Перевод выполнен ТГ-каналом @Catherine_Cowles https://t.me/+TaLrDI6OAJgxZmYy

Я подалась вперед, щурясь в чернильную тьму ночи. В сельском Орегоне что, не знают про уличные фонари? Я думала, видела настоящую темноту, но это не шло ни в какое сравнение. Единственный свет давали мои фары, отражаясь от густого снегопада, и редкие встречные машины.

Живот свело, когда дорога резко изогнулась, уводя меня выше в горы. Я сильнее вцепилась в руль, ладони вспотели. Идея была ужасной с самого начала, но поворачивать назад уже поздно.

В зеркале заднего вида вдали мелькнули чьи-то фары. Сердце сбилось с ритма. Я пыталась разглядеть цвет и марку машины, перебирая в памяти тех, кто ехал позади раньше. Серый внедорожник «Мерседес». Красный пикап. Белый седан «Хонда». Черная «Тойота 4Раннер».

Но эту машину я не могла разобрать — слишком далеко. Наверное, это к лучшему. С такого расстояния за мной не следят. Хотя на дворе глухая ночь, и у меня включен дальний свет.

Я сглотнула и подумала, не выключить ли его. Меня и так пугала мысль сорваться с крутого обрыва. Ехать по горам Вулф-Гэп в кромешной тьме — верный способ это устроить.

— Это не он, — тихо сказала я себе.

Я повторяла это снова и снова, как заклинание или шепот молитвы. Только вот мои молитвы в последнее время не особенно сбывались. Именно поэтому я и приняла безумное, поспешное решение — собрать сумку и проехать больше трех тысяч километров из Нэшвилла в орегонскую глушь за несколько дней до Рождества.

Потому что впервые за год я хотела почувствовать себя в безопасности. Хотела вспомнить, как это — дышать полной грудью и быть свободной. И только один человек когда-либо давал мне это ощущение.

Не то чтобы моя семья была плохой. Мама и брат сделали бы для меня все. Но они уже сделали все возможное и заплатили слишком высокую цену.

Это скручивающее чувство вернулось. Вина. С каждой минутой она грызла меня все сильнее. Потому что я могла привести беду к чужому порогу.

Я медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

— Он не знает, где ты.

Я приняла все мыслимые меры предосторожности. Оставила мобильный дома и купила дешевый телефон в придорожном магазине. Уехала глубокой ночью. Ночевала в машине на стоянках для кемпинга вместо гостиниц. И никому не сказала, куда направляюсь. Я в безопасности. Пока что.

Снег повалил сильнее. Крупные белые хлопья залепляли лобовое стекло. Я включила дворники на самую быструю скорость.

Обычно все это меня бы заворожило. Нет ничего более рождественского, чем метель, а снег в Нэшвилле — редкость и жалкое подобие того, что окружало меня сейчас. Но раньше я никогда не водила в такую погоду.

Развилка впереди заставила меня запаниковать и схватиться за распечатанные указания. Я не помнила никакой развилки. Быстро пробежала глазами по листу и резко подняла голову. Олень появился из ниоткуда — огромный самец с ветвистыми рогами, способными натворить бед.

Только не это. Я не переживу, если убью Бемби на пути к своей свободе. Я ударила по тормозам. Глупо. Очень глупо.

Машину повело вправо, и она закрутилась. Звук, вырвавшийся из моего горла, напоминал визг гиены или кошки, которую тащат в воду. Я пыталась выровнять руль, но машину развернуло еще сильнее в другую сторону.

Я зажмурилась. Это было инстинктивно. Я не хотела видеть, что сейчас случится. Я просто приготовилась к удару и молилась, чтобы не утащить Бемби с собой на тот свет.

Кровь шумела в ушах. Мир вокруг будто стих. И перед внутренним взором возникло одно лицо. Я не видела его годами, но отдала бы все, чтобы коснуться его пальцами.

Машину с оглушительным хрустом во что-то врезало, и я распахнула глаза. Спереди раздался жалобный скрежет, потом двигатель заглох. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердце, и огляделась.

Я влетела в сугроб. Нет, не просто в сугроб. В валун, занесенный снегом. Вся передняя часть машины была смята. Такие повреждения не оставляют шансов снова поехать. По крайней мере, без серьезного ремонта.

