Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми или событиями является случайностью.

— Эй, парень, просыпайся, конечная, — с этими словами кто-то легонько потряс меня за плечо.

Неохотно разлепив глаза, я огляделась. Пассажиры гуськом выходили из дверей электрички на конечной станции Москва Казанская. Вздохнув, первым делом я надвинула козырёк бейсболки пониже и нащупала в кармане худи солнечные очки, затем поднялась, накинула на плечи рюкзак, стащила с верхней полки свою небольшую дорожную сумку и тоже направилась к выходу. На перроне бушевало людское море, справа и слева меня огибали пассажиры, спешащие кто куда. Я невольно влилась в этот поток и послушно побрела, как и все, в сторону вокзала.

Ну, здравствуй, Москва! Как же долго я сюда добиралась! Даже не верится, что я в конечной точке маршрута и моё длительное путешествие, которое я про себя называла не иначе как «заметание следов», закончилось. В столице меня никто не ждал, у меня не было здесь ни друзей, ни родственников, я выбрала этот город по одной, казавшейся мне логичной, причине: в мегаполисе проще всего затеряться. Стать невидимкой, раствориться среди миллионов людей, исчезнуть — это именно то, что мне сейчас больше всего было нужно.

Надев солнцезащитные очки, я, вместе с людской рекой, нырнула вниз по ступенькам, под табличку с надписью «Метро», быстро выбросив в урну бумажный платок, в который заблаговременно завернула свою сим-карту. Её следы, если бы объявились любопытные, должны были закончиться здесь, на вокзале. Телефон, в котором ещё недавно она находилась, намеренно оставила в поезде. Так, на всякий случай.

Пройдя через турникет метро, я почувствовала тот знакомый запах, который витает только в подземке. Как это часто бывает, запахи сразу оживили непрошеные воспоминания. Ранее я была в столице только раз, полгода назад, вместе с Рустамом. Да… тогда я и подумать не могла, что вернусь сюда позже одна, прячась, и в надежде выжить, начав всё с чистого листа.

В вагоне поезда я ухватилась за поручень и уставилась на схему метро. Так, и куда же мне податься? По идее, нужны спальные районы, конечные станции, потому что там, понятное дело, жильё дешевле. Глаза разбегались от разнообразия линий и обилия станций, но в итоге я остановилась на оранжевой ветке просто потому, что это мой любимый цвет, ведь я рыжая. Хотя сейчас, конечно, вряд ли кто-то мог бы об этом догадаться, ведь я перекрасилась в тёмно-русый цвет и постриглась довольно коротко. Посмотрев на своё отражение в окне поезда, я увидела невысокого худощавого паренька — подростка в бейсболке и очках. На мой скромный взгляд, маскарад для первого раза неплохо удался.

Поезд мчался сквозь тьму тоннеля, а я, опустив голову, размышляла. Первым делом мне было необходимо приобрести новую сим-карту, конечно же, без паспорта. Это в фильмах можно заплатить какому-нибудь ушлому человеку, который оформит поддельные документы, в жизни же всё совсем не так. Хотя, возможно, просто мне не повезло и у меня отсутствовали подобные знакомые. Добираясь до Москвы на различных видах транспорта и заметая следы, я много думала о том, где мне взять новую симку и однажды вспомнила, что полгода назад у одной из станций метро мы с Рустамом видели шустрого паренька, торгующего ими. Я снова пошарила взглядом по схеме. Нужная мне станция находилась как раз на оранжевой ветке. Буду считать, что это сама судьба подсказывает — я двигаюсь в правильном направлении.

«Надо же, здесь особо ничего не изменилось, хотя, если подумать, не так уж много времени прошло» — подумала я, когда вышла на улицу и осмотрелась. Слева от тротуара, вдоль железного забора, стояли продавцы: бабушки с псевдооренбургскими платками, женщины с сувенирами и детскими игрушками, даже какой-то дядька с мороженым, а вот продавца симок не было. Я дошла до конца забора, совершенно не представляя, что теперь делать, как вдруг увидела впереди ресторанчик быстрого питания и отравилась туда. Перекушу и подожду, когда стемнеет, в прошлый раз мы заприметили продавца сим-картами вечером.

Ещё мне предстояло изменить внешность, превратившись из паренька в девушку. Во-первых, я уже слишком долго притворялась парнем и мне это порядком надоело, во-вторых, в целях конспирации, нужно было избавиться от внешности парня, приехавшего на вокзал. Я прошла в туалет и, закрывшись в кабинке, сняла бейсболку, стянула через голову мешковатую толстовку и затем плотный спортивный топ, который был мне на размер меньше и отлично прижимал грудь. Благо она у меня первого размера, так что было не так сложно добиться её плоскости, вытащив из топа чашечки. Я достала из сумки и надела нормальное бельё, футболку и ветровку, джинсы тоже поменяла с мешковатых и прямых, на облегающие «скинни». Последним штрихом в моём перевоплощении была обувь. Ох, как же я с нею намучилась! Мне пришлось носить кеды на два размера больше, подложив в мыски вату, а это жутко неудобно. Обувшись в комфортные кроссовки моего размера, я ощутила что-то вроде счастья и, наконец, покинула кабинку. Теперь-то, надеюсь, никому в голову не придёт принимать меня за паренька.

Несмотря на будний день, народу в заведении было прилично. Мне пришлось устроиться с краю длинной стойки, похожей на барную. Я немного перекусила, помня о том, что денег у меня, со здешними бешеными ценами, примерно месяца на два-три и, пока не найду работу, шиковать не стоит. Через час, устав сидеть, я вышла из общепита, решив немного прогуляться. Сентябрь в этом году выдался тёплый и солнечный, проводить время на улице было одно удовольствие.

Когда уже основательно стемнело, побрела к метро. Сначала, проходя мимо торговцев, я его не увидела и упрямо встала неподалёку от входа, потому что очень не хотелось уезжать ни с чем. Люди шли наплывами — то к метро мчится целая толпа, то почти никого нет. Когда одна из таких волн схлынула, я вдруг увидела мужчину лет тридцати, который стоял в длинной лёгкой куртке, засунув руки в карманы, и поглядывал по сторонам. Что-то подсказывало мне, что это тот, кого я ищу. Решив проверить свою догадку, я подошла поближе и встала к нему спиной у газетного ларька, сделав вид, что очень интересуюсь печатной продукцией. Когда очередная толпа двинулась к метро, я услышала заветное:

— Сим-карты, — негромко сказал он, — сим-карты всех операторов.

К моему удивлению, сим-карта без оформления оказалась не столь дорогой, как я думала, и вскоре, купив в ближайшем салоне сотовой связи смартфон и ноутбук, я вставила новенькую сим-карту и смогла воспользоваться интернетом. Мысленно поздравив себя с тем, что одной проблемой у меня стало меньше, я тут же озаботилась другой — нужно было где-то переночевать. Не придумав ничего лучше, стала просматривать на сайте квартиры посуточно, и довольно быстро нашла с десяток вариантов в пешей доступности от метро. Можно, наверное, было бы рассмотреть и хостелы, но соседствовать с другими людьми не хотелось, я жаждала тишины и спокойствия, ведь мне многое предстояло обдумать.

Позвонив по первому же попавшемуся объявлению, в котором обещали оперативное заселение в течение часа, я действительно уже скоро смогла осмотреть небольшую однушку в семнадцатиэтажке, а затем оплатила аренду наличкой и получила ключи.

Когда хозяйка ушла, включила в розетку холодильник, а потом спустилась вниз, помня о том, что заприметила на первом этаже супермаркет. Купив всё самое необходимое и затащив в квартиру два пакета, я решила в кои-то веки приготовить себе нормальный ужин. Как же давно я не готовила, перебиваясь перекусами и готовой едой в различных кафешках, бистро и тому подобных заведениях!

Вставив в уши наушники и включив музыку, принялась за приготовление жаркого. В «прошлой» жизни мне всегда нравилось готовить. Надо же, в «прошлой» жизни… за каких-то несколько дней моя жизнь разделилась на прошлую и текущую…

Тем не менее настроение понемногу улучшалось, насколько это было возможно в моей ситуации, и, к концу процесса я уже потихоньку подпевала любимым исполнителям. Если закрыть глаза и очень постараться убрать из памяти последний месяц, то появлялось ощущение, как будто бы ничего не случилось, и я по-прежнему нахожусь на своей любимой кухне, готовлю ужин и жду Рустама. Жаль, что это всего лишь иллюзия…

После еды, заварив травяной чай, я решила выглянуть в окно и отодвинула занавеску. С высоты шестнадцатого этажа передо мной открылась сверкающая ночными огнями автострада с бесконечным потоком машин в обе стороны, и я невольно залюбовалась этим видом, прихлёбывая ароматный напиток. Сверившись с картой в смартфоне, подтвердила себе: передо мной не что иное, как кольцевая автодорога, опоясывающая столицу. Движение было очень плотным, поток огней не прекращался, напоминая причудливую гирлянду, а мне вдруг подумалось, что до Нового года осталось всего три месяца и, судя по всему, в этот раз встречать его мне придётся в одиночестве.

«Ничего, — сказала я себе мысленно, — всё наладится. Умные люди говорят, что нужно жить сегодняшним днём, здесь и сейчас, а к умным людям надо прислушиваться».

На этой философской ноте я улеглась на кровать, решив немного посмотреть телевизор, и очень скоро провалилась в сон.

Утром проснулась рано, но несмотря на это, наконец, почувствовала, что выспалась. Настроение было боевое, и я, не откладывая, занялась поисками работы. Первым делом, конечно, следовало составить резюме. Я достала из внутреннего кармана сумки два паспорта, открыла и посмотрела оба, а потом убрала обратно свой. Второй паспорт принадлежал милой девушке Веронике, которой не посчастливилось ехать со мной в одном поезде на соседней полке. Вообще я не имею привычки красть и даже в детстве такого за собой не помню, но здесь мне пришлось поступиться своими принципами.

В тот вечер поезд, в котором я ехала уже много часов, остановился на станции Челябинск — главный. Ещё не успев смириться с новой для себя ролью беглянки, я уныло смотрела в окно, предаваясь нерадостным мыслям. Вдруг поезд дёрнулся и медленно покатил прочь с вокзала, а позади меня раздался какой-то шум. Оглянувшись, я увидела симпатичную брюнетку с короткой стрижкой.

— Здравствуйте! — улыбнулась она.

— Добрый вечер, — рассеянно кивнула я, раздумывая о своём.

Тем временем девушка, сунув необъятную сумку под нижнюю полку и покопавшись в своём рюкзаке, снова обратилась ко мне:

— На верхних полках никого?

— Пока нет, — я пожала плечами, — в Челябинске вышли.

— Теперь, наверное, в Уфе подселятся, — предположила она. — Разбудят нас с утра пораньше.

— Мне не критично, я в поездах плохо сплю, — зачем-то сообщила я.

— А я в поездах сплю, как младенец, — она снова улыбнулась. — Отлично укачивает стук колёс. А вас как зовут?

И мы разговорились. Девушка назвалась Вероникой, сказала, что едет к своему молодому человеку в Москву. Поначалу, в основном, говорила она, а я просто кивала, слушая её из вежливости, но потом открытость и дружелюбность Ники сделали своё дело: я уже активно участвовала в разговоре. Мы обсудили её парня, потом плавно перешли на предстоящее ей знакомство с его родителями, потом на перспективы работы и развития в Москве, и, наконец, закончили обсуждением рынка недвижимости и ипотечной ставки. Ко мне в душу Ника не лезла, за что ей большое спасибо.

Через какое-то время пассажиры вокруг заметно поутихли, был уже первый час ночи, и мы тоже решили ложиться спать. Ника копалась в своём рюкзаке в поисках зарядки для телефона, а потом, так и не обнаружив её, вытряхнула на столик всё его содержимое. Меня будто током ударило — я замерла и во все глаза смотрела на красную книжечку с надписью «Паспорт», а в голове зашевелились мысли: «Мы примерно одного возраста и типажа, если сделать причёску, как у неё, мы будем отдалённо похожи. К тому же кто вообще стопроцентно похож сам на себя в паспорте? Таких единицы. Вот он — мой билет в будущее, мой шанс затеряться».

Красть документ было совестно, но по всему выходило, что он мне очень нужен. Обдумывая это, я пожелала Веронике спокойной ночи и закрыла глаза. Сон, разумеется, не шёл. Повертевшись с боку на бок какое-то время, я посмотрела на часы — 02:03. Ника вроде бы крепко спит, а поезд в Уфе остановится в 05:54. На боковушках спала пожилая супружеская пара — женщина на нижней полке и мужчина на верхней. Оба отвернулись лицом к стене, что мне было на руку.

Время медленно двигалось к пяти утра, а я так и не могла решиться на кражу, ворочалась, присматривалась и прислушивалась к Нике и звукам в вагоне, дважды сходила в туалет, чтобы просто пройтись и успокоиться. Когда до остановки в Уфе оставалось двадцать минут, я приняла решение положиться на судьбу: залезу в рюкзак Ники и, если быстро обнаружу там паспорт, значит, забираю себе, если нет — забываю о его существовании. Аккуратно расстегнув молнию и мысленно представляя, как разгневается хозяйка рюкзака, когда застанет меня за кражей, я просунула руку внутрь и почти сразу нащупала маленькую книжечку. Ухватив её двумя пальцами, медленно потянула вверх и достала паспорт. В этот момент в начале вагона раздались шаги и послышался голос проводницы:

— Уфа, прибытие через десять минут.

Я вздрогнула от неожиданности и, дико испугавшись, что Ника сию секунду проснётся, прыгнула на свою полку и сунула паспорт под одеяло. Не ожидала от себя такой прыти — на всё про всё у меня ушли считанные секунды. Сердце бешено колотилось в груди. Вероника даже не пошевелилась, а я мысленно сказала себе: «Да, с такими нервами далеко не уедешь. Если хочешь выжить после всего, что произошло, надо как-то тренировать их, что ли…».

Быстро собрав вещи и переложив чужой паспорт к себе, я, с ещё парой человек, вскоре стояла в тамбуре.

— Вы разве не до Москвы? — удивилась проводница, обращаясь ко мне.

— Планы поменялись, — ответила я, стараясь выглядеть максимально убедительно. — Выйду в Уфе, у меня здесь родственники.

Время, которое я провела в тамбуре, показалось мне вечностью, каждую минуту я ожидала, что вот сейчас Ника проснётся, обнаружит отсутствие паспорта, заверещит на весь вагон, и меня уличат в краже. Наконец, поезд медленно подполз к станции, а потом замер и распахнул двери.

На перроне было темно и прохладно, немногочисленные пассажиры катили свои чемоданы на колёсиках. Чувствуя себя преступницей, я уныло побрела в здание вокзала, думая о том, что времени у меня не так уж и много: утром Вероника хватится своих документов, а уже через сутки заявит об их пропаже, когда прибудет в Москву. Значит, мне нужно купить на её паспорт билет уже сейчас, чтобы отправиться дальше. Найдя на картах в телефоне ближайший салон красоты, я еле дождалась десяти часов утра, чтобы сменить имидж. Мастер долго хлопала глазами, держа мои рыжие кудрявые локоны между своих пальцев и уточняя в десятый раз, точно ли я хочу подстричься так коротко. Ещё больший шок она испытала, когда я заявила, что хочу перекраситься в тёмный цвет. Просидев в салоне немало времени и став чуть больше похожей на Веронику, я снова вернулась на вокзал и изучила расписание на табло, а уже через два часа снова ехала в поезде, только уже в другую сторону, и под именем Вероники Комаровой.

Отогнав нахлынувшие воспоминания о первом и, надеюсь, последнем своём преступлении, я сосредоточилась на резюме. Заполнив личные данные, перешла к полю, где нужно было указать опыт работы, и вздохнула. Потом, немного подумав, решила оставить его пустым. Понятно, что искать работу мне следует только без опыта и там, где готовы обучать с нуля. Также, в целях конспирации, мне подходили только вакансии каких-нибудь ИП, где работников не оформляют официально, ограничиваясь только беглым просмотром паспорта. Мне было совершенно не нужно, чтобы личные данные Вероники вносились в какую-нибудь базу организации или, не дай Бог, попали в интернет. Из этих же соображений я не стала оформлять сим-карту на её имя.

Прошло добрых три часа, я выпила две чашки кофе, прежде чем, пролистав немереное количество страниц на работном сайте, отобрала себе две, на первый взгляд, более или менее подходящие вакансии. Ездить далеко я была не готова, поэтому выбирать пришлось из тех предложений, которые были максимум в получасе езды от моей станции метро. Просмотрев вакансии более внимательно, я остановилась на одной: в небольшую и, конечно же, динамично развивающуюся компанию требовались менеджер по продажам и диспетчер-логист. Заработная плата была указана «по договоренности», в самом объявлении минимум текста, зато работодателем значился ИП Дубовицкий Денис Алексеевич, и в контактах внизу вакансии был указан он же, что меня порадовало. Значит, сам работодатель занимается подбором персонала и никакого кадровика там, предположительно, нет. Не откладывая, я позвонила и записалась на завтрашнее утро на собеседование. Денис Алексеевич по телефону уточнил лишь мой возраст и наличие опыта работы, а когда я спросила, какие документы с собой взять, ответил, что только паспорт. Что ж, пока меня всё устраивало.

Остаток дня я решила потратить на покупки: из-за экстренного отъезда, у меня с собой был минимум вещей, и, если я собиралась работать в офисе, следовало купить хотя бы несколько кофточек и брюк. Торговый центр нашёлся в трёх трамвайных остановках от дома, там я бродила не меньше двух часов, после чего с пакетами, уставшая, но удовлетворённая, вернулась в квартиру.

Больше года назад

— Сашка, ну сколько можно копаться? — послышался недовольный голос Вики, и я мысленно представила, как она сидит на моём диване и в нетерпении покачивает ногой.

— Лучше не торопи её, — отозвалась Даша, — слышала поговорку: поспешишь — людей насмешишь?

— Нехорошо опаздывать на свадьбу лучшей подруги, — не отставала Вика. — Всё начнётся без нас.

— Без нас ничего интересного начаться не может, — усмехнулась Даша и крикнула мне: — Всё правильно, Саш, надо выглядеть как следует, вдруг там и тебе жених найдётся.

Я скептически поморщилась, потому что пока стояла в ванной перед зеркалом и заканчивала макияж, уже минут десять вынуждена была слушать подобные разговоры.

— Если только со стороны жениха, — задумчиво протянула Вика. — Со стороны Лерки точно рассчитывать не на что.

— Саш, — продолжала Даша, — ты ведь из нашей четвёрки одна осталась незамужняя.

— Ну и что? — вяло отозвалась я.

— Ну и то, — подхватила Вика, — не успокоимся, пока и тебя не пристроим.

Наконец, внимательно оглядев своё лицо, я осталась довольна и вскоре вышла к подругам с торжественным видом:

— Я готова!

Вика тут же вскочила на ноги, готовясь вызывать такси, а Дашка похвалила:

— Отлично выглядишь.

— Спасибо, — скромно улыбнулась я.

Вскоре такси остановилось у одного из самых роскошных ресторанов нашего города, где сегодня вечером мы собирались торжественно отметить бракосочетание нашей подруги Леры. У ресторана уже собрались гости, кажется, человек пятьдесят. Не успели мы с подругами и их мужьями присоединиться к толпе, как перед нами затормозил роскошный белый лимузин с молодожёнами. Толпа разделилась примерно пополам, встав по обе стороны от входа. Кто-то сунул мне в руки пакет с лепестками роз и, дав по горсточке подругам, я приготовилась осыпать молодых лепестками. Те почему-то не торопились выходить из машины, я, от нечего делать, стала разглядывать гостей напротив, и вот тогда впервые увидела его. Высокий, широкоплечий, с тёмным ёжиком волос, слегка небритыми щеками и озорными глазами. Чем-то он заинтересовал, я задержала на нём взгляд подольше, чем на остальных. Он, смотревший в другую сторону, словно почувствовал это и в ту же секунду посмотрел мне прямо в глаза. Пришлось резко отвести взгляд и старательно делать вид, что я высматриваю что-то важное совсем в другой стороне. Тем временем все вокруг оживились и закричали, увидев, наконец, сначала жениха, а потом и невесту.

В следующий раз мы с ним пересеклись на одном из идиотских свадебных конкурсов, в который оба попали по случайному выбору тамады: нужно было, взяв друг друга одной рукой за талию, свободными руками вместе почистить мандарин, соревнуясь в быстроте с другой парой. В конкурсе мы, кстати, выиграли. А когда позже зазвучала мелодия медленного танца, я почему-то даже не удивилась, получив от него приглашение потанцевать. Наклонившись к моему уху и щекоча его своим дыханием, он представился: Рустам. От него веяло хорошим парфюмом, уверенностью в себе и вместе с тем каким-то детским озорством, что меня и подкупило. Мы разговорились, потом ещё потанцевали, а после фейерверка, который ставил точку в торжественном мероприятии, Рустам предложил подвезти меня домой, заверив, что не пил ни капли и трезв, как стёклышко. Вообще-то, я собиралась поехать с Викой и её мужем, но подруга, легонько похлопала меня по плечу и заговорщицки улыбаясь, пропела:

— Отлично, поезжай с Рустамом.

Он мило открыл мне дверь, помог усесться и уточнил, куда ехать. Я назвала адрес.

— Это совсем недалеко, — голос прозвучал разочарованно.

И мы поехали. Рустам вёл машину напористо, уверенно, а на знаки, ограничивающие скорость, вроде бы и вовсе не обращал внимания. Вскоре мы уже свернули в знакомый мне двор.

— Как же хочется кофе, — дурашливо сказал он.

— Кофе? — усмехнулась я и выразительно посмотрела на часы. — В половине двенадцатого?

— Да, обожаю пить кофе на ночь.

— Боюсь, все уважающие себя кофейни уже закрыты, — я тоже решила подурачиться.

— Уверен, у тебя дома найдётся прекрасный кофе, — он широко улыбнулся.

— Не помню, чтобы приглашала тебя к себе, — удивилась я.

— Действительно, не приглашала, — кивнул он, продолжая источать улыбки, — и я тактично на это напрашиваюсь.

«Ну, и наглец» — подумала я, а вслух сказала:

— Да уж, сразу видно, тактичность — твоя самая сильная черта.

— Вовсе нет, — серьёзно сказал он, — если мне повезёт, и ты узнаешь меня получше, убедишься, что достоинств у меня немерено.

Я не выдержала и улыбнулась. Мы уже пару минут, как припарковались у моего дома.

— Что ж, — сказала я, — пойдём. Мой муж, кстати, тоже любит пить кофе на ночь, а я вот не очень — сон сбивается.

Рустам поднял брови, но тут же снова расплылся в улыбке:

— Шутишь, да?

Я изобразила удивление, а он пояснил:

— Я уже о тебе поспрашивал и меня заверили, что ты не замужем.

— Вот как, — протянула я.

— Да, ты извини, но мне хотелось понять, есть ли у меня шанс.

— Что ещё интересного тебе сообщили?

