— Ты что?! — возмутилась птица. — Это, знаешь ли, невежливо!

— Будить людей, когда они спят, тоже очень невежливо!

Курт поглубже зарылся в высокую траву и попробовал снова заснуть.

— Если по уважительной причине, то нормально, даже необходимо.

Прямо перед носом у Курта звонко шлёпнулось что-то мокрое и белёсое.

Курт поморщился.

— Прицельно мне на подушку. Небось считаешь, что и это — не так уж невежливо?

— Это моё средство на крайний случай. Просто ты мне очень нужен, и срочно. Да, чуть не забыл, меня зовут Фью!

Курт встал, потянулся и медленно отошёл в сторону.

— По-моему, теперь самое время сказать, как тебя зовут, а? — спросила птица, порхая следом.

— Не думаю, — сказал Курт. До чего же ему неохота было продолжать разговор!

Утро пахло клевером, росой и солнцем. Пора было завтракать. Курт немного пробежался и остановился пощипать травки.

— Я понял, — продолжил Фью. — Ты хочешь, чтобы у нас получилась такая игра, да? Чтобы я угадал, как тебя зовут, да? А если я угадаю — что будет?

Курт поднял голову и посмотрел в глаза птице.

— Вот именно, — сказал он. — В этом-то и вопрос: что тогда будет?

Он немного подумал.

— Если я скажу, как меня зовут, ты отстанешь?

Фью, в свою очередь, тоже задумался.

— Нет, — наконец сказал он.

— Ну и зачем тогда говорить?

— Да не могу я отстать! — затрещал Фью. — Мне позарез нужна твоя помощь! Где только я тебя не искал! Белоснежного, голубоглазого, благородного, самоотверженного, сильного, волшебного, доброго…

— По-моему, кто-то задурил тебе голову сказками, — перебил его Курт. — В общем, я пошёл завтракать. Всего хорошего!

Он помахал хвостом, и на землю дождём посыпались розовые звёздочки-блёстки. Курт уныло оглядел блестящую порозовевшую траву вокруг себя.

— Позорище, — пробормотал он.

— Я понял, как тебя зовут! — обрадовался Фью. — Звездопад! Ну что, прав я или угадал?

— Ни то, ни другое, — ответил Курт. — Ты с дуба рухнул!

— Тогда — Белый ветер!

— Нет.

— Лунный блик?

— Нет.

— Облачко?

— Нет.

— Звёздный пух?

— Нет.

— Снежинка?

— Это имя девочки.

— Ой. Извини. Тогда Сапфириус?

— Слушай, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Кристалло?

— Не-е-ет! Гром и молния! Меня зовут Курт. Раз уж тебе так приспичило знать.

Фью склонил голову на плечо и уставился на него.

— Ты что, за дурачка меня принимаешь?

— Нет. Ты не дурачок. Ты зануда-прилипала.

— Но ты же единорог!

— Тонко подмечено.

— А единорога не могут звать «Курт»! Это неподходящее имя!

— Кто тебе сказал?

— Я… ну я не знаю… я ещё понимаю, жук-олень Курт. Кабан Курт, куда ни шло. Но Курт-единорог…

— Тебе придётся с этим смириться.

— О чём только думали твои родители? Столько есть прекрасных имён для единорогов… Турмалин, Метеор, Андромеда… ой, то есть Андромедооо… а ещё…

— Всё это уже было тыщу раз, — перебил его Курт. — А моим родителям хотелось чего-то особенного.

На самом деле Курт понятия не имел, чего хотелось его родителям, он ведь их никогда не видел. Но он не собирался с ходу выкладывать нахальному пернатому всю правду.

— И потому они дали тебе звучное имя…

— Курт, — закончил Курт. — Именно так. А теперь лучше помолчи, иначе мой чудный рог в два счёта сделает из тебя куриную котлету.

— Хи-хи-хи, а ещё ты ужасно смешно шутишь! — расхохотался Фью. — Ты ведь всё равно добрый, хочешь не хочешь.

— Да что ты говоришь? — Курт махнул рогом, поддел толстую ветку, и она с треском рухнула на землю прямо рядом с маленьким Фью.

— Ууупс. — Фью испуганно сжался и больше не хихикал. — И всё-таки, всё-таки… — Он жадно глотал воздух.

