Зов присутствует в каждой истории и в каждой жизни. В Исходе Моисей слышит зов после того, как уходит из Египта, будучи пастухом: одна из его овец отбилась от стада, он отправляется на поиски в горы и слышит голос – это Господь зовет его. В Коране Мухаммед слышит зов после того, как он завел детей и начал жить полноценной праведной жизнью: ему было сорок лет, когда он медитировал в пещере и услышал голос, – это Аллах призвал его стать пророком. Или взять Сан Те из фильма «Тридцать шесть ступеней Шаолиня»: он бунтует против маньчжурского правительства в сельской местности, как вдруг видит парня, который ломает ящик с рыбой голыми руками. Он спрашивает его: «Как ты это сделал?», а тот чувак ему и говорит: «Это кунг-фу. Я узнал об этом в Шаолине». Одно-единственное слово «Шаолинь» стало для Сан Те сигналом, который заставил его искать знания, стать монахом и распространять мудрость кунг-фу по всему миру.

Я верю, что в любой момент времени каждый может услышать зов. Я знаю, потому что сам услышал его одним вечером в гетто Статен-Айленда в июле 1976-го.

Я родился под именем Роберт Фитцджеральд Диггз в бруклинском районе Браунсвилл в одной из самых многодетных семей Нью-Йорка. У моей мамы было одиннадцать детей, и в общей сложности ей приходилось нести ответственность за тридцать пять – сорок человек. У моего двоюродного дедушки было восемь детей – один из которых станет Ol’ Dirty Bastard[3], – что в общей сложности дало еще сорок-пятьдесят человек. Через браки наша родословная распространилась по всем пяти районам Нью-Йорка. Отчасти причина этого заключалась в том, что с самого начала были разбросаны по городу.

Мои родители развелись, когда мне было три года. Последнее, что я помню об отце: одной рукой он держал меня, а в другой у него был зажат молоток, которым он крушил мебель. Поскольку моей маме было не под силу самой растить пятерых детей, она отправила нас к родственникам, и мне выпал жребий жить с семьей ее отца в Северной Каролине. Там-то я и познакомился с дядей Холлисом, первым мудрецом в моей жизни.

Почти у всех братьев и сестер мамы были разные отцы, и семья ее отца не любила мою бабушку, у которой жила мама, когда ей было шестнадцать. Но Холлис любил свою племянницу. Он всегда заботился о ней, пытался устроить ее в школу, но она так и не получила образования, вместо этого продолжая рожать детей. Однако у Холлиса была потребность заботиться об этих детях, особенно обо мне.

Как только я попал в Северную Каролину, Холлис начал учить меня, предлагая мне книги для прочтения со словами: «Бобби, я хочу, чтобы ты учился». Еще до того, как мне исполнилось четыре, я делал домашние задания старшего брата. От Холлиса я узнал не только о науке и религии, но также и о поэзии и ораторском искусстве. Одна из первых книг, что он дал мне, была «Стишки Матушки Гусыни», которые я сразу же выучивал наизусть. Дядя сам постоянно рассказывал чудаковатые стихи:

Это была старинная детская песенка – одна из многих, которые дядя Холлис любил напевать, – и вскоре я сам начал их запоминать и декламировать.

Каждое воскресенье Холлис водил меня в церковь. Это была старая южная баптистская церковь, так что на службах я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне нравились библейские истории, которые я читал, чего не скажешь об этом странном помещении, где люди сходили с ума, ловили Святой Дух, брызжа слюной во все стороны. Подобное творилось во многих черных церквях, и я сразу просек, что это фальшивка. В криках и стонах попросту не было ничего правильного. Мне нравилась идея о Божьем Духе, но я быстро начал отделять Бога от церкви. Я просто не мог видеть Бога в притворстве проповедников или пастве, корчащейся на земле. Но я мог видеть его в Холлисе, моем первом настоящем учителе.

Затем, когда мне исполнилось семь, мама забрала нас обратно в Нью-Йорк. Восемь из нас переехали с ней в проджекты Маркуса Гарви в Бруклине. Там мое образование продолжилось в совершенно ином ключе.

Мы жили на Дюмон-Авеню, прямо через дорогу от Бетси Хед Пул – опасного и жестокого места, где вас ограбят до нитки. Ребята из гетто Браунсвилля, проджектов Тилдена, Ван Дайка и Маркуса Гарви любили тусоваться там, и чуваки по прозвищу Крутые Майки терлись у баскетбольной площадки по соседству. Один из них был Майк Тайсон, а другой – драгдилер, который позже обстрелял наше крыльцо, пытаясь поквитаться со своим конкурентом (которым оказался мой кореш Чили-Воп). На второй день после приезда меня ограбили у магазина трое подростков. Дома мама спросила, что случилось. Когда я все ей рассказал, она взяла мясницкий нож и прямо в ночной сорочке отправилась вместе со мной обратно к магазину выискивать этих засранцев. Именно тогда я отчетливо ощутил семейную поддержку.

По правде говоря, на тот момент я был ботаником: с головой уходил в книги, говорил: «Да, сэр, нет, мэм», каждое воскресенье ходил в церковь. Пусть я и жил в гетто, но я спрятался от него в своей голове. Этому пришел конец летом 1976 года.

В том году какая-то неведомая сила окутала Нью-Йорк. В воздухе витало нечто, у чего еще не было имени. И вот однажды эта сила материализовалась на уличной вечеринке в проджектах Парк-Хилл Статен-Айленда. Я заглянул туда, чтобы навестить своего двоюродного брата Гэри, который прославится под псевдонимом GZA. На парковке между двумя зданиями ребята играли в стикбол[4], диджеи подключали свою аппаратуру к щиткам на фонарных столбах. Я помню, как пришел туда, услышал звуки, почувствовал энергию и окунулся во все это с головой.

Тем вечером за пультом был диджей Джонс, а у микрофона эм-си Панч и Куинси. Они выдавали очень простые рифмы, две-три фразы, которые повторялись, словно мантра. Но услышав эти биты и рифмы, я почувствовал неописуемую эйфорию. Я задержался на вечеринке до позднего вечера и пришел домой только в одиннадцать, получив нагоняй от мамы.

Тогда на той парковке я услышал, как любовь всей моей жизни зовет меня.

Прохладная ночь опускалась на землю, я танцевал с какой-то девочкой – мне было всего восемь лет, а я танцевал хип-хоп, пытался закадрить ее и действовал ей на нервы. Затем я услышал слова одного из тех эм-си.

Тогда люди играли на музыкальных инструментах и пели вживую. Я слышал живой человеческий голос поверх музыки. Сейчас это звучит странно, ведь с тех пор я написал тысячи строк, даже песню на основе тех народных стишков, которые рассказывал Холлис, вместе с группой Gravediggaz на альбоме Six Feet Deep. Но тем вечером я впервые услышал слова, наложенные на бит. Как говорилось в Евангелие от Иоанна: «В начале было Слово». И для меня эти слова были чем-то большим, чем просто тексты рэп-песен. Они говорили о чем-то, неотделимо связанным со мной. Если спросите моего старшего брата, он скажет вам, что в возрасте трех лет я читал стихи Доктора Сьюза, соблюдая рифму и ритм. Но до той самой ночи я жил в собственном мирке. Эти слова и музыка взывали к чему-то, спрятанному глубоко внутри меня. Они взывали к моей душе. Я услышал этот зов в простом рэпе на вечеринке, в паре строк, которые повторялись весь вечер.

Открой свой разум, тело и душу Божьему зову, какую бы форму он ни принял.

Позволь ему сопровождать тебя навстречу миру.

Когда я жил в Южных штатах, моим учителем был дядя Холлис. На улицах Нью-Йорка мы сами становились учителями друг для друга. Двоюродные братья, дельцы, гангстеры – все они были членами моей большой семьи, и каждый научил меня чему-то. Например, когда мне было девять, мой кузен Винс подсадил меня на фильмы о кунг-фу. Он привел меня в кинотеатр на 42-й улице Манхэттена, где показывали три фильма за 1,50 долларов. Там я впервые увидел «Пять злодеев» студии «Shaw Studios», фильм, благодаря которому я обрел страсть всей моей жизни. В 1980 году вышел пятый эпизод «Звездных войн: Империя наносит ответный удар», и все в школе говорили об этом. Когда я спросил: «А вы смотрели “Пять злодеев”?», никто понятия не имел, что это такое.

В 1980-м другой из моих двоюродных братьев посвятил меня в еще одну мудрость, о которой не рассказывали в школе. Это знание перевернуло весь мой мир.

С 1978 по 1979-й я жил в Браунсвилле, рифмовал, грезил о хип-хопе, смотрел фильмы о кунг-фу и с нетерпением ждал поездок на Юг. Я надеялся провести больше времени с дядей Холлисом, учиться у этого человека, который был мне как отец. После года жизни в Бруклине мой прадед принес мне печальные вести: дядя Холлис скончался от сердечного приступа.

Второй раз в жизни я так сильно буду плакать лишь спустя пару десятков лет, когда не станет мамы. Я скорбел горько, по-библейскому – рыдал, выл, скрежетал зубами. Это был самый болезненный опыт в моей жизни. Надо мной нависла угроза бедности. Со смертью Холлиса оборвалась связь с его семьей. Моя мать на четыре месяца просрочила арендную плату, хозяева велели нам убираться. Мы вот-вот должны были потерять жилье и стать не просто бедными, а бездомными.

Но примерно в это время мой двоюродный брат по прозвищу Daddy-O задал мне вопрос: «Йо, ты слышал о Двенадцати Алмазах?»

Я понятия не имел, о чем он толкует. Daddy-O был уличным делягой, крутым парнем, с виду далеким от духовных материй. Но он оказался мусульманином, а его праведным именем было Рожденный со знанием. Он объяснил, что говорит не о простых алмазах, наподобие тех, которые носят люди, чтобы показать свое богатство. Это были внутренние алмазы, жизненные принципы, получив которые можно обрести иное богатство. Он сказал, что Алмазы были частью чего-то под название «Уроки» из учения «Нации ислама»[5].

Пройдет еще год или два, прежде чем я снова услышу об «Уроках» «Нации». Согласно правилам сначала следует изучить Божественную Математику и Божественный Алфавит, а лишь потом Двенадцать Алмазов. Но тогда эти Алмазы были единственным, что я хотел узнать. И даже сегодня Алмазы – это предписания, которые я рекомендую больше всего.

Эти Двенадцать Алмазов идут в такой последовательности: Знание, Мудрость, Понимание, Свобода, Справедливость, Равенство, Еда, Одежда, Кров, Любовь, Мир и Счастье. У каждого алмаза есть свое глубинное значение, и, чтобы овладеть ими, требуется работа и медитация. Однако заполучив один Алмаз, вы запускаете цепную реакцию, и остальные Алмазы сами собой приходят в ваши руки.

Сначала человек открывает Знание, а на деле самопознание. Затем ему является Мудрость, которая является отражением этого Знания. Потом к нему приходит Понимание, которое дает силы применить Мудрость. Понимание открывает ему глаза на то, что он обладает Свободой – он освободил свою голову от невежества, – а это значит, что у него есть свободная воля. Но Свобода существует согласно законам: законам Справедливости. Это значит, что я волен отвесить вам оплеуху, но тут вступает правосудие: за моими действиями последует поощрение или наказание. Поэтому я должен принять идею Равенства, потому что все люди созданы равными. Обращаясь друг с другом на равных, мы добиваемся Свободы, Справедливости и Равенства – Алмазов с четвертого по шестой.

На этом фундаменте строится характер человека. Овладев этими Алмазами, вы сможете стремиться к Еде, Одежде и Крову, которые имеют как физическое, так и духовное значение. Очевидно, что еда – это пища, кров – это жилье, а одежда – это защита. Но духовная пища – это плод древа жизни: мудрость, наука, история – все это пища для вашего ума. Духовная одежда – это то, как вы ведете себя, ваши походка, движения, речь. Если вы решили носить праведную одежду, то даже самый простой наряд будет смотреться на вас достойно. А духовный кров – это защита ума от негативной атмосферы, лжи и разложения внешнего мира. Поэтому, если у вас есть эти три Алмаза, то ваш дом будет похож на королевский дворец, даже если вы спите под открытым небом.

Можно сказать, что вскоре мне пришлось испытать это на собственной шкуре. Сразу после того, как Daddy-O поведал мне об Алмазах, моя семья оказалась на улице. Мы с двумя братьями переехали к дедушке и бабушке на 64-ю Тарджи-стрит, Статен-Айленд. Вся арифметика этого места сводилась к сложению. Сначала нас было пятеро. Затем моя тетя и ее муж вернулись из армии и переехали сюда с дочерью. Нас стало восемь. Через месяц дядя, его жена и дочь переехали из Миннесоты. Нас стало одиннадцать. Потом к нам переехал мой другой дядя-гей вместе со своим другом, другим геем, который одевался как женщина. Теперь нас было тринадцать. Это продолжалось до тех пор, пока я не насчитал девятнадцать человек, ютившихся в двухкомнатной квартире. Кроватью становилось любое свободное место на полу. Одеялами служили серые шерстяные настилы, которые грузчики использовали для защиты мебели.

Бедность, царившая в стране, заставляла чувствовать тебя ничтожным, убивала амбиции, заслоняла обзор. Но благодаря словам Daddy-O даже в этих условиях я верил, что с помощью мыслей смогу преобразовать свое окружение. Мои основные принципы сформировались благодаря «Математике», но Алмазы оказали на меня наибольшее влияние. Вероятно, это потому, что они нашли меня именно тогда, когда я лишился всего остального.

Благодаря философии Алмазов я осознал: мое тело может испытывать адские муки, но они не затронут мой разум. Большинство людей позволяют телу диктовать волю разуму. Наркотики вырабатывают в человеке физическую зависимость, ведь без дозы героина наркоману становится худо. Но даже если ваше тело испытывает зависимость, ваш разум наказывает вас всякий раз, когда вы принимаете наркотики. Когда разум принял эти Алмазы, он начинает руководить твоим телом. Поэтому, даже если тело страдает в Аду, Двенадцать Алмазов помогут разуму привести тело в Рай.

Невозможно разом получить Двенадцать Алмазов – вы должны стремиться к ним и подготовить себя к их блеску. Но, заполучив первые девять, вы будете готовы к тому, чтобы впустить в свою жизнь настоящее счастье. Тогда вы сможете достигнуть Любви, которая является наивысшим проявлением Понимания – как между двумя людьми, так и между всеми представителями человечества. А после достижения Любви к вам придут Мир и, наконец, Счастье – абсолютное и всепоглощающее удовлетворение собой. Оно приходит с осознанием того, что никто и ничто не сможет сделать ваc счастливым – источник счастья кроется в вас самих. Если вы абсолютно удовлетворены собой, этого у вам никто не отнимет.

Годы спустя я осознал, что этот принцип, последний из Двенадцати Алмазов, применяется ко всему в этом мире. После двадцати лет, проведенных на Тарджи-стрит, я отправился в Западную Африку, будучи уже богатым и известным человеком. Я приехал туда, чтобы навестить Гостфейса, моего двоюродного брата и кореша по Wu-Tang, уехавшего, чтобы пройти лечение диабета у знахаря, которого рекомендовал ему травник из Статен-Айленда. Деревня врачевателя скрывалась в забытой глуши государства Бенин – за много километров от любого местного города. Там не было водопровода, люди жили в землянках и спали на полу. Я же на тот момент жил в «Трамп-Плазе», в доме за миллион долларов. Я тусовался с миллионерами и даже миллиардерами. Перед поездкой в Бенин я ночевал в таких фешенебельных отелях, как лондонский «Metropolitan Hotel», французский «Grand Hyatt» и посетил дом Ричарда Брэнсона, олигарха-основателя компании «Virgin». Я прибыл в Западную Африку с самых вершин богатства, и мне было даровано новое понимание бедности.

Первой остановкой по пути из аэропорта стал Котону, шумный город с населением в миллион человек. Люди здесь живут в многоквартирных домах и тянутся к западному образу жизни. Гост уже успел длительное время прожить в деревне, когда приехал встречать меня. На нем была рубашка с африканским узором, он отрастил густую бороду и пышную шевелюру и выглядел как заправский житель африканской деревни. На улице никто не обращал внимания на Госта, но каждый стремился быть любезным со мной: люди пытались пожать мою руку и записаться ко мне в друзья, потому что я носил свои хип-хоп шмотки. Они считали, что я был важной шишкой, а Гост – пустым местом. Они старались вести себя как американцы.

Мы с Гостом и помощником травника забрались в видавший виды «Пежо» и направились в деревню. Когда мы добрались туда, я увидел кое-что другое. В городе буквально каждый встречный протягивал ко мне руку либо с какой-нибудь просьбой, либо пытаясь что-нибудь мне продать. Когда мы приехали в деревню, каждый тянул к нам руки с подношением: либо с едой, либо с указаниями дороги, или другой помощью. У них было ничтожно мало, но они предлагали все, что могли.

С собой я привез несколько фильмов о кунг-фу, потому что Гост по ним очень скучал, вдобавок знахарь тоже увлекался кунг-фу. Мы расположились в хижине перед единственным телевизором в деревне и смотрели «Клинок ярости» – отличный фильм о революции, в ходе которой все революционеры погибают за исключением одного ребенка. Но мастер все равно счастлив, поскольку он понимает, что революцию не остановить. Пока мы смотрели фильм, все дети деревни столпились снаружи и прильнули к окнам, а мы, уважаемые гости, сидели внутри.

За годы до этого, когда мы жили в проджектах Парк-хилл на Статен-Айленде, мы постоянно недоумевали, почему приезжие из Африки казались такими счастливыми. Они ютились в тесных комнатах, как и мы, но они были счастливы. Им нравились проджекты, а мы их ненавидели. Проджекты – это худшее место на земле, если учесть, что вы смотрите телевизор, читаете журналы и видите людей, которые работают и живут не в квартирах, а в собственных домах. Мы не понимали гангстеров из Калифорнии. Помню, как я жаловался: «Эти ублюдки меняют дома как перчатки! В то время как нам приходится жить в квартире, где справа от тебя спят два ниггера, слева от тебя еще два ниггера, так вдобавок постоянно слышно, как топают соседи!»

Но в Африке я увидел людей, живущих в грязи. У них не было ничего, кроме еды, одежды и крова – и любви к себе. Поэтому они обладали Счастьем, Двенадцатым Алмазом. Он внутри каждого из нас, просто западная культура усложняет его поиски.

Разумеется, когда я был молод, мои поиски не отличались особым усердием.

Через год после того, как Холлис умер, а Daddy-O рассказал мне о Двенадцати Алмазах, я влился в жизнь на районе. К этому возрасту со мной происходили разительные перемены, и к 1980 году я превратился в уличного пацана, который помешался на хип-хопе. Я ненавидел школу и с нетерпением ждал выходных, когда мог тусоваться со своим кузеном Гэри, который станет известным как GZA, или моим другим кузеном Расселлом, который прославится под прозвищем Ol’ Dirty Bastard.

