– С кем? – смерила меня взглядом Светка и примирительно добавила: – Нет, этой ночью я хочу выкопать клад, найти цветок папоротника, а на рассвете умыться росой и со спокойной душой лечь спать.

– А как мы клад найдём? – уточнил я.

– Вариантов два, – уверенно начала Светка. – Первый – клад сам упадёт нам в руки; второй – хороший человек увидит, как клад светит разноцветными лучами из-под земли.

– Папоротник, Света, не цветёт, он размножается спорами, и луч света не может пройти через землю, – проворчал Витя.

– Зануда ты, Витя. Про папоротник я и без тебя знаю. А свет из-под земли может увидеть только хороший человек, – сказала Светка, подчёркивая слово «хороший», и спросила: – Ну что, пойдёте ночью со мной в лес за сокровищами?

– Света, мне даже неловко у тебя спрашивать… Кто из нас этот хороший человек? – спросил Витька.

– Конечно, я! – выкрикнула Светка и бросила в Витьку охапку сена.

– А почему не я или Витька? – спросил я.

– А потому! – сверкнула глазами Светка. – Вы лазили в прошлом году к деду Тарасу за черешнями? То-то же!

– Да, но мы же втроём были! – возмутился Витька.

– Правильно, но мне было стыдно, когда я ела чужую черешню, а вам нет! – крикнула Светка.

Мы с Витькой переглянулись: аргумент!

– Хорошо, – сказал Витька, – и где закопан твой клад?

– Не мой, а атамана Лютого. Его шайка хозяйничала в наших краях триста лет назад. Лютый награбил несметные богатства и закопал их в землю. Но где закопал, я вам не скажу: сама пока не знаю, – сказала Светка и рассмеялась.

Ночь накрыла деревню густой темнотой. В домах погасли огни, на необъятном куполе неба засверкали далёкие звёзды, а на западе, прямо над полем, зажглась самая яркая – планета Венера. У дороги пронзительно стрекотали сверчки; где-то неподалёку в лесу резко забарабанил по сушине чёрный дятел и, сорвавшись с дерева, ухнул филин. Огромная жёлтая луна медленно выплыла из тёмного леса, залила округу мягким белым светом, высветив на обочине дороги огромный валун и могучий дуб-отшельник на лесной поляне.

Светка залезла на камень.

– Ребята, идите сюда! – крикнула она. – Потрясающий вид: звёзды, луна, развесистый дуб…

– …сокровища светятся! – ехидным голосом продолжил Витька.

Светка спрыгнула на землю:

– Скучные вы какие-то… Думаю, клад атамана Лютого зарыт в десяти шагах от дуба по направлению к этому камешку. – И она нежно погладила валун ладонью.

– Думаешь или знаешь? – спросил Витька.

– Какая разница, если я думаю правильно? – вскинула брови Светка.

С этими словами она отмерила расстояние большими шагами и воткнула лопату в землю:

– Витя, копать будем здесь!

– Почему я? – удивлённо спросил Витька. – И рос ли этот дуб во времена Лютого?

– Рос, Витя, рос, – уверенно ответила Светка. – Лютый сам его посадил.

– Логично, – задумчиво сказал Витька.

– Тогда копай…

Витька вздохнул, нехотя вытащил из земли лопату. Шумно дыша, он вырубил квадрат дёрна с травой и начал копать яму. Когда колени его сравнялись с землёй, Витя вытер со лба пот и громко сказал:

– Афоня, теперь твоя очередь, дальше песочек.

Я спрыгнул в яму, размахнулся и со всей силы всадил в землю лопату. «Звяк!» – раздалось в ночной тишине. Витька со Светкой упали на колени и заглянули в яму.

– Копай! – крикнула Светка.

Неожиданно со стороны дороги раздался дикий крик: «Да!» Мы вскинули головы. Размахивая посохом над головой, к нам нёсся злой гном. Глаза его горели, лысина блестела, а из ушей валил пар. «Лопатой его не возьмёшь», – промелькнуло у меня в голове, и коленки предательски задрожали.

Вдруг лицо гнома исказилось от страха («Куда уж больше?» – скажете вы и будете неправы). Он выкинул посох в траву и рванул назад. Но, сделав несколько шагов, гном резко развернулся и снова припустил в нашу сторону. Добежав до нас, гном присел, как зайчик, и уткнулся Светке носом в живот.

– Волки! – дрожащим голосом сказал он и указал в сторону леса.

У меня опустились руки: едва касаясь лапами земли, к нам летели два здоровенных волка. Их белые клыки блестели, глаза светились, а языки горели пламенем. Не сбавляя скорости, волки обогнули нашу компанию, резко затормозили у Светки за спиной и угрожающе зарычали.

– Спасите! – закричал бедный гном и сильнее прижался к Светке.

– Хват, пёсик! – радостно воскликнула Светка и погладила волка, точнее собаку, по голове.

Хват улыбнулся ей во всю пасть. Второй волк завилял хвостом и вытянул шею, чтобы Светка его тоже погладила.

– Медведь! – вырвалось у меня, когда я узнал дедушкиного пса.

– Милая девочка, – взмолился гном, глядя на Светку снизу вверх, – скажи, пожалуйста, своей собачке, что я хороший. Меня вот и Витя знает. – И повернул голову к Витьке. – Витя, это я, твой сосед, Вениамин Павлович.

– А что вы здесь делаете, Вениамин Павлович? – строго спросила Светка.

«Гном» медленно достал из нагрудного кармана белый платок и вытер лоб. Затем пару раз погладил себя ладонью по голове и окрепшим голосом сказал:

– Вышел я, значит, ночью на крыльцо… Глядь, вы с лопатой по дороге идёте. Молодёжь с шутками-прибаутками к реке, а вы, значит, в лес, да ещё с лопатой. Вот я и решил проследить, в смысле… присмотреть за вами… Чтобы ничего, так сказать, плохого с вами не случилось. – Он перевёл взгляд на яму и неожиданно грозно сказал, нахмурив брови: – А что у вас там звякнуло? Ну-ка доставайте!