Курт выжидательно поднял бровь. Очевидно, нахальная птичка его зауважала. Хорошо бы она теперь отстала на веки вечные. И Курт неспешно потопал дальше, к ручью, где зеленел его свежий завтрак — сочные папоротники. Тишина и покой, наконец-то!

— И всё-таки… всё-таки, — снова затрещало у него прямо над ухом. — Раз мальчиков-единорогов теперь называют Курт, или там Ганс, или Гюнтер… Как же называют единорогов-девочек? Татьяна? Марьяна? Сабина? Регина?

— Если бы ты знал, насколько мне это до лампочки, — отозвался Курт и повернулся к птице белоснежным крупом.

— Вот видишь, Лампочка — уже ближе к особенным именам, но только лучше Огонёк! Вот хорошее имя для единорога! — обрадовался Фью и опять приземлился на ветку точно у Курта над головой. — А ещё лучше Звездосвет! Но если тебе так нравится буква «К», предлагаю Комету! Комета очень похоже на Курта, правда? Тоже с хвостом! Зато звезда. Можно я буду звать тебя Комета?

— Нет.

— Ну давай! Ну что ты всё портишь! Это же только временно, а когда спасёшь принцессу, тогда уж зовись хоть Карл, хоть Фриц — мне всё равно! Кстати, а вот скажи, Комета, правда, что когда пукает единорог, то пахнет розами?

— Ты вообще замолкнешь когда-нибудь? И что за чушь ты несёшь про принцессу? Я ни одной не знаю. И знакомиться не собираюсь.

— Но ты же единорог!

Курт вздохнул.

— Заходим на второй круг?

— Принцессы и единороги созданы друг для друга! Это знает каждый ребёнок!

— Как я уже сказал, ты перечитал сказок, — ответил Курт и загадал желание: вот бы съесть столько фиалок с мёдом, сколько раз ему довелось слышать эти глупости. — Я вот прекрасно обхожусь без принцесс.

— Но если принцесса попала в беду, ты должен ей помочь!

— Ничего я не должен, — настаивал Курт.

— А как же бессрочный договор?

Ну конечно. Естественно, это чудо в перьях знает про договор.

— Какой ещё договор? Впервые слышу.

— Нет, ты знаешь, знаешь! — возмутился Фью. — У тебя ноздри стали лиловые, а так бывает, когда единороги врут!

«Вот чёрт, — пронеслось в голове у Курта. — К тому же мне так не идёт лиловый». Но вслух он сказал не это:

— Просто у меня насморк. От соплей нос тоже меняет цвет.

В носу зачесалось: это означало, что лиловый разгорался всё ярче.

— Тоже враньё! — воскликнул Фью. — От насморка у тебя нос синеет, я точно знаю. Кто ты вообще такой? Что это за единорог, который врёт на каждом шагу и совсем не жалеет бедную принцессу?

— Ля-ля-ля, — громко запел Курт, но Фью тоже прибавил громкости:

— Попавшую в плен!

— ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ…

— Которая наверняка томится в тёмном подземелье, страдает от голода и жажды, ей там страшно, и она скучает по маме с папой…

— ЛЯ-ЛЯ… — напевал Курт, но это не помогло. Он почувствовал, что у него задрожали ноздри, волна пробежала по белоснежной гриве и ослепительно-белой спине, вздрогнул белый блестящий хвост, а от него вибрация перешла на белый, как ландыш, живот, безупречно белые ноги и жемчужно-белую шею. Он понял, что вся шкура у него засияла, словно усеянная мириадами кристалликов, и вздохнул.

— Она, наверное, целыми днями плачет от тоски, и… — Неожиданно Фью смолк и от изумления чуть не забыл махать крыльями. — Это… Это что с тобой такое?

Лёгкая дрожь перешла в сильный зуд, и Курт встряхнулся всем телом.

— Это сострадание, — вздохнул он. — В общем, выкладывай, где томится твоя принцесса, и покончим с этим. Только не тормози!

В двух шагах от берега вода была совершенно прозрачная, и дно было видно как на ладони. На дне лежали камушки, а между двух больших камней застряла толстенькая оранжевая рыба.

— Эй, народ! — пуская пузыри, позвала рыба. — Наконец подошёл хоть кто-то… А то одинокий рыцарь застрял в камнях, а помочь некому! Прибегала одна мышь-соня воды попить, но толку от неё…

Курт забеспокоился, как только услышал «мышь».

— Где мышь? — огляделся он. — Она большая? Одна? Она уже убежала?

