— Вы провалили экзамен по практической магии, — ректор скосил глаза на бумаги, — Арнелла Алетт.

Всем своим видом он выражал скуку и досаду от того, что вынужден заниматься нерадивой студенткой, чье имя даже не удосужился запомнить, а я сжимала руки в кулаки так, что ногти впивались в кожу.

Это конец. Меня отчислят, запечатают магию, а после немедленно выдадут замуж за какого-нибудь богатея, жаждущего заполучить в свой род вплетение магической крови. Остаток дней я проведу рожая и вышивая, и вспоминая, как меня с позором выперли из Академии Хаоса после первого же семестра.

— Дайте мне шанс, — попросила я, но тон получился требовательным.

Ректор слегка изогнул темную бровь, перебитую шрамом. Родерик Адалхард, заработавший в бою с тварями хаоса славу сильнейшего мага, наводил ужас на студентов одним только взглядом, а байки о его подвигах были поистине нескончаемы. Но здесь, в своем кабинете, он не выглядел таким уж грозным. Его темные, с проседью на висках, волосы взлохматились, белая рубашка за день немного примялась. Рукава он закатал до локтей, и я быстро отвела взгляд от крепких рук, покрытых шрамами, и уставилась на кабанью голову над камином, в котором тихо переливались алым бархатом угли. В свечах, расставленных в настенных канделябрах, плясали язычки пламени. Маг огня любит огонь. Ничего удивительного.

— Во мне есть хаос, — продолжила я, расправляя плечи, и снова посмотрела на ректора. — Но я пока не научилась им управлять.

Когда преподаватель теории хаоса — миниатюрная женщина с блаженной улыбкой — рассказывала о стройных потоках, текущих в теле и сосредотачивающихся в солнечном сплетении, мне хотелось плакать. «Почувствуйте тепло, — говорила она. — Словно маленькие солнечные зайчики греют кожу изнутри. Словно крохотные золотые рыбки бьют хвостиками и пускают искорки, плывя по вашим венам».

Моя магия рвалась на свободу и кусалась, как цепной пес. Простейшие бытовые заклинания оборачивались катастрофой. Но я тренировалась, и у меня почти получилось!

— Покажите, — сказал ректор и снова глянул в бумаги. — На чем вы там провалились? Бытовое заклинание первого уровня.

Уголок его губ презрительно дернулся, но он все же указал на надкусанное яблоко, одиноко лежащее на белом блюдце. Надо же, неужели он ест фрукты, а не питается кровью нерадивых студентов.

Ладно, вот он, мой последний шанс. Заклинание, которое попалось в билете, называют пылетером. Убирает пыль, грязь и паутину, и прочий мусор. Впрочем, ничего этого в кабинете ректора не было. Дощатый пол, натертый воском, блестел даже в тусклом свете свечей. На краю массивного стола приютилось лишь блюдце с надкусанным яблоком, а книги на полках шкафа стояли ровными рядами — корешок к корешку, как патрульные в дозоре. К вешалке, на которой висел плащ ректора, прислонилась трость с набалдашником в виде дракона, скалящего зубастую пасть. Комната выглядела так, словно ею почти не пользуются. Но и в учебном корпусе ректора не застать. Пришлось тащиться в его дом — небольшой коттедж на территории академии. Со стороны ситуация, наверное, выглядит неловкой и даже неприличной…

Отбросив лишние мысли, я выпрямилась так, что позвонки вытянулись в струну, магия побежала по венам, стремясь потоком к кончикам пальцев. Я дождалась, пока руки станут горячими, а потом взмахнула ими, как дирижер, и, направив их в сторону яблока, красного и налитого, как на картинке, произнесла:

— Тиденис мунтас!

Энергия брызнула мощным потоком, и я всей душой взмолилась, чтобы несчастное яблоко исчезло, однако оно лишь закрутилось на тарелочке и слегка побледнело.

Давай же! Исчезай! Я прикусила губу от волнения, не видя ничего, кроме яблока, ставшего полупрозрачным. Я могла пересчитать зернышки в его сердцевине и видела крошечного червячка, прогрызавшего сочную мякоть — вот из-за чего мастер не стал его доедать. Но яблоко все еще было здесь.

— Впечатляет, — протянул ректор. Его глаза, до этого прищуренные, слегка расширились, будто мне удалось его удивить. — Очень… интересный эффект.

— Посмотрите, оно почти исчезло! — воскликнула я.

— Исчезло, — он пристально меня рассматривал, кажется, вовсе забыв о яблоке.

— У меня есть магия и способности!

— Несомненно, — подтвердил он. — Природа одарила вас весьма щедро, Арнелла Алетт.

Он запомнил мое имя! Я с надеждой улыбнулась.

— Значит, вы поставите мне зачет?

Ректор поднялся с кресла, вышел из-за стола, снял с трехногой вешалки свой плащ — длинный черный плащ с кровавым подбоем боевого мага, и, подойдя, накинул его мне на плечи. Я недоуменно посмотрела в глаза ректора — серые, как пепел. Говорили, он жег тварей хаоса огнем, как сам бог, и я бы не отказалась увидеть это вживую.

— Зачем… — я бросила взгляд вниз, подавилась собственным вопросом, вскрикнула и судорожно запахнула плащ на груди — совершенно обнаженной. — Я… Я…

О боги, какой позор! Моя одежда исчезла! Я осталась нагой и даже не заметила этого! А он…

— Почему вы не сказали сразу? — воскликнула я. — Вы меня рассматривали!

— Растерялся, — признался он и вдруг улыбнулся, так что его твердые черты смягчились, а на щеке появилась ямочка. — Вы просто потрясли меня своими… ммм… талантами.

Я всхлипнула и бросилась прочь, дернула на себя ручку кабинета, однако широкая ладонь накрыла мои пальцы.

Обернувшись, я снова встретила взгляд серых глаз.

— Хаос в вас несомненно есть, — сказал он, — и мне бы очень хотелось узнать, на что еще вы способны...

— Значит… — я сглотнула, сдерживая рвущиеся рыдания. — Я сдала?

Ректор задумчиво посмотрел на меня, его руки снова легли на мои плечи, и я быстро глянула вниз — нет, плащ не съехал, и поправлять его нет нужды.

Широкие ладони лениво погладили мои лопатки, скользнув по спине.

— Вы сделали это специально? — тихо спросил он, зачем-то склоняясь ближе, так что я увидела свое отражение в серых глазах.

— Что? — непонимающе переспросила я.

— Показали, так сказать, товар лицом, — пояснил он. Руки его оказались на завязках плаща и немного сдвинули ткань в стороны, а я вздрогнула, ощутив легкое касание пальцев к коже. — Ради зачета. Похвальное стремление к учебе, Арнелла А…

Рука взметнулась быстрее, чем он успел договорить фамилию. Пощечина получилась отличная: точная, хлесткая, сильная. Ректор отшатнулся, непроизвольно прикоснулся к щеке, а потом, бросив взгляд ниже, ухмыльнулся.

Ахнув, я запахнула разъехавшиеся полы плаща и бросилась прочь.

***

Дверь за студенткой с грохотом захлопнулась, и Родерик, все еще улыбаясь, вернулся в кресло.

Сев и вытянув ноги, он открыл ящик стола и, достав оттуда сигару, поднес ее к носу. Втянув запах табака, покрутил сигару в пальцах.

Принимать зачеты у отстающих оказалось неожиданно занятным времяпровождением.

Родерик потер саднящую щеку и ухмыльнулся снова. Не слишком большая плата за увиденное. Он бы согласился получить по лицу еще раз, чтобы увидеть такое. Девушка была очень мила: скуластое личико с острым подбородком, яркие ореховые глаза, темные волосы схвачены на затылке в хвост. Она волновалась, кусала губы, а щеки пылали румянцем, но ей хватило выдержки, чтобы держаться с достоинством. А потом… Она просто ослепила его своей внезапной наготой. Плавные линии, чистая золотистая кожа, расцветшее тело. Само воплощение женственности.

Арнелла Алетт знатно скрасила этот вечер, а что влепила пощечину — так он, пожалуй, заслужил.

Ее кожа была такой нежной и теплой.

Родерик задумчиво сунул сигару в рот и поднес к ней указательный палец. Закрыв глаза, призвал огонь, так легко зарождающийся когда-то в его теле, но не почувствовал ровным счетом ничего. Лишь в животе слегка посасывало от голода.

Вздохнув, он поднялся и вложил сигару в пасть кабаньей голове, висящей над камином, а после поднял глаза к потолку и позвал:

— Мисси!

— Я здесь, любовь моя, — откликнулся нежный голос, и прозрачный силуэт скользнул к нему с потолочной балки.

— Видела девушку, что только что сбежала? — спросил он у призрака — молодой женщины в устаревшей форме академии. На Арнелле Алетт, когда она пришла, была свободная рубашка, почти не отличающаяся от мужской, и юбка до щиколоток, расширяющаяся книзу, хотя его плащ на голое тело шел ей куда больше. На блузке Мисси топорщились рукава-фонарики, а юбка спадала широкими складками до самых пят.

— Разумеется, любовь моя, — прошелестело привидение. — Я видела Арнеллу Алетт.

— Убедись, что она добралась в свою комнату, — приказал Родерик. — И доложи.

— Будет сделано, — Мисси уменьшилась, превращаясь в жемчужный клочок тумана.

— Постой, — быстро позвал ее Родерик и замялся. То, что для него было забавным приключением, для девушки могло стать серьезным потрясением. — Посмотри, в порядке ли она, что делает... Не плачет ли.

— Да, любовь моя, — донеслось в ответ, и в кабинете не осталось никого, кроме него да кабаньей головы над камином.

***

Я бежала по дорожке к общежитию, кутаясь в плащ ректора и обжигая босые ступни о покрытые наледью плиты, и славила богов за то, что почти все студенты уже разъехались на каникулы. Никто не попался мне на пути, и я стремглав взлетела по пустынной лестнице и юркнула в свою комнату, захлопнув дверь.

Скинув плащ, как ядовитую шкуру, я натянула первое попавшееся платье и вцепилась руками в волосы. Сгорая от стыда, я даже не замерзла после пробежки полуголой.

Какой позор!

После такого лучше самой собрать вещи и уехать. Я прижала ладони к пылающим щекам. Достойное окончание обучения, ничего не скажешь. Если об этом станет известно… Я зажмурилась от ужаса. Я стану посмешищем всей академии, а может, и за ее пределами!

Остается надеяться, что у Родерика Адалхарда есть хоть капля благородства, и он никому не расскажет. Мы можем и вовсе не увидеть друг друга больше. Он забудет меня. Что ему какая-то первокурсница, пусть и голая?

Я застонала и упала на кровать лицом вниз.

— Ты вернулась? — голос Селесты привел меня в чувство. — Как все прошло? Ты так хлопнула дверью, что в моей комнате побелка с потолка посыпалась.

— Все прошло отвратительно, — мрачно произнесла я, поворачивая голову и глядя на подругу, которая лениво перебирала пузырьки на столике перед зеркалом. Выбрав флакон с духами, она открыла крышечку и капнула себе на запястье.

— Значит, твое обучение тоже закончилось? — спросила Селеста, с наслаждением втянув в себя запах.

— А ты точно решила?

— Да. Я запечатаю хаос. Мы с Холденом поженимся и поедем в медовый месяц в поместье его отца в Алабрии... Осточертели и книжки, и преподы, и вся эта академия… На юге красиво?

Она пытливо посмотрела на меня, и я села в кровати, обтянув хлопковый подол платья.

— Там тепло, — выдохнула я. — Везде зелень, цветы, ты с ума сойдешь от ароматов. Никакие духи не сравнятся! Море теплое, ласковое, волны несут тебя сами, и потом можно валяться на песке почти голышом. — Вспомнив о своем внезапном обнажении, я помрачнела и добавила суше: — Тебе там понравится. Только береги кожу. Ты такая светлая, как бы не обгорела на солнце.

— Ничего, если проведешь здесь еще пару месяцев, тоже станешь бледной поганкой, — хмыкнула Селеста. — Не хочешь освежить загар?

Сердце сжалось на миг, когда я представила, что могла бы снова увидеть дом — белые стены, апельсиновые деревья в цвету, скалистое побережье, на котором ветер гнет редкую траву…

Дома больше нет. Ничего нет. Меня выгонят, и стипендии больше не будет. Мне запечатают хаос, потому что я не могу им управлять. А потом император подберет мне мужа, которого устроит невеста-бесприданница с магической кровью.

— Посмотрим, — мрачно ответила я.

— Конечно, — улыбнулась Селеста. — Не забудь, отправляемся в Фургарт с самого утра, чтобы успеть подготовиться к балу. А это что?

Она склонилась к плащу ректора, и я, вскочив с постели, мигом схватила его, смяла в руках и спрятала в дальний угол шкафа.

— Ничего, — ответила я, натянуто улыбнувшись. — Тряпка. Протирала пыль.

Селеста сочувственно покивала, а потом небрежно повела пальцами и произнесла:

— Тиденис мунтас!

По комнатке пронесся вихрь, собирая пыль, крошки печенья, которое я тайком притащила из столовой, смятый лист бумаги, исписанный моим почерком. Весь этот мусор метнулся к ветхому камину и втянулся в трубу.

Я завистливо посмотрела по сторонам. Комната сияла и блестела, и нигде не было ни пылинки. Запахло цветами и чуть-чуть шоколадом.

— Здорово… Уверена, что тебе надо это запечатывание?

— Я уверена, что мне нужен Холден, а он не хочет ждать, — насупилась Селеста, снова перебирая баночки на туалетном столике. Понюхав очередной крем, она скривилась и не раздумывая швырнула его в камин. Пузырек жалобно звякнул, а после исчез в трубе следом за остальным мусором. — И раз уж ты завалила зачет, не тяни. Не жди, пока император сам подберет тебе мужа. На его волю полагаются самые негодящие мужчины, нормальные могут выбрать жену сами. Зачем тебе некондиция?

Она возмущенно на меня посмотрела, и я покачала головой. Некондиция мне не нужна. Мне в принципе не нужен муж. Академия открыла для меня возможность совершенно новой жизни, но я ее бездарно упустила.

— Возьми судьбу в свои руки, — сказала Селеста. — На завтрашнем балу в честь начала Охоты будут все холостяки. Выбирай любого! Кроме Холдена, — добавила она быстро.

— Можно подумать, я кому-то сильно нужна, — вздохнула я.

— Да, ты не самая завидная невеста, — не стала обнадеживать меня Селеста. — Непонятно, к какой именно стихии у тебя склонность, отследить это по архивам не удалось. Если ты войдешь в Лабиринт Хаоса, то только боги знают, с какой магией выйдешь. Ладно еще, если из тебя получится анимаг, они хотя бы долго живут и вовсе не болеют. Хотя лучше бы стихийница воды или воздуха, конечно. Если вдруг откроется магия огня, то тебе ее все равно сразу запечатают, а ведь после Лабиринта запечатывание проходит куда сложнее, могут проявиться последствия. Но ты можешь стать и некроманткой! От одной мысли мороз по коже! Или… — голос ее понизился, — ты станешь путницей и не выйдешь из Лабиринта вовсе…

Я видела Лабиринт лишь издали и старалась думать о нем просто как об очередном экзамене. Но раз уж я завалила зачет по бытовой магии, то, наверное, в Лабиринт мне и вправду лучше не соваться.

— Так что наследственность хаоса у тебя сомнительная, и для женихов ты все равно что кот в мешке, — Селеста окинула меня сочувствующим взглядом. — К тому же, насколько я понимаю, ты стеснена в средствах…

Это мягко сказано. После смерти отца и нескольких бестолковых маминых проектов мы остались фактически без гроша в кармане. Стипендия академии стала для нас спасением.

— Сейчас должно быть какое-то «но», — не особенно энергично возмутилась я. — Или ты просто решила подвести меня к мысли, что и некондиционные женихи императора для меня все равно что подарок.

— Ты хорошенькая, — улыбнулась подруга. — Многим мужчинам этого довольно. Флиртуй, кокетничай, соблазни кого-нибудь… Если ты забеременеешь, то мужчину, виновного в этом, заставят жениться. А некоторые пожилые господа, которым нужен наследник, с радостью возьмут в жены магичку, чье платье не подчеркивает талию, даже если в том нет их вины… И не смотри на меня так. Думаешь, почему половина первокурсниц уехала готовиться к свадьбе через месяц после поступления? Большинство приходят сюда затем, чтобы найти мужа.

— Я думала, у меня будет по-другому, — вздохнула я.

— Хочешь убедить ректора дать тебе еще один шанс? — с явным неодобрением в голосе спросила Селеста. — Что ж, если ты хорошо попросишь, станешь умолять, то, возможно, смягчишь его сердце…

Лишь представив эту ситуацию, я передернула плечами.

— Да, он жутковатый тип, — согласилась Селеста, неверно истолковав мою реакцию. — Шрамы эти, холодные глаза. Странно, ведь он огненный маг, но в нем словно лишь пепел… Значит, ты точно завалила?

Я молча кивнула.

Рассказывать о произошедшем я не собиралась, потому что Селеста, при всех своих достоинствах, была жуткой сплетницей. За те пару месяцев, что мы общались, я услышала целый ворох чужих секретов, неизменно сопровождаемых словами «только никому». Удержать за зубами мою историю Селесте не по силам.

— Ты права, — сказала я решительно, словно в прорубь нырнула. — Завтра на балу мне надо найти себе мужа.

Мы уехали из академии на рассвете, чтобы подготовиться к балу, о котором я думала с тоской, терзающей не хуже больного зуба. Экипаж плавно поднялся и, будто специально, чтобы поиздеваться, сделал круг над территорией академии.

Зеленый холм, покрытый изморозью, раскинулся посреди серо-коричневой степи, покрытой бордовыми пятнами цветущего зимолиста словно подсохшими корками ран. На вершине холма высилось серое здание академии в форме звезды с шестью лучами. Мужское общежитие, похожее на казарму, находилось прямо рядом со старым кладбищем, домики преподавателей с красными крышами рассыпались по старому саду, как ягоды в лесу. Ровный овал стадиона, купол столовой — строгие формы и линии. Розовая крыша женского общежития, похожая на зефирку, выбивалась из общей картины, и как-то сразу становилось понятно, что женщинам тут не место.

Вдали виднелись снежные горные вершины, упирающиеся в ясное небо, а по другую сторону открывался морской простор, блестящий под солнцем серебром. Траурная кайма Стены на горизонте казалась чем-то чужеродным.

Я откинулась на спинку сиденья. У меня мурашки бежали от Стены, и от того, что она отделяла. Вот и первый плюс моего отчисления — теперь я смогу держаться от нее подальше.

Селеста щебетала всю дорогу в Фургарт, радуясь предстоящему вечеру, скорому замужеству, светлому будущему и просто хорошей погоде. Она никогда не грузила проблемами и всегда была в приподнятом настроении. За это я готова была ей простить и болтовню, и беспорядок в ванной, которую мы делили на двоих, и даже витиеватые надписи «Холден», украшенные сердечками, на полях моего конспекта.

— Какое счастье, что академия осталось позади, да? — то и дело повторяла она.

Я не могла с ней согласиться. Однако когда впереди показались городские стены, приказала себе собраться. На кону моя судьба, которая не в первый раз дает мне оплеухи. И если на балу я буду недостаточно приветливой и веселой, то идти мне под венец с каким-нибудь старикашкой, которому император проиграл в шашки.

Храмы Фургарта строили лучшие маги, и это было видно сразу. Розовые краски рассвета отражались в стеклянном куполе воздушного храма, и облака бежали по нему, словно по продолжению неба. С квадратной крыши храма анимагов свергались буйные водопады цветов. На шпиле храма огня, вонзающемся в небо, повисла россыпь красных кристаллов — капли крови, стекающие по мечу.

Родерик Адалхард — единственный маг огня, которого мне довелось узнать. Козел. Мог бы отвернуться или закрыть глаза. И уж точно не строить гнусных предположений о том, что я обнажилась нарочно.

— Ты такая молчаливая с утра, — с укоризной заметила Селеста.

— Я все думаю над запечатыванием. Неужели это единственный выход?

— И самый разумный! — горячо уверила подруга. — Вот увидишь, после бала с потока разбегутся оставшиеся девушки. Останутся самые… невостребованные. Ты сама подумай: Лабиринт — это большой риск. Лотерея! После него хаос в тебе оформится в определенную стихию, и ты не знаешь, в какую именно. Но и это еще не все! Чтобы стать магом, надо закончить все три курса академии. А потом еще два года отработки. Пять лет! Ты только представь!

Я промолчала. Пять лет не волноваться о том, где брать деньги, ведь император выделял поистине щедрую стипендию обучающимся в академии магам. Пять лет оставаться свободной, и от замужества, и от мамы, которую не пустили жить в студенческое общежитие, как она ни настаивала. Узнавать новое, узнавать себя… Это не казалось мне чем-то ужасным.

— И ради чего? Стать патрульным дозора? — возмутилась Селеста. — Ходить в Хаос добровольно? Сражаться?!

Я невольно улыбнулась. Представить подругу в бою не получалось, хоть убей. Вздернутый носик, кукольные реснички, отполированные до блеска ноготки — она могла сразить наповал разве что своей женственностью.

— Хаос все равно остается в крови, так что наши с Холденом дети будут магами, — продолжила та спокойнее, словно пытаясь убедить саму себя в правильности решения. — Мы получим льготы от императора и щедрый подарок к свадьбе.

Я кивнула, подтверждая ее слова. Магия редка и постепенно иссякает. Когда женятся два мага, их дети, как правило, наследуют хаос, поэтому император всячески поощряет браки между одаренными.

— Я бы наверняка стала воздушницей, как отец. Наверное, это так волшебно — управлять стихией, подчинять себе ветер… Мне снятся сны, где я летаю, не в экипаже, а сама. И эти сны такие настоящие, — она повернулась ко мне, и я заметила, что в ее голубых глазах блестят слезы.

— Что ты, — испугалась я, — Селеста, не плачь…

— Это все нервы перед свадьбой. Лезет всякая ерунда в голову, — она полезла в ридикюль и, вынув оттуда кружевной платочек, аккуратно промокнула глаза. — Знаешь, если бы Холден не тянул с предложением, я бы вовсе не поехала в Академию. А тут сразу явился с кольцом. Побоялся, что меня уведет кто-нибудь из старшекурсников.

— Так может…

— Я выйду за него через месяц, — сказала Селеста твердо. — Не собираюсь горбатиться над книжками и отдавать моего Холдена в руки какой-нибудь шустрой девчонки.

Экипаж плавно снизился, спускаясь к дороге, над нами мелькнула тень городских ворот, и вскоре колеса загремели по брусчатке.

— Вот и Фургарт, — произнесла Селеста радостно, будто и не было тягостного разговора. — Хоть бы поскорей из него уехать.

***

Город, продуваемый всеми ветрами, кутался в крепостные стены и глядел в хмурое небо узкими окошками, похожими на бойницы, однако в нем бурлила жизнь. Зазывалы приглашали в таверны, мальчишки-газетчики выкрикивали свежие новости, две тетки просто ругались у порога дома, а косматая псина лаяла на них, словно желая поучаствовать в споре.

Кучер высадил меня в центре Фургарта, на круглой площади с фонтаном, по другую сторону которой вырастал храм водников, точно вырубленный изо льда. Лошади, сложив прозрачные крылья, сотканные из воздуха, смирно стояли, пока я прощалась с подругой и забирала вещи.

— Твоя мама выбрала хорошее место, — одобрительно заметила Селеста. — Фешенебельный район.

Дом выглядел не просто хорошо, а роскошно: четыре этажа, кованые перила, в огромном светлом холле кадки с пальмами и длинная хрустальная люстра, усыпающая мраморный пол солнечными зайчиками. Мать совершенно не умела экономить и жила так, словно денежные вопросы не заботят ее вовсе.

— Арнелла! Солнышко! — мама распахнула двери апартаментов, и я ступила в теплые объятия. — Я так скучала по тебе, моя девочка!

— Я тоже скучала, — ответила я и поняла, что не вру. Хоть мама и была совершенно невыносима со своей взбалмошностью, назойливостью и постоянным стремлением контролировать мою жизнь, она была моим единственным близким человеком, и сейчас, обнимая ее, я чувствовала себя дома.

***

— Да, аренда дороговата, — щебетала мама, расчесывая мне волосы, — но домовладелец сделал совершенно потрясающую скидку. Кажется, я ему понравилась. Интересный мужчина. Импозантный, в летах, но еще хорош собой. Такая, знаешь, благородная седина…

Кармелла Алетт была уверена, что все окружающие мужчины от нее без ума. Себя она полагала роковой красавицей и, в общем, так оно и было. Золотые локоны, васильковые глаза, отличная фигура и фарфоровая кожа — мама сияла в любом обществе. Однако после смерти мужа приглашения на званые обеды и балы вдруг иссякли. Обнаружилось, что вместо наследства Карлос Алетт оставил лишь долги, и мы вынуждены были продать особняк и переехать в скромный домик в деревушке у моря, где и провели шесть лет перед тем, как попасть сюда.

По большей части я была предоставлена сама себе, и эти годы заполнились волнующей свободой. Лишь три часа в день со мной занималась гувернантка, пожилая дама, морщинистая, как черепаха. Иногда она сбивалась с темы урока и начинала вспоминать молодость, так что я куда лучше была осведомлена о ее кавалерах, нежели о чем-то еще. Все вопиющие пробелы в моих знаниях всплыли в академии, о которой мне теперь хотелось забыть, как о страшном сне.

— …это буквально соседнее здание, но нам все равно придется взять экипаж, чтобы не испачкать платья. Ко тому же будет куда эффектнее явиться в белой карете, чем пешком.

— О чем ты? — нахмурилась я.

— Ты совсем меня не слушаешь! — обиделась мама и в отместку дернула меня за волосы.

— Прости, задумалась. Так где будет этот бал? — спросила я, глянув на нее.

Иногда я жалела, что совсем не похожа на маму, которая выглядела сладкой, как сахарная фигурка на торте.

— У градоначальника! Самые сливки общества! — воодушевленно воскликнула мама и уставилась на меня, явно ожидая ответной реакции.

— Урааа, — без энтузиазма протянула я. Заметив по ее выражению лица, что этого явно мало, растянула губы в улыбке и подняла вверх большие пальцы рук. — Э-гей, мы идем на бал.

— Ты просто не видела наши платья, — фыркнула мама и, распахнув двери в спальню, выкатила стойку с нарядами.

— Которые из них? — уточнила я, увидев ворох шелковых юбок, нечто бархатное и золотое, и еще что-то, расшитое перьями. — Мама, ты потратила кучу денег! И дом этот в самом центре, и экипаж с белой каретой, и…

— И еще я купила тебе украшение, — она с довольным видом вытащила из шкатулки цепочку и застегнула ее на моей шее. Золотой кулон в виде солнышка опустился в ложбинку между грудей.

— Мы не можем себе этого позволить! — с отчаянием выпалила я.

— Брось, — отмахнулась мама. — Да, я слегка влезла в долги, но домоправитель согласился подождать плату за этот месяц, и через неделю я получу очередную выплату твоей стипендии и со всем рассчитаюсь. Ну, что скажешь? — мать потеребила меня за плечо. — Тебе идет золото. Надеюсь, твой деревенский загар скоро сойдет, но даже с ним ты выглядишь чудесно. Наверняка ты самая красивая на курсе, а остальные девочки по сравнению с тобой — бледные селедки.

Она щебетала, радуясь предстоящему вечеру, и мне не хватило смелости признаться, что мое обучение в академии бесславно закончилось.

Скажу после бала. Не буду лишать маму радости.

Меня грызло чувство вины, и я даже не стала спорить, когда увидела свое платье: темно-красное как вино и с совершенно неприличным декольте.

— Тебе есть что показать, вот и пользуйся, — сказала мама, поймав в зеркале мой укоризненный взгляд. — Сегодня ты будешь блистать!

— Ты права, — согласилась я и все же подтянула платье немного выше. Золотое солнышко светилось на смуглой коже, маня прикоснуться.

Интересно, понравилось ли ректору то, что он увидел вчера. Все же он был первым мужчиной, перед которым я очутилась голой.

— Ты так очаровательно краснеешь, — умилилась мама. — Арнелла, солнышко, по здешней моде это очень скромное платье, уверяю тебя. Нам пора подыскать тебе жениха. А все, что у нас есть, — это хаос в твоей крови и внешность.

— И я снова с тобой согласна.

— Что-то не так, — мама нахмурилась, испытующе рассматривая меня в отражении. — Я готовилась убеждать тебя, составила список аргументов. Это слишком легко! Скажи, что случилось?

Я обнажилась перед ректором, меня уже наверняка отчислили, а теперь мне срочно надо найти себе мужа…

— Все в порядке, — сказала я, старательно улыбаясь. — Все просто прекрасно. Мы идем танцевать!

— Да, — расцвела улыбкой мать. — Сейчас покажу, какое платье я выбрала для себя…

Мы пришли на бал, опоздав на целый час, — именно это время, по мнению Кармеллы Алетт, считалось приличным. Однако оказалось, что остальные гости были более пунктуальными, и когда мы вошли в зал, к нам устремились все взгляды.

— Арнелла Алетт, хаос неясной природы, потенциал неопределен, наследственность неясна, — возвестил дворецкий и, сверившись со списком, добавил. — Здоровье без нареканий. Не помолвлена. В сопровождении матери Кармеллы Алетт.

Впечатления обрушились на меня лавиной: яркий свет тысяч свечей, блестящий как зеркало паркет, музыка, запахи, люди… Липкие взгляды бесстыдно рассматривали меня словно вещь на витрине. Пышная юбка шуршала при каждом шаге, как обертка от конфеты, новые туфли, купленные мамой, давили. Хотелось исчезнуть. Оказаться анимагом, превратиться в крохотную мышку и забиться в какую-нибудь щель.

— Какая все же удача, что в тебе проснулась магия, — с восторгом произнесла мама, рассматривая зал и наслаждаясь всеобщим вниманием. — Хотя эта их манера представления весьма своеобразна. Объявили, как собачку на выставке.

Вот только выставлять мне особенно нечего: ни породы, ни медалей. Дворняжка, одним словом. Хорошо хоть здоровье не подкачало, да экстерьер неплохой. Расправив плечи, я нацепила на лицо улыбку. Последний раз я была на балу еще подростком, но помнила, как себя вести. Да и должно было мне перепасть хоть что-то от матери-кокетки, раз уж золотых локонов не досталось.

Словно желая раскрасить серую действительность, в Фургарте не стыдились богатства. Напротив, тут пользовались каждой возможностью, чтобы продемонстрировать свой достаток. Если уж особняк, то целый дворец, если фуршетный стол, то такой, что не видно конца. Фонтаны с игристым вином, всюду огни, сверкающие драгоценности. Я прикоснулась к золотому солнышку на груди. Привычка мамы пускать пыль в глаза сейчас сослужила хорошую службу. По крайней мере, мы не выглядели чужими на этом празднике жизни.

Меня быстро закружило в калейдоскопе впечатлений: лица, улыбки, имена, оценивающие взгляды мужчин, что прохаживались по залу, как покупатели на рынке, влажные губы, после которых хотелось оттереть ладонь.

— Когда у вашей девочки начались женские периоды? — спросила мою мать пожилая дама, рассматривающая меня в лорнет. — Они проходят болезненно? Очень жаль, что эту информацию не предоставляют в общий доступ. Моему Бонифацию нужна здоровая жена. Прошлая смогла родить только шестерых и покинула наш бренный мир.

Я вздрогнула от щипка пониже спины и резко обернулась на вторую старушку, которая неодобрительно хмурилась и ворчала себе под нос:

— Слишком смуглая. И тощая. Но бедра хорошие. Маризетта, поставь ей плюсик. Вероятно, анимаг.

— Позволите вас пригласить?

Я с радостью сбежала с носатым господином в центр зала, лишь бы оказаться подальше от двух старух, которые продолжили наседать на маму с вопросами.

— Я запечатанный маг, вероятно, стихия огня, — важно сообщил господин с глубокими залысинами на бугристом лбу, ведя меня в танце.

— Вот как, — пробормотала я, завороженно таращась в его ноздри. Казалось, волосы с головы этого мужчины постепенно переселялись в хрящеватый нос.

— Пылкая натура, — доверительно сказал он, глядя в вырез моего платья. — Неуемная страстность.

Его рука лежала на моей талии безжизненным валиком.

— Это так захватывающе, — вздохнула я, вспомнив, зачем пришла.

Мама всегда говорила, что кавалеры ходят стаями. Приветишь одного — подтянутся следующие. Поэтому я стрельнула глазками в ноздри мужчины и кокетливо улыбнулась.

Я танцевала, как заведенная, и видела таких же девушек в зале рядом с собой: испуг в глазах, напряженные улыбки, совершенно неприличные декольте и разрезы на юбках. В толпе мелькнула Селеста. Рука Холдена — высокого блондина — по-хозяйски лежала на ее талии.

Когда музыканты объявили небольшой перерыв, и очередной партнер по танцам отвел меня к маме, я сбежала к фуршетному столу. Схватив стакан с каким-то напитком, я сделала большой глоток и лишь потом поняла, что в нем алкоголь. Мать, стоя рядом, цепко осматривала зал, взмахивая чуть подкрашенными ресницами и кокетливо улыбаясь.

— Я сказала этим старухам, что в детстве ты болела чумкой, и они отстали, — сообщила она

— Это ведь собачья болезнь.

— Да без разницы, — отмахнулась мама. — Кстати, я предоставила в магическую управу твой портрет. По требованию градоначальника.

— Тот с яблоками? Который нарисовали, когда мне было пятнадцать? — поморщилась я, выбирая, чем заесть неожиданно крепкий напиток. — Я на нем как корова. Глаза глупые, щеки толстые…

— …и выразительная грудь.

— В пятнадцать у меня ее почти не было. Художник приукрасил реальность.

— И как в воду глядел. Но нет. Я дала ту картину, где мы с тобой изображены вдвоем.

— Нимфы? — уточнила я, замерев с канапе у рта. — Мама! Но она же неприличная!

— Не ешь много, живот вспучит, — строго сказала мама. — Искусство выше всех условностей, вне рамок. К тому же мы на нем вдвоем. Ты ведь не против помочь своей матери устроить личную жизнь? Я родила магичку, а в роду твоего отца магов не было. И теперь все эти господа думают, что твой хаос — моя заслуга.

— Логично, — пожала я плечами и вежливо склонила голову, когда мимо нас прошли три дамы.

Выглядели они бледновато: толстый слой пудры, светлые волосы, платья пастельных тонов. Однако на шее каждой — целое состояние. Бриллианты, сапфиры, изумруды… На шее мамы висело последнее ожерелье, которое мы не успели продать. И то лишь потому, что в нем была обычная бирюза, и за него все равно не выручить много. А еще все три дамы были беременны и не только не скрывали свое положение, но и подчеркивали его фасонами платьев.

Мама приосанилась, и на лице ее отразилось чувство превосходства. Желтое шелковое платье подчеркивало и по-девичьи тонкую талию, и роскошную грудь Кармеллы Алетт, и я не сомневалась, что еще до окончания бала хотя бы один мужчина возжелает стать моим отчимом.

— Так что теперь я снова завидная невеста, — продолжила шептать мама. — Я свободна, прекрасна, и вполне могу родить еще нескольких детей.

— Отмеченных хаосом, — добавила я.

— Хоть каких, — сказала мать, кокетливо улыбаясь куда-то вдаль. — Тут ведь не угадаешь. Ты посмотри, какой интересный мужчина.

Я глянула в сторону, куда мама прицельно лучилась обаянием, и вздрогнула от неожиданности.

Бровь, перебитая шрамом, знакомо приподнялась, серые глаза прошлись по мне внимательным взглядом, и я вновь почувствовала себя голой.

— Мне надо уйти, — сдавленно просипела я. — Мама, пожалуйста…

— Не выдумывай, — строго приказала она. — Это главный бал перед началом Охоты. Мы новенькие в Фургарте и должны влиться в общество. А ты произвела фурор, милая. Я уверена, мы получим кучу брачных предложение после сегодняшнего вечера, и тебе не придется возвращаться в эту твою академию.

Я трусливо спряталась за колонной и допила свой бокал одним махом.

— Он все еще смотрит в нашу сторону? — спросила я. — Тот мужчина у лестницы.

— Очень хорош, — промурлыкала мать, пробуя вино. — Арнелла, как ты его пьешь? Такое крепкое!

— Это наш ректор. Мастер хаоса, — сказала я, отставляя пустой бокал на поднос проходящего мимо слуги. — Маг огня. Родерик Адалхард.

— Так ты с ним знакома? — оживилась мама. — Представишь нас? Хотя, если он ректор, то вряд ли богат. Обычно мужчины с состоянием не утруждают себя тяжелой работой. Ох, он идет сюда, — возбужденно прошептала она. — Арнелла, что ты приклеилась к этой колонне. Изображаешь статую?

— Добрый вечер.

Низкий голос, который я надеялась больше никогда не услышать, прозвучал из-за колонны. Мама схватила меня за локоть и с неожиданной силой притянула к себе.

— Арнелла говорит, вы уже знакомы, — прощебетала она. — Как приятно познакомиться с ректором моей девочки.

— Родерик Адалхард, — представился он, учтиво поклонившись.

— Кармелла Алетт, — мама присела в легком реверансе.

— Родерик, какими судьбами? — к нему подошел мужчина в серебристом костюме, безжалостно подчеркивающем пухлые бока и внушительный живот. — Не видел тебя в Фургарте уже с полгода!

— И вот я здесь, — сказал ректор. — Чтобы с удивлением увидеть знакомые… лица.

Пауза, сделанная им будто нарочно, и взгляд, скользнувший в мое декольте, ясно дали понять, что он знает не только мое лицо, но и куда больше.

— Моя студентка, Арнелла Алетт и ее прекрасная мать Кармелла Алетт, — представил он нас. — Моя старый друг, Энцо Лефой.

— Не такой уж и старый, — с улыбкой возразил мужчина, поклонившись, и после обратился ко мне: — Как вам учеба в академии?

Я растянула губы в улыбке, потупив глаза, словно скромница, не желающая хвастаться.

— Расскажите же, как моя девочка? — подхватила мама. — Делает успехи?

— Ваша дочь показала себя с самой лучшей стороны, — произнес ректор серьезным тоном.

Вздернув подбородок, я посмотрела прямо ему в глаза. Явился сюда специально, чтобы поиздеваться?

— Она очень талантлива, — согласилась мама, не имеющая ни малейшего понятия ни о моей одаренности, ни о магах в целом.

— О да, — подтвердил ректор, все так же не сводя с меня оценивающего взгляда. — Я был просто поражен. Госпожа Алетт…

— Зовите меня просто Кармелла, — улыбнулась мама. Ресницы ее опустились и снова вспорхнули, как испуганные птички. Губы чуть приоткрылись, даря сладкие обещания.

— Кармелла, вы позволите…

Мама глубоко вздохнула, так что ее грудь поощрительно приподнялась в декольте.

— …пригласить вашу дочь на танец.

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. — Я… неважно себя чувствую.

— А вчера вы выглядели вполне здоровой, — быстро заметил он, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Я бы сказал, у вас был весьма цветущий вид. Это очень интересная история, — доверительно сообщил он Энцо Лефою. — Арнелла сдавала мне зачет…

— Ладно, — выплюнула я, с ненавистью глядя на ректора. — Я с вами потанцую.

— Прямо сейчас, — с нажимом произнес он и, шагнув ближе, сжал мою ладонь в своей руке.

Музыка, тягучая и сладкая, разлилась по залу. Ректор уверенно повел меня к центру зала, где уже выстраивались пары, а мои щеки так и пылали — то ли от вина, то ли от близости мужчины, которого я надеялась не встретить больше никогда.

— Почему вы явились сюда? — сердито спросила я, когда мы оказались лицом к лицу, а его ладонь обожгла мою талию через тонкую ткань.

— Почему бы и нет, — коротко ответил он. — Вы умеете танцевать, Арнелла, или с танцами у вас дело обстоит так же, как с заклинаниями?

Фыркнув, я положила свободную руку ему на плечо и позволила повести себя, отдаваясь ритму. Танцевать я умела. Конечно, старенькая гувернантка не могла меня этому научить, а вот мама, обожающая танцевать и лишившаяся возможности делать это на балах, заставляла составлять ей пару едва не каждый день.

Мелькали платья дам, оттененные строгими костюмами мужчин, сверкали драгоценности, жадно вспыхивали мужские глаза. Мама уже кружилась в танце с Энцо и заливисто смеялась над какой-то шуткой, наверняка не особенно остроумной. Кармелла Алетт умела наслаждаться мужским обществом. В отличие от меня.

Единственное, чего я сейчас хотела, — чтобы танец поскорей закончился. И еще — подтянуть платье повыше. Потому что взгляд мужчины откровенно ласкал мою шею и грудь.

— Не все рассмотрели вчера? — не выдержала я.

Он усмехнулся и прижал меня крепче.

— Вид сзади остался для меня загадкой, — прошептал он, склонившись к моему уху.

— Я думала, вы благородный человек и не станете вспоминать…

— Вы ошиблись, — коротко ответил он.

— Я прошу вас забыть о досадном недоразумении, произошедшем вчера, — с достоинством произнесла я.

— Боюсь, этого я обещать не могу, — вздохнул он. — Это навсегда в моем сердце. Но я, разумеется, буду хранить этот секрет.

— Благодарю, — сухо бросила я. — Думаю, это не составит большого труда. Я подам заявку на отчисление и запечатывание…

— А я порву ее, — продолжил ректор формальным тоном.

— Как вы смеете? — возмутилась я. — Это лишь мое решение! Если я решила уйти…

— Вы не знаете, на что обрекаете себя, — возразил он неожиданно мягко. — Вам запечатают магию. Заблокируют навсегда.

— Да и пес с ней, — буркнула я. — От нее все равно никакого толку.

— Это все равно что лишиться какого-то органа чувств, — продолжил он, будто и не расслышав моих возражений. — Это как если бы вам на глаза надели повязку, через которую лишь слегка пробиваются очертания вещей. Или засунули в уши вату. Или стали кормить несоленой едой и поить чаем, заваренным в третий раз.

— Я прекрасно прожила без магии восемнадцать лет и, к тому же, все равно останусь носительницей магической крови.

— И многие богатые мужчины наверняка захотят жениться на вас, — продолжил он. — Вы будете жить в роскоши, рожать детей, менять наряды и блистать на балах.

— Вроде того, — неуверенно подтвердила я, чувствуя, как его рука слегка поглаживает мою спину. Обманчиво невинные прикосновения сбивали с толку, не давая сосредоточиться на беседе. — Это обычная женская судьба.

— Но ведь вы, Арнелла Алетт, необычная, — тихо сказал он, и я вскинула на него взгляд. Серые глаза потемнели и смотрели серьезно, и губы не изгибались в усмешке. — Да, женщин считают слишком хрупким сосудом для хаоса, но в вас, как мне кажется, есть характер. К тому же, академия много потеряет с вашим уходом, — добавил он уже другим тоном. — Я рассчитываю принять у вас экзамен по началам боевой магии и заранее предвкушаю это зрелище.

— Заканчивайте уже с намеками! Вы ведь ректор, — попыталась я воззвать к его совести.

— Вы же собираетесь уйти из академии.

— Но пока не ушла.

— И что, откажете всем этим мужчинам, которые облизываются на вас с момента, как вы вошли в зал?

— Вы следили за мной?

— Вас трудно не заметить.

— Так, значит, вы поставите мне зачет?

— Уже поставил, — подтвердил он. — И лично проследил, чтобы вас официально перевели на второй семестр. Ну же, Арнелла, не сдавайтесь так быстро. Неужели все, чего вы хотите, это танцевать и обольщать мужчин этими вашими солнышками в провокационных вырезах? Не спорю, у вас отлично получается…

Я прикусила язык, едва не ляпнув, что это звучит очень даже неплохо. Мастер Адалхард танцевал прекрасно, ведя меня так уверенно, что я полностью отдалась на волю его движений, позабыв о тесных туфлях. Плечо под моей ладонью было широким и крепким, а сам мужчина — высоким и вполне привлекательным, хотя по возрасту он, пожалуй, больше годится в мужья моей матери.

— Я все равно вылечу из академии, — проворчала я. — Но я благодарна вам за то, что вы позволили мне продолжить учебу.

— Вы были крайне убедительны, — усмехнулся он.

Я невольно закатила глаза. Пора было расставить точки над «и».

— Вы что же, флиртуете со мной? — спросила я прямо.

— А вы против? Знаете, как называют этот бал?

— Первый бал перед Охотой?

— Ярмарка невест. Или, еще проще, выставка мяса. Все студентки, не успевшие отхватить себе мужа, из кожи вон лезут, чтобы заполучить кольцо на палец до Лабиринта. А я, кстати сказать, холост. Так отчего бы нам не пофлиртовать, Арнелла?

— Вы, насколько я могу судить, не слишком богаты, — резко сказала я, уязвленная его словами.

— Откуда такой вывод?

— Вы бы не стали работать в академии, будь у вас много денег, — вспомнила я слова мамы.

Он слегка кивнул, подтверждая правоту моих рассуждений.

— К тому же вы старый.

— А вот сейчас вы ранили меня в самое сердце, — усмехнулся он. — Я самый молодой ректор в истории Академии Хаоса. Мне тридцать два. Рано списывать со счетов.

— А выглядите на все тридцать пять, — с мстительным удовольствием сказала я. — Кроме того, вы оставили патруль. Говорят, там что-то произошло. В Хаосе. Что-то такое, что вам навредило.

— Вот как, — перебитая бровь едва заметно дернулась.

— Итого, что мы имеем? — запальчиво продолжила я.

— Что?

— Вы бедный, старый и больной.

Он рассмеялся, глядя на меня так, будто я сказала что-то потрясающее.

— Вам не стоит тратить время, — решила я все же закончить свою мысль. — Я не выйду за вас.

— Ох, Арнелла Алетт, — выдохнул он и снова склонился к моему уху. — А с чего вы взяли, что я хочу на вас жениться?

Музыка закончилась, и он отступил, а я сглотнула, ошарашенная прикосновением теплых губ к своему виску.

— Позвольте, я провожу вас к матери, — церемонно произнес ректор, слегка поклонившись.

— Сама дойду, — огрызнулась я и, развернувшись, быстро пошла к балконам.

Выйдя на свежий воздух, я с жадностью вдохнула прохладу и скинула туфли, становясь на мрамор босиком. Ступни гудели от каблуков, и сердце билось так часто, что я прижала руку к груди, словно боясь, что оно выскочит. Наткнувшись пальцами на золотое солнышко, сжала его в кулаке.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я, как и любой житель империи, пошла в храм стихий, чтобы прикоснуться к оку. В деревенском храме оно было совсем невзрачным — обычный камешек в оправе из меди, словно серая незрячая радужка в обрамлении рыжих ресниц — немного похоже на погасшее солнце. Каково же было мое удивление, когда око вспыхнуло, озарив на миг и меня, и маму, и жрецов, и все простенькое убранство храма, куда мало кто заглядывал. Ведь в деревушке на юге империи магов не водилось вовсе.

Меня проверили еще дважды, и каждый раз око освещало храм, подтверждая, что во мне есть хаос. Лицо мамы становилось все задумчивее, и мне это очень не нравилось — так начинались все великие проекты, из-за которых мы остались на мели. Теперь таким проектом стала я сама. Дочь-магичка. Мама решила выжать из этого максимум возможного.

Все закрутилось очень быстро. Мама зарегистрировала меня в реестре, выбила направление в академию и, конечно, поехала со мной.

То, что в ее глазах было величайшей возможностью, для меня поначалу обернулось сплошными разочарованиями. В деревне я знала каждую собаку и была своей. В академии, куда меня зачислили позже остальных, я получила комнатушку под крышей и острое чувство собственного несовершенства, которое усиливалось с каждым зачетом.

Конечно, такого эпичного провала, как на пересдаче у мастера Адалхарда, не было, но я совсем не блистала. То, что мои сокурсники полагали простым и понятным, мне давалось с трудом, а уж в ветвях магических родов я и вовсе плутала, как в дремучем лесу.

Но, теперь я могла в этом себе признаться, мне понравилось учиться: узнавать новое, ставить задачи — и решать их, планировать время, а не плыть по течению. Я полюбила библиотеку академии, где можно было найти ответ почти на любой вопрос, и сад больших деревьев, дарующих прохладу в жаркие дни и защищающих от ветра в холодные, и даже комнатку под крышей я тоже полюбила. Она была только моя. Никто не наводил там свои порядки, не вешал на спинку стула одежду, которую я должна надеть утром…

Наверное, надо найти маму, но так не хотелось снова надевать неудобные туфли и попадать под прицел серых глаз мастера хаоса.

— Вы ведь Арнелла Алетт? — спросили сзади, и я быстро обернулась.

На фоне бордовых портьер, отрезавших нас от танцующих, стоял высокий синеглазый парень, словно сошедший прямиком из картины — в таком живописном беспорядке разметались его волосы и так безупречно элегантна была его поза.

— А вы?

— Эммет Лефой, — представился он. — Ваша мать обещала мне танец от вашего имени.

— Лефой? Вы, верно, сын Энцо?

Эммет походил на своего отца еще меньше, чем я на мать. Серый костюм, который он носил с легкой небрежностью, подчеркивал и широкие плечи, и узкие бедра. Я попыталась незаметно нащупать туфлю ступней.

— Но, если вы не хотите, мы можем просто побыть здесь, — предложил Эммет, подойдя ко мне и облокотившись о перила.

Ветер взъерошил его темно-русые волосы, слегка вьющиеся на концах. Мама завивала и укладывала мои волосы битых два часа, и все равно не добилась такого эффекта, который у Эммета создался лишь дуновением ветра.

— Хорошо, — согласилась я со смесью благодарности и разочарования. С ним я бы потанцевала.

— Я видел вас в академии, — признался он.

— А я вас нет.

— Неудивительно, — усмехнулся Эммет, повернувшись ко мне. — Вы спешили куда-то с целой кипой книг в руках, и вид у вас был слегка безумный.

— Вот спасибо, — проворчала я, слегка уязвленная его словами. — Отчего здесь, в Фургарте, никто даже не пытается вести себя вежливо?

— Фургарт — ближайший город к Стене, — сказал Эммет. — Может, поэтому здесь особенно сильно хотят жить. А жизнь, как вы возможно уже знаете, Арнелла, не всегда втискивается в рамки. Иногда можно наплевать на приличия. Особенно если из-за Стены потянет хаосом, и твари начнут подбираться ближе…

Я невольно поежилась. В рамках учебной программы первокурсников уже водили к Стене, и никакого желания увидеть ее снова у меня не возникало. Нескончаемое переплетение стволов и ветвей высотой в три человеческих роста тянулось до самого горизонта. Клочья серого тумана просачивались через Стену и оседали пеплом, а Селеста всю обратную дорогу жаловалась, что ее одежда воняет смертью.

— Чтобы между нами не было недопонимания, уточню, что я вовсе не говорил, что вы выглядели плохо, — исправился Эммет. — Вам идет форма. Белая блузочка, черная юбка. Милые туфельки с круглыми носами. Белые носочки и белое белье. Первокурсницы — само воплощение невинности и соблазна.

Я почувствовала, что краснею. Спрашивать, откуда он знает цвет белья студенток, я не стала. Хотя Эммет, судя по внимательному взгляду из-под длинных ресниц, явно этого ожидал.

— Вас кто-то обидел? — спросил он вдруг.

— Вы. Только что.

Он выпрямился, сжимая перила, и слегка откинулся назад.

— Я не хотел, — сказал он. — Простите. Так кто еще вас обидел, Арнелла?

— С чего вы вообще решили, что кто-то…

— Вы сказали, что никто не пытается вести себя вежливо, — перебил он меня. — Значит, я не был первым, кто вас задел. Но вам стоит к этому привыкнуть. Здесь, рядом со Стеной, у нас свой маленький мир. На некоторые правила мы смотрим сквозь пальцы. Есть действительно важные вещи — верность, смелость, чувство собственного достоинства… Любовь. Или влечение. Страсть…

Ага, вот так он и узнал цвет белья, которое выдают в академии. Кто-то поверил его трепотне.

— …а есть условности, которые не играют большой роли. По-видимому, вы привыкли к другому обращению, Арнелла.

— Видимо, так, — не стала я спорить. — И никто меня не задевал.

— Тем лучше для него, — произнес он. — Вы ведь останетесь в академии?

— Не знаю, — честно ответила я.

На бал я шла с намерением найти мужа, но Родерик Адалхард сказал, что принял зачет. Значит, у меня еще есть возможность обуздать свой хаос…

— Вы красивая, — сказал Эммет вдруг.

— Спасибо. Вы тоже… хорошо выглядите.

Он усмехнулся и, протянув руку, накрыл мою ладонь. Прохладные пальцы легонько погладили кисть. Эммета хотелось рассматривать, в его чертах сочетались мягкость и твердость: удлиненный разрез глаз с длинными ресницами и острые скулы, чувственные губы и твердая линия подбородка. Кроме того, он наверняка богат, явно молод и вполне здоров. Куда более выгодная партия, чем мой предыдущий партнер по танцам.

Музыка, доносящаяся из зала, вдруг оборвалась, и в зале повисла тишина. Нахмурившись, Эммет отодвинув штору, и я увидела с десяток патрульных.

— Скоро начнется Охота, — произнес он, не оборачиваясь.

Я же во все глаза смотрела на женщину в парадной форме патрульного. Белоснежный китель подчеркивал высокую грудь, черные бриджи, заправленные в сапоги с серебряными пряжками, бесстыдно облегали стройные бедра. Каштановые волосы, уложенные гладкой волной, спадали на синий плащ, струящийся, словно вода.

К моему удивлению, незнакомка прямым ходом направилась к мастеру Адалхарду, который вышел из толпы. Они обнялись как близкие друзья, словно в этом нет ничего необычного — обнимать женщину на людях.

Эммет задернул штору, словно закрыв занавес на сцене, и повернулся ко мне. Мы очутились так близко друг от друга, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Это Джемма Кристо, — сказал Эммет, изучая мое лицо. — Вы еще познакомитесь с ней. Она ведет основы стихии воды и артефакторику.

Он шагнул вперед и оперся на перила, так что я, попятившись, оказалась между его рук. Чудовищная интимность! Но что делать? Звать на помощь? Отталкивать его? Попасть в скандал на первом же балу?

— Ты ведь еще не помолвлена, Арнелла?

Мое дыхание сбилось. От Эммета пахло мятой и вином, а в глубине синих глазах плескалась темная бирюза.

— Нет, конечно, нет, я ведь только недавно приехала и потом учеба, и это первый бал… — сбивчиво ответила я и перевела дух. — Друзья зовут меня Арья.

— Арья, — сказал он и улыбнулся. — Мне нравится. Хотя не думаю, что хочу быть просто твоим другом. Ты понимаешь?

Он вдруг склонился ко мне еще ближе, я уперлась ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть, и Эммет нехотя отодвинулся.

— Ты проходил Лабиринт? — спросила я, просто чтобы перевести тему.

— Конечно, — пожал он плечами. — Ты тоже пройдешь через него, и одна из стихий выберет тебя. Не бойся.

— Я не боюсь, — соврала я. — Хотя, по правде сказать, совсем недавно я собиралась запечатать хаос. Он мне не поддается. Самые простые заклинания оборачиваются катастрофой.

— Даже не думай, — отрывисто приказал он. — Если хаос запечатают, ты уже не будешь прежней. Ты не знаешь, какая часть характера или внешности — его проявление. И ты этого лишишься.

— Но моя подруга Селеста говорит, что это разумное решение… — возразила я, сбитая с толку переменой в его поведении.

— Твоя подруга Селеста — дура, — сказал он. — И ты, если думаешь о запечатывании, тоже.

Он отшатнулся и окатил меня таким ледяным взглядом, что я опешила.

— Сам дурак! — выпалила я. — Тебя не спросила, что делать.

— Вот и зря. Раз уж своих мозгов нет, могла бы и попросить совета.

— У тебя что ли? Засунь свои советы знаешь куда?

— Куда? — с вызовом спросил Эммет.

Я прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. А он вдруг шагнул ко мне, присел и прикоснулся к моим измученным ступням.

Ахнув, я вцепилась в перила балкона, а потом не сдержала стон удовольствия. Это было все равно что окунуться в чистое озеро в жаркий день, попасть в оазис посреди пустыни, выпить мятной воды со льдом в разгар летнего зноя.

Ступни легко скользнули в туфли, и я, покачнувшись на каблуках, непроизвольно оперлась выпрямившемуся Эммету на грудь.

— Спасибо, — пробормотала я, отдергивая руки.

— Увидимся. Арья.

Он бросил на меня последний взгляд, и бордовая штора качнулась, скрывая его и танцующих. Помедлив, я чуть сдвинула ее, выглядывая в зал. Патрульные разбрелись по залу, и белые кители выделялись на фоне ярких платьев, как комья снега на пестром лугу. Джемма Кристо разговаривала с какими-то господами, окружившими ее плотным кольцом. Один пригласил ее на танец, но она покачала головой в знак отказа и что-то сказала ректору, который стоял возле нее. Красивая, сильная… Свободная. Маг водной стихии, судя по ее синему плащу.

— Солнышко, что ты тут прячешься? — возмутилась мама, подходя ко мне. — Я получила от твоего имени с десяток предложений потанцевать!

— Я не хочу, — ответила я, не сводя глаз с Джеммы.

— Но это твой шанс! Арнелла! На этом балу маги выбирают невест.

— Выставка мяса, — вспомнила я слова ректора. Мимо прошли еще несколько дам в положении. — Отчего тут столько беременных? — спросила я, повернувшись к маме. — И тот Бонифаций, которого сватали старушки... Мало ему шести детей?

— Налоговые льготы от императора, за каждого ребенка, — нехотя пояснила мама. — Помимо щедрых выплат к свадьбе, если оба носители хаоса. Ты уже познакомилась с Эмметом, сыном Энцо? Я пообещала ему танец от твоего имени. Он маг воды и такой симпатичный!

— Он заносчивый засранец, — ответила я, переступив с ноги на ногу. В ступнях была легкость и никакой боли, и я готова была танцевать хоть ночь напролет.

— Не смей так выражаться, когда мы не наедине, — сказала мама, и, взяв меня под руку, повела к фуршетному столу. — Значит, Эммет — грубиян? А вот его отец весьма любезен. Он мной полностью очарован, представляешь?

— Представляю, — кивнула я. — Тебе очень идет это платье.

— Спасибо, солнышко. Хорошо, что Энцо не маг. Может жениться на ком пожелает. Хотя в их роду есть хаос, и его первая жена была запечатанной магичкой. Так интересно, какой дар у тебя…

Дар внезапного обнажения. Дар попадать в неловкие ситуации. Дар заводить «друзей». Эммет так быстро перешел от явной симпатии к ненависти и обратно. Что с ним не так?

— Тебе надо попробовать пирожные, — продолжила щебетать мама. — Это что-то невероятное! Вишневый крем, горький шоколад, и все это на хрустящем ореховом тесте. Как думаешь, это прилично — спросить рецепт? Или лучше одолжить кухарку? Хотя за последние годы я научилась готовить сама. Недавно сварила суп, представляешь? Правда, его пришлось вылить... Признайся, ты, наверное, просто счастлива, что теперь можешь подарить своей любимой мамочке достойную жизнь?

— Да, — вздохнула я, осознавая главное: мне дадут стипендию за второй семестр, и мама сможет оплатить аренду и купить любое пирожное, какое захочет. — Я просто счастлива.

***

— Охота без тебя — это так странно, — Джемма безошибочно повернулась в ту сторону, где проходила Стена, пусть ее и не было видно из Фургарта.

Хаос звал тех, в ком была его часть. Раньше в ответ на этот зов огонь разгорался сильнее. Сейчас внутри осталась лишь тянущая пустота. Родерик вынул из внутреннего кармана пиджака сигару и покрутил ее в пальцах.

— Еще не нашел, от кого прикурить? — резко спросила Джемма, кутаясь в свой плащ.

На балконе, куда они вышли поговорить, было зябко, но Родерик привык к холоду, который теперь был с ним всегда.

— Как видишь, — ответил он. — Будь осторожна. Там, за Стеной.

Джемма кивнула, и ее блестящие каштановые волосы упали на лицо. Родерик сдвинул прядь, погладил нежную щеку, такую гладкую, словно Джемме все еще восемнадцать. Маг воды. Отличная кожа до самой старости. Маленький, но приятный бонус.

— Мне жаль, что я не могу пойти с тобой, — мягко сказал он.

— А мне жаль, что я не могу… ну, ты понимаешь.

Она смахнула со щеки слезинку. А вот это скорее недостаток — излишняя плаксивость. Родерик терпеть не мог женских слез, а из мага воды они лились по любому поводу. Арнелла Алетт вчера сумела сдержаться и не расплакалась, хотя ее глаза блестели от слез. Мисси сказала, что другая студентка уговорила ее покинуть академию, и Родерик не хотел, чтобы это произошло из-за него.

Штора была сдвинута, и он видел пары, кружащиеся в танце по залу. Музыка гремела, пахло воском. К Арнелле Алетт приклеился какой-то напомаженный столичный хлыщ, откупившийся от императора и запечатавший хаос.

Родерик определял таких сразу — чуть скованные движения, расфокусированный взгляд. Выражение лица как у человека, который что-то потерял или забыл… Неужели он тоже станет таким?

— Ты вспомнил что-нибудь еще? — тихо спросила Джемма. — О том… Когда встретил ее…

— Я рассказал тебе все, — ответил Родерик, и сигара в его пальцах сломалась, а табак, подхваченный ветром, закрутился в спираль.

Туман, в котором все теряет реальность. Сплетение стихий, воплощенное в женском теле. Непостижимая, влекущая. Сама сущность хаоса. Корона из костей, волосы как стекло. Она позвала его, а потом…

— Хватит пытать меня, Джемма, — попросил он мрачно, снова находя взглядом красное платье.

Кто знает, что лучше для этой девочки. Может, запечататься и выйти замуж, нарожать с пяток детей и жить себе спокойно, оставив и хаос, и Стену дурным снам.

— Ты изменился, — обиделась Джемма.

— Так и есть, — вздохнул он и посмотрел на нее. — А ты все так же прекрасна. Придешь ко мне сегодня?

— Посмотрим, — холодно ответила она. — Я не смогу долго прикрывать тебя, Родерик. Однажды всем станет известно, что ты потерял магию.

— Я верну ее.

Джемма резко отвернулась, так что ее волосы, взметнувшись, задели его по лицу, и пошла прочь. Синий плащ стелился за ней, как река.

— Миранда Корвена! — объявил дворецкий запоздавшую гостью, и Родерик, швырнув сломанную сигару за перила, направился в зал. — Хаос неясной природы, потенциал не определен, наследственность огня, — голос слуги зазвучал чуть тише: — Способность к деторождению под сомнением. Не помолвлена. Без сопровождения.

Высокая рыжая девушка в облегающем черном платье — нацепила траур, вот же зараза — прошагала в центр зала, обвела присутствующих высокомерным взглядом, нашла Родерика и, демонстративно выставив руку, показала ему неприличный жест. После, развернувшись, такой же уверенной походкой пошла прочь. Рыжие волосы горели в свете свечей ярко, как всполохи пламени. Дворецкий закрыл за ней двери и сконфуженно улыбнулся. Музыка вновь заиграла.

— Это было эффектно, — заметил Энцо, подходя к Родерику. — Миранда Корвена — кто она?

— Та, ради кого я сюда пришел, — ответил он, стряхивая с пальцев прилипший табак.

— Восемь брачных предложений! — мама размахивала перед моим лицом пачкой конвертов, и я, застонав, перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. — Так… Шестьдесят восемь лет… Отметаем сразу. Кто-то бы сказал — неплохой вариант. Останешься потом молодой веселой вдовушкой. Но эти старики бывают коварно живучи. Так что, Мелвин Варуна, прощай.

Я выглянула из-под подушки, и конверт спланировал мимо моего лица на пол, а у окна вдруг выросла полупрозрачная пузатая фигура. Я взвизгнула, натянула одеяло на макушку.

— Спокойно, — сказала мама. — Это иллюзия. Очень удобно.

Осторожно выглянув, я посмотрела на толстячка у окна. Он приветливо улыбался и непринужденно держал руку в кармане брюк. Из кармашка жилета свисала толстая золотая цепочка.

Мама провела через него рукой туда-сюда, толстячок пошел рябью, как речная вода от ветра.

— Давай дальше смотреть. Тут поинтересней кандидат, — сообщила мама. — Пауль Марнелло, сорок пять лет, состояние… фабрики...

Рядом с толстячком появился высокий тощий брюнет с подкрученными вверх усами.

— А! Это тот господин с блестящими волосами, что не отходил от тебя во второй половине бала, — вспомнила мама, обходя иллюзию по кругу.

— У него не волосы блестящие, а масло, которым он их помазал, — ответила я, вспомнив горьковатый запах, который стал сильнее к концу вечера.

— Он запечатанный маг, — прочитала мама письмо. — Вдовец.

— И его первая жена померла от бесконечных родов? — спросила я.

— Не исключено. Послушай, мы сможем решить этот вопрос, — прошептала она, склонившись ко мне. — Родишь двоих, и хватит. Я достану зелье…

— Мама, я не хочу замуж, — сказала я, садясь в постели и подтягивая одеяло. После вчерашнего вина немного кружилась голова, но я прекрасно помнила, что сказал Родерик Адалхард: он поставил мне зачет и перевел на следующий семестр. И значит, мне не надо торопиться с замужеством.

— Арнелла, не своди меня с ума, — отмахнулась мама, берясь за следующий конверт. — Только вчера ты согласилась, что в академии тебе больше делать нечего. Поступление было нам нужно, чтобы о тебе узнали. Чтобы попасть на бал. Чтобы получить предложения. И вот они у нас.

— Я передумала, — тихо пробормотала я.

— А я — нет! — вспылила мама. — Ты выберешь достойного мужчину и осчастливишь его собой.

— Своим хаосом и налоговыми льготами, — проворчала я. — Мама, я вернусь в академию. Стипендии вполне хватает на нас обеих. Я могу учиться там три года. И потом еще два года практики. И потом, когда я стану дипломированным магом, нам тоже не нужно будет волноваться о дальнейшей жизни. Император щедр…

— Не нужно волноваться? — воскликнула мама, а на ее щеках вспыхнули неровные красные пятна. — Да ты знаешь, чего я наслушалась о вашем Лабиринте? Мне сказали, что иногда оттуда не выходят!

— Очень редко, — ответила я, отводя взгляд.

— И ты не знаешь, кем станешь после. Вдруг — анимагом? Те старушки, что сватали Бонифация, говорили, что ты анимаг.

— Они долго живут, не болеют, — пожала я плечами. — Хотя вряд ли я анимаг. В академии нам говорили, что дети с такими способностями вытягивают силу у родных. А ты вон какая красавица.

— Не льсти мне, коварный ребенок, — мама немного успокоилась и даже улыбнулась, открывая очередной конверт. — Анимаги меня пугают. В них проявляется что-то животное. Обрастешь шерстью, станешь скалить зубы, а если у тебя вырастут когти на ногах, то будет сложно подобрать туфли…

Она всхлипнула, а я закатила глаза, а после выхватила у нее остальные письма.

— Гляди-ка, тут даже Бонифаций есть, — прочла я. — Одна из тех старушек, кстати, ущипнула меня за зад. Наверное, синяк остался.

— Может, не только старушки тебя щипали, — игриво предположила мама. — Расскажи, кто-нибудь из кавалеров приставал к тебе? Может, Эммет, с которым ты пряталась на балконе?

К счастью, маме вовсе не требовался ответ.

— Если бы знать природу твоего хаоса, можно было бы рассчитывать на предложение от мага-стихийника. Но рисковать мы не будем, — мама взяла следующий конверт. — Ой, это же мне! Энцо Лефой приглашает меня на прогулку! Я сто лет не была на свиданиях!

Она вскочила с моей постели и закружилась по комнате, а я сползла с подушки и уставилась в потолок, потом покосилась на две фигуры у окна.

Родерик Адалхард отговаривал меня от Лабиринта. Пусть не прямым текстом, но он ясно дал понять, что я много потеряю, если запечатаю способности. Лабиринт пугал меня, но выходить замуж за незнакомца, рожать детей год за годом и так и не узнать, что таится во мне самой, — тоже страшно.

— Мам, а ты можешь дотанцевать до кухни и принести мне водички? — попросила я.

— Иду-иду, бегу-бегу, — пропела она, вальсируя из комнаты. — Ах, Энцо пишет, что сражен моей красотой. Он от меня просто без ума!

— Может, зашел в городскую управу и увидел картину «Две нимфы у лесного пруда»? — предположила я. — Ее можно оттуда как-то изъять?

— Нельзя, — пропела мне мама из другой комнаты. — Мы с тобой произвели фурор, дорогая. Хотя, конечно, эта рыжая девушка тоже всем запомнилась. С чего она так разозлилась на вашего ректора? Он ее отчислил? Ты ее знаешь?

— Не знаю, — соврала я, глядя на следующий конверт.

Миранда Корвена, главное действующее лицо сплетен Селесты. Если хотя бы половина из них правда… Лучше маме вовсе не знать. По слухам, Миранда переспала с половиной академии, и это только за первый семестр. На занятиях она почти не появлялась, а если и приходила, то дерзила преподавателям. Хотя иногда, если тема урока ее цепляла, высказывала вполне здравые суждения.

Я вскрыла конверт. Имя господина, приславшего очередное предложение руки и сердца, не говорило мне ни о чем. Запечатанный маг огня. Третья фигура появилась у окна и развязно мне подмигнула. Ах, да. Залысины и волосатые ноздри.

Но отчего Миранда повела себя так грубо с ректором? Может, у них что-то было? Он — маг огня, у нее — подходящая наследственность. Стихийники обычно ратуют за чистоту магии, предпочитая жениться на своих.

Я прикоснулась к виску, где ощущался фантомный поцелуй Родерика Адалхарда. «С чего вы взяли, что я хочу на вас жениться», — так он сказал. И после его намеков я решила, что он имеет в виду… непристойное. Но скорее ему вовсе ничего не надо от меня.

— Я слышала, как две дамы обсуждали вашего ректора, — сказала мама, подавая мне стакан с водой, к которому я тут же приникла. — Мастер хаоса, боевой маг, стихийник огня. Участвовал в двенадцати Охотах, но на последней ему не повезло.

Я пила воду, не подавая вида, что ловлю каждое мамино слово.

— Он ушел в очередной патруль и потерялся в хаосе. Его искали, но не нашли, и он вышел сам, через день.

— Но ведь вышел, — нахмурилась я, отставляя пустой стакан на туалетный столик. — В академии тоже ходят разные слухи. Что его там как-то ранило.

— Говорят, — мама придвинулась ближе и прошептала, — он встретил за Стеной саму Королеву…

***

Я убедила маму, что мне хочется отдохнуть после бала, и что я нисколько не обижусь, если она оставит меня одну и отправится на свидание. Однако, когда двери за ней наконец-то закрылись, я затосковала. На меня давили чужие стены, а еще больше — восемь мужчин, выстроившихся в моей спальне. Протиснувшись между Бонифацием, который оказался поджарым старикашкой с козлиной бородкой, и нежным юношей Алоизом, чью кандидатуру мама отвергла как безденежную, я пошла исследовать квартиру.

На спинках стульев висели мамины шали и шарфы, в вазе посреди пыльного стола торчала сухая роза, на столике под зеркалом в прихожей валялись расчески и заколки, а в остальном же обстановка была безликой, как и положено съемным апартаментам. Две спальни, гостиная, кухня с обеденной зоной и небольшой кладовой и ванная комната. Горячая вода здесь лилась из крана сама, как и в общежитии академии, и я долго нежилась в ванне, отмываясь от запахов воска и чужих духов.

Я любила море и плавала как рыба. Что если мой хаос обретет форму стихии воды? Мне дадут синий плащ, и я стану такой же прекрасной, как та женщина, которую ректор приветствовал как равную… Я набрала в грудь побольше воздуха и погрузилась в ванну с головой, однако вскоре вынырнула и закашлялась от воды, набравшейся в нос.

После ванны я замотала волосы в полотенце и укуталась в мамин халат. Пошатавшись по квартире, сделала себе бутерброд из найденных в холодильном шкафу сыра и ветчины и устроилась прямо на подоконнике. Хлеб был слегка подсохший и хрустел на зубах, и улица за окном тоже шумела. На площадь с фонтаном, где жрецы в синих мантиях благословляли свою паству, высыпал народ. Ледяные стены храма устремлялись так высоко, что мне пришлось вывернуть шею, чтобы увидеть шпили, на которые нанизывались облака — белые и курчавые, как барашки на морских волнах. Двуликий бог воды мог быть добрым и теплым, как морской прибой, в котором я находила ракушки и куски янтаря, а мог забрать самое дорогое, как он забрал моего отца, погибшего при кораблекрушении. Не имея возможности похоронить мужа, мама пять лет считалась замужней женщиной. Год назад отца признали погибшим, и теперь она получила шанс снова устроить свою судьбу.

В углу кухни стоял глиняный божок со стекляшками вместо глаз, молоко в чаше у его ног уже подернулось пленкой. Половина лица мужская, половина женская, черты грубые, точно слеплены впопыхах, и улыбка получилась кривоватой, а на щеке то ли вмятина от неловких пальцев, то ли ямочка, как у мастера Адалхарда. Облака, несущиеся по небу, оборвались резко, точно кто-то сдернул скатерть со стола, и солнечный свет облил всю кухню золотом. Глаза божка вспыхнули точно огонь.

А из-за его спины показался уголок конверта, который я не заметила сразу.

Спрыгнув с подоконника, я подошла к нему и вытащила всю пачку писем, которые мы получили сегодня. Мама не оставила надежды убедить меня выйти замуж. Она отступила, дав мне шанс подумать, но после свидания начнет наседать с новой силой. Разумом я была готова с ней согласиться — в академии мое будущее кажется таким зыбким и неясным. Обучение, испытания, Лабиринт. О практике на Стене я пока даже не думала. Куда проще выйти замуж хоть за Алоиза. Бедный, но симпатичный. Прямо как я. Будем жить с ним на пособие от императора и строгать детишек.

Раздраженно сунув конверты назад за божка, я пошла в спальню, взяла одежду из шкафа и вышла в гостиную. Одеваться в комнате, где все еще стояли восемь мужчин, пусть даже иллюзорных, я стеснялась. Натянув платье и скрутив еще влажные волосы в пучок, я обула разношенные туфли и выскочила из квартиры, словно меня оттуда гнали твари хаоса.

Улица стелилась под ноги, поблескивая влажной брусчаткой, а людской гомон задевал меня не больше, чем птичьи крики. Ледяные шпили водного храма были видны издалека, и я не боялась заблудиться в незнакомом городе.

Когда мы жили у моря, я любила гулять в одиночестве, особенно когда грустила или на душе было неспокойно, и теперь я бродила по улочкам, заглядывая в окна и видя в них чужую жизнь. Все вокруг было таким реальным — и одновременно ненастоящим. Заботы, печали, споры и радости — все пролетало мимо, не касаясь меня, и в какой-то момент мне стало казаться, что ненастоящая здесь я. В одном из переулков я обогнула увлеченно целующуюся парочку, в другой — скользнула мимо косматого пса, который не повел в мою сторону даже ухом. Я прошла мимо храма воздушников и не задержалась у храма огня, цветы анимагов тоже остались позади, напоминая о себе лишь ароматом, пропитавшим мое пальто. Черный, как бездонный колодец, кристалл некромантов остановил меня на какое-то время, но я не решилась просить совета у смерти. Молитва рождалась в моем сердце в такт шагам. Я просила о покое для отца, о милости для матери, о счастье для Селесты. А что попросить для себя — не знала.

Я свернула в какую-то улочку, спускающуюся вниз, и пошла по ней, придерживаясь за стену, чтобы не поскользнуться. Под ногами сгустился туман, вскоре поднявшийся выше, так что я шла, не видя дальше собственного носа. Вдруг стена под моими пальцами исчезла, и я замерла, шаря вокруг себя руками. Крик застыл в горле, и сердце застучало в ушах. В какой-то момент мне показалось, что я уже попала в Лабиринт и теперь буду бродить по Хаосу, не находя дороги назад. Собравшись с духом, я сделала маленький шажок вперед, после еще один. Когда впереди забрезжил огонек, я бросилась к нему, как к лучшему другу, и с облегчением толкнула дверь, за которой обнаружилась таверна, где в очаге плясало пламя, а за столом сидел лишь один путник.

Глубоко вздохнув, я приложила руку к груди, успокаивая бешено бьющееся сердце, а после подошла к деревянной стойке в конце помещения.

— Эй, — позвала я, — есть тут кто-нибудь?

— А я что, не считаюсь? — насмешливо спросил мужчина за столом. — Садись, — он указал на лавку напротив.

Я подошла к нему и опустилась на деревянную скамью, неловко взяла предложенную половинку краюхи. Смуглое скуластое лицо мужчины казалось мне смутно знакомым. Может, мы уже встречались? Его кожа задубела от ветра, как у моряков, седина присыпала волосы, словно соль.

— Куда ты идешь?

Я открыла рот и закрыла, не зная, что ему ответить. Стоит подняться по улице выше и найти просвет между домами — и я наверняка увижу шпили водного храма, рядом с которым стоит дом, где мама сняла квартиру. Но я не хочу туда возвращаться.

— Если ты не знаешь, куда идешь, то не можешь заблудиться, — философски заметил мужчина, наливая во вторую кружку компот, от которого пахло малиной. — Но так ты никуда и не придешь, — добавил он.

— Куда-нибудь да приду, — возразила я. — Спасибо за угощение.

Хлеб был мягким, а компот сладким. Странно, что на столе была вторая кружка, словно мужчина меня ждал.

— А вы куда идете? — спросила я, чтобы поддержать беседу.

Мужчина смотрел на меня с легкой улыбкой, как на старую знакомую, и я пошарила в памяти, пытаясь вспомнить, где могла видеть эти глаза — светло-карие, почти желтые.

— Куда-нибудь, — неопределенно ответил он.

— Вы тоже заблудились?

— Я знаю все дороги. Ты так выросла.

— Мы знакомы?

— Я знаю тебя, — кивнул он. — Когда ходишь туда-сюда, то невольно знаешь многое. Арнелла.

Я вздрогнула. Все обрело какой-то налет сумасшествия. И улица, затянутая туманом, и пустая таверна, и этот незнакомец, который говорит со мной так, будто мы старые друзья.

— Спроси у меня, — сказал он, и глаза его, вспыхнув, стали ярко-желтыми, как у божка.

— Кто вы?

— Не тот вопрос.

— Это Лабиринт?

— Опять ошиблась. Ну же, Арья.

— Что мне делать? — выпалила я, ставя кружку на стол и кладя на него ладони. Незнакомец назвал меня детским именем, и это было как ключ, открывший мое сердце. — Во мне хаос, и я не знаю, как поступить. То ли запечатать его и выйти замуж, то ли продолжать учиться и пройти Лабиринт. Оба варианта пугают, и мне советуют разное, и я запуталась. Я не знаю, куда мне идти.

Мужчина смотрел на меня и молчал, и мне стало отчаянно стыдно, что я выплеснула на незнакомца свои личные переживания. Он просто путник и не может знать, что лучше для меня.

Путник?

Я отдернула ладони от стола и, ошарашенная догадкой, посмотрела на мужчину, сидящего напротив.

— Ты этого боишься? — спросил он. — Не выйти из Лабиринта и стать путницей? Боишься меня?

Я сглотнула. Желтые глаза мужчины завораживали, но мне не было страшно.

— Вы видите судьбы, это правда?

Он кивнул.

— Жизнь — дорога, и я вижу твою. Ты ищешь совета, просишь подсказки. Но никто не проживет твою жизнь вместо тебя, Арья. Выбери дорогу сама. Просто сделай первый шаг, а потом следующий…

Он допил компот и поставил чашку на стол.

— А какая моя стихия, вы знаете? — торопливо спросила я.

Он поднялся и, склонившись, легонько поцеловал меня в лоб. На кожаном плаще, мелькнувшем перед глазами, виднелись следы красной глины, желтого речного печка и черная сажа, и просто серая пыль...

Я вскочила с лавки, бросилась следом за мужчиной на улицу и застыла, оторопев от шума и гвалта рыночной площади. Мимо проехала телега, груженая мешками, от которых несло капустой. Торговка в засаленном платье шмякнула на весы пласт мяса. Мальчишки толкнули тетку, и из ее корзины выпали яблоки, запрыгав по мостовой. Я обернулась — позади тянулись торговые ряды с деревянными ложками и посудой.

— Чего стала? — рявкнула на меня тетка, подбирающая яблоки.

Подняв то, что подкатилось к моим ногам, я подала ей, и она выхватила яблоко, точно я пыталась его украсть. Ледяные шпили водяного храма отражали синее небо совсем близко, и я медленно пошла к нему, чувствуя внутри странную пустоту.

Поднявшись по лестнице, я скинула туфли и, сняв шляпку, распустила волосы, расчесав их пальцами. А после направилась на кухню, вылила в раковину скисшее молоко и сложила в чашку письма. Найденная у плиты спичка чиркнула, и пламя радостно заплясало у ног бога, пожирая бумагу.

Я сделала следующий шаг, выбрала поворот. Куда бы ни вела эта дорога, я готова по ней пройти.

Письма сгорели, оставив после себя пепел и запах дыма, и я открыла окно, чтобы проветрить кухню. Радужный мост изгибался над фонтаном, отражаясь в стенах водного храма и дробясь на острых гранях и шпилях разноцветными осколками.

Повернувшись в комнату, я осмотрелась. Крошки, пятна на плите, отпечатки пальцев на шкафчике с посудой. Мама так и не привыкла жить без слуг, а моей стипендии на них не хватало.

— Тиденис мунтас, — произнесла я, взмахнув руками, и энергия вдруг брызнула во все стороны солнечными зайчиками. Заблестел пол, точно его вымыли с мылом, засверкала плита, исчезла и паутина в углу потолка, и пыль на карнизе.

Я остолбенела. А после, придя в себя от шока, радостно взвизгнула. Быстро, боясь растерять решимость, побежала в спальню. Женихи уже почти развеялись, только Бонифаций еще держался зыбкой тенью. Взяв саквояж, который я даже не разобрала, пошла в прихожую. Записку я оставила на зеркале, подсунув уголком под раму, — тут ее мама сразу увидит, и покинула апартаменты, которые никогда не станут моим домом.

До академии можно добраться на почтовом дилижансе, который ходит из Фургарта в Олпет. Занятия начнутся только через пару дней, но мне не помешает повторить теорию хаоса. А еще надо взять новый комплект одежды у коменданта и попробовать закрепить «пылетер» еще раз.

— Итак, дамы, перед нами стоит ответственная задача: выяснить, кто из вас способен удержать хаос, а кто предназначен лишь для вынашивания детей. Что тоже, несомненно, очень важное занятие.

Преподаватель по физической подготовке прохаживался по спортивной площадке, а мы, студентки, выстроились перед ним в ряд. От всего потока осталось лишь четыре девушки.

Миранда Корвена смотрела на учителя снисходительно, словно нарочно провоцируя его наглым видом. Кофту она расстегнула, так что было видно и маленький аккуратный пупок, не прикрытый короткой белой майкой, и отсутствие лифчика. Прохладным утром это особенно бросалось в глаза.

Айрис Рок, бесприданница из какой-то глухомани на севере. Черные волосы, белая кожа, пугающе светлые глаза. Маленькая и хрупкая, она едва доставала мне до плеча. В ней подозревали некромантку, и никто, даже Бонифаций, не сделал ей предложения.

Ровена Тиберлон демонстративно фыркнула на замечание преподавателя и отвернулась. Она здесь как раз потому, что намерена найти достойного мужа. Ей сделали около двадцати предложений, но ни одно из них не устроило потомственную аристократку, потенциальную стихийницу воздуха и наследницу огромного состояния. Острый нос Ровены был высокомерно задран, а и без того тонкие губы поджаты в линию, платиновые волосы заплетены в сотни косичек и собраны в причудливый узел на затылке. Длинную шею обвивала толстая золотая цепь, а в спортивных ботинках, выданных комендантом, блестели золотые шнурки.

И я. Четвертая. После того, как я удрала из Фургарта, от мамы не было вестей. Я думала, она помчится за мной, станет уговаривать, угрожать, давить на чувство вины, но тишина была еще страшнее. Мама явно что-то задумала.

Учитель остановился напротив, глядя на меня с хмурой подозрительностью. Сам он не вызывал особого желания рассматривать его подольше: выступающие надбровные дуги, цепкие, глубоко посаженные глаза, тяжелая челюсть. Нос сплюснут то ли от природы, то ли от хорошего удара кулаком, нижняя часть лица темная от пробивающейся щетины, волосы топорщатся и в вырезе спортивной кофты, и даже из-под рукавов.

— Кто ты такая, Арнелла Алетт? — спросил он, стоя напротив, расширив ноздри и словно бы принюхиваясь.

Кто я — сама не знаю, а вот он, Рурк О’Хас, напоминал медведя — такой же грозный, огромный и волосатый.

— С этими все понятно, — он дернул тяжелой челюстью в сторону девушек, не отрывая взгляд от меня. — Рыжая — девчонка ректора, черная похожа на смерть, белобрысая — стерва…

— Я бы попросила… — вспыхнула Ровена, но Рурк взмахнул лапищей, останавливая поток слов.

— А ты довольно милая. Таких всегда разбирают после первого бала. Даже бесприданниц. Так что с тобой не так? — он снова втянул мой запах.

— Все со мной в порядке, — ответила я нехотя, чувствуя себя неуютно под давящим взглядом. — Просто не захотела принимать предложения.

— И это довольно странно, — ядовито произнесла Ровена. — Ты не из магического рода. Вообще непонятно, откуда в тебе хаос. За душой — ни гроша. На твоем месте предложениями не разбрасываются.

— Ты бы рот свой закрыла, — встряла Миранда. — Сама отчего-то не побежала под венец.

— Я из рода Тиберлон. Старейшего рода стихийников. Перед тем как обратиться ко мне, ты должна присесть в реверансе, — высокомерно произнесла Ровена, окинув Миранду презрительным взглядом. — А после испросить позволения говорить.

— Видимо, всех потенциальных кавалеров скрутило от заворота кишок при виде твоей кислой рожи, — усмехнулась Миранда, лениво потягиваясь, так что ее грудь проступила под майкой еще отчетливее.

— Если хочешь знать, мне поступило около двадцати предложений…

— Не хочу, — отрезала Миранда. — Ты все уши прожужжала своими предложениями еще за завтраком. Небось, все были от стариков вроде Бонифация.

— Любое из них сделало бы честь для вас, — фыркнула Ровена.

— Скажи, сколько их было точно, этих предложений. Ты всегда говоришь — около двадцати. Готова поспорить, куда ближе округлить к десяти, если не к одному. Признай, что это был тот старикан, который разослал предложения вообще всем.

— Некоторым не досталось и его. — Ровена бросила жалостливый взгляд на Айрис, которая смотрела куда-то в небо. — Что ты туда уставилась? Ищешь воронье?

— Молчать! — рявкнул Рурк, и мы все подпрыгнули от неожиданности. — Два круга рысцой, вперед.

— Я не думаю, что сейчас благоприятная погода для прогулок, — заметила Ровена, тоже глянув в небо, затянутое серой хмарью. — Очевидно, что собирается дождь.

Рурк шагнул к ней, но Ровена не попятилась. Напротив, расправила плечи, глядя прямо в глаза учителю. Они стояли так какое-то время, сверля друг друга взглядами, и я отчего-то подумала, что поставила бы на Ровену.

— Ты… — выдохнул Рурк.

Он поднял лапищу, выставил указательный палец с волосатой фалангой и желтоватым ногтем, будто намереваясь ткнуть им в Ровену, но передумал, опустил руку.

— Ровена Тиберлон, — снова представилась девушка, еще выше задрав острый нос. — Старинный род стихийников, берущий начало…

— Плевать я хотел, — перебил ее Рурк, и Миранда одобрительно хмыкнула. — Я — ветеран двадцати Охот и уже пять лет как вдовец. Если я обращусь к императору, он не откажет выдать за меня хоть саму королеву Хаоса. Так что или ты выполняешь все команды, как послушная болонка, или отправишься под венец со мной. Будешь Ровена О’Хас. Ясно тебе?

Она поджала губы так, что те побелели. На скулах вспыхнули розовые пятна от гнева.

— Два круга, вперед! — прикрикнул Рурк, и мы вчетвером побежали по периметру площадки.

Песок на дорожке был влажный и хрустел под подошвами, трава в центре блестела от росы. Парни с нашего потока играли с мячом неподалеку на площадке, вытоптанной до каменной твердости. Их ряды тоже поредели. С десяток человек запечатали магию, избежав Лабиринта, хоть для этого им и пришлось откупиться от императора. Это девушкам хаос запечатывают легко и просто. Мужчины же считаются куда более крепким сосудом, чтобы выдержать стихию.

Темная вихрастая макушка возвышалась над всеми. Парень бросил мяч из дальнего угла площадки, и тот попал точно в кольцо. Поймав мой взгляд, улыбнулся и я быстро отвернулась.

— Чего ты осталась, в самом деле? — спросила Миранда, догнав меня. — Никто не сделал предложение?

— Сделал, — ответила я. — Но я не хочу замуж. А ты? Почему он назвал тебя девочкой ректора? Ты… с мастером Адалхардом?

— Еще чего, — фыркнула Миранда и умолкла. Мы бежали рядом, и я думала, что так и не услышу ответ, но она все же сказала: — Ему позарез понадобилась невеста — магичка огня. Чистота крови и стихии. Тупая блажь. И плевать, что этой самой магичке он вовсе не нужен. Плевать, если у нее уже есть жених…

Голос ее сорвался, и она побежала быстрее, отрываясь от меня. Рыжая коса хлестала ее по спине, подгоняя, словно плеть. Со стороны площадки, где играли парни, послышался какой-то шум, я обернулась, увидела, как сразу несколько человек повалились в грязь, молотя друг друга. К ним уже спешил Рурк, а позади, за клубами пыли, высилась фигура ректора в черном плаще с бордовой каймой.

Я тоже побежала быстрее, догоняя Миранду. У ректора, выходит, есть невеста, а еще — запасной плащ, что не может не радовать.

***

— Совсем озверели? — выплюнул Рурк, держа за шкирку молодого парня с расквашенным носом.

— Пусть этот, — второй, с подбитым глазом и светлыми волосами, измаранными грязью, кивнул на противника, — валит назад в свою деревню.

Родерик шагнул вперед и все умолкли.

— В академии хаоса нет городских и деревенских, — сказал он. — Рядом с вами — будущие патрульные, такие же, как и вы. Те люди, которым вы будете доверять свою жизнь.

— Я этому дрыщу и портки не доверю, — рыкнул парень, вытирая тыльной стороной ладони разбитый нос.

— Портки… — скривился тот в ответ и сплюнул кровью в пыль. — Где и слово такое выкопал, деревня?

— Ты, — Родерик кивнул на блондина с фингалом, — на кухню. Три дня. Скажешь Лизбет, что я прислал. И никаких бытовых заклинаний. А ты, — он задумался, глядя на парня, а тот, скинув руку Рурка, выпрямился и набычился, не отводя взгляда. Здоровенный, но нескладный, точно щенок, еще не выросший в зрелого пса. Или волка. Карие глаза слегка светились, как у дикого зверя. Странно. И нехорошо.

— С этим я сам разберусь, — встрял Рурк. — Иди пока, приведи себя в порядок.

Он хлопнул парня по плечу и тот побрел к домикам преподавателей, стоящим в отдалении от общежития. Еще одна странность.

— Что стали? Пять кругов на стадионе. К девчонкам не лезть, — приказал Рурк и, дождавшись, пока площадка опустеет, повернулся к Родерику. — Новенький. Привезли на каникулах.

— Чего так поздно?

— Спонтанное проявление хаоса. Анимаг. — он помолчал. — Метаморф. Деревня на отшибе, храмовники с оком туда не доехали, вот и пропустили. На него напали волки, защищался, выпил слишком много.

— Значит, метаморф. Он обернулся?

Рурк кивнул, пнул ногой мяч, и тот откатился к краю площадки.

— Ясно, — Родерик задумался. — Родных, я так понимаю, нет. Если он анимаг с таким потенциалом, то наверняка выпил их еще в детстве.

— Сирота, — подтвердил Рурк. — Но сестра живая. Он вез ее к доктору.

— И денег на запечатывание тоже нет. Я могу подписать необходимость…

— Какое запечатывание? — возмутился Рурк так яростно, что с сосен, растущих у площадки, испуганно сорвалась воронья стая и, каркая, закружилась в небе. — Ему в волка обратиться, что тебе штаны надеть. Ты такое видел когда-нибудь?

— А то, — хмыкнул Родерик. — Не в волка, правда, а в медведя. Я с тобой двенадцать раз ходил за Стену.

— Жаль, что в этот раз без тебя пойдем, — вздохнул Рурк. Его могучие плечи приподнялись и опустились. — Твоя рыжая ничего.

— Она не моя, — ответил Родерик с неохотой. — Она меня и знать не хочет. Я ее выцепил из-под венца, куда она шла с каким-то запечатанным.

— Стерпится — слюбится, — философски заметил Рурк.

— Пусть сначала пройдет Лабиринт. А там посмотрим. И этот парнишка. Новенький. Как его…

— Джафри Хогер. Джаф.

— Присмотри за ним. Усиленные тренировки, нагрузка по полной. Надо взять хаос под контроль, чтобы не вышло беды. Я тоже им займусь. Данные отличные, но как-то все быстро…

— Ему надо пройти Лабиринт как можно скорее, — кивнул Рурк. — Пока хаос не взял верх.

— А как тебе девушки? — спросил Родерик, щурясь.

Рыжая уже стояла около трех парней и теребила кончик косы. Если б знать наверняка, что станет стихийницей огня, женился бы и запер, а так только и остается смотреть, как потенциальная госпожа Адалхард наставляет ему рога.

— Девушки мне нравятся, — хохотнул Рурк, почесав подбородок. — Твоя рыженькая не носит лифчик, кстати.

— Она не моя, — устало повторил Родерик.

— Вон та брюнетка, мелкая, как воробышек, вызывает большие опасения. Ты же знаешь, хаосу нужна крепкая оболочка, а у нее косточки как у птички.

— Сильный дух куда важнее.

— Сильный дух там у блондинки. Такая первостатейная стерва, — ухмыльнулся Рурк. — Пришлось пригрозить, что я на ней женюсь, если не будет слушаться.

— С козырей зашел.

— А то! Побежала по кругу как миленькая. И четвертая…

— Арнелла Алетт.

— Знаешь ее имя? — слегка удивился Рурк. — Милая девочка. Странно, что еще не сидит дома запечатанная и с животом.

Он обернулся на вызывающе громкий смех Миранды, рядом с которой стояло уже пятеро.

— Ладно, пойду я, — сказал Рурк. — Разгоню этих шалопаев.

Родерик проследил за ним взглядом, не спеша уходить. Рурк прикрикнул на парней, и те гуськом пошли по дорожке, высоко поднимая колени. Пар шел от разгоряченных тел, вырывался изо ртов. Миранда глянула в его сторону и, скривившись, демонстративно отвернулась. Арнелла Алетт тоже старательно избегала смотреть на него.

Он взял ее дело в деканате. Сам толком не зная — зачем. Неясно, откуда в ней хаос, но это не первый случай и не последний. Кого-то пропустили, вот как чуть не вышло с Джафом, кто-то заполучил ребенка на стороне, так что концов не найдешь. Судя по госпоже Алетт, это вполне реальный вариант.

Летящий конверт он заметил издали, приняв сначала за птичку. Тот сделал несколько кругов и опустился в протянутую ладонь. Обычно магией воздуха не пользуются для такой ерунды, стараясь экономить, но здесь, в академии, никто ей не вел учета.

«Срочно в приемную. Разгневанная мать жаждет твоей крови. Кармелла Алетт — знаешь такую?»

Легка на помине. Смяв записку и спрятав ее в карман брюк, Родерик направился в учебный корпус.

***

— Это недопустимо! — горячилась Кармелла Алетт, и ее золотые локоны, завитые пружинками, вздрагивали. — У девочки десятки брачных предложений, одно другого лучше, а вы не хотите подписать какую-то бумажку!

— Я не подписываю важные документы, — соврала Беата Флоран. Она отлично подделывала подпись ректора и постоянно этим занималась, чтобы не отвлекать его ерундой. Однако отчисление студентки пустяком не считалось. — Для начала нам надо заявление Арнеллы Алетт.

— Я ее законный представитель!

— Однако такое решение вправе принять лишь она сама, — сказал Родерик, вход в приемную. — Рад снова видеть вас, Кармелла.

— Ах, вот и вы, — она расплылась в очаровательной улыбке, стрельнула в него синими глазками. — Я тоже очень рада видеть вас, господин Адалхард. Помогите мне уладить маленькое недоразумение.

— Кажется, я уже понял, о чем речь, — кивнул он, подставляя даме локоть и уводя ее из приемной. Беата за спиной госпожи Алетт демонстративно закатила глаза и сунула два пальца в рот, сделав вид, что ее тошнит. Это была серьезная заявка, если учесть, что Беата Флоран может съесть живую мышь, не моргнув при этом и глазом. — Вы хотите, чтобы Арнеллу отчислили. Но ведь она так талантлива! Неужели вам не хочется раскрыть ее потенциал?

Отчего-то мелькнула мысль, что уж он бы раскрыл ее полностью. Было бы куда приятнее, если бы магия огня текла в теле Арнеллы Алетт. Таком стройном, нежном, с красивыми круглыми грудками, длинными ногами и теплой кожей… Но нет, ему досталась Миранда Корвена. Которая тоже хороша, но от нее лишь мороз по коже.

— Поймите, моя Арнелла не создана для всего этого, — Кармелла вынула из сумочки платочек, взмахнула им в сторону окна, где на горизонте траурной каемкой тянулась Стена. — Она такая милая, домашняя девочка, — платочек прижался к абсолютно сухим глазам. — Пусть выйдет замуж, родит детей, живет в спокойствии и мире, обожаемая мужем…

— А она обожает этого самого мужа? — спросил он.

— Любовь как цветок, в руках умелого садовника расцветет, — отрезала она.

— И кто садовник? — поинтересовался Родерик, чувствуя непонятное раздражение.

— О, весьма солидный господин, успешный человек, запечатанный маг. Он будет носить Арнеллу на руках. Это уже решенный вопрос, — она суетливо вынула из сумочки бумагу и протянула Родерику. Императорскую печать он узнал сразу. — Согласие на брак.

— Вот как, — вздохнул он, не спеша брать письмо. Его содержание и так известно. Сам взял императорское одобрение на брак с Мирандой. Только пока не давал ему ход. — Однако если студентка успешно проходит обучение, мы не можем ее принудить оставить академию.

— Так выгоните ее! — вспыхнула злостью Кармелла. — Что вам стоит не поставить зачет? Завалить на экзамене? Не принять какие-нибудь контрольные, я не знаю…

— Однако сессия уже закончилась, и Арнелла справилась с ней блестяще.

Зачет, который она сдала ему лично, он никогда не забудет.

Кармелла посопела и аккуратно положила бумагу назад в сумочку.

— Что ж, — протянула она. — Однако, перед Лабиринтом будет еще одна сессия. Ведь так?

— Вы этого боитесь? — быстро спросил он. — Вы знаете, какая у нее наследственность? Откуда в ней хаос, Кармелла?

— Ничего я не знаю, — ответила она, легкомысленно улыбаясь, и для пущей убедительности похлопала подкрашенными ресницами. Играть дурочку у нее не получалось — слишком много стали во взгляде. — Но посудите сами: после Лабиринта запечатывание проходит куда сложнее. И даже если оставить магию, то что ждет мою девочку дальше? Патруль? Стена? Как мать, я хочу ей лишь добра. Замужество сделает ее счастливой. А все эти стихии — лишь гордыня. Попытка приблизиться к тому, что скрыто от человека и должно оставаться таким.

— Ладно, — прервал ее Родерик, которому совсем не хотелось вступать в пустые дискуссии о природе хаоса. — Сделаем так. Если ваша дочь не сдаст сессию и покажет себя непригодной для магии, я подпишу приказ о ее отчислении. До Лабиринта. Но если она справится и изъявит желание остаться…

— Тогда мы с вами встретимся еще раз, — сладко улыбнулась Кармелла Алетт, но ее глаза полоснули не хуже ножа. — Я умею добиваться своего, мастер Адалхард.

— Мама? — голос Арнеллы, растерянный, как у ребенка, прервал их разговор, и Кармелла быстро обернулась.

— Милая, — она пошла навстречу дочери, раскинув руки, но Арнелла, растрепанная после спортивных занятий, в сером спортивном костюме, заляпанном на щиколотках грязью, смотрела на Родерика, и в ее взгляде читалась неприкрытая обида.

— Я не сказал ничего такого, чего бы вы не знали, — произнес он, чувствуя себя странно уязвленным. — Если не сдадите экзамены, в Лабиринт вас не пустят. Только и всего. Однако я уверен, что если вы постараетесь…

— Ах, бросьте пустое, — Кармелла Алетт схватила дочь за руку и потащила по коридору. — Солнышко мое, ты не должна была так уезжать. Оставила записку, сбежала, что я должна была думать?

Арнелла с силой высвободила свою руку и демонстративно отстранилась от матери. Они пошли прочь, и Кармелла что-то говорила дочери, а Родерик с раздражением отвернулся к окну.

Стена тянулась черной лентой от самых гор и до побережья. Он провел двенадцать охот, и теперь, по правилам, может пропустить три. Но почти никто из патрульных не пользуется этим правом без особой нужды. Но в том и дело, что нужда у него была. И еще какая. Уже пошли слухи, пока неуверенные, робкие, но скоро во всей академии узнают, что ректор больше не маг.

Если он не получит свой огонь, то ему останется лишь запечататься. Но лучше уж вовсе умереть.

— Я так зла на тебя, Арнелла! — сходу принялась нападать мама. — Ты поступила так глупо, как будто у тебя вдруг снова начался переходный возраст. Ты взрослая девушка и должна понимать, что время игр давно позади.

Я выучила ее тактику ведения споров очень давно. Сначала атака. А теперь она примется давить на жалость и попытается воззвать к чувству вины.

— Я так испугалась, когда не обнаружила тебя дома, — мама всхлипнула, а ее нижняя губа очень правдоподобно задрожала. — Ты — все, что у меня есть. И разве я виновата, что хочу позаботиться о тебе? Я люблю тебя больше всего на свете, солнышко!

Я лишь вздохнула, быстро шагая по коридорам академии. Однако мама не отставала, несмотря на то, что на ней были туфли на каблуках, а на мне — спортивные ботинки. Перейти на бег? Боюсь, Кармеллу Алетт это не остановит, ведь впереди еще этап примирения, когда мама выдвинет условия, на которых согласится меня простить.

— Я так скучала по тебе, доченька, так ждала твоих каникул. Мне было очень одиноко в незнакомом городе!

— Как там свидание с Энцо? — поинтересовалась я невзначай.

— О, прекрасно, — оживилась мама. — Видела бы ты, какие цветы он мне шлет! Но гораздо больше меня заботит твое счастье, — спохватилась она, вернув голосу прежний трагический тон.

Мы вышли из академии, и я повернула к общежитию. Занятия закончились, и студенты разбрелись кто куда. Краем глаза я заметила Ровену, спешащую в библиотеку. Даже странно, что она проявляет рвение к учебе. Перед ней и так все дороги открыты.

— У меня все прекрасно, мама, — ответила я. — Меня перевели на второй семестр, стипендию должны были перечислить на счет.

— Да, все в порядке, деньги пришли, — подтвердила она. — Однако...

Я остановилась и повернулась к ней.

— Это моя жизнь, — сказала я. — Не твоя. Это мне решать, как ее прожить. Я тоже очень тебя люблю, но не стану выходить за кого бы ты там ни выбрала.

— Сначала посмотри, — деловито проворчала она, расстегивая сумочку. — Ты слишком рано уехала. Несколько писем доставили лишь следующим утром. Это просто шикарный вариант. Ты не танцевала с ним, но я обратила внимание, как он на тебя смотрел. Тридцать лет, брюнет, не красавец, но вполне приятный на вид... — она торопливо достала конверт и распечатала его. Иллюзорный и приятный на вид брюнет вырос прямо посреди дорожки.

Я покачала головой и пошла дальше.

— Посмотри, какая милая, застенчивая улыбка! — выкрикнула мама, не желая расставаться с женихом. — Я прекрасно знаю этот типаж, он очень похож на твоего отца. Ты сможешь веревки из него вить!

— Вот и забирай его себе и вей!

— Кому я нужна, — пожаловалась она, догнав меня. Мы что, идем на второй круг жалоб? — Даже собственная дочь бросила меня, не попрощавшись.

— Прощай, мама, — сказала я, входя в общежитие.

Расчет мой был простым: намаявшись с дисциплиной, комендант женского общежития установила строгие правила доступа. Если ты тут не живешь, то в дверь пройти не сумеешь. Мама позади охнула, и я, не удержавшись, быстро оглянулась. Она нахмурилась и, выставив руки, ощупывала невидимую преграду.

— Я буду тебе писать, — пообещала я, все же почувствовав легкий укол вины. — Может, приеду как-нибудь на выходные...

— Мы еще не договорили, — пригрозила она, сдувая с глаз упавшую прядь. — Арнелла, ты не можешь выставить мать за дверь, как какую-то побирушку! Я рожала тебя в муках!

— Мне очень жаль, если я доставила тебе неудобства, мама, — сказала я и пошла по лестнице наверх.

Крики неслись мне в спину, но вскоре затихли. Хоть бы она отстала! Мысленно помолившись всем богам, я поднялась в свою комнату. Учебник по бытовой магии за первый семестр лежал открытым на столе. После того раза, когда пылетер получился будто сам собой, мне так и не удалось повторить свой успех. Однако на вводной лекции по основам магии говорили, что до прохождения лабиринта такие взбрыки хаоса нормальны. Потом в моем теле появится четкий магический контур, и хаос потечет ровным потоком.

Мама наверняка снова пошла к ректору. А ведь если он только захочет, то кто-нибудь из преподавателей не поставит мне зачет. И ради чего тогда я корплю над учебниками? Если потом мне все равно придется идти под венец с приятным на вид брюнетом, которого я толком и не рассмотрела.

Громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Арнелла! — выкрикнула мама. — Открывай сейчас же! — Она добавила в сторону: — Я надеюсь, у вас есть ключи?

Она снова стукнула кулаком в дверь, следом послышалось бормотание и приглушенный звон металла, словно бы от связки ключей. О нет! Мама сумела найти коменданта и убедить пропустить ее ко мне.

Я вскочила и заметалась по комнате. Если бы только плащ ректора был плащом-невидимкой...

— Арнелла, открывай. Нам надо серьезно поговорить. Сам император подписал разрешение на твой брак! Ты надеешься сбежать и от императора?

А вот это она зря: запугивание никогда на меня не действовало. Что-то в моей душе требовало немедленно поступить наперекор. Сбежать? Прекрасно! Я открыла окно и забралась на подоконник. Ветер ударил в лицо, встрепал волосы и взметнул юбку. Может, однажды я стану воздушницей, но сейчас мне была нужна опора понадежней.

К счастью, архитектор снабдил женское общежитие всевозможными карнизами, изящными нимфами, вырастающими из фасада, и прочими излишествами, которые сейчас оказались очень кстати. Перебравшись через подоконник и стараясь не смотреть вниз, я медленно пошла по широкому карнизу влево — к балкону, через который можно выйти на лестницу.

Всего-то шагов двадцать, не больше, однако, отпустив подоконник и схватившись за мраморную руку нимфы, я зажмурилась, уговаривая себя сделать еще шажок. Дверь в комнате с грохотом распахнулась.

— Арнелла! Ты что, решила поиграть в прятки? — раздался голос мамы. — Не надеешься же ты спрятаться в этой комнатушке? Послушайте, в каких ужасных условиях живут будущие маги, гордость империи! А это покрывало! Оно абсолютно диссонирует с остальной обстановкой. Какой ужасный оттенок! Арнелла! Выходи и не позорь меня.

Я сделала еще несколько шагов, прижимаясь всем телом к стене общежития, нагретой солнцем. Глянула вниз, и едва не заплакала от ужаса. Дорожка, по которой мы только что шли, казалась траурной лентой. Вот такую мне и повяжут на букет на могилку. Иллюзия жениха переливалась красками, как мыльный пузырь. Если я отсюда свалюсь, то вся надежда, что до целителей — рукой подать. Порыв ветра ударил сильнее, и я вжалась в камни, как ящерица. Мраморная рука закончилась, и следующая нимфа стояла спиной, выставив роскошную пятую точку.

Надо обогнуть попу. Я облизала губы и снова посмотрела вниз. Мое бегство не осталось незамеченным: несколько парней глазели на меня, задрав головы.

Мама стучала дверями шкафа, ругалась, потом расчихалась — верно, решила заглянуть в камин. Попа нимфы торчала непреодолимой преградой. Собравшись с духом, я протянула руку влево, схватилась за выступ. Или лучше вернуться?

— Не надо, — произнес кто-то совсем рядом, и от неожиданности я дернулась, нога соскользнула, я взвизгнула, но не успела толком испугаться, как оказалась в уверенных сильных объятиях.

— Мы летим! — воскликнула я, рефлекторно обхватив парня за шею.

— Это магия, — улыбнулся он и развернулся вместе со мной в воздухе. — Как тебя зовут?

— Арнелла, — выдохнула я, — можно Арья.

Так зовут меня друзья, а этого парня, спасшего мне жизнь, наверняка можно считать другом. Золотые волосы, голубые глаза, воздушник, конечно, но одет не в форму. А его улыбка в сто раз милее чем у того жениха, иллюзия которого уже наверняка рассеялась.

— Кевин, — представился он, как будто нет ничего необычного в том, чтобы знакомиться вот так, на лету. — Ты спешишь, Арнелла?

Я помотала головой, прижимаясь к его груди и чувствуя спокойное и ровное биение сердца.

— Тогда я, кажется, знаю одно место, где тебе понравится.

Он снова улыбнулся и полетел со мною вместе, и я даже не смотрела — куда, не в силах оторвать взгляд от его лица.

***

Кевин опустился так плавно, что я даже не почувствовала толчка. И лишь когда он поставил меня на землю, разжала руки с долей сожаления. Это было так восхитительно: чувство полета, ветер в волосах, объятия...

— Как тебе? — поинтересовался Кевин, осматриваясь. — Я люблю здесь бывать.

Мы очутились на крыше академии, в самом центре звезды, что расходилась в стороны шестью лучами. Каждое крыло академии было оформлено в своем стиле, но здесь, наверху, все они были одинаковыми.

— Очень красиво, — честно ответила я, глядя на парня.

— Итак, Арнелла, — Кевин сел на край крыши, выходящей в сторону, где вдали блестело море, и свесил ноги, — что ты делала на карнизе женского общежития?

Я осторожно присела чуть позади, держась подальше от края.

— Убегала от мамы, — вздохнула я.

Раздражение и злость схлынули, и на их место пришло понимание того, как глупо я поступила. Я ведь могла разбиться. Если бы не Кевин.

— Мне это знакомо, — он не стал насмехаться и понятливо улыбнулся. — Моя мать тоже та еще мегера. Дай угадаю, она забраковала всех твоих женихов? И поэтому ты все еще в академии? Уверен, тебя осыпали сотнями предложений.

— Моя мама была бы счастлива, если бы я приняла одно из них, — ответила я, польщенная его предположением. — Она боится Лабиринта.

— Вот как? — удивился он. — Выходит, это ты не хочешь замуж?

— Не то чтобы не хочу, — ответила я. — Хочу, наверное. Но не так.

— Ты уже в кого-то влюблена? — Кевин бросил на меня пытливый взгляд.

— Нет, — ответила я. — В том-то и дело.

Он кивнул, и я, почувствовав наконец поддержку, на одном дыхании выпалила:

— Почему мужчин не заставляют запечатываться? Почему женщины лишь средство для воспроизводства других магов? Почему нас считают такими слабыми?

— Напротив, — спокойно ответил Кевин, вновь поворачиваясь к морю и жмурясь от солнца, к которому протянула лапу сизая туча. — В том-то и соль, что женщины-маги очень сильны. В женщинах обычно куда больше хаоса, и удержать его сложнее. Ты ведь знаешь, что за Стеной?

— Хаос, — ответила я. — Ты уже был там?

Кевин кивнул, и его лицо омрачилось.

— Наш мир упорядочен и живет по своим законам, которых в хаосе вовсе нет, — сказал он. — Там все не так. И это сотворила женщина. Она сражалась плечом к плечу со своим любимым, и когда он погиб, выплеснула всю свою ярость и боль. Все, на что была способна. Она сожгла саму ткань мироздания.

— Она была огневичкой? — отчего-то шепотом спросила я.

— Да. Правда, что у вас на потоке есть девушка с наследственностью огня? — с любопытством спросил Кевин, поворачиваясь ко мне.

— Правда, — ответила я.

— Но их же сразу запечатывают.

— Она нужна ректору.

— Странно, — задумался Кевин. — Видимо, это приказ императора. Огневиков все меньше, и мастеру Адалхарду решили подобрать жену наверняка. Ты бы видела, как он владеет огнем! Самый сильный маг из всех, что я знаю. Его посох раскаляется, и дракон, что украшает вершину, извергает пламя как живой. Огненный вихрь, огненный дождь, стена огня — все заклинания, которые только существуют, удаются ему как никому другому.

Я опустила ресницы, пытаясь скрыть раздражение. Вот о чем мне точно не хотелось говорить, так это о магическом потенциале ректора.

— Как он швыряет огненными шарами в тварей хаоса, — не унимался Кевин. Взмахнув руками, сделал несколько пассов в сторону моря.

— А они страшные?

Дожилась: даже тварей хаоса мне обсуждать приятнее, чем мастера Адалхарда.

— Симпатичными их не назовешь, — усмехнулся Кевин. — Но не бойся, за стену они не сунутся. Так что ты никогда их не увидишь.

— Если я пройду лабиринт и потом закончу академию, то увижу, — упрямо возразила я.

— Я бы скорее поставил на то, что еще до лабиринта ты влюбишься и запечатаешься, и пойдешь под венец с каким-нибудь счастливчиком, — усмехнулся он.

— А в лабиринте тварей не будет? Там ведь тоже... хаос.

— Нет, — покачал он головой, и его светлые пряди рассыпались по плечам. Туча дотянулась до солнечного диска, сцапав его. Сразу стемнело, и волосы Кевина стали пепельно-белыми. — Сама подумай, кто бы пустил первокурсников, не обученных толком ничему, к тварям хаоса. Да они бы вас разорвали, как котят!

Я промолчала. Внизу сновали люди, крыша женского общежития в надвигающихся сумерках окрасилась сиреневым. Кажется, я видела золотые локоны мамы, мелькнувшие в окне. Неужели она все еще меня ищет?

— Как думаешь, какая у меня магия? — спросила я.

— Я бы поставил на то, что ты воздушница, Арнелла, — предположил Кевин. — С тобой было очень легко лететь, как будто воздух — и твоя родная стихия.

— Думаешь? — с сомнением произнесла я, глянув на его широкие плечи и крепкие руки. — Просто ты очень сильный... маг...

— На самом деле, не очень, — не стал хвастаться Кевин. — У меня средний потенциал.

— Но тебя брали за Стену!

— Не в патруль, только на первый пост. Но в этом году будет моя первая Охота, — Кевин произнес это почти с предвкушением, и я поежилась. — Тебе холодно?

— Нет, — ответила я, — все прекрасно.

— Наверное, надо вернуть тебя назад? — спросил он. — Пока не продуло. Это я привычный к ветрам.

Кевин поднялся, и мне пришлось тоже встать. Я, немного смущаясь, обвила руками его шею.

— Боишься?

В его глазах словно бы светилось небо.

— Лететь с тобой? Нет, — покачала я головой. — А вот выслушивать мамины упреки...

— Если тебе не хватает смелости и на это, то как ты собираешься пройти Лабиринт? — справедливо подметил он, легко беря меня на руки.

Я прижалась к нему крепче, и вскоре мы взмыли над крышей и полетели над территорией академии. Туча быстро приближалась, в сизом брюхе мелькали короткие всполохи молний, но я и правда не боялась. Может, воздух действительно моя стихия? Или вся магия — в Кевине?

Он опустился у входа в женское общежитие и аккуратно поставил меня на землю.

— Может, еще как-нибудь полетаем, Арнелла, — предложил он, а я только кивнула, глупо улыбнувшись.

— Спасибо! — запоздало выкрикнула я ему вслед, и Кевин, обернувшись, помахал мне рукой.

В душе было так тепло, словно в моем сердце поселился кусочек солнца. Хотелось улыбаться непонятно чему, или взлететь, как птица. Я взмахнула руками, но, конечно, не оторвалась от земли ни на чуть-чуть.

— Это было впечатляюще, — произнес кто-то позади меня, и я, обернувшись, увидела Миранду. Она спустилась по ступеням и остановилась рядом со мной. — Твоя мать все еще орет там наверху.

— О нет, — вздохнула я.

— Она собирается идти жаловаться к ректору.

Я бросила трусливый взгляд в открытые двери.

— Как насчет поужинать? — предложила Миранда. — Я считаю, что выслушивать эти вопли лучше на сытый желудок.

— Пойдем, — охотно согласилась я.

— Так что, ты с воздушником? — спросила Миранда, оторвавшись от тарелки с супом.

Аппетит у нее оказался хорошим. Следом за супом она подвинула к себе тарелку с горкой каши и котлетой.

— Нет, ничего такого, — ответила я, ковыряясь в салате.

Мне кусок в горло не лез. Я была доверху наполнена впечатлениями.

— Но он симпатичный.

Я кивнула, с опаской глянув на Миранду.

— Чужого не беру, — сразу сказала она. — К тому же такой родни мне и даром не надо.

— Какой-такой родни? — не поняла я.

— Это же старший брат нашего Тамбурина!

— Кого?

— Ровены Тиберлон. Древний род воздушников, ведущий свое начало от... О’Хас не дал дослушать.

— Я не знала...

Что делать с этой информацией, я пока не понимала. Впрочем, мы ведь только познакомились, и Кевин спас меня от падения, и потом мы вместе летали, и болтали на крыше, и он сказал, что еще до лабиринта я влюблюсь...

— Так что хорошенько подумай, стоит ли этот блондин того, чтобы навеки породниться с Ровеной. Видеть ее на каждом семейном празднике, бррр, — Миранда передернула плечами и принялась за кашу.

— А ты, значит, хотела запечататься, но ректор вынудил тебя пойти в академию? — спросила я, решив перевести тему.

— Вроде того, — вздохнула Миранда. — Я надеялась, что после первого курса меня выгонят и признают негодной, но, похоже, моя тактика провалилась. Все преподаватели как один поставили мне зачеты, хотя я не отвечала вообще ничего. А в преподшу по бытовой магии даже плюнула.

— Ужас, — искренне возмутилась я.

— Она хотела, чтобы я показала ей заклинание поломойки, — пояснила Миранда. — Я сделала, что могла. И что бы ты думала? Меня отчислили? Вызвали на ковер? Отправили на пересдачу? Нет, я получила зачет и укоризненный взгляд. И все из-за этого говнюка с перебитой бровью.

Я едва не подавилась салатом.

— Миранда, — произнесла я, запив салат соком, — прости мою бестактность... Но на балу, когда тебя представляли, прозвучала фраза, что у тебя проблемы с деторождением. Если император и ректор хотят больше магов огня, то как-то неразумно рассчитывать на потомство от девушки, у которой с этим проблемы.

— У меня нет женских периодов, — с обескураживающей прямотой сказала Миранда. — Говорят, это из-за хаоса, и после Лабиринта все исправится.

— Значит, тебе и правда надо туда, в лабиринт.

— Я не думала о детях, — сказала она. — Вернее, я хотела их, гипотетически, от своего жениха. Первого, не ректора. Но теперь я вообще ничего не хочу. Разве что и вправду заполучить огонь и спалить тут все дотла. Устроить еще одно сердце хаоса прямо в академии, — она рассмеялась, и смех ее был колючим, как мороз, пробирающий до костей.

— Но, послушай, — я отодвинула салат, и Миранда тут же забрала его себе. — Если ты пройдешь лабиринт, и потом будешь хорошо учиться, то тебя не смогут заставить выйти замуж. Это не по правилам. Я, в общем-то, осталась здесь именно поэтому. Я хочу сама выбрать свой путь. Выйти замуж или остаться свободной, как Джемма...

— Как та шлюха, что спит с ректором? — деловито уточнила Миранда. — Не смотри на меня так, я не вру. Я провела свое расследование, и теперь все о нем знаю.

— Хоть бы и как та шлюха, — не стала я спорить. — Она маг, патрульный, мастер хаоса. Даже если она переспит с Беатой Флоран, ей и слова никто не скажет.

— Тут ты права, — кивнула она, но вновь помрачнела. — Но, уверена, как только я получу огонь, ректор придумает какой-нибудь повод, чтобы меня отчислить, и тут же потащит под венец. Может, мне его убить?

Я вздрогнула и ошарашенно посмотрела на Миранду, которая невозмутимо жевала котлету.

— Поможешь мне? — заговорщицки прошептала она.

— Нет! — воскликнула я. — Конечно, нет!

Она вздохнула.

— Никто тебя не отчислит, если не будет веского повода, — торопливо сказала я. — Ты вообще ходила на основы магии?

— Пару раз, — пожала она плечами. — Или нет, вроде один всего. И угадай что? Мне поставили зачет автоматом.

— Магам нельзя поступать против совести. Чтобы удержать хаос, нужно жить по законам, — пробубнила я, чувствуя себя нудной заучкой.

— И все эти преподаватели, когда ставили мне зачеты, поступали по совести, как считаешь?

— Наверное, они думали, что помогают ректору и видели в том справедливость. Но если ты станешь одной из них, ровней, то с тобой тоже придется считаться, — не сдавалась я.

— Ладно, — вздохнула Миранда. — Пока я не получила огонь, говорить не о чем. Вдруг у меня будет другая магия, и ректор отстанет. Ну что, готова к встрече с мамочкой?

— Не очень, — призналась я.

— А хочешь, переночуй в моей комнате, — предложила она вдруг.

— А ты?

— Я обычно сплю в другом месте, — многозначительно улыбнулась Миранда, откинув рыжую прядь за плечо, и я не стала уточнять — в каком, чувствуя, что и так покраснела.

***

Комната Миранды была очень похожей на мою, и в то же время — совершенно другой. Кровать у стены, стол у окна, выходящего на большие деревья, на стене — портрет ректора: глаза выцарапаны, а из груди торчит кинжал с костяной рукояткой.

— Ты любила своего жениха? — спросила я и тут же уточнила: — Первого.

— Да, — ответила Миранда. — Но больше не люблю. Я удрала из академии через месяц, вернулась домой и узнала, что он уже помолвлен с другой.

— Мне жаль, — искренне посочувствовала я, рассматривая стены с ободранными обоями. Одна стена обуглилась, как будто ее пытались поджечь.

— А мне нет, — пожала она плечами и осмотрелась. — Белье свежее, я на нем ни разу не спала, в шкафу есть чистые полотенца и рубашка.

— Спасибо, — я присела на край кровати. — У тебя... своеобразно. Откуда портрет?

— Сперла из секретариата, — улыбнулась Миранда. — Что-нибудь еще нужно? Книжки, теплое молоко, сказка перед сном?

— А ты расскажешь? — с иронией произнесла я.

— Все будет хорошо, — мрачно произнесла Миранда. — Все девочки однажды встретят свою любовь и проживут с ней в счастье и радости до конца своих дней. Вот и сказочка. Ложись спать, Арнелла.

Она ушла, захлопнув за собой дверь, а я, подумав, закрыла ее на засов.

По лестнице за стеной кто-то быстро прошел, громко цокая каблуками, и я по звуку шагов узнала маму. Наверное, это плохо с моей стороны. Ведь она и правда думает, что поступает, как лучше. Она мой единственный родной человек, а я — ее. Но мы не одно целое, как бы ей того ни хотелось.

Я приняла душ, к счастью, без портретов ректора или потеков крови на стенах, надела чистую рубашку и нырнула в постель, пахнущую мылом. За окном шумели деревья, а после на подоконник упали первые капли. Туча наконец доползла до академии и накрыла ее целиком. Ливень зашумел, убаюкивая монотонной песней, и мои глаза сами сомкнулись.

Во сне я летела к солнцу, раскинув руки, как птица крылья, и радуга внизу замыкалась в круг, словно разноцветная дорога, собранная в кольцо. А потом она распалась на отдельные ленты, и я заметалась в воздухе, не зная, куда лететь. Зеленая — это анимагия, синяя — вода, фиолетовая — некромантия, красная дорога пылала огнем. Я повернула к голубой ленте воздушников, но порыв ветра закружил меня, сбил, снося в другую сторону — к желтой дороге, яркой, как глаза путника, которого я встретила в таверне...

Я проснулась и вскрикнула, увидев прямо перед собой прозрачное женское лицо.

— Шшш, спи-усни, — прошелестел призрак, поднимаясь к потолку, — спи, Арнелла Алетт, сладких снов.

Я рывком села в постели, поджав колени к груди. В комнате стало холодно и сыро, как в могиле.

— Что это было? — прошептала я.

Уже светало, и я смогла разглядеть и обгорелые обои, и портрет Родерика Адалхарда с выколотыми глазами, и облачко пара, которое просочилось через потолок и исчезло, как и не бывало.

Я медленно сползла пониже, накрылась до самых глаз, но толком уснуть больше не смогла. Обрывки снов и мыслей путались в голове, я засыпала и прохватывалась от дремоты, и когда в дверь постучали, была даже рада.

— Миранда? Ты вернулась? — Я подбежала к двери, отодвинула засов и открыла.

— Арнелла Алетт? — бровь, перечеркнутая шрамом, приподнялась.

— Мастер Адалхард, — выдохнула я, запахивая плотнее рубашку.

— Это становится доброй традицией, — отметил ректор, окидывая взглядом мой наряд, — встречать вас полуголой. Я, в общем, не против.

Он всучил мне букет цветов и вошел в комнату.

— Где Миранда?

— Ее здесь нет, — я схватила со стула покрывало и накинула его на плечи. Букет мешал, и шелковая ткань норовила сползти, однако я кое-как прикрылась.

— Вижу. Я спрашивал — где она? — голос его прозвучал резко, и я фыркнула.

Ревнует.

— Разве студентки должны докладывать ректору, где они ночуют?

— Пожалуй, я введу такое правило, — заявил он, повернувшись ко мне. Взгляд пепельных глаз скользнул по покрывалу. — Ваша мать мне все мозги вынесла по поводу того, что ее дочь пропала...

— Плохо, наверное, без мозгов, — нахально ответила я.

Он пристально посмотрел на меня, но я, похоже, набралась смелости у Миранды.

— Что вы себе позволяете? — подбоченившись, спросила я. — Сначала рушите девушке жизнь... Это я о Миранде, — торопливо уточнила я. — За то, что вы позволили мне продолжить обучение, я очень благодарна. Потом являетесь к ней ни свет ни заря с этими чахлыми цветочками и думаете, что она вас простит?

— Это чарники, — ответил ректор. — Их красоту можно увидеть лишь на рассвете.

Нежные розовые бутоны вдруг вспыхнули, разом раскрылись, обнажая золотые сердцевинки, и волна чарующего аромата обдала мое лицо.

Ахнув, я склонилась к букету, чтобы не пропустить такое чудо.

— Я передам Миранде, что это было просто восхитительно!

Мастер Адалхард остановился перед собственным портретом и тяжело вздохнул.

— Я, конечно, догадывался, что она меня недолюбливает...

— Вы сами виноваты, — проворчала я, не в силах оторвать взгляд от букета. Теперь цветы стали сочно красными и запахли клубникой.

— А вы с ней, выходит, подруги, — обернувшись, оживился он.

— Я не стану вас выгораживать, — сразу ответила я. — Зачем вам Миранда? Неужели обязательно жениться на огневичке? Разве не лучше связать жизнь с... той, кого вы любите, — имя Джеммы Кристо едва не сорвалось с моего языка.

— Все сложно, Арнелла Алетт, — снова вздохнул он. — Иногда судьба делает выбор за нас. Я, знаете ли, тоже не в восторге от того, что приходится носить цветы женщине, которая выкалывает глаза на моем портрете. Где она его вообще взяла?

— В секретариате.

Чарники набрякли сизым, словно вчерашняя туча, и ректор забрал букет из моих рук.

— Они не живут долго, — пояснил он.

— Очень жаль, — пробормотала я, смущенная случайным прикосновением его ладоней.

— Вы очаровательны, — добавил он вдруг. — Даже в покрывале. Хотя мой плащ шел вам больше.

— Я его верну, — пообещала я.

— Не надо, — он прикоснулся к моим волосам, пропустил пряди между пальцами, и мое сердце забилось чаще.

Цветы совсем потемнели, и в комнате запахло чем-то острым и волнующим.

— А что там с мамой? — быстро спросила я, чтобы разрушить неловкую паузу, в которой как будто стало тяжелее дышать. — Уехала?

— Я приказал доставить ее в Фургарт и лично проследил за отбытием, — ответил ректор. — Ваша мать настаивала, чтобы ей выделили комнату в общежитии. Я не удивлен, что вы сиганули от нее в окно, но все же будьте осторожнее, Арнелла, берегите себя. Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. Я ректор академии, и это моя обязанность: помогать студентам и решать возникающие проблемы. А ваша мать — не проблема, а настоящая катастрофа. Может, вы поэтому вернулись в академию? Никто не захотел себе такую тещу?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы возмутиться, и ректор, улыбнувшись, добавил:

— Я шучу, Арнелла. С вами мне отчего-то хочется улыбаться. Но мое предложение помощи — не шутка.

— Спасибо, — нехотя ответила я. — А что насчет того, что я слышала в коридоре? Вы обещали выгнать меня!

— Если не справитесь с хаосом, то в Лабиринт вам лучше не идти, — ответил он. — Это общие правила для всех.

— И для Миранды? — с вызовом спросила я. — Что, если она не справится? Ей поставили все зачеты, хотя она толком и не училась.

Он промолчал, но глаза его потемнели. Чарники поникли и теперь медленно умирали в его руках. Мастер Адалхард вышел, так и не ответив, и я прикрыла за ним дверь.

Аромат волшебных цветов наполнял комнату, и его хотелось пить и смаковать. Но я принюхивалась к едва заметной нотке мужского одеколона. У ректора на шее алел короткий порез после бритья, а темные волосы слегка завивались. Он пришел к своей невесте с цветами, а застал меня. Но, кажется, он не выглядел разочарованным.

***

Родерик сбежал по лестнице и, выйдя на свежий воздух, глубоко вдохнул, приходя в чувство. Арнелла Алетт казалась такой нежной со спутанными волосами и следом от подушки на щеке, что хотелось немедленно вернуть ее в постель и самому, конечно, устроиться рядом. Или сверху. Могут быть варианты.

Он отряхнул ладони от истлевших цветов и медленно пошел по тропинке к своему дому.

Темная лошадка. Первокурсница. Очень некстати и не вовремя.

А вот Миранда, чьи рыжие волосы мелькнули только что за деревьями, ему действительно нужна. Она шла от домов, что рассыпались на зеленом холме, и это значит, что теперь она наставляет ему рога с преподавательским составом Заметив его, Миранда словно споткнулась, но после пошла навстречу, будто нарочно развязно виляя бедрами.

Он перегородил ей тропинку, и девушка остановилась напротив, с вызовом посмотрев ему в глаза. Ее глаза были черными, как угли, а волосы стекали по плечам расплавленной медью. Чистая белая кожа, хорошая фигура, правильные черты. Когда она получит магию, то станет вовсе неотразимой. Миранда Адалхард. Отчего тогда он никак не может представить ее рядом с собой?

— Не спится? — поинтересовалась она. — Мне этой ночью тоже не удалось поспать.

Она ухмыльнулась и потянулась, как кошка.

Родерик рассматривал ее, словно в первый раз. Она вела себя уверенно и бойко, нарочно его провоцируя, но была, по сути, такой же девчонкой как и Арнелла, которая неожиданно сильно задела его своими словами.

Он ведь на самом деле толкает Миранду в лабиринт, не заботясь о том, что с ней будет дальше. А после того, как получит желаемое, ее огонь запечатают. И ей будет куда хуже, чем если бы это сделали сейчас.

— Давай поговорим, — предложил он. — Нам давно пора это сделать.

***

Ровена села напротив и посмотрела таким уничижительно-презрительным взглядом, как будто у меня на носу клякса, или шпинат застрял между зубами. Хотя ела я кашу и омлет, и на ее подносе стояли те же блюда.

— Ты вчера летала с Кевином, — обличающе сказала она.

Ответа ей вроде не требовалось, потому я молча жевала, ожидая продолжения.

— Тиберлон — древнейший род воздушников, ведущий начало от Айрона Белого.

Вот я наконец это и узнала. А ведь точно, был такой в учебнике по магическим родам, но я вечно в них путалась.

— Я могу перечислить всех своих предков до двадцать второго колена, и все они были магами, — продолжила Ровена, и я начала понимать, к чему она ведет. — А ты, — снова презрительный взгляд, — никто!

— Во мне тоже есть хаос, — ответила я, — такой же, как и в тебе.

Она со злостью вонзила вилку в пышный омлет, оцарапав тарелку.

— Я хочу, чтобы ты уяснила сразу, — от тона ее голоса несчастный омлет наверняка покрылся коркой льда. — Ты ему не пара.

— Это ему решать, — ответила я.

