Peter Boland

THE BEACH HUT MURDERS

© PETER BOLAND, 2023

This edition published by arrangement with

Lorella Belli Literary Agency Ltd. and Synopsis Literary Agency

Энни почувствовала запах дыма. Во влажном ночном воздухе его резкие нотки было ни с чем не спутать и ощущались они особенно остро.

Стоило только открыть дверь и сонно выйти наружу, как до нее долетело дуновение, лишь намек, но и этого было довольно, чтобы включился один из сильнейших первобытных инстинктов: выживания. За бесконечное множество поколений этот инстинкт стал неотъемлемой частью ДНК, и игнорировать его сигналы было никак нельзя. Дым означал опасность. Дым означал огонь. А огонь означал смерть.

Крылатый раздражитель отвлек Энни от непроизвольных размышлений. Комар. Кроме мягкого плеска воды высокий писк невидимого в темноте насекомого оставался единственным звуком. Энни неуклюже замахала руками, надеясь прогнать его. Писк стих. Довольная, что избавилась от надоеды, Энни медленно побрела по пляжу босиком, по-прежнему во власти дремоты и все еще принюхиваясь к запаху дыма в воздухе.

Только ей не спалось в эту несусветную рань, и она не обратила внимания на подсознательный порыв броситься бежать или позвать на помощь. Там, где сейчас находилась Энни, дым был вполне нормальным явлением, стоило об этом помнить. Ничего нового – так пахло постоянно.

Она шла по прибрежной косе Мадфорд-Спит, где располагались самые престижные, дорогие и, вероятно, самые большие пляжные домики, которые только можно найти. Каждый день ближе к вечеру, когда отдыхающие, навьюченные словно лошади, нехотя отправлялись в обратный путь домой, владельцы пляжных домов откупоривали бутылки и разжигали костры (или барбекю) по всей длине косы. Эти миниатюрные копии средневековых маяков могли тлеть еще долго после того, как все уже задернули шторы и приготовились ко сну. Внутри игрушечные домики для взрослых были укомплектованы всеми необходимыми современными удобствами: крошечные холодильники и плиты были втиснуты куда только возможно. Но, что важнее всего, на втором этаже, под низкой сводчатой крышей находилась спальня – основное отличие пляжных домов Мадфорд-Спит от хижин размером с садовый сарай, построенных на всех остальных британских побережьях.

Именно по этой причине Энни легко укладывала детей спать: крутые ступеньки, как у приставной лестницы, вели наверх, и они словно жили в домике на дереве. Каждый вечер детей ждало приключение, и Сэм с Милли, уставшие и набегавшиеся на свежем воздухе, не могли дождаться, когда придется подниматься в спальню. Энни приходилось довольствоваться диваном внизу. Но она и не возражала: на нем было вполне удобно, и мысль о том, что в нескольких шагах от двери плещется море, стоила всех неудобств. О лучшем месте для семейного отдыха, чем Мадфорд-Спит, родители и не мечтали. Здесь дети могли быть детьми, пускаясь в приключения и общаясь со сверстниками, пока они все вместе носились по берегу своей дружной ватагой. Вот чего хотел каждый родитель, ведь так? Продлить это беззаботное время. Растянуть те дни, когда дети сами придумывали себе игры и развлечения, пока искусственный мир соцсетей не запустил в них свои когти.

Энни осторожно брела по берегу холодного пляжа, дрожа в своих стареньких спортивных штанах и футболке и размышляя, что единственный недостаток этого райского местечка – тот, с которым ей пришлось столкнуться прямо сейчас. В пляжных домиках не было туалета.

Тем вечером она выпила пару весьма больших и столь же заслуженных бокалов холодного шардоне, отдыхая на террасе и искренне радуясь, что Сэм с Милли играют и веселятся до самого заката. На сердце становилось тепло, когда она видела, как дети резвятся в теплой воде бухты Крайстчерча[1], в последних лучах заходящего солнца, красно-оранжевыми бликами играющего на витражных окнах монастыря. Лучше и быть не могло – до тех пор, пока эти два бокала не запросились наружу. Полный мочевой пузырь заставил Энни нехотя выбраться из постели и, оставив спящих детей наверху, быстро направиться к общим туалетным кабинкам.

Хотя на дворе стоял июль, Энни шла, крепко обхватив себя руками. По обе стороны от нее в море и бухте плескалась вода, а на самой косе временами дул очень промозглый и холодный ветер, особенно в три тридцать утра. Энни упорно шла мимо стройных рядов пляжных домиков. Днем их яркие краски напоминали ей красиво разложенные сладости, а сейчас, в темноте, под беззвездным, скрытым тучами небом, они казались серыми. Сейчас их остроконечные крыши больше всего напоминали щербатую челюсть.

Впереди уже виднелся одинокий фонарик, сигнализируя, что спасение близко. Принюхавшись, Энни заметила, что запах дыма вроде бы стал отчетливее и уже казался скорее резким, чем приятным.

По мере приближения к кабинкам сдерживать зов природы было практически невозможно. Энни перешла на трусцу, но ее затруднительному положению это не помогло, скорее наоборот. Наконец она добежала до кабинок. Автоматическая энергосберегающая лампочка с датчиком движения тут же включилась, на миг ослепив ее. Энни бросилась к ближайшей кабинке и, хлопнув дверью, заперла ее за собой.

Через несколько минут она вышла, чувствуя себя уже гораздо лучше. Энни предвкушала, как заберется обратно в теплую постель и уютно устроится под покрывалом, закроет глаза и откроет их, только когда солнце начнет светить в окно – или когда дети потребуют завтрак. В общем, кто первый успеет.

Она моргнула, уловив что-то краем глаза. В темноте ночи оранжевую и яркую, точно светлячок, искру, которая мелькнула над головой, не заметить было трудно. За ней последовала другая. И еще несколько, подхваченных ветром. К запаху дыма, уже более едкому, прибавилось потрескивание и отблески. Завернув за угол, Энни ахнула.

С другой стороны туалетных кабинок, дальше по косе, полыхал один из пляжных домиков.

Энни поспешила к танцующим языкам пламени, жар нарастал, как и паника внутри ее.

Внутри кто-то был.

Фиона наблюдала за машиной у благотворительного магазинчика. Автомобиль стоял там со времени открытия, ровно с девяти утра. Часы показывали уже двадцать пять минут десятого, а сидящая внутри женщина так и не пошевелилась. Просто сидела и совершенно неподвижно смотрела в лобовое стекло. Рядом с ней на пассажирском сиденье Фиона заметила картонную коробку, а сзади, удобно пристегнутый в детском кресле, спал ребенок лет трех или четырех на вид, запрокинув головку набок.

Вероятно, женщина приехала сделать пожертвование; Фиона была почти уверена, что знает, почему та не выходит из машины и не отдает коробку. Как бывалый волонтер в благотворительном магазине «Собачкам нужен уютный дом», Фиона научилась различать типы покупателей, заходивших в благотворительные магазины и прогуливавшихся по Саутборн-Гроув. У всех типажей были свои названия. К примеру, типаж «Я просто смотрю» – они понятия не имели, что ищут, лишь бы по выгодной цене. И обычно покупали то, что им и не нужно, но ведь за такую смешную сумму стыдно не взять. Следующий типаж – «Перепродам дороже», эти хотели закупиться товарами со значительной скидкой, а потом перепродать в интернете подороже, получив при этом прибыль. «Охотники за сокровищами» были похожи на предыдущих, но они гнались за качеством, а не за количеством, надеясь вот-вот наткнуться на какую-нибудь редкость невероятной ценности, которую каким-то образом просмотрели остальные. Собранные, решительные, они ныряли в коробки, рылись на стеллажах и полках в поисках спрятанных сокровищ. Вдруг там ждало первое издание «Властелина колец» или старинный игрушечный автомобильчик, каким-то чудом сохранившийся в коробке. В наши дни такое маловероятно. Благодаря интернету люди знали точно, что и сколько стоит, – достаточно быстро поискать в браузере. Самое ценное, что удавалось найти Фионе, были сложенные банкноты в пять или десять фунтов, забытые в кармане брюк, и они отправлялись сразу в кассу.

Но женщина в машине была не похожа на все вышеперечисленные типы. Она приехала отдать, а не купить, и если интуиция Фионы не ошибалась, то новая посетительница принадлежала к очень узкому кругу «скорбящих дарителей». К ним следовало относиться бережно и по-доброму, с большой чуткостью и уважением. У этой женщины, скорее всего, имелась очень веская и личная причина, из-за которой она никак не могла расстаться с содержимым коробки, стоявшей на сиденье рядом с ней.

Дверца машины открылась. Из нее медленно вышла дама в темно-сером, развевающемся на ветру пальто и плотно надвинутой на уши шерстяной шапке. Хотя лето было в самом разгаре – все-таки начало августа, – у погоды имелись свои соображения на этот счет. Только все привыкли к частому солнцу и к жаре, как неожиданное и несезонное похолодание вытеснило лето. Северный ветер с Арктики обосновался над Соединенным Королевством и понизил температуру настолько, что она едва достигала десяти градусов, так что всем пришлось доставать из шкафов зимнюю одежду.

Пока женщина обходила машину, Фиона разглядела ее получше. На вид нежданной гостье оказалось около тридцати или чуть больше, на лице отсутствовала косметика, и выглядела она так, будто никогда не будет счастлива. Огромные очки в оправе придавали ее лицу совиное выражение, хотя и очень грустное. Женщина остановилась у пассажирской двери, опустив голову. Фиона гадала, не выйти ли ей помочь, но все же решила остаться в магазине.

На улице у машины женщина покачала головой, будто спорила сама с собой, затем открыла дверцу и достала коробку. Несколько секунд она стояла на тротуаре спиной к Фионе, по-прежнему колеблясь и сжимая коробку так, словно от нее зависела ее жизнь. Наконец медленно она повернулась и направилась к магазину, по-прежнему не отрывая взгляда от асфальта. Прежде чем войти, посетительница обернулась, убедиться, что с ребенком все в порядке, а затем толкнула дверь, держа коробку перед собой.

Фионе безумно хотелось помочь ей, придержать дверь, но опыт подсказывал не суетиться. Поэтому, когда колокольчик над дверью звякнул и женщина неловко шагнула в магазин, Фиона просто подняла голову от прилавка, улыбнулась и произнесла:

– Доброе утро.

Гостья замешкалась на пороге.

– Там все еще холодно? – Очевидно, да, судя по ледяному ветру, ворвавшемуся в магазин и холодившему ноги Фионы в одних чулках. Она потуже запахнула свой традиционный кардиган крупной вязки.

– Что, простите? – переспросила женщина, чьи мысли явно витали далеко отсюда. – А, да. Очень холодно. – Она смущенно прикусила губу, не смея сделать еще один шаг.

Медленно, стараясь не напугать ее, Фиона вышла из-за прилавка.

– Вы хотели бы оставить вещи?

Женщина нерешительно прошла в глубь магазина, и дверь за ней закрылась.

– Мне бы хотелось кое-что отдать на благотворительность.

Фиона встретила ее на полпути.

– Да, конечно. Спасибо вам большое. – Она протянула руки, готовясь принять коробку. Только женщина не ответила на этот жест, будто не желая расставаться со своей ношей. Так они и замерли на несколько секунд в неловкой тишине, но потом посетительница медленно передала вещи Фионе.

Фиона почтительно поставила на прилавок коробку, плотно перемотанную коричневым скотчем, более тщательно, чем требовалось, будто из опаски, что содержимое куда-то сбежит.

Фиона вновь повернулась к посетительнице. Даже это простое взаимодействие, судя по всему, травмировало ее: женщина выглядела так, словно вот-вот расплачется, и бросала встревоженные взгляды на машину со спящим ребенком.

– Вы в порядке? – спросила Фиона. – Могу я чем-то помочь?

– Да-да, я в порядке. – Голос женщины дрогнул. Она определенно была не в порядке.

– Простите меня. Но я не могу не спросить: вы уверены, что готовы расстаться с этими вещами?

Женщина вновь не ответила, только опустила голову. Через какое-то время она подняла на Фиону покрасневшие глаза.

– Я не уверена, – сумела выдавить она. – Это вещи моего покойного дедушки. Он недавно скончался, и я собиралась их отдать. Там нет ничего, что я хотела бы оставить, ничего сентиментального. Но мне все равно кажется, что я предаю его память… – Голос ее становился все тише. У посетительницы вырвался всхлип.

Фиона взяла пару чистых салфеток из коробки у кассы и протянула их женщине, которая промокнула краешки глаз под очками. Фиона ободряюще сжала ее руку, не желая слишком навязываться, но в то же время пытаясь как-то показать свою поддержку. Бедная женщина оказалась в затруднительной ситуации. Отдавать вещи умерших близких всегда тяжело, даже мелочи, которые не нужны. Каждая вещь важна и ценна, потому что хранит в себе частичку ушедшего. Выбросить их слишком рано кажется холодным и бесчувственным поступком. А если цепляться за материальное напоминание, от вещей можно так никогда и не избавиться, растравляя рану.

Фиона не могла решать за других, что делать с вещами в коробке и когда правильнее с ними расстаться. И не могла дать посетительнице никакого совета. Это должно быть ее решение. Однако кое-что Фиона все же сделать могла, чтобы облегчить весь процесс: эту небольшую услугу она время от времени оказывала другим скорбящим посетителям, которые стояли на том же самом месте перед таким же сложным выбором.

– Могу я кое-что предложить? – мягко обратилась к женщине Фиона. – Почему бы вам не оставить коробку за прилавком? Я не буду ее открывать и напишу записку для других волонтеров, чтобы ее не трогали. Вы сможете вернуться в любое время, когда захотите, но если я не получу от вас сообщение через пару месяцев, то решу, что вещи можно отдать на благотворительность. Как вам?

Лицо женщины слегка прояснилось:

– В самом деле? Вы можете так сделать?

– Конечно. Никаких проблем.

– О господи. Это было бы прекрасным решением. Если вас не затруднит.

– Я буду только рада, – тепло улыбнулась Фиона. – Мы уже так поступали с другими посетителями в вашей ситуации. Это в самом деле помогает. Такой компромисс – и вы всегда сможете вернуться за вещами вашего дедушки.

Женщина чуть не упала от облегчения:

– Мне стало гораздо легче! Спасибо вам, спасибо большое!

– Рада помочь. Позвольте записать ваше имя – достаточно будет имени.

– М-Мэри, – заикаясь, произнесла женщина.

– Отлично. Обязательно прослежу, чтобы никто не трогал ваши вещи.

– Спасибо. – Голос Мэри дрогнул, как будто слезы могли вернуться в любую секунду. Она вышла из магазина, забралась обратно в машину и выехала на дорогу.

Фиона знала, что Мэри не вернется. Они никогда не возвращались. Но возможность приехать в течение следующих двух месяцев даст этой женщине свободу и время, которого ей не хватало, чтобы примириться с решением оставить вещи.

Наблюдая за уезжающей машиной, Фиона медленно опустилась на стул за одним из маленьких столиков, которые они поставили для покупателей и сотрудников магазина и за которым собирались за кофе.

Давящая печаль вынудила ее сесть. Фиона не знала эту женщину, но что-то в ее боли вызвало в ней Это. Так Фиона называла свою депрессию, преследовавшую ее с момента выхода на пенсию. Большую часть времени она с ней справлялась. «Будь всегда занята: займи мысли и тело чем угодно», – повторяла она себе. Вот почему Фиона стала волонтером в благотворительном магазине, и до определенного момента это срабатывало. Однако иногда разъедающее чувство пробивало ее защиту, застигая врасплох, как сейчас.

Фиона смахнула слезу и позвала Саймона Ле Бона, своего лохматого песика. Навострив уши, он выскочил из своей лежанки у прилавка, посмотреть, что за шум. Собаки – чувствительные животные. Вероятно, он ощутил запах исходящей от нее печали.

Инстинктивно пес запрыгнул к хозяйке на колени и прижался к ней своим пушистым теплым тельцем. Хвостатому утешителю удалось пусть и не избавить Фиону от депрессии полностью, но хотя бы снять остроту чувства, предоставив временную передышку от навязчивых мыслей. Когда она работала в бурлящем жизнью лондонском издательстве, ее мозг трудился без остановки, на пределе возможностей, перегруженный и запутавшийся из-за слишком большого количества дел и нехватки времени.

После выхода на пенсию Фиона подумала, что будет рада дать голове отдохнуть. И поначалу так и было: она наслаждалась возможностью ни о чем не думать. Но спустя какое-то время клетки мозга перестали напряженно работать, а особенность депрессии в том, что она любит вакуум. Расцветает в нем. Ворвавшись на свободное место, оставшееся после работы, депрессия поселилась там и осталась. И никакое количество кроссвордов или судоку, никакие часы работы в благотворительном магазинчике не могли поколебать или отвлечь это чувство. Что Фионе действительно требовалось – так это нечто более значительное, куда можно применить избыток умственной энергии. Расследование. Преступление, которое нужно раскрыть, и достаточно серьезное, чтобы полностью занять ее чрезвычайно активный мозг – и не пускать никаких других мыслей.

Пока же ей приходилось довольствоваться тремя утешителями, которые никогда ее не подводили: друзьями, Саймоном Ле Боном и пирогом. Один из трех уже был рядом с ней, а два других вот-вот прибудут.

Парковочное место снаружи магазина пустовало недолго. На него заехала и с дребезжанием остановилась другая машина – слегка побитый «Фиат Уно», принадлежащий Неравнодушной Сью, которая была неравнодушна к слову «неравнодушный».

Фиона поднялась на ноги, и Саймон Ле Бон соскочил с ее коленей. Схватив отданное кем-то зеркало ценой в три фунта, Фиона проверила, не опухло ли у нее лицо. Она не хотела, чтобы кто-то из коллег видел ее расстроенной. Не хотела, чтобы они беспокоились. Фиона провела пальцами по коротким темным волосам, заметив несколько новых седых прядей. Удовлетворенная своим видом, она притворилась, что все в порядке – как и всегда.

В благотворительном магазинчике был свой ежедневный ритуал. Каждое утро дамы начинали с хорошей чашечки чая и кусочка торта, а если что-то оставалось – предлагали покупателям по фунту за кусочек. Очень воодушевляющее начало дня, даже если утро не задалось. Впрочем, сегодня подошла очередь Неравнодушной Сью покупать торт, а это всегда заставляло Фиону слегка нервничать, так как подруга неизбежно стремилась сэкономить фунт-другой. Фиона же считала, что, когда дело касалось торта, экономить никак нельзя.

Наконец в дверях показалась худенькая фигура Сью, которая влетела в магазин с пакетом в руке. Чересчур бодрая и проворная для такого раннего утра. Яркие живые глаза из-под строгой седой челки тут же остановились на Фионе:

– С добрым утром!

– С добрым утром, Сью. Как ты?

– Снаружи жуткая холодрыга! Куда делось лето?

– Не представляю. Но ты же знаешь, как у нас бывает: пара теплых недель вначале – вот и все лето.

– Верно, верно.

– Ты принесла торт? – поинтересовалась Фиона.

Неравнодушная Сью уже собиралась ответить, как вошел Корзинщик из соседнего магазина, привлеченный возможностью выклянчить бесплатный кусочек. Его настоящее имя было Тревор, но все звали его Корзинщиком, так как он продавал старомодную плетеную мебель 70-х годов. Хотя продавал – громко сказано, поэтому дамы из благотворительного магазинчика предполагали, что его подозрительная схема с оплатой только наличными служит для отмывания денег.

– Ну что, вам достаточно холодно? – искренне, без сарказма поинтересовался он.

Фиона никогда не понимала, зачем задавать такой вопрос при смене погоды не в лучшую сторону, будто собеседник сам попросил понизить температуру и теперь его спрашивают, все ли ему нравится. Когда температура поднимется (если, конечно, такое вообще произойдет), он точно начнет задавать вопросы про жару.

– Мне пришлось надеть платок, надо держать свой древний шейный отдел в тепле.

Корзинщик поправил шейный платок, заправленный в рубашку под свитером с треугольным вырезом. Он завел привычку носить этот аксессуар ежедневно, но продолжал выдумывать слабые оправдания: платок был частью его образа эксцентричного англичанина-аристократа, хотя сам Тревор родился в приморском Клактоне. Выдвинув себе стул, он устроился за маленьким круглым столиком.

– Кто-нибудь хочет чашечку чая? – Сью уже собралась пойти в кладовую и поставить чайник, но, заметив коробку на прилавке, резко остановилась.

– О, это новые пожертвования? Я к ним неравнодушна, обожаю покопаться первой. – И она направилась прямиком к прилавку.

– Не трогай! – остановила ее Фиона. – Мне ее передали на хранение. Кстати, забыла написать имя. – Найдя рядом с кассой маркер, она написала сверху коробки имя «Мэри», дату и крупно «Не трогать».

– Ну хотя бы одним глазком? – Сью была также неравнодушна и к выгодным сделкам и не выносила мысли о том, что может упустить что-то интересное.

– Это пожертвования скорбящего, – шепотом ответила ей Фиона, убирая коробку под прилавок.

– А, поняла. Справедливо. – Сью дошла до кладовки и поставила чайник.

Обладающий слухом как у летучей мыши, Корзинщик тут же спросил:

– Пожертвование скорбящего? Что это, во имя Диккенса, такое?

К счастью, отвечать Фионе не пришлось: звякнул колокольчик, и внутрь нетвердым шагом вошла Дэйзи в своем привычном длинном платье, поверх которого она надела шерстяное пальто. На голове у нее была шляпа с широкими полями, и густая копна кудряшек торчала из-под нее во все стороны.

– Простите, я опоздала.

– Я сама только пришла, – успокоила ее Сью. – Мне нравится твой наряд – я неравнодушна к таким пальто. Ты выглядишь как Люси, тетя Паддингтона.

Дэйзи, обожавшая все милое и хорошенькое, покраснела от удовольствия:

– О, спасибо!

– Хочешь чашечку чая? – предложила Неравнодушная Сью.

– Не откажусь. – Дэйзи села рядом с Корзинщиком.

– Ну как, тебе достаточно холодно? – спросил он второй раз за сегодня.

– Э-э, не поняла вопроса, – простодушно ответила Дэйзи.

– Ну это такое выражение. Знаешь, как «курочка по зернышку клюет».

– Не знаю, что значит ни то ни другое.

– Вряд ли кто-то знает, – громко отозвалась Сью из кладовой, где закипал чайник.

– Это означает, что из множества мелочей может получиться нечто большое. Кажется, это из древнескандинавского[2].

– Как «Купи дешевле – продай дороже», – объявил Корзинщик. – Это мой девиз в торговле.

«Был бы, если б ты что-нибудь на самом деле продал», – подумала про себя Фиона.

Сью принесла заварочный чайник в толстой вязаной грелке и поставила в центр стола:

– Дадим ему немного настояться.

Дэйзи потерла руки, предвкушая самое яркое событие дня:

– Итак, какой сегодня торт? Ведь была твоя очередь, да?

– О да. Совсем забыла. – Неравнодушная Сью вытащила пакет и нырнула в него. Собравшиеся за столом наклонились: им не терпелось увидеть, какой торт выбрала Сью. Покопавшись, их подруга подняла в руках небольшой прямоугольный предмет: – Та-да! – И положила его на тарелку посередине стола.

Лица всех разочарованно вытянулись.

– О, – произнес Корзинщик, не скрывая своего разочарования.

– Что это? – спросила Фиона.

– Солодовый хлеб.

– Это я вижу, – ответила она.

Дэйзи поморщилась:

– Мне не нравится солодовый хлеб. Слишком клейкий. Прилипает к небу.

– А это настоящий торт? – уточнил Корзинщик.

– Ну конечно, – ответила Сью.

– Это хлеб, а не торт, и даже не пирог, – указала Дэйзи. Огорчение в ее голосе уже было заметно. – «Бисквит королевы Виктории» – это торт, лимонный кекс с глазурью тоже, кофейно-ореховый торт – тоже торт. А это… это…

– Сладкий хлеб, – подсказал Корзинщик.

Постороннему человеку реакция могла бы показаться слишком острой, но для дам из магазина и в меньшей степени для Корзинщика торт – дело очень серьезное. Они были ценителями – без претензий, но им действительно нравилось полакомиться кусочком чего-то легкого, пропитанного кремом и мало-мальски приличного. Но теперь, похоже, стандарты в отделе закупки тортов снизились. Торт низкого качества само по себе плохо, но относился ли этот конкретный к верной группе продуктов?

– Ты снова была в магазине «Все за двадцать пенсов»? – требовательно спросила Фиона.

– Нет, – ответила Сью. Затем, немного помолчав, добавила: – Ну да. Вроде как.

– Как можно «вроде как» зайти в магазин «Все за двадцать пенсов»? – не поняла Дэйзи.

– Потому что теперь это магазин «Все за двадцать пять пенсов». Стоимость жизни выросла. Но как ты узнала, что я там была?

– Потому что это даже не настоящий «Сорин»[3], – добавила Фиона. – Логотип тот же самый, но называется «Морин». – Магазин «Все за двадцать пять пенсов», ранее известный как «Все за двадцать пенсов», указывал бренды только так – обычное дело. Корзинщик допил чай и ретировался, не желая углубляться в этот липкий вопрос. Оно и к лучшему, потому что споры про солодовый хлеб-тире-пирог продолжались все утро и большую часть дня и ни одна из сторон уступать не собиралась. «Гугл» еще никогда не получал столько запросов о кулинарном статусе солодового хлеба. С учетом мнений двое против одного Неравнодушная Сью прибегла к помощи покупателей и спросила их мнение, надеясь на поддержку, пока Фиона не указала, что вовлекать посетителей в их маленький спор неуместно – не говоря уже о том, что никто не хотел покупать кусок солодового хлеба за фунт. Дамы не могли от него избавиться. Оставшуюся часть дня в магазине было тихо, и причиной тому стал не только распугавший покупателей холод. Фальшивый торт Сью привел всех в уныние.

Депрессия Фионы отказывалась отступать, и то, что ее лишили ежедневной порции бисквита с привычной сладкой тягучей начинкой, отнюдь не помогало. Фиона с Дэйзи упорно отказывались идти покупать замену, так как считали, что Сью не выполнила своих обязательств. Сью также отказывалась, утверждая, что все выполнила. В конце концов они пришли к соглашению и на стареньком ноутбуке магазина составили таблицу, в которой указали, что считается приемлемым тортом. Солодовый хлеб туда не вошел. Как и пирог с жиром. И печенья с мармеладом и шоколадом. Технически было доказано, что это все же мини-тортики, а не печенье, (так как они со временем затвердевали, а печенье, наоборот, становилось мягким). Дамы любили эти печенья с мармеладом, но сошлись во мнении, что печенья не вызывают такого же ощущения чуда, как настоящий торт, и не подходят для их утреннего ритуала. Они были скорее временной мерой, экстренной заменой, которую можно купить в газетном киоске или на заправке, когда настоящий торт не достать. Магазин «Все за двадцать пять пенсов», как он теперь назывался, был тоже внесен в черный список как неприемлемое место для покупки тортов. Теперь, с четко определенными границами, зная, чего от них ждут, все почувствовали себя гораздо лучше.

К концу дня, прямо перед закрытием, звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел элегантно одетый мужчина в сером костюме. С круглым и не очень симпатичным лицом, так что трудно было определить возраст. Фиона решила, что ему может быть от тридцати пяти до пятидесяти. Глазки у него были маленькие, но добрые.

– Мы как раз собирались закрываться, – сообщила ему Фиона. – Вы знаете, что ищете? Возможно, я могла бы помочь?

– О, прошу прощения, – ответил он. – Я пришел не за покупками, хотя магазин у вас просто очаровательный. – Мужчина огляделся, осматривая роскошные настенные панели из темного дерева. – Меня зовут Оуэнс, Энтони Оуэнс. Я отвечаю за взаимодействие Ассоциации жителей коттеджей на косе Мадфорд-Спит. И я пришел обратиться за помощью в детективное агентство «Благотворительный магазинчик». Я хотел бы узнать, не могли бы вы помочь мне раскрыть убийство.

Фиона кивнула, и детективное агентство «Благотворительный магазинчик» принялось действовать – хотя их версия «действовать» включала в себя прежде всего свежий чайник чая, шоколадное печенье и размещение всего этого перед гостем. После взаимных представлений они пододвинули свои стулья поближе и облокотились о стол. Дэйзи разлила чай. Она могла бы дать ему настояться подольше, но всем не терпелось услышать, что же расскажет Энтони Оуэнс.

Прежде чем начать, он бережно добавил в чай тщательно отмеренную порцию молока и размешал его ровно три раза. Затем сделал маленький аккуратный глоток, проверяя температуру, и Фиона пришла к выводу, что гость, должно быть, очень осторожный человек, который не любит сюрпризы и хочет подготовиться к любому повороту событий. Энтони Оуэнс осторожно поставил чашку на блюдце и поправил манжеты костюма.

– Прежде всего, полагаю, я должен уточнить, что должность координатора связей – не моя основная работа, а подработка. Так я адвокат, занимаюсь оформлением прав собственности на недвижимость. Владельцы пляжных коттеджей платят мне небольшой взнос, а взамен я представляю их интересы и слежу, чтобы они имели право голоса по поводу происходящего на косе Мадфорд-Спит. Раньше и у меня был там домик, поэтому я знаю, какие проблемы их больше всего беспокоят.

– Вроде убийства, – заметила Фиона.

– Да, боюсь, это убийство вызвало у всех мурашки.

– Оно было на первых полосах газет. – Дэйзи вздрогнула. – Мужчина сгорел заживо. В своем собственном пляжном доме. – Дэйзи имела обыкновение читать только заголовки новостей и только те, которые обращались с правдой наиболее вольно, искажая факты и выдавая самую шокирующую версию произошедшего.

– А я читала другое, – заметила Сью. – Он умер позже от отравления дымом.

Энтони шевельнулся на стуле.

– Верно. Храбрая мать двоих детей по имени Энни Фоллет рисковала своей жизнью. Она выбила дверь и вытащила беднягу наружу. Его звали Малкольм Крэйни. Он умер через несколько минут, скорая не успела доехать. Энни пыталась вернуть его к жизни.

Дэйзи прижала ладонь ко рту:

– О господи. Это ужасно.

– А затем Энни попыталась потушить огонь из ведра, – добавила Неравнодушная Сью. – Она просто героиня.

– Я читала, что полиция расследует произошедшее как убийство, – добавила Фиона.

– Так и есть, – подтвердил Энтони. – Дом подожгли специально.

– У них есть подозреваемые? – спросила Сью.

Энтони покачал головой:

– Полиция держит рот на замке, но никого еще не арестовали. Так что, полагаю, нет.

– Кто ведет дело?

– Детектив-инспектор Финчер и сержант Томас, или модный коп и неопрятный коп, как я их называю.

– Мы с ними хорошо знакомы, – сказала Фиона.

– В самом деле? – Энтони выглядел довольным новостью. – Тогда это должно облегчить дело.

Неравнодушная Сью издала странное фырканье, а потом пояснила:

– Мы вроде как ладим, но, думаю, детектив Финчер предпочла бы, чтобы мы занимались своим магазином, и все.

На лице Энтони отразилось беспокойство, на лбу собрались морщины.

– Но вы же поможете мне найти того, кто это сделал? Я знаю, все случилось всего три недели назад, для расследования срок небольшой, но владельцы коттеджей встревожены. Они не только не чувствуют себя в безопасности, но и теряют много денег.

– Теряют деньги? – переспросила Фиона.

– Да, некоторые собственники летом сдают свои дома на неделю-другую или на подольше. Сейчас из-за этого происшествия все повально отменяют бронирования. Энни, к примеру, та, что вытащила Малкольма из огня, она как раз арендовала пляжный домик. Собиралась прожить там все лето с детьми. И вот уехала – как и множество других постояльцев. Этот несчастный случай спугнул их. Мне правда очень нужно найти виновного.

Фиона по очереди вопросительно посмотрела на своих подруг, убедиться, что они готовы взяться за дело.

Широко распахнутые, горящие энтузиазмом глаза Дэйзи и Сью ответили ей, что они готовы приступать.

Фиона снова повернулась к Энтони:

– Да, мы вам поможем.

Мужчина сразу заметно обмяк на стуле, расслабившись, но быстро пришел в себя и сел ровно, словно его надули как шар.

– Спасибо вам. Но прежде я должен спросить, сколько стоят ваши услуги. Владельцы домов собрали небольшую сумму на оплату частного расследования. Но там не так много.

– О, никакой оплаты не нужно, – ответила Неравнодушная Сью.

Энтони удивленно посмотрел на них:

– Что?

– Мы денег не возьмем, – подтвердила Фиона. – Все, что мы просим, это сделать пожертвование благотворительному магазинчику «Собачкам нужен уютный дом». Сколько сочтете нужным.

Энтони расцвел в улыбке, не до конца веря своей удаче.

– Что ж, если вы поймаете убийцу, я пожертвую всю сумму.

– Договорились, – кивнула Фиона.

Энтони улыбнулся еще шире:

– Считайте, что вы наняты.

Энтони пододвинул к ним аккуратную плотную папку с укрепленными медными углами. Открыв ее, Фиона изучила содержимое. Визитная карточка Энтони Оуэнса аккуратно лежала внутри вместе с двумя скрепленными листками бумаги. Немного чересчур для пары листков и визитной карточки – из чего Фиона заключила, что у Энтони Оуэнса страсть к канцелярским принадлежностям, а сам он сторонник поговорки «Всему свое место, и все на своем месте».

Она бы поспорила, что он был из тех раздражающих детей, кто радовался концу летних каникул, когда в магазинах WH-Smith появлялись плакаты со словами «Снова в школу!». Но Фиона ничего не сказала. Сама она в магазине расставила книги по алфавиту и с тех пор на книжные полки не смотрела.

Фиона изучила две страницы в папке. На них были напечатаны имена, номера и адреса, штук двести примерно, может, больше. Какие-то были выделены желтым маркером – явно по линейке, не иначе, судя по идеально параллельным желтым линиям.

Она передала папку Дэйзи и Сью.

– Это контактные данные всех владельцев пляжных домиков на косе Мадфорд-Спит. Выделены те, кто в ту роковую ночь был у себя дома. Хотя сомневаюсь, что они смогут чем-то помочь.

– Почему? – уточнила Фиона.

– Никто ничего не видел. Полиция допросила всех. Они не выпускали никого с косы, пока не записали подробные показания каждого. Все утверждали, что спали, а проснулись уже от сирен пожарных машин и скорых.

– Все, кроме Энни Фоллет, – уточнила Фиона.

– Да, она сказала, что вышла из своего дома примерно в половине четвертого утра в туалет. Понимаете, в пляжных домиках его нет.

Неравнодушная Сью чуть не подавилась:

– Нет туалетов?! Они стоят кучу денег, как рука и нога, а туалетов нет!

– Я слышала, один недавно продали за полмиллиона фунтов, – вставила Дэйзи.

Сью неодобрительно фыркнула:

– У дурака деньги не задерживаются.

– Ну не знаю… – улыбнулась Дэйзи. – Мне бы хотелось иметь домик на пляже.

– Да, и мне, – Сью потерла кончики пальцев, – будь у меня лишние пятьсот тысяч, но не если бы пришлось справлять нужду у всех на виду.

У Фионы не было сил объяснять, что писать на людях вовсе не то же самое, что пойти в общественный туалет.

Дэйзи продолжала фантазировать о своем пляжном домике:

– Вы могли бы прийти в гости на чашечку горячего шоколада с мини-зефирками и взбитыми сливками сверху – и вы тоже, Энтони. Я бы устроила уютный уголок с камином и большим мягким диваном.

Пока воображение Дэйзи не унесло ее дальше, в продумывание интерьера и подробности вроде выбора мягкой мебели, пледов и декоративных куколок, которые она отберет из своей основной коллекции, Фиона вернула беседу к началу:

– И когда Энни пошла в туалет, она увидела пожар?

– Да, верно, – подтвердил Энтони.

– Она видела кого-нибудь еще?

– Нет, насколько мне известно, – покачал головой их гость.

– Никто не убегал с места преступления?

– По ночам там очень темно. Полиция несколько раз ее опрашивала. Она ничего не видела.

Сью подлила всем еще по чашечке чая.

– Мы сами с ней поговорим, но как так вышло, что Энни не подозревают? Ну то есть если в момент пожара там была только она и больше никого не видела?

Энтони от чая отказался, накрыв чашку ладонью.

– Этого я не знаю. Боюсь, у меня слишком мало информации – только те крохи, что удалось выудить из полиции и газет. Еще есть слухи из вторых и третьих рук от владельцев пляжных домиков. Не самый надежный источник. К тому же они не знают Энни, так как она лишь приехала на лето. Там, на пляже, своя маленькая община: сплетни разносятся быстро, но только если ты входишь в нужный круг.

У Фионы по спине пробежали мурашки. По описанию Энтони, обитатели домов на косе выглядели как какое-то замкнутое сообщество, опасающееся чужаков. Подход «мы и они». Как в «Плетеном человеке»[4] – фильме, их сосед Корзинщик тут ни при чем. Коса Мадфорд-Спит не была отрезана от мира, но возможность закрыть ее была. Пока Фиона отбросила эту мысль. Ориентироваться нужно на факты и улики, а не на заранее сложившиеся предубеждения. Одно они знали точно: Энни Фоллет стала национальным героем, вытащив Малкольма Крэйни из горящего дома. Фиона помнила, что в газетах пару дней только об этом и писали, пока не переключились на что-то еще. Фиона улыбнулась Энтони.

– Не беспокойтесь, мы докопаемся до истины, – заверила она.

– Чудесно. Владельцы пляжных домов будут довольны, – с заметным облегчением поблагодарил Энтони. Жители косы, должно быть, сильно на него давили, чтобы он поскорее добился результата. Энтони отметил положительный исход дела, неторопливо выбрав себе шоколадное печенье. Рука его в нерешительности замерла над блюдом, хотя все печенья были одинаковые. Большим и указательным пальцем он взял одно и чуть-чуть надкусил. Другую руку он держал под печеньем, чтобы ни одна случайная крошка не попала на его дорогой костюм.

Закончив с печеньем, Энтони отряхнул руки и поднялся из-за стола, дернув за манжеты и пригладив костюм.

– Что ж, мне пора идти. Мои контакты у вас есть. Позвоните, если что-то понадобится.

– О… – Фиона слегка удивилась тому, как резко он засобирался. Им требовалось узнать больше. – Вы могли бы уделить нам еще пару минут своего времени?

– Я должен встретиться с женой. Но да, хорошо. – Мужчина нехотя опустился обратно на стул, бросив взгляд на улицу, возможно в поисках супруги.

Фиона продолжила:

– Жертва, Малкольм Крэйни. Вы не знаете, были ли у него враги?

По лбу Энтони снова расползлась сеть морщин. Фиона поняла, почему ему так не терпелось уйти. Возможно, он надеялся, что ему не придется отвечать на самый важный вопрос: зачем кому-либо убивать Малкольма Крэйни?

Энтони вновь поправил манжеты, слегка дернув каждый из них, затем еще раз, и еще: нервный тик.

– Думаю, что нет.

– Каким он был человеком? – спросила Дэйзи. – Чем он зарабатывал на жизнь?

Энтони, слабо улыбнувшись, глубоко вздохнул:

– Малкольм не работал. Он был своеобразным человеком. Эксцентричным. Местной знаменитостью, можно так сказать. Большая борода, копна длинных седых волос. Напоминал мне Билли Коннолли, только повыше и похудее[5].

Его описание явно не подходило под образ того, кто мог бы купить пляжный дом на косе Мадфорд-Спит.

– Как он смог позволить себе дом? – спросила Фиона. – Он был эксцентричным миллионером?

Энтони фыркнул от такого предположения:

– Господи, нет. Кажется, получил от родственника. Но точно сказать не могу.

– Сколько ему было лет? – спросила Дэйзи.

– Семьдесят один, кажется.

– И что же думали любезные владельцы пляжных домиков об этом бездельнике в своих рядах? – поинтересовалась Фиона.

– Они все его любили и его дом, который стал чем-то вроде местной достопримечательности. Фасад был целиком покрыт ракушками и другим морским мусором, который Малкольм подобрал на пляже.

– О господи! – ахнула Дэйзи. – Помню, я видела фотографию в газете до пожара! Мне очень нравился этот домик. Весь украшенный всякими маленькими безделушками.

– И большими тоже, – добавила Сью. – Кажется, к террасе он прикрутил гигантские ракушки моллюсков вместо сидений.

– Верно, – подтвердил Энтони. – И разрешал детям фотографироваться на них.

Даже Фиона, которая переехала в Саутборн относительно недавно, много раз прогуливалась по косе и знала о пресловутом домике, напоминавшем обитель клептомана.

Дэйзи набрала запрос в интернете и протянула собеседникам экран телефона: поисковая страница выдала множество фотографий причудливого домика под номером 117. Возможно, самого фотографируемого и популярного в соцсетях дома на пляжной косе. Каждый дюйм фасада был усыпан ракушками, морским стеклом[6], также маленькими фигурками и статуэтками, остатками старых лодок и кусочками фарфора. Всевозможные части декора спускались по стене, занимали веранду и тянулись до самого песка. Венчала весь этот безумный ансамбль пара огромных оленьих рогов, украшавших вершину остроконечной крыши.

– И никто никогда не высказывал возражений против внешнего вида дома? – уточнила Фиона.

Помедлив, Энтони ответил, тщательно подбирая слова:

– Правила не запрещают придавать своему дому индивидуальность, с условием, что высота и ширина соответствуют норме, и так далее.

Фиона спрашивала про другое. Она попробовала снова:

– Что думали владельцы других пляжных домиков?

Энтони опять запнулся.

– Эм, я слышал, что некоторые были несколько недовольны.

– Кто именно? Вы можете назвать имена? – спросила Неравнодушная Сью.

– Не представляю, кто конкретно. Но вы же знаете, какие бывают люди.

Фиона знала. Ее соседи, хотя и милейшие люди, частенько косились на нее, если она не забирала свой мусорный бак после двенадцати часов, сразу после того, как его опустошали в день вывоза мусора. На тех, кто не следовал правилам вплоть до буквы, смотрели неодобрительно. Любое отклонение от нормы, если кто-то отличался или выделялся из толпы, вызывало в населении сильное волнение: они хотели, чтобы все были в точности как они сами. Здесь частенько говорили: «Ты что о себе возомнил?» А коса Мадфорд-Спит, бесспорно, была воплощением этого мира в миниатюре, возможно даже хуже, так как Фиона предполагала, что в их маленьком сообществе есть свой свод неписаных правил. Достаточный ли это мотив для убийства? Она надеялась, что нет. Но была решительно настроена выяснить.

У двери магазина появилась женщина: прищурившись, она смотрела сквозь стекло, пытаясь различить людей внутри.

– О, а вот и моя жена, – объявил Энтони. – Она, должно быть, устала меня ждать.

Не успел он подняться, как его вторая половинка толкнула локтем дверь и вошла: элегантные каблуки звонко зацокали по старинному паркету. В руке она сжимала обернутый в коричневую бумагу пакет.

– Вот ты где, – сказала женщина. Как и ее муж, одета она была безупречно, но куда более стильно, в красном двубортном пальто с большими черными пуговицами. Макияж тоже выглядел профессионально, а светлые волосы – прямыми, как сухие спагетти.

Энтони, поднявшись на ноги, представил ее дамам:

– Моя жена, Оливия.

– Добрый день. Рада познакомиться.

– Фиона, Сью и Дэйзи помогут раскрыть дело с убийством на пляже, – сообщил Энтони.

Оливия улыбнулась, но глаза выдавали ее. Взгляд лихорадочно метался по магазину, по прилавку, всем витринам и стендам, будто какой-то подержанный предмет мог прыгнуть на нее и схватить.

Если судить по внешности, Фиона побилась бы об заклад, что у Оливии никогда в жизни не было подержанных вещей и менять этого она не собиралась.

Прижав руки как можно ближе к телу, женщина, судя по всему, искренне боялась случайно коснуться или задеть что-то не очень чистое.

– Энтони, нам и правда пора. – Она подняла выше небольшой бумажный сверток. – Прошу прощения, что вот так похищаю своего мужа, но мне нужно оставить посылку в одном из автоматических почтовых ящиков, а я ненавижу касаться дисплея.

Может, она и не была снобом, просто патологически боялась микробов.

– О, у меня есть дезинфицирующие салфетки, хотите? – Дэйзи тут же извлекла откуда-то упаковку. Точно какой-нибудь ниндзя гигиены, она всегда держала в складках своих нарядов различные чистящие средства.

– Нет, спасибо, вы очень любезны, – ответила Оливия. – Неважно, насколько поверхность чистая, я просто не выношу прикосновений. Энтони приходится все делать за меня.

– Это единственный недочет Depop, – заметил Энтони.

– А что это? – не поняла Дэйзи.

– Это как платформа eBay, только для модных вещей, – объяснила Оливия.

– Небольшой доход, но все же приносит, – с восторгом вставил Энтони. – Оливия продает кучу своих ненужных вещей на Depop, она прекрасно разбирается во всех новых технологиях. А я вот полный ноль. Оливии просто не нравится касаться общественных дисплеев.

Супруга кинула на него сердитый взгляд, в котором стыд мешался с раздражением. Он явно поделился слишком личным. Так, выходит, Оливия не против подержанных вещей – если только у нее их кто-то покупает.

– Что ж, мне, пожалуй, пора. Звоните, если понадобится что-то еще.

Энтони вновь какое-то время поправлял манжеты, а потом направился к выходу вместе с женой.

– О! – воскликнула Сью. – Пока вы не ушли – а копии пожарного заключения у вас нет?

Энтони обернулся:

– Нет, боюсь, что нет. Я пытался ее заполучить, но пожарные службы так легко с подобными документами не расстаются. У вас есть мой номер. Пожалуйста, звоните, если что-то потребуется, и спасибо вам еще раз, что взялись за дело.

– Всегда пожалуйста, мы рады помочь, – улыбнулась Фиона.

– Последний вопрос, – подала голос Неравнодушная Сью. – Как вы думаете, солодовый…

– Не сейчас, – перебила ее Фиона.

Пара попрощалась и вышла.

– Ну, что скажете? – спросила Фиона.

– Определенно проблемы с деньгами, – выпалила Сью.

Фиона хотела сказать, что имела в виду дело, а не эту парочку, но не успела.

– Миллион раз такое видела. Он находит вторую работу, а она продает вещи в интернете, чтобы свести концы с концами. – До пенсии Сью работала бухгалтером и умела распознавать такие признаки. Хотя необязательно уметь заполнять налоговую декларацию, чтобы заметить, что пара живет не по средствам, учитывая их дорогую одежду, маникюр и аккаунт в интернет-магазине.

Фиона ощутила укол сочувствия к паре. Проблемы с деньгами определенно отравляли жизнь, но здесь было и что-то кроме нехватки средств.

– Не люблю делать поспешных выводов, но у меня такое чувство, что его запугали владельцы пляжных домиков.

Дэйзи взяла шоколадное печенье и разломила пополам.

– Да, но разве можно их винить? – Она аккуратно откусила кусочек. – Их безмятежный уголок больше не безмятежный. Теперь это место преступления.

Фиона ощутила легкую зависть и тоже взяла себе печеньку.

– Да, думаю, они напуганы, а напуганные люди действуют опрометчиво.

Неравнодушная Сью присоединилась к их дуэту поедателей печений.

– Думаю, должность менеджера по связям была непыльной работенкой. Уговаривать людей согласовать цвет мусорных баков, отправлять вежливые уведомления о том, чтобы все тщательно смывали за собой в туалете…

Фиона нехотя озвучила свою теорию:

– Знаю, еще рано, но на первый взгляд кажется, что кто-то невзлюбил Малкольма и его эксцентричный пляжный дом.

– Думаешь, это один из жителей косы? – спросила Сью.

– Или несколько. Похоже на типичное внешне приличное сообщество, где ненавидят соседа из-за того, что тот красит деревянную ограду палисадника не в белый, а в розовый.

– Думаешь, кто-то убил из-за пары ракушек, статуэток и украшений? – уточнила Сью.

– Это только теория, но подумайте: люди там заплатили сотни тысяч фунтов за свой маленький квадратик спокойствия, а его разрушает кто-то, кому даже платить не пришлось, и к тому же лепит на стены всякий хлам.

Дэйзи вытаращилась на нее:

– Ну я бы не назвала это хламом. Скорее коллажем в натуральную величину. Может, они не хотели его убивать. Может, просто хотели уничтожить дом и не знали, что он внутри.

– Это вполне вероятно, – согласилась Сью, хрустя следующим печеньем.

– Нужно поговорить с Энни Фоллет. Жаль, что заключения пожарных не достать.

Фиона достала телефон:

– Думаю, я знаю того, кто достанет.

Перед ними простиралась узкая асфальтовая дорожка: проехать по ней смогла бы только одна машина. Но по ее обдуваемым ветрами поворотам проезжали лишь на велосипедах, скутерах и на дребезжащем туристическом поезде на колесах. Все остальные средства передвижения были запрещены. Слева плескались спокойные воды бухты Крайстчерча, обрамленные золотистыми зарослями тростника, которые тихонько шуршали на колючем вечернем ветру. Одинокая прогулочная лодка скользила по мелководью, накренившись под острым углом. Справа нависал спящий песчаный гигант Хенджистбери-Хед[7]. Люди жили здесь со времен палеолита, а сейчас коса стала мечтой пеших туристов. С плоской вершины мыса, поросшей колышущимся вереском и окруженной желтыми скалами, открывался вид на Ла-Манш и гавань с обзором в триста шестьдесят градусов. Там стояло единственное одинокое здание: прочная каменная станция береговой охраны. С плато Хенджистбери-Хед пологий спуск вел дам к цели их путешествия: длинной песчаной косе Мадфорд-Спит, отделявшей море от бухты, с выстроившимися в ряд цветными домиками.

– Это надолго? – спросила Дэйзи. – У меня ноги уже изголодались.

Фиона была уверена, что Дэйзи хотела сказать «измучились». Дэйзи частенько путала слова, и нередко у нее получались по-настоящему странные выражения. Хотя в данный момент Фиона бы не стала отбрасывать вероятность, что ноги действительно могут проголодаться.

– До косы еще полчаса, – сообщила Неравнодушная Сью. А шли они всего минут десять.

– Полчаса!

Если смотреть реалистично, то и дольше, учитывая, что Саймон Ле Бон тормозил их каждые пять минут, чтобы сделать свои «дела» или изучить привлекательный запах, но Фиона не стала об этом упоминать.

– Ты же уже ходила здесь? – спросила она.

– Да, кучу раз, – ответила Дэйзи. – Ну, точнее, на поезде ездила.

Пронзительный крик перебил их, словно тревожно и высоко взвизгнула флейта. Черно-белое пятно с оранжевым клювом скользило над темными водами гавани.

– Это кулик-сорока, – сообщила Сью. – Аж руки чешутся! Был бы у меня с собой бинокль…

– Тут полно птиц, – заметила Фиона.

– А обычно полно людей, – откликнулась Сью. – Но сейчас здесь только мы. Где все? Август же, в конце-то концов.

Дэйзи застегнула еще одну пуговицу.

– Холод всех распугал. И убийство. Нельзя зайти в кафе на чашечку горячего шоколада?

– Если оно открыто, – заметила Сью. – Вряд ли с такой погодой у них много клиентов.

Десять минут спустя тропинка повернула под прямым углом, а пасторальные пейзажи гавани скрылись за густым лесом. Деревья смыкались над дамами, образуя зеленую галерею. Под собственной тяжестью ветви гнулись к земле, будто приглашая прохожих забраться на них и посидеть. Обычно дети висели на них, но сейчас ничьи маленькие ручки не цеплялись за кору.

– От этого леса у меня мурашки по коже, – вздрогнув, произнесла Дэйзи.

– Я понимаю, о чем ты, – ответила Фиона. – Особенно учитывая, что мы здесь одни.

От громкого гудка сзади они подпрыгнули, а Саймон Ле Бон заскулил, и все отпрыгнули в сторону. Немного придя в себя, дамы обнаружили причину произошедшего: Софи Хэйверфорд остановилась чуть впереди и сейчас торжествующе опиралась ногой на электросамокат. Каким-то образом ей удавалось вести самокат в туфлях на шпильках, странным образом надетых на толстые носки под травянисто-зеленым комбинезоном. На шее у нее был накручен похожий на одеяло палантин. Никто другой подобный образ примерить бы не смог.

Софи была заклятым врагом Фионы и управляла благотворительным магазином «Кошачий альянс», прямо через дорогу от их магазинчика. Софи считала себя лучше кого бы то ни было, и в частности лучше Фионы, и пыталась доказать это при любой возможности. Откинув назад черные, идеально подстриженные короткие волосы, она раскатисто расхохоталась, но, по мнению Фионы, это больше походило на гогот.

И словно подруги еще не поняли, как Софи рада, та театрально хлопнула себя по бедру.

– Вы бы видели свои лица! Вот это зрелище!

Фиона ничего забавного в ситуации не видела:

– Софи, сумасшедшая! Ты чуть нас не сбила!

– Расслабься, у меня все под контролем.

– Ты просто маньячка! – воскликнула Сью. – Ты кого-нибудь убьешь этой штукой!

– Это электросамокат, дорогуша, – сообщила Софи. – Я взяла его в аренду. Вношу свой вклад в защиту окружающей среды.

– Что, убивая людей? – уточнила Дэйзи.

Электросамокат с жужжанием ожил, и Софи помчалась на них. Дамы снова бросились к обочине. Саймон Ле Бон зарычал на приближающееся средство передвижения.

Софи затормозила в последний момент, и самокат слегка занесло.

– Какие вы нервные, глупышки! Что вы вообще тут забыли?

– Не твое дело, – отрезала Фиона.

– М-м, – Софи потерла подбородок. – О! Я знаю. Вы ведете свое любительское расследование?

– Может быть, – ответила Сью.

Софи выглядела довольной собой:

– Так и есть, а? Вы приехали посмотреть на сгоревший дом на пляже. Вы над этим случаем работаете, я правильно поняла, да? Ну что, хороший я детектив? Вам стоило бы нанять меня. Я бы вмиг раскрыла это дело. И знаете, я бы точно могла получить роль детектива в сериале, если б не решила стать пиарщиком.

Софи имела привычку убеждать всех, кто был готов ее слушать, что если б она не стала лучшим в мире гуру пиара (по ее собственным словам), то могла бы стать лучшей в мире актрисой/балериной/композитором/хирургом/посредником на мирных переговорах/лауреатом Нобелевской премии (нужное подчеркнуть).

– Раз уж мы заговорили, ты-то здесь что делаешь? – спросила Фиона, быстро переводя тему с раздутого эго Софи.

– Я так рада, что ты спросила. Еду повидаться со своей хорошей подругой Битси. Она приехала сюда на лето, для разнообразия – устала от юга Франции. Сняла пляжный домик.

– И давно она здесь? – спросила Фиона.

Софи обиженно качнула головой:

– Она никого не убивала, если ты про это. Она только сегодня приехала. Но она просто обалденная. В восьмидесятых была настоящей светской львицей. Вы обязаны познакомиться с ней.

Позади раздался натужный скрип самого обычного велосипеда.

– Поторопись, копуша! – крикнула Софи.

Троица обернулась и увидела помощницу Софи: раскрасневшаяся Гейл, пыхтя, болезненно медленно крутила педали старенького велосипеда с корзинкой для покупок. На ней был хлипкий шлем и светоотражающий жилет в пятнах. Гейл была человеком немногословным.

Фионе она нравилась, и ей нравилось проводить с ней время. Как и им всем. Нехватку слов она восполняла своим талантом в технологиях, и Фиона гадала, зачем Софи понадобилось тащить Гейл к своей светской львице.

С жалобным визгом тормозов Гейл остановилась.

– Порядок? – выдохнула она, опираясь на руль и переводя дух. Ее деревянная трость для ходьбы была примотана к ненадежному багажнику сзади.

– Привет, Гейл! – поздоровались подруги.

– Гейл будет подавать напитки на вечере, – сообщила Софи.

Теперь все стало ясно. Гейл вызвали на роль прислуги. Фиона надеялась, что ей заплатят за потраченное время.

– Подавать напитки? – переспросила Сью. – Сколько вас там будет?

– О, только мы с Битси. Поехали, Гейл. Нет времени болтаться тут. Нам еще вечеринку устраивать. – Софи хихикнула, нажала на кнопку скорости и выполнила идеальный поворот на сто восемьдесят градусов. – Не забудьте присоединиться к нам на коктейль, когда закончите свою детективную ерунду. Домик под номером 98, фасадом к морю. Поехали, Гейл. Тебе еще напитки разливать. Пока-пока!

Гейл едва успела глотнуть воздуха, как уже снова пустилась в путь вслед за своим боссом.

– Бедная Гейл, – заметила Дэйзи. – Она выглядела измотанной.

Неравнодушная Сью кивнула.

– Еще и весь вечер разносить напитки Софи и этой Битси – она по одному описанию звучит ужасно. Хуже, чем Софи, если это вообще возможно. Нужно любой ценой держаться от этого дома на расстоянии.

Все кивнули, но у Фионы втайне были свои планы.

Наконец они втроем выбрались из-под сени деревьев, и бухта оказалась у них по левую руку. Асфальтовую тропинку поглотил бархатистый желтый песок, провозглашая начало косы Мадфорд-Спит с двумя идеально ровными рядами цветных пляжных домов: один ряд стоял лицом к бухте, другой – к морю. А перед ними, будто собирая все дома в кучку, стояло большое и вытянутое здание. Ресторан «Прилив». С одного бока его прикрывали поросшие травой дюны. С плоской крышей, из изъеденного солью и выбеленного солнцем дерева, ресторан растянулся почти на всю ширину косы. С внушительной террасы открывался роскошный вид на бухту и на монастырь за ней, выделяющийся на фоне неба. Сегодня, впрочем, столики и стулья стояли пустые, а окна ресторана казались темными и безжизненными. Было что-то тревожное в этом морозном августе, который обычно был самым «отпускным» месяцем, и в пустом покинутом ресторане.

Лицо Дэйзи сморщилось от разочарования:

– Чтоб тебя. Ресторан закрыт. А мне ужасно нужен горячий шоколад.

– У них есть кое-что получше, – заметила Фиона, указав на край крыши, утыканный камерами наблюдения под разными углами.

Неравнодушная Сью шагнула на пустую террасу. По очереди она вставала под каждой камерой и прослеживала направление, куда та была направлена.

– Все углы просматриваются. А с той нижней видны все фасады домиков по эту сторону.

– Жди здесь. – Фиона обошла вокруг ресторана и вышла на сторону, которая выходила на море и остров Уайт вдалеке. Через минуту она вернулась. – То же самое сзади. Четыре камеры, все направления просматриваются, четкий вид всех домов фасадом к морю. И еще есть камера, с которой просматривается узкий проход между двумя рядами домиков.

Сью ахнула:

– Получается, нельзя ни зайти, ни уйти с косы, не попав на камеры!

Троица обменялась озадаченными взглядами: это новое открытие казалось бессмысленным. Кто бы ни совершил поджог, его бы застали либо на входе, либо на выходе из домика – если, конечно, все камеры работали.

Дэйзи поморщилась:

– Никто не слышит звук паровоза?

Фиона склонила голову, прислушиваясь. Дэйзи была права. До них донеслось пыхтение и грохот паровоза, которые становились все громче и громче. Но никакой железной дороги рядом не было.

– Может, это туристический поезд?

Неравнодушная Сью прислушалась:

– Нет, это не он. Похоже на настоящий…

– И доносится оттуда, – указала Дэйзи на косу. Они пошли на странный звук, который дополнился пронзительным свистом, напугавшим морских птиц, тут же разлетевшихся с берега. Звук неожиданно стал громче: распахнулись французские окна дома номер 7, и оттуда вышел крепкий мужчина в бежевых шортах для сафари, прогулочных сандалиях и рыбацком жилете со множеством карманов, наброшенном поверх рубашки в голубую клетку. Шерстяные носки, натянутые до самых колен, скрывали мясистые икры. Густые и похожие на проволоку волосы с проседью сочетались с такими же усами. Он плюхнулся в шезлонг с термокружкой в руке и с самым довольным выражением, слушая окутывающую его симфонию звуков паровоза.

Заметив три пары уставившихся на него глаз, он подпрыгнул:

– Я могу выключить, если вам мешает.

– Это паровоз? – уточнила Дэйзи.

Мужчина выглядел почти оскорбленным:

– Это паровоз «Маллард» № 4468 класса А4. Самый быстрый и прекрасный паровой локомотив в мире. – Из какого-то из многочисленных карманов жилета мужчина извлек пульт и убавил громкость. – Он у меня записан, как и еще пятьдесят других паровозов. Я могу определить их всех только по звуку. Каждый из них уникален. Не знал, что здесь еще кто-то есть, а то включил бы в наушниках.

– Да, что-то маловато людей, – заметила Фиона.

– С самого пожара так, – ответил он. – Отпугнул многих, но не меня.

– А вы были здесь той ночью?

– Нет.

Фиона тайком сверилась со списком владельцев домов, который дал ей Энтони Оуэнс. Пробежавшись по номерам, она нашла домик номер 7. Владелец: Фрэнк Маршалл. Он выделен не был.

– Знаете, кто это мог быть? – спросила Сью.

Фрэнк Маршалл сжал свободную руку в кулак:

– Нет, но если доберусь до них, то уж задам жару, это я вам говорю. Взять и сжечь дом Малкольма! Нарушить наш покой! Я купил здесь дом в 2008-м, и за все это время ничего подобного не происходило. Просто непростительно.

– Вы знали Малкольма?

– Все знали Малкольма. Он был кем-то вроде местной достопримечательности и все такое.

– Его все любили?

Фрэнк Маршалл помедлил.

– Да, я бы сказал да.

– А его домик? – уточнила Сью. – Немного чересчур, нет? Все эти украшения. Кому-то, должно быть, пришлось не по вкусу.

Фрэнк Маршалл усмехнулся, и усы у него дернулись.

– Ну такой уж был Малкольм. Ему сходило с рук многое из того, что не сошло бы нам.

– Например? – спросила Фиона.

Фрэнк Маршалл снова запнулся – возможно, не ожидал, что ему придется рассказывать подробности.

– О, ну, всякие пустяки. Мог не уступить дорогу туристическому поезду, который хотел обогнать Малкольма на велосипеде. Мог выбросить пустые стеклянные бутылки в мусорный бак в шесть утра, когда все спали. На это у нас строгий запрет, учитывая, что большинство жителей любят поспать подольше. Но не я. Я ранняя пташка. Надо использовать день по максимуму.

– Кто-то был с ним не в ладу? Может, в ссоре? У него были враги? – Неравнодушная Сью изобразила удары кулаками.

Фрэнк Маршалл поерзал в шезлонге, затем сделал глоток из термокружки.

– Нет, не думаю. Во всяком случае, из тех, кого я знаю. А знаю я тут всех. То есть я имею в виду, что несмотря на всю свою эксцентричность, он компенсировал ее другим. – Фрэнк кивнул на небольшой ветряк на крыше своего домика, крутящийся на холодном ветру: – Малкольм починил его. Он отлично разбирался в любой механике: детские самокаты, велосипеды – в чем угодно, и чинил все бесплатно. Особенно хорошо он разбирался в лодках. – Фрэнк откинулся на спинку шезлонга, намереваясь углубиться в тему. – Видите ли, каждый владелец пляжного дома имеет право бесплатно пришвартовать лодку в гавани. И вот уже есть целая толпа, купившая небольшие моторные лодки и надувные катера, и все прекрасно, пока они работают. А Малкольм чинил их бесплатно. Его частенько видели сидящим на веранде, по уши в запчастях, пока он ковырялся в чьем-нибудь подвесном моторе.

– Так если он всем помогал, зачем кому-то его убивать? – спросила Дэйзи.

Фрэнк Маршалл глотнул еще чая.

– Хотите знать мое мнение? Поджигатель случайно выбрал его дом. Вы же знаете, какие сейчас подростки. Им скучно. Не могут придумать, чем заняться, поэтому приходят сюда и портят жизнь остальным. Делают ее невыносимой.

– Надеюсь, их скоро поймают, – закруглилась Фиона.

Фрэнк Маршалл только крякнул в ответ. Дамы попрощались и двинулись к другому концу косы. Когда их уже было не услышать, Неравнодушная Сью спросила:

– Ну что о нем скажете?

– Судя по списку Энтони Оуэнса, его зовут Фрэнк Маршалл, – отозвалась Фиона. – И он не соврал, его действительно не было здесь в ту ночь – имя не подчеркнуто. Но что-то с ним не так, и это не потому, что он любит слушать звуки паровозов.

Остановившись, Дэйзи нагнулась и подобрала ракушку, которую спрятала в карман.

– А мне нравится, как звучат паровозы.

– Я тоже неравнодушна к ним, – согласилась Сью. – Но вы заметили, его больше волновало то, что нарушили спокойствие и тишину места, а не то, что Малкольм умер?

– Бесчувственно с его стороны, я сразу подумала, – добавила Дэйзи. – Кстати, об этом: он даже не предложил нам чая.

Фиона согласилась. С приоритетами Фрэнка Маршалла явно было что-то не так. Его больше возмущало то, что преступник или преступники посмели прийти на косу и нарушить мир и порядок их маленького мира, а не то, что при этом кто-то погиб. Что этот чудесный милый заповедник моря и песка омрачен поджогом, нежели убийством. Что за человек такой Фрэнк Маршалл, раз ставит качество своей жизни выше ценности самой жизни? К тому же, как сказала Дэйзи, он не предложил им чая, а это всегда выдает человека. Фиона почувствовала, что ее зловещая теория о маленьком изолированном сообществе, которое защищает себя и свой мир, получила чуть больше оснований.

Дружным строем они шли по песку, мимо рядов разноцветных пляжных домиков, украшенных веселыми и глупыми табличками с названиями, сделанными вручную. Большинство обыгрывали кричащие морские каламбуры вроде «Прилив сил», «Морское упоение», «Дурацкие мотивы», «Доживем до моря» и, любимое Фионино, «Вечно довольная рожа». Перед домиками располагались небольшие милые веранды, заставленные всевозможной уличной мебелью. Некоторые жители предпочли традиционные скамейки для пикника и шезлонги, другие выбрали подвесные кресла и гамаки, качающиеся на ветру. Люди в домах, смотревших на гавань, наслаждались великолепными закатами, а жившие в тех, что стояли позади, просыпались вместе с захватывающими восходами прямо над морем. Точнее, наслаждались бы, будь в домах кто-то, кто мог бы это увидеть. Все домики были наглухо заперты.

Дэйзи подняла телефон, снимая на камеру каждый дом, который они проходили.

– Какой бы вы выбрали, с видом на бухту или на море?

– Никакой, – ответила Сью. – Я бы подкопила денег и инвестировала в ценные бумаги с низким риском. Гарантированный доход.

Дэйзи фыркнула в ответ на циничное замечание Сью.

– Фиона, а ты?

Фиона же задумалась о другом. Что-то ее мучило, какая-то деталь, которая казалась бессмысленной с самого их прихода.

– Если камеры на стенах ресторана контролируют единственный вход и выход с косы, почему полиция не опубликовала кадры с поджигателем?

Неравнодушная Сью задумалась:

– Возможно, камеры не работали или же поджигатель или поджигатели – сами владельцы домиков, были здесь в ту самую ночь.

– Давайте предположим, что камеры работали, – ответила Фиона. – И в три тридцать утра поджигатель попал бы на камеру при выходе из дома, до того, как устроить пожар.

Сью подобрала плоский камушек. Она всегда отлично подавала мяч, и теперь камушек отскочил от воды семь или восемь раз.

– Может, они подготовились раньше и затерялись в толпе. Тогда еще такой холодины не было. Погода стояла отличная, и отдыхающих приехало много. Он или они могли спокойно оставить зажигательное устройство у дома Малкольма и поставить таймер. Замаскировать под охладительный контейнер или что-то такое, что не вызвало бы подозрений.

– Или, возможно, они спрятали его в одном из украшений на фасаде, когда Малкольм отвернулся, – предположила Дэйзи. – А таких мест было много.

– Это мы вскоре и выясним, – ответил Фиона.

Впереди уже виднелась внушительная квадратная фигура Мартина, который работал пожарным на полставки, а по совместительству оказался мойщиком окон у Фионы. Его ярко-рыжие волосы и борода напоминали маяк на фоне почерневшего остова дома номер 117. Полицейская заградительная лента хлопала на ветру, обхватив сгоревший домик и те, что стояли по обе стороны от него: соседние дома почти не пострадали, разве что стены слегка обуглились.

– Привет, Мартин, – улыбнулась Фиона. – Спасибо тебе большое, что согласился встретиться с нами.

– Рад помочь, – ответил он. Несмотря на холод, Мартин не дрожал – хотя на нем и была лишь футболка с коротким рукавом, открывавшим мускулистые веснушчатые руки.

Когда Фиона представила своих коллег, Сью сразу же перешла к делу – так ей не терпелось узнать, как начался пожар:

– Вам удалось достать нам копию отчета пожарных?

Мартин покачал головой:

– Нет, но я его прочитал.

– И каков вердикт? – спросила Фиона.

– Все очень странно и нелогично.

– В каком смысле?

Мартин принялся, жестикулируя, объяснять:

– Ну, в общем и целом поджог – преступление несложное. Кто-то устраивает пожар и делает ноги. В первую очередь мы ищем исходную точку – место, где пожар начался. Но здесь исходная точка очень странная. Сейчас покажу.

Мартин нырнул под заградительную ленту, три дамы последовали за ним.

– Э-э, вы не должны тут находиться! – громко раздался позади властный голос. Они обернулись и увидели Фрэнка Маршалла, упершего одну руку в бок (потому что в другой он все еще держал термокружку). Фиона задумалась, тот же самый ли там чай или он успел заварить себе новый. Как бы то ни было, его кружка вызывала в ней серьезную чайную зависть.

С не слишком довольным видом он указал на сгоревший дом:

– Раньше я владел охранным предприятием. А это все еще место преступления.

– Все в порядке, – ответил Мартин. – Я пожарный, а эти дамы – частные сыщицы, которые расследуют убийство.

Нахмуренные брови Фрэнка Маршалла расслабились.

– Что же вы сразу не сказали? Если не возражаете, кто вас нанял?

– Энтони Оуэнс, – ответила Фиона.

– А, этот, – презрительно фыркнул Фрэнк Маршалл. – Я слышал, что он собирался привлечь сыщиков.

– Что не так с Энтони Оуэнсом? – спросила Фиона, но тут же пожалела о своем вопросе.

Мужчина покачал пальцем:

– Как можно представлять владельцев пляжных домиков, если у тебя самого его нет? Вот что я хотел бы знать.

Неравнодушная Сью уже открыла рот, чтобы ответить, но Фрэнк поднял руку, останавливая ее:

– Знаю, что вы хотите сказать: раньше у него был домик, но сейчас-то нет? Он не находится в гуще событий, как мы. Поэтому я и основал Ассоциацию владельцев домов на косе Мадфорд-Спит, чтобы интересы всех владельцев были представлены как должно.

– Разве не этим занимается Энтони Оуэнс? – поинтересовалась Сью.

Фрэнк Маршалл презрительно фыркнул:

– Нет, у него Ассоциация жильцов на косе Мадфорд-Спит. Совершенно другая организация. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай сам, вот мой девиз. Как я вам уже сказал минуту назад, дамы, это были подростки в своих накидках с капюшонами. Кто ж еще. Приходят сюда, устраивают переполох. Нарушают нашу мирную жизнь. Как председатель Ассоциации владельцев домов на косе Мадфорд-Спит, я хочу предложить ввести комендантский час после шести вечера. Нельзя будет оставаться никому, кроме владельцев…

Мартин прервал то, что уже грозило превратиться в обличительную речь о долгой и мучительной борьбе обладателя роскошного пляжного дома, вынужденного страдать и терпеть отбросы общества:

– Вы не против, если мы продолжим? У меня скоро начнется смена.

– Конечно, – ответил Фрэнк. – Я очень уважаю пожарных и спасателей. Я, может, и сам бы стал пожарным, если б не пошел в сферу безопасности. И я бы хотел присоединиться. Послушать, что вы можете рассказать, – полиция нам ничего не сообщила. – И, не дожидаясь ответа, мужчина нырнул под ограничительную ленту.

– Э-э, почему бы и нет, – произнес Мартин.

Сгоревший домик Малкольма представлял собой печальное зрелище. Весь остов, хоть и почерневший, сохранился, вместе с четырьмя стенами. Но окна разбились, и части крыши не хватало. Снаружи, на веранде, коллекция статуэток и сувениров Малкольма либо расплавилась, либо превратилась в угли и золу. Но рога наверху вызывающе торчали, цепляясь за конек крыши.

Мартин продолжил свои объяснения:

– Той ночью была не моя смена. Мы знаем, что Малкольм, к сожалению, расстался с жизнью из-за отравления дымом. Моим коллегам удалось потушить огонь, дом не успел сгореть целиком, поэтому о природе пожара мы можем узнать. Как я уже говорил, поджог – не такое сложное преступление. – Наклонившись, он указал на сломанную входную дверь. – Поджигатели обычно выбирают самый простой и легкий способ устроить пожар. В этом случае здесь, где дверь соприкасается с террасой…

– Чтобы устроить пожар, они поджигают какие-нибудь воспламеняющиеся предметы или промасленные тряпки, – встрял Фрэнк Маршалл. Фиона видела, что ему отчаянно хотелось занять место альфа-самца в этой ситуации, а возможно, вообще во всех ситуациях, и мужчина возомнил, что его самоуверенно-снисходительные пояснения любителя превосходят знания профессионала Мартина. – А потом – вуаля! И у вас пожар. Вот как я бы сделал.

Все молча уставились на него, в замешательстве от последнего высказывания.

Фрэнк Маршалл слегка вздрогнул, осознав, что иногда лучше держать язык за зубами.

– Не то чтобы я когда-нибудь что-то такое делал, конечно, нет. Пожалуйста, продолжайте.

Мартин выждал какое-то время, собираясь с мыслями после непрошеного вмешательства.

– Итак, если б пожар начался здесь, я бы ожидал увидеть классическую форму в виде галки – так огонь распространяется по вертикальной поверхности. Еще один способ – полить бензином вон там, и тогда бы на веранде осталась форма круга, в месте, где огонь перекинулся бы на дверь.

Фрэнк Маршалл пощелкал пальцами:

– Малкольм частенько чинил навесные моторы прямо на веранде. Мог и разлить масло или бензин, чудак этакий. Вот что случилось. Теперь все логично. Это, может, и не поджог вовсе. Старый дурак, должно быть, сам свой дом и сжег.

Мартин от этой необоснованной теории поморщился.

– Вот только загвоздка в том, что пожар начался не на веранде. Может, поджигатель не хотел подходить к деревянной палубе, вдруг доски бы скрипнули…

Фрэнк снова щелкнул пальцами:

– И разбудили бы Малкольма!

С каждой секундой его непрошеные замечания раздражали все сильнее, и у Фионы тихонько зазвенело в ушах.

– Может, мы позволим Мартину закончить свою историю, – поспешно предложила она.

Фрэнк кивнул:

– Конечно.

Пожарный продолжил:

– Да, скрип мог бы разбудить Малкольма. У этого здания есть особенность, подарок судьбы, который редко бывает у других. – Мартин присел на корточки на песок и указал вниз, под дом: – Все пляжные домики построены на сваях и возвышаются над песком примерно на метр. И у большинства домов под полом имеется дополнительное пространство для хранения, и оно закрыто. Но не в этом случае. Тут все открыто, древесина сухая, разжигай не хочу. Два идеальных места для совершения поджога, но наш убийца не воспользовался ими и выбрал самое сложное. Идите за мной.

Мартин поднялся на ноги и шагнул в узкий проход между домами, а остальные – следом за ним.

– Пожар начался здесь, на стене справа.

– Звучит логично, – заметила Фиона. – То есть так поджигателя никто бы не заметил.

– Верно, но посмотрите вот сюда, – Мартин указал вверх на стену, где четко различался продолговатый полуовал, там, где огонь был сильнее всего. Облицовка отвалилась, обнажив деревянный каркас, торчащий точно почерневшие ребра. – Огонь распространился отсюда, примерно на тридцать сантиметров выше человеческого роста. Это видно, так как здесь дерево горело дольше и разрушилось сильнее.

– Но почему это сложно? – спросила Сью.

– На вертикальной поверхности разжечь огонь очень сложно, – взглянув на нее, ответил Мартин. – А настолько высоко – еще сложнее.

Впервые у Фрэнка Маршалла не нашлось что вставить.

– А как насчет старого трюка с баллончиком аэрозоля и зажигалкой? Или они могли использовать паяльную лампу, – предположила Фиона. – Ну, знаете, маленькие такие, ручные. Направляешь на дерево, и оно загорается.

Мартин покачал головой:

– Слишком большой след от возгорания и для аэрозоля, и для лампы. Но даже если так, почему так высоко? Почему бы не держать лампу на уровне талии или груди? Зачем держать над головой?

– А зачем вообще держать? – снова влез Фрэнк. – Так и застукать могут. Можно поставить лампу на землю, направив пламя на дерево, или прислонить к чему-то. Оставить включенной и убежать!

Наконец-то Фрэнк Маршалл сказал что-то дельное. Зачем выбирать настолько странный способ поджога, если в распоряжении есть более удобные варианты, – как-то противоречит здравому смыслу. У дам из благотворительного магазинчика ответа на это не было, и у Фрэнка Маршалла тоже. Они оторопело смотрели на стену.

Мартин пожал плечами:

– Хотя это если по-научному. В паяльных лампах в качестве топлива используется бутан, пропан или сжиженный нефтяной газ, как и в бытовых аэрозолях-пропеллентах. В отчете указано, что ничего из этого не обнаружили. Для поджога использовали обычный неэтилированный бензин с заправочной станции.

– А как насчет огнемета? – поинтересовалась Дэйзи. – Там бензин?

– Верно, – согласился Мартин. – Вот только воспользоваться огнеметом было бы проблематично. Это большие тяжелые штуковины, баллоны пристегиваются за спину, и использовать огнемет в таком ограниченном пространстве невозможно. Жар будет такой силы, что сгорит сам поджигатель – если, конечно, он не наденет защитный асбестовый костюм и шлем. Ну а след возгорания от него был бы просто огромен.

Фиона подошла поближе, рассмотреть почерневшее дерево вверху стены.

– То есть кто-то принес канистру бензина, плеснул на стену, допустим, чуть выше, чем планировалось…

– Над головой – или же поджигатель был ростом выше двух метров.

Фиона согласно кивнула:

– Ладно, кто-то очень высокий и не обладающий здравым смыслом плеснул на стену бензином и поджег. Звучит достаточно просто, пусть и нестандартно.

Мартин вздохнул:

– Дальше странности не кончаются. Жидкость всегда подчиняется закону гравитации. Если б все так и произошло, у нас был бы вертикальный след возгорания, столб огня, если хотите, – там, куда успел стечь бензин, пока его не подожгли. Но тут горючее словно преодолело гравитацию, собралось в лужу на вертикальной поверхности и осталось там, не стекая. След возгорания – большой круг, размером примерно с пляжный мяч, а потом след от огня пошел вверх, и получился полуовал.

– А это не могло быть какое-то зажигательное устройство? – спросила Дэйзи.

– Никаких следов устройств, – ответил Мартин.

Все пятеро застыли, молча изучая картину разрушения, надеясь обнаружить какую-нибудь подсказку. Но все, что они видели, – это обуглившееся до разной степени дерево. Дом отказывался давать подсказки и раскрывать секреты. Он просто стоял, немой, застывший и полусгоревший, отказываясь помогать им и лишь сильнее запутывая.

Фиона с подругами поблагодарили Мартина за потраченное время, предложив неограниченное количество чая и торта в любое время, когда бы он к ним ни заглянул, и распрощались. Пожарный поспешил на смену, но пообещал еще подумать об этом поджоге и поделиться соображениями – своими или коллег, если вдруг услышит на работе. Фрэнк Маршалл, удовлетворенный тем, как глубоко удалось сунуть нос в их дела, поспешно скрылся в собственном домике.

Выяснение причины пожара никак им не помогло с раскрытием убийства, а лишь больше запутало. Улики скорее озадачивали, чем давали ответы.

Неравнодушная Сью под гнетом поражения и досады собиралась повернуть назад и пойти домой, но Дэйзи хотела пройти косу, сужавшуюся, точно песчаный наконечник стрелы, до конца.

– Я думала, у тебя ноги устали! – возмутилась Сью.

– Устали. – Дэйзи по-прежнему держала телефон, снимая последние домики. – Но я хочу заснять все.

– Зачем? – поинтересовалась Фиона.

– Увидишь, – озорно улыбнулась Дэйзи.

Ряды пляжных домов закончились. Впереди зловеще темнели очертания «Дома Контрабандистов». Толстые стены были выложены из серого камня, узкие окна в черных рамах щурились с фасада: на протяжении почти двух столетий дом стоически переносил все капризы погоды.

– Как будто из романа Дафны дю Морье, – заметила Сью.

Фиона не могла не согласиться. Мрачный вид и пугающее название идеально подходили в качестве зловещих декораций для какого-нибудь романа.

И если ресторан «Прилив» открывал ряд домиков в начале косы, то «Дом Контрабандистов» ставил выразительную точку в ее конце. Он охранял Проток[8] – узкий и коварный пролив, который впадал из бухты в море.

Дэйзи повернула телефон камерой к дому, чтобы заснять его во всем готично-жутком великолепии.