Год назад вышла «Rapper’s Delight»[6] от Sugar Hill Gang. Этот трек показал нам, что можно записать целый альбом с рифмами в стиле хип-хоп. Вдохновленный этой музыкой, я в тот год сочинил по меньшей мере двадцать песен поверх R&B-записей из коллекции моей мамы.

Гэри был старше меня на пару лет и открыл для меня хип-хоп, поэтому я инстинктивно начал равняться на него. Однажды поздней весной уважение, которое я испытывал к нему, открыло мне дверь к просветлению. Можно сказать, что хип-хоп был сосудом, но наполнением стал Аллах.

На тот момент я жил на 64-й Тарджи-стрит, рядом с проджектами Стейплтон. Гэри жил на 55-й Боуинг-стрит, в проджектах Парк-Хилл, одном из самых опасных гетто Нью-Йорка. Чтобы добраться туда, я мог либо пройти по улице за пределами проджектов, либо проложить путь через магазин, потом по Стейплтону, а затем через Парк-Хилл. По какой-то причине я предпочитал пересечь два проджекта на пути к своей цели.

Сначала я направлялся в пуэрториканский магазинчик и выпрашивал еду у продавца хот-догов, мистера Гарри: «Мистер Гарри, у меня нет денег, можно мне пончик?» И он давал мне пончик, а иногда даже хот-дог. Перекусив, я шел в проджекты.

Там было все: музыка, люди, краски – место дышало жизнью. Куда ни глянь – кругом устраивали уличные вечеринки с Диджеем Джонсом, Доктором Роком и группой Force M.D.’s – народ тусовался в парках и на площадях. В тот прекрасный майский день я направился в проджекты в поисках хип-хопа, чтобы послушать уличную музыку и набросать пару рифм с Гэри. Однако домой я вернулся с чем-то более важным.

Только заметив Гэри, я сразу же понял, что в нем что-то изменилось. Во-первых, у него было другое имя. Мы всегда называли его Гэри – именем, которое дали ему при рождении, или по его прозвищу Бак – или рэперскому псевдониму Gangsta G. Но в тот день он объявил: «Меня зовут Аллах Справедливый». Затем он рассказал мне о Знании, первой ступени обучения в «Народе богов и земель»[7].

Он сказал: «Йо, Знание это основа основ любой жизни». Я лишь ответил: «О чем ты толкуешь, чувак?» Мы стояли у крыльца его дома, в квартале от того места, где я побывал на своей первой хип-хоп вечеринке четыре года назад. По какой-то причине слова GZA и то, с каким чувством он их произносил, произвело на меня большее впечатление, чем артисты, которых я слышал тем вечером.

Он рассказал мне о «Математике», Самопознании и Боге. «Он не дух, – сказал GZA. – Бог это ты, он внутри тебя». Затем он показал мне белый лист бумаги. На верхней части жирными буквами было написано: «Славься Аллах, повелитель всего сущего». Эта была первая страница из Божественных уроков «Народа богов и земель».

Последователи «Народа богов» стали следующим поколением, вышедшим из рядов «Нации ислама», религиозной организации, которая воспитала таких гигантов, как Малкольм Икс[8] и Мухаммед Али. Новое течение была основано в 1964 году проповедником из Гарлема по имени Кларенс 13-Икс, которого мы зовем Отец. Он искал более быстрый и эффективный способ донести знания до афроамериканской молодежи, поэтому сконцентрировал утерянные уроки «Нации» в философском учении под названием «120», которое легло в основу уроков «Пятипроцентников» в Нью-Йорке – уроков, благодаря которым мой двоюродный брат Гэри превратился в Аллаха Справедливого.

В конце нашего разговора Аллах Справедливый вручил мне первую страницу Уроков, чтобы я сам прочитал ее. Дядя Холлис со своими детскими книгами остался в прошлом. Еще никто из числа тех, кого я уважал, не говорил мне о важности образования, но GZA стал исключением. Он советовал мне учиться, самому заниматься поиском знаний. Мы еще немного поговорили, а потом я пошел домой в каком-то необъяснимом трансе.

Путь домой занимал одну милю, и всю дорогу я слышал в голове: «Бог, Бог, Бог». Я миновал заведение, где подавали рыбу с картошкой фри, а внутри пищал пинбол-автомат. «Бог, Бог, Бог…» Я прошел мимо китайского ресторана, мимо пиццерии. «Бог, Бог, Бог…» Я спустился к Тарджи, рядом с проджектами Стейплтон, которые вырисовывались, словно Звезда Смерти. «Бог, Бог, Бог…» И вот я прошел мимо христианской церкви.

Когда я проходил мимо этой церкви, какой-то чувак протянул мне листовку, которая гласила: «Хлеб жизни». Я взял ее и пошел дальше.

Когда я добрался домой, то в моей голове, казалось, были все необходимые компоненты для решения этого уравнения, но я все еще жаждал Знания. Я вспомнил, что в христианской брошюре говорилось об Евангелие от Иоанна. Всю свою жизнь я слышал библейские истории, но теперь, когда поиск Знания стал моим личным делом, уроки Библии приобрели для меня иной смысл. На этот раз я понял, как читать Библию, как смотреть на нее через призму своего сердца, а не так, как истолковывают ее другие люди. Той ночью я начал читать Библию и не успокоился, пока не перевернул последнюю страницу.

Древнекитайский философ Мэн-цзы писал: «Несвоевременная истина не приносит плодов». Для меня это означало две вещи. Во-первых: для каждого знания существует свое время и место. Во-вторых: личные качества великих посланников обычно не играют особой роли. Например, поговаривают, что Мартин Лютер Кинг-младший был бабником. Но имеет ли это значение? Вы верите в посланника или в его послание? Я верю в послание. Вот почему, когда я читаю определенные книги или смотрю определенные фильмы, я пропускаю имена: забудьте, кто это сказал, если это правда. По какой-то причине я всегда считал, что знание подобно Богу: оно прямо перед глазами, спрятано за образами и ярлыками. Восточная мудрость, христианство, комиксы, кунг-фу – во всем этом содержится истина, и для каждой истины отведено свое время – либо в истории, либо в вашей жизни. И летом 1980 я был благословлен истиной «Божественной Математики» стараниями моего двоюродного брата и просветителя GZA.

На следующий день после того, как я всю ночь напролет читал Библию, я вернулся к нему и начал цитировать, что я узнал из брошюры и первой части Уроков. Он был впечатлен и вручил мне следующую часть. Пришла пора пуститься в погоню за Знанием, но это означало, что сперва я должен познать себя.

Это знание невозможно найти. Вы просто должны позволить этому случиться с вами путем медитации и размышлений в одинокой тишине. В начале 1980-х желающие приобщиться к «Божественной Математике» должны были поститься три дня, прежде чем им давали Знание и начинали тренировки. Это было похоже на испытание, которому подвергались новички в Шаолине с целью выявить целеустремленность и преданность. Я прошел этот тест, когда мне было одиннадцать.

Когда я официально начал изучать «Уроки», GZA познакомил меня с остальной частью «Божественной Математики» и «Божественного Алфавита». Затем мне предстояло выбрать имя. Он велел мне подумать о собственном имени. Много времени я потратил на размышления, пока наконец не остановился на имени Раким. Он одобрил его, потому что он мог звать меня «Ра», а моя мама будет думать, что он говорит «Роб».

Это было важно, ведь родители ругали детей за новые имена и увлечение «Уроками» «Народа Богов».

У «Пятипроцентников» была репутация банды жестоких и опасных преступников. Когда я впервые услышал, как GZA упомянул о них, моей первой мыслью было: «Минутку, это не те ли парни, которые избили моего дядю в прошлом году?» Дурная слава объяснялась тем, что многие из них были крутыми сидевшими ниггерами, которые не жили по правилам «Уроков» или, так скажем, недобросовестно соблюдали их. Они не избавились от своей темной стороны. Выяснилось, что и мне это не удалось.

Я начал изучать «Уроки» вместе с братом, которого звали Universal King. Я люблю его до чертиков, но все же он был старшим братом-задирой. Это только потом я осознал, что он делал из нас воинов, но из-за его жестоких издевательств в детстве я относился к нему без особой любви. Было здорово найти нечто общее, что сплотило нас, но этого не хватило надолго. В какой-то момент чувство обиды встало между мной и стремлением к праведности. Однажды мы подрались, я, как обычно, проиграл и после этой драки сказал ему: «Иди в жопу вместе с этими “Уроками”!» На его глазах я слопал свиную отбивную в соусе с рисом. Я понял, что это был единственный способ причинить ему боль. После этого я перестал читать «Уроки». Гнев заставил меня отвернуться от веры.

Примерно через год я сидел за столом дома у моей бабушки. В гости заглянул парень моей тети. Он подсел на героин, и было видно невооруженным глазом, что это конченый человек: всклокоченные волосы, неряшливая борода, он был похож на обкуренного Иисуса и постоянно вырубался. Моя бабушка готовила и спросила его: «Хочешь хот-догов, Дональд?» Он отозвался: «Только смотри, чтобы они были без свинины». Эти слова, которые он пробормотал в каком-то трансе, затронули что-то внутри меня. Затем он взглянул на меня и сказал: «В “Уроках” благо, в Боге благо». Закончив говорить, он встал и ушел, а мое сердце снова открылось.

В некотором смысле этот обдолбанный косматый наркоман был похож на ангела. Он больше не жил по «Урокам», и это было видно. Но мое сердце услышало от него: «Эти “Уроки” спасут тебе жизнь». Мне было двенадцать. Тем вечером я вернулся на путь.

Смысл в том, что порой одного зова недостаточно. Ангел призвал Пророка Мухаммеда, велев ему: «Читай». Но Мухаммед был неграмотным и возразил: «Я не умею читать». «Читай», – повторил ангел. «Я не умею читать», – сказал Мухаммед. Тогда ангел молвил: «Именем Аллаха, который создал человека из капли крови, – ЧИТАЙ». На третий раз он почувствовал это.

Первый зов прозвучал из уст Daddy-O, когда он рассказал мне о Двенадцати Алмазах. Я услышал его, но не стал следовать. Второй зов прозвучал от GZA, который просветил меня, наставил меня на путь, но злость вынудила меня свернуть с него. Третий зов я услышал от наркомана, человека, который когда-то обладал знанием, но утратил его, позволив тьме поглотить себя. Его призыв не отличался от других, но он был живым доказательством того, что случится, если ты собьешься с истинного пути.

После этого я с головой ушел в «Уроки» и овладел ими за семь месяцев. Я держал язык за зубами. Постился и занимался только в ванной. Когда я наконец перешел с первого уровня на четырнадцатый, на котором находился мой брат – именно этот уровень открывает путь к осмысленному существованию, – я обо всем рассказал ему. Мы снова стали братьями, но на более глубоком уровне, чем раньше. Третий зов стал для меня самым важным. Я был уверен в этом. Усвоив «Уроки», я начал понимать каждый шаг моей жизни.

«Уроки» начинались с «120» – 120 уроков, или ступеней, которые призваны помочь вам понять взаимоотношение человека с Вселенной. Я усвоил «120» быстрее всех в своем районе и выучил их в возрасте двенадцати лет. Но только позже я осознал глубокий смысл, заключенный в них, и понял, как мудрость «Математики» объединила в себе сокровища восточной и западной научной и религиозной мысли и знание, которое я уже нес в сердце. Как говорил Евклид, математика – это описание мыслей Бога. Единственный способ прикоснуться к Богу – это найти его внутри себя.

Но в «Математике» сам метод обучения обладает силой. Когда Отец преподнес эти уроки молодым и потерянным афроамериканцам, таким как я, он обещал нам трансформацию, которую воистину дарует его учение. Ведь если ты проходишь обучение с «Богами», то под конец становишься другим человеком.

«120» подразделяются на 120 вопросов и ответов. Первые десять под названием «с 1-го по 10-й» начинаются с вопроса: «Кем был первый человек?» Ответ звучит так: «Первым человеком был Чернокожий человек, Создатель, Владыка, Соль Земли, Отец Цивилизации и Бог Вселенной». Вы должны дословно и без ошибок запомнить каждый вопрос и ответ. Затем идут «с 1-го по 36-й» – тридцать шесть фраз. Заучивая их, я говорил: «Меня зовут Принц Раким, я пришел из Северной Америки. Моего дядю привез сюда купец триста семьдесят девять лет назад. Мой дядя не догадывался, что он был моим дядей. Он не говорил на своем родном языке». И так предложение за предложением.

Выучив это, я перешел к ступеням «с 1-го по 14-й», и тут все становится сложнее. Теперь ответы растягивались на целые страницы. Приходится запоминать тысячи слов в четком порядке. Главный урок, с которым у многих возникали проблемы, это Четвертый, или ступень Культуры из «с 1-го по 14-й». В этой части речь идет об отце белой расы, человеке по имени Якуб, чье библейское имя звучало как Иаков. Учеников вводила в ступор не главная мысль о том, что белая раса была дьявольским экспериментом (любой чернокожий парень из гетто и без того осознает это в определенный момент своей жизни), но длина вопроса и точность формулировки. Вопрос звучит так: «Почему мы изгнали Якуба и созданного им Дьявола из колыбели человечества через горячую арабскую пустыню в пещеры Западной Азии, которую теперь называют Европой? Какое предназначение у Европейского союза и кнута? Как давно это случилось? Что Дьявол принес с собой? Какую жизнь вел тогда Дьявол? Сколько времени прошло с тех пор, как Моисей пришел, чтобы рассказать Дьяволу о своем забытом хитром знании?» Это лишь вопрос. Представьте, каким длинным был ответ. Следующая ступень Рождения была еще объемнее.

Для многих ребят в гетто это было образованием. Я знаю братьев, которые закончили только пять классов, но благодаря «Урокам» были учеными. Они знали геологию, геометрию, астрономию, физику, историю – все это из-за «Уроков». Какова длина окружности Земли? «Окружность Земли составляет примерно 40 000 километров». «Чему равняется диаметр Земли?» «Диаметр Земли составляет примерно 12 742 километра». «Площадь Земли, площадь суши и воды, масса планеты. Скорость света, скорость звука. Мы узнавали больше, чем в школе».

«Уроки» ― это дорожная карта самореализации: они пошагово ведут тебя к ней. Первый шаг, или ступень, ― это Знание. Перво-наперво в любой ситуации мы «добываем знания», то есть смотрим, слушаем и наблюдаем. Но сила «Уроков» не только в информации, которую они сообщают, – она также заключается в словах и ритме. Говорят же, что Коран можно в полной мере понять только на арабском из-за ритмического строения языка. Процесс усвоения этих уроков трансформирует и укрепляет разум.

Пару лет назад британские ученые провели исследование среди таксистов Лондона. Они просканировали их головной мозг и выяснили, что таксисты, которые больше времени проводили на улицах, обладали более развитым гиппокампом – это часть мозга, ответственная за память. Изучив улицы вдоль и поперек, они вызывали изменение в размере и структуре мозга. Перед тем как быть принятым на работу, каждый таксист должен пройти тренировку, в ходе которой нужно запомнить географию города. Иными словами, они получают знание.

Я верю, что в «Уроках» заложено кое-что необходимое человеку любой расы – ощущение масштаба мира, Вселенной, осознание места человека. Площадь суши составляет 150 млн квадратных километров, из них 100 млн пригодны для жизни. Такая информация приводит вас в чувство, уменьшает ваши проблемы и одновременно с этим расширяет горизонты. Вы можете услышать мудрость «Уроков» в строках Ракима, одного из лучшего рэперов всех времен: «Что ты скажешь, когда Земля уйдет из-под ног, / Планеты превратились в маленькие шарики из глины, / Бегом по Млечному Пути, мир исчезает с радаров, / Кругом не видно ничего, даже спутников». Ум автора этих строк преобразовали «Уроки».

«Математика» несет вечную истину, но никто не нуждался в ней так сильно, как бедные чернокожие в конце прошлого века. Сколько из нас были потеряны – отрезаны от познания себя, других, а также мира, в котором мы живем. Даже в исламском мире, в комментариях к мусульманским книгам, говорилось, что чернокожие происходят от внука Ноя, Ханаана – человека, которого прокляли, презирали и сделали рабом. Это всего лишь миф, но это миф, которому учат и в мечетях, и в христианских церквях, миф, который насаждается рабам.

«Математика» бросала вызов идее, что черные должны быть невежественными, неграмотными и слепыми к окружающему миру. Она обличала ложь, которая поощряла зверства над нашими праотцами. Так и было, пока люди наподобие Отца не начали распространять информацию среди бедных чернокожих. «Одумайтесь, ведь вы стояли у истоков цивилизации», – говорил он, пытаясь донести до нас мысль, что мы рождены свободными. Сегодня я со всей уверенностью утверждаю, что если бы не «Уроки», я бы ничего не добился. Даже в самых смелых фантазиях я не мог представить, что бедный черный ублюдок вроде меня может снискать уважение всего мира, своих близких и, наконец, себя самого.

Такая же история приключилась с Малкольмом Иксом – он попал в тюрьму, его жизнь превратилась в ад, и вот к нему подошел человек и сказал: «Ты не ниггер. Ты происходишь из племени Шаббаз». В тот момент его ненависть к себе мигом испарилась. Он услышал зов и отныне каждый день чувствовал себя живым.

Вот что «Уроки» сделали для меня. Они задали для меня направление, дали понимание и свободу.

Но как освободиться от самого себя? Это уже совершенно другая история.

Будьте открыты

К отголоскам мудрости.

Истина явится

В свое время.

Я научился читать в три года и почти тогда же начал рассказывать истории. В десять лет я подружился с парнем-мусульманином из Судана по имени Кассим. Оказалось, что мы с ним знаем много схожих библейских историй, поскольку такие фигуры, как Иов и Авраам, также упоминаются и в Коране. Мы рассказывали эти истории о пророках детям на районе. В те дни Библия была для меня лишь сборником историй, пока я не обрел Знание и правда, заключенная в этих историях, не стала для меня явью.

Многие годы я столь же поверхностно относился к фильмам о кунг-фу. С того самого момента, как я увидел «Пять злодеев» в 1978, я подсел на драки, антураж древнего Китая и сюжеты. Лишь через несколько лет до меня дошел истинный смысл этих историй. Однажды в 1983-м, когда мне исполнилось почти четырнадцать лет, я смотрел телевизор, и на экране промелькнула реклама нового фильма: «Шестого июня – Тридцать шесть ступеней Шаолиня». В этих цифрах было что-то волшебное – 06. 06. 36, – и фильм произвел на меня неизгладимое впечатление. Его сюжет чем-то напоминал Ветхий Завет или древнегреческий эпос. Это кино реально изменило меня, потому что его мудрость вдохнула жизнь в мою собственную историю.