— Ничего, меня интересовал только один вопрос. Остальное, надеюсь, ты мне сама расскажешь, — он подмигнул.

Я на минуту задумалась. Приглашать малознакомого парня к себе никогда не входило в мои правила. Надо бы отправить его восвояси, но, чёрт возьми, почему-то не хочется.

— Я просто не хочу сейчас тебя отпускать, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — И, знаешь, совсем необязательно идти к тебе, можем просто покататься по ночному городу и поболтать.

Я выдержала паузу, а потом сказала с усмешкой:

— Ладно, пошли. Так и быть, сварю тебе кофе.

Дома я включила кофемашину и подошла к окну, ожидая, когда кофе приготовится. Рустам какое-то время был в ванной, я слышала плеск воды, а потом бесшумно подошёл сзади, осторожно откинул с одного плеча мои волосы и поцеловал в шею. Закрыв глаза, я почувствовала, как всё тело покрывается мурашками, а потом мысленно махнула рукой и сказала себе: «Будь что будет, в конце концов, ты уже не маленькая девочка». Видя, что я не сопротивляюсь, Рустам легко подхватил меня на руки и отнёс в спальню.

Утром я проснулась от солнца, нахально пробивавшегося через шторы и озарявшего комнату ярким светом. Мгновенно вспомнив события этой ночи, я осмотрелась — Рустама в постели не было. Не сказать, что это меня удивило, скорее наоборот, я удивилась бы куда больше, если бы он мирно сопел рядом. Вчера я приняла его за бабника, любителя ничего не значащих утех на одну ночь, поэтому иллюзий по поводу слов и отношения ко мне не питала. Сладко потянувшись, я села в кровати, а потом нервно подскочила от неожиданно посетившей меня мысли и бросилась к комоду. Наличных денег я дома не хранила совсем, из ценных вещей, кроме ноутбука и смартфона, здесь были только драгоценности в шкатулке. Хотя, драгоценности — это громко сказано: золотой браслет, цепочка с кулоном из сапфира и брошь с изумрудом, доставшаяся от бабушки. Всё остальное в шкатулке — бижутерия, на мой взгляд, не заслуживающая внимания приличного вора. И то, если подумать, то только брошь действительно представляла собой ценность. Быстро выдвинув ящик и найдя заветную шкатулку, я вывалила на кровать и просмотрела её содержимое — всё на месте. Успокоившись, я тем не менее прошла в прихожую и изучила свой клатч, с которым вчера ездила на торжество, а потом и кошелёк — ничего не пропало. Выдохнув, я вернулась в постель, решив ещё немного понежиться, воскресенье всё-таки. Про Рустама посоветовала себе поскорее забыть, и уже к вечеру мне это неплохо удалось.

Понедельник, как известно, день тяжёлый. Я выползла из офиса вечером только в начале девятого, а вышла на остановке возле своего дома около девяти.

— Рыжик! — вдруг услышала я. Голос вроде бы показался знакомым, но так меня на работе и в моём окружении никто не называл, поэтому оборачиваться я и не подумала.

— Сашка, постой!

В недоумении я притормозила и обернулась. Меня догонял Рустам и дурашливо улыбался.

— Привет, Рыжик, — сказал он, поравнявшись со мной.

— Привет, — я пожала плечами и продолжила путь.

— Постой, куда ты? Хотел пригласить тебя в ресторан…

Я молча посмотрела на свои окна, раздумывая, как бы отделаться от него так, чтобы не очень обидеть.

— Слушай, что у тебя за график на работе? Думал, ты как все, до шести работаешь, а в итоге прождал почти три часа, — пожаловался Рустам.

— По-разному бывает, — ответила я.

— Какая-то ты сегодня не такая, — присматриваясь ко мне, заявил он. — Поехали в ресторан, для начала надо тебя накормить.

— Для начала? Спасибо, я не голодна, — возразила я.

— Рыжик, ты что, обиделась?

Я молчала. Ситуация казалась мне дурацкой, и я уже пожалела, что села тогда к нему в машину.

— Слушай, — я решила расставить все точки над i, — если ты думаешь, что в любой момент, когда тебе заблагорассудится, ты сможешь вот так запросто появляться в моей жизни и что я буду встречать тебя с распростёртыми объятиями, знай — это не так.

Он выглядел удивлённым.

— Что было, — продолжала я, — то прошло, и повторяться нам совсем необязательно.

— Ты думаешь, что я к тебе несерьёзно? — ахнул он. — Да ты что, Рыжик, я же с самыми серьёзными намерениями.

— Перестань меня так называть, — поморщилась я.

— Понял, ты злишься, что я утром ушёл, пока ты спала, и вроде как пропал. Так это из-за работы, надо было срочно отлучиться. Сегодня я освободился и сразу к тебе. Поехали в ресторан, а?

Я посмотрела в его внимательные серо-голубые глаза, подумала и ответила:

— Только после ресторана едем по домам, каждый к себе.

— Как скажешь, — кивнул он.

В тот день он сдержал слово и в гости не напрашивался, но потом почти каждый вечер стал поджидать меня у дома, хотя я никогда точно не знала, в какое время освобожусь с работы. В конце концов, такая настойчивость развеяла мои опасения и сомнения на его счёт, и очень скоро мы стали жить вместе. Рустам снимал квартиру гораздо больше по площади и на порядок более современно обставленную, чем я, поэтому было решено, что это я к нему переезжаю.

Работал Рустам личным водителем у какого-то местного бизнесмена, и его график тоже частенько оставлял желать лучшего: он мог вернуться домой за полночь, а также мог внезапно, по звонку, сорваться на работу в субботу или воскресенье. Не скрою, это иногда здорово меня раздражало. О своей работе он почти не распространялся, на моё любопытство отвечал кратко, и, в конце концов, мне просто надоело приставать к нему по этому поводу.

Через какое-то время Рустам сообщил мне, что собирается искать другую работу, и я, шесть лет работавшая на одном месте — в строительной компании «Строй-Гарант», тут же решила узнать у Лерки, своей лучшей подруги из отдела подбора персонала, не требуется ли в нашу компанию кому-нибудь из топ-менеджеров личный водитель. Так совпало, что Лерка тогда собиралась в декрет, мысли её становились всё дальше и дальше от работы, подруге хотелось перед уходом в отпуск побыстрее и без проблем расправиться с вакансиями, получить премию и забыть о компании на ближайшие три года.

— Да, — обрадовалась она по телефону моему вопросу, — Борисову, коммерческому директору, требуется водитель. А что, у тебя есть кандидат?

— Можешь записать на собеседование Рустама?

— Запросто, пусть завтра приходит в двенадцать, пропуск выпишу. Я ему расскажу, что обычно спрашивает Борисов на повторном собеседовании, подготовлю. Считай, что он уже в нашей компании! — заверила Лерка и отключилась.

Рустам сначала вроде бы воспринял идею прохладно, догадываюсь, что ему хотелось самому принимать решения относительно своего трудоустройства, но потом, чтобы не расстраивать меня, он согласился прийти на собеседование к Лерке. В итоге всё прошло отлично, они с Борисовым друг другу понравились, и так Рустам стал работать в моей компании. Правда, мы с ним вообще не пересекались — я находилась в одном здании, он иногда пребывал в другом, но чаще, разумеется, проводил рабочее время в машине. Подозреваю, кроме Лерки, никто в компании и не догадывался, что мы с Рустамом не чужие друг другу люди.

Однажды у меня случился долгожданный запланированный отпуск, и я сладко спала, предвкушая свободный день, когда не надо вставать и бежать на работу. Рустам тогда разбудил меня рано утром и сообщил, что через три часа у нас самолёт до Москвы. Я сидела на кровати, хлопая глазами, а он, загадочно улыбаясь, показывал мне на экране своего смартфона билеты. Это было неожиданно и приятно, ведь только на днях я говорила ему, что ещё ни разу не была в столице. Позже выяснилось, что он взял отпуск так, чтобы совпадал с моим, забронировал отель на несколько дней, и вообще тщательно подготовился к поездке. Кроме Москвы, мы тогда побывали ещё и в соседнем областном центре, где у Рустама жил друг Гарик.

Как часто бывает, после отпуска немного непривычно и довольно непросто входить в обычный рабочий темп, а мне было ещё тяжелее, потому что моя деятельность давно перестала приносить мне удовольствие. В компании я начинала с менеджера по продажам, затем занимала должность старшего менеджера, и, наконец, застряла на позиции заместителя руководителя отдела продаж. В какой-то момент, я даже толком не заметила в какой именно, мои привычные обязанности перестали меня по-настоящему интересовать. Нет, я по-прежнему старалась выполнять всё без нареканий, волей неволей была вовлечена в работу, но делала это будто на автопилоте. Вставать на работу стало в тягость, равно как и задерживаться после официального окончания рабочего дня. Моё настроение не укрылось от внимания Рустама, и однажды он сказал:

— Слушай, может, пришло время искать что-то новое? Какой смысл работать на нелюбимой больше работе?

Я задумалась:

— Ну, что значит, какой смысл? Во-первых, деньги — здесь стабильный доход, во-вторых, знакомые мне задачи, с которыми я хорошо справляюсь, в-третьих, хороший коллектив…

Он смотрел на меня скептически:

— И почему у меня складывается впечатление, как будто ты сама себя уговариваешь?

Я вздохнула:

— Наверное, ты прав, просто тяжело решиться уйти в никуда…

— Почему сразу в никуда? Ты можешь пока продолжать работать, параллельно подыскивая что-то поинтереснее.

— Проблема в том, что я пока не знаю, чем бы мне ещё было интересно заниматься.

— Тогда советую всё-таки уйти, взять паузу, отдохнуть, ничего не делая, и, уверен, решение само к тебе придёт.

После этого разговора я проработала месяц, а потом всё же уволилась. Рустам воспринял это с радостью, заверив, что я могу спокойно искать себя и, пока не найду, он возьмёт материальную сторону нашей жизни на себя.

Так как я работала с семнадцати лет и уже, наверное, отвыкла сидеть без дела, то полноценно отдохнуть, ничего не делая, смогла только чуть больше недели, а потом чем только не занималась: варила дома мыло, плела корзиночки, вышивала крестиком панно, а потом увлеклась готовкой.

— Как же я был прав, когда советовал тебе уйти с работы, — смеялся Рустам, — теперь каждый день меня ждёт новое отменное блюдо ресторанного уровня.

— Ага, — кивала я, — смотри только форму не потеряй, а то на диету посажу.

В общем, жизнь шла своим чередом, пока в годовщину нашего знакомства Рустам не сделал мне предложение, подарив помолвочное кольцо.

— Прежде чем ты примешь решение и дашь мне ответ, я хочу кое о чём тебе рассказать, — заявил он.

— Что за таинственность? — улыбнулась я.

— Я серьёзно, — сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Я хочу быть с тобой честен. Рыжик, ты должна знать всю правду, прежде чем примешь решение.

Улыбка сползла с моего лица. В душе зашевелилась тревога, на смену которой пришло плохое предчувствие.

На следующее утро я вышла из трамвая на нужной остановке и с любопытством осмотрелась по сторонам. Справа виднелось небольшое трёхэтажное офисное здание, огороженное забором. Перед ним парковка со шлагбаумом и пропускной пункт, но пройти на территорию довольно просто — на КПП никто не сидел. Я открыла дверь, прошмыгнула внутрь и оказалась на парковке. Машины тут стояли сплошь статусные и дорогие — почти все внедорожники, либо паркетники, лишь кое-где виднелись относительно простенькие седаны иностранного производства, а отечественных авто, подозреваю, эта парковка в глаза не видела.

Я направилась ко входу, у которого стояло несколько небольших групп людей по два-три человека. Они курили и негромко между собой переговаривались. Эта картина напомнила мне мой родной офис, где я отработала шесть лет. «Все офисы плюс минус одинаковые» — сделала я вывод и решительно вошла в здание.

Внутри за небольшой стойкой сидел охранник, справа от него находились три турникета, а за его спиной было окошко с табличкой «Бюро пропусков», в котором виднелась очень важная на вид женщина в возрасте с пышной укладкой. Я показала в окошко «свой» паспорт и получила одноразовый гостевой пропуск. Пройдя через турникет, решила отправиться на третий этаж пешком по лестнице, видя, что у лифта уже собралась толпа.

На третьем этаже передо мной открылся длинный коридор со множеством дверей, на которых висели таблички с названиями организаций. На нужной мне двери названия не было, был указан просто номер офиса: 318. Постучав и не услышав ничего в ответ, я толкнула дверь и оказалась в большом просторном помещении, разделенном полупрозрачными перегородками, за которыми перед мониторами сидели люди. Я подошла к ближайшему столу, увидев симпатичную женщину в очках, на вид лет пятидесяти, поздоровалась с ней и спросила, где можно найти руководителя. Женщина показала рукой в сторону окна и пояснила, что там небольшой отдельный кабинет.

Я прошла в указанном направлении и вновь постучала.

— Заходите, — послышался ответ.

Спиной к окну за столом сидел мужчина: слегка удлиненные волосы кое-где были тронуты сединой, но носу — очки без оправы, серые глаза смотрели внимательно, изучающе. На мужчине была белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Общий вид утомлённый. Сразу и не понять, сколько ему лет: с одной стороны, явно меньше пятидесяти, с другой складка между бровями и мимические морщины на лбу прибавляли возраст, намекая, что ему хорошо за сорок.

— Здравствуйте, я на собеседование, — сказала я.

— Садитесь, — он указал на свободный стул напротив.

Я присела и огляделась. Обстановка в кабинете была спартанская: вдоль стен шкафы с папками, на окне неизменные жалюзи, но ни растений в горшках, ни картины на стене, ни фотографий в рамках на столе… ничего.

— Вероника? — уточнил руководитель.

— Да, Вероника Комарова, — поспешно кивнула я.

— Меня зовут Дубовицкий Денис Алексеевич, я руководитель организации. Вы претендуете на вакансию диспетчера-логиста, правильно понимаю?

— Всё верно.

— Заполните нашу анкету в коридоре, — он протянул мне лист. — Когда будете готовы, заходите.

Выйдя из кабинета, я увидела слева небольшой свободный столик, половину поверхности которого занимал принтер. Стула рядом не наблюдалось, только большое мусорное ведро, заполненное бумажками, сиротливо стояло сбоку. Что ж, придётся заполнять анкету стоя. Я быстро ответила на банальные вопросы, интуитивно понимая, что нужно написать, чтобы работодателю понравилось, и уже через десять минут вернулась в кабинет.

Денис Алексеевич бегло взглянул на заполненный мною лист, отложил его подальше и посмотрел на меня:

— Опыт работы у вас есть?

— Да, — с готовностью кивнула я, — правда, не в этой сфере и неофициальный, но… думаю, я справлюсь.

— Мы занимаемся грузоперевозками. У нас свой небольшой автопарк на пятнадцать машин, а также мы работаем со сторонними перевозчиками, — с важным видом сказал он.

— В чем будет заключаться моя работа?

— Поиск клиентов, которым требуются логистические услуги, поиск машин с водителями и, собственно, организация перевозок.

— Холодные звонки?

— В основном, да, но не только. У вас был опыт холодного обзвона?

— Да, конечно, — энергично закивала я головой.

— Сразу хочу обозначить, что первый месяц у нас испытательный срок, — сказал Денис Алексеевич, барабаня пальцами по столу, — на этот период мы кандидатов не оформляем, а дальше, если и вас, и нас всё устроит, то оформление по вашему желанию. Часть сотрудников работает у меня по Трудовой книжке, а часть предпочитает не быть официально оформленными, чтобы не уплачивать подоходный налог.

— Мне подходит неофициальное оформление.

Далее последовал более подробный рассказ об организации: всего в штате должно было быть десять человек: бухгалтер и кадровик в одном лице, два менеджера по продажам, пять диспетчеров или, как их еще называли, менеджеров-логистов, один старший менеджер и, собственно, руководитель. На данный момент фактически работали восемь сотрудников и было открыто две вакансии. Водители у них работали вне штата.

— Ну что ж, если вам всё подходит, можете приступать уже с завтрашнего дня, — подытожил Денис Алексеевич.

— Отлично, — я кивнула.

— Приходите завтра к девяти, я представлю вас сотрудникам, а потом введу в курс дела, — с этими словами он отсканировал «мой» паспорт и убрал скан вместе с анкетой в ящик стола.

Выходя из кабинета, я с любопытством посмотрела по сторонам: вот они — мои будущие коллеги. Сегодня из десяти человек в офисе находилось всего шесть, включая директора, из них две женщины и четверо мужчин. Долго осматриваться было как-то неловко и я, громко сказав: «До свидания», покинула офис.

На следующий день, когда я подъехала на работу пораньше (есть у меня такая привычка, не люблю опаздывать), выяснилось, что не одна я сегодня здесь новенькая. У закрытой двери кабинета стоял высокий мужчина крепкого телосложения лет тридцати: короткие тёмные волосы, на щеках легкая небритость, карие глаза смотрели внимательно и в то же время насмешливо. Видя, что я подошла, он поздоровался и спросил:

— Давно тут работаете?

— Первый день, — ответила я.

— Я тоже, — он улыбнулся. — Вчера прошёл собеседование, сегодня приступаю.

Я понимающе кивнула, не зная, что бы ещё сказать, да и не видя особого смысла продолжать беседу. В этот момент в коридоре появилась та женщина, которая вчера сидела рядом с входной дверью и подсказала мне, как пройти к директору. Уверенным шагом она направлялась к нам, позвякивая связкой ключей в руках. Видимо, она приходит самая первая и открывает офис.

— Добрый день, — поприветствовала она нас и добавила: — а вы пунктуальны, это здорово.

Мы прошли в кабинет, сняли верхнюю одежду и уселись на стулья, а женщина тем временем открыла жалюзи и слегка распахнула окно. В кабинет сразу же ворвались звуки улицы: шелест шин, автомобильные гудки и городской гул.

Потихоньку стали приходить другие работники. После нас в кабинет вошла симпатичная девушка на вид лет двадцати пяти. Одета она была очень демократично для офиса — черные джинсы, изумрудного цвета лонгслив с ярким абстрактным рисунком, белые кеды. Светлые волосы собраны в высокий хвост. Я отметила, что, загрузив свой компьютер, она лишь мимолётно смотрела на экран, всё чаще задерживая заинтересованный взгляд на новичке, сидевшем рядом со мной.

Следующими в кабинет вошли двое мужчин: один — высокий брюнет с короткой стрижкой, второй — мужчина среднего роста с русыми волосами и какой-то невзрачной внешностью. Брюнет вид имел довольно смазливый, производил впечатление самодовольного и надменного типа, русый же выглядел в противовес ему: сутулая спина, опущенные плечи, одежда не очень опрятная, волосы требовали стрижки, а через помятую футболку легко угадывался животик.

Спустя ещё пару минут в кабинет зашёл Денис Алексеевич, быстро со всеми поздоровался и закрылся в своём кабинете.

Я посмотрела на часы — до девяти оставалось восемь минут. Может, сходить в коридор и выпить кофе из автомата? В этот момент в помещение вплыла дама лет тридцати, на которую мужская часть коллектива сразу обратила внимание: блондинка с волосами пониже плеч, алыми губами бантиком и густо нарощенными ресницами. Несмотря на пасмурную погоду, намекающую на возможность дождя, на ней было коротенькое черное платье, открывающее вид на её потрясающе длинные ноги, и туфли-лодочки на высоких шпильках. Лёгкая кожаная куртка была перекинута через локоть левой руки, на которой болталась дорогая брендовая сумочка из крокодиловой кожи. Блондинка излучала уверенность в себе и самолюбование, расточая снисходительные улыбки окружающим. Я про себя усмехнулась, заметив, как женская часть коллектива непроизвольно поджала губы. Пройдя за свой стол, блондинка оставила после себя шлейф приторно сладких духов, от чего у меня в носу засвербело.

За минуту до начала рабочего дня, к нашему скромному коллективу присоединился парень по виду лет двадцати с небольшим, одетый в джинсы и толстовку с капюшоном. Его лицо, со следами юношеского акне, обрамляли длинные вьющиеся волосы, а на носу красовались круглые очки. Вяло со всеми поздоровавшись, он плюхнулся на стул и уставился в свой компьютер, надев большие наушники и не обращая ни на кого внимания.

Я подумала, что должен прийти ещё кто-то, ведь руководитель вчера говорил про десять человек, но, как выяснилось позже, десятый работник и, по совместительству, сын Дубовицкого, находился на больничном.

В 09:05 из своего кабинета, наконец, показался Денис Алексеевич. Он представил меня и второго новичка Женю коллективу и вкратце рассказал, кто у них тут чем занимается. Женщина, которая сегодня открывала кабинет — Лидия Леонидовна — работала диспетчером-логистом. Девушка примерно моих лет в изумрудном лонгсливе тоже дистпетчер-логист по имени Даша. По случайному совпадению её звали так же, как одну из моих лучших подруг из «прошлой» жизни, и я как-то сразу прониклась к ней симпатией. Самоуверенного брюнета звали Глеб и он оказался старшим менеджером, а вот его неопрятный приятель Захар был простым менеджером по продажам, и, как я поняла, находился у того в прямом подчинении. Блондинка с модельной внешностью Инга работала бухгалтером и кадровиком в одном лице, а самый молодой паренёк Влад всё тем же диспетчером.

Ко мне для обучения приставили Дашу, она должна была в течение дня объяснить мне суть работы и показать, как и что, а к Жене для этих же целей приставили Глеба, из чего я сделала вывод, что Женя пришёл на вакансию менеджера по продажам.

Рабочий день прошёл вполне себе быстро, на всякий случай я старательно записывала информацию, полученную от Даши, в свой блокнот, хотя, честно говоря, ничего нового или необычного для меня в этой работе не было. В обед Даша любезно показала мне местную столовую, где мы с ней и Лидией Леонидовной мило пообедали, болтая ни о чём. Хотя кое-что важное я всё-таки узнала: Даша недалеко от офиса снимала двушку с подругой, которая недавно съехала к своему парню. Таким образом, Даше требовалось найти новую соседку, и ею вполне могла быть я. Это бы очень помогло мне в нынешней ситуации: с одной стороны, платить половину за двушку мне явно выйдет дешевле, чем снимать однушку в одиночестве, с другой — я смогу жить инкогнито, с хозяевами квартиры будет продолжать взаимодействовать Даша, мне не потребуется никому показывать свои документы. Дело за малым — подружиться с Дашей, а потом предложить свою кандидатуру на роль соседки.

Неожиданно Даша сама помогла мне. Когда рабочий день подошёл к концу, она спросила:

— Тебе в какую сторону?

— На трамвайную остановку, — ответила я, — снимаю квартиру на конечной.

— Да? Я тоже, — обрадовалась она, — вместе поедем.

Мы вышли из душного офиса на улицу, в прохладные осенние сумерки, и заторопились на остановку.

