– Ты уверен, что это последнее средство? – хрипит мужчина в маске, скрывающей лицо.

Он говорит явно изменённым голосом. Одежда скрывает его фигуру, завёрнутую в плащ, скреплённый фибулой с головой дракона. На руках перчатки, на голове капюшон плаща. При всём желании узнать его, встретив в обычной жизни, не получится.

– Да, Великий магистр, – почтительно склонив голову, громко произносит маг-прорицатель, – это не просто последнее средство, это единственный шанс за последнюю тысячу лет.

– Доложи, чтобы все услышали, – требует мужчина, которого называют Великим магистром.

Маг-прорицатель разворачивается так, чтобы видеть ещё пять человек, стоящих в небольшой библиотеке замка. Все они магистры Ордена Дракона, объединённые единой фанатичной целью, ради которой готовы на всё.

– Я спрашивал Оракул, карты, гадал на внутренностях животных, составлял гороскопы, делал нумерологические расчёты и везде получал один и тот же ответ, – волнуясь, говорит маг, – час пробил. Ритуал вызова той, которая сможет заменить Катриону Макхью, нужно делать немедленно.

Магистры заволновались, переговариваясь вполголоса, известие ошеломило их. Из поколения в поколение их роды служили в Ордене ради того, чтобы вернуть драконов в этот мир.

Тысячу лет назад из-за упрямого предка Грегори Макхью драконы покинули этот мир, унося с собой удачу и процветание.

– Великий магистр, но тогда придётся убить Катриону, – с тревогой говорит один из пяти магистров Ордена, высокий, широкоплечий мужчина с карими пронзительными глазами и тёмными волосами. – Чужая душа не переместится в живое тело.

– Она сама виновата, такая же упрямая, как и её муж, – жёстко отвечает Великий магистр, – Если бы предки её мужа, упёртые гордецы, не прогнали драконов, то и нам не пришлось бы служить в Ордене.

– Мы предлагали Катрионе помочь нам, она отказала, – с сожалением произносит маг-предсказатель, – Мы уговаривали её продать Драконий перевал, но она отказалась. Вдова просто не оставила нам выбора.

– Сам подумай, насколько всё благоприятно складывается: Грегори Макхью погиб на войне, Катриона вчера, выждав все положенные сроки, унаследовала Драконий перевал. Когда, как не сейчас? – вступает в беседу один из магистров. – Или ты хочешь пойти против Ордена?

– Нет, конечно, нет, – испуганно произносит сомневающийся магистр с карими глазами.

Он знает, что делает Орден дракона с отступниками. Благая цель достигается грязными методами, и он боится, что цели Великого магистра не так благородны, как он говорит членам Ордена.

– Так тогда к чему эти сомнения? – сурово спрашивает таинственный лидер Ордена, и темноглазый магистр клятвенно заверяет, что он готов к ритуалу.

Пять самых сильных магов Ордена Дракона становятся по углам пентакля, подготовленного магом-прорицателем, смыкая цепь, взявшись за руки.

Верховный магистр становится в центр пентаграммы. Проводящий ритуал седьмой маг-прорицатель, зажигает свечи, читая заклинание. В это время Великий магистр рисует руны призыва.

Когда зажглась последняя свеча, нарисована последняя руна и сказано последнее слово, в пентаграмме происходит вспышка, забирающая силы у магов для переноса той, которая сможет выполнить прорицание.

– Она пришла, – восторженно говорит маг-прорицатель, а магистры падают без сил.Глава 1

Я так замёрзла, что, кажется, все внутренности прилипли друг к другу, а кровь превратилась в лёд.

С трудом открываю глаза и ничего не вижу. Перед глазами белая искрящаяся пелена. Я осторожно поворачиваюсь и одновременно происходят два события: упираюсь во что-то тёплое и голову разрывает от невыносимой боли, словно вонзился раскалённый штырь.

Ощупываю голову. Вроде бы, кроме огромной шишки на затылке и нет ничего. Последнее, что я помню, это моё фееричное появление на катке, закончившееся падением. Я знатно приложилась спиной о лёд.

Вот только где я сейчас? На больницу не похоже, да это ни на что не похоже, кроме бескрайней Арктики.

Такс, посмотрим, кто это так любезно согревает мою попу, спасая от переохлаждения.

– Миледи, слава богу, вы живы, – закудахтал женский голос откуда-то сверху. – А кто это с вами?

Кто бы мне сказал, кто эти все люди вокруг: миледи и её «наседка», а ещё моя грелка под боком?

– Где это я? – спрашиваю сиплым голосом. Во рту сухость, губы потрескались, а в горле словно выросли заросли кактусов.

Мой вопрос сродни подвигу. И так нечёткие очертания склонившейся надо мной женщины расплываются ещё больше, превращаясь в одно тёмное пятно и исчезая вместе с сознанием. Я опять проваливаюсь в беспамятство.

– Милорд, – прихожу я в себя от того, что женщина-наседка трясёт мою грелку, – откуда вы на землях Драконьего перевала?

Божечки мои, кажется, я в дурдоме. Неужели так сильно приложилась головой, что проблемы с психикой появились? А главное, кто меня сдал сюда? Я же с пятнадцати лет живу одна, даже кошки нет. Моя соседка по палате явно перечитала фэнтези, раз глюки идут о драконах.

Тот, кого психическая назвала милордом, издаёт слабый стон, а я с любопытством разворачиваюсь и получаю новый болевой шок, голова снова взрывается миллиардом раскалённых углей. Из горла вырывается стон похлеще милордовского.

Наконец-то разлепив глаза и сфокусировав зрение на любопытной женщине, я понимаю, что это не дурдом. И по всей видимости, это я пересмотрела сериалов, потому что тот свет предстаёт передо мной в каком-то экзотическом виде. Ни тебе ангелов, ни райских кущ, прочем адские костры тоже отсутствуют. Хоть какая-то радость, что меня ещё не распределили. Значит, не так много я нагрешила. Получается, что я в чистилище?

– Миледи, вы можете встать? – спрашивает меня «наседка», одетая в закрытое платье из грубого тёмного сукна с заколотым на груди клетчатым пледом, на манер пальто.

– Ты кто? – с трудом произношу я, а женщина смотрит на меня с удивлением. – Я в чистилище?

– Можно сказать и так, – бормочет она про себя, но мне всё прекрасно слышно.

– Бог с вами, миледи, – громко произносит единственная, кто может изъясняться нормально. – Вы Катриона Макхью, наследница Драконьего перевала, вдова Грегори Макхью.

Опа! Хорошо я стукнулась башкой.

– Мы с вами отправились в горы, – продолжает свой странный рассказ женщина, – чтобы собрать хвороста, как началась метель, и я потеряла вас из вида. Через полчаса метель прекратилась, и я отправилась на ваши поиски.

Если отбросить рациональное зерно, то остаётся только то, что я попала в другой мир. Катюх, меньше сериалов смотреть надо и фэнтези почитывать. А то окажется, что ты попаданка из любимых тобой романов. Я горько усмехаюсь. Это надо же было угодить в такие неприятности.

Божечки, неужели всё это правда? Даже боль в голосе уже ощущается не так остро, притуплённая внезапной догадкой. Или я схожу с ума? Повременим с выводами до получения всей картины.

Точно, это передача «Розыгрыш», но где здесь камеры? Вокруг только снег и никаких человеческих следов, кроме… Как же её зовут? Мозг силится вспомнить то, что никогда не знал.

– Я ударилась головой, – говорю я. Хорошо, что хотя бы можно списывать всё, что делаю не так, на провалы в памяти из-за удара головой. Надо легализовать свою легенду. – Вызовите доктора. Простите, я не знаю вашего имени.

– Молли, – представляется она и делает что-то среднее между поклоном и книксеном. – Молли Макхью.

Мне становится нехорошо. Это что же, родственница какая, раз я здесь Катриона Макхью? Вариант с однофамильцами я исключаю.

– Молли, я вообще ничего не помню, – говорю я, – почему мы обе Макхью?

– Ох, бедная моя хозяйка, – причитает Молли, – мы же из одного клана. Ваш муж был главой клана Макхью, да убили его. Теперь вы унаследовали его земли Драконий перевал, но вот кто глава клана, пока не знаем.

Так, хотя бы с этим разобрались.

– А почему нет главы клана? – любознательно спрашиваю, прежде чем успеваю подумать, что сейчас-то мне это зачем.

– Так почти всех мужчин уничтожил ваш муж, забрав с собой на войну, – в её голосе слышится осуждение. – Остались только дети и старики. Кого выбирать-то?

Глаза Молли не поднимает на меня, словно боится моей реакции, но я лучше промолчу. Как реагировать на её выпад, я не знаю.

Накричать? Но мне безразлично, что она думает о моём покойном муже, о котором я только что узнала. Поступил как чудак на букву «м». Это же додуматься только – угнать всех мужиков на войну. Война-то хоть за правое дело или опять интересы короля отстаивали?

Всё узнаю постепенно, не нужно показывать Молли свою слабость. Да, никому здесь не пока нельзя доверять.

Что-то не сходится в её словах, но пока не пойму что. Точно! Загадочный милорд откуда?

– А это тогда кто? – спрашиваю, показывая на свою спину. Я так и не увидела милорда, греющего мне спину и попку.

– Я не знаю, – ошарашенно отвечает Молли, – он был уже здесь, с вами, когда я вас отыскала.

Кружится голова, а перед глазами белые мухи летают, неужели сотрясение мозга заработала? Учитывая, как я шмякнулась на лёд, удивляюсь, что ещё голову себе не пробила.

Пустыня с кактусами всё так же находится в моём организме. Я набираю ладонью снег и с наслаждением подношу ко рту. Никогда мне не было так хорошо. Кактусы позорно ретировались из-под удара снега, и я с облегчением глотаю живительную влагу.

– Помоги мне встать, – прошу я Молли, – голова кружится, не могу сама.

Молли подхватывает меня подмышки и тянет вверх. Вместо того, чтобы сесть, я оказываюсь стоящей на ногах и буквально висящей на крепкой по телосложению Молли.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на лежащем на снегу мужчине. Единственное за что цепляется мой взгляд – красные пятна на снегу и на лёгкой рубашке. Одет он для зимы, прямо скажу, легкомысленно.

– Держи меня, Молли, – срывающимся голосом шепчу я, – меня шатает, как маркитантскую лодку.

Я навожу фокус на развалившегося в снегу и крови милорда. Да, лучше бы я села сразу. Потому что ноги у меня подкашиваются и не спасает даже мощная, как лавина обещаний перед выборами, Молли.

Зря вот, зря я рассматриваю его, но оторваться не могу. Высокий, мускулистый, я достаю ему едва до плеча. Его длинные светлые волосы слиплись от крови. Глаза с чёрными, как уголь ресницами закрыты, а мне так хочется узнать, какого они цвета.

Бескровные губы потрескались, на сильных руках костяшки пальцев сбиты в кровь, словно он бился на кулаках. Такой аристократ и бойцовские бои? Слабо верится. Из одежды на нём только рваные потёртые штаны из коричневой замши и испачканная в крови белая рубашка, распахнутая на полгруди. Я нескромно глазею на широкую мускулистую грудь со странным медальоном на чёрном шнурке.

– Может, это кто-то из соседей? – с надеждой спрашиваю я, не отрывая взгляда от красавца милорда. Молли тоже прилипла к нему взглядом, разве что слюна не капает.

Не про нашу честь такие красавцы. Если бы он не был ранен, то клянусь своей квартальной премией, даже не посмотрел бы на меня. Да и я не посмела бы разглядывать его. Наши параллельные прямые, вопреки всем математическим законам, пересеклись на этом перевале. Странная насмешка судьбы, но я не собираюсь упускать такой шанс, выданный мне по ошибке.

– Ну, что вы леди, – с придыханием произносит Молли, всё ещё разглядывая мужчину, – у нас все соседи темноволосые, а этот белый, как пшеница.

Весомый аргумент. Молли, кстати, тоже брюнетка. Я в прошлой жизни была бесцветная шатенка, а какая я сейчас, интересно? Может быть, мне дают не только шанс начать новую жизнь, но и новое тело?

Во второй шанс я резко верю, когда смотрю на идеальный образец мужской красоты, который кто-то нагло покалечил. От одной только возможности ухаживать за тяжело раненным красавчиком мне становится жарко.

– Надо что-то делать, – нервно говорю я, прикладывая холодные руки к пунцовым щекам, – не бросим же мы его здесь умирать?

Молли качает головой с возмущённым видом:

– Нам нельзя его нести в замок, – вдруг упрямится она, выпятив нижнюю губу.

– Это ещё почему? – шиплю я, словно разъярённая кошка, из-за упущенных, пусть и призрачных, перспектив. – Ты предлагаешь бросить его здесь?

Она с растерянным лицом разводит руками, видимо, не ожидала от меня, болезной, такой резкости.

– Леди, мы не знаем кто он, – громко шепчет Молли, – у нас в замке никого из мужчин нет почти, забыли? Нельзя же считать старика и мальчишку за мужчин.

Я смотрю на неё, так и тянет сказать, что сложно не знать, да ещё и забыть. Моли понимает мой взгляд по-своему и виновато опускает глаза.

– Простите, миледи, это я забыла, что вы ударились головой, – словно обвиняя меня, произносит Молли. – Не хотите меня слушать, сами подумайте, а вдруг он из лихих людей? Брать-то у нас нечего, а вот насильничать может.

Милорд распахивает глаза, и я тону в синем, как васильки взгляде. Вот зачем мужчине такая возмутительно красивая внешность? Несправедливо, решаю я, вспомнив, как выглядела перед тем, как попасть сюда. Серая мышь – самое точное определение моей внешности, как Екатерины Семёновой.

– Вы кто? – спрашиваю я внезапно севшим голосом и смущаюсь от его взгляда.

Из горла незнакомца вырывается хрип, а затем стон. Я рванула было помочь красавчику, как Молли резко дёргает меня за руку.

– Стойте, где стоите, миледи, – шипит она мне в ухо, – мы не знаем, кто он. Этот тип может быть опасен.

Ага! Опасен! Мужчина, который даже переворачивается с трудом. Опасен он может быть только своей внешностью.

– Так мы никогда и не узнаем, если не поможем ему, – резко отвечаю я. – Беги в замок и возвращайся с подмогой и телегой, чтобы можно было перевезти его.

– Леди Катриона, – осуждающе шипит Молли, поджимая губы, – это неприлично.

Поборница приличий нашлась. Вряд ли мы находимся в центре столицы, а раз я у себя дома, то и делать буду то, что считаю нужным.

– Ты меня бесишь Молли, – отчитываю я её, – что неприлично? Спасти человеку жизнь неприлично?

– За такое спасение можно и самой жизни лишиться и нас потащить с собой за компанию, – обижается Молли моей непонятливости.

Я, кстати, совсем не подумала, что он может быть государственным преступником. Скрывается в горах, ранен, не из этих мест, всё указывает на его нелады с законом, и я уже поворачиваюсь, чтобы уйти вслед за тянущей меня по дороге Молли, как слышу его тихий голос.

– Меня зовут Райтор Арганте, – прохрипел милорд, – на меня напали.

– Вот видишь, – подталкиваю я упирающуюся Молли к дороге, ведущей вниз, – бегом за помощью.

Молли нехотя повинуется, а я присаживаюсь возле него. Может, попробовать присыпать его снегом и очистить кровь? Более глупой мысли у меня ещё не рождалось, а я чемпионка в тяжёлом весе по глупостям.

– Обо мне никто не должен знать, – едва шевеля губами, произносит милорд Райтор, – моя жизнь в ваших руках.

Моя жизнь висит на волоске – одно неверное слово, и могут заподозрить, что я ненастоящая Катриона Макхью, и что тогда со мной будет?

Хватит ли у слуг смелости сдать меня правосудию, как самозванку? Всё меньше и меньше желания спускаться с гор и идти в замок.

Мне очень хочется расспросить милорда о том, как он здесь оказался в таком плачевном виде, но моя «серая мышь» забивается в норку и испуганно поглядывает на Райтора Арганте.

Под его вопросительным взглядом я наконец-то выдавливаю из себя:

– Я вас не выдам, не беспокойтесь, – уверенно заявляю я, не чувствуя даже сотой доли той решимости, с которой убеждаю красавчика. – Перевезём вас в замок, вызовем доктора, и он вас починит.

Красавчик ловко цепляет мою руку, а я борюсь с противоречивыми чувствами – желанием, чтобы он не бросал руку, и желанием оказаться как можно дальше от него. Милорд решает кардинально мои сомнения, просто заговорив:

– Благодарю тебя за то, что решилась помочь мне, женщина…

– Катриона Макхью, – робко подсказываю я, – хозяйка этих земель.

Он смотрит на меня своими невозможными глазами, и я забываю, как дышать. Нет, я не могу пасть жертвой его обаяния. Сколько я натерпелась от мужчин и давно закрыла эту страницу своей жизни. Не хочу опять страдать.

Райтор Арганте не для таких, как я, серых мышек, ему больше подойдут принцессы крови.

– Не каждый мужчина бы отважился на такой подвиг, – шепчет красавчик разбитыми губами с запёкшейся кровью.

Как же меня раздражает собственное поведение. По словам Молли, а я склонна им верить, я не просто женщина – я аристократка со своими землями. И такое поведение, как у глупой гусыни, которая боится каждого шороха.

По идее, я должна быть более решительной или даже более наглой. Но шлейф прошлых событий не даёт мне полностью погрузиться в роль дворянки. Даже если у него титул выше, чем у меня, то всё равно нас уравняло дворянство. Во всяком случае, я так думаю.

Погружённая в свои мысли, я не вслушиваюсь в его слова. Говорит он тихо, я сижу на расстоянии вытянутой руки и не очень хорошо слышу. Поэтому, предпочитаю заниматься более «приятным» занятием, в котором я виртуоз – самобичеванием.

– Вы не переживайте, я никому не скажу, что вы ранены и находитесь у нас, – ляпаю я очередную глупость, краснея под его взглядом.

Лучше бы молчала, корю я себя за попытку завязать беседу с раненым. Совсем из ума выжила, что ли?

Я отворачиваюсь, осторожно высвобождая руку, которую он почему-то так и не отпустил. Вглядываясь в дорогу, изображая кипучую деятельность там, где она неуместна.

– А вот и Молли, – радостно вскрикиваю я, словно увидела любимую подругу после пяти лет разлуки, – кажется, она нашла помощь. Кого это она притащила с собой?

Растерянно спрашиваю я, переводя потерянный взгляд на Райтора, словно ища у него поддержки. Такого я от служанки не ожидала.

Я даже протираю руками глаза, может, плохо рассмотрела? Но нет, Молли идёт рядом с телегой, которой управляет мальчишка лет десяти, а рядом с ними на вороном жеребце, мерно покачиваясь в седле, едет черноволосый мужчина.

– Она привела подмогу, – только и могу выдавить из себя я.

Вроде бы Молли говорила, что все взрослые мужчины убиты, остались одни старики и дети. Тогда кто это?

Я вглядываюсь вдаль, но в подробностях рассмотреть его не могу, понимаю только, что он так же молод, как и я. Ну, может, чуть старше.

Мне стало как-то нехорошо, а вдруг это муж, которого не добили на войне, вернулся и сейчас устроит сцену ревности.

А я даже не знаю, любил ли он меня, или я просто шла в довесок к богатому приданому. Я так нервничаю, что начинаю расчёсывать запястье. У меня всегда от нервов начинается зуд либо в области около уха, либо запястья. Значит, и все мои привычки пошли в комплекте к телу. Вот бы ещё узнать, как я выгляжу.

Мне доступна для просмотра лишь кожа рук, которая оказывается гладкой, молочно-белой, несмотря на финансовые трудности, дамочка себя работой не утруждала. Ногти нежно-розовые, миндалевидной формы.

Подол платья из тёмно-синей шерсти вполне обычный, как в кино. Я аккуратно приподнимаю юбку, ботиночки тёмно-коричневые, рассмотреть их на глазах двух мужчин я не рискнула.

Если останусь живой, изучу в подробностях, если нет – то и невелика потеря.

– Миледи, лорд Макинтайр вызвался помочь нам, – кричит Молли и машет мне рукой.

Спасибо, что хоть сказала, как его зовут. Какого чёрта он вообще делает здесь, на землях Макхью? Кто его приглашал? В этой ситуации есть положительная сторона, этот лорд не мой муж, и я по-прежнему вдова.

– Лорд совершенно напрасно беспокоился, мы вполне способны разобраться со своими трудностями сами, – громко говорю я, а тем временем нежданный гость подъезжает ближе.

Возмущённая тем, что кто-то без позволения вмешивается в мои дела, я нагло рассматриваю лорда Макинтайра, дал же бог фамилию. Словно компенсируя идиотскую фамилию, бог наградил его поистине мужской красотой.

Крупного телосложения с короткими тёмными волосами, как и все здесь, он рассматривает меня наглыми карими глазами. На грубом волевом лице выражение превосходства, губы кривятся в ухмылке.

Он спрыгивает с жеребца, да он сам, как племенной жеребец, красивый и породистый. Это называется не было ни гроша, да вдруг алтын. То не было ни одного мужчины, а тут сразу два.

– Леди Катриона, как же я рад вас видеть, – произносит он волнующим баритоном, лаская меня взглядом, словно и не он презрительно ухмылялся мгновение назад. – Я заждался вас в замке. Слуги сказали, что вы отправились на прогулку, и я взял на себя смелость дождаться вас.

Опять начинаю теряться из-за внимания красивого мужчины. Что за напасть такая?

– Я смотрю, что вы не только взяли на себя смелость дождаться и потащились со слугами, – от волнения я начинаю дерзить. – Лорд Макинтайр, вас здесь не рады видеть.

Но он словно не слышит моих наглых слов, а заглядывает мне через плечо с интересом, рассматривая мою находку.

– Вот, значит, как, – говорит лорд, и обойдя меня, словно пустое место, наклоняется над белокурым красавчиком, – а я считал, что всё это легенды.

Я испуганно перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Между ними так искрит, что плавится снег. Они при всём своём внешнем различии очень похожи. Они оба ведут себя так, как будто им принадлежит весь мир, и они имеют право приказывать. Такое проявление властности меня пугает. Я кажусь самой себе песчинкой на башмаках властителей мира.

Они как будто не замечают моего присутствия, затеяв борьбу взглядами.

– Что вы имеете ввиду под легендой, лорд Макинтайр, – я спрашиваю его дрожащим от любопытства голосом.

Наконец-то он обращает на меня внимание, смерив изучающим взглядом от головы до ног, словно решая, достойна ли я его рассказа. Так и хочется треснуть чем-то тяжёлым, и я даже начинаю шарить глазами в поисках подходящей каменюки.

– Разве ваш муж, миледи Катриона, не рассказывал вам о семейном предании? – с некоторой долей ехидства спрашивает меня Макинтайр, кривя безупречные губы в гадкой улыбке.

Я беспомощно смотрю на Молли, скорее по привычке, чем ожидая от неё помощи. Откуда я знаю, что он рассказывал жене, да и Молли вряд ли знает, если только не была её доверенной служанкой. На всякий случай мотаю головой.

– Тогда я с вашего позволения просвещу вас, раз никого из клана Макхью не осталось в живых, – скорбно говорит Макинтайр, но я почему-то не верю его интонации. Ни черта ему не жалко, что клан Макхью угас.

– Воздержитесь, – сипит милорд Райтор, пытаясь приподняться на локтях и падая обратно, – это не ваше дело.

– Да неужели? – усмехаясь, спрашивает брюнет, впиваясь взглядом в лежащего на снегу мужчину.

Пока мужчины проверяют, кто из них круче, я жестом подзываю к себе Молли.

– Кто это? – шёпотом ору на неё я. – Ты зачем его притащила?

Служанка смотрит на меня таким жалобным взглядом, что ругать её пропадает желание

– Когда я пришла в замок, – шепчет она, – лорд Макинтайр уже сидел и ждал вас. Он приходит каждый день и о чём-то с вами беседует. Сказал, что поедет с нами. Как я могу отказать лорду? Кто я такая?

Ещё бы знать, о чём он разговаривал с моей предшественницей. А так Молли совершенно права, отказать без последствий она не могла.

– Так как его зовут, Молли, и кто он, что таскается ко мне каждый божий день, как будто ему делать нечего? – продолжаю я свои расспросы.

– Это ваш сосед лорд Мэтью Макинтайр, он владеет замком «Поляна фейри» и землями под названием «Глейстиг», – на ухо говорит мне Молли, – Он очень богат, миледи.

Богатый сосед навещает каждый день свою вдовую соседку, картина, думаю, ясна. Либо он влюблён в Катриону, либо у него меркантильные интересы.

– Так вы хотите знать, что за тайну скрывают ваши земли? – спрашивает Мэтью.

Мне нравится, как звучит его имя. Как-то читала любовный роман, где героя, в которого влюбилась не только героиня, но и я, звали Мэтью. В моего соседа тоже запросто можно влюбиться, если он добавит в образ немного любезности.

– Конечно, я была бы рада узнать, – учтиво соглашаюсь я, растягивая губы в притворной улыбке.

– Я против, – хрипит блондин Райтор, – не слушайте его, Катриона, он не вправе распоряжаться чужими тайнами.

– Рассказывайте, лорд Мэтью, я жажду услышать эту историю из ваших уст, – назло раненому милорду соглашаюсь я.

Кто он такой, чтобы указывать, что мне нужно знать, а что нет. Тайны я предпочитаю раскрывать по мере возможности.

Макинтайр посылает блондину победную ухмылку и обращается ко мне:

– Этой легенде очень много лет, леди Катриона, и уже неизвестно, что правда, а что ложь, – говорит сосед. – Ваши земли служили гранью между миром людей и страной драконов. Драконы любили посещать мир людей, и останавливались они всегда здесь, на ваших землях.

– Вы верите в эти сказки? – удивляюсь я, не замечая, как странно на меня смотрит Молли и облегчённо вздыхает милорд Райтор. – Вы же уже взрослый мальчик, милорд.

Макинтайр прикусывает верхнюю губу, глаза его недобро блестят.

– С вашего позволения я продолжу рассказывать легенду. Надеюсь, леди понимает разницу между рассказом о том, что слышал, и верой в него, – резко отвечает мне сосед, но вот обиженно обрывать своё повествование не торопится.

Неужели ему так важно рассказать мне эту легенду о драконах? Вот только почему? Сколько же мне ещё предстоит узнать, если придётся задержаться в этом теле?

– Высоко в горах, рядом с вашим родовым замком, который назвали «Сердце дракона», любили отдыхать драконы, когда посещали мир людей. Эти земли поэтому и стали называться Драконьим перевалом. Однажды неразумный хозяин прогнал драконов, запретив им отдыхать на его землях, и драконы перестали прилетать в мир людей, а вместе с ними ушли богатство и процветание.

– То есть, вы хотите сказать, что наш род обнищал потому, что у нас перестали гостить драконы? – не могу сдержать я удивлённый возглас. – Я по наивности своей думала, что земли нищают от неразумного управления хозяев и лени фермеров. А тут вон как всё просто: виноваты драконы.

Милорд Райтор, на которого я перестала обращать внимание, издаёт то ли стон, то ли смех. Макинтайр же мрачнеет на глазах.

– Если бы всё было так просто, как вы говорите, то ваши земли, леди, были бы самыми процветающими, ведь ими так ловко управлял ваш муж, – ехидно произносит он.

Подозреваю, что он надо мной просто издевается, но, не зная реального положения вещей, лезть в бутылку не хочется.

– Вернуть драконов в мир людей может лишь хозяин Драконьего перевала, когда спасёт от смерти дракона, – добавляет Молли, разглядывая верхушку горы.

Она что, тоже верит во всю эту ерунду?

– Лорд Макинтайр, как кстати вы приехали, помогите перенести милорда в телегу, – прошу его я тем тоном, каким всегда просила секретарша Леночка всех мужчин от двадцати до восьмидесяти лет, и никто ей не отказывал. – Вы единственный из нас сильный мужчина. Мне просто больше не на кого положиться.

Как ни странно, но этот тон действует и здесь, если при первой части просьбы лорд всё же немного сникает, то, когда я добавляю немного лести, он готов переставить гору с одного места на другое.

Ясно было, что хотя Макиндайр мужчина довольно-таки сильный, но поднять такого же по комплекции он не сможет. Дабы не лишать его веры в собственные силы, я приказываю Молли и мальчишке-вознице помочь высокородному лорду.

Общими усилиями мы укладываем милорда Райтора на телегу, устраиваем его как можно удобнее, чтобы раны от тряски снова не открылись, и начинаем осторожно спускаться к замку. С каждым шагом нервная дрожь бьёт всё сильнее. Мне кажется, что то, как трясутся мои руки и стучат зубы, не заглушают даже тряска и стук телеги, на которой я еду рядом с милордом Арганте.

– Скажите, милорд сосед, – начинаю я разговор, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, сводящих меня с ума. – Почему ваши земли не затронуло проклятье драконов?

Я рассчитываю на взрыв негодования, но никак не на добродушный смех.

– Милая моя Катриона, – слишком, на мой взгляд, интимно говорит он, – мои земли никогда не находились под властью драконов.

– Интересно, под чьей властью они находятся? – спрашиваю я, чтобы поддержать разговор, иначе я так накручу себя, что сорвусь либо в плач, либо в скандал. И то и другое не пойдёт мне на пользу.

– Молли, – шепчу я служанке, – ты послала за доктором?

Она кивает, и я ненадолго успокаиваюсь, прислушиваясь к словам Мэтью Макинтайра:

– Мои земли называются «Глейстиг», неужели вы не знаете, кто это? – неожиданно задаёт он вопрос, когда я уже настроилась на длинный рассказ.

От волнения из-за близкого разоблачения у меня зачесалась кисть руки. Катриона родилась здесь, должна знать все местные поверья, а я не знаю. Впервые слышу о фэйри, если это не моющее средство, что вряд ли.

– Милорд, леди Макхью не здешняя уроженка, – заступается за меня Молли, – милорд Грегори привёз её из Лорингии.

Молли, душечка, как появится возможность, повышу ей жалованье. Мало того, что спасла меня, так раскрыла ещё одну тайну моего безответного тела.

– Я всё время об этом забываю, – несколько разочарованный моим происхождением произносит лорд Мэтью. – Тогда расскажу, кто такие фэйри и глейстиги, и почему они заботятся о нашем роде.

Довольная тем, что избежала разоблачения, я настраиваюсь на занимательную сказку. Никто не заставит меня поверить в то, что существуют драконы и другие сказочные существа, пока сама их не увижу.

– Считалось, что фэйри жили на этой земле ещё до того, как сюда пришли люди, – тоном хорошего рассказчика произносит Макинтайр. – истинное происхождение фэйри окутано тайной, мой предок говорил, что даже они сами не уверены в том, откуда они пришли и кто их создал.

Сосед поворачивается ко мне, чтобы убедиться, что я внимательно слушаю. Я же оправдываю его ожидания, так как сижу с раскрытым ртом.

– Говорят, что их создал сам Туат Де Дананн, бог природы и всего живого, из звёздной пыли, чтобы они были его помощниками или слугами. Фэйри – это создания неземной красоты и неземного коварства, живущие в параллельном с людьми мире. Они живут в своём королевстве Фейриленд, портал в которое открывается на моих землях, вблизи замка. Поэтому его и называют «Поляна фэйри».

Как красиво! Если бы это было ещё и на самом деле, то значит, я попала в сказку.

– Катастрофически интересно, получается, что у каждого клана свои мифические защитники? – задаю я вопрос Мэтью.

– Не у всех, – обходит он стороной эту тему, не желая отвечать.

– Но вы так и не ответили, почему земли называются «Глейстиг»? – снова спрашиваю его я.

– Глейстиги – это духи, которые заманивают мужчин в своё логово через восхитительную песню или красивый танец. Мужчины, не в силах противостоять чарам светловолосой красавицы тянутся за ней, – говорит Макинтайр, – мой предок женился на одной из таких красавиц, и теперь эти духи охраняют наши земли.

Да, сосед наш тоже не из простых смертных. Вот только почему он так интересуется «Драконьим перевалом», если его клан охраняют совсем другие мифические существа? Ещё одна загадка и чем дольше я здесь, тем сложнее квест, который мне придётся пройти.

Молли незаметно для Макинтайра крестится и шепчет молитву. Раненый милорд пытается что-то сказать, но тряска на телеге вконец доканывает его и Райтор теряет сознание.

Вдали показываются стены замка, а значит, что доктор ждёт нас и раненому будет оказана необходимая помощь. Вот только как избавиться от соседа, который, как репей прицепился ко мне.

Всё бы ничего и, возможно, при других обстоятельствах мне бы это даже польстило, но сейчас у меня навязчивое ощущение, что он что-то вынюхивает.

– Лорд Макинтайр, благодарю вас за помощь и сопровождение в пути, – решительно говорю я, когда мы подъезжаем к замку. – Не смею вас больше задерживать.

По-моему, яснее не скажешь благородному лорду «проваливай». Вот только лорд предпочёл не услышать моей последней фразы и направился вслед за телегой в ворота замка.

Да, сосед наш не из простых смертных. Вот только почему он так интересуется «Драконьим перевалом», если его клан охраняют совсем другие мифические существа? Ещё одна загадка и чем дольше я здесь, тем сложнее квест, который мне придётся пройти.

Вот только как избавиться от соседа, который, как репей прицепился ко мне.

Всё бы ничего и, возможно, при других обстоятельствах мне бы это даже польстило, но сейчас у меня навязчивое ощущение, что он что-то вынюхивает.

– Лорд Макинтайр, благодарю вас за помощь и сопровождение в пути, – решительно говорю я, когда мы подъезжаем к замку. – Не смею вас больше задерживать.

По-моему, яснее не скажешь благородному лорду «проваливай». Вот только лорд предпочёл не услышать моей последней фразы и направился вслед за телегой в ворота замка.

Лорд обгоняет телегу, преграждая ей путь своим породистым жеребцом. Так и хочется сказать ему, как в той песне «заколебал ты», но нужно выражаться прилично.

– Леди Катриона, неужели вы полагаете, что я позволю вам находиться в обществе неизвестного мужчины без живущих в замке родственников-мужчин, – заботливо так произносит Макинтайр, а глаза его ехидно смотрят на меня, соглашайся, мол, а то ославлю на всю округу. – Репутация леди превыше всего.

Да красавчик прям напрашивается на хук справа, жаль только, что я в своё время побоялась ходить в секцию бокса.

– Уважаемый лорд, я ценю вашу заботу обо мне, но предпочитаю справляться с проблемами по мере их появления, – любезно отвечаю я, но если бы взгляды могли убивать, то он давно лежал бы бездыханным. – Вы загораживаете проезд.

Я не надеюсь, что он быстро сдастся, но и отдавать ему милорда не собираюсь. Если потребуется, я прикажу гнать телегу, чтобы он убрался с дороги. Не захочет же он калечить своего жеребца.

– Подумайте о своей репутации, – со скорбным видом взывает к моему благоразумию сосед.

Да, чтоб тебе пусто было. Чёрта с два тебя волнуют слухи обо мне, если бы Катриона дала ему шанс, то он давно наплевал бы на то, как должна вести себя леди. В мгновение ока забрался бы ей под юбку.

Так вот в чём дело. Макинтайр боится, что милорд окажется более счастливым и ему перепадёт внимание хозяйки Драконьего перевала. Кобелина!

– Соседям не от кого узнать, кто гостит у меня в замке, если вы, уважаемый лорд, не разболтаете, подобно базарной торговке, – невинно хлопая глазками, парирую я его выпад.

Оскорбление не входило в мои планы. Само вырвалось!

Наш разговор напоминает словесную дуэль на шпагах, каждый стремится уколоть другого побольнее.

– Ваш муж был бы мне благодарен, что я забочусь о чести рода Макхью, – выходя из себя, парирует Макинтайр.

Я соскакиваю с телеги, упирая руки в бока и наступая на него.

– Но я могу погостить в замке вместе с раненым мужчиной, – глаза его блестят от предвкушения победы.

– Нет, – свирепо сражаюсь я за свою свободу от мужчин и глупых традиций. – Даже если вся страна будет потом показывать на меня пальцем из-за вашей болтливости, у меня в замке вы не останетесь. Я всё сказала. Посторонитесь и дайте проехать.

Каюсь, я не сдержалась и кричу во весь голос на лорда Макинтайра, красавчика и богача.

Моя грудь вздымается под одеждой, глаза грозно сверкают, щёки порозовели. Я знаю, что выгляжу не лучшим образом, но вот только почему-то лорд вместо того, чтобы ответить мне, соскакивает с коня.

Он наступает на меня, а я потихоньку пячусь. Кажется, я переборщила с угрозами. Не знаю, что он мне сделает, то я не жду ничего хорошего.

Ярость уступает место страху. Незаметно вытираю вспотевшие ладошки о платье. Учащённое дыхание вызывает спазм, прикладываю руку к груди, растирая её.

Глаза Мэтью опасно загораются. Что ещё он задумал? Ну, не ударит же он меня? Вокруг люди, пускай и слуги, а он дворянин. Ну что ж, успокаивай себя этим, Кэти. Может, сбежать, пока не поздно?

Не успеваю сделать шаг, чтобы обойти его и рвануть в замок, как он перехватывает меня, крепко прижимая к себе.

– Не вздумай сбегать, Катриона, не за этим же ты меня раззадоривала, – шепчет он мне на ушко.

Затравленным взглядом я ищу Молли. Макинтайр поворачивается, прослеживая направление моего взгляда и властно произносит:

– Марш отсюда, быстро, оба.

Молли, да будет благословенна её сообразительность, поспешила не только убраться сама, но и увезти телегу с милордом в замок. Хотя бы об этом я не беспокоюсь.

– Так что скажешь, Кэти, – фамильярно говорит лорд, с такой силой впечатывая меня в свой натренированный торс, что выбивает из меня дух.

