Воображаемый клей соединил веки Паолины крепко-накрепко, но слух и фантазия остались при ней: она легко представила, как папа задумчиво чешет подбородок.

— Быть может, моя Паолина заболела? — продолжил размышлять вслух папа.

Он осторожно пощупал лоб дочери.

— Температуры точно нет.

— Зато болит горло, — пожаловался Кнутфеликс.

— И мурашки по всему телу, — пропищала Лили.

— Даже на попе, — наябедничал Тимитом.

Паолина хмыкнула.

Хи-хи-хи! Тимитому почти удалось её рассмешить, но, к счастью, папа не усомнился в серьёзности положения.

— О боже, боюсь, Паолина заболела смешинкой, — испуганно заявил он. — Это ужасно опасно, ведь смешинка может перерасти в настоящее хихиканье, которое нередко заканчивается ужасающим приступом смеха!

— И тогда Паолине точно несдобровать, — с ужасом добавила кудрявая овечка Вильма.

Папа упёр руки в боки, скривил рот и покачал головой.

— Мы не можем рисковать, — сказал он, — нам нужно срочно прекратить смеяться и завести серьёзный разговор.

— А кому с кем? — уточнил Кнутфеликс. — Нас тут много!

— Ну да, — задумался папа. — Я готов поговорить с любым из вас, лишь бы выяснить, почему Паолина сегодня не хочет вставать.

— Думаю, она приклеилась к матрасу, — сказал Тимитом.

Паолина слегка приоткрыла один глаз и успела заметить, что папа нахмурился.

— Что ж, тогда мне придётся попросить нашу соседку госпожу Рёзель, чтобы она помогла мне отнести Паолину в школу вместе с матрасом, — ответил папа и развернулся к двери.

— Не надо, пожалуйста! — вырвалось у Паолины.

Вообще-то это прокричал Шарли-Шлаппо. Просто он ненадолго одолжил голос у Паолины.

— А почему нельзя попросить маму? — пробурчал Кнутфеликс.

— Потому что мама уже на работе, — сказал папа. — Она сегодня уехала рано утром.

— Но госпожа Рёзель такая ворчунья! — простонала Вильма. — К тому же Паолина не против остаться дома вместе с матрасом.

Папа не смог бы вздохнуть тяжелее, даже приди ему в голову забросить на плечи целый автомобиль и отнести его в подвал вниз по лестнице.

— Ну хорошо, — наконец решил он. — Паолина останется дома. Быть может, тогда матрас разжалобится и всё-таки её отпустит.

— А как же школа? — пропищала Лили.

— Будет работать по расписанию, — ответил папа. — Но, конечно, без Паолины.

— Хорошо, — протянула Вильма.

Её голос прозвучал довольно.

— Правда, Паолине так нравится ходить в школу, — с сожалением произнёс папа.

— Вовсе нет, — пропищала Лили.

— В школе совсем неинтересно, — заявил Шарли-Шлаппо. — И там все ведут себя нечестно.

— А нередко ещё и глупо, — добавила кудрявая овечка Вильма.

Лишь Паолина сохраняла молчание, продолжая лежать неподвижно и периодически сладко позёвывая.

— Ох-ох-ох, — сказал папа. — А вот это новости! И кто же в школе ведёт себя глупо? Думаю, мне стоит прогуляться к Бену и посмотреть, не приклеился ли он тоже к кровати.

— Он точно не приклеился, — так быстро вырвалось у Паолины, что лишь два последних слова прозвучали по-тимитомски.

Папа удивлённо приподнял брови.

— И откуда такая уверенность?

— Потому что Бен теперь дружит с Лукасом, он с ним хомячком поделился, — взволнованно проблеяла Вильма и гордо выгнула спинку, как настоящая овечка.

— Чьим хомячком? — изумился папа.

— Да Лукаса же! — воскликнул Шарли— Шлаппо.

— О боже, — воскликнул папа и прикрыл лицо рукой. — Надеюсь, в процессе они не додумались разделить хомячка пополам?!

— Не додумались, — буркнул Кнутфеликс.

— Но они всё равно поступили плохо, — сказал Тимитом.

— И госпожа Бреннер — тоже, — пропищала Лили тоненьким птичьим голоском.

— Ничего не понимаю, — вздохнул папа. Он осторожно сел на край кровати рядом с Паолиной и нежно погладил её по руке кончиками пальцев. — Я думал, госпожа Бреннер — самая милая учительница на свете.

— Вот уж нет, — проворчал Тимитом.

На этом выдержка у Паолины кончилась — слёзы хлынули гладом.

— Лучше вставай, — всхлипнула она и ударила папу по руке. — А то тоже приклеишься к матрасу.

— Не переживай, — сказал папа. Он снял тапочки, забрался к Паолине под одеяло и крепко её обнял. — Мы приклеимся вместе, — добавил он решительным и по-медвежьи густым голосом. — И вместе разберёмся с делом о поделённом хомячке. Обещаю!

— Кошек, крокодилов и верблюдов, так и быть, оставьте дома, — сказала Надя Бреннер, их классная руководительница.

Она, конечно, шутила. Кто станет держать дома верблюда или крокодила? Они живут только в зоопарках, а лучше всего в дикой природе.

Запрет на кошек объяснялся просто: кошки — известные хищники, а в классе непременно будут хомячки, мыши, кролики и птички.

— Ты можешь поухаживать за зверьком Катеньки, — предложила она Мии, обладательнице кошки по имени Молли, госпожа Бреннер.

Катенька и Мия были подружками. А ещё у Катеньки была морская свинка — а их Мия любила не меньше, чем кошек.

Так что в этом никаких сложностей не было.

Сложности были у Паолины с Беном — у них одних во всём классе не было домашних животных. Когда этот факт обнаружился, Лукас тут же вскочил и прокричал на весь класс, что может поделиться с Беном своим хомяком.

— Это очень мило с твоей стороны, — заверила его госпожа Бреннер. — Но в следующий раз говори, пожалуйста, потише.

Конечно, Паолина тоже хотела в команду к Лукасу.

Ведь Бен был её самым-самым-самым лучшим другом, да и хомячки её вполне устраивали. Она же всё равно сидела с мальчиками за одной партой!

Практично и логично — не так ли?

Но госпожа Бреннер эту идею не поддержала.

— В классе будет ещё за кем поухаживать. Трое человек — не многовато ли внимания для одного хомячка? — улыбнулась она. — Может быть, присоединишься к Фриде и её черепашке?

«Нет!» — подумала Паолина и как можно быстрее опустила голову, чтобы учительница не заметила, как от гнева у неё заблестели глаза.

Девочка уже почти два месяца ходила в школу, но за всё это время ни словечком не обменялась с Фридой. И вообще, черепашки ужасно противные.

Скучные. Медленные. И безо всякой шёрстки.

Да даже глупые рыбки и то были бы лучше. Или лягушки.

— Но Бен мой самый лучший друг, — пробормотала Паолина.

«Самый-самый» она намеренно опустила. Не хватало ещё всем узнать, как сильно ей нравится Бен. Это только её дело — и, может быть, ещё Бена. Но только может быть!

— Тили-тили-тесто жених и невеста! — воскликнул Фредерик, и половина класса сразу же захихикала.

* * *

Обо всём этом Паолина рассказала папе. Он, как всегда, внимательно её выслушал и однозначно всё прекрасно понял. И поэтому в голове Паолины никак не укладывалось, зачем им нужно ещё раз всё обсуждать с мамой.

Ведь всё яснее ясного — ей срочно нужен собственный хомячок!

В зоомагазинах полным-полно грызунов. Папе нужно всего лишь быстро купить одного — ну и ещё клетку и немного корма, — и это сразу решит все проблемы!

Паолина и Бен могли бы вместе ухаживать за её хомячком, а Лукас пусть возится со своим.

И Фриде вряд ли так уж нужна компания Паолины. Она всё равно ведёт себя так, будто ей больше нравится быть одной.

Но, к сожалению, папа считал иначе.

Прежде чем сломя голову бежать покупать хомячка, стоило обсудить это с мамой и госпожой Бреннер.

Пусть Паолина не сомневается — в конце концов всё снова будет хорошо. Как и всегда.

Глупости!

Можно подумать, что из-за покупки хомячка случится стихийное бедствие!

* * *

Этим утром размякшие мюсли были совсем невкусными.

Паолина грустно водила ложкой по тарелке туда-сюда.

— Может, тебе лучше налить какао? — спросил папа.

— Нет, — проворчал Кнутфеликс, который сидел на мамином стуле и мрачно смотрел по сторонам.

Ему ужасно не нравилось, когда Паолина грустила, или сердилась, или отчаивалась, или — вот как сейчас! — чувствовала всё и сразу.

— Хорошо, — сказал папа. — Нет так нет.

Он намазал любимым паштетом Паолины два куска хлеба, сложил их вместе и убрал в контейнер. Ещё внутрь отправилась пара кусочков морковки, а рядом с контейнером примостилась бутылка с яблочным лимонадом.

Паолине показалось, что папа немного обиделся на неё, но она ничего не сказала. Вечно эти взрослые болтают! Болтают и ничего не делают.

Вот только когда Паолина грустила, всё вокруг начинало происходить ужасно медленно.

Тем временем папа принёс из комнаты Паолины небесно-голубой рюкзак с бирюзово-морским отливом и положил в него контейнер со школьным обедом и бутылку с яблочным лимонадом.

Папа уже собрался и стоял в коридоре. В одной руке бренчали ключи от машины, а пальцы другой барабанили по комоду.

Дзынь-дзынь-дзынь!

Тук-тук-тук!

— Маме очень нравятся хомячки, — Паолина решила попробовать ещё раз.

— Так-так… И когда же она такое говорила?

— Не помню, — пробормотала Паолина. — Кажется, позавчера или около того.

— Или вообще лет семь назад, — заявил папа.

Пф!

— Но я же тогда ещё не родилась! — возразила Паолина.

Пусть папа не думает, что ему так просто удастся обвести её вокруг пальца!