Братья Шао выпустили эту картину в 1978 году, и в основе ее сюжета история человека из XVIII века, который становится шаолиньским монахом. Главный персонаж фильма – студент по имени Сан Те. Когда он узнает о восстании против маньчжуров, угнетающих местных жителей, он присоединяется к повстанцам и становится посыльным. Израненный в ходе атаки маньчжуров, он ищет убежища у монахов храма Шаолинь. Сперва они отвергают невежественного чужака, но настоятель храма что-то замечает в молодом человеке. Так Сан Те начинает постигать боевые искусства.

В начале фильма перед зрителем предстает абсолютный новичок, но к концу Сан Те становится мастером. За семь лет он завершает все тридцать пять ступеней обучения Шаолиня – быстрее, чем любой другой ученик. Затем он хочет постичь тридцать шестую ступень, чтобы научить мир мудрости Шаолиня. Мне было четырнадцать лет, когда я увидел этот фильм. Я обладал Знанием о себе, освоил «120» быстрее, чем кто-либо в моем возрасте, и преподавал «Уроки» другим. Увидев «Тридцать шесть ступеней», я почувствовал, что сам проживаю эту историю.

Этот фильм об угнетении и преобразовании. Маньчжуры были угнетателями, студент – угнетенным. Но только старые монахи открыли ему глаза на истинное положение вещей, ведь студент думал, что мир всегда будет таким. Будучи последователем «Уроков», я мог ассоциировать себя с этим сюжетом на множестве уровней: упертость учеников, мудрость учителей, угнетение и сила, с помощью которой можно преодолеть невзгоды.

Вторая часть фильма, которая невероятно воодушевила меня, посвящена тренировкам Сан Те, и я начал отжиматься, отрабатывать удары, наведываться в Чайнатаун, чтобы купить книги о кунг-фу. Вместе с тем эта часть фильма усилила мою уверенность касательно пути, на который я уже ступил. Это был словно отголосок «Уроков» из другого мира, отражение, благодаря которому моя ситуация стала кристально прозрачной.

Как говорится: «Мудрость – это отражение Знания». Когда я был ребенком, единственные знания об истории чернокожих, которое транслировали по телевизору, были либо о рабах, либо о сутенерах: фильм «Сутенер», сериал «Корни» – и, пожалуй, все. Поэтому такие фильмы, как «Тридцать шесть ступеней», во многом отражали наш опыт и укрепляли его, привлекая ребят вроде меня искать правду о нашей истории. После этого я начал серьезно относиться к фильмам о боевых искусствах и изучал их, как «Уроки».

Я изучаю их по сей день. У меня дома огромная коллекция фильмов, и тысяча из них о кунг-фу: начиная с классических фильмов Брюса Ли наподобие «Кулака ярости», заканчивая картиной Джона Лю «Тайные соперники», или фильмом «Горячий, крутой и злой», который похож на вестерн, и одним из первых фильмов Джета Ли «Боевые искусства Шаолиня». Сегодня я смотрю эти фильмы для вдохновения: чтобы увидеть трудности, которые преодолевает персонаж Джета Ли в «Герое» или «Бесстрашном», или испытания, которые выпали на долю семьи в «Проклятии золотого цветка». Я постоянно прислушиваюсь к сигналам, чтобы понять, откликается ли на них мое сердце. Кино играет такую же роль: фильмы о кунг-фу, самураях, даже аниме – я смотрюсь в них, как в зеркало.

Взять хотя бы мультсериал «Dragon Ball Z». Разумеется, это детский мультик, но он не так прост, как кажется на первый взгляд. Главный герой, паренек по имени Сон Гоку, обучается боевым искусствам, как Сан Те, и отправляется на поиски семи шаров, которые высвобождают драконов, исполняющих желания. Понятное дело, это фантастическая детская история, но в ее основе – китайский народный сюжет XVI века о буддийском монахе, который отправился в Индию на поиски буддийских сутр. Это путешествие представляет собой путь к просветлению. Но для меня «Dragon Ball Z» также олицетворяет жизнь черного человека в Америке.

Мы узнаем, что Сон Гоку принадлежит к древней расе сайянов, которые происходили с древней планеты и были известны как самые яростные воины галактики. Поэтому Сон Гоку обладает сверхспособностями, но не подозревает об их существовании – из-за травмы головного мозга он потерял память, а вместе с ней и знание себя. Но вот однажды он взбесился и стал злым как черт, явив на свет свое альтер эго – Супер Сайяна, превратившись в мощного сияющего чувака с косматой шевелюрой (ну вы поняли параллель с афро-прической?).

Подобный сюжет встречается в мировой литературе, даже в Библии: Аврааму говорят, что его род на четыреста лет будет утерян в чуждых землях, не имея представления о том, кто они и откуда произошли. Это история еврейского народа, но это также история чернокожих в Америке.

Поэтому можно сказать, что мы сайяны. Я даже использую псевдоним Гоку, когда пишу. А если еще отрастить афро-шевелюру? Без базара – я Супер Сайян.

К семнадцати годам я постоянно ходил на фильмы о кунг-фу, прогуливал школу, возвращался домой поздно, посещал круглосуточные кинотеатры на 42-й улице, где показывали порнофильмы и кунг-фу. Но затем, в 1986 году, я увидел еще один фильм, который произвел на меня почти такое же сильное впечатление, как «Тридцать шесть ступеней». Эта картина изменила многие жизни – не только мою.

Одной холодной ночью мы с Dirty занимались обыкновенными для нас вещами: носились по округе, напивались, ввязывались в драки, гонялись за девочками. Затем, в четыре ночи, мы отправились на поиски местечка, где можно было бы перекантоваться с бутылочкой пива. Нас занесло в занюханный маленький кинотеатр на пересечении 42-й улицы и 7-й авеню, где был зал размером со школьную аудиторию, который служил ночлежкой для бомжей и местом показа фильмов о кунг-фу. Когда мы мы зашли, уставшие, пьяные и замерзшие, то тоже собирались вздремнуть, но я успел уловить последние минуты фильма, и сон как ветром сдуло. Начался следующий фильм, и я просидел весь второй фильм, чтобы снова увидеть первый с самого начала. Он назывался «Шаолинь и Удан». В ту ночь я не сомкнул глаз.

Должен признаться, что на тот момент это был лучший фильм о кунг-фу из всех, что я видел. Чего стоят сцены драки на мечах, которые были сняты на космическом уровне. Не стоит забывать и о самом духе Удана. Воины Удана были перебежчиками из храма Шаолинь – они обучались в Шаолине, а затем разработали смертоносный стиль боя на мечах. Во многих фильмах о кунг-фу – например в «Клане Белого лотоса» или даже в «Убить Билла» – воины Удана плохие парни. Однажды один боец из Удана побеждает тридцать шаолиньских монахов, и его исключают из храма. Перед тем как уйти, он произносит: «Вы можете исключить меня, но я все равно лучший… Удан!» Несмотря на то, что его вытурили из храма, он все равно остался самым опасным ублюдком из всех.

Эта манера поведения быстро разлетелась по району, и вскоре многие ниггеры из Стейплтона подсели на Удан. Затем это слово стало появляться в нашем сленге. Первым его начал использовать Гост. «Уданское дерьмо!» – ругался он, когда хотел обозвать кого-то ничтожеством, а пиво он называл «уданским соком». Будучи фанатом фильмов о восточных единоборствах, я с легкостью подхватил эту идею. Я пил не «уданский сок», а «Шаолинь» – так я называл пиво «Эль Баллантайн». Затем я изобрел «уданский слэнг», и все начали пользоваться им при обращении друг к другу.

Поэтому, еще до того, как у меня была рэп-группа или даже хип-хоп команда, Wu-Tang были просто кучкой хулиганов с района, ребят, которые любили хип-хоп и приходили ко мне домой, чтобы делать музыку. Многие из нас промышляли уличными делами, чтобы выжить, а некоторые из нас даже враждовали друг с другом. Но любовь к хип-хопу и миру знаний свела нас вместе, и вскоре мы стали братством. Как мне кажется, последнее отлично проиллюстрировано в финальной сцене одного фильма о кунг-фу, который я показывал своим друзьям в 1989 году. Этот фильм укрепил чувство любви и братства между нами.

На самом деле я увидел его несколько лет назад вместе с семьей. Фильм называется «Боец с шестом» и рассказывает историю большой семьи. Из-за предательства генерала и войны погибает практически каждый из членов семьи. Это история о восьми братьях и трех сестрах, а в моей семье тоже было восемь братьев и три сестры. Мы смотрели «Бойца с шестом» всей компанией снова и снова. Но несколько лет спустя, когда я показал фильм друзьям, он открылся с более глубокой стороны.

К 1989 году все в проджектах помешались на кунг-фу, и у многих из нас были видеомагнитофоны. Однажды мы с компанией чуваков завалились ко мне, чтобы поторчать и посмотреть фильмы, и я поставил «Бойца с шестом». Не прошло и часа, как что-то странное случилось с людьми в комнате. Все притихли, кто-то из ниггеров даже начал плакать, потому что фильм был отражением реальности, в которой мы все существовали.

Генерал предает семью. Отца убивают, а вслед за ним и всех его сыновей за исключением двоих. Один из них сходит с ума, другой бреет голову и становится монахом. Подобное происходит в гетто каждый день. Мы жили на театре военных действий – район против района, дилер против дилера, там, где люди умирали или сходили с ума каждую неделю, там, где узы между друзьями оказываются даже сильнее, чем кровные. Когда кто-то прикрывает вашу спину в подобной ситуации, это вопрос жизни и смерти – настоящее братство.

Я знаю, что Гостфейс, Dirty и GZA понимали, какой глубокий след эти фильмы оставили в наших жизнях, и ручаюсь, что каждый член «Клана» тоже знал. «Тридцать шесть ступеней Шаолиня» учили дисциплине и борьбе. Из «Шаолиня и Удана» мы вынесли боевую технику и мысль, что иногда плохие ребята самые крутые. «Боец с шестом» подарил нам чувство братства, душу. Я понимал, что чувак, с которым я тусуюсь, может быть сильнее меня. Быть может, он пойдет дальше, чем я. Поэтому я помогу ему, чтобы мы все от этого выиграли.

Так что группа, которую мы в конце концов сколотили, просто обязана была называться Wu-Tang Clan. Это название говорит, что мы воины Удана, мы из Шаолиня и мы клан, то есть семья. Последняя часть особенно важна, потому что она символизирует, что вместе вы становитесь больше, чем по-отдельности, – из этого всегда берет источник величайшая сила.

Последнюю крупицу мудрости я обрел позже, когда начал учиться с Шифу Ши Яньмином, шаолиньским монахом в тридцать четвертом поколении, который покинул Китай в 1992 году и основал Шаолиньский храм в Нью-Йорке. Он и я – мы были настоятелями своих школ, и я видел в нем ровню. Но вместе с тем я хотел учиться у него. «Шифу» можно перевести как «мастер» или «хозяин», а это весьма опасное словечко в чернокожем обществе, но я осознал, что иногда приходится подчиниться кому-то, если хочешь учиться. Так я и поступил.

Благодаря Шифу я овладел многими шаолиньскими техниками, но, пожалуй, моя любимая называется «Пять Элементов», возможно, потому что в детстве я посмотрел «Пять злодеев». Эта техника разбивает природу на пять основных сил: земля, вода, металл, дерево и огонь, которые, в свою очередь, представлены такими стилями кунг-фу, как змея, журавль, дракон, леопард и тигр. Большинство единоборств учат, что нужно быть текучим, как вода, но водной технике можно противопоставить технику земли, потому что земля впитывает воду и поглощает удары. Когда на вас нападают с помощью техники земли, нужно использовать деревянную технику – наступление вперед. А дереву можно противопоставить металл, который разрезает деревянные волокна, словно топор. Против металла действуют взрывные огненные техники, и наконец, против огня вы используете воду.

Эти принципы работают как изнутри, так и снаружи. Изнутри они относятся к пяти основным органам. Земля – это селезенка, металл – легкие, вода – почки, дерево – печень, огонь – это сердце. Например, я научился бороться со своей астмой с помощью металлического стиля, чтобы укрепить легкие. В то же время, если у вас есть какие-то проблемы с легкими, вам следует сосредоточиться на энергии из сердца, которая льется в ваши легкие, ведь огонь расплавляет металл. Если сердце щемит от эмоций, то нужно прибегнуть к источнику воды в ваших почках, чтобы остудить сердце. Вы делаете все это мысленно – это внутренний даосизм.

От Шифу я узнал, что кунг-фу большее значение придает не дракам, а воспитанию духа. Своим поразительным способностям шаолиньские монахи обязаны энергии ци – умению находить контакт с Землей и пропускать через себя ее энергию. Они используют свои тела, дыхание и сознание, чтобы настроиться на Дао – чистую энергию, которая проистекает из первозданного спокойствия, именуемого У-цзи. Тайцзи можно перевести как «великий предел», который разбивает все вещи, силы и объекты на две противоположности – инь и ян. Но понятие У-цзи, которое переводится как «отсутствие предела», появилось еще до Тайцзи. Это неисчерпаемый источник всей силы.

Люди в западной культуре часто делят мир на черное и белое: добро против зла, бедные против богатых, черные против белых. Даосисты верят, что нужно подняться выше этих условностей, чтобы узреть истинное родство вещей. В самом начале Wu-Tang Clan мы часто говорили: «Tang это сленг, Wu это путь». Тогда я еще не понимал эти слова в значении искусства тайцзицюаня, но оказалось, что я инстинктивно попал в точку. Можно сказать, что Wu-Tang направили меня на мудрость, которая объединила «Уроки» и даосизм, открыв мне истинную гармонию.

Ислам – это не религия, а способ жизни в гармонии со Вселенной. Ислам схож с Дао, что переводится как «Путь» – путь Вселенной. Единственная разница между даосизмом и исламом заключается в эзотерических идеях и традициях. Истинные даосисты не говорят о разных богах. Настоящие буддисты не учат о различных божествах. Даосизм, буддизм и «Уроки» на самом деле разделяют между собой один основной принцип – быть единым целым со Вселенной и с Богом. Они все представляют Путь.

Я считаю, что все мы стремимся к одной цели – объединиться с Богом и хотим воплотить эту цель на Земле. Иисус сказал, что через него мы можем найти Рай, – для меня это значит, что он был на одной волне с Богом. Если последовать его примеру, то можно найти Царство Божье на Земле. Природой в нас заложены вещи, которые оберегают нас и помогают нам. Но в людях есть и темная сторона – ложь, кражи, убийства, и мы пытаемся противостоять этому. Необязательно читать Десять заповедей – они уже внутри вас. Ислам, буддизм, уроки из Библии – все это способы прикоснуться к божественной истине, которая заключена в вас. Многим людям приходится проделать большой путь, прежде чем осознать это.

Взгляните на проблему с этой стороны. В кунг-фу ступени – это стадии обучения, которые необходимо пройти. В «Уроках» каждая ступень состоит из десяти уровней. Таким образом, в каждой ступени мы переходим от уровня номер один, который представляет знание, к уровню номер девять, представляющему рождение, – подобно девяти месяцам, в течение которых женщина вынашивает ребенка. Но затем, испытав рождение, перейдя с девятой на десятую ступень, вы возвращаетесь на первый уровень – к знанию, поскольку 10 это 1 с кружочком.

Требуются годы медитаций, чтобы вникнуть в эти концепции, но они находятся на поверхности, выражаются в буквах и числах. Просветленный человек видит, что в действительности чисел не существует. На самом деле это кружочки и палочки. На числовой оси числа левее нуля стремятся к отрицательной бесконечности, а те, что правее, – к положительной бесконечности. Но в любом случае бесконечность есть бесконечность. Ось чисел бесконечно стремится в оба направления. То же самое с инь и ян: там, где точка инь, всегда будет пятнышко ян, но все сводится к одному.

Некоторые из моих братьев злятся, когда я разговариваю на такие темы: «Какого хрена ты якшаешься с китаезами? Как ты можешь тусить с белыми ублюдками, словно они наши братья?» Я знаю, что они чувствуют, и я свидетельствую, что Аллах един. Он Отец чернокожих, который занимает свое законное место Бога. Но с годами я пришел к мнению, что суть Двенадцати Алмазов похожа на даосизм, буддизм и любой другой великий духовный путь. Суть заключается в том, что у каждого из нас есть потенциал стать похожими на Бога.

Даже Сон Гоку в конце концов узнает, как самому вырабатывать ци, и становится Супер Сайяном по собственному желанию. Сегодня я верю, что внутри каждого из нас есть Сайян, потому что Бог в каждом из нас. Вот к чему мы стремимся через ступени в наших жизнях.

Достигнув тридцать шестой ступени, вы завершаете свое обучение. Если умножить одну ступень, состоящую из десяти уровней, на тридцать шесть, то получится 360 уровней – полный круг. Мы рождаемся через Знание, этот цикл бесконечен. В конце мы оказываемся в начале цикла, на единице.

В 1986 году в Нью-Йорке разразилась хип-хоп война. Подобно тому, как, став самураем, человек путешествует по стране в поисках достойного соперника, так и эм-си скитаются по разным районам в поисках баттлов. В те времена хип-хоп отличался благородством и жестокостью. Эм-си познавали мудрость и уничтожали своих врагов. Мне было семнадцать лет, и меня точно так же раздирали противоречия.

Я ездил на метро с толстой золотой цепочкой, как у Биг Дэдди Кейна, с книгой «120 уроков» и револьвером 38 Special, который прятал в потайном отсеке внутри книги. Пушка и «120 уроков» – это как Библия и шестизарядный револьвер в вестернах или меч на исламском флаге. Человек веками жил противоречиями, но американцы всегда находили свой уникальный способ продемонстрировать их. Тогда хип-хоп преподал мне важный урок о метафорах и реальности, самовыражении и правде.

Одним вечером мы вместе с четырьмя корешами тусовались на вечеринке в Нижнем Ист-Сайде – пять молодых мусульман, пять зеленых уличных головорезов. Я был эм-си и представлял группу All In Together Now Crew, куда входил GZA и ODB (Ol’ Dirty Bastard). Мы даже распространяли по улицам свой одноименный микстейп[11]. Через год я выпущу слащавый трек для дамочек на лейбле Tommy Boy Records под псевдонимом Принц Раким, но тогда я готов был развязать войну. Тусовка проходила в уличном парке неподалеку от баскетбольной площадки. Никакой сцены и в помине не было – лишь вертушки и некоторое оборудование. Эм-си сменяли друг друга у микрофона, пришел мой черед, и я начал читать: «Я сожгу вас живьем, ниггеры…» И я зажег как следует. Затем я бросил вызов диджею на вертушках и заставил его попотеть.

