День, как день.

Серый, осенний. Мелкий дождик, сырость, запах прелых

листьев.

Собираясь впопыхах на работу, разве могла я подумать, что

жизнь моя уже никогда не будет прежней?..

Я не представляла, что именно сегодня судьба мне ловко

подсунет козырную карту, да не восьмерку или десятку, а короля или даже туза.

Я бросила взгляд на часы — пора выходить, время не ждет.

Быстро натянула джинсы, футболку, кроссовки, куртку.

Подумала, что нужен срочно новый зонт, старый уже почти

развалился, хлопнула дверью и поскакала на остановку.

В отделение я заскочила за десять минут до начала смены,

забежала в сестринскую, переоделась в форму, пригладила вихры, надела шапочку и

понеслась заниматься своими обычными рутинными делами.

Старшая медсестра попросила отнести завтрак больному из пятой палаты, я быстро сбегала в столовую, расставила на подносе тарелки, стакан с кофе и понесла завтрак в палату.

Почти поравнявшись с палатой я споткнулась о небольшой порог, нога подвернулась и поднос буквально вылетел из моих рук.

Я видела всю эту картину, как в замедленной съемке, — поднос взлетает вверх, и все то, что был больничным завтраком оказывается на дорогом костюме какого-то крутого перца, который, как назло очутился именно в это время и именно в этом месте.

Мужик смотрел на меня, как бешеный бык мог смотреть на букашку, вставшую вдруг у него на пути.

— Извините, — пролепетала я.

— Это как прикажешь понимать? — прорычал мужчина хрипловатым низким голосом.

Я подняла на него глаза. Он был высокого роста, идеальная стрижка, запах дорогого парфюма, одет в дорогой костюм, который я испортила больничной едой, будь она неладна.

Черные глаза мужчины метали молнии, брови были сдвинуты, на скулах ходили желваки.

— Ты понимаешь, что натворила? У меня встреча через полчаса, а я провонял черти чем, мужчина брезгливо стряхнул с рукава, кусочек сыра, — И где вас понабирали, мать вашу, — он внимательно посмотрел на меня и процедил сквозь зубы, — Поехали!.

— Куда… поехали? — у меня уже тряслись руки и колени подгибались.

— Костюм будем менять. И душ придется принимать, — он чуть дернул уголком губ и кивнул в сторону выхода, — Поторапливайся, машина внизу. Он развернулся и быстрым шагом вышел из отделения.

Я же осталась стоять посреди коридора. Что мне делать? Кто такой этот крутой перец? Не думает же он, что я в самом деле побегу за ним, чтобы переодеть ему костюм?

Мои размышления прервал Павел Иванович, наш завотделением.

Он подбежал ко мне, вытирая вспотевший лоб платком, его лицо было красным, а голос срывался, когда он начал говорить:

— Лиза, как же ты… Ну от тебя я точно не ожидал такого… Как же ты могла, ведь Кирилл Алексеевич новый владелец клиники, да и не только клиники, — Павел Иванович понизил голос, и поднял указательный палец, — Он же нас на куски порвет всех… Иди, он сказал, что без тебя не уедет, ждет у машины. Лиза, ну попробуй уговори его, нельзя нам сейчас нарываться, ты же понимаешь…

— Павел Иванович, ну куда я пойду? Вы шутите что ли? Я работаю здесь медсестрой, а не девочкой на побегушках у крутого дяди.

Мне стало обидно до слез, а Павел Иванович продолжал гнуть свое:

— Лизавета, иди, извинись еще раз. Разозлим его и начнет он тут шорох наводить, мы и так сейчас все на волоске висим…

Я начала закипать. Извиниться? Хорошо, я еще раз извинюсь.

Но унижаться перед этим перцем я не буду! Пусть он трижды купит нашу клинику и заодно и все другие в нашем городе. Может хоть порядок наведет.

Я решительно задрала подбородок, пригладила вечно взъерошенные волосы и прямо в халате пошла к выходу.

Напротив выхода из больницы, перегораживая дорожку, по которой обычно ходили люди, стоял большой тонированный джип.

Эта машина просто кричала о том, что ее хозяин очень крутой и мега влиятельный тип.

Кирилл Алексеевич стоял, засунув руки в карманы брюк и смотрел на двери. Он казался очень спокойным и просто скала какая-то, а не живой человек.

В двух шагах от него стояли два качка, похожие друг на друга, как близнецы — черные костюмы, черные очки, короткие стрижки.

“Охрана”, — поняла я.

Стараясь идти, как можно спокойнее, я подошла к этому перцу и взглянула ему в глаза:

— Кирилл Алексеевич, я приношу вам свои извинения еще раз. Я не хотела испортить ваш костюм, и очень сожалею, что так вышло. Но я никуда не поеду с вами, это совершенно исключено. Если хотите, то я заберу ваш костюм и отнесу его в лучшую химчистку нашего города. Вы можете снять костюм прямо сейчас, — я наконец выдохнула и опять взглянула на Кирилла.

Он стоял, чуть покачиваясь и его лицо не выражало никаких эмоций, только левая бровь чуть приподнялась.

— Парни, слышите, девочка мне раздеться предлагает. Прямо здесь. Что скажете? — он бросил взгляд на “близнецов”.

Парни заржали, а я поняла, что мне нужно скорее закончить этот разговор, пока я не расплакалась.

— Вы, конечно, можете уволить меня… Я и сама могу заявление написать, в конце концов. Я вскинула голову, чтобы ни одна слезинка не выдала мою слабость.

— Мне писать заявление по собственному желанию? — я смотрела на Кирилла, сцепив за спиной пальцы.

Он внимательно посмотрел на меня и произнес ледяным тоном:

— Работай, не будем разбрасываться кадрами. Но помни, что ты мне должна.

— Что должна? — я растерянно взглянула на мужчину.

— Ну не костюм, конечно, — он наклонился близко к моему лицу, — Спину мне потрешь, как-нибудь на досуге… А может и не только спину…

Он развернулся, кивнул своим парням и все трое быстро сели в машину, джип сорвался с места и умчался.

Только чуть горьковатый древесный запах парфюма висел в воздухе…

День несется по привычным рельсам.

Капельницы, уколы, перевязки.

Мысли снова возвращаются к Кириллу.

Такие мужики, как этот перец, никогда меня особо не интересовали.

Почему?

Да потому что для любого из них, я — пустое место, невзрачная серая мышка, просто аккуратная и исполнительная сестричка, которая хорошо выполняет свою работу, не более.

Тьфу ты, какое мне дело до него?

У меня вон муженек где-то второй день развлекается, а я, если честно, не особенно и волнуюсь — надоело.

Наверное, надо взять и одним махом закончить этот сериал, не вышло у нас хэппи-энда.

Пусть уже идет в закат с богом. Если подумать, уже давно живем вместе просто по привычке. Детей нет, даже кота не могу завести, потому что сутками на работе, а мужу я не могу доверить и котенка.

Что еще нас связывает? Быт? Квартира? Да, квартира, хоть и паршивая, но платили за нее вместе, плюс еще родители помогли.

Секс? Ха, какой там секс — вялые потуги раз в месяц.

Даже думать не хочется.

Вот муженек мой, Ленька, и стал на сторону ходить. Наверное, ему тоже наша семейная жизнь не в кайф.

Недавно прикупил себе труселя новые — на одних рыбки нарисованы, на вторых попугайчики. Я как увидела, начала ржать, как безумная. Он обиделся, типа, что я уже не могу трусы приличные купить? Я остановиться не могла: “Милый, конечно, можешь! Я б на твоем месте еще с какими-нибудь слониками поискала.”

Обиделся. Надулся, весь вечер молчал.

Ну и молчи себе на здоровье, я в тишине хоть книжку почитаю.

Дежурство мое на сегодня заканчивается.

Плетусь в раздевалку. Снимаю шапочку, халат, стягиваю голубые штаны. Смотрю на себя в зеркало.

Ну фигура, прямо скажем, неплохая. Стройная вполне, талия вроде есть, грудь как бы на месте. Лицо? Обычное лицо, нос слегка курносый, глаза серые, большие…

Вдруг вижу в отражении Кирилла.

Смотрит внимательно, наклоняется ко мне, обжигает шею дыханием, шепчет в ухо:

— Поехали, машина внизу, смена твоя закончилась?

Застыла на минуту… Поворачиваюсь, пытаюсь обойти перца, тот стоит, как скала.

— Кирилл Алексеевич, позвольте пройти.

— Так как, Лиза, прогулка по ночному городу, ужин? Ты не забыла, что все еще не отдала свой долг?

Босс стоит так близко от меня, что я слышу стук его сердца. Вот он берет прядь моих волос, накручивает их на палец и слегка тянет назад. Я невольно поднимаю лицо.

Он медленно прикасается своими губами к моим и слегка прикусывает мою нижнюю губу.

Я невольно на секунду прижимаюсь к твердой мужской груди, но беру себя в руки и делаю шаг в сторону.

Бросаюсь к своему шкафчику, лихорадочно натягиваю на себя одежду. Руки дрожат, мысли скачут.

Босс, рассматривает меня и я краснею под этим взглядом.

— Оделась? Едем? — Кирилл бросает взгляд на часы.

— Меня муж ждет, — я пытаюсь побыстрее одеться, не ровен час, зайдет кто-нибудь, потом вся больница будет судачить, как владелец клиники с сестричкой в раздевалке развлекается…

— Ну, тогда в другой раз, — Кирилл слегка проводит пальцем по моей шее и быстро выходит, хлопнув дверью.

Тьфу, черт возьми, почему я так реагирую на этого перца? Меня будто током пронзило от одного прикосновения…

Не думать, но как же хорош этот Кирилл, что уж говорить. И парфюм под стать — наверняка целое состояние стоит…

Встряхиваю головой, скорее на улицу, охладить голову.

Наконец, выхожу из больницы. Хорошо, что дождь кончился. Тренькает телефон.

О, любимый муж объявился, спрашивает, что купить к ужину.

Не удержалась, пишу, чтобы купил себе хату.

Отвечает, что дома все объяснит. И шлет фото корзины из супермаркета с бутылкой вина, клубникой и куском сыра. Выключаю телефон. Бегу к остановке.

Ловлю себя на мысли, что чуть разочарована тем, что перец не стал настаивать, развернулся и молча ушел.

А еще — не хочу я никаких романтических ужинов с мужем. Просто не смогу слушать очередную ложь и делать вид, что верю.

А от мысли, что придется лечь с ним в постель, просто колбасит.

Подъезжает автобус, и вот я уже еду домой.

С утра позвонила мама. Как всегда дала тысячу советов, задала сотню вопросов. Главным, конечно, остается: “Лиза, дочка, когда же вы уже ребеночка заведете? Годы-то идут!”.

Сказала маме, что скоро, вот как приду с дежурства, так за ребенком и махну.

Маме не объяснишь, что для того, чтобы ребенка родить, нужна, как минимум, ответственность с обеих сторон.

Рожать от мужа, который развлекается с друзьями-подружками, пока жена работает? Смешно!

Но мама у меня кремень! На все аргументы заводит старую добрую песню про зайки и лужайки.

Короче, придется ей подождать пока с внуками.

Прискакала на работу, в отделении переполох. Привезли несколько пострадавших в серьезной аварии.

Все тяжелые, готовят к операциям.

Вроде все обошлось, отработали.

Пострадавшие уже в палатах. Один еще в реанимации, но динамика положительная. Тьфу-тьфу.

Выхожу из больницы на полусогнутых ногах, голова раскалывается, руки дрожат, в глазах круги, денек выдался тяжкий.

Плетусь к остановке. Тормозит рядом тачка, крутая кстати, дверца распахивается, вижу босса, он кивает: “Давай, садись”.

Сил для того, чтобы отказаться нет.

Сажусь.

Внутри вкусно пахнет кожей и неизвестным мне парфюмом, тихо играет музыка.

Спрашивает меня:

— Куда ехать?

Называю адрес, откидываю голову на сиденье, надеясь не заснуть.

— Лиз, тебе нужен хороший ужин. Уж вечер в ресторане ты точно заслужила.

Смотрю на него — глаза усталые, брови нахмурены — и неожиданно для самой самой себя отвечаю:

— А почему бы и нет?

Он резко свернул, едем по вечерним улицам, музыку включил погромче.

Остановились возле какого-то заведения.

Кирилл вышел, открывает мне дверцу, подает руку.

Вижу, что ресторан пафосный — рядом припаркованы тачки, на самую дешевую из которых я не накоплю и за три жизни. Говорю:

— Ой, Кирилл Алексеевич+, может выберем что поскромнее? А то я явно не для такого места одета…

— Не дрейфь, Лиза, ты у меня даже в халате красотка, — подмигивает.

“У меня” — это как понимать? Делаю вид, что пропустила мимо ушей, а сама чувствую, что невольно краснею.

Подходим к дверям. Швейцар мгновенно “считал” босса, поклонился, открыл перед нами дверь.

Не успели войти, подскакивает администратор. Кирилл только начинает говорить, как администратор уже подводит нас к столику на двоих, что отгорожен от зала пышными растениями. На столе — настольная лампа, рядом — мягкие кресла. Уютно, что тут скажешь. Присаживаясь и пытаюсь пошутить:

— Теперь главное не заснуть, Кирилл Алексеевич. Полумрак, диванчики, интимный свет…

Умолкаю и краснею, понимая, что прозвучало как-то двусмысленно.

Босс вроде не заметил, говорит:

— Ничего, мы сейчас как следует поужинаем, кофейку выпьем крепкого и десертом отшлифуем, чтобы глюкозу поднять. Будешь ты, Лиза, как новая.

Листаем меню, подходит официант. Кирилл делает заказ, я прошу повторить. Устала слишком, чтобы выбирать сама, да и гурманка из меня так себе.

Пока говорили о всяких пустяках, официант вернулся с подносом. Стейк с гарниром в виде грибов, салат из свежих овощей. Все невероятно вкусное. Все же, наверное, те, кто говорит, что домашняя еда вкуснее, не ели в хороших ресторанах. Я, к примеру, точно не умею так готовить мясо, как местный шеф.

Не успели прикончить ужин, как принесли кофе с десертом — по куску шоколадного торта со взбитыми сливками и свежей вишней, босс смотрит на меня, мне становится чуть неловко под его взглядом. Отправляю в рот последний кусок торта и спрашиваю:

— Нам не пора, Кирилл Алексеевич? Завтра на работу.

— А я думал, что мы еще по городу погуляем.

— Бог с вами, какие прогулки? Ночь уже на дворе…

— Лиза, ты меня боишься что ли? — кладет ладонь на мою и бросает на меня взгляд.

Ладонь у него горячая, а глаза ледяные. Мне становится не по себе.

Вздрагиваю, отдергиваю руку:

— Не боюсь, но вы — босс, а я ваша подчиненная. Вы же не будете принуждать меня к ночным прогулкам или чему-то подобному?

У Кирилла ходят желваки на скулах, он кидает деньги на стол, встает:

— Ладно, Лиз, пошли, твой муж уже заждался наверно.

Мы усаживаемся в машину, едем на бешенной скорости, оба молчим всю дорогу.

Подъехали к моему дому. Босс глушит мотор и молчит, я тоже не говорю ни слова, сидим в тишине пару минут, что кажутся вечностью.

Наконец, берусь за ручку дверцы, Кирилл вдруг разворачивает меня к себе и целует. И целует он меня так, как будто имеет на это право, боже, меня никто так не целовал…

Я пытаюсь оттолкнуть его, но понимаю, что не хочу! Только бы он не догадался об этом.

Нахожу в себе силы, выскакиваю из машины, бегу к подъезду, лихорадочно набираю код, вот я уже в подъезде, не жду лифт, бегом поднимаюсь на свой этаж.

Дверь квартиры, захожу. Темно. Ленька, кажется, спит. Вот и отлично. Не хочу никаких разговоров сегодня.

Спать.

Обо всем подумаю завтра.

Так, кажется, говорила Скарлетт О'Хара?

Босс

Смешная девчонка. Стоит, разглядывает себя в зеркало, смотрит критически.

Блин, чего там критиковать-то?

Фигурка как у куколки, но где надо, там все есть.

Пальцы длинные, ей бы на рояле играть, а не уколы в задницы ставить. Кстати, больные хвалят, говорят, что рука легкая.

Она и сама легкая. Кажется, что дунешь, и улетит.