— Ну хорошо, — сказал он, бросив взгляд на свои наручные часы. — У нас осталось ещё двенадцать минут.

— Не успеем, — почти радостно воскликнула Паолина.

— Спорим? — спросил папа.

Одним движением он застегнул молнию на куртке Паолины, схватил её рюкзак, её саму и бегом бросился к входной двери.

— Сейчас мы пойдём в кабинет естествознания, — сказала госпожа Бреннер. — Господин Буддлов перенёс туда ваши клетки с домашними животными.

— Зачем? — спросил Фредерик. — Разве наш урок пройдёт не в школьном саду?

— Мне бы очень этого хотелось, — вздохнула классная руководительница и показала на окно, — но вы разве не заметили вон ту большую тучу?

— Ой, точно! — воскликнула Катенька. — Там же скоро пойдёт дождь. А Мукки нельзя мокнуть!

— Правильно, — кивнула ей госпожа Бреннер. — Именно поэтому господин Буддлов и отнёс все клетки в кабинет естествознания.

— Ого, наверняка господину Буддельпо пришлось попотеть! — прокричал Лукас и поднял вверх большой палец.

Борис Буддлов числился у них завхозом. Школьникам было ужасно сложно произносить его фамилию, поэтому они уже много лет называли его господином Буддельпо. Ведь так даже интереснее! Да и самому господину Буддельпо так нравилось больше.

— Чур, я первый, — воскликнул Фредерик, сидевший за задней партой у окна.

Он вскочил со стула и принялся протискиваться вдоль ряда мимо Нильса, Тима и Финна. Остальные дети тоже выпрыгнули из-за парт. Лишь Паолина осталась на месте, потому как не успела сесть.

Обидно.

— Стоять! Стоп! — закричала Надя Бреннер. Она встала прямо перед дверью и закрыла собой проход. — Во-первых, мы не бежим, а идём организованно, — строго произнесла она. — Во-вторых, пожалуйста, ведите себя тихо, как мышки, и идите медленно, словно улитки. Вы всё поняли?

Паолина мрачно кивнула. Она прекрасно умела передвигаться со скоростью улитки. Особенно назад в сторону дома. Госпоже Бреннер ничего не стоило узнать это от папы.

«Наябедничал! — со злостью подумала Паолина. — Да ещё и рукой мне помахал, словно ничего не случилось!»

В животе у неё всё клокотало от бешенства. И стало клокотать только больше, когда Бен, так и не поздоровавшись, пронёсся мимо неё.

— Привет, болван! — крикнула ему вслед Паолина.

Но Бен её не услышал. Во всяком случае, он просто побежал дальше к выходу, где пристроился за госпожой Бреннер и остальными ребятами.

Может, у него просто мюсли в ушах застряли или корм для хомяков? Может, он даже не услышал, как она назвала его болваном? Паолина из принципа решила показать ему язык. Даром, что он стоит к ней спиной и ничего не увидит.

— Ты чего? — спросил Лукас.

— Ничего, — прорычала Паолина.

— Что-то ты слишком злая для «ничего», — возразил Лукас.

— Я просто не люблю черепах, — выдавила Паолина.

— Э? — Лукас почесал морковно-рыжую голову. — А, ясно, — наконец сказал он. — Ты же тоже хотела к Годзилле.

— Нет, — возразила Паолина. — Не хотела. Что ещё за Годзилла?

— Мой хомяк, — ответил Лукас. — Хорошо, что с ним заниматься будешь не ты, а Бен. Годзилла же настоящий хищник, — добавил он и показал Паолине плотно перевязанный пластырем указательный палец. — Он вчера мне чуть палец не отхватил!

— Тогда не нужно было брать его с собой, — возразила Паолина. — Госпожа Бреннер же запретила приносить хищников.

— Знаю, — прошептал Лукас ей на ухо. — Но ты же меня не выдашь, правда?

Паолина покачала головой. Как бы сильно ей ни хотелось насолить Лукасу, она не ябеда.

— Эй, вы двое, Лукас и Паолина, давайте-ка проходите вперёд! — прокричала им госпожа Бреннер и помахала рукой.

— Хорошо, — сказал Лукас.

Он надул щёки и запыхтел, как настоящий паровоз, который только начинает набирать ход. Сначала он шёл медленно, но постепенно всё больше срывался на бег. Паолина поспешила следом и встала к нему вплотную.

Раз уж Бен так крепко сдружился с Лукасом, то и она сможет. И не важно, с хомяком или без.

* * *

Кабинет естествознания оказался огромным, по меньшей мере раза в три больше их класса. Здесь стоял шкаф, доверху забитый книгами и чучелами разных животных: барсука, крысы, множества маленьких птичек, совы и лисицы.

— Если Годзилла снова тебя укусит, можно будет сделать из него чучело, — прошептала Паолина Лукасу.

— Пф! — фыркнул он и покрутил у виска пальцем.

В самом дальнем углу стоял скелет. К счастью, его кости были не настоящими, а пластиковыми. К тому же директор натянул на него шляпу и сунул в руку трость.

Но Паолину он всё равно пугал.

На партах было расставлено пятнадцать клеток: пять мышей, два хомяка, четыре кролика, бурундук и морская свинка Катеньки. Абрикосово-рыжая канарейка взволнованно перепрыгивала с жёрдочки на жёрдочку, а серый попугай со светло-жёлтой головкой и забавным красным пятном под глазом громко кричал «спагетти!».

Мия, Катенька и Финн покатились со смеху.

Бен вслед за ним начал кричать «спагетти!» и принялся прыгать. Снова.

«Ох, — подумала Паолина. — Зря он это затеял!»

Как только Бен начинал прыгать, госпожа Бреннер отправляла его в школьный сад, где как раз для таких случаев был установлен батут.

Господин Буддельпо при этом всегда стоял рядом и следил, чтобы Бен случайно не приземлился прямо на грядки. Однажды так уже случилось.

Если Бена отправят в сад, то он не сможет вместе с Лукасом заняться хомяком Годзиллой. Не так уж и плохо, если задуматься, — а вдруг госпожа Бреннер поставит Паолину в пару к Лукасу?

Но, если Бен лишится возможности побывать на уроке, он рискует выйти из себя и вообще не перестать прыгать!

А ведь он самый-самый-самый лучший друг Паолины! Хоть и болван. Паолине ничего не оставалось, кроме как присоединиться к Фриде, которая уже уселась возле своего стеклянного вольера на первой парте.

Бен снова подпрыгнул и уже раскрыл рот, чтобы вновь прокричать «спагетти!», когда госпожа Бреннер схватила его за руку и так строго на него взглянула, что Бен осёкся и прекратил прыгать. Этот пристальный взгляд госпожа Бреннер стала использовать совсем недавно — приём пока не был отработан до конца и давал осечки. Но в этот раз, к счастью, обошлось.

Фрида улыбнулась.

— Она довольна, — сказала девочка. — Видишь, она ест!

— Как её зовут? — спросила Паолина.

— Хелония, — ответила Фрида.

— О, — произнесла Паолина. Она задумалась на какое-то время, прежде чем осторожно добавила: — Но ведь это такое сложное имя! Думаю, я бы просто назвала её Черепашкой. Или тётей Эрной. Может, даже Лизелоттой.

— Хелония по-гречески и означает «черепашка», — сказала госпожа Бреннер, которая вдруг оказалась у них за спиной.

— Ясно, — Паолина выпятила нижнюю губу. — Тогда, скажем, мы вполне могли бы называть её Шелли, — предложила она.

— Но её зовут не так, — возразила Фрида.

О боже! Фрида точно была странной! И совсем не чуть-чуть!

Но её черепашка, в маленьком ротике которой уже исчез целый листок, вполне устраивала Паолину.

— Фрида боится, что с Хелонией может что-нибудь случиться, — сказала ей госпожа Бреннер.

— Я не боюсь, — решительно сказала Фрида. — Хелония боится. Она не любит, когда её уносят из дома.

Ах вот в чём дело!

— А зачем ты тогда взяла её с собой? — спросила Паолина.

— Потому что это было домашним заданием, — ответила Фрида. Её голова повернулась, и она уставилась прямо на Паолину. — Домашнее задание всегда нужно выполнять.

— О, милая, — сказала госпожа Бреннер, — тогда ты всё неправильно поняла! Или я тебе неверно объяснила. Я бы ни за что не стала просить приносить животных в школу, если им у нас будет плохо. Это же всё совершенно добровольно! Ничего бы не случилось, если бы Хелония осталась дома.

— Нет, случилось бы, — тихо сказала Фрида.

Она отвернулась и снова уставилась в вольер.

— Прости, — ответила госпожа Бреннер, — кажется, теперь чего-то не понимаю я.

— Ведь у Паолины нет домашних животных, — ещё тише ответила Фрида.

Её слова прозвучали до того невнятно, словно давались ей с трудом.

— О, — сказала госпожа Бреннер.

Кажется, она немного растерялась.

Паолина чуть смущённо посмотрела на Фриду. Ей, в отличие от классной руководительницы, было что сказать. Просто она не знала, с чего начать и как сказать это так, чтобы её слова не прозвучали глупо.

— Послушай, Фрида… — начала она.

— Мы бы обязательно что-нибудь придумали, — госпожа Бреннер коснулась плеча Фриды до того осторожно, словно она была не девочкой, а мыльным пузырём, который может лопнуть от любого нечаянного движения.

Но Фрида не лопнула, а продолжила всё так же сидеть с прямой спиной, уставившись на свою черепашку, которая тем временем поглощала один листик за другим.

— Да она же у тебя совсем голодная! — воскликнул Финн, от скуки решивший побродить по классу.

— Пожалуйста, вернись на своё место, — строго сказала ему госпожа Бреннер.

— Зачем? — простонал Финн. — Я хочу посмотреть на других животных!

— Точно! — воскликнул Бен и подпрыгнул на месте. — Мы могли бы посадить всех хомячков в одну клетку. Тогда им будет веселее!