— Девчонки, подождите меня, — вдруг раздался за нашими спинами голос, и, обернувшись, мы увидели Женю. Он, в расстёгнутой ветровке, уже почти поравнялся с нами. В этот момент люди на остановке зашевелились, увидев вдалеке приближающийся трамвай. Уже через пару минут мы примкнули к ним, а вскоре вместе со всеми влезли в салон и расположились на задней площадке.

— Тут всегда так? — спросил Женя, видимо имея в виду набитый битком транспорт.

— В час-пик да, — ответила Даша, — хотя иногда бывает получше, если трамваи ходят точно по расписанию. Этот, наверное, задержался, вот и набралось народу. А ты не с этого района?

— Нет, я совсем недавно здесь, — ответил он и вдруг обратился ко мне: — а ты?

— Я тоже, — пришлось признаться мне. — Даш, а ты давно работаешь в компании?

— Как сказать, — улыбнулась она и, видя наше недоумение, пояснила: — Если в целом говорить, то относительно недавно — второй год, а в рамках этой компании считайте, что давно. Текучка большая в коллективе, каждый месяц открываются вакансии.

— Почему? — спросила я.

— По многим причинам, — Она посмотрела в окно. — Зарплата почти полностью сдельная, неофициальное оформление и так далее. Скажу честно: здесь реально надо пахать, чтобы хорошо зарабатывать. Дубовицкий платит только за результат, если результата нет, он никого держать не станет.

— Вроде работа не сильно сложная, — заметил Женя.

— Да, если нормально относишься к «холодным» звонкам, — пожала плечами Даша. — У нас из коллектива дольше всех на сегодняшний день работают всего три человека — Глеб, Инга и я.

Трамвай прибыл на конечную остановку, и мы в нерешительности замерли, выйдя на улицу, где уже порядком стемнело.

— Мне туда, — Даша махнула левой рукой в сторону старых девятиэтажек.

— А мне туда, — я показала в противоположную сторону.

— Ну вот, а я думал вас обеих проводить, — улыбнулся Женя. — Не хочется выбирать одну и обижать другую.

— Я сама дойду, — быстро сказала я.

— Можно завтра здесь встретиться, — предложила Даша, — и вместе поехать в офис. Если сможете, приходите к половине девятого.

— Может, тогда обменяемся номерами? — Женя достал свой смартфон.

Мы обменялись и, наконец, попрощались.

Утром на остановку я пришла из нас первая и пропустила два трамвая, прежде чем дождалась своих новоиспеченных коллег. Совпадение или нет, но Даша сегодня сделала укладку вместо вчерашнего хвоста и сменила удобные джинсы на юбку-карандаш, из чего я сделала вывод, что она, видимо, хочет произвести впечатление на Женю. Тот сегодня был чрезвычайно улыбчив, всю дорогу шутил и три остановки до офиса пролетели, как миг. Я из любопытства в подходящий момент обратила внимание на его пальцы, обхватившие поручень — обручального кольца нет. Хотя, насколько мне известно, далеко не все женатые мужчины их носят.

Когда мы вошли в офис 318, на месте уже была Лидия Леонидовна. Она поливала цветы, стоя у окна с лейкой. Поздоровавшись, мы расселись каждый за своим рабочим местом.

Как и вчера, по очереди стали приходить работники, а руководитель сегодня опоздал на две минуты. Дубовицкий быстро прошел в свой кабинет, негромко поздоровавшись со всеми. Я отметила, что вид у него был хмурый, даже я бы сказала чем-то озабоченный. Через десять минут всем на рабочую почту пришло письмо-напоминалка о том, что в 10:00 состоится ежемесячное собрание. Даша пояснила мне и Жене:

— В конце каждого месяца Денис Алексеевич проводит небольшое собрание, на котором подводит итоги месяца и обозначает наши цели и задачи на следующий.

Действительно, руководитель минут пятнадцать рассказывал, чего компания добилась за текущий месяц и даже включил презентацию на проекторе. Подход серьезный, ничего не скажешь. Далее речь зашла об успехах сотрудников, и Денис Алексеевич отметил успехи Глеба, похвалив его за то, что тот, помимо текущей работы, привёл в компанию пять новых клиентов. Больше, судя по всему, удостоить похвалы было некого, настало время и пожурить. Досталось только Захару. Руководитель подчеркнул, что его результаты, к сожалению, далеки от идеала, под которым, видимо, негласно подразумевался Глеб. Я посмотрела на Захара: вид у него был невыспавшийся и какой-то рассеянный. Он сидел, сгорбившись, и смотрел на свои руки, сцепленные замком на коленях. То ли ему было не в новинку выслушивать критику при всём честном народе, то ли он вообще не слушал босса, думая о своём.

Позже, когда мы с Лидией Леонидовной и Дашей обедали в столовой, первая заметила:

— Опять Захару досталось.

— Да, — подхватила Даша, — наверное, скоро его Денис Алексеевич попросит… ну, вы поняли.

— В смысле уволит? — уточнила я.

— Да, — кивнула Даша. — Его испытательный срок длился три месяца, хотя обычно для всех он составляет один месяц. Захар умолял дать ему шанс проявить себя, Денис Алексеевич согласился, даже перевёл его на месяц в диспетчеры, но это не помогло. К сожалению, у него не получается ни диспетчерская работа, ни работа продажника.

— А почему он так держится за это место? — я искренне не понимала. — Ну, уволят и что? Найдётся другая работа, даже, возможно лучше, где у него всё получится.

Даша с Лидией Леонидовной переглянулись.

— Он у нас алиментщик, — пояснила Лидия Леонидовна и, увидев мой непонимающий взгляд, пояснила: — Ему приходится платить алименты бывшей супруге на двоих детей, что довольно накладно. В этой компании он получает оклад равный МРОТ, с которого отчисляется сумма бывшей супруге, а неофициальная премия остаётся полностью в его распоряжении. По крайней мере, я думаю, что только это его тут и держит. Сейчас государство по-всякому пытается вывести микро-бизнес из тени, почти везде официальное оформление и зарплата на карту.

— Премия у него не сказать, что большая выходит, — поддакнула Даша, — но всё-таки. Вот у Глеба да, у того всегда показатели максимальные и премия, наверняка, существенная.

— Так он и работает много, — вступилась за Глеба Лидия Леонидовна, — не сидит и не ковыряет в носу, по пол дня собираясь с силами, как Захар.

Мне подумалось, что Лидия Леонидовна, оказывается, довольно строгая дама и, судя по всему, острая на язык.

— А Инга с вами на обед не ходит? — решила я сменить тему, чтобы бедного Захара уже оставили в покое.

Лидия Леонидовна хмыкнула:

— Ты же её видела, это птица не нашего полёта. Она ходит обедать в кафешки бизнес-центра через дорогу, наверное, надеясь подцепить там богатенького бизнесмена.

Я решила это не комментировать, Даша тоже, и остаток обеда прошёл вполне мирно за обсуждением погоды и планов на празднование нового года и последующие зимние каникулы.

Когда мы возвращались в кабинет, а Лидия Леонидовна отлучилась в туалет, Даша шепнула мне:

— Не подумай, что Лидия какая-нибудь злобная сплетница, это не так. На самом деле она очень хороший, душевный человек, просто иногда бывает не в настроении, как и все.

Я пожала плечами, подумав про себя, что с милой Лидией Леонидовной лучше быть настороже.

Остаток дня прошёл в рабочих хлопотах. Будучи под впечатлением сегодняшнего собрания и разбора полётов, я работала, не отвлекаясь, до самого вечера. Когда Глеб и Захар попрощались со всеми и покинули офис, подняла глаза от монитора. Было двадцать минут седьмого.

— От работы кони дохнут, — сказала Лидия Леонидовна, слегка похлопав меня по плечу. Она собиралась домой, стоя перед небольшим зеркалом, которое висело рядом с моим рабочим местом. — Сегодня пятница, впереди выходные, значит пора расслабиться. На следующей неделе успеем ещё поработать.

— Да, — засобиралась Даша. — Поехали?

— Девчонки, я с вами, — подхватил Женя, вставая из-за стола.

Выйдя на своей остановке, я привычно сунула руку в карман куртки и похолодела, не нащупав там телефона. Даша, увидев моё озабоченное лицо, тут же спросила с беспокойством:

— Что случилось?

— Телефона нет, — ответила я, копаясь теперь в сумке.

— Свистнули? — предположил Женя.

— Чёрт, и тут нет, — вздохнула я.

— Давай позвоню? — предложила Даша.

— Если звонок сбросят или телефон будет отключён, можешь забыть о нём, — пожал плечами Женя.

Не то, чтобы мне было очень жаль телефон — он новый, на нём нет ни моих личных фото, ни видео, которые я бы хотела сохранить на память, но всё-таки стоит денег, а они у меня за последний месяц и так утекали сквозь пальцы.

Даша стала звонить мне и включила громкую связь. Мы услышали гудки, которые никто не сбросил, пока звонок не отключился автоматически.

— Может, ты его просто в офисе забыла? — предположил Женя.

Я щелкнула пальцами:

— Точно! Поставила на зарядку после обеда, а потом заработалась и снять с неё забыла. Придётся возвращаться в офис.

Примерно через полчаса я вновь входила в знакомое здание. Охранник на посту, мужчина лет пятидесяти, которого звали Александр Иванович, подсказал, что наш кабинет еще не закрывали и ключи на пост не сдавали. Дубовицкий решил поработать до ночи?

Я зашла в кабинет, прямиком направилась к своему столу и вздохнула с облегчением: вот он, телефон, спокойно лежит себе на зарядке. В самом кабинете никого не было, лишь полоска света пробивалась из-под двери, где сидел Дубовицкий. Положив и телефон, и зарядку в сумку, я направилась к выходу и машинально отметила, что Инга тоже еще не покидала офис — её компьютер был выключен, но сумочка и кожаная куртка лежали на стуле, а черные лакированные ботильоны стояли у двери под вешалкой. Может, они с Дубовицким решили что-то обсудить, так сказать, в спокойной обстановке и без лишних ушей?

На следующий день, к моему удивлению, Даша сама написала мне и предложила переехать к ней, чтобы снимать вместе. Договорились, что вечером я заеду посмотреть жильё.

Квартира располагалась в девятиэтажке, которая была в десяти минутах от метро, ровно в противоположной стороне от дома, где я сейчас жила. Ни консьержа, ни камер тут не было, а на первом этаже очень ощутимо пахло из мусоропровода, хотя, в целом, в самом подъезде было чисто. Выйдя из лифта на седьмом этаже, я с облегчением отметила, что сюда «аромат» не доходил. Слева и справа от меня были две двери с матовым стеклом, за которыми угадывался коридор и несколько квартир. Судя по табличкам с номерами, мне направо.

Я нажала на кнопку звонка и почти сразу услышала, как загромыхал сначала один замок, потом другой, и через пару секунд показалась Даша.

— Привет, — улыбнулась она, — заходи скорей.

Квартира оказалась вполне себе ничего и, закончив осмотр, я с облегчением сказала:

— Меня всё устраивает.

В воскресенье вечером, уже после переезда, мы втроем пили чай на кухне.

— Надо бы отметить твоё новоселье, — подмигнул Женя. — Могу сгонять за шампанским.

— Завтра на работу, — возразила я.

Женя нахмурился, но уже через минуту снова повеселел:

— Хорошо у вас тут, девчонки. Жаль, нет третьей комнаты, я бы тоже переехал.

Даша усмехнулась:

— Жить в квартире с двумя девушками не сахар: ванна часто занята, кругом баночки с косметикой, постоянный шум от фена по утрам…

— Это ерунда, — усмехнулся Женя. — Сейчас снимаю с соседом, он храпит погромче фена, а вот в ванну редко ходит, что напрягает меня куда больше.

— Это твой знакомый? — уточнила Даша.

— Нет, конечно, — замахал руками Женя, — просто сосед. Нашёл его по объявлению в интернете вместе с квартирой.

— А ты давно в Москве? — продолжала Даша расспросы.

— Нет, около месяца. А ты?

— Я живу тут почти два года. Раньше снимала с подругой, кстати, познакомились мы с ней тоже на работе, — пояснила Даша, — а теперь вот она переехала к своему парню в Митино.

Я вяло слушала их диалог, думая о своём и изредка что-то вставляя, чтобы совсем не выпасть из разговора. Наконец, около двенадцати Женя убрался восвояси, а я приняла душ, разложила свои вещи по шкафам и полкам, и легла спать. На новом месте мне обычно плохо спится: я ворочаюсь и часто просыпаюсь. Поэтому, еле дотянув до семи утра, встала и, не придумав ничего лучше, пошла на кухню, где обследовала шкафчики. К счастью, всё, что я искала, нашлось. Когда моими стараниями стопочка круглых, румяных и пухленьких оладий выросла на тарелке, в кухню вошла заспанная Даша:

— Ммм, — протянула она. — Чем это так потрясно пахнет?

— Угощайся, — я показала рукой на стол, не отвлекаясь от сковородки, на которой готовилась с минуты на минуту аккуратно переворачивать следующую партию. Даша, захватив из холодильника банку сметаны, уселась за стол, и через пару секунд сказала с набитым ртом:

— Боже, как вкусно!

— Просто рецепт удачный, — Я скромно пожала плечами.

— И много у тебя таких? — продолжая активно жевать, поинтересовалась Даша.

— Прилично, — похвасталась я.

— Где ж ты раньше была с такими талантами? Вот кого мне не хватало, именно такой соседки!

Я улыбнулась и, выключив плиту, присоединилась к завтраку. Со вкусом поев и выпив крепкий кофе, я впервые за последнее время робко подумала о том, что жизнь, кажется, понемногу начинает налаживаться, а уже вечером судьба дала мне понять, что никогда не стоит торопиться с выводами.

Перед сном, по привычке проверяя свою электронную почту, увидела письмо с неизвестного адреса, который состоял из хаотичного набора букв и цифр. Я бы удалила его, отправив в спам, но тема письма привлекла внимание: «Я знаю — ты не та, за кого себя выдаёшь». Я замерла, перечитывая раз за разом эту фразу. Под ложечкой противно заныло. Поколебавшись с минуту, всё же открыла письмо и увидела следующее: «Нехорошо выдавать себя за другого человека, не так ли? Если хочешь, чтобы никто не узнал твой маленький секрет, приготовь пятьсот тысяч наличными. Если согласна, пришли в ответ «ок», если нет — всё тайное станет явным».

Несколько месяцев назад:

Стоял тёплый летний вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистый цвет, что означало — завтра снова будет жара. Ласковый ветерок деликатно развевал мои волосы, путаясь в рыжих прядях. Мы сидели на берегу озера, в стороне от других отдыхающих, наслаждаясь тишиной и уединением. Ещё несколько минут назад я любовалась природой и видом потрясающе синей глади озера, держа Рустама за руку, как вдруг в одночасье всё изменилось.

— … Рыжик, ты должна знать всю правду, — продолжал он начатый разговор, глядя мне в глаза.

— Говори, — сказала я настороженно.

— Даже не знаю, с чего начать… если вкратце, я в этом городе оказался не случайно.

— Я знаю. Ты говорил, что переехал сюда по работе?

— Нет, это не то, забудь, что я тебе вначале говорил…

Я замерла и молча смотрела на него, ожидая пояснения.

— Я работаю на одного человека… и в этом городе у меня задание.

— Задание?

— Ну, назовём это так, — кивнул он. — Я планировал, что, когда выполню его, уеду отсюда навсегда.

Я продолжала смотреть на него, не говоря ни слова.

— Вообще я давно для себя решил, что это моё последнее задание и я… я выхожу из игры, а тут ещё встретил тебя и понял, что это сама судьба даёт мне знак — пора заканчивать.

— Какая ещё игра? Что заканчивать? — не выдержала я.

— Я не могу всего тебе объяснить, это как минимум опасно…

— Класс, — отреагировала я, начиная от всей этой неопределённости злиться. — И что дальше?

— Дальше я предлагаю тебе уехать со мной. Это означает, что нужно будет на какое-то время покинуть этот город.

— Ты шутишь? — всё-таки спросила я, хотя по тону и взгляду уже давно поняла, что он серьезно.

— Нет, я не шучу, Рыжик. Задание нужно выполнить в любом случае, после чего мне будет нельзя находиться здесь. Прошу тебя, поехали со мной…

— Ты предлагаешь мне всё бросить? Мы жили вместе почти год, я думала, что знаю тебя, и вдруг оказывается, что ты вовсе не тот человек, за которого себя выдавал…

— Не преувеличивай, — сказал он мягко, — я всё тот же. Я не врал тебе, просто не рассказывал о своей истинной цели пребывания здесь.

— Почему?

— Потому что это может быть опасно.

— Ага, меньше знаешь — крепче спишь, — сказала язвительно.

Рустам кивнул, делая вид, что не замечает моего тона.

— Я позвал тебя замуж… Разве это не доказывает, что ты дорога мне? Понимаешь, скоро в любом случае я буду вынужден покинуть город, других вариантов нет. Вопрос только в том, уеду я один или с тобой.

Я сжала ладонями виски, чувствуя отголоски приближающейся головной боли.

— Не хочу на тебя давить, — продолжал он, — выбор в любом случае за тобой. Но что тебя держит в этом городе? С отцом ты почти не общаешься, а друзья-подруги… у всех своя жизнь, скоро вы и так отдалитесь друг от друга, с возрастом это неизбежно.

В чём-то он был прав. Из родственников у меня остался только отец. Через год после смерти мамы он снова женился, и это больно поразило меня. Мой разум отказывался понимать и воспринимать это… слишком мало времени прошло. Ничего удивительного, что с мачехой мы не поладили. Пребывая в переходном возрасте, я психанула и съехала из собственного дома, решив снимать квартиру с подругой. Пришлось совмещать учёбу и работу, но обида и злость на отца придавали мне стимул. В итоге наше общение с ним свелось к минимуму — поздравляли друг друга с днём рождения в мессенджере, а с мачехой, разумеется, вообще сошло на нет, к нашему обоюдному с ней облегчению.

— Ты связан с чем-то противозаконным?

— Не совсем так, — поморщился Рустам. — Просто выполняю работу для одного человека.

— Но ты ведь работаешь в моей бывшей компании…

— Это просто прикрытие, — тихо пояснил он.

Я замолчала, переваривая информацию. Рустам на полном серьёзе предлагает мне сорваться куда-то из своего родного города на непонятный срок. Всё это казалось каким-то нелепым, абсурдным…

— Я должна знать, в чём ты замешан, — сказала твёрдо, смотря ему в глаза. — Не могу и не хочу уезжать с человеком, о котором ничего не знаю.

— Рыжик…, — начал он со вздохом, — я не могу рассказать всего, во-первых, это опасно, во-вторых, поверь, тебе это не нужно.

— Нужно, — упрямо сказала я, и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.

— Ладно, давай так, — сказал Рустам после паузы. — Клянусь, я не связан с криминалом, убийствами, нарко- и работорговлей, кражами, разбойными нападениями и что ты там ещё могла подумать?

— Тебе смешно? — вспылила я.

— Ладно, ладно, — он подсел поближе и наклонился к моему уху. — Я, скажем так, добываю некую информацию для моего заказчика. Уже очень скоро, когда я закончу, эта нежелательная для некоторых людей города информация станет общеизвестной. Тогда всё закрутится, завертится, и нам с тобой лучше к тому моменту быть подальше отсюда.

Я поняла, что больше Рустам ничего не скажет и не пояснит, догадываясь, что он и так, видимо, сказал многое. Многое, которое не прояснило для меня почти ничего. Некоторое время мы сидели молча: я, обхватив колени руками, он — слегка приобняв меня одной рукой. Мысли в моей голове скакали, как блохи на бездомном коте, что творилось в голове Рустама — поди разбери.

— Тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас, — сказал он. — Ещё есть время подумать. Хотя, сильно затягивать тоже не стоит…

— И куда мы поедем? — спросила настороженно.

— Хороший вопрос, — похвалил он. — Подумай, где бы тебе хотелось жить? Может, у моря?

— Не знаю, как-то не думала об этом.

— Самое время начать.

— Я правильно понимаю, что, если приму решение покинуть город, то не скоро смогу сюда вернуться? — закусив губу, спросила я.

— Посмотрим, пока трудно загадывать. Нужно будет выждать, когда здесь всё утихнет. Я не знаю, сколько это займёт времени — может год, может два, а может и больше.

— И, разумеется, предупреждать никого об отъезде нельзя?

— Разумеется.

— Но родственники и знакомые удивятся, куда я пропала, будут искать, может, даже в полицию обратятся…

— Пусть, — отмахнулся Рустам. — Мы будем жить под другими именами и, думаю, довольно далеко отсюда.

— Чего? — я вытаращила глаза.

— Ну да, Рыжик. Нам подготовят новые документы.

— Очуметь, — только и смогла сказать я.

От озера повеяло прохладой, я зябко поёжилась и, наконец, обратила внимание, что начало темнеть. Мы собрали с берега свои вещи и перед тем, как вернуться в домик, который арендовали на выходные, Рустам предупредил:

— Вблизи телефонов и других устройств, которые могут записывать аудио или видео, наши дела не обсуждаем, в машине — тем более. В переписке тоже, само собой, об этом ни слова. Если у тебя появятся вопросы по поводу отъезда, шепни мне на ухо, и я придумаю, где и когда нам всё обсудить.

— Хорошо, мистер Бонд, — невесело пошутила я.

Той ночью мне не спалось, я ворочалась с боку на бок, обдумывая наш разговор накануне. Видимо, я крутилась в постели слишком активно, потому что через какое-то время услышала голос Рустама:

— Не спится?

— Ага, — покаялась я.

— Пойдём подышим воздухом?

— Сейчас? — удивилась я.

— Сейчас, — вздохнул он и стал одеваться.

Вскоре мы вышли из домика и направились к озеру, на «наше» место. Ночью озеро выглядело слегка зловеще: над тёмной гладью поднимался туман, скрывая из вида противоположный берег. Деревья неподалёку стояли чёрной громадой, и лишь шелест листвы от лёгкого ветра нарушал тишину, да кое-где временами слышались слабые всплески воды. «Как будто озеро вздыхает во сне», — подумала я, поёживаясь, а потом задрала голову вверх: небо было усыпано звёздами. Рустам шёл молча, сосредоточенно глядя под ноги и крепко держа меня за руку, видимо, опасаясь, что я могу споткнуться о корни деревьев или какой-нибудь камень.

На «нашем» месте мы расстелили плед и уселись рядышком.

— Я хочу задать один вопрос, — решилась я. — Обещай, что ответишь честно. Для меня это очень важно.

— Обещаю.

— Твоё… задание, — начала я и сбилась, — нет, не так. Твоя деятельность… она как-то связана с причинением вреда жизни и здоровью людей?

— Чего? — фыркнул он. — Ну, ты закрутила! Рыжик, мы не чужие люди, спроси прямо о том, что хочешь узнать.

— Я прямо спросила, — насупилась я.

— Ты что, думаешь, что я наёмный убийца? — он еле сдерживал смех.

— Что тут смешного? — обиделась я. — Ответь честно, как обещал. Повторяю: для меня это важно.