Вечеринка была шумной и проходила с размахом, но из всей толпы мы были единственными черными – остальные ублюдки были испанцами. После того как я слил тех эм-си, один чувак позеленел от зависти и достал пушку. Он начал заливать, что он тут самый крутой, и принялся стрелять в воздух – бам! бам! бам! бам! – чтобы доходчивей донести свою мысль.

Можно было подумать, что после этого инцидента рэп-баттл перерос в настоящее вооруженное противостояние, но нам было наплевать. Мы закидывались мескалином, пили пиво и чувствовали себя неуязвимыми под защитой Аллаха. Так что я решил дать ему отпор. Я поднял свою сумку и рассмеялся ему в лицо: «Ниггер, разве это пушка? Не заставляй меня лезть в сумку, чувак! У меня там cамый большой автомат в мире!»

В хип-хопе и в уличных разборках хвастовство и угрозы выступают серьезным оружием. Члены профсоюза угрожают своим работодателям забастовкой, а рэперы угрожают своим врагам расправой. Угрозы послужили хорошим трамплином для многих исполнителей в этом бизнесе. И этот случай наглядное тому подтверждение, ведь в моей сумке лежали лишь книга да отвертка. Однако моей уверенности хватило, чтобы остудить пыл этого чувака. Он спустил все на тормозах: «Не, не, не, все в порядке, парень!» Мы приструнили его силой слова.

В тот день мы должны были усвоить этот урок, но Господь решил преподать нам еще один.

Опьяненные своей победой, мы отправились в проджекты, заваливались в небольшие магазины, воровали пиво, брали все, что плохо лежит. Должно быть, мы терроризировали район около двух часов: приставали к девчонкам, обворовывали магазины – пятеро ковбоев, у которых за душой не было ничего, кроме этой сумки.

Спустя пару часов я подумал: «О’кей, мы заигрались, пора закругляться». Но мой друг Асахам, которого я обучал исламу, все никак не унимался. «Йо, глянь на этих двух цыпочек вон там, – сказал он. – Позволь мне по-быстрому перетереть с ними». С этими словами он подбежал к девчонкам.

Тем временем люди из магазинчика, где мы накуролесили, начали переговариваться. Вдобавок народ с вечеринки расходился по домам. Вокруг нас начали собираться люди, но мой кореш все еще болтал с теми цыпами. Мы стояли неподалеку и ждали, пока он получит номера девчонок, как вдруг к нему подошли двое парней. Мой приятель закричал: «Эй, Ра! Эти ниггеры на меня наезжают!» Пришлось подойти, выпятить грудь колесом и прибегнуть к нашему старому трюку: «Чувак, не заставляй меня открывать сумку!»

В этот раз нарисовался какой-то мелкий испанец и сказал извиняющимся тоном: «Нет, нет, нет, мистер, нам не нужно никаких проблем, мистер» и – БАЦ! – вмазал мне по физиономии, да так сильно, что с меня слетела шляпа. Запахло жареным. Через секунду Асахам уже лежал на земле со сломанным плечом, а остальные мои друзья дрались не на жизнь, а на смерть. Когда толпа окружила нас, я попытался угрожать своей сумкой, но у них при себе были настоящие пушки. Еще бы: мы дали им целых два часа, чтобы принести их из дома.

Всему виной гордыня – опасная вещь, которая стоила жизни героям греческих легенд. Этот грех чуть было не погубил и нас. Мы побежали. Раздались выстрелы. Вы не представляете, каково это, когда забегаешь за угол и видишь, как пули со свистом и искрами врезаются в забор.

Запыхавшись, мы укрылись в каком-то многоквартирном доме и поняли, что с нами нет Асахама. Нужно было его выручать.

Я отправил младшего двоюродного брата домой, а сам вместе с оставшимся вооружился бутылками и камнями и отправился на поиски Асахама.

Стоило нам свернуть за угол, как толпа тут как тут – несется на нас со всех ног. В тот момент я осознал, что жизнь мне спас Бог, а не мое хвастовство.

Я снял шляпу и застыл. Толпа пробежала мимо. Я стоял прямо перед ними, но никто меня не узнал. Мои друзья скрылись, а я замер как вкопанный, пока мимо не пробежали по меньшей мере пятнадцать человек. Когда промчались последние двое из толпы, один остановился и посмотрел на меня. «Это не один из них?» – сказал он. «Не, не, не», – ответил другой, и они побежали дальше. А я двинулся в противоположном направлении.

В ту ночь трое из нашей компании вернулись домой с разбитыми головами и сломанными костями. Но одному из нас повезло меньше: моему другу по имени Кедар нанесли тринадцать ножевых ранений, и он провел три недели в больнице. Этот чувак был настоящим чемпионом в драках, одним из самых крутых засранцев, который мог вырубить любого. Из больницы он вернулся в кресле-каталке, а встал на ноги только спустя год. С тех пор он уже никогда не был прежним. На его месте мог оказаться любой из нас.

Я должен сказать «Хвала Аллаху», потому что той ночью Бог на минуту сделал меня невидимым. Когда мы усмирили чуваков на вечеринке с помощью сумки, в которой лежала книга и отвертка, это было не чудом, а обычным трюком. Я верю в джедайский обман разума, потому что сам неоднократно прибегал к таким уловкам. Но что насчет моей неуязвимости? Когда я снял шляпу, надеясь, что они не узнают меня, это был акт веры. Веры отчаянной и истинной.

Когда мекканские идолопоклонники хотели убить пророка Мухаммеда, он спрятался от них в пещере. Его убийцы увидели паутину у входа в пещеру и решили не заглядывать внутрь, поскольку подумали, что никто не смог бы скрыться там, не порвав паутины.

Ученые говорят, что паутина крепче стали. Если сравнить молекулу стали и молекулу паутины, то последняя окажется крепче. Бронежилету из паутины не будут страшны пули любого калибра. Я выразил это в словах одной из своих рэп-песен: «Все знают, что паутина крепче стали, / Заточённый в пещеру, Мухаммед использовал ее как свой единственный щит». В ту ночь моей паутиной стала мантия-невидимка. Вера стала моим коконом. Она спасет мне жизнь еще раз.

Бог живет внутри вас – страх

и отчаяние призывают Его.

Вера – это столп жизни, которые многие

путают с надеждой. Но она выше надежды,

поскольку надежда может существовать без знания;

вера – это знание, идущее от сердца.

Это неосознанная мудрость.

Милый Принц, что есть свет?

Свет – это сила, которая изгоняет тьму; это феномен, который позволяет существовать тьме.

Что светит ярче всего?

Самые далекие из черных дыр, поскольку они ближе всего к той тьме, в которой был создан свет.

Милый Принц, твоя мудрость воистину не знает границ!

Спасибо тебе, благодаря твоему свету мой взор прояснился.

Во тьме утробы существуют атом жизни и свет Знания, который переходит в свет Мудрости и Понимания. Они освобождают жизнь от тьмы, в которой та пребывала.

Другими словами, самопознание – это свет во тьме, который обнаружил атом жизни – не саму жизнь, поскольку у жизни нет начала и конца.

В атоме жизни есть три заряда: положительный, отрицательный и нейтральный, которые известны как протон, электрон и нейтрон. Потенциал, заключенный в этих разрядах, гласит: «Да будет свет!» Семя несет свет Знания. Клетка делится, сохраняя в себе Знание, заключенное в нее по воле Аллаха. Клетки знают о своих функциях благодаря божественной информации, вложенной в них. Божья воля не знает границ, ибо Он осветил тьму и рассеял ее, пусть даже свет был рожден из тьмы. Солнце светит вот уже на протяжении триллионов лет. Должно быть, оно содержит в себе величайшую темноту из всех. Его воля заключена во всех клетках и атомах с того момента, как первый атом покинул тьму и первая жизнь покинула утробу.

Еще до того как мать осознает появление своего малыша на свет, он сам несет в себе свет. Клетки начинаются формироваться, как только вспыхивает искра священного союза сперматозоида и яйцеклетки от внутреннего света и подчинения знанию Аллаха, повелителя всего сущего.

Самое лучшее путешествие состоит

из сотни поворотов по извилистому маршруту.

– Ральф Уолдо Эмерсон

З

а Питтсбургом, вдоль реки Огайо, расположился городок под названием Стьюбенвилл. Это странное место, окутанное многочисленными слухами, легендами, а также историями о продажных чиновниках и полицейских. Некоторым известно, что тут родился Дин Мартин. Другие, как, например, члены Троицкого Храма, верят, что это будет место Второго пришествия Иисуса Христа. Для меня Стьюбенвилл ассоциируется с тьмой – тьмой, в которую я добровольно погрузился и чуть было не ушел в нее с концами.

Несколько лет я вместе с двоюродными братьями Гостом и Dirty приезжал в Стьюбенвилл из Статен-Айленда, чтобы навестить родню. Первую поездку туда я совершил в девятнадцать – к этому возрасту сердце мое пылало праведным огнем. Я захватил с собой книгу «Уроков» и начал преподавать исламское учение «Пятипроцентников» всем желающим. Я и глазом моргнуть не успел, как у меня набралось около двадцати учеников. Каждый день мы устраивали встречи в городской библиотеке, и вскоре группа разрослась так сильно, что нам пришлось перебраться в местный городской клуб. Затем к нам присоединились другие общественные активисты, и мы начали организовывать круглые столы. Мы обсуждали «Божественную Математику», а также геометрию, биологию и другие предметы. Настоящая конференция ребят с улиц.

Некоторые из них были выходцами из других уличных школ. Например, одно из таких учений называлось «Универсальный Закон» и было распространено в тюрьмах, равно как и «Божественная Математика». В любой тюрьме, в Огайо, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе – неважно где, была своя разновидность учений. Люди адаптировали их под свои нужды. У «Черных пантер» были свои заповеди, у индейцев – свои. Даже у группировки Bloods теперь есть свои уроки. Как правило, заимствуют что-то из ислама, христианства или Свидетелей Иеговы. Каждый воспринимает заповеди и переделывает их так, чтобы учить и давать силу молодым ребятам, которые жаждут знаний. В этом один из немногих плюсов тюрьмы: она позволяет учителям и ученикам сформировать общину, в которой они могут учиться.

Наше движение называлось «Пятипроцентники», в честь пяти процентов, отколовшихся от «Нации ислама», но я считаю, что это название несет в себе более глубокий исторический смысл. «Обреченными праведными учителями» мы называем тех, кто посвятил себя идеалам свободы, справедливости и равенства. Они часть тех самых пяти процентов, что есть в каждом обществе, – тех, кто знает правду и хочет во всеуслышание распространять ее без личной выгоды. Ганди был из пяти процентов, Мартин Лютер Кинг-младший был из пяти процентов, Иисус был пятипроцентником. Монахов Шаолиня и их последователей, проповедников даосизма и конфуцианства, тоже можно назвать пятипроцентниками Китая.

В первый раз я посетил Стьюбенвилл как истинный последователь «Пятипроцентников». Семя знаний, которые я тогда посеял, пустили корни. Некоторые из моих учеников, такие как 4th Disciple и Killarmy, впоследствии стали партнерами Wu-Tang. Кому-то повезло дорваться до успеха, кто-то вернулся к жизни бандитов. Можно с уверенностью сказать, что моя первая поездка в Стьюбенвилл была благочестивой. Второй мой визит был полной противоположностью.

1991 год в Нью-Йорке выдался тяжелым. Мой альбом, который я записал под псевдонимом Принц Раким, не приносил достаточно денег, чтобы покрыть мои расходы. Сотрудничество GZA с лейблом Cold Chillin’ тоже не оказалось плодотворным. Мы нуждались в деньгах, одного из моих корешей убили, кто-то пытался замочить меня, поэтому мы судорожно искали способы выжить.

К примеру, Гост дежурил у остановки автомобилей инкассаторов и строил план их ограбления. Или, бывало, мы караулили у домов драгдилеров, убеждая себя: «Когда он сядет в свой “Бенц”, мы приставим пушку к его лицу, угоним его тачку и продадим ее». Ни один из наших планов не сработал бы, но мы были в отчаянии. Поэтому я вернулся к уличным делишкам. Я начал промышлять воровством и смекнул: а ведь я знаю место, где народ не такой прошаренный в этом деле, место, где мы могли бы навести шороху. Так мы и отправились в Стьюбенвилл.

Я занял немного денег у GZA и дал их Госту, который к тому времени сделался уличным торговцем. Я дал ему деньги со словами: «Гост, достань нам все необходимое». Он ограбил одного нашего знакомого – да, времена были настолько отчаянными, и мы выдвинулись в Огайо. В этот раз при мне был портфель, в котором лежал товар, пушка и книга «Уроков», вокруг моей шеи золотая цепь, которую я собирался сдать в ломбард. Мы приехали и очутились в Аду.

Перед тем как мы перебрались в Стьюбенвилл, этот город называли «Маленьким Чикаго». Когда мы там обжились, он стал известен как «Маленький Нью-Йорк». Да, мы зарабатывали деньги и могли прокормить себя, но то были самые темные времена в моей жизни. Тогда я нарушил клятву, которую дал себе. Я никогда не хотел быть наркоторговцем. Мне казалось, что я убиваю собственный народ, но я ступил на эту тропу ради собственного выживания. Я предал себя самого.

Очень скоро неприятности посыпались на нас одна за другой. Наш переезд спровоцировал множество уличных конфликтов. Вскоре мой брат угодил за решетку, вслед за ним туда отправились Dirty и я. Госта подстрелили. Моего ученика Уайза подстрелили. Мы были сломлены. И я предстал перед судом за покушение на убийство.

Меня втянули в конфликт между девчонкой, на которую запал Гост, и бандой ее парня. Однажды вечером я подбросил эту девчонку и ее подругу до дома – Госта даже не было в городе, и чуваки из той банды подкараулили нас на светофоре. Они были уличными бандитами (в те времена такое можно было сказать почти про всех), и вот парень замечает свою девушку в чужой машине и сходит с ума в порыве ревности.

Перед тем как я уехал, сестра дала мне лишь одно напутствие: «Не вздумай похерить мою тачку». Но на светофоре на меня выскочил этот ниггер и начал пинать машину, бить стекла и оставлять вмятины. Девчонки закричали: «Дави на газ, у него пистолет!» Я рванул с места, он пустился в погоню. Я выскочил, оторвался и на некоторое время затих.

Через несколько часов я отвез их домой, но одна из девчонок жила на улице, заканчивающейся тупиком. Она вышла из машины и благополучно дошла до дома, но те ребята устроили на меня западню. Началась заварушка: в мою машину на ходу полетел град выстрелов, я вильнул на тротуар, ниггеры повытаскивали свои пушки и заорали: «Пошел ты на хер!», «Нет, это ты пошел на хер!» В конце концов, все было не так уж страшно – вероятно, под конец на земле лежали шесть или семь гильз, – но из-за этой потасовки на меня повесили обвинение в покушении на убийство.

На самом деле предъявленные обвинения не соответствовали действительности. Произошедший инцидент был актом самозащиты. Я сожалею, что кого-то подстрелили, и мне горестно осознавать свое участие в совершившемся насилии. Я бы мог согласиться на шестьдесят дней, даже на год. Но прокурор захотел прижать меня к ногтю и потребовал для меня восемь лет тюрьмы. В тот момент многое стало для меня проясняться. Во-первых, у меня не осталось иллюзий по поводу несправедливости нашей судебной системы, которая выбирает наказание, несоизмеримое преступлению. Во-вторых, я взглянул на свою жизнь ясными глазами.

Вдобавок ко всему прочему моя девушка забеременела. Я провел в тюрьме тридцать дней и начал размышлять об этом: о том, как вот-вот я стану отцом девочки, о том, как мне придется изменить свою жизнь. Поэтому я дал своей дочери имя Ра-Мекка: «Ра» обозначает меня, Ракима, а «Мекка» олицетворяет священный город, самое важное место, начало всех начал. Она была моим самым великим достижением в жизни, поэтому ее имя напоминало мне, чего я мог лишиться.

Я решил взяться за ум. Я бросил курить, бросил пить, снова принялся изучать «Уроки». Я представлял, как моя дочь будет приходить ко мне в тюрьму на протяжении восьми лет, поскольку не надеялся выиграть дело. Когда за меня заплатили залог, я каждый день проводил в библиотеке и штудировал книги по праву. Я даже наткнулся там на судью и прокурора. При виде меня они брезгливо поморщились, словно думали: «Что этот отброс здесь забыл?»

И вот наступил день суда. Слушания длились три дня и завершились 22 апреля. Под конец мой адвокат вывел меня на трибуну. В каком-то смысле это было самое важное выступление в моей жизни. Все, что я сказал в тот день, шло прямиком от сердца. Я сам обратился к присяжным, в красках рассказал свою историю, дал показания так убедительно, как только мог. Затем коллегия присяжных, в которой был лишь один чернокожий, удалилась в совещательную комнату на два часа, чтобы вынести вердикт. Когда они вернулись, я места себе не находил, живот скрутило узлом. Женщина огласила решение жюри: «Невиновен».

Словами не описать эмоции, захлестнувшие зал суда в то мгновение. Понятное дело, я был в экстазе, но некоторые члены жюри плакали. Пожилая белая женщина и мужчина подошли и обняли меня. В газете даже вышла статья под заголовком «Присяжные встретили приговор Диггза со слезами на глазах». Когда я спустился с трибуны, моя мама сказала: «Это твой второй шанс».

В тот день я собственноручно отвоевал восемь лет своей жизни. До меня дошло: неужели мне под силу привести в порядок собственную жизнь? Отныне я решил вплотную заняться своей музыкальной карьерой. Я вернулся в Статен-Айленд и связался с Tommy Boy Records, но там больше не желали иметь со мной дел. Что бы дальше ни произошло, это должно случиться вне системы. Я осознал, что первым шагом будет перевоспитать себя.

В Стьюбенвилле мы шифровались под разными кодовыми именами. Гост был Моисеем, я был Иисусом – тогда нам казалось это ироничным. Но после суда я вернул себе имя Принц Раким.

Я провозгласил себя Ракимом в одиннадцать лет, когда прикоснулся к свету Самопознания. Я начал называть себя Принцем Ракимом, когда отточил «120 уроков», а затем – Божественным Принцем Ракимом. Когда мне исполнилось восемнадцать и у меня самого было с десяток учеников, я называл себя Божественным Принцем Мастером Ракимом Аллахом. Но, столкнувшись с темной стороной, я утратил эту личность. После происшествия в Огайо и кошмара, в который оно превратило мою жизнь, мне предстояло вернуть себе этот титул. Я должен был воссоединиться с «Пятипроцентниками».

Обыватели, люди несведущие и внушаемые, составляют 85 процентов населения. Те, кто знает правду, но используют ее во зло, составляют 10 процентов. Вы видите эти 10 процентов повсюду, в каждом выпуске новостей, на первых полосах газет. Вы знаете их имена. Масштабы их преступлений растут, боль, причиняемая ими, охватила весь земной шар.