Не удивительно, что я не заметила сходства. Да, у обоих золотистые волосы, голубые глаза, тонкие черты лица и нежная кожа. Но в Кевине будто сияло солнышко, подсвечивая его изнутри. Он умел летать, и сам был легкий, как ветер. А Ровена напоминала гирю.

— Он мой брат, — заявила она, — Тиберлон. Не тешь себя надеждами, Арнелла, предупреждаю по-хорошему.

Миранда плюхнулась рядом со мной, поставив на стол поднос, полный еды: каша, сосиски, вареные яйца, булочка и джем.

— А ты однажды растолстеешь, — добавила Ровена, глянув на Миранду.

— Все сгорает в моем внутреннем огне, — ответила та и целиком умяла первую сосиску, а следом откусила сразу половину яйца. — Я думаю, ты некромант, Ровена, — промычала она с набитым ртом. — Рядом с тобой мне всегда кажется, что лучше уж помереть, чем терпеть твое занудство.

— А я вот нисколько не удивлюсь, если окажется, что ты не огонь, а какой-нибудь анимаг, — ответила та. — Ешь как животное!

— Было бы круто, — кивнула Миранда.

Ровена брезгливо скривилась и, взяв поднос, демонстративно отсела за пустой стол в другом углу.

— К тебе приходил ректор, — прошептала я.

— Знаю, — Миранда сосредоточено расправлялась с кашей, и я невольно задалась вопросом — где она так проголодалась.

— Он принес тебе цветы. Чарники. Просто восхитительные! Распускаются на рассвете и такой аромат...

— Он бы еще посреди ночи приперся, — фыркнула она. — Человек, который приходит в гости на рассвете, — подлая сволочь, это я тебе точно говорю.

— Может, не стоит его винить? — робко предположила я. — Что, если он такой же заложник ситуации, как ты? Он, знаешь, тоже не в восторге.

— Это немного обидно, — Миранда улыбнулась, намазывая булочку джемом.

— А ему каково? — продолжила я. — Он увидел свой портрет!

— Жаль, что он там только до пояса, а то бы я еще кое-куда ножиков натыкала. Но ты можешь не стараться. Я уже согласилась пойти с ним на свидание, — сообщила она равнодушно.

— Правда?

— Всего лишь ужин. Дам ему шанс оправдаться.

— Это хорошо, — выдохнула я.

— А я бы на твоем месте дала шанс вчерашнему воздушнику, только чтоб побесить Ровену, — хмыкнула Миранда.

Я промолчала, но в сердце моем потеплело об одном лишь воспоминании о Кевине. Утром я написала его имя на запотевшем после душа зеркале. Потом, конечно, стерла. И никаких сердечек, я же не Селеста.

— Ко мне ночью являлось привидение, — вспомнила я. — Либо же это был очень реалистичный сон.

— Вот и еще один повод грохнуть ректора, — вздохнула Миранда. — Это Мисси. Она в него влюблена и считает меня соперницей. Каждую ночь является в мою комнату и требует оставить его в покое.

— Почему ты не предупредила? — возмутилась я.

— Да она, в общем, безобидная. Хотя не так давно предлагала мне покончить жизнь самоубийством. Обещала провести в мир духов и стать моей верной подругой.

— Заманчиво, — усмехнулась я. — А от чего она умерла?

— Не удивлюсь, если это ректор довел ее до ручки.

Миранда доела булочку, выпила компот до последней капли и вопросительно на меня посмотрела.

— Пойдем на занятия?

— Ты тоже пойдешь? — удивилась я.

— Раз уж моя тактика не сработала, попробую твою, — пояснила она. — Стану самой прилежной студенткой, чтобы ни один препод не смог отчислить такую заучку.

Вводный курс наследственности хаоса вела Беата Флоран, легенда академии и бессменный секретарь уже пяти ректоров. Ее возраст давно перевалил за сотню, а может, и две, однако Беата была анимагом уровня мастера, а значит, к ней неприменимы обычные людские мерки.

Ведь и она уже и не человек.

Беата приспустила очки на кончик носа и внимательно осмотрела всех первокурсников, входящих в кабинет.

А мы пялилась на нее. Кожу Беаты почти полностью покрывала древесная кора — грубая на лбу и скулах, чуть тоньше и светлее на носу и подбородке. Ресниц и бровей не было вовсе, рот выглядел трещиной, оставленной топором, а на шее мягким шарфиком зеленела полоска мха. Беата протянула руку, и плеть, похожая на гибкий корень, выросла из широкого серого рукава и метнулась к доске на стене, ловко подхватывая кусок мела.

— Приветствую, носители хаоса, — сказала Беата, быстро рисуя на доске шестиконечную звезду. — Я — мастер Флоран, можете звать меня просто Беата. Четыре девушки, надо же. В этом году на балу кое-кто щелкал клювом.

Она поскребла себе голову пальцами-сучками другой руки, и ее волосы, зеленые и короткие, как травка, немного примялись на сторону.

— Прошу прощения, — пробормотала она. — Кажется, у меня завелись короеды. Так зудит…

Налив в стакан воды из графина, Беата опрокинула его себе на голову. Волосы зашевелились, а после бодро встали торчком, как майский газон. Струйки воды потекли по одревесневшему лицу, и Беата слизнула каплю длинным лягушачьим языком.

— Садитесь же, — сказала она.

Мы тихо расселись, причем за первую парту, передо мной, села Миранда. Обернувшись, она подмигнула и прошептала:

— Если бы я знала, что тут такие кадры, ходила бы на лекции чаще.

Рука-ветка метнулась к ней, обхватила голову и развернула в сторону доски.

— Не болтать, — строго сказала Беата. Второй рукой она дорисовывала схему на доске, и получалось на удивление ровно и красиво, хоть мастер Флоран в это время смотрела на Миранду. — Раз уж решили не запечатывать хаос, то наверняка хотите узнать, что ждет вас в Лабиринте.

Ветка-рука разжалась, и Миранда тут же снова повернулась ко мне и закатила глаза.

— Беру свои слова назад, — прошептала она.

— Итак, — Беата указала на верхний луч звезды. — Воздушники.

Я быстро открыла тетрадку и принялась перерисовывать звезду.

— Самая распространенная стихия. Легко отзывается, легко покоряется, наследственность доминантна. Если навскидку, — она прищурила один глаз, и ее длинная рука протянулась к парням, сидящим за последними партами. — Ты, ты и ты, — ткнула она в макушки, задумалась немного, — и может быть ты.

Первый семестр девушки обучались отдельно, и теперь я, обернувшись, с любопытством рассматривала сокурсников. Их было четырнадцать, вместе с нами — восемнадцать. Кудрявый блондин, которого Беата назвала последним, перехватил ее руку-ветку и галантно поцеловал.

— Я стану кем вы прикажете, мастер Флоран, — сказал он.

Она, нисколько не смутившись, потрепала его волосы и втянула руку назад в рукав.

— Следующий луч — анимагия, — продолжила Беата. — Легко отзывается, не так просто покоряется, доминантна по отношению к последующему лучу. Ты, — она указала на темноволосого парня, которого я уже видела на спортивной площадке. — Джафри Хогер, верно? Наш волчонок-метаморф.

Он угрюмо кивнул и, даже не обернувшись, поймал бумажный шарик, который в него швырнули с задней парты. Положив шарик на стол, старательно записал что-то в тетради.

— Это Джаф, — прошептала Миранда. — Я вас потом познакомлю.

— Шикарная магия, хочу отметить, — произнесла Беата, довольно щурясь. — И я бы могла рассказать вам о ней очень многое, но перейдем к следующему лучу — вода. Затем идет огонь, некромантия и, — она сделала паузу, — путники.

Я переписала схему, но последний луч у меня получился кривым.

— Воздух, анимагия, вода, огонь, некромантия, путники, шесть форм, которые может обрести ваш хаос в лабиринте. Каждый из них является доминантным по отношению к последующему. То есть если женщина-анимаг, а мужчина — воздух, то их дети получат стихию воздуха в девяноста процентах случаев.

За задними партами послышались смешки и перешептывания.

— А вот если, допустим, женщина-анимаг решит родить ребенка от мага-воды, то у них скорее всего родится анимаг.

Беата прошлась туда-сюда перед доской, и я завороженно уставилась на ее ноги — под серой юбкой клубились корни, переползая по полу змеями.

— Теперь отметим два треугольника: воздух-вода-некромантия, анимагия-огонь-путники. В первом треугольнике доминирует, естественно, воздух, однако остается вероятность не менее тридцати процентов, что ребенок получит рецессивную магию второго родителя в случае воды, и десять процентов в случае некромантии. Аналогично в следующем треугольнике, — она пристально посмотрела на Миранду. — Да, моя болтливая девочка. У твоего отца была магия огня, однако ты можешь выйти из лабиринта такой как я.

— Вот это поворот, — пробормотала Миранда, делая записи в тетради.

— Однако, — Беата не сводила с нее взгляда, — запечатывание второго родителя до прохождения лабиринта сводит эту вероятность до жалких пяти процентов. Если же запечатанными были оба, то мы возвращаемся к стандартному распределению.

Она быстро запустила руку в волосы и, покопавшись там, вытащила жучка с глянцевой черной спинкой. Придирчиво его рассмотрев, положила жука в рот и с хрустом разжевала.

— Еще один момент, который стоит отметить: противоположные лучи гасят друг друга, добавила мастер Флоран. — Дети рождаются без хаоса. Впрочем, раз уж вы здесь, ваши родители оказались не из этих лагерей.

Ровена подняла руку.

— Да, — кивнула Беата.

— Это единственная вероятность появления ребенка без хаоса у родителей-магов? — спросила она.

— Нет, — ответила мастер Флоран. — Если род из поколения в поколение берет лишь одну стихию, то хаос постепенно уходит. Так что вам, Тиберлонам, неплохо бы разбавить кровь каким-нибудь анимагом.

Она кивнула в сторону Джафа, и Ровена брезгливо сморщила нос.

— Путники, — сказала Беата. — Последний луч звезды, рецессивный по отношению ко всем остальным. Они бы полностью исчезли, если бы не одно «но», — она обвела нас взглядом. — Иногда путники появляются несмотря на то, что для этого нет никаких предпосылок. Один мизерный шанс на миллион.

Все притихли, пытаясь уложить в голове всю эту хитрую схему с наследственностями и осознавая, что у каждого есть вероятность не выйти из Лабиринта, отправившись вместо этого вдаль по бесконечным дорогам.

— Теперь каждый, зная, кто его родители, пытается просчитать вероятность наследственной формы хаоса, — сказала Беата. — Приступаем.

Я подняла руку.

— Да, Арнелла.

Похоже, Беата знает каждого ученика.

— А что, если я не знаю, откуда во мне хаос? — пробормотала я.

— Так я тебе скажу, — улыбнулась она. — От одного из родителей. Мама не маг, хотя способности к разрушению у нее побольше, чем у иного огневика. А папа?

— Он тоже... Обычный.

— Дедушки-бабушки?

Я покачала головой.

— Кто-то все же был, — ответила Беата. — Ах да, я ведь отправляла запрос в архив по твоему делу! Действительно, в роду твоего отца магов не нашлось, а родословную матери удалось проследить лишь на четыре поколения, и там тоже пусто. Видимо, выстрелило что-то из далеких времен. Либо же кто-то сходил налево… Кстати, хорошо, что ты напомнила, — она вновь повернулась к доске. — Если один из родителей маг, а второй — человек без хаоса, то наследственность обычно прямая, хотя остается вероятность пять процентов на магию из того же треугольника. Ладно, для тех, кто запутался в переплетениях собственной семьи, вот вам задачка: студент-первокурсник, носитель хаоса, отправляется в Лабиринт. Его отец — маг-огня, мать с запечатанным хаосом. У матери родители анимаг и вода. Просчитайте все вероятности, кем этот студент выйдет из Лабиринта.

Все пыхтели над конспектами, лишь Айрис Рок, сидя за партой у окна, смотрела в небо, будто все это ее вовсе не касается. Селеста говорила, что дед Айрис некромант, а больше из магов нет никого. Прямая наследственность. Значит — я глянула в конспект — остается пять процентов на магию из родственного треугольника: воздух и вода, и еще тот самый крохотный шанс, что Айрис станет путником. Покончив с ее наследственностью, я вернулась к задаче Беаты Флоран.

Когда урок закончился, я вышла из кабинета с головой пустой как дупло, и гудящей, точно туда запустили рой пчел. Миранда догнала меня в коридоре и приобняла за плечо.

— Итак, Арнелла, что мы выяснили на этом несомненно интересном занятии?

— Что?

— Во-первых, спасибо, что заставила меня сюда пойти, — сказала она, шагая рядом.

— Я не заставляла.

— Ты привела разумные доводы, а я очень поддаюсь на такие штуки. Во-вторых, у меня есть шанс стать путником.

Я посмотрела на Миранду, и она довольно улыбнулась, увидев шок на моем лице.

— Это ведь самая классная магия! Ты только представь — полная свобода, идешь куда хочешь, никаких правил, никаких ограничений.

— Да о путниках толком никто ничего не знает!

— И главное, — не обратила она внимания на мое возражение, — ты только представь себе рожу ректора, если я не выйду из Лабиринта.

Она рассмеялась колючим смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

— А в-третьих... — она замолчала, подбирая слова, и я невольно насторожилась. — Хаос, как мы выяснили, наследственная штука. Из ниоткуда он не берется. Так утверждает женщина, которая ест жуков, и я склонна ей верить. И я тут подумала. А что, если твоя маман так орала именно поэтому? Что, если она знает, откуда в тебе хаос, и ей совсем не нравится, кем ты можешь стать?

Я выронила учебники и присела, чтобы собрать их, но Миранда опустилась вместе со мной.

— Уходишь от разговора, — она подала учебник по некромантии, и мне стало неуютно до дрожи под прицелом ее черных глаз. — Подумай над этим, Арнелла.

***

Мы прошли через центр академии, где до самой крыши вилась двойная спираль вечно горящих свечей, и направились в крыло некромантии. Окон не было вовсе, но из-под пола струился бледный сиреневый свет. Я не заходила тут прежде, поэтому с радостью отвлеклась от непростых мыслей и рассматривала все вокруг с детским любопытством. Стены наощупь оказались шершавыми и прохладными, двери напоминали черные провалы гробниц. Позади оставались зеленоватые следы, как в вязком болоте, которые быстро затягивались фиолетовым.

— Мрачненько, — одобрила Миранда. — Нам, видимо, туда.

Впереди одна из дверей была открыта, и в проеме виднелся мужской силуэт.

— Приветствую, личинки хаоса, — произнес мужчина и посторонился, пропуская нас в кабинет.

— «Носители хаоса» мне нравилось больше, — пробормотала я себе под нос, однако тут же поймала на себе взгляд ярких зеленых глаз.

Преподаватель некромантии оказался довольно молод. На вид. Кто его знает, сколько раз он уже прогонял свою смерть от порога. Высокий, стройный, зеленоглазый, волосы белые как молоко. На правой щеке тонкая сеточка шрамов — видимо, без шрамов преподавать в академии не положено.

— Ты, — обратился вдруг он к моей новой подруге. — Девочка ректора. Если думаешь, что я, как и остальные преподаватели, отправлю тебя в Лабиринт из уважения к Адалхарду, то очень сильно ошибаешься.

— Да! — Радостно воскликнула она и прижала руки к груди. — Запечатайте меня полностью!

Он посмотрел на нее удивленно и кивком головы пригласил войти.

В кабинете не оказалось ни окон, ни парт, ни столов, и мы, как цыплята, собрались кучей, стараясь держаться вместе.

Дверь захлопнулась как крышка гроба. Некромант обвел нас взглядом и плотоядно улыбнулся. Точь-в-точь белая лисица, поймавшая зайчонка.

— Ложитесь, — приказал он.

Кудрявый блондин, который лобызал руку Беаты, поспешно сел, Ровена тоже присела и провела пальцами по полу, будто проверяя, достаточно ли чисто, мы с Мирандой переглянулись. Джаф медленно шел вдоль стены кабинета, принюхиваясь. Пахло влажной землей и травами. Приятно пахло, на самом деле. Айрис уже растянулась на полу, и сиреневая дымка с зелеными прожилками накрыла ее полностью. Смотрелось жутковато.

— Вам нужно отдельное приглашение, дамы? — поинтересовался некромант. — Я говорю — вы делаете. Ясно?

Я нерешительно опустилась на пол, который слегка пружинил, но был приятно теплым. Миранда легла рядом со мной, и некромант отошел укладывать парней, что мялись у стены.

— А он ничего, — прошептала Миранда. — Властный такой. Даже заводит.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Я — мастер хаоса, боевой некромант Моррен Изергаст, — голос его гудел, отражаясь от стен, шаги убаюкивали равномерным ритмом. Сиреневая дымка плавала у меня перед глазами, и я словно погружалась в сон. — На занятиях по некромантии перед прохождением Лабиринта мы будем учиться чувствовать энергию смерти. Да, мои маленькие личинки хаоса, в смерти есть энергия, и сила ее велика, но хорошо, если хоть один из вас сумеет ее постичь.

Шаги его раздались совсем близко, а после остановились.

Я видела его силуэт надо мною, зеленые глаза горели как болотные огни. Обманчивые, манящие, далекие. Пойдешь за ними — пропадешь навсегда.

— Вы умираете.

Голос мастера Изергаста стал мягким и бархатистым, как кошачьи лапки.

— Вы умираете каждый день. Смерть уже внутри каждого из вас, ждет подходящего момента, чтобы впустить свои когти в ваши слабые тела.

Я скосила глаза на Миранду. Та спокойно лежала рядом и улыбалась. Я чуть сдвинула руку, чтобы наши пальцы соприкоснулись, и Миранда тут же сжала мою ладонь в своей. Стало куда спокойнее.

— Дыши глубже, — голос некроманта звучал где-то в моей голове. — Сердце бьется ровно и спокойно. Ты умираешь...

Я плыла куда-то по теплой реке, надо мной вспыхивали и гасли звезды, и бесконечное спокойствие охватило все мое тело. Две звезды вдруг стали больше и ярче, приблизились ко мне, обдавая желтым светом, и я узнала глаза путника.

— Подумай над этим, Арнелла, — прошептал голос Миранды. — Подумай...

Миранда пришла вовремя — появилась тонкой тенью у входа на территорию академии и, кивнув, молча скользнула внутрь экипажа, проигнорировав протянутую руку. Она забилась в самый уголок, демонстративно избегая даже прикасаться к Родерику, и он лишь молча выругался про себя. И как с такой поладить? Того и гляди, зашипит как рассерженная кошка, а потом бросится и выцарапает когтями глаза. А в том, что у Миранды есть и когти, и острые зубы, он не сомневался.

— Я заказал столик в одном из ресторанов Фургарта, — сказал он, когда экипаж оторвался от земли.

В лучшем ресторане. Этот вечер должен стать максимально романтичным, чтобы даже ледяное сердце огненной красотки дрогнуло и растаяло.

Миранда молчала, и ее черные глаза казались бездонными дырами.

— Ты очень красивая, — заставил себя сказать Родерик.

Она отвернулась и посмотрела в окно. Академия осталась позади, и теперь внизу расстилалось бурое море жухлой травы.

— Когда наступит весна, все тут будет в цветах.

Тишина была ему ответом. Родерик вздохнул и отвернулся к другому окну.

Они прибыли через полчаса гнетущего молчания. Родерик открыл дверку и принципиально подал руку. Конечно, Миранда вышла сама, придержав длинную черную юбку.

— По ком ты носишь траур? — не выдержал он.

— По себе.

— На вид ты вполне живая, — не удержался Родерик. — Может, хватит драмы? Да, я отменил твою свадьбу, но разве стоит жалеть о мужчине, который так легко от тебя отказался? Да, тебе пришлось уехать из дома. Но разве здесь не интереснее? Да, твой хаос не запечатали, как планировалось. Но ты уверена, что хочешь этого?

— Если во мне и правда огонь, то его запечатают после, — ответила она. — Разве нет?

Родерик подавился ответом и последовал за девушкой, которая вошла в гостеприимно распахнутые двери ресторана. «Магия вкуса» — так он назывался. Тут работал стихийник огня. Совсем слабый, его даже ни разу не взяли в патруль, но это не помешало ему стать лучшим поваром в мире.

Их провели к дальнему столику, и Родерик отметил, что все сделали, как он и просил: свечи, цветы, скрипач чуть в отдалении уже прилаживал смычок, и нежная музыка совсем скоро полилась по залу. Народу было немного, на зиму многие уезжают из Фургарта. Тихий перезвон серебра, приглушенный свет, и женщина напротив, глядящая на него с неприкрытой ненавистью.

К ним подошел официант, и Миранда, к удивлению Родерика, сделала большой заказ. Он бы предположил, что дама скорее будет цедить стакан воды и разве что плеваться время от времени.

— Как прошел твой день? — решил он начать с ничего не значащих вопросов.

— Неплохо, — ответила она.

— Ходила на занятия?

— Да.

Очень информативно.

— А где ты была ночью?

— Не твое дело.

— Мы помолвлены, Миранда, — он все же не сдержался.

— Нет, Родерик, не помолвлены, — возразила она. — Ты получил от императора разрешение на брак, но не дал ему хода. Тебе надо сперва убедиться, что хаос во мне примет стихию огня. Так что я совершенно свободна и могу проводить ночи с кем и где захочу.

Выдав эту тираду, он отпила воды и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Крыть было нечем.

— Ты не справишься с учебной программой, если не будешь высыпаться, — сказав это, он тут же почувствовал себя бабушкой.

— Ничего, на некромантии отосплюсь, — улыбнулась Миранда.

Уже что-то.

— Мастер Изергаст — очень интересный мужчина, — продолжила она, и Родерик невольно заскрежетал зубы.

— Ты у него была этой ночью?

— Не твое дело, — ответила она, глянув в сторону. — Можно убрать музыканта? От его скрипки у меня голова болит.

Родерик вздохнул и взмахнул рукой. Скрипач, кивнув, ушел. Вскоре официант подал блюда, и Родерик принялся за сочное мясо, приготовленное так, как он любил — с поджаристой корочкой и сочное внутри. Свидание не задалось с самого начала, но готовят в «Магии вкуса» отменно.

Миранда тоже ела с аппетитом, смакуя овощи-гриль и куриные крылышки с таким наслаждением, что Родерик невольно залюбовался. Его невеста с характером и, похоже, гулящая. Но чего еще он ждал от девушки с магией огня? Он и сам раньше был влюбчив и натворил такого, о чем предпочитал не вспоминать. Пройдет немало времени, пока Миранда научится сдерживать свой огонь.

— Давай начистоту, — сказала она, облизнув яркие губы. — Что тебе от меня надо? Ты можешь принудить меня выйти за тебя замуж, но я устрою тебе такую жизнь, что мало не покажется, обещаю. Так не проще ли найти другую стихийницу огня? Запечатанную, послушную девочку, которая будет счастлива стать госпожой Адалхард. Если не знать, какая ты скотина, то чисто внешне можешь сойти за нормального. Женишься быстро, пока та бедная глупышка не поймет, с кем связалась, заделаешь ей малыша, носителя огня. У меня ведь, как ты конечно знаешь, это может стать проблемой.

Он был полностью согласен с ее рассуждениями. Все верно. Если бы ему нужны были дети.

— Однако ты находишь еще не запечатанную девушку, — продолжила рассуждать Миранда, и, протянувшись через стол, наколола на вилку помидорку, так что сок брызнул Родерику на рубашку. — Упс, — сказала она. — Возникает вопрос — зачем? Сегодня у нас было занятие по Наследственности хаоса. Мудреная штука, хочу заметить. Все не так прозаично, как хотелось бы, да. Я просчитала свою наследственность. Я могу стать огнем, анимагом, путником. Это если моя мать, запечатанная магичка, действительно была потенциальным огнем. Но в ее роду магию запечатывали очень долго. Узнать, что именно текло в ее венах, невозможно. Я могу оказаться кем угодно, Родерик.

— Вот и узнаем. После Лабиринта.

— Слуушай! — протянула она. — А не проще ли тебе жениться на обычной женщине? В этом случае наследственность прямая! И вы с императором получите своих огневиков, если они вам так позарез нужны. Кстати, я узнала, у нас в академии на втором и третьем курсе таких штук десять. Да, немного, но больше, чем некромантов.

— А ты не хочешь допустить, что я вдруг влюбился в тебя всей душой?

Миранда прыснула, а после расхохоталась, промокая салфеткой выступившие слезы.

— Родерик!

Он обернулся и, встав, пожал руку Энцо Лефою.

— А я думаю, у кого это спутница такая хохотушка, — Энцо галантно поклонился Миранде. — А это ты, мой друг, не теряешь формы.

— О да, — согласилась Миранда, приступая к десерту. — Такой юморист.

— Вы не позволите украсть его у вас буквально на минутку? — спросил Энцо.

— Забирайте хоть навсегда, — щедро предложила она, зачерпывая полную ложку клубничного мороженого.

Родерик отошел в сторону за другом, который отчего-то вцепился ему в локоть как клещ.

— Ты тут один?

— Да, — ответил Энцо. — По правде сказать, я пришел сюда ради тебя. Это ведь мой ресторан, и я узнал, что ты заказал здесь столик.

— Обслуживание, еда — все высший класс, — похвалил Родерик. Спутница не та, но это не вина Энцо. — Ты что-то хотел?

— Да, — друг быстро облизал и без того влажные губы, отвел глаза. — Такое деликатное дело... Не знаю даже, с чего начать.

— Проблемы с Эмметом?

— Нет, нет, он, конечно, не самый прилежный студент, но справляется, — Энцо выдохнул. — Ты ведь помнишь Кармеллу Алетт?

— Тааак, — протянул Родерик. — Помню. Ее не забыть.

— Потрясающая женщина, — оживился Энцо. — Такая красотка, живая, энергичная...

— Не то слово, — кивнул он.

— Я за ней, вроде как, ухаживаю, — друг расстегнул пуговицу светлого пиджака, сидящего на нем слишком туго, потом снова застегнул, потеребил запонку с крупным сапфиром.

— Я, кажется, догадываюсь, к чему ты ведешь, — вздохнул Родерик.

— Она боится за свою дочь и настаивает на ее исключении из Академии, — выпалил на одном дыхании Энцо.

— Нет, — ответил Родерик так быстро, что друг опешил: его брови дернулись вверх, а губы поджались в тонкую линию.

— Я умею быть благодарным, ты же знаешь, — сказал Энцо. — Это важно для Кармеллы, а значит, и для меня. Скажи, сколько?

— Нет, — покачал головой Родерик, досадуя на то, что дружбе, похоже, пришел конец. — Ты уверен, что тебе нужна женщина, которая в самом начале отношений с такой легкостью тобой манипулирует?

— А мне и нужна такая! — запальчиво ответил Энцо. — Кармелла наслаждается каждым днем, берет от жизни все и не боится хотеть еще большего. А если ты заглянешь в магическую управу и посмотришь на ее портрет в галерее...

— Так она же не маг, — нахмурился Родерик.

— Так она там с дочкой, — ответил Энцо. — Послушай, друг, ты знаешь, через что я прошел. После смерти Алисы я был вне себя от горя, и Эммет... Хотя и до ее самоубийства наш дом походил на могилу. Ей не надо было ничего. Равнодушная, холодная...

— Я хорошо помню Алису, — перебил его Родерик. — Я помню ее и до запечатывания, и после. Ты хочешь такой судьбы для Арнеллы? Сколько по-твоему это должно стоить?

Энцо открыл рот и закрыл, а после развернулся и пошел прочь.

Родерик сел за стол, чувствуя себя так погано, словно окунулся в грязную лужу. Но до чего же упертая женщина! Взятку решила предложить!

— Я слышала имя Арнеллы, — сказала Миранда. — Что там с ней?

— Не твое дело, — резко ответил он, взял чашку кофе, который успели принести, и, шикнув, отдернул руку.

Темные брови Миранды приподнялись, а глаза расширились от удивления.

— Маг огня обжегся чашечкой кофе? — задумчиво произнесла она. — Как интересно...

***

На обратном пути Миранда села напротив и уставилась на Родерика тяжелым немигающим взглядом.

— Здесь темновато, — сказала она. — Может, огоньку?

— Вот поэтому женщин со стихией огня сразу и запечатывают, — проворчал он, выглядывая наружу, будто заинтересовавшись огнями Фургарта. — Мы летим. Воздух, ветер, любая искра — и экипаж через минуту превратится в факел. Это опасная магия, Миранда, привыкай думать, а потом уже делать.

Девушка хмыкнула, и как-то сразу стало понятно, что она не поверила ему ни на грош. Плохо. Очень плохо. Наблюдательная и сообразительная, как некстати.

— Я немного замерзла, — пожаловалась Миранда и, склонившись, положила ладонь ему на бедро. Облизав губы, доверительно прошептала: — Говорят, маги огня всегда горячи. Это так, Родерик?

— Хочешь проверить прямо сейчас? — улыбнулся он.

Она провоцировала его, играла, как кошка с мышью. Девчонка из глухомани оказалась серьезным противником.

Откинувшись назад на спинку сиденья, Миранда медленно расстегнула несколько пуговок на черной блузке. Белая атласная кожа, казалось, светилась в полумраке.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— А ты как думаешь, — улыбнулась она. — Прикоснись же ко мне, мастер Адалхард. Дай почувствовать твой огонь.

— Не боишься обжечься?

— Как ты о чашку кофе? — она нагло ухмыльнулась.

Он пересел на ее сторону сиденья, обхватил белую шею ладонью, вторую руку запустил в рыжие волосы, слегка потянув их назад. Венка под его рукой забилась быстрее. Как бы Миранда ни хорохорилась, она просто девчонка. Молодая, наивная, еще недавно влюбленная в какого-то остолопа. Такую легко обмануть романтичными бреднями.

— Говорят, если два мага одной стихии любят друг друга, то их силы умножаются, — сказал он тихо, глядя в черные глаза девушки и поглаживая гладкую кожу на шее. — Богов изображают с двумя лицами не просто так. Мужчина и женщина, две половинки. Если они находят друг друга, то становятся равными богам.

Миранда дернула головой, оттолкнула его руку и пересела на другую сторону.

— В этом все дело? — хмуро спросила она, застегивая пуговки. — Ты хочешь усилить свою магию, заполучив мою? Ты собираешься украсть ее у меня?!

— Успокойся, — устало вздохнул он, отворачиваясь к окну. — Ничего я красть не собираюсь. Все твое останется при тебе.

— Так скажи прямо, Родерик. В чем твоя проблема, кроме того, что ты самовлюбленный, наглый, эгоистичный мерзавец?

— А еще я старый, бедный и больной, — улыбнулся он уголком рта, вспомнив, какой характеристикой наградила его Арнелла.

Надо бы приглядеть за девочкой. Очевидно, что ее мать не отступится.

— Я в шоке, — с наигранным ужасом произнесла Миранда. — Разве ты бедный? Я надеялась пустить по ветру твое состояние, а теперь выясняется, что и пускать-то нечего! Как подло!

— Ты же, вроде, не хотела выходить за меня замуж.

— Догадливый какой, — похвалила она его.

— И ты... скажем, не особенно твердых моральных устоев.

Миранда прищурила глаза, как будто раздумывая, не дать ли ему пощечину. Наверняка рука у нее окажется еще тяжелее, чем у Арнеллы.

— Приму твое молчание за согласие, — кивнул Родерик. — И хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Так хотелось рассказать ей все... Но она напоминала хищника, нарезающего круги вокруг жертвы и выискивающего незащищенное место. Стоит дать слабину — она тут же набросится на него, и его секрет узнает вся академия.

— Хватит уже мяться как девчонка, — буркнула она. — Что там за предложение?

— Ты переспишь со мной, — сказал Родерик. — Может быть, несколько раз.

— После Лабиринта? — уточнила Миранда.

Родерик мысленно выдохнул. Он опасался, что реакция будет другой.

— Да, после Лабиринта, — подтвердил он. — И потом можешь быть свободна.

— То есть тебе просто приспичило заполучить любовницу с огнем? Джемма Кристо с магией воды уже не устраивает?

— Откуда ты... — Родерик осекся, а Миранда довольно осклабилась.

— А мне какая выгода? — спросила она. — Ты сказал, что это предложение, от которого я не смогу отказаться, но я очень даже могу. Оно совершенно не кажется мне привлекательным. Отвратительное предложение, по правде сказать. Как тебе и в голову могло прийти такое? Переспать с тобой? Фу! — она демонстративно скривилась. — И если в браке я хотя бы могла оторваться, испортив тебе и жизнь, и репутацию, то в качестве любовницы мне лучше скрывать этот факт, чтобы не позориться.

— Теперь о твоей выгоде, — продолжил Родерик. — Я не стану убеждать тебя в том, что не так уж плох, как тебе хотелось бы думать.

— И не надо, — кивнула она. — Я все равно не поверю.

— Я выбью для тебя разрешение у императора на освобождение от запечатывания, — сказал он.

Сколько это будет стоить — лучше не думать.

Миранда умолкла и прикусила губу.

— Ты сможешь закончить академию и стать полноценным магом. Если, конечно, удержишь свой огонь, — добавил Родерик.

Экипаж слегка тряхнуло, когда колеса коснулись земли. Он прокатился еще немного и остановился, но ни Миранда, ни Родерик не спешили выходить.

— Может, потом ты сама захочешь за меня замуж, — не сдержавшись, поддел он ее, — станешь умолять о чести носить фамилию Адалхард...

Миранда, фыркнув, выпрыгнула из экипажа. Она ходила беззвучно как кошка, а вскоре и ее тонкая фигура растворилась в ночи.

Как ни странно, Родерик чувствовал облегчение. Миранда пока не согласилась, но для них обоих это было бы оптимальным вариантом: провести пару ночей вместе и разбежаться. Он-то, как порядочный, потратился на разрешение императора, думая, что заполучит благосклонность девушки лишь на этих условиях.

Родерик заплатил извозчику и отправился домой, насвистывая веселую мелодию. Какое счастье, что его невеста — шлюха.

Он сразу понял, что дома кто-то есть: в глубине горел свет, а Мисси нервно металась в холле из угла в угол.

— Скажи, зачем тебе она? — воскликнуло привидение, прижимая бесплотные руки к прозрачной груди. — Она тебя не достойна, любовь моя! Это ведь не больше чем низменные радости тела, да?

— Да, — коротко согласился Родерик, уже понимая, в чем дело.

Из ванной комнаты доносился плеск воды и тихое мелодичное пение. Лучше бы избавиться от призрака, хотя бы на час. Ее укоризненный взгляд и глаза, полные слез — не лучшая приправа к тому, что его ожидало.

— Мисси, проверь, пожалуйста, периметр академии, а потом еще женское общежитие и мужское, и...

— Скажи просто, что хочешь избавиться от меня! — взвизгнула она и взметнулась к потолку.

— Проследить за порядком никогда не будет лишним. Никто не сделает это так тщательно, как ты.

Всхлипнув, Мисси кивнула и исчезла, а Родерик, сбросив пиджак, направился в ванную, расстегивая на ходу рубашку.

Джемма нежилась в ванне, полной пены, и, словно случайно выгадав момент, потянулась, так что упругие груди приподнялись над водой, когда Родерик вошел. Сегодня он был рад ей. Хоть и не любил, когда Джемма приходила без предупреждения.

— Присоединишься? — лукаво поинтересовалась она.

Родерик расстегнул ремень, присел на край ванны.

— Где ты был? — спросила Джемма, вытягивая стройную ножку. Он погладил ее коленку, провел по внутренней поверхности бедра.

— Ужинал.

— С кем?

А ведь она уже знает — он чувствовал это по ее тону, видел по взгляду — самую малость обиженному. И если бы с Мирандой все прошло хорошо — что бы сказала его невеста, застав в ванне другую женщину? Неужели Джемма пришла специально? А ведь уверяла, что понимает...

Она приподнялась и обвила руками его шею, влажные красные губы потянулись к его губам, и он отстранился.

— Родерик, — прошептала она томно. — Почему ты не целуешь меня больше? Я так любила твои поцелуи...

Пена вдруг взметнулась до самого потолка, и брызги заляпали Родерика с головы до ног.

— Хаос! — Мисси закружилась над ванной, истошно вопя. — Хаос! Хаос! Хаос! В женском общежитии хаос!

— Не врешь? — уточнил он, стирая ладонью пену с лица. С Мисси сталось бы.

— Чтоб мне помереть! — пафосно заявила Мисси, и Джемма сердито отмахнулась от призрачного подола, который лез ей в лицо.

— Родерик, сделай с ней что-нибудь! — капризно потребовала она. — А если не можешь сам, обратись к Моррену.

Хлопнула дверь, раздались быстрые шаги.

— Родерик! — на пороге ванной появился сам Изергаст собственной персоной. Как обычно, до отвращения безукоризненно одетый и невозмутимый. — Джемма, прекрасно выглядишь, — сказал он и, повернувшись к Родерику, протянул его посох: — В женском общежитии хаос. Кого-то рвануло.

Родерик кивнул, застегнул штаны под холодным взглядом зеленых глаз некроманта и схватил протянутый посох со скалящимся драконом на вершине. Сейчас это просто бесполезная палка, но привычная тяжесть в руке успокаивала.

— Кто там? — спросил Родерик, уже выбегая из дома. — Арнелла Алетт?

Кто знает, отчего именно ее имя всплыло в голове, но он вдруг вспомнил и теплые ореховые глаза, и золотистую кожу. В его ванне, в пышной белой пене она смотрелась бы просто прекрасно.

— Нет, — ответил некромант, без труда догоняя его. — Второкурсница-анимаг. Хлоя.

Коренастая шатенка, резвая как рысь, с веснушками, кудряшками и озорной улыбкой. Жаль ее.

— Жук?

Моррен на бегу выхватил из кармана артефакт. Спинка матово светилась — заряжен. Шесть тонких лапок слегка подрагивали, готовясь впиться в нежную плоть.

— Давай ты это сделаешь, — предложил Родерик. — Некромантия против анимагии всегда хорошо срабатывает.

— Это не входит в мои обязанности, — ответил Моррен, свернув к общежитию, и расщедрился на пояснение: — Меня от запечатывания просто воротит.

Он подбросил жука, и Родерик поймал его на лету. Лапки оцарапали кожу, а выгнутая поверхность обожгла ладонь.

— Я отвлеку ее, а ты подберешься сзади, — сказал Моррен. — Все в порядке, Рик?

Он давным-давно не называл его так, и Родерик покосился на бывшего друга.

— Все просто прекрасно, Моррен, — соврал он.

После занятий я отправилась в библиотеку, чтобы найти информацию о путниках. Старый анимаг, почти вросший в пол одревесневшим стволом, но все еще ловко управляющийся ветками, заменившими ему руки, всучил мне несколько книжонок, одна из которых оказалась сказками, другая — перечислением родов, где появлялись путники, а третья — предсказаниями.

Путники знали все и, встречаясь людям, говорили такое, что иногда происходило через десятки, а то и сотни лет, но обязательно сбывалось. Правда, понимали это обычно задним числом, потому что предсказания никогда не было похожи на точную инструкцию.

Вспоминая мужчину с желтыми глазами, я не раз и не два корила себя за то, что не сумела ничего разузнать. Но я так толком и не придумала, что спросить в следующий раз, если он, конечно, будет.

Как убить королеву хаоса? Как победить хаос навсегда? Пригласит ли Кевин Тиберлон меня на свидание?

Прошлой ночью я не выспалась и сегодня легла пораньше, но уснуть не получалось, хоть я лежала в своей кровати и портрета ректора не было на стене. Внизу устроили вечеринку или какие-то дикие игры: до меня то и дело доносились вопли и крики.

Не выдержав, я встала, зажгла светильник и, сев за стол, открыла книжку со сказками. Внизу снова кто-то вскрикнул, пламя в светильнике вздрогнуло и затрепетало.

Девчонки со старших курсов игнорировали меня, как пустое место. «Что толку с вами знакомиться, если совсем скоро вы свалите», — сказала одна из них Селесте, когда та пыталась наладить отношения с соседками. На втором семестре ничего не изменилось. Болтали, что Миранда-таки добилась определенного внимания — ее пытались побить в женском туалете в академии, но в итоге напоролись на защиту от магии, вплетенную в стены, и только заработали наказание от ректора. Надо будет выведать у нее, что там на самом деле случилось. И разузнать, как прошло свидание с ректором.

Внизу так загрохотало, что светильник на столе подпрыгнул. На раскрытых страницах книги девочка в длинном плаще шла через темный лес, держа в руке крохотный огонек.

— Если бы знала бедная Мэя, что ее ждет, то... все равно отправилась в чащу. Ведь туда вела ее дорога, — прочитала я себе под нос и, встав, пошла к двери.

Светильник покачивался в моей руке, и тени плясали по стенам, превращая маленькую комнатку в лес, полный опасностей.

Я всего лишь посмотрю, что там происходит. А может даже выскажу все, что думаю, по поводу этих воплей. Или хотя бы попрошу вести себя тише. Была бы тут мама — быстро бы навела порядок. А может, присоединилась бы к веселью.

Иногда я ощущала себя старушкой, ворчливой и занудной, а мама в нашей семье была беззаботным сорванцом.

Открыв дверь, я вышла к лестнице, посмотрела вниз. Ступеньки терялись во мраке, и крики как назло стихли, как будто все разом легли спать.

Или умерли.

Мысль эта была жуткой и пугающей, но я вдруг остро ощутила одиночество. Словно я та самая Мэя, и из темноты сейчас выпрыгнет кто-то страшный и ужасный, а у меня с собой лишь огонек. Внизу что-то вспыхнуло сиреневым, и я выдохнула от облегчения. Потом вдали раздались шаги, и я протянула руку со светильником, чтобы увидеть, кто там идет. Стеклянный бок уткнулся во что-то мягкое и пушистое, и я рефлекторно отдернула руку.

— Простите, — виновато пробормотала я.

Хорошо, что светильник безопасный, иначе я могла бы обжечь эту чудачку, надевшую полосатую шубу. Маскарад у них, что ли. Селеста рассказывала, что в академии иногда устраивают праздники с переодеваниями.

А потом из мрака показался влажно поблескивающий нос, лохматые кончики ушей и длинные острые зубы, не помещающиеся в пасти.

Я попятилась, и чудовище плавно шагнуло за мной, скрежетнув когтями о каменный пол. Шерсть на уродливой морде слиплась от крови.

Крик застыл комом где-то в горле, и я рванула назад и захлопнула дверь, которая через мгновение рассыпалась щепками. Одна из них впилась мне в щеку, и я, наконец, закричала.

Тварь, напоминающая гигантскую кошку, вошла в комнату, потершись боком о дверной косяк.

Выпрыгнуть в окно? Вряд ли мне повезет во второй раз. Да и не станет этот монстр дожидаться, пока я открою створку и взберусь на подоконник.

Я выставила вперед светильник, словно он мог защитить меня от твари, что таращилась мутными белыми глазами. Она быстро слизнула кровь черным языком, одно ухо дернулось, но я тоже слышала — кто-то бежит по лестнице.

— Стой где стоишь, — приказал ректор, появившись на пороге, а тварь повернула к нему угловатую морду.

Он перехватил посох поудобнее, серебряный дракон блеснул в свете огня, и я едва не расплакалась от облегчения. Кошка прыгнула как-то сразу, не готовясь — оттолкнулась и взлетела. А ректор, вместо того, чтобы наколдовать огненный шар или стену, или что там еще расхваливал Кевин, — вмазал ей посохом по морде, так что зубы клацнули на все общежитие. Потом, оказавшись позади, перетянул ее по хребту, ловко подсек лапы и запрыгнул сверху.

Я суетливо забралась с ногами на стол, а тварь вдруг рванула ко мне, и я увидела белые глаза совсем близко, а из оскаленной пасти вырвалось густое облачко серого тумана.

Ректор схватил ее за шкирку, как котенка, и она, забыв обо мне, попыталась достать его лапой. Он бормотал заклинания пополам с ругательствами, тварь выла, крутилась на месте, пытаясь сбросить его с себя, а потом, когда посох прижал ее шею, захрипела.

Какая-то блестящая штучка выскользнула из руки ректора на пол.

— Дай сюда, — приказал он мне, когда кошка упала на передние лапы, царапая пол, и забила плешивым хвостом по бокам.

Я быстро помотала головой.

— Подай мне артефакт, Арнелла Алетт, иначе я выставлю тебя из академии завтра же!

Я сползла со стола, подняла блестяшку, и ректор, схватив меня за руку, притянул к себе. Я едва не упала на косматую тварь, которая, почуяв свободу, мотнула башкой и выпрямила передние лапы.

Ректор прижал мою ладонь с артефактом между лохматых лопаток и положил свою руку сверху, вдавливая с такой силой, что я вскрикнула от боли. Артефакт вспыхнул и вдруг словно ожил: потеплел, юрко впился в кошачью спину, и липкая кровь засочилась между моими пальцами.

Чудовище взвыло и выгнулось, разжалось, как пружина, отбросив нас к стене.

Я вцепилась в ректора, не в силах отвести взгляд от монстра: словно неловкие детские пальцы сминали глину, заставляя ее принимать странные формы. Я вдруг узнала в меняющихся очертаниях морды лицо девушки, которую иногда встречала в общежитии и столовой.

— Ха... ос, — с трудом выговорила она, тараща белые глаза, и оскалилась. Рот ее был полон крови. — Поцелуй же меня, — добавила она совсем другим голосом, чистым как хрусталь, и каждое ее слово впивалось в сердце осколком. — Я скучаю по твоим поцелуям, Родерик...

А затем ее тело безвольно обмякло, и девушка, обнаженная и залитая кровью, упала без сознания на пол. На спине между лопаток зияла рана, от которой по телу разбегались светящиеся нити, опутывающие его паутиной.

Я повернулась к ректору и вдруг осознала, что сижу у него на коленях, бесстыже прижимаясь к груди.

— Запечатывание, — хмуро пояснил он. — Хлоя не смогла удержать хаос.

Перед глазами все поплыло, и я почувствовала бережное прикосновение к своим щекам.

— Вы весьма отважная студентка, Арнелла Алетт, — похвалил меня ректор, стирая мои слезы. — Я, пожалуй, накину вам балл на экзаменах. И вы снова почти не одеты. Завидное постоянство.

А потом я совсем позорно разрыдалась, а он обнимал меня и, кажется, баюкал как маленькую.

Когда появился мастер Изергаст — я не заметила. Он взмахнул коротким посохом, и над девушкой распахнулся сиреневый купол, скрывая наготу.

— Жива? — спросил ректор.

— Можно так сказать, — ответил некромант, и ее тело всплыло над полом. Короткие волосы распушились вокруг застывшего лица нимбом. — Надо сообщить родным.

Он присел возле меня, так что изумрудные глаза оказались напротив. Холодные пальцы прикоснулись к вискам.

— Все хорошо.

Так и есть. Мастер хаоса, Моррен Изергаст, не лжет. Нельзя лгать таким спокойным уверенным голосом. Мое сердце забилось ровнее, и я глубоко вдохнула. Страх, сжавший тело в комок, отступил.

Некромант прикоснулся к моей щеке — там, где саднила свежая рана, — и боль растворилась.

— Ректор Адалхард запечатал хаос. Можно спать спокойно. Завтра будет чудесный день.

Мои веки послушно отяжелели, и я покачнулась, но крепкие руки удержали меня в объятиях.

— Куда ты ее? — донеслось сквозь сон.

— Отнесу в другую комнату.

— Как тебе удалось не спалить тут все?

Я не расслышала, что ответил ректор. Я снова плыла по реке, которая укачивала меня на волнах и несла вперед — туда, куда вела моя судьба.

***

Родерик положил девушку на кровать, накрыл одеялом и выпрямился. Арнелла Алетт сладко спала и даже улыбалась, как будто не было всей этой дикой драки с тварью хаоса. Он присел на край кровати, убрал темную прядку со щеки, на которой алела свежая царапина.

Поначалу все шло неплохо: они сумели загнать кошку на главную лестницу и держали там, пока студентки убегали из здания через запасные выходы. Одну тварь все же зацепила: пропахала когтями живот, и Моррен задержался, чтобы остановить кровь.

А он побежал за тварью, чувствуя себя беззащитным, как слепой котенок. Он не мог разогнать темноту, не мог сотворить самый захудалый огненный шар, даже высечь пару искр, чтобы напугать тварь, оказалось непосильной задачей. Но когда девушка наверху закричала, он взлетел по лестнице, забыв о страхе.

Родерик снова погладил Арнеллу по щеке и улыбнулся.

Смелая, но дисциплинированная — идеальный патрульный. И бессовестно хорошенькая даже в обычной белой сорочке. А ее хаос слушался его как родной. Жук вошел в тварь, словно в подтаявшее масло — раз, и готово.

Моррен сказал, Хлоя жива, но хаос скорее всего повредил ее личность необратимо. Раз уж ее устами говорила сама королева...

Холод пробрался откуда-то изнутри, и кожа мгновенно покрылась мурашками.

Там, за Стеной, он не смог противостоять королеве. Его влекло к ней с непреодолимостью океанского течения или бури. Страх и желание смешались, и нельзя было понять, чего больше. Само совершенство, воплощение всех стихий, сила, женственность, хаос... А ее поцелуй был слаще меда и жалил словно целый рой ос.

Королева хаоса выпила его крики и его огонь, и всю его суть, и после нее он не целовал ни одну другую женщину.

Родерик поднялся и поправил одеяло, сползшее со смуглого плечика Арнеллы, не отказав себе в удовольствии погладить теплую бархатистую кожу. Портрет с выколотыми глазами все так же висел на стене. Выдернув кинжал, Родерик снял картину и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Что это? — нахмурился Моррен, встретив его внизу.

В холле испуганно жались друг к дружке студентки, парни жадно заглядывали через окна. Над Хлоей, целомудренно прикрытой простынкой, уже хлопотали целители. Джемма тоже была тут — водила ладонями по разодранному животу второй девушки, и раны затягивались почти без следа. Максимум — останутся тонкие белые полоски, видимые при загаре.

— Мой портрет, не видишь? — ответил Родерик, когда Моррен потянул картину к себе.

— Я про обратную сторону, — пояснил Изергаст, разглядывая изнанку портрета. — Тут гексаграмма с проклятием. Но выполнена скверно: контур не замкнут, символ страданий нарисован в обратную сторону... Кто это так неумело тебя ненавидит?

— Моя невеста, — ответил Родерик.

Отчаянно хотелось курить, но он дал себе зарок, что затянется лишь когда сможет сам себе прикурить. Так, глядишь, и вовсе бросит. Миранды в комнате не оказалось. Как всегда. Надо бы выяснить, где она ночует.

— Для первокурсницы очень неплохо, — похвалил Моррен.

— Задатки у нее есть, — согласился Родерик.

— Если бы не это, — он продел палец в дыру от кинжала, — могло бы и сработать на легкое невезение.

— Она воткнула нож с другой стороны.

Моррен сокрушенно покачал головой.

— Излишние эмоции всегда мешают.

— Расскажи ей это на следующем занятии.

— Непременно, — пообещал некромант.

— Пойду в академию, — зачем-то сказал Родерик, забирая у него портрет. — С этим прорывом теперь куча бумажной возни.

Моррен молча кивнул, не сводя с него зеленых глаз.

Он догадывается. Все что-то подозревают. Мастер огня пропустил две охоты и не собирается на третью — это странно.

— Я бы хотел, чтобы с нами пошел ты, — сказал ему в спину Моррен, будто прочитав его мысли. — Эвер не тянет.

— Я бы тоже этого хотел, — пробормотал Родерик.

— Рассказывай! — Эммет Лефой подсел ко мне в столовой, окинул меня быстрым взглядом, а после, склонившись, вдруг поцеловал в щеку. Я рефлекторно шарахнулась от него и едва не свалилась со стула.

— Что ты...

— Царапины больше нет, — ухмыльнулся он, пересаживаясь напротив. — Тебе ни к чему шрамы. Рад, что ты все же осталась, Арья.

— Я передумала, — заявила я. — Мы не сможем быть друзьями, так что зови меня полным именем. Арнелла Алетт.

Я осторожно провела пальцами по щеке — гладкая, никаких следов.

— Возможно, совсем скоро мы станем куда ближе, чем просто друзья, — многозначительно добавил он, глядя на меня своими сине-бирюзовыми глазами. — Это произойдет скорее, чем я мог бы надеяться.

— Не произойдет, — отрезала я.

— О, твоя мама прет напролом, и эту стихию не остановить. Она словно лавина, сошедшая с гор. Такая же шумная.

— Мама? — непонимающе переспросила я.

— Кармелла Алетт, с которой я имел честь ужинать на выходных. В компании папы, разумеется. Он от нее без ума. Так что, вполне вероятно, скоро мы с тобой станем сводными братом и сестрой, — невинно пояснил Эммет. — А ты что подумала?

— Ничего, — проворчала я, чувствуя себя дурой.

— Мечтала о старшем брате? И вот он я, — Эммет осклабился и стянул с моего подноса булочку. — Могу дать совет, помочь с учебой, побить кого-нибудь... Кто тебе досаждает, Арья?

Он так искренне забавлялся, что я перестала сердиться.

— А знаешь что, побей ректора! — с энтузиазмом предложила я. — Он вчера вломился в мою комнату, когда я была в одной сорочке.

Вообще-то он видел куда больше, но я решила об этом не упоминать.

— Насколько я осведомлен, он гнался за тварью хаоса, в которую превратилась Хлоя, — заметил Эммет и откусил булку. — Это несчитово, сестренка.

— У тебя есть брат? — удивилась Миранда, подсаживаясь к нам за стол.

— Будущий, — уточнил Эммет. — А ты та девчонка с огоньком, что отплясывала на вечеринке в честь начала учебного года! Невеста ректора!

— Нет, — отрезала она.

— Нет? — теперь удивилась я. — Как прошло свидание?

— Да к хаосу свидание! — возмутился Эммет. — Кто-нибудь расскажет мне, как ректор победил тварь и запечатал Хлою?

— Я уже слышала, — сокрушенно покачала головой Миранда и приобняла меня за плечо. — Ты перепугалась, наверное.

Я прислушалась к своим ощущениям. Да, тогда мне было страшно. Но теперь я вспоминала о произошедшем словно о прочитанной книге, как будто это было не со мной.

Прикосновение прохладных пальцев к вискам, зеленые глаза, увлекающие за собой... Потом я заснула, а утром проснулась в отличном настроении и полная сил.

— Арья, — напомнил о себе Эммет. — Я маг воды и могу сделать так, что твоя белая блузочка станет совсем мокрой. Вот просто по щелчку пальцев. Тебе будет очень неловко. Поэтому лучше рассказывай.

— А я могу тебе эти макароны на башку надеть, — сообщила Миранда, кивнув на свою тарелку. — Без всякой магии. Отвянь, а?

— Да нечего и рассказывать, — ответила я. — Все очень сумбурно было. Сначала влетела кошка...

Огромная, лохматая, с зубастой пастью, из которой рвался серый туман.

— Вообще-то твари предпочитают тех, кто уже прошел Лабиринт, — сказал Эммет. — Первокурсники для них все равно что свои. Сырой хаос. Так что тебе, может, ничего и не угрожало. Жаль Хлою, но такое бывает. Какие заклинания использовал Адалхард?

Посохом по морде, посохом по зубам, подсечка, рукой за шкуру, удушение посохом. Это не особенно походило на заклинания. Может, он боялся меня задеть?

— У него был артефакт, — вспомнила я.

Маленький жучок, мерзко царапающий кожу. Хотелось отшвырнуть его и вытереть руку о сорочку. Ректор прижал жучка моей ладонью. А потом стало больно и немного горячо, словно он пропустил свой огонь через меня. Я задумчиво поднесла руку к глазам, пошевелила пальцами. Никаких ожогов.

— Она всегда такая тугодумка? — шепотом поинтересовался Эммет у Миранды, склонившись над столом. — Это, наверное, какая-то травма из детства, — добавил он громче. — Во время ужина с твоей мамой мне не удалось вставить ни слова. Ты привыкла молчать? Не сдерживай себя! Говори! Можешь даже спеть нам, мы не станем перебивать.

— Он воздействовал артефактом на кошку, и она превратилась в девушку, — ответила я.

— Очень захватывающе, — вздохнул Эммет и, поднявшись, взял мой компот. Выпив полстакана, поставил его назад. — Увидимся, Арья.

Потрепав меня по волосам, он пошел прочь.

— Бесит, — озвучила мои чувства Миранда.

— Так как прошло свидание? — повторила я вопрос.

— Была озвучено одно очень сомнительное предложение, которое слегка меня заинтересовало, — она свела указательный и большой пальцы, оставив межу ними расстояние не шире волоска. — Но я пока не готова о нем распространяться.

— Уже что-то! — обрадовалась я. — И мастер Адалхард... симпатичный. Правда ведь?

— Насколько я поняла, он жизнь тебе спас, — флегматично ответила Миранда. — У него сейчас ореол героя. Скажи, так он действительно сам поборол ту тварь?

— Да, — ответила я.

— Видела своими глазами? — въедливо уточнила Миранда.

— Да, — подтвердила я еще раз, не понимая ее настойчивости.

Она нахмурилась и накрутила макароны на вилку.

— Он вчера нес такую чушь, — пробормотала она. — Про то, что если двое одной стихии любят друг друга, то их сила становится божественной. Неужели все дело в этом? Но он ведь и так мастер. Куда уж больше огня, это высшая степень...

— У нас сейчас стихия воды по расписанию, — сказала я. — Пойдешь?

— На стихию воды? — переспросила Миранда, жуя. — Которую ведет любовница моего потенциального мужа? Конечно, пойду! Только доем...

Я снова прикоснулась к щеке, которую так легко исцелил Эммет. А у меня теперь есть потенциальный сводный брат. Никогда не мечтала о брате.

— Кстати, — вспомнила Миранда. — Вчера в ресторане ректор встретил какого-то друга, и они говорили о тебе.

— Как он выглядел? — нахмурилась я.

— Толстый, с залысинами и с синими запонками размером с куриное яйцо.

— Энцо Лефой, отец Эммета, — поняла я.

— Вообще не похож, — сказала Миранда. — Но да, его зовут Энцо. Я так и не узнала, о чем именно они говорили.

А вот это плохо. Мама, Энцо, ректор. Цепочка получается очень явная.

— Не хочешь на выходных съездить в Фургарт? — предложила я.

Пора поговорить с мамой. Узнать, правда ли у них все так серьезно с Энцо, как считает Эммет, и задать еще один очень важный вопрос.

— Почему бы и нет, — пожала плечами Миранда.

— И еще я сегодня снова спала в твоей комнате, — вспомнила я. — Ты не против?

— Нет, — ответила она. — Кстати, я бы взяла с собой в поездку того парня, у которого ночую.

— О, конечно, — смутилась я. — Буду рада познакомиться с твоим... другом.

Миранда насмешливо на меня посмотрела и промокнула губы салфеткой.

— Пойдем, — сказала она, поднимаясь. — Послушаем, что нам расскажет Джемма Кристо. Бьюсь об заклад, она меня ненавидит.

***

Крыло академии, отведенное под стихию воды, выглядело так, будто его построили изо льда: полупрозрачные стены украшали морозные узоры, а по потолку бахромой тянулись сосульки, от которых отражались мириады солнечных зайчиков. Ровена расчихалась и, достав платок, из самого лучшего белого шелка и с золотыми вензелями, шумно высморкалась.

— Прошу прощения, — гнусаво произнесла она. — Тут слишком влажно.

На занятие по стихии воды мы шли вчетвером. Парни отправились куда-то к морю под присмотром преподавателя мужчины, нас же ждала Джемма Кристо.

Айрис впереди меня поскользнулась, и я инстинктивно поймала ее за руку. Запястье девушки оказалось хрупким, как птичья косточка, и вся она куда больше походила на маленькую птичку или недокормленного ребенка, а не мага.

— Спасибо, — сказала Айрис, заправляя темную прядь за оттопыренное ушко. — Я в порядке. А ты, Арья? Я знаю о том, что произошло вчера.

— Все хорошо, — ответила я, отпуская ее руку. — Ректор успел вовремя.

Мы пошли рядом, и я тайком рассматривала девушку. Почти стопроцентная вероятность некромантии. Если бы не это, ее бы наверняка запечатали. Но некромантия считается редкой разновидностью хаоса. После занятия по наследственности я знала — почему: рецессивная магия, постепенно исчезает. Айрис — сирота, и некому за нее заступиться.

Вот на это я точно пожаловаться не могла. Мама лезла в мою жизнь когда надо и не надо. Неужели она решила использовать Энцо, чтобы повлиять на ректора? Очень на нее похоже!

— Знаешь, а ведь у тебя есть небольшая вероятность стать магом воды, — сказала я, чтобы приободрить Айрис. — Помнишь по наследственности хаоса треугольник родственных стихий: воздух, вода, некромантия.

Айрис улыбнулась мне снисходительно, как ребенку.

— Я знаю, кем стану, — сказала она. — И это меня не пугает.

— Некромантия — это прекрасно, — вмешалась в наш разговор Миранда. — Что может быть круче, чем управлять самой смертью?

— Например, управлять самой жизнью, — ответила Джемма Кристо, появляясь в арке, с которой серебром спадали тончайшие нити воды.

Она стояла под водной вуалью, словно позволяя получше себя рассмотреть и точно зная, какое впечатление производит. Синее платье подчеркивало и белую кожу, и сапфировые глаза, и прекрасную фигуру женщины. Безупречная.

Однако вместо восхищения я почувствовала злость. Она ведь в курсе, что ректор почти обручен, а Миранда, которая шагает позади меня, — его невеста. Отчего бы не найти себе свободного мужчину? Или хотя бы надеть на урок платье с менее глубоким декольте?

Миранда протиснулась мимо, и Джемме пришлось посторониться.

— Вау! — донеслось до нас. — Девчонки, да тут пляж! Айда купаться!

За аркой обнаружился пруд, который выглядел слишком идеальным, чтобы быть настоящим: прозрачная синяя вода разлилась гладким шелком, прикрытым розовой дымкой тумана, густеющей так, что стен кабинета нельзя было разглядеть вовсе. На кромке белого песка лежали камешки, одинаково круглые и блестящие. Миранда уже скинула и туфли, и чулки, и теперь вышагивала по воде как цапля, задрав юбку до самых колен.

— Вода — основа жизни, — сказала Джемма, и на ее красивом лице мелькнуло раздражение. — Заполучить водную стихию — все равно что найти клад. Это не только сила, но и вечная молодость, красота...

Миранда взяла плоский камешек и запустила его вдаль. Плюх-плюх-плюх-бздынь. В розовом тумане что-то разбилось.

— Раздевайтесь, — уже не скрывая раздражения, сказала Джемма. — Одежду оставьте вон там.

Она махнула рукой в сторону обычной трехногой вешалки у входа.

— Совсем раздеваться? — уточнила Ровена.

— Белье можете оставить. Хотя вода — стихия жизни. А мы приходим в нее без всего. Ваша основная задача на этот семестр — сделать так, чтобы хоть одна стихия откликнулась на ваш хаос. Так будет проще пройти Лабиринт.

Платье вдруг стекло по ее плечам, груди, крутой линии бедер, и Джемма перешагнула ткань, собравшуюся у ног синей лужицей. Прекрасная в своей роскошной наготе, она нырнула в воду без единого всплеска и появилась на фоне тумана. Темные волосы расплылись вокруг ее плеч, и она поманила нас пальцем, точно русалка.

— Меня зовут Джемма Кристо, — сказала она. — Я маг воды, патрульный, мастер хаоса. Я — та, кем вы лишь мечтаете стать. Так что слушайте меня, выполняйте все, что я говорю, и, может быть, однажды мы окажемся рядом на охоте.

Миранда закатила глаза и стала расстегивать рубашку.

— Я слышала о тебе, Миранда Корвена, — добавила Джемма.

— Да уж наверняка, — пробубнила подруга, неспешно раздеваясь под холодным взглядом преподавательницы.

— Если ты думаешь, что будешь на особом счету из-за интереса к тебе мастера Адалхарда, то ошибаешься.

— Очень на это надеюсь, — ответила Миранда. — Вот вообще не хочется внимания к моей скромной персоне.

— Действительно, все очень скромно, — фыркнула Джемма, когда Миранда, раздевшись догола, подошла к воде. — Печально скромно, я бы сказала.

Я повесила лифчик на вешалку, прислушиваясь к их разговору. Миранда дерзила, а Джемма, похоже, издевалась над ней?!

Айрис скинула разношенные черные туфли и с наслаждением погрузила ноги в белый песок. Ровена осталась в белье и теперь нерешительно трогала воду ногой. Я подошла к Миранде, заглянула ей в лицо. Черные глаза превратились в две щелки, а на щеках алел румянец.

— Могу сразу сказать, что тебе магом воды не бывать, — с жалостью вздохнула Джемма, все так же разглядывая Миранду. — Ты очень сухая. Сучок, я бы сказала.

— А вы — сучка, — выпалила я и сама внутренне ахнула от того, что сказала. — Вашим отношениям с ректором пришел конец! Скоро он женится. На Миранде. Но это не повод вести себя как...

— Сучка, — повторила Джемма, поворачиваясь ко мне, и ее синие глаза превратились в осколки льда. — Что ж...

Она медленно приподнялась над водой, вырастая из нее, точно богиня, и пошла по глади, как по твердому полу. Там, где изящная ступня с алыми ноготками касалась воды, мгновенно появлялась корка льда.

— Я расскажу вам про Лабиринт, — произнесла она весело. — Вы ведь все боитесь его.

— Нет, — ответила Айрис.

— Да, — прошептала Ровена.

Но Джемма смотрела на нас с Мирандой.

— В конце Лабиринта вы станете той стихией, которую выберет ваш хаос, — сказала Джемма. — Вы превратитесь в воздух, огонь, силу природы или смерть. А может, тебе повезет, — пруд вспучился под ее ногами горбом, и женщина посмотрела на меня сверху вниз, — и ты станешь водой. Я помогу тебе, — пообещала она ласково. — Всегда проще пережить что-то во второй раз, ведь так? Когда знаешь, что тебя ждет, не так страшно.

Она плавно повела длинными пальцами, и вода хлынула ко мне, закрутилась вокруг ног белыми бурунами, и поднялась до колен, взбираясь по коже.

— Не то чтобы я была против ваших отношений с Адалхардом, — заявила Миранда, — но теперь из принципа поставлю вопрос ребром.

Джемма лениво рассмеялась, и вода всплеснулась мне до пояса. Я будто попала в водоворот, из которого не могла сделать ни шагу.

— За ребрами дело не станет, — ответила Джемма. — Только они у тебя и есть. Бедный, бедный Родерик. Он, наверное, зажмурится и будет думать обо мне...

Злость исказила ее черты, мигом состарив на десяток лет. А я забилась в панике. Вода дошла до груди, я пыталась вырваться изо всех сил, но водяной столб снаружи покрылся коркой льда, сковав мое тело броней.

— Выпустите меня! — выкрикнула я, поднимаясь на цыпочки.

— А волшебное слово? — мягко напомнила Джемма, склонив голову к плечу.

Просить? Умолять? Я сцепила зубы, чтобы не стучали от холода.

Миранда схватила камень, ударила по льду, так что тот пошел трещинами, но тут же стал еще толще. Мои руки и ноги онемели, и я их почти не чувствовала.

— Зови на помощь! — выкрикнула Миранда Ровене, и та сняла с вешалки блузку, неуверенно глянув на Джемму.

— Не надо никого звать, — спокойно произнесла та. — Это урок, который вы все должны запомнить. Нельзя! Злить! Мастера! Хаоса!

Вода поднялась до шеи, плеснула в лицо.

— Если в этой дерзкой и невоспитанной девушке таится магия воды, то ничего с ней не станется, — сказала Джемма и обратилась ко мне: — Позови свой хаос. Почувствуй его. Глубокий вдох...

Я набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание. Я смутно видела Миранду через слой воды и льда, слышала приглушенные крики, стук. Грудную клетку жгло, в глазах помутнело. Тело вдруг захлестнуло волной изнутри, от кончиков ног до макушки. Хаос!

Все вокруг меня словно взорвалось, а после я потеряла сознание, меня закрутил черный водоворот, и все исчезло.

***

— Она нестабильна, Родерик!

— А ты стабильна, Джемма? Ты что творишь? Едва не утопила студентку на первом же занятии!

— Она обозвала меня сучкой!

— Арнелла Алетт?

Ректор явно удивился, и я почти увидела, как должно быть приподнялась его перебитая бровь.

С трудом разлепив веки, я поморгала, облизнула губы. В горле першило и саднило, и дышать было тяжело, как будто на грудь положили камень. Отчаянно хотелось пить, что довольно забавно, если учесть, что я только что едва не утонула.

Потолок надо мной был белым и гладким, узкая постель, на которой я лежала, стояла посреди белого зала. Шкаф со склянками и шторка, за которой тенями виднелись силуэты спорщиков, — вот и весь интерьер. А что еще нужно в лечебнице, где исцеляют магией? Разве что стакан воды. Как раз такой, о котором мне мечталось, стоял рядом на тумбочке: слегка запотевший и полный почти до краев.

— И твоя эта... — Джемма запнулась, словно у нее язык не повернулся назвать Миранду невестой, — тоже хороша. Она взорвала лед. Разнесла всю колонну. Меня ранило осколком!

— Ты отличный целитель, Джемма, — ответил ректор. — Уверен, не осталось ни царапины.

— Просто ты не видел, что произошло, — сварливо сказала женщина.

— Не видел, — согласился он. — Значит, Миранда призвала огонь?

В его голосе отчетливо послышалась радость.

Я достала руку из-под простыни, прикрывавшей меня до шеи, потянулась к стакану.

— Ледяное крошево, пар, полкабинета в труху... Ты ведь еще помнишь, что происходит, когда встречается пламя и вода, — голос Джеммы изменился, став томным и нежным. Ее силуэт качнулся к мужчине.

— Помню, — ответил он и отстранился. — Но многое изменилось.

— Ничего не изменилось, — жарко возразила она, обвив его шею руками. — Я все так же люблю тебя. Я всегда буду тебя любить, даже если ты запечатаешь свой хаос. Даже если станешь обычным. Я не могу без тебя, Родерик! А ты отталкиваешь меня, как будто я совсем чужая! Собрался жениться на другой! А ведь я ждала твоего предложения долгие годы!

— Джемма, — похоже, он растерялся. — Ты ведь знаешь... Я не мог требовать от Миранды того, что мне нужно, без брака...

— А от меня, значит, мог!

— Ты сама пришла...

Стакан выскользнул из моей руки и грохнулся на пол с оглушительным звоном. Ректор тут же выглянул из-за шторки и подошел ко мне.

— Снова вы, Арнелла Алетт, — сказал он. — И как всегда не одеты.

— В смысле? — не поняла магичка, появляясь следом.

Под простынкой я действительно была голой. А вот Джемма успела нацепить свое развратное платье.

— Это все она, — с готовностью наябедничала я, кивнув в сторону преподавательницы. — Заставила нас раздеться. А потом пялилась.

— Ой да было б на что! — задохнулась от возмущения Джемма. — Родерик! Девочка нестабильна. Я просмотрела ее дело. Ее отправляли на пересдачу.

— Ко мне, — кивнул он. — И она сдала зачет блестяще.

Мастер Адалхард устало улыбнулся, но я нахмурилась. Да, выглядело все не очень.

— Что же мне с вами делать, Арнелла? — вздохнул он.

— Вы обещали, — прошептала я. — Вы говорили, что не отчислите меня.

— С какой стати ты обещал это, Родерик? — капризно спросила Джемма.

— А с какой стати вы едва меня не утопили? — поинтересовалась я, приподнимаясь на локтях. Простыня сползла вниз, и ректор, заботливо подтянув ее выше, присел рядом.

— Зато теперь можешь быть уверена, что ты не маг воды, — хмыкнула Джемма.

— Оставь нас, — сказал ректор.

— Родерик, — Джемма опешила. — Я действительно перегнула, но у меня все было под контролем...

— Оставь нас, Джемма, — повторил он, повернувшись к ней.

Она фыркнула и пошла прочь, с такой амплитудой покачивая бедрами, что ее едва не заносило. Дверь громко захлопнулась.

— Я должен бы предложить вам запечатывание, Арнелла, — прямо сказал мастер Адалхард, поворачиваясь ко мне. Между его бровей появилась морщинка, и мне отчего-то захотелось ее разгладить. — Но я не буду этого делать. Да, ситуация выглядит не очень радужно. Хаос вас не слушается, вы склонны к безрассудным поступкам...

— Я не...

— А окно? — спросил он. — Вы могли разбиться.

Я вздохнула.

— Теперь вот Джемма. Отчего вы ей нахамили?

— Сначала она нахамила Миранде, — проворчала я, пряча глаза.

Ректор помрачнел, сцепил пальцы в замок и глянул на меня снова.

— Но вчера с тварью хаоса вы действовали четко и смело, — сказал он. — Умение собраться в критической ситуации — очень хорошее качество для мага. И у меня есть теория.

— Вот как?

— Я немного знаком с вашей матерью, и она произвела на меня неизгладимое впечатление, — он улыбнулся, и морщинка между бровей исчезла, зато на щеке появилась ямочка.

— Кстати, о маме, — вспомнила я. — Она просила Энцо повлиять на вас? Чтобы вы меня выгнали?

— Да, — не стал он врать. — Мне предлагали взятку, Арнелла Алетт.

— Много?

— Да уж наверняка. Я бы остался все таким же старым и больным, но уже не таким бедным.

— Спасибо, что отказались, — улыбнулась я. — Так что за теория?

— Вам пришлось рано повзрослеть: смерть отца, мама, скажем так, с особенностями, сложная материальная ситуация, приданого нет. Но зато вы несомненно молодая и здоровая, — веско добавил он.

— Благодарю.

— Хаос надо удерживать, — продолжил мастер Адалхард. — И вы с честью справлялись с этим. Никаких спонтанных прорывов. Если бы не око в храме, никто бы не понял, что вы потенциальный маг, ведь так?

— Это было очень неожиданно, — кивнула я.

— В академии мы в основном учим, как сдерживать хаос, — сказал он. — Но ваш случай особенный. Вам сперва надо научиться его выпускать. Ослабить границы. Добавить спонтанности.

— И как же это сделать? — пробормотала я.

— Раз уж я в это ввязался, то займусь вами лично.

В чем-то он был прав. Моя жизнь после смерти отца превратилась в сплошной кавардак, и я изо всех сил старалась вести себя правильно и благоразумно, быть хорошей девочкой.

— Значит, немного хаоса? — спросила я.

Ректор улыбнулся уголком рта, и его серые глаза потеплели.

— Самую малость.

***

Родерик вышел из лечебницы и столкнулся нос к носу с Мирандой, с рыжих волос которой все еще стекала вода.

— Я согласна, — сходу выпалила девушка.

Он сразу понял, о чем она, и сердце подпрыгнуло в груди, забившись быстрее.

— После Лабиринта, — сказала Миранда. — А ты взамен добудешь разрешение от императора не запечатывать мой огонь.

Родерик кивнул.

— Но есть еще одно условие, — добавила она.

— Какое же?

— Ты не будешь больше спать с Джеммой Кристо. По крайней мере до исполнения нашего договора. Считай, что я хочу быть единственной.

— А взамен ты перестанешь позорить меня перед всей академией и начнешь ночевать в своей комнате.

— Нет, — ответила она. — Я буду делать, что хочу.

— Да и хаос с тобой, — согласился он и протянул ладонь.

Рукопожатие Миранды было крепким, как у мужчины.

Я толкнула новенькую белоснежную дверь, пахнущую краской, и она открылась без малейшего скрипа. В комнате было идеально чисто — такого эффекта можно добиться только с помощью магии. Даже поленья в камине блестели как отполированные. Учебники рядком стояли на полке, конспекты лежали стопкой, из которой не выбивалось ни странички, флаконы на туалетном столике переливались как бриллианты.

— Да ты маньячка! — с благоговением в голосе объявила Миранда, входя за мной следом. — Тут чище чем в лечебнице!

— Заметали следы после твари хаоса, — пояснила я. — Обычно тут бардак.

— А все эти духи? — Миранда откупорила флакончик, понюхала и пшикнула себе за ухо. — Ты где-то прячешь труп и пытаешься скрыть запах?

— Это все Селеста, моя подруга, которая решила запечататься. Она обожает духи и вот, подарила.

Я присела на кровать, чувствуя себя в гостях.

— Такая кудрявая блондинка, — кивнула Миранда, осматриваясь. — Вечно не затыкалась.

— Она милая, — возразила я. — И с ней легко.

— А со мной? — спросила вдруг Миранда, пытливо глядя на меня черными глазами.

— А с тобой интересно, — честно ответила я. — Что там вообще произошло, на занятии? Я почти захлебнулась, а потом бабах, — я взмахнула руками, — и все. Пришла в себя в лечебнице.

— Я сама не знаю, что там произошло, — ответила Миранда, садясь на подоконник. — Просто долбила камнем по льду изо всех сил. Ты колотилась там как в агонии, таращила глаза, пузыри изо рта... Жутко выглядело, если честно. И потом вдруг как шандарахнуло! Лед разлетелся во все стороны, Ровене осколком прямо в глаз. Еще чуть-чуть — и ходила бы с повязкой. С золотой, конечно. Кругом пар, кровища, Ровена орет...

— А Айрис? — вспомнила я. — Айрис не пострадала?

— Нет, ее каким-то чудом вообще не задело. Джемма кинулась к Ровене, я к тебе...

— Значит, ты спасла мне жизнь, — вздохнула я. — Спасибо.

— Это я должна тебя благодарить. Ты ведь вступилась за меня перед той водяной сучкой. Ты вот как считаешь, у меня маленькая грудь?

— Нормальная у тебя грудь, — смутилась я, — ты очень гармонично выглядишь.

— Я тоже так думаю, — с достоинством произнесла Миранда. — И теперь Джемма точно утрется. Я поставила ректору условие — никаких шашней на стороне.

— Значит, теперь вы будете хранить друг другу верность, — обрадовалась я. — Миранда, как здорово, у вас начинаются настоящие отношения...

— Нет, я ему ничего не обещала, — ухмыльнулась она. — Еще чего! Но, выходит, у меня действительно огонь, который ему зачем-то очень нужен. И теперь я могу из него веревки вить.

— Думаю, ты поступила правильно, — кивнула я. — Если он хочет на тебе жениться, то прошлое надо оставить позади.

— Он не хочет на мне жениться, — ответила Миранда, водя пальцем по стеклу. — Он хочет со мной переспать.

— Что? — выдавила я.

— Мы заключили договор, — пояснила она. — Женщин с огнем обычно запечатывают, чтобы не появилась еще одна королева хаоса. Но ректор пообещал добыть мне освобождение от этой процедуры у самого императора. А я с ним пересплю. С ректором, не с императором. После Лабиринта.

Я молчала, не зная, что и сказать. Миранда говорила так спокойно и буднично, словно речь шла о базарном торге.

— Расскажи лучше, как эта выдра объяснялась перед Адалхардом? — попросила Миранда. — Она чуть не утопила студентку. Ему бы за это наверняка влетело.

Я вспомнила полные боли и любви признания Джеммы и не смогла их повторить. Хотя Миранде наверняка бы понравилось, как легко ректор отверг ее соперницу.

— Он попросил Джемму выйти, а потом сказал, что у меня проблемы, — вздохнула я, решив перевести разговор. — Джемма тоже считает, что я нестабильна и, похоже, она права. Ну, то есть я не жалею, что высказала ей все, но, наверное, я могла бы сделать это не так грубо.

— Да все ты нормально сказала, — возразила Миранда, разглядывая что-то снаружи.

— А еще я едва не разбилась, совсем недавно, — напомнила я. — Когда решила сбежать от мамы в окно. Склонность к необдуманным поступкам — не то, что красит мага.

— Тогда я для тебя не самая подходящая компания, — мрачно заметила она, повернувшись ко мне.

— Напротив! — возразила я. — Ректор считает, что я слишком долго пыталась быть хорошей, и вот теперь срываюсь. Поэтому и хаос не слушается меня: слишком жесткие границы. Пока я не получила стихию — это еще ничего, а вот после лабиринта может стать проблемой.

— Тогда я самая подходящая компания для тебя, — улыбнулась Миранда. — Адалхард, конечно, козел, но все же в магии разбирается. Значит, тебе надо нарушать правила... — она открыла окно, заложила два пальца в рот и пронзительно свистнула, а после помахала рукой. — Сюда летит братец Ровены, — быстро сказала она, повернувшись ко мне. — Давай, Арнелла, действуй.

Она спрыгнула с подоконника и отошла в глубь комнаты, а я только и успела, что вскочить с кровати.

— Привет.

Кевин появился за моим окном, подсвеченный лучами заката, и улыбнулся так открыто и искренне, что я растаяла, как снежинка под солнцем.

— Привет. Это Миранда, моя подруга. Кевин, — представила я их.

Миранда невыразительно махнула рукой, сделав вид, что увлечена духами.

— Говорят, у вас сегодня на воде было интересно, — сказал он. — Сестра едва не ослепла, ты чуть не утонула.

— С Ровеной все в порядке?

— Да, — ответил он. — Такая же зануда, как всегда. А ты как?

— Прекрасно.

— Это хорошо. Береги себя, Арнелла, — он глянул вниз, помахал кому-то, и я решилась:

— Может, сходим куда-нибудь, — выпалила я. — Вместе.

— Конечно, — улыбнулся он, посмотрев на меня немного по-другому: оценивающе и с интересом. — Только завтра я лечу в Фургарт.

— А мы тоже, — встряла Миранда. — Подбросишь?

— Да, без проблем, — согласился Кевин.

— И с нами еще один парень, — добавила она. — Со мной. Арнелла совершенно свободна.

— Я понял, — улыбнулся он, снова посмотрев на меня. — И очень этому рад. Значит, до завтра?

— До завтра, — пробормотала я, еще не веря, что это происходит на самом деле.

Кевин исчез, а потом появился вновь, сделав крутой вираж на фоне пламенеющего неба, и его золотистые волосы вспыхнули огнем, как у Миранды.

Я позвала его на свидание. Завтра мы вместе летим в Фургарт. Правда, это вроде как не совсем свидание. И если бы не Миранда, то он, выходит, отказал бы мне. Или нет?

Нахмурившись, я села на кровать.

Но потом Кевин сказал, что очень рад, что я свободна...

— Тебе он явно нравится, — заметила Миранда, открывая очередной флакон с духами. — А ты ему. Отличный вариант, чтобы слегка повеселиться.

— А ты влюблена в того парня? — спросила я. — С которым ночуешь?

— Не с которым, а у которого, — назидательно произнесла Миранда и задумалась. — Он совершенно особенный, вот увидишь.

***

Родерик остановился у бронзовых ступней бога, погладил на счастье мизинец, натертый до блеска. В Лабиринт вела деревянная дверь, краска на которой давно облезла и выгорела, так что не разобрать, какого цвета она была изначально. Родерик думал, что красного.

Он вынул из кармана сигару, засунул в рот и поднес к ее кончику указательный палец.

Луна смотрела с неба печально и жалостно. Родерик мог снести что угодно, только не жалость. Стоило лишь представить, как все станут сочувствовать ему, герою Охот и лучшему боевому магу, как все внутри сжималось от отвращения.

Но что остается? Заключать сделку с девушкой, которая откровенно его ненавидит, чтобы та раздвинула перед ним ноги? Ставить под угрозу жизни других людей, которые надеются на его силу? Если бы не Арнелла, он бы не смог запечатать Хлою.

Вернув сигару в карман, Родерик глубоко вздохнул и толкнул дверь. За ней клубился хаос, глаз выхватывал смутные очертания деревьев, скал, чего-то живого и непрестанно меняющегося.

В этот раз ему должно повезти.

Он шагнул в хаос как к себе домой, ощущая осторожное прикосновение. Словно кто-то большой изучал его, рассматривал, трогал.

— Я мастер хаоса, — прошептал Родерик. — Маг огня.

По позвоночнику пробежали мурашки, а на висках выступил пот. Родерик сделал еще несколько шагов и увидел перед собой дверь, за которой блестел бронзовый мизинец статуи.

Развернувшись, он побежал в хаос, в самую глубь, но серый плотный туман разрывался перед ним, словно не желая знать, не принимая, отталкивая.

Он вылетел через распахнутую дверь, споткнулся и растянулся на траве, но поднялся и рванул в хаос снова.

— Верни мой огонь! — закричал он, но хаос прятался, словно улитка в раковину, не воплощаясь ни в одну из дорог, и Родерика вновь вынесло к обшарпанной двери.

Он перестал считать, сколько раз пытался попасть в Лабиринт. Хаос вышвыривал его прочь, точно вшивого котенка, или наглого самозванца, что хотел попировать на чужом празднике.

Тяжело дыша, Родерик оперся на шершавую поверхность двери и, поморщившись и отдернув руку, вытащил зубами занозу, впившуюся в ладонь. Это было все равно что вернуться домой после долгой разлуки и понять, что тебя давно забыли и теперь не хотят и знать.

Луна все так же висела в небе щербатой монетой, и хаос в ее свете серебрился, как свежий снег.

Родерик развернулся и побрел домой. У подножия холма не удержался и обернулся. Бог, охраняющий дверь в Лабиринт, держал меч, целясь в луну, а второй рукой тянулся к богине, что возвышалась у выхода. Она оборачивалась к любимому, но Родерику на миг показалось, что статуя смотрит прямо на него. В академии ходили байки, что в ее лице можно увидеть черты той самой, что предназначена судьбой, но на Миранду она не походила совсем. Нежные губы, высокие скулы, доверчиво распахнутые глаза... Родерик поморгал и помотал головой, а после быстро пошел домой.

Студентка Алетт слишком часто попадается ему на глаза. В самом выгодном виде. Вот и померещилось.

Он отправится к императору немедленно. Пусть выдаст разрешение на освобождение для Миранды или запечатает его самого раз и навсегда.

Хлою, которая прошла Лабиринт год назад, увозили в закрытом экипаже, но Родерик, вынужденный объясняться с ее родителями, успел увидеть и пустые глаза, и ниточку слюны, сбегающую на подбородок.

Он был магом четырнадцать лет. Есть вероятность, что запечатывания он просто не переживет. А может, ничего не изменится, и он все так же будет мерзнуть даже в самый жаркий день и каждую ночь просыпаться в холодном поту, чувствуя на губах жадный поцелуй королевы.

В любом случае, пора что-то решать. Можно взять экипаж до Фургарта, а оттуда порталом до столицы в императорский дворец. Как раз обернется к началу учебной недели и займется Арнеллой вплотную. Раз уж свой хаос ему не дается, так хоть чужой приструнит.

***

— Простите, мастер, — виновато развел руками смотритель. — Выходные.

— Но обычно всегда остаются экипажи, — раздраженно сказал Родерик. Он терпеть не мог, когда его планы срывались, вот как сейчас. Он вырядился в парадную форму, нацепил и плащ, и орден хаоса, взял с собой посох — все для того, чтобы императору было сложнее ему отказать, и чувствовал себя как нищий с протянутой рукой. А теперь тащиться назад?

— Есть почтовый из Олпета.

Родерик в раздражении стукнул себя посохом по голени. Трястись в почтовом дилижансе значило потерять полдня.

— Мастер Адалхард! — Светловолосый парень смотрел на него с искренним обожанием. — Я был бы счастлив разделить с вами свой экипаж.

Он махнул рукой, указывая на великолепную тройку белокрылых коней, которые рвались в небо, удерживаемые лишь не менее роскошной сбруей. Герб с облаком на дверках кареты, золотое убранство...

— Тиберлон, — вспомнил Родерик.

— Верно, — просиял парень. — Кевин Тиберлон. Я ходил в хаос под вашим руководством. Всего лишь до первого поста. Но хочу сказать, это было... — он раскраснелся, явно волнуясь, взмахнул руками, как будто ему не хватало слов выразить восторг, и все же выдохнул: — Потрясающе!

— Значит, летишь в Фургарт? — уточнил Родерик. Ему не особо хотелось терпеть на себе щенячий взгляд в ближайшие полчаса, но это не самая высокая плата.

— Да! Сегодня вечером там праздник. Ну, вы знаете...

Кевин смутился, а Родерик понятливо хмыкнул. Бал перед Охотой — официальное мероприятие. Но накануне всегда проводили и другой праздник, на котором было куда веселее.

— Знаю, — кивнул он. — Ладно, Кевин. Я с благодарностью воспользуюсь твоим предложением.

— О! Мастер Адалхард, это будет честью для меня! — он распахнул перед ним дверь экипажа, подал руку, но тут же убрал ее, сам осознав, что это уже перебор. — Я сейчас, мигом, со мной еще две девушки...

— Сразу две, — усмехнулся Родерик.

— Они не то чтобы со мной... Вернее, одна — быть может...

— Иди уже, — поторопил он его.

— Слушаюсь!

Молодой Тиберлон скрылся с глаз долой, а Родерик откинулся на спинку сиденья и прикрыл веки. Сегодня ему снова снился хаос и королева, и мороз, растекающийся по телу, будто стал сильнее. Он сжал пальцы на посохе, и их болезненно закололо. Наверное, это плохо.

Лабиринт не впустил его снова, но сейчас Родерик не чувствовал по этому поводу ничего. Пустота и, быть может, глухая тоска по былому — вот и все, что ему осталось.

— А вот и мы! — радостно сообщил Кевин, вновь открывая дверку. — Девушки, обещанный сюрприз... — он сделал драматическую паузу, и Родерик лениво подумал, что Кевин Тиберлон — тот еще балбес. — С нами поедет ректор!

— Вау, — мрачно оценила сюрприз Миранда. — А другого экипажа нет?

— Мастер Адалхард? — удивилась Арнелла. Сегодня она была одета: легкомысленная розовая блузка с кружевами обрисовывала высокую грудь, а разрез на светлой юбке приоткрывал стройную ножку. Ради кого это она так вырядилась? Это про нее Тиберлон говорил, что вроде как одна девушка с ним?

Родерик одернул себя, сообразив, что, вообще-то, должен бы ревновать Миранду, которая уже забралась в экипаж и уселась как можно дальше. Но представить Тиберлона рядом с ней не получалось: она бы сожрала белобрысого на завтрак и не поморщилась. Напротив сел парень, от которого хлестнула такая волна ненависти, что Родерик даже вздрогнул и посмотрел на него внимательнее.

— Ты анимаг, — вспомнил он. — Метаморф с первого курса.

Парень молчал, не сводя с Родерика темных глаз, и лишь желваки на его челюсти выделились сильнее.

— Тебе нельзя находиться рядом с людьми, — добавил Родерик. — До Лабиринта ты опасен.

— Я за ним прослежу, — пообещала Миранда и, склонившись, фамильярно похлопала Родерика по руке.

Парень-анимаг вдруг зарычал, так что верхняя губа дернулась, обнажив быстро удлиняющиеся клыки.

— Вот дерьмо! — выпалил Кевин и, быстро взмахнув руками, направил на парня воздушный щит. Получилось неплохо — того вдавило в сиденье с такой силой, что экипаж затрещал.

— Все в порядке! — воскликнула Миранда. — Он не специально! Джаф, успокойся!

Тот тяжело дышал, но клыки постепенно уменьшились, спрятавшись во рту, а глаза прояснились.

— Что вообще происходит? — потребовал объяснений Кевин.

— Это моя невеста, — кивнул Родерик на Миранду.

— О, — белобрысый взглянул на девушку с таким почтением, как будто тень славы Родерика легла и на нее.

— А он, видимо, против, — криво усмехнулся Родерик, глянув на Джафа.

Джафри Хогер, так, кажется, сказал Рурк. Огромный потенциал, который, видимо, не суждено удержать.

Арнелла Алетт села в экипаж, и Родерик оказался между нею и Кевином. Перегнувшись через девушку, закрыл дверку, но ее тут же дернули снаружи.

— Кевин, не против, если я сяду на хвост? — в экипаж втиснулся сын Энцо и с восторгом уставился на Арнеллу. — Сестренка! И ты тут!

— Она твоя сестра? — удивился Кевин.

— Потенциальная, — ответил тот. — Мой отец подкатывает к ее матери. Добрый день, мастер Адалхард.

— Здравствуй, Эммет, — ответил Родерик, внутренне закипая.

— Едем! — скомандовал Кевин.

Экипаж сорвался с места почти сразу же, так что уши заложило от набранной высоты, а Эммет обратился к Арнелле:

— Ты тоже идешь на стихийник? Арья, я обязан за тобой проследить. Никто не смеет покушаться на честь моей сестры, кроме меня.

— Так вы с ней... — начал Кевин.

— Нет! — горячо возразила Арнелла. — И я понятия не имею, что за стихийник.

Тем лучше для нее. Насколько Родерик знал, приличные девушки на таких вечеринках очень быстро перестают быть приличными.

— Я собирался тебя пригласить. Пойдешь? — спросил Кевин, наклонившись вперед и повернув голову так, чтобы видеть Арнеллу.

— Да, — сразу согласилась она, а Родерик поморщился от острой неприязни, которую вызывал у него молодой Тиберлон.

— Вообще-то это не лучшая идея, — все же высказал он свое мнение. — Там не подходящее место для вас.

— Вы же сами говорили, что мне нужно отпустить свой хаос, — напомнила Арнелла. — Нарушать правила, добавить свободы...

— Арья, можешь быть спокойна, — заверил ее Эммет. — Я этим займусь.

— Мастер Адалхард, — обратился к нему Кевин с подобострастной улыбкой. — Обещаю, что с вашей невестой и ее подругой ничего не случится. Я был бы счастлив видеть вас тоже. В этом году стихийник пройдет в нашем доме в Фургарте, по Ветреной улице. Вы наверняка знаете.

Конечно, он знал. Самый вычурный и роскошный особняк во всем городе.

— Он не сможет прийти, — нахально заявила Миранда. — У него много дел.

— Вообще-то так и есть, — согласился Родерик. — Я еду к императору.

Она тут же умолкла и только понятливо кивнула.

— О! — вновь выдохнул Кевин. Лицо его стало совершенно идиотским. — Вас приставят к очередной награде?

Родерик внутренне застонал. Похоже, эти полчаса будут настоящей пыткой. Справа — восторженный дурак, слева — Арнелла Алетт, которая в тесном экипаже прижимается к нему куда сильнее, чем нужно для его спокойствия, напротив — Эммет, который смотрит на Арнеллу совсем не по-братски, и воплощенная ненависть в виде анимага и Миранды.

— Нет, — коротко ответил Родерик.

— В этом году я иду на первую Охоту, — важно сообщил Кевин. — И был бы счастлив пойти в хаос под вашим руководством.

— Боюсь, эту Охоту я пропущу, — сказал Родерик.

Тиберлон так разочарованно вздохнул, что Миранда закатила глаза.

— Вы просто великолепны в хаосе, — не отставал он. — Я никогда не видел столько силы. А огненный шар, что вы сотворили, горел ярко, как солнце. Вы были самой стихией, но в то же время повелевали ею...

— Арья, — тихо промурлыкал Эммет, наклонившись вперед, и фамильярно положил руку на коленку, выглядывающую в разрезе юбки. — Прекрасно выглядишь сегодня.

Не сдержавшись, Родерик оттолкнул посохом его ладонь.

— Веди себя прилично, — одернул он Эммета.

— Да, — поддакнул Кевин. — Она со мной.

Щеки Арнеллы так мило разрумянились, что Родерик невольно улыбнулся и лишь потом осознал — это что же, она так радуется заявлению Тиберлона?

— Был бы ты воздушником, я бы уже выкинул тебя с экипажа, — сердито добавил Кевин, искоса глянув на ректора. — Свалился как снег на голову!

— Можно добавить и снежка, — согласился Эммет, и по стеклам расползлись морозные узоры.

— Холодно, — пожаловалась Миранда. — Родерик, сделай что-нибудь.

Он покачал головой и снова закрыл глаза, от всей души молясь, чтобы эта поездка поскорее закончилась.

По прибытии в Фургарт Родерик коротко попрощался со всей компанией и направился к храму путников. Там обычно просили совета, и Родерик задержался перед мятущимся в лампадке огоньком. Он привык решать все сам и не хотел чужих наставлений, но сейчас ему так нужна была помощь.

— Заблудился? — спросил высокий мужчина со светло-желтыми глазами.

— Нет, — буркнул Родерик, отвернувшись от незнакомца. На жреца он не походил, значит, просто любопытный.

— Иногда кажется, что дорога закончилась тупиком, — продолжил тот, как ни в чем ни бывало.

Родерик посмотрел на него пристальнее: обветренная кожа, серый изгвазданный плащ, а в руке деревянный посох, который может стать грозным оружием, даже если в нем не таится магия. Магия?..

— ...а на самом деле там крутой поворот, который станет виден, когда подойдешь ближе. Просто продолжай идти, Родерик, — мужчина шагнул из храма и остановился на пороге. Свет струился позади, превращая его фигуру в тень, и лишь желтые глаза горели ярко, как два огонька.

— Мы знакомы? — нахмурился он.

— Я знаю тебя, — кивнул тот. — Как и прочих.

Дверь за ним захлопнулась, и Родерик быстро подошел ко входу и открыл ее. Мужчина в сером плаще словно растворился на пустой дороге.

Понимание царапнуло сердце, и Родерик, закрыв дверь, медленно пошел в глубь храма, где таился портал. Просто продолжай идти.

Это все, что ему остается. И будь что будет.

Портал выглядел как обычная дверь: облупившаяся белая краска, бронзовая ручка. Родерик знал, как обманчивы бывают такие двери. Жрец, окинув взглядом его форму и ордена, кивнул, открыл проход, и Родерик шагнул в сияющую пустоту, распахнувшуюся перед ним.

***

Он вышел в таком же храме путников, только жрец, встретивший его, был постарше и потолще и в одеждах, украшенных вышивкой. Узоры сплетались в лабиринтах петель, сходились и расходились точно дороги или людские судьбы. Родерик кивнул жрецу, но не удостоился и взгляда. Все мы лишь пыль на ветру — читалось в профессионально отрешенном выражении одутловатого лица.

Выйдя из храма, Родерик запрокинул голову, любуясь разноцветными крышами — шесть, по числу каждой стихии. Флаг империи развевался на зеленом шпиле анимагов.

Во дворец он прошел беспрепятственно, взбежал по широкой мраморной лестнице, пересек анфиладу залов, но затем его остановили стражники. Дверь, охраняемая ими, поверху была украшена россыпью звезд, а резной узор в нижней части изобиловал цветами, в центре же был нарисован тигр, и его желтые глаза напомнили Родерику о недавней встрече.

— Мастер хаоса Родерик Адалхард, — представился он.

Один из стражников исчез, а второй указал на длинный ряд стульев, где ожидали, дремали, перешептывались еще десятки просителей. Окинув взглядом очередь, Родерик сел подальше, надвинул на нос капюшон плаща и приготовился вздремнуть.

— Адалхард! — зычно объявил стражник, появившийся в дверях, и Родерик, встрепенувшись и едва не выпустив посох, поспешно подошел, сопровождаемый десятками завистливых глаз.

— Его звездность примет вас, — сообщил слуга в белом, стоящий по ту сторону дверей. — Следуйте за мной.

Родерик не впервые шагал по коридорам дворца и сейчас пытался понять — что изменилось. Все те же роскошные мозаичные полы, высокие окна по правую руку, из которых открывался вид на фонтаны. По левую — портреты членов императорской семьи и магов, которые внесли особый вклад в противостояние хаосу. Родерик замедлил шаг, проходя мимо портрета отца. Темные волосы, резкие черты лица, даже шрам на брови, только справа. Отец погиб на одной из Охот, и он его толком не помнил.

Император вышел ему навстречу, протягивая руки, как старому другу, и Родерик слегка опешил, не понимая, чем заслужил такую любезность. Его звездность был одет в халат, расшитый все теми же цветами и звездами, а вот сам на тигра — фамильного зверя — походил очень мало. Мягкие пухлые ладони легли на плечи Родерика, сжали.

— Это знак, — сообщил император.

Его рыжие волосы блестели ярче, чем у Миранды, но вблизи становились заметны отросшие седые корни.

— Ваша звездность, — пробормотал Родерик, склонив голову и пытаясь опуститься на одно колено, но император удержал его.

— Давай отбросим все эти церемонии, Родерик, — сказал он. — Я как раз думал о тебе, и вот ты тут.

— Что же вы думали, смею спросить?

По плечам разбежались ледяные ниточки холода, и Родерик едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Его звездность неспешно убрал ладони, и холод ушел вместе с прикосновением. Ногти императора были выкрашены в розовый, но на указательном лак слегка облупился, так что стал виден утолщенный желтый ноготь. Морщинки в уголках глаз казались трещинами коры.

— Пойдем, — император последовал в покои, и Родерик послушно пошел за ним.

Эти двери были из серебра, и пройти через них было так же сложно, как попасть в Лабиринт, — лишь немногие удостаивались такой чести. Однако вскоре Родерик сидел в личном кабинете императора, а тот наливал ему чай в крохотную чашку из тонкого фарфора.

— Как там та девушка? — поинтересовался император. — Корвена, кажется. Помню ее отца. Хороший был маг, хоть и не чета тебе. Средний потенциал, уровень третий. Так вы с ней...

Он поставил заварочный чайник на столик, укрытый тончайшей белой скатертью, и фамильярно потер указательные пальцы друг о друга.

— Нет, — ответил Родерик, и император разом помрачнел — словно тень набежала на его лицо, подчеркнув и глубокие морщины, и нездоровый цвет лица, лишь издали напоминающий загар.

— Плохо, — резко сказал он. — Неужели так сложно завалить девку? У тебя есть мое разрешение, чего же ты ждешь?

— Она не прошла Лабиринт, — ответил Родерик. — Возможно, в ней вовсе не огонь.

— Но ты мог бы попробовать.

Император принялся расхаживать туда-сюда, заложив руки за спину, которую держал очень прямо. Неестественно прямо. Этого стоило ожидать, хотя изменения происходили слишком быстро. Все анимаги заканчивают одинаково — и его звездность не стал исключением.

— Ты сам видишь — глухо произнес император, косо глянув на него. — Я меняюсь. В этом есть некая злая ирония: я, чей предок мог превращаться в тигра, становлюсь деревом. Через пару лет меня вынесут на задний двор, где я пущу корни в жирную землю, и птицы будут вить гнезда на моих плечах, а собаки — гадить на ноги.

— В императорский сад не пускают собак, — возразил Родерик, не зная, что еще сказать.

— У меня осталось не так много времени, — император повернулся к окну, занавешенному плотными золотыми шторами. — И я хочу, чтобы меня запомнили по великим деяниям, а не по обхвату ствола.

Вот что изменилось во дворце: из коридоров убрали кадки с пышными пальмами и другими растениями, чтобы император неосознанно не тянул из них энергию. Считают, это ускоряет процесс перехода.

— Я правил больше сотни лет, но на мою долю не выпало ни одной толковой войны, не считать же за них Охоты, — вздохнул он с обидой. — Годы мира и процветания.

— Это ведь прекрасно...

— Надо что-то большее, — повернулся император к Родерику. — Великое! Незабываемое! Такое, что будут воспевать в легендах! Денверон Укротитель Хаоса!

Родерик отпил чай. Вкус был приятным.

— Я думал и думал, и молил богов, — продолжил император, — и они пошли мне навстречу. Я встретил путника.

— Где? — не сумел скрыть удивления Родерик.

Очевидно, что если его звездность начал деревенеть, то вряд ли показывается на людях.

— Я больше не выхожу из дворца, — подтвердил его соображения император. — Максимум — могу помахать с балкона толпе. И все равно слухи уже поползли. Я встретил путника по пути в уборную. Можешь представить более неподходящее место для откровений? Он сказал, что явится избранный с огнем, и королева падет.

— Когда? — быстро спросил Родерик. — Как ее можно победить? Что еще он сказал?

— Ничего, — вздохнул император и опустился в кресло напротив, с трудом согнув хрустнувшие колени. — Эти путники — сплошная головная боль. Помню, встретил одного в молодости, так он сказал, что птицы не летают без крыльев, а цветы не растут без корней. Понимай как хочешь.

— Я встретил путника перед порталом, — Родерик сделал еще глоток. — Мне он сказал — просто продолжай идти.

— Сегодня? — оживился император. — Прямо перед аудиенцией? Значит, это действительно ты.

— Я?

— Избранный. Тот, кто победит королеву.

— Только есть одна проблема, — напомнил Родерик. — Мой огонь ушел.

— Как ушел, так и вернется, — отмахнулся император, а Родерик вдруг понял, как может использовать ситуацию в свою пользу.

— Путники всегда выражаются неясно, — задумчиво проговорил он. — Избранный. Кто избранный? Мужчина? Или, быть может, человек?

— Какая разница?

— А что, если избранный — женщина?

Император нахмурился и взял печенье с кусочками шоколада.

— Женщина? — повторил он. — Женщина не может удержать огонь.

— Королева могла.

— И чем все закончилось?

— Вероятность этого нельзя сбрасывать со счетов. Может, это действительно знак, ведь я пришел, ваша звездность, просить о разрешении не запечатывать огонь моей невесты, если таковой у нее появится.

Император задумчиво ел печенье, и крошки сыпались на роскошный халат.

— Зачем тебе это? — поинтересовался он. — Вернешь стихию, а девку под печать. Впрочем, если королева снова выпьет твой огонь, то хорошо бы иметь под рукой... как бы так выразиться...

— От кого прикурить, — насмешливо продолжил Родерик, сам себя ненавидя, и так стиснул чашку, что та раскололась в его руках, и чай выплеснулся на белоснежную скатерть. — Простите, — пробормотал он.

— Ничего, — улыбнулся император. — Избранным прощают и не такое.

Его зубы казались хрупкими обломками ракушек, а десны воспалились докрасна.

— Что говорят целители? — спросил Родерик. — Сколько вам... отмерено?

— А вот свою кончину я обсуждать не собираюсь, — резко отказался император. — Впрочем, это ведь не совсем смерть. Небольшой бонус анимагии — мы не умираем. Я окажусь рядом с отцом и другими родственниками. Наши корни сплетутся, а ветки станут касаться друг друга... Ужасно, — горестно покачал он головой. — Я так долго жил, а теперь, оглядываясь назад, не знаю, что вспомнить. А ведь я мог бы стать путником, знаешь?

— Да?

— Он встретился мне в Лабиринте, звал за собой. Но я выбрал другую дорогу, — император трескуче засмеялся, словно кто-то ломал сухие ветки. — А сейчас мог бы являться тебе и выдавать какие-нибудь мудрые сентенции, чтобы ты потом ломал голову, что я вообще имел в виду. Избранный с огнем. Неужели сложно назвать имя? Ищи теперь этого избранного... Кто у вас там еще есть с хорошим уровнем? Кто ходит вместо тебя на Охоту?

— Эвер Коринас, — ответил Родерик. — У него первый уровень. Избранный не обязательно мастер хаоса, ведь так?

— Откуда мне знать? — император обхватил голову ладонями, но после аккуратно пригладил рыжие волосы. — Теперь я думаю, вдруг избранный — не обязательно мужчина? Вот зачем ты это сказал?

— Просто дайте мне это разрешение, — напомнил Родерик. — Я обещаю, что прослежу за ней. И если появится опасность прорыва хаоса — запечатаю ее лично.

— У вас ведь на днях как раз случился прорыв, — вспомнил он.

— Да, девушка-анимаг со второго курса.

— Эх, я бы запечатывал всех женщин, — император протянул руку к письменному столу у окна, и из широкого рукава халата метнулась плеть-ветка, подхватила лист и чернильницу, а заодно и золотое перо. — Поверь моему опыту: женщина сама сплошной хаос. Удержать его невозможно.

— У нас в патруле есть женщина. Мастер хаоса, маг воды, — возразил Родерик.

Джемма едва не утопила Арнеллу, но сказала, все было под контролем. Может, он излишне драматизирует. Сегодня студентка выглядела прекрасно, тут он был согласен с нахальным сыном Энцо.

— Указ, — вывел император аккуратным почерком, напомнившим руку Беаты Флоран.

Ее обращение началось с десяток лет назад, и она пока не собирается в сад больших деревьев, хоть и предпочитает не выходить из здания академии без особой нужды. Значит, у императора впереди еще лет десять как минимум.

— Отныне девушки с магией огня освобождаются от обязательного запечатывания. Так?

— Так, — подтвердил Родерик.

— Я даже не возьму с тебя платы, — сообщил император, подписывая указ. — Ведь это не личный документ. Однако, если ты не вернешь свой огонь, Родерик Адалхард, мастер хаоса, маг огня, — голос его повышался, превращаясь в рык, — я воспользуюсь старым проверенным методом!

— Запечатаете меня? — спокойно уточнил Родерик. — Я и сам думал об этом, правда. Это выход. Пусть и не такой, как мне бы хотелось.

— Нееет, — протянул император. Он не глядя схватил длинной веткой-рукой со стола печать. — Я еще помню, чему учат в академии. Чтобы усилить стихию — иди к ней. Я годами жил под открытым небом, впитывая силы природы, моя третья жена, магичка воды, постоянно принимала ванны и плавала в море как дельфин.

— Вот как, — понял Родерик. — Значит, вы сожжете меня.

— А как еще мне с тобой поступить? — заорал вдруг император и вскочил на ноги. Халат распахнулся, обнажая торс, покрытый клочьями мха. — Ты просишь об очередной услуге, а в ответ не даешь ничего! Ты встретил королеву, но не смог даже сорвать волоска с ее головы! Ты ничтожество! Без твоей магии ты не значишь ничего! Избранный! Проваливай с глаз моих!

Родерик подхватил указ, на который шлепнулась тяжелая печать, и выскочил за дверь.

Слуга тут же отобрал у него лист бумаги, деловито пробежался взглядом по строчкам. В кабинете что-то грохнулось, упало, следом раздался звон разбитой посуды.

— Это часто в последнее время, — пробормотал слуга.

Соседние двери скрипнули, отворяясь, и в коридор вкатили клетку с тигром. Животное оскалилось на Родерика, щуря желтые глаза и обнажая длинные клыки. Значит, его звездность теперь питается чистой энергией, а вспышки агрессии — побочный эффект.

— Указ огласят в ближайшее время, — добавил слуга. — Вы еще что-то хотели?

— Нет, — покачал головой Родерик. — Ничего.

— Всего доброго, мастер хаоса. Просто продолжайте идти.

— Что? — дернулся он.

— Прямо по коридору, — добавил слуга. — Там выход.

— Благодарю, — пробормотал он и пошел прочь, сам не свой после аудиенции.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — я не собиралась сдаваться, хоть и подрастеряла свою решимость.

— Потому что он оскорбителен! — возмутилась мама. — Что значит, чья ты дочь? Моя, разумеется.

— А отец?

— Умер, — вздохнула она. — Бросив нас практически без средств к существованию. Хочу заметить, что твоя стипендия — одно издевательство. Маги — гордость страны, ее опора и сила. Без магов хаос мигом расползется по империи, и все мы погибнем. И все, что я получаю — жалкие крохи, которых едва хватает на жизнь.

Мама сокрушенно покачала головой, и новенькие сережки в ее ушах печально звякнули.

— Красивые серьги, — заметила я.

— Спасибо, — улыбнулась она кокетливо. — Сегодня Энцо снова пригласил меня на свидание. Как думаешь, что мне надеть?

Она распахнула шкаф и сдвинула плотный ряд вешалок. Я сидела на пуфике у трюмо в маминой спальне, куда она притащила меня, чтобы похвастаться обновками. По всей съемной квартире стояли вазы с цветами, на полу у окна охапка кремовых роз благоухала в жестяном ведре.

— Вот в этом он еще меня не видел, — сказала мама, снимая ярко-голубое платье с пышными рукавами. — Мои глаза сверкают как драгоценные камни, когда я в нем.

— Здорово, — ответила я. — От кого ты меня родила?

— От твоего отца, — сказала она, приложив платье к груди. — Знаешь, Арнелла, я по-прежнему обижена. Ты сбежала, оставила какую-то дурацкую записку, а потом и вовсе удрала в окно.

— Интересно, в кого я такая?

— В меня, — кивнула мама. — Я тоже слегка авантюрна и склонна к проказам.

— И внебрачным связям?

— Это уже слишком, — вздернула она подбородок. — Я не желаю больше обсуждать эту тему. Давай-ка лучше посмотрим вот на что.

Она открыла ящик стола и достала бумагу с императорской печатью. Морда тигра смазалась и распухла справа, как будто у него болит зуб.

— Разрешение на брак, — торжественно объявила мама. Вынув еще один конверт, открыла его, и посреди спальни материализовалась иллюзия жениха. — Брюнет, тридцать лет, не красавец, но приятный на вид...

Я закатила глаза и простонала:

— Да сколько можно!

— Столько, сколько нужно, чтобы ты наконец взялась за ум и стала подбирать свадебное платье. Не загорай больше, а то будешь смотреться слишком смуглой в белом. Если бы ты предупредила, что приедешь, я бы договорилась с модисткой. Я нашла одну очень хорошую. Салон в конце улицы, берет не дорого по местным меркам. Хотя цены в этом Фургарте почти как в столице. Знаешь, мы можем отправиться к ней и без предупреждения. Прямо завтра с утра пораньше и поедем. В выходной, утром, вряд ли будет много клиентов.

— Ты вообще меня не слышишь, — поняла я, посмотрев прямо в глаза матери. Голубые и ясные, с мелкой сеточкой морщин. Раньше их не было. В уголках губ тоже пролегли тонкие нити намечающихся складок, а надо лбом серебрилась первая седина, которая, впрочем, была едва заметна в белокурых локонах.

— У тебя все в порядке, мама? — спросила я, ощутив укол беспокойства. — Тебе правда всерьез нравится Энцо?

Она широко улыбнулась, но мне почудилось напряжение и неискренность в ее улыбке.

— Когда выдам тебя замуж, тогда и буду в порядке. Энцо хороший человек и приятный мужчина. Добрый, щедрый...

— Сколько он предлагал ректору за то, чтобы меня отчислили? — вспомнила я.

— К цифрам они не перешли, — вздохнула мама и попыталась убрать черный завиток со лба жениха, однако ее рука прошла сквозь иллюзию. — Этот Адалхард слишком много о себе возомнил. Кто он вообще такой?

— Ректор академии, мастер хаоса, маг огня, — перечислила я. — У него даже орден есть.

Сегодня ректор выглядел собранным и решительным, словно перед боем, и от него очень приятно пахло: свежестью и совсем немного табаком. Подбородок был гладко выбрит, но тень щетины уже подчеркнула мягкую линию губ, а длинные ресницы загибались почти до бровей. Я тайком рассмотрела его профиль, пока мы летели, и вынуждена была признать, что ресницы у него шикарные, куда лучше, чем у меня.

— Ну, а у твоего будущего мужа есть две ткацкие фабрики, — сообщила мама так гордо, будто сама ими заправляла. — А еще сеть магазинов по всей империи, земли на юге... Кому вообще нужны эти ордена? Мужчина должен быть надежной опорой, стеной, за которой женщине приятно и комфортно. А если эта стена периодически уходит воевать с тварями хаоса, и неясно, вернется ли вообще, то кому она нужна? Ты ведь не влюбилась в какого-нибудь мага? Еще этого нам не хватало!

— А вот и влюбилась! — сердито выпалила я, отворачиваясь к зеркалу.

Мама замерла и неверяще улыбнулась, поймав в отражении мой взгляд.

— Арнелла, солнышко, так что же ты молчишь! — воскликнула она, отбросив голубое платье на кровать. — Говори скорее, кто он?

— Маг, — буркнула я, сама не рада, что ляпнула лишнее.

Кевин мне нравился, мне хотелось смотреть на него, разговаривать с ним, любоваться его улыбкой, а в душе будто теплело, когда я его встречала. Похоже, я влюблена.

Хотя когда он снова начал прославлять ректора, мне захотелось выпрыгнуть из экипажа на ходу. К счастью, мастер Адалхард не падок на лесть и быстро пресек эти излияния.

— Он учится с тобой в академии? — не отставала мама. — Какая у него стихия? Хоть бы не анимаг. Тот парень, что пришел с твоей подружкой, просто кошмарен. Ты видела какие у него зубы?

— Того парня зовут Джаф, — сказала я, переставляя пузырьки и баночки на трюмо. — И зубы у него отличные.

— И что, твой избранник тоже...

Она страдальчески прижала руки к груди.

— Он воздушник, — нехотя ответила я.

— Ох, — с облегчением выдохнула она. — Воздушники обычно очень красивые. Я бы тоже стала воздушницей, будь во мне хаос.

— Он симпатичный, — кивнула я, слегка оттаяв. — Он пригласил меня сегодня на вечеринку у него дома.

Мама ошарашенно посмотрела на меня, а после кинулась к шкафу.

— И ты молчала? — возопила она, передвигая вешалки. — Во сколько тебе надо быть готовой?

— Часам к семи, восьми. Миранда с Джафом заедут за мной, они тоже идут на стихийник, а сейчас отправились по магазинам. Вообще-то я думала пойти так...

Я пригладила встопорщенное кружево на груди, заправила прядь волос за ухо.

— А где его дом? — поинтересовалась мама, оборачиваясь. — Это вообще прилично, являться без сопровождения?

— Даже не думай пойти со мной, — осадила я ее.

— У меня тоже свидание, если помнишь, — насупилась она, подошла ко мне и, взяв щетку, принялась расчесывать мои волосы. — Блузочка милая, но фасон вышел из моды еще в том году. Надо что-то более дерзкое, чтобы этот воздушник ошалел от восторга и быстренько сделал тебе предложение. Почему ты не сказала сразу? Я думала, моя девочка уперлась из чистого противоречия, а у тебя любовь... Конечно, я не стану выдавать тебя за другого, хотя и придержим его на всякий случай, мало ли... Как, говоришь, фамилия этого мага?

— Тиберлон, — ответила я и ахнула, когда мама слишком сильно дернула мои волосы.

— Ты идешь в дом на Ветреной улице? — пропищала она, вытаращив глаза. — Огромный, роскошный, сногсшибательный особняк, словно отлитый из чистого серебра?

— Возможно, — не стала отрицать я.

— Так, вставай сейчас же, — потребовала мама. — Мы отправляемся по магазинам. Ты не можешь рассчитывать на предложение от Тиберлона, если придешь к нему вот так.

Она обвела меня рукой.

— Я не то чтобы хочу получить предложение...

— Прошу тебя, не начинай, — поморщилась мама и, схватив меня за руку, потащила в прихожую. — Давай поторопимся. Будет неудобно, если твоя друзья придут и не застанут нас дома.

***

Я едва поспевала за мамой, которая лавировала в людском потоке ловко, как форель против течения.

— Давай выберем что-нибудь красное! — выкрикнула она. — Хотя ты уже надевала красное на бал. Он был на балу, этот Тиберлон? Я его там не помню. Можно изумруд. К твоей внешности подходят яркие, насыщенные тона.

Маленькие магазинчики тесно прижимались друг к другу, кондитерская сменялась обувной лавкой, а следом шли украшения и магические артефакты. Миранда с Джафом отправились именно за ними, но за стеклом витрины я их не заметила.

— Какие фамильные цвета у этих Тиберлонов? — требовательно спросила мама, остановившись и поджидая меня.

— Да откуда я знаю! — сердито ответила я. — Ровена, его сестра, вечно ходит вся в золоте. Экипаж был с голубым. На гербе — белое облачко.

— Белый, голубой и золото, — кивнула мама, сведя брови, будто раздумывая над сложной задачей. — Арнелла, солнышко, это, конечно, отличный шанс взлететь на самый верх, во всех смыслах, но все же смахивает на журавля в небе. Куда проще схватить синицу.

— Если ты сейчас начнешь расхваливать своего приятного брюнета, я уйду, — пообещала я.

— Ладно, ладно, — проворчала мама, беря меня под руку и увлекая дальше по улице. — Ты изменилась, — недовольно добавила она. — Раньше была милой покладистой девочкой, а после того, как в тебе проснулся хаос, точно еж. Чуть что — ощетиниваешься иголками.

— А ты все такая же, — ответила я. — Пытаешься управлять моей жизнью, словно своей собственной.

— Я ее дала тебе, — напомнила мама.

— Так вот не надо теперь отбирать. И ты думаешь, я не заметила, что ты так и не ответила прямо на мой вопрос? Почему ты так боишься Лабиринта, мама? Ты знаешь, какая у меня наследственность? Ты родила меня от какого-то...

— Гляди! — воскликнула мама радостно. — Это ведь твоя подружка из соседней комнаты! Селеста! — она выкрикнула имя и помахала рукой, а я действительно увидела Селесту, стоящую около цветочного магазина.

Мама быстро направилась к ней, а я не могла сделать ни шагу, будто снова попав в ледяной столб.

Это была не Селеста.

Я видела ее лицо, голубые глаза, стройную фигуру, но это больше не была моя подруга. Завидев маму, она улыбнулась — на щеках появились милые ямочки, но глаза оставались холодными. Селеста перевела взгляд на меня, и я заставила себя подойти ближе.

— Поздравляю, — сказала я, указав на золотое колечко на ее пальце. — Ты получила то, что хотела. Счастья и всего самого лучшего...

— Ох, твои слова да богам в уши, — недовольно заныла она. — Свадьба была просто ужасной. Кошмарной. Не свадьба, а издевательство. Сперва свекровь пришла в белом, можешь себе представить? Я, конечно, знала, что она обожает единственного сына, но явиться в белом платье, как невеста — это перебор. Священник попался старый и толстый, и с таким гнусавым голосом, что я едва сдержалась, чтобы не побить его букетом. А букет уже к вечеру завял. Вот, хочу высказать претензии. Обещали, что над цветами поработает анимаг и они останутся свежими неделю!

— Я думала, ты уже в свадебном путешествии...

— Ой, успею, — отмахнулась она. — Честно говоря, нет особого желания.

— А как же море, солнце...

— Песок, жара и потные люди, — скривилась она. — Но Холден не хочет менять планы, так что придется ехать.

Поморщившись, она повела головой, словно ей натирал воротник.

— Ты счастлива? — быстро спросила я.

Селеста так недоуменно на меня посмотрела, словно я ляпнула глупость.

— Пожалуй, я буду довольна, когда мне принесут извинения за увядший букет, — отрывисто сказала она и дернула дверную ручку.

Над дверью звякнул колокольчик, и волна цветочных ароматов окатила меня с головы до ног. Я втянула запахи глубже, а Селеста — та самая девушка, у которой отдельный чемодан был отведен под духи, — даже не принюхалась.

— А ты как? — дежурно спросила она, стоя в открытых дверях. — Уже запечаталась?

— Нет, — пробормотала я.

— Это не так страшно, — сказала Селеста, снова болезненно дернув головой. — Раз — и все. Немного щекотно, и поначалу давит грудь. А потом привыкаешь. Доброго дня, — она кивнула мне и маме и скрылась в цветочном магазине, и оттуда вскоре понеслась недовольная тирада.

— Наверное, у нее женские дни, — предположила мама, вновь ведя меня по улице. — Она ведь такая живая хохотушка, легкая, словно перышко. А тут будто разом постарела на лет сорок, которые провела без, скажем так, мужского внимания. Я не буду такой занудой даже на смертном одре, обещаю. И зря она распрямила волосы.

Точно, вот что еще изменилось: ее кудряшки теперь лежали прямыми, как солома, прядями.

— Надо подумать, какую тебе сделать прическу. Но это уже потом, когда подберем наряд. Сейчас модно заплетать мелкие косички, а после собирать их в какой-нибудь хитрый узел.

— Ровена так носит, — вспомнила я. — Сестра Кевина.

— Кевин, — многозначительно повторила мама. — Арнелла Тиберлон. Звучит прекрасно! Нам сюда!

Она провела меня в ателье, и уже через пару минут вокруг меня суетились швеи, подгоняя готовое платье под мою фигуру, а я все думала о Селесте, и о том, как ректор запечатал тварь хаоса моей рукой. Так же поступили и с подругой: артефакт, похожий на жучка, впился в ее белую кожу, словно клещ, пробрался внутрь, вцепился тонкими лапками, распуская магическую паутину, способную удержать хаос, который, как оказалось, делал Селесту Селестой, с ее легкомысленностью, оптимизмом и страстью к духам.

Я машинально поворачивалась, поднимала и опускала руки, кивала и улыбалась, и изо всех сил старалась не заплакать.

***

Мы услышали звуки музыки еще до того, как подъехали к особняку Тиберлонов. Мама забраковала наемный экипаж Миранды и заставила нас ждать битых полчаса, пока не приехала другая карета, зато мы прибыли с шиком, блеском и усатым кучером, который открыл нам дверцу и помог выйти на мраморную дорожку, белую как молоко.

— Арнелла! — Кевин быстро шел мне навстречу от крыльца дома. — С невестой ректора!

— Вот она я, — кисло улыбнулась Миранда.

Кевин замедлил шаг, явно не зная, как вести себя с Джафом, который выбрался из экипажа последним. Миранда взяла его за руку, но Джаф убрал ладонь и засунул ее в карман брюк — ужасно невежливо. Поссорились? Я бы так и подумала, если бы не видела, как Джаф смотрел на Миранду: словно заблудившийся в пустыне человек на стакан чистейшей воды. Да и она не выглядела обиженной: стряхнула с его плеча невидимую пылинку, улыбнулась тепло и искренне.

— Арнелла, — повторил Кевин, подставляя мне локоть, и я положила ладонь на сгиб его руки. — Ты обворожительна. Готов поставить фамильный венец Тиберлонов, что ты воздушница.

— Идет, — подхватила Миранда. — Я лично уверена, что Арнелла анимаг.

— Думаешь? — засомневалась я и поймала на себе внимательный взгляд темных глаз Джафа.

В том, что он анимаг, никто и не сомневался. Хаос уже принял форму, еще до Лабиринта, что говорит об огромном потенциале.

— С невысоким уровнем, — добавила Миранда. — Прости.

— Ничего, — пожала я плечами и быстро глянула вниз, чтобы убедиться, что небесно-голубой корсаж не сполз. Он и так едва держался в пределах разумного. — Я не планирую стать мастером хаоса.

— Отчего же, — улыбнулся Кевин. — Всегда надо стремиться к большему. Давай я покажу тебе дом.

Перед нами открылись серебряные двери, и музыка почти оглушила меня. Особняк Тиберлонов внутри оказался не менее роскошным, чем снаружи. Золото, хрустальные люстры, мрамор. Потолки такие высокие, что казалось, их нет вовсе — голубой свод, украшенный тончайшими белыми разводами, напоминал летнее небо. Мамин выбор наряда вряд ли можно было назвать удачным: в голубом корсаже и пышной белой юбке я сливалась с обстановкой. Вот Миранда, в черном облегающем платье, с копной рыжих волос и здоровенным нелюдимым анимагом за плечом, выделялась сразу же.

Повсюду были люди: студенты, взрослые маги, я даже заметила Рурка, преподавателя по спортивной подготовке, который волок куда-то щуплого парнишку с подпаленными штанами.

— Так, где-то порезвился огневик, — с досадой сказал Кевин. — Они самые бешеные. Едва могут контролировать огонь. Мастер Адалхард — один на миллион. Совершенно особенный.

— Ты говорил, что покажешь дом, — улыбнулась я, расправляя юбку.

— Да, конечно, — согласился Кевин. — Девушки, предлагаю начать экскурсию с бара. Коктейли сегодня делает Эммет, а он в этом лучший.

— Эммет Лефой? — уточнила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы получше рассмотреть длинную закругленную стойку, у которой столпились девушки. Но за их спинами нельзя было разглядеть бармена.

— Он, — подтвердил Кевин. — Что там у вас за родство, я так и не понял?

— Достаточное, чтобы получить коктейли без очереди, — заявила Миранда и пошла вперед, пробираясь через толпу.

***

Родерик вернулся через портал в Фургарт. Храмы путников открывали там, где появлялись порталы, а этот, насколько он знал, возник лет сто назад. Стены, по традиции обтянутые кожей, изрядно обтрепались, стекло лампад поцарапалось, а в одной и вовсе треснуло. Жрец, укрывшись традиционным серым плащом, мирно спал на шкуре, расстеленной на полу. Храм напоминал шатер кочевников, который пережил не одно поколение. Может, так оно и было. Все мы приходим и уходим, и все, что остается — просто продолжать идти.

Вот только иногда не остается ни цели, ни желания.

Родерик вышел из храма, аккуратно придержав дверь, чтобы не разбудить жреца. В Фургарте сгустились сумерки. Фонари зажглись, и цепочка огней потянулась вперед, словно показывая путь.

Предательский огонь, оставивший его без своего тепла. Жестокое пламя, погасшее в его теле. Без магии он — ничто. Так сказал император. А еще добавил, что прикажет сжечь его, если Родерик не вернет свой огонь. Так лестно было бы поверить, что он и есть тот избранный, чье пришествие возвестил путник, но нельзя победить королеву хаоса, если в тебе хаоса нет. Ведь так?

Родерик потер грудь, которую рвало противоречивыми эмоциями почти до физической боли, и прибавил шаг.

Никто и никогда толком не понимал природу хаоса путников. Движение, развитие, сама суть жизни — им приписывали многое и сходились на том, что путники способны предсказывать будущее, словно видя все, что должно, или может произойти, как развилки дорог. Но отчего-то они не желали изъясняться прямо. Может, потому что ни один из них так и не закончил Академию хаоса, исчезнув в лабиринте стихий после первого курса?

За время его работы ректором таких было всего двое. Ларс Эйгер, с наследственностью анимагии, рыжий, здоровенный детина с кривоватыми передними зубами, и Фелиста фон Ферш, у которой отец служил воздушником в патруле. После того, как его дочь не вышла из Лабиринта, он оставил патруль и уехал в родовое имение на западных землях империи.

Путник, которого встретил Родерик, был старше. Кто знает, сколько дорог он исходил, сколько судеб открылось перед ним, словно карта исхоженных дорог? Просто продолжай идти. И Родерик шел, меряя шагами брусчатку Фургарта, ведомый огнями фонарей, пока не оказался у дома, похожего на огромное пирожное, украшенное венчиком взбитых сливок.

Музыка гремела, будоража быстрым ритмом сердце, в окнах мелькали силуэты людей.

Ему не особенно хотелось идти туда, но и оставаться одному не было сил.

Родерик вошел в распахнутые ворота, пересек двор — слишком широкий для города, где дома жались друг к другу, как озябшие птички — и толкнул дверь.

— Мастер Адалхард! — с преувеличенной радостью заорала какая-то подвыпившая девица с размазанной помадой и повисла у него на плече. — Возьмите меня с собой на охоту! Или просто...

Родерик отцепил от себя ее пальцы и, с облегчением увидев в толпе адекватную физиономию, направился к Рурку.

— А ты что делаешь в этом вертепе? — мрачно поинтересовался тот.

— Сам не знаю, — ответил Родерик. — Считай, что меня привела сюда судьба.

***

— Ректор тоже здесь, — проворчала Миранда, поворачиваясь к стойке. — Эй, будущий брат моей лучшей подруги, сделай мне что покрепче.

Эммет жонглировал напитками с такой ловкостью, как будто это ничего ему не стоило. Разноцветные жидкости взвивались фонтанами, перемешивались прямо в воздухе, закручивались маленькими смерчами, чтобы потом взорваться фейерверком и разлиться точно по бокалам, расставленным по стойке.

Я с подозрением принюхалась к коктейлю, что плюхнулся в мой бокал. Эммет шагнул ближе и аккуратно повесил на стеклянный край двойные вишенки.

— Огненный поцелуй, — сказал он и подмигнул мне, нахально улыбнувшись. — Название коктейля и плата за него.

Миранда залпом выпила свой коктейль и, поморщившись, повернулась в зал.

— Вы видели? — восторженно спросил Кевин. — Пришел мастер Адалхард! Эммет, сделай ему что-нибудь... что-нибудь особенное! О, я не могу поверить, что он в моем доме...

— И я, — мрачно согласилась Миранда. — Надеялась, хоть здесь его не будет.

Джаф молчал и ничего не пил, но, быстро глянув в сторону ректора, который разговаривал с Рурком, стиснул зубы, а его ладони, лежащие на стойке, сжались в кулаки.

Эммет снова принялся колдовать, и вскоре в высоком узком стакане, стоящем перед ним, смешались все шесть цветов хаоса.

— Звезда, — объявил он. — Как считаете, ректору нужна соломинка?

Подумав, он воткнул в стакан закручивающуюся спиралью трубочку и довольно кивнул.

Кевин повел пальцами, и стакан, плавно поднявшись над головами танцующих, поплыл к ректору.

— На башку ему вылей, — предложила Миранда. — Чтобы охладился. Смотри, какой мрачный. Встреча с императором не задалась? Я отойду ненадолго, поприветствую жениха.

Она соскользнула с высокого стула, и Джаф дернулся за ней, но, выдохнув, остался на месте.

Ректор заметил Миранду: умолк, повернулся к ней, чуть прищурил глаза. Вытянув руку и поймав стакан с разноцветным коктейлем, она нахально отпила глоток, но, помотав головой, всучила напиток Адалхарду.

— Там крепость градусов сорок, — сообщил Эммет, тоже наблюдая за сценкой. Миранда потянулась к ректору и прошептала ему что-то на ухо. Его ладонь машинально опустилась на ее талию. — А они неплохо смотрятся вместе. Ты бы, — он кивнул Джафу, — не лез на рожон. На вот лучше, разбитое сердце.

В широком низком стакане, который он поставил перед Джафом, плавало нечто красное, напоминающее сгусток крови.

— Пить надо одним махом, — добавил Эммет. — Сначала жжется так, что аж больно, а потом отпускает. Вишневое послевкусие, терпкость на нёбе...

Джаф не дослушал его и, сорвавшись с места, направился к ректору, рядом с которым Миранда смеялась своим колючим смехом. Рурк отобрал разноцветный коктейль и теперь цедил его с некоторой опаской, щуря правый глаз, куда норовила тыкнуть соломинка.

— Арья, — тихо промурлыкал Эммет, облокотившись о стойку. — Хочешь, покажу тебе дом? Наверху полно пустых спален с чудесным видом.