Он уже открыл клетку и попытался было поймать Годзиллу, но госпожа Бреннер была на страже.

— Стоять! — прокричала она. — Звери остаются на своих местах!

— Но почему? — возразил Бен. — Можно же здорово повеселиться, глядя на то, как они играют все вместе!

— А что ты будешь делать, если они решат подраться? — спросила Мия.

— К тому же мы не знаем, мальчик у тебя Годзилла или девочка, — добавил Нильс, который принёс второго хомячка. — А вдруг они у нас забеременеют?

— А такое может быть? — удивился Бен.

— Да, — сказал Нильс. — У хомячков всё происходит очень быстро.

— Верно, — поддержала его Фрида. — Хомячки женского пола ходят с животиком около трёх недель, а потом приносят на свет до двенадцати детёнышей.

— Только этого не хватало! — воскликнула госпожа Бреннер, а Лукас засмеялся.

— Ясно же, что Годзилла — мальчик, — выдавил он сквозь смех. — Разве может быть иначе?

— Спагетти! — прокричал попугай и замахал крыльями.

— Макароны! — вторил ему Финн.

Он так смеялся, что промахнулся мимо стула и сел на пол.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Катенька, а Мия её поддержала:

— Хи-хи-хи! Равиоли!

* * *

Кролики вскочили на задние лапки и навострили ушки. Пару секунд они стояли, принюхиваясь, а затем вновь опустились на передние лапки и продолжили взволнованно прыгать по клетке туда-сюда.

Абрикосово-рыжая канарейка перелетела с жёрдочки на жёрдочку, а Годзилла молниеносно скрылся в деревянном домике. Даже Хелония поспешила спрятаться под кучкой листьев.

— Стало слишком шумно, — сказала Фрида.

— Верно, — согласилась госпожа Бреннер. — Слишком шумно, — она выделила голосом каждое слово. — И слишком суматошно. Вы всех зверей перепугали!

Финн показал рукой на попугайчика.

— А мы тут при чём? — воскликнул он. — Это какаду тут всё время кричит про спагетти!

— Просто Пиппо очень любит спагетти, — объяснил Фредерик, владелец попугая. — Особенно с маслом и сыром.

— Хи-хи-хи, — засмеялась Катенька. Она постучала себя по лбу. — Он у тебя очень странный!

— Попугаи едят ягоды, зёрна и корешки, — сказала Фрида. — Им нельзя питаться маслом и сыром.

— Пфф! — фыркнул Фредерик, а Мия его поддержала:

— Зануда!

— Зануда! Зануда! — донеслось со всех сторон.

К счастью, Бен и Линус их не поддержали.

Паолина почувствовала, что закипает. Её голова стала горячей, как кастрюля, в которой мама варила овощной суп.

Если забыть такую кастрюлю на плите, суп может вылиться в любую секунду.

Чтобы хоть как-то это предотвратить, Паолина тихо шепнула:

— Булочки с изюмом.

Она глубоко вдохнула и затем очень, очень громко зарычала, чтобы все поняли, что у неё есть что им сказать.

— Вы все тут просто глупые булочки с изюмом! И если вы сейчас же не прекратите, то мы со зверями точно не будем с вами дружить!

И в самом деле!

Фрида не ответила, только пожала плечами, не отрывая взгляда от кучки листьев.

— Я могу посидеть за столом госпожи Бреннер вместе с тобой, — шепнула Паолина. — Ты станешь рассказывать, а я просто побуду рядом. Хорошо?

— Но я не могу отойти, — сказала Фрида.

Паолина посмотрела поверх неё на Бена и увидела свободное место рядом с ним на полу. Всего-то и надо — взять подушку и сесть рядом.

Принять решение вдруг оказалось совсем не просто.

— Ну хорошо, — наконец сказала Паолина и опустилась на стул. — Тогда я тоже останусь здесь. Мы же должны присматривать за Хелодинией! — прокричала она госпоже Бреннер. — Ей здесь не нравится.

— Хелонией, — тихо поправила её Фрида.

— Да-да, — так же тихо ответила Паолина.

«Разница небольшая», — подумала она. Но девочка уже заметила, что это было важно для Фриды, поэтому вслух ничего не сказала.

Надя Бреннер покачала головой и с улыбкой посмотрела на Паолину.

— Тогда, может быть, ты выйдешь вперёд и что-нибудь расскажешь нам о черепахах? — спросила она. — Уверена, Фрида и одна неплохо присмотрит за Хелонией.

— Да, но… — Паолина в нерешительности заёрзала на стуле туда-сюда. — Я же совсем ничего не знаю о черепахах.

— Не верю, — возразила госпожа Бреннер и улыбнулась ей ещё ласковее.

Эта улыбка Паолину смутила. Отказывать было неловко — к учительскому столу тянуло, словно магнитом.

Ох-ох-ох! Ещё бы чуть-чуть — и она бы точно сбежала.

— Хочешь поспорим? — добавила госпожа Бреннер.

Паолина зажмурилась.

— А на что? — уточнила она.

— На мороженое, — предложила учительница. — Если выиграю я, то завтра принесу тебе мороженое. А если выиграешь ты — мороженое моё.

Рука Катеньки взлетела вверх.

— Это же неверно! — воскликнула она. — Ведь мороженое положено нести проигравшему.

— Обычно всё так и есть. Но в этот раз мы поступим иначе.

— Но мороженое же растает, прежде чем я принесу его в школу, — возразила Паолина.

— Кроме того, это нечестно, — заметил Финн. — Паолине принесут мороженое, а нам — нет.

— Хм, — задумалась госпожа Бреннер. — Во-первых, я уверена, что не проиграю. А во-вторых, у любой проблемы есть решение.

— Неправда, — возмущённо возразила Паолина. — Сегодня утром у меня была ужасно срочная проблема с хомячком, но решения у неё не было.

— Хм, — госпожа Бреннер задумалась вновь. — Возможно, стоит немного подождать. День ведь только начался! Некоторые проблемы решаются совсем не так просто, как нам порой хотелось бы. Иногда решение приходит совсем неожиданно, — заметила госпожа Бреннер. Ласковая улыбка исчезла с её лица, лишь уголки губ продолжали чуть таинственно подрагивать.

Класс зашумел, некоторые были не согласны с мнением учительницы. То тут, то там слышались обидные «зануда», «булочки с изюмом»…

Госпожа Бреннер обвела класс строгим взглядом.

— Я совершенно не желаю слышать, как кто-то кого-то называет занудой! Во-первых, так говорить невежливо, а во-вторых…

— …мы сейчас в школе! — прокричал Лукас, который, как и почти все остальные, снова забыл про правило — поднять руку, подождать, пока её заметят, и только потом начать говорить. — Как тут не занудствовать! Постоянно приходится учить что-то новое и повторять вслух.

— В этом ты совершенно прав, — ответила ему Надя Бреннер. — Я как раз хотела сказать нечто подобное. Ну а сейчас, Паолина, вернёмся к тебе, — добавила она и снова посмотрела на неё очень нежно.

Паолина не вытерпела и подошла к учительскому столу.

— Я в самом деле ничего не знаю о черепашках, — снова произнесла она. — Так что завтра я принесу вам в школу шоколадно-ванильное растаявшее и капающее мороженое. И вам придётся его съесть!

— Договорились, — сказала Надя Бреннер и отошла в сторону, чтобы Паолина смогла забраться за стол.

Какое же это странное чувство, сидеть на месте учительницы и ощущать на себе взгляды всех остальных!

Паолина подумала о Кнутфеликсе, Тимитоме, Лили, Вильме и Шарли-Шлаппо, которые остались сидеть дома на её кровати, и слегка заболтала ногами, чтобы ускоренное биение сердца не отвлекало так сильно.

— И что делаем дальше? — спросила она.

— Сейчас твои одноклассники будут задавать тебе вопросы, — сказала госпожа Бреннер.

— Хорошо, — неуверенно ответила Паолина.

— Ты что больше любишь, шоколад или мармелад? У вас дома бассейн есть? Ты часто в туалет ходишь? — вот что бывает, если не дослушать задание классного руководителя!

— Тихо! Стоп! — воскликнула госпожа Бреннер и подняла руку. — Сейчас мы задаём вопросы только о черепахах.

— Ну вот, — проворчал Финн.

Катенька подняла руку, и классная руководительница ей кивнула.

— Сколько у черепашки зубов? — спросила Катенька.

— О… — Паолина выпятила нижнюю губу. Тут нужно было подумать. — Думаю, их у неё нет, — наконец сказала она, и Фрида незаметно показала ей большой палец.

— А что можно есть без зубов? — заинтересовался Лукас.

— Листья, — ответила Паолина. — Или прочую зелень.

— А чем она тогда её кусает? — спросил Басти.

Он широко раскрыл рот и начал громко щёлкать зубами.

— Не знаю, — ответила Паолина. — Рот же у неё есть! Я сама видела. Он забавный и похож на клюв — им-то она, наверное, и ест.

Фрида снова тайком показала ей большой палец.

— Практично, — сказала Катенька.

— Но она всё равно ужасно противная, — заявил Финн. — Хорошо, что я не похож на черепаху.

— Знаешь, мне кажется, Хелония очень милая, — сказала Паолина, прежде чем классная руководительница успела сделать ему замечание. — И да, они очень практичные существа. Например, носят у себя на спине панцирь, в который можно спрятаться, если рядом нет кучи листьев.

— А почему черепашки живут в аквариуме? — спросил Фредерик. — Да ещё и без воды!

— Ну и что, — сказала Паолина. — Зато там есть земля. А ещё листья, камни и палочки.

— Но ведь есть плавающие черепахи, — сказала Мия.

— Да, но черепашка Фриды не плавает, — возразил Фредерик и показал ей язык.

— Но-но-но! — сказала госпожа Бреннер, и в этот раз строго посмотрела не на Бена, а на Фредерика.

— Это не аквариум, а террариум, — сказала Фрида кучке листьев, в которой спряталась Хелония. — В них живут черепахи, змеи и ящерицы. Для этих животных важно, чтобы вокруг была земля, камни и дерево. Всё это сложно хранить в обычной клетке.