Глаза как омуты, ресницы длинные, причем без всякой там маскировки.

Волосы взъерошены. Такая девочка была бы своей на Монмартре среди художников.

Ей бы сидеть в Парижском кафе за чашкой кофе и задумчиво смотреть на Сену. А потом раскрыть прозрачный зонтик и неспешно прогуляться по старым улочкам, пиная жухлые листья своей изящной ножкой.

Парижане знают толк в женской притягательности. Уж эта девочка точно не осталась бы без внимания.

Маленькая, тоненькая, вроде бы слабая, но обжигает, будь здоров! Меня накрыло просто, когда чуть дотронулся…

Так хотелось, прижать к себе сильнее, и прямо там…

Нагнулся к ней, хотел сказать приятность какую-нибудь, но не получилось…

Она растерялась, но что-то в глазах у нее мелькнуло…

Сказала, что муж ждет. Надо узнать, “кто у нас муж”.

А пахнет эта Лиза волшебно, хоть и смену отбегала…

Вот чего-то я думаю о пустяках.

Рассиропился.

Денек выдался еще тот.

Привезли в клинику пострадавших в дтп. Тяжелые. Все врачи в запаре, но работают, молодцы, чего уж.

С пострадавшими вроде разрулили, все, тьфу-тьфу, стабильны.

В целом команда работает на совесть, мелкие нарекания есть, но без этого не бывает.

Вникаю во все, все же теперь это моя вотчина.

Лиза тоже умничка, все улавливает с полуслова, на своем месте девочка.

Отъехал вечером от клиники, смотрю — идет к остановке, еле ногами перебирает, притормозил, предложил подвезти.

Села, наверное, сил не осталось спорить.

Говорю: “ Поужинаем?”

Опять соглашается.

Рванул в самый дорогой ресторан. Подъехали, вышли, смотрю — стесняется, дурочка.

Говорит, что одета не так. Смешно, ей богу!

Как будто важно, во что ты одета!

Прошли в зал, заказал всякой всячины, вижу, что щеки порозовели. Посидели, ну думаю — лед тронулся наконец-то.

В машине предлагаю прокатиться по городу, она мне в ответ, типа: “Вы босс, вы же не будете меня принуждать?”

Взбеленился, что она обо мне думает?! И что возомнила о себе?!

Подвез ее к подъезду, сидит, молчит.

Не удержался, развернул к себе и поцеловал. В голове взорвались тысячи огней. Вот вроде я — взрослый, много всего повидавший мужик, что же со мной происходит рядом с этой девчонкой?

Показалось, что она сама не хочет уходить, но выскочила из машины, забежала в подъезд.

Сижу, стучу кулаком по рулю — соберись, в твоем возрасте за девочками бегать смешно, не мальчишка все же.

Все понимаю, но не могу ее выкинуть из головы.

Может романчик закрутить или просто кого-нибудь трахнуть? Отвлекусь.

Но ведь, черт, хочу именно ее.

Лизу.

Через пару дней меня просит зайти к себе в кабинет наш Павел Иванович.

Он протягивает мне папку с какими-то бумагами:

— Лизавета, нужно отнести документы в администрацию. Кирилл Алексеевич сейчас там, ему кабинет выделили… Короче, он требует, чтобы именно ты принесла бумаги на подпись, — Павел Иванович опустил глаза и принялся раскладывать папки на столе.

Я немного опешила:

— Но почему я? У нас же всегда старшая сестра занимается бумажной работой.

— Лиза, давай не будем спорить, а? Сказано, чтобы ты принесла, значит так и будет.

Я схватила бумаги и вылетела из кабинета. Очень хотелось хлопнуть дверью, но пришлось сдержаться, по коридору все же люди ходят, зачем всем знать о том, что я в бешенстве.

Сосчитала про себя до десяти, потом до двадцати… Потом плюнула на этот счет, все равно не успокоюсь, и двинулась в сторону администрации.

Подхожу к кабинету, приглаживаю волосы, стучу, открываю дверь, захожу.

Босс сидит на небольшом диванчике, глаза прикрыты, похоже, что спит.

Что делать? Оставить бумаги на столе и выйти? Или разбудить? Страшно, вдруг опять разозлиться…

Подошла поближе, смотрю, рука дергается, брови нахмурены… Интересно, что он видит во сне?

Вдруг босс, не открывая глаз хватает меня за руку и резко притягивает к себе.

Не успела и моргнуть, как я уже сижу на коленях у босса.

Он так близко от меня, что я вижу золотые искорки в его темных глазах.

Кирилл тяжело дышит и сжимает меня в объятиях так крепко, что мне трудно дышать.

Он так сильно держит меня, что я не могу пошевелиться, не говоря уже о борьбе.

Вот его рука добирается до верхней пуговицы моего халата, расстегивает ее. Я потрясена и смотрю на Кирилла, приоткрыв рот, не в силах что-то сказать. Когда он расстегивает вторую пуговицу, я нажимаю ладонью на его грудь.

— Ччто вы делаете? Пустите меня, нельзя же так…

— Что нельзя? — Кирилл чуть усмехается и продолжает расстегивать пуговицы.

Я толкаю его, но хватка у босса стальная, ощущение, что я пытаюсь сдвинуть каменную глыбу.

Вот он расстегнул уже три пуговицы, стал виден край моего лифчика.

Я опять пытаюсь вырваться, и к своему стыду чувствую, как огонь течет по моим венам…

— Кирилл Алексеевич — я пытаюсь говорить четко, но во рту пересохло и мне трудно произносить слова, — пожалуйста… ведь могут войти, что обо мне подумают?

— Что ты готова сделать, чтобы я отпустил тебя… сейчас? — его губы обжигают меня, когда он говорит.

Меня начинает подташнивать, я извиваюсь, пытаясь встать, но он опять сжимает меня одной рукой, а его вторая рука скользит по изгибам моей груди.

Слезы закипают, я чувствую, что сейчас заплачу от бессилия.

Босс внимательно смотрит мне в глаза, и сдвигает бретельку лифчика с моего плеча.

Я вздрагиваю, но на мое счастье в дверь кто-то настойчиво стучит.

Алексей нехотя разжимает руки и я вскакиваю.

— Помни, что мы еще не договорили, — босс быстрым шагом, не глядя на меня выходит из кабинета.

Я выбегаю из кабинета, оглядываюсь. Слава богу, никого нет поблизости, только два пациента плетутся к лестнице, пряча что-то в карманах. Наверняка собрались покурить. В другое время отобрала бы сигареты и проводила по палатам, но сейчас сделаю вид, что ничего не заметила. Пусть считают, что им повезло.

На трясущихся ногах я забегаю в туалетную комнату для персонала, в которой, к счастью, никого. Умываю лицо холодной водой и поднимаю взгляд на зеркало.

На меня смотрит девушка с ошалевшими глазами и раскрасневшимися щеками.

Надо успокоиться. Но как только я вспоминаю Кирилла…

Его сильные руки, такие теплые и мягкие губы, как все вокруг меня буквально плывет.

Вторая сестра, Маша, зовет меня срочно в процедурку — не может попасть больному в вену и жутко нервничает. Отвечаю:

— Бегу, сейчас все сделаем, — и направляюсь в процедурку.

Ночь прошла почти спокойно, не считая мелких происшествий — истерики больной по поводу того, что она не может принять ванну, как привыкла, и вообще устала от нас. Успокоили, принесли чай, конфет, рассказали, что дома она сможет принимать и ванну, и все, что ей нравится, но надо потерпеть.

Успокоилась. Даже извинилась. Нервы, мы же понимаем, пожелали спокойной ночи и пошли с Машей выпить кофе.

Маша, смеясь, рассказывает, как днем Лидочка из терапии обсуждала Кирилла Алексеевича:

— Ты, Лиз, представляешь, так и говорит: “Такой охренительный мужик этот новый босс. Позовет — не раздумывая к нему в койку прыгну”, — Машка отхлебнула кофе и продолжила: — Нет, ну как тебе это нравится? У бабы муж и двое детей, а она, понимаете ли, в койку к боссу собралась прыгать!

Я киваю и думаю, что у меня ведь тоже муж, а я почему-то совсем не вспоминаю о нем.

И, кстати, совесть меня по этому поводу не мучает от слова совсем.

“Верный” мой супруг появился дома после полутора суточного загула как ни в чем не бывало, притащил винишко, фруктики: “Давай, Лизонька, с тобой посидим вдвоем”.

Это типа у нас такой романтик намечается.

Я ему так нежно говорю:

— Милый, ты где шарахался все это время? Только не ври про другана своего Саню, он с мамой своей в больнице нашей сидел, всю ночь. Матушка его приболела.

Кстати, передавал тебе привет. Что скажешь, родной?

Муженек засуетился, стоит спиной ко мне и фрукты эти несчастные намывает, видимо, срочно сочиняет себе легенду.

— Лиз, ну захотелось мне провести время с друзьями в чисто мужской компании. Вы же бабы не любите наши посиделки, вот и соврал про Саню, — Ленька наконец повернулся ко мне и стал раскладывать на блюде клубнику с бананами.

— Лень, ладно, черт с тобой. Я сегодня устала, как собака, давай просто поедим. Ты только мне сказки свои не пытайся рассказывать, я все же взрослая девочка. Включи вон телевизор. Кино посмотрим. На романтику у меня сил нет совсем.

Мне показалось, что Ленька даже обрадовался. Мы молча поужинали и легли спать, отвернувшись друг от друга.

Мне приснился странный сон.

Я иду по песчаному берегу. Жара, море блестит и переливается на солнце, ветер играет волосами.

И вот я вижу, что навстречу мне идет Кирилл. Я ужасно обрадовалась, ускорила шаг, и вот мы уже почти бежим навстречу друг другу.

Кирилл улыбается, протягивает руки, а я буквально кидаюсь в его объятия. Он обнимает меня и нежно целует.

Боже, как же он целуется!

Я просыпаюсь от бешеного стука собственного сердца.

Выхожу в кухню, наливаю стакан воды, задумчиво смотрю на стол, где стоит блюдо с Ленькиными фруктами…

А может взять тарелку и на голову ему опустить?

Дикая мысль, но меня отпускает.

Приехала домой после смены, тишина, муженек опять гуляет где-то.

Ну и фиг с ним, свалил бы что ли уже в закат окончательно.

А ведь когда-то мы были такие счастливые и мечтали о том, что у нас появится наконец своя квартира, и не придется нам по съемным мыкаться, что будем мы работать и перестанем копейки считать…

В итоге что? Квартира, правда, есть, а больше и ничего. Любви даже не осталось. Да что там любовь — похоже, и простое уважение кончилось.

Ленька врет постоянно, при первом удобном случае бежит к друзьям, а то и к подружкам.

А я? Я, конечно, жена верная, боевая подруга, так сказать, но вот появился этот перец и…

Стараюсь, держу лицо, но честно сказать, хочется, быть просто слабой девочкой рядом с сильным мужиком.

Пытаюсь не показывать виду, но то каждого его прикосновения меня бросает в жар, кровь кипит, я понимаю, что нельзя… но, черт возьми, в моем животе что-то скручивается в пружину.

Я ведь понимаю, как он смотрит на меня, и вижу, что ему нужно.

Вот тот случай в его кабинете… Я только вспоминаю и меня в жар бросает. Что это было?

Вроде бы он меня силой держал, но мое тело хотело продолжения. Как же так получается?

Чего уж душой кривить — хочет он меня просто. Поиметь, поиграть, а потом посмеяться и выбросить, как игрушку, с которой наигрались и выбросили, чтобы купить новую.

Такие мужики притягивают к себе, вон все наши женщины в больнице стараются боссу на глаза попасться, стоит только ему появиться в больнице.

Не хочу быть одной из ста подобных дурочек.

Нельзя позволять играть собой, надо бежать от этого огня, как бы не хотелось лететь на пламя. Бежать подальше и поскорее.

Даже поговорить об этом не с кем, а хочется поделиться…

Но нельзя.

Сегодня утром я пришла на дежурство с твердым намерением все же уволиться.

Я устала от дикого напряжения, которое буквально искрилось между мной и боссом.

Не удивлюсь, если по больнице уже ползут какие-нибудь сплетни, мы все здесь в одном котле варимся, все, как на ладони.

Выход один. Уйти.

Работу такую я всегда найду, больница не одна в городе.

Может в скорую пойти? В студенческие годы, помню, подрабатывала в скорой, было трудно, но интересно, а сейчас, с моим-то опытом, меня с удовольствием возьмут.

Зашла к заведующему, отдаю ему заявление на увольнение.

Тот всполошился, понять его можно, работы много, а людей мало.

— Елизавета, ты все же подумай… Как же так, ведь сколько лет…

Мотаю головой:

— Подумала уже, Павел Иванович, устала я. Отработаю, как положено и все. Ищите мне замену, — Паша растерянно смотрит на меня, я разворачиваюсь и иду работать.

Конечно, все здесь родное, но надо уходить, я это знаю.

Спешу в процедурную. Навстречу босс.

Идет по коридору мне навстречу, брови насуплены, глаза молнии мечут:

— Елизавета, зайдите ко мне, будьте так любезны.

Так, мало того, что Елизаветой назвал, так еще и “будьте так любезны”. Ладно, иду, куда деваться.

Подхожу к его кабинету. Жду. Вот и он летит, видно, что злой, все стараются обойти его стороной.

Открывает дверь, пропускает меня вперед, хлопает дверью, поворачивает ключ.

Смотрю недоуменно — что люди подумают? Торкнутся, а дверь заперта.

Кирилл садится за стол, я занимаю место напротив. Он говорит:

— Садитесь, Елизавета, и потрудитесь объясниться, что все это значит?

— Простите, Кирилл Алексеевич, что “это”?

— Как вы могли писать заявление об увольнении, не поставив в известность меня

— Но, босс, я отдала заявление моему непосредственному руководителю, я… я устала. Не привыкла я работать в такой, простите, обстановке. Я как на горках американских. В другой клинике мне определенно будет легче.

Смотрю на босса — желваки на скулах играют, кулаки сжаты так, что костяшки побелели, глаза кровью наливаются.

Встаю и потихоньку двигаюсь к двери, главное уйти, пока он окончательно не потерял контроль над собой.

Как-то мне не по себе стало, просто тупо страшно, во рту пересохло, господи, пронеси.

Кирилл вскакивает, в одно мгновение подлетает ко мне, грубо хватает за руки, я пытаюсь вырваться, не хочу поднимать шум, пытаюсь говорить спокойно:

— Пожалуйста, босс, вы же потом пожалеете сами, успокойтесь…

Кирилл уже просто рычит:

— Ах, ты ж моя рыбка! Жалеть я, говоришь буду? — Он усмехается. — Вот сейчас я завалю тебя на этот диван, а потом может пожалею, что не на столе тебя поимел…

Одним рывком Кирилл бросает меня на диван, одной рукой держа мои кисти, а другой рвет халат и пытается сорвать с меня джинсы.

Я пытаюсь поднять голову и посмотреть на него, но он прижимает мою голову к дивану.

Я сопротивляюсь из последних сил. Ненавижу его! Как этот мужлан мог мне нравится?!

— Что вы делаете?

— Заткнись нахрен, Лиза!

Он тянет меня за волосы, так что я вынуждена смотреть в его темные глаза.

Он выглядит злым.

Нет. Он смертельно опасен.

По коже пробегает холодок ужаса.

Вот каков он на самом деле — холодный и бесчувственный.

— Лучше молчи, — цедит он сквозь зубы.

Изворачиваюсь и пытаюсь укусить Кирилла, но его, похоже, это лишь распаляет.

Закричать? Боже, какой стыд! Я почти задыхаюсь под ним, он же грубо целует меня, мне плохо, господи, это что, все происходит наяву?

Плачу от бессилия.

В дверь стучат. Громко и настойчиво. Через несколько секунд стук повторяется.

Кирилл выпускает мои руки и поднимается с дивана.

Глаза у него, как у пьяного. Он тяжело дышит, вены выступили на лбу. Смотрит на меня, как будто первый раз увидел, рычит, оглядываясь на дверь:

— Что случилось? Я занят!

Слышу голос старшей сестры:

— Кирилл Алексеевич, к вам приехали из мэрии!

— Через пять минут буду.

Он садится на пол возле дивана, берет мои руки в свои:

— Ты никуда не уйдешь, поняла?