– А вы знали, что раньше местные считали, что здесь живут привидения? – спросила Дэйзи. – Они слышали какой-то стук изнутри, когда там никого не было. Но оказалось, что, когда прилив был особенно сильным, подвал затапливало и пустые бочки из-под рома стукались друг о друга.

– Э-э, а я слышала, что на самом деле это был дом кораблестроителя, – заметила Неравнодушная Сью. – А историю про пустые бочки стащили из романа Джона Фолкнера[9], немного приукрасив реальность, чтобы привлечь больше посетителей.

– Мне кажется, так романтичнее, – ответила Дэйзи.

Какой бы ни была история этого дома, его, как и многие классические здания на берегу моря, отреставрировали и обновили, а внутри разделили на квартиры для отдыхающих, что слегка сгладило его мрачное прошлое.

– Кстати, о контрабандистах, – сказала Дэйзи. – Что, если поджигатель приплыл на лодке из Мадфорд-Ки?

На другом берегу Протока разместилась очаровательная деревушка Мадфорд-Ки, где сгрудились в кучку рыбацкие домики, кафе с пабом и спасательная станция.

Там останавливались невзрачные рыбацкие лодки, а по всему причалу сохли горы наваленных друг на друга сеток для ловли омаров.

Неравнодушная Сью с тоской посмотрела на набережную:

– В детстве я часто бегала туда ловить крабов. Часами там пропадала.

– И я тоже, – присоединилась Дэйзи. – Забрасывала свою оранжевую удочку через поручень и ждала. Бекон всегда был лучшей наживкой. Мы ловили десятки крабов, а потом, перед тем как пойти домой, отпускали их обратно.

– А нам папа никогда не разрешал использовать бекон, – ответила Сью. – Слишком жирно для крабов, говорил он. И мы обходились куриными косточками.

Дэйзи поморщилась, а потом указала в ту сторону:

– Смотрите, там лодочная станция. – За всеми зданиями вдоль края бухты теснились шлюпки и весельные лодки. – Может, кто-то украл лодку, глубокой ночью приплыл сюда, поджег хижину Малкольма и уплыл обратно?

– Проблема остается, – покачала головой Фиона. – Он бы все равно попал на камеру.

– Так далеко точно нет, – не согласилась Дэйзи. – Неужели у ресторана настолько мощные камеры?

– Не у ресторана. – Фиона указала на «Дом Контрабандистов». На стенах, чуть выше головы, лепились грозди камер.

Подруги проделали то же самое упражнение, проверяя, куда смотрит каждая из них. Все углы здания просматривались, как и все направления: камеры обеспечивали непрерывное наблюдение и за косой Мадфорд-Спит, включая фасады всех домов, а также узкий проход между рядами домиков.

– Кто-то мог незамеченным добраться сюда на лодке из Мадфорд-Ки, – заметила Фиона. – Но ступив на берег, ему пришлось бы идти до домиков по пляжу, и тогда он точно бы попал на камеры.

– Это если предположить, что камеры работают, – повторила Неравнодушная Сью.

Фиона взглянула на камеры над головой:

– Это нам и предстоит выяснить.

И в этот момент в самом верхнем окне мелькнула чья-то тень. Человек.

Кто-то был там, наверху. И очень старался, чтобы его не заметили.

Фиона бросилась к единственному входу в здание. Черная деревянная дверь, тяжелая и неприступная, была обита железом и выглядела так, словно вела в средневековую крепость, а не в гостеприимный загородный дом.

К стене была прикреплена несколько не соответствующая общему виду современная система домофона с четырьмя светящимися кнопками и динамиком. Три из них – для съемных квартир, а у четвертой значилась подпись: «ВЛАДЕЛЕЦ».

Фиона на нее нажала. Тишина.

Она нажала на остальные кнопки. Снова ничего.

Тогда она нажала на четвертую кнопку и держала не отпуская. Все равно никакого ответа.

– Готова поклясться, что видела там кого-то, – сказала она. – И нам правда нужно посмотреть запись с камер. – Фиона отступила от двери, вглядываясь в окно, и крикнула: – Ау! Есть кто-нибудь дома?

Тишина.

Неравнодушная Сью подобрала камень и примерилась:

– Можно привлечь внимание вот этим.

– Только не правой рукой, – возразила Фиона. – Так, боюсь, ты разобьешь стекло.

Фиона еще раз громко крикнула, но из дома не донеслось ни звука в ответ.

– Так или иначе мы получим эти записи.

Свет утекал сквозь облака, так что дамы решили пока сдаться и отправиться обратно домой по косе со стороны моря. Дэйзи снова снимала каждый пляжный домик. Все они, однако, стояли пустые и темные.

Все, кроме одного.

Дальше по побережью грохотала и долетала до них танцевальная музыка. Одинокий пляжный дом распахнул свои двери веселью. Ярко светящийся куб выделялся на фоне остальных, эдакий маяк радости в наступающих сумерках. Над верандой были крест-накрест развешаны разноцветные гирлянды, в каждом углу стояли пальмы, скорее всего искусственные. Множество уличных обогревателей излучали теплый оранжевый свет, а перед домом тлели угли барбекю. Очень похоже на пляжный клуб на Ибице – не считая уличных обогревателей, конечно. Не то чтобы Фиона когда-нибудь была там, но работала со многими стажерами, и они показывали ей фотографии.

На веранде виднелись трое: Софи Хэйверфорд растянулась в шезлонге, на барном стуле умостилась Гейл, готовая в любой момент броситься разносить напитки, а третья фигура кружила между ними с бокалом шампанского в руке, пытаясь танцевать.

Это, должно быть, и была пресловутая Битси. Фиона представляла ее утонченной светской дамой, шикарно одетой в любой ситуации, но на Битси было огромное и бесформенное розовое платье, в котором она утопала с головы до ног. Она выглядела так, будто Без[10], танцор рок-группы Happy Mondays, подрался с бланманже и оно одержало над ним верх. Двигалась Битси странно и дергано, но явно c удовольствием. По пляжу разносился ее хриплый кудахчущий смех, отражаясь от соседних пляжных домиков. К счастью, Фрэнк Маршалл жил далеко, иначе бы он обязательно пришел и велел перестать шуметь, хотя сам совершенно спокойно включал звуки паровоза на полную громкость.

Сью в панике схватила Фиону за руку:

– Надо уходить, пока нас не заметили! Мы еще можем сбежать, если перейдем на другую сторону косы!

Фиона высвободила руку.

– А мне бы хотелось познакомиться с Битси.

– Мне тоже, – поддержала Дэйзи. – Она забавная.

На лице Сью отразился крайний ужас.

– Вы шутите. Я вряд ли смогу вынести двух Софи Хэйверфорд за один вечер.

Фиона не могла согласиться. Софи была коварной и расчетливой и беспокоилась только о показной картинке, а Битси, похоже, это все нисколечко не волновало – разве что она догадывалась, что за ней наблюдают три сотрудницы благотворительного магазина. К тому же если Битси планировала остаться на все лето, им не помешает знакомый человек на косе – следить за всем и слушать.

– Битси собирается прокатиться! – громко объявила Битси, пока дамы приближались к домику. Позабыв про бокал шампанского и танцы, она, спотыкаясь, спустилась по ступенькам на песок, где стоял электросамокат Софи.

– О нет, – застонала Сью. – Она говорит о себе в третьем лице! Вот уж к чему я неравнодушна – в отрицательном смысле. Можно мы уйдем?

Саймон Ле Бон, уловивший аромат мяса с барбекю, потащил Фиону к пляжному домику.

– Идемте, все будет хорошо. Может, Гейл приготовит нам горячий шоколад.

– Да, было бы здорово. – Дэйзи пошла за Фионой.

Судя по экстравагантно украшенному дому Битси, Фиона готовилась увидеть внутри полмагазина «Хэрродс». Сью с неохотой догнала их.

Битси взобралась на электросамокат. Софи резко села, отказавшись от прежней расслабленной позы.

– Пожалуйста, не сломай его. Я не хочу идти домой пешком.

– Не беспокойся, у Битси прекрасное чувство равновесия! – Битси нажала на кнопку, и самокат дернулся вперед, вспахивая песок по направлению к Фионе, Дэйзи и Сью.

– Эм, а эти штуки разве могут ездить по песку? – боязливо уточнила Дэйзи, глядя на виляющий из стороны в сторону самокат.

И не успел самокат подобраться поближе, как переднее колесо увязло и Битси полетела через руль, прямо к Неравнодушной Сью.

Сью в ужасе отшатнулась, когда Битси приземлилась на мягкую кучку песка прямо перед ней, раскинув ноги, с задравшимся до талии платьем. Учитывая, что под ним другой одежды не было, она показала немного больше собственного тела, чем планировала.

– Как если б «Основной инстинкт» снимали на косе Мадфорд-Спит, – прокомментировала Сью.

Битси запрокинула голову, расхохотавшись, а потом заметила, в каком она виде.

– О-оу, Битси снова показала слишком много! – Это «снова» подразумевало, что случается подобное регулярно, и Фиона задумалась, не от этого ли пошло прозвище Битси[11] – нередко показывающей части своего тела.

Битси поспешно дернула платье вниз, приводя себя в более скромный вид. Троица бросились к ней на помощь.

– Вы ничего не сломали? – спросила Фиона.

– Только пару браков, – грубовато расхохоталась она. – Вот это полет! Хочу повторить! – Она откинула высветленные пряди с изящного, как у эльфа, личика. Учитывая одну или две пластические операции, Фиона дала бы ей лет шестьдесят.

Не успела Битси подняться, как Саймон Ле Бон, привстав на задние лапы, принялся лизать ее лицо и вилять хвостом.

– И кто же этот красавчик? – Битси потерлась носом о его шерстку.

– Его зовут Саймон Ле Бон.

– Отличное имя! И шерсть точно как прическа у дорогого Саймона примерно в эпоху «Рио»[12].

– Вы знакомы с Саймоном Ле Боном? – спросила Дэйзи.

– О да, и с Ясмин[13]. Но мы перестали общаться. Я обыграла его в Pictionary[14], и он так и не смог это пережить. Саймон склонен к соперничеству в настольных играх. А Ясмин мастерски играет в «Твистер».

– Я неравнодушна к партии в Pictionary, – сказала Сью, слегка оттаяв после упоминания одной из ее любимых настольных игр.

Битси просияла:

– Тогда давайте сыграем! Но должна предупредить, я с карандашом как Тони Харт[15]. – Она чмокнула Саймона Ле Бона в лохматую макушку. – Фу-ты! Кажется, я не взяла игру с собой. Ни у кого из вас, случайно, ее нет с собой?

Все покачали головой. Лишний набор игры не та вещь, которую всегда носишь с собой, хотя, возможно, и стоило бы – во всяком случае, походный набор, для таких вот случаев.

Софи, фыркая и раздраженно бурча, направлялась к ним. Но вместо того, чтобы прийти на помощь Битси, она двинулась к своему электросамокату, подняла и проверила, работает ли он.

– О, Соф, я в порядке. Спасибо, что спросила. – Битси поднялась на ноги. Вытряхнув песок из волос и платья, она прошла прямо к самокату.

Софи встала между ними:

– Ну уж нет. Больше никаких самокатов.

– Софи, ну пожалуйста. Пожалуйста! Обещаю, я больше его не сломаю!

– Нет. Я не повезу тебя в больницу, если ты свернешь себе шею. Я и так кучу времени просидела в больничных коридорах реанимации из-за твоих алкогольных возлияний.

– Какая ты скучная!

Фиона не любила делать поспешных выводов, но раньше в Лондоне она встречала таких людей, как Битси, – в те редкие моменты, когда лично сталкивалась с тем самым одним процентом. Битси в душе была ребенком, совершенно очевидно. Богатый импульсивный ребенок в теле шестидесятилетней, в розовом платье-балахоне, который хотел развлечений и впечатлений, чтобы прогнать скуку, вызванную неограниченными деньгами и отсутствием иной цели в жизни, кроме как веселья. Больше всего такие люди боялись заскучать.

– Это те дамы, про которых я тебе рассказывала, – с усмешкой сообщила Софи. – Фиона, Дэйзи и Сью обожают раскрывать убийства.

Битси ахнула – совершенно искренне.

– Я настаиваю, чтобы вы зашли чего-нибудь выпить и рассказали мне все! Я просто обожаю детективные истории!

Дамы опустились на низкий уличный диван из нескольких секций с толстыми и мягкими, точно зефир, подушками. Битси, должно быть, получила его из Лондона прямо сегодня – судя по сваленной у пляжного домика упаковке. Фиона заметила изящный логотип на краешке подушки – компании Quiet Storm of Chelsea. Поискав в интернете, она обнаружила, что компания делала мебель только на заказ, и в основном для людей с яхтами и бассейнами. Цен на сайте не было, что явно сообщало: если вам нужно узнать цену на товар, то, скорее всего, вы не сможете его себе позволить.

– И как давно вы снимаете домик? – спросила Дэйзи, сделав несколько снимков для «Инстаграма»[16]. – Кстати, выглядит сказочно.

Битси тепло улыбнулась:

– О, спасибо. Я решила его купить. Только сегодня утром сделала владельцу предложение, от которого он не смог отказаться. Юристы все уладят завтра.

– Но ты же только приехала, – вмешалась Софи. – Это очень импульсивно даже для тебя.

– Знаю, но я просто влюбилась в это место. И знала, что так будет. Мне нужен такой домик насовсем, так хотя бы часть наследства не пропадет – хорошее вложение. И мне ужасно хочется убраться подальше от этих душных людей в Лондоне, чтобы у меня было здесь убежище. Ну, знаете, возврат к истокам, такой вот опыт. Время от времени обходиться без удобств. – Битси не глядя протянула бокал назад: – Гейл, будь душечкой, налей мне еще джин-тоник. А теперь к важным вопросам: расскажите мне об этом убийстве.

Фиона, Дэйзи и Сью по очереди рассказали обо всем, что им удалось узнать.

Они завладели вниманием Битси безраздельно: она слушала каждое их слово.

– И никто не знает, кто это сделал? Никаких улик?

– Пока нет, – ответила Фиона.

– Это шайка хулиганов в капюшонах, – вмешалась Софи. – Больше некому.

Как и Фрэнк, она предпочитала самый простой и очевидный вариант: свалить все на несовершеннолетних преступников.

– Софи, прекрати перебивать! – резко оборвала ее Битси.

Фиона взглянула на Софи, проверить, как та отреагирует. Обычно у ее заклятого врага всегда было наготове несколько колких ответов, но сейчас ее искусственно увеличенные губы оказались плотно сжаты. Из этого Фиона заключила, что баланс сил в их отношениях явно склонялся в пользу Битси.

Битси вновь обратилась к Фионе:

– А версии уже есть?

– Малкольм Крэйни был эксцентричным человеком, – ответила Фиона. – Он явно выделялся, был вроде местной богемы.

– Он мне уже нравится, – сказала Битси.

– Украсил свой пляжный домик самыми разными безделушками, – добавила Дэйзи. – Может, кто-то возмутился.

Гейл вложила в руку Битси бокал с джин-тоником. Та сделала большой глоток и продолжила:

– Ах да, я видела тот дом, когда только приехала. Мимо него точно не пройдешь. Ну так это просто ужасно, если кто-то убил его за то, что он отличался от других. Был собой. Каждому позволено быть тем, кто он есть. Это право каждого человека.

– Это банда подростков в капюшонах, – выплюнула Софи. – Вандалы портят собственность, вот и все. Вот моя теория. Вам надо бы ее расследовать.

Битси бросила на подругу неприязненный взгляд:

– Ох, Соф, заткнись, а? Мир крутится не вокруг тебя. И никто больше не называет их подростками в капюшонах. Продолжайте, Фиона.

– Ну, я думаю, кто-то в этом маленьком сообществе владельцев пляжных домиков просто обязан что-то знать. – Фиона взглянула на часы и поднялась на ноги. – Господи, сколько времени! Нам лучше вернуться, завтра на работу.

Дэйзи и Сью тоже встали.

Но Битси и слышать ничего не хотела:

– Что? Нет-нет. Останьтесь еще немного… ну пожалуйста! Это так весело! Выпейте еще, я могу заказать сюда еду.

– Мы не можем, сегодня будний день.

– Я сделаю большое пожертвование для вашего благотворительного магазина! Как он называется? «Собачкам нужны хорошие вещи»? Тогда завтра вы сможете открыться позже.

Фиона покачала головой:

– Боюсь, это так не работает. Но мы будем очень рады, если вы все же сделаете пожертвование. Простите, что уходим.

Битси застонала, точно ребенок, которому велели отправляться в постель. Она все еще не могла смириться с отказом, до тех пор, пока дамы не ступили с веранды на песок.

– Если я чем-то смогу помочь…

Фиона остановилась и развернулась:

– Да, раз уж вы предложили, есть кое-что.

Следующим утром Фиона вставляла ключ в замочную скважину двери магазина, когда зазвонил телефон. Звонила Битси.

– Цель обнаружена. Повторяю: цель обнаружена, – без приветствий приглушенным заговорщицким тоном серьезно сообщила она.

Прошлым вечером перед уходом Фиона дала Битси небольшое задание. Она попросила ее следить за «Домом Контрабандистов» и позвонить ей, если заметит, как владелец заходит или выходит.

– Выглядит подозрительно, – добавила Битси.

– Почему? – уточнила Фиона. Ей нужны были детали и факты, а не личное мнение.

– Он высокий.

– То, что он высокий, не значит подозрительный.

На том конце линии замолчали, Битси подыскивала ответ.

– Высокие люди могут заглядывать за всякие изгороди, заборы и тому подобное.

– Звучит как дискриминация людей по росту, Битси. И что он делает?

– С ним какой-то мастер, похоже чинит замок. Если хочешь его допросить, сейчас самое время.

– Буду как можно скорее.

– Хочешь, чтобы я его разговорила? Я умею.

– Нет, просто жди там. Наблюдай.

Фиона повесила трубку и написала Сью и Дэйзи, предупредить, что будет позже. Магазин она так и не открыла, поэтому вместе с Саймоном Ле Боном поспешила домой, схватила старый складной велосипед, на котором раньше ездила на работу, когда жила в Лондоне. На велосипеде, безусловно, добраться до косы было быстрее всего. Фиона осторожно посадила Саймона Ле Бона в корзину на руле и отправилась на Мадфорд-Спит.

Они ехали по дороге, и Саймон Ле Бон радовался изменению планов, его мокрый носик c интересом втягивал холодный утренний воздух. Фиона только жалела, что не капнула на цепь масла три-в-одном и та теперь скрипела при движении. Зато хотя бы прохожие услышат ее и успеют отойти.

Двадцать минут спустя Фиона прислонила велосипед к камню у «Дома Контрабандистов», оценивая обстановку. Опустила Саймона Ле Бона на песок, и он тут же принялся обнюхивать все вокруг, а потом быстро поднял заднюю лапу. В сущности, Фиона выглядела как типичный турист, приехавший посмотреть косу Мадфорд-Спит, что вполне ее устраивало. Она хотела сначала понаблюдать за владельцем, оценить ситуацию, узнать, что он за человек и как отнесется к тому, что на него набросится с вопросами сыщица-любитель.

Как и описывала Битси, владелец дома оказался высоким, за сто девяносто сантиметров, может даже сто девяносто пять, и тощий как палка. Редеющие тонкие волосы, слегка сутулый, и говорил он, судя по всему, со слесарем, присевшим у входной двери с молотком и долотом. Фиона уже собиралась подойти к ним, но чуть не подпрыгнула от раздавшегося за спиной голоса:

– Ты собираешься его допрашивать? – Рядом с ней оказалась Битси все в том же розовом безразмерном платье. Но она хотя бы в этот раз натянула под низ шорты для бега. – Можно мне тоже пойти? Для подстраховки, если дела пойдут неважно.

– Я собиралась только попросить взглянуть на записи с камер видеонаблюдения. – Фиона хотела действовать тонко и боялась, что едва ли Битси часто использовала это слово.

– Ну мало ли что. Он может разозлиться, угрожать.

– А может отказаться. У меня нет никаких прав смотреть эти записи, это частная собственность.

Битси смотрела на нее умоляющим взглядом.

– Спрашивать все равно будет кто-то один, – заметила Фиона.

Битси показала, будто застегивает рот на молнию:

– Ни слова не скажу.

Фиона сдалась, надеясь, что не пожалеет об этом решении.

– Ну что ж, ладно, в качестве моральной поддержки. Говорить буду я.

Битси сделала несколько импровизированных па. Саймон Ле Бон прыгал вокруг нее по песку, думая, что это какая-то новая игра.

– Нужно вести себя сдержанно, – добавила Фиона.

Битси тут же остановилась:

– Да-да, конечно. Это я от эмоций.

Вести себя сдержанно и не бросаться в глаза будет не так-то просто, особенно учитывая розовый наряд Битси. Фиона задумалась, не совершила ли она только что большую ошибку, пригласив с собой эту энергичную светскую львицу, у которой слишком много свободного времени – а для серьезного разговора слишком мало самообладания.

– Но говорить буду я, договорились? – напомнила ей Фиона.

– Хорошо, – энергично закивала Битси.

Они прошли несколько метров по песку до «Дома Контрабандистов». Слесарь откалывал долотом куски дерева. Он уже вспотел, и ему явно было не по себе. Частично из-за усталости, но в основном, как догадалась Фиона, из-за стоящего позади него хозяина дома, который потягивал чай из чашки и внимательно наблюдал за мастером.

– Усиливаете безопасность? – спросила Фиона, чтобы как-то начать разговор, но ей также было любопытно, зачем нужен новый замок.

Оба мужчины одновременно повернули к ней голову. Слесарь сразу же вернулся к своей работе, хозяин окинул подозрительным взглядом Фиону и Битси, а потом ответил:

– Нет, дверь тугая. Постоянно заедает. С трудом открывается. – Мужчина слегка расслабился и даже попытался слабо улыбнуться: – Если вы интересуетесь квартирами на лето, вам повезло. Все три свободны, так что можете выбрать. Я и небольшую скидку сделаю.

Фиона вспомнила слова Энтони Оуэнса о том, что люди здесь теряют деньги. Убийство и плохая погода в массовом порядке отпугнули гостей, и владелец дома отчаянно хотел добиться хоть какой-то сделки.

– А можно сначала посмотреть? – спросила Битси. Ненадолго ее хватило.

– Так вы хотели бы снять? – оживившись, уточнил мужчина.

– Не для себя. – Битси протиснулась мимо слесаря, осматриваясь. Фиона и Саймон Ле Бон прошли следом, пес рвался с поводка обнюхать все углы.

Коридор был светлый и просторный, со вкусом оформленный в белых и бледно-голубых тонах – такой контраст с суровым фасадом.

– Для моих друзей из Ричмонда. Хочу, чтобы они приехали сюда пожить, но чтобы им не пришлось ни о чем беспокоиться. Две недели быть их бариста – то еще развлечение.

– Прекрасно понимаю, что вы хотите сказать. – Владелец дома, пригнувшись, вошел вслед за ними и сразу же включил режим «продавца», хотя и поспешно подправил презентацию, добавив, что его дом для отдыха, как ни странно, идеально подходит для гостей, которых вы бы предпочли держать на расстоянии вытянутой руки.

Фионе пришлось перебить его в самом начале, пока он не зашел слишком далеко и не разозлился, узнав, что они не собираются ничего арендовать.

– А камеры у вас работают? – спросила Фиона.

– О да, – с энтузиазмом подтвердил владелец. – Место надежное и безопасное. Будет еще надежнее, когда дверь починят.

– Кажется, вы говорили, дверь застревает и не открывается? – уточнила Битси.

– Верно.

– Так если починить, значит, не так надежно будет?

Фиона не знала, чего хочет добиться Битси. И пока владелец не успел ничего ответить, Фиона вмешалась:

– Меня зовут Фиона Шарп, простите, как ваше имя?

– Себ, – ответил мужчина.

– Здравствуйте, Себ. Меня наняла Ассоциация жильцов на косе Мадфорд-Спит расследовать смерть Малкольма Крэйни.

– О, – уклончиво выдавил Себ.

Фиона немного подождала, полагая, что он, возможно, захочет что-то добавить к своему междометию. Но ничего не последовало, так что она продолжила:

– Да, и мне хотелось бы узнать, можно ли получить копию записей с камер видеонаблюдения той ночью.

Себ замялся, отводя глаза.

– Полиция уже все просмотрела. Ничего не нашла.

– И все же мне тоже хотелось бы взглянуть, – ответила Фиона. – Если вас не затруднит.

– Давайте проясним, – фыркнул он. – Вы сюда не жилье искать приехали?

– Нет, – покачала головой Фиона.

Себ начал подталкивать их к выходу, точно кошек:

– Боюсь, ответ – «нет», и я вынужден просить вас уйти.

– Пожалуйста. Нам бы это очень помогло в расследовании, – не сдавалась Фиона.

– Как я уже сказал, полиция ничего не нашла, поэтому не вижу, как это может помочь.

– Что вы теряете? – спросила Битси.

– Время, которое потребуется, чтобы пролистать файлы на компьютере, найти нужный временной отрезок и потом перенести его на флешку, которой у меня нет, а для электронной почты файл слишком большой.

Фиона извлекла из сумочки флешку:

– А у меня уже есть.

– Как видите, человек я занятой.

– Да, заняты тем, что наблюдаете за работой других, – огрызнулась Битси.

Фиона мысленно выругалась от этой грубости Битси. Так они далеко не уйдут.

– Да. Именно, – парировал Себ. – Это называется «управление проектными работами». А теперь, пожалуйста, уходите. Я бы захлопнул перед вами дверь, но, как видите, такой роскоши себе позволить не могу. Так что придется вам использовать воображение.

Фиона отчаянно пыталась придумать какой-нибудь план «Б», но ничего в голову не приходило. Единственное, о чем она думала, так это о словах Битси – что с владельцем «Дома Контрабандистов» явно что-то не то.

Фиона толкала велосипед по песку к началу косы, а Саймон Ле Бон дремал в корзинке на руле. Битси шла рядом, извиняясь на каждом шагу:

– Кажется, я все тебе испортила. Мне правда очень жаль, Фиона.

– Не переживай. Он в любом случае не собирался отдавать мне записи с камер, что бы мы ни сказали, но кое-что ты уловила правильно.

– Что же?

– Он подозрительный. Определенно что-то скрывает.

– Да-да! Подозрительный!

– И мне интересно, зачем он меняет замки. Действительно ли дверь застревала или кто-то пытался пробраться внутрь?

– Ну камер, чтобы поймать взломщиков, у него предостаточно.

Впереди женщины с удивлением увидели на пустой веранде ресторана официантку в теплой флисовой куртке, которая протирала столы.

– Смотри! – сказала Битси. – Ресторан открыт. Позволь угостить тебя бранчем и загладить свою вину.

Фиона уже собиралась сказать что-то в духе привычного «правда, не стоит», но тут вспомнила, что у ресторана тоже есть камеры. Раз она не смогла получить записи от Себа из «Дома Контрабандистов», оставался шанс посмотреть их в ресторане.

– Конечно, почему бы нет? Спасибо.

Они выбрали столик снаружи, на террасе, так как внутрь с собаками было нельзя. Официантка принесла им ламинированные меню размером с листок церковного гимна.

– А вы долго не открывались, – заметила Фиона.

– Верно. В такую арктическую погоду это бессмысленно, но через день-два тепло вернется, и владелец хотел, чтобы мы были готовы и работали.

Фиона заказала чайник чая и кекс, а Битси решила взять полный завтрак: яйца, сосиски, бекон, жареный картофель ломтиками и бобы.

– От этого свежего воздуха у меня зверский аппетит, – пояснила она.

Фиона поднялась:

– Извини, я отойду на минутку. Заскочу в дамскую комнату.

Туда идти Фиона вовсе не собиралась, просто хотела ненадолго отделаться от Битси, пока собирает информацию. Внутри ресторана она догнала официантку:

– Простите, можно мне поговорить с управляющим?

Кто-то позади них услышал вопрос Фионы.

– Я владелец, – произнес мужчина с круглым румяным лицом и в свитере странно подобранных пастельных цветов, который к тому же был слишком мал для его не менее круглого туловища. – Какие-то проблемы?

Официантка испарилась. Фиона представилась и повторила примерно все то же, что говорила несколько минут назад владельцу «Дома Контрабандистов». К сожалению, и ответ был как под копирку.

– Полиция уже изучила записи с камер, – ответил владелец ресторана. – И они ничего не нашли.

– Простите, как вас зовут? – спросила Фиона.

– Маркус.

– Здравствуйте, Маркус. Да, не сомневаюсь, что они все посмотрели, но мне бы хотелось самой удостовериться, просто чтобы вычеркнуть это из списка дел. Иначе я словно не очень тщательно подхожу к расследованию: владельцы домов на косе рассчитывают на меня и моих коллег, как и владельцы бизнеса здесь – включая, вероятно, и ваш.

Прикусив щеку изнутри, Маркус сказал:

– У меня просто нет времени. Надо поискать нужные файлы на компьютере, найти нужный отрезок, перенести их. Флешки у меня нет, а по почте не отправишь.

Его ответ почти слово в слово повторял ответ Себа. Как будто они заранее договорились, что скажут, точно парочка соучастников преступления. Или это чистое совпадение? Нет, слишком детально продумано. Слишком отрепетировано. Знакомы ли эти двое друг с другом, и, если да, по какой причине они отказывались показывать ей записи? Ведь, разумеется, это в их интересах – поймать убийцу и привлечь отдыхающих обратно на косу ради денег.

Определенно подозрительно.

И снова Фиона достала из сумочки флешку. И вновь получила уже знакомый ответ:

– Простите, я занятой человек. А теперь извините, мне пора. – И мужчина скрылся на кухне.

Фиона разочарованно пожала плечами, убрала флешку обратно в сумочку и вернулась к Битси.

– Все в порядке? – спросила та.

– В порядке. Но опять все без результата. Попросила владельца ресторана показать записи с камер и получила такой же ответ, почти слово в слово.

– Два подозрительных типа.

И как раз когда Фиона думала, что хуже быть не может, на террасу вышел Маркус и встал у их стола, сложив руки на груди.

– Мне очень жаль, но я вынужден просить вас уйти. Ваш заказ отменен.

Фиона не сумела скрыть своего изумления:

– И по какой же причине?

– Мне не нужна причина, – усмехнулся Маркус. – Я оставляю за собой право отказывать в обслуживании всем сомнительным посетителям.

– Сомнительным? – Фиона никогда бы не назвала себя сомнительной. Может, немного неаккуратной, но сомнительной – никогда.

– Дела идут не очень, а? – вдруг спросила Битси.

– А это тут при чем? – ответил Маркус.

Битси холодно смотрела на него.

– Хотите, станут еще хуже?

– ЧТО?

Она потыкала в телефон и сунула ему в нос экран с открытым профилем «Инстаграма».

– У меня тысяча подписчиков – и некоторым из них будет интересно узнать, насколько здесь ужасно.

Маркус сдавленно фыркнул:

– Пытаетесь угрожать мне тысячью подписчиков? Это ничто. Мизер.

Битси коварно улыбнулась:

– Дело в качестве, а не в количестве. – Она пролистала список подписчиков, наблюдая, как вытягивается лицо Маркуса. – Уверена, Найджелла, Гордон, Делия, Джейми и Хестон с удовольствием почитают, насколько здесь отвратительно, чтобы их миллионы подписчиков никогда сюда не пришли. Соцсети – такая жестокая штука. А теперь вы в вашем безвкусном свитере пойдете внутрь и перенесете на флешку Фионы записи с камер за весь июль – так, на всякий случай.

Фиона достала флешку и протянула ее Маркусу. Он молча взял ее и медленно прошаркал обратно в ресторан.

– Погодите! – крикнула Фиона ему вслед.

Он медленно повернулся, с ужасом ожидая, что еще ему предстоит.

– Вы, случайно, не знаете Себа, владельца «Дома Контрабандистов»?

Маркус медленно кивнул.

– Как удачно – вы могли бы тогда сначала сходить к нему и взять у него записи за то же время, если не затруднит.

Маркус побледнел. Развернувшись на девяносто градусов, он поплелся в другой конец косы.

– Чуть побыстрее. Фиона – женщина занятая! – хмыкнула Битси.

Вместе дамы любовались чудесным зрелищем, как самонадеянный владелец ресторана тащится вдаль по их поручению.

Фиона не смогла скрыть широченную и, хоть ей не хотелось этого признавать, самодовольную улыбку.

– Битси, это было невероятно!

Та рассмеялась:

– Битси тоже может пригодиться. Не во всем, конечно, но может.

– Надеюсь, записи за месяц влезут на флешку. Мне на самом деле нужна только ночь убийства.

– Ну, раз они повели себя с нами так грубо, нет ничего плохого в том, чтобы дать им занятие посложнее. Пусть расплачиваются за свои ошибки.

Фиона решила, что пришло время нарушить свое извечное правило. Она подняла руку и дала пять Битси.

Потом Битси щелкнула пальцами, и официантка поспешно подошла вновь принять их заказ.

Фиона ехала на велосипеде обратно по асфальтовой дорожке, держась за руль одной рукой, а Саймон Ле Бон наслаждался поездкой в корзинке, и его шерстка трепетала на ветру. В другой руке Фиона изо всех сил сжимала флешку. Не самый безопасный способ езды, просто ей не хотелось выпускать ее из рук ни на секунду. Важнее всего для нее сейчас было вернуться в магазин и посмотреть содержимое записей. Фиона не сомневалась, что ключ к разгадке именно там. Но прежде ей предстояла еще одна остановка.

От асфальтовой дорожки в сторону вело несколько тропинок между деревьев, вверх по Хенджистбери-Хед, которые сходились на вершине. Фиона выбрала одну из них, но ей пришлось остановиться практически сразу, поскольку подъем был слишком крутой. Спустившись на землю, она достала из корзинки Саймона Ле Бона и тоже поставила его на тропинку. Он вопросительно поднял к ней мордочку, будто спрашивая: «И это все? Теперь ты хочешь, чтобы я сам шел?» Когда Фиона, толкая велосипед, отошла на пару метров, он понял, что беззаботная поездка подошла к концу, и потрусил за ней.

На плато продуваемого всеми ветрами мыса простирался колышущийся ковер вереска, а небо захватили плотные черные тучи. Фиона практически ожидала увидеть бегущую босиком девушку, точно из романов Бронте, – так ее вдохновлял пейзаж. Но ничего романтичного не происходило этим холодным, сырым, превращающимся в день утром: лишь парочка в одинаковых водонепроницаемых ветровках выкрикивала сложные команды черному лабрадору по кличке Дэвид. Мужчина кричал непослушной собаке, чтобы та прекратила рыться в земле, разрушая подземный дом какого-то несчастного существа. В то же время его жена угрожала вновь надеть на беднягу поводок. Фиона с трудом могла разобрать их стройные гневные тирады. У пса не было и шанса переспорить их, поэтому он решил не обращать внимания на хозяев и продолжил копать.

Фиона обошла всех троих по широкой дуге, а Саймон Ле Бон покосился на Дэвида, проходя мимо к вершине холма со стороны моря. Фиона направлялась к каменному одноэтажному зданию, одиноко стоявшему наверху. Станция береговой охраны смело встречала ветра, похожая на башню, которую вырвали из замка и установили на вершине мыса.

Фиона решила, что раз уж она собирает улики с помощью камер наблюдения, не помешает зайти в место, явно нашпигованное ими: в первую очередь выделялась мачта из зигзагообразных металлических трубок, торчащих из-за крыши метра на четыре с половиной. Сверху торчал ореол острых зубцов, придавая ей вид гигантской средневековой булавы. У Фионы было хорошее предчувствие. Несмотря на толкиеновский внешний вид, станция была оснащена высокотехнологичным сенсорным оборудованием для отслеживания даже самых незаметных морских передвижений в Ла-Манше, а также в бухте. Могло ли оно засечь что-то еще? Может, пожар ранним утром? Это она и собиралась узнать.

Прислонив велосипед к зданию, Фиона взяла Саймона Ле Бона на поводок, поднялась по каменным ступенькам и постучала в единственную дверь сбоку.

На пороге появился улыбчивый мужчина: у него было круглое лицо со шкиперской бородой, по форме и цвету повторявшей шевелюру на голове, что придавало лицу странную волосатую симметрию. Белая рубашка с погонами чуть не лопалась на его массивном туловище. На верхнем кармане были вышиты инициалы «ББС». Фиона предполагала, что они означают «Британское береговое что-то». Сообщество? Синдикат? Служба? Сообщество, кажется, подходило больше всего. Так она и будет считать, пока не скажут иначе.

– С добрым утром, – радостно поздоровался он.

– Простите за беспокойство.

– Нет-нет, не извиняйтесь, мы любим гостей.

– Кто это, Стив? – раздался веселый голос из дома.

– Берил, у нас гостья!

Рядом с мужчиной появилась Берил, румяная и улыбающаяся, в такой же униформе. Рыжие пружинистые кудри в короткой прическе напомнили Фионе плавательную шапочку с цветами сороковых годов.

– Хотите чашечку чая?

Фиону их гостеприимство застало врасплох. Она, не зная почему, готовилась к холодному приему – возможно, из-за предыдущих встреч с Маркусом и Себом. Хотя она пока что не попросила этих двоих показать записи видеонаблюдения. Но время еще будет.

– Это очень мило с вашей стороны, – ответила Фиона. – Но у меня только что был бранч.

Взгляд Стива стал мечтательным.

– А, бранч… Какое замечательное изобретение. Мини-прием пищи, равноудаленный от других. Слушай, и нам стоит устроить здесь бранч – прямо завтра!

– Можем приготовить сэндвичи с беконом и яйцом, – предложила Берил.

– Звучит скорее как обычный ланч с собой, – заметил Стив. – Я думал, может, вареные яйца, холодные сосиски…

– А что, если мы принесем сюда походную плиту? Сможем приготовить полный английский завтрак.

– А это идея! – просиял Стив. – Сможем готовить все, что захотим!

– И даже наваристые супы в такие дни, как этот.

– Горячую паэлью.

– Тушеную говядину.

Фиона стояла на пороге, слушая эту парочку гурманов, которые продолжали предлагать новые блюда со все растущим вдохновением.

– О господи, простите! – извинился Стив. – Мы совсем забыли про нашу гостью!

Берил проводила их с Саймоном Ле Боном внутрь.

– Когда разговор заходит о еде и напитках, мы немного увлекаемся.

– Все в порядке. Мы с подругами тоже, бывает, долго обсуждаем торты. Иногда дискуссии становятся очень оживленными.

– Ой, не говорите про торты! – хихикнула Берил. – А то мы так никогда не остановимся.

Обустроенное под большими окнами место в передней части станции поражало размахом: технического оборудования там было очень, очень много. Главенствовал над всем широкий пульт управления, оснащенный различными радиоприемниками, радарами, измерителями и дисплеями; рядами тянулись переключатели и огоньки, а над всем этим стояли на штативах гигантские бинокли, направленные в сторону моря, и мощный телескоп. Но внимание Фионы привлекла другая часть станции: трудно было вообразить более несочетаемые пространства. В обоих углах дальней части станции стояло по лимонно-желтому креслу, определенно предназначенному для отдыха; их разделял мини-холодильник со стеклянной дверцей, заставленный напитками и едой. Перед ними на плетеном коврике-циновке стоял низкий белый деревянный столик, на котором умостились кружки, чайник, чайные пакетики и печенья в отдельных упаковках, будто это была не станция, а небольшая гостиница на юго-западе страны. В самом углу стояло два сложенных шезлонга с ярким зонтиком и переносным барбекю. На стене висела картина в рамке – вышитая чайка с надписью: «А если б я жила у офиса, меня бы назвали кофейка?»

Стив заметил полный любопытства взгляд Фионы:

– Как видите, мы любим окружать себя хорошими вещами, даже когда несем службу береговой охраны. Мы бы тут и ночевали, если б могли.

Берил широко и радостно улыбнулась:

– Иногда, закончив смену, мы открываем шампанское, садимся снаружи и наслаждаемся. Место идеальное – виды открываются просто изумительные.

– Конечно, на службе мы никогда не пьем, – добавил Стив. – Иногда к нам приезжает Молли, наша дочь, – ей тут нравится, и нашей внучке тоже. Устраиваем чудесное барбекю все вместе. Это одна из причин, почему мы согласились на эту работу, – только никому не рассказывайте, – подмигнул он.

– Выглядит очень уютно. Не хватает только печки с дровами, – предложила Фиона и тут же пожалела об этом.

Во взгляде Берил появилось то же выражение, как когда они обсуждали походную печь.

– Интересно, дадут ли нам установить здесь маленький камин?

Стив с озорным видом постучал себя по носу:

– Лучше просить прощения, чем разрешения.

И оба захихикали, точно непослушные дети.

Глаза Берил подернулись туманной дымкой:

– Только представь, как здорово будет разжигать тут печь в дождливый день!

Фионе пришлось вмешаться, пока ситуация совсем не вышла из-под контроля:

– Я хотела поинтересоваться, нельзя ли узнать про ваши приборы наблюдения?

Оживленно беседовавшая парочка, замолчав, удивленно посмотрела на нее.

Фиона продолжила:

– Я расследую пожар в пляжном домике на косе. Мне уже передали записи с камер видеонаблюдения ресторана «Прилив» и «Дома Контрабандистов», и пока я там была, как раз подумала, что могу заодно заехать сюда и узнать, вдруг ваше оборудование что-то уловило.

– К сожалению, наружных камер видеонаблюдения у нас нет, если вы их ищете, – уже более профессиональным тоном ответил Стив.

– А как насчет остальных приборов? – спросила Фиона.

– У нас только ВРР, – объяснила Берил. – Визуальная, радиосвязь и радар. Мы наблюдаем отсюда за кораблями, отмечаем их положение при помощи радара и передаем поисковым и спасательным организациям, если те терпят бедствие.

– ЗПД, – объявил Стив. – Заметь, пометь и доложи. – Они явно любили эти запоминающиеся аббревиатуры из трех букв, возможно, их объясняли на обучающем семинаре. Стив указал на окно: – Этот участок воды очень коварен. На западе – скалы Олд Харри Рокс. Нидлз у острова Уайт, Бирпан Рокс у побережья этого мыса, да и сам Проток – они могут выглядеть безобидно, но течения скверные.

– Это вход в бухту Крайстчерча, – пояснила Берил.

– Радар – это отлично, – добавил Стив. – Но он не может сказать, нужна ли кому-то помощь.

Берил указала на свои глаза:

– Нужны они. Вот когда мы вступаем в дело.

– А как насчет пожара на косе, вы его видели? – спросила Фиона.

– Мы волонтеры, сидим здесь с девяти утра и до пяти вечера, – объяснил Стив.

– Если, конечно, не остаемся на барбекю. – Берил покрутила воображаемые ручки шампуров, точно управляясь с невидимым грилем. – Но, как правило, позже девяти вечера не остаемся. Мне нравится к десяти уже быть в постели. И гасить свет в десять тридцать.

Стив кивнул:

– И мне тоже, особенно в будни. Если б они разрешили ночевать здесь, нам бы не пришлось уходить. Было бы гораздо лучше со всех сторон. Я правда не понимаю, почему нельзя поставить сюда пару кроватей – или двухъярусную.

– Как было бы чудесно! – просияла Берил.

– Вопрос, пройдет ли по высоте, – задумался Стив, потирая подбородок и разглядывая потолок.

Фиона снова вернула их обратно из очередного полета фантазии:

– А как насчет оборудования? Оно остается включенным?

– О да, – подтвердила Берил. – Радар автоматический, посылает данные напрямую в Королевскую береговую охрану круглосуточно.

– Он не мог ничего уловить той ночью? Движущегося человека?

– Нет, – покачал головой Стив. – Боюсь, наши приборы не настроены на людей. Это морской радар, он предназначен для лодок, моторок и кораблей. То есть радар может отследить что угодно, если он нужного типа, но он должен быть сделан специально для этого и правильно настроен.

– О, что ж. Попробовать стоило. – Фиона поблагодарила их за потраченное время и, извинившись, откланялась, несмотря на все их попытки удержать ее и соблазнить чаем, печеньем и практически всем содержимым их мини-холодильника. Фиона отказалась так вежливо, как только могла. И уже когда она катила велосипед прочь, а Саймон Ле Бон шел рядом, эксцентричная, но общительная парочка стояла на ступенях станции и махала ей вслед, точно она была давним другом, которого они сто лет не видели.

– Возвращайтесь скорее, – хором сказали они.

– Может, в следующий раз у нас будет дровяная печь! – крикнул Стив ей вслед.

Фиона возвращалась с пустыми руками. Точнее, с одной пустой рукой: в другой по-прежнему была зажата флешка. Посадив Саймона Ле Бона обратно в корзину, несмотря на его протестующее ворчание из-за подобного обращения, Фиона забросила ногу через раму и изо всех сил налегла на педали. Времени на пешие прогулки просто не осталось. Она сделала крюк, надеясь на новую информацию, но теперь ей нужно было как можно скорее увидеть записи с камер.

Колокольчик знакомо и ободряюще звякнул, пропуская Фиону и Саймона Ле Бона, влетевших в магазин. Крепко сжимая в руке флешку, Фиона ужасно хотела воткнуть ее в старенький магазинный ноутбук и сразу же посмотреть записи. Но Неравнодушная Сью с Дэйзи как раз горячо спорили с изрядно раскрасневшимся мужчиной. Пара лакированных кожаных «оксфордов» классической модели стояли на прилавке перед ним.

– Я же сказал, что не могу их носить, они давят на ноги. Мне нужен возврат денег. Думаете, я вру?

– Нет, мы вам верим, – ответила Дэйзи. – Просто вы купили их не в этом благотворительном магазине.

– И что? – прикинулся дурачком мужчина.

Сью помахала у него чеком под носом:

– Какая часть из «Вы купили его не в этом благотворительном магазине» вам непонятна? Согласно чеку, вы купили их в Истбурне, в магазине «Остановим мировой голод».

– Да, но сколько туда добираться, а? Я подумал, что могу занести их сюда. Это же все благотворительность. Все средства идут на благое дело. – Мужчина, видимо, считал, что благотворительные магазины работали как какая-то гигантская фабрика Вилли Вонки, с кучей денег, монет и банкнот, которые постоянно падают сверху из большой фиолетовой трубы, вероятнее всего соединенной с целой сетью труб поменьше, ведущих к кассам всех благотворительных магазинов по всей стране.

У Фионы не было на это времени.

– За сколько вы их купили?

При звуке нового голоса мужчина дернулся:

– За пять фунтов.

– Я дам вам два, идет?

Мужчина подумал, а затем кивнул:

– Ну что ж, ладно. – Он взял деньги и исчез.

– Фиона! – возмутилась Неравнодушная Сью. – Ты не должна была этого делать! Он пытался…

Фиона подняла флешку и улыбнулась.

Брови Дэйзи поползли вверх так высоко, что чуть не скрылись в волосах.

– Это то, о чем я думаю?

– Записи со всех камер, – с огромным удовольствием подтвердила Фиона. – Из «Дома Контрабандистов» и из ресторана. За весь июль, не меньше.

– Как тебе удалось? – удивилась Сью.

– Не мне, – ответила Фиона. – Битси. Она может быть очень убедительной, когда хочет, и ее связи тоже пригодились.

– С каждым днем она мне нравится все больше. – Сью, не теряя времени, схватила ноутбук и установила его на прилавке.

Фиона вставила флешку в гнездо, а Дэйзи со Сью встали рядом.

– Я также поднялась к станции береговой охраны на вершине Хенджистбери-Хед, познакомилась с волонтерами – странная парочка, зовут Стив и Берил. Хотела узнать, уловило ли что-то их оборудование.

– Что-то узнала? – спросила Сью.

– Нет, это морской радар. Тупик.

На экране появились две иконки папок с файлами. Фиона нажала на обе и начала листать видео с камер с разных углов. Им было из чего выбрать, но дам интересовали только три камеры: та, которая была направлена на все фасады домов, выходящих на бухту, такая же, но снимающая домики, выходящие на море, и та, что направлена на узкий проход между ними. Ресторан показывал все три направления с начала косы до конца, а камеры с «Дома Контрабандистов» – наоборот, с конца до начала. Никто не мог подойти к дому Малкольма Крэйни, не попав на одну из этих шести камер.

Фиона нашла тот роковой день, пятнадцатое июля, затем расставила все шесть видео так, чтобы они аккуратно занимали весь экран и можно было смотреть одновременно.

– Погодите, этот экран слишком маленький. – Неравнодушная Сью прошла к полке в дальней части магазина, рядом с DVD-дисками, где хранились и артефакты информационных технологий в ожидании нового дома. Звучало так, будто они были очень древними, но сейчас вся электроника возрастом больше года уже считается древностью. Выбрав компьютерный монитор в черном корпусе под брендом с непроизносимым названием, которое никто не узнал, Сью сняла его с полки вместе с торчащими из него проводами. Установив его на прилавок, она присоединила провода монитора к ноутбуку, и экран тут же зажегся. Изображения появились в том же порядке, только в два раза больше.

– Теперь другое дело! – объявила Дэйзи.

Фиона проверила отметки времени на каждом видео, синхронизируя их.

– Энни Фоллет утверждает, что вышла из своего домика около трех тридцати утра, когда шла в туалет. Давайте я отмотаю, скажем, до двух тридцати и начнем с этого времени?

Все согласились.

Фиона установила видео на нужное время, и три головы уставились в экран, ожидая, как появится какая-то зловещая фигура в капюшоне и побежит к домику с канистрой бензина в одной руке и, возможно, зажигалкой в другой. Секунда за секундой они смотрели записи, но все было тихо. Ни песчинки на пляже не шелохнулось. Картинка оставалась неизменной, сменялись только цифры времени в углу, медленно приближаясь к кончине Малкольма Крэйни.

А потом они увидели. В 3:21 утра. В углу одного видео появился слабый отблеск. С камеры на доме Себа просматривался только фасад дома Малкольма, но было совершенно очевидно, что пожар уже начался, на боковой стене, как и сказал Мартин, и теперь распространялся к передней части. К 3:22 утра зарево пожара появилось и на видео с камер ресторана, но с другой стороны.

Фиона остановила запись.

– Я не понимаю. Пожар уже начался, но мы никого не увидели.

– Это невозможно, – сказала Сью. – Поджигатели должны были попасть хотя бы на одну камеру по дороге к пляжному домику Малкольма, разве нет? Перемотай назад. Мы, наверное, пропустили что-то.

Фиона перемотала записи на три утра и включила видео, до максимума замедлив воспроизведение. Три пары глаз уставились в монитор, лихорадочно выискивая признаки человека или нескольких людей, двигающихся через пляж к домику Малкольма, или хотя бы фигур в тени. Но сколько бы раз они ни проигрывали видео, как бы далеко ни отматывали и как сильно ни замедляли видео, никто не появлялся – ни в капюшоне, ни без него. Дамы изучили видео вплоть до заката дня накануне, желая убедиться, что никто не метнулся в узкий проход за домиком и не затаился там до темноты, выжидая удобного момента. Они проследили за передвижениями каждого, кто подходил к нужному дому. Так как камеры снимали под разными углами, они смогли отметить всех посетителей пляжа, кто когда выходил и уходил. И никто ни в какой момент не бросался в тот узкий проход между домом Малкольма и соседним домом справа. На всякий случай они проверили записи и других камер, вдруг бы подсказка обнаружилась там, но ничего внезапно не появилось и не материализовалось. Коса ночью совершенно опустела. Лишенная разгадок пустошь.

Фиона вздохнула:

– Ничего не понимаю.

– Итак, – произнесла Дэйзи, – мы ищем кого-то, кто не только высокий и лишен здравого смысла, он или она еще и невидимый!

– Похоже, так, – согласилась Сью. – Давайте посмотрим дальше. Что случилось, когда появилась Энни Фоллет.

Фиона снова включила все видео. Ровно в 3:30 утра открылась дверь пляжного домика дальше по косе. На веранде появилась Энни Фоллет и тщательно закрыла дверь за собой. Вдруг дернув головой, она будто принялась отгонять муху, размахивая руками, отчего чуть не упала. Восстановив равновесие, женщина осторожными шагами спустилась по ступенькам, все еще не до конца проснувшись. Неловко наклонившись вперед, она брела по песку к туалетам, расположенным рядом с домиком Малкольма.

– Она определенно выглядит так, будто ей срочно нужно в туалет, – заметила Неравнодушная Сью. – Мне приходилось повторять такую походку не один раз.

– Зарево пожара стало ярче. Как она может его не видеть? – спросила Дэйзи.

– Камеры расположены выше, чем уровень ее глаз, – ответила Фиона. – Крыши других домов и туалета загораживают поле зрения. К тому же голова у нее опущена, она, должно быть, смотрит под ноги, боится упасть. И к этому моменту ей уже нестерпимо хочется в туалет.

По мере приближения к туалетам Энни ускоряла шаг. Затем исчезла за дверью.

Смотреть дальше было мучительно больно.

Появившись на пороге, Энни Фоллет подняла взгляд над мелькнувшую искру, а затем увидела и ее жуткий источник: объятый пламенем дом Малкольма. Она побежала к нему, чуть не упала, увязнув в песке. Замерев на секунду, она медлила, вероятно находясь в шоке при виде подобного огненного ада.

В эти несколько кратких мгновений пламя взметнулось выше, стало еще сильнее.

Нужно было решаться, сейчас или никогда. Схватив сохнущее полотенце у соседнего домика и обмотав им голову, Энни бросилась к дому Малкольма, взбежала по террасе, толкнула плечом французские окна до пола и исчезла в горящем здании.

Несколько секунд спустя она появилась спиной вперед, согнувшись под странным углом, таща Малкольма за запястья. Сантиметр за сантиметром женщина тянула его на себя, но получалось невыносимо медленно. Иногда казалось, что она не справится, что ей слишком тяжело, но Энни не сдавалась. Наконец она вытащила мужчину на террасу, а затем и на безопасный песок.

Более героического и самоотверженного поступка Фиона никогда не видела. У нее перехватило дыхание и затряслись руки.

Все молчали. Чудовищные кадры лишили их дара речи. Но озадачило их другое – то, что случилось потом.

Увидев, через что прошла бедная женщина, дамы решили, что к Энни Фоллет отправится одна Фиона. Едва ли уместно – и целесообразно – сваливаться ей на голову всем троим. Кроме того, кто-то должен приглядывать за магазином.

Для того, кто арендовал домик на одном из самых дорогих пляжей в стране, дом Энни Фоллет оказался на удивление скромным. Небольшая квартирка на нижнем этаже, стиснутый со всех сторон крошечный задний дворик, куда вместился только сетчатый детский батут, из тех, что ютятся на террасах магазинов в Уинтоне. Сквозь большие стеклянные двери Фиона наблюдала, как дети Энни, Милли и Сэм, пищат от восторга, без конца кидая мячик Саймону Ле Бону, который от этой игры никогда не уставал. Они казались хорошо воспитанными детьми и, главное, счастливыми. И Энни Фоллет, похоже, была готова на все, чтобы так оставалось и дальше, несмотря на случившееся пятнадцатого июля. Поэтому Фиона удивилась, когда Энни согласилась ответить на ее вопросы, причем в тот же день.

Чай остывал в чашке, которую Фиона держала в руках. Она к нему даже не притронулась, так ее захватил рассказ Энни о том, как они с детьми вообще оказались в пляжном домике.

Энни нервно сжимала пальцы.

– Я просто хочу сразу рассказать все как было, без недомолвок.

У Энни были добрые голубые глаза, но Фиона различила в них грусть. Появилась ли эта грусть после пожара или уже давно там поселилась?

– Мой бывший муж живет во Франции с новой девушкой. То есть забота о детях лежит полностью на мне. Я работаю из дома и лета ждала с ужасом. Каждый год так. Пытаюсь работать и одновременно кормить и развлекать их. Просто невозможно. Так что я убедила Тома…

– Вашего бывшего мужа?

– Да. Деньги у него есть, но каким-то образом ему всегда удается давать нам лишь минимальные средства – все благодаря его изобретательному бухгалтеру и адвокату по разводам: после разрыва именно он получил дом и большинство наших сбережений. Так или иначе, мне удалось убедить его оплатить аренду пляжного домика на лето.

Он никогда не занимается с детьми, поэтому я надавила на совесть. Я хочу, чтобы у них было счастливое, радостное детство! А не воспоминания о том, как они сидят в своих айпадах. Так что Том согласился снять дом на все лето, так мы и оказались на косе Мадфорд-Спит. Я была вне себя от радости. Они играли, я работала. Там безопасно, все очень дружелюбные, такое маленькое сообщество. Наверное, это как вернуться в 50-е годы. Ну, знаете, когда дети играли на улице и никто не запирал двери. У них могли быть настоящие летние каникулы, как раньше, – с приключениями, друзьями, чем-то новым и интересным. Немного свободы.

Фиона тактично улыбнулась, пытаясь быть как можно деликатнее.

– А потом случился пожар.

Энни Фоллет с трудом сглотнула.

– Да, пожар все изменил. После него мы не чувствовали себя в безопасности. Ну я не чувствовала. Мне удалось скрыть бо́льшую часть от детей. Не хотела их травмировать. Они, конечно, очень огорчились, потому что не хотели уезжать. До сих пор расстроены. Спрашивают, когда можно вернуться.

Фиона помедлила.

– Знаю, вам, возможно, будет тяжело, но не могли бы вы рассказать о событиях той ночи по порядку?

Энни Фоллет ответила не сразу. Несколько раз моргнула, затем шмыгнула носом.

– Помню, как мне ужасно хотелось в туалет. Я вышла из домика и быстро пошла к туалетным кабинкам, где-то в три тридцать утра.

– А запах дыма вы ощутили?

– Да, но в этом не было ничего особенно. По вечерам по всей косе дымятся угли мангалов и костровых чаш. Так что я и не обратила внимания. А когда вышла из туалета, увидела несколько искр в воздухе, горящий пепел. Как вы помните, я еще не до конца проснулась. Я тогда подумала, как странно, повернула за угол – и увидела горящий дом. Я знала, что Малкольм внутри.

– Откуда?

– Каждый день около девяти вечера у нас был заведен такой порядок. Дети переодевались в пижаму, и мы шли умываться и чистить зубы. Дети считали, что это очень здорово. Домик Малкольма стоит рядом с туалетными кабинками, и со всеми его украшениями мимо точно не пройдешь. Дети его обожали. Такой волшебный грот. И они всегда хотели посмотреть на него перед сном, а Малкольм всегда сидел на террасе. Всегда. Он жил в этом домике круглый год, так мне говорили. «Фотографируйте, если хотите», – говорил он. Дети всегда стеснялись. Он был хорошим человеком. Эксцентричным, но хорошим. – Энни замолчала.

– Вы в порядке, можете продолжать? – спросила Фиона. – Мы можем сделать перерыв.

Энни промокнула слезу рукавом.

– Нет, я в порядке. Давайте продолжим.

– Как вы опишете пожар?

– Горел весь дом, но часть справа – явно сильнее. К счастью, до дверей огонь не добрался. Я, не осознавая, что делаю, схватила влажное полотенце, сохнувшее снаружи соседнего пляжного домика. А потом побежала к дому Малкольма, обернув полотенце вокруг головы. Я действительно не думала об этом, просто делала. Ворвалась в двери.

– И где был Малкольм?

– Повсюду стоял густой дым. Ничего не было видно. Я несколько раз выкрикнула его имя, а потом споткнулась и упала на него. Он лежал на диване. К счастью, не в спальне наверху. Я стала трясти его, но он был без сознания. К этому моменту я уже сильно кашляла, а глаза слезились. Я схватила Малкольма за руки и потащила на улицу. Прошла словно целая вечность. Я тащила его и тащила, пока мы оба не оказались на песке. А потом упала и никак не могла откашляться.

Те кадры с камер, где Энни Фоллет корчится на песке рядом с Малкольмом, Фиона не забудет никогда.

– Малкольм в тот момент был еще жив?

– Не уверена. Но мне сказали, что да.

– Энни, вы поступили невероятно храбро.

Энни что-то пренебрежительно промычала, отведя глаза и глядя на потрескавшийся ламинат.

– Очень храбро, – продолжила Фиона. – Не недооценивайте свой поступок. Но я не совсем понимаю, что произошло потом. На записях с видеокамер вы вполне объяснимо не могли прийти в себя из-за дыма. Как вы и сказали, упали на песок. Но в новостях была совершенно другая версия событий. Там утверждалось, что вы пытались оживить Малкольма, а когда не удалось, вскочили и принялись тушить пожар и практически справились с ним в одиночку.

Энни покачала головой:

– К тому моменту все уже выбежали на пляж и либо помогали тушить пожар, либо делали искусственное дыхание Малкольму. Но я не участвовала в этом. Я была не в состоянии что-либо делать. Так что это заслуга остальных жителей домов. Сказать по правде, все, чего я хотела, – это вернуться к своим детям, но не могла пошевелиться, так мне было плохо.

– Так почему же такая разница в изложении событий?

Энни Фоллет снова замолчала.

Если б Фиона не знала, она бы сказала, что на лице женщины отразилось что-то похожее на стыд.

Энни тяжело вздохнула.

– Мне сказали так сделать.

Фиона оторопела.

– И кто же?

Прежде грустные глаза Энни Фоллет превратились в сердитые щелочки.

Фиона терпеливо ждала ответа, не желая давить на Энни. Наконец женщина заговорила:

– Я повела себя глупо. Послушалась плохого совета.

– Чьего же?

Энни запнулась.

– Давайте я дорасскажу все до конца. Когда меня осмотрели врачи, подошла полиция. Детектив Финчер и сержант Томас вели себя очень мило, это я помню. Я рассказала им всю правду, слово в слово, как сейчас вам. Обо всем, что случилось. Полиция опечатала Мадфорд-Спит и велела всем оставаться там, пока они не соберут показания и не найдут то, что им нужно. Как только нас отпустили, я схватила вещи, отменила бронирование и увезла детей домой. Мне хотелось забыть обо всем. Рядом со мной умер человек, и я все проигрывала и проигрывала этот момент в голове. Ну, вы знаете, все эти «что, если». Что, если б я поступила так? А что, если б иначе? Вдруг бы он выжил?

И так-то было не очень хорошо, но потом я получила звонок: меня спрашивали, есть ли у меня стратегия для средств массовой информации. Я понятия не имела, что имеется в виду и откуда у нее мой номер. «Следующие несколько дней – самые важные», – сказала она. На меня будет направлено внимание СМИ, прессы, телевидения. Она могла решить все вопросы за меня, держать их на расстоянии. Вы должны понять, я все еще находилась в состоянии шока. Я хотела, чтобы меня оставили в покое дома с детьми. Хотела отгородиться от остального мира. Но я знала, что она права. Я видела в новостях, как это бывает. Пресса разбивает лагерь у тебя под дверью, не оставляя в покое. Так что я попросила ее представлять меня.

– Кого?

– Софи Хэйверфорд.

Фиона поморщилась, ощутив во рту кислый привкус.

– Ох, мне следовало бы догадаться.

– Вы ее знаете?

– К несчастью, да. Она управляет благотворительным магазином через дорогу от моего. А раньше работала в пиар-службе.

– Все верно. Она говорила очень убедительно. И была такой сочувствующей и понимающей.

– Не сомневаюсь, так и было. В красноречии ей не откажешь.

Энни нервно почесала бедро.

– Я подумала, так будет лучше – что кто-то вроде нее будет заниматься этими вопросами. Не привлекать внимания к нам, но в то же время даст СМИ то, чего они хотят.

– И она это сделала?

– Да, поначалу все было отлично. Но потом я увидела статьи в газетах и сюжеты по телевизору. Они не совпадали с тем, что произошло на самом деле. Эта женщина приукрашивала правду. Превратила меня в кого-то вроде супергероини с нечеловеческой силой, которая сорвала с петель дверь и вынесла Малкольма на руках, держа над головой, а затем пыталась оживить его и еще и собственноручно потушила пожар.

– И что вы сделали?

– Сразу же уволила ее. Не хотела быть частью ее лжи. Софи умоляла меня дать ей второй шанс. Сказала, что уже не за горами заманчивые предложения написать книгу или выступить на телевидении, когда я буду готова. Что я могу заработать кучу денег на этом. Что я как мать-одиночка этого заслуживаю. Но я не хотела денег. О них я вообще не думала.

Фиона застонала.

– Энни, мне так жаль, что кроме всего прочего вам пришлось пройти и через такое! У этой женщины нет принципов, знаю по своему опыту.

– Что ж, это многому меня научило. После этого случая я стала относиться к людям иначе. Теперь так легко никому не доверяю.

– Вы не заметили, не было ли у кого из жителей косы конфликтов с Малкольмом? – сменила тему Фиона.

– Вроде бы нет, но мы приехали совсем недавно. Все казались очень милыми, особенно один – подошел, представился. Как же его звали? Фрэнк, кажется.

– Фрэнк Маршалл?

– Да, он. Сказал, если мне что-то понадобится, прийти и постучаться к нему, или, если возникнут какие-то проблемы, он все решит за меня.

– О, понятно, – ответила Фиона.

– Простите, прозвучало так, будто он мафиози. Все было совсем не так. Он был довольно милым, если вы понимаете, о чем я. У него две внучки, они часто приезжают к нему. Так или иначе, помимо этого о той ночи я больше ничего добавить не могу. Как и сказала полиции, я никого и ничего не видела. Ну, кроме комаров, но это вряд ли поможет.

Фиона взяла сумку и поднялась, готовясь попрощаться, чтобы не мучить бедную женщину еще больше.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной. Многое прояснилось. Теперь я могу вычеркнуть некоторые пункты из расследования.

Энни Фоллет вновь побледнела, и на ее лице появилось странное выражение неловкости.

– Есть еще кое-что, но я не уверена, что это имеет значение. Не уверена даже, стоит ли вам говорить об этом.

Фиона села обратно.

Фиона решила сразу же проверить полученную от Энни Фоллет наводку. Ну, не столько наводку, сколько наблюдение или, возможно, зацепку. Чем бы оно ни было, этот факт определенно требовалось изучить повнимательнее, особенно учитывая, что ехать предстояло недалеко, всего лишь до Талбот-Вудс, совсем близко от Уинтона, где жила Энни. Но эти два пригорода не могли различаться сильнее. В отличие от Уинтона с его узкими улочками, где было трудно найти место для парковки, в Талбот-Вудс внушительные и широкие дороги утопали в зелени, впечатляя рядами роскошных викторианских особняков с садами размером с парк и просторными подъездными дорожками. И на безупречных дорогах Талбот-Вудс не виднелось ни одной припаркованной машины.

Фиона поставила машину на ручник и приоткрыла окно для Саймона Ле Бона. Погода стояла облачная и теплее становиться не собиралась, поэтому Фиона сочла безопаснее оставить пса в машине – и разумнее, учитывая, что она приехала без приглашения. Она хотела оценить реакцию этих людей без отвлекающего фактора в лице милой собачки.

Исходя из списка владельцев домиков на косе, Фиона знала, что первый дом, куда она собиралась постучаться, принадлежал Пуллманам из пляжного домика номер 116, того, что стоял справа от дома Малкольма, ближе к той стороне, где начался пожар. Особняк выглядел впечатляющим: фасад из красного кирпича, большие окна с декоративным переплетом и с витражами. Венчала здание высокая остроконечная крыша, толстые трубы дымоходов и широкие темные карнизы.

Она позвонила. Тишина.

Фиона подождала. Позвонила снова. И опять ничего.

Хрустя гравием по подъездной дорожке, Фиона подошла к соседнему особняку, который принадлежал Донованам из пляжного домика номер 118, того, что слева от дома Малкольма. Ей уже пришло в голову несколько своеобразное расположение. Семьи были соседями не только в городе, но и на косе – точнее, были бы, если б между ними не втиснулся домик Малкольма.

Дом Донованов выглядел столь же впечатляюще, как и у Пуллманов: такой же викторианский особняк с возвышающимися елями и, судя по всему, отдельным гостевым домом на участке настолько большом, что ему смело можно присваивать свой почтовый индекс.

Фиона нажала на звонок.

Через несколько секунд ей открыла миниатюрная голубоглазая блондинка, симпатичная, с бокалом белого вина в руках. А ведь только время обеда. Фиона задумалась, какой может быть повод, или пить вино средь бела дня – обычное времяпрепровождение для верхушки среднего класса?

– Простите за беспокойство, – начала Фиона. – Меня зовут Фиона Шарп, Энтони Оуэнс нанял нас расследовать убийство на косе Мадфорд-Спит. Вы не против, если я задам несколько вопросов?

Женщина с трудом сглотнула. Фиона не могла понять, это от нервов или же она только что сделала большой глоток вина.

– Да, точно. Эм, конечно. Пожалуйста, проходите.

Женщина провела Фиону в просторный холл, где пол был выложен массивными плитами, а сводчатый потолок из темного дерева и широкая лестница так и вызывали в воображении диснеевскую принцессу, которая вот-вот спустится по ступеням.

– Вы Сэдди Донован? – уточнила Фиона. Она уже знала ответ по списку владельцев пляжных домиков, но хотела убедиться.

– Да. Это я. Пожалуйста, проходите на кухню.

Пройдя из отделанного темным деревом холла в кухню, Фиона едва удержалась, чтобы не отвернуться от сверкающего белого совершенства бытового пространства. Посреди величественного симметричного королевства мрамора и золота стоял кухонный остров, такой большой, что на него можно было посадить самолет, к тому же с двойной раковиной и элегантным изогнутым краном, тоже золотым – который на вид стоил больше, чем ее машина. На высоком барном стуле сидел симпатичный мужчина. Судя по тому, как свитер облегал его идеальное тело, он явно пользовался услугами персонального тренера, причем постоянно. Перед ним стоял почти пустой бокал вина.

– Добрый день, – поздоровалась Фиона. – А вы, должно быть, Майкл Донован.

Беспокойство исказило идеальные черты лица мужчины, почти состарив его.

– Нет-нет. Я Рик Пуллман, сосед Сэди.

– Мой муж на работе, – сообщила Сэди.

– И моя жена тоже, – добавил Рик. – Мы оба домохозяин и домохозяйка. Вот, расслабляемся, а то уже скоро нужно детей забирать из школы.

Сэди поставила свой бокал:

– Точнее, их привозит школьный микроавтобус. Мы их не забираем. Было бы безответственно ездить после бокала вина, верно, Рич?

– Да, конечно, – смущенно пробормотал он.

– Когда наши супруги возвращаются, мы меняемся ролями. Они присматривают за детьми, а мы можем выбраться куда-нибудь, погулять.

Как-то неловко эти двое себя вели, и алкоголь определенно развязывал языки. Фиона была только за, но не могла отделаться от мысли, что все это немного напоминало обмен женами. Она как будто попала на съемочную площадку Робина Асквита[17], но менее известного ремейка – переосмысления, как их сейчас называют.

Рик, должно быть, ощутил смутное беспокойство Фионы по поводу того, что они с Сэди не отходят друг от друга ни на шаг, и поспешил оправдаться:

– У нас у обоих большие семьи. И когда мы все делаем вместе, то и детям веселее, и нам, взрослым, проще. Поэтому мы и купили дома по соседству.

– Конечно, мы можем позволить себе заботиться о детях, – внесла ясность Сэди, не желая создавать неверное впечатление. Но с учетом сводчатых потолков и зеркально симметричной мраморной кухни она могла этого не опасаться. – Деньги для нас не проблема. Мы могли бы нанять нянь и гувернанток-иностранок, но нам просто не нравится приглашать в дом посторонних.

– О, надеюсь, ничего страшного, что я здесь, – заметила Фиона.

– Нет-нет, – ответила Сэди. – Я хорошо разбираюсь в людях. Так чем мы можем вам помочь?

Фиона откашлялась.

– Я бы хотела спросить вас о смерти Малкольма Крэйни.

– Мы его не убивали! – выпалил Рик Пуллман.

Фиона с трудом сохранила бесстрастное выражение лица.

Рик Пуллман слишком рьяно отрицал свою причастность к убийству, Фиона такого не ожидала. Вообще-то она и вовсе этого не ожидала. Их ни в чем не обвиняли – ей этого даже в голову не пришло, во всяком случае пока. С этими двумя она придерживалась тактики «невиновен-пока-не-доказано-обратное» и собирала факты. Однако Рик предпочел сразу же повысить их с Сэди статус до «главных подозреваемых», так эмоционально и безо всякой причины настаивая на своей невиновности. Кого-то мучили угрызения совести или просто проявились проблемы с самоконтролем?

Фиона бросила взгляд на Сэди, которая, покраснев от гнева, пыталась испепелить Рика взглядом. При этом, несмотря на внешний вид, она совершенно спокойно сказала:

– Рик, не нервничай. – А потом повернулась к Фионе: – Он просто не хочет неприятностей. Даже когда забирает меня из города, и то не останавливается под запрещающим знаком.

Фиона постаралась не отвлекаться на мысли о том, почему ее забирает Рик, а не собственный муж.

– Рик, что вас подтолкнуло сказать, что вы не убивали Малкольма?

Сэди уже открыла рот, чтобы ответить, но он успел раньше:

– Уверен, до вас дошли слухи – я имею в виду, на косе.

Сэди слишком сильно сжала челюсти, так что они щелкнули. Определенно, она хотела услышать от него не это.

Фиона покачала головой. Никаких слухов она не знала. Кроме Фрэнка и парочки других обитателей на косе, не было никого, кто мог бы эти слухи распространить, а сам Фрэнк на любителя сплетен не походил.

– Каких слухов? – Фиона приготовилась услышать признание в чем-то явно гнусном.

Рик неловко замолчал.

– Ну мы хотели поменяться домами с Малкольмом Крэйни.

Фиона расслабилась, но лишь чуть-чуть. Существенное открытие.

– Я об этом не слышала. Расскажите.

– Мы хотели, чтобы наши домики на косе, как и дома здесь, стояли рядом, – взяла на себя объяснение Сэди. – Ну, знаете, чтобы дети могли бегать друг к другу играть в соседнюю дверь и нам было бы проще заботиться о них. Так все было бы проще.

– Мы предложили ему просто переехать из одного домика в другой, – добавил Рик. – Хотя для него сделка была более выгодной: свой дом мы недавно модернизировали, а его пришлось бы еще чинить. Дом был в ужасном состоянии. И, давайте признаем, не такое и большое дело – просто взять и переехать в соседний домик. Вот для нас разница была бы огромная. Но Малкольм отказался.

– Почему?

Сэди допила вино одним глотком.

– Потому что домик на косе оставила ему тетя. Он много лет принадлежал их семье, и он хотел оставить его в семье.

– Но у него не было детей, и передавать домик некому, – озадаченно произнесла Фиона.

– Верно, и он сказал, что даже не написал завещание, так что кто знает, кому теперь отойдет дом.

– Значит, государству, если завещания не было, – объяснила Фиона.

Рик с Сэди замолчали, явно чувствуя, как на них указывает невидимый палец. Если у Малкольма действительно не было завещания, то, вероятнее всего, этот пляжный домик государство решит продать, что даст Донованам и Пуллманам шанс купить его, получив то, что они хотели. Два пляжных домика по соседству. Самый что ни на есть мотив, который, возможно, и вызвал эмоциональный возглас Рика.

Фиона решила поднажать, надеясь получить больше доказательств в поддержку этой теории, вытащив туз из рукава, полученный благодаря Энни Фоллет:

– Мне бы хотелось прояснить слова одного свидетеля в ночь пожара. Когда подняли тревогу, все выбежали из своих домов и принялись тушить огонь. Все – кроме вас и ваших партнеров, которые стояли поодаль и смотрели. Верно ли это заявление?

Сэди медленно покачала головой.

– Я вижу, к чему вы клоните. Умно – так подобрать слова. «Стояли поодаль и смотрели» звучит так, будто мы наслаждались зрелищем горящего дома Малкольма, потому что он отказался поменяться с нами.

– Все было совершенно не так, – нервно и не очень убедительно добавил Рик. – Мы были перепуганы. Ведь наши дома тоже загорелись.

Фиона посмотрела в свои записи:

– Да, но благодаря вашим соседям их быстро потушили. И ущерб был нанесен минимальный. Достаточно немного отшлифовать и подкрасить.

– Мы все находились в состоянии шока. – На лице Сэди появилась сердитая гримаса. – От страха не могли шевельнуться. Страха за свою жизнь при виде пожара.

Рик вздрогнул.

– На его месте могли быть мы.

– Могу я спросить, где в ту ночь находились ваши дети? – спросила Фиона.

– Они остались у наших родителей, – ответила Сэди.

– Все дети? – уточнила Фиона.

Сэди и Рик кивнули.

Фиона решила проверить их совесть:

– Очень удачно. Уверена, вы рады, что они были далеко от пожара и в безопасности.

– Конечно, рады! – вспыхнула Сэди. – С чего бы нам не радоваться? К чему вы клоните?

– Я всего лишь пытаюсь собрать информацию, и все.

Вены на шее Сэди вздулись, напоминая толстых синих червяков.

– Вы обвиняете нас в том, что мы из мести сожгли дом Малкольма, чтобы потом забрать его себе?

Фиона покачала головой:

– Я никого не обвиняю. Но тому, кто с ситуацией незнаком, именно так может показаться. К тому же у недвижимости на косе Мадфорд-Спит довольно внушительный ценник. Уверена, сгоревший дом купить дешевле, чем нормальный.

– Нам все равно бы пришлось его перестраивать, – вслух задумался Рик и получил еще один гневный взгляд от Сэди. Это становилось традицией. С доказательством собственной невиновности оба что-то пока не справлялись.

– Похоже, вы все уже обдумали, – заметила Фиона.

Рик запаниковал:

– Вовсе нет. Клянусь! Я просто следовал вашей логике. В долгосрочной перспективе этот поджог обошелся бы нам дороже. Не сходится…

– Это все теория, – вмешалась Сэди. – Полиция часами допрашивала нас. Задавала те же самые вопросы. Выдвигала те же обвинения. Мотивы, или как вы их называете. Но в конечном итоге никаких доказательств нашей вины нет. Это. Потому. Что. Мы. Ничего. Не. Совершали. Мы не выходили из дома, пока не поднялась паника. Простите, Фиона, я знаю, вы пытаетесь выполнить свою работу, но вы пошли по ложному следу.

– Могу я спросить, вы знакомы с Энни Фоллет? Женщиной, которая вытащила Малкольма из огня.

– Нет, – ответила Сэди. – Она же снимала дом, так?

– Ее домик дальше по косе. Мы не общаемся с жильцами с той стороны. – В голосе Рика слышалось презрение.

Фиона внутренне застонала. Это что, какая-то новая разновидность снобизма? Домики дальше по косе хуже, чем те, что стоят у самого края? Как проблема Юга и Севера на отдельно взятой косе?

– И что же не так с тем концом? – уточнила Фиона.

Сэди вновь поспешила вмешаться:

– Совсем ничего. Чисто географически мы с ней просто не пересекались, вот и все.

– По правде говоря, на нашем конце тише, – заметил Рик, опровергая утверждение Сэди.

– Владельцы домиков на временных жильцов смотрят свысока? – спросила Фиона.

Сэди улыбнулась, но глаз улыбка не коснулась.

– Не говорите глупостей. С чего бы? Мы же не чудовища. Но я скажу одно: Энни Фоллет так и не возместила нам полотенце.

– Полотенце?

Сэди презрительно усмехнулась.

– Она схватила мокрое полотенце, которое сохло на нашей террасе. Набросила его на голову, когда входила в дом. Теперь оно испорчено, и она его не возместила.

Фиона кашлянула.

– Позвольте прояснить. Энни Фоллет рисковала своей жизнью, чтобы спасти человека из соседнего с вами дома, а вы беспокоитесь о полотенце?

Сэди выдавила улыбку:

– Конечно, я понимаю, как храбро она поступила и все такое. Честь ей и слава. Но вы должны понять – все закончилось, она должна возместить ущерб. Это полотенце из «Либерти»[18].

– Это в Лондоне, – добавил Рик.

Фиона не знала, что ответить. От бесчувственного отношения этой парочки и их приоритетов в жизни у нее пропал дар речи. В ее мыслях тревожных красных флажков уже было больше, чем на параде.

Сэди, должно быть, заметила выражение ужаса на ее лице.

– Что ж, думаю, вам пора.

В обычной ситуации Фиона попыталась бы выторговать себе еще немного времени, умоляла бы ответить еще на несколько вопросов, зная, что второго шанса у нее не будет. Но не в этот день. Фиона соскользнула со стула и поблагодарила хозяев за потраченное время. Она получила все, что ей требовалось. Более чем достаточно.

По возвращении в Саутборн Фионе безумно хотелось сразу вернуться в свой магазинчик и поделиться новостями со Сью и Дэйзи. Она продвинулась вперед. Возможно, это можно назвать прорывом. Но совесть направляла ее в другое место: в «Кошачий альянс». Ей предстояло решить с Софи Хэйверфорд довольно важный вопрос, а также подтвердить версию событий по мнению Энни Фоллет.

– А, привет, – бросила Софи, когда Фиона вошла в благотворительный магазин, который совсем не был похож на благотворительный магазин. Светлый, полный воздуха интерьер скорее напоминал дизайнерский бутик в Мэйфере, без единого намека на тяжелый затхлый запах подержанных вещей, который был бичом всех остальных благотворительных магазинов по всей стране, включая и магазин Фионы. Она не знала, при помощи какого колдовства Софи Хэйверфорд удалось от него избавиться, но не сомневалась, что где-то в сельской глубинке ковен ведьм недосчитался одной колдуньи – особенно сегодня: Софи была с ног до головы одета в черное. При ближайшем рассмотрении наряд оказался свободным брючным костюмом, у которого с рукавов, по брюкам и на груди свисали странные кисти.