У меня кружится голова от удара, и чтобы не упасть я цепляюсь за его камзол. Лорд рассматривает это как приглашение и, захватив рукой мой затылок, впивается в губы грубым поцелуем.

Он целует меня, как хозяин, не помышляя о том, что его поцелуй может быть мне противен.

На самом деле целуется он превосходно, во всяком случае, лучше, чем два с половиной моих ухажёра до него. Да, я не большой знаток поцелуев, но вместо того, чтобы дать ему ботинком по голени, я продолжаю делать вид, что ничего не могу поделать.

Ещё одну минуту, и я дам ему отпор, как положено настоящей леди. Мне просто приятно, что меня, ну ладно, буду честна, не меня, а тело, в которое я попала, целует такой мужчина.

Мысли о том, что он хочет не Катю Семёнову, а Катриону Макхью, я загнала в самый дальний уголок сознания.

А лорд, обнаглев от своей безнаказанности (читай: моего бездействия), пытается углубить поцелуй. Всё, хорошего понемножку, это к нам обоим относится.

Приходит пора отойти от шока и оказать сопротивление, затрепыхавшись в его объятиях. Ох, зря он так плотно прижал меня, теперь это работает против него. Я ощущаю все реакции его организма.

Пусть я не фея, но его реакция на меня трактуется однозначно, и она мне нравится. Погоди, лорд Мэтью Макинтайр, посмотрим, кто у чьих сапог, в конце концов, согнёт свои колени.

– Ну чего ты вырываешься? – нагло шаря по моему телу руками возбуждённо шепчет он мне на ушко. – Тебе же понравилось, я знаю.

– Что за наглость, лорд, – шиплю я на него, – отпустите меня немедленно. Не к лицу дворянину применять насилие к знатной даме.

– Нет, дорогая Кэти, всё будет по обоюдному согласию. Сейчас. У тебя в замке, – ставит мне условие Макинтайр и, вновь зажав мои руки в объятиях, больше напоминающих тиски, клеймит меня поцелуем.

Что за наглость? Он что, считает меня распутной девкой? Если один раз против воли поцеловал, то я что, должна ноги раздвигать и ещё благодарить за это?

Кровь бьёт мне в голову. Вырваться я не могу, поэтому, не найдя ничего лучшего, я кусаю его за губу, ощущая на кубах солоноватый привкус крови.

Снег, который едва порошил, начинает валить крупными хлопьями. Колёса телеги грохочут по деревянному мосту, и это приводит меня в чувство.

Я пытаюсь вывернуться из его объятий, но Макинтайр не ослабляет хватки. Напротив, ещё сильнее сжимает меня в кольце стальных рук. Укус не помогает мне вырваться. Возможно, от волнения я медленнее, чем обычно соображаю.

Что предпринять в данной ситуации, никак не соображу. Мне нужно вырваться и сбежать, иначе либо сосед поселится у нас, либо я у соседа. Ни тот, ни другой вариант мне не нравятся.

Извернувшись, я бью его ногой в ботинке по голени. Вкладываю в удар всю злость и на этот раз мне везёт, я попадаю по кости. Это очень больно, я знаю. Однажды я так ударилась и думала, что пошёл дождь, но нет, слёзы.

– Чёрт! – вскрикивая то ли от боли, то ли от неожиданности, я по понятным причинам не уточняю, лорд ослабляет захват, и мне удаётся выскользнуть.

Подобрав повыше юбки, чтобы с непривычки не наступить на подол и не упасть, несусь со всех ног к воротам замка. Ветер треплет мои растрепавшиеся волосы, бросает снег в лицо, немилосердно замедляя мой бег. Плащ развевается на ветру, словно парус. Губы горят от поцелуя, а лицо от стыда. Этот жар не сбить даже всемогущему снегу.

Стражники с интересом наблюдают за манёврами соседнего лорда, не реагируя на то, что он напал на их хозяйку.

– Опускайте ворота! Немедленно! – кричу я им на бегу.

Очень надеюсь, что я успею быстрее проскочить в ворота, чем меня поймает Макинтайр.

Стражники медлят, с опаской поглядывая назад. Надо было съездить лорду по бубенцам. Славно бы они зазвенели и отходил бы от удара он гораздо дольше. Но умная мысля приходит опосля. А может, я пожалела лорда Мэтью? Я и сама сейчас не разберусь в своих чувствах. Слишком много навалилось всего за полдня.

Оглядываться опасно, но и шагов за спиной я не слышу. Он, что совсем не хочет меня догнать? Проверять своё предположение я не рискую.

– Закрывайте ворота, бездельники, а не то шкуру спущу, – подбадриваю я их мотивационным спичем.

Ворота со скрипом ползут вниз, когда я добегаю до них и успеваю свободно попасть в замок. Отдышавшись, наблюдаю, что замок живёт своей жизнью и его обитателям, пока дела нет до амурных приключений хозяйки. Я уверена, что это ровно до того момента пока один из стражников не поделится происшествием либо с женой, либо с хорошенькой служанкой. И пойдёт гулять сплетня.

Останавливаюсь рядом с привратницкой и наблюдаю за Макинтайром. Он спокойно наблюдает, как я ношусь. Неприятные ощущения, словно не я вышла победительницей. Вот как он смог обыграть меня на моём же поле? Просто сидя в седле с прокушенной губой.

Чувствую себя оплёванной, и это не добавляет любви к соседу.

Подхожу к решётке ворот и смотрю на его жёсткое осунувшееся лицо с резко выделяющимися скулами, угольно-чёрными ресницами, затемнявшими и без того глубоко посаженные наглые глаза, и хищным носом, напоминавший орлиный.

Мы сейчас похожи на стрелков с Дикого Запада или на влюблённых, разлучённых решёткой. Но меня не настроить на романтический лад.

Словно птичка–мозгоклюйка в голове долбится одна навязчивая мысль: «Уезжай и не возвращайся. Пусть снег прекратится и тебе будет легко доехать до имения».

То ли я мои мысли были услышаны, толи лорду надоело сидеть и глазеть на меня, только Макинтайр разворачивает жеребца и направляет его прочь от замка. Снег, как по заказу, прекращается, облегчая ему дорогу к дому.

– Лорда в замок без моего приказа не пускать, – насколько могу грозно произношу я. – Всё ясно?

Стражники кивают. Я с любопытством разглядываю огромный мрачно–прекрасный замок со следами былого величия.

Так, кажется, вот эти массивные деревянные двери, каменные ступени и крыльцо и есть вход в замок. Через него никто из слуг не ходит. Во дворе кипит жизнь, но вот хозяйский вход она не затрагивает. Я плетусь в замок. Очень устала, но надо проследить, как устроили милорда Райтона Арганте.

В дверях меня с ног чуть не сшибает Молли.

– Простите, миледи, а я за вами, – тяжело дыша произносит служанка. – Милорду стало хуже, и доктор послал за вами.

Я быстрым шагом иду за ней. Бежать Молли не может, а я не знаю, куда идти. Вот только зачем я так срочно понадобилась доктору? Я не скорая помощь. Чем может помочь молодая женщина, далёкая от медицины дипломированному специалисту?

Комната, в которую Молли определила милорда, находится на первом этаже и довольно большая. Я мельком оглядываюсь, по стенам расположены стеллажи с книгами. Райтон лежит на диванчике, который ему мал.

Доктор склонился над ним, прикладывая на мокрый от пота лоб смоченную в укусе тряпицу. Милорда лихорадит, чтобы понять это, не нужно получать диплом медика.

– Леди Макхью, ваш гость очень слаб, – поднимает усталые глаза на меня доктор. Я замечаю тёмные круги усталости под полными тревоги глазами. – Все доступные мне средства пока бессильны. Вы должны мне помочь.

Я озадаченно пожимаю плечами, не понимая, о чём он говорит. Что ещё за тайну получила я в наследство от Катрионы Макхью?

– Чем же доктор? – озадаченно спрашиваю я. – Мне бы самой ваша помощь не помешала.

– Говорят, что у вас есть магический дар, – произносит доктор с надеждой, глядя на меня. – Помогите раненому, иначе он до утра не доживёт. Глава 8

Магический дар? Этого мне ещё не хватало. Я в полной растерянности. Столько событий в один день.

Как же много я ещё не знаю о Катрионе Макхью. Малейший промах может привести к непоправимым последствиям. Я затравленно оглядываюсь. Хоть бы кто помог, но кроме Молли неоткуда ждать спасения.

Встречаюсь со смущённым взглядом с доктора. Почему он отводит взгляд? Из роя мыслей приобретает конкретные очертания только одна – он пользуется слухами, но наверняка не знает, есть у меня магия или нет.

Я выдыхаю с облегчением. Догадываться не равно знать, а значит, с его стороны не следует опасаться разоблачения.

– Очень слабый дар. Такой, что можно считать, что почти нет, – поспешно отвечает за меня Молли, чем ставит меня в тупик. Значит, дар всё-таки есть. – Хозяйка не пользовалась никогда им.

Молли выглядит взволнованной, и её беспокойство передаётся и мне.

– Вы лучше бы осмотрели голову леди Катрионы, – говорит она доктору. – Хозяйка ушиблась головой и потеряла сознание. Я нашла её бездыханное тело и еле привела в чувство.

– Вы позволите, леди Макхью? – задаёт он риторический вопрос, притрагиваясь к моей голове. Ловкими пальцами он ощупывает голову, обнаружив шишку размером с перепелиное яйцо.

Прикладывает примочку. Похоже, у доктора на все болезни один рецепт – примочки. Надеюсь, что он хотя бы роды не лечит примочками. Теперь понятно, зачем ему нужен магический дар Катрионы. У самого нет ни дара, ни призвания лечить людей.

У леди Макхью, тело которой я вероломно захватила, хоть слабый дар, но всё же есть. Вот только не пойму, радоваться мне или огорчаться. В прошлой жизни я даже «Битву экстрасенсов» никогда не смотрела. Я отношусь к той категории людей, которые хранят веру в бога где-то глубоко в душе, но и от всяческой чертовщины предпочитают держаться подальше. А магия разве не от лукавого? Если доктор свободно говорит о магии, то, возможно, она здесь не запрещена. А вдруг и той религии, в уважении к которой я выросла, здесь тоже нет.

А может быть, я попала в сказку? Где ещё есть замки, телеги и вера в драконов? Это бы решило множество моих вопросов.

Голова идёт кругом. Шишка на голове, которую я окрестила перепелиным яйцом, начинает пульсировать жуткой болью. Я впервые с момента переноса в этот мир ощутила боль в голове.

Возможно, у меня сотрясение, а я ещё придумала решать философские вопросы. Вот только любопытство показывает свой лисий носик. Узнать бы ещё, какая магия мне доступна.

– Молли, что, правда, я владею магией? – спрашиваю я шёпотом у служанки, она лишь кивает в ответ.

Я, повинуясь бессознательному импульсу, решительно направляюсь к красавчику милорду. Безумству храбрых поём мы песню, и я храбрая до отчаяния.

– Леди Катриона, вы что творите? – взрывается негодованием Молли, её кудряшки, выбившиеся из-под чепчика, подрагивают в такт словам. – Доктор, это всё ваши бредни. У клана Макхью осталась только миледи, а вы и её хотите погубить.

Её аж трясёт, как она взвинчена. Полная грудь вздымается под лёгкой пелеринкой. Шумное дыхание и сквозняки развевают лёгкую накидку, оставляя на обозрение выдающиеся достоинства её фигуры. Доктор шумно сглатывает.

– Вы слышите меня? – Молли повышает голос на доктора, уперев руки в бока. Её глаза метают молнии, а доктор не отрывает от неё взгляда. – Доктор?

– А? Что? – приходит он в себя, отрываясь от разглядывания прелестей служанки.

– Я повторяю, что я не дам убить хозяйку магией, – грозно говорит она.

– Но милорд тогда, вероятнее всего, умрёт, – беспомощный перед напором Молли, говорит доктор.

– Если выбирать, то пусть лучше умрёт незнакомец, чем леди Катриона, – резко отвечает Молли. Она непреклонна в своём желании сохранить для клана госпожу.

Судя по её реакции, знает она о магии хозяйки гораздо больше, чем говорит доктору.

– Тогда я снимаю с себя всякую ответственность, – поднимаясь произносит доктор с негодованием. – Я удаляюсь. Если милорду станет хуже, посылайте за мной.

Для него важнее всего жизнь пациента. А я не его пациент, а значит, либо помогаю, либо не представляю для него интереса.

– Господин Вейн, – повторяю я за Молли его фамилию, – вам нет нужды уезжать. Я распоряжусь, чтобы вам выделили лучшую гостевую комнату.

Он важно кивает и выходит вслед за Молли.

Я же обтираю лицо, шею, грудь милорда оставленным доктором раствором. Райтон не реагирует. Я, испугавшись, что он покинул этот мир, прикладываю ушко к его груди. Еле-еле улавливаю стук его сердца, которое бьётся с частотой на счёт три.

Я словно прилипаю к нему. Хочу подняться, но какая-то неведомая мне сила удерживает меня на милорде. Не могу сказать, что мне это неприятно, но всё же хотелось бы обниматься не с бесчувственным больным, а с живым милордом Арганте.

От него начинает исходить тепло. Меня словно вместе с ним погружают в кокон. Исчезает комната, затем замок и весь мир. Я кружусь в его объятиях где-то в невесомости. Лёгкость, с которой начиналось наше погружение, уходит, и на тело наваливается свинцовая тяжесть. Я уже не могу парить, я падаю в темноту. Ещё немного, и разобьюсь о скалы Драконьего перевала.

Милорда нигде нет. На каком кругу кружения нас разлучили?

Меня принимает в свои сладкие объятия тьма. Нет ничего ни горя, ни разочарования. Только покой и тишина. Я не чувствую тела, не ощущаю ударов сердца, не слышу желаний души. Я растворилась во тьме и мне так хорошо, что я не хочу возвращаться.

– Леди Катриона, очнитесь, – слышу я откуда-то издалека испуганный голос Молли. Всё-таки она, несмотря на свой молодой возраст, поведением напоминает «мамочку». Носится со мной, как курица с яйцом, квохчет, заботится. Что ни говори, но для человека, который отродясь не видел никакой заботы, Молли – дар богов.

– Это вы виноваты, доктор, со своей просьбой, – причитает она, легонько похлопывая меня по щекам. – У хозяйки отзывчивое сердце и она всё-таки начала лечить этого пришлого, не заботясь о своём клане.

Да, как я могу заботиться о клане, мысленно возражаю ей я, когда никого из них не знаю. Милорд сейчас кажется более родным, чем непонятный клан.

– Глупости болтаешь, – огрызается доктор, и я ощущаю влажную тряпочку на лбу, перемещающуюся на глаза, подбородок. Доктор Вейн верен себе и примочкам в качестве универсального лекарства. – Ты же видела, что их окружило, словно кокон, серебристое сияние. И ни дотронуться до них, ни окрикнуть. Поверь мне, Молли, лечебная магия не такая.

– Тогда что это? – не отстаёт Молли и в её голосе слышится неподдельная забота о моём благополучии.

Чтобы прекратить бессмысленное препирательство, а Молли сможет довести доктора до белого каления, я в ней не сомневаюсь, пытаюсь встать, но кроме стона, у меня ничего не выходит.

– Ваше счастье, доктор, что она очнулась, – нешуточно угрожает Молли, – оставить клан без предводителя – это…

Она от возмущения никак не может подобрать нужные слова. Меня же волнует золотистый кокон, который оплёл нас с Райтоном. Что за колдовские штучки? А вдруг он нас соединил навеки, а я не в курсе.

Пора выходить из забытья и пытать доктора вопросами, но доктор меняет мои планы неожиданным выпадом:

– Молли, опять говоришь глупость, миледи никогда не стать во главе клана Макхью.

– Это ещё почему? – грозно наступает на него Молли, а я смотрю на их противостояние сквозь ресницы. Оказывается, когда ты лежишь, прекрасный обзор.

– Она женщина, – говорит он таким тоном, словно выплёвывает какую-то гадость, по недоразумению попавшую в рот.

– Леди Катриона вдова главы клана Макхью, – с гордостью произносит, будто это она леди Катриона, а не я. – В клане нет ни одного подходящего мужчины, чтобы возглавить нас.

– Это не аргумент, – отмахивается доктор Вейн.

– Да неужели? Вспомните-ка королеву Гвендолин, которая стала во главе страны, – наседает со своей правотой Молли, – а она, между прочим, даже не вдова была.

– У королевы была другая ситуация, – упрямится доктор, – либо монастырь, либо мятеж. И, строго говоря, она была регентом при несовершеннолетнем короле Кейноре.

Я не хочу больше слушать экскурс в историю государства, меня больше волнует моя история с магией. Приходит пора «воскреснуть», и я издаю страдальческий стон.

Ко мне тут же бросается Молли, бормоча нелестные слова в адрес доктора Вейна.

– Что со мной? – говорю вроде бы нормально, но из горла выходит какой-то прокуренный сиплый голос.

Усталость неимоверная. Я не могу даже руку поднять. С огромным трудом поднимаю веки.

– Вы истощили свой магический резерв, – обыденно, словно о том, что я порвала платье, произносит доктор.

– Мне снилось странное, – выдавливаю я из себя.

– Скорее всего, это был не сон, а действие магии, – успокаивает меня доктор, но от такого объяснения легче ни черта не становится.

Вот, значит, как. Всё же магия. А я так надеялась, что просто потеряла сознание из-за шишки на голове.

Тогда вопрос к Молли, а такой ли слабый дар был у Катрионы? Я далека от всего магического, но даже я понимаю, что тут сильное магическое воздействие.

– Я думаю, что милорд тоже имеет магический дар и, соединившись, ваши магии, дали вот такой результат, – рассуждает вслух доктор Вейн.

– Раздери меня горгулья, вы правы, доктор, – впервые с того момента, как я увидела милорда в замке, он заговорил. – У меня, естественно, тоже есть магия, и я даже умею ею пользоваться.

Голос у него уже достаточно бодренький в отличие от меня. Высосал, вампирёныш, мою магию, и стало лучше.

– Раз шутите, значит, выздоравливаете, – ободряет его доктор.

Только мне кажется, что он не нуждается в ободрении. Райтон такой самодостаточный, что даже оторопь берёт.

– Какая у вас магия? – сиплю я, как хронический курильщик, а Молли подаёт мне кубок с каким-то питьём. Я делаю глоток и наслаждаюсь. Он похож на горячий глинтвейн со специями. Как же хорошо и мне, и горлу.

– Очень древняя магия, – спокойно говорит он, как о чём-то само собой разумеющемся, – такой уже нет в вашем мире.

Стоп, что значит «в вашем»? А его какой тогда? Что за оговорка такая странная? Прав был сосед, видимо, непростой гость у нас. Но будь я проклята, если позволю Мэтью Макинтайру украсть моё приключение.

Я, может, всю жизнь мечтала оказаться в центре загадочных событий и раскрыть какую-нибудь тайну. Моё время пришло, тайна прямо у меня под носом.

– Что значит – в вашем мире? – кое-как выдавливаю я из себя вопрос, иначе потом открестится от своих же слов.

Недаром мне говорил начальник, что я, как прокурор, сразу «за язык хватаю» и начинаю разматывать.

– То и значит, я плохо говорю и понимаю ваш язык, – как я и предполагала, милорд уже забирает свои слова обратно, придумывая нелепые отмазки, – наверное, напутал, я из другой страны.

– Для человека, который впервые в Лорингии, вы слишком хорошо говорите на нашем языке, – отвечает ему доктор, полностью поддерживая меня в подозрениях.

Райтон Аргенте остаётся невозмутимым, будто это и не его поймали за язык на несостыковках. Восхищаюсь его стойкостью.

– У меня врождённые способности к языкам, – говорит он как ни в чём не бывало, – очень лестно, что уроженцы Лорингии не заметили, что я не местный.

Доктор не спускает с него настороженного взгляда, да и я уверена, что он лжёт. Ещё и какая-то древняя магия у него. Вот что-то подсказывает мне, что докопаться до истины будет нелегко.

Внезапно меня скручивает такая боль, что я боюсь даже дышать. Словно кто-то режет изнутри ножом. Ковыряет дырочки в спине. Больше не могу сдерживаться, издаю сдержанный стон.

Доктор кидается меня осматривать, но где бы он ни прикасался больно. Адски больно.

– У вас, наверное, палец сломан, доктор, – пытаюсь шутить я и снова скрючиваюсь от боли.

Доктор Вейн не понимает современного юмора. Он молча качает головой.

Изнутри поднимается тошнота, режет в правом боку. Пытаюсь перевернуться, но боль мигрирует за мной в живот.

Да, что это такое? Я сдерживаю рвоту. К счастью, Райтон понимает, что мне нужно:

– Срочно принесите хозяйке таз, её тошнит.

Молли кидается выполнять приказание, а доктор подозрительно смотрит на раненого.

– Я смотрю, вам уже лучше? – спрашивает он.

– Да, намного лучше, но всё же присутствует сильная слабость, – говорит он, – я вряд ли смогу встать на ноги в ближайшую неделю.

Я плохо слышу их голоса. Боль добирается и головы. Я перестаю соображать, что же всё-таки творится вокруг. Тело ломает, костей будто нет, а вместо них вата. Пытаюсь подняться, чтобы сесть, как «удары кинжалов» вонзаются в живот и опоясывают нижнюю часть тела.

Не в силах совладать с болью, падаю обратно на диван. Сворачиваюсь в позе эмбриона, вроде не так больно.

Слышу, как хлопает дверь и обеспокоенный голос Молли:

– Да, что за напасть такая, хозяйка всегда была здоровенькой, а тут как её скрутило.

Тошнота выворачивает мои внутренности, к счастью, Молли успевает подставить таз, и меня выворачивает наизнанку.

Горло саднит, глаза болят. Мне легче сказать, где не болит, чем где болит. Потому что не болят у меня только зубы.

Тело сотрясает, словно в лихорадке. Мне то невыносимо жарко, то зубы стучат от холода.

– Доктор, скажите, что с ней, – плача спрашивает Молли.

– Я не знаю, – виноватым голосом говорит доктор.

Молли всхлипывает, громко некрасиво рыдая. Как же я благодарна за эти слёзы сострадания. Но сказать ничего не могу, язык не слушается.

– Она выживет? – страдальческим тоном спрашивает Молли.

– Ничего не могу сказать. Я не знаю, что с ней, – всё так же виновато говорит доктор.

Какое-то время в комнате стоит благословенная тишина, пока я не разрываю её новым приступом рвоты. Я ни о чём не могу думать, кроме боли. Мне плевать, что красавчик видит меня такой беспомощно отвратительной. То, что со мной происходит, сейчас наверняка вызывает у него отторжение.

– Это всё из-за него, – наконец-то найдя корень моих бед, Молли обретает уверенность. – Из-за найденного красавчика. Я же предупреждала госпожу, что если мы не знаем о нём, то тащить его к себе опасно.

– Молли…– хочет ответить ей Райтон, но она не даёт ему даже слова вставить.

– Не затыкайте мне рот, это вы во всём виноваты. Нужно было отдать вас лорду Макинтайру, и тогда хозяйка была бы жива, – кричит Молли на бедного мужчину. Хоть бы драться не кинулась.

– Она не умирает, ты просто боишься за хозяйку, – успокаивающе произносит Райтон. В его голосе столько тепла, а меня скручивает очередной спазм боли.

Может, Катриона Макхью отравилась? Например, съела что-то несвежее утром, а я теперь за неё отдуваюсь.

– Он прав, Молли, – присоединяется к утешениям доктор Вейн. – Твоя хозяйка сильная, она выживет.

– Сильная? – взвивается Молли. – Да, что вы знаете о ней? Леди Катриона родилась слабой телом и духом, но зато с сильным магическим даром, который буквально сжирал её изнутри.

Какие подробности о жизни моего тела. Я бы позадавала вопросы, если могла. Сейчас же я могу только наслаждаться разными вариантами боли.

– И как твоей хозяйке удалось выжить? – слышу я сквозь вязкий туман голос Райтона.

– Непросто, – резко отвечает Молли, – её родителям пришлось искать того, кто смог бы запечатать дар. Всю свою жизнь она жила без магии и прожила бы без неё, проклятой, если бы не вы.

Подозреваю, что служанка, которая так добра к своей госпоже, ткнула пальцем в Райтона. Она бы и приложила его чем-то потяжелее, но вот только не может поднять руку на того, кто выше её по рождению.

– Вы заставили разорвать то, что удерживало её магию, и теперь моя хозяйка умирает. Магия сжирает её, – искренне сожалея обо мне, плачет Молли.

– Нет, Молли, – утешает её Райтон, – леди Катриона не умрёт.

– Замолчите, – кричит она, – вы убийца. На свою беду, она нашла вас на Драконьем перевале.

– Я никого не убивал, поверь мне, Молли. Если ты помнишь, я не мог даже руки поднять, – оправдывается перед служанкой Райтор. – То, что произошло – магия высшего уровня, затрагивающая только нас двоих. Но, чтобы до конца я мог понять, как же она сработала, мне нужно знать, кто наложил на неё заклятие, сдерживающее магию.

– Я вам ничего не скажу, – «закусила удила» Молли. – Докажите сначала, что магия, которую вы вызвали, не убьёт хозяйку.

– Да, милорд, расскажите, какое действие магии леди Катрионы вы активировали, раз она произвела такой убийственный эффект, – поддерживает служанку доктор.

Мне так плохо, что, если честно, уже плевать, что у него за магия. Самое важное я уже услышала, я буду жить. Правда, в каком состоянии, этого никто не уточнил. Если я останусь прикованной к постели, это же тоже жизнь.

Боже, какие мрачные мысли, пошли мне кого-нибудь, кто способен смягчить мою боль.

С одного из шкафов спрыгивает на пол огромный чёрный кот. Мне удаётся сфокусировать на нём зрение, тогда как остальные остаются для меня размытыми фигурами. Зелёные глаза кошака светятся, как фотолюминесцентная краска. Каков красавец, глаз не оторвать.

Кот запрыгивает ко мне, устраиваясь под бочок. Как же хорошо. Я расслабляюсь, убаюканная его урчанием и теплом.

Откуда-то издалека раздаётся голос милорда, убеждающего Молли и доктора рассказать ему, кто запечатал мою магию:

– Я не могу рассказать вам подробности, это касается только нас двоих. Если ты, Молли, расскажешь, что знаешь о магии хозяйки, то я, возможно, сумею ей помочь.

Кот, утробно урча поудобнее устраивается у меня на животе, как раз там, где самая сильная боль.

Не слушаю препирательств этих троих, одно отмечаю, что милорду явно лучше, раз он так рьяно спорит.

– Этот тип явно продавит простушку Молли и недалёкого доктора и выведает у них всё, – вдруг слышу я ласковый мурчащий голос, идущий с моего живота.

Но я же не чревовещатель, это я точно знаю. Тогда кто это говорит? Я начинаю испытывать лёгкое беспокойство оттого, что не могу осмотреть всю комнату. Вдруг Молли была права, и я притащила в замок разбойника.

– В чём Молли и была права, так это в том, что не надо было идти на Драконий перевал, – слышу я тот же самый голос.

Неужели я схожу с ума? Открывшаяся магия убивает меня и начала с повреждения рассудка.

– Хм, – издаёт звук кот.

Я пристально смотрю на него и могу поклясться, что встречаюсь с вполне осмысленным взглядом изумрудных глаз. Божечки мои, мне сбежать, да некуда.

– Судя по твоей возне Катриона, ты наконец-то смогла меня услышать, не прошло и двадцати лет, – упрекает меня ласковый голос. И как у него получается совместить несовместимое?

– Ты кто? – шепчу я, чтобы не сочли за сумасшедшую.

– Кот и твой фамильяр, правда об этом даже ты сама до этого момента не догадывалась, – кот зевает, показывая острые зубы и розовый язычок.

Кажется, я точно сошла с ума. Как здесь относятся к ненормальным? Разговаривать с котом, до чего ты Катерина докатилась.

– Я бы подтвердил, что у тебя проблемы с головой, это надо же собственное имя изуродовать, – ругает меня кот, гневно сверкая глазами.

Замолкаю, а то это усатое чудовище читает мои мысли. Мало ли до чего докопаться может.

– Так вот, в чём секрет, – наконец-то выдаёт кошак, – ты не Катриона.

Что мне сказать коту, который всё и так уже знает? Я просто киваю, соглашаясь.

– Тогда понятно, почему распечаталась магия и откуда этот красавчик, –мурлычет кот.

– Молли, откуда здесь появился кот? – раздражённо спрашивает милорд.

– Это Друид, любимый кот хозяйки, – с достоинством отвечает Молли, по всей видимости, она так и не выдала секрет того, кто запечатал мою магию.

– Сложно выдать то, чего не знаешь, – нравоучительно заявляет кот, – Молли всего-то лет на пять старше тебя, откуда ей знать про то, кто запечатал твою магию через год после рождения?

– Может, услышала от кого-то, или её родители знали и ей передали, – мысленно говорю я коту.

– Ну да, по наследству, и завещали передавать столь ценное знание из поколения в поколение, – глумится надо мной кот. – Ты же вроде не такая глупышка, как Катриона, а то я уже начинаю сомневаться.

Первым порывом было показать наглому коту язык, но вовремя остановилась. Наверняка за мной наблюдают. За время нашей болтовни мне стало намного лучше, только слабость ещё осталась.

– Ну, кто-то же должен знать об этом? – волнуясь, спрашиваю я Друида. – У тебя прикольное прозвище.

Кот выпускает когти прямо мне в руку. Не подрал, но отметины оставил. Обидчивый какой попался.

– Меня зовут Друидом, потому что когда-то давно я был фамильяром друида, твоего предка, между прочим, – шипит кот. – Я живу дольше, чем этот замок, а ты мне «прикольное» прозвище. Я требую к себе уважения, у меня не прозвище, а имя.

– Ладно, ладно, – примирительно говорю я, – ошиблась чуток. А вообще «прикольное» – это значит очень красивое.

Я скрещиваю пальцы, чтобы он не прочитал мои мысли. Шумом у меня идёт обдумывание мотивов соседа и милорда. Кот расплывается в довольной улыбке. Значит, сработала методика, которую я прочитала в одной книге. Чтобы твои мысли не смогли прочитать, нужно «громко» думать о посторонних вещах. Я репетировала, когда делать было нечего, и вот получилось.

– Радоваться «громко» тому, о чём думала «тихо» верх идиотизма, не находишь? – спрашивает кот.

– С чего бы? Нельзя радоваться тому, что ты меня простил и не попытаешься придушить меня во сне? – также нагло осведомляюсь я у своего волосатого диктатора.

Друид меряет меня высокомерным взглядом, показывая, что он выше всего этого.

Мне, как всегда, подфартило. Если мужа нет и некому тиранить, так кот попался абьюзер. Умный, но тиран.

– Если мы всё же помирились, то возвращаюсь к своему вопросу: кто может знать о том, кто запечатал мою магию?

Кот Друид отвечает на вопросы

– О том, кто запечатал магию и при каких обстоятельствах, знаю только я и Верховный магистр Ордена Дракона, – отвечаю я своей дотошной хозяйке.

Она лежит на диванчике, а я примостился у неё на груди, снимая все симптомы чужеродной магии. К сожалению, очистить её не смогу. Я всё же фамильяр, а не маг, и магия у меня своя, фамильярская.

– Как найти этот Орден? – настырно допытывает меня хозяйка.

– Вот чего не знаю, того не знаю, – мурлычу я, – когда ты понадобишься, они сами тебя найдут.

Перебираюсь ей под другой бочок, ещё немного, и лечение можно считать законченным. Она сможет дойти до своей комнаты и поспать, чтобы восстановить силы.

– Мне страшно, Друидик, – сознание хозяйки «мечется» от страха.

– Я расскажу, как всё тогда было, хочешь?

Она лишь кивает в ответ.

– Ты родилась перед самым Йолем, когда метель замела все подходы к замку Макгрегоров. Роды принимали не доктор с акушеркой, а твоя старая прабабка, фамильяром, которой я и был тогда.

Чувствую, как удивление проникает в каждую клеточку хозяйки и если бы я не «закрыл» ей глаза, то они выдали бы её.

– Приняв тебя, твоя прабабка Катриона была разочарована. Ты родилась очень слабой, а ей просто необходимо было передать свой дар.

Хозяйка издаёт, то ли стон, то ли всхлип.

– Ты, Катриона Макхью, происходишь из древних родов друидов и колдунов. Вот так причудливо переплелись в тебе способности, – я урчу от удовольствия. – Тебе достался сильнейший колдовской дар прабабки, и я в наследство.

– Так что мне теперь делать со своим открывшимся даром? – чуть не плача, спрашивает меня хозяйка.

– Учиться, – удивляюсь я её непонятливости, – читать книги, слушать мои советы. Ты справишься! Ты сильна телом и духом, Катриона.

– Я не твоя хозяйка…– снова заводит свою шарманку хозяйка.

– Я знаю, моя хозяйка никогда бы не смогла распечатать свой дар, – немного раздражённо успокаиваю я её. – Но, видимо, ты как-то тоже состоишь в родстве с ней, раз именно твоя душа смогла вселиться в тело Катрионы и раскрыть магические способности.

Прежняя Катриона не доставляла мне никаких хлопот. Тихая, скромная, затюканная девочка выросла в такую же женщину.

После того, как оказалось, что она не в состоянии владеть родовой магией родители потеряли к девочке интерес. Признаюсь, что и мне было с ней муторно, но я привязан к владелице дара.

Родителей же раздражало, что она смогла принять дар прабабки, но воспользоваться им не сможет. План родить ещё одного ребёнка, чтобы он стал наследником родовой магии, с треском провалился. Дар сжигал первую дочь вождя клана Макгрегоров. Мать Катрионы просто не успела бы снова забеременеть и выносить ребёнка. Оставалось только искать тех, кто сможет помочь.

– Как ты допустил, чтобы магию твоей хозяйки запечатали? – выпытывает она у меня.

– Фамильяр привязан к хозяину, – объясняю я этой пока ещё неумёхе. – Если хозяин умирает, не успев передать свой дар, то с ним погибает и фамильяр. Как думаешь, я хочу умереть?

Она мотает головой. Щёчки уже порозовели, кожа приобрела нормальный цвет, а не мертвенно-бледный, как у жертвы вампира.

– Вот именно, что я тоже хочу жить, – разъясняю я ей элементарные вещи. Что ж учёба начинается. – Поэтому, когда в замок заявились трое из Ордена Дракона, я просто ликовал. Моей хозяйке оставалось жить ещё самое большее месяц. Она уже на Имболк могла отойти к праотцам.

Как вспомню тех людей, так шерсть дыбом становится. До того дня я ничего не знал об этом Ордене, и после узнал немного.

Великому магистру, который проводил церемонию, на вид было около восьмидесяти лет. Вот только осанка у него была прямая, как тридцатилетнего. Движения быстрые и ловкие. Голос у него был жёсткий, не терпящий возражений, но и негромкий: и так все прекрасно его слышали.

Остальные два магистра Ордена на вид были младше его, лет по пятьдесят, но вот по манере держаться ничем не уступали молодым.

Несмотря на возраст, они держались прямо, а все движения были как у тридцатилетних – ни грамма намёка на старость!

Что и как они делали, никто не знает, Великий магистр выставил за дверь даже кота, безошибочно разгадав мою сущность.

– Зачем они пришли и как узнали обо мне?

Цепкий ум у моей новой хозяйки, вгрызается в самую суть и ничего не нужно объяснять дважды. Всё на лету схватывает. Прежняя Катриона была тугодумкой, учёба давалась ей тяжело. Сколько страданий принесли ей домашние учителя, требования которых она с трудом постигала.

– Не знаю, зачем, – честно признаюсь я, не боясь уронить авторитет, – Вот только, кажется мне, скоро мы узнаем, зачем им была нужна Катриона Макгрегор с её хилым телом и сильным даром.

– Значит, ты тоже не веришь, что ими двигали только добрые побуждения, – как-то криво улыбается хозяйка.

– Не верю, – говорю я. – Орден, о котором ничего не известно даже роду с колдовской силой, вдруг приходит на помощь, ничего не прося взамен. Подозрительно. Очень подозрительно.

– А родители Катрионы это понимали? – спрашивает меня хозяйка.

– Конечно, – отвечаю я. – Вот только деваться им было некуда. Либо соглашаться, либо потерять дочь и родовой дар.

– Да, за бескорыстную помощь сильных мира сего платить приходится по ростовщическим ценам.

Правильно понимает расклад хозяйка.

– Как узнали о даре в первый раз, так узнают и во второй, – продолжает она. – Значит, скоро ждать гостей.

Всласть наговорившись с котом, но не удовлетворив до конца своего любопытства, я открываю глаза. Ещё будет время расспросить Друида о жизни Катрионы. Просто счастье, что у меня такой кот.

В комнате ничего не изменилось, кроме того, что раненый гость чувствует себя прекрасно. Приоткрыв глаза, я оглядываю комнату. Зимние сумерки упали на поместье, и только снег не даёт тьме полностью завладеть миром.

Милорд со скучающим видом смотрит в окно, Молли кипит от негодования, что её хозяйку чуть не убили, а доктор во все глаза смотрит на служанку. Все при деле.

Я же просто хочу уйти в свою комнату, забраться под одеяло и заснуть. Этот мир уже не кажется подарком судьбы, а всё больше напоминает большую подлянку.

– Ты бы не шустрила, хозяйка, – вмешивается в мои планы перемещения по замку Друид и не скроешь же от него ничего, мысли читает. – Слаба ещё скакать горной козочкой по лестницам замка.

Игнорируя голос кота и разума, шатаясь, поднимаюсь с дивана. Ноги ватные, еле держат и если бы не спинка дивана, то с большой долей вероятности я бы упала. Меня ещё немного мутит оттого, что я пережила с милордом. Может быть, зря, что я не позволила лорду Макинтайру его забрать.