Развалившиеся неподалёку собаки приподняли головы и глухо зарычали. Вениамин Павлович глупо заулыбался, снова погладил себя по голове и ласково добавил:

– Детки, давайте посмотрим, может, в ямке что-нибудь интересненькое есть?

Хват с Медведем опустили головы на лапы, но по их напряжённым мордам было видно, что они готовы встать на защиту в любую секунду.

Витька посветил фонариком, я спрыгнул в яму и не торопясь стал сгребать лопатой песок с ларца (а может, и сундука!) с драгоценностями. Но через минуту стало ясно: мы откопали камень.

– Какой красивый: серенький, плоский, с красными прожилками, – сказала Светка, когда мы с Витькой еле вытащили из ямы нашу находку.

Вениамин Павлович спрыгнул в яму, потыкал лопатой песок и расхохотался. Затем вылез наверх и, подсвечивая себе лицо фонариком, сказал:

– Поздравляю! Всем завтра в деревне расскажу про ваш клад. Вот смеху-то будет. – И вприпрыжку побежал домой.

Хват с Медведем проводили нашего соседа грустным взглядом. Светка потупила глаза:

– Ребята, вы на меня обижаетесь?

Мы с Витькой дружно замотали головами – нет!

– Тогда давайте заберём этот камушек, я и верёвочку из дома прихватила…

Красивый камушек оказался очень тяжёлым. Мы еле дотащили его с Витькой до Светкиного двора.

– Спасибо, ребята, – на прощание сказала Светка. – Это была самая лучшая прогулка в моей жизни. Спокойной ночи! – И пошла домой.

– Росой не будешь умываться? – крикнул я ей вслед.

Светка обернулась:

– А мне не надо, я и так красивая.

У Лихого оврага мы с ребятами играли в прошлом году. Овраг большой, я думаю, что парочка кикимор и три-четыре упырька могли бы там спокойно разместиться вместе с Лихо – жили бы дружно и горя не знали: днём, за самоваром, сказки бы друг другу рассказывали, а по ночам вместе ужинали бы. Место там и правда коварное – ухо нужно держать востро. Витька просветил: «Ребята, на край обрыва не становитесь: под зелёной травкой может быть пропасть. Встанешь на краешек – и провалишься». Очертаниями Лихой овраг похож на кляксу. Его западные и восточные склоны очень крутые – страшно подходить, но южные и северные пологие. Витька предлагал нам спуститься, но Светка наотрез отказалась: кроссовки, видите ли, у неё белые.

До Лихого оврага было рукой подать. С лесной дороги я свернул на едва заметную тропинку и, пройдя метров пятьдесят, увидел дедушку и Медведя. Дед косил играючи, красиво. «Вжик!» – большой валок травы ложится в ровный ряд, «вжик!» – второй валок. Медведь охотился: носился кругами по скошенному полю с опущенной мордой, вынюхивая полевых мышей. Иногда пёс резко останавливался, с азартом разрывал передними лапами нору и жадно нюхал землю. Пока я за ним наблюдал, ни одной хитрой мыши Медведь не поймал.

Я обежал поле и встал на полосе нескошеной травы. Воткнул острое древко граблей в землю и замер, как стражник с секирой у ворот средневекового замка. Медведь заметил меня первым – радостно гавкнул и большими прыжками полетел ко мне. Дедушка поднял голову:

– Привет-привет, Афоня! Заканчиваю. Сейчас передохнём.

Я подошёл к деду:

– Дедушка, дай попробую – я знаю, как косить.

– Э-э, нет, – ответил дед. – Эту литовку никому в руки не даю.

– Жалко? – обиделся я.

– Не в этом дело, Афоня. Понимаешь, коса – сердце крестьянина.

– Красиво! Сам придумал?

– Не совсем, – смутился дедушка. – Кино зимой смотрел про самураев: там один, здоровый такой, в доспехах, говорит второму самураю: «Дай меч посмотреть». А тот нахмурил брови и как рявкнет: «Не дам! Меч – сердце самурая!» Хорошо сказал. Силёнок поднакопи – я тебе другую косу настрою. А сейчас поиграй с Медведем. Докошу полосу – и перекусим.

Солнце припекало, мы уселись на свежескошенную траву. Дед позвал Медведя и достал бутерброды. Пёс подбежал и улёгся на траву, словно на матрас.

– Медведь! – прикрикнул на него дедушка и пригрозил пальцем.

Пёс нехотя поднялся и лёг на землю.

– Почему ты его согнал? – спросил я.

– Корова сено есть не будет, если собака полежала, – ответил дедушка.

– Так Лосийка же не узнает! – удивился я.

Дедушка засмеялся:

– Корова различает запахи лучше, чем собака. Я не шучу: клевер и своего телёнка, если он потеряется, корова найдёт и за километр.

Я погладил Медведя по голове, посмотрел в направлении его взгляда и вскрикнул от неожиданности. В тридцати метрах от нас сидел лис и держал в зубах мышь.

– Заметил, – улыбнулся дед. – Рыжий (так звали в деревне этого хитрого лиса) с утра над Медведем издевается: поймает мышку и играет с ней, пока пёс не заметит добычу.

– Рыжий не боится, что Медведь его поймает?

– Нет, – рассмеялся дедушка. – И потом, Рыжий знает, что мы не по его душу сюда пришли. Но сдаётся мне, что неспроста он следит за нами. Думаю, в овраге лисье логово. Если так, то мы ещё не раз Рыжего встретим.

Плату за цветы дед Тарас не берёт. И по утрам, когда в его окнах ещё не зажёгся свет, жители деревни украдкой приносят в его любимую беседку корзинки со вкусностями и мешки с картошкой и морковью (потому что дед Тарас очень любит морковку.)

В прошлом году мы с Витькой и Светкой решили познакомиться с дедом Тарасом.

– Дедушка Тарас! – крикнула Светка, когда мы зашли к нему во двор.