– Ты будто на похороны ковбоя собралась, – вырвалось у Фионы. Это было именно замечанием, а не оскорблением, но, к несчастью, подумать и остановиться она не успела.

И Софи восприняла его именно как оскорбление. Она окинула Фиону презрительным взглядом сверху вниз, готовя ответ.

– А ты до сих пор постоянно ешь, как я погляжу. И к твоему сведению, это «Версаче».

Пока разговор не перерос в перебранку, вмешалась Гейл.

– Порядок? – крикнула она через открытую дверь из своей подсобки, где старательно чинила какой-то механизм, судя по рассыпанным повсюду запчастям.

– О, привет, Гейл! – ответила Фиона, а потом снова повернулась к Софи: – Я хочу с тобой поговорить.

– Но хочу ли я говорить с тобой? – фыркнула Софи.

Фиона проигнорировала колкость и продолжила:

– Ты подделала историю Энни Фоллет для СМИ?

Софи с глубокомысленным видом подняла голову, готовясь поделиться мудростью.

– «Подделать» – слишком сильное слово, дорогуша. В пиаре мы называем это «подправить». Это все часть искусства.

– Темного искусства скорее. – Фиона сложила руки на груди. – Ты воспользовалась очень уязвимым человеком просто ради собственной выгоды и сенсационных заголовков!

Софи презрительно усмехнулась:

– О, да брось, неужели я выгляжу как кто-то, кому нужны деньги? И избавь меня от этого лицемерного монолога. Я видела, как ты в магазине искала в холодильниках продукты с более свежими датами.

– А это, черт побери, тут при чем? Та бедная женщина и так натерпелась, а ты своими выдумками сделала все только хуже!

– Ах, как наивно. Не верь всему, что читаешь в новостях. У каждой истории свое развитие, свой интерес. Если тебе нужны лайки, репосты и просмотры, то нужно больше, чем просто правда. Необходима святая троица СМИ: сенсация, противоречивость или общественный резонанс. Лучше все три.

– Неважно, как приукрасить, все равно это неправильно. – Фиона развернулась на пятках. Для одного дня ей хватило гнусных падальщиков. Теперь ей хотелось вернуться в собственный тихий уголок, к людям, которым она доверяла и у которых не было своих личных интересов или программы действий. Ей хотелось прийти в себя в покое и уюте своего магазинчика.

Эмоциональные следы ссоры, должно быть, еще оставались на лице Фионы. Ее ледяное выражение резко контрастировало с уютной атмосферой благотворительного магазинчика, где среди заставленных полок вкусно пахло чаем. Стоило ей переступить порог, как коллеги тут же заметили ее состояние. К счастью, посетителей либо не было, либо они быстро уходили.

– Ты в порядке? – только увидев ее, сразу же спросила Дэйзи.

Все трое сели за стол, и у Фионы вырвался стон.

– Ф-фух. Я только что была у Софи Хэйверфорд. У меня от нее мурашки.

Ощущая ее остаточный гнев, Саймон Ле Бон забрался в свою лежанку, покружился, а потом свернулся в маленький пушистый клубок.

– Что теперь она натворила? – Неравнодушная Сью поставила перед всеми по чашке чая, слегка расплескав его по чистому деревянному столу.

Фиона быстро пересказала последние новости о том, как она встретилась с Энни Фоллет и выяснила, что Софи Хэйверфорд навязала ей свои услуги, а потом еще и приукрасила историю, лишь усугубив психологическую травму женщины.

– Чудовищно, – заметила Дэйзи, выудив откуда-то из кармана чистую тряпочку и промокнув пролитый чай на столе.

– Она настоящая пылепускательница, – добавила Сью.

Фиона с Дэйзи озадаченно посмотрели на нее.

– Что такое «пылепускательница»? – спросила Дэйзи. – Или нам лучше не знать?

Сью сделала большой глоток чая.

– Я сама придумала это слово. Это любители привлечь к себе внимание, они говорят что-то провокационное репортерам, пускают пыль в глаза, просто чтобы устроить переполох, – поэтому и пылепускательница.

Фиона кивнула:

– Хорошее определение. Софи Хэйверфорд определенно подходит.

– Я пойду дальше и скажу, что при ее появлении молоко скисает[19], – добавила Дэйзи.

– И растения вянут, – добавила Сью. – Вот почему ей запретили заходить в садовые центры.

– Софи запретили заходить в садовые центры? – с ужасом переспросила Дэйзи.

– Нет, но стоило бы, – откликнулась Сью. – За то, что гнобит глицинию.

– Пугает петуньи, – добавила Фиона.

– Изводит ирисы, – хихикнула Дэйзи.

– Теперь мне хочется поехать в садовый центр. Я к ним неравнодушна.

– И я, – согласилась Дэйзи. – В том, что рядом со мной, готовят такое жаркое! Отличного качества за такую цену.

Разговор стремительно несся к обрыву, где его ждала самая прекрасная пропасть в мире, с ароматом цветов и запахом жаркого, но Фиона все же вернула его в нужное русло более важных тем.

– Есть и хорошие новости. В расследовании наметился прорыв.

Сью заерзала на стуле от нетерпения:

– И у нас! То есть это благодаря Дэйзи. Что нашла ты?

– Вы первые, – сказала Фиона.

– Нет, ты, – ответила Сью.

– Нет, вы.

– Ну ладно, – сдалась Сью. – Рассказывай, Дэйзи.

Дэйзи, морально готовясь к рассказу, устроилась на стуле поудобнее.

– Итак, у нас возникло затруднение с записями с камер. Никто не может подойти к домику Малкольма, не попав на камеры, но на них никого нет, что совершенно бессмысленно – пожар не мог начаться сам по себе. Это невозможно. – Она щелкнула пальцами, пытаясь что-то вспомнить. – Как же там было… Если исключить все невозможное… ох, не могу вспомнить конец.

– То, что останется, и будет истиной, каким бы невероятным оно ни казалось, – закончила за нее цитату из «Шерлока Холмса»[20] Фиона.

– Точно. Никто не приближался к домику Малкольма. Получается, что убийца уже ждал там и прятался.

На лице Фионы отразилась тень сомнения.

– Но мы же отматывали записи назад, смотрели несколько раз. Все, кто в тот день приходил на косу, ушли. И никто не выходил из своего домика, чтобы устроить пожар, иначе он бы попался.

– Именно. При помощи дедукции и методом исключения… – Дэйзи явно зачитывалась произведениями сэра Артура Конан Дойля, – мы выяснили, что осталась только одна вероятность. Единственная точка, откуда кто-то мог поджечь домик Малкольма, оставаясь незамеченным, а затем вернуться к себе, ни разу не попав на камеру, – это дом справа от него, номер 116. Появись кто из любого другого домика, его или ее сразу бы заметили. Кроме этого.

Фиона ощутила всплеск адреналина. Пляжный домик номер 116 принадлежал Пуллманам, у которых она только что была. Но торопиться с выводами Фиона не хотела, сначала требовалось узнать больше.

– Но как? Поджигателю все равно пришлось бы выйти из двери на свою террасу, и тогда он бы попал на камеру.

– Тут вступает в действие часть про «каким бы невероятным ни казалось», – предупредила Сью.

Дэйзи набрала в легкие воздуха:

– Там может быть потайная или скрытая дверь, скорее что-то вроде двери в подпол. Все пляжные домики стоят на сваях, помнишь? Как и у Малкольма, пространство под террасой не предусмотрено для хранения чего-либо, там пусто, смотри. – Сью протянула Фионе телефон и включила видео, которое записала на прогулке пару дней назад. И действительно, на экране домик Пуллманов стоял на деревянных сваях, а между самим зданием и темнеющей полоской песка было расстояние не меньше полуметра. Если теория Дэйзи была верна, один из Пуллманов, вероятно Рик, который выглядел достаточно гибким, мог проскользнуть через люк подпола, если он там имеется, проползти по песку под домом и выбраться как раз в узком проходе между домиками – слепой зоне камер.

– Кто-то мог выбраться незамеченным, устроить пожар, затем тем же путем попасть обратно. А когда подняли тревогу, злоумышленник выскочил на песок, как и все остальные жильцы косы, и принялся тушить пожар.

– Вот только Пуллманы не помогали тушить пожар, – заметила Фиона. – Это мне рассказала Энни Фоллет.

Дэйзи озадаченно сморщилась:

– Почему они не помогали?

– Потому что были не в ладах с Малкольмом. После разговора с Энни Фоллет я поехала к Пуллманам и Донованам, их домики на косе стоят по обе стороны от дома Малкольма, номера 116 и 118. Их семьи любят все делать вместе, вроде как неразлучны. Даже в пригороде дома у них рядом, на одной и той же улице. И они показались мне очень холодными и отталкивающими людьми.

– Готова спорить, они даже чаю тебе не предложили, – заметила Сью.

– Знаешь, если вспомнить, и правда не предложили. – А ведь это само по себе тревожный звоночек. Предложили тебе чай или нет – вот лучшая проверка любого человека!

Дэйзи просияла:

– Мне всегда нравилась идея жить всем рядом. Было бы так весело! Как Monkees[21] или «Золотые девочки»[22].

К такому Фиона была не готова, хотя мысль пожить в ситкоме в реальности звучала привлекательно.

– Так или иначе, они признали, что давили на Малкольма, требуя поменяться домами, чтобы и на косе они жили рядом. Малкольм всегда отказывался.

Пришел черед Дэйзи охать:

– Они сожгли его дом, потому что он не хотел меняться!

Неравнодушная Сью поспешные выводы делать не хотела:

– Но если так, зачем стоять на пляже и смотреть, как остальные тушат огонь? Сразу виден состав преступления. Конечно, логичнее присоединиться, и к тому же их дома тоже горели.

Фиона покрутила эту мысль в голове.

– Их домики только обуглились. Но как знать? Это могло быть что угодно. Шок, замешательство. Спланировать преступление мысленно, а потом увидеть, как оно происходит, – такое может вывести из равновесия, особенно если это первый раз. Может, они не предусмотрели, что их дома тоже загорятся. И впали в ступор. Я бы сказала, расстояние между домами примерно полтора метра. Они, наверное, не ожидали, что стены вообще обуглятся от жара. Рика Пуллмана особенно толковым не назовешь. Сэди Донован посообразительнее. Бессердечная, но деятельная. Возможно, Рик Пуллман устроил поджог, не сказав об этом Донованам. Сэди на него явно сердилась, а у него точно совесть нечиста – даже отрицал, что убил Малкольма, хотя я ни слова не сказала.

– Давайте снова проверим камеры, – предложила Дэйзи.

Перейдя к прилавку, они включили ноутбук и запустили записи с момента пожара. Как только поднялась тревога, захлопали двери домов. Запаниковавшие жители метались по пляжу, не понимая, что происходит. Кто-то сразу бросился на помощь к Малкольму и Энни, лежащим на песке. Другие в отчаянии хватались за все, чем можно зачерпнуть воду и потушить огонь. Подруги просмотрели записи несколько раз, но не увидели в толпе ни Донованов, ни Пуллманов. Высыпав на пляж во всеобщей неразберихе, они быстро вышли из зоны видимости, поближе к береговой линии. И никто из них не вернулся обратно в кадр с ведром или чем-либо еще для тушения пожара.

Это действительно прорыв в расследовании. У Донованов и Пуллманов имелся мотив, средства, и приятными людьми они не были.

Детективному агентству всего-то оставалось найти доказательства.

Они никак не могли дождаться пяти тридцати. Дамы из благотворительного магазина делали все то, что, если уж на то пошло, делали все сотрудники во всех учреждениях, чтобы убить время: убирались, встречали посетителей, разбирали вещи, переставляли, разбирали пожертвования – все, что могло ускорить стрелки на подержанных настенных часах. Вот только время не любит, чтобы его торопили. Время требует, ну, времени. Остаток дня тянулся медленно, словно они брели по мокрому бетону в клоунских башмаках. Им нестерпимо хотелось отправиться на косу и осмотреть дом номер 116 – единственный дом, из которого было реально организовать тайный поджог и не попасть на камеры видеонаблюдения. Фиона хотела отправить Дэйзи и Неравнодушную Сью вперед, а самой остаться в магазине, но все решили, что хотят пойти вместе.

Наконец в пять тридцать, минута в минуту, дверь была заперта на замок, и сорок минут спустя благодаря не самой безопасной езде, а потом и энергичной ходьбе, дамы ступили на мягкий песок косы Мадфорд-Спит. Несколько храбрецов сидели на террасе ресторана, несмотря на безжалостный пронизывающий ветер, грея руки об исходящие паром чашки с латте и капучино. Но дамам из благотворительного магазина некогда было отдыхать: их ждали улики и проверка теорий.

Они едва успели пройти мимо ресторана, как Фрэнк Маршалл, выйдя из своего домика, преградил им путь. Он был одет так же, как и в прошлую их встречу, только в этот раз держал в руке пинту нефильтрованного пива. Сквозь распахнутые створчатые окна до пола доносился шум паровозов.

– Добрый день, дамы, – достаточно дружелюбно поздоровался он, но у Фионы сложилось впечатление, что это лишь маскировка для его неофициальной роли стража косы. Эдакий самопровозглашенный шериф округи в сандалиях.

– Здравствуйте, Фрэнк, – поздоровались они.

– Что новенького? – спросил он.

Фрэнк мог серьезно осложнить им осмотр дома Пуллманов, если он будет не на их стороне. С тем же успехом можно рассказать все как есть, раз им все равно никуда не попасть без его благословения.

– Мы ищем улики, – сообщила Фиона.

– Какие улики?

– Тайную дверь в подпол в одном из домов, – ответила Дэйзи.

Фиона рассчитывала, что он лишь от души посмеется над их мудреной и притянутой за уши теорией, ехидно хмыкнув в усы.

– О да, – вместо этого ответил он. – Во многих домиках есть такие двери. И в моем тоже.

– Что? – не веря своим ушам, переспросили они.

– Заходите, посмотрите. – Они прошли за Фрэнком внутрь дома, где царила идеальная чистота, даже по маниакально высоким стандартам Дэйзи. Он что, действительно собирался показать им свой подпол – хотя они поверили ему на слово – или то был предлог похвастаться, как у него все прекрасно устроено?

Все было расставлено с военной точностью, а у стены застыли не один, а целых два ручных миниатюрных пылесоса, по одному с каждой стороны, чтобы обеими руками уничтожить каждую песчинку, посмевшую залететь за порог дома. Фрэнк выключил звуки паровоза, поставил пиво, а затем скатал простой практичный половой ковер. Посередине деревянного пола выделялся вырезанный квадрат с двумя плоскими медными петлями с одной стороны и ручкой-кольцом с другой, которая не выступала над полом. Просунув два пальца в кольцо, Фрэнк рывком открыл крышку люка, демонстрируя нечто вроде короба внизу. Потайной шкаф. Примерно метр в глубину и метр в ширину, небольшой пивной погреб, доверху заставленный десятками бутылок эля со своеобразными названиями вроде «Палец епископа», «Локоть скрипача» и, что лично Фионе понравилось больше всего, – «Брюс Форсайт», с карикатурой популярного телеведущего Брюса Форсайта, опрокидывающего пинту пенного пива.

– Удобное место для хранения, – пояснил Фрэнк. – Как видите, в пляжном домике места мало, особенно для холодильника. А внизу прохладно, отличное место для моей коллекции элей. Настоящий эль слишком охлаждать нельзя, вы же понимаете, иначе вкус не почувствовать…

– А наружу выход есть? – вмешалась Неравнодушная Сью, пока монолог Фрэнка не успел превратиться в снисходительную лекцию о хранении настоящего эля для женщин, которые не могут этого понять.

– Нет, – ответил Фрэнк. – Все совершенно безопасно, а то кто угодно мог бы влезть в дом через подпол.

Фиона ему верила. Однако не так и сложно добавить вторую дверь к потайному хранилищу, ведущую наружу, повесить там замок или еще как-то надежно запереть. Или даже вывести прямо вниз на песок – именно такой ход они должны обнаружить под домом Пуллманов.

Фрэнк с гордостью смотрел на свой миниатюрный пивной погреб:

– Да, я сам его построил. Это довольно просто. Я взял судостроительную фанеру, конечно же, не тот мусор, что продают в магазинах. Должна быть именно судостроительная, иначе в соленом воздухе просто сгниет. А многие строят из простой фанеры и роют самим себе яму…

Пришла очередь Фионы прерывать очередную лекцию для глупеньких женщин, в этот раз на тему строительства.

– Ну нам, пожалуй, пора. Спасибо, Фрэнк. Вы нам очень помогли.

Они друг за другом вышли из его дома обратно на пляж, и Саймон Ле Бон, которому не терпелось продолжить прогулку, тут же потянул Фиону в сторону.

Фрэнк поспешил за ними:

– Э-э, вы сказали, что собираете доказательства. Могу спросить, где вы хотите их найти?

Фиона колебалась. Если ему не сказать, Фрэнк просто пойдет за ними по пляжу и в любом случае сам все увидит.

– У домика номер 116, соседнего с домом Малкольма.

– Вы же не думаете, что Пуллманы как-то с этим связаны?

Фрэнк мог назвать владельцев каждого дома просто по его номеру. Фиона была впечатлена и слегка напугана его близким знакомством со всеми, кому повезло оказаться собственником пляжного домика.

– Это нам и предстоит выяснить, – сказала Сью.

Фрэнк упер руки в бока:

– С чего бы им вообще поджигать дом Малкольма?

– Потому что Пуллманы и Донованы хотели с ним поменяться, чтобы жить рядом, а он отказался, – ответила Фиона.

– Да, я в курсе, – произнес Фрэнк. – Но они бы никогда не стали сжигать его дом из-за этого.

– Погодите, вы знали, что они хотели с ним поменяться?

– Ну да, – кивнул Фрэнк.

Фиона не могла поверить своим ушам:

– Минуточку. Когда на днях мы спрашивали вас, были ли у Малкольма враги, хоть кто-то, кто мог затаить на него злобу, вы сказали «нет». А теперь говорите, что знали о том, что Пуллманы с Донованами хотели отобрать у него дом!

С чего бы Фрэнку утаивать эту информацию? Первый убедительный мотив для убийства. Что еще из того, что им следовало знать, он скрывал?

Фиона ждала ответа, но Фрэнк сконфуженно молчал. Так что она повторила вопрос:

– Фрэнк, почему вы не рассказали нам, что они хотели поменяться?

Фрэнк, выйдя из ступора, закатил глаза, будто все это ерунда, или, может, ему не нравилось, что его приперли к стенке. В его мире он ставил людей в неловкое положение, а не наоборот.

– О, да бросьте. Вы раздуваете из мухи слона. Подумаешь, хотели поменяться домами – это же не означает, что они убили Малкольма. Ничего серьезного не было, просто предложение. Непринужденный разговор. Они даже прозвали его «Малкольм Посередине». Кроме того, Пуллманы и Донованы жили тут еще до рождения детей – уже лет десять как купили свои дома. Они бы никогда ничего подобного не совершили.

Вот оно что. По мнению Фрэнка, они были невиновны, потому что купили дома в собственность, а не арендовали. А владельцы домов на косе будто бы не способны на такое.

Они ходили по кругу. Раз у Пуллманов есть дом на косе Мадфорд-Спит, значит, они достойные и уважаемые члены общества, неспособные на убийство.

Потрясающее доказательство чьего-либо морального облика. Это отделяло семьи от всякого сброда, отсюда и теория Фрэнка о том, что поджог совершили хулиганы в капюшонах. Не потому, что у него были доказательства, а потому, что он даже представить не мог, чтобы это был кто-то из своих. Таким образом, это просто обязан быть чужак, и, разумеется, из подростков, кому Фрэнк решительно не доверял.

– Убивали и за гораздо меньшее, чем отказ поменяться домами, – заметила Сью.

– Не хотите нам больше ничего рассказать? Может, кто-то еще на кого-то затаил обиду и нам нужно об этом знать?

У Фрэнка дернулись усы, явный признак, что губы под ними дрогнули.

– Нет-нет. Ничего не могу вспомнить. Во всяком случае, не прямо сейчас.

– Что ж, если все-таки что-то вспомните, обязательно скажите нам. Неважно, даже если это будет сущий пустяк.

Фрэнк улыбнулся:

– Да, обязательно. Не возражаете, если я составлю вам компанию? Проверю, все ли в порядке с домом Пуллманов.

Фиона, улыбнувшись в ответ, предпочла не раздувать конфликт.

– Ну конечно. – Собственно говоря, остановить его она не могла. Может, он и пригодится. – А ключей от дома у вас нет?

На самом деле Дэйзи могла бы вскрыть дверь Пуллманов за пару секунд.

Пальчики у нее были проворные и умелые, как и положено миниатюристу, и с отмычкой она управлялась прекрасно.

Вот только проникновение со взломом едва ли было хорошей идеей, когда рядом околачивался Фрэнк. Да даже если б его не было, камеры видеонаблюдения непременно бы засняли их с разных ракурсов.

Фрэнк покачал головой, шагая вместе с ними:

– Нет, к сожалению, ключа у меня нет. Хотя на последнем ежегодном собрании я предлагал отдать мне дубликаты ключей от каждого дома – но все проголосовали против. Не представляю почему.

Пока они с трудом шли по песку к домику Пуллманов, Фрэнк перечислял остальные свои предложения для обустройства косы Мадфорд-Спит, включая охрану, которая жила бы в отдельном доме, а также шлагбаум, который перекрывал бы асфальтовую дорожку прямо перед входом на пляж, чтобы все показывали свои удостоверения личности и только потом могли пройти дальше.

– Как пограничный контроль? – уточнила Сью.

– Ну не настолько, – уклончиво ответил Фрэнк. – Просто чтобы мы знали, кто приходит на нашу землю.

– Именно в этом и состоит цель пограничного контроля, – сообщила Фиона. Слова «нашу землю» она себе отдельно отметила – они лишь поддержали конспирологическую теорию о том, что владельцы пляжных домиков были против чужаков, считая, что те разрушают их мир и покой. Малкольм Крэйни чужаком не был, но мир и покой в своем роде нарушал.

– Этого убийства бы не произошло, если б у нас работали эти меры безопасности, – презрительно фыркнул Фрэнк.

– Слушайте, а разве Мадфорд-Спит не станет тогда отдельной страной? Как остров Уайт? – вступила в разговор Дэйзи. – Никак не могу туда поехать, нужен паспорт, а я не помню, куда подевала свой.

– Дэйзи, для поездки на остров Уайт паспорт не нужен, – заметила Фиона.

– Точно?

Все с этим согласились.

Дэйзи радостно захлопала в ладоши:

– Как чудесно! Я всегда хотела туда съездить. Теперь смогу посмотреть на полярного медведя вблизи!

– Полярного медведя? – переспросила Фиона. Что за неожиданный полет фантазии?

В голове Фионы возникла картинка белых медведей, свободно гуляющих по зеленым лугам острова; затем появилась и другая – как они забредают в живописные деревушки, роются в мусорных баках и загоняют прохожих в кондитерские и чайные, где приходится запирать двери, пока угрозу не нейтрализует, скажем, «Служба контроля за белыми медведями острова Уайт». Нечто подобное точно пришлось бы создать, будь это реальностью.

– На острове Уайт нет полярных медведей.

– Есть, а как же, – поддержал странное заявление Дэйзи Фрэнк. – Идите за мной.

Озадаченные и слегка встревоженные этим неожиданным открытием, все трое пошли за Фрэнком, просочившись в проход между домами, которым явно бы не помешала свежая краска – что, конечно, не ускользнуло от придирчивого взгляда их проводника:

– Пожалуй, стоит напомнить Стиву и Гвен, что их домик не мешало бы подкрасить.

Они пересекли полосу ничейной земли между двумя рядами домов, или ничейного песка, как называла это Фиона, вышли к морю, и им открылось великолепное зрелище. Остров Уайт возвышался над белыми барашками волн, точно белоснежная крепость с зеленой крышей.

Фрэнк указал на высокие отвесные скалы, вертикально торчащие из моря:

– Белый медведь.

– Вот это да! – воскликнула Фиона.

На самом виду, в западной точке острова из меловых скал выступал отчетливый силуэт белого медведя, стоящего на четвереньках, заостренная морда словно принюхивалась к морскому воздуху.

– Я неравнодушна к… к… – Сью изо всех сил пыталась подобрать нужное слово. Она не могла сказать, что неравнодушна к поиску очертаний животных в скалах, образовавшихся в результате миллионов лет контакта с морской водой, – звучало действительно не очень.

– К приятным сюрпризам, – подсказала ей Дэйзи.

– Да-да, именно! – согласилась Сью. – К большим приятным сюрпризам. Знаете, я всю жизнь здесь живу, но никогда не замечала этого медведя. Это просто чудо.

Они замерли, восхищаясь творческими способностями природы в сочетании с чистой случайностью и большим количеством времени.

– Йу-ху! – Радостное приветствие нарушило их покой: к ним по песку спешила Битси, утопая в новом безразмерном сарафане синего цвета. Ее вид сразу напомнил Фионе Вайолет Боригард из «Чарли и Шоколадная фабрика», когда та превратилась в гигантскую чернику. – Любуетесь полярным медведем? – спросила она. – Он великолепен, правда? Представляете, как это – каждое утро пить кофе, глядя на такие виды?

– Мне нравится твой новый сарафан, – похвалила Сью.

– Спасибо, – ответила Битси. – Обожаю их. В Ричмонде так не походишь. Если б могла, только их бы и носила. Будто в спальном мешке живешь!

– Мне бы хотелось пожить в спальном мешке, – мечтательно произнесла Дэйзи.

Фиона познакомила Битси с Фрэнком. После краткого обмена любезностями он сразу же превратился в настороженного шерифа:

– Так, я вообще-то собирался поговорить с вами насчет музыки. У нас на косе принято поддерживать уровень шума…

– А вы сами разве не включаете звуки паровоза на полную мощность? – вклинилась Сью.

– Ну, паровозы – это вам не дискотечная музыка, и я включаю их, только когда никого вокруг нет…

– У меня не дискотечная музыка, – возразила Битси. – Это прогрессивный шведский транс.

У Фрэнка дернулся ус.

– Ну, прогрессивный шведский транс или, эм, не прогрессивный, нам нравится соблюдать тишину после десяти вечера.

Фионе было любопытно посмотреть, как не знающая ограничений и чуждая условностям Битси отреагирует на посягательство на ее свободу.

Битси одарила Фрэнка неотразимой улыбкой:

– Слушайте, почему бы вам сегодня вечером не зайти ко мне чего-нибудь выпить? Будут канапе. Можем все обсудить. Кстати, я обожаю паровозы и железные дороги – у моего дедушки была такая. – Очарование Битси вместе с упоминанием о паровозах растопило решимость Фрэнка.

– В самом деле? Какого размера? Я сам обожаю разглядывать мелкие детали.

– О, у него была не модель дороги, – безо всякого лукавства ответила Битси. – Настоящая, в Девоне, кажется. Только маленькая. Или в Хэмпшире? Странное название у нее было, Кресс-что-то-там…

– Уотеркресс-лайн?[23] – запинаясь, пробормотал Фрэнк, который чуть не схватился за дам, стараясь удержать равновесие.

– Именно.

Фрэнк так вытаращился на Битси, что глаза чуть не вылезли из орбит.

– Ваш дедушка был владельцем железной дороги Уотеркресс-лайн?

– Да, кажется, или значительной ее доли.

Фрэнк покачнулся, будто у него закружилась голова. Его, вероятно, не впечатлили бы знаменитости в списке контактов Битси, но дедушка, владевший настоящей железной дорогой, превратил его в восторженного подростка. Он изо всех сил старался сдержать переполнявшую его радость, которая грозила вырваться наружу.

– О господи. Ну да. Я, конечно, очень хотел бы принять ваше приглашение на вечер. Знаете, а ведь эту линию назвали Уотеркресс-лайн, потому что изначально по ней доставляли в Лондон кресс-салат, который выращивали в тех местах.

– Никогда этого не знала, мне бы хотелось еще послушать, – с таким же энтузиазмом ответила Битси.

У Фионы сложилось впечатление, что к концу вечера Битси с Фрэнком станут лучшими друзьями и их новая знакомая ненавязчиво поменяет его мнение о музыке, возможно даже превратит в поклонника прогрессивного шведского транса – хоть это и маловероятно.

Неравнодушная Сью нетерпеливо потерла руки:

– Так что, продолжим? Нам еще нужно проверить улики.

Настала очередь Битси приходить в восторг:

– Улики? Вы здесь из-за расследования? Могу я пойти с вами? Пожалуйста!

– Конечно, почему бы и нет, – взял на себя командование Фрэнк, вмешавшись в то, что формально было расследованием Детективного агентства «Благотворительный магазинчик». Но Фиону это не волновало. Пусть важничает – лишь бы у них все получилось.

Они поплелись по песку обратно к гавани – Фрэнк, разумеется, шел впереди. Несколько минут спустя их уже не такая и маленькая компания разношерстных сыщиков стояла перед домом Пуллманов, примостившимся справа от дома Малкольма, с которого так и не сняли полицейскую ленту. Действительно, как и записала камера Дэйзи, под домом имелся проем высотой чуть больше полуметра. Но на записях не было видно, что песок набился в проем доверху и проползти там было сложно.

– Нужно проверить, есть ли там потайной люк, – сказала Фиона.

– Боюсь, я не пролезу, – заметила Дэйзи.

– Я тоже. – Фрэнк похлопал себя по внушительному пивному животу. – Я не из тех, кто будет отлынивать от грязной работы, но, боюсь, мои объемы просто не позволят туда залезть. Слишком много «Пальца епископа».

Битси хихикнула.

Судя по выражению его лица, скрытый подтекст до него не дошел.

– Я, наверное, помещусь, – заметила Сью. – Но замкнутые пространства меня не сильно привлекают.

Фиона этого понять не могла, потому что почти каждая комната в доме Сью как раз и была замкнутым пространством из-за всего того хлама, с которым та не могла расстаться.

– Я залезу, – заявила Битси. И не успел никто возразить, как она нырнула под ленту, перевернулась на спину и проскользнула под террасу, как механик под автомобиль. Светя себе фонариком на телефоне, она двинулась вперед, по-лягушачьи отталкиваясь ногами.

Фрэнк ахнул и отвел глаза, точно увидел больше, чем следовало.

– Ох, право слово!

– Простите! – крикнула Битси, медленно исчезая под террасой. – Битси нравится ходить без нижнего белья.

Из-под дома доносились охи и фырканье. К счастью, кроме вспышек от фонарика, пока Битси ползала по песку, они больше ничего не увидели.

– Битси, что-нибудь есть? – крикнула Фиона. – Двери или скрытые панели?

– Пока ничего, – ответила она.

Через несколько минут Битси вынырнула наружу, вся в песке, с паутиной в волосах и лицом красным, как свекла.

– Это было весело! Но, боюсь, никаких новостей. Вообще ничего нет.

– Вы уверены? – уточнил Фрэнк таким тоном, словно хотел проверить, действительно ли Битси выполнила задание в соответствии с его высокими стандартами.

Она подняла и показала им телефон, чтобы избежать дальнейших возражений:

– Я все засняла, можете сами посмотреть.

На трясущейся видеозаписи они увидели грубые, основательные балки пола, которые пересекались с прочными и плотно прикрученными деревянными перекрытиями. Никаких следов тайного люка или чего-то иного, чтобы пробраться незамеченным.

– Там все крепко и надежно, – сказала Битси. – Неприступно.

– А как насчет боковой части? Может, там тайная дверь? – предположила Сью.

Вся компания принялась простукивать стену дома, обращенную к домику Малкольма, прощупывая поверхность, стуча, хлопая и надавливая, отчаянно пытаясь найти хотя бы какую-то скрытую панель – вот это было зрелище. Сью даже забралась на плечи Фрэнка и, покачиваясь, осмотрела крышу, но никаких следов потайного люка не обнаружилось и там. Прочная конструкция, никакого шанса ни войти, ни выйти.

Фиона щелкнула пальцами:

– Есть и другой способ.

Все повернулись к ней.

– Что, если кто-то вылез из потайного люка в домике Донованов, по другую сторону? Та же схема, они выползают на песок, ползут вправо, доползают до прохода между домами, проползают под домом Малкольма и вылезают там, где начался пожар. Их все равно бы никто не заметил.

– Но зачем такие сложности? – спросила Сью. – Если б так и было, они бы просто подожгли дом с левой стороны, а не с правой.

– Кто знает?

– Проверить стоит. – Битси не терпелось снова отправиться на задание.

– Зачем откладывать на завтра, – согласился Фрэнк.

Они быстро обошли дом Малкольма и вновь наблюдали, как Битси юркнула под террасу Донованов, освещая себе путь телефоном. Через несколько минут она выбралась, качая головой.

– То же самое. Только дерево.

Фиона глубоко вздохнула. Они вернулись к началу.

Витрины магазинчика «Собачкам нужен уютный дом» заливал дождь. Проезжающие за окном машины и спешащие на работу люди виделись сквозь него словно в кривом зеркале. Затем дождь сделал то, что частенько делал: когда вы думаете, что хуже уже быть не может, он решает показать себя во всей красе, как бы говоря: «Думаешь, сейчас плохо? Посмотри-ка сюда!» Стук капель резко усилился и зазвучал как миллион выстрелов из духового ружья. Вот вам и обещания потепления. Теперь к необычайно холодной и ветреной погоде добавилась сырость – полный пакет неприятностей.

Фиона была рада, что она внутри, с чашкой дымящегося чая в руках, Саймоном Ле Боном у ног, а впереди ждет целый день – хотя на этом хорошие новости заканчивались. Она пришла пораньше перед открытием – раннее утро всегда ее успокаивало, и в первые часы дня ей лучше всего думалось. Голова была свободна от забот, и никто ее не отвлекал. «Сколько это стоит?», «А побольше размер есть?», «Игрушки в качестве пожертвований вы принимаете?», «А за пять фунтов отдадите?». Люди всегда пытались сэкономить на товарах, которые и так продавались по сильно сниженным ценам.

«Батарейки в часах поменять сможете?» Последний вопрос остался с того времени, когда их благотворительный магазин был ювелирным. Он закрылся еще в нулевые, и теперь в его элегантном интерьере с обшивкой из темного дерева и изящными стеклянными витринами вместо надежных часов и изысканных украшений разместились подержанные вещи.

Несмотря на раскатистый стук дождя снаружи, Фиона сумела сконцентрироваться, глядя в лежащий перед ней блокнот. На странице был выписан список потенциальных подозреваемых, и она просматривала его, оставляя пометки. Если начистоту, то писать ей было особо нечего: только догадки и мысли, но никаких серьезных улик.

Фрэнк Маршалл, неофициальный шериф косы Мадфорд-Спит, стоял в списке первым. На этой полосе песка не могло произойти ничего, о чем бы он не знал или на что бы не дал согласия. Диктатор в своем маленьком королевстве пляжных домиков, который выселял всех, кто ему не подходил или отказывался подчиняться? Очень возможно.

Фиона поставила рядом с его именем большую галку.

Рик Пуллман и Сэди Донован и, возможно, их супруги. Как они были недовольны, что не смогли заполучить дом Малкольма! Может, сожгли из мести? Уничтожили и дом, и украшения, чтобы потом зацапать себе и перестроить в соответствии со своими придирчивыми требованиями? Вполне возможно, но маловероятно. О том, что Донованы и Пуллманы хотели поменяться с ним домами, знали не все, но они и не скрывали этого и к тому же никак не могли незаметно подобраться к дому Малкольма и поджечь его. Никто не мог – благодаря видеокамерам. Битси положила конец всем их теориям про потайные ходы и двери. К тому же так бы они неумышленно подвергли риску собственные дома по соседству. С большой неохотой Фиона поставила напротив их имен крестики.

Следующей в списке значилась Энни Фоллет. Она была там, когда все произошло, и не спала. Единственная из всех. Она пыталась спасти Малкольма, рискуя собственной жизнью. Она настоящая героиня, а герои подозреваемыми не бывают.

Фиона не хотела этого признавать, потому что Энни ей нравилась, она ее уважала, но не могла не задаться вопросом: не слишком ли ее история хороша? То, что Фионе было неприятно сомневаться в Энни, также указывало на то, что она что-то нащупала. У храброй и трудолюбивой матери-одиночки было алиби. История, которую транслировали СМИ – сияющий пиар-подарок, в который Софи Хэйверфорд вцепилась как сорока, – на самом деле защищала Энни, и никто не смел показывать на нее пальцем. Он дал ей железное и безупречное алиби. Фионе это не нравилось. Нужно быть очень храбрым, безрассудным или найти убедительные доказательства, чтобы поставить такую историю под сомнение. Могла ли Энни устроить поджог раньше и только потом ради алиби выйти из своего дома, утверждая, что всего лишь направлялась в туалет? Как бы она это устроила, не попав на камеры, Фиона понятия не имела, но все же поставила рядом с ее именем знак вопроса.

Внизу страницы Фиона написала число и подчеркнула его несколько раз. Две сотни. Число, от которого все внутри переворачивалось. Именно столько людей находилось на косе Мадфорд-Спит в ночь пожара, и все крепко спали в кроватях или занимались своими делами, пока не подняли тревогу – во всяком случае, они так утверждали. Фиона откладывала эту непомерную задачу на потом, но когда-нибудь их все же придется опросить. На самом деле от мысли, что придется допрашивать двести владельцев домов на косе, у нее кружилась голова. Прежде всего из-за крайней сложности и колоссального количества времени и сил, которые потребуются на организацию, назначение встреч и потом обход всех этих людей. Многие жили в Лондоне и Бирмингеме. Задача могла растянуться на месяцы. Возможно, Фиона могла бы воспользоваться телефоном или зумом, но это не то же самое, что разговор лицом к лицу. Оценить реакцию людей, заметить их малейшие нервные движения через экран было сложнее, а уж по голосу и вовсе почти невозможно. Только лично, когда вы сидите друг напротив друга.

Также Фиона боялась, что эта затея изначально обречена на провал. Пустая трата времени и сил. Полиция допросила каждого, и очень тщательно. И ничего не обнаружила: ни зацепок, ни улик, ни убийцы. Что даст их любительский допрос? Кажется маловероятным, что хоть что-то. Но, опять же, с момента убийства прошло больше месяца. Если б убийца был среди жителей, частью сообщества владельцев пляжных домов или, возможно, кучки заговорщиков под предводительством Фрэнка Маршалла – он мог уже расслабиться и не ждать удара. Жильцы могли утратить бдительность, нарушить свой обет молчания столько времени спустя. У кого-то может что-то случайно вырваться. Не важно, насколько задание сложное и как мала вероятность успеха, если есть хотя бы малейший шанс найти зацепку, тогда все усилия оправдаются.

Но была и еще одна, более веская причина, из-за которой Фиона не хотела устраивать массовый допрос: камеры видеонаблюдения. В этом деле они стали великим уравнителем. Слоном в комнате, который растоптал все теории и всех появляющихся подозреваемых. Никто не подходил к дому Малкольма. Ладно, Энни Фоллет подходила, но уже после того, как начался пожар, и записи с камер подтверждают ее рассказ. На самом деле подозрения Фионы не имели никакого значения, как и мотивы и улики, которые она нашла, как и ее интуиция – все это перечеркивали записи видеонаблюдения. Любой потенциальный подозреваемый, окажись у нее такой, просто указал бы на камеры и сказал: «Если это сделал я, то почему не попал на камеру?» Как может осуществиться поджог без поджигателя? Оставался только один возможный вариант…

Звякнул колокольчик, вырвав Фиону из размышлений. В дверном проеме стояла женщина, с нее потоками стекала вода. Перед собой она толкала детскую коляску в защитном пластиковом чехле, точно палатка на колесиках, а внутри безмятежно спал ребенок. Сама женщина в огромном дождевике с капюшоном, перчатках и резиновых сапогах почти сливалась с коляской.

Хлюпая мокрыми сапогами, она прошла внутрь, закрыла за собой дверь, и у ее ног мгновенно образовалась лужа.

– Надеюсь, вы не против, – застенчиво произнесла она. – Я пришла принять ваше предложение.

Фиона попыталась скрыть замешательство, слегка смущенная тем, что не сумела узнать женщину. Затем она заметила ее очки: огромные, почти закрывающие все бледное лицо. Фиона узнала грустные, полные скорби глаза за очками. И вспомнила. Эта женщина хотела отдать на благотворительность вещи своего дедушки, но не могла решиться и отказаться от них навсегда.

– Вы Мэри, верно?

– Да, все так, – ответила гостья. – Я бы хотела узнать, остались ли еще у вас вещи моего дедушки. Мне бы хотелось кое-что забрать из коробки, если это возможно.

– Да-да. Конечно. – Фиона скрылась за прилавком. Коробка стояла на полу там, где она ее оставила, нетронутая и заклеенная скотчем. Хотя сбоку оказалась небольшая дырочка, которой она прежде не замечала. Неравнодушная Сью что, взялась за старое? Сделала «глазок», чтобы тайком заглянуть внутрь? Она этого не допустит. Фиона поставила коробку на прилавок:

– Вот, держите. Я… эм, буду там, если понадоблюсь. – Фиона решила, что лучше дать женщине немного личного пространства, особенно если она собиралась забрать что-то очень дорогое.

Не прошло и минуты, как она услышала громкие благодарности Мэри. К тому времени, как Фиона вышла из кладовой, ее гостья уже ушла, а коробка оказалась за прилавком, заново заклеенная скотчем. Очевидно, для женщины приезд сюда оказался очень болезненным и ей не хотелось поднимать шум. Она просто хотела забрать важный для нее предмет и уйти, пока не расчувствовалась.

В магазинчик ворвалась Сью, похожая на дрожащее и промокшее насквозь насекомое, напитанное кофеином. Мокрые седые пряди разметались по лицу.

– У меня возникла идея! Решение! Единственный оставшийся выход: видеопленку подделали. Это последний вариант.

Фиона широко улыбнулась. Именно к такому выводу пришла она сама всего за несколько мгновений до того, как Мэри прервала ее размышления.

Дамам не терпелось проверить, действительно ли кто-то подделал видеозаписи, поэтому специалиста выбирали исходя из географического положения. К счастью, дождь немного утих, а мастерская по ремонту компьютеров Фрейи находилась дальше по Саутборн-Гроув, всего через несколько дверей.

Занималась мастерская отнюдь не проверкой видеозаписей на следы вмешательств, а скорее чисткой жестких дисков, заменой разбитых экранов и обновлением ноутбуков до последней версии Windows. Однако Фрейя, которая владела и управляла этим местом, не использовала в работе весь свой потенциал: после университета ее талант к программированию обеспечил ей место в крупной IT-компании в Лондоне. Но через три года Фрейя уволилась: ее отец вышел на пенсию, и она заняла его место в компьютерной мастерской, отчасти чтобы продолжить семейный бизнес, но в основном потому, что скучала по морю. Вот оно, проклятье тех, кто вырос на побережье. Соленая вода всегда будет течь в их жилах. И нет ничего лучше, чем быть самому себе начальником. Фрейя могла выполнять свою работу с закрытыми глазами, стоя на одной ноге и насвистывая саундтрек из «Улицы коронации».

Дэйзи решила остаться в магазине. В присутствии Фрейи она чувствовала себя неловко, поэтому с готовностью уступила свое место, лишь бы не встречаться с хозяйкой мастерской. И ее легко было понять: стоило Фионе со Сью открыть дверь, как они тут же подпрыгнули от грохота. С тех пор как магазинчик перешел в руки Фрейи, она сделала кое-какие изменения.

Примечательнее всего была огромная конструкция из необработанной древесины, занимавшая половину стены, которой при этом хорошенько досталось, словно после гулянки в выходной. По сути это был длинный узкий ящик, похожий на сильно вытянутую кабинку для голосования, примерно шесть метров в длину, открытый с одного конца и огороженный со всех боков. На дальнем его конце была установлена большая мишень с яркими и неровными кругами.

Фрейя стояла к дамам спиной с небольшим топором в руке.

– Одну секунду, и я подойду. – Ростом она была выше метра восьмидесяти, по каждой мускулистой руке спускался рукав кельтских татуировок, а короткие черные волосы торчали ежиком. Фрейя занималась тяжелой атлетикой, регулярно посещала занятия по кикбоксингу, и если б родилась тысячу лет назад, то, возможно, совершала бы набеги на острова у северо-восточного побережья Англии, грабила монастыри и скрывалась с мощами. Хотя, возможно, без топора. Она подняла оружие над головой обеими руками и метнула в цель.

Несколько раз перевернувшись в воздухе, топор плашмя ударился о мишень и с лязгом упал.

– Черт! Постоянно промахиваюсь. Не понимаю! У меня обычно такое хорошо получается. – Фрейя повернулась к ним и улыбнулась губами в черной помаде. – О, привет. Чем могу помочь?

Фиона достала из кармана флешку:

– Знаю, это несколько нестандартно, но, возможно, вы знаете, как проверить, не подделали ли запись с камеры видеонаблюдения?

Фрейя просияла:

– Знаю! – Она взяла у Фионы флешку и зашла за длинный прилавок, на котором были разложены ламинированные прайс-листы с указанием стоимости различных услуг, но среди них обнаружения подделок на видео не значилось. На одном конце прилавка стояли стопки отремонтированного компьютерного оборудования бежевого цвета, которые были там и в прошлый раз, когда заходила Фиона. Возможно, потому, что люди не очень хотели его покупать, как и подержанное нижнее белье, так как не знали, где оно побывало. Фиона не совсем понимала, зачем держать хрупкое старое оборудование в том же месте, где летают тяжелые металлические предметы, да еще и острые. Звучало так же безопасно, как устроить контактный зоопарк со львом и ягненком, но такая вот была Фрейя. Очень умная, но при этом незаурядная и оригинальная, и это хорошо. Может, надо их познакомить с Битси.

Фрейя вставила флешку в высокий настольный компьютер размером с небольшой небоскреб. Он угрожающе гудел, будто собирался взорваться или обрушить мировую банковскую систему. Она потерла руки в ожидании, пока все загрузится.

– Это интереснее, чем чинить медленные ноутбуки! – сказала она. – Просто ауф!

Фиона со Сью переглянулись.

– Что такое «ауф»? – спросила Сью.

– Ну как имба.

Ни Фионе, ни Сью это объяснение не помогло. Фрейя первой подхватывала модные словечки, только появлявшиеся в лексиконе. Хотя Фиона не сомневалась, что порой Фрейя их сама же и придумывала, просто посмотреть, сможет ли ввести в оборот новое сленговое словечко, а потом увидеть его в словаре, когда мода изменится. В тихом Саутборне, где только начал появляться 4G, добиться этого было не так-то просто.

Фрейя с ожесточением застучала по клавиатуре.

– Так, записей много. Целый месяц. Можете как-то сузить круг поиска?

– Да, – ответила Фиона. – Только ночь пятнадцатого июля.

– Откуда записи? – уточнила Фрея. – Надо подписывать соглашение о неразглашении?

– Это видеозаписи с той ночи, когда сожгли дом на косе Мадфорд-Спит, – сообщила Сью.

– Точно. И кое-что не сходится. – Фиона сомневалась, что Фрейя найдет то, что там не так. – Ничего подписывать не нужно, но было бы здорово, если б разговор остался между нами.

Фрейя с готовностью согласилась:

– Ну конечно. На сто процентов да. Так, посмотрим, сможем ли мы найти что-то подозрительное. Но это займет время. Хотите, пока ждете, покидать топор?

Сью дважды упрашивать не нужно: как прирожденный игрок в боулинг, она – и ее бросок правой рукой – приводили команду по крикету на школьные чемпионаты. Сью схватила топор, прицелилась и бросила. Лезвие вонзилось в мишень, расколов древесину.

Фрейя выбежала из-за прилавка:

– Вы только что попали?

– Да, но не в самый центр.

– Какая разница! Я пыталась попасть в нее всю неделю, но мне так и не удалось! Мое почтение. – Амазонка и программист по совместительству протянула Сью кулак, поздравляя с победой. На секунду Сью с любопытством замерла, присматриваясь – возможно, потому, что ей впервые в жизни предложили стукнуться кулаками. Она протянула руку в ответ, и их костяшки соприкоснулись. Фрейя широко улыбнулась и вернулась к работе.

Фиона отошла на безопасное расстояние, пока Неравнодушная Сью продолжала вонзать топор в мишень, безжалостно кромсая дерево. Она была в своей стихии.

– Это весело. Фиона, попробуй!

– Нет, спасибо, мне и так хорошо, – улыбнулась Фиона в ответ, хотя улыбаться ей не хотелось. Как и во всех расследованиях, которые они вели, ее терзало непроходящее чувство, что они тратят силы на то, что уже проверила полиция. Это же чувство у нее было, когда она думала о предстоящем допросе двух сотен человек, которые присутствовали в ночь пожара на косе. Зачем беспокоиться, если полиция уже всех проверила и ничего не нашла?

То же самое и с системой видеонаблюдения. Она уже какое-то время подозревала, что записи могли подделать, с тех самых пор, как они получили их. Но специалисты из полиции наверняка проверили записи за ту роковую ночь и ничего не нашли. Ничего стремного, как бы выразилась Фрейя. Был ли вообще смысл что-то делать, если полиция уже их опередила и вернулась с пустыми руками?

Но Фиона не могла довольствоваться предположениями. Надо было все тщательно проверить, убедиться самой.

Полчаса спустя Фрейя их позвала:

– Так, у меня хорошая новость и плохая.

– Какая хорошая? – Фиона направилась к прилавку, Сью за ней, но уже без топора.

Фрейя повернула к ним экран так, чтобы они сами все увидели. Нечитаемый код занимал все пространство сверху донизу.

– Часть видеозаписей обработали при помощи программы для маскировки видео – это видно в коде. Пытались скрыть, но получилось не очень. Видео с нескольких камер изменили и отредактировали, поэтому выглядит нормально.

Фиона почувствовала всплеск адреналина. Наконец-то они что-то нашли! Но она чувствовала, что их ждало «но». И немаленькое.

– Вы знаете, что было на видео до редактуры? – спросила Сью.

– Нет. Боюсь, все вырезали и удалили.

Фиона морально подготовилась к плохим новостям:

– Ну а какая вторая новость?

Фрейя вздохнула:

– Видео, которые изменили, – не с ночи пожара.

– В каком смысле? – не поняла Фиона.

– Видеозаписи с ночи пожара никто не трогал. Так что я просмотрела записи за весь месяц, просто чтобы убедиться, и нашла кусочек, который меняли, за две недели до этого, первого июля. То же время, только чуть раньше – в два часа ночи.

Фионе стало плохо, она словно проглотила шар для боулинга из разочарования и замешательства.

Сью нахмурилась:

– Что-то вообще смысла не вижу.

– С каких камер меняли записи? – спросила Фиона.

– С трех, что на ресторане. Та, которая направлена на тропинку, две другие – на море и на косу вдоль фасадов домиков. Четвертая камера направлена туда же, но еще с «Домом Контрабандистов». Давайте покажу. – Фрейя нажала на клавиши, и на экране появились изображения с четырех камер.

Фиона и Сью пододвинулись поближе к экрану, и Фрейя нажала на «пуск». Но смотреть было особо не на что. Ночь, тот же пустой безлюдный пляж и фасады домов.

– Поддельное видео начинается в два десять утра и заканчивается в три тридцать шесть.

– И вот так все время? – уточнила Фиона.

– В целом да. Ну то есть я включила на перемотке. Если хотите, можете посмотреть на обычной скорости, чтобы убедиться. Но могу вам точно сказать, там ничего не меняется. Ничего не происходит. Что бы ни случилось первого июля, это стерли и заменили этим куском.

– И каким видео они заменили удаленное?

– Не знаю. Могу еще покопаться. Но обычно берут время пораньше, на час, скажем, или с предыдущей ночи – скопировали и вставили. Хотите, чтобы я проверила? Потребуется больше времени.

У Фионы опустились плечи.

– Нет, спасибо, так нормально. Вы уверены, что с записями с ночи пожара ничего не делали?

– Совершенно уверена.

Вместо того чтобы дать ответы, записи с видеокамер лишь поставили перед ними больше вопросов. Их теория подтвердилась, но при этом появились зацепки, которые к основному делу отношения вроде бы не имели.

– Спасибо, что помогли, – поблагодарила Фиона. – Сколько мы должны?

Фрейя закрыла все файлы на компьютере и вернула ей флешку.

– Нисколько, – ответила она, а потом посмотрела на Сью: – Если покажете, как бросать топоры круче всех.

Когда Фиона и Сью возвращались от Фрейи, то смотрели исключительно себе под ноги, на мокрые тротуары, и путь обратно занял больше времени, чем туда. Так действует разочарование на людей. Тормозит, лишает энтузиазма и энергии. Моросящий дождь настроения тоже не улучшал.

– Ну по крайней мере, у нас есть результат. – Сью пыталась представить все в положительном свете. – Просто не тот, на который мы рассчитывали.

Фиона потрясла головой, пытаясь привести в порядок мысли, которые зашли в тупик.

– Мы получили эти записи от Себа из «Дома Контрабандистов» и от Маркуса из ресторана. Это они их подделали. Они как-то в этом замешаны – это единственное объяснение. Но почему?

– Это точно каким-то образом связано с убийством. Слишком удобное совпадение. Как думаешь, полиция знает?

Фиона, чтобы не наступить в лужу, обошла ее по длинной дуге.

– Знаешь, что-то я сомневаюсь. Зачем полиции проверять записи двухнедельной давности, когда все было тихо и спокойно? Нам просто повезло, что у нас данные за целый месяц, а Фрейя очень ответственно подходит к работе.

– Так что же они пытались скрыть и как это связано с пожаром? Нам надо рассказать полиции?

– Пока нет. – Фиона подозревала, что к пожару эта загадка никакого отношения не имеет, но пока не хотела озвучивать мысль вслух, как и не хотела признавать, что они угодили в очередной тупик. – Но я точно знаю: после работы мы поедем прямо туда и вытрясем из Маркуса и Себа правду.

Впереди дамы заметили Корзинщика, который помогал Дэйзи аккуратно вытаскивать что-то из багажника ее машины. Нечто было весьма громоздким и упакованным в мусорные пакеты, и только вдвоем они смогли вынести странный предмет из ее хэтчбека и занести в магазин. С того случая с солодовым хлебом Корзинщик заглядывал к ним только в те дни, когда был черед Фионы или Дэйзи покупать торт, таким образом его вкусовые рецепторы оставались вне опасности экспериментов Сью. Несмотря на новый тортовый режим и запрет на посещение магазина «Все за двадцать пять пенсов», он все еще не доверял ее выбору сладостей. Сегодня была очередь Дэйзи. Фиона задумалась, не мог ли под всей этой упаковкой находиться какой-нибудь громадный торт. Но если так, судя по виду, его хватило бы на целую свадьбу. Отлично придумано. В таком состоянии, как сейчас, Фионе требовался каждый кусочек торта, до которого она смогла бы дотянуться.

Внутри магазина Корзинщик и Дэйзи аккуратно установили черную груду на стол, заняв всю поверхность.

– И что это такое? – поинтересовалась Неравнодушная Сью.

– Надеюсь, гигантский торт, – добавила Фиона. Они со Сью стряхнули с себя целые потоки дождевой воды.

– Вам достаточно мокро, а? – заметил Корзинщик.

Фиона, застонав, ничего не ответила. Сейчас у нее точно не было на это настроения.

– Это не торт. – Дэйзи суетилась вокруг черной кучи, осматривая ее с разных углов и поправляя то тут, то там. – Кое-что получше.

Сью нахмурилась:

– Но ты же не забыла про торт, правда? Нам срочно необходима кондитерская терапия.

Дэйзи пропустила вопрос мимо ушей. Наконец довольная тем, как разместилась ее ноша, она достала из кармана маникюрные ножницы и принялась аккуратно разрезать мусорные мешки по нижнему краю. Она не спешила: один шажочек за другим.

– Вы не знаете, что там? – спросила Фиона у Корзинщика.

Тот покачал головой:

– Ни малейшего понятия.

Наконец Дэйзи закончила свою тонкую работу, разрезав пластиковые пакеты по линии вокруг основания. Выпрямившись, она сделала шаг назад, взялась за верхнюю часть двумя пальцами и одним движением сорвала упаковку:

– Та-да!

Все присутствующие, ахнув, столпились вокруг, наклонившись поближе, чтобы рассмотреть получше.

– Осторожно, – предупредила Дэйзи. – Очень хрупко.

Перед ними, воссозданные в мельчайших деталях, лежали мыс Хенджистбери-Хед и коса Мадфорд-Спит, а на ней были расставлены все яркие пляжные домики, раскрашенные в свой оригинальный цвет, – все, кроме домика Малкольма, который изображал почерневший кубик с островерхой крышей. От всех подробностей захватывало дух. На террасах разместились крошечные шезлонги и барбекю, на песке лежали лодки и шлюпки. На крышах некоторых домиков даже примостились чайки, готовые выхватить остатки вафельных стаканчиков из-под мороженого. С одного конца косы, будто преградив путь домам, расположился ресторан «Прилив», на чьей деревянной террасе сидели миниатюрные гости с чашечками кофе. Зловещий «Дом Контрабандистов» стоял на другом конце, а между ними крошечные фигурки в ярких купальных костюмах выгуливали собак, копались на пляже, бросали тарелки, другие же катались на лодках в море.

Фионе нужно было как-то поднять настроение, и Дэйзи с этим справилась, по шкале от одного до двухсот.

– Дэйзи, это просто невероятно!

– Скажи это еще раз, – добавила Сью.

– Что за обворожительное творение! – театрально выпалил Корзинщик. – У вас настоящий талант!

– Спасибо, – застенчиво поблагодарила Дэйзи. – Я подумала, это поможет расследованию. Ну, знаете, даст возможность взглянуть с другой стороны.

– Со стороны великана, – расхохотался Корзинщик.

Фиона присмотрелась еще внимательнее, восхищаясь удивительной проработкой деталей.

– Так вот почему ты тогда снимала все домики!

Дэйзи кивнула:

– Да, а потом сверилась с картой и расставила все дома по своим местам. Все совершенно точно.

– Ни секунды не сомневалась, – сказала Сью. – Какая вдохновляющая идея!

– Не могу сказать, что моя, – призналась Дэйзи. – Я читала «Весь невидимый нам свет»[24].

– Я люблю эту книгу, – вырвалось у Фионы.

– Отец слепой девочки строит для нее модель кварталов в Париже, чтобы та могла ориентироваться, – продолжила Дэйзи.

Неравнодушная Сью заткнула уши пальцами:

– Ла-ла-ла-ла-ла, я еще не читала!

– Не волнуйся, – успокоила ее Дэйзи, – это самое начало аннотации. Там ничего не раскрывается.

Корзинщик, поняв, что никакого торта не предвидится, потихоньку улизнул. А дамы следующие полчаса восхищались работой Дэйзи, рассматривая миниатюру со всех сторон и, признаться, не уделяя покупателям должного внимания. Но никого это особенно не волновало: посетители точно так же отвлекались на великолепную ручную работу.

– Тебе скоро посыпятся заказы от архитекторов, – заметила Сью. – Будешь делать копии их уродливых зданий.

– Кстати, угадайте, кого я встретила в магазине миниатюр? – спросила Дэйзи.

– Кого? – поинтересовалась Фиона.

– Ну, я покупала там мох для вершины Хенджистбери-Хед. – Пальцы Дэйзи бессознательно погладили листву, остановившись на пружинистом мхе. – И тут вошла Оливия, жена Энтони Оуэнса.

– Что она там забыла? – удивилась Сью. – Я бы не подумала, что ее такое интересует, такую гламурную дамочку, как она.

– Знаю. Она так же сильно удивилась при виде меня. Думаю, она беспокоилась за свой образ. Но какая мне разница?

– Так и что она там делала? – уточнила Фиона.

– Судя по всему, покупала игрушечный поезд для своего племянника.

– О, – слегка разочарованно протянула Фиона, ожидавшая чего-то менее безобидного. Хотя в их расследовании поезда появлялись постоянно. Фрэнк, Битси, теперь вот Оливия – и все любят наблюдать за поездами. Ну Оливию в любители поездов не запишешь, раз она купила модель для племянника, да и Битси тоже, но разве тут нет никакой связи? Она хотела отбросить эту мысль как бредовую, но уже научилась себя останавливать. Иногда даже пустячные связи имеют значение.

– А ведь у нас тоже новости. – При виде модели Дэйзи история с видеозаписями совсем вылетела у Фионы из головы. Она пересказала новость, что запись действительно подделали, но не ту.

Дэйзи сморщилась:

– И зачем подделывать записи с ночи двухнедельной давности?

Сью подтолкнула миниатюрный туристический поезд, стоящий на косе, – проверить, поедет или нет. Не поехал.

– Это мы и собираемся выяснить сегодня вечером. Мы вернемся на косу и поговорим с Маркусом и Себом начистоту, заставим их все выложить.

Фиона посмотрела на макет косы во всей красе. Они обязательно получат ответы о том, что произошло на этой узкой полосе песка. Но будет ли это иметь отношение к убийству Малкольма? Она сомневалась. Зато была уверена, что с Маркусом и Себом что-то не так.

С разбором полетов пришлось подождать. Троица стояла под скудным дождем, глядя на плотно закрытые двери и окна ресторана. Им следовало догадаться, что сегодня вечером ресторан будет закрыт. Никто не захочет в такую погоду спускаться на косу, потом сидеть в мокрой одежде в ресторане – и все ради чашечки кофе и перекуса, а потом еще идти обратно и снова мокнуть.

– Следовало сначала позвонить, – предположила Неравнодушная Сью.

Фиону пробрала дрожь.

– Жаль, нет какого-нибудь сарафана Битси, чтобы переодеться, я насквозь промокла.

У всех настроение было не очень. Никому не хотелось находиться на пляже, включая Саймона Ле Бона. Песик встряхнулся всем телом точно по сигналу. Надо было его одеть в костюмчик. Возможно, уже делают дождевики для собак.

– Вам двоим стоит вернуться, – произнесла Фиона. – Я пойду дальше. Навещу Себа.

– Ну уж нет, – фыркнула Сью. – Одну тебя мы не отпустим. Если он убийца, тебе нужна поддержка.

– Правильно, – согласилась Дэйзи. – Мы тоже пойдем.

Три промокшие насквозь женщины поплелись по мокрому песку дальше по косе. Кроме них на пляже никого не было: даже Фрэнк Маршалл не вышел остановить их и спросить, зачем они явились. Его домик был наглухо заперт, внутри никого. Впрочем, каждый домик, мимо которого они проходили, выглядел так же: темным и безучастным. Коса Мадфорд-Спит действительно на время «закрыла лавочку».

– Все равно красиво, даже в дождь. – Дэйзи обвела взглядом темную загадочную воду гавани, которую неумолимо засыпали капли дождя, подхваченные ледяным ветром. Яркая зелень деревьев и желтые метелки тростника резко контрастировали с синевой неба. Фионе пришлось согласиться. Она понимала, почему тем, кому повезло иметь пляжный домик, это место так дорого. Мрачная погода ничуть его не портила. На самом деле холодная пустота только украшала.

Когда они добрались до «Дома Контрабандистов», Фиона подошла к входной двери и нажала на звонок домофона. Подождала минуту – никакого ответа.

Она снова позвонила, нажимая на звонок так сильно и так долго, что кнопка чудом не застряла.

– Проклятье. Почему он не отвечает?

– Может, его дома нет, – предположила Дэйзи.

– В такую-то погоду? Нам просто надо быть поубедительнее. – Сью отступила на шаг и вытянула шею, вглядываясь в окна последнего этажа, потом сложила руки у рта и закричала: – Мы знаем, что вы подделали записи с камер!

Сверху донесся грохот, кто-то торопливо сбегал по ступенькам. Вскоре защелкали замки и отодвигаемые засовы.

Распахнулась огромная деревянная дверь, обитая железом: показавшийся на пороге Себ был одет в бежевый спортивный костюм. Высокий и с копной темных волос, он напоминал испуганную спичку.

– Вам лучше зайти.

Они сидели в его гостиной, со вкусом оформленной в модных цветах, сочетающихся с антикварной мебелью и раскидистыми растениями в горшках. Все вместе смотрелось хорошо – и даже уместно для журнала о дизайне интерьеров. Себ поставил перед ними чай и тарелку печенья. Фионе очень хотелось испытывать к нему неприязнь, но ей пришлось признать, что, кроме Битси, на всей косе только он предложил им чай.

– Я только что позвонил Маркусу. – Себ сел, зажав руки между колен.

– Вы могли бы нам сказать… – начала Фиона.

– Я бы лучше подождал Маркуса, – заметил Себ. – Это касается и его. Касается нас обоих.

Так что они сидели и ждали. Молча. Только потягивали чай и по чуть-чуть откусывали печенье, восхищаясь талантами Себа в дизайне, хотя вслух Фиона ничего не говорила, так как они пришли допрашивать его про поддельное видео. И хвалить за выбор цветовой гаммы и оформления казалось неуместным, особенно если впереди предстоял допрос с пристрастием.

Наконец пришел Маркус, запыхавшийся и промокший до нитки. Щеки у него раскраснелись, мокрые волосы он зачесал назад. Должно быть, прибежал – или приехал на велосипеде. От чая он отказался.

– Итак, – начала Фиона, – теперь, когда мы все собрались, поговорим о записях с камер видеонаблюдения: там есть отрезок длиной чуть больше часа от первого июля, и его подделали – или замаскировали, как мне сказали.

– Кто сказал? – тут же спросил Маркус.

– Это неважно, – набросилась на него Сью. – Это факт, так что выкладывайте. Как это связано со смертью Малкольма?

– Никак, совсем никак, клянусь! – запаниковал Себ.

– Тогда зачем вам подделывать записи с камер? – надавила Дэйзи.

– Что, хотели устроить генеральную репетицию? – тут же добавила свой вопрос Фиона. – Проверить, удастся ли уйти незамеченными через две недели? – Она знала, что это не так, раз видео с ночи пожара не трогали, но попугать их не помешает.

Мужчины принялись все рьяно отрицать.

Фиона и Сью по очереди забрасывали их вопросами, и с каждым новым Себу и Маркусу становилось все более неловко.

И вот среди круговерти вопросов Маркус внезапно выпалил:

– Ладно, ладно, мы расскажем. Мы занимались браконьерством, понятно?

Дамы замолчали. И молчание это было изумленным. Ни за что на свете они бы не подумали, что дело в этом.

– Браконьерством?

– Да. Мы оба, – подтвердил Себ.

Маркус продолжил:

– Здесь, на косе, тяжело вести бизнес. Рентабельность колеблется на грани, все, как видите, очень зависит от погоды. В этом сезоне мой ресторан почти все время простоял закрытым, в квартирах Себа тоже никто не живет. Да и стоимость жизни возросла.

– Как и для всех, – заметила Фиона.

Маркус медленно провел рукой по мокрым волосам и вздохнул.

– Слушайте, я это понимаю, но мы были в отчаянии. Наш бизнес поставлен на карту, надо как-то восполнять доходы.

– И что же вы незаконно добывали? – поинтересовалась Сью.

– Лобстеров, – ответил Маркус.

– Лобстеров? – хором удивились дамы.

– Да, я могу их продавать в ресторане по шестьдесят фунтов за штуку. Выручку мы делим, работаем-то вдвоем.

– Берем небольшую весельную лодку, когда отлив и ветра нет – так легче грести и вытаскивать клети.

Фионе стало любопытно, не засек ли Маркуса и Себа радар береговой охраны. Возможно, их лодка слишком маленькая – и даже если ее кто и видел, то вряд ли бы заподозрил неладное: просто небольшая весельная лодка, которая находится на безопасном расстоянии от берега, а потом возвращается обратно.

– И сколько лобстеров вы тогда взяли? – спросила Дэйзи.

– Около шести, – робко сообщил Себ.

– Шести! – воскликнула Неравнодушная Сью. – Это же триста шестьдесят фунтов, и вы их украли у честного рыбака!

– Ну при оптовой торговле они столько денег за них не получают, – попробовал найти слабое оправдание Маркус. – И мы брали не у одного рыбака, а у нескольких по чуть-чуть.

Неравнодушная Сью занервничала, бухгалтер внутри ее сходил с ума при мысли, что мужчины в прямом смысле опустошали карманы трудолюбивых людей, чтобы удерживать прибыль в их балансовых отчетах.

– Это отвратительно. Думаете, они могут позволить себе терять деньги? Так, это должно прекратиться.

– Это прекратится, – заявила Фиона.

– Да, да, конечно, – ответил Маркус. – Нам очень жаль.

– Пожалуйста, не сообщайте полиции, – взмолился Себ.

– Вы поэтому подделали видеозаписи? – спросила Фиона.

Маркус вздохнул.

– Обычно мы не заморачиваемся, но, когда случился пожар, полиция попросила посмотреть записи с камер. Я проверил, по закону они не имели права забирать их, только при наличии ордера, хотя было бы подозрительно, если б мы попытались их скрыть. Но они не сказали отдать записи сразу же, это выиграло нам время.

– Я в технологиях неплохо разбираюсь, – добавил Себ. – Так что скачал пару программ, стер и вставил новый кусок видео взамен исходного. Арестовывать нас никто не пришел, так что, судя по всему, это сработало.

Фиона покачала головой:

– Не сработало. Наш айти-специалист нашла это слабое место за полчаса.

– Вам повезло, – добавила Сью. – Полиция, должно быть, так далеко не смотрела.

Маркус поднял руки:

– Нам очень жаль. Больше этого не повторится, клянемся.

Себ с готовностью закивал в знак согласия.

– Мы не пойдем в полицию, – заявила Фиона.

– Не пойдем? – вопросительным тоном повторила Сью.

– Нет. Но нам нужно кое-что взамен.

Это обеспокоило Себа и Маркуса гораздо сильнее.

Маркус и Себ оба выпрямились на симпатичном диванчике.

Два соучастника преступления ожидали решения своей судьбы в окружении со вкусом подобранной обстановки. Оба побледнели. Маркус прикусил губу. Себ же не выдержал:

– Чего вы хотите?!

Намеренно медленно Фиона извлекла из сумочки записную книжку и ручку. Открыв чистый лист и щелкнув колпачком, она занесла ручку над бумагой, приготовившись писать:

– Вы расскажете нам все секреты этой косы, до мелочей.

– Вываливайте все грязное белье! – с долей удовольствия добавила Сью.

– Дайте волю языку, – не могла остаться в стороне Дэйзи. Эту фразу в значении «выложить правду» использовали не так часто, но мужчины ее прекрасно поняли.

– Да, – согласилась Фиона. – Все секреты, слухи и пересуды, мы хотим знать все.

Маркус с Себом озадаченно переглянулись, а затем повернулись к своим гостьям:

– Какие секреты? Мы ничего не знаем.

Фиона улыбнулась. И улыбка была не милой – скорее угрожающей.

– О, уверена, что знаете. Иначе я возьму телефон и позвоню своим друзьям, детективу-инспектору Финчер и сержанту Томасу.

– Пожалуйста, подождите! – Маркус снова поднял руки. – Клянусь, мы не знаем никаких секретов!

– Как насчет Фрэнка Маршалла? – спросила Фиона.

– А что Фрэнк?

– Он, похоже, тут за главного, – произнесла Сью.

– Да, – подтвердил Себ. – Считает себя королем косы, но ничего нового в этом нет.

– Что еще?

Маркус нервно почесал шею, явно не зная, что сказать и пытаясь вспомнить хоть что-то, что устроит сыщиц. И тут его лицо прояснилось:

– Ему не нравится Энтони Оуэнс, представитель жителей пляжных домов на косе. Он его ни во что не ставит. Поливает грязью при первой возможности.

Фиона начала терять терпение:

– Он это и сам нам сказал. Ну же, расскажите нам что-то, о чем мы не знаем. Фрэнк устроил заговор владельцев пляжных домиков, чтобы выживать каждого, кто не вписывается в сообщество?

– Возможно, – не раздумывая, ответил Маркус. – Не знаю. У нас же тут нет домов. У меня – ресторан, а Себ сдает квартиры на лето. Мы в их кругах не вращаемся. Думаю, они и нас были бы рады выгнать.

– Они нашими услугами никогда не пользуются, – добавил Маркус.

– Почему? – спросила Дэйзи. – Еда невкусная?

– У меня великолепные повара! – возмутился Маркус. – Владельцам пляжных домиков мы ни к чему. Они в основном сами готовят – барбекю и все такое. Кроме того, они считают, что у нас слишком высокие цены, а еще к нам ходит всякий сброд, который потом шумит и пьет на пляже.

– У меня то же самое, – подтвердил Себ. – Владельцам домов квартиры не нужны. Ко мне приезжают обычные люди – а владельцы хотят, чтобы чужаков на косе не было. Им нужно закрытое общество, обнесенное забором.

Фионе вспомнилась идея Фрэнка установить пропускные пункты.

– Слушайте, мы это все и так знаем. Расскажите что-нибудь новенькое. – Фиона вытащила флешку. – Или это отправится прямиком в полицию.

– Расскажи им, Себ, – толкнул приятеля Маркус.

– Рассказать нам что? – тут же уточнила Фиона.

Себ тяжело вздохнул и ухватился за края мягкого сиденья обеими руками.

Себ потянулся к столу и налил себе чашечку чая, который, должно быть, уже остыл – чайник простоял достаточно долго. Но Себ, не заботясь об этом, сделал большой глоток, выпив почти все, и только потом перевел дыхание.

– Мы с Малкольмом Крэйни были кузенами. Никто об этом не знает, потому что мы никому об этом не говорили.

– Он был вашим двоюродным братом? – Фиона заморгала, привыкая к новой информации. Вот об этом она не знала – как и все остальные, судя по всему.

Себ кивнул, допив последние капли чая, и поставил чашку обратно на блюдце.

Фиона, как и ее подруги, принесла свои соболезнования:

– Сочувствую вашей утрате.

– Не стоит. Никакой любви между нами не было. Мы поссорились. И вообще были в плохих отношениях. Когда моя мама умерла, она оставила свой дом в Саутборне Малкольму, а не мне. Ну то есть да, у нее еще и пляжный домик имелся здесь на косе, который унаследовал я. Тогда, в 80-х, пляжный домик на косе Мадфорд-Спит стоил гораздо дешевле, чем сейчас. А дом в городе стоил в четыре раза больше. Я тогда очень рассердился на нее: она выбрала Малкольма, а не меня, своего сына. И всегда так делала, пока мы росли. В ее глазах он был идеален, не мог сделать ничего плохого, потому что всегда был таким уравновешенным и добродушным, никогда не доставлял хлопот. Но вырос он бездельником и так ничего не достиг. Я пытался оспорить завещание, но это ничего мне не принесло, условия были четкими. Так или иначе, близкий друг рассказал, что есть способ обойти сумасшедшее решение моей матери. Малкольм никогда не умел обращаться с деньгами, они утекали у него из рук как вода. Он не знал ни как их заработать, ни как потом удержать. Вы слышали о том, что он чинил сломанные велосипеды и моторы лодок бесплатно?

Сыщицы кивнули.

Себ продолжил:

– А ведь он мог получать неплохой доход с этого. Зарабатывать на жизнь. Но у него не было деловой хватки вообще, поэтому он жил как нищий. К тому же его родители умерли много лет назад и оставили ему в наследство только долги. Этот друг семьи слышал, как моя мама говорила, что Малкольму дом нужен больше, чем мне, так как ходили слухи, будто у него есть внебрачный ребенок, сын. Она считала, что Малкольму нужен дом, если он захочет растить его.

Фиона лихорадочно записывала все в блокноте. Если у Малкольма был сын, он мог стать потенциальным подозреваемым. Наследник, даже незаконнорожденный, мог получить очень дорогостоящую собственность. А принимая во внимание детство без отца, ему было на что злиться. Фиона решила проверить теорию:

– Как часто они виделись с сыном?

– Как я сказал, это были лишь слухи. Я даже не уверен, существует этот сын или нет. В то время я вызвал Малкольма на разговор, но он отрицал, что у него есть ребенок. А потом заявил, что дом ему не нужен – слишком большая ответственность, хотя он его и любил. Видите ли, это был очень особенный дом и много значил и для других людей.

– Как так? – не поняла Фиона.

– Сейчас я до этого дойду. Малкольм предложил поменяться. Дом в обмен на пляжный домик. Человеку, который живет один, присматривать за маленьким домиком проще и легче, так что мы поменялись. Я думал, мне повезло, но оказалось, что Малкольм не так глуп, как я предполагал. Когда я вступил в права владения, то обнаружил множество проблем: просадка грунта, сухая гниль, протекающая крыша – в здании было небезопасно находиться.

– А Малкольм об этом знал? – уточнила Сью.

Себ покачал головой:

– Он все отрицал. Сказал, что не знал ни о чем. Если подумать, скорее всего, это было правдой, но в то время я считал, что он все подстроил и перехитрил меня. В итоге оказалось, что ремонт дома стоит дороже его самого. У меня оставался только один выход: продать его муниципальному совету, под снос – чтобы там построили новые дома. Здание стояло на вершине холма, так что за землю дали хорошую цену, больше, чем стоил пляжный домик. Я получил неплохую сумму наличными и купил «Дом Контрабандистов» за гроши – здание пустовало годами. Я привел его в порядок и превратил в то, что вы видите сейчас. Однако пришел черед Малкольма злиться, потому что я продал дом его тетушки, дом, который обожали он и тысячи других людей. Он считал, что я виноват в уничтожении легенды Борнмута.

– Какой легенды? – не поняла Фиона.

– Морского сада.

Неравнодушная Сью и Дэйзи одновременно с ужасом прижали ладони ко рту. Фионе стало любопытно, что за чудовищное преступление вызвало такую реакцию. Себ же никого не убил – хотя это еще предстояло доказать.

– Что такое Морской сад?

– Я его так любила… – Дэйзи чуть не плакала.

– Когда я была маленькой, всегда была неравнодушна к Морскому саду, – сказала Сью, разом как-то растеряв свою обычную уверенность и суровость и став хрупкой и уязвимой.

Фиона снова повторила:

– Что такое Морской сад?

– Спроси кого угодно, кто родился до 90-х, – ответила Сью. – Ручаюсь, при упоминании Морского сада в глазах у всех появится мечтательная дымка.

– Именно так, – подтвердил Себ. – Он был местной достопримечательностью. Дело жизни моих родителей. Они превратили сад перед домом в районе Уэстклиффа в гигантский морской грот, украсили его ракушками, которые привезли из своих путешествий, статуэтками, фонтанами, колодцами желаний и часовенками. Каждый сантиметр выложили ракушками, большими и маленькими, и открыли для посещений, совершенно бесплатно – хотя можно было бросить монетку в колодец желаний, они потом отдавали их на благотворительность.

Дэйзи поискала в интернете фотографии и показала Фионе. Все было именно так, как они только что описали: восхитительно беспорядочный и разнообразный, похожий на лабиринт сад был выстроен из цемента, который в свою очередь был выложен ракушками, а также морским стеклом, мозаикой, кусочками разбитой посуды, разными камушками и статуэтками. В поисковике выпало множество выцветших снимков из семейных альбомов из более беззаботных времен. Маленькие мальчики и девочки с практичными стрижками, в шортах и платьях из чешущегося материала держались за руки мам и пап и вместе бродили по этой стране чудес и неопрятной эксцентричности. В саду было редкое и заманчивое сочетание магии и безумия. Он напоминал Фионе увеличенную и более заметную версию пляжного домика Малкольма.

Себ откашлялся, очевидно задохнувшись от нахлынувших воспоминаний о семейном доме.

– Когда узнали, что Морской сад собираются снести, в местных газетах такой шум поднялся. Даже до протестов дошло. Малкольм не хотел со мной разговаривать. Считал, что я разрушил его детство – а также детство тысяч других взрослых, выросших очарованными Морским садом. Как ни странно, общественность тогда обвинила не меня, а муниципальный совет, и в частности тогдашнего члена совета, который и руководил сносом дома.

– И кого же?

– Мэлори Грейнджер.

Теперь уже ахнула Фиона и ее спутницы.

Они слишком хорошо знали Мэлори Грейнджер – им уже приходилось с ней сталкиваться в прошлом. Теперь эта женщина, стойкая и выносливая, как многолетник, управляла местным общественным центром, и управляла железной рукой – затянутой при этом в перчатку в цветочек. Фиона не знала о ее работе в муниципалитете, но эта новость ее не удивила. Толстокожая и способная выдержать самые суровые шквалы критики, точно прочная, пропитанная воском куртка, Мэлори как бульдозер шла напролом, заставляя людей делать то, что ей нужно. Отсюда и прозвище: Бульдозер в барбуровской куртке[25].

– Протесты ее ничуть не обеспокоили, – продолжал вспоминать Себ. – Думаю, ей нравилось. Конфликты ее только подпитывали, внимание ей льстило.

– Пылепускательница, – подсказала Сью, надеясь, как и Фрейя из компьютерного магазина, что ее новое словечко войдет в употребление.

Себ на ее необычный комментарий внимания не обратил.

– Как бы сильно общественность ее ни донимала, она лишь укреплялась в решении снести Морской сад и построить там дома.

– И как вы думаете почему? – спросила Фиона.

– Кто знает? Но если видный чиновник отдает контракт на застройку частному подрядчику… – Себ присвистнул и сделал жест, как будто получает взятку. – Но кое-что ее гнев все же вызвало. Малкольм без ее ведома приходил на участок, когда сносили дом. Бригадиру стало его жалко, и он разрешил забрать ракушки из Морского сада.