— Ненавижу, как же я ненавижу тебя! — отталкиваю его. — Ни-ког-да не подходи ко мне! Никогда!

Я вскакиваю, одергиваю одежду, слезы текут ручьем, халат разорван, боже, как я в таком виде по клинике ходить буду?

Кирилл выходит из кабинета.

Через минуту босс возвращается и бросает мне чистый халат, затем разворачивается и я слышу его удаляющиеся шаги.

Мой мир разваливается на кусочки.

Выскочил из кабинета.

Какой же я идиот, как я мог потерять контроль над собой!

Я повел себя как последнее хамло, грубый неотесанный мужлан.

Я просто взял и своими руками уничтожил все, что могло быть между нами!

Простит ли она меня?..

А разве можно простить такое?

Как ей сейчас выйти к людям? Боже, у нее наверняка синяки остались… И халатик чистый ей кинул…

Козел!

“Ты чудак на букву м, Кирилл!”, — я скрипел зубами и ругал сам себя самыми страшными ругательствами, которые только знал.

Как мог я так обращаться с этой девочкой?

Куда идти? В кабинет? Лиза уже убежала, наверное.

Иду назад. Никого нет.

Вышел, прошел по отделению, все на местах, Лизы нигде не видно.

Может, букет для нее заказать? Большой? Нет, очень большой. И привезти ей вечером домой.

Я даже телефон ее не знаю…

Она сказала: “Ненавижу!”

Глаза мокрые, несчастные, прости, девочка, я урод, правда. Нельзя с тобой так.

Набираю хирургию:

— Там у вас сестричка есть, Елизавета. Мне надо, чтобы она кое-какие бумаги подписала, вы не могли бы ей передать, чтобы зашла ко мне?

— Лиза? Заболела внезапно. У нее температура подскочила высокая, из носа течет, голос пропал. Я ее на больничный отправил, сейчас вирус опасный, а у нас больные… Не дай бог подцепят инфекцию. Так что, Кирилл Алексеевич, не раньше, чем через неделю, а то и две, — говорит заведующий отделением.

Ну а что ты хотел, Кирилл. Девчонка, наверное, и правда, заболела. Как говорится, все болезни от нервов.

Съездить вечером навестить?

А муж?

К черту мужа!

Вечером еду в цветочный салон, покупаю огромный букет, самый большой в салоне. Продавщица аж зашлась от восторга: “Наконец-то нормальный мужчина зашел! Вот вашей даме повезло!”

Ага, свезло моей даме, просто сказочно свезло! Оставляю хорошие чаевые.

В супермаркете покупаю самые красивые фрукты и дорогой шоколад. Что еще взять? Сок? Покупаю пару пакетов. Может, еще медведя какого-нибудь плюшевого? Девочки любят игрушки. Или перебор будет? Ладно, медведь будет в следующий раз.

Сажусь в машину, еду к ее дому.

Беру пакеты, букет, поднимаюсь по лестнице. Да уж, подъезд так себе, прямо скажем, не фонтан.

Подхожу к нужной квартире. Звоню. Слышу шаги за дверью. Открывает парень невнятной наружности. Наверное, лет десять назад, он считался у девчонок красавчиком — блондин с голубыми глазами, ямочка на подбородке. Сейчас это усталый чел, с начинающими редеть волосами, глаза тусклые, плечи опущены.

Короче, “не орел”, как говорила моя бабушка.

Блондин этот удивленно таращится на меня, букет, пакеты:

— Вы, простите, к кому?

— Добрый вечер! Елизавета здесь живет? Я ее босс. Вот пришел навестить больную. Гостинцы принес.

Перешагиваю через порог, отодвигая чела внутрь прихожей. Тот пятится, хлопая глазами:

— Лиза уже спит. Давайте, я ей передам… Не стоит ее будить, у нее температура высокая.

— Уважаемый, позвольте пройти. Я взгляну, быть может ей что-то нужно.

Не обращая внимания на мужа, захожу в спальню.

Тусклый свет ночной лампы, кровать, Лиза лежит, укрывшись одеялом по подбородок.

Подхожу ближе, она испуганно смотрит на меня, пытается что-то сказать, но видно, что не получается у нее.

Может, и правда голос пропал?

— Лиза, я навестить зашел. Вот фрукты, соки, сейчас витаминов нужно больше есть.

Черт, не знаю, что говорить.

— Цветы вот… — Киваю мужу — Найдете вазу подходящую?

Тот пожимает плечами и выходит в коридор.

Я подхожу к Лизе поближе, глажу ее по голове:

— Ну прости меня, девочка, больше такое не повторится.

Она болезненно морщится, кажется сейчас заплачет, еле слышно шепчет:

— Уходи, прошу тебя, уходи… — Закрывает глаза, отворачивается.

Я выхожу, спускаюсь по обшарпанной лестнице, сажусь в машину, стучу кулаком по рулю.

Да, ну нафиг, сколько можно, завтра же пойду Лидочку эту фигуристую приглашу куда-нибудь, она явно уже на все согласна.

Рывком трогаюсь с места, делаю несколько кругов по городу, еду домой.

Ну почему передо мной эти несчастные, полные слез глаза, за что мне это наказание?

Я уехала.

Купила билет на поезд и в путь.

К Катьке, моей лучшей подруге, еще со школьных времен.

Нас было трое подружек — я, Катька и Ленка. Ленка уже несколько лет живет в Америке, выскочила замуж за американца и осела где-то в Техасе. Зовет нас в гости, но уж больно далеко. Так что общаемся только по видеосвязи.

Катька же вышла замуж за Лешего, это она так своего мужа-лесника называет.

И уехала с ним жить на дальнюю заимку, в глубине леса. У них двое сынишек-близнецов — Санька и Данька. Мальчишки просто невероятного обаяния и дикой шкодности.

Они почти всю свою жизнь провели в лесах, поэтому дадут сто очков любому взрослому — смогут найти дорогу по звездам, разыщут родник с питьевой водой, накормят съедобными грибами или ягодами, причем не перепутают то, что можно есть, с тем, что лучше даже не трогать.

Катька закончила универ, филологический факультет, но без сожаления бросила аспирантуру и уехала в лес со своим Лешим.

Сейчас она воспитывает мальчишек, учит их по каким-то особым программам, они уже отлично читают, решают задачи, осваивают английский, и много еще чего знают.

Катька пишет книги, когда ей удается освободиться от дел насущных, и мне кажется, что ей удалось достичь гармонии вокруг себя и внутри себя тоже.

Поживу у Катьки, отдохну и душой и телом, и начну искать новую работу.

В нашу больницу я не хочу возвращаться.

Катьке я смогу рассказать все как на духу, она не станет лукавить и говорить общими фразами, рубанет правду-матку.

А я наконец выплесну все свои печали на чью-то голову.

С кем я еще могу поделиться тем, как Кирилл приехал к нам ночью с цветами и фруктами? Как мне стало страшно, когда он смотрел мне в глаза и сказал:”Прости”?

А я шептала:”Уходи”, но мне смертельно хотелось, чтобы он остался. И как же я ненавидела себя за эти мысли!

Через день мне позвонила Машка и рассказала, что вся больница судачит о том, что на юбилее главврача, Кирилл с Лидочкой из терапии целовался около ресторана.

— А может и не только целовался, — трещала Машка. — у Лидки платье было приспущено с плеч и ножку она закинула на босса, ты можешь себе представить?”

К сожалению, могла. Очень даже четко представила эту картину.

И мне стало совсем тошно. Быстро же он утешился! И надо признаться, что замену нашел стоящую — баба красивая, и главное, на все согласная.

Ну и черт с тобой, Кирилл Алексеевич. Я забуду, во всяком случае, постараюсь забыть тебя.

И вот я еду в поезде. Мне с трудом удалось дозвониться до Катьки, у них связь не всегда бывает, та завизжала от радости:

— Й-ухуу! Ура! Лизка, как же я рада, ты не представляешь! Тебе у нас понравится, здесь просто место силы, вот увидишь! Ты поживешь и в город не захочешь возвращаться. И пацаны тебе будут рады, они тебя любят. Ты напиши на какой день билет купишь, тебя Леший на станции встретит, до нас не так просто добраться, мы ж в лесу живем!

Я была так рада услышать Катькин голос, даже расплакалась. Тут же купила билет, побросала в сумку необходимые вещички, накупила подарков для мальчишек.

Ни муженьку, ни даже маме, ничего не рассказала, маме потом все объясню, она поймет, она же мама а на мужа плевать, если честно, он передо мной не отчитывается, когда пропадает неделями.

Давно я не никуда не ездила, полтора года без отпуска, даже забыла, как это бывает здорово — сесть в поезд и ехать, глядя в окно под стук колес, выпить чай и опять смотреть в окно на проплывающие мимо перелески, деревушки, какие-то станции. Мне повезло, что рядом со мной ехала только одна женщина, мы перебросились парой вежливых фраз, потом она открыла книгу, а я просто сидела, смотрела в окно и понимала, что идея уехать была самой удачной за последнее время.

К вечеру проводница заглянула и предупредила, что поезд останавливается на нужной мне крохотной станции лишь на пять минут.

Я попрощалась с попутчицей, подхватила сумку и вышла в тамбур.

Вот поезд остановился, я спрыгнула на платформу и увидела шедшего по перрону Лешу, Катькиного мужа. Он и вправду был похож на Лешего, очень доброго такого Лешего — бородатый, загорелый, с доброй улыбкой и яркими голубыми глазами.

Лешка подхватил мою сумку, мы спустились с платформы и Лешка с гордостью показал мне припаркованный неподалеку автомобиль.

Это был Газик советских времен, раньше было много таких машин, сейчас в городе я уже и не помню, когда видела подобный раритет.

— Глянь, Лиза, какой у меня зверь, — Лешка явно гордился машиной. — Это вам не Лада или даже всякие ваши пежо-рено. Я на этом вездеходе по любым топям проеду и не застряну!

Лешка кинул сумку на заднее сидение и открыл передо мной дверцу машины.

— Здорово, Леш, классная тачка. Как там Катька и ребята?

— Нормально, тебя ждут. Катька ужин праздничный варганит, а пацаны спорят, куда завтра тебя поведут первым делом — к речке или на пасеку.

— Ой, лучше к речке, я пчел очень боюсь, — рассмеялась я, предвкушая прогулки, разговоры и впечатления. Я только сейчас поняла, как долго не видела Катьку, Лешку и мальчишек.

Машина довольно резво ехала по лесным дорогам, Конечно, трясло очень сильно, но это не мешало мне с восхищением выглядывать из окна и ахать от красоты, которую я видела.

Прекрасный сосновый лес сменился березовой рощей, уже почти стемнело, но стволы берез белели в сумраке, словно их подсвечивали. И было это так удивительно прекрасно, что слова бы не смогли передать восторга от увиденного.

Наконец мы выехали на просторную поляну и вот уже я вижу большой деревянный дом с широкой террасой, рядом несколько надворных построек, вот даже домик, похожий на баню. Я вспомнила, как Катька рассказывала, что Лешка начал строить баню.

— Неужто банька, Леш?

Он довольно кивнул:

— А то ж как же? Вот завтра растопим, попаришься будешь, как новенькая!

Я спрыгиваю с подножки Лешкиного “зверя” и вот уже из дома выбегают Катька с мальчишками. Мы бурно обнимаемся, отстраняемся, чтобы получше разглядеть друг друга, опять обнимаемся и плачем.

Лешка смеется:

— Вы, девки, идите уже в дом. Лиза, наверное, голодная, да и мы с пацанами не прочь подкрепиться.

Вваливаемся в дом дружной толпой. Мальчишки тащат меня умываться, я пытаюсь их обнять и чмокнуть в светлые макушки. Мальчишки уворачиваются и наперебой говорят:

— Теть Лиз, мы ж уже большие, ты чего…

— Ладно, согласна, что большие. Только чур тогда без “теть”, идет?

Пацаны важно кивнули.

Дом Катькин мне понравился. Тут хотелось жить, растить детей, наверное, даже состариться здесь было бы здорово.

Теплые деревянные полы, застеленные ткаными дорожками, простая, но красивая и удобная мебель, высоченные стеллажи с книгами. Катька, перехватив мой взгляд, вздохнула:

— Вот от чего не могу отказаться — это от книг. Просто всю жизнь мечтала о домашней библиотеке, где все книги стояли бы по порядку, и всегда была возможность найти любую книжку без того, чтобы перетряхивать книжный шкаф.

— Кать, вы такие молодцы, мне так все нравится, — я погладила книжные корешки. — Ты и в школе была книжной душой, отовсюду книги привозила.

Мы рассмеялись и Катька потащила меня к столу.

Дружно все набросились на еду, так было все аппетитно и вкусно — картошка, грибочки, помидорки, капуста:

— Моя жена — женщина выдающихся достоинств! — Спародировал Лешка фразу из старого фильма. — Лиз, ну правда, все моя красавица успевает, и приготовит, и порядок наведет, еще и книги строчит.

Катька махнула рукой:

— А кто вчера весь вечер ворчал, что в нашем доме ничего найти нельзя? Не подлизывайся, Леший, лучше накапай нам с Лизкой по рюмочке настоечки рябиновой, за встречу, так сказать.

Мы поднимаем стопки с рябиновой настойкой и пьем за встречу.

— Ребят, я так рада, что выбралась к вам, вы не представляете, какие вы классные, — я хлюпаю носом.

— Все, Лешка, Лизе больше не наливаем, она у нас никогда пить не умела. Ты уложи пацанов, а мы еще чуть поболтаем, о своем, о девичьем.

Лешка понимающе кивнул и повел, слабо сопротивляющихся мальчишек, в их комнату, попутно пообещав им немного почитать, если они быстро улягуться.

Мы с Катькой остались вдвоем.

Катька потушила большой свет, оставив только настольную лампу, капнула в рюмки настойки, и уставилась на меня, как всегда делала, когда хотела докопаться до истины:

— Ну, Лизавета, колись, что там у тебя происходит? Я ж не не слепая и тебя не первый год знаю, рассказывай.

Лиза.

Мы просидели с Катькой за разговорами всю ночь.

Я ей рассказала все, ничего не умолчала, выложила все как на духу, даже то, в чем было стыдно признаться даже себе.

Катька внимательно слушала, не перебивая и не задавая вопросов.

Когда я закончила, и наконец выдохнула с облегчением, Катька задумчиво произнесла:

— Дааа, как у вас там все бурно развивается… Не больница, а анатомия страсти, мать вашу.

Я невесело рассмеялась:

— Скорее, аквариум со змеями и жабами.

— А ведь босс твой, похоже, влюбился. Совсем у мужика крышу сносит.

Я вытаращила глаза:

— А, так это он от большой неземной любви к Лидочке побежал и устроил с ней публичную любовную сценку на глазах у публики! Надо же, пожалеть его может?

Катька налила воды и включила кофеварку:

— Ты, мать, не горячись. Ну повисла бабенка на мужике, ему что, надо было при честном народе ее от себя отталкивать? Он может хотел тебя забыть. Да и вряд ли, что там было. Сама подумай, кто на публике таким заниматься будет?

— Кать, ты что, его защищаешь? Ты вообще за кого?

Катька засмеялась:

— За тебя, вестимо, за кого же еще. Но ведь он тебе нравится? Ну признайся, подруга, было бы тебе плевать на него, ты бы не копалась во всем этом: ”Было-не было”?

Я сидела и не знала, что ответить:

— Кать, я честно ничего не понимаю. Я его ненавижу и одновременно он мне нравится, ну как мужик, ты понимаешь? — Катька кивнула, — Но я понимаю, что он не тот человек, который мне нужен. Он же меня пережует и выплюнет просто… Да и Ленька у меня есть.

— Ой, давай только сейчас Леньку не будем вспоминать! Ты же не дурочка, понимаешь, что Ленька твой — уже пройденный этап. Он сам по себе, ты сама по себе. Ну не вышло у вас, бывает. Главное, постарайтесь не скатиться до взаимных разборок. И идите каждый своей дорогой. Может и Ленька свое счастье встретит, кто ж его знает.

Мы пили кофе, а за окном ночь постепенно сменилась на серое утро.

Катька схватила меня за рукав и вытащила на террасу:

— Смотри, Лизка, какая красота! Начинается новый день — почти как новая жизнь. Ты видишь, как все вокруг просыпается? Вот в такие минуты, я знаю, что все у нас будет хорошо, подруга!

Катька обняла меня и звонко чмокнула в щеку.