— Я сам могу показать свой дом, — заметил Кевин. — Только давайте сначала посмотрим, чем все закончится. Не нравится мне этот анимаг. Дикий он какой-то.

— Метаморф, — подтвердил Эммет. — Его поселили отдельно, в преподавательском домике. Кевин, у тебя часом нет купола? Сдается мне, он бы пригодился...

Кевина словно ветром сдуло, а я повернулась к Эммету.

— Что за купол?

— Артефакт, — пояснил он, ненавязчиво поглаживая меня по руке. Пальцы его прошлись по кисти, запястью, скользнули до локтя. — Тебе нравится Кевин, сестренка?

— Не твое дело. Что за артефакт?

— Ну... — он как-то хитро скрестил пальцы, и бокалы, составленные в раковине за стойкой, заблестели, словно их только что тщательно вымыли. — Вот ты знаешь, что такое запечатывание?

— Да, — ответила я, вспомнив Селесту. — Я не стану запечатываться никогда и ни за что.

— Похвально, — одобрил Эммет. Его пальцы погладили мое предплечье. — Купол — это действие артефакта. Он создает пространство, в котором хаос не чувствуется. Место без магии.

— И если в него попадает маг...

— То его способности исчезают. Он становится просто человеком. Вернее, хаос все равно в нем, но не может проявиться. Не совсем то же самое, но немного похоже на запечатывание, да. Так что... — он снова понизил голос и посмотрел на мое декольте. — Сходим наверх?

Я подтянула корсаж выше и отвернулась. Джаф уже подошел к ректору. Рурк выступил вперед, пытаясь успокоить анимага, но тот дернул плечом, сбрасывая его руку.

— Без своей магии ты ничто! — донеслось до меня. — Ничтожество! Она тебя не хочет. Так будь же мужчиной и...

— О, а вот это интересно, — оживился Эммет. — Арья, солнышко, предложение сходить наверх немного откладывается. Я не могу пропустить, как ректор начистит морду наглому зверенышу.

— Так уверен, что ректор сильнее? — сердце в моей груди забилось чаще. Да, ректор опытный маг, но Джаф на полголовы выше и за Миранду, похоже, умереть готов, раз не побоялся бросить вызов мастеру хаоса.

— Готов поспорить, — ухмыльнулся Эммет. — На поцелуй. Идет?

— Нет, — проворчала я. — И наверх я с тобой тоже не пойду.

Люди инстинктивно расступились, так что теперь ректор, Джаф, Рурк и Миранда оказались в центре пустой площадки.

— Неужели они правда подерутся? — прошептала я, обернувшись к Эммету.

— Хоть бы, — осклабился он.

Миранда кинулась к парню, схватила того за руку, но он отдернул ладонь и отшатнулся.

— Он делает из тебя шлюху, а ты улыбаешься и позволяешь себя обнимать!

Родерик видел ярость, бурлящую в анимаге и готовую выплеснуться хаосом так явно, как будто это у него самого под кожей взрывалась стихия.

— Джаф! — Рурк стал между ними, огромный, как гора, но парнишку было уже не остановить.

Слишком долго копил в себе злость. Очень плохо. Срыв хаоса, как он есть, словно по учебнику. Хаос не прорывается из-за пустяка, нет, он подтачивает выдержку понемногу, как вода подмывает берег, и тот потом рушится в море вместе с деревьями и домами, и теми, кто не чуял угрозы.

Родерик сжал посох крепче. Может, просто вырубить его? Но когда он очнется, то снова закипит. Что же делать?

— Ничтожество, — выплюнул тот снова. Глаза — горящие щелки, желваки так и играют, щетка волос стоит дыбом. Весь сжат, словно пружина, готовая распрямиться. — Без магии ты ничто.

Слова ранили неожиданно сильно. Потому что это было правдой. Родерик и сам чувствовал себя калекой. Когда был лучшим из лучших, а потом оказался в самом низу, сложно смириться.

— Купол! — молодой Тиберлон слетел откуда-то сверху, сжимая в руке остроконечный артефакт, и Родерик криво усмехнулся. Вот значит как. Что ж, это выход.

— Хочешь выяснить все как мужчина с мужчиной? — спросил он, обойдя Рурка и толкнув парня в грудь. Высоченный, широкоплечий, наберет мышц и станет расшвыривать всех и без всякой магии. А пока надо дать ему сбросить злость.

Вот уж не думал, что в финале этого дня придется позволить себя избить. Просто продолжай идти — отличный, прекрасный совет, который привел его к мордобою.

— Подраться хочешь, да? — Родерик еще раз толкнул Джафа, и тот зарычал, скаля волчьи клыки.

— Нет! — Миранда повисла на плече. — Джаф, он же испепелит тебя на месте!

— Я его и без магии уделаю, — ухмыльнулся Родерик, чувствуя, как в крови закипает забытый азарт. Он нагло облапил Миранду, погладив узкую спину, и обернулся к Джафу. — Или ты трусишь? Привык кусаться, а? А без магии — хвост поджал и наутек?

Джаф широко улыбнулся, и клыки его втянулись.

— Давай, — согласился он, сразу успокоившись. — Без магии. Один на один. Кто победит, получит ее, — он кивнул в сторону Миранды.

— Кто победит, получит моральное удовлетворение, — возразил Родерик. — А девушка пусть сама решает.

— Как заговорил, — удивился Джаф, вскинув темные брови. Он медленно пошел кругом, а люди быстро расступились еще шире, освобождая место. — Не ты ли принуждаешь ее к... браку?

Родерик заметил запинку. Значит, Миранда ему рассказала о соглашении. Но Джаф не хочет ее компрометировать. Как мило.

— Раскрывай купол, — приказал он Тиберлону, который печально висел под хрустальной люстрой и выглядел совершенно несчастным.

— Мастер Адалхард, вы не должны, — запинаясь, сказал он. — Я сам выставлю этого негодяя вон. Я не позволю оскорблять вас в моем доме. И где бы то ни было. Вы великий маг...

— Раскрывай уже купол, — рявкнул Родерик. — Не видишь, я сам хочу начистить морду этому засранцу?

Главное, не забыться. Сначала позволить ему от души его поколотить. Ну, не впервой.

Тиберлон швырнул артефакт, блестящая звезда упала на паркет, расправила шесть лучей, и волна энергии прошла через зал. Кевин, попав в поле действия артефакта, грохнулся с высоты и зашипел от боли, а после, поднявшись, похромал в сторону.

Что только в нем нашла Арнелла? Заметив ее среди зрителей, Родерик подошел и отдал свой посох, а после прикрыл ее голые плечи своим плащом, ощутив дежавю.

— Мастер Адалхард, — прошептала она, волнуясь. — Зачем вы... Не надо! Он очень сильный... Наверное... И молодой...

— А я старый и больной, помню, — улыбнулся он. — Поберегите мои вещи, Арнелла Алетт. И не надо за меня переживать.

Он шагнул в купол, контур которого едва заметно подрагивал, и тут же отлетел к ногам студентки от удара в челюсть.

В зале ахнули, Арнелла вскрикнула, Джаф довольно осклабился, потряхивая левой рукой. Левша, значит. Учтем. Родерик потер челюсть, подвигал ею, провел языком по зубам — на месте.

— Вставай, — прикрикнул Джаф. — Или зассал?

Рурк говорил, его нашли в какой-то глуши. Оно и видно. Родерик поднялся и расстегнул рубашку.

— Тебе не стоит так выражаться при дамах, — назидательно сказал он. Подбородок быстро наливался отеком. В челюсть он больше бить не позволит. А вот по корпусу можно и пропустить. — Миранда Корвена — девушка из древнего рода, которая привыкла к иному...

Она стояла тут же, в первом ряду, смотрела на Джафа, и глаза ее горели восхищением.

Вздохнув, Родерик снова шагнул в купол.

***

Джаф избивал ректора как ребенка. Тот словно не видел летящих к нему кулаков, принимая удар за ударом, а сам попал лишь пару раз. Однако с рассеченной брови анимага стекала кровь, капая на блестящий паркет.

Они оба были сильны, и это понимала даже я, ни разу не видевшая драк, если не считать пьяной потасовки двух рыбаков, поспоривших как-то, кто из них поймал большую рыбу. Они тогда, помню, обхватили друг друга, повалились на песок, да так и уснули. А я удрала домой, пока мама меня не хватилась.

Джаф и ректор тоже сцепились, но и не думали засыпать. Все затаили дыхание, так что были слышны рваные вздохи мужчин. Ноги Джафа в новеньких блестящих туфлях скользили по полу, ректор казался куда устойчивее. Но вот анимаг сделал подсечку, и ректор плашмя повалился на пол, в последний момент успев сгруппироваться и увернуться от ноги Джафа. Я вскрикнула, а мастер Адалхард, приподнявшись на руках, вдруг улыбнулся мне и подмигнул.

Легко вскочив, он стащил рубашку, измазанную кровью и разорванную на рукаве, и швырнул ее за пределы круга.

— А он ничего, — тихо заметила Миранда. — Хоть и козел... Врежь ему посильнее, Джаф! — выкрикнула она.

Тот тоже стянул темную рубашку, а после скинул и неудобные туфли вместе с носками.

— Босиком привычнее, деревня? — послышалось из зала. — Мастер Адалхард, я поставил на вас сотню! Соберитесь!

Я же, сжимая посох обеими руками, вдруг отчетливо поняла: ректор играет с ним. Вот он слегка повернулся, принимая удар плечом, а тут ускользнул от действительно опасного приема, когда кулак метил ему в лицо. Вот почему-то не заметил удара, но тот лишь вскользь прошел по торсу, а сам мастер Адалхард бил лишь изредка, но зато точно в цель. Несмотря на то, что ему доставалось куда больше, он не выглядел усталым или измотанным, а вот темные волосы Джафа уже слиплись от пота.

Похоже, тогда на балу я погорячилась, обозвав ректора старым.

— Ну что, успокоился? — спросил он, останавливаясь и опуская руки, но Джаф молча пошел на него.

Эммет, оказавшийся рядом, протянул мне очередной бокал. В горле давно пересохло, и я выпила коктейль одним махом.

— Эй, сестренка, потише, — заволновался он. — На вот...

Я сжевала ломтик лимона даже не поморщившись, не в силах оторвать взгляд от мерцающего купола, под которым снова сошлись двое. Анимаг молотил ректора по корпусу, но тот, зашипев сквозь зубы, тоже врезал ему от души, так что Джаф согнулся, хватая воздух, а потом вдруг выпрямился и ударил ректора в пах коленом.

— Уф, — вырвалось у Эммета. — Это не спортивно, Хогер!

Тот лишь зло сплюнул на паркет, изгвазданный кровью.

Мастер Адалхард, согнувшись над полом, пытался восстановить дыхание. Джаф, шагнув ближе, ударил его ногой в бок, и ректор, упав, откатился за пределы купола.

— Назад! — выкрикнул Кевин. — Огонь может вырваться! Все назад!

Ректор поднял ладонь, успокаивая его, и, встав, вошел в купол снова.

— Какая выдержка, — восхитился Кевин, оттесняя от меня Эммета. — Он так владеет собой!

— Если бы я точно не знал, какой ты бабник, то уже решил бы, что ты в него влюбился, — прокомментировал Эммет. — Гляди, кажется, ему надоело.

Казалось, ректору действительно надоело безропотно принимать удары, и Джаф быстро терял свою уверенность в скорой победе. Удары сыпались на него один за одним. Мышцы на спине ректора напряглись, словно отлитые из металла. Джаф выступил за пределы купола и тотчас зарычал, скаля клыки. Ректор схватил его за обрастающую шерстью руку и втянул в круг снова.

Захват, бросок, рука Джафа, уже без шерсти, оказалась как-то хитро зафиксирована за спиной.

— Я даже не целовал ее, — сердито сказал мастер Адалхард.

— Но ведь хотел, — прохрипел Джаф.

— Ты удивишься... — криво усмехнулся ректор. Его грудь блестела от пота, а шрамы на руках порозовели от прилившей к ним крови. — Сдаешься?

— Никогда! — выпалил Джаф. — Никогда я не сдамся и не уступлю ее тебе, слышишь?

— Слышу, — спокойно подтвердил он. — Не глухой.

Он ослабил захват, позволив Джафу подняться, и отступил.

Анимаг выпрямился во весь рост, повел плечами, сжал кулаки, и я прижала посох к груди так сильно, что едва не оцарапалась драконом.

— За кого ты вообще болеешь? — недовольно спросила Миранда, глянув на меня.

— Похоже, за ректора, — честно призналась я.

— У него нет шансов, — заявила она. — Ты видела, как Джаф валял его по кругу словно щенка?

А я подумала, то если кто тут и щенок, так это анимаг. Длинный, но сложен совсем не так гармонично, как ректор, гавкает невпопад, задирает тех, кто заведомо сильнее...

Мастер Адалхард окинул его оценивающим взглядом, словно прикидывая что-то в уме. На его боках наливались бордовые кровоподтеки, челюсть опухла, костяшки на сжатых в кулаки пальцах покраснели. Он дождался, когда Джаф шагнет вперед, замахнется, и, пригнувшись, ударил его так быстро, что я не успела заметить движения. Зато отчетливо услышала хлесткий влажный звук.

Голова Джафа мотнулась, капли пота и слюны брызнули в сторону зрителей, он по инерции повернулся на босых ногах и шмякнулся лицом вниз, распластавшись на полу безжизненной тушкой.

— Живой он, — унял мой ужас ректор. — Скоро очухается.

Миранда с воплем бросилась к Джафу, а зал взорвался эмоциями, криками и поздравлениями.

— Браво! — Кевин бешено зааплодировал над моим ухом.

— Салют в честь ректора! — возвестил Эммет.

Сразу несколько десятков бутылок с громким хлопком откупорились в баре, и пенное игристое вино наполнило бокалы на стойке, куда сразу и устремилась большая часть зрителей.

Рурк, весьма довольный собой, подошел к мастеру Адалхарду, пересчитывая монеты.

— А вот наживаться на студентах нехорошо, — пожурил его ректор.

— Но выгодно, — сказал тот. — Слушай, чего ты с ним так долго возился?

— А ты не видел? — удивился он, забирая свою рубашку у одного из студентов и вытирая ею пот. — Парень едва не сорвался. Его нельзя в лабиринт, О’Хас, никак. Он выйдет оттуда тварью хаоса, и никто его уже не вернет. Он себя не контролирует!

Рурк помрачнел, шагнул под купол и, поежившись словно от холода, легонько толкнул парня концом туфли. Миранда, кусая губы, присела и гладила опухшее лицо Джафа, который, застонав, начал приходить в себя.

— Воды! — вскрикнула она.

Эммет, забрав у меня пустой бокал, провел над ним ладонью, и он наполнился до краев. Передав бокал Миранде, вернулся и прошептал мне на ухо:

— Арья, — свежее дыхание коснулось моей щеки, — предложение подняться наверх и хорошенько изучить какую-нибудь спальню все еще в силе.

— Неужели кто-то на это ведется? — искренне удивилась я. — Ты же мне почти брат, Эммет, я не могу.

— Почти, — согласился он. — Надо ловить момент.

Он протянул руки к моей талии, и я слегка замахнулась посохом, но кто-то позади перехватил его.

— Так-то вы обращаетесь с моим имуществом, Арнелла Алетт? — мастер Адалхард стоял совсем рядом, и я растерялась, не зная, что сказать. От него веяло жаром разгоряченного тела, мышцы перекатывались под кожей, и вены выступили на руках отчетливее.

— Вы не старый, — ляпнула я.

Он рассмеялся и забрал у меня посох.

— Спасибо, — ответил он, слегка поклонившись. — Именно ради этих слов стоило сюда зайти.

— Мастер Адалхард, — Кевин виновато улыбался. — Пройдемте в кабинет моего отца. Там есть отличный эликсир исцеления воинов, который варила сама Венциэлла Тиберлон...

— Обойдусь, — отказался ректор. — Налей лучше Джафу.

— Как прикажете, — вздохнул он. — Тогда, быть может, вы хотите освежиться или...

— Нет, — сказал он и, шагнув еще ближе, снял плащ с моих плеч, прикоснувшись к обнаженной коже горячими пальцами, так что я вдруг задрожала и посмотрела ему в глаза.

— Присмотри за ней, — приказал ректор Кевину, не отрывая взгляда от моего лица. — Если узнаю, что кто-то обидел Арнеллу Алетт на твоем стихийнике...

— Конечно! Как скажете! И за вашей невестой прослежу...

— И за ней, — согласился мастер Адалхард, все так же глядя на меня, и мое сердце билось все чаще, едва не выскакивая из груди.

Воздух между нами стал почти осязаемым, и я жадно вдохнула, прикрыла глаза, а когда открыла их — мастер Адалхард был уже у дверей, и его черный плащ развевался позади плотной тенью.

— Так, отошел от нее, — Кевин плечом отодвинул Эммета и взял меня за руку.

Его ладонь была прохладной, и прикосновение вышло отрезвляющим. Я мотнула головой, прогоняя наваждение: в какой-то момент в этом зале, полном народа, мы с ректором словно остались одни. Музыканты заиграли что-то легкое и веселое, у барной стойки громко требовали еще вина, Джаф, опираясь на О’Хаса, поднялся и, пошатываясь, вышел из-под купола.

— Сюда! — громко позвал Кевин. — Пройдемте в кабинет. Мастер Адалхард приказал дать побежденному целебный эликсир.

Джаф убрал руку с плеча О’Хаса и остановился, словно обдумывая что-то.

— Эй, парень, ты как? — встревожился Рурк. — Как себя чувствуешь? Может, лучше снова тебя вырубить?

Джаф помотал головой и, снова шагнув под мерцающий купол, осторожно обнял Миранду, все еще стоящую в центре круга.

— Ох, что сейчас будет, — протянул Эммет. — Он ведь непроявленный анимаг, неосознанно тянет силу при близких физических взаимодействиях...

— Говори яснее, — потребовала я.

— Бьюсь об заклад, что если Миранда так нравится Хогеру, что тот пошел аж против ректора, то он ни за что не стал бы рисковать ее здоровьем, — пояснил Эммет. — Короче, я думаю, что между ними ничего не было. Вообще. До сих пор.

Они стояли в мерцающем куполе, и ладони Миранды, подрагивая, легли на обнаженную грудь Джафа, залитую кровью. Он легонько прикоснулся к ее волосам, провел ладонью по длинной шее, посмотрел в глаза, будто спрашивая разрешения. Она привстала на цыпочки и потянулась к нему, и ее черные глаза сияли как звезды.

— Нет! — выкрикнул Кевин.

— Ты ведь не собираешься отдирать их друг от друга? — удивился Эммет. — О, вот это поцелуй... Девять баллов из десяти, я бы сказал... Они в этом куполе сейчас, так сказать, познают друг друга. Какой все же отличный стихийник в этом году! Кевин, ты просто молодец, не ожидал. Арья, детка, я, конечно, слышал, что сказал ректор, но я его не боюсь.

Кевин бросился к куполу, сорвал шестиконечную звезду с пола, перевернул и вдавил пальцем в центр. Лучи втянулись, и купол схлопнулся.

Джаф отшатнулся от Миранды так быстро, словно его отбросило кулаком ректора, а она едва не упала, потеряв опору.

— Как я и думал, — удовлетворенно кивнул Эммет. — Он боится ей навредить. Так что пока Хогер не пройдет Лабиринт и не научится контролировать свой хаос, ректор может спать спокойно. Если, конечно, они не добудут купол. Но он — дорогая штука. Кстати, я не понял, а за тебя Адалхард чего так волнуется, м?

— Это же его долг, — ответила я. — Как ректора академии.

Значит, Миранда ночует у Джафа, но у них ничего не было. И все эти сплетни, что ходят по академии — ложь?

— Отличная вечеринка, — сказала Миранда, подойдя к нам. Ее губы слегка припухли, и она быстро их облизнула. — Эммет, сделаешь мне разбитое сердце?

— Для невесты ректора — все, что угодно, — ответил он.

***

Родерик направился прямиком к станции и, безропотно согласившись на двойную цену за ночную поездку, забрался в экипаж. Кутаясь в плащ, он бездумно смотрел в темное небо, которое вскоре стремительно приблизилось, и звезды замерцали совсем рядом. Вытяни руку, сорви любую, загадай желание.

Ему хотелось поцеловать Арнеллу Алетт.

Желание это было абсурдным и внезапным, и тем не менее отчетливым и явным, и Родерик не придумал ничего лучше, чем сбежать. После королевы хаоса он не мог заставить себя поцеловать даже Джемму, и та вечно на него обижалась, а теперь едва сдержался, чтобы не опозорить первокурсницу перед половиной академии.

Прикоснуться к ее нежным губам своими, поймать дыхание, узнать вкус ее рта и целовать до стонов, до изнеможения... А она? Хотела ли она поцеловать его? В ее взгляде читалось желание. Или ему лишь хотелось его прочитать? Старый кобель... Впрочем, она сказала, что не старый.

Улыбнувшись, Родерик закутался плотнее в плащ.

И та легкая дрожь, которую он явственно ощутил, прикоснувшись к ее плечам, и как сбилось ее дыхание от случайной ласки, и то, как она за него волновалась, когда он давал мальчишке-анимагу избивать себя, чтобы предотвратить прорыв...

Неужели он ей тоже нравится? Она никогда не заигрывала с ним. А то внезапное обнажение было явной случайностью, теперь, узнав Арнеллу Алетт лучше, он в этом уверился.

Прикрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья, Родерик попытался вздремнуть, но в воображении тут же всплыло воспоминание о том, как красива она была в его кабинете, освещенная лишь отблесками огня. Если бы только она была его невестой...

Легкий и приятный способ вернуть огонь, о котором говорилось в древних книгах, — замкнуть энергетический контур с носительницей той же магии. Вот только магичек огня запечатывали до проявления стихии.

Началось это еще со времен королевы хаоса, потом было небольшое послабление, но когда замок Брасса полыхнул вместе со всеми жителями из-за четырнадцатилетней наследницы, быстренько вернулись к традициям. Миранда осталась незапечатанной из-за банальной ошибки в магических реестрах: ее отчего-то записали мальчиком. Родерик не знал, было ли то случайно, или намеренно, и не стал разбираться. Его устроил сам факт, что в империи нашлась девушка с наследственностью огня, и ей куда больше десяти.

Вот только он ее не хотел. Вся ее дерзость и нахальство только раздражали. Она держала его на крючке и точно знала об этом, пусть не догадываясь о деталях, а ему никогда не нравилось быть в отношениях ведомым.

И совсем другое дело Арнелла. Такая искренняя, порывистая, и в то же время серьезная и рассудительная.

Колеса стукнули о поверхность, и экипаж тряхнуло, так что Родерик едва не слетел с сиденья. Расплатившись с извозчиком, он прошел через ворота академии и направился к дому, мрачнея с каждым шагом.

Все было не так. Вся эта поездка к императору, встреча с путником, драка — зачем? Просто продолжай идти, и вот он идет через темный парк, где деревья сплетаются кронами, заслоняя звездное небо, и его посох освещает путь, но куда он его приведет? В пустой дом, где он будет и дальше сходить с ума от потерянных возможностей и сил.

Родерик споткнулся и едва не упал, а после схватил свой посох и поднес к глазам навершие в форме дракона. Освещает путь?..

Похоже, он уже сходит с ума. Ведь только что ему показалось, что глаза дракона светятся, как бывало раньше, и в пасти тлеет огонь. Родерик прикоснулся к голове дракона. Теплая. А какой ей еще быть, если он только что сжимал ее в ладони. Ведь так?

Он вошел в темную прихожую, поставил посох в угол, недоверчиво косясь на него, повесил на вешалку плащ и вытащил из его вместительного кармана испорченную рубашку. Как бы он ни был увлечен первокурсницей, все же хватило ума не оставлять свою кровь на стихийнике. Если Миранда вздумает наслать на него проклятие на крови, то у нее может и получиться. Не зря же Изергаст ее хвалил.

Пройдя в кабинет, Родерик развел в камине огонь, а после скормил окровавленную рубашку жадным языкам пламени.

Император сказал, что отправит его на костер, если Родерик не вернет свой огонь.

— Любовь моя, — прошелестела Мисси, слетев с потолка, и потянулась к Родерику прозрачными руками. — Я так скучала по тебе. Ты где был?

Заметив синяки и кровоподтеки, она ахнула и закружилась на месте, так что Родерик передернул плечами от сквозняка.

— Ты весь в крови! На тебе синяки! А что с лицом? Я не узнаю тебя, любовь моя!

— Еще бы ты меня узнала, — проворчал он. — Уйди, Мисси, прошу тебя.

К его удивлению, привидение действительно взметнулось и растаяло.

— Прекрасно, — пробормотал Родерик.

Он поворошил угли, подбросил еще дров. Жар согревал его тело, горячил лицо. Раньше огонь не мог причинить ему вреда, оставаясь верным другом. Вот еще один способ, о котором говорилось в книгах: маги возвращают силы, соприкасаясь с родной стихией. Родерик выдохнул, прикусил губы и сунул руку в огонь.

***

Джемма ворвалась в кабинет, когда Родерик уже не мог сдерживаться и выл сквозь сжатые зубы, как раненый пес. Бледная, с расширенными от ужаса глазами, разметавшимися волосами, — в первый миг он даже не узнал ее, решив, что ему явилась сама королева хаоса, но потом закричал от невыносимой боли, когда жар мгновенно сменился холодом.

— Тихо, тихо, — бормотала она, прижимая его вспотевшую голову к груди, — уже все прошло...

От ее ласк распространялась прохлада, унимавшая и ожог, и тупую боль в подбородке, и кровоподтеки на боках. Кожа, покрывшаяся уродливыми пузырями и корками, на глазах исцелялась, заменяясь новой.

— Родерик, зачем? Ну зачем, милый мой?

— Ты ведь знаешь, Джемма, мне нужен мой огонь, — пробормотал он, трясясь от озноба.

— Ты такой самовлюбленный болван! — Она отстранилась от него и посмотрела гневно, как мать на нашкодившего малыша. — Огонь — это не ты! Ты — нечто большее, как не поймешь? Пусть магии нет, но ты сам остался, Родерик! Это все зашло слишком далеко! Ты что, готов был сжечь себя в треклятом камине?!

— Скорее всего, я бы не выдержал, — ответил он, поднимаясь и рассматривая руку, с которой исчезли даже старые шрамы. Теперь она была гладкой и белой, точно у женщины.

— Почему ты так ведешь себя? — вскрикнула Джемма, и он поморщился. Ну вот, очередная истерика.

— Как — так? Я не пытался себя убить, если ты об этом. Я хотел вернуть стихию, вот и все.

— Где ты был сегодня? — она тоже встала на ноги, халат распахнулся, открывая прозрачный пеньюар, и Джемма не стала его поправлять.

— У императора, — сказал Родерик, отводя взгляд.

— Зачем ты к нему ездил? У тебя ведь уже есть разрешение на брак с той рыжей дурой.

— Миранда Корвена. Так ее зовут. Отныне женщин-магичек огня не будут запечатывать.

— Зачем тебе это? — удивилась Джемма.

Родерик вздохнул. Рассказывать не хотелось, но она так ему помогала: и раньше, и теперь.

— Мы с Мирандой договорились, что я добуду освобождение от запечатывания, если она даст мне то, что я хочу.

— Без брака? — сразу уловила Джемма, и глаза ее вспыхнули.

— Без брака, — подтвердил он.

— О, Родерик, — она просияла улыбкой и, шагнув к нему, обвила его плечи руками. — Спасибо, любимый! Ты не представляешь, как больно это меня ранило — то, что ты готов жениться на первой попавшейся девке, в то время как меня... И вот ты решил эту проблему. А я навыдумывала себе всякого... — Она прижалась к нему теснее, поцеловала в уголок губ, в щеку, прикусила мочку уха и прошептала: — Я так соскучилась, милый мой...

Родерик обхватил ее запястья и убрал руки со своей шеи.

— Я отстраняю тебя от занятий у первокурсниц.

— Что? — нахмурилась она. — Родерик, все было под контролем.

— Очевидно, нет. Ты едва не убила студентку.

— Ладно, — фыркнула она. — Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие возиться с этими малолетками, то ошибаешься. Вряд ли хоть из кого-то из них выйдет толк. У Тиберлон, которой лед в глаз отлетел, нулевые способности к исцелению. Рыжая... ну, не знаю. Как по мне, так спокойнее было бы запечатать ее после. Та девушка, что дерзила, явно не умеет сдерживаться, а ты знаешь, что это плохой признак. Четвертая совсем хрупкая. Я, если честно, считаю, что дух сильнее тела, но все же и физические параметры нельзя сбрасывать со счетов. Вот твои физические параметры меня устраивают более чем...

Она многозначительно улыбнулась, провела руками по его груди и взялась за пряжку ремня, но Родерик отшатнулся.

— Прости, Джемма. Нам надо взять паузу.

— Что? — опешила она.

Он видел через прозрачную ткань пеньюара ее соски, плавную линию живота, темнеющий треугольник волос, но чувствовал лишь досаду. А еще хотелось вытереть щеку и ухо, мокрые от ее поцелуев.

— Все и так сложно, — добавил он.

— Ты считаешь, без меня тебе будет легче? — возмутилась она. — Я только что нашла тебя скулящим на коврике. Твой кабинет насквозь провонялся палеными волосами и жареным мясом — твоим мясом, Родерик. А теперь ты заявляешь, что тебе нужна пауза?!

— Да, — кивнул он, чувствуя себя последним негодяем.

— Это тоже часть сделки? — она прищурила синие глаза. — Скажи, ведь так? Эта рыжая говорила, что потребует от тебя верности. Родерик! Да пусть она катится назад в свою деревню! Запечатай ее и шли подальше!

— Нет, — отказался он, начиная сердиться. — Как ты не понимаешь, что это значит для меня? Я просто хочу вернуть свою жизнь!

— И это все, что тебя волнует? А я?!

— А ты думала, что я буду жить ради тебя? — не выдержал он. — Прости, но мне тебя мало, Джемма! Как удобно, Родерик теперь калека, куда он денется, так? Ты будешь жалеть меня и утешать, у нас родятся дети, маги воды, конечно, и я буду ждать тебя дома, пока ты ходишь в патруль. Так ты себе это представляешь?

Она зарыдала навзрыд и потянулась к нему снова, но Родерик оттолкнул ее руки.

— Уходи, Джемма, — попросил он. — Я очень благодарен тебе, за все. Но я никогда не говорил, что люблю тебя.

— Потому что и не любил, — всхлипнула она и выкрикнула. — Надо было остаться с Морреном!

— Надо было, — согласился Родерик.

Когда дверь за ней с грохотом захлопнулась, с потолочной балки соскользнула Мисси и замерла перед Родериком, виновато опустив глаза.

— Это ты ее позвала, — понял он.

— Мне проследить за ней, любовь моя? — спросила Мисси. — Она очень расстроена.

— Не надо, — покачал он головой. — Джемма, в конце концов, не первокурсница, а мастер хаоса. Она умеет владеть собой.

— Как скажешь, любовь моя, — согласилась Мисси. — Если хочешь покончить с собой, я могу предложить куда более приятные способы, чем самосожжение. И мы вечно будем вместе.

— Не будем, — сказал он. — Миссабель Вонкекер, безответно влюбленная студентка, сотворившая заклинание, которое связало ее душу с ректором академии. Им тогда был, кажется, анимаг, который сейчас уже шелестит веточками под звездным небом. Ты очень волновалась и не произнесла его имя, сказав вместо этого «ректор». А с тех пор, как погибла в патруле на первой же вылазке в хаос, служишь тому, кто занимает должность ректора академии. Я не твоя любовь, понимаешь?

— Понимаю, любовь моя, — согласно прошелестела она.

Родерик вздохнул и пошел в спальню.

— Проверь периметр академии, — приказал он. — Тщательно и несколько раз.

***

Джемма влетела в свой дом, остановилась посреди гостиной. Кожаное кресло, в котором сразу представляется мужчина, в камине пляшет огонь, на столике — травяной чай, который любит Родерик... А вот ее он не любит вовсе. Она делала все для того, чтобы ему было хорошо с ней, но оказалось — это ничего для него не значит.

Ярость клокотала внутри, раздирая сердце холодными иглами.

Джемма собрала пальцы в щепотки, закрыла глаза, глубоко задышала. Она мастер хаоса. Она это переживет. Немного успокоившись, прошла в спальню и села перед зеркалом. Отстраненно посмотрела на свое отражение: красивая женщина, мечта любого, воплощение животворной стихии, чья сила неизмеримо велика...

И она не нужна ему!

Джемма вцепилась пальцами в столик перед зеркалом и закричала от невыносимой боли, что терзала ее изнутри. Лучше бы она сунула руку в огонь! Лучше бы ее поцеловала королева хаоса! Дорожки льда разбежались по деревянной поверхности, зеркало покрылось морозным узором, пузырьки с кремами и духами треснули и разлетелись осколками один за одним. Сквозь пелену тумана Джемма видела свои руки — кожа покрылась крохотными трещинками, словно лед на реке перед половодьем. Тихий треск, поначалу на грани слышимости, становился все громче и отчетливее. А потом неудержимый поток прорвал плотину где-то внутри ее тела, вырываясь на свободу и меняя ее навсегда, принося и боль, и освобождение.

***

Родерик так и не смог уснуть и ворочался в постели до самого утра, мучаясь от фантомной боли в руке и от куда более реальной — в сердце.

Джемма всегда была его верным соратником — человеком, которому он доверял свою спину и в хаосе, и в реальности. А теперь жалел, что однажды у него не хватило сил повернуться спиной в прямом смысле. Он тосковал по временам, когда они были втроем, и за его правым плечом стояла сама смерть. Он скучал по Моррену, и если бы можно было повернуть время вспять и вновь оказаться в походном шатре у Стены в тот самый вечер, когда Джемма пришла к нему и сбросила одежды, — то накинул бы на нее свой плащ, как на Арнеллу Алетт, и отправил прочь к Изергасту.

Но он был молод, еще горел после Охоты и давно, чего скрывать, хотел Джемму. Моррен этого, конечно, не простил.

Дождавшись рассвета, Родерик наскоро оделся и отправился к Джемме. Он остановился перед синей дверью, собираясь с духом, занес руку и вдруг услышал голос. Джемма пела, и песня ее лилась и журчала переливами, и была чистой, словно горный ручей. Родерик все же постучал, песня прервалась, а потом Джемма открыла дверь, заслонив проход.

— Родерик? — она смотрела на него с равнодушным недоумением и легкой досадой, и он почувствовал укол раненого самолюбия. Он боялся, что Джемма убивается от горя, а она поет и прихорашивается: на ней было белое платье с бледно-голубой вышивкой, и Джемма в нем выглядела снежной королевой: холодной, недоступной и такой прекрасной, что у него перехватило дыхание.

— Я хочу извиниться, — все же сказал он то, зачем пришел. — Прости меня, Джемма, я был резок и груб с тобой.

Она молчала и смотрела на него все с тем же холодом, граничащим с брезгливостью.

— Ты очень дорога мне, — добавил он. — Я не хочу тебя терять. У меня был сложный день. Я встретил путника, представляешь? Но все, что он сказал: просто продолжай идти. Потом император пригрозил меня сжечь, если я не верну огонь, потом стихийник...

Она подняла белую ладонь, призывая его замолчать.

— Я хочу взять отпуск, — сказала она.

— Да, конечно, — сразу согласился Родерик. — Если тебе еще что-то нужно — только скажи. И я всегда рядом, если тебе нужна поддержка или просто захочется поговорить.

Она пристально посмотрела на него глубокими синими глазами, словно видя насквозь, и Родерик вдруг почувствовал себя мелкой никчемной букашкой, снежинкой у ног богини.

— Ты мне больше не нужен, — сказала она и закрыла дверь.

Песня снова полилась, а Родерик потер грудь, сердце в которой заныло еще сильнее.

— Я все еще злюсь на тебя, — прошептала Миранда.

— За что это? — тихо поинтересовалась я.

Мы стояли у подножья больших деревьев, кроны которых расстилались вверху сплошным зеленым ковром, так что не видно было ни кусочка неба. Трава у корней росла пышная и густая, как щетка, так и хотелось прилечь и уснуть. Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и тряхнула головой, пытаясь взбодриться.

— Анимагия — одна из шести форм хаоса, — сообщила преподавательница.

Марлиза Куфон вела у нас теорию хаоса на первом семестре. Хрупкая блондинка с блаженной улыбкой, добрый, светлый человечек. Я ее терпеть не могла.

— Мощь самой природы, живой поток которой в этом месте особенно силен, — она закрыла глаза и, раскинув руки в стороны, глубоко вдохнула.

— Вы ведь воздушница, — недовольно перебила ее Ровена. — Почему анимагию ведет воздушница?

— Потому что здесь проявленным анимагам часто становится плохо, — назидательно пояснила Марлиза, распахнув круглые, как у куклы, глаза.

— В средоточии силы? — уточнила Ровена. — Как так?

— Посмотрите вокруг, — преподаватель взмахнула руками и ненадолго оторвалась от земли. — Все эти гигантские деревья — анимаги, чей человеческий путь завершен. Наверное, тяжело — видеть свой будущий конец таким. Хотя я думаю, это прекрасно: стать большим и сильным деревом, впитывать солнечное тепло, влагу из почвы, разговаривать с ветром и птичками...

— Я злюсь на тебя, потому что ты не дала мне поговорить с твоей матерью, — прошептала Миранда, игнорируя лекцию о птичках. — Ты ехала в Фургарт для того, чтобы выяснить, откуда в тебе магия и кто твой отец, а не чтобы танцевать с Тиберлоном полночи.

— А ты, можно подумать, ездила для того, чтобы натравить Джафа на ректора, — ответила я.

— Нет, но получилось неплохо, — хмыкнула она.

— Девушки! — обратилась к нам Марлиза и пригрозила пальчиком. — Хватит болтать. Выберите себе дерево и обнимите его.

Я подошла к ближайшему стволу, прижалась к коре, покрытой мягким мхом, и закрыла глаза. На выходных я совершенно не выспалась и теперь готова была уснуть стоя, как лошадь.

— Я бы ее расколола, — сообщила Миранда, обхватив ствол с другой стороны.

— Найди себе свое дерево, — попыталась я избавиться от нее. — Вон там свободное.

— Твоя мать что-то скрывает, я чувствую.

— Во-первых, рядом с тобой вечно крутился Джаф, а он вроде сдружился с Эмметом. А я не хотела бы, чтобы Эммет рассказал своему отцу, который ухаживает за моей матерью, что я не уверена, что она родила меня от законного мужа. Понимаешь?

— Джаф бы ни за что не стал трепаться! — возмутилась Миранда.

— К тому же, я встретила Селесту, ее запечатали, — призналась я, мрачнея. — И теперь мне плевать, откуда во мне хаос. Я все равно пойду в Лабиринт.

— Правда? — не поверила Миранда. — А если твоим отцом был некромант? Тогда после лабиринта ты начнешь видеть смерть повсюду. Выдержишь? А если он был путником? Тогда ты отправишься в бесконечное странствие и никогда не найдешь покоя.

— Ты ведь сама хотела стать путницей, — напомнила я.

— Я передумала, — Миранда улыбнулась, выглянув из-за ствола. — Теперь мне есть ради кого остаться.

— Меня больше пугает возможность того, что я стану магичкой огня.

— Ты? — Миранда так удивилась, что я даже обиделась.

— Девушки! — снова одернула нас Марлиза. — Тишина. Слушайте дерево!

— Ты не похожа на магичку огня, — прошептала Миранда. — Ты очень сдержанная. Хотя на стихийнике так отжигала с Тиберлоном...

— Я этого почти не помню, — призналась я. — Эммет меня напоил.

— И едва не уволок наверх, — сказала Миранда. — Однако Кевин был начеку.

— Какой молодец. Давай уже слушать дерево.

— Но тебе не стоит бояться, если ты вдруг огонь, — добавила Миранда. — Новым указом императора все магички огня освобождаются от обязательного запечатывания.

— Так, — Марлиза остановилась возле нас и нахмурила белесые брови. — Каждому по дереву, их тут целый парк.

Миранда отошла к другому стволу, прижалась к нему всем телом и демонстративно скривилась.

— Станьте с деревом единым целым, — заунывным тоном продолжила Марлиза. — Пусть поделится с вами силой. Расскажет свои тайны и ответит на ваши вопросы.

Мама была на седьмом небе от счастья, когда Кевин заехал за мной лично, чтобы отвезти назад в академию. Учтив, молод, красив и, главное, очень богат. Меня же больше взволновало то, как он взял мою руку в экипаже и не отпускал из своей, пока мы не приехали. Он провел меня до общежития и выразил надежду на скорую встречу, и теперь мне оставалось только гадать, что это значит. Он пригласит меня куда-нибудь? Или просто надеется столкнуться со мной на территории академии? Но он выпускник, проходит практику и почти все время проводит у Стены, а вскоре вообще отправится на свою первую Охоту. Так как же нам увидеться?

Дерево молчало, лишь только шелестело листвой, не зная ответа на этот вопрос. Я прижалась к нему щекой и закрыла глаза.

— Похоже, анимагия и некромантия станут моими любимыми предметами, — сообщила Миранда, когда Марлиза отошла подальше. — Знай себе спи. На некромании, лежа, куда удобнее. Ты слышишь что-нибудь? Дерево уже рассказало свои секреты, Арнелла?

— Я слышу только тебя, — оглянувшись на Марлизу, я быстро переместилась к Миранде. — Зачем ты так поступила с мастером Адалхардом? — прошептала я. — Все видели, как ты целовалась с Джафом. И все знают, что ты невеста ректора.

— Сколько можно говорить, я не его невеста, — возразила она. — Он просто хочет со мной переспать. Вроде как это усиливает магию. Это нормально, ты считаешь? Я порядочная девушка! А он относится ко мне как к шлюхе.

— Он ведь предлагал тебе замуж, разве нет? — не растерялась я. — И ты специально вела себя так, что все думали, что ты шлюха. Чтобы досадить ректору.

— Ну, да, — признала она. — Но все равно!

— А ты подумала, что он сделает с Джафом, если узнает?

— Да ничего он с ним не сделает, — пробормотала она, отведя глаза. — Джаф его почти победил.

— Ректор мог вырубить его в первую же секунду, — возразила я. — Он просто позволял себя бить.

— Зачем? — удивилась Миранда.

— Не знаю, — ответила я. — Может, не хотел его унижать. Ректор гораздо сильнее, и не только физически. Он мастер хаоса.

— У Джафа огромный потенциал, все так говорят. Он превратился в волка еще до Лабиринта, — с гордостью сказала Миранда. — Он тоже может стать мастером.

— Если пройдет Лабиринт, — напомнила я. — Большую силу сложно удержать. А ты будто нарочно провоцируешь его, сталкиваешь с ректором. Джаф любит тебя, но должен отдать другому. Что он при этом чувствует, как считаешь?

— Ему больно, — прошептала Миранда.

— Вот именно, — запальчиво продолжила я.

— Нет, ему правда больно!

Тихий звук, который я поначалу приняла за завывания ветра, заблудившегося в ветвях, усилился, и все, оторвавшись от деревьев, уставились на Джафа, который, запрокинув голову, выл как волк.

— Так, прекратите это немедленно, — потребовала Марлиза и, помешкав, похлопала Джафа по плечу.

Он резко обернулся, и Марлиза, отшатнувшись, упала в траву. Челюсти Джафа втягивались, острые концы ушей закруглялись, прячась в темной шевелюре.

— Они плачут, — медленно проговорил Джаф, с трудом возвращая себе человеческую речь, и посмотрел на Миранду. — Произошло что-то очень плохое.

— Какие глупости, — рассмеялась Марлиза, поднявшись. Она стряхнула с юбки приставшую травинку, поправила светлые кудряшки и шаловливо шлепнула Джафа по плечу. — Это ветер гуляет.

— Я слышу! — упрямо повторил он. — Они плачут!

— Что ты можешь слышать, ты даже не проявленный маг? — возмутилась она.

— А чем тогда мы тут занимаемся? — встряла Миранда. — Джаф — метаморф, он будет анимагом, сто процентов. И раз он говорит, что деревья плачут, так и есть.

— Мне вот тоже что-то чудится, — неуверенно согласился костлявый рыжий парень с россыпью веснушек на носу. — И на душе тяжко.

— Это ты переел с утра, — пробасил его друг, высокий полноватый блондин, пытаясь оттереть зеленое пятно с рубашки, но лишь еще больше его размазывая.

— И у меня живот прихватило, — подтвердил темноглазый и остроносый как сорока парнишка и вдруг улыбнулся. — Это от котлет. Подозрительно они пахли.

Джаф приник к дереву ладонями, закрыл глаза.

— Они говорят, — пробормотал он. — Что-то приближается.

— Джафри Хогер, верно? — нетерпеливо перебила его Марлиза. — Предсказаниями у нас занимаются путники. Вы путник?

— Нет.

— Вот и не надо тут нагнетать и вообще открывать рот, когда вас не спрашивают, — отрезала она. — А теперь давайте вернемся в академию, — Марлиза посеменила между деревьями, иногда подлетая над выступающими корнями. — Выходит, вы не посещали мой курс теории хаоса. Это плохо, очень плохо, молодой человек. Тем более метаморф... Я обязана вас предупредить: до инициации — никаких близких контактов, особенно плотских. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Как не понять, — ухмыльнулся темноглазый. — До Лабиринта Джафу придется вступать в контакт только со своей правой.

— Он левша, — подал голос рыжий. — Как он слева ректору в челюсть зарядил. Бах! Тот аж из купола вылетел!

— Молчать! — взвизгнула Марлиза, обернувшись, и покраснела. — Вы все можете стать анимагами! Так что воздержание никому не повредит.

— О нет, я буду воздушником, — сказал кудрявый блондин. — Если только не подамся в путники. Так что, девчонки, со мной можно. Я Риан, кстати.

— Можно, но не нужно, — отрезала Миранда.

— Тебе и не предлагаю, — ухмыльнулся Риан. — Уж больно ты опасная. А вот твоя подружка пусть обращается ко мне в любое время дня и особенно ночи.

Марлиза покачала головой и продолжила:

— Вам вообще не стоит касаться других людей, Джафри. В принципе, при вспышке эмоций, вы можете несознательно сбрасывать им часть энергии, но не факт, что она пойдет во благо, к примеру, если вы разозлитесь...

— Я и сейчас зол, — выпалил он. — Почему вы меня не слушаете? Деревья плачут! Они пытались что-то сказать! Позовите анимага. Рурка, к примеру.

— Да, вот как сейчас, — кивнула Марлиза. — Возьмите за руку эту девушку, — она указала на Айрис, которая тенью шла рядом, — и думайте о ней. Какая она... эм... — Марлиза окинула Айрис оценивающим взглядом и сморщила нос, — допустим, хрупкая. Попытайтесь представить, как из вашей ладони выходит поток энергии.

Крохотная ладошка Айрис утонула в лапище Джафа, но он тут же убрал руку в карман.

— Боюсь, я не смогу сосредоточиться, — возразил Джаф. — Давайте остановимся, я попробую послушать дерево еще раз.

— Есть еще кое-что, — Марлиза вздохнула и посмотрела на Джафа с жалостью. — Моя вина. Я не знала, что у нас на первом курсе метаморф. Вы недавно приехали, да?

— Да, — нахмурился Джаф.

— Вам не стоит ходить к большим деревьям, — сказала она. — Вы можете вытянуть слишком много энергии и стать таким, как они, быстрее, чем стоило бы. Хотя это не так страшно, правда ведь? Это тоже жизнь, возможно, даже интереснее, чем человеческая, наполненная неспешным созерцанием и мудростью...

— Что? — тихо произнесла Миранда, шагнув вперед, и у меня волосы на затылке зашевелились от ее тона. — Он мог стать деревом на этом вашем уроке?

— Вряд ли, — пожала плечиками Марлиза и поправила бусики. — Но полностью эту вероятность исключать нельзя. Видите ли, анимаги черпают силы из природы. Растения — наиболее доступный источник. Однако считается, что анимагам лучше не злоупотреблять им, дабы не сократить срок своей человеческой жизни. Пока вы не знаете точно, анимаги ли вы, отдавайте предпочтение животной пище. Яйца, мясо, рыба, молочные продукты. А овощи, злаки и фрукты — лишь столько, сколько надо для нормальной перистальтики кишечника.

— Это будет на зачете? — уточнила Ровена.

— Возможно. У вас, кстати, цвет лица не очень, милая, — вздохнула Марлиза. — Вам бы каши не помешали.

Она остановилась и вновь раскинула руки в стороны.

— Какой здесь чудесный воздух! Обожаю большие деревья. Наша Беата Флоран тоже скоро к ним присоединится, — Марлиза сентиментально вздохнула и смахнула несуществующую слезинку с глаза. — А однажды и вы, Джафри. Значит, правду говорят, что ректор избил вас на стихийнике?

Ее круглые глазки пристально уставились на Джафа.

— Ему тоже досталось, — проворчал он.

— Это так непедагогично, — сокрушенно покачала она головой. — А теперь бегом в академию. Запишите все, что я сказала, а после идите в крыло огня. Мастер Адалхард наверняка уже вас ждет. Все же решение императора, что преподавать должны лучшие — очень спорное, — как будто бы в порыве откровенности выпалила Марлиза. — Мастер хаоса — не всегда одаренный педагог. Даже напротив, я бы сказала. Учить — это призвание, настоящий дар, который не всегда идет рука об руку с хаосом.

Она скорбно вздохнула и, поднявшись в воздух, полетела, медленно покачиваясь со стороны в сторону, а Ровена шумно засопела.

— Это неслыханно! — возмутилась она. — Мои родители в этом году пожертвовали академии целое состояние, а уровень преподавания точно в сельской школе. Это у нее что ли педагогический дар? Битый час обнимались с деревьями и на этом все.

— Еще она посоветовала тебе есть кашку, — напомнила Миранда. — Для перистальтики кишечника.

Ровена фыркнула и пошла вперед, едва не срываясь на бег, а Джаф вновь обернулся к деревьям, которые шумели и покачивали ветками.

— Если ты так уверен, что они встревожены, давайте об этом расскажем, — не выдержала я.

— Ректору? — мрачно уточнил он. — Да я лучше язык себе откушу.

— Это очень глупо, — сказала я. — Пусть вы с ним противники, в некотором смысле, но он тут главный.

Джаф скривился и, засунув руки в карманы, быстро пошел к зданию академии.

— С дипломатией у тебя не очень, — досадливо заметила Миранда.

— Кто бы говорил, — ответила я.

***

Та, что когда-то была Джеммой Кристой, вышла через заднюю дверь дома и остановилась на молодой траве. Со стороны могло бы показаться, что женщина тает: она становилась все меньше, расплываясь лужицей, уходя в землю, и вскоре ничто не указывало на то, что здесь только что был человек или кто-то, очень на него похожий.

Она появилась совсем в другом месте — там, где высокие темные стволы уходили в небо, стоя рядом друг с другом точно воины на плацу. Ветви сплетались — палец не сунешь, но клочья серого тумана все же просачивались между ними, опадая на траву клочьями пепла.

Та, что была Джеммой Кристо, неспешно пошла вдоль Стены, изредка прикасаясь то к одному, то к другому стволу, и с ее тонких пальцев срывались ледяные иглы, входящие в кору глубоко и бесследно. Синие глаза блестели, алые губы улыбались, а по белым щекам стекали ручейки слез, замерзая на нежной коже.

— Эй! — окликнули ее с башни. — Кто там?

Та, что была Джеммой Кристо, быстро присела и прижала ладони к земле, отправляя волну холода так глубоко, как только могла, и та мгновенно морозила все живое, что встречалось на ее пути: жирного червя, уснувшую личинку, заковывая в ледяной панцирь толстые корни.

— Там была женщина! — взволнованно сказал часовой, молодой и безусый, с нежной, как у девушки, кожей.

— Женщина? — второй прищурился, вгляделся вдаль и усмехнулся. — Ты только о них и думаешь. Уже наяву мерещиться стали. Эх, молодость...

Первый вцепился в деревянные перила, наклонился, едва не выпав наружу. Но женщина, чей белый силуэт выделялся на фоне Стены, исчезла. Только что земля слегка влажно блестела, словно после дождя.

— Она была похожа на Джемму Кристо, — сказал он спокойнее. — Только в белом.

— На мастера воды? — хохотнул второй. — Тут ты не одинок, дружище. Я тоже частенько вижу ее во снах...

С неба не упало ни капли дождя, но на заднем дворе дома, в котором раньше жила Джемма Кристо, вдруг растеклась прозрачная лужица. В ней отражались бегущие облака, мелькнула тень пролетевшей птицы, а после из воды выросла женщина в белом платье, украшенном голубой вышивкой, и неспешно ушла в дом.

Ректор ждал нас в огненном крыле академии, которое обошлось без украшательств. Аудитория с расставленными в два ряда партами казалась до обидного обычной — светлой и просторной, но мы с Мирандой, не сговариваясь, сели за последнюю парту, забившись в самый дальний угол. Однако пепельные глаза ректора нашли нас сразу же, и отчего-то мне казалось, что на меня он смотрит даже чаще, чем на свою невесту.

На стихийнике Эммет спросил, почему ректор волнуется за меня, но я сама не знала — почему, и так ли это. Будь я на месте Миранды, сгорала бы от неловкости и от осознания того, что вот этот мужчина хочет разделить со мной постель. К счастью, я — не она. А с Миранды все как с гуся вода: открыла тетрадку, написала на первой страничке «Магия огня» и невозмутимо уставилась на мастера Адалхарда.

— Недавно в академии произошел срыв хаоса, — сказал он, и от его голоса, низкого и густого, внутри меня что-то будто завибрировало.

Темный костюм подчеркивал широкие плечи мастера Адалхарда, и я сразу вспомнила, как они выглядели под куполом, с перекатывающимися под кожей твердыми мускулами. Как только у него рубашка по швам не рвется. На его лице не осталось ни следа от синяков, и линия подбородка, чуть темного от щетины, была как и раньше безупречна.

Я тоже открыла тетрадь, якобы приготовившись конспектировать, и склонила голову ниже, чтобы спрятать за волосами щеки, к которым прилила кровь.

— Рвануло студентку второго курса, — продолжил ректор, прохаживаясь перед партами. —Возможно, некоторые из вас ее знали или даже дружили с ней...

В кабинете было так тихо, что я слышала шаги ректора и как бьется о стекло муха. Я видела Хлою пару раз до того, как она стала тварью хаоса, и не перекинулась с ней ни словом, но Риан, тот кудрявый блондин, что пытался флиртовать на анимагии, шумно вздохнул.

— Распознать скорый срыв не так-то просто, — сказал мастер Адалхард. — Хотя иногда получается заметить его приближение. Человек реагирует слишком бурно на мелкие замечания или обиды, пытается уединиться, плачет без видимых причин... — он остановился перед Джафом, который будто специально сел за первую парту, возвышаясь, словно гора. Айрис рядом казалась совсем ребенком. — Или, к примеру, пытается решить конфликт кулаками.

Я покосилась на Миранду, но та и сама уловила намек: побледнела, смяла пальцами уголок тетради.

— Обычно срыв происходит тогда, когда человек попадает в ситуацию, из которой не видит выхода. Мы не выбираем судьбу. Иногда дороги приводят нас туда, где мы быть не хотели. И это просто надо принять. Однажды боги слепили человека из куска глины, вложив в него понемногу от каждой из стихий. Нам, магам, какой-то из них досталось больше. В кого-то плеснули сразу две чаши воды, в кого-то вдохнули чуть больше воздуха... Но мы не боги. Кто-то даже считает нас, магов, ошибкой богов. Мол, дрогнула рука. Хотя мне куда приятнее думать о щедром даре, с которым надо уметь обращаться.

Все сидели тихо как мышки, ловя каждое слово.

— Мы не боги, — повторил мастер Адалхард. Он повернулся к окну, за которым собирались пушистые белые облака, и продолжил задумчиво, словно бы обращаясь к самому себе: — Так отчего же мы злимся, когда все складывается не так, как хотелось бы, будто имеем на это право?

— Так как помочь человеку, если кажется, что у него скоро срыв? — спросил Риан.

— Рассказать преподавателю, — ответил ректор, поворачиваясь к классу. — Для начала. Можно попытаться поговорить, отвлечь, найти способ выплеснуть накопившиеся эмоции. Но главное — следите за собой. Помните, что только вы сами несете за себя ответственность. Если кажется, что хаос возьмет верх, не ждите, когда это произойдет. А главная защита от срыва — скромность.

— Серьезно? — недоверчиво переспросила Миранда.

— Не та скромность, которая заставляет девушек блюсти целомудрие, хотя это и похвально. И не та скромность, которая застенчивость, что не дает человеку проявить себя в полной мере. Просто примите как факт, что вы — каждый из вас — песчинка в этом мире, которая мало что может изменить или сделать. Девушка может полюбить другого и даже выйти за него замуж, а друг однажды может предать. Кто-то за соседней партой сильнее, а кто-то красивее, ну а у кого-то больше денег, и ему открыто больше дорог только лишь по факту рождения.

— И что вы предлагаете? — с вызовом спросил Джаф. — Сдаться? Сложить лапки и лежать?

— Конечно, нет, — ответил ректор. — Надо продолжать идти несмотря ни на что, но уметь принимать поражение, если вдруг такое случится. Скромнее надо быть, Джафри Хогер. А если вы возомнили себя богом, который может вершить судьбы, то лучше бы вам сразу запечататься. А теперь, — он повернулся к зеленой доске и принялся чертить что-то мелом, — зарисуем схему выходящих магических потоков.

— Джаф был близок к срыву, — прошептала я. — Вот почему ректор позволил избить себя там, под куполом. Дал ему сбросить накопившееся.

Миранда с отрешенным лицом зарисовывала схему в тетрадь. У нее оказался хороший почерк — ровный и острый, с заметным наклоном вправо, без всяких лишних петелек, как у Селесты. В тетради появилось схематичное изображение руки со скрещенными пальцами, и я, вздохнув, тоже принялась конспектировать.

— До Лабиринта вы должны освоить простейшие схемы, которые направлены в основном на концентрацию энергии, — сказал мастер Адалхард. — Вам, Джафри Хогер, я настоятельно рекомендую практиковать дерево.

Я быстро зарисовала сведенные над головой человека ладони.

— Либо бутон. — Он расправил обе ладони, а потом плавно свел пальцы в щепотки. — Обе эти схемы замыкают магический контур, помогая сохранить целостность и обрести спокойствие.

— А что с огнем? — спросил рыжий парень.

— А что с огнем? — не понял ректор.

— Ну, на анимагии мы обнимались с деревьями, на воде — плавали...

— Если в вас есть огонь, то он и так проснется, — ответил мастер Адалхард. — Прошу, не надо разводить костры на территории Академии. Что ни год, то пожар... А вот упражнение для того, чтобы пробудить ваш магический резерв.

Он развел в стороны ладони, а потом поднял их до уровня плеч, снова опустил, развернув к полу, и поднял.

— А боевые схемы будут? — не отставал рыжий и торопливо добавил. — Меня зовут Николас Торш.

— Род огня, — кивнул ректор, и у парня заалели уши. — Будут и боевые. Но для них вам, Николас Торш, понадобится палочка или посох. С ними боевые приемы магии огня работают точнее.

В итоге я исписала полтетради схемами, которые должны были обеспечить мне равновесие духа, но стоило лишь взглянуть на вихрастую макушку Джафа, который едва умещался за первой партой, как сердце заходилось от волнения.

— Что ты собираешься делать? — шепотом спросила я.

Миранда молча пожала плечами, а потом отложила в сторону ручку, чтобы повторить на практике очередной пасс руками, который демонстрировал ректор. Он снял пиджак, небрежно кинув его на стол, и закатал рукава белой рубашки, и я заметила, что его правая рука выглядит бледнее левой, и даже шрамы куда-то пропали.

— Щит, — мастер Адалхард выпрямил руку, выставив ладонь вперед. — При высоком потенциале мага может стать боевым приемом.

Джаф тут же выпростал руку в сторону ректора, и того вдруг отбросило назад, впечатав в доску.

Все ахнули, вскочили с мест, и даже Джаф поднялся, шагнул к ректору, который уже выпрямился и стряхивал мел с рукавов.

— Я не хотел, — пробормотал Джаф.

— Еще как хотел, — усмехнулся мастер Адалхард. — Ладно, на сегодня все. Но вы, Джафри Хогер, останьтесь. И еще вы двое, — он глянул на нас с Мирандой и кивнул.

— Вот и все, рыжуля, — прошептал Риан, собирая вещи. — Закончились твои гулянки.

— Не с тобой же гуляла, тебе то что, — равнодушно ответила Миранда, убирая тетрадь в сумку.

— А от меня ему что надо, как думаешь? — спросила я.

— Может, заподозрил в тебе магичку огня? — со злостью предположила она. — И тогда после Лабиринта переключится на тебя. Вот было бы здорово, правда? Он ведь тебе нравится.

— С чего ты решила? — возмутилась я.

— А кто болел за него на стихийнике? Кто уверял меня, что ректор симпатичный?

Все успели сбежать, и последние слова Миранды прозвучали слишком громко в пустом кабинете. Я почувствовала на себе пристальный взгляд, обернулась — и точно, мастер Адалхард смотрел на меня.

— Вот спасибо, — пробормотала я себе под нос. — Он все слышал.

— Девушки, подойдите сюда, — попросил ректор. Он взял свой пиджак со стола и перекинул его через руку. — Николас, — сказал рыжему, который задержался в дверном проеме, — закрой.

Когда в кабинете кроме нас никого не осталось, мастер Адалхард обратился к Джафу.

— На стихийнике ты едва не сорвался.

Плечи Джафа окаменели, он вперил в парту взгляд, точно на ней была написана какая-то истина.

— Мне будет жаль терять такой потенциал, — добавил ректор. — Ты можешь стать одним из лучших. А из-за тебя, — он повернулся к Миранде, — он станет калекой. Для него запечатывание даже до Лабиринта не пройдет бесследно, поверь. Вы попали в ситуацию, из которой не видите выхода. Так смиритесь уже. Будьте скромнее. Ваша внезапная влюбленность — не первая и не последняя. Еще с полгода назад ты собиралась замуж за другого и клялась ему в вечной преданности. А теперь дуришь голову очередному бедняге и заключаешь сделки со мной.

Джафри вскинул голову, посмотрел на Миранду.

— Это правда, — спокойно сказала она.

— Так что иди домой, — повернулся ректор к Джафу, — практикуй дерево и бутон и чаще думай о своей сестре.

Джафри вздрогнул и перевел взгляд на ректора.

— Я читал твое дело, — кивнул он. — Родители мертвы, сестра болела, но выжила. Учится сейчас в частной школе в Альбене. Хорошее место. Солнце, море, фрукты. Ее здоровье пошло на поправку. Обучение стоит дорого, но ты можешь себе это позволить. Если тебя запечатают, стипендии мага не будет. Если станешь тварью хаоса — тем более. Твоя сестренка останется совсем одна, — безжалостно закончил ректор. — Потому что ее брату куда важнее поиметь чужую невесту.

— Я вам не невеста, — все же сказала Миранда.

— Иди и подумай над этим, — сказал мастер Адалхард, не обратив внимания на ее слова.

Джафри поднялся и молча вышел из кабинета, а ректор повернулся к Миранде.

— Если ты его любишь, то оставишь в покое.

Она прикусила губу и промолчала.

— После Лабиринта посмотрим, что делать дальше. Но пока ему нужен покой. С тобой ему его не видать.

Миранда кивнула.

— Свободна, — сказал ректор и повернулся ко мне. — Арнелла Алетт.

Я опустила ресницы, заранее чувствуя себя виноватой, но не зная — в чем.

— Зайдете ко мне сегодня после ужина.

— Что? — быстро спросила я. — Зачем?

Мастер Адалхард оторвал взгляд от моих губ и посмотрел в глаза.

— Я ведь обещал, что лично займусь вашим хаосом, — ответил он. — А я держу слово.

***

Я догнала Миранду у выхода из академии, Джаф стоял напротив, и я замедлила шаг, чтобы не мешать им. Разговор, похоже, был не из легких: они оба выглядели так, будто вот-вот заплачут. Миранда потянулась к Джафу, чтобы обнять, но он отшатнулся.

— Мы все равно не можем быть вместе, — сказала она.

— Пока что, — исправил ее Джаф.

— Надо быть скромнее, — печально усмехнулась Миранда. — Принимать поражение.

— Я запомнил другое, — упрямо возразил Джаф. — Надо идти несмотря ни на что. Я не сдамся, Миранда.

— Поговорим после Лабиринта, — вздохнула она.

— Нет, — покачал он головой, и Миранда недоуменно на него посмотрела. — Мы будем не разговаривать.

Она рассмеялась, и Джаф тоже улыбнулся.

— Ну, хоть парой слов перекинемся? — кокетливо спросила она.

— Разве что парой, — кивнул он и прижал руку к груди, а потом указал на Миранду.

Я подошла к ней и посмотрела вслед Джафу, который, выйдя из здания, сразу перешел на бег и вскоре скрылся в парке.

— Мы решили взять паузу, — сказала Миранда, глядя на деревья, за которыми он исчез. — Это будет разумно.

— Очень разумно, — подтвердила я.

— Может, после Лабиринта он меня разлюбит.

— Сама в это веришь?

— Как знать, — пожала она плечами и глянула на меня. — Так что хотел от тебя Родерик?

Родерик. Я никогда не называла его по имени даже в мыслях.

— Видимо, после того, как я пыталась удрать от мамы через окно, мастер Адалхард не уверен в моей устойчивости.

— А ты как вообще? — нахмурилась Миранда. —Не хочется поплакать? Или там наброситься на меня с кулаками?

— А тебе? — спросила я. — Ты в куда более сложной ситуации: сначала рассталась с женихом, теперь вот с Джафом, мастер Адалхард требует от тебя... ну...

— Секса, — помогла мне Миранда. — За меня не волнуйся. Я кремень. И Родерик не требует вообще-то. Он даже ни разу не пытался меня поцеловать. Это немного обидно, если честно. Когда он сорвал мою свадьбу, то я приготовилась всячески защищать свою честь. Даже спала с кинжалом под подушкой.

— С тем самым, что потом вонзила в портрет? — предположила я, идя к общежитию.

Сегодня распогодилось, и я довольно жмурилась под солнцем. По обе стороны дорожки проклюнулись тугие бутоны, кусты роз выпустили свежие стебли. Красиво будет, когда все расцветет.

— Ректор вообще оскорбительно равнодушен, — продолжила Миранда. — Наверное, любит свою водяную шалаву. Кстати, у нас в расписании теперь стихия воды стоит вместе с парнями.

— Джемма больше не будет у нас вести?

— После того, как она едва не выколола мне глаз? — Ровена догнала нас и пошла рядом. Золотая заколка в ее волосах так сияла, что глазам стало больно, на форменной белой блузке блестели перешитые золотые пуговицы. — Конечно, не будет! Я, Ровена Тиберлон, наследница великого рода, едва не ослепла на первом же курсе! Возмутительно!

— Значит, если бы сосулька воткнулась в глаз, допустим, мне, то это было бы не так ужасно, — покивала Миранда.

— Единственный преподаватель, который хоть немного учит нас полезному, — мастер Адалхард, — кипятилась Ровена.

— Еще не было магии воздуха, — сказала Миранда. — Тебе должно понравиться, Тамбурин.

— Тиберлон, — машинально исправила ее Ровена, гневно раздувая ноздри. — Я пожалуюсь папе. Пусть наведет здесь порядок!

— Пусть сначала у себя дома порядок наведет, — невинно заметила Миранда. — В вашем особняке на Ветреной улице. Мы там такой разгром оставили... Я так и не поняла, кстати, которая из спален твоя. Полагаю, что розовая, где кровать с балдахином, — это Кевина. Он куда больше похож на принцессу.

— Ты была в нашем доме? — вытаращила глаза Ровена.

— Кевин нас пригласил, — невинно ответила Миранда. — А почему тебя не было на стихийнике? Впрочем, я даже не представляю веселье в твоем исполнении. Это, наверное, зубрить и при этом притоптывать ногой.

— Я начинаю думать, что ты, Арнелла, не самый худший вариант для моего брата, — процедила Ровена, задрав нос.

— Ох, не соблазняй меня, — вздохнула Миранда. — А то мне прямо захотелось затащить Кевина под венец. И чтобы ты была подружкой невесты. Я бы заставила тебя надеть зеленое платье, под цвет лица. Арнелла, дарю идею.

— Когда женится Тиберлон, подружки невесты всегда в голубом, — заявила Ровена.

— Хватит ее задирать, — попросила я. — Вдруг у нее от этого случится срыв хаоса.

Ровена окатила меня злобным взглядом, схватила ртом воздух, а потом вдруг покраснела и, всхлипнув, убежала.

— Что это с ней? — пробормотала я.

— Понятия не имею, — ответила Миранда. — Но довела ее ты, а не я.

— Может, у них в роду кого-то сорвало? — предположила я, чувствуя себя виноватой. — Я не хотела ее обидеть.

— А вот она тебя — хотела. Не самый худший вариант — как это понимать?

— Ну, я и вправду не очень-то, — ответила я. — Наследственность не ясна...

— Потому что кое-кто не дал мне ее выяснить. Видите ли, маме надо устраивать личную жизнь.

— Приданого нет...

— И за это тоже, как я понимаю, надо благодарить Кармеллу Алетт. О! — Миранда повернулась ко мне, озаренная свежей мыслью. — Ты только представь: а вдруг Ровена станет магичкой огня! Да, у них там сплошь воздушники, но мало ли. Как это было бы прекрасно! Пусть ректор забирает себе этого Тамбурина и делает с ним, что хочет. Правда, от такого союза никакого огня не получится. Даже тот, что есть, потухнет.

Мы поднялись по ступеням, вошли в общежитие, и комендант выглянула из своего кабинета.

— Арнелла Алетт, тебе письмо.

Конверт вырвался из ее рук и метнулся ко мне, словно собачка к хозяину.

— Тихо ты, — я еле сумела открыть его и быстро прочитала несколько строк, написанных маминым витиеватым почерком. Внизу стоял смазанный оттиск поцелуя, оставленный розовой помадой. — О, нет, — выдохнула я.

— Арнелла, солнышко, — прочла вслух Миранда, забрав у меня письмо. — Не волнуйся, я все устроила. Люблю тебя, мама. — Нахмурившись, она сунула письмо назад в конверт и вернула его мне. — Что она устроила?

— Понятия не имею, — простонала я.

— Знаешь, Арнелла, — доверительно сказала Миранда, приобняв меня за плечи и ведя к лестнице. — На твоем месте я бы уже начала волноваться.

Я промаялась тревогой до самого вечера, и ни дерево, ни бутон, ни куда более хитроумные схемы ректора не работали: от спокойствия и равновесия я была очень далека. Во-первых, я стеснялась идти к нему. Сходила уже один раз. А во-вторых, мне страшно было представить, что такого в очередной раз сотворила мама. Я перечитала ее письмо несколько раз, понюхала и посмотрела на свет, но никаких подсказок так и не нашла. Скорее всего, это какой-то очередной матримониальный план. Хоть бы он касался ее самой. Иногда я мечтала о том, как мама выйдет замуж и родит еще с пяток детишек, моих братиков и сестричек, и ее энергия рассредоточится и перестанет бить по мне словно кувалдой.

Я достала плащ ректора с нижней полки шкафа и расправила его на вытянутых руках. Плотная ткань даже не помялась. Снаружи плащ был матовым, черным с пепельным оттенком, словно погасшие угли, а с изнанки — красным, как ягодный сок.

Вернуть? И тогда ректор сразу вспомнит, в какой ситуации его отдал. И я наверняка покраснею и буду выглядеть дурой. Так и оставить себе? А вдруг он спросит своим низким голосом: «Арнелла Алетт. Почему вы не принесли мой плащ? Тот самый, в котором убегали голой в прошлый раз». Простонав от невозможности принять правильное решение, я быстро спрятала плащ назад и вышла из комнаты.

Лучше покончить с этим побыстрее, — думала я, шагая по дорожке к преподавательским домам. Наверное, он подберет мне схему, как Джафу, чтобы хаос в моем теле тек ровно, полноводной рекой, а не перепрыгивал через пороги как горный ручей. Я готова крутить любые фиги, только чтобы не превратиться в тварь хаоса.

А может, он заставит меня вызубрить какое-нибудь заклинание. Это я тоже могу. Память у меня хорошая, хоть половина уже занята генеалогическими древами магических родов, которые мы учили на первом семестре.

Вот пойду в патруль за Стену, набросится на меня какая-нибудь тварь, а я ей оттарабаню ветвь Антуана Козувелько, анимага, наплодившего пятерых сыновей и шестерых дочек, которых, впрочем, запечатали. И потом еще скручу фигу. Любая приличная тварь побрезгует убивать такое недоразумение.

Остановившись перед крыльцом дома ректора, я обтянула рубашку, заправила выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо. Рассудив, что иду на занятие, пусть и индивидуальное, я не стала переодеваться и пришла в форме.

Была еще одна причина для волнения, о которой я старалась вовсе не думать. Да, ректор почти помолвлен с Мирандой, да, он прямым текстом заявил, что на мне жениться не намерен — еще тогда, на балу. Но все же иногда мне казалось, будто между нами что-то происходит. Что-то такое, чего никак быть не должно. Вот как на стихийнике. Когда мы стояли так близко друг к другу, и все вокруг словно исчезло...

Конечно, я это сама себе придумала. У него есть Джемма Кристо, которая недавно чуть меня не убила. Может, тоже решила, что ректор слишком часто на меня смотрит?

Вздохнув и набравшись решимости, я постучала и толкнула приоткрытую дверь.

— Арнелла Алетт? — донесся до меня знакомый голос. — Входите.

Я потащилась через прихожую и уже знакомый мне коридор. Мимоходом глянула в гостиную, где стоял стол, еще неубранный после ужина, и зажмурилась, когда проходила мимо спальни. Ректор ждал меня в кабинете, и, войдя в него и встретив пристальный взгляд серых глаз, я тут же поняла, что совсем не важно — принесла я плащ или нет — все он прекрасно помнит. Ректор встал с кресла и подошел ко мне, так близко, что я ощутила его запах, свежий с легкой горчинкой, и в горле сразу пересохло. А он положил ладонь мне на шею и большим пальцем приподнял подбородок.

— Что вы... — выдохнула я. Он что, собирается меня поцеловать? Прямо сейчас? Здесь? Его губы так близко от моих, что я чувствую его дыхание... Огонь в камине вспыхнул ярче, и я увидела свое отражение в пепельных глазах.

— Чем вы болели в детстве, Арнелла Алетт? — спросил мастер Адалхард, изучая мое лицо.

— Я? — он совершенно сбил меня с толку своим вопросом, а еще тем, что обхватил мое лицо ладонями и медленно повернул его вправо-влево, глядя на меня сосредоточенно, как доктор на осмотре. — Ничем я не болела!

— Вас били?

Перечеркнутая шрамом бровь чуть дернулась к переносице.

— Нет! Конечно, нет. О чем вы вообще говорите?

— У нас есть проблема, — терпеливо пояснил он, отступив на шаг, и снова окинул меня пристальным взглядом с головы до ног. — Хаос не слушается вас. Так?

— Так, — подтвердила я, пытаясь собраться с мыслями.

Ректор взял мою ладонь, развернул ее вверх и прижал палец к трепещущей венке на запястье.

— Были травмы?

— Нет, серьезных — нет.

— А несерьезных? — он глянул на меня из-под темных ресниц и взял другую руку.

Сильные смуглые пальцы ощупали ладонь, обхватили запястье. Соображать и тем более связно отвечать становилось все труднее.

— Однажды потянула щиколотку, — выпалила я, сглотнув.

Мастер Адалхард гибко присел и слегка приподнял край моей юбки.

— Левую или правую?

Я отпрыгнула назад, едва не наткнувшись на стену.

— Арнелла Алетт, — он выпрямился и шагнул ближе, возвышаясь надо мной. — Я полагаю, в вашей неспособности управлять хаосом виноват какой-то телесный зажим. Ясно?

— Задирать мне юбку вовсе не обязательно! — возмутилась я.

— В данной ситуации это часть учебного процесса, — усмехнулся он. — Хотя вы правы, выглядит не очень...Может, у вас был, скажем так, неудачный опыт? Вы понимаете?

— Ничего не понимаю... Какой еще опыт? — растерялась я.

— Интимный, — вздохнул он. — Только не надо пощечин, и не падайте в обморок, очень вас прошу.

— И не собираюсь! — рассердилась я, и гнев вернул мне уверенность. — Что вы вообще себе позволяете? Я думала, вы покажете какую-нибудь схему, или там, заклинание, а вы... Вы сходу стали меня щупать! Без предупреждения! Наедине! А теперь еще эти вопросы, далеко выходящие за рамки приличий!

— Прошу прощения, что пощупал вас без предупреждения и наедине, — сказал мастер Адалхард, явно не чувствуя за собой никакой вины. Уголок его губ дернулся, так что на щеке наметилась ямочка. — Однако чтобы найти решение, мне надо сначала определить корень ваших проблем. Мышечный спазм, как вариант. Но я не заметил никакой асимметрии, ни сейчас, ни на памятной пересдаче.

Я отчаянно покраснела.

— Арнелла Алетт, вы позволите мне осмотреть ваш позвоночник? — продолжил мастер Адалхард как ни в чем ни бывало. — Разумеется, вам не надо раздеваться. Просто повернитесь ко мне спиной.

Собравшись с духом, я медленно развернулась, но все же вздрогнула, когда горячие ладони обхватили мою шею.

— Магия течет по энергетическим каналам человека, имеющего хаос, как кровь по венам, — он провел большими пальцами по обе стороны шеи, слегка отвел мои плечи назад. — Вы очень напряжены, — добавил недовольно. — Постарайтесь расслабиться.

Пальцы быстро пробежались по спине вдоль позвонков, деликатно перепрыгнув застежку лифчика.

— Упритесь руками в стену, — сказал он и положил ладонь мне между лопаток, слегка надавив и заставив прогнуться.

Я сдавленно пискнула и, вывернувшись из-под его рук, прижалась спиной к стене.

— Опыта, очевидно, нет, — пробормотал он себе под нос и утвердительно заявил: — Арнелла Алетт, вам некомфортно.

— Да! — выкрикнула я, впервые за этот вечер согласившись с ним и едва не плача. — Мне очень некомфортно!

— Что ж с вами делать... — мастер Адалхард задумался на миг, а после взял меня под локоть и повел к выходу. — Давайте попробуем по-другому.

Он открыл передо мной дверь, и я вылетела из его дома как ошпаренная, глотая свежий вечерний воздух, охладивший мое горящее лицо.

— Сюда, — коротко приказал ректор, сворачивая к зданию академии, возвышающемуся на фоне закатного неба. — Веселее, Арнелла Алетт, — подбодрил он меня. — Вы плететесь как заключенная на плаху.

— Что дальше? — мрачно спросила я. — Прикажете открыть рот и сказать «а»?

— Неизвестность убивает? — он улыбнулся, глянув на меня, и ответил: — Вы бывали когда-нибудь в крыле путников?

***

Смущенная и разрумянившаяся, она была очаровательна, и Родерику приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы оставаться в рамках. С каким удовольствием он бы позволил себе погладить тонкую талию, обхватить упругие бедра, приподнять Арнеллу Алетт и прижать к стене своим телом, а после ловить губами ее вздохи, поцелуи, а потом и стоны. Ему и правда хотелось ее поцеловать, и даже больше. Арнелла Алетт, с ее нежными губками, золотистой кожей и волнующим телом, полностью вытеснила Королеву хаоса куда-то в глубины памяти.

Неискушенная и пугливая, она напоминала робкий язычок пламени, который мог погаснуть от неловкого движения или наоборот, разгореться в настоящий пожар, если подкинуть дров.

Уж он бы ее распалил...

Но все это так некстати. Джемма, Миранда — разобраться бы с ними. А он вместо этого ведет первокурсницу к порталу, через который не водил еще никого.

В академии было тихо и сумрачно, свечи плавали в центре здания, поднимаясь огненной спиралью к самой вершине. Родерик повернул к шестому крылу, открыл тяжелую дверь и подал Арнелле руку.

— Вход только для персонала, — пояснил он. — Без меня вы не войдете.

Теплая ручка опустилась в его ладонь, и он сплел свои пальцы с ее. В крыле путников не было ни аудиторий, ни кабинетов для преподавателей. Огромное помещение вытягивалось острым клином и высилось вверх без перемычек до самой крыши. Каждый звук отражался эхом от каменных стен и повторялся многократно, пока не превращался в едва различимый шепот. Кто-то повесил на стену карту империи, отметив существующие порталы. Один из них сиял сейчас перед ними — висящий в воздухе сверкающий проем, даже без символической двери.

Арнелла вздрогнула, и тонкие пальцы сжали его ладонь чуть сильнее. Теперь можно и отпустить ее руку, но Родерик не хотел.

— Не ходили порталами раньше? — спросил он, и Арнелла быстро помотала головой. — Значит, сделаете это со мной в первый раз.

Он усмехнулся своим мыслям, который вновь вильнули не туда, и шагнул в сияющую пустоту, увлекая девушку за собой.

Она поскользнулась на влажных камнях и, ахнув, инстинктивно прильнула к нему теснее. Родерик обнял ее за талию, придерживая.

Теплое море лениво ворочалось у их ног, как сытый зверь, устраивающийся на ночлег. Соленый воздух хлестнул по лицу. Кричали чайки, снующие над волнами, ругались рыбаки, вытягивающие старую лодку на берег.

— Где мы? — изумилась Арнелла.

— На юге империи. Деревушка Динадира, хлопотливая бабка, если с древнего.

Она улыбалась, глядя на окрашенные закатом волны, и ее прическа окончательно растрепалась от морского ветра. Родерик потянул ленту, развязывая скромный бант, запустил пальцы в ее волосы, распуская их по плечам.

— Зачем? — спросила Арнелла, вскинув на него глаза. Но не шарахнулась в сторону и не задрожала, как лист на ветру.

— Затем, что мы идем на деревенский праздник, — ворчливо сказал он, проводя пальцами сквозь шелковые пряди, как будто в том была нужда. — А вы выглядите как заучка.

— На себя посмотрите, — улыбнулась она вдруг. — Весь насупленный, собранный, как...

— Как ректор?

— Вроде того. И что мы будем делать на деревенском празднике? — она обернулась туда, откуда доносилась музыка и людской гомон.

В деревне зажглись огни, визгливо лаяла псина, пытаясь шугнуть толстого кота, который шел встречать рыбаков.

— Мы будем веселиться, Арнелла Алетт, — сказал он. — Если вы умеете, конечно.

Она так демонстративно закатила глаза, что Родерик усмехнулся.

— И опять же — кто бы говорил, — заявила она. — Если вы полагаете за веселье устроить драку как на стихийнике...

— Какой же праздник без драки, — пожал он плечами, помогая Арнелле спуститься по камням.

Портал был зажат между высоких плит на вершине утеса, куда местные не ходили. Да и не смогли бы они пробраться через защитный контур, который Родерик пару лет назад сам обновил. Упругая волна энергии окатила его и схлынула, отпуская прочь. Арнелла бодро шагала рядом, прыгая по камням и с любопытством озираясь вокруг, и он сам почувствовал себя молодым и беззаботным, словно опять став студентом, который сбежал после занятий к морю с красивой девчонкой.

— Я хочу, чтобы вы немного расслабились, — сказал он больше для себя, пытаясь вернуться в учебное русло. — Так мне будет проще понять, что с вами не так.

Арнелла рассмеялась и отвела прядку с лица, и желание поцеловать ее стало почти нестерпимым.

— Я жила в похожей деревне несколько лет, — призналась она. — После того как папа умер, и нам с мамой пришлось продать особняк, мы переехали на юг, где у нас оставалась дача. Там был апельсиновый сад, а из окон моей комнаты виднелось море. Я иногда сбегала и бродила по пляжу, собирала ракушки и даже плавала, когда рядом не было рыбаков.

— Любите море?

— Очень, — кивнула она. — Но Джемма Кристо сказала, что я точно не маг воды, если вы об этом.

Сейчас он вовсе не хотел слышать имя Джеммы.

— Вы не могли бы отвернуться? — попросила Арнелла, и Родерик послушно повернулся к ней спиной.

— Хотите проверить мой позвоночник? — поинтересовался он.

— Поверю на слово, что у вас телесных зажимов нет, — фыркнула она, копошась позади. — Все.

Она сняла чулки и, свернув их, спрятала в карман юбки. Держа туфли в руке, прошлепала босыми ногами по кромке воды.

— Знаете, Арнелла Алетт, мне кажется, у вас тоже все в полном порядке, — пробормотал он.

Они подошли к деревне, где перед большой хижиной, укрытой пальмовыми листьями, уже выкатили бочонок вина. Толстый кот устроился под боком у женщины, которая раскатывала тесто, посыпала его травами или орехами, а потом быстро жарила на огне. Родерик сорвал цветок с куста, похожего на розовое облако, и протянул Арнелле. Улыбнувшись, она заложила цветок себе за ухо.

— Сделаем вид, что мы просто пара, — предложил он.

— Идет, — легко согласилась она. — Интересно, что за праздник...

К ним подбежала девочка и, обсыпав лепестками с головы до ног, умчалась прочь, сверкая босыми пятками. К удивлению Родерика, их приветствовали радостными криками, словно долгожданных гостей.

Усатый мужик, уже в хорошем подпитии, поднес две чаши вина. Женщина, досадливо оттеснив его, протянула теплый хлеб.

— Будьте нашими гостями, — певуче произнесла она с выразительным южным акцентом. — Хорошая примета — встретить влюбленную пару на утешную ночь.

— Утешная ночь? — пробормотала Арнелла, склонившись к нему, а Родерик глупо порадовался, что она не стала опровергать слова о влюбленных.

— Есть легенда про двух анимагов, мужчину и женщину, которые, предавшись однажды плотской любви, то бишь утехам, обрели силу, равную божественной, и сотворили чудесный сад, — сказал он. — Вы вообще посещали историю хаоса?

— Не пропустила ни лекции, — ответила Арнелла. — Но про утехи там не было.

Их усадили за стол как почетных гостей, и она тут же потянулась за жареной рыбкой.

— Считается, что маги с одинаковой стихией могут делиться ею друг с другом, — продолжил Родерик. — Мужчина и женщина. Когда соединяются в одно целое. Их сила от этого вырастает.

Или хотя бы возвращается.

Арнелла хрустела ореховой полоской теста и слегка покачивала ногой в такт музыке.

— Расскажите о себе, — попросил он. — Что вас тревожит?

— Я не знаю, что рассказать, — пожала она плечами. — Травм не было, болезней тоже. Я не знаю, в чем причина.

— А если дело в вашей матери? — предположил он. — Я, конечно, не очень хорошо с ней знаком, но Кармелла Алетт произвела на меня впечатление весьма деятельной женщины.

— Так и есть, — вздохнула Арнелла.

— Она вас подавляет?

— Пытается, — улыбнулась она. — Но мама хорошая. Она меня любит и желает добра. По-своему.

Смазливый молодой рыбак, в одних штанах, но вооруженный белозубой улыбкой, шел к ним развязной походкой, явно намереваясь пригласить Арнеллу на танец, и Родерик обнял ее хозяйским жестом, осадив наглеца взглядом. Тот цыкнул зубом и развернулся.

— Я бы потанцевала, — сообщила Арнелла и повернулась к нему. — А вы бы посмотрели, попадаю ли я в ритм.

Вино в глиняных чашках оказалось довольно крепким, и ее глаза заблестели.

— Вы ужинали сегодня? — спросил он.

— Нет, — покачала она головой, — рыба очень вкусная, попробуйте. А с ореховым хлебом — просто магия!

Рыбак прислонился к дереву, заложив руки в карманы и пялясь на Арнеллу. Вот уж чего Родерику не хотелось, так сидеть и смотреть, как с ней танцует кто-то другой.

— Хотите потанцевать, значит?

— А вы умеете? — до обидного искренне удивилась она.

— Разве я хоть раз наступил вам на ногу во время бала?

— Но там были другие танцы, не то что здесь...

— Уверен, я танцую лучше, чем вы, — поддел он ее. — Вы все же слишком зажаты, Арнелла Алетт. Уж не знаю, спазм тому виной, или ваша мама, но вы, как мне кажется, не способны к импровизации.

Она ахнула от возмущения и, поднявшись с лавки, протянула ему руку.

— Вы возьмете свои слова назад, — заявила она, потирая босой ступней о щиколотку, чтобы стряхнуть песок. — И убедитесь, что нет у меня ни спазмов, ни зажимов.

— Очень на это надеюсь, — улыбнулся Родерик, шагая за ней в центр площадки, где уже танцевали.

Поначалу она все же стеснялась: движения получались чуть скованными, и она то и дело поглядывала на других женщин, самозабвенно отплясывающих на песке. Но, видимо, Арнелла Алетт слишком часто удирала из дома и гуляла там, где не следовало, или танец уже тек в ее крови. Музыкант отбивал ритм ладонью по плоскому барабану, тонкие дудочки выводили мелодию, от которой сжималось сердце. Белая блузка выпросталась из-под пояса, и Арнелла завязала ее концы узлом на животе, так что стало видно полоску золотистой кожи и маленькую ямку пупка. Черная юбка взметнулась, обнажая тонкие щиколотки.

Зажимы, спазмы? Родерику стало неловко от своих предположений. Ей будто бы не была в новинку ни мелодия с рваным ритмом, похожим на сбитое дыхание, ни простые танцы, где допускается прижимать к себе партнершу так тесно, как хочется. У него было много вопросов к Кармелле Алетт и к тщательности выполнения ею материнских обязанностей, но сейчас Родерик закинул одну руку Арнеллы себе на плечо, она погладила его шею, и он повел ее в танце, за который их бы наверняка выгнали с бала. Солнце спряталось как-то вдруг, и звездная ароматная ночь, словно созданная для любви, обрушилась на деревню. Под его пальцами был шелк нежной кожи, и запах девушки смешивался со свежестью моря и медовой сладостью цветка, который запутался в ее волосах. И когда мелодия оборвалась, Родерик обнял Арнеллу теснее, не желая отпускать.

— Ладно, признаю, вы танцуете лучше, мастер Адалхард, — согласилась она, запрокинув голову. — Потому что у вас больше опыта.

— Если вы опять скажете, что я старый, я заставлю вас танцевать до рассвета, — улыбнулся он, глядя в сияющие глаза.

Рыбак отклеился от дерева, которое подпирал все это время, и пошел в глубь хижины, откуда доносились грубые голоса. Следом за ним подтянулся второй, шире в плечах и постарше. Остановившись в проеме, он бросил на Арнеллу взгляд, который совсем не понравился Родерику.

— Пойдемте к морю, — сказал он.

Арнелла сбегала за своими туфлями, но так и пошла босиком, неся их в руке.

— Мне кажется, что вот здесь должна быть моя настоящая жизнь, — пылко призналась она. — Тут все понятно. Есть люди, которые просто живут, любят, работают, растят детей. И я тоже такая.

Родерик обернулся. Из хижины вышли трое, остановились у стола. Пусть бы там и остались. Не хотелось портить такой чудесный вечер.

— Знаете, я ведь не хотела ехать в академию, — откровенничала Арнелла. — Это все мама. Она узнала, что можно получить стипендию и составить партию получше. А я чувствовала себя чужой. Словно бы пробралась в академию обманом.

— Арнелла Алетт, — протянул он и, остановившись, прикоснулся пальцем к ее лбу. — Так вот где ваш зажим!

Она рассмеялась и мотнула головой, и Родерик убрал прядь волос, прилипшую к ее виску.

— Вы сами не верите в то, что вы маг, — пояснил он.

— Может быть, — пожала она плечами и попросила: — Покажите мне какое-нибудь волшебство.

Ее глаза сияли предвкушением. Немного волшебства? Пусть магии у него нет, но разве сейчас не самый подходящий момент, чтобы сделать то, о чем он думал весь вечер?

— Эй, мужик! — окликнули их, и Родерик тяжко вздохнул и задвинул Арнеллу себе за спину. — Твоя девочка хочет остаться с нами.

К ним приближался тот самый полуголый рыбак и еще двое. В руках у одного была палка с железным крюком на конце, которым удобно поддевать тяжелую рыбу, а еще калечить пришлых и несговорчивых мужчин.

Арнелла тихо пискнула за спиной.

Он справится с ними и без магии, но вдруг кто-то успеет задеть ее?

— Вы сами покажете волшебство, Арнелла Алетт, — спокойно сказал Родерик. — Помните схему, что я показывал на сегодняшнем уроке? Щит.

— При высоком потенциале мага может стать боевым приемом, — повторила она испуганно. — Но отчего вы решили, что у меня большой потенциал?

— Женщины чаще им обладают.

Он обнял ее, прижал спиной к себе и взял за запястье.

— Э, мужик, ты что, девчонкой прикрыться решил? — рыбак криво усмехнулся. — Зачем тебе такой, киса? Иди лучше к нам. Мы тебя приласкаем.

— Вытяните руку, Арнелла Алетт, — сказал он ей на ухо. Положив ладонь пониже груди, добавил: — Почувствуйте тепло вот здесь.

Она кивнула, а Родерик ощутил, как под его рукой отзывается хаос, послушный, как верный пес.

— Помните, как вы помогли мне запечатать Хлою? Это было куда сложнее, — подбодрил он ее. — А теперь резко разверните ладонь, направляя энергию на этих негостеприимных парней. Давайте! Щит!

Арнелла раскрыла ладонь, и хаос рванул по ее телу и ударил волной.

Рыбаков разбросало в стороны, а деревья пригнулись, как от внезапного порыва ветра. Кто-то в деревне вскрикнул, когда песок взметнулся, засыпав и столы, и очаг.

— У меня получилось! — с восторгом воскликнула Арнелла, повернувшись к нему. — Я маг!

— А то, — усмехнулся Родерик. — А теперь поспешим, пока эти трое не собрали всю деревню.

Рыбак поднялся на четвереньки, закашлялся, выплюнул песок.

— Кривая шлюха! — донеслось до них.

— Почему это кривая? — возмутилась Арнелла, карабкаясь по камням на утес.

— Значит, второе слово вас не так задело? — усмехнулся Родерик. — По-видимому, этот молодой человек, который не сводил с вас жадного взгляда весь вечер, из приверженцев ровных. Или гармоничных. Вроде как в обычных людях всех стихий поровну, а маги — ошибка богов. Кривые.

— Боги не ошибаются, — заявила Арнелла, останавливаясь перед порталом и надевая туфли на босые ноги.

— Хотелось бы верить, — сказал Родерик, беря ее за руку.

Они шагнули в портал вдвоем, и в тишине академии, без шума моря и криков птиц, Родерику на миг показалось, что он оглох.

— Мне понравилось, — прошептала Арнелла, и эхо подхватило ее голос, повторяя снова и снова.

Родерик кивнул. Ему тоже понравилось. Он забыл о всех своих проблемах и просто жил, и это было прекрасно. «Понравилось-нравилось-нравилось», — шептало эхо, улетая ввысь. Ладонь Арнеллы все еще была в его руке, и Родерик слегка потянул девушку к себе, но дверь в крыло путников скрипнула, и внутрь заглянул Моррен.

— Вот тут кто! — воскликнул он. — Родерик, я везде тебя ищу.

Эхо загремело, повторяя и скрип двери, и его голос, и Арнелла, поморщившись, высвободила ладонь и пошла к выходу.

— До свидания, мастер Адалхард, — сказала она, обернувшись.

— До свидания, Арнелла Алетт, — ответил он.

Это и правда было похоже на свидание, но он так и не поцеловал ее. Оно-то, конечно, и не стоило бы…

Родерик тоже вышел из крыла путников, закрыл за собой тяжелую дверь и, повернувшись к центральному входу в академию, успел увидеть мелькнувший силуэт Арнеллы.

— Милая девочка, — сказал Изергаст. — Водил ее в Динадиру?

— Мне надо было ее расшевелить, — нехотя пояснил Родерик.

— Она без чулок, — усмехнулся Моррен. — Очевидно, расшевелил.

— Мы просто танцевали, — с раздражением ответил Родерик, поворачиваясь к нему. — У нее проблемы с хаосом.

— Спазм?

— Что-то психическое. Авторитарная энергичная мать, рамки воспитания и при этом страстная пылкая натура.

— Ох уж эти страстные девственницы, — вздохнул Изергаст, насмешливо глядя на него.

— Ты что хотел? — поинтересовался Родерик.

— Где Джемма?

— Я дал ей отпуск.

— Она уехала? Я не чувствую ее.

— Видимо, да. К Охоте вернется. Мы расстались, — отрывисто признался Родерик.

Он предлагал взять паузу, но пора посмотреть правде в глаза — ему не хотелось к ней возвращаться.

— Наконец-то, — удовлетворенно протянул Моррен. — Она тебя бросила! И каково это — чувствовать себя использованным и ненужным?

Родерик лишь пожал плечами. Ему вовсе не хотелось посвящать Моррена в нюансы их расставания.

— Я все думал, когда же ей надоест? — продолжал тот. — Ты выставил ее дурой на глазах всей академии. Притащил какую-то невесту... Та Джемма, которую я знал, ни за что бы не стала мириться с таким положением дел. И вот, свершилось!

— Я смотрю, ты прямо ликуешь, — усмехнулся Родерик.

— Не очень, — ответил Моррен. — Ты не выглядишь раздавленным. По правде сказать, ты омерзительно счастлив. Это как-то неправильно.

— Ну, извини, — пожал он плечами.

— Я ждал извинений, — кивнул он. — Правда, по другому поводу.

— И за это тоже прости, — произнес Родерик и посмотрел в зеленые глаза бывшего друга. — Если бы я мог все вернуть назад, то поступил бы по-другому. Но тогда я просто не смог устоять. Ты ведь знаешь Джемму...

— Знаю, — ответил Моррен.

— Все еще любишь ее?

— Вряд ли, — сказал он и добавил откровенно: — Но если она придет ко мне, то не выставлю вон.

Пытливый взгляд словно нырнул в его душу, но Родерик не почувствовал ревности.

***

Я подошла к общежитию, опьяненная событиями ночи, и знакомый голос окликнул меня:

— Арнелла! — Кевин поднялся со скамейки у кустов и подошел ближе.

— Кевин?

Его светлые волосы были взъерошены, и он провел по ним пятерней. В остальном Кевин выглядел так, словно собрался на экзамен: строгий костюм, белая рубашка.

— Послушай, Арнелла, я не очень-то помню события стихийника, — неуверенно начал он.

— Я тоже, — улыбнувшись, призналась я.

— Это все Эммет! Он, конечно, лучший бармен из всех, что я видел, но как же у меня болела голова на утро! Так вот... — он собрался и произнес серьезным тоном: — Возможно, я вел себя недостойно по отношению к тебе.

— Да? — удивилась я.

— Да, — кивнул он. — Твоя мать очень негодовала.

— О, мама, — простонала я, начиная понимать. — Кевин, послушай...

— Нет, ты послушай, — попросил он, виновато улыбнувшись. — Не перебивай, пожалуйста, я и так волнуюсь. Арнелла Алетт, ты станешь моей женой?

— Что? — опешила я. — Кевин, ты не должен!..

— Конфликт надо уладить, — сказал он как будто чужими словами. — Энцо Лефой — влиятельный человек в городе, и мой отец не хочет с ним ссоры, а твоя мать...

— О, мама, — с тоской повторила я.

Ощущение праздника и чего-то теплого и волнующего испарилось.

— В общем, я подумал, что это отличный выход, — торопливо добавил Кевин. — Ты мне нравишься, Арнелла. Ты милая, с тобой весело, и даже мастер Адалхард высокого мнения о тебе...

Я не знала, так ли это. Но когда ректор касался меня, все становилось неважным. И как он танцевал... В его объятиях я словно становилась совсем другой — такой, какой и не подозревала, что могу быть.

— И, кажется, я тоже нравлюсь тебе? — продолжил Кевин.

Я машинально кивнула. Да, он мне нравился, только я ни разу не вспомнила о нем за этот вечер.

— Но это ведь не повод срочно объявлять помолвку, — возразила я и схватилась за спасительную мысль: — И вообще, ты из древнего влиятельного рода, а у меня даже приданого нет!

— Ерунда, — улыбнулся он. — Денег у меня хватает.

— Я не знаю, какая у меня магия. Совсем не факт, что я воздушница.

— И не надо. Это даже лучше. У нас и так слишком много воздуха в роду.

Высокий, белокурый, с глазами голубыми, точно осколки летнего неба, Кевин стоял передо мной живым воплощением девичьих грез. Еще утром я была уверена, что влюблена в него, и вот он делает мне предложение, а я... Я не чувствую ничего кроме досады.

— Я скоро иду на Охоту, — сказал Кевин и сглотнул, а его нижняя губа вдруг задрожала. — В первый раз. И... — он набрал в грудь воздуха и признался: — И мне так страшно, Арнелла!

Я испуганно схватила его за руку, а Кевина словно прорвало:

— У меня не такой уж высокий потенциал, второй уровень в лучшем случае. Но отец сказал, все Тиберлоны ходят в патруль. Если бы мастер Адалхард пошел с нами, мне было бы спокойнее. Я ходил с ним до первого поста.

Я кивнула, погладила его по плечу, пытаясь успокоить.

— Но мы пойдем без него. И я боюсь, — частил он. — Очень боюсь. Каждый день думаю о том, что не вернусь из хаоса. Эти вылазки называют Охотой, но на самом деле охотятся там на патруль. Чтобы достичь центра и зарядить артефакт, удерживающий хаос, надо пройти шесть постов. Я был только на первом, и мне хватило, поверь. Все эти твари, появляющиеся из тумана, извращенные проявления стихий, которым нет места на земле... Если бы ты согласилась, мне было бы легче, — он наконец умолк и, глянув на меня просительно, неловко привлек к себе. — Я бы знал, что меня ждет невеста. Как будто я уже совсем взрослый мужчина. Маг. Понимаешь?

Я снова кивнула.

— Значит, ты согласна, — просиял Кевин. — О, Арнелла...

Он быстро склонился ко мне, и чужие прохладные губы коснулись моих губ.

Я отшатнулась, но Кевин и не думал настаивать на продолжении.

— Мне пора, — сказал он, ласково убирая прядь волос мне за ухо. — Завтра выезжаем на тренировки к Стене. А через неделю загляну к тебе, и мы все обсудим. Хорошо?

— Хорошо, — пробормотала я.

— Тогда доброй ночи, Арнелла.

Я смотрела ему вслед, пока Кевин не исчез в ночи, а потом медленно поднялась в свою комнату, с трудом переставляя ноги, к которым будто привязали гири. Открыла дверь, и мне навстречу шагнула Миранда.

— Ой, — произнесла она, нахмурившись. — На тебе лица нет! Это все ректор? Вот же козел!

Я всхлипнула, и Миранда кинулась ко мне и обняла.

— Что он сделал? — грозно спросила она. — Скажи, Арнелла! Я заставлю его извиниться!

— Кевин Тиберлон сделал мне предложение, — сказала я.

***

Родерик проснулся и потянулся в постели, улыбаясь. Он впервые за долго время отлично выспался, без всяких кошмаров, и открыл глаза, радуясь новому дню и солнцу за окном.

— Любовь моя, — прошелестела Мисси, зависшая над ним.

Родерик смахнул ее рукой и сел в кровати.

— Что нового? — спросил он.

— Все спокойно, — ответила Мисси, проплывая перед его глазами, и закружилась, прижав руки к груди. — Ах, как чудесна любовь. А сладость первого поцелуя не забыть никогда! Правда ведь?

Его первый поцелуй был в тринадцать, с кузиной, которая сейчас уже обзавелась пятком детей. Это было мокро и сладко, с привкусом шоколадного торта, который подавали на десерт.

— Правда, — ответил он.

— И мне никогда не забыть тот поцелуй под цветущей вишней. Ты был так нежен, любовь моя...

— Это был не я, — возразил Родерик.

— Жаль, что мы не успели пожениться, — продолжила Мисси, не обратив никакого внимания на его слова. — Я бы надела белое платье с длинным шлейфом, который бы несли дети, милые, как ангелочки... Хотя Арнелле Алетт белое не к лицу...

— Арнелле Алетт? — переспросил Родерик, и небо за окном словно затянуло тучами.

— Сегодня ночью молодой Тиберлон сделал ей предложение, а потом они целовались под луной, — прошелестела Мисси и вновь закружилась под потолком. — Ах, как прекрасна любовь...

Родерик на деревянных ногах пошел в ванную. Встав под холодную воду, сцепил зубы, пытаясь унять бешенство, кипящее в крови. Растершись полотенцем и одевшись, вышел на улицу и трусцой побежал к домику, стоящему поодаль. Вломившись без стука, прошел к спальне и толкнул дверь ногой.

Джаф, перепуганный спросонья, вскочил с кровати.

— Я поддался тебе там, под куполом, — сказал Родерик. — Мог вырубить с одного удара, но позволил выплеснуть злость. Хочешь одолеть меня? Стать лучше, чем я?

Джаф таращился на него, взъерошенный и сердитый, в белых форменных трусах, которые выдали ему при поступлении с остальной одеждой.

— Я тренируюсь каждое утро, — продолжил Родерик. — Даю тебе пять минут.

Джаф вышел через три и молча побежал рядом с ним. Два круга по территории, потом стадион, полоса препятствий и спарринг. Он вымотает его так, что ни на какие эмоции просто не останется сил. Ни у Джафа, ни у него самого.

Кевин не приехал ни через неделю, ни через две. Что-то плохое происходило со Стеной, и патруль решили не распускать, а преподаватели ходили мрачнее тучи. Особенно мастер Адалхард. Они с Джафом каждое утро носились по территории академии, не обращая внимания ни на дождь, ни на ветер, а потом тренировались на стадионе. Миранда как-то пришла туда, чтобы поболеть за Джафа и подразнить ректора, но они ее прогнали.

Мастер Адалхард меня игнорировал. Он, конечно, общался со мной, как с остальными студентками, отвечал на вопросы по схемам, которые получались у меня все лучше и лучше. И на этом все. Ничего личного.

И я обижалась точно ребенок, которому подарили игрушку и тут же отобрали, и сама потешалась над своей наивностью.

Подумаешь, сводил нерадивую студентку на танцы. Может, он уже и имя мое забыл.

— Арнелла Алетт! — прогремел его голос над ухом. — Вам что, надо особое приглашение?

Вздрогнув, я подошла к обрыву, где выстроились остальные студенты. Миранда протянула мне лук, и я взяла одну из стрел, что торчали из подставок. Стрела оказалась тонкой, короткой и едва заточенной на конце.

— Боги вложили в вас чуть больше, чем в прочих людей, — сказал ректор, стоя к обрыву спиной.

Ветер рвал его черный плащ, выворачивая кровавой изнанкой, внизу шумело море. Совсем не такое, как в Динадире. Здесь оно вгрызалось в скалы и ревело рассерженным зверем.

— Вы все еще можете отказаться от этого подарка. Запечататься. Или с благодарностью принять его и научиться использовать.

Раньше я не знала, что во мне есть хаос, и не представляла, что однажды окажусь в академии. Кто из моих предков наградил меня магией? Был ли отец, которого я знала, моим настоящим отцом? Какую стихию примет хаос? Вопросы так и оставались без ответа. Но я готова была принять свою силу.

— Почувствуйте хаос, — он прижал руку к солнечному сплетению, — сконцентрируйтесь. А потом отпустите его точно стрелу, направив в цель.

— А куда стрелять? — спросил Риан, переминаясь с ноги на ногу.

— В море, — ответил мастер Адалхард. — Не промахнетесь. Луки поднять! Приготовиться!

Я натянула тетиву, приладив стрелу. Ректор благоразумно отошел, став позади студентов.

— Слышите хаос?

Да! И хаос присматривался ко мне — смогу ли его укротить.

— А теперь, по команде, отпустите его со стрелой как можно дальше. Огонь!

Я выстрелила, и хаос рванул из меня на свободу. Стрела вжикнула и улетела так быстро, что я тут же потеряла ее из виду.

— Плохо, — обронил ректор, и я, вздрогнув, повернулась к нему. Но он сказал это Ровене, чья стрела даже не долетела до края обрыва и лежала тут же, в примятой траве. — Сейчас попробуем еще раз. Глубоко вдохните, почувствуйте хаос, вот здесь.

Он прикоснулся к ней чуть пониже груди, и я, отвернувшись, зло выдернула еще одну стрелу из подставки.

— Соберитесь. Где ваша магия? Как вас зовут, студентка?

— Ровена Тиберлон, — ответила она. — Род воздушников, берущих свое начало...

— Наслышан, — коротко оборвал ее ректор, отходя назад. — Приготовиться... Хаос... Огонь!

Стрелы взмыли над морем, уносясь к горизонту.

— Очень хорошо, — сказал мастер Адалхард, и я, улыбнувшись, обернулась, но теперь он обращался к Айрис. — Из вас, пожалуй, выйдет толк. А вы, Ровена Тиберлон, тренируйтесь по схемам воин и жаба не меньше пяти раз в день. Они помогают собрать хаос для быстрой атаки. Теперь по мишени.

Мы развернулись к кругу, установленному так далеко, что я едва могла разглядеть алую точку в его центре.

— Укажите своему хаосу цель, пусть увидит ее.

Я поморгала, прищурилась, и точка вдруг увеличилась, став такой четкой и близкой, что, казалось, я могу коснуться ее рукой.

— Приготовиться... Хаос... Огонь!

Моя стрела сорвалась с лука, как пес с цепи, и, вжикнув, жадно впилась в цель.

— Очень хорошо, Миранда Корвена, — услышала я. — Прямое попадание.

— Я представляла, что это ваше сердце, — нежно ответила она.

— Творческий подход, хвалю, — кивнул он и отошел, так и не сказав мне ни слова.

— Арнелла!

Я повернулась на мамин голос, и ректор наконец обратил на меня внимание.

— Почему посторонние на занятии? — рыкнул он. — Вы понимаете, что это опасно?

— Простите, — пробормотала я. — Я ее не звала.

Мама, в пышном розовом платье и белой шляпке с цветами, радостно махала мне, стоя под деревом.

— Уведите ее, — приказал ректор и отвернулся. — Приготовиться...

Я вернула лук на подставку и поплелась к маме, едва не плача. Она обняла меня, обдав сладким ароматом, и я, взяв ее под руку, повела прочь.

— Энцо пригласил меня в рыбный ресторан в захолустье неподалеку, — прощебетала она, цокая каблучками по каменным плитам дорожки. — Я не хотела тащиться в такую даль, но потом подумала — отличный повод, чтобы навестить дочь, которая и думать обо мне забыла.

— О тебе забудешь... Зачем ты устроила эту дурацкую помолвку, мама?

— Я ждала большей радости, — с обидой заявила она. — Я очень, очень тебя люблю, ты же знаешь.

Знаю. Эта любовь душила меня точно змея, обвившаяся вокруг тела. Я направилась к выходу за территорию, где обычно оставляли экипажи.

— Ты красивая, умная, хорошая девочка, — продолжила она. — Но даже я, твоя любящая мать, вынуждена признать, что с Тиберлоном ты прыгнула выше головы. Я была у них в особняке в Фургарте. Настоящий дворец! И я узнала, что у них есть собственный остров. Остров, представляешь? Прямо посреди моря!

— С островами так обычно и бывает, — буркнула я.

— А Кевин, — она подняла глаза к небу и мечтательно вздохнула. — Я понимаю, почему ты в него влюбилась. В такого просто невозможно не влюбиться. Высокий, голубоглазый блондин, улыбка — растаять можно! Вежливый, воспитанный молодой человек. Это такая удача, что он выбрал тебя...

— Ты его заставила, — напомнила я, сворачивая к большим деревьям. — Придумала, что он меня совратил. Или что там, не знаю деталей.

— Да и не надо, — отмахнулась мама, хихикнув. — Главное, он сделал тебе предложение. И знаешь что?

— Не знаю, — ответила я.

— Энцо тоже хочет жениться на мне!

Я остановилась и, повернувшись к ней, обняла.

— Я очень рада за тебя, — искренне сказала я.

— Конечно, он не молод и не красив, как твой избранник...

— Зато богат.

— Зато богат, — подтвердила мама и жестом фокусника сунула мне под нос руку. — Та-дам!

— Ого, — оценила я камень в кольце. — Так сияет, что ослепнуть можно.

— Уверена, твое кольцо будет не хуже, — успокоила меня мама. — Намекни Кевину, что в Фургарте самые лучшие украшения продаются в магазинчике около храма огня.

— Мама, я не выйду за него.

— Конечно, выйдешь, — отмахнулась она и, вытянув руку, полюбовалась игрой света на бриллианте. — Такими предложениями не разбрасываются, знаешь ли. И я тут подумала, а что если нам сыграть свадьбу в один день? Закажем похожие платья...

— Мама, прекрати, — взмолилась я, снова беря ее под руку и ведя к выходу.

Тень больших деревьев сомкнулась над нами, и я невольно прислушалась — не раздастся ли плач, о котором говорил Джаф. Но слышала лишь шум листьев и вздохи ветра, заплутавшего в кронах.

— Когда Кевин вернется с Охоты, я объясню ему, что все это — недоразумение.

— Даже не смей такое говорить! — воскликнула она. — Второго шанса может не быть! Запечатаешься — и под венец.

— Что? — нахмурилась я. — Я не собираюсь запечатываться! Даже если мы с Кевином помолвлены, каким-то непостижимым образом...

— Это все я, — довольно улыбнулась мама. — Может, во мне тоже есть магия? Подумай уже головой, Арнелла. Кевин молод, хорош собой и очень-очень богат. Надо хватать его сейчас, горяченьким, пока какая-нибудь ушлая девица тебя не опередила. Он не станет ждать, пока ты будешь корпеть над учебниками или стрелять в море, как чокнутая. И главное — зачем все это? Чтобы ходить в патруль? Бррр... — мама демонстративно поежилась, передернув плечами. — Лучше родишь маленького Тиберлончика, или двоих. У вас будут такие чудные детки...

Она всхлипнула и вытерла наманикюренным пальчиком уголок глаза.

— Только пусть зовут меня просто Кармелла, — строго добавила она. — Никаких бабушек, или, упаси боги, бабуль. Пойдем к этой вашей женщине, похожей на дерево, что заведует бумажками. Оформим заявку на запечатывание прямо сейчас.

— Нет! — воскликнула я. — Я иду на занятия! А ты...

— А я — в ресторан. Меня уже ждут, — она кокетливо помахала пальчиками Энцо Лефою, который стоял у главных ворот. Он вежливо склонил голову, приветствуя меня. — Может, поедешь с нами?

— Нет, — повторила я.

— Ну, ладно, — она приобняла меня, поцеловала в щеку и заботливо вытерла след помады. — Я уверена, что ты, как разумная девушка, поймешь все мои доводы и примешь правильное решение. Эта женщина, похожая на дерево...

— Беата Флоран, — проворчала я.

— ...совсем не страшная. Сходишь к ней сама.

Я простонала и, оставив маму, побежала на занятия.

***

— Стена рушится, — подытожил Изергаст.

Стена — такое короткое, простое и обыденное слово. Но эта Стена не была обычной перегородкой. Однажды ее создали анимаги: стали в строй, пустили корни в черную землю, напоенную кровью их соратников, сплелись руками-ветками, чтобы остаться на страже навеки. И вот теперь они, добровольно ушедшие из привычной формы бытия, умирали навсегда.

— Ты должен вернуться в патруль, Родерик, — сказал Изергаст. — Потому что это полная...

Марлиза Куфон сморщила свой маленький носик, когда в кабинете для собраний совета академии прозвучало грубое слово, полностью характеризующее ситуацию.

— К Стене подтянулись резервы целителей, многие деревья удалось спасти, но не все. Есть прорехи, и хаос вырывается.

Изергаст требовательно смотрел на него, и Родерик с тоской понял, что не отвертится. Что ж... Однажды это должно было произойти.

— И где Джемма? — с досадой спросил Моррен. — Я не видел ее уже недели две!

— Я видел ее мельком, — подал голос Рурк. — Она заходила к себе. Отчего-то надела белое.

Рурк мотался к Стене каждый день и выглядел уставшим, но свирепым как медведь, готовый к схватке.

— Хватит прохлаждаться, Родерик, — поддержал он Изергаста. — Эвер хороший огневик, у него первый уровень. Но нам нужен мастер, чтобы зарядить звезду. Кто знает, из-за чего эта... прости, Марлиза... произошла? Может, оттого, что артефакт не включили на полную мощь?

Родерик сцепил зубы. Он был нужен им, но не мог сделать ровным счетом ничего. Бесполезный хлам. Просто продолжай идти — и он делал, что должен, но в итоге так никуда и не пришел.

— Почему ты молчишь? — не отставал Изергаст. — Что с тобой происходит?

Родерик смотрел на свои ладони, лежащие на столе. Цвет кожи уже сравнялся, и теперь правая, которую он сунул в огонь и которую исцелила Джемма, была такой же смуглой. И такой же пустой.

— Я потерял свой огонь, — сказал он.

Это оказалось легче, чем он думал. Кресло под ним не проломилось, и потолок не обрушился. Голубые глаза Марлизы расширились, а вот остальные даже особо не удивились.

— Так вот зачем тебе эта невеста! — воскликнул Изергаст, откидываясь на спинку кресла. — А я-то думал, как вообще Джемма смирилась с ее появлением! Ну, конечно! Тебе нужна искорка. Прямиком в огонь не пробовал?

— Пробовал, — ответил Родерик.

— А если попытаться пройти Лабиринт еще раз?

— Не пускает.

— А эта девчонка, рыжая, не сработала, значит? — пробасил Рурк. — Может, ты это, плохо старался?

— Она еще не получила свою магию, — процедил Родерик.

— Так подготовительные работы никто не отменял, — хохотнул Рурк.

— Да вдруг она вовсе не огонь! — рассердился он, не зная толком — отчего.

То ли оттого, что они так просто восприняли это, то ли оттого, что Беата положила ему на плечо свою одеревеневшую руку, протянув ее через весь кабинет, и он почувствовал теплую волну энергии и поддержки.

— Так что, что не огонь. Тебе жалко что ли? — ухмыльнулся Рурк. — Может, это, от трения бы пламя разгорелось.

— Прекратите! — потребовала Марлиза, хлопнув ладошкой по столу, и мужчины уставились на нее. — Прекратите сейчас же, — повторила она спокойнее, поправляя жемчужные бусы. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать интимную жизнь мастера Адалхарда. Она никоим образом не касается никого из здесь присутствующих.

— Джеммы-то нет, — кивнул Моррен и вновь повернулся к Родерику. — Значит, она взяла отпуск? Надолго?

— Мастер Адалхард больше не маг, — произнесла Марлиза. — Верно?

— Временно, — встрепенулся Рурк.

— Это пока не ясно, — она обвела всех незамутненным лазурным взором. — Однако в правилах академии четко указано, что ректором может быть только маг. И это значит, что мастер Адалхард.... Впрочем, какой он мастер... Родерик Адалхард не может больше занимать пост ректора академии хаоса. Более того, его молчание относительно состояния собственного магического резерва — преступная халатность, о которой стоит доложить на самый верх!

Она многозначительно подняла взгляд к потолку.

— Воздушному богу, что ли? — буркнул Рурк.

— Император знает, — ответил Родерик, и Марлиза поджала губы.

— Тем не менее, — продолжила она, — в правилах академии четко указано, что если ректор по каким-либо причинам не в состоянии выполнять свои обязанности, то совет должен выбрать нового руководителя.

— Так нормально он справляется! — возмутился Рурк. — Скажи ей, Моррен.

— Как ты запечатал ту девчонку? — спросил Изергаст.

— Хаосом первокурсницы.

— Невесты? — уточнил он.

— Нет.

Арнелла Алетт отправилась куда-то со своей матерью, и он, не в силах сдерживать раздражение, закончил занятие раньше. Может, пошли выбирать свадебное платье? Ему хотелось взять Арнеллу за плечи, встряхнуть и спросить, зачем ей сдался этот белобрысый дурачок Тиберлон? Чем заслужил ее поцелуи?

Сегодня ночью ему опять снилась королева хаоса, и он проснулся с криком и в холодном поту.

— Очевидно, что Родерик Адалхард не может осуществлять запечатывание, — торжествующе поняла Марлиза. — А в случае прорыва хаоса у студентов эта обязанность ложится на ректора. Посему предлагаю немедленно избрать нового ректора академии, а Родерика Адалхарда исключить из совета.

— Я против! — возразил Рурк, но остальные молчали.

— Она права, — подал голос Родерик. — Я должен был сказать сразу, но все надеялся...

— Хочу отметить, что мой преподавательский стаж больше, чем у всех здесь присутствующих, — перебила его Марлиза. — Я обладаю всеми необходимыми навыками и наработала целый ряд предложений, призванных оптимизировать работу академии.

— Сразу нет, — отрезал Изергаст. — Я против твоей кандидатуры, Марлиза. Видал я все эти оптимизации в гробу. Беата, ты чего молчишь?

Беата Флоран стояла у окна и смотрела вдаль, где чернела полоска стены. Дым походных костров окутывал ее туманом, смешиваясь с хаосом.

— Беата будет отличным ректором, — сказал Родерик. — Она и сейчас выполняет большую часть моей работы.

Беата покачала головой, даже не обернувшись к столу.

— Тогда Рурк, — предложил Изергаст. — Мастер хаоса, анимаг, полный сил...

— Издеваешься? — возмутился тот. — Я не могу долго в помещении быть. Мне от этого спину ломит.

— Напоминаю, что при выборе ректора следует учитывать его организационные способности, опыт работы с людьми... — не сдавалась Марлиза.

— А еще у него должен быть высокий магический уровень, — обернулся к ней Изергаст, и его глаза сверкнули изумрудами. — У тебя, кажется, третий?

— Что весьма неплохо, — приосанилась Марлиза и покосилась на Родерика. — Лучше, чем ничего. Предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы выбрать ректором Марлизу Куфон, то есть меня?

Она подняла руку вверх, обвела всех взглядом, но никто ее не поддержал.

— Прекрасно, один голос, — сказала она. — И раз других кандидатов нет...

— Ладно, — с отвращением выплюнул Моррен. — Кто за меня?

Родерик и Рурк тут же подняли руки, и Беата Флоран помахала отростком ветки, вылезшим из рукава.

— Родерик Адалхард не имеет права голосовать, — вспыхнула Марлиза. — И если бы тут была Джемма, то отдала голос мне.

— С какой это стати? — удивился Моррен.

— Из женской солидарности хотя бы, которая в некоторых, похоже, отсутствует, — Марлиза укоризненно посмотрела на Беату, но с таким же успехом она могла бы ожидать сочувствия от пня. — А тебя она терпеть не может.

— Даже если так. — Моррен поднял руку. — Я отдаю свой голос себе. У меня прекрасные организаторские способности и огромный опыт работы с людьми. По большей части мертвыми, но тем не менее. Ты проиграла, Марлиза, смирись.

— Ты ведь ненавидишь все это, — натянуто улыбнулась она. — Тебе придется решать целый ворох проблем, общаться с родителями, принимать зачеты у отстающих...

Родерик сцепил пальцы в замок, опустил голову, разглядывая рисунок дерева на столе. Хоть бы Арнелла сдала все зачеты с первого раза. Или она бросит учебу и запечатается? Замужество, дети — все это не вяжется с обучением и тем более практикой за Стеной.

И что она подумает, когда узнает, что он калека? Ведь Марлиза не станет держать язык за зубами. Скоро весть разлетится по всей академии.

— Я справлюсь, — перебил ее Изергаст. — Постараюсь продержаться до того, как Родерик получит свой огонь и с радостью верну ему все полномочия. — Он задумчиво побарабанил холеными длинными пальцами по поверхности стола и добавил: — И для того, чтобы приблизить сей прекрасный момент, первым моим распоряжением будет открытие Лабиринта для первокурсников, скажем, через неделю.

— Что? — напрягся Рурк. — Так рано?

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — пожал плечами Изергаст. — Так у Родерика будет возможность вернуть свой огонь до Охоты.

— Но дети не готовы! — возмутилась Марлиза.

— Лабиринт — словно прохождение родовых путей матери, — невозмутимо ответил Моррен. — Новое рождение. Очень самонадеянно с твоей стороны думать, будто ты на что-то влияешь. По большей части мы просто даем трусам время сбежать.

— Как плоду надо созреть, так и магу, — настаивала Марлиза. — Прохождение Лабиринта до срока все равно что преждевременные роды. Осложнения неизбежны!

— Ладно, неудачная метафора, признаю, — проворчал Изергаст.

— Это будет ошибкой, Моррен, — нехотя согласился с Марлизой Родерик. — На первом курсе есть один парень, Джафри Хогер, потенциальный анимаг уровня мастера. Но он еще нестабилен.

— Посмотри в окно, Родерик, — рявкнул Моррен, склонившись к нему над столом, и тонкая сетка шрамов на его щеке покраснела, выделившись резче на светлой коже. — Там рушится Стена, и рвется наш мир. Там скоро будут гибнуть твои друзья, с которыми ты столько раз ходил на Охоту, а потом хаос придет сюда. Ты должен был сказать мне сразу. Про свой огонь.

— Это мое личное дело, — буркнул он, чувствуя себя пристыженным, как ребенок, и в то же время растроганным: он снова был частью команды, и эта поддержка грела точно незримые объятья.

— Это твое больное эго, — возразил Моррен. — Раздутое до размеров слона.

— Твое эго не меньше.

— А может и больше, — ухмыльнулся некромант. — Итак, как новый ректор академии, я объявляю заседание совета закрытым. Все свободны. Особенно ты, Марлиза.

Он встал и галантно отодвинул ей стул, помогая подняться. Фыркнув, она ушла, хлопнув дверью, но остальные не двинулись с мест.

— Ты знала? — спросил Родерик, повернувшись к Беате, которая водила тонким пальцем-сучком по стеклу.

— Догадывалась, — сказала она. — После той охоты ты первое время постоянно ежился как от холода.

— Давайте разработаем план, — предложил Изергаст. — Рурк, надо усилить физические тренировки. Я проведу лекцию, чтобы успокоить студентов.

— Ты? — усмехнулась Беата. — Успокоишь? Скажешь, что бояться нечего, потому что все мы однажды умрем?

— А если отправить в Лабиринт только рыжую? — предложил Рурк.

— А если через неделю Стена обвалится, и твари хаоса окажутся здесь? — парировал Изергаст. — Так мы хотя бы дадим первокурсникам шанс. А твоя задача — соблазнить девушку, — повернулся он к Родерику и не удержался от шпильки: — Тебе это обычно прекрасно удается. Однако, как я понял, у вас с ней сложные отношения.

— У нас договор, — сказал Родерик. — Если она станет магичкой огня, то переспит со мной.

— Очень романтично, — кивнул Изергаст. — Вот только есть загвоздка. Видишь ли, у тебя не было возможности попробовать женщину с твоей магией, поскольку огненных запечатывают. А я, только узнав о вероятности усиления потенциала после соития с некроманткой, перепробовал всех, кого нашел.

— Их не так-то много, — заметил Родерик.

— В патруле три и еще шесть низкоуровневых в разных концах империи. Одна подрабатывает гадалкой на ярмарках, вызывает духов и предсказывает вечную любовь. Ах, Одетта, знойная женщина, хоть и некромантка слегка за сотню... — Изергаст мечтательно поднял глаза к потолку. — Выглядела, впрочем, на пятьдесят максимум.

— Самый сок, — пробасил Рурк.

— Ты ведь уже понял, к чему я веду, да? — спросил он Рурка, и тот кивнул.

— У меня такое было лишь раз, — сказал он. — С первой женой. Мало иметь одинаковую стихию, Родерик. Должно быть нечто большее.

— Так вот к чему я, — Изергаст снова побарабанил пальцами по столу и нахмурил темные брови, так резко контрастирующие с его белыми волосами, забранными в хвост. — Если она выкалывает глаза на твоем портрете и плюет на твою тень, то ничего у тебя не выйдет.

Родерик молчал. Последняя надежда таяла, исчезая, словно мираж.

— А может наоборот, — возразил Рурк. — От ненависти до любви, как говорится...

— Может и так, — не стал спорить Изергаст. — К тому же, если она огонь, то должна быть очень горяча. Да и ты, видимо, хорош, хоть мне и противно думать об этом. Но если Джемма ушла от меня к тебе и не вернулась, рыдая от раскаяния, то это так. Потому что я — великолепен. И на этой ноте предлагаю закончить.

— Я за, — согласился Рурк. — Еще не хватало слушать твое пустое бахвальство. Всем известно, что лучшие — анимаги. Скажи, Беата!

— Я и правда должна сказать кое-что, — она вздохнула и повернулась к мужчинам. — Не хотела при Марлизе.

Покопавшись в зеленой траве на макушке, Беата поймала жучка и, приоткрыв окно, выпустила наружу.

— Сегодня пришел указ императора, — сказала она. — Все анимаги с образовавшейся корневой системой обязаны прибыть к Стене для ее укрепления.

Дружный вздох прокатился по кабинету, когда все поняли, что это значит.

— Беата! — Родерик вскочил и, подойдя к женщине, обнял ее.

— Отстань, Родерик, у меня жуки, не видишь? — оттолкнула она его, улыбнувшись. — Я думала, останусь здесь, в саду больших деревьев. Взяла бы с тебя слово навещать меня и подсыпать свежий навоз...

— Беата, мы что-нибудь придумаем, — пообещал Изергаст, холодное лицо которого исказилось от несвойственных ему эмоций. — В правилах академии наверняка можно найти какую-нибудь лазейку. Или создать ее. Я ведь ректор, я могу. Вроде, ты ключевой преподаватель, без которого все рассыплется. К тому же это правда.

— Мне и так недолго осталось, — ответила она и подошла к двери. Корни из-под ее юбки расползались змеями по мраморному полу. — Надеюсь, вам удастся остановить хаос, мальчики. Я сделаю все, что могу.

Дверь закрылась, и они остались втроем.

— Мальчики? — недоверчиво пробасил Рурк.

— Мало кто может сказать, что спас мир своей... — Эммет поднял глаза к потолку, поцокал языком, подбирая слова. — Своим женским естеством.

— Я его убью сейчас, — сообщила Миранда. — Тебе дорог твой потенциальный брат, Арнелла? Если да, пусть уйдет. Сейчас же.

— Эммет, отстань, пожалуйста, — попросила я, ковыряясь в овощном рагу. — И без тебя тошно.

Новость о том, что ректор больше не ректор и не маг, затмила даже вести от патруля. А надежда на возвращение сил Адалхарда только подлила масла в огонь. Об этом говорили все и везде, и пялились на Миранду, как на королеву хаоса.

— Вся академия гудит, — улыбнулся Эммет, покачиваясь на стуле. — Мастер Адалхард потерял свой огонь, но Миранда Корвена излечит его своей... — он снова сделал многозначительную паузу, поиграл бровями. — ...любовью. На тебя вся надежда! Не оплошай! Я готов дать пару уроков совершенно безвозмездно. Хотя, думаю, Адалхард и сам разберется. Кстати, раз он теперь не ректор, то у него куда больше свободного времени. Может, потренируетесь? А то вон с Джафа он каждое утро семь потов сгоняет, а с тебя...

Миранда швырнула в него ложкой, но Эммет пригнулся, и та со звоном брякнулась на пол.

— Страстная, — покивал он. — Настоящий огонь! Арья, — Эммет повернулся ко мне. — Не думай, что твоя помолвка прошла мимо меня незамеченной. Конечно, это не сравнится с лечебным совокуплением, но все же, все же... Скажи, как так вышло, что Тиберлон сделал тебе предложение? Поговаривают, он вынужден на тебе жениться, но на стихийнике я не спускал с тебя глаз. Уверен, максимум, что он себе позволил — слегка полапал тебя пониже талии, но за такое не приговаривают к браку.

— Это недоразумение, — ответила я, отодвинув тарелку.

Есть перехотелось. И даже не от упоминания помолвки, о которой я и не думала, а от картинки, вспыхнувшей в воображении: мастер Адалхард и Миранда, его сильные руки обнимают ее талию, притягивают, прижимая к крепкому телу, как он обнимал меня в танце. Серые глаза смотрят с нежностью и страстью, губы тянутся к губам...

—Только ты пока не говори никому, — попросила я, возвращаясь в реальность.

— Что не говорить?

— Что свадьбы не будет. Понимаешь, Кевин идет в патруль, в первый раз, и я не хочу, чтобы он расстраивался или волновался из-за чего-то еще.

— Ну, не знаю. Как по мне — помирать, так холостым, — рассудил он.

— Твой отец иного мнения.

— Да, — вздохнул Эммет. — Я видел тот сияющий булыжник, что теперь оттягивает руку твоей матери. Я вот думаю, Арья, раз ты вроде как не помолвлена и все еще не моя сестра, надо бы это отметить, как считаешь? Тем более все говорят, Стена вот-вот рухнет, и, очень вероятно, мир вместе с ней. Если только у Миранды не получится высечь искру.

— Что вы так вцепились в этого Адалхарда? — взъярилась она. — Можно подумать, кроме него других магов нет!

— Он лучший, — ответил Эммет. — Все так говорят. Я лично в патруль пока не ходил, не знаю. Так что, девчонки, как насчет вечеринки? Обычно перед Лабиринтом мы устраиваем маскарад. И раз вас отправляют в него уже через неделю...

— Что? — нахмурилась Миранда, не донеся вилку до рта. — Через неделю?

— А вы не слышали? — Эммет удивленно вскинул брови. — Я так думаю, это все ради вашей с Адалхардом огненной ночи любви.

Миранда резко встала, так что ножки стула со скрежетом проехали по полу, и пошла прочь.

— Зачем ты? — нахмурилась я, поднимаясь. — Ей и так непросто.

— Очень сложно удержаться, — сказал он. — Это все моя стихия. Хлещет словно фонтан.

— Так вот заткни свой фонтан и не лезь к ней! — осадила его я. — И ко мне тоже!