Каждый день, когда они собирались снести какую-то часть, Малкольм ехал туда на велосипеде и набивал рюкзак всем, что могло туда поместиться и что еще не разбилось. Бригадир даже велел своим рабочим с особой аккуратностью извлечь две гигантские двустворчатые ракушки. Откалывали долотом, поэтому сумели отделить их от бетона без повреждений. Малкольм два раза туда за ними ездил, привез под мышкой. А потом начал превращать свой пляжный домик в миниатюрную версию Морского сада. Целиком отдался работе. Мэлори была в ярости, когда узнала, приняла это на свой счет.

– И почему же? – уточнила Дэйзи. – Если она была такой бесчувственной?

Себ потер переносицу, ненадолго задумался.

– Это только догадки, но я бы сказал, что ей не нравилось, когда ее авторитет ставят под сомнение, а еще она не хотела видеть живой памятник тому, что уничтожила. Считала, Малкольм делает это нарочно, чтобы позлить ее. Забавно, что на самом деле он хотел позлить меня, а не ее. Хотел, чтобы у меня перед глазами было постоянное напоминание о том, что я сделал. Так или иначе, Мэлори вышла на тропу войны и старалась сделать все, чтобы избавиться от хлама на его домике, как она это называла, приводя то тот закон, то этот. Но она была бессильна против Ассоциации жильцов пляжных домиков и ее специалиста по связям.

– Энтони Оуэнса? – уточнила Фиона.

– Нет, тогда это был кто-то другой. Приятный старичок, но уже умер. Так вот, строго говоря, Малкольм никаких правил не нарушал. Пляжные домики разрешено украшать как захочется, если другие владельцы на косе не будут против. Эти ракушки могли убрать только по итогам голосования, если проголосуют все. Тогда на косе царили другие порядки. Пляжный дом не считался символом статуса, как сейчас, и цена была гораздо доступнее, и владели ими самые разные люди, а не только богатые. Они все любили Морской сад. И считали его частью наследия этого места, как и косу Мадфорд-Спит. Так что, когда вопрос вынесли на голосование, результат был единогласным: Малкольму разрешили оставить свои ракушки.

Фиона закрыла записную книжку.

– Что ж, думаю, мы услышали достаточно. Можете расслабиться.

– И вы не пойдете в полицию? – уточнил Маркус.

– Нет, – подтвердила Фиона. – С учетом того, что браконьерство прекратится навсегда.

– Да-да, конечно! – с готовностью согласились мужчины, обмякая на диване и наконец расслабляясь.

– Только еще кое-что, – добавила Сью.

Взгляды Себа и Маркуса снова стали обеспокоенными: угроза не миновала.

– Предположим, что внебрачного сына Малкольма не найти или что его нет. Также предположим, что завещания у Малкольма тоже нет. В таком случае как его кузен, вы ближайший родственник Малкольма. И вы унаследуете его пляжный домик.

– Это же пустышка, простите за сравнение, – ответил Себ. – Что тут можно унаследовать?

– Таким был и «Дом Контрабандистов», когда вы его купили, – указала Фиона. – А дом на пляже чего-то да стоит. Участок земли может принести небольшое состояние.

Это замечание возмутило Себа:

– Послушайте, я не убивал своего кузена ради пляжного домика, если вы об этом. Нашим обменом я вполне доволен. Даже если б я убил Малкольма, то попал бы на записи собственных видеокамер. – Он поднял руки. – Ладно, знаю, я подправил записи нас с Маркусом, но ночь пожара не трогал. Полиция все проверила и, думаю, ваш специалист тоже. Дом Малкольма я не поджигал. Даже близко не подходил.

И снова камеры видеонаблюдения предоставили очередному потенциальному подозреваемому железное алиби, вычеркнув его из списка даже прежде, чем сыщицы начали. Но контраргументов у Фионы не было.

Однако Неравнодушная Сью не готова была сдаться.

– Если вы с Малкольмом так не любили друг друга, как же все это время жили так близко? Должно быть очень неловко.

Себ тут же ответил:

– Малкольма, возможно, помнят как эдакого бездельника из богемы, но он был упрям, и я тоже. Ни один из нас и сантиметра уступать не хотел. Ребячество, знаю. Но такое вот семейное соперничество. Со временем мы просто привыкли игнорировать друг друга, это стало частью жизни. Вот и все.

– Мы виноваты только в браконьерстве, – добавил Маркус.

– Точно, – подтвердил Себ.

Фионе нехотя пришлось согласиться – пока что. Кроме того, ее ждала рыбка покрупнее: большая извивающаяся щука, которой не понравится, что ее пытаются поймать на крючок и допросить. Мэлори Грейнджер. Особенно учитывая, что в прошлый их разговор она запретила им появляться в общественном центре.

На следующий день дождь прекратился, но настроение Фионы не улучшилось. Стало лишь мрачнее. Вот что делала с людьми мысль о том, что придется иметь дело с Мэлори Грейнджер. По крайней мере, с ней рядом будет Сью для моральной поддержки – хотя Фиона и размышляла, не стоит ли им обеим надеть бронежилеты под платья для защиты от шквала легендарной дерзости благовоспитанной Мэлори.

Дэйзи участвовать в этом не захотела. И это вполне объяснимо: Мэлори приводила ее в ужас. Дэйзи не успела бы глазом моргнуть, как уже добровольно бы делала то, что ей вовсе не хотелось делать, к примеру вытирать грязь от тележек с покупками. У Мэлори была привычка во всеуслышание поддерживать благородные начинания, но грязную работу сваливать на других и появляться в последнюю минуту, когда все сделано, чтобы забирать все лавры себе. Нет, спасибо. Навыки Дэйзи больше пригодятся в их благотворительном магазинчике. Она останется с Саймоном Ле Боном и пороется в интернете в поисках внебрачных детей Малкольма.

– Ну что, собрались с духом, – выдохнула Сью, стоя перед входом в общественный центр.

– Я уже со всем чем можно собралась. – Фиона толкнула неподатливые двойные двери и вошла в королевство Мэлори, страну пахнущих дезинфекцией полов, навесных потолков (хорошо бы не асбестовых – хотя даже если так, Мэлори сочла бы жалобы пустяками), раскладных столов и литров чая, чередующихся с игрой в «Скребл» и в карты, вязанием и тихими беседами. Обитатели королевства выглядели достаточно счастливыми, но так обычно и происходит, если диктатор держит всех в узде. Пусть лучше тебя боятся, чем любят.

Фиона со Сью шли через лес рубашек в клетку и свитеров. Хотя им очень не хотелось этого признавать, Мэлори проделала хорошую работу. Место пользовалось популярностью. И энергия ощущалась позитивная. Люди просто наслаждались обществом друг друга.

Но все изменилось, когда из своего кабинета в дальнем конце зала появилась Мэлори. Собравшиеся стали вести себя слегка по-другому, напряглись, последовали дружные вздрагивания. Громкие добродушные подшучивания стихли, снизившись до едва слышного шепота, атмосфера стала менее расслабленной и более сдержанной, будто люди не хотели показаться слишком счастливыми. Фиона заметила, что никто не смотрел Мэлори в глаза, пока она проходила мимо. Это как оказаться в заложниках: если не поднимать голову, шансов выжить больше.

При виде Фионы и Сью дружелюбное, но агрессивное выражение лица Мэлори превратилось в исключительно агрессивное:

– Вы что здесь делаете?! Я, кажется, запретила вам сюда приходить!

– Нам нужно задать вам несколько вопросов, – ответила Фиона, подходя ближе.

– Не-а, много дел. С этими ребятами хлопот по горло. – Мэлори кивнула на посетителей за столиками, которые теперь чувствовали себя виноватыми просто за то, что существовали. – Будьте любезны уйти.

Фиона знала, как обращаться с Мэлори. Она делала это раньше и должна сделать еще раз. Потрясти скелеты в шкафу.

– Что случилось с Морским садом?

Если б кто-то в этот момент играл на пианино, музыка бы резко оборвалась. Люди за столиками замолчали от ужаса и одновременно из любопытства, желая узнать, чем закончится это противостояние. Кто-то из них нырнул бы под стол, если б не находился в очереди на замену коленного и тазобедренного сустава в Национальной службе здравоохранения.

Мэлори пристально посмотрела на Фиону ледяным взглядом карих глаз, холодных настолько, что они могли заморозить бородавки. Фиона ответила на этот взгляд, наблюдая, как в голове Мэлори щелкают шестеренки: сможет ли она выиграть эту битву на глазах своих подданных? Ответ был быстрым и лаконичным:

– Идите за мной. Возвращайтесь к своим делам, леди и джентльмены. – Мэлори снова была само очарование, по-дружески общаясь с посетителями и излучая ауру «Здесь не на что смотреть». – Рег, у тебя очки за двойное слово. Бетти, мне нравится твое вязание. Билл, твой чай остывает.

Обычно Мэлори не была столь милой. Излишняя забота налицо, заметила Фиона.

Уже в кабинете, плотно закрыв за ними дверь, Мэлори прошла к своему кожаному трону у стола, заваленного бумагами, папками и брошюрами, а беспорядок, как она бы заметила, являлся признаком гениальности. Фиона со Сью сели напротив на пару липких пластиковых стульев оранжевого цвета.

Мэлори открыла заседание.

– Так и чего вы хотите? Ворошите прошлое, а?

– Да, вообще-то да, – ответила Фиона. – Вы слышали, что Малкольм Крэйни умер? Во время пожара на косе Мадфорд-Спит?

– Слышала.

– Не хотите рассказать про свои отношения с ним?

– Отношения! – громко расхохоталась Мэлори. – Мы с ним не встречались. Откуда вы вытаскиваете эти сплетни, из журнала Hello?

– Нет, – ответила Сью. – Источник рассказал нам, что вы снесли Морской сад, чтобы понастроить там домов.

Мэлори закатила глаза.

– Ну это и не секрет. В то время об этом все знали. Весь город был просто в ярости. Местные газеты каждый день писали об этом. Я превратилась во всеобщего врага номер один. Они даже карикатуру на меня нарисовали и повесили напротив Морского сада в знак протеста, хотя вышло неудачно. Изобразили меня в виде Каддафи.

– И как вы себя чувствовали? – спросила Сью.

– Что, в виде Каддафи?

– Нет, из-за всей этой грязи.

Мэлори наклонилась вперед, переплетя пальцы.

– Слушайте, в политику не друзей заводить идут. Там это так не работает. В местную политику идут, чтобы…

– Получать взятки, – перебила ее Фиона.

Лицо Мэлори быстро покраснело, словно кто-то направил на нее фен на самой высокой мощности.

– Да как вы смеете?! Это клевета! Я могла бы подать на вас в суд!

– Что ж, докажите, что это не так, – спокойно ответила Фиона.

Мэлори хлопнула ладонью по столу, и стопки бумаг подпрыгнули.

– Я крайне оскорблена вашими замечаниями.

Ее фальшивый гнев мог бы сработать в общественном центре, но не на Сью и Фионе. Они к тактике запугивания были готовы.

– Так что, вы брали взятки или нет? – уточнила Сью. – Это простой вопрос, но вы почему-то его избегаете, а это не самый удачный способ доказать свою невиновность. У вас была материальная заинтересованность снести Морской сад ради новых домов?

– Нет, определенно нет, – ответила Мэлори. – У меня есть принципы. И репутация.

– Все это говорят. Но как мы узнаем, что это правда? – спросила Фиона.

Мэлори смерила их сердитым взглядом.

– Потому что я могу это доказать. Я пыталась спасти Морской сад. Готова спорить, ваш источник этого не сказал. Можете посмотреть информацию в открытых источниках за то время. Мы провели техническое и практическое исследование, пытаясь понять, как можно его сохранить под управлением местного совета. Но это было невозможно. Каждый вариант оказывался нереализуем. Прежде всего нам требовалось где-то найти почти четверть миллиона на ремонт дома, чтобы внутри было безопасно находиться, – это больше, чем стоил сам дом. Затем мы высчитывали, как монетизировать Морской сад, чтобы оплачивать его содержание. Дом для публики не открыть: в нем ничего особенного нет, а кто согласится снимать жилье, если двор снаружи залит бетоном и открыт для всех желающих?

– Со многими историческими зданиями и усадьбами это получилось, – возразила Сью.

Мэлори вздохнула.

– Это был довольно стандартный отдельно стоящий дом 30-х годов с четырьмя спальнями, а не Чатсуорт-хаус[26]. Послушайте, я знаю, все очень любили этот сад, включая меня. Но эта схема работает, только если частные владельцы, которые живут там, сами пускают людей внутрь, бесплатно. Если б мы решили оставить дом пустым, пришлось бы нанять персонал, а также охрану, которая находилась бы на месте круглосуточно. К тому времени вандалы уже портили и разрушали сад и воровали монеты из колодцев желаний. А чтобы платить персоналу, охране и содержать дом в порядке, нам бы пришлось брать плату за вход в размере трех фунтов – а это конец девяностых. Никто бы не стал платить такие деньги, чтобы посмотреть на горстку ракушек, учитывая, что прежде это было бесплатно. Общественность, как и всегда, обвинила бы совет в том, что у населения отбирают деньги. Но ведь за все нужно платить. Так что, как видите, возмущение было бы в любом случае, реши мы снести сад или оставить. Я приняла решение. Его вынесли на голосование в совете, и сад снесли. Все есть в открытых источниках.

– Ладно, – сказала Фиона. – А как насчет Малкольма? Он пытался спасти кусочки Морского сада, утащить из-под вашего носа, создал свою миниатюрную версию на косе Мадфорд-Спит. Это, наверное, было для вас как бельмо на глазу.

Мэлори покачала головой, сложив руки на груди:

– Ерунда, все было наоборот. Мне стало его жаль. Он хотел сохранить что-то для будущих поколений – и я могу его понять.

– Но разве это не было обидно? – не сдавалась Сью. – Постоянно иметь перед глазами напоминание о том, что вы разрушили, выставленное на всеобщее обозрение?

– Отнюдь. Я была рада, что что-то уцелело. Как я и сказала, мне не хотелось сносить сад, а члену местного самоуправления нужно принимать тяжелые решения. Такие, которые не вызывают всеобщего одобрения.

Эти дипломатичные ответы звучали слишком уж удобно.

Фионе хотелось выбить Мэлори из колеи. Вызвать снова ту ярость. Когда Мэлори выходила из себя, то нередко теряла контроль над тем, что говорит. Фиона знала, как это сделать.

– Это вы убили Малкольма Крэйни?

Губы Мэлори превратились в две тонкие полоски.

– Не говорите чепухи! Думаете, я бы кого-то убила ради пары старых грязных ракушек и битой посуды?

– Вы сказали, что любили Морской сад, – напомнила Сью. – По словам «старые грязные ракушки» и «битая посуда» этого не скажешь.

Мэлори замолчала. Фиона не могла определить, собирается ли она взорваться или давление внутри только нарастает для более мощного выброса.

– Ладно. – Мэлори сумела прихлопнуть крышкой кипящее раздражение и, откатившись на стуле назад, развернулась на сто восемьдесят градусов и окинула взглядом стеллажи, забитые папками и книгами под самыми разными углами. Выбрав черный томик, она вернулась к столу и раскрыла книгу на середине.

Фиона увидела, что это не книга, а папка с пластиковыми окошками для миллионов визиток, собранных, без сомнения, за годы работы Мэлори с различными контрагентами и компаниями.

– Так, ну вот, – сказала Мэлори, вытащив потрепанную и пожелтевшую, просто оформленную карточку с именем и контактами компании под названием «Эджвер: снос и расчистка территории». Она перевернула визитку, набрала написанный от руки номер на обороте и включила громкую связь.

Ответил хриплый, но не враждебный голос:

– Алло.

– Эдди, это Мэлори Грейнджер.

– Мэлори? А, Мэлори из совета.

– Да, та самая. Хотя я больше там не работаю. Управляю общественным центром. Как жизнь на пенсии?

– Не жалуюсь, – ответил Эдди.

– Приходи к нам в общественный центр. У нас тут веселая компания. – Мэлори никогда не упускала случая вставить навязчивую рекламу.

– Не знаю. Пока наслаждаюсь тишиной и спокойствием.

Мэлори рассмеялась:

– Хорошо, хорошо. Послушай, я пытаюсь припомнить кое-что о сносе Морского сада. Помнишь того парня, который лазил по обломкам, когда ты закончил работу?

– Конечно, помню. Малкольм. Мы велели ему убираться, но ты велела нам позволить ему забрать все, что он захочет.

– А, да, точно. – Мэлори бросила взгляд на Фиону со смыслом «Ну что я говорила?». – И разве я вежливо не попросила вас аккуратно отделить большие ракушки от бетона, чтобы он мог их забрать?

– Ага. Настоящий геморрой, простите за мой французский. Но мы смогли вытащить их, не сломав. Прочные штуковины.

– Что ж, вы совершили хороший поступок тогда. Спасибо, что уделил время, Эдди, – сохраню за тобой место в общественном центре. Хорошего тебе дня.

– И тебе.

Мэлори отложила телефон и откинулась на спинку кресла: на ее розовощеком лице появилось довольное выражение.

Это не доказывало ее невиновность, но и мотива не добавляло. Малкольму и Себу было невдомек, что Мэлори позволила уцелеть кусочку Морского сада вопреки тому, что значилось в газетах о том, что она уничтожила счастливые детские воспоминания. Маленькая святыня Малкольма, посвященная Морскому саду, была создана благодаря Мэлори, а не вопреки. Вряд ли так бы стал действовать тот, кто желал ему смерти. Разве что это лучшее алиби, которое кто-либо когда-либо придумывал, и Мэлори заставила Эдди подтвердить все, позвонив до их приезда. Очень маловероятно.

– Принимается, – признала Фиона.

– И все, никаких извинений? Никаких «Прости, что обвинили тебя в убийстве»?

– Не-а, – ответила Фиона. Мэлори воспримет извинения как признак слабости, и в их следующую встречу им это не поможет – которая обязательно случится, учитывая, что во всех злодейских событиях в округе так или иначе замешана Мэлори. Вместо этого Фиона решила ответить ее же словами: – Когда расследуешь преступление, приходится принимать тяжелые решения. Которые могут не нравиться определенным людям.

Мэлори, прищурившись, окинула Фиону взглядом, явно больше оскорбленная тем, что ее слова использовали против нее, чем обвинением в убийстве.

– Понятно. У вас все?

– Вы знаете, кто еще мог что-то иметь против Малкольма?

У Мэлори вырвался короткий смешок.

– Я бы сказала, каждый, кто владеет пляжным домиком. Кучка снобов в моем понимании. Особенно этот Фрэнк Маршалл. Постоянно меня донимал, когда я была в совете, жаловался на то, что волновало его в тот или иной момент. Знаете, на новом туристическом поезде, который заменил старый, зеленый, раньше было нарисовано лицо. Похоже на паровозик из мультсериала «Томас и его друзья». Дети его обожали. Так Фрэнк заставил замазать лицо, процитировав древний акт, который запрещал рекламу на косе. А это было всего лишь персонаж мультфильма, бога ради! Как бы то ни было, Фрэнк как-то предложил новый акт, и его утвердили, а Малкольм его нарушил. Вам следует покопаться в этом.

А вот это уже интересно. Фиона хотела подвинуться поближе к краешку стула, но с липкой поверхностью у нее не получилось.

– И какой закон он нарушил?

– Это было уже после меня. Спросите Энтони Оуэнса. Он все расскажет.

– А вы не можете рассказать? – спросила Сью.

– Нет, вы и так уже отняли у меня достаточно времени. И лучше, если вы услышите все как было из первых рук.

Мэлори встала и прошла к двери. Фиона со Сью нехотя поднялись со стульев, гадая, чего именно Энтони Оуэнс не рассказал им. И зачем ему скрывать что-то, если это касалось Малкольма и Фрэнка Маршалла.

– Только один момент, – остановилась Фиона. – У Малкольма был сын?

Мэлори открыла дверь:

– Мне об этом неизвестно.

Дэйзи стояла, наклонившись над моделью косы, и тоненькой, как острие булавки, кисточкой подрисовывала клюв чайке. Саймон Ле Бон выпрыгнул из своей лежанки, приветствуя Фиону и Сью помахиванием хвоста.

– Ну как все прошло? – спросила Дэйзи, не поднимая глаз и не отвлекаясь от своей миниатюры и желтой краски.

– Неплохо, – ответила Фиона. – Кое-что есть. Но Мэлори ни при чем, пока она вне подозрений.

Сью прошла прямиком к кладовой и поставила чайник.

– Теперь в центре внимания Энтони Оуэнс.

– О! – Дэйзи резко выпрямилась. – Он заходил. Спрашивал, может ли заглянуть в три тридцать, узнать, как дела. Я сказала «да». Надеюсь, ничего?

– Больше, чем ничего, – подтвердила Фиона. – Это отлично. Нам нужно его допросить.

Дэйзи вытерла кисточку чистой мокрой салфеткой.

– Допросить? О чем?

– Он кое-что от нас скрыл, – сообщила Фиона. – О нем, Фрэнке Маршалле и акте, который Малкольм нарушил.

Дэйзи принялась вытирать другие кисточки и собирать краски.

– Господи. Что это может быть?

– Не уверена, но Энтони Оуэнс появился как нельзя вовремя.

Неравнодушная Сью принесла им чай. Все уселись за стол, осторожно держа чашки и стараясь даже близко не подносить их к модели.

– А как успехи с поиском тайного наследника Малкольма? – спросила Сью.

– Боюсь, вообще ничего. Невероятно сложно отследить кого-то в сети, не зная ни имени, ни места жительства, да и сам Малкольм в соцсетях не был зарегистрирован, так что задача практически невыполнима. Я нашла сайт, называется «Национальный реестр последней воли», проверила наудачу, вдруг у Малкольма имелось завещание и он оставил домик на косе давно потерянному сыну. Но там ничего не нашлось, так что, думаю, завещания у него совершенно точно не было.

– Подходит, – заметила Сью. – Не могу представить, чтобы у такого, как Малкольм, хватило предусмотрительности подготовить завещание, а это сработало на пользу Себу. Без завещания и более близких родственников Себ получит то, что осталось от пляжного домика. Крайне подозрительно.

Фиона покачала головой.

– Думаю, для Себа слишком рискованно, нет стопроцентной гарантии. К тому же он его кузен и знал, что станет главным подозреваемым. Но, как и всегда в этом деле, камеры видеонаблюдения не лгали. Ну, точнее, конкретно в ту ночь.

Сью фыркнула.

– Ладно, – сказала Фиона. – Думаю, надо порасспрашивать на косе про внебрачного сына. Неплохое задание для Битси. У нее прекрасно получится выманить все сплетни.

– Но даже если мы найдем этого сына, которого по-прежнему записываем в подозреваемые, у нас остается все та же проблема с камерами. Кроме того, едва ли там есть кого расспрашивать, – напомнила им Сью.

– Ну, может, стоит подождать, пока не распогодится. Но я считаю, что зацепку проверить стоит. – Фиона выглянула в окно, на бескрайний серый купол, заменивший собой небо и тянувший колючий северный ветер, который так и не прекращал дуть. Ждать придется долго.

– Надо будет и Энтони Оуэнса спросить, – предложила Дэйзи. – Он может пролить свет на загадку.

Фиона сделала глоток чая.

– Ты так считаешь? А мне интересно, что он скрывает.

Сью согласилась:

– Кажется немного странным, учитывая, что именно он нанял нас узнать правду, но сам всего не рассказал.

– Не будем судить его строго, – заметила Дэйзи. – Давайте послушаем, что он скажет.

Ровно в половине четвертого звякнул дверной колокольчик и на пороге появился элегантно одетый Энтони Оуэнс в хорошо сшитом костюме, а следом за ним его столь же гламурная жена. Эта парочка никак не вписывалась в организованный беспорядок их благотворительного магазина. Оливия боком проскользнула внутрь, как всегда с идеальной прической и безупречным макияжем, стараясь не касаться вещей, и крепко обхватила себя руками, чтобы ничего не задеть.

Энтони Оуэнс улыбнулся:

– Добрый день. Надеюсь, вы не против нашего маленького вторжения.

Фиона улыбнулась в ответ:

– Ничего. Технически говоря, это же не вторжение, вас пригласили.

– Как вампира[27], – заметила Дэйзи.

Оливия молча бродила по магазину, разглядывая стеллажи, прилавок, затем перешла к книжным полкам и одежде, с любопытством осматриваясь, но стараясь держаться на безопасном расстоянии от всего, что могло ее заразить. И когда ее взгляд остановился на модели Дэйзи, удивление явно отразилось на лице. Неожиданное зрелище явно застало женщину врасплох. Она прошла к модели так быстро, как позволяли ее высокие шпильки, и принялась охать, восхищаясь сотворенным Дэйзи чудом.

– Это просто невероятно! – ахнула Оливия. – Я в восторге!

– Дэйзи сама сделала, все вручную, – сообщила Сью.

Оливия радостно хлопнула в ладоши, осыпая Дэйзи похвалами:

– Я вижу, сколько трудов вы вложили! Это просто чудо. Столько деталей! Так вот почему вы были в магазине моделей и покупали мох!

Дэйзи покраснела.

– Так и есть.

– Можно сфотографировать?

– Конечно. Пять фунтов, – ответила Сью.

Лицо Оливии тут же помрачнело.

– Я пошутила, – успокоила ее Сью.

Оливия выдохнула, схватившись за сердце.

– О, я на секунду подумала, вы всерьез. – Она нервно рассмеялась, затем выудила телефон с пятью линзами.

– Шикарный смартфон, – заметила Фиона.

– Спасибо.

– Оливия любит самые модные гаджеты, – вставил Энтони Оуэнс. – Просто с ума сходит по технике.

– Неправда, мне просто нравятся красивые вещи.

Фиона это заметила. Но она бы отнесла это замечание и к ее мужу. У пары была склонность к дорогим удовольствиям.

Они собрались у прилавка, потому что стол был занят мини-копией косы Мадфорд-Спит, которую Оливия разглядывала со всех сторон и фотографировала. Энтони отказался от чая, как и его жена. Фиона в общих чертах обрисовала их прогресс, точнее его отсутствие, рассказала о тупиках и находках, которые не имели смысла, в первую очередь о внезапно самовоспламеняющемся пляжном домике и огне, который бросил вызов гравитации, и о том, что на камерах видеонаблюдения никого нет – кроме Энни Фоллет.

Энтони Оуэнс потер подбородок.

– Как странно. Вы уверены?

– Да, – ответила Фиона. – Мартин, чистильщик окон, также работает пожарным. Он встретил нас у домика Малкольма и все рассказал.

– И вы говорите, камеры никого не засняли, ни уходящим, ни приходящим на косу?

– Точно так, – подтвердила Сью. Про Маркуса с Себом и их ночные вылазки за лобстерами она упоминать не стала.

Энтони Оуэнс растерянно стоял у прилавка, переваривая информацию. Судя по гримасе, новости его не обрадовали.

– Как-то не складывается.

– Да, теперь вы понимаете, почему мы в затруднительном положении, – заметила Фиона. – Но есть еще кое-что. Вы слышали о том, что у Малкольма мог быть внебрачный сын?

Он покачал головой.

– А как насчет Себа, владельца «Дома Контрабандистов»? Вы знали, что он кузен Малкольма?

Энтони поднял брови:

– Это тоже для меня новость.

Помедлив, Фиона продолжила:

– Нам нужно спросить вас про Фрэнка Маршалла.

Оливия перестала фотографировать и повернулась к ним:

– Фрэнк Маршалл – высокомерный умник, смотрит на нас свысока. Да на всех свысока смотрит. Считает себя самоназначенным охранником Мадфорд-Спит.

Энтони робко улыбнулся; при одном упоминании Фрэнка у него покраснела шея.

– Фрэнк временами может быть очень сложным человеком.

– Сложным? – перебила мужа Оливия. – Энтони, ты слишком добр. Этот человек постоянно усложняет тебе жизнь. И не только тебе! И не временами. А постоянно.

– Эм, Оливия, – вежливо остановил он ее, – ты не против, если я обсужу эти вопросы с дамами наедине?

– Отлично, – фыркнула она. – Пойду посмотрю ставни в магазине.

– О, вы хотите поставить себе какие-то умные ставни в доме? – поинтересовалась Дэйзи.

Оливия помедлила, но ее самообладание не дрогнуло.

– Просто присматриваюсь. – После чего она вышла, толкнув дверь локтем.

Энтони поправил манжеты.

– Моя жена злится даже при упоминании его имени. Фрэнк может быть очень…

– Высокомерным? Снисходительным? Уничижительным? – подсказала Сью.

– Все же предпочту слово «сложный». – Энтони ослабил узел галстука, видимо чтобы немного остудить краснеющую шею.

Фиона откашлялась:

– Расскажите мне о том деле с новым законом и о споре Фрэнка и Малкольма.

Энтони Оуэнс занервничал еще больше, сглотнул и принялся поправлять скрепки, разбросанные по прилавку, выкладывая их в ровный ряд.

– Давно, еще в 1998 году, повсюду устраивали нелегальные рейвы[28], и косу Мадфорд-Спит они не обошли стороной. Зимой, когда в округе никого нет, рейверы собирались вместе, снимали пляжный домик, а потом устраивали там вечеринку.

– Разве они не маловаты для этого? – удивилась Дэйзи.

– Рейверы устраивались снаружи на песке, а в домике размещали диджея с его столом, пультом и динамиками, для защиты от непогоды. Фрэнк Маршалл прознал про это и захотел положить рейвам конец, так что предложил совету внести закон, чтобы на косу пускали лишь тех, кто владел там домами, и больше никого. Никаких съемщиков жилья, никаких посетителей. Он хотел превратить косу в закрытое сообщество. Совет эту идею немедленно отверг. Так что Фрэнк вышел с новым предложением, более разумным. По новому постановлению, в пляжных домиках запрещалось оставаться на ночь в зимние месяцы, с ноября по конец марта. Владельцам домиков эта поправка неудобств не доставляла, так как они и так не жили там зимой, лишь приезжали проверить и устранить неполадки при необходимости. И снимали их очень редко из-за погоды. Однако рейверов бы это остановило. Новый закон приняли. Но из-за него пострадал один человек.

– Малкольм Крэйни, – произнесла Фиона.

– Верно. Фрэнку удалось убить двух зайцев одним ударом. Он избавился от нелегальных рейвов, при этом прекрасно зная, что бедному Малкольму идти некуда и его вышвырнут из дома на пять месяцев. Просто лишат крыши над головой. Возможно, это даже вынудило бы его продать домик на пляже, так как ему пришлось бы жить где-то еще. Видите ли, у бедняги не было денег, чтобы снять квартиру на зиму.

От бессердечности Фрэнка Маршалла все вокруг вздрогнули.

– И что же случилось? – спросила Дэйзи.

Энтони Оуэнс снова поправил манжеты.

– Мне позвонили из совета, спросили, готов ли я представлять интересы того, кто может потерять свой дом. Я тогда только недавно получил диплом юриста и относился к закону как идеалист, был убежден, что закон поможет ему добиться справедливости. И мог поработать бесплатно. Так что я согласился. И представил все так, чтобы остальные поняли, что новый закон на косе сделает Малкольма бездомным и что, в отличие от остальных владельцев домиков, у которых также были хорошие большие дома, Малкольму Крэйни некуда пойти.

– И что произошло? – спросила Сью.

– Я выиграл дело. Малкольма сделали единственным исключением из правила из-за его затруднительного положения. Ему разрешили оставаться на косе круглый год. К большому неудовольствию Фрэнка Маршалла.

Сью улыбнулась:

– Еще бы ему понравилось!

Энтони нахмурился: поражение Фрэнка его не радовало.

– Вовсе нет. И с тех пор Фрэнк меня невзлюбил. Несколько лет назад стало еще хуже – тогда мне предложили работу на неполный день в качестве специалиста по связям между Ассоциацией жильцов пляжных домов и муниципалитетом. Мне требовался дополнительный доход, так что вариант показался подходящим, тем более мы сами когда-то жили на косе. С тех пор Фрэнк пытается избавиться от меня, но результаты голосования должны быть единогласными. Фрэнк это знает, и пока ему не удалось меня сместить. Дело в том, что, по большому счету, я хорошо справляюсь.

Возникла естественная пауза.

Через какое-то время Фиона спросила:

– Кто из совета попросил вас представлять интересы Малкольма?

– Мэлори Грейнджер.

Дэйзи дернулась при упоминании этого имени.

– Мэлори?

Энтони Оуэнс кивнул.

– Да. Знаю, она иногда бывает неприятной. Но я уверен, в сердце у нее правильный моральный компас, хоть этот компас иногда и кажется привязанным к кувалде. К тому же ей тоже не нравится Фрэнк. Ну то есть Мэлори этого никогда не говорила, но, когда она работала в совете, он постоянно доставал ее всякими вопросами.

Фиона откашлялась:

– Могу я узнать, почему вы не упомянули об этом деле с Малкольмом и Фрэнком с самого начала нашего расследования?

Энтони Оуэнс провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

– Я не хотел влиять на ваше расследование. У меня были свои сложности с Фрэнком Маршаллом в прошлом, да и сейчас есть. Однако я не мог упомянуть об этом при вас, иначе вы бы подумали, что я хочу свалить вину на него. Выставить его убийцей, кем он вполне может оказаться. Я предпочел, чтобы вы сами все выяснили.

Такую позицию полезной не назовешь, но, на взгляд Фионы, смысл в ней имелся. Она понимала, что Энтони Оуэнсу нужно быть осторожным, особенно в его положении – и в связи с историей его отношений с Фрэнком. Ему пришлось подняться над ситуацией и действовать беспристрастно, а Фрэнк этого сделать не сумел.

Снова воцарилась тишина. Нарушало ее только посапывание Саймона Ле Бона у ног и тиканье часов.

Мысли Сью были заняты другим.

– А если говорить как частное лицо, а не специалист по связям, вам не приходилось слышать никаких странных историй, когда вы жили на косе? Планы о том, как избавиться от Малкольма или от кого-то еще, может, от Фрэнка?

Энтони покачал головой.

– Хотел бы я сказать «да», но нет. Все тогда много жаловались, возмущались постоянно.

– Из-за чего? – уточнила Фиона.

– В основном из-за ерунды. Некоторые жители согласны с Фрэнком, и им не нравится то, что на косу пускают всех. Они считают, там могут находиться только владельцы пляжных домиков. Так что жаловались они, к примеру, на посетителей, на туристов, которые расстилали подстилки слишком близко к их домам. И они ненавидят всех, кто срезает путь между домами по дороге на другую сторону косы. Хотели, чтобы я предложил создать зону отчуждения вокруг домиков, чтобы туда не могли заходить посторонние. Смешно, конечно, совет даже рассматривать эту идею не стал. Хотя я бы сказал, что разделение на «нас» и «их» там сильно чувствуется, вы, наверное, уже и сами столкнулись с этим.

Все трое кивнули.

Энтони глубоко вздохнул и продолжил:

– Дело в том, что со временем они осознали, что я буду представлять их интересы только в серьезных вопросах, которые действительно требуют моего внимания. А не когда они кипятятся из-за мелочей просто потому, что им не нравится общаться с туристами. Это привело к тому, что жители стали все чаще обращаться с жалобами к Фрэнку. Он всегда их выслушивает. Наводит порядок. Однажды велел убраться кучке молодых людей, потому что те слишком шумели и мешали остальным. В другой раз подростки купались в бухте в одежде, и он сказал, что боится, как бы их не утянула на дно мокрая одежда. Бухта всего метр-полтора глубиной, если не считать канала посередине. Но на самом деле некоторым обитателям косы просто не нравилось, что подростки купаются не в купальниках. Вот такой уровень снобизма у местных жителей, и это привело к тому, что Фрэнк стал хранителем косы, их вождем.

– Или самопровозглашенным лидером культа, – добавила Фиона.

– Он называет себя председателем Ассоциации владельцев пляжных домиков – неофициальное название и организация.

Энтони Оуэнс закатил глаза:

– Ну и эго у человека. Теперь, когда все раскрылось, я могу сказать следующее: я убежден, что он так или иначе замешан в случившемся. Но доказательств у меня нет. Только инстинкт.

Фиона и, без сомнения, Сью с Дэйзи испытывали схожее чувство. Каким бы путем ни шло расследование, все дороги вели к Фрэнку Маршаллу. Если на этой косе ничего не происходило без его разрешения, то сюда вполне могло входить и убийство.

Поздно вечером в субботу произошло невероятное. Около пяти вечера непроницаемый покров темных облаков, обосновавшихся над всей страной, отступил, выпуская солнце. Словно встреча с давним другом, по которому вы даже не знали, как сильно скучали, пока не увидели его, пусть и в данном случае прищурившись от слепящего ярко-желтого света.

Сырой арктический ветер прекратил свою беспощадную атаку. Вместо него пришел более благоприятный и дружелюбный южный ветер, ласкающий прохожих. Ртутный столбик пополз вверх со скоростью звука.

На Саутборн-Гроув люди сбрасывали пальто, завязывали на талии тяжелые свитера и толстовки и бежали в супермаркеты за пивом и мясом для барбекю, пользуясь возможностью провести вечер в саду, а не у телевизора со включенным обогревателем. Лето вернулось.

Дамы из благотворительного магазина с удивлением смотрели из окон на солнце, точно какой-то гигантский космический корабль желтого цвета только что вошел в атмосферу. Дэйзи радостно выудила телефон и проверила прогноз погоды Метеорологического бюро: на ближайшие дни стояли только значки солнца. Она задрожала от предвкушения:

– Завтра рано утром пойду в магазин, куплю еды, а потом просижу весь день в саду, читая свой «Киндл»[29].

Фиона улыбнулась:

– А ты знала, что «киндл» – собирательное название для группы котят?[30]

– Как очаровательно! – воскликнула Дэйзи в восторге от милоты.

– Я так и думала, что тебе понравится.

Сью вернулась к теме еды:

– Что может быть лучше вкусненького перекуса на солнышке?

Фиону окутало тепло при мысли о том, что она сделает точно так же, с небольшим добавлением в виде прогулки ранним утром по пляжу Саутборна, до того, как отдыхающие займут каждый квадратный дюйм своими полотенцами. Фиона не возражала против людей на пляже как таковых, но если спустить Саймона Ле Бона с поводка, паники было не избежать. Он прыгал с одного покрывала на другое, изображая печальную одинокую собачку в попытке перехватить колбаску-другую. Фиона собиралась поделиться своими планами с остальными, но тут мучительная мысль вернула ее с небес на землю: мечтам придется подождать.

– Эм, знаете, думаю, завтра я поеду на косу.

– О, – мудро кивнула Сью. – Хочешь отдохнуть там?

– Не отдохнуть. – Фиона не хотела заставлять подруг тратить на расследование первый хороший солнечный день за долгое время, но возможность собрать информацию представлялась прекрасная, не хотелось ее упускать. – Думаю, завтра на косу приедут все хозяева домиков. Отличный шанс допросить их всех, пока они вместе.

Сью сглотнула. Дэйзи опустила глаза в пол. Судя по выражениям их лиц, они знали, что смысл в этом есть.

Фиона успокоила подруг:

– Пожалуйста, не думайте, что вы должны идти со мной. Правда, отдохните нормально! – Как бы Фиона ни старалась, все равно звучало так, словно она играет на их чувстве вины, заставляя присоединиться к ней, хотя на самом деле это было не так.

– Мы тоже хотим поехать, – сказала Дэйзи.

– Мы хотим? – Неравнодушная Сью явно не была рада тому, что ее включили в понятие «мы».

Дэйзи улыбнулась:

– Фиона права: надо ковать железо, пока горячо – точнее, пока горяч пляж. К тому же расслабиться и почитать мы сможем вечером. Прогноз погоды сохранится на ближайшие пару недель. Идет волна тепла.

– Вечером в моем саду уже сумерки, – проворчала Сью. – Он на северной стороне.

Все промолчали.

– О, ну ладно, – сдалась она. – Не хочу пропустить прорыв в расследовании.

Подруги ласково похлопали ее по спине, радуясь, что детективное агентство «Благотворительный магазинчик» в полном составе продолжит расследование, которое оказалось очень сложным. Из двух сотен владельцев пляжных домиков кто-то да должен что-то знать.

– Хорошенько намажьтесь кремом для загара, – посоветовала Фиона. – И возьмите побольше воды и закусок. День предстоит длинный.

Следующим утром гавань и мыс, сияющие яркими красками и залитые солнечным светом, выглядели великолепно. Вид был прямо как с открытки, а так как утро стояло воскресное, звонили колокола монастыря Крайстчерча, и их звон разносился далеко над спокойными водами.

Фиона, Сью и Дэйзи присоединились к бесконечной веренице туристов, приехавших на один день и бредущих по асфальтовой дорожке в сторону косы. Настоящая яркая гусеница всех цветов с главными пляжными атрибутами: переносными холодильниками, полосатыми ширмами для защиты от ветра и надувными плавательными игрушками сюрреалистичных форм. Счастливые люди, готовые весь день веселиться и отдыхать на солнечном пляже косы Мадфорд-Спит. Хотя некоторые владельцы пляжных домиков, вероятно, воспринимали все иначе. Для них это было скорее вторжением: толпа нежеланных гостей заняла пески их любимого укромного уголка.

Возможно, это и неплохо. Страдать за компанию легче, чем в одиночестве, и Фиона надеялась, что ворчливые владельцы домиков поделятся мнением о смерти Малкольма.

– Может, возьмем по мороженому до начала расследования? – предложила Дэйзи из-под своей соломенной шляпы, настолько широкой, что она постоянно хлопала полями перед лицом, и Дэйзи приходилось придерживать ее одной рукой, чтобы видеть, куда идти. – Я уже закипаю.

Именно по этой причине Фиона решила оставить Саймона Ле Бона дома. Было бы жестоко заставлять его проводить весь день под палящим солнцем. Она уже выгуляла Саймона Ле Бона раньше на прохладном утреннем воздухе, когда ему было не так жарко в своей шерстяной шубке. Они смогут прогуляться еще раз вечером, хоть он и будет сердиться, что его оставили одного.

Позади раздался глухой гул, похожий на шум низколетящего бомбардировщика. Одним плавным движением вся толпа синхронно отступила на обочину, пропуская туристический поезд.

– А мы можем обратно доехать на поезде, поберечь ноги? – спросила Сью.

Фиона почувствовала себя одной из окружающих ее родительниц, которым приходилось постоянно собирать детей в кучки и отвечать на их бесконечные вопросы. Она не собиралась брать эту роль на себя по отношению к своим подругам. Они все были взрослыми людьми.

– Вам не надо спрашивать моего разрешения.

– Отлично! – воскликнула Дэйзи, совсем не как взрослая. Хотя Фионе пришлось признать, что мысль о том, как она надкусит ледяное клубничное мороженое, делала путь по раскаленному асфальту гораздо терпимее. Точнее, до того момента, пока они не увидели змеящуюся очередь к маленькому киоску сбоку от ресторана, словно это был кинотеатр из 70-х годов, где показывали блокбастер.

– Ох, – вздохнула Дэйзи.

– Очереди у меня восторга не вызывают, – пожаловалась Сью. – Особенно такие большие.

Фиона заметила знакомую фигуру, спешащую вдоль очереди голодных отдыхающих. Она выделялась среди людей в шортах и бикини своей черно-белой униформой. Взволнованная и покрасневшая Берил, волонтер береговой охраны, сжимала в руках две гигантские двойные порции мороженого с вафельными палочками. Желтые сливочные шарики уже подтаяли и начали стекать по рожкам и костяшкам пальцев. Но при виде Фионы обеспокоенное из-за предательского мороженого выражение лица Берил тут же изменилось:

– О, привет! Какой приятный сюрприз! Сегодня погода совсем другая. – Она указала на солнце рожками с мороженым.

Фиона ответила на приветствие и представила Берил своим друзьям.

Сью, не теряя времени, спросила ее про скорость очереди:

– Какое, по вашему мнению, расчетное время прибытия к мороженому?

– Ну мне пришлось отстоять двадцать, может, двадцать пять минут, прежде чем получила их, – ответила Берил.

Дэйзи такой ответ не обрадовал. Фиона заметила, что оба мороженых проигрывали битву с солнцем и не могли удержаться в вертикальном положении.

– Не будем тебя задерживать, а то вам со Стивом достанутся только два вафельных рожка с желтой жидкостью.

Берил заметила тающий шарик:

– Ох, да! Я лучше побегу. Заходите в любое время! Мы будем рады.

Подруги смотрели, как она бежит к ступеням, ведущим на верхушку склона Хенджистбери-Хед.

– Она милая, правда? – заметила Дэйзи.

– О да, – согласилась Фиона. – Они со Стивом обожают вкусно поесть.

– Не думаю, что она успеет вернуться на станцию до того, как мороженое растает, – вздохнула Сью.

– И я, – поддержала Дэйзи.

– Оставим мороженое на потом, – предложила Фиона.

– Может, очередь поменьше станет. – Судя по количеству людей, толпящихся на косе и встающих в конец очереди, которая лишь выросла за то время, что подруги топтались рядом, это больше походило на попытку выдать желаемое за действительное. Но Фионе не терпелось начать. У них было много дел, и откладывать их из-за очереди не хотелось. Подруги неохотно с ней согласились.

Фиона достала из сумки список:

– Первое имя – Сегенсуорты. Домик номер 9. Посмотрим, приехали ли они.

Не успела троица сделать и шаг, как рядом, практически из ниоткуда, материализовался Фрэнк Маршалл с походной кружкой в руке.

– С добрым утром, дамы, какой чудесный денек.

Фиона хотела ответить на приветствие, но отвлеклась на открывшееся ее глазам странное зрелище: Фрэнк снял рубашку, обнажив внушительный округлый живот, напоминавший большой белый контейнер для мусора, заполненный тестом – без сомнения, подарок от всего выпитого пива. Но именно от его груди Фиона не могла оторвать взгляд. На каждой грудной мышце красовалось по синему вытатуированному портрету. Пара морщинистых перекошенных лиц смотрела на нее то ли улыбаясь, то ли гримасничая. Фиона не могла определиться, но оба чернильных лица обладали художественной ценностью расплавленных восковых фигур.

Фрэнк заметил ее любопытство, а также взгляды Сью и Дэйзи, направленные на необычные изображения на его торсе.

– А, вижу, вы заметили Мэйбл и Грэйси, моих внучек, – он указал на каждую татуировку по очереди.

Фиона сглотнула. Ей отчаянно хотелось сказать, какие у него прекрасные внучки, но она не могла не задаться вопросом, какое ужасное бедствие постигло этих маленьких девочек, которые походили на Джудит Чалмерс и Глорию Ханнифорд[31] в те дни, когда им не удавалась прическа. Фиона повернулась к подругам за помощью, но те застыли с такими же озадаченными лицами.

От дальнейшей неловкости их спасло появление двух светловолосых ангелочков рядом с Фрэнком.

– А, вспомни солнце, вот и лучик! – заметил Фрэнк. – Это они.

Фиона чуть не упала в обморок от облегчения. Мэйбл и Грэйси вовсе не постарели раньше времени и не имели никакого сходства с двумя восьмидесятилетними телеведущими. Татуировки Фрэнка оказались суровым предупреждением об опасности некачественной работы и небрежности, когда дело касалось татуировок.

– Мама спрашивает, не хочешь ли ты сэндвич с беконом? – спросила одна из девочек.

– Нет-нет, мои маленькие ангелочки, – ответил Фрэнк. – Спасибо, не хочу. Скажи ей, что я пока буду занят с друзьями. Поможешь отнести обратно? – Он протянул одной из малышек свою пустую дорожную кружку, и Мэйбл с Грэйси убежали.

Интересно, знал ли Фрэнк о планах подруг допросить все двести человек? Возможно, нет. Фионе следовало привыкнуть, что Фрэнк обязательно будет участвовать в любых их делах на косе Мадфорд-Спит. Так тут все и работало.

– У вас очаровательные внучки, – заметила Фиона. Дэйзи со Сью кивнули в знак согласия.

– Спасибо, – сказал Фрэнк. – Итак, чем могу помочь сегодня?

Не было смысла ходить вокруг да около.

– Мы хотим опросить жителей пляжных домиков, – заявила Фиона. – Об убийстве Малкольма.

– Похоже, они все сегодня приехали, – заметила Сью, указав на пляж, где яблоку было негде упасть от отдыхающих гостей.

– Едва ли это удачная идея. – Фрэнк скрестил руки на груди, исказив лица Мэйбл и Грэйси еще сильнее, чем раньше. – Люди просто хотят расслабиться, отдохнуть. Не принимайте близко к сердцу. Не уверен, что они будут рады, если вы начнете их часами расспрашивать про убийство, мешая проводить время с семьей.

Фиона достала распечатку с десятью вопросами.

– Много времени это не займет, нам нужно задать всего несколько вопросов. – Она протянула ему список.

Фрэнк, по очереди изучив каждый вопрос, наконец вернул ей лист и, явно недовольный, выдохнул через нос, не найдя веской причины отказать в такой простой просьбе.

– Ну что ж, ладно, только я пойду с вами.

Фиона для вида согласилась, успокаивая пожилого стража косы с плохими татуировками, чтобы получить желаемое.

– Идите за мной, – велел он, шагая по горячему песку.

Они брели по косе, и по всему пляжу виднелись следы пребывания радостных отдыхающих. Перед домиками были разбросаны всевозможные каяки, доски для сапбординга (или сапы), наборы для свингбола, тарелки «Фрисби» и мячи всех форм и размеров, ждущие, когда их возьмут в руки, – все то, что такой традиционалист, как Фрэнк, назвал бы хорошим и полезным времяпрепровождением. Сапбординг, похоже, был самым популярным развлечением: перед каждым домиком лежало минимум две доски с веслом, одни были крошечные, другие настолько большие, что напоминали платформы для купания. В гавани сапов тоже хватало: подростки в спасательных жилетах и взрослые, покачиваясь и пытаясь удержать равновесие, стоя гребли в разные стороны. Их попытки не всегда приводили к успеху, и отдыхающие плюхались на мелководье, где вода доходила им лишь до бедер.

Популярное развлечение не ускользнуло от внимания Дэйзи:

– Мне бы хотелось попробовать эту водяную штуку, вотербординг[32].

Все повернулись к Дэйзи. Дамы уже привыкли к тому, что Дэйзи может выдать что-то нелепое, а Фрэнк – нет.

– Вотербординг? – переспросил он.

– Да, – подтвердила Дэйзи. – Думаю, мне хватило бы смелости.

Усы Фрэнка нервно дернулись.

– Дэйзи, ты, наверное, имела в виду сапбординг? – уточнила Сью.

– О. А я что сказала?

– Ты не хочешь этого знать, – ответила Фиона.

Прежде чем Дэйзи успела достать телефон и погуглить, Фрэнк просветил ее о возмутительной технике пыток водой. Дэйзи, которую после рассказа явно замутило, довольной не выглядела.

– Зачем выбирать такие невинные названия? «Вотербординг» звучит как развлечение, которое можно подарить в качестве путевки: насладитесь прекрасным вотербордингом в Сассексе.

Но стоило им подойти к первому домику, как все споры об уместности названия тут же прекратились.

Перед домом Сегенсуортов под номером 9 сидели три воспитанных ребенка, на вид младшего школьного возраста: девочка и двое мальчиков тихонько играли у крыльца. Мальчики копали яму, а девочка раскрашивала морскую гальку на продажу, по фунту за камушек, и аккуратно раскладывала на маленькой скамеечке, которую она выбрала в качестве прилавка своего магазинчика. Их родители сидели на террасе и листали воскресные газеты, рядом стоял полупустой стеклянный френч-пресс, просто иллюстрация семейного счастья. В мгновение ока Дэйзи открыла сумочку и, не успела девочка отложить кисть, купила у нее три раскрашенных камушка.

– Привет, Том, Люси, – окликнул их Фрэнк.

Том Сегенсуорт, как и его жена, при виде Фрэнка подпрыгнул и тут же захлопнул атрибут воскресного отдыха, будто Фрэнк пришел с неожиданной инспекцией пляжных домиков.

– Фрэнк, какими судьбами? – спросил Том в ответ, но голос его звучал слишком обеспокоенно и для дружеского приветствия не подходил.

Муж и жена поднялись, вытянувшись практически по стойке «смирно». С тем же успехом Фрэнк мог сказать: «Готовность номер один!»

– Хочу представить вам Фиону, Сью и Дэйзи, – сказал Фрэнк. – Они хотели бы задать вам несколько вопросов про Малкольма и пожар.

Том и Люси Сегенсуорт одновременно сглотнули и теперь выглядели еще более взволнованно. Фиона прекрасно понимала, что это едва ли служило признанием вины, скорее той самой классической реакцией британца среднего класса на присутствие представителя власти.

– Это когда пожарные приехали? – спросила девочка, внимательно слушая взрослых. – Нам не положено об этом говорить.

Обеспокоенность Люси превратилась в легкую тревогу:

– Ну я такого не говорила. Просто это не самое приятное событие, незачем о нем вспоминать.

– Мне нравятся пожарные машины, – сказал один из мальчиков, не поднимая головы от своей ямы.

– Да, они супер, – согласился второй. – Но почему нам нельзя об этом говорить? Кто-то устроил поджог специально?

– Господи, нет! – воскликнула Люси.

– Пожалуйста, проходите внутрь, – махнул рукой Том, стараясь увести нежданных гостей от детей, пока те не продолжили расспросы.

Дамы вместе с Сегенсуортами вошли в просторный пляжный домик, а Фрэнк следом за ними, закрыв за собой французские окна. Стены были расписаны в солнечно-желтых тонах, местами встречались вкрапления небесно-голубых пятен. Аккуратные узкие ступеньки из сосны вели наверх, в импровизированную спальню, где Фиона разглядела разобранные спальники и разбросанные детские вещи.

– У вас очаровательный домик, – заметила Дэйзи.

– Да, неплохой, – добавил Фрэнк, подразумевая, что дом сойдет, но под его высокие стандарты не подходит.

Том с Люси поспешно расчистили небольшую зону отдыха от книг в мягкой обложке и детских развивающих книжек, убрали пустые стаканы из-под сока, миски с недоеденными и размякшими рисовыми хлопьями и тарелки в крошках из-под тостов, с каплями масла и джема.

– Простите за беспорядок, – извинился Том. – У нас не было времени прибраться.

– Пожалуйста, не утруждайтесь ради нас, – попросила Фиона. – Это не займет много времени.

– Да, – добавил Фрэнк. – Пожалуйста, садитесь.

Фионе показалось странным, что Фрэнк дает супружеской паре позволение сесть в собственном доме. Кем он себя возомнил?

– Ну, валяйте, – сказал Фрэнк.

Фиона достала телефон и положила на стол, постаравшись не задеть каплю джема.

– Вы не против, если я все запишу на телефон? Так гораздо проще, чем делать заметки. – Подругам предстояло обойти много домов, и аудиозаписи значительно упростили бы им эту титаническую задачу.

Пара кивнула.

– Если только вы никуда это не выложите, – добавил Том.

Фиона покачала головой:

– О господи, нет.

– А полиция будет слушать? – спросила Люси.

– Только если вы признаетесь в убийстве, – пошутила Сью.

Том с Люси резко побледнели.

– Уверена, это не наш случай, – заверила их Фиона, включая диктофон. – Мы просто пытаемся собрать информацию, которая поможет нам поймать того, кто это сделал. Итак, как хорошо вы знали Малкольма Крэйни?

– Да вообще-то не очень, – ответил Том.

– Но вы были о нем наслышаны? – спросила Сью.

– О да, – ответила его жена. – Все здесь были наслышаны про Малкольма.

– И что вы о нем думали? – спросила Дэйзи.

На мгновение взгляды Тома и Люси метнулись к Фрэнку, будто ожидая одобрения. Фрэнк едва заметно кивнул.

– Да ничего особенно не думали. Просто знали, что он эксцентричный старик, который живет на другой стороне косы.

– Вы не слышали, чтобы он с кем-то ссорился? – спросила Фиона.

Сегенсуорты покачали головами.

– А знали, что у него был сын?

Снова отрицательный жест.

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то обсуждал Малкольма, возможно в негативном свете?

Том с Люси снова посмотрели на Фрэнка, всего на секунду. А затем переглянулись, будто телепатически обмениваясь мыслями.

– Нет, ничего такого, – ответила Люси.

– Кто-нибудь жаловался на его странности?

Но не успели супруги ответить, как в разговор влез Фрэнк:

– Вы должны понимать, что дом Малкольма довольно далеко отсюда. Ребятам с этого конца мало что известно.

Фиона все гадала, когда же Фрэнк перехватит беседу и начнет отвечать вместо хозяев дома. Даже одно его присутствие оказывало разрушительное воздействие, влияя на Сегенсуортов, – возможно, их ответы должны были соответствовать какой-то заранее одобренной Фрэнком версии. Сам Фрэнк вольготно откинулся назад, сцепив руки за головой.

– Кроме того, – продолжил он, – у нас не принято сплетничать. Мы все ладим, не так ли?

Сегенсуорты с готовностью закивали.

Фиона чуть не подавилась. Она никогда не слышала такой ерунды. Сплетни существовали везде. Посади вместе двух британцев с разных концов страны – и через минуту они уже будут жаловаться друг другу. Фиона не собиралась оставлять эту наглую ложь безнаказанной:

– Фрэнк, в нашу первую встречу, если я правильно помню, разве вы не говорили, что Малкольму сходило с рук то, чего не прощали другим? Он не пропустил туристический поезд, выбрасывал мусор в баки в шесть утра. Откуда вы об этом узнали, если никто не сплетничает?

Фрэнк принял более подходящую позу:

– Я бы не сказал, что это сплетни, просто люди делились слухами.

Неравнодушная Сью наморщила нос:

– Делиться слухами – это и есть определение сплетен.

Ответ Фрэнка прозвучал слабо и неубедительно:

– Не столько сплетни или слухи. Скорее обмен информацией.

Фиона, не обращая внимания на Фрэнка, обратилась к Тому и Люси:

– Малкольму действительно сходило с рук то, что не сошло бы остальным?

Взгляды супругов снова метнулись к Фрэнку за помощью, и тот опять постарался вмешаться:

– Я только хотел сказать…

– Мне бы хотелось услышать ответ от Тома и Люси, если это возможно, – перебила его Фиона.

– Мы слышали, что он был несколько… неординарным человеком.

– Неординарным в каком смысле? – уточнила Дэйзи. – Не следовал правилам?

Фионе ужасно хотелось добавить «не следовал правилам Фрэнка», но она прикусила язык.

– Ну, как сказал Фрэнк, он выбрасывал мусор, когда все спали, – ответила Люси, не сообщив ничего нового.

И все же Фионе было с чем поработать.

– Это, должно быть, злило людей.

Фрэнк, не обратив внимания на ее реплику, вмешался:

– Как я уже сказал, Том с Люси живут слишком далеко, их подобные вещи не беспокоят, так что ответ на этот вопрос будет отрицательным.

Так Фиона ничего не добьется. Пришлось обойтись малой кровью:

– Справедливо, что ж, тогда мы расспросим владельцев домиков на другой стороне косы.

– Хорошая идея. Да, думаю, на этом все. – Фрэнк поднялся на ноги.

Но Фиона пока не собиралась уходить:

– Еще пара вопросов. Вы никого не видели здесь до пожара, может, кто-то прятался или вел себя подозрительно?

– Подозрительно – что вы имеете в виду? – уточнила Люси.

– Какие-нибудь сомнительные личности, – подсказала Дэйзи.

– Может, кто-то, кому здесь делать нечего, – добавила Фиона. – Все, кого мы сегодня видели, явно пришли на пляж: в шортах, босоножках и с переносными холодильниками. Не знаю, может, кто-то слонялся по пляжу странно одетый. Следил, кто приходит, кто уходит.

– Как грабитель, подыскивающий дом, – подсказала Сью.

– Могу вас заверить, мимо меня никто не пройдет, – перебил Фрэнк. – Никто и ничто. Я слежу за всем как ястреб.

Фиона сделала глубокий вдох – как она надеялась, медленный, успокаивающий и вселяющий терпение.

– Фрэнк, вас же здесь не было в тот день.

– Верно, но если б был, то сразу бы заметил подозрительных личностей! Я их признаки знаю. Я говорил, что раньше владел охранным предприятием? В том, что касается безопасности, человека с бо́льшим опытом здесь не найти…

Фиона застывшим взглядом смотрела в одну точку, слушая, как Фрэнк опять перехватывает контроль над разговором, видимо навсегда, превращая его в свой монолог в духе «Я знаю больше вас». Этот человек был бездонной ямой самолюбования.

Когда он остановился, чтобы набрать в легкие воздуха, Фиона вскочила, изобразив улыбку, и поблагодарила Тома и Люси, хотя их встреча оказалась пустой тратой времени из-за того, что Фрэнк постоянно вмешивался.

На пляже Фрэнк заметил:

– Думаю, все прошло неплохо. Кто там следующий в вашем списке?

Фрэнк собирался окончательно испортить им день, превратив допрос в бесполезное занятие. Никто не станет откровенничать с дамами из благотворительного магазинчика, пока Фрэнк хозяйничает в их домах. Фионе придется положить этому конец – или по крайней мере попытаться получить какую-то полезную информацию, не нажив в его лице врага. Но как? Идея медленно формировалась у нее в голове.

Фиона изучила список и нашла следующее подчеркнутое имя. Пропустив его, она пролистала страницы, театрально хлопая ими, а потом, водя пальцем сверху вниз, изобразила обеспокоенность на лице.

– Их так много! Уже половина одиннадцатого, а мы провели всего одну встречу! Не знаю, как мы такими темпами все успеем.

– Лучше вам поторопиться, время не ждет. – Голос Фрэнка звучал слишком самодовольно. Он явно радовался, что взял под контроль разговор у Сегенсуортов и все складывалось в его пользу. Но это скоро изменится.

Фиона кивнула:

– Да, нам лучше поторопиться, если мы хотим закончить к концу дня. Нам надо разделиться. Пойти тремя разными путями. Разделяй и властвуй.

– Хорошая идея, – согласилась Сью.

Фрэнк изменился в лице. Если они разделятся, он сможет пойти только с одной из них, а значит, допрос двух третей владельцев пляжных домиков пройдет свободно без его влияния.

– Нам нужно держаться вместе, – потребовал он.

– Это совсем неэффективная трата времени, особенно вашего, Фрэнк. Уверена, вы бы хотели вернуться к своим внучкам, э-э… – Фиона чуть не назвала их «Джудит» и «Глория». – Мэйбл и Грэйси.

– Они справятся и без меня, – сказал Фрэнк. – Я просто считаю, что владельцы домиков с большей охотой ответят на ваши вопросы при мне. Если меня с вами не будет, они могут отказаться.

– Вы могли бы написать нам записку, мы бы ее показывали, – предложила Дэйзи.

– Разрешение, – добавила Сью.

– Да, – улыбнулась Фиона. – Отличная мысль. Уверена, ваше имя здесь много значит.

Подобно гроссмейстерам в шахматах, дамы только что поставили ему мат – и такой, который можно заметить, только когда стало слишком поздно. Фрэнку некуда было деваться. Если он откажется дать разрешение, значит, его имя не имеет никакого веса. Чего-чего, а уж этого его мужская гордость не позволила бы никогда. Но если он даст разрешение, то выпустит из своей цепкой хватки контроль над двумя третями жителей косы.

Мужская гордость победила.

– Хорошо. Ничего писать не нужно, просто скажите, что я разрешил. Этого будет достаточно.

– Спасибо, Фрэнк. – Мысленно Фиона пустилась в пляс от радости.

– Но я хотел бы пойти с вами, Фиона.

– Конечно, разумеется. – Фиона согласилась на эту уступку. Не идеальная, но небольшая цена за то, чтобы дать Дэйзи и Сью полную свободу действий и получить искренние ответы от жителей домиков.

Они поделили имена на три равные части и отправились каждый в свою сторону, обходя дом за домом, или, точнее, пляжный домик за домиком, проводя беседы.

К пятому интервью Фиона уже сходила с ума от утомительного присутствия Фрэнка. Вне зависимости от того, с кем они разговаривали, его массивная фигура давила на жителей домиков, добавляя в их и без того неотличимые друг от друга ответы все больше пресной однородной массы бесполезной информации. Память ее телефона была переполнена одинаковыми аудиозаписями. Никто не мог сказать ничего нового или неожиданного. Они ничего не видели. Не знали никого, кто мог бы обозлиться на Малкольма. Все было как обычно, ничего подозрительного. И так по кругу. Хорошо отрепетированный спектакль, поставленный Фрэнком, который отлично подготовил своих актеров.

Только они закончили очередной бессмысленный разговор и вышли на пляж, как Фрэнк услышал, что его зовут.

Фиона и Фрэнк встревоженно оглянулись и увидели бегущую к ним невысокую женщину в шлепанцах, которыми она поднимала волны песка в попытке набрать скорость. В ярком платье в горошек и соломенной шляпке, которую она придерживала, женщина, запыхавшись, кричала:

– Фрэнк! Фрэнк! – Под шляпой уже алело раскрасневшееся лицо. – Я так рада, что нашла тебя!

– Спокойно, Линн, отдышись, – сказал Фрэнк.

Фиона позабыла о своей миссии допросить владельцев домиков и задумалась, какие же страшные вести принесла бедная женщина.

Линн сделала несколько глубоких рваных вдохов.

– Случилось нечто ужасное. Просто ужасное! Ты должен сейчас же пойти со мной.

Фиона достала из сумочки свою бутылку с водой и протянула ее Линн, которая сделала несколько жадных глотков.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Что случилось? – спросила Фиона, страшась худшего. Несчастный случай? Потерялся ребенок? Кто-то утонул? Еще одно убийство? Не дай бог.

Линн взглянула на Фрэнка, будто спрашивая разрешения рассказать новости при незнакомке.

– Все в порядке, Фиона со мной. Так что случилось?

– Кто-то сушит постиранное белье снаружи.

Фиона верно расслышала? Та самая жуткая катастрофа, из-за которой эта женщина чуть не получила коллапс легкого, касалась всего лишь неправильной сушки?

Фрэнк успокоил Линн при помощи своих энциклопедических знаний правил и положений о пляжных домиках, процитировав дословно:

– Все в порядке. Владельцу домика разрешается сушить вещи при условии, что они находятся в пределах его террасы или на веревке для стирки, при условии, что длина веревки не превышает общую длину домика.

Линн, тяжело сглотнув, потрясла головой, набрала в себя еще больше кислорода и выпалила:

– Ты не понимаешь. Это вращающаяся сушилка.

– Что?! – взревел Фрэнк.

Линн слегка дернулась.

– Кто-то принес на косу сушилку. И воткнул ее в песок перед домом. Можешь в это поверить?

Фрэнк фыркнул:

– Вращающиеся сушилки на косе запрещены. В правилах это четко указано. Почему ты сразу ко мне не пришла?

Фиона не думала, что вопрос с сушилкой может быть таким срочным, и пыталась понять, какие жуткие преступления могла совершить по отношению к жителям косы Мадфорд-Спит одежда на бельевых веревках, пусть и движущихся. Множество прохожих были госпитализированы? Получили пощечину от мокрых купальников, крутящихся на ветру?

– Я только что узнала, – сникла Линн.

– И кто это?

– Новенькие из дома номер 122.

– Я должен был догадаться! – Тень гнева пробежала по лицу Фрэнка. – Так и знал, что с ними будут проблемы. Простите, Фиона, но вам придется продолжить без меня, пока я с этим разбираюсь.

Это были лучшие новости за день: теперь она сможет продолжить расследование без его вмешательства.

– Все в порядке, Фрэнк.

Фиона наблюдала, как неофициальный шериф направлялся к другому концу косы с такой решимостью, которой она еще не видела, а его информатор в платье в горошек и в соломенной шляпе, точно сбежав из Штази, торопливо семенила рядом. Неужели вся коса такая? Сеть информаторов, которых поощряли стучать на своих соседей при любом удобном случае? Или только Линн активно совала нос в чужие дела? Фиона надеялась, что это так, но чутье подсказывало, что первое предположение вероятнее.

Фиона пролистала список и увидела, что номер 122, которым владели Динсы, Сара и Грег, находился всего в пяти домиках от дома Малкольма. Интуиция подсказывала, что в ее интересах понаблюдать за их общением с Фрэнком. Может, это ее шанс. Какой именно, она пока не знала, но интуиция говорила, что ей нужно быть там. Вдруг она узнает что-то полезное. Кроме того, Фионе хотелось посмотреть, как Фрэнк справится с сушильным бунтом.

И Фиона отправилась вслед за Фрэнком, держась на безопасном расстоянии и чувствуя себя героиней шпионского триллера. Впереди показался пляжный домик с высокой крутящейся сушилкой, которая совершенно никому не мешала. Фиона подошла ближе, спрятавшись за углом пустующей хижины, где могла наблюдать за происходящим так, чтобы ее при этом никто не видел.

На веревках сушилки висело что-то напоминающее детское постельное белье. Мускулистый мужчина в татуировках без рубашки играл на песке в футбол со своим маленьким сыном. В отличие от татуировок Фрэнка, у мужчины это был со вкусом выполненный переплетающийся кельтский орнамент, который тянулся по его накачанным рукам и торсу. Привлекательная женщина, завернутая в полотенце, сидела на террасе и кормила грудного ребенка из бутылочки.

– Простите! Простите! – крикнул Фрэнк почти угрожающим тоном. Линн отстала на несколько шагов, укрывшись в тени Фрэнка, подходившего к нарушающей правила семье.

Грег перестал пинать мяч и повернулся к Фрэнку. Очевидно, с конфликтами он сталкивался не впервые, так как тут же выпрямился, расставив ноги на ширину плеч. Альфа-самец против альфа-самца. Это будет интересно.

Фрэнк остановился почти в двух метрах от него, вне досягаемости удара: оба мужчины были одного роста и комплекции.

– Тебе чего? – простодушно спросил Грег.

Фрэнк указал на сушилку:

– Мне надо, чтобы вы убрали это.

Грег за секунду обдумал просьбу, хотя прозвучала она как приказ. Резко и лаконично он ответил:

– Нет.

Даже с того места, где пряталась Фиона, она почувствовала исходящие от краснеющей спины Фрэнка волны изумления. Он не верил своим ушам, будто его ударили электрошоком. Кто-то посмел с ним не согласиться! К сандалиям Фрэнка, хозяина песков, бросили перчатку. Такое не каждый день увидишь.

Чем все закончится? Непреодолимое занудство столкнулось с каменной стеной.

Фиона ухватилась за стену пляжного домика для равновесия. Теперь она увидит, из чего сделан Фрэнк: из прочного материала или пустого бахвальства.

Фрэнк шагнул вперед:

– Я, видимо, плохо расслышал.

Грег не шевельнулся.

– Ты все правильно услышал. Я сказал «нет».

Фрэнк сделал еще два шага, преодолев расстояние между ними.

– Прости, но тебе придется ее убрать. Вращающиеся сушилки запрещены.

– Ага, и, как я сказал, я уберу ее, только когда высохнут вещи. – Грег отвернулся, собираясь вернуться к игре в футбол с сыном.

Фрэнк стоял прямо за ним в слабой попытке запугать.

– Боюсь, так не пойдет. Ты не оставляешь мне выбора, кроме как убрать ее самому.

Грег повернулся к Фрэнку, и лицо его начало краснеть:

– Только тронь ее – и это будет последнее, что ты успеешь сделать.

– Ну-ка, послушай, – Фрэнк говорил все громче, – мы не можем ввести одно правило для тебя и другое для остальных. Тогда наступит хаос.

– Но я не нарушаю никаких правил, – ответил Грег.

Линн выглянула из-за спины Фрэнка:

– Согласно правилам, вращающиеся сушилки на косе запрещены. Все очень четко.

Грег окинул взглядом мелочную женщину, прячущуюся в тени Фрэнка, но вместо враждебности на его лице появилась улыбка – так обычно улыбаются люди, когда знают что-то, чего не знают остальные.

– Вы упустили ключевое слово в этом предложении. Но я вас отпущу. А вот в следующий раз могу оказаться не столь великодушен.

Фрэнк хмыкнул:

– Ты нас отпускаешь? Это ты ошибся, приятель.

Грег небрежно качнул головой:

– Нет. Правила есть правила, так? А в правилах четко указано, что нельзя ставить постоянные крутящиеся сушилки. А как я сказал, моя – временная. И я уберу ее, как только высохнет постельное белье ребенка.

Фрэнк слегка встряхнулся.

Наблюдая за схваткой из своего укрытия, Фиона поняла, что вероятность физического столкновения не ослабила решимость Фрэнка, а вот законодательного – да. Он был приверженцем правил. Правила были его убежищем, его доспехами. Никто не мог ставить себя выше правил, даже он сам. Но противник, знающий правила лучше, превзошел его. Фрэнка просто перехитрили.

Тактическое отступление казалось наилучшим выходом. И Фрэнк отступил, но последнее слово он оставил за собой, чтобы спасти свою гордость.

– Эм, да, ну только убедитесь, что сушилка не будет стоять на виду.

– Уберу ее под дом. – Улыбка Грега стала шире.

– Очень хорошо. Да. Э-э, продолжайте. – Фрэнк, бормоча и запинаясь, отступил, а Линн вместе с ним.

– Хорошего дня вам обоим, – попрощался Грег. – Спасибо, что заглянули.

Фрэнк с Линн ничего не ответили и поспешили уйти. Фиона скользнула за дом, скрывшись в проходе между стенами, наблюдая, как парочка проходит мимо.

– Надо обязательно поменять правила! – бушевал Фрэнк. – Никаких сушилок, и точка! Нельзя, чтобы такие, как он, пользовались правилами в своих целях и командовали остальными.

Ирония ситуации не ускользнула от Фионы. Использовать правила, чтобы командовать остальными, было как раз методом Фрэнка.

Линн бежала вприпрыжку рядом с ним, угодливо кивая, будто он был королем, а она его придворной. Фиона сверилась со списком: в нем значилась только одна Линн по фамилии Грейвс, домик 27, и подчеркнут он не был. В ночь пожара она отсутствовала. Фиона сделала мысленную пометку покопаться в ее прошлом. Нездоровая одержимость Линн стучать на всех, кто не соблюдает правила, даже если их на самом деле соблюдают, заслуживала более пристального внимания. Возможно, она участвовала в заговоре Фрэнка. Возможно, они договорились, чтобы никого из них не было рядом с домиком Малкольма в ночь пожара, чтобы избежать подозрений. Но с другой стороны, судя по записям с камер, рядом вообще никого не было.

Понимая, что отвлеклась, Фиона встряхнулась и вышла из своего укрытия. Направившись прямо к домику Динов, она надеялась извлечь выгоду из ситуации. После недавней небольшой ссоры едва ли Грег будет предан Фрэнку. Фиона собиралась воспользоваться принципом «враг моего врага мой друг». По правде говоря, она не могла сказать, был ли Фрэнк врагом. Но если да, то Грег точно не захочет повторять отрепетированные ответы Фрэнка про пожар. И прикрывать его тоже вряд ли станет, если заговор действительно готовился давно.

По счастливой случайности, футбольный мяч подкатился к ней, и Фиона его подняла. Грег подбежал забрать его.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Фрэнк что, набросился на вас из-за сушилки? – спросила Фиона. – Просто невероятно!

Грег только отмахнулся:

– О, ну вы же знаете Фрэнка. Слишком много времени на пенсии.

– Осторожнее, – улыбнулась Фиона. – Я тоже на пенсии.

– Да, но, держу пари, вы не станете бегать и отчитывать людей за сушку белья.

– Это правда.

– Папа? – позвал Грега маленький мальчик. – Можно мне мячик?

– Простите, долг зовет, – извинился Грег.

Он уже отвернулся, когда Фиона выпалила:

– Извините, можно задать вам вопрос, очень быстро?

Грег бросил мяч сыну и крикнул:

– Подойду через секунду! – А потом повернулся к Фионе: – Зависит от того, что за вопрос.

– Меня зовут Фиона, и я расследую пожар в домике Малкольма.

– Это было ужасно.

Фиона запихнула в сумку список имен.

– Да, именно так. Вы той ночью были здесь? – Она уже знала ответ.

– Мы всей семьей тут были. Никогда не забуду ту ночь, это точно.

– Понимаю. Скажите, вы видели или, может, слышали что-то странное в тот день или ближе к вечеру? Кто-нибудь бродил рядом или что-то было не как всегда? Может, кто-то ругался с Малкольмом? Возможно, один из владельцев домиков?

– Знаете, полиция уже всех об этом расспросила, и, насколько мне известно, никто ничего не видел и не слышал, включая меня и мою жену. Мне правда очень жаль, что я не могу ничем вам помочь, день был вполне обычный, как и остальные. Приятный и спокойный. Ну, если не считать этого ноющего здоровяка с усами и плохими татуировками, – хмыкнул Грег.

Фиона собралась с духом, готовясь задать самый важный вопрос. Похоже, Грег был единственным человеком на косе, который мог ответить ей честно, так как Фрэнку запугать его не удалось.

– Знаю, сейчас прозвучит худшая в мире теория заговора, но Фрэнк, случайно, не наставлял здешних жителей, что говорить про пожар? Не давал официальной версии, которой надо придерживаться?

Грег расхохотался:

– Очень на него похоже! Но нет. Да и потом, у него не было времени. Полиция допросила нас сразу, как только пожар потушили. И не отпускала, пока каждый не дал показания. Фрэнка в ту ночь на косе не было – он просто не мог ни на кого надавить или дать всем сценарий, как отвечать.

Ну конечно, она могла бы и сама догадаться. Фрэнк никак не мог оказаться на косе Мадфорд-Спит раньше полиции.

– А после пожара?

– Мне об этом неизвестно. Почему вы спрашиваете? Думаете, Фрэнк в этом как-то замешан?

– Я всего лишь стараюсь быть объективной. К тому же образ жизни Малкольма явно не совпадал с желаниями Фрэнка. Вы сами только что видели его реакцию на вашу сушилку. Представьте, как он относился к необычному домику Малкольма.

Грег сложил руки на груди.

– Как бы мне ни хотелось обвинить Фрэнка – он действительно тот еще засранец и любитель портить всем настроение, который считает себя лучше остальных, – я считаю, что если б ему правда мешал Малкольм, он бы заявил об этом открыто. Сомневаюсь, что убийство в его стиле. Фрэнк бы сделал все по закону. И выселил бы Малкольма с помощью бумажной волокиты.

Слова Грега звучали логично. И все собранные на данный момент доказательства тоже говорили об этом. Да, Фрэнк хотел выселить Малкольма, но только по правилам – хотя он и так это практически сделал, предложив ввести новый закон, чтобы Малкольм не мог оставаться на косе круглый год. Только это дало обратный результат. Вопрос стоял в том, был ли готов Фрэнк зайти так далеко и нарушить правила, даже больше, нарушить закон худшим из возможных способов.

Грег продолжил:

– Мы здесь не так долго живем, но, на мой взгляд, Малкольм был скорее как водоросли на пляже. Раздражают, но никакого вреда не наносят, а вскоре ты и вовсе к ним привыкаешь. Дети обожали его дом.

Фиона улыбнулась от такого сравнения:

– Что ж, не буду больше отрывать вас от футбола. Разве что вы не вспомнили что-нибудь странное? Что угодно?

Грег потер подбородок. А потом крикнул жене, все еще кормившей ребенка на террасе:

– Сара, ты не помнишь ничего странного в ночь перед пожаром?

Сара покачала головой:

– Нет, ничего. Только комары летали.

Фиона поблагодарила Динов и пошла обратно: ей еще предстояло опросить остальных владельцев домиков. Но она никак не могла избавиться от ощущения, что эта затея ни к чему не приведет. Она, похоже, нашла единственную семью на всей косе, которую не зажал в своем пухлом кулаке Фрэнк и его приспешники, но все равно возвращалась с пустыми руками. Фиона надеялась, что Сью и Дэйзи повезло больше.

В понедельник торт к утреннему кофе так и стоял на прилавке нетронутым. Глазурь, отчаянно боровшись, таяла на жаре, стекая по краям бисквита. А виновник? Напоминающее лазер солнце уже нагрело ртуть, которая поднялась в градуснике почти до двадцати двух градусов, а ведь на часах было всего девять утра. Такими темпами к полудню асфальт станет таким же мягким, как глазурь, которая грозила превратиться в жидкость. Фионе, Сью и Дэйзи ужасно не хотелось этого признавать, но для торта было слишком жарко. Слишком жарко вообще для всего. По-хорошему надо было убрать десерт в холодильник.

Входную дверь они оставили открытой нараспашку, надеясь на освежающий ветерок, но в магазин он практически не залетал. Вскоре им придется закрыться наглухо, чтобы не впустить жару, потому что прохладного воздуха на улице не останется вовсе.

На пороге появился Корзинщик:

– Ну что, вам достаточно жарко?

Фиона внутренне застонала, и ее раздражение лишь усилилось, как в кипящей кастрюле, накрытой крышкой. С раннего утра она чувствовала себя вялой и медлительной: подруги сравнивали заметки, или, точнее, записи после вчерашних титанических усилий с интервью. Начали они еще вчера, собравшись у Фионы, но около полуночи сдались, решив закончить утром. Зацепок было мало – точнее говоря, их не было вовсе, и сегодня лучше не стало.

– Не хотите торт? – предложила Дэйзи, указав на тающую массу крема, глазури и бисквита.

Корзинщик покачал головой:

– Увы, но нет. Иду охладиться и собираюсь раскошелиться на прекрасный фруктовый лед. Только сбегаю к газетному киоску, он там отличный. Пока-пока!