Поэтому, когда люди говорят, что «Пятипроцентники» всего лишь банда, я возражаю и настаиваю на том, что они искатели знания и учителя. Мы нуждаемся в них, как никогда. Наша культура программирует наших детей становиться частью 85 процентов, становиться роботами без тяги к самопознанию. Сегодня быть частью 85 процентов значит жениться, иметь домик в пригороде, три машины, два с половиной ребенка, питаться полуфабрикатами и обсуждать комедийные сериалы десятилетней давности.

Возможно, быть с большинством значит гнаться за «Кадиллаком Эскалейд», «Ролексом» и высоким постом в корпорации, которая при первой же возможности предаст вас. Это значит принимать окружающую действительность без вопросов. Нам нужны свои «Пятипроцентники», люди, которые будут распространять знания среди человечества. Деньги дарят экономическую свободу, но не освобождают сознание от отупляющего вранья и невежества.

Я сам стал глупцом. Моя жизнь со свистом отправилась на дно. В возрасте с одиннадцати по шестнадцать лет я шел по верному пути. Затем в моей жизни появились женщины, наркотики и уличный хип-хоп – я говорю не про хобби, когда вы балдеете дома вместе с друзьями, а жизнь по уличным понятиям с драками, пушками, тачками, золотыми цепями, употреблением и продажей наркотиков.

Я был тем человеком, который открыл путь к просветлению двадцати ребятам. Рассел Тайрон Джонс – впоследствии он станет известен как Ol’ Dirty Bastard – был одним из моих учеников. В Браунсвилле, в Бед-Стай у меня были другие ученики, которые выучили «120». Теперь они сами стали учителями. Но посмотрите на меня теперь: парень, который выучил «120 уроков» еще до тринадцати лет ведет себя как долбанный дикарь. Мне нужно было вернуться к истокам.

В божественном алфавите Z означает «Зиг-заг-зиг»: Знание, Мудрость и Понимание. Именно последняя буква алфавита представляет последнюю ступень сознания. Я начал думать о своем имени, руководствуясь значением букв, а не словом в целом. R-Z-A это значит Правитель-Знание/Мудрость/Понимание-Аллах.

Всю жизнь я петлял зигзагами. Сначала меня занесло в одну сторону, я резко повернул и во время этого маневра чуть не расстался с жизнью. Поэтому я вырулил обратно. Я стал RZA. Раким Зигзаг Аллах. Позже люди начали говорить мне, что я помог вернуть их к жизни. Но в тот год я понял истину: прежде всего следует воскресить самого себя.

Сильные мира сего будут говорить,

что всему виной твоя семья, раса,

прошлое, исторические обстоятельства.

Не верь им. Они не знают тебя.

Обрати свой взор внутрь

и отыщи истинную сущность.

Она прячется там. А затем дай ей имя.

В апреле 1991 года я вернулся в Нью-Йорк, на сей раз ведомый миссией. В зале суда моя мама вдохновила меня идти по правильному пути, и я последовал ее совету. Буквально. Вернувшись на Статен-Айленд, я каждый день отправлялся на длительные прогулки. Я был словно Дамо, который проделал путь из Индии в Китай. Весь май, июнь и июль я проделывал путь из проджектов Парк-Хилл до пристани Статен-Айленда и дальше от Нью-Брайтона до проджектов Стейплтона. Некоторые решили, что я спятил, потому что видели, как я говорил с собой во время этих многочасовых прогулок. Позже я сказал одному из них: «Может быть, я и разговаривал, но не с собой».

Эти прогулки стали для меня разновидностью медитации, которую должен практиковать любой, ищущий мудрости. Вы можете медитировать в позе лотоса – также известной как «королевская поза» – или же просто пройдясь по району. Совсем не обязательно сидеть в одной позе с закрытыми глазами. Медитация лишь значит, что вы сосредоточены на внутреннем «я» с той же силой, что и на внешнем. Наблюдайте за собой, потому что никто, кроме вас, на это не способен.

Как и большинство медитаций, те прогулки по Статен-Айленду служили не для того, чтобы что-нибудь создать, – скорее, они открывали глаза на вещи, которые уже пронизывали остров, вот-вот готовые принять свою форму. Я осознал, чего хотел, что я мог сделать и должен был сделать, а именно – основать записывающую компанию, собрать лучших эм-си, которых я только знаю, и сколотить рэп-группу, подобной которой еще не видывал свет.

Благодаря медитации я увидел привычные вещи в новом свете. Она одарила меня Мудростью, а Мудрость есть свет. Она показывает, как на первый взгляд разрозненные области знания связаны друг с другом. Например, я годами читал Библию. В одном эпизоде, где апостол Петр отрезает мечом ухо раба, я решил, что он, должно быть, занимался боевыми искусствами. Такой филигранный порез под силу лишь очень умелому воину. Однако это была интерпретация истории на буквальном уровне. В действительности меч, вероятно, был метафорой для знания, которым Петр сразил парня. Такое знание отлично подойдет для хип-хопа.

Знания собирались по крупицам – фильм «Шаолинь и Удан», библейские истории, кунг-фу, хип-хоп баттлы, но медитация позволила мне объединить их, увидеть возможности и применить их в своей жизни. Знание пассивно, мудрость активна.

Я осознал, что никто другой не был на это способен, ведь больше никто не обладал таким набором опыта, знаний и друзей. Я записывал музыку с этими парнями уже много лет. Даже когда я выступал под именем Принца Ракима, ниггеры из Парк-Хилл, такие как Метод Мэн, Дек, Рэйквон и U-God, заваливались ко мне, и я продюсировал их материал. Но медитации на Статен-Айленде открыли для меня то, что было у меня перед глазами все это время: самую лучшую рэп-команду в истории.

Когда Дамо медитировал на протяжении девяти лет, ему явился собственный образ из будущего. Дамо из настоящего удивился: «Кто ты?» Образ из будущего ответил: «Я это ты». «Что ты имеешь в виду?» – спросил Дамо из настоящего и услышал: «Я тот, кем ты станешь». Дамо достиг состояния, в котором понял, что время линейно, но жизнь бесконечна. В действительности не существует ни начала, ни конца. Модель пространства-времени представлена четырьмя измерениями: длиной, шириной, глубиной и временем. Но существует и пятое измерение, в котором энергия и свет берут верх над временем. Время лишь ограничивает некоторую часть пространства, но не повелевает им.

Истинный владыка – это сознание. Я говорю об истинном сознании, а не о банальном бодрствовании. Я говорю о сознании, которое никогда не дремлет. Та часть человека, которая осознает собственное сознание. Это неотъемлемая часть вас, которая отражает вашу истинную сущность – часть, связанную с Господом. Именно так, вы выходите с Ним на связь.

Не скажу, что моему взору явилась мистическая сущность, как Дамо, но со мной точно случались моменты предвидения, за которые я очень благодарен. По сей день я уверен, что мне было даровано видение, которое направляло меня в тот год, помогало обходить препятствия, выбирать верные действия и сводить все воедино.

Это было нелегко. Я перебрался на 134-ю Морнингстар-Роуд на Статен-Айленде в двухкомнатную квартиру со своей девушкой, нашей дочкой, Гостом, моим братом Дивайном, братом Борном и сестрой Шерри. Это был первый адрес нашей организации Wu-Tang. Мы с моей девушкой и дочкой спали прямо на полу, расположившись на мате из спортзала. Вскоре сила, более могущественная, чем обладал любой из нас, вдохнула жизнь в нашу группу.

Ее можно было почувствовать в нашем первом разговоре о том, чтобы сколотить группу. Этот разговор спас жизнь Методу Мэну. Я обсуждал нашу будущую группу с Рэйквоном на 160 Парк-Хилл Авеню, здании с нашего первого клипа на песню «Protect Ya Neck». Мы там часто тусили, а еще это было место, где торговали наркотой, – центр жизни и смерти. Я стоял на другой стороне улицы и болтал с Рэйквоном, Деком и парой других корешей о том, чтобы основать группу под названием Wu-Tang Clan. Затем я увидел, как Метод Мэн идет по тротуару.

Я крикнул ему: «Йоу, Шакуан (тогда его знали под этим именем), подойди сюда!» Он направлялся в сторону 160, чтобы купить немного травки. Но, услышав меня, развернулся и подбежал к нам. Через секунду раздались выстрелы – бах-бах-бах-бах-бах! Какой-то парень устроил перестрелку на улице. Поппи, чувак из нашей компании, невинный и славный мальчонка-школьник, упал замертво прямо на месте. Парни, подстрелившие его, были ниггерами из Бруклина, которые враждовали с ребятами из Статен-Айленда. Они целились в Метода. Позже он сказал мне: «Эй, в тот день ты спас мне жизнь, потому что я направлялся прямо к той двери, которую обстреляли».

Это был знак судьбы для всех нас, который позволил мне сделать то, что до меня еще никому не удавалось, – объединить восемь талантливых рэперов под одним знаменем.

Поначалу «Клан» состоял лишь из меня и Госта, хотя остальные тоже считали себя частью команды Wu-Tang и использовали наш особый сленг, но это больше смахивало на уличную банду, чем на группу. Многие из них заключили контракт с моей компанией. Dirty и GZA были моими двоюродными братьями, так что они согласились без раздумий. Метод Мэн и Дек также заключили контракт и стали моими ведущими артистами. Но тем днем на Морнингстар-Роуд я созвал вместе всех братьев и объявил, что отныне нас будут знать как Wu-Tang Clan.

Я подготовил контракты и попросил дать мне пять лет, чтобы вывести нас на вершину. Это были длинные переговоры: с глазу на глаз, лицом к лицу. Я заявил, что мое лидерство не обсуждается. Это должна быть диктатура. Я бы не считал себя самым крутым ниггером в группе, но мне пришлось взять бразды правления, потому что я был самым просвещенным. Самый лучший лидер тот, кто умеет служить. Если вы поистине умеете служить, то вы способны и руководить. Мне кажется, что остальные члены «Клана» смогли увидеть это во мне. Я был немного старше их. У меня была репутация знающего человека, который раньше других вызубрил «120 уроков». На районе меня знали как умного парня, который никому не переходил дорогу. В некотором смысле я служил примером. Даже когда я ввязывался в мутные дела, окружающие видели, что я делал это из-за отчаяния и без злого умысла.

Ребята согласились и подписали контракт. В октябре 1992 года мы записали сингл «Protect Ya Neck» и начали торговать из грузовика «Меркура Скорпио», который принадлежал моему брату. У нас не было никакой поддержки от крупных лейблов, ничего. Только в декабре или январе нью-йоркская радиостанция WBLS поставила наш трек в эфире шоу диджея Кида Капри. Большая часть наших ребят были на Морнингстар-Роуд, упаковывали записи и слушали радио, когда впервые на волнах заиграла наша музыка. Рэйквон – низкорослый парень – подскочил так высоко, что чуть не врезался головой в потолок. Я никогда не забуду этого момента. Наш трек играл на долбаном радио.

После этого я начал ходить на встречи, пытаясь выбить нам предложение получше. Настала пора серьезно заняться музыкальным бизнесом. Я не собирался сюсюкаться. Я вышел на тропу войны с самурайским мечом наперевес и целой армией позади меня – но каждый солдат в ней был мне как брат.

По мере того, как хип-хоп набирал обороты, многие артисты добились успеха, потому что начали устраивать коллаборации с другими знаменитостями. Сегодня нередко можно слышать песню, в записи которой приняли участие пять-шесть независимых звезд с Южного побережья. Но в отличие от нас они не были друзьями детства. Мы же были настоящим кланом, и это сформировало наш подход к бизнесу. Одна китайская поговорка гласит: «Когда планируете на год, сажайте кукурузу. Когда планируете на десятилетие, сажайте деревья. Когда планируете на жизнь, учите людей». Я чувствовал, что мы планировали на жизнь.

К марту 1992 года сингл «Protect Ya Neck» продался тиражом более десяти тысяч копий. Тем самым мы заявили о себе среди воротил музыкального бизнеса. Одного из них звали Стив Рифкинд, глава Loud Records. Он предложил нам сделку, позволяющую членам группы выпускать свои альбомы. Другие лейблы предлагали ни много ни мало 200 000 долларов, но большинство хотели купить группу с потрохами, включая любые сольные проекты участников. Я понимал, что сумма в пару сотен кусков не устроит нас в долгосрочной перспективе. Вместо этого мы заключили контракт с Рифкиндом за малую толику этих денег, но получив свободу сотрудничать с другими лейблами и заниматься сольными проектами.

Заключив договор с Loud, мы решили заменить песню «After the Laughter Comes Tears» со второй стороны пластинки «Protect Ya Neck» на сингл «Method Man». Мы перезаписали «Method Man», улучшили качество и выпустили трек. Сингл разлетелся как горячие пирожки. К апрелю было продано тридцать тысяч копий, что на тот момент стало рекордом для компании Рифкинда. С позиции «настоятеля храма» я решил, что «Клану» будет мудро инвестировать в сольную карьеру Метода Мэна. «Клан» согласился со мной, понимая, что одной этой песни хватило бы, чтобы сделать Метода звездой. Это стало моей главной целью: раскрутить каждого члена Wu-Tang-Clan как самостоятельную звезду. В этом состоял гланвый пункт моего пятилетнего плана.

Успех песни «Method Man» и шум вокруг Wu-Tang привлек к нам внимание других лейблов, одним из которых был Def Jam, лейбл, с которым мечтал сотрудничать каждый рэпер, – олицетворение хип-хопа Восточного побережья. Само собой, мы были взволнованы, когда Трейси Уоплес из отдела по поиску новый артистов Def Jam появилась на Морнингсайд-Роуд, послушала нашу музыку и рассказала о нас основателю лейбла, Расселлу Симмонсу. По правде говоря, он хотел заключить сделку и с Методом Мэном, и с Dirty. Но мне не хотелось, чтобы оба артиста фигурировали на одном лейбле. Мой план заключался в том, чтобы расширить наше влияние, поэтому я связался с Данте Россом из Elektra Records, который фанател от Ol’ Dirty Bastard. Итак, Мэтод Мэн ушел в Def Jam, а ODB нехотя отправился в Elektra, распространяя звучание Wu-Tang по музыкальной индустрии.

Мы закончили работу над дебютным альбомом Wu-Tang Clan под названием Enter the Wu-Tang 36 Chambers. Он вышел в ноябре 1993 года и за первую неделю продался тиражом в тридцать тысяч экземпляров. Производство альбома стоило ровно 36 000 долларов. Я уже не удивлялся этим совпадениям. Это была наша тридцать шестая ступень. После многих лет, проведеных на Статен-Айленде, где мы развивали свои таланты, преодолевая одну ступень за другой, это был наш шанс поделиться своей мудростью со всем миром. Именно поэтому мы выбрали себе имя Wu-Tang Clan, а не Шаолинь. Шаолинь священное место, где не допускаются преступления и насилие. Воины горы Удан были учениками Шаолиня, которые покинули стены храма. Кто-то из них вошел в правительство, другие стали убийцами и бандитами. В некоторых фильмах они хорошие парни, но чаще всего – негодяи. Мне казалось, что мы плохие парни, но мы дарим миру шаолиньские уроки. Пусть Статен-Айленд стал нашим Шаолинем, пришла пора двигаться дальше.

Wu-Tang Clan, как никто до этого, подошли к хип-хопу с позиции боевых искусств: звуки музыки, стиль текстов, агрессивные рифмы, философия. Я думаю, что мы действительно открыли миру новую школу. Но для одного из нас обучение в Шаолине еще не завершилось. Я все еще находился в храме, постигая последние ступени хип-хопа.

Я годами занимался этим, сочинял собственные биты примерно с 1982 года. Мы с моим старшим братом Дивайном были хип-хоп гениями и, в некотором смысле фриками по части электроники. У нас всегда были наши собственные вертушки, эхобоксы, микрофоны, четырехканальные магнитофоны. Все это брало начало из нашей страсти сочинять собственную музыку.

В 1982-м я начинал с винилового проигрывателя прямого привода Technics SL-6. К 1985-му у меня была драм-машина Roland 606, а потом модель 707. К 1988-му я раздобыл свой первый сэмплер, маленькую игрушку от Casio, которая могла сэмплировать лишь две секунды за раз. Я всегда находился в поисках нового оборудования, одалживал, воровал, но делал это не из-за любви к технологиям. Я делал это во имя любви к хип-хопу. Я занимался брейк-дансом, был диджеем, рисовал граффити, был эм-си – словом, занимался всем, что имело отношение к хип-хопу. Пожалуй, это одна из причин, почему прозвище «Аббат» прилипло ко мне. Ведь я был учеником в самых разных сферах.

В определенные моменты обучения хорошо быть сосредоточенным перфекционистом. В некотором смысле я был перфекционистом хип-хопа во всех его проявлениях. В те времена далеко не все хип-хоп продюсеры, а уж известные и подавно, удосуживались глубоко проникнуть во все аспекты хип-хоп культуры. Возьмем, к примеру, Heavy D, отличный платиновый артист, но его биты больше подходят для сиськотрясных дискотек. Afrika Bambaataa, один из отцов хип-хопа, который заслуживает всяческого уважения, но его команда наряжается как клоуны, а музыка была ближе к фанку и дискотекам. Но я чувствовал, что у хип-хоп культуры появляется свое собственное звучание, свой дух, который витал в парках и на улицах. Я хотел стать сосудом для этого звучания.

Наша группа строго придерживалась пути хип-хопа. Я ненавидел все остальное. Я сочинял биты для рифм, а не для того, чтобы создать шлягер для вечеринок. Послушайте «It Takes Two» Роба Бейса, это была хитовая вещь, но он не был хорошим эм-си. Ни одному хорошему эм-си не удалось бы состряпать хорошую песню из этого бита. С другой стороны, KRS-One был настоящим эм-си. Его биты были не особо зажигательными, но именно его тексты качали клубы. Или взгляните на дуэт Эрика Би и Ракима. Их трек «Eric B. Is President» стал клубным хитом. Однако песней, которая заставила всех обратить внимание на Ракима как на серьезного исполнителя, стала «My Melody». Отовсюду на улицах и по радио доносились слова песен «Eric B. Is President» и «My Melody». Это был настоящий хип-хоп.

Именно этим я стремился заниматься: уличная музыка, биты, под которые эм-си могли читать рэп, биты, которые заставят вас сломать любую стену. Я был сосредоточен. Но потребовалось немало времени, чтобы до людей дошла моя идея и чтобы я сам осознал, что истинный артист – это ремесленник, который знает свое искусство от и до.

Когда я выступал под псевдонимом Принц Раким, мой менеджер возил меня к разным продюсерам. Я объездил весь Нью-Йорк – Бронкс, Гарлем, Манхэттен – и прослушивал штук пятьдесят битов, прежде чем найти тот, под который захочу читать. Наконец я сказал менеджеру: «Может, купишь мне бит-машину, чтобы я сам писал для себя биты?» Он лишь отнекивался. Он думал, что мои биты странные и мне это не по зубам.