Фью затрясся от хохота и чуть не свалился с ветки.

— Настоящий, взрослый, упитанный, дикий волшебный единорог боится мышей! Боится малюсенькой, крохотной, милой и безобидной мышки-сони с глазами-бусинками!

— Мышей я вообще не боюсь, — с достоинством произнёс Курт. — Просто раздражает, когда они возятся, шуршат лапками… Мне как-то не по себе, вот и всё.

— Ты боишься мышей! — торжествуя, верещал Фью на самых высоких нотах, а это уж он умел.

— Прошу прощения, джентльмены, — снова подала голос круглая рыба. — Не хотелось бы вам мешать, но может быть, лучше подумаем, как мне отсюда выбраться?

— Само собой! — с готовностью отозвался Курт. Он был страшно рад, что разговор ушёл от мышей.

А рыба сказала:

— Просто не понимаю, если честно! Вчера я ещё проплывал тут легко и просто. Скорее всего, кто-то сдвинул камни. По-моему, коварнейшая ловушка! Сэр Единорог, не будете ли вы так добры…

Курт чуть склонился вперёд и посмотрел на воду. Помедлил. Только воды ему не хватало! Он прекрасно обходился без нее, когда не хотел пить. Мокрая такая. Холодная вода. Какая-то неуютная. А чтобы подвинуть камень, придётся мочить не только рог, но и всю голову. Он инстинктивно вздрогнул от этой мысли. Вода напоминала ему о детстве, о самом раннем времени, когда он был совсем маленьким единорожкой… Вода заливалась ему в глаза, в уши и в рот, везде вода. Его самое первое воспоминание — как он борется за жизнь, барахтаясь в воде.

Впрочем, с тех пор вода не сделала ему ничего плохого. А вон там на дереве, растущем у самого ручья, сидит Фью и выжидает, не сводя с него глаз. И рыба, застрявшая в камнях на дне, тоже смотрит с надеждой. А уж как ему надоели блёстки и зуд по всему телу! Курт вздохнул, зажмурился, набрал воздуху и сунул голову в воду.

— Ой-ой-ой, больно! — вскрикнула толстая рыба. — Вы всегда так колетесь, сэр?

Курт отпрянул и случайно открыл под водой глаза. Странно: он так боялся, что вода будет щипать, но ничего подобного. Он хотел извиниться перед рыбой и сказать, что не нарочно её уколол. Но получилось у него только «Бак-бак-буллль!»

Впрочем, оказалось, рыба всё равно его поняла.

— Да ерунда! — ответила она, причём так внятно, словно оба они были на суше. Курт почувствовал, что у него кончается воздух. Но сейчас, когда он хорошо видел под водой, ясно было, что дел-то — пара пустяков. Он подтолкнул камень и одним движением рога сдвинул его с места. Рыба освободилась.

— Брр! — зафыркал Курт, отряхиваясь и брызгаясь.

— Эй, ты чего? — возмутился Фью, в которого полетело большинство брызг — разумеется, совершенно случайно.

— Ура-ура! — обрадовалась оранжевая круглая рыба. — Премного обязан вам, сэр!

— Ладно, чего уж там, — смутился Курт. — Не за что.

С ним творилось что-то странное. Он чувствовал себя необычно, но шерсть, как в прошлый раз, не блестела: зуд сочувствия уже прошёл. Зато по всему телу разлилась какая-то лёгкость. И плавность. Ему даже на минутку показалось, что он не стоит, а приподнялся над землёй и парит в воздухе. «Чушь какая!» — подумал он и вместе с остатками воды стряхнул с себя новое ощущение. От гривы опять полетели брызги. Теперь он наверняка скоро высохнет.

— Класс, — тут же сказал Фью. — Никогда раньше не видел рыбу-шар!

— Я не рыба-шар, — сказала оранжевая рыба гораздо менее радостно, — я золотая рыбка.

— Тогда ты — на редкость круглая золотая рыбка!

— Не круглая, а на редкость совершенной формы! — обиженно сказала рыба.

— И давно золотые рыбки стали носить такие чёрные чепчики?

— Я рыба-ниндзя, — заявила рыба, и Курт решил, что она сказала это с достоинством, а это непросто, если булькаешь на каждом слове. — Я помогаю бедным и слабым, всем, кому грозит опасность! Теперь я ваш должник, сэр. Фред, если позволите. Моё почтение! — с этими словами на редкость упитанная золотая рыбка — ниндзя поразительно легко выпрыгнула из воды, сделала сальто, шлёпнулась обратно в ручей и мгновенно скрылась за поворотом ниже по течению.