— Тогда Паолина всё сказала верно! — воскликнул Бен.

И он принялся высоко подпрыгивать на подушке.

— Рыбам нужна вода, поэтому их держат в аквариуме, — громко прокричал Фредерик. — А сквозь клетку вода просто вытечет!

— Поэтому так никто и не делает, — сказала Фрида кучке листьев Хелонии, прежде чем половина класса начала смеяться. — Ведь каждый знает, что так не получится.

— Тут я с тобой совершенно согласна, — сказала Надя Бреннер. — В любом случае, я считаю, что Паолина довольно много знает о черепахах. Вы у меня все очень умные, — похвалила она класс.

— Тогда ты выиграла спор? — спросил Линус.

— Конечно, — сказала госпожа Бреннер.

И в уголках её рта снова появилась таинственная улыбка.

— Это тайна, — ответил Бен.

— С чего бы? — обиделась Паолина.

— Ни с чего, — Бен пожал плечами. — Просто тайна.

— Эй, вы двое, — сказал папа Бена и положил телефон, по которому разговаривал всё это время. — Как прошёл день?

— День домашних животных, — с намёком ответил Бен.

— Ах да, — сказал папа. — Наверняка было интересно! Давай, рассказывай!

— Паолина узнала кучу всего про черепах, — сказал Бен. — Хотя у неё их и нет.

— Ага, — сказал его папа и завёл мотор.

Остальные родители были ещё на парковке и загружали клетки с домашними животными в машины.

— Ещё Паолина подружилась с Фридой, — продолжил рассказывать Бен. — У Фриды есть черепашка, и она суперумная. Думаю, Паолине вообще нравятся умные люди, — сказал он и усмехнулся.

— Я должна была заниматься с Фридой, — напомнила ему Паолина. — И ты это прекрасно знаешь.

— Ну и что, — сказал Бен. — Фрида же милая.

— Она немного странная, — ответила Паолина.

— Ты тоже, — сказал Бен.

Паолина с возмущением покачала головой:

— Вовсе нет!

— Странная, — повторил Бен так тихо, чтобы его папа ни в коем случае его не услышал. — Ты разговариваешь со своими мягкими игрушками. Будто они живые. Но это и неплохо, ведь с ними тебе и домашние животные не нужны.

— Ещё как нужны, — проворчала Паолина и выглянула в окно.

Папа Бена как раз поворачивал на соседнюю улицу, поэтому Паолине пришлось немного вытянуть шею, чтобы разглядеть, как Фрида и её мама загружают в синюю машину Хелонию и её терра… террати… терратирариум.

«У них и дома тоже всё синее?» — задумалась Паолина.

Синяя мебель. Синие ковры. Синие шторы. Синяя ванна и синяя посуда.

Нет, не может быть. Мама Фриды же не носит только синие вещи, сейчас, к примеру, на ней зелёные брюки и жёлтая блузка в полоску.

— А какое бы животное ты хотела? — спросил папа Бена.

— Хомячка, — сказала Паолина и уставилась прямо на Бена горящими глазами. Такими, что он рисковал получить ожёг.

Бен оказался пожароустойчивым.

Бен будто и не понял, что ей обязательно нужно попасть на тайную встречу с хомячками. Вместо этого он просто глупо усмехнулся.

«Пф!» — подумала Паолина и снова отвернулась в сторону.

Хорошо, конечно, они с Беном не привязаны друг к другу и поэтому не должны всегда и везде играть только вместе. Но всё равно.

Дались всем эти домашние животные и хомячки в особенности!

Сама Паолина бы ни за что не бросила Бена.

Она сжала губы и все силы сосредоточила на том, чтобы удержаться от слёз.

Только этого ей ещё не хватало.

Глупый Бен. Глупый папа. Глупый день!

— И? — спросила мама, которая специально приехала домой пообедать и должна была снова вернуться в офис «всего на пару часов». — Как прошёл день домашних животных?

— Глупо, — сказала Паолина, ковыряясь вилкой в макаронах, дрейфующих по тарелке в море из томатного соуса.

— Вот как? — удивилась мама. — Что же случилось?

— Ничего, — ответила Паолина. — У меня не было своего хомячка.

— Ах, дело в этом, — сказала мама. — А он тебе нужен?

— Конечно, — проворчала Паолина и с такой силой проткнула макаронину вилкой, что море томатного соуса немного выплеснулось на скатерть.

— Милая, у тебя сегодня явно плохое настроение, — сказала мама. — Может, всё-таки расскажешь, что случилось?

Она положила приборы на стол рядом с тарелкой и протянула к Паолине руки.

— И о чём думает моя маленькая болтушка?

Паолина сглотнула. У неё вдруг стало так тесно в горле, будто туда кто-то затолкал трёхсоткилометровую ленту жевательной резинки.

Тут не то что говорить — дышать забудешь как!

— Ну же! — пропищала Лили, тайком устроившись под столом на коленях у Паолины. — Тебе просто нужно поплакать!

— Верно! — донёсся голос Тимитома откуда-то из детской комнаты. — А плакать лучше всего у мамы на руках.

«Дурачки», — подумала Паолина. Трижды раз дурачки.

Глупые. Глупые. Глупые!

Секунду спустя Паолина оказалась на коленях у мамы. Наверняка её просто подтолкнула Лили.

Мама обняла Паолину и прижала к себе, нежно и одновременно утешительно надёжно. И пока папа относил на кухню их тарелки с макаронами и морями томатного соуса, мама и Паолина сидели, трогательно обнявшись, и мягко раскачивались туда-сюда.

Из глаз Паолины текли слёзы, а уголки рта были перепачканы томатным соусом — вся эта красота немедленно растеклась по маминой офисной блузке. Очень красивой, между прочим.

— Ничего страшного, — сказала мама, когда они с Паолиной целую вечность спустя немножко отодвинулись друг от друга. — Пятно можно будет отстирать. Не беспокойся. А вот о твоих бедах нам стоит поговорить, — добавила она самым мягким маминым голосом. — И лучше отпустить их прямо сейчас.

— А потом? — всхлипнула Паолина.

— Помашем им вместе рукой, чтобы они нас больше не беспокоили, — заверила её мама.

Она обхватила лицо Паолины тёплыми руками и вытерла последние слёзы, а потом мягко провела большими пальцами по остаткам томатного соуса.

— А сейчас идите прочь, ужасные беды нашей милой Паолины, — приказала она и нежно поцеловала Паолину в лоб.

— Хорошо, — голос Паолины звучал очень хрипло.

Она почти рассмеялась. Она снова могла дышать, ведь стянувшее горло резинка куда-то исчезла.

Паолина медленно открыла рот, не зная, с чего начать. И прежде чем она собралась с мыслями, беды выплеснулись наружу.

Паолина говорила и говорила.

О том, что Бену больше нравится общаться с Лукасом, потому что у него есть хомячок, которого зовут Годзилла и который самый настоящий разбойник.

Что госпожа Бреннер совсем даже не милая, потому что не разрешила им всем втроём ухаживать за Годзиллой. И потому, что она заставила Паолину сидеть рядом с Фридой.

Что Фрида странная и ей нравится ходить только в синем цвете, а компании других детей она предпочитает кучку листьев.

И вообще, что папа ужасно противный и глупый, потому что сначала пугал её госпожой Рёзель, а потом отказался покупать ей даже самого крошечного хомяка. И разогретые макароны его не оправдывают!

— Ох, — сказала мама, когда Паолина закончила свой рассказ и наконец смогла перевести дух. — Неужели сегодня не случилось совсем ничего хорошего или по меньшей мере просто приятного?

— Ничего, — сказала Паолина.

— А вот и нет, — пропищала Лили.

— Всё прошло глупо, — настаивала Паолина, хотя и подозревала, что Лили права.

Но она всего-навсего плюшевая птица и Паолине лучше знать!

— Пф! — фыркнула Лили и обиженно чирикнула.

— Ну хорошо, — сдалась Паолина. — Фрида, в общем-то, ничего. И её черепашка тоже. У неё нет зубов, зато есть ротик, похожий на клюв. Я про это рассказывала в классе, сидя за учительским столом, потому что Фрида говорить не захотела.

— Замечательно! — сказала мама.

И улыбнулась ей самой широкой улыбкой на свете. В уголках маминых глаз появились миллионы крошечных морщинок. Даже локон, упавший на мамин лоб, улыбался вместе с ней.

— Почему? — спросила она. — Что во всём этом такого замечательного?

— Ну как же, — начала объяснять мама. — Во-первых, Фрида и её черепашка оказались совсем не такими ужасными, как ты боялась. Во-вторых, ты поддержала Фриду. И в-третьих, ты рискнула выступить перед всем классом.

— Верно, — пропищала Лили и радостно заскакала вокруг ножки стола.

— А ведь всего этого могло и не случиться, если бы папа купил тебе хомячка, — сказала мама.

— Тоже верно, — пропищала Лили и проскакала ещё один круг вокруг ножки стола.

— Пф! — фыркнула Паолина. — Так папа тебе всё рассказал?

— Только про хомячка, — сказала мама. — И сейчас я у тебя кое-что спрошу, а ты постараешься ответить честно и очень серьёзно.

— Да-да, — сказала Паолина. — Я уже знаю. Домашних животных нельзя просто так взять и купить. Хотя это на самом деле совсем несложно, ведь зоомагазины открыты почти всегда. Ну, разве что на ночь закрываются.

— Ах, болтушка Паолина, — вздохнула мама. — Ты уверена, что хомячок тебе по-настоящему нужен? Или ты хочешь завести его только, чтобы помириться с Беном?

— Но мы же с ним не ссорились! — воскликнула Паолина.

— Ну и хорошо, раз так, — радостно сказала мама, махнув рукой. — Одной заботой меньше.

— Но Бену в самом деле интереснее играть с Лукасом или кем-то ещё, потому что ему нравится исследовать хомячков, — мрачно добавила Паолина, чтобы мама наконец поняла, что проблема оказалась совсем не простой, а очень даже сложной.