Нам никто не ответил.

– Ух ты! – выдохнул Витька, когда увидел скачущих зелёных рыцарей.

И уже через минуту мы носились среди причудливых животных, зонтиков, шаров и рыцарей. Витька залез на грецкий орех, похожий на большой арбуз, но ветвь обломилась, и Витька грохнулся на землю. Большой арбуз стал похож на большой арбуз без дольки…

– Какие ягодки! – крикнула Светка и указала на большое дерево.

– Это красная черешня, – авторитетно заявил Витька.

– Витя, ты видел черешню, у которой косточки просвечивают на солнце? – спросил я.

Витька пожал плечами:

– Созрела.

– Давайте попробуем! Может, она невкусная, – тихо предложила Светка.

Ну, что могу сказать… Черешня оказалась вкусная – мы целый час её пробовали. А вот деда Тараса в тот день мы так и не увидели.

Вечером собрались у Витьки на сеновале. Где-то неподалёку бродили козы и чирикали птички, в сарае жужжала назойливая муха.

– Красивые деревья у деда Тараса, – выдавил я из себя.

– Были, пока я ветку у ореха не обломил, – отозвался Витька.

Светка откинула сено и резко встала:

– Я домой.

Тут уж и я не выдержал:

– Думаешь, мы с Витькой боимся деда Тараса? Да если хочешь знать, я в походе физкультурнику признался, что его кепкой костёр раздувал.

– А где ты её взял? – удивилась Светка.

– На пеньке, он сам её туда положил.

– Простил? – спросил Витька.

– Простил, когда я свисток нашёл, – ответил я.

– А свисток где был? – спросила Светка.

– Тоже на пеньке, – ответил я.

– Спёр, что ли? – вскинула брови Светка.

– Почему сразу спёр?! – обиделся я. – Взял на время – хотел свиснуть, когда костёр разгорится.

– Дед Тарас не простит, – задумчиво сказал Витька. – Баба Акулина рассказывала, что он дачников палкой чуть не огрел, когда те вечером в розарий залезли. Еле убежали.

– Но не огрел же, – рассмеялась Светка.

На другой день мы набрали на горе корзинку шелковицы и пошли к деду Тарасу. Суровый дед с окладистой седой бородой сидел в своей любимой беседке и читал толстенную книгу, сдвинув на кончик носа большие очки.

– Здравствуйте, дедушка Тарас, – сказал Витька, – мы вам шелковицу принесли.

Дед Тарас оторвался от книги и нахмурил густые брови:

– Это вы вчера у меня во дворе бегали?

– Да, – ответила Светка, – мы ещё черешню у вас ели и ветку ореха сломали, дерево стало похоже на арбуз без дольки. Простите нас, пожалуйста.

Дед Тарас погладил рукой бороду:

– Ничего, мне без дольки тоже нравится. Хотите старинные розы посмотреть? – неожиданно спросил он.

– Да! – хором ответили мы, и у меня отлегло от сердца.

Розарий цвёл, гудел и пахнул, а суровый дед Тарас превратился в доброго дедушку. Расхаживая между кустов, он нежно сгонял рывшихся лапками в цветках шмелей и пчёл, нюхал бутоны с закрытыми глазам и говорил, говорил, говорил… Неожиданно он остановился:

– А вот и знаменитая дамасская белая роза. Черенки мне профессор Лютиков из Евпатории прислал. Посмотрите, какой чистый белый цвет и зелёная пуговка в центре. А запах?

Он засунул длинный нос в бутон. Пчёлы от страха громко загудели. Дед Тарас оторвался от цветка, пчёлы успокоились, и он продолжил:

– Изысканный сладкий запах свежего утра с оттенками лимона. Первые красавицы Востока и Европы украшали свои волосы бутонами дамасской розы.

У Светки заблестели глаза. Дед Тарас улыбнулся, срезал и протянул ей цветок с коротким стеблем. Она, не теряя ни секунды, воткнула розу себе в волосы и со счастливой улыбкой повернулась к нам с Витькой.

– Звезда Востока, – сказал я, и Витька рассмеялся.

– Дедушка Тарас, чем мы можем вам помочь? – спросила Светка, в которой вдруг заговорила совесть.

– Ветки в саду обрезать, розы полить… – предложил Витька.

– Нет! – закричал дед Тарас.

И мы не на шутку испугались, когда он покраснел и схватился за бороду.

– Ну, мы пойдём. До свидания. Спасибо, – тихо сказала Светка, и мы попятились к калитке.

Глаза у деда Тараса стали влажными, он прижал руку к сердцу:

– Ребята, не обижайтесь, заходите. Сад, парк, розарий – бегайте где хотите, ешьте что хотите… – И добавил, нахмурив брови: – Розы только не трогайте!

– Лучше сходить к Ванькиному роднику, – сказала Светка. – Не мог он просто так пропасть, ведь, как говорит дядя Коля, если где-то убыло, значит где-то прибыло.

– Тогда уж как в двадцатом веке говорит дядя Коля, а в восемнадцатом писал Михаил Васильевич Ломоносов, – сказал Витька.

– Какой ты умный, – фыркнула Светка и добавила, показав Витьке язык: – Я тоже тогда предлагаю завтра сбегать к Разбойничьему роднику. Встречаемся у Афони завтра в девять.

Метрах в десяти от нас из кустов вылез белобрысый мальчишка с длинной палкой и стал подкрадываться к зелёной ящерице, которая грелась на камне. Затем он подпрыгнул, резко взмахнул палкой и стукнул ящерицу по спине. Ящерица отлетела в сторону и громко забилась в траве.

– С ума сошёл! – возмущённо завопила Светка и кинулась к мальчику.

Тот выпучил глаза и замахнулся. Я подскочил к парнишке, выхватил у него палку и забросил в кусты. Витька подбежал к камню, раздвинул ладонями траву, и мы увидели, как ящерица замедлила движения и превратилась в зелёный хвост.

– Ящерица отбросила хвост, чтобы отвлечь врагов, – сказал Витька.