— Ну, конечно, нет, — ответил он, слегка успокоившись. — Как ты могла такое подумать? И вообще-то я уже тебе говорил, что не связан с убийствами и другим криминалом.

— Но тогда я не понимаю, почему ты не можешь мне сказать…

— Потому, — он посерьёзнел. — Не могу и всё. Если бы мог — сказал бы. Всё, точка.

Я обиженно замолчала, но уже через пять минут снова полезла с расспросами:

— И куда мы поедем? Где мы будем жить, работать?

— Думаю, мы сможем не работать несколько лет, если, конечно, сами не захотим.

Я подняла брови, а он пояснил:

— Не забывай, за успешно выполненное задание мне хорошо заплатят, к тому же в надежном месте у меня уже есть кое-какие накопления.

— А…

— И жить нам тоже есть где, — мягко перебил он. — Сначала «ляжем на дно», переждём, посмотрим, что к чему, а потом, когда здесь всё утихнет, махнём за границу. Ну, или останемся. Короче, решим ближе к делу.

— Слушай, это всё так неожиданно, — глубоко вздохнув, начала я, — не уверена, что хочу уезжать и вообще…

— Рыжик, — он взял мои ладони в свои и посмотрел в глаза, — если ты не поедешь со мной, мы можем расстаться на несколько лет, понимаешь?

— Ты, кажется, говорил про один-два года.

— Это в лучшем случае, а в худшем — неизвестно.

Эти слова мне не понравились, я почувствовала в груди какую-то щемящую безнадежность и неожиданно разозлилась.

— Ты просто поставил меня перед фактом, — сказала, повышая голос. — Целый год ты ни словом не обмолвился о своём… задании, а теперь я должна бросить всё и уехать хрен знает куда с человеком, которого, как оказалось, толком не знаю!

Он нахмурился, но попробовал меня успокоить:

— Знаешь ты меня, знаешь. Я всё тот же Рустам, и я люблю тебя.

Я закрыла лицо ладонями и потерла глаза.

— Если хочешь, спроси у меня о чём угодно, — предложил он, — кроме задания, и я расскажу.

Помолчав немного, я решила, что предложением надо воспользоваться.

— Тебя действительно зовут Рустам?

Он удивился, но смиренно ответил:

— Да, действительно.

— Откуда ты? — продолжала я. — В смысле, где твой родной город?

— А это ещё зачем? — снова удивился он, но, увидев мой взгляд, предпочел ответить: — Я родился в другой стране, точнее, раньше это была республика Советского союза, а теперь другая страна.

— Как давно ты в России?

— Давно: я получил здесь образование, с тех пор и живу.

— А твои родители, родственники… Всё, что ты раньше ты мне о них говорил, правда?

— Да. Отец умер, а мать по-прежнему живёт там, откуда я родом.

Удивительно, но больше вопросов у меня пока не было. Точнее, вопросов то был вагон, но все они касались запрещённой темы.

— Рыжик, — позвал Рустам тихо, — пойми, я не настаиваю и ни к чему тебя не принуждаю. Обещаю, что приму любое твоё решение, каким бы оно ни было.

— Я сообщу тебе, как только определюсь, — сказала я, смотря в его глаза и прекрасно понимая, что на самом деле уже определилась и просто оттягиваю время, боясь смириться с неизбежным. С тем, что скоро покину свою привычную жизнь.

С того памятного разговора прошло чуть больше недели и Рустам дал мне понять, что скоро наступит день «Икс», то есть тот, когда мне предстоит покинуть город. Предварительно я собрала необходимый минимум личных вещей и получила от него немного денег наличными.

— Ты уедешь из города одна, — разъяснял мне Рустам, — для этого я купил старую, подержаную тачку. Моя машина останется здесь. Тебе предстоит довольно долгий путь. Там, где я тебе позже скажу, бросишь машину и до Гарика доберешься уже общественным транспортом.

— Зачем такие сложности? — уточнила я, чувствуя возрастающую тревогу.

— Не беспокойся, всё будет хорошо, просто, как известно, лучше перебдеть… На всякий случай, хочу подстраховаться, чтобы никто не видел тебя, уезжающей из города, и не смог связать это потом с моим исчезновением.

— Почему? — настаивала я. — За нами что, следят?

— Нет, конечно, — поспешно ответил он. — Просто я привык подстраховываться даже там, где это и не нужно. Мне так спокойнее.

— Что мне делать у Гарика?

— Ничего, просто ждать меня. Я буду у него ровно через три дня, то есть на следующий день после того, как ты к нему приедешь.

— А Гарик об этом знает?

— Разумеется, — Рустам вроде бы удивился.

— Но почему мы не можем просто уехать отсюда вместе? И зачем нам встречаться у Гарика?

— Ох, Рыжик… обещаю, когда в этом городе всё закончится, я удовлетворю твоё любопытство, отвечу на все-все вопросы.

— А если…, — я замялась, боясь вслух произносить этот вопрос, — а что, если что-то пойдёт не так?

— Что ты имеешь в виду? — не понял он.

— Ну, что, если твоё задание сорвётся или что-то в этом роде?

— Обижаешь, — покачал головой Рустам. — Я, кажется, всё предусмотрел.

«Кажется, — подумала я, — ключевое слово — кажется…», но вслух ничего не сказала.

Уезжать из города мне следовало ранним утром. Будильник поставила на три часа, но так как всю ночь не сомкнула глаз, в итоге отключила его, встав с постели в 2:50. Рустам тоже сразу поднялся. Пока я принимала душ, стоя под прохладными упругими струями воды, он успел сварить мне кофе. Выпив крепкий эспрессо и немного взбодрившись, я слегка подкрасилась, убрала волосы в пучок, надела удобный спортивный костюм и кроссовки, и в нерешительности замерла у двери. Рустам тут же обнял меня и поцеловал.

— Всё будет хорошо, Рыжик, — шепнул на ухо, — до встречи.

— До встречи, — сказала я, отстраняясь и, подхватив рюкзак и небольшую дорожную сумку, вышла из квартиры.

В четыре утра во всю светало, но город спал, на улице не было ни души. Под первыми яркими лучами солнца, поднимающегося над горизонтом, я прошла на парковку соседнего дома, без труда нашла серебристый «Хёндэ солярис» с нужными номерами, и, бросив сумку на заднее сиденье, уселась за руль. В машине сильно пахло освежителем для салона и отдаленно — табаком. Недолго думая, я выкинула в ближайшую урну источник тяжелого сладковатого запаха и, открыв все окна для проветривания, уткнулась в карту, на которой Рустам накануне обозначил мне маршрут выезда из города. Изучив его в который раз, надела солнцезащитные очки, бейсболку, и посмотрела по сторонам. Дальше тянуть время не было смысла — пора выдвигаться. Я вывернула руль, плавно трогаясь с места, и через каких-то пару минут влилась в редкий поток машин, курсирующих по дорогам спящего города.

В тот день я проехала почти тысячу километров, останавливаясь лишь для того, чтобы заправить бак и размять ноги. Трасса, в объезд городов и населённых пунктов, была довольно однообразной, дважды меня пытался сморить сон, пришлось выпить кофе, термос с которым Рустам заботливо положил в мой рюкзак.

Телефон у меня теперь был самый простой, с новой сим-картой, на которой был сохранён только один единственный номер. Рустам предупредил, что связь мы будем держать через Гарика и, если у меня возникнут вопросы или сложности, я должна буду звонить ему.

Проведя в пути около четырнадцати часов, к вечеру я добралась до пункта назначения. Оставив машину на стоянке, которую Рустам также ранее отметил для меня на карте, вызвала такси. Теперь мой путь лежал на железнодорожный вокзал. Билет на поезд уже был куплен на мой новый паспорт и ожидал своего часа в сумке. Слегка нервничая, я предъявила его и документы проводнице и уже через полчаса продолжила путь, только теперь на поезде.

Этот день вымотал меня, усталость брала своё, и, засыпая под стук колёс, я успела подумать, что это даже неплохо, что у меня нет сил ни о чём думать и переживать.

Утром, вместе с другими пассажирами, вышла на очередном вокзале, купила билет на рейсовый автобус и снова отправилась в путь. В автобусе меня сморил сон и время до следующего города пролетело незаметно. В этом следующем городе как раз и жил Гарик.

С автовокзала до нужного мне дома я довольно быстро добралась на такси. Перед подъездом почему-то струсила, замерев в нерешительности у домофона. Необъяснимая тревога снова дала о себе знать.

«Надо и дальше придерживаться нашего плана, — сказала самой себе, — просто делать то, что нужно и поменьше об этом думать. Уже завтра Рустам будет здесь. Он обещал».

Не успела я набрать на домофоне номер квартиры, как дверь запищала, приглашая меня войти. На нужном этаже, распахнув дверь, уже ждал Гарик.

— Привет, — улыбнулся он и посторонился, пропуская меня внутрь.

Гарик напоминал мне медведя: большой и грузный, с широкими плечами и массивными, мохнатыми руками, он двигался тяжело и неторопливо. Маленькие карие глазки смотрели мягко, по-доброму, контрастируя с его мощным телосложением.

— Привет… — начала было я, но он жестом руки меня остановил:

— Поговорим потом, ты наверняка устала с дороги.

Гарик проводил меня в одну из трёх комнат, ту, которую он нам с Рустамом любезно предоставил, когда мы в прошлый раз здесь были. С нашего визита, кстати, ничего не изменилось. Привычным движением поставив сумку у шкафа купе, сверху я бросила рюкзак, и посмотрела на себя в зеркало. В целом, вид вполне себе нормальный, только лёгкая бледность на лице выдавала усталость, да глаза светились каким-то лихорадочным блеском.

Гарик почти сразу скрылся в кухне и загромыхал посудой. «Надо бы помочь гостеприимному хозяину», — подумала я, а он, словно услышав мои мысли, крикнул:

— Если что, я тут справлюсь сам, сходи пока в душ. Чистое полотенце там же, где обычно.

Совет показался толковым и, взяв полотенце и кое-какую косметику, я заперлась в ванной. Через полчаса, когда вышла, переодевшись в чистое и с полотенцем на голове, на столе меня уже ждал обед, а Гарик жарил на десерт самые настоящие блинчики.

— Вау, — не сдержалась я. — Ты что, сам жаришь блины?

Он самодовольно кивнул:

— Не только, я ещё и собственноручно их начиняю. Ты какие больше любишь: с мясом или с джемом?

— Я все люблю, — заверила я и не удержавшись, добавила: — повезёт же твоей жене.

Он расплылся в улыбке и поставил рядом со мной чашку ароматного чая.

— У меня уже есть одна кандидатура, её зовут Карина. Потом как-нибудь познакомлю.

Я не стала говорить с набитым ртом и в знак одобрения подняла большой палец.

Весь следующий день в ожидании Рустама провела как на иголках. Встала с утра пораньше и принялась ждать. Гарик пытался отвлекать меня разговорами, но я в них участвовала вяло, чуть ли не поминутно смотря на входную дверь, как собачка, ждущая с работы с хозяина. Ближе к вечеру моё беспокойство стало нарастать, достигнув пика к одиннадцати часам.

— Где же он? — в который раз спрашивала я.

— Слушай, он вполне может приехать завтра или послезавтра. Погрешность в один-два дня в таком деле — это нормально, — в который раз отвечал Гарик.

Тем не менее, к моему ужасу и удивлению Гарика, Рустам так и не приехал ни на следующий день, ни ещё через один.

— У тебя есть какая-нибудь связь с ним? — не выдержала я. — Можешь позвонить или написать ему?

— Нет, — просто ответил он, — Рустам всегда сам связывается со мной, в одностороннем порядке.

— Ну, и что же нам делать?

— Просто ждать, — пожал плечами Гарик.

Не зря говорят, что хуже всего на свете — ждать и догонять. Чувствуя свою беспомощность, я начала злиться. Как ни крути, а ситуация идиотская: уехала из родного города и не знаю, могу ли вернуться обратно, к тому же живу уже третий день у малознакомого человека, не имея возможности самой связаться с Рустамом. Однако, довольно скоро злость вытеснили другие эмоции: тревога и страх. А что, если у Рустама что-то не получилось? А что, если он физически не имеет возможности добраться сюда? Чтобы хоть как-то справится с волнением, я стала приставать с расспросами к Гарику:

— Ты знаешь, чем он занимается?

— В общих чертах, — нехотя признался он.

— Расскажи, — попросила тихо, — я волнуюсь.

— Прости, но не могу. Он сам расскажет тебе всё, что посчитает нужным, — твёрдо заявил Гарик, всем видом давая понять, что больше продолжать эту тему не намерен.

— А вы давно знаете друг друга? — я решила не отступать и узнать хоть что-то.

— С детства.

— Так ты, значит, тоже родился в союзной республике? — я решила продемонстрировать, что кое-что мне уже известно.

— Точно. Мы подружились в шестом классе школы после того, как Руст спас меня от хулиганов.

— Заливаешь, — не поверила я.

— Вовсе нет, — он усмехнулся. — Тогда я был не таким, как сейчас: долговязый, худой мальчонка в очках, вечно сутулый, как вопросительный знак.

— В это сложно поверить, — всё ещё недоверчиво протянула я.

А Гарик похоже немного расслабился и предался воспоминаниям:

— Однажды хулиганы из соседнего двора забили мне стрелку, а я тогда ещё ни с кем не дружил и позвать на неё мне было некого. Мы с родителями не так давно переехали из другого города, потому что отцу предложили работу получше. В тот день в нашем шестом «б» появился ещё один новенький — Руст, и, как водится, тоже сразу стал изгоем, как я, и как любой новичок в принципе. Ну, ты знаешь, есть такие классы, где нужно сначала как-то себя проявить, доказать другим, что ты чего-то стоишь, чтобы тебя приняли. Так вот, иду я домой после школы, а меня три пацана тормозят, при чём один из них года на два старше. Ну, и начали меня толкать друг на друга. Я обозлился, стал руками махать, но одному против троих, конечно, было не вывезти, — он снова усмехнулся.

— И в этот момент откуда ни возьмись появился Рустам и всех раскидал? — хмыкнула я.

— Зря иронизируешь, — добродушно заметил Гарик. — Но, по правде говоря, почти так и было, если умолчать о том, что эта троица нам обоим неплохо наваляла. И всё-таки, если бы он тогда мне не помог, думаю, я бы не отделался только лишь разбитой бровью.

— Ну, вот, а я рассчитывала на хэппи-энд.

— Так он есть, — не разочаровал меня Гарик. — Мы крепко подружились с Рустом, стали друг за друга горой и очень быстро заставили весь класс себя уважать.

Я покачала головой и улыбнулась, но уже через минуту снова нахмурилась, вспомнив, что Рустама до сих пор нет, и я по-прежнему не знаю, где он и что с ним.

— Не переживай, — Гарик слегка потрепал меня по плечу. — Подождём ещё три дня и, если он не приедет, сами поедем на разведку.

— Правда? — спросила с надеждой.

— Ну, конечно, — он уверенно кивнул.

На следующий день я проснулась рано и, полазив в холодильнике и на полках в кухне, приняла решение сходить за продуктами, чтобы немного отвлечься от тревожного ожидания. Вчера я спросила у Гарика, где в его городе можно купить хороший фермерский творог, надумав нажарить сырников, и узнала, что небольшой рынок находится всего в двух автобусных остановках от дома.

Положив в свой рюкзак, на всякий случай, три холщовые сумки для будущих покупок, я, стараясь не разбудить Гарика, тихонько вышла из дома. Погода стояла изумительная — не было ни ветерка, ни облачка на небе, по улице разлилось мягкое тепло погожего летнего утра, временами слышались трели птиц. Бросив взгляд на переполненную людьми остановку, я решительно зашагала мимо по тротуару, решив насладиться свежим воздухом, пока он еще не успел раскалиться, как вчера, ближе к полудню.

Кроме рынка, заглянула ещё в пару супермаркетов и битком набив две сумки, обратный путь проделала уже на автобусе.

Перед дверью в квартиру я замерла, заметив, что она слегка приоткрыта. Язычок нижнего замка торчал на виду. Непонятно откуда взявшийся страх сковал меня, не давая сделать ни шагу. «Я что, забыла закрыть входную дверь?» — подумала с испугом, слабо веря в такое объяснение. «Может, Гарик, куда-то вышел ненадолго?» — возникла ещё одна бредовая мысль.

Обе руки были заняты, пришлось зацепить дверь снизу ногой и слегка дёрнуть её на себя. Не издав ни звука, дверь распахнулась шире, я сделала пару шагов и оказалась в прихожей. Поставив сумки на пол, позвала, стараясь успокоить сердцебиение:

— Гарик?

В квартире было тихо и всё выглядело точно так же, как и когда я отсюда уходила, кроме одного: дверь в комнату Гарика тоже оказалась приоткрытой. Подойдя к ней, я снова позвала:

— Гарик!

Тишина.

Толкнув дверь ладонью, я заглянула в комнату. Увиденное повергло в шок: Гарик лежал в своей постели, широко раскинув руки, а под его головой и телом всё было залито красным. «Это кровь, — пронеслось в голове, — её много, очень много». Ноги как будто приросли к полу, по спине прошёл холод, но взгляд, как магнит, притягивала шея Гарика с зияющей на ней длинной рваной раной. Остекленевшие навсегда его глаза безучастно смотрели в потолок. Тут до моего носа добрался тошнотворный запах и, чувствуя волну дурноты, я попятилась назад, вытаращив глаза и зажимая рот рукой. Через мгновение выскочила из квартиры, бросившись сама не зная куда, лишь бы подальше от этого жуткого зрелища.

Дальше всё было как в тумане: я неслась по улицам, не разбирая дороги и толком не зная, зачем и куда иду. Перед глазами стояла кровать с некогда белоснежным бельём, теперь густо залитым красным, — свидетельство трагедии, которое невозможно было стереть.

Не знаю, сколько прошло времени, но, судя по палящему солнцу, был уже самый разгар дня, когда я вдруг обнаружила себя у местного парка. Обессиленно опустившись на скамейку, поняла, что дико хочу пить и огляделась в поисках киоска или чего-то подобного. Повезло, неподалёку он как раз нашёлся. Наверное, вид у меня был совершенно безумный, потому что продавщица, протянув мне запотевшую бутылку, посмотрела настороженно. Но мне было плевать. Вернувшись на лавочку, я с третьего раза, трясущимися руками смогла открутить крышку и выпила до капли всю воду, тут же ощутив стремительно подкатывающую тошноту. Едва успев добежать до ближайших кустов, согнулась пополам и через некоторое время выпрямилась, почувствовав небольшое облегчение. Сделав несколько медленных и глубоких вдохов, вернулась на лавочку и залезла в рюкзак, чтобы достать влажные салфетки. В голове не было ни одной мысли, их начисто вытеснили ужас и шок от увиденного.

Через какое-то время, тем не менее, моя голова возобновила работу и начала фонтанировать вопросами. Кто убил Гарика? За что? Насколько мне известно, он обычный парень, работал на удалёнке менеджером по рекламе… Может ли убийство быть как-то связано с Рустамом? И самый главный вопрос на сегодня: что мне теперь делать?

Задавшись последним вопросом, я ощутила, как меня прошиб озноб. Боже… моя сумка, в которой деньги и новый паспорт, осталась в квартире Гарика! Куда я могу поехать без этих вещей? А что, если полиция обнаружит документы? Там ведь моя фотография! Моя фотография на месте преступления и под другой фамилией!

Я глухо простонала от отчаяния, понимая, что придётся вернуться в квартиру, при условии, конечно, что туда ещё не нагрянула полиция. Собираясь с силами и призывая себя к мужеству, я оторвалась, наконец, от лавочки и побрела к выходу из парка. Пришлось остановить проходящую мимо женщину и уточнить, как добраться по нужному мне адресу, потому что я понятия не имела, где нахожусь.

Примерно через двадцать минут, выйдя из маршрутки, я аккуратно, не напрямик, стала подбираться к дому Гарика. Полицейской машины во дворе не было, и я мысленно себя с этим поздравила. На всякий случай, покрутившись у дома напротив минут пять, и не увидев ничего подозрительного, направилась к знакомому подъезду и вошла внутрь. В лифте страх сковал горло. Нервно сглотнув, я вышла на нужном этаже и стала озираться по сторонам. Мне везло, на площадке снова никого не было. Замирая от страха, подошла к нужной двери. На этот раз она была закрыта, но я не помнила, захлопывала ли её, убегая отсюда.

«Просто сделай это, — сказала себе мысленно, — и желательно побыстрее».

Я нажала на ручку двери, она послушно открылась. В квартире тишина. Быстро пройдя по коридору и стараясь не смотреть в сторону комнаты Гарика, зашла к себе. В глаза сразу бросился беспорядок: моя дорожная сумка была пуста, а её содержимое вперемешку валялось рядом. Я села у кучи вещей и трясущимися руками стала перебирать их. Нового паспорта не было, денег тоже, только одежда и немного косметики. Не желая в это верить, я снова перетряхнула вещи, потом зачем-то залезла в шкаф и комод, даже заглянула под кровать и в бессильной злобе мысленно выругалась. Куда делись документы и деньги? Их что, забрал убийца?

«Нужно срочно уходить», — напомнила я себе, поднимаясь. Быстро побросав вещи в сумку, чтобы здесь ничего не напоминало обо мне, покинула квартиру, а потом и подъезд, на всякий случай спустившись по лестнице, а не на лифте.

Сев на первую подошедшую к остановке маршрутку, я бесцельно куда-то поехала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Безумно хотелось расплакаться и пожалеть себя, но надо было думать о том, как теперь жить. Немного успокоившись, я вспомнила, что у меня в рюкзаке по-прежнему мой кошелёк с небольшим количеством налички и, что самое главное, банковские карты. Если снять средства со всех трёх, то денег хватит на самое необходимое без излишеств на несколько месяцев. А паспорт… бог с ним! У меня остался настоящий, в крайнем случае воспользуюсь им.

Не менее важным был вопрос — куда податься? Рустам не приехал в те сроки, в которые обещал. Гарик убит. Что делать мне? Вернуться в свой город, как ни в чем не бывало и попробовать найти следы Рустама? Наверное, это опасно, ведь он неоднократно мне говорил, что город обязательно нужно покинуть после того, как будет выполнено задание. Оставаться здесь, ожидая его? Придётся снимать жильё неподалёку, а рядом вполне возможно будет находиться убийца… или, может, он, как фильмах, уже вылетел за границу и опасаться мне нечего? Но он зачем-то забрал мой паспорт… деньги понятно, никому не лишние, но для чего ему документ?

«Может, он собрался убить и меня, — в ужасе подумала я, но тут же постаралась себя успокоить, — в таком случае логично было бы остаться в засаде в квартире и спокойно поджидать, когда я вернусь». От этих мыслей я разом вспотела, сердце застучало, как барабан, а в голове тут же возникла соответствующая картина. Кое-как заставив себя успокоиться, я было собралась продолжить размышления, как вдруг заметила, что маршрутка прибыла на конечную остановку. Пришлось покинуть салон и выбраться на улицу.