Мы еще чуть постояли на веранде и пошли в дом.

— Иди, Лиз, тебе выспаться надо. Спи спокойно, я пацанов попрошу не будить тебя, они у меня понятливые ребята.

Я поблагодарила Катьку и пошла спать. В маленькой уютной комнате я залезла в кровать, укрылась теплым одеялом и мгновенно заснула.

С утра слышу громкий шепот и тихую возню.

— Тише ты, Санька, не разбуди, мама сказала, что Лизе нужен отдых…

— Сам не шуми, я только одним глазом посмотрю и все.

Не в силах больше сдерживать смех, откидываю одеяло, хватаю пацанов в охапку:

— Ага, попались, разбойники!

Мальчишки радостно визжат, тут же появляется сердитая Катька:

— Таак! Я же вам русским языком сказала, чтобы вы не будили Лизу, а?

— Кать, не ругайся, они не будили, я сама проснулась. Правда-правда!

Мы садимся пить чай на кухне, вижу, что на часах уже почти час дня. Нехило я поспала.

— Теть Лиз, ты уже совсем отдохнула, гулять пойдешь с нами?

— Отдохнула отлично, только, Сань, ты забыл, что мы без “теть” общаемся.

Санька хлопает себя по лбу:

— Вот я лопух какой!

Мы смеемся. После чаепития Катька принимается за обед, мою помощь категорически отвергает:

— Терпеть не могу, когда у меня под ногами путаются. Иди с мальчишками погуляй. Только не далеко и не долго. Парни, вы меня поняли?

Парни кивают и мы идем одеваться для прогулки.

Осень нас радует солнечными, теплыми деньками. Похоже, что началось бабье лето, деревья стоят нарядные, листья еще не сорваны ветрами, воздух свеж и прозрачен.

— Ребята, как же красиво!

Я смотрю в синее небо, вон летит клин журавлей, я подпрыгиваю на месте и показываю мальчикам птиц в небе:

— Мальчишки, вы только посмотрите, это же журавли!

Данька смотрит на меня снисходительно:

— Это гуси, Лиза.

— Ну все равно, как красиво, правда?

— Птицы летят клином для уменьшения аэродинамического сопротивления воздуха, — говорит Санька, — И, кстати, когда вожак устает, он улетает в конец клина, а его место занимает следующая за ним птица.

Я просто рот открыла, ну что тут скажешь? Эти парни знают больше меня!

Мы идем по лесной тропинке и мальчишки мне рассказывают обо всем, что нас окружает — о деревьях, насекомых, растениях.

— Ребята, вы откуда все знаете, а?

— От всех, — важно произносит Данька, — Мы читаем, папа всякое рассказывает, мама тоже. Мы молодые, у нас еще свежее восприятие.

Я смеюсь. Эти парни определенно далеко пойдут:

— Мальчики, а вы кем хотите стать в будущем? Может, учеными?

Ребята одновременно выпаливают:

— Путешественниками! Мы будем как Федор Конюхов! Везде побываем.

А ведь и станут! И весь мир объедут или обойдут. Я киваю:

— Я в вас верю, парни.

Мы долго гуляли, я собрала букет из желтых и красных листьев, веточек с алыми ягодами шиповника:

— Поставим дома в вазу, — сказала я в ответ на удивленные взгляды пацанов, те только хмыкнули и пожали плечами, для них эти листья и веточки были делом обыденным и не очень интересным.

Мы подходим к дому и видим лешкин газик:

— Ура, папа уже дома! — радуются парни и несутся со всех ног к дому.

Я спешу за ними и вижу Катьку, которая стоит в дверях и теребит свою футболку, бесконечно одергивая ее.

Лицо у Катьки словно перевернулось.

— Кать, что случилось? Не молчи ты, бога ради!

— Лиза, Лешке плохо…

— Что с ним?

— У него нога попала в капкан, браконьеры, хоть и редко, но бывают в наших краях. А капканы теперь у них, будто на слона собираются ловить, блин. Лешка не заметил… Кое-как сумел ногу вытащить, но там… Лиз, там все очень плохо. И сознание он теряет, горит весь. Лиз, что делать? Связи нет опять. И машину мы с тобой не водим.

Катька заплакала.

Я отодвинула ее и кинулась мыть руки.

Когда, я наконец, смог поехать к Лизе, было поздно.

Она пропала. Никто не знал, куда она уехала и где ее искать.

Она оставила заявление на отпуск и исчезла. Совсем. Без следов.

Не знали ничего ни ее муж-недоумок, ни девушки-подружки из отделения, ни даже ее мама. Да, я таки наступил на свое самолюбие и нашел маму Лизы, но она тоже не смогла мне помочь.

Мама Лизы попросила меня сообщить, если Лиза вдруг появится:

— Кирилл Алексеевич, я очень волнуюсь, очень… Вы мне позвоните, пожалуйста, если, что узнаете. Очень вас прошу.

Пообещал тут же позвонить, как только выясню, где наша Лиза.

А я обязательно это выясню, уж не сомневайтесь.

Решаю съездить к ее мужу, ну должен же хотя бы он о том, где его жена.

Приезжаю, звоню в дверь.

Открывает, заросший, глаза красные — то ли с бодуна, то ли просто на себя рукой махнул.

— Лизы нет..

— Я знаю, — вхожу в прихожую, замечаю бардак, грязный пол, воздух спертый.

Морщусь, шагаю в комнату, сбрасываю со стула какое-то шмотье, сажусь.

— Послушай, друг, ну ты муж все-таки. Должен же знать, куда твоя жена уехала? Мама волнуется, коллеги тоже, а муж родной в ус не дует, только грязь разводит, — я киваю на лужицу чего-то липкого на полу.

Чувак дергается и заносчиво спрашивает:

— А вам-то какое дело? Она в отпуске, имеет право отдыхать как ей нравится, в конце концов, крепостного права уже нет.

Я задумчиво смотрю на этого человека, похоже, надо его напугать как следует, может мозги начнут шевелиться, а то больно уж он сонный какой-то.

— Тебя как зовут? Леонид? Так вот друг мой, Леонид, послушай, что тебе расскажет опытный дядя.

Первое — жену твою могли похитить. Не удивляйся, так бывает, и не редко. Сначала ее будут держать где-нибудь в подвале, может будут бить, может изнасилуют, — Леонид поморщился, — а потом начнут требовать у тебя выкуп. Ты за гроши продашь квартиру… продашь ведь, чтобы жену спасти? — Леонид шумно сглотнул и кивнул — И не факт, что Лизу вернут в целости и сохранности. Может, по кускам будут присылать.

Вижу Леониду совсем худо стало. Отлично, пусть переживает.

— Второе — очень маловероятное — она нашла богатого любовника и улетела с ним на Мальдивы. Точка.

Леонид облизал губы и пробормотал:

— Почему второй вариант маловероятен? Лиза у меня девушка красивая.

Ох, как хочется впечатать по этой морде унылой. Почему маловероятен второй вариант?

— Да просто потому что она не успела бы загранпаспорт сделать. Ей пришлось бы обновить гардеробчик, купить красивых шмоток, чемодан, в конце концов, новый взять. И ты, кстати, так легко согласился, что у нее может быть любовник… Она тебе изменяла?

— Не замечал, — пробурчал Леонид.

— Ладно, думай, где она может быть, если ее не похитили или она не улетела на Мальдивы. Подруги какие есть?

Леонид скребет подбородок — господи, как Лиза его терпела?

— У нее есть школьная подруга, она с ней почти каждый вечер болтает по скайпу. Но она в Америке живет. Вряд ли Лиза в Америку рванула, у нее визы нет и денег тоже.

Это ты правильно заметил, у девочки только муж неудачник есть.

— Как она с этой подругой общается? Компьютер? Ноутбук?

— Ноутбук.

— Она его взяла с собой?

— Нет, лежит на месте.

— Неси.

Леонид приносит старенький ноут.

— Ноутбук только Лизин? Или ты тоже им пользуешься?

— Нет, у меня свой есть, недавно купил.

Ну, конечно, себе купил новый, а для жены и такой сойдет.

— Я его забираю. Не беспокойся, верну в целости. Меня ретро вещи не интересуют, — я забираю ноут и оглядываю квартиру, — А тебе советую привести в порядок дом, да и себя заодно.

Ухожу.

Ну, надеюсь, что у Лизы нет страшных тайн и она не запаролила все и вся. Авось разберусь.

Дома сажусь за стол, открываю ноут. Вроде зашел автоматически, уже хорошо.

Нахожу в соцсети среди немногочисленных контактов Лизы, некую Лену из Los-Angeles, остальные вроде наши.

Пишу этой Лене, объясняю, кто я такой и почему у меня ноутбук Лизы, прошу связаться, как будет возможность.

Через час слышу сигнал вызова видеосвязи.

Включаю.

На экране милая девушка-блондинка.

— Здравствуйте, я — Лена. Так что там с Лизкой случилось?

Представляюсь, объясняю, что переживаю, что мама тоже ничего не знает, как и муж.

Лена машет рукой:

— Ой, там муж — объелся груш… Лиза уже устала от его фокусов. Наверное решила отдохнуть… А где она может быть? Кирилл, а вы почему так о Лизе беспокоитесь?

Думаю, что сказать, и говорю, как есть:

— Нравится она мне очень, вот и переживаю, не хочу, чтобы с ней случилось какой беды.

Лена кивает:

— Нас в школе было три подруги — я, Лиза и Катя…

— Мы с первого класса вместе, — улыбаюсь я.

— Да, именно так. Так сложилось, что я в Америку улетела, Лиза за Леньку замуж вышла, а Катька вышла замуж за Лешего, это она так мужа своего, Лешку зовет, у них родились близнецы. Лешка — лесник, они всей семьей живут в доме в лесу, там даже связи почти нет. Они куда-то отъезжают от дома, чтобы позвонить… Так вот, Лиза вполне могла к Катьке махнуть, мы давно собирались, да все никак не получалось. Может, она к ним в лес уехала? Поэтому и связи нет?

— А адрес есть? Как ее найти? — Я с надеждой смотрел на Лену.

— Ну какой там адрес… Вы знаете, у меня осталась только переписка с Катькиными пацанами. Они учились находить координаты, строили всякие меридианы с параллелями, что ли, я темный человек. Вот они мне писали свои координаты и находили мои. А потом маршруты строили для будущих путешествий, смешные такие, но ужасно умные. Прислать?

— Конечно, спасибо, Лена.

— Вы только, как Лизу найдете, обязательно мне напишите, что все в порядке, а то ведь я с ума сойду.

Лена присылает мне координаты дома Кати.

Открываю карту, настраиваю локацию. Да, далековато от цивилизации.

Если ехать на поезде, то от ближайшей станции еще несколько часов по лесу, вряд ли я смогу поймать такси. Если поеду на машине, то рискую заблудиться, лесных дорог я не знаю. Думай, Кирилл, думай, все ж не зря ты столько лет учился, мозги развивал.

Звоню своему помощнику, ввожу того в курс дела.

Через час помощник докладывает, что все порешал, как надо.

Собираю рюкзак с тем, что может понадобится в лесу. Смотрю на свой тревожный чемоданчик, думаю — понадобится или нет? Решаю, что лучше перебдеть, беру его с собой и выхожу из дома.

Через полчаса мой шофер подвозит меня к воротом авиаклуба.

Прохожу через КПП, прошу пригласить начальника, с которым накануне разговаривал мой зам.

Приходит невысокий плотный мужчина в летном комбинезоне, здороваемся, жмем друг другу руки, я показываю ему карту с координатами, он кивает и приглашает пройти за ним.

Идем к летному полю, где стоят несколько небольших вертолетов.

Павел, так зовут начальника клуба, машет пареньку в летном шлеме, показывает ему карту, тот кивает.

— Кирилл, сейчас Миша вас доставит к подлеску, будет ждать вас два часа. Уложитесь?

— Конечно, — жму руку Павлу, благодарю от души.

Прыгаю в вертолет, который уже готов взлететь.

Вперед. И точка.

Долетели относительно быстро. Михаил опустился на поляне возле большого хозяйства.

Я пожал парню руку, спрыгнул на землю и побежал к дому.

Поднимаюсь по ступеням на террасу, толкаю входную дверь, захожу в дом. Что-то тихо, вроде двое мальчишек-близнецов, а тихо, как в операционной.

Прохожу в следующую комнату, вижу сидят на диване двое пацанов, насупились, глаза трут кулаками, шмыгают, так, ясно, что не все тут в порядке:

— Привет, ребята, меня Кириллом зовут!

Они переглянулись, один сказал:

— Здрасте, я — Данька, а он — Санька.

— Очень приятно, вы чего такие смурые сидите? И где взрослые, неужто по лесу гуляют?

Парни уже не сдерживаясь, плачут, размазывая слезы:

— Папа… Там… нога в капкан, ему совсем плохо… Мама с Лизой стараются его лечить, но, наверное не получается у них.

— Мама плачет все время, а Лиза ругается…

— На кого Лиза ругается? — растерянно спрашиваю мальчишек.

— На себя, говорит, что вот я дура, ничего не могу сделать…

— Так бойцы, слезы отставить! Вы знаете, кто я такой? — парни отрицательно мотают головами, — я самый главный в лучшей больнице.

Я знаете, скольким людям помог? Ого-го скольким!

Сейчас мы папу вашего быстренько погрузим в вертолет и отправим в больницу.

Ведите!

Мальчишки оживились, вскочили и повели меня к комнате, где лежал их отец.

Надо им дело какое-нибудь придумать, а то опять сядут плакать.

— Бойцы, для вас особое задание. Поставить чайник, заварить чай и приготовить бутерброды. Справитесь?

— Конечно, разрешите выполнять?

— Приступайте!

Заглядываю в комнату, откуда слышится тихий плач.

Мужчина лежит на кровати, вид у него, прямо скажем, не очень. Лиза склонилась над ногой больного, обрабатывает жуткую рану, похоже, что капкан был предназначен, как минимум, медведю.

В углу тихо всхлипывает девушка, наверное, это Катя.

Лиза поднимает на меня глаза:

— Кирилл? Вы как здесь?

— Потом, Лиза. Докладывай.

Лиза облегченно выдыхает, рассказывает детали, говорит о том, что она сделала.

Киваю:

— Девочки, у меня поблизости вертолет. Сейчас мы с пилотом погрузим больного и отправим в больницу.

Не дрейфь, Лиза, все получится, ты ж профи у нас.

Лиза кивает.

Ничего, Кирилл, бывали у тебя ситуации и потяжелее и пострашнее…

Лиза молодец, держится, накладывает повязки, делает обезболивающий укол.

— Катя, вы идите к мальчикам, им сейчас страшно, я им там дал задание, подбодрите их…

Катя кивает и выходит из комнаты.

— Лиз, ты как?

— Я нормально. Не представляю, что бы я делала, если бы вы не появились. Это просто чудо какое-то. Вы откуда здесь возникли, босс?

— Не поверишь — с небес спустился…

Какое счастье, что босс появился в тот момент, когда мы с Катькой были на грани отчаяния.

Связь не ловится, водить машину мы не умеем. Лешке становится все хуже, нужно срочно в операционную, иначе может случиться самое страшное.

У нас даже антибиотиков нет, не говоря о большем.

Я старалась взять себя в руки, но понимала, что почти ничего не могу сделать.

И вдруг открывается дверь и входит босс. Никогда в жизни я так не радовалась незваному гостю, как сейчас обрадовалась Кириллу.

Это просто, как чудо какое-то — появление босса на вертолете.

Кирилл быстро оценил обстановку. Вдвоем с пилотом они положили Лешку на одеяло, быстро отнесли его в вертолет. Одновременно босс отдавал указания Катьке, чтобы та собрала документы, телефоны и самое необходимое. Он написал записку с номером телефона своего помощника и велел Катьке сразу же позвонить этому помощнику:

— Он все сделает, лети с мужем. Здесь все будет нормально. Мы с твоими бойцами проследим пока за хозяйством. Так ведь, пацаны?

Пацаны только молча кивали. Похоже, что их очень впечатлил этот дядька, который прилетел на вертолете и мгновенно сумел все разрулить. Санька с Данькой поняли, что теперь все будет хорошо и папа обязательно поправится.

Катька хлопала глазами и переспрашивала в десятый раз:

— Вы уверены, Кирилл, что справитесь с моими разбойниками?