И прежде чем кто-нибудь из подруг успел попросить принести мороженого и им, Корзинщик быстро ретировался – возможно, именно по этой причине.

Это означало, что им предстояло вернуться к проверке фактов, стоя у прилавка в душном магазине и слушая из динамиков телефонов горькую правду. В каждом интервью без исключения не попадалось ничего нового. Менялись голоса и произношение, но сама история – нет. Пока не прибыли пожарные машины, никто ничего не видел и не слышал. Ни в одной записи не было даже намека на зацепку. Почти двести тупиковых разговоров теперь занимали память их трех телефонов.

В одиннадцать часов Фиона нажала на кнопку «стоп» на самом последнем интервью.

– Мы зря потратили время.

– Но мы должны были это сделать, – успокоила ее Сью. – И вычеркнуть задачу из нашего списка.

– Да, знаю. Просто хотелось бы, чтобы это было не зря.

Дэйзи не согласилась:

– А это и не было зря! Тебе довелось увидеть, как против Фрэнка использовали его же оружие. Мне бы хотелось на это посмотреть.

– И мне, – добавила Сью. – Кстати о Фрэнке, одна мысль не дает мне покоя. Мы ничего не упускаем? Самого главного?

Фиона не понимала, что они упустили. Она думала, что они вели расследование скрупулезно и тщательно.

– В каком смысле?

– Он постоянно твердит, что у него было свое охранное предприятие. А в расследовании проблема как раз в камерах наблюдения, точнее, в том, что на них ничего нет. Как это возможно? Если кто и знал, как сломать камеру видеонаблюдения, так это Фрэнк.

Мысль была неплохой. У Фрэнка определенно имелись необходимые навыки, но вопрос с камерами уже был решен.

– Мы же относили записи Фрейе, – напомнила Фиона. – И кроме наших друзей-браконьеров все было в порядке. Никто не трогал записи с ночи пожара. Не представляю, как Фрэнк мог бы сделать что-то такое, чего бы не нашла Фрейя. Он должен быть просто гением в компьютерах. А Фрейя в этом деле лучшая.

Дэйзи достала телефон и начала искать:

– Так, ну вот: на сайте проверки компаний говорится, что Фрэнк – бывший директор фирмы под названием Right Stuff Security. Он вышел на пенсию, но компания все еще существует.

Сью вытащила свой телефон и набрала в поисковике название. Покапавшись на сайте несколько минут, она уныло сообщила:

– Ну да, ты права. Эта компания не подходит. Они системами видеонаблюдения не занимаются, техникой тоже. Скорее поставкой кадров – вышибал.

– Кто кого вышибал? – не поняла Дэйзи.

– Думаю, как в ночных клубах, – ответила Фиона. – Это объясняет поведение Фрэнка на косе. Он привык решать, кого пускать, а кого нет. И всю жизнь провел, разбираясь с нежелательными элементами, поэтому и не хочет подпускать никого из них близко к косе.

– Черт! – не смогла сдержать разочарования Сью. – Он так подходит на роль убийцы Малкольма! Можете представить, как такой, как Малкольм, пытается пройти в ночной клуб? Фрэнк бы его и на километр не подпустил.

– Но это не значит, что Фрэнк его убил, – не согласилась Дэйзи.

Сью уже готовилась поспорить, как тут в магазин влетела Софи Хэйверфорд в огромных солнечных очках, которые закрывали половину лица, и в развевающемся платье в цветочек. Драматично замерев в дверях, она схватилась одной рукой за косяк, чтобы сохранить равновесие, а другую руку прижала тыльной стороной ко лбу, изображая викторианскую даму, которая вот-вот упадет в обморок. Если бы рядом стоял подходящий диванчик или шезлонг, она бы непременно на него рухнула, и устрашающая высота каблуков ее туфель в этом бы помогла. К счастью, Софи сумела выпрямиться и, пошатываясь, вошла в магазин.

– О, Фиона, Дэйзи, Сью. Случилось нечто ужасное!

Фиона на ее мелодраматичный тон не купилась. Софи в нем была профи и размахивала им, как джедай – мечом, заставляя людей покориться ее воле. Кроме того, у Фионы не было настроения. В последний раз, когда кто-то произнес фразу «случилось нечто ужасное», все дело оказалось в крутящейся сушилке. А что случилось у Софи? Супермаркет «Уэйтроуз» заменил слишком много товаров в ее заказе? Или она не может найти конец скотча? К тому же Софи не числилась у Фионы на хорошем счету – не то чтобы когда-то было иначе, но после истории с Энни Фоллет эта женщина только сильнее упала в ее глазах.

Софи сдернула очки с лица. Она плакала. Дамы из благотворительного магазинчика привыкли к ее наигранным слезам и не раз становились свидетельницами того, как они начинали литься из глаз по желанию хозяйки – когда той было нужно сочувствие или рычаг давления. Влага сразу появлялась в уголках глаз, а потом аккуратно стекала по щекам, при этом не нарушая идеального макияжа. Однако на этот раз все было иначе. Глаза Софи покраснели, кожа вокруг припухла, и не от наигранных слез, а от самых настоящих. От которых не можешь перестать всхлипывать и шмыгать носом.

Без раздумий три дамы бросились к Софи, помогли ей дойти до стола и выдвинули для нее стул.

– Что случилось? – спросила Фиона.

Софи попыталась вдохнуть, и глаза ее снова наполнились слезами.

– На косе случился еще один пожар.

Все ахнули.

– Господи! – воскликнула Дэйзи.

– Как, этой ночью? – спросила Сью.

Софи быстро закивала, всхлипывая на каждом слове:

– Это только половина новостей. Я не могу дозвониться до Битси. Полиция не пускает меня проверить, в порядке ли она. Там все обтянуто лентами. Я боюсь, что с ней случилось что-то ужасное.

Дэйзи вложила чашку с чаем в трясущиеся руки Софи. Для чая было слишком жарко, да и Софи его не просила и вряд ли вообще пила, но Дэйзи надеялась, что что-то теплое в руках немного ее успокоит.

Новость о пожаре застигла подруг врасплох, вызвав сильное беспокойство. Убийца-поджигатель нанес новый удар? Похоже на то. Фионе не терпелось узнать подробности, чтобы ухватиться за каждый кусочек и узнать, что произошло. Только придется подождать. Сейчас Софи нуждалась в утешении и поддержке. А это не такая и легкая задача, учитывая, что большую часть времени эта женщина оскорбляла и унижала их. Но Фиона готова прийти на помощь любому, кто оказался в беде, даже если это ее злейший враг из магазинчика через дорогу. Вот только задачка непростая. Страх камнем упал в желудок: Фиона опасалась самого худшего.

Она переглянулась с подругами, явно думавшими о том же самом: их лица помрачнели. Неужели Битси стала следующей жертвой убийцы-поджигателя? Просто немыслимо. Их бесстрашная, беззаботная новая подруга казалась несокрушимой. Как рок-звезда.

Сью взяла Софи за руку, пытаясь успокоить:

– О, ну ты же знаешь Битси. Она наверняка где-то отсыпается с похмелья или выключила телефон.

– Или она его потеряла, – добавила Дэйзи.

Фиона попробовала позвонить Битси, но звонок сразу же переключился на голосовую почту. Если подумать, женщину на пляже она вчера не видела.

– Мы проходили мимо ее домика в воскресенье, и он был заперт.

– Да? – переспросила Софи, промокая глаза салфеткой.

– Да, точно. Мы весь день ее не видели, хотя пробыли на пляже до шести вечера.

– Может, Битси захотелось куда-нибудь съездить, скажем, в Портсмут, – предположила Дэйзи.

Софи перестала всхлипывать и с любопытством посмотрела на нее:

– Зачем ей ехать в Портсмут?

Взгляд Дэйзи метался из стороны в сторону, пока она пыталась придумать достойную причину, попутно жалея о бездумном выборе направления. С чего бы любительнице тусовок из восьмидесятых, живущей в Ричмонде, вдруг понадобилось в Портсмут?

Сью щелкнула пальцами, предложив крайне маловероятный вариант:

– Историческая верфь королевского флота! Корабль HMS Victory – прекрасное зрелище, и у них целый музей резных фигур[33].

Дэйзи вздрогнула:

– Я видела, просто жуть. Одна из них выглядела как Майкл Бол[34].

Софи такой вариант не убедил, и Фиона не могла ее за это винить.

– Корабли ее никогда не интересовали. Если только ими не владел какой-нибудь миллиардер, а на борту не готовил знаменитый шеф-повар. Зачем ей ехать в Портсмут в самое жаркое время года? Это какая-то бессмыслица. Она бы мне сказала. Предложила бы поехать с ней. Нет, что-то не так. Что-то совсем не так. – Софи отдала Сью чашку с чаем, поднялась и схватила Фиону за руку: – Что, если вчера вечером она вернулась домой, пошла спать, а потом кто-то поджег ее дом, как у Найджела?

– Малкольма, – поправила Фиона. – И ты не знаешь наверняка, что именно случилось. На косе Мадфорд-Спит двести домов.

Софи снова зарыдала:

– Я не могу. Мне надо знать точно! У вас же есть знакомые в полиции. Поговорите с ними! Добейтесь от них ответа. Может, они даже пропустят нас к тому месту!

Фионе хотелось ей помочь:

– Мы сделаем все возможное, но не уверена, что они нас послушают.

– Но вы же расследуете убийство! Разве это не в счет?

– Вообще-то, нет, – ответила Сью. – Мы просто любители.

– Пожалуйста, ну пожалуйста! Вы должны попытаться! – Софи вцепилась в руку Фионы уже обеими ладонями, почти прижав ее к прилавку. – Я сделаю что угодно. Что угодно! Как насчет этого затхлого запаха во всех благотворительных магазинах, кроме моего? Я расскажу вам секрет, как от него избавиться!

– Софи, все в порядке. Тебе не нужно ничего делать.

– Сделаю, если это поможет получить ответы. Пожалуйста, пожалуйста! Пожалуйста… – У Софи началась настоящая истерика, перемежающаяся икающими всхлипами, слезами и судорожными вздохами.

Фиона попыталась ее успокоить:

– Софи, Софи, не волнуйся. Постарайся дышать глубже. Мы сейчас закроем магазин и сразу поедем туда. Посмотрим, что сможем выяснить.

Софи кинулась Фионе на шею и крепко сжала ее в объятиях:

– О, спасибо, спасибо! Я у вас в долгу, а слово есть слово. Все дело в химчистке.

– Что? – Подруги озадаченно переглянулись.

– Извини? – переспросила Фиона.

– Я чищу все вещи, которые приносят, в химчистке, – объяснила Софи. – И так удается избавиться от запаха. Вот почему в нашем магазине пахнет хорошо, а не так, как у вас.

Только Софи могла вызвать еще большую неприязнь даже в тот момент, когда отчаянно нуждалась в помощи.

Софи в ее состоянии вести машину не могла, поэтому Сью довезла всех так далеко, как только позволяла дорога: до конца Бродвея, который заканчивался тупиком, ведущим к началу Хенджистбери-Хед и косе Мадфорд-Спит за ним. Сью припарковала у обочины переполненный пассажирами «Фиат Уно». Софи за всю поездку ни разу не пожаловалась ни на отсутствие места в компактной машине, ни на то, что она нуждалась в чистке, ни на фантики от конфет, усыпавшие коврики для ног. Ее беспокоили проблемы посерьезнее.

Впереди они заметили полицию: двух офицеров и две полицейские машины, стоявшие как раз у начала асфальтовой дорожки, которую перегораживала специальная лента. Здесь уже собралась толпа людей – небольшая, непохожая на случайных прохожих, скорее на отдыхающих и туристов, которые планировали провести жаркий солнечный день на пляже, а теперь не знали, что делать.

Когда дамы вышли из машины, Софи еле держалась на ногах, и ей пришлось схватиться за дверцу машины. Фионе не понравился ее вид: лицо стало еще бледнее, кожа покрылась потом, будто ее вот-вот стошнит.

– Софи, давай мы пойдем и все узнаем, – предложила Фиона. – А ты подождешь в машине с открытыми окнами.

– Я не собака, которая может задохнуться от жары, – огрызнулась Софи, но потом ее лицо смягчилось: – Прости, я сейчас слишком напряжена и не вынесу ожидания. Мне надо знать, что случилось.

– Конечно, – согласилась Фиона.

Вместе они торопливо подошли к полицейским заграждениями.

– Говорить буду я, – предупредила Фиона почти перед самой лентой.

В прошлом она общалась с полицейскими совершенно спокойно, но теперь чувствовала, как с каждым шагом тревога лишь нарастает, поднимаясь к горлу и обвиваясь вокруг голосовых связок, грозясь лишить голоса. Нервы у Фионы были на пределе, и она знала почему. Ей нравилась Битси. Им всем она нравилась. И Фиона даже могла назвать ее подругой. Хоть и новой, которую она знала совсем недавно. И беспокойство, что с Битси могло произойти что-то ужасное, грозило утащить ее в такое же ужасное состояние, в котором сейчас находилась Софи.

Фиона слабо улыбнулась двум полицейским.

– Ну что, вам достаточно жарко? – спросила она и тут же поморщилась, не представляя, почему у нее вырвались именно эти слова, учитывая, как она их ненавидела. Именно страх заставлял ее говорить такую ерунду.

К ее удивлению, один из мужчин ответил на странное замечание.

– Да уж, – сказал тот, что слева. – Сегодня будет настоящая духовка.

– Уже, – подтвердил второй.

– Я требую, чтобы вы сказали, что случилось с моей подругой! – выпалила Софи.

Фиона наклонилась к ней и прошептала:

– Все хорошо, давай я поговорю с этими джентльменами. – И она снова повернулась к полицейским: – Простите. Она беспокоится за нашу подругу, которая живет на косе. Мы слышали, ночью был пожар.

Полицейский слева сразу стал серьезным:

– Боюсь, туда сейчас никому нельзя.

– Вы, случайно, не знаете, какой домик сгорел? – спросила Сью.

– Кто вам сказал, что сгорел дом? – уточнил полицейский.

И верно, они этого не знали, просто сделали такой вывод из слов Софи.

– Мы так слышали, – попыталась объяснить Фиона. – Но нам действительно нужно узнать, в порядке ли наша подруга.

Другой полицейский откашлялся:

– Боюсь, в данный момент мы не можем разглашать информацию. Это все еще место преступления.

– О господи! – воскликнула Софи. – Место преступления? Значит, убийства!

– Необязательно, – успокоила ее Фиона.

– Так это место убийства или место преступления? – уточнила Сью.

– Боюсь, дамы, я не могу сказать.

– Скажи им! – Софи схватила Фиону за руку, подтаскивая ее ближе к полицейским. – Скажи, что ты знаешь ту следовательницу и ее неряшливого дружка!

– Их зовут детектив Финчер и сержант Томас, – напомнила ей Сью.

– Вы знаете детектива Финчер и сержанта Томаса? – переспросил полицейский слева, очевидно не веря ни единому их слову.

Не успела Фиона ответить, как Софи снова выпалила:

– Знаю?! Они меня допрашивали из-за преступления, которого я не совершала!

Этот мелодраматичный выпад отнюдь им не помог. Теперь для полицейских они стали четверкой чокнутых старушек, которым пора было заняться своими делами.

– Ну раз вы с ними знакомы, – заметил полицейский слева, – почему бы вам самим не позвонить детективу Финчер? Я слышал, она легко идет на контакт. – Мужчины обменялись усмешками.

– Позвонить ей? Хорошая идея. – Фиона достала телефон и пролистала список контактов. У нее все еще хранился номер детектива Финчер, и она нажала на кнопку вызова.

Детектив ответила сразу же:

– Финчер.

– Здравствуйте. Это Фиона Шарп.

– Фиона, я сейчас очень занята.

– Простите, мне просто нужно узнать: на пляже сгорел дом? Если да, то какой?

– Не могу сейчас ничего рассказать. А теперь извините.

– Что она сказала? – Взгляд Софи метался по лицу Фионы в поисках ответа.

– Ничего. Повесила трубку.

– Ну я знаю, что сейчас они внизу очень заняты. – Теперь, когда Фиона доказала, что говорит правду, полицейский справа заговорил чуть откровеннее. – Так что неудивительно.

– Пожалуйста, расскажите нам, что происходит, – попросила Софи.

– Я бы хотел, но мы не можем. Боюсь, таково правило.

– Это просто возмутительно! – рассердилась Софи.

– Они просто выполняют свою работу.

– Почему бы нам не выпить по чашечке чая? – предложила Дэйзи.

– Я не хочу чай! – топнула ногой Софи, словно ей было восемь лет. – Я не люблю чай! И сейчас слишком жарко! Я хочу знать, жива моя подруга или нет!

В отдалении послышался мощный шум дизельного двигателя. По асфальтовой дорожке громыхала неповоротливая красная пожарная машина, возвращаясь с пляжа.

– Отойдите, пожалуйста. – Один из полицейских отвязал ленту от фонарного столба, пропуская пожарных.

Дамы отошли в сторону. Когда машина поравнялась с ними, водитель сбросил скорость и переключил передачи. Фиона заметила знакомое лицо: в кабине сзади сидел мужчина с приметной рыжей шевелюрой. Фиона изо всех сил замахала обеими руками, привлекая его внимание. Пожарная машина проехала чуть дальше по дороге, а затем с шумом остановилась. Фиона бросилась к ней. Дверь кабины открылась, и показался Мартин, по совместительству пожарный и мойщик окон. Он спрыгнул на дорогу в своей тяжелой униформе и направился к Фионе.

– Мартин, что произошло? – задыхаясь, спросила она.

– Мне нельзя об этом говорить, пока полиция со всем не закончит.

– Пожалуйста, у нас там живет подруга, и мы все с ума сходим от беспокойства!

Мартин оглянулся, убеждаясь, что их не слышит ни полиция, ни его коллеги-пожарные, и тяжело вздохнул:

– Сгорел еще один пляжный домик. Все как в прошлый раз: пожар начался на боковой стороне, в проходе. Та же самая схема, все идентично.

– Погоди, а какой номер? – спросила Фиона.

– Девяносто восемь.

У Фионы задрожали колени. Девяносто восемь – номер домика Битси. Ей удалось заставить себя задать еще вопрос:

– А внутри нашли тело?

Водитель хлопнул по дверце машины:

– Нам пора ехать!

Мартин отступил, сочувственно глядя на нее:

– Прости. Больше я не могу сказать.

Он забрался обратно в кабину, и машина уехала.

Фиона, словно одеревенев, неподвижно стояла на обочине. Весь ужас от услышанного пригвоздил ее к месту, будто копьем.

Как она скажет об этом Софи? А у самой Софи хватит сил ее выслушать? Учитывая, в каком болезненном состоянии она находилась, эти новости могли полностью раздавить ее.

Софи, окруженная Дэйзи и Сью, поравнялась с Фионой. Глаза Софи были широко распахнуты, отчего она выглядела ранимой, но ее слова выстреливали как огонь:

– Что он сказал? Что он сказал?! Пожалуйста, не молчи!

Фиона огляделась и заметила пустую скамейку:

– Давайте присядем.

Софи была далеко не дурочкой. Если перед тем, как сообщить новости, тебя просят присесть, это всегда повод для беспокойства.

– Все так плохо, да?

– Давайте просто сядем, хорошо? – настаивала Фиона.

Все четверо рухнули на скамейку. Дощечки из крашеного дерева нагрелись, и сидеть было неудобно. Фиона прикрыла глаза, готовясь к тому, что сейчас произойдет, словно ей предстояло прыгнуть с высоты.

– Этой ночью сгорел домик Битси.

Тишина. Софи молчала. Запоздалая реакция, ужасные новости только проникали в ее сознание. Наконец раздался тихий хрип. Это был звук чистой боли. Софи медленно согнулась пополам, словно у нее заболел живот. Три подруги крепко обняли ее. Софи была их злейшим врагом, но такого они не пожелали бы никому.

– Они нашли тело? – тихо спросила Сью.

– Не знаю, – ответила Фиона. – Мартин не сказал. Так что надежда еще есть.

– Надежда! – Софи резко выдохнула. – Надежда! Мы все знаем, что это не так! Он просто не стал говорить самое страшное! Зачем люди так поступают?

– Может, все иначе, Софи, – ответила Фиона. – Ему могли запретить говорить, пока полиция не проведет расследование пожара и не даст заключение.

Горе Софи неожиданно превратилось в едкую злость:

– А я думаю, ты знаешь, что там нашли тело. «Что это за большая обугленная штука в форме человека? – Это труп». Моя подруга мертва. Моя лучшая подруга мертва… – Ее гнев утих так же быстро, как появился, и вместо него пришла скорбь. Софи принялась раскачиваться вперед-назад, горе и шок оказались слишком тяжелой ношей для ее тела и разума. – Не могу поверить, что это произошло. Зачем кому-то так с ней поступать?

Дамы из детективного агентства «Благотворительный магазинчик» не могли ничего ни сказать, ни сделать, чтобы облегчить ее горе. Они тоже чувствовали боль. Битси стала нравиться им еще больше, когда она исчезла из их жизни так же быстро, как и появилась в ней. Горячая смесь богатства и веселья, не поддающаяся контролю искательница приключений с добрым сердцем.

Софи всхлипывала, выплескивая боль через рыдания, и три подруги всхлипывали вместе с ней. Столько слез не могло высушить даже горячее солнце.

Через десять минут настроение Софи снова кардинально изменилось: гнев вернулся, губы задрожали от злости. Она повернулась к Фионе.

– Вы должны найти того, кто это сделал, – выплюнула она. – Найти и привлечь к ответственности. Нет, лучше. Найдите того, кто это сделал, назовите мне имя, а я заплачу, чтобы кто-нибудь запер его в пляжном домике и сжег.

– Не думаю, что это хорошая идея, – заметила Дэйзи.

Два горящих глаза уставились на нее.

– С чего это, черт возьми?

Дэйзи, не желая еще больше распалить Софи в ее и так несколько неуравновешенном состоянии, старалась осторожно подобрать слова:

– Потому что это не вернет Битси, а тебе станет только хуже.

– И еще тебя будут разыскивать за убийство, – практично добавила Сью. – И вряд ли Битси бы этого хотела.

Софи ничего не ответила, замерев и молча глядя на Дэйзи. Та слегка сжалась в ожидании едкой гневной тирады. Но ее не последовало. Решимость Софи улетучилась, и она снова погрузилась в пучины отчаяния, превратившись в комок беспомощных всхлипов. Это было заразно, и через пару секунд подруги тоже снова всхлипывали.

Когда бесконечный поток слез лишил их тела остававшейся в них влаги, все четверо остались сидеть в тишине на скамейке, уставясь в пустоту, обезвоженные и похожие на зомби.

Фиона не представляла, сколько времени они провели в таком ступоре. Десять, пятнадцать, двадцать минут? Может, полчаса. Она потеряла счет времени. Постепенно ее вывел из этого состояния весьма своеобразный звук из-за скамейки: лизание или причмокивание?

Фиона обернулась. Кто-то явно бесчувственный присоединился к ним: какая-то женщина уселась на спинку скамейки, не обращая ни малейшего внимания на их горе. Она ела гигантское двойное мороженое в рожке. Фиона таких никогда раньше не видела. В центре торчали два кусочка вафель, а мягкое желтое мороженое нависало над рожком. Женщина была одета в короткую джинсовую куртку и белые брюки-клеш и выглядела бы стильно, если б не отвратительная засаленная бейсболка на голове и зеленые пятна от травы по всему телу. Что с ней случилось? И, что важнее, почему она выбрала именно эту скамейку, чтобы съесть свою гору мороженого, не обращая внимания на чужое горе? Фиона прожигала незнакомку взглядом, надеясь, что та почувствует, что ей здесь не рады, и уйдет.

И женщина действительно ощутила целенаправленный, как лазер, взгляд Фионы. Она медленно повернулась в ее сторону. Из-под грязной бейсболки на Фиону смотрела довольно измотанная Битси.

Фиона несколько раз моргнула. У нее открылся рот, а язык беспомощно пытался произнести слова, которые отказывались формироваться.

Битси продолжала жадно поедать мороженое, прикрыв глаза, которые явно не могли ни на чем сфокусироваться. Через несколько секунд она хрипло выдала:

– Простите, я немного не в себе. Не ела двенадцать часов. – Ее голос напоминал шорох камней в каменоломне.

– Битси? – только и смогла выдавить Фиона. Сперва она ее не узнала, скорее всего из-за низко натянутой бейсболки, но также потому, что до этого видела ее только в бесформенных пестрых сарафанах. Сейчас Битси не была похожа на ту яркую, ухоженную версию себя. Кожа ее посерела, и ей явно не хватало сна.

Остальные женщины тоже вышли из состояния горестного ступора и повернулись к присевшей на спинку скамейки Битси, которая увлеченно грызла вафлю в мороженом.

Софи практически сползла со скамейки, ее мозг явно не справлялся с двумя крайностями: ее еще недавно мертвая подруга сейчас живая и здоровая прямо перед ней поедала огромное двойное мороженое. Софи вскочила и бросилась на Битси, сжав ее в стальных объятиях с такой силой, что сливочные шарики выпали и плюхнулись на землю.

– Эй, я вообще-то это ела!

Софи взвизгнула, сжимая подругу еще крепче, и по ее щекам полились слезы счастья.

– Битси! Ох, Битси!

Сначала Битси повеселило внезапное и столь сильное проявление привязанности от подруги, но потом она поморщилась и попыталась высвободиться.

– Так, ладно, это уже не очень удобно, не говоря о том, что слегка странно.

– Ты жива! Ты жива!

– Конечно, я жива.

Привычка Софи переключаться с одной эмоции на другую проявилась снова: она сердито оттолкнула Битси обеими руками:

– Где тебя носило? Я до смерти перепугалась!

Лицо Битси тоже стало сердитым, и она толкнула Софи в ответ:

– В каком смысле, где меня носило? Я могу ходить где хочу! И твое разрешение мне не нужно!

Софи снова толкнула Битси:

– Мы думали, ты умерла!

И пока Битси не успела ответить, Фиона встала между ними:

– Дамы, возможно, нам стоит сесть и спокойно объяснить Битси, почему мы все так за нее переживали.

– Отлично, – сказала Софи.

– Отлично, – повторила Битси.

Обе подруги недовольно уселись на скамейку. Фиона мудро решила сесть между ними, на случай если драка возобновится. И только сейчас все заметили, что на Битси нет обуви и ее ноги почернели и испачкались.

– Что случилось с твоей обувью? – удивилась Софи.

Битси только отмахнулась:

– А, потеряла где-то прошлой ночью. Возможно, когда катилась вниз по тому холму в Крайстчерче, где замок. Отсюда и эти пятна.

Все озадаченно смотрели на нее.

– Я вчера решила поехать за покупками в Крайстчерч, – объяснила Битси. – У них отличные бутики. Там я купила этот прикид. Сразу надела и решила, ну не пропадать же ему, так что я пошла в бар, покрасоваться. Разговорилась с парой волосатых байкеров. Так, слово за слово, мы и провели вместе всю ночь. Отсюда и все остальное.

Софи неодобрительно взглянула на подругу.

– Ой, да брось! – рявкнула Битси. – Даже не смей обвинять меня в разврате. Ничего такого, ханжа. Но даже если бы что-то было – я независимая женщина и все такое. Мы не этим занимались. Мы пошли по игровым площадкам.

– В смысле? – не поняла Дэйзи.

– Ну как ходить по барам. Кстати, этим мы тоже занимались, просто пораньше. Ты ищешь игровые площадки и катаешься там всю ночь. Мы с Дэйвом и Спайдером изобрели эту игру вчера. Просто отпад. Дэйв и Спайдер – те волосатые байкеры, с которыми я познакомилась. У них лагерь в Нью-Форест.

– А эта бейсболка Дэйва или Спайдера? – поинтересовалась Сью.

Битси сняла потрепанную бейсболку и осмотрела.

– Ах да. Забыла, что я в ней. Он дал мне ее за то, что меня не стошнило после ста поворотов на карусели. – Битси надела кепку обратно. – Так или иначе, у меня выдалась бессонная ночь, и теперь все, чего я хочу, – это пойти в свой пляжный домик и выспаться.

– Эм, с этим могут возникнуть проблемы, – заметила Фиона.

Софи, успокоившись и снова переключившись в режим сочувствия, дотянулась через Фиону к Битси и взяла ее за руку:

– Кто-то этой ночью поджег твой домик.

– Что?! – воскликнула Битси.

Софи сделала глубокий вдох.

– Он сгорел.

На пару секунд замерла, переваривая ужасные новости.

– Ну что ж, это меняет все планы.

Софи отбросила ее руку:

– И это все, что ты можешь сказать? Битси, мы пришли в ужас от мысли, что ты могла быть внутри! Что ты сгорела до угольков!

– Софи, дыши глубже, – посоветовала Фиона. – Битси, должно быть, в шоке. И ей нужна наша поддержка.

– Прости. Я просто до смерти перепугалась, и все.

– Это правда, – подтвердила Дэйзи. – Мы все перепугались.

Выражение лица Битси смягчилось, затем погрустнело.

– Что ж, мне жаль, что вам пришлось через это пройти. Мне нравился этот пляжный домик. Наверное, я смогу найти кого-нибудь, кто отстроит его заново.

Похоже, происшествие не сильно встревожило Битси – скорее вызвало раздражение и причинило неудобство из-за того, что у нее теперь не было дома. Фиона не могла определить: это такое философское отношение ко всему или бравада, скрывающая настоящее потрясение. Скорее всего, первое. Может, именно так на человека влияли деньги. Защищали от потрясений, потому что в девяти случаях из десяти не было таких проблем, которые не решались бы с помощью горы денег. Или же просто из Битси еще не выветрился алкоголь с ночи и именно он смягчал потрясение? Выспавшись и протрезвев, отнесется ли она к новостям по-другому? Если б Фиону спросили, она бы сказала «нет». Битси не была похожа на тех, кто обо всем беспокоится. Этот крест предстояло нести остальным.

– Битси! – завопила Софи, но затем уже тише сказала: – Битси, а ведь кто-то, скорее всего, пытался убить тебя прошлой ночью. Возможно, убийца Малкольма.

На лице Битси появилось задумчивое выражение:

– Ты уверена? Ничего же не получилось. Меня там не было. Дом стоял пустой. Такое не назовешь работой холодного расчетливого убийцы. Скорее поджег наугад, я бы сказала. Так или иначе, это не первый раз, когда меня пытаются убить. Одна жена олигарха пробовала как-то, подослала ко мне наемного убийцу за интрижку с ее мужем.

– И что случилось? – широко распахнув глаза, спросила Сью.

– К счастью, годом ранее у меня была интрижка с этим наемным убийцей. Так что я воспользовалась воспоминаниями о былой любви и своим очарованием и убедила его меня не убивать. Но это было сто лет назад.

Для Фионы этот рассказ прозвучал неубедительно.

– У людей хорошая память. Она могла снова попытаться.

– Вряд ли, – покачала головой Битси. – Сейчас она замужем в четвертый раз и живет в Хэмптонсе, пригороде Нью-Йорка.

– Кто-то еще мог иметь на тебя зуб? – спросила Сью.

Битси фыркнула:

– Разве что половина замужних женщин в Челси и Мэйфере. Поэтому я и переехала в Ричмонд. – Битси заметила выражение лица Фионы, на котором явно читалась жажда узнать имена потенциальных подозреваемых. – Если вы думаете, что это мог сделать кто-то из них, то нет. Никто из них не знает, что я здесь.

Последнее предложение вызвало у Фионы впечатление, будто Битси приехала сюда не отдыхать, а прятаться от кого-то. Фионе всегда казалось, что на косе Мадфорд-Спит слишком тихо и спокойно для той, кому необходим постоянный всплеск адреналина и веселья. Такой выдающейся личности, как Битси, там было попросту тесно. Может, ее домик на косе был не просто домом для отдыха, а тайным убежищем? Фионе вспомнилось кое-что, что Битси сказала в их первую встречу, – ей требовалось сбежать от всех тех чопорных людей в Лондоне. Могли ли эти чопорные люди желать ей смерти?

– Ты же здесь не прячешься от кого-то, верно? – уточнила Фиона.

Битси рассмеялась:

– Ой, да брось. Неужели я похожа на человека, который пустится в бега?

Отнюдь. Хотя, судя по всем этим пятнам травы, могло показаться, что предпочтительный вариант бегства у нее – это скатываться по холму.

Возможно, угроза гораздо ближе. Битси была не такая как все, она была ближе к нонконформистам и вольнодумцам. Еще одна представительница богемы, как Малкольм, только с деньгами. Связь между ними казалась очевидной: оба не подходили под стандарты косы Мадфорд-Спит и не соответствовали ее атмосфере, а скорее разрушали, оставаясь на ногах до поздней ночи и создавая шум. Мог ли Фрэнк Маршалл вместе с его сетью информаторов из пляжных домиков решить, что ей тоже пора в мир иной?

– С тобой никто не вел себя заносчиво? – спросила Фиона.

– Заносчиво? – удивилась Битси.

– Ну, может, пренебрежительно? – предположила Фиона.

– И кто же?

– Фрэнк Маршалл.

Битси замерла.

– Мы с Фрэнком живем душа в душу… – Она замолчала, осознав, что жить на косе ей больше негде. – Ну то есть мы лучшие друзья. Нас объединила любовь к поездам и все такое. И он также любит старые церкви, а мой двоюродный дедушка был священником в церкви Сент-Мартин-ин-зе-Филдс[35]. Мы постоянно болтаем с Фрэнком.

Похоже, ему действительно могла нравиться Битси, но всегда существовала вероятность, что Фрэнк держит друзей близко, а врагов еще ближе.

Битси широко зевнула.

– Я могу пожить у тебя, Софи? Раз я теперь бездомная?

Софи поменялась с Фионой местами и крепко обняла подругу.

– Можешь оставаться столько, сколько захочешь.

– Осторожно, – поморщилась Битси. – У меня еще все болит.

Софи ослабила хватку.

– Я просто рада, что ты жива.

Битси улыбнулась:

– Я тоже. Лежать мертвой было бы так скучно.

– Возможно, это последнее, что ты сейчас хочешь услышать, – вмешалась Фиона, – но тебе действительно нужно поговорить с полицией. Они захотят услышать все то, что ты сейчас рассказала нам.

– И гораздо подробнее, – добавила Сью.

– И узнать, что ты жива и здорова, – улыбнулась Дэйзи.

Битси в изнеможении обмякла на скамейке.

– Серьезно? Я вообще не спала. Вы не можете сами им все рассказать?

– Едва ли, – откликнулась Фиона. – Им придется допросить тебя, рано или поздно.

Битси сгорбилась еще сильнее.

– Ладно, но сначала мне нужно еще одно мороженое и бокал «Кровавой Мэри».

Подруги перестали продавать кусочки торта в магазине. Никто не хотел его покупать. Последний торт дамам пришлось забрать с собой – не самая худшая ноша в мире. Впрочем, не продавалось вообще ничего. Палящее солнце и жара явно не способствовали продажам, так как люди предпочитали идти на пляж вместо магазинов. Посещаемость упала, и те немногие посетители, кто обычно бродил по благотворительным магазинчикам, сейчас плавали в море. Улицы тоже опустели, и лишь изредка кто-то выходил за покупками в дорогу: готовыми сэндвичами, одноразовыми грилями, упаковками пива и бутылками охлажденного вина.

Дамы решили продавать фруктовый лед. Дэйзи заполнила маленькую морозилку клубничным мороженым всех видов, с ванильной начинкой, с шоколадной присыпкой и в форме ракеты. Нельзя сказать, что они прямо-таки разлетались, и проблем было несколько: во-первых, нехватка покупателей, а во-вторых, покупать мороженое в благотворительном магазине – не самое заманчивое предложение. Это, однако, не остановило Корзинщика, который быстро осознал, что у трех леди фруктовый лед продавался с огромной скидкой, всего за пятьдесят пенсов.

Он склонился над моделью Дэйзи, одновременно восхищаясь проработкой деталей и с причмокиванием поедая мороженое. Корзинщик уже успел обляпаться красным соком, поэтому Дэйзи стояла рядом с мокрой салфеткой наготове.

– Это просто чудо миниатюры! – разглагольствовал он. В следующую секунду ярко-малиновая капля упала с мороженого. Но до модели она не долетела: Дэйзи с поистине кошачьей реакцией протянула салфетку, подхватив опасную каплю. Корзинщик, не обращая внимания ни на что, лениво кружил вокруг модели, а Дэйзи тенью следовала за ним с возрастающим раздражением.

Сью же молчать не стала:

– Для мороженого нужна тарелка. Капает повсюду, словно старенький «Моррис Минор»[36].

– Пф-ф, – фыркнул он. – Что за глупость, есть мороженое с тарелки. Если б Господь хотел, чтобы мы ели фруктовый лед с тарелки, то не создал бы эти деревянные палочки.

Фиона протянула ему тарелку:

– Что ж, Всемогущий занят другими делами и убирать за вами не будет. Дэйзи работала над этой моделью много часов, поэтому не надо пачкать ее мороженым.

– Это хо-оший дофот. – Корзинщик запихнул остатки мороженого в рот и положил палочку на протянутую Фионой тарелку.

Она брезгливо взяла ее двумя пальцами и вернула обратно ему:

– Мусорка у прилавка.

– Да, конечно. – Корзинщик покорно утилизировал палочку надлежащим образом. – Пожалуй, направлюсь я к себе в обитель, где пару золотых, быть может, получу. – И он ушел.

– Что думаешь? – спросила Фиона.

Сью цокнула языком:

– Если переводить с языка Корзинщика, думаю, он имел в виду, что собирается найти местечко потемнее и попрохладнее, выбрать мебель поудобнее, задрать ноги и подремать.

– Очень похоже, – согласилась Дэйзи.

– Нет, я имею в виду, что думаете о случившемся вчера?

Подруги проспорили целый день, обсуждая и пожар, и чудесное спасение Битси, разбирая одни и те же аргументы и разбивая теории одну за другой. Троица собралась у прилавка. Начала беседу Сью:

– Судя по всему, у Битси много врагов. Когда Фиона намекнула, что это может быть один из них, она сразу заняла оборонительную позицию.

– Думаю, все гораздо проще, – заметила Фиона. – Очевидно, что это тот же преступник, который поджег домик Малкольма. Домик Битси подожгли точно таким же способом. Помните, что сказал Мартин, пожарный?

У Дэйзи имелась другая теория:

– А вдруг это разные убийцы? Что, если кто-то приехал из Лондона, собираясь убить Битси, узнал, что она живет на косе в пляжном домике, услышал про пожар в домике Малкольма и решил скопировать способ убийства, чтобы сбить нас со следа?

– Убийца-подражатель, вполне возможно, – согласилась Сью.

Фиона хмыкнула, ее эти аргументы явно не убедили.

– С этой теорией есть проблемы. Во-первых, Битси убить не удалось. Убийца из Лондона или киллер, нанятый одним из ее врагов, проделали такой путь – и что, даже не проверили, внутри она или нет? Только если этот убийца не мистер Бин[37]. Как сказала сама Битси, если ее пытались убить, то получилось не очень хорошо. Во-вторых, если б это был подражатель, ему пришлось бы придумать, как поджечь дом тем же способом, что и домик Малкольма – при помощи загадочного бензина, неподвластного гравитации, который, попав на стену, не стекает. Довольно непросто, учитывая, что никто еще не понял, как это делается. Задачка не из легких.

Дамы замолчали, обдумывая теории, надеясь, что этот мозговой штурм даст им ключ к разгадке или новые идеи.

Сью предложила свою:

– Думаю, ключ как раз в том, что Битси не было дома.

– Как так?

– Все это время мы думали, что целью было убийство. Но что, если нет? Что, если кто-то хотел просто отпугнуть людей? Битси это доказала, потому что ее не было дома.

– А как же Малкольм? Он погиб, – указала Дэйзи.

– Да, но что, если это был несчастный случай? – не сдавалась Сью. – Может, это не входило в планы преступника. Тактика запугивания вышла из-под контроля.

У Фионы в животе что-то затрепетало от новой версии. Пожары – это предупреждения, а не способы убийства. Топорный и экстремальный намек, вот только первая попытка с Малкольмом провалилась, и он умер. Но на второй раз преступник усвоил урок, стал аккуратней. И устроил поджог, когда Битси точно не было дома.

Фиона улыбнулась:

– Мне нравится это новое направление. В нем есть смысл.

– Чувствую, сейчас будет «но», – заметила Сью.

Фиона покачала головой:

– Никаких «но». Во всяком случае, мне в голову ничего не приходит. Такое объяснение событий звучит более вероятно. Этих двоих хотели прогнать с косы, потому что они не вписывались в местное сообщество. Оба эксцентричные, уничтожь их домики – и они не смогут жить на косе. Надежный сдерживающий фактор. Не знаю, кто бы вернулся после такого. Единственное, что пошло не по плану, – смерть Малкольма. Возможно, поджигатель не думал, что от дыма тот потеряет сознание.

– Битси говорила, что собирается отстроить домик заново, – вспомнила Дэйзи. – Ее спугнуть не удалось.

– Да, но как только шок пройдет, она, скорее всего, передумает, – ответила Фиона. – И не захочет возвращаться. Получится, что они вытеснили еще одного нонконформиста.

– Полагаю, под «ними» ты подразумеваешь Фрэнка и его отряд самодовольных стражей косы, – произнесла Сью.

Фиона кивнула:

– Может, Фрэнк отказался от попыток действовать по правилам и решил прибегнуть к крайним мерам.

Ей в голову пришла неприятная мысль, которую она не хотела допускать, потому что тогда аккуратная картина преступления, которую они только что собрали, тут же бы взорвалась, разбросав повсюду мелкие кусочки.

– Есть еще одна версия. Возможность, которую мы не рассматривали, – начала она. – Есть ли другая связь между Малкольмом и Битси, кроме той, что они оба немного странные? Знаю, маловероятно, но мог ли у них быть общий враг? Ну то есть кроме Фрэнка и его приспешников.

– А почему бы не спросить у нее? – предложила Дэйзи, посмотрев в окно. – Сейчас она придет.

Через дорогу к ним с важным видом направлялась Битси. С тех пор как они виделись в последний раз, Битси явно похорошела. Волосы она зачесала назад и надела простой нежно-голубой комбинезон, который был ей немного великоват, и серебристые туфли. Софи, как всегда эффектная, шла следом за ней в белом жилете и широких льняных брюках.

Когда они вошли, рот Битси округлился в немой букве «о». Даже не поздоровавшись, она повернулась к подруге и обвиняюще спросила:

– Софи, почему ты не сказала, какой у них потрясающий магазин? Это же как попасть в Нарнию! Ты только посмотри на эти прекрасные деревянные панели и на эти удивительные вещи!

Софи, слегка обидевшись, пробормотала в ответ:

– Ну если тебе такое нравится… Мои клиенты предпочитают современный дизайн и порядок.

– Ну-ка погоди! А это что такое? – Битси заметила модель Дэйзи и принялась прыгать вокруг, хлопая в ладоши от восторга.

– Это сделала Дэйзи, – сообщила Сью.

– Не может быть?! – Битси не могла устоять на одном месте от восхищения.

Дэйзи с готовностью закивала, широко улыбаясь.

– Ты такая талантливая, Дэйзи! Какое чудо! Соф, почему у тебя в магазине такого нет?

– Ну моя концепция более…

Битси подняла руку, останавливая подругу:

– Вопрос риторический. – Она повернулась обратно к мини-копии косы Мадфорд-Спит, указывая на знакомые места: – Тут и маленькая пристань, и киоск с мороженым, и ресторан, где кто-то пьет крошечный капучино – ты даже добавила пенку сверху! А вон домик Фрэнка. – Битси обошла модель с другой стороны. – О, тут и мой домик, до того, как он сгорел… – Вся радость тут же испарилась из ее голоса.

Софи немедленно оказалась рядом:

– Битси, ты в порядке?

– Да, просто немного расстроена. Мой очаровательный пляжный домик сгорел, превратившись в угли, а все вещи – в пепел.

– Нам так жаль, – сказала Фиона.

Битси шмыгнула носом.

– Да, ну то есть все в порядке, я могу его отстроить. Но мне там так нравилось… А теперь я не знаю, что делать. Остаться здесь или вернуться обратно в Ричмонд.

– Можешь оставаться у меня, сколько захочешь, – заверила ее Софи.

– Или можешь снять другой домик, – предложила Сью. – Я слышала, на косе полно свободных.

Битси покачала головой:

– Нет. Пожар уничтожил все очарование этого места. Как прежде уже не будет.

– А как все прошло в полиции? – спросила Фиона. – У них есть идеи, кто это мог сделать?

Битси вздохнула:

– Ни одной. Ну, точнее, они так не сказали. Задавали те же вопросы, что и вы. Мог ли кто-то затаить на меня обиду? Как я и сказала вам, разве что половина замужних женщин в Лондоне. Лучше бы я этого не говорила. Они захотели узнать имена всех, кому я насолила, всех до единого. Ну я и написала здоровенный список. Не завидую им. Теперь полиции придется потратить около месяца, чтобы проверить их всех. Но мне понравилась детектив Финчер. Она умная, хотя и немного прямолинейная. И у нее такая же пара «Джимми», как и у меня.

– «Джимми»? – переспросила Фиона.

– «Джимми Чу», – фыркнула Софи. – Это туфли, моя дорогая.

– Я знаю, что такое «Джимми Чу», – ответила Фиона.

– Фиона предпочитает кроксы, – снисходительно хохотнула Софи.

Битси очень красноречиво посмотрела на подругу.

– Софи, не смей стыдить людей из-за их выбора одежды. Это действительно нехорошо. И что с того, что Фионе нравятся кроксы? Последние пару недель я вообще ходила только в безразмерных сарафанах, и ты ничего не говорила.

– Пардон, – с фальшивой улыбкой извинилась Софи.

Фиону особо не волновало, что владелица соседнего магазинчика думала о ее чувстве стиля, но было странно видеть, как Софи ставят на место. Они так привыкли к тому, что Софи здесь вроде пчелиной матки, а сейчас перед ними развернулось уникальное зрелище, как той пришлось уступить Битси и ее превосходящему социальному статусу. Единственный раз Софи не поддалась, когда они нашли Битси живой и невредимой. Тогда Софи вела себя как рассердившийся родитель. Совершенно объяснимо, учитывая обстоятельства.

– Что-нибудь полезное во время допроса выяснилось? – поинтересовалась Сью.

Битси на мгновение задумалась.

– Нет, ничего. Правда, я подслушала разговор молодого детектива с сержантом Томасом, они говорили про камеры видеонаблюдения.

– И что он сказал? – спросила Фиона.

– Сказал, что они изучили записи вдоль и поперек, но ничего не обнаружили. Сержант Томас рассердился на бедного парня и велел ему проверить еще раз. А паренек ответил, что они уже проверили и абсолютно ничего не нашли.

– Ничего? – переспросила Сью.

– Ага, – подтвердила Битси. – Ничегошеньки. Судя по всему, пожар начался сам по себе, как и в прошлый раз.

Фиона вскочила, схватила телефон и набрала номер ресторана на побережье.

– Маркус, это Фиона. Мне надо, чтобы вы прислали записи с камер видеонаблюдения с ночи воскресенья. И от Себа тоже нужны, с камер «Дома Контрабандистов».

На фоне слышался звон тарелок, шипение сковородок.

Маркус рассмеялся:

– Вы, должно быть, шутите. Как вы сами слышите, я сейчас очень занят.

Фиона ненавидела применять жесткие меры. Это было не в ее стиле.

– Нам нужны эти записи как можно скорее, иначе следующий мой звонок будет в полицию, с сообщением о браконьерстве на Мадфорд-Спит.

На том конце линии замолчали, остались слышны только звуки кухни. Мгновение спустя Маркус произнес:

– Отлично, но вам придется самим за ними приехать. Я не могу оставить ресторан.

– А отправить по почте не можете?

– Никоим образом. Слишком большой файл, не отправится.

Дэйзи знаками показала, чтобы Фиона дала ей телефон:

– Здравствуйте, Маркус. Это Дэйзи. Есть прекрасный сайт для таких случаев, просто загрузите файлы туда, и мы сможем их открыть. – Дэйзи, продиктовав адрес сайта, подождала, а затем передала трубку обратно Фионе: – Он отключился.

После короткого разговора полчаса спустя файлы пришли, и пять дам собрались у компьютера в магазине, просматривая видео с разных камер. Как и раньше, они выбрали четыре основных ракурса, с которых были видны фасады всех пляжных домиков со стороны ресторана и со стороны «Дома Контрабандистов», и еще два, которые показывали местность за рядами домов. Фиона перемотала запись на два часа ночи. Прежде чем нажать на кнопку воспроизведения, она спросила:

– Битси, ты уверена, что хочешь это смотреть? Видеть, как горит твой дом, может стать настоящим испытанием.

Битси глубоко вздохнула:

– Все в порядке. Жги. В обоих смыслах снова.

Пять любопытных лиц приблизились к экрану. Фиона перемотала записи, включив медленное воспроизведение. Сразу после трех часов ночи по краям обоих кадров появилось слабое свечение, в точности как на записях с пожара в домике Малкольма. Свечение становилось все ярче, пока наконец пылающие щупальца не охватили весь домик Битси.

Битси всхлипнула. Каким бы закаленным ты ни был, видеть своими глазами, как твоя собственность, где ты спал, развлекался и отдыхал, горит, травмирует даже самого выносливого человека.

Софи успокаивающе коснулась руки подруги, которая смахнула слезу.

– Я прожила там не очень долго, – шмыгнула носом она. – Но у меня осталось столько счастливых воспоминаний. Самый счастливый момент был, когда я сидела на террасе домика, пила джин с тоником в тот вечер, когда упала с самоката. Хорошие были времена. Могу я воспользоваться вашим туалетом?

– Конечно, – ответила Фиона. – В кладовой, слева.

Битси поспешила в заднюю часть магазина.

– Бедная Битси, – вздохнула Дэйзи.

– Для нее это настоящая травма, ей еще предстоит справиться с ней.

– Битси может потребоваться некоторое время, чтобы прийти в себя.

– О, с ней все будет в порядке, – заметила Софи, не присоединившись к сочувственному хору подруг. Либо она лучше знала Битси и была уверена, что та скоро придет в форму, либо ей просто было все равно. Софи нагнулась к экрану: – Я не понимаю. Почему мы никого не видим? Как мог начаться пожар, если там никого нет?

– Добро пожаловать в наш мир, – фыркнула Сью.

Дамы перематывали записи, раз за разом пересматривая кадры. Они перепробовали все то же самое, что делали с видео в ночь поджога домика Малкольма, проверяли, не мелькнул ли кто подозрительный, но, как и раньше, ничего полезного им добыть не удалось. Пожар просто начался сам по себе. В одну секунду его нет, а в следующую он уже есть.

Софи щелкнула пальцами:

– Битси оставила включенным газ. Так и начался пожар.

– Если б это был газ, мы бы увидели мощный взрыв, – объяснила Фиона.

– Бутылка джина, – снова попробовала Софи.

– И как бы джин загорелся? – поинтересовалась Сью.

– У Битси было много джина, и он взорвался.

– Опять же, тогда бы мы увидели взрыв, – напомнила ей Фиона. – А этот пожар начался постепенно.

Софи выпаливала предположения одно за другим, точно она была на ТВ-шоу, где надо отвечать в раунде на скорость:

– Барбекю. Маленькая комета. Случайный фейерверк. Спички. Лупа. Солнечная вспышка. Раскаленная лава. Привидение. – Ее ответы вскоре превратились в случайный набор слов, которые приходили ей в голову. Софи, может, и была грозной акулой пиара и модницей, но в расследовании преступлений она была не в своей стихии, и никакая пара туфель «Джимми Чу», пусть и с самыми высокими каблуками, не помогла бы ей удержаться на плаву.

– О, я знаю! – Ее глаза горели энтузиазмом. – Кто-то пустил горящую стрелу издалека, как викинги!

Слушать дальше было уже мучительно.

– А как бы стрела попала в узкий проход между двух домиков?

– Ну просто нужен очень умелый стрелок. Как Робин Гуд.

– Обязательно проверим записи на наличие викингов или Робина Гуда, – криво улыбнулась Сью.

Софи смерила ее скептическим взглядом:

– Чувствую нотку сарказма по отношению к моим предложениям. Вы должны благодарить меня за такие превосходные идеи.

Дверь туалета в кладовой открылась, избавив их от дальнейших споров о том, что идеи Софи далеко не такие отличные и что в ближайшее время она не получит никаких предложений о помощи в расследовании серьезных дел вместе со Службой столичной полиции.

Битси вернулась со слегка припухшими глазами, но выглядела она определенно спокойнее.

– Простите за это. Было что-то вроде приступа, но мне уже лучше. Соф, мне нужно поехать в город. Купить новую одежду, раз уж моя превратилась в пепел. Кстати, спасибо, что одолжила, – она потянула за лямку мешковатого комбинезона.

Фиона об этом не подумала. У Битси не осталось ни вещей, ни одежды, и ей пришлось взять их у Софи, что объясняло слегка не подходящий по размеру наряд.

– Ты всегда можешь купить что-нибудь здесь, – предложила Дэйзи. – Да, одежда с чужого плеча, но у нас была пара симпатичных вещиц, и это поможет бездомным собачкам.

– Без обид, – заметила Софи, – но я думаю, что мой магазин больше подходит под разборчивый вкус Битси.

– Я сама буду решать. – Битси, не теряя времени, уже ходила между стоек с одеждой, внимательно оценивая каждую вещь взглядом того, кто точно знает, чего хочет и что ему подойдет. После нескольких кругов и примерки горы одежды – которую Битси надевала прямо в зале, не утруждаясь походами в примерочную, – она плюхнула на прилавок стопку вещей.

Фиона пробила их на кассе:

– Получается двадцать семь фунтов. Пусть будет двадцать пять.

Но Битси от скидки отказалась:

– Нет, нет. Я не могу лишать бедных собачек того, что принадлежит им по праву. Всю сумму, пожалуйста. – Она достала кредитную карточку. – К счастью, моя пластиковая подружка в ночь пожара была со мной. Практически единственное, что у меня осталось.

Фиона взяла карточку Битси и пробила продажу.

Битси повернулась к Софи:

– Не беспокойся, Соф. Я потрачу столько же в твоем магазине.

– Спасибо, подружка.

Фиона вернула Битси карточку вместе с чеком, а Дэйзи и Сью запаковали обновки в пакеты.

– О, чуть не забыла, – спохватилась Фиона, – последний вопрос. Полиция не спрашивала тебя про Малкольма Крэйни? Было ли между вами что-то, что вас связывало? Возможно, общие друзья, знакомые или враги?

– Ха, – фыркнула Софи. – Битси с Малкольмом не были знакомы. Они как день и ночь, как вино и сыр, причем Малкольм – сыр, из тех плесневелых, которые находишь на полу под холодильником.

Битси тут же смерила подругу едким взглядом, не спустив грубого описания Малкольма:

– Этот человек умер, а ты критикуешь его социальное положение. Очень нехорошо. – Потом она повернулась к Фионе: – Да, полиция об этом спрашивала. Но насколько мне известно, наши пути никогда не пересекались. Я о нем и не слышала до тех пор, пока не купила пляжный домик. Хотя детективы ищут связь, да. Сверяют мой список контактов с его, как я поняла. Ладно, мне пора. Оставлю вас, дамы, хорошего дня.

Битси подхватила свои пакеты с покупками и вышла из магазина, а Софи, извиняясь, побежала следом за ней:

– Я не хотела обидеть Малкольма. Ты же все равно собираешься что-то купить у меня, да?

– Не в таком настроении, – отрезала Битси, не глядя на нее.

– У меня есть несколько вещей, которые бы тебе очень подошли, и они уже из химчистки. В магазине «Собачкам нужен уютный дом» такого не найдешь.

Подруги удивленно наблюдали, как Софи расхваливает преимущества своего магазина, а Битси ее игнорирует.

– У этих двоих странные отношения, – заметила Сью.

– От дружбы до вражды… – предположила Дэйзи.

– Скорее как у родителей и детей, – заметила Фиона. – Но при этом они меняются ролями.

– Что будем делать теперь? – спросила Дэйзи. – Я про расследование.

Фиона указала на компьютер:

– Сначала отправим все видео Фрейе. Попросим проверить и их, вдруг что-то не так. Очень сомневаюсь, что видео подделали, да и мы знаем, что полиция все проверяла, но надо быть уверенными наверняка. А потом, когда закроем магазин, вечером отправимся на косу. Посмотрим на то, что осталось от домика Битси, – может, что обнаружим.

Полиция уехала, сняв ленту, перегораживающую путь на мыс Хенджистбери-Хед. И очень быстро в конце асфальтовой дорожки коса Мадфорд-Спит ожила. Хотя стоял ранний вечер, немногим больше шести, приехавшие утром туристы не торопились разъезжаться, плескаясь в воде, напитываясь солнцем и толпясь у ресторана.

Дамы замерли на горячем песке: перед ними открывалось грустное зрелище на почерневший домик Битси. Полицейская лента, натянутая вокруг него, трепетала на теплом ветерке, предупреждая, что дальше прохода нет и к двум слегка обуглившимся соседним домикам тоже лучше не подходить.

Сью указала на них:

– А мы знаем, кто хозяева этих домов?

Дэйзи кивнула:

– Тот, что справа, принадлежит Смитам из Твикенхэма. В воскресенье их здесь не было, их нет в стране с самой Пасхи. А тот, что слева, – Петерсонам из Сэйлсбери, в ту ночь их тоже не было – праздновали день рождения, вся страничка в соцсетях в фотографиях.

Не обращая внимания на полицейское предупреждение, подруги обошли вокруг того, что осталось от домика Битси, изучая повреждения и надеясь, что они обнаружат какую-то зацепку. Но смотреть было особенно не на что. Как и в случае с домиком Малкольма, бо́льшая часть повреждений пришлась на наружную правую стену, где остался след в форме U. Лишь узкий проход отделял этот домик от следующего. Судя по всему, огонь прожег стену насквозь, да и балку внутри тоже, затем распространился на крышу, которая почти вся сгорела и обвалилась. Домик Битси горел гораздо дольше, вероятно, потому, что на этот раз никакая Энни Фоллет не подняла тревогу.

– Странно, – заметила Сью. – Домик Битси стоит выше над песком, чем у Малкольма. И все же поджигатель снова выбрал место практически под крышей. Неудобнее и не придумаешь.

– Может, теория Софи с горящей стрелой не такая безумная, – предположила Дэйзи.

Сью отступила на шаг и окинула взглядом начало косы и мыс за ней.

– Как думаете, какая дальность у выстрела из лука?

Дэйзи быстро поискала в интернете и, полистав сайты, покачала головой:

– Ответы самые разные: кто-то пишет, пятьсот метров, другие – тысячу. А, вот, нынешний рекорд – тысяча двести двадцать два метра.

– Далековато.

– И при этом выстрел попадает в цель? – уточнила Фиона.

Дэйзи поискала еще.

– Рекорд по дальности поражения цели – триста тридцать метров.

Фиона, прищурившись, прикрыла глаза от солнца и присоединилась к Сью, глядя на начало косы.

– А сколько отсюда до дюн за рестораном?

– Если по старому исчислению, я бы сказала, примерно двести пятьдесят ярдов, – ответила Сью.

Дэйзи перевела в метры:

– Получается двести двадцать восемь метров. Но почему с дюн?

– Потому что если кто-то и стрелял горящими стрелами, он или она должен был спрятаться от камер видеонаблюдения ресторана.

Сью этого объяснения не хватило:

– В таком случае стрелок бы не увидел цель, а еще ему пришлось бы побить рекорд Книги Гиннесса. Слишком высокие требования.

– Но зато понятно, почему никто так и не попал на камеры видеонаблюдения, – возразила Фиона.

– А разве камеры бы не записали летящую стрелу на фоне неба? – уточнила Дэйзи.

– На камерах видны только домики спереди и сзади, а вот их боковые стены – нет, это слепое пятно, – ответила Фиона. – Помните, когда мы смотрели записи, то никогда не видели, как начинается пожар, только как свечение распространяется вместе с огнем.

Подруги стояли на песке и крутили головами в разные стороны, как сурикаты, разглядывая домик Битси, а затем дюны в начале косы, взвешивая правдоподобность новой теории.

– А как насчет бензина, который, по словам Мартина, неподвластен гравитации? – напомнила Сью. – Как это могло произойти, если прилетела горящая стрела?

– Возможно, к стреле был прикреплен небольшой воздушный шарик, наполненный бензином. При ударе он порвался, бензин выплеснулся на стену домика, но стечь не успел, так как вспыхнул.

– М-м, – скептично протянула Фиона. – Стрела становится хитроумным приспособлением для совершения преступления.

Сью нахмурилась:

– И еще тяжелым. Разве подобная конструкция может лететь прямо? А оба пожара начались в узком проходе, на боковой стене. Какой же надо сделать выстрел, чтобы стрела попала в проход между двумя домами? Разве не проще поджечь крышу? Иначе ведь каждый раз выстрел должен быть идеальным. К тому же от стрелы бы что-то осталось, даже от сгоревшей.

Все трое переглянулись. Им одновременно пришла в голову одна и та же мысль, и они плюхнулись на четвереньки у домика, там, где начался пожар, и принялись копать. Ничего не обнаружив, подруги принялись аккуратно перебирать остатки пожарища, надеясь найти нечто вытянутое, прямое и остроконечное. Через полтора часа поисков они сдались и отошли от развалин, отряхивая грязные руки. Дэйзи дала всем по влажной салфетке, а Фиона сразу же взяла вторую, так как первая не произвела эффекта.

– У этой теории слишком много изъянов. В основном отсутствие доказательств и правдоподобности. Скорее выстрел вслепую, простите за каламбур.

– А я вот, например, рада, – заметила Сью. – Представьте, если б версия подтвердилась, нам бы пришлось признать, что Софи была права.

Дамы прыснули со смеху.

– Представляешь, как раздулось бы ее эго? – добавила Фиона.

Дэйзи снова хихикнула:

– Удивительно, как оно сейчас-то помещается на улице Саутборн-Гроув.

– Думаю, мы были на волосок от провала – или, точнее, от стрелы. – Фиона с любопытством огляделась. – Знаете, обычно в этот момент уже появлялся Фрэнк, совал нос в наши дела и читал нотации. – Она весьма похоже спародировала его властную манеру речи с привычкой растягивать слова: – А вы знали, что имя Флетчер произошло от мастера, делающего стрелы?[38]

– Именно это он бы и сказал! – подтвердила Сью.

– Флетчер правда происходит от этого слова? – Дэйзи, похоже, искренне заинтересовалась. – А я и не знала.

Фиона во второй раз удивленно огляделась, окинув быстрым взглядом пляж:

– Кстати, где, собственно, сами владельцы домиков?

Подруги так увлеклись осмотром домика Битси, что не заметили одной важной детали – все пляжные домики были наглухо заперты. Отдыхающих на пляже виднелось много, но ни одного владельца или открытой двери.

– Может, их напугал пожар в домике Битси, – предположила Дэйзи.

Сью покачала головой:

– Нет, этих ребят не запугать, они сами бунтари.

Фионе только предстояло убедиться, как правдивы эти слова.

Зазвонил ее телефон. Это был Энтони Оуэнс:

– О, слава богу, я до вас дозвонился!

– Энтони, что случилось?

– Мне нужна ваша помощь. Меня сейчас сожрут живьем! Владельцы пляжных домиков под предводительством Фрэнка Маршалла собрали спонтанное совещание в общественном центре! После второго пожара они требуют ответов. И хотят знать, почему никого до сих пор не поймали.

– Держитесь, Энтони. Мы приедем как сможем.

В отдалении они заметили паровозик туристического поезда, который как раз делал круг, собираясь вернуться обратно к дороге. Втроем дамы поспешили за ним, изо всех сил размахивая руками, чтобы его задержать и доехать до машины Сью. Им предстояло спасти Энтони Оуэнса от готовой линчевать его толпы жителей косы Мадфорд-Спит.

Когда дамы толкнули неподдающиеся металлические двери общественного центра, их сразу же оглушила волна звуков: агрессивных сердитых голосов, которые перебивали друг друга и явно хотели многое высказать.

Из этой какофонии, выхватывая отдельные слова, Фиона заключила, что люди собрались здесь не найти виновника, а скорее просто кого-то обвинить. И этим кем-то, без сомнения, уже назначили Энтони Оуэнса, который выглядел как самый одинокий в мире человек. Он стоял на временной сцене перед разъяренным народом, который столпился между рядами пластиковых стульев, крича на него. Энтони был в своем обычном деловом костюме и хватался за края трибуны так, будто от этого зависела его жизнь, и в любой момент его могли оторвать от нее и сжечь у позорного столба. У одного края сцены стояла Мэлори Грейнджер, видимо выполняя роль третейского судьи. Но она ничего не судила, скорее позволяла собравшимся жителям косы словесно разрывать Энтони на части.

И как раз когда Фиона обдумывала, не пойти ли ей на сцену спасать беднягу, Мэлори подошла к трибуне и успокаивающе подняла руки:

– Тише, пожалуйста, леди и джентльмены. Надо дать мистеру Оуэнсу возможность ответить на ваши вопросы, иначе никакого смысла в этом слушании нет.

Слушание? Прозвучало очень серьезно и подтвердило сомнения Фионы: собрание затеялось для того, чтобы назначить виноватого, а не найти убийцу.

Энтони Оуэнс подергал воротник рубашки, то ли от жары, то ли от напряжения, и тяжело сглотнул:

– Мы делаем все, чтобы поймать поджигателя.

Воцарившееся было перемирие тут же вновь сменилось криками. Обвинения летели со всех сторон:

– Вы делаете недостаточно!

– На косе небезопасно!

– Сколько ждать следующей жертвы?

– Как вы хотите обеспечить нашу безопасность?

После последнего вопроса лицо Энтони слегка посветлело:

– На это я могу ответить. – Он пролистал свои заметки, которые лежали перед ним на трибуне, и поднял карту. Фиона ее разглядеть не смогла, но предположила, что это карта мыса Хенджистбери-Хед и косы Мадфорд-Спит. – Я предложил, и сейчас проект находится на стадии утверждения, установить больше камер наблюдения на равномерном расстоянии по всей косе…

Но не успел он закончить, как поднялся Фрэнк Маршалл:

– У нас уже есть камеры на ресторане и на «Доме Контрабандистов», и, насколько мне известно, они оказались бесполезны. Зачем нам еще больше камер?

Фионе такое заявление от бывшего сотрудника службы безопасности показалось несколько странным, учитывая, что он вообще хотел поставить ограждения по всей косе. Но зал одобрительно загудел.

Энтони попытался объясниться:

– Новые камеры будут другими. Ими займется совет, а специалисты станут проверять их двадцать четыре часа в сутки…

Фрэнк повернулся к своим пляжным собратьям.

– Они хотят шпионить за нами! Контролировать нас! Забрать нашу свободу! Мы этого не допустим, так ведь?!

Подстегнутая красноречием Фрэнка в духе «Храброго сердца»[39], толпа энергично взревела: «Нет!»

– Типичное пылепускательство, – заметила Сью, и Фиона не могла не согласиться. Фрэнк определенно знал, как распалить толпу и вызвать в людях недовольство. Она уже начала немного беспокоиться за безопасность Энтони Оуэнса.

– Думаю, нам надо подняться туда.

– Ты с ума сошла? Мне не нравится, когда на меня кричит разъяренная толпа.

– Но Энтони там совсем один, – поддержала Фиону Дэйзи. – И судя по его виду, ему не помешала бы моральная поддержка.

Неравнодушная Сью нахмурилась:

– Нас всех линчуют.

– Они не могут линчевать всех, – возразила Дэйзи, а потом задумалась: – Или могут?

– Никого не линчуют, идемте, – успокоила их Фиона. Они пошли за ней к сцене и поднялись по ступеням на сцену, где Энтони бросился им навстречу, чуть не падая от облегчения. Микрофон был далеко, и он чуть не задохнулся от избытка чувств:

– Спасибо вам, спасибо! Не уверен, что смог бы продержаться дольше.

– Помощь вам явно не помешает, – заметила Фиона.

– Это точно.

Мэлори снова шагнула вперед, успокаивая толпу:

– Так, пожалуйста, спокойствие. Дамы и господа, я полагаю, у нас… – Она бросила взгляд на Фиону, Сью и Дэйзи, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать троицу, учитывая, что между ними царила взаимная неприязнь. – У этих дам может быть важная информация о деле.

В зале сразу воцарилось молчание.

Энтони обратился к толпе:

– Хочу представить вам Фиону, Сью и Дэйзи, частных сыщиц, которых я нанял, чтобы разобраться в этом деле.

Собравшиеся уставились на них: некоторые озадаченно, другие с ухмылками – три пенсионерки несколько отличались от стереотипного образа частных детективов, упрямых и жестких.

Энтони Оуэнс отступил на несколько шагов, уступая Фионе микрофон.

– Добрый вечер. – Микрофон в ответ издал резкий писк, и она немного отодвинулась. – Мы расследовали пожар, который унес жизнь Малкольма, а также недавний пожар в ночь с воскресенья на понедельник…

– У вас есть подозреваемые? – выкрикнул кто-то.

– Нет, пока нет, – ответила Фиона. – Но мы над этим работаем.

Энтони позади нее застонал.

– У вас есть зацепки?

– Несколько, – ответила Фиона.

– Что ж, давайте их услышим! – выкрикнул Фрэнк Маршалл.

– Мы совершенно точно знаем, что оба раза пожар начался в проходе между двумя домиками, высоко под крышей на правой стене.

Фрэнк Маршалл поднялся на ноги:

– Не хочу грубить, Фиона, но я помогал вам собирать информацию, не жалея личного времени, и всячески содействовал. А вы сейчас описываете, как начался пожар. Это не зацепка.

Послышалось согласное мычание.

Фиона почувствовала, как ее пытаются вытеснить из разговора – не то чтобы ей изначально хотели дать высказаться.

– Мы опросили многих людей на косе…

– Так, секундочку, – снова перебил ее Фрэнк Маршалл. – Хотите сказать, это один из нас? Никто из владельцев пляжных домиков даже не подумал бы сделать нечто подобное с таким же, как он. Как вы смеете на это намекать!

Фрэнк вернулся в свою стихию, раздувая бурю там, где не требовалось. В зале поднялся негодующий рев, заглушивший голос Фионы.

– Нет, я этого не имела в виду. Нам было необходимо опросить всех, это стандартная процедура. Полиция тоже это сделала.

Когда шум немного утих, Фрэнк спросил:

– Так, а теперь еще раз, у вас есть подозреваемые?

Они у них были. На самом деле единственным подозреваемым был он сам, возможно, кто-то из присутствующих в зале помогал ему. А несколько ли человек или они все, Фиона не знала. Но Фрэнк не оставил ей никаких шансов сказать об этом – если, конечно, она хотела выбраться из общественного центра живой вместе с подругами. Так что ей пришлось дать невыразительный ответ:

– Мы над этим работаем.

Толпа погрузилась в хаос. Они кричали, насмехались над ней и свистели, и даже вмешательство Мэлори не могло их успокоить.

– Призываю вас к порядку! К порядку! – кричала она, точно проходило не слушание, а сессия вопросов к премьер-министру в палате общин.

Фрэнк целенаправленно двигался к сцене. Он поднялся и подошел к трибуне. Фиона ждала, что Мэлори преградит ему дорогу, продемонстрирует свою власть и, кипя от гнева, потребует, чтобы тот покинул сцену. Но ничего из этого не произошло. Она спокойно его пропустила.

Стало совершенно ясно, что Фрэнк намерен захватить трибуну. Фиона вместе с подругами не сдвинулась с места. Руку она держала над микрофоном.

– Что вам нужно, Фрэнк?

– Этот микрофон.

– Надеюсь, вы не собираетесь устроить еще больший беспорядок? – уточнила Фиона. – Эти ребята выглядят так, будто готовы устроить бунт.

– Совершенно напротив, – улыбнулся Фрэнк. – Думаю, я смогу их успокоить. Предложить мирное решение. Так или иначе, какой у вас выбор? – кивнул он в сторону разгоряченной толпы.

Другого варианта Фиона действительно не видела. Подруги отступили, отодвинувшись к Энтони.

Фрэнк постучал по микрофону указательным пальцем, проверяя, что тот все еще работает.

– Друзья – владельцы пляжных домиков, я считаю, что будущее нашего безопасного уголка находится под угрозой. Нам нужно что-то делать, и быстро.

Все согласно забормотали.

– Я предлагаю освободить Энтони Оуэнса от занимаемой должности, вместо него наши нужды буду представлять я.

– Подождите! Что?! – воскликнул Энтони, но без микрофона его голос прозвучал тихо и слабо.

Фрэнк повернулся к нему и снова произнес в микрофон:

– Прости, Энтони, у тебя был шанс, но ты его упустил. Без обид, но как ты можешь представлять наши нужды, если у тебя самого нет домика на косе? – Потом Фрэнк повернулся к собравшимся: – А вот я – один из вас. Я знаю, через что нам приходится проходить на косе, знаю наши проблемы, испытания и трудности. – Фрэнк говорил так, словно жизнь в домике на одном из самых идиллических и элитных побережий Соединенного Королевства походила на выживание в осажденном городе. – Вот почему я предлагаю стать вашим официальным представителем. Поднимите руки, кто за?

В воздух моментально взлетели руки всех присутствующих в зале.

– Предложение принято.

Теперь зал радостно гудел.

– Ты не можешь так поступить! – выступил вперед Энтони. – Тебе прекрасно известно, что все изменения принимаются единогласно. А здесь присутствуют не все владельцы пляжных домиков.

Фрэнк поманил к себе женщину, и Фиона узнала ее: Линн, ябеда, рассказавшая о сушилке. В руках женщина держала стопку бумаг. Фрэнк вышел из-за трибуны, взял протянутую стопку и поднял над головой:

– У меня есть письменные подтверждения, полученные по почте, от каждого жителя косы, который сегодня не смог приехать, в поддержку моей кандидатуры на место Энтони Оуэнса. – Он передал бумаги ошарашенному мужчине, который пролистал их, проверяя подлинность. А потом бросил на Фиону побежденный взгляд. Это собрание было специально спланировано Фрэнком. Постановка, чтобы сместить Энтони Оуэнса и занять его место.

– Вам нужно будет официально заверить изменения у местных властей, – сообщила Мэлори.

– Завтра же первым делом займусь, – широко улыбнулся Фрэнк.

Фиона сочувственно коснулась руки Энтони, который продолжал неверяще смотреть на распечатанные сообщения.

Но Фрэнк еще не закончил.

– В своей новой должности представителя интересов владельцев пляжных домиков, конечно, в ожидании одобрения от совета, я бы хотел предложить отстранить от расследования пожаров нынешних частных сыщиков в связи с отсутствием прогресса.

– ЧТО?! – не веря своим ушам, вскричали все трое.

Качая головой, Энтони Оуэнс передал распечатанные листы Фионе, а затем быстро спустился со сцены и вышел из центра.

Подруги ошарашенно посмотрели друг на друга, затем на Фрэнка, который изо всех сил пытался изобразить сочувствие, изогнув брови, точно две стороны разводного моста.

– Мне очень жаль. Но мы не можем полагаться на сыщиц-любительниц, пусть и с добрыми намерениями. Ничего личного.

Почему люди постоянно говорят эту фразу, будто она сразу исправит ситуацию?

Тут как раз дело в некоторых личностях и чьем-то эго, в основном эго Фрэнка, который считал себя лучше остальных. Или же Фрэнк почувствовал угрозу? Испугался, что они подобрались слишком близко к правде о том, что убийцей был именно он, а дружки с пляжа его прикрывали? Может, это все уловка, чтобы не дать им докопаться до истины? Вероятность высока, кроме того факта, что никаких весомых доказательств против него дамы так и не нашли. А может, он думал, что все-таки нашли?

В голове Фионы промелькнуло с десяток причин, почему они обязаны продолжить расследование. Разумных, логичных причин, которые она могла бы озвучить и доказать в микрофон, если б Фрэнк ее пустил. Однако эти люди не были готовы слушать голос разума – не в таком состоянии.

Ее мысли подтвердила ябеда Линн, которая вскочила и закричала:

– Вон! Вон! Вон!

Через секунду к ней присоединился весь зал. Целое море взбешенных загорелых лиц кричали и топали ногами так, что все вокруг тряслось.

Фрэнк не собирался их успокаивать, наслаждаясь устроенным им самим спектаклем и напитываясь эмоциями.

Для людей, которые мечтали сохранить свой тихий и мирный уголок, они вели себя на удивление агрессивно.

Радуясь, что оказались на тротуаре, сбежав из враждебной атмосферы, дамы глубоко вздохнули, словно вырвались из рушащегося здания.

– Мне это совсем не понравилось, – прохрипела Сью. – Давайте найдем машину и уедем отсюда как можно скорее!

Они направились прямо по Саутборн-Гроув.

– Не могу поверить, что они выкинули нас из дела, вот так, у всех на глазах! – возмутилась Фиона.

– И уволили бедного Энтони, – поддержала Дэйзи. – Как унизительно для него.

– Вон он, кстати, – Сью указала вперед. На тротуаре стоял Энтони Оуэнс, опираясь на элегантный БМВ цвета темно-синий металлик, припаркованный у обочины.

Перед ним стояла безупречно одетая и идеально накрашенная Оливия, пытавшаяся его успокоить.

– Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем. Я могу вернуться к преподаванию в техническом колледже.

Услышав шаги, они замолчали. Энтони Оуэнс сильно покраснел:

– Мне так жаль, что я позвал вас сюда.

– Не сожалейте, – ответила Фиона. – Я рада, что позвали. Никто не должен переживать такое в одиночку.

– Простите, что сбежал от вас, – продолжил извиняться он. – Такое унижение…

– Очень объяснимо, – заверила его Дэйзи. – Какие гнусные люди.

Сью в отвращении покачала головой:

– Это с самого начала была постановка. Они устроили эту встречу, чтобы избавиться от нас. Все четко и ясно.

Энтони Оуэнс снова опустил голову:

– Я потерял работу, а вас они отстранили…

– С вами все будет в порядке? – спросила Фиона.

– Ну у меня все еще есть обычная работа, – взглянув на нее, ответил он.

Оливия добавила:

– Мы как-нибудь выкарабкаемся. По крайней мере, Энтони больше не придется терпеть этих нытиков с пляжа, а вам – расследовать эти жуткие пожары.

– О, мы собираемся продолжить расследование, – заявила Фиона.

– Вы серьезно? – Новость удивила Энтони.

– Мы собираемся? – с таким же удивлением переспросила Сью.

– Почему нет? – ответила Фиона. – Просто не получим в конце пожертвование. Но если Фрэнк считает, что отделался от нас, то он сильно ошибается. И, что важнее всего, нам предстоит поймать убийцу.

Фионе ужасно хотелось сказать, что за всем этим стоит Фрэнк, но доказательств у нее не было. А Энтони Оуэнс в таком душевном состоянии мог с этой информацией взять и пойти прямо к Фрэнку. Или сделать еще что-то, о чем потом пожалеет. Ущемленное эго очень быстро приводит к гневу и желанию отомстить. Лучше держать свои теории при себе, пока не появятся убедительные доказательства.

Энтони по очереди пожал дамам руки:

– Что ж, желаю вам удачи. И спасибо, что так много трудились все это время. Хотел бы я, чтобы все закончилось иначе.

Подруги поблагодарили его за теплые слова, пожелали удачи в ответ и подождали, пока Энтони с женой, забравшись в автомобиль, не вольются в вечерний поток машин.

Когда БМВ скрылся из виду, Фиона повернулась к подругам. Пришло время в зародыше задавить любой негатив:

– Так, проехали всю эту историю. Не будем зацикливаться на ерунде, они вели себя как дети. На мой взгляд, у нас сейчас даже больше причин поймать убийцу, чем раньше, – и доказать этому напыщенному идиоту Фрэнку с его пляжными приспешниками, что он просто дурак, раз уволил нас.

– Скорее всего, Фрэнк и есть поджигатель, – сказала Сью. – Особенно после того, что он только что сделал.

– Вполне возможно, – согласилась Фиона. – Но пока у нас нет веских доказательств, обвинить его мы не можем и должны сохранять непредвзятость.

Сью неодобрительно цокнула языком:

– Да он просто мастер манипуляций: заставил всех быстренько согласиться уволить нас и Энтони. Или он давно все это спланировал.

– Может, это что-то вроде стокового синдрома, – предположила Дэйзи.

Сью озадаченно покосилась на подругу:

– Стоковый синдром?

– Ну тот, когда заложники привязываются к похитителям, – пояснила Дэйзи.

– Ты имеешь в виду Стокгольмский синдром. Не думаю, что его можно отнести к владельцам на побережье.

– Ой, какая я глупая.

Но Дэйзи, возможно, непреднамеренно навела их на одну идею.

– А знаешь, – заметила Фиона, – не такая и безумная мысль. Фрэнк действительно похож на того, кто их захватил – ну или ладно, завладел властью. Как только люди оказываются на косе, рано или поздно они соглашаются с его требованиями. Он настроил всех избавиться от Энтони Оуэнса – а это непростая задача. – Она забыла, что держала в руках распечатанные сообщения от всех отсутствующих владельцев пляжных домиков, в которых те поддерживали кандидатуру Фрэнка. И один из адресатов мог помочь ей разобраться в происходящем.