Отойдя в тень большого дерева, я огляделась. Незнакомый район, незнакомые дома и люди. Что я здесь буду делать? Бесконечно ждать, как Хатико?

Тут мне на глаза попался компьютерный клуб, расположенный на первом этаже жилого дома. Неоновая вывеска манила, мерцая и переливаясь разными цветами. На пороге клуба стояли два молодых парня, курили и попивали энергетики из алюминиевых банок. Решение пришло мгновенно. Недолго думая, я направилась туда и, оплатив час, устроилась за компьютером. Мне не терпелось найти последние за неделю новости родного города.

Начать поиски какой-либо информации я решила с того самого дня, когда покинула город. В тот день действительно произошло кое-что необычное, о чём в последствии писали все местные новостные каналы и паблики: «Согласно имеющейся информации, на северо-востоке, за чертой города, в промышленной зоне бывшего, ныне заброшенного, приборостроительного завода, произошёл взрыв. Очевидцы сначала услышали громкий хлопок, а затем увидели яркую вспышку. Как указано в материалах дела, позже на месте взрыва начался пожар и в небо стали подниматься густые клубы дыма. В настоящее время к промзоне прибыли две пожарные машины. Другие подробности произошедшего, включая возможную причину инцидента и наличие пострадавших, к текущему моменту не сообщались».

Я нервно облизнула губы. Может ли это как-то быть связано с Рустамом? Не известно. Но других заслуживающих внимания и необычных новостей больше не было. Я стала изучать все последующие публикации в открытых источниках по этой теме. Вот, что ещё писали: «Сотрудники МЧС ликвидировали открытое горение на территории заброшенного приборостроительного завода. Во время пожара в здании обрушилась часть стен и перекрытий. На данный момент ведётся разбор завалов. О погибших или пострадавших пока не сообщается», и через несколько часов: «Обнаружены тела трёх мужчин на месте взрыва и пожара в промзоне за чертой города. В настоящий момент поисково-спасательные работы на месте происшествия завершены. По факту ЧП возбуждено уголовное дело. На месте происшествия работают следователи совместно с оперативными службами города. Устанавливаются все обстоятельства произошедшего».

Удивительно, но больше ничего нового по этой теме я найти не смогла. Такое ощущение, что уже на следующий день город забыл о случившемся. Личности погибших также не раскрывались.

Я закусила губу, чувствуя, как сердце замерло и, кажется, пропустило один удар. Какова вероятность, что одним из погибших может быть Рустам?

«Осталось полчаса оплаченного времени, — напомнила я себе мысленно, взглянув на часы в правом нижнем углу экрана, — нужно просмотреть на всякий случай и другие новости».

Очень скоро нашлось ещё кое-что заслуживающее внимания, то, чего сначала не заметила. Небольшая заметка в местном канале криминальных новостей гласила: «Прошли обыски в офисе строительной компании «Строй-гарант», а также у топ-менеджеров и начальника службы безопасности компании».

«Это же мой бывший работодатель, — мысленно удивилась я, — надо же… интересно, что там у них произошло?».

Однако, развития событий после обысков либо пока не было, либо в интересах следствия, они не разглашались.

Другие криминальные новости показались мне обычными, ничем для меня не примечательными: телефонные мошенники продолжают обманывать пенсионеров, авария на оживленном перекрестке — кто-то опять не поделил дорогу, недобросовестная управляющая компания мухлюет с платёжками, задержание вице-губернатора по статье о коррупции и превышении полномочий.

Время подошло к концу и я, покинув компьютерный клуб, вышла на раскалённую от жары улицу. «Обнаружены тела трёх мужчин…, — крутилось в голове. — На давно заброшенном заводе за чертой города…».

Очень хотелось зареветь, слёзы подступали к глазам, губы предательски дрожали. Я села на лавочку недалеко от детской площадки во дворе и позволила себе такую слабость. Минут через пятнадцать, натерев глаза платком докрасна, немного успокоилась и мысленно посоветовала себе уходить: дети, а особенно гуляющие с ними взрослые, с подозрением косились на странную тётю, плачущую на лавке.

Я поднялась и неспеша побрела в сторону маршруток, а через некоторое время уже снова ехала сама не зная куда, погрязнув в невесёлых мыслях. Конечной остановкой оказался автовокзал, тот, на который я приехала несколько дней назад и с которого отправилась к Гарику. Я тут же вспомнила про «Солярис», брошенный мною на стоянке в соседнем городе, и недолго думая, купила в кассе билет. Позже, в автобусе, обдумала свои дальнейшие действия.

«Если машина на месте, поеду… куда? Хороший вопрос. Может быть, вернуться в родной город и попытаться что-то узнать? Но Рустам не раз подчеркивал, что в городе будет находиться опасно. Опасно для кого? Я ведь ни в чём не замешана, чего мне бояться? Гарика убили… если это связано с Рустамом, то я, возможно, тоже не в безопасности? Господи, у убийцы ведь мой паспорт, он знает, как я выгляжу! Вдруг он уже выслеживает меня?»

Ощутив, как накатывает волна страха, я нервно посмотрела по сторонам: пассажиры автобуса выглядели совершенно обычно: кто-то спал, кто-то уткнулся в телефон, а те, кто постарше, лениво переговаривались с соседом или смотрели в окно. Эта обыденная картина немного успокоила.

Машина никуда не делась, спокойно ждала меня на стоянке. Я завела мотор и поехала к ближайшему торговому центру, где в банкоматах, на всякий случай, обналичила все свои средства с карт. Присутствие денег в сумке придало мне немного уверенности, и вскоре я выехала из города на объездную. Мой путь лежал обратно в родной город. Подумав и так, и эдак, я решила, что мне ничего не мешает точно также бросить «Солярис» заранее на парковке любого города, а в родной город можно попробовать вообще добраться на какой-нибудь попутке, не привлекая лишнего внимания. Сниму квартиру посуточно, а дальше будет видно, что делать.

Впервые я заметила его на заправке, где остановилась, чтобы купить воды и подзаправиться: синий «Рено» с затонированными стеклами. Он свернул за мной с трассы на АЗС, но к колонке подъезжать не стал, остановился неподалёку. Мазнув его взглядом, я пошла расплачиваться, ощутив какое-то нехорошее предчувствие, а когда вышла, про себя с удивлением отметила, что из машины так никто и не вышел.

Посидев минут пять в своей машине и выпив воды, я снова вырулила на трассу и очень скоро убедилась — «Рено» тоже продолжил свой путь, держась от меня на некотором расстоянии. Впереди должен был быть объезд небольшого городка и я, решив проверить свою теорию о преследователе, на развилке свернула к нему. В городке нигде не останавливалась, просто кружила по улицам, постоянно наблюдая в зеркало заднего вида. «Рено» повторял мои манёвры — слонялся по городу без всякой цели. Последние сомнения отпали — меня кто-то преследует, особенно не утруждая себя тем, чтобы это скрывать. К тому же, после моих бессмысленных виражей по городку, он теперь знает, что я о нём в курсе.

От страха меня прошиб холодный пот, в голове незамедлительно возникла картина мёртвого Гарика с ужасным порезом на шее. Чувствуя, как сжался желудок, намекая на приближающуюся тошноту, я гнала машину вперёд, отгоняя от себя воспоминания и боясь лишний раз остановиться. К сожалению, у меня не было ни малейшего понятия, что мне делать. Успокоить бешенное сердцебиение пусть не скоро, но всё же удалось. В голову не пришло ничего лучше, чем постараться находиться сейчас среди большого количества людей — это давало иллюзию безопасности и надежду на то, что преследователь побоится сделать мне что-то плохое у всех на виду.

«Может, обратиться в полицию?» — внезапно посетила мою голову мысль, но я, немного подумав, её отмела, как бесперспективную. Во-первых, понятия не имею, что скажу стражам порядка и как буду объяснять, каким образом я оказалась в такой ситуации, во-вторых, кто знает, не навредят ли мои действия Рустаму, вдруг он всё-таки жив, в-третьих, а что они сделают? Приставят ко мне телохранителей? Разумеется, нет. Допустим, преследователь, увидев, что я подъезжаю к отделению, исчезнет из виду. Но это не помешает ему возобновить преследование, как только я покину стены здания.

Когда представилась возможность, я свернула к ближайшему крупному городу и, подъехав к железнодорожному вокзалу, припарковала машину, а затем быстрым шагом устремилась к дверям. Мой план был прост — купить билет на любой ближайший поезд. В кассе мне сказали, что на ближайший осталось только три места — все в разных вагонах, верхние и у туалета. Купив билет, я заспешила на перрон и уже через пятнадцать минут поезд тронулся. Не знаю, успел ли преследователь тоже купить билет или решил поджидать меня в конечной точке маршрута?

Ночью я почти не спала, лежала на своей полке в одной позе, не отворачиваясь к стене, чтобы быть готовой в случае чего заорать на весь вагон. Глупо, конечно, но присутствие большого количества людей успокаивало. На другой день, чтобы сбить предполагаемого преследователя с толку, я вышла на промежуточной станции, выскочив из поезда буквально в последний момент. Перекусив в местном кафе, приняла решение попытаться «замести следы», пересаживаясь с поезда на поезд, с автобуса на автобус, а потом направиться в столицу. Мне подумалось, что в мегаполисе проще всего затеряться. Поживу некоторое время в Москве, пережду, а потом попробую всё же узнать, что случилось в моём родном городе.

«Рустам, скорее всего, один из тех троих, которых нашли на складе, — подумала я с горечью и сердце защемило от безнадежности. — Что же пошло не так?».

Появление в моей жизни шантажиста казалось чем-то нереальным и совершенно выбило меня из колеи. Я вскочила в сильном волнении и заходила по комнате, ероша свои короткие волосы.

Боже мой, кто-то знает, что я не Вероника! И, более того, угрожает это раскрыть!

Я сходила на кухню, плеснула в стакан воды и заставила себя выпить её мелкими глотками в надежде успокоиться. Это помогло, я вернулась к себе в комнату, плюхнулась в кресло и начала размышлять.

Шантажист явно не из моей «прошлой» жизни, и это уже хорошо. Скорее всего, это кто-то из офиса, потому что моя электронная почта, на которую пришло письмо, новая. Я создала её для поисков работы и указала только при регистрации на сайтах и в анкете, которую заполнила для Дубовицкого. В то, что меня решил шантажировать Дубовицкий, как-то не верилось, хотя со стопроцентной уверенностью я бы не стала отбрасывать его кандидатуру. Кто ещё? Даша, Женя, Лидия Леонидовна? А может Глеб или Захар? Видимо, кто-то из коллег ознакомился с моей анкетой, изучил скан паспорта и пришёл к выводу, что я на фото не очень-то на себя похожа. А дальше, наверное, каким-то образом проверил паспорт и выяснил, что он недействителен. Если подумать, есть два варианта: не платить и снова удариться в бега, либо заплатить и тогда неизвестно, успокоится на этом шантажист или нет, возможно, придётся заплатить ещё не раз. Пятьсот тысяч… таких денег у меня при себе не было, на данный момент я располагала меньшей суммой. Получается, остаётся вариант не платить? А ведь я только обжилась здесь, нашла работу, даже успела получить первую зарплату, и вот на тебе… Попробовать взять кредит на чужой паспорт слишком рискованно, на свой — тоже не лучше. Попросить взаймы такую сумму у своих подруг и знакомых из «прошлой» жизни я не могла, так же, как и у новых знакомых. Ещё мне очень не хотелось вновь уезжать, ведь это означало новые поиски жилья, работы… а деньги, меж тем, у меня пока не сильно прибавлялись, а только таяли, как снег весной, угрожая однажды сойти на нет.

Внезапно на смену страха и растерянности пришла злость. Если это не человек из моей «прошлой» жизни, значит, бояться его нечего. Чем он может мне навредить, если я не заплачу деньги? Допустим, сообщит в полицию про мой поддельный паспорт, что тогда?

Я подскочила и ринулась за ноутбук. Через какое-то время, изучив интернет, немного успокоилась. Оказывается, за использование чужого документа расстрела нет. (Шучу, я в курсе, что его в нашей стране давно уже нет). Так вот, по данной статье предусмотрено лишение свободы до полугода, либо общественные работы, либо штраф, который, кстати говоря, был поменьше суммы, заявленной шантажистом.

«Что ж, — подумала я со злостью, — кто бы ты ни был, зря решил подзаработать таким некрасивым образом. Пожалуй, я немного поиграю по твоим правилам, а там, глядишь, и вычислю тебя».

Отправив шантажисту в ответ на его письмо «ок» — что означало согласие заплатить, — я легла спать и почти сразу уснула. Как говорится, теперь мяч на его стороне поля, посмотрим, что он дальше придумает и каков его план.

На следующий день на работе я потихоньку, стараясь делать это незаметно, присматривалась к каждому из коллег. Если шантажист не Дубовицкий, а кто-то другой, то у этого человека должен быть доступ к столу руководителя, где тот хранит анкеты.

— А сын Дубовицкого больше не работает в компании? — полюбопытствовала я у Даши, когда мы пошли на обед.

— Кто его знает, — она махнула рукой, — он, как ты понимаешь, человек здесь привилегированный, хочет — работает, не хочет — не работает.

— Я здесь уже почти месяц и до сих пор ни разу его не видела на рабочем месте, — продолжала я.

— Типа на больничном, а там кто знает, может, и правда болеет. Такое и раньше бывало, что он пропадал на время, а потом опять появлялся на работе как ни в чём не бывало.

— Почему бы не взять на его место реального работника? — спросила я, толком не зная, как подступиться к интересующей меня теме.

— Да мы и так справляемся. А от него, даже когда он на работе, толку немного. Сейчас у нас штат укомплектован, правда, не знаю, надолго ли.

— И как Дубовицкий всё успевает, — притворно удивилась я, — и собеседования проводить, и свою основную работу делать?

— Собеседования Инга обычно проводит, она ведь не только бухгалтер, но и специалист по кадрам.

— Да? А меня Дубовицкий собеседовал…

— Потому что Инги в тот день на работе не было, а так обычно она и обзвоном кандидатов занимается, и приглашениями, и собеседования проводит.

— А анкеты всем приходится заполнять? — ввернула я.

— Ну да, таковы правила. Насколько я знаю, Дубовицкий их подкалывает к сканам паспортов и хранит эти так называемые личные дела сотрудников на всякий случай.

— А если сотрудник увольняется?

— Всё равно хранит, вдруг когда-нибудь понадобится. У Дубовицкого всё строго: пока человек работает, его личное дело передаётся Инге и хранится у неё в ящике стола, а когда увольняется — Инга перекладывает эти бумаги в общий серый шкаф слева у окна. Через пару лет всё это отправляется в шредер.

«Так, вот и первый подозреваемый — Инга» — подумала я и решила присмотреться к ней получше.

Когда мы вернулись в кабинет, Инга уже была там. Сегодня на ней было тёмно-синее платье и чёрный жакет, волосы красивыми волнами спадали на плечи, аккуратный и умело выполненный макияж подчёркивал достоинства лица и скрывал недостатки. Она сидела, слегка нахмурив лоб и внимательно смотря в монитор.

Внезапно меня посетила идея пойти, что называется, ва-банк, чтобы посмотреть на её реакцию. Подойдя к столу Инги, я наклонилась к ней, чтобы не было слышно другим, и сказала:

— Инга, я хотела уточнить, анкеты сотрудников хранятся у вас?

— Да, — она кивнула и подняла на меня свои карие глаза. Выглядела при этом совершенно спокойной. Вблизи я заметила, что она бледнее обычного, и что вид у неё, в целом, неважный.

— Я при заполнении допустила ошибку в адресе своей электронной почты, хотела поправить, вдруг это важно…

Она молча повернула ключ, который торчал из нижнего ящика стола, выдвинула его, и я увидела небольшую стопку «личных дел». Сверху Женино, под ним моё.

— Вот, — Инга совершенно безэмоционально протянула мне бумаги и снова уставилась в монитор.

Я дописала в адрес своей почты две цифры, чтобы не вызвать подозрений, и тут же вернула Инге. Она также равнодушно взяла бумагу и сунула обратно в ящик, а я с разочарованием сообразила, что, скорее всего, коллега ни при чём — слишком уж спокойна, да и, судя по всему, любой сотрудник компании без проблем может открыть ящик и ознакомиться с документами, когда в кабинете никого не будет.

В этот момент телефон Инги на столе завибрировал, я машинально взглянула на экран: ЖК Фиалка. Моя коллега схватила смартфон и довольно быстро покинула кабинет, видимо, чтобы поговорить без свидетелей. Повинуясь неясному мне самой порыву, я вышла вслед за Ингой в коридор и, подойдя к автомату с кофе, услышала обрывок разговора удаляющейся по коридору коллеги:

— Да, к Карасёвой, пожалуйста…

Вечером я решила проверить свою теорию и не поехала домой с Дашей и Женей, сославшись на то, что хочу доделать дела. Они и Лидия Леонидовна ушли из офиса первые, почти сразу за ними кабинет покинули Глеб и Захар, затем и Инга, которая долго собиралась, крутясь у зеркала, наконец ушла. На рабочем месте остались я, Влад и Дубовицкий, который так и сидел в своём кабинете, никуда не выходя. Я изнывала от нетерпения, недоумевая, почему Влад никак не соберётся домой. Спустя полчаса, когда уже подумала отложить свой план на завтра, Влад попрощался и ушёл. На всякий случай, выждав некоторое время, я подошла к рабочему столу Инги и села в её кресло, косясь на кабинет руководителя. Как я и догадывалась, ключ от нижнего ящика стола преспокойно торчал из замка. Видимо, Инга и не думала его убирать, рассчитывая, что никому не понадобятся лежащие там документы. Быстро найдя своё «личное дело», я аккуратно, стараясь не шуметь, задвинула ящик и, положив бумаги в сумку, вышла из офиса. На всякий случай уберу улики, а если кто-то вдруг заинтересуется, куда пропали мои документы, скажу, что понятия не имею. Пусть Инга, которая так безалаберно относится к конфиденциальности, объясняет, как так вышло, что бумаги пропали.

Недалеко от дома я зашла в пиццерию, которая давно манила меня яркой витриной и невероятными ароматами, и прихватила с собой одну большую пиццу, догадываясь, что дома, скорее всего, на ужин ничего нет. Написав подруге, чтобы заваривала чай, вскоре поднялась в квартиру.

— А я ведь никогда не планировала переезжать в Москву, — сказала вдруг Даша, когда мы расселись за столом, — но в жизни ведь как: никогда не знаешь, что произойдёт завтра. Как говорится, жизнь идёт, всё меняется…

Я молча смотрела на неё, понимая, что в данную минуту мои комментарии не нужны — подруге просто необходимо выговориться.

— У тебя очень необычный кулон, — она вдруг резко перевела тему. Моя рука машинально потянулась к цепочке, а пальцы сжали на ней кольцо.

— Да… — туманно ответила я, — это… на память…

— Понятно, — она кивнула. — У меня о бывшем на память нет ничего, но всё равно никак не забуду.

Я вопросительно подняла брови, и Даша продолжила:

— Мы познакомились с Серёжкой, когда я училась на третьем курсе. Не поверишь, я тогда ещё на первом свидании неожиданно для себя подумала: «Я выйду за него замуж», и… так и вышло. Расписались, когда я закончила учёбу, и всё было просто прекрасно, казалось, что это навсегда, на всю жизнь, — она покрутила бокал в руке, как бы собираясь с силами. — А потом я совершенно случайно узнала, что мой муж и моя лучшая подруга встречаются за моей спиной уже больше года.

Я молча обняла её. А что тут скажешь?

— Самое обидное, что другие люди — друзья из нашей компании, были в курсе происходящего, но мне никто ни словечка… все просто смотрели на это и ничего не делали. Наверное, я выглядела в их глазах полной дурой, счастливой и ни о чём не подозревающей.

— И ты решила уехать?

— Не сразу. Сначала я думала, это подруга сбила мужа с толку и, если я прощу его, а с ней перестану общаться, всё как-нибудь наладится… но муж сам подал на развод, заявив, что принял решение остаться с ней, а не со мной. Вот такая история.

— Сочувствую, — я слегка погладила её по плечу. — Но ты права, жизнь идёт, всё меняется — сегодня у тебя чёрная полоса, завтра наступит белая. Остаётся только принять и поскорее отпустить прошлое, чтобы оно не мешало тебе на пути к переменам.

— Прошло почти три года, я думала, что всё, успокоилась и забыла, а сегодня в ленте соцсетей увидела их фотографию с ребёнком, — Даша подняла на меня глаза. — Не понимаю, как так произошло, я ведь и его, и её отовсюду у себя удалила… У них родился ребёнок, понимаешь? На меня как будто ушат холодной воды вылился, когда увидела их маленького сына.

— У тебя всё это тоже будет, — уверенно сказала я, — и любовь, и счастье, и ребёнок.

Даша слабо улыбнулась, а потом разговор пошёл повеселее.

— Надо закрутить роман с Женькой, — хитро прищурившись, заявила подруга. — Он ничего, симпатичный.

— А что, — поддакнула я, — неплохая идея.

— Как думаешь, сколько ему лет?

— Выглядит на тридцать, — прикинула я, жалея, что не обратила внимания на скан его паспорта, когда лазила в Ингин ящик.

— Честно говоря, это немного смущает. Я всегда думала, что, если мужчина в тридцать ещё не женат, значит, что-то с ним не так. Хорошего мужика давно бы прибрали к рукам.

— Не факт, — рассуждала я, — к тому же он вполне мог быть женат хоть три раза, а сейчас, например, в разводе.

— Вот, это тоже смущает…

— Ну, знаешь, — я развела руками, — в конце концов, ничто не мешает узнать его поближе, присмотреться, так сказать. Если нормальный парень — отлично, если нет — пойдёт лесом.

— Надо как-нибудь пригласить его к нам посидеть, поболтать, — с заговорщицким видом предложила она, — он расслабится, потеряет бдительность, и мы его поспрашиваем немножко.

— Ага, — кивнула я и с умным видом подняла указательный палец, — главное — не перегнуть палку, а то как бы Женька с нашего допроса не сбежал, роняя тапки.

Мы засмеялись, и, кажется, Даша, наконец, расслабилась. Обсуждая всё подряд, мы продолжали сидеть на кухне, и разошлись по своим комнатам около двух часов ночи в приподнятом настроении.

Перед сном я проверила свою почту и обнаружила новое письмо от таинственного шантажиста: «Умница. Проверяй почаще почту, скоро напишу, когда и куда ты привезёшь деньги».

«Что ж, — подумала я, — игра продолжается», — и легла спать.

Утром мы с Дашей встали поздно. Оказалось, что она, также как и я, трижды переводила будильник на пять минут позже — настолько нам не хотелось вставать. Быстро приведя себя в порядок, мы покинули квартиру. Пришлось обойтись без завтрака, потому что перед работой нам ещё предстояло заехать в цветочный магазин и приобрести букет для Лидии Леонидовны, у которой сегодня был день рождения. С Женей договорились, что он приедет в офис пораньше и, если потребуется, отвлечёт именинницу, чтобы мы могли незамеченными пронести букет в кабинет Дубовицкого. Ключи от кабинета он оставил вчера на столе у Даши, что лишний раз убедило меня в том, что ни о какой конфиденциальности в этой организации не может быть и речи.