— Ах, вот как, и поэтому тебе тоже обязательно нужен хомячок, — сказала мама. — Значит, я оказалась права.

— А? — удивилась Паолина. — В чём?

— В том, что тебе нужен хомячок только потому, что Бену нравятся эти зверьки и ты не хочешь, чтобы он из-за них проводил время с другими детьми, — ответила мама.

Паолина никак не могла согласиться с таким предположением.

— Ты совсем ничего не поняла!

Она соскользнула с маминых колен, подняла с кухонного пола Лили и убежала в коридор.

— Можешь и дальше заниматься своими делами и думать что хочешь! — прокричала она.

— А как же макароны? — воскликнула мама.

— Никак, — проворчала Паолина и со всей силы хлопнула дверью в детскую комнату.

— Очень-очень-очень милые! — пропищала Лили.

— И вкусные, — сказал Кнутфеликс.

— Об этом и думать не смей! — сказала Паолина. Она состроила серому коту строгую рожицу. — Ты не станешь есть моих хомячков, а будешь о них заботиться.

— Как? Где? Что? Почему? — спросил Шарли-Шлаппо, который снова завязал себе уши огромным узлом — он и слушать не хотел про все эти глупости, из-за которых нельзя было купить хомячка.

— Нужно будет придумать ему имя, — сказала Паолина.

— Но хомячка же пока нет, — заметил Тимитом.

— Верно, — сказала Паолина. — Но скоро будет.

Какое-то время обиженно полежав на кровати, Паолина подумала о бабушке Мари.

У неё в голове назревал замечательный план, как переубедить маму и папу купить ей хомячка.

Можно считать, что он уже у неё в кармане!

— Ему определённо нужно имя, — настаивала Паолина.

— Ну хорошо, — согласилась Вильма.

Она наконец-то прожевала травку и снова могла говорить.

— Я за Отто, — сказал Шарли-Шлаппо, так и не развязавший уши и каким-то чудом принимавший участие в разговоре, который он никак не мог слышать.

— А я за Ханнилори, — пропищала Лили.

— Думаю, Колбаска будет звучать неплохо, — сказал Кнутфеликс. — Или Салями. Или Жареная Мышка. И желательно с кусочком сыра.

— Да что ты такое говоришь! — отругал его Тимитом. — Жареная Мышка С Кусочком Сыра уж точно никакое не имя! Ты бы ещё назвал хомяка Булочкой С Изюмом!

— Но я не люблю булочки с изюмом, — проворчал Кнутфеликс.

— Ты не станешь его есть, Паолина же тебе уже сказала, — пропищала Лили. — Ты будешь о нём заботиться.

— Всё равно я не стану заботиться о булочке с изюмом, — проворчал Кнутфеликс.

— Прекрати сейчас же! — Паолина пригрозила коту пальцем. — Хомячка будут звать Пушель! И на этом закончим! И вообще я пошла звонить бабушке Мари, — сказала она и спрыгнула с кровати.

Паолина змейкой скользнула к двери, немного приоткрыла её и прислушалась.

На кухне гремели посудой.

Мама и папа о чём-то разговаривали. Паолина, конечно, даже знать не желала, о чём именно.

Она навострила ушки и на цыпочках пробралась в гостиную.

Вжух! Паолина схватила телефон со столика и так же незаметно вернулась в детскую.

Тимитом, Кнутфеликс, овечка Вильма и Лили от волнения всё это время даже не дышали и сейчас во все глаза смотрели на Паолину.

Только Шарли-Шлаппо, который, как и прежде, совсем ничего не слышал завязанными узлом ушами, валялся на животе и храпел.

— Тсс! Сидите тихо и не мешайте. Это совершенно секретный телефонный разговор!

— О боже-боже-боже! — прошептала Вильма и схватила с покрывала ещё пару травинок.

Она смотрела на Паолину не мигая и выглядела порядком напуганной.

Жевание же так успокаивает!

На доске для заметок над письменным столом Паолины висела записка с телефоном бабушки Мари и дедушки Петера. На всякий случай. Вдруг когда-нибудь понадобится.

«Когда-нибудь» наступило.

Тык, тык, тык — набирала их номер Паолина.

Сначала в трубке послышались лишь тихие щелчки, сменившиеся гудками. Длинными и с большими паузами, что означало, что бабушка Мари ни с кем по телефону в это же время не разговаривает.

Лишь бы она была дома и лишь бы она не легла спать после обеда! Паолина ждала и ждала её ответа и всё это время не сводила взгляда с двери, чтобы успеть вовремя спрятать телефон под подушку. Вдруг в комнату зайдут мама или папа, чтобы проверить, всё ли у неё в порядке и снова позвать обедать.

Или посмотреть, не злится ли ещё она.

Или чтобы продолжить свой глупый разговор о хомячках.

— Алло, здравствуйте, Виммерик на линии, — вдруг произнёс чей-то голос прямо в ухо Паолины.

— Бабушка, это ты? — спросила она.

— Ну конечно, Паолиночка, — ответила бабушка Мари. — Кто же ещё это может быть?

Паолина не знала, что на это можно сказать, и молчала. Бабушка спросила:

— Что случилось, моя милая? Почему ты мне позвонила?

— Потому что я должна кое-что у тебя оставить, — сказала Паолина.

— Ого! — удивилась бабушка Мари. — И что же?

— Это секрет, — прошептала Паолина.

— Ого, значит, оставить у меня секрет! — воскликнула бабушка. — Звучит интригующе. Надеюсь, я найду для него место.

— Конечно, — ответила Паолина. — Он очень маленький, правда сам по себе храниться не может…

— Вот как… — бабушка Мари ненадолго задумалась. — И когда ты мне его принесёшь? И сколько он будет у меня храниться?

— О… — растерялась Паолина. — Я ещё точно не знаю, потому что…

Она вдруг поняла, что у её плана есть изъян. Весьма ощутимый. Раньше такого не случалось, ведь все планы они придумывали вдвоём с Беном, который сейчас наверняка играл с Лукасом или занимался своими таинственными исследованиями…

— Паолиночка? — позвала бабушка Мари. — Ты ещё здесь?

— Да, — сказала Паолина. — Я пока не могу привезти тебе секрет, потому что он не поместится на багажнике моего велосипеда.

Кроме того, ей всё равно не разрешали ездить к бабушке с дедушкой на велосипеде, поскольку они жили очень далеко и дорога к ним проходила через множество широких трасс, светофоров и мимо угловых домов, а значит, была довольно опасной.

— Тогда мы с дедушкой сами приедем к вам и заберём твой секрет, — предложила бабушка Мари.

На самом деле это звучало здорово. Но не настолько здорово, насколько хотелось бы.

— Не говори про него маме с папой, — попросила Паолина. — Я хочу сначала купить его сама.

Бабушка Мари вздохнула.

— Звучит как-то сложновато, — сказала она. — Может быть, ты просто скажешь мне, что это? Тогда, думаю, мы могли бы вместе принять решение.

— Хм, — задумалась Паолина. — Хм… хм…

Тимитом, Лили, Вильма и Кнутфеликс задумались вместе с ней, и даже Шарли-Шлаппо начал вдруг храпеть особенно громко.

— А теперь то же самое вслух, — подбодрила её бабушка Мари. — Я уверена, всё не так плохо, как тебе кажется.

— Но так и есть, — прошептала Паолина. — Я боюсь, что тогда ты откажешься мне помогать.

— Вот как! — только и произнесла бабушка Мари. И потом ещё раз: — Вот как.

Потом Паолина услышала, как тяжело она вздохнула в трубку. Казалось, что сам телефон вдруг начал дышать.

— А что ты скажешь, если мы вдвоём поболтаем за вкуснейшей стопкой блинчиков с яблочным муссом? — спросила бабушка Мари, когда телефон снова прекратил дышать.

— Конечно, — сказала Паолина и вдруг заметила, что мама стоит в дверях её комнаты.

О ужас! Паолина совсем не заметила, как она зашла. А ведь Тимитом, Вильма, Кнутфеликс и Лили всё это время смотрели на дверь.

— С кем разговариваешь? — спросила мама.

К счастью, в её голосе звучало только любопытство, а не упрёки, которые успела нафантазировать Паолина.

— С-с бабушкой Мари, — чуть запнулась Паолина.

— Понятно, — сказала мама. — А я уже думала с Беном.

— Нет, — ответила Паолина.

Ему бы она точно не позвонила!

— Мы хотим вместе поесть блинчиков, — поспешно объяснила Паолина. — Только мы с бабушкой.

— Какая хорошая мысль, — сказала мама. — Я бы сама с удовольствием составила вам компанию. Но если бабушка хочет пообщаться только с внучкой, то мама им ни к чему, — подмигнув, добавила она.

— Вовсе нет, — сказала Паолина. — Это только на один раз.

— Всё хорошо, — улыбнулась мама, прошла в комнату Паолины, села на край кровати и протянула руку к телефону. — Бабушка ещё на линии? — уточнила она.

— Э… Думаю, да, — сказала Паолина и протянула маме телефон.

После пары привычных фраз вроде «Привет!», «Как дела?», «Как вы с дедушкой поживаете?», прозвучавших одна за другой, мама наконец договорилась, что Паолина приедет в гости к бабушке на блины с яблочным муссом. Правда, только в следующую пятницу, то есть придётся ждать целых три дня.

— Обидно, — едва слышно проворчал Кнутфеликс.

Лили скакала по кровати, а Шарли-Шлаппо продолжал беззаботно храпеть.

— Послушай, моя болтушка, — сказала мама, после того как закончила говорить с бабушкой Мари. — Мы с папой сейчас кое-что обсудили.

Ага.

Паолина состроила обиженное лицо.

Вряд ли они решили купить ей хомячка.

— Мы с папой тоже бы очень хотели завести домашнюю зверюшку.

Что, правда?

— Которая принадлежала бы всем нам…

О нет!

Паолина поморщилась.