Всё ещё не твёрдо стоя на ногах, фокусирую зрение на единственной женской фигуре, я тихо прошу:

– Молли, распорядись, чтобы милорду подготовили отдельную комнату, а меня проводи до моей.

Ко мне кидается Райтон, опережая Молли, которая приходит к финишу второй, зато с надутыми губами. Он протягивает мне локоть, чтобы я опёрлась на неё. Я же упрямо выбираю служанку, даже не посмотрев на милорда.

Шёл бы он в свою комнату и без него проблем хватает. Не собираюсь я тратить и без того тающие силы на контакт с ним. Боюсь, что опять произойдёт что-то подобное, и я останусь совсем обесточенной, без энергии.

– Миледи, вам всё же лучше опереться на меня, – вполне бодро говорит Райтон, – Молли вряд ли вам поможет, если вы вдруг упадёте в обморок. Вы очень бледны.

– Аристократическая бледность, – бурчу я себе под нос, с трудом передвигая ноги вслед за бодро шагающей служанкой.

Если бы не лечение Друида, то я не только идти, я бы встать не смогла.

– Миледи пойдёт со мной, – категорично заявляет Молли, грозно глядя на милорда и подстраивая свой шаг под мои вялые телодвижения. Он пожимает плечами, но отправляется за нами.

Мне кажется, что я иду довольно бодро для своего состояния, но ровно до тех пор, пока не оказываюсь возле лестницы. Если бы я знала, что мне придётся взбираться по каменной лестнице на второй этаж, ни в жизнь не тронулась бы с места.

Пока мы с Молли приноравливались к предстоящему подъёму, милорд решительно отодвигает служанку. Он поднимает меня на руки и как пушинку несёт по ступеням. Мне бы протестовать, но переход от комнаты до лестницы отнял последние силы. Даже на то, чтобы отстраниться, не хватает энергии.

Я чувствую, что от Райтона опять начинает исходить тепло. Нет, не тепло человеческого тела, а гораздо большее, согревающее меня до самого сердца. Укутывающее меня, словно в саван.

Мы с ним снова вместе «погружаемся» в «кокон», который теперь приобретает серебристый цвет. От рук милорда отделяются серебряные ленты, связывающие нас вместе.

Райтон останавливается, боясь пошевелиться, а быть может, «кокон» сковывает его движения. Я уже ничего не знаю и не понимаю, для меня остаётся только то серебро, которое окружает меня. Даже Райтона я воспринимаю как его часть.

– Посмотри на меня, – тихо приказывает он, и я медленно, словно во сне, поднимаю на него глаза.

Наши взгляды встречаются. Милорд облизывает меня глазами, будто съесть хочет. Я абсолютно безразлична к его реакции на меня. Он теснее прижимает моё тело к себе, буквально впечатывая в своё, и серебряные ленты, как живые, привязывают меня к Райтону. Это моя магия или милорда, вяло интересуюсь я, но Друида, чтобы подсказать мне, нет рядом.

Райтон наклоняется, касаясь моих губ своими. От поцелуя в голове играет музыка, обволакивая сознание. Серебро проникает в кровь, разносясь с токами крови по организму. Я уже не принадлежу себе.

Сквозь серебряную дымку вижу, как милорд несёт меня, не отпуская ни на миг. Я же ничего не чувствую с того момента, как он взял меня на руки. Есть только это порабощающее серебро.

Райтон заносит меня в спальню, сняв обувь и раздев до нижней рубашки, укладывает на кровать, укутывает одеялом. Холод пробирает до костей и независимо от моего желания начинают стучать зубы.

Милорд снимает сапоги и забирается ко мне в постель, прижимая моё дрожащее тело к сильной груди. Согревшись теплом Райтона, я проваливаюсь в глубокий сон, который не похож на мои обычные сны. Сквозь вязкий серебряный морок моего сна пробирается Друид. Я отстранённо рассматриваю, как сложно ему добраться до меня, и получаю увесистую оплеуху от Друида. Безучастно смотрю, как он пытается достучаться до моего сознания.

– Да ты, мать, вконец ополоумела, – рявкает на меня кот, пытаясь вытолкнуть из сна в реальность. – Брысь отсюда, да поживее.

Вот только объятия милорда, сжимающие меня будто оковы, не дают проснуться, как бы ни бесновался кот, пытаясь меня разбудить.

Я бы и рада выбраться из этой «сонной» реальности, вот только меня не отпускают. Милорд держит меня не только в физическом смысле.

Лишив всех чувств, он оставил лишь безразличие, в том числе к собственной судьбе. Зачем ему это? Странно, что я могу удивляться и размышлять.

Может быть, Райтон не рассчитывал, что у меня тоже есть магия? Вот только почему она до сих пор со мной не борется против милорда с его серебряной магией.

Для чего тратить столько усилий ради простой хозяйки Драконьего перевала? Может, он охотник за богатыми вдовушками? Так я, несмотря на наличие земель, если верить Молли, бедна, как церковная мышь. За счёт меня не поживиться.

Тогда что? Какова причина того, что Райтон вокруг меня вьётся, словно коршун над добычей. Уж не влюбился ли он в меня часом? Да ну, бред какой-то, отмахиваюсь я от собственных дурацких мыслей.

Вот только рука милорда сильнее прижимает меня к себе, губы исследуют шею, поднимая мириады мурашек. Шея всегда была моей эрогенной зоной, и Райтон беззастенчиво этим пользуется.

Рубашка не спасает меня от огня, которым горит Райтон. Его рука проникает в вырез рубашки, лаская полушария груди, вызывая слабость. Я издаю протяжный стон, подстраиваясь под его руку. Я чувствую, как губы милорда, целующие моё плечо, расплываются в удовлетворённой улыбке.

Продолжая целовать шею и ласкать грудь, другой рукой он скользит вниз живота. Внутри меня поднимается протест, я сжимаю ноги, пытаясь отодвинуться. Градус возбуждения падает от такой бесцеремонности.

Больно шустрый, сразу переходит к основному блюду. А мне нужна долгая прелюдия. Я люблю ласки и поцелуи.

– Что случилось? – шепчет он мне на ушко, вызывая мириады мурашек.

Дыхание обжигает кожу, и я замираю. Вот так, продолжай в том же духе и клянусь, мы поладим.

– Не спеши, я люблю долгие ласки, – краснея, прошу я, получая неопределённый хмык в ответ.

Что за манера такая – всё портить. У меня так давно не было мужчины, и в том, и в этом мире, что тело отзывается на все прикосновения Райтона, желая большего. Вот только какая-то крупица сознания тормозит приятную близость с красивым мужчиной.

– Одумайся, хозяйка, – умоляет меня Друид, прорываясь в моё сознание, вот только я его самого не вижу. – Пути назад не будет. Остановись, пока не поздно.

– А если я не хочу отступать, если не нужен мне путь назад? – мысленно огрызаюсь я в ответ. – Я хочу вперёд с Райтоном.

– Ты уверена, что это твои желания? – спрашивает меня кот, а я в этот момент таю под умелыми поцелуями милорда.

– Уверена, – со стоном вырывается у меня вслух, когда Райтон покрывает лёгкими поцелуями шею, мочки ушей и ключицы.

– Это хорошо, что уверена, – произносит милорд, запечатывая губы требовательным поцелуем.

Его язык творит что-то невообразимое, а руки ласкают груди, и я теряю ориентацию в пространстве. Друид больше не досаждает дурацкими вопросами, и я отдаюсь на волю чувств.

Знаю лишь одно: Райтон нужен мне сейчас, и если я его не получу, то умру. Я сама набрасываюсь на него, прокладывая дорожку из поцелуев до ключицы. Закидываю ногу на бедро милорда, прижимаясь к нему всем телом. Зеркаля ласки Райтона, которые он мне дарит, я впиваюсь в его рот страстным поцелуем, в порыве страсти прикусывая его нижнюю губу.

Он разрывает на мне сорочку, откидывает одеяло. Холод покрывает кожу мелкими, противными мурашками, вершинки грудей восстают от холода и застывают.

Райтон впивается в грудь жадным поцелуем, сжимая вторую в руках. Внизу живота становится жарко, мои бёдра подаются ему навстречу, желая, чтобы он заполнил меня без остатка.

Милорд издаёт стон, сграбастывая меня в объятия. Он оказывается сверху, придавливая меня весом своего тела. Наши языки пускаются в первобытный танец страсти.

Я тянусь к ремню его брюк, то, что он почти полностью одет, а я обнажена, возбуждает меня. Мне хочется ласкать его кожу, чувствовать его мужскую реакцию на меня.

Райтон помогает мне освобождать его от одежды и вот, когда он в полушаге от того, чтобы войти в меня, дверь комнаты содрогается от ударов.

– Хозяйка, открывайте, – кричит Молли.

– Немедленно откройте двери, леди Макхью, иначе я, клянусь богом, вынесу её к чертям, – разрывает сознание голос Мэтью Макинтайра.

Не получив ответа, сосед начинает ломиться в двери. От его медвежьей силы дверь ходит ходуном, боюсь, что долго не продержится. Удар, и в двери появляется небольшая щель.

Серебряный туман, обволакивающий сознание, начинает понемногу рассеиваться. Ко мне возвращается разъярённый Друид и мощным ударом лапы наконец-то вышвыривает меня из вязкой, липкой топи серебра, в которой я увязла по самую голову.

– Очнись, наконец-то, дура, – не помня себя от возмущения кричит мне фамильяр. – Оглянись вокруг.

Я, мотая головой сбрасываю с себя морок и с ужасом осознаю, что лежу голая на кровати, а надо мной в полной боевой готовности нависает милорд. Как он здесь оказался? Почему я в таком непотребном виде?

Мой вопль сотрясает своды замка и слышен далеко за его пределами.

Одновременно происходят два события, я даю увесистую оплеуху милорду, который, не ожидая от голой женщины такой подлости, слетает с меня на пол, и лорд Макинтайр выбивает дверь, врываясь в комнату, и застывает взглядом на уровне моей груди.

Я быстро прикрываюсь. Надеюсь, что слуги не видели, как низко пала их хозяйка.

Макинтайр, отлучённый от созерцания моих прелестей, молниеносно рвётся вперёд. Добравшись до скрюченного на каменном полу милорда, он сгребает за ворот рубашки Райтона, ставя того на ноги. Бить лежачего не позволяет благородство.

А вот я бы с удовольствием пнула тяжёлым ботинком блондинчика под рёбра, а ещё лучше по бубенчикам. Вот сдались они мне, но размозжить их хочется нестерпимо.

– Ты, что творишь, мразь? – ревёт Меттью Макинтайр. – Да, я тебя сейчас на куски порву.

Он замахивается и мощным ударом в аристократичную челюсть отбрасывает милорда к стене. Райтон поднимается, из носа капает кровь, заливая рубашку.

Маленькая искра жалости вспыхивает в моей душе, но я давлю её, пока она не разрослась до огромного пожара, когда я начну защищать обесчестившего меня красавчика. Ну, почти обесчестившего. Пытался же? Пытался! Значит попытка засчитана.

Только вот интересно, как это лорд вовремя оказался в моей комнате. Чудеса, да и только.

– Какое твоё дело? – огрызается Райтон, размазывая кровь по лицу. – Пришёл свечку держать?

Лорд Макинтайр бьёт резко, не замахиваясь, целясь прямо в челюсть. Вот только милорд ловко уклоняется, на лице его расплывается наглая улыбочка.

Как же мне хочется вмазать по лощённой физиономии, стирая эту улыбку навсегда.

– Между прочим, леди сама хотела, а я, как благородный человек не привык отказывать даме, – ехидно ухмыляясь и брызгая ядом, произносит Райтон.

Каков мерзавец! Убила бы сволочь! Но я леди, мне нельзя. Надеюсь, что у лорда Макинтайра свои личные счёты с этим растлителем честных вдов.

– Да как вы смеете, негодяй, – не выдерживаю я и, подлетая к милорду, отвешиваю ему увесистую пощёчину, разбив губу.

– Что произошло, леди Макхью? – обеспокоенно спрашивает соседский лорд.

Поплотнее укутываюсь в одеяло, стоять на каменном полу босыми ногами то ещё испытание. Только сейчас я ощущаю, что продрогла до костей. Ёжусь под снисходительным взглядом Райтона.

– К счастью, благодаря вашему вмешательству, ничего непоправимого не произошло, достопочтимый лорд, – как можно вежливее отвечаю я, стараясь не смотреть в сторону милорда.

– А я предупреждала вас, леди, – встревает испуганная Молли, – что нечего тащить в замок всяких проходимцев. Откуда вы знаете, на что он способен? Вот и проявил свою гнилую душонку.

На Молли милорд даже не смотрит, словно и не слышит её слов. Он поднимает голову, чтобы кровь из носа не капала на пол моей спальни.

Весьма любезно с его стороны облегчить работу служанкам. Я протягиваю ему платок, который вытаскиваю из-за отворота рукава лорда Макинтайра.

Мужчины меряют друг друга враждебными взглядами, а я весьма далека от предположения, что ненавидят они друг друга из-за ревности ко мне. Нет, здесь что-то большее.

– Нет, леди Катриона, ваш гость не проходимец, – тоном, будто он готов раскрыть личность Райтона, произносит сосед.

– Заткнись, – угрожающе рычит милорд, – не твоё дело. Мы сами разберёмся.

Сжав кулаки, Макинтайр надвигается на Райтона.

– Видел я уже, как ты разбираешься, – свирепо произносит сосед, – задурил беззащитной женщине голову…

– Ты полегче на поворотах, а то так и без языка можно остаться, – перебивает милорд.

Макинтайр вместо ответа бьёт ему в челюсть. Райтон падает мне под ноги. Я, завизжав, нагло пользуюсь подвернувшейся мне возможностью и забираюсь на кровать. Боже, как хорошо, тепло. Я укутываю ноги одеялом, пытаясь согреться.

Попросить бы их обоих на выход, а самой завалиться спать, но дело касается моей чести и как-то неудобно выставлять за дверь соседа.

– Молли, – шепчу я, – затопи камин, пожалуйста.

– Я бы и рада, да дров не осталось совсем, – говорит служанка, – могу принести горячие камни из кухни, чтобы согреть постель.

Я с благодарностью киваю. Жутко замёрзла.

– Леди, применив магию, лишилась сил, я помог ей добраться до постели, – не оправдывается, а безучастно, как сторонний свидетель, говорит милорд Райтон, – Если вы знакомы с магическим истощением, то должны знать, что два самых действенных способа восполнить резерв – сон и физическая близость.

– Как заливает, гадёныш, – шипит на милорда неизвестно откуда взявшийся Друид.

Райтон пытается пнуть кота, а сосед берёт его на руки, спасая от милорда. Кот ластится к нему, вызывая у меня кучу вопросов.

– Выстави их обоих за дверь, – приказывает мне Друид.

Мной вертят все, кому не лень, даже котяра. Как низко я пала.

– Я не верю вам, милорд, – гневно произносит лорд Макинтайр, – тем не менее…

– Тем не менее, лорд Макинтайр, я вам очень благодарна за своевременное вмешательство, но не могли бы вы убрать из спальни моего гостя, – жалобным голосом прошу я его. – Я еле держусь, ещё немного и упаду в обморок.

– Да, конечно, миледи, – склоняет он голову и указывает милорду на выход. Райтон бросает на меня свирепый взгляд, но повинуется и наконец-то я остаюсь наедине сама с собой.

Если не брать в расчёт брюзжащего Друида.

– Ты что творишь? Ты в своём уме? – отчитывает меня как девчонку кот.

Кот!!! Куда катится моя жизнь? Он мне что, ежедневные планы составлять будет или удовольствуется квартальными?

– Он едва не взял тебя под свой контроль. В глаза смотри, – приказывает кот, и я подчиняюсь. – В следующий раз думай, с кем в постель ложишься.

– А я не думала….

– Вот это как раз и неудивительно, – издевается Друид. – Тебе мозг для чего дан? Чтобы в голове сквозняков не было?

– А вот сейчас обидно было, – зло отвечаю я.

– А мне обидно было, когда я едва успел тебя спасти, – огрызается кот.

– Вообще-то, моя жизнь напрямую зависит от твоей, – раздражённо мурчит кот, похлопывая хвостом себя по бокам. – Так что будь любезна оставаться в живых. Хотя бы до тех пор, пока не родишь наследницу или наследника.

Я знакома с ним всего ничего, но котяра уже начинает утомлять. Постоянные нравоучения и поучения, будто я ребёнок, а не взрослый человек. Ничего такого я не сделала, чтобы устраивать мне выволочку.

– Ну и что, по-твоему, я натворила на этот раз? – выделяю я голосом «по-твоему», чтобы показать, что это его тараканы, а не мои.

– Во-первых, отправилась с незнакомым мужчиной одна в комнату, ещё и заперлась. Это, мало того, что неприлично, так ещё и опасно, – начинает перечислять Друид.

О, боже! Опять эти лекции о морали и нравственности. В конце концов, между нами ничего не было. Ну, почти ничего. И это «почти» я буду вспоминать холодными ночами, чтобы согреться.

– Не стану ждать, что во-вторых, – делаю попытку ускользнуть от неприятного разговора, – потом поделишься. Как-нибудь. Не сейчас.

– Послушай, девочка, – лапой кот поворачивает моё лицо к себе, ловит мой взгляд. – Здесь что, по-твоему, в бирюльки играют? Или блондинчик голову потерял от твоей неземной красоты?

Вот это удар ниже пояса и очень обидный. Раз за Катрионой увиваются два таких красавчика, то она явно не уродина.

– Мы мало знакомы, но ты то и дело норовишь оскорбить меня, – восклицаю я. От обиды голос срывается в фальцет и получается как-то по-детски, что ли.

– Послушай, ты то и дело суёшь голову в пасть дракона, а виноват при этом я. Интересный расклад получается, – возмущается Друид. – Да если бы моя жизнь не зависела от твоей, то самоубивайся сколько хочешь.

– В моём мире говорят, что постель не повод для знакомства. Ничего страшного бы не произошло, – утешаю я кота. Чего он разошёлся? Была бы я ещё девственницей, а так…

Да что тут такого-то? Я вдова, и даже если бы переспала с ним, то максимум, что получила – общественное порицание и беременность. Так как общественности в отдалённом замке нет и быть не может, а беременность вряд ли наступит с первого раза, то я ничем не рискую. Зато приобрету много.

– Не знаю, откуда ты появилась с идиотскими познаниями, – немного смягчается Друид, – вот только ты постоянно ходишь по лезвию бритвы.

Я пожимаю плечами. В прошлой жизни я не была такой безбашенной, или всё-таки кот преувеличивает, чтобы меня запугать.

– Я действительно не понимаю, что такого могло произойти, кроме потери доброго имени, – говорю я ему, чтобы кот немного успокоился. А то как-то непривычно видеть его шныряющим из одного угла комнат в другой. – Может, поговорим после? Я так хочу спать, что сил никаких нет.

– А вот это как раз-таки и не удивительно, – произносит Друид. – Налицо все симптомы магического истощения. Знаешь, что это такое?

Я мотаю головой. Откуда мне это знать, если о магии я только читала и имею весьма смутные представления.

– Это когда ты лишаешься магии, а вместе с ней и здоровья, – поучает меня кот. Что ж, имеет право на такой тон.

– Ну вот милорд Райтон сказал, что он просто лечил меня от магического истощения, – упрямо повторяю я услышанную информацию, – пусть я и не в восторге от выбранного метода, но намерения были самые благородные.

– Знаешь, почему я тебя ещё не прибил? – дрожа от возмущения, спрашивает Друид.

Я пожимаю плечами. Может, жалость, а может, тоже благородство. Кто их, этих фамильяров разберёт.

– Лишь только потому, что ты ничего не знаешь о магическом мире. Ты пришелец, – поясняет кот, – но почему тогда ты вместо того, чтобы думать головой, думаешь другим органом. И почему не спрашиваешь совета?

Хорошие вопросы, на которые я не знаю ответа. Я настолько устала, что не хочу даже слушать нравоучения. Но что-то мне подсказывает, что, если не выслушаю, мне же будет хуже.

– Давай, ты мне просто быстренько расскажешь, какие преступления я совершила, и мы по-тихому разойдёмся, – предлагаю я компромисс, как мне кажется, удачный, – ты отправишься ловить мышей, а я ловить сны.

– По быстренькому, – шипит котяра и даже становится больше ростом, – если по быстренькому, то ты притащила красавчика в замок мужа и чуть было не переспала с ним.

– Я вдова, смею напомнить, – отрезаю я любые возражения, – имею право. Мужу не изменяю.

– Прекрасный аргумент, чтобы разбазаривать магическую силу рода, – прыгает мне на грудь Друид, прижимая к кровати и не давая вздохнуть.

Я пытаюсь его смахнуть, но не тут-то было. Не могу ни встать, ни рукой пошевелить.

– Ты можешь яснее изъясняться? – прошу я котяру. – И убери лапы с шеи, дышать нечем.

– Всё, что творил твой красавчик, направлено на то, чтобы забрать твою силу и привязать тебя, – наконец-то что-то дельное говорит Друид и всё же убирает лапы.

– Да, я видела серебряные ленты, которые обвивали нас, – соглашаюсь я.

– Он решил не рисковать, действовать поэтапно, это дольше, зато надёжнее, – произносит кот, задумчиво похлопывая по мне лапой. – Сначала связывает эмоционально – этап с его лечением, когда этот упырь выпил из тебя всю силу. Потом магические привязки, которые нужно снимать и как можно скорее. Последний – самый важный этап – сделать тебя своей истинной парой, он не успел совершить. Лорд Макинтайр помешал.

– Да, вот это интересно, откуда он тут взялся?

Кот с жалостью смотрит на меня, а мне ни капельки не стыдно за свой вопрос. Слишком много вокруг меня тайн, и уже даже наличие двух привлекательных мужчин не радует.

– Это я его позвал, – с достоинством говорит кот.

Друид полон загадок. Как он умудрился добраться до поместья Макинтайра и позвать того на помощь, учитывая, что его языка никто не знает.

– Но как? – удивляюсь я. – Ведь, кроме меня, тебя никто не слышит.

– Пришлось попотеть, знаешь ли, – предъявляет мне претензию Друид, – жить захочешь и не то сотворишь.

С последней частью его высказывания я полностью согласна. Жить хотят все.

– Они там не поубивают друг друга? – с тревогой спрашиваю я.

– Может, и поубивают, тебе-то что за дело? – подозрительно смотрит на меня фамильяр. – Даже не думай влюбиться в блондина.

– А в брюнета можно? – иронизирую я.

– Ни в кого нельзя, – отвечает Друид, – ты ещё слишком слаба, а у этих мужчин сильный магический потенциал.

– Я хорошо себя чувствую, – протестую я. Так и хочется добавить, что уж для любви я готова всегда.

– Да неужели? – издевательски спрашивает кот. – Ты попала в новое тело – шок и для души, и для тела. Тебе бы отдохнуть, набраться сил, разобраться с новыми обстоятельствами, но нет.

– А я что сейчас делаю?

– Убиваешь себя особо изощрёнными способами, – рявкает Друид, – ты вздумала лечить дракона с его особенной магией…

– Кого лечить? – ошеломлённо переспрашиваю я.

– Дракона, – повторяет кот, и я понимаю, что не ослышалась.

– Погоди, так милорд Райтор Арганте дракон? Или есть настоящий?

– А этот тебе чем не угодил? Такой же настоящий, – приходит черёд удивляться коту.

– Я, если честно, думала, что драконы – огромные чешуйчатые рептилии с крыльями, – сознаюсь я. – Поэтому мне так сложно воспринимать милорда как дракона.

– В нашем мире драконы – это оборотни, которые имеют основную ипостась человека и своего внутреннего дракона, в которого они могут превращаться, – проводит мне ликбез кот.

В душу пробирается леденящий страх. Я никогда не верила в подобную чушь. Материалистка до мозга костей, и тут такой жестокий удар по моему мировоззрению.

– Мне только оборотня не хватает, – с дрожью в голосе произношу я, – надо как-то выставить его из замка.

– Ты с ума сошла? – в ужасе кричит Друид и даже шерсть у него встаёт дыбом. – Драконы же обидчивы и злопамятны до невозможности. Если не хочешь накликать несчастье, придётся привечать его.

– Впервые слышу о драконах, – чуть не плачу я. – В моём мире есть только люди.

– Прости, – сменяет гнев на милость Друид, – я всё время забываю, что ты не настоящая Катриона.

Я вымученно улыбаюсь.

– Меня зовут Катя, а если полное имя, то Екатерина, это почти то же самое, что и Катриона, – с грустью говорю я. – Предлагал же лорд Макинтайр забрать его в свой замок, так я заупрямилась.

– С другой стороны, ты спасла дракона от смерти, и от этого уже никому не отвертеться, – радостно говорит кот, потирая передние лапы.

– Получается, что лорд Макинтайр прав, и легенда вовсе не легенда, а предсказание? – спрашиваю я Друида.

– Конечно, прав, – отвечает кот, – и именно тебе выпала честь привести земли «Драконьего перевала» к процветанию.

Час от часу не легче. Как это сделать, если я ничего не понимаю в управлении землями? Я всего лишь скромный учитель труда, а последнее время преподаватель кружка «Умелые ручки» в Центре творчества детей и молодёжи. Что я могу сделать?

– Друидик, я почти ничего не помню, – жалуюсь я коту, – только своё имя и кем работала. А вот что делала в жизни и на работе, чем увлекалась – не помню.

– Это нормальное явление, – успокаивает меня фамильяр, – тебе нужно избавиться от воздействия чужеродной магии, тогда всё вспомнишь.

Я киваю, но сомневаюсь в этом. А вдруг у меня специально память стирается, чтобы я не искала пути назад?

Глупости, одёргиваю я сама себя, ты не только назад путей не ищешь, но и вперёд тоже.

– Я словно плыву по течению, – делюсь своими переживаниями с котом, – иногда даже не помню, что было несколько часов назад.

– Проклятый дракон, – ругается кот, – не думал я, что он так глубоко заберётся с помощью магии.

– Какая у него магия? Я имею в виду у дракона? Ты знаешь? – засыпаю я вопросами фамильяра.

– Про магию знаю мало, расскажу тебе о драконах, – говорит кот, толкая меня лапой на подушку, – давай, ложись и засыпай. Тебе сейчас нужно выспаться и набраться сил.

Я киваю, опускаясь на подушку. Вот кто бы возражал, а я всегда «за». Давно не могу нормально выспаться, ещё со своего мира. Может, поэтому я так уязвима к магии? Или сон не влияет на это? Сколько всего ещё предстоит узнать.

– В мире Линдвурм существует несколько государств. Три самых сильных: королевства Лорингия, Корнуол и Фаолад, – рассказывает кот, – Лорингия – королевство драконов, Корнуол – королевство людей, а Фаолад – королевство оборотней.

– Разве драконы не оборотни, – зевая спрашиваю я.

– Да, оборотни, но они считают себя выше всех остальных, поэтому их королевство и находится за Драконьим перевалом.

Кажется, я засыпаю, но фамильяр всё равно рассказывает мне устройство мира, в который я попала.

– У драконов четыре основных, много численных клана: правящая семья Чёрных драконов, род Лунных (Белых) драконов и род Огненных драконов.

– Наш гость, получается Лунный дракон? – спрашиваю я.

– А вот и нет, – отвечает Друид. – Он принадлежит к роду Серебряных драконов, которые постоянно находятся в оппозиции к правящей династии, и глава клана пытается сам стать драхˊном, то есть Верховным драконом. Проще говоря правителем.

– Как всё сложно-то, – говорю я во сне.

– Не буду рассказывать о других государствах, добавлю, что у драконов есть и малочисленные кланы, которые живут спокойно и не лезут в политику.

– Надеюсь, ты не собираешься меня просвещать насчёт них? – притворно ужасаюсь я. Фамильяр, разгадав моё намерение, отвечает:

– Перечислю по значимости в порядке убывания: Изумрудные драконы, Водные, Золотые (самый малочисленный род), Пустынные, Горные драконы – это одна из самых сильных семей. Ты всё вспомнишь, как проснёшься.

– Это хорошо, – радуюсь я во сне. – Тогда расскажи о Корнуоле, где я живу, чтобы не попасть впросак.

– Тут всё просто: правит король, – лаконично отвечает Друид, и я подозреваю, что он что-то не договаривает.

– Что ты утаил от меня? – спрашиваю я.

– Магия в Корнуоле под запретом.

Друид

Усыпляю хозяйку и отправляюсь на поиски соседа и дракона. Мои симпатии на стороне соседа. Его я хотя бы знаю. Не близко, конечно, проникнуть в душу не могу. А чужая душа – потёмки.

Намерения дракона далеки от дружеских. Не понимаю, зачем ему связывать хозяйку магией? Что ему нужно от неё?

Я незаметно проникаю в зал, где у камина сидит лорд Макинтайр, а дракон стоит напротив него. На физиономию ящерицы приятно посмотреть. Разукрасил его лорд, через несколько дней будет переливаться всеми цветами радуги.

Хотел бы я взглянуть, как выглядит сам лорд, да вот показываться перед ним не с руки. Я пришёл сюда с определённой целью – подслушать мужской разговор.

– Что тебе нужно от вдовушки? – спрашивает Райтор. Я бы хотел услышать ответ от него самого, ну что ж послушаем, что ответит Макинтайр.

– Я не собираюсь перед тобой исповедоваться, – иронично отвечает сосед. – Или ты думал, что после драки мы с тобой посидим, выпьем и поговорим по душам?

– Почему бы и нет? – как ни в чём не бывало произносит дракон.

– Не делай себя дурнее, чем ты есть на самом деле, – Макинтайр стреляный воробей и его на мякине не проведёшь, не то, что мою хозяйку. – То, что ты магически воздействовал на леди Макхью, притворялся слабаком, не делает тебя моим другом. А пью я только с друзьями.

– Да, брось ты, Мэтью, тебе же я тоже нужен зачем-то, – самодовольно говорит дракон. – Ты же хотел меня заполучить в свой замок.

– Не обольщайся, дракон, – бросает Макинтайр. – Я хотел защитить Катриону.

– И давно ты узнал, что я дракон? – не теряя самообладания, спрашивает Райтор, пропуская мимо ушей, что лорд хотел защитить хозяйку.

Но я это запомнил. Раньше я мало интересовался её жизнью, так как читать мысли не мог и разговаривать тоже. Иногда наблюдал, как Мэтью Макинтайр на неё смотрит, когда хозяйка не видит. Его глаза горят страстью. Особенно он зачастил в замок после смерти лорда Макхью, мужа Катрионы. И, кажется, прежняя Катриона с благосклонностью принимала его ухаживания.

А вот нынешняя благоволит Райтору. Глупая девчонка, совсем не разбирающаяся в мужчинах.

– Как только тебя увидел, – отвечает Макинтайр.

– Так ты маг? – высказывает предположения дракон, пытаясь шантажировать Мэтью. – Не боишься, что я донесу об этом и тебя сожгут на костре?

Я слышу, как хмыкает сосед, а лицо Райтора принимает кислое выражение.

– Не боюсь, милорд дракон, – с вызовом отвечает Макинтайр. – Я вообще мало чего боюсь в этой жизни.

– Я если узнают, что наша милая хозяйка маг? – самодовольно улыбаясь, произносит дракон.

– Тогда я убью тебя, – спокойно отвечает Макинтайр, и столько в его голосе решимости, что я не сомневаюсь в том, что он так и сделает.

– Ты не посмеешь, – немного подрастеряв былую уверенность, говорит Райтор. – Я дракон, а драконов нужно уважать.

Как же я жалею, что не могу видеть лица соседа.

– Я уважаю только тех, кто этого заслуживает. Ты же пока заслужил только презрение, – и в голосе лорда оно и слышится.

– Ты знаешь, кто я? Я наследник клана Серебряных драконов.

– А я владелец земель Глейстиг, – равнодушно говорит Макинатйр. – Ты меня утомил своим бахвальством и шантажом. И знаешь, что я тебе скажу?

Наследник драконов отвернулся, демонстрируя, что ему это не интересно.

– Держись подальше от Катрионы, – угрожающе произносит лорд Мэтью. – Если ты опять попробуешь воздействовать на неё магией, я убью тебя.

Дракон резко разворачивается и склоняется к Макинтайру.

– Ты ничего мне не сделаешь, иначе убьёшь и свою драгоценную Катриону, – с удовольствием шипит он в лицо лорду.

Макинтайр резко выбрасывает кулак и бьёт дракона в лицо. Райтора отбрасывает к стене, он поднимается, утирая кровь с разбитой губы.

– Ты слишком много себе позволяешь, человек, – рычит он.

– Я не просто человек, я ещё и маг, если ты не забыл, и позволяю себе ровно столько, сколько считаю нужным. Ещё раз посмеешь угрожать леди Катрионе, и я сделаю из твоей шкуры чудный коврик перед камином.

Райтор трясётся от злости, но почему-то не пытается напасть. Неужели он настолько трус? Жаль, я пропустил момент, как они оказались в гостиной, когда хозяйка выгнала их из спальни. Мне даже интересно, продолжилась драка или было банальное избиение?

Насколько мне не нравится дракон, но я против того, чтобы бить того, кто не сопротивляется.

– А я не угрожаю, я предупреждаю, что с ней случится в случае моей смерти, – продолжает угрожать дракон, смотря исподлобья.

– Хватит ходить вокруг да около, говори прямо, – грубо произносит Макинтайр, вставая и приближаясь к Райтору. – Мне недосуг с тобой тут лясы точить.

Его правая часть тоже украшена синяками, что несказанно меня радует. Дракон, оказывается, может кулаками махать. Не такой уж он и беззащитный.

– Я оплёл Катриону своей родовой магии, – хвалясь собой, рассказывает дракон, – она теперь полностью принадлежит мне. Все её чувства, желания и даже мысли под моим контролем.

Райтор упивается своим триумфом наблюдая, как мрачнее лицо Макинтайра.

– Магию можно убрать, – грубо отвечает сосед. – Нелегко, но осуществимо.

– А метку истинности ты тоже уберёшь? – ухмыляясь ему в лицо, произносит дракон.

Глава

19

Меня бьёт по лицу что-то мягкое и пушистое, а на грудь давит тёплое и тяжёлое. Чихаю от попавшей в нос шерсти и просыпаюсь.

Первое, что я вижу, открыв глаза – кот, сидящий на груди, беспокойно размахивая хвостом.

– Что опять не так? Я ещё ничего не успела сделать, только проснулась, – говорю я, зевая.

– Что ты натворила с драконом? – разъярённо шипит Друид мне в лицо, а я пожимаю плечами.

Я, хоть убейте, не помню, что было с милордом. Чётко запомнилось, как вошла в библиотеку, как подошла к нему, а дальше туман. Словно кусок памяти вытравили кислотой.

– Хорошо, построю вопрос по-другому, – всё ещё злится фамильяр, – он успел поставить тебе метку?

– Я не понимаю, о чём ты, – в полной растерянности отвечаю я.

Не успела проснуться, как мне уже предъявляют претензии, суть которых не укладывается в голове.

– Вы были близки? – допытывается кот.

Что значит – были близки? Очень надеюсь, что нет, потому что хотелось бы запомнить такое событие.

Понятия не имею, что ответить фамильяру.

– А разве ты не можешь прочитать мои воспоминания? – осторожно спрашиваю я.

– Могу, – нервничает кот, – вот только нет у тебя воспоминаний. Во всяком случае, я не вижу ни черта.

Я с облегчением вздыхаю, значит, всё в порядке у меня с памятью.

– Если ты не видишь, значит, нет их, – радостно пою я, целуя Друида в розовый носик. – Зачем меня спрашивать, если сам знаешь.

Дослушать объяснения кота я не успеваю из-за требовательного стука в дверь. Обшарив комнату глазами, я нахожу халат и тапочки.

– Леди Катриона, вы в порядке? – раздаётся из-за двери голос лорда Макинтайра. – Откройте дверь.

Лихорадочно натягивая халат, я отвечаю:

– Одну минуточку, открываю.

И я распахиваю перед ним дверь, натыкаясь на испытующий взгляд красавчика милорда. От его внимания мои щёчки алеют. Друид закрывает глаза лапой.

«Что ему опять не нравится?» – не понимаю я.

– Вы позволите? – отстраняя рукой меня с пути в комнату, вламывается сосед, вслед за ним идёт милорд.

Вижу, что вопрос риторический и не развиваю эту тему. Меня больше интересует, зачем они вообще заявились сюда.

Да, красавчики оба. Ничего не скажешь. У обоих мужчин разбиты лица. Теперь на некоторое время их украшением послужат синяки.

– Простите меня за столь фривольный вопрос, – Макинтайр заметно нервничает, – но были ли вы близки с милордом Райтором?

Дракон стоит и ухмыляется в глаза Макинтайру, неужели это он разболтал, что мы с ним переспали? И Друид это подслушал, прискакав ко мне с претензиями.

Да, что такое могло произойти между нами во время близости? Почему всех это так волнует?

Меня же больше бесит, что дракон разболтал то, что я не помню и не могу опровергнуть? Или могу?

– Лорд Макинатайр, я вам безмерно благодарна за внимание к моей скромной персоне, но лезть к себе в постель никому не позволю, – решительно заявляю я.

– Поверьте, это очень важно, и ваша репутация сейчас меня мало волнует. Вы вдова и вольны делать то, что пожелаете нужным, – взволнованно произносит сосед. – Сейчас речь идёт о более важных вещах. Отбросьте ложную скромность и признайтесь, положа руку на сердце.

Ложная скромность? Что за завуалированное оскорбление? Я не потерплю такого.

– Вы меня оскорбляете. Извольте покинуть мой замок, – произношу я и натыкаюсь на победный взгляд Райтора.