Лидия Леонидовна сегодня пришла позже, чем обычно, одной из последних, но зато с пирожками. Мы поздравили её, правда, пока только на словах. Поблагодарив всех, она выложила ароматные румяные пирожки на тарелку возле большого принтера:

— Угощайтесь, ребята, для вас пекла. Надеюсь, всем угодила: тут пирожки с капустой, яблочным повидлом, рисом и яйцом. Приятного аппетита!

По офису распространился соблазнительный аромат свежей выпечки. Мы с Дашей, недолго думая, схватили по пирожку и, взяв кофе из автомата, наконец позавтракали. Захар прихватил сразу два пирожка и принялся нахваливать именинницу:

— Ммм, Лидия Леонидовна, это что-то божественное! — проговорил он с набитым ртом.

Неожиданно Инга вскочила со своего места и резким движением распахнула окно — видимо, чтобы проветрить помещение. День сегодня выдался пасмурный, с самого утра накрапывал противный мелкий дождь. Воздух был влажным, свежим и прохладным, и быстро стал распространяться по кабинету.

— Пирожки станут холодными, — возмутился Захар.

— Я понимаю, но пахнет сильно, — поморщилась Инга.

Лидия Леонидовна недовольно поджала губы, но ничего не сказала.

Когда пришёл Дубовицкий, мы торжественно поздравили коллегу, подарили цветы и конверт с деньгами. Лидия Леонидовна снова сердечно всех поблагодарила и принесла из холодильника тортик.

Все собрались у стола, кроме Инги. Это показалось мне странным, и я украдкой посматривала в её сторону. Она выглядела бледной, несмотря на безупречный макияж, а выражение лица было уставшим и недовольным.

— Инга, — через некоторое время обратилась к ней Лидия Леонидовна, — я оставила тебе кусочек. Тортик лёгкий, думаю, нашей фигуре, девочки, он не сильно навредит.

— Спасибо, попозже обязательно попробую, я пока занята, — ответила та, смотря в монитор.

Захар, чей рабочий стол находился рядом со столом Инги, решил, видимо, проявить любезность. Он взял тарелку с кусочком торта и отнёс ей.

Инга взглянула на подношение, а затем вдруг резко вскочила с места и покинула кабинет.

— Что это с ней? — удивился Захар и растерянно посмотрел на всех.

— Ну что ж, коллеги, — кашлянув, вмешался Дубовицкий. — Как говорится, делу время, потехе — час. Продолжаем работу. Уважаемая Лидия Леонидовна, поздравляю ещё раз.

Он закрылся в своём кабинете, а мы вернулись за свои столы. Я отметила, что Инга отсутствовала больше получаса, а когда вернулась, выглядела всё такой же бледной. Тем не менее она сразу же вернулась к своим обязанностям. «Может, заболела?» — подумала я с сочувствием, а уже скоро и думать про неё забыла, сосредоточившись на звонках.

Вечером снова объявился шантажист. На этот раз он прислал довольно большое письмо: «Положи деньги в непрозрачный пакет и заклей скотчем. На автобусе 519 тебе нужно доехать до конечной. Когда выйдешь, иди в сторону гаражей. За гаражами будет небольшой пустырь, а впереди заброшенная стройка, огороженная забором. Справа от закрытых ворот будет пролом в стене, через него попадёшь на стройку. Там увидишь большой ржавый контейнер для строительного мусора, бросишь пакет туда и сразу уйдёшь. Деньги должны быть в указанном месте завтра не позже 21:00. Иди одна. Если прихватишь с собой «группу поддержки» — наше соглашение аннулируется».

Я перечитала письмо раз пять, а затем открыла в интернете карты. Маршрут 519 был довольно длинным и начинался от метро. Автобус делал множество остановок, а конечная была на самой окраине Москвы, недалеко от МКАД. Я переключилась на панораму и убедилась, что в указанном шантажистом месте действительно была заброшенная стройка. Кто-то планировал построить торговый центр, рассчитывая, видимо, что с кольцевой дороги будет удобно туда заезжать. По непонятным причинам стройку забросили, успев возвести только бетонный каркас здания.

«Да, отличное местечко…, — с горечью подумала я, — если шантажист даст мне там по голове, боюсь, моё тело найдут нескоро».

Я написала ему: «А какие с вашей стороны гарантии, что, если я заплачу деньги, вы не потребуете с меня их снова или не предадите огласке мой секрет?»

В ответ на мой вопрос пришёл только смеющийся смайлик. А я задумалась. Идти на заброшенную стройку одной, мягко говоря, не хотелось. Кто знает, вдруг этому психу нужны не только деньги, может, он ещё и насильник или законченный мизантроп, презирающий людей в принципе и меня в частности? Что, если он убийца?

Так, стоп. Шантаж и убийство всё-таки разные вещи. Никто из моих коллег вроде бы не был похож на хладнокровного убийцу. В то, что шантажист — это кто-то из коллег, я ни минуты не сомневалась. Выбор места передачи денег, конечно, удивлял. Вряд ли на подобное способна девушка. Значит, это всё же не Инга, не Даша, и уж тем более не Лидия Леонидовна, хотя на них я и так думала в последнюю очередь. Под подозрением остаются: Дубовицкий, Глеб, Захар, Влад и Женя. Когда мы уходили из офиса, Дубовицкий, как обычно, оставался на работе, Глеб и Захар собирались домой, Влад ещё сидел за столом в своих больших наушниках. Кто же из них затеял эту игру? К сожалению, приходится признать, что круг подозреваемых весьма широкий. И что мне с этим делать?

Поначалу, когда я включилась в игру, планировала нарезать газетки, сложить стопочкой в пакет и передать их вместо денег, чтобы выследить того, кто за ними придёт, и, таким образом, выйти на шантажиста. Но как я проверну это на заброшенной стройке? Наверное, там есть где спрятаться, но, чтобы знать наверняка, нужно заранее изучить это место, а мне было не по себе даже думать об этом.

Если я не поеду на стройку и сделаю вид, будто никакого шантажиста не было, что он предпримет? Будет и дальше запугивать, надеясь поиметь с меня деньги? Разозлится и обратится в полицию? А ведь есть ещё вариант, что, даже поехав на стройку, я не смогу его вычислить, если мерзавец умный и хорошо подготовился. Или, если я даже каким-то чудом его вычислю, что дальше? Подойду на работе и пристыжу, погрозив пальчиком?

Я тяжко вздохнула. Теперь моя первоначальная идея не казалась мне блестящей, а выглядела по-детски наивной и даже глупой. Промаявшись без всякого толка какое-то время, я легла спать в расстроенных чувствах, решив, что утро вечера мудренее и что, как Скарлетт О’Хара, подумаю об этом завтра.

Но на следующий день думать о шантажисте мне толком было некогда: у водителей, закреплённых за мной, полдня возникали различные сложности и проблемы, которые мне приходилось срочно разруливать. Даша помогала, подсказывала, что да как, и с её помощью я смогла, наконец, перевести дух и даже сходить на обед. День сам по себе выдался напряжённый, а мысли о заброшенной стройке на окраине добавляли мне головной боли. Время неумолимо шло к концу рабочего дня, а я так и не определилась, ехать мне на стройку или нет, и даже не подготовила фальшивки.

Когда вечером мы с Дашей и Женей покинули офис и стояли в темноте на остановке в ожидании трамвая, я вдруг отчётливо поняла, что никакие силы небесные не заставят меня тащиться на стройку, подвергая себя опасности.

— Ника, ты что такая хмурая? — прервал мои невесёлые мысли Женя.

— Ты видел, сколько проблем на неё сегодня навалилось? — всплеснула руками Даша. — У одного водителя документы на груз потерялись, другой где-то умудрился шину проколоть, третий в аварию попал… Вот так у нас всегда: то тишь да гладь, то всё и сразу.

— Девчонки, а может, сходим в кино? — предложил Женя, когда мы вышли на конечной.

— А там сейчас идёт что-то нормальное? — усомнилась Даша.

— Не знаю, можем проверить, — пожал он плечами.

Даша вопросительно посмотрела на меня, а я вздохнула:

— Что-то устала сегодня… может вы сами сходите, без меня?

Даша с Женей переглянулись.

— Идите, идите, потом расскажете, стоило ли оно того, — добавила я, развернулась и пошла в сторону дома, не давая им опомниться.

Зайдя в квартиру, посмотрела на часы. Если встречаться сегодня с шантажистом, то отправляться на остановку нужно прямо сейчас.

— Нет, — сказала я громко самой себе, — это слишком опасно.

Не поеду никуда и посмотрю, что шантажист будет делать дальше. В крайнем случае, если запахнет жареным, снова сорвусь в бега, хоть и очень не хочется.

Приняв душ и перекусив, я устроилась у ноутбука, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о шантажисте, но получалось плохо. Всё же мне не верилось, что Дубовицкий мог заниматься подобным. Глеб? Он выглядел слишком серьёзным и зацикленным на работе, казалось, что, кроме выполнения планов, его ничего в этой жизни не интересует. С другой стороны, я знала его слишком мало и могла ошибаться. За время моей работы мы с ним почти не общались. Захар? Насколько я поняла, он нуждается в деньгах и чисто теоретически, наверное, мог бы промышлять подобным. Хотя сложно было представить этого недотёпу, составляющим коварный план. Влад? Он всегда был на своей волне, ни с кем особо не общался и показался мне довольно закрытым. Пожалуй, от него толком непонятно, чего ожидать. Женя? Новичок, как и я… неужели вот так, едва начав работать на новом месте, он уже сообразил и продумал, как получить дополнительный доход? Получается, никого нельзя сбрасывать со счетов. Придётся присмотреться ко всем и поспрашивать Дашу.

Хлопнула дверь, а я вздрогнула и захлопала глазами, сообразив, что успела задремать. Из прихожей послышались голоса. Обув тапки, прошлёпала на звук. Даша с Женей разувались, неловко толкаясь в узком коридоре.

— Как фильм? — полюбопытствовала я.

— Зачем я только согласилась сходить на ужастик, — пожаловалась Даша, — это было очень страшно, теперь не знаю, как буду ночью спать.

— Только скажи и я останусь у вас, — подмигнул Женя. — Могу лечь на кухне. Обещаю оберегать ваш сон и покой, а если появится нечисть — отбиваться сковородкой.

В руках у него я заметила пузатый пакет с напитками и продуктами, и догадалась, что Даша, судя по всему, решила продолжить общение. Словно подслушав, о чём я только что думала, она хитро подмигнула, когда Женя отвернулся, подтвердив мои догадки.

На часах была половина десятого, когда мы расселись за столом, и я мысленно отметила, что шантажист, наверное, уже должен знать, что на передачу денег я не приехала. От этой мысли желудок противно сжался, но я тут же поспешила успокоить себя тем, что на стройке мне сейчас наверняка было бы куда страшнее.

Даша тем временем хлопотала, накрывая на стол. Оказалось, что кроме мартини и вина, они купили в супермаркете немудрёную закуску: нарезку сыра и колбасы, маслины, томаты-черри, виноград. Смотря на всё это, я решила уточнить:

— Сегодня праздник какой-то?

— А то, — подмигнул Женя. — Надо выпить за знакомство. Если бы не вы, девчонки, мне была бы тут тоска…

— Подружился бы с Глебом, например, — рассуждала я, — он же вроде твой непосредственный руководитель? Был бы с ним на короткой ноге.

— С Глебом? — фыркнул он. — Шутишь? По-моему, он жуткий зануда.

— Тогда Захар? — продолжала я.

— Не уверен, что у нас схожие интересы.

— А что тебя интересует?

— Рад, что ты спросила. Меня интересует кино, алкоголь и такие красивые девчонки, как вы, — улыбнулся он.

Даша хихикнула и, наконец, присела к нам за стол. Женя откупорил бутылку, разлил мартини по бокалам и торжественно заявил:

— За милых дам!

Мы отпили напиток, закусили и продолжили обсуждать коллег.

— Глеб неплохой парень, — вступилась за него Даша, — просто он карьерист. Не вижу в этом ничего плохого. Мне кажется, для мужчины это, скорее, хорошо.

— Не люблю слишком правильных, — заявил Женя, — с ними скучно.

— А Захар, кажется, полная противоположность Глебу, но тем не менее они вроде общаются, дружат, — решила я поделиться своим наблюдением.

— Ну, тут всё просто, — усмехнулся Женя. — Захар держится за Глеба, как за спасительную соломинку. Тот ему помогает в работе вроде как по дружбе. Захару просто это выгодно.

— То есть просто так они дружить не могут? — спросила я.

Женя кивнул:

— Слишком разные.

Он говорил о других людях с такой уверенностью, точно видел их насквозь. Мне показалось это довольно самонадеянным, и я решила ещё поинтересоваться:

— А Влад? Что можешь сказать о нём?

— С ним тоже каши не сваришь, — развел руками Женя. — Похоже, его мало интересуют другие люди. За весь рабочий день от него слышно только здравствуйте и до свидания.

— Инга?

— Явно сильно озабочена поисками мужа. При этом критерии у неё наверняка ого-го, иначе бы давно нашла.

— А ты?

— А что я? — переспросил он.

— Что ищешь ты?

— Ничего не ищу, — ответил, пожав плечами. — Моя философия проста: всё, что нужно, само меня найдёт. Я предпочитаю жить в кайф, здесь и сейчас. Ни за чем не гонюсь. А что касается Глеба, он не понимает очевидной вещи: работать надо ради жизни, а не жить ради работы. Понимаете всю суть?

— Глубокая мысль, — усмехнулась я. — Кажется, я слышала нечто подобное, но только про еду.

— Точно, — вставила Даша и процитировала: — Мы едим, чтобы жить, а не живём, чтобы есть.

— Девчонки, мы с вами на одной волне, — обрадовался Женя и поднял свой бокал.

— Жень, а тебе сколько лет? — не удержалась я.

— Двадцать восемь. А что, выгляжу старше? — он в шутку нахмурился.

— Да нет, просто в этом возрасте многие уже осели, обзавелись семьёй, ну или стабильными отношениями… — сказала я и тут же ощутила пинок под столом от Даши.

— Осесть — это не про меня, — усмехнулся он. — Я как перекати-поле, то здесь, то там.

Даша поспешила сменить тему:

— Не скучаешь по родному городу?

— Мне пока здесь больше нравится.

Около двенадцати, когда напитки закончились, Женя, наконец, отбыл к себе домой, а мы с Дашей, немного прибравшись на кухне, разошлись по своим комнатам. Перед сном я ещё раз проверила почту — шантажист молчал. Это вызывало у меня удивление пополам с тревогой. «Ничего, завтра наверняка объявится» — мрачно подумала я, ложась в постель.

Ночью выпал первый за эту осень снег. Открыв шторы утром, я увидела, что ветви деревьев во дворе покрылись белыми шапками и залюбовалась этим видом, замерев на некоторое время у окна. Снежная сказка. Жаль только, что первый снег всегда быстро тает.

За завтраком Даша хмурилась, я не выдержала и спросила у неё:

— Что-то не так?

— Как думаешь, мы вчера не слишком сильно к Женьке прицепились? — спросила она.

— Да ладно, — я махнула рукой, — не драматизируй.

— Хорошо, проехали, — она улыбнулась. — С Женькой, конечно, весело, но какой-то он… как бы это сказать… большой ребёнок. На роль серьёзного партнера, конечно, не тянет.

— Зато как антидепрессант — вполне себе вариант, — подмигнула я.

Удивительно, но шантажист словно в воду канул. Рабочая неделя закончилась, начались выходные. Я проверяла почту по несколько раз на дню, но ни через день, ни через три он больше ничего не написал. Я терялась в догадках, что всё это значит, но логичных объяснений не находила и не понимала радоваться этому или, наоборот, насторожиться. Однажды меня даже посетила нелепая мысль, а не написать ли ему самой, но я тут же себя одёрнула: как говорится, не буди лихо пока тихо.

В субботу Женя вытащил нас на каток и в кино, а вечер мы закончили в баре. В воскресенье, проснувшись с гудящей головой, я поймала себя на мысли, что, кажется, слишком много пью. Такого я за собой не помнила со времен студенчества. «То ли Женя влияет на меня отрицательно, то ли я просто «заливаю» свои проблемы» — подумала я с досадой.

А в понедельник произошло кое-что из ряда вон, что заставило меня на время забыть о шантажисте.

В тот день я самого утра погрузилась в работу, толком не обращая внимания ни на кого вокруг, пока около десяти из своего кабинета не вышел Дубовицкий. Подойдя к Дашиному столу, он спросил:

— А где у нас сегодня Инга?

Даша пожала плечами и посмотрела на Лидию Леонидовну. Та тоже развела руками.

— Она никого из вас не предупреждала, что задержится или не придёт? — продолжал Дубовицкий.

— Нет, — замотала головой Лидия Леонидовна.

— Странно, — протянул Денис Алексеевич. — Она опаздывает уже на час, раньше такого никогда не было. Обычно всегда предупреждает, если пробка или ещё что. Вчера мы договорились, что в десять она ко мне зайдет, нужно кое-что обсудить…

— А вы позвоните ей, — предложила Даша.

— Дважды звонил, не отвечает.

После этих слов Лидия Леонидовна с Дашей встревоженно переглянулись.

— Дарья, пожалуйста, позвоните ей сами, — попросил Дубовицкий, — у меня нет возможности делать звонки, я сейчас занят. Сообщите, когда дозвонитесь.

— Хорошо, — с готовностью кивнула Даша, беря в руки свой смартфон. Денис Алексеевич тут же развернулся и скрылся в своём кабинете.

Через пару минут Лидия Леонидовна озабоченно поинтересовалась:

— Ну, что?

— Действительно не отвечает, — отозвалась Даша. — Гудки идут, но она не берёт трубку.

— Может, в аварию попала? — ахнула Лидия Леонидовна.

— Подождите паниковать, подождём ещё.

К обеду Инга на работе так и не появилась. Даша к тому моменту позвонила ей, наверное, раз двадцать.

— У неё ж подружка в соседнем офисе работает, — вспомнила Лидия Леонидовна за обедом. — Может у неё спросить про Ингу?

— Да, точно, — подскочила Даша, — надо поговорить с Оксаной.

Быстро дожевав еду, мы покинули столовую. Даша отправилась в соседний офис, а мы с Лидией Леонидовной уселись на свои места, но окунуться с головой в работу не удавалось. В воздухе повисла тревога.

Наконец, минут через десять в кабинет вернулась Даша. Выглядела озабоченной и сразу объявила:

— Оксана сегодня не была в офисе, отпросилась с работы и своих коллег предупредила, что произошло какое-то несчастье. Надеюсь, это не связано с Ингой.

Мы все с недоумением переглянулись, а на следующий день выяснилась чудовищная правда — Инга мертва. Оксана рассказала, что утром ей пришло отложенное сообщение, в котором подруга просила обязательно заехать к ней перед работой. На дополнительные вопросы Оксаны ответа в мессенджере не было, также как и отметки об их прочтении. Не на шутку встревожившись, Оксана заторопилась к дому Инги. Уже на лестничной площадке она почувствовала странный едкий запах и, зажав нос, зашла в квартиру. Инга с бледным, почти синюшным лицом, лежала на небольшом диванчике в кухне, сложив руки на груди. Все конфорки газовой плиты были повёрнуты на полную мощность, а окна наглухо закрыты. Прибывшая бригада скорой помощи констатировала смерть предположительно от отравления бытовым газом.

Стоит ли говорить, что все в офисе были в шоке… В последующие несколько дней наши нерабочие разговоры так или иначе сводились к смерти Инги. Мы недоумевали, как это произошло, но, не обладая никакой дополнительной информацией, всё больше ахали и охали, обсуждая в который раз одни и те же детали. Дубовицкий организовал сбор денег на похороны и распорядился, чтобы Даша купила венок от коллектива. Предполагалось, что кому-то из офиса нужно будет присутствовать на похоронах.

— Как же не хочется ехать на кладбище, — вздыхала Даша, — ненавижу такие места.

— Зато там тихо и спокойно, — брякнул Женя, — никто не достаёт с отчётами и дедлайнами.

Мы угрюмо уставились на него, а он махнул рукой:

— Ой, всё, вижу ваше чувство юмора на выходном.

Неожиданно Лидия Леонидовна предложила:

— Девчата, а давайте мы втроём поедем? Коллектив у нас маленький, думаю вполне логично будет, если от компании приедут женщины, вроде как подруги Инги.

На том и порешили. Я, правда, работала с Ингой всего ничего, да и, надо признать, толком не успела с ней ни пообщаться, ни познакомиться, но тем не менее подумала, что отказываться будет некрасиво. Все-таки человек умер, надо проявить уважение.

В день похорон было холодно, с неба падала колкая белая крупа, которую ветер то закручивал в своём вихре, то беспорядочно разбрасывал по земле. Мы встретились у кладбищенской ограды с родственниками и друзьями Инги, приехавшими на нескольких черных микроавтобусах. Всего их было человек сорок. Собравшиеся кутались в шарфы, прятали озябшие руки в карманах, переминаясь с ноги на ногу и тихо переговариваясь. Среди них я сразу нашла Оксану. Она стояла с незнакомой мне девушкой в сером пальто и беретке, и, заметив нас, кивнула в знак приветствия. Мать Инги — невысокую стройную женщину лет шестидесяти в черном платке, поддерживал под локоть статный высокий мужчина чем-то отдаленно похожий на Ингу, только постарше.

— Это брат, — проследив за моим взглядом, шепнула Даша.

— Они похожи, — кивнула Лидия Леонидовна, — были…

Время тянулось томительно, общая атмосфера скорби давила на плечи. После отпевания, растянувшись небольшой колонной, все прошествовали к месту погребения, где уже ждала черная пустая яма. Смотря, как опускают в промерзшую землю гроб, мы все прослезились. Невозможно было поверить в то, что некогда молодая, цветущая девушка через минуту будет навсегда погребена под землёй.

Мне захотелось поскорее покинуть это место, почему-то стало почти невыносимо находиться здесь, и, дождавшись, когда можно будет выразить соболезнования несчастной матери, я схватила Дашу за рукав:

— Подойдём?

Лидия Леонидовна, спасибо ей, взяла на себя обязанность выражать соболезнования от нашего небольшого коллектива. Мы с Дашей молча стояли рядом, потупив взгляд. Ехать на поминки в кафе очень не хотелось, но Лидия Леонидовна, словно прочитав мои мысли, сказала, когда мы отошли в сторонку:

— Девчата, надо поехать… неудобно… Посидим полчасика, чтобы соблюсти приличия, да уедем.

Поехали не все, кто был на кладбище, но большая часть. В кафе большой стол, состоящий из нескольких небольших, составленных вместе, был накрыт в отдельном от основного зала помещении. Мне кусок не лез в горло, и, посмотрев по сторонам, я убедилась, что не только мне. Родственники Инги по очереди говорили о ней, вспоминали хорошее, выражали соболезнования матери и брату. Выждав какое-то время, я потихоньку встала и-за стола, и сказала Даше:

— Пойду на улицу, немного подышу.