Кирилл приобнял Катьку за плечи:

— Я тебе слово даю, все хорошо будет. А Николай мой все сделает, как надо. У твоего мужа будет все на высшем уровне, и врачи, какие надо, и любые лекарства он из-под земли достанет. Про деньги не думай. Давайте, время не ждет. И еще, с браконьером тем мы тоже разберемся, ты уж поверь мне.

Мы с Катькой переглянулись и поверили, что Кирилл разберется с браконьером, и последнему мало не покажется.

Катька садится в вертолет, и вот мы машем вслед улетающей “стрекозе”.

Мальчишки идут к дому, глаза на мокром месте, носами шмыгают.

Тормошу пацанов, рассказываю какую-то глупую историю, но, похоже, что сейчас они не впечатлились, отвечают неохотно.

Беспомощно смотрю на Кирилла, мол, “выручай, босс”.

Кирилл подмигивает мне:

— Слушай, Лиза, а что если мы сегодня вечером устроим настоящий мужской ужин. Ну мы, мужики, будем жарить мясо, а ты, девочка, нам поможешь. А завтра отправимся в маленький поход по окрестностям, — Кирилл взглянул на пацанов, у которых глазки загорелись, — парни, что скажете?

Мальчишки хлопнули своими ладошками по протянутой ладони Кирилла, и мы все дружно пошли на кухню, чтобы выяснить, на какой ужин мы можем рассчитывать.

Катька оказалась отличной хозяйкой и запасливой женщиной. Кирилл присвистнул, раскрыв холодильник, огромный морозильный ларь и заглянув в шкафчики:

— О, мы тут можем перезимовать. Люблю такие кухни, молодец хозяюшка.

Кирилл вытаскивает из морозильника большой шмат мяса, и кладет его в миску с холодной водой для разморозки.

— Так, пока мясо размораживается, мужчины займуться картошкой, а девочки могут отдохнуть. Согласны, мужики?

“Мужики” радостно закивали, я тоже киваю и иду в комнату.

Сажусь на диван и незаметно для себя засыпаю.

Просыпаюсь я от вкусного запаха жареного мяса. Уже совсем темно. Интересно, сколько же я проспала?

Слышу звяканье посуды, хохот пацанов и низкий голос босса.

Иду на кухню, жмурюсь от яркого света.

Стол уже накрыт. Мальчишки раскладывают приборы.

Увидев меня, Санька с Данькой наперебой таратарют:

— Лиза, мы такое мясо пожарили, пальчики оближешь! У дяди Кира особый рецепт.

— А ты, представляешь, что дядя Кир был в Африке и ездил на сафари. Но они не охотились, потому что дядя Кир сказал, что животных убивать для развлечения — это последнее дело.

— А еще дядя Кир был в Японии и видел там…

— Так, пацаны, давайте мы потом поговорим о моих путешествиях. Садимся за стол и пробуем нашу стряпню.

Что ж босс теперь стал дядей Киром для мальчишек, смотрят они на него, как футболисты из дворовой команды смотрели бы на Пеле.

Замечаю, что и у Кирилла глаза теплеют.

Садимся за стол. Мясо и правда получилось вкусным:

— Где же вы, Кирилл Алексеевич, научились готовить?

— Лиза, я вообще способный, ты не представляешь, сколько я всего умею, — босс смотрит на меня.

Почему-то краснею.

Мы долго пьем чай, мальчишки расспрашивают Кирилла о том, где он был и что видел, рассказывают свои истории.

Понимаю, что Кирилл увлекся разговором с пацанами, они спорят, перебивая друг друга, смеются. Босс как будто и сам мальчишкой стал.

Надо же, не думала, что этот суровый мужик может быть таким…

Смотрю на часы:

— Парни, давайте-ка укладываться. Завтра еще будет время для разговоров.

Санька с Данькой неохотно встают и идут умываться, а затем отправляются в свою комнату.

Захожу, чмокаю их в макушки, желаю приятных снов.

Иду опять в кухню, наливаю себе очередную чашку чая, чтобы не сидеть без дела.

Сидим с Кириллом молча за столом.

— Устала? — вдруг спрашивает Кирилл.

— Больше испугалась, если бы не вы… — кажется, сейчас заплачу.

— Иди сюда, — Кирилл тянет меня за руку и усаживает к себе на колени. Он просто обнимает меня и слегка покачивает, и сейчас в этих объятиях нет ничего опасного.

Я чувствую только тепло и силу этого большого сурового мужчины, который не позволит, никому меня обидеть.

Мне спокойно, наверное, впервые за долгое время.

Я поднимаю голову, смотрю в темные глаза, которые сейчас смотрят на меня с нежностью, и сама тянусь губами к губам Кирилла.

Губы Кирилла такие теплые и мягкие… Кирилл целует меня в уголки губ, едва касаясь.

Я приоткрываю губы и сглатываю. Кирилл проводит пальцем по моей щеке и накрывает мой рот губами. Тысячи огненных иголок пронизывают все мое тело.

От поцелуя кружится голова и горячая пружина опять скручивается внизу живота.

Мне не хватает воздуха, его губы такие твердые и мягкие одновременно.

— Никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня, — выдыхает Кирилл мне в рот.

Его дыхание сводит меня с ума. И пахнет он так, что голова идет кругом. Запах ментола, дерева и свежего морского ветра. Запускаю пальцы в волосы Кирилла, как же приятно трогать его волосы.

Кирилл прижимает меня к себе крепче.

Я дрожу. Боже, я же хотела убежать от него. Но пусть он не останавливается. Вот он уже гладит мою грудь, сжимая сосок и я чувствую, как сильно он меня хочет.

Нельзя, я же обещала себе, что не стану его игрушкой… Соберись, Лиза!

Кирилл целует мою шею, его дыхание учащается. Надо прекратить все это, пока не стало поздно.

Он поднимает мою футболку и целует грудь, покусывая соски. Я невольно всхлипываю.

Кирилл покрывает поцелуями мою грудь, чувствую, что моя кожа покрывается мурашками.

Вот его рука гладит мою ногу, поднимается все выше, ныряет под юбку и сжимает бедро.

Я невольно всхлипываю…

Вдруг из комнаты пацанов раздается громкий вопль.

Мы вскакиваем, одергивая одежду, я несусь к мальчишкам. Они сидят на кроватях, натянув одеяло до глаз и показывают на окно.

Окно разбито. Весь пол усыпан осколками.

Я пошла к окну, но Кирилл резко дернул меня за руку:

— Лиза, бери мальчишек и устраивайтесь на диване в столовой, он широкий, вам места хватит.

Не подходите к окнам. Завтра со всем разберемся, — он взглянул на пацанов, — Не бойтесь. Я вам обещаю, что все будет хорошо, понятно?

Пацаны кивают и мы идем в столовую.

Я укутываю Саньку с Данькой одеялом, ложусь с краю. Слышу, как мальчишки перешептываются:

— Сань, может у дяди Кира пистолет есть?

— Ага, точно есть, он крутой.

Улыбаюсь, и незаметно для себя проваливаюсь в сон.

Утром слышу за окном какой-то шум, разговоры, хлопают двери.

Встаю, стараясь не разбудить пацанов, выхожу из дома.

На поляне стоит вертолет, уже побольше, чем тот, на котором прилетел Кирилл.

Вокруг дома ходят несколько парней, одетых в камуфляж.

Вижу Кирилла, он стоит в стороне рядом с таким же большим и широкоплечим мужчиной, как и сам Кирилл. Они оживленно разговаривают, бросая взгляды на лес.

Увидев меня, Кирилл машет мне рукой. Подхожу ближе.

— Лиза, это мой помощник и друг, Николай, — Николай кивает, с интересом разглядывает меня:

— Приятно познакомится. Вот значит из-за кого босс всех на уши поставил, — он улыбается и идет к дому.

Кирилл кидает взгляд в спину Николая и говорит:

— Мои парни сейчас все осмотрят. Если поблизости кто-то бродит, они его найдут, можешь не сомневаться. Стекло уже поставили, осколки собрали, так что пацаны могут спокойно заходить в комнату.

Но вы собирайтесь. Побросай в сумку все, что им понадобится. Если что забудете, так в городе купим, не волнуйся. Что еще? Лешку вашего прооперировали, все у него будет хорошо, еще станцует.

Я слушала, приоткрыв рот:

— А как Николай узнал, куда прилетать?

Кирилл слегка стукнул пальцем мне по лбу:

— Он вообще-то устраивал Алексея в больницу и с Катей твоей общался.

Я смутилась:

— Ой, я что-то совсем…

Кирилл легко подтолкнул меня к дому:

— Иди, Лиза, поднимай своих бойцов. Скажи, что вертолет долго ждать не будет, они мигом соберутся.

Бегу, бужу мальчишек, усаживаю их завтракать. Собираю вещи, одежду мальчишек, стараюсь ничего не забыть.

Санька с Данькой тоже подключаются, складывают в рюкзаки важные, по их мнению, вещи.

Вижу, что Данька тащит из кладовки удочку, машу ему, чтобы поставил обратно:

— Дань, ты же в город поедешь, какая удочка. Да и вертолет не резиновый.

Вздыхает, но соглашается, удочка благополучно отправлена обратно в кладовку.

Заглядывает Кирилл:

— Готовы?

Мы дружно киваем.

Кирилл подхватывает сумку, мальчишки закидывают на плечи свои рюкзачки. Я беру свою сумку и мы идем к вертолету.

Пацаны мои улыбаются во весь рот, еще бы! Такое приключение! Полет на вертолете! И родителей они сегодня увидят. И в городе столько всего интересного их ждет.

Нам помогают подняться по ступенькам. Уселись. Мальчишки прилипли к окошку.

Кирилл запрыгнул последним. Сел рядом со мной, взял мою руку, слегка сжал.

Рука у него удивительно теплая. Летим.

В городе жизнь моя вернулась в обычное русло.

Отпуск мой еще не кончился. Я старалась пока не думать о работе, вернее о том, что мне нужно искать новую работу. Решила, что спокойно отгуляю оставшиеся дни отпуска, получу документы и найду новое место. Вакансии были, мало кто хочет в наше время работая так много, получать за эту работу так мало.

Катька с мальчишками поселилась на съемной квартире. Я подозреваю, что все оплатил Кирилл, так как квартира была большая, в центре города, рядом с больницей, где лечился Лешка.

К слову сказать, Лешка тоже лежал, как барин, в отдельной люксовой палате, и судя по всему, лечение его тоже было не по обязательному медицинскому полису. В палате у него стоял холодильник, на стене висел телевизор и даже имелся диванчик для посетителей.

Ногу его, к счастью, спасли, Лешка уверенно шел на поправку, и это не могло не радовать.

Кирилл выделил для Катьки машину с водителем, чтобы она могла спокойно передвигаться, не взирая на расстояния.

— Лиз, ты представляешь, нас возят, как каких-то дипломатов при посещении дружественных стран, — рассказывала Катька, — парни мои уже побывали во всех музеях, ездили в соседний город в аквапарк, катались на картах… Спасибо твоему Кириллу. Лизка, не будь дурой, не прохлопай глазами. Не в деньгах ведь дело. Ты посмотри, как он к мальчишкам относится. Санька где-то вычитал, про микроскопы, инфузории какие-то, так Кирилл на следующий день прислал мальчишкам микроскоп. Ты только подумай, ведь такой суровый на вид мужик, а столько в нем доброты.

Я тогда слушала Катьку и кивала.

Да, Кирилл может быть добрым, он и правда сильно помог моей подруге, да что там помог — он спас Лешку!

Но, что будет со мной, если он получит от меня то, что хочет? Пока его дико заводит эта игра. Он — охотник, а я — строптивая девочка, которую охотник хочет заманить в ловушку, из которой мне не убежать. Он поиграет со мной, затем я ему стану неинтересна, ведь пропадет эффект новизны, встретится новая девочка, а новое — оно всегда манит к себе…

А я… я останусь. Останусь разочарованная, с болью в выжженной душе.

Мне будет хуже, чем сейчас, я это знаю.

Не для меня эти игры, надо жить своей жизнью и не пытаться проживать чужую.

А моя жизнь…

Когда я вернулась домой, то заметила, что Ленька посматривает на меня как-то по-новому.

Да и сам он будто изменился. Ленька сходил в парикмахерскую, сделал хорошую стрижку, купил себе модную рубашку. В квартире все сияло, даже окна были вымыты и шторы висели чистые.

Я с удивлением взглянула на мужа:

— Лень, что это с тобой вдруг случилось, а?

— Просто решил порядок навести, плохо разве? — буркнул Ленька, — Садись, кормить тебя буду, а то совсем отощала.

Ленька открыл холодильник и вытащил сковородку с котлетами, кастрюльку с картошкой и даже миску с салатом.

— Неужели ты котлеты сам накрутил?

— Котлеты готовые, но жарил сам, — Ленька посмотрел на меня с гордостью.

Я вздохнула и пошла мыть руки. Первый раз за все время нашего с Ленькой знакомства, он что-то приготовил сам.

Сели за стол, смотрю, Ленька, крошит хлеб, посматривает на меня, будто что-то хочет спросить.

— Ну спрашивай уже.

— Лиз, а это мужик… ну босс твой… у тебя с ним что-то было?

— Лень, ну ты же видел его? Что у меня с ним может быть, сам подумай? Где я, а где он. У него, наверное, часы стоят больше нашей квартиры.

Ленька кивает:

— Но зачем он тогда искал тебя? Приехал, кипишу навел…

— Новая метла… Политика сейчас в компании такая, новая — забота о сотрудниках. Не бери в голову.

Господи, вру ведь и не краснею. Ленька, кажется, успокоился. Но все же спрашивает:

— А почему он спросил, изменяла ли ты мне?

Я поперхнулась:

— Слушай, может ты запишешься к нему на прием и расспросишь его обо все, что тебя интересует? Боюсь только, что он не вспомнит, кто я такая вообще.

Я бросила тарелку в раковину и ушла в ванную. Встала под горячий душ, может вода смоет все дурное.

Подставила лицо под воду. Вспомнила, как целовал меня Кирилл, как его рука ласкала мою грудь…

Холодный душ, Лиза, хватит уже думать о Кирилле.

Но не получается не думать…

Зашла в спальню. Лежит мой муж, не спит, меня ждет. Одеяло откинул, давай мол, прыгай, жена.

— Лень, ты не обижайся, но у меня живот скрутило. Наверное, вода другая, или котлеты эти магазинные. Ты спи, не жди меня, я пойду в аптечке пороюсь.

Ленька обиженно засопел, но отвернулся к стене и, кажется, заснул.

Вот и славно.

Не могу я его обнимать сейчас, не могу.

Незаметно пролетели мои отпускные дни. Ничего не менялось, все, как всегда.

Магазин, кухня, уборка, диван с книжкой, телевизор, сериал.

Ленька ведет себя, к моему удивлению, прилично. После работы, едет домой, мусор не забывает выбрасывать.

Съездил даже за картошкой и по собственной инициативе, купил огромный вилок капусты.

— Давай, Лиза, борщ сварим. Давно у нас борща в доме не было.

Смотрю на мужа с удивлением:

— Ну, борщ, так борщ. Только ты про свеклу забыл.

Ленька тут же идет в магазин и приносит свеклу, морковь и зелень.

Варю борщ.

Без работы я совсем скисаю. Не привыкла я дома сидеть, тесно мне в четырех стенах.

Катька с Лешкой и мальчишками улетели на море, не уточняла, но подозреваю, что все это устроил Кирилл.

Сам он больше не появлялся. Ни телефонных звонков, ни встреч.

Наверное, надоели ему эти кошки-мышки. Ну и славно.

Хотя, если честно, чуть досадно, что так быстро он забыл обо мне.

Кажется, что все это было наваждением каким-то — вертолет, деревянный дом в лесу, тепло его рук…

Сегодня иду в клинику за документами, да и свои вещи заберу заодно.

Пустяки, конечно, но зачем моим рабочим туфлям и колготкам занимать место в шкафчике? Там и так все забито, вечно что-то вываливается, а выбросить нельзя, вдруг кому-то все это добро нужно.

На улице ветрище завывает, все кончилось бабье лето. Настоящая осень пришла.

Мокро, мерзко, холодно. Натягиваю перчатки, надвигаю капюшон пониже, бегу к остановке.

Захожу в больницу, будто и не уходила — все то же и все те же.