— Золотая рыбка — ниндзя, — захихикал Фью. — Таких вообще не бывает!

Курт посмотрел птичке прямо в глаза.

— Значит, ты веришь всем нелепым сказкам о единорогах, которые слыхал где угодно, но не веришь в рыбу, которую только что видел собственными глазами? Ты вообще нормальный?

— Да это ясно как день! Никто никогда не слышал про золотых рыбок — ниндзя, а что бывают единороги — все знают.

Единственным единорогом, которого знал Курт, был он сам, и он иногда сомневался в том, что единороги бывают. Он наморщил лоб и сказал:

— Про птицу-прилипалу тоже никто никогда не слышал, но ты же есть.

— Назад! — скомандовал Фью таким испуганным голосом, что Курт тут же отскочил обратно, под защиту леса.

— Что это было? — спросил он, невольно перейдя на шёпот.

— Летучая мышь, — сказал Фью, перейдя на сиплый писк. Курт осторожно выглянул из-под деревьев и увидел, как к замку, взмахивая мощными крыльями, подлетало что-то большое и тёмное.

— Тогда это какой-то ооооочень крупный экземпляр, — с сомнением протянул он.

— Да нет, просто кажется крупным, потому что издалека, — пояснил Фью, к которому уже вернулся обычный голос.

— Ааа, — согласился Курт. Но что-то всё равно не сходилось. — Если это просто летучая мышь, тогда чего ты перепугался? Разве летучие мыши страшные?

— Кое-кто у нас даже обычных мышей боится. Они-то уж точно не страшные!

— Ну-ну, — сказал Курт. — Всё равно мне как-то не по себе.

— Так и должно быть, мы же спасаем принцессу! — объяснил Фью. — А ты как думал? Чтобы поход приносил честь и славу, нам должно быть не по себе. Топай за мной, и ничего с тобой не случится.

— Не стал бы я держать такое пари, особенно на голодный желудок, — отозвался Курт и собирался усмехнуться, но смешок застрял в горле. Фью так и летел краем леса, оставаясь под его укрытием. Курт шёл медленно, стараясь совсем не топать. Иногда он останавливался и выглядывал из густых зарослей. Ров был везде одинаковый, но стена на той стороне острова показалась ему пониже. Двигаясь по кромке леса, Фью с Куртом потихоньку огибали замок. И тут Курт разглядел второй вход! Маленькая неприметная калитка и узкий подъёмный мост — по нему самое большее можно было провести в замок корову. Лошадь с телегой уже не проехала бы. «Наверно, запасной вход, для рабочих, — подумал Курт. — Если придут починить что-нибудь. Мало ли, зубчик от короны отвалится».

Они продвинулись ещё немного, и Курт понял, где именно сидит в плену принцесса — Фью мог ни слова не говорить. Стена сменилась чугунной решёткой, а за ней приоткрывался вид на сад, огороженный второй фигурной решёткой. В саду, окружённый клумбами ослепительно-розовых роз, стоял ярко-розовый павильон, а в нём — матово-розовые столы и стулья под зонтиками кукольно-розового оттенка. Ещё там росла вишня и цвела нежно-розовыми цветами, а на самой толстой её ветке висели маленькие тёмно-розовые качели.

— Меня тошнит, — пробормотал Курт. — Столько розового я не выдержу, у меня слишком хорошее зрение.

В эту минуту из павильона выбежал принц. Курт сразу узнал его, потому что на бегу тот обеими руками придерживал корону. «Ну да, не слишком импозантный. В самый раз для принцессы с кляксами», — подумал он. Тут же в опасной близости от принца просвистела землянично-розовая фарфоровая миска, брошенная из павильона.

— Супница, — шепнул Фью.

Немного содержимого миски вылилось принцу на голову. Потом из павильона выскочило изящное существо и продолжило швырять в принца зефирно-розовыми предметами — впрочем, иногда среди них попадались и золотые. «Это наверняка сама Клякса», — подумал Курт.

— Половник, — невозмутимо, вполголоса перечислял предметы Фью, как будто всё это было давно знакомой ему игрой. — Часы с кукушкой. Скипетр. Горшок с цветами. Туфля. Пирожное с глазурью из пунша…

Белоснежные брови Курта полезли на лоб. Хорошенькое дело, это она так страдает от голода и жажды? Томится в подземелье и плачет от страха?