Я уронила лоб на руль. Желание разрыдаться было нестерпимым. Давление в глазах и жжение в горле были такими сильными, что мне пришлось собрать всю волю, чтобы сдержаться. Если я сейчас начну плакать, уже не остановлюсь.

Я заставила себя выпрямиться и потянулась к сумке. Достала одноразовый телефон и нажала кнопку. Экран загорелся. Связи нет.

Я крепче сжала телефон.

— Ладно, план номер два.

Подсвечивая экраном, я посмотрела на указания и карту. Похоже, до домика оставалось около полутора километров. Я ходила на интенсивные тренировки. Пройти такое расстояние по снегу я смогу. Без проблем.

Я потянулась на заднее сиденье за пальто. Самым теплым из всех, что у меня были. Натянула его, надела перчатки и шапку. Засунула сумочку в дорожную сумку и закинула ремень на плечо.

Я открыла дверь машины и шагнула в снег.

— Святые пушистые зайцы на стероидах!

Такого холода я еще не чувствовала. Он перехватывал дыхание и пробирал до костей.

Я втянула воздух и тут же выругалась. Дышать было ошибкой. Будто в легкие вонзались осколки стекла.

— Двигайся, Эмери. Просто, черт возьми, двигайся.

Я пошла в сторону домика. Это была последняя дорога. Я никак не могла заблудиться и превратиться в ледяную статую. Если держаться дороги.

Дороги, заваленной снегом по щиколотку, а то и глубже.

— Не думай об этом. Шаг за шагом.

Даже с усилием, которое требовалось, чтобы подниматься выше в гору, меня пробирала дрожь. Через десять минут я уже не могла перестать трястись. На миг я подумала вернуться к машине. Там хотя бы была защита от ветра. Но не тепло.

Я шла дальше, и настоящий страх накрывал меня все сильнее. Надеюсь, Бемби сейчас живет своей лучшей жизнью и ценит мою жертву. Похоже, от холода у меня начинался бред.

Сквозь деревья мелькнул свет, и сердце ускорилось. Ноги сами понесли меня вперед. Я бы побежала, если бы могла. Вместо того чтобы идти по дороге, я взяла курс на свет, пробираясь между деревьями и проваливаясь в сугробы.

Когда домик показался впереди, я промокла до нитки и дрожала как осиновый лист. В темноте едва угадывались очертания строения. Уютное, словно сошедшее с открытки убежище от всего мира. Совсем не похожее на мужчину, который там жил.

Я заставила себя подняться по ступенькам к красной входной двери. И постучала, прежде чем успела передумать.

С той стороны послышались шаги, и дверь открылась.

Я резко втянула воздух. Он выглядел совсем другим и в то же время прежним. За эти годы волосы стали темнее. Черты лица резче, подбородок покрыт щетиной. Но глаза — те самые зеленые, в которых я всегда тонула.

— Эм?

Мое прозвище в его устах едва не подкосило мне ноги. Я не смогла выдавить ни слова.

Он нахмурился.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне нужна помощь.

Я точно попаду в ад. Эмери стояла у меня на пороге, промокшая, продрогшая, просила о помощи. А я думал только о том, как зацеловать ее до потери дыхания. Дрю убил бы меня, узнай он, какие мысли крутятся у меня в голове о его младшей сестре.

Я тряхнул головой. Будто это могло вытряхнуть из нее все то, из-за чего я много лет назад сбежал из Нэшвилла. Бег не помог тогда, не поможет и сейчас.

Я отступил в сторону и жестом пригласил Эмери внутрь, взглядом скользя по ней с головы до ног. Хотел запомнить каждую черту. Даже бледная и дрожащая, она была до боли красивой. Но сейчас ей был не нужен мой взгляд.

— Заходи. Сначала согреемся, потом поговорим.

Она кивнула, словно автомат, и пошла за мной вглубь домика. Я показал на ванную между двумя маленькими спальнями.

— Сейчас принесу тебе сухую одежду. И горячий душ поможет.

Эмери снова молча кивнула. На нее это было не похоже. Обычно она искрилась жизнью и огнем. Никогда не боялась говорить прямо.

— Подожди, — сказала она, подняв дорожную сумку. — У меня тут есть одежда.