Поднимаюсь в родное отделение, стучу в кабинет к заведующему, заглядываю, Павел Иванович разговаривает по телефону.

Машет мне рукой, заходи, мол и садись.

Присаживаюсь к столу, жду.

Паша кладет трубку, смотрит на меня, глаза красные, усталые. Дежурил что ли ночью?

— Что, Лизавета, не передумала от нас уходить?

Мотаю головой:

— Не передумала. За документами пришла. Надеюсь, что не придется идти за одобрением, — поднимаю палец и вздергиваю подбородок.

Паша устало вздыхает:

— А не к кому, Лиза идти за одобрением, нет там никого, — Паша поднимает глаза.

— То есть, как нет никого? В каком это смысле? Уехал что ли наш великий и млгучий?

— Здесь он, Лиза, в операционной. Привезли с тяжелым пулевым ранением.

Слова Паши отдаются в голове гулким эхом, что за бред он несет? Какое, к черту пулевое, вроде как не девяностые на дворе.

— Павел Иванович, постойте. Объясните, наконец, что случилось? Кто его… как так то?

— Лиза, ну откуда же мне знать, — Паша вытирает лоб платком, — Поговаривали, что принуждали его корпорацию продать, конкуренты, мать их за ногу. Не знаю, мне никто, сама понимаешь, не докладывает. Сейчас его люди повсюду в больнице. Все ходы-выходы охраняют. Около операционной стоят. Ну, как бы пусть стоят, главное, чтобы тихо все было.

Павел Иванович вытаскивает из шкафчика бутылку виски, наливает себе на дно стакана:

— Будешь? Нет? А я выпью, устал, Лиза я сильно. Сейчас буду звонить по отделениям, может, кто согласится подежурить, пока замену тебе не найдем. Сама знаешь, с кадрами у нас беда.

— Не надо никуда звонить. Я останусь. Пока… Раз такое дело, то как я могу бросить вас? Ставьте меня в график.

Павел Иванович облегченно вздыхает:

— Ну вот и хорошо. Мы ж с тобой, Лизавета, не один, так сказать, пуд соли съели. Сроднились уже. Иди, приступай, так сказать.

На ватных ногах выхожу из кабинета. Не могу поверить, что все это правда.

Кирилла оперируют. Пулевое ранение. Нет, не должно так быть!

Почему мне так холодно? Руки, как лед.

Переодеваюсь и бегу к операционной.

Вижу двух парней, стоящих у дверей. Охрана, отлично. Вот, где вы, мальчики, интересно были, когда в вашего босса какая-то сволочь стреляла?

Парни молча загораживают мне дверь. Не спорю, пусть бдят.

Жду.

Из операционной выходит анестезиолог.

Хватаю его за руку:

— Ну что там, как он?

Валера, анестезиолог, не удивлен моим вопросом:

— Тяжелый, но надеюсь, что все будет… Лиз, ты же знаешь, мы прогнозы не делаем, — он кивает мне и быстро идет по коридору.

Я без сил сажусь на кушетку, стоящую вдоль стены.

Кто-то садится рядом, протягивает мне картонный стакан с кофе.

Поднимаю глаза — Николай, помощник Кирилла.

Хватаю его за руку:

— Что случилось? Как же вы допустили?

— Лиза, подробности все потом будут. У нас сейчас задача — поднять Кирилла на ноги. С теми подонками мы разберемся, обещаю.

Николай протягивает мне какую-то визитку:

— Это тебе пропуск, чтобы охрана тебя к нему пускала в любое время.

Я киваю.

Из операционной выходят хирурги, мы подходим к ним.

— Операция прошла успешно, больной в реанимации. Пока все.

Остается только ждать.

Николай жмет мне руку и уходит.

Я подхожу к стеклянной двери реанимации и вижу Кирилла. Он лежит, накрытый простыней, трубки тянутся к аппаратам, мигают лампочки.

Если бы я умела молиться, то сейчас было бы самое время помолиться. Не умею.

Могу только просить всех богов, чтобы помогли.

Шепчу, обращаясь к Кириллу:

— Не смей, слышишь, не смей умирать!

Кирилл уже неделю, как лежит в реанимации. Его состояние — стабильно тяжелое. Прогнозы, конечно, доктора не делают, но по результатам исследований, я понимаю, что сдвигов в сторону улучшения пока нет.

Я каждый день прихожу к Кириллу, смотрю на него, иногда держу его за руку и мысленно разговариваю с ним.

Я уговариваю Кирилла собраться, говорю, как он нужен всем нам. Даже упрекаю его в том, что он еще не забрал свой “долг” за испорченный костюм.

Конечно, произносить вслух все эти монологи я не могу, слишком много вокруг ушей.

На меня и так уже поглядывают с интересом. Чего это наша Лиза зачастила в реанимацию? Чем ей так интересен босс?

Я стараюсь не обращать внимание на косые взгляды и шепотки за спиной.

Как говорится, собаки лают, а караван идет.

Сегодня день не задался с самого утра.

Будильник взревел сиреной, как всегда неожиданно и резко. Я специально поставила этот “пыточный агрегат” подальше от кровати, чтобы пришлось шлепать через всю комнату. Пока встанешь, выключишь — уже проснешься.

Начался очередной унылый день.

За окном моросит дождь, я хмыкнула — естественно, чего же ждать от осени.

“В деревне Гадюкино идут дожди”.

Ппетусь в ванную, умываюсь холодной водой, чищу зубы, провожу щеткой по взъерошенной шевелюре, в очередной раз замечаю, что корни пора красить, вздыхаю.

Пристально смотрю на свое отражение — ну, прямо скажем, так себе.

Под глазами черные тени, кожа бледная, глаза потухшие.

Опять вздыхаю.

Наношу по капле консилера под глаза, тональник, пудра, чуть румян. Глаза красить? Ну в баню, кто меня там разглядывать будет. Сотрудники меня всякую видели, больным же плевать на наш вид. Так что будем считать, что макияж нанесен.

Отправилась на кухню.

Сыпанула, не жалея, растворимого кофе в большой бокал, плеснула кипяточку, развернула конфету.

Ужасно хотелось позвонить в реанимацию, узнать о состоянии Кирилла, но сдержалась.

Приеду в клинику и все узнаю на месте.

Специально приезжаю на полчаса раньше смены, чтобы успеть сходить в реанимацию.

Переодеваюсь, бегу.

Подхожу к стеклу, бросаю взгляд на кровать Кирилла. Кровать застелена чистыми простынями, Кирилла нет.

Мое сердце падает вниз. Я пытаюсь набрать в грудь воздух, но не могу.

Неужели все?

Чувствую, что пол уплывает под ногами. Хватаюсь за стену…

Мимо бежит сестричка из реанимации:

— Привет, Лиза! Ты чего такая зеленая? Не заболела? Уже знаешь, что боссу полегчало? Перевезли его в палату.

Вот хоть одна хорошая новость, правда, Лиза? — сестра бежит дальше по делам, а я тихо сползаю по стенке.

Из глаз текут слезы. Не помню уже, когда я плакала. Обычно стараюсь, не распускать слезы на людях, а сейчас, будто, прорвало… Реву и не могу остановится.

Наконец поднимаю себя за шкирку и иду умыться.

Боже, ну и видок! Лицо бледное, глаза опухшие, зареванные.

Выхожу из туалетной комнаты и сталкиваюсь с Павлом Ивановичем. Настроение у него сегодня, видимо, хорошее:

— Лиза, привет! Ты чего такая бледная? Здорова, надеюсь? — Киваю, говорить нет сил, — Вот и хорошо. Там наш босс в себя приходит потихоньку. Строит всех, ругается… Тебя требует, так сказать. Сказал, что только ты имеешь право колоть уколы в его царственную задницу, прости господи. Так что, Лизавета, теперь ты у нас работаешь в палате люкс. Постарайся уж, а то больно больной наш капризный, а мы ведь все от него зависим, сама знаешь.

Паша похлопывает меня по плечу и идет дальше по коридору.

Я спешу к нашей люксовой палате.

У входа сидят охранники, показываю им пропуск, парни кивают, захожу.

Кирилл лежит на высокой кровати. Бледный, глаза закрыты. Ну, хоть без трубок, уже хорошо.

Беру лист назначений, смотрю, какие уколы нужно поставить сейчас.

Разворачиваюсь, чтобы принести шприцы.

Слышу слабый голос:

— Стой. Подойди, Лиза…

Подхожу к Кириллу, беру за руку:

— Что болит? Врача позвать? Не молчи, пожалуйста.

Кирилл с трудом приоткрывает глаза, чуть улыбается:

— Пройдет… Ты рядом, это уже хорошо.

— Господи, ты так меня напугал, — мои глаза опять наполняются слезами.

— Ну, ты ведь еще свои долги не отдала, я все помню… — Кирилл чуть шевелит рукой, — Подожди, я чуть поправлюсь и ты мне спину потрешь…

— Кто о чем, а ты о бане, — пытаюсь шутить.

— Придется тебе, Лиза, повозиться со мной.

— Ничего, босс, я тебя на ноги поставлю, а потом мы обсудим твои фантазии о бане.

Я улыбаюсь. Шутит. Это хороший знак.

Спешу в процедурную за шприцами.

Кирилл оказался непростым пациентом.

Сил у него еще не так много, но он постоянно капризничает, спорит с врачами и со мной, конечно, тоже.

Кириллу привозят вкусную еду от его знакомого шеф-повара, но аппетита у него нет. Он ворчит, что не может лежа есть — это неестественно.

Я включаю ему телевизор, но он только раздражается и просит выключить “всю эту белиберду”. Принесла детектив, читаю вслух. Кирилл слушает, вставляет иногда язвительные замечания о тупости героев книги. В принципе, соглашаюсь с ним.

Лечение Кирилл тоже переносит с трудом. Если перевязки он стойко терпит, то уколы его просто выбешивают.

Иногда мне кажется, что Кирилл просто боится уколов и, тем более, капельниц.

Я посмеиваюсь:

— Босс, у нас дети спокойно переносят все процедуры, а уж такой крутой перец, как вы…

Кирилл раздраженно отвечает:

— Это ты привыкла уколы тыкать всем подряд. А мы, мужики, знаешь, как лечимся? Сто грамм и в баньку. И все хвори, как рукой снимает.

Говорит Кирилл еще с трудом, сильная одышка, но я вижу, что с каждым днем, ему становится лучше.

Навещает его только Николай. Может быть у Кирилла нет близких людей или родственников, но навещает его только Николай.

Они что-то подолгу обсуждают, Николай привозит планшет и бумаги, босс диктует, Николай делает заметки.

Вижу, что Кирилл всегда искренне радуется, когда появляется Николай.

Я стараюсь во время их разговоров, выйти из палаты.

Пусть спокойно обсуждают свои дела.

Сегодня я пришла на сутки.

Захожу в палату, вижу пациент мой особенно не в настроении.

Стараюсь не замечать недовольных взглядов босса, здороваюсь, смотрю температуру.

Вижу, что Кирилл все больше хмурится.

Спрашиваю:

— Все в порядке, босс? Может болит что? Или лежите неудобно?

— Конечно, Лиза, все в порядке у меня. Валяюсь здесь, как инвалид немощный, а у меня, между прочим, дел немерено. Тьфу, сил уже нет лежать.

Пытаюсь успокоить Кирилла:

— Ничего, скоро поправитесь. Доктор вчера сказал, что все идет по плану.

— Все идет к чертям собачьим, — Кирилл стучит кулаком по стоящему рядом с кроватью столиком. На пол падает стакан с водой.

Тут же заглядывает охранник. Машу ему рукой, что все в порядке.

Собираю осколки, выбрасываю в ведро.

Отрываю от рулона кусок одноразового полотенца, нагибаюсь, начинаю вытирать пол.

Внезапно чувствую, что Кирилл тянет меня к себе, ухватившись за полу халата.

— Брось ты полы намывать. Иди лучше сюда. Порадуй больного, может у меня больше не будет никаких радостей в моей унылой жизни.

Кирилл перехватывает мою руку.

Подхожу ближе, Кирилл крепко держит меня за руку:

— Лиз, давай садись.

Сажусь на самый краешек кровати.

— Босс, вам нельзя делать резких движений…

— Мы плавные только будем делать, — Кирилл улыбается уголком рта и притягивает меня поближе.

Его рука гладит мою коленку и продвигается выше под юбку.

— Босс, войдут же!

— Не боись, там парни стоят надежные, без стука никто не войдет.

Ладонь Кирилла уже гладит мои бедра… Вот ведь черт дернул снять джинсы. Вечно мне жарко.

Я краснею и пытаюсь выдернуть руку Кирилла из-под юбки:

— Что-то вы слишком шустрый для больного, босс…

— Нельзя, Лиза, перечить начальству, да еще тогда, когда начальство в таком состоянии…

Я тихо ахаю. Ладонь Кирилла ложится на мои трусики… Счастье, что надела новое белье. Боже, о чем я только думаю!

Вот его палец надавливает на самую чувствительную точку и я вздрагиваю. Палец плавно скользит по шелку, я задыхаюсь… Что он делает? Нет… Остановись. Не останавливайся…

Он надавливает сильнее… Я пытаюсь скрестить ноги, но рука Кирилла очень сильная, он раздвигает мне бедра, а второй рукой притягивает меня за шею и вот уже его язык касается моего рта. Палец Кирилла сдвигает тонкую ткань и ласкает меня, чуть нажимая.

Я всхлипываю… Мне страшно и одновременно я испытываю фейерверк неожиданных эмоций.

— Стой, хватит, пожалуйста, — шепчу я и замираю… Так остро и так невозможно хорошо…

Я тяжело дышу и смотрю на Кирилла, перед глазами пелена…

Наконец вскакиваю, одергиваю халат. Боже, теперь только джинсы! Никаких юбок на работе.

Подхожу к раковине, умываюсь ледяной водой.

Оборачиваюсь на Кирилла. Он слегка улыбается и облизывает пальцы:

— Ну вот, и никаких резких движений.

Я вспыхиваю, хватаю лист назначений и бегу в процедурную.

Что я делаю? Я сошла с ума. Я опять лечу, как глупенькая бабочка, в этот огонь. Остановись, Лиза. Подпалишь крылья, а то и вовсе сгоришь…

Мне стыдно, но я признаюсь себе, что никогда мне не было так хорошо.

Закончилось дежурство. Собираюсь домой.

Слышу, что телефон пиликает. Смотрю, зачисление денег на зарплатную карту. И сумма не хилая такая. Откуда? Сегодня не зарплатный день, да и прилетело больше, чем я за три месяца получаю.

Заглядываю в ординаторскую. Там что-то бурно обсуждают. Меня увидели, машут, заходи:

— Лиз, видела уже? Наш босс своей щедрой рукой премии раздает нашему отделению, — Гена, хирург, чешет нос, — Вот не даром у меня нос все утро чешется. Верная примета!

Все смеются.

Что ж, спасибо, босс, деньги никогда лишними не бывают. Тем более у нас, медиков.

Выхожу из клиники и внезапно решаю поехать в торговый центр.

Могу я в конце концов порадовать себя чем-то? Сто лет не ходила по магазинам. То времени нет, то денег, а зачастую и того и другого разом.

Народу в торговом центре сейчас мало.

Отлично, спокойно пройдусь по магазинам.

Глаза разбежались, надо определится, что я хочу купить, чтобы бесцельно не ходить по всем подряд магазинам.

Тем более, что через час я устану, плюну на этот шоппинг и поеду домой, как не раз уже было.

Решаю, что в первую очередь мне нужно выбрать хорошую куртку. Такую, чтобы можно было и зимой надеть. Мой пуховик уже еле дышит.

Вижу витрину с верхней одеждой, решительно захожу.

Я, если честно, немного побаиваюсь продавщиц в дорогих магазинах. Они так свысока смотрят на всех, словно сразу просчитывают, сколько ты можешь потратить в их магазине. И если эти девушки решат, что ты не их пассажир, то мигом теряют интерес к тебе.

Но в этом магазине мне навстречу вышла милая не молодая женщина, она улыбнулась:

— Добрый день. Проходите, пожалуйста. Если будут вопросы, то с удовольствием помогу. Женщина вернулась к своему столу и углубилась в какие-то бумаги.

Я порадовалась, что она не стала ходить за мной по пятам и навязчиво нахваливать товар.