– Позвольте, лорд Макинтайр, а откуда у вас такие, я бы сказала, интимные сведения? – как можно спокойнее произношу я, догадываясь, каким будет ответ.

Взгляд дракона потух, да и сам он начинает нервничать, то расстёгивая, то застёгивая среднюю пуговицу на камзоле.

– Непосредственный участник событий, господин дракон, поделился. Вы, кстати, знали, что милорд Райтор – дракон? – перехватывает инициативу сосед.

Кот сказал, что мне нельзя выгонять дракона из замка, но и оставаться ему здесь незачем. У меня много дел по восстановлению поместья и не хотелось бы, чтобы рядом крутился такой сплетник. Тем более, что я очень неспокойна в его присутствии.

– Я догадывалась, – отвечаю я. – Вот только не знала, что драконы напрочь лишены понятия о чести.

Макинтайр даже не скрывает торжествующей улыбки, ведь Райтор попадает в немилость от меня.

– Нет более щепетильных поборников чести, чем драконы из клана Серебряных, – напыщенно говорит милорд, скрывая за пафосом свой конфуз.

– И именно поэтому Райтор Арганте распускает сплетни о женщине, спасшей его жизнь и приютившей в своём замке, – с горечью произношу я. – Вы милорд, скомпрометировали меня, поставив под сомнение мою порядочность.

– Я не хотел…– начинает он оправдываться.

– Но тем не менее сделали, – обрываю его я. – Лорд Макинтайр, богом клянусь, что я не помню, чтобы между нами что-то было за исключением прикосновения к руке.

– Восхищён твоей изворотливостью, – мурлычет Друид, а дракон на него подозрительно косится. Заподозрил, что мой кот не простой, вот только наверняка знать не может.

Я тоже, признаюсь, довольна, как мне удалось обойти вопрос об интимных отношениях с Райтором.

– Я верю вам, Катриона, – с чувством говорит Макинтайр, и глаза его вспыхивают таким же огнём, как и перед замком в день, когда я нашла дракона.

– Насколько я успел узнать ваш характер, вы не покинете этот гостеприимный дом? – спрашивает Макинтайр дракона с намёком, что пора и честь знать.

– Даже не надейтесь, – ухмыляется ему в лицо милорд, – у нас с леди Катрионой ещё осталось одно незаконченное дело.

Не хочу я заканчивать никаких дел с Райтором. Дракон слишком навязчив, а Макинтайр упрям.

– Прошу меня извинить, но мне надо одеться, – намекаю я, что им пора на выход и захлопываю перед их носом дверь.

В задумчивости опираюсь на неё спиной. Мне нужно сейчас познакомиться с замком и с тем, что он производит на продажу, а меня постоянно отвлекают вопросами личной жизни. Я, конечно, понимаю, что нет ничего интереснее, чем копаться в чужом грязном белье, но должен же где-то и предел быть.

– Может, ты хоть знаешь, чего все так переполошились из-за банальной близости? – спрашиваю я у фамильяра.

Кто-то же должен знать, из-за чего поднялась пыль до потолка. Тем более, что он первый пристал ко мне с этим вопросом.

Кот забавно чешет лапой за ухом и только потом, потягиваясь и урча, произносит:

– Это не просто близость между мужчиной и женщиной, а между магами. Ты неопытный маг с только что открывшимся даром, а Райтор не просто маг с громаднейшим опытом, но ещё и дракон.

– Не нужно усложнять, – со знанием дела произношу я. – Милорд старше меня самое многое лет на десять-двенадцать. Опыт есть, но не такой уж он и громадный, чтобы меня им пугать.

Сгребая одежду со стула, я перетаскиваю её на кровать, чтобы одеваться в тепле.

– Дело не в возрасте, – начинает Друид, дёргая усами. Неужели кот тоже может нервничать? – хотя… пожалуй, в нём, но не в нашем понимании. Видишь ли, милорд Райтор – дракон, а значит, ему может быть лет триста, а выглядеть он будет по нашим меркам на тридцать.

Я даже перестаю натягивать чулок. Ничего себе, какой он древний.

– Хорошо, я согласна, что наш Райтор древний старичок, – хихикнула я.

Друид не поддерживает моего веселья. Он запрыгивает на кресло и удобно там располагается, одновременно с этим читая мне лекцию о драконах.

– У них по-другому устроен организм, поэтому они так долго выглядят молодыми, – он чешет себе нос, подбирая подходящие слова.

– Что-то типа домовых, у которых возраст исчисляется не годами, а веками, – подсказываю я, вспомнив мультфильм про домовёнка Кузю.

– Именно, – радуется кот моей понятливости.

– Слава богу, с этим разобрались, а теперь давай подробнее о магии и близости, – прошу я, – мне же надо как-то беречь свою честь.

Хохоча, я натягиваю через голову платье, немного запутавшись в рукавах.

– Тем обрядом, который дракон провёл с тобой, он хотел поработить тебя и, возможно, забрать твою магическую силу, – говорит Друид. – А во время близости он мог поставить магическую метку, заклеймив тебя своей истинной парой, и вот тогда пути назад практически не было бы.

Смех застревает в горле. Да, непрост этот Райтор с его драконьими замашками. Получается, что мне нужно держаться от него подальше. Во избежание, так сказать рецидивов.

– Тебе нужно учиться магии, – раздражённо отвечает на мои мысли фамильяр, – и не только практической, но и теорию выучить. Тогда не только рецидивов не будет, но даже прецедентов.

Постоянно забываю, что Друиду и говорить ничего не надо, сам знает, что у меня в голове творится.

Завязываю пояс на верхней накидке и говорю:

– Ты прав, Друидик, мне не только надо серьёзно изучать магию, но и пора разобраться с наследством, которое досталось мне от мужа. Очень рассчитываю на твою помощь.

Кот с важностью смотрит на меня и поистине с царским достоинством кивает.

В сопровождении путающегося под ногами кота я спускаюсь в зал с камином. Милорды разошлись по разным концам комнаты, но синхронно поворачиваются на скрип открывающейся двери.

– По законам гостеприимства никого из вас я выгнать не могу, но и развлекать не стану, – сурово сдвинув брови говорю я. – У меня полно дел по хозяйству, так что развлекайте себя самостоятельно.

– Пригласи лорда Макинтайра погостить, – советует мне Друид.

– Это ещё зачем? – в растерянности думаю я.

– Чтобы послужил тебе защитой от дракона, он поможет избежать ненужных повторений, – поражаясь моей тупости, произносит фамильяр.

– Лорд Макиндайр, можно вас на два слова, – прошу его я, выходя за дверь.

Краем глаза я замечаю, как нахмурился милорд. Меня вроде бы не должны волновать перепады его настроения, но отчего-то беспокоят. Что ещё он вытворит? Хоть бы действительно сосед согласился пожить у нас в замке.

Когда дверь за нами закрылась, я поворачиваюсь к лорду. И, видимо, все мои ожидания столь отчётливо отражаются на лице, что он проявляет любопытство, прежде чем я свою просьбу.

– Чем обязан, леди Макхью? – галантно склоняет голову в вежливом поклоне сосед. – Смею заверить, что наш разговор не выйдет за пределы этой комнаты.

Очень на это надеюсь, но судя по тому, с какой быстротой Райтор разболтал всё, что происходило между нами, да ещё и наплёл с три короба от себя, надеяться на то, что мужчины будут хранить секреты, не стоит. Да и просьба моя не такая секретная. Я просто не хочу встречаться с насмешливым взглядом дракона, когда он поймёт, что я опасаюсь оставаться с ним наедине.

– Я хочу попросить вас погостить у меня до тех пор, пока милорду Райтору не надоест моё гостеприимство, – произношу я, с мольбой смотря в его глаза.

– Нет ничего на свете, чего я не сделал бы ради вас, Катриона, – с чувством говорит лорд Мэтью, а у меня мурашки по коже от его тона.

– Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату, – радостно сообщаю я растерявшемуся от такого проявления чувств соседу и убегаю на поиски Молли.

Едва за моей спиной хлопнула дверь, как я останавливаюсь, переводя дыхание. Не привыкла я к быстрой ходьбе, вот и результат – одышка.

Если в моей жизни было три проблемы – магия, хозяйство и Райтор, теперь добавилась четвёртая – лорд Макинтайр.

– Молли, – кричу я, стоя в коридоре. – Молли, ты где?

Дурацкая идея идти искать её самой, и ещё более дурацкая – сейчас стоять и орать. Но иначе я не выберусь отсюда. А так есть надежда, что хоть кто-то услышит.

Не знаю, сколько я простояла, взывая к Молли в коридоре замка, время как-то стирается в ожидании спасения. Мне кажется, что часа три, не меньше. Молли сказала, что нашли меня быстро. Склонна поверить скорее ей, чем своим ощущениям.

Мы идём с ней во двор, я хочу начать инспектировать дворовые постройки. Я оказалась на втором этаже замка, который предназначен для хозяев, а Молли пришла за мной с третьего этажа, где располагались комнаты слуг. Не она услышала меня, а мальчишка-служка, который прибежал к ней с известием, что её кличет хозяйка.

– Что производит поместье? – спрашиваю я с видом знатока, а у самой только чтение подборок «Приусадебное хозяйство», да художественная литература в анамнезе.

– В основном разводили овец, так все делают на севере Корнуола, – просвещает меня служанка.

– И что с этими овцами делали дальше? – продолжаю интересоваться я.

Молли пожимает плечами. А мы спускаемся с ней на первый, нежилой этаж, где располагались кладовые, а ещё ниже тюрьма. Через него мы и выходим на нижний двор замка. Здесь находятся амбар и склады, конюшня, мастерские и жилища слуг.

Какие мастерские, мне ещё предстоит узнать, а сейчас меня интересует овцеводство на моих землях.

– Стригли шерсть и продавали, – будничным тоном говорит она.

– Все только шерстью торгуют или ещё чем-то? – допытываю я служанку. – Управляющий хоть остался, или и он пошёл сражаться?

В моих устах это звучит как-то обидно, и я это понимаю. Но не понимаю одного, зачем было оставлять земли без мужчин? Это же лёгкая добыча для любого захватчика. Хорошо ещё, если придут замуж звать, а то и захватить замок могут.

– Управляющего и не было, хозяин сам занимался делами, – говорит Молли.

Почему бы мне не расспросить, чем занимаются лорды помимо бесконечных набегов на чужие земли у соседа.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, – говорю я служанке, – на землях Драконьего перевала выращивают овец, стригут их и продают необработанную шерсть.

– Да, всё правильно, – подтверждает Молли, – хозяин считал, что этого достаточно.

Ну, да, достаточно. Нет, чтобы приложить немного усилий и обработать шерсть, покрасить её, тогда можно продать дороже. А если ещё напрясть пряжи, то стоимость возрастает, а если ещё и ткани наткать… Почему такие простые способы обогащения не приходили ему в голову?

Я знаю, что у нас в мире есть овечьи сыры, можно и здесь делать такие на продажу и это только то, что пришло в голову сразу.

– Молли, а прясть женщины в поместье умеют? – спрашиваю я.

Она даже останавливается от неожиданности и с обидой произносит:

– Какая уважающая себя женщина не умеет прясть и ткать? Скажу больше, мы даже умеем шить и готовить.

– Достойный ответ, Молли. Поверь, я не хотела тебя обидеть, – говорю я, – просто интересно, почему тогда поместье не продавало ткани и пряжу из овечьей шерсти.

– На самом деле всё гораздо проще, – отвечает она, – хозяин считал, что всё это не стоит затраченных усилий.

– А ты откуда знаешь? – невольно вырывается у меня.

– Так вы же мне сами рассказывали, – удивляется Молли, – когда предлагали мужу продавать ткани, а он посмеялся над вашей идеей.

Просто отлично. Оказывается, моя предшественница была со мной одного и того же мнения, а значит, мои нововведения не покажутся никому странными.

– У меня же проблемы с памятью, ты же помнишь, да? И обсуждать это ни с кем не стоит, тоже помнишь?

Молли кивает. Замечательно, ещё бы и выполняла, но тут не пойман не вор.

Мы с ней заходим на склад, который предназначался для обеспечения провизией обитателей замка. За его состоянием должны были тщательно следить, заделывать дыры и бороться с мышами и крысами, которые могли бы испортить провизию.

Но то, что я вижу, приводит меня в мрачное расположение духа. На крыше несколько дыр, пол залит водой, которая замёрзла, превратившись в лёд, припорошённый снегом. На полках шаром покати. Где-то в глубине склада я обнаруживаю конскую упряжь и гнилую вязанку лука.

Дела обстоят хуже, чем я предполагала. Склад в таком состоянии не первую зиму, судя по разрухе. Залатать крышу никому не приходит в голову, или нет денег даже на это? Запаса провизии нет. Возможно, в замке что-то осталось, нужно посмотреть.

Да, дел непаханое поле, как говорила моя начальница. Но, кто-то же должен привести земли в порядок. Не ждать же возвращения мужа с того света. Да и это не поможет.

Именно он и довёл замок до такого удручающего состояния. Интересно, куда уходили деньги, которые зарабатывались на шерсти?

Надо проверить домовые и бухгалтерские книги, ставлю я себе зарубку в памяти. Завтра этим и займусь, а пока нужно решить неотложные дела.

– Молли, а в тюрьме замка кто-нибудь заперт сейчас? – обеспокоенно спрашиваю я, спохватившись, что о ком-то там просто могли забыть.

Если такое отношение к помещениям, где хранят самое ценное – провизию, то боюсь представить, что за бардак в тюрьме. Ещё не хватало, чтобы там кто-то умер.

– Никого, хозяин забрал с собой даже последнего воришку, – успокоила меня Молли.

Да, теперь пора знакомиться с обитателями замка и решать, какую пользу из каждого можно извлечь. Отложу это дело на завтра, чтобы Друид мне помог, а то будет как-то странно смотреться, если Молли будет представлять мне тех, кого я должна знать.

Остаток вечера проведу за беседой с лордом Макинтайром. Он-то точно знает, чем занимается наш регион и из чего можно извлечь выгоду. Надеюсь, не окажет бедной в буквальном смысле вдове с советом.

– Молли, нужно завтра с утра, если не повалит снег, отправить детей на сбор хвороста, а мужчин, которые могут держать топор, на рубку дров, – отдаю распоряжения я. – Завтра будем проверять запасы провизии. Кстати, где они хранятся?

Молли почему-то бледнеет и тихо стонет:

– Может, не надо, а?

– Что не надо? – удивлённо переспрашиваю я.

Молли как-то странно бледнеет и опирается рукой о стену.

– Хозяйка, только припасы не проверяйте, – шепчет она.

Вот это новость, почему это я не должна проверять припасы? Их-то любая хозяйка в первую очередь проверит.

– Почему? – также тихо спрашиваю я. – Говори, Молли, чистосердечное признание смягчает наказание.

Она всхлипывает, затыкая себе рот кулаком, а глаза становятся такие большие и несчастные.

– У нас есть повар, – едва слышно начинает каяться служанка и замолкает, глотая слёзы.

Ну, конечно, дело в поваре. Вспоминаю наши столовые, где повара тащили продукты, как не в себя. Похоже, и здесь такая же система. Но обворовывать государство – это одно, а хозяев – другое. Хозяева по головке не погладят.

– И этот повар растащил всю кладовую, пока хозяин был в походе, а хозяйка не интересовалась делами в замке, – продолжаю за неё я.

Молли благоговейно смотрит на меня и тихо спрашивает:

– А как вы узнали, если никогда не интересовались делами замка?

Она вообще всё делает тихо, словно опасаясь, что об этом кто-то может узнать.

– Я интересовалась делами замка, только муж не позволял мне вникать в них достаточно глубоко, чтобы разобраться во всех подводных течениях, – убеждаю её я. – А насчёт повара, так это легко: кто ближе всего к продуктам, тот и ворует.

Молли кивает, соглашаясь.

– А почему ты так боишься? Не ты же воруешь? – интересуюсь я.

– Она сказала, что если я что-то сболтну хозяйке, и вы придёте на кухню, то мне не поздоровится, – жалуется Молли.

Вот гадина какая! Обязательно нужно её наказать, вот только как поймать за руку? Недостачу продуктов она может списать на легкомысленное ведение хозяйства покойным хозяином. Так как же мне её подловить?

– Что она может тебе сделать, сама подумай? – успокаиваю я служанку.

– Очень даже может, – всхлипывает Молли, размазывая слёзы по лицу. – У неё муж начальник охраны замка.

У, да тут уже сговор, группировка и хищения в особо крупных размерах.

– Молли, успокойся и растолкуй понятнее, я что-то запуталась, – прошу её я, – ты сказала, что муж забрал всех молодых мужчин участвовать в сражении. Но не может же быть дряхлая старуха поваром? Или молодая женщина выйти замуж за подростка?

В последнем я, впрочем, не уверена. Всё может быть, и даже молодая из-за выгоды вполне себе выйдет замуж за старика. В плане человеческих отношений этот мир мало отличается от нашего.

– Хозяин оставил охрану замка, но не полностью, – произносит Молли, – небольшой отряд и начальника стражи тоже не взял с собой.

Я стою и хватаю ртом воздух. Это же в корне меняет дело. Я уже думала, что мне померещились молодые мужчины на воротах. Какой-то заговор молчания. Молли говорит полуправду и то, когда припрут к стенке.

Похоже, ситуация сложнее, чем я воображала. Женщину тут не воспринимают, как полновластную хозяйку. Придётся доказывать обратное. Завоевать уважение будет нелегко, но иного выхода нет.

Придётся начинать с экзекуции поварихи. Молли тоже не мешало бы замуж отдать, чтобы не только под защитой хозяйки была, но и мужа. А, значит, её муж должен иметь большую власть в замке, чем начальник охраны. Вот только где взять такого мужа? Спланировать легко, не легко приводить планы в исполнение при дефиците людских ресурсов.

– Молли, тебе лучше сейчас рассказать всё, что ты утаила от меня, – ласково прошу я. – Я придумаю, как сделать, чтобы на тебя не подумали. А пока оставим в покое кухню и займёмся овцами.

– Священник тоже в сговоре с Гвен и Свеном, – выдаёт тайны обитателей замка Молли. Отвечая на мой безмолвный вопрос, добавляет: – Гвен – повариха, Свен – её муж, начальник охраны. Их сын Мал тоже в охране.

Милая семейка, даже проскальзывает что-то сродни уважению к ним. Пока хозяйка скорбела по мужу или просто не хотела управлять землями, нашлись те, кто взял на себя этот труд.

Насколько я понимаю, теперь фактические хозяева замка они. Ох, непросто мне будет сломать устоявшуюся систему. Кто-то из слуг запуган, кому-то всё равно, а мне предстоит вернуть власть над замком в свои руки.

– Пойдём в замок, Молли, – приказываю я. Отправить бы её на кухню с распоряжением об ужине, но служанка не в том состоянии, чтобы показываться на глаза людям.

А что, если выдать истерику Молли за то, что я её наказала за проступок. Вот именно в этом состоянии, она должна пойти на кухню и пожаловаться на самодурство и произвол хозяйки. Нарочно захочешь придумать такую идеальную ситуацию – не получится.

– Так, Молли, слушай внимательно. Сейчас будем отводить от тебя подозрения, – говорю ей я, беря под руку. Веду её по двору с рассерженным выражением на лице. – Не удивляйся, что у меня сердитое лицо, так надо.

Молли опять всхлипывает, размазывая по лицу слёзы. Идеально, всё, как я и планировала.

– Ты сейчас пойдёшь на кухню, слёзы не прячь. Передашь поварихе, чтобы она приготовила ужин из трёх блюд с разнообразными закусками, – служанка смотрит на меня, как на умалишённую. – Гвен, конечно, возмутится, и здесь ты расскажешь, что хозяйка из-за магии милорда совсем сбрендила. Стелится перед ним, хочет пустить дракону пыль в глаза. Понимаешь? Гвен должна подумать, что я всех гоняю по замку, лезу во все дела, потому что под магическим воздействием, и на меня никто не влияет, кроме милорда Райтора.

– А вы под магическим воздействием? – тупит Молли.

– Нет, конечно, но нужно же найти причину, почему я начала совать нос во всё, что раньше не интересовало, – говорю я. – А слух, что через меня обустройством замка занимается милорд, испугает их.

«И они попрячутся», – добавляю я про себя. Нет, план, конечно, хорош, но только чтобы прекратить воровство, а вот наказать воришек не получится.

– Вы уверены, хозяйка? – дрожа, как заяц, спрашивает Молли.

Не уверена я пока ни в чём. Может, и не надо наказания? Может, будет достаточно раскаяния? Людей и так мало, чтобы разбрасываться молодыми, сильными, а главное, умными. Не лучше ли предложить выбор: либо верой и правдой служат мне, либо понесут заслуженное наказание за воровство?

Священник ещё этот, как прыщ на заднице. С моей проснувшейся магией и драконом в гостях с ним нужно быть крайне осторожной.

– Леди Катриона, так что делать-то будем? – спрашивает Молли.

Я бы ещё знала, что делать.

Что ж, будем рисковать, а что ещё делать остаётся? Состояние Молли, близкое к истерике, нужно использовать, как бы цинично это ни звучало. План приходит в голову в одну секунду, как только я сказала, что не знаю, что делать.

Разбираться, что это – природная смекалка русской женщины или проявление местной магии, недосуг.

– Так, Молли, меняется только последняя часть плана. О милорде ни слова, говоришь только обо мне, – с уверенным видом даю наставления служанке, хотя сама такой уверенности не чувствую.

– Итак, ты сейчас пойдёшь на кухню, побольше слёз и добавь несчастного вид. Передашь Гвен мои распоряжения, что она должна приготовить ужин из трёх блюд и разнообразные закуски. Повариха должна возмутиться.

Молли с несчастным видом кивает, что поняла. Ей и вид делать не придётся, она действительно несчастна из-за того, что оказалась между молотом и наковальней.

– И если Гвен спросит, в чём дело… Запомни, Молли – только, если спросит... Только тогда ты ей расскажешь под огромным секретом, что у хозяйки открылась магия, и она совсем сбрендила. Понимаешь? Только поварихе на ушко.

Молли только кивает, утирая кулаком слёзы. Думаю, она считает, что я её бросаю в пасть льву. С одной стороны, это хорошо, и она сможет сыграть свою роль, а с другой, нервы могут не выдержать, и она проговорится. Риск слишком велик. Кто не рискует, тот не живёт.

– Послушай, Молли, если ты будешь действовать так, как я сказала, то Гвен посчитает тебя своей союзницей и не догадается, что ты рассказала о её махинациях. Ты мне веришь?

Опять кивок. Как же вывести её на разговор? Лишь бы она там не ляпнула лишнего.

– Гвен должна подумать, что я всех гоняю по замку, лезу во все дела только потому, что хочу пустить пыль в глаза гостям. Ты поняла?

– Да, – тихо блеет Молли.

Господи, да что за овец ты разводишь в этом замке?

– Молли, я буду наблюдать за тобой на кухне, но ни ты, ни Гвен видеть меня не сможете, – блефую я. – Так, что успокойся и ступай себе на кухню.

Молли разворачивается и плетётся в замок. Я оглядываюсь в поисках Друида. Сейчас мне бы мой котик не помешал.

– Друид, – зову я его мысленно, – ты мне нужен.

Неожиданно быстро кот оказывается возле меня.

– Чего тебе? – недовольно мурчит кот.

– Прошу тебя отправиться за Молли и проследить, чтобы она не ляпнула лишнего, – смотрю на него умоляющим взглядом. – Ты будешь мне помогать или как?

– Буду, – недовольно мурчит кот, направляясь к кухне, – как же хорошо было раньше. Ничего-то ей не надо было. Все кошечки в округе получали свою долю моего внимания. А теперь что? Проснулась, командует, а мои кошечки нервничают от недостатка внимания.

– Успокойся и работай, – улыбаюсь я его ворчанию. Единственное существо, которому можно доверять безоговорочно. – Забудь о кошечках, нам с тобой ещё магии учиться и Драконий перевал восстанавливать.

Кот молча скрывается за дверью замка, а мне надо проверить, не поубивали ли друг друга милорды. Не было печали, притащила баба дракона.

Захожу в гостиную, а эти двое сидят в креслах возле окна. Рядом. Понятное дело, следили за мной в окно. Я не скрываю улыбки.

– Уже успели обсудить мои хозяйственные хлопоты? – спрашиваю я, намекая, что поняла, чем они занимались без меня.

– Мне хотелось обсудить их с вами, леди Катриона, – серьёзно произносит лорд Макинтайр.

– У меня для хозяйственных хлопот есть хороший управляющий. Мои земли процветают, – с гордостью говорит милорд Райтор, – ваше же имение, леди, находится в крайнем запустении.

– Поразительная наблюдательность, милорд Арганте, она делает вам честь, – иронизирую я, прекрасно понимая, что дракон не понимает иронии, направленной на него.

Зато Макинтайр прекрасно понял иронию и не скрывает улыбки.

– Леди Катриона, ваш муж занимался овцеводством, это был основной источник доходов поместья, – говорит он, присаживаясь в кресло.

Я, заинтересованная разговором, сажусь напротив.

– Только овцы? – с надеждой спрашиваю я. – Вдруг он ещё чем-то занимался?

– Занимался, – отвечает Макинтайр, и я заранее радуюсь. Это же прекрасно, что есть ещё что-то кроме овец. – В азартные игры играл, но подробности не для ушей леди.

В душе кипит обида на мужа. Мне бы сразу догадаться, что дело тут нечисто. Чего ждать от игрока? Хорошо ещё, если имение не проиграл.

А может…

Да нет, бред, он же не до такой степени конченый идиот? Я имею в виду сейчас моего покойного мужа.

– Он проиграл или заложил имение? – высказываю я пронзившую меня догадку.

– Заложил, – отвечает лорд, – а деньги проиграл.

– Вам заложил? – с тревогой спрашиваю я.

– Да, – не скрывает Макинтайр, – Я посчитал, что пусть лучше мне будет должен, чем поставит земли на кон. Тогда бы вас давно вышвырнули на улицу.

Я киваю. Благородно, ничего не скажешь, вот только что таится за его благородством?

– А вам какая выгода от этого? – беспокоюсь я о том, чем мне придётся расплачиваться за доброту соседа.

– Мы с Грегори с детства дружили, были как братья, – рассказывает Макинтайр, – Только учиться поехали в разные учебные заведения. Там-то он впервые и стал играть. Да все мы в студенчестве пили, играли, но у него это превратилось в болезненную зависимость.

Да уж, везёт мне с мужьями, что с прошлым, что с нынешним покойным.

– Много он задолжал вам? – с тревогой спрашиваю я.

– Много, леди Катриона, – отвечает Макинтайр, – я покажу вам расписку, чтобы не быть голословным.

Чувствую, как удавка из долгов затягивается на моей шее. Выплатить ту сумму, что задолжал соседу муж, необходимо. Вот только как это сделать? Имение нищее, доходов нет никаких, слуги растаскивают последнее, что у меня осталось.

– Я бы хотела выплатить долг мужа, – осторожно говорю я. – Вот только сейчас это не представляется возможным.

– Знаю, – отмахивается Макинтайр.

– Если вы мне дадите рассрочку, то со временем я погашу долг, – прошу его я. – Скажу честно, что пока даже не представляю, сколько на это уйдёт времени, но я обязательно выплачу.

– Хороший момент, чтобы выставить сейчас свои условия, – усмехается милорд Райтор, о котором я совсем забыла.

Сосед как-то странно смотрит на меня, словно и не слышал того, что сказал дракон. На губах его блуждает мечтательная улыбка. Он может себе позволить помечтать, он же хозяин положения.

– Леди Катриона, в последнее время вы удивляете меня, – с восхищением говорит лорд Макинтайр, – ваша перемена столь разительна, но я в полном восторге от неё. Я дам вам рассрочку и даже проценты не буду брать, но с одним условием.

Ну, конечно, можно было сразу догадаться, что ему нужно. Без условий никак не обойтись. Придётся выслушать, что он мне предлагает.

Что же мне предложит за отсрочку долга Макинтайр? А он загадочно улыбается и молчит, видя, как паника плещется в моих глазах.

Вряд ли это будет предложение руки и сердца, потому что теряется смысл отдачи долга. Стать его любовницей? Это не предложение, которое лорд озвучит леди в присутствии третьего лица. Тогда что? Я уже изнываю от любопытства вперемежку со страхом, что предложение будет каким-то вызывающим. На что я готова пойти, чтобы сохранить крышу над головой?

– А вам не кажется досточтимый лорд, что ставить какие-либо условия для леди неприлично, – пытается меня защитить милорд Райтор.

– Чего же неприличного в том, чтобы отдавать долги? – делано удивляется Макинтайр. – Леди унаследовала не только имущество покойного мужа, но и его долги. Всё честно по закону.

– По закону вы должны немедля потребовать вернуть долг, а не ставить леди Катрионе условия, – решительно заявляет милорд.

Что он несёт? Какая ещё немедленная уплата долга? Я же, наоборот, пытаюсь договориться об отсрочке. Воистину говорят: «Не просят – не делай». Для чего вмешивается Райтор, для того чтобы осложнить мне жизнь, что ли?

– Позвольте, милорд Аргенте, я не уполномочивала вас говорить от моего имени, – возмущённо останавливаю я не в меру ретивого дракона, пока он мне тут дел не наворотил. – Мы с лордом Макинтайром обсуждаем мой долг ему. Извольте не вмешиваться.

Милорд отворачивается с видом оскорблённой добродетели.

– Я всего лишь хотел помочь вам, – обиженным тоном говорит Райтор, – отплатить за вашу доброту и отзывчивость.

«Отзывчивость» звучит как-то двусмысленно, учитывая, в каком виде нас застал лорд Мэттью. Он же только хмыкает в ответ на заявление дракона.

– И чем же отплатить? – сердито спрашиваю я. – Отменить мою договорённость на отсрочку долга? Или разрушить мою репутацию порядочной женщины?

– Не стоит так нервничать, леди, – останавливает меня сосед. – Милорд дракон не сможет ничего отменить и тем более разрушить.

Он с превосходством победителя смотрит на Райтора. Ох уж, эти мужские игры кто кого.

– Я благодарна вам за это, лорд Макинтайр, – отзываюсь я.

А сама думаю, что как бы мне не пришлось платить слишком высоко. Когда тебе дают второй шанс, это значит, что придётся платить по двойному тарифу.

– Можно просто Мэттью, – дразняще произносит сосед.

На красивом лице милорда брови вытягиваются в горизонтальную линию, внутренние их углы опускаются, а наружные, наоборот, приподняты, на переносице появляются поперечные складки. Он становится похож на дьявола, и меня пробирает дрожь от одного только взгляда на злобное лицо Райтора Аргенте.

Не скажу, что я в восторге от заигрываний соседа, но и вмешательства дракона тоже мне не нравятся. Они оба пытаются воспользоваться ситуацией.

– Так какое у вас условие, лорд Макинтайр? – нетерпеливо спрашиваю я, игнорируя усмешку милорда.

– Сколько должна вам леди Катриона? – опять не выдерживает милорд дракон. – Я выплачу её долг.

– Ни за что! – возмущённо вскрикиваю я. – Не нужно за меня платить, я сама в состоянии расплатиться со своими долгами.

Оказаться в долгу у дракона вызывает у меня ещё больший протест, чем неизвестное условие Макинтайра. Он всё же человек, а драконам я как-то не доверяю. Особенно этому блондинчику, который так ловко воспользовался моей беспомощностью.

– Я не верю вам, леди, – решительно заявляет Райтор, – вы даже не спросили, сколько задолжал ваш муж, а уже заключаете договор об отсрочке.

Его слова колеблют мою решительность. Правда, чего это я так слепо верю соседу. Мало ли, какие у него условия.

– Так леди ещё даже не услышала мои условия, а согласия я не требую немедленно, – спокойно отвечает Мэттью Макинтайр дракону.

И я снова расслабляюсь. Действительно, паниковать буду, когда условия услышу, если будет повод для паники.

– Так говорите уже своё условие, – почему-то нервничает милорд, будто это ему нужно принимать нелёгкое решение.

– Хорошо, я озвучу мои условия, – с лёгкой улыбкой человека, который владеет ситуацией, произносит сосед, а губы милорда искривляются в сардонической усмешке.

Чего он так тянет, опять начинаю беспокоиться я. Ладошки потеют, а правый глаз подрагивает от нервного тика. Так, спокойно, Катя, ничего сверхъестественного он не сможет предложить. Нет, ничего невозможного для человека с интеллектом. Для меня нет ничего невозможного. Аутотрениг помогает слабо.

– Я предлагаю вам выплатить долг частями, но в течение года, – ультимативно заявляет лорд Макинтайр. – Чтобы расплатиться со мной, нельзя брать денежные займы у других лиц.

Он убивает меня. Это же фактически то же самое, как выплатить долг сразу. Я не смогу вывести поместье из нищеты, если то и дело буду закрывать долг мужа перед Макинтайром.

– А если я не успею выплатить весь долг? – решительно спрашиваю я. – Что тогда?

Неужели придётся отдать «Драконий перевал» соседу? Хотя нужно ещё узнать, сколько должен мой муж.

– Тогда вы выйдете за меня замуж, – озвучивает то, что меня ждёт при проигрыше Макинтайр.

Ставки слишком высоки, и альтернативы его предложению нет. Я больше, чем уверена, что сосед понимает – условия невыполнимы.

– Прежде чем ответить, я должна знать, сколько должен мой муж, – не теряя решимости спрашиваю я.

В любом случае я соглашусь. Не смогу себе простить, что был единственный призрачный шанс остаться свободной, и я его не использовала. Даже если я проиграю, то год вольготной жизни я выторговала.

– Сто золотых систенций, – отвечает лорд Макинтайр, а милорд издаёт сдержанный стон.

Сто золотых систенций звучит как миллион долларов. Я смотрю на вытянувшуюся физиономию дракона и понимаю, что это космическая сумма для этого времени.

Как мой муж вообще мог взять в долг столько? Чем он думал? Но если он забрал всех мужчин, чтобы идти воевать, то с мыслительным процессом у него проблемы.

Это не просто ловушка, это капкан, который захлопнулся, придавив мне ногу. Выбраться нет никаких шансов.

– Зачем ему вообще понадобились такие огромные деньги? – спрашиваю я, стараясь сохранить самообладание.

Как же мне хочется истошно заорать и разбить что-нибудь. Орать до тех пор, пока напряжение, как пружина внутри меня не распрямится, и я не обрету спокойствие.

– У него появилась бредовая идея выиграть игорный дом, где он завсегдатай. А когда пришла пора отдавать долг, он быстро нашёл подходящую заварушку и испарился, – рассказывает Макинтайр.

В который раз закрадывается мысль, что как-то не везёт мне на мужчин, что прошлых, что нынешних.

– А почему вы сразу не забрали земли за долги? – грубо спрашивает Райтор.

– Эти деньги для меня безделица, – произносит лорд Мэттью, – я бы с удовольствием женился на леди Катрионе.

Милорд презрительно кривится.

– Да, это более приятный способ прибрать земли к рукам, – осуждение слышится в каждом слове дракона.

Вот только я сейчас не доверяю никому. Каждому из мужчин что-то надо от меня.

– Говорите за себя, досточтимый дракон, – не обижаясь, произносит Макинтайр. – Я люблю леди Катриону с того самого дня, как увидел первый раз, и готов жениться на ней без приданого, отдав «Драконий перевал» в её владение.

– Зачем же вы тогда ставите такие условия? – спрашиваю я.

– Если вам хочется почувствовать азарт соревнований, то я готов обеспечить его даже таким образом, – заявляет Макинтайр, с нежностью глядя на меня.

– Да не хочу я никаких соревнований, я хочу только сделать свои земли процветающими, – обескуражено произношу я.

Не ожидала от лорда такого признания. Я не собираюсь замуж, но…

– Лорд Мэттью, давайте обойдёмся без спора, – решительно заявляю я, – если вы готовы простить мне долг, то давайте лучше потратим время на то, чтобы лучше узнать друг друга.

Макинтайр улыбаясь разводит руками.

– Моя милая Катриона, я готов на всё, чтобы завоевать ваше сердце, – с нежностью произносит Мэттью. – Это предложение мне нравится больше предыдущего. Надеюсь, вы позволите поухаживать за вами?

Заливаясь румянцем, я киваю.

Да, что с тобой такое, Катя? Приди в себя! Мужикам верить нельзя, особенно таким красавчикам.

Но вопреки голосу разума, такое заявление Макинтайра наполняет теплотой моё сердце. Что ж, раз он готов на всё, проверю степень его решимости.

– Милая леди, а как же я? – заявляет милорд. – Вы столь ветрены, что забыли о своей симпатии ко мне?

Драконы любят лишь самих себя. Ни слова о своих чувствах ко мне.

– Да, признаюсь, вы как-то вылетели у меня из головы, – беспечно отвечаю я.

Лорд Макинтайр не скрывает улыбки, а милорд разочарования.

– Милорд, я не из тех женщин, которые будут бегать за мужчиной, – говорю ему я. – Если вы заинтересованы в моём обществе, а тем более в моих чувствах, то должны сами проявлять инициативу.

Милорд дракон отворачивается к окну, но я слышу, как скрипят его зубы и вряд ли это от радости. Теперь я уже не попадусь, как дурочка, на его магические уловки. Хочет влюбить меня в себя, пускай вступает в честную конкурентную борьбу.

– Но вы, как я понимаю, привыкли всё получать на блюдечке с голубой каёмочкой, – мило улыбаясь, добавляю я. – Со мной так не получится.

Нашу дискуссию прерывает повариха. Она без позволения врывается в зал.

– Из чего мне, по-вашему, готовить обед на такую прорву гостей, – потеряв чувство реальности, кричит Гвен. – Вы, видать, совсем помешались.