— А ты уверен, что нам надо спасать именно принцессу? — спросил он.

— Проваливай! — гаркнула тут принцесса вслед принцу. — И весь этот хлам я не хочу! Я хочу домой! Такая мысль в твою коронованную черепушку не приходила?

Фью с Куртом увидели, как принц коснулся кованых ворот, как они — словно по волшебству — открылись и тут же закрылись за ним.

— Дом у тебя теперь тут! — буркнул в ответ принц. — И начинай вести себя со мною повежливей! А не то…

— А не то — что? — крикнула принцесса, выдернула один из розовых зонтиков, прицелилась и метнула его изо всех сил, как копьё, прямо в принца. Зонтик врезался в столб, чугун загудел, а принц успел на всякий случай пригнуться.

— А не то придётся сварить тебе эликсир хорошего поведения, — ответил он с максимальным достоинством, возможным для человека, у которого застряли в волосах овощи из супа. И на щеке застывает пуншевая глазурь. А потом развернулся и удалился. Подбежавшая принцесса яростно затрясла ограду.

Фью подлетел поближе, Курт осторожно пошёл за ним… Теперь от принцессы их отделял только крепостной ров, и Курт смог её разглядеть. Она действительно выглядела немного неряшливо, но в остальном — принцесса как принцесса: светлые локоны, большие голубые глаза. Одета в зелёные штаны для верховой езды, белую рубашку и сапоги. Ничего цветочно-розового не было и в помине! «Наконец-то хоть одна принцесса в нормальной одежде», — подумал Курт.

Принцессу от ярости била дрожь. Она вцепилась в чугунные прутья решётки и во всё горло обзывала принца, который давно скрылся из виду:

— Да ты просто… просто…

— Фью-фью! — свистнул Фью, и принцесса обернулась.

— Единорог! — ахнула она и тут же зажала ладонью рот. Потом разглядела красногрудую птичку, порхавшую вокруг Куртовой головы, и зашептала так громко, что в шёпоте уже не было никакого смысла:

— Фью, ты с ума сошёл — тащить сюда единорога?!

Курту не терпелось поправить её и сказать, что слово «тащить» категорически не подходит, ведь он всю дорогу пробежал сам, и всё из-за своего дурацкого сочувствия. Но принцесса не давала и слова вставить, она всё шептала и шептала довольно бессвязно:

— Эй ты! Единорог! Отойди! Иди отсюда! Домой! Сгинь!

Ещё она махала руками, отгоняя Курта, и он подумал, как это бестактно. Она могла бы предложить гостю хоть чаю с печеньем. Заметив, что Курт на жесты не реагирует, принцесса перестала махать и снова заговорила с птицей.

— Как тебе такое в голову пришло? — возмутилась она.

— Как-как? Принц сам говорил, что обменяет тебя самое меньшее на настоящего единорога! — засвистел Фью, и по его трелям Курт понял, что он обиделся на несправедливую критику.

Принцесса рвала золотистые локоны.

— Да издевался он, вредина! Потому что был уверен, что единорога ты не достанешь!

«Ну всё, приехали, — подумал Курт. — Только зря тащились в такую даль».

Принцесса опять замахала руками, и он с готовностью развернулся в сторону дома. Тут только до него по-настоящему дошло, что сказал Фью. Курт остановился и через плечо спросил у красной птички:

— Ты собирался меня обменять? — Он словно не верил своим ушам. — И у тебя ещё хватало наглости говорить, что я недостаточно вежливый?!

— Сам же сказал, что ты непобедимый! — затрещал Фью, оправдываясь. — Сильный, как лев, умеешь летать и делать всякие волшебные штуки…

— А ещё я говорил, что умею так блестеть и сверкать, что враги теряют сознание!!! Ну и что? — сердито перебил его Курт. — Это всё была ерунда на постном масле!

— Кто бы мог подумать, вот это да! — неожиданно перебил их голос из ниоткуда. — Настоящий! Чистой воды единорог!

Потом принц захохотал. Хохот у него был своеобразный — Курту он показался похожим на кудахтанье очень простуженной курицы. Но главное, как невежливо — отвечать смехом на его идеальное предложение!

— По-моему, очаровать его не получится, — обратился Курт к Фью. А потом неожиданно развернулся и рванул с места в карьер, проскочив под суперкрылом у опасной птицы!