Даша увязалась за мной, а Лидия Леонидовна, понимающе кивнув, осталась. На улице мы увидели Оксану, она как раз закуривала тонкую сигарету с ментолом, когда мы подошли поближе.

— Как ты? — спросила Даша.

— Хреново, — ответила та, затягиваясь, и после паузы добавила: — Никак не пойму, зачем она это сделала.

— Ты что, хочешь сказать… — вытаращила глаза Даша.

— Ну да, следствие вроде бы пришло к выводу, что Инга сама…

— С чего вдруг?

— Наверное, они приняли её последнее сообщение мне за предсмертную записку, — пояснила Оксана. — Вот, смотри…

Достав из сумки телефон и немного в нём покопавшись, она протянула его нам. Последнее сообщение от Инги было: «Прошу, обязательно приезжай утром перед работой ко мне, это очень важно. Я больше не могу так… Дверь будет открыта, просто толкни её. И прости за то, что тебе придётся увидеть».

Мы с Дашей в полном шоке переглянулись.

— Сначала я приняла это за тупую шутку, хотя Инга никогда так не шутила, — продолжала Оксана, — но, когда она не ответила и не прочитала мои следующие сообщения, я по-настоящему испугалась. В конце концов, сорвалась к ней, и, как оказалось, не зря. Концентрация газа была такой высокой, что сильно воняло уже даже на площадке. Газовщики потом сказали, что, если бы не я, через час-другой дом мог бы взлететь на воздух от малейшей искры.

— Кошмар, — ахнула Даша, прикрыв рот рукой.

— Да, я думаю, Инга не хотела, чтобы пострадали другие люди, поэтому попросила меня приехать. К тому же в соседнем подъезде живёт её брат с семьёй…

— Я не могу поверить… но почему, почему она это сделала? — недоумевала Даша.

— Вот и я думаю, почему… — Оксана струйкой выпустила дым. — Хоть мы в последнее время не часто общались, пересекались только в офисе, когда ходили на обед, не скажу, что Инга была в депрессии или тому подобном паршивом состоянии, я бы заметила. Наоборот, она собиралась перед новым годом в отпуск, планировала, куда полетит… Да и меня заранее предупреждала, просила подменить её, как обычно. Короче, ничто не предвещало…

— Мы тоже ни о чем не догадывались, — развела руками Даша, — Инга выглядела и вела себя, как обычно.

— Вот это и странно, — Оксана, выбросив в урну окурок, сразу потянулась за второй сигаретой, — что могло такого ужасного произойти в её жизни накануне, чтобы она отважилась на такой страшный шаг? Мы ведь с ней уже переписывались тем вечером, обсуждали её будущий отпуск, и буквально через несколько часов она написала это прощальное сообщение. Который день голову ломаю, почему она, зачем…

— Но как…, — Даша замялась, подбирая слова, — как она смогла…

— Напилась алкоголя со снотворным, — перебила Оксана, поняв, что Даша имеет в виду, — мама Инги сказала мне, что в её крови нашли лошадиную дозу снотворного. Получается, всё было примерно так: Инга написала мне отложенное сообщение, приняла «коктейль», открыла газ и заснула на диване, решив больше не просыпаться.

— Боже мой…

— Кухня у неё маленькая, — пояснила Оксана, — как в любой квартире в хрущевке. Наверное, сами знаете эти клетушки метр на метр. Когда я зашла, все окна были закрыты, как и дверь в кухню. Даже вытяжка была заткнута какой-то тряпкой. В этой крошечной коробочке, наполненной смертоносным газом, у нее просто не было шансов.

Мы удручённо молчали.

— Ладно, пойдёмте обратно, — Оксана аккуратно затушила и выбросила в урну второй окурок. — Посижу для приличия ещё минут двадцать и поеду домой, голова уже начинает раскалываться.

После отъезда Оксаны, народ начал потихоньку расходиться, и мы тоже вызвали себе такси. На часах было начало пятого, возвращаться в офис не имело смысла. Да и Дубовицкий предупредил, что в этот день у нас троих выходной.

Дома мы с Дашей сразу же включили чайник, мечтая поскорее отогреться. За окном почти стемнело, я включила свет и задернула шторы. На душе было маетно.

— Интересно, почему Инга попросила прийти Оксану, а не своего брата, который живёт в соседнем подъезде? — задумчиво проговорила я.

— Что? — Даша, видимо, задумалась и не ожидала моего вопроса.

Я повторила сказанное, а Даша удивилась:

— Не знаю… может, она не хотела, чтобы брат нашёл её? В смысле, чтобы он увидел её мёртвую?

— То есть, ей было проще и спокойнее знать, что её мертвую найдёт подруга?

— Ну или она боялась за брата, — рассуждала Даша, — ведь был риск взрыва…

— То есть, что взорваться может подруга, она не переживала?

Даша поморщилась, словно от зубной боли, и сказала с легким раздражением:

— Да не знаю я! Какая разница? Инга мертва и что она думала и какие ею двигали мотивы, нам остаётся только догадываться.

Чай пили в тишине, витая каждая в своих мыслях, а потом разошлись по своим комнатам. По привычке я проверила электронную почту — шантажист на связь не выходил.

На следующий день, пока ехали в трамвае на работу, я спросила у Даши:

— Ты давно знаешь Оксану?

— Да, у них с Ингой и Дубовицким была устная договорённость, что на период отпуска Инги Оксана занимается нашими бухгалтерскими вопросами за небольшую доплату. Дубовицкому удобно — не нужно искать стороннего человека на несчастные две недели, Оксане тоже хорошо — дополнительный доход за несложную для неё подработку. Можно сказать, что Оксана у нас на аутсорсинге.

— Интересно, кто теперь будет вместо Инги заниматься кадрами и бухгалтерией?

— Точно не Оксана, у неё своя основная работа есть. Только если Дубовицкий предложит ей побольше доход, чем на её текущем месте, но это вряд ли, — усомнилась Даша.

— Девчонки, ну сколько можно про Ингу? — возмутился Женя. — Она мне скоро сниться начнёт.

Мы недовольно покосились на него, но промолчали.

— Я понимаю, всем нам сейчас тяжело, мы все в шоке и так далее и тому подобное. Но жизнь продолжается, может, хоть ненадолго сменим тему?

Женя с нами на обед не ходил, предпочитая набивать желудок вредной едой из фаст-фудов и избегая столовую, поэтому поднять животрепещущую тему последних дней мы смогли только там.

— Денис Алексеевич попросил меня пока заниматься кадрами, — сказала Даша, продолжая начатый утром разговор. — Сказал, что нужно разместить вакансию бухгалтера вместо Инги, а ещё менеджера по продажам.

— Дни Захара в компании сочтены? — подняла брови Лидия Леонидовна.

— Не знаю, он не сказал, что новый сотрудник нужен на место Захара, — растерялась Даша, — просто сказал искать.

— Да всё и так понятно, — убеждённо заявила Лидия Леонидовна. — Скоро конец месяца и собрание по его итогам, а похвастаться Захару по-прежнему нечем.

— Поживём — увидим, — пресекла я дальнейшую дискуссию.

— Девчата, — понизив голос, начала Лидия Леонидовна, — я вчера немного поговорила с матерью Инги, представляете, следствие предварительно сделало вывод, что она покончила с собой.

— Да, мы знаем, — сказала Даша, — Оксана рассказала нам.

— Боже мой, — вздохнула Лидия Леонидовна, — что же это делается… Уж кто-кто, а чтобы Инга так с собою поступила…

— Ну, тут два варианта: либо она сама, либо убийство, — не знаю зачем, ляпнула я, — явно, это не несчастный случай.

Даша и Лидия Леонидовна тут же на меня уставились.

— Ты что же, думаешь, что… — начала Даша и запнулась на полуслове.

— Да ничего я не думаю, — сказала я, досадуя на свою разговорчивость. Вот кто за язык дёрнул? — Просто, мне кажется, это логично. Снотворное в крови, вытяжка, заткнутая тряпкой…

— Ну нет, — возразила, слегка успокоившись, Лидия Леонидовна. — Кому нужно убивать Ингу? Молодая, красивая девушка, и, кстати, неглупая…

Я лишь пожала плечами.

— Думаю, разгадка может быть весьма банальной, — подумав, продолжала Лидия Леонидовна, — например, неудача в личной жизни…

— Ну, мы сейчас нафантазируем, — замахала руками Даша.

— Нет, я серьёзно. Например, роман с женатым, который так и не ушёл из семьи…

— Вы что-то знаете? — перебила я. — Говорите о ком-то конкретном? Или это просто ваши подозрения?

— Ну, например, я пару раз видела, как Инга садилась в машину к нашему Денису Алексеевичу, — выпалила Лидия Леонидовна, по-видимому, слегка задетая моим тоном. — А потом они уезжали вместе в сторону центра, а не в сторону её дома, понимаете?

— И что с того? — возразила Даша. — Он мог просто подвозить её куда-нибудь по её просьбе.

— А может всё проще и у них был роман? — не успокаивалась женщина.

— Насколько я знаю, у Дубовицкого молодая красивая жена. Кажется, вы и сами видели её в прошлом году на дне рождения Дениса Алексеевича, — сказала Даша.

— Видела, — не стала спорить Лидия Алексеевна. — Ну и что?

— Ну, и зачем ему…

— Ох, молодо-зелено. Я откуда знаю, зачем? Однако, как показывает практика, мужики разные бывают. Некоторые, кроме красавицы жены, заводят себе любовницу, а то и две. Вот, спрашивается, зачем? А всё-таки есть у них такая потребность.

— Извините, конечно, — насупилась Даша, — но это, как говорится, за уши притянуто. Инга и Денис Алексеевич просто вместе работали, вот и всё.

— Всё или не всё, я думаю, рано или поздно выяснится, — парировала Лидия Леонидовна. — Не зря говорят: сердцу не прикажешь. Ну, или чему там ещё…

Мои коллеги обиженно замолчали, а я некстати вспомнила тот вечер, когда возвращалась на работу за забытым телефоном и видела, что к тому моменту в офисе остались только Дубовицкий и Инга, которые зачем-то закрылись в его кабинете. Совпадение?

Вечером, после работы, Женя настойчиво звал нас с Дашей развеяться в кино, а потом в бар. Подумав, я решила, что у меня нет никакого желания просыпаться завтра с больной головой. Кое-как, приврав, что я плохо себя чувствую и, кажется, заболеваю, мне удалось отправить их вдвоём.

Переделав накопившиеся домашние дела и приготовив ужин, я решила вознаградить себя за труды чашечкой чая и, заварив его в большой чашке, уселась с ней прямо на подоконник, благо он был в этой квартире довольно широким и низким, и отлично для этого подходил. Чтобы отвлечься от разных дум, почитала книгу, а когда надоело, снова уставилась в окно.

К дому как раз подъехало такси, откуда, пошатываясь, вывалились довольные Даша с Женей. Когда машина отъехала, Женя притянул мою подругу к себе, и они поцеловались.

— Вы ж мои голубки, — хмыкнула я и пошла мыть чашку.

Через минут пять хлопнула входная дверь, я вышла на звук и увидела раскрасневшуюся и довольную Дашу.

— Что у тебя с губами? — притворно ахнула я. — Почему они такие синие?

Даша кинулась к зеркалу, а потом с недоумением уставилась на меня.

— Шучу, — засмеялась я, а Даша показала мне кулак.

— Ты что, подглядывала за нами?

— Случайно вышло, — покаялась я, — сидела на подоконнике, а тут вы.

В одном Лидия Леонидовна уже очень скоро оказалась права — Дубовицкий уволил Захара. А на ежемесячном собрании объявил, что в компанию вернётся его сын Алексей. Бухгалтерию Денис Алексеевич собирался взять на себя, а кадровые вопросы делегировал Даше. Таким образом, выходило, что пополнения штата в нашем коллективе пока не планировалось.

На следующий день в офисе появился Алексей, я с любопытством к нему присмотрелась. Высокий, на вид лет тридцать, блондин с короткой стрижкой и большими голубыми глазами. Если коротко, он выглядел, как модель для журнала, и был, кстати, совсем не похож на Дубовицкого.

— Блудный сын вернулся, — понизив голос, резюмировала Лидия Леонидовна, когда мы вышли в коридор к автомату с кофе.

— Наверное, в компании не так уж хорошо идут дела, раз Денис Алексеевич решил никого больше не нанимать, а справляться старым составом, — предположила Даша.

— Кстати, у него скоро день рождения. Пора всем об этом рассылку сделать и скидываться на подарок, — спохватилась Лидия Леонидовна.

— Обычно мы празднуем его день рождения в офисе, — пояснила мне Даша, — остаёмся после работы, накрываем стол… Денис Алексеевич уверен, что такие мероприятия сближают коллектив.

— И новогодний корпоратив тоже будет в офисе? — уточнила я.

— Нет, корпоратив в кафе, как положено…

Дни сменяли друг друга, работа шла своим чередом и, как ни странно, постепенно неожиданная смерть Инги стала забываться. Мы не знали, к какому выводу в итоге пришло следствие — была ли смерть Инги самоубийством или нет, но, казалось, что это уже не столь важно, ведь человека не вернуть. Постепенно эта тема поднималась всё реже, пока совсем не сошла на нет.

Приближалась дата дня рождения Дубовицкого, которая очень удачно выпадала на пятницу. Со слов Даши я знала, что в этом году у него юбилей — пятьдесят лет. Глеб предложил подарить нашему руководителю картину. Не придумав ничего лучше, мы все согласились.

В четверг вечером, накануне мероприятия, в офис приехала жена Дубовицкого, чтобы вместе с ним съездить в супермаркет и выбрать продукты и напитки, а потом занести всё это в офис. К моему удивлению, она была ненамного старше его сына Алексея. Невысокая, стройная брюнетка, одетая в дорогие шмотки.

— Алексей — сын Дениса Алексеевича от первого брака, — пояснила мне позже Даша. — Ангелина — его вторая жена.

— А ты хорошо осведомлена о жизни шефа, — удивилась я.

— Да просто компания у нас маленькая, сама видишь, как небольшая семья, вот все друг о друге всё и знают, — отмахнулась она.

«Да уж, и это довольно опасно, — подумала я, — для меня».

Присутствовать на дне рождения шефа я не собиралась. Во-первых, не хотела, чтобы ко мне кто-нибудь приставал с расспросами, во-вторых, боялась сболтнуть лишнего, что легко может случиться в подпитии, в-третьих, настроение было совсем не то. Прикинув и так, и этак, я решила прибегнуть к уже много раз опробованному способу — сказаться больной. На обеде пожаловалась Даше на недомогание, а в конце рабочего дня громко объявила, что у меня, кажется, температура. Даша с сожалением посоветовала мне пойти домой и отлежаться. В ответ на это предложение я сделала грустное лицо, попрощалась со всеми, поздравила ещё раз Дениса Алексеевича, и со спокойной душой уехала.

Тогда я ещё не знала, что, повинуясь какому-то шестому чувству, приняла единственно верное решение. Оставшись на мероприятии, я навлекла бы на себя ненужные проблемы, которые в моей ситуации могли бы привести к весьма плачевным последствиям.

Приехав домой, решила воспользоваться тем, что могу побыть одна как минимум часа три, и, набрав ванну с пеной и прихватив стакан сока, устроилась там со всеми удобствами. Вопреки моим надеждам, что получится расслабиться и настроиться на позитивный лад, в голову упорно лезли вовсе не позитивные вопросы: куда делся шантажист, что на самом деле произошло с Ингой, и так по кругу… вот тут-то мне и закралось подозрение, что таинственным шантажистом всё-таки могла быть Инга. По крайней мере, это объясняло бы его неожиданное исчезновение. Хотя, конечно, смущал выбор места для передачи денег — заброшенная стройка. Сложно было представить Ингу, копающуюся в контейнере для строительного мусора под покровом ночи. Или, может, у неё был сообщник? Допустим, она отвечала за организацию шантажа, а он за его исполнение? Но почему тогда и он пропал и не стал «дожимать» меня? Что-то тут не так… Если шантажом действительно занималась Инга, то надо признать, что по ней плачет «Оскар» и весь «Голливуд» вместе взятые. Потому что, когда я тогда, в упор, попросила у неё свою анкету, она даже бровью не повела…

В ванне стало слегка прохладно, температура воды опустилась. Ничего удивительного, раз я уже не менее получаса здесь отмокаю. Добавив горячей воды и ещё пены, я снова предалась раздумьям. Удивляясь актерскому мастерству Инги, я припоминала события того дня, и всплыло кое-что ещё… ЖК Фиалка на экране её смартфона. Инга тогда вышла из кабинета, чтобы поговорить с кем-то без свидетелей.

Толком не зная, зачем это делаю и что хочу узнать, я протянула руку и, нашарив на небольшой этажерке, где у нас хранилась разная бытовая химия, телефон, вбила в поиске: жилой комплекс «Фиалка». Первая страница выдала мне несколько результатов, оказалось, что это название использует не один в нашей стране застройщик, но, как ни странно, все жилые комплексы с подобным названием находились не в Москве. Может, у Инги есть квартира или она планировала её приобретать в другом регионе? Я загрузила карты и увидела, что ближайший ЖК Фиалка находится весьма и весьма далеко отсюда. Может, ЖК — это вовсе не жилой комплекс, а что-то иное? Подумав, я вбила в поиск просто ЖК Фиалка, так, как было записано у Инги. Первая же ссылка, судя по всему, самая популярная, открыла сайт частного медицинского центра — женской консультации.

— Рыбкина? — спросила я сама себя вслух. — Как же Инга тогда по телефону сказала? Запишите меня к…нет, не помню…

Я стала просматривать список врачей на сайте центра и очень скоро нашла, что искала: акушер-гинеколог, врач высшей квалификационной категории Карасёва Любовь Вячеславовна. К ней Инга просила записать её на прием незадолго до своей смерти.

«И что мне это даёт? — подумала я с сомнением. — Ну, ходила Инга к гинекологу, и что?».

Тут я стала вспоминать все странности, которые мне тогда бросились в глаза: нездоровый вид Инги, то, как её раздражал запах пирожков, принесённых Лидией Леонидовной, к которым она, кстати, так и не притронулась… Может, Инга была беременна? Потому и наблюдалась в частной женской консультации? Как скажет Даша, за уши притянуто… или нет?

Приняв душ, я наконец покинула ванную и занялась приготовлением ужина. Хотя, приготовление — это громко сказано. Готовить для себя одной я не очень люблю, поэтому отварила пельмени. Пусть не полезно, зато быстро.

Включив ноутбук, села в постели в компании с тарелкой пельменей, подложив под спину подушку. Пока Даши нет, позволю себе такое безобразие. Передача на экране отвлекла меня от недавних мыслей и, в целом, мой вечер прошёл хоть и одиноко, но вполне уютно. В первом часу ночи решила ложиться спать, немного удивившись, что Даши ещё нет. «Видимо, пропускаю очень весёлый вечер» — ничуть не жалея, подумала я, укрываясь одеялом.

Среди ночи я проснулась. В комнате было очень темно, как бывает уже перед рассветом. Нащупала на столике телефон и взглянула на экран — почти половина четвертого, затем прислушалась: тишина. То ли я проспала момент, когда Даша вернулась, то ли её ещё нет дома. Удивившись самой себе, что волнуюсь за Дашу, как за малое дитё, я встала и пошлёпала в коридор. Её обуви у двери не было, куртка на вешалке тоже отсутствовала. Немного поколебавшись, я толкнула рукой дверь в комнату подруги и уже окончательно убедилась, что она не возвращалась.

Странно. По всем правилам, корпоратив уже давно должен был кончиться. Не верилось, что коллеги могли загулять в офисе до самого утра. «Может, Даша поехала к Жене? — осенило меня. — Вроде бы их отношения ещё не на этой стадии, но вдруг корпоратив настолько сплотил?». В общем, немного успокоившись, я вернулась в постель и вскоре уснула, не зная о том, что утро принесёт известие о смерти ещё одного человека из числа моих новых знакомых.

Около восьми утра меня разбудило сообщение от Даши: «Ника, я приеду позже. Денис Алексеевич умер. Сейчас я в полиции, потом всё объясню».

Я резко села в кровати. Вот тебе и доброе утро. Оно, кстати, выдалось хмурым и неестественно тёплым для ноября. Весь снег, выпавший накануне, растаял, обнажив землю. Город снова выглядел по-осеннему серым, мокрым и неуютным.

Стоя в кухне у окна, я глазела на улицу, когда услышала, как заворочался в замке Дашин ключ. Через пару секунд входная дверь распахнулась, впуская внутрь мою подругу. Вид у неё был, прямо скажем, неважный.

— Привет, — сказала Даша устало, сбрасывая обувь.

— Привет. — Я выглянула из кухни и предложила: — Может, чаю?

— Наливай.

Я включила чайник и загремела чашками, а Даша пошла мыть руки и переодеваться. Очень скоро, присоединившись ко мне за столом, она рассказала, что произошло.

Корпоратив шёл своим чередом. Сначала все поздравили Дубовицкого, выпили шампанского за его здоровье, затем принялись обсуждать дела компании и рабочие моменты. Постепенно, по мере открытия и распития новых бутылок, отходили от этих тем на более нейтральные и всем приятные, например, на тему, где праздновать грядущий новый год и тому подобное. Дубовицкий был весел, много шутил и, в целом, вечер проходил неплохо. Примерно в начале двенадцатого Денис Алексеевич отлучился в свой кабинет, пообещав вскоре вернуться, но оттуда уже не вышел. Подчинённые вспомнили о боссе где-то через полчаса, когда стали подумывать о том, что пора расходиться. Из вежливости подождали ещё минут пятнадцать, после чего Ангелина пошла позвать мужа.

— Она ещё пошутила, что, он, наверное, там заснул, — рассказывала Даша, — а потом мы почти сразу услышали её крик.

Все бросились в кабинет, и, ворвавшись туда, замерли: Дубовицкий обмяк в своём кресле и завалился грудью на стол. Одна рука бессильно повисла вдоль тела, другая скрюченными пальцами вцепилась в горло. На бледных, почти синих губах пена. Глаза широко распахнуты, в них застыл ужас.

— Это было так страшно, — всхлипнула Даша. — Сразу стало понятно, что Денис Алексеевич мёртв.

Тем не менее позвонили в скорую, но, уже ожидаемо, прибывшие медики смогли только констатировать смерть и вызвать полицию.

Приехавшие на вызов оперативники настоятельно попросили никого из присутствующих не покидать помещение, и, пока криминалисты изучали место происшествия, каждого по очереди допросили в соседнем кабинете.

— Это всё длилось так бесконечно долго, — жаловалась Даша, потирая пальцами виски, — а потом ещё меня, Ангелину и Алексея попросили проехать в отделение, остальных отпустили по домам.

— Зачем? — удивилась я.