Единственное что меня рассмешило в данной ситуации, так это вытянувшиеся лица мужчин. Ни один, ни другой даже помыслить не могли о такой дерзости слуг.

– Леди Макхью, я не думал, что дела в замке настолько плохи, – сочувствующе говорит лорд Макхью. – Но раз замок номинально принадлежит мне, позвольте преподать урок вашей служанке, чтобы она навсегда запомнила, как нужно разговаривать с хозяйкой? Вы по доброте душевной совершенно распустили слуг.

Господи, спасибо тебе за Меттью Макинтайра. Знаю, что нужно наказать зарвавшуюся служанку, но дальше нудной лекции о поведении у меня бы дело не пошло. А он знает, что делать с зарвавшимися слугами, заодно и мне покажет.

– Буду благодарна, лорд Макинтайр, – от души говорю я. – У меня никогда не получалось наказывать их, поэтому и распустились.

– Слуг нужно держать в строгости, – и милорд Арганте показывает служанке, как сжимается его кулак. – Не переживайте леди Макхью, я позабочусь о дисциплине в замке.

Меня его наглость просто убивает. Лорд Макинтайр хотя бы спросил, можно ли ему похозяйничать в замке, а этот ставит меня в известность. Теперь мои зубы скрипят от злости.

– Лорд Макинтайр, буду премного благодарна вам, – улыбаюсь я ему и с хмурой физиономией поворачиваюсь к дракону. – Ваша помощь, милорд, не потребуется, но благодарю за рвение.

Макитайр подходит к окну и открывает створку.

– Эй, палача сюда, немедля, – зычно кричит он, а моё сердце холодеет от страха. Не так уж и велика вина Гвен, чтобы её казнить.

Белая как мел, повариха падает на колени и ползёт ко мне.

– Хозяйка, прошу простить меня. Ужин будет готов в лучшем виде, – плачет она. – Пощадите!

Я уже не рада, что передала неприятную обязанность наказывать слуг мужчине. Почему-то я уверена, что милорд поступил бы так же.

Нервы на пределе. Мне сложно мириться с реалиями жизни этого мира, где жизнь человека не стоит ни гроша.

– Лорд Макинтайр, – шепчу я ему, подойдя вплотную, – не слишком ли суровое наказание за непослушание.

Он смотрит на меня, так жалостливо, так участливо, что мне становится стыдно. Стыдно за себя, за свою слабость и неспособность самой наказывать провинившихся слуг, что я замолкаю, опустив глаза.

– Хозяйка, милорды, – в комнату входит невысокий мужчина крепкого телосложения.

– Всыпать ей двадцать плетей, – лорд головой показывает на заливающуюся слезами Гвен. – Замечу, что жалеешь, сам окажешься на её месте.

Мужчина, язык не поворачивается назвать его палачом, выволакивает упирающуюся женщину во двор и привязывает к столбу.

– Не думал, что Свен подчинится, – задумчиво говорит Макинтайр.

– Так палач муж Гвен? – удивляюсь я тому, что он без разговоров подчинился лорду. Всё же его жену наказывают. – И он будет её бить?

– Как такового палача ни у вас в замке, ни у меня нет, – рассказывает лорд.

– А у меня есть, – вставляет милорд, – палач обязательно должен быть в каждом уважающем себя замке, как и хороший повар.

– У уважающего себя хозяина всё и без палача должно работать бесперебойно, – отмахивается от него Мэтью Макинтайр. – Вот леди Катриона возьмёт всё в свои нежные ручки, и замок заработает как часы.

Со двора доносится крик Гвен, я кидаюсь к окну, но Макинтайр перехватывает меня за талию, крепко прижимая к себе.

– Не стоит, Катриона, – шепчет он мне на ушко, – зрелище не для тебя.

– Она воровала продукты, – тихо говорю я. Как-то само вырывается, я не планировала делиться с ним своими проблемами.

– Сделай ревизию, перепиши, сколько и чего у тебя осталось и выдавай по запросу кухни. Пусть кто-то один имеет доступ к складам, с него и спрос будет, – даёт мне ценный совет Мэтью.

Точно, раньше существовала на Руси такая должность – ключница. Она ведала продовольственными запасами и хранила у себя ключи от всех закромов.

Пока ключницей я могу сделать только Молли, больше никто не внушает доверия. Да я и не знаю никого, кроме неё.

Заметив мой расстроенный взгляд, лорд Макинтайр подносит мою руку к губам и нежно так произносит:

– У вас всё получится, Катриона, я верю в ваши способности. А я всегда готов помочь и взять неприятную часть обязанностей на себя.

Не хочу забивать себе голову, почему он мне помогает, но сейчас это то, что мне необходимо. Я и так мало знаю об устройстве замков и жизни в них, на что содержали воинов и как засевали поля, а главное, чем, и лорд Макинтайр мог бы мне в этом помочь.

– Я могу надеяться, что вы мне поможете разобраться кое в чём? – с надеждой спрашиваю я.

– Всегда к вашим услугам, прекрасная Катриона, – чарующим голосом произносит лорд Макинтайр. – А сейчас нам пора на кухню позаботиться об ужине.

Он предлагает опереться на его руку, что я с удовольствием делаю. Меня не покидает ощущение, что Мэтью решил очаровать меня. Что ж, пока мне это нравится.

В прошлой жизни я и мечтать не могла, чтобы такой красивый мужчина, как Мэтью, мог заинтересоваться мной. Поэтому, пока есть возможность, наслаждаюсь комплиментами и флиртом.

– Лорд Макинтайр, расскажите, как у вас тут продают овечью шерсть? – пока мы идём на кухню, спрашиваю я.

Не хотела, чтобы милорд Арганте это слышал, а его последнее время становится слишком много. Поговорить наедине практически невозможно.

Нужно быстрее осваивать и азы магии, чтобы окончательно избавиться от его привязок.

– Какой-то расплывчатый вопрос. Не могли бы сформулировать его точнее? – просит лорд.

Да, в один вопрос я слишком много смыслов вложила, буду спрашивать по порядку.

– Где продают шерсть? – задаю я интересующий вопрос, чтобы понять, как тут налажен сбыт продукции.

– Тут каждый хозяин решает для себя, что ему выгоднее, – говорит Макинтайр, – Ваш муж, к примеру, сдавал скупщикам на вес.

На вес, кажется, это совсем плохо и по цене, и по качеству. У нашего товара отвратительная репутация и исправить её будет очень сложно, но не невозможно.

– Как я выяснила, у нас в «Драконьем перевале2 шерсть не обрабатывают, а значит, и сдавали её по очень низкой цене, – размышляю вслух я. – Скупщики задорого не будут брать. Им ещё нужно накрутить цену.

– Всё верно, – подтверждает мои догадки лорд, – шерсть из «Драконьего перевала» очень низкого качества и не ценится даже у перекупщиков. Простите меня, леди Катриона, если вам неприятно это слышать.

– Слышать неприятно, – соглашаюсь я, останавливаясь посреди пути, – но я предпочитаю горькую правду сладкой лжи. Я хочу вытащить унаследованные земли из нищеты, и ложь мне не нужна. А если я буду слушать только то, что мне приятно, то не справлюсь и останусь там, откуда начинала.

Если я и злюсь, то только на своего покойного мужа. Почему он довёл имение до такого бедственного состояния? Единственным логическим объяснением может быть его непроходимая тупость. Но оно не стыкуется с тем, что Грегори учился в университете. Тайну его такого пренебрежительного отношения к поместью ещё предстоит разгадать.

Нет ни одной тайны, которую бы не раскрыла любопытная женщина. А в «Драконьем перевале» таких тайн не одна.

– Вы очень умная женщина, Катриона, – проникновенно глядя в глаза и поглаживая кисть моей руки, произносит лорд Макинтайр. – Я всегда это знал.

– Откуда? Мы же не были с вами близко знакомы, – осторожно говорю я, ступая на зыбкую почву предположений.

– Вы всегда старались слушать других, самой меньше говорить, это явный признак ума, – льстит мне лорд Макинтайр, продолжая нежно поглаживать кисть моей руки. – Я благодарен вам за то, что избрали меня своим защитником.

Что ж, так тоже неплохо, не зря в народе говорят, «молчи, за умную сойдёшь». Вот только откуда такие странные выводы из одной невинной просьбы остаться в замке погостить.

– Вернёмся к нашим овцам, – грубо сворачиваю я на интересующую меня тему, я не настроена сейчас поддерживать личный разговор и утыкаюсь в массивную дверь кухни.

Слишком быстро мы дошли, я так и не успела расспросить о том, что меня интересует. Молли не такой ценный источник информации, как лорд Макинтайр.

Он распахивает дверь на кухню, и мои глаза распахиваются от удивления. Такого я точно не ожидала увидеть.

Меня шокирует, что кухня абсолютно пуста. Ни одного человека не осталось, словно все вымерли. Только Друид расположился в центре стола между кровяной колбасой и сметаной, с аппетитом, уплетая их.

– Убежали смотреть, как наказывают повариху, – довольно урча и облизываясь, произносит кот, – не ругайся, у девочек так мало развлечений.

Наверно, я похожа на выброшенную на берег рыбу, открываю и закрываю рот, не произнося ни звука. Вообще-то, ужин не за горами, у меня в гостях два здоровых мужика, которых кормить надо, а эти вертихвостки развлекаются.

– Вы должны их простить, дорогая Катриона, – мягким бархатистым голосом, так похожим на голос кота, произносит лорд Макинтайр, – экзекуция скоро закончится и всё придёт в норму. Ужин будет готов в срок, вот увидите.

– Дорогой Мэтью, – зеркаля его обращение и тон, говорю я, – неужели нельзя было найти более гуманного способа наказания?

– Какой, например, просветите, сделайте милость, – всё так же любезно отвечает лорд, но в совокупности со словами звучит, как издёвка. – Может быть, надо было в угол поставить на горох, как нашкодившего ребёнка?

Я мотаю головой. А лорд Макинтайр говорит:

– Все ваши беды от доброго сердца. Слугам нужна железная рука, а не мягкие поглаживания. Вашу доброту принимают за слабость и обворовывают, даже не особо скрываясь.

Закрываю лицо руками. О, времена, о нравы! Доброта уже преступление.

– Я не обвиняю вас, боже упаси, – лорд притягивает меня к себе, поглаживая по спине, там, где касаются его руки, разливается тепло. – Доброта для женщины – добродетель, но для единственной хозяйки поместья – непозволительная роскошь.

Растворяясь в его объятиях, я чувствую облегчение и успокоение.

– Был бы у вас муж, он бы занимался наказаниями, а вы бы заступались за слуг, если бы считали, что наказание чересчур суровое, – продолжает лорд. – Такая политика кнута и пряника очень полезна для слуг.

Я позволяю себе немного расслабиться. Мэтью всё решит и с ужином, и с наказаниями. Как же хорошо, когда за тебя решают. Никогда не думала, что скажу такое, но так и есть.

– Вы вообще могли запороть её до смерти или отрубить голову за воровство, – безжалостно продолжает лорд, – но проявили милосердие.

– Избиение плетьми – это милосердие? – возмущённо лепечу я, уткнувшись ему в мускулистую грудь.

– Несомненно. Палач – её муж, и будь я проклят, если на кухню она сейчас не зайдёт своими ногами, покрикивая на помощниц и поварят.

Макинтайр, отодвигает от стола стул, предлагая мне дождаться окончания спектакля.

Мой шпион продолжает увлечённо обедать, в отличие от нас, ему есть чем подкрепиться.

Я бы, наверное, смогла что-то приготовить, в своём мире я любила готовить. Но здесь эта огромная печь, котелки разных объёмов, ухваты и сковороды, которые я ума не приложу, как приладить на огонь.

Да и странно будет выглядеть, если хозяйка начнёт стряпать сама.

– Пока мы ожидаем возвращения поварихи, – осторожно спрашиваю я, – я бы хотела спросить…

Мне страшно сейчас просить совета у Мэтью. Он мужчина горячий и из всех видов наказания предпочитает хорошую порку. Но кроме него спрашивать не у кого. Не у милорда же, в самом деле.

– В общем, я узнала, что повариха и её муж – начальник охраны замка при поддержке священника держат в страхе весь замок, обворовывая меня.

– Это закономерно, дорогая Катриона, – можно сказать, даже равнодушно произносит Макинтайр, – в замке давно нет хозяев. Ваш муж, да упокоится его душа с миром, не занимался делами, вам тоже не позволял. А когда нет официального хозяина, появляется тот, кто занимает его место.

Он говорит страшные вещи. Получается, чтобы меня признали, как хозяйку, я должна устроить фестиваль порки. А ещё лучше казнить того же Свена или повариху. Казнить священника опасно, но можно устроить ему несчастный случай, особенно если напоить особым травяным сбором.

Стоп, куда тебя понесло, Катриона? И ещё считаешь себя цивилизованной женщиной, обдумывая убийство священника? Как низко ты пала.

– Вам нужно показать, что в замке появилась хозяйка, и она не спустит слугам даже малейший промах, – поучает меня лорд Макинтайр, – наказания дисциплинируют слуг.

– Но ведь это жестоко, – с содроганием говорю я.

– Наша жизнь вообще жестока: нескончаемые войны, болезни, мы привыкли к тому, что смерть окружает нас повсюду, – отвечает лорд, – и своя, и чужая смерть воспринимается спокойно. Поэтому людьми проще всего управлять при помощи суровых наказаний.

Я понимаю, что он прав, но мне сложно принять это. Для меня самое страшное наказание – это тюрьма, а здесь жестокости нет счёта.

– Вы недавно вы спрашивали меня за ключницу, – возвращается к теме прерванного разговора Мэтью. – Так вот это должен быть человек, который не боится эту троицу. Его будут заставлять плясать их дудку, угрожать. Это должен быть крепкий орешек. Так, что крепко подумайте, кого вы назначите.

Было бы над чем думать. Я же здесь никого, кроме Молли, а теперь уже и поварихи не знаю. Может быть, спросить у него совета?

Всё-таки если для Мэтью сто золотых вполне себе та сумма, которую он готов потерять, значит, у него крепкое хозяйство и дела идут очень успешно. Я видела, как отреагировал на такую сумму милорд дракон, для него она явно была бы существенной потерей.

– Я плохо знаю слуг, кроме личной горничной, – робко говорю я. – Поэтому даже ума не приложу, кого назначить ключницей.

Не сдержавшись, лорд Макинтайр, совершенно неприлично свистит.

– Да уж, дела обстоят даже хуже, чем я думал, – задумчиво произносит он, – а я не ждал ничего хорошего от поместья, зная вашего мужа, Катриона. Но вы сумели превзойти мои самые худшие прогнозы.

Он, конечно же, прав, но от этой правоты у меня появляется злость. Я, что ли, виновата в этом? Это моя предшественница, а разгребать мне. Я выслушиваю о поступках, которые мне никогда бы не пришли в голову. И я же должна смиренно принимать критику, которая ко мне не относится.

Про наказание поварихи я и слова не сказала, заслуженно. Я и правда боюсь наказывать. Для меня в диковинку, когда есть слуги и когда от твоих решений зависят люди.

Нужно привыкать к новым реалиям и даже к наказаниям. Вот только не знаю, как наказывать слуг.

– Вы не оставите меня? – вырывается крик о помощи. – Нет, не подумайте, я сама могу многое, но вот в искусстве обращения с людьми вы превзошли меня. А учиться нужно у лучших, правильно?

О том, насколько подействовала моя лесть, я не узнала. На кухню дружной, весёлой гурьбой вваливаются повариха и её свита.

Нас с лордом никто из них не ожидал увидеть. При взгляде на растерянную шайку бездельников у меня в голове крутится рекламный слоган из моего мира Шок – это по-нашему».

Ну, что ж голубушки, сами напросились. Злость удушливой волной подступает к горлу, мешая разумно мыслить. От такой неприкрытой наглости у меня просыпается желание наказать сразу всех, включая Свена.

Клянусь, был бы сейчас у меня в руках кнут, отходила всю эту развесёлую гоп-компанию.

– Так, так, так, – ласково говорю я, – смотрю, приготовление ужина идёт полным ходом. Все трудятся, не покладая рук, не сгибая спины.

Не знаю, что выражает моё лицо, но, толкая друг друга, женщины отступают к стене.

– Ну и чья эта была грандиозная идея? – медленно поднимаюсь я со стула.

Лорд Макинтайр успокаивающе кладёт свою твёрдую ладонь на мою руку.

– Я смотрю, что у вас, леди Катриона, слуги распоясались, – с ленцой говорит Метью. – Приказы хозяйки ни в грош не ставят. Позвольте научить их послушанию.

Он говорит, медленно поднимаясь со стула и направляясь к притихшим поварихам.

– Вы меня этим очень обяжете, – произношу я, – моё доброе отношение, по-видимому, принимают за слабость.

Лорд сейчас похож на удава Каа из мультфильма Маугли, невольно лезет в голову такое сравнение. Поварихи, как бандерлоги, отступая шаг за шагом, упираются в стену, давя тех, кто сзади. Но даже они пикнуть не смеют. При взгляде на Макинтайра они бледнеют и трясутся от страха.

– Я вижу, что вы знаете, как у меня в имении наказывают нерадивых слуг, – улыбается он улыбкой, больше похожей на звериный оскал.

Они кивают. Лорд манит пальцем поварёнка и приказывает:

– Позови сюда Свена и его заместителя, – говорит он. Мальчишка убегает. – А сейчас дружно замаливаем грехи, рассказывая, кто и что знает о воровстве в замке и на кухне. Кто больше всех знает и поделится с нами, тот меньше получает наказания.

То ли они знают, на что способен Метью Макинтайр, владелец земель «Глейстиг», и слава эта отнюдь не добрая, то ли другие причины страха, но то, что они опасаются меня, я очень сильно сомневаюсь.

– Я могу поделиться тем, что знаю, – выступает вперёд хрупкая девушка, довольно бедно одетая на фоне остальных поварих, – но не при всех.

– Разумеется, моя дорогая, – милостиво идёт ей навстречу Макинтайр, – а у остальных что, память отшибло?

Голос его не сулит ничего хорошего, и я снова жалею, что он берёт бразды правления в свои руки.

Вот только разумом я понимаю, что сама я бы никогда не смогла распутать и главное – обезвредить этот гадючий клубок, который образовался при попустительстве покойного хозяина.

Если в самом замке ничего и никого не боятся, то что творится на периферии, и подумать страшно.

Ответить не успевают, как в комнату входят два мужчины. Оба коренастые, среднего роста, с бородами, только один брюнет с пухлыми порочными губами и жёстким взглядом. Это и есть Свен, осеняет меня догадка. Да, с таким волчарой я бы не справилась.

Второй рыжий с весёлым взглядом, вьющейся шевелюрой, зелёными глазами. Он моложе брюнета и вызывает у меня доверие. Одеты они одинаково в форму стражников замка с родовыми цветами Макхью.

– Звали? – и немного подумав, брюнет нехотя добавляет, – хозяйка.

– Благодаря моему покойному мужу я уже не хозяйка этих земель, – не знаю почему говорю я. Может, чтобы дать лорду Метью власть распоряжаться их жизнями, не скажу, что двигало мной в тот момент. – Хозяин здесь лорд Макинтайр.

Гул сожаления пронёсся так же быстро, как и пропал под тяжёлым взглядом Макинтайра.

– Леди Катриона Макхью, по моему дозволению ещё год будет жить в замке, пока не выплатит долг, – произносит сурово лорд, и я слышу вздох облегчения. – Но это не значит, что я не буду участвовать в жизни моих будущих земель.

В комнате воцарилось гробовое молчание.

– А теперь разберёмся, почему ты, Свен, ослушался моего приказа и не наказал свою жену? – в его голосе снова появляются нотки ласкового удава, и я застываю, зачарованная.

Как много можно сказать одной интонацией! Макинтайр владеет этим искусством в совершенстве.

– Я жду ответа.

– Неужели вы думали, что я буду бить свою жену прилюдно? – заявляет брюнет. Значит, я правильно догадалась.

– А не прилюдно можно? – вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать. – Можно бить под крышей собственного дома, так, чтобы никто не видел?

– Она моя жена, и я учу её уму-разуму, – взвивается Свен. – Это право даровано мне богом.

Видимо, я наступаю ему на больную мозоль.

– Видишь ли, Свен, – Макинтайр подходит к нему очень близко, не опасаясь этого здоровяка, хотя уступает ему немного в росте, да и телосложение у него аристократичное, – когда хозяева отдают приказ, его надо исполнять.

– Джейми, запри своего начальника в камере, ключи принесёшь мне, а потом и его жену туда же отправишь, но в другое крыло, чтобы переговариваться не смогли, – приказывает Макинтайр. – На хлеб и воду, пока леди Катриона не решит, как с ними быть.

– Ах ты, мерзкий колдун, думаешь, мы не знаем, кто ты? Святая инквизиция разберётся с тобой, – надвигается на лорда Свен, пытаясь запугать.

Совсем страх потеряли, на хозяев бросаются, тут и до революции недалеко. А я не собираюсь расставаться со своим имуществом.

– Всё-то ты знаешь, Свен, – ласково произносит Макинтайр, нанося удар кулаком в живот стражника. Он сгибается, хватаясь за живот, а лорд совсем неаристократично хватает его за волосы и бьёт коленом по лицу. – Вот только те, кто слишком много знают, долго не живут.

– Ты поплатишься за всё, мерзкий колдун, и твой Орден дракона тоже, – угрожающе произносит Свен, выплёвывая кровь и зубы на пол.

Орден дракона? Так это же те, о ком мы говорили с Друидом. Что за чертовщина.

Вместо ответа Макинтайр наносит удар кулаком по голове Свена, и тот падает бездыханный.

Откуда Свен, простой стражник, знает об Ордене? Даже мой фамильяр не мог мне сказать ничего вразумительного, а этот ещё и угрожает члену Ордена. Такая осведомлённость подозрительна.

И почему Макинтайр не опровергает домыслы Свена? Он что, настолько уверен в себе? А может, он считает, что я ничего не знаю об этом Ордене? Да я и не должна знать. Откуда? Даже мой род, обладающий древней колдовской силой, не знал о нём.

– Я догадываюсь, кто здесь главный сказочник, – спокойно произносит Мэтью. – Пожалуй, с ним тоже не мешает побеседовать, а то насаждает в неокрепшие умы всякую ересь.

Что-то лорд слишком спокоен из-за того, что его разоблачили. А обвинения в колдовстве? Это же страшно. Здесь за это можно запросто сгореть на костре.

Даже при моей буйной фантазии я не могу представить Макинтайра, которого будут сжигать. Он слишком уверен в себе и умён для того, чтобы позволить себе казнить.

– Джейми, этих двоих в камеры, – отдаёт распоряжение Мэтью, – их мальчишку туда же. И отлови священника, он должен составить компанию этому святому семейству.

Стражник быстро кивает. Зычным голосом зовёт охрану. Вскоре Гвен и Свен отправляются в подземную тюрьму.

Отчего-то меня беспокоит, какие там условия. Я так и не дошла с инспекцией до нижнего яруса замка.

– Ну, что ж, голубушки, поговорим теперь с вами, – ласковым голосом говорит Макинтайр, а у меня волосы на теле встают дыбом. – Кто-то что-то хочет сказать в своё оправдание?

Молчание было ему ответом. Женщины смотрят на лорда испуганными глазами и молчат. Если он их сейчас прикажет их выпороть, то кто ужин будет готовить?

– Значит, верных хозяйке людей на кухне нет, – делает вывод Макинтайр, – готовьте ужин. Я не знаю, какое решение насчёт вас примет леди Катриона, но я бы настоятельно рекомендовал ей заменить каждую из вас.

– Это ещё почему? – решается задать вопрос, мучивший всех, самая смелая.

– Потому что в замке не нужны воры и бездельники, – рявкает на них лорд, и женщины испуганно замирают, не смея возражать. – Ужин должен быть готов без опозданий. Он решит участь многих из вас. Все за работу, а ты за мной.

Показывает он на бедно одетую девушку, которая вызвалась рассказать нам о воровстве в замке.

Мы выходим из кухни, а мой милый котик-шпион, остаётся доедать сметану и колбасу. Потом мне расскажет, как себя вели эти кумушки.

– Мэтью, – шепчу я ему, не замечая, как назвала его по имени, – обвинения в колдовстве – это серьёзно. В Корнуоле запрещена магия. У вас могут быть неприятности.

– Моя милая наивная Катриона, – ласкающее произносит он останавливаясь. Поднимает мою голову за подбородок, пристально глядя в глаза. – Меня обвиняли в колдовстве не один раз, и я всегда выходил сухим из воды. Церкви деньги нужны больше, чем сожжённые колдуны.

Мэтью стоит неприлично близко, и это волнует меня. Он мягко улыбается, а я тону в его карих глазах, ласкающих меня взглядом так, что мурашки бегут по телу и становится нестерпимо жарко в продуваемом всеми ветрами коридоре. Его ямочки на щеках и едва заметная щетина на подбородке вызывают во мне прилив нежности.

– Да и настоящих колдунов не сжигают, они всегда могут откупиться, костры инквизиции пылают для мелких знахарок и ведунов, – говорит Мэтью хриплым голосом, продолжая ласкать меня взглядом.

Раздаётся тактичное покашливание, и я с трудом разрываю наш зрительный контакт. Разочарование так сильно, что хочется топнуть ножкой, как ребёнок. Вот чего ей надо? Нельзя было немного подождать, тактично отвернувшись.

– Леди Катриона, проводите нас в свой кабинет, пожалуйста, – просит лорд, очерчивая контур моего лица большим пальцем, – где нас никто не потревожит.

От его двусмысленности лицо начинает пылать, и я лишь киваю, не в силах выдавить из себя ни слова.

Мэтью отворачивается, и способность мыслить, хоть и не сразу, но всё же появляется в моей голове.

– Но ты приказал схватить священника, церкви это может не понравиться, – предупреждаю я, как будто он сам не знает об этом.

Но Макинтайр беспечно заявляет:

– Утрутся.

Мне не нравится, что он не чувствует опасности. Слишком уверен, что может влиять на ситуацию. Это может плохо закончиться.

Мы входим в кабинет. Я располагаюсь в кресле возле окна, а Мэтью показываю на место за столом хозяина. Он благодарно кивает.

– Так что ты нам расскажешь, милая? – ласково спрашивает он, указывая девушке на стул.

– Леди Катиона права, на кухне и в поместье воруют, – дрожащим от волнения голосом произносит девушка.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я. Читала, что, когда ты называешь человека по имени, он тебе больше доверяет.

– Агнес, хозяйка, – представляется она.

Проверю-ка я ещё один постулат, прочитанный в книге, что если человек говорит о себе, то может рассказать очень много. Но подходит ли это для данной ситуации? Вроде не о ней речь, а о воровстве.

– Так что ты хотела нам рассказать, Агнес? – спрашивает лорд Макинтайр.

– Милорд, Гвен, старшая повариха, ворует продукты из кладовой хозяйки, – произносит Агнес, оглядываясь, словно ожидая, что Гвен выскочит из-за угла.

– Я это знаю, – отеческим тоном говорит лорд. – Она и её муж тащили всё, что плохо прибито.

– А то, что всё организовал священник, вы тоже знаете? – оглушает она нас таким признанием. Глава 30

– Я знал, что есть ещё организатор, – говорит лорд Макинтайр, задумчиво поглаживая пальцами подбородок, – священника не подозревал. Святой человек должен быть.

Пока Агнес наслаждается своим триумфом, а лорд думает о своём, в комнату проникает Друид. Он неспешно проходит по всему кабинету и запрыгивает мне на руки.

– Вы разворошили осиное гнездо, – сообщает он мне.

– И что теперь? – почему-то совершенно не волнуюсь я. Может быть, из-за того, что Мэтью всю эту кашу заварил и расхлёбывать тоже он собирается. – Мне-то чего волноваться?

– Хотя бы потому, что священник сбежал, – как что-то неимоверно важное выдаёт кот.

– Сбежал и сбежал, двое других-то остались, – говорю я беспечно. – Лучше расскажи, что ты увидел на кухне.

– Поверь, ничего интересного, – отмахивается кот, – Молли всё сделала, как ты велела. Гвен развопилась из-за того, что продукты они уже все поделили, а тут нужно шикарный обед готовить. Вот и рванула от злости к тебе. Решила, что ты такая же тюха, как была раньше. Дальше ты знаешь.

– Подтверждается, значит, что Гвен ворует продукты, – задумчиво говорю я. – И остальные с ней. Круговая порука. А эта девчушка, что же, нарушает кодекс молчания?

– Агнес, пожалуй, единственная светлая душа в этом гнездилище порока, – пафосно заявляет Друид.

Громкий стук в дверь прерывает наш мысленный разговор с фамильяром и отвлекает от дум Макинтайра.

– Священник убёг, – докладывает стражник, – Мал, сын Свена, в тюрьме.

Мэтью кивает и отпускает стражника.

– Так, что ты знаешь об отце Ниле, милая, – отеческим голосом спрашивает лорд Макинтайр.

Девушка опускает глаза, сцепляет руки и заливается краской от самой шеи до волос.

– Не скажет она ничего, – тоном всезнайки говорит Друид. – Девушка честная, скромная, порядочная, а этот срамник руки распускал на исповеди, да звал навестить его вечерком.

– Каков негодяй, – возмущаюсь я. – Прикрываясь сутаной, творит непотребства.

– Знаю только то, что появился он тут после смерти нашего священника, – заметно волнуясь, говорит Агнес. Она теребит кончик косы, то заплетая, то расплетая его. – Со всеми в замке отдельно беседовал, о чём не скажу, не знаю. Со мной никаких разговоров не вёл.

– С покойным хозяином тоже разговаривал? – спрашивает Мэтью, словно читает мои мысли и задаёт вопрос за меня. Если бы я его задала, то выглядело бы это очень странно.

– Не знаю, – тихо произносит Агнес, искоса поглядывая на меня.

Я невозмутимо глажу блестящую шёрстку Друида.

– Хорошо, спасибо, милая, иди, – заканчивает разговор Мэтью.

– Агнес, как ты думаешь, кого следует назначить главной по кухне? – интересуюсь я у девушки.

– Не знаю, – робко отвечает она.

– Вот как такую тюху назначить ключницей? – мысленно спрашиваю сама себя. – Вокруг пальца обведут, как пить дать.

– Она справится, – не соглашается с моими выводами Друид. Что ж, ему можно доверять.

– Агнес, я хочу назначить тебя ключницей, – говорю я ей. – Справишься?

Она кивает и снова краснеет, придётся положиться на чутьё фамильяра.

– Тогда проведи ревизию запасов провизии и вообще всего, что есть в замке на складах, – передаю я ей ключи от всех дверей замка. Второй комплект есть у меня. – Ты писать и считать умеешь?

– Умею, – едва слышно отвечает она, – покойный отец Браун научил. Хороший был человек, упокой господи его душу.

– Тогда приступай к своим новым обязанностям и проследи, чтобы на кухне успели управиться до ужина, – отдаю я распоряжение, попутно навесив на неё ещё и обязанности экономки.

Девушка выходит, а я выжидательно смотрю на Мэтью. Он напряжённо молчит, а потом от души бьёт кулаком по столу. Я переживаю за сохранность интерьера. От такого мощного удара стол трещит, но выдерживает.

Мэтью коротко, но эмоционально ругается. Таких слов я ещё не слышала. Литературных, кстати, я даже удивлена такой гаммой чувств, с которой он их произносит.

– Прошу прощения, леди Катриона, я не сдержался, – его голос полон раскаяния.

– Вы расстроены побегом нашего священника? – пытаюсь я успокоить его я. – Не переживайте, ничего страшного не произошло.

Мэтью меняется в лице, но удерживается от новой порции ругательств. – Мы с вами попали в такой переплёт, что, боюсь, и деньги не спасут. Проклятый священник доставит нам массу неприятностей. Если то, о чём болтал Свен, дойдёт до ушей той своры, которая заседает в Совете Чистоты, то мне уже мало что поможет.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, милорд, – утешаю его я. – Всё не так уж и плохо. Гвен и Свен в подземелье, ну, а священник, чего с него взять.

– Вы не понимаете, Катриона, – взволнованно произносит Мэтью, – ваш старый священник был относительно молод и не страдал от болезней. Он погиб, сорвавшись в пропасть в горах, когда его позвали к умирающему пастуху. Теперь понимаете?

– Этого отца Нила к нам подослали? – испуганно спрашиваю я. – Смерть отца Брауна не была случайной?

– Умница! – хвалит меня лорд Макинтайр, нервно измеряя кабинет шагами. – Теперь нужно придумать, как нам спастись.

У меня кружится голова оттого, что я слежу за ним глазами.

– Почему нам? Свен же вроде бы за вас говорил, – пытаюсь отгородиться от него я. Да, некрасиво, но я лучше подожду его здесь и даже буду носить передачки в тюрьму.

– Потому что все уже знают, что у вас появился магический дар, – с сожалением говорит Мэтью. – Самое простое – это уехать, но тогда мы можем никогда не вернуться. А я так просто не сдамся.

– И про милорда знают? – шёпотом спрашиваю я, а он кивает в ответ, погружённый в свои мысли.

Вдруг Мэтью останавливается и его лицо озаряет счастливая улыбка.

– Должно получиться, – бормочет он, усаживаясь за стол и доставая письменные принадлежности. – Письмо нас спасёт.

Он начинает что-то быстро писать. Я тихонько поднимаюсь и, оставив Друида в кресле, на цыпочках подкрадываюсь к нему со спины и заглядываю в письмо.

Я смотрю, как Мэтью выводит каллиграфическим почерком:

«Приветствую тебя, мой друг Оливер!

Пишу тебе по весьма важному для меня делу. Помнишь моего друга детства и соседа Макхью? Того самого, с которым мы славно повеселились в трактире «Козёл и волынка» и чуть не спалили его.

Он занял у меня сто золотых систерциев под залог своих земель, проигрался и исчез. Земли разорены, крестьяне нищие.

Я очень беспокоюсь о судьбе своего имущества.

А помощь твоя мне нужна вот в чём. Сегодня открылось, что организовал и принимал активное участие в разворовывании имения священник, некто отец Нил. Также он склонял к разврату молоденьких служанок. Сам понимаешь, что это наводит на неприятные мысли слуг и крестьян. Авторитет церкви падает, а ни тебе, ни мне этого не надо.

Его прислали вместо погибшего отца Брауна, упокой господи его душу, хороший был человек.

Сложив одно с другим, у меня получается нехороший ответ в результате.

Мы с тобой дружим уже даже не помню, сколько лет, помоги разобраться. Ты занимаешься вопросами церковной безопасности в стране, а мне очень надо выяснить личность отца Нила. Я подозреваю, что он не тот, за кого себя выдаёт.

Опишу тебе его: невысокого роста, крепкого телосложения, стройный, светлые волосы и серые глаза. Возраст от тридцати пяти до сорока лет. Есть особая примета, небольшой шрам возле левого уха. Ещё очень бросаются в глаза его руки. Они мощные и сильные, больше привыкшие держать в руке меч, чем библию.

Помоги, друг, на тебя одна надежда, что ты выведешь священника на чистую воду.

Всегда твой друг, Мэтью Макинтайр

P.S. Отец Нил сбежал, когда узнал, что двое его подельников схвачены моими людьми».

Читаю письмо из-за плеча, сама-то не люблю, когда кто-то так делает, как я. Но Мэтью не гонит меня, давая возможность узнать о содержании, чтобы не пересказывать.

Я в шоке от того, кто его друг. Начальник безопасности часто страшнее самого главного церковного чина, не знаю, как он тут называется.

– Лорд Макинтайр, так вот откуда ваша неуязвимость для церкви, – удивлённо восклицаю я. – Ларчик просто открывался. Дайте угадаю, Оливер ваш университетский друг.

Мэтью посыпает письмо мелкозернистым песочком, чтобы ускорить процесс высыхания и избежать размазывания чернил.

– Да, мы учились с ним в одном университете, но на разных факультетах. Он на богословии, а я изучал право. Мы с ним делили одну комнату на двоих, снимая её у старухи, занимавшейся ростовщичеством. Она нам цену за съём снизила, чтобы мы консультировали её по вопросам отношений с богом и властями.

Рассказывая мне об этом, Мэтью улыбается. У него приятные воспоминания об учёбе, в отличие от меня. Как вспомню, так вздрогну.

– Я сейчас напишу ещё одно письмо своему начальнику стражи, твои уж очень ненадёжны, Катриона, – произносит Макинтайр всё, ещё улыбаясь беззаботной улыбкой студента. – Если хочешь, то читай, пока я пишу.

– А потом? – спрашиваю его я. – Что потом, после писем?

Мне не терпится допросить Гвен и Свена, что они нам поведают. Естественно, я надеюсь, что допрашивать будет Мэтью, сама я не справлюсь, а он умеет спрашивать.

– После писем мы пообедаем и поговорим о нашем имении, – находясь в добром расположении духа, лорд мне улыбается. – Надеюсь, вы не откажетесь посвятить меня в планы его восстановления?

С одной стороны, мне не хочется этого делать, а с другой – получить от него совет дорогого стоит. Не зря же ему так просто расстаться с такой огромной суммой, как сто золотых.

– Я-то не откажусь, вот только не помню, до чего мы договорились? Вы настаиваете на выплате долга в течение года или решили иным способом получить желаемое? – спрашиваю как можно беспечнее, а у самой аж поджилки трясутся от страха.

Фактически я у него спросила, есть ли в его планах женитьба на мне. Не знаю, что меня привлекает больше: выплата долга или ухаживания Мэтью. Как говорится, а можно совместить?

Поднять хозяйство меня толкает уже азарт. Я примерно понимаю, как это можно сделать, но его советы очень пригодятся. Я же теоретик, а он практик.