– Я не враг, она сама на меня напала, – заныл мальчик.

И тут на дорожке показался здоровенный парень в ковбойке, на две головы выше меня. Он рассёк воздух длинным хлыстом и кинулся к нам.

– А ну пошли отсюда! – крикнул он.

В животе у меня что-то сжалось, и я с изумлением обнаружил, что тело само среагировало на опасность: я замер в высокой стойке на пружинистых ногах, держа расслабленные ладони на уровни груди.

– Бегите! – крикнул я Светке с Витькой, глядя верзиле в глаза.

Тот на секунду опешил, потом рассмеялся и бросился на меня.

«Не зря я весь год самбо занимался!» – пронеслось в голове, когда я понял, что улепётываю от верзилы со всех ног. Но парень настиг меня в несколько шагов. Падая, я повернулся к нему боком и прижал голову к земле. Верзила перелетел через меня и растянулся на тропинке во весь рост. Дождавшись, когда он поднялся, я кинулся в другую сторону. Он опять меня догнал, и, едва его пальцы коснулись моих плеч, я резко развернулся, схватил его за рукава ковбойки выше локтей и, падая на спину, упёрся ему ногой в живот. Верзила перевернулся в воздухе и плашмя грохнулся на землю. Эх, жалко, что Большой Али не видел этот приёмчик! В самбо эту схватку, конечно, не остановили бы, но в дзюдо бы точно присудили чистую победу – иппон. Когда я разжал пальцы и вскочил на ноги (захват я не отпустил, чтобы парень не расшибся), подбежал тот мелкий мальчишка, стукнул меня кулачком по спине и нагнулся к верзиле:

– Гринь, больно?

– Не-е. – Гриня привстал на локти, потёр ладонью спину и посмотрел на меня с прищуром. – Мы ещё встретимся…

– В следующий раз руки вперёд не выставляй. Да, ваш телёнок здесь неподалёку в кустах, – сказал я.

– Тебя забыл спросить. Ладно, бывай, – ответил парень.

Светка с Витькой смотрели на меня круглыми глазами.

– Ну ты даёшь… – сказал Витька, когда я к ним подошёл.

– Что-то расхотелось сегодня искать Разбойничий родник. Давайте найдём другой путь и завтра сбегаем, – предложила Светка.

– Завтра так завтра, – ответил я, поправляя бейсболку. – Только мы пойдём этой дорогой. – И в животе у меня опять что-то ёкнуло.

– Ребят, – переминаясь с ноги на ногу, сказал Витька, – вы знаете, что в нашей деревне когда-то жили первобытные люди?

– Угу, – ответила Светка, – и первобытные гуси…

– Так вот, – не обращая внимания на ехидную Светку, продолжил Витя, – я нашёл рисунки времён каменного века. – И в полной тишине добавил: – Хотите, покажу? Здесь недалеко.

– Ребята, прячьтесь! Красавчик! – послышался сверху испуганный голос.

Поднимаю голову: да это же Гриня на яблоне – верзила, которого я вчера за три секунды уложил! Я снисходительно улыбнулся, мол, видали мы ваших красавчиков.

– Во баран! – В листве показалась голова мелкого парнишки.

Я остановился. Их испуганные голоса меня насторожили. «Что за дела?» – подумал я, и тут ни с того ни с сего по моей спине пробежал холодок. Гадать долго не пришлось: в зарослях показался огромный чёрный бык. Наклонив голову, он с шумом выщипывал большие пучки травы и аппетитно жевал, ворочая челюстями, как мельничными жерновами. Широкий лоб, большие рога, мощный загривок – уважаю! Бык медленно поднял тяжёлую голову и с интересом посмотрел на меня. Заметив кольцо в его красных ноздрях и оборванную цепь на шее, я как-то сник. Ноги подкосились, и я от страха я присел на корточки.

– Давай к нам! – крикнула с дерева Светка.

Упрашивать меня не пришлось, и через секунду я уже сидел на толстой ветви, обвивая руками и ногами ствол яблони.

– Прям как тигра! – засмеялся мелкий с нижней ветви.

– Тигр, – поправил его Витя.

– Какая разница? Главное, живой! – радостно сказал Гриня, перелез на мою ветвь и протянул руку. – Я Гриша, а малой – Ваня.

Тем временем бык решил отдохнуть и разлёгся под нашей яблоней.

– А большой – Красавчик! – хихикнул Ваня.

Светка перебралась поближе ко мне и пропела, глядя на новых знакомых:

– Гриш, вы же с Ваней пастухи?

Гриша кивнул, и Светка продолжила:

– Отгоните Красавчика – мы торопимся.

– Разбежалась! – фыркнул Ваня откуда-то снизу.

– Вообще мы ещё только подпаски, – скромно заметил Гриша. – Остаётся ждать, когда Красавчик уйдёт или Василь Васильич за ним придёт.

Услышав имя «Василь Васильич», бык навострил уши и громко заревел.

– Слышали? – восхитился Ваня. – Сила! Этой весной он трактор на рога поднял!

– Вот что ты вечно врёшь? – не выдержал Витька.

Ваня покраснел:

– Я же не специально – само как-то получается. Весной он машину с ветеринаром рогами перевернул. – (Мы со Светкой посмотрели на Гришу, и тот утвердительно кивнул). – Ветеринар сделал быку укол и сел в машину. А Красавчик снёс ограду в загоне и как даст по машине с разбега! Её сто раз перевернуло.

– А кто такой Василий Васильевич? – спросил Витька.

– Ванин дедушка, старший пастух, – ответил Гриша.

Бык уходить не собирался – мы поняли это, когда снизу раздался богатырский храп. Проверять, насколько чутко спит Красавчик, желания не было. И, разместившись поудобнее, мы со Светкой поведали деревенским ребятам про дамасскую розу и расспросили о Разбойничьем роднике.