Я осмотрел сумку. Похоже, ткань не пропускала влагу.

— Хорошо. Кричи, если что-то понадобится.

Она снова кивнула и закрылась в ванной. Я нахмурился, услышав шум воды. Заставив себя уйти от двери, я прошел в гостиную и подкинул в камин еще поленьев.

Может, позвонить Дрю? Связи тут не было, но у меня был спутниковый телефон для экстренных случаев. Тот самый, что я брал с собой в национальный лес на службу.

Пальцы дернулись потянуться к нему. Выяснить, что происходит с Эмери. Но что-то подсказывало подождать. Может, я боялся вопросов лучшего друга. А может, хотел услышать все от нее самой.

Шум воды стих, и я пошел на крошечную кухню подогреть молоко. Через несколько минут дверь открылась. Я вышел в гостиную и протянул Эмери кружку.

— Горячий шоколад.

Она улыбнулась, глядя на кружку.

— Мой любимый.

— С двойной порцией зефира.

Эмери тихо засмеялась.

— Ты всегда знал путь к моему сердцу.

Ребра сжались, стало трудно дышать.

— Что ты здесь делаешь, Эм?

Она прикусила губу.

— Наверное, глупо было приезжать…

— Я не это сказал. Я спросил, почему ты явилась ко мне среди метели без машины и чуть не замерзла насмерть. Как ты вообще поднялась в горы?

Она могла заблудиться и получить переохлаждение.

— Моя машина в сугробе примерно в полутора километрах вниз по дороге.

У меня дернулась мышца на щеке.

— Почему ты мне не позвонила?

— У меня нет твоего номера.

Я об этом позаботился.

— И я не хотела, чтобы кто-то знал, что я еду сюда, — быстро добавила она.

Я прищурился и кивнул на диван.

— Садись.

Она нахмурилась.

— Я не собака.

— Пожалуйста, — добавил я.

— Вот так лучше.

Эмери опустилась на диван и поставила кружку на столик. Она взяла плед со спинки и натянула его на колени. Несколько секунд смотрела на него, часто моргая. В глазах заблестели слезы.

— Ты его сохранил?

— Конечно.

Я скорее руку себе отстрелю, чем выброшу плед, который она связала мне на выпускной в колледже.

— Рассказывай, Эм.

Она подняла глаза, серые, блестящие от слез.

— Я все испортила.

— Значит, исправим.

— Все очень плохо, Куп. Я думала, он хороший, а он совсем не такой.

Моя спина выпрямилась, как струна.

— Кто?

Эмери вздрогнула от рычания в моем голосе. Она сглотнула и крепче вцепилась в плед.

— Его зовут Стивен. Мы сходили на несколько свиданий примерно год назад. Сначала он казался милым. Работает в аппарате губернатора. Мы познакомились в приюте для животных, там волонтерили.

Я так сжал кулаки, что костяшки побелели. Я знал, что значит мой отъезд. Что она будет жить дальше. Встречаться, влюбляться, выйдет замуж. Но мысль о том, что кто-то другой к ней прикасается, слышит ее смех… что-то рвала во мне изнутри.

Эмери снова прикусила губу.

— Он слишком быстро стал навязчивым. Хотел, чтобы все развивалось стремительно. Я сказала, что не заинтересована, а он не отставал. Звонил без конца. Я сменила номер — он узнал новый. Приходил ко мне на работу с цветами. Это было ужасно неловко. И мне стало страшно.

— Ты сказала Дрю?

Эмери и брат были очень близки. После смерти отца он стал ей вместо него.

Она закрыла лицо руками.

— Все стало очень плохо. Дрю поговорил со Стивеном, а тот его спровоцировал, и Дрю ударил первым. У Стивена куча связей, и Дрю провел ночь в участке.

— Заявление подали?

Эмери покачала головой.

— Стивен сказал, что не хочет вредить человеку, который так важен для меня. Но это звучало как угроза. Когда я попыталась получить запрет на приближение, полиция решила, что я просто мщу ему за то, что он засадил моего брата.

Я тихо выругался сквозь зубы.

— И что дальше?

Она поежилась и плотнее закуталась в плед.

— Однажды ночью он вломился ко мне домой. Никто не поверил, что это был он. Но я знала. Пропало несколько пар моего белья, а на подушке лежала красная роза.