После того как меня выдворили из проджектов Стейплтона, я приютился в квартире на 7-й Перрой-Плейс, этажом выше моей тетки, в паре шагов от дома моей бабушки на Тарджи-стрит. Там я в полной мере ощутил себя в шкуре голодного художника. Приходилось спускать удлинитель к квартире моей тети на нижнем этаже, чтобы подключить свое оборудование. Но именно там мы с Методом записали «Method Man». Там же я сочинил бит для «Wu-Tang Clan Ain’t Nuthin’ to Fuck With». Все это было записано благодаря ворованному электричеству, маленькому восьмидорожечному магнитофону, сэмплеру Emulator X SP1200 и клавиатуре Ensoniq EPS 16 Plu, которую я добыл незаконным путем. Это был самый настоящий хип-хоп продакшн.

Потом мы перебрались на Морнингстар-Роуд в двухкомнатную квартиру, которую делили семь человек, где мы записали бо`льшую часть песни «C.R.E.A.M.». Когда мы начали получать прибыль с наших первых синглов, я перебрался со своей девушкой и ребенком в двухкомнатную квартиру на Мишель Корт, Статен-Айленд Маринерс Харбор. Там я ощутил, что действительно достиг вершины на стезе хип-хоп продюсерства.

Музыка на 36 Chambers — это смесь битов из гетто Стейплтона, Перрой-Плейс и Морнингстар-Роуд. Но на Мишель Корт я обнаружил нечто, чего у меня никогда не было, – собственный подвал. Я перетащил туда студийное оборудование и с тех пор просиживал там дни напролет. Я сочинял биты для всех: записывал их на дискеты и прилеплял наклейки с именами каждого эм-си: 20 дискет для Метода, 20 для Госта – в общей сложности 150 штук.

К моменту моего переселения в этот подвал я уже постиг многие ступени продюсерского мастерства. Когда альбом Метода Мэна Tical за считанные месяцы получил платиновый статус, я поднял солидную сумму на издательском контракте. Но вместо того чтобы купить тачку (или что там покупают рэп-звезды), я превратил свой подвал из кустарной лаборатории звука в полноценную независимую студию, где мы могли записывать целые альбомы. Именно здесь я почерпнул рекордное количество знаний в 1994–1996 годах.

Подвал стал моим «додзе» (с японского языка это переводится как «место, где ищут путь»), местом для собраний, тренировок, духовного роста. Хотя со стороны так не казалось. Все, чем мы занимались в этом подвале, это писали музыку, курили травку, готовили бургеры из индейки, играли в шахматы и видеоигру «Samurai Shodown». Но музыка стояла на первом месте.

Купив свой первый дом в Кливленде, Огайо, я отправил туда свою семью, а сам остался жить и работать в Нью-Йорке. Я буквально годами не вылезал из этого подвала. Ученые утверждают: для того, чтобы стать профи в каком-то деле, нужно заниматься этим 10 000 часов. Я занимался хип-хопом с тринадцати лет, но в своей лаборатории я, вероятно, в несколько раз превысил эту отметку, пока записывал, миксовал, создавал и учился. В этом подвале я создал Return to the 36 Chambers для ODB, Only Built 4 Cuban Linx Рэйквона и Liquid Swords GZA – и все это только в 1995-м.

Когда я работал над Tical и 36 Chambers в студии в Манхэттене, мне всегда казалось, что демо-записи звучали лучше, чем финальные версии. Из них пропадала часть грубоватого первозданного шарма. Вдобавок мне показалось, что опытные звукоинженеры, с которыми я работал, не понимали, что делать с моей музыкой. Поэтому я решил расположиться там, где меня никто не услышит, где не будет никаких звукарей, кроме меня. Сказано – сделано.

Над Cuban Linx мы работали без посторонней помощи. Я лично нес ответственность за каждую кнопку и крутилку. Альбомы Killah Army, Sons of Man мы записали в подвале, не потратив при этом ни цента. Потом я услышал, что люди считали меня эгоистом, потому что на альбомах указывалось: «Аранжировка, микс и производство RZA». Мне говорили: «Да он не умеет микшировать, он ноль в аранжировке, он никакущий звукоинженер». Они понятия не имели, что я знал микшерный пульт вдоль и поперек. Тут по-другому никак. К моменту, когда мы приступили к работе над Cuban Linx, я чувствовал себя в кресле музыкального продюсера как рыба в воде.

Продюсирование музыки подобно игре на музыкальном инструменте – это акт самовыражения. Каждый пианист по-своему прикасается к клавишам, игра каждого скрипача зависит от силы их рук и индивидуальных особенностей кисти. Вот поэтому Майлз Дэвис считается одним из лучших трубачей – из-за неповторимого духа, который он выдавал через свой инструмент. Он был единственным в своем роде. Настоящее творчество всегда уникально, потому что оно воплощение вас. То же самое и с ремеслом продюсера – приходится терпеливо сидеть, искать себя в море звуков.

Совсем не помогает, когда над ухом кто-то нудит: «Может быть, добавишь баса?» или вываливает на тебя научное объяснение того, как все должно звучать. Многие звукоинженеры получали специальное образование в этой сфере, поэтому они могли заявить: «Если вокал на чистоте двух килогерц, то малый барабан должен быть либо выше, либо ниже этого значения, чтобы он не перебивал вокал». Но я понял, что иногда малый барабан должен перебивать вокал, чтобы акцентировать его. Приходится игнорировать научные догматы, даже саму логику. Порой такие реальные открытия заставляют сознание совершить скачок за рамки разумного.

Среди всего прочего я понял, что в песне одновременно могут играть десять несвязанных инструментов до тех пор, пока каждый из них обладает правильным диапазоном. Даже если одна из дорожек не попадает в ритм, громкость ударных и пульсация исправят это. Таким образом, одной дорожке можно задать темп 100 ударов в минуту, другой – 20, а третьей – 150, в то время как ударные поддерживают постоянный темп 95 ударов в минуту. Все остальное (это могут быть струнные, басовый сэмпл из репертуара лейбла Stax Records, отрывок из русского хора) можно подогнать под нужный темп. С помощью синтезатора я вычленяю конкретные ноты и частоты из сэмплов, вытаскиваю их, чтобы слух на них настроился, и создаю форму. Например, в песне «4th Chamber» мелодия клавишных стала связующим звеном между другими звуками.

Однажды один из моих учеников, продюсер по имени Настоящий Мастер, обратил внимание на одну деталь. Мы были в студии, и он случайно задел ползунок на микшере. Всего один несчастный ползунок, одна дорожка, один инструмент, и все полетело в тартарары. В другой раз он слушал, как я микшировал песню. Он просто курил травку, слонялся без дела, слушал и постоянно твердил мне, что одна дорожка выбивалась по звучанию. «Не подходит, не подходит», – говорил он, указывая на ползунок, который отвечал за эту дорожку. Но когда я все настроил, он понял, что дорожка мозолила ухо лишь до тех пор, пока не была сбалансирована. В этом заключается один из секретов продюсера: диссонанс может быть благозвучным.

Музыке требуется лишь пульс. Даже мычание под нос может вдохнуть жизнь в пульс, в бит. Пульс приводит шум в порядок и работает со всем. Мне кажется, в этом и состоит истинное призвание музыкального продюсера: находить музыку, прислушаться и услышать ее.

Для меня создавать музыку и сочинять биты – все равно что дышать. У меня припасены тысячи битов, которые, вероятно, никогда не увидят свет, но я не могу остановиться делать их, так же как не могу остановиться дышать. Человек – сосуд для своего дыхания, а я сосуд для музыки, которая проходит через меня. Если чаще рассматривать ежедневное творчество под таким углом, это помогает быть более продуктивным. Вы начинаете видеть картину в целом. Восточная философия у-вэй учит действию без действия – «у» переводится как «без». Согласно ей, вы используете силу Вселенной, но делаете это непринужденно, найдя баланс с потоком жизни. Это нужно практиковать каждый час каждого дня.

Парой этажей выше меня жили члены хип-хоп группы из района Куинс под названием «Организованный беспорядок» (Organized Konfusion). Я помню, как этот чувак по имени Принц По наведывался ко мне и смотрел, как я работаю над битами и рифмами. Было забавно, что ко мне заходил член «Организованного беспорядка», потому что это было именно то, чем я занимался в своем подвале: организованный беспорядок. Я создавал музыку, но вместе с тем практиковал нечто духовное. Я доверял хаосу и беспорядку – не судил их, не боялся их, не пытался найти сиюминутное решение. Это не просто секрет продюсерского искусства. Это один из секретов жизни.

Вы и ваша жизнь – это неразрывная система, неважно, через что вам приходится пройти. Нужно быть достаточно беспристрастным, чтобы видеть в себе хорошее и плохое и не относиться ни к одному, ни к другому с осуждением. Представьте, что ваша жизнь песня на шестидесяти четырех дорожках – эти дорожки всегда рядом, они всегда с вами. Порой на передний план выходят зубодробительные дорожки, а остальные сходят на нет. А бывает так, что мелодичные дорожки заглушают любую тьму. Но это всегда часть вас.

Я пришел к выводу, что мы многоликие по своей природе. В связи с этим я люблю обращаться к знакам зодиака. По какой причине столь непохожие существа представляют разные отрезки года? Я думаю, они олицетворяют различные качества человека в разные времена года. Участники Wu-Tang Clan скрываются за многочисленными псевдонимами, альтер эго и образами, но вы без труда увидите всех девятерых в одном человеке. Например, во мне есть что-то от Метода и что-то от Dirty. Частица Dirty есть в каждом члене группы. Все мы вобрали личности друг друга.

Когда я подготавливал студию к записи 36 Chambers, я решил использовать восемь разных компрессоров – для каждого голоса в Wu-Tang Clan. Таким образом, как только я определял, как должен звучать тот или иной артист, мне больше не приходилось ничего менять. Каждый раз, как в студии появлялся Гост, я подключал его к специально подготовленному компрессору. Это придавало альбому целостность. Сегодня на своих альбомах Гост может звучать одну минуту так, а в следующую– иначе, потому что в работу вовлечены разные звукоинженеры, разные компрессоры, микрофоны, разное оборудование. Но, работая над 36 Chambers, я почувствовал, как стал частью голосов эм-си, а они стали частью меня. Мне хотелось, чтобы у каждого из нас были параметры, так что можно было прийти и сразу понять, кто ты и как звучишь.

При создании звукозаписывающей компании одним из главных вдохновений для меня послужила книга об истории Stax Records[12]. Из книги я узнал, как основатели студии начали компанию со скромного капитала в тридцать пять долларов. Я узнал, как Дэвид Портер и Исаак Хейвс для многих своих хитов, выпущенных до 1972 года, использовали одну музыкальную группу Booker T. & the M.G.’s и гитариста Стива Купера. Я читал эту книгу на пути к основании собственной компании.

Что было у Stax? Звук. Что было у Motown?[13] Звук. Где записывалась каждая песня? В Motown, в Stax. Я решил, что каждая песня будет записываться в этом месте, и дал ему самое очевидное название, какое только мог: «36 Chambers». Потому что оно представляло из себя тридцать шестую ступень моего обучения – место, откуда я делился своей мудростью с миром.

Но, как часто бывает в этой жизни, этой ступени суждено было остаться позади. Закончив работать над Cuban Linx, я тут же принялся за Liquid Swords. Члены «Клана» разъехались по турам, начали снимать клипы, занялись своими карьерами. Я остался в подвале и продолжил работать. Но вскоре этой главе пришел конец, круг замкнулся. Как только я закончил Liquid Swords случился потоп.

Городские дома стояли скученно и разделяли одну систему канализации. В тот день был сильный ливень, и пусть даже я расположил все оборудование на один фут выше от пола, вода поднялась на три или четыре фута и разрушила мою студию. Это напомнило мне о наводнении на Дюмон-Авеню в Бруклине, когда я был ребенком. В моей жизни вода приносит разрушение. Как сказал ребенок из фильма «Убийца сегуна»: «Этой ночью все изменилось». Сэмплом с этой фразой начинался Liquid Swords.

Работа над Liquid Swords была практически закончена, но нашей студии пришел конец. В некотором смысле это смахивало на уничтожение шаолиньского храма, после которого монахов разбросало по всему миру. Потоп обрушился на меня в 1996 году, когда мне предстояло записать альбом Ironman для Госта, но теперь этим пришлось заниматься где-нибудь в другом месте. Несмотря на то что публике альбом очень понравился, голос Госта не звучал так же хорошо, как на Cuban Linx, потому что нам пришлось записывать его на чужой студии. Нам пришлось покинуть Шаолинь.

Мы купили дом для нашего «Клана» в Нью-Джерси и оборудовали студию на нижнем этаже. Еще одну студию мы построили на Манхэттене. Я заключил сделку с Sony на 12 млн долларов и основал собственную компанию, Razor Sharp Records, также на Манхэттене. Затем пришло время заняться пластинкой Wu-Tang Forever. За четыре года мы превратились из девяти неизвестных ниггеров из Стэплтона и Парк-Хилл в мировых знаменитостей. Wu-Tang Clan пронес нашу мудрость из Шаолиня в мир.

И в ответ мир не преминул ошарашить нас своей мудростью.

Смятение – это божий дар.

Когда вы больше всего нуждаетесь

в решении, сядьте. Подождите.

Мысли прояснятся.

Смятение должно направить вас.

Стремитесь к невозмутимости и станьте

продюсером собственной жизни.

В 1997 году Wu-Tang Clan начали работать над вторым альбомом. С момента нашего дебюта прошло всего четыре года, но все сильно изменилось. Прежде всего, четверо из нас были платиновыми сольными артистами. Цифра четыре обрела новое значение. В группе из девяти опасайся четверки. Если четверо участников не поддерживают тебя, то вашему судну не достигнуть цели.

Я знал, что у нас получится записать альбом лишь в том случае, если разорвать связи с Восточным побережьем и оторвать всех от родной земли. Итак, группа, которая помогла реабилитировать хип-хоп Восточного побережья, отправилась на запад. Мы перебрались в Лос-Анджелес, расположились в апартаментах «Оуквуд», а записываться начали на студии «Ameraycan Studios» в Западном Голливуде.

На дворе стоял 1997 год – в Божественной математике это очень важный номер. Помню, как говорил всем, что цифры 9 и 7 были годом Рождения Бога. Если к 9 прибавить 7, то получится 16, а если 1 сложить с 6, то получится 7. Это был уникальный год, уникальный шанс. Я даже упомянул об этом в словах песни «Reunited»: «Мы возвращаемся, как Иисус, когда весь мир нуждается в нас». Так я себя тогда чувствовал, словно мы воссоединились, чтобы спасти мир.

Мы провели в Лос-Анджеле несколько месяцев, записывая двойной альбом Wu-Tang Forever, и выпустили его в июне. В первую же неделю он занял верхние строки хит-парадов. Мы были самой известной музыкальной группой в мире. Это был момент триумфа. Пять лет прошло. План сработал.

Когда это случилось, часть меня ощутила, как я утратил былое влияние. Даже когда мы записывали альбом, я осознал, что «Клан» больше не диктатура со мной во главе, отдающим приказы. Теперь группа превратилась в демократию. Это естественный порядок вещей.

Выпустив Wu-Tang Forever, мы осуществили свое предназначение. Мои братья из «Клана» и я были верны обещанию, которое дали пять лет назад. Звезды сошлись, пазл сложился. Не осталось больше никаких пророчеств, все остальное было приятным дополнением. Наше будущее больше не было предопределено.

Альбом вышел в июне. К августу все было кончено. Воины Удана покинули Шаолинь и пустились в странствия, потеряли друг друга.

Последней каплей стал тур вместе с рок-группой из Лос-Анджелеса Rage Against the Machine. Это была моя идея. Поскольку у нас была хитовая пластинка, мы могли заработать больше денег самостоятельно, чем на этом совместном турне, но тогда этот шаг казался мне предусмотрительным. Я хотел найти фанатов из числа мейнстримной Америки.

Не всем пришлась по душе эта стратегия. На этом туре мы были сильны, как черти, но за кулисами братья говорили: «Эй, почему мы гастролируем с этими белыми парнями? Я хочу зажигать со своими ниггерами». Я прекрасно понимал их, ведь им хотелось почувствовать эту энергию, разделить триумф со своими. Но я сказал: «Слушайте, давайте мы выступим с белыми парнями летом, а осенью с черным братьями».

Но вместо этого мы раскололись. Целый мир был у нас в руках, а мы упустили его. Один случай наглядно продемонстрировал, что с нами творилось: тридцать тысяч ребят на концерте респектовали группе, пока на сцене было всего трое-четверо участников. Я был готов сгореть со стыда, так было унизительно. Впервые это произошло в Кливленде, а затем в Чикаго случилась очень неприятная история, в которой были замешаны отсутствовавшие члены Wu-Tang. Насилие, полиция – все по полной программе.

К этому моменту никто в группе не желал меня слушать. У Метода был дважды платиновый альбом, у Рэйквона была платина, у Гостфейса была платина, Dirty и GZA тоже вот-вот должны были получить этот статус – теперь они были настоящими звездами, со всеми сопутствующими атрибутами в виде власти, самолюбия и сумасшествия. Единственными, кто остался прежними, были Дек и U-God, которые каждый день выкладывались на сцене.

Однажды в гастрольном автобусе я наконец-то сказал: «К черту, все кончено. Я не могу больше заниматься этим. Я больше не могу обманывать наших фанатов и самих себя». Мы отменили тур в самом его разгаре, в августе. И Wu-Tang Clan раскололись.

За сожжением храма Шаолиня стояли внешние силы – маньчжуры. В нашем случае такой силой были деньги, слава и раздутое эго. В обоих случаях мастера разбежались кто куда – кто-то с намерением воссоздать былое величие, но другие пошли по иному пути. Шаолинь выжил, но уже никогда не будет прежним. Равно как и я.

Я почувствовал, будто определенная часть меня умерла. Настоятель храма и лидер – этот человек остался в прошлом. Я почувствовал, что посвятил жизнь цели, которая теперь лежала в руинах. На протяжении двух лет я практически не выходил из подвала, и это время изменило меня. Принц Раким исчез. Я уже не был тем клевым чуваком в поло, которого мои друзья знали с детства. Теперь я превратился в какого-то жуткого косматого вурдалака с кладбища. На фотографиях тех лет я выгляжу старше, чем сейчас. Принц превратился в дурно пахнущего трудоголика, который мог три дня подряд провести в своей лаборатории без еды и ванны. Я был словно безумный ученый Франкенштейн, потому что мне было плевать. Я думал, что оно того стоит.

Теперь я уже не был так уверен. Я полагал, что 1997 год станет годом Рождения Бога, но тогда я чувствовал смерть.