— …и о которой мы все вместе стали бы заботиться, — закончила мама.

Ясно…

Паолина подумала, что так это звучит не так уж и плохо.

— Но тогда нам стоит вместе решить, кого именно мы станем покупать, — продолжила мама.

Угу.

Паолина кивнула.

Это звучало обнадёживающе.

— Но никаких рыбок, — сказала она. — Рыбки скучные.

Шарли-Шлаппо прекратил храпеть, зато заворчал Кнутфеликс.

— Эй, мне нравятся рыбки, — промурлыкал он. — Рыбки вкусные.

Мама так посмотрела на плюшевого кота, как будто поняла, что именно он сказал.

— Годится. Никаких рыбок, — пообещала она.

— И как же мы тогда станем решать? — спросила Паолина.

— Хмм… — мама дотронулась указательным пальцем до подбородка, как делала всегда, когда о чём-то задумывалась. — Знаешь, у меня есть идея…

Как же так!

Паолина вытащила из пенала красный карандаш, нарисовала жирный крест на предательски напоминающем свинку хомячке и попробовала нарисовать его ещё раз. Но новый хомячок получился кривым и косым и со слишком длинными ушами.

— Какой замечательный, — сказал Шарли-Шлаппо, подглядывавший за процессом у Паолины из-за плеча. — Он похож на меня!

— Ага, верно, — проворчала Паолина и опять перечеркнула «неправильного» хомяка.

— А какое животное ты бы хотела во вторую очередь? — спросил Кнутфеликс, и усы его дрогнули.

— Возможно, кошку, — пробормотала Паолина.

— Так нечестно! — возмущённо пропищала Лили. — Я тоже хочу в домашние животные!

— И я! — протянула овечка Вильма.

— И я тоже! — потребовал Тимитом. — Да я же самый лучший домашний зверь на целом свете!

— Но вы у меня и так есть! — возразила Паолина. — К тому же птицы, овцы и еноты не могут стать домашними животными.

— А вот коты могут, — промурлыкал Кнутфеликс. Одним длинным прыжком он приземлился на письменный стол Паолины, сел перед альбомом и посмотрел на неё. — Можешь меня нарисовать.

— Так и быть, — сказала Паолина.

В этот раз она вытащила грифельный карандаш, потому что при необходимости его всегда можно стереть.

Она слегка прищурила правый глаз, будто настоящая художница, и нарисовала самого красивого и самого замечательного кота.

Вот только теперь он оказался на первом месте. Поэтому прямо перед ним Паолина нарисовала цифру два. Цифры от одного до девяти она уже прекрасно знала. А вот с буквами дела обстояли хуже.

Написать правильно «Хомячок» или «Кошка» она ещё не могла. Почему всё так глупо!

— В пятницу ты сможешь попросить бабушку Мари подписать твоих животных, — предложил Шарли-Шлаппо. — Что бы у тебя ни получилось, бабушка внизу подпишет, что это хомячок, и всё сразу станет понятно.

— Прекрасная мысль, — сказала Паолина и чмокнула Шарли-Шлаппо в нос.

— И меня! И меня! И меня! — наперебой закричали Кнутфеликс, Лили и Вильма.

— Ну хорошо, — сказала Паолина и начала целовать свои мягкие игрушки одну за другой.

В итоге, когда мама поинтересовалась готовностью рисунка, Паолина попросила её подождать до пятницы.

— Ах, вот как, — сказала мама. — Но ты точно уверена, что в пятницу определишься с выбором?

— Нет, — ответила Паолина. — Я ещё точно не знаю.

— Ничего страшного, моя милая, — успокоила её мама и нежно взъерошила Паолине волосы. — Это же не срочно. К счастью, мы не собираемся заводить домашних животных прямо сейчас.

— Сейчас не стоит, на следующей неделе — обязательно, — сказала Паолина.

И это самое позднее!

Проблема была только в том, что она никак не могла решить, какое животное ей стоит нарисовать в третью очередь.

Например, было бы здорово завести собаку. Но её же нужно выгуливать, и не важно, хочешь ты того или нет, иначе ей придётся делать свои дела в квартире. А Паолина совсем не была уверена, что ей захочется гулять с собакой ежедневно.

Кролики казались Паолине ужасно милыми. Но поодиночке они не живут, а про двух питомцев уговора не было. Про то, что кролики грустят в одиночестве, Паолина узнала от Фриды.

В последние дни девочки немного сдружились, потому что на занятиях теперь сидели вместе.

— Нарисуй черепашку на третьем месте, — предложила ей Фрида. — Ты же точно сможешь её красиво нарисовать.

Фрида продолжала сторониться других ребят, но, кажется, была не против пообщаться с Паолиной.

— Не хочешь завтра после школы прийти ко мне в гости? — спросила Фрида в среду. — Тогда ты сможешь ещё раз посмотреть на Хелонию.

— Хорошо, — сказала Паолина. — Я подумаю.

Сначала ей нужно было спросить разрешения у мамы или папы. А ещё был Бен, с которым нужно было попытаться поговорить ещё хотя бы раз.

О том, что при всем обаянии Хелонии, черепашки так и не смогли занять прочное место в сердце Паолины, говорить Фриде явно не стоило.

Как и обсуждать это с Беном.

Паолина так и не решила, как следует себя с ним вести.

* * *

Бен всё это время крутился только вокруг Лукаса и всякий раз отворачивался, стоило Паолине только посмотреть на него. Но по пути в школу и дома он вёл себя так, будто ничего не случилось.

«Совсем по-дурацки!» — считала Паолина.

По утрам у неё то и дело перехватывало горло — так, будто она проглотила целую ленту жевательной резинки! — стоило ей только подумать о Бене.

Поэтому Паолина решила устроить «разбор полётов». Это выражение она услышала от мамы, когда у той на работе случились сложности в общении с коллегами. Паолина точно знала, что такое «разбор» и была не до конца уверена в том, как именно он происходит в отношении «полётов», но точно знала, что их с Беном отношениям это не повредит.

Паолина решила, что сегодня непременно поговорит с Беном, и ждала у гардероба, пока Бен надевал куртку, натягивал на плечи рюкзак и кричал: «Пока, Лукас!»

Вот только Бен совершенно не заметил Паолину и проскочил мимо.

Сначала Паолина на него обиделась.

Потом расстроилась.

И наконец пришла в ярость.

— Эй, болван! — прокричала она и бросилась вслед за Беном.

Он тут же прекратил прыгать и развернулся к Паолине.

— Ты это мне? — нахмурившись, спросил он.

Паолина встала перед ним, с трудом переводя дыхание. Сначала нужно было немного отдышаться.

— Конечно, тебе, — сказала она. — Кому же ещё?

— Не знаю, — пожал плечами Бен. — Просто раньше ты меня так не называла.

— Верно, — согласилась Паолина.

По крайней мере, она никогда не называла Бена болваном достаточно громко, чтобы кто-то услышал. И он сам прежде всего. Сердце у Паолины в груди болезненно сжалось.

— Я от тебя такого не ожидал, — сказал Бен. — Я же твой самый лучший друг!

«Мой самый-самый-самый лучший друг», — мысленно поправила его Паолина.

Она видела, как Бен часто заморгал глазами, словно пытаясь удержать слёзы.

Но Бен никогда не плакал. Просто так, за исключением тех случаев, когда он во что-нибудь врезался.

Ох! «Разбор полётов», оказывается, не такое простое дело. Особенно после того, как назвала болваном своего самого-самого-самого лучшего друга.

— Можно я сегодня наконец снова поеду с тобой? — выпалила Паолина.

— Нет, — ответил Бен.

А потом он просто развернулся и побежал домой.

Без Паолины.

И больше не прыгая.

— Ну и оставайся, — проворчал Кнутфеликс. — Мы и сами можем прекрасно испортить себе настроение.

— Вот как! — воскликнула Паолина. — У меня совершенно нет плохого настроения. — И добавила: — Вы вообще ничего не понимаете.

— Разумеется, — протянула Вильма. — Ты же нам ничего не рассказываешь!

— Нет времени, — пробормотала Паолина и одним махом спрыгнула с кровати.

По правде говоря, радоваться Паолине было нечему. Она быстро почистила зубы, быстро оделась и так же быстро затолкала в себя размякшие мюсли. Паолина изо всех сил делала вид, что с ней всё нормально, но папа всё равно что-то почувствовал.

— Что-то ты сегодня не слишком разговорчивая, маленькая болтушка, — сказал он.

— Нет, — возразила Паолина. — Я уже никакая не болтушка.

И уже давно не маленькая.

— Может, ты всё ещё немного на меня злишься? — осторожно спросил папа, упаковывая контейнер с обедом Паолины и бутылку с водой в небесно-голубой рюкзак с бирюзово-морским отливом.

— Может быть, — проворчала Паолина. — И, может быть, это навсегда.

— Хм, — произнёс папа.

Теперь он выглядел настолько грустным, что Паолина даже не осмелилась встретиться с ним взглядом.

— Так-то, — поскорее произнесла она. — Но возможно, что я сержусь вовсе не на тебя, а на Бена. И немного грущу, — едва слышно добавила она.

— Я понимаю, — сказал папа. — У мамы сейчас тоже очень много работы, и поэтому у неё едва хватает на меня времени. Но я знаю, что это скоро пройдёт.

— Но Бен не работает, — сказала Паолина.

— Разумеется, — не стал спорить папа, — но, несмотря на это, он всё равно может быть очень занят.

— Ну да, исследованиями. В которых я ему только мешаю, — Паолина скривилась ещё больше.

— Раньше такого не было, — сказал папа.

— Но сейчас всё так, — возразила Паолина. — Бен прекрасно знает, что я тоже хочу участвовать в его исследовании хомяков, но ему это безразлично. Ему просто нравится проводить время с Лукасом. И ещё с кем-то тайным.

— Тогда тебе стоит с ним поговорить, — сказал папа.

— Я уже пробовала! Но из этого ничего не получилось, — дрожащим голосом ответила Паолина.