— Ладно, — согласился Эммет. — Извини. Я не хотел ее обидеть. Передашь?

Я поджала губы и пошла за Мирандой. Выйдя из столовой, осмотрелась, запахнув кофту плотнее, чтобы не продрогнуть на утренней прохладе. Миранда уже поднималась по ступенькам академии, но я сразу заметила ее: рыжие волосы горели издалека, словно огонь. Я видела, как другие студенты оборачивались ей вслед, и мне хотелось стукнуть каждого. А вот Джаф себя не сдерживал. Появившись из-за угла, он тряхнул одного парня за шкирку, другому отвесил подзатыльник за слова, которых я не расслышала, а остальные сразу вспомнили, что у них есть дела. С бешеным первокурсником, который не побоялся бросить вызов самому Адалхарду, связываться никто не хотел. Миранда обернулась, остановилась, но Джаф тоже замедлил шаг и отвел взгляд, избегая смотреть на нее.

Сам он выглядел так, словно не спал несколько дней. Темные глаза ввалились, скулы обозначились резче, и теперь он еще больше походил на волка: злобного, затравленного и готового умереть за то, что ему дорого.

Кивнув Джафу, я побежала догонять Миранду.

— Он просит прощения, — сказала я, поравнявшись с ней. — Эммет.

— Да пошел он, — буркнула она, заходя внутрь и сворачивая к крылу некромантии.

— Может, все не так и ужасно, — сказала я, пытаясь приободрить подругу.

— Угу, закрою глаза и буду думать о благе страны, — ответила Миранда.

Мастер Изергаст появился в коридоре, окутанный зеленоватым свечением, от которого его глаза казались еще ярче.

— Больше страсти, личинка хаоса, — сказал он свысока. — Империи нужен огонь.

— Как вы все достали! — не выдержала она. — Вот идите и сами трахайтесь со своим Адалхардом!

— Да если бы это помогло, я бы так и сделал! — рявкнул в ответ некромант и осекся. — Или нет...

Мы с интересом наблюдали за терзаниями, отразившимися на обычно бесстрастном лице.

— С одной стороны, на чаше весов жизни людей, среди которых есть несколько достойных, но с другой стороны... — он брезгливо поморщился.

— Так что, да или нет? — с любопытством поинтересовалась Миранда.

— Ты поставила меня перед сложной моральной дилеммой, личинка хаоса, — свысока произнес мастер Изергаст.

— Миранда Корвена.

— Как бы тебя ни звали, — кивнул он и посторонился. — Проходите в класс.

Мы вошли в уже знакомое помещение без окон, похожее на гроб, где прямо на пол рассаживались остальные студенты. Ровена шмыгала носом, а глаза ее покраснели и опухли, как будто она плакала всю ночь. Надеюсь, не из-за того, что ее братец собрался на мне жениться. В последнее время Ровена всех избегала, а чуть что огрызалась, и я старалась лишний раз ее не трогать. Вот и сейчас села подальше, скрестив ноги. Сиреневая дымка с зелеными прожилками окутала меня до груди, и дыхание выровнялось, а сердце забилось медленно и ровно. Снова будем медитировать? Я бы не отказалась вздремнуть после завтрака.

— Итак, — мастер Изергаст поднялся на небольшой помост, изящно оперся о кафедру, возвышаясь над нами. — Как вы уже наверняка знаете, я — новый ректор академии. Временно. Пока Родерик Адалхард не вернет свой огонь.

Все повернулись к Миранде, и она зашипела от злости.

— В стране настали смутные времена, — продолжил некромант. — Стена рушится, патруль собирается на Охоту до срока, и в этих обстоятельствах я решил, что будет разумно отправить вас в Лабиринт пораньше. Чтобы твари хаоса, если им удастся прорваться сквозь Стену, получили от вас хоть какой-то отпор перед тем, как убить.

Он обвел нас взглядом благодетеля, полным великодушия.

— Спасибо, — сказала Айрис.

— Пожалуйста, — кивнул мастер Изергаст. — Это занятие мы посвятим вашему предстоящему испытанию — Лабиринту. В целом, его прохождение не потребует от вас каких-либо навыков. Хаос будет испытывать вас, изучать, он проникнет в ваш разум и тело, а потом покажет дорогу стихии, которую сочтет подходящей. После того, как вы ступите на нее, пути назад не будет.

— Как это происходит? — шепотом спросил Николас Торш. — На что похоже?

— С высоты своего личного опыта я могу говорить лишь о некромантии, — сказал Изергаст, придирчиво разглядывая свои ногти. — Вы умрете. Смерть эта будет временной, но, тем не менее, настоящей. Вы погрузитесь в небытие, из которого вернетесь уже не таким как прежде. Тут есть наследственные некроманты?

Один парень поднял руку, и Ровена, указав на Айрис, сказала:

— Она тоже.

— Ммм, некромантка, — зеленые глаза Изергаста вспыхнули. — Буду с нетерпением ждать вас у выхода. Что касается остальных лучей звезды, то тут, насколько я знаю, все очень похоже. На какое-то время вы растворитесь в стихии, станете ею, а она вами, но потом вернетесь в границы физического тела, в котором закрепится энергетический контур. Будущие воздушники станут воздухом, водники — водой. Та, в чьем теле таится огонь, так необходимый нашей империи, сгорит, чтобы восстать из пепла, точно птица феникс.

— Я тоже из рода огня, — подал голос Николас, но некромант не обратил на него внимания, принявшись расхаживать туда-сюда, заложив руки за спину.

— Что касается путников, ничего определенного сказать не могу. Считается, что дорога, на которую они ступают в Лабиринте, уводит их куда-то по другую сторону измерений, откуда они видят судьбы мира точно карту дорог. Вот что, — он остановился и повернулся к нам, — если кто-то из вас станет путником, большая просьба: изъясняйтесь точнее. Эти мутные предсказания очень раздражают.

Он нахмурился, потер подбородок, размышляя, и добавил:

— У меня есть еще одна маленькая просьба, личного характера. При рождении путника образовывается портал. Одна его сторона остается в месте, где путник проводил много времени в последние дни своего человеческого существования, так что я надеюсь, это будет где-то поблизости. А вот вторая сторона портала оказывается сюрпризом и чаще всего неприятным: то дворцовая площадь, то ярмарка, то деревня у моря, — он сокрушенно покачал головой. — Предполагают, что портал ведет в место, которое по каким-то личным причинам дорого путнику. Так вот, к моей просьбе. Если кто-то из вас станет путником, то пусть откроет портал куда-нибудь на север или в горы, где есть место для хорошей лаборатории и температура воздуха не поднимается выше минус десяти. И нет землетрясений, — добавил он. — И схода лавин. В общем, спокойное прохладное местечко.

— Для мертвецкой, что ли? — мрачно уточнил Риан.

— Какой сообразительный, — похвалил его Изергаст. — Путник?

— Воздушник. Вроде бы.

— Вероятность есть всегда, — обнадежил его некромант. — Итак, все понятно? Есть вопросы?

Почти все подняли руки, и мастер Изергаст закатил глаза.

— Ты, — указал он на Джафа.

— Хаос меняет реальность, так? — хрипло спросил он. — А если мы будем бродить там вечно?

— Ох, чему вас только учат, — покачал некромант головой. — В шести лучах звезды хаоса нет земли, правда? Боги слепили наш мир и людей из глины, вдохнув в нее стихии. Земля — это материя. Лабиринт занимает расстояние, которое можно спокойно пройти за час. Так что даже если хаос начнет водить вас кругами, однажды вы выйдете. Следующий.

Худой темноглазый парень поднялся и, явно волнуясь, спросил:

— Мастер Изергаст, правда ли, что если патруль не сумеет активировать артефакт, то за Стену пошлют нас?

Все умолкли, ожидая ответа.

— Нет, никто вас за Стену не пошлет, — заверил некромант, и все выдохнули. — Потому что это будет напрасная трата времени и бесплодных надежд. Пухлая личинка хаоса, — указал он на полноватого блондина, который тянул руку.

— Там безопасно? — спросил парень. — В Лабиринте. Там ведь хаос. Значит, может встретиться все, что угодно.

— Безопасно, — снисходительно ответил некромант. — Лабиринт существует уже много тысяч лет, и никто не знает, кто создал его: маги, боги, или же с него и начался наш мир. Хотя я полагаю, его создал путник, уж больно похоже на портал, только между входом и выходом есть расстояние. Вы видели Лабиринт – это всего лишь старая дверь, которая торчит на вершине холма. Возвращаясь к вопросу, хаос за ней, если можно так выразиться, стерильный.

— Значит, никаких тварей? — дотошно спросил блондин.

— Никаких, — заверил его Изергаст.

***

Та, что была Джеммой Кристо, появилась у двери, которая была старше чем само время. Бог, охраняющий вход в Лабиринт, грозил небу мечом, и бронзовый мизинец ступни, натертый руками студентов, блестел, но та, что была Джеммой Кристо, не стала призывать удачу. Открыв дверь, она зачерпнула густой туман хаоса и выпила его из пригоршни, прикрыв от наслаждения глаза, а после облизнула влажные красные губы.

Она вошла в хаос, и это было словно возвращение домой. Пройдя несколько шагов, присела и, приставив ладонь к губам, легонько подула. Узкая ледяная дорога, созданная морозным дыханием, протянулась вперед, прячась в хаосе.

Та, что была Джеммой Кристо, выпрямилась, взмахнула руками, а потом встряхнула белыми кистями, так что с кончиков длинных пальцев сорвались капли воды. Они замерзли еще на лету, ощерившись ледяными иголками, и разбежались в разные стороны, впитывая хаос. Сведя ладони вместе, слепила снежный ком и запустила по ледяной дороге. Он покатился вперед по инерции, но вскоре остановился. Сперва появились лапы, потом по снежному боку пробежала трещина, превращаясь в рот, полный тонких и острых зубов. Монстр неуклюже поковылял по тропинке, увеличиваясь с каждым шагом.

Та, что была Джеммой Кристо, послала ему вслед воздушный поцелуй и пошла назад. Прикрыв за собой дверь, довольно улыбнулась и, всплеснув руками, опала наземь водой.

***

— Я сейчас умру! — простонала Ровена, согнувшись и опершись на колени. Совсем не аристократично сплюнув в сторону, оттерла рот рукавом. Ее спортивная кофта потемнела под мышками и между лопаток, золотистые косички растрепались, и влажные прядки прилипли ко лбу.

— А ну, пошла! — взревел Рурк. — Или сразу под венец, госпожа о’Хас?

Ровена, содрогнувшись, выпрямилась и поковыляла по дорожке, постепенно переходя на бег.

— Выше колени, девочка ректора! Упругие бедра еще никому не помешали! Айрис, детка, ты уже тут? Берите пример, девушки. Маленькая, да удаленькая. Еще круг!

Айрис кивнула и легко взбежала по бревну, балансируя как гимнастка.

— Неплохо, Арнелла, — похвалил меня Рурк, когда я доползла до финиша. — Три глубокий вдоха, и вперед.

— Зачем нам эта полоса препятствий? — спросила я, надеясь потянуть время и отдышаться.

— Да, — выдохнула Миранда, — Изергаст сказал, земля не подвержена хаосу.

— Так-то оно так, — согласился Рурк. — Но рельеф никуда не делся даже за Стеной. От второго до третьего поста надо идти по ущелью, а с третьего карабкаться вверх. Отличная физическая форма — необходимость для патрульного.

Он напряг руку, и на ней вздулся бицепс размером с мою голову.

— А после активации артефакта есть примерно полчаса, чтобы вернуться к Стене, пока хаос в оцепенении. Бежать надо очень быстро, крошки мои.

— Когда это еще будет! — возмутилась Ровена, вися на брусьях. — Можно ведь постепенно увеличивать нагрузку!

— Вы идете в Лабиринт, — сказал Рурк. — Если после него вы не сможете себя контролировать, то хаос подчинит вас. Тренировки сделают вас сильнее, дадут власть над телом. Вы станете чувствовать каждую его клеточку.

— Я уже чувствую! — простонала Ровена. — У меня даже уши болят!

Она сорвалась вниз и, неловко приземлившись, вскрикнула, обхватив щиколотку. Рурк быстро подошел к ней, задрал штанину и, положив лапищу на белую ногу, пробормотал:

— Все, уже все. Не больно?

— Везде больно, кроме ноги, — ответила Ровена, с удивлением ощупывая ногу.

— Так чего расселась? — выкрикнул он. — Встала и вперед!

Подскочив, она побежала к деревянной стене и, схватившись за канат, принялась карабкаться вверх.

— Такое чувство, что если мы сдохнем на этой полосе препятствий, он позовет Изергаста, чтобы тот нас оживил, а после отправит на еще один круг, — пробормотала Миранда.

— Так и будет! — взревел Рурк, оборачиваясь к нам. — Давай, девочка ректора, соберись. И выше колени, ты волочишь ноги как прошлогодний зомбяк.

— Миранда, — рассердилась она. — Меня зовут Миранда.

— Красивое имя. Но это не повод, чтобы прохлаждаться! — рявкнул он. — У тебя огонь, самая нестабильная стихия. Хочешь, чтобы тебя запечатали после сама знаешь чего? Покажи, что способна на большее! Иначе так и останешься девочкой ректора. Не только для меня, для всех!

— Ненавижу, — процедила она сквозь зубы, но побежала быстрее. Рыжая коса била ее по спине.

Я перебиралась через перекладины, кряхтя как бабка. На первом круге мне еще удавалось перепрыгивать препятствия, теперь я едва поднимала ноги, которые дрожали от непривычной нагрузки.

— Айрис, детка, ты снова здесь? — удивился Рурк. — Как тебе это удается?

Айрис улыбнулась и вытерла вспотевший лоб.

— Я легкая, — пожала она плечами. — Еще круг?

— Отдохни пока, — проворчал он. — Подожди, пока твои тяжеловесные сокурсницы дотащатся до финиша. Давайте, крошки мои! Поднажмите! Я не хочу, чтобы твари порвали вас за Стеной.

Когда мы закончили круг и, тяжело дыша, упали прямо на траву, Рурк свистнул и махнул рукой, и парни, которые играли в мяч на соседней площадке, гурьбой пришли на полосу препятствий.

— Бревно, прыжки через препятствия, стена... В общем, все понятно. Восемь кругов, для начала. А вы, — Рурк подошел к нам, критически глядя сверху вниз, — легким непринужденным бегом огибаете территорию академии по беговой дорожке и возвращаетесь ко мне. Не мухлевать и не срезать.

Мы с Мирандой переглянулись.

— А чтобы у вас не было соблазна обманывать преподавателя, который желает вам только добра... — он протянул руку к сосне, росшей неподалеку, и воронья стая взмыла вверх и закружилась над нами. — ... мои пернатые друзья будут присматривать за вами.

Сопровождаемые карканьем и хлопаньем крыльев мы медленно побежали по тропинке, вытоптанной в траве. Взбежав на холм, я остановилась перевести дыхание и обернулась к полосе препятствий. Джаф перелетел вертикальную стенку, даже не хватаясь за канат, после прошел руками по брусьям, юрко пролез через тоннель и, выбравшись, получил от Рурка одобрительный хлопок по спине. Я бы от такого кувырком улетела в рощу, что шумела неподалеку, но Джаф лишь кивнул и побежал на второй круг.

— Я скучаю по нему, — призналась Миранда, останавливаясь рядом. — И не знаю, что делать. Наверное, я должна думать о спасении мира, но, если честно, мне плевать. Я хочу быть с тем мужчиной, который меня любит.

— Будешь, — ответила я и добавила: — Потом.

— И как ты себе это представляешь? Сможет ли он забыть? Простить? — она перевела дыхание и продолжила спокойнее: — Ладно, допустим я пересплю с ректором, он получит свой огонь и отвалит. Но все будут знать об этом! Постоянно напоминать, случайно или нарочно! Что будет чувствовать Джаф? А ведь ему и так сложно. Все говорят, что у него огромный потенциал. Если потом его сорвет, то после запечатывания он станет овощем.

— Я не знаю, что сказать, Миранда, — честно ответила я. — Вдруг у тебя будет другая стихия?

— Только на это и надеюсь, — сказала она, криво улыбнувшись. — И пусть Адалхард хоть облезет, плевать! Может, стану путницей. Тогда буду являться к тебе и изрекать какую-нибудь ерунду. А ты будешь гадать, что это значит.

Ворона над нашими головами каркнула, поторапливая.

— Пошла, — махнула рукой Миранда. — Ладно, давай догонять Ровену. А то как-то позорно тащиться последними.

— Айрис оторвалась, — заметила я тонкий силуэт уже у больших деревьев.

— Она странная, — сказала Миранда, переходя с шага на бег. — Правда? Словно не от мира сего. Сразу видно, что некромантка.

— Нормальная, вроде бы, — выдохнула я, прижимая руку к заколовшему боку. — Может, познакомимся с ней поближе?

— Да она чокнутая, — фыркнула Миранда. — Все некроманты такие. Поберегись!

Обогнув Ровену, которая уже просто шла, пытаясь листиком оттереть с кофты птичье дерьмо, она сказала:

— Древний род Тамбуринов вырождается? Выше колени, позор своих предков!

Я тоже обогнала Ровену, которая даже не нашла в себе сил ответить, и припустила за Мирандой. У меня открылось второе дыхание, и бежать стало легче. Тропинка стелилась под ноги, увлекая все дальше.

— Куда бы ты открыла портал? — спросила я Миранду. — Если бы стала путником.

— Точно не в горы для мертвецкой Изергаста, — ответила она. — Не люблю снег. Даже не знаю. Круто бы открыть портал прямо к сердцу хаоса, чтобы патрульным не пришлось тащиться через посты.

— И твари тоже валили бы прямиком к нам. Отличная идея.

— Да, не подумала, — согласилась Миранда. — А ты? Куда бы вел твой портал? Только не говори, что куда-нибудь к маме, я все равно не поверю. Вообще не понимаю, как ты не сбежала из дома еще в детстве.

— Однажды сбежала, — призналась я. — Ушла за бродячими музыкантами. Но потом вернулась.

— А могла бы сделать карьеру.

— Наверное, мой портал вел бы к морю, в ту деревушку, где я жила. Там я чувствовала себя дома.

— Изергаст не пережил бы такого. Еще одна приморская деревня.

— Реки — все равно что дороги, — сказала Айрис, с которой мы поравнялись. Она даже не запыхалась, и ее голос звучал ровно и мелодично. — Они ведут в море. Так что это логично.

Миранда выразительно покрутила пальцем у виска и скосила глаза на Айрис.

— А куда бы вел твой портал? — спросила я. — Если бы ты стала путницей.

Айрис улыбнулась и посмотрела в небо, где кружило воронье.

— Это совершенно не важно, — ответила она. — Хотя мне было бы приятно, если бы все смогли увидеть зеленые холмы моей родины. Там пахнет жизнью.

— Еще одно разочарование Изергаста, — сказала Миранда. — Ты, как будущая коллега, могла бы прислушаться к его маленьким личным просьбам.

— Ему нужно другое, — сказала Айрис.

— И что же? — поинтересовалась Миранда. — Краска для волос?

— Любовь. Которая разобьет его сердце, а потом исцелит.

Ответив, Айрис побежала быстрее, легко оторвавшись от нас.

— Я ж говорю, чокнутая, — вздохнула Миранда. — Одним словом, некромантка.

***

— Твоя побежала вокруг академии с остальными девчонками, — сказал Рурк, когда Родерик подошел к нему.

— Я не за ней.

Парни явно проходили уже не первый круг по полосе препятствий. Толстяк тяжело дышал и стал красным, как вареный рак. Николас, рыжий огневик, заметил Родерика и изо всех сил побежал быстрее, хотя был мокрым насквозь. Джаф легко обогнал его, заставив стиснуть зубы.

— Он просто делает всех как младенцев, — сказал Рурк, и не было нужды уточнять, о ком он.

— Все анимаги сильны, — возразил Родерик просто из принципа, но после добавил: — Сегодня на тренировке он вмазал мне, и я не успел уклониться.

— Анимаги лучшие в ближнем бою. Если вы решите сойтись с ним после Лабиринта, то не факт, что я поставлю на тебя. Разве что мелочь.

Родерик хмыкнул, а Джаф пробежал мимо, старательно не глядя на него, и пошел на следующий круг, взбежав по узкому бревну и даже не замедлив ход.

— Я поеду к Стене с Беатой, — сказал Родерик.

— Сегодня? — встрепенулся Рурк. — Почему так быстро? Зачем спешить?

— Она сама так захотела. Говорит, должна первой помочь патрулю.

— Я с вами.

— Она не хочет долгих прощаний.

Рурк покачал головой, шмыгнул носом.

— Я уже думаю, что это конец, — признался он.

— Конец мира предсказывают почти каждый год, но мы все еще живы, — ответил Родерик. — Знаешь, императору было предсказание, и я все не могу перестать думать о нем.

— Ох уж эти путники, — вздохнул Рурк. — Что там?

— Явится избранный с огнем, и королева падет.

Рурк почесал щетинистый подбородок, глянул на Родерика.

— Звучит как надежда. Похоже, ты вернешь свой огонь. Хотя у твоей девочки выносливость так себе, — осклабился он. — Не замучай.

— Избранный, — повторил Родерик. — С огнем.

— Это ты, — кивнул Рурк. — Если какому-то огневику и суждено победить королеву, то тебе. Возьмешь реванш.

— Да нет же, — рассердился он. — А что если избранный и огонь — это два разных человека?

— В смысле? — кустистые брови Рурка слились в одну.

— Путники никогда не говорят прямо. Что если избранного будет сопровождать маг огня, и они победят королеву вдвоем?

— Хм, — Рурк поковырялся ногтем между зубами. — Скорее ты пытаешься уйти от ответственности. Я могу это понять: спасение мира — тяжкая ноша. Но допустим.

— В этом году неплохой набор, — добавил Родерик. — Но если среди них есть избранный, то это Джафри Хогер.

Тот снова пронесся мимо, пробежал по бревну, и с разбегу перемахнул перекладины, под которыми проползал мелкий чернявый парень.

— Э, как тебя там, а ну давай с начала и через верх! — прикрикнул Рурк, и тот, застонав, вернулся к первому препятствию. — Избранный с огнем... Королева падет... Поймать бы хоть одного путника и допросить хорошенько!

— Это невозможно, сам знаешь, — ответил Родерик. — Уже столько пытались. Но Джаф и правда хорош. Сделал щит с первого раза. Я даже договорить не успел, как он меня в стену впечатал.

— Ты тоже хорош.

— Был. Ладно... Приходи после занятия к воротам, попрощаться с Беатой.

Рурк нахмурился и кивнул, а потом вскинул голову к воронам, что закружились сверху.

— Твоя возвращается, — сказал он и повернулся к дорожке, где появилась миниатюрная фигурка Айрис Рок, а в просветах между деревьями то и дело пламенели рыжие волосы Миранды, рядом с которой мелькал еще один стройный силуэт.

— Пойду я, — ответил Родерик и поспешил прочь.

О его проблеме, как и о сомнительном способе ее решения, говорила вся академия. На него глазели, за спиной шептались и посмеивались, а в столовой для персонала повариха положила ему дополнительную булочку и жалостливо вздохнула. Все это было терпимо, а булка оказалась еще и вкусной, но он не хотел увидеть осуждение или насмешку в теплых глазах Арнеллы Алетт.

— Арья! Арья, открой!

Я застонала, не в состоянии даже поднять веки. Я едва доплелась до верхнего этажа общежития, обзывая себя последними словами, что не переселилась куда пониже. Свободные комнаты теперь были на любом этаже: выбирай — не хочу. Но нет, я, видите ли, привыкла к своему чердаку под крышей, с маленьким камином и отличным видом из окна. Последние силы ушли на то, чтобы смыть пот и грязь, но потом я упала на кровать в полной уверенности, что больше никогда с нее не встану.

— Арья, я сейчас упаду!

Я все же приподнялась на локтях и посмотрела в окно. Сейчас там маячил Эммет, изо всех сил делая скорбный вид.

— Не ври, там карниз, — буркнула я. — Как ты вообще сюда влез?

— По стене. Хватался за выступающие части нимф. Хорошо, что они не худосочные. Ну, и немного магии. Впусти меня.

— Отвали, Эммет.

— Боюсь, спуститься не выйдет, — вздохнул он. — Я устал, наверняка сорвусь и разобьюсь насмерть. Отец будет в трауре и, конечно, отложит свадьбу. Твоя мать расстроится. Но ничего. У нее будет больше времени на единственную дочь...

— Вот зараза, — пробормотала я и, поднявшись и доковыляв до окна, открыла.

— Спасибо, сестренка, — Эммет легко забрался внутрь и осмотрелся. — Скромненько. Чистенько. Почему-то нет моих портретов, исцелованных с головы до ног. Я могу подсказать неплохого художника, девчонка с третьего курса. Недорого берет. Кстати, я заходил в магическую управу, видел твой портрет, — он многозначительно подвигал бровями.

— Что тебе надо? — спросила я, уже жалея, что впустила его.

— Мне нужна ты, — с придыханием признался он. — Арья, детка, я все организовал. Традиции надо уважать, и маскарад перед лабиринтом — одна из них.

— У меня нет сил, Эммет, — покачала я головой и, поморщившись, потерла шею, которая тоже болела. — Рурк взбесился. Гонял нас по полосе препятствий, а потом заставил бегать вокруг всей академии.

— Почему ко мне не пришла? — пожал он плечами и обнял меня за талию. — Я же водник. Мы — лучшие целители.

— Это не повод меня лапать, — я попыталась отстраниться, но от ладоней Эммета растеклась приятная прохлада, смывающая усталость и напряжение мышц словно морской волной. — О, да! — выдохнула я, едва не тая в его объятиях. — Как хорошо!

— Приятно услышать это от тебя, — усмехнулся он. — Надеюсь, не в последний раз.

— Еще ноги, пожалуйста, — попросила я, садясь на кровать.

— И ты пойдешь на маскарад?

— Если ты сделаешь так, что я смогу ходить, — да.

— Честно?

— Даю слово.

Он провел ладонью по моему бедру, погладил колено, голень.

— Эммет, ты лучший, — искренне выпалила я.

— И снова в точку, — улыбнулся он.

— Я даже рада, что у меня появился брат.

— Во-первых, пока что наши родители не женаты, — напомнил он, гладя мою правую ногу. — А во-вторых, мы все равно будем сводными. Это не родство. Надо бы уточнить... Ну-ка, повернись.

Положив ладони мне на плечи, Эммет слегка размял их, провел по шее, запустил пальцы в волосы, спутанные после мытья. Пряди разгладились и упали мне на грудь блестящей волной.

— Так лучше, — сказал он. — Давай, похвали меня.

— После академии сможешь открыть парикмахерскую, — сказала я. — От посетительниц отбоя не будет.

— Так себе комплимент, — вздохнул он. — А теперь собирайся.

— Мне нужен костюм?

— На то он и маскарад.

— А ты? — посмотрела я на него. Эммет был в синей рубашке и черных брюках и почему-то босиком.

— Я буду пиратом.

Он вытащил из кармана черную повязку и нацепил на один глаз.

— Не очень-то ты заморочился, — оценила я.

— Еще с меня спиртное, так что я наверняка возьму приз за лучший костюм, — улыбнулся Эммет. — Если позволишь подкинуть идейку, то девчонки часто наряжаются шлюхами. Ну, знаешь, юбки покороче, белые рубашки, расстегнутые до третьей пуговки, и никаких лифчиков, так что видно соски...

— Сама разберусь, — сказала я, открывая дверь, но Эммет подошел к окну.

— Двери закрыты для тех, кто тут не живет, — сказал он. — И на вход, и на выход. Кроме персонала. Жду тебя внизу.

Он исчез за подоконником, и я, ахнув, подбежала к окну, чтобы увидеть, как Эммет скользит вниз, лавируя между нимфами, на которых оставались снежные отпечатки его ладоней. Оказавшись на земле, Эммет помахал мне и показал на вход в общежитие, и я понятливо кивнула.

Подойдя к шкафу, открыла его, критически разглядывая свой гардероб. Вариантов было два: нарядиться в первокурсницу или воспользоваться идеей Эммета. Я не собиралась никуда идти, но энтузиазм будущего брата оказался заразительным, либо же вместе с исцелением он добавил в меня немного авантюризма. А может, мне просто хотелось развеяться после дурацкой помолвки с Кевином и новостей о мастере Адалхарде.

Прикусив губу, я вытащила с нижней полки плащ ректора. Сегодня он приходил к Рурку, но ушел, едва завидев меня. Или Миранду? Я совсем запуталась и понимала лишь то, что очень зла на него.

Мастер Адалхард, который хочет вернуть свой огонь, занявшись любовью с моей подругой, обычно оставляет верхнюю пуговицу на рубашке расстегнутой, а еще любит закатывать рукава. Я быстро надела белую рубашку и черные брюки, накинула плащ с красной изнанкой и покрутилась перед зеркалом. Ботинки без каблуков, тонкое поленце вместо посоха с головой дракона. Чего-то все равно не хватало. Зачерпнув пальцем золу из камина, я хорошенько подвела себе брови. Помыв руки, аккуратно провела ногтем поперек левой брови, так что получилась тонкая светлая линия, напоминающая шрам.

Волосы, расчесанные магией Эммета, струились по плечам и блестели как никогда, и я не стала забирать их в хвост. Стричься ради маскарада я тоже не собиралась. В конце концов, все и так поймут, в кого я вырядилась.

Сбежав по лестнице, я стукнула в комнату Миранды, но там оказалось пусто. Может, Эммет позвал ее первой? Либо же она снова у Джафа? Спустившись, я вышла из общежития.

— Не думал, что скажу это однажды, но, хаос меня раздери, мастер Адалхард, вы очаровательны!

Эммет сдвинул черную повязку на лоб, предложил мне руку, и, улыбнувшись и взяв его под локоть, я отправилась на маскарад.

***

Яма казалась раной от вырванного зуба. Жирная черная земля сочилась влагой, и усталый мужик, изгвазданный с головы до ног и явно не спавший этой ночью, вывалил в нее еще ведро навоза и хорошенько перемешал все лопатой.

— Шикарно, — одобрила Беата.

К Стене приехали еще два анимага, которые теперь прощались с родными. Девочка горько плакала, цепляясь за деда, чья зеленая борода, усыпанная маргаритками, выглядела неуместно яркой и радостной. Дед пожал руку мужчине, который был, верно, его сыном: тот же скошенный лоб и тяжелая челюсть, сорвал цветок из бороды и протянул девочке, но она помотала головой и лишь зарыдала еще громче.

— Вот поэтому я и не хотела, чтобы меня провожали, — проворчала Беата. — Но ты погляди, какая шикарная борода!

— Может, и у тебя бы такая выросла через пару лет, — попытался пошутить Родерик.

Еще один анимаг, похожий на сухой пень, приехал один. Глянув в небо в последний раз, он переполз корнями в приготовленную для него яму и раскинул руки-ветви, цепляясь за соседние деревья. Стена ожила, зашумела, принимая нового стража, зашелестела серебряными листьями. Тело анимага, и без того одревесневшее, быстро покрывалось толстой корой, раздаваясь вширь, потянулось вверх, вырастая к небу. Руки сплелись с ветками других деревьев, набухли почками, а хаос позади отпрянул, втянувшись вглубь.

Девочка судорожно всхлипывала, прижимаясь к груди отца, который взял ее на руки, а дед ласково потрепал светлую макушку и со скрежетом двинулся к Стене.

— Мне пора, — сказала Беата. — Сделай, что должен, Родерик. Не терзайся сомнениями. Это война.

Он молча кивнул и обнял ее, вдыхая запах травы. Глаза защипало, Родерик подождал, пока слезы высохнут, и лишь тогда отпустил Беату.

— Мне будет тебя не хватать, — сказал он. — Очень.

— Еще бы, — усмехнулась она. — Постарайся вернуть себе должность ректора как можно скорее. У меня большие сомнения насчет Изергаста.

Она передвинулась в подготовленную почву, запустила в нее корни и, глядя на Родерика, раскинула руки, сплетаясь со стражами.

— Прощай, — выдохнула Беата и закрыла глаза.

Это «прощай» повторялось у него в голове снова и снова, пока он шел вдоль Стены, пошатываясь, точно пьяный, он слышал его, когда брел к академии через степь, что уже раскрасилась первоцветами, и даже сейчас, когда он лежал в постели, напрасно пытаясь уснуть, ее «прощай» рвало его сердце в клочья.

Все было не так. Хотелось орать от несправедливости мира и проклинать богов, и Родерик свел ладони вместе, пытаясь вернуть себе равновесие.

— Родерик Адалхард!

Тонкий голос, прозвучавший над самым ухом, заставил его вскочить от неожиданности.

— Мисси, — выдохнул он. — Нельзя же так пугать!

— У меня к вам приказ, — строго сказала Мисси, вытянувшись как солдат.

— Какой еще приказ? — пробормотал Родерик.

— Ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как сама смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды и моя любовь повелевает вам немедленно отправляться в дом выпускника академии Кевина Тиберлона и прекратить бесчинства, которые там творятся.

— Что? — переспросил он.

— Ректор академии, великий, несравненный...

— Нет, это я уловил, — перебил он ее. — С какой вообще стати он передает мне приказ? Напомни ему, будь добра, что я никогда не вмешивался в его личное пространство посредством тебя, — он обвел жестом Мисси, которая смотрела на него с легким высокомерием, точно переняв его от Моррена. — Это неэтично!

Кивнув, она растворилась, а Родерик снова лег, хмурясь. Вечеринка у Кевина Тиберлона? Он сейчас у Стены, готовится к первой Охоте. Родерик видел его мельком, но, к счастью, сумел избежать очередных пылких признаний или горьких сожалений. Слышать их от счастливого жениха не хотелось особенно сильно. Помолвка Арнеллы Алетт — еще один повод для раздражения. Что она вообще нашла в этом белобрысом воздушнике? Смазливую рожу?

Сплетни донеслись и до Стены, Родерик понял это сразу. Бывшие соратники кивали ему и приветствовали, но никто больше не звал на Охоту. Даже Джемма, отчего-то надевшая белое, проигнорировала его как пустое место. Она стояла на холме и глядела в хаос, а когда Родерик направился к ней, чтобы поговорить, недвусмысленно скрылась в шатре.

— Родерик Адалхард! — визгливый голос Мисси ударил по барабанным перепонкам. — Ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как сама смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды и моя любовь велел передать, что вертел он эту этику...

Она запнулась, пошла рябью, как бывало от сильного волнения.

— Я понял, — сказал Родерик, и Мисси благодарно кивнула.

— Так же должна предупредить, что в случае, если вы откажетесь выполнять приказ ректора, я буду всю ночь петь вам песни. Хотя это довольно странно, — задумалась она, склонив голову к плечу. — Логичнее было бы наградить вас моим пением после, но ему виднее. Начнем с романса о девушке, которая ждала любимого с Охоты, но он так и не вернулся. Однааажды тихим летним днем, — тоненько взвыла Мисси, — мы плакали с тобой вдвоем. И слезы капали на грудь, сказал ты нежно, я вернусь.

— Хватит, я понял, — перебил ее тоскливое вытье Родерик, поднимаясь. — Знаешь, Мисси, мне кажется, меня ты любила меньше.

— Я всегда любила только его одного, — возразила она и закружилась под потолком. — О, ректор, любовь моей души...

Мисси не отставала от него до тех пор, пока не убедилась, что он вышел из дома, и даже тогда полетела вперед, указывая дорогу, и исчезла лишь у домиков для практикантов, которые ютились в долине сразу за преподавательскими. Изергаст мог бы и сам сходить. Ему сюда рукой подать.

Родерик нахмурился, разглядывая одинаковые крыши. Где жил Тиберлон он не знал и знать не хотел. Но вдруг из трубы дальнего дома вылетел сноп искр и рассыпался в ночном небе огненным цветком. Он запускал такие на втором курсе, девчонкам нравилось. Несколько мордашек в окне, одна — в маске лисички, восторженно завизжали.

Маскарад перед Лабиринтом, можно бы и позволить студентам повеселиться. Но уже хорошо за полночь, а дома его ждет романс, так что выбор очевиден.

Родерик направился к домику, распахнул дверь и вошел внутрь. Музыка тут же стихла, и трубы, на которых до этого играли магией воздуха, с грохотом упали на пол. Смех, разговоры тоже прекратились, и в доме Тиберлона воцарилась полная тишина.

— Вечеринка закончена, — сказал Родерик, не в силах оторвать взгляд от Арнеллы Алетт, которая сидела между двумя блондинами и смотрела на него как кролик на удава. Черный плащ с кровавой изнанкой, подведенные чем-то брови, левую пересекает шрам.

Эмоции вскипели в нем, и как-то отстраненно подумалось: хорошо, что нет хаоса. Утрата Беаты, горечь потери и бессильная ярость, и вот теперь — оплеуха от студентки, которая, похоже, предпочитает блондинов. Все это слишком для одного дня.

Студенты молча исчезали у него за спиной. Два здоровяка-анимага выволокли сына Лефоя, который мычал и пытался что-то сказать. Арнелла Алетт тоже поднялась и попыталась прошмыгнуть мимо, но Родерик придержал ее за локоть.

— А вы, Арнелла Алетт, останьтесь, — сказал он.

***

Маскарад был в доме Кевина, который тот занимал на время практики. На первом этаже, не разделенном перегородками, собралась целая толпа.

— А Кевин не будет против? — поинтересовалась я, когда парень в костюме фокусника, расшитом звездами, принялся жонглировать тарелками и тут же разбил одну об потолок.

— А нечего оставлять дом без защиты от проникновения, — ответил Эммет. — Народ! Это Арнелла. Она со мной.

— Разве это не невеста Кевина? — уточнил высокий широкоплечий блондин, подходя к нам.

— Точно она, — подтвердил второй, похожий на него как зеркальное отражение: у первого родинка была на правой щеке, у второго — на левой.

Оба они были одеты в белое с головы до ног, а густые шапки золотистых кудрей пронзали блестящие молнии.

— Мы ее забираем, — заявил первый, оттеснив Эммета плечом.

— Нечего крутить шашни с невестой Тиберлона, — поддакнул второй.

— Это позволено только другим Тиберлонам, — осклабился первый. — Арнелла, давай мы познакомим тебя с остальными. Начнем с самых лучших. Я Вильям, это Киллиан. Мы кузены Кевина.

— Вилли и Килли, — сказал Эммет. — Что за палки у вас в волосах? Это типа птичьи гнезда?

— Это молнии, дубина, — беззлобно ответил один из Тиберлонов. — Мы два облака.

Я с интересом рассматривала обстановку, которая немного напоминала особняк на Ветреной улице: голубые стены, золотые люстры с обилием свечей. У стен мягкие диванчики, а перед лестницей, ведущей на второй этаж, небольшой бар с деревянной стойкой. Парни с нашего курса держались вместе, и я сперва обрадовалась, не увидев среди них Джафа, но после заметила его в углу рядом с Айрис. Джаф не стал одеваться в костюм, да и зачем это метаформу, который может стать зверем в любой момент. Айрис надела серый плащ путника и держала в руках светильник, в котором трепыхался огонь.

Миранды не было.

— Мастер Адалхард! — поприветствовал меня темноволосый парень.

Из его ладоней струился огонь, в котором жарилось мясо, нанизанное на прутья, быстро вращающиеся в воздухе. Второй, с веснушками по всему лицу и бумажными крыльями за спиной, лениво водил пальцем по кругу, и капли жира, которым полагалось бы портить пушистый ковер, исчезали, не долетая до пола, а запах вытягивался вверх маленьким смерчем и исчезал в вентиляционном отверстии под потолком.

— Теперь он никакой не мастер, — насмешливо сказал конопатый, которого я мысленно окрестила Веснушкой. — Если только рыжая не подкинет дровишек. Она кстати не пришла. Верно, другим занята, — многозначительно добавил он и тут же шарахнулся от Джафа, который появился рядом. — Ладно, ладно, понял...

— А вот я не понял, — заявил парень с белыми как молоко волосами, выдающими некроманта. Его тело слегка просвечивало, так что я могла видеть огонь позади и окно, в котором уже сгустилась ночь. — Отчего нам нельзя обсудить возможное исцеление Адалхарда? Это очень интересный случай. Если бы у него была магия воды или воздуха, то ее легко было бы вернуть даже после полного истощения резерва. Некромантов, как и анимагов, невозможно опустошить полностью, ибо жизнь и смерть всегда с нами. А огонь может гаснуть, но разгораться вновь от носителя аналогичной стихии.

— Я читал об этом, — кивнул другой некромант. Его белые волосы распушились вокруг головы как пух одуванчика. Он поправил сползавший с плеча птичий скелет и добавил: — В библиотеке есть трактат о возвращении огня.

— С картинками? — поинтересовался жонглер, расставляя уцелевшие тарелки на столе.

— Особенность стихии огня должна быть изучена, — важно сказал полупрозрачный некромант, не обратив внимания на вопрос. Его тело замерцало, возвращая плотность, и он досадливо щелкнул пальцами, вновь становясь призраком. — Что, если огонь можно получить и носителям другой формы хаоса в дополнение к уже имеющейся?

— Весьма перспективное направление для экспериментов, — согласился Одуванчик. — И раз в академии появится магичка огня, то можно было бы провести серию опытов. С ректором Изергастом, чуждым условностей, это вполне осуществимо...

Джаф сгреб его за шкирку когтистой лапой, быстро покрывающейся серой шерстью, приподнял в воздух, так что ноги оторвались от земли, и хорошенько встряхнул. Птичий скелет свалился с плеча и рассыпался косточками.

— Боюсь, это будет затруднительно воплотить, — вздохнул прозрачный, перехватывая запястье Джафа. — Ввиду прискорбной зашоренности некоторых индивидов. Пусти его!

Джаф разжал пальцы, втянул воздух сквозь стиснутые зубы и прижал руку к груди.

— Онемение пройдет через пару минут, — сообщил некромант. — Не стоит впредь прерывать научный диспут.

— А что насчет колебаний уровня магического резерва у магов других стихий? — спросил Одуванчик так спокойно, как будто это не он только что болтался в лапе анимага. — Взять случай, который вошел в историю как утешная ночь. Два анимага после ночи плотской любви резко повысили свой уровень. Я лично полагаю, что это произошло за счет удачного замыкания энергетических контуров, что возможно у магов всех форм хаоса.

— В этом есть смысл, — подтвердил прозрачный и недовольно глянул на Джафа. — Послушайте, молодой человек, мы ни в ком разе не желаем оскорбить девушку, чью честь вы так рьяно защищаете.

— Это такой пережиток архаизма, — вздохнул Одуванчик, — возводить наличие девственной плевы в культ.

— И снова соглашусь с вами, — кивнул прозрачный и обратился к Джафу: — Если вы не можете принять такое крохотное изменение, то задумайтесь, так ли девушка вам важна. Мастер Адалхард добился разрешения на освобождение магичек огня от запечатывания. И уж поверьте моим недюжинным аналитическим способностям, запечатывание меняет человека куда больше чем дефлорация.

— Вам стоит поблагодарить мастера Адалхарда, — добавил Одуванчик.

Джаф мрачно посмотрел на некромантов и вернулся в свой угол. Одна из девушек, сдвинув маску лисички на лоб, взяла тарелку с обжаренными кусочками мяса и направилась туда же, плавно покачивая бедрами.

— Слышьте, белоголовые, — встрял в беседу некромантов один из Тиберлонов. — А если замкнуть контур на троих?

— Не думаю, что это возможно, — задумался Одуванчик, а я почувствовала, как у меня от стыда уши загорелись. — Хотя увеличение резерва в таком случае могло бы стать колоссальным.

Ускользнув от братьев, я отошла к бару, где хозяйничал Эммет.

— Ты хотя бы один, — пояснила я.

— Погоди, Арья, сейчас я их вырублю, — пообещал Эммет, с сосредоточенным видом смешивая напитки. — Я давно думал над одним рецептом, и это должен быть просто взрыв! Сочетание ингредиентов, уникально дополняющих друг друга. Я назову его твоим именем.

Улыбнувшись и подмигнув мне, он быстро встряхнул шейкером, разлил розовый напиток по стаканам, а после осторожно добавил золотистый ликер, который закрутился внутри спиралью. Розовая жидкость отслоилась, выстлав дно туманной дымкой.

— Красиво, — оценила я.

— Господа! — громко объявил Эммет. — Коктейль Арнелла. Вызывает пожар в сердце и огонь в крови. Обладает сочным малиновым послевкусием. Уносит за невидимые пределы. Кто оценит первым? Как насчет вас, господа Тиберлоны?

— Давай сперва Хруш, — недоверчиво ответил блондин с родинкой слева.

— Боишься, Килли? — поддел его Эммет.

— Боюсь, — не стал отрицать тот. — Я стихийник не помню почти. Еще в начале ушел за пределы из-за твоих творческих экспериментов и даже драку ректора пропустил. Хруш, иди сюда!

Здоровый как лось анимаг в пушистой шерстяной кофте с орнаментом подошел к стойке, сел на стул и, подвинув к себе один из стаканов, принюхался.

— Хруш не показатель, — заметил Вильям, становясь позади меня. — Его ничего не берет.

Анимаг широко разинул рот, одним махом влил в него коктейль и поставил пустой стакан на стойку.

— Только продукты переводить, — проворчал Эммет. — Придется самому дегустировать. Это будет нечто особенное, вот увидите. Все захотят Арнеллу!

Он поднял стакан, придирчиво посмотрел на светящуюся внутри спираль и сделал глоток. Тут вдруг локти Хруша, до этого невозмутимо сидящего на стуле, разъехались, и лохматая голова с глухим стуком впечаталась в стойку лбом.

— О-о, — сказал Эммет, быстро возвращая недопитый стакан назад. — Кажется, скоро я вас покину.

Хруш поднял голову, встряхнулся и промычал:

— Огонь.

А после снова вырубился. Эммет пошатнулся и вцепился в стойку.

— Танцы! — выкрикнула девушка в костюме, который советовал мне Эммет, и забралась на стойку, демонстрируя стройные ноги. Кружевная каемка чулок виднелась из-под короткой юбки. — Я хочу танцевать!

Под потолок взвились трубы, свирели и дудки и, выдав какофонию звуков и приигравшись, завели слаженную мелодию. Хруш снова очнулся и, разорвав на себе кофту и обнажив не менее шерстяную грудь, целеустремленно прошел в центр зала, где ему благоразумно освободили место.

— Похоже, Анелла и вправду забористая, — оценил Килли.

— Похоже, что так, — ответил Вилли, перевесившись через стойку, за которую упал Эммет.

— Лефой никогда раньше не надирался с одного глотка.

— Он вообще не надирался.

— Арнелла, — промурлыкал Киллиан, приобняв меня за талию. — Хочешь посмотреть дом? Наверху есть комната, там куда тише и спокойнее...

— Нет, — отрезала я, убирая его руку. — Замыкайте контур с кем-нибудь другим.

Я танцевала и пыталась веселиться вместе со всеми, но настроение упало. Джаф с Айрис незаметно ушли, а Миранда, напротив, так и не появилась, и я не могла перестать думать, где она и главное — с кем.

— Мастер Адалхард, позволите танец? — парень-анимаг закружил меня, не дожидаясь ответа. Зрачки в его светлых глазах вытянулись в вертикальные линии, как у змеи, а чешуйчатый костюм только добавлял сходства.

— Ты ведь станешь анимагом, да? — спросил он, ведя меня в танце совсем не так умело, как мастер Адалхард.

— Возможно, — ответила я.

— А вы, девушка, случайно не некромантка? — спросил прозрачный, когда я подошла к столу. — В ваших глазах есть некая отстраненная задумчивость, свойственная любимцам смерти.

— Не уверена, — покачала я головой.

— Ты ведь Арнелла, да? — спросил парень с синими глазами, но без оттенка бирюзы, как у Эммета. — Нашел для тебя письмо.

— Для меня? — удивилась я.

— Наверху, у Кевина в спальне, — он подмигнул мне и вернулся к девушке, которая ревниво на меня поглядывала.

Письмо? Я вернулась на диван, разглядывая белый конверт, подписанный моим именем, но рядом тут же появились братья-воздушники, и я спрятала письмо во внутренний карман плаща.

— Мы видели, как ты летала с Кевином, — сообщил Тиберлон с родинкой справа. — Тоже воздушница?

— Мастер Адалхард, — левый убрал волосы с моего лица, будто случайно погладив шею, — вы так прекрасны сегодня. И совсем нет щетины, такая нежная кожа.

— Дай-ка проверю, — правый погладил мою щеку, — и правда, отлично побрился...

Я уже жалела, что пришла сюда с Эмметом, которого выволокли из-за стойки и сложили в углу. Девушки со старших курсов не обращали на меня внимания и вовсю кокетничали с парнями, Тиберлоны становились все наглее, и я собиралась последовать примеру Джафа и Айрис и тихонько сбежать, когда дверь распахнулась, и на пороге появился мастер Адалхард.

Музыка оборвалась, и воцарилась тишина.

— Вечеринка закончена, — объявил он.

Высокий, мрачный, в привычной белой рубашке и черных брюках, он смотрел на меня так, словно собирался испепелить на месте, и мне захотелось просто исчезнуть.

Никто не стал с ним спорить, все молча потянулись к выходу. Я тоже попыталась уйти, но почувствовала, как на моем предплечье сомкнулись твердые пальцы.

— А вы, Арнелла Алетт, останьтесь.

Студенты исчезали один за одним, и даже Эммета унесли. Дверь за спиной ректора захлопнулась, и мы остались одни.

Я вскинула подбородок. Злость и обида сверкали в серых глазах словно молнии, и я запоздало поняла, что мой костюм может показаться насмешкой. Тем лучше. Сейчас мне хотелось его обидеть, потому что он, сам того не зная, обидел меня.

— Наконец-то меня заметили, — выпалила я ему в лицо. — Похоже, костюм получился удачным.

Мастер Адалхард промолчал, а после лизнул подушечку большого пальца и потер мою бровь. Я вздрогнула, и дыхание отчего-то перехватило.

— Я думала, вы с Мирандой, — добавила я с вызовом, но голос мой задрожал. — Уже вернули свой огонь?

Его перебитая бровь едва заметно дернулась, мастер Адалхард посмотрел на меня как-то по-другому, словно понимая то, что я и сама пока о себе не знала. Он медленно провел пальцем по моим губам, чуть оттянув нижнюю вниз, и меня качнуло к нему какой-то непреодолимой силой.

Я стукнула его по груди с обидой, которую уже не могла скрывать. А после расправила ладонь, погладив крепкую грудь. Мастер Адалхард казался таким сдержанным и спокойным, но его сердце под моей ладонью билось так же быстро как мое.

Я все же хотела сказать что-то еще. О том, что он не должен был танцевать со мной и вести в Динадиру, и шутить, и обнимать, и смотреть на меня вот так, как сейчас. Я даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться этой постыдной тирадой, которая, конечно, выдала бы меня с потрохами и со всей ревностью, которую я прятала от самой себя.

Он закрыл мне рот поцелуем.

Требовательные губы, горячий язык, щетина слегка оцарапала кожу.

Меня будто подняло волной и швырнуло к нему в объятия. Это было как жар полуденного солнца, внезапно обрушившийся посреди зимы, как жидкий огонь, затопивший тело. Он терзал и ласкал мои губы так отчаянно, словно хотел этого очень давно, а я вцепилась в его плечи, прижимаясь сильнее.

Мое сердце едва не выскакивало из груди, и я отвечала ему, обнимала крепкую шею и запустила пальцы в густые жесткие волосы на его затылке. Он быстро выдернул мою рубашку из-под брюк, и ладони обожгли голую кожу прикосновением. Он гладил меня, вжимая в себя, покрыл жадными поцелуями шею, оторвавшись от губ, и я вскрикнула от нестерпимой остроты ощущений, а потом вдруг все закончилось.

Я покачнулась, потеряв опору, а из распахнутой двери обдало холодом, отрезвляя. Белая рубашка мелькнула в ночи. Задыхаясь от эмоций, я запахнула плотнее плащ. Постояв с минуту и отдышавшись, поправила рубашку и побрела прочь из дома Кевина.

***

Родерик толкнул дверь ногой, и Джаф испуганно взвился в кровати.

— Собирайся.

— Сейчас ведь ночь! — возразил тот.

— Пока спишь, враг становится сильнее!

Родерик прошелся туда-сюда по комнате. Его все еще потряхивало, и он не придумал ничего лучше как заявиться к Хогеру.

— Мастер Адалхард, — Джаф сел на кровати, глянул на него сердито. — Я ведь знаю... Ну, почему вы так. С Мирандой. У вас нет выбора, да?

— Выбор есть всегда, — ответил Родерик. — В моем случае это костер.

— Я все еще вас ненавижу, — сообщил Джаф.

— Хорошо.

— Но не так сильно как раньше.

— Одеваться будешь? Или так побежишь?

Джаф потянулся за штанами, просительно посмотрел снизу-вверх, заспанный и взъерошенный, как дитя.

— Пять минут, — сказал Родерик и вышел на улицу.

Звезды мерцали на черном небе, а луна показывала лишь один бок, спрятав второй во тьме. Отчаянно хотелось курить, но куда больше — вернуться, найти ее, запустить пальцы в шелк волос, снова почувствовать нежное гибкое тело в объятиях и вкус ее поцелуев, и зайти дальше, куда дальше, до самого конца. Он все же поцеловал ее, а теперь не знал, смеяться или плакать. Все стало еще сложнее, но зато он наконец перестал скрывать от себя очевидное: он влюблен. В Арнеллу Алетт, первокурсницу с неясной природой хаоса.

А она отвечала на его поцелуи и, кажется, ревновала... И от этого на сердце становилось тепло и будто щекотно, и хотелось улыбаться и половинчатой луне, и Джафу, который появился на пороге.

— Может, все же спать? — с надеждой спросил Джаф, застегивая куртку.

— Не ленитесь, Джафри Хогер, Лабиринт близко, — ответил Родерик и побежал вперед.

— Ты видела расписание? — прошептала Миранда, склонившись ко мне. — Это просто край, Арнелла. Они добавили Рурка в каждый божий день. Я сдохну на этой полосе препятствий.

— И Рурк позовет Изергаста, помню, — ответила я сухо.

Я сегодня почти не спала, мои губ до сих пор горят от поцелуев мастера Адалхарда, а теперь вот я сижу с его невестой за одной партой и делаю вид, что все нормально.

— У тебя все в порядке? — прозорливо спросила Миранда.

— Где ты была вчера?

— В библиотеке. Искала информацию про возвращение огня.

— Нашла?

— Девушки, — одернул нас профессор Крекин, и я уставилась на него, как примерная ученица.

Профессор Крекин был запечатанным магом и при этом абсолютно обычным человеком. Чуть лысоват, чуть близорук, над ремнем брюк свисает мягкий животик. У мастера Адалхарда пресс жесткий, как доска...

Я облизнула саднящие губы и уткнулась в конспект.

— Гексаграмма благословения. Один из простейших, но тем не менее отлично работающих талисманов, — продолжил преподаватель. — В зависимости от типа магии и материала, на который наносится схема, может способствовать выздоровлению, удаче в торговых делах либо победе в бою.

Профессор Крекин зарисовал шестиконечную звезду в круге и принялся выводить хитрые завитушки вокруг лучей. На кораблях моего отца были такие знаки, для попутного ветра и денежной удачи. Вот только они его не уберегли. Возможно, маг был халтурщиком и нарисовал петельки не под тем углом. Вздохнув, я принялась тщательно перерисовывать схему.

— И что самое прекрасное, гексаграммы работают даже, так сказать, пустыми. Главное — сделать все правильно. — Профессор Крекин снял очки, протер стекла платочком и обвел нас подслеповатым взглядом. — Я знаю о том, что происходит в академии и у Стены, и чувствую себя обязанным поговорить с вами. Вас отправляют в Лабиринт уже через несколько дней. Неподготовленных. Необученных. А потом — скормят тварям хаоса, если вы, конечно, не уйдете вдаль с посохом в руках. Еще одно вероятное будущее — стать деревом, как наша почтенная Беата Флоран. И ладно бы в саду, но нет — в Стене, где позади дышит хаос и даже птицы не вьют гнезда.

— Кто, если не мы? — задиристо спросил Николас. — Что вы предлагаете? Запечататься?

Профессор Крекин пожал плечами, вернул на нос очки, и его глаза снова стали огромными.

— Я напоминаю, что есть такая возможность. Альтернатива. Не все из вас воины. Кто-то слаб физически, кто-то — духом. Кто-то чувствует в себе разлад, который потом может привести к срыву. Империи нужны патрульные и маги, но ей плевать на вас лично. Если вы погибнете за Стеной, вашим матерям выплатят денежное вознаграждение, если сорветесь — вернут ваше тело, все еще дышащее, скорее всего. Может, вы даже будете самостоятельно питаться или ходить, — его голос стал жестче. — Я преподаю уже двадцать лет. В каждом втором потоке студентов происходит срыв хаоса. Посмотрите на соседа по парте. Возможно, вскоре после Лабиринта его не станет.

Я покосилась на Миранду, но она пробормотала:

— Не дождетесь.

— До Лабиринта процедура запечатывания переносится куда проще, — добавил профессор Крекин. — Все равно что привиться от опасного заболевания. Лично моя жизнь даже улучшилась. Подумайте. Взвесьте все «за» и «против». И примите правильное решение.

Он выдержал паузу и вновь повернулся к доске.

— Мы зарисовали основную схему. Теперь давайте отметим детали, которые усиливают действие талисмана в определенной сфере. Для воинской удачи, как правило, используется сила огня. Четвертый луч звезды делается двойным и закрашивается обязательно снизу-вверх вот такими линиями...

Это было похоже на пожар вчера, и я не хотела, чтобы мастер Адалхард останавливался.

— Ты точно в порядке? — прошептала Миранда.

Я молча кивнула.

Ровена, обернувшись, сердито шикнула на нас, и сейчас я была этому только рада. Наверное, как подруга, я должна во всем признаться Миранде. И, видимо, я поступила очень плохо. Еще и в доме Кевина, которого все считают моим женихом. А о его письме я и вовсе забыла. В то же время я ни за что не хотела забывать о том, что произошло. Горячие губы на моих губах, влажный язык ласкает мой рот, и это так интимно и чувственно, что мое дыхание сбивается только от воспоминаний, сильные руки уверенно сжимают мою талию, гладят, трогают, обжигая кожу...

Я отбросила карандаш и вцепилась руками в волосы.

— Тебя кто-то обидел вчера? — осторожно спросила Миранда.

— Она была на маскараде, и в честь нее создали бухло, — щедро поделился новостями Риан, перегнувшись через парту. — Костюм тоже был зачетный. Плащ один в один.

— Я тебя там даже не помню, — пробормотала я.

— Еще бы, — хмыкнул он. — Куда мне до кузенов Тиберлонов.

— Так, — профессор Крекин повернулся и указал на меня куском мела. — Вы, студентка Алетт, вы, Корвена, и вы, Риан Маккой, к ректору. Объясните ему, будьте любезны, отчего вам так сложно молчать на гексалогии.

Сердце мое радостно подскочило, и лишь потом я осознала, что теперь наш ректор мастер Изергаст.

— Ладно, — согласилась Миранда, вставая. — И чтоб вы знали, я не запечатаюсь.

— О вас я тоже наслышан, — кивнул профессор Крекин, презрительно скривившись. — И глубоко сожалею. По сути для Адалхарда вы лишь кусок мяса с нужной магией. Очень грустно вступать в интимную связь по принуждению, осознавая, что ничего не значите для человека. Впрочем, возможно, вы из тех женщин, для которых это все равно что почистить зубы...

Джаф поднялся с места, сгреб вещи в сумку и направился к двери.

— Мне тоже сложно молчать на гексалогии, — сказал он. — Вы, профессор Крекин, мудак.

Айрис, улыбнувшись нам и проигнорировав преподавателя, пошла к двери, которую придержал для нее Джаф.

— Полностью согласен с предыдущим оратором, — сказал темноглазый парень, похожий на птицу, вставая с места.

— И я пойду, — буркнул Николас.

Профессор Крекин растерянно смотрел, как его класс пустеет, но потом взял себя в руки и повернулся к оставшимся. Ровена, конечно, сидела как приклеенная, и еще половина ребят предпочли остаться.

— Надеюсь, мастер Изергаст не станет злиться, — высказал всеобщие опасения Риан, когда мы шли из крыла воздушников к кабинету ректора на первом этаже. — Как тут вообще наказывают?

— ... плохо себя вели? — ухмыльнулся Изергаст, сидя за столом в кабинете, где обычно хозяйничала Беата. Перед ним лежала стопка дел и куча бумаг, и было похоже, что он с трудом ориентируется во всех этих документах. — Какие непослушные личинки хаоса.

Он выцепил взглядом Айрис, задумчиво постучал себя по губам указательным пальцем.

— Профессор Крекин оскорбил студентку, — сказала она. — Позволил себе высказать мнение о ее личной жизни, которая его никак не касается.

— Тебя оскорбил, моя маленькая некроманточка? — уточнил Изергаст.

— Меня, — буркнула Миранда. — И я не хочу это обсуждать.

— Ладно, кажется, я придумал вам наказание, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Парни идут на кладбище позади крыла некромантии, берут в сарае вилы, грабли и что там еще надо и гребут прошлогоднюю траву, от начала и до заката.

— У нас занятия! — возмутился Николас.

— Значит, делаете перерыв на занятия и снова за грабли. Магией пользоваться нельзя, не заряжайте захоронения дополнительной энергией, иначе потом они могут повести себя непредсказуемо.

— Когда — потом? — спросил Риан. — Вам нельзя их использовать для экспериментов.

— Пока что, — кивнул мастер Изергаст. — Однако у старушки Фрицабель через двадцать три года истекает срок неприкосновенности. Узнаю, что не послушались — познакомлю вас с нею лично. А вы, дамы, отправляетесь в мою святая святых. Благодарите профессора Крекина, открывшего рот, чтобы изречь оскорбление, ибо судьба благословила сей миг.

Парни потоптались в коридоре, а потом один за одним потянулись прочь, а мы с Мирандой и Айрис пошли за мастером Изергастом, который направился к крылу некромантов. Сегодня его белые волосы лежали гладкой волной до лопаток, черный костюм подчеркивал широкие плечи, а шаги оставались бесшумными, как у кота.

— За мной, личинки хаоса, — он обернулся, сверкнув зелеными глазами, — вы запомните этот день.

***

— Это же... Это... — я так и осталась на пороге, не в силах сделать еще шаг.

Айрис вошла в длинное темное помещение равнодушно, как в скобяную лавку. Миранда шастала между рядами шкафов с любопытством исследователя.

— Самая большая коллекция черепов, собранная по всему миру, — объявил мастер Изергаст, раскинув руки. — Заходи, личинка хаоса, не бойся, они не кусаются.

Я переступила порог и поежилась. Здесь было прохладно, сиреневый свет обволакивал пол и стены и собирался под потолком грозовой тучей.

— Задание, — объявил мастер Изергаст. — Часть коллекции не разобрана, — он указал на крайний шкаф. — Этим вы и займетесь. Вот тут бирки и чернила. Определяете, кому принадлежит череп, вешаете бирку, подписываете. Ничего сложного. Пол, возраст, маг или нет, стихия, девственность.

Миранда взяла с полки череп с длинными загнутыми клыками и посмотрела в его пустые глазницы.

— Мастер Изергаст, вы слишком высокого мнения о нас, личинках, — с сомнением сказала она. — Мне кажется, это даже не человек.

— Возможно, — ответил он. — И поэтому вот вам артефакт из хранилища академии, к которому я, как ректор, получил неограниченный допуск.

Изергаст вытащил из кармана брюк небольшой предмет, напоминающий дудку, и направил его на череп.

— Человек, — сказал он.

Из дудки выстрелил красный луч света. Изергаст цыкнул и переложил череп в другой шкаф.

— Сложные случаи сюда, — сказал он. — Зеленый луч — правда, красный — ложь, желтый — ответ неопределен.

— И это мы должны воспринимать как великую удачу? — уточнила Миранда.

— Конечно! — ответил мастер Изергаст. — Знаешь ли ты, сколько людей погибло за возможность подержать в руках луч истины?

— Он может определить все, что угодно? — спросила я. — Дать ответ на любой вопрос?

— Он показывает, правда ли твои слова или нет, даже не нужно дожидаться ответа. Наш император отвалил бы за луч истины столько золота, что мы могли бы засыпать им все подвалы академии до самого потолка.

— Почему же не отдали? — спросила Миранда.

— Потому что скорее он бы ограничился орденом, а маги больше не смогли бы ему врать. Иногда это просто необходимо, — ответил Изергаст. — Так что император уверен, что такого артефакта нет и создать его невозможно. Итак, за дело. Вы, двое, работайте, а ты, моя маленькая некроманточка, следи, чтобы они не убили друг друга.

— Да с чего вдруг? — удивилась я.

— Это всегда происходит, когда узнаешь чуть больше правды, чем следовало бы, — ответил мастер Изергаст и всучил мне артефакт. — Развлекайтесь. От занятий на сегодня я вас освобождаю.

Он окинул умильным взглядом ряды шкафов с черепами и исчез.

— Ну, класс, — протянула Миранда.

Я направила на нее трубку и сказала:

— Маг огня.

Луч стал желтым.

— До Лабиринта ответа не будет, — сказала Миранда. — Дай-ка мне.

Она направила на меня артефакт и сказала:

— Злится на Миранду и что-то скрывает.

Луч окрасился в предательский зеленый.

***

Моррен Изергаст возвращался в кабинет в прекрасном расположении духа. Поначалу должность ректора, так внезапно им полученная, казалась тяжким ярмом, но на практике выходило, что она несла в себе широкие возможности. Взять хоть склад артефактов. Или Мисси. Или ту маленькую некроманточку, что осталась внизу...

— А вы еще кто? — нахмурился он, увидев в кабинете посетительницу, что беспардонно рылась в бумагах на столе.

— Добрый день, — кокетливо улыбнулась ему блондинка, профессионально поиграв ямочками на щеках и поправив локон, упавший на выразительную грудь. — Вы новый ректор, верно? Я так рада познакомиться с вами! Кармелла Алетт, — она протянула ему руку, которую он не стал целовать. Но женщина многозначительно пожала его пальцы, а после и вовсе обхватила ладонь обеими руками и прижала к своей груди, приятно упругой и высокой. — Мастер Изергаст, — с придыханием произнесла она. — Хочу сказать, что считаю ваше назначение огромной удачей для академии и всей страны.

Кивнув, он прошел за стол, опустился в кресло и жестом указал на стул напротив, Кармелла Алетт изящно опустилась на него, расправив юбки. Платье на ней было чересчур нарядным и какого-то дикого бирюзового цвета, который, видимо, должен был придавать голубым глазам оттенок морской волны. Не вышло.

— Вы лучший маг из ныне живущих, — продолжила она петь ему дифирамбы. — Мудрый, проницательный...

— Ближе к делу, — перебил он ее. — Я прекрасен, это так, но все же хотел бы понять, что вам от меня надо.

Кармелла Алетт опустила ресницы, покусала губки.

— Вы, возможно, и так догадываетесь, — прошептала она.

— Понятия не имею, — сказал он, раздражаясь. — Хотите денег? Стать моей секретаршей? Мечтаете зачать от меня ребенка?

Она звонко рассмеялась, пригрозила ему пальчиком, как расшалившемуся ребенку, и Моррену отчего-то захотелось сломать ей руку.

— По правде сказать, прежний ректор относился к своим обязанностям с прискорбной халатностью, — вздохнула Кармелла Алетт. — И эта женщина, похожая на дерево... Хорошо, что вы ее убрали.

— Я все еще жду ответа на вопрос, — холодно сказал он, заранее решив, что откажет. Беату он ей не простит. — Что вам надо?

— Такой мужчина, как вы, не сможет отказать женщине в маленькой просьбе, — интимно сообщила она.

— Еще как смогу, — пообещал он, свирепея.

— Мне нужна ваша подпись, — сказала Кармелла Алетт. — Для запечатывания студентки.

— Слава богам, мы наконец подошли к теме. Значит, вы чья-то мать. Такой маленькой брюнеточки с голубыми глазами?

— Нет, — ответила она, и Моррен с облегчением выдохнул. — Моя дочь довольно высокая и глаза у нее светло-карие. Арнелла Алетт.

— Малышка без чулок, — понятливо протянул он.

— Почему без чулок? — нахмурилась Кармелла. — У моей девочки есть все необходимое. И даже больше. Вы не могли не заметить, как она очаровательна. Больше похожа на отца, но обаяние взяла от матери, — она игриво улыбнулась. — Разумеется, у такой девушки есть множество выгодных предложений, одно из которых она приняла недавно. Кевин Тиберлон. Выпускник академии. Маг воздушник. Прекрасный юноша. Ах, они такая чудесная пара...

— Для запечатывания надо заявление студентки, — сухо сказал Моррен. — Вот только она не подходила ко мне с этим вопросом. Более того, продолжает учиться и готовиться к Лабиринту.

— Ей нельзя в Лабиринт, — выпалила Кармелла Алетт, и на ее лице наконец-то проявились настоящие эмоции.

— Потому что?..

Миг прошел, и Кармелла вернула себе маску кокетки.

— Потому что это глупо — терять годы молодости и красоты! — категорично заявила она.

— По вашей логике, я тоже дурак, — заметил Моррен.

— О, вы — совсем другое дело, — заверила его Кармелла. — Вы мужчина, в самом расцвете сил... — В ее голосе появились бархатные нотки. — Я буду очень, очень вам благодарна...

— Студенты заполняют заявку лично, — сказал он.

— У нас с ней похожий почерк, — не сдавалась Кармелла Алетт, все еще не веря в поражение.

— И имя, заметил. Отчего сразу не назвали в честь себя?

— Муж был против, — ответила она. — Сказал, что я одна такая.

— И второй такой ему даром не надо, — предположил Моррен.

— Как вы смеете, — возмутилась она.

— Дамочка, я, кажется, несколько раз дал вам исчерпывающий ответ. Заявка заполняется студентом лично. А перед этим я, как ректор, буду всячески его отговаривать.

Кармелла Алетт вскочила и ткнула в него пальцем.

— Я этого так не оставлю, — заявила она. — Я буду жаловаться! Вы еще пожалеете!

— Правда? — спокойно спросил он, медленно поднимаясь во весь рост. — Вы пытаетесь угрожать? Мне? Мастеру хаоса? Боевому некроманту? Моррену Фергюсу Изергасту?!

— Именно. Вы совершаете большую ошибку, — прошипела она.

Он рассмеялся, выпустил немного магии, только чтобы глаза засветились, а волосы расправились крылом.

— Думаете напугать меня? — улыбнулась Кармелла Алетт, проявив завидную силу духа. — Точь-в-точь моя покойная свекровь. Тоже глаза как у бешеной кошки и белые космы.

— Вон! — заорал Изергаст.

Кармелла Алетт окатила его презрительным взглядом с головы до ног.

— И такая же истеричка, — заметила она.

— Вон отсюда!

Пожав плечиками, оголенными сверх меры, она удалилась из кабинета, покачивая бедрами, так что пышные юбки шелестели при каждом шаге. Дверь за ней закрылась.

Моррен опустился с кресло, тяжело дыша, и уставился на бумаги невидящим взглядом.

— Увольняюсь, — пробормотал он.

***

Я выхватила у Миранды артефакт и подошла к шкафу с черепами.

— У нас куча работы, — проворчала я. — Давай за дело. Вот это кто, как считаешь? — я направила артефакт на крайнюю черепушку. — Женщина, старше двадцати, младше двадцати, восемнадцать... О, угадала! Маг? Нет... Девственница?

— Как печально, умерла молодой и даже не познав плотской любви, — вздохнула Миранда. — Арнелла, что произошло вчера?

— Давай ты будешь бирки подписывать, у тебя почерк лучше.

— Давай я, — предложила Айрис и, взяв чистую бирку и наклеив ее на лоб черепушке, записала данные. Почерк у нее оказался округлым и немного детским, но зато очень разборчивым.

— Не хочешь говорить, значит, — пробурчала Миранда. — Это обидно. Я вчера весь вечер сидела как заучка в библиотеке, а в итоге оказалась виноватой. И в чем? Знать бы...

— Прости, — сказала я. — Ни в чем ты не виновата. Я на всех злюсь. Такой период.

— Особые дни? — спросила она. — Очень удобно: можно все на них списать. Надеюсь, после Лабиринта у меня тоже появится эта отмазка.

Айрис забрала у меня артефакт и, направив его на череп, сказала:

— Мужчина. Старше тридцати. Нет? Старше двадцати пяти. Двадцать шесть. Двадцать семь. Двадцать восемь. — Сделав пометку на бирке, продолжила: — Маг? Воздух, анимаг... Девственник?

— Девственник-анимаг в двадцать восемь? Могла бы и не спрашивать, — фыркнула Миранда. — Знаете, эта штука слишком хороша, чтобы использовать ее для сортировки костей.

— Так что, нашла что-нибудь интересное в библиотеке? — спросила я.

— Все плохо, — вздохнула Миранда. — Ничего у нас не выйдет с Адалхардом. Я должна хотеть его, как минимум, а я не хочу. Не хочу ведь? — она забрала у Айрис луч и, направив себе в лоб, сказала: — Хочу заняться с Родериком Адалхардом страстным безудержным сексом.

Луч окрасился желтым.

— Вот как? — удивилась я и поморщилась от того, как резко и неприятно прозвучал мой голос. — Выходит, ответ неопределен. А ты все ходишь и ноешь.

— Я хочу спасти мир, — ответила Миранда. — В этом все дело. Мне нравилась Беата. Она шутила и ела жуков, а ее заставили стать частью Стены.

— Может и так, — пожала я плечами.

— Все говорят, что Адалхард крутой маг. Если он вернет свой огонь, то появится надежда.

— Наверное, — бросила я.

— А может, мне просто хочется узнать, что такое секс. Родерик наверняка умеет им заниматься. У него была Джемма, а она, хоть и сучка, просто шикарная.

— Угу, — промычала я.

— Эй, ты совсем меня не поддерживаешь! — возмутилась Миранда. — Раньше ходила за мной и пыталась убедить, что он симпатичный и все такое, а теперь...

Она прищурила глаза, опять забрала у Айрис луч истины и направила его мне на лоб.

— Злится на Миранду из-за Адалхарда.

Я схватила артефакт, пытаясь вырвать его у Миранды. Мы пыхтели, толкаясь и выворачивая друг другу руки.

— Девочки, не ссорьтесь, — попросила Айрис. — Мне уже надо звать Изергаста?

Миранде удалось повернуть руку, и зеленый луч выстрелил мне в лицо.

— Ага! — возликовала она. — Но почему, Арнелла? Это из-за нашего с ним договора?

Она снова направила на меня луч, но я схватила череп с полки и выставила его перед собой.

— Что такое? Не любишь неудобные вопросы?

Мы кружили между шкафов, а бесконечные вереницы черепов пялились на нас, скаля зубы.

— Он нравится тебе, Арнелла? — пытала меня Миранда. — Правда нравится? Я думала, ты расхваливаешь Адалхарда, чтобы мне было не противно с ним спать. Но теперь... Ты что, ревнуешь?

Спасительный череп, которым я успела прикрыться, окрасил луч истины в красный.

— Да убери уже эту черепушку! — возмутилась Миранда. — Давай выясним все раз и навсегда! Я думала, мы подруги!

Я опустила руку с черепом и посмотрела ей в глаза.

— Он мне нравится, — с вызовом выпалила я. — Да, я, похоже, ревную. Знаешь, так злюсь, что места себе не нахожу. И стоит представить вас вдвоем, как хочется выдрать тебе волосы.

— Не надо, — попросила она. — Мне нравятся мои волосы.

— Не буду, — пообещала я и, поставив череп на полку, протянула руку. — Дай артефакт.

Миранда нехотя вложила мне в ладонь трубку, посмотрела с опаской.

— И что ты хочешь узнать? Какой вопрос придумала? Я не боюсь посмотреть правде в глаза.

— А я боюсь, — призналась я. — Даже коленки дрожат.

Я направила артефакт на себя.

— Мой биологический отец Карлос Алетт.

— Ох, — выдохнула Миранда, когда луч истины засветился красным.

Мои губы задрожали, но я покусала их, приказав себе успокоиться, выдохнула и сказала:

— Мой биологический отец — маг.

Зеленый, как и следовало ожидать. Магия — такая штука, из ниоткуда не берется. Все как и говорили на занятии по наследственности хаоса. Черепа равнодушно скалились, Айрис нежно гладила самый маленький, а Миранда прижала руки к груди, переживая за меня.

— Прости, что ревновала, — попросила я. — Я знаю, ты не виновата. Наверное, я должна еще признаться... Я целовалась с ним вчера.

— И как?

— С ума сойти как, — снова направив себе в лоб артефакт, я сказала: — Мой отец маг воздуха.

— Красный, — прошептала Миранда. — Арнелла, может, не надо?

Я мотнула головой.

— Я хочу знать. Мой отец анимаг. Маг воды. Маг огня...

В глазах все расплылось из-за навернувшихся слез, когда луч остался красным. Не знаю, на что я надеялась. Видела намеки там, где их не было. Решила, что, быть может, меня так тянет к мастеру Адалхарду, потому что во мне та же магия.

— Некромант, — назвала я пятый луч звезды.

Красный, конечно. Я ведь уже знаю ответ. Почему так сложно сказать это вслух? Рука с артефактом задрожала, но я сжала жестокую трубку крепче, набрала в грудь воздух и произнесла:

— Мой отец путник.

Я зажмурилась от вспышки, но зеленый свет пробился даже сквозь веки. Слезы побежали по щекам, обжигая. Я положила артефакт на полку осторожно, как ядовитую змею, и попятилась.

— Арнелла... — Миранда шагнула следом, и я видела растерянность на ее лице.

Айрис забрала артефакт и направила луч на очередной череп, а я бросилась прочь.

Миранда звала меня, но я не хотела ее видеть. Я взлетела по лестнице, кинулась к выходу из академии, и побежала, не разбирая дороги.

Не знаю, почему я оказалась у моря. Туда текут все реки, а они все равно, что дороги. Кажется, так выразилась Айрис. Она казалась мне странной, но получается, что странная — я.

Море шипело, недовольно морщилось под серым небом, волны размеренно кусали берег, на котором я сидела, и брызги иногда долетали до моих ног. Паника отступила, и я пыталась уложить в голове новую картину мира.

Карлос Алетт не был моим отцом.

Он любил меня и баловал, я была его единственным поздним ребенком, но дела отнимали много времени, и он больше походил на дедушку, который появлялся, осыпал меня подарками, царапал щеку бородой, пропахшей табаком, и снова исчезал. Я тосковала по нему, хоть мы и не были особо близки.

Мой отец путник.

Яркие глаза, обветренная кожа, поцелуй в лоб был таким... отеческим. Это ведь он встретился мне в Фургарте, когда я думала о запечатывании? Или мама родила меня от другого? Она не маг, и по наследственности хаоса выходит, что я тоже стану путницей, хотя остается крохотная вероятность получить магию из других углов треугольника.

Позади послышался хруст камней под ногами, и рядом опустился Эммет.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Ищу тебя, — сказал он. — Вчера наше свидание закончилось быстрее, чем я планировал, и вот я подумал, может, продолжим?

— Это не было свиданием, — возразила я.

— Значит, оно впереди, — легко согласился Эммет, глянув на меня и улыбнувшись. — Искупаемся голышом?

— Нет, спасибо.

— Зайдешь ко мне в гости?

— Не сегодня.

— Может, просто поцелуемся? Море, ты и я, романтика...

— Что ты знаешь о путниках, будущий брат?

— Да то же, что и все, — ответил Эммет и откинулся назад, опершись на локти.

Он прищурился, глядя на горизонт, и от его ресниц на скулы упала тень, а я невольно залюбовалась точеным профилем. Его волосы, выгоревшие на концах, у корней были темнее и спадали ниже плеч спиральными завитками. Ветер трепал их и ерошил, и мне на какой-то миг тоже захотелось запустить пальцы в его шевелюру.

— Они заходят в Лабиринт и не выходят оттуда, — сказал Эммет. — Потом их иногда видят, то там, то тут, но предсказать появление путника невозможно. Еще они все время несут какую-то пургу. Я ни разу не встречал путника. А ты?

— Один раз, — ответила я. — Никому об этом не рассказывала.

— Давай же, — улыбнулся он, повернув ко мне голову. — Я хочу быть первым, Арья.

— Это было после бала.

— Где мы познакомились? На тебе было красное платье, его глубокий вырез я помню как сейчас. Надо бы подать идею Изергасту насчет новой формы для девушек, мне кажется, он оценит...

— Я тогда думала о запечатывании, мама давила на меня с замужеством, и не только она... Это вроде как принято...

— Но ты осталась. Я горжусь тобой, сестренка. И где ты встретила путника?

— В какой-то таверне. Там были только мы с ним и больше ни души. Он сказал, что если я не знаю, куда иду, то не могу заблудиться.

— Какое откровение, — вздохнул Эммет, — неужели нельзя сказать что-то конкретное? Допустим, под домом номер пять по Тихой улице зарыт клад. Или там, займись любовью с Эмметом Лефоем, потому что более нежного и страстного мужчины тебе не найти...

Я повернулась к нему, озаренная мыслью.

— Эммет!

— Займемся? — оживился он.

— Он сказал, что я должна сама выбрать! Дорогу!

— Как насчет дороги к мужскому общежитию? — предложил он, накручивая прядь моих волос себе на палец.

— Ты не понимаешь! Если я могу выбирать, то у меня есть шанс не стать путницей!

Я выпалила это и осеклась, но Эммет сел и уставился на меня.

— С чего ты вообще взяла, что будешь путницей? — спросил он. — Ты узнала свою наследственность хаоса? Кто был путником, Арья?

— Мой отец, — прошептала я. — Настоящий.

— Вот это поворот, — оценил он. — Значит, прекрасная Кармелла...

— Не говори своему отцу! — горячо попросила я. — Пожалуйста!

Эммет нахмурился, отвернулся к морю и, подобрав камешек, швырнул его в волны.

— Продолжай, — сказал он.

— Да нечего продолжать, — пожала я плечами. — Когда я узнала, что мой отец путник, то первой мыслью было — запечататься и не ходить в Лабиринт. Путники меня пугают. Это какая-то совсем другая жизнь. И мне кажется, она не для меня.

— Почему?

Я задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Она кажется мне очень одинокой, — призналась я. — А я не хочу быть одна.

— Я всегда рядом, детка, — ухмыльнулся Эммет, но его бирюзовые глаза оставались серьезными. — Давай расскажу тебе кое-что, раз уж мы откровенничаем... Моя мать была запечатанной. Я никогда не знал ее. Хотя она умерла, когда мне было тринадцать.

Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять.

— Она жила рядом, обедала за одним столом со мной, иногда мы выезжали в парк, но ее будто не было. У нее были синие с бирюзовым оттенком глаза, большие, с длинными ресницами и, наверное, очень красивые, но для меня не было ничего страшнее, чем смотреть в них. Потому что там было пусто. В папином кабинете висел ее портрет, и я часто приходил туда, только чтобы посмотреть на картину. Там мама была совсем другой. Ее глаза улыбались. Я представлял, как бы было здорово, если бы моей мамой была эта женщина с картины. Она бы целовала меня на ночь, пела песни просто так и шутила, любила прогулки к морю и меня.

Он вздохнул, бросил еще один камешек в голодные волны.

— Думаешь, почему запечатывают обычно сразу перед свадьбой или даже после? Чтобы жених не успел дать задний ход. Иногда запечатывание проходит практически бесследно, но в случае с моей мамой так не вышло. Она потеряла очень большую часть своей личности. У меня первый уровень хаоса и есть шанс дорасти до мастера. Думаю, и у мамы был высокий потенциал, — он помолчал и добавил: — Она утопилась в ванне.

— Мне так жаль, Эммет, — прошептала я.

— Иди в Лабиринт, — попросил он, повернувшись ко мне. — Пусть уж лучше ты станешь путницей, будешь ходить, где захочешь... Может, однажды придешь ко мне... О, открой портал из моей комнаты в Квертимилью. Это такой городок на юге, я там провел прошлое лето. Сплошной карнавал, веселье и доступная любовь... Арья, послушай!

Он придвинулся ближе, озаренный какой-то идеей, схватил меня за плечо.

— Да?

— Вода и путник — противоположные лучи звезды!

— Да, и что это значит? — жадно спросила я.

— Говорят, в таких случаях физическая близость просто крышесносная! Единство противоположностей! Это судьба, Арья, мы должны попробовать, ведь до этого мне не попадалось ни одной путницы, их еще попробуй поймай!

Я разочарованно фыркнула и отодвинулась.

— Думала, ты скажешь что-то действительно интересное.

— Твоя мама тебя ищет.

— Что?

— Это она попросила, чтобы я тебя нашел. Небольшое поисковое заклинание — и вот я тут. А она — там, у общежития, очень возмущается, что не может зайти внутрь и посмотреть, в порядке ли твои вещи и заправлена ли постель.

— Ты скажешь отцу? Про путника.

— Нет, — ответил Эммет. — После смерти мамы он был сам не свой, замкнулся, ушел в дела. Думаю, потому что испытывал облегчение и винил себя за это. Мы с ним несколько лет почти не общались. Но твоя мать растормошит кого угодно. Он от нее в восторге. Ну, а если она наставит ему рога, что ж... Его эмоциональная жизнь выйдет на новый уровень.

— Спасибо, — пробормотала я. — Пойду наконец выясню, как так получилось, с путником.

— Значит, ты узнала не от нее? — удивился он. — Но как?

— Изергаст дал нам луч истины, чтобы рассортировать черепа в подвале.

— Врешь! — недоверчиво воскликнул Эммет. — Это же легендарный артефакт! У кого он сейчас?

— Там остались Миранда и Айрис...

— Арья, крошка, рад был повидаться, — он вскочил на ноги, помог мне подняться и отряхнул мою юбку. — В общем, ты поняла, да? Запечатывание — для неудачников, Лабиринт — для чемпионов.

— Да, — кивнула я. — Уловила. Спасибо тебе. Мне надо было поговорить и...

— Увидимся, — перебил он меня, быстро поцеловал в щеку и побежал к академии, а я улыбнулась ему вслед.

***

Мама расхаживала туда-сюда перед общежитием и, заметив меня, быстро направилась навстречу.

— Нам надо поговорить, — сердито сказала она. — Я узнала, что Лабиринт откроют совсем скоро. Тебе никак нельзя туда, солнышко.

— Потому что я оттуда не выйду, — кивнула я, и мама посмотрела на меня с испугом. — Я знаю, мама. Ты родила меня от путника. Расскажешь, как так вышло?

— Откуда ты...

— Почему не сказала раньше? Почему ты все время врешь? Почему не можешь быть откровенной даже со своей дочерью?

— Вот именно поэтому, — проворчала она. — Ты слишком правильная. Женщина должна интриговать, а у тебя все в лоб. Я боялась, что ты не поймешь...

— Я и правда не понимаю, — согласилась я. — Ты не любила отца?

— Я хорошо к нему относилась, — возразила мама. — Он был выгодной партией.

Я вздохнула и покачала головой.

— Но ему нужен был наследник, — добавила она. — Поэтому он и женился на мне — молодая, здоровая, полная жизни. Но у нас не получалось... И эта старая карга Катарина...

— Бабуля?

— ...подначивала его. Мол, пока нет детей, можно развестись... Вечно капала ему на мозги, что дело во мне. Карлос любил меня, но я видела, что он начал сомневаться. А потом появился этот мужчина...

— Путник?

— Я шла в ателье за шляпкой и вдруг оказалась в незнакомом месте. Заглянула в таверну, чтобы узнать дорогу. А там он, — мама сглотнула, вытерла слезы, на удивление — настоящие. — Он знал про меня все. С ним я могла быть самой собой. И никогда больше... ни с кем... так...

Я вздохнула и погладила ее по плечу.

— Поэтому тебе нельзя в Лабиринт, — строго сказала мама, взяв себя в руки. — Я не могу потерять тебя, солнышко. Я просто умру.

— Я пойду туда, мама, — сказала я, хоть сердце и сжалось от того, как она на меня посмотрела. — И постараюсь выйти. Но если нет, я люблю тебя. Такую, какая ты есть.

— Нет, Арнелла! — воскликнула она, хватая меня за руку.

Я высвободила ладонь и взбежала по лестнице в общежитие. Обернулась — мама постояла у входа, глядя мне в след, и быстро пошла прочь.

***

Кармелла Алетт вышла за ворота академии, забралась в экипаж, придерживая юбки, и опустилась напротив сухонького мужчины в неприметном костюме.

— Принесли?

Кивнув, она достала из кармана документ с размашистой подписью и круглую печать.

— Прекрасно, — кивнул мужчина. — А отпечаток руки? Без следа личности не получится подделать подпись некроманта.

— Я держала его ладонь, — Кармелла вытянула руки, которые слегка подрагивали.

— Не очень, — нахмурился мужчина, проводя над ними металлической птичкой. — След второй личности забивает. Этого мало.

— Посмотрите здесь, на груди, — сказала она, подаваясь вперед.

Мужчина удивленно хмыкнул и провел артефактом над белыми полукружиями. Глаз птицы засветился сиреневым.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Вы потрясающая женщина, Кармелла Алетт.

— Знаю. Скоро управитесь?

— Пять минут — и готово. Надо будет подбросить печать назад. Не хочется, чтобы мастер хаоса пошел по моему следу.

— Сделаю, — кивнула она. — Я сделаю все.

***

Миранда вошла в мою комнату без стука и села на стул напротив кровати, на которой я лежала, пялясь в потолок.

— Я на тебя не злюсь, — сказала Миранда. — Не понимаю, но не злюсь. Просто, чтобы ты знала.

— Чего ты не понимаешь? — спросила я.

Трещины на побелке разбегались в стороны как дорожки, протоптанные в снегу. Если я стану путником, то смогу идти, куда захочу. Только вот я хочу остаться.

— Что ты в нем нашла? Может, у тебя какая-то психологическая травма в связи с ранней потерей отца, и поэтому тебе нравятся мужчины постарше?

— Вряд ли, — ответила я. — Хватит с меня психологических травм, нанесенных мамой.

— И то верно, — она помолчала. — И что ты решила?

— Я пойду в Лабиринт, — я повернула к ней голову, и Миранда кивнула.

— Так я и думала.

— Тоже попросишь портал куда-нибудь?

— А кто-то еще просил кроме Изергаста?

— Эммет. В город карнавалов и доступной любви.

— Нет, мне не нужен портал, — покачала она головой. — Я буду надеяться, что ты выйдешь.

Я снова вздохнула, разглядывая трещины на потолке.

— Может, собрать тебе сухарей в дорогу? — предложила Миранда, и я, нахмурившись, снова посмотрела на нее. — Или поискать прочные ботинки? Кто обеспечивает путников всем необходимым?

— Издеваешься?

— Немного. Не могу видеть тебя в апатии. Давай же, взбодрись, Арнелла. Или хочешь, иди к Адалхарду. Раз он так тебе нравится — лови момент. Кто знает, как там у путников потом с любовью.

— Неплохо, раз я родилась.

— Аргумент.

— Ты переспишь с ним, если у тебя будет огонь? — спросила я.

— Да. А ты?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Ты ведь не пропускала занятия по наследственности хаоса, — сказала Миранда, глядя на меня непроницаемо черными глазами. — Ты можешь стать анимагом или огнем. Не может быть, чтобы ты об этом не думала.

— Ты задаешь очень неудобные вопросы, Миранда.

— Что ты знаешь о неудобных вопросах, — усмехнулась она. — Когда ты ушла, явился Изергаст. Решил проверить, как у нас идут дела. И я развеяла его сомнения относительно той моральной дилеммы, которой он терзался.

— Нет, — выпалила я, сев в кровати.

— Да, — многозначительно подвигала бровями Миранда, широко улыбнувшись. — Да, ради мира во всем мире он бы сделал это.

Я вытаращила глаза и закрыла рот ладонью.

— После он отобрал у меня луч истины и выставил вон. Наверняка хотел убить на месте, но я ведь всем так нужна вместе с моим огнем. А черепа, увы, остались неразобранными, — вздохнула она и предложила: — Давай заключим мир до Лабиринта. А после него все станет на свои места. Я так думаю.

Я кивнула и пожала протянутую руку.

***

— Я хочу извиниться! — Кармелла Алетт распахнула дверь кабинета и замерла на пороге.

— А разве вам есть за что? — удивился лысоватый мужчина, глядя на нее глазами, увеличенными стеклами очков. — Мы ведь даже не знакомы. Вряд ли вас можно забыть.

Кармелла расцвела одной из своих фирменных улыбок и, пройдя к стулу, плавно присела, не забыв чуть наклониться вперед для выгодного ракурса.

— Я думала застать мастера Изергаста, — прощебетала она. — Мы с ним, по правде сказать, не очень поладили...

— С ним сложно поладить, — вздохнул мужчина. — Я его сейчас заменяю. Профессор Крекин, к вашим услугам.

— Кармелла Алетт. Значит, вы исполняете обязанности ректора?

— Не совсем. Только те, которые он сам исполнять не желает, — мужчина криво усмехнулся. — Поэтому я занимаюсь составлением списков первокурсников для Лабиринта. Мастер Изергаст может быть убедительным, знаете ли. Чем могу быть полезен, госпожа Алетт? Помню-помню вашу дочь...

Кармелла покусала губы и протянула лист бумаги со слегка светящейся подписью.

— Вы как раз вовремя, — кивнул профессор. — Мастер Изергаст, как вижу, одобрил.

— Из-за этого мы и повздорили, — вздохнула она. — Он пытался отговорить нас...

Профессор Крекин взял лист с другой стороны, но Кармелла не спешила разжимать пальцы. Она ведь сделала все, как должна была, откуда тогда сомнения?

— Это правильное решение, — заверил ее мужчина. — Академия хаоса — не место для девушек. Я бы вовсе запретил их принимать. Женщина должна заботиться о прическе, наряде и муже, а никак не о чудовищных тварях.

Кармелла выпустила лист, и профессор Крекин пробежался взглядом по строкам.

— Все прекрасно, — одобрил он. — Немедленно добавлю Арнеллу Алетт в список на запечатывание.

Открыв папку, он вписал имя в низ короткого столбца и поставил напротив свою подпись.

— Перед Лабиринтом на территорию академии приедет комиссия. Студентов, решивших запечататься, дополнительно уведомят о времени проведения процедуры.

— Это больно? — спросила Кармелла. — Она очень изменится, моя девочка?

— По крайней мере, она останется с вами, — сказал профессор Крекин.

Поблагодарив его, госпожа Алетт ушла, а он, продолжив разбираться с бумагами, обнаружил печать академии на краю стола.

— Какая халатность, — проворчал профессор Крекин, спрятав ее в ящик стола. — Сплошной хаос и никакого порядка.

***

— В хаосе вы не выживете по одному, — мастер Адалхард стоял на краю обрыва, заложив руки за спину. Поймав мой взгляд, улыбнулся, совсем чуть-чуть — только дрогнули уголки губ и глаза потеплели, но моя душа запела. — Как бы вы не были сильны, вам нужен кто-то прикрывать спину. Отработаем самую простую комбинацию: щит-копье. Она подходит для практически любых тварей и работает даже с сырым хаосом. Один маг выставляет щит, второй атакует. Знак копья помните?

Я свела мизинец с большим пальцем, собрала остальные щепоткой.

— Разбейтесь на пары.

Мастер Адалхард ушел с линии огня и теперь прохаживался за нами.

— Миранда Корвена, не сутультесь, — сказал он. — Расправьте плечи. Покажите щит.

— Нам опять бить в море? — спросила она.

— Оно выдержит. Арнелла Алетт, — он остановился позади меня, и я вздрогнула от внезапного прикосновения. Уверенные пальцы погладили шею, приподняли мой подбородок. — Выше голову. Смотрите на врага, а не себе под ноги.

Теперь он меня не игнорировал, и это было еще хуже. Я терялась под его взглядом и хотела, чтобы он смотрел только на меня. Ждала чего-то, но понимала, что сейчас он не может себе позволить инициативы. И злилась, что это так.

Море зашипело и всплеснулось фонтаном от копья, которое я запустила в серые волны.

— Сперва оглушить щитом, затем копье. Не надо спешить, Арнелла Алетт.

Он отошел к Айрис и Ровене, а я растерянно глянула вслед. Мастер Адалхард сказал не спешить, имея в виду тренировку? Или же намекал, что с поцелуем мы поторопились? Может, он вообще жалеет, что поцеловал меня?

— Ровена Тиберлон, вы тренировали схемы, которые я говорил?

— Я потянула руку...

— Обратитесь к целителям, это никуда не годится. Джаф, отлично. Правда, я не уверен, что тебе это понадобится. Метаморфы бесподобны в ближнем бою.

Миранда бросила на них хмурый взгляд.

— Что? — тихо спросила я.

— Мне куда больше нравилось, когда они были врагами, — сказала она. — А теперь я чувствую себя преданной.

— Давай я щит, — предложила я и хлестнула море волной силы.

Хаос подчинялся мне, был частью меня, и я не собиралась от него отказываться. Копье Миранды вспороло волны словно лезвие.

— Очень хорошо, — похвалил ее мастер Адалхард. — Из вас определенно выйдет толк, Миранда Корвена.

Я ревниво покосилась на Миранду. Тонкая, хлесткая, она сама походила на оружие. Он имел в виду именно ее способности мага? Или же нечто другое?

— Меняемся, — предложила она.

Мастер Адалхард остановился позади, и я не знала, на кого он смотрит — на меня, или на подругу.

От Стены вдруг донесся рев трубы, я дернулась, и мой щит пригладил волны утюгом. Все повернулись на звук, который тянулся и тянулся, выворачивая душу наизнанку, а после оборвался жалобным стоном.

— Патруль собирается на Охоту, — сказал мастер Адалхард. — Продолжаем! Копье-щит, по три удара — и меняетесь!

Мы тренировались, но то и дело поглядывали в сторону, откуда поднимались черные столбы дыма.

***

— Решили идти сразу после Лабиринта, — сообщил Моррен, облокотившись на перила балкона, выходящего к Стене.

— Успеешь? — спросил Родерик.

Умершие деревья сложили в костры, и черный дым тянулся к серому небу траурными лентами. Вонь копоти доносилась даже до академии — горечь смерти, которая уже произошла и еще случится.

— Я, как ректор, обязан присутствовать, — вздохнул Моррен. — Но не думаю, что Лабиринт займет много времени. Быстренько загоню всех в стойло — и к Стене.

— Ты должен быть до окончания. Пару лет назад студента сорвало сразу после.

— Почетная обязанность запечатывания, — скривился он и повернулся к Родерику. — Если студентка получит огонь, то ты можешь успеть в патруль с нами.

Родерик укоризненно посмотрел на него.

— Что? — невозмутимо спросил Изергаст. — Там дел-то на пару минут.

— Вот потому-то Джемма и ушла от тебя.

Некромант усмехнулся уголком рта.

— Еще рано про это шутить? — уточнил Родерик.

— Нормально, — ответил он. — Она избегает меня. Я хотел поговорить, намекнуть, что не против вспомнить былое...

— Я видел ее у Стены.

— Значит, поговорим в патруле, — сказал Моррен и с наслаждением потянулся. — А потом, после Охоты, попробуем с тобой Арнеллу.

— Что? — взъярился Родерик, едва не выломав кусок перил. — Да ты...

— Новый коктейль, — невозмутимо пояснил некромант, насмешливо глядя на него. — Его стали подавать в таверне в Каривене неподалеку. Страшная дыра. Но, говорят, Арнелла — это нечто особенное, и я не прочь вкусить ее сладость. Испить, так сказать, до дна.

Родерик прищурил глаза, с подозрением глядя на Моррена.

— Мисси рассказала?

— Я буду по ней скучать, — вздохнул некромант. — Все же в профессии ректора есть свои плюсы. Но я сегодня едва не убил одну мамашу. Еле сдержался. Бумажная возня тоже достает. Надо бы секретаря на место Беаты. Я посадил Крекина, но его запечатанная рожа бесит.

— Я бы так хотел пойти с вами, — сказал Родерик, положив руку на плечо Моррену, но тот, настороженно покосившись на его ладонь, отодвинулся. — Что? Все еще злишься?

— Давай без объятий, — проворчал тот. — У меня сегодня произошло еще одно событие... Вернее, его не было и быть не может никогда, но... В общем, не трогай меня.

— Как скажешь, — пожал плечами Родерик.

— Готова? — спросила я, глянув на Миранду.

— Готова, — кивнула она.

Мы надели белые платья, которые нам выдали при поступлении в академию. Ровена добавила золотой поясок, а Айрис в слишком широкой для нее белой хламиде напоминала привидение.

— Какой Джаф сегодня красивый, — прошептала Миранда.

Белый костюм едва не трещал на нем по швам. Джафри Хогер выделялся из парней и ростом, и статью, и будто повзрослел за последние недели. Он тоже посмотрел на Миранду и хотел что-то сказать, но она отвернулась.

Мы медленно потянулись к холму, где нас ждало главное испытание этого года. Парни шутили и смеялись, Николас пытался оттереть пятно на груди, Риан оглянулся на нас и присвистнул.

— Лабиринт! — Эммет появился невесть откуда, обнял меня за плечо, а второй рукой потрепал волосы. — Ответственный день! Обожаю белые платья, в которые выряжают первокурсниц. Похоже на сорочки. А я люблю девушек в сорочках. Такое чувство сразу, будто под ними ничего больше нет...

— Тебе не надо на занятия? — поинтересовалась я, убирая от себя его руки.

— Сегодня праздник, никаких занятий, — ответил он. — К тому же я в дежурной команде целителей, которая будет встречать вас из Лабиринта.

— Могут понадобиться целители? — нахмурилась Миранда, шагая рядом.

— А то! — воскликнул он. — Стресс, как-никак.

Он и сам похоже волновался: все поглядывал на меня, то и дело касался моей руки, как будто желая убедиться, что я все еще рядом.

Мы остановились у подножия холма — все первокурсники, готовящиеся встретить свою стихию, и я задрала голову, пытаясь рассмотреть лицо бога, охраняющего вход в Лабиринт. Статуя блестела на солнце, и я зажмурилась от яркого света.

— Миранда, ты уж постарайся добыть огонька, — сказал Эммет.

— Ты бы заткнулся уже, — беззлобно ответила она. — Вон, тебя зовут.

Я обернулась в направлении, куда она указала, и заметила серебристый костюм Энцо, напоминающего толстую рыбину, выброшенную на берег. Он кивнул мне, и я машинально ответила. Мамы не было с ним рядом, и досада кольнула сердце. Не пришла? Не захотела прощаться? Может, так и лучше.

— О, Родерик явился, — буркнула Миранда, и я увидела знакомые серые глаза. Почему я раньше считала их холодными?

— Студенты, — обратился он, становясь перед нами. — Сегодня важный день. Каждый из вас обретет стихию и себя. Пусть боги укажут вам дорогу.

Студенты нестройным хором голосов поблагодарили его, но мастер Адалхард смотрел на меня. Теперь — только на меня.

— По традиции, каждый идет к Лабиринту сам по себе, — сказал он. — Удачи.

Все потянулись вверх по холму, рассеявшись по зеленой траве, точно стадо овец. К Лабиринту не вела ни одна дорога, чтобы, не дай боги, не накликать рождение путника.

— Миранда, — мастер Адалхард остановил мою подругу. — Прости, что все так...

Она сердито посмотрела на него, но потом кивнула.

— Ничего. Я рада, что оказалась здесь. Раньше злилась, но теперь даже не представляю, что могла бы запечататься и выйти замуж за Брена.

— Значит, не держишь на меня зла?

— Уговор все еще в силе? — ответила она вопросом на вопрос.

Мастер Адалхард помрачнел и сжал губы.

— Надеюсь, что у меня не огонь, — выпалила Миранда.

— Я тоже, — вдруг ответил он. — Я тоже.

Хмыкнув, Миранда пошла вверх, придерживая длинный подол белого платья. Рыжая коса змеилась по спине лентой огня.

— Арнелла, — мастер Адалхард произнес мое имя мягко и нежно, не добавив фамилию, как обычно, и это прозвучало так интимно. — Я буду ждать у выхода, — сказал он. — Этот день многое решит.

Сказать, что он может меня не дождаться? Что мой отец путник? Что я могу уйти навсегда? Я прерывисто вздохнула, моя губы задрожали. Признаться? А вдруг он станет меня отговаривать? Или вовсе не пустит?

— Не волнуйся так, — добавил он. — Все будет хорошо.

Я кивнула, покосившись на студентов, которые прощались рядом с родными. Впрочем, мастер Адалхард и не стал бы меня целовать. Наверное. Я вцепилась в его ладонь, не желая отпускать, и он быстро привлек меня к себе. На короткий миг я почувствовала его крепкое тело, запах мыла и свежести, быстрое прикосновение губ к макушке.

— Я буду ждать, — повторил он и ушел, оглянувшись на прощание.

Выдохнув, я повернулась к холму. Сердце стучало в груди, как будто я только что прошла полосу препятствий Рурка.

— Арнелла Алетт, — окликнула меня Марлиза Куфон, подходя ближе и хмуро глядя в папку. — Вас уже ждут.

— Кто? — не поняла я.

— Идите за мной, — приказала она, и я, бросив взгляд на бога у входа в лабиринт, пошла за преподавателем.

— Куда мы?

— Здесь недалеко, — ответила Марлиза. — Ваша мать уже там. Очень волнуется.

Значит, мама все же пришла попрощаться? Я заметила ее издали — розовое платье и шляпка, кружевной зонтик в руках. День выдался солнечный, а мама бережет свою белую кожу.

Заиграла музыка, и я глянула на оркестр с блестящими трубами. На траве расставили столы с закусками, украсили деревья флагами в цвета стихий. Интересно, под каким из флагов соберется больше всего студентов? Под голубым цветом воздушников? Или зеленым — анимагов? Желтого флага путников не было вовсе.

— Арнелла, солнышко, — мама выглядела непривычно бледной, а ее губы оказались обкусанными до крови, и я почувствовала угрызения совести.

— Все будет хорошо, мама, — сказала я. — Я обязательно вернусь. Даже если не выйду, потом я найду тебя.

— Конечно, выйдете, — сказала Марлиза Куфон. — Это ведь не Лабиринт. Тут исход понятен.

Она подтолкнула меня к серому шатру, у которого я заметила однокурсника — полноватого блондина, который когда-то испачкался на анимагии, а потом волновался, безопасно ли в Лабиринте. Он сидел на стуле, глядя в небо и цедил воду из стакана. Его взгляд был растерянным, как будто он только что проснулся в незнакомом месте. Рядом хлопотала пухлая женщина, похожая на него.

— Все не так страшно, Арнелла, — сказал он, повернувшись ко мне. Его губы мелко подрагивали и изгибались, как черви. — Немного больно в самом начале, но быстро проходит. Как и говорил Крекин: точно сделать прививку.

Я попятилась, но мама крепко ухватила меня за предплечье.

— Я не хочу! — воскликнула я, когда она потащила меня к шатру, такому ужасающе серому посреди яркого дня, флагов и музыки. — Я не давала согласия!

— У меня здесь все необходимые документы, — заявила Марлиза, беря меня под вторую руку. — Ну же, студентка, не упирайтесь.

Она махнула дюжему мужику, который держался в тени шатра.

— Мама!

— Это для твоего же блага, — пробормотала мама, не выпуская моей руки. — Ты не понимаешь. Просто сделай это, Арнелла!

— Кто тут у нас? — проворчал мужик, закатывая рукава и хватая меня лапищей позади шеи, отчего по моему телу растеклось холодное оцепенение. — Отставить панику. Ох уж эти дамочки. То да, то нет, то может быть. Сейчас быстренько поставим жучка — пикнуть не успеете. И к маме. Вы мать?

Кармелла Алетт кивнула. Боковым зрением я видела, как колыхнулись рядом ее золотые локоны, но даже не могла повернуть головы, чтобы посмотреть ей в глаза. Я переставляла ноги как механическая игрушка, и серый шатер был все ближе. Из черной прорези вывели рыжего парня с бледным костлявым лицом. Раньше у него были веснушки, я точно помню.

— Все будет хорошо, — бормотала мама, — все будет хорошо, доченька. Ты еще скажешь мне спасибо.

— Эй!

Я заметила знакомое лицо с яркими синими глазами, в которых плескалась бирюза, и только и смогла прошептать:

— Эммет. Помоги.

— Она не хочет запечатываться! — воскликнул он, подбегая и хватая меня за плечо. Теплая волна энергии прокатилась по моему телу, смывая чужое колдовство.

— Эммет, не лезь не в свое дело! — вспылила мама.

— У нас есть ее заявление, — добавила Марлиза.

— Она его не писала, я точно знаю! — заявил он, отталкивая от меня мужика кулаками, заблестевшими вдруг на солнце льдом.

— Полегче! — рассердился тот, потирая грудь. — Убери свои сосульки!

— Чего ждешь? — повернулся Эммет ко мне. — Беги.

Я подхватила длинную юбку и бросилась прочь, к зеленому холму, на котором ждал бог, метя сверкающим мечом в небо.

— Арнелла!

Позади кричала мама, я слышала шум какой-то возни, но мчалась к своему будущему, каким бы оно ни было. Уже посередине холма все же обернулась, чтобы увидеть, как мужик в сером вместе с моей мамой скатываются по внезапно обледеневшей земле. Эммет помахал мне рукой, и я махнула ему в ответ.

— Арнелла! — выкрикнула мама. — Пожалуйста! Не делай этого! Он сказал, что я тебя потеряю!

Стоя на коленях, она умоляющим жестом протянула ко мне руки. Красивая, как кремовая розочка на торте. И такая чужая.

— Ты уже потеряла меня, мама, — ответила я и, оставив ее позади, пошла вперед.

Ступня бога вблизи оказалась громадной. Бронзовый мизинец блестел, и я тоже потерла его на удачу. У старой двери стоял Моррен Изергаст собственной персоной, в черном, как вестник смерти, и такой же мрачный.

— Повторяю еще раз, — терпеливо сказал он. — Ни деньги, ни щедрые пожертвования никак не помогут. Если ты пустышка, то хоть завали тут все золотом, Лабиринт тебя не пустит.

— Но я Тиберлон! — воскликнула Ровена, хлюпая распухшим носом. — Из древнего рода воздушников, берущего начало...

— Чего ты так долго? — прошептала Миранда. — Тут такое... Наша Ровена, оказывается, совсем даже не маг. Ее папаша, самый главный Тамбурин, не смог поверить, что у него родилось негодящее дитя, и пропихнул ее в академию, надеясь, что хаос все же проснется.

Мастер Изергаст гостеприимно открыл перед Ровеной дверь.

— Валяй, — разрешил он. — Пробуй еще раз.

Сжав кулаки, Ровена шагнула в клубящийся туман, но ее оттолкнуло прочь словно пружиной. Ровена кубарем прокатилась по траве, золотые косички растрепались и белое платье испачкалось.

— Поняла уже? — спросил мастер Изергаст, равнодушно глядя на нее сверху вниз. — Мне вот интересно, кому дали взятку, чтобы в академию пропустили пустышку, и о какой именно сумме идет речь. А ты чего опаздываешь, личинка хаоса? — обратился он ко мне. — Как тебя там...

— Арнелла Алетт, — выпалила я.

— Ах да... — мастер Изергаст пробежался глазами по списку у него в руках. — Твоей фамилии нет. Странно. Крекин напортачил?

— Меня хотели запечатать, — сказала я, оглядываясь. Мужик в сером неумолимо приближался, карабкаясь на четвереньках по обледеневшему холму.

— Что? — воскликнула Миранда. — Снова твоя мать?

— Разве ты подавала заявку? — нахмурился некромант.

— Не подавала, — отрезала я.

— Прекрасно, — вздохнул он. — Значит, у нас тут взятка и подделка документов. Помню твою мать, кстати сказать. Ужасная женщина. С чего она так рьяно хочет тебя запечатать?

— Мой отец путник.

— О, — слегка удивился мастер Изергаст. — Тогда знаешь что...

— Помню, — перебила я его. — Тихое прохладное местечко.

Он усмехнулся и открыл перед нами дверь.

— Найдите свою дорогу, — сказал он, и мы с Мирандой, взявшись за руки, шагнули в туман.

***

Родерик остановился в тени дерева, прислонился спиной к стволу, спрятав руки, сжатые в кулаки, в карманы. Пусть магии у него больше нет, но инстинктов воина никто не отобрал. Опасность была где-то рядом, хоть он пока и не мог ее разглядеть.

Вокруг были радостные взволнованные лица, трепыхались на ветру цветные флаги, веселая мелодия лилась над накрытыми столами, где уже поднимали тост за удачное прохождение Лабиринта, но Родерику все это казалось картонной декорацией, прикрывающей изломанную сцену, платьем невесты, в которое обрядили труп.

Черные столбы дыма исчезли, но он все еще чувствовал запах гари, как будто въевшийся в кожу. Охота начнется сегодня. В патруле ждали лишь Моррена. Надо бы проследить, чтобы он не рванул к Стене раньше времени.

Родерик вынул из кармана портсигар, открыл и закрыл крышку.

Миранда наконец получит огонь. Или нет. Джаф станет анимагом уровня мастера. Или сорвется и превратится в тварь. Арнелла... За нее он волновался больше всего, хотя, объективно, какая разница, что за стихию она получит? Огонь? На это он и не надеялся. Воду? Джемма сказала, что нет. Анимагию? Очень может быть. В ней была природная сила и красота. Воздух? Не хотелось бы. Вокруг нее и так слишком много Тиберлонов. А может, Арнелла Алетт станет некроманткой? Тогда им с Изергастом вновь придется соперничать из-за женщины. Он прикрыл веки, пытаясь представить ее с белыми волосами.

— Это все из-за вас.

Родерик открыл глаза и увидел перед собой мать Арнеллы.

На розовой юбке грязь, волосы растрепаны, глаза опухли от слез. Кармелла покивала, некрасиво кривя рот.

— Это вы во всем виноваты.

Она ткнула его в грудь пальцем с острым ноготком.

Родерик выпрямился, оттолкнувшись от дерева, шагнул к женщине.

— Если бы вы не были таким упрямым ослом, то моя девочка осталась бы со мной! — выкрикнула Кармелла ему в лицо. — Вы должны были запечатать ее сразу же! Должны были!

— Дорогая, успокойся, — Энцо приобнял ее за плечи, пытаясь увести, но Кармелла разрыдалась еще горше.

Ее плач прозвучал фальшивой нотой во всеобщем веселье. Или был единственной верной?

— Подождите немного, и она выйдет, — сказал Родерик, но тяжелое предчувствие сжало его сердце.

Кармелла вырвалась из неуверенных объятий Энцо и кинулась на Родерика с кулаками.

— Это все вы! Вы! Вы виноваты!

На них стали оборачиваться, и Родерик перехватил ее запястья, легонько встряхнул.

— Скажите толком! — потребовал он. — Что случилось?

— Ее отец путник, — обронил Эммет, подходя к ним. — Вообще-то я обещал не говорить, но обстоятельства изменились.

Он попытался приладить оторванный рукав, провел пятерней по растрепанным кудрям.

— Как путник? — нахмурился Родерик. — Я видел ее дело...

— Ну, знаете, как это бывает. В деле одно, на деле другое, — пожал плечами Эммет, и дырка разъехалась шире, обнажив крепкое плечо. — Меня больше заботит подделка документов. Арья не оставляла заявку на запечатывание, однако ее едва не отволокли на него силой. Я возмущен до глубины души. Мастер Адалхард, этого нельзя оставлять просто так. Отец, — он повернулся к Энцо. — Я желаю тебе только счастья, но ты не найдешь его с Кармеллой Алетт.

— Путник? — повторил Родерик.

Губы отчего-то стали непослушными, и все вокруг словно поблекло. Он посмотрел на туман у ног богини. Оттуда должны выйти студенты, получившие стихию. Но она, значит, не выйдет? Глянул вверх, на лицо статуи, в котором однажды увидел черты Арнеллы. Бронзовые щеки блестели от недавнего дождя, и казалось, богиня плачет.

Родерик кинулся к зеленому холму, едва не сбив с ног Кармеллу Алетт.

Он бежал так быстро, как будто от этого зависела его жизнь, взлетел по траве на одном дыхании, надеясь увидеть у старой двери стройную девушку в белом платье. Однако там маячил один лишь Изергаст, в черном с головы до ног, как всегда.

— Всех запустил, ничего сложного, — пробормотал Моррен, водя пальцем по списку имен. — А ты куда?

Родерик распахнул дверь и кинулся в хаос.

— Арнелла!

Упругая волна подняла его и отшвырнула прочь.

— Она пошла в Лабиринт с остальными, — сказал Моррен. — Ума не приложу, как ее мамаше удалось подделать мою подпись.

Родерик повернулся к нему, схватил за рубашку.

— Ты знал?

— Не надо рвать на мне одежду, — попросил Изергаст, отцепляя его пальцы. — Это наводит меня на всякие нехорошие мысли, Родерик.

— Ты знал, что она путник? — спросил он еще раз.

— Она сказала перед самой дверью.

— Почему ты позволил ей уйти? — выкрикнул он, толкнув его в грудь.

— А что мне оставалось? — рассердился Моррен. — Я не собираюсь никого запечатывать против воли. Или ты сделал бы это сам? Всадил жучка в ее нежную шейку, увидел бы, как гаснут ее глаза?

Родерик отступил, с отчаянием посмотрел в хаос за дверями.

— Лабиринт все равно не пустит тебя, — сказал Моррен. — Иди к выходу и жди ее там вместе с остальными. Хотя мне казалось, ты должен ждать другую девушку.

Родерик покачал головой и поплелся назад.

Он должен был поцеловать ее перед Лабиринтом. Плевать на студентов, на любопытных, на ее дурацкую помолвку и договор с Мирандой. Куда важнее ее дыхание на его губах, желание в глазах, которое она пока не умела прятать, нежное тело, такое отзывчивое и податливое. А еще упрямый характер, честность и смелость... Королева хаоса забрала его огонь, а Арнелла Алетт — сердце.

Люди веселились и спорили, кто выйдет из Лабиринта первым. Кармелла Алетт, спрятав лицо в ладонях, плакала, сидя под деревом совершенно одна.

Вздохнув, Родерик подошел к столам, взял воды и отнес женщине. Кармелла сделала несколько глотков, стуча о стеклянный край стакана зубами и всхлипывая. Сев на траву рядом с ней, Родерик вновь уставился на хаос, клубящийся у ног богини. Отчаяние разъедало душу, но надежда все еще оставалась. Оттуда должны выйти студенты. Оттуда может выйти она.

***

Моррен Изергаст смял лист бумаги и швырнул его прочь. Надо было посчитать личинок по головам, как баранов.

— Кто не успел, то опоздал, — проворчал он, глядя на белый комок, покатившийся вниз по склону точно снежок, невесть откуда взявшийся на зеленой траве.

Все провожающие ушли к выходу, и он остался здесь совсем один. Теперь пора к Стене, пока Родерик не увидел. Моррен закрыл дверь в Лабиринт, проверил посох, прикрепленный к поясу, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Душно, как перед грозой. Вдали раздался глухой бой барабанов, и поначалу он принял его за раскат грома. Охота вот-вот начнется.

Почувствовав холод, дохнувший в спину, Моррен обернулся и едва не наткнулся на женщину в белом, появившуюся перед ним.

— Джемма? — удивился он. — Я думал, ты уже у Стены.

Она улыбнулась краешком губ, посмотрела на него из-под длинных ресниц. Такая красивая, что дыхание перехватило.

— Я хотел поговорить с тобой, — сказал Моррен. — Знаю, вы с Родериком уже не вместе. И я подумал...

Она молчала, глядя на него загадочно глубокими синими глазами, в которых ему так нравилось тонуть когда-то. Джемма неуловимо изменилась, и он не мог толком понять — в чем. Может, волосы отросли? Кожа такая неправдоподобно белая, что кажется вылепленной из снега.

— Лучше поговорим после Охоты, — сказал он, разглядывая ее с растущей тревогой. — Сейчас, наверное, неподходящее время. Пойдем вместе?

Откуда Джемма, кстати, здесь взялась? Только что на холме не было ни души. Она шагнула ближе, положила руку ему на грудь.

— Впрочем, можем и задержаться, — добавил Моррен. — На пару минут. Или дольше... Джемма...

Она запрокинула к нему лицо, губы алели на белой коже, как сочные ягоды на снегу. А потом от ее руки разлился холод, и Моррен судорожно втянул воздух, вглядываясь в синие омуты, в которых теперь вовсе не было дна.

— Бум, — сказала та, что была Джеммой, и вспышка боли взорвала его грудь.

— Ты разбила мне сердце, — прошептал Моррен перед тем, как упасть в траву.

***

— Тут что-то не так, — сказала я, глядя на ледяную дорожку, что стелилась нам под ноги.

Туман вокруг нее рассеялся, и стали видны остовы деревьев с ветками голыми, как обглоданные кости.

— Что не так? — радостно воскликнула Миранда, но я крепко держала ее за руку, не давая сделать шаг. — Арнелла, нам говорили, что в Лабиринте мы увидим дорогу — и вот она!

— Подожди, — упрямо повторила я. — Это подвох.

— Да какой подвох! — рассердилась Миранда. — Никто не говорил о подвохах. Ступи на дорогу — и иди. Такой был план.

— Но у тебя ведь должен быть огонь!

— Это отец у меня маг огня, — кивнула она, и ее волосы полыхнули в тумане. — А мама запечатанная. Как знать, какая у нее была бы магия, если бы она прошла лабиринт.

— Почему твои родные не приехали? — спросила я.

— С матерью мы не особо близки, — сказала Миранда. — А отец умер.

— На Охоте?

— Нет, — ответила она. — Его убили ровные. Знаешь эту секту, которые считают магов ошибкой богов?

Я кивнула, чувствуя ужасную неловкость от того, что вот так мимоходом коснулась ее трагедии.

— Прости, — сказала я. — Я очень тебе сочувствую...

— Да, я должна бы получить огонь, — размышляла вслух Миранда, — это куда вероятнее. Но если я унаследовала хаос от мамы? По ее линии был дед воздушник. Папу даже отговаривали на ней жениться из-за этого. Вроде как противоположный луч магии. А у нее, выходит, была вода. О, боги, спасибо, — с чувством произнесла она, глядя в небо, затянутое серой туманной дымкой, и занесла ногу над дорожкой. — Взять Джемму, неплохо устроилась! Маги воды обычно красивые. Пойдем.

— Но у меня такой вероятности нет, — возразила я, одергивая ее назад. — Подумай! Ты ведь любишь логику! Мой отец — путник. Мать — не маг. Прямая наследственность хаоса.

Миранда нахмурилась, глядя на блестящий лед.

— Я никак не могу стать водой! — продолжила я. — Это из другого треугольника. Анимагия, огонь — да. Вода — нет. Невозможно.

— Подвох? — задумчиво произнесла Миранда. — Странно все это. Но ты права.

— Пойдем?

Она кивнула, и мы пошли прочь от ледяной дороги, оставив ее позади.

— А вдруг ты увидела этот путь, потому что идешь со мной? — предположила Миранда.

— О такой вероятности бы знали, — буркнула я. — Думаешь, мы первые, кто пошел в Лабиринт вместе?

Туман опять сгустился, и теперь все вокруг словно исчезло. Осталась лишь ладонь Миранды в моей руке.

— В любом случае, мы ничего не теряем, — проворчала Миранда. — Пошатаемся тут немного. Если ничего другого не предложат, вернемся к сколькой дорожке. Хотя сейчас и мне как-то неспокойно. Что если ее и правда не должно быть? Что если ее видели вообще все? Куда она ведет? К чему?

Маленькая некроманточка Изергаста могла бы получить стихию воды. Воздух, вода, некромантия. Родственный треугольник. Я представила хрупкую Айрис в слишком большом для нее белом платье, шагающую по льду навстречу опасности.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Тоже это чувствуешь? — тихо спросила Миранда. — Тут кто-то есть.

Туман плавал вокруг неоднородными комьями грязной ваты. Вот слегка колыхнулся, как будто от чужого осторожного движения. Миранда потянула меня за руку вниз, заставляя присесть.

— Может, там кто-то из парней, — предположила я. — Лабиринт — это стерильный хаос. Так Изергаст говорил.

Что-то со свистом пролетело над моей головой, едва не чиркнув по макушке.

— Щит! — я выбросила вперед руку, и волна хаоса прокатилась по моему телу.

Туман содрогнулся от удара, отступил, обнажая серый песок, мелкие камни и голые кусты, а за ними — тварь, похожую на ледяного ежа. Размером с крупного пса, со щетиной острых сосулек по хребту и с полной зубов пастью, из которой на мертвую землю капала свежая алая кровь.

— Твою ж... — выпалила Миранда, вскочив, но ее дрожащие пальцы никак не складывались в знак копья.

— Бежим! — я швырнула еще один щит, и ледяные стрелы, что взметнулись в нашу сторону, рассыпались сверкающими осколками.

***

Рев трубы перекрыл и музыку, и веселье, и все повернулись на звук, который оборвался, чтобы повториться еще два раза. Охота? Родерик поднялся и подошел к ногам богини, откуда виднелся кусок Стены. Почему они пошли сейчас? Почему не дождались Моррена?

— Мастер Адалхард, — он обернулся и увидел братьев блондинов, между которыми сидела Арнелла на памятном маскараде.

— Мастер Адалхард, — повторил один из них. — Это ведь начало Охоты?

— Выходит, что так, — ответил он, вглядываясь вдаль.

Далекий бой барабанов гнал кровь по венам. Пальцы чесались от желания ощутить огонь, струящийся в них.

— Они пошли без мастера Изергаста? Он ведь запускал первокурсников в Лабиринт.

— Наверное, решили не ждать, — предположил Родерик. — А может, он успел добраться. Хотя я видел его совсем недавно...

Парни обеспокоенно переглянулись.

— Там наш кузен. Кевин Тиберлон, — пояснил один из них.

— Это его первая Охота, — добавил второй.

— Они справятся, — сказал Родерик, не чувствуя никакой уверенности в своих словах. — В патруле сильные маги. С ними Рурк, Джемма Кристо. Все будет хорошо.

Мы спрятались за острым обломком скалы, прижавшись к нему спинами. Пятки гудели от бега, а белый рукав платья промок от крови.

— Стерильный хаос, — пробормотала Миранда, запыхавшаяся от бега. — Убью Изергаста. Ты ранена?

— Царапина, — ответила я. — Даже не заметила.

Оторвав мой рукав, она помогла перетянуть рану, а после переплела свою косу туже.

— Что будем делать? — спросила Миранда. — Я вообще потерялась в этом тумане. Куда идти? Что если мы бегаем кругами?

— Что вообще мы знаем о Лабиринте?

— Ничего мы о нем не знаем, — сердито выпалила она. — Больше всего это похоже на портал. Есть вход и есть выход. А что между ними — вопрос. Ты у нас путник, ты и скажи.

— Изергаст говорил, Лабиринт можно пройти за час. Что земля — материя, а не стихия...

— Знаешь, я как-то больше не склонна верить его словам, — язвительно ответила Миранда.

— Но мы не можем просто сидеть тут и ждать непонятно чего. Никто нам не поможет.

— А вот это правда, — кивнула она. — Знаешь, сейчас я бы согласилась и на огонь. Лишь бы выбраться отсюда поскорей.

Я быстро зажала ей рот ладонью. Затаив дыхание, мы прислушивались к звукам, доносящимся из тумана. Тихий скрип раздавался откуда-то справа, словно кто-то медленно шел по свежевыпавшему снегу. Стало холоднее, и из моего рта вырвалось облачко пара, смешиваясь с серой дымкой. Миранда поджала ноги, вытаращила глаза, и я увидела ледяную дорожку, появившуюся у моих ступней. Лед искрился и блестел, хотя солнце не пробивалось через серую хмарь, на мои щеки упало несколько снежинок.

Я медленно развернула ладонь. Миранда, кивнув, сложила подрагивающие пальцы в знак копья. Показав левой рукой три пальца, я начала отсчет. Указательный, средний, безымянный... Мой щит сорвал пелену тумана, словно сдернул штору, и монстр, прятавшийся за ней, вздрогнул от удара.

Мотнув гривастой башкой, гигантская снежная кошка разинула пасть будто в улыбке и взмахнула узким длинным хвостом с ледяным жалом на конце. Копье Миранды вспороло белое плечо, но монстр невозмутимо лизнул его языком, оставив едва заметную полосу, и шагнул к нам. Скрипнул снег, сверкнули синим холодом глаза, встопорщилась львиная грива — и ледяные иглы метнулись в нас роем ос. Не успев выставить щит, я вскрикнула от холода, оцарапавшего лицо.

— Бежим! — выкрикнула Миранда, но сама словно приросла к земле.

Плотная черная тень рванулась из тумана, и я завела ладонь для щита, но Миранда схватила меня за руку.

— Бежим, чего ты встала! — взмолилась я.

Белый лев, забыв о нас, развернулся к черному волку, такому огромному, что я не достала бы и до холки.

— Миранда! — я потянула подругу за собой. — Скорей же! Пока они убивают друг друга, мы можем спастись!

Волк кинулся на снежное чудовище, впившись клыками в белую гриву и сбив его с ног. Вывернувшись, монстр вспорол ледяными когтями черное брюхо. Волк взвыл, но укусил снова, терзая снежную шею чудовища.

— Это Джаф, — спокойно сказала Миранда, выпрямившись, и сложила знак копья. Рука ее больше не дрожала. — Разве не видишь?

Воздух завибрировал от энергии, сорвавшейся с кончиков ее пальцев, а снежный лев рыкнул, лишившись одного уха. Волк воспользовался моментом и перехватил белую шею удобнее.

Джаф? Вот эта тварь хаоса — Джаф?

Алая кровь текла из черного брюха на снег, пар поднимался от косматой шкуры, а когти царапали лед. Длинный белый хвост льва взметнулся вверх, целясь, ледяное жало блеснуло. Мое копье вышло не хуже, чем у Миранды: жало отлетело куда-то в туман, а лев взревел, взмахнув обрубком хвоста.

— Щит вправо! — выкрикнула Миранда.

Ледяного ежа, подкравшегося в тумане, снесло волной энергии, сорвавшейся с моей ладони.

— Копье! — мои пальцы сложились в знак, и двойной удар пришелся в хребет льва, повернувшегося к нам спиной.

Белый фонтан взорвался перед моими глазами, я выплюнула снег, набившийся в рот.

— Джаф! — Миранда шагнула к волку, свирепо рвавшему монстра.

Снежинки разлетались, как перья из пуховой подушки, черное и белое слилось в один клубок, и мы ничем не могли помочь. А потом все стихло, и волк, пошатываясь, упал на кучу снега, измаранного кровью. Миранда бросилась к нему, и я шагнула за подругой, но все вновь заволокло туманом.

Я быстро шла вперед, но голос Миранды, плачущей над Джафом, только становился глуше. Позвала ее — в ответ тишина.

— Миранда! — снова выкрикнула я.

Голос мой утонул словно в вате.

— Джаф!

Ничего.

Лишь плотный туман, который окутал меня, проникая в глаза и уши, изучая меня как новую игрушку. Только недавно в моей руке была ладонь Миранды, но теперь я хватала пустоту и вокруг не было ничего кроме хаоса. И меня в какой-то момент будто тоже не стало.

Я не слышала собственного голоса, не чувствовала под ногами опоры. Я растворилась в тумане и почти перестала быть, и не знала, сколько это длилось — мгновение или вечность. Но потом появился свет, и я устремилась к нему, вновь осознавая себя.

Ноги почувствовали землю, а земля встретила мои ноги. Туман рассеивался, и я видела очертания деревьев и понимала, что у меня снова есть глаза. Я протягивала к свету руки, слышала свое дыхание, а потом вдруг оказалась у дороги, которая вела к солнцу и небу и пахла недавним дождем, и едва успела остановиться перед тем, как сделать последний шаг.

Путник поднялся с придорожного камня и, откинув капюшон, подошел ко мне. Светло-карие, почти желтые глаза, высокие скулы. Он показался мне знакомым при первой встрече, потому что я видела в нем свои черты.

— Я ждал тебя, Арья, — сказал отец и протянул мне посох.

***

Оркестр вновь играл, но рев трубы, возвестивший начало Охоты, повис тревожным эхом над праздничной площадкой. Сигнальный огонь о прохождении первого поста уже давно растаял в сумеречном небе. Родерик окинул взглядом гостей академии, ожидающих своих детей. Как-то долго на этот раз. Хоть кто-нибудь уже мог бы выйти.

Между ступней богини клочком тумана завис выход из Лабиринта — места обретения силы, куда можно попасть лишь раз. Что увидит там Арнелла? Бесконечную дорогу, идущую сквозь миры? Заглянет ли она к нему хоть раз, или и думать забудет о старом и больном?

Вынув из кармана брюк портсигар, Родерик откинул и закрыл крышку. Вновь глянул на выход — клубящийся хаос, ведущий в другую реальность. Ему померещилось движение, и Родерик шагнул ближе, спрятав портсигар назад в карман. Из тумана показалась окровавленная кисть, пальцы вцепились в траву, подтягивая тело, и устало разжались. Бросившись к выходу, Родерик обхватил запястье и вытянул студента. Рыжие волосы слиплись, костюм весь в крови.

— Целителя! — заорал Родерик, переворачивая парня на спину.

Музыка оборвалась, по толпе прокатился вздох.

— Николас, — позвал Родерик, похлопав по бледным щекам. — Николас Торш. Что случилось?

— Дайте я, — Эммет присел рядом, положил одну руку студенту на грудь, вторую — на затылок. — Что в Лабиринте?

— Там монстры, — выдохнул Николас, к лицу которого постепенно возвращался здоровый цвет. — Твари хаоса изо льда и снега. Мы зашли — и ледяная дорожка, прямо под ноги. Парни по ней. Я пытался их переубедить, но...