И вот что парни нам рассказали (сами они его никогда не видели). Родник бьёт в дремучем-дремучем лесу. Вода в нём расчудесная, и неподалёку от родника разбойники зарыли сокровища. Не только мы ищем родник – вчера про родник расспрашивал дедуля с добрыми глазами. И угостил ребят конфетами, когда его привели к Василь Васильичу. Но, как только дедуля заикнулся про Разбойничий родник, пастух так на него гаркнул, что дедуля испугался и убежал.

Василий Васильевич появился через полчаса. Бодрый старик с благородными седыми бакенбардами и сизым носом припустил в нашу сторону со всех ног, когда увидел Красавчика. Подбежав, он звучно стукнул быка по спине, привязал к последнему звену разорванной цепи верёвку и ласково спросил:

– Красотуля ты моя, обижали? Пошли, пошли домой, водички попьём, отрубей пшеничных поедим – десять пудов тебе приготовил! – И дёрнул за верёвку.

– Му-у! – пожаловался на жизнь бык, рывком поднимаясь на ноги (тут я на всякий случай перебрался на ветвь повыше).

Василий Васильевич посмотрел на нашу дружную компанию и сказал, обращаясь к подпаскам:

– Коров бросили и за яблоками побежали? Мухой к стаду, вечером я с вами ещё поговорю. – И перевёл взгляд на меня с Витькой и Светкой. – А вы что здесь делаете?

– Они Разбойничий родник ищут. Дед, покажи, пожалуйста. Они розу у деда Тараса хотят спасти, – жалобно попросил Ваня.

Взгляд Василия Васильевича потеплел.

– Давно уже нет этого родника, ребята. Но давайте сходим завтра – посмотрим, что изменилось. – Он взглянул на часы, со вздохом приложил их к уху и сказал, глядя на Витьку: – Жду вас завтра ровно в четырнадцать нуль-нуль.

– Да? – удивился Василий Васильевич и ринулся в заросли, размахивая мачете.

Мы гуськом двинулись за ним. Непроходимые заросли становились всё реже и реже, и неожиданно мы вышли на солнечную лесную поляну, за которой шумел сосновый лес. Обогнув нашего проводника, мы побежали к деревьям.

В лесу пахло смолой и иголками. Голубоватый сухой мох приятно пружинил под ногами. Кристальный воздух светился и переливался в лучах солнца. И казалось, что его можно потрогать.

– Красотища какая. Жаль, что Гриня коров пасёт, ему бы тоже понравилось, – сказал Ваня.

– Да, – протянул Витька. – Лютый был большой эстет.

Никто его, конечно, не понял. Витя – хороший парень, местами даже умный. Но иногда так загнёт, что у меня уши трубочкой сворачиваются.

Мы разошлись цепью и углубились в сосновый лес.

– Ребята! – услышали мы голос Василия Васильевича и кинулись к нему. – Смотрите, – он указал на узкую полоску зелёной травы, – раньше здесь был ручей. Пойдём, родник недалеко.

Метров через двадцать Василий Васильевич остановился у неглубокого оврага, поросшего зелёным мхом. На дне его квадратом чернели сгнившие брёвна.

– Вот и Разбойничий родник, – сказал он и снял кепку.

– Родник? – разочарованным голосом сказал Ваня, и мы сгрудились вокруг оврага.

Неожиданно из-под бревна выползла большая зелёная лягушка. Она с испугом посмотрела по сторонам и неожиданно прыгнула мне в руки.

– Это царевна-лягушка, – серьёзным голосом сказала Светка. – Поцелуй её, Афоня.

Я протянул лягушку Ване:

– Дарю!

Тот залился громким смехом:

– Не-е, Афоня, домой неси – она тебя выбрала.

Я аккуратно посадил лягушку на землю, она квакнула на прощание и быстро ускакала.

– Упустил ты своё счастье, добрый молодец, – сказала Светка, приложила палец ко рту и глазами указала на Василия Васильевича.

Тот стоял с опущенной головой и теребил в руках кепку.

– Дедушка, что случилось? – удивлённо спросил Ваня.

Тот вытер ладонью глаза и ответил дрогнувшим голосом:

– Знаешь, Ваня, это не просто родник, это память о нашем прапра… сам не знаю, сколько «пра», дедушке. Его считали правой рукой атамана Лютого. Точнее, левой. Лютый левшой был – ложку и дубину в левой руке держал.

– А как звали вашего прапра… дедушку? – спросила Светка.

– Все звали его Свистун, – ответил Василий Васильевич и смахнул скупую мужскую слезу. – Когда разбойников поймали, его в Сибирь сослали. А моя прапра… не знаю сколько «пра», бабушка с ним даже не попрощалась. Всю жизнь, говорят, ждала, но ни одной весточки из Сибири не получила.

– Дедушка, а почему он ей письма не писал? – спросил Ваня и шмыгнул носом.

– Писать не умел, – ответила Ване Светка.

– Ребята, – вдруг бодрым голосом сказал Василий Васильевич, – в память о Свистуне и моей любимой прапра… (он махнул рукой) бабушке я восстановлю Разбойничий родник. Идите домой, а мы с Ваней посидим здесь ещё немного.

И мне показалось, что неподалёку хрустнула ветка и всхлипнула царевна-лягушка.

– Милости прошу поужинать чем бог послал, – радостно сказала баба Акулина и вынесла из дома кувшин воды и три полотенца.

– Благодарствуем, Акулина, – ответил дедушка, затем приставил к сеновалу лестницу и направился с дядей Колей к рукомойнику.

– Ба-а, мы здесь поедим! – крикнул Витька с сеновала.

Тем временем Вениамин Павлович скинул рубаху и подставил ладони.

– Устали, Вениамин Павлович? – нежно спросила его баба Акулина и наклонила кувшин с водой.

– Есть немного, Акулина Матвеевна, – ответил сосед и зафыркал от удовольствия, растирая лицо и тело тёплой водой.

Светка подмигнула нам с Витькой, приложила палец к губам и громко сказала:

– Ребята, а вы знаете, что прапра… дедушка дяди Коли тоже был в шайке Лютого и звали его Весёлый.