— Ох, милая, — сказал папа. Он застегнул рюкзак Паолины и широко раскинул руки. — Иди сюда, моя девочка.

Вообще-то Паолине этого совсем не хотелось, но папин тёмно-зелёный свитер выглядел таким заманчивым. От него знакомо пахло стиральным порошком. И папой. Сопротивляться свитеру у Паолины попросту не было сил.

Папины ладони гладили её по спине и немножко по волосам. Объятия у него были нежные и тёплые.

Обида на папу прошла как-то сама собой.

Паолине представилось, что тёмно-зелёный свитер папы превратился в уютную тёплую обросшую мхом пещеру, в которой можно было укрыться от всего-всего на свете.

Может быть, папа прав и Бен скоро прекратит свои тайные исследования хомячков и снова сможет найти время для Паолины.

Паолине показалось, что в груди у неё запорхала крылышками крошечная бабочка, и девочка впервые немного порадовалась тому, что сегодня поедет к Фриде.

Может, Бену просто нужно провести пару дней только с Лукасом.

А Паолине — день с Фридой.

— Какое ты будешь? — шепнула она Фриде на ухо.

— Клубничное, — прошептала Фрида.

— Хочешь, я вытащу его для тебя? — шепнула в ответ Паолина.

Как только Фрида кивнула, Паолина быстро вытащила из коробки шоколадное и клубничное мороженое.

Паолина передала Фриде клубничное мороженое, и девочки вернулись на свои места.

— В следующий раз будет твоя очередь взять что-нибудь для меня, хорошо? — шепнула Паолина.

— Ладно, — сказала Фрида. — Постараюсь.

— Ну и славно, — сказала Паолина и осторожно откусила кусочек от шоколадного мороженого.

Оно было просто великолепное, французское и просто невероятно вкусное.

* * *

Через четыре часа уроки закончились.

Кроме поедания мороженого, ученики первого «Б» класса в тот день обсуждали не только своих домашних животных, но и вообще всех зверей, про которых когда-либо слышали. Они искали их на большой карте «Дикие звери Европы» и решали, в какой части мира живут те звери, которые не были отмечены на их карте. На последнем уроке они рисовали картинки со своей семьёй и любимыми домашними животными.

На картинке Фриды были нарисованы маленькие и большие черепахи, которые несли на спине вместо панцирей настоящие домики. В одном из них жили девочка и её родители, а в другом — бабушка и дедушка, а в маленьком небесно-голубом домике с бирюзово-морским отливом жила Паолина. Конечно, только если она не против.

Паолина тоже нарисовала черепашек, ведь их нарисовать совсем не сложно. А ещё нарисовала африканского слона, потому что благодаря огромным ушам и длинному хоботу его нельзя было ни с кем перепутать.

Паолина не знала, что нарисовал Бен, и не рискнула посмотреть на его картинку.

«Точно хомячка», — решила она.

Когда прозвенел звонок, Бен с Лукасом и Нильсом первые выскочили из класса.

Сегодня он ни разу не посмотрел на Паолину.

Пф! Ну и ладно!

У Фриды был старший брат, которого звали Фред. Фред уже ходил в гимназию и играл в футбольном клубе. Вот и в тот день он должен был приехать домой уже после того, как за Паолиной придёт мама.

Ну и ладно!

Паолина могла познакомиться с Фредом и потом.

— А где сейчас Хелодиния? — спросила Паолина. — А, ну то есть, конечно, Хелония, — поспешно поправила себя она.

Фрида улыбнулась.

— Я сейчас называю её Шелли, — сказала она. — Так легче запомнить. К тому же это имя звучит приятнее.

— Здорово, — сказала Паолина и тоже улыбнулась. — Так где Шелли?

— В моей комнате, — ответила Фрида.

Она побежала по коридору в другой конец квартиры и свернула направо. Там коридор заканчивался и начиналась комната Фриды.

Она была немного меньше комнаты Паолины, но намного аккуратнее. Всё лежало на своих местах. Книги стояли только на полках. Школьные принадлежности были аккуратно разложены по местам, рюкзак убран. Никаких следов разбросанной одежды, да даже будильник на своём месте! У Паолины он всегда прятался в шкафу под зимней курткой, чтобы мама не смогла его найти — роль будильника всегда выполнял папа, и Паолина не собиралась заменять его какой-то бренчащей железкой.

Мебель в комнате Фриды была из светлого дерева, но всё остальное отражало её любовь к синему цвету: ковёр, шторы и постельное бельё. Здесь была даже огромная синяя плюшевая черепаха.

— У вас унитаз тоже синего цвета? — спросила Паолина.

Фрида захихикала.

— Нет, — сказала она. — Жёлтого.

— Правда? — сказала Паолина, потому что с трудом могла себе такое представить.

Фрида часто закивала.

— Правда. Мама считает это ужасно глупым, — добавила она. — Но в то же время это ужасно практично, поскольку на нём не видно лишних пятен.

Тогда ладно. Паолина не могла не признать, что определённый смысл в этом был.

— А ты здесь веселее, чем в школе, — сказала она. — Почему ты там так мало разговариваешь?

Фрида пару раз пожала плечами.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я просто не очень себе доверяю.

— А, ясно, — сказала Паолина, ведь она именно так и думала. — Но почему?

Фрида снова несколько раз пожала плечами. Шаг за шагом она начала ходить по комнате из стороны в сторону.

— Потому что все считают меня странной, — сказала она.

— Но ты же правда ведёшь себя странно, — сказала Паолина. — Ты не такая, как все. Слишком много всего знаешь и умеешь, любишь только синий и всегда точно знаешь, что чувствуют животные вокруг. Это очень необычно!

— Хм, — только и произнесла Фрида и посмотрела мимо Паолины в пустой угол между шкафом и письменным столом.

— Все считают меня занудой, — сказала она через какое-то время. — Все, кроме тебя.

— Бен тебя тоже так не называет, — сказала Паолина. — И вообще совсем даже не все, — настаивала она.

— Да, — сказала Фрида. — Верно. Но раньше я об этом не знала.

— И поэтому ты предпочитаешь молчать? — спросила Паолина.

Фрида кивнула.

— Или говорить не со всеми, — сказала она. — Пока я не пойму, с кем приятно общаться.

— Ну, ты же мне нравишься, — сказала Паолина. — Ты классная, и очень милая, и всё такое.

Она, конечно, сказала это не просто так.

Фрида снова посмотрела в пустой угол.

— Ты мне тоже нравишься, — пробормотала она.

— Отлично! — Паолина так широко улыбнулась, что уголки её рта почти коснулись ушей. — Тогда давай дружить. Хорошо? — спросила она и протянула Фриде руку.

— Хорошо, — сказала Фрида и пожала её.

— Здорово! — сказала Паолина, и от радости её сердце совершило в груди кувырок. — Тогда в следующий раз приезжай ко мне. А потом я снова приеду к тебе, и так снова и снова.

— Хорошо, — сказала Фрида. — А что будет, если ты снова помиришься с Беном?

— Ничего, — сказала Паолина, и сейчас же она пожала плечами. — Просто скажу ему, что сегодня у меня день Фриды.

— Вот как, — сказала Фрида, и Паолине показалось, что у неё тоже от радости сердце закувыркалось в груди.

— Значит, ты заметила, — удивлённо сказала Паолина.

— Что именно? — спросила Фрида.

— Ну, что я поругалась с Беном, — сказала Паолина.

— Конечно, я заметила, — сказала Фрида. — Из-за Лукаса и его Годзиллы, ну и всего остального. Верно?

— Да! И потому что Бен всё время что-то скрывает и не хочет звать меня на свои глупые исследования хомячков, — яростно воскликнула Паолина и вдруг почувствовала дурацкий комок в горле.

— Исследовать хомячков не так уж и плохо, — сказала Фрида.

— Да. Верно, — Паолина вздохнула так тяжело, будто стала слоном, проглотившим огромный мешок камней. — И всё равно, — сказала она. — Из-за этих исследований я случайно назвала его болваном. Поэтому Бен на меня обиделся.

— Ох, — сказала Фрида. — Тогда тебе стоит перед ним извиниться и сказать ему, что это вышло случайно и что тебе жаль, что так получилось. Можно ещё подарить ему что-нибудь симпатичное. Что-нибудь, что ему точно понравится.

Паолина кивнула. Это в самом деле было хорошей идеей, над которой стоило поразмыслить.

Паолина искоса посмотрела на свою новую подругу. Фрида явно неплохо понимала не только животных.

— Так где же Шелли? — снова спросила она.

— Так вон там! — сказала Фрида и показала на пустой угол, который на самом деле лишь выглядел пустым, потому что там стояли рюкзак Фриды и корзина для бумаг.

Между шкафом и письменным столом стоял террариум.

Черепашка сидела внутри него и жевала листочек салата.

Чавк-чавк-чавк — то поднимался, то опускался её похожий на клювик рот.

А потом Паолина заметила ещё кое-что интересное.

— А кто это там с ней? — спросила она и показала на маленькую синюю плюшевую черепашку, которая сидела на полу рядом с террариумом.

— Это подружка Шелли, — сказала Фрида. Осторожно, будто она была живой и настоящей, она подняла маленькую черепашку с пола и посадила её на коленку Паолины. — Мы с мамой сшили её сами.

— Ух ты! Какая она милая! — воскликнула Паолина.

И мягко погладила по маленькой нежной черепашьей спинке.

— Если ты снова придёшь к нам, мы с мамой сошьём тебе такую же, — пообещала Фрида.

— В самом деле? — удивлённо спросила Паолина.

— Ну да, — сказала Фрида, и уши её немного покраснели.

В животе Паолины внезапно забулькало, словно пузырьки счастья поднялись откуда-то изнутри и защекотали её так, что не улыбнуться было нельзя. Какой чудесный день!

— Скоро, — сказала Паолина. — Когда я снова поеду к Фриде и мы её там сошьём.

— Здорово, — пропищала Лили и звонко зачирикала. — Тогда можешь меня отпустить.