Меня предали не только братья, но и жена, которая ушла к другому. Я не мог в это поверить. У женщины RZA интрижка на стороне – как, черт возьми, это возможно? Мое сердце было разбито. В сентябре после отмены тура, потерянный, разбитый и подавленный, я вернулся в Нью-Джерси – в дом, который был куплен для того, чтобы стать резиденцией Wu-Tang Clan.

Я добрался туда поздно вечером седьмого сентября и всю ночь напролет пил, курил и принимал различные наркотики. Я знал, что в это время мои родные были дома, но для меня семья распалась. Я не мог смотреть на жену. Если честно, я даже не мог попасть в собственный дом – все двери были закрыты.

Забрезжила утренняя заря, и я лег на траву. Не знаю, сколько времени прошло, но затем случилось что-то странное.

Мой кореш Кинетик[15] тоже лег рядом со мной на траву и, когда я поднялся, заметил кое-что. Прямо на том месте, где я лежал, был цветок – он словно вырос подо мной ночью. Он сорвал его и показал мне. Я взял его в руку.

Должно быть, я пялился на этот цветок час или около того, погрузившись в себя, а моя душа испытывала странные ощущения, словно я видел Рай. В тот момент этот цветок стал для меня всем миром. Он был красивым, влажным и полным жизни.

Время шло, взошло солнце. Кинетик сорвал другой цветок и запустил пальцы между лепестков. Было видно, что цветок утратил всю влагу. Я посмотрел на цветок у себя в руках и увидел, что он тоже увял. А в следующий миг – бац! – до меня дошло. Просветление. Я почувствовал себя свободным.

Прошло много лет, но я все еще не вполне могу найти нужные слова, чтобы объяснить, что случилось со мной тем утром. До сих пор не уверен, что у меня получится это сделать. Прямо на глазах у меня вырос цветок. Я увидел, как солнце заставляет все живое расти. Но к полудню этот цветок высох и умер. В каком-то смысле я физически ощутил сермяжную правду этого цикла: у всего под солнцем есть начало и конец. Цветок показал мне, что это лишь естественный ход вещей. Подо мной вырос цветок, которого никто не ожидал. Он был красивым, влажным и полным жизни. К полудню он стал сухим и мертвым. Он завершил свой цикл.

Я поднялся с травы.

Я без устали твердил всем, что 1997 год был годом Рождения Бога, призывая окружающих осознать божественное начало внутри себя. Но на седьмой день девятого месяца 1997 года это случилось со мной. Это со мной произошло перерождение. Шестого июня я увидел «36 ступеней» по телевизору, и этот образ вдохновил стиль, хип-хоп группу, целое рэп-явление, все, чем стали Wu-Tang Clan. Седьмого сентября произошло Рождение Бога, которое подарило мне еще один образ, освободивший меня от тяжкой ноши самодовольства и отчужденности.

Это простой урок хип-хопа, который так тяжело усвоить. В ту самую секунду, когда ты берешь микрофон в руку, ты становишься главным героем повествования. Ты рассказываешь людям, кто ты, откуда пришел, с какими проблемами сталкиваешься и как их решаешь. Но даосизм говорит нам, что помнить Великий Путь – значит помнить о своей связи со всем сущим. Эта философия учит находить баланс между нашей личной волей и естественной гармонией Пути. Не передавай штурвал своему эго, если не хочешь попасть в аварию.

По дороге на вершину вами движет эго, но по достижении цели вам нужно избавиться от него. Такого баланса можно достичь лишь в том случае, если вы немного ослабите хватку и будете более щедро распоряжаться временем и творческими силами.

До этого момента я считал, что хип-хоп принадлежит мне. Вы убедитесь в этом, пролистав мои старые интервью. Хип-хоп принадлежал мне и моей группе. Он принадлежал Восточному побережью и Нью-Йорку. Он принадлежал чернокожим. Затем я кое-что понял. Хип-хоп не принадлежал никому из нас – он принадлежал всему миру. Можно сказать, что я почувствовал пульсацию Вселенной, увидел ее гармонию и понял, что никто не может контролировать эти силы.

Но лишь потому, что хип-хоп принадлежит миру, это не значит, что можно позволять осквернять его. В этом загвоздка. Люди хотят защитить священные для них вещи и сохранить их для себя. Иисус сказал: «Не мечите жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас». Поэтому мы так бережно относимся к своему «бисеру».

Но вместе с тем Иисус говорил, что знание и мудрость должны быть доступны всем, что человеку следует отдавать. Легенды кунг-фу говорят от том же. По этой причине огонь поглотил шаолиньский храм. Внешний мир полон прожорливых волков, которые не успокоятся, пока не зачистят все в округе. А куда они отправятся после этого? Правильно – в ваш дом.

Мне показалось, что настоятель храма знал это. Я говорю о том самом монахе, чьи слова: «Боюсь, грядет большая беда. Нам нужно больше учеников, чтобы распространить наши знания» я вставил в начале трека «Reunited». В этом фильме монахи начали пускать в храм всех желающих. Это повлекло разрушение храма, но вместе с тем спасло его. К хип-хопу у меня сформировалось такое же отношение. Что бы хорошего ни случилось с хип-хопом, он будет обязан этим отнюдь не своей элитарности. Я начал думать так с того самого утра, когда увидел свет и переродился.

До этого дня у меня был успех, но внутри я чувствовал себя маленьким и запутавшимся. Несмотря на славу, богатство и самопознание, я не был освобожден от оков своего эго. Я был замкнутым, асоциальным, тщеславным и озлобленным. 7 сентября 1997 года я научился скромности. И с тех пор человек по имени RZA обрел мир. Отныне я мог спокойно разговаривать с людьми о своей жизни, объяснять им, что я не мусульманин, не буддист, не христианин, не гангстер, не бандит и не пророк. Я не отношу себя ни к одному из этих людей, но в некотором смысле олицетворяю их всех. В тот день я стал собой: смиренный воин и ученик. Я стал свободным. Я обрел покой. И несу его в себе по сей день.

Если ты смог пережить поражение,

Значит, ты не поражен.

Если тебя побили, но ты стал мудрее,

Значит, ты победил.

Потеряй себя, чтобы стать лучше.

Лишь избавившись от представлений о себе,

Мы познаем свою истинную сущность.

Сложно объяснить, каково выходцу из гетто стать богатым и знаменитым. На ум приходит сравнение с героем комиксов, у которого есть суперспособности, двойная жизнь и парочка секретов и слабостей.

Любой, кто слушает Wu-Tang, в курсе, как глубоко на нас повлияли комиксы. Метод Мэн называет себя Призрачным гонщиком, или Джонни Блейзом, а Гостфейс взял себе псевдоним Железный человек, или Тони Старк (забавно, как много в последнее время выходит голливудских фильмов о героях, с которыми мы себя ассоциировали). У каждого члена Wu-Tang есть свои причины, почему он выбрал себе тот или иной псевдоним. Это способ проявить другую часть себя, подобный тому, как мы отождествляем себя с любимой кинозвездой. Бывает, вы сделаете определенное выражение лица, а ваша девушка говорит: «Ты похож на такого-то актера». Вы сами это понимаете, поскольку этот персонаж часть вашей личности, – его мудрость наполнила ваш сосуд, пусть даже на мгновение. Однако чем известнее и богаче вы становитесь, тем глубже альтер эго пускает корни. И вот уже некоторые части вашей личности начинают жить собственной жизнью.

В 1997 году моя жизнь трещала по швам, мой «Клан» распался, мы с девушкой расстались после шести лет отношений. Поэтому я перебрался в Калифорнию и стал другим человеком. Я стал супергероем, ведь именно так себя ощущал. Вдумайтесь. Еще минуту назад я лежал на лужайке перед закрытыми дверями собственного дома в Нью-Джерси, разбитый и сломленный. А уже в следующее мгновение я сидел перед роялем в гостиничном номере Западного Голливуда, раскуривая сигары с Ди Каприо аккурат после выхода «Титаника», и слушал, как одна из самых больших звезд кино поет песни Wu-Tang.

Отчасти это было осознанным решением, которое пришло ко мне, когда я понял, какой властью обладал. Все те годы, что я был преуспевающим продюсером, я проторчал в подвале, не понимая этого. Если вы поговорите с другими парнями из «Клана» о девяностых, они расскажут вам немало классных историй. Все, что было у меня, это бургеры из индейки, видеоигры и музыка. Но в 1998–1999 годах я компенсировал утраченное время. Представьте себе свободного человека за тридевять земель от дома, который внезапно осознал свою силу, – вот вам и супергерой. Им я и стал. Я превратился в Бобби Диджитала.

История знает многих негодяев, которые встали на путь исправления. Малкольм Икс преследовал белых женщин и нюхал кокаин, но нашел Аллаха и изменился. Но что насчет людей, которые обрели знание и вернулись к порочной жизни? В поисках таких сюжетов вам придется посмотреть в сторону супергероев.

Например, Росомаха: он присоединился к команде Людей Икс и стал хорошим парнем, но все равно время от времени срывается с цепи и устраивает беспредел. Он был убийцей. Он супергерой, но при этом может зайти в бар, напиться и отмудохать всех посетителей. Или возьмем Супермена: в третьей части франшизы он попадает под влияние плохого криптонита и превращается в злодея, начинает много пить и издеваться над людьми. Когда я увидел фильм Уилла Смита «Хэнкок», у меня возникло чувство, будто он вдохновлялся моим альтер эго, Бобби Диджиталом. Фильм рассказывает о супергерое, который пьет, курит, безобразничает и не воспринимает всерьез свою ответственность. Он столкнулся с дилеммой: быть стопроцентно хорошим парнем или быть плохим, если все равно никто не может тебя остановить?

У меня на то были определенные творческие причины. Лейбл Gee Street сделал мне выгодное предложение на запись дебютного сольного альбома, и я планировал записать мудрый, позитивный и праведный альбом под названием «Лекарство». Но чтобы состряпать такую пластинку, мне пришлось бы жить на вершине горы, стать стопроцентным вегетарианцем и достичь просветления. Я хотел быть живым подтверждением своих слов. Но это было неподходящее время для такого проекта. В некотором смысле я определенно чувствовал себя свободным от этого мира, но вряд ли бы кто понял, как я достиг этого состояния и как добиться его другим. Поэтому я решил показать миру свой путь единственно возможным способом – через персонажа, который олицетворяет мое прошлое, мою темную хип-хоп сторону. С одной стороны «Диджи» означает цифровые технологии, но на сленге это смесь марихуаны и «ангельской пыли». И то и другое относится к Бобби Диджиталу.

Рэпер играет роль, но она отличается от игры актеров, ведь рэп-артисту приходится буквально проживать эту роль, практически играя по системе Станиславского. Вдохновением для Бобби Диджитала послужил Роберт Де Ниро – Бобби Де Ниро. В «Мысе страха» он играет психопата, в «Крестном отце» – Вито Корлеоне, в «Таксисте» – аутсайдера, а в другом фильме вместе с Шоном Пенном наряжается в монахинь. Роберт Де Ниро всегда Роберт Де Ниро, но он проживает жизнь Корлеоне, Макса Кейди. Ну а я вжился в роль Бобби Диджитала.

Как и подобает супергерою, у меня было две стороны личности. Если бы вы увидели меня на вечеринке, то решили бы, что я дикий тусовщик. Но следующее утро я проводил в учебе. Я читал Руми, философские труды Маркуса Гарви, «Кибалион» от Трех посвященных – принципы ментализма, соответствия, вибрации, полярности, ритма, изучал генетику: «Двойная спираль», «Матрица». Я тусовался в Южном Централе, пыхал травкой и сигаретами, смоченными в «ангельской пыли», жрал грибы, якшался с Black Knights[18], куда входили два чувака из Bloods и двое из Crips[19]. Я преподавал им «Божественную Математику» и стал для них проводником в жизнь звезды хип-хопа, хотя на тот момент у них даже не было своего альбома. Моя мудрость была чистой, чего не скажешь о поведении.

Я тусовался с гангстерами, но затем знакомил их со своим миром: вечеринки в Голливуде, внушительные резиденции на холмах. Я взял Black Knights в Огайо и заставил их хорошенько попотеть, привести себя в форму, учиться и готовиться к тому, чтобы стать моими следующими эм-си. Затем мы отправились в Нью-Йорк и на месяц зависли в Трамп-тауэре, который стал моим домом, когда я работал над альбомом Bobby Digital. Пребывание этих ниггеров здесь стоило мне 100 000 долларов плюс столько же за меня, в довесок мне пришлось платить за порчу гостиничного имущества. Мы ошивались у главного входа отеля «Плаза» напротив Центрального парка, карауля певицу Патти Лабелль, попивая cолодовый ликер и укуриваясь.

Представьте такую картину. Сначала вы хулиганите и курите травку в компании гангстеров из Южного Централа, а в следующее мгновение вылетаете в Лондон, чтобы погостить у Ричарда Брэнсона. Вот вы идете по улице, как обычный смертный, но затем мчитесь на пуленепробиваемом «Шевроле Субурбан» за 300 000 долларов с сиренами, словно легавый. Сегодня вы дома в Нью-Джерси на семейном обеде, потому что хотите сохранить семью. Но уже завтра вы остановитесь в президентском люксе «Шато-Мармон» лучшего отеля Лос-Анджелеса. У вас килограммы травы, мешок «ангельской пыли» и пять девчонок, которым не терпится оттянуться с вами в клубе. Они все к вашим услугам, малыш, а две из них кровные сестры. Потом вы выбираете, с кем из них переспать. Вот такая двойная жизнь. Днем находиться в обществе зеков из Статен-Айленда, а вечером засветиться на CNN вместе с Шоном Ленноном, сыном Джона Леннона.

Если подумать, то в жизни отца Шона тоже был похожий период, когда «Битлз» распались и его брак пошел под откос. Джон Леннон уехал в Лос-Анджелес и там слетел с катушек: пил, принимал наркотики, прожигал жизнь в клубах. Он пребывал в подвешенном состоянии, поскольку официально еще был частью «Битлз». Я понимаю, каково это, и знаю, что мало кому безболезненно удавалось пережить эту полосу: люди сходят с ума, подсаживаются на наркотики, теряют хватку.

Я не боялся этого, потому что чувствовал свободу – свободу играть роль, веселиться, наверстывать упущенное время. Но за это пришлось заплатить цену. Я держал RZA подальше от Бобби, старался, чтобы они оставались отдельными персонажами, но после всех вечеринок и прочего дерьма кое-что осознал. Я выпустил альбом под личиной Бобби Диджитала, но контракт был заключен с RZA, так что лейбл купил мое имя. Меня это совсем не радовало. Я чувствовал, что это имя принадлежит мне и моей семье – никто другой не может иметь на него прав.

Поэтому я выкупил свое имя, мне обошлось это в 1,2 млн долларов. Я просто не мог иначе. Бобби был способом показать, каким я был в девятнадцать лет, когда трахал сучек и размахивал пушкой. От лица RZA я собирался выпустить альбом The Formula for the Cure и жить праведно. Бобби Диджитал разрывался между добром и злом. Мне казалось, раз у меня есть деньги, знания и мудрость, то никто не может говорить, что я поступаю плохо, поскольку я могу объяснить свои действия. Я был опьянен творческой свободой и пошел в разнос – спустил этого ублюдка с цепи. Но за это пришлось заплатить. В моем случае цена была выше, чем 1,2 млн долларов.

Я проживал жизнь супергероя, безумствовал под маской Бобби Диджитала – короля мира. Затем, в 2000 году, Вселенная преподала мне один из самых серьезных уроков в моей жизни. Девятого января не стало мамы.

Мы с Гостфейсом позировали для обложки журнала о хип-хопе «The Source», как вдруг зазвонил телефон. Моя мама умерла от инсульта в результате высокого кровяного давления. В тот день, девятого января, я утратил суперспособности.

Как говорил дядя Бен в «Человеке-пауке»: «С великой силой приходит великая ответственность». Когда Питер Паркер только получил силы, он вел себя как самодовольный эгоист. Ему было плевать на геройские поступки: он был непобедим, ввязывался в драки и побеждал на ринге. Мимо пробежал преступник, но он даже и пальцем не пошевелил, чтобы остановить его, а затем дядя Питера погиб от рук этого самого негодяя. Питер лишился одного из самых дорогих людей в жизни. Так чувствовал себя и я, когда умерла мама.

Помню, как она дала мне одно напутствие: никогда не заводить детей вдали от дома, вдали от жены. Я ослушался и зачал детей от четырех разных женщин. Я вел себя, как мой вымышленный персонаж Бобби Диджитал. Я гулял и тратил энергию и деньги на вещи, которые не приносили блага ни мне, ни семье. Я почувствовал, что поплатился за все это тем, что потерял ее.

Я всегда знал, что 2000 год принесет большие перемены, но полагал, что эти изменения произойдут на уровне Вселенной, – я даже заготовил припасы в преддверии нового тысячелетия. Я и подумать не мог, что изменения коснутся моей личности. В мире ничего не изменилось, но в моей жизни поменялось все. В «Нации ислама» мы называем наших матерей Старой Землей. Потеряв ее, я вернулся обратно на землю.

Я помню свое выступление на похоронах и удивляюсь тому, с какой радостью прокручивал в голове время, проведенное с мамой. Я вспоминал ночи, когда нам приходилось одалживать у кого-нибудь четыре доллара, чтобы сварить кукурузную крупу на ужин. Тот день, когда она взяла меня, вооружившись мясницким ножом, чтобы найти подростков, которые меня ограбили. Соул-пластинки, которые она для меня ставила: группы Chic, The O’Jays, Стефани Миллс, такие песни, как «Good Times», «Rock Skate Roll Bounce», «Street Life». Затем я задумался о том, какое влияние на мир может оказать один такой человек, как она.

В «Уроках» сказано, что татуировки и пирсинг уродуют тело, но у меня есть одна татуировка: логотип Wu-Tang на левой руке. Я решил, что пожертвую ради этого левую руку. С тех пор я видел тысячи, если не десятки тысяч таких татуировок. Поэтому на похоронах я сказал, что мать дала жизнь не только мне – она породила целую нацию. Ее дети вдохновили миллионы человек по всему миру делать татуировки на руках, сочинять музыку, писать книги, снимать фильмы. Она родила целый народ.

До этого момента я крутился как белка в колесе, занимался бизнесом. Со смертью мамы я почувствовал, будто Господь пытается сказать мне: «Не все подвластно тебе». Это даже прописано в «Уроках»: вы можете контролировать лишь собственный орнамент. В одном отрывке говорилось: Б значит «Бог», О – «орнамент», Г – «главенствует» – Божественный орнамент главенствует. В «Народе богов и земель» мы называем себя Богами нашего собственного орнамента, и наш первый орнамент – наше физическое тело, второй орнамент – наши семья и дом.