– А как бы вам хотелось, милая Катриона? – голосом с хрипотцой шепчет он, целуя мою руку. – Меня устроит любой вариант. Я азартен по своей природе, поэтому и держусь подальше от игорных столов. А сейчас вы мне бросаете такой восхитительный вызов: завоевать вашу любовь или жениться на вас из-за неуплаты долга.

Я судорожно киваю, не отводя взгляда от его горящих от предвкушения скорой победы глаз.

Меня такой расклад тоже устраивает. Немного пугает, что он читает мои мысли. Неужели он это действительно может? Меня бросает в жар из-за того, что он мог прочитать кое-какие мои фривольные мыслишки насчёт него и начёт милорда.

– Вот и договорились, – довольно улыбается он. – Меня бы больше устроил первый вариант, где мы бы поженились по любви. Не выношу насилия в любом виде, а вынужденный брак – насилие в чистом виде.

Он берёт перо, достаёт лист бумаги и начинает писать, а я читаю, заглядывая ему через плечо:

«Джон, отбери неболтливых парней и из-под земли достань мне сбежавшего из поместья Макхью священника. Как обнаружишь его, не трогай. Дай мне знать и задержи до моего приезда. С ним нужно побеседовать без посторонних глаз и придумать естественную смерть».

Мэтью ставит свою размашистую подпись, присыпает письмо мелким песочком. Запечатывает сначала письмо к другу, а потом к Джону восковой печатью с оттиском перстня с гербом, который он носит на безымянном пальце.

– Ну что, милая Катриона, пора обедать, – говорит он, забирая письма со стола.

То, что он сейчас приговорил к смерти человека, не влияет на настроение Мэтью. Никак не привыкну, что здесь в Корнуоле жизнь человека не стоит и выеденного яйца.

– А как же Гвен и Свен? – спрашиваю я нетерпеливо, ожидая, что допрашивать мы их будем сегодня. По горячим следам, так сказать, но он меня разочаровывает.

– А что с ними не так? – удивляется Мэтью. – Посидят на хлебе и воде, сговорчивее будут.

– А если они сбегут? – беспокоюсь я.

– Откуда? Из подземной тюрьмы? – смотрит на меня, как на ненормальную Макинтайр. – Если сбегут, значит, спущу три шкуры с нового начальника охраны и пущу по их следу своих людей.

Обещание спустить три шкуры приобретает для меня зловещее значение. Понимаю, что Мэтью не пощадит никого, кто станет у него на пути. А если это буду я? Он меня тоже перешагнёт ради цели? Хотела бы я знать его истинные чувства.

– А то ты не знаешь, – слышу я недовольный голос Друида. – Думать когда начнёшь?

Меня невероятно злит менторский тон моего фамильяра. Я в этом мире без году неделя, а он вместо того, чтобы научить и подсказать, постоянно иронизирует.

Обиженно отворачиваюсь, показывая всем своим видом, что не хочу с ним разговаривать.

– Не обижайся, Катриона, – толкает меня лапой Друид. – Сама подумай, зачем бы он тратил своё время на твоё поместье, помогал, если бы не имел на тебя виды.

Я криво улыбаюсь. Кому, как не мне знать, что виды на женщину могут быть разные, и не всегда они связаны с любовью. Использовать женщину, прикрываясь отношениями, гораздо проще, чем любить. Мой опыт такой и, чтобы убедить меня в бескорыстности любви, нужно очень постараться. Слишком хорошие учителя у меня были в моём мире, чтобы я забыла их уроки.

– Не обижайся, Друидик, – копирую я его тон и манеру выражаться, – но я не верю в его искренность.

– А в искренность дракона, значит, веришь? – почему-то зло отвечает фамильяр.

– И в его любовь тоже не верю, я вообще не верю в бескорыстные отношения. А если в любви есть корысть, то какая же это любовь?

Кажется, мой фамильяр теряет дар речи. Он открывает и закрывает рот, но ни одной связной фразы я от него не слышу.

– Всё расспросы окончены? – ядовито интересуюсь я.

Он только кивает в ответ. Вот и славно.

– Раз уж мы вдали от любопытных ушей, а до обеда ещё далеко, может быть, вы поможете мне советами по организации работы поместья, – интересуюсь я у Макинтайра.

Эта тема меня волнует гораздо больше, чем разговор об отношениях.

– Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, леди Катриона, – склоняет голову в лёгком поклоне лорд.

– Замечательно, – радостно откликаюсь я. – Как я поняла, наше поместье живёт исключительно овцеводством.

Макинтайр лишь кивает в ответ, подтверждая мои опасения.

– Больше всего меня удручает, что даже на этом не пытались сделать хорошие деньги, – сердито бурчу я, а Мэтью улыбается.

– Скажите, милая Катриона, что, по-вашему, хорошие деньги? – спрашивает он меня, продолжая улыбаться.

Я растерянно смотрю на него. Неужели даже элементарные вещи нужно объяснять.

– Это когда достойно платят за продаваемые товары, – отвечаю я не с меньшим достоинством, чем хотела бы получать за свою продукцию.

С лица Макинтайра не сползает вежливая улыбка, а я почему-то чувствую себя дурой.

– Проблема многих людей в том, что они не видят свои «много», «хорошо», «достойно» в цифрах. Например, для Молли три медных асса очень хорошая цена за, скажем, связанный ею платок, – объясняет Макинтайр, – но хорошая ли эта цена для вас, Катриона?

Я мотаю головой.

– Вот именно, – подтверждает он. – Или возьмём это имение, которое фактически продал мне ваш муж за сто золотых систерциев, это много?

Я лишь киваю.

– Для вас много, а для меня это существенная сумма, – говорит Мэтью, – но не такая большая, как можно было подумать, теперь понимаете?

– Нет, не понимаю, – признаюсь я в своей тупости. – Можно как-то понятнее объяснить?

– Хорошо, попробую применительно к шерсти, на которой вы так зациклились, – соглашается Макинтайр. – Ваш муж продавал на вес необработанную шерсть за один медный асс, он считал, что это хорошая цена за товар и выгодная сделка. Торговец, который потом перепродавал её за три асса, тоже считал, что это выгодная сделка, потому что ему оставался один асс сверху.

– А почему один асс? Если продавал он шерсть за три? – любопытничаю я. – Куда делся ещё один асс?

Я с интересом слушаю Мэтью. Мало того что он мне рассказывает основы торговли шерстью, так ещё я разбираюсь в денежных единицах.

– Ну как куда? На издержки, – отвечает Макинтайр. – Он же тоже потратился: еда в пути для него и лошади, ночлег.

Об этом я не подумала, к сожалению. А Макинтайр считает чистую прибыль.

– Вернёмся к нашей шерсти, – увлечённо говорит Мэтью, видимо, торговля – это его конёк. Есть такие люди, которые снег эскимосам продадут. – Предположим, что он продал шерсть в гильдию ткачей и там её обработали, соткали ткань самого низкого качества и продали за пятнадцать ассов. Сможете сказать какая примерно прибыль у них?

– Не знаю, может быть, пять ассов? – наугад отвечаю я.

– Нет, пять они потратили на то, чтобы обработать шерсть и соткать полотно, – «убивает» меня местными расценками за труд Макинтайр. – Итого: три плюс пять, восемь асов и минус пятнадцать, получается семь ассов чистой прибыли.

Я в шоке смотрю на него, неужели труд так низко ценится? Но спросить вслух я, разумеется, не могу. Было бы странно, если бы леди Катриона не знала таких элементарных вещей.

– А если я собираюсь обрабатывать шерсть в поместье, тут же ткать полотно и красить его? – с надеждой спрашиваю я.

– Это очень хороший план, потому что окрашенные ткани стоят очень дорого, – отвечает Макинтайр, но его выражение лица говорит об обратном. Вроде бы и сказал, что план хорош, но, видимо, не всё в нём гладко.

– Если окрашенные ткани стоят дорого, ой, – спохватываюсь я. – Сколько примерно, может, стоить окрашенное полотно? И где его продавать?

Макинтайр скупо улыбается на мой вопрос, но всё же отвечает:

– Цветные ткани стоят от пятидесяти до ста серебряных солидов, или один золотой систерций за десять панов, стандартный рулон полотна.

У меня глаза округляются от предвкушения скорого обогащения. Это если я продам сто или двести рулонов, то с лёгкостью отдам долг Макинтайру за поместье. А может, вот откуда его баснословное богатство.

– Правда есть несколько «но», которые разрушают вашу идиллическую картину обогащения, – ухмыляется Макинтайр. – Цветные ткани привозят, в основном из Лорингии, где их окрашивают с помощью магии. В нашем государстве никто не производит цветных тканей, чтобы не гореть на костре инквизиции. Вы готовы ради обогащения показать, что ваша магия проснулась?

Я поражена тем, что такое, казалось бы, простое решение проблемы с деньгами, повлечёт за собой неприятные последствия. Но безвыходных ситуаций не бывает, и я обязательно найду решение.

Дверь в кабинет открывается, и в проёме показывается холёная физиономия Райтора Арганте.

– А у вас проснулась магия? – раздаётся от двери любопытный голос милорда. – А я-то думаю, куда это они запропастились?

Дракон вальяжно прислонился плечом к косяку двери и с интересом разглядывает нас.

Макинтайр даже не пытается скрыть раздражение.

– Нет, не открылась, к сожалению, а быть может, к счастью, – отвечаю я.

Не собираюсь ни с кем делиться информацией, что у меня открылась магия.

– Проголодались, милорд? – любезно спрашиваю я, а Мэтью демонстративно хмыкает.

Райтор, не обращая внимание на пренебрежение Макинтайра, медленно, словно танцуя, двигается ко мне. Я не в силах оторвать от него взгляда.

Он медленно подходит ко мне и становится сложно дышать. Я будто разучилась это делать.

– Сдаётся мне, что вы, леди Катриона, маленькая лгунья, – мягким тоном укоризненно произносит он, точно журит за тайком съеденную конфетку.

– Почему? – с трудом произношу я, когда он приподнимает мой подбородок двумя пальцами, заглядывая в глаза.

Узнаю этот взгляд, он опять затягивает меня в серебряный водоворот, из которого не выбраться.

Внезапно милорд отлетает назад, едва не падает, но каким-то чудом остаётся на ногах.

– Приберегите свои штучки для других, – разъярённо произносит Макинтайр, сжав кулаки и закрывая меня спиной. – Не смейте приближаться к Катрионе.

Не теряя своей снисходительной манеры общения, дракон отвечает:

– Вы слишком много берёте на себя лорд Макинтайр. Леди Катриона свободная женщина и вольна общаться с кем пожелает.

– Вот именно – вольна, – не выпускает меня из-за спины Мэтью, – только вы подавляете её волю магией, не оставляя ни единого шанса на свободный выбор. Чего вы хотите от неё, милорд?

– Вам-то откуда знать о подавлении воли и тем более о магии, – высокомерно говорит Райтор, – в Корнуоле магия под запретом, как и маги.

– Я много чего знаю, – угрожающе произносит Мэтью, – в том числе и о вас. Не боитесь сгореть на костре инквизиции? Вряд ли ваша магия спасёт от огня?

Опасливо выглядываю из-за мощной спины Макинтайра. Дракон расслаблен. Его безразличный вид пугает сильнее желания в глазах. Тогда хотя бы понятно, что он от меня хочет. А равнодушие может привести к гибельным последствиям.

– Мы просто обсуждали хозяйственные дела, милорд, – пытаюсь разрядить обстановку я. – Вряд ли вам будет интересен разбор методов стрижки овец и обработки шерсти.

Дракон испытующе переводит взгляд с меня на Мэтью и обратно, словно решая, стоит мне верить или подождать.

– Только мне непонятно, милорд, почему вас так волнуют темы нашего разговора? – удивляюсь я излишнему любопытству Райтора. – Вы гость в этом доме, а ведёте себя, как хозяин.

– Гость? Ну-ну, – ухмыляется он.

Меня прошибает холодный пот. Ещё не хватало долгов дракону, уж он-то мне их так просто не спустит.

– Объяснитесь, милорд, – требую я ответа.

– Всему своё время, – загадочно отвечает он, а меня начинают одолевать нехорошие предчувствия.

Откуда он взялся на мою голову? Вот так и совершай добрые поступки. Они наказуемы.

– Милорд Райтор Арганте, видимо, имеет в виду, что лет триста назад, если мне не изменяет память…

– Если вы о том событии, о котором я не хотел бы говорить, то пятьсот лет назад, – перебивает Мэтью дракон, намекая, что если он что-то и знает, то рассказывать мне не нужно.

– Видимо, мы говорим об одном и том же событии, – любезно соглашается с ним Мэтью.

Только бы он не внял намёкам Райтора и рассказал мне, в чём, собственно, дело. А то я хозяйка замка и Драконьего перевала, а ничего не знаю.

– Милорд дракон имеет в виду, что предок вашего мужа присвоил эти земли себе, а теперь милорд вернулся, чтобы потребовать то, что принадлежит ему, не так ли?

Час от часу не легче.

– А как же легенда, что тот, кто спасёт дракона…

– Какая чушь, – пренебрежительно выплёвывает Райтор.

– В легенде не сказано, что драконы лживы и неблагодарны, – саркастически улыбаясь говорит Мэтью.

Он собственническим жестом обнимает меня за талию, не давая сдвинуться с места.

Да я бы и не рискнула подходить к дракону. Но всё же оттого, что меня защищает Макинтайр, становится спокойнее.

– Наглая ложь, – злится Райтор, – драконы великодушны и добры.

Мэтью вопросительно поднимает бровь.

– Вы, значит, по доброте душевной порабощали Катриону и из великодушия планировали прибрать к рукам её замок и деньги, – удивляется Макинтайр. – Так сказать, отплатить за дважды спасённую жизнь.

– Я бы не хотел, чтобы говорили о том, чего не знаете, – с досадой отвечает дракон. – Ни вы, ни леди Катриона понятия не имеете, какие у меня мотивы и для чего я здесь появился.

Мы с Мэтью переглядываемся. Вынуждена согласиться с Райтором. То, что нам демонстрируют, не всегда является истинными мотивами. Я даже не уверена, что милорд такой, каким показывает себя. Думаю, что настоящим он был на перевале, когда валялся при смерти. Сил притворяться тогда у него не было.

До чего же всё сложно здесь и запутанно. Без помощи мне явно тут не разобраться.

– Надеюсь, что вы оба понимаете, что если у леди Катрионы распечаталась магия, то рано или поздно об этом узнают и донесут куда следует, – произносит без обычного высокомерия милорд. – А значит, наша милая хозяйка – прямой кандидат на костёр инквизиции. Вы подумали, как будете защищаться в этом случае?

Как ловко милорд перевёл разговор с неудобных вопросов о себе на смертельную опасность для меня.

– Мне ничего не грозит, – отвечаю я им обоим, но на меня смотрят две пары недоверчивых глаз.

– Вы так уверены в этом? – перебивает меня милорд.

Как же ему хочется, чтобы у меня появилась уязвимая точка. Мне кажется, что я ощущаю, как радуется Райтор, что наконец-то нашёл внешние рычаги давления на меня. Ни магию, которую ему мешают применять, а реальный повод для шантажа. Вот только чего он хочет добиться, остаётся под вопросом. Милорд умело скрывает свои намерения.

– Конечно, уверена, – твёрдо говорю я. – А красивый цвет тканей можно получать и без магии, лорд Макинтайр.

– Надеюсь, что вы блеснёте своими талантами, леди Катриона, я в вас не сомневаюсь, – улыбается Мэтью так, что моё сердце пропускает удар.

Растерянное лицо дракона приносит мне немного удовлетворения.

– Не вижу связи между магией и цветом ткани, – произносит Райтор, который не в курсе нашей беседы, но поспешил оставить последнее слово за собой.

– Конечно, не видите. Вы же пришли под конец разговора, услышали последнюю фразу и сделали свой собственный вывод, – спокойно говорю я, гордясь своей выдержкой.

Только богу известно, как мне уже осточертел милорд Райтор Арганте. От него сплошные проблемы. Каждый раз, когда он попадает в поле моего зрения, я слышу голос Мэтью, который предупреждает меня не тащить его в дом.

Мэтью.

В мыслях я уже научилась называть его по имени. Мне он кажется надёжным, не склонным завоёвывать дешёвый авторитет. А его согласие участвовать в битве за мою благосклонность…

Предложи он сейчас руку и сердце, то я бы поломалась для вида, а потом согласилась.

– Правильно бы сделала, – мурлычет Друид. – Он тебе не враг и всегда симпатизировал жене друга.

– Фу, Друид, как это низко, – шепчу я даже в мыслях, боясь, что Мэтью может меня услышать. – Любить жену друга, можно сказать, оскорбительно.

– Ты сейчас серьёзно? Любовью оскорбить нельзя, – нравоучительно говорит фамильяр. – Кто б ни был тот, кто грезит счастьем, нас оскорбляют безучастьем. Он молча любил, не забрасывал Катриону письмами с признаниями, даже почти не видел её, пока она была замужем.

– А Катриона знала об этом? – с любопытством спрашиваю я.

– Нет, куда ей, этой курице, – засмеялся Друид, – Когда Мэтью познакомился с ней ближе, то любовь как-то стала остывать, пока не появилась ты.

– Ты хочешь сказать, что он разочаровался в прежней Катрионе и вновь влюбился в меня? – изумлённо спрашиваю я. Кот лишь важно кивает.

– Но откуда тебе-то знать об этом? – подозрительно спрашиваю я.

– Известно откуда, я же фамильяр, – важно произносит кот, – и знаю многое, что простым смертным неведомо.

– Так может, ты расскажешь, что у меня в поместье делается? – с надеждой спрашиваю я.

– Сама разбирайся, тебе будет полезно, да и Макинтайр только и мечтает, чтобы ты была рядом, – ехидничает кот.

– Так ты на чьей стороне? – подозрения в измене фамильяра не покидают меня. Уж слишком активно он выступает за Мэтью.

– Подозревать меня не надо. Фамильяры преданы своим хозяевам. А я на той, которая принесёт тебе максимальную выгоду, – отвечает Друид, – Макинтайр – это твой счастливый билет в счастливое будущее. Умён, красив, богат, да ещё и влюблён в тебя. С твоими знаниями и его бульдожьей хваткой весь Корнуол будет у ваших ног.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Если у милорда цель найти мои слабые стороны, то Мэтью усиленно помогает мне. Не без задней мысли жениться на мне, но это мне нравится.

– Мы говорили о планах леди Катрионы разбогатеть, – ядовито произносит Макинтайр. – Наша гостеприимная хозяйка изъявила желание продавать цветные ткани, а это значит во всеуслышание заявить, что у неё есть магия.

Дракон понимающе кивает:

– Да, технологию покраски тканей знают только драконы и хранят её, как зерницу ока.

На мгновение у меня мелькает мысль, что Райтор может помочь с покраской ткани. Тогда бы ни у кого вопросов не возникло, но, глядя на его самодовольное лицо, я отметаю эту мысль.

– Мне очень жаль, лорд Макинтайр, что мы с вами так и не смогли договорить, – говорю я. – Обсудим всё позднее. Я бы хотела вернуться к цели пребывания милорда в моём поместье. Что скажете, милорд Райтор?

Дракон надоел мне хуже горькой редьки. Его самовлюблённость, наглость и постоянное желание совать свой нос во все щели бесят.

– Нет никакой цели, вы меня спасли, и я очень благодарен вам за это, – открещивается он от своих слов, сказанных ранее.

– Но вы вот только заявляли, что мы не знаем ваших истинных целей, вот и хотелось бы узнать, – настаиваю я на своём, – либо покиньте мои земли.

Они бросают на меня такие взгляды, словно ушам не верят. Как же я посмела указать на дверь дракону. А мне плевать на их дикие суеверия. Устала до чёртиков.

– Я вас спасла от смерти? Спасла! Не смею больше задерживать, – твёрдо заявляю я. – Попробуем подобрать вам тёплую одежду и возвращайтесь к своим драконам.

Милорд, справившись с шоком от моего смелого заявления, произносит:

– Выгоните – не видать вам удачи.

– Да неужели? – усмехаюсь я. – Будто сейчас её у меня валом. Вы можете вон лорда Макинтайра напугать этим. А я как жила без неё, так и дальше жить буду. Прошу покинуть мои земли до ужина.

– А если я ослушаюсь? – сводит милорд мои слова до шутки.

– У вас есть два выхода: рассказать о своих планах пребывания здесь или выметаться. И не нужно рассказывать сказки о том, что вы здесь случайно.

– Не случайно, – трётся о мои ноги Друид, – этот гад чешуйчатый что-то задумал.

Догадалась уже даже, с какой целью он здесь. Сначала, как дура, верила ему, но, когда морок спал, поняла, что ему зачем-то нужна я или мои земли, но тоже как бы через меня получится их получить. Так что в любом случае ему нужна моя тушка.

– Наш род когда-то правил драконами, – начинает издалека милорд Аргенте.

Не буду перебивать.

– Я решил вернуть трон нашему клану, но проиграл. Так я оказался здесь раненый.

Макинтайр скептически смотрит на него и я, признаюсь, тоже не верю в эту сказку.

– Душераздирающая история, милорд, а теперь прошу на выход, – указываю я ему на дверь. – Моё терпение не бесконечно.

– Не пори горячку, Катриона, – мурлычет возле ног Друид. – Он сказал правду, но не всю.

– Но я говорю правду, – обижается милорд.

– Возможно, – соглашаюсь я. – Вот только плевать я хотела на вашу революционную деятельность, мне важно знать, зачем вы здесь. И какую роль своих планах вы отводите мне, скромной владелице разорённого поместья.

Милорд выглядит растерянным. Куда подевалась его наглая бравада? Он нерешительно топчется на месте, посылая мне жалобные взгляды.

– Я жду, милорд Аргенте, – решительно говорю я, – либо вы делитесь планами насчёт меня, либо уходите. Я выполнила свой долг – спасла вас, но вы переходите все границы не только гостеприимства, но и благодарности.

Надеюсь, что ему некуда деваться и придётся рассказать из страха быть выгнанным за дверь.

– Хорошо, я скажу, – наконец-то сдаётся милорд, и я мысленно потираю руки в ожидании его раскаяния.

– Друид, слушай внимательно и подавай сигнал, когда он начнёт врать, если вообще будет говорить правду, – прошу я фамильяра. Кот важно кивает, а я облегчённо вздыхаю.

Милорд подходит к окну и усаживается на подоконник, с тоскою глядя на горы. Из кабинета открывается прекрасный вид на Драконий перевал.

– Я рассказал правду, – начинает он свою исповедь, не отрывая взгляда от окна. – Ну, частично.

– Об этом мы уже догадались, – вставляет лорд Макинтайр своё веское слово.

Можно было бы и промолчать, думаю я про себя, но не говорю вслух, чтобы не устраивать словесных потасовок. Даю знак Мэтью держать язык за зубами и усаживаюсь поудобнее в кресло.

– Я прикажу принести грога и бисквитов, – вспоминаю я, что необходимо предложить что-то съестное, чтобы красить беседу, и звоню в колокольчик. Через полчаса слуга приносит требуемое и глинтвейн для меня.

Всё это время милорд не проронил ни слова, собираясь с мыслями. Мэтью читает книгу, взятую с полки, а я углубляюсь в разбор бумаг на столе. Складываю переписку отдельно, счета отдельно, официальные документы в третью стопку, жизненно необходимо ознакомиться со всем этим добром.

Налив себе в кружку грога, милорд усаживается на прежнее место. Он обхватывает кружку двумя руками, согревая их.

– Я единственный из рода Серебряных драконов, – начинает свой рассказ милорд. – Мой род – один из самых древних, и до дворцового переворота, организованного кланом Чёрных драконов, мои предки были драхˊнами, то есть Верховными правителями. До конца наш клан не истребили, но чётко следили, чтобы у Серебряных драконов всегда был только один наследник. Во избежание возвращения власти.

Милорд подносит кружку к губам и медленно делает несколько глотков. Я не вижу выражения его лица, он повернул лицо к окну, но я чувствую, как он снова переживает падение своей семьи. От него исходят волны боли и сожаления.

– Вот только Чёрные драконы не подумали, что и с помощью дочерей можно возродить былое величие. Наш клан стал одержим лишь одной великой идеей – вернуть себе престол.

Я не понимаю, зачем? Может, потому, что всегда была равнодушна к власти, но всё же задаю этот терзающий меня вопрос:

– Ради чего всё это?

Мужчины с одинаковым выражением лица уставились на меня, словно я сморозила какую-то глупость.

– Мы мечтали вернуть власть, которая принадлежит нам по праву, – возмущённо отвечает милорд.

– Катриона, Серебряные драконы были императорами, как можно смириться с потерей статуса? – спрашивает меня Мэтью, а дракон кивает, соглашаясь.

Я развожу руками, потому не мыслю подобными категориями.

– И вот когда мы достаточно набрали сторонников с помощью политически выгодных браков, я решил устроить переворот, – откровенничает милорд. – Я понимал, что мне необходимо не только укрепить свой род, но и ослабить правящую династию. Но тогда драхˊном стал бы не я, а следующий в роду. Возможно даже, мой внук.

– А ты не захотел ждать? – предполагает Мэтью, проникшийся сочувствием к дракону. Вот он прекрасно понимает стремление к власти.

– Да, я рискнул и проиграл, – кивает Райтор, поворачиваясь к нам лицом. – Я обернулся, хотел удрать по воздуху. Но император тоже обернулся драконом и догнал меня, навязав бой. В итоге я, изрядно потрёпанный, полетел вниз, не в состоянии поддерживать личину дракона.

Рассказ милорда не вызывает у меня сочувствия. Да, мне жаль, что он пострадал, но не более. Он сам виноват в своих бедах.

– А при чём здесь я? – задаю я самый волнующий меня вопрос.

Мой глинтвейн почти остыл, а я так и не сделала ни одного глотка. Зато милорд наливает себе уже вторую кружку грога, не тронув не одного бисквита.

– Я не планировал изначально никаких коварных планов, – отхлебнув изрядную порцию выпивки, произносит дракон. – Ты меня спасла, и предсказание начало сбываться.

– Какое ещё предсказание? – спрашиваю я. Может, кто-то и говорил, вот только я не помню.

– Кто спасёт дракона, разбогатеет, это если вкратце. Поверь, от меня тут ничего не зависит. Всё решают высшие силы, – обрадовал меня Райтор, – У тебя всё хорошо складывается, и поверь, не пройдёт и года, как ты восстановишь поместье. Вот уже твой сосед помогает советами и даже готов простить долг, – он не может удержаться от полколки в сторону Мэтью.

– Твоя магия идеально подходит моей, я хотел связать тебя узами истинности и забрать с собой, – всё-таки решается сказать правду милорд, и мой фамильяр её подтверждает. – С истинной я стал бы намного сильнее и мог бы повторить попытку переворота.

– Спроси, как он хотел сделать тебя истинной, если истинность пары проявляется независимо от их желания? – подсказывает мне нужный вопрос Друид, а я повторяю его дракону.

– Я связал бы тебя магией, ты же всё равно не почувствовала бы разницы, а твоя магия укрепила бы меня, – говорит Райтор, – ты бы подпитывала меня.

Этот сукин сын решил сделать меня своей батарейкой. Вот гад какой!

– Катриона, ты станешь моей императрицей? – преклонив одно колено, делает мне предложение последний из клана Серебряных драконов.

Императрицей? что за бред! Да я даже в детстве не мечтала стать принцессой. Мои мечты ограничивались семьёй и домом. Я хотела хорошего, любящего мужа, который бы поддерживал во всём меня и детишек. Двоих. Больше не хочу.

А тут мне предлагают титул, которого у него нет, это, во-первых, а во-вторых – он не предложил мне руку и сердце. На фиг ему нужна я сама, милорду нужна моя магия.

Друид услужливо демонстрирует в моём сознании картинки, как я выглядела после того, как дракон подпитался моей магией. Страшное зрелище.

– Я не хочу быть императрицей, – отвечаю я, благоразумно умолчав, что он-то не император пока. И, скорее всего, никогда им не станет.

Как говорится, поспешишь – людей насмешишь, вот это и произошло с милордом. Теперь ему вряд ли светит престол. Как бы он не интриговал и не пытался повернуть время вспять.

– Опять ты спешишь с ответом, Катриона, – с сожалением качает головой милорд, а лорд Макинтайр отворачивается, чтобы скрыть торжествующую улыбку.

– Нет, Райтор, – я впервые называю его по имени, – я не спешу. Просто я никогда не хотела быть правительницей.

Дракон так смотрит на меня, словно я сказала несусветную чушь. Мне же неприятен этот разговор и его предложение.

– Так ты и не будешь правительницей, – заявляет милорд. – Править драконами могут только драконы, а ты человек.

– Я, наверное, ослышалась, ведь только что ты предложил мне стать твоей императрицей, – удивлённо говорю я.

– Вот именно, я просил стать МОЕЙ императрицей, Катриона, – весело улыбается Райтор. – Ничего не говорил о том, что ты будешь императрицей драконов.

Ему бы быть дипломатом или в крайнем случае адвокатом, уж больно ловко он играет словами и переобувается в воздухе. Сейчас он выставляет меня недалёкой провинциалкой, которая совершенно ничего не понимает.

– Хорошо, я поняла, что императрица – это фигура речи, – соглашаюсь с ним я. – Тогда кем ты мне предлагаешь стать? Женой?

Райтор не снимает с лица лучезарной улыбки. Отчего-то мне кажется, что вся эта весёлость – просто маска. Он надевает её, когда разговор становится слишком щепетильным, или он поднимает скользкие темы, как сейчас, например.

– Женой, увы, ты тоже стать не сможешь, – отвечает он, виновато улыбаясь и разводя руками. – Император драконов может быть женат только на драконице, а вот гарем из женщин он имеет право содержать.

– Вы предлагаете мне стать вашей любовницей? – изумлённо спрашиваю я. Какое красивое предложение для прикрытия низких целей.

– Нет, у драконов нет любовниц, – гордо заявляет Райтор. – Я предлагаю вам почётную должность наложницы дракона.

Да, сомнительная честь, но, похоже, Райтор так не думает.

– Вот тебе и достойный кандидат, – передразнивает мою интонацию Друид. – Проглотила? Теперь запей.

– Да ты никак бессмертный, – взрывается от гнева лорд Макинтайр.

– Вообще-то, да, – сообщает Райтор, – правда, есть нюансы и бессмертие по вашим человеческим меркам.

– Вот говорил я тебе, присмотрись к Мэтью. Что я, зря старался и заманивал его к тебе? – наставляет меня на путь истинный фамильяр. – Правильный мужчина. Он сейчас дракошу на тонкие ленты порвёт.

– Я сейчас как раз и есть тот самый нюанс, – сбрасывает камзол Мэтью, сжимает кулаки и наступает на Райтора. Дракон прячется за моей спиной.

– Я подарю тебе бессмертие, – умудряется он шепнуть мне на ухо.

Как же они мне надоели. Все. Включая фамильяра.

Каждый считает своим долгом распоряжаться моей жизнью, словно я безвольная кукла, делать оскорбительные предложения.

Ладно, Мэтью защищает меня, но всё же.

– Так, остановились все, – решительно заявляю я, оказываясь между мужчинами. – Мэтью, успокойся, он не заслуживает даже оплеухи. Неужели ты не понимаешь, что он таким предложением унижает сам себя?

Я, конечно, преувеличиваю. Меня оно тоже унижает, но это единственный способ сохранить физиономию Райтора в целости и сохранности.

– Милорд, – поворачиваюсь я к дракону, – меня ваше лестное предложение не увлекает. Поищите кого-то посговорчивее.

Надо уводить отсюда Мэтью, пока эти мачо местного разлива не подрались.

– Лорд Макинтайр, не проводите меня? – спрашиваю я Мэтью, он неохотно кивает.

– Но я бы всё же предпочёл остаться, – кидает он полный ненависти взгляд на дракона.

– А я не хочу, чтобы вы разгромили мой кабинет, – строго говорю я. – Вас, милорд, я попрошу удалиться в свои покои.

Райтор фыркает и, демонстративно показывая своё недовольство, удаляется.

– Зачем ты остановила меня, – недовольно рычит Мэтью, – я бы расквасил этому наглецу физиономию.

Киваю, соглашаясь. Он может. Тем мне и нравится, что сам защищает то, чем дорожит. Не нанимая головорезов, не обращаясь к охране, как в моём мире. А сам лезет в драку, не думая о последствиях. У меня всегда была слабость к таким сорвиголовам.

– Мэтью, неужели ты не понимаешь, что дракон считает себя выше нас, – объясняю я Мэтью, как сама понимаю ситуацию, – и только открывшаяся магия заставила его снизойти до предложения взять в наложницы.

– Мерзавец! – снова вспыхивает Мэтью.

– Сволочь! – добавляет Друид. – И я тебя предупреждал.

– Он просто такой, какой есть, – говорю я. – Вот только мне кажется, что с его появлением здесь всё не так гладко, как он говорит.

– Почему ты так думаешь? – спрашивает Мэтью.

Не могу же я ему сказать, что появление дракона в этом мире в один день, возможно, даже в одно и то же время, с моим переносом в тело Катрионы Макхью, не простая случайность. Вот только кто этот гениальный режиссёр, мне ещё предстоит узнать.

– Просто интуиция, Мэтью, – говорю я ему, – ты веришь в интуицию?

Вот эта самая интуиция и вопит мне, что Мэтью стоит довериться.

Но я боюсь открыться. Мой бывший муж научил меня, что никому нельзя верить.

– Да, Катриона, – соглашается он, – и о чём говорит тебе интуиция?

– Что доверять можно только своему сердцу, – вдруг говорю я.

Что-то сегодня меня тянет пооткровенничать с ним. Отчего, не пойму, но опять же, если интуиция подсказывает, нужно действовать.

– Как думаешь, твои люди скоро найдут священника? – спрашиваю я.

– Записка уже должна быть оставлена начальнику охраны, – отвечает Мэтью, – и если их ничего не задержит, то ночью найдут, в крайнем случае, вечером.

– Так быстро? – удивляюсь я.

– Ты мне доверила тайну открывшейся магии, а я тебе доверю свою, – решительно говорит лорд Макинтайр. – Всё дело в том, что начальник охраны у меня оборотень, я сам маг. Ещё несколько магов живут у меня в замке.

– А почему это тайна? – не понимаю я, что такого, кроме того, что сам Мэтью маг. – Про магов я помню, а оборотни, чем не угодили?

После появления дракона я уже ничему не удивляюсь. Оборотень так оборотень. В целом очень умно, что именно таких людей или нелюдей, не знаю, как правильно, Мэтью нанимает на службу.

– В этом государстве все не угодили, – грустно улыбается он. – Все, кто хоть чем-то выделяется – уничтожаются церковью. Красивые женщины объявляются ведьмами и сжигаются, магов сжигают тоже, как чёрных колдунов, с оборотней живьём сдирают кожу.

– Варварство какое-то, – вырывается у меня. – Как же ты заманил его служить у тебя при таких-то условиях?

– Он изгой, – рассказывает Мэтью, – его выгнали из стаи, и на землях Фаоланда ему не жить, вот я и предложил ему кров и жалование.

– Фаоланд, это что? – интересуюсь я.

Мэтью мне столько нового рассказывает о той стране, куда я попала, что я ловлю каждое его слово. Переспрашиваю, прошу разъяснений. Он просто кладезь информации.

– Фаоланд – это государство оборотней, на западе, – поясняет Мэтью. – Там не запрещено жить и людям тоже.

Только сейчас до меня доходит, что он не удивляется моему невежеству.

Я осторожно спрашиваю:

– Почему тебя не удивляет, что я не знаю ни о драконах, ни о государстве оборотней?

Мэтью улыбается, но не радостно, а с сожалением.

– В Корнуоле мало кто вообще знает, что творится за пределами страны, – объясняет он. – Церкви невыгодно просвещать население. Если сказать, что есть такие, с их точки зрения, ненормальные страны, то возникнет вопрос, а нормальны ли мы все. Ясное дело, что не сразу, но рано или поздно в политике церкви усомнятся.

– Послушай, зачем вообще нужна такая церковь? – я, как всегда, рублю с плеча.

Нет человека – нет проблем. Мешает церковь – разогнать к чертям собачьим. На перспективу я не думаю. У нас в мире каждый человек знает, как нужно управлять государством, и я в том числе.

– При чём тут церковь? – изумляется моей недальновидности Мэтью. – Церковь – это организация, которой управляют люди. Если кто-то и виноват в сложившейся ситуации, то уж никак не бог, а люди, которые управляют церковью. Ты, конечно же, не знаешь, что изначально первосвященник был самым сильным магом.

– Верится с трудом, – отзываюсь я.

– Да, так и было, ведь для проведения обрядов нужна магия. Это был расцвет нашего государства, – рассказывает Мэтью. – Так было довольно долго. Сама понимаешь, что тогда люди без дара чувствовали себя ущербно. Находились и такие, кто смог занять достойное место в обществе и без магии.

– И как же так получилось, что маги стали изгоями? – неподдельно удивляюсь я.

– Всё началось с малых уступок, – поясняет он, – сначала на должности священников разрешили принимать людей без магии, затем бездарных стало много, и они добрались и до верхушки власти. А там, как водится, престол первосвященника занял первый бездарный, и вот тогда начались гонения.

– Но как же маги допустили такое? – возмущаюсь я. – А король Корнуола почему молчал?

– Маги были слишком самонадеянны, за что и поплатились, – говорит Мэтью, – что же до короля…

Он замолкает, словно подбирая слова или решая стоит ли говорить об этом.

– Катриона, король – прямой потомок драконов, – всё же решается рассказать Мэтью, – более того, нынешние короли Корнуола приходятся прямыми родственниками императорам Лорингии, государства драконов. И наш наглый красавчик, милорд Райтор, как раз-таки и состоит в родстве с нашим королём.

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – говорю я. – Драконы обладают магией, это я уже поняла. Тогда почему допустили, чтобы иные расы и маги попали в чёрные списки?