— Хорошо, — сказала Паолина и положила Лили на покрывало.

Вильма немного пощипала на подушке травку, а Шарли-Шлаппо завязал себе на ушах ещё один узел.

Только Кнутфеликс и Тимитом продолжали прижиматься к Паолине, когда в комнату зашли мама с папой, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

— И? — спросила папу Паолина. — Ты уже посчитал баллы на листочках с домашними животными?

— Да, — кивнул папа. — Можешь считать это дело решённым!

— Их оказалось совсем не сложно подсчитать, — сказала мама. — Мы втроём почти единогласно решили, какое домашнее животное себе заведём.

— Здорово! — воскликнула Паолина.

Но это было уже не столь важно.

Она отпустила Тимитома и Кнутфеликса и крепко обняла за шею сначала маму, а потом папу. Она ничуть не сомневалась: скоро в их доме поселится хомяк Пушель!

Может быть, даже завтра.

Или послезавтра. Но точно не позднее.

Вообще-то в разговоре за блинчиками и яблочным муссом смысла больше не было. Но при виде бабушки Мари она всё равно обрадовалась.

— Пока, до понедельника! — прокричала Паолина Фриде и поскакала к бабушкиной машине.

— Привет, моя милая!

— Привет, бабушка!

Они обнялись и поцеловались, а после Паолина забралась на детское сиденье.

— Что это случилось с Беном? — спросила бабушка Мари и указала на боковое окно, из которого было хорошо видно Бена: он стоял в сторонке и старательно на них не смотрел.

— А что с ним? — спросила Паолина.

— Он выглядит немножко грустным, — сказала бабушка Мари.

— Хм, — нахмурилась Паолина и вновь осторожно посмотрела на Бена, который уже не стоял, а шёл, повернувшись к ним спиной.

Совершенно один.

— Ты с ним даже не попрощалась? — спросила бабушка Мари.

— Нет, — покачала головой Паолина. — Я теперь дружу с Фридой.

— Вот как, — сказала бабушка Мари. — Значит, Бен тебе больше не друг?

— Неправда, — возразила Паолина. — Просто он не хочет больше со мной играть и заниматься исследованиями, а проводит всё время с Лукасом.

— Не верю, — сказала бабушка. — Почему же он тогда с такой грустью на тебя посмотрел?

— Не знаю, — прошептала Паолина.

Хотя вообще-то она знала. Сколько раз она уже пожалела о собственных словах!

Но сказанного не вернёшь, и Паолина просто не знала, как теперь ей извиниться перед Беном.

* * *

Дом бабушки Мари встретил их восхитительным ароматом свежеприготовленных блинчиков.

Дедушка Петер стоял на кухне у плиты и слегка потряхивал сковородку.

— Чтобы блинчики не подгорели, — сказал он и поцеловал Паолину в щёку.

А потом дедушка резко подбросил сковородку, и блинчик взлетел высоко в воздух. Он сделал сальто почти под самым потолком, перевернулся на другую сторону, и дедушка Петер вновь поймал его на сковородку.

Рядом уже возвышалась гора блинов, съесть которую целиком без колик в животе не смог бы никто. Паолина уж точно.

— Не волнуйся, — сказал дедушка Петер, — всё, что мы не съедим сейчас, мы погреем на завтрак.

Он положил последний блинчик на стопку, снял фартук в цветочек и ушёл на балкон, где бабушка Мари уже накрывала на стол.

Паолина сидела на своём любимом ярко-красном складном стульчике и с восхищением рассматривала огромную банку яблочного мусса. Она была размером с настоящий футбольный мяч!

— Где вы её взяли? — вырвалось у Паолины.

— Банка досталась нам на сезонной распродаже, — сказала бабушка Мари. — Когда-то внутри неё были гигантские солёные огурчики.

— Правда, они оказались не очень вкусными, — заметил дедушка Петер, раскладывая блинчики по тарелкам. — А яблочный мусс бабушка, конечно, сделала сама. Представь себе, в этой банке уместилась целая кастрюля!

Глаза Паолины ещё больше округлились. Вечности не хватит, чтобы всё это съесть!

— Ну а теперь рассказывай, что за секрет ты решила у нас хранить, — сказала бабушка Мари.

— Ох, — вздохнула Паолина. — Никакого секрета уже нет.

— В самом деле? — удивилась бабушка. — Но как же так?

— Это теперь совсем не важно, — едва слышно произнесла Паолина.

— Ага, — сказал дедушка Петер и положил большую горку яблочного мусса на Паолинины блинчики.

— И что же теперь перестало быть важным? — спросила бабушка Мари.

— Ну хорошо, — Паолина откусила кусочек блинчика и засунула его в рот. — Хомячок, — прочавкала она. — Но мне уже подарят его мама и папа, потому что им тоже хочется его завести.

— Так это же замечательно, — сказал дедушка Петер. — Тем более что мы всё равно не смогли бы взять к себе хомяка.

— Почему? — удивилась Паолина. — Я бы обязательно о нём заботилась!

Бабушка Мари покачала головой.

— Ты бываешь у нас не чаще раза в неделю, — сказала она. — А всё остальное время о хомячке пришлось бы заботиться нам самим.

Ой! Ой! Паолина же совсем об этом не подумала! Паолина замерла, и взгляд её невольно уткнулся в банку из-под солёных огурцов.

И тут она подумала о Бене. Идея!

— А можно куда-нибудь перелить яблочный мусс? — спросила она и взволнованно подпрыгнула на своём складном стульчике.

— Можно, конечно, — сказала бабушка Мари. — Но зачем?

— Потому что мне очень нужна банка, — сказала Паолина. — Срочно!

— Э… — протянула Паолина.

— Я хотел только… — начал Бен.

Он нерешительно посмотрел на Паолину, а Паолина так же нерешительно посмотрела на него.

— Мяу, — донеслось с кухни, на которой мама готовила завтрак. Паолине это показалось немного странным и даже обидным, так что она сделала вид, что ничего не слышит.

— Я кое-что тебе принёс, — сказал Бен и протянул Паолине маленькую коробочку.

Ого!

— Что там такое? — воскликнула она, поставила террариум на комод и раскрыла коробочку.

На дне лежало что-то маленькое, плюшевое и коричневое.

— Хомяк! — в восхищении закричала она. — Плюшевый хомячок!

Она внимательно рассмотрела его со всех сторон и поцеловала в розовый носик.

— Думаю, я назову его Фройбертом!

— Вообще-то я хотел подарить тебе настоящего хомячка, — вздохнул Бен. — Раз уж нам не разрешили вместе присматривать за Годзиллой. Но у нас ничего не вышло.

— Что не вышло? — спросил папа.

— Сделать тебе ещё одного хомячка с Годзиллой и хомячком Нильса, — сказал Бен. — Просто оба хомячка оказались мальчиками. И они не смогли завести детёнышей.

— Вот это да! — сказал папа.

Он едва заметно улыбался. Но Паолине было не до папы — сейчас для неё гораздо, гораздо важнее было спросить кое-что ещё.

— И поэтому ты всё это время занимался исследованиями с Лукасом? — спросила она. — И с Нильсом?

Бен кивнул.

— Но нам пришлось держать всё от тебя в тайне, — сказал он. — Так что я никакой не болван!

— Конечно, нет, — сказала Паолина. — Ты мой самый-самый-самый лучший друг. Но если хочешь, можешь и дальше проводить исследования с Лукасом. Или с Нильсом. Или вообще один, — добавила она и показала ему на самодельный террариум. — Там внутри сидят две улитки. И ещё дождевой червяк. Может, у них даже будут детёныши.

— У улитки и дождевого червяка? — спросила папа. — Да уж, это были бы забавные ребята.

— Вовсе нет, — обиделась Паолина. — Только у улиток! — И хихикая, отвела Бена в сторону.

Иногда родители совершенно ничего не понимают! Или папа в своё время пропускал в школе уроки естествознания…

— В общем, это тебе в подарок в качестве извинения за «болвана», — выпалила она.

— Класс! — сказал Бен. Он заинтересованно изучил банку из-под солёных огурцов и яблочного мусса, наполненную землёй, травой, камнями, листьями, улитками, большой веткой и дождевым червём. — Правда классно!

— А живой хомячок у меня всё равно будет, — заявила Паолина.

— И почему ты так решила? — с удивлением спросил папа.

— Мяу, — сказала мама, стоя в дверях кухни.

Вот только оказалось, что это сказала совсем не мама, а маленькая чёрно-белая кошечка, которую мама держала в руках.

— Какой же это хомяк! — воскликнул Бен.

— Э? — удивилась Паолина и почесала голову. Она никак не могла взять в толк, что происходит. — Почему кошка?

— Она тебе не нравится? — спросила мама.

— Нравится, — сказала Паолина.

Но…

— У нас с папой кошка стояла на первом месте, — сказала мама. — А у тебя она стояла на втором.

Паолина кивнула.

Ага. Ага…

Ах, вот как!

А она-то была уверена, что мама с папой на первом месте тоже нарисовали хомячка…

Ну как же глупо!

— Конечно, мы можем вернуть её назад, — осторожно заметил папа.

— Ох… — сказала Паолина.

— Ни за что! — проворчал Кнутфеликс из детской комнаты.

— Она такая милая, — пропищала Лили.

— Я тоже так думаю, — пробормотала Паолина.

Она осторожно погладила кошечку по пушистому мягкому меху.

— Разрешите представиться, меня зовут Пушель, — промурлыкала мама. — И мне ужасно хочется здесь остаться. Можно я переберусь к тебе на руки?

— Ну конечно, — сказала Паолина, и кошечка забралась на её плечо и так замурлыкала на ушко Паолине, что у неё мурашки пошли по всему телу.

— Она точно понравится Фриде, — сказал Бен, и Паолина чуть не расплакалась от счастья.

Жизнь действительно полна сюрпризов, как говорила ей госпожа Бреннер. Часто всё случается совсем не так, как мы ожидаем, а намного проще и по меньшей мере вдвойне замечательней!