По щекам Эмери покатились слезы, и это было выше моих сил. Я притянул ее к себе на колени и прижал к груди.

— Все хорошо. Теперь ты в безопасности.

И я сделаю все, чтобы так и оставалось.

Вдалеке послышался звук двигателя, и я резко вскинула голову, вырываясь из тепла Купера, из кольца его рук и ровного стука его сердца. Он провел ладонью вверх и вниз по моей спине.

— Все в порядке. Это Хейз, друг, которому я позвонил.

Я сглотнула, горло перехватило.

— Шериф.

Опыт общения с полицией в Нэшвилле у меня был так себе. В лучшем случае — недоверие. В худшем — откровенные насмешки.

Купер поцеловал меня в макушку.

— Я же говорил, он нормальный мужик. Пошел в полицию по правильным причинам.

Я подняла на него взгляд.

— Как ты?

Купер мечтал стать лесничим столько, сколько я его помнила. И добился своего. Годами работал в нацпарках рядом с Нэшвиллом, а потом сбежал на другой край страны, в эти горы.

Купер улыбнулся.

— Мне просто нравится теряться в дикой природе.

Я не смогла ответить на его улыбку. Потому что он оставил меня, чтобы это сделать.

В дверь постучали, вырывая меня из вихря мыслей. Купер пересадил меня со своих колен на диван и встал. Я сразу почувствовала, как мне не хватает его тепла. Его спокойствия. Его защиты.

Он открыл дверь. На пороге стоял мужчина с ног до головы в снежной экипировке, с шлемом и очками в руках. Купер махнул ему внутрь.

— Заходи, там адский холод.

Хейз прошел в прихожую, расстегивая куртку и снимая штаны и ботинки для снега. Под ними оказались джинсы и фланелевая рубашка.

— Слава богу за снегоходы.

Он посмотрел на меня.

— Это твоя машина в сугробе чуть ниже по дороге?

Я кивнула, чувствуя, как пылают щеки.

— Я почти не водила по снегу.

В его взгляде мелькнул интерес.

— Ты откуда?

Я посмотрела на Купера, и он кивнул.

— Из Нэшвилла.

Взгляд Хейза скользнул от меня к Куперу и обратно.

— Ну так что, расскажете, из-за чего Куп сорвал меня в метель и погнал в гору?

— Истон… — предупредил Купер.

Тот поднял руку.

— Я не против. Просто хочу понимать, зачем.

Купер сел рядом со мной на диван и взял меня за руку.

— У нее сталкер.

С лица Хейза исчезли остатки веселья. Он придвинул стул ближе.

— Давай с самого начала.

Купер ободряюще сжал мою руку. Я рассказала Хейзу все, что уже рассказала Куперу. Добавила детали. Пошлые звонки. Те, что будили меня ночью, когда в трубке было только тяжелое дыхание. Хейз слушал с сочувствием. Делал заметки в телефоне и иногда уточнял детали.

Когда я закончила, Купер притянул меня к себе.

— Что мы можем сделать?

Хейз посмотрел на Купера, потом на меня.

— Сегодня же оформлю срочный запрет на приближение и отправлю в Нэшвилл для вручения Стивену. Но ты должна быть в моей юрисдикции.

Он глянул на Купера.

— Можно указать этот адрес как ее место жительства?

Купер кивнул.

— Она будет здесь столько, сколько понадобится, чтобы этот тип от нее отстал.

В темно-синих глазах Хейза мелькнула тень. Я знала этот взгляд. Его дает знание о темной стороне жизни.

Хейз провел рукой по челюсти.

— Скажу честно. Мне не нравится то, что я слышу. Это явная одержимость. Такое быстро не проходит.

Тень снова мелькнула в его глазах.

— Может, и вовсе не пройдет. Лучший вариант — он нарушит запрет, и мы сможем его посадить.

От этой мысли меня затошнило.

— Я не могу подвергать Купера такой опасности. Может, мне снять жилье в городе…

— Ты останешься здесь, — сквозь зубы сказал Купер.

— Это безопаснее. Я бы не хотел, чтобы ты сейчас была одна, — добавил Хейз.

Я повернулась к Куперу.