Пролистав бумаги, Фиона нашла нужное сообщение: Грег Дин, домик номер 122, тот самый мужчина, который бросил вызов Фрэнку с крутящейся сушилкой, тоже поддержал сегодняшний переворот. Что заставило его согласиться? Фионе требовалось узнать, как их убедили.

У нее был только один способ это выяснить. Фиона передала Дэйзи листы, вытащила из сумки телефон вместе со списком жителей и, набрав номер Грега, включила громкую связь. Он ответил в ту же секунду, на фоне раздавался плеск воды – видимо, было время купать детей.

– Добрый вечер, меня зовут Фиона. Мы с вами общались в воскресенье о пожарах на косе.

– А, да. Я помню.

– Простите, я звоню не вовремя?

– Нет, все в порядке. Продолжайте.

Фиона сделала глубокий вдох:

– Мы только что были на собрании владельцев пляжных домиков, где все единодушно проголосовали за увольнение Энтони Оуэнса.

– Мне жаль.

– Могу я спросить, что повлияло на ваше решение?

– Конечно. Когда я услышал о втором пожаре, то решил, что необходимо действовать. Энтони Оуэнс неплохо справлялся, просто мы уже не чувствовали себя в безопасности на косе. Как вы догадались, я не большой поклонник Фрэнка. Он старый зануда, но дело свое знает. Несмотря на наши споры, я понимаю, что, появись у нас проблема, он вцепится в нее, как ротвейлер в упавшую сосиску. Он упорнее Энтони.

Смысл в его словах был. Фрэнк заботился о косе Мадфорд-Спит ревностно и самоотверженно.

– Да, понимаю, – согласилась Фиона.

– К тому же он будет представлять интересы жителей косы бесплатно, – добавил Грег.

– Простите, что?

Сью вытаращила глаза.

– Энтони Оуэнсу нам приходилось платить ежегодный взнос, – объяснил Грег. – А Фрэнк денег не берет. Так что тут беспроигрышная ситуация.

Вот оно что. Никакой загадки или колдовства. Фрэнк не проворачивал никаких джедайских трюков и не угрожал владельцам домиков своей сетью информаторов в духе Штази. Он просто сэкономил им деньги. Неважно, кто ты: если тебе предлагают сократить расходы, ты соглашаешься.

Фиона поблагодарила Грега и повесила трубку.

– И что теперь? – спросила Сью.

– Это ничего не меняет, – ответила Фиона. – Фрэнк все еще наш главный подозреваемый. Нам просто надо доказать его причастность.

В этом и заключалась их проблема с самого первого дня: теорий хоть отбавляй, как и подозреваемых, – а один из них, тот, что с усами, попадался им даже слишком часто. А вот доказательства упорно отказывались находиться. Фиона дошла до того, что начала сомневаться, а смогут ли они вообще что-то найти. Может, это идеальное преступление? И у них не получится добыть ни одной настоящей улики?

Нет, не может такого быть. Им надо просто лучше стараться.

Следующим утром после волны жаркого воздуха наступил краткий и малоприятный перерыв: гроза обрушилась на город, точно возмущенный пьяница на свадебное торжество. Только вместо того, чтобы опрокидывать подносы и оскорблять мать невесты, она закрыла солнце, разметала мусор по Саутборн-Гроув и с такой силой билась дождем в окна, будто в последний раз. Но судя по прогнозу, к открытию магазина все должно закончиться. Странным образом Фионе погодный бунт нравился. Он подходил под раздраженное настроение, с которым она просматривала сайты в интернете, надеясь, что случайный поиск натолкнет ее на новую идею – метод отчаянный и не гарантирующий успех. Фионе пришлось признать, что идеи у нее закончились, и она буквально рыскала – в ее случае по интернету – в надежде обнаружить хоть что-то. Может, Фрэнк был прав, отстранив их от дела: они стояли на месте, и довольно давно. Она надеялась, что хотя бы у Сью и Дэйзи будет что-то новенькое.

Звякнул дверной колокольчик. Фиона уже собиралась, оторвав голову от экрана телефона, сказать, что магазин еще закрыт, но тут поняла, что знает посетительницу. Вода стекала с огромного, размером с палатку, дождевика, достававшего почти до пола, а широкие поля шляпы, прочно закрепленной под подбородком шнурком, набрякли и обвисли. Женщина посмотрела на Фиону сквозь огромные совиные очки, которые начали запотевать.

Фиона узнала эти грустные глаза и имя скорбящей посетительницы, которая раньше заходила вместе с коляской:

– Мэри, проходите, не стойте на пороге. Сегодня вы без ребенка?

Мэри зашла, а вода лилась с нее потоком.

– Да, она с моими родителями.

Фиона сочувственно улыбнулась. При виде Мэри ей захотелось ее обнять. Конечно, это было совершенно неуместно. Может, она могла бы утешить ее как-то иначе – к примеру, когда женщина закончит разбирать вещи дедушки, если она пришла за этим, Фиона могла бы предложить ей чашечку чая, спросить, как у нее дела, если это будет не слишком болезненным вопросом.

Мэри сделала глубокий вдох, собираясь с духом:

– Простите, можно я возьму кое-что из коробки дедушки?

– Да, конечно. Коробка за прилавком, в целости и сохранности. Оставлю вас, чтобы не мешать. – Фиона прошла в глубь магазина и услышала, как аккуратно отрывают скотч с коробки.

Не успела она зайти в кладовую, как звякнул телефон: пришло сообщение от Фрейи из компьютерного магазина.

Фиона уставилась на экран, не совсем понимая сообщение. Это хорошо или плохо? Если б ее спросили, она бы предположила, что Фрейя ничего не нашла, но точно утверждать не могла. Фиона будто находилась между Корзинщиком и Фрейей: оба использовали свои странные словечки, только один из прошлого, а другая из будущего.

Фиона в ответ попросила пояснить, и телефон почти сразу же пиликнул снова:

Фиона была рада, что навыки метания топора у Фрейи улучшились, но в расследовании их ждало очередное разочарование. Не то чтобы Фиона сильно рассчитывала на эти видео, но у нее оставалась капелька надежды, что в этот раз убийца допустил ошибку и оставил им зацепку.

Она написала Фрейе спасибо и вышла в общий зал магазина, но Мэри ушла так же быстро, как и пришла. Фиона, пожав плечами, подошла к компьютеру.

Коробка с вещами дедушки вернулась на прежнее место, скотч был налеплен заново, но уже начал местами отклеиваться.

Усевшись перед экраном, Фиона побарабанила пальцами по прилавку и заново уставилась на поисковую строку, надеясь, что к ней придет вдохновение. Чем отчаяннее она пыталась что-то придумать, тем громче барабанила по прилавку. Даже Саймон Ле Бон, лежавший у ее ног, утомленно поднял мордочку и вопросительно взглянул на хозяйку.

– О, извини. Я вам помешала, ваше высочество?

Его большие карие глаза смотрели на нее в ответ.

– У тебя есть идеи?

Песик зевнул и улегся обратно.

– Да, именно так я и думаю обо всем этом.

Полчаса спустя дождь сдался под натиском лучей мстительного солнца, которое высушило тротуары и вернулось на небеса. В магазин влетела раскрасневшаяся и пыхтящая Дэйзи.

– Кажется, нашла!

Фиона чуть не упала со стула от облегчения:

– Мне не терпится услышать, потому что я ничего не придумала.

Дэйзи бросила сумку на стол и присоединилась к Фионе за прилавком.

– Итак, я думала об убийце и пришла к выводу, что он как фокусник. Взял и исчез. Оба раза на камерах ничего нет.

Фиона задумалась, насколько правдоподобна эта теория.

– Фрейя мне написала сегодня. Подтвердила, что видеозаписи никто не менял.

Дэйзи кивнула:

– Как мы и подозревали. Ну так вот, я начала думать об этом как о трюке иллюзиониста. Ну, знаешь, когда что-то кажется настоящим, но просто не может быть реальным, потому что это невозможно. Как кто-то мог попасть на косу так, чтобы его никто не заметил, и еще устроить поджог? Как бы это проделал фокусник?

– Возможно, он отвлек нас, направив по ложному следу.

– Да. Так вот, я применила это, как его, латеральное мышление и заметила вот что. – Дэйзи показала Фионе экран телефона, на котором было две таблицы приливов и прогноз погоды. – Помнишь, как Маркус и Себ признались в браконьерстве? Они всегда выходили на промысел в отлив, когда не было ветра, потому что так легче. И оба раза пожар совпадал с очень сильным отливом и безветрием. Ты видела гавань Крайстчерча во время сильного отлива?

Фиона покачала головой.

Дэйзи подвела ее к модели косы Мадфорд-Спит и указала на множество точек вдоль границы бухты:

– Я воссоздала здесь только часть бухты, для наглядности. Если добавить всё, модель получилась бы просто огромной – во время отлива бухта превращается в илистую равнину площадью в три с половиной квадратных километра, по которой можно прогуляться. И попасть на нее можно из разных точек, не только с асфальтовой дорожки или через мыс. Можно избежать камер наблюдения, если идти по отмели. – Лицо Дэйзи светилось от энтузиазма.

Фиона собралась с духом, готовясь ее огорчить:

– Это правда, и мысль прекрасная, но как только ты выходишь на пляж, все равно надо как-то дойти до пляжных домиков, и тогда ты сразу же попадешь на камеры. – Она указала на крошечные камеры, которые Дэйзи добавила на фасады ресторана и «Дома Контрабандистов».

Дэйзи замолчала, пока мыслительные процессы прорабатывали логику Фионы.

– Ой. – Она погрустнела, и ее плечи разочарованно поникли. – Какая я дурочка. Ну конечно, все равно мимо камер не пройти. Почему я об этом не вспомнила?

Фиона ободряюще коснулась плеча Дэйзи:

– Послушай, нет причин впадать в уныние. Именно такое мышление нам и нужно – латеральное. Продолжай, и мы расколем этот орешек!

– Но я чувствую себя так глупо.

– Вовсе нет! Просто камеры каждый раз загоняют нас в тупик. Все наши идеи и теории разбиваются о них. Но унывать нельзя. Дела так и раскрываются. Не бывает плохих теорий, надо продолжать их проверять, одну за другой. Тщательно все проверять. Одна из них в итоге окажется правильной. Как ты сказала, этот преступник вроде иллюзиониста. Надо просто заглянуть за кулисы и узнать, в чем суть фокуса.

Внезапно в двери ворвалась запыхавшаяся и взволнованная Сью, прямо как Дэйзи пару минут назад.

– Кажется, я что-то нашла! – воскликнула она, сверкая глазами.

Откровения им пришлось подождать: добрых пять или шесть минут Сью дразнила подруг, делая всем чай. Наконец она принесла чашки и присоединилась к Фионе и Дэйзи за прилавком.

– Ну так что, что за прорыв? – Фионе не терпелось узнать что-то новое и многообещающее.

Сью помедлила:

– Эм, я не говорила, что это прорыв. Просто сказала, что кое-что обнаружила.

– Что? Доказательства? Зацепки? Подозреваемого? – с восторгом подсказывала Дэйзи.

Из взгляда Сью пропал энтузиазм и появилось сомнение:

– Не совсем. Скорее интересный поворот. Даже не столько поворот, сколько наблюдение, по итогам вчерашнего вечера.

Фиона прикусила губу, надеясь, что сумела скрыть разочарование. Наблюдения ей были не нужны. Ей требовались новые зацепки, которые потенциально привели бы к аресту. Но Фионе пришлось набраться терпения и выслушать подругу. Мало ли к чему могут привести наблюдения.

– Давай послушаем.

Сью вытащила телефон и показала подругам статью из местной газеты пятилетней давности. Заголовок гласил: «Планы ресторана «Прилив» рухнули». Ниже шла иллюстрация нового модернизированного ресторана, с шикарным баром и надстроенным сверху балконом, с красивыми людьми в расстегнутых рубашках и уложенными волосами, которые потягивали коктейли и наслаждались видом.

Дэйзи и Фиона быстро прочитали статью, а Сью добавила:

– Где-то шесть лет назад Маркус подал заявку на расширение ресторана, чтобы ему достроили второй этаж. Этапы планирования он прошел, но когда об этом узнали владельцы пляжных домиков, то вцепились в него мертвой хваткой. И Фрэнк сделал то, что умеет делать лучше всего: заставил всех единогласно выступить против.

Фиона зачитала цитату Фрэнка Маршалла:

– «Мы хотим, чтобы на нашей любимой косе все оставалось так, как есть. Это наш мирный уголок. Те, кто хочет вести бурную ночную жизнь, пусть ищет ее в другом месте. Нам здесь такое не нужно, дети и старики должны чувствовать себя в безопасности».

– Мэлори тогда состояла в совете, – заметила Неравнодушная Сью. – Из того, что я поняла, она все и запретила. Вот ее цитата: «Мы прислушались к опасениям владельцев пляжных домов и решили, что текущий облик и обустройство здания более чем соответствуют их нуждам и во втором этаже просто нет необходимости».

Фионе вспомнилось поведение Мэлори на вчерашнем слушании: она совершенно не мешала Фрэнку завладеть ситуацией.

– Слушайте, а что, если Мэлори тоже в заговоре с Фрэнком? – с энтузиазмом предположила Сью. – Удобно, когда под рукой есть тот, кто все организует.

Дэйзи подняла руку, точно в школе:

– Но я думала, Мэлори терпеть не может Фрэнка. И что он постоянно ее доставал с проблемами на косе, о введении пропускных пунктов и тому подобному, и ее это злило. И вспомните, как он пытался выселить Малкольма с косы, – тогда Мэлори пригласила Энтони Оуэнса помочь ему и тем самым спасла старика.

В словах Дэйзи был смысл. Мэлори с Фрэнком не ладили, и дамы узнали об этом из разных источников. Мэлори он не нравился, и в прошлом она всегда старалась сделать так, чтобы Фрэнк не добился своего.

– Ты права, – подтвердила Фиона. – Не думаю, что она помогает Фрэнку. И к тому же Мэлори больше не в совете, помнишь? А всего лишь управляет общественным центром, который Фрэнк, судя по всему, арендовал для этого слушания-тире-переворота. Никакой власти у нее нет. И она не могла бы остановить его, даже если б захотела. К тому же он сделал все как по учебнику: набрал необходимое количество голосов, чтобы избавиться от Энтони, и Мэлори ему не нужна была. Ему требовалось только пространство, в котором можно провести встречу. А мы видели лишь то, как она напыщенно себя вела, пытаясь контролировать собрание, будто являлась председателем. Классическая Мэлори. Ей необходимо делать вид, что она главнее всех. А на самом деле от нее всего-то требовалось, что открыть центр, достать стулья, а потом убрать их и все запереть. И кстати, она сама была поражена тем, что выкинул Фрэнк.

Сью прикусила губу.

– Ну в конце Мэлори собранием не управляла. Я бы сказала, что она потеряла контроль, – а как насчет ее совета Фрэнку, чтобы тот утвердил все изменения в совете?

Дэйзи задумалась:

– Можно убрать чиновника из муниципалитета, но муниципалитет из чиновника – никогда.

– Я знаю, о чем ты, – поддержала ее Фиона. – От старых привычек трудно избавиться. Она не может не командовать, хоть давно не работает в городском совете.

В магазинчике стало тихо. Все трое ломали головы, пытаясь придумать что-то дельное. Что-то, что даст им новую зацепку.

Фиона заговорила первой:

– Как я понимаю, мы вернулись к началу. У нас есть главный подозреваемый, Фрэнк и, возможно, еще несколько владельцев пляжных домиков, которые ему помогают.

– Если за всем действительно стоит он, – продолжила Сью, – то сейчас считает, что победил. Уволил своего злейшего врага и выкинул нас из дела. Возможно, он надеется, что избавился от нас и мы прекратим расследование.

– Но это лишь укрепило нашу решимость, – улыбнулась Дэйзи.

– Прекрасно сказано, – заметила Фиона.

Подруги переглянулись: они были просто воплощением решимости и стояли сжав кулаки, как перед боем.

Следующие две недели эта железная уверенность уменьшалась с каждым днем, бледнея и разрушаясь, пока не превратилась в комочек скомканной фольги. Никакого прогресса в деле так и не наметилось, и мотивация сокращалась вместе со все возрастающей жарой.

«Это самый жаркий день в году». Газеты, соцсети и прочие СМИ просто обожали напоминать, как жарко снаружи, будто никто этого не понял по утопающим в асфальте ботинкам или по превращающимся в сено газонам. По радио передавали легко забывающуюся статистику: это самый жаркий день с тех пор, как мы в последний раз назначили какой-то там день самым жарким.

С Фионы было довольно. Голова, судя по ощущениям, распухла и могла оторваться в любой момент, и никакое количество мороженого и фруктового льда не могли облегчить жизнь. Закрыв магазин в конце дня и попрощавшись с Дэйзи и Сью, Фиона решила, что спасти ее от теплового удара и снизить градус раздражительности может только купание в море. Саймона Ле Бона она планировала взять с собой, чтобы он поплавал рядом, охлаждая свое разгоряченное тельце.

Однако когда Фиона добралась до дороги, то сразу вспомнила об опасностях на побережье в изнурительную жару. Гранд-авеню напоминала свалку машин. Автомобили бросали как попало, ставя под разными углами. Что такого особенного в жаркой погоде, что люди забывают правила дорожного движения и теряют страх перед двойными полосами и запрещающими знаками? Но сегодня, в отчаянном желании охладиться, водители превзошли себя. Те, кому не хватило места на дороге, устроили не менее нелегальную парковку на тротуарах, и Фионе пришлось пробираться между машин, преградивших ей путь. На лобовых стеклах у многих автомобилей уже желтели, аккуратно прижатые дворниками, штрафы за парковку.

Фиону это не остановило, и она прошла мимо своего дома к утесу. Они обычно гуляли там с Саймоном Ле Боном на травке, но не сегодня. Утес тоже заняли любители пляжного отдыха, и, судя по беспорядочно припаркованным машинам, половина из них просто не могла уехать. Подойдя к забору у края утеса, Фиона посмотрела на пляж внизу: он напоминал муравейник у моря. Извивающаяся масса тел распихивала друг друга локтями в попытке найти место, но море выглядело не лучше: бурлящий суп из людей, в котором едва ли получится охладиться или расслабиться.

Фиона даже смотреть на это не могла, поэтому решила вернуться домой, в свое убежище, где примет холодный душ и польет из садового шланга Саймона Ле Бона, а затем устроится в тени веранды с обильным количеством джина с тоником со льдом – по ее мнению, единственный достойный вариант подачи данного напитка.

К полуночи дневная жара так и не утихла: с уходом солнца налетели облака, укрыв небо и усилив скопившееся внизу тепло.

Наступила душная ночь, принеся с собой прерывистый сон. Пот катился по лицу Фионы. Соленый и горький, он затекал в рот, пробуждая ото сна, в котором она ненадолго забывалась. Тихая ночь давила точно плита: незнакомые звуки разносились по жаркому воздуху на много километров. Фиона не могла отличить реальность от воображения. Смех, разговоры, лисий лай, грохот поездов сменяли друг друга. Но при звуке сирен она проснулась и обнаружила, что сирены настоящие: ревущие, пугающие, они сопровождались шумом двигателей автомобилей, несущихся по Саутборн-Гроув, как предположил ее не до конца проснувшийся мозг.

Фиона взглянула на часы: три сорок пять утра. Со стоном она отвернулась, снова попытавшись уснуть, но, поворочавшись немного на мокрых от пота простынях, пришла к выводу, что уснуть не получится, возможно, до следующей ночи – или пока эта чудовищная жара не ослабнет. В дополнение ко всему у нее появилось странное ощущение в животе. Фиона задумалась, что такого она могла съесть: сырный салат едва ли мог устроить расстройство желудка. И тут Фиона поняла, что неприятное ощущение возникло вовсе не от еды, а от предчувствия опасности.

Откинув одеяло, она выскользнула из кровати, оставив сопящего Саймона Ле Бона в спальне. Ополоснув лицо холодной водой, Фиона порадовалась ощущению прохлады на коже, но в ушах по-прежнему отдавался шум сирен, хотя они давно стихли вдали.

Фиона по опыту знала, что игнорировать предчувствия не стоит. Случайно или благодаря какому-то шестому чувству или ложной ветви науки, которую нельзя объяснить, но инстинкты практически всегда подтверждались. Саймон Ле Бон так и дремал на кровати, свернувшись пушистым клубком, и Фиона, одевшись, спустилась на первый этаж, взяла из сарая велосипед и направилась на восток, в сторону косы Мадфорд-Спит. Сухой воздух раннего утра обдувал ее, а с края неба уже сочился тусклый свет, предвещая новый день.

Непрекращающийся шелест цепи велосипеда эхом отражался от зданий. На пустынной улице Саутборн-Гроув в этот час было жутковато: темнели витрины магазинов с наглухо запертыми дверями, а вокруг ни души. Ни одна машина не проехала мимо, даже когда Фиона свернула на Бродвей и поехала вдоль рядов ухоженных домов с плотно задернутыми шторами.

Однако впереди, в конце тупика, в приглушенном свете раннего утра пульсировали синие огни. Яростно крутя педали, Фиона поняла, что предчувствие ее не обмануло. Три полицейские машины блокировали дорогу, а остальные пути оказались загорожены желтой полицейской лентой.

Вся покрывшись потом, Фиона со скрипом затормозила, и дежурные полицейские повернулись к ней: две женщины и мужчина. Они, должно быть, разглядели ее уже за километр-другой, одинокого велосипедиста на пустой дороге, старательно крутящего педали.

Одна из женщин-полицейских подошла к Фионе, а остальные остались у машины, о чем-то переговариваясь.

– Я могу вам помочь? – обратилась женщина к ней.

– Простите, можно мне проехать на пляж? – задыхаясь, спросила Фиона. Она знала, что нельзя, но, быть может, если спросить вежливо, офицер что-нибудь расскажет.

– Боюсь, это невозможно, – отрезала женщина.

– Почему?

– Нештатная ситуация, – с ничего не выражающим лицом ответила офицер.

– Что за ситуация? – уточнила Фиона, вытянув шею в сторону бухты и видневшейся вдали полоски песка. Разглядеть ничего не удавалось, лишь клубы черного дыма, смешавшиеся с утренними сумерками, и очертания пары пожарных машин. – Там случился пожар?

– Боюсь, я не могу ничего рассказывать на данном этапе расследования, – точно робот, отчеканила полицейская.

– Я вижу там пожарные машины. Кто-то пострадал?

– Как я сказала, пока мы не узнаем больше, никакую информацию разглашать не можем.

Фиона слезла с велосипеда и подкатила его ближе к полицейской ленте.

– Я кое-кого знаю там внизу. Пожалуйста, могу я просто убедиться, в порядке ли они?

Заметив настойчивость Фионы, к ним подошла вторая женщина-полицейский.

– Боюсь, вся коса закрыта на неопределенный срок. В ближайшее время никому нельзя ни входить, ни выходить.

– Но как же мои друзья? – Друзей у Фионы не было, но, если полицейские начнут настаивать, она сможет назвать им кучу имен и номеров домиков в качестве подтверждения.

– Простите, но мы ничего не можем вам сообщить. Это место преступления.

Понятно, на косу Фиона в ближайшее время не попадет и ничего нового из полицейских выудить не сможет, но по крайней мере она добилась самого важного ответа: это было место преступления.

До этого момента она могла думать что угодно, всегда оставалась вероятность случайного пожара: перевернулся мангал с барбекю или взорвалась оставшаяся со времен Второй мировой войны мина, что уже случалось раньше. Но полицейские назвали пляж именно «местом преступления», а это значило лишь одно: поджигатель пляжных домиков нанес новый удар.

Телефон Фионы лежал на прилавке экраном вверх, на заставке высвечивалась фотография Саймона Ле Бона, неотразимого и милого: как всегда с растрепанной шерсткой и свисающим набок розовым язычком. У ее ног дремал настоящий Саймон Ле Бон – пушистый, а не поп-звезда (если последний где-то и дремал, то, вероятно, в гамаке на карибском побережье, а не на полу благотворительного магазина). Подруги собрались вокруг прилавка, глядя на экран телефона и отчаянно желая, чтобы тот зазвонил.

В этом медитативном состоянии они находились какое-то время после того, как Фиона рассказала им об утренних событиях. Полиция не предоставила никакой информации, несмотря на то что Фиона несколько раз звонила им, досаждая вопросами. Телефоны детектива-инспектора Финчер и сержанта Томаса переключались сразу на голосовую почту, и Фиона гадала, совпадение это или они догадывались, что она будет им звонить.

В новостях о пожаре не было ни слова, поэтому дамы обратились к единственному надежному источнику информации: пожарному Мартину. Прошлым вечером он не дежурил, но обещал позвонить, как только что-нибудь разузнает. Поэтому в ожидании новостей они могли только и делать, что смотреть на экран телефона.

Дверной колокольчик вывел их из транса. В легком оцепенении дамы обернулись и увидели Корзинщика, замершего на пороге. Заметив их остекленевшие взгляды, он спросил:

– Вы все в порядке?

Подруги одновременно кивнули.

Корзинщик с любопытством посмотрел на них:

– Вы точно «Вещие сестрички» у Шекспира. Разве что смотрите в телефон, а не в котел. Надеюсь, вы не собираетесь убить меня, как того кровожадного шотландского короля. – Он набрал в грудь воздуха, глаза его засияли. Фиона узнала симптомы: вот-вот Корзинщик разразится длинным монологом. Но у них не было на это времени.

Корзинщик откашлялся:

– «Зло есть добро, добро есть…»[40]

– Чем мы можем вам помочь? – перебила его Фиона.

Корзинщик растерялся.

– О, эм, я только разогнался… Шотландские пьесы – моя страсть.

Сью, прищурившись, посмотрела на него:

– Извините. Мы просто ждем важного звонка. Что бы это ни было, оно может подождать?

– У вас, случайно, мороженого не осталось? – Он прекрасно знал, что они забили им весь холодильник. – Из-за этой подлой жары ночью у меня во рту суше, чем в гробнице фараона.

Фиона кивнула в сторону кладовой:

– Просто положите деньги рядом.

– О да, точно. – Он похлопал себя по карманам. – Кажется, я забыл свой бумажник.

У Фионы не было времени спорить, и она улыбнулась:

– За счет заведения.

– Весьма признателен. – Корзинщик исчез в кладовой и вернулся с одним мороженым во рту и другим в руке. – На всякий случай. – Подмигнув, он обошел модель Дэйзи и исчез.

– С бесплатным мороженым он стал слегка нахальным, – пожаловалась Сью.

– А мы – благотворительная организация, – напомнила Дэйзи. – Он отбирает еду у бездомных собачек.

– И присваивает ее себе, – добавила Сью.

Фиона собиралась вставить и свою реплику, но тут пиликнул телефон. Она тут же схватила его: пришло сообщение от Мартина. Прочитав его про себя, она развернула экран к подругам:

Подруги ошарашенно замолчали. Они знали, что случился еще один пожар, и уже с утра готовились к новостям, но прямое и четкое подтверждение поразило больше всего. Убийца нанес новый удар. К счастью, семье чудом удалось избежать смерти.

Дэйзи нарушила тишину:

– Не могу поверить, что убийца напал на маленьких детей.

Сью с Фионой повернулись к ней.

– У них… есть дети? – заикаясь, спросила Фиона.

Дэйзи энергично закивала.

– Я помню, как брала интервью у Брэдли в то воскресенье, когда мы штурмовали косу. У них две девочки.

Сью испустила долгий прерывистый выдох.

– Это ужасно. Не то чтобы это не было ужасно раньше, но выбрать жертвами семью с детьми… Сколько девочкам лет?

– Обеим, кажется, нет и десяти, если я правильно помню, – ответила Дэйзи.

Фиона уронила голову на руки.

– Господи. К счастью, они выбрались, иначе мы могли увидеть… – Она замолчала и тяжело сглотнула, не желая произносить этого вслух. Картина того, что могло произойти, была слишком пугающей.

Снова наступила тишина. На этот раз она длилась дольше и была более вдумчивой.

И тут Фиона хлопнула обеими ладонями по столу, так что Сью с Дэйзи подпрыгнули.

– Нам надо поймать этого психопата! Дэйзи, расскажи о Брэдли. Какие они?

– Дай угадаю, – первой откликнулась Сью, – они несколько богемные. Ближе к левым. Носят обувь ручной работы. В таком духе. Неугодные жители, как Малкольм и Битси, не вписывающиеся в ряды остальных владельцев пляжных домиков. Вот почему убийца, больше известный как Фрэнк, поджег их домик.

Дэйзи покачала головой:

– Вообще-то нет. В этом все дело. Они мне показались спокойной, тихой семьей. Я бы сказала, незапоминающейся, но в хорошем смысле слова.

– Тогда почему ты их запомнила? – спросила Сью.

– Они выиграли свой пляжный домик в конкурсе, – ответила Дэйзи. – В газете.

– Не помню, чтобы что-то такое прозвучало в интервью, которое мы слушали с твоего телефона, – заметила Сью.

– Они упомянули об этом, когда я уходила, после того как нажала «стоп».

– Почему ты раньше не сказала? – сердито спросила Сью, покосившись на Дэйзи.

– Ну это не показалось важным. Мы спрашивали людей о ночи пожара, а не о том, как им достался дом. Кроме того, в тот день я говорила с кучей людей, у меня просто из головы вылетело.

– И как они его выиграли? – уточнила Фиона.

– Кажется, в газете «Дэйли Экспресс», – ответила она.

Сью потянулась к телефону и за считаные секунды нашла нужную статью.

– Вот. – История была опубликована примерно год назад, с кричащим заголовком: «Они выиграли дом на пляже!» Ниже поместили банальную фотографию, как мистер Брэдли пожимает руку главному редактору газеты, принимая у того связку ключей. Миссис Брэдли с дочерями стояли рядом, милые, улыбчивые и безобидные. Все трое были одеты в простую неприметную одежду, а их волосы мышиного цвета с пробором набок спускались до плеч.

Фиона быстро пробежалась по статье.

– Они из Уилтшира. Дэвид Брэдли работает рентгенологом в больнице, Верити Брэдли – секретарем врача, а их дочери учатся в начальной школе. Они сказали, что хотели выиграть пляжный домик, чтобы у них было особенное место, где они могли бы проводить время всей семьей, спокойно читать книги у моря и наблюдать за птицами.

Дэйзи умиленно вздохнула.

Сью фыркнула:

– Они не соответствуют типажу жертвы. Это скорее идеальная семья, по мнению Фрэнка Маршалла: милая и традиционная, которая ложится спать до десяти вечера.

Фиона громко и раздраженно выдохнула.

– Убийца изменил правила по ходу игры и сбил нас с пути огромным камнем преткновения.

Когда Фиона находилась в состоянии стресса, она всегда начинала путать метафоры и слышала звон в ушах. И если звон можно было спокойно игнорировать, то метафорический камень преткновения приземлился прямо на единственную теорию, в которой имелась хоть какая-то логика, разбив ее вдребезги. Подруги считали, что убийца выбирал людей, которые не вписывались в консервативное общество косы, и выживал с пляжа чудаков, чтобы сохранить их мирный уголок. А последние жертвы были настоящим примером идеальных владельцев пляжных домиков.

– Связь между жертвами исчезла. Испарилась.

– Что же нам теперь делать? – простонала Дэйзи.

– Найти новую связь, – решила Фиона. – Если она вообще есть. Однако теперь мы можем вычеркнуть из списка подозреваемых Фрэнка и его приспешников: он бы никогда не прогнал такую семью, наоборот, встречал бы их с распростертыми объятиями.

– Давайте не будем делать скоропалительных выводов, пока не узнаем о них больше. Внешность может быть обманчива.

Фиона знала, что шансов на это мало, разве что у семьи Брэдли имелась темная сторона и стоило им закрыться в доме на ночь, как они превращались в заядлых тусовщиков. Почему-то она в этом сомневалась.

Подруги молча стояли у прилавка. Все усиленно думали, куда им двигаться дальше после этой неудачи. Дэйзи почесала затылок, Сью осмотрелась по сторонам, словно в поисках вдохновения.

Когда вошла пара посетителей, дамам пришлось разойтись: на потенциальных покупателей такое собрание у кассы производило не самое хорошее впечатление – в данном случае на пожилую женщину лет семидесяти с маленьким внуком, славным мальчуганом в полосатой футболке и шортиках на лямках. Малыш, явно дошкольник, прошел сразу к разделу с игрушками и точно зная, чего хочет, указал тоненьким пальчиком на фиолетовую игрушку из мультфильма «Дружба – это чудо».

– Ты уверен, что хочешь именно это? – уточнила бабушка.

Мальчик кивнул, и челка упала ему на глаза.

Фиона думала, что бабушка станет его отговаривать, убеждать купить машинку или космический корабль, но вместо этого она сказала:

– Ну тогда нам лучше купить ее. – Женщина взяла с полки игрушку и протянула внуку. Малыш радостно повертел ее в руках. Потом она вручила ему монетку в два фунта и сказала: – А теперь можешь подойти к прилавку и заплатить этим дамам.

Мальчику не требовалось повторять дважды: он тут же затопал к Фионе и протянул ей деньги в маленькой ручке.

– Пусть будет один фунт, – Фиона улыбнулась и взяла у него монетку. – Как ты ее назовешь?

– Джесс, – тихонько ответил мальчик.

– А знаешь, в прошлом пурпурный цвет носили короли и королевы, – заметила Сью.

– Ты мог бы назвать ее Королева Джесс, – предложила Дэйзи.

– Мне нравится это имя. – Мальчик обнял своего пони. – Королева Джесс.

Фиона отдала ему сдачу, мальчик поблагодарил и, вернувшись к бабушке, передал ей деньги.

– Все в порядке, – улыбнулась Фиона. – Можете на них купить мороженое.

– У нас есть фруктовый лед, – выпалила Дэйзи. – Стоит по пятьдесят пенсов каждый.

– Но у нас есть и спецпредложение – купи одного пони, получи два мороженых в подарок, – подмигнула Фиона.

– Как это чудесно, – ответила пожилая женщина. – Снаружи можно яичницу на асфальте жарить.

– Думаю, там и весь английский завтрак приготовить можно, – вздохнула Сью.

Женщина рассмеялась:

– Не соблазняйте меня.

Дэйзи разложила веером фруктовый лед из холодильника. Мальчик выбрал мороженое с шоколадной обсыпкой, а его бабушка – клубничное с пломбирной начинкой.

Подруги наблюдали, как счастливые покупатели выходят на горячее утреннее солнце, наслаждаясь мороженым. Прежде чем скрыться из вида, мальчик радостно помахал дамам, и они помахали ему в ответ.

– Какой милый вежливый малыш! – восхищенно заметила Дэйзи.

Сью потерла руки:

– И он только что подал мне интересную идею.

Дэйзи не стала убирать оставшееся мороженое в холодильник, решив, что они заслужили чего-то холодненького, чтобы остудить мозги.

Фиона откусила верхушку от своего мороженого. Холод ударил прямиком по нервам, точно инъекция, и она охнула. А когда пришла в себя, спросила:

– Так что, что за новая идея?

Сью помедлила.

– Бабушка с внуком подали мне одну мысль: она дала ему денег, чтобы тот купил пони, он не сам заплатил за игрушку. – Сью произнесла это так, будто мальчик совершил какой-то серьезный проступок.

– Ну ему на вид года три, едва ли у него есть собственный доход, – заметила Дэйзи. – Я подумала, это мило – бабушка балует внука.

Фиона согласилась. Замечание Сью казалось слегка странным.

– К чему ты клонишь, Сью?

– Просто провожу параллель с Малкольмом, Битси и Брэдли.

Фиона ничего не поняла, не заметив связи – как и Дэйзи, судя по тому, как та прикусила губу. Они обе озадаченно уставились на подругу.

Сью вздохнула:

– Ну как с фиолетовым пони: никто из них троих не заплатил за дома сам. Платил кто-то другой.

Это был новый взгляд на дело, которого Фиона с Дэйзи никак не ожидали. Стоило изучить теорию повнимательнее.

– И как ты себе это представляешь? – отрывисто спросила Дэйзи. – Ну то есть Битси купила свой домик, заплатила наличными, помнишь?

На губах Сью появилась озорная улыбка: ее бухгалтерский мозг работал на благо расследования.

– Все, чем владеет Битси, – это ее наследство, трастовый фонд. Я безумно ее люблю, но давайте посмотрим правде в глаза: она ни дня в своей жизни не работала. И все ее деньги – на самом деле деньги ее родителей. И их очень много. Купить пляжный домик для нее все равно что купить новую пару обуви.

– Обувь она обычно другую покупает, – фыркнула Фиона, но Сью не обратила внимания на ее комментарий.

– Потом Малкольм. Он свой домик получил в наследство. Ну не напрямую. Тетя оставила ему Морской сад, но тот не захотел брать на себя такую ответственность, поэтому поменялся с кузеном Себом. То есть тоже ничего не платил.

У Фионы появилось покалывание в животе.

– А Брэдли свой домик выиграли. В конкурсе газеты.

– Именно, – подтвердила Сью. – Все трое получили дома, но не купили их за честно заработанные деньги.

– Вот оно! Вот связь! Отлично, Сью! – От радостного возбуждения у Фионы стало покалывать руки и ноги. Только новый подход к делу мог дать такой эффект, особенно если он потенциально вел к хорошему результату. Все ее тело охватило беспокойство и предвкушение, она не могла оставаться на одном месте и принялась расхаживать по магазинчику, размышляя вслух: – Если это правда, то мотив поджогов – зависть. По-другому быть не может. Кто-то завидует, что эти трое так легко получили самые желанные и дорогие пляжные домики в стране.

– Вот завистник! – добавила Сью.

Дэйзи нахмурилась.

– Но если мотив – зависть, то преступником может оказаться кто угодно. Сотни туристов приезжают на косу каждый день и видят тех, кто живет в этих домиках, мечтают оказаться на их месте, сидеть на их верандах, потягивать белое вино и любоваться, как солнце садится над бухтой. Я-то именно так делаю.

– Да, но ты бы не стала из-за этого поджигать чей-то дом, – заметила Сью.

Дэйзи подошла к своей модели, разглядывая каждый домик, а потом выпрямилась.

– Получается, Фрэнк и его банда вне подозрений?

– Нет, – ответила Сью. – Ну то есть может быть. На самом деле я не знаю. Так далеко вперед не заглядывала.

Дэйзи вытащила влажную салфетку и принялась протирать крыши миниатюрных строений на косе.

– Я бы поставила на владельцев пляжных домиков. Что, если они злились из-за того, что им пришлось долго трудиться, чтобы купить свои дома, а этим троим они свалились прямо в руки?

Фиона и Сью присоединились к Дэйзи, помогая вытирать модель от пыли.

– Я бы поставила на того, кто там как раз не живет, – заметила Фиона. – У них больше мотивации, чем у тех, кто и так владеет собственным домом. Но не будем пока никого вычеркивать.

– А как насчет бывших владельцев? – предложила Сью.

Ее подруги замерли с влажными салфетками в руках, и их молчание громко говорило само за себя, пока они обдумывали невероятное.

– Ты же не имеешь в виду Энтони Оуэнса? – ахнула Дэйзи.

Сью выпятила подбородок.

– Того, кто когда-то имел счастье жить на косе, а потом потерял его? Это должно быть больно. Ему пришлось продать дом, возможно, из-за финансовых проблем, как мы уже знаем. Фрэнк и другие владельцы из-за этого теперь смотрят на него свысока. Постоянно напоминают ему, что он больше не живет на косе. Ему должно быть невыносимо горько, учитывая его работу. Простите, то есть бывшую работу. Мотив довольно сильный, я бы сказала, а теперь стал еще сильнее, когда его выгнали. Зависть – очень негативная эмоция.

Дэйзи уставилась на миниатюрный пляжный домик Фрэнка Маршалла.

– Но если это правда, то домик Фрэнка сгорел бы первым.

– Слишком очевидно, – вздохнула Фиона. – Энтони с Фрэнком давно не ладят, и об этом всем известно. Они напрягаются при одном упоминании имени друг друга. Об их взаимной неприязни слышали все. Энтони Оуэнс не мог поджечь домик Фрэнка, иначе все сразу указали бы на него.

– Так что он выбрал другой вариант, не хуже, точнее, ужаснее, – ответила Сью. – Он выбирает людей, которые, по его мнению, не заслужили иметь пляжные домики. Битси, Малкольм и семья Брэдли.

Дэйзи стерла слой пыли с крыши «Дома Контрабандистов».

– Не могу поверить, что Энтони Оуэнс кого-то убил. Он такой элегантный и чистенький.

– А какая связь между чистоплотностью и убийствами? – не поняла Сью.

Дэйзи явно не могла увидеть в Энтони Оуэнсе убийцу:

– Может, это было просто предупреждение. Как мы раньше думали – чтобы заставить их уехать с косы.

– Хм, – задумчиво протянула Фиона. – Думаю, теория о запугивании не подходит. По словам Мартина, Брэдли едва успели спастись.

Сью побледнела.

– Нам надо рассказать детективу Финчеру о новой связи между жертвами. Вдруг еще кто-то на косе получил домик, а не купил его. И тогда они станут следующей целью. Ну то есть полиция, наверное, уже сложила два и два, но предупредить не помешает.

Фиона щелкнула пальцами:

– Ты права. Не думаю, что многим могли подарить дом. Но если так, они следующие в списке.

Фиона достала телефон и позвонила детективу Финчер. Звонок сразу же ушел на голосовую почту, так что она пересказала все, что они только что обсудили, опустив версию, что убийцей может быть Энтони Оуэнс. Она не хотела впутывать его в неприятности – потом, если у них появится больше доказательств. И к тому же, как Дэйзи правильно сказала, тысячи людей могли завидовать тем, у кого есть пляжные домики. Для верности Фиона продублировала рассказ по СМС. Но только она нажала «отправить», как в магазинчик ворвалась Софи Хэйверфорд со всем положенным драматизмом, точно в плохой мыльной опере.

– Ох, Фиона, Сью, Дэйзи! Я так рада, что вы здесь!

– Где же еще нам быть, – фыркнула Сью.

Софи практически бросилась на шею Фионе, обхватив ее обеими руками.

– Пожалуйста! Вы должны мне помочь! Я вас умоляю!

К этому моменту Фиона заметила, что Софи не выглядит так же безупречно, как всегда. Под глазами появились мешки, волосы не были уложены, а одежда не сочеталась друг с другом – чудовищное преступление в глазах Софи. Что могло случиться?

Фиона никогда бы не отказала в помощи тому, кто попал в беду – даже если это безжалостно-грубая гарпия Софи Хэйверфорд. Фиона подвела ее к стулу у кассы и усадила. Дэйзи и Сью подошли к ним.

– Хочешь фруктовый лед? – предложила Дэйзи.

Софи кивнула.

Что-то явно было не так. В обычном состоянии Софи никогда бы не согласилась съесть что-то на палочке, если только это не «антре», которые ей предлагал безупречно одетый официант на пафосной летней вечеринке в саду, устроенной кем-то из влиятельных знакомых.

Дэйзи снова сходила в кладовую и предложила Софи мороженое на выбор. Та без колебаний схватила разноцветную «Ракету» и быстро расправилась с липкой сладостью, съев ее практически целиком и напомнив Фионе о змеях, заглатывающих добычу. От поступившего в организм сахара напряженное выражение лица Софи ушло. Она достаточно успокоилась и уже могла рассказать им о причинах своего расстройства.

– Софи, расскажи, что случилось? – спросила Фиона как можно мягче.

С щелчком сломав палочку из-под мороженого, Софи бросила ее в мусорку, но промахнулась.

– Это Битси! – пронзительно взвизгнула она. При одном упоминании имени подруги напряжение сразу же вернулось, жилы на ее шее вздулись так, что на них можно было спокойно играть, как на контрабасе.

– О нет, – помрачнела Дэйзи. – С ней снова что-то случилось?

– Нет, с ней ничего не случилось! С ней все прекрасно и потрясающе. Это я страдаю! С тех пор как она переехала в мой пентхаус на берегу, моя жизнь превратилась в ад! – Софи никогда не называла свой дом просто «домом», «квартирой» или «апартаментами». Нет, она всегда произносила название целиком, будто зачитывала его из риелторской брошюры, чтобы все в зоне слышимости знали, что живет она не просто в пентхаусе, а в пентхаусе на берегу моря.

– Она сводит меня с ума. Я уже несколько дней не сплю, а мой пентхаус на берегу выглядит так, будто там поселилась толпа орков!

– Почему? – удивилась Сью.

– Из-за Битси! – рявкнула Софи. – Она никогда не хочет спать. У нее просто нет выключателя! Энергия никогда не заканчивается! Она на ногах всю ночь и постоянно подбивает меня пойти с ней в ее «увеселительные миссии», как она их называет, которые обычно включают в себя то, что я везу ее в какой-то загадочный дом, где, как она слышала, устраивают вечеринку. Или она хочет, чтобы я сидела с ней и пила или делала что-то дурацкое вроде лазания по деревьям в три часа утра! А я обычно в десять уже ложусь спать! Но она не дает мне выспаться. Я словно живу с Китом Муном![41] К счастью, у меня нет бассейна – ну то есть я могла бы его построить, но, когда живешь в пентхаусе прямо у пляжа, в нем нет особой нужды, – но если б у меня был бассейн, она точно утопила бы там мой внедорожник! И еще она успела перемешать масло с джемом…

Фиона не могла выбрать, что ее поразило больше всего, сам рассказ – или тот факт, что Софи в принципе ела джем. Сью безуспешно пыталась подавить смех. У обычно такой невозмутимой, неутомимой, просто-таки тефлоновой королевы Саутборна, оказывается, имелась слабость, Ахиллесова пята по имени Битси.

– Это не смешно! И если я не получаю свои девять часов сна, я выгляжу… я выгляжу… просто посмотрите на меня! Я ношу одну и ту же одежду каждый день, как и вы трое!

– О, приятно видеть, что старая добрая Софи все еще где-то здесь, – заметила Фиона.

Софи попыталась извиниться, но вышло очередное оскорбление:

– Простите, но это правда, и все из-за нее! – Вскочив, она схватила Фиону за отвороты платья. – Можно вас нанять, чтобы избавиться от нее? Это же входит в вашу детективную работу? Я заплачу!

– Софи, мы не наемные убийцы. И я сомневаюсь, что ты по-настоящему хочешь убить свою подругу. Это все от недостатка сна, поэтому ты так нервничаешь. – Фиона знала, как мучительно работать после бессонных ночей. Она бы не пожелала этого и злейшему врагу, которым по совпадению как раз и была Софи Хэйверфорд.

Софи рухнула обратно в кресло и тяжело вздохнула, опустив голову и с трудом сдерживая слезы.

– Я просто не знаю, что делать. Битси моя лучшая подруга, но она сводит меня с ума!

– А нельзя попросить ее переехать в отель? – предложила Дэйзи. – Сказать, что тебе нужно немного личного пространства. Уверена, она поймет.

Софи подняла на них взгляд:

– Я не могу ее о таком просить! Она столько раз помогала мне в прошлом, поддерживала во всем. Если б не она, я не стала бы так хороша в пиаре. Без ее связей я была бы просто еще одной тупицей.

Фиона всегда считала, что Софи родилась в богатой семье и ей все дали родители. Но, судя по всему, она пыталась сама пробиться в жизни, как и они.

Как же было соблазнительно позлорадствовать и насладиться падением заклятого врага из магазинчика через дорогу. Карма настигла ее, Софи получила по заслугам – пришла пора платить по счетам за всю мерзость, которую та творила. Но как бы ни старалась, Фиона не могла заставить себя радоваться неприятностям Софи, хотя и знала, что будь все наоборот, Софи прямо сейчас бы отплясывала джигу. Но она уже второй раз обращалась к Фионе за помощью – быть может, Софи поняла, что дружба важнее, чем победа над соперниками?

Но кого Фиона пыталась обмануть? Это же Софи. И как только ее проблема исчезнет, она сразу же вернется к своим злобным нападкам, ругая и оскорбляя их при каждом удобном случае. Она действительно не заслуживала их помощи после всех ее ужасных поступков и слов, но Фиона была выше этого и не могла отвернуться от человека в беде, даже такого неприятного, как Софи. И Фиона знала, что подруги думают точно так же.

Сью принюхалась:

– Вам не кажется, что пахнет дымом?

Все начали принюхиваться – все, кроме еще более несчастной Софи, которая обмякла в кресле.

– Это от меня, – призналась она. – Битси прошлой ночью вернулась, воняя дымом, и теперь в моем пентхаусе на берегу пахнет как в курительной комнате.

– От нее прошлой ночью пахло дымом? – переспросила Фиона, обеспокоенно посмотрев на Сью и Дэйзи, которые тоже встревожились. – В какое время она вернулась?

– Да как обычно. Под утро уже, часов в пять.

Софи, скорее всего, понятия не имела, что сгорел еще один пляжный домик, – в новостях пока было тихо. И она даже не представляла, что своими словами невольно перевела Битси в статус вероятной подозреваемой. У Фионы стало тяжело на сердце, голова закружилась, она не хотела верить, что это могла быть их подруга. Битси нравилась им всем, и, вероятно, существовало вполне рациональное объяснение, почему она пришла в пропахшей дымом одежде. Но Фиона велела себе быть холодной и беспристрастной и не позволять привязанности к Битси влиять на суждения. Им нужно докопаться до истины, а значит, допросить ее. Возможно, не прямо «допросить», при помощи ударов телефонной книгой, а более мягко, просто побеседовать, чтобы не создавалось ощущения, что ее обвиняют.

Только что у них вообще не было подозреваемых, а сейчас появилось целых двое: Энтони Оуэнс и Битси.

– Где же она была? – спросила Дэйзи.

– Понятия не имею, – ответила Софи. – Я уже перестала спрашивать.

– Можем узнать сейчас, – предложила Сью. – Вон она идет.

Битси целеустремленно неслась к ним через дорогу, кипя от безграничной энергии, точно вечный двигатель в человеческом обличье.

Софи испустила стон, похожий на песнь кита, когда увидела бодро направляющуюся к ним причину ее расстройства.

Битси в ярко-оранжевом жилете, таких же ярких шортах цвета лайма и канареечно-желтых сандалиях ворвалась в магазин, точно цитрусовый торнадо.

– Привет всем! – Тут она заметила сидящую у прилавка Софи: – Ага! Вот и ты. Гейл сказала, где тебя искать. Ты же не думала, что сможешь сбежать от меня, а?

Софи тихонько, едва слышно всхлипнула.

Фионе хотелось помочь Софи с ее проблемой в лице Битси, но существовали и более важные проблемы. К примеру, та, что Битси пахла дымом в ту самую ночь, когда сгорел пляжный домик и молодая семья чудом избежала смерти. Совпадение? Лучше выяснить это наверняка.

Подойдя ближе, Битси заметила, как печально выглядит ее подруга, и обняла ту за плечи:

– Эй, что случилось?

– Ничего, просто немного устала. Мне нужно спать девять часов, иначе я потом не могу даже пошевелиться.

Битси намека не поняла:

– Тебе нужно немного взбодриться. Слушайте, что скажете, если мы сейчас пойдем на бранч или, даже лучше, на послеполуденный чай? Я угощаю. В какое-нибудь шикарное местечко с террасой и видом на море. Можно устроить «Джи-энд-Ти» – на Пэлл-Мэлл[42] это просто хит! Это как обычный послеобеденный чай с огуречными сэндвичами, джемом и булочками, только вместо чая наливают джин с тоником. Мы могли бы начать пораньше! Пить до захода солнца, а потом посмотрим, куда приведет нас ночь.

Дэйзи с энтузиазмом подпрыгнула:

– Звучит весело!

– Ненавижу быть занудой, – заметила Фиона, – но нам нужно работать.

Софи неистово закивала.

Битси фыркнула:

– Ты говоришь прямо как кое-кто здесь. – Она покосилась в сторону Софи. – Пока я живу свою лучшую жизнь, она живет обычную и ложится спать в десять. Вы обязаны пойти со мной в увеселительную миссию!

– Ты на такой как раз прошлой ночью была? – спросила Сью.

– Была, была, – подтвердила Софи. – Расскажи, чем ты там занималась.

Битси замерла, лицо ее застыло, пока она обдумывала ответ. Хотя о чем тут думать – вопрос простой. Разве что ей требовалось сочинить какую-нибудь историю, чтобы скрыть то, чем она занималась на самом деле, а в голову ничего не приходило. Битси покачала головой, словно избавляясь от мыслей.

– Знаете, а я не могу вспомнить. В голове пустота. Старые карты памяти уже не те, что прежде.

– Ты пришла домой, воняя дымом, если это поможет, – усмехнулась Софи.

– А, точно! – щелкнула пальцами Битси. – Помню. На пляже разожгли огромный костер!

Правду она говорит или нет? Самый простой способ – проверить детали. Врать по-крупному легко, а вот с мелочами сложнее, импровизировать не получится. Полиция так и работает – и детективное агентство «Благотворительный магазинчик» тоже.

– На каком пляже? – спросила Дэйзи.

– Понятия не имею. Но не рядом с Саутборном, дальше по побережью – ближе к Пулу, кажется.

– А как ты туда добралась? – продолжила Фиона.

– А знаешь… не помню, – ответила Битси. – Может, на такси. – Звучало не очень хорошо. Потом она исправилась: – Но ты, Соф, многое пропустила. Вы все. Атмосфера была просто класс. Гитары, костер, люди пели и танцевали. Похоже на ранний «Гласто»[43]. Но потом примчалась полиция, и нам пришлось разойтись.

Так, хорошо, у Битси имелось алиби, пусть она и не сразу его вспомнила. Но действительно ли она вспоминала его или потратила те несколько секунд на придумывание правдоподобной истории, для которой много доказательств и не нужно? Пляжные вечеринки, как правило, проходили с кострами и гитарами, да и, возможно, с полицией. Особого воображения не требовалось. Так или иначе, алиби было хлипким: недостаточным ни для оправдания Битси, ни для дальнейших подозрений. Фионе нужно было узнать больше и при этом убедить Битси перестать полуночничать и дать Софи поспать. Ей пришла в голову неожиданная идея, как убить двух зайцев одним выстрелом.

– Ну так что! – Битси хлопнула в ладоши, и Софи подпрыгнула. Ее вид говорил о том, что больше она не выдержит. – Значит, решено. Мы все закрываем магазин пораньше и отправляемся на джин с тоником, который плавно перейдет в ночь!

– Битси, проблема в том, что у нас благотворительный магазин, – заметила Фиона.

Битси только отмахнулась от этой отговорки:

– Работа – боль. Можете взять выходной. Когда вам нужно вести расследование, вы всегда закрываете магазин раньше.

Она была права. Судя по всему, отказов Битси не принимала. И Фиона начала претворять свой план в жизнь. Битси жила как маленький ребенок, без забот и не думая о последствиях, вот откуда, вероятно, бралась ее энергия. Она не несла никакой ответственности, а ее финансовые ресурсы можно назвать бездонными. Поэтому с Битси следовало обращаться как родителю – с энергичным ребенком. Когда к Фионе приезжали племянники и племянницы на выходные, уложить их спать она могла, только вымотав за день. Плавание, боулинг, катание на роликах в Гайд-парке, прятки, походы в лес, прополка сорняков, поиск сокровищ – годилось что угодно, чтобы они могли выплеснуть бурлящую юношескую энергию. И с Битси следовало поступить так же.

– А знаешь что, – сказала Фиона, – мы пойдем!

– Мы пойдем? – запаниковала Софи.

Битси чуть ли не затанцевала на месте:

– Отлично!

– Но мы не можем уйти, пока не разберем кладовую, – добавила Фиона. – Она вот-вот лопнет, и все вещи вывалятся в магазин.

Битси перестала танцевать.

Фиона не выдумывала – лишь умолчала, что кладовая всегда была в таком состоянии, так как пожертвований приносили больше, чем покупали.

– У нас целые мешки с одеждой, которые надо разобрать. Грязные – постирать, высушить и погладить, а потом развесить на вешалки. Если сможем значительно сократить количество мешков, пойдем гулять.

– А давайте я помогу? – предложила Битси.

Да! Битси попалась на крючок! План Фионы начал реализовываться: им надо умотать Битси разбором кладовой, попутно порасспрашивать про прошлую ночь, посмотреть, насколько крепкое у нее алиби, а Софи тем временем спрячется у себя в магазине и немного вздремнет. Двух зайцев одним выстрелом.

Софи быстро ретировалась, а Битси взялась за дело. Ко всеобщему удивлению, она принялась за работу с удовольствием: закидывала грязные вещи в стиральную машинку, затем перекладывала их в сушилку и гладила. Горы пожертвований превращались в аккуратные ровные стопки: рубашки, брюки, топы и платья.

– Это весело, – заметила Битси, с энтузиазмом гладя рубашку с пуговицами паровым утюгом. Она наслаждалась новым опытом, но ощущение новизны от хозяйственных дел долго не продлится. Вскоре они будут оказывать на нее такое же воздействие, как и на всех остальных, превратившись в непосильную каторгу.

Фионе следовало ковать железо, пока горячо – или, в ее случае, пока горяч утюг, и расспросить Битси.

– Кстати о веселье, откуда ты узнала о той пляжной вечеринке вчера?

Битси остановилась и поставила утюг на доску. Она вспоминала или продумывала новую ложь?

– Я была в ресторане «Джордж» в Крайстчерче, взяла себе бокальчик и разговорилась с ребятами, которые сказали, что после закрытия собираются на пляжную вечеринку. Кажется, я просто пошла с ними.

– Там были Спайдер и Дэйв, волосатые байкеры?

Битси покачала головой:

– Нет, студенты.

– О, из какого же университета?

– Слушай, я не спрашивала. Может, это было грубо с моей стороны.

– А когда вы приехали, вечеринка была в самом разгаре?

– О да. Уже горел огромный костер, освещая небо.

– А как ты добралась домой?

Битси задумалась.

– Не помню. Но, кажется, я дошла до дома Софи пешком, потому что сегодня утром обнаружила песок в обуви.

Фиона аккуратно задавала вопрос за вопросом, поддерживая беседу весь день. Ответы Битси звучали правдоподобно, хотя деталей было маловато. Из ее рассказа следовало, что она провеселилась всю ночью, пусть и слегка легкомысленно. «Увеселительная миссия», как выразилась Битси. Фионе было неловко даже от мысли, что Битси может иметь какое-либо отношение к поджогу пляжных домиков, в том числе своего собственного, но по роду их занятий она должна считать всех подозреваемыми.

К вечеру зевки, доносившиеся из кладовой, становились все громче и продолжительнее. Битси уже довольно прямо намекала, как устала – хотя занималась разбором вещей всего несколько часов. По крайней мере, вторая часть плана Фионы принесла свои плоды.

Битси показалась в дверях кладовой, устало облокотившись о косяк, на ее лице блестели капельки пота.

– Знаете что? Я полностью вымоталась. Эта ваша благотворительность – тяжелая работа.

– Что ж, спасибо тебе большое за помощь, – сказала Фиона. – Ты нам очень помогла. – Остальные дамы присоединились к благодарностям и поздравили Битси с отличной работой.

Фиона никогда не видела Битси такой стеснительной и покладистой.

– Знаю, сейчас я покажусь вам той еще халтурщицей, – зевнула Битси, – но вы не против, если мы перенесем джин с тоником на другой день? Сходим в другой раз?

Мысленно Фиона заслуженно похлопала себя по плечу. Миссия выполнена – пусть и далеко не увеселительная.

– Ну конечно. Без проблем.

От облегчения Битси чуть не взлетела.

– Видимо, бессонные ночи дают о себе знать. Надо присоединиться к моей старушке-зануде Софи и лечь спать пораньше.

– Я люблю ложиться пораньше, – заметила Сью.

Дэйзи хранила молчание, явно недовольная тем, что ее лишили шикарного вечера с видом на море, где они могли бы пить джин с тоником и объедаться деликатесами, поданными, несомненно, на трехъярусных фарфоровых подставках для тортов, – ее представление о рае.

– Сходим в другой раз, – предложила Фиона.

– Как насчет завтра? – Дэйзи отчаянно пыталась не дать этой сладкой мечте ускользнуть.

– Можно я посмотрю, как буду себя чувствовать, и тогда решим? – Битси уже сгибалась от усталости, пока брела через магазин к выходу. У двери она обернулась: – Заскочу к Софи. Скажу, что сегодняшний вечер отменяется, затем приму душ и попробую это ваше «лечь пораньше», раз оно так популярно. – Улыбнувшись, она ушла.

Фиона повернулась к своим подругам:

– Ну что думаете? Ее история звучит правдоподобно.

Дэйзи согласно кивнула.

Сью потерла подбородок:

– Я на это не куплюсь.

Фиона нахмурилась. Что же такого в истории Битси смутило Сью?

Споры о достоверности истории Битси в благотворительном магазинчике не утихали. Дэйзи и Сью обменивались доводами, и получился своего рода теннисный корт с дебатами на тему преступления, а сеткой служила веревка с развешанными рубашками. Фиона при этом играла роль неизбранного и ничего не подозревающего судьи.

– Она была на вечеринке с костром, – возражала Дэйзи. – Стоит мне побывать на вечеринке с костром или фейерверками, и я тоже пахну дымом. А ведь я стою далеко позади и следую правилам безопасности при запуске фейерверков. Хотя мне нравится зажигать бенгальские огни. Но мы же говорим о Битси, она наш друг. Не убийца.

– Я и не утверждаю, что она убийца, – ответила Сью. – Все, что я хочу сказать, так это что нам надо оставаться непредвзятыми и не поддаваться дружеским чувствам. Мы же только что с ней познакомились и ничего не знаем об этой женщине.

– Что тебя смущает в ее рассказе? – спросила Фиона.

– Слишком просто и крайне удобно. Ее история звучит вполне убедительно, пока речь не заходит про детали. Их нет. Она не назвала ни время, ни место, ни имена людей, с которыми была, – то есть все, что могло бы подтвердить ее рассказ.

Дэйзи раздраженно поморщилась, и Фиона сомневалась, что это исключительно из-за отмены шикарного вечера с джином с тоником.

– Если Битси все выдумала, потому что была занята поджогом пляжного домика с семьей внутри, то это также значит, что она сожгла домик Малкольма, а затем и свой. Зачем ей это делать?

Но вместо того, чтобы опровергнуть аргумент Сью, она его подтвердила.

– Это же усиливает ее алиби, оно неоспоримо. Сожжение собственного домика переводит ее в список жертв. Она вне подозрений и может совершать поджоги дальше. Подумайте об этом, Битси одна из очень немногих людей, которые могут позволить себе уничтожить дом стоимостью в пятьсот тысяч фунтов без ущерба для своего банковского счета. И нам только с ее слов известно, что в ту ночь она гуляла с парочкой волосатых байкеров по имени Дэйв и Спайдер.

– У нее в самом деле была бейсболка одного из них, – напомнила ей Фиона.

Сью одарила ее взглядом, прямо говорящим: «Я даже отвечать на это не собираюсь».

У Дэйзи имелся на это контраргумент, и подходящий:

– Если она убийца, то почему помогла Фионе получить записи с камер видеонаблюдения у Себа и Маркуса?

Сью начала расправлять вешалки с мужскими рубашками.

– Потому что если Битси и есть убийца, то какой бы техникой невидимости она ни пользовалась, в любом случае знала, что на записях ее ничто не выдаст. К тому же это работает на нее. Слушай, мне неприятно говорить все это про Битси, я просто играю роль адвоката дьявола.

Фиона откашлялась.

– Что приводит нас к слону в комнате. На записях камер опять ничего нет. Рядом с домиком Брэдли никого не видели, что означает, никто пропахнуть дымом не мог. Разве что это Хищник поджигает дома.

– Что за Хищник? – удивилась Дэйзи.

Поднеся ладони ко рту и пошевелив большими и указательными пальцами, Сью объяснила:

– Что-то вроде невидимого инопланетянина с лицом краба. Фильм такой.

Дэйзи озадаченно заморгала.

– А откуда ты знаешь, что у него лицо как у краба, если он невидимый?

– Ну иногда он неожиданно появляется, в самый неподходящий момент.

– Как инспектор дорожного движения, когда ты останавливаешься на двойной полосе, заехав отдать книгу в библиотеку, – добавила Фиона.

Сью согласилась:

– Да, вот только крайне жестокий, использующий острые и тяжелые предметы.

Дэйзи содрогнулась.

– Ладно, Сью, принимается, – вздохнула Фиона. – Но мотив все равно неясен. Чем Битси могла насолить такая приятная семья, как Брэдли, и одиночка Малкольм, который и мухи не обидел и вообще практически не покидал косы?

– И не забывай, Малкольма убили, когда Битси еще не приехала, – добавила Дэйзи.

– Это ничего не значит, – ответила Сью. – Она могла убить его до своего официального приезда, чтобы обеспечить себе алиби. – Сью на мгновение задумалась, аккуратно двигая вешалки с рубашками так, чтобы между ними было одинаковое расстояние. – Возможно, связи между жертвами нет. Может, это больше поджог, чем убийство, – многие совершают поджоги ради острых ощущений. Битси может получить что захочет, поехать куда хочет. Она богата, и ей скучно. Что остается тем, у кого все есть? Нарушать закон.

– Подходит под описание, – согласилась Фиона.

Достав телефон, Дэйзи принялась набирать запросы в интернете и листать сайты.

– Здесь говорится, что шесть самых распространенных мотивов поджога – это: мошенничество ради страховки, уклонение от финансовых обязательств, терроризм по политическим или религиозным причинам, сокрытие преступления – убийства или ограбления, ревность и месть и, наконец, вандализм либо ради сильных эмоций, либо чтобы выплеснуть гнев.

– Мошенничество, уклонение или кражу со взломом можем вычеркнуть, – заметила Фиона. – У Битси денег много. Терроризм тоже не подходит: ни политика, ни религия ее особенно не интересуют, гедонизм – это прямо про нее. И, как я только что сказала, чем ей могли не угодить Малкольм и семья Брэдли? Так что ревность и месть тоже мимо. Остается два варианта: вандализм ради удовольствия, что я считаю более вероятным, или сокрытие убийства – но тут все неоднозначно. Пожар не скрыл убийство, он его спровоцировал.

– Ого! – разволновалась Дэйзи. – Тут написано, что, как и серийные убийцы, серийные поджигатели действуют в определенном районе или сообществе.

– Невозможно найти еще более сформировавшееся сообщество, чем на косе Мадфорд-Спит. Но почему именно это место? – задумалась вслух Фиона.

Сью пожала плечами:

– Может, ей нравится смотреть, как горят пляжные домики. Нравится нести разрушение.

Дэйзи отложила телефон:

– Но, судя по камерам видеонаблюдения, там не было никого, кто мог бы наблюдать, как разгорается пожар. Если только Битси не викинг со сверхъестественной способностью, которая чрезвычайно хороша в стрельбе пылающими стрелами на расстояние в пару километров.

– Даже если б она стреляла горящими стрелами, все равно бы пахла дымом, – заметила Сью.

Фионе надо было как-то это остановить. Они зашли в сферу нордических легенд и предположений, которые звучали как из игры в «Подземелья и драконы». Хотя изучать теории было полезно, без неопровержимых фактов они ничего не значили и вместо целостности придавали истории сюрреализма: в их случае они уже забрели на вершину Хенджистбери-Хед глубокой ночью, где богиня викингов Битси стреляла горящими стрелами во тьму.

Фиона потянулась за своим телефоном.

– Кому ты звонишь? – спросила Сью.

– В паб «Джордж» в Крайстчерче. Думаю, чего нам тут не хватает, так это неопровержимых доказательств, времени и имен. Это единственный способ проверить рассказ Битси до того, как мы окончательно запутаемся. – Она поставила телефон на громкую связь. – Добрый день! Простите за беспокойство. Моя подруга Битси вчера вечером была в вашем пабе и потеряла…

– О да. Мы знаем Битси, – ответил хозяин паба, явно улыбаясь.

– В самом деле? Чудесно. Так она была вчера у вас?

– Именно. Нам нравится, когда приходит Битси, – это всегда удачная ночь и для нас, и для наших клиентов.

– В каком смысле?

– Она оживляет место, а касса не закрывается – Битси всегда угощает всех выпивкой. Если продолжит в том же духе, я смогу скоро уйти на пенсию.

– Очень похоже на Битси – как всегда, щедра до невозможности. Она оставалась до закрытия?

– Да, а потом уехала с группой студентов.

– Они сказали, куда направляются?

– Понятия не имею. Эм, а что, вы сказали, она потеряла? – В его голосе послышалось подозрение. Фиона вот-вот упустит шанс.

– О, не беспокойтесь, мы уже нашли, но спасибо, что уделили время. – Фиона повесила трубку. – Эту часть историю подтвердили.

– Но это не значит, что Битси невиновна, – заметила Сью. – Она могла встретиться со студентами в пабе. Услышала, что те направляются на пляжную вечеринку, и решила совершить поджог, зная, что сможет использовать костер на пляже как прикрытие.

Дэйзи сложила руки на груди в защитном жесте.

– Слишком притянуто за уши. Откуда Битси узнала, что там костер?

– Студенты могли упомянуть об этом в баре. И потом, какая пляжная вечеринка обходится без хотя бы небольшого костра?

Ее подруги снова опасно приблизились к пустым догадкам, и Фиона должна была как-то вернуть их на верный путь.

– Хорошо, давайте проверим, что за пляжная вечеринка. Если вызывали полицию и был костер, то и без пожарных не обошлось.

Она набрала номер пожарного Мартина, который ответил после первого же гудка:

– Привет, Фиона.

– Привет, Мартин. Прости за беспокойство, ты можешь говорить?

– Если только быстро. Надо кучу окон сегодня перемыть.

– Спасибо, что рассказал о вчерашнем пожаре.

– Не за что. Прости, что больше ничего не смог узнать. Еще слишком рано.

– Все в порядке. Скажи, а других пожаров вчера не было?

– Был, другую команду вызвали в Брэнксом-Чайн. Ничего серьезного. Потушили большой костер на пляже.

– А не знаешь, в какое время?

– Кажется, в то же, что и пожар в домике, примерно в три часа утра.

– Спасибо, Мартин. – Фиона повесила трубку и повернулась к подругам: – Вот, версия Битси подтвердилась. Все любители вечеринок быстро убежали с пляжа в районе трех часов, когда приехала полиция и пожарные. Брэнксом-Чайн примерно в полутора часах ходьбы от Саутборнского пляжа, где живет Софи.

– Скорее в двух часах, если ты еще и изрядно выпил, – заметила Сью.

– И, получается, она как раз пришла в пять утра, как и сказала Софи. Битси точно была на той вечеринке – иначе как бы она смогла так точно рассчитать время?

Дэйзи вела себя подозрительно тихо и, опустив голову, рылась в телефоне. История Битси подтвердилась, хотя бы примерно, а она почему-то была этому не рада. Их подруга медленно подняла голову:

– Ненавижу играть роль авокадо дьявола, или как там его, но есть и другое объяснение. Битси могла узнать точное время всего происходящего на пляже, находясь при этом в другом месте. – Она подняла телефон и повернула экран к ним.

Фиона и Сью не поверили своим глазам. На экране шла запись с камеры видеонаблюдения, не самого высокого качества, черно-белая, но пляж Брэнксом-Чайн был различим: горел костер, во все стороны разбегались люди от полицейских, а пожарные тушили огонь. Отметка времени в углу видео показывала 03:07 утра.

– Откуда у тебя это? – спросила Фиона.

– Мой сосед – серфер и перед каждой поездкой всегда проверяет по камерам, какие где волны. Я подумала, нет ли такой камеры в Брэнксом-Чайн, – оказалось, есть. Ее можно смотреть в прямом эфире или прокрутить видео назад интервалами по десять минут, на целые сутки назад, проверить, не пропустил ли ты огромные волны. Или, в данном случае, пляжную вечеринку с костром.

Получается, у Битси была возможность оказаться в двух местах сразу – пусть и виртуально.

– Она могла посмотреть записи, – произнесла Фиона. – Чтобы подгадать время для своего алиби.

Сью выругалась.

– Она могла услышать о костре от студентов в пабе, а потом воспользоваться этим, притворившись, что она вместе с ними на пляже, а на самом деле поехать на косу Мадфорд-Спит и устроить пожар – и каким-то образом остаться невидимой.

Дамы пересматривали записи снова и снова, отчаянно пытаясь разглядеть в толпе кого-то похожего на Битси, чтобы доказать ее невиновность. Но людей было слишком много, и на бегу лиц было не различить, учитывая качество записи.

Все трое замолчали. Битси вернулась в ряды подозреваемых.

Возможность у нее была, но это еще не означало, что она виновна. Дело в том, что никто не хотел видеть ее в этой роли: подругам нравилась беззаботная, щедрая, веселая Битси, а не та, которая могла притворяться, на самом деле являясь серийной поджигательницей. С неохотой они решили на время отложить этот вопрос. Прежде чем делать неоднозначные выводы, им еще предстояло изучить другую версию – с Энтони Оуэнсом.

На следующий день Энтони Оуэнс сидел напротив прилавка в идеально сшитом льняном костюме, с отутюженными складками во всех нужных местах и в стильной панаме. Хотя выглядел он спокойным и собранным, будто собирался оценить редкую фарфоровую статуэтку на шоу «Антиквариат»[44], его выдавали нервные движения, то, как он дергал манжеты, и нетерпеливое выражение лица человека, который предпочел бы оказаться в другом месте.

– Я не совсем понимаю, зачем вы меня сюда пригласили. Я больше не работаю на жителей косы, и вы тоже.

Фиона, Дэйзи и Сью сидели по другую сторону прилавка. По мнению Фионы, выглядело все слишком формально – они пригласили Энтони Оуэнса просто для дружеской беседы, а не для допроса.

– Хотите фруктовый лед? – предложила Дэйзи.

Энтони отказался: судя по его покрасневшему лицу, лед ему действительно бы не помешал, но, вероятно, он не хотел рисковать своим дорогим костюмом, на который мог капнуть сироп.

– Мы все еще работаем над делом, – пояснила Фиона. – В свободное время.

– Ладно, – сказал он таким тоном, каким люди говорят «ладно», подразумевая, что все «совсем не ладно». – Но у меня такое ощущение, будто я на собеседовании.

– Или на прослушивании, – попыталась пошутить Дэйзи, чтобы разрядить обстановку.

– Пробуетесь на роль «Человека из «Дель Монте»[45], – добавила Сью.

Энтони Оуэнс ничего смешного в этом не нашел и хмуро посмотрел на них обеих.

Фиона попыталась спасти ситуацию:

– Извините, мы бы пригласили вас за стол, но на нем стоит очаровательная модель Дэйзи.

Энтони Оуэнс слегка пожал плечами, не удосужившись повернуться и хотя бы посмотреть или похвалить тонкую работу Дэйзи.

– Можем мы побыстрее перейти к делу? У меня куча дел. Я даже не собирался идти на обед.

– Да, конечно. – Фионе следовало действовать осторожно. Как и ее подругам. Задача предстояла непростая. – Мы хотели расспросить вас о пляжных домиках.

Энтони Оуэнс вопросительно посмотрел на нее:

– Но в них нет ничего особенного, строения несложные. Что вы хотели узнать? – Он говорил кратко и небрежно: после унизительного увольнения ему едва ли хотелось говорить о пляжных домиках.

Фиона улыбнулась:

– Нам интересен не столько технический аспект, сколько эмоциональный.

Судя по выражению лица Энтони Оуэнса, ситуацию это не очень прояснило. Рано или поздно Фионе пришлось бы затронуть нужную тему, поэтому с тем же успехом она могла начать сейчас:

– Когда вы продали свой пляжный домик, вам не было жалко?

– Конечно, жалко.

Фиона ждала какого-то развернутого ответа, но его не последовало. Она настойчиво продолжила:

– Должно быть, тяжело было отказаться от такого места.

– Да, тяжело. – Снова односложно. Задачу Энтони им не облегчал и явно хотел поскорее уйти.

– Вам никогда не казалось, что вы совершили ошибку?

– Сейчас, оглядываясь назад, да. Но в то время это было единственным вариантом.

– Как так? – поинтересовалась Сью.

– Несколько лет назад моя жена открыла консалтинговую компанию в области инженерно-технических услуг. Поначалу все было хорошо, но потом дела пошли на спад. Мы могли либо отказаться от бизнеса и списать убытки, либо не сдаваться и вложить в бизнес еще больше денег. Мы решили попробовать, поэтому пляжный домик пришлось продать.

– Вы жалеете об этом решении?

Энтони Оуэнс опустил голову и вздохнул.

– Каждый день. Цены на пляжные домики за последние пару лет взлетели до небес, сейчас наш стоил бы вдвое больше той цены, за которую мы его продали. Я слышал, недавно один дом купили за полмиллиона фунтов. Половину миллиона! Всего лишь за улучшенный сарайчик у моря! Продать домик на пляже, пожалуй, было одним из худших решений в моей жизни.

Словно почувствовав его печаль, Саймон Ле Бон встал со своей лежанки и лизнул пальцы мужчины, но Энтони, вздрогнув, отдернул руку.

Фиона немного подождала, а затем спросила:

– Когда вы спускаетесь на косу и видите других владельцев пляжных домиков, что вы чувствуете?

– А вы как думаете? Я ходил туда только по работе, но теперь, по крайней мере, могу больше там не появляться.

Фиона собралась с духом, готовясь к новому неловкому вопросу:

– Но когда вы туда приходите, как бы вы описали свои чувства? Это ощущение глубокой утраты? Разочарование? Или раздражение и злость? Может, вы завидуете другим владельцам пляжных домиков?

Последнее предложение привлекло его внимание. Мужчина посмотрел прямо на Фиону, и в его глазах плыл гнев. Энтони Оуэнс был неглуп, он умел читать между строк.

– Боже мой. Так вы считаете, что это я сделал, да? Поджег пляжные домики. Убил Малкольма.

– Мы ничего не считаем, – ответила Сью. – Но мы обязаны изучить все версии, а это значит, что нам приходится задавать непростые вопросы.

Энтони Оуэнс дернулся всем телом, не в силах сдержать гнев.

– Это просто немыслимо. Как вы смеете обвинять меня в подобном?

– Мы вас ни в чем не обвиняем, – возразила Дэйзи.

– Нет, просто очень грубо намекаете. Вы даже не должны больше заниматься расследованием.

Дамы замолчали. Он пристально смотрел на них. Затем его поведение изменилось, вероятно, ему пришла в голову новая мысль. Гнев исчез, и Энтони насмешливо хмыкнул.

– Хотите услышать от меня признание? Шокирующее разоблачение?

Все трое молчали.

Энтони Оуэнс ехидно улыбнулся:

– Вам это понравится. Я нанял вас только для того, чтобы заткнуть рот жителям на косе. Чтобы они прекратили свое напыщенное нытье. «Когда ты что-нибудь сделаешь, Энтони?», «Это просто неприемлемо, Энтони». Вы трое были уступкой, чтобы они успокоились. Я никогда всерьез не считал, что вы сможете раскрыть это дело. Вы лишь группка сыщиц-любительниц, да, с добрыми намерениями, но вы всего-то отвлекающий маневр, потому что я не мог позволить себе настоящих частных детективов при том бюджете, который мне выделили. – Гнев снова исказил черты его лица. – Знаете, даже забавно, что вы так серьезно к этому отнеслись. Нет ничего более жалкого, чем игроки-любители из воскресной лиги, которые думают, что играют в премьер-лиге.

Энтони Оуэнс поднялся.

– Я действительно считаю, что вам стоит посмотреть на себя и подумать о своих действиях, потому что вы зря тратите время, играя в детективов. Никто не воспринимает вас всерьез. Вы выглядите по-дурацки. – Он разгладил свой льняной костюм. – Мне пора идти. У меня голова сейчас взорвется, как вулкан.

– Может, сейчас хотите мороженого? – предложила Дэйзи.

Энтони ничего не ответил и раздраженно вышел из магазина.

Три дня спустя настроение подруг не улучшилось и между ними установился кризис доверия. Слова Энтони Оуэнса ранили их, пронзив неуверенностью и сковав сомнениями. Их вера в себя как в детективов и так была шаткой, а теперь ее безвозвратно подорвало осознание того, что от них никогда и не ждали успеха. Они были лишь громоотводом, чтобы гнев владельцев пляжных домиков не выплеснулся на Энтони Оуэнса, их присутствие давало ложное чувство успокоения. Дамы были временной мерой, пока настоящие профессионалы ловили преступника.

Уже не в первый раз в ходе этого расследования у них выбивали почву из-под ног. Фрэнк Маршалл неплохо справился с задачей, уволив их сразу же после Энтони Оуэнса, но почему-то сейчас было еще хуже. Фрэнк просто был Фрэнком. Крайне амбициозный любитель совать нос в чужие дела с манией величия – чего еще от него ждать? И потом, они его не уважали. Но уважали Энтони Оуэнса, и от этого становилось куда больнее.

И словно этого было мало, с юга налетела удушающая жара из Сахары, обрушившись на и без того изнемогающую страну. Температура стала невыносимой. Вялые, разгоряченные, но не сильно обеспокоенные дамы слонялись по магазину, ничего особенно не делая.

Корзинщик заглянул в дверь, которую открыли, чтобы пусть хоть немного свежего воздуха, но из-за температуры снаружи это было больше похоже на открытую дверь духовки.

– Достаточно жарко…

– Да, – отрезала Фиона, обмахиваясь экземпляром «Вестника Саутборна». – Да, жарко. Мы знаем, что здесь жарко.

– Этим утром сиденья в автомобиле были такими липкими, – простонала Неравнодушная Сью. – Я чуть не прилипла.