Вениамин Павлович навострил уши, и Светка продолжала:

– Любил подзатыльники всем давать. – Она махнула рукой и сбила мою бейсболку.

Витька засмеялся и на всякий случай отодвинулся от Светки подальше. Я поднял бейсболку и посмотрел на Свету.

– Но, но, но! – пригрозила она мне пальцем. – Самбисты с девочками не дерутся! Так вот, Весёлый был парень не промах: он разыскал и перепрятал сокровища Лютого.

На улице стало тихо, и Светка громким шёпотом продолжила:

– Недавно дядя Коля нашёл на чердаке потрёпанную книгу, а в ней карта, на которой Весёлый крестиком обозначил клад.

– И где это место? – спросил я.

– У нас, в конце огорода, дядя Коля клад флажками отметил и заезд с просёлочной дороги сделал. Завтра экскаватор пригонит.

Когда взрослые скрылись в доме, Витька сбегал к бабе Акулине и притащил на сеновал головку домашнего сыра, пирожки и кувшин козьего молока – чудесный ужин! За едой Светка не сводила с Витьки глаз. И вдруг спросила:

– Скажи-ка мне, Витя… чем Вениамин Павлович покорил сердце бабы Акулины?

Витька тщательно прожевал пирожок и ответил:

– Он телевизор ей починил и любимую заколку во дворе металлоискателем нашёл. Металлоискатель, кстати, он своими руками сделал.

– Во как! – подняла вверх палец Светка. – Учитесь, мальчики.

Витя усмехнулся:

– Сказал. И про клады, и про розу, и про «добрую» воду – всё сказал.

– Свет, у тебя есть платочек? – жалобно спросил я и погладил себя два раза по голове.

– Зачем тебе? – насторожилась Светка.

– Сейчас расплачусь, – ответил я и стал собирать с ресниц невидимые слёзы.

Светка с Витькой рассмеялись.

– Интересно, – сказал я, – почему Вениамин Павлович не прозвонил яму, перед тем как копать?

Витя почесал затылок:

– Он прозвонил: провёл в яме рамкой металлоискателя – в наушниках запищало. Выкопал яму на полметра, провёл рамкой по дну – тишина. Чертовщина, говорит, какая-то.

– Или гво`здики, – улыбнулась Светка. – Я их вечером в землю забила.

– Дзинь, дзинь, дзинь… – послышался с дороги голос дяди Коли.

– Наконец-то! – крикнула Светка, и мы побежали открывать калитку.

Улыбаясь во весь рот, дядя Коля нажал на педаль велосипеда и въехал во двор. Дал кружок у песочницы и поставил свой вездеход с широченными шинами у яблони. Затем он внимательно осмотрел куличи из песка и новый средневековый замок. Одобрительно хмыкнул и спросил:

– А где машины?

– Никола их в подземный гараж поставил, – ответил Витька.

– Песком же завалит, – сказал дядя Коля.

– Не завалит, Никола с Витькой на потолке перекрытие из доски сделали, – сказал я и спросил: – Дядя Коля, какую новость вы хотели нам сообщить?

– Хорошую, – улыбнулся дядя Коля. – Мы её после еды и обдумаем. Тётя Галя наверняка сварила на ужин флотский борщ и напекла блинов. Света, приглашай в дом друзей, я быстро сбегаю в душ и подойду.

– Дядя Коля, можно мы только блинов поедим? – спросил Витька.

А я добавил:

– И на вашем велике покатаемся.

Дядя Коля потрепал Витьку по голове:

– Можно, – и строго посмотрел на Светку. – Тебя это не касается.

Мы с Витькой зашли в светлую комнату. Пахло чистотой и блинами. Тётя Галя со Светой накрывали на стол. Дядя Коля с сыновьями дружно сидели в ряд и улыбались, дожидаясь десерта. «Все красавцы удалые, великаны молодые…» – вспомнил я Александра Сергеевича.

Насчёт блинов дядя Коля ошибся: тётя Галя напекла оладьев и сырников. Но никто не расстроился: и оладьи, и блины, и сырники у тёти Гали получались отменно, а с клубничным вареньем, липовым мёдом и ряженкой – просто объедение.

– Вроде ничего, – сказал дядя Коля, когда растаяли горки пухлых оладий и румяных сырников.

– Ничего? – спросила тётя Галя и сдвинула брови.

– Вкусно. Очень вкусно. Спасибо! – наперебой закричали все за столом.

– На здоровье, – улыбнулась тётя Галя. – Будет настроение – на неделе ещё напеку.

Юра со Светой убрали со стола, тётя Галя освободила Николу из детского кресла, а дядя Коля притащил и разложил карту нашего района, в углу которой мы нашли деревню Гусиные Лапки.

– Какой масштаб у карты? – спросил Витька.

– Витя, не умничай, – ответил дядя Коля и торжественно сказал: – Осознав несправедливость своих упрёков в мой адрес, ненаглядная Галина разрешила нам отправиться на рыбалку: повеселиться, отдохнуть и…

– Поймать щучку для Николы, – вставила тётя Галя.

– Я предлагаю, – сказал дядя Коля, указывая на озеро в нескольких сантиметрах от Гусиных Лапок, – съездить в следующую субботу на Глухое озеро. Место там тихое, рыбное. Согласны? – Дядя Коля посмотрел на нас с Витькой.

Мы дружно закивали головой в знак согласия, и дядя Коля продолжал:

– Дома скажите, что на озеро мы с Федей Пантелеевым поедем: ему месяц назад служебную машину дали. У деда Афанасия и бабы Акулины я обязательно спрошу, отпустили они вас или нет.

– Не волнуйтесь, отпустят. Дядя Федя – старший егерь в нашем обходе, – сказал Юра.

– А машина какая? – спросил я.

– Суперпроходимая! – ответил Юра и добавил: – А к Ванькиному роднику завтра сбегайте. Неподалёку от Лысого холма у деда Макара ключ забил. Хорошая вода – я на Ивана Купалу пил из этого родника. Наберите деду Тарасу, вдруг подойдёт.