Сначала он промчался вдоль рва, а потом припустил галопом прямиком в лес. Когда принц отсмеялся, вдалеке виднелось только ослепительно белое пятнышко. Летать Курт не умел, но галопировал чудо как быстро.

— Давай, е-ди-но-рог! — слышал он подбадривающие крики принцессы. — Беги-беги! Чтобы принц Ку-ку тебя не догнал!

Она так радовалась за него, что голос звучал как победный клич. Радовалась, что он убежал на свободу, хотя сама всё ещё сидела по ту сторону рва, в плену! Стоило Курту подумать об этом, как шкура у него зачесалась. Одновременно везде. Сначала терпимо, потом всё сильнее, и в конце концов он едва мог двигаться. Когда он понял, что деревья скрывают его от принца, единорог замер и оглянулся.

«Если бы я сейчас побежал, не останавливаясь, — подумал Курт, — то через несколько часов был бы уже дома… А дома можно было бы поужинать вкусным папоротником… Был бы, было бы…»

Если бы… Но он уже остановился.

На ветку над головой Курта приземлился Фью.

— Привет, Комето, он же Курт! — прочирикал он. — Я просто хотел попрощаться.

Курт поднял взгляд.

— Помнишь летучую мышь? — сказал единорог, помолчав. — Скажи по-честному, это ведь был ооочень крупный экземпляр?

— Да, — признался Фью. И они помолчали ещё. А потом Курт сказал:

— Нам нужен план. Причём немедленно.

— У меня хороший план, — шёпотом сказал Курт, хотя никто не мог его слышать. — Просто замечательный!

Копыта как приросли к земле. Наконец он сказал:

— Надо сосчитать до трёх. А то ничего не выйдет. Раз. Два…

На слове «Три!» Курт сорвался в галоп и поскакал прямо к замку, громко топая и сопя.

Свинья-ищейка подняла пятачок. Повернула голову. Увидела единорога, унюхала единорога, и тут же единорог галопом пронёсся мимо неё!

Когда Курт доскакал до крепостного рва, поросёнок-гигант почти его нагнал. Но Курт свернул и стрелой помчался вокруг замка, мимо большого моста, по которому свинья выбегала наружу, и дальше, дальше вдоль рва… Тут к нему подлетел Фью.

— Порядочек! — радуясь и волнуясь, прочирикал он, и Курт поднял голову: в самом деле, там пролетал огромный Финтифлюша, на спине у него был принц, а позади принца сидела принцесса и вертела розовым зонтиком.

— Курт, беги! — испуганно воскликнул Фью.

Поросёнок почти догнал единорога! Курт опять припустил галопом (никогда в жизни он не бегал быстрее!) и добежал до маленького подъёмного мостика у калитки, на который прежде так старался вытеснить его принц.

Он подождал всего две секунды, пока не услышал пыхтение свиньи-ищейки, а потом зацокал копытами, улепётывая по мостику. Свинья нагоняла. Она почти догнала его, почти касалась пятачком Куртова хвоста! Он поднажал, юркнул в калитку и очутился во дворе замка. Сзади послышался громкий треск, Курт обернулся: под свиньёй-великаном маленький мостик качался и трещал что есть мочи, но не разваливался! Перила гнулись, отламывались дощечки, но мост держался! Свинья неслась галопом, и тут раздался громовой удар и оглушительный грохот. Гигантский поросёнок застрял в крепостной стене, как Курт и думал! Чудовище яростно визжало, сердито дрыгало ногами, но толстое брюхо не пролезало из калитки ни туда ни сюда.

— У меня идеальный план, — выдохнул Курт и поднял взгляд. Большая птица только что пролетела над оградой сада и заворачивала над двором, приближаясь к покоям принца. На спине у неё, похоже, дрались: видно было, как маневрирует Финтифлюша, чтобы не потерять равновесие.

Ага! Что-то отделилось от птицы и падало — Курт не дышал и зажмурился, — это был розовый зонтик, а за него, как за парашют, держалась принцесса. Единорог с места рванул ей навстречу, и она шлёпнулась прямо ему на спину, ухватилась за гриву и крикнула:

— А теперь погнали!

И Курт погнал. Как никогда в жизни. Ещё быстрее, чем убегал от свиньи! Он мчался по двору замка к воротам, к большому мосту.

— Как там наша птица? — спросил он, еле переводя дух. — Гонится?