– У тебя в машине сиденья всегда липкие.

– И что это должно означать?

– Не помешало бы их время от времени чистить.

И прежде чем разразился полномасштабный спор об уровне чистоты в машине Сью, вмешался Корзинщик:

– Дамы, дамы! В чем дело? Почему вы все такие сердитые? Из-за жары?

Все трое обменялись смущенными взглядами.

– О нас наговорили гадостей, – сообщила ему Дэйзи.

– Какой негодяй посмел! – возмутился Корзинщик. – Вы же самые милые, умные и щедрые люди, которых я знаю!

– Это очень мило с вашей стороны, – поблагодарила Сью.

– Ну, точнее, когда не откусываете мне голову за вопрос «Достаточно ли вам жарко», – ухмыльнулся он.

– Простите, – произнесла Фиона. – Мы сейчас несколько подавлены.

– Вполне понятно, учитывая обстоятельства. Серьезно, скажите мне, кто вас обидел, – я кое-кого знаю в Лондоне, одного джентльмена-головореза. – Корзинщик постучал себя по носу. – Он мог бы научить этого негодяя манерам и кое-чему еще.

Фиона чуть не упала со стула:

– Нет, в этом правда нет необходимости.

– Ну, скажите только слово, и этот хам получит хорошую взбучку.

– Это всего лишь мелочи, – сказала Дэйзи.

– Если это мелочи, почему вы все такие печальные?

У Фионы не было ни сил, ни желания пускаться в объяснения, и она перешла к реальной причине прихода Корзинщика:

– Вы хотели фруктовый лед?

– Читаете мои мысли! – ответил тот. – Мне самому взять?

Фиона кивнула.

Он не спеша зашел в кладовую, проверил холодильник и вышел с пустыми руками:

– Остались только «Ракеты», а клубничного с пломбирной начинкой нет?

Фиона наградила его взглядом, в котором явно читались ее мысли: то, что он жаловался на мороженое, за которое никогда не платил, впечатлило даже ее.

Корзинщик понял намек:

– «Ракета» вполне подойдет. – Взяв из кладовой мороженое, он снял обертку и пустился в свой обычный маршрут вокруг стола с моделью Дэйзи, точно маленький ребенок, очарованный движущимся поездом в рождественское утро.

Он наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть детали, и произошло неизбежное.

– Упс! – Корзинщик виновато поднял голову.

– Что? – не скрывая беспокойства, спросила Дэйзи.

– Похоже, тут жарче, чем я думал. Кусочек мороженого отвалился и застрял между домиками 29 и 30. Посмотрим, смогу ли я его вытащить… – Корзинщик приступил к делу, просунув толстые, точно сосиски, пальцы между двумя миниатюрными домиками, пытаясь вытолкнуть кусочек фруктового льда. – Господи, кажется, я делаю только хуже. У вас нет тряпочки?

Вскочив, Дэйзи схватила с прилавка рулон бумажных полотенец и ловким движением оторвала несколько штук. Она складывала их снова и снова, превращая в вытянутый прямоугольник, чтобы просунуть между домиками, и промокнула липкую жижу, которая быстро превращалась в лужу.

– Пятно останется… – Со скоростью опытного стрелка Дэйзи перешла с бумаги на влажные салфетки. – Не получается…

Корзинщик попятился.

– Прошу прощения. Полагаю, тактическое отступление сейчас – наилучший вариант действия, так я не причиню еще больше вреда. – Он поспешно вышел, оставив Дэйзи у модели. Пятно при этом отказывалось стираться.

– Ну как, Дэйз? – Сью подошла к модели.

– Так себе.

Из-за красного сока казалось, что одно из зданий истекает кровью.

– О нет! Это как «Сияние» Стивена Кинга, но в пляжном домике, а не в отеле «Оверлук»!

– Да, получился бы совсем другой фильм, – заметила Фиона. – Все испорчено?

– Не совсем, но сок впитался, и я не могу его отмыть. Похоже, придется перестраивать эту часть.

– Думаю, нам стоит запретить здесь что-либо есть, – предложила Фиона.

Сью в ужасе посмотрела на нее:

– Фиона, не спеши! Мы же не дикари.

Дэйзи остановилась: вопрос был слишком важный, они не могли его игнорировать.

– Если мы запретим тут еду, значит, не будет никаких одиннадцати-о-клоков, никаких бранчей, послеобеденного чая и никакого тортика.

– Ну тогда, может, мы запретим Корзинщика? – предложила Фиона.

– Мы не можем так его обидеть. Как насчет того, чтобы никто не ел рядом с моделью? Я сделаю пару табличек.

Все кивнули в знак согласия с предложением Сью.

Привлеченная запахом растаявшего клубничного льда, через открытую дверь зигзагом влетела муха и принялась с жужжанием кружить по магазину. Саймон Ле Бон оживился, выпрыгнул из своей лежанки и принялся героически преследовать ее, щелкая челюстями каждый раз, когда муха оказывалась на расстоянии укуса.

Сью схватила экземпляр «Вестника Саутборна» и свернула его в плотную трубку:

– Ну этого еще не хватало, проклятая муха! Мухи в любом виде мне совершенно не нравятся.

И вот детективное агентство «Благотворительный магазин» в полном составе занялось ловлей мух. Они надеялись, что насекомое быстренько осмотрит весь магазинчик, а потом улетит тем же способом, что и появилось, то есть через дверь. Но муха металась по всему магазину, избегая именно открытой двери. Муха их дразнила, направляясь прямо к выходу, а затем, ко всеобщему раздражению, в последнюю секунду сворачивала.

Насекомое делало несколько кругов над моделью Дэйзи, а затем вертикально ныряло вниз между домиками, полакомиться сладким сиропом, пока кто-то не махал над моделью. Дамы были вынуждены действовать так, чтобы не повредить творение Дэйзи.

После десяти минут безуспешных попыток изгнать крылатого врага троица сдалась, остановившись в облаке жара, пота и горячего дыхания, решив позволить всему идти своим путем. Рухнув у прилавка и вдоволь напившись воды, они наблюдали, как муха кружит над миниатюрными домиками, время от времени ненадолго ныряя вниз и снова выныривая. Привлеченная сладким запахом, она опускалась вертикально вниз, быстро хватала сладость и тут же поднималась, никогда не задерживаясь надолго, боясь, что дамы передумают и бросятся на нее.

Но этого произойти не могло. Силы у них закончились. Один Саймон Ле Бон не сдавался и патрулировал периметр модели, время от времени рыча и вставая на задние лапы.

– Ты только посмотри! – воскликнула Сью. – Эта самодовольная муха знает, что выиграла.

– Разве они не живут в другом часовом поясе или что-то в этом роде? – сделала странное замечание Дэйзи.

– Наверное, ты имеешь в виду, что они все видят в замедленной съемке, – предположила Сью. – Вот почему их невозможно поймать. Мы для них просто неуклюжие гиганты.

– Вот оно! Я помнила что-то в этом роде.

Фиона замолчала, загипнотизированная повторяющимися движениями мухи: падение вниз, еда, вертикальный взлет, круг над моделью и снова то же самое. Муха повторяла эти маневры с механической точностью и абсолютным мастерством.

– Еще пять минут передохнем и попробуем снова, – предложила Сью.

– А может, возьмем еще мороженое и выманим ее из магазина? – сказала Дэйзи.

– Хорошая идея. Что скажешь, Фиона?

Фиона ничего не ответила, все еще зачарованная самоуверенным насекомым.

– Фиона? Фиона? – Сью тщетно пыталась вывести ее из транса.

Фиона медленно повернула голову к подругам:

– Мне кажется, я знаю, как начинались пожары.

Судя по выражению лиц обеих подруг, Фиона понимала, что не смогла убедить их в своей теории. Они выглядели напряженно, будто изо всех сил старались состыковать то, что стыковаться не хотелось.

– Дрон? – переспросила Сью.

– Да. Мы все это время смотрели на модель неправильно. – Фиона подвела их к столу, после чего муха, почти как по команде, взмыла в воздух и отлетела к стойке со шляпами. – Муха натолкнула меня на одну идею. Мы думали обо всем слишком буквально: начался пожар – значит, должен быть кто-то, кто его устроил. Для поджога нужен поджигатель, верно? Но камеры видеонаблюдения никого не засняли. Злоумышленник невидим. Как это может быть? Но что, если, как и наша знакомая муха, высоко над косой пролетит дрон, а затем упадет вертикально вниз, прямо в слепую зону камер, между двумя домами, и подожжет стену?

Сью изогнула бровь:

– Погоди, погоди. Я признаю, что управляемый дрон на такой маневр способен. Я видела, как их пилотируют, и они довольно точные. Но как дрон может устроить поджог? У него нет рук, чтобы чиркнуть спичкой или принести бензин – помните, Мартин сказал, что использовалось топливо?

– Может, к дрону прикрепили бензин в маленьком контейнере? – подала голос Дэйзи. – Как «Амазон» пару лет назад делал – тогда посылки доставляли дроны.

Сью покачала головой:

– Не понимаю, как это можно осуществить. Дрону нужно пролететь вниз, как-то облить бензином стену, потом поджечь и улететь.

– Может, огонь сразу горит, – предположила Дэйзи. – Разожжен под ним в маленькой корзиночке.

В голове Фионы возник странный образ подвесной корзины из садового центра, прикрепленной к нижней части дрона, только вместо фуксий и бегоний в ней трепетали языки пламени. Ей пришлось признать, что ее теория звучала несколько абсурдно.

Сью эта версия тоже не устроила:

– Хорошо, давайте предположим, что ты права. Что дрон каким-то образом сумел донести миниатюрное кострище, или барбекю, или что-то в этом роде. Затем он должен как-то направить огонь на боковую стену домика, где места не так много, при этом ухитриться не сжечь себя. Но улики-то он точно оставит, разбросав их повсюду на песке. Наверняка было бы проще придумать спусковой механизм и сбросить зажженный огонь на крышу, как бомбу. Но мы знаем, что случилось иначе. Мне нравится твоя теория, Фиона, правда, она дает ответы на много вопросов в деле. Но ее слишком сложно воплотить в реальности. Слишком многое может пойти не так. К тому же я думаю, что кто-нибудь бы заметил огонь, летящий по ночному небу. Слишком заметно.

– Признаю, у этой теории есть несколько недостатков, – признала Фиона. С каждой секундой ее идея казалась все более и более невероятной, граничащей с глупостью. Даже детской, не заслуживающей дальнейшего рассмотрения.

Все трое стояли молча, глядя на модель Дэйзи в глубокой задумчивости. Муха вернулась обратно, жужжа и кружась над ними, а потом бросилась вниз, чтобы схватить еще кусочек сладости. Фиона отмахнулась от нее, не дав приземлиться. Муха просвистела мимо ее головы, и Фиона вздрогнула.

– Знаете, – начала она, – когда я расспрашивала Энни Фоллет, я спросила ее, не заметила ли она чего-нибудь необычного той ночью. И единственное, что она вспомнила, – это жужжащий комар.

– Мне тоже некоторые об этом говорили, – заметила Сью.

– Помнишь запись с камер видеонаблюдения с ночи пожара домика Малкольма? – кивнула Дэйзи. – Энни отмахнулась от чего-то, выходя из своего домика, прямо как ты сейчас от мухи.

Фиона помнила. Еще был Грег, который спорил с Фрэнком по поводу сушилки. Его жена упоминала москитов.

– А на пляже вообще много москитов?

– Если б их было много, они бы не казались чем-то странным, – заметила Сью. – Что скажешь?

– Знаю, вы не верите в мою версию, но есть ли шанс, что двигатель дрона можно принять за писк комара?

– Я скажу, что оба звука раздражают одинаково, – согласилась Дэйзи.

Сью же явно сомневалась.

– Они звучат немного по-другому. А может, это и был просто комар. – Она полезла в телефон и ввела в поиск «мощность шума двигателя дрона». – Здесь сказано, что средний уровень шума дрона – около восьмидесяти децибел на расстоянии полутора метров. Но можно купить специальные тихие, малозаметные дроны. Тогда уровень шума снизится до шестидесяти децибел.

– А насколько громкий комар? – поинтересовалась Дэйзи.

Сью снова набрала запрос.

– Сорок децибел на полтора метра. Немного тише, и, я бы сказала, звук у них выше.

– Но дрон в ту ночь находился гораздо дальше от Энни Фоллет, – заметила Фиона. – Он должен был висеть над домиком Малкольма, поэтому и звучал бы тише.

– Неубедительно, – проворчала себе под нос Сью. – Дроны – не комары, как бы далеко ни летали.

Дэйзи решила поискать в интернете сама:

– Давайте-ка я посмотрю, есть ли дроны с двигателем с шумом в сорок децибел.

– Ранним утром, когда ты еще спишь, ошибиться легко, – заметила Фиона.

Но Сью не сдавалась:

– Это не одно и то же.

Фиона попыталась ее убедить:

– Я слышала какой-то писк, когда гуляла с Саймоном Ле Боном на пляже Саутборна, – я тогда подумала, что это насекомое, а подняла голову – и увидела зависший над нами дрон.

– Но у москитов писк скорее как у стоматологической бормашины. – Сью изобразила неприятный визг, который, пронзив череп, попадал в прямо мозг. – А у дронов более низкий звук. Так или иначе, мы пока застряли на технических аспектах преступления. Как дрон устраивает пожар?

– Вот так, – произнесла Дэйзи.

Ее заявление остановило споры между Сью и Фионой, и они наклонились, чтобы поближе рассмотреть экран телефона.

Фиона ахнула. Если б она этого не увидела своими глазами, то никогда бы не поверила.

На телефоне Дэйзи высветился кричащий веб-сайт компании Future Burn Technologies[46], оформленный в ярко-красных и оранжевых цветах. В одном углу светился звездно-полосатый флаг, в другом сидел злобный белоголовый орлан, показывая, что компания американская и занимается производством огнеметов.

Большие, свирепого вида изобретения испускали шлейфы разрушительного огня. Сетка изображений ниже демонстрировала отдельные продукты с драматичными названиями вроде «Жнец», «Жало», «Великий уравнитель» – они больше подходили для фестиваля хеви-метала. Но в правом нижнем углу из всех выделялся один прибор: «Дракончик». Подзаголовок сообщал: «Мощный и эффектный мини-огнемет, крепится к большинству дронов».

– Не может быть, – выдохнула Сью. – Дрон-огнемет!

– Разве я не говорила, что это может быть огнемет, еще в самом начале? – гордо заявила Дэйзи.

Она об этом упоминала, вспомнила Фиона, но Мартин отверг эту идею – как и они все. Потому что представляли все слишком буквально: большой громоздкий огнемет из тех, что показывают в фильмах о войне, с массивным баком, который крепится к спине солдата, и огромным соплом, соединенным с гибкой трубой. Они не предполагали, что это может быть легкий микроогнемет, и никогда в жизни бы не подумали, что он может крепиться непосредственно к дрону.

Детективное агентство «Благотворительный магазин» с трудом справлялось с ожиданием. Терпение едва ли было их главной добродетелью, и с тех самых пор, как они наткнулись на вебсайт с огнеметами, дамы бродили по магазинчику в нервном возбуждении. Их настроение сильно отличалось от той вялой летаргии, в которой они пребывали утром. Теперь они бурлили энергией, которую пока некуда было выплеснуть.

Фиона, постоянно поглядывая на большие часы на стене магазинчика, пыталась заставить стрелки вращаться быстрее. Время мешало им двигаться вперед. В частности, разница во времени между Саутборном и Томасвиллем в Северной Каролине, где и располагалась компания Future Burn Technologies, в здании старой мебельной фабрики на окраине города. Им была необходима информация об огнемете «Дракончик», но получить они могли ее только в рабочие часы. Фиона попыталась позвонить, но услышала лишь вежливый автоответчик, сообщающий, что никто не может ответить на звонок, и желающий приятного дня.

Дамы перерыли весь интернет в поисках чего-либо похожего, что можно было бы купить в Великобритании, Европе и даже других частях мира. Но тщетно.

Миниатюрный огнемет, плотно прилегающий ко дну дронов, был уникальным изобретением Соединенных Штатов, и производило его только одно предприятие: Future Burn Technologies. Им придется подождать. Подруги стояли у модели косы, собственного центра планирования всех операций, точно у стола с картой, где отмечались позиции во время Второй мировой войны.

Секунды тянулись мучительно медленно. Пока они ждали, Сью включила видеоролик о продукции компании, Дэйзи с Фионой присоединились к ней. Громкий, несколько пафосный, гитарный саундтрек начинался вместе со словами сурового голоса за кадром, который больше подходил для боевика. «Дракончик» от компании Future Burn Technologies». По воздуху пролетел дрон с четырьмя вращающимися выносными винтами; под ним висело тонкое черное сопло, прикрепленное к чему-то похожему на топливный бак. Дрон завис в воздухе, а голос за кадром продолжил: «Воздушная огневая мощь для любых ваших целей». На видео появилось поле, а на нем человек в защитных очках. Рядом с ним на земле стоял дрон с прикрепленным «Дракончиком». С пульта дистанционного управления мужчина запустил дрон, тот полетел вперед, а затем выпустил язык пламени длиной метра в три, испепелив куст ежевики по соседству.

– Почему нельзя просто подойти и поджечь? – спросила Сью.

– Зачем для этого нужен летающий огнемет? – добавила Дэйзи.

Словно отвечая на ее вопрос, голос за кадром произнес: «Работа в труднодоступных местах становится легче». На видео появился высокий дуб, и дрон завис возле сухой ветки у самой макушки. Секунду спустя ветка превратилась в огненный шар.

– Похоже, дерево не жилец, – заметила Дэйзи.

Теперь на видео демонстрировалось вращающееся компьютерное изображение «Дракончика». «Только от Future Burn Technologies, – продолжил голос. – «Дракончик» – там, где огонь летает. Подходит для большинства дронов, которые могут переносить грузы весом от килограмма, и использует обычный бензин».

– Вот, бензин! – воскликнула Сью. – Чем больше я на это смотрю, тем больше убеждаюсь, что твоя теория с дронами верна. Огнемет подойдет для такой схемы пожара. Круглая лужа бензина, выгоревшая в форму U. Бензин не успел стечь, потому что уже горел! И в горящем виде попал на стену.

– Как по-вашему, насколько большим должен быть этот дрон? – спросила Дэйзи.

– Не большим, чуть меньше метра, – ответила Фиона.

– Все верно, – согласилась Сью. – Расстояния между домиками на пляже едва достигают метра в ширину. Могут ли дроны пролетать в такие узкие места?

Дэйзи сделала то, что у нее получалось лучше всего, и принялась искать информацию в интернете.

– Я нашла сайт с советами, как заставить дрон летать точнее. Тут говорится, что, попрактиковавшись, можно летать между зданиями, но нельзя лететь сильно ниже уровня крыши, иначе можно потерять сигнал.

Сердце Фионы забилось быстрее.

– Вот почему точка пожара так высоко! Наш убийца не хотел рисковать потерей контроля над дроном! Но в то же время его не должны были заметить.

– А теперь послушайте это, – сказала Дэйзи. – «Точные полеты можно выполнять и в ветреную погоду, но эта задача посложнее. Для маневров лучше дождаться тихих дней». Помните, у меня была дурацкая теория, что пожары совпадали с отливом, и я думала, что кто-то шел через бухту?

– Вовсе она была не дурацкая, – возразила Фиона.

– Ну так вот, каждый раз, когда возникал пожар, ночь стояла безветренная – идеально для точного пилотирования дронов.

Фиона не могла сдержать улыбку:

– Похоже, подходит по всем пунктам.

– Эй! – Сью указала на станцию береговой охраны на модели. – А эта парочка на вершине мыса, те, что устроились со всеми домашними удобствами, шезлонгами, печеньем и прочим…

– Берил и Стив, – напомнила Фиона.

– Да. Ты говорила, у них есть радар? Надо туда съездить. Посмотреть на него, вдруг он засек дрон?

– Отличная мысль, – поддержала Дэйзи. – Приятная прогулка до мыса и чашечки чая, которая ждет наверху. Могу поспорить, там гораздо прохладнее.

– Да, радар у них есть, – подтвердила Фиона. – Я уже спрашивала у них, но это морской радар. Он засекает лодки и корабли, а не объекты на земле или в воздухе. Они сказали, для такого нужен специализированный радар.

– Правильно, – согласилась Дэйзи. – Я читала в газете. В местном аэропорту пришлось установить специальный радар для обнаружения дронов, потому что некоторые идиоты продолжают запускать их над взлетно-посадочными полосами, устраивая пилотам кучу неприятностей. Обычный радар их не засекает.

– Но все равно надо перепроверить, на всякий случай.

Фиона нашла номер станции береговой охраны и позвонила, ожидая услышать веселый голос Берил или Стива, но ответил парень по имени Кевин. Судя по всему, у пожилой пары был выходной. Тем не менее на ее вопрос Кевин, как Фиона и ожидала, ответил, что единственный радар на станции – это морской радар для обнаружения кораблей и лодок, а не дронов.

– Что нам теперь делать? – спросила Сью.

– Ничего, только ждать, когда откроется компания с огнеметами, – вздохнула Фиона. – Это ниточка, связывающая нас с убийцей.

Наконец вялые стрелки часов доползли до положения «час дня», что равнялось восьми часам утра на восточном побережье Америки. Фиона, нервно вздохнув, попыталась прогнать бабочек, мечущихся в животе, точно взрывающийся попкорн. Она набрала номер и включила громкую связь.

Ответил ей жизнерадостный женский голос:

– Добре утро! Вы позвонили в компанию Future Burn Technologies. Меня зовут Вайолет, чем я могу вам помочь?

По сравнению с уверенной в себе американкой-секретаршей Фиона почувствовала себя застенчивой и косноязычной.

– О, э-э, да, привет! Меня зовут Фиона Шарп. Я звоню из Великобритании.

– Кстати, мне нравится ваш акцент.

– О, эм, спасибо. Ваш тоже очень приятный. Я звоню по поводу одного из ваших товаров, «Дракончика».

– Да, замечательная модель. Кажется, на этой неделе у нас будет скидка. Хотите узнать больше о нашем специальном предложении?

– Ну я не собиралась покупать его в данный момент, просто хотела кое-что узнать.

– Да, конечно, мэм. Продолжайте. Что вас интересует?

Фиона откашлялась.

– По правде сказать, это касается клиентов. Мне нужно знать, не покупал ли его кто-нибудь из Великобритании…

– Простите, что перебиваю, – вмешалась Вайолет, – но, боюсь, мы не можем раскрывать информацию о клиентах. Как вы понимаете, эти данные конфиденциальны и было бы непрофессионально их разглашать.

Фиона знала, что так будет, поэтому сменила тактику.

– Да, я прекрасно понимаю. Буду откровенна. Я частный сыщик, и у нас есть основания полагать, что один из ваших «Дракончиков» использовали при нескольких поджогах у нас. Поэтому мне очень важно знать, не заказывал ли его кто-то из Великобритании.

Секретарша снова перебила Фиону, и южное гостеприимство в ее тоне испарилось вместе с дружелюбием:

– Мэм, меня ваши обвинения совершенно не волнуют. Мы – семейный честный бизнес, и мы поставляем продукцию самого высокого качества фермерскому сообществу. Боюсь, мне придется прервать наш разговор. Хорошего дня.

– Нет, пожалуйста, подождите…

Связь оборвалась.

Фиона выругалась.

– Как глупо я себя вела! Не надо было упоминать о поджогах. Ни одна компания не станет раскрывать информацию, если посчитает, что каким-то образом причастна к нарушению закона.

– Я думаю, ты прекрасно справилась, – успокоила ее Дэйзи.

– И я, – согласилась Сью. – Звонок был не из легких. Понятно, что они не расскажут нам обо всем сразу. Надо попробовать еще, но сначала дать им немного остыть и перезвонить позже.

– Да и нам не мешало бы охладиться, – предложила Дэйзи. – Кто-нибудь хочет фруктовый лед?

Нервно грызя мороженое, Фиона размышляла, как долго придется ждать, прежде чем позвонить еще раз. Она чувствовала себя как влюбленная по уши героиня романтической комедии, которая гадает, когда можно пойти на второе свидание, чтобы не показаться озабоченной. Вот только у Фионы не кружилась голова от влюбленности, хотя озабоченной ее назвать было можно. От нетерпеливого желания узнать, отправляли ли они огнемет в Англию или нет, она принялась расхаживать по магазину. Ожидание было невыносимым: вполне возможно, что имя убийцы значилось в списке покупателей производителя.

Она взглянула на часы. Прошло два часа. Достаточно. Фиона потянулась за телефоном и вздрогнула, когда тот завибрировал. Входящий звонок.

– Алло? – сказала Фиона.

В телефоне заговорил еще один женский голос с американским акцентом, на этот раз более серьезным и официальным тоном:

– Алло, я говорю с Фионой Шарп?

Фиона лихорадочно замахала рукой подругам, которые, бросив дела, тут же подошли. Фиона включила динамик:

– Да, все верно.

– Меня зовут Вильгельмина Прескотт, я работаю в юридической фирме «Дойл, Дэйн&Прескотт» в Томасвилле. Мы представляем интересы компании Future Burn Technologies.

– О, понятно. – Фиона изо всех сил старалась скрыть шок от того, что ее телефонный звонок привел к вызову адвоката. Хотя это не должно было ее удивлять: Штаты были страной судебных исков, где даже простой намек на правонарушение заставлял людей хвататься за телефон и звонить юристам.

– Могу ли я утверждать, что сегодня утром вы сделали запрос относительно использования одного из их товаров, «Дракончика»?

– Верно.

– Мы подготовили заявление, которое я бы хотела зачитать от имени компании Future Burn Technologies, которое я также отправлю вам по электронной почте после окончания нашего разговора. – Женщина откашлялась. – «Компания Future Burn Technologies хотела бы заявить, что их продукция предназначена исключительно для использования в сельском хозяйстве, включая, помимо прочего, уничтожение сорняков, уборку снега и льда, уход за пастбищами и борьбу с вредителями. Продукты Future Burn Technologies не предназначаются для нанесения ущерба имуществу или причинения вреда отдельным лицам. Future Burn Technologies не может нести ответственность за нецелевое применение указанных продуктов в какой-либо форме. За любое подобное нецелевое использование ответственность несет владелец продукта. Каждое изделие поставляется вместе с инструкцией по применению с учетом техники безопасности. Все товары продаются при условии соблюдения данных требований. Кроме того, компания Future Burn Technologies хотела бы официально заявить, что ни одно изделие никогда не поставлялось и не экспортировалось в Великобританию. Законы о лицензировании и экспорте запрещают подобные сделки. На данный момент все продажи Future Burn Technologies осуществляются только в Соединенных Штатах Америки».

Долгое вступление Фиону ничуть не беспокоило. Она знала, что такие слова говорятся для защиты интересов и прежде всего предназначены, чтобы охладить пыл. Но концовка речи привлекла ее внимание.

– Итак, позвольте мне четко прояснить: никто из жителей Соединенного Королевства никогда не покупал у вас «Дракончика», не заказывал его в Великобританию и не просил отправить службой доставки?

– Верно. Как я уже сказала, этому препятствуют законы об экспорте и лицензировании.

Сью, наклонившись к телефону Фионы, тоже решила уточнить:

– А что, если кто-то прилетит в Штаты, купит «Дракончика» и привезет его обратно в чемодане?

– Это было бы нарушением закона, – ответила Вильгельмина Прескотт. – Но Future Burn Technologies за это ответственности не несет. Однако из того, что я знаю про безопасность в аэропортах, это просто невозможно. С одиннадцатого сентября сканеры багажа стали более модернизированными и они сразу обнаружили бы нарушение, а пассажира арестовали и предъявили б ему обвинение за пронос огнемета на борт коммерческой авиакомпании.

– Даже в разобранном виде?

– Особенно в разобранном. Сотрудники службы безопасности внимательно следят за всем, что напоминает составные части бомбы или оружия. – И, понимая, что ее отвлекли, она тут же поправилась: – Но, как я уже сказала, компания не производит оружие. Их продукция предназначена исключительно для сельскохозяйственных нужд.

Вильгельмина Прескотт ждала на линии, пока Фиона не получила электронное письмо с приложением только что озвученного заявления, в котором сообщалось, что ни один огнемет «Дракончик» никогда не продавался в Великобританию. После этого адвокат сразу же отключилась. Фиона глубоко выдохнула: она не привыкла иметь дел с правовой системой Штатов.

– Что ж, это было неожиданно.

– И какое разочарование, – заметила Сью. – Я надеялась, они назовут нам имя.

Все трое замолчали. Вот и еще одна многообещающая зацепка забурлила, зашипела и высохла, точно вода на горячем асфальте.

– А что, если кто-то купит подержанный дрон через eBay и попросит отправить сюда по почте? – предположила Дэйзи.

– Проблема остается, – вздохнула Сью. – Посылки тоже проверяет таможня, и их сканируют и просвечивают. Все, что запрещено к экспорту, не пройдет.

– А если отправить по частям?

Фиона нахмурилась:

– Вполне возможно. Вероятно, это самый безопасный способ доставить дрон сюда незамеченным, но тогда придется положиться на продавца и надеяться, что проблем с отправкой не возникнет. Но продавец может испугаться – ведь рисковать будет именно он. У меня появилась другая идея. Надо сходить в «Кошачий альянс».

– Зачем это? – удивилась Сью.

– Есть еще один способ получить огнемет, не покупая его.

Прилепив на дверь наспех нацарапанную записку со словами «Вернемся через пять минут», все трое направились через дорогу к логову Софи, известному под названием «Кошачий альянс».

В жаркий полдень асфальт под ногами стал липким, а выступающий на лбу пот уже впитался в брови.

Дверь в магазинчик была плотно закрыта, и Фиона сначала подумала, что Софи решила сегодня не открываться. Но табличка утверждала обратное, и через окно она безошибочно узнала стройную фигуру Софи. Волосы та собрала во что-то вроде пучка с начесом, вероятно чтобы было не жарко.

Фиона подергала за дверь, и, когда та открылась, подруг окатила волна прохлады и у них перехватило дыхание.

– Скорее! Закройте дверь! Закройте дверь! – рявкнула Софи, явно придя в себя – в себя, как и прежде, элегантную и оскорбляющую всех подряд. На ней было длинное струящееся белое платье с разрезами по бокам и вдоль рукавов. – Вы запустите эту адскую жару.

Войдя и поспешно закрыв за собой дверь, дамы застонали от восторга, когда прохладный воздух окутал их разгоряченные тела.

– У тебя есть кондиционер! – воскликнула Фиона.

– Конечно, а у вас разве нет? – Софи знала, что у них его нет. Ни в одном из магазинов по Саутборн-Гроув их не было. – Я установила его во время прошлого ремонта. Едва ли покупатель сможет сделать правильный выбор, если голова у него взрывается от жары. Это влияет на покупку. – Она окинула их наряды презрительным взглядом.

– Бутылка со льдом перед вентилятором работает не хуже, – заметила Сью.

– Но это так вульгарно смотрится! – испуганный тон Софи не помог ей скрыть усмешку.

Фиона заметила, что Гейл, которая в кладовой чинила красивую лампу Тиффани, явно изнывала от жары.

– А на кладовую бюджет на кондиционеры не распространяется?

– О, с Гейл все в порядке, верно, Гейл?

При упоминании своего имени Гейл подняла голову, коротко кивнула им и вернулась к работе.

– Что ж, вижу, тебе уже лучше, – заметила Фиона. – Девять часов сна пошли на пользу.

Подруги не получили ни слова благодарности от Софи за то, что помогли ей нормально выспаться после эмоционального срыва. Ни слова вообще о чем-либо. Просто ничего не выражающее выражение лица в ответ.

– Кстати, а где Битси? – поинтересовалась Дэйзи.

– Уехала в Лондон. Разобраться с делами.

Фиона все еще считала Битси подозреваемой. Неужели та решила на время ускользнуть и затаиться? Очень неудачный выбор времени. Отъезд играл против нее, тем более когда Битси упоминала Лондон в последний раз, то возвращаться она не планировала. Битси слишком многим перешла дорогу – больше, чем все черные кошки Ист-Энда. Или она все выдумала?

– Она вернется? – спросила Фиона.

– Уверяла, что да, – ответила Софи. – Не ко мне, поспешу добавить. Остановится в Чьютон-Глен – одном из самых элитных отелей в округе. Посмотрим, как им понравятся ее возвращения в четыре утра, – хихикнула Софи. – Итак, чего вы хотели? Как вы знаете, я очень занятая женщина.

Сильно занятой она не выглядела: ее белый наряд почти сливался с гладкой мраморной стойкой, на которую она опиралась. Бога ради, в каком благотворительном магазине ставят мраморные прилавки? Еще и с белыми мраморными подставками под кофе.

– Вообще-то, мы пришли не к тебе, – ответила Фиона.

– Погодите, что? – Софи смерила ее самым неприязненным взглядом. В ее эгоцентричную вселенную это не вписывалось. Как мог кто-то находиться рядом с могущественной королевой Саутборна, ее величеством Софи, и не хотеть с ней общаться? – Ну и ради кого же вы сюда заявились? – Она оглядела прохладный и пустой магазин.

– Гейл, – ответила Фиона.

Гейл снова подняла голову, услышав свое имя.

– Гейл? – усмехнулась Софи.

– Да, можешь отпустить ее на пять минут?

Софи мелодраматично прошлась по магазину, словно задетая ее просьбой.

– Ну я даже не знаю. У Гейл много важных дел.

Фиона не могла поверить, что после того, как они ей так помогали, утешали и поддерживали, она отказывалась выделить несколько минут времени, причем не своего, а Гейл!

– Пожалуйста, Софи, – упрашивала Дэйзи. – Нам просто надо задать ей несколько вопросов технического характера.

Софи драматично прикрыла глаза, будто это была слишком серьезная просьба, которую она не могла вынести.

– Боюсь, я никак не могу этого допустить.

Сью нахмурилась:

– Софи, ты на днях выглядела по-настоящему ужасно, потому что не высыпалась, и мы тебе помогли. И самое меньшее, что ты можешь сделать в ответ, это дать нам поговорить с Гейл.

– Правда? Не помню такого.

У Фионы было предчувствие, что стоит Софи выспаться, как она тут же вернется к своим прежним привычкам. Жалела ли Фиона, что помогла ей? Не совсем. Помочь нуждающемуся – доброе дело. К тому же она увидела в Софи человеческую сторону. Приятно было узнать, что эта сторона у нее все же есть – и что Софи не ящерица в человеческом обличье.

Однако Сью таким великодушием не отличалась.

– Или дай нам поговорить с Гейл, или мы расскажем Битси, что она сводила тебя с ума и ты хотела выгнать ее из своей квартиры.

Софи рассмеялась:

– Вперед. Как это будет выглядеть? Словно вы кучка мелких сплетниц. Кроме того, кому она поверит: вам или мне? И это не квартира, а пентхаус на берегу моря.

Их отвлек шум в задней части магазина. Гейл появилась из кладовой со своим привычным холщовым рюкзаком за спиной и верной походной тростью в руке. Когда она молча подошла к двери, Софи опомнилась:

– И куда это ты собралась?

Гейл, ничего не ответив, толкнула дверь.

– Похоже, у Гейл обеденный перерыв, – заметила Фиона.

– Этточно, – пробормотала Гейл.

Софи что-то пробубнила себе под нос, пытаясь придумать вескую причину, чтобы не дать Гейл уйти, но ничего связного так и не произнесла.

Дамы вышли следом за Гейл и прошли в небольшое кафе по соседству, где Фиона купила всем сэндвичи с беконом и по запотевшей бутылке ледяного лимонада.

Когда все поели, Дэйзи включила Гейл на своем телефоне рекламный ролик огнемета «Дракончика». Гейл посмотрела его дважды, почти не моргая, внимательно разглядывая миниатюрный мусоросжигатель.

Фиона наконец задала вопрос, ответ на который подругам не терпелось узнать:

– Гейл, скажи, насколько сложно создать что-то такое с нуля – огнемет, не дрон?

Гейл глубоко задумалась. Затем быстро, почти молниеносно вытащила из рюкзака ручку, схватила салфетку и нарисовала ряд квадратиков, соединенных линиями. Подписала каждый из них, время от времени останавливаясь, прикасаясь ручкой к губам, мысленно конструируя составные части огнемета: топливный бак, шланг, насос, катушка зажигания, сопло и аккумулятор.

– Это он? – спросила Сью. – Выглядит не особенно сложным.

– Точно. – Неожиданно Гейл вспомнила кое-что еще и нарисовала отдельный квадратик: пульт дистанционного управления.

– Это чтобы управлять огнеметом во время полета дрона? – уточнила Дэйзи.

– Точно.

– Может ли его собрать тот, у кого есть хотя бы начальные инженерные навыки? – спросила Сью.

– Этточно.

– А можно найти нужные детали у сантехников или поставщиков электроники?

Гейл призадумалась, затем нахмурилась и покачала головой. Она написала на салфетке и подчеркнула: 1 кг – вес груза, который может донести дрон.

– Детали получатся слишком большими и громоздкими, чтобы их смог поднять маленький дрон, – рискнула предположить Сью.

– Этточно, – подтвердила Гейл.

Вес – решающее значение. Дрону придется не только взлететь, но и сохранить маневренность. Детали должны быть небольшими и легкими, но при этом функциональными, чтобы дрон мог пролететь в узкий проход между двумя пляжными домиками.

– А где можно их взять? – спросила Сью.

– По интернету заказать, наверное, – заметила Фиона. – Но маловероятно. Будет легко отследить нашего потенциального подозреваемого.

Глаза Дэйзи расширились:

– А как насчет магазина для моделизма?

Гейл щелкнула пальцами:

– Точно!

Сью взволнованно дернулась, чуть не расплескав вкуснейший лимонад по столу.

– Ты же видела, как туда заходила жена Энтони Оуэнса, Оливия!

– Да, – подтвердила Дэйзи. – А магазин моделизма в Саутборне словно из прошлого века. Вряд ли они ведут учет продаж, судя по антикварной кассе. Принимают только наличные.

– И что же она купила? – спросила Фиона. – Вроде паровозик для племянника.

Дэйзи потерла подбородок.

– Да, но, если подумать, это могло быть что угодно. Она уже уносила покупку в бумажном пакете. Могли быть и детали для миниатюрного огнемета. Кто знает? Это нам и нужно выяснить.

– Она владела фирмой, предоставляющей инженерно-технические консультации, – заметила Сью. – Оливия в этом разбирается.

– И она потеряла пляжный домик, – добавила Фиона. – У нее есть мотив.

Настрой за столом сменился на позитивный, на лицах подруг появились уверенные улыбки. За пару секунд перед ними практически материализовался еще один многообещающий подозреваемый. Пожалуй, самый невероятный из всех. Элегантная Оливия Оуэнс сразу заняла первое место в их списке.

Многословно поблагодарив Гейл, дамы поспешили в магазин моделизма: им не терпелось узнать, что покупала Оливия Оуэнс и соответствуют ли покупки списку, который составила им Гейл. Конечно, все зависело от того, согласятся ли владельцы магазина поделиться этой информацией с ними.

После первоначальной эйфории от появления нового имени в списке подозреваемых дамы признали, что с доказательствами виновности Оливии Оуэнс были проблемы. Во-первых, Дэйзи видела ее в магазине моделей после того, как сгорел первый пляжный домик. Если преступник действительно использовал огнемет для поджога, на тот момент прибор уже был готов. А значит, Оливия могла говорить правду – она приходила за поездом для племянника. Однако, как отметила Сью, всегда оставалась вероятность того, что Оливия Оуэнс приехала за запасными частями для ремонта своего оружия. Сбрасывать ее со счетов было нельзя.

Во-вторых, пока подруги шли по тротуару, изо всех сил стараясь держаться в тени, чтобы избежать лазероподобных лучей солнца и не нагреться, они искали в интернете данные о компании Оливии. Это было нетрудно: на различных сайтах до сих пор хранились краткие записи о ныне несуществующей компании Liv Consultancy. Правда, занимавшейся не совсем тем, чего они ожидали.

– Инженерно-химический профиль? – уточнила Сью.

– Это разве не всякие пробирки, горелки Бунзена и лаборатории? – удивилась Дэйзи.

Сью поморщилась:

– Похоже на то. Я ожидала, что это будет электротехника или машиностроение. Так было бы проще. Может ли инженер-химик построить огнемет?

– А почему бы нет? – сказала Фиона. – По словам Гейл, его мог построить кто угодно с минимальными техническими навыками. А устройство, которое распыляет и поджигает бензин, как раз в компетенции инженера-химика.

Дэйзи продолжила гуглить:

– Думаю, Фиона права. Слушайте: «Инженеры-химики проектируют оборудование и машины для промышленности, создают различные изделия». Огнемет – это и машина, и изделие, так?

– И не очень сложное, – добавила Фиона. – Я бы сказала, что кто-то вроде Оливии Оуэнс мог бы его собрать с закрытыми глазами.

– Как думаете, а муж замешан? – спросила Сью.

Фиона кивнула:

– Вероятность такая есть. Мотив у него тот же: они потеряли свой пляжный домик. Но, думаю, на данный момент не стоит ничего предполагать, пока мы не получим больше информации.

Впереди показался магазинчик для моделизма, выделяющийся на фоне других, более современных магазинов: он будто вынырнул из другого времени. Это место совсем не изменилось с тех пор, когда премьер-министром был Гарольд Вильсон[47].

– Понимаю, что ты имела в виду, говоря о возвращении в прошлое, – заметила Сью. – У них до сих пор эта оранжевая штука на окнах, из пятидесятых. Напоминает мятую обертку от старых бутылочек «Люкозада»[48].

– О, я помню! – с ностальгией воскликнула Дэйзи. – Мама давала мне его, когда я болела и не ходила в школу. Меня укладывали на диване, и я в пижаме смотрела детские программы. Только тогда мне разрешали смотреть телевизор днем, со стаканом теплого «Люкозада». Раньше его покупали в аптеке – большая стеклянная бутылка в пластиковой оранжевой обертке с мелкими шариками сверху. Ты права, Сью, она была точно как эта штука на окне. А для чего она вообще?

– Думаю, защита от солнечных лучей, – предположила Фиона. – Чтобы товары не выцветали.

Они подошли к магазину и заглянули внутрь, обнаружив, что защитные свойства оранжевой пленки уже давно исчерпали себя. Набор моделей в коробках на витринах, похоже, не менялся пару десятилетий, судя по выцветшим изображениям на упаковках. Среди них была и «Золотая лань», и «Арк Ройял», а также реактивный самолет «Харриер»[49], игрушечные гоночные машинки и множество поездов, как паровых, так и дизельных. За столько лет простоя коробки слегка помялись и выцвели от солнца и под воздействием силы тяжести.

Прежде чем войти, Дэйзи, обернувшись, предупредила подруг:

– Кен и Найджел – близнецы, не однояйцевые, и, хотя они братья, ругаются точно старые супруги. – Дэйзи толкнула дверь, и дамы вошли в жаркое, пыльное царство миниатюрных самолетов, поездов и автомобилей, которыми в произвольном порядке были заставлены провисшие полки до навесного потолка, усеянного пятнами. В помещении пахло жженым пластиком и раздражением.

Длинный стеклянный шкаф занимал всю стену магазина и был забит всякой всячиной; из маленьких ящичков торчали электрокабели, небольшие электрические моторчики и различные аксессуары в целлофановых упаковках. Один из близнецов стоял за прилавком, рядом с массивным кассовым аппаратом, судя по всему из карболита, на кнопки которого надо было нажимать с такой силой, что каждый раз существовал риск вывихнуть палец. Первого близнеца, Кена, отличало бледное несчастное лицо и лысина. А его брат Найджел явно выиграл в генетическую лотерею, так как сохранил густую шевелюру цвета соли с перцем, хоть и не очень густую. Найджел стоял на низкой стремянке, пытаясь вытащить большую модель «Конкорда», не уронив при этом себе на голову остальные коробки, точно играя в «дженгу».

Констатируя очевидное, Кен предупредил:

– Осторожней, не урони все это.

– Да неужели! – откликнулся Найджел. – Я сам бы не догадался. Я так рад, что ты предупредил меня! Вместо того чтобы торчать там, мог бы и помочь!

– Это ты решил поместить гражданский самолет среди радиоуправляемых машин. Ты и разбирайся.

При виде Дэйзи оба немного оживились.

– Привет! – хором поздоровались они.

– Ты привела с собой друзей, – заметил Кен.

Найджел, втиснув «Конкорд» обратно на то место, в которое тот явно не влезал, задом наперед спустился со стремянки.

– Как там твоя модель косы?

– Закончена. Хотите посмотреть?

Оба с энтузиазмом закивали. Дэйзи, достав телефон, показала им экран.

– Вот это да! – воскликнул Кен, увеличивая и разглядывая в подробностях каждую фотографию. – Дэйзи, это уникальная работа!

Найджел согласился с братом:

– Нам многие показывают свои собранные модели, не поймите меня неправильно, они хороши, но по качеству с твоей не сравнятся. Ты даже передала желтый оттенок портлендского камня на станции береговой охраны!

Дэйзи смущенно порозовела:

– Спасибо.

– Станция береговой охраны построена из пурбекского камня, поэтому он и желтоватый, – возразил Кен.

– Это портлендский камень.

– Нет, пурбекский.

Найджел весь покраснел:

– Любой дурак знает, что портлендский камень желтый!

Кен сжал губы с такой силой, что они превратились в ниточку.

– О да, а почему же все здания в Лондоне серые? Да потому, что построены из портлендского камня.

Яростный спор братьев из-за пустяка грозил затянуться надолго, пока Фиона не кашлянула:

– Вообще-то у нас к вам очень важный вопрос – и даже не один – и без вас нам не разобраться.

Польщенное эго заставило братьев замолчать, и они повернулись к Фионе.

– Что вы хотели узнать? – спросил Кен.

Фиона открыла страничку Оливии в интернете и показала им фотографию профиля:

– Вы ее узнаете?

– О да, – ответил Найджел. – Она заходила несколько раз. Покупает модели поездов.

Достав схему, которую Гейл нарисовала на салфетке, Фиона зачитала вслух детали, необходимые для самодельного огнемета:

– Она когда-нибудь покупала небольшой топливный бак?

– Нет, – ответил Найджел.

– Топливный шланг?

– Нет.

– Топливный насос?

– Нет.

– Катушку зажигания?

– Мы их не продаем.

– Сопло?

– Это может быть любой трубопровод или цилиндр. У нас они всех размеров есть.

– Ладно, – продолжила Фиона, – она покупала какие-нибудь трубы или цилиндры?

– Нет.

– Аккумулятор?

– Нет.

– Есть еще деталь, – Сью указала на уголок салфетки.

– Ах да. Пульт дистанционного управления?

– Мы кучу таких продаем, – подтвердил Найджел. – Какая модель?

– Не уверены, – откликнулась Фиона. – Но она его покупала?

– Возможно.

– А точно сказать вы можете? – попросила Дэйзи.

– Нет, – ответил Найджел.

– А проверить нельзя? – уточнила Фиона.

– Боюсь, мы принимаем только наличные, – объяснил Найджел.

Кен закатил глаза:

– А я говорил, что надо сделать оплату по картам. Но ты не хотел платить проценты банку!

– Я банку больше ни пенни из наших денег не отдам.

– Да, но так мы бы продали больше, понимаешь? Это называется ложная экономия.

Пока братья не ввязались в новый спор, Фиона успела вмешаться:

– Итак, эта дама никогда не покупала ничего из того, что я только что перечислила?

– Нет, нам очень жаль. А зачем вам это вообще? – спросил Кен.

– Пока я бы предпочла не говорить. – Фиона уже знала, что с братьями они далеко не уйдут: возможности исчерпаны, и все из-за того, что торговлю вели как попало. Пора продолжать расследование, а то скоро им самим придется отвечать на неловкие вопросы.

– Если вспомните что-нибудь, касающееся этого клиента, можете, пожалуйста, сообщить нам?

– Конечно, – улыбнулся Найджел.

– Просто позвоните в магазин «Собачкам нужен уютный дом», – сказал им Дэйзи. – Там мы все и работаем.

– Договорились, – кивнул Кен.

Подруги снова угодили в тупик, но это ничего не значило. Такая умная женщина, как Оливия, едва ли стала бы покупать детали для оружия в местном магазине сборных моделей, где ее легко бы опознали, особенно в том, где она регулярно покупала поезда для своего племянника. Она бы пошла в другое место – где ее бы никто не узнал, или, возможно, приобрела детали в нескольких разных магазинах.

Когда дамы направились к выходу, Найджел сказал:

– О, я кое-что еще вспомнил.

Все трое повернулись к нему.

– Кажется, недавно я продал ей дрон.

Теперь братья завладели безраздельным вниманием подруг.

Фиона, попытавшись скрыть отчаяние в голосе, спросила:

– Можете вспомнить, какой именно это был дрон?

Найджел задумался, а потом бросил взгляд на брата.

– На меня не смотри, – ответил Кен. – Не я его продавал.

Найджел старательно вспоминал, что же купила Оливия Оуэнс, и лицо его исказилось от напряжения.

– Знаете, я точно продал ей дрон. Это я хорошо помню.

– Он мог переносить грузы? – спросила Дэйзи.

– Ну мы действительно продаем дроны, которые могут что-то переносить, килограмма полтора и больше.

– А если по старому исчислению? – спросила Сью.

– Около трех фунтов, – сообщил Кент.

Подругиии обменялись взволнованными взглядами.

– И вы продали один из них? – спросила Сью. – Нам правда очень нужно знать.

Найджел потер виски обеими руками, пытаясь выудить воспоминания.

– Не могу вспомнить. Мы продаем много дронов.

Фиона заметила камеры в углу магазина.

– Может, у вас есть записи с камер видеонаблюдения? Можно посмотреть, что она купила.

– Записи хранятся всего тридцать дней, – пояснил Найджел.

– Но ни одна из наших камер не работает, – добавил Кен.

– Я же говорил тебе, что надо было их починить! – рассердился Найджел.

– У нас тут воришки не шастают. Никому не нужны пакеты со мхом и крошечные баночки с краской. Зачем?

– А я скажу тебе зачем, для таких вот ситуаций…

Фиона прервала еще один начинающийся спор:

– А помните, когда она его купила?

– М-м… – задумался Найджел. – Где-то полгода назад. Или год?

– Можете попробовать проверить в Реестре пилотов дронов, – предложил Кен. – Любой, кто управляет дроном весом более 250 граммов, должен зарегистрироваться в Управлении гражданской авиации.

Дэйзи достала телефон и через несколько секунд уже смотрела реестр.

– Здесь написано, что нужен идентификационный номер пилота, тогда я смогу проверить его данные.

Кен с Найджелом непонимающе уставились друг на друга.

– Как его получить? – спросила Фиона.

Братья пожали плечами.

– Видимо, придется спросить ее саму, – вздохнула Сью.

Если Оливия в самом деле убийца, то такую информацию ни за что не выдаст. И если она сжигала пляжные домики при помощи дрона, то и регистрироваться в Управлении гражданской авиации тоже бы не стала.

Фиона решила прекратить допрос, вместо этого сосредоточившись на фактах, которых они не знали. Можно воспользоваться случаем и расспросить братьев на интересующую их тему.

– Какова дальность полета среднего дрона?

– А какой длины кусок веревки? – вопросом на вопрос ответил Кен.

Найджел ответил подробнее:

– Все зависит от дрона. Очень индивидуально. Игрушечный дрон пролетит метров триста. А дрон большой дальности может пролететь четырнадцать, а то и шестнадцать километров. Я бы сказал, что в среднем дроны летают на километра три-четыре, в зависимости от модели, которую мы, очевидно, не можем вспомнить. – Он виновато опустил глаза.

– Которую не можешь вспомнить ты, а не мы, – огрызнулся Кен.

– Значит, необязательно находиться рядом с дроном, чтобы управлять им? – уточнила Фиона. – Или видеть его в небе над собой?

– Нет, вовсе нет, – ответил Найджел. – Камеры HD, которые установлены сверху или снизу, показывают вам то, что видит дрон. Можно сидеть в машине с пультом. Не имеет значения, где вы находитесь, пока дрон остается в пределах досягаемости.

– А как насчет ночи? – спросила Сью.

– У хорошей камеры и ночное видение есть, – пояснил Кен. – К тому же в наши дни дроны поставляются со всевозможными дополнительными функциями и приборами вроде GPS-трекера, которые показывают местоположение на картах, или программным обеспечением, которое позволяет задать траекторию полета, чтобы вам даже не пришлось ничего делать руками.

– Как спутниковая навигация в автомобилях, – продолжил Найджел. – Она доставляет вас прямо к месту назначения, а вот дрон летит сам. Потом возвращается домой, и опять же без участия человека.

Но Фиона хотела знать, настолько реальным было провести дрон между двумя пляжными домиками.

– Вы говорите про очень высокую точность – насколько высокую?

Братья призадумались, а затем Кен ответил:

– В застроенном районе с высокими зданиями, я бы сказал, до двух-трех метров.

– А если пространство открытое и ничего не мешает, то и меньше метра, – добавил Найджел.

Неба яснее, чем над косой Мадфорд-Спит и мысом Хенджистбери-Хед, было не найти: за исключением «Дома Контрабандистов» в конце косы все домики были одноэтажными, дрон не встретил бы на пути никаких препятствий. Если он летел высоко, то мог достичь максимальной точности. Долетев до точки назначения, дрон опустился бы вертикально вниз так же ровно, как лифт в шахте, прямо между двумя домиками.

– А как насчет полетов между небольшими зданиями? – поинтересовалась Фиона.

– Элементарно. – Найджел достал из ящика за прилавком небольшую коробочку и поднял ее: – Дроны можно модернизировать, оснастить датчиками препятствий, если нет встроенных. Так они смогут пролетать через узкие проходы, ни во что не врезаясь, а если у дрона есть усовершенствованное управление через GPS, то он прекрасно сможет удерживать заданную позицию. У дрона можно автоматизировать вообще что угодно, если заранее запрограммировать, даже время взлета. Это как настраивать видеомагнитофон.

– Зависит от того, сколько вы готовы потратить, – добавил Кен.

Чем больше Фиона узнавала, тем сильнее убеждалась, что домики поджигали именно при помощи подобных модифицированных дронов. Они могли выполнять точные атаки независимо от опыта пилота и, что особенно важно, оставаться незамеченными. В последнем пункте ей было необходимо удостовериться на сто процентов. Хотя у нее уже имелось мнение специалиста, еще одно не помешает.

– Скажите, а радар может обнаружить дрон? Допустим, несколько недель назад один из них пролетал над моим домом, останется ли где-то схема его полета или источник сигнала?

– Только если у вас уже установлено специализированное радиолокационное оборудование для обнаружения дронов, – сказал Найджел.

– А если это был заранее запрограммированный дрон, – добавил Кен, – то сигнал до источника проследить не получится – не будет пульта управления, так как дрон все сделает сам.

Подруги направились обратно в свой магазин: вопросы касательно Оливии остались нерешенными, но теперь они чувствовали себя более подкованными в теории работы дронов, а от этого и увереннее.

– Поэтому я думаю, что дрон – это действительно орудие преступления, а не полет фантазии, простите за каламбур, – хихикнула Сью.

– Я тоже, – согласилась Дэйзи.

– А они занятная парочка, не так ли? – продолжила Сью. – Кен и Найджел знают о технологиях все, но предпочитают жить прошлым.

– Не уверена, но, может, это скорее связано с экономией денег, – заметила Фиона.

– Да, полагаю, смысл в этом есть, – подтвердила Сью, сама старающаяся избегать ненужных расходов.

На полпути к своему благотворительному магазинчику все трое уже начали плавиться, а одежда пропиталась потом. Подруги решили отдохнуть от обжигающего солнца под просторным навесом зеленщика. Он сердито взглянул на них из своего безопасного убежища, явно недовольный, что они пришли прятаться от жары, а не за покупками, но, как настоящий англичанин, ничего не сказал. И поэтому, тоже как настоящие англичанки, дамы почувствовали себя обязанными хоть что-то купить, чтобы избавиться от чувства вины и неловкости за то, что бесплатно стоят в тени под навесом.

Взяв три нектарина, они впились в сочную мякоть фрукта. Фиона почувствовала, как сильно пересохло во рту.

– Что скажете про Оливию как подозреваемую?

Сью быстро расправилась со своим фруктом, обгрызя его до косточки.

– Я неравнодушна к спелому нектарину, – заметила она. – А зачем бы еще нашей гламурной красотке мог понадобиться дрон? Только чтобы устроить поджог, из зависти.

Фиона не согласилась:

– Она может быть совершенно ни при чем. Да, она инженер и любит технику, но разве вы не помните, что сказал Энтони Оуэнс? А Кен с Найджелом подтвердили ее историю о покупке поездов для племянника.

Дэйзи свой нектарин ела не спеша, откусывая по крошечному кусочку.

– Думаю, это тот случай, когда мать является изобретением необходимости.

– Необходимость – мать изобретений, – поправила ее Сью.

– Да, точно.

– Что ты имеешь в виду, Дэйзи? – спросила Фиона.

– Ну преступление, если его совершила она, соответствует типу ее личности.

– Из-за того, что она инженер? – не поняла Сью.

Дэйзи покачала головой:

– Нет, скорее потому, что она гермофоб. Ненавидит дотрагиваться до чего-либо. Вы же видели ее в нашем магазине – двигалась так, будто что-то могло выскочить и укусить ее. Дрон для гермофоба – идеальное орудие убийства. Сделает всю грязную работу, и к месту преступления приближаться не нужно. Достаточно нажать на кнопочку из дома, из машины или откуда угодно.

Фиона об этом не подумала. Звучало очень логично. Просто мечта гермофоба. Можно совершить преступление, не находясь рядом и ничего не трогая.

– Ты права, дрон не оставляет после себя улик.

Оливия быстро обогнала всех остальных подозреваемых и заняла в их списке первое место. Все факты, которые им удалось собрать, вписывались в картину преступления. У Оливии был мотив. Еще достаточно знаний и умений, а теперь, благодаря гениальному замечанию Дэйзи, способ, который подходил под характер Оливии во всех отношениях.

– Отлично, Дэйзи! – поздравила ее Фиона. – Рассуждаешь очень логично. Возможно, она решила воспользоваться этим методом, как ты говоришь, из-за необходимости, чтобы ни к чему не прикасаться.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, Дэйзи помрачнела.

– Правда, есть один момент… подержишь, ты не против? – попросила она и протянула надкушенный нектарин Сью, которая, судя по гримасе, как раз явно была против.

Вытерев руки, Дэйзи достала телефон.

– Оливия добавила меня в друзья в соцсетях, когда увидела мою модель косы. Просто из любопытства я проверила ее посты в даты всех пожаров. В эти дни ее не было в городе. У нее есть алиби.

Фиона и Сью подошли поближе, и Дэйзи пролистала фотографии, показывая все посты по очереди. На каждом снимке Оливия сидела в шикарных барах с гламурными подругами в коротких платьях, с напитками в руках и какими-то закусками.

– В ночь смерти Малкольма она проводила вечер в Бате с подругами. Когда подожгли домик Битси, она была в отеле в Котсуолдсе, а когда подошла очередь Брэдли – в Лондоне.

Фиона увеличила один из снимков:

– А я-то думала, им денег не хватает.

Сью неодобрительно поцокала языком.

– Дорогое удовольствие. Неудивительно, что у них проблемы с деньгами. Но, что важнее, посты в социальных сетях можно подделать, так ведь? Можно самостоятельно добавить метку времени и места. Оливия могла выложить эти фотографии специально, чтобы все решили, что она там, пока сама поджигала дома.

– Все ее подруги выложили одинаковые фотографии. – Дэйзи показала им странички других девушек. – Едва ли она смогла бы заставить их всех участвовать в обмане, разве что они тоже замешаны в преступлениях.

– Но я думала, что она гермофоб, – возразила Сью. – А тут смотрите, держит в руках бокал, к которому прикасался какой-нибудь официант или бармен.

– Может, рестораны или отели ее не пугают, там регулярно убираются, а персонал строго следит за гигиеной, – предположила Дэйзи.

– Или это тоже фарс. Кто знает? – пожала плечами Сью.

– Это уже неважно. Все места слишком далеко, дрон не долетит, – заметила Дэйзи.

– Но ей не обязательно находиться в месте запуска дрона. – Фиона чувствовала, как нектариновый сок стекает по руке. Не обратив на это внимания, она продолжила: – По словам Найджела и Кена, модернизированный дрон мог самостоятельно пролететь по заранее заданному курсу в заранее установленную дату и время. Ей не требовалось находиться рядом. Она могла все подготовить, настроить, а потом оставить в саду за гаражом и уехать развлекаться. Или, если Оливия не хотела, чтобы Энтони об этом знал, она могла спрятать дрон, скажем, в чаще леса. Поставить таймер, и дрон глубокой ночью сам бы взлетел и все сделал – и вернулся обратно. А потом она бы его забрала.

– А как насчет огнемета? – спросила Сью.

– Думаю, и это можно настроить автоматически, – заметила Фиона. – Не исключено, что в ту же секунду, как дрон завис в правильном положении и на нужной высоте, огнемет активировался – с инженерными навыками Оливии это не проблема.

– Но если все автоматизировано, то преступником может оказаться любой из наших подозреваемых, – указала Сью.

Фиона попыталась что-то возразить, но рот ее открывался и закрывался, как у золотой рыбки. Возможности современных технологий изменили всю картину преступления. Его спланировали настолько тщательно и заранее, что преступник мог находиться в нескольких километрах от пожара, выпивая с друзьями или, что вероятнее, лежа в кровати. Ему не обязательно было приезжать на косу, и, если уж на то пошло, даже в город или в округу. Мощный дрон мог выполнить всю грязную работу за него. Безликий исполнитель приказов убийцы. Не совсем терминатор, что-то менее сложное, вроде роботов из рекламы семидесятых годов.

Фиона мысленно пробежалась по всем фактам.

– Хорошо, на мой взгляд, Оливия самый вероятный кандидат, она по-прежнему первая в списке. Как-то слишком удобно, что ее не было в городе во время каждого пожара. Но, как ты правильно заметила, с этими технологиями преступление мог совершить кто угодно, где бы он ни находился. Традиционный вопрос «где вы были в ночь убийства» уже не актуален. Неважно, как близко подозреваемый находился от места преступления. Но одно можно сказать наверняка: мы знаем, как он это сделал. Мы вычислили метод. А раз мы знаем метод, то преступника можно поймать.

– И что ты предлагаешь? – спросила Сью.

– Думаю, пришло время рассказать все, что мы узнали, детективу Финчер и сержанту Томасу.

Дэйзи и Сью кивнули.

Фиона набрала номер.

Звонок сразу же ушел на голосовую почту.

Пока Фиона говорила, детектив Финчер не отводила взгляда от модели Дэйзи, а сержант Томас занял уже привычное место у двери, жуя жвачку и сложив мускулистые руки на груди, словно он был охранником какой-нибудь не очень крупной шишки. «Модный коп и неопрятный коп», как назвал их Энтони Оуэнс, потому что инспектор всегда была одета безукоризненно, а ее старший коллега предпочитал повседневную спортивную одежду, еще и поношенную. Сегодня детектив Финчер появилась в свободной белой блузке, резко контрастирующей с ее кожей, в брюках в тон и балетках. Сержант Томас выбрал разные и не очень сочетающиеся бренды спортивной одежды: майка от «Адидас», хлопковые штаны от «Найк», пузырящиеся на коленях, и потертые кеды «Конверс».

Детективы не произнесли ни слова. И молчали уже сорок минут, терпеливо слушая рассказ. Фиона, используя модель в качестве наглядной демонстрации, изложила все выводы, к которым пришли подруги: что пожары устраивали при помощи дрона и что, вероятно, преступник находился даже не рядом.

Фиона закончила, а детектив Финчер по-прежнему молчала. Она стояла неподвижно и тяжело вздыхала. Фиона не могла понять, рассержена ли женщина, расстроена, разочарована или просто считает всю их теорию полным бредом.

Наконец детектив сделала глубокий вдох.

– Этот тип всех нас провел. Никаких улик, никаких свидетельств с камер видеонаблюдения, пустой пляж в момент пожара. Все это казалось невозможным. Как же мы это упустили? Дрон, подумать только!

– Возможно, это из-за того, что у вас не было модели, – заметила Сью.

– Что? – озадаченно переспросила детектив Финчер.

– Мы пришли к такому выводу вовсе не путем дедукции, – попыталась пояснить Фиона. – Идея появилась случайно: между домиками на модель Дэйзи уронили фруктовый лед, и муха полетела за ним. Если б не этот случай, вряд ли я бы подумала о дроне.

Детектив Финчер улыбнулась, возможно испытывая капельку облегчения из-за того, что пожилым дамам повезло лишь благодаря счастливой случайности, а они с сержантом Томасом своих способностей не утратили.

– Кто еще знает о вашей теории с дронами? – спросил сержант Томас.

– Никто, только мы, – отозвалась Сью.

– Но вы говорили с Гейл о самодельном огнемете, а с Кеном и Найджелом о дронах, – заметила детектив.

– В общих чертах, – сообщила Фиона. – Пожары на косе мы никак не упоминали.

Полицейские переглянулись.

– Хорошо, нам надо поговорить со всеми прямо сейчас. Убедиться, что они не станут никому ничего рассказывать.

– Зачем? – не поняла Фиона.

– Чтобы убийца не догадался, что мы разгадали его метод. То же самое касается и вас троих: никому об этом не говорите. Это может помешать моей задумке.

– А что вы придумали? – спросила Сью.

– Как вы нам верно сообщили, единственный способ обнаружить дрон – это использовать правильное оборудование. Я предлагаю установить специальный радар, который сможет засечь дрон до того, как тот приблизится к пляжным домикам, заблокировать его сигнал, помешать устроить новый поджог и отследить источник – то есть самого преступника.

Фиона и Сью улыбнулись. Детектив Финчер не только отнеслась к их теории серьезно, но и предложила план, который поможет остановить пожары и поймать убийцу.

Дэйзи не улыбалась; она подняла руку:

– А что, если преступник задаст программу полета заранее? И тогда не получится отследить сигнал, его просто не будет. Убийца может делать все без пульта управления. А мы так никогда и не узнаем, кто стоит за всем этим.

Детектив Финчер потерла подбородок:

– Возможно.

– Очень сомневаюсь, что он запрограммировал дрон. – Все повернулись к сержанту Томасу, который, отлепившись от стены, сделал несколько шагов вперед. – Нужно всецело полагаться на точность программы полета. Дрон должен пролететь между двумя пляжными домиками в проход меньше метра шириной. Если он отклонится на сантиметр-два, ошибку уже не исправить.

– А что, если у дрона стоит датчик обнаружения препятствий? – спросила Дэйзи. – Чтобы он ни во что не врезался?

– Такая вероятность существует, но что, если ситуация изменится или если произойдет нечто неожиданное? Преступник не может позволить себе ошибку или положиться на случай. Говорю вам, если поджоги устраивают с помощью дрона, я на девяносто девять процентов уверен, что им кто-то управляет лично.

Это была самая длинная речь, которую они когда-либо слышали от сержанта Томаса. И очень разумная. Стал бы кто-то рисковать и отправлять дрон на автопилоте, когда столько всего может пойти не так? Когда ставки столь высоки? Не говоря уж о пределах допустимой погрешности.

– Согласна, – поддержала его детектив Финчер. – Тот, кто все это устроил, держал бы ситуацию под контролем, чтобы в случае необходимости импровизировать. Но мы должны изучить все возможности. Поговорим с начальством, посмотрим, смогут ли нам выделить бюджет на установку радиолокационной системы для дронов.

Сержант Томас цинично хмыкнул:

– Они на такое не пойдут. Только если мы отследим продажи всех дронов и любых деталей, из которых можно собрать самодельный огнемет.

– Будет весело, – добавила Финчер. – Еще и всех зарегистрированных пилотов дронов проверять придется.

Фиона им не завидовала: задача предстояла утомительная.

– Но это же долго. За это время преступник может нанести новый удар.

Финчер оживилась:

– Именно этот аргумент я и приведу, чтобы мне как можно скорее разрешили установить эту систему. Необходимо защитить жизни людей и их имущество – но и следовать правилам. И начнем мы с дрона, который купила Оливия Оуэнс.

Детектив Финчер получила свой бюджет.

Систему противодействия дронам, как ее официально назвали, разместили в засекреченном месте. Детектив не могла сказать, где именно, но Фионе удалось выведать некоторые подробности. Где-то в Крайстчерче остановился фургончик, якобы доставка из магазина. Пара техников в комбинезонах пронесли ящики без опознавательных знаков в здание и разместили на крыше. Случайные прохожие могли подумать, что кто-то устанавливает солнечные батареи или новый паровой котел. Оборудование на плоской крыше скрылось за высоким парапетом. Его наладили, запустили, и все было готово к поимке дрона-убийцы, как его теперь называли.

Вся операция хранилась в тайне. Тишина в эфире для радара. Если бы убийца заподозрил, что за ним следят, он бы затаился. Но детектив Финчер не смогла удержаться и сообщила о некоторых особенностях системы. Радиус действия составлял шестнадцать километров, благодаря чему полицейские смогли разместить ее в нескольких километрах от косы, очень удачно. Если б разместили ближе – пошли бы разговоры, и тогда убийца точно бы что-то пронюхал, а рисковать они не могли. Небо теперь находилось под наблюдением, за ним круглосуточно следили смены техников в диспетчерской, далеко в промышленной зоне Сомерфорда.

Когда в благотворительном магазинчике не осталось покупателей, Фиона пересказала все, что узнала, Дэйзи и Сью.

– Оборудование запущено и работает, в полицию тут же поступит сигнал о любом дроне, который пролетит в радиусе трех километров от косы. Они отследят его сигнал, и хозяина будет ждать сюрприз. А если дрон подлетит к косе слишком близко, его собьют и уничтожат до того, как тот успеет причинить какой-либо вред.

– А что, если это все же запрограммированный дрон? – спросила Сью. – Как они его отследят без сигнала?

– Они и это учли, – сообщила Фиона. – Если дрон запрограммировали, то у него почти наверняка будет и программа возвращения домой.

– Это как? – не поняла Дэйзи.

– Такая функция безопасности срабатывает, если у дрона возникает проблема. Никто не хочет, чтобы дорогое оборудование улетело в синие дали. При первых признаках неисправности или внештатных ситуациях программа отправляет дрон туда, откуда он прибыл. Подрядчик сообщил, что они могут вывести дрон из строя и тогда программа сработает и отправит его обратно. Полиция за ним проследит. Будем надеяться, в какой-то момент убийца вернется за ним. Во всяком случае, таков план.

Казалось, все готово для идеальной операции – кроме одного. Фиону мучило тянущее подозрение, что инспектор Финчер и сержант Томас допустили ошибку. Возможно, не совсем ошибку, но они все больше загоняли себя в угол полицейских правил (больше походило на какое-нибудь шоу на «Радио Четыре», где публика расспрашивала милого-доброго полицейского про методы полиции). Но в данном случае дело было в том, что Фиона сообщила полиции о дроне, который купила Оливия Оуэнс. Детективам придется проверить эту зацепку и допросить женщину.

Инспектор Финчер и сержант Томас решили зайти к ней домой для «дружеской беседы», а не приглашать на официальный допрос вместе с неизбежными формальностями. Им прежде всего требовалось установить, какой дрон она купила, а уже потом бросаться обвинениями, так как воспоминания Кена и Найджела о покупке были несколько обрывочными.

Оливия подтвердила, что действительно купила дрон, и с гордостью его показала: небольшой, размером с контейнер для сэндвичей, чисто для развлечения, с камерой и четырьмя маленькими пропеллерами. Не совсем игрушка, но и летающим дроном-убийцей не назовешь, и уж точно лицензия пилота на него не требовалась. Управлялся он при помощи простого приложения в телефоне, мог летать в течение пятнадцати минут и не дальше ста пятидесяти метров. Выдерживал только собственный вес и ни на что злодейское способен не был – разве что раздражать соседей. Детектив Финчер и сержант Томас ушли, убедившись, что убийца с дронами не Оливия Оуэнс.

Фиона понятия не имела, являлась ли Оливия убийцей или нет. Хотя на самом деле не так: она была их подозреваемой номер один. Но что Фиона действительно знала, так это что Оливия умна. Она могла каким-то образом скрыть покупку модернизированного дрона и пульта управления и просто заплатить наличными, а потом обеспечитть себе надежное алиби на каждый случай поджога. Если она заранее программировала полеты дрона (хотя сержант Томас считал это крайне маловероятным), тот мог выполнять команды, пока она развлекалась с подругами в другой части страны. Но ей также хватило ума догадаться, что полиция это выяснит и придет к ней с проверкой. Поэтому она заморочилась и купила простой дрон, обманку, чтобы сбить их со следа. Но у Оливии была и другая причина для подобной покупки, поважнее – возможно, главная: она вполне могла купить безобидный маленький дрон, чтобы тот послужил системой раннего оповещения и предупредил о грозящей опасности. Если она знала, как работает полиция, то не могла не догадаться, что они отследят все недавние покупки дронов, включая и ее. И в ту секунду, когда полицейские постучались к ней в дом, она поняла, что ее метод раскрыт и продолжать поджоги нельзя. Надежная система оповещения, невольно предоставленная самой полицией.

Именно это и произошло.

Поджоги прекратились.

Летние школьные каникулы внезапно закончились, а вместе с ними и вечные пробки из машин, ищущих, где припарковаться у пляжа. Больше никаких верениц бездельничающих детишек, капающих мороженым на футболки, которых тянули за собой измученные родители – уставшие еще до того, как ступили на горячий песок.

Теперь их место заняли новые процессии: отдохнувшие и загоревшие малыши спешили в первый класс, в болтающейся на них школьной форме, купленной на вырост. За руку их держали взволнованные родители, провожая в первый учебный день. Некоторые дети были вне себя от восторга, что идут в школу, в них кипела энергия, точно у выпрыгивающих чертиков из табакерки, и сами они подпрыгивали от радости, будто резиновые мячики. Другие же безутешно рыдали. Горячие слезы текли по раскрасневшимся лицам, и маленькие страдальцы изо всех сил цеплялись за руки родителей. Фиона им очень сочувствовала. Она помнила свой первый день в школе, и даже спустя столько лет воспоминание было травмирующим. То ужасное чувство, когда тебя забирают из твоего уютного, любящего мира, вызвало шок, как от погружения в ледяное озеро.

К концу сентября солнце не утратило своей власти, по-прежнему нагревая ртутные столбики термометров. Оно не прекращало безжалостной атаки, превращая поилки для птиц в пыльные чаши, а плоские крыши – в проседающие липкие ямы, но при этом запрет на использование шлангов все еще действовал.

Фиона проверила сообщения в телефоне; это уже переросло в навязчивую привычку. Она практически не отрывала взгляда от экрана, надеясь увидеть хоть какой-то намек на то, что атаку дрона обнаружили, предотвратили, а виновника привлекли к ответственности. Но телефон молчал. С тех пор как подругам впервые пришла идея о том, что преступник использовал дрон, не случилось ровным счетом ничего.

Конечно, было немало ложных тревог: любители и отдыхающие запускали дроны над косой или рядом с ней. Но устройства скорее напоминали летающие камеры, которые снимали пейзажи и нетронутые пляжи под сияющим солнцем у сверкающих волн – ничего зловещего. Ночью тожже ничего не происходило. Никто не летал, ничего не поджигал и, конечно, не устраивал на косе горящий ад.

Фиона не могла избавиться от мысли, что убийцу предупредили и он отступил. Полиция расспросила про дрон только одну подозреваемую, Оливию Оуэнс, – кроме нее было некому. Никто больше не знал, что полиция ищет подходящие модели дронов. Фиона не могла понять, почему детективы не задержали Оливию и не пришли с обыском. Не то чтобы та могла хранить дрона-убийцу в доме, она была не так глупа – и такую покупку точно не смогли бы отследить. Возможно, в этом и была причина – им не хватало доказательств.

Внезапно пришло сообщение от Неравнодушной Сью. Самое странное сообщение, которое Фиона когда-либо получала:

Фионе это не понравилось. Когда кто-то просит вести себя естественно, ничего хорошего не жди. Она написала в ответ:

Звон в ушах Фионы стал просто нестерпимым. Какое-то время она жила без него, но сейчас звук был такой, словно ребенок фальшиво, но громко дудел ей в ухо. Фиона бросилась вперед по тротуару, боясь, что в эту самую минуту Сью под дулом пистолета вытаскивает деньги из кассы – не то чтобы в это время их там было много. В принципе, так как магазинчик был благотворительным, денег в кассе было мало в любое время суток. Да и потом, какие воры при ограблении позволят отправлять сообщения?

Чтобы не рисковать, Фиона, заметив у обочины толстую палку, схватила ее, как импровизированное оружие. Саймон Ле Бон подпрыгивал, вставая на задние лапки, думая, что палка предназначалась ему. Хотя, судя по размерам, он едва ли смог бы ее поднять – не говоря о том, что в его маленькую пасть она бы просто не поместилась.

Ворвавшись в магазин с поднятым наготове оружием, Фиона ожидала увидеть Сью, привязанную к стулу, и не очень умных преступников, тычущих пистолетом ей в лицо и выносящих из магазина горы подержанных вещей в надежде получить за них сотни фунтов.

Но ничего такого не происходило. Хотя то, что она увидела, выглядело столь же тревожным и странным. Сью, которая обычно не приходила раньше Фионы, стояла за прилавком, широко расставив руки на поверхности. Она фальшиво улыбнулась, будто ее место занял инопланетянин, притворяющийся человеком.

– О, привет, Фиона. Какое чудесное утро. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. – Для того, кто советовал ей вести себя естественно, поведение Сью граничило с подозрительным.

Фиона молча замерла, гадая, что, собственно, происходит. Тут она заметила, как Сью беззвучно произносит: «Веди себя естественно», широко раскрыв глаза и умоляюще глядя на нее.

Фиона постаралась сделать все возможное:

– Привет, Сью. На улице снова солнце.

– Да, точно. Еще один прекрасный день. Пожалуй, позже я захочу прогуляться по набережной.

Почему она говорит как Корзинщик? Сью, двигаясь несколько напряженно, вышла из-за кассы, взглядом указав на кладовую:

– Пойдем поставим воду и насладимся чаем.

Фиона прошла за подругой. Ей не терпелось узнать, в чем же дело. Плотно закрыв за собой дверь, она рявкнула:

– Что, черт возьми, происходит?!

Сью прижала палец к губам, умоляя ее замолчать.

– Говори тише, или она услышит!

Фиона понизила голос до шепота, испугавшись, что подруга присоединилась к сторонникам теории заговора и теперь будет носить шапочку из фольги:

– Кто услышит?

– Мэри, – прошипела Сью.

– Мэри? – удивилась Фиона.

– Да, Мэри. Ты ее знаешь, скорбящая посетительница. Она нас слушает.

Неужели Сью, ее сообразительная и проницательная подруга, слетела с катушек?

– Ты хорошо себя чувствуешь? Не ударялась головой – или снова ела «Стилтон» на ночь?

При виде разочарованного выражения лица Сью Фиона почувствовала себя виноватой.

Все еще говоря шепотом, Сью быстро затараторила:

– Нет, я не ела сыр на ночь. Просто послушай меня. Ты же помнишь коробку, которую принесла та скорбящая, Мэри?

Фиона кивнула:

– Она стоит за прилавком.

– Так вот, на днях я заметила, что скотч отклеился, и ничего не могла с собой поделать. Ты же знаешь, как я отношусь к новым пожертвованиям, – ну они не совсем новые, но ты понимаешь, о чем я. Поэтому сегодня пришла пораньше. Я ничего не трогала, потому что ты не дала разрешения разбирать вещи, просто хотела заглянуть внутрь. И тогда я его увидела.

– Кого увидела?

– Подслушивающее устройство. Жучок.

Фиона правильно расслышала? Жучок? Зачем кому-то подслушивать, о чем они говорят?

– Ты уверена? – спросила Фиона. – Может, это просто старая электроника, которая осталась от дедушки, и она решила ее пожертвовать.

Сью достала телефон и показала ей на экране фотографию содержимого коробки Мэри. Мешанина из старой обуви, галстуков, запонок, книг об автомобилях, ракетки для настольного тенниса и другой всякой всячины.

– Я ничего не вижу, – произнесла Фиона.

Сью увеличила снимок. В углу лежал непонятный черный предмет, чуть больше коробка спичек, и будто специально был прижат к маленькой дырке в картоне. Сверху предмета тянулся провод, ведущий к другой черной коробочке, побольше, размером с фляжку.

– Так не разглядеть. Это может быть что угодно, – заметила Фиона.

– Нет. Я шпионское оборудование знаю. У меня дома каталог есть, и мне нравится его листать. Очень успокаивает. Так что я все изделия выучила наизусть и уж точно узнаю электронный жучок, если увижу. – Она перелистнула фотографию на скриншот интернет-страницы своего шпионского каталога: – Вот эта модель. Точно такая же.

Фиона всмотрелась в изображение еще одной невзрачной черной коробочки.

– Ну да, выглядит похоже, но это простой черный коробок. Он может оказаться чем угодно.

– Не совсем. У подслушивающих устройств нет логотипов, маркировок и серийных номеров. Они должны быть совершенно безликими, как тот, что в картонной коробке.

– Не доставая его, сложно понять, – заметила Фиона.

– Нет-нет! – запаниковала Сью. – Нельзя его двигать! Она услышит шум и поймет, что жучок обнаружили!

– Но откуда ты знаешь, что это жучок?