Мэтью, не выдержав, начинает измерять кабинет шагами. Он, заложив руки за спину, молча ходит от книжного шкафа к окну, останавливается, чтобы посмотреть на Драконий перевал и всё повторяется.

– Мэтью? – напоминаю я о себе.

– Тут слишком сложно, – отвечает наконец-то Мэтью. – Лорингия и Корнуол объединились благодаря династическому браку. Но потом император драконов посчитал, что императрица уже сделала своё дело и от неё можно избавиться, заточив в монастырь. А самому жениться на своей давнишней любовнице.

– И чем всё это закончилось? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Ничем хорошим, – говорит Мэтью. – Императрица сбежала и подняла восстание против своего мужа, отвоевала Корнуол и посадила на трон своего сына. Он-то как раз и являлся драконом.

– А как всё это взаимосвязано? – интересуюсь я, откусывая бисквит и запивая его вином.

Всё-таки с Мэтью я чувствую себя более свободно, чем с милордом. Я могу быть сама собой. Не нужно каждый раз ожидать подвоха и быть начеку.

– А так: говая церковь без магов пообещала ему объявить его потомком бога на земле взамен на их условия, – с сожалением произносит Мэтью. – Король согласился, и начались гонения. Теперь драконов, оборотней и магов можно встретить только где-нибудь на окраине Корнуола.

– Мэтью, а … – не успеваю я задать ещё один вопрос, как раздаётся стук в дверь.

Интересно, кто это? Может быть, уже готов ужин? В животе утробно заурчало. Один бисквит не насытил меня.

– Входите, – позволяет Мэтью, заметив, что я не реагирую на стук.

В кабинет входит новый начальник охраны замка и, понизив голос, сообщает:

– Лорд Макинтайр, Куан напал на след священника, обещает к полуночи он найти его. Будьте готовы выехать.

Глаза Мэтью вспыхивают нетерпеливым светом.

– Спасибо, Джереми, можешь идти, – отпускает он начальника охраны.

Дверь тихонько затворяется, и шаги затихают за поворотом.

– И что ты с ним сделаешь? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– А сама-то чтобы сделала? – вопросом на вопрос отвечает он.

Я задумываюсь. Логика и здравый смысл подсказывает, что от такого опасного свидетеля нужно избавиться. В то же время налёт цивилизованности ещё не окончательно слетел с меня и убийство кажется мне чем-то диким, хотя и разумным.

– Может запугать, чтобы молчал? – спрашиваю я.

– Ты его так хорошо знаешь, что можешь сказать, чего он боится? – деланно удивляется Мэтью. Я качаю головой. – А раз не знаешь, то лучший способ заткнуть ему рот, это отправить его на встречу с Единым.

Я замолкаю, что может посоветовать человек, в мире которого даже смертная казнь отменена.

– Ты лучше знаешь, как нужно действовать, – говорю Мэтью, он кивает. – Я тебе доверяю в таких вопросах.

Он удивлённо поднимает бровь:

– Только в этом?

Я непонимающе смотрю на него. В чём в этом? Развожу руками. Твоя моя не понимай.

– Доверяешь только в этом? – снова спрашивает он.

– Ну, не только, – задумчиво чешу подбородок, – ещё в хозяйственных делах.

Мэтью как-то странно смотрит на меня, и я от этого взгляда смущаюсь. Чего он ждёт? Не проще ли спросить напрямую.

– Милорд дракон прервал нас на самом интересном месте, – продолжает разговор Мэтью, словно прошло всего пять минут.

Я же совершенно не помню, на чём нас прервал милорд Райтор.

– Кажется, мы говорили о сельском хозяйстве, – вспоминаю я. – Что в этом интересного?

– В самом сельском хозяйстве ничего, но вы обещали рассказать, как красить ткани без магии, – напоминает Мэтью.

– Что-то выпало из памяти, что я обещала поделиться своим секретом, – не возьму в толк я, когда успела наобещать невыполнимого.

Лорд Макинтайр понимающе улыбается.

– Я понимаю, Катриона, что вы опасаетесь посвящать меня в свою тайну, – говорит он. – Я могу поклясться своей магией, что не использую эти знания в корыстных целях. Более того, если ваш метод действительно стоящий, я могу помочь. Вложить часть средств в это дело.

Чёрт побери, какое заманчивое предложение. На свои средства я, естественно, не вытяну весь свой проект по восстановлению земель.

Вот если бы Мэтью стал моим инвестором, то всё сложилось бы превосходно.

Я складываю руки в замок, нервно вышагивая по кабинету. В мыслях хаос. Я не знаю, стоит ли настолько ему доверять. Недаром у нас есть пословица: тише едешь, дальше будешь.

– Не переживай, ему можешь довериться, – подбадривает меня Друид. – Макинтайр надёжный человек. Вместе с ним ты сможешь сделать очень много.

Если фамильяр советует довериться, то следует прислушаться.

Задумчиво смотрю на Драконий перевал, его судьба сейчас в моих руках. От неверно принятого решения зависит моя дальнейшая жизнь и жизни людей, за которых я отвечаю.

– Хорошо, – тяжело вздыхая говорю я. – Я вам доверюсь, как будущему партнёру по бизнесу. Сколько процентов прибыли вы хотите получить?

Мэтью задумывается. В его душе происходит борьба чувств. Чтобы узнать, о чём он сейчас думает, я отдала бы многое.

– Обычно я требую себе семьдесят процентов прибыли, но ради вас готов согласиться пятьдесят на пятьдесят. Мои деньги – ваши знания.

Если честно, то именно такого предложения я и ожидала. Я готова была согласиться на разделение шестьдесят на сорок. Но Мэтью слишком щедр и это меня настораживает, в отличие от Друида. Я не исключаю, что травмирующий опыт первого замужества откладывает свой отпечаток.

Как говорила моя бабушка: первого мужа даёт бог, второго выбираешь сама, а третьего подсовывает дьявол. Я не совсем согласна с ней, но радует, что второго позволено выбрать самой. С первым меня наказали изрядно.

– Хорошо, я согласна на ваше предложение, – наконец-то выдаю я. – я читала о некоторых технологиях по окраске шерсти. Всё только натуральное и никакой магии.

У Мэтью вспыхивают любопытством глаза. Я сама такая же – жадная на знания, и это тоже нас объединяет. Если отбросить в сторону мою предвзятость, то у нас с лордом Макинтайром много общего. Прав Друид, мы с ним достойная пара. Я забываю о том, что Мэтью ждёт разъяснений, засмотревшись на его мужественное лицо.

Больше всего в мужчинах я ценю ум и чувство юмора, и того и другого у него предостаточно. И самая лучшая рекомендация, что Макинтайра для меня выбрал Друид. Фамильяр не пожелает хозяйке дурного. Может, пора сменить гнев на милость и позволить Мэтью поухаживать за собой?

Я подумаю об этом завтра, а сегодня мы с ним теоретически красим шерсть.

– Для окраски берём растения, которые растут в округе. Я точно не знаю, какие произрастают в окрестностях замка. Как пример скажу, что вереск, манжетка, бессмертник, череда, золотарник, листья берёзы, корни ириса, кора дикой яблони и орешника дают жёлтые и коричневые цвета. Очень стойкие оттенки пряжи и тканей давала кора, ягоды и листья ольховидной крушины. Ещё шафран, но эта пряность слишком дорогая для окрашивания.

– Я соберу всех лекарей и ткачих, чтобы они рассказали, какие растения и где растут, – безоговорочно верит мне Мэтью. – В какие ещё цвета ты могла бы покрасить ткани?

– Смотри, красный и оранжевый цвета можно получить, окрасив шерсть корнями зверобоя или наземной частью лебеды. Другие ткани покрасить в эти цвета можно, добавив в чистотел и чёрную ольху квасцы. Синий, голубой и зелёный цвета получают из разных частей растений. Пряжу и ткани из шерсти чаще красятся горечавкой или цветками василька, другие основы и волокна – корой ясеня. Можно покрасить ягодами черники, лен в этом случае приобретал голубой, а шерсть – синий оттенки. Чёрный цвет получают из корней и ягод воронка, таволги, блестящего зюзника, болотной крапивы и других растений.

Мэтью смотрит на меня с уважением, и мне приятен этот взгляд больше, чем желание в глазах милорда Райтора. Это значит, что лорд Макинтайр признал меня равной себе по уму и изобретательности.

Чтобы закрепить произведённый эффект, я рассказываю всё, что знаю дальше:

– Кора, листья и цветы яблони в сочетании с квасцами дают возможность получить и зелёную, и красную краски. Листья с цветами зверобоя в зависимости от обработки дают жёлтый либо красный оттенки. Обоюдоострый плаун позволяет получить жёлтый, зелёный и красноватый оттенки пряжи и ткани, – перечисляю я, пьяная от счастья. Ежевика даёт малиновый или фиолетовый окрас, ольха – разнообразную палитру от чёрного цвета до жёлтого, в зависимости от того, что в неё добавлено – еловые шишки, проржавевшее железо или иные вспомогательные вещества.

– Ты просто сокровищница знаний, Катриона, – восторженно восклицает Мэтью, – и ты ещё у меня спрашивала совета.

– Я рада, что ты так считаешь, – отвечаю я, чувствуя, как розовеют мои щёки. – Самое сложное заключается не в окраске, а в закреплении цвета на ткани.

– Да, если бы использовать магию, то всё было бы гораздо проще, – с сожалением говорит Макинтайр.

– А если попробовать обмануть и церковников, и торговцев? – предлагаю я.

– И ты знаешь, как это сделать? – заинтересованно спрашивает Мэтью.

– Есть у меня кое-какие задумки, – с гордостью отвечаю я, выдерживая его любопытный взгляд.

– Поделишься? – спрашивает Мэтью.

– Это авантюра чистой воды, – отвечаю я, – если все цветные ткани только магической природы, так может, я попробую покрасить шерсть с помощью магии, а продать, как купленную у драконов.

Мэтью задумчиво чешет подбородок.

– Это неплохой план, но…

– Что «но», – перебиваю его я. – Говори быстрее.

В своей голове я уже покрасила и продала шерсть, подсчитывая барыши.

– Ты не знакома с азами магии, – спокойно объясняет Мэтью. – Всё бы прекрасно получилось, если бы магия не имела своей природы. Ткани, изготовленные в Лорингии, легко узнать по фоновому магическому следу. Так что ты просто обнаружишь себя, как мага.

– А если…

– Не получится «если», Катриона, – говорит Мэтью. – Если ты будешь продавать через посредников, то рано или поздно на тебя выйдут. Кто-нибудь выдаст тебя либо за деньги, либо под пытками. А уж пытать святая инквизиция умеет.

– Что же делать? – с отчаянием спрашиваю я.

– Придерживаться первоначального плана. Но даже он опасен.

– Почему? – удивлённо спрашиваю Мэтью я. – В нём же не будет задействована магия.

– Моя милая наивная Катриона, – отвечает он. – Цветные ткани стоят бешеные деньги у драконов, в Корнуоле и того больше. Представляешь, если кто-то пронюхает, что у тебя есть секрет окраски тканей без применения магии, то у тебя попробуют его купить. А если не продашь, то украсть. А рано или поздно об этом станет известно.

– И как же мне защитить себя?

– Подумаем об этом, – обнимает меня Мэтью, целуя в затылок. – Я б просто разделил людей на участки работы и, чтобы каждый знал только то, что делает он. Возможно, тогда и не смогут собрать всю технологию воедино.

– Умный соберёт, – расстраиваюсь я.

– Соберёт, но самый важный элемент делай только ты, – советует Мэтью. – А я тебя всегда буду защищать.

– Зачем тебе это?

– Что – это? – делает вид, что не понял моего вопроса Мэтью.

– Зачем ты мне помогаешь, решаешь мои проблемы, защищаешь? – отстраняюсь я от него, заглядывая в глаза.

– А ты не догадываешься? – тихо спрашивает он, не отводя от меня взгляда.

Я качаю головой. Догадываюсь, но не могу в это поверить. Пусть сам скажет. Я хочу услышать это из его уст.

– Потому что я люблю тебя, – просто говорит Мэтью, а я стою с вытаращенными глазами.

– Я тебе не верю, – шепчу я. – Когда ты успел полюбить меня?

Он берёт меня за руки и, отступив на шаг, произносит:

– Очень зря, – с грустью в голосе отвечает Мэтью. – Ты тронула моё сердце, когда твой муж познакомил нас. Если ты помнишь, я заезжал так часто, как позволяли приличия, лишь бы только увидеть тебя. Хотя бы мельком.

– Так и было, – встревает Друид, понимая, что я ничего из этого не могу помнить.

– Потом погиб твой муж и я стал наведываться к тебе на правах старого друга семьи, – продолжает Мэтью. – Тогда ты была так сильно убита горем, что я даже подумал, что у тебя помутился рассудок.

– Как изящно он отзывается о глупости прежней хозяйки тела, – мурлычет фамильяр, не стесняясь говорить гадости о своей бывшей хозяйке.

– А потом я увидел тебя там, на перевале. Ты стояла такая прекрасная, как никогда прежде, – откровенничает Мэтью. – Тогда я и сказал себе, что никому не позволю завладеть твоим сердцем.

– Мэтью, меня терзают смутные сомнения, – всё же решаюсь сказать я. – Что ты любишь не меня, а мою магию.

Он так искренне смеётся, что я невольно улыбаюсь в ответ:

– Ещё скажи, что я позарился на твои деньги.

– Нет, но…

– У тебя нет ничего, что бы могло привлечь меня настолько, чтобы я захотел жениться, – говорит он, а меня обижают эти слова. – Ничего, кроме тебя самой. Мне нужна только ты сама, Катриона.

Вот как тут ему не поверить? Моё сердце хочет верить в его любовь.

– А как же мой долг и ведение хозяйства? – беспокоюсь я о своём разорённом наследстве.

– Выходи за меня замуж, Катриона, – становится на одно колено Мэтью. – Занимайся чем хочешь, я во всём тебя поддержу и помогу.

Всё это прекрасно, но мне бы хотелось оставаться финансово независимой настолько, насколько это возможно. Пусть он и станет любящем мужем, но я хочу быть уверенной в том, что у меня есть пути к отступлению. И как бы я ни любила Мэтью, но пусть и он знает, что мне есть куда уйти от него.

Мне ужасно стыдно, что в такую романтичную минуту я думаю больше о себе, чем о нашей любви. Моя рассудочность иногда пугает и меня саму.

Мне бы задыхаться в розовом тумане влюблённости, а я просчитываю пути к отступлению. Неужели я не люблю его?

– Мэтью, у меня есть несколько условий, и потом я подумаю о твоём предложении.

Брови моего будущего жениха удивлённо выгибаются, а губы складываются в одну тонкую линию.

– Какие условия, Катриона? – тем не менее спокойно спрашивает он.

– Во-первых, моё имение также должно оставаться моим, – говорю я.

Мэтью немного задумывается. Мне кажется, это лишь для того, чтобы я не думала, что он быстро соглашается.

– Приемлемо, у меня и свои имения дают неплохой годовой доход. Хватит не только нашим детям, но даже правнукам.

– Спасибо. Тогда, во-вторых, я хочу, чтобы доход от продаж окрашенной шерсти делился пополам.

– Без проблем, – с улыбкой отвечает Мэтью.

– И ещё, – очень тихо говорю я, оттого что чувствую неловкость. Человек мне в любви признался, замуж позвал, а я тут условия ставлю. – Ты только не обижайся, но давай составим юридический документ, где все эти пункты пропишем.

Закрываю глаза, чтобы не видеть презрения или злости в его глазах. Не знаю, какие эмоции будут преобладать, но вряд ли он согласится.

Я бедная наследница обнищавшего имения и ничего, кроме себя самой, предложить не могу. Не верю, что он любит меня просто так, ни за что, просто потому что я есть на этом свете. На такую безусловную любовь способны только родители, да и то не все.

– Катриона, я ради тебя согласен на всё, – нежно говорит Мэтью, целуя меня в макушку. – Хочешь брачный контракт, будет тебе брачный контракт. Хочешь пышную свадьбу – будет шикарная свадьба, которой и король позавидует.

– Нет, ничего этого не надо, – испуганно шепчу я, – свадьба будет скромная в моей или твоей церкви. Зависть лучше не вызывать, особенно у короля.

– Как пожелаешь, моя птичка, – произносит Мэтью. – Будет так, как ты захочешь.

Я киваю, облегчённо вздыхая.

– Когда ты бы хотела провести церемонию венчания? – торопит меня Мэтью.

– Не знаю, может, после того, как разберёмся с проблемами в замке? – отвечаю я.

– Одно другому не мешает, – говорит он безмятежно, продолжая укачивать меня в своих объятиях. – Даже, наоборот, поможет. Сейчас сложнее решать проблемы замка и людей, служащих тебе. Я же никто для тебя и поместья. А когда мы поженимся, то твои люди начнут бояться вредить тебе. Я защищу тебя, даже просто дав своë имя.

Как бы я ни ерепенилась, но реалии этого мира таковы, что мужчина имеет больше влияния, чем женщина. Хоть я и хозяйка поместья, но Мэтью имеет больше влияния даже у меня в замке.

– Тебе хватит недели, чтобы пошить свадебное платье? – настаивает Мэтью.

Отчего-то начинаю злиться. Откуда я знаю, хватит или нет, я никогда не шила свадебные платья руками в замке. Я даже не знаю, какая здесь мода.

Нам, девочкам, очень важна подготовка к свадьбе, а он торопит, словно опаздывает.

– Мэтью, мне очень важна подготовка к свадьбе, – чуть не ляпнула, что она у меня первая, хорошо, что вовремя прикусываю язык. – Выбрать фасон платья, подобрать украшения, выбрать обувь. Придумать свадебное меню и украшения церкви и замка.

Он понимающе кивает.

– Тогда давай сделаем оглашение в церкви моего имения завтра утром, после мессы. У тебя-то нет пока священника, – идёт на компромисс мой будущий муж. – И будешь готовиться к свадьбе, только умоляю тебя, не экономь. Покупай всё, что нравится, и не смотри на цену.

Лорд Макинтайр – мечта любой женщины. Когда-то, кажется, уже в прошлой жизни, я лежала в холодной постели и мечтала о таком, как он. Красивом, заботливом, богатом и не жадном.

За воплощение мечты я заплатила огромную цену, но это того стоит. Во всяком случае, пока у меня создаётся именно такое ощущение.

В этом мире жизнь богата на события и интересных людей. Пожалуй, я не хочу возвращаться домой. Мне и здесь хорошо.

– Свадьбу тоже проведём в моём замке, если ты не возражаешь, – продолжает фонтанировать идеями Мэтью.

– Я не возражаю, у меня здесь так убого, что стыдно приглашать гостей, – опять говорю лишнее. Срабатывает стереотип моего мира. Если свадьба, то обязательно будут гости. – Прости я забыла, что делаем всё скромно.

– Ну, почему же, – отзывается Мэтью, – мне есть кого пригласить. А тебе?

И тут я зависаю, так как абсолютно не знаю жизнь своей предшественницы. Но судя по её замкнутому образу жизни подруг она не имела. А родители живы интересно?

– Родители умерли три года назад, – подсказывает Друид, – ушёл сначала отец, а через три месяца за ним и мать. Не смогла справиться с потерей и умерла от горя.

Что ж, одной проблемой меньше. Не знаю даже, как вести себя с теми, кто раньше близко знал Катриону Макхью.

– Остался младший брат, – добивает меня фамильяр моей родословной. Вот только брата мне сейчас и не хватает.

– Я его приглашать не буду, – отвечаю я коту.

– Да, он бы и не приехал. Обижен, что магия досталась тебе, а ты не смогла с ней справиться, – проясняет хитросплетения моей родительской семьи Друид. – Думаю, что не обрадовался бы, узнав, что открылся твой дар, да и удачному замужеству.

– Мне некого приглашать, а ты как хочешь, только сообщи, сколько будет гостей, чтобы приготовить комнаты для них и рассчитать количество продуктов для свадебного пира, – прошу я Мэтью. – А бал в честь нашей свадьбы можно устроить?

Вот о чём я мечтала, так это о настоящем бале. Разве можно упустить такую возможность?

– Конечно, устроим, – счастливо смеётся Мэтью, – моя экономка тебе поможет с организацией. Давай съездим ко мне в замок для знакомства.

Мне столько предстоит сделать, что отвлекаться на поездку совсем нет времени.

– Я хотела завтра объехать свои угодья, посмотреть сколько осталось овец, в каких условиях они содержатся, – делюсь своими планами с Мэтью. – Хотела пригласить тебя на эту увлекательную прогулку.

Конечно, могу справиться и одна, но хотелось побыть вместе с ним, выслушать его дельные советы.

– Боюсь, что у меня не получится завтра, – с сожалением отвечает Мэтью. – Ночью у меня встреча с твоим беглецом, а утром я планирую допросить сидельцев.

Я сразу загораюсь.

– Можно мне с тобой? – с нетерпением спрашиваю я.

– Я бы не хотел тебя брать, зрелище будет не для женских глаз, – отказывает мне Мэтью. – Займись инвентаризацией замка.

– Ты же сказал, что во всём будешь поддерживать меня, и запрещать не будешь, а что на самом деле? – обиженно восклицаю я.

Мэтью хмурится и трёт подбородок, верный признак того, что он рассержен.

– Меня ещё никто не упрекал в том, что я не держу слово, – разочарованно произносит он. – Слово лорда Макинтайра крепче любого документа, это знают все. Ты меня обижаешь необоснованными обвинениями, Катриона.

– Но ты же не берёшь меня с собой, – упрямо выпятив подбородок, заявляю я, высвобождаясь из его объятий и отходя к окну.

– Катриона, прежде чем обвинять, нужно подумать, – Мэтью отходит к креслу и садится, собрав пальцы в домик. Он не подошёл ко мне, чтобы снова обнять и поцеловать, развеивая мои опасения. – Мои ребята мало походят на нянек. Методы, которыми они развязывают языки, порой довольно грязные. Даже некоторых мужчин выворачивало наизнанку во время того, как задавались вопросы. А ты хрупкая женщина с нежной душой.

– Справлюсь, я должна присутствовать.

– Ясно, – его губы сжимаются в одну линию. – Делаю вывод, что ты мне не доверяешь. Я иду тебе навстречу и соглашаюсь даже с теми требованиями, которые оставят пятно на моей репутации, потому что я люблю тебя. А ты, выходит, мной только пользуешься.

Он разворачивается и выходит из кабинета, не дав мне возможности возразить.

Я сдерживаю себя, вцепившись в ладони ногтями, чтобы не остановить его, не побежать вслед. На ладонях остаются глубокие полумесяцы. Боль немного отрезвляет меня.

Что ж вольному воля, свободному – рай. Я же всё равно прослежу за ним, чтобы узнать, о чём поведает Мэтью лжесвященник.

Выхожу из кабинета, запирая его на замок, но иду на кухню, чтобы проверить, как продвигаются дела у Агнес – моей новой ключницы.

Дохожу до двери кухни и замираю, слыша доносящиеся оттуда голоса.

– Предупреждаю в последний раз, Мэг, – твёрдым ровным голосом произносит Агнес. – Я даже хозяйке доносить не буду, прикажу Джейми выпороть тебя за непослушание.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда вернётся Гвен, – ехидно говорит молодой голос. – Тогда тебе не поздоровится.

Я не стала дослушивать ответ Агнес и, распахнув дверь так, что она ударяется о стену, вхожу в тёплый мир ароматных запахов.

– Вижу, что ты справляешься, Агнес, – хвалю я её от двери. – Гвен можете не ждать, она не вернётся. Её казнят на днях за воровство, если кто-то желает поддержать её на эшафоте, составив компанию, то милости прошу.

Не знаю, кто тянул меня за язык в это время, но сказанного не воротишь. Ехидную девицу я узнаю по пожелтевшему лицу.

– Ужин готов? – спрашиваю я, как ни в чём не бывало. – Не дай бог, мне не понравится, виновные познакомятся с плетью. А я смотрю, язык слишком длинный, а ум короткий.

На этот раз даже ропота неслышно.

– Кстати, о воровстве, – продолжаю я. – Завтра я с Агнес провожу пересчёт запасов и если недосчитаюсь больше допустимого, то вместе с Гвен познакомятся с верёвками и её подружки. Я вас всех знаю.

Пять девушек отводят от меня взгляд.

– Даю вам время до утра вернуть украденное и даже не спрошу, кто сколько взял, – равнодушно говорю я. – А иначе придётся преподать вам урок.

Разворачиваюсь и уже в дверях бросаю:

– Ключи у Агнес, она поможет вам сохранить свои жизни. И про ужин не забывайте.

Быстрыми шагами выхожу из кухни. Не хочу слышать их перепалку. А то, что она будет, я не сомневаюсь.

– Молодец, – хвалит меня фамильяр, – давно бы так.

А я не чувствую, что поступила правильно. Разве еда стоит стольких человеческих жизней?

– Вопрос не в еде, – разъясняет мне, как маленькой Друид. – Вопрос в том, кто в замке хозяйка. Ты или слуги. Ты сказала жёстко, но справедливо. Могу побиться об заклад, что завтра твои закрома будут полны еды.

Очень на это надеюсь, не хотелось бы вешать столько народа.

Я вся сжимаюсь в ожидания нечеловеческой боли от страшных пыток. Даже закрыть глаза не получается, Друид словно сговорился с Мэтью и мучает меня картинками с поляны. Пока безобидными, но от этого не легче.

Отец Нил со склонённой головой сидит связанный невдалеке от костра. Спутанные грязные волосы до плеч закрывают лицо. Кожаные штаны и куртка порваны в нескольких местах.

– Так что, отец Нил, будете отвечать на вопросы? – голос Мэтью звучит грозно.

– Смотря на какие, колдун, – лжесвященник говорит тяжело, не поднимая головы, но без страха.

– Например, как тебя зовут, – спрашивает Мэтью.

– Отец Нил, – кашляя и выплёвывая чёрные сгустки, отвечает отец Нил.

– Ты хочешь сказать, что настоящий священник? – удивляется мой лорд.

– А ты думал, что церковь никогда не заинтересуется, что делается у вас в округе? – говорит, словно каркает священник. – Нет, колдун, ты под колпаком.

Мне становится страшно. Что значит «под колпаком»? И почему вся округа?

– Что ты имеешь в виду? – беззаботно спрашивает Мэтью.

– Не притворяйся, колдун.

– Хватит называть меня колдуном, – ласково просит Макинтайр, – я всего лишь маг, да и то не самый сильный.

– Какая разница, маг или колдун, – тихо говорит пленник.

– Ну, да, для таких, как ты, никакой, – соглашается Мэтью.

– Для всех никакой, – упрямится священник.

– Я не собираюсь дискутировать с невеждами о природе магии и колдовства, – безразлично произносит Макинтайр. – Меня больше интересует, что ты делал в замке Макхью и кто тебя послал.

Пленник поднимает голову. Мне кажется, что его чёрный взгляд проникает мне в самую душу. Я невольно ещё сильнее запахиваю на груди плед, словно боюсь замёрзнуть под его холодным взглядом.

– А я не собираюсь отвечать, – зло выплёвывает слова отец Нил отворачиваясь.

Мэтью беспечно смеётся и ему вторят люди из его отряда. Хохот сотрясает поляну.

– У нас все говорят, – жёстко отвечает священнику оборотень, служащий Макинтайру, – перебивая друг друга.

Мэтью наклоняется и берёт на руки Друида.

– Что ж друг, придётся тебе пока только слушать, – шепчет он не для кота, а для меня. – Твоя любопытная хозяйка лишила тебя удовольствия наблюдать.

Вот засранец какой, я возмущена до глубины души. Но вот только после первого вопля священника, я облегчённо вздыхаю, что мне не приходится видеть то, что происходит в горах на поляне.

– Ты думаешь, что о тебе ничего не знают, – кричит пленник.

– Наоборот, я думаю, что раз ты здесь появился, то я заинтересовал ещё кого-то, – голос Мэтью убийственно спокоен, тогда как я не нахожу себе места. – Вот только ты не отвечаешь на главный вопрос: почему замок Макхью?

– Потому что ты здесь слишком часто бываешь, – кричит отец Нил. – Что ты забыл у заурядной и нищей вдовы?

– Не твоё дело, – обрывает его Макинтайр. – Кто тебя послал?

Ответа нет, только слышу мучительные стоны. В который раз благодарю Мэтью за то, что не вижу всей происходящей на поляне картины. Несмотря на то, что отец Нил шпионил против нас, мне его жаль.

– Долго молчать будешь? – спрашивает Мэтью.

– Я ничего не скажу, – героически держится священник.

– Не говори, по сути, мне плевать, кто скажет, ты или твой труп, а уж мертвеца разговорить я сумею, – отзывается мой будущий муж, которого, я оказывается, плохо знаю.

– Ты некромант, – в ужасе шепчет пленник.

– Правильно догадался, – насмешливо отвечает Макинтайр. – Решай сам: либо ты живой добровольно отвечаешь на вопросы, либо это делает твой труп. Мне нет разницы, с трупом даже легче, он не солжёт.

Я слышу, как ухает сова, такое напряжённое молчание на поляне.

– Хорошо, я отвечу на твои вопросы, колдун, только обещай, что похоронишь меня, – соглашается на условия священник, а Макинтайр отпускает на землю моего фамильяра.

Я вновь вижу всё, что происходит на поляне.

– Обещаю, что не порабощу твою душу и тело, – клянётся Мэтью.

– Меня сюда послал первосвященник, – начинает свой рассказ отец Нил.

– Зачем? – вопрос Макинтайра звучит как удар хлыста.

– Он узнал, что Орден Дракона собрался вновь и собирается провести какой-то ритуал, – отвечает священник.

– Ты настоящий священник? – спрашивает оборотень.

– Такой же настоящий, как ты, перевёртыш, – дерзит пленник.

Начальник охраны замка «Поляна фэйри» лишь улыбается. В свете Луны я вижу, что его клыки больше человеческих.

– Тебя послали в замок Макхью, а не мой, почему?

– У тебя в замке уже есть священник, колдун, – отвечает пленник.

– Так и в «Сердце дракона» тоже был священник, ты его убил, чтобы остаться у Макхью, – говорит Мэтью. – Отвечай на вопрос.

Отец Нил молчит, опустив голову на грудь. Я стараюсь не разглядывать его, чтобы не видеть следов насилия. Я всё же дитя своего века и отрицательно отношусь к пыткам.

– Не отвечая на вопросы, ты разрываешь наши договорённости, – напоминает ему Макинтайр.

– Все значимые события должны были произойти с Катрионой Макхью, – сдаётся священник. – Чёрная волшба касалась её, и ты это знаешь, колдун.

– Что должно было произойти с Катрионой? – спрашивает Мэтью, но я не слышу в его голосе обеспокоенности.

Неужели он знает, что планировал сделать Орден Дракона? Наконец-то он проявился, а то я уже устала жить в ожидании появления его служителей.

– Ты сам знаешь, Великий Магистр Ордена Дракона, – насмешливо говорит отец Нил, а у меня перехватывает дыхание. – Мне ли тебе рассказывать о твоих собственных замыслах.

Мэтью глава Ордена Драконов? Вот это открытие! Я же ждала их появления, чтобы узнать каким образом они нашли родителей Катрионы, чтобы запечатать магию девочки. Они уже тогда возлагали на неё определённые надежды или это из человеколюбия?

В любом случае лорду Макинтайру или Великому магистру придётся ответить на мои вопросы, когда он появится в замке.

– Откуда такие нелепые предположения? – спрашивает Мэтью у священника. – Или ты планируешь переложить вину с больной головы на здоровую? Так не выйдет. От тебя требуется отвечать на вопросы, а не задавать их.

Отец Нил хохочет, как безумный, запрокинув голову. Слипшиеся волосы, закрывающие глаза ещё больше придают ему вид сумасшедшего.

– Итак, якобы священник, расскажи, почему именно замок Макхью? Только в этот раз без чёрной волшбы. Избавь меня от этой вашей придури в мозгах.

Отец Нил, не мигая, смотрит на Мэтью, словно силится прочитать ответ на его лице на только ему одному известные вопросы. Он страшен и опасен. Нет, не силой, а змеиной хитростью. Змея же норовит укусить исподтишка, когда расслаблен и не ждёшь подвоха. Вот и священник стремился нанести мне сокрушительный удар, но вот почему, всё ещё остаётся загадкой.

– Потому что ты слишком расположен к вдове своего друга, – разбитыми губами улыбается отец Нил. – Я тебя в замке Макхью видел чаще, чем в твоём собственном.

Не верю я, что истинной причиной было моё якобы непристойное поведение. Прежняя Катриона – забитое создание, которое даже подумать не могла, чтобы вступить во внебрачную связь. Уж слишком крепкими были у неё моральные принципы.

– Ты хочешь сказать, что леди Катриона ни при чём, и тебя интересует только моя персона? – с сомнением спрашивает Мэтью.

– Кажется, ты разочарован, – издевается отец Браун, вот только эти издёвки отскакивают от Макинтайра как с гуся вода.

– Совсем нет, вот только не понимаю, зачем было обворовывать хозяйку замка, где ты нашёл приют, – размышляет вслух Мэтью, словно пленник его не слышит.

Священник отводит глаза, боясь выдать себя взглядом.

– Ещё и убивать отца Брауна или это тоже тебе приказал сделать первосвященник?

Грязный, избитый пленник в изорванной рубахе производит жалкое зрелище до тех пор, пока не поднимает глаза, горящие лютой ненавистью.

Отшатываюсь от этого взгляда и больно бьюсь затылком об изголовье кровати. Он же фанатик, почище Ордена Дракона.

– Да, я убил священника замка Макхью, потому что у него хозяйка дура. Обокрасть её было так легко, как забрать игрушку у ребёнка.

Я вижу злое лицо Мэтью, когда меня обозвали дурой. Ну не меня, а мою предшественницу, но всё же.

– Можешь даже не сверкать на меня глазами, деньги не верну, – говорит каркающим голосом священник. – Я их сразу отдал матери церкви.

Ох, что-то мне верится с трудом. К счастью, Макинтайр разделяет мои сомнения:

– Свежо предание, да верится с трудом. Я больше поверю, что ты положил деньги в банк, чем отдал церкви.

Отец Нил безразлично пожимает плечами, мол, хочешь верь, а хочешь не верь.

– Так всё-таки зачем тебе нужна Катриона Макхью? – не останавливается Мэтью, задавая один и тот же вопрос снова и снова. – Собственное благосостояние – это дополнительный фактор, бесспорно, приятный, но не главный. Не забывай, что я в любом случае узнаю правду.

Священник, отворачиваясь с ненавистью, плюёт под ноги Мэтью. Упрямый, но Мэтью всё равно его расколет. Либо говорит он живой, либо его труп. Надо узнать у лорда, действительно ли он может поднимать мёртвых.

Как же хорошо, что Друид транслирует мне всё, как телевизор, я всё знаю от самих участников. Теперь меня не обманешь. Мэтью придётся ответить на множество моих вопросов.

– Угомонись уже, – шипит на меня фамильяр, – мне сложно слушать и отвлекаться на твои размышления. Отвечу сразу, Макинтайр не некромант, он блефует. У него другая магия.

– Хозяйка замка играет важную роль в планах Ордена Дракона, мне нужно было узнать какую, – справившись с ненавистью к Мэтью, говорит священник. – Да и тебя, колдун, нужно было разоблачить.

– И что удалось узнать?

– Что-то случилось на Драконьем перевале в горах. Вернулась она, не похожая на себя, ещё и дракона притащила, – откровенничает отец Нил.

– Кто-нибудь ещё догадался, что хозяйка изменилась? – наклоняется к нему Мэтью, поворачивая лицо священника к себе. – Ты с кем-нибудь делился своими наблюдениями?

Пленник качает головой, пытаясь высвободиться из цепких рук Макинтайра. Как же хорошо, что он ни с кем не успел поделиться.

– Откуда тогда Свен знает об Ордене Дракона? – сильнее сжимает пальцы Мэтью.

– Подслушал, мне пришлось объяснить кое-что, – с трудом произносит священник. Мэтью ослабляет хватку.

– И что же ты ему объяснил?

– Что Орден – это группа магов, которые мечтают вернуть былое величие и уничтожить мать- церковь, – с ненавистью цедит отец Нил. – Ты – главное зло в Корнуоле, Макинтайр. Ты должен умереть.

– Я умру, конечно, не бессмертный же я. Только не сегодня, а лет через пятьдесят, а ты вот сдохнешь сегодня, – зло шипит ему в лицо Мэтью. – Я даже могилы тебе не подарю из милости. Твои кости обглодает зверьё.

– Ты ответишь за всё, колдун и за мою смерть тоже, – рвётся из пут священник, понимая, что близка его кончина. – И девка эта из замка тоже ответит. Славно вы будете гореть на костре. Колдун и его подстилка.

К счастью, он не знает, что я тоже маг, и если его доносы дошли до первосвященника, то мне ничего не грозит. В отличие от лорда Макинтайра.

– И всё твоё имущество отойдёт церкви, – нагнетает отец Нил.

Мэтью подходит к нему очень близко, загораживая плечом обзор.

– Выбросите его в пропасть, – отдаёт он распоряжение своим воинам. – Пусть думают, что он свернул шею при падении.

Мэтью ничего не оставляет на волю случая и здесь позаботился, чтобы священник упал в пропасть уже со свёрнутой шеей. Страшный человек лорд Макинтайр и его лучше иметь в друзьях.

Ни ночью, ни утром лорд Макинтайр в моём замке не появился. Наспех позавтракав, я спускаюсь во двор. В нетерпеливом ожидании меряю шагами расстояние от дверей замка до ворот.

Неужели он боится рассказать мне правду об Ордене Дракона и своей роли в нём? Что страшное там может быть? Они же помогли мне в детстве.