— Нет, — прокричала принцесса, — я напялила принцу на голову розовое платье, одно из самых жутких, и он не может рулить, поэтому суперптенчик летает по кругу.

Курт заржал от удовольствия; он доскакал до главных ворот, он уже на мосту, на середине моста, они вот-вот будут на том берегу, вот-вот спасутся! Но что-то явно пошло не так, и дорога вдруг повернула. Он задыхался, пыхтел, боролся…

— Они поднимают мост! — воскликнула принцесса. — Осторожно!

Курт упёрся копытами в доски и замер. Под ним был ров, а там плескалась вода. Много воды. Глубокой, тёмной воды. Странно: когда он составлял план, там никакой воды не было.

Тем временем мост поднимался всё выше. Курт скользнул назад. Двигаться вперёд невозможно, назад тоже нельзя. Сзади — двор замка, выхода оттуда нет. Впереди — крепостной ров, оттуда тоже нет выхода. Но вот прямо перед ним сверкнула в воздухе толстая золотая рыбка с чёрной головой. «Рыбы уже летают?» — пронеслось в голове у Курта, и в тот же миг раздался знакомый голос:

— Прыгайте, сэр! — Это был Фред. — Остальное возьмут на себя золотые рыбки — ниндзя!

И он нырнул в черноту воды и там исчез.

— Но я не умею плавать!

— Что ты! Умеешь, конечно! — откликнулась принцесса. — Все лошади умеют плавать. А ты просто лошадь с рогом!

Курт решил, что сейчас не время спорить о том, кто такие единороги. Он ужасно боялся воды.

— Я боюсь! — заржал он. — Я не могу!

Копыта опять скользнули вниз по мосту. И снова подоспел Фред, рыба-ниндзя. На этот раз он выскочил из воды ещё выше.

— Доверьтесь мне, сэр! — убеждал он. — Прыгайте!

Принцесса тоже крикнула:

— Единорог, прыгай!

Откуда ни возьмись подлетел Фью и прокричал:

— Прыгай, Курт!

И Курт прыгнул.

А вот и Фред, он подмигнул Курту:

— Щекотки под плавниками боятся все рыбы, — объяснил он. — Чем больше плавников, тем щекотнее! Плывите за мной!

И Курт с принцессой поплыли за Фредом и его бесчисленной командой золотых рыбок.

— Извините, можно спросить? — обратилась к Курту малюсенькая рыбка-ниндзя. — А правда, что когда единороги пукают, то пахнет розами?

Не успел Курт ответить, как Фред строго пробулькал:

— Весьма неподобающий вопрос гостю, малёк-ниндзя! Поплывёшь последним в строю, марш!

Он покачал чёрной головой и недовольно булькнул.

— Придёт же такое в голову! Только не обижайтесь, сэр.

Наконец Курт с принцессой и почётным эскортом добрались до того места, где в крепостной ров впадал лесной ручей. Пришлось задержать дыхание и нырнуть, а вынырнули они уже на той стороне, в лесу. На свободе.

Отсюда было хорошо видно Финтифлюшу, птенца-великана, который неуклюже бродил туда-сюда, нетвёрдо держась на ногах. Наверно, у него кружилась голова от долгого полёта по кругу, так что сейчас он не представлял никакой опасности. Громкий визг, долетавший с дальней стороны замка, означал, что гигантский поросёнок так и не выкарабкался из калитки. «Бедняги, — пожалел Курт обоих. — Они же ни в чём не виноваты».

— Получилось! — радостно воскликнула принцесса.

— Получилось, — повторил Курт и снова подумал про Финтифлюшу и поросёнка. И тут он заметил, что не хватает чего-то важного…

— Где Фью? — в один голос спросили принцесса и Курт.

— Да, где же птичка? — повторил хорошо знакомый зловредный голос.

На той стороне рва, прямо на крепостной стене стоял принц. В руках он держал маленькую серо-чёрно-красную птицу.

Фред вынырнул из ручья и подпрыгнул, перевернувшись в контрольном сальто. Плюхнувшись обратно в воду, он грустно покачал головой.

— Для нас, ниндзя, слишком далеко от воды, — заключил он. А потом взглянул в ярко-голубые глаза Курта. — Но совсем не далеко для единорога, которому подчиняется волшебство воды…

— Как ты сказал? — изумился Курт, совершенно сбитый с толку.