– А как мы найдём дом деда Макара? – спросила Светка.

– Проще простого: у него во дворе две высокие мачты, на которых постоянно воркуют голуби, – ответил Юра и, немного смутившись, добавил: – Вы только с ним поаккуратней – чудной дед.

Окрылённые новостью, мы с Витькой поблагодарили тётю Галю и побежали домой.

– Дедушка Макар, почему Света разбойница? – спросил Витя.

– Э-э, мил человек, я с детства голубей развожу и могу определить, из какого гнезда птенец, – лукаво улыбнулся дед Макар, – а если у птенца родственник Юра, то и на мизинчик сомневаться не буду.

– Юра – мой двоюродный брат, и почему он разбойник? – строгим голосом спросила Светка.

– Да ты не обижайся, я любя разбойником его назвал, – ответил дед Тарас и добавил: – Все бы шалопаи такими были – горя бы не знали. В ночь на Ивана Купалу у меня дрова во дворе раскидали. А на следующий день пришёл ко мне здоровый рыжий парень с ребятами, представился Юрой. И говорит: «Дед Макар, этой ночью у вас хулиганы дрова раскидали. Давайте мы их сложим, место только покажите».

– Сложили? – спросила Светка.

– Сложили, не переживай, – улыбнулся дед Макар и спросил: – Ребята, так что вы хотели?

– Воды у вас набрать из родника, – ответил я.

– А я-то при чём? Тропинка от дороги натоптана, забора нет, вход бесплатный, – рассмеялся дед Макар.

Мы поблагодарили деда Макара. И через десять минут, напившись из родника ледяной и невероятно вкусной воды и набрав пятилитровую канистру, возвратились к калитке.

– Дедушка Макар! – крикнул я.

– Да, ребята, – перешагнув через кота, подошёл к нам дед Макар.

– Спасибо за воду, очень вкусная, – сказал я. – Покажите нам, пожалуйста, как вы голубей запускаете.

– Это запросто, – обрадовался дед Макар. – Заходите, я как раз собирался их погонять до обеда.

Голуби заворковали на поперечине, когда дед подошёл к высокой мачте.

– Ну что, полетаем? – крикнул он, задрав голову.

Голуби заворковали ещё громче. Дед Макар стукнул три раза металлическим прутом по мачте, и голуби как по команде взвились в небо. Я приложил козырьком руку ко лбу и увидел, как голуби, распушив веером белые хвосты и мощно взмахивая крыльями, медленно кружат в вышине. Удивительное зрелище! Минут через пятнадцать голуби снова сели на мачту.

– Спасибо, дедушка Макар, очень красиво! – сказали мы на прощание.

– Вам спасибо, ребята. Приходите, ещё погоняем. Дома от меня привет передавайте. А деду Тарасу, если знаете такого, и разбойнику Юре – целых два.

Мы помахали ему, положили в рюкзак канистру с водой и направились к деду Тарасу.

* * *

Дед Тарас сидел на скамейке в парке и читал книгу.

– Здравствуйте, дедушка Тарас. Как вы? Как восточная красавица? – сказала Светка. – Мы вам два больших привета принесли от деда Макара и воду из нового Голубиного родника.

– Спасибо, ребята. Жёлтые сливы поспели. Что так долго не приходили? – улыбнулся дед Тарас. – Книжку вот читаю, профессора Лютикова. Ни одной картинки! Как так можно? – И повёл нас в розарий.

Дамасскую розу было не узнать: дед Тарас обрезал увядшие бутоны и подстриг куст.

– Смотрите! У восточной красавицы появились маленькие зелёные листики и побеги! – крикнула Светка.

– Заметила, – с довольной улыбкой сказал дед Тарас.

Витька поставил на землю канистру и спросил, указывая на два ведра с жёлтой водой:

– А это откуда?

– Из Гринькиного родника – Вениамин Павлович принёс. Отстаиваю и поливаю этой водой нашу красавицу, – ответил дед Тарас.

– Ничего не боится, – сказал я.

– Чего ему бояться? Ты что, за хвост его поймаешь? – спросила Светка, и мы пошли за лисом.

Метров через тридцать лис тявкнул и свернул к оврагу. На краю обрыва он крутанулся напротив торчащего со дна оврага тополя, отбежал в сторону и оскалил пасть, глядя на нас.

– Он хочет нам что-то показать, – сказал я, стянул сапоги и двинулся к оврагу.

– Стой! – крикнул Витька и схватил меня за плечо. – Надо ползком: дожди могли вымыть землю из-под травы.

Я дополз до края обрыва и почувствовал, как Витька схватил меня за ноги.

– Афоня, что там? – крикнула Светка.

Я посмотрел вниз: овраг затопило водой, рядом с толстым тополем лежала лисица, а вокруг неё, прижимаясь к маме, скулили перепуганные лисята.

– Отпускай ноги, – велел я Витьке, отполз назад и рассказал ребятам про лису и лисят.

Витька со Светкой сняли сапоги, и мы быстрым шагом направились домой. Рыжий не сдвинулся с места.

На наше счастье, у дяди Коли с Юрой был выходной. И через полтора часа, после нашей встречи с лисом, команда спасателей во главе с дядей Колей и дедушкой была у Лихого оврага; лис скрылся.

– Он внизу, – сказал Юра, сбегав на разведку.

Дядя Коля проверил бензопилу, которую он захватил из дома, и строго сказал, глядя на нас с Витькой и Светкой:

– Мы с дедом Афанасием и Юркой пойдём дрова заготавливать. К краю оврага не подходите. – И улыбнулся. – Да не волнуйтесь, спасём мы семейство Рыжего.

Вскоре в овраге завизжала бензопила, и через двадцать минут тополь с треском рухнул на край оврага.

– Сделали что могли, – сказал дедушка, когда они с Юрой и дядей Колей вылезли наверх, и добавил: – Рыжий со своей лисицей по дереву вытащат лисят.