— Какая, к хаосу, ледяная дорожка! — выпалил Родерик, чувствуя, что сходит с ума. — Какие монстры!

Рыжая женщина, вскрикнув, пробилась через толпу и кинулась к Николасу. Упав на колени, обняла его.

— Все в порядке, мама, — заверил он, неловко обняв ее уцелевшей рукой. — Я не пошел по льду. Знал, что у меня огонь. Ты ведь не маг, только папа. Твари все равно догнали. И ледышками. Острыми, как стрелы. В затылок — бах! Хорошо вскользь. Все равно в глазах двоилось. Одну тварь я копьем. Точно убил, знаю. Потом увидел огонь — и к нему.

— Помогите, — попросил Эммет, и Родерик, обхватив парня за плечи, повернул его на бок, стащил праздничный костюм, теперь похожий на тряпку.

Женщина зажала рот руками, когда увидела спину, изодранную в клочья.

— Все будет нормально, — пробормотал Эммет, зажимая ладонями раны, и повторил, точно пытаясь убедить самого себя: — Все будет нормально. Я справлюсь. У меня первый уровень, я отличный целитель. Может, даже стану мастером хаоса однажды...

— Получил в спину напоследок, — шмыгнул носом Николас. — Если б не огонь, то не ушел. Мастер Адалхард, откуда они там?

Родерик выпрямился, обернулся.

Люди, бледные, растерянные, стояли полукругом, ожидая его ответа.

— Я не знаю, — сказал он.

В толпе зарыдали, кто-то выругался.

— Риан! — выкрикнул в хаос мужчина с шапкой светлых кудрей. Бросился в туман, но его оттолкнуло. — Риан Маккой! — с отчаянием повторил он. — Сыночек!

— Он шагнул на лед первым, — прошептал Николас. — У него наследственность воздуха. Но вероятность воды тоже...

— Мартин! — позвала пожилая дама, прижимая к груди меховую сумочку, серую и полосатую, словно сделанную из кота. — Мартин!

Голос ее звучал отчаянно и пронзительно, как у морской птицы.

Николас, опершись на плечо матери, смог подняться и отошел к столам, где его окружили люди, засыпав вопросами.

— Кто еще сегодня дежурит целителем? — спросил Родерик.

— Тина и Нед, — ответил Эммет, встряхивая ладони и разминая пальцы.

Он махнул, и к ним подошли двое старшекурсников, синеглазых и темноволосых, словно родственники, но парень обнимал девчонку совсем не как брат.

— Успокойте гостей, — сказал Родерик. — Паника не нужна. Постарайтесь выпроводить их за территорию академии.

— Можно использовать заклинания убеждения? — уточнила Тина. — Нам говорили, это для экстренных случаев.

— Сегодня как раз такой, — заверил Эммет.

— Хруш! — Позвал Родерик, заметив рослого анимага. — Стоишь у выхода в боевой готовности. Если лезет снежная тварь, валишь. Понятно? Считай это зачетом по боевке.

— Ясно, мастер Адалхард, — коротко кивнул Хруш. — И Роя позову.

Он свистнул, и еще один широкоплечий студент стал пробиваться через толпу. Задержавшись перед дамами, он аккуратно переставил одну из них чуть в сторону.

— Мастер Адалхард! — профессор Крекин подошел к ним, сердито глядя из-за стекол очков. — В Лабиринте твари хаоса. Дети погибают! Где ректор? Что вообще происходит?

— Чтоб я знал. Профессор Крекин, попытайтесь убрать отсюда людей. Если в Лабиринте твари хаоса...

Он не успел даже договорить, как тот развернулся и удрал прочь.

— Прекрасно, — пробормотал Родерик. — Марлиза! Собери преподавателей магов. Непонятно, что может полезть из Лабиринта.

— А чего это вы мне указываете, Родерик Адалхард? — заносчиво спросила она. — Кто вы такой, собственно говоря, чтобы раздавать приказы?

Крики, плач и молитвы раздавались у ног безучастной богини.

— Мартин! — снова и снова выкрикивала седая дама.

Она оббежала клочок тумана, в растерянности уставилась на зеленую траву, взбегающую по холму к ногам бога.

— Госпожа, — Эммет аккуратно взял ее под локоть, и дама настороженно на него посмотрела. — Мартин сейчас в другом измерении. Здесь у нас только вход и выход. Сам Лабиринт где-то в ином из миров.

— Мартин в ином мире? — губы ее искривились, задрожали.

— Да хаос меня раздери, — пробормотал Эммет и, бесцеремонно положив ладонь ей на лоб, заверил: — Все будет хорошо.

Лицо дамы разгладилось, она умиротворенно кивнула.

— Найдите Изергаста, — приказал Родерик Тиберлонам, и те, синхронно кивнув, исчезли. — Всем отойти от Лабиринта! — выкрикнул он. — Не мешайте! Не заслоняйте выход! Посторонитесь!

Хруш и Рой стали по обе стороны от выхода. Не мастера Хаоса, конечно, но отпор дадут, если что.

Николас, сидя рядом с матерью, пил уже второй графин воды, не размениваясь на стаканы. Вылив остаток себе на макушку, тряхнул головой.

— А я запечатался, — довольно сообщил полный бесцветный парень, сидящий по другую сторону стола. — Как знал! Сомневался до последнего, но не ошибся. Мама, дай еще того пирожного с кремом.

— Кто пошел за тобой? — спросил Родерик, подойдя к Николасу. — Что еще ты видел?

— Почти все отправились по льду, — ответил парень. — Кажется, Эрт сомневался. Но я не уверен. Там ведь не видно толком. Потом слышал крики.

В толпе снова зарыдали, а Родерик растерянно обернулся к Лабиринту. На кончике меча равнодушного бога зажглась первая звезда.

— Николас Торш, — пометила себе в списке Марлиза Куфон. — Магия огня. Поздравляю, студент. — Она всучила ему брошюрку и добавила: — Ознакомьтесь с новыми правилами общежития. Поскольку огонь потенциально неустойчивая стихия, вам предоставят отдельное жилье для проживания.

Парень растерянно взял брошюрку, тут же испачкав ее кровью, которая еще оставалась на его ладонях. А Марлиза, пренебрежительно фыркнув в сторону Родерика, отошла.

Николас вытянул руки, и на его пальцах вспыхнули искры. Брошюрка тут же загорелась, и он, ахнув, бросил ее на землю и притоптал ногой.

Вдали в потемневшем небе распустился огненный цветок.

— Второй пост, — пробормотал Родерик. — Хоть там все нормально.

***

Я попятилась от дороги, мотнув головой.

— Боишься? — спросил путник, опираясь на посох. — Это не одиночество, Арья. Наоборот. Посмотри сама.

Мир развернулся вдруг передо мною как цветной ковер. Я видела города и деревни, дороги и реки, счастливых, печальных и занятых своими делами людей, и каждый был понятен, как прочитанная книга. Я могла бы менять их судьбы просто бросая слово в нужный момент. Я могла бы...

— Ты ведь знала это о себе с самого начала, — сказал он. — Помнишь, как сбежала с музыкантами в детстве? Это я отвел тебя назад.

Я смутно вспомнила свою ладонь в чужой руке, чуть шершавой и теплой. Было так хорошо и спокойно шагать рядом...

— Я не боюсь, — ответила я. — Вернее, боюсь, но другого.

— Чего же? — спросил он.

— Мне не нужны все люди, — сказала я. — Мне нужны мои друзья. Они умирают сейчас там, в Лабиринте. Я боюсь за них.

Отец вздохнул, опустил глаза.

— Я сделал, что мог. Привел к тебе метаморфа.

— А остальные? Ты можешь спасти остальных? — потребовала я. — Ты ведь можешь менять судьбы! Выведи их из Лабиринта! Помоги им, как мне!

Он нахмурился, перехватил посох крепче.

— Лабиринт — особое место. Оно не принадлежит этому миру.

— Но ты ведь пришел сюда!

— За тобой.

— Я не пойду, — покачала я головой и попятилась.

— Это твоя дорога, Арья.

— Ты говорил, я могу выбирать! — напомнила я. — Я могу выбирать?

Я развернулась и бросилась прочь, в туман, но тот снова вывел меня к началу дороги, залитой солнцем, и камню, у которого стоял путник.

— Я хочу другую дорогу! — выкрикнула я и ринулась в туман.

— Арья... — путник снова появился передо мной, расправил серый плащ, протягивая его мне.

Я знала, что тяжелая ткань обнимет мои плечи как дружеские объятия, песок захрустит под ногами, посох ляжет в мою ладонь...

— Я хочу другую дорогу! — с отчаянием взмолилась я. — Другую!

Лицо отца подернулось дымкой, но я все еще видела его глаза, светящиеся, как сигнальные огоньки на берегу. Я развернулась и побежала прочь. Хаос укрыл меня, и я запоздало вспомнила о монстрах, что таятся в его глубине. Мне померещилось движение, я шарахнулась в сторону и заметила свет. Снова путник?

Прикусив губы, я побежала в другую сторону, но огоньки почему-то оказывались все ближе и ближе, а потом передо мной вспыхнуло пламя, и как я не пыталась его обогнуть, оно охватило меня с головы до ног. Задыхаясь от жара, я бежала через огонь, и он горел в моих ногах и руках, и во всем теле, и потом я вдруг поняла, что мне совсем не больно. Пламя закрутилось внутри моего тела, обвивая спиралью позвоночник, вытягиваясь тонкими огненными нитями во все органы, ноги и руки до самых кончиков пальцев, рассыпаясь искрами по коже. Но я оставалась собой, Арнеллой Алетт, и я шла по огненной дороге, которая была моей.

***

Хаос колыхнулся, выпуская еще одного студента, и целители тут же обхватили его, не давая упасть.

— Фирьен Шино, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, зажимая руками бедро, в котором все еще торчал кусок льда. — Воздух.

Марлиза сделала пометку в списке и повернулась к Родерику.

— Это все из-за вас, — прошептала она злобно. — Из-за вас и Изергаста. Решили провести студентов через Лабиринт раньше — и вот результат. Я сделаю так, что император узнает. Все узнают! Нужны строгие правила...

— В Лабиринте правил нет, — ответил Родерик. — Это хаос.

— Мастер Адалхард, — обратился к нему студент, которого бережно усадили в траву. — Спасибо. Если бы не ваши уроки, просто крышка. Мы шли вместе с Эртом, он убедил меня не становиться на лед. Раскидывали монстров щитами. А ваши объятия с деревьями, — зло выплюнул он в лицо Марлизе, — никак не помогли!

— Мартин! — звала дама с кошачьей сумкой. — Мартин!

— Убийцы! — выкрикнули из толпы.

— Отбиваться придется скорее от них, а не от монстров, — пробормотал Эммет, кивнув в сторону родителей, и прижал ладонью рану Фирьена. — Держитесь рядом, мастер Адалхард, я прикрою.

Как щедро. Теперь его будет защищать второкурсник. Родерик криво усмехнулся и посмотрел в сторону Стены. Скоро должен быть третий пост. Первые два хорошо прошли, быстро.

Из хаоса шагнул еще один студент, с белой как мел головой.

— Эрт... — выдохнул Фирьен.

Некромант присел возле раненого друга и, обхватив его запястье, крепко сжал.

Родерик почувствовал нечто вроде зависти. Вот так и начинается настоящая дружба — с проверки в бою, когда можешь надеяться только на себя и на друга рядом. Где же, чтоб его, Изергаст? У него тут новорожденный некромант, что, конечно, не так волнующе, как некромантка, но все же...

— Видели еще кого-нибудь в Лабиринте? — спросил он. — Что с девушками?

Эрт покачал головой, провел пятерней по волосам и нахмурился, разглядывая белые пряди.

— Как я выгляжу? — спросил он у Фирьена. — Не слишком упорото?

— Вы выглядите живым, студент, — хмуро ответил Родерик, отходя в сторону.

Еще двое. Три мага из группы в двадцать человек. Солнце уже зацепилось за горизонт, и сумерки приглушили праздничные краски флагов, поникших траурными знаменами. О музыке никто и не вспоминал. Высокий некромант подошел к студенту и молча кивнул. Видимо, высшая степень родительского одобрения. Эрт кивнул в ответ и стряхнул с плеча невидимую пылинку. Ему удалось выйти невредимым, и это приободрило ожидающих.

Кто-то снова поднял тост за удачу, звякнул хрусталь. Плач прекратился, и лишь седая дама все звала своего Мартина. А потом хаос расступился, и из него шагнул монстр. Женщины завизжали, Хруш и Рой синхронно выпустили щиты, но те лишь пригладили черную косматую шкуру. Волк мотнул головой, сморщив нос. Клыки длиной с руку, сильные лапы, алая кровь, капающая на траву...

— Стоять! — выкрикнул Родерик, отталкивая некроманта, который уже замахнулся палочкой. — Это студент!

— Мастерадалхард, — скороговоркой выпалил Эммет, цепляясь за его плечо. — Я умею пику холода. Не идеально, но могу.

— Спокойно, Эммет, — сказал Родерик. — Никому не делать резких движений! — приказал он, поднимая ладони. — Это студент!

Хоть бы это все еще был Джаф. Хоть бы.

— Джафри Хогер, — ровно произнес он, когда огромная морда опустилась к нему, а влажные ноздри дернулись, принюхиваясь. — Поздравляю с прохождением Лабиринта. Марлиза, отметьте в вашем списке. Джафри Хогер. Анимаг.

Родерик скосил глаза в сторону, но Марлизу как ветром сдуло.

Волк зарычал — глухой вибрирующий звук донесся откуда-то из лохматой груди. Верхняя губа приподнялась, и клыки будто стали еще длиннее. Теплое влажное дыхание коснулось лица, и Родерик оттерся рукавом.

— Джаф, не надо в меня плевать, — строго сказал он. — Глубокий вдох, выдох, осознай себя человеком и возвращайся.

Волк снова рыкнул, и Родерик выставил руки в стороны, сдерживая студентов, которые приняли боевые стойки. Никто здесь не справится с волком хаоса уровня мастера. Это не кошечка Хлоя.

— Его надо запечатать! — взвизгнула Марлиза откуда-то сверху. Жучок-артефакт упал на черную шкуру и скатился в траву.

— У тебя рана, — сказал Родерик. — Возвращайся, мы поможем.

Волк яростно зарычал ему в лицо, и Родерик прикрыл глаза. Вот и все. Сейчас вспомнит и Миранду, и проигрыш под куполом... Покончив с ним, Джаф возьмется за остальных. Где же Изергаст?!

— Решил сожрать меня в отместку за все утренние тренировки? — спросил он. — Кончай дурить. Нам нужна твоя помощь.

Из тумана шагнула тонкая фигурка в белом, и Родерик сперва ее не узнал. Уж больно непривычно она выглядела без огненных волос.

Миранда мгновенно оценила обстановку и, кинувшись к волку, обняла косматую шею.

— Только троньте его! — выкрикнула она. — Только троньте!

— Все в порядке, — заверил ее Родерик. — Он все еще с нами. Так, Джаф?

Волк припал на лапы, уменьшаясь в размерах, черная шкура таяла на глазах. Эммет целомудренно прикрыл его синим плащом, и Джаф, запахнувшись, обнял Миранду и поцеловал так, словно они остались совсем одни.

— Миранда Корвена, — продиктовал Родерик Марлизе, которая грузно приземлилась рядом и поправила жемчужные бусики. — Некромантка.

Два некроманта, анимаг, воздушник и маг огня. Пятеро из двадцати. Хаос у ног богини еще колыхался, значит, в Лабиринте остались люди. Родерик стал чуть сбоку от широкой спины Хруша, чтобы не пропустить появление очередного студента, если такое, конечно, будет.

— Арнелла была со мной, — сказала Миранда. — Почти до конца.

Родерик быстро обернулся, но оказалось, она говорит с Кармеллой.

— Значит, моя девочка жива! — женщина заплакала, прижав руки к груди.

— Это она убедила меня не ступать на лед, — кивнула Миранда и криво усмехнулась. — Скользкая дорожка...

Она прищурилась, вглядываясь в хаос, и Родерик заметил, что у ее черных глаз появился едва различимый сиреневый оттенок.

— Что было дальше? — Кармелла вцепилась в рукав ее платья. — Где вы с ней расстались?

— Мы убили монстра, а потом Арнелла исчезла. Ее задело...

— Она ранена? — выпалил Родерик.

— Вроде ничего серьезного, — ответила Миранда. — Оцарапало руку. Но она должна была выйти вместе со мной.

— Она не выйдет, — покачала головой Кармелла. — Она путница. Но сейчас я даже рада этому.

Вынув из сумочки платок, она промокнула глаза и заявила Марлизе:

— Моя девочка путница! Сделайте отметку в этом вашем списке. Вы слышали? Арнелла Алетт сражалась и победила. Она жива. Просто ей выпала такая дорога.

Марлиза неуверенно глянула на Родерика, но тот лишь пожал плечами и отошел. Прислонившись к ступне богини, выдохнул. Жива? Идет где-то с посохом в руках и жмурит от солнца ореховые глаза. Ему хотелось верить именно в такой исход, а не в то, что она лежит где-то в Лабиринте, истекая кровью, а он ничем не может ей помочь.

— Если она стала путником, то должен появиться портал, — отрезала Марлиза.

— Кто стал путником? — встрепенулся светловолосый отец Маккоя. — Мой мальчик всегда любил гулять. Не загнать домой было!

По толпе пронесся гул, и даже дама с сумкой перестала звать Мартина и подошла ближе.

— Арнелла Алетт, — настойчиво повторила Кармелла и вырвала листок у Марлизы. — Путник. Дайте сюда ручку.

— Ничего я вам не дам! — возмутилась Марлиза, забирая у нее список. — Сперва покажите свежий портал.

— Где он должен появиться? — требовательно спросила Кармелла.

— Там, где она часто бывала в последнее время. А выход в какое-то место, где ей хорошо.

— Тогда выход будет ко мне домой, — заявила Кармелла и, подобрав юбки, решительно направилась в сторону общежития.

Несколько человек потянулись за ней следом.

— Вот уж вряд ли портал будет к маме, — пробормотала Миранда. — Джаф! — опомнилась она. — Ты ведь был ранен!

— Все зажило как на собаке, — похвастался он, слегка распахнув плащ, и Миранда провела кончиками пальцев по крепкому торсу.

— Теперь я могу тебя трогать, — тихо сказала она.

— И я тебя, — прошептал он, становясь ближе. — Миранда...

— Я не выгляжу старухой с этими белыми волосами? — спросила она, запрокинув к нему лицо. — Ты будто подрос в Лабиринте.

Она погладила его плечи, коснулась колючего подбородка и, встав на цыпочки, быстро поцеловала.

— Ты выглядишь просто невероятно, — заверил Джаф, и Родерик был с ним согласен.

Ее внешность словно обрела завершенность. Яркие волосы перетягивали внимание, а теперь стало заметно, какие тонкие у нее черты.

— Мы ведь можем уйти отсюда? — прошептал Джаф, обнимая Миранду, и Родерик отвернулся, не желая становиться свидетелем чужого чувства.

В темном небе распустился огненный цветок. Третий пост. Все, конечно, просто ужасно, но надо продолжать идти...

Братья Тиберлоны появились перед ним как два привидения. Родинки на побледневших щеках выделялись ярче обычного.

— Что? — коротко спросил Родерик, сразу поняв — все еще хуже, чем он думал.

— Мастер Изергаст мертв, — сказал один из них.

Следом за цветком в небе вдруг вспыхнула белая стрела, потом еще одна. Люди повернулись в сторону Стены и заговорили все разом, указывая на сигнальные огни.

— Что за... — Родерик проглотил ругательство и встряхнул одного из братьев за грудки. — Где он? Что случилось? Уверен?

— У входа в Лабиринт, — отрапортовал Тиберлон четко, как на плацу. — Видимых повреждений нет. Пульс и дыхание отсутствуют.

— Идёте со мной, — приказал Родерик. — Эммет, ты говорил, у тебя первый уровень?

— Да, — кивнул водник.

— За нами. Миранда... — Родерик перевел взгляд на Эрта. Тоже молодой некромант, но с девушкой будет надежнее. — Ты тоже.

Джаф выступил вперед, заслоняя Миранду, глухое рычание заклокотало в его груди, и Родерик поморщился.

— Она мне нужна для другого, успокойся. Марлиза, — он повернулся к магичке, которая зависла над землей печальной молью. — Собери целителей, всех, кого сможешь, и отправь к Стене. У Беаты где-то был успокоительный чай, который купирует истерику, сделай родителям. В Лабиринте еще есть кто-то живой, но потом, когда выход исчезнет, начнется паника. Всех, кто появится из Лабиринта, вноси в список.

— А с чего это вы раскомандовались, Родерик Адалхард? — снова поинтересовалась она.

— Хотите стать ректором в этом вот всем? — не сумев подобрать культурного слова, он просто обвел жестом родителей и кучку растерянных студентов.

— Нет, — ответила она.

— И найдите жучка, которым вы швырнули в анимага, — потребовал он. — Соберитесь, Марлиза!

Она кивнула, поправила жемчужные бусики и, наколдовав поисковое заклинание, поймала артефакт, взвившийся в воздух.

— Джаф поможет, если понадобится кого-то запечатать. Или убить.

Джаф, который кутался в плащ Эммета, угрюмо кивнул.

Схватив Миранду под локоть, Родерик потащил ее за собой, но девушка выдернула руку и пошла сама. Платье на ней было изорвано, и белая коса растрепалась, но шагала она быстро и уверенно. Молодая, красивая, полная сил. Должно сработать. Как же потом она его возненавидит... Ну, не впервой.

— Я так рада, что у меня не огонь, — призналась она. — И не придется терпеть ради мира во всем мире ваши неловкие объятия.

— Они были бы ловкими, — усмехнулся он.

— К счастью, мы никогда этого не узнаем. Так чего ты теперь от меня хочешь, Родерик, раз уж ночь любви не нужна?

— Проведешь ритуал и оживишь Изергаста.

— Я ж не умею ничего, — улыбнулась Миранда. — А тут сразу — вернуть человека с того света.

— Не человека. Некроманта, — исправил Родерик. — Он уже ходил этой дорогой. Как и ты, буквально пару минут назад. Ты ведь знаешь, что такое смерть?

— Это не конец, — ответила Миранда.

— Именно. Поэтому сделаешь то, что я скажу, и Изергаст снова будет радовать нас своим человеколюбием.

Миранда молча шагала вверх по холму, на котором стояла статуя бога. Изергаст мертв. Как такое могло произойти? И что там, хаос бы знать, за Стеной? Еще одна вспышка разорвала черное небо. Два Тиберлона шли чуть впереди, делая вид, что не подслушивают, Эммет плелся сзади. Хоть бы все получилось...

— Мастер Изергаст та еще зараза, — проворчала Миранда. — Ты знаешь, что он зовет студентов личинками хаоса?

— Только первокурсников.

— А потом? — с любопытством спросила она, повернувшись к нему, и сиреневый огонек в глубине ее глаз вспыхнул ярче.

— Оживишь — узнаешь.

***

Огонь ластился ко мне как котенок. Пламенная дорога заканчивалась, а с ней и Лабиринт. Стихия отпечаталась во мне навсегда, став частью души и тела. Но я остановилась и повернула назад, подняла руки ладонями вверх, и на них заплясало пламя. То, что надо против снега, ведь так?

На теории магии нам рассказывали, что магические приемы бывают аудиальными, когда заклинание произносится вслух, визуальными — вроде гексаграмм, что мы чертили на уроках противного Крекина, и физическими. О последних преподаватель теории магии отзывалась с легким пренебрежением. Маг высокого уровня мог сочетать типы заклинаний, умножая урон, наносимый врагу, или созидательный эффект.

Никто не думал о том, что первокурснице может понадобиться боевая магия. У меня в арсенале всего два приема. И мой огонь.

Что ж я творю... Мне было так страшно, что под ложечкой засосало, а в голове стало пусто, словно все мысли выжгло огнем.

— Щит! — я взметнула руку вверх, и над лабиринтом вознесся огненный купол.

Туман рассеялся, и я быстро огляделась. Ни Миранды, ни Джафа, зато два снежных монстра повернули ко мне колючие морды, отвлекшись от Айрис, которая вжималась в щель между валунами.

Мастер Адалхард мог бы мной гордиться: первого ежа я прикончила одним ударом. Огненное копье прошло насквозь и рассыпалось искрами, ударив о камень и едва не задев Айрис.

— Беги!

Она тут же выскочила из укрытия и бросилась прочь. Белое платье, испачканное то ли грязью, то ли кровью, мелькнуло и исчезло.

Со вторым вышло сложнее: он выпустил в меня ледяные иглы, и те ударили в огненный щит, который я создала почти рефлекторно. Пальцы кололо и жгло, и я не сумела сложить их как надо: копье вышло слабым и растаяло, не долетев до монстра. Еж оскалил ледяные зубы и быстро побежал ко мне, семеня мелкими ножками.

Я попятилась. Еще один щит лишь слегка оплавил снежную морду. Сердце колотилось где-то в горле. Копье! Еж зашипел, тая и превращаясь в облако пара, но продолжал катиться ко мне, и я, взвизгнув, отбила его ногой. Он рассыпался снежными комьями и наконец затих.

— Готов, — выдохнула я. — Айрис!

Все вокруг снова заволокло туманом, но я не решалась запустить щит, чтобы не ранить девушку. Ей, кажется, и так досталось. Но что если тут остались монстры? Я попятилась, озираясь вокруг. Туман сгустился, став осязаемо упругим, и словно бы отталкивал меня прочь. А потом земля под моими ногами оборвалась. Вскрикнув, я упала и через мгновение покатилась по траве к чьим-то ногам.

Надо мной раскинулось звездное небо, воздух был чист и прозрачен, и я жадно хватала его ртом, как утопающий, которого в последний момент вытащили на берег. Перевела взгляд на ноги, крепкие и очень волосатые, посмотрела выше и, ахнув, закрыла глаза ладонями.

— Прости, — Джаф склонился, обхватил меня за плечи и, подняв легко, как куклу, поставил на ноги и отряхнул платье. — Надо спросить у Рурка, можно ли каким-то образом оставаться в одежде после трансформации.

Истерический смех вырвался у меня из груди, я убрала ладони с глаз и бросилась к выходу, который колыхался туманной щелью у ног богини. Хаос упруго толкнул меня прочь.

— Там Айрис! — выкрикнула я, обернувшись к Джафу.

— В Лабиринт можно попасть лишь раз, — хмуро ответил он, кутаясь в синий плащ водника.

— Где все? — спросила я. — Что вообще происходит?

Меня еще колотило от пережитого, я вглядывалась в лица, знакомые и не очень, и на всех была печать горя. Ко мне подошли парень с девушкой, которых я видела на маскараде, девушка бесцеремонно сдернула повязку с моей руки, провела пальцем по царапине. Парень обхватил мою голову, приподнял, заглядывая в глаза.

— Эммет... Где Эммет? — выкрикнула я.

— Вроде норма, — пробормотал парень. — Что скажешь, Тина?

— Угу, — кивнула она. — Где-нибудь болит?

Я оттолкнула их и снова повернулась к Лабиринту.

— Там монстры! Где Айрис? Она должна была выбежать!

Джаф перехватил меня за плечи и оттащил в сторону.

— Я ее уведу, — сказал он высоким парням у выхода.

Клочок тумана, зависший между ступней богини, вдруг сжался и растаял.

— Вот и все, — пробормотала синеглазая девушка.

— Сейчас все только начнется, — ответил парень. — Когда до них дойдет. Где же Марлиза со своим чаем...

К ногам богини шагнула седая дама и, недоуменно проведя рукой там, где только что был выход, отчаянно взвыла.

Джаф, обняв мои плечи, практически нес меня прочь. Я обернулась, и черное небо расчертили лучи, которые вскоре погасли.

— Ты ведь не собираешься сейчас рвануть? — спросил Джаф. — Постарайся успокоиться. Как там Адалхард учил, давай, пальцы в горсть, вдох-выдох. Хотя тут, конечно, такое... За Стеной что-то непонятное. В Лабиринте монстры. Вышло всего шесть человек вместе с тобой. Николас — огонь, Фин — воздух, Эрт — некромант, Миранда — тоже некромантка...

— Некромантка? — изумилась я и снова рассмеялась как припадочная. Это все было похоже на страшный сон. — Миранда говорила, они все немного чокнутые.

— Не врала, значит, — ухмыльнулся Джаф.

Кто-то из родителей с грохотом перевернул стол с угощениями, кто-то плакал навзрыд.

— Мартин! — отчаянный вопль несся мне в спину, и отчего-то было ужасно стыдно, что я даже не знаю, кто такой этот Мартин.

— Миранда пошла с ректором оживлять Изергаста, — продолжил Джаф, оглянувшись, и нахмурился. — Дерутся, надо же... Мне туда лучше не лезть, пришибу кого ненароком...

— Мастер Изергаст мертв? — ахнула я.

— Его нашли у входа в Лабиринт. Слушай, Арнелла, а я очень страшный?

— Нормальный, вроде, — ответила я, глянув на него снизу-вверх. — Волосатый слегка. И, знаешь, я бы предпочла никогда не видеть того, что под этим плащом.

— Я про то, каким я был в Лабиринте, — усмехнулся Джаф. — Волк.

— Кошмарное чудовище, — честно ответила я. — Я думала, ты тварь хаоса. А Миранда тебя сразу узнала. Куда ты меня ведешь?

— В общежитие.

Мы остановились у входа, и он повернулся ко мне, убрал прядь волос с моей щеки и заправил за ухо. Это было немного неловко, но Джаф словно бы не знал, куда девать руки.

— В тебе огонь, Арнелла, — сказал он. — Который так нужен Адалхарду.

Я вспыхнула и опустила ресницы, поняв, что он имеет в виду.

— Стена рушится, и наши однокурсники погибли в Лабиринте, — сказал он. — Но у тебя хотя бы должно быть время подумать.

Я кивнула, но Джаф все не уходил.

— Можно попросить тебя кое о чем?

— Да, — ответила я, посмотрев на него. — Конечно, Джаф. Вообще-то ты мне жизнь спас там, в Лабиринте.

— Ты мне, пожалуй, тоже, — кивнул он. — Ты была очень хороша в хаосе. И Миранда.

— Так чего ты хотел?

— Можно тебя обнять?

Наверное, на моем лице отразилось удивление, потому что Джаф смешался и попятился, но я сама шагнула к нему и, обняв, положила голову на грудь. Под моим ухом размеренно билось сердце, и сам он был таким сильным и спокойным, что моя истерика, будто устыдившись, отступила.

— Я почти год ни к кому не прикасался, кроме Миранды. И то, пару раз, — пояснил он, а его ладони неспешно гладили мою спину. — Ты мне нравишься, Арнелла. Как подруга, конечно.

— Ты тоже ничего, Джаф, — ответила я. — Хоть и голый под этим плащом.

И едва не ляпнула, что тоже была в такой ситуации. Впрочем, Джаф, кажется, особо не стеснялся.

— Это ведь плащ Эммета? — уточнила я.

— Ага, — кивнул он. — Не делай того, чего тебе не хочется делать, Арнелла. Никто не должен тебя заставлять...

В объятиях Джафа все события этого дня слегка померкли, но перед глазами все еще мелькал образ Айрис: темные взъерошенные волосы, ужас на бледном личике. Вот она выбирается из щели между валунами, бежит прочь от ледяного монстра, на ее платье кровь... Она не вышла из Лабиринта. Мне не удалось ее спасти.

Слез не было. То ли их высушил мой огонь, то ли у меня просто не осталось сил. Я отстранилась от Джафа, вытерла сухие щеки... и уставилась на сияющий портал, который вырастал у моих ног. Это было похоже на цветок. Вот он пробился сквозь измерения, потянулся вверх упругим стеблем, выпуская в стороны листки, тугой бутон дрогнул и распахнулся — и сверкающий проход повис в воздухе прямо передо мной.

Я осторожно протянула руку. Ладонь легко прошла сквозь портал, исчезнув из вида. Не знаю, что на той стороне, но точно не прохладное местечко для некромантской лаборатории — воздух был теплым.

— Ты это видишь? — воскликнул Джаф. — Арнелла, это... Это портал?

Кивнув, я выдохнула и ступила в сияющий проход.

Меня окутало запахами трав, хлестнуло по щекам теплым ветром, далекая птичка звонко пела незатейливую песенку, порхая в облаках. Бархатные холмы простирались до самого горизонта, над которым еще виднелось солнце. Ветер гнал волны по траве, и высокие цветы пахли медом, а дорога из старых камней, укрытых мхом, вилась куда-то к солнцу.

Айрис стояла на ней, с посохом в руках и в сером плаще, точно вырядившись для маскарада, и слезы все же потекли по моим щекам.

Я покусала губы, не зная, что сказать, что спросить...

— Ты все сделала правильно, — сказала она. — Иди туда, куда зовет тебя сердце.

— Ты счастлива? — выпалила я совсем не то, что следовало бы.

— Это мой путь, — ответила Айрис и, повернувшись к солнцу, прищурила светлые глаза. — Еще встретимся, Арья... И с тобой, Джаф...

Она улыбнулась парню, который появился рядом со мной, и неторопливо пошла по дороге, но ее фигурка быстро уменьшалась, словно бы уносимая ветром.

— Айрис! — выкрикнул он ей вслед, но она исчезла за холмом.

Мы еще немного постояли у портала, впитывая запахи цветов и краски заката, а потом шагнули назад, в ночь, пропитанную страданием и плачем.

— Знаешь, — я запнулась и взяла его за руку, — думаю, нам не стоит говорить о том, что мы видели Айрис.

Джаф помолчал, обдумывая мои слова, и кивнул.

— Я понял тебя. Пойду скажу, что у женского общежития появился новый портал.

— И еще... — я отпустила его ладонь и обхватила себя руками. — Не суди меня строго, если я сделаю что-то не так, как тебе кажется правильным.

— Не буду, — ухмыльнулся он. — Ты отрезала хвост той мантикоре. Можешь теперь творить всякую дичь. Я за тебя горой.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Джаф потрепал мне волосы и убежал в ночь.

— У женского общежития открылся портал! — донесся до меня его крик.

Надеюсь, мы поступаем правильно, но это именно то, что подсказывает мне сердце. Все родители боялись, что их дети станут путниками, но теперь это было их единственным утешением.

Я поднялась по лестнице до моей комнатушки под крышей, открыла дверь и замерла, увидев нежданную гостью.

— Ровена? — удивилась я.

— Нам надо поговорить, — сказала она, шмыгнув опухшим носом.

***

Родерик присел рядом с телом Моррена и убрал белую прядь волос с холодной щеки. Звезды отражались в застывших глазах, вена на шее не билась. Если до этого он еще терзался сомнениями, то теперь их не осталось вовсе. Просто продолжай идти.

— От чего он умер? — спросил Родерик.

Эммет опустился на колени, закатал рукава и положил ладони на лоб Изергаста. Затем провел по щекам, потрогал уши и даже всунул указательный палец в рот. Если бы Моррен был жив, то пацан уже отлетел к подножию холма за такую наглость и еще бы считал, что легко отделался. Ладони спустились ниже и замерли на груди.

— Сердце вдребезги, — сказал Эммет. — Грудь холодная как лед. Это даже неплохо. Проще будет собрать.

Снова лед. Догадка, от которой Родерик упорно отмахивался, оказалась правдой. Моррен справился бы с любой тварью и подпустил к себе только кого-то близкого. Того, кто разбил ему сердце, даже не порвав при этом рубашку.

За Стеной снова полыхнуло, так что отсветы упали на сосредоточенное лицо Эммета, который сейчас так походил на свою мать.

— Сможешь собрать?

— Смогу, — ответил он. — Но запустить заново — нет.

— Это уже не твоя забота, — сказал Родерик, поднимаясь. — Действуй.

Вспышки вдали сменились ровным бледным светом. Воздушный щит. Она довела их до третьего поста. Достаточно далеко, чтобы не выбраться. А потом… Похоже, кому-то удалось вернуться к посту, и теперь они держат оборону. Долго ли? До сердца хаоса не добрались, а твари прибывают. Уничтожив патруль, они двинутся к Стене.

— Готово, — сообщил Эммет, выпрямляясь.

Он покачнулся, и Родерик придержал его за плечо. Капли пота стекали по его вискам, и кудри потемнели и взмокли.

— Молодец, — коротко похвалил его Родерик. — Возвращайся к Лабиринту. Тиберлоны!

Два парня вытянулись перед ним.

— Нежно и аккуратно левитируете Изергаста к академии. Если уроните, я потом непременно расскажу ему об этом.

Переглянувшись, братья синхронно сделали знак полета, направив ладони на Моррена, и его тело взмыло вверх.

— Эй! — воскликнул Родерик. — Не надо запускать его к звездам! Пониже! А теперь к академии, в крыло некромантии, дальний кабинет.

— Мастер Изергаст никого туда не пускает, — угрюмо сказал Тиберлон с родинкой справа. Вроде бы Вильям.

— Это его святая святых, — подтвердил Киллиан. — Там наверняка защита от проникновения.

— Причем какая-нибудь заковыристая и очень неприятная, — кивнул Вильям.

— С его телом пропустит, — возразил Родерик. — Он не мог не предусмотреть такую вероятность.

Миранда молча шла рядом. Не билась в истерике, не возражала. Идеальная некромантка.

— Распусти волосы, — велел он ей. — Моррен всегда так делает перед сложными ритуалами.

Она послушно расплела косу, расчесала белые пряди пальцами.

— Откуда ты знаешь этот ритуал? — спросила она. — Это ведь наверняка самый высокий уровень.

— Ты обо мне обидно низкого мнения, — усмехнулся Родерик. — Я мастер хаоса, забыла?

— Но не некромант.

Родерик помолчал, оглянулся назад — туда, где бледный свет едва рассеивал мрак ночи. Когда щит исчезнет, пост падет. Где же тот избранный с огнем, который должен убить королеву?

— Моррен мне рассказал, — признался он.

***

В святая святых Изергаста все было готово: гексаграмма, выдолбленная в каменном полу, подставки на углах, свечи и ритуальный нож. Тиберлоны опустили тело в центр и теперь топтались у порога, разглядывая все вокруг со смесью ужаса и любопытства.

— Свободны, — сказал Родерик и закрыл за ними дверь.

— Ты убьешь меня? — спросила Миранда, стоя возле тела Моррена.

— Нет.

— Зачем взял нож?

Родерик чиркнул острием по ладони, и капли его крови упали в первую чашу.

— Заклятия на крови самые сильные, — проявила осведомленность Миранда.

— Надо активировать все лучи, — пояснил Родерик. — Кровь — энергия жизни, в чашу анимагии. Огонь — для следующей вершины треугольника.

Свеча загорелась ярко и ровно.

— Песок для путника.

Осмотревшись, Родерик снял ботинки и вытряхнул несколько песчинок.

— Теперь следующий треугольник. Воздух и так уже здесь. Вода, — он налил в желобок воду из кувшина.

— Какой Изергаст продуманный, — одобрительно кивнула Миранда.

Отрезав белую прядь волос с головы Изергаста, положил в последнюю чашу на вершине луча некромантии.

— Смерть. Теперь твоя кровь.

— Не слишком ли много крови, Родерик? — поинтересовалась Миранда, тем не менее протягивая ему руки.

— Можешь звать меня мастер Адалхард, — сказал он. — Раз уж мы не перешли границ.

Он чиркнул ножом по ее ладони, и Миранда зашипела от боли.

— Впрочем, зови как хочешь, — разрешил он.

Макнув палец в ее рану, он принялся выводить знаки, которые Изергаст показал ему однажды. На луче некромантии, и напротив, на анимагии, и еще один в луче путников, связывающих судьбы. Расстегнув рубашку Изергаста, нарисовал знак бесконечности напротив сердца, прямо на белой коже. Теперь надо еще один, последний.

Он шагнул к Миранде, которая баюкала раненую руку.

— Платье расстегни.

— Уверен, что это необходимо?

Родерик закатил глаза и неторопливо дернул верхнюю пуговицу, которая отлетела и покатилась по каменному полу.

— Если бы ты так раздевал меня, то ясно, что империя не дождалась бы огня, — фыркнула Миранда.

— Это не прелюдия, знаешь ли, — сказал Родерик, быстро расстегивая ряд пуговок и обнажая целомудренный белый лифчик, скрывающий девичью грудь.

Вернувшись к телу Изергаста, провел кинжалом по выпуклой вене на руке и глубоко окунул палец в загустевшую кровь. Еще один знак напротив сердца Миранды.

— Все, — сказал он и посмотрел в темные глаза, где светился сиреневый огонек. — Теперь зови его.

— Как звать?

— Не знаю. По имени: Моррен Фергюс Изергаст. Зови сердцем, душою, телом... Мисси! — призрак выплыл из-под потолка, завис в уголке.

— Да, — сказала Мисси и неуверенно добавила: — Любовь моя.

— Когда мастер Изергаст оживет, доложи мне немедленно, ясно?

— Ясно, любовь моя.

— Миранде не мешай.

— Хорошо, любовь моя.

— А ты? — спросила Миранда. — Оставишь меня здесь? Одну?

Она прикусила задрожавшие губы.

— Ты некромантка и не должна бояться смерти, ведь так?

— Я и не боюсь, — ответила она. — Просто все это как-то слишком для одного дня.

— Я больше ничего не могу сделать, — ответил Родерик, обняв ее за плечи. — Пожалуйста, Миранда, постарайся. Сейчас важен каждый, понимаешь? А Моррен особенно.

— Это Джемма? — спросила вдруг Миранда, глядя ему в глаза. — Это все она?

Родерик кивнул.

— Думаю, да.

***

Дверь за мастером Адалхардом закрылась, и Миранда повернулась к безжизненному телу, лежащему внутри гексаграммы.

— Эй, — позвала она, и ее голос отразился эхом от каменных стен.

Рука ныла от пореза, и Миранда сорвала оборку с и без того испорченного платья и перемотала рану, затянув узел зубами. Подойдя к Изергасту, толкнула его носком туфли.

— Мастер Изергаст, подъем…

— У тебя ничего не получится, — вздохнула Мисси.

— Что тебе сказал Родерик? Не мешать Миранде, — огрызнулась она. — И вообще. Когда Изергаст очнется, ты должна доложить, понимаешь? Не если, а когда!

— Напрасные надежды… Тешь ими свое глупое сердце, если хочешь.

— Слушай, ты же мертва!

— Поразительная догадливость, — ответила Мисси, подлетая к полке, где рядком скалились черепа.

— Ты видишь дух Изергаста? Можешь привести его сюда и заставить вернуться в тело?

— Нет. Не вижу и не могу. Но если хочешь, я могу спеть тебе песню о погибшем за Стеной парне, которого не дождалась невеста.

— Не надо, — отказалась Миранда и, опустившись рядом с телом, похлопала по холодным щекам. — Моррен Фергюс Изергаст! — выкрикнула она в самое ухо. — Личинки хаоса гибнут, Стена падает, а ты решил умереть?

Она влепила ему пощечину, так что голова мотнулась в сторону.

— Его глаза заблестели! — воскликнула Мисси, закружившись под потолком. — Давай еще!

— Это огонь свечи отразился, — проворчала Миранда, поправляя его голову. Склонившись ниже, посмотрела в зеленые глаза, неподвижные, но все еще яркие. — Моррен, — тихо позвала она. — Возвращайся…

— Спокойно! Всем успокоиться! — тонкий голос Марлизы утонул во всеобщем шуме. — Давайте выпьем чай!

В нее швырнули стулом, и она едва сумела увернуться и удержать чайник, плеснув кипятком за шиворот Хрушу. Тот взревел от неожиданности, замахнулся и обернулся, и, не найдя противника, задрал голову вверх. Вильнув в воздухе, Марлиза опустилась к анимагам.

— Кто-нибудь еще вышел? — спросила она, отпив чай прямо из носика.

— Одна девчонка, — буркнул Хруш. — А потом выход исчез, и тут такое началось…

— Одна девчонка, — повторила Марлиза, вынимая из кармана куцый список. — Боги, какой кошмар…

— Давай-ка разнимать, — сказал второй парень Хрушу. — Оглушением.

— Ты оглушение делай, я не смогу аккуратно.

— Фамилию мне скажете? — требовательно напомнила Марлиза, всучив чайник Хрушу.

— Девчонка Тиберлона, — ответил он и вновь повернулся к приятелю. — Я лучше без магии. Кого там бьют, кстати?

— Первака, который радуется, что вовремя запечатался, — сказал Рой. — Ладно, пошли, а то как бы не прибили совсем…

— Тиберлон, — кивнула Марлиза, найдя нужную фамилию, и обвела ее пальцем, так что чернила подсветились. — Конечно же, воздух…

Хруш отдал ей чайник и пошел в толпу, а Марлиза на всякий случай взлетела на ногу богини.

— Возле женского общежития открылся новый портал!

Еще один анимаг, постыдно прикрытый лишь плащом, появился у оркестровой площадки и повторил:

— Новый портал у женского общежития.

Драка тут же прекратилась, и все ожидающие бросились прочь, едва не сбив парня с ног.

— Значит, семь человек, — подытожила Марлиза, а после, всхлипнув, присосалась к носику чайника.

Все разошлись, и она цедила чай в полном одиночестве, отчего-то с каждым глотком чувствуя это одиночество все острее. Ей уже сорок семь. Конечно, не возраст для магички, но все же, все же… Годы летят, и даже маги смертны. Уходят и молодые…

— Где все? — спросил Адалхард, появившись из мрака.

Интересный мужчина, что и говорить. Мастер хаоса, боевой маг огня, элита… Но теперь у него нет магии вовсе. Наверное, он так одинок и несчастен. Джемма ушла от него. Конечно, она моложе, и вероятно большинство мужчин предпочли бы ее. Но тонкий ценитель женской красоты отметил бы воздушную прелесть Марлизы. К тому же у нее большое сердце и чуткая душа, и индивидуальный стиль.

— Все пошли смотреть новый портал, — ответила Марлиза, закидывая ногу за ногу и расправляя плечи. — Это катастрофа, Родерик.

— Портал? — он прикрыл глаза, а его перечеркнутая шрамом бровь дернулась словно от удара. — Сколько всего вышло?

— Шестеро. И путник, — разжав пальцы, она выпустила список, и тот спланировал вниз.

Поймав его, Родерик быстро пробежался взглядом по фамилиям и с тоской посмотрел вдаль, словно пытаясь увидеть там кого-то. А потом нахмурился, и взгляд его стал цепким и сосредоточенным.

— Кто-то летит, — сказал он. — От Стены.

— Это же Рурк! — воскликнула Марлиза, обернувшись. — Боги, бедная лошадь. Как только она несет его тушу!

Родерик отшатнулся в сторону, и крылатый конь, сорвав копытами дерн, проскакал по инерции до самых деревьев, а потом, сложив крылья, вернулся. Рурк сполз с седла, похлопал по часто вздымающемуся боку и, поморщившись, поправил вторую руку, зафиксированную в повязке на груди.

— Джемма сорвалась, — отрывисто сказал он. — Довела нас до третьего поста. Я еще думал — как хорошо идем, спокойно. А потом, когда вышли к плато, она развернулась и обрушила на нас всю свою мощь. Мастер хаоса. Несокрушимая тварь.

— Кто уцелел? — с замиранием сердца спросил Родерик, не в силах отвести взгляд от руки о’Хаса, которая теперь заканчивалась чуть ниже локтя.

— Осталась треть патруля, когда я пошел за подмогой. У Стены собирают команду. Где, мать его, Изергаст?! Где этот выродок смерти, я ему…

— Мертв, — перебил его Родерик. — Пока что.

Рурк подавился неоконченной фразой.

— Джемма убила его первым, — продолжил Родерик. — А перед этим устроила ловушку в Лабиринте. Из двадцати студентов вышло шестеро.

— И путник, — добавила Марлиза. — Хотите чаю, Рурк о’Хас? Я сожалею о вашей руке. Признаться, она была что надо. Люблю крупных мужчин.

Родерик, нахмурившись, посмотрел на нее, а Марлиза, пожав плечами, снова отпила из чайника.

— А Джаф? — взволнованно спросил Рурк. — Джаф вышел?

— Ты бы его видел, — кивнул Родерик. — Огромный черный волчара. Раза в полтора крупнее чем твой медведь. Я думал, он мне голову откусит.

— А твоя невеста?

— Некромантка.

Рурк досадливо цыкнул зубом.

— В общем, план такой, — сказал он, выдвинув тяжелую челюсть. — От Стены идет отряд поддержки к третьему посту. А в это время еще один отряд, маленький, но быстрый, мчится в обход к сердцу хаоса. Все уровнем не ниже первого. Заряжаем артефакт, а на обратном пути идем через посты и валим Джемму. Если до нас этого никто не сделает, конечно.

— Кто у тебя есть? — спросил Родерик.

— Никого у меня нет, — сердито выпалил Рурк. — Все маги высокого уровня уже или в патруле, или в подмоге, или лежат мертвыми где-то под третьим постом. Ты бы видел, Родерик, что она вытворяла. Срезала меня ледяным лезвием так чисто, что я даже не заметил.

— Пойдем в академию, там запас эликсиров.

— Не надо, — отмахнулся Рурк. — Меня у Стены подлатали. Обидно, конечно. У меня правая рука была сильнее. Теперь контур изломан. Я так надеялся взять Моррена…

— Возьми лучше меня, — предложила Марлиза и, хихикнув, прикусила губу.

— Что она там пьет? — поинтересовался Рурк, бросив на нее быстрый взгляд.

— По идее, успокоительный чай Беаты, но я не уверен. Значит, ты хочешь набрать отряд из студентов?

— А что остается, Родерик? Главное дойти до сердца. Водников в патруле не осталось ни одного. Она повернула против них их же стихию. Одним махом скосила. А те водники, что у Стены, тушат пожар.

— Стена горит? — воскликнул Родерик.

— Это я горю, мальчики, — промурлыкала Марлиза, а Рурк, не выдержав, ловко взобрался по ступне, отобрал чайник и, приподняв крышку, принюхался.

— Это не успокоительное, — покачал он головой. — Марлиза, ты бы шла к себе, от греха подальше…

Она облизала губы и томно посмотрела на Рурка снизу вверх.

— У Стены осталась лишь мелочь, — сказал он, пытаясь отцепить Марлизу, которая обняла его ногу. — Мы отправили сигнал бедствия, но пока еще подмога прибудет... Да и кого они пришлют? Ветеранов? Калек? Или магов-бытовиков? А что ты имел в виду, когда сказал, что Моррен мертв пока?

— Миранда проводит ритуал оживления.

— Думаешь, получится?

Родерик вздохнул и промолчал, а Рурк посмотрел в сторону Стены.

— Воздушники держат щит, — сказал он. — Этот пацан, Тиберлон, дрожал как щенок, а потом ничего, собрался.

— Он жив?

— Был, когда я уходил. Щит у него хорошо получается. Ладно. Когда будет ясно с Изергастом?

— К рассвету.

— Хорошо, — кивнул Рурк. — Пойду собирать отряд.

— Это ведь студенты! Они ни разу не были за Стеной, — возмутилась Марлиза. — Это ты проверен в бою, выносливый, могучий медведь, хоть и потерявший лапу… Давай я прижму тебя к груди и утешу…

Рурк съехал по ступне богини как по горке и всучил чайник Родерику.

— Если Моррен не восстанет, если мы не дойдем… Надо эвакуировать людей, Родерик. Остатки магов у Стены удержат хаос на какое-то время, но вряд ли у нас больше суток.

— Понял тебя, — кивнул он.

— Эх, жаль, не получилось с невестой, — вздохнул Рурк. — Нам бы сейчас…

Он махнул уцелевшей рукой и поплелся к общежитию парней.

Конь погарцевал на месте, а потом, разогнавшись и оттолкнувшись, расправил крылья и полетел назад, к Стене, за которой все еще висело бледное марево.

— Родерик, — томно позвала его Марлиза. — Похоже, все мы скоро умрем. Давай же пользоваться каждым мгновением, что нам осталось.

Он приподнял крышку чайника, понюхал и, поморщившись, выплеснул остатки в траву.

Патруль разгромлен, из Лабиринта вышло всего шестеро, а Моррен мертв. Родерик сам не понял, как оказался у женского общежития, но, увидев светящийся портал, шагнул в него не раздумывая. Почему-то казалось, что Арнелла приведет его к морю, но здесь была трава и пахло медом.

— А я вам говорю, что путником стала моя девочка! — услышал он голос Кармеллы. — У нее отец путник, прямая наследственность, что вы все вообще тут делаете?

Завидев Родерика, она шагнула к нему, отделившись от группы людей, стоящих неподалеку.

— Мастер Адалхард, — Кармелла едва не ткнула факелом ему в лицо, — вы ведь знаете мою Арнеллу. Она немного замкнутая, держит все в себе. Потому неудивительно, что ее портал ведет в уединенное место на краю империи.

— Я бы тоже сбежал как можно дальше, — пробормотал кудрявый мужчина.

— Вот и не надо со мной спорить! — заявила Кармелла, разворачиваясь к нему. — Я очень-очень сочувствую вашему горю, но путником стала моя дочь.

— Разве вы не слышите, как тут пахнет? — возмутилась седая дама с пушистой сумкой. — Это кошачья трава! Это портал Мартина!

Родерик шагнул назад. Надо составить план эвакуации и вывезти людей. Он шел к себе, прикидывая план действий. Может, использовать портал Арнеллы? Нужны барьеры. Моррен экспериментировал над порталом в Динадиру, говорил, что хочет попробовать сделать его односторонним. Часть людей можно отправить и туда, но мелкий рыбацкий остров не вместит население Фургарта.

— Мисси, — позвал он.

— Да, любовь моя.

Светящийся силуэт возник рядом с ним.

— Как там Миранда?

— Безнадежна, — ответила она. — Не знаю, что ты вообще в ней нашел. Полная бездарность. И эти белые волосы… Брр…

Она демонстративно поежилась, передернув прозрачными плечиками в рукавах-фонариках.

— Возвращайся к ней.

Мисси послушно растворилась, а Родерик повернул к домам преподавателей. От Стены отправили сигнал бедствия. Скоро прибудет помощь. Но что смогут все эти маги, которые давно отошли от службы? Ветераны — куда ни шло, артефакторы, целители, анимаги — ладно. Но что станут делать повара, готовящие блюда в магическом огне, швеи, способные мгновенно подогнать платье по фигуре, или знойная гадалка Изергаста?

Он открыл дверь и вошел в темный пустой дом. Их спасет только чудо.

***

— Что ты тут делаешь, Ровена? — спросила я.

— Жду тебя, — ответила она, снова шмыгнув носом. — Папа получил новости от патруля. За Стеной происходят жуткие вещи. Твари хаоса скоро окажутся здесь. Скажи, — ее узкое личико осветилось надеждой. — Ты случайно не беременна от Кевина?

— Что? — возмутилась я. — Конечно, нет!

— Просто твоя мать говорила… — Ровена отвела взгляд. — В этом не было бы ничего странного. Кевин очень красивый. И если ты не устояла…

— Устояла, — отрезала я.

— В любом случае, Кевин хотел бы, чтобы о тебе позаботились.

— Он в порядке?

— Откуда мне знать! — ее лицо исказила гримаса, и Ровена разрыдалась. Я быстро подошла к ней и обняла. — Патруль в осаде у третьего поста. Погибло больше половины. Джемма Кристо сорвалась и превратилась в тварь хаоса. Водников не осталось ни одного.

— Как же так, — пробормотала я.

— Ты ведь любишь Кевина, правда? — спросила она, отстраняясь. — Его нельзя не любить. Он такой добрый, хороший. Никогда не задирал меня в детстве, как братья моих подруг.

— У тебя есть подруги? — вырвалось у меня.

Она поджала губы и сказала суше:

— В общем, отец сказал взять тебя с собой. Полетим на остров. Там мы будем в безопасности.

— Вот, значит, как, — пробормотала я. — Отважные Тиберлоны, которые всегда идут в патруль, удирают без задних ног?

— Ничего ты не понимаешь, — спокойно ответила Ровена. — Мой отец уже отправился к Стене. Он пойдет на помощь патрулю и сделает все, чтобы выручить Кевина, если он еще жив. А у меня магии нет. Что я могу сделать? Что можешь сделать ты? Первокурсница, которая едва успела пройти Лабиринт.

Я молчала, а Ровена, решив, что это означает согласие, огляделась.

— Тут и собирать-то нечего, — сказала она. — Переоденься, и отправляемся. У тебя подпалины на платье. Ты что, горела?

Я посмотрела вниз и увидела темные пятна и дыры на белой ткани. Я думала, Джаф стряхивает грязь, а он, видимо, гасил огонь. Джаф сказал, я не должна делать того, чего не хочу. Но, во-первых, должна. А во-вторых, совсем недавно я хотела это сделать без всякой особой причины.

Я открыла шкаф и взяла плащ с красной изнанкой.

— Или даже не переодевайся, — согласно кивнула Ровена. — Прикройся — и полетели. К рассвету будем там. Папа пообещал, что отправит весточку как только сможет.

Она снова шмыгнула носом и, вынув из кармашка платок, обшитый золотой нитью, вытерла мокрые щеки.

— Лети сама, Ровена, — сказала я, набрасывая плащ на плечи. — Надеюсь, с Кевином все будет хорошо.

Сердце билось уверенно и спокойно, как будто подтверждая, что я приняла правильное решение.

— Арнелла!

Ровена кричала что-то мне вслед, но я уже бежала вниз по лестнице. У выхода из общежития едва не столкнулась с мамой, которая спорила с кудрявым мужчиной, так похожим на Риана.

— …к тому же это женское общежитие! — заявила она. — Думаете, ваш мальчик часто тут бывал?

— Более чем уверен, — усмехнулся тот. — Послушайте, дамочка, даже если ваша девочка имела наследственность путника, это еще не гарантия.

— Еще какая гарантия! — заявила мама, а потом увидела меня, и ее лицо вытянулось от удивления. — Арнелла? — прошептала она.

— Я ее дочь. И не путница, — сказала я мужчине. — А Риан — тот еще бабник.

— Я же говорил! — воскликнул он.

— Арнелла! — завопила мама, кинувшись ко мне, но я уклонилась от ее объятий.

— Я никогда не прощу тебя, мама.

— Я хотела как лучше! — воскликнула она. — Посмотри, что произошло! Мое материнское сердце чуяло!..

Я бежала прочь — туда, куда вело меня сердце. Мимо проплыло здание академии, большие деревья прошумели по левую руку. В доме, куда я спешила, горел свет, но у знакомого крыльца я замедлила шаг. Что я ему скажу? Что сделаю? Надо было хотя бы расчесаться…

Я пригладила волосы руками, медленно поднялась по ступенькам, потянула ручку двери, которая оказалась не заперта. Теперь прямо по коридору. Мастер Адалхард в кабинете. Сердце стучало в груди как молоток, и во рту пересохло. Все это как будто уже было. Я заставила себя пойти вперед и остановилась в дверном проеме.

Он сидел за своим столом, спрятав лицо в ладонях. Перед ним лежала карта, какие-то бумаги.

Почувствовав мой взгляд, мастер Адалхард убрал руки и посмотрел на меня. Его глаза расширились как тогда, когда я оказалась перед ним голой. Может, и не надо ничего говорить?

Я распустила завязки плаща, и он скользнул к моим ногам.

Мастер Адалхард медленно поднялся с кресла, все еще глядя на меня так, словно не веря, что это я, стою в его кабинете, точно как на памятной пересдаче, и так же не знаю, что делать. Плащ лежал у моих ног, вывернувшись изнанкой, и казалось, что мои ноги утопают в луже крови. Я переступила через плащ, шагнув вперед, а мастер Адалхард быстро подошел ко мне и обнял, так крепко сжав в объятиях, что я едва не задохнулась.

Он целовал мое лицо, трогал волосы, руки, будто хотел убедиться, что я здесь, обнимал, прижимая к себе, и я целовала его в ответ. Может, и не надо ничего говорить? Все будет как будет?

— Думал, никогда тебя больше не увижу, — бормотал он, целуя мои волосы, лоб, висок. — Девочка моя… Арнелла… Ты можешь остаться? Пожалуйста, не уходи. Останься со мной.

Я кивала и обнимала его, и мои пальцы подрагивали, когда я расстегивала его рубашку. Теплая гладкая кожа, частое биение сердца под моими ладонями, мышцы стали еще тверже, когда он приподнял меня под бедра, прижав к стене своим телом.

— Ты обещал, что будешь ждать меня, — упрекнула я, целуя шрам на его брови, серебряные виски, гладя щетину. — Почему тебя не было, когда я вышла из Лабиринта?

Огонь в камине вспыхнул ярче, будто вторя тому огню, что разгорался в моем теле.

— Прости, прости меня, — ответил он, целуя мою шею, и я задыхалась от его ласк. — Моррена убили, и я… Что значит — ты вышла из Лабиринта?!

Он опустил меня на пол, отстранился и посмотрел внимательней, хмуря брови.

Я обхватила себя руками. Наверное, выгляжу просто ужасно: волосы всклокочены, платье обгорело и в дырах, а одного рукава нет вовсе. На предплечье царапина — жаль, не Эммет меня лечил, у него получается лучше. Родерик втянул воздух сквозь стиснутые зубы, шагнул ко мне и, запустив руку в волосы, потянул, заставляя запрокинуть голову. Он все смотрел и смотрел в мои глаза, и я сбивчиво пробормотала:

— У меня огонь. Который так нужен. Ты ведь поэтому хотел с Мирандой? Джаф сказал, я не должна… Но если это как-то поможет… Столько погибших, — я умолкла, а он все глядел на меня как завороженный, и я видела свое отражение в его пепельных глазах. — Там, за Стеной, тоже все плохо. Кевин в патруле. В первый раз. Может быть, Кевин еще жив. И, мастер Адалхард, я подумала, что должна…

Его бровь, перебитая шрамом, приподнялась.

— Значит, ты пришла, потому что должна, — медленно произнес он. Отпустив мои волосы, погладил шею, слегка помассировав мышцы. — Но, Арнелла Алетт, из чувства долга ничего у нас не выйдет…

— А вдруг, — выпалила я, подаваясь к нему. — Не может быть, чтобы не получилось! Мастер Адалхард, если вы поцелуете меня так, как на маскараде…

— Родерик, — исправил он и принялся неспешно расстегивать пуговки на моем платье, одну за одной. — Зови меня Родерик.

Он потянул платье вниз, и оно съехало по моим плечам, оставшись болтаться на бедрах.

— Родерик, — послушно сказала я дрогнувшим голосом и инстинктивно прикрыла ладонями грудь.

Он обхватил мои запястья и опустил, так что я вытянула руки вдоль тела. Провел пальцами по шее, ключицам, неторопливо поддел бретельку лифчика.

— У тебя огонь, и ты пришла, потому что должна, — повторил он. — Хочешь помочь империи? Спасти Кевина?

Его ладонь смяла мою грудь.

— Родерик, — всхлипнула я, чуть не плача.

Только что он был таким нежным, а теперь стал пугающе жестким, бескомпромиссным.

Он изучающе посмотрел на меня, и его лицо смягчилось. Снова подтолкнув меня к стене, прижал всем телом. Его губы настойчиво раздвинули мои, сметая сопротивление, упругий язык проник в мой рот, изучая его и лаская, и пробуждая жаркое томление внизу живота. Я запрокинула голову, отвечая на поцелуй, который не оставлял никакой альтернативы, подчиняя меня, возбуждая, заставляя впиваться ногтями в широкие плечи и приникать к твердому мужскому телу.

Родерик прервался, чтобы сбросить с себя рубашку. Развернув меня лицом к стене, расстегнул застежку лифчика, стянул платье с бедер. Намотав мои волосы на руку, прикусил кожу у шеи и, стащив мои трусики, шлепнул меня по ягодице.

Я вскрикнула, сгорая то ли от смущения, то ли от других чувств, которых не знала раньше. В моей крови растекался огонь, мысли путались, я терялась от пугающих ощущений, которые рождало мое тело.

— Мастер Адалхард… Родерик, подожди, — взмолилась я, разворачиваясь и пытаясь прикрыться руками.

Он снова поцеловал меня, так что земля уплыла из-под ног, проложил пылающую дорожку поцелуев по шее, груди и, убрав мои руки, вобрал в рот сосок, обвел чувствительную ареолу языком и легонько прикусил.

Я ахнула от острой вспышки удовольствия, запустила пальцы в жесткие волосы. Родерик выпрямился, нависая надо мной. Обхватил мою шею ладонью, приподнял подбородок. Очертил мои губы большим пальцем и проник им в рот, погладив подушечкой язык.

— Я не могу ждать, — сказал он и, подхватив меня на руки, понес в спальню.

— Моррен Фергюс Изергаст, — монотонно повторяла Миранда, сидя на полу рядом с телом. — Вернись в мир живых.

Она стащила туфли и вытряхнула из них песок, набравшийся во время суматошного бега по Лабиринту. Подумав, быстро смела песок ладонью подальше от линий гексаграммы.

— Моррен Фергюс Изергаст, — повторила она, надев туфли и поднявшись, и подошла к шкафам у стены. — Я, личинка хаоса, проникла в твою святая святых и сейчас распотрошу всю твою коллекцию черепов, — она открыла стеклянные дверцы и взяла крупную брошь в виде паука, — и всяких интересных штук.

— Я бы на твоем месте не стала тут ничего трогать, — прошелестела Мисси.

— Я бы на твоем месте отстала уже от меня и упокоилась с миром, — ответила Миранда, но вернула паука на место и закрыла дверцу.

Вернувшись к гексаграмме, снова попинала тело ногой.

— Очнись, боевой некромант. Ты нужен империи! За Стеной война!

— Вряд ли он вернется ради заманчивой возможности погибнуть еще раз, — сказала Мисси, опустившись на верх шкафа, и закинула ногу за ногу. — Предложи ему что-нибудь поинтереснее. Что говорил ректор, моя вечная любовь? Зови его по имени, душой, телом.

Нахмурившись, Миранда почесала грудь, знак на которой отчаянно зудел. Охнув, попыталась исправить размазанные очертания, но только стерла знак еще больше.

— Ты безнадежна, — вздохнула Мисси. — Вас хоть чему-нибудь учили на некромантии?

— В основном медитации, — ответила Миранда и устроилась в гексаграмме рядом с Изергастом, стараясь не касаться его ни рукой, ни ногой. — Только боюсь, что усну, если закрою глаза. Разбудишь меня?

— Отключи мысли, но сохраняй ясность ума, тогда не уснешь, — проворчала Мисси. — Представь, что через твое тело идет поток, смывая все заботы и печали.

— Ты что, была некроманткой? — сообразила Миранда, послушно вытягиваясь на каменном полу.

— Можешь мысленно считать до десяти. А лучше в обратном порядке. Медленно, сосредотачиваясь на каждой цифре. А когда в твоей голове будет пустота, позови этого несчастного.

Миранда закрыла глаза. Совсем недавно, в Лабирине, она умерла. Если бы ее попросили описать, на что походила ее дорога, то она едва бы смогла объяснить. Это было похоже на реку, только в ней не было ни воды, ни начала, ни конца, это напоминало воздух, который проникал через нее беспрепятственно, словно она стала бесплотной тенью. В начале было очень больно, но потом исчезли вообще все чувства. Она стала частью чего-то такого огромного, чего даже не могла осознать. Летела через пространство, вспыхивающее звездами, которые рождались и умирали, мчалась сквозь время, которое казалось еще одним измерением, растворилась каплей в безбрежном океане, песчинкой в бескрайней пустыне, а потом снова стала собой, но уже не такой как прежде.

Она попыталась услышать ту абсолютную тишину, что звучала как непостижимая музыка. И когда в ее голове исчезли все мысли, позвала:

— Моррен Фергюс Изергаст...

***

— Ты там не спишь? — Мисси бесцеремонно вырвала ее из медитации, и Миранда, открыв глаза, отмахнулась от привидения.

Облизнув пересохшие губы, она села и охнула от неожиданной боли, скрутившей живот.

— Что-то не так, — просипела Миранда, согнувшись пополам. Еще один спазм скрутил ее так сильно, что она зажмурилась. — Мисси, позови Родерика. Кажется, я умираю.

— Живот прихватило? — равнодушно поинтересовалась Мисси, отлетая на излюбленное место на шкафу.

— Так больно, — пожаловалась Миранда, массируя живот.

Она поднялась и, сгорбившись, проковыляла к кувшину, из которого Родерик наливал воду в один из лучей. Внизу живота противно тянуло, но это не было похоже на несварение.

— Может, так и задумано? — спросила она, отпив воды. — Может, я должна умереть? Отдать свою жизнь за его?

— А может, судя по кровавым пятнам на твоем подоле, у тебя просто начались женские периоды? — предположила Мисси и покачала головой. — Отдать свою жизнь… Сравнила. Где он и где ты! Думаешь, это равноценный обмен? Он — ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как сама смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды, моя любовь, в конце концов! А ты?

Мисси пренебрежительно хмыкнула, рассматривая свои ногти.

— Подожди, — недоуменно произнесла Миранда. — Ты ведь любишь Родерика.

— Родерика? Я люблю ректора академии и буду любить его вечно.

Миранда задумчиво посмотрела на Изергаста, лежащего в гексаграмме. Живот противно тянуло, но, выходит, она не умирает. Так странно: стала некроманткой, но получила возможность дарить жизнь.

— Ты любишь ректора, — повторила она. — До своей гибели им был Изергаст, великий и ужасный.

— Прекрасный, — исправила ее Мисси, но Миранда только отмахнулась.

— Потом, когда он умер, ты переметнулась опять к Родерику, но теперь снова любишь Изергаста.

Она быстро подошла к неподвижному телу и посмотрела в зеленые глаза, похлопала по щекам.

— Эй, — позвала Миранда. — Ты уже живой, что ли? Моррен Фергюс Изергаст, я произнесла твое имя не меньше тысячи раз, может, уже отзовешься?

— Звать по имени, душой и телом, — напомнила Мисси. — А твое тело пока только бесцельно шатается туда-сюда и пачкает менструальной кровью гексаграмму.

Миранда виновато глянула на пятна на каменном полу и присела возле Изергаста, который не подавал никаких признаков жизни.

— Звать телом, — повторила она. — Это как? Мне его поцеловать, как спящую красавицу?

— Попробуй, — пожала Мисси прозрачными плечиками. — Хуже не будет.

— Я не хочу целовать труп. Я вообще не хочу тут сидеть с мертвым Изергастом и привидением! — рассердилась Миранда.

— Но ты не уходишь, — резонно заметила Мисси.

Миранда опустилась на колени перед телом некроманта, рассматривая знак, который мастер Адалхард нарисовал ее кровью на белой груди. Слегка сдвинула в сторону ткань рубашки и с интересом уставилась на татуировку в виде шестиконечной звезды из двух треугольников, с загадочными знаками внутри и на лучах.

— Бесстыдница, — фыркнула Мисси, подлетая ближе. — Как это непристойно, разглядывать голого мужчину.

— Замолчи уже, — попросила Миранда. — Сама ведь сказала, что звать надо телом. У него тело отличное, надо признать.

Она провела кончиками пальцев по татуировке, пересчитала кубики пресса.

— А тут у нас что, — пробормотала она, заметив выпуклость в брюках.

Мисси ахнула и растворилась, а Миранда сунула руку в карман и вытащила артефакт.

— Луч истины! — возликовала она. — Мисси, испорченное ты привидение, вернись. Это не то, что ты подумала!

Сев и вытянув ноги, Миранда облизала губы и направила артефакт себе на лоб.

— Некромантка. Зеленый. Надо же. До сих пор не могу поверить. Очень умная и красивая. Желтый? Издеваешься?

Она весело хмыкнула и направила артефакт на лоб Изергаста.

— Мертв, — сказала Миранда, и желтый луч выстрелил из трубки. — Ответ не определен! — обрадовалась она. — Мисси, где ты там, у меня получается!

Она снова склонилась над телом и осторожно потрогала губы некроманта. Мягкие и как будто даже теплые. Выдохнув и набравшись решимости, Миранда легонько его поцеловала и тут же отпрянула.

— Все, что могу, — пробормотала она, отстраняясь. — На большее даже не рассчитывай.

Она посмотрела в остановившиеся зеленые глаза, помахала перед ними ладонью, а потом села, опершись о бок Изергаста. Тяжелый артефакт лежал в ее ладони: простая трубка из черного металла с гравировкой вездесущей гексаграммы на донышке. Миранда приставила артефакт к глазу, пытаясь рассмотреть, что внутри.

— Ты вообще собираешься его звать? — возмутилась Мисси, вновь всплывая перед ней.

— Явилась, предательница, — пробормотала Миранда. Внутри артефакта виднелась зернистая структура, но дальше ничего нельзя было разобрать. — Моррен Фергюс Изергаст, — монотонно позвала она, разглядывая артефакт.

Да уж, чтобы научиться делать такие штуки, придется корпеть над книгами не один год.

— Что? — прозвучал вдруг ответ, и Миранда, взвизгнув, вскочила, выронила луч истины, и тот с грохотом покатился по каменному полу.

Моррен Фергюс Изергаст приподнялся на локтях и хмуро посмотрел на артефакт, остановившийся в выдолбленном в камне желобке.

— Если ты, личинка хаоса, разбила луч истины… — с угрозой протянул он, посмотрев на Миранду живыми зелеными глазами, яркими, как у кота.

— Миранда Корвена, — с вызовом произнесла она, хоть ее голос и дрогнул. — Потрудитесь запомнить мое имя.

***

Арнелла всхлипывала, впившись зубами в подушку, и Родерик, замедлившись, погладил узкую спину, податливо прогнувшуюся в пояснице, тонкую талию. Обхватив ладонями округлые бедра, сделал еще несколько движений, медленных, но глубоких, и Арнелла застонала, уткнувшись в подушку лицом. Перевернув девушку на спину, лег сверху и, убрав с ее лица спутанные волосы, поцеловал влажный висок, соленый то ли от пота, то ли от слез.

Ее губы припухли, на коже краснели следы его поцелуев, а внутри все еще сладко сжималось после прошлого раза. Взгляд расфокусированный, и в глубине ореховых глаз плещется пламя.

Такое близкое и такое недоступное.

У него ничего не получалось.

Нет, так-то все было прекрасно: девушка пылко отзывалась на его ласки несмотря на абсолютную неискушенность и стыдливость, которая только возбуждала его еще больше. Она была очень красивой: плавные линии тела, длинные стройные ноги, маленькая родинка возле пупка, ямочка между ключиц — ему нравилось все. После лабиринта ее кожа стала теплее, а огонь в глубине ее глаз сводил с ума.

И не давался.

К хаосу всё! Он и так сделал куда больше, чем стоило для первого раза.

Его сердце рвалось от вины и нежности тем сильнее, чем дольше он смотрел на ее лицо: на влажные прядки, прилипшие ко лбу и вискам, на тени под ее глазами, на мягкие губы, искусанные ею в попытке сдержать крики и стоны. Арнелла жива, она вышла из лабиринта и лежит в его постели. Настоящее чудо. Даже если пришла к нему из чувства долга, так что. Это и так куда больше, чем он мог бы надеяться. А ее невинность обрадовала его неожиданно сильно. Белобрысый Тиберлон не успел воспользоваться статусом жениха, так пусть теперь держится подальше от его девочки.

— Я люблю тебя, — сказал он, со всей ясностью осознав, что это так и есть. Прикусив маленькую мочку без сережки, прошептал снова: — Люблю…

Он завел ее запястья за голову, подался бедрами вперед и, поймав губами судорожный вздох, огладил языком ее горячий рот.

— Арнелла, — выдохнул он, двигаясь все быстрее в тугой влажной женственности.

К хаосу. Пусть завтра все погибнет, сейчас у него есть эта девушка, и большего ему не надо.

Кровь кипела в венах, два тела слились в одно, она обвила его бедра ногами, подхватывая ускоряющийся ритм.

Его девочка, его огонь.

Арнелла жадно схватила ртом воздух, еще и еще, широко распахнула глаза, и пламя в них вспыхнуло ярче, затопив всю радужку. А потом выгнулась ему навстречу, и сладкие судороги снова прошили ее тело. Она застонала, опрокидываясь на кровать, и Родерик не сдержался и тоже застонал, разбиваясь осколками, взрываясь огнем и падая с нею вместе.

Он поцеловал ее губы, щеку, висок, вдыхая запах ее пота, аромат тела, приник губами к тонкой голубой венке на шее, чувствуя сумасшедшее биение пульса.

Арнелла часто дышала, всхлипывала, обнимая его плечи, исцарапанные ею до крови. Постепенно ее дыхание выровнялось, и Родерик слушал его как музыку, уткнувшись в ее волосы, едва уловимо пахнущие дымом. Ему бы хотелось остаться вот так с ней, в ней, до утра, но темнота ночи, рассеянная в спальне свечами и углями, тлеющими в камине, и за окном стала не такой густой. Опершись на локоть, Родерик приподнялся, посмотрел на Арнеллу, но она, кажется, уже спала, измотанная его страстью. Влажные ресницы сомкнуты, дыхание тихое и спокойное.

Кевина она пришла спасать. Империю.

Родерик вдруг с торжествующим злорадством понял, что Тиберлону ничего не светит. Воздух и огонь — противоположные лучи звезды. Император ни за что не одобрит брак, в котором великий род Тиберлонов не получит магического продолжения. А вот у него наследственность магии подходящая, хоть свой огонь он и потерял.

Пусть сидит дома и рожает детей. Его детей.

Усмехнувшись своим глупым надеждам на пороге крушения мира, Родерик поцеловал ее в губы, но она прерывисто вздохнула и отвернулась.

Родерик сдвинулся, накрыл ее одеялом, а сам поднялся и подошел к окну. Светлое марево вдали как будто стало ярче. К патрулю добралась поддержка? Он надел брюки, застегнул ремень. Надо бы проверить, кого Рурк выбрал в свой отряд, а потом начать эвакуацию. План он уже наметил. В бедро уперся портсигар, и Родерик, вынув его, достал сигару и, поднеся ее к лицу и прикрыв глаза, втянул запах табака. Сейчас бы он с таким удовольствием покурил. Выпрямив указательный палец, позвал огонь.

Пламя выстрелило из кончика пальца и заплясало бодрым желтым язычком.

Портсигар выпал из его рук, сигары рассыпались. Быстро обернувшись на Арнеллу, которая даже не дернулась от шума, Родерик дрожащими руками вложил сигару в рот и прикурил от пальца. Он глубоко затянулся и закашлялся, давясь дымом и морщась от горечи, что оцарапала горло. Швырнув сигару в камин, расправил пальцы, и на каждом взметнулось пламя. Ровно и сильно, как и было раньше.

Под ребрами запекло, и огонь медленно растекся по его телу, заполняя каждую клеточку.

Родерик развел руки в стороны, сложил пальцы в знак и вызвал в сознании гексаграмму, которая вспыхнула на подкорке ясно, будто выжженная клеймом. Два огненных хлыста заструились из его ладоней послушными змеями, пол задымился, и Родерик, опомнившись, быстро притоптал зарождающийся пожар.

Он подошел к мирно спящей Арнелле, поцеловал в щеку, в теплое бархатистое плечико и поправил сползшее одеяло. Быстро одевшись, пошел в кабинет и взял посох — в пасти дракона тут же зарокотало пламя. Подняв плащ, сброшенный Арнеллой, прижал его к лицу и втянул едва различимый запах ее тела. Набросив его на плечи, Родерик вышел из дома.

— Мисси! — позвал он.

Привидение не отозвалось.

Ночь таяла. Деревья тянулись к гаснущим звездам, а воздух был свеж и приятно холодил разгоряченное тело. Родерик расправил ладонь, и с нее вспорхнула маленькая огненная бабочка.

— Рурк о’Хас, — произнес он имя для поиска, и бабочка тут же сорвалась с ладони, полетев через Парк.

К главным воротам? Неужели ушли без него? Он быстро пошел за бабочкой, которая часто махала искристыми крылышками. Запоздало подумалось, что надо было сделать что-то такое для Арнеллы. Огненную розу, к примеру. Или хотя бы оставить записку…

— Родерик Адалхард, — Мисси выплыла перед ним.

— Вот и ты, — сказал он, не сбавляя шаг. — Почему не отзывалась, когда я тебя звал?

— Родерик Адалхард, — холодно повторила она. — Ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как внезапная смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды и моя любовь повелевает вам явиться к главным воротам академии.

Сердце подпрыгнуло в груди и заколотилось в два раза быстрее, а в носу постыдно защипало.

— Немедленно, — добавила Мисси и исчезла.

Родерик бросился через парк к голосам, что уже слышались вдали.

— Моррен!

Белые волосы некроманта ярко выделялись даже в полумраке. Родерик кинулся к нему и сгреб в объятия.

— Фу, — сказал Моррен, отстраняясь. — От тебя разит сексом, как от шлюхи.

— Ты жив, — выдохнул Родерик. — И все такая же зараза.

— Выходит, все то время, пока я лежал мертвым на холодном каменном полу, ты предавался плотской любви? — поинтересовался некромант.

— Ты против?

— Нет, — пожал Моррен плечами. — Я даже рад за тебя. В принципе, каждый скорбит по-своему. Но впредь обнимайся после секса с тем, с кем занимался. Не со мной. Я могу максимум поговорить.

— Некогда нам разговаривать, — проворчал Рурк, но сразу же расплылся в улыбке. — Хаос меня раздери, как я рад, что Моррен вернулся. Может, у нас еще есть шанс прижучить хотя бы Джемму, если не Королеву хаоса. Родерик, что скажешь? Я взял Тиберлонов, у них второй уровень, но вместе сойдут и за первый, Крис огневик. Увы, третий. Максимум, что есть. Вода у нас Эммет. Он хоть и второкурсник, зато первый уровень.

Студенты топтались у небольшой ладьи, выкрашенной в голубой цвет, золотой парус обвис тряпицей. Ночь безветренная, но когда это останавливало Тиберлонов? Огненная бабочка, которую Родерик обогнал, наконец долетела до Рурка и, помахав крылышками над его головой, растаяла.

— Это ведь твое, — с утвердительной интонацией произнес Моррен и стремительно повернулся к Родерику.

Он расправил ладонь, и огненный шар, похожий на маленькое солнце, всплыл над нею, чтобы потом схлопнуться в искру и исчезнуть.

— Да! — воскликнул Эммет.

— Мастер Адалхард! — обрадовались Тиберлоны. — Это просто огонь!

Рурк всхлипнул, шмыгнул носом, обнял Родерика уцелевшей рукой.

— Так, я вообще с того света вернулся, — ревниво напомнил Изергаст, но тут же хлопнул Родерика по плечу и крепко сжал.

— Мастер Адалхард, — протянул рыжий студент, — раз вы вернули огонь, то я уже не нужен?

— Свободен, — кивнул он, и рыжий стремительно убежал.

— Студенты, забирайтесь, — скомандовал Рурк. — Вы хоть понимаете, как вам повезло? Три мастера хаоса — это вам не один!

— Но и не пять, — мрачно сказал Эммет, садясь в ладью. — У нас математические игры?

— Не бойся, зародыш мага, — снисходительно произнес Моррен, ловко запрыгивая внутрь и опускаясь рядом с ним на лавку. — С тобой все будет в порядке. Держись за мной, и никакая тварь тебя не тронет.

— А вы уверены в своих силах? Как вообще себя чувствуете? — уточнил Эммет.

— Еще полчаса назад я был мертв, — ответил Моррен. — Сам-то как думаешь?

Эммет глянул на Родерика, который тоже присоединился к команде, и переместился поближе к нему.

— Да я на пике формы! — возмущенно добавил некромант. — В смерти моя сила. А ты как, Родерик? Уровень случайно не повысился?

— Пока не понял, — ответил Родерик. — Но точно не ниже.

— Выдвигаемся, — скомандовал Рурк. — Тиберлоны!

Два парня взмахнули руками, и парус выгнулся, ладья плавно поднялась, набирая высоту, и понеслась к Стене, над которой все еще дрожало далекое зарево воздушного щита. Мимо пролетела ночная птица, и ладья слегка качнулась. Ахнув, Эммет схватил Моррена за рукав.

— Давай вот без этого, — попросил Изергаст, отцепляя от себя его пальцы. — Держи себя в руках, зародыш мага.

— Я вам вообще-то сердце из кусков собрал, — напомнил Эммет. — Чем не повод запомнить мое имя?

— Ну, знаешь, как это бывает, — протянул Моррен. — Только запомнишь имя, а человек уже мертв.

— Ты не умрешь, — пообещал Родерик побледневшему парню.

— Все умрут, — возразил Моррен. — Хотя, зародыш мага, ты прав. Раз ты собрал мое сердце заново и идешь в патруль, то я запомню твое имя. Это будет моя тебе благодарность.

— Как великодушно, — язвительно сказал Эммет.

— Целых два новых имени за утро, — вздохнул Моррен. — Ну и?

— Эммет Лефой.

— Эммет Лефой, — уныло повторил он, кивнув. — Так что, Рик, развлечешь нас рассказом об огненной ночи?

— Нет, — ответил Родерик.

— Это ведь та малышка, которую ты водил в Динадиру?

— Какая малышка? — заинтересовался Эммет.

— Личинка хаоса, — пояснил Моррен.

— Постойте. Первокурсница? Вы получили огонь от первокурсницы? Но Миранда — некромантка, сестра Кевина — воздух…

— Ровена пустышка, — мрачно сказал один из Тиберлонов. — Дядя надеялся, что ошибка, но нет. Лабиринт ее вообще не пустил. Ну, хоть живая.

— Кто еще вышел? — не отставал Эммет.

— Арнелла Алетт, — неохотно ответил Родерик.

Все равно ведь узнают. Арнелла Алетт. Арнелла Адалхард. Надо будет отправиться за разрешением на брак как можно скорее. Вдруг она забеременела.

— Арнелла Алетт? — воскликнул Эммет. — Арья? Моя Арья?

— Она вообще-то невеста Кевина, если ты забыл, — ревниво напомнил Тиберлон с родинкой слева.

— Похоже, этой ночью она неплохо повеселилась, — ухмыльнулся правый Тиберлон. — Не факт, что Кевин захочет гулящую жену.

— Арнелла — хорошая девочка, — пробасил Рурк. — Ясно же, что она сделала это ради империи.

— Вы переспали с моей Арьей? — процедил Эммет, и его глаза вспыхнули злой холодной бирюзой.

Моррен откинулся назад, облокотился о борт корабля, с интересом наблюдая за спором.

— Мне что, одному здесь эта Арья-Арнелла до сиреневой звезды? — полюбопытствовал он. — Хотя… Магичка огня… Родерик, она очень горяча?

— Не твое дело! — рявкнул Родерик. Огненная пелена бешенства застила глаза. — Чтобы я больше не слышал заявлений насчет твоей Арьи! — рыкнул он Эммету и повернулся к Тиберлонам. — Кевин пусть идет лесом! А ты, Рурк…

Он запнулся, не зная, что возразить на правду, и добавил спокойнее:

— Она моя. Ясно?

— Мы что, мы ничего, — пробормотал левый Тиберлон, выправляя ладью, которую ощутимо тряхнуло. — Девчонок много.

— Арья не стала бы с вами спать, если бы не ситуация, — упрямо заявил Эммет. — Вы ее вынудили. А теперь видно считаете, что несете за нее ответственность. Но знаете, мастер Адалхард, мне лично плевать, что она уже не девственница. Я сравнений не боюсь.

Перед глазами у Родерика вновь забушевало пламя, он шагнул к Эммету, но между ними вырос Моррен.

— Вот ты конечно дерзкий, зародыш мага, — неодобрительно сказал он Эммету. — Впервые идешь за Стену и решил поссориться с Адалхардом.

— Вы ведь уже запомнили мое имя.

— И, похоже, зря. Знание это мне пригодится на весьма краткий срок. Учти, воскрешать я тебя не буду. Слишком много хлопот. Итак, команда, думаю, все тут согласятся с нашим огненным Родериком. Арнелла Алетт — его. Никто этого не оспаривает, хотя бы пока не вернемся. О, боги, третье имя, — простонал он.

— Пока не вернемся, — проворчал Эммет.

— А ты, Родерик, перестань дымиться, — Моррен сморщил нос и демонстративно помахал рукой.

Родерик сел и сцепил пальцы, от которых и правда шел дым.

Это было что-то новое для него. Его девочка. Его женщина. Только его. Хотелось спрятать ее как сокровище подальше от всех. Чтобы никто не смел даже смотреть на нее, не то что касаться. Хоть бы она осталась у него, чтобы вернуться домой и услышать ее шаги, увидеть улыбку.

Надо было написать записку.

Все молча смотрели вперед, стараясь даже не шевелиться. Только Моррен пялился на него и светил издевательской улыбкой, которая обещала бесконечное число подколок. Ладья мчалась к Стене, и вскоре стали видны патрульные башни и мелкие фигурки людей. Их золотой парус заметили издали, освободили площадку. Братья Тиберлоны посадили корабль, который ощутимо тряхнуло, и к ним сразу же подбежал постовой.

— Поддержка дошла до третьего поста и увязла там же, — скороговоркой выпалил он. — Их повел старый Тиберлон. Пока держатся, но ни туда, ни сюда. Мастер Адалхард, — он глянул на него, и белесые брови удивленно поползли вверх, когда он заметил навершие посоха, светящееся огнем в полумраке рассвета. — Мастер Адалхард! Ваш посох!

— Его посох в отличном рабочем состоянии, — ответил Моррен. — Все, разошлись, дайте пройти настоящим магам.

— Мастер Адалхард, — пробежал шепоток по остаткам патруля. — Мастер Адалхард… Огонь вернулся…

— Это даже обидно, — проворчал Моррен, открепляя посох от ремня. — Огонь, видите ли, вернулся. Я весь в принципе вернулся, но никто не радуется.

— Я очень рад, — сказал Родерик, становясь рядом с ним. — А они просто не в курсе, что могли потерять великого, несравненного и прекрасного как сама смерть. Или как внезапная смерть?

— Я еще шлифую формулировку, — ответил Моррен.

Он разделил посох на половины, быстро покрутил каждую пальцами и перехватил удобнее. Два призрачно-черных меча, длиной с человека, выросли из серебряных рукояток. Родерик положил ладонь на ствол дерева, которое узнал бы из тысячи.

— Беата, дай нам пройти, — попросил он, и живая сила коснулась его в ответ.

Стена зашумела, заскрипела, ветки раздвинулись как живые, создавая проход. Сетка огня сорвалась с пальцев Родерика и улетела вперед, рассеивая серые клочья и создавая нормальную видимость.

— Может, сразу к третьему посту? — предложил Рурк. — Там такая мясорубка…

— А может не надо? — попросил Эммет.

— Мы пойдем, — решительно сказал один из Тиберлонов, и оба достали палочки.

— У меня даже палочки нет! — пожаловался Эммет. — Их на третьем курсе раздают!

— Действуем по плану, — ответил Родерик. — Идем к сердцу хаоса. На обратном пути через третий пост. Пока артефакт не активирован, твари набирают силу.

Рурк вздохнул и согласно кивнул.

— Но мы можем отвлечь их на себя, — предложил Родерик.

— Привлечь внимание? — понял Моррен. — Чтобы они погнались за нами и ослабили атаку на третий пост хотя бы частично? Отличная идея, Рик!

— Вот совсем не отличная, — возразил Эммет.

Моррен переложил обе части посоха в правую руку, а левой обхватил шею Эммета.

— Вот так, зародыш мага Эммет Лефой, — ласково произнес он. — Немного помолчи.

Эммет открывал и закрывал рот, тараща глаза, но не издавал ни звука.

— Что ты сделал? — спросил Родерик.

— Умертвил голосовые связки, — сказал Моррен. — Не бойся, Эммет Лефой, ты ведь водник первого уровня, голос восстановится. Через какое-то время. Итак, мы идем первыми, мелкие за нами, Рурк замыкает. Давай, привлекай внимание.

Родерик шагнул вперед, ощутив на лице знакомое дыхание хаоса.

«Я снова здесь. Слышишь меня? Чуешь? Хочешь мой огонь?»

Он расправил руки в стороны, расслабил плечи, собирая в них потоки энергии, а потом резко поднял ладони. Два огненных столба взметнулись до самого неба, где уже гасли звезды.

— А теперь — бежим! — крикнул Моррен и рванул в хаос.

Я проснулась как от толчка и, сразу сев, подтянула одеяло к груди. Тишина, рассеянный свет струится через окно, ложится теплым золотистым прямоугольником на белую стену. Свечи догорели, превратившись в застывшие кляксы воска на столе, тумбочке, полу. Огонь в камине погас. Под окном рассыпаны сигары, и тускло блестит серебром, точно рыбка, выброшенная на берег, бок маленькой плоской коробочки.

— Родерик...

Я шептала, стонала и выкрикивала это имя столько раз.

Кровь бросилась к щекам от воспоминаний: горячие губы, сильные руки, слова, от которых огонь бежит по крови... Это было похоже на то, как Родерик управлял моим хаосом. Он будто знал, как прикоснуться и поцеловать, чтобы мое тело отдалось страсти, и делал со мной все, что хотел. Не особо заботясь, хочу ли этого я.

Я свесила ноги с кровати и заметила выжженные полосы на полу. Были ли они вчера? Где Родерик? Просто ушел? Потому что у нас не получилось? Или потому, что получилось, и ему больше ничего от меня не надо?

Я встала и, замотавшись в одеяло, прошла в кабинет, где осталась моя одежда. Быстро надев белье и драное платье, сунула ноги в обгоревшие туфли. Плаща не было, но я и не стала бы его забирать.

Выскочив из дома, я пошла по тропинке к общежитию. Между ног слегка ныло, и мышцы дрожали, как будто я всю ночь бегала по полосе препятствий Рурка. К счастью, академия еще спала или приходила в себя после вчерашних событий, вокруг было тихо, и только утренняя пташка щебетала в высокой кроне.

В белом доме с розовыми занавесками открылась дверь, и я быстро спряталась за дерево. Из дома выскользнул Хруш и, воровато оглядевшись, спустился по тропинке, стекающей к основной дороге как ручеек к реке, — прямо ко мне. Вздрогнув от неожиданности, он изумленно уставился на меня, а я — на него. Жемчужные бусы плотно охватывали его мощную шею, странно контрастируя с лохматой зеленой кофтой и рыжеватой щетиной.

— Почему на тебе бусы Марлизы? — спросила я.

Он прикрыл их ладонью и ухмыльнулся.

— Забыл. — Расстегнув замочек, снял бусы и зажал их в руке. — Ты ничего не видела, я ничего не видел, — заговорщицки добавил он.

Подмигнув мне, Хруш развернулся и пошел назад. У розовой двери подпрыгнул, хлопнув в воздухе ступнями одна об одну, и скрылся внутри. Постояв немного, я пошла дальше.

Около общежития все так же сиял портал, возле которого уже лежала охапка цветов. Пламя в маленьком светильнике, оставленном кем-то, метнулось ко мне и вспыхнуло ярче, словно приветствуя.

Восхождение по лестнице далось тяжелее, чем обычно, но я все же добралась до комнаты, открыла дверь и услышала шум в ванной. Только не Ровена! Неужели она не ушла? Я уже подумывала трусливо сбежать, когда дверь открылась, и на пороге моей ванной появилась Миранда.

Мы молча пялились друг на друга какое-то время, а потом я протянула руку и потрогала ее белые волосы.

— Ужасно? — спросила она.

— Тебе идет.

— Я думала, ты стала путницей. Хотя портал внизу больше похож на творение Айрис. Помнишь, она говорила, что хотела бы показать всем родные холмы?

— Да, это она.

— А у тебя, значит, огонь.

— Заметно?

— Искры в глазах. Где ты была?

— У Адалхарда.

Миранда понятливо кивнула и, оглядев меня сверху вниз, сказала:

— Похоже, нас обеих этой ночью конкретно поимели.

Мои губы задрожали от обиды, когда она озвучила то, что я и так понимала, но не хотела признавать. Он поимел меня и ушел. Просто поимел и оставил!

— Ну, тише, — Миранда шагнула ко мне и обняла, и я зарыдала, уткнувшись ей в плечо.

Родерик переспал со мной, как сделал бы с любой, кто оказался бы на моем месте. Он переспал бы с Мирандой, если бы огонь был у нее, и делал бы с ней все то же самое, что и со мной, говорил те же слова, так же целовал и ласкал ее тело. В этом все дело? Я не чувствовала, что значу для него хоть что-то сама по себе. Только в самом конце, когда я уже почти не соображала, мне показалось, что он любил меня, шептал те слова… Наверное, сама себе их придумала.

— Погоди, — встрепенулась я, вытирая слезы. — Что значит — нас обеих? Ты ведь шла оживлять Изергаста. Ты что… Ты с ним?!

— Нет. Нет, что ты! Хотя, знаешь, лучше бы я с ним переспала.

— Что случилось?

— Да я сама толком не знаю, — ответила Миранда. — Но когда на твоей груди рисуют кровью трупа знак бесконечности, то это явно не значит ничего хорошего.

— Кто это сделал?

— Родерик, конечно, — пожала она плечами. — Ты не против, я взяла у тебя эти ватные штуки для гигиены? Как будто мало проблем, у меня еще и начались женские периоды.

Миранда села на кровать и, поморщившись, помассировала себе живот.

— Жила бы я без них и дальше, — пожаловалась она.

— Почему ты вообще согласилась на этот ритуал? — нахмурилась я, садясь рядом с ней.

— Вообще-то я думала, что Родерик меня убьет, — чистосердечно призналась Миранда. — Ну, знаешь, жизнь за жизнь.

Я смотрела на нее и не узнавала. Белые волосы вместо рыжих, оттенок грозовой тучи в темных глазах — это все мелочи.

— Почему ты пошла с ним? — удивилась я. — Сказала бы Джафу, или кому-нибудь еще. Ты ведь не должна была…

— Я пошла, потому что это было очевидным и правильным решением, — ответила Миранда. — После Лабиринта я как будто увидела все ясно и четко, без лишних эмоций. Там погибло тринадцать студентов. Я — ничем не лучше них. И уж точно не лучше тех, кто погиб за Стеной этой ночью. Обычная личинка хаоса. Раньше имела ценность как потенциальный огонь для Адалхарда, но сейчас… Это разумно — пожертвовать мною ради некроманта уровня мастера.

— Что ты такое говоришь! — воскликнула я.

— Правду, — ответила Миранда, невозмутимо глядя на меня. — Поэтому я пошла с Адалхардом и не стала задавать лишних вопросов, чтобы не усложнять ему и без того сложный моральный выбор. Он и так любит погрузиться, огненный Родерик.

— Огненный? — повторила я и, запнувшись, спросила: — Не знаешь, у меня получилось?

— А то, — ухмыльнулась Миранда. — Он помчался вместе с Изергастом и остальным отрядом к Стене, а потом все видели два огненных столба, что взметнулись до самых звезд. И если он спасет патруль, который оказался в осаде, то твоя девственность — не великая цена.

— Ну, спасибо, — сердито сказала я, тем не менее, чувствуя себя лучше.

— По-хорошему, ты бы должна была переспать с кем угодно ради этого, — задумалась она. — Хоть с Крекиным. Но тебе достался Адалхард, в которого ты уже была влюблена. Он сделал тебе больно?

Я помотала головой, чувствуя, что краснею.

Короткая боль прошла очень быстро, сменившись чувством тугой наполненности. Он был во мне, и это казалось таким правильным. Мягкий поцелуй, взгляд глаза в глаза.

— Все, — сказал Родерик. — Больше бояться нечего.

— Все? — переспросила я, и, наверное, в моем голосе прозвучало удивление или легкое разочарование, потому что он хмыкнул и, прикусив мочку моего уха, прошептал:

— Нет, в этом смысле все только начинается…

А потом стал медленно двигаться, и я, выдохнув его имя, вцепилась в широкие плечи…

— Крови много натекло? — деловито спросила Миранда.

— Вроде нет. Даже не знаю.

Может, надо было применить заклинание очищения? Я сбежала и оставила грязные простыни.

— Моя подруга говорила, что после ее брачной ночи вся кровать была в крови, как будто там свинью разделывали, — сказала Миранда. — Может, у Адалхарда маленький?

— Нет, — вспыхнула я. — Нам обязательно говорить об этом?

Родерик зажег свечи, развел огонь в камине, а потом разделся, и я не знала, куда девать глаза.

— Посмотри на меня, — приказал он и потянул одеяло, в которое я вцепилась. — Ну же, Арнелла Алетт, я ведь уже видел тебя голой.

Я разжала пальцы, и он добавил совсем другим тоном:

— Ты очень красивая…

— Ты пришла сама не своя, губы дрожат, в глазах слезы, вот я и пытаюсь выяснить, что не так.

Все было так. Наверное, лучше и быть не могло. А потом, когда я еще пыталась прийти в себя от ошеломляющей волны, что вознесла меня вверх и опрокинула назад, в смятую постель, Родерик откинулся на подушки, поднял руку и расправил пальцы. На его лице ясно отразилось разочарование, и мне отчего-то стало так больно…

— Он заставлял тебя делать что-нибудь отвратительное? — не отставала Миранда. — Просил целовать его там? Ну, ты понимаешь.

Он принес мне воды, и я выпила весь стакан взахлеб. Присев рядом, убрал прядь волос с моего лица, поцеловал щеку, шею, лизнул ключицу и легонько прикусил кожу на плече.

— Давай-ка попробуем по-другому, — прошептал Родерик, спускаясь с поцелуями все ниже.

Он целовал мою грудь, пока я не стала извиваться от страсти, провел языком по животу, вниз…

Ахнув, я попыталась сжать колени, но Родерик развел их ладонями. Щетина уколола кожу, когда он поцеловал мои бедра с внутренней стороны, а потом меня тряхнуло от горячего влажного прикосновения, и его губы, и язык, и руки стали делать такое…

— Нет, — прошептала я. — Наоборот…

— Наоборот — не просил? — нахмурилась Миранда. — Просил не целовать? Или что? Арнелла, ты как вражеский шпион! А может, он усадил тебя сверху и заставил скакать как на коне?

— Откуда ты вообще все это знаешь! — не выдержала я.

— Я ведь собиралась замуж, помнишь? Моя мать из тех дам, что даже спят в перчатках, поэтому за информацией я пошла на кухню. А кухарки рассказали мне гораздо больше, чем хотелось бы. Так что теоретически я подкованная, — Миранда утешительно похлопала меня по руке. — Ты сделала то, что должна была. Теперь успокойся и живи дальше.

Жить дальше? Звучит просто.

— Мне надо в ванную, — сказала я и, поднявшись, ушла.

Заперев за собой дверь, я посмотрела в зеркало. Неудивительно, что Хруш так пялился на меня. Губы припухли, глаза шальные, на голове воронье гнездо. Я стащила платье и бросила его прямо на пол, как тряпку, все равно ему уже не помочь никакими заклинаниями. Потрогала маленький синяк на шее, прикоснулась к губам.

Моя кожа стала чуть смуглее, глаза — ярче, Лабиринт изменил меня и дал огонь. Но мне отчего-то казалось, что ночь с мастером Адалхардом изменила меня куда сильнее.

Когда я вышла из ванной, Миранда все еще была здесь.

— Я надеялась, ты уже ушла, — вырвалось у меня.

— Но я не оправдала твоих ожиданий, как и многих других, — ничуть не обидевшись, ответила она. — Послушай, Арнелла, огонь — очень нестабильная стихия, женщин с наследственностью огня не просто так запечатывают как можно быстрее. В моих бумагах допустили ошибку, только поэтому я радую вас всех своим обществом. Я не хочу, чтобы ты сорвалась из-за того, что Родерику не удалось доставить тебе удовольствие.

— Да все ему удалось! — выпалила я. — Отстань уже, ладно?

Огонь не шел к нему, и Родерик злился. И если поначалу сдерживался, то в последний раз перестал. Я прикусила вновь задрожавшие губы, но они и без того саднили.

— Может, отвести тебя к целителям? — предложила Миранда.

У меня на бедрах остались синяки от его пальцев, когда Родерик отчаянно пытался добыть свой огонь. Что ж, видимо, это сработало.

— Не надо целителей, — ответила я. — Все нормально, Миранда. Я не сорвусь. Я не такая сознательная как ты и не пошла бы к Крекину. Я пришла именно к Родерику, а он отымел меня по-всякому, получил свой драгоценный огонь и ушел. Вот и все. Мне просто очень обидно.

— Ясно, — сказала она. — Но я все же побуду с тобой.

Я закатила глаза, нырнула под одеяло и отодвинулась к стенке. Миранда легла рядом и сцепила пальцы на животе, глядя в потолок.

— Сама не сорвись, — сказала я. — Ты вернула человека к жизни, едва став некроманткой.

— Некроманты почти никогда не срываются, — ответила она. — Потому что мы очень собранные и рациональные.

— Раньше ты говорила — чокнутые.

— Одно другому не мешает, — Миранда повернулась ко мне. — Точно все в порядке? Не хочешь еще что-нибудь рассказать?

— Я видела Джафа голым, — я невольно рассмеялась, увидев, как вытянулось ее лицо. — Выкатилась к его ногам из Лабиринта, а на нем только плащ Эммета. Уже темно было, но кругом факелы. В общем, как бы тебе, Миранда, не понадобились целители.

Она улыбнулась, но потом села в кровати и напряженно уставилась в окно.

— Что там? — спросила я, тоже садясь, и, вскочив, подбежала ближе.

За Стеной шло сражение, это было видно и отсюда. Вдали полыхало, да так, что казалось, даже небо горит.

— Вот дала ты огня, — протянула Миранда.

***

— Ложись! — проорал мастер Адалхард, а потом, скрестив пальцы на левой руке, крутанулся, выставив посох правой, выжигая все огнем, который лился из пасти дракона сплошным потоком.

Эммет бухнулся на землю, вжимаясь в нее лицом, зажал уши руками, чтобы не слышать мерзкого визга тварей, которые сгорали в пламени. Одна лопнула совсем рядом, и на него брызнуло чем-то теплым и вонючим.

— Я!

Изергаст выступил вперед, добивая обгоревшую тварь призрачными мечами, порхающими в его руках как крылья бабочки. Та метила в него последним шипастым хвостом, скалила уродливую морду.

— Эммет! Ползком! Сюда! — приказал Адалхард.

Вильям часто дышал, лежа на спине, и громко взвыл, когда мастер Адалхард выдернул из-под его ребра острый шип. Киллиан держал голову брата на коленях, светлые кудри взмокли у обоих и потемнели от пота и крови.

Эммет быстро пополз к ним, стараясь не попасть под мечи некроманта, положил руки на грудь Вильяма.

— Тиберлон, держись, — приказал мастер Адалхард. — Эммет, лечи.

Вильям зажимал рану пальцами, и из-под них пузырилась кровь. Задето легкое, но это ничего. Он ведь воздушник. А у него первый уровень. Почти мастер. Он справится. Эммет сместил руки на рану, направляя целительную силу воды сращивать кожу, волокна, сосуды, а потом инстинктивно отдернул ладони.

— Лечи давай! — рявкнул Адалхард, а в его глазах полыхнуло пламя.

Эммет давился, пытаясь объяснить, а потом схватил палочку Вильяма и нацарапал на сухой земле: «яд».

— Вот тварь, — выпалил Адалхард и повернулся к Киллиану, который из бледного стал зеленым: — Держи его крепче. Вильям Тиберлон, сейчас будет очень больно.

Он засунул указательный палец глубоко в рану, разрывая ее вновь, и Вильям заорал, выгибаясь на земле, и засучил ногами, а Киллиан обхватил его плечи, прижимая к себе.

— Все, все, — бормотал мастер Адалхард, и по его лбу стекал пот. — Выжжем заразу. Почти все.

Трехлапый медведь подковылял к ним, опустил морду к подвывающему Тиберлону и лизнул его лицо от подбородка и до лба, оставляя густую слюну.

Вильям, скривившись, отвернулся, а потом его вырвало. Эммет положил руки на рану и кивнул. Чисто.

— Жить будет, — вынес вердикт Изергаст. Он заткнул половинки посоха за ремень и сказал: — Быстро все сюда. У нас не больше минуты, а потом пойдет следующая волна.

Адалхард подтащил Вильяма к артефакту, Киллиан положил свою руку поверх окровавленной ладони брата. Мастер о’Хас не стал оборачиваться и бахнул левую лапу с длинными черными когтями, рядом легла холеная кисть некроманта. Эммет положил ладонь, перепачканную чужой кровью, на следующий лепесток. Сердце хаоса больше походило на цветок, чем на звезду. Все шесть вершин были соединены, точно звезду вписали в пчелиную соту.

Хаос дрогнул, выпуская очередных тварей, жаждущих крови. Костлявое нечто быстро бежало к ним, перебирая ногами-ходулями.

— Всю свою магию! Всю силу! — скомандовал мастер Адалхард, кладя руку на артефакт последним. — Огонь!

Зажмурившись, Эммет выложился как только мог, опустошая себя полностью, до самого дна. Волна энергии, которая разошлась в стороны, оглушила его, из носа пошла кровь, пачкая подбородок и стекая на артефакт. Вильям вырубился, Киллиана колотило.

Мастер Изергаст поднялся, тряхнул головой, и белые волосы, вставшие дыбом, снова легли по его плечам идеальной волной.

— Теперь к третьему посту, — невозмутимо сказал он. — Эммет Лефой, зародыш мага, ты как?

От Эммета смердело паленой тварью хаоса, руки тряслись, а по подбородку стекала кровь, капая на грудь. Наверное, даже хорошо, что мастер Изергаст сделал его временно немым, а то он бы сейчас ему многое высказал. Эммет сцепил зубы и показал большой палец.

***

Огонь за Стеной погас, и мы с Мирандой не знали, хорошо это или плохо. Всю сонливость и усталость как рукой сняло, и мы пошли узнать, что вообще происходит.

— Сейчас будет собрание в академии, — сказала комендант общежития, суровая женщина, которая вечно смотрела на всех с подозрением, щуря левый глаз. А потом она вдруг обняла нас с Мирандой, прижав к пышной груди, и разрыдалась. — Что же это? Девочки мои! Да кто ж сюда своих деток пустит после такого…

— Ну, хватит, — Миранда невежливо отстранилась. — Хотя от вас вкусно пахнет. Сегодня в столовой гуляш?

— Почки, — ответила она, шмыгая носом и вытирая щеки. — И рагу. Арнелла, — повернулась она ко мне, — соври Адалхарду, что залетела. Я могу подтвердить, если понадобится. Он нормальный мужик и точно на тебе женится. Обязан.

Мои щеки вспыхнули от стыда. Все уже знают.

Портал у выхода все так же сиял, а вокруг него наметили границы будущего храма путников. Парни со старших курсов наблюдали за работой строителей, но когда появились мы с Мирандой, все взгляды устремились к нам.

— Она? — прошептал кто-то.

— Империя гордится тобой, Арнелла, — глумливо сказал один из них, но другой тут же отвесил ему затрещину.

Мы быстро пошли к академии, и мне казалось, что каждый, кого мы встретили, смотрит на меня со значением. В холле внизу уже было битком, собрались и преподаватели, и студенты, и Марлиза Куфон взлетела над толпой, придерживая юбку.

— Дорогие ученики! — с надрывом произнесла она. — В этот тяжкий для империи час мы должны сплотиться, чтобы вместе дать отпор силам хаоса.

Жемчужные бусики висели на ее груди, но золотые кудри завивались в непривычном беспорядке.

— Сегодня утром из ее дома вышел Хруш, — прошептала я на ухо Миранде.

— Это еще кто такой?

— Анимаг-старшекурсник, вон стоит, — указала я на парня, который пялился на Марлизу с довольной улыбкой. Она же старалась вовсе не поворачиваться в его сторону.

— А я сидела с трупом, — вздохнула Миранда. — Это несправедливо.

К нам протиснулся Джаф и стал позади.

— Я думал, ты придешь ко мне, — прошептал он. — Миранда… Я так ждал…

— …только под четким и уверенным руководством мы сможем оказать решительное сопротивление…

— Это под ее руководством что ли? — прозорливо догадалась Миранда. — Джаф, сейчас не время.

— Ты в порядке? — спросил он. — Как тебе удалось оживить мастера Изергаста? Что ты сделала?

— Немного крови, много настойчивости и поцелуй, — ответила она.

Позади раздалось едва различимое глухое рычание, и я обернулась. Джаф еще больше раздался в плечах, а уши его вытянулись и заострились.

— …мы верим в нашу победу, и вы, юные маги, видите, на кого сейчас можете положиться, кто стоит на вашей защите.

Марлиза приосанилась, быстро глянула на Хруша и, машинально поправив кудряшки, залилась краской.

— Адалхард на нашей защите, — выступил вперед преподаватель по истории магии. — Довольно, госпожа Куфон. Все собрались тут, чтобы узнать новости, а не выслушивать пафосные речи.

В толпе одобрительно загудели.

— Студенты, сейчас дело обстоит так: сердце хаоса удалось активировать.

Холл наполнился радостными криками и аплодисментами.

— Это сделал наш отряд под началом Адалхарда, который вернул свой огонь.

Все стали поворачиваться ко мне, и я, попятившись, уперлась спиной в широкую грудь Джафа. Уж не знаю, что отразилось на его лице, только все почему-то быстренько отвернулись.

— Кто в отряде? — выкрикнули из толпы.

— Мастер Адалхард, мастер Изергаст, мастер о’Хас, — перечислил преподаватель, — а также студенты Вильям Тиберлон, Киллиан Тиберлон и Эммет Лефой.

— Эммет? — ахнула я.

— Сейчас, как мы полагаем, они движутся к третьему посту, — продолжил преподаватель. — Группа поддержки добралась туда еще ночью, воздушные щиты держатся, но мы не знаем, что именно там происходит. Мы скорбим о тех, кто погиб этой ночью, — добавил он другим тоном. — О тех, кто навеки остался за Стеной, и о тех, кто не вышел из Лабиринта.

Он умолк, и все тоже замолчали в память о погибших, а Марлиза наконец спустилась, приземлившись в противоположной от Хруша стороне зала.

— Для эвакуации больше нет причин, — сказал преподаватель после минуты всеобщей тишины. — Артефакт удержит тварей. Вам не придется ни с кем сражаться. По крайней мере, сейчас. Однако от вас многое зависит. Наш мир хрупок, но каждый может постараться сделать его крепче.

— Прилежная учеба, послушание, примерное поведение, — встряла Марлиза, вновь взлетая повыше, — вот что должно стать вашим приоритетом. А также непререкаемый авторитет наставников.

— Мы готовы слушаться вас во всем, — пробасил Хруш, и Марлиза, смешавшись, едва не врезалась в колонну.

— Что нам делать сейчас? — спросил кто-то из толпы.

— Нам остается только ждать, — вздохнул преподаватель.

Эммет за Стеной. Я пыталась представить Эммета сражающимся с тварями — и не могла. Он должен шутить и делать коктейли, поддевать меня и флиртовать, сиять улыбкой и своими сине-бирюзовыми глазами. Отчего-то я волновалась за него куда больше, чем за Родерика. Может, потому что мастер Адалхард казался неуязвимым даже без огня?

Опомнившись, я отстранилась от Джафа, на которого все еще опиралась.

— Если тебя кто-то обидит, только скажи, — буднично произнес он. — Так вот, Миранда…

— Джаф, мне надо разобраться в себе, — попросила она. — Я получила некромантию. Совсем не то, что ожидала. Я изменилась.

— Ты все та же, — упрямо сказал он. — Я подам заявку на брак и…

Джаф осекся, и Миранда грустно улыбнулась.

— Император ее не одобрит. Мы на противоположных лучах звезды.

— Когда мы закончим академию, никто не сможет нам помешать!

— Но сейчас-то мы только на первом курсе, — напомнила она. — Джаф, пожалуйста, дай мне время все осознать.

Он помолчал, кивнул и, развернувшись, пошел прочь, а мне в спину сразу потянуло холодом.

— Джаф — отличный парень, — сказала я.

— Да, — согласилась Миранда, глядя ему вслед. — Знаешь, у меня этой ночью снова был луч истины. Вытащила из кармана Изергаста.

— Узнала что-нибудь?

— Хотела, — ответила она. — Я хотела узнать, люблю ли я Джафа. Но побоялась спросить.

***

Вильям Тиберлон пришел в себя, но едва мог идти. Киллиан взял его на руки, сведя пальцы в знак левитации.

— Донесешь? — спросил Родерик.

Зря спросил. Донесет, конечно. Или умрет вместе с ним. Тиберлоны оказались отличными парнями. Вот только Вильяма ранили еще до сердца хаоса, и вряд ли он смог выложиться как следует. У них второй уровень, вдвоем сойдут за первый — так сказал Рурк. Но в итоге артефакт получил силы лишь одного.

Киллиан понес брата, быстро шагая за Изергастом и постепенно переходя на бег, а Родерик поднял оброненную палочку Вильяма и, сунув ее в карман плаща, с удивлением нащупал плотный конверт. Письмо? Все потом. Он быстро нагнал остальных. Моррен взял хороший темп, выдержат ли его остальные? Должны. Вильям под левитацией весит не больше котенка. Эммет тоже молодец: бледный, весь в грязи и крови, но не паникует и четко выполняет команды. Рурку тяжелее всего. Бежал бы человеком. Хотя, может, на трех лапах все быстрее, чем на двух ногах.

Рурк повернул медвежью башку к Эммету и что-то проревел.

— Он говорит, ты не должен колдовать рядом с третьим постом, — сказал Родерик. — Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Джемма вынесла всех водников. Она может использовать против тебя твою же стихию.

— Он сказал «ыару», — не поверил Моррен. — Как-то очень много слов получилось.

— Это был художественный перевод, — ответил Родерик, на ходу оттер лицо полой плаща и, прикрыв глаза, втянул запах.

Арнелла, наверное, уже проснулась. А так приятно было бы застать ее спящей, разбудить поцелуем, она была бы такой теплой и мягкой…

Какая-то недобитая тварь сунулась из хаоса наперерез их отряду. Родерик выстрелил в нее огненным шаром, а черная стрела некроманта начисто снесла ей голову.

— Вымани Джемму на себя, — сказал Изергаст. — Я зайду сзади. Она явно меня не ждет.

— Хорошо, — Родерик нагнал его, но иногда оборачивался, оглядывая маленький отряд. — Сердце активировано. Может, ее и без нас убьют.

У них получилось. Артефакт заработал, но радости не было. Хотелось выбраться отсюда поскорее, смыть с себя и чужую рвоту, и кровь, а главное — запах хаоса, едва заметный, но будто проникающий сквозь поры. Он снова тайком понюхал плащ, но запах Арнеллы уже исчез. В следующий раз он займется с ней любовью прямо на нем. Она будет дивно смотреться на красной изнанке.

Они все бежали и бежали, а мимо проносились серые камни, остовы деревьев, скалы, овраги и равнины, сливаясь в бесконечную хмарь, и вскоре стало казаться, что они вечно будут бежать вот так по бесплодной земле, не находя выхода, пока и сами не станут тварями хаоса с единственным желанием — убивать.

— Уже скоро, — сказал Родерик, чтобы приободрить парней.

Если хаос так действует на него, то им куда тяжелее. Он швырнул огненную сетку, и впереди показались смутные очертания убежища, над которым висел воздушный щит — светлое мерцающее марево. Значит, патруль все еще там, и все еще в осаде.

В щит вдруг швырнуло целым дождем ледяных пик, часть отскочила и упала вниз, а несколько пролетели сквозь него даже не замедлившись. Родерик на бегу выпростал ладони, обрисовывая полукруг, огонь выплеснулся из его тела, устремляясь к крепости и формируя огненный щит, который, слившись с воздушным, вспыхнул еще ярче. Вовремя — еще одна волна ледяных стрел обрушилась на убежище и, шипя словно от злости, растаяла.

Из Джеммы получилась та еще тварь.

— Действуем по плану, — бросил он Моррену. — Я отвлекаю.

— Давай, — кивнул Изергаст и рванул в сторону. Черный плащ мелькнул и исчез.

Родерик обернулся. Отряд бойцов у него, конечно, как на подбор: Киллиан зажал палочку в зубах, держа Вильяма на руках — тот снова вырубился, но грудь поднимается, дышит, Эммету колдовать нельзя, а единственный, на кого можно хоть как-то рассчитывать — Рурк, но ему и так досталось.

Эммету, видимо, пришли в голову те же мысли, потому что на его лице отразились растерянность и страх.

— Не колдуй, — напомнил Родерик, — я доведу вас до убежища, останетесь там.

На стенах произошло какое-то движение, от них отлепилась снежная многоногая тварь, заскользила по земле. Родерик сложил знак на левой руке, и посох в правой брызнул огненным дождем, очищая подход к крепости. Тварь зашипела и растаяла.

— Вперед, — приказал он. — Киллиан, ты как?

— Все нормально, мастер Адалхард, — промычал тот сквозь зубы. Хоть бы палочку не перегрыз. — Справа!

Огненный лепесток разрубил тварь пополам. Еще одна закрутилась на месте, охваченная огнем, и растаяла грязной лужей. Джемма поняла, что он здесь.

— Вперед! — поторопил он парней, и те гуськом побежали к серым стенам. Рурк замыкал. Повернулся, проревел что-то.

— Я всегда осторожен, — проворчал Родерик, сворачивая туда, где хаос колыхался, словно готовясь выплюнуть очередную пакость.

Однако из-за гряды камней вышла женщина. На ее белом платье алели брызги крови, синие глаза сверкали злобой, но все равно она была прекрасна, как может быть прекрасен океан во время шторма. Темные волосы взметнулись над ее головой как грозовая туча. Сама стихия. Вода.

Боковым зрением Родерик заметил, как Эммет, отстав от отряда, пошел к ней, словно завороженный. Она протянула к нему руки, приглашая в объятия. Что-то сорвалось с ее ладоней, тонкое, едва различимое, и Родерик швырнул огонь, не успев даже сложить знак, с ужасом понимая, что не успеет…

Огонь все же дотянулся, сбив ледяное лезвие в самый последний момент. Эммет ахнул, пошатнулся, прижал ладонь к голове, а потом с удивлением посмотрел на алую кровь на своих пальцах. Присев, зачем-то собрал с земли срезанные пряди волос и растерянно положил их в карман.

Родерик выдохнул.

— В убежище! — яростно выкрикнул он, добавив несколько эпитетов, по сравнению с которыми «зародыш мага» Изергаста звучало как комплимент. Развернувшись к Джемме, швырнул в нее огненным шаром, но она отбила его легко, точно в игре.

— Родерик, — произнесла тварь хаоса, которая когда-то была его женщиной.

Голос был певуч, как горный ручей. Земля задрожала, выпуская ледяные пики, острые, как ножи, которые вырастали все ближе к нему.

— Значит, ты вернул свой огонь.

— Как видишь, — сказал он, и дракон на его посохе изрыгнул пламя, топя лед.

Пар столбами валил вверх, все новые и новые иглы вспарывали землю.

— Поцелуешь меня? — спросила Джемма и перевела взгляд на Эммета, который остановился у самого входа в крепость и обернулся. — Или может быть ты? Хочешь меня?

Хочешь? Хочешь? Хочешь? Хочешь?

Эммет дернулся назад, но получил пинок от Рурка и влетел внутрь. Медвежья лапа тяжелая.

Голос Джеммы пробрался к Родерику в голову, под кожу, обещая наслаждение и любовь, но ему это было не нужно. Он прочертил стену огня, огораживая убежище, из которого в сторону Джеммы рванул воздушный вихрь. Натолкнувшись на ледяной щит, взорвал его осколками, но и сам опал. Кто это там так колдует? Старый Тиберлон? Стрелы огня взлетели и, зашипев, упали к ногам твари, хотя она даже не глянула в ту сторону.

— Иди ко мне, — звала Джемма, и губы ее обещали утолить любую жажду. — Поцелуй меня. Хочешь меня?

— Нет, — ответил Родерик, шагая к ней между ледяных пик, оплавившихся от его огня.

Из убежища ударили воздушным тараном, и Родерика едва не снесло. Хоть бы Моррена не задели. Где он там?

— Ты не можешь отказать мне, — улыбка Джеммы больше походила на оскал.

Щелчок белых пальцев — и в крепость полетел снежный вихрь, а следом — пики из льда. Кто-то отчаянно закричал. Сбила щит? Нельзя отворачиваться.

— Ты предал друга ради меня, — напомнила она.

— Ты сказала, что вы расстались, — напомнил Родерик, стреляя в нее огненным шарами. Жахнул бы сплошной стеной, но позади уже мелькнула черная тень.

— Жаль, мне ты забыла об этом сказать, — произнес Моррен, и два прорачных меча скрестились.

Родерик выпустил огненное кольцо, замыкая тварь в ловушку пламени, и на миг прикрыл глаза.

Когда он вновь посмотрел, все было кончено. Та тварь, что когда-то была Джеммой, визжала, шипела и пузырилась в огне, изрезанная на части мечами смерти, а после серая земля впитала ее досуха.

Моррен покрутил в пальцах серебряными рукоятями и, собрав их в посох, сунул за ремень.

— Надо выводить людей, — сказал он.

***

Уцелевшие высыпали из крепости, и Родерик едва сдержался, чтобы не выругаться, глядя на жалкие остатки патруля. Воздушники быстро сотворили подушки, уложили на них раненых, кровь стекала на голодную землю, которая все равно оставалась сухой. Кевин горько плакал над телом отца, ярко-голубые глаза которого незряче уставились на серую пелену.

Старый Тиберлон не выглядел старым: сильный крепкий мужчина, хоть его волосы и были серебряными от седины. Киллиан протянул ладонь к его глазам.

— Нет! — воскликнул Кевин, и оттолкнул его руку. — Пусть сперва в них отразится небо.

Небо залило густым словно кровь багрянцем. Мы уже знали, что патруль вернулся из-за Стены, но потери огромны. Раненых переправляли в Фургарт, а оттуда порталом в столицу, к лучшим лекарям. Адалхард и его отряд уцелел.

Я сидела как на иголках и не могла разобрать ни слова в книге, которую держала в руках.

Он ведь придет ко мне? Должен прийти. Но я и хотела, и боялась этого. Как вести себя после того, что было? Как перестать думать о том, что было? Может, попытаться забыть? Сделать вид, что все это произошло не со мной? Разве могла я быть той женщиной, что кричала от страсти и позволяла делать с собой такое, о чем и подумать стыдно?

Раздался стук, и я подскочила как ужаленная и подошла к двери, но стук повторился с другой стороны, и Кевин за окном махнул мне рукой.

Я открыла, он перебрался через подоконник и спустился на пол. Мы молчали, глядя друг на друга, и пауза становилась все тягостнее. Я ему, выходит, изменила. И он об этом, уж конечно, узнал. Просить прощения? Я не чувствовала себя виноватой. Вся эта помолвка была не по-настоящему.

— Я не могу на тебе жениться, — отрывисто сказал Кевин, и после этих слов его будто прорвало: — Я все знаю. Ты переспала с мастером Адалхардом. Вся академия об этом говорит.

— Прости, — все же выдавила я.

Он выглядел таким расстроенным и несчастным. Глаза опухли и покраснели от слез. Если я причинила ему такую боль, то мне и правда жаль.

— Я не виню тебя, — сказал Кевин, шагнув ко мне. — Если бы не мастер Адалхард, мы бы все там подохли на третьем посту, или еще чего хуже... Ты не представляешь, что там творилось, Арнелла. Джемма сорвалась. Это было все равно что попасть в шторм на трухлявом бревне. Вся моя магия — пшик. Куда я только лез со своим третьим уровнем.

— Ты говорил, второй, — вспомнила я.

— Хотелось бы верить, — усмехнулся Кевин и шагнул еще ближе, так что я невольно попятилась.

Не было больше улыбчивого солнечного парня. Вместо него из хаоса вернулся мужчина с циничной ухмылкой.

— Это не самое страшное, — продолжил он, убрав прядь волос с моей щеки и будто случайно коснувшись шеи. — Нам удалось забаррикадироваться, мы держали щиты и отражали удары. Но против нас воевала не только Джемма и твари. Хаос... Никто не может оставаться в нем слишком долго. Хаос разрушает. Проникает внутрь. Заставляет сомневаться во всем, в самом себе. Через пару часов осады патрульные стали срываться один за одним.

Я поежилась и обхватила себя руками, отступила. Близость Кевина отчего-то заставляла меня нервничать.

— Я думал о тебе, Арнелла, — признался он и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони. — О том, что у меня есть невеста, которая ждет... Вспоминал наш поцелуй, твои теплые губы. Представлял, как это будет, когда мы с тобой поженимся.

Я прижалась к стене спиной, а он шагнул ко мне.

— Кевин, перестань, — попросила я.

— Ты сделала это ради меня? — хрипловато спросил он, нависая надо мной, незнакомый мужчина с холодными голубыми глазами.

— Нет.

— Знаешь, Арнелла, я бы, может, все равно женился на тебе, — задумчиво произнес Кевин, а его ладони легли на мою талию. — Ты ведь не просто так… Но у тебя огонь. Противоположный луч. А я должен продолжить род Тиберлонов.

Всхлипнув, я уперлась ладонями ему в грудь, но не смогла сдвинуть и с места.

— Отпусти меня, Кевин!

— Мой отец погиб, — сказал он, и его пальцы больно впились в мою кожу. — Мои друзья умирали рядом со мной. Дерек превратился в тварь, и я сам перерезал ему горло.

Его ладони спустились ниже и сжали мои ягодицы. Ахнув, я влепила ему пощечину, но незнакомый Кевин лишь криво ухмыльнулся и, склонившись, попытался меня поцеловать. Чужие губы мазнули по щеке, когда я отвернулась и закричала.

— Никто не придет, — бормотал он, а его руки быстро задирали мою юбку, гладили бедра. — Сплошное кладбище. Тебе ведь уже нечего терять, Арнелла, чего ты… Я тоже кое-что умею, — шептал он, прикусывая кожу на моей шее. — Расскажешь, что именно Адалхард делал с тобой? Давай же… Я выжил в хаосе. Ты ждала меня? Мы не можем пожениться, но все остальное очень даже…

Огонь побежал по моему телу, я толкнула Кевина, и он, отшатнувшись, вскрикнул от боли. На синей рубашке дымились черные отпечатки моих ладоней.

— Я сказала нет! — рявкнула я.

Кевин потер грудь, озадаченно глядя на меня, но потом кивнул.

— Как хочешь, — бросил он, подходя к окну.

Перебравшись через подоконник, обернулся, и на миг я снова увидела того Кевина, в которого, наверное, была влюблена, пусть и недолго.

— В том письме все было по-честному, — сказал он. — Тогда я и правда так чувствовал. Прости меня, Арнелла.

Он спрыгнул вниз, я бросилась к окну, но Кевин уже летел над деревьями. Письмо? Я открыла ящик стола, порылась в бумагах. Куда я его дела?

Дверь распахнулась, и в комнату с грохотом ввалилась Миранда. Пройдя к столу, поставила на него поднос, нагруженный едой, и только потом взглянула на меня.

— Тебя вообще можно одну оставлять? — озадаченно спросила она. — Что опять?

— Кевин приходил, — сказала я. — Прилетал.

— О. И что? Он расстроен?

— Он хотел… пытался… Сказал, мне уже терять нечего…

Запоздалая реакция выплеснулась слезами, которые шипели и испарялись, скатываясь по моим щекам.

Миранда попыталась меня обнять, но шикнула и отдернула руки.

— Да ты просто огонь! — воскликнула она. — Горячая как духовка. Слушай, подержи вот горшочек с рагу, а то оно совсем остыло.

Она сунула мне в руки горшок, и я невольно рассмеялась сквозь слезы.

— Ты сказала, что не пойдешь в столовку, так что она пришла к тебе, — гордо сообщила Миранда. — Не знала, что ты хочешь, взяла все.

— Спасибо, — сказала я.

— Суп только не брала, побоялась, что разолью.

— Не за ужин, хотя я проголодалась. Вообще спасибо. В целом. За то, что ты со мной.

— На твоем месте могла быть я, — задумчиво ответила Миранда. — И если Адалхард не плох… А судя по тому, как выразительно ты краснеешь, стоит мне лишь коснуться этой темы, он совсем не плох… И огонь снова у него. В книгах пишут, что для этого мало одного лишь секса. Нужно нечто большее. Выходит, оно есть между вами. Так вот, я бы рассмотрела вариант с замужеством. Никто бы и глянуть косо не смел в сторону госпожи Адалхард.

Я сняла крышку с тарелки и сделала вид, что очень заинтересовалась ее содержимым.

— Хватит пялиться на рис, — сказала Миранда. — Ответь. Что ты думаешь по этому поводу?

— Вообще-то он пока не делал мне предложения, Миранда, — ответила я.

— Наверное, очень занят, — предположила она.

***

Родерик оставался у Стены, пока совсем не стемнело. Переправка раненых, распределение дежурств на первое время — все это легло на его плечи, поскольку основной состав командования погиб. Все ожидали от него распоряжений и очередного чуда, и он делал что мог. Изергаст был рядом и отгонял смерть даже от безнадежных.

— А иначе все они умрут, и в патруль нам придется ходить вдвоем, — ворчал он. — Хотя это было неплохо, Родерик.

Братья Тиберлоны тоже оставались у Стены до последнего. Старого Тиберлона наверняка приставят к посмертной награде: без команды поддержки, прибывшей ночью, патруль бы не устоял. А его племянники, оплакав дядю, без устали творили воздушные подушки для переправки больных и тел погибших и поддевали Эммета, веселясь как припадочные. Обычная реакция: смерть прошла мимо, дохнув в лицо, и теперь жизнь чувствуется острее.

— Сходить за Стену, чтобы постричься, — высший пилотаж, — Вильям Тиберлон, которого напичкали эликсирами, уже почти оправился, хоть и выглядел бледнее чем брат.

— Плата — один лишь поцелуй твари, — подхватил Киллиан и, вытянув губы трубочкой, причмокнул.

— Стильно, модно, и есть чем похвастаться перед дамами, — не отставал Вильям.