Фред терпеливо пояснил:

— Единорогам с карими глазами подвластно волшебство земли, сероглазым — волшебство воздуха, зеленоглазым — волшебство огня. А единороги с голубыми глазами могут повелевать водой, творить волшебство воды!

Ни в детстве, ни потом Курт не видел других единорогов и поэтому не знал, умеют ли они делать что-нибудь волшебное. Но сам он? Конечно, нет.

— Водное волшебство? — Он устало покачал головой. — Воду я ненавижу. От этого противного рва меня до сих пор знобит.

«Странно только, что мне не холодно», — подумал Курт, клацая зубами и сотрясаясь всем телом.

— Это не озноб, — объяснил Фред. — Это волшебство воды! Оно проснулось в вас, сэр Единорог! Оно пробудилось, когда вы в первый раз помогли мне!

Вдруг Курт вспомнил, как странно он почувствовал себя, когда освободил Фреда и поднял голову из воды. Водное волшебство?

— Вы можете повелевать водой, сэр! Прикажите ей, что делать! — настаивал Фред, всезнающая рыба-ниндзя. — Что должна совершить вода?

Курт непонимающе смотрел на Фреда. Чего от него ждут? Он просто лошадь с рогом на голове, принцесса сказала чистую правду, он знать не знал ничего о волшебных заклинаниях и тому подобном. Но, пока он вертел в голове эти мысли, неожиданно сама собой настала полная ясность.

Он понял, что должна совершить вода и что ему для этого нужно сделать. Спокойно, словно это была самая естественная вещь в мире, Курт подошёл к ручью и низко опустил голову.

Как только он коснулся рогом воды, дрожь в теле унялась и Курт успокоился. И полилось волшебство: от рога в воду и от воды снова к Курту. Оно перетекало по кругу до тех пор, пока вода и Курт не стали единым целым, так что стоило ему подумать, что должно произойти, как это свершилось: мощная волна сама собой поднялась из ручья. Она играючи сбила с ног принца и слизнула его со стены. Послышался крик ужаса — это принц падал, потом крик боли — мягкой посадки не вышло, он приземлился на руки, и, наконец, яростный крик досады, когда принц заметил, что пернатый заложник ускользнул. А потом — ликующие трели маленькой серо-чёрно-красной птицы в честь своей вновь обретённой свободы.

— Это тебе за Финтифлюшу! — победно чирикал Фью. — Его мы вытащим в следующий раз, бука-злюка-закорюка, сам принц ку-ку, и корона на боку!

Курт просто стоял, смотрел и сам не мог поверить в то, что произошло.

— Водное волшебство, — сказал он. — Клёвая вещь.

— Отлично, сэр Единорог! — сказал Фред и ещё раз крутанул прощальное сальто. — Золотые рыбки — ниндзя будут рады ещё увидеться с вами!

— Спасибо, Фред, — сказал Курт и понял, что никогда в жизни не говорил ничего серьёзнее этого. Ему хотелось прибавить ещё что-нибудь, но он подумал и повторил просто: — Спасибо.

— Спасибо, Фред, спасибо, Фред, большое спасибо, Фред, и ещё тысячу раз спасибо тебе, Фред! — задорно распевал Фью. А потом ещё: — Спасибо, Курт, Курт, большое спасибо, и тысячу раз спасибо, Курт, тебе!

Принцесса Клякса растянулась на животе на берегу ручья, заглянула Фреду в глаза и сказала:

— Только обещай, что не превратишься в дурацкого принца, ладно?

И она поцеловала его в чёрную повязку ниндзя. Фред стал тёмно-оранжевым, выскочил из воды и сделал двойное сальто.

А потом решительная принцесса, маленькая серо-чёрно-красная птичка и единорог с голубыми глазами стали собираться в путь.

Огромное СПАСИБО с океаном блёсток и ароматом роз — каждому, кто помогал мне сочинять эту книгу:

— Ханне Катарине Келлер — за вдохновение, золотых рыбок — ниндзя и вечное повторение вопроса «Ты уже написала сказку про единорога?»;

— моим первым читателям: Габи, Соне, Свене и Ханне, полюбившим Курта с первого слова;

— Михаэле Ханауэр, приютившей и кормившей Курта во всё время написания книги;

— Ангелике Фритче и её школьным ученикам — за их восторг от первого чтения!

— иллюстратору Штефану Прикену — за портреты лучшего в мире Курта!

— Ирис Шуберт — за её любовь к моему герою и наше сотрудничество!