– А почему они вплавь не попробовали? – спросил Витька.

– За лисят боятся, – ответил дедушка. – Но если у Рыжего с лисицей не получится выбраться из оврага по тополю, то будут их вплавь спасать.

– А вы могли лисят на руках вынести? – спросила Светка.

– Шутишь? Лисица в клочья разорвёт, если дотронешься до детёнышей хоть пальцем, – ответил дядя Коля.

На следующее утро мы с ребятами направились к Лихому оврагу.

– Тяв! – послышалось за спиной, и на дорогу вышел Рыжий. Покрутился на месте, глядя на нас, потянулся от души и убежал.

– Пожалуйста, – сказала Светка, когда лис скрылся из виду.

Лисицы и лисят у норы на дне затопленного оврага уже не было.

Донки с колокольчиками были привязаны к колышкам. Неподалёку, в тени развесистой ивы, Витька с дядей Федей разложили кастрюли с перловой кашей, варёную кукурузу и банки с дождевыми червями и выползнями. Выползней насобирал Витька – они извивались всем телом и были похожи на маленьких змей. Рыба клевала не переставая, Витька с дядей Федей, услышав перезвон колокольчика, наперегонки бросались к донке, подтягивали за леску рыбу к берегу и вылавливали её сачком из воды. Затем насаживали на крючок свежую наживку и закидывали снасть в воду. Судя по нетронутым банкам с червяками и выползнями (которых Витька с дядей Федей вскоре отпустили на свободу), рыбу интересовала только кукуруза.

Чай был горячий, ароматный и очень вкусный, особенно с блинами тёти Гали.

– Я никогда Витьку таким не видела, – сказала Светка, поставив чашку на землю (Медведь сразу сунул в чашку нос).

– А вы что рыбу не ловите? – спросил я у дяди Коли.

– Мы со Светой спиннингом двух щурят на блесну вытащили, маленькие – отпустили. Решили на раков поохотиться, когда ты проснёшься. Место я знаю. Что скажешь? – спросил у меня дядя Коля.

– Здорово, – ответил я и спросил: – А за костром кто следить будет?

– Я думаю, ребятам пора отдохнуть, – рассмеялся дядя Коля. – Народная мудрость – кто рыбу ловит, тот и уху варит.

Дядя Коля достал из машины трубку с маской для подводного плавания и плетёную корзину с крышкой, и мы пошли ловить раков.

Со стороны может показаться, что ловить раков очень просто. Главный охотник плывёт вдоль берега и высматривает через маску на дне озера раков. Завидев добычу, он задерживает дыхание, ныряет и хватает его. Вынырнув же на поверхность озера, выпускает, как кит, из дыхательной трубки фонтан воды и выбрасывает рака на берег. Помощники ловят рака на берегу и бросают в корзину. Но не так всё просто: рак – боец с младых клешней и всегда принимает бой, если не может убежать. При первой опасности он встаёт на хвост и брюшные лапы и поднимает тяжёлые клешни, готовый в любой момент схватить тебя за палец. А уж если рак тебя цапнет, то мало не покажется: большой рак может клешнёй и проволоку перекусить. Когда рак убегает, его нужно хватать за панцирь на спине. А если встаёт в боевую стойку, то забросить его в корзину можно только с помощью прута, за который рак схватится клешнёй.

Медведь – бесстрашный охотник, но когда ему навстречу, клацая клешнями и шевеля длинной антенной на голове, выбежал старый рак, он решил понаблюдать за нашей охотой с безопасного расстояния и отбежал в сторонку.

О, это была великая охота! Светка визжала от страха и восторга, гоняясь с прутиком за чёрными раками (до этой охоты я считал, что раки красные), но схватить его за спину она так и не решилась. Наловив втроём за полтора часа почти целую корзину, мы аккуратно поставили её в багажник рядом с вёдрами рыбы и пошли к костру, где наши рыбаки готовили уху.

Аромат стоял потрясающий! Дядя Федя с Витькой, выловив из котелка разварившихся ершей, забрасывали картошку с морковью и куски разделанных сома, щуки и налима. А затем мы все вместе сидели у костра, ели уху из разнорыбицы и слушали рассказы дяди Феди о больших белых цаплях, живущих на наших болотах, тружениках бобрах, поднявших уровень воды в наших озёрах, и о выдре, которая появилась с детёнышами этой весной у Глухого озера.

Медведь тоскливо наблюдал, как мы дружно едим горячую уху, и места себе не находил – его миска с рыбой охлаждалась в камышах. Наконец он решил: пора! – и с высунутым языком побежал за своей долей. Но не успели мы за него порадоваться, как в камышах раздался громкий лай, и на берег выскочил крупный зверёк с маленькими ушами. Его шерсть лоснилась на солнце и отливала шоколадно-коричневым цветом. Пробежав несколько метров, зверёк прыгнул в воду неподалёку от ивы и исчез. Следом за ним из камышей с опущенной головой вышел Медведь.

– Выдра! – радостно крикнул дядя Федя. – Большая выдра!

– Медведь, не расстраивайся! – крикнула Светка. – Иди к нам, у нас много рыбы.

– Я его понимаю, – сказал дядя Коля, разделывая жирную голову сома. – Я бы тоже обиделся, если бы мою рыбку съели.

Домой мы вернулись поздно.

– Раков и рыбу без меня делите, – сказал дядя Федя, когда все вышли из машины.

Дядя Коля вытащил корзину с раками и присвистнул:

– Знаешь, Федя, раков, пожалуй, мы тебе оставим.

Дядя Федя заглянул в багажник, затем взял в руки корзину и с довольным видом сказал:

– Ни одного рака! Они на озере от нас удрали! Вырезали клешнями дыру в корзине и удрали – молодцы!

Неожиданно в десяти метрах от нас на тропинку вышел Рыжий, а за соснами показались острые носы лисицы и лисят. Рыжий крутанулся на месте, не сводя с нас глаз, лисица выразительно тявкнула, и всё семейство скрылось в лесу.