Эммет досадливо ощупал бритую половину головы и шрам над ухом.

— Вам бы тоже не помешало обзавестись особой приметой, — проворчал Рурк. — А то небось девчонки путаются.

— Так это же хорошо, — подмигнул Киллиан. — Там, где повезет одному, перепадет и второму.

— Шрам ведь остался, — ахнул Вильям и, задрав драную рубашку, пропитанную кровью, обнажил крепкий пресс и розовое пятно под ребром. — Эммет! Не мог залечить нормально?

— Ты, как целитель, должен был отсосать яд, — укорил Киллиан.

— Нежно и тщательно, — кивнул Вильям.

— Соси сам, — просипел Эммет.

— Эммет Лефой, к тебе вернулся голос, — удивился Моррен и скомандовал: — Все, поехали отсюда. Мы сделали, что могли.

Они погрузились на голубую ладью с золотым парусом. Эммет бухнулся прямо на пол и через мгновение уже спал, свернувшись калачиком у борта. Братья Тиберлоны, переглянувшись, достали из-под лавки одеяла, накрыли парня одним, а второе аккуратно подложили под остриженную голову. Ладья всплыла так плавно, что Родерик даже не заметил, когда она оторвалась от земли.

Вспомнив о письме, достал конверт из кармана плаща.

Арнелла.

Родерик поколебался, но все же открыл. Развернув письмо и подсветив себе пальцем, бегло прочел первые строки.

«Арнелла.

Милая моя, нежная, любимая невеста. Если я не вернусь, то хочу, чтобы ты знала: я сделал все что мог, чтобы ты была в безопасности. Но я верю в лучшее, ведь теперь мне есть ради чего возвращаться. Твои губы такие теплые…»

Родерик смял письмо в кулаке, а когда развернул ладонь, в ней остался лишь пепел. Встретившись взглядом с Морреном, покачал головой, и тот понятливо прикрыл глаза.

Кевин оставил ей письмо. Заверил, что сделает все возможное. И она, в свою очередь, тоже решила пойти на крайние меры.

Теплые губы.

Горячий рот.

Сладкие стоны.

Родерик спрыгнул с ладьи, когда та еще не успела опуститься до конца и, махнув парням, быстро пошел к академии.

— Арнелла Алетт, — выпалил он, спуская с ладони бабочку, и та, взмахнув огненными крыльями, полетела к женскому общежитию.

Значит, Арнелла у него не осталась. Правильно, ведь жених вряд ли станет искать ее в доме столь уважаемого им мастера Адалхарда. Ревность кипела в его крови и заставляла сжимать зубы. Марлиза заслонила дорогу, открыла рот для какой-то тирады, но Родерик рявкнул:

— Потом!

Марлиза шарахнулась в сторону.

Никто не смеет становиться у него на пути. Огонь, еще не до конца унявшийся после боя, жег тело изнутри.

Кевину было ради чего возвращаться, это точно. Старого Тиберлона увезли в Фургарт с остальными погибшими, но Кевин отправился в академию. Наверняка пошел к Арнелле, к своей нежной, милой, любимой невесте, которая этой ночью была готова на все, чтобы помочь своему жениху. Кевин поймет и простит, и докажет свою любовь. Может, доказывает прямо сейчас…

Родерик взлетел по лестнице на самый верх, толкнул дверь, и та с грохотом распахнулась.

Арнелла испуганно вскочила со стула, прижав руки к груди, Миранда удивленно посмотрела на него и положила вилку на тарелку.

— Пойдем, — отрывисто бросил он Арнелле.

— Ку-ку-куда? — запинаясь, спросила она.

Волосы заплетены в косу, белая блузка застегнута на все пуговки, длинная юбка скрывает стройные ноги — сама невинность.

— Будешь жить у меня, — сказал Родерик. — Поженимся, как только император подпишет разрешение.

— Нет, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Да, — громко прошептала Миранда, округлив глаза. — Ты хотела сказать «да».

— Не хотела, — отрезала я, глядя на Родерика.

Он выглядел измотанным, но свирепым, как будто еще не вышел из хаоса. Весь в черном, и только красная изнанка плаща стекала с плеч потоками крови. Дракон на навершии посоха скалил зубы, а в глубине его пасти горел огонь.

Родерик явно не ожидал это услышать. Перечеркнутая шрамом бровь дернулась вверх, а на лице отразилось непонимание.

— Спасибо за столь щедрое предложение, но нет, — повторила я.

— Миранда, оставь нас, — приказал Родерик, даже не глянув в сторону подруги.

— Миранда, останься, пожалуйста, — попросила я.

Миранда взяла с подноса булочку и села удобнее, поджав под себя ногу.

— Хорошо, — сказал он. — Продолжим при ней. Я переспал с тобой прошлой ночью.

— Знаю. Я была там.

— Я не хочу, чтобы про тебя говорили плохо.

— Переживу.

— Ко мне вернулся огонь.

— Я в курсе.

— Все в курсе. Вся академия знает.

Он как будто пытался донести до меня очевидную мысль.

— Плевать, — сказала я, вздернув подбородок.

Родерик шагнул ближе, и я попятилась.

Если от Кевина мне хотелось держаться подальше, потому что я чувствовала угрозу, то с Родериком дело было совсем в другом. Его близость будоражила, сбивала с толку. Хотелось шагнуть к нему, прижаться и, закрыв глаза, втянуть запах его тела.

Но это будет конец. Я просто растворюсь в нем без следа. Он уже сделал со мной все что хотел этой ночью, и я не могу позволить ему так же обращаться со всей моей жизнью.

— Для тебя это ничего не значит? — вкрадчиво спросил Родерик.

— Сплетни? Пусть болтают.

В самом деле. Магичкам прощают куда большее. Почешут языками, а потом переключатся на кого-нибудь другого.

— Я о том, что произошло между нами. Я лишил тебя девственности, Арнелла.

— Ты вообще сделал со мной все, что мог, — выпалила я.

В его глазах вспыхнул огонь, и я завороженно уставилась в них. Это было так… горячо. В нем играло пламя, грозное и опасное, и он удерживал его легко, как послушного зверя.

— Не все, — мягко ответил Родерик. — Далеко не все. В этом дело? Я обидел тебя? У тебя ничего не болит? Может, отвести тебя к целителям?

— А я предлагала… — встряла Миранда, но тут же откусила булку и умолкла.

— Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — спросил он, погладив меня по предплечью.

От его прикосновения по моей коже побежали мурашки, и я быстро отступила еще дальше, для надежности загородившись стулом. Родерик едва заметно усмехнулся, а я и сама поняла, как глупо выгляжу. Как будто стул мог защитить меня от мастера хаоса.

— У меня все хорошо, — холодно ответила я. — Вам не о чем беспокоиться, мастер Адалхард. Впрочем, вы и не беспокоились, правда? Получили свой драгоценный огонь и умчались прочь. Даже не подумав сказать мне ни слова!

— Ты спала, — сказал он. — Я не хотел тебя будить.

— А написать?

— Как Кевин? О том, что я непременно вернусь, ведь меня ждут твои теплые губы? Так это вранье, Арнелла. Я не знал, вернусь ли. Никто не знает, когда идет за Стену.

— Откуда ты знаешь про письмо Кевина? — насторожилась я. — Оно было в кармане плаща! Точно! Отдай его сейчас же!

— Я его сжег.

— Ты не имел права!

— Чтобы я этого Тиберлона больше даже рядом не видел!

Миранда громко глотнула чай, и мы оба обернулись на нее.

— Продолжайте, — пробормотала она.

— Ты не можешь мне указывать, — прошипела я. — Ты мне никто. Ты ректор академии, вот и следи за тем, как я учусь.

— Никто? Я твой первый мужчина как минимум. И последний. Арнелла, давай не будем все усложнять. Зачем ты споришь? Огонь вернулся ко мне. Значит, между нами есть нечто большее…

— У меня вопрос, — Миранда подняла руку как на уроке. — По сути передача магии толком не изучена. Сплошные предположения и очень мало фактов. Не может ли быть такое, что огонь передается в любом случае, даже если секс был так себе?

— Не может, — резко ответил Родерик и вновь повернулся ко мне. — Хотя и секс был отличным. Тебе ведь было хорошо со мной…

Я невольно отвела взгляд и облизнула губы. Родерик так целовал меня этой ночью, что мои губы, кажется, до сих пор горят.

— Еще вопрос, — сказала Миранда. — Вот про магов-огневиков болтают, что они очень горячи.

— И? — Родерик смотрел на меня, в его глазах пылало пламя, и я понимала, что он тоже вспоминает о том, что происходило между нами.

Было ли мне хорошо? Я думала, рехнусь от ощущений.

— Возможно, чисто теоретически, — задумчиво продолжила Миранда, — Арнелле, как магичке огня, понравилось бы с любым мужчиной.

Я ошарашенно уставилась на нее, но она невозмутимо сказала:

— Просто уточняю.

— Ты моя женщина, я твой мужчина, — отрывисто произнес Родерик, глядя на меня. — Это ясно и очевидно.

— А если бы у меня не было огня? — спросила я, посмотрев ему в глаза, и он смешался. На долю секунды, но все же этот миг был. — Тебе нужна я? Или огонь? Вдруг ты снова потеряешь магию, а тут — какая удача — дома ждет жена с огоньком. Удобно!

— Прекрати, Арнелла, — потребовал он. — Дело вовсе не в этом.

— Ты получил, что хотел, — сердито сказала я. — А теперь уходи.

Спинка стула под моими ладонями задымилась, и Родерик оттолкнул его прочь, так что тот грохнулся о стену.

— Я хочу тебя, — рявкнул он и взял меня за руку.

— Нет! — выкрикнула я и выдернула ладонь. — Я буду сама решать, с кем и куда мне идти!

— Ждешь своего белобрысого Тиберлона? Считаешь, он более выгодный жених? Это тебя волнует? Ты думаешь, я бедный? Я мастер хаоса, Арнелла. Я могу позволить своей жене все что угодно, любой каприз. Что, Миранда? — повернулся он к подруге, которая опять подняла руку.

— Вообще-то Кевин уже был здесь, — сказала она. — И обидел Арнеллу.

— Зачем ты ябедничаешь! — возмутилась я.

— Что он сделал? — холодно спросил Родерик, а в глубине его глаз полыхнуло такое яростное пламя, что мне стало страшно. Как будто сама смерть бушевала сейчас в нем.

— Ничего, — быстро пробормотала я. — Я сказала нет — и Кевин ушел. В отличие от некоторых, он понимает это слово.

— Тем лучше для него, — процедил Родерик, и смерть в его глазах отступила, попятившись, как дракон в пещеру.

— И дело вовсе не в деньгах, — заявила я. — Это оскорбительно!

— Ты ведь однажды сказала, что я бедный, старый и больной. Так вот я богат, здоров, а тридцать два года никто не назовет старостью, кроме глупой малолетки.

— А я, значит, глупая малолетка.

— Ведешь себя именно так.

— Ты тогда, помнится, сказал, что не хочешь на мне жениться.

— А теперь хочу. Очень хочу. Арнелла… Девочка моя…

Его голос обволакивал меня как теплый бархат, в серых глазах вспыхивали искры, Родерик приблизился ко мне, и я невольно отшатнулась, чтобы не упасть ему в объятия.

— Ты боишься меня? — тихо спросил он. — Обещаю, я буду очень нежным...

Я прикусила губу и отвернулась.

— А что, если ты забеременела? — резко спросил он, и я невольно вздрогнула от перемены в его голосе. — Я не был осторожен. Совсем. Что тогда? Снова скажешь нет? Или попытаешься подсунуть моего ребенка кому-нибудь другому, как твоя мать? Так вот этого не будет!

— Да как ты смеешь!

Огонь взметнулся вокруг моих ног, сорвался с кончиков пальцев. Миранда взвизгнула и выронила чашку, которая с грохотом разбилась.

Пламя побежало по полу, стенам, бросилось на кровать. Родерик плавно повел ладонями, и огонь мгновенно угас, оставив лишь запах гари и обглоданную постель.

— Это срыв? — прошептала Миранда, поджав колени к груди.

— Нет. Это огонь, которым не умеют управлять, — ответил Родерик, глядя на меня как-то по-новому. — Вот тебе и еще одна причина. Ты опасна, Арнелла. Тебе в любом случае придется переехать в отдельный дом, чтобы никому не навредить. А я огня не боюсь.

Я часто дышала, в шоке от произошедшего, и Родерик отступил на несколько шагов, не желая вновь вызвать пожар.

— Выходи за меня, — сказал он.

— Не хочу, — покачала я головой.

Родерик тяжело вздохнул, желваки на его челюсти выделились сильнее.

— Тогда просто переезжай ко мне, — предложил он. — Дла начала.

— Нет.

— Чего же ты хочешь?

— Того же, что и раньше, — ответила я. — Я хочу учиться в академии, закончить ее, стать магом и иметь возможность самой выбирать свою судьбу.

Родерик молчал, и я с вызовом смотрела ему в глаза.

— Ладно, — сказал он. — Ты успокоишься, все обдумаешь, и мы вернемся к этому разговору. Что, Миранда?

— Мастер Адалхард, еще один вопрос, если можно, — сказала она, опустив руку. — Какие последствия у ритуала по оживлению Изергаста?

— Теперь ты связана с ним навсегда, — ответил Родерик. — Прости. Деталей не знаю.

Он постоял у двери, будто колеблясь, сказать ли что-то еще, но после ушел, аккуратно закрыв за собой дверь.

— Вечная связь с Изергастом? — переспросила я, осмотревшись.

Второй стул валялся кучей головешек у стены, так что я села на кровать, которая пострадала меньше.

— Что-то в этом роде я и подозревала, — вздохнула Миранда. — Ты как? Не собираешься больше жечь?

— Прости. Случайно вышло. Он так меня взбесил…

— Это, конечно, не мое дело… Но почему нет, Арнелла?

— Ты что, не слышала его? — возмутилась я и пробасила, передразнивая голос Родерика: — Пойдем, Арнелла. Будешь жить со мной. Никаких Кевинов, глупая малолетка.

— Я слышала: поженимся, как только император даст разрешение, — загнула она первый палец, — тебе было хорошо со мной, я богат, здоров и молод, лишил тебя девственности, возможно ты уже беременна. Пальцев не хватило.

— Я думала, ты на моей стороне, — слегка обиделась я.

— Так и есть, — кивнула Миранда. — Да, форма предложения оставляла желать лучшего, но тебе выгодно это замужество. Сейчас о вас знает вся академия, а завтра будет болтать вся империя.

— Да и пусть.

— Я вот о чем думаю, Арнелла, — протянула она. — Ты — единственная магичка огня. И скорее всего такой и останешься.

— Указ императора…

— Туфта. Девочек с наследственностью огня запечатывают рано. Пока еще подрастет следующая партия. А после того, что случилось в Лабиринте, никто не захочет пускать сюда дочерей.

— Что с того? Пусть я одна с огнем, и?

Миранда откинулась на спинку стула, разглядывая меня.

— Если бы я была мужчиной…

— Вроде Изергаста? — поддела я ее.

— Допустим, — согласилась она. — Так вот, будь я мужчиной, мне бы стало любопытно. Захотелось на тебя посмотреть. А может, и не только. Понимаешь? Но если бы у тебя был муж мастер хаоса, боевой маг, огненный Родерик Адалхард, то такие любознательные сразу бы шли мимо…

Ее слова звучали так правдимо и весомо, что тревога сжала мое сердце.

— Но, может, я не права, — добавила Миранда. — Очень на это надеюсь.

Она обвела взглядом опаленную быстрым огнем комнату, разбитую чашку и пролитый чай.

— Тиденис мунтас.

Щелчок пальцами — и все засияло чистотой.

— Магия — это прекрасно, — сказала она. — Не грусти, Арнелла. Или беги следом за Родериком. Он будет просто счастлив, если ты передумаешь.

Какая-то часть меня и правда хотела бежать за ним, заранее согласная на все, что угодно, но я осталась с подругой. Родерик так и не сказал того, что я хотела услышать. Да, все доводы были разумными… И ни слова о любви. Видимо, прошлой ночью мне показалось.

— Она мне отказала, — вздохнул Родерик. — Представляешь?

Таверна, куда привел его Моррен, была тесной и темной, но стойка, за которой они сидели, блестела свежим лаком, а огонь в очаге жарко пылал. К тому же именно здесь подавали Арнеллу. Родерику заранее хотелось убить всякого, кто закажет этот коктейль, но заведение открыли только для них двоих. Моррен терпеть не мог толпу.

— Очень даже представляю, — ухмыльнулся некромант, щелчком сбросил со стойки крошку и так выразительно посмотрел на бармена, что тот побледнел и удрал на кухню. — Но во всей этой истории мне слышится некий диссонанс. Давай я подытожу. Арнелла пришла к тебе, чтобы щедро поделиться огнем ради спасения жениха. Следующие пару минут я скромно опущу. Огонь вернулся, ты отправился за Стену. По возвращении зачем-то решил сделать предложение. Арнелла отказалась. Но ты возмущен. Что не так-то?

— Все не так, — бросил Родерик.

— Сделка состоялась. Дама не требует возмещения репутационных потерь. Все прекрасно!

— Правильным было лишь то твое предложение, где огонь вернулся, и я отправился за Стену. Да, Арнелла пришла ко мне, но поначалу я и не думал, что из-за огня. Я решил, что она, как и предполагалось ее наследственностью, стала путницей, но захотела меня увидеть.

— С чего вдруг? Ты решил, что перед ней открылся весь мир, а может, и не один, но она захотела снова увидеть твою небритую рожу?

— Ты же вот сидишь со мной в этой дыре, хотя наверняка мог бы подобрать себе более симпатичную компанию.

Моррен цыкнул зубом и кивнул.

— Про пару минут, я надеюсь, не надо говорить, что это не так? — добавил Родерик. — Думаю, что как раз из-за этого она от меня и шарахается.

— Не понял.

— Поначалу я пытался быть нежным и аккуратным, — тихо пояснил Родерик, хотя бармен, просочившийся из кухни незаметной тенью, и так старался держаться подальше, всем своим видом показывая, что ему нет никакого дела до секретов магов. — Но огонь не шел. А мне не хотелось потом думать, что ничего не получилось из-за того, что я плохо старался.

Моррен усмехнулся в опустевший стакан.

— Тогда я перестал сдерживаться, — добавил Родерик. — А теперь Арнелла загораживается от меня стулом и боится.

— Значит, ты, так сказать, окатил бедную девственницу страстью с головы до пят, — сказал Моррен. — Выплеснул весь свой сексуальный опыт, накопленный годами беспорядочной половой жизни.

— Всё? — спросил Родерик. — Закончил?

— Излил на нее весь свой пыл…. Да, давай дальше. Хотя мне очень интересно, что именно такого ты сделал, что девушка в шоке. Использовал какие-то приспособления? Зашел не туда? Хотя бы слегка придушил ее в конце? Нет? — Изергаст разочарованно вздохнул. — Да ты вообще не старался.

— Я люблю ее, — раздраженно сказал он.

Моррен изогнул бровь — максимальное выражение удивления, которое Родерик когда-либо видел на его лице.

— Прости, — сказал он. — То есть я конечно видел, что тебя аж трясет от ревности, и это было очень смешно, но я не подумал, что все так серьезно… Это ее огонь тебя зацепил?

— Нет, — ответил Родерик. — Это еще до Лабиринта… Даже не знаю. Все было таким серым, кругом мрак, хаос, безнадега, а она такая искренняя, теплая... И смотрит на меня так… Хочется схватить ее, утащить к себе, спрятать как сокровище и не отдавать никому.

— И в чем дело? Почему не утащил?

— Да потому что у нее огонь! — выпалил Родерик. — Его не спрячешь в мешке и не закроешь в сундук. Чуть надавил, она вспыхнула как факел.

— Самовозгорание? Это плохо. Как бы не пришлось…

— Нет, — отрезал Родерик. — Никакого запечатывания. Я научу ее. Меня с детства воспитывали как будущего мага огня: строгость, самоконтроль, жесткая дисциплина. А она даже не знала, что в ней есть хаос. А потом все сразу: Лабиринт, где она едва не погибла, и я…

— А что жених?

— Я теперь жених. Поеду к императору, как все утрясется.

— Думаешь поставить ее перед фактом? — понял Моррен. — Эй, человек, еще два налей. Родерик Адалхард женится, надо же… За это стоит выпить.

— Я возьму разрешение, — кивнул Родерик, подтягивая к себе полный до краев стакан. — Надеюсь, она успокоится, и сама поймет, что так лучше для нее.

— Я бы тоже не медлил на твоем месте. Застолби ее как можно скорее. Стоит разнестись слухам об огненной магичке… Я бы и сам не прочь. Не жениться, конечно. Но это интересно…

— Она моя.

— Да я уже понял. И, разумеется, не буду... Хватит, между нами и так однажды встала женщина.

Они оба помрачнели и выпили молча и не чокаясь.

— Немного тягостно, что из-за меня погибло столько народа, — вздохнул Моррен. — Даже, знаешь, какие-то муки совести, что ли…

— Из-за тебя? — искренне удивился Родерик.

— Я должен был понять, что с Джеммой что-то не так, еще когда она ушла от меня. Ни одна женщина в здравом уме не сделала бы этого.

— Я, конечно, ценю твое желание снять с моих плеч груз вины…

— Джемма хотела сделать мне больно, — сказал Моррен. — Ей это удалось.

— Она любила меня.

Моррен покачал головой.

— Она любила себя. И хотела, чтобы и ее избранник обожал прекрасную, божественную Джемму больше жизни и преклонялся пред нею. Справедливости ради, она и правда была восхитительна. Но ни один из нас, эгоистичных сволочей, не смог дать того, что ей было нужно.

Родерику не хотелось с ним спорить. Когда они уходили с поста, ему показалось, что в хаосе мелькнула еще одна женщина. Куда более смертоносная. Но на этот раз королева прошла мимо. А может, ему привиделось…

— Надо создать дополнительную должность в академии, — сказал Моррен. — Поставить опытного мага следить за состоянием и студентов и, главное, преподавателей.

— Проверять магов на вероятность срыва? — уточнил Родерик. — Некоторые сочтут это оскорбительным.

— Например, я, — кивнул Моррен. — Поэтому давай назначим на эту должность меня.

— Не хочешь быть ректором? Мисси явно отдает тебе предпочтение.

— Мисси милашка, но я проработал ректором всего неделю, и меня убили. Я умею делать выводы. Так что торжественно и официально отказываюсь от этой почетной должности и передаю ее Родерику Адалхарду. И, думаю, настал момент попробовать Арнеллу. Человек! Арнеллу два раза! — приказал Моррен, и бармен шустро сделал коктейли, подсвеченные изнутри золотистым ликером, словно огнем. — За нового ректора академии!

— Выглядит как-то несолидно, — проворчал Родерик, разглядывая бокал с розовым содержимым.

— Зато уносит на раз, — ответил бармен. — Вы, господа хорошие, расплатитесь заранее, будьте любезны.

Бросив на стойку пару монет, которые тут же исчезли в кармане фартука, Родерик пригубил содержимое. Огонь внутри отозвался мгновенно, взметнувшись по телу.

— Значит, ты теперь мой заместитель? — спросил он. — Контролер хаоса? Проверяльщик спокойствия? Как назовем?

— Властитель сердец и умов? — предложил Моррен. — Мастер равновесия? Еще подумаю над этим вопросом. Но, Родерик, это совершенно необходимо. Никто не предполагал, что мастера хаоса может сорвать. Ты видел Джемму. Это была сама стихия. Если сорвет меня или тебя, всем конец.

Родерик согласно кивнул.

— А что та девушка, Миранда Корвена? — спросил Моррен, помешивая коктейль зубочисткой, так что в бокале закрутилось огненное торнадо. — Она знает, что именно сделала?

— Нет, — ответил Родерик.

— Так я и думал, — кивнул Моррен. — А ты молодец. Действовал решительно, хладнокровно и расчетливо, прямо как некромант. Если бы помедлил хоть немного, я бы ушел дальше и уже не вернулся.

— Ты бы не сделал для меня того же?

— Сделал бы, конечно. Но то я.

— Будь с ней помягче, — попросил Родерик.

Моррен вздохнул, поднял глаза к низкому потолку со следами копоти.

— Я пока не решил, как с ней поступить, — признался он. — Искушение. Власть. Секс. Все, как я люблю. Но последствия... В общем, присмотрюсь сначала. Торопиться некуда. — Моррен сделал большой глоток и, зажмурившись, мотнул головой. — Ох, Арнелла просто огонь… Возвращаясь к твоей проблеме. Родерик, выходит, она тоже тебя любит? Иначе огонь бы не вернулся.

— Мне хочется так думать, — кивнул он. — Но я не уверен. Скорее всего, с ее стороны это в лучшем случае влюбленность. Может быть, страсть. Вопреки всем твоим гнусным предположениям, ей было хорошо со мной.

— Тогда волноваться не о чем, — пожал плечами Моррен. — Женщины всегда возвращаются к тому, из чьих рук получили оргазм. Руки тут скорее метафора, — добавил он. — Не обязательно именно…

— Я понял.

— К тому же ты был ее первым. Значит, всегда будешь особенным для нее, и она никогда тебя не забудет.

— Правда так думаешь?

— Боги! Конечно, нет, — рассмеялся Моррен. — Ты совсем от меня отвык. Так почему она не хочет замуж? Или хочет? Раз уж у нее был жених.

— Она заявила, что хочет учиться и получить возможность самой выбирать.

— Для женщин это ничем хорошим, как правило, не заканчивается.

— К тому же все сложно у нас получилось. Если бы она пришла ко мне просто так, не ради огня и своего Тиберлона…

Моррен, сделав еще глоток, ухмыльнулся.

— А ты, выходит, тупо продолбал свое счастье.

— Скотина ты, — ответил Родерик. — Несравненная. Но я все равно тебя люблю.

— Уже развезло?

— Давай договоримся, больше нашей дружбе не помешает ни одна женщина.

— Или мы ее опять убьем, — добавил Моррен. — Шутка. Черная. Не смотри на меня так, я только недавно был мертв…

***

Они вернулись в академию, когда стало светать. Дом встретил его тишиной. Кровать была смята, но Родерик не стал колдовать и лег на простыни, которые пахли Арнеллой. Поднял руку — и на каждом пальце вспыхнул огонек. Любит? Не любит?

— Мисси, — позвал он.

Привидение тут же выплыло откуда-то из-под потолка и зависло перед ним.

— Да, любовь моя.

— У меня к тебе просьба. Помнишь, ты как-то хотела спеть мне романс?

— Да, это очень печальная песня, — прошелестела она, прижав руки к груди. — О парне, который не вернулся из-за Стены, и девушке…

— Она длинная?

— Пять куплетов. И припев, разумеется. И слёооозы текли по щекам, — взвыла она тоненьким голоском. — Звала она, ты вернииыыыс...

— Я понял, — перебил ее Родерик. — Отправляйся, пожалуйста, к мастеру Изергасту и спой ему эту песню. В качестве награды за доблесть в бою.

— Хорошо, любовь моя.

— Погоди, — задержал ее Родерик. — А куплет в конце повтори три раза.

— Да, любовь моя.

— Нет, — передумал он. — Четыре.

Мисси послушно кивнула и растворилась, а Родерик, улыбаясь, откинулся на подушку. Даже если Арнелла пока не любит его по-настоящему — ничего. Тем интереснее будет наблюдать, как растет в ней это чувство. Лучше бы, конечно, она сейчас была рядом. Повернувшись на бок, он заметил на подушке длинный темный волос и, намотав его на палец, уснул.

***

Утром я вышла из общежития, готовая отражать насмешки и шуточки, и первым, кого увидела, был Эммет. Стриженый так коротко, что волосы не ухватишь, над ухом длинный шрам, под глазами тени — он стоял у портала и, завидев меня, развернулся ко мне всем телом и пошел навстречу.

— Я волновалась за тебя, — призналась я.

И только потом подумала, что он знает: и об Адалхарде, и обо мне, и о том, что я не путница, конечно. Но не успела я испугаться его возможной реакции, как Эммет стремительно обнял меня, прижимая к себе, и поцеловал в макушку.

— Я так рад тебя видеть, Арья. Так рад, — выдохнул он.

А я едва не расплакалась от облегчения и обняла его в ответ.

— Как это нет? — опешил Родерик. — У меня огонь, как и у нее — отличный вариант для брака. Я мастер хаоса, Родерик Адалхард, из древнего рода огня. Я ходил за Стену тринадцать раз, а на последней Охоте, без ложной скромности, спас патруль из осады. Я лишил ее девственности, в конце концов. А вы говорите — нет?

— Родерик, дорогой, — миролюбиво произнес император и, захватив плетью, выросшей из рукава халата, флакончик с духами, демонстративно побрызгал в воздух. — Прекрати дымиться и палить мое кресло, воняет.

Опомнившись, Родерик убрал ладони с подлокотников, на которых остались черные подпалины, и сцепил пальцы в замок.

— Прошу прощения, — буркнул он.

— Ничего, — отмахнулся император. — Это становится доброй традицией. То чашечка, то кресло, то девушка… Тебя хлебом не корми — дай что попортить.

— Мне нужен был огонь. У меня было ваше согласие.

— На Миранду Корвену. На Арнеллу Алетт я никаких документов не подписывал.

— Так подпишите! — рявкнул Родерик.

Зрачки в глазах императора, которые с прошлой встречи будто бы стали ярче, сузились до булавочных головок.

— Не смей больше орать, — спокойно сказал он. — И придержи огонь. Я рад, что он вернулся к тебе, но по-прежнему говорю «нет» и не могу ответить иначе. Есть закон: девушка прошла Лабиринт, получила стихию, теперь она имеет право на дальнейшее обучение в академии. Она ведь успевает по всем предметам, не так ли? Причин для запечатывания нет?

— Нет, — быстро отреагировал Родерик. — Никакого запечатывания!

— Вот, — кивнул император. — Я бы рад пойти на уступки. Все же ты наш герой, огненный Родерик, непобедимое оружие империи… Давно надо было тебя женить, чтобы размножить такой славный генофонд.

— Вот и жените, — проворчал он.

— У нее огонь, нестабильная стихия, она должна научиться управлять им как следует. А как она это сделает, если будет нянчиться с детьми или заниматься мужем? Я и так получил волну возмущения после недавнего указа о незапечатывании магичек огня. Да и сам видишь, как все сложно…

Император сделал маленький глоток, вернул чашку на блюдце и облизнулся. Подкрашенные рыжим волосы блестели, а на впалых щеках появился естественный румянец. Сегодня император выглядел куда лучше, чем в прошлый раз.

— Империя понесла огромные потери за Стеной, — добавил он скорбно. — Я объявил месяц траура. В Лабиринте погибли студенты. Такого не бывало раньше. Ты, конечно, слышал о моратории на запечатывание, однако люди нашли лазейку, и теперь мне пачками приносят доклады о срывах. Как проверить? Был срыв, не был, а все, запечатали, конец… И даже штрафы не спасают. В следующем году хорошо если наберется с десяток студентов. В академию пойдут потомки великих родов, которые еще держатся за свою честь, или совсем отморозки, которым терять нечего. Забавный факт, — император улыбнулся, как будто вспомнив приятное. — Я предложил щедрую помощь семьям студентов, погибших в Лабиринте. Тринадцать человек. Но за вознаграждением не явился никто. Все предпочитают думать, что именно их дитя стало путником.

— Предсказание путника, — вспомнил Родерик. — Явится избранный с огнем. Вы верили, что это я.

— Я и сейчас так думаю, — кивнул император.

— И не хотите отдать мне Арнеллу Алетт? Своему избранному?

— Допустим, ты и так взял Арнеллу, особо меня не спрашивая, — усмехнулся он.

— Я разрушил ее репутацию! Подумайте хотя бы о девушке!

— Родерик, дорогой, — удивился император. — Ты правда считаешь, что ее репутация сильно пострадала? Да ее утраченная девственность заботит одного лишь тебя! За эту неделю я получил больше десятка просьб о заключении брака с огненной магичкой.

— Что? — выдохнул Родерик. — Кто?..

— Да кого там только нет, — взмахнул мягкой ладонью император. — Огненные рода отметились, парочка некромантов, Крис Лекис написал.

— Он ведь анимаг.

— Значит, тоже любит погорячее, — усмехнулся он. — И тоже герой хаоса, с орденами и заслугами. Может, избранный он? Я дам ему в жены магичку огня, и получится — избранный с огнем. Предлагает огромную сумму…

— Я дам больше.

— Не надо, — покачал император головой. — Закон есть закон, а я — его гарант. Пока девушка учится, я не стану ее неволить.

— А если она забеременела?

— Ну, если будет ребенок, — задумался он, — то что же… Тогда приходи. В конце концов, я же не совсем зверь…

В клетке, что стояла в дальнем углу кабинета, пропахшего чаем и духами, устало зарычал исхудавший тигр, а потом уронил осунувшуюся морду на лапы.

— Обещайте хотя бы, что никому другому…

— Обещаю, — кивнул император. — Даже интересно, что там за Арнелла Алетт. Эх, будь я моложе… Ну, все. Ступай себе. Учи, сражайся, делай, что должен. А там видно будет.

Поднявшись с кресла и оставив недопитый чай, Родерик опустился на колено, склонив голову, а после ушел. Хотелось треснуть дверью изо всех сил, а лучше — схватить императора за плечи, обтянутые цветастым халатом, и вытрясти из него это разрешение… Родерик аккуратно закрыл за собой дверь и пошел прочь, едва не рыча от бешенства.

Он добрался до Фургарта через портал, а оттуда на воздушном экипаже полетел в академию. Звезды уже зажглись в темном небе, но Родерик высматривал огонек на земле, и его сердце забилось чаще от радостного предвкушения, когда он увидел свет в доме, который возвели совсем недавно. Маги огня всегда проживают отдельно, опасная нестабильная стихия. А магичка огня требует постоянного наблюдения: девушка — это само по себе фактор риска. Вполне понятно, отчего ректор академии приказал возвести жилье для нее поблизости от своего дома. Очень близко — рукой подать.

И в том, что ректор академии решит удостовериться, что ей все понравилось — тоже ничего странного, — думал он, быстро шагая к домику, где приветливо горел огонь. А ей наверняка там понравится, не зря же он добавил круглую сумму из своего кармана на внутреннее обустройство. Одна кровать потянула на две сотни.

В окне мелькнул силуэт. Арнелла еще не спит, но наверняка собирается. Может, приняла ванну, накинула тот самый халатик, который он купил для нее в лучшем магазине Фургарта, как и постельное белье и всякие мелочи, которые обычно нравятся женщинам.

Родерик перепрыгнул ступеньки крыльца, постучал, послышались шаги, и дверь перед ним распахнулась.

— Какого хаоса! — выпалил он, попятившись. — Николас Торш! Что вы тут делаете?

— Мастер Адалхард, такое дело, — протянул парень, почесывая волосатую грудь, виднеющуюся в вырезе халата. — Арнелла попросила поменяться. Вроде как, мы оба с огнем, так какая разница, а мне все равно где жить, если честно. Тут прямо круто, хочу сказать, — восхищенно добавил он. — А ванная! А ведь дома за неделю построили! Просто магия! У нас в замке до сих пор ведрами воду носят. Моя комната была на самом верху. Если вдруг воспламенюсь, так чтоб остальные могли выбраться. Каждый день таскал эти ведра. Зато бицепсы теперь…

Он демонстративно напряг руку, и под рукавом халата из мишонского шелка, расписанного цветами, вздулись мышцы.

— Где Арнелла? — бросил Родерик.

— Во втором доме, — кивнул Николас вправо. — Я б, может, и не поменялся, но она с Мирандой пришла, а с той лучше не спорить. Она и сама резкая, и за нее еще Джаф горой. А Джаф однажды и вам чуть не навалял. Простите.

Родерик развернулся и пошел ко второму дому, наскоро возведенному для мага огня. Тоже в непосредственной близости от ректора, но дальше, куда дальше.

— Спасибо за цветы! — выкрикнул ему в спину Николас, и Родерик заскрежетал зубами.

Усилием воли он не ворвался в дом, а заставил себя остановиться и постучать.

Легкие шаги, затянувшаяся пауза, как будто Арнелла сомневалась — стоит ли его пускать, но потом дверь все же открылась.

— Здравствуй, — сказал Родерик и, не дожидаясь приглашения, вошел.

Планировка такая же: гостиная, спальня, ванная комната. Но обстановка куда скромнее: голые кирпичные стены, окна без штор, на полу нет пушистого ковра, и сам пол не паркетный, а из обычных досок. Арнелла стояла на нем босиком, мягкие тапочки, которые он взял в том же магазине, где потратил целое состояние, видимо, тоже достались Николасу.

— Зачем вы пришли? — холодно спросила она. — Уже поздно, во-первых, а во-вторых, я вас не приглашала.

— Ты тоже недавно пришла ко мне без приглашения, — не удержался Родерик. — Однако я был очень тебе рад.

Арнелла тут же вспыхнула румянцем.

— Я сделала то, что должна была, — заявила она. — Теперь нам вовсе необязательно общаться сверх необходимого.

— По твоей логике я тоже сделал то, что должен был. Мы оба очень хотели спасти Кевина, и нам это удалось. Однако ты злишься на меня. Почему? — спросил Родерик, подходя к ней ближе, и Арнелла попятилась, упершись в стол, прискорбно грубый, но очень крепкий на вид. Такой бы выдержал не только книжки…

— Я не злюсь, — соврала она. — Просто не понимаю, чего вы от меня хотите, мастер Адалхард.

— Да ну, — не поверил Родерик, шагнув к ней так близко, что почувствовал тепло ее тела.

К хаосу бы все эти игры и недомолвки. Обнять бы ее, поцеловать, заставить снова выкрикивать его имя. Ее волосы слегка растрепались вокруг лица, на щеке маленькое чернильное пятнышко, платье в цветочек, с круглым вырезом и белым воротничком. Пуговок не видно. Оно должно легко сниматься. Просто стягивается через голову?

— Я ведь тебе все сказал прямым текстом, — произнес он мягче. — Я хочу тебя, Арнелла. Хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы родила мне детей, чтобы мы жили вместе долго и счастливо.

Она смутилась, отвела взгляд, такая милая с этим белым воротничком, совсем девчонка.

— Однако император отказался выдать мне разрешение на брак, — мрачно добавил Родерик, и Арнелла вскинула на него глаза.

— Что?

— Пока ты учишься в академии, по закону он не может тебя неволить. А я, разумеется, не хочу тебя запечатывать или исключать.

— Как щедро с вашей стороны, мастер Адалхард! — возмутилась она и, ускользнув от него, отошла подальше. Огонь в камине за ее спиной разгорелся ярче.

— Родерик, — исправил он, поворачиваясь к ней. — Зови меня по имени, когда мы наедине.

— Я тоже все сказала вам прямым текстом, мастер Адалхард, — упрямо ответила Арнелла. — Я хочу учиться и получить возможность самой выбирать свою судьбу, но вы все равно отправляетесь к императору и пытаетесь решить все за меня.

— Так было бы лучше, поверь. Ты сейчас на совершенно особенном положении. Первая магичка огня за сотни лет. Если бы я был твоим мужем, то одно мое имя защитило бы тебя.

— Я не хочу замуж.

— За Кевина хотела!

— Он хотя бы спросил мое мнение!

— И ты радостно сказала да. Арнелла, если ты беременна, то император сделает исключение и даст разрешение на брак. Ты еще не знаешь?

— Нет, — ответила Арнелла, опустив ресницы.

— Когда у тебя должны быть периоды?

— Нет, я не беременна, — пояснила она, еще больше покраснев, и Родерик испытал укол жестокого разочарования. А впрочем…

— Но если это случится…

— Не случится, — отрезала она.

Родерик огляделся и сел на диванчик, печально узкий, но тоже довольно устойчивый.

— Нам надо поговорить, — сказал он. — Иди сюда, сядь рядом и объясни толком, почему ты злишься. Да, я хочу на тебе жениться. Но разве это оскорбление? Да, я хочу позаботиться о тебе и защитить от сплетен и других мужчин, которые, даже не зная тебя, хотят заполучить жену с огоньком. Это подло с моей стороны, считаешь?

Она испуганно на него посмотрела, и Родерик кивнул.

— На тебя уже больше десятка запросов. Император алчный человек, он может и поддаться искушению, ведь за тебя предлагают очень много денег.

— Он не может продать меня, как какую-то козу! — возмутилась Арнелла и села на диван — в противоположный угол, но все же прогресс.

— Вообще-то может, — ответил Родерик. — Он этим и занимается. Устраивает браки между магами, чтобы потенциал хаоса не исчерпался. Обычно идет навстречу, если, конечно, маги не из противоположных лучей, как вы с Тиберлоном, но может и заставить.

— Как Миранду, — ошарашенно прошептала она.

Родерик потянулся и накрыл ее ладонь своею, но Арнелла выдернула пальцы. Тогда он придвинулся ближе и, развернувшись, оперся на подлокотник, чтобы Арнелла оказалась в кольце его рук, но она вжалась в спинку дивана, обхватила себя руками, и Родерик нехотя отодвинулся. Хватит. И так напугал девушку.

— Почему ты не захотела жить в том доме? — спросил он.

— Я такая же студентка и маг огня, как Николас Торш. Почему мы не могли поменяться?

— Потому что тот дом я обставил специально для тебя. И уж точно не стал бы дарить розы Николасу. Он, конечно, старательный студент, но нравится мне куда меньше, — усмехнулся Родерик. — Арнелла…

— Мастер Адалхард, уйдите, пожалуйста, — попросила она, едва не плача, и Родерик, вздохнув, поднялся.

— Ты всегда можешь прийти ко мне, — сказал он. — С любой проблемой, с любым вопросом и просто так. Я бы очень хотел, чтобы ты пришла ко мне просто так, Арнелла. Мне жаль, что у нас все непросто вышло, в первый раз.

— Вы очень хотели спасти Кевина, — язвительно ответила она и, поднявшись, подошла к двери и открыла ее перед Родериком. — Я поняла.

— Огонь вернулся, когда я вовсе перестал об этом думать, — сказал он. — Когда понял, что просто хочу быть с тобой. Именно с тобой, Арнелла.

Родерик помолчал, не зная, сказать ли, что любит? Попытаться поцеловать? Вдруг это испортит все еще больше? Шагнул вперед, и дверь за ним захлопнулась, едва не толкнув в спину.

Отсюда его дом тоже был виден, и у входа маячила чья-то фигура. Подойдя ближе, Родерик узнал Тиберлона и сжал пальцы в кулаки, чтобы ненароком не брызнуть огнем.

— Мастер Адалхард, — сказал Кевин, шагнув к нему.

Изменился. Уже не такой восторженный мальчик. В глазах сталь, в осанке уверенность.

— Кевин, — ответил он. — Зачем пришел?

— Посчитал, что нам надо поговорить, — сказал тот. — Вы переспали с моей невестой.

— Она не твоя невеста, — отрезал Родерик.

— Я пока не отзывал прошение о помолвке.

— Император его не подпишет.

— Смотря сколько я заплачу. Тиберлоны — богатый род. Про Арнеллу сейчас болтают всякое, а я дал ей слово, и хоть наши дети не будут магами…

— Кевин, — перебил его Родерик и помолчал, подбирая слова. — Давай начистоту. Ты сейчас на волосок от медленной, жестокой и мучительной смерти. Понимаешь?

В глазах парня мелькнул испуг.

— Я не просто переспал с твоей невестой, — добавил Родерик. — Она теперь моя невеста. И если ты хоть пальцем ее тронешь…

— Мастер Адалхард, я же не за этим пришел, — пробормотал Кевин.

— Так за чем?

— Я думал, может, вы прикажете мне жениться на ней. Тогда я бы… Ведь вы жизнь мне спасли. Вы же это ради нас всех, кто в патруле, на третьем посту…

— Да плевать я на тебя хотел! — рыкнул Родерик. — Проваливай, Кевин! И остальным передай. Если кто-то обидит Арнеллу Алетт, будет иметь дело со мной. Если кто-то скажет о ней плохо, будет иметь дело со мной. Если кто-то хотя бы косо посмотрит на нее, и я об этом узнаю…

— Я понял, мастер Адалхард, — выпалил он, кивая и пятясь. — Простите. Все передам. У вас тут…

Он указал пальцем себе в глаз, еще больше попятился, а потом развернулся и побежал прочь.

Родерик поморгал, прогоняя пламя, застившее глаза, и, войдя в дом, захлопнул за собой дверь.

Наверное, меня подкосила кровать — такая широкая, что спать на ней самой было бы одиноко. А может, букет алых роз, такой пышный и огромный, что пузатая ваза, казалось, вот-вот треснет. Или же последней каплей стал вид из окна прямо на дом Родерика.

К счастью, Николас не стал долго упираться, и теперь из окон моей спальни виднелась кривая сосна на фоне далеких гор. Кровать была узкой и жесткой, но я отлично выспалась, а в шкафу висела моя форма да несколько платьев, и никаких шелковых халатиков и прочих вещей, которые кричали бы о том, что я «девочка ректора». За последнюю неделю я услышала это прозвище десятки, если не сотни раз. А Миранда каждый день спрашивала, не собираюсь ли я сорваться.

Я не собиралась. Но и до душевного спокойствия мне было далеко.

Иногда мне казалось, что я не права, и лучшим выходом будет замужество, как и подсказывала Миранда. Но стоило представить, как я покорно киваю и иду под венец с Родериком, как все во мне возмущенно вспыхивало от гнева.

Я не хотела. Так. И еще дети, о которых он говорил как о само собой разумеющемся. Я не готова была стать матерью, это пугало меня. И когда поняла, что не беременна, то испытала одно лишь облегчение.

— Из меня бы получилась отвратительная мать, — сказала я Миранде.

— Я так не думаю, — ответила она. — Но нам и правда рано. Себя бы воспитать сначала.

— Миранда Корвена, — комендант выдала ей пилюлю, которую подруга проглотила, не скривившись, и запила стаканом воды. — Поздравляю, теперь ты на год забудешь о женских периодах и опасности залететь.

— Прекрасно, — сказала она.

— Арнелла Алетт, — произнесла комендант и стрельнула в меня любопытным взглядом. — Уверена, что тебе это нужно? Прислушайся к доброму совету: лучший способ привязать к себе мужчину, особенно если он того не хочет, это…

Я забрала у нее пилюлю и выпила воду одним махом.

Он того не хочет? Видимо, не одна она так думает. Эту неделю я почти не видела Родерика, который постоянно мотался от академии к Стене, но все же нашел время, чтобы съездить к императору за разрешением на брак, согласия на который я не давала. Значит, хочет быть со мной? Или просто чувствует себя обязанным сделать это? Но еще Родерик обставил дом для меня, и там было очень мило. И те слова вчера: он вернул огонь, потому что просто хотел быть со мной…

Я совсем запуталась. Наверное, мне просто надо время, чтобы разобраться, а потом уже принимать какие-то решения.

— О чем задумалась? — спросила Миранда, пока мы шли к академии.

— Родерик приходил, — вздохнула я. — Он ездил к императору за разрешением на брак, но тот не подписал его. Пока я учусь в академии, он не может меня заставить.

— Это неправда, — сказала она. — Император обладает абсолютной властью и может заставить кого угодно. Меня вот никто не спрашивал, хочу ли я замуж за Родерика.

— Меня, знаешь ли, тоже. Вернее, я сказала «нет», а он все равно поехал за этой бумажкой. Такое чувство, что он моя вторая мама. Те же приемчики.

— Она придет сегодня?

— Наверняка.

Это был еще один животрепещущий вопрос. Мама атаковала меня с упорством дятла, долбящего дерево. Мастер Адалхард предложил обращаться к нему со всеми вопросами. Может, попросить его запретить моей маме появляться на территории академии?

— А, точно, вот и она, — кивнула Миранда, щурясь. — Нарядная какая сегодня.

— Арнелла, солнышко мое! — мама шла ко мне, раскинув руки для объятий.

Каждый раз вот так, как будто ничего не случилось. На ней было желтое платье, расшитое красным кружевом, в золотистых кудрях появились крашеные рыжие прядки.

Я увернулась от объятий, но мама вцепилась в мою руку и пошла рядом.

— Волнуешься? — заговорщицким шепотом спросила она. — Сегодня важный день! От того, какой у вас уровень магии, зависит дальнейшая программа обучения.

— А еще стипендия, — ответила я. — Ты поэтому приехала? Боишься, что я перестану давать тебе деньги?

— Арнелла! Что ты такое говоришь? — возмутилась мама. — Я бы не стала оскорблять тебя такими мыслями! Ты хорошая девочка и, конечно же, позаботишься о своей матери. Я уверена, что у тебя очень высокий уровень. Может быть, ты даже мастер хаоса? О, это было бы…

— Очень много денег? — продолжила я. — Мама, я уже столько раз просила тебя не приезжать…

— Солнышко мое, у тебя были каникулы, но теперь впереди учеба, и я не буду мешать.

Я с облегчением выдохнула.

— Тем более у меня появились и свои дела, — заговорщицким тоном добавила она.

— Помирилась с Энцо?

Мама небрежно отмахнулась. На ее руке больше не было кольца с блестящим камнем, хотя вряд ли она вернула его несостоявшемуся жениху.

— Энцо — это отец Эммета? — уточнила Миранда.

— Да.

— Энцо — прошлый день, — усмехнулась мама многозначительно. — Арнелла, угадай, куда я еду сегодня?

— Возвращаешься в наш дом на юге? — с надеждой спросила я.

Мама рассмеялась и покачала головой, так что ее локоны рассыпались по плечам. Отчего-то рыжие прядки в них меня настораживали. И это яркое, точно всполохи огня, платье…

— Я получила приглашение от самого императора! — восторженно пропищала мама и остановилась, дожидаясь нашей реакции.

— Студенты, не задерживайтесь, — потребовала Марлиза, появившаяся на ступеньках академии. — Уже все готово.

— Мама, — я развернулась к ней. — Пожалуйста, не лезь в мою жизнь. Пожалуйста, не делай ничего такого, за что я буду тебя ненавидеть.

— Ты не можешь ненавидеть собственную мать, — возразила она.

— Я бы поспорила, — протянула Миранда.

— Давай поговорим, — согласилась я. — После определения уровня магии.

— Что император вообще хочет от вас? — нахмурилась Миранда.

— Я — мать огня, — пожала она плечиками и расправила кружева на декольте. — Естественно, что он заинтересовался… Так что, солнышко, сама понимаешь: Энцо больше не мой уровень…

— Подожди меня здесь, — сказала я, шагнув на ступеньку.

Мама помахала мне ручкой, затянутой в кружевную перчатку, и я пошла в академию, полная самых дурных предчувствий.

— Да ладно, — попыталась успокоить меня Миранда. — Если император отказал самому Адалхарду… Вот и он, кстати.

Я быстро обернулась и увидела Родерика, который шел к академии от парка. Мама, заметив мой взгляд, посмотрела в том же направлении, подобрала юбки и решительно пошла навстречу ректору.

— О да, — протянула Миранда. — Вот я ему сейчас не завидую… Давай посмотрим.

— Девушки! — гневно поторопила нас Марлиза. — Не заставляйте себя ждать.

Я еще раз обернулась, уже у самого входа.

Мама стояла на цыпочках и что-то гневно шипела прямо Родерику в лицо, тыча пальцем ему в грудь. Он казался мрачным, но невозмутимо спокойным, а потом вдруг глянул на меня и улыбнулся.

Засмущавшись неизвестно чего, я быстро пошла за Мирандой и закрыла за собой дверь.

— Все в сборе, — Марлиза быстро пересчитала нас по головам, как баранов. — Все шестеро здесь, мастер Изергаст.

— Прекрасно, — одобрил некромант, весь в черном и слегка подсвеченный зеленоватым сиянием. — Итак, зародыши магов, сейчас мы узнаем, на что вы способны.

Повинуясь короткому движению ладони мастера Изергаста, все узкие окна закрылись ставнями, отсекшими дневной свет, и в академии стало непривычно темно, хотя двойная спираль горящих свечей все так же вилась к самому потолку. Тут собрались почти все преподаватели, студенты старших курсов, среди которых я заметила стриженую макушку Эммета, и, конечно, мы, зародыши магов, прошедшие Лабиринт и получившие свою стихию.

Всего шесть человек, точно шесть лучей звезды: мы с Мирандой, Джаф, Николас, Эрт и Фирьен. Мы непроизвольно держались ближе друг к другу, и мне отчего-то было страшно.

— Не бойтесь, — успокоил Изергаст. — Это не больно.

— Про Лабиринт тоже говорили, мол, стерильный хаос, — напомнил Николас, чем заслужил неодобрительный взгляд некроманта.

Послышалось какое-то тарахтение, и студенты-анимаги под присмотром профессора Крекина вкатили странную установку в виде большой гексаграммы. Выполненная из дерева, она была обита металлом, на котором виднелась мелкая чеканка. На лучах болтались кожаные ремешки, которые очень мне не понравились. Это кого там будут привязывать? Нас?

— Вот бы изучить внимательнее, что там за значки, — пробормотала Миранда, явно думая о другом.

— Кто самый смелый? — спросил Изергаст, и Миранда сделала шаг, однако Джаф оттеснил ее плечом и вышел первым.

— Давай я, — тихо сказал он, обернувшись. — Мало ли как эта штукенция работает.

— Определитель, или, как ты выразился, штукенция, измерит уровень магии в твоем долговязом теле, — сообщил Изергаст. — Забирайся.

Гексаграмму со скрежетом перевели в горизонтальное положение, Джаф улегся на нее, устроив руки и ноги по лучам звезды. Профессор Крекин закрепил запястья и щиколотки ремнями, перехватил еще одним шею.

— Точно не больно? — спросил Джаф.

Мастер Изергаст задумчиво постучал себя пальцем по губам.

— В этой жизни все относительно, зародыш мага. Постарайся расслабиться и глубоко дышать.

— А почему нельзя проверить уровень лучом истины? — поинтересовалась Миранда.

— Хороший вопрос, Миранда Корвена, — похвалил ее Изергаст и задумался. — А правда, почему?

— Потому что луча истины нет, — снисходительно пояснила Марлиза, поправляя свои бусики. — Это артефакт из сказок. А если бы он даже и существовал, то никто не стал бы тратить его силу на первокурсников. Ему бы задавали самые важные вопросы: о мироустройстве, о сути бытия, о вечном…

— Все поняла? — спросил Изергаст серьезным тоном.

— А почему вы обращаетесь к Миранде по имени, а остальных называете оскорбительными зародышами? — встрял Эрт. — Меня зовут…

— Мне совершенно неважно, как тебя зовут, — перебил его мастер Изергаст. — Давай, Крекин, запускай шарманку.

Профессор Крекин угрюмо закатал рукава и нажал на рычаг. Поначалу ничего не происходило, но потом артефакт пришел в движение: гексаграмма плавно сдвинулась и поехала вокруг своей оси.

— Карусель? — пробормотал Джаф. — Я катался как-то…

Гексаграмма задрожала и слегка накренилась, так что теперь Джафа крутило по диагонали и все быстрее.

— Джаф, ты как? — выкрикнула Миранда.

— Мастер Изергаст! — выкрикнул тот. — Так и должно быть?

Гексаграмма теперь крутилась быстро, как колесо телеги, мчащейся с горы, и так же грохотала. Покрасневшее лицо Джафа быстро мелькало, я едва могла разглядеть сжатые губы.

Скрипнула дверь, Родерик подбежал к артефакту и опустил рычаг. Гексаграмма постепенно замедлила ход, вернулась в горизонтальное положение, Родерик освободил правую руку Джафа, и тот быстро отстегнул ошейник, сел и зажал ладонью рот.

— Дыши носом, — посоветовал Родерик.

К ним подошел Рурк, положил лапищу между лопаток Джафа, и тот благодарно кивнул, а к его лицу постепенно вернулся нормальный цвет. Угрюмо посмотрев из-под темных бровей на мастера Изергаста, спросил:

— Что там? Или еще надо покататься?

— Вставай, — приказал тот.

Джаф, пошатываясь, сполз с гексаграммы, и Родерик подхватил его под руку.

Тем временем знаки на металлической окантовке артефакта засияли золотом, сперва один луч, второй, а потом он весь зажегся словно люстра с тысячей свечей, и в темном зале стало светло, как в летний день.

— Мастер хаоса! — громко объявил Родерик. — Поздравляю, у вас уровень мастера, Джафри Хогер!

Рурк осклабился и хлопнул Джафа по плечу. Марлиза радостно зааплодировала, и мы подхватили.

— Джаф лучший! — выкрикнула девчонка старшекурсница, кто-то из парней засвистел.

Джаф смущенно улыбнулся, вернулся к нам, пожал руку Николасу, Фирьену и кивнул Эрту. Та девушка все не спускала с Джафа восхищенного взгляда, но Миранда, кажется, предпочитала этого не замечать.

— Теперь ты, зародыш мага, — указал Изергаст на Эрта.

— Я сегодня плотно позавтракал, — пробормотал он, неуверенно шагнув вперед.

— Значит, вскоре мы узнаем, чем именно, — вздохнул некромант.

— Мастер Изергаст, но ведь уровень и так интуитивно понятен, — тянул время Эрт. — Джаф и до Лабиринта мог оборачиваться в зверя. Ясно, что он получился мастером. Я особо звезд не хватал, но боевые приемы получались хорошо. Через Лабиринт прошел и пару тварей завалил…

— Забирайся уже, — поторопил его некромант.

— Значит, у меня где-то второй уровень? — спросил Эрт.

— Вряд ли дотянешь, — сказал мастер Изергаст. — После Лабиринта хаос собирается в энергетические потоки, концентрируется. Это позволяет управлять им более прицельно, но в каком-то смысле делает уже.

Застегнув ремни, он кивнул Крекину, и тот опустил рычаг. Эрт зажмурился и прикусил губы.

Гексаграмма вздрогнула, медленно поехала вокруг оси.

— Поздравляю, — прошептала я Джафу.

— Спасибо, — улыбнулся он. — А ты, Миранда, не поздравишь меня? Я — мастер хаоса, представляешь?

— Я очень за тебя рада, — сказала она. — Но Эрт прав, это было сразу понятно.

— Давай потом сходим куда-нибудь, — предложил он. — Отпразднуем. Поговорим…

— Я не могу пока, Джаф, — ответила Миранда, пристально глядя на Изергаста. — Мне надо кое-что выяснить.

— Может, перестанешь говорить загадками и скажешь прямо? — потребовал Джаф. — В чем дело? Я думал, ты любишь меня. Ты обещала, что мы будем вместе после Лабиринта. И вот, ректора между нами нет, мы получили свои стихии…

— Противоположные лучи.

— Да мне плевать, — выпалил он громче, так что на них стали коситься. — Если однажды у нас будут дети без хаоса, тем лучше для них. Или это важно для тебя? Хочешь сделать выгодную партию? Я — мастер хаоса! Передо мной теперь открыты все дороги и все двери! Я могу выбрать любую девушку!

— Пока что никакой ты не мастер, — осадила его Миранда. — У тебя большой потенциал, которым еще надо научиться управлять. И если тебе нужна любая — иди, выбирай.

Джаф шумно выдохнул и отошел к старшим студентам. Эммет пожал ему руку, а та девушка, что радостно кричала, обняла Джафа и что-то прошептала ему на ухо. Кажется, это она была на маскараде в маске лисички.

— Почему? — спросила я Миранду.

— Я не подхожу ему, — ответила она спокойно, но ее глаза предательски блестели. — Я некромантка, связанная с другим навечно. Я уже один раз натравила Джафа на ректора. Предлагаешь сцепить его с Изергастом? Джафу будет лучше без меня. Вон он уже утешился.

Я глянула в сторону. Джаф приобнял ту девушку за талию, но потом бросил быстрый взгляд через плечо, словно чтобы убедиться, что Миранда видит.

— Он хочет, чтобы ты приревновала.

— Я не ревнивая, — ответила она, не глядя на него. — Если это мой человек, то он и будет моим. А нет, так и не надо.

— Третий уровень! — объявил Родерик, когда гексаграмма остановилась и засияла — совсем не так ярко, как после Джафа.

— Ну вот, — пробормотал Эрт чуть разочаровано.

— Можем попробовать раскачать, — задумчиво предложил мастер Изергаст. — Посмотрю еще на тебя. Пока что свободен. Ну, кто следующий? Может быть, ты, Миранда Корвена?

Она кивнула и вышла вперед. Крекин подошел к лучам, но Изергаст отогнал его прочь.

— Хотелось бы, конечно, не очень быстро, — попросила Миранда, забираясь на гексаграмму.

— Нравится помедленней? — спросил Изергаст, закрепляя ремни. — Раздвинь-ка ноги.

Обхватив ее щиколотку, передвинул правее. Задумавшись, провел пальцами по ноге до колена.

— Вы меня нагло лапаете, или это часть ритуала? — поинтересовалась Миранда.

— Скорее неожиданный эффект, — пробормотал он, приступая к ремешкам на запястьях. — Ты приятна наощупь, Миранда Корвена.

— Спасибо за изысканный комплимент, мастер Изергаст. Не затягивайте ошейник слишком туго.

— Я как раз решаю этот вопрос, — пробормотал он.

— Какой?

— О длине поводка.

Миранда озадаченно нахмурилась и, кажется, даже не заметила, что артефакт пришел в движение. На этот раз гексаграмма крутилась плавно и медленно и почти не поднималась в вертикальное положение. Я невольно глянула на свою юбку. Если она задерется и накроет меня с головой, я сгорю со стыда. Может, даже в прямом смысле.

Артефакт остановился, и мастер Изергаст расстегнул ремни и подал руку, помогая Миранде спуститься.

— Третий уровень, — объявил он, когда гексаграмма засветилась.

— Точно? — не поверила она. — Может, это после Эрта не сбилось?

— Студентка Корвена, — произнесла Марлиза. — Вы ставите под сомнение результат, полученный с помощью древнего артефакта?

— Почему нет? — пожала Миранда плечами. — Если он древний, то мог и поломаться. Вон как скрипит. Что вы там говорили Эрту насчет раскачать? — требовательно спросила она, повернувшись к Изергасту.

Тот пристально посмотрел на нее изумрудным взглядом и кивнул.

— Потом расскажу. Если захочешь, можем попробовать. Но третий уровень — это очень неплохо для некромантки. У нас совершенно особая сила. К тому же с третьим уровнем ты не обязана ходить в патруль.

Миранда отмахнулась от поздравлений и, хмурясь, покусала губы.

— Третий уровень, — раздосадовано пробормотала она, когда я пожала ее пальцы. — А Джаф мастер. Теперь зазнается.

Джаф так и стоял с той девчонкой, которая беззастенчиво липла к нему, едва не вешаясь на шею, но то и дело поглядывал на Миранду, будто уже жалея о том, что отошел. Мастер хаоса Джафри Хогер. А ведь теперь перед парнем из глубинки действительно открывается блестящее будущее. Если он, конечно, справится с огромной силой, данной ему при рождении, и не погибнет за Стеной.

Следующим пошел Николас, и гексаграмма крутилась так быстро, что мы уже решили, он будет мастером, однако объявили первый уровень. Николас выглядел донельзя гордым собой и покраснел как девчонка, когда Родерик пожал ему руку.

Меня разрывало от противоречивых желаний. С одной стороны, хотелось уровень поменьше — с таких и спроса нет: зажигала бы уличные фонари, запускала салюты. А с другой, тщеславие, о котором я и не подозревала, заставляло меня желать большего.

— Пятый уровень.

Фирьен беззаботно улыбнулся, отходя от артефакта, а потом вдруг по залу пронесся легкий вихрь, и я, ахнув, едва успела прижать юбку руками.

— Фирьен Шино! — взвизгнула Марлиза, опуская задравшиеся оборки. — Вы будете наказаны!

— Везет, — тихо пробасил Хруш, который стоял с остальными старшекурсниками.

— Арнелла Алетт, — позвал Изергаст. — Твоя очередь.

Он явно хотел добавить что-то еще, но Родерик пристально посмотрел на некроманта, и тот молча взмахнул ладонью, приглашая меня на артефакт.

Я забралась на него сама, проигнорировав руку ректора. Улеглась, придерживая юбку, раздвинула ноги и, подоткнув ткань под бедра, раскинула руки. Закрыв глаза, выдохнула, но мое сердце все равно билось быстрее.

— Надеюсь, у тебя уровень пониже, — прошептал Родерик, а его пальцы коснулись моей шеи, застегивая ремешок.

От удивления я распахнула глаза, посмотрела на него. Бледный и будто сердитый — это после разговора с моей мамой? Чует мое сердце, ему досталось. Она, конечно, узнала о том, что произошло, но назначила меня невинной заблудшей овечкой, а его — хищным волком. И даже мои попытки объяснить, что овечка сама пришла в волчье логово, ее не убедили.

Но почему Родерик желает мне уровень пониже? Зачем, интересно? С магичкой высокого уровня сложнее поладить? Ее не так просто запереть дома с детьми?

Он застегнул крепления на запястьях и щиколотках, позади скрипнул рычаг, и артефакт плавно сдвинулся с места. Я все же поймала взгляд Родерика и вдруг поняла, что он волнуется не меньше меня: брови нахмурены, губы сжаты в линию.

От вращения закружилась голова, перед глазами мелькала огненная спираль, уходящая к потолку академии, а потом она слилась в одну сплошную дорогу огня. Магия сжалась в солнечном сплетении плотным комком, меня крутило то вверх, то вниз, и я совсем потеряла координацию, а потом огонь растекся по телу сплошной волной, так что кончики пальцев закололо от искр.

Постепенно движение замедлилось, артефакт остановился. Наверное, уровень и правда невысокий, все закончилось быстро. Ремни расстегнули, и я с благодарностью оперлась на руку Изергаста, сползая с гексаграммы. Зеленые глаза некроманта плавали передо мной, троясь.

— Второй уровень, — объявил он. — Поздравляю, Арнелла Алетт.

— Хаос меня раздери, — тихо выругался Родерик.

Изергаст похлопал меня по плечу, брезгливо отряхнул пальцы и глянул на него вопросительно.

— Второй уровень — это патруль, — добавил Родерик, посмотрев на меня.

Мама меня не дождалась. От уровня магии зависел размер стипендии, и если это было не достаточным поводом, чтобы задержаться, значит, она очень хотела избежать разговора.

— Как думаешь, ей не удастся продать меня какому-нибудь богатею? — вздохнула я, вытягиваясь на траве и глядя на медленно плывущее облако, похожее на гигантскую птицу.

От занятий нас пока освободили. Траур по погибшим студентам был похож на тягостный сон больного, вот только проснуться не получалось. Академии еще предстояло научиться жить с этой страшной потерей, как о’Хасу без правой руки. Вокруг портала уже построили храм путников, и внутри висели портреты всех тринадцати студентов. Я наконец узнала, кто такой Мартин — невысокий парень со смешливыми глазами. Кажется, он любил сидеть у окна.

А теперь мы с Мирандой валялись на вершине зеленого холма по другую сторону портала, и здесь не было ни академии, ни ректора, никого. Только ветер, запахи цветов, шум невысокого водопада и старая дорога.

— Я думаю, что если император не отдал тебя Адалхарду, то и никому не отдаст, — задумчиво ответила Миранда, прикусывая травинку. — Ты маг. Второго уровня. Будущий патрульный. Если он обяжет тебя выйти замуж, то ему придется менять законы.

— Миранда, — я замялась перед тем, как спросить. — Почему тебя так расстроил твой третий уровень? Зачем тебе его раскачивать? Тем более ты даже не знаешь, как это делается. Так хочешь в патруль?

— А что ты почувствовала, когда узнала, что у тебя второй уровень? — пытливо спросила она, поворачиваясь на живот. Черные с оттенком грозовой тучи глаза уставились на меня.

— Я пока не поняла, — ответила я. — Наверное, поначалу мне было радостно, а теперь страшно.

Миранда снова повернулась на спину. Солнце выглянуло из-за облака, окатив нас теплом, и подруга прикрыла глаза рукой.

— Когда я умерла, — сказала она, — там, в Лабиринте, то знаешь, что изменилось?

— Что?

— Ничего. Меня не стало, но ничего в мире не изменилось. Это было больно — осознать, насколько я мелкий элемент нашего мира. Пылинка.

— Зачем ты так говоришь? — возмутилась я, приподнявшись на локтях. — Мне бы очень тебя не хватало. И Джафу…

— Возможно, вы бы погоревали какое-то время, — кивнула Миранда, отбрасывая пожеванную травинку в сторону. — Но в целом, ничего бы не изменилось. Я не хочу так. Я хочу значить что-то. Быть кем-то. Делать важные вещи. Стать лучше и значительнее. Чтобы, когда я опять умру, что-то осталось. Понимаешь?

— Наверное, — ответила я.

— Поэтому, если у меня будет возможность увеличить уровень магии, я сделаю это, — добавила Миранда. — Жизнь так скоротечна. Теперь я вижу это каждый день. Вон там в траве лежит мертвая птица, прямо под нами в земле — кости какого-то животного.

Я вскочила и отряхнула юбку, но Миранда не шелохнулась, лишь насмешливо улыбнулась, посмотрев на меня.

— Ты тоже умираешь, Арнелла.

— Я?

— Каждый день ты все ближе к смерти, — ответила она. — Конечно, она наступит не скоро…

— Да ну тебя, — рассердилась я и пошла по старой дороге, поросшей мхом.

Каменные плиты растрескались от старости и солнца, и идти по ним оказалось неудобно. Мои ступни то попадали в щель между камнями, то скользили по мху, но я добралась до следующего поворота, чтобы увидеть очередной безлюдный холм.

Айрис не было. Я лелеяла надежду, что однажды снова увижу ее и получу какую-нибудь подсказку. Но пока что приходилось действовать самой и верить, что я не наделаю ошибок. Миранда лежала все там же и лишь лениво взмахнула рукой, когда я вернулась.

— И как тебе лежать на костях неизвестного животного? — спросила я.

— Просто прекрасно, — ответила она. — Думаю, это олень.

— И что теперь? Пойдешь к Изергасту за советом?

— Нет, — ответила Миранда и прикусила очередную травинку. — Я пойду к нему со списком требований.

— Мастер равновесия? — прочитал Родерик на двери кабинета.

— Ничего лучше не придумал, — вздохнул Моррен. — Ты все подписал?

— Да, — ответил он, протягивая папку.

— Значит, теперь я могу пригласить на консультацию любого мага, который покажется мне неустойчивым, — пробормотал Моррен, листая бумаги. — И он не имеет права отказаться. Прекрасно.

— Поздравляю с новой должностью, мастер равновесия.

— Благодарю, — чинно ответил Моррен и, открыв дверь кабинета, жестом пригласил войти.

— Давай потом, — покачал головой Родерик. — Уверен, ты обставил все по высшему разряду, как и всегда, не пожалев на себя средств. Но сейчас надо составить план занятий. Неплохо уровни распределились, правда? Джаф — мастер, артефакт едва не развалился, Николас — первый — тоже очень хорошо. Буду растить себе смену.

— Ты не понял, — терпеливо сказал Моррен. — Я приглашаю тебя на консультацию, Родерик Адалхард, и ты не имеешь права отказаться.

— Издеваешься?

— Немного. Но в целом я очень серьезен. Твое моральное состояние давно вызывает у меня опасения. Ты лишился магии, потом вновь ее получил, ты влюбился, но девушка тебя отвергла. Любовница превратилась в тварь хаоса, и твой друг убил ее у тебя на глазах. Что еще? Ты — ректор академии, которая впервые за свою историю лишилась двух третей потока первокурсников.

— Я в порядке, — раздраженно ответил Родерик.

Моррен цыкнул зубом и слегка подтолкнул Родерика в спину, заставляя войти.

— Смотри, какая уютная доброжелательная атмосфера, — похвастался он. — Удобное кресло, приглушенный свет.

В кабинете и правда было хорошо: журчал маленький фонтанчик, потрескивал огонь в камине. Набрав в стакан воды, Моррен заботливо полил растение в горшке, стоящее в углу.

— Череп явно лишний, — заметил Родерик, все же садясь и откидываясь на спинку кресла.

— Он меня успокаивает, — признался Моррен, садясь напротив и кладя руку на белую черепушку. — Итак, Родерик…

— Итак, Моррен. Что ты хочешь услышать? Да, у меня был непростой период, но я с надеждой смотрю в будущее.

Некромант задумчиво побарабанил пальцами по черепу.

— Какие-нибудь признаки приближающегося срыва? Раздражительность? Перепады настроения? Плохой аппетит? Плаксивость?

— Я прекрасно сплю, хорошо и полноценно питаюсь и не пропускаю тренировки. Но ты меня бесишь сейчас, это факт.

— У твоей будущей жены второй уровень, — сказал Моррен.

— Моя будущая жена, — улыбнулся Родерик. — Мне стало гораздо лучше от этих слов.

— Что будешь делать?

— Император сказал, если Арнелла окажется беременной, то он рассмотрит мое прошение о браке повторно.

— Но она не беременна?

— Пока что.

Моррен покивал, сцепил пальцы в замок.

— После первого курса всем девушкам дают противозачаточное. Тебе надо поторопиться.

— План очевиден, — согласился Родерик, покачиваясь в кресле. — А что ты думаешь делать со своими трехуровневыми некромантами? Просто сладкая парочка. Будешь тянуть до второго?

— Не знаю, — ответил Моррен. — Сегодня произошло кое-что странное. Я пытаюсь проанализировать это, и вроде бы все ясно, но настолько невероятно…

— Что случилось? — нахмурился Родерик, выпрямляясь в кресле.

— Понимаешь, Рик, — Моррен откинулся на спинку и поднял глаза к потолку. — Раскачать уровень до второго — очевидное решение. Тем более у нас, некромантов, это реально. Сам знаешь, я не сразу был мастером. Но отчего-то мне не хочется делать это с Мирандой. Я пытаюсь понять — почему. Да, она девушка, но выглядит вполне крепкой. Она хорошо выглядит, правда? Высокая, стройная, длинные ноги, тонкие щиколотки… Так вот, я не могу поверить, но, кажется, мне ее жалко!

У Моррена было такое изумленное лицо, что Родерик рассмеялся.

— Ничего смешного, — сердито добавил некромант. — Это, видимо, последствия ритуала. Ты все сделал правильно?

— Раз ты здесь, значит — да. Ты полагаешь, тебе ее жалко из-за связи? Но, Моррен, себя ты никогда не жалел.

Некромант вздохнул, провел пальцами по белым волосам и спросил:

— Ты ведь не спал с ней?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Праздное любопытство.

— Уверен?

— Более чем, — фыркнул Моррен. — А что у нее с анимагом?

Раздался стук, дверь приоткрылась.

— Мастер Изергаст, я бы хотела с вами поговорить.

Миранда заглянула в кабинет, с любопытством окинула взглядом обстановку.

— Вот сам и узнай, — сказал Родерик, поднимаясь. — Садитесь, Миранда Корвена, мы с мастером Изергастом уже закончили. Это была весьма познавательная беседа.

— Иди уже, — бросил Моррен и, нахмурившись, посмотрел на девушку, что опустилась в кресло. — Итак, Миранда Корвена, чем обязан?

— Жизнью обязан, — сказала она. — И у меня есть вопросы.

— Ты, кажется, забываешь, кто здесь задает вопросы, — холодно заметил Моррен.

— Именно за этим студенты и приходят в академию — спрашивать и учиться, — кивнула Миранда, закидывая ногу на ногу. — Прямая же обязанность преподавателей — щедро делиться знаниями.

— Уела, — усмехнулся он. — И?

— Последствия ритуала оживления?

— Весьма животрепещущий вопрос, — протянул он. — Скажи-ка, Миранда Корвена, что ты ко мне испытываешь?

Она нахмурилась, окинула его взглядом.

— Ничего особенного.

— Может быть, восхищение, трепет? — подсказал он.

— Точно нет. Хотя вы мастер хаоса, так что я признаю вашу силу.

— Ты боишься меня? Тебе хочется упасть передо мной на колени, подчиняясь и вверяя мне свою жизнь?

Миранда искренне рассмеялась, откинувшись на спинку кресла.

— Нет? — все же уточнил Моррен и вкрадчиво спросил: — Тебе хочется коснуться меня?

— Возможно, — согласилась она. — У вас шикарные волосы, мастер Изергаст. В детстве у меня была кобыла с белой гривой, я любила заплетать ей косы.

Он подался вперед, опершись на стол локтями, и вперился взглядом в девушку. Мало кто мог выдержать его взгляд долгое время. Миранда сдвинулась на край кресла, наклонилась, положив руки на стол, и пристально посмотрела на него в ответ. Белые волосы, черные с фиолетовым оттенком глаза, тонкие черты. Моррен сдвинул руку и, накрыв узкую девичью ладонь, выдохнул.

— Последствия ритуала, — напомнила Миранда.

— Нерушимая связь.

— Точно нерушимая? — не поверила она, с подозрением прищурив глаза.

— Даже смерть не разлучит нас.

— В чем она выражается?

— Сложно сказать. Суть ритуала в том, — ответил Моррен, медленно поглаживая кончиками пальцев ее кисть, — что ты, Миранда Корвена, вернула меня из того мира, пообещав себя. На веки вечные.

— Вот хаосиное дерьмо, — выругалась она.

— По идее, ты исполнишь любое мое желание, — сказал Моррен и многозначительно повторил: — Любое.

Миранда сжала зубы и наконец отвела взгляд. Ради такого подарка стоило умереть и тем более — вернуться. Он неспешно расстегнул пуговку рукава на ее запястье, обхватил его, прижав большим пальцем венку. Пульс почти не учащен, а вот у него сердце так и колотится.

— Значит, я на поводке, — подытожила Миранда. — Вот о чем вы говорили. И что теперь? — спросила она, вскинув на него похвально сухие глаза. — Сделаете меня покорной рабыней?

— Это не так уж интересно, — вздохнул Моррен. — Твоя дерзость забавляет меня куда больше.

— Это нечестно! — возмутилась она. — Мне положена награда за то, что я сделала!

— Хочешь награду? — усмехнулся он и, взяв ее кисть, поднес к губам. — Я благодарен тебе.

Миранда попыталась убрать ладонь, но Моррен удержал ее в своей и поцеловал. Такая нежная кожа, восхитительно!

— А что-то посущественнее благодарности? — спросила Миранда.

— Я запомнил твое имя.

— Я повторила ваше с тысячу раз, пока вы наконец услышали, Моррен Фергюс Изергаст.

— Что ты хочешь?

— Повысить уровень. Поможете мне?

— Уверена, что тебе это надо?

Прикрыв глаза, Моррен втянул запах ее кожи. Перевернув ладонь, поцеловал тонкое запястье, а потом, не удержавшись, лизнул.

— Это еще что? — возмутилась Миранда, выдернув ладонь, и, вскочив, отошла к двери. — Знаете, мастер Изергаст, может, вы все врете! Может, никакой связи и нет!

Моррен откинулся на спинку кресла, разглядывая девушку. Красивая, молодая, полностью в его власти — ничего странного, что его тело так бурно реагирует.

— Иди сюда, — приказал он совсем другим тоном, и Миранда, нахмурившись, сделала маленький шажок вперед. — Хочешь проверить, есть ли связь? Давай проверим.

Моррен неспешно поднялся с кресла, обошел стол и присел на край.

— Как? — прошептала она.

— Поцелуй меня, — приказал он. — В губы. По-настоящему. Прямо сейчас.

Она облизнула губы, и Моррен вцепился пальцами в край стола. Сделала еще шаг, и сердце подпрыгнуло, застучав быстрее. Подошла совсем близко, положила ладони на грудь, скользнула ими выше, обвила шею.

Теплое дыхание коснулось его губ, и он вдохнул его как самый изысканный аромат, тонкие пальцы впутались в его волосы, погладив затылок, Моррен склонился ниже, предвкушая…

— Нет, — сказала Миранда и отступила, убрав руки.

— В смысле? — не понял он.

— Нет, я не стану вас целовать, — заявила она и недоверчиво улыбнулась. — Я могу отказать!

— Иди сюда и поцелуй меня. Сейчас же, — процедил он.

— М-м, — Миранда покачала головой и радостно рассмеялась. — Мастер Изергаст! Никакой связи нет! Вы шипите и сверкаете глазами, как злобный кот, а мне — вот по барабану! Вообще! Ну-ка, прикажите что-нибудь еще, — потребовала она.

— На колени! — рыкнул Моррен.

— И не подумаю, — ответила Миранда и прижала руки к груди. — О, боги, какое облегчение! Но вы все равно мне должны, — напомнила она. — Я хочу повысить уровень. Раскачать — так вы сказали. Это реально?

— Да, — выдавил он.

— Прекрасно, — кивнула она. — Что ж, хорошего дня. Надеюсь, вы не слишком расстроились.

Моррен лишь молча кивнул, а когда дверь за студенткой закрылась, разжал пальцы. На новеньком столе остались вмятины, а в глазах темнело от бешенства. Связь была. И еще какая. Вот только почему-то не в ту сторону.

— Родерик, скотина, — процедил Моррен, срывая с вешалки плащ. — Где ж ты так напортачил?

Моррен ворвался в его кабинет разъяренной фурией: волосы дыбом, глаза бешеные. Братья Тиберлоны, которых Родерик только что озадачил щекотливой просьбой, рефлекторно повернулись так, чтобы прикрывать друг друга.

— Добрый день, мастер Изергаст, — пробормотал Вильям, скрещивая пальцы за спиной в знак торнадо.

— Вы в порядке, мастер Изергаст? — спросил Киллиан. Этот просто размял кисть, и воздух у пальцев словно стал гуще.

— Похоже, мастер Изергаст очень хочет поговорить со мной наедине, — сказал Родерик. — Тиберлоны, вы поняли, что я от вас хочу?

Близнецы синхронно кивнули.

— Сделаем все в лучшем виде, мастер Адалхард.

— Спасибо, — ответил он. — А сейчас вам лучше уйти.

Протиснувшись бочком мимо Моррена, Тиберлоны исчезли.

— Итак, беседа не задалась, — сделал очевидный вывод Родерик.

Моррен подошел к столу, оперся на него ладонями, склонился и зловеще прошептал:

— Что ты натворил, сволочь огненная? Что ты сделал, скотина паленая? Что ты мне устроил, гад?!

— За долгие годы нашего общения скопилось многое, — ответил Родерик. — Давай конкретнее.

Моррен упал в кресло напротив, схватил какую-то бумажку со стола, и та разлетелась на мелкие клочки.

— Ты в ярости, — понял Родерик.

— Мне хочется тебя убить, — кивнул Моррен. — Не в первый раз, но впервые так сильно.

Он схватил еще один лист, и тот истлел в его ладони, свернувшись черным прахом.

— Это вообще-то заявки преподавателей, — заметил Родерик. — С предпочтениями по расписанию.

— Плевать я хотел, — ответил Моррен.

— Я оставил тебя с Мирандой в самом прекрасном расположении духа. Что такого могло произойти…

— Связь работает в обратную сторону, — выпалил он, и волосы на его голове зашевелились. — Миранда Корвена получила полную власть надо мной, мастером хаоса, боевым некромантом, обладателем ордена звезды…

— Прекрасным и несравненным, я помню, — продолжил Родерик. — Ты уверен?

— Она не слушается, — пожаловался Моррен. — А я от одного ее прикосновения таю как снежинка в печи. У тебя сигареты есть?

— Бросил.

Моррен вскочил и принялся ходить туда-сюда по кабинету.

— Это очень плохо, — помрачнел Родерик.

— Катастрофа, — подтвердил Моррен.

— Я сделал все, как ты рассказывал. Активировал все лучи гексаграммы, знак бесконечности на ее груди твоей кровью. Ее кровью — на твоей. Но ты говорил, что суть этого ритуала куда глубже, чем знаки.

— Так и есть. Все зависит от зова. В посмертии мне было хорошо словно дома. Однако я услышал зов, и он был таким манящим, соблазнительным. Я бы не вернулся для того, чтобы стать рабом первокурсницы!

— Миранда знает?

— Пока не догадывается.

— Моррен, это опасно, — сказал Родерик. — Миранда кажется разумной девушкой, но ты ведь знаешь женщин. Нельзя давать ей в руки такое оружие!

— Что ты предлагаешь? Оно уже у нее.

— Давай подумаем, какие есть варианты. Можно разрушить связь?

— Не слышал о таком, но поищу. Она амбициозна, ты знаешь? А с властью надо мной у нее практически нет ограничений в желаниях. Если она захочет стать императрицей, я уничтожу и императора, и всех его наследников, и усажу ее на престол.

Родерик помолчал перед тем, как произнести следующие слова.

— Тогда еще один очевидный вариант — убить ее.

— Нет, — выпалил Моррен и, поморщившись, потер грудь. — Только не это. У меня чуть сердце не остановилось от одной только мысли, что ее вдруг не станет.

— Если связь нельзя разрушить, то можно ли как-то ее перевернуть? Чтобы все стало, как и планировалось?

— Это было бы идеально, — выдохнул Моррен.

Он снова упал в кресло, запрокинул голову и застонал, уставившись в потолок. В приоткрытое окно впорхнул конверт, полез к Родерику в лицо, точно собачонка к хозяину после долгой разлуки. Родерик перехватил его, вскрыл и достал письмо.

— У тебя сейчас такое лицо, как будто ты одним махом сожрал пять лимонов, — заметил Моррен, глянув на него. — Что там?

— Убийство, — сказал Родерик. — В Фургарте убили магичку, которая держала ателье на центральной площади.

Он протянул письмо Моррену, и тот быстро его прочел.

— Ровные, — выплюнул он. — Это явно сделала секта гармоничных ублюдков, которые мнят нас, магов, ошибкой богов. Хотя любой разумный человек понимает, что мы — венец творения. В каждого человека боги вливают по равной мере стихий, но нам, магам, досталось больше…

— Фургарт близко, — перебил его Родерик. — До академии рукой подать. Я переведу часть патруля в охрану.

Он забрал письмо у Моррена и перечитал его еще раз. Кровавые подробности напоминали ритуал. Воздушница пятого уровня, она ничего не смогла противопоставить банде ублюдков, которые поглумились над ее телом перед тем, как убить.

— Женщин они ненавидят особенно сильно, — вторил его мыслям Моррен. — Королева хаоса и все такое.

Он опять поморщился и потер грудь.

— Снова сердце? Сходил бы ты к лекарям, — посоветовал Родерик. — Может, Эммет не доделал чего.

— Эммет Лефой — отличный целитель, — сказал Моррен. — Это скорее душевная боль.

— Новые ощущения для тебя?

— Вроде того. Введи комендантский час.

— Ладно.

— А где живет Миранда?

— В общежитии. Некромантам не предоставляют отдельное жилье.

— Хорошо, — кивнул Моррен. — Женское общежитие в глубине территории, рядом другие люди. Знаешь, я тоже займусь охраной. Сделаю кое-что…

— Давай только без армий зомби, шатающихся по периметру академии, — попросил Родерик.

— Как пойдет, — усмехнулся он. — Знаешь, она сказала, что у меня шикарные волосы.

— Мило.

— Сравнила с гривой любимой кобылы, — добавил Моррен.

— А вот это похоже на Миранду.

— Она дерзкая.

— Не то слово.

— Есть еще один вариант решения проблемы, — Моррен побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и коварно улыбнулся. — Я влюблю ее в себя. Опутаю паутиной желаний, соблазню, получу над ней власть, как мужчина над женщиной. Так, чтобы у нее и мысли не промелькнуло, что все наоборот. — Приподнявшись, он ткнул пальцем в расписание. — Сделай мне индивидуальные занятия с Мирандой Корвена. Каждый день.

— Может, тебе лучше поменьше с ней видеться? — засомневался Родерик.

— Не может, — отрезал Моррен. — Не оживил меня нормально, так делай теперь, что говорят. Хочешь, чтобы меня сорвало?

— Не хочу. Раздражительность уже есть. Что с плаксивостью?

— Не беси меня, Рик.

— Ладно, — вздохнул Родерик и сделал пометки в расписании. — Индивидуальные занятия с Мирандой Корвена. Знаешь, не такая уж плохая идея. Позанимаюсь-ка и я с Арнеллой. В индивидуальном порядке.

— У них нет шансов, — самодовольно ухмыльнулся Моррен.

— Никаких, — подтвердил Родерик.

— Поедешь со мной в Фургарт?

Омлет был пышным и нежным, и я подумывала, не взять ли еще.

— Что ты там забыла? — поинтересовалась Миранда. — Соскучилась по маме?

— Хочу попробовать достучаться до нее, если не поздно, — вздохнула я. Добавки сразу перехотелось, и я отодвинула пустую тарелку. — Места себе не нахожу, когда думаю, о чем она может договориться с императором.

— Уж лучше за Адалхарда выйти, да? — поддела меня подруга.

— Его я хотя бы знаю, — мрачно ответила я.

— Давай съездим, — Миранда посмотрела куда-то в сторону и помрачнела. Я проследила за ее взглядом и увидела Джафа, который вошел в столовую вместе с девушкой-лисичкой.

— Ты не сказала ему? — прошептала я.

— Как ты себе это представляешь? — тихо ответила Миранда, без аппетита ковыряясь в омлете. — Он зажимается с другой, а я такая — Джаф, я тут узнала, что не связана с Изергастом навеки, так что теперь я вся твоя. Да пошел он.

Девушка нарочито громко рассмеялась, стукнула Джафа кулачком по плечу, а потом погладила упругие мышцы и прижалась еще теснее.

— Ты сама его бросила, — напомнила я. — Если бы ты дала ему шанс…

— Я не собираюсь навязываться, — отрезала Миранда. — Он ведь мастер хаоса и может выбрать любую.

— Арья! — Эммет сел рядом и по-хозяйски обнял меня. Я дернула плечом, сбрасывая его руку, но он обхватил меня за талию и вышло еще интимнее. — Я говорил, что не боюсь ректора?

— Возможно, — ответила я. — А к чему это ты?

— Если хоть кто-то обидит Арнеллу — будет иметь дело со мной, — нарочито грубым голосом сказал он. — Если кто-то посмотрит на нее косо — будет иметь дело со мной…

— А я-то думаю, отчего тебя перестали дразнить! — воскликнула Миранда. — Значит, Адалхард постарался.

— Так вот, я собираюсь подкатывать к тебе и дальше, — уведомил Эммет. — Со всем уважением и без всяких обид. Прекрасно выглядишь, кстати. Тебе идут эти искры в глазах. И такая тепленькая… — Я убрала его руку, но он прижался ко мне теснее. — Знаешь, Арнелла, когда встречаются вода и огонь, это просто… — Эммет сжал кулаки, а потом резко выпрямил пальцы. — Пуф! Наш с тобой секс будет восхитительным.

— Ты говорил то же самое, когда думал, что я путница, — напомнила я.

— Да, — согласился Эммет. — В принципе, совершенно неважно, какая у тебя стихия. Сходим куда-нибудь?

— Мы собираемся в Фургарт, — сказала Миранда.

— Нет, — резко ответил он, и шаловливый парень мгновенно исчез, сменившись серьезным мужчиной. — Вы туда не поедете.

— Как меня уже достали эти властные мужчины, — вздохнула Миранда. — С какой это стати мы туда не поедем, скажи на милость?

— В Фургарте произошло убийство. Жертва — женщина-магичка. Похоже на ровных, — отрывисто сказал он. — Что вам там понадобилось?

— Я думала заехать к маме, — растерянно сказала я.

— Она сама ездит сюда как на работу, — ответил он.

— Мне надо с ней поговорить.

— О чем?

Я вздохнула и выпалила на одном дыхании:

— Ее пригласили к самому императору. И я боюсь, что это может выйти мне боком. Мама жаждет выдать меня замуж, пристроить как можно удачнее, и она наверняка попытается воспользоваться шансом. Роде… Мастер Адалхард сказал, что у императора уже есть несколько прошений о заключении брака со мной от магов, которых я и знать не знаю.

— А что Адалхард? Тоже просил?

— Император ему отказал. Я прошла Лабиринт, я хочу стать магом и получить свободу…

— Может, и мне поучаствовать в этой гонке за огонек? — задумался Эммет, и я стукнула его по плечу, которое оказалось неожиданно твердым. — А что? Вообще-то я не хочу жениться, но однажды все равно надо будет это сделать. Я ни за что не соглашусь на запечатанную. А тут ты, такая милая, теплая…

Он снова попытался меня обнять, но я оттолкнула его руку.

— В общем, мне понятны твои опасения, — сказал Эммет. — Но, Арья, твою мать все равно не переубедить. Тебе не удалось донести до нее мысль, что ты отдельный человек, за все эти годы, так с чего решила, что вдруг получится после одной лишь беседы? Расслабься и верь в здравомыслие императора. А если вдруг соберешься в Фургарт, то только со мной.

— А ты нас защитишь, — усмехнулась Миранда.

Эммет пожал плечами и не стал отвечать, уткнувшись в тарелку с омлетом, который он ел с таким аппетитом, что я снова захотела добавки.

— В тебе что-то изменилось после хаоса, — сказала я. — Там очень страшно?

— Терпимо, — бросил Эммет, а я, сама того от себя не ожидая, провела пальцем по тонкому шраму над его ухом.

— Почему он не зажил? — спросила я, прикоснувшись к его волосам, таким коротким, что они даже не завивались.

Эммет глянул на меня, и его бирюзовые глаза потемнели, как море перед штормом.

— Видимо, не всем шрамам суждено исчезнуть, — сказал он.

Миранда закатила глаза, отломала кусочек хлеба и закинула в рот.

— Ты вот что скажи мне, Эммет Лефой, — произнесла она, прожевав. — Ты не раз говорил, что у тебя первый уровень. Почти мастер хаоса.

— Так и есть, — подтвердил он, вернувшись к омлету.

— Почему почти? Почему не раскачал?

— Я не уверен, что мне это надо, — сказал он, прямо посмотрев на нее. — Большая сила — большая ответственность. Боги отмерили мне столько, сколько есть. И я благодарен им за это.

Миранда покрутила в руках вилочку, царапая ею тарелку.

— Но попробовать-то можно, — сказала она. — Если получится, значит, боги сочли тебя достойным.

— А может, они посчитают тебя слишком жадной, — ответил Эммет. — И ты не сможешь удержать больше, чем было дано при рождении.

— Ты рассуждаешь слишком по-взрослому для того Эммета, которого я знаю, — проворчала Миранда.

— Ты не представляешь, какие во мне сокрыты глубины, — усмехнулся он. — Хочешь раскачаться? Мастер Изергаст вырос из первого уровня.

— Правда? — оживилась она. — Я думала, он сразу был таким… Как это делается?

Эммет проглотил последний кусок омлета, запил молоком и облизнул белые усы.

— Проводят ритуалы, — сказал он. — Единение со стихией. Когда остаешься только ты и твоя сила. Меня как-то заперли в кубе воды, но мне стало скучно.

— Ты можешь дышать под водой? — удивилась я.

— Я и не то могу, детка, — многозначительно подвигал бровями Эммет. — Еще один вариант, но зыбкий и ненадежный — секс с магом твоей же стихии. У вас там есть некромант на потоке. Предложи, он вряд ли откажется.

Миранда фыркнула, быстро глянула в сторону Джафа, откуда снова донесся слишком громкий смех девушки.

— Еще вроде наносят гексаграммы на тело. Со специальными знаками.

— У Изергаста есть такая, — подтвердила Миранда. — На груди.

— Как интересно, — протянул Эммет. — И когда это ты успела…

— Когда оживляла его, — пояснила она. — Значит, единение со стихией, секс и татушки?

— Может, еще что есть. Спроси у Изергаста, у тебя будет очень много возможностей для этого. Я заходил в академию с утра, завтра начинаются занятия. И расписание у вас, девчонки, интересное.

Мы с Мирандой настороженно переглянулись.

— Скажу так, — произнес Эммет, беря из корзинки с хлебом булочку и разрезая ее вдоль. — Мне будет сложно отбить тебя у Адалхарда, Арья. Пять индивидуальных занятий на неделе! А со мной ты не хочешь сходить даже на одно свидание. Это нечестная конкуренция! Монополизм!

— Ты снова меня удивляешь, — усмехнулась Миранда. — Откуда и слова такие взял.

— Мой отец — самый богатый человек Фургарта, — ответил Эммет, намазывая булку маслом. — От него. Он скучает по твоей матери, — добавил он, повернувшись ко мне. — Знаешь, если тебе так уперлось с ней поговорить — хорошо. Я вас отвезу. Присмотрю. Проконтролирую. Доставлю обратно.

— Спасибо, — сказала я. — Если тебя не затруднит… И если ты не станешь требовать оплаты поцелуями и все такое.

— У нас все будет исключительно добровольно, — ответил он, и это прозвучало слишком серьезно для шутки. — Знаешь, Арья, я не могу перестать думать о том, что у тебя второй уровень. Тебе не место в патруле.

— Боги, на которых ты ссылаешься, думают иначе, — встряла Миранда.

— Если магию можно раскачать, то нельзя ли ее уменьшить? — задумчиво произнес Эммет, не обратив внимания на ее реплику. — Вода тушит огонь. И если бы мы с тобой…

Я рассмеялась и взяла предложенную им половину булки.

Фургарт встретил нас моросящим дождем, и водный маг очень пригодился: Эммет что-то сделал, и капли огибали нас, скатываясь словно по невидимому зонту. Мамы дома не оказалось.

— Уехала утром, — доложил портье. — На роскошном воздушном экипаже, запряженном шестеркой белых коней. Госпожа Алетт и так дама заметная, но сегодня просто… — он взмахнул руками, тщась описать мамин наряд, и выдохнул: — Огонь.

Я пыталась не слишком предаваться отчаянию и верить в лучшее, и рядом с Эмметом это оказалось вполне реальным. Мы очутились в Фургарте к обеду и успели проголодаться, и Эммет отвел нас в ресторан своего отца, где официанты кружили вокруг так, словно мы были важными персонами. Он заказал кучу еды и горячего вина со специями, заверив, что именно этот напиток надо пить в пасмурный день. А потом мы с Мирандой с легкостью соглашались на все, что Эммет предлагал.

В Фургарте на выходных царило веселье: соревнования на лодках по городскому каналу, конкурс на лучшего дударя, где мужики раздували щеки и краснели от натуги, пытаясь воспроизвести максимально противный звук, и ярмарка, растянувшаяся по всей главной площади. Мы болели за самую симпатичную команду гребцов, и Эммет слегка подтолкнул их волной, бросили пару монет женщине, которая решила потягаться на звание лучшего дударя, но с треском проиграла, и катались на каруселях. Но городской праздник казался мне болезненно веселым. Это напоминало слегка истеричную радость человека, который уже болен опасным недугом и не особенно верит в лучшее. Стена не была видна отсюда, но дыхание хаоса чувствовалось. Фургарт будет первым городом, который попадет под удар, если хаос вырвется. И здесь пытались ухватить каждое мгновение. Как перед смертью.

— О чем задумалась? — спросила Миранда, когда мы уселись на лавку в круглой кабинке, закрепленной к металлической спице.

— Обо мне? — встрял Эммет, садясь между нами и опуская поручень.

— Молодой человек, — возмутился смотритель. — Место на двоих.

Эммет бросил ему серебряную монету, и смотритель, ловко поймав ее и спрятав в карман, опустил рычаг, приводя карусель в движение. Кабинка вздрогнула и плавно поехала вверх. Огромное колесо, украшенное огнями, напоминало гигантский глаз, горящий под вечерним небом. Дождь все моросил, но рядом с Эмметом он не был нам страшен, а горожане не обращали на погоду внимания.

— Это был отличный день, — сказала я. — Спасибо.

— Он еще не закончился, — ответил Эммет.

— Пора возвращаться. Завтра занятия.

— Можем съездить в Фургарт и на следующих выходных, — предложил он. — Или скататься в Элегерд, а оттуда порталом на южное побережье. Или можно отправиться на пикник через портал, что у общежития. Хочу посмотреть, вдруг там есть что-нибудь интересное.

— Хорошо, что ты не стала путницей, Арья, — невпопад добавила Миранда. — Порталов чуть не на каждом углу, а ты одна такая. Эммет, чего ты сел между нами, я тоже хотела об нее погреться. Погода отвратная.

— Грейся об меня, — щедро предложил он, раскидывая руки в стороны и обнимая нас обеих. — Я тоже горячий.

— Я видела своего отца там, в Лабиринте, — призналась я. — Настоящего отца. Путника.

— Он звал тебя с собой? — спросил Эммет, моментально став серьезным, и я кивнула.

— Я не захотела.

— Из-за Адалхарда? — чуть резковато уточнил он.

— Нет, — ответила я.

Правдивее было бы сказать — не только. Ведь из-за него я вернулась тоже. До Лабиринта я была влюблена в Родерика и знала это совершенно точно, но все изменилось. Он будто не слышал меня.

А я? Слышала ли я его? Наверное, это правильно, что он пытался достать разрешение на брак. Ведь именно этого ждут от мужчины, обесчестившего девушку, о падении которой узнала вся империя.

Колесо плавно крутилось, и наша кабинка взмывала все выше. Внизу раскинулся город, светящийся огнями. Играла музыка, смеялись люди, кто-то подул в дудку особенно резко, и следом послышались бурные овации.

Артефакт, которым измеряли уровень, крутился куда быстрее, чем это колесо. А Родерик волновался за меня. Вчера он хотел поговорить, но я выставила его вон, хотя весь день гадала — придет ли, не придет… Что он сейчас думает обо мне? И почему вспомнил Кевина? Родерик, как оказалось, знал о нашей с ним помолвке. Значит, думал, что я влюблена в Тиберлона?

Я внутренне застонала, вдруг осознав, что наплела той ночью! Пришла, чтобы спасти Кевина. Как же не к месту этот Кевин!

— Он сказал тебе что-нибудь? — спросил Эммет, и я едва сообразила, что он говорит о моем отце.

— Говорил, что передо мной весь мир. Но я не хотела быть путницей.

— Могла бы стать анимагом, наверное. Было бы куда проще, — вздохнул Эммет.

Я пожала плечами, не чувствуя за собой никакой вины. Я всю жизнь пыталась быть удобной и хорошей. А вот теперь со мной непросто. Похоже на запоздалый подростковый бунт? Так что?

— Знаешь, я действительно хотела бы брата. Такого, как ты.

— А я бы хотел вернуться на тот бал, — вдруг признался он. — Где мы познакомились.

— Ты обозвал меня дурой, — вспомнила я.

— А ты сказала, что я сам дурак, — рассмеялся Эммет. — Я и правда дурак. Почему не потанцевал с тобой тогда? Все могло быть иначе… Глядите! — воскликнул он, опасно перегнувшись через перила. — Профессор Крекин! У него есть женщина, надо же.

Колесо, вздрогнув, снова пришло в движение, и мы начали опускаться. У входа на аттракцион действительно стоял профессор Крекин. Дама, держащая его под руку, была дородной и самодовольной, и профессор рядом с ней выглядел особенно невзрачно. Он держал над головой спутницы зонт, а сам, не поместившись под ним, наполовину вымок.

Наши взгляды пересеклись, и невыразительные глазки профессора расширились, а сам он подобрался и шагнул к нам.

— Студентки Корвена и Алетт! Что вы тут делаете? — возмутился он. — Завтра занятия, а вы прохлаждаетесь!

— Успеем мы добраться, — ответила Миранда. — Вся ночь впереди.

— Вы разве не слышали о том, что произошло, — понизив голос, сказал он. — Ужасное убийство. Женщина-магичка. Я не могу позволить вам разгуливать вот так. Дорогая, — он повернулся к спутнице. — Я обязан позаботиться о безопасности студенток.

— Они со мной, — Эммет приобнял нас с Мирандой за талии. — Добрый вечер, профессор Крекин. Госпожа… — он склонил голову, приветствуя даму, и та расцвела улыбкой, необыкновенно украсившей ее тяжелое лицо.

— Лефой, — поскучнел профессор Крекин. — У вас пробелы в гексалогии. Лучше бы повторяли схемы, чем таскаться по ярмаркам.

— Дорогой, не будь столь суров к юноше, — приятным грудным голосом произнесла дама. — Когда же еще гулять, как не в молодости. Пойдем, наша очередь.

Окинув нашу троицу неодобрительным взглядом, Крекин пошел к кабинке.

— Ты знаешь что-нибудь об этом убийстве? — спросила Миранда у Эммета.

— Миранда, — ахнула я, запоздало вспомнив, что она говорила мне в Лабиринте. — Твой отец…

— А с твоим что не так? — вздохнул Эммет.

— Его убили ровные, — спокойно ответила Миранда. — Вот я и думаю, не совпадает ли почерк?

— О… Соболезную.

— Спасибо. Так что известно? Отрубленные руки? Запечатанный рот? — деловито перечислила она, и недавно съеденный крендель подступил к горлу, так что мне пришлось остановиться и отдышаться.

— Я не стану это обсуждать, — покачал головой Эммет. — Но профессор Крекин прав — вам нельзя разгуливать самим. Это небезопасно. Особенно тебе, Арья.

Мама все еще не вернулась. Я оставила у портье записку, где просила связаться со мной, а после мы забрались в экипаж, который ждал нас у дома.

В полумраке Эммет выглядел куда взрослее. Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, опустив длинные ресницы, а потом нашел мою руку и сжал ее в своей таким естественным жестом, что я не стала забирать ладонь.

— Не выходи никуда сама, — попросил он. — Пообещай мне.

— Ладно, — ответила я.

— Госпожа Кармелла Алетт!

Перед ней открыли дверь в кабинет самого императора!

Кармелле хотелось визжать от радости, прыгать и хлопать в ладоши, как маленькой девочке, получившей невероятный подарок, однако она, конечно, не могла себе позволить столь вопиющего проявления чувств. Да и платье не позволяло резких движений. На золотой бархат ушла половина стипендии Арнеллы, но ведь это ради дочери, ради ее будущего, которое обещало быть ослепительно прекрасным.

Отмеряя каждый шаг и покачивая бедрами, соблазнительно обтянутыми тканью, Кармелла вошла. Она почти ничего не ела последние пять дней, и ее фигура выглядит безукоризненно: тонкая талия, высокая грудь, ноги на десятисантиметровых каблуках кажутся куда длиннее. Вот бы ей ноги как у Арнеллы, тогда император тотчас пал ниц, сраженный ее красотой. А так сидит в кресле, как пень, даже не поднялся. Да и выглядит так себе. Волосы явно крашеные, цвет лица такой, будто у него печень отказывает, а халат — явно не та одежда, в которой стоило бы принимать посетителей. Справившись с легким разочарованием, Кармелла стрельнула глазками и тут же опустила ресницы. Пусть и пень, но император. Император! О боги, кто бы мог подумать, что она, обычная девчонка даже без толики магии однажды окажется перед властителем судеб! И он наверняка восхищен.

— Я восхищен, — произнес император. — Госпожа Алетт, вы прекрасны.

Кармелла поклонилась, ликуя и смакуя каждый момент. О, она будет вспоминать это долгие годы, рассказывать всем и каждому. Нужны детали. Она тайком окинула взглядом помещение. Темная лакированная мебель, роскошный ковер с гексаграммой, в углу свободное пространство, как будто оттуда недавно что-то убрали, а на шелковых обоях глубокие царапины, словно их подрала большая кошка. За креслом императора тенью застыл высокий некромант, весь в черном, белые волосы забраны в хвост. Видимо, охрана. Если не считать его, в комнате лишь император и она. Практически свидание.

— Благодарю, ваша звездность, — томно ответила Кармелла и выдала заготовленную реплику: — Ваше сияние ослепляет, а энергия столь сильна, что сбивает с ног.

— Может, стоило надеть туфли поудобнее? — скучным тоном произнес некромант, разглядывая ее как вещь.

Кармелла вспыхнула, но решила оставить слова невежи без внимания. Кажется, один из детей императора некромант. Сын от водницы. Может, это наследник? Кармелла оглядела сухое лицо с крючковатым носом, заостренные как у кота уши, выпирающий кадык и заставила себя улыбнуться.

— Присаживайтесь, — предложил император, указав на кресло напротив.

Кармелла изящно опустилась на него, расположив ноги слегка под углом.

— Я польщена, — выдохнула она. — Ваше приглашение — такая честь.

— Она пустышка, — сказал некромант. — Ни капли магии.

— Это мы знали и ранее, не так ли? — ответил император. — Госпожа Алетт… Кармелла… Вы позволите звать вас по имени?

— Конечно! — воскликнула она поспешно. — Как вам будет угодно, ваша звездность.

— Позвольте сказать, вы шикарно выглядите, — похвалил он ее, и маленькая девочка внутри Кармеллы чуть не упала в обморок от счастья.

Вообще-то она пришла устраивать судьбу дочери, но чем боги не шутят… Императрица Кармелла. Последняя любовь императора. Справедливая, но суровая мать огня… В голове едва не помутилось от перспектив, что открывались перед нею.

Он ведь мужчина, хоть и император. Уставший и слегка нелепый в этом цветастом халате. Морщины на сухой коже забились пудрой и кажутся еще глубже. А вот глаза яркие. Значит, есть еще силы…

— У вас будто огонь в глазах, — пылко сказала она и прикрыла ладошкой рот, будто сожалея о вырвавшихся словах.

— Огонь у вашей дочери, Кармелла, — ответил император. — Проявленная магичка огня. Первая за долгие годы. Мне сказали, вы родили ее от путника?

Кармелла быстро отвела взгляд. Что ответить на такое? Конечно, ему донесли. Отпираться? Врать? Неркомант, что стоит за спинкой кресла, наверняка здесь для этого. Он распознает ложь.

— Да, — прошептала она.

Ее глаза наполнились слезами. Вполне искренними, ведь императорский титул, помаячивший в мечтах, растаял как мираж. Его звездность не женится на женщине, которая, будучи в браке, родила от другого.

— Прошу, не судите меня строго, — взмолилась она, прижав руки к груди и для убедительности пустив слезинку по щеке. — Я была так молода, наивна…

Некромант позади императора криво усмехнулся. Его длинный нос сморщился, как будто учуял вранье. Впрочем, в кабинете воняло. Резковатый запах дикого животного раздражал ноздри, и его не могли забить ни духи, ни аромат чая, который ей не предложили.

— Мы влюбились друг в друга, — продолжила она. — Это была страсть, сметающая все преграды.

Император наклонился вперед, заинтересованный ее признанием. Халат на его груди распахнулся, обнажая… мох? Кармелла быстро отвела взгляд, тряхнула головой, так, чтобы подкрашенные рыжей краской волосы рассыпались по оголенным плечам. Она тренировала это движение перед зеркалом целый день.

— Вы встречались с ним? — спросил он.

— Какое-то время, — ответила она.

Не солгала. Пара часов — тоже время, ведь так?

— Он любил вас?

— Да, — кротко улыбнулась Кармелла. — Он был от меня без ума.

— Не поймите меня превратно, что я расспрашиваю такие детали, — сказал император, садясь в кресле удобнее. — Просто это очень необычно. Раньше нам не приходилось слышать о том, что путник в кого-то влюбился и даже зачал ребенка.

— Вот такая я, — игриво улыбнулась она, пожав плечиками и вновь чувствуя себя в своей тарелке.

— Уникальная, — подтвердил император и обернулся. — Что скажешь, Антрес? Подходит?

— Лучше бы девушку, — вздохнул некромант. — Все же родная кровь.

— Что вы имеете в виду? — забеспокоилась Кармелла? — Какая девушка? Какая кровь?

— Но с другой стороны, магичка в ритуалах может повести себя нестабильно, — продолжил Антрес, будто не замечая Кармеллы. — И раз уж за ней стоит Адалхард…

— С Родериком я точно проблем не хочу, — покивал император. — Хватит с нас королевы хаоса. Если будет еще и король…

— Родерик Адалхард? — растерянно повторила Кармелла. — Я как раз хотела просить о милости, ваша звездность. Этот Адалхард повел себя возмутительно! Он…

— Мы знаем, — ответил император, прерывая ее жестом мягкой ладони, ногти на которой были подкрашены розовым лаком. Слишком ярким на взгляд Кармеллы. — Родерик был тут на днях, просил руки вашей дочери. Как, впрочем, с десяток других магов.

— О, — заинтересовалась она. — Можно узнать, кто именно? Я готова рассмотреть их предложения.

Некромант тихо рассмеялся. Длинные белые пальцы сжали спинку императорского кресла, и Кармелла отчего-то не могла отвести от них глаз. Ногти были длинными и подпиленными так, что напоминали когти животного.

— В ней что-то есть, — сказал Антрес. — Я вынужден это признать. Но успеха не гарантирую.

— С этими путниками ничего гарантировать нельзя, — вздохнул император.

— Ваша звездность, я не понимаю… — пролепетала она.

— Кармелла, вот в чем дело, — вздохнул император и, налив себе чай, взял белую чашку в руки и вдохнул аромат. — Путники непредсказуемы. Появляются где хотят, говорят всякую ересь, которую еще попробуй понять. Раздражает, согласитесь.

Она послушно кивнула, а некромант вышел из-за кресла, подошел к ней и, бесцеремонно взяв за подбородок, приподнял. Черные глаза с зеленоватым ободком вперились в нее, не мигая, а холод медленно растекся по ее телу, делая его безвольным, как у куклы.

— Что… вы…

— Мы давно пытаемся поймать хоть одного, — продолжил император. — Чтобы выведать наконец все секреты. В самом деле, у нас перманентная война. Нужен перелом. Пусть подскажет.

— А ты — любимая женщина путника, — произнес некромант, повертев ее голову туда-сюда. — Он был без ума от тебя — так ты сказала. Может, ты и сейчас ему не безразлична. Мать его ребенка. Он наверняка придет.

— Нет, — просипела Кармелла.

— Придет, раз вы ему дороги, — сказал император, отпивая чай. — Такая роскошная женщина словно хорошее вино — становится лучше с годами.

Кармелла хотела поблагодарить за комплимент. Пусть и избитый, из уст самого императора он приобретал особую ценность. Но не смогла издать ни звука.

— Может, путник придет, если сделать тебе больно, — прошептал некромант, склонившись к ее уху, а потом прикусил мочку так сильно, что Кармелла взвизгнула бы, если бы могла.

Что-то теплое капнуло ей на плечо, но она даже не смогла пошевелиться. Некромант выпрямился, и его губы были красными от крови. Ее крови.

— Поймите, Кармелла, — вздохнул император, сделав еще глоток чая и облизав сухие губы. — Это ради империи. Путники видят все, глядя на наш мир словно на ковер под ногами. Я тоже мог стать путником, представляете? Иногда жалею, что не выбрал ту дорогу. Она была бы куда проще… Ваш любимый увидит, что вы страдаете. Уже видит. И если в нем есть хоть капля милосердия…

— Если ему на тебя не плевать, — добавил некромант, закатывая рукава. — Ваша звездность, вы хотите присутствовать?

— Разумеется, — подтвердил тот. — Я чувствую ее ужас так осязаемо. Он горячее чем этот чай. Ты уверен, что путник, если явится, не сможет навредить мне?

— Я некромант первого уровня и смогу заслонить вас от смерти. Но с этими путниками нельзя быть уверенным ни в чем, — ответил некромант. — В том-то и дело. По сути, он мог бы предвидеть то, что случится. Но не отвел ее. Позволил прийти.

— Или он не предугадал, насколько жестоким ты можешь быть, — флегматично заметил император. — В последнее время ты пугаешь меня, Антрес. Словно бы это ты пьешь энергию хищников, а не я.

— Тогда давайте определим рамки, — сказал некромант, поглаживая плечи Кармеллы. Острые ногти впились в ее кожу, царапая.

Император задумался на миг, снова облизнул губы, как лягушка.

— Без рамок, — ответил он. — Пусть путник поймет, что мы не шутим. Ты слышишь меня? — громко спросил он, подняв лицо к потолку. — Приди и ответь на наши вопросы, и мы ее отпустим!

Повернувшись к некроманту, коротко кивнул. Тот бесцеремонно запустил руку в ее волосы, мгновенно испортив прическу, которую Кармелла делала в лучшем салоне Фургарта, а потом рванул вперед, так что она ударилась лицом о лакированный блестящий столик.

Боль ослепила ее, перед глазами поплыли цветные круги. Некромант потянул ее за волосы, заставляя выпрямиться в кресле. На столике остались пятна — кровь, пудра, немного блесток…

— Сделай так, чтобы она могла кричать, — приказал император. — Люблю женские крики.

— Как скажете, ваша звездность.

Прикосновение сухой холодной ладони к шее, оцепенение слегка отпустило ее, и Кармелла заорала, что есть мочи.

— Вот это голосина, — ухмыльнулся Антрес. — Твой путник услышит. Вы позволите?

Император кивнул, и некромант взял чайничек, из которого ее так и не угостили. Тонкий белый носик оказался перед ее лицом, а потом тонкая струйка невыносимо горячего чая полилась в вырез ее платья, обжигая грудь.

— Хватит! — выкрикнула Кармелла. — Хватит! Мы виделись всего раз! Я даже не знаю его имени!

— Однако он захотел тебя, — прошептал некромант, отставляя чайник на стол, и Кармелла, всхлипнув, разрыдалась.

Взявшись за кромку платья, некромант сдернул его вниз, оголяя и грудь, покрасневшую от кипятка, и хитроумное белье с жесткими подушечками.

— Ваша звездность! — взмолилась она. — Пощадите! Я верная подданная…

— И послужишь на благо империи, — кивнул император, с интересом разглядывая ее грудь. — А иначе нам придется использовать вашу дочь.

Кармелла подавилась всеми словами, которые готова была сказать. Арнелла? Ее доченька, ее солнышко, может оказаться здесь, в лапах этих чудовищ?

— Может, надо заставить путника ревновать? — задумчиво произнес некромант.

Кармелла с трудом подняла голову и посмотрела в бездонно черные глаза.

— Попробуй, — сказала она, и император махнул мягкой ладонью, позволяя.

Мы вернулись, когда совсем стемнело, и кроны больших деревьев припорошило звездами. Экипаж стукнул колесами о землю, подпрыгнул, так что я рефлекторно сжала руку Эммета, а потом покатился спокойно и остановился у главных ворот академии, которые оказались заперты. Окинув нас хмурым взглядом, сторож, похожий на злобного пса, открыл их, а после снова запер на замок, слегка светящийся магией.

— Распоряжение ректора, — буркнул он. — На первый раз прощаю, но с завтрашнего дня вводится комендантский час.

Эммет провел меня до дома, поцеловал в щеку и пошел провожать Миранду. Огонь вспыхнул в камине, затрепетал в светильниках на стенах, приветствуя меня как хозяйку. Распустив волосы, я расчесала их пальцами и слегка помассировала затылок. Голова гудела от впечатлений, глаза слипались, и я отправилась в ванную. В этом доме она была куда скромнее: ни мрамора, ни огромной лохани, где можно легко уместиться вдвоем. Став под тугие струи воды, я с наслаждением смыла дорожную пыль. Потом хорошенько вытерлась полотенцем, надела халат, который был велик мне на пару размеров, почистила зубы и, поколебавшись, осторожно провела ладонями по волосам. Все получилось: я не сожгла их, а только слегка подсушила. После Лабиринта магия в моем теле стала куда послушнее — словно третья рука, к которой еще предстояло приноровиться.

Я вышла из ванной, вытянула руку к гостиной, гася огни. Подошла к окну и выглянула наружу. Дом ректора виднелся вдали, но света не было. Остался у Стены? Задержался в академии? Развернувшись, замерла, заметив два огонька в глубине комнаты. Свечи? Но потом с дивана поднялся темный силуэт, и я поняла, что это глаза Родерика. Сердце подпрыгнуло в груди и застучало набатом.

— Где ты была? — требовательно спросил мастер Адалхард, и все мои добрые намерения поговорить, объяснить про Кевина, попытаться прийти к какому-то компромиссу улетучились как дым.

— Не ваше дело! — выпалила я, пятясь в коридор, но Родерик шел за мной следом, и глаза его пылали. — Хватит являться сюда без спроса! Хватит командовать! Я в конце концов не одета, и это просто неприлично! У вас нет никакого права…

Он обнял меня, притянув к себе, и я задохнулась от жара, взметнувшегося по моему телу. Родерик поцеловал меня в макушку, в висок.

— Мастер Адалхард, — слабо возмутилась я, — что вы себе…

Он вздохнул, уткнувшись в мои волосы, но потом все же разжал объятия и отступил, а я едва удержалась, чтобы не шагнуть следом. Обхватив себя руками, я посмотрела в глаза, которые светились в темноте точно тлеющие угли.

— Зачем ты ездила в Фургарт?

— Если вы знали, что я была в Фургарте, то зачем спрашивать, где я была?

— Уточнял. Что ты там забыла? В городе произошло убийство.

— Я знаю.

— Но все же поехала? Арнелла, может, начнешь думать, а потом делать? — раздраженно бросил он.

— Может, перестанете преследовать меня?

Я запахнула халат плотнее, но он все норовил распахнуться на груди. Хорошо хоть ноги прикрывал почти до пят.

— Я ректор и несу ответственность за безопасность студентов, — отчеканил Родерик.

— Хотите сказать, это ваша обязанность — караулить меня у ванной?

— В некотором роде, да, — он улыбнулся и спросил спокойнее: — Ездила к маме?

— Да. Но ее не было, — проворчала я. — Хоть это по-прежнему не ваше дело.

— Я волновался.

— Найдите себе другой повод для волнений. Миранда ездила со мной. Она тоже студентка академии.

— О ней есть кому беспокоиться, — туманно ответил Родерик. — Твоя мать при нашей последней встрече заявила, что заставит меня жениться на тебе. И сопроводила это куда более жестокими угрозами о том, что она еще сделает со мной и некоторыми частями моего тела.

— О, нет, — простонала я. — Она ведь отправилась к императору на аудиенцию…

— Император пригласил ее? — спросил Родерик, и что-то в его голосе заставило меня встревожиться.

— Да. Мать огненной магички. Он заинтересовался.

— Если император кем-то заинтересовался, значит, хочет использовать для своих целей.

— Что ему может быть от нее нужно? — растерялась я.

— Ты, — ответил он. — Или я…

— А вы тут при чем?

— Император, конечно, понял, что может мной манипулировать, — задумался Родерик.

— Вы ведь и так делаете все, что должны, — заметила я. — Даже вот являетесь к студенткам по ночам как сторож.

— Я отличный ректор, — усмехнулся он. — Ты права. Надеюсь, твоей матери удастся убедить императора в разумности нашего брака.

— А я надеюсь, что император не изменит своего решения, — твердо ответила я, кутаясь в халат. — Если это все, чего вы хотели, мастер Адалхард, то…

— Не все, — сказал Родерик совсем другим тоном, шагнул ближе, и меня обдало жаром его тела. Склонившись, он прошептал: — Знаешь, чего бы я хотел, Арнелла…

А потом сказал такое, что мои щеки вспыхнули от стыда и возбуждения. Слова Родерика оживали в моем воображении яркими непристойными картинками, внизу живота потянуло и стало так горячо, а он все говорил и говорил, и его губы легонько касались то моей щеки, то шеи, а щетина колола кожу.

— Вот, чего бы я хотел, — прошептал он, и его губы на миг тронули уголок моих, поймав судорожное дыхание. — Но я пожелаю вам спокойной ночи, Арнелла Алетт, и уйду, — закончил Родерик и отстранился. — Или мне остаться и сделать все то, что я хотел?

Я прикусила губу и помотала головой, боясь себя едва ли не больше, чем его.

— Что ж, — произнес он. — Доброй ночи.

Я молча кивнула. Родерик пересек гостиную, и дверь за ним закрылась. А я сползла по стенке и обхватила колени.

Родерик вернулся к себе, прошел в кабинет и, сев в кресло, уставился на прожженную в карте дырку. Горелая линия тянулась от академии до самого Фургарта. Он следил за возвращением Арнеллы битый час, не в силах оторвать взгляд от карты. Надо бы попросить у Моррена поисковиков. Его гусеницы выглядят не так симпатично, зато использовать их на картах куда удобнее.

Сотворив очередную бабочку, Родерик подержал ее на ладони, любуясь огнем, и сказал:

— Кармелла Алетт.

Бабочка послушно вспорхнула с ладони, покружила над картой, устремилась к столице и уселась на изображение дворца. Мать Арнеллы все еще у императора? Воспользовалась моментом и выбила разрешение погостить? Наверняка она в восторге от происходящего. Но что нужно императору? Простое любопытство? В то время как империя в трауре? Очень странно.

Он что-то упускает.

Нахмурившись, Родерик поймал бабочку и сжал в кулаке, гася огонь.

Я долго ворочалась с боку на бок, не находя себе места, а когда наконец уснула, то вновь увидела Родерика. Его слова, которые я не решилась бы произнести вслух, воплотились в моем сне, наполненном прикосновениями, поцелуями и страстью, такой реальной, что я проснулась от собственных стонов.

— У тебя что-то болит? — озаботилось привидение, и я, взвизгнув и подпрыгнув от неожиданности, едва не свалилась с кровати.

Отлетев выше, привидение покружило под потолком и с надеждой спросило:

— Может быть, ты умираешь?

— Мисси, как я понимаю, — сказала я, вспомнив, что мне говорила о привидении Миранда. Безобидная, влюбленная в ректора…

— А ты потаскуха, — ответила она. — Насколько мне известно.

Я задохнулась от возмущения и швырнула в нее подушкой, которая конечно же пролетела сквозь призрачный силуэт и, шмякнувшись о стену, упала на пол.

— Еще и недалекая, — презрительно фыркнула она, отлетев в сторону.

— Почему ты меня оскорбляешь?

— Почему ты совращаешь ректора?

— Я?!

— А кто? Шлюха!

Она закружилась, и в комнате стало так холодно, что я подтянула одеяло выше и подоткнула его с боков.

— Что тебе надо? — спросила я.

— Чтобы ты отстала от ректора, — заявила Мисси, зависнув под потолком.

Наверное, живой она была куда симпатичнее, но сейчас мелкие черты лица исказила злость, и она стала похожа на крысу.

— Я к нему и не пристаю! Он сам ко мне ходит!

— Конечно, ходит. Потому что чувствует, что тут можно удовлетворить похотливые желания.

— Да пошла ты, — ругнулась я и пошарила взглядом по сторонам, впервые пожалев, что перебралась в другой дом. В том, обставленном Родериком, была куча всяких мелочей, которыми можно было бы швырнуть в привидение: вазочки, тапочки, письменные принадлежности…

— Правда глаза колет? — съязвила Мисси. — Шалава!

— Это было всего-то один раз!

— Что? — ошарашенно ахнула она. — Было? Когда?!

Я прикусила губы, осознав, что только что проболталась.

Мисси заметалась под потолком, завывая, а я натянула одеяло до самых глаз.

— О, горе, горе! — стенала она. — Моя любовь мне изменил! Но как же так? Я ведь всегда слежу за ним! Да и не мог он променять меня, любовь всей своей жизни, на какую-то подлую вертихвостку, еще и тощую. Прошлая его любовница хотя бы была красивой… — Мисси остановилась и повернулась ко мне. — Ты врешь! Скажи честно!

— Вру, — поддакнула я, надеясь, что она от меня отстанет.

— Нет, я знаю, ты сказала правду, — горестно взвыла она. — Не зря он постоянно гонял меня проверить, как там Арнелла Алетт.

— Постоянно? — переспросила я, заинтересовавшись. — И давно?

— С того самого позорного зачета, когда ты оголила перед ним свои сомнительные прелести, — фыркнула Мисси, усевшись на верх одежного шкафа. — А ведь я уже тогда должна была понять, что это твой хитрый план по совращению ректора. Бесстыдница!

— Еще с зачета? — переспросила я, отчего-то улыбаясь.

— Потом потащила его на это свидание в Динадиру… — покачала головой Мисси. — Такие перепады климата вредны для здоровья! Он ведь уже не молод!

— Тридцать два года. Довольно молод.

— И ведь у тебя был Тиберлон! — обвинила Мисси, ткнув в меня пальцем. — Юный, кудрявый блондин, с которым ты целовалась под луной.

— Погоди-ка, — насторожилась я. — Об этом ты тоже доложила Родерику?

Мисси расплылась в коварной улыбке.

— Ах ты…

— Ректор тебя не любит, — припечатала она.

— С чего ты взяла? — возразила я. — Он хочет жениться на мне!

— Из чувства долга. Он порядочный человек.

— Он беспокоится за меня!

— Ты похоже та еще бестолочь. А у него и так студенты мрут один за одним.

— Он хочет меня! — выпалила я.

Мисси пожала плечами, рассматривая ногти.

— А что еще ему остается, если ты постоянно тычешь ему под нос свои вторичные половые признаки? Нет, это не любовь, — отрезала она. — Лучше выбери кого-нибудь другого. Кого-то более… — она покрутила рукой в воздухе. — Примитивного. Хочешь, сведу тебя с одним анимагом с третьего курса? У них повышенная потребность в совокуплениях. Так что покажешь ему грудь, как ты обычно делаешь, и все получится.

— Уйди, — буркнула я.

— Я ведь желаю тебе добра, — участливо сказала Мисси. — Я понимаю, разбитое сердце — это больно. И если ты страдаешь, есть еще один выход. Можно покончить с собой…

Я рассмеялась и села, свесив ноги на пол и рефлекторно поджав пальцы от прикосновения к холодному полу.

— Спасибо, повременю, — ответила я. — Тебе не пора на кладбище, или где ты там проводишь дни? Уже светает.

Тонкие лучики солнца сочились сквозь крону кривой сосны за моим окном, а верхушки гор на горизонте подкрасились розовым.

— Еще поговорим, — зловеще пообещала Мисси и исчезла.

А я протопала в ванную и, забравшись в душ, быстро согрелась под теплой водой. Я спорила с привидением скорее из духа противоречия, но что если Родерик и правда меня любит? На душе стало так легко и приятно, и я прикрыла глаза, смакуя эту мысль, а потом взвизгнула от ледяной воды, окатившей меня с головы до ног.

— Я ведь сказала, что еще увидимся, — прошипела Мисси, выглянув из-под потолка.

— Чтоб ты… упокоилась! — выкрикнула я, но она уже исчезла.

Выбравшись из душа, я растерлась полотенцем и закуталась в длинный халат. Надо бы расспросить Миранду, как ей удалось поладить с привидением, пока она была невестой ректора.

— Я пряталась от Мисси у Джафа, — призналась Миранда.

Мы встретились с ней в столовой. Сегодня на завтрак подавали пышные оладьи с медом или вареньем на выбор, но мы, не сговариваясь, ограничились чаем. Ничего, начнутся занятия с Рурком, и снова станем уплетать все, что не приколочено, и спать без задних ног.

— У Джафа? — переспросила я.

— Прочитала в учебнике по некромантии, — ответила она. — Привидения, как воплощение некромантской стихии, не любят анимагов, особенно если этот анимаг — потенциальный мастер хаоса. Плюс я добавила несколько гексаграмм, маскирующих мое нахождение.

— А я думала, ты в отстающих по учебе, — удивилась я.

— Не слишком я преуспела, — вздохнула Миранда. — Теперь вот думаю, может, из-за этого вредного привидения я и стала некроманткой.

— Сейчас мне кажется, что ты не могла стать никем другим.

— Может, и так, — согласилась она.

— Но твой вариант мне не подходит, — помрачнела я. — Ночевать у Джафа…

Миранда бросила быстрый взгляд в сторону и пробормотала:

— Он будет даже рад. Такой гостеприимный…

Сегодня Джаф завтракал сразу с двумя: к лисичке добавилась воздушница с третьего курса. Девушки обменивались злобными взглядами и, казалось, с куда большим удовольствием вонзили бы ножи и вилки друг в друга, а не в оладьи.

— Чего они к нему липнут? — шепотом спросила я.

— Во-первых, он симпатичный, — едва слышно ответила Миранда. — Да, это так, и не оборачивайся на него больше. Во-вторых, он анимаг. Животное притяжение. Хищное обаяние.

— Чего?

— К нему хочется прикасаться, — сказала она коротко.

— Не замечала. Но он был симпатичным анимагом и раньше, однако такой популярностью не пользовался.

— В-третьих, он мастер хаоса, — сказала Миранда. — После определения уровня я обратилась в академию, чтобы узнать размер надбавки к стипендии. Моя мать вовсе забыла, что у нее есть дочь, так что финансовый вопрос стоит у меня довольно остро. Так вот, надбавка за третий уровень очень приятная. За второй уровень — просто прекрасная. Твоя мать будет в восторге. А за мастера…

Джаф поднялся с места, отодвинул стул девушки-воздушницы, подал руку лисичке, и свернул к нашему столику.

— Теперь я богат. А в-четвертых, у меня отличный слух, — хрипло прошептал он, склонившись к Миранде. — Какую досадную ошибку ты допустила, да?

— Зато ты, как видно, ни о чем не жалеешь, — фыркнула она.

— Джаааф, — протянула воздушница, тряхнув копной пепельных кудрей. — Ты идешь?

Джаф выпрямился, посмотрел на Миранду, будто желая добавить что-то еще, но потом повернулся ко мне и сказал:

— Если тебе надо переночевать, Арнелла, — приходи. Только Адалхард имеет дурную привычку вламываться ко мне по утрам, чтобы позвать на тренировку. И если однажды он обнаружит тебя… Хотя, я не против еще раз с ним подраться.

Ухмыльнувшись, Джаф повел плечами, будто невзначай погладил руку Миранды и пошел к блондинке.

Миранда быстро потерла предплечья, кожа на которых покрылась мурашками, и сказала как ни в чем ни бывало:

— Или ты можешь попроситься к Рурку. Он тоже анимаг уровня мастера. Но готова поспорить, из мужской солидарности с Адалхардом Рурк выставит тебя вон.

— Миранда, может, тебе стоит объясниться с Джафом? Хочешь, я с ним поговорю? — предложила я.

— Точно нет! — категорично ответила она. — Не лезь, Арнелла. Не будь похожей на свою мать. Она не объявилась, кстати?

— Нет. И я так злюсь на нее! Как бы опять не прилетело письмо. Мол, мама все уладила, не волнуйся, ты помолвлена с Кевином. Но тишина гнетет еще больше.