— А когда ты на службе? Ты ведь уезжаешь на недели.

— У меня есть неиспользованный отпуск.

— Я не могу заставить тебя…

Купер притянул меня ближе.

— Ты меня ни к чему не принуждаешь.

Я смотрела в его изумрудные глаза. Мне хотелось наклониться. Сократить расстояние между нами.

Хейз прокашлялся.

— Мне пора. Оформлю все сегодня, чтобы завтра с утра связаться с полицией Нэшвилла.

Я отвела взгляд от Купера.

— Они скажут, что я сумасшедшая.

— А я скажу, что их мнение никого не волнует, пока они делают свою работу.

Мои губы чуть дрогнули.

— Спасибо, Хейз.

Он встал, глядя на меня сверху вниз.

— Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за такой одержимости. Будь осторожна. Держись рядом с Купом. Он тебя защитит.

Мне хотелось держаться рядом с Купером даже слишком сильно. Купер тоже встал и тихо поговорил с Хейзом, пока тот снова надевал снежную экипировку.

Я теребила выбившуюся нитку на пледе, пока мужчины прощались. Ее нужно было зашить. Спицы я с собой не взяла, но в городе наверняка можно купить новые.

Диван прогнулся, когда Купер снова сел рядом.

— О чем задумалась?

— Мне нужно починить твой плед.

Я подняла край с распустившейся ниткой.

— И это все, о чем ты думаешь?

— Почему ты уехал? — вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его удержать. — Можешь не отвечать.

— Ты и сама знаешь, Эм.

Я подняла на него взгляд.

— Правда?

Купер откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул.

— Мы проводили слишком много времени вместе. У меня в голове крутились мысли, которым там не место.

Пульс дернулся у меня в шее и тут же пустился вскачь.

— Разве так уж плохо было бы хотеть меня?

Лицо Купера болезненно исказилось.

— Вы тогда столько пережили после смерти отца. Дрю взвалил на себя слишком много, заботясь о тебе и маме. Он всегда оберегал тебя. Не подпускал к тебе никого из наших друзей. Я просто… не мог добавить ему еще забот.

Я понимала. Правда понимала. После смерти папы Дрю чуть себя не загнал работой. Лечение оставило нам гору счетов. Дрю работал на двух работах, чтобы я могла учиться. Он сразу занял место, которое папа оставил пустым.

Но это не отменяло того, как больно было, когда Купер уехал.

— Ты разбил мне сердце. Будто я снова потеряла все.

— Прости, Эм. Правда прости. Я просто…

Он протянул руку и обхватил ладонью мое лицо.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль.

Его большой палец скользнул по моей щеке.

— Я думал о тебе каждый проклятый день. Черт, иногда казалось — каждую минуту.

— Я скучала по тебе, — хрипло сказала я. — Я не хочу снова тебя потерять.

В изумрудной глубине его глаз вспыхнул огонь.

— Может, мне и понадобилось увидеть тебя насмерть перепуганной и почти замерзшей, чтобы мозги встали на место, но я тоже не хочу тебя потерять. Никогда больше.

В одно мгновение Купер притянул меня к себе и поднялся на ноги.

— Ты правда хочешь этого со мной?

Мои пальцы зарылись в его волосы, и я прильнула к его губам в поцелуе, в котором было все — годы желания, боли, разлуки. В нем звучало все, на что у меня не находилось слов.

Купер шагал к своей спальне, ни на секунду не отрываясь от моих губ. Я прижималась к нему сильнее, не желая даже миллиметра расстояния. Мне казалось, стоит потерять это прикосновение — и я потеряю его навсегда.

Он опустил меня на кровать, его ладони обхватили мое лицо, а мои пальцы вцепились в его рубашку, не желая отпускать. Большой палец скользнул по моей скуле.

— Я никуда не уйду.

В горле жгло.

— Докажи, — прошептала я.

В глазах Купера вспыхнуло желание и что-то еще, глубже. Его пальцы нашли край моей толстовки, и он стянул ее вместе с футболкой одним движением. Зеленые глаза потемнели.

— Без лифчика?

Я с трудом подавила румянец.

— Хотела, чтобы было удобно.

Купер накрыл ладонями мою грудь, его большие пальцы медленно двигались, заставляя меня задыхаться.