– Хозяйка, мы сегодня поедем осматривать отары? – подходит ко мне Агнес. В руках она держит тёплый плащ.

Как бы мне ни хотелось остаться в замке, поджидая Мэтью, приходится взять себя в руки и отправляться заниматься хозяйством.

– Кто может мне рассказать об овцах? – спрашиваю я ключницу.

– Я могу, мой отец пас отары, пока не сорвался в пропасть, спасая ягнёнка, – говорит Агнес, голос её срывается, когда она говорит о смерти отца.

Так даже лучше будет, не надо ещё кого-то тащить с собой.

– Не знаешь, сколько овец у нас осталось?

– Я вчера специально просматривала записи, вы же сказали, что хотите увидеть всё своими глазами, – произносит, оправдываясь Агнес. – У нас очень мало овец по записям.

Тяжело вздыхаю, а ключница подбадривает меня:

– Но ведь на самом деле всё может быть по-другому, как на кухне.

Было бы хорошо, конечно. Киваю то ли соглашаясь, то ли принимая её желание подбодрить, сама не знаю. Почему же мой муж не занимался хозяйством? Ответа на этот вопрос я никогда не узнаю.

Единственное, что приходит мне в голову – игра. Она вскружила ему голову. Зачем работать день за днём приумножая богатство, когда одна игра может сделать тебя богачом. Никто не считает, сколько игр проиграно, сколько денег оставлено чужим людям в ущерб собственным семьям. Призрачная надежда на большой куш манит игроков за карточный стол.

В любом мире, в любое время психология азартных игр одинакова. Игроманы были, есть и будут всегда.

Агнес отправляется за повозкой, или на чём там нас повезут. Ездить верхом я не умею.

Накатывает такая тоска, хоть волком вой. День уже не такой светлый, как был с утра и желание ехать смотреть на овец пропадает. Но я не могу отказаться, и так долго оттягивала.

Да, что со мной творится-то? Настроение меняется по щелчку пальцев или… Мне плохо оттого, что Мэтью не приехал?

Я даже забыла, что и фамильяр не вернулся домой. Неужели и он остался с Мэтью? Вчера трансляция прекратилась, когда лорд Макинтайр свернул шею отцу Нилу, так и не добившись от него ценной информации.

Подозреваю, что он и сам её не знал. Мелкая сошка, которой не жалко пожертвовать. О моих новых способностях он не знал, а значит, и не донёс.

Тогда война развязана против Мэтью. Или с целью уничтожить Орден Дракона. Я же, наоборот, благодарна Ордену за то, что подарил мне жизнь дважды.

Первый раз, когда закупорил магию в тщедушном тельце Катрионы, а второй раз, когда призвал сюда.

А то, что это сделал именно Орден, не вызывает сомнений. Меня призвали, это совершенно точно, а сделать это могли только люди Ордена. Вот только зачем? С какой целью понадобилась девушка из другого мира?

Или всё дело в магии Катрионы Макхью? Ведь только в моём теле магия смогла раскрыться.

Чёрт побери! Всем нужна магически одарённая хозяйка Драконьего перевала.

А может, дело в драконах? Не зря же и милорд оказался в одно и то же время со мной в Корнуоле. Судя по всему, он не горел желанием попасть в нашу страну.

Загадок становится всё больше, а ответов всё меньше.

В глубокой задумчивости я присаживаюсь на ступеньку замка. Камень неприятно холодит. Замёрзшая пятая точка приводит меня в чувства. Когда вернусь с пастбищ, обязательно спокойно проанализирую имеющуюся у меня информацию. Узнать бы ещё, какая роль отводится Райтору Арганте в честолюбивых планах Великого Магистра.

То, что планы амбициозны, я не сомневаюсь. У Мэтью не бывает мелких желаний.

– Леди Макхью, сани готовы, можно ехать, – кричит мне от дверей конюшни Агнес.

Сани, какая прелесть, не на телеге же в самом деле ехать по снегу. Красивее было бы ехать верхом, как и пристало хозяйке усадьбы. Сама виновата, надо было учиться ездить на лошади. Что я сама не умела никогда, что Катриона Макхью не озаботилась облегчить попаданке жизнь.

Ставлю отметку в памяти, что нужно обязательно научиться ездить верхом, как только разгадаю загадку моего появления в Корнуоле.

Усаживаюсь на свежее сено, укутывая ноги потеплее. Агнес сидит рядом, а на облучке саней устроились два воина из охраны замка.

На дворе седлают лошадей ещё человек пять, а то и семь.

– Я не позволю оставить замок без охраны, – громко говорю я. – Кто старший?

К своему стыду, совершенно не знаю этих солдат. Мой немногочисленный отряд вроде уже примелькалься, и если я не знаю их всех по именам, то лица узнаю. Это новые люди, или я не всех своих знаю?

– Это личная гвардия лорда Макинтайра, – тихо шепчет мне Агнес. – Он оставил её для вашей охраны.

– Замок под надёжной защитой ваших людей, леди Макхью, – отзывается воин на вороном коне. – Мы люди лорда Макинтайра.

Мэтью всё предусмотрел. Его забота разливается приятным теплом по телу и румянцем на лице. Пусть его нет рядом, но его мысли всегда обо мне. Настроение повышается, а дурацкая улыбка не сходит с лица.

– Начнём, пожалуй, с дальних пастбищ, – говорю я, конкретно ни к кому не обращаясь.

Сани, легко скользя, выпархивают из тёплых объятий замка на продуваемую всеми ветрами дорогу.

– Едем на север, – кричу я вознице, а ветер уносит мои слова.

Склоняя голову к уху Агнес, я спрашиваю:

– Так какой породы у нас овцы?

– Довольно примитивные: прибрежный манкс, вересковая овца, – отвечает она мне.

– А почему именно они? В чём их преимущество?

– Я точно не знаю, но отец говорил, что разводятся они в условиях бедной кормовой базы на естественных выпасах, – рассказывает Агнес.

– И всё? Их разводят только потому, что заботиться не надо?

– Скорее всего, да, – разводит она руками. – Особенно если учесть, что отличаются они мелкими размерами. Бараны весят где-то от тридцати пяти до пятидесяти пяти килограмм, а овцы от двадцати пяти до сорока.

– Да, негусто, прямо скажем. Подозреваю, что и шерсть не особенно дорогая.

– Так и есть, леди, – отвечает Агнес. – Папа рассказывал, что любимой присказкой лорда Макхью было «Одна птица в руке стоит двух в кустах».

Ещё бы, мужу Катрионы совсем не хотелось заниматься хозяйством. А тут овцы более выносливые по сравнению с теми, у которых шерсть стоит дороже. Да и на мясе особенно не разживёшься.

Жаль, что рядом нет Мэтью, уж он бы подсказал, какие породы лучше выращивать.

– Агнес, скоро же овцы должны окотиться, – рассуждаю я, вспомнив, как говорят, что овцы глупые, потому что рожают зимой. – Нужно спросить, всё ли готово к этому у пастухов.

Может, удастся сдать какое-то количество баранов на мясо и на эти деньги купить дорогих овец. Пусть немного, но и этого хватит, чтобы начать возрождение замка.

– Я читала, что можно потерять много новорождённых ягнят, если не позаботиться об окоте заранее, – говорю я.

Лошади так резко останавливаются, что от неожиданности я подаюсь вперёд.

– Не волнуйтесь, – успокаивает меня Агнес, а у самой дрожит голос. – С нами же охрана.

Осторожно я разворачиваюсь. Вдали на пригорке гарцует группа всадников. Рассмотреть я их не могу, но по тому, как застыла моя охрана, понимаю, что возможен любой поворот событий. И эти люди могут быть кем угодно, от соседей до разбойников.

Где же Мэтью? Горечь от возможной гибели заставляет меня с тоской вспоминать о нём. Последние мысли мои будут о нём, о несбывшихся надеждах. Жаль, что так глупо, всё закончится.

Снег слепит глаза. Всадники расплываются в неясные контуры. Надеюсь, что начальнику отряда видно лучше, чем мне.

Небольшой отряд, но вполне достаточный, чтобы разгромить мою небольшую охрану, срывается с места и галопом несётся к нам.

Смотреть на приближающуюся погибель я не могу. Отворачиваюсь. Агнес от страха льнёт ко мне. Обнимаемся с ней и сидим, замерев.

Неправда, что вся жизнь проносится перед глазами. У меня пустота. Либо мозг не выбрал, из какой жизни начинать трансляцию, либо смерть придёт за мной не сегодня.

– Оружие к бою, – доносится до нас решительный голос начальника охраны.

Мечи из ножен извлекаются бесшумно. Тишина накрывает нас своим пологом. Не слышно даже звука копыт приближающихся всадников.

– Дункан, ты что, не узнаёшь нас? – разрывает гнетущую тишину удивлённый голос лорда Макинтайра.

Вздох облегчения вырывается одновременно, сливаясь в небольшой гул.

– Леди Катриона, не ожидал вас увидеть, – подъезжает ко мне Мэтью.

Вместо суровой отповеди, о которой я думала в замке, моё лицо расплывается в счастливой улыбке.

– Рада вас видеть, лорд Макинтайр, – произношу я церемонно с сияющими глазами и, совершенно не ожидая от себя, выпаливаю:

– Я ждала вас утром.

Мэтью подъезжает к нашим саням

– Не мог приехать раньше. Всю ночь и всё утро решал важные вопросы, – наклонясь ко мне, шепчет на ушко, – я тебе потом всё расскажу.

Киваю, своим уверенным поведением он не позволяет усомниться в правильности его поступков.

– А вы куда собрались? – спрашивает он, укоризненно смотря на начальника охраны. – Ты должен был поставить меня в известность.

Захотелось вспылить, заставив Мэтью извиняться за слежку. Вот только тот страх, который я испытала некоторое время назад, не позволил мне этого сделать. Если бы не охрана, приставленная ко мне, и не его забота, то я могла бы угодить в руки реальных бандитов. Нет, не стоит портить наши отношения беспричинными придирками.

– Я хотела посмотреть дальний выпас, – отвечаю я, не спуская взгляда с Мэтью. – Нужно оценить масштабы бедствия.

Он озадаченно смотрит на меня.

– Насколько мне известно, овцы в Драконьем перевале самой дешёвой породы, – с сожалением говорит он. – Вряд ли их количество может существенно повлиять на наши планы.

– Я знаю, – громко говорю я. Вести беседу, сидя в санях, задирая голову, чтобы не терять зрительный контакт проблематично. – Агнес рассказала. Но я рассчитывала продать их на мясо, а из шерсти извлечь столько выгоды, сколько получится, и купить часть овец для шерсти и немного для мяса.

– Умно, – оценивает мои предпринимательские способности Мэтью, и мне его оценка невероятно приятна. – Ты хочешь продать основную часть овец, чтобы купить более дорогие породы.

– Именно, и сейчас мне нужно оценить, как же всё-таки всё устроено на пастбищах для отары и попробовать сохранить большую часть ягнят, которые появятся уже через месяц.

– Я горжусь тобой, Катриона, – искренне говорит Мэтью. – Так быстро прийти в себя и разобраться с остатками хозяйства.

Он хотел ещё что-то добавить, но резко захлопывает рот.

– Всё же это магия дракона на тебя повлияла, – говорит тихо мне на ухо Мэтью, склонившись в сторону саней. Мне приходится даже привстать, чтобы услышать его.

– А может, призыв Ордена Дракона? – также тихо отвечаю.

– Поговорим об этом наедине, – откликается он, не собираясь увиливать от ответа. Пришпорив коня, вырывается вперёд.

Агнес спит, укрывшись тёплой попоной. У меня сна ни в одном глазу. Верчусь, как уж на сковородке, чтобы удобно устроиться и подумать.

– Приехали, – вырывают меня из сна слова возницы. Даже не заметила, как задремала.

Мэтью тут же оказывается возле саней, помогая сойти. Ноги ужасно затекли и я, не удержавшись, заваливаюсь на него.

– Самое приятное происшествие за последнее время, не считая нашей встречи, – шепчет он мне на ухо.

Его воины делают вид, что ничего не замечают. Агнес тоже смотрит в другую сторону.

– Пойду поищу пастуха, – смущённо говорит она, убегая в сторону разваливающейся лачуги.

Неужели в таком месте живут люди? В каком тогда состоянии находятся животные? Неудивительно, что с таким отношением мой муж еле держался на плаву и, в конце концов, разорился.

– Как бы ни было мне приятно держать тебя в объятиях, но пришла пора серьёзно поговорить, – усаживая меня обратно на сани, произносит Мэтью, присаживаясь напротив меня.

Киваю, расставить все точки над Ё нам необходимо.

– Катриона, я правда был Великим Магистром Ордена Дракона, – спокойно говорит Мэтью. – Это я призвал тебя в наш мир.

– Но зачем? – всё-таки удивляюсь я, хотя это и так уже было понятно.

– В нашей стране всё сложнее и сложнее становится жить магам, – объясняет он. – Ты должна была быть спусковым механизмом для исполнения пророчества. Так и получилось. Не успела ты попасть в наш мир, как спасла дракона.

– Постой, ты сказал «был»? Почему был?

– Я подал прошение об отставке. Я всегда симпатизировал Катрионе Макхью, но не до такой степени, чтобы бросить Орден и жениться. Но с твоим появлением я словно ожил. Я хочу быть с тобой всегда, а это значит отказаться от власти и жить обычной жизнью. Я сделал свой выбор.

Сказать, что я ошарашена, это ничего не сказать. У меня нет претензий к Ордену Дракона, в конце концов, он подарил мне новую, гораздо более интересную жизнь.

– А зачем меня всё же призвали, да ещё и дракона вместе со мной? – удивляюсь я.

– Дракон был ослаблен в битве, а так как нам нужно было запустить осуществление пророчества, его, можно сказать, зацепило зовом.

Мэтью берёт мои холодные ладони в свои, согревая дыханием, целуя каждый оледеневший пальчик.

– Моя милая Катриона, меньше всего на свете я хотел бы сделать тебе плохо, – искренне говорит он. – Но сделанного не воротишь.

Я скептически смотрю на него.

– Да, я не стал бы ничего менять, иначе тебя бы не было здесь, – целует он мои ладони по очереди, а я пытаюсь осознать то, что услышала.

– Не думаю, что вы так хотели, чтобы на земли Драконьего перевала пришли изменения и ради этого рискнули многим, – не до конца верю я в исповедь Мэтью.

– С твоих земель, Катриона Макхью начнётся возрождение Корнуола, – повторяет он мне ещё раз то, что уже было говорено не раз. – Дракон принёс благополучие на твои земли, а потом эта благость распространится по всей стране.

– Да уж, принёс благополучие, – бурчу я, как старая бабка, – где оно, это благополучие? Пока нищета и долги.

– Не ворчи, Катриона, и на твоей улице уже наступил праздник. Во-первых, ты обрела магию, во-вторых, ты раскрыла заговор слуг в замке, в-третьих, придумала превосходный метод обогащения.

Поджав губы, киваю нехотя соглашаясь с ним. Я сторонница того, чтобы всё было быстро, не люблю ждать.

– Самое важное, что эта цепочка изменений приведёт к тому, что маги снова войдут в структуру церкви, – говорит Мэтью. – Не сразу, конечно, но это будет.

– Можно было всё сделать гораздо быстрее, – отвечаю я. – Провели бы революцию, и вся недолга.

В моём мире все так и делали. Революция и войны – радикальные, но действенные меры получить желаемое.

– Нет, мы никогда на такое не пойдём, – с ужасом смотрит на меня Мэтью. – Пусть мы не согласны с церковью, но утопить страну в крови ради достижения цели я не хочу.

Человек или благороден, или нет. Мэтью благороден до мозга костей, и это мне нравится.

– Давай закончим здесь с подсчётом овец и вернёмся в замок. У нас ещё много дел. Сделать оглашение в церкви, например, если ты не передумала выходить за меня замуж.

Всю оставшуюся дорогу я размышляю не о предложении Мэтью, не о его жертве ради меня, и даже не о том, как наладить производство шерсти и мяса овец.

Я думаю о том, что у нас в подземелье замка сидят проворовавшиеся слуги, и что история ещё не закончена.

Мэтью задумчиво едет впереди отряда, мне остаётся только смотреть ему вслед. О чём он думает?

Планирует свадьбу или размышляет о том, что потерял из-за меня?

Стоп, Катриона, что за глупости? Ты не ставила его перед выбором. Он сам выбрал тебя и отказался от той части жизни, которая, по его мнению, мешает семье. Не нужно накручивать то, что и без того сложно.

– Хозяйка, мы подъезжаем к замку, – возвращает меня в реальную жизнь Агнес, когда на белоснежном фоне появляются тёмные шпили башен.

– Наконец-то, – ворчу я. – Столько дел ещё неоконченных.

Сани легко въезжают во двор замка. Не дожидаясь, пока Мэтью подойдёт ко мне, я выбираюсь из саней.

– Агнес, позаботься об обеде, – прошу её я. – Всё только самое необходимое. Меню из трёх перемен. Холодная закуска, суп, горячее, хлеб и десерт. Эль и для меня глинтвейн.

Моя помощница убегает, а я раздумываю, что мне необходимо сделать в первую очередь – выставить дракона из замка или заняться допросом слуг.

– Катриона, куда вы исчезли? – решает мои сомнения своим появлением милорд Райтор.

– Ездила по делам, – сухо говорю я, киваю ему, вместо приветствия. – Нам нужно поговорить, милорд Арганте.

Дракон вопросительно поднимает бровь, а я делаю приглашающий жест рукой в сторону замка. Он безразлично пожимает плечами. Не верю, что он смирился с поражением.

– Как интересно, – говорит Райтор тоном, который подразумевает противоположное. – На этот раз без лорда Макинтайра?

– Это уже как он пожелает, – откликаюсь я. – Лорд мой жених и знает, о чём будет наш разговор.

– Значит, всё же посоветовались с ним, прежде чем давать мне отставку, – усмехается дракон.

– Отставку я вам дала сразу, другой вопрос, что вы не смирились с ней и верите, что всё может быть по-иному. Не будет.

– Вы делаете огромную ошибку, Катриона.

– Возможно, но я доверяю своему сердцу, которое на стороне Мэтью.

– Будете мелкопоместной дворянкой, а могли бы быть императрицей.

Райтор снова заводит свою шарманку о моём фантастическом будущем. Неужели он сам верит в это? Или эти сказки только для меня?

– Мы уже с вами обсуждали мои блестящие перспективы в вашем мире, – устало говорю я.

Как же мне надоели эти прожекты из мечты дракона, в которые он норовит меня затащить.

– Вы мне не верите, – с грустью в голосе произносит Райтор.

– Важно, что вы верите в эти сказки. Моя вера или неверие ни на что не влияет.

– Милорд, смиритесь уже с тем, что вам не быть императором, – подходит к нам Мэтью.

Он обнимает меня за талию, обозначая свои притязания. Райтор понимает их безмолвный спор, вскидывая руки ладонями вверх, подтверждая, что он принимает своё поражение.

– Вы никогда не думали, что ваши дети могли бы взойти на трон? – спрашивает Мэтью. – С условием, что вы умно себя поведёте.

– Нет мне пути назад, – взрывается криком дракон. – Меня уничтожат, как только я переступлю границу.

– Надеюсь, вы не собираетесь постоянно жить у Катрионы, – вопросительно смотрит на него Мэтью, но в голосе звучит не вопрос, а утверждение. – Вам следует подыскать другое место для жилья.

– Послушай, он не знает, где находится, – взываю я к голосу разума Макинтайра. – Давай поможем ему найти подходящее жилище.

– Лучше замок и желательно не разрушенный, – оживляется милорд.

– Это не так скоро делается. Замки не валяются на дороге.

– Просто помоги ему, – прошу я Мэтью.

– Хорошо, ради тебя всё, что угодно, – целует меня в макушку. – Дам распоряжение своему поверенному, чтобы нашёл подходящие земли.

У меня словно гора с плеч свалилась. Милорд изрядно утомляет своим присутствием.

– Райтор, позвольте предложить вам свой замок в качестве временного пристанища, – говорит Мэтью, словно читая мои мысли. – И в качестве ответа я приму только «с удовольствием».

– Вы избавляетесь от меня? – как ребёнок, удивляется милорд.

– Можно сказать и так.

– Совсем нет, – вместе со мной говорит Мэтью.

– Мне не нравится, что возле моей невесты отирается тип, который предлагал ей стать его наложницей. Надеюсь, я понятно выражаюсь? Если хотите, чтобы я вам помог, то оставьте Катриону в покое.

Мэтью трясёт от гнева. Чувствую, как напрягаются мышцы руки. Он как дикий зверь перед прыжком. Стоит дракону ответить дерзостью, и моего жениха будет уже не остановить.

Беру Мэтью за руку и подношу её к губам. Спиной сильнее прижимаюсь к его груди. Мне важно, чтобы он успокоился. Поэтому я переключаю его внимание на себя.

Не хотелось бы, чтобы он физически покалечил дракона, и мне снова пришлось бы его лечить. Ещё раз я такого напряжения не переживу. Боюсь, что он затянет меня в свою паутину, подавив волю и высосав магический резерв.

– Хорошо, я понял, – примиряюще говорит милорд Арганте и переводит разговор на другую тему, – а может, мне купить особняк в столице, а не замок непонятно где?

– Что ж, так будет даже проще, – соглашается Мэтью, всё ещё не успокоившись. – Милорд, нам нужно завершить ещё несколько неотложных дел.

– И я вам мешаю, – правильно понимает Райтор, – впрочем, как всегда.

– Не стоит давить на жалость Катрионы. Она у нас леди чувствительная, может и растаять, – обрывает его Мэтью. – Пойдём, дорогая, у нас ещё осталось одно неприятное дело.

Подцепив под локоток, Макинтайр тащит меня в сторону.

– Куда мы идём?

– В подземную тюрьму, надо что-то решать с узниками.

Споткнувшись, я застываю на месте. Ничего не хочу решать, и в тюрьму спускаться тоже не хочу.

– Что с ними решать? – осторожно интересуюсь я.

Боюсь, что ситуация с отцом Нилом повторится и здесь. Вот только я не могу не смотреть, сама же иду на допрос.

– Может, ты сам как-нибудь порешаешь? – сделав виноватые глаза, прошу Мэтью. – Без меня. Дел, знаешь ли, много, – иду я на попятный. Даже спускаться в тюрьму не хочется.

– Катриона, они нам не нужны, просто определим меру наказания, и всё. Без тебя пока никак. Ты хозяйка и должна решать, как поступить со своими людьми.

Тяжело вздыхаю от безвыходности ситуации. Придётся выполнять и грязную работу владелицы поместья.

– А может, мы хотя бы в тюрьму спускаться не будем? Позовём их сюда и тут всё и решим.

– Не выйдет, Катриона. Не думаю, что нужны лишние уши в таком деликатном деле.

– Ну какое ещё деликатное дело? – чуть ли не хныча говорю я. – Просто допрос слуг. Ты обещал без насилия.

– Катриона, они обкрадывали тебя. К тому же, мы не знаем, не промышляли ли они воровством при твоём покойном муже.

– А как же тогда священник? Он же организовал массовые хищения.

Мэтью, обалдевший, смотрит на меня. Кажется, я погорячилась с современными словами, но он в курсе, что я не от мира сего, пускай мирится и учит новые слова.

– В конце концов, они могли делиться со священником, когда он припёр их к стенке, уличив в воровстве, – взяв себя в руки, произносит лорд Макинтайр.

Пожимая плечами, я киваю. Покрепче ухватив Мэтью под руку, решительно шагаю к подземелью.

Затхлый запах плесени и сырости ударяет в нос. Стражник, громыхая ключами, отворяет дверь в темницу. Мэтью берёт протянутый ему факел и, крепко держа меня за руку, начинает спускаться.

Ноги скользят по склизким ступеням, и я молюсь сейчас лишь об одном, чтобы не упасть.

За мной спускается Джейми, неся в руках несколько факелов. Неужели в тюрьме темно? Как же тогда пленники выдержали даже несколько дней в таких условиях? Наверняка ещё и крысы в темноте чувствуют себя вольготно. Арестантам не позавидуешь.

Мне становится нехорошо от предположений. Я бы согласилась на всё, что угодно, лишь бы выйти из этих подземных казематов.

Мэтью освещает камеры. В одной из них сидит Гвен, в другой Свен, а их сына не видно.

– А где мальчик? – шёпотом спрашиваю я.

– В сторожке для стражников. У него есть и свет, и вода, и еда. Он же не виноват, что родители у него предатели, – отвечает мне Джейми.

Эта новость меня радует. Мальчишка ещё подросток и не хотелось бы, чтобы он отвечал за преступления своих родителей. Если невиновен, конечно.

Слабый свет факелов раздражает привыкшие к темноте глаза арестантов. Они щурятся и закрывают глаза руками.

– Подумали? – равнодушно спрашивает Мэтью, и такой тон пугает меня больше всего.

– О чём? – сипло говорит Свен.

– О видах на урожай, – произносит Мэтью, а заключённые недоумённо переглядываются.

– Я не намерен тратить время на то, чтобы ещё раз разъяснять вам, в чём вы провинились. Если с памятью плохо, то добро пожаловать на плаху, – в его голосе не прибавилось участия. Наоборот, попытка арестантов увиливать от ответов добавила в голос лорда льда.

– Госпожа, – вдруг срывается на крик Гвен, а я вздрагиваю от неожиданности, – госпожа, пощадите.

– Не вижу смысла в прощении, – резче, чем хотелось бы, отвечаю я. – Из-за вас моё имение в долгах.

– Не только из-за нас, больше ваш муж виноват, – зло шипит Гвен. Как же быстро она перешла от просьб о помиловании к злости.

– Хорошо, что мой муж мёртв, теперь на него можно повесить всех собак, – раздражённо говорю я, не смотря на женщину.

Она за несколько дней превратилась в жалкое подобие себя прежней. Куда девалась холёная красота и вальяжность. Командный голос потерял прежнюю властность.

– Да что ты знаешь, жалкая святоша, – в ярости кричит мне в лицо Свен. – Пока ты отказывала мужу в близости, читая молитвы, он, как блудливый кот, покрывал всё, что движется.

Эта претензия не ко мне, а к предыдущей владелице тела. Но даже такое поведение моего покойного мужа не служит оправданием воровству.

– И даже тебя, Свен? – язвительно спрашиваю я.

Бывший начальник стражи в ярости кидается на прутья решётки в попытке задушить меня.

– Он сделал мою жену своей любовницей, – захлёбываясь от злости, кричит Свен.

– А она за это его обворовывала. Очень удобно устроились, – безразлично говорит Мэтью. – Раз уж вам всё равно умирать, так поделитесь, куда спрятали наворованное?

– Ни за что, – чеканя каждое слово, произносит Гвен. – Мы не воспользуемся, так и вам не видать этих денег.

– А чтобы вы вспоминали нас, – глумливо хохочет Свен, – знайте, что деньги, которые занял Макхью у лорда Макинтайра он не проиграл. Просто не успел. Гвен у него их стащила.

Мои глаза расширяются от полученной информации. Так это же чудо, которое обещал Мэтью. Если я найду эти деньги, то ничего не буду должна. Тогда и отношения наши будут строиться по-другому. На равных. А для меня это очень важно.

– Куда вы спрятали деньги? – дрожа от возбуждения, спрашиваю я.

– Этого вам никогда не узнать, – в один голос твердят супруги.

Просто блеск! И что теперь делать? Как вернуть деньги.

– Мне лень с вами возиться, – зевая, говорит Мэтью. – Вам так и так умирать. А вот то, что вы ни во что не ставите жизнь своего сына, прискорбно.

Сомнение отражается на их лицах.

– Предлагаю вам выкупить жизнь сына, – холодно предлагает Макинтайр, словно ему всё равно, захотят они это делать или нет. – На раздумья времени нет. Если не согласитесь сейчас, то сегодня повесят не только вас двоих, но ещё и вашего сына за компанию.

Предложение Мэтью чудовищно по своей циничности и бесчеловечности.

– А если их сын тоже замешан? – с сомнением спрашивает Джейми.

– Замешан или нет, без разницы. Я даю шанс. А воспользоваться им или нет, решать любящим родителям.

Мэтью иронично выделяет «любящим», намекая, что таковыми они не являются. Открываю было рот, чтобы узнать, на что они хотели потратить столько денег, но замолкаю. Какая, в сущности, разница, для чего им эти деньги.

Не выдержав общего напряжения, шепчу Мэтью:

– Я пойду наверх, мне что-то нехорошо.

– Джейми, проводи, – короткий приказ и кивок – всё, что мне достаётся.

Если бы я не знала Мэтью с другой стороны, как заботливого, чуткого мужчину, то подумала бы, что он сухарь, которому и дела нет до меня.

По-видимому, он так долго создавал себе репутацию бездушного монстра, что не видит смысла её менять.

Мы добираемся до ступеней, как слышу стук из комнаты стражников.

– Кто там?

– Это их сын Мал, – отвечает Джейми. – Не слушайте его. Парень взрослый и понимал, что делают его родители.

Мне показалось? Ослышалась? Он обвиняет ребёнка в том, что совершили его родители.

– Так ты считаешь, что он должен был донести на них?

Джейми недоумённо смотрит на меня, словно не понимая вопроса. В его картине мира верность сюзерену выше любви к родителям?

– Если ты предаёшь родителей, то предашь и своего господина. Мал заслуживает, чтобы его выслушали. Отопри.

– Как знаете, госпожа, – сухо отвечает Джейми, лязгая ключами.

– Госпожа, – кидается ко мне паренёк лет тринадцати, – простите моих родителей. Мы вернём вам все деньги, только не казните их.

– Это невозможно, Мал, – отвечаю я. – Твои родители – воры, и мне придётся их наказать.

– Мало того, что они воры, так ещё и не раскаиваются, – вставляет Джейми.

– Я знаю, где они прячут деньги, если я вам покажу, вы их не повесите?

– Могу лишь обещать жизнь тебе, а за них не знаю. Попрошу лорда Макинтайра. Это не от меня зависит.

При всей жалости к мальчишке я не хочу давать ложных обещаний.

– Если бы они покаялись, тогда можно было бы простить, – говорю я, – а так ничего обещать не могу.

Мальчик подходит ко мне и шепчет на ухо.

– Они закопали золото под деревом в саду. Оно там одно–единственное, не ошибётесь. Копайте на той стороне, которая к дому.

Мал оказался прав, и сегодня же ночью мы выкопали во дворе их дома небольшой сундучок с золотом.

Золотых монет было много, вряд ли это всё накоплено только в результате систематического обворовывания хозяев. Не уверена, что у моего мужа было столько денег.

Единственное объяснение, что пока Катриона находилась в трауре и не могла заниматься хозяйством, все торговые дела вёл Свен, а может, и сама Гвен. Если бы не их хамское отношение к Катрионе, то неплохо было бы воспользоваться их связями.

Но, к сожалению, они не пошли на контакт, и Мэтью вздёрнул их на виселице.

Найденные деньги или, лучше сказать, возвращённые, я разделила на четыре части: на покупку овец, на ремонт жилья для пастухов и овец, на закупку продовольствия и обновление сельхозоборудования.

Но перво-наперво я отдала долг Мэтью. Не хочу чувствовать себя должницей. Теперь наши отношения не омрачают висящие, словно дамоклов меч, сто золотых.

Пять лет спустя

– Катриона, – слышу я окрик Мэтью со двора замка. Не знает, что ли, что у Энтони сейчас дневной сон. Нашему сыну уже три года, как быстро летит время.

Аккуратно уложив сынишку в кроватку и поправив одеялко, я подхожу к окну. Рядом с Энтони тут же устраивается Друид, дождавшись наконец, когда он может лечь рядом с ребёнком. Мой фамильяр не упускает случая понежиться рядом со своим будущим хозяином.

Я выглядываю из окна спальни сына. Во дворе стоит карета с королевским гербом. В сердце заползает холодок. Только этого ещё не хватало. Что нужно королевскому посланнику в нашей глуши?

Из-за кареты выходит милорд Райтор Арганте с красивой девушкой. Как, интересно, этот прохвост умудрился приехать в таком экипаже? Дракон всегда был полон сюрпризов, надеюсь, на этот раз он просто приехал похвастаться своей новой жизнью.

С той поры, как пять лет назад он с помощью Мэтью приобрёл дом в столице Корнуола, к нам больше не заявлялся.

А сегодня, видимо, Луна в Козероге, раз милорд явил нам свой светлый лик, да ещё и с девушкой.

– Леди Катриона, – просовывая в узкую щель двери голову, тихо произносит Мал, чтобы не разбудить Энтони, – лорд Макинтайр послал за вами. Милорд Арганте приехал.

– А с кем он пожаловал, не знаешь? – с разгорающимся любопытством спрашиваю я.

– Не сказал, но вид у него как у победителя.

Мал за это время возмужал. Мы отправили его учиться в столицу. Мэтью посчитал, что нам нужен свой юрист, и теперь Мал учится в университете. Остался год до получения степени бакалавра, а Мэтью уже подумывает об открытии практики для него.

Я спускаюсь вслед за Малом в гостиную. Он уже стал мне как сын. Если Мэтью думает о его работе, то я о хорошей жене. Присмотрела уже неплохую девочку, дочь купца.

– Катриона, как же я рад тебя видеть, – распахнув объятия, двинулся мне навстречу милорд.

– Взаимно, – немного растерянно отвечаю я, задыхаясь в его медвежьей хватке.

Сразу же начинаю себя сканировать на предмет магического воздействия. Я всё ещё не доверяю дракону.

– Позволь тебе представить мою невесту Летицию Корнуольскую, любимую сестру нашего короля, – с гордостью произносит милорд.

К счастью, дракон держит меня под локоток.

– Лорд Макинтайр просил у Его Величества разрешение на открытие школы-интерната для магически одарённых детей.

Так и знала, что он не успокоится, бросаю я на мужа возмущённый взгляд. Он уже пять лет, как отошёл от дел в Ордене дракона, но тем не менее продолжает добиваться равных прав для магов и людей.

Теперь вот школа. Не сидится ему спокойно. Меня замучил обучением магии, сын родился, его надо учить, так нет, у него наполеоновские планы.

Этот мужчина неисправим, вздыхаю я. Но ведь за это я его и люблю.

– Его Величество разрешил открытие и даже соизволил создать школу под патронажем своей сестры, – с гордостью произносит милорд.

Мэтью с трудом удаётся сдержать торжествующую улыбку. Он всегда добивается того, чего захочет.

– А мне интересно ваше производство цветных тканей, – доброжелательно улыбается Летиция, а у меня от её улыбки мороз по коже.

Так вот зачем она сюда пожаловала. Ей нужен секрет окраски тканей без магии. Мы с Мэтью долго бились над различными цветами. Жёлтый и чёрный получились с первого раза, удалось даже выбелить шерсть до кипенно–белого цвета. А вот синий, зелёный, багровый поддавались сложно. Нам потребовался целый год, чтобы разработать технологию окраски яркими цветами.

И вот, пожалуйста, королевская семья протягивает свои загребущие ручонки.

– Поверьте, что ничего интересного нет. Вонь и грязь, – пытаюсь я откреститься от её неуместного любопытства.

– Да, вы не волнуйтесь, – смеётся сестра короля, – у нас скоро свадьба с Райтором, и он предложил сделать вас официальными поставщиками королевского двора. Вот я и интересуюсь процессом.

– Собственно, мы ради этого и приехали, – встревает милорд Арганте. – Пригласить вас на свадьбу, вручить королевский патент и разрешение на открытие школы.

Я растерянно смотрю на Мэтью. Не ожидала я от дракона такой заботы. Поставщики королевского двора, это же такая честь и такая огромная прибыль. Сколько толстосумов раскошелятся, чтобы покупать только у нас, раз сам король ест, пьёт и носит то же, что и они.

– Пророчество начинает сбываться, – шепчет мне на ухо милорд. – У короля нет детей, и наш ребёнок будет наследником.

***

Слава богу, теперь дракон успокоился и даже начал платить по счетам благодарностью. Но вот только после его появления мои дела пошли в гору, Мэтью стал ещё больше богат и влиятелен, в целом во всём Корнуоле дела идут в гору, богатеет население, становится богаче страна.

Гонения на магов прекратились, не в один миг, конечно, но постепенно. Даже школу разрешили открыть.

– Кстати, учителей король позволил приглашать из других государств, – произносит Летиция.

– Чтобы приглашать, нужно заслужить доверие, – отвечаю я на столь милостивое разрешение. – Вот только у Корнуола репутация страны недружественной к магам. Нам придётся изрядно поработать, чтобы изменить общественное мнение. Короля я тоже имею ввиду.

– Леди Макинтайр, вы, видимо, долго не были в столице, – разъясняет мне сестра короля, – маги уже даже получают сан и входят в высшее руководство церкви.

– Я слышала об этом, – признаюсь я, не имея желания спорить с ней. – Прошу вас к столу.

Агнес расстаралась на славу. Под её зорким оком повара приготовили изумительные блюда. Нам теперь нет нужды экономить, а слугам воровать. Жалование им платится приличное, дома ремонтируем за наш с Мэтью счёт, их дети ходят в школу, которую организовал в замке священник.

Наша жизнь налаживается, и это огромная заслуга не только Мэтью, но и Агнес, которая помогла наладить отношения со слугами.

– Весь день вас поджидаю, госпожа, – придерживает меня за локоть Агнес на выходе из гостиной. – У нас с Джейми будет ребёнок.

– Какое же это счастье, – обнимаю я свою доверенную помощницу. – У нас с Мэтью тоже.

Представляю, как обрадуется мой муж. В прошлый раз он от счастья подарил всем слугам по кошелю золота. Мне же заказал бриллиантовый гарнитур, который я надела всего пару раз. Боюсь представить, что будет в этот раз.

Главное – несмотря на все испытания, мы счастливы и смогли поделиться счастьем с окружающими.