— С нее станется приехать сразу с женихом, — кивнула Миранда. — Но Адалхард не отдаст тебя без боя.

— Давай вернемся к Мисси, — проворчала я. — Что там за знаки маскировки?

— Они не сработают, если нарисовать их в твоем доме. Туда Мисси прилетит по-любому. Можно было бы заселить тебя в общежитие, пустых комнат там немеряно. Но нельзя забывать, что ты огонь. Разволнуешься, устроишь пожар… Может, попроси Адалхарда как-то решить этот вопрос?

— Тебя ведь он от Мисси не защитил.

— Я не хотела ничего у него просить. К тому же, поначалу она оказалась отличным источником информации. Это Мисси проболталась о романе Родерика с Джеммой, — Миранда подняла на меня взгляд. — Надеюсь, тебя не задевает упоминание его бывшей?

— Конечно, нет, — горячо возмутилась я.

А вот слова Мисси о том, что прошлая любовница Родерика была красивее, задели меня. Раньше я не особо думала о своей внешности. А сегодня полчаса рассматривала себя в зеркале, пытаясь понять, можно ли любить такую как я.

— А что если упокоить Мисси? — задумчиво предложила Миранда.

— Если бы это было легко, то ее бы давно упокоили, — засомневалась я.

— Как знать, — пожала она плечами. — Возможно, ее считают полезной. У меня сегодня индивидуальное занятие с Изергастом. Спрошу, как это делается. Что там у нас первым по расписанию?

Первым уроком шла гексалогия, однако в холле нас ждала Марлиза Куфон, как всегда летающая над полом, будто в попытке казаться слегка выше.

— Студенты, — трагическим тоном произнесла она, когда нас набилась целая толпа. — Беда не приходит одна. Тучи сгустились над академией, и нет в них просвета. Страшное и ужасное убийство произошло в Фургарте. Женщина-магичка трагически погибла от рук маньяка. Предполагают, убийца из секты ровных, которые хотят стереть магов с лица земли. Будьте осторожны! Берегите себя! А мы, преподаватели академии хаоса, приложим все усилия, чтобы защитить ваши хрупкие жизни! — она прижала руки к груди и всхлипнула, а потом добавила строже: — По периметру территории установлена защита от проникновения. После девяти часов — комендантский час.

— Что? — протянули парни. — Девять? Чего так рано?!

— А от убытия тоже защита по всему периметру? — возмутились Тиберлоны. — Это что же, даже к девчонкам в деревню не сбегать?

— Решение ректора! — заявила Марлиза. — Все претензии к нему.

Эммет стоял у крыла водников, прислонившись к стене и спрятав руки в карманы брюк. Кивнув мне, он исчез в коридоре. Похоже, решение ректора ничуть его не огорчило. Меня, впрочем, тоже. Я все равно никуда не хожу по ночам, так что ни сбегать за территорию академии, ни проникать в нее мне не надо. А в девять уже можно готовиться ко сну. Если меня и дальше будут мучить эротические фантазии и злобное привидение, то лучше ложиться пораньше.

К тому же нарушение правил академии грозит воспитательной беседой с ректором, а он и так слишком часто пытается меня наставлять. Так что буду соблюдать комендантский час и вести себя как примерная студентка, и тогда, быть может, он не явится ко мне домой посреди ночи.

— Девять — это плохо, — пробормотала Миранда, шагая рядом. — Все приличные ритуалы в некромантии проводят глубокой ночью. Упокоение — явно один из таких.

— Надо, значит, надо, — ответила я.

Свидание профессора Крекина, похоже, не задалось — выглядел он мрачным и недовольным. Даже его нос, передавленный дужкой очков, казался печальным. Да и мы, студенты, чувствовали себя не в своей тарелке. Всего шесть человек. Профессор Крекин сказал нам сесть отдельно, но свободных парт все равно осталось много. Слишком много.

Передо мной сел Джаф, и теперь рядом с ним уместилась бы разве что Айрис, потому что его плечи стали просто неприлично широкими. Если бы он решил опять подраться с ректором, то… Впрочем, Родерик наверняка победил бы его и сейчас.

— Контрольная, — оповестил Крекин, раздавая нам листы с заданиями. — У каждого свой вариант, так что не надейтесь списать.

Я пробежала взглядом по задачам. Первая гексаграмма на удачу, ее я знала. Потом боевая. Надо активировать лучи некромантии и анимагии, и еще какую-нибудь вершину в зависимости от стихии мага. Дальше — гексаграмма для усиления сексуального влечения. А вот ее я вообще не помню.

— Похоже, Крекину вчера не перепало, — злорадно прошептала Миранда, сидящая слева через проход. — И гексаграммы не помогли.

— У тебя тоже про секс? — тихо спросила я.

— Нет. У меня на богатство, выздоровление и ораторство. Последнее мы точно не учили.

— Некоторые задания покажутся вам новыми. Но мы проходим лишь основы, — подал голос Крекин, угрюмо глядя в окно. — Гексаграммы — это искусство. Их надо прочувствовать, словно музыку.

— Можно вопрос? — Миранда подняла руку. — Все гексаграммы, которые мы изучали, действуют на усиление чего-либо. Однако есть и гексаграммы с проклятьями. Отчего мы их не проходим?

— Потому что маги, решившие, что их стихия — подарок богов, не должны использовать ее во вред, — ответил Крекин. — Это было бы кощунством. Откуда вы вообще это взяли, студентка Корвена?

— Из книг, — сказала Миранда. — Можно еще вопрос?

— Решайте контрольную, — приказал он. — Вы отвлекаете других студентов.

— Я все же спрошу. А откуда вы все это знаете, профессор Крекин? Вы ведь запечатанный маг. Значит, проучились в академии максимум год до Лабиринта. Изучение магии за пределами академии строго карается. Книги с гексаграммами запрещены.

Профессор Крекин хмыкнул, снял очки и протер стекла.

— Я проявил особую одаренность, — похвастался он. — В первый год обучения. Поэтому, несмотря на решение о запечатывании, мне было позволено изучать гексалогию и дальше. Еще вопросы, студентка Корвена, или займетесь делом? Это, конечно, не так интересно, как обниматься со студентом Лефоем, но я надеюсь, что и гексаграммы найдут место в вашем сердце.

Миранда фыркнула и уткнулась в контрольную, а спина Джафа передо мной окаменела от напряжения. Через минуту он слегка сдвинул лист так, чтобы мне была видна надпись: «Миранда с Эмметом?».

— Нет, — прошептала я, но с его звериным слухом Джаф услышал бы ответ и с другого конца аудитории. — А ты дурак.

Плечи Джафа расслабились, и он, быстро стерев вопрос ластиком, взял карандаш, который казался таким хрупким в его лапище, что было удивительно, как он вообще его не сломал. Шестиконечная звезда у Джафа получилась идеально ровной, словно из учебника. Вот галочка на луче анимагии, штриховка на луче огня… Он задумался, постучал карандашом по столу и быстро покрутил его, пропуская между пальцами, а после добавил черту в луче воды. Гексаграмма для усиления мужского здоровья. Переместив карандаш к последнему лучу, Джаф уверенно заштриховал его. А так — на продолжение рода. Ведь каждый ребенок рождается, чтобы пройти свой путь.

А зачем я появилась на свет? Путники видят судьбы. Мой отец должен был знать, что у него будет дочь. Хотел увидеть свое продолжение? Или просто развлекся с моей матерью, не думая о последствиях? Он звал меня с собой, но заранее знал, что я выберу другую дорогу. Или нет?

Я попыталась сосредоточиться на задании и нарисовала петельки удачи, которые должны были помочь Карлосу Алетт вернуться домой, но затонули вместе с его кораблем. Боевая гексаграмма отняла у меня куда больше времени. Перепутав направление штриховки, я перерисовала заново.

Джаф впереди уже заканчивал третью гексаграмму, помечая луч воздуха легкими, едва заметными черточками.

Откуда у Джафа хаос в крови — не знал никто. Но вопросом его наследственности особо и не задавались, ведь анимагия проявилась в нем еще до Лабиринта. Так бывает, если уровень высокий. Анимагия, огонь, путник. Три угла треугольника. Я вздрогнула от неожиданной мысли, уставилась Джафу в спину, и он, поерзав на стуле, обернулся.

— Ты мне сейчас дыру прожжешь между лопаток, — тихо пожаловался он. — Ты в порядке?

— Студентка Алетт, не отвлекайте Хогера, — строго сказал профессор Крекин. — Вам стоит больше думать о занятиях, чем о мужчинах. Или надо было запечататься и выйти замуж, как и хотела ваша мать.

— Вы знакомы с моей мамой? — удивилась я.

— Госпожа Алетт очень приятная дама, — кивнул он. — Жаль, вы на нее совсем не похожи.

— Я уже закончил, — сказал Джаф, — так что это я ее отвлекаю, а не наоборот.

— Значит, можете быть свободны, — пробурчал профессор. — Выйдите в коридор и не мешайте остальным.

Джаф пожал плечами, сгреб сумку с учебниками и тетрадями и, отдав лист с контрольной, вышел, пригнувшись в дверном проеме. Я задумчиво посмотрела ему вслед, обкатывая в голове ошарашившую меня мысль. Отцом Джафа тоже мог быть путник. А что, если у нас один отец? Вдруг у меня есть брат, куда больше подходящий на эту роль, чем Эммет?

— Вы тоже закончили, студентка Алетт? — раздраженно спросил Крекин, водружая на нос очки.

Я покачала головой и вернулась к гексаграмме, которая должна увеличивать сексуальное влечение. Ее мы не проходили, но я, выходит, должна догадаться. Почувствовать, как музыку. Вздохнув, я принялась закрашивать луч огня.

Справившись с контрольной, я не стала дожидаться Миранду. Отдав листок Крекину, выскочила из кабинета и отправилась на поиски Джафа. Следующим уроком у нас стояла бытовая магия, и я обнаружила его под кабинетом у кадки с растением. Плотные листья размером с суповую тарелку тянулись к Джафу как живые.

— Я думаю, ты можешь быть моим братом, — выпалила я.

Джаф глянул на меня с удивлением и кивнул.

— Вот о чем ты размышляла на гексалогии. Мне точно уголь к спине приложили.

— Мой отец путник, — пояснила я, подходя к нему. — А откуда в тебе магия — никто не знает. Что если…

— Я понял, что ты имеешь в виду. Вдруг моя мать тоже была гулящей.

— Я не хотела тебя оскорбить, — стушевалась я, но после с вызовом добавила: — Впрочем, вряд ли ты сочтешь это оскорблением.

— С чего вдруг?

— Да потому что ты сам… Гулящий!

— А тут у нас, значит, подкатил образец высокой морали.

Я не отвела взгляд, но щеки мои загорелись.

— Прости, — сказал Джаф. — Я тоже не хотел тебя оскорбить. Да и ты меня не обидела. Может, моя мать и правда гульнула на стороне. Я едва ее помню. Она умерла через полгода после рождения Лиски, моей сестры. Мне было пять. Отец умер еще через три зимы. Скорее всего, из-за меня. Так все говорят. Непроявленный анимаг может забирать энергию у родных, знала?

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

Листья под ладонью Джафа прижались к земле, точно испугавшись.

— Если бы мой отец был путником, то и я должен был им стать, — сказал он, хмурясь. — Прямая наследственность.

— Необязательно, и я тому пример. Могут быть вершины родственного треугольника: путник, анимагия, огонь.

— Лучше бы я и правду отправился в вечный путь, — бросил Джаф и, повернувшись, обхватил мой подбородок двумя пальцами и слегка приподнял мое лицо. — Так и не разберешь, — пробормотал он. — Думаешь, мы похожи?

Я вглядывалась в его лицо. Высокие скулы, черные брови вразлет. Глаза куда темнее чем у меня, черты грубее и жестче.

— Ты явно красивее, — улыбнулся Джаф. Зубы у него были белые и крупноватые, с острыми выступающими клыками. — Хотя Миранда и меня считает симпатичным.

— Раньше считала, — не сдержалась я и оттолкнула его руку. — Почему ты так ведешь себя, Джаф? Я думала, вы с ней любите друг друга.

— Я тоже так думал, — ответил он, вновь отворачиваясь к цветочному горшку. Протянул ладонь — и сквозь землю пробился тугой лучик ростка.

— Зачем тогда тебе нужны все эти девушки?

Джаф бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— Ты не поймешь. Я мужчина, Арнелла. Я анимаг уровня мастера. Ты даже не представляешь, что это такое. До Лабиринта меня разрывало от хаоса, но и сейчас меня переполняет энергия, которую надо куда-то девать. Я ношусь как олень на тренировках, но все равно… Не знаю, как объяснить тебе понятнее и не выйти за рамки морали, которую ты бросилась защищать.

— Тебе нужен секс? — поняла я.

— Очень, — ответил Джаф. — Рурк сказал, это лучший способ остыть.

Бутон под его ладонью набух, а потом взорвался ярко-алой звездой.

— Видимо, мне и правда не понять, — холодно ответила я. — Как можно любить одного человека, а спать с другим.

— Ты была помолвлена с Тиберлоном, переспала с Адалхардом и флиртуешь с Эмметом. Никого не забыл?

— С Эмметом мы просто дружим!

— Ага, — кивнул Джаф. — Вот только он не в курсе. Ты б разобралась со своей жизнью, Арнелла, перед тем, как лезть к другим.

— Поступай, как знаешь, — фыркнула я. — А потом, когда поймешь, что упустил нечто действительно важное, вспомнишь мои слова.

— О, да тут у нас целый оракул. Путница, — съязвил Джаф. — Что еще предскажешь?

— Я предскажу, — подала голос профессор Венивер, выглянув из кабинета. — Если вы двое не перестанете орать у меня под дверью, отправлю на беседу к ректору.

Окинув нас суровым взглядом, она исчезла.

— Никакой ты мне не брат, — злобно прошептала я.

— И слава богам, — тихо ответил Джаф. — Хотя я рад, что ты предупредила о такой вероятности. С тобой я спать не буду. Мало ли.

— Да как ты только подумать мог! — возмутилась я.

— Я всегда об этом думаю, — вздохнул Джаф. — В том и проблема.

Третий курс был слабоват. Студенты сражались с поленьями, выставленными напротив, оттачивая новый навык, а Родерик делал замечания, прохаживаясь позади.

— Локоть выше, — сказал он, коснувшись руки некроманта. — Больше жизни. Не сломайте палочку, Рей Кензи, — обратился к анимагу, — держите ее крепко, но нежно. Вейра Мактур, — девушка-воздушница обернулась к нему, тряхнув светлыми кудрями. На шее засос, губы припухли. — Продолжайте в том же духе.

Родерик отошел от студентки, слегка посмеиваясь про себя. Кто-то явно провел эту ночь лучше, чем он. План был такой: он возбуждает Арнеллу так, что она бежит к нему сама. А в итоге он крутился в постели полночи, не в силах уснуть, вспоминая, как сладко она пахла после душа, какой нежной и теплой была ее кожа, как вспыхивали ее глаза в темноте коридора. Даже думал вернуться и все же поцеловать ее, а дальше как пойдет, но Мисси сухо доложила, что Арнелла Алетт спит.

Остановившись, Родерик повторил со студентом гексаграмму, которую полагалось воспроизводить в мыслях, похвалил за усердие. Пятый уровень. Пойдет в бытовики и будет использовать боевую магию только в случае крайней нужды. Как знать, может, и пригодится. В Фургарте появились листовки с угрозами. Всех магов полагалось уничтожить, как источник заразы.

В каком-то смысле Родерик был согласен с ровными. Если бы не маги, то прорыва бы не случилось. Никаких тварей, королевы, хаоса за Стеной…

А вот Тиберлоны хороши, хоть и второй уровень. Работают так синхронно, что заглядеться можно. И урон получается двойной. Первый чурбан они измочалили в хлам, а второй от их тарана взорвался, разлетевшись опилками и трухой.

Еще Хруш ничего. Хоть и не метаморф, а все же силен. Его чурка расслоилась от удара, так что стали видны древесные кольца. Вейра бьет точно, но слабо. Можно бы подтянуть до второго уровня, но она не хочет. И, в общем-то, правильно.

Родерик задержался, заметив высокую черную фигуру, и подождал, пока Моррен поднимется к обрыву. Ветер трепал белые волосы некроманта, дергал за черный плащ.

— Какой у тебя план? — спросил Моррен, перекрикивая море, что шумело внизу, разбиваясь о камни.

— Тиберлоны в патруль однозначно, — ответил Родерик. — Хруш тоже.

— Я об индивидуальном занятии.

— Ах, это, — понизил голос Родерик. — Планы у меня самые грандиозные.

У него огонь, у нее тоже. Надо было стянуть тот халат прямо в коридоре, задрать белую сорочку, подхватить Арнеллу под бедра… Может, она его и не любит, но хочет точно. А полюбить успеет.

— Решил побыстрее? — уточнил Моррен.

— Ее мать поехала к императору, — пояснил Родерик. — Где наверняка попытается пристроить дочку повыгоднее. В Фургарте убили магичку. В следующий патруль будут набирать сплошь выпускников. А у Арнеллы второй уровень. Куда откладывать, Моррен? В конце семестра девушкам дают противозачаточное. И, значит, потом она не забеременеет минимум год.

— Постой-ка, — нахмурился Моррен. — А ведь я помню ее мать!

— Госпожу Алетт забыть сложно, как ни пытайся, — проворчал Родерик.

— О, боги! — с чувством воскликнул друг. — Да она просто кошмар!

— Так и есть.

— Твоя будущая теща — хуже чем тварь хаоса!

— Я понял. Хватит.

— Мне хотелось убить ее через пять минут разговора!

— Вот так мне повезло, — улыбнулся Родерик.

— И ты все еще хочешь жениться на Арнелле Алетт? — удивился Моррен. — Это точно любовь.

— Поэтому на индивидуальном занятии я собираюсь задействовать энергетические потоки, которые просто не оставят ей шанса устоять.

— Коварный, коварный тип, — одобрил Моррен. — Я, пожалуй, поступлю так же.

— Тебе-то куда спешить?

— Оглянись, — прошептал он, кивнув на студентов, что добивали поленья. — Сплошной тестостерон. Молодые, быстрые, уведут! Зря ты поставил индивидуальные занятия последними!

— Не истери, — сказал Родерик. — Мастер равновесия.

— Ко мне Марлиза приходила, — прошептал Моррен. — Она ничего, правда?

— Марлиза Куфон? — удивился Родерик. — Никогда не думал о ней в таком ключе.

— Блондинка, кукольные глазки, кудряшки как у овцы, бусики эти дурацкие, — перечислил Моррен. — Тебе никогда не хотелось?

— Нет.

— Ну ладно. В общем, пришла она ко мне в кабинет, села и давай жаловаться.

— У Марлизы опасность срыва?

Моррен отмахнулся.

— Сама себя накрутила. Переспала со студентом. Подумаешь!

— Марлиза Куфон переспала со студентом? — шепотом повторил Родерик. — Послушай, Моррен, у тебя наверняка должна быть какая-то профессиональная этика, по которой ты не имеешь права рассказывать то, что услышал на сеансах.

— Ладно, я не расскажу, кто это, — сказал Моррен. — Хотя он анимаг и стоит последним. У Марлизы отвратительный вкус.

Взгляд Родерика против воли метнулся к Хрушу.

— И зачем мне это знать?

— В общем, Марлиза терзалась муками совести, — продолжил Моррен. — И я, исключительно чтобы избавить ее от вины, попросил рассказать подробнее, что же именно произошло.

— Ну-ну, — покивал Родерик.

— Она живописала все довольно ярко.

— И?

— В цветастых подробных деталях. Она та еще затейница. Я почти воочию все увидел.

— Рад за тебя. Какую хорошую должность ты себе придумал. Но дальше что?

— Ничего! Понимаешь? Я не почувствовал ровным счетом ничего. Я даже обнял ее на прощанье, слегка полапав. Никакой реакции.

— Стареешь, друг, — усмехнулся Родерик.

— Или это последствия ритуала, — мрачно сказал Моррен. — Вон, глянь на эту студентку. Красивая девушка, явно провела ночь не одна. Видишь пошлый засос на шее? А я испытываю лишь скуку. Если Миранда Корвена теперь единственная женщина в моей жизни, то я не могу ее упустить.

После бытовой магии, где мы битый час учились произносить с правильной интонацией слово «артхшенсокх», которое помогало при засорении труб, унитазов и дымоходов, у нас был урок анатомии, а после — тренировка с мастером о’Хасом.

Правый рукав он завязал узлом, чтобы не болтался, и теперь раздавал подзатыльники левой.

— Еще раз увижу, что ты перелетаешь препятствия, Фирьен, заставлю бегать с мешком песка! — рявкнул Рурк.

— Это само собой получается! — попытался оправдаться Фир.

Его светлые кудряшки уже взмокли и прилипли ко лбу, а щеки покраснели, но он быстро повернулся к нам и подмигнул.

— Мне не надо само собой! Мне надо через пот, боль и слезы! — прорычал о’Хас.

— Не думаю, что вам удастся заставить меня плакать, — засомневался Эрт.

— Еще три круга, белоголовый!

— А может, и получится, — пробормотал он.

Нас с Мирандой Рурк отправил на ровную площадку в стороне, выдал две ракетки и мяч и велел не путаться под ногами. Это задевало, но стоило взглянуть, как носились по полосе препятствий парни, все вопросы отпадали. Фирьен, наш воздушник пятого уровня, хоть и вспотел, но делал все легко, словно играючи. Эрт проходил полосу сосредоточенно, как хорошо отлаженный механизм, не тратя силы на лишние движения. Николас выкладывался по полной, его рыжие волосы, которые словно стали ярче после Лабиринта, горели как факел. А Джаф… Тут и слов не найдешь.

— Тупое животное, — зло пробормотала Миранда, набивая мяч ракеткой.

Джаф перемахнул вертикальную стенку, нырнул под перекладину и перелетел через яму с водой.

— Дамы, — к нам подошел Рурк. — Надеюсь, последняя реплика была не обо мне?

— Нет, — ответила Миранда и честно добавила: — Это я про Джафа.

— Ясно, — сказал Рурк и потер щетинистый подбородок левой рукой. — В принципе, он на самом деле животное. Сильное, быстрое, опасное. Но не тупое. Чтоб больше я оскорблений не слышал.

— Ладно, — проворчала она.

— С парнями я вводную лекцию уже провел, теперь давайте с вами проясним.

— Тоже скажете, что секс — лучшее лекарство? — поинтересовалась я, и Рурк вздернул косматые брови, но быстро вернул невозмутимое выражение лица.

— В здоровом теле — здоровый дух, — сказал он, глядя на нас сверху вниз. — Чем вы сильнее и гибче, тем проще энергии течь по вашему телу. Потоки не зажимаются, магия циркулирует свободно. Не пропускаем тренировки, дамы, не забываем о растяжке. Это раз. Второе: правильное питание — топливо для организма. Меньше сладостей, больше овощей и мяса. Впрочем, в нашей столовой меню хорошее, так что тут вам и думать не надо — ешьте, что дают. Третье: ежедневный душ. Лучше два раза в день. И после тренировок — обязательно.

— Вы ведь не думаете, что мы будем ходить потными? — возмутилась Миранда.

— Потные женщины — это прекрасно, — осклабился Рурк, и его ноздри чуть расширились, но, одернув себя, он продолжил серьезнее: — Что я там думаю — дело десятое. Моя роль наставника — донести до вас все эти истины, пусть они и известны. Итак, душ и, при необходимости, увлажнение кожи маслами и кремами.

— Серьезно? — удивилась я. — Вы пользуетесь кремами?

— Я — нет, — ответил Рурк, нисколько не смутившись. — Но я анимаг, мастер хаоса, воплощение жизненной энергии. А ты — огонь. Кожу не сушит? Если будут трещины или экземы, к целителям, в водное крыло. Тебя это тоже касается, некромантка. И, какая там цифра… Четыре. Поддерживайте водный баланс. Приучайте себя пить много и часто.

Будто демонстрируя верность его слов, к нам подбежал Николас, зачерпнул кружкой воду из бочки, что стояла у края площадки, выпил взахлеб, а потом еще и облил себя второй. Тряхнув головой, так что рыжие волосы встопорщились иголками, бросился назад к полосе препятствий.

— Что касается секса, — продолжил Рурк с явной неохотой, — да, это отличный способ размяться и спустить пар. Иногда — лучшее средство против надвигающегося срыва. Однако поскольку вы девушки, то я не могу вам это советовать.

— А парням, значит, можете, — кивнула я.

— Что поделать, — пожал могучими плечами Рурк. — Такова реальность. У мужчин это одна из базовых потребностей, а женщина должна себя блюсти.

— А с кем, простите, предполагается удовлетворять эту потребность? — поинтересовалась Миранда. — Раз уж женщинам сексом заниматься нельзя?

Рурк помолчал, пялясь на нее маленькими глазками, а потом рявкнул:

— Круг по периметру академии и без разговорчиков мне!

Мы сложили ракетки и побежали по тропинке, ведущей в парк, а воронья стая послушно поднялась с сосен и полетела за нами следом, присматривая. После пробежки мы разошлись, договорившись встретиться в столовой, но, когда я туда пришла, Миранда уже собиралась уходить.

— Ты долго, — упрекнула она. — А мне не терпится спросить у Изергаста, как он ухаживает за кожей.

— Ладно, — кивнула я.

— Встретимся после занятий?

Я снова кивнула, и Миранда, почуяв неладное, обняла меня за плечи, заглядывая в глаза.

— Волнуешься? — спросила она. — Пойти с тобой?

— На индивидуальное занятие по стихии огня? — вздохнула я. — Не надо, Миранда, я справлюсь. Иди уже. Спроси заодно, каким шампунем он моет волосы. И про Мисси не забудь.

Она убежала, а я, выбрав себе салат и котлету, устроилась у окна. Как назло, аппетит после тренировки был отличный, и еда очень быстро закончилась. Я взяла булочку и чай, но и они, как я ни растягивала удовольствие, вскоре исчезли. Я долго мыла руки в туалете, переплела волосы. Потом вспомнила, что надо много пить, и, вернувшись в столовую, выцедила маленькими глоточками стакан воды.

Больше причин откладывать не нашлось, так что я отправилась в академию. Я медленно обошла здание, разглядывая все шесть лучей, потом поднялась по ступенькам и остановилась у расписания, хотя еще с утра запомнила, где будет проходить урок. Индивидуальное занятие по стихии огня. Каждый день. Крыло магии огня, кабинет шесть. Где меня уже ждет Родерик, мастер чтоб его Адалхард.

Вздохнув, я вошла в холл, постояла под спиралью свечей, уходящей к крыше, а потом, боясь передумать, развернулась и побежала прочь. Я удрала через парк, мимо столовой и вдоль стены, огораживающей территорию, почти повторив недавнюю пробежку, и остановилась лишь у обрыва, где море врезалось в берег, рыча как злобный зверь. Сев на траву, ойкнула, и вынула из чулка щепку.

Пусть я веду себя по-детски, но у меня просто не было никаких сил на то, чтобы вновь оставаться с ним наедине. Он был у меня дома ночью, он был в моих снах. Он был везде. И что он теперь сделает? Выгонит меня из академии? Или отправит к себе на отработку? Я закрыла лицо ладонями, пытаясь прогнать непрошенные фантазии на тему того, как ректор может наказать нерадивую студентку.

Море шумело и плевалось солеными брызгами, ветер трепал мои волосы. Я убрала руки от лица и, обхватив колени, посмотрела на горизонт. Еще и мама не объявляется. Это странно. Попала на аудиенцию к самому императору и не раструбила об этом на всех углах? Так на нее непохоже.

Передо мной вдруг вспорхнула огненная бабочка, затрепетала яркими крыльями, и я осторожно протянула руку, боясь спугнуть такое чудо. Бабочка опустилась на мою ладонь, проползла по линии жизни и растаяла, а я поняла, что не одна здесь.

Треснула ветка. Зашуршала сухая трава под ногами. Тихий вздох.

Я обхватила колени еще сильнее, не желая поворачиваться. Краем глаза увидела взметнувшийся черный плащ с красной изнанкой.

Родерик опустился на траву рядом со мной, но на расстоянии, не касаясь. Не удержавшись, скосила на него глаза — сидит, смотрит вдаль. Вроде не злой. Я покусала губы, не зная, стоит ли начать разговор. Может, извиниться за то, что прогуляла? Он ведь ждал…

— Как вы научились плавать, Арнелла Алетт? — спросил он.

Я слегка оторопела и от внезапного вопроса, и от отстраненного обращения.

— Вы ведь умеете плавать? — продолжил Родерик как ни в чем ни бывало. — В Динадире вы говорили, что жили у моря какое-то время.

— Шесть лет, — ответила я. — Да, я умею плавать. Не помню, как научилась. Просто однажды поняла, что могу. Я не особенно хороший пловец. Почему вы спрашиваете?

— Ваш отец погиб при кораблекрушении, — ответил он. — Я подумал, у вас могла развиться боязнь воды…

— Долгое время мы с мамой верили, что он жив, — сказала я, отчего-то радуясь, что могу говорить о Карлосе Алетт как о своем отце. Он и был им, а не тот мужчина с желтыми глазами. — По законам империи его считали пропавшим без вести. Я представляла, что он вернется однажды, вглядывалась в горизонт, искала паруса его корабля.

— Вы были близки с ним?

— Я его любила. Я никогда не думала, что он… что я… В общем, отец-путник стал для меня большим сюрпризом. Вы ведь знаете?..

Родерик кивнул, все так же глядя на горизонт.

— Я встретил путника не так давно, — признался он вдруг. — Он сказал: «Просто продолжай идти».

— Продолжай идти? — нахмурилась я. — И все?

— У меня не было огня, и та ситуация, с Мирандой, очень тяготила. Я был готов сдаться: уехать в родовое поместье, или шагнуть в костер, который приготовил бы мне император. Так что те слова были мне нужны.

— Что ж, — чопорно ответила я. — Я рада, что вы вернули свой огонь, мастер Адалхард.

— Я тоже, — сказал Родерик, но в его голосе не было радости. — Но мне очень жаль, что все вышло именно так.

Я отвернулась, чтобы не видеть его профиль.

— А я хорошо плаваю, — вдруг вернулся он к прежней теме. — Замок Адалхардов находится на Адалхорте, это остров около…

— Я знаю, — сказала я и быстро добавила: — Мы изучали генеалогию великих магических родов на первом семестре.

Не хватало еще, чтобы он подумал, будто я специально искала информацию о нем.

— Конечно, — спокойно сказал Родерик. — Я забыл, что Адалхарды теперь входят в программу обучения. Море там не такое ласковое, как в Динадире, но пару месяцев в году можно купаться. А когда холодает, в залив приплывают морские драконы, чтобы переждать зиму и дать потомство.

— Никогда их не видела, — против воли заинтересовалась я. — Только на картинках.

— Они выбираются на берег и откладывают яйца. А кто-нибудь из рода Адалхардов пускает по песку огонь.

— Зачем? — возмутилась я. — Это ведь такое редкое животное, а вы…

— Без огня драконы не появляются. Раньше, верно, климат был другим. Или теплое течение шло ближе к берегу. А драконы по старой памяти все плывут к Адалхорту. Потому и оказались на грани вымирания. Они только на вид страшные: морды длинные, в буграх, по хребту острые шипы, сами здоровенные. Но безобидные совсем. Подходи — бери голыми руками. Я как-то катался на одном.

— Правда?

— Еще мальчишкой, — улыбнулся Родерик, и на его щеке появилась ямочка. — Мать мне тогда хорошенько ввалила. Они-то безобидные, но придавить могут. Моя мать не магичка. У меня еще два брата и сестра, и все без магии. Я младший и вроде белой вороны в семье.

— А отец?

— Погиб за Стеной. Нам даже не отдали его тело, чтобы похоронить.

Родерик поднял камешек и бросил его в море.

— Тебе не место там, Арнелла, — вздохнул он, вдруг перейдя на «ты». — Если бы у тебя был хотя бы третий уровень… Но второй — это патруль. Я не могу представить, что ты пойдешь в хаос. Не хочу.

— Это ведь еще не сейчас… Да и какие у меня варианты? Запечататься?

— Нет. Конечно, нет. Я сам тебя отговаривал… Кто бы знал, что так все повернется, — усмехнулся он. — Ты магичка огня, второго уровня, запечатывание — вообще не вариант, особенно теперь, после Лабиринта.

Он пристально посмотрел на меня, и я невольно смутилась. Серые глаза казались хмурыми, как небо над морем, и под их взглядом мне было неспокойно, словно перед штормом.

— Я уже говорил тебе, что ездил к императору за разрешением на брак, но он отказал мне, — отрывисто произнес Родерик.

— Я помню, — сказала я, опустив взгляд и рассматривая сухую траву у моих ног.

— Однако император добавил, что если ты забеременеешь, то он пересмотрит свое решение.

— Как любезно с его стороны.

— Если бы ты носила ребенка, то никто не отправил бы тебя в хаос, — пояснил Родерик. — Это исключено.

— Но ведь мы уже выяснили, что я не беременна, — напомнила я.

— Но ведь это можно исправить, — вкрадчиво произнес Родерик. — Да, я понимаю, что давлю на тебя. Но ты просто не знаешь, в какой мир попала. Хаос, Стена, патруль — это лишь одна сторона монеты, а есть еще ровные и император, и придворные интриги, и неизвестно, что страшнее. Я хочу защитить тебя, Арнелла. Со мной ты была бы в безопасности. Неужели я так пугаю тебя? Я тебе противен?

— Нет, — прошептала я едва слышно.

Родерик никогда не был мне противен. А такой, как сейчас, он мне нравился: простой и открытый, пусть и жесткий в своей честности.

— Но ведь нам дали эти пилюльки, — сказала я. — Чтобы не залететь.

— Что? — переспросил он, и на его лице отразилась такая гамма чувств, что мне даже стало его жаль. — Уже? Когда?

— Пару дней назад, — ответила я. — Комендант сказала, их всем девушкам дают после Лабиринта. Как раз чтобы не получилось, что пора за Стену, а патрульный с животом.

— После Лабиринта? — простонал Родерик. — Хаос меня раздери! Я-то думал в конце второго семестра, и так оно и было, потому что Лабиринт обычно проходят позже… А тут Лабиринт перенесли, и… Вот дерьмо!

— Так что это вариант отпадает, — добавила я слегка злорадно. — Вы поэтому преследовали меня? Поэтому приходили ночью и шептали все те слова, после которых мне едва удалось уснуть? Поэтому у меня каждый день индивидуальное занятие по расписанию? Вы хотели меня соблазнить и заделать ребеночка!

— Да, — ответил он прямо. — Вот такой был коварный план.

— А меня спросить не пробовали, мастер Адалхард? — возмутилась я. — Поговорить, объяснить…

— А чем, по-вашему, я сейчас занимаюсь, Арнелла Алетт? — вспылил он. — Может, и вам попробовать объяснить все словами? Что я сделал не так? Скажете, что вам не понравилось заниматься со мной любовью? Так это ложь! Вам совершенно точно понравилось! Как минимум четыре раза!

— Это не любовь была! — возразила я. — Вы меня просто поимели! Я пришла к вам… Я думала… Помолвка с Тиберлоном — дело рук моей мамы. Я не хотела выходить за него и уж точно никогда не любила, и не знаю, что вам там наплела Мисси, я с ним не целовалась. Он меня врасплох застал! Я ни с кем не целовалась даже, до вас. А вы, мастер Адалхард, со мной, как с распутной женщиной! Это было слишком! И потом явился такой, — я подбоченилась и произнесла басом: — Будешь жить со мной, Арнелла Алетт, собирай вещи. Хватит! Хватит за меня решать! Сначала мама, потом вы…

— Так, подожди, — Родерик улыбнулся и, проведя ладонью над задымившейся травой, пригасил начинающийся пожар и взял меня за руку. — Давай по порядку.

Я выдернула руку и демонстративно отодвинулась, но тут же охнула, получив еще одну занозу.

Родерик успел первым: обхватил мою щиколотку и, аккуратно вытащив щепку, порвавшую чулок, провел большим пальцем по стрелке.

— Ширритен, — произнес он, и нитки сплелись снова.

— Ого…

— Вы будете проходить это на бытовой магии, — ответил Родерик. Он расстегнул плащ, расстелил его на траву и похлопал ладонью. — Садитесь сюда, Арнелла Алетт. Сегодня тут третий курс разнес в щепки кучу дров. А я не хочу, чтобы вы получили занозу в свою прекрасную попу. Итак, я правильно понял: помолвка с Тиберлоном — фикция?

— Да, — мрачно ответила я, уже коря себя за все, что наплела, и стараясь не пялиться на то, как белая рубашка обтягивает плечи ректора.

— Но Кевин уверен, что был вашим женихом. Я помню то письмо.

— А вот я его не читала. Неприлично брать чужие письма, мастер Адалхард!

— Но как вы вообще обручились? — спросил он, проигнорировав мое замечание.

— Это все мама, — буркнула я. — Она, кстати, пропала. Как поехала к императору, так с концами. Это очень плохо. Может, я тут пытаюсь выбить себе глоток свободы, а она там уже празднует мою очередную помолвку.

— Глоток свободы, — сказал он, вздохнув. — Огню надо немного воздуха.

— Кевин мне не нужен, — на всякий случай повторила я.

— Я понял, — сказал Родерик. — Первый раз меня пытались обручить еще в восемнадцать. Девушка была очень мила, из древнего рода некромантов, с хорошим приданым, но я взбрыкнул и подался в патруль после первого курса. Она вышла за другого. И потом еще не раз я получал выгодные предложения о заключении брака, но сделки мне претили. Однако у нас с вами, Арнелла Алетт, другой случай.

— Разве? Вы не сделку мне предлагаете? — возразила я и снова передразнила его голос: — Я молодой, здоровый и богатый. Поженимся, как только император даст разрешение. Не помните свое прекрасное предложение?

— Я был зол, — ответил Родерик. — То письмо Тиберлона меня просто взбесило. Но ты ведь сама сказала, что пришла ко мне ради него, ради Кевина.

— Я стеснялась, — призналась я, опустив ресницы. — И говорила всякую ерунду. Конечно, если бы не огонь, я бы не пришла тогда. Но…

Я покусала губы. Признаться, что мне хотелось прийти? Что я была влюблена в него? Или не была, а все еще… Родерик как-то незаметно переместился ближе, и я чувствовала тепло его тела, внимательный взгляд. Море ударило о камни сильнее, обдав меня холодными брызгами.

— Почему мы вообще говорим об этом? — добавила я сердито, оттирая лицо. — Почему нельзя просто забыть обо всем?

— Я не смогу тебя забыть, даже если очень захочу, — ответил он. — Но хорошо. Раз тебе сложно говорить об этом, сменим тему. Что там с Мисси, я не понял?

— Она не дает мне спать, — наябедничала я. — И еще облила холодной водой. И предлагала покончить с собой. И Миранду тоже доставала, еще раньше, когда она была вашей невестой. Мне кажется, Мисси ревнует. Это ведь она наврала про Кевина? Хотя у нас ничего не было!

— Ревнует? — растерянно переспросил Родерик и провел пятерней по волосам, которые взлохматил ветер. — Как-то я это упустил.

— Еще она сказала, что вы постоянно отправляете ее ко мне, — вспомнила я. — Не надо за мной следить!

— Это ради твоей безопасности.

— Не надо! Вы ведь не проверяете каждого студента?

— Ты для меня не каждый студент, как ты не поймешь? Ты женщина, с которой я хочу связать свою жизнь.

— А я не хочу связываться, — отрезала я, и его лицо потемнело. — Я не раз говорила, что хочу сперва закончить академию. А потом смогу сама выбирать свою судьбу. Путник так и сказал, я могу выбирать.

— Ты видела путника? Когда?

— Дважды. Своего отца, — ответила я. — Первый раз — после бала. Я тогда думала, запечататься или нет. Он сказал, что я могу сама выбрать свою дорогу. А второй раз — в Лабиринте, когда он звал меня с собой.

— Но ты выбрала огонь. Почему? — требовательно спросил Родерик и замер, ожидая ответа. Серые глаза смотрели на меня внимательно, ловя каждую эмоцию.

— На то было много причин, — холодно ответила я, вздернув подбородок, но, кажется, что-то промелькнуло на моем лице, потому что Родерик улыбнулся. — А еще Айрис, — добавила я. — Айрис Рок стала путницей.

— Так и думал, что это она. Ты видела ее?

— Да. Сразу после того, как появился портал. Она сказала мне иди туда, куда зовет сердце.

И я, сломя голову, побежала к Родерику. Поймет ли он? Все бесполезно. Он старше на целую жизнь. Мы хотим разного. Пока не поздно, лучше отгородиться от него и…

— Мне так хочется поцеловать тебя, Арнелла, — признался он вдруг, и все стены, не успев построиться, рухнули, а сердце забилось как сумасшедшее. — Но я боюсь еще больше все испортить. Если тебе нужна свобода — хорошо. Она у тебя есть. Хочешь учиться — учись и дальше, я всегда помогу тебе, если будут вопросы. Но, скажу честно, мне очень жаль, что мой коварный план провалился.

— А мне — нет, — проворчала я, слегка раздосадованная тем, что он отодвинулся, а потом и вовсе встал, давая понять, что разговор окончен.

— Мне надо к Стене сегодня, — пояснил Родерик. — Хочу взять часть патруля для охраны территории академии. Недавнее убийство в Фургарте не дает мне покоя.

Я кивнула.

— Я все же повторю, — сказал он, и желваки на его челюсти выделились сильнее. — Мне жаль, что той ночью я был… излишне настойчив. И уж конечно я не отношусь к тебе как к распутной женщине. Если бы можно было вернуть время вспять, я бы сделал все по-другому. Ты сказала, что пришла ради Кевина, а мне хотелось, чтобы ты была только моей, чтобы и думать забыла о ком-то еще. Прости меня, пожалуйста.

— Ладно, — пробормотала я, не зная, куда деваться от смущения.

Он глянул в сторону Стены, помолчал, а потом снова обратился ко мне:

— Хочешь что-нибудь спросить? Сказать?

Я помотала головой.

— Что ж… До свидания, Арнелла Алетт.

— До свидания, мастер Адалхард.

Он ушел, а я осталась одна на берегу, и только потом спохватилась, что плащ Родерика снова оказался у меня. Я закуталась в него, защищаясь от соленых брызг, и вдохнула едва уловимый запах дыма.

Родерик шел к воротам, то ругаясь про себя, то расплываясь в улыбке, как дурачок. Разговор с Арнеллой Алетт был похож на ловлю шипохрюка: одно неловкое движение, или неверное слово, — и сразу ощетинивается иголками.

Она сидела там, на берегу, такая маленькая и несчастная, что он сразу забыл всю злость и раздражение. Спина напряженная, вся натянутая, как струна. Только что не шипела в его сторону, как сердитая кошка.

Очень, очень жаль, что Арнелла уже выпила противозачаточное. Можно бы вмешаться анимагией, попытаться аннулировать эффект, но женский организм — такое дело, лучше не рисковать. План провалился в самом начале. А ведь все могло решиться так просто…

Но, с другой стороны, может, так и лучше. Она ведь совсем девчонка. Какие ей дети, какой муж… Хотя он бы стал самым лучшим и заботливым. Родерик усмехнулся про себя, понимая, что ему и правда этого хочется: просыпаться с нею рядом, заботиться, беречь, видеть, как от его любви она расцветает еще больше. Она уже сейчас была прекрасна, эта молодая женщина, пылкая, решительная, с характером и твердым намерением отстоять и себя, и свои желания. И он не хотел пропустить ни дня ее становления. Сейчас ее мысли и эмоции читались так легко, словно открытая книга. А искры в глазах вспыхивали ярче, когда она на него смотрела.

Арнелла хотела прийти к нему. Родерик улыбнулся снова, не в силах сдержать радость. Она никогда не любила Тиберлона. Она могла стать путницей, но выбрала огонь. Его девочка.

Не так он полагал провести этот урок, но результат нельзя считать плохим. Возможно, у Изергаста все сложилось еще лучше.

Миранда приоткрыла дверь, да так и застыла на пороге. В кабинете номер восемь, находящемся в глубине крыле некромантии, играла легкая музыка, огонь свечей рассеивал мрак, а на мягком диване сочно-сливового цвета сидел мастер Изергаст. По обыкновению, в черном, с бокалом вина в холеной руке.

— Миранда Корвена, — поприветствовал он ее.

— Мастер Изергаст, — ответила она, прислушиваясь. — Откуда музыка?

— Из артефакта, — ответил некромант, отставляя бокал на низкий столик, где помимо бутылки вина стояла ваза с фруктами, сырная тарелка и какие-то хитрые пирожные с белыми шапочками крема, усыпанными красными ягодами. — Хочешь взглянуть?

— Пожалуй, — согласилась она, входя внутрь.

Дверь за ней захлопнулась, отрезая путь назад, и Миранда на миг почувствовала себя наивной мышкой, забежавшей в логово хищного зверя. Однако мастер Изергаст протянул ей шкатулку, откуда лилась мелодия, и Миранда, позабыв о страхах, подошла ближе и взяла артефакт.

— Немного магии ветра — и струны вибрируют в заданном порядке, — пояснил он, забирая шкатулку и возвращая ее назад на стол. — Присаживайся.

— А зачем нам музыка? — поинтересовалась Миранда, опускаясь на диван.

— Для атмосферы. Ты хочешь повысить уровень, не так ли? — равнодушно уточнил мастер Изергаст. — Лучше делать это без сопротивления. Не бойся, я тебя не съем.

Он поднялся, взял еще один бокал и, налив в него густое темное вино, подал Миранде.

— За успех, — провозгласил он, легонько касаясь своим бокалом ее.

— Угу, — промычала Миранда, пригубив.

Вино было терпким и совсем не сладким. Бросив настороженный взгляд на некроманта, который сел рядом, отпила еще глоток.

— Итак, чем займемся? — спросила она. — Огласите учебный план, мастер Изергаст.

Он задумчиво поиграл бокалом, поймав хрустальными гранями отблеск свечей.

— Я не могу пока точно сказать, — ответил он лениво. — Сначала мне надо найти к тебе подход, Миранда Корвена. Расскажи о себе.

— Что именно? Мой отец был магом огня, мать запечатанная. Я жила в поместье Корвена с рождения и до появления в нем мастера Адалхарда накануне моей свадьбы.

— Ты была помолвлена, — утвердительно произнес мастер Изергаст. — Еще до Родерика.

— Да.

— Любила его?

— Кого?

— Да хоть кого-нибудь.

— А это важно?

Вздохнув, мастер Изергаст отставил бокал на стол и взял ее руку в свою. С нажимом провел по ладони, растирая ее, помассировал бугорок под безымянным пальцем.

— Конечно, важно, — нахмурив темные брови, ответил некромант, — твои потоки совсем забиты.

— Совсем? — расстроилась Миранда.

— Вы ведь еще не проходили строение энергетических каналов? — равнодушно спросил он.

— Мы только начали анатомию.

— Хорошо, — сказал он. — То есть, плохо! Очень плохо, Миранда Корвена. Ну-ка, развернись ко мне спиной. Допей вино, вот так, я налью еще. Тебе нравится?

В ее руках оказался полный до краев бокал, музыка стала громче, а ладони мастера Изергаста опустились на ее плечи.

— Вино отличное, — пробормотала она.

— Надо тебя немного расслабить, — сказал мастер Изергаст, разминая ее плечи. Сильные пальцы пробежали по шее, помассировали мочки ушей. — Так что за жених был?

— Обычный, — пожала она плечами. — Жил по соседству. Мы с детства общались. О, вот так хорошо!

От вина и неспешных уверенных ласк по ее телу растеклось тепло. Хотелось закрыть глаза и отдаться на волю мужских рук. Похоже, мастер Изергаст знает, что делать. Он распустил ее косу, расчесал пальцами пряди.

— Немного влажные, — заметил он.

— Я только из душа. Это плохо?

— Напротив. Очень предусмотрительно.

— Когда я вас оживляла, Родерик тоже сказал волосы распустить, — пробормотала она.

— Зовешь его по имени?

— Привычка, — ответила Миранда.

— У тебя с ним была интимная близость?

— С мастером Адалхардом? Нет, конечно.

— А с кем была?

— Ни с… А почему вы спрашиваете? — она развернулась к Изергасту, выскользнув из-под его рук. — Тоже из-за энергетических потоков?

Отпив вино, Миранда облизала губы, и некромант, оторвав от них взгляд, ответил:

— Разумеется. Мой интерес к тебе, Миранда Корвена, зиждется исключительно на преподавательском долге.

Слегка отодвинувшись, он принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке. Музыка заиграла чуть быстрее.

— Значит, ты девственница? — спросил он.

— Вроде того, — ответила она, с интересом наблюдая за ним. — Вы ведь не думаете исправить это прямо сейчас? Зачем вы раздеваетесь, мастер Изергаст?

— Хочу показать тебе кое-что.

— А, вашу татушку, — поняла Миранда.

Его пальцы замерли на мгновение.

— Я ее рассмотрела, пока вы валялись мертвым, — пояснила она. — Но, конечно, давайте, раздевайтесь, посмотрю еще раз.

— Ты про эту? — уточнил мастер Изергаст, ткнув пальцем себе в грудь.

— Есть еще? — заинтересовалась она.

Он усмехнулся, но не стал отвечать. Сняв рубашку, бросил ее на подлокотник дивана и вновь придвинулся к Миранде.

— Можно мне виноград? — попросила она.

Потянувшись к столу, он сорвал ягоду и положил прямо ей в рот.

— Какой сервис, — похвалила Миранда.

— Для моих студентов я готов на все, — ответил мастер Изергаст и, взяв ее ладонь, потянул к себе. — Под грудными мышцами тоже идут два очень важных энергетических канала. Чувствуешь?

— Возможно, — ответила она, коснувшись кончиками пальцев его татуировки. — У вас хорошая кожа, мастер Изергаст. Такая гладкая. Никаких прыщей или морщин. Так и не скажешь, что вам… А сколько вам, кстати?

Он расстегнул верхнюю пуговку на ее блузке и ответил:

— Это неважно. Давай теперь проверим твои грудные каналы, Миранда Корвена. Что-то подсказывает мне, что там тоже потребуется моя помощь.

Часть свечей вдруг погасла точно от внезапного порыва ветра, а музыка из артефакта полилась тягучая и томная. Длинные пальцы некроманта погладили ее шею, коснулись ключиц. Забрав опустевший бокал, он поставил его на стол.

— Мастер Изергаст, это слишком интимно.

— Ты не должна меня стесняться, — мягко возразил он. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Я мастер хаоса, некромант высшего уровня. За то, что я сейчас собираюсь сделать с тобой, многие готовы отдать год жизни.

— А что именно вы хотите сделать? — не отступала она.

— Скажем так, раздвинуть границы. Взломать защиты. Сорвать завесы и позволить энергии течь бурным потоком без всяких преград. Доверься мне, — приказал он.

Его пальцы коснулись ее висков, глаза затянули в зеленый омут. Миранда сама расстегнула следующую пуговку. Чего она сомневается? Это ведь мастер Изергаст, самый лучший некромант во всей империи, он возится с ней, зародышем мага, а она до сих пор не плачет от счастья…

В дверь требовательно постучали, и Миранда тряхнула головой, прогоняя морок.

— Вы что-то сделали! — воскликнула она, быстро застегивая пуговки на блузке. Когда только успела?

— Кто там? — спросил Изергаст недовольно.

— И почему закрыто? — возмутилась она, вскакивая и быстро подходя к двери.

Ручка легко поддалась, и в кабинет заглянул Эрт. Его брови приподнялись, когда он окинул взглядом кабинет, свечи и полуголого Изергаста.

— Что надо? — буркнул тот.

— Вот, — сказал Эрт, протягивая лист бумаги. — Я выписал из правил академии. Девушки не имеют никаких привилегий по увеличению уровня магии. Напротив, поскольку они считаются менее надежным сосудом для хаоса, предпочтение стоит отдавать студентам мужского пола. Так почему же в расписании Миранды Корвена сплошь индивидуальные занятия с вами, мастер Изергаст, а у меня ни одного? Я такой же студент, как она. У меня третий уровень некромантии, как у нее. Что скажете?

Мастер Изергаст гибко поднялся с дивана, шагнул к Эрту. Белые волосы взметнулись, а зеленые глаза грозно засияли.

— Ты, зародыш мага, смеешь требовать от меня ответа? — спросил он.

Музыка стихла, будто испугавшись, свечи затрепетали, и тени задрожали на стенах.

— От меня? Мастера хаоса? Боевого некроманта? Моррена Фергюса Изергаста?!

Эрт попятился, схватился за ручку двери, явно намереваясь закрыть за собой.

— Я смею, — сказала Миранда. — И правда, почему бы Эрту не позаниматься тоже? Нас всего двое. А вы сами сказали, что ради студентов готовы на все. Эрт, заходи, — она схватила парня за шкирку и втянула в кабинет. — У мастера Изергаста отличное вино, музыка, сейчас расслабим твои энергетические каналы, все как по маслу пойдет, да? Вы ведь не против, мастер Изергаст?

Он сжал зубы, сверкнул зелеными глазами, но после молча посторонился, давай Эрту пройти.

Эрт бочком прошел мимо мастера Изергаста, сел на краешек дивана. Миранда же устроилась куда удобнее, поджав под себя ноги и поставив тарелку с фруктами на колени.

— Ты пока ничего особо интересного не пропустил, — доверительно сообщила она Эрту. — Разве что, у мастера Изергаста, кроме вот этой татуировки на груди, есть еще одна.

— Где? — спросил Эрт.

— Не знаю, — вздохнула Миранда. — Я тоже заинтригована. Еще он сказал, что надо распустить волосы, но ты и так без кос, и расслабиться. Возьми вина. Мастер Изергаст, у вас есть еще бокал?

— Нет, — недовольно бросил тот.

— Ладно, бери мой, мне и так уже хватит, — Миранда щедро плеснула в бокал вина и подала Эрту.

Тот понюхал, отпил немного, покатав вино во рту.

— Похоже на вино с острова Канди, — удивился он. — Хотя, конечно, вы бы не стали угощать студентов вином стоимостью с дом.

— Или стали бы? — полюбопытствовала Миранда.

Наткнувшись на яростный взгляд некроманта, Эрт быстро отвел глаза и выпил полбокала.

— А массаж Эрту вы будете делать? — не унималась Миранда.

— Нет, — быстро ответил Изергаст и, успокоившись, добавил: — Да, вино с Канди, я удивлен, что ты знаешь его вкус, зародыш мага. Давайте вернемся к уроку. Я говорю, вы оба молчите. Ясно?

— Ясно, мастер Изергаст, — пробормотал Эрт.

Миранда кивнула, жуя виноградину.

— Итак, есть три способа повысить уровень: ритуалы, нанесение гексаграмм на тело и секс с носителем той же стихии, — сказал Изергаст, прохаживаясь туда-сюда перед диваном.

Эрт посмотрел на Миранду и придвинулся чуть ближе.

— Один из способов кажется мне наиболее приятным, — прошептал он. — Что думаешь?

— Нет! — рявкнул Изергаст. — Это… Это должен быть мастер… Секса.

— Как интересно, — протянула Миранда, не сводя с него глаз.

— Мастер? — переспросил Эрт, нахмурившись. — Это как? То есть для повышения уровня мы должны переспать с вами?

— С тобой я спать не буду, и не проси, — проворчал Изергаст.

— Или же под мастером секса вы имели в виду кого-то опытного? — уточнила Миранда.

— То есть мне надо искать старую шлюху-некромантку? — спросил Эрт. — Теперь этот способ не кажется мне таким уж привлекательным. Может, нам все же попробовать с тобой, Миранда? А вдруг? Я не то чтобы очень опытный, но знаю, что делать.

— Да и Рурк говорил, что секс полезен, — кивнула она.

— Целомудрие! — выпалил Изергаст. Он склонился к Миранде, приподнял ее подбородок, заставив смотреть себе в глаза, и проникновенно произнес: — Целомудрие должно стать твоим кредо. Рурк — анимаг. Они на противоположном луче звезды. Некроманты другие. Наш секс — не грубое соитие. Это транс, растворение друг в друге, чувственность…

— Вы так говорите, что даже я проникся, — пробормотал Эрт. — Так что, мне тоже ни с кем не спать?

— Дело твое, — сухо ответил Изергаст, выпрямляясь. — Дальше. Знаки на теле. Это сложнее, но надежнее. С их помощью увеличивают резерв. Однако надо понимать, что энергетические каналы проходят через ваше тело, и если оно недостаточно сильное, то может не выдержать. Потому, если вы хотите повысить уровень, надо привести себя в идеальную физическую форму.

Он остановился и обеими руками указал на себя.

— Может, наденете рубашку? — спросил Эрт. — Мы уже оценили.

— Зачем же, — возразила Миранда. — Мастер Изергаст учит нас своим примером. Очень показательно. Продолжайте, пожалуйста.

— Третий способ — ритуалы, — сказал он.

Откуда-то из глубины кабинета послышался грохот, шуршание, а потом к дверям, загородив их, подъехал большой черный гроб. Огоньки свечей отразились в лакированной поверхности.

— Смерть, — многозначительно произнес мастер Изергаст. — Переживая ее, мы приближаемся к источнику нашей силы.

Щелкнул пальцами, и крышка гроба откинулась, обнажая красное бархатное нутро.

— Не остается ни звуков, ни зрительных раздражителей, ни запахов. Ничего. Только вы и стихия смерти. Эрт, полезай.

Тот поперхнулся вином, прокашлялся и слезящимися глазами посмотрел на мастера Изергаста, который терпеливо ждал.

— Прямо сейчас? — не поверил Эрт.

— Ты пришел сюда за этим, разве нет?

Эрт отставил бокал на столик, поднялся, глянул на Миранду, но та только пожала плечами. Взяв с тарелки пирожное, подошел к гробу и, помявшись немного, переступил высокий борт.

— И сколько мне тут лежать? — спросил он, устраиваясь в гробу.

— Ты не задохнешься, если вдруг боишься этого, — успокоил его мастер Изергаст

— Пока вы не сказали, не боялся…

Эрт приподнялся, но крышка гроба захлопнулась, стукнув его по лбу.

Мастер Изергаст довольно улыбнулся, сел на диван и, заправив прядь волос Миранде за ухо, проворковал:

— Так на чем мы остановились?

Из позабытого артефакта вновь полилась тихая музыка, тяжелый гроб с Эртом внутри надежно подпирал дверь, и Миранда со всей ясностью поняла — больше никто не придет. Она осталась наедине с мастером секса… то есть, Изергастом, и какие еще открытия принесет ей индивидуальное занятие — страшно представить. Некромант оторвал виноградину и положил Миранде в рот, слегка погладив пальцем нижнюю губу.

— Мастер Изергаст, какие у вас намерения? — прямо спросила она, прожевав.

Он переставил тарелку с фруктами с ее колен на столик и, взяв за щиколотки, заставил вытянуть ноги.

— Намерения, — повторил он задумчиво, массируя ее ступни. — Я намереваюсь раскрыть тебя, Миранда Корвена, полностью.

— Мой магический потенциал, — уточнила она.

— Я чувствую, что у тебя очень большой потенциал, — согласился мастер Изергаст. — Кстати, еще на колесе заметил, какие красивые у тебя ноги. Такие тонкие щиколотки, аккуратные ступни, точеные икры… — его руки заскользили все выше.

Прикосновения были нежными и уверенными, и Миранда не могла не признать — приятными. Зеленые глаза некроманта загадочно блестели, мышцы перекатывались под светлой кожей, и наблюдать за ним было бы одно удовольствие, если бы она не понимала, к чему все идет.

— А там что, тоже энергетические каналы? — спросила Миранда, когда он погладил ее под коленками.

— Они везде, — серьезным тоном сообщил мастер Изергаст. — Пронизывают все тело. Однако в некоторых местах собираются в особые энергетические точки. Я покажу их тебе.

— И помассируете?

— Я ведь уже сказал, — прошептал он. — Я на все готов ради студентов.

Его руки незаметно переместились на бедра, и Миранда быстро убрала ноги с колен некроманта и села, выпрямившись.

— Я бы хотела узнать о гексаграммах, — сказала она. — Вы говорили, это надежный способ…

— Да, — подтвердил он и, взяв ее ладонь, положил себе на грудь.

Кожа некроманта оказалась теплой и упругой. Мастер Изергаст придвинулся еще ближе, вместе со всеми своими плечами, кубиками и дорожкой темных волос, сбегающей под пояс брюк. Миранда взяла бокал и глотнула вина, чтобы смочить пересохшее горло.

— Видишь этот знак? — он обвел ее пальцем зигзаг, стремящийся из луча воздуха к огню прямо через крепкую грудную мышцу. — Расширяет эмоциональный спектр. У некромантов над чувствами превалирует разум. В этом наша сила и наша слабость.

— А вы, выходит, чувствительный?

— Очень, — подтвердил он. — Возможно, я выгляжу холодным и неприступным, но в глубине души я совсем другой.

— Горячий и доступный? — хмыкнула Миранда и сама провела пальцем по другому знаку. — А вот это что? Вода и путник. Что дает их связь?

— Усиливает интуицию, приносит удачу. Это вроде умения выбирать правильное решение. Нужную дорогу.

— Но тут цветочек, — удивилась она.

— Ах, это, — мастер Изергаст слегка смутился. — Для поддержания водного баланса. Чувствуешь, какая у меня гладкая кожа.

— А я как раз хотела спросить, — обрадовалась она. — И волосы!

Белые пряди заструились между ее пальцами, а мастер Изергаст на миг прикрыл глаза, точно кот, наслаждающийся лаской.

— Связь анимагии и некромантии, — продолжила Миранда.

Ее палец повторил рисунок внутри гексаграммы, и зеленые глаза некроманта снова распахнулись, а зрачки в них расширились.

— Чтобы получить больше силы смерти, надо уметь брать максимум от жизни, — хрипло сказал он. — Рисковать, совершать необдуманные поступки, следовать за своими желаниями и главное — не бояться признавать их. Чего ты хочешь прямо сейчас, Миранда Корвена? Скажи!

— Выпустить Эрта, чтобы он тоже послушал столь занимательную лекцию? — предположила она.

— Пусть полежит, — покачал головой мастер Изергаст. — Не будем прерывать ритуал.

Сильные пальцы обхватили ее затылок, запутавшись в волосах, притянули ближе. Теплое дыхание коснулось шеи, уха, невесомый поцелуй…

— Мастер Изергаст… — выдохнула она.

Шею обожгло куда более уверенным касанием губ, и Миранда чуть не застонала от ощущений. Кажется, еще немного, и она может совершить необдуманный поступок. Сперва ситуация казалась забавной: свечи, музыка, вино, но на каком-то подсознательном уровне это работало. Либо же Изергаст еще и мастер массажа.

— Там Эрт в гробу! — напомнила она.

— Да и пес с ним, — пробормотал он. — Миранда Корвена, ты такая молодая, красивая, твое тело жаждет удовольствий и ласк… Ведь так?

Чуть отстранившись, он вопросительно посмотрел на нее, и Миранда кивнула. Зеленые глаза засветились торжеством, мастер Изергаст склонился к ней, его губы почти коснулись ее… но наткнулись на указательный палец.

— Если бы не одно «но», — сказала она.

— Что? — нетерпеливо спросил он.

— Мое новое жизненное кредо, — со значением произнесла Миранда. — Целомудрие.

— Иногда стоит поступиться принципами…

Мастер Изергаст вдруг запнулся, насторожился, как охотничий пес, и отпрянул.

— Еще кто-то идет? — понадеялась Миранда.

— Напротив, кто-то уходит, — выпалил он и, бросившись к гробу, откинул крышку.

Схватив Эрта, поднял его легко, как тряпичную куклу. Красное лицо, закатившиеся глаза, крошки на белой рубашке… Миранда зажала ладонями рот. Мастер Изергаст обхватил Эрта под грудью, резко сжал, и кусок пирожного вылетел на пол, Эрт закашлялся, задышал, его вырвало вином на блестящий черный пол. Мастер Изергаст встряхнул Эрта за шкирку, пару раз щедро приложил ладонью между лопаток и поставил на ноги. Тот жадно втягивал воздух, кашлял, вытирал рот рукавом.

— Молодец, зародыш мага! — язвительно похвалил его некромант. — Ты чуть не умер. Приблизился к смерти так близко, как только мог. — Отцепив от себя его руку, скривился и произнес: — Тиденис мунтас.

Пол снова заблестел безукоризненной чистотой.

— Мастер Изергаст, мы, наверное, пойдем, — пробормотала Миранда, обхватывая Эрта и закидывая его руку себе на плечо.

Некромант угрюмо глянул на нее и кивнул. Гроб, повинуясь неслышимому приказу, с грохотом вернулся во мрак, а дверь распахнулась.

Миранда вывела Эрта в коридор, и они медленно поплелись по крылу некромантов.

— Я… я… — всхлипывал Эрт, иногда останавливаясь, чтобы откашляться. — Я чуть не умер! Это все мастер Изергаст! Он меня чуть не убил!

А ее чуть не трахнул. Мастер секса. Моррен Фергюс Изергаст. Индивидуальных занятий наставил. С каждым шагом, волоча на себе Эрта, который все еще толком не пришел в себя, Миранда злилась все больше, но злость эта была с привкусом азарта.

— Азарт, — протянул Моррен, смакуя слово. — Как я люблю это чувство, когда хочешь нечто так сильно, что не можешь остановиться.

— Ты искал способы, как прервать вашу связь? — спросил Родерик, разглядывая карту академии, которую взял из архивов.

В охрану академии он смог выделить лишь десять магов. У Стены тоже кипела работа, не пошикуешь, особенно с учетом потерь на последней Охоте. Тем более и угрозу многие считали выдуманной — одно лишь убийство в Фургарте. Как знать, возможно, ровные успокоились и не ищут новую жертву. Они могли вовсе уйти куда-нибудь и даже не помышлять о том, чтобы проникнуть в академию хаоса. Но никто не хотел подвергать риску жизни студентов, и на его требование не смотрели как на блажь.

— Искал, но не слишком упорно, если по правде, — признался Моррен, который развалился в кресле для посетителей и цедил из стакана нечто зеленое, в цвет глаз. Откуда только взял? — Во-первых, я так и не понял, почему связь образовалась не в ту сторону. А во-вторых, сначала я хочу с ней переспать.

Родерик бросил на него укоризненный взгляд.

— Я не Марлиза, так что даже не надейся вызвать во мне чувство вины, — покачал головой некромант. — Понимаешь, я, так уж вышло, несколько пресыщен. Чувства притупились. А тут — я всего лишь касаюсь ее ножки, весьма прелестной, кстати сказать, с аккуратными пальчиками, высоким подъемом, чуть меньше моей ладони в длину, — и просто экстаз.

— А вдруг связь только усилится, если ты добьешься цели?

— Она и так сильна, — отмахнулся Моррен. — На занятие приперся зародыш, некромант с третьим уровнем. Давай права качать. А Миранда сказала его оставить. И что? Я не смог выгнать его вон.

— И что же ты делал? Пытался соблазнить ее на глазах у Эрта?

— Засунул его в гроб, — пожал плечами некромант. — Я отличный преподаватель.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

— Не сомневайся. Обучение некроманта не может быть простым, это же не какой-нибудь там банальный грохусшмерпель.

— А это кто?

— Не важно, — отмахнулся Моррен. Допив до дна, он отставил пустой стакан прямо на карту академии, запрокинул голову к потолку и простонал: — Миранда Корвена…

— Что с защитой по периметру? — напомнил Родерик. — Ты обещал сделать.

— Обещал — значит, сделал, — пробормотал Моррен с закрытыми глазами. — Скажем так, теперь Мисси не будет скучать в одиночестве.

— Вызвал духов?

— Угу, — промычал тот. — Все как на подбор боевые, дикие, злобные. Если кто чужой полезет на территорию, ему несдобровать. А еще запечатал женское общежитие на вход от посторонних.

— Оно и так было закрыто.

— Теперь и окна.

— Но если защищен периметр, то зачем… Погоди, это от студентов, что ли?

Моррен поднял голову и посмотрел на Родерика.

— Я не хочу, чтобы к ней кто-то шастал. Ревность — очень неприятное чувство, как выяснилось. Этот наглый зародыш пытался к ней подкатывать. Прямо там. На моих глазах. На моем диване, правильно жестком и не скрипящем. Выхлебал вино, которое я получил после седьмой охоты, накрошил в мой гроб… Нет, я все же великолепный преподаватель, раз после всего этого не позволил ему умереть.

— Эрт чуть не умер? — воскликнул Родерик.

— Чуть не считается, — буркнул Моррен. — Как твое занятие? Наверняка с Арнеллой договориться куда проще чем с моей колючкой. С моей ледяной занозой. С моей ядовитой розочкой. Она так пахнет…

Он вновь мечтательно прикрыл глаза.

— Арнелла на занятие вообще не пришла, — ответил Родерик.

— Прогуляла? — удивился Моррен и коварно усмехнулся. — Ты ее уже наказал?

— Нет. И не думаю. Я нашел ее на берегу, мы поговорили, и все стало и проще, и в то же время сложнее… Давай вернемся к работе. Покажи, где твои призраки.

Моррен потянулся к карте и ткнул пальцем в несколько точек.

— Тут, тут и тут. С учетом радиуса охвата от привязки получается небольшое слепое пятно с этой стороны.

— Хорошо, скажу парням поставить здесь пост, — кивнул Родерик. — Или отправить туда Мисси? Она если и не обезвредит чужака, то сообщит о его появлении.

— Мисси прелесть, — согласился Моррен. — Пока не поет. Я тебе, кстати, так и не простил ту песню, особенно последний припев. Четыре раза. Думал, это никогда не кончится. Я умолял ее прекратить, но Мисси всегда делает то, что приказывает ректор, увы.

Родерик сделал пометку на карте, а потом поднял глаза на Моррена.

— Что? — спросил тот. — У меня рог на лбу вырос, или чего ты так на меня смотришь?

— Мисси, — сказал он.

— Где? — обернулся Моррен.

— Она была там! — воскликнул он. — Я оставил Мисси с Мирандой во время ритуала воскрешения. Она знает, что пошло не так! — Родерик оперся ладонями на стол и позвал: — Миссабель Керкекер, немедленно явись.

— Я и так тут, любовь моя, — сообщила Мисси, выскальзывая из шкафа, и бросила на Моррена уничижительный взгляд. — Не хотела мешать вам с мастером Изергастом, который ничего не понимает в пении.

— Миссабель, ты как всегда очаровательна, — сделал тот комплимент. — Изысканная, утонченная, и эти рукавчики… Как жаль, что сейчас мода другая.

— Благодарю, мастер Изергаст, — она присела в старомодном реверансе. — Вы весьма любезны. Отсутствие музыкального слуха, к счастью, компенсировалось неплохим вкусом.

— Мисси, — перебил их Родерик. — Помнишь ту ночь, когда мастера Изергаста убили, а Миранда его вернула?

— Конечно, помню, — скорбно вздохнула она. — О, мастер Изергаст, это было так опрометчиво с вашей стороны — умереть.

— Согласен, — кивнул Моррен. — Миссабель, дорогая, расскажи нам обо всем, что помнишь. Видишь ли, есть вероятность, что Миранда допустила какую-то ошибку.

— Да каких только ошибок она не совершила! — укоризненно покачала головой Мисси и, взлетев на шкаф, устроилась там, расправив юбки. — Она просто ужасная некромантка! Совершенно без опыта, без таланта! Любовь моя, наверняка у тебя не было другого выбора. Иначе ты бы не мог доверить столь важный ритуал ей, этой наглой выскочке без понятия о приличиях.

— Она вела себя неприлично? — заинтересовался Моррен.

— Боюсь, что так, — сказала Мисси, опустив ресницы. — Если бы я могла, то наверняка бы покраснела сейчас, ибо то, что она делала с вашим безжизненным, но прекрасным телом…

— Что же она делала, Миссабель? — с любопытством спросил Моррен.

Привидение вздохнуло и сказало:

— Она расстегнула вашу рубашку. И рассматривала вас. И даже касалась. Совершенно неприличная девушка. Хорошо, любовь моя, что ты оставил ее. Но эта Арнелла Алетт не лучше!

— Кстати, — вспомнил Родерик. — Я не хочу, чтобы ты как-то взаимодействовала с Арнеллой Алетт без моего на то прямого приказа.

— Она все врет, — быстро сказала Мисси. — Она лгунья!

— Тем более тебе не стоит общаться с ней, — твердо сказал Родерик. — Ты меня поняла?

Мисси молчала, поджав губы.

— Ты поняла меня, Мисси? — повторил он. — Никакого взаимодействия. Не являться к ней, не петь и не разговаривать, не обливать ее водой, ничего.

— Поняла, — буркнула она.

— Давай теперь к Миранде. Значит, она меня трогала, — самодовольно усмехнулся Моррен, закидывая руки за голову. — Как именно?

— По-всякому, — ответила Мисси. — В основном пинала ногами без всякого почтения.

Моррен помрачнел.

— А еще звала так, — Мисси задумалась, подбирая слово. — Уныло звала. Без всяких чувств. Талдычила ваше имя, Моррен Фергюс Изергаст, на одной ноте, бездарно. Хотя вам, возможно, это бы и понравилось, раз мое вдохновенное пение не по вкусу.

— Это как раз правильно, что монотонно звала, — возразил он. — Так легче настроиться на волну.

— Уж не знаю, что там за волна, — пренебрежительно пожала плечиками Мисси, — а вот стирать знак до окончания ритуала точно не стоило.

— Какой знак? — насторожился Родерик.

— Свой, на груди. На своей груди.

— Оно? — спросил Родерик, поворачиваясь к Моррену.

— Нет, — ответил тот. — Если бы это было так легко, то все некроманты давно бы подняли себе целую армию влюбленных мертвецов. Знак все равно подействовал, раз я тут.

— Если вы считаете, что пинать тело ногами и чесать знаки — часть ритуала, что ж… Кто я такая, чтобы судить? — вздохнула Мисси, придирчиво рассматривая свои ногти. — Она, кстати, еще по вашим карманам шарила.

— Взяла луч истины, — сказал Моррен. — Это тоже не важно.

— Ты снова его украл? — рассердился Родерик.

— Вернул давно, не загорайся. Миссабель, дорогая, подумай еще, — попросил Моррен. — Только на тебя вся надежда. Не произошло ли какой-нибудь мелочи? Чего-то незапланированного? Ага! — воскликнул он. — Я вижу, что-то было!

— Нет, — быстро ответила она. — Любовь моя, на люстре пыль. Стряхнуть?

— Родерик, заставь ее сказать, — потребовал Моррен. — Я вижу, когда мне врут, хоть призрак, хоть нет.

— Мисси… — протянул Родерик.

— Ладно! — выпалила она, прижимая ладони к щекам. — Ладно. Я скажу. Хоть мне очень неловко. Но это точно было незапланированно, судя по тому, что и для Миранды стало сюрпризом…

— Не томи, — попросил Моррен, когда пауза затянулась.

— У нее начались периоды, — произнесла Мисси.

— Что? — выдохнул Моррен.

— Ох, мужчины, неужели вы дожили до таких лет и не знаете женской физиологии, — вздохнула она. — Сейчас я вам расскажу…

— Нет, мы в курсе, — перебил ее Родерик. — И ты полагаешь, что менструальная кровь могла попасть на гексаграмму?

— Я не полагаю. Так оно и было, — заявила Мисси.

— Погоди… Но у Миранды проблемы по-женски! — вспомнил он. — Меня предупреждали, когда я собирался на ней жениться. Ты путаешь, у нее не было периодов… Впрочем, еще мне говорили, что это из-за хаоса, и после Лабиринта все должно стать как надо…

— Значит, кровь менархе, — подытожил Моррен. — Один из самых сильнодействующих компонентов. Какой из лучей был активирован?

— А вот этого не скажу, — вздохнула Мисси. — Не особо я приглядывалась, да и темно было… Но вообще-то Миранда шастала туда-сюда, так что теоретически на любой. Может, разве что кроме воздуха. В ту сторону вы головой лежали, а Миранда старалась через голову не переступать. Хоть какие-то понятия в ней есть.

— Прекрасно, — кивнул Моррен. — Воздух. Значит, хотя бы дышать я без нее смогу.

— Но я не уверена, — добавила она.

— А он подготовился…

Миранда выглядела слегка безумной, расхаживая туда-сюда по дощатому полу моей гостиной: глаза горели фиолетовым особенно ярко, а распущенные белые волосы взметались при каждом резком повороте. Разворачиваться ей приходилось часто — комнатка маленькая.

— У тебя тут совсем мало места! — возмутилась подруга. — Прошлый дом был куда больше. И пол холодный. Хотя бы ковер могла забрать?

— Не могла, — отрезала я. — Давай дальше. Может, все, что ты перечислила, и правда было нужно? В крыле некромантии очень узкие окна, а в некоторых кабинетах их нет вовсе. Вы бы без свечей ничего не рассмотрели. Музыка часто используется при медитации.

— Вино, — напомнила Миранда. — Очень дорогое вино.

— Наверное, Изергаст богатый, — предположила я. — И ему та бутылка — тьфу. А то, что он снял рубашку, еще ни о чем не говорит. Рурк вон после тренировки с парнями тоже майку стащил, однако его ты не спешишь обвинять в домогательствах.

— Ты вообще видела Рурка? — поинтересовалась Миранда. — Сплошная шерсть. А от Изергаста глаз не оторвать. И волос на теле почти нет. Кстати, судя по ним, до Лабиринта он был брюнетом.

— Значит, красивый?

— Да. И знает об этом, зараза. Потому и разделся. А никак не в учебных целях.

— А татуировка?

— Предлог. Вот зуб даю — предлог.

— Но почему тогда он не прогнал Эрта? — засомневалась я. — Все же как-то неудобно, когда рядом еще кто-то, пусть и в гробу.

— Изергаста таким не смутить, — хмыкнула Миранда. — Мне нужен план, Арнелла, как не дать мастеру секса. Пока на ум приходят только железные трусы.

— Миранда, он не станет тебя насиловать, — возмутилась я.

— Не станет, — согласилась она. — Не похож Изергаст на насильника. А вот на хитрого котяру похож. Он постарается сделать так, чтобы это вышло вроде как добровольно. Он применил что-то вроде ментальной магии, и я сама расстегнула блузку. Уверена, это незаконно!

Она остановилась и погрозила кулаком куда-то в окно, а я вспомнила, как после срыва Хлои, когда мы с Родериком запечатали бедную девушку, мастер Изергаст смотрел мне в глаза, уверяя, что все хорошо, и я сразу ему поверила и успокоилась, и уснула как дитя…

— Он может, — кивнула я. — Тогда не трусы тебе надо, а очки. Какие-нибудь с защитой от магии.

— Список! — торжественно объявила Миранда, садясь за мой стол и кладя перед собой чистый лист бумаги. — Трусы тоже запишу на всякий случай. Может, в библиотеку заглянуть? Наверняка где-то есть перечень артефактов против секса.

— Артефакты самим сделать сложно, — охладила я ее пыл.

— Можно купить. Я, конечно, не мастер, как Джаф, но и моей стипендии хватит.

— Никто нас не выпустит в Фургарт с этим комендантским часом. И если Изергаст применит магию, то есть риск, что ты сама эти противотрахательные трусы снимешь и ему вручишь.

Миранда насупилась, но, покрутив в пальцах карандаш, не стала спорить.

— Может, есть какое-то волшебное слово? — неуверенно предположила я. — Типа тех, что мы на бытовушке учим, только с действием против, ну, мужского достоинства.

— А ты коварная, — одобрила Миранда, повернувшись ко мне, и фиолетовый отблеск в ее глазах стал мягче. — И правда, можно ведь с другой стороны зайти. Не защищаться, а сделать так, чтобы ему нечем было атаковать. Пишу, — она склонилась над списком, — волшебное слово. Хотя я о таком не слышала, но вдруг. А вот эликсир, убивающий влечение, быть обязан. Я слышала, есть зелья, что разжигают страсть, значит, должно быть и такое, которое тушит.

— В крыле анимагии надо поискать, — кивнула я.

— Угу, у них это насущная проблема, — проворчала Миранда, записывая. — А помнишь, как Изергаст вокруг Айрис вился? Моя маленькая некроманточка… Буду ждать тебя после Лабиринта…

— Думаешь, это он ради повышения уровня?

— А ради чего? — фыркнула она. — Ему вообще все равно — кого, главное, чтоб стихия подходящая. Ты бы видела, как он юлил… Его прямо из крайности в крайность бросало: целомудрие — жизненное кредо, но давай-ка переспим здесь и сейчас.

— Родерик говорил, что нужны чувства, — сказала я, изо всех сил сохраняя равнодушное выражение лица. — Чтобы стихия перешла. Уровень тоже просто так не повысится, думаю.

— Напишу это следующим пунктом, — ухмыльнулась Миранда. — Скажу, без любви ничего не выйдет. А потом навру, что предпочитаю толстых рыжих карликов. Или вообще — женщин. Такое тоже бывает. Как он тогда извернется?

— Либо можно попробовать стать непривлекательной для него, — предложила я. — Изергаст кажется довольно брезгливым и высокомерным. И если, к примеру, не мыться после тренировки…

— Арнелла, ты гений! — с восторгом перебила Миранда. — Он заметил, что у меня волосы после душа влажные, и похвалил. Больше этого не будет. Треники, грязная потная майка… Может, у Рурка стащить? Или у кого-нибудь из парней…

Я подошла и глянула через ее плечо.

— За девственность? — с удивлением прочла я вверху.

— Решила дать название этой битве, — ответила она. — Как у всех великих войн, у нее должно быть имя.

— Миранда, но ты ведь не собираешься оставаться старой девой, — осторожно предположила я.

— Конечно, нет.

— И Джафа прощать не хочешь.

— Он и не просил прощения. Видела его мельком, когда шла к тебе. С кудряшкой-воздушницей.

— А мастер Изергаст тебе нравится.

— Кто сказал?

— Ты сказала. Еще на первом семестре. Да и сейчас говорила, что он красивый.

— О, ты бы видела, — покивала Миранда. — Мышцы как на скульптуре, даже вот тут сбоку и здесь, — она покрутилась на стуле, тыча пальцем куда-то себе подмышки и в спину. — Но при этом не грузный, а стройный, гибкий такой. Ходил туда-сюда, глаза сверкают, грива белая назад. Просто обалдеть. Надеюсь, на следующем занятии он тоже разденется.

— А еще ты хочешь повысить уровень, — продолжила я.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, и мой ответ — нет, — отрезала Миранда. — То есть да, я бы хотела раскачать свою магию, но спать ради этого с равнодушным ко мне мужчиной не буду. Хватит с меня. Сначала мой первый жених забыл обо мне и думать уже через месяц после разлуки, потом Адалхард со своим потухшим огнем и Джаф, предатель, которому, видишь ли, никак не потерпеть… Вся моя личная жизнь — сплошное разочарование. И я, конечно, не романтичная овечка, но все это так достало!

Она отшвырнула карандаш и уставилась в окно, за которым уже стемнело.

— Миранда, — пробормотала я, погладив ее по плечу. — Все еще будет…

— Вот и я так решила, — кивнула она. — Я заслуживаю эксклюзивного к себе отношения, а не того, чтобы стать очередной галочкой в списке побед Изергаста. Думай дальше, Арнелла, что еще можно использовать в битве за девственность?

— Не знаю, — проворчала я. — Я свою уже проиграла.

Утром я проснулась с каким-то тягостным состоянием души. Что-то терзало меня, так что хотелось то ли плакать, то ли срочно бежать куда-то. Сев, я свесила ноги с кровати и мрачно на них уставилась, как будто они могли рассказать о том, что меня беспокоит.

Наверное, это из-за Миранды. Я всегда считала ее твердой и несокрушимой, как скала. Казалось, ей все ни по чем, но вчера она была такой несчастной и ранимой… Пожаловаться Родерику еще и на Изергаста? Мисси, вредное привидение, сегодня ночью мне не мешала. Может, это Родерик ее приструнил? Возможно, он найдет подход и к некроманту?

Или я волнуюсь из-за мамы. Она так и не объявилась и даже ничего не написала. То не отвяжешься от нее, то тишина, как в могиле.

Я глянула в окно, где, по контрасту с моим настроением, было ясное и солнечное утро. Теплый свет лился в мою комнату без всяких преград, распластываясь по дощатому полу золотым прямоугольником. Я нахмурилась еще больше, а потом и вовсе вскочила с кровати и подошла к окну.

Кривая сосна, которой я любовалась прошлым утром, оказалась цела и живехонька. Никто ее не срубил и не повалил. Однако теперь она росла не напротив моего окна, а левее. Далекие горы все так же высились на горизонте, зеленела травка. А дом ректора по правую руку словно бы стал ближе. Как будто они с сосной танцевали в паре и вместе сделали шаг. Или мой дом внезапно решил съехать по холму.

Накинув халат, я выбежала наружу и медленно обошла дом, внимательно глядя под ноги. Если бы я не присматривалась, то, наверное, и не заметила бы легкой выемки по углам, а еще того, что слева газон чуть отличается оттенком. Наверное, для анимага любого уровня это раз плюнуть — вырастить за ночь немного травы.

Сжав кулаки, я быстро пошла к дому Родерика, кипя от злости. Так, значит? Говорил, что я свободна, что будет мне помогать. А сам…

Я толкнула дверь, так что она грохнула о стену, прошла по коридору и столкнулась с Родериком, который вышел из ванной.

— Арнелла? — удивился он, но тут же обнял меня и, улыбнувшись, произнес нарочито суровым голосом: — Как можно являться вот так без спроса, студентка Алетт? А вдруг я не одет.

Родерик и вправду был не одет, не считать же полотенчико, обернутое вокруг бедер. Его внезапная близость и нагота сбивали с толку, но я пришла ругаться, а не пялиться на его торс.

— Вы… Ты… — я ткнула пальцем ему в грудь — обнаженную и влажную после душа. — Ты сдвинул мой дом!

Его взгляд виновато вильнул, и я выкрикнула:

— Ага! Ты это сделал! Не отпирайся!

— Арнелла, не злись, — попросил Родерик. — Я так рад тебя видеть…

— Не злись? — я оттолкнула его. — Не злись? Ты вообще в себе? Ты думаешь, я что, совсем ку-ку? Не замечу, что мой дом внезапно подъехал к твоему? Что я должна была подумать? Оползень? Миграция домиков? Перелетная хата? Какой был план?

— Ты не должна была заметить, — сказал он, улыбаясь. — Но Тиберлоны прокололись. На чем, кстати? Слишком быстро пододвинули?

— Почему ты так спокойно об этом говоришь? — возмутилась я. — Только вчера ты обещал мне, что отстанешь…

— Да что я такого сделал? — воскликнул он. — Подумаешь, сдвинул чуть поближе, слегка развернул. Мне не было видно твое окно, приходилось каждый раз запускать бабочку, чтобы убедиться, что ты дома, или Мисси гонять, а вы с ней не поладили. Она, кстати, тебе сегодня не мешала?

— Нет. И не заговаривай мне зубы! Ты не должен был…

— Ну, нет так нет, — пожал он плечами, совсем голыми, влажными и очень широкими. — Вернуть на место?

— Да! — выпалила я.

— Хорошо, мы уладили этот вопрос, — кивнул Родерик и шагнул ко мне. — Раз ты пришла, может, позавтракаем вместе?

— Не хочу, — буркнула я, пятясь к двери.

— Подожди, не уходи так быстро, — попросил он, поймав меня за пояс халата. — Как спалось?

— Сказала же, нормально, — ответила я. — Все было нормально, пока я не увидела, что моя кривая сосна ушла погулять.

— Значит, вид из окна… А что мама? Вернулась?

— Нет, — вздохнула я. — И никаких вестей.

— Хочешь, посмотрим, где она?

Родерик пошел в кабинет, а я поплелась следом, стараясь не пялиться на маленькие ямочки внизу его поясницы, сразу над полотенцем. С мокрых волос капала вода, сбегала по сильной спине ручейками. Бьюсь об заклад, хваленый Изергаст выглядит гораздо хуже. И сбоку у Родерика мышцы, и сзади, и со всех сторон…

— Кармелла Алетт, — произнес он, и огненная бабочка вспорхнула с его ладони.

— И что теперь, будешь идти за ней до самого Фургарта, или куда там она полетит? — язвительно спросила я.

— Нет, она должна указать место на карте, — ответил Родерик. — Вот, твоя мать все еще у императора.

Я подошла ближе и уставилась на карту империи, что лежала на столе. Бабочка сидела на обозначении дворца. Значит, пока я тут о ней волнуюсь, мама наслаждается пребыванием в столице. Ее, наверное, не могут выгнать. Заинтересовавшись, я присмотрелась к карте. То там, то сям виднелись темные прожженные пятна. Дорожка от Фургарта до академии зияла сплошной дырой.

— Родерик, — задумчиво произнесла я. — Ты можешь найти кого угодно? Любого-любого человека?

— Если знаю его лично, тогда да, — ответил он. — Либо же если рядом есть кто-то, кто знает его. Мне так нравится, когда ты зовешь меня по имени, Арнелла…

Развернувшись ко мне, он осторожно погладил мое предплечье, притянул к себе за талию, склонился…

— Можешь поискать моего отца? — выпалила я ему в лицо, с мольбой глядя в серые глаза. — Его корабль затонул, но вдруг… Понимаешь, мы с мамой так долго ждали его и верили. Он хорошо плавал, и если его подхватило течением… Вдруг он все еще жив, на каком-нибудь маленьком острове, ждет на берегу, смотрит на горизонт… Или у тебя одна бабочка за раз? Эта, смотрю, почти потухла.

Нахмурившись, Родерик повернулся к карте и накрыл ладонью бабочку, а после тряхнул головой, будто прогоняя какие-то неприятные мысли.

— Его звали… зовут Карлос Алетт, — напомнила я о себе.

— Думай о нем, представляй его образ, — сказал Родерик, взяв меня за руку.

Я кивнула, изо всех сил пытаясь вызвать в памяти лицо отца. Добрые темные глаза, высокие залысины, колючая борода.

— Карлос Алетт, — произнес Родерик, и новая бабочка вспорхнула с его раскрытой ладони.

Мое сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит. Я замерла, следя за пламенеющими крылышками. Столько лет мы с мамой ждали его, верили, а ведь можно было, оказывается, найти мастера хаоса, спросить…

Бабочка потухла и исчезла, так и не опустившись на карту.

Я прикусила задрожавшую нижнюю губу, посмотрела на Родерика.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он, обняв меня свободной рукой, а я только сейчас осознала, с какой силой сжимаю его вторую ладонь. Он погладил меня по волосам, поцеловал в макушку. — Девочка моя, я очень тебе сочувствую.

Я попятилась, неловко высвобождаясь из его объятий.

— Я ведь знала, — с деланым равнодушием пожала я плечами. — Но думала, мало ли…

— Я понимаю, — кивнул Родерик. — Арнелла, ты в порядке?

— Да, все прекрасно, — соврала я. — Про сосну забудь. Пусть дом остается как есть.

— Хорошо. Арнелла…

Он шагнул за мной, но я развернулась и, обхватив себя руками, быстро пошла прочь. Дверь за мной закрылась, солнце плеснуло в лицо светом, но я не чувствовала его тепла.

— Кармелла Алетт, — сказал Родерик, и бабочка взлетела с ладони, покружила над картой, будто бы в нерешительности, а потом шмякнулась на дворец императора и застыла. Огненные крылышки едва шевелились, а после подернулись коричневатой каймой, напоминающей жженную бумагу.

Погасив бабочку ладонью, Родерик мрачно посмотрел на дворец императора, на месте которого уже появилась дыра.

— Мисси! — позвал он.

— Я тут, любовь моя, — сказало привидение, сплывая с потолочной балки. — Как это пошло — являться к мужчине полуголой, когда лишь рассвело…

— Скажи Изергасту, пусть придет ко мне срочно, — отрывисто приказал он. — Прямо сейчас.

— Хорошо, — прошелестела она и исчезла.

— Кармелла Алетт, — повторил Родерик, запуская еще одну бабочку.

Та неловко вспорхнула с ладони, завалившись на бок, долго крутилась над картой, будто подхваченный ветром листок, а потом опустилась на императорский дворец и подернулась коричневой дымкой, как и предыдущая.

Моррен явился через пару минут, когда Родерик едва успел одеться. Собранный, мрачный и застегнутый на все пуговицы до самого горла, некромант возник в дверном проеме бесшумно, как сама смерть.

— Кто-то умер? — поинтересовался он.

— Почти. Кармелла Алетт, — произнес Родерик в который раз, и бабочка, слетев с его ладони, покружила над картой и плюхнулась вниз, распластав безжизненные крылья.

— Ты вызвал меня ни свет, ни заря, чтобы сообщить, что твоя потенциальная теща прихворала? — с каменным лицом уточнил Моррен.

— В императорском дворце полном целителей?

Моррен придирчиво окинул взглядом пол, вздохнул, а потом уселся на него, скрестив ноги.

— Уйди, — приказал он Родерику, закрывая глаза. — Или хотя бы не пялься.

— Кармелла Алетт, — шепотом напомнил он. — Назойливая блондинка…

— Да помню я ее, — ответил Моррен, не открывая глаз, и, сложив пальцы в знак, глубоко вдохнул.

Родерик опомнился и, отведя взгляд, как и просил некромант, уставился на карту. Ему так хотелось обрадовать Арнеллу этим утром, он и сам наивно понадеялся, что поисковик обнаружит ее отца. А вместо этого узнал, что и ее мать на краю гибели.

— Вижу, — сказал Моррен. — И правда, одной ногой там.

Тряхнув головой, так что белые волосы рассыпались по плечам, Моррен гибко поднялся без помощи рук.

— Она во дворце уже три дня, — задумчиво сказал Родерик. — Пошел четвертый. И я не могу взять в толк, чем она заслужила немилость императора…

— Шутишь? — искренне удивился Моррен. — Она невыносима, к тому же не затыкается! За три дня она наверняка наболтала на три смертные казни и еще сверху немного плетей.

— Если бы она надерзила, император убил бы ее мгновенно. Нет, тут что-то другое… — возразил Родерик. — Кармелла Алетт пустышка. Без гроша в кармане. Единственная ее ценность — это дочь. Понимаешь?

— Боишься за Арнеллу? Но ее судьбу мать все равно решать не вправе, — ответил Моррен. — Хоть она и пыталась запечатать дочку. В каком-то смысле дамочка была права. Запечатали бы еще до Лабиринта, выдали замуж и жили бы себе припеваючи. Правда, ты бы остался без огня, и тогда не факт, что мы бы активировали сердце хаоса, и, скорее всего, он бы уже был здесь вместе с королевой…

— Императору от нее что-то надо, — перебил Родерик его рассуждения. — Раз уж он пригласил ее к себе. И если это не Арнелла, то что?

— Возможно, у императора окончательно съехала крыша, — равнодушно предположил Моррен, — и он просто наслаждается страданиями других людей. Абсолютная власть развращает. Император уже очень давно пустил корни в трон, и, между нами говоря, этот старый пень давно пора выкорчевать.

— Я поеду во дворец.

— И что ты скажешь? Подайте мне Кармеллу Алетт? Тебя пошлют очень далеко и будут правы. Ты ей вообще кто? Человек, который обесчестил ее дочь.

— Я мастер огня. Император вынужден со мной считаться, — напомнил Родерик.

— Значит, не пошлет, а скажет вежливо, мол, госпожа Алетт не желает вас видеть, — пожал плечами Моррен. — Суть не меняется.

— А если сказать прямо, что я знаю, что Кармелле плохо…

— В лучшем случае ей даруют быструю смерть, — безжалостно ответил Моррен. — Во дворце постоянно происходят несчастные случаи: там падают с лестниц, тонут в ванных и давятся на пирах куда чаще, чем где бы то ни было. Быстрая смерть — не такой уж плохой вариант. Лучше, чем пытки.

— Так не пойдет, — покачал головой Родерик, мрачнея. — Она единственный родной человек Арнеллы.

— Тогда тебе придется взять Арнеллу с собой. Император не сможет отказать ей. Дочь вправе увидеть мать.

— Я не повезу ее в это змеиное гнездо!

— Повезешь. Если не хочешь оставить сироткой. Или хочешь? Подумай хорошенько. На самом деле решение не так уж очевидно, особенно если вспомнить, что из себя представляет та дама. Хотя я тебя понимаю. Спасение тещи — это сколько же очков ты заработаешь в глазах благодарной дочери, — он задумался, а после расплылся в многозначительной улыбке. — Я еду с тобой.

— Ты не должен, Моррен, — возразил Родерик. — В императорском дворце может оказаться куда опаснее чем в хаосе.

— Арнелла дружит с Мирандой, — терпеливо пояснил Моррен, — и, конечно же, поделится с ней восторгами в адрес моей персоны. Если я вытащу эту, как ее…

— Кармеллу Алетт.

— То наверняка стану героем и в глазах моей неприступной некроманточки. Бедная женщина страдала безвинно, но тут явился я, весь в белом…

— Черном.

— И спас ее из лап злодеев. Когда выезжаем?

— Что ж, двум мастерам хаоса отказать вдвое сложнее, — кивнул Родерик. — Спасибо.

— Будешь должен.

— Значит, мы просто привезем Арнеллу, поставим ее перед императорскими очами и потребуем отдать ей мать?

— Вежливо попросим, — исправил Моррен. — А еще намекнем, что девочка — магичка огня, и очень-очень нестабильна. Сильное потрясение, вроде внезапной смерти матери, может спровоцировать срыв, и тогда весь дворец вместе с императором и его прихвостнями сгорит дотла.

— Это называется шантаж.

— Это называется искусство переговоров.

Моррен выпрямился и с предвкушением потер руки.

— Надеюсь, там есть, что забирать, — помрачнел Родерик. — Как бы Арнелла и правда не сорвалась.

— Главное — выдрать тещу из императорской паутины, — сказал Моррен. — А потом вылечим, да так, что станет лучше прежнего. Хуже-то быть не может. Подумай еще раз, Родерик, на что ты себя обрекаешь…

— Встречаемся у ворот через полчаса, — перебил он. — Зайду за Арнеллой. Надо как-то ей все объяснить…

— Не объясняй ничего, — посоветовал Моррен. — Меньше знает — лучше спит.

— И мастер Изергаст с нами? — удивилась я, обнаружив в экипаже некроманта.

— Без меня никак, — ответил тот. — Наш огненный Родерик привык действовать напролом, а во дворце нужно быть хитрее.

— Но зачем… — я совсем запуталась. — Я просто заберу маму, пока она не натворила дел. Хотя она наверняка уже пообещала мою руку, сердце и все остальное целой толпе женихов.

— Милая, — снисходительно произнес мастер Изергаст. — Об этом не волнуйся. Ты не выйдешь ни за кого, кроме Родерика, так что можешь начинать подписываться его фамилией.

Я уселась напротив некроманта и сердито уставилась в зеленые глаза, светящиеся в полумраке. Родерик сел рядом со мной, закрыл дверь и стукнул в окошко кучера. Экипаж покатился по дорожке, гремя колесами, а потом взмыл вверх, так что я качнулась и рефлекторно схватила Родерика за ладонь.

— Давай ты помолчишь, — невежливо предложил он Изергасту. — И не будешь лезть в наши отношения.

— Я чувствую между вами какое-то напряжение, — заметил Изергаст, указав пальцем на нас с Родериком. — И, как мастер равновесия, предлагаю воспользоваться тем, что мы оказались в замкнутом пространстве на большой высоте и вам от меня никуда не деться. Итак, Арнелла, расскажи, что ты чувствуешь.

— Не говори ему ничего, — посоветовал Родерик, улыбаясь и поглаживая мои пальцы. — Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя.

Я высвободила ладонь, посмотрела в окно, будто заинтересовавшись видом. Возле стены, огораживающей академию, суетились какие-то люди.

— Строят дополнительный пост, — пояснил Родерик. — Для охраны.

Экипаж развернулся так, что академия осталась позади, и под нами раскинулась цветущая степь. Мелкая деревушка с десятком домиков, дымка тумана над узкой рекой — мирный пейзаж без малейшего намека на хаос, который сдерживала Стена в получасе езды.

— Мне кажется, мы зря туда едем, — сказала я. — Мастер Изергаст прав, она не сможет распорядиться моей судьбой. Я учусь в академии. Есть закон. Я буду выглядеть идиоткой, когда явлюсь за мамой. Тем более она явно не захочет уходить.

— Захочет, — заверил Изергаст, и я быстро глянула на Родерика, который тоже вдруг заинтересовался видом из окна.

— Вы не знаете мою маму, — возразила я. — Да она будет держаться руками и ногами за дверной косяк!

— Арнелла, — обратился ко мне Родерик, и все во мне похолодело от его тона. — Понимаешь, есть причины полагать, что твою мать удерживают силой.

— Во дворце? — не поверила я. — В императорском дворце?

— Ее обязательно надо вытащить оттуда как можно скорее, — кивнул он. — Пока не поздно.

Я ахнула, прижав руки к груди. Неясная тревога, которую я испытывала в последние дни, наконец оформилась и обрела почву. С мамой что-то не так! Ей плохо! Ей грозит опасность!

— Слушай, Рик, а насколько она нестабильна? — поинтересовался Изергаст так, как будто меня не было рядом.

Он вжался в сиденье и помахал рукой, разгоняя дым, который шел… от меня?

— Сделай что-нибудь! — потребовал Изергаст. — Я не хочу сгореть заживо! Меня только недавно оживили!

— Арнелла, помнишь знак пустоты? — спросил Родерик. — Собери пальцы в кольцо, дыши глубже…

— Может, ей сбросить избыток эмоций, пока она и правда не полыхнула? — предложил мастер Изергаст. — Секс — лучший способ, — доверительно пояснил он, глянув на меня. — Я могу отвернуться. Или не отворачиваться. Возможно, в этом корень ваших проблем с Адалхардом, и я, как опытный товарищ, смогу сказать, что вы делаете не так.

— Что с мамой? — спросила я, повернувшись к Родерику. — Скажи прямо!

— Я не знаю точно, — нехотя ответил он. — Но ей там плохо. Арнелла, постарайся успокоиться. Нам не нужен пожар.

Огонь искрился перед глазами, вспыхивал на кончиках пальцев, собранных в знак, струился по телу, готовясь выплеснуться волной. Родерик снова взял меня за руку, и пламя, словно почувствовав выход, потекло в его ладонь.

— Тебе больно? — испугалась я, когда он с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Нет, — выдохнул Родерик, сжимая мои пальцы. — Наоборот.

— Я стал свидетелем чего-то интимного, но не могу понять — чего, однако искрить ты перестала, — проворчал Изергаст, открывая окно. — Проветрим немного, дышать нечем. Ладно, Арнелла, план такой. Мы приходим к императору, и ты говоришь, что желаешь видеть свою мать. Ты очень волнуешься из-за ее затянувшегося отсутствия. У вас с ней сильная связь, которая иногда бывает даже нездоровой между матерью и дочкой, и ты вне себя от беспокойства…

Огонь тек через мое тело к Родерику, а от него — ко мне, и мы словно стали одним целым. Изергаст что-то бубнил, но я едва слышала его слова. Я смотрела в серые глаза Родерика, в глубине которых тлело пламя, а потом потянулась к нему и легонько коснулась губами губ.

— Спасибо, — прошептала я. — Не знаю, как благодарить тебя…

— Я могу подкинуть пару вариантов, — встрял Изергаст.

— Мама — все, что у меня есть.

— Еще у тебя есть я, — возразил Родерик, погладив меня по щеке. — Хоть ты и пытаешься отрицать это.

— Вам надо сходить на свидание, — предложил Изергаст. — Вы пропустили традиционную часть брачных игр. Чтобы сгладить неловкость, которая неизбежно возникнет, могу предложить свою компанию.

— Вы предлагаете пойти на свидание втроем? — удивилась я.

— Ты права, это странно, — согласился он, покивав. — Знаешь, есть идея. Ты можешь взять свою подругу-некроманточку. Да, так определенно будет лучше. Двойное свидание. Идеально.

— Он приставал к Миранде на индивидуальном занятии, — наябедничала я. — Мастер Адалхард, вы, как ректор, должны повлиять на него.

— Это почти невозможно, — усмехнулся он.

— Что она обо мне говорила? — заинтересовался Изергаст и напомнил: — Ты мне обязана, я тоже еду спасать твою мать.

— Пока что никто никого не спас, — заметила я.

Моя бестолковая, легкомысленная мама вечно лезла куда ее не просили, плевать хотела на мое мнение и любила меня как могла. А теперь она оказалась в беде, и, если бы не Родерик, я бы даже не узнала об этом.

— Бабочка, которая должна была найти моего отца, погасла, не опустившись на карту, — вспомнила я. — А та, которая искала маму, стала коричневой и почти прозрачной.

— Да, — кивнул Родерик. — Так я и понял, что с ней что-то не так.

— Но она все еще жива, — утешил меня Изергаст.

Остаток пути они обсуждали план действий, а потом перешли на политику и многочисленных наследников императора, а я смотрела в окно, но Фургарт, вырастающий вдали, расплывался от слез, что наворачивались на глаза. Я оттолкнула маму, обиделась, а теперь могу никогда не увидеть ее снова.

Экипаж спустился, стукнул колесами о мостовую и проехал через городские ворота.

— Где сейчас лучший магазин готового платья? — спросил Изергаст. — Был в центре, но ту швею так некстати убили.

— Зачем нам магазин? — возмутилась я. — Мы не можем терять время!

— Но и явиться к императору в форме академии ты тоже не можешь, — отрезал Изергаст.

Я посмотрела на сбитые носы туфель, выглядывающих из-под черной юбки.

— Тебя могут не пустить из-за неподобающего вида, — кивнул Родерик. — Нельзя давать императору такую возможность.

— В квартире, которую снимает мама, у меня есть наряды, — вспомнила я. — Это возле храма стихии воды.

Экипаж проехал по городу, свернул к храму, напоминающему осколок льда, и остановился напротив. Охранник внизу здания выдал мне запасные ключи, косясь на двух мастеров хаоса, что стояли за моей спиной. В квартире царил настоящий разгром: повсюду валялась одежда, туфли, на трюмо лежала куча косметики, а прямо посреди зеркала алел отпечаток губ, подкрашенных алой помадой.

— Простите, — пробормотала я, проходя через весь этот бардак.

Мастер Изергаст подцепил мизинцем черные кружевные трусики, висящие на спинке стула, и хмыкнул:

— Эту женщину определенно стоит спасти.

Он бросил их Родерику, а тот, машинально поймав трусики, отдал их мне.

— Давай побыстрее, — попросил он. — Помочь тебе одеться?

Одеться я сумела и без помощи Родерика. То платье, которое я надевала на бал, и правда подходило для визита к императору куда больше, чем форма академии.

— Нет, — выпалил Родерик, стоило мне выйти из комнаты. — Переоденься.

— Что не так? — недоуменно спросила я, расправляя юбку.

— Да, Рик, что не так? — поинтересовался некромант, который в маминой квартире чувствовал себя как дома и уже ел какое-то печенье. Крошки падали на ковер и тут же исчезали.

— Оно слишком… красное, — отрывисто сказал Родерик. — И это декольте…

— Все выглядит очень приятно, — похвалил Изергаст. — Я бы сказал, вполне по-взрослому.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарила я.

Родерик, нахмурившись, прошел мимо меня в спальню, открыл дверь в гардеробную комнату и уставился на ряд платьев.

— Неужели нет ничего более закрытого? — спросил он. — Да тут ворох нарядов!

— Это мамины, — ответила я, подходя к нему. — Она наверняка купила что-то и мне, но это надо мерять, искать…

Он обернулся и мрачно уставился на мою грудь. Обведя ее пальцем, спросил:

— А если прикрыть каким-нибудь платочком?

— Рик, не лишай остальных мужчин удовольствия, — подал голос Изергаст.

— Мастер Адалхард, вы ведь не думаете, что вправе решать, что мне носить? — поинтересовалась я.

Родерик тяжело вздохнул, взялся пальцами за кромку моего платья и подтянул чуть выше. Прикосновение пальцев тут же обожгло, и сердце подпрыгнуло куда-то к горлу.

— Постарайся держаться позади, быть незаметной и тихой, — сказал он. — Я не хотел брать тебя с собой, но Моррен прав, твоей матери я никто, и император просто отошлет меня вон.

Я распустила косу и, позвав огонь в ладони, накрутила пряди на пальцы. Тугие локоны рассыпались по плечам.

— Красиво, — вздохнул Родерик. — Ты не останешься незамеченной. О чем я только говорю…

В тесноте гардеробной комнате мы вынуждены были стоять совсем рядом, и я чувствовала близость Родерика, даже отвернувшись к полкам с туфлями. Это было все равно что стоять спиной к костру. Где же мои туфли? Эти?

Я вздрогнула и невольно задержала дыхание, когда Родерик, шагнув еще ближе, убрал мои волосы в сторону и прикоснулся губами к шее.

— Они вроде ничего, — пробормотал он, целуя меня снова.

— Это мамины, — выдохнула я, возвращая туфли на полку.

— А эти? — он указал пальцем на серебристые лодочки, а сам легонько прикусил мою мочку.

— То… тоже…

— А твои где? — поинтересовался Родерик.

Я обнаружила их сиротливо приютившимися позади новеньких сапожек, которые, судя по виду, мама еще не успела поносить.

— Вот, — я обернулась к Родерику, прижимая туфли к груди.

А он тут же нашел мои губы своими.

Он не целовал меня так раньше. Это не было страстью, сметающей все на своем пути, словно лесной пожар, не было искушенной любовной лаской, скорее — вежливой просьбой. Можно? Не оттолкнешь? Осторожное касание губ, внимательный взгляд. Прикрыв глаза, я подалась к Родерику, остро наслаждаясь каким-то новым уровнем близости. Он отвел мои руки, в которых я все так же сжимала туфли, и обнял меня, прижимая к себе. Его поцелуй словно поднял меня над землею, унося куда-то ввысь, и когда Родерик оторвался от моих губ, я нехотя открыла глаза, не желая возвращаться.

— Сходишь со мной на свидание? — пробормотал Родерик, уткнувшись в мои волосы.

— Да, — тихо ответила я и посмотрела поверх его плеча. — Мастер Изергаст, вы бы хоть постучали.

— Моррен? — прорычал Родерик, быстро оборачиваясь.

Поставив туфли на пол, я обулась и быстро вышла из гардеробной. К счастью, на балу я их разносила, так что теперь готова была идти хоть на край света.

— Представляешь, опять ничего, — непонятно пожаловался Изергаст за моей спиной. — Ну, ты помнишь о моей проблеме. Я подумал, что хотя бы при виде чужой любви… Но нет. Либо же ты плохо старался. Что это за детский поцелуй, Рик? Где страсть? Где огонь?

— Ты похож на старого извращенца, — ответил Родерик, шагая следом. — Подглядывать? До чего докатился…

Я закрыла квартиру, вернула ключи охраннику, и экипаж, куда мы опять уселись втроем, поколесил по улочкам Фургарта и остановился у храма путников.

— Портал прямиком ко дворцу, — пояснил Родерик. — Арнелла, молчи и не высовывайся.

— Улыбайся, флиртуй, — добавил Изергаст. — Немного кокетства еще никому не помешало.

— Ты просто маленькая девочка, которая пришла за мамой, — перебил его Родерик.

— Не такая уж маленькая, — возразил Изергаст. — Достаточно взрослая, для всего.

— Мы заберем твою мать и сразу уйдем.

— Не подавай виду, что догадываешься о ее страданиях.

— Страданиях? — взволнованно переспросила я.

— Не надо волноваться раньше времени, — быстро сказал Родерик. — Может, она всего лишь приболела.

— Я вижу, когда ты врешь, — отрезала я.

— О, вот это очень плохо, — посочувствовал Изергаст, откидывая кожаный полог храма. — Врать иногда жизненно необходимо, и если ты, Арнелла, это поймешь, ваша совместная жизнь станет куда проще.

Жрец выступил нам навстречу, приподнимая лампадку, в которой трепыхался огонь. Серый плащ, внимательный взгляд, обветренная кожа — жрецы последнего луча звезды часто совершали паломничества от одного храма к другому, отказывались от семьи и земного, но этот мужчина все равно не был похож на путника. Что-то отличало их от остальных. Айрис, мой настоящий отец, чьего имени я не узнала, — их несло по дороге жизни словно перекати-поле, подхваченное ветром. От жреца пахло куриным бульоном, а к плащу пристало несколько рыжих шерстинок.

— У вас есть собака? — спросила я.

— Кот, — ответил тот после паузы и потянул на себя бронзовую ручку двери, белая краска на которой слегка облупилась.

За дверью оказался сияющий проем, и Родерик шагнул в него первым.

— Двойное свидание, — напомнил Изергаст, придержав меня за руку. — Пообещай.

— Ладно, — ответила я, скрепя сердце. — Если вы спасете мою маму, я поговорю с Мирандой. Но ей и так довелось многое пережить. Вы не должны ее обижать.

Я шагнула в светящийся проем следом за Родериком и оказалась уже в другом шатре, напротив куда более упитанного жреца.

— В смысле, многое? — переспросил Изергаст, появляясь за мной. — У нее кто-то был? Она влюблена? Ее кто-то обидел?

— Нет, нет, да, — ответила я. — Если для вас это только интрижка, то лучше сразу отстаньте.

Изергаст нахмурил темные брови и какое-то время шел рядом молча, размышляя. Мы оказались у дворцовых стен, и я запрокинула голову, рассматривая разноцветные крыши и пляшущие на ветру флаги.

— Как красиво, — выдохнула я.

— Осиное гнездо, — мрачно ответил Родерик.

— Вонючая яма, полная ядовитых змей, — кивнул мастер Изергаст.

Родерик сплел свои пальцы с моими, и мы пошли во дворец.

— Мастер хаоса, маг некромантии, Моррен Фергюс Изергаст и мастер хаоса, маг огня, Родерик Адалхард, со спутницей!

Быть безликой спутницей меня вполне устраивало, но я от души порадовалась, что переоделась. Здесь даже слуги, порхающие между гостями, походили на ярких тропических рыбок, что говорить о дамах, от чьих драгоценностей у меня едва не заслезились глаза.

Оказалось, что во дворце сегодня проходит церемония определения магии у одного из многочисленных Тиберлонов, и император почтил ее своим присутствием, чтобы придать значимость событию. Так что мы явились незваными гостями на чужой праздник, и это было немного неловко, но с другой стороны — на людях императору будет куда сложнее отказать мне в маленькой просьбе увидеть маму.

Я слышала о моратории, который он ввел: теперь никто не мог запечататься без особых на то причин. Однако слуга в углу держал бархатную подушечку с блестящим жучком-артефактом, вероятно, на случай, если новый маг сорвется от избытка чувств.

Мы явились как раз к середине церемонии, и глаз в руках жреца вспыхнул, на миг ослепив присутствующих светом. Раздались аплодисменты, радостные возгласы, и девушка, преклонившая колени, поднялась, гордо улыбаясь.

— Приветствуем тебя, Иветта Тиберлон, будущий маг империи, — объявил император, протянув руку для поцелуя.

Девушка шагнула по ступеням, ведущим к трону, вновь опустилась на колено и поцеловала бледную кисть.

— Мне тоже надо будет его целовать? — тихо спросила я.

— Нет, это особая честь, — так же тихо ответил Родерик. — После трагедии в Лабиринте каждый новый маг на счету, император решил подчеркнуть это.

Заиграла музыка, хотя в слишком большом и пустынном зале не было оркестра, жрец, поклонившись, удалился, и остались лишь гости. Иветта Тиберлон посмотрела на меня с явной неприязнью, тут же напомнив Ровену. Те же золотистые волосы, голубые глаза и острый нос. Сестры?

— Родерик, Моррен, какая радость, — произнес император, распахивая руки, словно бы для объятий, но не утруждая себя тем, чтобы оторвать задницу от трона.

Я была несколько разочарована тем, как выглядит повелитель судеб. Издалека еще ничего, но вблизи он отталкивал своим видом: толстый слой пудры, подведенные глаза, ярко-рыжие волосы — император напоминал продажную женщину, которую я как-то видела в порту. Ярко-зеленые одеяния, расшитые золотыми звездами и спадающие до самого пола, скрывая и ноги, и трон, только усиливали впечатление.

— А это?… — император посмотрел на меня, и я присела, склонив голову.

— Арнелла Алетт, — представил меня Родерик. — Маг огня.

По залу прокатился ропот, стоящий позади трона некромант подался вперед, и ноздри его крючковатого носа раздулись.

— Как интересно, — протянул император, глядя на меня подведенными глазками. — Магичка огня здесь, во дворце. Что ж, Родерик, я рад, что ты решил почтить своим присутствием церемонию. Моррен, дорогой, ты тоже заходи почаще. Я не видел тебя… — он обернулся назад, будто в поисках поддержки.

— С похорон Кейрина, — подсказал некромант, что стоял за троном.

— Ах да, — кивнул император. — Ужасная трагедия. Несчастный случай. Но никто от такого не застрахован. Все мы смертны, и люди, и маги. Что ж, вот ваша новая студентка, — указал он на девушку. — Вероятно, воздушница. Но это мы узнаем только после Лабиринта.

Женщина в пышном голубом платье, не сдержавшись, разрыдалась, заслужив неодобрительный взгляд императора.

— Тринадцать человек! — выкрикнула она, отталкивая слугу, который поспешно подошел к ней.

Поднос вылетел из его рук, и хрустальный бокал разбился о мраморный пол, забрызгав юбку другой дамы. Через мгновение от пятен не осталось и следов, и осколки исчезли.

— Кто пообещает, что моя дочь выйдет из Лабиринта? Вы? — женщина обернулась к Родерику. — Вы? — указала на императора. — Она девушка! Нестабильна изначально! Ее надо запечатать!

— Я не стану запечатываться! — упрямо заявила Иветта Тиберлон, вздернув острый нос. — И не уговаривай, мама. Мой отец погиб за Стеной, и я не опозорю его имя. Мы, Тиберлоны, всегда ходим в патруль. Я буду воевать с хаосом, и однажды мы победим!

— Вот это мне нравится, — одобрительно улыбнулся император. — Что ж, официальная часть окончена. Теперь — танцы! — Хлопнул в мягкие ладони — и музыка заиграла громче. — Ах, какие прекрасные девушки учатся в академии. Я бы с радостью потанцевал с вами обеими, но возраст…

— Ваша звездность, — произнес Родерик, и его голос пророкотал по залу, без усилий перекрыв музыку. — Я не заметил среди ваших гостей Кармеллы Алетт, матери моей спутницы. Хотя она во дворце.

— Это церемония для узкого круга, — недовольно ответил некромант, стоящий позади императора. — Вас тоже не звали.

— Мы не могли пропустить такое важное событие, — заявил мастер Изергаст. — Новая личи… студентка академии — это всегда радость.

— Могу я увидеть мать? — попросила я, глядя в подведенные глаза императора.

Он быстро облизнул сухие губы, а бледные ладони сжали подлокотники трона. Ногти императора тоже были подкрашены, и лак на них блестел перламутром.

— Они очень близки, — добавил Родерик. — Кармелла Алетт гостит у вас уже несколько дней, от нее нет вестей…

— Это довольно невежливо — вот так являться ко мне во дворец, — насупился император, и пудра на его лице растрескалась, как сухая земля под солнцем, — сомневаться в моем гостеприимстве…

— Девочка волнуется, а мы, преподаватели академии, несем ответственность за душевное спокойствие студентов, — проникновенно произнес Изергаст. — У меня даже новая должность — мастер равновесия, вы знали? Магичка огня по своей сути нестабильна. Огонь то и дело пытается вырваться, — он будто невзначай покосился на бархатные портьеры, закрывающие окна. — А тут еще любимая мама пропала…

— Вы притащили нестабильную магичку к императору? — поинтересовался некромант из-за трона. — Совсем страх потеряли? Если она не может сдерживать огонь, то вот жучок.

Он кивнул на артефакт, сверкающий спинкой на бархатной подушечке.

— Я всего лишь хочу увидеть мать, — повторила я тверже.

— Арнелла Алетт, — ласково произнес мое имя император. — Ты, видимо, неплохо учишься, раз тебя пустили в Лабиринт. И неплохо сражаешься, раз смогла из него выйти. Однако кое-чего ты не умеешь. А именно — вести себя, — он наклонился вперед и рыкнул: — Здесь только я имею право изъявлять желания! Здесь только я могу решать — кому и что делать! Заруби это на своем хорошеньком носике и танцуй, когда я приказываю!

Родерик выступил вперед, заслоняя меня плечом, и сжал мои пальцы, но я выдернула ладонь. Эта музыка, исходящая откуда-то из стен и заставляющая вибрировать пол под ногами, накрашенный клоун на троне, что возомнил себя чуть ли не богом, жадные взгляды, липнущие ко мне паутиной, так что хотелось брезгливо смахнуть их рукой, — все было неправильно. Огонь клокотал во мне, как лава в жерле вулкана. Если они не отпустят маму…

— Где. Моя. Мать. — Раздельно произнесла я.

Повинуясь молчаливому приказу, слуга с бархатной подушечкой, на которой блестел жучок, шагнул ближе. Люди быстро расступились, и мы остались у трона втроем.

— Нестабильная магичка-огня — это опасно, — как змея прошипел некромант, склонившись к уху императора. — Ваш указ был ошибкой.

— Как смеешь ты сомневаться в мудрости его звездности? — громко возмутился Родерик. — Ему было предсказание: явится избранный с огнем, и королева падет. Указ императора о незапечатывании магичек огня преисполнен дальновидности и любви к стране! Ведь именно эта девушка может стать той, кто победит хаос!

В зале зашумели, повторяя его слова.

— Однако как бы нам не получить вторую королеву хаоса прямо сейчас, — сказал император. — Погляди, она так и искрит.

Все посмотрели на меня, а я сжала пальцы, которые кололо от огня, в кулаки.

— Это нормально, — сказал Родерик и пристально посмотрел на меня. — Она не причинит никому вреда. Правда, Арнелла?

— Если мне дадут увидеться с матерью, — упрямо повторила я.

А иначе я за себя не ручаюсь. Пламя, будто почувствовав слабину, так и рвалось наружу. Бархатные портьеры вспыхнули бы первыми, гобелены с гербами правителей следом. Ковровая дорожка, ведущая к трону, тоже бы хорошо занялась, а следом этот чванливый урод. Его крашеные волосы наверняка бы воняли, сгорая в огне…

Мелкие глазки императора прищурились, верхняя губа дернулась, обнажая обломки зубов, а потом раздался глухой звук удара, кто-то вскрикнул, и я, обернувшись, увидела, что женщина в голубом упала навзничь, раскинув в стороны руки.

— Мама! — воскликнула Иветта Тиберлон и бросилась к ней.

Люди зашумели, обступили их.

— Разойдитесь! — выкрикнула девушка. — Ей нечем дышать! Мама, мамочка, — она похлопала женщину по щекам и, приподняв ее голову, устроила у себя на коленях. — Есть тут целители?!

Пробившись через толпу, к ним подошел мужчина в костюме глубокого синего цвета и, присев, обхватил запястье женщины, а мастер Изергаст распрямил пальцы, до этого скрученные в какой-то хитрый знак за спиной. Лицо его при этом было подозрительно честным и исполненным искреннего беспокойства.

Женщина застонала и открыла глаза, а дочь, вручив мать заботам целителя, выпрямилась и шагнула ко мне.

— Это должен был быть мой праздник, — выпалила она мне в лицо. — А тут явилась, вся в красном, избранная… Никто тебя сюда не звал!

— Я всего лишь хочу узнать, где моя мать, — растерянно сказала я и посмотрела на императора. — Разве я многого прошу? Пожалуйста!

— Вот и умница, — пробормотал Изергаст, а потом я почувствовала легкое прикосновение пальцев позади шеи, и мое горло словно оцепенело. — А теперь молчи и улыбайся, — тихо добавил он.

— Что ж, — произнес император, кивнув. — Просьбу я могу удовлетворить. Сегодня такой чудесный праздник: Иветта Тиберлон, надежда славного рода, подтвердила магию в своей крови. Так не будем портить настроение никому из присутствующих. Антрес, — он повернулся к некроманту за своей спиной. — Сходи за Кармеллой Алетт, будь любезен.

— Я могу сходить, — предложил Изергаст.

— Боюсь, дорогой, ты заплутаешь в коридорах дворца, — отказал император.

— Поисковик приведет меня безошибочно, — возразил Изергаст, и на его ладони засветился зеленый огонек.

— Ты знаешь Кармеллу? — хрипло спросил некромант.

— Мы очень близки, — соврал Изергаст, не моргнув и глазом. — Я совершенно ею очарован. Жду не дождусь, когда увижу ее снова. Надеюсь, это произойдет как можно скорее.

— Надо признать, что от общения с госпожой Алетт я получил куда больше удовольствия, чем от визита ее дочери, — сказал император, и его некромант отвел взгляд, перестав буравить им Изергаста.

У меня было такое чувство, что между двумя некромантами произошел какой-то обмен информацией, и, судя по тому, как помрачнел и без того не жизнерадостный Антрес, это были угрозы.

— Прошу простить мою спутницу, ваша звездность, — склонился Родерик. — Чрезмерная эмоциональность — побочный эффект ее стихии, которой она лишь учится владеть.

— Я так и подумал, — снисходительно махнул ладонью император, а его некромант исчез за дверями в углу зала. — Вам лучше, госпожа Тиберлон?

— Да, благодарю, — ответила женщина, ощупывая свой затылок. — Я никогда раньше не падала в обморок… Так странно… Прошу прощения, ваша звездность. Я, наверное, переволновалась.

Иветта увела мать в сторону, усадила на стул, музыка вновь стала громче, и Родерик сказал:

— Император хотел увидеть, как ты танцуешь, Арнелла, — а потом выразительно посмотрел на меня, и в глубине его серых глаз вспыхнуло пламя.

Я покосилась на мастера Изергаста, который отчего-то оказался в противоположном углу зала — возле дверей, в которых исчез носатый некромант. После всех разговоров о том, что во дворце постоянно происходят несчастные случаи, мне было не по себе. Что если некромант императора столкнет маму с лестницы? Выкинет в окно? Изергаст пойдет за ним, и нам надо отвлечь гостей, чтобы его исчезновения никто не заметил?

Я положила руку на плечо Родерика, а вторую — в его ладонь, а он обнял меня за талию и повел в танце. Огонь все еще бушевал во мне, и свечи на хрустальной люстре все разом вспыхнули, когда мы оказались под ней.

— Все будет хорошо, — пообещал Родерик, но я совсем не была в этом уверена.

Мама появилась только через три танца, все из которых я протанцевала с Родериком. Музыка стихла, и два некроманта сопроводили маму к трону. Она выглядела бледной и растерянной, светлые волосы были закручены в узел на затылке, а жемчужно-серое платье свободно висело на ней, лишь слегка обрисовывая фигуру. Красиво, непривычно строго и элегантно.

Моя мать никогда не надела бы серое.

Горло сдавило от напряжения, но я так и не смогла произнести ни звука. Рука Родерика сжала мою ладонь.

— Держись. Надо довести все до конца, — тихо сказал он и подвел меня к трону.

— Я ничего не помню, — пробормотала мама, оглядываясь. — Как я здесь оказалась? Что произошло?

— Видите ли, госпожа Алетт, — произнес император, — даже, если позволите, Кармелла… Мы с вами сразу нашли общий язык, я предложил вам погостить во дворце, и вы с радостью согласились. Мы чудесно поладили и провели немало времени в задушевных беседах, и так вышло, что я — вот старость не радость, — он виновато улыбнулся, — случайно разболтал вам один секрет государственной важности. Вы умеете найти подход к мужчинам, — он шутливо погрозил ей пальцем.

Мама растерянно улыбнулась. Машинально потянувшись поправить волосы, с удивлением ощупала гладкую прическу.

— Поэтому мне пришлось удалить воспоминания о вашем пребывании во дворце, — печально вздохнул он. — Но они навсегда останутся в моем сердце. Вот и ваша мать, о которой вы так беспокоились, — добавил император, однако меня не обманули ни его слова, ни добренькая улыбка, застывшая на напудренном лице.

С мамой что-то было не так.

— Мое платье, — сказала она, оглядывая свой наряд. — Это не мое платье!

— Мы смеялись, и вы случайно облились вином, — ответил император. — Ваше платье, увы, было безнадежно испорчено, и поэтому я позволил выбрать вам другое. Поверьте, вы все так же очаровательны, дорогая Кармелла.

Он протянул ей руку, но мама лишь присела, придержав непривычно узкую юбку, а после отошла от трона. Мягкая рука императора опустилась на подлокотник, и пальцы с накрашенными ногтями впились в него, словно когти хищной птицы.

— Благодарим, ваша звездность, — поклонился Родерик. — Иветта Тиберлон, поздравляю и жду вас в академии в следующем году.

— Куда вы так спешите? — удивился некромант императора. — Подарите мне танец, огненная Арнелла Алетт?

Он шагнул ко мне, и Родерик нехотя отпустил мою руку, однако мама, встрепенувшись, стала между нами, словно пытаясь заслонить меня от некроманта.

— Нет! — выкрикнула она и, кашлянув, продолжила спокойнее: — Я… загостилась. Мы пойдем. Ваша звездность… — мама повернулась к императору, вновь присела, склонив голову, и, вцепившись в мою руку, быстро повела меня прочь из зала.

Родерик и Изергаст еще задержались, прощаясь, и догнали нас лишь у дворцовых ворот. Мама почти перешла на бег, и я заставила ее остановиться. На бледном лице расцвел нездоровый румянец, я потрогала ее лоб, но он оказался прохладным.

— Я ничего не помню, — повторила она, беспомощно заглядывая мне в глаза, как будто я могла ей помочь. — Я собиралась к императору на аудиенцию. У меня было роскошное платье, Арнелла. Ты бы видела! Лучшее во всем мире. А потом — бах, и я иду по коридору дворца, а по обе стороны от меня по некроманту.

— Проявление императорского милосердия, — сказал Изергаст, невозмутимо приподнимая мамин подбородок и заглядывая ей в глаза. — Выполнено халтурно, конечно, и при желании я мог бы восстановить воспоминания… Но, сам понимаешь, лучше бы ей не помнить.

— Понимаю, — кивнул Родерик. — Посмотри на запястья.

Мама подняла руки и с удивлением уставилась на белые полосы шрамов.

— В нее наверняка влили ведро эликсиров, так что все мгновенно зажило, но следы остались. К счастью, с ней не успели сделать ничего непоправимого, — сказал он и добавил: — Император этого нам не простит.

— Не простит, — согласился Изергаст. — Но что он сделает, старый пень? Мы вдвоем стоим целой армии, и если он хоть немного соображает, то не пойдет против нас.

— Меня больше беспокоит вопрос — что ему было нужно, — задумался Родерик. — Не верю, что все это просто так…. Арнелла, ты в порядке? — обратился он ко мне. — Все хорошо?

— Если бы ты вела себя поумнее, то все прошло бы еще лучше, — укорил меня Изергаст. — Я наложил на нее заклятие немоты, — пояснил он Родерику. — Не благодари.

Тот возмущенно глянул на него, но Изергаст невозмутимо пожал плечами и откинул кожаный полог храма, пропуская нас с мамой вперед. Она вошла внутрь и остановилась посреди шатра как вкопанная.

— Путник, — сказала мама, а потом добавила такие ругательства, о существовании которых я и не подозревала.

— Госпожа, — строго обратился к ней жрец. — Не подобает произносить непотребные слова в святом месте.

Она присовокупила еще несколько грязных выражений, а потом схватила лампадку и запустила ею в стену.

Масло пролилось, пламя радостно побежало по кожаному пологу, освещая шатер, но Родерик протянул ладонь, и огонь тут же погас. Мама оттолкнула ногой низкий столик, и карты империи, лежащие на нем, разлетелись. Швырнула металлическую чашу для подаяний, так что мелочь рассыпалась на пол. Жрец бросился собирать монеты, а Изергаст схватил маму за плечо, развернул к себе, ткнул пальцем в лоб, и она, обмякнув, упала ему на руки.

— Твоя теща, ты и неси, — проворчал он, передавая ее Родерику.

— Путник, — повторил тот и посмотрел на меня. — Твой отец. Вот что нужно императору.

— Эти мастера хаоса совсем охамели, — недовольно сказал Антрес, разливая чай по чашкам. — Что они себе позволяют?

— Девчонка и правда дорога Родерику, раз он притащился за ее матерью, — задумчиво произнес император, стоя у клетки, в которой спал очередной тигр. Зверь тяжело дышал, и полосатая шкура висела на нем неопрятным мешком, словно была не по размеру. — Хорошо, что Кармелла еще была в состоянии выйти.

— Я люблю растягивать удовольствие, ты же знаешь, — ответил Антрес. — Хотя госпожа Алетт успела мне наскучить: перестала угрожать и все больше плакала… Однако для женщины у нее оказался весьма сильный характер.

— Но путнику на нее наплевать, — вздохнул император. — Я думаю, что вся эта затея с ловушкой в корне провальна. В этом и есть сила путников — они не привязаны ни к чему, ни к кому. Свободны, как ветер. В последнее время я часто думаю о том, что ошибся, выбрав не ту дорогу.

— Правда? — удивился Антрес. — Ты бы променял императорское величие на пыль под ногами и деревянный посох?

— Нет, — усмехнулся он. — Ты прав. Это именно то, что удержало меня. Власть — моя слабость, моя привязанность. Но, похоже, я не способен испытывать ее к другим людям.

— И ко мне? — уточнил некромант.

— Ты ведь не думаешь, что я сейчас открою тебе свои объятия? А потом мы вместе поплачем от любви друг к другу.

Антрес осклабился, продемонстрировав кривоватые клыки, и, отпив чай, вернул чашку на блюдце.

— Однако ты не можешь не признать, что выделяешь меня из остальных своих детей.

— Так и есть, — согласился император. — Хотя это странно. У анимага рождается сын-некромант. Ты — ошибка природы.