На стойке вижу куртки. Именно такие, как я и представляла себе. Чуть повыше колен, большой капюшон с мехом внутри, светло-коричневый цвет. Смотрю на ценник, дорого, конечно, но сегодня я могу себе позволить выйти за рамки бюджета.

Оборачиваюсь к женщине, она уже идет ко мне, улыбаясь:

— Очень хороший выбор. Новые модели, легкие, теплые куртки, не замерзнете даже в мороз.

— Подберите, пожалуйста, размер. Я хочу примерить.

Через двадцать минут я выхожу из бутика с большим пакетом.

Куртка села на меня, как родная. Женщина оказалась хозяйкой магазина. Она даже сделала мне небольшую скидку и подарила вязаный комплект — перчатки и большой шарф:

— Это вам презент от нашего магазина. Носите с удовольствием и приходите к нам еще.

Благодарю милую женщину, желаю ей щедрых покупателей.

Настроение отличное, несмотря на то, что я здорово превысила свои обычные расходы. В конце концов, премия — это незапланированный доход.

Иду мимо парфюмерного бутика. И незаметно для себя захожу в этот магазин. Боже, какие ароматы. Я редко пользуюсь парфюмом. В больнице, тем более, в нашей хирургии, не принято благоухать, у больных может быть аллергия, да и вообще, если каждый нанесет на себя любимый парфюм, то мы все с ума сойдем.

Но сейчас мне хочется купить какой-нибудь аромат. Для себя.

Как же выбрать? Вижу парня с бейджиком на черной водолазке. Парень — консультант? Необычно.

— Вам помочь? — продавец улыбается.

— Вы знаете, я хочу легкий, травяной аромат… Ненавязчивый, не резкий. Что вы мне посоветуете? — смотрю с надеждой на парня.

Он кивает и через минуту приносит мне два пробника.

— Попробуете? — парень брызгает на блоттер из первого флакона.

Я машу блоттером перед носом. Мне очень нравится запах. Он какой-то зеленый, травяной, свежий, кажется, что ветерок проносится над лугом.

Протягиваю запястье, на коже аромат раскрывается еще приятнее, я в восторге.

— Беру этот. Больше ничего не надо. Спасибо вам большое, — благодарю продавца и прохожу к кассе. Немного смущает цена парфюма, но я решаю, что сегодня я радую себя по полной программе.

Выхожу из торгового центра.

Ветер, холодно.

Вижу припаркованные такси.

Ну, Лиза, гулять, так гулять. Сажусь в машину, называю адрес.

Дома еще раз примеряю куртку, верчусь перед зеркалом. Хвалю себя за то, что не стала экономить, и купила стоящую вещь.

Вешаю куртку на плечики и иду готовить обед. Сегодня у меня ночное дежурство, надо успеть переделать домашние дела.

Вечером открываю шкаф, рассматриваю свой гардероб. Прямо скажем, небогатый выбор. Пора бы обновить… Вытаскиваю джинсы, водолазку с высоким воротом, — то, что надо.

Не удержалась, перед тем, как натянуть водолазку, пшикаю на шею духами.

Надеваю новую куртку, заматываю шею шарфом, бегу на остановку.

Прибегаю в больницу, в раздевалке вешаю куртку. Надеваю халат поверх своей одежды. Пусть мне будет жарко, потерплю…

Захожу в палату к Кириллу. Вроде все нормально. Он смотрит на меня, и вдруг начинает хохотать. Видно, что у него от смеха начинается болит грудь, он прижимает руку к повязке, но остановится не может.

Я сержусь:

— Босс, в чем дело? Я такая смешная что ли? У вас швы разойдуться, прекратите смеяться.

— Лиза, ты так упаковалась… — Кирилл вытирает слезу, — Чего шлем то не надела? — А под джинсами небось пояс верности? — он так заразительно смеется, что я невольно начинаю улыбаться.

— Ну знаете, Кирилл Алексеевич, поработаешь с вами, еще и не такое на себя наденешь.

Посмеялись, успокоились. Кирилл еще долго фыркает, бросая на меня насмешливые взгляды. Я делаю вид, что ничего не замечаю.

Смотрю в лист назначений, иду за лекарствами, измеряю температуру.

— Босс, будете ужинать?

— Лиза, не хочу есть. Давай-ка мы с тобой чайку выпьем и поговорим.

Я включила чайник, заварила в кружках чай.

Когда чай чуть остыл, вставляю в кружку соломинку:

— Давайте, босс, подержу бокал, чтобы вам удобнее было.

— Лиза, уж кружку с чаем, поверь, я сумею удержать, — Кирилл берет бокал в руки и цедит чай через соломинку.

— Лиза, а почему ты выбрала именно медицину? Ведь сейчас девочки хотят стать моделями или, на худой конец, блогерами. В медики, как и в учителя, неохотно идут, так ведь?

Я пожала плечами.

— Ну про модельный бизнес я точно никогда не думала… Да и какая из меня модель? Метр с шапкой. Блогер? По-моему это может быть хобби, но не профессией, — я мешаю ложечкой чай, — А медицина меня всегда привлекала. Я росла очень болезненным ребенком, часто в больницах лежала… Наверное, тогда и решила, что это мое. Мне нравится моя работа, пусть она и тяжелая, но мы делаем нужное дело.

Я бросаю взгляд на Кирилла. Он внимательно смотрит на меня:

— Знаешь, Лиза, а ведь все эти модельки легко тратят за вечер больше, чем врач в клинике получает за месяц работы…

— Да, Кирилл Алексеевич, нет гармонии в этом мире, — мы не весело смеемся.

— А есть такие, которые уходят из вашей профессии, чтобы начать зарабатывать хорошие деньги? — спрашивает босс.

— Есть, конечно. Кто-то уходит в частные клиники, кто-то и вовсе меняет работу, бизнес открывает… Но их мало. Все же медицина-это призвание, наверное. Столько лет трудной учебы, практика… А потом все бросить? Это трудно. Был у нас один хирург, женился на богатой девушке. Ее отец перетянул этого хирурга в свой бизнес. Три года парень продержался, потом все же вернулся к нам.

— А жена его, что? Смирилась?

Я качаю головой:

— Нет, увы, разошлись они.

— Да, сложная штука, жизнь, Лиза.

Мы допиваем чай и я включаю телевизор. На счастье идет какой-то старый боевик. Кирилл смотрит молча, вот и славно.

Вдруг Кирилл спрашивает:

— А замуж ты по любви выходила?

Я растерялась:

— Конечно, не по расчету же. Мы были совсем юные, студенты. Ленька тогда был таким милым… Он таскал мне цветы, сорванные на клумбах, а я делала вид, что не догадываюсь об этом, — я улыбаюсь, вспомнив о том времени, — И мы с ним были не только молодые, но и бедные… Собирались своей студенческой компанией, варили пельмени, пили литрами чай, спорили о чем-то…

Столько мы планов тогда строили, так много мечтали.

Вам, наверное, трудно представить, как жить, считая копейки и прикидывая, сколько денег можно потратить на ужин, чтобы завтра было чем позавтракать.

Кирилл чуть усмехается:

— Моя мама растила меня одна, отец бросил нас, не помогал. Мать гордая была, ни о чем его никогда не просила.

Она хваталась за любую работу, даже полы мыла у богатых людей, чтобы я ни в чем не нуждался. Трудные были времена, бедные… Я себе тогда дал обещание, что, как только вырасту, начну зарабатывать хорошие деньги, и мама моя будет жить, как королева. Мечтал, что поселю ее в большом доме, куплю много платьев, отвезу на море, — он вздыхает.

— Ну и… все же сбылось, да?

— Сбылось, Лиза… Только не долго моя мама пожила в том доме. И платья ей были не нужны.

Заболела она и быстро ушла… Не успел я ее на море свозить, нельзя ей было климат менять. Я тогда и создал свою первую корпорацию и купил первую клинику, да только маме так и не смог помочь…

Он прикрывает глаза.

Я тихонько пожимаю руку Кирилла.

Мне кажется, что он немного приоткрывает для меня дверь в свою душу. И тот Кирилл, которого я вижу сейчас, мне определенно нравится больше, чем властный и суровый босс.

Выхожу утром из больницы и жмурюсь от яркого солнца.

За ночь подморозило. Ветки покрылись инеем, солнце, лужицы замерзли, и пахнет уже по-зимнему.

Хорошо! Иду, стараясь не поскользнуться на льдинках.

Вспоминаю, как в детстве, мы любили кататься по ледяным дорожкам, а сейчас эти ледышки только пугают.

Эх, скорее бы снег выпал! А там и Новый год не за горами.

Незаметно для всех в город пришла зима.

Она накрыла все белым, пушистым снегом, заморозила реку и, как старательный художник, не забывала рисовать причудливые узоры на окнах.

Сильные морозы заставляют людей передвигаться по улицам бегом, все надели теплые шубы и пуховики, шарфы намотаны по самые уши.

И как же не хочется утром вылезать из теплой постели и бежать на остановку, чтобы запрыгнуть в холодный же автобус.

За окном темно, а уже пора бежать на работу. Когда я вернусь домой, то будет тоже темно. Солнце увижу, если сильно повезет, только в выходной.

Я всегда любила зиму. Праздник, елка, разноцветные шары и огоньки, которые подмигивают из каждого окна. Предпраздничная суета, покупка подарков, выбор платья для новогодней ночи.

Наконец тридцать первого начинается кухонная суета, салаты, горячее, накрывается стол, собираются гости. Нарядная елка, под которой прячутся подарки, завернутые в блестящую бумагу.

Первого января, если не нужно идти на работу, ленивый день около телевизора, с тарелкой салата и бокалом вина. В общем, кто ж не любит новый год?

В этом году мне не хотелось праздника. Я устала, часто раздражаюсь, и мечтаю лишь о том, чтобы улечься на диван, накрыться теплым пледом и просто спать.

Кирилл давно выписался из нашей больницы.

По слухам, он уехал в Москву, а может быть и еще куда-нибудь.

После нашего последнего разговора, наше общение свелось к общим вежливым фразам.

Мне даже показалось, что босс немного жалеет, что приблизил меня слишком близко к себе.

Кирилл не отпускал больше никаких шуток в мой адрес, не пытался сблизиться со мной, он разговаривал со мной холодно и пугающе вежливо. Я отвечала в том же тоне.

Когда наконец Кирилла выписывали, мы оба вздохнули с облегчением. Во всяком случае, мне так показалось в тот момент.

Скучаю ли я? Да, скучаю.

Общение с Кириллом было, как балансирование на канате — страшно так, что дух захватывает, но в то же время было чудесное ощущение свободного полета.

Я пришла в клинику и заглянула в график дежурств на праздники. У меня три дня выходных подряд, чудеса! Спасибо Деду Морозу. Отосплюсь, насмотрюсь старых фильмов, съезжу к маме в гости.

Тем более, что мой любезный муж в командировке и приедет после праздников.

Решила, что в этом году не буду ставить большую елку, куплю еловых веток и поставлю в вазу, для настроения.

Последние рабочие дни года пролетают незаметно.

Все суетятся, делятся рецептами, рассказывают, что купили в подарок близким.

Больные вырезают снежинки из бумаги и приклеивают на окна палат. Санитарки беззлобно ворчат, всю эту красоту им потом придется смывать с окон.

Наконец последняя смена отработана и вот я уже бегу домой, предвкушая три долгих праздничных дня, которые я могу провести так, как мне нравится.

Я успеваю купить на остановке последнюю еловую ветку, и спешу домой. В холодильнике у меня есть какие-то нехитрые закуски, даже бутылка вина стоит с какого-то праздника, так что голодной не останусь.

Огонек, Иван Васильевич, что там еще обычно показывают в новогодние дни? Вот и вспомню.

Открываю дверь, скидываю сапоги и тут же слышу звонок в дверь. Кого нелегкая принесла?

Открываю. На пороге стоит… Дед Мороз.

— Вы, наверное, ошиблись. Мы не вызывали Деда Мороза. Этажом выше семья с детишками…

Дед Мороз лезет в карман и достает большой конверт:

— Проверьте, пожалуйста, имя и фамилия ваши? Мы, Морозы, редко ошибаемся.

Читаю то, что написано на конверте:

— Имя мое, но…

— И никаких но, — Дед Мороз прищуривает глаза и говорит хорошо поставленным голосом, — С Новым годом, с новым счастьем, — он подмигивает, — вижу, что новый год будет очень счастливым для вас!

Он быстро спускается вниз по лестнице.

Прохожу в комнату, сажусь на стул, вскрываю конверт.

В моих руках билет на самолет, на мое имя, вылет завтра в пятнадцать часов. Пункт назначения — город Сочи, аэропорт Адлер.

Что за ерунда такая? Смотрю, что еще есть в конверте. Банковская карта, не именная.

И записка. Читаю.

Лиза!

Если ты все же примешь мужественное решение, отдать свой долг, то ты можешь сделать это на берегу моря.

Хочу, чтобы мы встретили Новый год вместе.

Если ты согласна, то буду тебя ждать.

Если нет… Я все равно буду тебя ждать.

Кирилл.

P.S. На карте деньги на расходы. Трать без стеснений, там на все хватит.

Я перечитала письмо Кирилла несколько раз.

Встала, опять села. Заметила, наконец, что на мне надета куртка, пошла в прихожую, повесила куртку на вешалку.

Прошла в кухню, включила чайник. Что делать? Наверное, я не должна так легкомысленно соглашаться на эту авантюру.

С другой стороны… Лиза, ну кого ты обманываешь? Тебе же так хочется взять этот билет и полететь к Кириллу.

Ты же все время думаешь об этом мужчине, он тебе снится ночами, и в этих снах он с тобой и ты счастлива.

Ну устрой себе настоящий праздник, Лиза! Кто тебя еще вот так просто взять и пригласить на свидание в Сочи?

Я пила чай и размышляла. Чем дольше я думала об этом путешествии, тем больше мне хотелось полететь.

Вылет в три часа дня. Из дома нужно будет выехать примерно в час, чтобы успеть на регистрацию в аэропорт.

Значит утром у меня будет часа три-четыре, не больше, для того, чтобы успеть хоть что-то купить для поездки.

А парикмахерская? А маникюр?

Я чуть не расплакалась. Я ничего не успею. Явлюсь к Кириллу без прически, без маникюра, без красивого платья…

Стоп! Я разве уже точно решила, что лечу? Разболелась голова, надо выпить таблетку, болеть сейчас нельзя.

Ложусь спать, ворочаюсь в кровати, пытаясь заснуть.

Наконец встаю и прижимаюсь лбом к холодному оконному стеклу. Улица пустынна, блестит снег под фонарями, проезжают редкие автомобили.

Вздыхаю, иду пить кофе. Достаю дорожную сумку. Она небольшая, но мне особенно ти брать то нечего. Решаю, что утром все же дойду до торгового центра и прикуплю себе пару вещей приличных, чтобы уж совсем золушкой себя не чувствовать.

Карту Кирилла решаю не трогать. Кое-какие деньги у меня есть, к празднику нам премию подкинули.

Кидаю в сумку зубную щетку, пасту, косметичку, пижаму. Вынимаю пижаму из сумки.

А вдруг?..Вдруг мы с Кириллом останемся наедине, а у меня пижама детская с мишутками?

Ну и пусть. Бросаю пижаму обратно в сумку.

Смотрю на часы. Уже девять часов, можно выходить из дома, успею как раз к открытию торгового центра.

Домой я вернулась в двенадцать. Быстро пообедала, приняла душ, переоделась.

С удовольствием смотрю на свое отражение. Синие узкие джинсы, голубой свитер из мериноса с кашемиром, белые ботинки, — мне нравятся мои обновки, я уверенно чувствую себя и меня это радует.

Еще я купила два комплекта неприлично дорогого белья и бледно голубую шелковую блузу, которая вполне может быть праздничной.

Все, вызываю такси и еду в аэропорт.

В аэропорту прохожу регистрацию, вот уже я в самолете, сажусь в кресло, пристегиваю ремень, прикрываю глаза.

Через пару часов вежливая бортпроводница рассказывает о погоде в городе Сочи, желает пассажиром приятного отдыха и поздравляет с наступающим праздником.

Я спускаюсь по трапу и вдыхаю теплый воздух, который бывает только в приморских городах — пахнет морем, солнцем, какими-то цветами, и немного сыростью, а ведь декабрь на дворе.

Маленький автобус подвозит пассажиров к зданию аэропорта. Я верчу головой, вдруг меня никто не встретит и придется мне сидеть здесь в ожидании билета на обратный рейс?