Сью снова открыла фотографию на телефоне:

– Ты посмотри, где он лежит. Под всей кучей вещей, прижатый к маленькой дырочке в картоне. Это не совпадение. В каталоге советуют ставить жучки так, чтобы микрофон не был прикрыт. А та, другая коробочка, к которой ведет провод, – аккумуляторная батарея. – Сью снова показала Фионе онлайн-каталог товаров и прокрутила страницу до раздела под заголовком «Сопутствующие товары». Подслушивающее устройство рекламировалось вместе с коробочкой покрупнее, аккумуляторной батареей тех же размеров, что лежала в картонной коробке с пожертвованиями. – Батареи этого жучка хватит только на сто часов, но если подключить его к аккумулятору, она может работать гораздо дольше.

Фиона моментально побледнела. Она тяжело сглотнула.

– Насколько дольше?

Сью пожала плечами.

– Не знаю. Конкретно эта модель активируется только при звуках голоса, чтобы сберечь энергию, и записывает, только если рядом раздаются звуки, так что точно не скажешь. Но, может, недели две-три. А что?

Фиона вздохнула:

– Потому что Мэри, кем бы она ни была, приходила сюда после того, как оставила коробку. Сказала, что хочет забрать, с чем не хочет расставаться. А что, если она приходила не за этим? Что, если она приходила…

– Поменять аккумулятор. Много раз заходила?

Фиона потерла виски.

– Пару раз точно.

– И с каким временным промежутком?

– Не помню, но точно была два раза с тех пор, как оставила коробку.

Глаза Сью расширились от возмущения:

– Примерно подходит! Она приезжала менять аккумулятор. Но зачем ей слушать наши разговоры? Ты хотя бы знаешь, кто она и откуда?

Фиона покачала головой:

– Нет. Понятия не имею ни какая у нее фамилия, ни даже настоящее имя Мэри или нет. Но я точно знаю, что, как только мы заговорили про дроны, поджоги прекратились. И говорили мы прямо здесь, в магазине. Рассказали обо всем детективу Финчер и сержанту Томасу. Она могла все услышать.

– Думаешь, она и есть поджигатель?

– А зачем еще ей оставлять в нашем магазине жучок?

– Очень похоже на Софи Хэйверфорд. Она бы так сделала, чтобы следить за нами.

– Софи считает нас ниже себя и не стала бы спускаться со своего пьедестала. Но по косе мог пройти слух, что мы расследуем убийство Малкольма Крэйни, и преступник, узнав об этом, решил поставить прослушку для подстраховки. И следить, как близко мы к нему подберемся. Ну то есть полицию он же прослушать не сможет, а нас – пожалуйста. Поджоги прекратились в тот же миг, когда мы разгадали его метод.

– Или ему к тому моменту уже надоело. Он сжег дома всех, кому, по его мнению, они достались просто так, и был вполне доволен.

– Возможно.

Какое-то время они стояли молча, и осознание медленно проникало в них, как яд. Преступник вторгся в их безопасный уютный уголок и слушал каждое их слово. Но помимо нарушения права на частную жизнь у дам имелись проблемы и побольше. Эта Мэри знала о них все, получала подробные отчеты о расследовании, а они о ней не знали ничего, только то, что она была хорошей актрисой и чрезвычайно убедительно играла роль скорбящей внучки. Даже ребенка в магазин привозила, для правдоподобности спектакля. И это сработало. Фиона сочувствовала бедной женщине, даже хотела обнять и дать ей выплакаться.

Она попыталась вспомнить лицо посетительницы, но это оказалось нелегко: Мэри старалась выглядеть как можно более непримечательно и безлико, спрятавшись за огромными очками и шляпой, плотно надвинутой на лоб. Она могла быть кем угодно и к тому же для удобства всегда надевала перчатки, чтобы не оставить нигде отпечатков пальцев. Едва ли полиция обнаружит в коробке подходящие для проверки образцы ДНК. Вероятно, вещи были даже не ее, и если б полиция их проверила, то вышла бы на ни в чем не виновного человека, который, возможно, просто устроил распродажу.

Отвращение, появившееся вместе с осознанием, что их обманули, посылало нервные импульсы в мозг Фионы. Изумление, охватившее ее пару минут назад, превратилось в жгучую ярость. Страх перерос в энергию и неудержимую движущую силу. Неважно как, но эту Мэри они поймают.

– Как она слушает наши разговоры? – спросила Фиона. – Каждый раз скачивает их, когда приходит менять аккумулятор?

Сью покопалась на сайте:

– Тут написано, что конкретно этот жучок соединяется с телефоном. Все передается сразу. Когда жучок включается, он отправляет уведомление на телефон. Судя по зеленому огоньку на аккумуляторе, заряд на нем еще есть. Она слушает прямо сейчас. Надо отнести жучок Фрейе, может, она сможет отследить номер телефона, к которому он подключен.

Фиона покачала головой:

– Нет. Если Мэри достаточно умна, то уж точно догадалась использовать одноразовый телефон, который никак не отследить и который к ней не приведет. И, как ты сказала, мы не можем рисковать и двигать устройство. Тогда она отключит телефон и мы никогда не найдем ее. Надо сделать вид, будто все идет как прежде. Чтобы она думала, что ничего не изменилось.

– А что потом? – спросила Сью.

Фиона промолчала. Обе чувствовали себя в кладовке словно в ловушке и боялись выйти.

– Да брось, это смешно. Мы не можем сидеть тут весь день! – заметила Сью.

– Ты права. Постараемся вести себя естественно.

– И все? А она будет дальше подслушивать наши разговоры?

– Именно. Но мы сделаем кое-что еще. Погоди-ка… – Фиона вышла из кладовой, закрыв за собой дверь, и через мгновение вернулась с потрепанной картой от Картографического сообщества Великобритании, которую недавно принесли в качестве пожертвования, но она-то точно не залежится. Картографическое сообщество выпускало карты, которые являлись бумажным воплощением истинно английской выдержки и твердости духа: они были очень надежными и крайне точными и поэтому спросом пользовались даже те, которые были выпущены несколько лет назад. На розовой обложке простым шрифтом было указано, что это серия «Лендренджер»-195 в масштабе 1:50 000.

– Как у тебя с чтением карт? – спросила Фиона.

Допив чай, Фиона аккуратно поставила чашку на блюдце. Сидевший напротив Маркус, владелец ресторана «Прилив», быстро улыбнулся ей, едва задействовав лицевые мускулы.

Хотя день клонился к вечеру, солнце еще румянило щеки Фионы. На косе было полно дошкольников, их родителей и пенсионеров, которые бродили по кромке воды или плавали на ярких надувных матрасах, кругах и прочих приспособлениях, наслаждаясь по-летнему теплой осенью. Саймон Ле Бон сидел в тенечке под столом, привязанный к одной из его ножек, и время от времени вытягивался, пытаясь поймать упавшие на дощатый пол кусочки еды.

Фиона вытащила из сумки кошелек.

– Все в порядке, Фиона, это за счет заведения, – сказал Маркус.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Не стоит.

Она закрыла блокнот и похлопала по обложке:

– Спасибо вам большое. Очень пригодится для моей задумки.

– Рад помочь.

Фиона, поднявшись на ноги, помахала записной книжкой:

– Пожалуй, мне лучше поскорее вернуться в магазин.

– Дайте знать, если понадобится что-то еще.

– Конечно. – Она посмотрела вслед Маркусу, который скрылся в ресторане, затем на часы и поняла, что потеряла счет времени. Теперь уже никакой неспешной прогулки по дорожке в лесу – она должна вернуться до закрытия.

На косе стоял туристический поезд, и целая очередь из молодых семей с колясками и сумками-холодильниками выстроилась перед ним. Фиона бросилась к нему по песку. Возможно, это последний поезд за день.

Но ее остановило появившееся круглое бородатое лицо с широкой улыбкой: перед ней вырос Стив со станции береговой охраны. За руку он держал хорошенькую светловолосую девочку. Мужчина все еще был в рабочей форме, с закатанными до колен штанами, и у обоих были мокрые ноги.

– Привет, Фиона! Какой приятный сюрприз. Это моя внучка Дина.

Неловко дернувшись, девочка произнесла тихое:

– Здравствуйте.

– Что ж, приятно познакомиться, Дина.

– Мы гребли настоящим веслом, – похвасталась девочка. – В море.

– Как я слышала, лучше места не найти. – Фиона посмотрела за них, на медленно заполняющийся поезд. Она всегда старалась быть вежливой, и сейчас ей предстояло завершить беседу с ловкостью опытного дипломата.

– Дине здесь нравится, – сказал Стив. – Берил вернулась на станцию, но скоро спустится, когда закончится ее смена.

– А мы возьмем мороженое, дедушка? – широко улыбнулась девочка.

– Конечно.

– Я хочу два шарика, – заявила Дина.

– Только если будешь хорошо себя вести. Присоединяйтесь к нам, Фиона.

– Я бы с удовольствием, но…

– Можно погладить вашу собачку? – Дина, высвободив руку, присела на корточки.

– Да, конечно. Он очень смирный.

Точно по команде Саймон Ле Бон продемонстрировал свой образ милого песика и принялся облизывать лицо Дины.

– Ой, щекотно! – в восторге взвизгнула она. – Это щенок?

– Ну, Саймону Ле Бону шесть лет, но он похож на щенка – мы его к лету подстригли.

– Ему тоже можно поплавать с нами, – предложила Дина.

– Да, отличная идея. Но мне пора возвращаться, а то друзья будут волноваться. Вот что, давайте, когда я в следующий раз буду проходить мимо станции береговой охраны, ты сможешь с ним как следует поиграть.

Дина запрыгала от радости:

– И я смогу с ним погулять?

– Конечно!

Они помахали ей на прощание, и Фиона заспешила к поезду. К тому времени, когда она добралась до него, очередь рассосалась, но все места оказались заняты. Она прошла вдоль вагончиков, но на каждую лавочку плотно втиснулись разгоряченные усталые тела, а на лицах читалось явное облегчение. Дети сидели на коленях родителей, и свободного пространства не осталось ни дюйма. Фиона дошла до кабинки водителя, и стало ясно, что сегодня она никуда не поедет.

Водитель, кудрявая веселая женщина, высунула голову и помахала ей:

– Впереди есть немного места! Если вы не против ехать рядом.

Фиона улыбнулась:

– Я с радостью. – Она села рядом с женщиной, и Саймон Ле Бон вскочил к ней на колени. – Спасибо вам.

– Да не за что. У вас был такой взгляд.

– Какой?

– «Я-не-могу-даже-представить-дорогу-до-парковки», – улыбнулась женщина. – Видела такой миллион раз. Прогулка до косы прекрасна, но обратный путь может показаться слишком длинным. – Она запустила двигатель. На удивление механизмов и рычажков оказалось больше, чем ожидала Фиона.

– Вы ездите на нем каждый день? – спросила она, пока они, виляя и громыхая, катились вперед, постепенно набирая скорость.

– Нет-нет. Не весь рабочий день. Я тут уже больше пятнадцати лет. Лучшая работа в мире! Вы только посмотрите на этот вид.

Поезд огибал серебристую лагуну рядом с бухтой; от шума двигателя птицы срывались с насестов, точно фейерверк, и Саймон Ле Бон рычал им вслед. Фиона тряслась и подпрыгивала на не совсем удобном сиденье.

– Господи, тут нужна крепкая спина!

– Да уж, и хороший спортивный бюстгальтер. С такой подвеской грудь ох как подскакивает.

У Фионы появилось нехорошее ощущение в желудке, и с трясущимся сиденьем это было не связано, как и с тем, что кому-то нужно носить спортивный бюстгальтер весь день. Это было то самое чувство, которое испытываешь при мысли, что оставил включенным дома газ. Подруги допустили оплошность. Сидя в туристическом поезде, она поняла, что они не расспросили ни одного из водителей. Но Фиона успокаивала себя тем, что, возможно, за них это сделала полиция. Только проблема была не в этом: они, детективы, упустили людей, которые могли обладать ценной информацией.

– Скажите, а вы были за рулем в день, когда сгорел домик Малкольма?

– Нет, к счастью, не я, но мне все рассказали. Какая ужасная история. И все эти пожары. Говорю вам, здесь не будет как прежде. Многие владельцы домиков решили не возвращаться и продать свои дома. Сейчас несколько домиков тоже выставлены на продажу. Но я так рада, что пожары хотя бы прекратились! Постучим по дереву. – Женщина поискала что-то деревянное в кабине, не нашла – и постучала себя по макушке.

– А вы были знакомы с Малкольмом?

Водитель переключила передачу.

– О да, все знали Малкольма. Эксцентричный, не такой, как все. С характером.

То же самое Фиона слышала и от остальных. Узнает ли она что-то новое?

– А были те, кто его не любил?

– Если и были, то я о них не слышала – но до меня в целом слухи не долетают. Я же вожу в основном отдыхающих, туристов. Владельцы домиков поездом редко пользуются.

– А как думаете, поджигатель живет на косе или он чужак?

– Ой, даже представить не могу. Но я точно знаю, что им тут, на косе, нравится, чтобы все было как полагается, а Малкольм был не таким. Как думаете, владельцы домиков смирились, что их старый зеленый поезд заменили этим новым, белым? Не думаю. Тогда все тут переругались, но все же изменения были неизбежны. Старый поезд постоянно ломался, а какой тогда вообще в нем смысл? Это же не здешним жителям приходилось мириться с целой толпой возмущенных родителей, застрявших на полдороге. Вы знали, что раньше на поезде было нарисовано лицо, пока они не подняли шум? И пришлось закрасить.

– Да, об этом я слышала, – ответила Фиона. – А Малкольм когда-нибудь ездил на поезде?

– Господи, нет. Он ездил на велосипеде. Никогда не мог позволить себе оплатить проезд. Хотя я помню, что, когда только пришла, как-то подвозила его ребенка.

Фиона чуть не выпала из кабины.

– Вы имеете в виду сына Малкольма?

– Сына? Нет. У Малкольма не было сына. Зато была дочь. Я ее только раз видела. Сообразительная малышка, очень любопытная. Сидела здесь со мной, в кабинке. Хотела узнать, для чего нужна каждая кнопка и прибор, как работает двигатель. Все время задавала вопросы. Кажется, она один-единственный раз навещала Малкольма. Он привел ее сюда и попросил довезти до парковки, где ее ждала мама. Они с Малкольмом не хотели видеться, поэтому я взяла ее с собой. Больше я девочку и не видела.

Дрожащими руками Фиона достала из сумки блокнот.

– Можете вспомнить, как ее зовут? Где она живет?

– Ох, это давно было. Голова уже не та. Понятия не имею, откуда она. Не местная, это точно. Как же ее звали? Может, Мэгги, Мэйси…

– Мэри?

– Мэри – точно! Ее звали Мэри.

Фиона вцепилась в сиденье, чтобы удержаться, и чуть не проткнула ногтями искусственную кожу, мысленно призывая поезд ехать быстрее.

Фиона стояла перед дверью магазинчика «Собачкам нужен уютный дом», готовясь войти и делая глубокие и медленные вдохи. Она пыталась привести мысли в порядок и успокоить разум. Было немного сложно, учитывая новую и весьма важную информацию, занявшую собой все свободное место.

У Малкольма был не сын, а дочь. Мэри. Вопрос в том, что теперь с этой информацией делать. Каждую секунду по дороге назад Фиона могла думать только об этом. Мозг работал сверхурочно, и звон в ушах уже превратился в свист, похожий на фабричный свисток во время перерыва. Что делать? Что же ей делать? Изменила ли эта новость их планы? Нет, не совсем. Единственная разница заключалась в том, что теперь они знали, кто такая Мэри. Знали и ее мотив – вроде бы. Возможно, она хотела убить своего отца за то, что его не было рядом, или ей просто требовался его пляжный домик. Даже в обугленном состоянии дом на косе стоил целое состояние, но зачем ей убивать Битси и семью Брэдли? Фионе пришлось собраться. Она отвлеклась, потеряла концентрацию. Но надо продолжать. Тщательно придерживаться заранее продуманных планов.

Фиона открыла дверь. Дэйзи и Сью уже ушли, и ей их очень не хватало. Следуя заранее запланированному сценарию, она подошла к кассе, бросила ключи на прилавок и вытащила телефон. Звонок ушел сразу на голосовую почту Сью.

– О, привет, Сью. Простите, что не успела прийти раньше. Меня задержали. Знаю, вам с Дэйзи сегодня надо было уйти вовремя, и вы обе, наверное, уже в поезде, поэтому оставляю сообщение. Я сейчас в магазине, только что сама с поезда – с туристического, с пляжа, не настоящего. Так или иначе, спасибо, что все закрыли. Я зашла за очками и еще забрать кое-что важное. Слушайте, у меня есть хорошая новость, плохая и одна просто-таки невероятная. Плохая новость – оборудование для борьбы с дронами демонтировали два дня назад. Мне только что звонила детектив Финчер. Знаю, что вы скажете, но это было ее решение. Большая нагрузка на бюджет. Деньги закончились, а тут еще и поджоги прекратились. Но это не имеет значения, потому что у меня есть хорошие новости, просто фантастические! Я точно знаю, кто за всем этим стоит. Все записано у меня в блокноте. Думаю, вам не терпится узнать. Это кое-кто, кого мы знаем, ну или я знаю – вряд ли вы с Дэйзи с ней встречались. Это Мэри, скорбящая посетительница, которая оставила коробку с вещами своего покойного дедушки. Сейчас как раз их смотрю.

Прижав телефон плечом к уху, Фиона схватила ручку и начала ходить по магазину, переставляя вещи, намеренно игнорируя слона в комнате (или в данном случае в коробке) – в виде подслушивающего устройства и аккумулятора.

– Хм, все выглядит довольно невинно. Обувь, книги, всякая мелочь. Но вы не поверите, кто эта Мэри на самом деле. Вы просто упадете. Так или иначе, возьму коробку с собой, положу в багажник и завтра первым делом встречусь с детективом Финчер. Вот все ей и выложу. После чего, я на девяносто девять процентов уверена, она ее арестует. Потому что я только что получила несколько убедительных доказательств. Сью, мы нашли убийцу Малкольма! У нас получилось! Извини, я немного взволнована. В общем, я знаю, что следующие пару дней ты будешь без связи, но перезвони, как только получишь мое сообщение. Передавай привет Дэйзи – и обязательно сообщи ей хорошие новости.

Фиона закончила звонок, отложила телефон, затем нашла пару резиновых перчаток и перенесла коробку с пожертвованиями Мэри на заднее сиденье своего автомобиля.

Закрыв магазин, она вместе с Саймоном Ле Боном поехала домой. Бабочки в ее животе взволнованно трепетали.

Фиона сидела на полу своей кухни, прижавшись спиной к боковой деревянной двери, разделенной на две части. Нижняя половина была плотно закрыта, а верхняя слегка приоткрыта, ровно настолько, чтобы слышать, что происходит снаружи, но внешне дверь казалась запертой. Из этого выхода можно было попасть в переулок, к глухой стене соседнего дома, своеобразной границе. Если свернуть налево, то можно выйти к высоким воротам и передней части дома, а если направо – к саду за домом и сарайчику. Переулок был самым укромным местом, которое не просматривалось с улицы, поэтому Фиона выбрала именно эту дверь как наиболее вероятную цель.

Она посмотрела на часы: два часа тридцать три минуты. Время текло крайне медленно, и ее постоянные взгляды стрелки не ускоряли. Кажется, у нее уже развился нервный тик. Разум Фионы метался между сомнением и страхом. Может, она все поняла неправильно и это бессмысленная затея, а она сейчас как дурочка сидит на холодном полу, в ночи, одна, только с термосом чая. Саймона Ле Бона она отвезла к соседу дальше по улице – вместе с его лежанкой и коробочкой лакомств. Она подумала, будет лучше, если пса в доме не окажется, но Фиона очень скучала по нему. Без этого пушистого комочка она чувствовала себя будто без рук. К этому времени они обычно уже крепко спали и его теплое тельце грело Фиону. Но не этим вечером. Коктейль из адреналина и предвкушения не давал ей уснуть, она постоянно дергалась. Ожидание казалось невыносимым, и мысли неизбежно обращались к тому, что ее пугало.

В холодном свете дня план казался продуманным и логичным, даже амбициозным. Но именно в этот момент, глубокой ночью, затея показалась ей совершенно безрассудной. Только сейчас Фиона поняла, что, если что-то пойдет не так, она может потерять все. Фиону бросило в дрожь, ужас мешал думать. Звон в ушах становился все громче, словно ругая ее. О чем она только думала?

Следующий час, по ощущениям, тянулся вечность: секунды были равны неделям, минута – году. Время будто замерло, Фиона даже забеспокоилась, вдруг ее часы вообще остановились. Но по крайней мере, шум в ушах постепенно стихал, и она предусмотрительно заварила себе чай, чтобы продержаться эти мучительные часы – хотя его и приходилось расходовать экономно. Слишком много жидкости неизбежно привело бы к кратковременной отлучке, что было недопустимо. Она должна любой ценой сохранять бдительность и рассчитывать, безопасно ли сделать еще пару глотков. Да, пока можно. Дрожащими руками она открутила крышку маленького термоса клетчатой расцветки. Успокаивающий молочный аромат горячего сладкого чая коснулся ее ноздрей. Обычно Фиона сахар не добавляла, но подобные исключительные обстоятельства требовали исключительных мер – а если точнее, двух с половиной чайных ложек. Фиона уже собиралась налить себе глоточек, когда ее слуха достигло слабое жужжание.

Сначала она подумала, что это вернулся звон в ушах. Фиона сосредоточилась, напрягаясь, – но звук явно шел извне. Медленно и беззвучно она поставила термос обратно на пол.

Прислушалась снова – ей требовалось убедиться, что же она все-таки слышит. Ночью вокруг было полно странных необъяснимых звуков. Всякая живность, сопящая, царапающаяся, исчезала так же быстро, как и появлялась. Но этот шум был слишком монотонным. Высокий пронзительный писк, едва слышный. Это мог быть комар. Или дрон.

Сердце забилось сильнее, дыхание стало коротким и прерывистым. Фиона должна сохранять спокойствие. Ей надо быть готовой.

Наклонившись вправо, она дотянулась до массивного красного огнетушителя и схватилась за рукоять. Его порекомендовал Мартин: четырехкилограммовую порошковую модель, подходящую для тушения пожаров классов А, Б и С. Отличный универсальный вариант, который действует на множество материалов, включая дерево, бумагу, легковоспламеняющиеся жидкости и электрооборудование. Мартин, разумеется, только радовался, когда кто-то хотел усилить пожарную безопасность своего дома, и Фиона не решилась сказать ему, для чего огнетушитель нужен на самом деле.

Она ощупала рычаг устройства, дважды проверив, что сорвала чеку и огнетушитель готов к использованию. Другой рукой Фиона потянулась к основанию, отстегнула длинный, черный, будто из лакрицы, шланг и стиснула его, точно винтовку.

Потом медленно поднялась на ноги вместе с огнетушителем, прижимая его к груди и не обращая внимания на запротестовавшие колени. Сделала шаг влево, не отрывая спину от стены, и выглянула в крошечную щелку в двери. В темном переулке ничего не было видно. Тогда Фиона прислонилась к створке ухом и прислушалась.

Писк продолжался, становясь то громче, то тише. Она предположила, что, что бы там ни летало, оно облетает дом, чтобы проверить обстановку, то есть комара можно отмести. Едва ли насекомые, да и комары в частности, настолько разборчивы. Оставался только один вариант: дрон, и не какая-нибудь древняя модель. Над ее домом летал дрон с миниатюрным самодельным огнеметом в поисках подходящего для поджога места, которое, по расчетам Фионы, находилось как раз в миллиметрах от нее – по другую сторону деревянной двери со створками. Единственный недостаток этого места – то, что дрону придется пролететь очень низко между двумя зданиями, рискуя потерять сигнал, но Фиона позаботилась об этом, на случай если преступник решит устроить пожар в другом месте.

Писк затих, и Фиона испугалась, что поджигатель сдался и отказался от своей затеи или что это на самом деле все же был комар, улетевший искать открытое окно, а за ним – спящую и ничего не подозревающую жертву. Раздражающий шум стих.

Ложная тревога.

Сонная тишина теплой ночи снова окутала ее. Фиона стояла абсолютно неподвижно, на всякий случай – чтобы убедиться, что писк полностью прекратился.

Она не могла сказать, сколько простояла в таком положении. Минуту? Пять? Может, десять? Наконец Фиона отвернулась от двери, приготовившись снова занять свою стратегическую позицию на полу. Но только она села, как писк возобновился.

Фиона замерла, не смея шевельнуться. Она прислушивалась изо всех сил, прижавшись ухом к приоткрытой створке. Писк был – но очень слабый и, казалось, исходил сверху, будто с крыши дома. Звук был монотонным, не становился выше или ниже. Фиона представила, как дрон парит между ее домом и домом соседа на высоте почти в пятнадцать метров, выжидает, а камера ночного видения осматривает ее сад. Точно робкая птица, которая не осмеливается приземлиться, пока не убедится, что это безопасно. Фиона снова встала слева от двери, у стены, повернув голову и смотря в щель – так она хоть что-то могла различить на улице.

Тон писка изменился. Теперь он шел по нисходящей, напоминая звук двигателя самолета, заходящего на посадку, – только едва слышный, опускающийся вертикально, как и представляла Фиона с первой минуты.

Но времени поздравлять себя с удачной догадкой не было. Она крепко сжала огнетушитель обеими руками, и ладони ее вспотели.

Дрон приближался, все ниже и ниже.

Теперь писк раздавался прямо из-за двери. Хотя он все еще оставался лишь слегка громче комариного писка, сердце Фионы заколотилось быстрее. Сквозь щель она смогла разглядеть в тусклом свете механический объект, зависший на уровне глаз и вселяющий в нее страх. Она рассмотрела как минимум одну лопасть несущего винта, всего в полуметре от себя. Ощущение было почти завораживающим, как если смотреть в глаза кобре, которая готовится к броску.

Она должна действовать.

Сейчас или никогда.

Распахнув верхнюю половинку двери, Фиона лицом к лицу столкнулась с дроном-убийцей. Было темно, как следует рассмотреть его она не могла, но увидела, что устройство размером с большую квадратную коробку для печенья. Дрон висел в воздухе точно гигантское механическое насекомое, которое удерживали четыре вращающихся винта, от которых и исходил угрожающий низкий гул, чем-то похожий на ее звон в ушах. Под темным корпусом виднелась длинная, похожая на хоботок трубка – сопло самодельного огнемета.

Пораженная тем, что ее теория предстала перед ней во плоти, Фиона застыла на месте. Не моргая и не в силах пошевелиться, она смотрела на этого странного самодельного ангела смерти, почти не видимого в темноте.

Из-под устройства раздался щелчок и жужжание, что и привело Фиону в чувство. В следующий миг дрон выпустит струю пламени прямо в нее.

Фиона нажала на рычаг огнетушителя, направив шланг на дрон.

Выстрелившая смесь белого порошка поразила Фиону скоростью и силой: она никогда ничего не тушила и не знала, чего ожидать. Дрон окутало густым облаком, и Фиона на пару секунд потеряла его из виду.

Вскоре механизм выбрался из дымки, покачиваясь и дергаясь, точно разъяренная оса, но лопасти винтов застревали и не могли набрать нужную высоту. Дрон свернул вправо, в сад за домом, к сараю.

Фиона побежала за ним, целясь в беглеца из шланга огнетушителя. Но ему удалось ускользнуть: слегка поднявшись, он оказался вне досягаемости от ее атак и теперь норовил перебраться через крышу сарая.

Но когда дрон приблизился к невысокой постройке, ее дверь распахнулась: Сью выпрыгнула из сарая с огнетушителем на изготовку и обрушила на пытающееся сбежать устройство еще один поток, безжалостно окутав его новым удушливым облаком.

С противоположной стороны к ней присоединилась Фиона, и огнетушители взяли дрон в клешни. От двойного натиска он беспорядочно задергался, а распыляемый порошок все сильнее загрязнял его хрупкие детали, забиваясь все глубже. Ему не удавалось набрать высоту, и было лишь вопросом времени, когда дрон упадет.

Шлейф порошка из огнетушителя Фионы слабел с каждой секундой, кашлял, шипел и затем полностью иссяк. Несколько мгновений спустя закончился заряд и у огнетушителя Сью. Дрон вырвался на свободу, покачиваясь и болтаясь, но упорно набирая высоту, приближаясь к свободе.

Он поднялся в ночной воздух, уверенный в своем спасении, и, когда почти достиг водосточного желоба у дома Фионы, окно дальней спальни распахнулось. Дэйзи, тоже вооруженная огнетушителем, направила на него струю такой силы, что дрон отлетел в сторону – будто Снежный человек отмахнулся от мухи.

Дрон чуть не перевернулся. Выпрямился ненадолго, но шансов у него уже не было: Дэйзи не промахивалась, не давая устройству ни секунды передышки. Винты крутились с трудом, а затем и вовсе отключились, неспособные выдержать вес всей конструкции. Дрон рухнул во внутренний дворик Фионы и замер, не подавая сигналов.

Фиона и Сью подошли к нему, осторожно прижимая к груди огнетушители. Если дрон попробует сбежать, на него обрушатся тяжелые металлические баллоны и разобьют вдребезги.

К ним вышла Дэйзи:

– Мы его прибили?

– Не уверена. – Фиона толкнула дрон ногой. Механизм был весь покрыт белым налипшим порошком, словно только выбрался из метели.

– И что теперь будем делать? – спросила Сью.

Фиона пыталась что-нибудь придумать, но ее разум был затуманен – не как механизмы дрона, забитые смесью порошка из огнетушителя, а адреналином и стрессом. Писк дрона сменился звоном в ушах.

Произошедшее нападение вызвало шок. Кто-то, скорее всего Мэри, хотел поджечь ее дом, в котором при этом находилась сама Фиона. Хотя она этого ожидала и даже планировала, все равно к настоящей угрозе жизни подготовиться нельзя.

Позади послышался голос:

– Я скажу, что теперь делать. Заходите внутрь.

– И пошевеливайтесь, – добавил второй голос. – Или получите удар в пятьдесят тысяч вольт.

Фиона, Дэйзи и Сью заняли весь диван. Горела лишь самая тусклая настольная лампа, отбрасывая длинные зловещие тени. Они не смели шевельнуться. Преступники отобрали у них телефоны и огнетушители.

Без своей униформы береговой охраны, одетые в одинаковые темные толстовки, Стив и Берил выглядели совсем по-другому – крайне угрожающе. Возможно, потому, что милая приличная пара, которая обеспечивала безопасность моряков, угрожала дамам электрошокерами. У Берил на шее висел большой пульт управления дроном.

– Что вы собираетесь с нами делать? – спросила Сью.

– Закончить работу, – тепло улыбнулся Стив, и его круглое румяное лицо никак не походило на лицо убийцы.

– О да, – согласилась Берил так же жизнерадостно.

– А как насчет Мэри? – поинтересовалась Фиона.

– А что с ней?

– Она дочь Малкольма. Какова ее роль в этом?

Берил со Стивом переглянулись, а потом расхохотались.

– Она не дочь Малкольма, – усмехнулся Стив.

– А наша, – добавила Берил. – Я-то думала, вы трое – опытные детективы.

– Но вашу дочь зовут Молли! – возразила Фиона.

– Да, это ее домашнее имя.

Уменьшительные имена порой оказывались немного длиннее оригинального и совсем на него не походили – в этом состояла одна из противоречивых причуд английского языка. Мэри, к примеру, становилась Молли или даже Полли.

– И она правда не дочь Малкольма? – уточнила Сью. – Вы ее не удочеряли?

– Господи, нет! – ужаснулась Берил. – Я ее сама родила. Понятия не имею, какая дочь у Малкольма. Да мне и неинтересно. Наверное, у нее просто такое же имя, и все.

– Многих зовут Мэри. – Стив поднял термос Фионы – он заметил его, когда заводил трех подруг в дом. Открутив крышку, налил себе чашку чая. Ее чая. Это Фиону ужасно рассердило. Одно дело ворваться в чей-то дом, захватить в плен хозяев, и совсем другое – налить себе чай, не спросив разрешения и даже не предложив им чашечку. Она почувствовала себя оскорбленной.

Стив сделал несколько глотков, а потом передал чашку Берил, которая допила остатки.

– Одно могу сказать наверняка, – добавил он. – Мы что угодно сделаем для нашей дочки и внучки. Когда мы услышали, что вы хотите рассказать о Молли полицейским, то просто не могли этого допустить. Пришлось действовать.

Берил кивнула:

– Она ни в чем не виновата. Никакого отношения к произошедшему не имеет и не знает, чем мы занимались.

– Но Мэри – простите, Молли – поставила в наш магазин жучок, – вмешалась Сью. – И приходила несколько раз менять аккумулятор. Она тоже замешана.

– Молли понятия не имела, что мы подложили в коробку жучок, – объяснил Стив. – Мой отец действительно недавно скончался. Эта часть истории – правда. Молли дедушку очень любила, и его смерть сильно на нее повлияла. Она хотела отдать кое-какие его ненужные вещи на благотворительность. До нас дошли слухи, что Энтони Оуэнс собирался нанять вас для расследования дела, чтобы жители на косе перестали ныть и приставать к нему с просьбами разобраться. А мы знали, что вы разрешаете скорбящим родственникам оставлять вещи на хранение. Почему бы не воспользоваться возможностью – так что мы подложили жучок в коробку и предложили дочке отнести пожертвования в ваш магазин. Так мы могли следить за вами, проверять, не грозит ли нам опасность. Все сложилось довольно удачно – ну то есть вот мы и здесь.

Фиона похолодела, потрясенная их извращенной моралью и отсутствием раскаяния. Они воспользовались смертью отца Стива, использовали собственную, ни о чем не подозревающую, дочь – ни капельки не беспокоясь, что подвергают ее риску.

– Так зачем тогда Молли возвращалась в магазин и как вы справлялись с разрядившимся аккумулятором? – спросила Сью.

– Она действительно хотела забрать какие-то вещи, по сентиментальным причинам. Чувствительная душа наша Молли.

– Мы нашли аккумуляторную батарею в Китае, – объяснил Стив. – В три раза дольше служит, чем те, что продаются здесь. Нам ее сюда доставили. Единственное, чего мы не учли, – что кто-то заметит жучок. Думали, все выглядит вполне безобидно. Когда вы обнаружили жучок?

– Всего пару дней назад, – ответила Сью. – Я немного разбираюсь в шпионском оборудовании, как любитель.

– Мы вели себя так, будто ничего не произошло, – сказала Фиона. – Конечно, мы понятия не имели, кто такая Мэри, когда нашли жучок. Ни адреса, ни имени. Но мы понимали, что если она слушает, то ее можно случайно спугнуть. А также можно заставить поверить, что у нас есть какая-то компрометирующая информация, которую мы собираемся отнести в полицию, и таким образом вынудить ее действовать.

Стив щелкнул пальцами:

– Это когда ты ходила к Маркусу на косу! Мы видели тебя со своей станции. Очень удобно, что в нашем распоряжении мощные бинокли.

– Мы видим все, что происходит на косе. – Голос Берил звучал холодно.

– Что он тебе рассказал? – спросил Стив.

Фиона покачала головой:

– Ничего. Это была уловка. Часть ложной информации, которую мы вам сообщили. Я понятия не имела, наблюдает за нами кто-то или нет, но на всякий случай устроила нашу встречу так, чтобы казалось, будто он передает мне что-то важное. Мы просто обсуждали организацию званого ужина, который я заказала.

– Потом мы со Сью притворились, будто едем в путешествие, – сообщила Дэйзи. – Чтобы казалось, что Фиона осталась одна. Что только у нее есть доказательства и улики против Молли.

– Фиона играла роль наживки, – добавила Сью.

Стив самодовольно улыбнулся:

– Она, похоже, сработала против вас, а? Похоже, мы поменялись ролями. Ну, не считая того, что вы испортили наш дрон. – Он погрустнел. – Знаете, сколько он стоил? И мне пришлось собирать огнемет с нуля. Возможно, его удастся спасти.

Берил помахала электрошокером перед троицей:

– Ну теперь, когда все прояснилось, нам пора – да и вам пора попрощаться друг с другом – и с этой жизнью.

Подруги заерзали на диванчике. Им стало по-настоящему страшно; их лица исказились от ужаса, когда Стив и Берил подошли ближе, поднимая оружие.

– Подождите! – воскликнула Фиона. – Подождите. Вы не рассказали, зачем убили Малкольма.

– И пытались убить Битси и семью Брэдли, – добавила Дэйзи. – Почему именно их троих?

Стив и Берил остановились, перемигиваясь и безмолвно обсуждая, отвечать на их вопросы или нет.

Стив вздохнул и опустил оружие:

– Вы же знаете почему. Тут вы в своем расследовании правильно догадались.

Фиона мысленно перебирала теории, пытаясь понять, какая же оказалась верной. Она уже не могла нормально соображать. Если ваш дом только что чуть не сжег летающий дрон, а потом вас самих захватили в заложники два волонтера береговой охраны с электрошокерами, тут кто угодно потеряет дар речи.

– Избавлю тебя от мучений, – подсказал Стив. – Сью разгадала. Нашла связь между тремя жертвами. Никто из них не заслужил права иметь пляжный домик. Те, кто честным трудом их заработал, – другое дело. Но если их преподносят на блюдечке – это неправильно. Почему им, а не нам?

– Нам всегда нравилась эта коса, – сказала Берил. – Нравилось видеть, как по пляжу бегают счастливые дети, у них настоящее детство. Мы хотели такого же для Молли, когда она была маленькой, но не могли себе этого позволить. Когда родилась Дина, мы думали, что хотя бы ей получится подарить детство на пляже, тем более что она никогда не видела отца. Он исчез, когда Дина родилась. Они обе заслуживали хорошей жизни, домика на косе Мадфорд-Спит, счастливых воспоминаний, но у нас по-прежнему не было денег.

– Именно поэтому мы устроились волонтерами на станцию береговой охраны, – продолжил Стив.

Звучало совершенно нелогично. Работа на станции береговой охраны не оплачивалась. Но потом Фиона вспомнила о тех новшествах, которые они привнесли: удобные стулья, столик, зонтик, мини-холодильник, набитый едой. Об их уютной домашней атмосфере.

– И вы попытались заменить пляжный домик станцией береговой охраны, – догадалась Фиона. – Как суррогат.

– Так и было. – Стив ходил перед ними взад-вперед, приводя мысли в порядок. – Ничего более похожего на пляжный домик придумать не получилось. Мы старались ради них. Но станция была лишь бледной имитацией. Спать в ней нельзя и это все равно не то же самое, что лежать на пляже на косе. Быть частью этого маленького сообщества с остальными семьями. В конце концов, это всего лишь станция береговой охраны на вершине мыса, открытая всем ветрам.

Тут вмешалась Берил:

– Когда умер отец Стива, он оставил нам немного денег. Наконец-то, подумали мы, наконец мы купим настоящий домик. Молли сможет подарить своей дочери то счастливое детство, которое не смогли дать ей мы. Но цены стали просто до смешного высокими. Еще выше, чем мы могли себе позволить, и с каждым месяцем росли. Как только на рынке появлялся пляжный домик, его тут же покупали. Поэтому у нас возникла идея уронить цены на недвижимость и одновременно избавиться от пары человек, которые не заслуживали домик на пляже.

Стив остановился перед подругами:

– Устройте пару поджогов. Совершите несколько убийств. Запугайте людей, заставьте их сбежать, так на рынке появится избыток предложений и цена упадет. И тогда получится подарить Молли и Дине то, о чем мы мечтали.

– Начали мы с Малкольма. Он был хуже всех. Вы бы видели, во что он превратил свой домик! Этот бездельник не ценил того, что ему досталось – просто так, бесплатно! Он был первый на очереди.

Фиона вздрогнула от их бесчувственности.

– А Битси? – спросила Дэйзи. – Вы и ее хотели убить?

Стив кивнул.

– Собирались. Но после того, как нам сошло с рук убийство Малкольма, мы расслабились. Стали небрежными. Следовало проверить, там ли эта избалованная неженка. Признаю, мы поступили как дилетанты. С Брэдли мы такой ошибки не повторили.

– Но у них же маленькие дети! – пораженно воскликнула Дэйзи.

– Ну и что? – удивился Стив. – Почему у их детей должно быть счастливое детство, а у нашей внучки нет?

Фиона такого стерпеть не могла. Их аргументы звучали слабо и неоправданно.

– Но не сработало, да? – напомнила она. – Они выбрались, и, насколько могу судить, ваши действия на цены на рынке не повлияли. И что подумает обо всем этом Молли? Думаете, она станет гордиться тем, что вы тайком делали ради нее? На самом деле кажется, что вы делали это для себя. Использовали своих ни в чем не повинных дочь и внучку как предлог для поджогов и убийств, чтобы заполучить то, чего всегда хотели. Вы когда-нибудь спрашивали ее, хочет ли она этого? Думаю, ей было бы стыдно за вас, она пришла бы в ужас.

Фиона задела их за больное.

Стив бросился на нее, и электрошокер оказался в нескольких сантиметрах от ее лица:

– Замолчи! Это все ради нее! И она никогда ни о чем не узнает, потому что вас не будет в живых и никто ей не расскажет! – Он выпрямился и отступил, размахивая оружием у подруг перед носом: – Что возвращает нас к вам троим. Мы вас оглушим, а затем подожжем дом вместе с вами.

Берил встала рядом с мужем:

– Вы уничтожили наш дрон, так что придется действовать по старинке. Не волнуйтесь, вы умрете от дыма раньше, чем сгорите, как Малкольм.

Стив держал подруг на прицеле электрошокера, стреляющего иглами, а Берил присела перед камином. Фиона всегда оставляла там стопку растопки в виде аккуратной башенки, поставленной на кучу скомканной газеты, чтобы зажечь в любой момент. Берил ее разобрала, а затем переделала, расположив палки и бумагу так, что они тянулись от очага вниз и доходили до ковра, как примитивный фитиль. Затем она взяла пару небольших поленьев из корзины у камина.

– Когда вы потеряете сознание, мы зажжем камин, и все будет выглядеть так, будто вы затопили камин, задремали, поленья выкатились, подожгли ковер и спалили дом.

– Камин в сентябре? Кто в это поверит? – фыркнула Сью.

– Многие зажигают камины в сентябре, – ответила Берил.

– А как насчет датчиков дыма? – добавила Фиона.

Стив побренчал карманами брюк:

– Мы об этом позаботились: вставим в них разряженные батарейки.

– Вскрытие покажет, что нас сначала оглушили, даже если причиной смерти станет отравление дымом, – заметила Сью.

Стив задумался. Обошел диван и толкнул его спинку так сильно, что подруги оказались на одном уровне с бумажно-деревянным фитилем:

– Нет, если ваши тела сначала сгорят.

Берил подложила под диван еще газет и дров, чтобы он наверняка загорелся, а потом встала и отряхнула руки.

– Ну вот, должно хорошо заняться.

Фиона попыталась сглотнуть, но горло стиснул страх.

Стив и Берил переглянулись, явно довольные со-бой, своей работой и тем, как все удачно повернулось.

Стив перебросил электрошокер из одной руки в другую:

– А теперь самое неприятное. Нам придется оглушить вас одну за другой, чтобы успеть поджечь дом и сбежать.

– И не забыть по дороге забрать наш дрон, – напомнила ему Берил.

Стив хлопнул себя по голове.

– Вот я дурак! Да, нельзя оставлять улики валяться на виду. Надо и огнетушители забрать. Если оставим, будет странно выглядеть.

– Хорошая идея. Надо тщательно прибраться, пусть выглядит как несчастный случай.

Но им только казалось, что они все досконально продумали. Любое адекватное расследование пожара выявит, что поджог устроили преднамеренно, не говоря уже о том, что полиция найдет остатки пены от огнетушителей снаружи. Потом еще оставались телефоны всех троих. Стив и Берил их забрали, но полиция проверит записи звонков и обнаружит голосовое сообщение Фионы, которое она отправила Сью, с упоминанием коробки с пожертвованиями, которая стояла на заднем сиденье машины Фионы вместе с жучком. Но если дамы к тому времени будут уже мертвы, эти догадки так и останутся теорией.

Стив начал терять терпение, крутя в руках электрошокер.

– Ну, давайте. Кто первый? Выбирайте, или мы выберем за вас.

– Нет, – твердо сказала Фиона.

– Что? Вы хотите, чтобы мы выбрали?

Фиона наклонилась вперед и пристально посмотрела на них:

– Нет. Я хочу сказать, что никто из нас не пострадает от ваших рук.

Стив шагнул вперед, поднимая оружие:

– О, думаю, наоборот – и начнем с тебя.

– Нет, не начнете, – поспешно выпалила Фиона. – Потому что я могу рассказать кое-что, от чего вам захочется забыть про наше убийство и поскорее смыться отсюда.

Берил рассмеялась:

– Сомневаюсь, дорогуша. Ты блефуешь.

– Нет, и после моего рассказа вам расхочется называть меня дорогушей.

– Да, скорее уж гарпией, – добавила Неравнодушная Сью.

– Или заразой, – предложила Дэйзи.

Фиона уставилась на подруг, гадая, чего те хотят добиться своим списком потенциальных оскорблений, которыми могла бы воспользоваться Берил, когда узнает чуть больше.

– Извини, продолжай, – сказала Дэйзи.

Фиона попыталась показать всю серьезность ситуации:

– Поверьте, вам захочется услышать то, что я скажу. Если вы хотите оглушить нас и остаться в полном неведении, пожалуйста, вперед. Но вам придется оглядываться почаще до конца ваших коротких жизней. – Фиона откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди.

Парочка во флисовых нарядах молчала, обдумывая это предложение. И они не смогли устоять.

– Продолжай, – сказал Стив.

– Мы рассказали, что кормили вас дезинформацией, – начала Фиона. – О том, что я притворялась, будто знаю, кто такая Мэри и что нашла против нее улики. Но это было лишь частью трюка.

– Это было «трю», – пошутила Дэйзи, довольная придуманной игрой слов.

– Я правда не люблю лгать, – продолжила Фиона. – А это было серьезное вранье, но иногда…

– Цель оправдывает средства, – широко улыбнулась Сью.

– Вы слышали, как я оставляю сообщение Сью, через свой жучок, потому и приехали сюда. Но я соврала не только о том, что знаю Мэри, – но и кое о чем другом. О том, что для вас двоих окажется куда серьезнее.

– Это мягко сказано, – вставила Дэйзи.

Берил со Стивом замерли в ожидании следующих слов Фионы. Она специально тянула время. Чем дольше, тем лучше. К тому же было приятно смотреть, как эти два психопата нервничают и неловко переминаются в своей практичной обуви.

Стив очнулся от ступора:

– Что? Что было неправдой? – Он снова помахал электрошокером перед лицом Фионы.

Она небрежно отвела оружие в сторону:

– Перестаньте угрожать мне этой штукой, иначе никогда ничего не узнаете.

Берил встревоженно вмешалась:

– Стив, не наставляй на нее электрошокер. Фиона, расскажи, в чем дело.

Фиона драматично откашлялась.

– В сообщении Сью я сказала, что систему слежения за дронами разобрали два дня назад. Это неправда. Она по-прежнему действует.

– И, надо заметить, прекрасно, – добавила Неравнодушная Сью. – Все, что пролетает в радиусе трех с половиной километров от косы, полиция сразу же засекает и отслеживает. Особенно дроны, которые летят ранним утром. Дом Фионы находится как раз на расстоянии двух километров и восьмисот метров от косы.

– Мы проверили по картам в интернете, – добавила Дэйзи.

– И по картам Картографического сообщества, – поддержала ее Сью. – Просто на всякий случай. Не то чтобы мы не доверяли интернету, но нет ничего лучше старой доброй карты Картографического сообщества.

Дэйзи тепло улыбнулась:

– Мне так нравится, как они показывают разницу между церковью со шпилем и церковью с башней.

Берил и Стив беспокойно переступили с ноги на ногу. Стив крепче сжал оружие.

– Полиция уничтожит любой дрон, который пролетит в опасной близости от косы, – продолжила Фиона. – Но мы слишком далеко, так что понимали, что придется действовать самим и запаслись огнетушителями. Только мой дом находится в зоне действия системы, а это означает, что с тех пор, как ваш дрон взлетел за ним следили. Вплоть до этого места.

Сью указала на пульт управления, висящий на шее Берил.

– То же самое касается и источника сигнала. К счастью для нас, вы не стали заранее программировать дрон. Мы пошли на некоторый риск, но он оправдался. Полиция проследит сигнал прямо до дома Фионы. Они приедут с минуты на минуту.

Лицо Стива опасно раскраснелось, пока он безуспешно пытался сдержать бурлящую в нем ярость.

– Вы блефуете. Полиция бы никогда не согласилась на такую операцию. Слишком рискованно.

– А это разве не ловушка? – уточнила Берил.

– Ловушка, – подтвердила Фиона. – Но полиция о ней не знает. Мы знакомы с детективом Финчер, и вы правы, она бы никогда не позволила, чтобы дрон с огнеметом атаковал жилой дом в пригороде, да еще и с находящимися в нем людьми. Но нам надо было как-то выманить вас.

– Она на нас рассердится, – сказала Дэйзи. – Очень сильно.

– Но и вполовину не так сильно, как на вас, – добавила Фиона.

Берил и Стив растерянно посмотрели друг на друга: в их глазах читался страх. Продуманные планы рушились. Хотя это не значит, что их план был плохой, – просто подруги придумали получше. Судя по разочарованному выражению лица, Стив просто не мог смириться, что их перехитрили. Прищурившись, он перебирал в уме доказательства.

– Погодите-ка… но как… когда… кто?..

– А окончание хотя бы у одного вопроса будет? – со скучающим видом поинтересовалась Сью.

– Вы теряете драгоценное время, потом не сбежите, – напомнила Фиона.

Стив обвиняюще тыкнул в нее пальцем:

– Ага! Вот оно что! Это очередная уловка, так? Вы все это выдумали, чтобы мы считали, будто полиция у нас на хвосте, и сбежали! Ну нет, это не сработает. Мы будем придерживаться своего плана, спасибо большое. – Он поднял электрошокер, направив его на Фиону: – Начнем с тебя, мисс Всезнайка.

Берил попыталась привлечь внимание мужа:

– Стив.

Он ее не слышал:

– Я вырублю сначала тебя, а потом тех двоих.

– Э-э, Стив?

– И подожгу твой дом.

– Стив!

– Ну что? – он наконец повернулся к жене, которая указала на угол гостиной, где в окне за плотно задернутыми шторами с регулярными интервалами появлялись вспышки синего света. Затем синяя вспышка появилась на потолке и еще одна в противоположном углу.

– Думаю, любимый, для этого уже слишком поздно.

Сентябрь подходил к концу. В это время года много чего подходило к концу. Месяц стоял на перекрестке календаря, между концом лета и переходом к осени и зиме. Все признаки были налицо. Изменился воздух, едва уловимо, но все же. Не холод или резкий ветер, но погода явно готовилась к ним. Воздух оставался теплым, но пахло свежее и прохладнее. Свет тоже изменился: стал как-то мягче, не таким желтым, скорее бронзовым.

Фиона тоже чувствовала приближающуюся холодную руку зимы – или после раскрытия дела и поимки преступников ее охватила меланхолия? Она беспокоилась, что скоро и депрессия даст о себе знать. Преследовавшее ее чувство тайком заползет обратно. Она ощущала, как «оно» прощупывает границы ее разума, ища слабые места, куда можно безопасно ступить.

– Ты что будешь? – спросила Сью, почти скрывшись за внушительным меню.

Фиона была рада этому отвлекающему вопросу – пока что она лишь мельком взглянула на меню.

– Не могу решить, все кажется ужасно вкусным.

Они забронировали столик на террасе ресторана на косе Мадфорд-Спит для Битси, которая вернулась только на выходные, чтобы с грустью попрощаться со всеми. Скоро она насовсем уедет в Лондон. Изначально подруги планировали устроить что-то пышное, поэтому Фиона и встречалась с Маркусом, обсудить варианты. Но в конце концов Битси захотела скромный вечер только для самых близких друзей, которые, к несчастью, включали в себя и Софи.

Фрэнк Маршалл тоже присоединился к ним, так как он «случайно проходил мимо». Фиона не хотела его видеть, но Битси настаивала. Она понятия не имела, как мерзко он себя с ними повел. Как унизил трех подруг перед всеми владельцами пляжных домиков, уволив их в одночасье. Но это был вечер Битси, и Фионе не хотелось устраивать ссор, так что она молчала, как и ее коллеги. Фиону крайне раздражало, что таких людей, как Фрэнк, похоже, никогда не настигает возмездие.

Он даже не извинился за свое отвратительное поведение, как и Энтони Оуэнс, – хотя оба знали, что именно «любительницы с добрыми намерениями», как они их называли, поймали преступников. Фиона часто видела, как Энтони Оуэнс украдкой пробирается по Саутборну, отводя от нее глаза. Едва ли подругам могло послужить утешением то, что сильно счастливым он не выглядел.

Зато Оливия чуть ли не светилась от счастья и всегда была рада их видеть. Дэйзи частенько сталкивалась с ней в магазине для моделистов, куда Оливия устроилась на работу на должность менеджера, чтобы помочь разобраться с оплатой и счетами. После того как дамы побеседовали с Кеном и Найджелом, эта парочка сошлась во мнении, что само по себе было чудом. Они осознали, что надо меняться, идти в ногу со временем, и наняли Оливию, чтобы та помогла им. После тщательной генеральной уборки она преобразила это место. Магазинчик превратился в привлекательное и хорошо организованное предприятие с новой компьютерной системой, позволяющей отслеживать товары, и возможностью совершать покупки всеми мыслимыми способами. Даже та оранжевая пакость с окон исчезла.

– Я просто умираю с голоду! – заметила Сью. – Я бы съела картофель в мундире размером с ботинок, вместе с картофельным салатом.

– Разве это не то же самое, что надеть двойной джинсовый костюм? – заметила Фиона.

– А я возьму суп, – сказала Дэйзи. – Интересно, его подадут с кретинами или нет?

– Это называется крутоны, – с самодовольной улыбочкой поправила ее Софи.

Битси их выбор традиционных блюд не порадовал:

– Вам надо мечтать шире, а не о картофеле в мундире и супах. Пусть каждый возьмет то, что хочет. Я угощаю.

Со всех сторон послышались возгласы «Нет-нет!», «Ты не можешь», «Давайте разделим».

Но Битси и слышать ничего не хотела:

– Я настаиваю. Я вас угощаю.

Софи закрыла меню.

– Мы с Гейл возьмем просто овощной салат.

С каждого угла стола послышались стоны. Гейл печально опустила голову.

– Ерунда! – отрезала Битси. – Мы же собрались повеселиться и вкусно поесть. Гейл, не будь такой скучной, как эта зануда. Как насчет прекрасной паэльи из лобстера?

Это было одним из самых дорогих блюд в меню. Гейл с жаром закивала. Никто не заметил, как дамы из детективного агентства тайком обменялись взглядами. Они надеялись, что этого лобстера купили, а не украли из сетей бедного рыбака во время ночной вылазки.

– А ты что будешь, Дэйзи? – спросила Фиона.

– Морского окуня. Пожалуй, я стану пресвитерианкой[50], – решила она.

– Думаю, ты имела в виду пескетарианкой[51], – заметила Сью. – Если, конечно, ты не собираешься присоединиться к шотландской реформаторской церкви.

– Мой отец был пресвитерианцем, – выпалил Фрэнк. – Ничего плохого в этом нет. И нам надо заказать напитки.

– А разве пресвитерианцы не трезвенники? – уточнила Сью.

– Я не пресвитерианец, поэтому хочу выпить. – Фрэнк перехватил Маркуса, который только что принес заказ за соседний столик. – Мы бы хотели заказать напитки. Пинту «Пальца епископа», пожалуйста.

– К сожалению, у нас такого нет, – ответил Маркус.

– А «Холм Дорсета»?

– Прошу прощения? – уязвленно переспросил Маркус.

– Это настоящий эль[52], – закатил глаза Фрэнк.

– Нет, такого тоже нет.

– «Локоть скрипача»?

– Нет.

– «Вихор чернокнижника»?

– Нет.

– «Щекотка йомена»?

– Нет.

– «Обмывки Бетти»?

– Нет.

Фиона не сомневалась, что сейчас эти названия он выдумывает.

Фрэнк неодобрительно цокал языком, когда Маркус отрицательно качал головой в ответ на все более странные названия.

– У меня в пляжном домике настоящего эля больше, чем у вас тут.

Фиона прямо чувствовала, как Маркусу хочется ответить: «В таком случае почему бы вам туда и не отправиться», но он сохранил свой профессиональный тон:

– Боюсь, у нас есть лишь то, что указано в меню: «Перони», «Фостерс» и «Гиннесс».

Фрэнк хмыкнул:

– В таком случае, думаю, «Гиннесс» подойдет.

После небольшой задержки из-за Фрэнка напитки потекли рекой – как и разговор, приправленный взрывами смеха, иногда доходившего до слез. Прошлые выходки Битси тоже вызвали громкий хохот. Она рассказывала историю за историей про знаменитостей и элиту, с которыми она встречалась, а потом что-нибудь вытворяла – и это что-то, как правило, заканчивалось тем, что она шла домой в мокрой одежде или потеряв туфли или просыпалась на другом конце света и понятия не имела, как там оказалась.

– Так что я всего лишь планировала перекусить, выпить бокальчик-другой в местном баре, а потом каким-то образом проснулась вся в саже, на лайнере «Королева Елизавета II»[53], который плыл на Багамы.

– Великолепный корабль, – заметил Фрэнк, не совсем уловив суть истории.

– А как ты туда попала? – удивилась Дэйзи.

– Ну последнее, что я помню, – как виделась с кем-то из Spandau Ballet[54] – нет, это был один из их администраторов. Мы подначивали друг друга залезть в один из дымоходов.

– Дымовую трубу судна, – поправил ее Фрэнк.

– У тебя были неприятности? – забеспокоилась Дэйзи.

– Еще бы! Получила пожизненный запрет на посещение любых круизных лайнеров. В этой среде слухи распространяются со скоростью пожара. Администратор потерял место. Сейчас работает в магазине «Тимпсонс».

Принесли еду, и тут же все достали телефоны. Дэйзи, Софи и Битси сделали несколько снимков аппетитных блюд с разных ракурсов, чтобы потом выложить в соцсети.

– Маркус, душечка, выглядит божественно! – воскликнула Битси. И пахло тоже просто великолепно.

– Всегда к вашим услугам, – ответил он. – Приятного аппетита!

Зазвенели о тарелки столовые приборы. Фиона ткнула вилкой гребешок, съела целиком и не смогла сдержать стон блаженства от вкуса тающего на языке нежного моллюска, обжаренного в чесночном масле.

Разговор неизбежно перешел на Берил и Стива.

– Я был просто поражен, так вам скажу. – Фрэнк отодвинул тарелку, проглотив свой стейк с жареной картошкой буквально в три укуса. – Уже много лет знаю эту пару и никогда бы их не заподозрил.

– Как сейчас обстановка на косе? – спросила Фиона.

– Ну мы крепкие ребята, – ответил Фрэнк, будто они были отрядом в Дюнкерке. – Нас из колеи надолго не выбить.

Разгорелись споры на тему безопасности на косе, и Фрэнк неизменно превозносил преимущества усиления контроля и в который раз повторял свою идею об устройстве контрольно-пропускного пункта на пляже.

– Никто бы не стал делать глупости, потому что в любой момент можно было узнать, кто где находился.

– Если только это не дрон с огнеметом, – указала Сью, заметив изъян в плане.

– Да, но…

Не успел он закончить возражение, как Дэйзи, вопреки своему характеру, его перебила:

– Знаете, мне так жаль Молли и ее малышку Дину. Стив и Берил оказались не теми, кем их считала дочь. Она, наверное, чувствует себя ужасно.

– Как она справляется? – спросила Битси.

– Убита горем, – ответила Фиона. – Не навещала их и не разговаривала с самого ареста. Детектив Финчер сказала, что так проявляется горе. Представляете, узнать, что кто-то из твоих близких – преступник. Молли оплакивает потерю людей, которых, как ей казалось, она знала.

– Какая ирония, да? – заметила Сью. – Они делали это ради нее.

– Не понимаю, из-за чего столько шума, – фыркнула Софи. – Ее родители преступники, вот и все. Она должна выбросить это из головы и двигаться дальше.

Битси ахнула от бесчувственности подруги:

– Соф, это не так просто. Представь, что твои родители оказались психопатами, одержимыми идеей поджигать чужие пляжные дома. Ты бы с этим справилась?

– Справилась. Я, видимо, покрепче буду.

Их разговор прервал рев мотора: огромный черный «Рендж Ровер» с тонированными окнами и яркими хромированными дисками с рычанием проехал в нескольких сантиметрах от их столика, на котором зазвенели, трясясь, тарелки и приборы.

У Фрэнка глаза полезли на лоб:

– Что он, черт побери, себе позволяет! На косе автомобили запрещены! С чего он решил, что какой-то особенный? Видите, поэтому нам и нужен контрольно-пропускной пункт!

– Ох, пожалуйста, Фрэнк! Оставь их, – умоляюще попросила его Битси. – Мы так хорошо сидим!

Но Фрэнк не мог так поступить. Усы у него дергались, а голова постоянно поворачивалась вслед внедорожнику, пробиравшемуся к другому концу косы. Фрэнка трясло от негодования, он весь покраснел:

– Так не пойдет. Я не могу сидеть здесь, пока кто-то нарушает правила! – вытерев губы, в уголках которых от ярости собралась слюна, и бросив салфетку, Фрэнк побежал вслед за нарушителем, крича и размахивая руками.

Возможно, Фиона и ошибалась насчет того, что Фрэнк не получил по заслугам. Ей вспомнилось старинное китайское проклятие: «Пусть ты получишь то, чего желаешь». Фрэнк явно получил: он осуществил свои честолюбивые замыслы и теперь являлся официальным, демократически избранным хранителем своего любимого мирного уголка. По иронии судьбы, именно этот уголок никогда не даст ему ни минуты покоя, так как в роли защитника он будет постоянно дергаться из-за каждого сантиметра песка и беспокоиться из-за любого, даже самого мелкого нарушения. Его благословение превратилось в проклятие. В демона, который никогда не перестанет его мучить.

С уходом Фрэнка прекратился и разговор. Наступило долгое невыразительное молчание. Сидящих за столом пробрала дрожь – и не только из-за опускающейся вместе с закатным солнцем температуры.

Битси встала и подняла свой бокал:

– За Фиону, Дэйзи и Сью. За моих новых подруг и крутых детективов, поймавших убийц с дроном!

Все захлопали и заулыбались, кроме, конечно же, Софи, которая не могла быть счастлива, если в центре внимания оказывалась не она.

Беседа возобновилась, они заказали еще напитков и вскоре снова болтали.

Фиона наклонилась к Битси:

– Мне не терпелось спросить, почему ты все-таки возвращаешься в Лондон. Я думала, там у тебя одни враги.

– После того как мой домик сгорел, я почувствовала, что была на волосок от смерти. Ну не совсем, конечно. Скорее по соседству со смертью. Очень угнетающее чувство, признаюсь честно. Но потом я подумала: к черту депрессию, у меня есть друзья, а это главное. Жизнь слишком коротка. Так что я вернулась в Лондон и извинилась перед всеми, кого обидела, в основном перед женами, с чьими мужьями у меня были интрижки. Попросила прощения и попыталась загладить свою вину. Оказалось, мне не о чем беспокоиться – до моего появления они и сами крутили романы за спинами мужей. Но они оценили мой поступок, и я сама почувствовала себя лучше. Чувство прощения очень важно. Воздух очистился, и теперь я могу смело вернуться в свой любимый город. Но, знаешь, это изменило меня. Заставило задуматься о самом важном. О друзьях, о доброте – кстати… – Она окликнула Маркуса.

Он поспешил подойти:

– Все в порядке?

Битси показала ему экран телефона с фотографиями и подписями:

– Больше чем в порядке, дорогой мой. Просто чтобы ты знал: я выложила фото ризотто c мускатной тыквой в соцсети, и его уже лайкнули Хестон и Найджелла[55] – скоро от клиентов отбоя не будет.

Маркус чуть не воспарил от восторга и изумления:

– О господи! Спасибо, Битси, спасибо! Я сделаю скидку со счета.

– Только попробуй! Включи полную сумму, пожалуйста. – Она повернулась ко всем сидящим за столом: – Послушайте. Мне так приятно, что вы пришли сегодня. Я прекрасно провела здесь время – ну, не считая того, что мой домик сгорел. Но я нашла новых друзей и смогла встретиться со старыми, и я хочу, чтобы вы знали: я купила небольшой домик в Лондоне, так что все приглашены в гости. Он в самом центре, поэтому будет удобно гулять по городу.

– Где? – спросила Софи.

– Блумсбери[56]. Отель «Чатсуорт».

У них отвисли челюсти, и не все успели прожевать еду. Подруги знали, что Битси богата но, чтобы скупать отели…

Битси заметила написанное на их лицах изумление.

– Почему вы так на меня смотрите? Что не так с «Чатсуортом»? Или все дело в районе? Я знала, что не надо было покупать отель в Блумсбери, там и так их слишком много!

– Ты купила отель? – переспросила Дэйзи. – Целиком?

– Да, но это совсем малыш, всего девятнадцать номеров. Один из тех бутик-отелей. Всегда хотела иметь отель, в основном чтобы жить в нем и не беспокоиться о еде, уборке или стирке. Но самое важное, что вам всем хватит места, и это совершенно бесплатно. Когда захотите. Хотя не могу обещать номер с балконом – управляющий злится, когда я отдаю их друзьям. Ну, что скажете?

– Ты уверена, Битси? Это может оказаться дорого, – заметила Сью.

– Друзья дороже денег. – Она протянула руки через стол, по очереди сжав их ладони.

– Гейл никогда не была в Лондоне, – заметила Софи.

– Этточно, – пробормотала Гейл.

– Ну тогда решено. Мы везем Гейл в Лондон. Поужинаем в The Ivy[57], посмотрим шоу, затем выпьем сет шотов в Groucho Club[58], я угощаю. А потом посмотрим, сможем ли завалиться на вечеринку к какой-нибудь знаменитости.

Гейл чуть не взорвалась от радости. Все думали о том, как остановятся в роскошном отеле Битси, и та покажет им такие места, чьи двери для них никогда бы не открылись.

Фиона почувствовала, как ее окутывает теплым сиянием счастья. А ей было чему радоваться: Битси подарила ей нечто очень ценное, и это не предложение провести шикарные выходные в Лондоне. С этого момента она постарается перенять философию Битси. Заботиться о друзьях. Фиона знала: пока они рядом, с ней все будет в порядке.

Одинокая фигура стояла в тени поста береговой охраны, который уже закрыли на ночь. Место изменилось. Смотрящей в окно женщине было больно видеть, что все вещи Берил и Стива исчезли. Их убрала новая пара волонтеров, даже наняли грузовичок для этого – а вместе с вещами исчезли и все воспоминания о том, сколько в этом месте было радости, тепла и веселья. Теперь осталась лишь пустая холодная оболочка, заставленная исключительно практичным электронным оборудованием.

Она не расстроилась – только рассердилась.

Женщина снова повернулась, поднеся тяжелый сверхмощный бинокль к глазам. Глядя на пляж внизу, она нашла столик с шестью радостными женщинами и одним высоким мужчиной. Она наблюдала за ними весь вечер, как они смеялись, пили и ели. Она могла слышать их через наушник, как будто они сидели рядом с ней. Было так просто спрятать жучок у них под столом – она поставила его заранее. Только один столик на веранде был забронирован на шестерых – точнее, на семерых, если считать дополнение в виде Фрэнка. Табличка с надписью «Забронировано» уже стояла на столе, когда она проходила мимо. Оказалось невероятно легко быстро сесть, наклониться, притворяясь, будто вытряхиваешь камушек из шлепки, а свободной рукой прикрепить под столом жучок. Все заняло лишь пару секунд.

Она слушала их подхалимскую болтовню, и руки все крепче сжимали бинокль. По сути весь вечер представлял собой сентиментальные хлопки по спине и поздравления друг друга с тем, какие они замечательные. Ее уже тошнило. Стоило им сесть, как болтовня не прекращалась. Говорите все, что хотите, подумала она. Это только прибавит ей решимости.

Ее родители принесли в жертву самое дорогое. Они позаботились о том, чтобы палец правосудия никогда не указал на нее. Стив и Берил спасли ее от внимания полиции, ограждали от всего, что могло быть связано с преступлением, тем самым гарантировав ее невиновность. Они сами все сделали и заплатили за это. Молли ни в чем не участвовала. Но на самом деле именно она стояла за всем. Они бы сделали все что угодно ради своей маленькой девочки, в том числе помогли бы ей исполнить мечту всей жизни: получить пляжный домик для нее и Дины.

Они старались изо всех сил. Думали, что домик береговой охраны удовлетворит ее аппетиты, но это было не то же самое, что жить на пляже. Ей хотелось, чтобы Дина росла в настоящем домике на берегу, и Мэри убедила родителей добиться этого любыми средствами. Сначала они думали, что денег, которые Стив унаследовал от отца, хватит, чтобы купить мечту Молли, но цены на домики стали смехотворно высокими, недостижимыми. И чтобы сбить их, пришлось нарушить закон. Убить.

Но прежде чем что-либо из этого произошло, Стив и Берил предприняли меры безопасности, чтобы защитить Молли. Если их поймают, они скажут, что она никак в этом не участвовала. Берил и Стив не могли допустить, чтобы Дина росла без матери, так что внушили всем, что это они подложили жучок в коробку без ведома Молли, добавив и ложь о батарее с зарядом в три раза больше, из Китая. На самом деле такого не было. И лишь в этой части преступления была замешана Молли. Ей пришлось ходить в тот отвратительный благотворительный магазин и менять аккумулятор каждые несколько недель, чтобы они и дальше могли следить, не раскрыли ли их. Конечно, существовал риск, что полиция проверит прибор и обнаружит, что заряда хватало лишь на недели, а не на месяцы. Тогда они поймут, что родители лгали, чтобы выгородить ее. Но про эту мелочь все забыли на фоне дронов-убийц. Полиция взяла целых двух преступников с поличным, которые сразу же во всем признались. Идеальное раскрытие дела, как по учебнику.

Единственный недостаток, кроме того, что ее родителей признали виновными, так это что Молли пришлось подыграть, изображая гнев и изумление от поступка родителей, ей пришлось отвернуться от них, чтобы игру сочли убедительной. Сурово, но родители знали, на что идут, прежде чем согласились помочь ей.

Кое-что было точно: она заставит этих трех сыщиц заплатить за то, что они разрушили ее мечту о пляжном домике, – о, и, конечно, за то, что посадили ее родителей за решетку. Да, они пожалеют.

– Мамочка, на кого ты смотришь?

Молли почти забыла, что рядом была Дина, игравшая на ступеньках.

– Почему мы больше не можем заходить в домик береговой охраны, как раньше?

– Из-за людей, на которых смотрит мамочка.

– Тех, которые заставили уехать бабушку и дедушку?

– Да.

– Они мне не нравятся.

– Мамочке они тоже не нравятся. Не переживай, мы до них доберемся.

– И когда же?

– Скоро, милая. Скоро.

Прежде всего огромная благодарность моему издателю Стеф Кэри. Она дала мне возможность написать эти книги и получить массу удовольствия от процесса. Хотя писать книгу сложно, поддержка и помощь Стеф значительно облегчили мне задачу, и благодаря ей каждая книга становится неизмеримо лучше. То же самое могу сказать и про моего редактора Кэт Фиппс: благодаря ее отточенным навыкам моя рукопись превращается в чистый, компактный и более приятный текст. На самом деле я должен поблагодарить всю команду издательства Joffe Books, которая неустанно трудится над успехом каждой книги, оставаясь при этом за кулисами.

Начать писать книгу, не проведя обширное исследование, невозможно, и за это я благодарю волонтеров из Национального института береговой охраны, которые терпеливо отвечали на все мои вопросы, особенно о радаре. Я также должен поблагодарить Рича и Джули Кэри и мою сестру Джейн, которые дали мне такое глубокое представление о жизни на косе Мадфорд-Спит и об особенностях правил поведения жителей пляжных домиков, многие из которых я включил в книгу.

Когда дело доходит до методов проведения полицейского расследования, мне всегда помогает советами Сэмми Эйч Ка Смит. Она настоящий полицейский детектив и великая писательница – чего еще можно желать? Мне также повезло с лучшими бета-ридерами, которые правят мою рукопись, замечают досадные опечатки и исправляют любые глупые ошибки. Это Сьюз Кларк-Моррис, Кэт Миддлтон и Пол Лотман, а также Джулия Уильямс. Я также должен поблагодарить Ника Кастла, который великолепно поработал над еще одной обложкой к книге.

Семья для меня очень важна, и у меня она лучшая – мне очень повезло. Огромное спасибо от всей души моей жене Ша за ее помощь и поддержку, а также за то, что она всегда ободряла меня, когда мне не хватало уверенности. Также спасибо Дэну и Билли, которые всегда с таким позитивом и энтузиазмом относятся к моим произведениям.

И наконец, огромное-преогромное спасибо всем, кто нашел время прочитать мои книги и написать все те прекрасные комментарии, которые вы мне прислали. Вы даже не представляете, какое это удовольствие. Тут никаких слов благодарности недостаточно, без вас я бы сейчас не мог наслаждаться этой чудесной привилегией – писать благодарности в конце книги. Это также означает, что дамы из «Благотворительного магазинчика» снова вернутся к работе в детективном агентстве, будут потягивать чай и привлекать к ответственности убийц.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву

Крайстчерч – город в графстве Дорсет на юго-западе Англии. Расположен на побережье Ла-Манша. (Прим. ред.)

В оригинале пословица звучит как ‘many a mickle makes a muckle’.

Soreen – английский бренд-производитель солодового хлеба, известный с 1938 г.

«Плетеный человек» – фильм ужасов, действие которого происходит на изолированном шотландском острове.

Сэр Уильям «Билли» Коннолли-младший (1942 г.) – британский комик, музыкант, ведущий и актер. Командор ордена Британской империи.

Морское стекло – это битое стекло, попавшее в море и длительное время шлифовавшееся волнами, течением и песком.

Хенджистбери-Хед – мыс в Борнмуте, выдающийся в пролив Ла-Манш. Сейчас это природный заповедник и памятник археологии, расположенный к югу от гавани Крайстчерч, в английском графстве Дорсет.

Все эти места действительно существуют, и узкий пролив отделяет косу от деревушки Мадфорд-Ки.

Сью имеет в виду повесть Джона Фолкнера «Мунфлит» о жизни контрабандистов в XVIII веке.

Марк Берри, более известный как Без, – английский перкуссионист, танцор, диджей. Наиболее известен как участник рок-групп Happy Mondays и Black Grape.

Битси (англ. Bitsy) – здесь «части», «кусочки».

Саймон Джон Чарльз Ле Бон (1958 г.) – британский певец и музыкант, вокалист рок-группы Duran Duran. «Рио» – их седьмой сингл, выпущенный в 1982 г.

Ясмин Ле Бон (1964 г.) – английская модель, одна из самых высокооплачиваемых в 80-е гг.

Pictionary – настольная игра, смысл заключается в том, чтобы угадать, что рисуют другие игроки.

Норман Энтони Харт (1925–2009 гг.) – английский художник, детский телеведущий, наиболее известен своей работой по обучению детей искусству.

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

Робин Марк Асквит (1950 г.) – английский актер.

Универмаг «Либерти» – элитный магазин самой модной одежды и предметов роскоши и дизайна, также есть собственная коллекция тканей.

Считалось, что, когда в дом заходит ведьма, молоко скисает.

Цитата из книги Артура Конан Дойля «Знак четырех».

The Monkees – американский поп-рок-квартет.

«Золотые девочки» – американский телесериал канала NBC о четырех пожилых женщинах, которые живут в одном доме в Майами, штат Флорида.

Уотеркресс-лайн – название исторической железной дороги Мид-Хантс, открытой в 1865 г.

«Весь невидимый нам свет» – исторический роман Энтони Дорра.

J. Barbour & Sons – английская компания, производящая одежду и обувь с середины XX века под брендом Barbour. Наиболее известная своей водонепроницаемой верхней одеждой.

Чатсуорт-хаус в графстве Дербишир – одна из самых пышных усадеб Англии, была резиденцией герцогов Девонширских.

Согласно некоторым преданиям, вампир не может войти в дом, если его не пригласить.

Рейв – танцевальные вечеринки с электронной музыкой.

«Киндл» – серия устройств для чтения электронных книг с экраном на основе технологий электронных чернил.

От англ. kindle – помет, выводок, потомство кошек и зайцев.

Джудит Розмари Локк Чалмерс (1935 г. р.) – британская телеведущая, наиболее известная своей программой о путешествиях Wish You Were Here…

Мэри Уинифред Глория Ханнифорд (1940 г. р.) – британская теле– и радиоведущая, телеведущая и певица из Портадауна, Северная Ирландия. Она известна тем, что представляет программы на BBC и ITV.

От англ. waterboarding – пытка водой.

Резные фигуры размещались на корпусе корабля над волнорезом.

Майкл Эшли Бол (1962 г. р.) – британский тенор, актер мюзикла («Отверженные», «Призрак оперы» и другие).

Сент-Мартин-ин-зе-Филдс – одна из старейших церквей в Лондоне, построенная в XIII веке.

«Моррис Минор» (Morris Minor) – модель небольших автомобилей, производимая в Англии с 1948 по 1971 г.

Мистер Бин – комедийный персонаж, инфантильный недотепа, который решает повседневные проблемы абсурдным образом. В одноименном сериале его воплотил Роуэн Аткинсон.

Флетчер (англ. fletcher) – мастер, который изготавливает стрелы, лучник.

«Храброе сердце» – фильм 1995 г, рассказывающий о борьбе Шотландии за независимость.

«Макбет», акт 1, сцена 1. Дается в переводе Б. И. Пастернака.

Кит Джон Мун (1946–1978 гг.) – британский барабанщик, в составе группы The Who включен в Зал славы рок-н-ролла, известен своим необычным стилем игры на ударных, а также разгульным образом жизни.

Пэлл-Мэлл – центральная улица Сент-Джеймсского квартала в Вестминстере, заканчивается на углу с Хеймаркетом, откуда два переулка ведут на Трафальгарскую площадь.

Гласто, или Гластонбери – фестиваль современного исполнительского искусства, проводится с 1970 г. неподалеку от города Гластонбери в Великобритании. Считается одним из главных событий музыкального года в Великобритании: на нем проходят рок-концерты, а также выступления танцевальных и других групп.

«Антиквариат» (англ. Antiques Roadshow) – британская телевизионная программа BBC, где оценщики антиквариата путешествуют по всему Соединенному Королевству, изучая антиквариат.

Человек из «Дель Монте» – рекламная кампания американской фирмы продуктов питания Del Monte Foods, проходила с 1985 по 1991 г. В роликах человек в льняном костюме и панаме (которого играл британский актер Брайан Джексон) приезжал на фермы и оценивал качество продукции.

Технологии будущего: дистанционный огонь.

Джеймс Гарольд Вильсон, барон Вильсон из Риво (1916–1995 гг.) – британский политик, премьер-министр от лейбористской партии, занимал этот пост с 1964 по 1970 г. и с 1974 по 1976 г.

«Люкозад» (англ. Lucozade) – британский бренд безалкогольных и энергетических напитков, который производит и продает японская компания Suntory.

«Золотая лань» – английский галеон, на котором сэр Френсис Дрейк обогнул Землю между 1577 и 1580 гг.

«Арк Ройял» – британский авианосец, участвовал в охоте на немецкий линкор «Бисмарк» во Второй мировой войне. Самолет, взлетевший с него, сумел повредить руль «Бисмарка», после чего его потопили в мае 1941 г.

«Харриер» – реактивный самолет с вертикальным или укороченным взлетом и посадкой.

Пресвитерианство – направление в протестантизме, признающее кальвинистскую теологию и отвергающее церковную иерархию.

Пескетарианство – вид частичного вегетарианства, когда отказываются от употребления мяса за исключением рыбы и других морепродуктов.

Настоящий эль – название алкогольного напитка; по принятому определению пиво подается без дрожжей, они оседают на дне. Термин используется только в Великобритании.

«Королева Елизавета II» – британский океанский лайнер, спущен на воду в 1967 г. и оставался крупнейшим в мире действующим пассажирским лайнером с 1974 по 1980 г. С 2018 г. используется в Дубае как плавучий отель.

Spandau Ballet (англ.) – британская поп-группа, созданная в 1979 г.

Хестон Марк Блюменталь (1966 г.) – знаменитый британский шеф-повар, телеведущий и писатель. Среди его ресторанов – Fat Duck, получивший три звезды Мишлен и в 2005 г. названный лучшим в мире по версии журнала «50 лучших ресторанов мира».

Найджелла Лоусон (1960 г.) – британская журналистка, телеведущая, редактор, ресторанный критик и автор книг на тему кулинарии.

Блумсбери – центр интеллектуальной жизни Лондона, исторический район в Вест-Энде.

The Ivy (англ.) – ресторан в Лондоне, основан в 1917 г., популярен у знаменитостей и театралов.

Groucho Club (англ.) – частный клуб, основанный в 1985 г. Находится на Дин-стрит в Сохо, в клуб входят в основном представители медиа, индустрии развлечений и искусства.