— Мне нравится, когда удобно.

Из моего горла вырвался тихий стон, я подалась навстречу его рукам. Мне отчаянно нужно было больше — его прикосновений, его тепла, его самого.

Потом его руки скользнули ниже, избавляя меня от брюк и шорт. Прохладный воздух коснулся кожи, и я резко вдохнула.

— Я рядом, — прошептал Купер.

Его ладони скользнули по моим ногам, и каждое движение заставляло меня терять связь с реальностью.

Я выгнулась ему навстречу, бедра двигались сами.

— Куп…

— Чего ты хочешь, Эм?

— Тебя.

Только этого мне всегда и не хватало.

Купер быстро разделся, и на миг замер.

— Черт, нужен презерватив.

— Я принимаю таблетки… и у меня давно никого не было.

Я не хотела ничего между нами. Хотела чувствовать его полностью.

Его лицо смягчилось.

— У меня тоже давно никого. И я проверялся.

Он провел ладонью по моей щеке.

— Спасибо за доверие.

Я поднялась и поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй все. Когда я отстранилась, в его глазах горело зеленое пламя.

— Я люблю тебя, Эм. Всегда любил.

У меня перехватило дыхание.

— Я не думала, что услышу это от тебя.

— Но это всегда было во мне. Даже если я не мог сказать.

Я прижала ладонь к его груди.

— Я тоже тебя люблю.

Когда он вошел в меня, это было медленно, бережно, и мир словно перестал существовать.

— Куп… — только и смогла прошептать я.

Мы нашли ритм, который казался созданным только для нас. Такой, что менял все.

Я выгнулась ему навстречу, не отрывая взгляда от его глаз. Я тонула в нем — в его взгляде, прикосновениях, любви. Его движения стали быстрее, и напряжение внутри меня росло.

— Падай вместе со мной, Эм.

Этих слов оказалось достаточно.

Свет вспыхнул перед глазами, пальцы впились в его спину. Мы потерялись одновременно, и я поняла, что с этого момента между нами все стало другим.

Я проснулась, укутанная теплом. Клянусь, Купер был как мое личное электрическое одеяло. И как ни сладко было это тепло, я не удержалась и повернулась, чтобы увидеть его лицо.

Купер был до боли красив. От одного взгляда на него сжималась грудь. Во сне его черты смягчились, дыхание было глубоким и ровным. Прядь волос упала ему на лоб, и я осторожно убрала ее в сторону.

Потом я заулыбалась как дурочка. Так широко, что даже стало больно. Пальцы чесались прикоснуться еще — к каждой частице Купа. Но если я останусь в этой кровати, так и сделаю, а по его ровному дыханию было ясно: ему нужен сон.

Я медленно соскользнула к краю кровати. Он не пошевелился, когда я встала. В полумраке я нащупала на полу свою вчерашнюю одежду, натянула штаны и стащила из его комода пару носков.

Я тихо открыла дверь и так же тихо закрыла ее за собой. Прошла на кухню и подогрела молоко для еще одной кружки горячего шоколада. Когда тепло разлилось внутри, я прошлась по дому Купера. В нем было столько его. Просто, без излишеств. Один книжный шкаф с самыми разными книгами — от Стивена Кинга до Барбары Кингсолвер.

На каминной полке стояли фотографии, которых я раньше не замечала. Взгляд остановился на снимке, где мы с Дрю и Купом стоим вместе. Парни обняли меня, а я смеюсь, запрокинув голову.

Он сохранил меня рядом с собой. Даже когда я думала, что он давно ушел дальше. От этой мысли в груди защемило, но по-хорошему.

Я заставила себя отойти от камина и направилась к входной двери. Купер поставил мои сапоги к решетке отопления, и за ночь они полностью высохли. Я надела их и вышла на крыльцо. Надо было взять куртку — от холода щипало лицо. Но передо мной открылось самое прекрасное зрелище в жизни.

На востоке поднималось солнце, освещая горы за домиком. Снег укрывал все толстым белым покрывалом. Мир был тихим. Неподвижным. Будто снег приглушил все звуки.

Меня словно потянуло с крыльца к этой красоте. Я понимала, почему Купер любит это место. И все же в груди ныло от мысли прощаться с Нэшвиллом. Купер не спрашивал, но я не хотела отношений на расстоянии. После одной ночи с ним я уже знала: долго быть вдали от него я не смогу.