Если кто-нибудь вплетается в ваш орнамент и подчиняется вашей воле, если кто-нибудь присоединяется к вашей команде и признает ваше лидерство, то тогда божественное единство может сработать. Но вы должны помнить, что имеете власть только над своим орнаментом. Лишь божий орнамент господствует над всеми.

Вы больше узнаете, больше практикуетесь, постигаете мудрость, стремитесь к просветлению и в какой-то момент, быть может, начнете считать себя Богом. Ведь в этом есть доля правды. Если сравнить Бога с океаном, то можно сказать, что в каждом из нас есть капля воды. С одной стороны, капля воды – это не океан. Она несопоставима с ним по размеру. Но с другой стороны, в этой капле воды вы можете увидеть безбрежность и величие океана.

Еще один пример – цифровые технологии. Из одного кусочка цифрового изображения или песни можно восстановить целое произведение. То же самое с ДНК: из одной нити ДНК можно клонировать целый организм. То же самое с Богом: одна капля воды внутри нас в некотором смысле превращает нас в океан. Но при этом всегда нужно помнить о силе и величии самого океана. Всему, что мы делаем, есть начало и конец из-за нашей физической оболочки. Бог вечен. Это вы вернетесь к нему, а не он к вам. Вся вода этого мира возвращается в океан тропами рек и облаков. Как сказал Руми: «Чтобы стать океаном, нужно высохнуть». Если вы плывете, то вы еще не стали океаном по-настоящему. Для этого вам необходимо утонуть.

Смерть мамы открыла мне глаза на эту правду. Я приехал в больницу, увидел ее и попытался вдохнуть в нее жизнь. У меня не получилось. Я остановился. Кем я себя возомнил? Затем до меня дошло: я чувствовал себя особенным, но я не такой. Я не мудрый пророк, о котором мы читали в Библии. В тот момент мне хотелось утопиться в океане, передать судьбу в руки Аллаха. В этот момент мои суперспособности покинули меня. Бобби Диджитал исчез.

В 2000 году я узнал, как дорого могут обойтись суперсилы и чего вы лишаетесь, когда позволяете эго верховодить вами. Вслед за этой мудростью всего через несколько лет судьба решила преподать мне еще один урок. Один из самых болезненных в моей жизни.

Бобби Диджитал был моим альтер эго в этой игре. Но я заигрался и довел все до такой крайности, что почти был готов патрулировать город по ночам в своем тюнингованном «Шевроле Субурбан», который я называл «Черным танком», точь-в-точь как герой фильма «Зеленый Шершень». Я заказал костюм, как у Темного рыцаря, который был неуязвим для пуль и холодного оружия, и оборудовал собственное бомбоубежище по высшим стандартам безопасности государственных служб. У меня даже был дворецкий, который был готов изображать из себя Альфреда Пенниуорта.

Я потратил сотни тысяч долларов, чтобы изображать этого персонажа, но я все сводил к веселью и желанию прочувствовать жизнь хип-хоп звезды, от которой отдалился, когда стал RZA. Бобби Диджитал был вымышленным персонажем, которого я придумал, чтобы убежать от проблем, с которыми сталкивался RZA. Этот персонаж мог читать рэп, вести себя и даже одеваться так, как не мог себе позволить RZA. Это был ребенок внутри меня. Альтер эго, которому не удалось взять надо мной верх. Но моему двоюродному брату повезло меньше. Рассел Джонс, тот пацан, которого я знал под прозвищем Асон Юник, тот исполнитель, которого я вдохновил стать Ol’ Dirty Bastard, пал под натиском своего эго, которое убило в нем ребенка и стерло его с лица земли. А мы лишь стояли и смотрели.

Я никогда не забуду тот день. Это случилось 13 ноября 2004 года. Мы с ODB были в моей студии, «36 Chambers», на 34-й улице в Манхэттене. Я привез его туда, чтобы оградить от людей из его окружения. Буквально вчера он пропустил самый масштабный концерт Wu-Tang на стадионе «Медоулендс». В компании Clear Channel нам пообещали, что если все члены «Клана» примут участие в концерте, то они позволят каждому в группе заработать 250 000 долларов. Это заняло бы всего пару недель, а самому Dirty стоило поработать всего пару дней, и его карман потяжелел бы на четверть миллиона долларов. Но он не принял участия. Вокруг него кружились люди, которые уговаривали его дать один мелкий концерт за семь кусков, другой за пять кусков – в общем, браться за любую работу, лишь бы наскрести немного денег и тусоваться вместе с кучкой ниггеров, с которыми он просто кайфовал и покупал наркотики.

В тот день я собирался оставить его в студии, а сам собирался дать интервью на MTV. Я подошел сказать ему «Мир» и спросил: «С тобой все в порядке?» Я видел, что он нервничает, он принимал наркотики уже несколько дней подряд. Это было не так уж и ново, но на этот раз я почуял неладное. Затем он проявил такую крайнюю степень неуважения, что я буквально ощутил, как он переступает границы своей сущности и сходит с пути, предначертанного ему Аллахом.

Я мог лишь гадать, почему он ведет себя таким образом. Он заставил меня и своего сына смотреть, как он принимает наркотики. Его сын хотел выйти из комнаты, но ODB схватил его и сказал: «Нет, дружище. Ты, черт возьми, будешь сидеть смирно». И тогда я сказал: «Йо, мне пора», но Dirty вцепился в меня мертвой хваткой (я должен был догадаться – это была хватка тонущего человека) и сказал мне: «Ты тоже никуда не идешь».

Мы с его сыном остались сидеть на месте, пока он курил наркотики, и я видел что-то порочное в его действиях. Он причинял боль мне и своему сыну. Я никогда не видел, чтобы он вел себя так раньше. Затем он сделал признание. Я молюсь о том, чтобы ни я, ни кто-либо другой никогда не испытали этого. Он признался мне, что потерял свое видение и понимание того, кем он был.

Когда-то он был ученым мужем, человеком с видением. Поверьте мне, человек, которого мы знаем под именем Ol’ Dirty Bastard, мой двоюродный брат, был ученым и в некотором смысле пророком. Этот парень инстинктивно мог объяснить вам все что угодно. У него было врожденное понимание окружающего мира. Глядя со стороны на того безумного персонажа, которого он изображал, было трудно догадаться об этом, но ODB был визионером. Однако он истлел, потерял свое видение. В каком-то смысле тот этап, который я пережил под личиной Бобби Диджитала, захватил всю его жизнь и уничтожил человека по имени Асон, парня по имени Расти.

Неурядицы, выпавшие на его долю – начиная с того, как его посадили в тюрьму за наркотики, и заканчивая разладами в семейной жизни, – лишили его видения. Тем вечером он смотрел мне в глаза и сказал: «RZA, я не понимаю».

Это шокировало меня. Я сказал: «Чего ты не понимаешь? Все просто, Бог».

«Все просто, Бог, – повторил он. – Нет. Я не понимаю».

Я ему: «Ты должен понять. Он реален. Он бесконечен. Он внутри тебя, здесь».

Он снова сказал: «Я не понимаю».

И я понял прямо тогда, когда только он сказал это, Ol’ Dirty Bastard был для нас потерян. Через восемь часов его не стало.

Он оставил нам два урока.

Первый, и я хочу, чтобы вы всегда помнили об этом: когда вы ступаете на путь мудрости, знания и жизни – никогда не сворачивайте с него.

Иисус говорил: «Входите узкими вратами, потому что широкие врата ведут к разрушению, и многие идут ими». Широкие врата повсюду, и многие люди попытаются провести вас через них. Но найдите свои узкие врата, свой тоннель жизни. И, найдя, оставайтесь на этом пути. Я никогда бы не хотел почувствовать то, что чувствовал ODB, когда сказал: «Я не понимаю». Я всегда хочу понимать. Я всегда хочу иметь веру. Но вера может покинуть вас, если вы ею не занимаетесь, если вы позволите ей умереть внутри вас. Практикуйтесь в искусстве веры.

Второй урок, который преподал мне ODB, оказался не менее важным. Он касается свободы и вашего орнамента – вашего круга, семьи, любимых.

Смерть может быть вызвана многими причинами: насилие, интриги, ругань, но главная из них – пренебрежение. Мы думаем: «Он взрослый мужик. Он может пить, курить и говорить, что хочет». Мартин Лютер Кинг сказал, что у свободы есть свои законы, она действует по особым принципам.

Вы свободны отправиться из Нью-Йорка в Вирджинию, поехать на север и обогнуть весь земной шар. Вы это можете, но вы не обязаны. Вы свободны заехать кому-нибудь по физиономии. Да, и такая свобода у вас есть. Но у другого человека есть свобода дать сдачи. Это правосудие.

Я помню, как размышлял об этом, когда выучил Четвертый урок Свободы в Двенадцати алмазах. У Свободы есть законы, и они заключаются в принципах справедливости. Но я не понимал этого до конца, пока мы не потеряли ODB. Равенство – ответственность каждого перед каждым. Если вы действительно хотите равенства, свободы и справедливости для всех, вы должны уметь сказать: «Дружище, ты пьешь слишком много. Ты волен делать что хочешь, но это убьет тебя».

Мой двоюродный брат ODB погиб, потому что мы были недостаточно внимательными. Мы позволяли творить ему любое дерьмо, которое только приходило ему в голову. Сегодня я говорю друзьям: «Только вздумайте не остановить меня, если я облажаюсь. Если я буду вести себя как придурок, пожалуйста, дайте мне знать». Вы должны поступать так, особенно если речь идет о семье. Особенно, если речь идет о любимых вами людях.

Порой я даже отвожу в сторонку братьев на улице и говорю: «Эй, гангстер, своим поведением ты позоришь всех нас, мужик. Ты только подтверждаешь все плохое, что говорят о нас». В кинотеатре бывает, что мои братья забываются и начинают кричать в экран. Я знаю, что это стереотипная шутка о нашем сообществе, но это неправильно. Разумеется, фильм на то и фильм: если он рассмешил вас – смейтесь, если возбудил – волнуйтесь. Но проявите хоть каплю уважения к себе и к другим людям в зале.

Моя речь на похоронах Dirty отличалась от той, что я произнес на похоронах мамы. Она не была торжественной и радостной. Я начал обвинять всю семью, включая себя. Я сказал, что мы все сидели сложа руки и позволяли этому засранцу, которого мы так любили, причинять себе боль и не помогли ему. Мы закрывали глаза на весь негатив, потому что не хотели задеть его чувства, хоть и знали, что это неправильно. Теперь все мы испытываем боль.

Как говорят в движении за гражданские права, если один человек линчует другого на глазах у двадцати людей, то все эти двадцать человек тоже виновны, потому что позволили этому преступлению свершиться. Они виноваты в том, что закрыли глаза на несправедливость. Мы должны заботиться друг о друге. Всегда должны быть люди, которые наставляют тех, кто поступает неверно, пусть даже просто своим примером.

Мудрость – это состояние потока. Она заставляет вас проявлять гибкость и адаптироваться. Она освобождает вас от рабства вашего прошлого и страстей. Мудрость «Математики» наградила нас неким балансом – она научила нас, как вести себя, когда вокруг разворачивается хаос. Мудрость цигуна и тай-чи показала нам, как быть сосудом для жестоких сил. Благодаря этой мудрости я испытываю такие эмоции, как гнев, так же как я переживаю секс: пик наслаждения и спокойствие. Это похоже на грозу – сверкают молнии, ливень, но рано или поздно она стихнет. Много лет я был таким, страдал от жизненных проблем, но никогда не выходил из строя более чем на два-три часа. Все изменилось в 2000 году, когда я начал терять близких мне людей.

После утраты матери требуются годы на то, чтобы восстановиться. Когда я только начал справляться с чувством потери, из мира ушел Dirty. С их уходом я утратил нечто, чем обладал всю жизнь: видение, способность заглядывать в будущее. Когда умерла мама, это видение затуманилось. В 2004-м я осознал, что оно полностью ушло.

Мир вам. Как мы знаем, все элементы излучают энергию определенного толка. Огонь излучает тепло, лед излучает холод, а человек излучает мысли. Некоторые мысли новые, другие дублируются и изменяются. Бог – творец мыслей; Дьявол копирует или имитирует их. Однако и Бог, и Дьявол меняют мысли. Бог меняет их к лучшему, Дьявол – к худшему.

Было сказано, что как только мысль зарождается внутри человека, ее можно выразить. Пока мысли не выражены, они спят. У них нет ни плохих, ни хороших качеств. Они нейтральны. Это потенциальная энергия, которая ждет возможности перейти в кинетическую. Тем не менее, стоит этой энергии активироваться, и она примет ту форму, которую ей задал человек. Ибо положительная мысль, выраженная неверно, становится негативной. И порой то, что хорошо для одного человека, может быть плохо для группы – и наоборот. Из этого предположения мы можем сделать вывод, что наши мысли должны быть сформулированы и изречены правильно. На Земле проживает примерно 5 млрд человек, и все они обладают способностью излучать мысли. Но из всех этих разных мыслей есть только одна правда. Хотя у каждого есть свои мысли о том, «что», «где», «когда», «как» и «почему». И свои представления о «но» и «что если». Независимо от этих миллиардов мыслей есть только одна правда. Все остальное иллюзия.

Это можно доказать с помощью простой математики. 1 плюс 1 равняется 2. Это означает, что один объект плюс другой объект равен двум объектам. Это будет правдой на любом языке. Это можно показать и доказать, а математика не может лгать. Это язык Бога. Так что независимо от того, сколько мыслей существует, остается только одна правда.

Когда один человек лжет другому, кто в этой ситуации оказывается дураком? Ведь правда всегда проявляется в подходящее время. А ложь – это только иллюзия. Ибо даже когда вы кому-то лжете, ваш собеседник может не знать правды, но лжец ее знает. И это доказывает, что правда всегда существует, а ложь лишь временная иллюзия, которая исчезает, стоит правде явить себя.

Сегодня кажется, что мир запутан и погряз в хаосе, болезнях, голоде, войнах, ненависти, бедности и человеческих пороках. В эти дни Дьявол безраздельно властвует, и мы живем в настоящем аду. Мир наполнен ложью и иллюзиями. Миллиарды людей живут иллюзиями, они слепы, глухи и немы. Тем не менее, каждый обладает способностью созидать или разрушать. Наши мысли – это главная управляющая сила на этой планете. Мысли подобны оружию. Они могут либо спасти вас, либо убить. Было сказано, что слова убивают быстрее, чем пули. Однако и слова, и пули – продукт мыслей. Фактически все, что вы видите вокруг, – это плод мыслей людей. Так кого же, кроме человека, винить в том состоянии, в котором находится мир? Кто может изменить мир, если не человек?

Когда я смотрю на этот мир, я вижу, что он стал местом сексуальных извращений, насилия, злоупотребления наркотиками, болезней и т. д. Однако, если мы посмотрим на каждую из этих вещей по отдельности, мы сможем увидеть, откуда они берутся и кто их вызывает.

Можно показать и доказать, как одна мысль может изменить мир к лучшему или к худшему. Если мы заглянем в Книгу Бытия, первую книгу Библии, то увидим, где зародилась отрицательная энергия. Ева совершает первый грех, вкусив запретный плод. Каин убивает своего брата Авеля, став первым убийцей. Хам посмотрел на Ноя обнаженным, и так зародилось хамство. Ханаан был проклят болезнью – так родилась болезнь. В Бытии есть еще много имен и событий, с которыми связано рождения греха. Каждый неправедный поступок был результатом лишь одной мысли мужчины или женщины. Все человечество испытало последствия этих действий. Говорят, что Ева была первой, кто согрешил, и отсюда произошел весь грех. Бытие – первая книга Библии, а Откровение – последняя. Достаточно лишь одного греха и одной мысли, чтобы погрузить мир в Ад. Поэтому, быть может, достаточно всего одной мысли, чтобы это изменить. Подобному тому, как если бы президент выразил мысль о начале войны и мы бы отправились в бой. Для установления мира достаточно одной мысли о мире. Эта единственная мысль должна быть точно и верно выражена через праведную волю. Итак, из 6 млрд человек один мужчина или женщина может нести в себе мысль, которая имеет потенциал изменить мир. Однако для того, чтобы изменить мир, нужно сперва изменить себя. Как говорится, начните с себя. Как только человек уничтожит в себе Дьявола, он сможет свергнуть Ад. Многие считают, что нельзя изменить существующее положение вещей, но они ошибаются. Если Бог создал мысли, а Дьявол на них паразитирует, значит, они оба имеют способность изменять ход этих мыслей. Бог задумал создать мир красоты, в то время как Дьявол скопировал и извратил его мысль, создав свой мир. Бог задумал создать мир, в котором будет радость, а Дьявол создал мир боли. Таким образом, задача по возвращению мира ложится на плечи человека. И Бог, и Дьявол – всего лишь человек. Человек создал мир таким, какой он есть, и только человек может его изменить. Так что не обманывайтесь, когда вам говорят, что вы не можете ничего изменить, потому что это не так. Когда вам жарко, вы прыгаете в воду, чтобы охладиться. Чтобы высохнуть, вы полежите на солнце. Это простейшие примеры, которые показывают, что человек обладает силой изменять реальность.

Первый шаг – это знание. Вы должны знать, что нужно изменить. И единственный способ узнать это – посмотреть на себя и познать себя. Хороший человек, который видит добро в себе и греховность окружающего мира, попытается изменить этот мир к лучшему. Однако сегодня у каждого из нас внутри есть какие-то дьявольские мысли. Поэтому сначала нужно изменить свое мышление, понять, какие вещи склоняют наши мысли к греху, попытаться изменить эти вещи или избегать их. Затем следует обучить людей правильному мышлению. Как узнать, какой путь верный? Это просто. Есть только один правильный путь, и это истина. Хотя люди могут подходить к ней с разных точек зрения, в конце концов они приходят к одной истине. Дважды два четыре в любой точке Вселенной. Чтобы найти Бога, человек сначала должен заглянуть внутрь себя. Людям справедливо кажется, что мысли – это ключ к жизни. Одна мысль может изменить мир. Поэтому, братья и сестры, не слушайте Дьявола, который пытается внушить вам, что вы не можете ничего изменить. Вы можете. Единственное, что вы не можете изменить, – это истину, поскольку истина – та сила, которая со временем возвращает вещи в их первоначальное состояние. Сейчас мы живем иллюзиями. 5 млрд человек живут иллюзиями. И из всех этих людей только пять процентов отстаивают правду. Именно они будут порождать мысли об изменении. И из этих пяти процентов один человек может предложить идеальное решение. Это можете быть вы или я, это может быть ваш ребенок, ваши сын, дочь, брат, сестра. Но он будет регулятором Вселенной. Потому что способности существуют в каждом из нас. Так что сначала очистите собственный дом, а затем вы сможете помочь нам очистить 5 млрд других домов. А Божья воля покажет и докажет, что именно он является регулятором Вселенной.