Ко мне быстрым шагом подходит молодой человек, одетый в строгий костюм.

— Елизавета? — я киваю, — встречающий берет мою сумку, — Кирилл Алексеевич просил встретить вас и отвезти домой. Прошу вас, — он ведет меня к большому тонированному автомобилю.

Я чуть разочарована, что Кирилл не встретил меня, но надо понимать, что человек он занятой, тем более, что сегодня праздник.

Водитель распахивает передо мной заднюю дверцу. Я усаживаюсь и мы мчимся к городу.

Я смотрю в окно. Поражаюсь отсутствию снега, зеленым пальмам. Совсем все по-другому, не как у нас в нашей снежной зиме.

Машина останавливается около красивого двухэтажного дома.

Мой сопровождающий провожает меня до дверей, нажимает на кнопку звонка.

Распахивается дверь. Пожилой мужчина, одетый тоже в строгий костюм, берет у водителя мою сумку, слегка кланяется мне. Боже, дворецкий что ли?

— Прошу, я провожу вас в ваши апартаменты, — иду за дворецким на второй этаж.

Он раскрывает передо мной двери:

— Весь дом в вашем распоряжении, сударыня. Если будет что-то нужно, то позвоните, — он показывает на кнопки, расположенные на стенах, — кухня на первом этаже, если вам будет угодно, то вам принесут закуски наверх.

Дворецкий опять склоняет голову и медленно уходит.

Я чувствую себя героиней мыльной оперы.

Сбрасываю куртку. Прохожу в большую комнату, видимо это гостиная. Открываю балконную дверь и выхожу на балкон.

Море! Оно серое и немного хмурое, но все же это море! Как же чудесно!

Я оборачиваюсь и попадаю в крепкие объятия. Кирилл с огромным букетом из маленьких нежно персиковых роз, прижимает меня к себе. Кирилл пытается меня поцеловать, но цветы ему мешают, он бросает цветы под ноги и накрывает мой рот поцелуем.

— Прилетела… — наконец говорит Кирилл, чуть отстранившись от меня.

Я киваю:

— Прилетела. Давай цветы в воду поставим, а то вдруг на них наступим…

До Нового года оставалось несколько часов.

Я принимаю душ и пытаюсь соорудить на голове хоть что-то, напоминающее прическу. Сдаюсь, закалываю волосы, надеваю пушистый халат и выхожу из ванной.

Меня тут же окружают три девушки…

Что здесь творится?

Одна девушка усаживает меня в кресло, распускает мои волосы и принимается колдовать с прической, вторая тут же занимается моими ногтями. Девушки что-то щебечут, советуются друг с другом по поводу моего мейкапа, обсуждают модные течения и цветовые решения следующего года, я почти засыпаю под их болтовню.

Наконец с волосами покончено. Меня, как эстафету, передают третьей девице, которая увлеченно начинает наносить мне макияж.

Последний раз пройдясь по моему лицу большой кистью, визажистка удовлетворенно кивает и разворачивает меня к зеркалу.

Я тихо ахаю. На меня смотрит красотка с огромными глазами.

Мои блестящие волосу падают на плечи тяжелой волной. Я встряхиваю головой, боже, не думала, что мои волосы могут так шикарно выглядеть!

Ну и, конечно, я смотрю на свои пальчики с французским маникюром! Такие ухоженные и мягкие! Я от души благодарю девушек, они желают мне весело встретить праздник и убегают.

Я продолжаю рассматривать себя в зеркало, надо же, оказывается из любой простушки можно сделать королеву!

Надо только приложить умелые руки.

Заходит Кирилл. Он уже одет в смокинг. Хорош, ничего не скажешь.

Как я буду выглядеть рядом с этим мачо в своих джинсиках и блузочке из торгового центра?

Кирилл смотрит на меня с неподдельным восхищением:

— Лиза, я боюсь тебя кому-нибудь показать! Как бы не увели.

Кирилл обнимает меня за талию и увлекает за собой в смежную комнату.

Эта комната оказывается гардеробной. Ах, я такое только в кино и видела. Вдоль стен висят плечики с одеждой, на полках стоят сумочки, обувь, лежат стопки свитеров.

— Я не знал, что тебе понравится. Да и не знаток я всех этих, ваших штучек, если честно. Но, к счастью, профессионалы есть везде. Все это, — Кирилл обвел рукой гардеробную, — заказал один очень известный стилист. Он составил гардероб, чтобы были вещи на все случаи жизни. Найдешь что-нибудь для праздника, а?

Я киваю. У меня просто пропадает дар речи.

— Ты что же это все купил специально для меня?

— Блин, Лиза, не тупи, у нас времени мало. Ну для кого еще я мог купить женские наряды, сама подумай? Даю тебе полчаса. Нас уже ждут.

Кирилл выходит из гардеробной, а я стою, как столб, не смея прикоснуться ко всему этому великолепию.

Наконец я отмираю и быстро осматриваю плечики с одеждой. Понимаю, что все вещи развешаны по капсульному методу. Повседневные капсулы, домашняя одежда, деловые костюмы с блузками, спортивная одежда…

Так, вот вечерние платья и костюмы.

Я снимаю с плечиков серебристое платье. На первый взгляд оно совсем простое, с небольшим вырезом на груди, но сбоку у платья есть хитро сделанный разрез, который открывает ногу при ходьбе.

Верчусь перед зеркалом. Отлично. Примеряю серебристые лодочки, чудеса, мой размер.

Маленькая черная сумочка на цепочке завершает образ. Обращаю внимание на логотип сумочки и понимаю, что эта маленькая штучка стоит, как крыло самолета.

Бросаю последний взгляд в зеркало и выхожу к Кириллу. Он смотрит на меня так, как будто бы сейчас начнет снимать с меня это волшебное платье.

Я смеюсь:

— Босс, не помните даме прическу. Должна же я прогуляться в этих дивных нарядах.

Кирилл нервно сглатывает:

— Но, когда мы вернемся… Я буду сбрасывать с тебя эти тряпки… Ты не представляешь, как долго я этого ждал.

Кирилл берет с кресла меховой палантин и накидывает мне на плечи. Мех ласково щекочет мне шею, как приятно…

— Женщины должны носить меха и бриллианты, — Кирилл берет мою руку и застегивает на запястье браслет. Камни ярко сверкают, отражая свет. Неужели это бриллианты? Никогда не держала натуральные камни в руках. Не считая, янтарного ожерелья, которое мне дарила мама.

— Кирилл, может ну их… бриллианты? Вдруг расстегнется? Или зацеплюсь за что-нибудь?

Кирилл не слушает меня, мы идем к выходу и садимся в тот самый автомобиль, что привез меня из аэропорта. Да и шофер тот самый. Увидев меня, он чуть улыбнулся и незаметно для Кирилла, показал мне поднятый большой палец.

Я фыркнула, и почувствовала себя спокойнее и увереннее.

Машина мчится по ночному городу.

Кирилл искоса поглядывает на меня:

— Кто бы мне сказал, то я не поверил бы…

— Ты о чем?

— О тебе. Пигалица, перевернувшая поднос, вдруг оказалась…

Я смеюсь:

— Ну договаривай, кем я оказалась?

— Всем… для меня. Лиза, не умею я говорить красивых слов, — Кирилл легко целует меня в висок, а я… я чуть не плачу от счастья.

Машина останавливается около какого-то ресторана или клуба.

— Это закрытый яхт-клуб, — объясняет мне Кирилл, — Хорошее место, где обычно собираются только свои.

Кирилл предъявляет приглашение и мы входим в большой зал, где играет музыка, сверкают огни, в углу зала стоит небольшая эстрада.

Множество нарядных людей, столы с закусками и бокалами, я замечаю несколько очень известных личностей, знакомых мне по телевизионным передачам. Все смеются, звенят бокалы, мужчины пожимают друг другу руки. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах. Я просто, как в декорацию фильма про высший свет попала.

Вот на эстраду поднимается певица, ее я тоже, конечно, видела на разных концертах, типа “огонька”, ей хлопают, она берет микрофон и начинает петь.

Кто-то танцует.

К нам подходит какой-то мужчина со своей спутницей, они здороваются с Кириллом, как старые знакомые, мужчина с интересом поглядывает на меня:

— Кирилл, что ж ты от нас такой цветок прятал?

Кирилл чуть морщится:

— Лиза, позволь тебе представить — это Марк, мой старый приятель.

Марк целует мне руку, что-то начинает говорить, но его девушка начинает канючить манерным голосом и тянуть его за рукав:

— Маарик, ну пойдем, котик, я хочу шампанского…

Марк извиняется, подхватывает девицу под руку и они проходят к столам с напитками.

— Хороший мужик, но как с женой развелся, совсем с катушек съехал. Меняет этих… девушек, потерялся наш Марик, — говорит Кирилл и тянет меня в центр зала, где танцуют.

Кирилл берет меня за талию и мы медленно танцуем, в ритме грустной мелодии, которую играют музыканты.

Появляется ведущий, он начинает отсчет секунд до полуночи, все берут бокалы с шампанским, крики, поздравления, куранты, к нам подходят люди, все улыбаются, желают друг другу счастья в новом году…

Кружится голова от огней, хоровода незнакомых лиц, шампанского.

Я чувствую, что если не присяду, то упаду прямо здесь, среди всеобщего веселья, шума и звона бокалов.

Кирилл смотрит на меня, обнимает за талию и увлекает в смежный зал, где стоят столики.

Мы садимся, подбегает официант, Кирилл что-то говорит ему и буквально через несколько минут перед нами стоят несколько блюд.

— Лиза, ты же ничего не ела, а я дурак… Прости, милая, — Кирилл улыбается, — Давай, мы с тобой съедим что-нибудь. И заметь, что это наш первый ужин в этом году.

Мы едим что-то очень вкусное, похожее на креветки в шоколаде, Кирилл поднимает бокал:

— За нас? Ведь, не зря говорят, что как новый год встретишь, то так его и проведешь. Хочу, чтобы ты была рядом не только в новый год…

Я тоже поднимаю бокал:

— За нас! За тебя… У меня никогда не было такого праздника, как сегодня.

— У меня тоже. Я и не думал, что может быть так…

— Как?

— Так, как сейчас. Ты рядом со мной… — Кирилл берет меня за руку, — Самая желанная, родная… — он подносит к губам мою руку, — Спасибо тебе. За все.

У меня опять глаза на мокром месте. Перевожу разговор:

— А знаешь, мне на днях Катька звонила. Приглашала в гости, в зимний лес. Сказала, что обеспечит снеговиков, лыжи и санки.

Кирилл смеется:

— Хорошая идея. Давай возьмем и нагрянем к ним, скажем на старый новый год? Накупим подарков и свалимся им неожиданно, как снег на голову, что скажешь?

— Ну это в твоем стиле, Кирилл, падать, как снег на голову!

Мы вместе смеемся и обсуждаем детали предстоящей поездки в лес.

— Надо будет мальчишкам что-нибудь эдакое подарить, — Кирилл сам, как мальчишка с азартом перечисляет, что можно подарить пацанам, чтобы удивить и обрадовать Саньку с Данькой.

— А может им лошадь купить? — у Кирилла горят глаза.

— Ты еще им слона или бегемота купи. Давай все же обойдемся без животных, такие подарки нельзя делать без согласия родителей, — я включаю взрослую.

— Ты права, вздыхает Кирилл, — Ничего, время еще есть, придумаем что-нибудь.

Мы опять танцуем, пьем шампанское, выходим на улицу, где в небе рассыпаются разноцветные огни салюта.

Наконец, новогодняя ночь подходит к концу. Постепенно гости разъезжаются, музыка звучит тише.

Мы едем домой.

Я почти сплю в машине, прислонившись к плечу Кирилла.

Машина останавливается, Кирилл выходит и подхватывает меня на руки:

— Ты помнишь, что я обещал тебе?

— Что?

— То, что я сорву с тебя все эти тряпки, — шепчет Кирилл мне в ухо.

— Я согласна, — я кладу голову на плечо Кирилла.

Кирилл поднимается в спальню, бережно опускает меня на кровать…

В этом году весна пришла неожиданно рано. Еще вчера лежали кучи грязного снега, ночью замерзали лужи, а сегодня деревья выпускают клейкие зеленые листики, на газонах вовсю зеленеет трава, и вот уже первые тюльпаны, как маленькие солдатики, встают в строй пестрыми рядами.

Я верчусь перед зеркалом, осматривая себя в свадебном платье, которое мне ужасно нравится. Пена из нежного кружева цвета топленого молока красиво оттеняют мои темные волосы и глаза.

Прическа украшена россыпью нежных анютиных глазок, букет невесты тоже из этих же цветов, — все это так мило и изысканно, что я невольно улыбаюсь своему отражению.

Можно ли быть более счастливой, чем я? Не знаю. Наверное, можно. Каждый человек счастлив по-своему, да и само понятие счастья у всех разное.

Я счастлива оттого, что сегодня стану женой любимого человека, с которым, я уверена, что проживу в любви и согласии до конца своей жизни.

Мы с Кириллом долго шли к этому дню, но я счастлива, что день этот настал.

Моя любимая мама, когда познакомилась с Кириллом поближе, сказала мне, что этому человеку она может доверить самое дорогое, что у нее есть, свою дочь.

Я вижу, как Кирилл трогательно заботится о моей маме, и люблю его за это еще больше.

Катька с Лешкой, приехали на наш праздник, конечно вместе с Данькой и Санькой, и я счастлива, что мои любимые друзья разделят сегодня мою радость.

Кирилл все-таки купил для пацанов две молодых лошади, и теперь парни так умело управляются с лошадьми и так уверенно держатся в седле, будто они занимались этим всю свою жизнь.

Кстати, браконьера, от капкана которого пострадал Лешка, арестовали.

Те, кто устроил покушение на Кирилла, тоже наказаны.

Ленка не смогла прилететь из Америки, она ждет малыша, и врачи ей запретили такие дальние перелеты, но мы обязательно встретимся чуть позже, и познакомим не только наших мужей, но и наших детей.

Да, самое большое наше счастье в том, что через шесть месяцев нас станет трое!

Мы пока не знаем, кто у нас родится, мальчик или девочка, да это и не главное.

Это ведь первый наш ребенок и мы не собираемся останавливаться.

Ленька воспринял наше расставание на удивление спокойно. Он пожелал мне счастья, я ему тоже. Мы оба понимали, что наш брак давно исчерпал себя и отношения наши превратились в дружественно-соседские.

Коллеги мои сегодня тоже придут на торжество. Павел Иванович, заведующий отделением, когда узнал, что я выхожу замуж за босса, обнял меня и сказал, что всегда знал, что я неспроста перевернула тогда на Кирилла поднос с едой и что я, как никто другой, заслуживаю счастья.

Сегодня именно Павел Иванович поведет меня, к так называемому, алтарю.

Он необычайно гордится этим, и говорит, что теперь просто обязан быть крестным нашему ребенку. Мы не против.

Наша регистрация и свадьба состоятся сегодня в загородной резиденции холдинга Кирилла.

Я опять смотрю в зеркало, и вижу в отражении, глаза абсолютно счастливой женщины, которая любит и которая любима.

Мой мужчина умеет делать так, что все проблемы разрешаются, как бы сами собой, он всегда знает, как правильно поступить, а мне остается только идти по жизни рядом с ним, опираясь на его крепкое плечо. Но он также знает, что если будет нужно, то я подставлю ему свое, пусть и не такое сильное, но надежное плечо.

Зазвучала музыка.

Стук в дверь. Входит нарядный Павел Иванович, оглядывает меня, удовлетворенно кивает, и вот мы уже идем навстречу жениху.

Краем глаза вижу, сидящих на красиво украшенной поляне, гостей. Вот мама утирает слезу, нарядные Санька с Данькой с красивыми букетами радостно подпрыгивают на месте, Катька с мокрыми глазами, Лешка в непривычном для него костюме, ребята из клиники, все улыбаются, девочки украдкой вытирают глаза.

Я подхожу к арке, где стоит строгая женщина в темном костюме:

— Согласна ли невеста…

— Да.

— Согласен ли жених…

— Да.

Мы обмениваемся кольцами, Кирилл целует меня.

И в радости, и в… пусть у нас будет побольше радости! Счастья молодым! Счастья нам.

Больше книг на сайте — Knigoed.net