Чья-то рука зажала мне рот, и я издала сдавленный крик. Меня дернули назад, прижимая к широкой груди.

— Думаешь, сможешь сбежать от меня? Выставить меня идиотом после того, как я всем сказал, что у нас все налаживается? Думаешь, можно раздвигать ноги перед каким-то жалким лесным копом?

Меня накрыла паника, к горлу подступила тошнота. Горячее дыхание Стивена обожгло щеку, пока я вырывалась. Он только сильнее сжал меня.

Я изо всех сил укусила его за руку. Перчатки смягчили удар, но хватило, чтобы он на секунду ослабил хватку. Я закричала во всю силу легких.

Стивен выругался и вытащил пистолет из-за пояса.

— Заткнись. Я научу тебя знать свое место, даже если это будет последний урок.

Дверь дома распахнулась. Купер выскочил наружу в одних штанах, с винтовкой в руках. Я увидела, как в нем вспыхнула ярость, когда он оценил картину. Ствол вскинулся мгновенно.

— Отпусти ее.

Стивен сжал меня так, что стало трудно дышать.

— Она моя. Я скорее увижу, как она истечет кровью на снегу, чем отдам тебе.

Глаза Купера сузились. Я поняла, что он ищет момент для выстрела.

Я действовала не думая: резко наклонила голову вперед, а потом со всей силы откинула назад. Раздался глухой хруст и вой боли.

Я рухнула на колени, закрывая голову руками. Прогремели три выстрела один за другим. Потом остался только звон в ушах.

Теплые руки обняли меня и подняли.

— Все хорошо. Я держу тебя.

Я дрожала, пока Купер нес меня в дом.

— Я с тобой. Ты в безопасности.

Я уткнулась в него. Мне нужны были только его руки. Его тепло. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем дом заполнили люди из управления шерифа.

Хейз был среди них, на лице — тревога.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Куп меня спас.

— Он мастер с винтовкой, — Хейз пожал Куперу руку. — Меткий выстрел и быстрая реакция.

У Купера дернулась мышца на челюсти.

— Жаль, что я не вышел раньше.

Я прижалась к нему крепче.

— Ты успел как раз вовремя.

Хейз провел рукой по подбородку.

— И к лучшему. Ночью я кое-что выяснил. Стивен проходил по делу об исчезновении женщины в Вашингтоне, когда работал там несколько лет назад.

Купер резко втянул воздух, его мышцы напряглись под моей ладонью.

Я положила руку ему на грудь.

— Я здесь. Он больше не сможет причинить мне вред.

Хейз кивнул, и тени снова мелькнули в его глазах.

— Ты сделал то, что должен был, Куп. Эмери рядом с тобой, цела и невредима. Не всем так везет.

Купер притянул меня ближе, уткнувшись лицом мне в шею.

— Я не выпущу тебя из виду ближайшие десять лет.

Меня это вполне устраивало.

Рождество

Я уткнулась глубже в объятия Купера, пока брат сверлил нас взглядом. В конце концов я показала ему язык.

— Хватит на меня так смотреть.

Он нахмурился.

— Я не смотрю. Просто… я такого не ожидал. Куп и моя сестра…

Он преувеличенно передернулся, будто это было самым отвратительным, что он слышал.

Я злобно прищурилась.

— Сделаешь такое лицо еще раз — и я расскажу тебе о нашей личной жизни во всех подробностях.

Купер расхохотался, и от его смеха затрясло и меня.

Дрю позеленел.

— Это уже подло.

Мама улыбнулась, ставя на стол тарелку с ее знаменитыми рождественскими печеньями.

— Ты это заслужил, Дрю.

Она наклонилась и поцеловала меня в висок.

— Я безумно рада, что вы наконец разобрались.

Дрю уставился на нее.

— Ты знала?!

Мама закатила глаза.

— Надо быть слепым, чтобы не видеть искры между этими двумя.

Купер прижал меня крепче, смеясь еще сильнее.

— Она права, Ди. Было очевидно, что я по уши в нее влюблен.

Брат недовольно фыркнул.

— Вот тебе и договор.