— Никакой ошибки, — поспешно отрезал тот. — Мать — водница. Вероятность родственной стихии оставалась.

— Совсем мизерная. Как у путника.

— Но они все же появляются на свет.

— Ты словно бы воплощение всего самого темного во мне, — продолжил император.

— Составь завещание, отец.

Император усмехнулся и, скрипя коленями, подошел к креслу. Охнув, сел в него и откинулся на спинку.

— И сколько я тогда проживу? Вряд ли дотяну до утра. Я знаю, на что ты способен, сынок, и не стану обрекать империю на такое.

Антрес задумчиво положил руку поверх паленого отпечатка ладони на подлокотнике.

— Тогда давай решим, что делать с Адалхардом, — предложил он. — Ты ведь не позволишь ему указывать тебе?

— Я не стану делать с ним ничего, — ответил император, устало прикрыв глаза. — И с его девочкой тоже. Только представь, в какой ярости он будет… Нет, я не хочу искушать судьбу. И ты уймись, Антрес, Адалхард мне нужен. Даже думать забудь.

— Тогда… Ведь могут быть другие дети путников, — предположил Антрес. — По наследственности хаоса у них выйдет или огонь, или анимагия. Я тут узнал, в академии есть один парень, без магов в роду. Джафри Хогер.

— Мастер хаоса, — кивнул император. — Анимаг. Я читал доклад. Вот только откуда ты это знаешь?

— Я его тоже читал, — не смутившись, ответил Антрес. — Что если у паренька тоже папаша путник?

— Или же какой-нибудь анимаг оприходовал его маменьку. Это куда вероятнее. Помню, когда я только прошел Лабиринт, то не мог пропустить ни одной юбки.

— Именно поэтому у тебя столько детей, — вздохнул некромант. — Составь завещание, отец. Я буду отличным императором. Зря ты боишься. Я люблю законы и чту их…

— Нет, — отрезал император.

Спина отчаянно чесалась под праздничным нарядом. Жуки, что ли? До чего он докатился. Просто старый пень, постепенно покрывающийся мхом. Возможно, ему было бы хорошо в императорском саду. Жирная земля питала бы его корни, ветер играл в ветвях… Посмертие анимагов, которое раньше пугало, все чаще казалось таким заманчивым…

— Я, если честно, больше не верю в успех затеи с ловушкой для путника. Но если ты хочешь попробовать использовать этого мальчишку, что ж… — задумался он. — Анимаг уровня мастера…

— Ты сможешь подпитаться его силой, — мгновенно понял Антрес. — Живая родственная энергия. И за ним точно никто не придет.

— Адалхард может приехать с ним вместе. Еще и Изергаста прихватит. Вон как они сегодня заливали. Мол, каждый студент важен.

— Анимагов хватает, — небрежно отмахнулся Антрес.

— Придумал, — довольно улыбнулся император. — Я приглашу всех. Устрою бал в честь студентов, которые выжили в Лабиринте. Пусть приезжает и Адалхард, и Изергаст, пусть и Рурка с собой притащат, если хотят. А потом мальчишка исчезнет.

— Никто не заметит в суматохе бала, — кивнул некромант.

— А еще позову всех, кто выслал прошения о браке с магичкой огня, — коварно усмехнулся император. — Щелкну Адалхарда по носу. Представляешь, Родерик, поправ все правила приличия, танцевал только с ней. Три танца подряд. Надо признать, смотрятся они хорошо. Сплошной огонь.

— Пусть немного побесится, когда его женщину попробуют отбить.

— А тот мальчишка-анимаг явно будет сопротивляться, — вернулся к прежней теме император. — Пусть он толком ничего не умеет, но мастер…

— Можем сразу сломать его контур, — предложил Антрес. — Позаимствуем методы ровных. Иногда они подают отличные идеи.

Родерик пронес маму через портал, а потом усадил в экипаж, который дожидался нас по ту сторону, в Фургарте. Она спала, и я смогла рассмотреть ее внимательнее: круги под глазами, лопнувшие капилляры на впалых щеках. Я взяла ее за руку и погладила шрам на запястье, ахнула, заметив отсутствие ногтя на мизинце.

— Мы все исправим, — пообещал Родерик, склонившись ко мне и накрыв мою ладонь своею.

Я бы поблагодарила его, но по-прежнему вынуждена была молчать. Однако сомнительные методы Изергаста, вполне возможно, оказались кстати. Я бы запросто наговорила лишнего, чего-нибудь такого, за что император точно приказал бы меня запечатать.

Явится избранный с огнем, и королева падет — Родерик прикрыл меня предсказанием, точно щитом. Император вынужден был пойти на попятный, чтобы не запечатывать на глазах у кучи народа призрачную надежду на окончание войны. Вот только я — не избранный. Это Родерик, конечно. У него есть и магия, и характер, и благородство…

— Избранный с огнем, — задумчиво произнес Изергаст, сидящий напротив меня. — Это, конечно, не ты, Арнелла. Выдержки ноль. — Он повернулся к Родерику. — Надо было тебе с ней переспать, как я и говорил. В экипаже или гардеробной…

— Моррен, умолкни, — попросил Родерик.

— Если бы она там полыхнула, в нее бы попытались сунуть жучка, — не унимался он. — Ты бы вступился, и я, конечно, тоже. И в итоге мы бы убили императора и его уродского наследничка и устроили переворот. Возможно, мы бы даже сумели выкрутиться… Не такой уж плохой вариант на самом деле. Но я слишком ленив для таких потрясений. Так что в следующий раз послушай совет мастера равновесия — дай даме выплеснуть избыток огня.

Родерик, который сидел рядом с некромантом, вздохнул и посмотрел на меня.

— С твоим огнем и правда надо что-то делать, — сказал он. — С завтрашнего утра будешь тренироваться со мной.

Возражать и спорить я сейчас и не хотела, и не могла. Я поправила голову мамы, лежащую на моем плече, и сердце сжалось от боли, когда я увидела полосу седины у крашеных корней волос. Раньше она была едва заметна.

А ведь Родерик мог просто не сказать, что моя мать в опасности. Но он решил рискнуть и отправиться во дворец, хотя это наверняка ему еще аукнется…

— Возможно, избранный ты, — продолжил рассуждать Изергаст. — Огненный Родерик. Но однажды ты уже встретился с королевой хаоса, и она тебя уделала как младенца. Как, кстати?

— Не знаю, — неохотно проворчал Родерик. — С Джеммой в хаосе было что-то похожее. Она пыталась влиять на меня. Но ощущалось это куда слабее. Королева хаоса, она словно богиня, понимаешь?

Богиня? Я ревниво глянула на Родерика, уставившегося в окно экипажа.

— Не понимаю. Поэтому и сомневаюсь, что избранный — ты, — нахально согласился некромант.

— А кто? Николас Торш?

— Нет, кто бы он ни был… — Изергаст тонко улыбнулся и сообщил: — Избранный — это я. Несомненно. Если кто и победит королеву хаоса, то только лучший из лучших. Я буду с огнем, то бишь, с тобой. Все сходится.

— Вообще-то я тоже думал в таком ключе, — согласился Родерик. — Путники никогда не говорят прямо. Что ж, если ты прикончишь королеву, с меня бутылка кандийского.

— Две.

— Идет. Но на данный момент меня больше волнует император, — Родерик перевел взгляд на мою мать и помрачнел. — В одну из наших бесед он жаловался на путников. Что, мол, поймать бы одного и допросить. Но я не воспринял это всерьез.

— По крайней мере, он умеет ставить интересные цели, — хмыкнул Изергаст.

— Что, если он попробует снова?

— В таком случае к его малочисленным достоинствам добавится умение не сдаваться. Однако я не думаю, что твоей потенциальной теще что-то грозит. Император попытался, ничего не вышло. Сама идея использовать назойливую, шумную и наглую женщину не первой свежести в качестве приманки — такое себе решение…

Не сдержавшись, я пнула его по голени носком туфли, и некромант охнул от неожиданности.

— Подумай хорошенько, Родерик, — проворчал он, потирая ушибленную ногу. — Яблочко от яблони…

Экипаж проехал мимо храма воды и свернул к главным воротам. Я дернулась, указала рукой в окно, на проплывающий мимо дом, где находилась квартира мамы.

— Твоя мать поедет с нами, — сказал Родерик. — Нельзя оставлять ее одну. Устрою ее в женском общежитии, там полно свободных комнат.

— Я поработаю с ней, — проворчал Изергаст. — Исключительно ради тебя, Рик. Поставлю блоки получше. Хотя последствия все равно останутся, но, возможно, это даже пойдет ей на пользу.

Я злобно посмотрела на некроманта, а он, усмехнувшись, повернулся к Родерику.

— Как хорошо, когда женщина умеет держать язык за зубами, правда? Не забудь, ты должна мне, — добавил он, сверкнув зелеными глазами. — Двойное свидание с Мирандой Корвена.

Я кивнула, заранее понимая, что это будет не просто. Сдалось ему это свидание! Возможно, Миранда нужна ему вовсе не для галочки?

Мама всхлипнула и поерзала на моем плече, и я погладила ее по волосам. Родерик смотрел на меня, и его глаза в полумраке экипажа слегка светились, как два уголька.

Я никогда не смогу отблагодарить его за то, что он сделал. Или смогу?

Мама не очнулась, когда экипаж тряхнуло при приземлении. Спала она и тогда, когда Родерик нес ее через парк больших деревьев, и даже когда случайно стукнул ее головой о двери общежития, не открыла глаза.

— Простите, — пробормотал Родерик. — Моррен, сними защиту на вход.

Изергаст помахал руками в дверном проеме, словно распутывая невидимую паутину, и Родерик внес маму внутрь. Свободная комната нашлась на первом этаже. Коммендант выслушала все указания, послушно кивая, а Изергаст заверил, что мама не проснется по крайней мере до утра.

— Сон — лучшее лекарство. В ее случае, — сказал он, многозначительно глянув на меня.

После они с Родериком пошли в академию, а я, побыв с мамой немного, вернулась домой, чтобы наконец стащить с себя алое платье, принять душ и осознать, как зверски я голодна.

В столовой было малолюдно, и Миранды я не увидела, зато Эммет тут же появился рядом и, чмокнув меня в щеку, забрал из моих рук поднос, полный еды, и помог донести до стола.

— Что нового, Арья? — спросил он, усаживаясь напротив.

Я вздохнула, обхватила ладонью горло, а потом покачала головой. Вот как объяснить без слов, что у меня нового?

— Тебя что, Изергаст заколдовал? — спросил Эммет, и я вытаращила глаза от удивления, а после быстро закивала. — Что ж ты такого ему сказала… — с любопытством поинтересовался он, а после пересел ко мне и положил руку на мою шею.

Энергия полилась по моему позвоночнику, словно струи теплого душа, смывая и заклятие, и ужасы этого дня. Я открыла рот и просипела:

— Спасибо.

— Ты лучше помолчи пока, — посоветовал он. — Не напрягай горло. К утру точно пройдет.

Эммет снова погладил мою шею, уже явно без лечебных целей, запустил пальцы в волосы на затылке, и я дернула головой, сбрасывая его руку.

— Мне он устроил такое же перед хаосом, — сказал он, становясь непривычно серьезным. — Помню: кругом ужас, твари прут, Тиберлон умирает, а я даже сказать ничего не могу…

Эммет задумчиво прикоснулся к длинному шраму над ухом, а потом вновь повеселел.

— А перед этим я сказал Адалхарду, что ты моя, — добавил он, и я снова вытаращилась на него. — Арья, подумай, зачем тебе старый мужик с кучей проблем, когда есть я, молодой и веселый.

Я закатила глаза и принялась за суп.

— Я отправил императору заявку на наш брак, — ляпнул Эммет, и я, поперхнувшись супом, закашлялась.

Он заботливо похлопал меня по спине, и я, промокнув губы салфеткой, пристально посмотрела на Эммета, требуя пояснений.

— Чтоб ты знала, я щедро предложил за тебя все, что у меня есть. Отец выделил мне солидную долю имущества в надежде, что я научусь им правильно распоряжаться. По-моему, это самое правильное решение — купить себе хорошую жену. Ты будешь хорошей женой, Арья?

— Нет, — просипела я.

— Отлично, — улыбнулся Эммет. — Как раз такая мне и нужна. А то все эти послушные девочки — скука смертная.

Я вернулась к супу, поглядывая на Эммета с опаской, однако он только улыбался, покачиваясь на стуле.

— У меня завтра день рождения, — сказал он. — Придешь на вечеринку?

Я вздохнула, отодвинула пустую тарелку и взяла вилку.

— Все будет очень пристойно, — добавил Эммет, и я с сомнением на него посмотрела. — Вру, конечно. Но возражения не принимаются, Арья. Ты должна прийти.

Подумав, я кивнула.

— Знаешь, что бы я хотел получить от тебя в подарок? — поинтересовался он совсем другим тоном, придвигаясь ближе и кладя ладонь мне на бедро.

Я демонстративно замахнулась вилкой, и Эммет быстро убрал руку.

— Не угадала, — сказал он. — Новые шрамы мне ни к чему. Подумай еще, время есть.

Эммет ушел, а я съела все до последней крошки и, вернувшись домой, села за стол. Родерик отменил индивидуальное занятие на сегодня, сказав, что мне надо отдохнуть, но я пропустила и другие уроки. Надо бы посмотреть по учебникам, что там были за темы. Или лучше взять конспект у Миранды? Она теперь не прогуливала, а почерк у нее очень разборчивый…

Вдруг пол подо мной дрогнул, светильник задребезжал, а потом весь дом со мною вместе поехал вправо. Подскочив, я подбежала к двери, распахнула ее и уставилась на братьев Тиберлонов, которые тут же завели руки за спины и посмотрели на меня укоризненно. Дом остановился.

— Почему не на занятиях? — спросил Вилли.

— Нехорошо прогуливать, — добавил Килли. — Эдак ты, Арнелла, завалишь экзамены.

— Ректор отменил приказ, — просипела я. — Не надо двигать дом.

— Заболела? — озаботился Вилли.

— Нам ректор ничего не говорил насчет отмены, — возразил Килли, и брат пихнул его локтем в бок.

Хруш выглянул из-за угла и рявкнул:

— Чего стали, двигай давай, у меня уже все колосится!

— Раз она все знает, — заявила Тина, девчонка-водница, выходя из-за другого угла дома, — то давайте все за раз сделаем. Надоело туда-сюда шататься. Вон там идеально будет, — она указала на ровную площадку совсем близко от дома Родерика. — Тащите, а я пока воду подведу.

Она скрылась, братья Тиберлоны виновато пожали плечами, а я ухватилась за дверной косяк, когда дом поехал вправо.

— Загляни к целителям, — посоветовал Вилли. — Или выпей теплого.

Я захлопнула дверь перед их одинаковыми физиономиями и вернулась к учебникам.

Однако позаниматься у меня не получилось: дом трясся, в ванной что-то фырчало, а команда по переезду орала за окном, координируя свои действия, — и это еще полбеды. Я не могла сосредоточиться на строчках учебника и перечитывала одно и то же по пять раз, думая при этом о маме. Не выдержав, я вышла из дома, с тоской посмотрела на кривую сосну, оставшуюся далеко позади, сердито глянула на Тиберлонов, и отправилась в общежитие.

Мама все так же спала, а рядом с ней на узкой кровати сидел мастер Изергаст.

— О, вернулась, — поприветствовал он меня без особой радости. — Решил поставить блоки сейчас, пока она спит. В сознании твою маму выдержать куда сложнее.

— Хватит говорить про нее гадости, — хрипло потребовала я.

— Быстро восстанавливаешься, — удивился он. — Но лучше бы тебе помолчать. И сейчас, и в принципе.

Я уселась на стул напротив и угрюмо уставилась на некроманта.

— Ты мне мешаешь, — проворчал Изергаст. — Уйди, будь добра.

— Я не оставлю вас наедине с моей матерью.

Он глянул на меня, иронично изогнув темную бровь.

— Ты мне не доверяешь, будущая жена Адалхарда?

— Во-первых, не зовите меня так. А во-вторых, вы должны были спросить маминого позволения, прежде чем проводить с ней какие-то манипуляции.

Он тяжело вздохнул, но все равно прижал мамины виски пальцами, и из-под них полилось зеленоватое свечение.

— А в-третьих, оставаться наедине с женщиной, которая спит мертвым сном, просто неприлично, — добавила я. — Мало ли, что вы можете с ней сделать.

— Я некромант, а не некрофил, и предпочитаю женщин, которые участвуют в процессе. Твои обвинения оскорбительны.

— Кто бы говорил!

— Чем же я оскорбил тебя, будущая жена Адалхарда?

— Хотя бы этим обращением, — сказала я. — Я не давала согласия на брак.

— Ну и дура, — меланхолично заметил он, массируя виски моей мамы. — На ее месте могла быть ты. Ловушка для путника. Куда надежнее использовать для этого его плоть и кровь, а не женщину, которую он когда-то мимоходом поимел.

— С чего вы решили, что мимоходом?

— А как еще, — пожал Изергаст плечами. — Это же путники. Они только и делают, что ходят туда-сюда.

— Может, он любил ее.

Изергаст посмотрел на меня с иронией, а я сжала зубы от гнева, который хлестнул изнутри яростным огнем. Конечно, путник не любил мою мать. Иначе не позволил бы такому случиться. Он бы отвел ее, указал другую дорогу, предупредил. Но он не сделал ничего.

— Тебе очень повезло, что Родерик положил на тебя глаз, — продолжил Изергаст. — Осознай уже это.

— Чтоб вы знали, Родерик не единственный, кто хочет на мне жениться! — выпалила я. — Я только что получила еще одно предложение.

— Спорим, Эммет Лефой? — хмыкнул Изергаст. — Вот кто тебе голос вернул. Дерзкий зародыш… Ну а ты знай, что я искренне не понимаю твоего успеха среди мужчин. Я лично считаю, что ты не особенно умная, и даже не очень красивая.

— Вот как?

— На мой вкус, ты простовата, — кивнул он. — Миленькая, сладенькая, фигура ничего. Но мне нравятся женщины более утонченные, острые, опасные.

— Вроде Миранды.

— Вроде нее, — согласился Изергаст. — К тебе же я испытываю разве что легкую симпатию. Потому что ты все-таки очень вовремя переспала с моим другом, вернув ему магию. Тут ты молодец, не спорю.

Он так пристально посмотрел на меня, что я непроизвольно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться от его взгляда.

— Нет, — печально вздохнул Изергаст, отвернувшись. — Я тебя вообще не хочу.

— Я просто счастлива узнать эту новость.

— Что ж, на сегодня хватит, — сказал он, вставая. — Надо будет еще проверить ее в сознании. Воспоминания все равно будут пробиваться неясными страхами, внезапными истериками, вот как в храме. От меня зависит психическое здоровье твоей мамы, — добавил с нажимом.

— Двойное свидание, помню, — проворчала я. — Но я скажу Миранде, какой вы…

— Умный, проницательный, решительный мужчина, готовый рисковать жизнью ради почти незнакомой женщины, — перечислил Изергаст. — Во мне есть глубина и некий надлом, я недолюбленный волчонок, не познавший настоящего чувства…

— Я не собираюсь ей врать.

— Тогда скажи, что я очень красивый, — предложил Изергаст. — Хотя она это и так заметила. В общем, устрой свидание, а дальше я сам. Хорошего вечера, будущая жена Адалхарда.

Я только фыркнула в ответ и пересела на кровать. Мама тихо спала и выглядела немного лучше. Круги под глазами как будто побледнели, а губы стали ярче. Я вытащила шпильки из ее прически, распустила ее волосы, поправила подушку.

— Они за это ответят, — тихо пообещала я, погладив ее руку, на мизинце которой не хватало ногтя.

Миранды в комнате не оказалось. Я оставила ей записку, что у меня все в порядке — мало ли, вдруг подруга волновалась, — отчетливо понимая, что вру. Ничего не в порядке.

Гнев все так же ворочался внутри меня ядовитой змеей, но к нему добавилось ощущение собственного бессилия. Против императора я настолько мелкая сошка, что и подумать смешно о мести. Выходит, этот крашеный урод измывался над моей мамой, уверенный в своей безнаказанности, и при этом был прав — ему за это ничего не будет. Он использовал ее как приманку. Как кусок сыра в мышеловке, за которым никто не пришел.

Я вышла из общежития и постояла перед маленьким храмом путников, выстроенным вокруг портала Айрис, но не стала заходить внутрь. Мой отец ничем не лучше императора. Путник, который знает будущее и видит все переплетения и возможные развилки судеб, даже не подумал вмешаться. Или в этом тоже есть какой-то великий план? Что получит мир от того, что ни в чем не повинная женщина страдала в руках маньяков? А в том, что император действовал не один, я не сомневалась. Тот носатый некромант за троном тоже явно замешан. Не зря же мама заслоняла меня от него.

Слезы навернулись на глаза, потекли по щекам и зашипели, высыхая на горячей коже. Я попыталась дышать ровнее, собрала пальцы в щепотки, призывая себя успокоиться — тщетно. Куда хуже гнева и бессилия было чувство вины, разъедающее меня словно кислота.

Этого всего могло бы не случиться, если бы не я.

Если бы я послушала маму и вышла замуж хоть за того приятного на вид брюнета, которого она так упорно мне подсовывала, то ничего этого не было бы. Я злилась на маму за то, что она скрывала от меня правду, но, выходит, она была права. Теперь ее волосы седые, а на запястьях шрамы, и все потому, что о ее секрете узнали. Она пыталась меня защитить, а я ее защитить не смогла. Если бы не Родерик, ее бы замучили насмерть, а император придумал бы какую-нибудь удобную ложь, вроде скользкой ступеньки, и одарил бы маму честью быть похороненной на дворцовом кладбище.

Вернувшись домой, я пошла прямиком в душ. Включив воду, разделась и встала под тугие ледяные струи, но огонь все равно терзал мое тело, жег кончики пальцев, вспыхивал перед глазами, а вода шипела, поднимаясь паром.

Изергаст пытался поддеть меня, но все, что он говорил, по сути было правдой. Я глупая. Я только и делаю, что совершаю ошибки, одну за одной, и не могу понять, что делать дальше.

Стук в дверь, который я поначалу приняла за биение собственного сердца, повторился громче. Выключив воду, я перебралась через бортик ванной и накинула на голое тело халат. Прошлепав босыми ногами по коридору и гостиной, открыла.

— Арнелла.

В глазах Родерика вспыхнул огонь, я увидела в них свое отражение. Посторонившись, позволила ему войти, а потом, когда дверь за ним закрылась, протянула руку и задвинула засов. Родерик проследил за моим движением, и его бровь, отмеченная шрамом, дернулась вверх.

— Прости, я забыл про твой дом, — сказал он. — Как видишь, теперь мы совсем близко…

— Не до того было, — кивнула я.

Мы стояли напротив, и мой огонь, будто почувствовав близость Родерика, потянулся к нему…

— Как мама?

— Спит, — ответила я. — Мастер Изергаст поставил какие-то блоки… Как думаешь, я простовата?

— Ты очень красивая, — не раздумывая, ответил Родерик и, взяв мою руку, поднес к губам и поцеловал в центр ладони. — Ты вся горишь, — нахмурился он. — Что случилось? Хотя, о чем я спрашиваю…

— Я чуть все не испортила, — шмыгнула я носом. — Там, во дворце.

— Чуть не считается, — усмехнулся Родерик. — Хотя тебе и правда надо сдерживать свой огонь.

Я сглотнула, а потом сделала тот последний шаг, что разделял нас, и прижалась к Родерику всем телом.

— И сейчас? — прошептала я, запрокидывая голову и касаясь губами его губ.

Я погладила шрам на его брови, колючую щеку, твердую линию подбородка, заглянула в темно-серые глаза, в которых разгоралось пламя. Развязав пояс халата, взяла ладони Родерика и положила их себе на талию, задержав дыхание от прикосновения к обнаженной коже.

— Нет, — ответил он, погладив мою спину. — Сейчас не надо.

Родерик пытался не спешить и целовал меня нежно, неторопливо, но я укусила его за нижнюю губу, быстро расстегнула пуговицы на его рубашке и потянула ее, сдирая с широких плеч. С поясом на брюках справилась уже с его помощью. Скорей, кожа к коже, тело к телу, ближе, быстрей, еще…

— Ох, девочка моя, — пробормотал Родерик, подхватывая меня под бедра и разворачивая к двери так, что теперь я прижималась к ней спиной.

Я обвила его ногами, обняла за шею, а потом застонала от ощущения наполненности, выгнулась, чтобы приникнуть к нему еще теснее. Его крепкие руки на моих бедрах, ритм, с которым наши тела соединялись, горячие губы на моей шее и рваное дыхание — именно то, что мне было нужно.

— Еще, — просила я, впиваясь ногтями в его плечи, — еще, Родерик!

Он перенес меня на стол, смахнул все конспекты и учебники на пол. Жадные поцелуи, прикосновения, горячие ласки. Он повернул меня животом на стол, и моя грудь терлась о шершавую поверхность при каждом толчке. От моих ладоней поднимался дым, и маленькие дорожки огня потянулись от пальцев. Пламя гудело в моем теле, как в печной трубе, а потом ему навстречу метнулось другое: словно лесной пожар накрыл жалкий костер, словно огненный смерч поглотил крохотную искорку.

Я вскрикнула, и пламя брызнуло из моих ладоней, разливаясь огненной рекой. Родерик подхватил меня с горящего стола, перенес на диван, усадив на себя сверху. Сильные пальцы на моих бедрах задавали ритм, горячие губы обжигали мою кожу требовательными поцелуями.

По моему телу прокатилась волна энергии, я застонала, падая Родерику на грудь, и он, обхватив ладонями мои ягодицы, прижал меня теснее. Еще одно резкое движение, стон, поцелуй, а после — лишь биение сердца в унисон и частое дыхание.

Отдышавшись, я оперлась на его плечи, отодвинулась и попыталась слезть, но Родерик обнял меня, удержав на своих коленях.

— Побудь так со мной еще, — попросил он, уткнувшись мне в шею. — Арнелла, это было… Горячо.

Я огляделась, и мои глаза расширились.

— Родерик, пожар! — воскликнула я.

— Да, мы словно пылали…

— Нет, в прямом смысле!

Тихо тлела дверь, горел письменный стол, пылала люстра, и огненные капли падали с нее на пол. Родерик похлопал ладонью по обивке дивана, гася занимающееся пламя, вытянул руку и обвел ею комнату. Огонь обиженно зашипел и потух.

Я все же слезла с Родерика и, схватив халат, который валялся на полу, быстро оделась и завязала пояс. Собрав одежду Родерика, сунула ее ему в руки, однако он не спешил одеваться, все так же сидя на моем диване.

— Пойдем ко мне, — предложил он. — Там куда удобнее.

Я опустила глаза, делая вид, что запуталась с поясом, и Родерик поймал меня за полу халата и, подтащив к себе, вновь устроил у себя на коленях.

— Такая горячая, — пробормотал он, целуя меня в щеку, в шею. — Арнелла, ты ведь не собираешься делать вид, что ничего не произошло?

— Нет, конечно, — ответила я. — Спасибо.

Он слегка отодвинулся и посмотрел на меня внимательней.

— Спасибо? — переспросил он.

— Да, за то, что ты спас маму, — пробормотала я. — А потом этот огонь так жег меня. Если бы не ты, я бы, наверное, спалила весь дом дотла. Я пыталась потушить его в душе, делала знак спокойствия — все напрасно.

— А сейчас как себя чувствуешь? — ровным тоном спросил он.

— Как пепелище, — неуверенно улыбнулась я. — Словно все лишнее сгорело.

Я вытянула руку, и огонь послушно вспыхнул на кончиках пальцев. Мягкий и ласковый, как котенок.

— Что ж, — кивнул Родерик, и желваки на его челюсти выделились сильнее. — Пожалуйста.

Он пересадил меня со своих колен на диван и стал одеваться.

— Родерик, — позвала я. — Я опять сказала что-то не то?

Он помолчал, застегивая брюки, повернулся ко мне.

— Все в порядке, Арнелла.

Я прикусила губу, чувствуя, как между нами вновь вырастает стена обиды.

— Я не понимаю, — прошептала я. — Все же было так хорошо.

Родерик вздохнул и вновь посмотрел мне в глаза.

— Я пока сам не понимаю, — сказал он. — Но, похоже, мне мало одной страсти, Арнелла. Я хочу больше.

В дверь постучали, и Родерик, отодвинув засов, открыл. Миранда, стоящая на пороге, тут же закашлялась от дыма, отступила, помахала рукой перед лицом.

— Всего доброго, Арнелла Алетт, — сказал Родерик, выходя из дома. — Обращайтесь в любое время.

Миранда подождала, пока дым слегка рассеется, вошла внутрь и тут же распахнула окно настежь.

— Почему тебя не было на уроках сегодня? — спросила она, щурясь от кривясь от дыма. — Где ты была? Вы с Адалхардом решили устроить пожар?

— Нет… Просто…. Выясняли отношения, — смутилась я.

— Ясно, — кивнула она. — А ты вообще заметила, что твой дом совсем не там, где раньше? А еще коммендант сказала, что твоя мама будет жить в общежитие. Что за новость, Арнелла? Хочешь спихнуть ее на мои плечи? Нет уж! Мне и своих забот хватает.

Она остановилась и посмотрела на письменный стол, а потом перевела взгляд на меня, улыбаясь во весь рот.

— Вот вы, конечно, спалились…

— Ты о чем?

Я подошла к столу и уставилась на выжженные отпечатки двух пар ладоней — поменьше и покрупнее.

— Ладно, не красней, — успокоила меня Миранда. — Я это с порога поняла.

— Но, кажется, мы снова поругались, — пожаловалась я.

Огненная бабочка зависла перед лицом Моррена, и тот досадливо от нее отмахнулся.

— Сейчас сюда Адалхард явится, — сообщил он Марлизе, — мы вроде бы все обсудили?

— Да, — всхлипнула она и промокнула глаза белым платочком. — Значит, ты уверен, что в этом ничего страшного?

— Абсолютно, — заверил ее Изергаст. — Напротив, ты осветила жизнь бедного паренька, перечеркнув ее точно комета ночное небо. Научила тонкостям любви. Он будет вспоминать тебя добрым словом до конца своих дней, поверь.

— И если я сделаю это еще раз?.. — пробормотала Марлиза, перебирая жемчужные бусины, как четки.

— Повторенье — мать ученья, — кивнул Моррен. — Даже не сомневайся. Родерик! — воскликнул он, когда дверь распахнулась. — Какими судьбами?

— Мне срочно нужен мастер равновесия, — угрюмо сказал он.

— А ведь я сомневалась — стоит ли идти к тебе, — призналась Марлиза, поднимаясь с кресла, — но раз даже Родерик…

— Я плохого не посоветую, — подмигнул ей Моррен, открывая ящик стола и сталкивая туда алый бархатный мешочек.

— А с этим будь поосторожнее, — вмиг посерьезнела она. — Как видишь, опасная штука.

— Да-да, — Изергаст поднялся, обнял Марлизу, похлопав ее по спине и пониже, и подтолкнул к двери.

— Выбрось, а лучше сожги, — добавила она, обернувшись, но Моррен захлопнул перед ней дверь.

В кабинете мастера равновесия все так же журчал фонтан, а вот цветок в углу слегка захирел. На вешалке висел плащ мастера смерти, и Родерик повесил свой рядом.

— О чем это она? — поинтересовался он, садясь в освободившееся кресло.

— Да ничего особенного, — отмахнулся Моррен. — Чего пришел? Я думал, на сегодня мы с тобой вдоволь наобщались.

— Пойдем выпьем? — предложил Родерик.

— В принципе, пойдем, — согласился он. — Повод? Или так?

— Я переспал с Арнеллой. Только что.

— Но тебе не понравилось?

Родерик криво усмехнулся.

— Еще как понравилось.

— Но рожа у тебя мрачная, как на похоронах. Что случилось? Ты можешь рассказать мастеру равновесия все, и это не выйдет за пределы кабинета.

— Ага. Ты что только что Марлизе советовал? Снова переспать с Хрушем?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Изергаст. — Для здоровья полезно. И что же было не так? Она обзывала тебя грязными словечками? Выкрикивала во время оргазма мое имя?

— Она сказала мне спасибо, — мрачно ответил Родерик.

В кабинете повисла пауза. Изергаст пристально смотрел на него своими ярко-зелеными глазами, а потом не выдержал и спросил:

— И? Ты сделал даме нечто очень приятное? Или что? Почему я должен из тебя клещами все тянуть, как из Марлизы? У меня и так терпение на исходе! Ты хоть представляешь, каково это: полчаса терпеть метания сорокапятилетней женщины, а потом выяснить, что ее волнует лишь вопрос: дать — не дать?

— Она сказала мне спасибо! — воскликнул Родерик. — Как ты не понимаешь? Она переспала со мной из благодарности. За маму, за то, что я снял излишек огня…

— Если хочешь, я мог бы наложить на ее голосовые связки заклятие посильнее, — задумчиво предложил Изергаст, побарабанив пальцами по столу. — Абсолютная немота, скажем, на пару месяцев. Вот серьезно, иногда ей лучше просто молчать. Уверен, ваши отношения сразу наладятся. Но тогда будет сложно учиться…

— Перестань шутить, — буркнул он.

— В целом, я не шучу… Слушай, а тебе не плевать? — спросил Моррен, закидывая руки за голову. — Ты же этого и хотел: перевести отношения в горизонтальную плоскость, а дальше уже как-то вывести на новый уровень. Или не вывести. В горизонтальном положении женщины мне нравятся больше всего.

— Мне не плевать, — ответил Родерик. — Что это за отношения такие: потрахались, а теперь вот твоя одежда, выметайся.

— Идеально, — мечтательно вздохнул он.

— Ну а мне нужно большее!

— Нежный какой, — фыркнул Изергаст. — Ты ведь по сути поступил с ней точно так же: использовал и побежал воевать. При этом она была невинной девой, а твой цветочек сорвали сто лет назад.

Родерик потер небритый подбородок и ухмыльнулся.

— Я и не думал, что это так обидно.

— Я вот тоже не могу взять в толк, с чего тебя так задело, — усмехнулся Моррен. — Можно подумать, она взяла тебя силой каким-нибудь особенно циничным извращенным способом.

— Все, умолкни.

— …а ты кричал, сопротивлялся и плакал…

— Пойдем в тот бар в Каривене?

— …умолял перестать…

— Я сейчас умоляю: заткнись уже, Моррен.

— Давай у меня выпьем, лень куда-то идти. Хотя тебя так развозит от Арнеллы, что я бы взглянул на это еще раз.

— Думаешь, мне сделать вид, что ничего такого? — вздохнул он. — Ведь и в самом деле, я был только рад помочь, и уж точно не хотел бы, чтобы она сбрасывала огонь с кем-то другим, вроде Николаса…

— Нет, — строго сказал Моррен, покачав головой. — Это косяк с ее стороны. Используй его, не упускай такую возможность. Тут два варианта: либо дави на жалость, всем своим видом показывая, что она ранила тебя в самое сердце, но все еще может искупить вину нежным и страстным… скажем, поцелуем. Либо, второй вариант — теперь ты можешь обратиться к ней с той же проблемой.

— В смысле? Арнелла, переспи со мной, а то я не могу удержать свой огонь? Я мастер хаоса, она не поверит.

Моррен с иронией посмотрел на него, и Родерик проворчал:

— Ладно, поверит. Но это как-то нечестно.

— Значит, бери первый вариант, а второй держи про запас, — Моррен поднялся и взял с вешалки плащ.

— А что это Марлиза тебе принесла? — вспомнил Родерик. — Берешь плату за сеансы?

— Да так, ерунда, — отмахнулся Моррен. — Что будем пить? Может, заставим того водника намутить нам коктейли? Ты, кстати, в курсе, что он сделал предложение твоей Арнелле?

— Что? — возмутился Родерик, вмиг позабыв об алом мешочке. — Эммет Лефой? Да что он себе позволяет!

— Очень дерзкий зародыш, — подтвердил Моррен, закрывая за ними дверь кабинета. — Но у тебя сейчас столько козырей на руках…

Я снова приняла душ, оделась и проветрила дом, открыв все окна нараспашку, а Миранда за это время сбегала в столовку и вернулась с чаем и булочками, пахнущими корицей.

Стол я накрыла чистой простыней, спрятав под нею выжженные отпечатки ладоней, но все равно немного стеснялась.

— Слушай, может, я шлюха? — печально спросила я у Миранды, и та едва не подавилась булкой. — Я ведь и в первый раз сама к нему пришла, и вот теперь чуть не накинулась…

— А с чего ты вдруг?.. — спросила она, жуя.

Подумав, я рассказала все с самого начала — с удравшей в сторону сосны. А когда закончила рассказ, то мое горло начало ощутимо болеть, и голос снова стал сиплым.

— Последствия заклинания Изергаста, — шепотом пояснила я. — Эммет предупреждал, что лучше бы мне помолчать. Он, кстати, отправил на меня заявку на брак, но я не уверена, может быть, это шутка.

Миранда успела доесть булку, а когда я умолкла, отхлебнула остывший чай.

— А еще я обещала Изергасту, что устрою нам двойное свидание, — добавила я виновато, и Миранда вытаращила на меня глаза. — Он мою маму спас…

Подумав, она кивнула и, допив чай, облизнула губы.

— Ты не злишься? — обрадовалась я. — Согласна?

— Двойное ведь, а не один на один, — пожала она плечами. — Всяко лучше иметь рядом кого-то надежнее Эрта. Того он опять в гроб засунет — и готово. К тому же мне интересно, что Изергаст устроит.

— Он, вообще-то, неплохой, — неуверенно сказала я. — Хотя говорит обидное и поступает иногда так, будто правила не для него.

— Всегда он так поступает, — подтвердила Миранда. — Уверена, мамаша Тиберлонов грохнулась в обморок не просто так. Она воздушница. Они не падают в обмороки. Методы Изергаста спорные, но, надо признать, рабочие. Это немного пугает. Но я тоже время зря не теряла.

— Нашла железные трусы? — усмехнулась я.

— Я хотела удрать в Фургарт за артефактами, так меня даже за ворота не выпустили! Ну, ничего, зато я раздобыла зелье и узнала парочку гексаграмм. Крекин слегка удивился моим вопросам, но в итоге очень помог, даже пообещал какую-то особую книгу.

Миранда переставила наши чашки так, чтобы они стояли ровно напротив друг друга, стряхнула крошки — и те растаяли в воздухе, не долетев до пола, побарабанила тонкими пальцами по столу.

— А может, Изергаст — именно тот, кто тебе нужен? — осторожно предположила я. — Иногда, вот как сейчас, мне кажется, что у вас много общего. К тому же он очень в тебе заинтересован.

— Подталкиваешь меня на свою шлюшечную сторону? — улыбнулась Миранда. — Шучу, не обижайся. Заинтересован — да, но мне этого мало.

— Изергаст сказал, ты в его вкусе, — вспомнила я. — Острая, опасная…

— Я такая, — ухмыльнулась Миранда. — Он даже не представляет, насколько прав.

— И в глубине души, мне кажется, Изергаст хороший. Он отправился с нами во дворец, хотя что ему моя мама? Он ее терпеть не может.

— Как она?

— Не знаю, — вздохнула я. — Завтра проснется — пойму.

— В общем, этот день был полон потрясений, и поэтому тебе понадобилась разрядка, — подвела итог Миранда.

Сейчас мне стало гораздо лучше: огонь мирно тек по телу, эмоции улеглись, и все воспринималось не так остро. Мы спасли маму — это главное, а обо всем остальном можно подумать позже. На моих бедрах остались мелкие синяки, на шее — красные пятна, натертые щетиной, а стоило вспомнить об отпечатках ладоней, что скрывались под простыней, и внизу живота сладко тянуло. Мне было немного стыдно, но никаких угрызений совести я не испытывала. Разве что…

— Родерик на меня обиделся, — вздохнула я.

— Правда? — удивилась Миранда. — С чего вдруг?

— Я его поблагодарила, после всего, — призналась я. — И он, наверное, не так понял…

Миранда рассмеялась и хлопнула себя по колену.

— О, Арнелла, ты просто прекрасна! Значит, ты поимела Родерика Адалхарда, а потом сказала ему спасибо и выставила вон?

— Ну, я не выставляла, но тут как раз ты пришла… Просто, понимаешь, сидит он на моем диване, весь такой большой и очень голый, и что с ним дальше делать — вообще непонятно. Наверное, мне стоит перед ним извиниться?

Я привстала со стула, но Миранда рявкнула:

— Сидеть! Извиняться она пойдет… Обойдется твой Родерик без извинений. Не девочка.

— Но все выглядит так, будто я его просто использовала. Хотя… — я задумалась. — Вообще-то это так и есть. Я его использовала. Огонь не находил выхода: я и в ледяном душе стояла, и знаки делала…

— Да забей. С него не убудет. Уверена, он даже рад. И вообще, ты что, уже забыла, как он сбежал за Стену после вашей первой ночи?

— Но я не хочу, чтобы ему было так же обидно, как мне!

— А у тебя так и не получится, — отрезала она. — Пусть походит пострадает немного, ему полезно. Меня куда больше волнует император. У вашей вылазки будут последствия. Это как пить дать. Но какие именно…

— Я его ненавижу, — выпалила я. — Всей душой. Если ты знаешь какое-нибудь проклятье… Ты ведь пыталась сделать что-то такое Родерику?

— Проклясть императора? — задумалась Миранда. — Теоретически это возможно. Наверняка на нем куча защит, но вдруг… Заполучить бы его волос или предмет одежды, а в идеале — кровь.

— У мамы все волосы седые и шрамы на запястьях, и боги знают что еще…

— Не накручивай себя, Арнелла, а то опять придется обращаться к Родерику, — осадила она меня. — Пока что единственное, что ты можешь сделать, — это учиться, тренировать свой огонь и ждать подходящего момента.

Утром я вышла из дома, когда едва рассвело. Прошла под спящими деревьями, мимо здания академии, возвышающегося всеми шестью лучами к бледному небу, свернула к женскому общежитию. Обогнув храм путников, взбежала по ступенькам, пересекла пустынный холл и открыла дверь в комнату, которую выделили моей маме.

Она спала, раскинув руки в стороны и приоткрыв рот, как ребенок. Вздохнув, я присела на кровать, а потом и вовсе вытянулась рядом.

Правильно ли я сделала, что не запечатала магию? Должна ли была послушать маму? Но если бы я не прошла Лабиринт, то Родерик не вернул бы свой огонь, а Миранда шагнула бы на ледяную дорожку, и Айрис бы тоже погибла…

Кажется, я задремала, и, может, это мне вовсе приснилось, но она вдруг оказалась здесь — маленькая, худенькая, в сером плаще и с деревянным посохом в руке.

— Айрис, — выдохнула я, а потом, глянув на спящую маму, быстро прошептала: — Зачем все так? Почему? Я ошиблась? Выбрала не ту дорогу?

— Не вини себя, — ответила Айрис. — Все так, как и должно быть. Удержи свой огонь, Арнелла.

Она приподняла светильник, и пламя в нем загорелось ярче, прогоняя тени с маминого лица и тоску из моего сердца. Я протянула руку, чтобы поймать серый плащ, удержать Айрис, мне надо было задать еще так много вопросов… и увидела вместо нее мастера Изергаста. Он держал мамино запястье, беззвучно шевеля губами. За окном совсем рассвело, а путница ушла. Мама все еще спала и, кажется, видела во сне что-то хорошее.

— Она будет что-нибудь помнить? — шепотом спросила я.

— Как знать, — ответил Изергаст. — Компенсаторные способности мозга безграничны. Я немного подправил то мясницкое заклинание, которым ей стерли память. За ночь у нее должны были сформироваться новые связи.

— А яснее?

— Она придумает себе воспоминания сама. Попытается объяснить произошедшее с ней на основе привычных шаблонов поведения и событий, не выходя за рамки приемлемого.

Я нахмурилась, пытаясь понять, а мама сладко потянулась и открыла глаза.

— Солнышко, — мама приподнялась на локтях, моргая и жмурясь. — Мастер Изергаст? — Она подтянула одеяло повыше. — Выйдите немедленно!

— Как только уверюсь, что с вами все в порядке, так сразу и уйду, — пообещал он. — Поверьте, мне не доставляет никакого удовольствия ваше общество.

— Хам, — припечатала она и повернулась ко мне. — Эти некроманты не имеют ни малейшего представления о правилах приличий. Арнелла, милая, прошу, не выходи замуж за некроманта, какие бы золотые горы тебе ни сулили.

— В целом, с вами все в порядке, как вижу, — сказал Изергаст. — А ты как? — повернулся он ко мне, и я шмыгнула носом. — Не собираешься полыхнуть от радости или еще по какому поводу? Может, позвать сюда этого дерзкого водника, чтобы потушил пожар, если что? Или сразу Адалхарда?

— Все хорошо, — ответила я. — Спасибо, мастер Изергаст.

— От меня ты «спасибо» не отделаешься, — усмехнулся он. — И то, что перепало Родерику, мне тоже не надо.

— Арнелла? — гневно переспросила мама.

— Я уже поговорила с Мирандой, — нехотя ответила я. — Она, в принципе, не против двойного свидания.

— Прекрасно, — довольно улыбнулся Изергаст. — Сегодня я как раз свободен как ветер.

— Сегодня? — ошарашенно переспросила я. — Так быстро?

— А чего тянуть, — пожал он плечами. — Будьте готовы, скажем, к шести. Всего доброго, госпожа Алетт. Если потребуется моя помощь, я в академии. Хотя я искренне надеюсь, что вы справитесь без меня.

Дверь за ним закрылась, и я, обняв маму, выдохнула.

— Видимо, ради этого стоило отправиться к императору, — язвительно заметила она, когда я отстранилась. — Моя родная дочь наконец-то обняла меня.

Я закатила глаза и отодвинулась.

— Что там произошло? — спросила я осторожно.

Мама рассматривала свои руки так внимательно, словно впервые их увидела. Потом оттянула ворот серого платья, которое все еще было на ней, и заглянула в вырез.

— Старый козел, — процедила она. — Трухлявый пень!

— Ты помнишь?..

— Он… — мама поджала губы, а ее ноздри раздулись от сдерживаемого гнева. — Он возжелал меня, как только увидел! Или даже раньше, — она задумчиво кивнула. — Да, иначе не стал бы приглашать меня во дворец. Видимо, до него дошли слухи, как я хороша собой… А может, это из-за той картины, которую я отдала в магическую управу Фургарта. Помнишь, где мы вдвоем?

— Помню, конечно. Мы там полуголые, — возмутилась я. — Ты не должна была отдавать ее на всеобщее обозрение, мама, тем более не спросив меня.

— Зато на ней мы еще красивей, чем в жизни, — упрямо возразила она. — А на той, где ты одна, ты не очень хорошо получилась, солнышко.

— Значит, император…

Мама встала с кровати, поправила волосы.

— Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять, что произошло, — ответила она сухо. — К счастью, деталей я не помню. Он стер мне воспоминания, похотливый баран, чтобы я не устроила скандал.

— О, мама… — пробормотала я, чувствуя одновременно и неловкость, и облегчение.

— Увы, я беззащитная одинокая женщина, и некому постоять за мою честь… — ее взгляд вдруг застыл, уставившись в одну точку, а потом она повернулась ко мне и безапелляционно выпалила: — Ты должна выйти замуж за Адалхарда, Арнелла! Я сейчас же отправлюсь к нему и потребую, чтобы он немедленно обелил твое имя.

— Это не тебе решать, — вспылила я, но, успокоившись, добавила: — Вообще-то, он пытался. Император не разрешил.

Мама поджала губы и подошла к узкому зеркалу на стене. Снова поправила волосы и, склонившись ближе к отражению, прикоснулась кончиками пальцев к впалым щекам.

— И после всего этого он даже не подумал подарить мне, скажем, поместье! — возмутилась она, выпрямляясь. — Или хотя бы бриллиантовое колье!

— Ох, мама, — снова пробормотала я, вставая с кровати.

— Я полностью разочарована в мужчинах, — покачала она головой и совершенно непоследовательно добавила: — Но к Адалхарду все же схожу.

— Даже не думай!

— А это платье, — она поморщилась, глядя на измятую юбку. — Ты бы видела тот наряд, в котором я пришла к нему! Сама роскошь! Неудивительно, что он не смог сдержаться, я в нем была словно воплощение богини огня. Но он ведь так стар, у него было столько жен и любовниц. Кто бы мог подумать, что страсть ко мне затмит ему весь разум? Ох, как тело ломит, — пожаловалась она, потирая поясницу. — И все, что я получила — какую-то серую тряпку и боль!

— Я попрошу коменданта помочь тебе с одеждой, — предложила я. — А после сходим на завтрак.

Мама ворчала и бубнила все утро, а я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться или не рассмеяться. Она была такая же невозможная, как и раньше. Уставшая и слегка похудевшая, чуть более злая, но при этом все та же Кармелла Алетт, уверенная, что император просто не смог устоять перед ее женскими чарами.

После завтрака, за которым мама смела три порции каши, омлет и какао, мы вышли из столовой, и я остановилась в растерянности, не зная, что делать дальше. Куда девать маму? Можно ли оставлять ее одну?

— Если ты думаешь, что я не уловила намек, брошенный некромантом, то ошибаешься, — заявила мама. — Ты что, снова… сделала это с мастером Адалхардом? Арнелла, по Фургарту и так ходят сплетни о вас! На каждом углу только и говорят об огненной магичке. С одной стороны, это даже приятно: меня теперь постоянно приглашают на обеды и званые вечера. Но с другой, это требует куда больших затрат, ты понимаешь?

— Мне ведь повысили стипендию, мама.

— Второй уровень, — кивнула она. — Наверное, это неплохо. Но куда лучше было бы, если бы ты послушала меня.

— Все так, как и должно быть, — повторила я слова Айрис.

Пока что я совсем не чувствовала в этом уверенности, но мне стало легче.

— Смотри, это ведь Энцо, — ахнула мама, схватив меня за локоть.

— Точно, — подтвердила я, заметив тучную фигуру, бредущую по дорожке. — У Эммета день рождения сегодня. Наверное, заехал поздравить.

— Он вроде бы похудел, — сказала мама, — как считаешь? Наверное, от тоски по мне…

Я пожала плечами. Энцо Лефой тоже заметил нас и остановился как вкопанный, а потом пошел навстречу.

— Как я выгляжу? — торопливо прошептала мама. — Вот хаос! Так всегда и бывает — встречаешь бывшего, когда совсем не в лучшей форме.

— Ты прекрасно выглядишь, — не соврала я.

Как ни странно, серый был ей к лицу. Комендант погладила платье, и сидело оно чуть свободно, оставляя куда больше простора для фантазии, чем обычные мамины наряды. Ее черты словно стали тоньше, и даже легкие тени под глазами придавали загадочности. Этим утром она казалась нежной феей из зачарованного леса, и, похоже, Энцо тоже так подумал.

— Кармелла… Госпожа Алетт, — исправился он, не в силах оторвать взгляд от мамы. — Арнелла, доброго дня.

— Доброе утро, — ответила я.

— Энцо, — кокетливо протянула мама. — Какой приятный сюрприз! Слышала, у твоего сына день рождения. Передашь ему мои поздравления?

— Ты… вы… можете поздравить его лично, — предложил он, смущаясь и явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Кармелла… Я так много думал о тебе, о нас… А ты?

— Женщинам вредно много думать, — легкомысленно ответила мама, рассмеявшись, но потом шлепнула его по руке и упрекнула: — Я скучала.

Она незаметно оттолкнула меня второй рукой, и я, улыбнувшись, попрощалась с Энцо и пошла к академии. У входа обернулась и посмотрела на маму, которая уже шла под руку с господином Лефоем в сторону мужского общежития, а потом заметила Родерика.

— Вы пропустили тренировку, Арнелла Алетт, — сказал он, поднявшись по ступенькам ко входу. Пепельные глаза пытливо на меня посмотрели, и искры в их глубине вспыхнули ярче.

— Больше этого не повторится, мастер Адалхард, — пообещала я.

Госпожа Алетт вошла в кабинет без стука, чинно уселась на стул напротив и уставилась на Родерика, поджав губы. Энцо Лефой, появившийся следом, поклонился, виновато улыбаясь, и встал позади нее.

— Чем обязан радости видеть вас этим утром? — поинтересовался Родерик, отрываясь от учебной программы.

Из-за несвоевременного прохождения Лабиринта первокурсниками приходилось кроить ее буквально на ходу, и некоторые преподаватели уже высказывали свое недовольство и расписанием, и нагрузкой. Равноценной замены Джемме так и не нашлось, а та девушка, которую ему прислали в качестве секретарши, вообще не справлялась со своими обязанностями, а только хлопала ресницами и улыбалась. К тому же Родерика немного смущал тот факт, что на блузке его секретарши все больше расстегнутых пуговок. Сегодня он насчитал уже четыре. Еще немного, и он увидит ее пупок.

— Я требую, чтобы вы немедленно уволили вертихвостку, что сидит в приемной, — безапелляционно потребовала Кармелла Алетт.

Родерик откинулся на спинку кресла, рассматривая посетителей. Три дня у императора не прошли бесследно: Кармелла все еще выглядела изможденной и бледной, однако была полна решимости, чтобы… что? Вот это и надо выяснить в первую очередь.

— Вы пришли, чтобы уволить мою секретаршу? — уточнил он.

— В том числе. Не хватало, чтобы вы, не успев жениться, начали смотреть на сторону.

Родерик вздохнул и сцепил пальцы в замок. Разговор будет не из простых.

— Я уже говорил вам, что император не дал разрешения на мой брак с Арнеллой. Законы нашей империи таковы…

— Да плевать я хотела и на императора, и на его законы! — выпалила Кармелла. — Это моя дочь! Вы не запечатали ее, как я того просила, вы отправили ее в Лабиринт, из которого она вышла лишь чудом, вы обесчестили ее, а теперь ссылаетесь на законы старого козла?

— Арнелла не хочет замуж, — добавил Родерик.

— Так убедите ее, вы же можете, — прошипела Кармелла, склонившись к столу. — Вы хоть представляете, как беззащитна одинокая женщина в этом мире? Соблазните ее, сделайте ей ребенка, в конце концов…

— Такой был план, — кивнул он. — Однако всем студенткам выдали противозачаточное зелье длительного действия.

Кармелла опустила голову, раздумывая, и Родерику бросилась в глаза серебряная полоска седины в ее проборе.

— А я бы хотел убедиться, что между нами больше нет недопонимания, — встрял Энцо, воспользовавшись паузой. — Я поддался уговорам Кармеллы и предложил тебе недостойное. Прошу прощения за это. Я не знал, что у тебя с Арнеллой свои личные интересы.

— Дело вовсе не в личных интересах, — рассердился Родерик. — Я бы не стал запечатывать студента за взятку, кем бы он ни был.

— Что ж, больше я тебе денег не предложу, — усмехнулся Энцо и неловко положил руку на плечо Кармеллы, а Родерику пришла в голову очень заманчивая идея: очевидно, теща не даст ему спокойной жизни, если только не займется чем-то другим.

— Когда ваша свадьба? — обманчиво радушно поинтересовался он. — Если Арнелла проникнется атмосферой любви, погрузится в приятные предсвадебные хлопоты, мне будет проще уговорить ее.

— О, мы… нет, — сбивчиво ответила Кармелла. — Все так сложно… — Она бросила укоризненный взгляд на Энцо и добавила: — Мужчинам не понять, как сильно может волноваться материнское сердце. Чтобы защитить свое дитя, мать пойдет на все.

Энцо, насупившись, молчал.

— Вы правы, Кармелла, — поддакнул Родерик. — Я знаю, вы хотели запечатать Арнеллу против ее воли, пошли на фальсификацию…

— Я чувствовала, что ее ждет нечто страшное! — воскликнула она, прижав руки к груди. — Еще скажите, что я не права? Она бы давно была замужем и, возможно, вынашивала ребенка, которого вы ей сделать не можете.

— Материнская интуиция сродни магии, — не поддался на провокацию Родерик и упрекнул друга: — Энцо, ты не должен ее винить.

— Видимо, да, — проворчал тот. — Но подделка документов…

— Кармелла, — перебил его Родерик. — Вы тоже не должны винить Энцо. Он деловой человек. Репутация очень важна в его мире. Жена господина Лефоя, самого влиятельного мужчины Фургарта, должна быть безупречна.

— Я ему не жена, так что…

— Я помню кольцо, которое вы носили, будучи помолвленной, — не отступал Родерик. — Оно было великолепно. Как только вы смогли расстаться с такой красотой?

Кармелла поджала губы, и Родерик возликовал — попал в точку.

— Энцо, где ты купил его? — с энтузиазмом продолжил он.

— Ювелирка в центре, возле храма огня, — ответил тот.

— Они приняли кольцо назад? Может, мне купить его для Арнеллы? — сделав честное лицо, спросил Родерик. Давай же! Признайся!

— Оно все еще у меня, — нехотя произнесла Кармелла.

— Вот как, — покивал он. — Я так и думал.

— Что вы думали? — вспылила она, вскинув на него глаза.

— Что чувства не угасли, — произнес он понимающе, пожав плечами. — Что же еще? Какая еще может быть причина у женщины, чтобы не вернуть помолвочное кольцо? Это может значить лишь одно — она все еще надеется на свадьбу с мужчиной, его подарившим.

Кармелла отвела взгляд, а Родерик изо всех сил сдерживался, чтобы не захохотать как гиена. Ловушка захлопнулась.

— Это правда? — с надеждой спросил Энцо, шагнув вперед, чтобы заглянуть ей в лицо. — Кармелла, ты все еще любишь меня?

Дверь в кабинет распахнулась, на пороге появился Моррен, и Кармелла испуганно вскрикнула, подпрыгнув на стуле, и подалась к Энцо в поисках защиты. Моррен недоуменно изогнул бровь, а после они с Родериком понятливо переглянулись — последствия пребывания в императорском дворце.

— Дорогая, это всего лишь мастер Изергаст, — пробормотал Энцо, поглаживая Кармеллу по спине.

— Всего лишь? — искренне возмутился Моррен. — Всего лишь? Мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды… — он с негодованием покачал головой, так что его белые волосы рассыпались по плечам, и холодно поинтересовался: — Вы закончили? Мне надо поговорить с Адалхардом.

— Погоди, — попросил Родерик, досадуя. Хоть бы он все не испортил! — Кажется, мы присутствуем при очень романтичном моменте.

Успокоившись, Кармелла отодвинулась от Энцо, но тот, подтянув штанину, грузно опустился на колено.

— Кармелла, дорогая, — выдохнул он. — Я стою перед тобой на коленях уже второй раз, и сейчас еще более уверен в своих чувствах и выборе. Прошу, стань моей женой!

Изергаст скривился, будто его вот-вот вырвет, Родерик затаил дыхание, Кармелла молчала.

— Ну же, — не выдержал Моррен. — Скажи «да» и идите целуйтесь где-нибудь в другом месте, не травмируйте мою психику.

— Соглашайтесь, Кармелла, — поддакнул Родерик. — Вы сами говорили о том, как сложно одинокой женщине в этом мире.

Она молчала, и Энцо покраснел от неловкости. Сжал ее кисть в своей ладони и, заметив искалеченный мизинец, воскликнул:

— Кармелла, что с твоей рукой? Ты прищемила палец?..

— Да, — твердо сказала Кармелла, выдернув свою кисть из его ладони. — Да, я согласна.

— Слава богам, — выдохнул Моррен и, неделикатно приподняв Кармеллу за плечи, подтолкнул ее к двери. Энцо, кряхтя и опираясь о массивный ректорский стол, встал сам.

— Вы будете почетным гостями на нашей свадьбе! — возвестил он, сияя. — Сыграем ее как можно скорее. Да, дорогая?

— Вы уволены, — сообщила Кармелла секретарше и обернулась на Родерика.

Тот, вздохнув, кивнул. Ему и самому пришлось бы это сделать.

— Позаботьтесь об Арнелле, — добавила она.

— Даю слово, — пообещал Родерик.

Дверь за ними закрылась, и Моррен сел на освободившийся стул, закинув ногу за ногу.

— Он даже не представляет, насколько прав, называя ее «дорогой». Ловко ты пристроил тещу. Будет меньше тебе докучать.

— А ты что хотел?

— Сообщить, что сегодня у нас двойное свидание, — ответил Моррен, улыбнувшись. — И я уже придумал, где оно будет.

— Сегодня? — переспросила Миранда. — А как же вечеринка Эммета?

— Ой, — смутилась я. — Совсем забыла. Надо сказать им…

— С ума сошла? — возмутилась подруга. — Комендантский час, забыла? Если ректор или Изергаст узнают — веселью конец. Нет, по-быстренькому смотаемся на это дурацкое свидание, а потом на день рождения.

— Миранда Корвена, — одернула ее Марлиза Куфон. — Вы уже создали связь с предметом?

— Нет, — ответила Миранда и добавила шепотом: — У меня и с людьми-то не особо получается…

Перед нами лежали остроконечные металлические брошки, которые предполагалось наделить магической энергией.

— Это простейший этап в артефакторике, без которого мы не сможем двинуться дальше, — заявила Марлиза. — Металл легко насыщается энергией самого разного типа магии, хотя в дальнейшем вы сможете подобрать материалы, наиболее подходящие именно вам. Так, анимаги обычно предпочитают работать с деревом, воздушники — с пористыми камнями или перьями, вам, Миранда Корвена, возможно, придутся по нраву кости и черепа животных…

— Миленько, — вздохнула она.

— Форма артефакта на начальных этапах тоже имеет значение, — продолжила Марлиза. — За такие вот угловатые предметы энергия цепляется лучше, хотя в круглых артефактах она более устойчива.

— Можно вопрос, — подняла я руку. — А ваши бусы — это артефакт?

— А вы наблюдательны, Арнелла Алетт, — похвалила меня Марлиза и машинально прикоснулась к жемчужинкам. — Да, это артефакт. Подарок от дорогого мне человека. Вернее, когда-то он был таким… Теперь уже нет. А бусы остались… Так, не отвлекаемся, — опомнилась она. — Возьмите брошь, почувствуйте ее тяжесть, форму, а потом направьте в нее свою энергию. Только очень аккуратно, едва-едва. Не надо так ее сжимать, Николас, вы ее расплавите своим огнем. Джафри, вас это тоже касается. Нежнее, не мните брошь, точно хотите выжать из нее сок. Хотя, с вашими руками, я бы не удивилась…

— Бьюсь об заклад, водник ей жемчуга подарил, — прошептала Миранда, когда преподаватель отошла к Фиру. — Надо попросить Эммета наколдовать нам бусы на поддержание водного баланса.

— Может, сначала придумаем подарок ему? — напомнила я.

— Фирьен Шино, это прекрасно! — воскликнула Марлиза. — Посмотрите все на Фирьена!

Мы дружно перевели взгляд на воздушника, над чьей ладонью завис артефакт. Энергия воздуха совершенно преобразила неказистый кусок металла: он сиял серебром, и острые лучи искрились, как снег под солнцем.

— А что дальше? — спросил Фир. — Какой толк от этой брошки?

— Это чистая энергия воздуха, — ответила Марлиза. — Какая-нибудь тучная дама с больными коленями заплатила бы за вашу брошь круглую сумму, будьте уверены.

Я выдохнула и посмотрела на кусок металла на моей ладони. Энергия текла через меня, и если подтолкнуть ее чуть дальше…

— Осторожнее, Арнелла Алетт, — тихо сказала Марлиза, которая прохаживалась между партами. — Не переусердствуйте. Огонь — опасная стихия.

Брошь раскалилась докрасна, и я осторожно переложила ее на стол. Обернувшись, Джаф вытянул над ней ладонь, но тут же одернул.

— Как от печки жарит, — пожаловался он.

— А вашими артефактами можно отапливать небольшие помещения, — кивнула Марлиза. — Жаль, что у вас второй уровень, Арнелла Алетт. Женщине куда больше подошла бы мирная профессия артефактора. Если вы выживете после обязательной службы в патруле, можно будет задуматься о дальнейшем пути. Но, надо признать, артефакты огня обычно разряжаются быстрее остальных, — она прошла дальше и поинтересовалась: — А вы, Миранда Корвена, справились?

На столе перед Мирандой, переливаясь сиреневым, светилась звезда, так и маня прикоснуться.

— Может, ее подарить Эммету? — предложила подруга.

— Сомнительный подарок, — заметил Эрт. — Разве что ты хочешь, чтобы Эммет вскоре помер. Это ведь энергия смерти, балда! Как ты это сделала, кстати? У меня не получается.

— Представь, что у тебя на ладони мертвая птица, — посоветовала Миранда. — Или еще кто-нибудь маленький и дохлый. Так будет проще.

Эрт с сомнением хмыкнул, однако брошь в его ладони вскоре засветилась — не так ярко как у Миранды, но все же.

— У всех получилось? — спросила Марлиза. — Молодцы, урок окончен, на следующем занятии мы попробуем поработать с разными материалами, а также заряжать гексаграммы. Некроманты, оставьте ваши артефакты здесь, я их утилизирую, огневики, вы тоже.

Я положила в сумку конспект, глянула на металлическую звезду, от которой по столу уже потянулись горелые прожилки. Мне надо удержать огонь — так сказала Айрис. Но если моя роль заключалась лишь в том, чтобы зажечь Родерика Адалхарда, то теперь моя магия не так и важна. Однако путница явилась мне, снова. А может, Айрис пришла, потому что мне нужна была поддержка? Я спасла ей жизнь, и Айрис наверняка чувствует себя обязанной. Если, конечно, путница способна на такое. Вот мой отец, к примеру, не посчитал нужным спасти женщину, которая родила от него дочь.

Джаф протиснулся мимо меня и, подойдя к Миранде, протянул ей брошь на раскрытой ладони.

— Серьезно? — едко спросила Миранда. — Тебе разве некому ее больше подарить?

— Есть кому, — ответил Джаф. — А хочу — тебе.

Оставив брошь на столе, он вышел из кабинета, а Миранда, не удержавшись, взяла артефакт. Каждый лучик звезды словно надули изнутри и покрыли золотом, поверхность истончилась, пошла пузырьками, и брошь напоминала цветок, усыпанный каплями росы.

— Красиво, — вздохнула Марлиза. — Но, скорее всего, энергия долго не продержится, Джаф перестарался. Говорила ведь — легонько, чуть-чуть… Но куда там мастеру хаоса!

Покрутив брошь в руках, Миранда равнодушно пожала плечами, а после аккуратно, чтобы не примять лепестки, положила ее в сумку.

День пролетел быстро: после основ артефакторики мы рисовали гексаграммы на уроке профессора Крекина, который был непривычно терпелив и любезен и даже пытался шутить — не смешно и плоско, но из вежливости мы улыбались. Затем тренировали очередное слово на бытовой магии, на этот раз для прочистки сантехники.

— Заверните язык к нёбу, а потом представьте, что вас вот-вот вырвет, — посоветовала профессор Венивер. — А теперь все вместе — буэкках.

К концу занятия унитаз, стоящий посреди кабинета, блестел не хуже жемчугов Марлизы Куфон.

Потом мы с Мирандой сбегали переодеться и встретились на спортивной площадке, где Рурк снова вручил нам ракетки и отправил подальше от парней.

— Ты сегодня какая-то отстраненная, — заметила Миранда, когда я, зазевавшись, не успела отбить мяч. — Размышляешь, что надеть?

— Нет, — ответила я, забираясь за мячом в кусты. — Хотя стоило бы. У меня всего одно нарядное платье, и Родерик видел его уже дважды. Но я думала о другом. Я видела Айрис сегодня.

— Правда? — оживилась Миранда. — Где? Когда? Что она сказала? Давай слово в слово!

— Не вини себя, — вспомнила я. — Все так, как и должно быть. Удержи свой огонь, Арнелла. Это утром было, когда я пошла проведать маму.

— А в чем ты себя винишь?

— В том, что произошло с мамой, конечно, — помрачнев, ответила я. — Если бы я послушалась ее…

— То весь мир погрузился бы в хаос, — отрезала Миранда. — Ты забыла, как Родерик жег за Стеной? Его огонь было видно даже из общежития.

— Наверное…

— Точно тебе говорю. И Айрис подтвердила. А она путница, так что не думай заниматься самобичеванием. Все так, как и должно быть, — Миранда задумалась. — Неужели и Кармелла Алетт должна была пострадать? Зачем?

— Чтобы разозлить меня? — предположила я. — Чтобы я захотела отомстить? Может, у меня и правда это получится? Но как? Даже не представляю!

— А если подсунуть императору артефакт, который я заряжу, — предложила Миранда. — Что-нибудь миленькое, из птичьих косточек.

— Вряд ли анимага таким проймешь, — усмехнулась я. — Да и он наверняка почувствует.

— Удержи свой огонь, — повторила подруга. — Это может значить только одно: у судьбы на тебя большие планы, Арнелла.

Я наконец нашла мяч, вернулась на площадку и, подбросив его, отбила Миранде. Мама нашла меня сегодня на перемене между основами артефакторики и гексалогией и сообщила о скорой свадьбе. Я была очень рада и за нее, и за себя, и чуть меньше за Энцо Лефоя. Ему придется непросто, но он сам на это согласился. Мама снова щебетала как птичка, стреляя глазками и улыбаясь так, чтобы на щеках заиграли ямочки, но в ее взгляде появился страх. Не было больше легкомысленной Кармеллы Алетт. Шрамы на запястьях, возможно, исчезнут, но на душе останутся. А еще я заметила, как она шарахнулась от Эрта, выходящего из кабинета, и вздрогнула, когда кто-то слишком резко захлопнул дверь. Мама уехала под руку с господином Лефоем, и я искренне радовалась, что все так сложилось, но тоска все равно грызла меня изнутри, и какое-то недоброе предчувствие отзывалось в сердце.

Вороны, облепившие сосны по краю площадки, косились на меня блестящими бусинками глаз и изредка каркали, как будто поддакивая тягостным мыслям. Я неловко отбила мяч, и тот, отлетев за пределы поля, стукнул Джафа по голове. Обернувшись и потерев ушибленный затылок, Джаф поднял мяч и бросил его Миранде — аккуратно и точно в руки.

— Кое-кто пытается помириться, — тихо заметила я.

— Пытается, — подтвердил Джаф, и я мысленно дала себе оплеуху. Совсем забыла о его зверином слухе! — День рождения Эммета будет у меня. После девяти. Только приходите тихо, чтобы никто не заметил.

— Почему это у тебя? — поинтересовалась Миранда.

— Потому что вредное ректорское привидение ко мне не сунется, — пояснил Джаф, покосившись на Рурка, который как раз выговаривал Фиру за то, что тот опять перелетел стену. — Так есть шанс, что вечеринку не разгонят.

— Ясно, — кивнула она.

— Я буду тебя ждать, — признался Джаф. — Я так долго тебя жду, Миранда…

— Джафри Хогер! — взревел Рурк с другого конца площадки. — Вы сюда позаигрывать с дамами пришли или на тренировку?

— Совмещаю приятное с полезным, мастер о’Хас! — выкрикнул Джаф и, улыбнувшись Миранде, побежал на полосу препятствий.

Миранда подбросила мяч, подбила его ракеткой и, снова поймав, посмотрела Джафу вслед.

— Ты сегодня тоже задумчивая, — заметила я. — Размышляешь, что надеть?

— Нет, с нарядом я уже определилась.

— Что тогда? Думаешь дать еще один шанс Джафу?

— Не знаю, — вздохнула она.

К шести мы были готовы, но когда в дверь постучали, я нервно поправила волосы и повернулась к Миранде.

— Отлично выглядишь, — успокоила она меня. — Декольте огонь.

Платье, которое она мне одолжила, оказалось тесновато в груди, но смотрелось действительно хорошо: черное кружево на золотистой коже, провокационный разрез вдоль бедра — возможно, немного слишком, особенно по контрасту с Мирандой…

— А я как? — спросила она.

— Ужасно, — честно ответила я, и подруга довольно улыбнулась.

Она замоталась с головы до пят в какой-то черный саван, и теперь ей не хватало только косы, чтобы стать похожей на богиню смерти, отбирающую жизни.

— Так и было задумано, — кивнула Миранда. — У меня к тому же есть один сюрприз для Изергаста, который, я уверена, скрасит нам это свидание. Давай же, открывай, не заставляй мужчин ждать.

Я выдохнула и распахнула дверь, приветливо улыбаясь, и огонь, загоревшийся в глазах Родерика, был лучше всяких комплиментов.

— Чудесно выглядишь, — сказал он. — Даже жаль, что на этом свидании мы будем не вдвоем.

— Мы вам не помешаем, — заверила Миранда, протискиваясь мимо нас. Недоуменно глянув по сторонам, с явной надеждой в голосе поинтересовалась: — А где мой кавалер? Прихворал? Передумал?

— Боюсь, что нет, — улыбнулся Родерик. — Он ждет нас в назначенном месте.

— Фи, — скривилась Миранда. — Как некультурно. И где же? Надеюсь, не на территории академии?

— И да, и нет, — туманно ответил Родерик. — Изергаст считает это место лучшим во всей империи. Туда не пускают случайных людей.

Я взяла его под руку, а Миранда пошла рядом, нахмурившись и поджав губы.

— Я заинтригована, — призналась она. — На территории, но не на ней. Это как? Где-то в небе?

Я задрала голову, глядя на низко стелющиеся облака. Солнце уже садилось, и над горизонтом разлились краски заката.

— Нет, — ответил Родерик. — Я обещал Изергасту не портить сюрприз. Как твоя мама, Арнелла?

— Вроде бы нормально, — ответила я. — Снова помолвлена с господином Лефоем.

— Значит, Эммет все же станет твоим сводным братом, — заметила Миранда. — А ты как раз думала, что ему…

Я сжала ее руку, и она неловко закончила:

— Сказать.

Мы обменялись выразительными взглядами: я — сердитым, она — виноватым. Не хватало еще проболтаться о вечеринке.

— Сказать насчет того неуместного предложения, что он тебе сделал? — холодно уточнил Родерик.

— Откуда ты знаешь? — спохватилась я.

— Император все равно не одобрит его заявку, — сердито сказал Родерик. — Если он отказал мне, то откажет и остальным. Но хотел бы я знать, отчего Эммет вообще решил, что может заявлять на тебя какие-то права!

— Ты ведь поступил так же, — напомнила я.

— Это другое, — отрезал он.

— А что насчет меня? — невинно поинтересовалась Миранда. — Сперва ты собирался жениться на мне, забыл?

— Давайте не будем омрачать этот прекрасный вечер старыми спорами, — предложил Родерик. — Тем более мы уже пришли.

Он указал на стандартный преподавательский домик, приютившийся позади парка: черепичная крыша, желтые стены, слегка облупившееся крыльцо.

— Правда? — разочаровано спросила Миранда. — И это все? Нас пригласили в гости?

Родерик как-то неопределенно хмыкнул и постучал в дверь, выкрашенную зеленой краской.

Мы с Мирандой снова переглянулись, пожали плечами. По крайней мере, недалеко. Есть шанс, что мы не слишком опоздаем на день рождения.

Дверь распахнулась, и мы рефлекторно отпрянули назад.

На пороге стоял мастер Изергаст, и его белые волосы эффектно развевались, хотя никакого ветра не было. Черный шелковый халат подчеркивал белизну его кожи, а мягкие туфли на ногах были усыпаны драгоценными камнями.

Позади него виднелся огромный холл, превосходящий размерами весь дом. По черным мраморным стенам рассыпались огни от огромной хрустальной люстры, а откуда-то издалека доносилась музыка.

— Прошу, — мягко произнес мастер Изергаст, посторонившись. — Рад видеть вас в своем скромном жилище.

Его взгляд мимоходом прошелся по мне и устремился за мое плечо. Зрачки в зеленых глазах расширились, а губы растянулись в улыбке.

— Миранда Корвена, — проворковал он томно. — Признайся, специально меня провоцируешь?

— О чем вы, мастер Изергаст? — поинтересовалась подруга, заходя внутрь и озираясь.

— Ты ведь не можешь не знать, что мужчин манят тайны, а ты словно воплощение одной из них. Так и хочется хорошенько разгадать…

Он многозначительно поиграл темными бровями, а после пошел в глубь дома, ступая бесшумно как кот.

— Ты ведь говорил, это не на территории академии, — напомнила я, повернувшись к Родерику.

— Сейчас увидишь, — ответил он.

Мы пересекли холл, и мастер Изергаст отдернул тяжелую штору, расшитую звездами.

— Портал? — удивилась Миранда, остановившись перед светящимся проемом. — Я не знала, что в академии есть еще один.

— По сути, он не особенно важен для империи, — ответил Изергаст, — к тому же у меня есть свидетельство жреца путников, так что я имею право осуществлять службы в храме.

Я заметила в углу маленький подсвечник, а под ним — палку, которая годилась разве что на растопку, а не для посоха в долгую дорогу, но, видимо, мастер Изергаст счел это достаточным для соблюдения норм.

— Проходите, прошу, — воспользовавшись правом хозяина, он взял Миранду за руку и потянул за собой, а мы с Родериком шагнули следом.

Шумело море, невидимое в бархатном мраке южной ночи, кричали какие-то звери. По небу рассыпались звезды, крупные, как жемчужные бусины Марлизы, а луна светила так ярко, что свечи, расставленные на столе, вовсе не требовались.

Здесь уже все было готово: стол, накрытый на четверых, цветы, бутылка в ведерке со льдом.

Мы снова переглянулись с Мирандой, но теперь уже с удивлением. Мы оказались на террасе, выдолбленной в скале прямо посреди джунглей, и, пожалуй, лучшее место и правда сложно найти. Внизу покачивались лохматые пальмы, одуряюще пахло цветами. Большая птица пролетела мимо, расправив яркие крылья, а вдали послышался грозный хищный рев, и я невольно подалась к Родерику.

— Садитесь, — предложил Изергаст, указывая на уютные диванчики по сторонам стола.

Как раз на двоих — не слишком тесные, но достаточно интимные, но Миранда пошла вдоль деревянных перил, высматривая что-то в ночи.

— Лучшее место в мире? — с сомнением переспросила она, обернувшись. — Мастер Изергаст, я бы скорее предположила, что вы притащите нас на кладбище.

— Зови меня по имени сегодня, — предложил он. — Ты его знаешь. А что до этого места…

— Это же вулкан! — воскликнула я, подбежав к перилам.

Вершина горы, что возвышалась над джунглями, заслоняя звезды, тлела алым. Сила огня дышала здесь несокрушимой мощью. Опасная, горячая, моя.

— Может бахнуть в любой момент, — подтвердил Изергаст.

Огонь дремал под горой, точно магия под моей кожей. Вдали шумело море, а позади сверкал портал — воплощение дорог. Воздух был таким ароматным и густым, что я пила его как изысканный коктейль, наслаждаясь каждым глотком. Здесь словно сосредоточились все стихии в максимальном своем проявлении. Жизнь кипела в джунглях, не замирая ни на мгновение, но вдруг раздался жалобный визг, который быстро оборвался, — смерть.

— Кого-то сожрали, — заметил Родерик. — Я, кстати сказать, проголодался.

Он потянул меня за руку, усадил на диван рядом с собой. Миранда бросила на меня укоризненный взгляд и села напротив.

— А там что за огни? — поинтересовалась она, и когда мужчины машинально обернулись, быстро сунула что-то в складку между спинкой и сиденьем дивана.

Я вытаращила на подругу глаза, но она состроила невинное лицо, которое могло обмануть кого угодно.

— Это деревня туземцев, — ответил Изергаст, садясь рядом с ней. — Они зовут меня белым богом и все время пытаются убить. Это так мило.

— Но почему? — удивилась я.

— Не скованные предрассудками цивилизации, многие вещи они видят куда лучше. Понимают, кто я есть, — пожал он плечами, — пытаются мне угодить. Смерть — моя суть, мой дом, а ты, Миранда, заставила меня вернуться, пообещав так много…

Он закинул руку на спинку дивана, повернувшись к Миранде.

— Ничего я вам не обещала, — возразила она. — Это все Родерик. К тому же связи нет. Мы уже проверяли.

— Ну да, — кивнул Изергаст. Он поерзал, нахмурился, словно чувствуя какое-то неудобство, а потом, прищурившись, глянул на Миранду. — Или есть?

— Скажите, мастер Изергаст, — произнесла она. — Зачем вам все это?

— Свидание? — уточнил он.

— Начнем с него.

Ее глаза цвета ночного неба пытливо уставились на некроманта.

— На то есть множество причин, и, сдается мне, ты и сама можешь назвать парочку, — ответил он. — А ты что же, совсем ничего ко мне не испытываешь?

— Вы мне интересны, — выпалила она и поджала губы, точно эти слова вырвались помимо ее воли.

— Как человек или как мужчина? — уточнил Изергаст, едва заметно усмехнувшись.

— Да, — выдавила она и зажала себе рот рукой.

— Здесь безопасно? — спросила я, пытаясь понять, о чем именно Миранда мне сигнализирует бровями.

— Абсолютно, — заверил Изергаст. — Я поставил защитный купол от мошкары, но и более крупные объекты не пройдут. Не хотелось бы однажды проснуться от удара копьем в сердце, знаешь ли. Так что же тебе интересно, Миранда Корвена? — вновь повернулся он к подруге. — Что бы ты хотела узнать обо мне?

— Вторая татуировка, — промычала она через ладонь.

— Что происходит? — спросил Родерик. — Миранда, ты в порядке?

— О, с ней все хорошо, — заверил Изергаст и, придвинувшись к Миранде и убрав прядь волос ей за ухо, прошептал: — Вторую татуировку я покажу тебе позже. Это защитная гексаграмма, нечто вроде зеркала. Отражает все заклинания, направляемые на меня. Но ты ведь не стала бы, не так ли? Давайте приступим к ужину.

Я недоуменно посмотрела на пустые тарелки, сверкающие белизной, но Родерик щелкнул пальцами, и на блюдах появилось жаркое, овощи, рыба, все с пылу с жару и поданное как в лучшем ресторане.

— Прямая доставка из «Магии вкуса», — пояснил он.

— О, это тот ресторан, куда мы с тобой ходили, — вспомнила Миранда, а я невольно помрачнела — меня он никуда не водил. — Ты тогда еще предложил мне переспать с тобой, без свадьбы.

— Миранда, ты что, пыталась наложить на Моррена заклятие правды? — требовательно спросил Родерик.

— Это не заклятие правды, — покачала она головой. — Это…

— Да все отлично, — перебил ее Изергаст. — Арнелла, как твое горло? Не першит? Я сделал тебе чай. А вот для тебя, Миранда, нечто особенное…

Многозначительно ухмыльнувшись, он достал запотевшую бутылку из ведерка.

— Нет! — воскликнула она. — Я буду чай.

— Это отличное вино, — заверил он. — Попробуй хотя бы глоточек.

— Нет, — снова отказалась Миранда. — Просто чай. Благодарю.

— Как скажешь, — вздохнул Изергаст.

— Я сама, — буркнула она, взяв белый чайничек и налив себе полную чашку.

Мое горло совсем не болело, но я все же пригубила горячий напиток, который пах травами и оказался довольно крепким. Изергаст быстро глянул на Миранду, и на его лице промелькнула подозрительно довольная улыбка.

— Тебе не жарко? — спросил он.

— Жарко, — кивнула Миранда. — Я и не думала, что попаду в джунгли.

— Позволь мне помочь, — проворковал он и потянул за край черного одеяния. Верхний слой соскользнул с плеч подруги, обнажив длинную белую шею. — Замечательно, — выдохнул некромант. — Так ведь лучше?

— Лучше, — вынужденно признала она, бросив несчастный взгляд ему за спину.

Чтобы достать то, что она засунула в диван, ей придется попросить Изергаста подняться. А он развалился на сиденье, всем своим видом показывая, что теперь ему очень удобно.

Я сделала еще глоток чая, покосилась на Родерика. Может, предложить ему полюбоваться видом? Тогда мы встанем, я обращу внимание на что-нибудь необычное, Миранда и Изергаст тоже подойдут к нам, и ей, возможно, удастся достать то, что она спрятала. Или лучше предложить Родерику потанцевать? Музыки нет, но море, шумящее вдали, словно отмеряет ритм. А он так хорошо танцует, и вообще двигается: словно сильное здоровое животное, естественное в своей грациозности.

Я смотрела на него, не в силах оторвать глаза от длинных ресниц, твердого профиля, линии губ… Замечала ли я раньше, какие красивые у него губы? Не слишком тонкие, но и не пухлые, как у девушки. Идеальные.

— Ты не голодна? — спросил Родерик, повернувшись ко мне, и я, подавшись к нему, прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. Вот здесь появляется ямочка, когда он улыбается. Кожа упругая и теплая наощупь, так и хочется прикоснуться, а лучше — поцеловать.

— Ты такой красивый, — выдохнула я.

Он вздернул бровь, перебитую шрамом, с подозрением посмотрел на Изергаста, который состроил невинное лицо — точь-в-точь Миранда несколькими минутами раньше. А она, отчего-то расширив глаза, быстро отставила чашку с чаем подальше и вытерла руки салфеткой.

Все планы Родерика грозились пойти прахом еще до первого блюда. Ночь была томной, свечи мерцали, а Арнелла смотрела на него так, что хотелось послать и Изергаста, и его хитроумные интриги к королеве хаоса, и остаться с девушкой наедине. Но Родерик сделал над собой усилие, поднял бокал и произнес тост:

— За прекрасный вечер.

Арнелла, улыбнувшись, отсалютовала ему чашкой с чаем, Миранда покачала головой, а Моррен, с готовностью подняв свой бокал, ответил:

— За волшебную ночь.

— Ночь действительно роскошная, — подтвердила Арнелла и, прикрыв глаза, запрокинула лицо к небу. — Словно созданная для любви.

Черное кружево туго обтянуло ее грудь, устремившуюся вверх.

— Давайте поменяемся тарелками, — предложила Миранда Изергасту.

— Любишь рыбу? — спросил он.

— Люблю еду без зелий, — отрезала она. — Родерик, не давал бы ты ей больше этот чай.

Нахмурившись, он взял ее чашку, понюхал, а потом с едва сдерживаемой яростью посмотрел на Моррена, а огонь на свечах полыхнул вверх столбами.

— Что? — невинно спросил Моррен. — Марлиза угостила, к ней все вопросы.

Поднявшись, Родерик подошел к краю террасы и выплеснул чай на пальмы. Потом отправил туда и содержимое чайника.

— Если это просто чай, то почему бы вам, мастер Изергаст, не сделать пару глотков? — предложила Миранда, протягивая Моррену свою чашку.

— Ты правда этого хочешь? — спросил тот, изогнув темную бровь.

— Нет, — ответила она после паузы. — Не хочу.

— Разумно, — одобрил Моррен.

Вернувшись на диван, Родерик с беспокойством посмотрел на Арнеллу. Зрачки слегка расширены, глаза блестят, но выглядит она вполне здоровой. Прекрасно выглядит, если честно.

— Ей ничего не угрожает, — подтвердил его мысли Моррен. — Чаек еще от Беаты остался, а она, ты знаешь, всегда была щепетильна в таких вопросах.

— Так грустно, что ей пришлось отправиться к Стене, — вздохнула Арнелла. — Так печально. Жизнь скоротечна, сегодня ты можешь наслаждаться ею, а завтра — как знать.

— Какая глубокая мысль, — подхватил Моррен. — Я, как мастер смерти, согласен с тобой, Арнелла, полностью. Надо ловить момент, наслаждаться жизнью, пока есть возможность.

— Руку убери, — прорычала Миранда, замахнувшись вилкой.

Вздохнув, Моррен убрал руку с ее бедра, и вилка вонзилась в рыбу.

— Очень вкусно, — буркнула Миранда. — Еда превосходна. Арнелла, съешь что-нибудь, может, быстрее отпустит.

Арнелла положила в рот помидорку, а после не спеша облизнула губы, так что Родерик едва не застонал.

— Помнишь ту ночь в Динадире? — спросила она. — Почему ты не поцеловал меня тогда?

— Я хотел, — признался Родерик.

— Миранда, — промурлыкал Моррен. — А тебе случайно не интересно, как я целуюсь?

Она быстро схватила кусок хлеба и запихала себе в рот целиком.

— Я подожду, пока ты прожуешь, — усмехнулся он, — потому что меня очень волнует ответ на этот вопрос.

— Вы хотите переспать с Мирандой, чтобы повысить уровень? — прямодушно спросила Арнелла.

— Я и так мастер хаоса, — ответил Моррен.

— Но зачем тогда? То есть я, конечно, понимаю, почему люди делают это, — сбивчиво проговорила она. — Это так приятно… — Повернувшись к нему, тихо добавила: — Вчера было потрясающе, Родерик. И зря ты подумал, что я сделала это из благодарности. Нет, я благодарна тебе за маму, но дело не этом. Я очень тебя хотела. Я и сейчас…

— Арнелла, — перебил он ее, — какие тебе нравятся книжки?

— Что? — удивилась она.

— Что? — изумился Моррен.

— Нас ведь связывает не только страсть, правда? — торопливо пояснил Родерик и, сняв ее ладонь со своего бедра, поцеловал и вложил в нее вилку. — Расскажи о себе. Что ты любишь? Чем тебе нравится заниматься?

— Ответ очевиден, — пробормотал Моррен. — Но, Родерик, в этом нет ничего плохого. Напротив. Плотская любовь — это то, что связывает мужчину и женщину воедино. Миранда, моя неприступная некроманточка, ты ведь хотела повысить уровень…

— Татуировки, кажется, куда надежнее, — ответила она.

— Так что насчет поцелуев? — быстро спросил он. — Тебе интересно, как это было бы со мной?

— Любознательность присуща некромантам, — выкрутилась Миранда. — Но многие знания — многие печали, так что воздержусь.

— Мне так нравится целоваться с тобой, — прошептала Арнелла, прижавшись теснее. — Мне вообще-то не с кем сравнивать, но от твоих поцелуев я словно таю. Кажется, ты делаешь это именно так, как надо.

— Спасибо, — ответил Родерик. — А что насчет других увлечений? Может быть, спорт? Рисование?

— Я не очень хорошо рисую, — вздохнула она, — но вот тренировками займусь. Завтра же. Разбудишь меня?

— Хочешь, я тоже тебя разбужу? — предложил Моррен Миранде.

Она налила из кувшина полный стакан лимонной воды и, поднявшись, всучила Арнелле.

— Пей, — приказала Миранда. — До дна.

— Тут и правда становится жарковато, — кивнула Арнелла, сделав глоток. — Или это потому что ты рядом? — она повернулась к Родерику. — Знаешь, в экипаже, когда мы ехали за мамой, я испытала нечто странное: твой огонь словно перетекал в мое тело. А вчера, когда ты был во мне, это ощущалось куда сильнее.

Родерик налил себе холодной воды и выпил стакан залпом.

Легче не стало. Арнелла была абсолютно неискушенной во флирте и кокетстве и совершенно не умела скрывать своих желаний, а его тело тут же с готовностью на них отозвалось.

— От тебя так приятно пахнет, — шептала она ему на ухо. — Свежестью и всегда чуть-чуть дымом. Я узнаю тебя по запаху, даже если завязать мне глаза.

Нежные губы поцеловали его шею, а потом Родерик почувствовал горячее прикосновение языка.

— Шахматы! — выпалил он, поворачиваясь к Арнелле и вжимаясь в подлокотник кресла. — Умеешь?

— М-м, — покачала она головой, накручивая прядь волос на палец. — В шашки могу. У меня была старая гувернантка, я ее делала на раз.

— Принести? — глумливо предложил Изергаст.

— Это просто жуть, — выдохнула Миранда, поворачиваясь к Моррену. — Как представлю, что тоже могла хлебнуть… Вы сволочь. Зачем так делать? Настолько в себе не уверены? Не желаете тратить на меня лишних усилий?

— А сама? — спросил уязвленный Изергаст. — Что ты подсунула мне под зад?

— Болтушку, — выпалила она. — Хотела понять, что же вам от меня надо.

— И это по-твоему честные методы?

— Да уж получше чайка!

— Разузнать мои сокровенные тайны? Да лучше я пересплю с кем разок.

— Ага, помню, вы и с Адалхардом согласны.

— Что? — изумился Родерик, перехватывая руку Арнеллы, которая пробралась ему под рубашку. — Со мной?

— Ради спасения мира! — воскликнул Изергаст. — Уточняй условие! Да, я понимаю ответственность, которая лежит на моих плечах.

— А я бы не стал, — категорично отказал Родерик.

Моррен сегодня как всегда был в черном, две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, обнажая белую кожу. Волосы забраны в хвост, по обе стороны лица выпущены пряди. Он-то вроде красивый мужчина. Но мужчина! Родерик тряхнул головой, изо всех сил прогоняя из воображения жуткие отвратительные образы.

— Хватит на меня пялиться! Давай тебя лучом истины проверим, — запальчиво предложил Изергаст. — Тогда и узнаем!

— А давайте, — обрадовалась Миранда, захлопав в ладоши. — Я еще парочку вопросов задам.

— Никто ничего не будет делать с лучом истины, — отрезал Родерик. — Официально его вообще нет. Давайте-ка лучше сменим блюда. Сложите приборы по диагонали. Арнелла, ты почти не ела. Нет аппетита?

Она покусала губы, глядя на него несчастными глазами, и Родерик промокнул салфеткой испарину, выступившую у нее на лбу.

— Не мог хотя бы послабее заварку сделать? — рявкнул он на Моррена.

— Я действовал наверняка, — проворчал Изергаст. — Могу ее усыпить.

— Не надо, — отказался Родерик. — Еще будет кошмарами мучиться.

— Ты мне снишься, — призналась Арнелла, распахнув глаза, в которых светилось теплое пламя. — Часто. Почти каждую ночь.

— Арнелла, милая моя, выпей еще водички, — он подал ей стакан и проследил, чтобы она выпила до дна.

— И вообще, — пробурчал Моррен. — Ты тоже согласилась переспать с Адалхардом, и на кону не стояло спасение человечества.

— Вы не можете отрицать, что разница есть, — усмехнулась Миранда.

— А может, между нами нет никакой разницы, — возразил Моррен, понизив голос. — Я смотрю на тебя, Миранда Корвена, и думаю, что мы сделаны из одного теста.

— Как бы вам зубы не обломать о мои булочки, — усмехнулась она.

— Я все же рискну, — ухмыльнулся он и, засунув руку в складку дивана, вытащил артефакт. — Сама делала? — спросил Моррен, разглядывая раковину, из которой торчал растрепанный пучок волокон, все равно что распахнутый рот с языком-мочалом.

— Нет, мы же только начали артефакторику проходить, — ответила Миранда, складывая вилку и нож на тарелку. — Одолжила. У Марлизы. На кафедре.

— Да что ты говоришь, — с сарказмом произнес Изергаст.

— Украла, — вздохнула она. — Но я верну! И раз уж вы меня раскусили, отдайте, — потребовала Миранда, протянув руку.

Моррен помешкал, но вложил болтушку ей в ладонь. Артефакт исчез где-то в кармане черного балахона.

— Возвращаясь к теме книг, — вспомнила Миранда. — Мастер Изергаст, посоветуйте, что бы такого почитать про проклятия.

— Даже не думай меня проклинать, — строго сказал он. — Тебе такая ответочка прилетит — мало не покажется.

— А ваша татушка отражает только внешнее воздействие? — заинтересовалась Миранда. — Если, допустим, напоить вас чаем…

— Зелья свойств не теряют, — кивнул Моррен. — Кого ты хочешь проклясть, Миранда?

— Неужели снова меня? — возмутился Родерик. — Мне казалось, мы помирились.

— Более-менее, — ответила она. — К тому же вы нравитесь Арнелле.

— Ты мне очень нравишься, — подтвердила Арнелла, переплетая свои пальцы с его. — Я бы даже сказала, что…

— Нет, — быстро перебил он ее. — Не сейчас. Не говори ничего такого, о чем пожалеешь завтра.

— Можем проклясть его вместе, — щедро предложил Моррен. — Если это какой-то твой бывший, или кто-то, кто тебя обидел, я сделаю это с радостью.

— Правда? — не поверила Миранда.

— Может, и без радости, но сделаю, — кивнул он.

— Возможно, я воспользуюсь вашим предложением, мастер Изергаст.

— Моррен, — ответил он. — Хотя можешь звать меня и мастером, это даже заводит.

Родерик смотрел на Арнеллу и уже жалел, что не дал ей договорить. Неужели она призналась бы ему в любви? Или опять сказала бы, что хочет его? Не сдержавшись, он склонился и поцеловал ее губы, тут же откликнувшиеся на ласку. Арнелла подалась к нему всем телом, прижавшись грудью, запустила пальцы в волосы на затылке, ее язычок толкнулся в его рот…

— Рик, доставь нам десерт, а потом можете идти в спальню, — подал голос Моррен. — Бери с них пример, Миранда. Люди наслаждаются мгновением. Плотское соитие — воплощенная радость жизни.

— Одни только слова «плотское соитие» убивают всякую радость, — фыркнула Миранда.

Родерик оторвался от губ Арнеллы, глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Миранда под пристальным взглядом Изергаста разматывала еще один слой одежды. Сняв черное полотно, осталась в простом платье на бретельках.

— Жарко, — пожаловалась она, обмахиваясь салфеткой.

— Сейчас исправим, — пообещал Родерик.

Придирчиво осмотрев приборы, он поправил вилку и нож Арнеллы, а после щелкнул пальцами, и грязные тарелки исчезли, а вместо них тут же появились новые.

— Магия, — восторженно выдохнула Арнелла. — Мороженое! Обожаю!

— Да? — с улыбкой переспросил Родерик, любуясь ее непосредственной радостью.

— Не так сильно как тебя, конечно, — ответила она и, придвинувшись ближе, прошептала ему на ухо: — А если вас совместить? Понимаешь? Я бы исцеловала тебя всего. Или на твоей коже мороженое тает слишком быстро?

— Да что ж ты делаешь, — пробормотал он, снимая ее руки со своей шеи.

— Вот, кстати, о зельях, — сказал Моррен, кивнув в сторону джунглей. — Несут.

— Кого несут? — не поняла Миранда.

— Не кого, а что. Дары белому богу. То бишь мне. Ни к чему не прикасайтесь, там может быть яд.

— Туземцы? — заинтересовалась она и вскочила с места. — Они хоть не голые?

— Мне так нравится твое тело, Родерик, — шептала ему на ухо Арнелла. — Твои руки, спина и твердый живот, ты такой сильный. А твои плечи… Прости, что исцарапала их в первый раз.

— Ты можешь царапать их сколько тебе угодно, — вздохнул он. — Арнелла, очень надеюсь, что завтра ты не пожалеешь обо всех этих словах.

— С чего мне о них жалеть, если это правда, — удивилась она и потянулась к нему, но Миранда схватила ее за руку и заставила встать.

— Твой Адалхард никуда не убежит, — заявила она, — а вот туземцы могут. Когда еще такое увидишь? Пошли.

Она потащила Арнеллу к перилам и ткнула вниз пальцем.

— Факелы!

— Там люди! — воскликнула Арнелла. — И почти без одежды. Так жарко, я бы тоже разделась.

Она потянула лямку платья, но Родерик, подойдя ближе, вернул ее на место и поцеловал смуглое плечико.

Туземцев было всего трое: женщина с корзиной фруктов и двое мужчин с факелами в руках. На лицах угрюмая решимость, глаза застыли. Деревня, насколько Родерик знал, была по правой стороне скалы, но сюда, к террасе Моррена, уже проложили тропинку

— Пытаются тебя отравить? — спросил он у друга.

— Постоянно, — кивнул он.

— Сдается мне, это вовсе не потому, что они считают вас белым богом смерти, — проницательно заметила Миранда. — Признайтесь, что вы им сделали?

— Ну, знаешь, это даже оскорбительно — подозревать меня в том, что я могу причинить вред этим бедным неразумным туземцам, — высокопарно оскорбился Моррен.

— А вот их кладбищу — вполне, — предположила Миранда, снова угадав. — Правда, на такие опыты действует целая куча ограничений…

— Слушай, ты меня тоже вернула к жизни без всяких разрешений, — напомнил Моррен.

— Вы чем-то недовольны?

— А что, они, — Моррен небрежным кивком указал на приближающихся туземцев, — кому-то жаловались?

— Да как они пожалуются, если вообще находятся неизвестно где!

— Вот именно, — осклабился он. — Может, они и не за кладбище хотят меня убить. Поводов у них хватает… Друзья мои! — радостно произнес он, раскинув руки, и туземцы замерли как вкопанные, настороженно глядя на него. — Я чую эманации смерти даже на расстоянии и ни за что не притронусь к вашей корзине. Но валяйте, показывайте, что вы там принесли.

Туземцы помолчали, а потом тот, что повыше, выступил вперед и, сверкая черными глазами, принялся что-то выкрикивать на непонятном гортанном языке. Второй, пониже и потолще, периодически гулко бил себя кулаком в грудь, подтверждая слова друга. Женщина стояла молча и без движений, сжимая ручку корзины и уставившись в одну точку перед собой. Все ее тело вымазали белой краской, которая потрескалась и местами стерлась, и казалось, что туземка страдает какой-то кожной болезнью.

Когда первый закончил свою речь, а второй стукнул кулаком в грудь особенно сильно, женщина сделала шаг вперед, а потом зажала ручку корзины в зубах и ловко как обезьяна принялась карабкаться вверх по скале.

Миранда взвизгнула, указала на нее пальцем.

— Не доберется, — флегматично ответил Моррен, перегнувшись через перила. — Там защита.

Вскоре женщина и правда уперлась головой в невидимую преграду, пободала ее пару раз и вопросительно глянула вверх.

— Нет, — покачал головой Моррен. — Ты мне не нравишься, толстая туземка. Иди домой.

— А ведь они пытались вам угодить, — заметила Миранда. — Не пожалели краски…

— Что сказать, я популярен, — вздохнул Моррен, и Миранда, не сдержавшись, фыркнула от смеха.

Туземка тем временем устроила корзину как можно ближе и подперла камнем, чтобы та не скатилась вниз.

— Что там за фрукты? — поинтересовалась Арнелла, вытягивая шею.

— Отравлены, зуб даю, — ответил Моррен. — Миранда, а ты, кстати, чуешь яды? Попробуй расфокусировать зрение.

Миранда прищурилась, потом распахнула глаза шире.

— Да! — воскликнула она. — Точно облачко! А чаек я могла так определить?

— Это весьма полезный и даже целебный напиток, так что нет.

Туземцы подождали, пока женщина спустится, а потом тот, что потолще демонстративно схватил ее за грудь, пощупал пухлый бок, словно нахваливая товар.

— Нет, — покачал головой Моррен. — Не в моем вкусе. Вот, — указал он на Миранду. — То, что надо.

Высокий пренебрежительно скривился и сплюнул себе под ноги, а потом звонко шлепнул туземку по сочной заднице.

— Попытка хорошая, но нет, — ответил Моррен. — Домой, все домой, пока я не рассердился.

Туземцы все не сдавались и, положив факелы на землю, принялись изображать половой акт.

— Интересно, дама тоже отравлена? — полюбопытствовала Миранда.

— Всю романтику испортили, — проворчал Родерик. — Моррен, защитный периметр пропустит мой огонь?

— Да, я ничего не менял.

Родерик вытянул ладони и выпустил пламя — не слишком сильно, только чтобы припугнуть. Качнулись кусты, вскрикнула испуганная птица, и только забытые факелы остались валяться на земле.

— Понятливые, — усмехнулся Родерик. — Вернемся к столу? Мороженое тает.

— Смотрите, обезьянка, — заметила Арнелла.

С пальмы и правда спрыгнула мартышка и принялась быстро взбираться по камням.

— Она что же, хочет забрать корзинку? — поняла Миранда. — Обезьяна, кыш! Не надо! Фу!

— Не бери! — подхватила Арнелла. — Брось!

Подняв камешек, она швырнула его в мартышку, но та уже схватила в каждую лапу по банану. Повертев головой, обезьяна впилась зубами в яблоко, попыталась взять какой-то круглый красный фрукт, который все выскальзывал и не давался, а потом вдруг упала и заколотилась в припадке.

Арнелла вскрикнула, закрыла лицо руками. Родерик обнял ее, уводя от перил.

— Она умирает! — всхлипнула Арнелла.

— А я говорил, что там яд, — равнодушно подтвердил Моррен.

— Сделай что-нибудь, — потребовала Миранда, вцепившись в его рукав.

— Что? — не понял он, глянув на ее пальцы на черном шелке.

— Ты ведь мастер смерти! Боевой некромант!

— И?

— Спаси обезьянку!

На лице Моррена отразилась сложная гамма чувств, однако он быстро собрался, кивнул и перемахнул через перила, сверкнув крепкими бедрами. Домашние туфли, усыпанные камнями, остались на террасе, и вскоре Изергаст, цепляясь руками и босыми ступнями за камни, добрался до цели.

Схватив обезьяну за хвост, он несколько раз энергично встряхнул ее вниз головой, но бедное животное не подавало признаков жизни. Пояс, зацепившись о камни, развязался, и халат распахнулся, обнажая крепкое тело и черные шелковые трусы. Родерик прикрыл Арнелле глаза рукой, но она встала на цыпочки, не желая пропустить ничего интересного.

— Где же та загадочная татуировка, — пробормотала Миранда, приглядываясь.

Вскарабкавшись вверх, Моррен вернулся на террасу и распластал безжизненное тельце обезьянки на земле. Опустившись на колено, выпустил тонкое зеленоватое лезвие из указательного пальца и сделал разрез на мохнатой шее. Рыжеватая шерстка тут же окрасилась кровью.

— Убери яд, — попросил Моррен, и Родерик, присев на корточки рядом с ним, погрузил палец в рану. — Только не сожги ее. Мелкая.

Магия вычистила отраву в считанные мгновения, и Родерик убрал палец, но обезьянка не шевелилась, а из ее рта натекла лужица пенной слюны.

— Давай же, — пробормотал Моррен, ритмично нажимая на грудную клетку.

— Не дышит? — спросила Арнелла, в волнении прижимая руки к груди.

— Может, сделать ей искусственное дыхание? — предложила Миранда.

Моррен кинул на нее взгляд, полный негодования, но после, брезгливо кривясь, развел пальцами челюсти обезьянки. Он похлопал ее по щекам ладонью, но мордочка лишь бессильно моталась из стороны в сторону. Моррен шумно выдохнул, оперся ладонью о землю, склонился. Вопросительно глянул на Миранду, но та подбадривающе кивнула. Облизнув губы, Моррен скривился, наклонился еще ниже, к приоткрытой пасти с желтыми клыками. Мартышка дернула лапками, и девушки, обнявшись, синхронно взвизгнули от радости, а Моррен с облегчением отшатнулся. Обезьяна, первернувшись, шустро вскочила на четыре лапы, рванула наутек, запрыгнула на диван, ободрав кожаную обивку когтями, и метнулась через стол, опрокинув вазу с цветами. Наконец, прошмыгнув под перилами, кубарем скатилась вниз и исчезла в джунглях. Качнулись и замерли кусты, а факелы, забытые туземцами, погасли, как будто ознаменовав завершение спектакля.

Подойдя к перилам, Родерик швырнул огненный шар в корзину с фруктами, и та, вспыхнув, сгорела дотла.

— Это было впечатляюще, — выдохнула Миранда, глядя на Моррена.

— Что именно? — уточнил он, выпрямляясь и не торопясь завязывать халат.

— Все, — лукаво улыбнулась она и, взяв Арнеллу под руку, заявила: — Нам надо припудрить носики, господа. Где у вас дамская комната, мастер Изергаст?

— Через портал и налево, — ответил он. — Напротив спальни. Проводить?

— Не заблудимся, — заверила Миранда, и вскоре они обе исчезли за сияющим проемом перехода.

Проводив девушек взглядом, Родерик повернулся к Моррену и рявкнул:

— Что ты устроил?

Тот не спешил отвечать, вместо этого взял бутылку и отхлебнул прямо из горла.

— Ты опоил мою девушку каким-то развратным зельем, — рыкнул Родерик. — Какого хаоса, Изергаст?

— Ты мою вообще трахнул, так что…

— Бывшую. Мертвую. Будешь пенять мне этим до конца дней?

— А ты считаешь себя вправе в чем-то меня обвинять? — взъярился Моррен, разворачиваясь к Родерику всем телом. Мелкая сетка шрамов на его правой щеке налилась кровью. — Не видишь, что происходит? Я в ловушке, Рик! Я в панике! Я, мастер хаоса, боевой некромант, Моррен Фергюс Изергаст, готов был сделать искусственное дыхание рот в рот какой-то макаке! И после этого ты смеешь винить меня в такой ерунде?

— Арнелла тут вообще ни при чем! — возмутился Родерик. — Не втягивай ее.

— С твоей Арнеллой ничего не станется! Займешься с ней сексом, благо не впервой, и все пройдет.

Склонившись, Моррен достал из-за дивана чашку и, зачерпнув ложечкой чай, полил им мороженое Миранды.

— Это еще что?

— Все то же. Припрятал в рукаве, — проворчал Моррен, поливая мороженое зельем. Вынув пальцами попавшую чаинку, выбросил прочь. — И не смотри на меня так. Если ты мне друг, то поможешь.

— Поговори с ней, — предложил Родерик, садясь на диван. — Попробуй объяснить все напрямую. Миранда разумная девушка. Вот честно, с ней лучше взаимодействовать в открытую. Предложи ей замужество, в конце концов. Насколько я знаю, ее семья в бедственном финансовом положении.

— Предложение? — задумался Моррен.

— Чем так страдать…

Изергаст опустился на диван, подранный обезьяной, провел ладонью по обивке, так что от дыр не осталось и следа, и задумчиво улыбнулся.

— А ведь я не страдаю, — с удивлением осознал он и, взяв черный платок, который укрывал плечи Миранды, прижал к лицу и втянул запах.

— Ты же только что закатил истерику по поводу обезьяны, — напомнил Родерик.

Моррен оторвался от платка и посмотрел Родерику в глаза.

— Да, есть нюанс, — согласился он. — Но, в целом, я наслаждаюсь, Рик! Ты знаешь, я всегда был немного над ситуацией, смотрел на все чуть свысока. Я считал, что не способен на страсть, безумства, необузданные эмоции. Разум и логика — вот что вело меня по жизни. Но теперь…

— Теперь ты ведешь себя как придурок, — кивнул Родерик.

— Возможно. Но это так захватывающе.

Моррен развел руки, опершись на спинку дивана, и, запрокинув голову, посмотрел в ночное небо.

— Она так пахнет, что мне крышу сносит, — простонал он. — Ее волосы белые как снег, а глаза черные как эта ночь. Миранда Корвена… Одно лишь ее имя распаляет меня…

— Я вижу. Халат завяжи.

— Она сказала, я ее впечатлил, — ухмыльнулся Моррен, подняв голову. — Я ей нравлюсь, уверен.

— А что насчет разрыва связи? Нашел что-нибудь?

— Возможно, — ответил Моррен, вновь глядя на звезды. — Но пока я не хочу ничего разрывать. Она интересная. Не только внешне. Умная, циничная, хитрая… Как она подсунула мне болтушку, а? И не побоялась спереть ее из-под носа Марлизы!

— Сомнительная доблесть, но ладно, — проворчал Родерик.

— Ох, какая ночь… — продолжил Моррен, не обратив внимания на его реплику. — Давай ты возьмешь Арнеллу и свалишь. А мы с моей неприступной некроманточкой останемся здесь вдвоем. Я покажу ей свою коллекцию артефактов. Она любопытна и наверняка согласится посмотреть. Самые интересные экспонаты я держу в спальне. А дальше дело техники…

— Угу, — буркнул Родерик, потягивая вино. — Вот только не кажется тебе, что наши дамы несколько задержались?

Моррен быстро поднял голову и, нахмурившись, уставился в портал.

— Сбежали? — ахнул он.

— В гробу я видала такие свидания, — бормотала Миранда, таща меня за руку. — Сходу напоить чайком, а потом добро пожаловать в спальню налево от портала. Специально ведь домой позвал — удобно, все под рукой. Халат нацепил, чтоб с одеждой не возиться. Чтоб я еще… Хоть раз… Да никогда!

— Мороженое, жаль, не попробовали, — вздохнула я. — Невежливо вот так уходить, не попрощавшись.

— Невежливо угощать возбуждающим зельем, — возразила Миранда. — Ты как? Точно отпустило?

— Вроде бы…

— Может, домой пойдешь? Или вернешься к Родерику, скажешь, что я очень извинялась, но у меня вдруг заболела голова от переживаний за обезьянку.

— Нет, если я не приду к Эммету на день рождения, будет некрасиво, — отказалась я. — Он спас меня от запечатывания, не отвернулся, когда все насмехались, и скоро наши родители поженятся.

— Дай-то боги, — кивнула Миранда. — Твоей маме это точно пойдет на пользу. А вот из Эммета будет так себе брат.

— Родерик будет волноваться, — вздохнула я, и Миранда насмешливо на меня посмотрела. — Он может отправить Мисси искать меня, — сердито пояснила я. — Или бабочку. Тогда мы приведем ректора прямиком на вечеринку, которые вообще-то запрещены.

— Ты права, — согласилась подруга. — Делаем все быстро — и уходим, чтобы не привести хвост.

— Хвост? — переспросила я.

— Так говорят, — пожала она плечами и улыбнулась, вспомнив: — Бедная мартышка, Изергаст так ее тряс, я думала, у нее зубы выпадут.

— А я думала, ты на него смотрела, — хихикнула я. — Там и правда есть на что посмотреть.

— Ты, кстати, не заметила у него татушку?

— На груди гексаграмма.

— Нет, — покачала она головой. — Где-то есть еще. Но, чувствую, не судьба мне ее увидеть.

— Может, тебе еще повезет, — усмехнулась я, а Миранда фыркнула и толкнула меня локтем.

Ночь над академией была совсем не такой жаркой, как в джунглях, и когда мы подошли к домику Джафа, Миранда слегка продрогла и прижалась ко мне теснее, греясь о мой бок точно о печку. Звезды в небе рассыпались мелкими искорками, шумели деревья, качаясь на ветру, вдали шептало море, но кроме этих звуков не было слышно ничего, а в окнах не горел свет.

— Неужели все разошлись? — расстроилась я. — Мы опоздали!

Миранда открыла дверь, и на нас обрушилась волна света, музыки, криков и смеха.

— Полог тишины, — поняла я.

— Сейчас я использую болтушку на Джафа, — сказала Миранда прямо мне в ухо, чтобы перекричать шум, — поздравим Эммета и сразу уйдем. Ладно?

— Вон там Джаф, — указала я. — Ох, Миранда, он что, всегда был таким…

Широченные плечи, твердый профиль, уверенная сила в каждом движении. Ноздри Джафа вдруг слегка дернулись, а потом он быстро повернулся ко мне, безошибочно найдя взглядом.

— Каким — таким? — спросила Миранда, а я с усилием отвела взгляд от парня и посмотрела на подругу.

— Меня, похоже, не отпустило, — призналась я.

Сжав мою ладонь, Миранда быстро протащила меня через толпу и завела в ванную комнату.

— Сиди тут, — приказала она, зажигая светильник на стене. — Закрой за мной и никому не открывай. Поняла?

Я кивнула, и Миранда, покусав губы, обернулась на Джафа, который уже шел к ней, возвышаясь над остальными гостями.

— Мне очень надо узнать, что же он на самом деле ко мне чувствует, — прошептала она. — Понимаешь?

— Сидеть тут и никому не открывать, — кивнула я и показала ей большой палец.

— Я быстро, — пообещала Миранда и закрыла дверь, а я задвинула щеколду.

Ванная Джафа напоминала мою — та же лаконичность в обстановке и минимум удобств: ванная со стойкой для душа, лейка в котором была задрана под его рост до самого потолка, маленький умывальник, унитаз. Рядом с зеркалом — шкафчик для принадлежностей, открыв который, я заметила расческу, а на ней — длинный кудрявый волос. Быстро закрыв шкафчик, присела на край ванны и отпихнула ногой грязный носок. Подумав, хорошенько умылась холодной водой. Набрав ее в пригоршню, сделала несколько глотков, как вдруг в дверь забарабанили.

— Есть кто? — спросил женский голос.

— Занято, — басом ответила я.

За дверью выругались и ушли.

Выключив воду, я посмотрела в зеркало. Влага испарилась с кожи мгновенно, зрачки чуть не на всю радужку. Надо было остаться с Родериком. Стоило лишь подумать о нем, как дыхание перехватило, а внизу живота сладко заныло.

— Эй, скоро там? — снова спросил женский голос. — Тебе плохо?

— Уйди, — буркнула я.

Где же Миранда? Хотя на ее месте я бы задержалась с Джафом подольше. Зачем вообще она его бросила? Очевидно же, что он просто зверь. В хорошем смысле.

Выдохнув, я снова включила кран с холодной водой. Умывшись, провела влажной ладонью по шее, груди, и едва не застонала от прикосновения — кожа стала такой чувствительной. Я обвела губы языком, наслаждаясь острым откликом тела, и едва не подпрыгнула от очередного стука.

— Там кому-то плохо, Эммет, — пожаловалась та же девушка.

— Точно плохо? Не хорошо? А то как бы я не помешал.

Защелка сдвинулась быстрее, чем я успела отреагировать, дверь приоткрылась, и на меня посмотрели бирюзовые глаза.

— О-па, — обрадовался Эммет и, протиснувшись в щелку, закрыл за собой. В дверь гневно забарабанили, и он, обернувшись, выкрикнул: — Пописай на травку, Лисса, ты же анимаг.

Я сцепила пальцы в замок, улыбнулась и неловко поздравила:

— С днем рождения.

— Спасибо, — ответил Эммет. — Я не видел, как ты пришла. Что тут делаешь? Все нормально? Румяная такая. У тебя нет температуры?

Он протянул руку, чтобы потрогать мой лоб, и я шарахнулась в сторону.

— Все хорошо, — ответила я.

— А чего ты тут прячешься? — спросил Эммет, склонив голову на бок и внимательно меня рассматривая.

— Просто… Ну, да, не очень себя чувствую… Но все в порядке! — воскликнула я, когда он снова шагнул ко мне.

В тесной ванной не развернешься, и я оказалась приперта к стенке. Быстро глянув по сторонам, я схватила крышку от корзины с грязным бельем, выставив ее перед собой как щит.

— Я не собираюсь на тебя нападать, — заверил Эммет, хмурясь. — Что с тобой, Арья?

Он отвел мою руку вместе с плетеной крышкой в сторону, шагнул еще ближе и положил ладонь мне на шею. Ахнув, я закрыла глаза и прислонилась к стене, чтобы не упасть.

— Как интересно, — пробормотал он, поглаживая мою шею. — Какое-то зелье, очевидно. Забористое… Кто тебя опоил?

— Неважно, — выдохнула я. — Хотели Миранду, а меня за компанию… Можешь убрать это? Ты же отличный целитель.

— Не знаю, — ответил Эммет. — Вообще-то оно не причиняет тебе вред…

Его ладонь скользнула по моей шее назад, пальцы запутались в волосах на затылке. Я попыталась оттолкнуть Эммета, но руки предательски обвили крепкую шею. Его волосы слегка отросли и завивались тугими колечками. От чистой и нежной как у девушки кожи пахло вином и шоколадом, а еще океаном. Казалось, закрой глаза — и услышишь шум волн, а на кожу полетят соленые брызги.

— Я ведь и правда подал заявку на брак, — пробормотал Эммет, а его губы коснулись моей щеки — легонько, едва ощутимо, точно дыхание моря. — Император не одобрит, конечно. Ты ведь студентка… Да и Адалхард… Я сделал это скорее ради себя. Арья…

Теперь он шептал мне на ухо, и его дыхание обжигало кожу. Дразнящий поцелуй в шею, зубы прикусили мочку, и я тихо застонала, выгибаясь ему навстречу, а он прижал меня теснее, вжимаясь бедрами, заставляя почувствовать его желание.

— Эммет… — выдохнула я. — Не надо.

Он уперся ладонями в стену по обе стороны моего лица, отстранился.

— …чтобы определить для себя, что я и правда хотел бы, — прошептал он, глядя на мои губы. — А я хочу. Очень хочу, Арья. Нам было бы так хорошо вместе. И легко, и просто…

Эммет медленно склонился ко мне. Красивые губы, такие чувственные, со слегка загнутыми вверх уголками…

— Эммет, — я посмотрела на него, и бирюзовые глаза показались темными, точно море во время шторма. — Я же под зельем сейчас, ты понимаешь?

Желваки выступили на его челюсти, он глянул на мою грудь, вздымающуюся в декольте, а потом улыбнулся, вновь превращаясь в беззаботного Эммета, которого я знала.

— Ладно, — легко сказал он, пожав плечами, и отступил.

Я выдохнула.

— А впрочем, — пробормотал Эммет, делая шаг вперед и вновь прижимая меня к стенке, — маленький подарок на день рождения…

Его губы смяли мои, язык проник в рот, а руки обняли меня, вжимая в крепкое тело.

— Привет, — беззаботно сказала Миранда.

Сделав вид, что ее толкнули в толпе, качнулась к Джафу и, прижавшись к нему на миг, сунула болтушку в карман брюк.

— Осторожней, — буркнул Джаф, отодвигая Хруша подальше. — Я боялся, ты уже не придешь, — признался, глянув на Миранду.

А у нее сердце сжалось от того, каким он ей показался родным, знакомым до малейшей черточки: темные волосы с непокорными вихрами на макушке, карие глаза, немного неуверенная улыбка. Так странно, что этот парень может хоть в чем-то быть не уверен, и она, Миранда, тому виной.

— Я хотела поговорить, — выпалила она быстро, чтобы не передумать.

Джаф кивнул и, взяв ее за руку, повел в комнату, которую она какое-то время считала своей. Миранда, задержавшись, обернулась, но возле ванной все было спокойно — девчонка-анимаг постояла там и ушла.

Вечеринка осталась за дверью. Джаф, прислонившись к ней спиной, хотел сунуть руки в карманы, но Миранда быстро перехватила его ладонь. Джаф сглотнул и вопросительно посмотрел на нее.

— Спасибо за брошку, — сказала Миранда. — Она красивая.

— Это ты красивая, — ответил Джаф. — Я бы подарил тебе все, что у меня есть.

— Не надо.

— Вот именно. Тебе это не надо, — согласился он. — А что тебе надо, Миранда?

— А тебе? — спросила она, заглянув ему в глаза.

— Ты, — сказал Джаф, не раздумывая.

Миранда отвела взгляд и, отпустив его руку, отошла к окну. Здесь все было по-прежнему: кровать, стол, стул. Разве что учебников стало больше, да выцарапанную гексаграмму — защиту от Мисси — прикрывает ковер.

— Ты так легко и быстро нашел мне замену, — сказала она, проведя пальцем по стеклу.

— Это другое, — возразил Джаф. — С ними я просто сплю.

— С ними, значит, — кивнула Миранда, устраиваясь на широком подоконнике. — Я думала, другая всего одна, а у тебя уже целый гарем…

— А чего ты ждала? — резко спросил он. — Ты бросила меня! Почему?

— Я тебя не бросала. Просто… — она покусала губы, а после выпалила на одном дыхании: — Я думала, что после оживления Изергаста буду привязана к нему навсегда.

— Что? — изумился Джаф.

— Но, к счастью, никакой связи не образовалось, — легкомысленно улыбнулась Миранда. — Наверное, накосячила с ритуалом.

— Значит…

— Значит, — кивнула она.

— Теперь ты… Мы… Могли бы…

— Я не знаю, — ответила Миранда, сидя на подоконнике и болтая ногами. — А ты что думаешь?

Джаф стоял и смотрел на нее, и сердце Миранды сжалось от дурного предчувствия. Все было не так. Сейчас Джаф должен был подойти к ней, поцеловать, и дальше все было бы так просто…

— С тобой так не просто, Миранда, — медленно произнес он, и ее сердце ухнуло куда-то вниз.

Джаф провел пятерней по волосам, и они, и без того вечно всклокоченные, встали дыбом.

— С тобой — всерьез, навсегда, до самых костей, до сердца. А я… — Джаф принялся ходить туда-сюда по комнате, точно дикий волк, запертый в клетку. — Мне восемнадцать, Миранда! Я жил в деревне. Я не видел ничего. А тут — академия, магия, девушки. Такие… разные все. Красивые. Мне сложно, понимаешь?

— Пытаюсь, — выдавила она.

— Я мастер хаоса. Во мне столько энергии!

— Которой ты готов щедро делиться.

— А куда мне ее девать? Я не выбирал такую судьбу. Боги зачем-то отмерили мне больше.

Он остановился, лизнул выступившие клыки, и они втянулись.

— Хватит, Джаф, я поняла, — бросила Миранда.

— Ты меня любишь? — спросил он прямо, остановившись перед ней.

— А какая разница? — растерялась она. — Я не могу соперничать со всеми женщинами мира. И не хочу.

Он присел рядом с ней на подоконник, взял ее ладонь в свою руку, полюбовался тонкими белыми пальцами.

— Некромантка, — задумчиво произнес он. — Мы совсем разные. Отчего же меня так к тебе притянуло, а?

— Может, именно поэтому, — ответила Миранда, зябко подернув плечами. — Противоположности. Разные лучи.

Джаф сунул руку в карман и вытащил болтушку.

— Я бы и так тебе все рассказал, без этой штуки, — он вложил артефакт в ладонь Миранде, и она почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Я всегда был честен с тобой. Буду и сейчас. Ты нужна мне. Я люблю тебя. Ты в моем сердце, Миранда. Словно моя половинка. Совсем другая, но такая моя. Но отношения с тобой — это все равно что выйти сражаться сразу с королевой хаоса.

Миранда горько усмехнулась, отвернулась к окну. Там было темно, и такая же беспросветная мгла царила сейчас в ее душе. Перед глазами все расплывалось от слез, а в груди болело так, будто ее ковыряли тупым ножом. Зачем она вообще решила завести этот разговор? Вечно пытается все выяснить, разложить по полочкам, лучше бы жить и не знать…

— Подожди меня, — глухо попросил Джаф, выпрямившись и встав перед ней. — Так у меня еще будет шанс… Я не хочу тебя терять, Миранда. Если мы с тобой, а потом я с кем-то еще… Я ведь потеряю тебя навсегда, правда? Ты ведь не простишь, если я с кем-то еще…

— Не прощу, — подтвердила она. Сморгнув слезы и вытерев щеки ладонью, Миранда повернулась к нему, убрала темную прядь, упавшую на лоб, пригладила непокорный вихор и спокойно спросила: — А ты? Готов принять, что я буду с другим?

— А ты хочешь? — быстро спросил Джаф. — Ты что, встречаешься с кем-то?

— Это был гипотетический вопрос.

Он сжал челюсти, посмотрел ей в глаза.

— Наверное, я бы убил того, другого. А может и нет. Ведь ты бы его любила.

— Не обязательно, — равнодушно пожала она плечами. — Может, мне просто стало бы любопытно, отчего все так сходят с ума по этому сексу.

Джаф покачал головой.

— Ты не такая.

— И что, даже не предложишь показать? — цинично усмехнулась Миранда, замирая от обиды и какой-то глупой надежды.

Джаф оперся о подоконник руками, заключив ее в объятия, медленно склонился к ее плечу, осторожно прикоснулся теплыми губами к коже, лизнул ключицу, шею и зарылся лицом ей в волосы, вдыхая аромат.

— Сейчас — нет, — пробормотал он. — Нельзя. Я не могу быть с тобой полностью. Целиком. Так, как ты того заслуживаешь. Я ведь ждал тебя, Миранда! — напомнил Джаф, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Подожди и ты меня. Я пока не могу держать своего зверя, но я научусь!

— Значит, не можешь… — она с силой потерла плечо, будто пытаясь убрать след его поцелуев. Губы кривились, и Миранда едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Ты ведь хотела знать правду, — глухо сказал Джаф. — Иначе не стала бы совать мне этот артефакт. Не могу, Миранда. Сплошные инстинкты. Я с тобой сейчас, а какая-то часть меня рвется к ванной, скулит и требует оторвать Эммета от Арнеллы и занять его место…

— Что? — ахнула Миранда. — Эммет?

Вывернувшись из объятий Джафа, она выскочила из спальни и бросилась через толпу.

Дверь не открывали, как Миранда в нее ни барабанила.

— Отойди-ка.

Джаф взялся за ручку, по косяку побежала трещина, а потом он просто отставил дверь в сторону.

— Ох ты ж хаосиное дерьмо, — выругалась Миранда.

Проскользнув мимо Джафа и отпихнув Эммета, она вернула лямку платья Арнелле на плечо, вгляделась в лицо подруги и едва сдержалась, чтобы не ругнуться снова: губы распухли от поцелуев, на щеках румянец, в глазах огонь.

— Подожди! — вскинулся Эммет, но Джаф отодвинул его в сторону с такой же легкостью, как и дверь.

— Отвали! — рявкнула Миранда, обернувшись. — С днем рождения, скотина ты такая.

— Спасибо, — ухмыльнулся он. — Не забирай ее. Арья, скажи ей…

Взяв подругу за руку, Миранда протиснулась мимо Джафа, который провел их потемневшим взглядом, мимо Эммета, который, впрочем, не пытался их остановить, и вклинилась в толпу студентов. Хруш, анимаг со старших курсов, с шумом втянул воздух, запрокинув голову, а потом уставился на Арнеллу и, глумливо ухмыльнувшись, двинулся за ними.

— Куда ты ее уводишь? — спросил он, идя следом. — Огонечек, ты же явно хочешь повеселиться…

— Девушкам пора, — Джаф догнал их и, оттеснив Хруша, довел до двери и выпустил наружу. — Миранда… Больше всего на свете я не хочу обижать тебя, пойми. Пожалуйста!

Она молча покачала головой, торопясь уйти как можно быстрее. Подальше от вечеринки, парней и веселья, от всего того, что проходит мимо нее. Будто она, Миранда, какая-то прокаженная. Откровенное признание Джафа словно вынуло из нее всю душу, и в груди теперь было пусто и больно, а в голове, точно надоедливые мухи, бились рваные мысли.

Подождать? Любит? Нужна? Разве так бывает? Сколько ждать? Год? Два? Пока он не перетрахает всю академию? А потом? Сделать вид, что все нормально?

Но Джаф не стал врать. Хотя мог бы. Он мог переспать с ней и рассказать все потом, было бы еще хуже. Она бы чувствовала себя использованной, как Арнелла после той ночи с Адалхардом.

— Оставила буквально на пару минут! — взъярилась она, обернувшись к Арнелле. — А ты присосалась к Эммету как… как карп к булке!

— Я когда-то любила кормить рыбок, — кивнула Арнелла, едва поспевая за ней. — Они приплывали к пирсу, и я бросала им крошки. Вода прямо бурлила. — Она вдруг всхлипнула и разрыдалась: — Я шлюха!

Миранда выругалась про себя и, остановившись, обняла подругу.

— Это все Изергаст, — сказала она, поглаживая ее по спине. — Ты ни в чем не виновата.

Джаф тоже ее хотел. От Миранды не укрылось, каким взглядом он проводил Арнеллу. С чего он вообще взял, что его животное однажды перестанет пускать слюни на других женщин? И почему он решил, что для Миранды все может быть только всерьез? Может, она тоже шлюха. Может, ей тоже начать спать со всеми подряд. Вдруг понравится.

Миранда сцепила зубы, сердито глянула на Арнеллу, чьи глаза горели в темноте как две свечи.

— Я не должна была туда идти, — всхлипывала она. — Я — падшая женщина.

— Вы ведь не успели… — испугалась Миранда.

— Нет, — быстро покачала головой Арнелла.

— Значит, Эммет еще поживет, — выдохнула она. — Если бы он воспользовался ситуацией, а потом Адалхард об этом узнал, то от твоего будущего сводного брата осталась бы горстка пепла. В лучшем случае.

— Я его не достойна.

— Кого это? — не поняла Миранда.

— Родерика, — губы Арнеллы снова задрожали, она закрыла лицо ладонями и отвернулась. — Он предлагал мне замуж, спас мою маму, а я…

Вздохнув, Миранда взяла ее за плечи и развернула к себе. Пощелкав пальцами перед лицом, заставила посмотреть в глаза.

— Так, слушай и запоминай. Никакая ты не шлюха. Кивни.

— Я целовалась с Эмметом! И мне понравилось!

— Больше чем с Адалхардом? — заинтересовалась Миранда.

— С Родериком это ооо, — протянула она с чувством, — а с Эмметом — ах. Но тоже приятно.

— Так вот. Ты поздравила его с днем рождения и поцеловала. Как будущего брата.

— Вообще не так, — возразила Арнелла. — Его язык был в моем рту.

— Ты хочешь, чтобы Эммет сдох жестокой и мучительной смертью? — прямо спросила Миранда.

— Нет.

— Тогда не говори Адалхарду о том, что произошло, — приказала она.

— А ты? — спохватилась Арнелла. — Поговорила с Джафом? Миранда, он такой… Ррр…

— Я смотрю, ты теперь объясняешься звуками, — усмехнулась она. — Не ррр он, а меее.

— Значит, не помирились, — вздохнула Арнелла. — А вот Изергаст. Он тоже…

— Тоже ррр? — улыбнулась Миранда и, вновь взяв ее под руку, повела к дому.

— Нет, Изергаст, он… — Арнелла задумчиво посмотрела на звезды, как будто могла прочитать там ответ. — Даже не знаю. Нет, так его не описать. Он сложный. Мне кажется, в нем всего намешано, — она повернулась к Миранде и сказала: — Но он так на тебя смотрит, будто ты одна во всем мире.

— Не хочу я сейчас думать ни про Джафа, ни про Изергаста, — буркнула Миранда, — с тобой-то что делать?

Остановившись, она с сомнением посмотрела на домишко, появившийся из тьмы. Влезть в него даже без магии — раз плюнуть. Оставлять Арнеллу одну никак нельзя. Вдруг Эммет не удержится и решит продолжить? Или, упаси боги, Хруш. Вон как принюхивался.