Когда Дрю узнал, он поворчал, но так радовался, что со мной все в порядке, что дальше дело не зашло. Хотя я подозревала, что подколы теперь надолго.

Я запрокинула голову и поцеловала Купера под челюстью.

— Некоторые договоры стоит нарушать.

Дрю изобразил рвотный звук.

— Господи, мои глаза!

Мама легонько шлепнула его по затылку.

— Сейчас унесу печенье обратно, если не прекратишь.

Дрю схватил печенье и засунул в рот.

— Молчу.

Мама повернулась ко мне.

— Поможешь мне с ужином?

— Конечно.

Не хотелось выбираться из теплых объятий Купера, но я знала: это приглашение на разговор по душам. С тех пор как мама и брат приехали в Вулф-Гэп вчера вечером, мы толком не поговорили.

Она обняла меня за плечи и повела на кухню.

— Ты держишься?

— Плохо ли сказать, что я счастлива?

— Конечно нет.

— Человек умер, мам.

Она поежилась.

— Не хороший человек. Я бы сказала, это справедливость. Может, та семья, что потеряла дочь, теперь хоть немного выдохнет.

Полиция Нэшвилла обыскала дом Стивена и нашла улики, связывающие его с исчезновением девушки. Даже сейчас собаки прочесывали парк в Вирджинии в поисках тела.

— Не знаю, бывает ли покой после такого.

Мама крепко меня обняла.

— Я так рада, что ты не растерялась и дала отпор. И что у Купера такая быстрая реакция.

— Я тоже, — прошептала я.

— Твой папа всегда любил Купа, — сказала она, не отпуская меня.

В груди больно сжалось.

— Я знаю.

— Он говорил мне: надеюсь, Эмери встретит такого парня.

Я чуть отстранилась, глаза защипало.

— Правда?

Она кивнула.

— Ему бы это понравилось. И он бы с удовольствием поддразнивал Дрю.

— Я скучаю по нему.

— Я знаю, милая. Я тоже. Но он все еще с нами. Внутри нас. Он сделал нас такими, какие мы есть.

Я смахнула слезу.

— У него было самое доброе сердце.

Мама положила ладонь мне на грудь.

— Такое же, как у тебя.

— Все в порядке? — тихо спросил Купер.

Мама просияла.

— Просто проверила, как моя девочка, и мы немного расчувствовались.

Она махнула рукой.

— Идите ешьте печенье. Оба.

— Я думала, должна помочь с ужином.

Она снова закатила глаза.

— Ты же знаешь, я позвала тебя не для этого. Только мешаться будешь.

Я рассмеялась.

— Ты армия из одного человека.

Купер обнял меня за плечи и наклонился к уху.

— Пойдем со мной.

— Хорошо.

Я не смогла отказать.

Мы оставили брата за поеданием печенья, надели куртки. Купер натянул мне шапку пониже и закутал меня в одну из своих курток.

— У тебя городская куртка. Тебе нужна настоящая.

Я сморщила нос.

— Моя нормальная.

Он приподнял бровь.

— Ты не замерзла, когда шла сюда в ту ночь?

— Ладно, возможно, ты прав…

Он быстро поцеловал меня и вывел на улицу. Солнце уже село, небо усыпали звезды. Я прислонилась спиной к Куперу, любуясь видом.

— Здесь так красиво.

— Думаю, я оставлю домик, когда вернусь в Нэшвилл. Будем приезжать в отпуск. А в остальное время можно сдавать.

Я резко повернулась к нему.

— Ты возвращаешься в Нэшвилл?

Он нахмурился.

— Я же сказал, что больше тебя не оставлю.

— Я знаю, но думала, что мне придется переехать сюда.

Купер обхватил мое лицо ладонями.

— Эм, твоя семья для тебя — все. Я никогда не заставлю тебя от этого отказаться.

— Ты бы не заставлял. Я люблю тебя. Я не хочу жизни, в которой не вижу тебя каждый день.

Его губы мягко коснулись моих.

— Я тоже тебя люблю. Поэтому я уже позвонил своему бывшему начальнику в Нэшвилле. Он сказал, что я могу выйти на работу с начала года.

— Ты уверен, что готов уехать отсюда?

— Эм, разве ты еще не поняла? Я хочу быть только там, где ты.