— Снова допрашивали. Задавали по сто раз одни и те же вопросы, только немного по-разному сформулированные.

— А что произошло-то? Из-за чего Денис Алексеевич умер?

— Не знаю… из их вопросов я могу только догадываться, что, вероятно, это отравление.

— Отравление? — ещё больше удивилась я. — Я подумала, может, сердце прихватило…

— Они спрашивали, не обращала ли я внимания, какие лекарства употребляет руководитель, не жаловался ли он на хронические заболевания или, может, случайно когда-то рассказывал, что принимает…

Мы ещё с полчаса обсуждали произошедшее, ужасаясь и охая, но больше ничего нового Даша мне не сообщила и я, видя, что она совершенно измотана, предложила ей прилечь отдохнуть.

Подруга ушла в свою комнату, а я, зайдя к себе и плюхнувшись в моё любимое кресло-мешок, предалась грустным мыслям.

Что такое не везёт и как с этим бороться? Вопрос риторический. В последние месяцы меня постоянно то тут, то там поджидают неприятности. Кое-как, после мотаний по родной стране, удалось здесь закрепиться здесь, найти дом и работу, и вот опять двадцать пять… сначала шантажист, затем руководитель внезапно умирает прямо на своём рабочем месте. Не трудно догадаться, что в ходе следственных действий, следователь будет изучать все обстоятельства дела, и, наверняка, захочет опросить не только участников корпоратива, но и других сотрудников компании, включая меня. Что же делать? Опять уезжать? Не вызовет ли мой внезапный отъезд ненужных подозрений? Но оставаться здесь ещё опаснее. Как я объясню полиции, почему называлась коллегам и работодателю чужим именем?

В сильном волнении я вскочила с места и бросилась было собирать вещи, поддавшись порыву прямо сейчас сорваться в бега, но усилием воли заставила себя остановиться. «Паника ещё никого до добра не доводила, — напомнила себе мысленно, — разве что только до роковых ошибок».

Чтобы не сходить с ума и до поры до времени откинуть мысли об очень несвоевременной смерти Дубовицкого и проблемах, которые, возможно, она на меня навлечёт, я решила сделать то, что уже давно трусливо откладывала.

Взяв ноутбук, пристроила его на коленях и открыла браузер. Меня обуревали противоречия: мне и хотелось, и не хотелось искать и читать новости родного города. С одной стороны, было большое желание узнать, что случилось несколько месяцев назад, с другой — я отчаянно боялась, что в одном из погибших мужчин опознают Рустама. Пока я не прочитаю, что он мёртв, во мне живёт надежда. Быть может, его не было на том заброшенном заводе. Возможно, он жив, и в этот самый момент, как и я, ищет способ связаться…

Тряхнув головой и мысленно скрестив пальцы на удачу, я вбила в поиске свой город и, открыв кучу вкладок, начала методично и дотошно изучать все новости, которые были опубликованы в сети за последнее время.

К моему удивлению и даже разочарованию, взрыв на заброшенном заводе больше никак не освещался, соответственно, имена погибших, ровно, как и любая другая информация о них, осталась для широкой общественности неизвестной. Зато очень много внимания уделялось теме коррупции в регионе. Началось всё с ареста вице-губернатора, который, судя по всему, потянул за собой и других нечистых на руку «шишек» города. Много писали и об обысках в офисе «Строй-Гаранта».

После всего прочитанного, в моей голове зашевелились нехорошие подозрения. Уж не этот ли переполох был спровоцирован Рустамом? Он предупреждал, что в городе будет неспокойно и нам нужно быть подальше, пока всё не утихнет. Чем дольше об этом думала, тем больше в памяти всплывали обрывки наших разговоров, его намёки, недосказанные фразы…

За стеной послышался Дашин голос, она довольно эмоционально разговаривала с кем-то по телефону. Бросив взгляд на часы, я с удивлением поняла, что прошло уже больше двух часов. Вытянув затёкшие от длительного сидения на одном месте ноги, я закинула руки за голову и, откинувшись назад, уставилась в потолок.

— У тебя случайно нет знакомого проверенного адвоката? — через пару минут Даша заглянула ко мне. Выглядела сильно встревоженной.

Я развела руками:

— Даже хоть немного знакомого нет, не то, что проверенного.

— Плохо, — вздохнула она.

— Что случилось? — насторожилась я.

Она прошла в мою комнату, села на диван и принялась нервно потирать руки, вряд ли замечая это за собой.

— Ладно, расскажу, как есть, теперь уже нет смысла умалчивать.

Я подняла брови и выжидающе уставилась на подругу.

— Ангелине, жене Дубовицкого, срочно нужен адвокат. Её, кажется, подозревают в убийстве мужа.

— В убийстве? — изумилась я.

— Да, она попала в очень скверную ситуацию, — хмуро сказала Даша. — Говорит, что кто-то пытается её подставить.

Я молчала, понимая, что главное ещё не сказано.

— Дело в том, что Геля — моя двоюродная сестра, — продолжала Даша. — Когда я уехала из Твери, она позвала меня в Москву, пообещав устроить на работу в компанию мужа. Естественно, мы договорились о том, что никто в офисе не должен знать, что я здесь по знакомству. Да и с Денисом Алексеевичем мы всегда держали дистанцию, уверена, ни ты, никто другой из коллег не догадывался о нашем небольшом, так сказать, родстве.

Я кивнула.

— Геля только что мне звонила вся на нервах… говорит, что к ней в дом нагрянули полицейские с обыском и понятыми.

— Но ей ведь нечего бояться? — аккуратно уточнила я. — Она ведь не убивала? И вообще, кто сказал, что Дениса Алексеевича убили? Может, это несчастный случай…

— Геля говорит, что перед смертью он выпил одну таблетку, которую обычно всегда принимал. У него какое-то хроническое заболевание… было. И вот об этих таблетках следователь очень долго её расспрашивал: и кто их обычно покупал, и где, и знает ли она как часто он их принимал и в какой дозировке и так далее и тому подобное.

— Ну и что? — не поняла я и повторила: — Ей-то чего бояться? Если проблема действительно в таблетках, и они каким-то образом привели к смерти Дубовицкого, при чём здесь она?

— При обыске квартиры в её мусорном ведре нашли пустые капсулы из-под какого-то сильнодействующего лекарства, которое лично она никогда не покупала. А в ящике комода, среди нижнего белья, оказалась початая упаковка этого самого лекарства без четырёх капсул.

— И? — То ли я туго соображала, то ли Даша плохо объясняла.

— Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Дениса Алексеевича наступила в результате передозировки сильнодействующим лекарственным средством. В сочетании с алкоголем оно вызвало сильнейшую интоксикацию организма. Предположительно, это то самое вещество, которое было обнаружено в квартире у Гели.

— О, господи… — только и смогла сказать я. — Но как так вышло?

— Я пока сама до конца не понимаю, — призналась Даша. — Но Геля в истерике и твердит, как заведённая, что она не покупала мужу никаких таблеток, и что ей кто-то подкинул лекарство, из-за которого, вероятно, он и умер.

— Подкинул? — усомнилась я. — Звучит как-то фантастично.

— Согласна, — кивнула Даша, но тут же сказала твёрдо: — и всё же я уверена, что Геля не убийца! Зачем ей убивать собственного мужа?

Вместо ответа, я лишь пожала плечами.

— Она попросила меня срочно найти хорошего адвоката, но я никогда ничем подобным не занималась и даже не представляю, как его искать.

— Очевидно, в интернете… — пробормотала я.

— Поможешь мне? — Она посмотрела с надеждой. — Вдвоём мы в два раза быстрее справимся.

Половину дня мы провели за компьютерами в поисках хорошего адвоката по уголовным делам. От количества прочитанных отзывов рябило в глазах, а от количества совершенных звонков голова гудела, но в итоге нам удалось выбрать одну кандидатуру и договориться о встрече в ближайшее время. Встретившись в офисе с солидной, слегка полноватой, но очень ухоженной женщиной за сорок в очках, и обсудив все интересующие нас нюансы, мы предварительно остались довольны. Оказалось, что поисками мы занялись очень вовремя, потому что уже вечером Ангелина вновь позвонила Даше и сообщила, что её привезли на допрос и адвокат нужен очень срочно.

Даша с адвокатом Светланой Ивановной поехала к зданию полиции, куда привезли её двоюродную сестру, а я, сочтя своё присутствие там неуместным, отправилась домой.

Вернулась Даша поздно, и я сразу вышла к ней в прихожую с вопросом:

— Ну, что?

— Всё плохо, — грустно отозвалась она. — Пока Гелю оставили под стражей, а завтра суд должен избрать для неё меру пресечения.

— И какие есть варианты?

— Сторона обвинения, скорее всего, будет настаивать на заключении под стражу, а мы с адвокатом попытаемся внести залог и добиться домашнего ареста.

— Ну и дела…

— И не говори…

На следующий день, вернувшись после суда, Даша сообщила:

— Внесли залог, Гелю оставили под домашним арестом.

— Здорово, поздравляю, — отреагировала я.

— Слушай, — загадочно начала Даша, — я хотела с тобой кое-что обсудить, только обещай воспринять информацию нормально, ладно?

— А обычно я как воспринимаю? — задумалась я.

— Тут такое дело, — не обращая внимания на мою последнюю реплику, продолжала подруга. — Геле нельзя покидать свою квартиру, ни с кем общаться из нашей компании, а также пользоваться телефоном и интернетом для связи. В общем, полная изоляция.

— И?

— И она попросила меня провести своё расследование, попытаться найти настоящего убийцу Дениса Алексеевича.

— Чего? — опешила я.

— Но одной мне не справиться, давай вместе, а? — она посмотрела умоляюще.

Я молча смотрела на неё. Думаю, на моём лице Даша без труда прочитала весь спектр эмоций, которые в тот момент сменяли друг друга: изумление, недоверие, недоумение, даже насмешка…

— Это шутка? — наконец выдавила я.

— Вовсе нет, — она поморщилась. — Геля предлагает нам за помощь шестьсот тысяч рублей, она копила на новую машину, но теперь, разумеется, не до этого… Честно говоря, мне её деньги совсем не нужны, она моя сестра и я хочу помочь ей от чистого сердца, а ты другое дело… она тебе чужой человек, понятно, что ты не обязана…

— Извини, но это какой-то бред, — перебила я. — Мы с тобой не сыщики и играть в них, даже за миллион рублей, глупо. Твоя Геля может с не меньшим, а, скорее всего, даже с большим успехом обратиться к частному детективу, к профессионалу, который действительно сможет ей чем-то помочь.

— Она не хочет.

— Да? И почему же?

— Считает, что он промотает её деньги и ничем в итоге не поможет. А мне она безоговорочно доверяет. Была у них в семье одна история, после которой она побаивается связываться со всеми этими профессионалами, — Даша выделила интонацией последнее слово и согнула пальцы на обеих руках, показывая кавычки.

— Глупость какая, — повторила я. — Где настоящий детектив и где мы? Да что мы вообще можем? Ни-че-го. Она рискует остаться при своих деньгах, но в тюрьме.

Даша вздохнула и закрыла лицо руками, а мне стало стыдно.

— Ну, правда, — уже мягче сказала я, — подумай сама, какие из нас детективы? Я вот даже понятия не имею, с чего в таких делах нужно начинать.

— Геля попросила для начала просто поспрашивать разных людей, знакомых Инги, чтобы найти доказательства того, что у неё с Денисом Алексеевичем ничего не было.

— А при чём тут Инга? — не поняла я.

— Давай я тебе всё расскажу, что мне пока известно, — предложила Даша, воспряв духом. — А там по ходу дела решим, может, и сможем чем-то помочь Геле?

Я недоверчиво прищурилась, но приготовилась слушать.

Смерть Дубовицкого, как установила экспертиза, действительно произошла от опасного коктейля, который получился в его организме от смешения алкоголя с неким лекарством, которое попало в организм, предположительно, из капсулы, проглоченной им в кабинете. Денис Алексеевич имел хроническое заболевание и, как объяснила Геля, ежедневно принимал определённое лекарство, которое всегда носил с собой в таблетнице. Самое неожиданное в этой истории то, что вместо привычного лекарства в капсуле оказалось совсем другое, которое вызвало очень токсичную реакцию в совокупности с алкоголем. Обвинение подозревает, что Геля накануне корпоратива открутила капсулы в таблетнице мужа и начинила их опасным для Дубовицкого лекарством, после чего вернула таблетницу в его сумку.

— А мотив? — спросила я. — Какой мотив ей вменяют?

— Обвинение предполагает, что у Дениса Алексеевича была интимная связь с Ингой, о которой стало известно Геле. Получается, мотив — ревность и месть.

Я снова вспомнила тот вечер, когда вернулась в офис за телефоном и видела своими глазами, что Инга и Дубовицкий, единственные из коллектива, допоздна остались в офисе и закрылись в его кабинете.

— Но Инга умерла, — с сомнением сказала я. — Да и зачем убивать мужа? Можно развестись, в конце концов…

— Боюсь, они просто хотят смерть Инги тоже повесить на Гелю, — всхлипнула Даша.

— Как это? Говорили же, что Инга сама…

— Говорили, но теперь, как я понимаю, что-то их смущает и дело Инги пока не закрыто.

— А алиби у Ангелины имеется на тот день, когда умерла Инга? — с надеждой уточнила я.

— Нет, она говорит, что была дома с мужем, но, сама понимаешь, он уже это никак не подтвердит.

— Мда… — вздохнула я. — А что говорит сама Геля, она подозревала мужа в измене?

— Нет, для неё это стало полным шоком.

— Помнишь, Лидия Леонидовна утверждала, что видела, как Инга садилась в машину Дениса Алексеевича и они вместе уезжали?

— Помню…

— Ну, так может измена всё же имела место?

— Даже если и так, — поколебавшись, сдалась Даша, — ну, не убивать же… Геля не могла…

— Ладно, это я уже слышала. А кроме капсул, у следствия есть какие-то ещё улики?

Даша тяжело вздохнула:

— Оказывается, Инга незадолго до смерти сделала аборт в частной женской клинике.

Я удивилась. Оказывается, мои подозрения, что Инга могла быть беременна, оказались не такими уж беспочвенными.

— И самое плохое в этом всём то, что, судя по всему, деньги на аборт ей перевёл Дубовицкий. По крайней мере, с его счёта на её счёт поступила некая сумма, которую Инга затем потратила в клинике.

Даша замолчала и теперь смотрела на меня выжидающе.

— Ситуация паршивая, прямо скажем, — после паузы сказала я, и, не найдя, что бы ещё добавить, тоже примолкла.

Через минут пять Даша не выдержала:

— Я знаю, всё выглядит так, будто Геля виновна, но поверь, она ни в чём не виновата! Её подставляют, ты понимаешь? Нельзя позволить, чтобы невиновный человек сел в тюрьму!

— И кто её может подставлять? И зачем? — аккуратно спросила я, но интонация всё же выдала мои сомнения.

— Если бы я знала!

— И что Ангелина хочет от нас?

— Она просит для начала просто попытаться найти доказательства того, что у Дениса Алексеевича с Ингой не было интимной связи, это бы пошатнуло уверенность следствия в мотивах, которые они ей приписали.

— А если мы как раз подтвердим наличие этой связи?

— Ну, не знаю, тогда и будем думать, что делать дальше.

Я не выдержала и закатила глаза, а Даша надулась:

— Ладно, ты права, тебе всё это незачем. Короче, забудь, людей я могу и сама поспрашивать.

Подойдя к окну, я скрестила руки на груди и уставилась на дом напротив.

— Если у меня получится найти настоящего любовника Инги, я попрошу его подтвердить факт их связи у следователя, — через минуту забубнила Даша. — Возможно, это поможет и снимет с Гели подозрения хотя бы в смерти Инги.

— Если Инга делала аборт, — не удержалась я, — значит, этот её любовник, скорее всего, не хотел ребёнка. Возможно, он даже скрывал свою связь с Ингой и вряд ли признается в этом у следователя.

— Во-первых, — сразу оживилась Даша, — если мы раздобудем какие-то доказательства, ему будет сложно от них отвертеться и придётся связь признать. Во-вторых, может, вовсе не он, а сама Инга не хотела от него ребёнка. В-третьих, кто знает, может, Ингу как раз и убил этот любовник или его жена.

— Мы сейчас насочиняем, — кивнула я.

— Если удастся предоставить доказательства, что Инга не была любовницей Дубовицкого, то версия следствия рухнет!

— Допустим, но всё-таки кто-то подменил его лекарство. И, как я понимаю, подозрение всё равно останется на Ангелине, просто будут искать другой мотив.

— Не найдут, — убеждённо сказала Даша, — потому что его нет. Геля не убивала!

— Если её кто-то намеренно подставляет, значит, у неё должны быть враги. У Ангелины или у тебя есть кандидатуры на их роль?

— У меня нет, а у неё не знаю, — задумалась подруга. — Можно спросить…

Вновь повисла тишина. Даша смотрела на меня подхалимски и с надеждой, и это раздражало. Откровенно говоря, вроде бы всё указывало на Ангелину, а, учитывая беременность Инги и денежный перевод Дубовицкого, ситуация выглядела для неё, мягко говоря, скверной. Я не представляла, чем могу помочь и как мы с Дашей будем вести расследование. К тому же то, что Ангелина не обращается к частному детективу, предпочитая иметь дело с нами, дилетантами, казалось мне подозрительным. Боится, что профессионал сразу выведет её на чистую воду? В отличии от Даши, Ангелина мне никем не приходится и я, как мне казалось, смотрю на ситуацию без розовых очков. Возможно, не спроста всё указывает на Ангелину, и она и правда убийца.

— Геля предлагает нам миллион за помощь, — снова начала Даша. — Мне эти деньги, по большому счету, не нужны, я лишь хочу доказать, что она не виновна. Так что можешь забрать всю сумму себе.

Я скривилась, как будто съела лимон, но промолчала.

— Ладно, завтра на работу, — грустно напомнила Даша, вставая и направляясь к себе, — спокойной ночи!

Утром мы с Дашей намеренно избегали обсуждать больную тему, обе были не в настроении и за завтраком почти не разговаривали. Женя, с которым мы, как обычно, встретились на остановке, сразу заметил:

— Чего это вы такие кислые?

— Ой, ты же ничего не знаешь! — всплеснула руками Даша.

— Почему не знает? — удивилась я.

— Женьки, как и тебя и Лидии Леонидовны, тоже не было на корпоративе, — пояснила Даша.

— Ага, желудок подвёл, — пояснил он, ничуть не смущаясь. — Скрутило, жуть. Пришлось домой мотать как можно скорее. Вчера только отпустило.

Мы с Дашей переглянулись, и она полушепотом, чтобы не привлекать внимание других пассажиров трамвая, поведала нашему коллеге о неожиданной смерти руководителя.

— Ничего себе, — выкатил глаза он. — Вот это поворот. Сердце, наверно? Вроде он был не такой уж и старый.

— Пока точно не известно, — туманно ответила Даша, видимо, не желая вдаваться в подробности.

— Очуметь, — продолжал изумляться Женя. — Отметил день рождения и преставился… и что теперь будет с фирмой?

«Действительно, — подумала я, удивившись, что не задумалась об этом ранее, — что же теперь будет? Индивидуальный предприниматель умер, его жена подозревается в убийстве… может, сын Алексей встанет у руля?».

В офисе было непривычно тихо. Когда мы зашли, все уже сидели на своих местах, не было только Алексея. Глеб с кем-то негромко разговаривал по телефону, Влад сидел, как обычно, уткнувшись в экран монитора, Лидия Леонидовна заваривала себе чай.

«Наши ряды заметно поредели», — вдруг подумала я.

— Здравствуйте! — раздался голос Алексея, и он вошёл в кабинет вместе с ухоженной симпатичной женщиной на вид лет сорока и представительным мужчиной в костюме примерно такого же возраста. Пройдя в кабинет Дубовицкого, они плотно закрыли за собой дверь.

— Работаем пока, как обычно, — сказал всем Глеб. — Если у кого-то будут вопросы, можете обращаться за помощью ко мне.

Спустя примерно часа два, дверь кабинета Дубовицкого распахнулась и нашим глазам вновь предстала странная троица. Откашлявшись, Алексей сказал, обращаясь ко всем присутствующим:

— Коллеги, как вы уже знаете, Денис Алексеевич, к сожалению, скоропостижно скончался. Временно дела от его имени буду вести я.

— До момента вступления в право наследования, — вставил мужчина в костюме.

— Да, — кивнул Алексей. — Это нотариус, Сергей Петрович, с ним мы согласуем все необходимые формальности, чтобы фирма могла дальше продолжать работу.

— На ближайшие полгода управляющим наследованным имуществом будет Алексей Денисович, — пояснил Сергей Петрович. — Для вас, работников, пока ничего не изменится.

— Пока? — уточнила Лидия Леонидовна.

— Да, — подтвердил нотариус. — Как я уже объяснил Алексею Денисовичу, спустя полгода он вступит в право наследования и дальше возможны два варианта. Первый: Алексей Денисович оформляет ИП на своё имя, перезаключает с работниками трудовые договоры и компания продолжает работу. Второй: Алексей Денисович может распорядиться компанией по-другому, на своё усмотрение, например, закрыть её или продать готовый бизнес другому человеку, который будет её новым собственником.

— Коллеги, пока работаем в обычном режиме, — продолжал Алексей. — Так как я не могу постоянно присутствовать в офисе, назначаю своим заместителем Глеба. По всем вопросам можете обращаться к нему. Если вам что-то нужно будет обсудить именно со мной, также сообщите об этом Глебу, мы с ним согласуем возможность моего приезда в офис.

Я посмотрела на Глеба. Он, кажется, был приятно удивлён, даже приосанился и слегка улыбнулся.

Кажется, больше Алексею было нечего нам сообщить и, позвав в кабинет Глеба, они снова закрылись там.

— Алексею фирма до лампочки, — негромко констатировала Лидия Леонидовна. — Вот увидите, через полгода он нас распустит, либо передаст другому руководителю.

— По большому счёту, какая разница на кого пахать? — высказался Женя. — Лишь бы платили в срок, и как договаривались.

— Это верно, конечно. Но там не известно ещё, кто встанет у руля. Ну, поглядим.

Конечно же, на обеде мы могли обсуждать только смерть Дубовицкого, эта тема вытеснила любые другие.

— Ой, девчата, — начала Лидия Леонидовна, — какой ужас творится… Денис Алексеевич ведь меня моложе… как же такое могло случиться? Наверно, хронические болезни имел…

— Там проблема с таблетками, которые он принимал, — нехотя призналась Даша.

— В смысле? — удивилась Лидия Леонидовна.

— Он много выпил, в крови была приличная доза алкоголя, вместе с принятыми таблетками это вызвало сильнейшее отравление.

— Какой ужас, — она округлила глаза. — Что же он, не знал, что лекарства нельзя смешивать с алкоголем?

Вместо ответа Даша пожала плечами.

— Мне в тот день плохо было, — после паузы продолжала Лидия Леонидовна, — давление сильно поднялось, пришлось даже скорую вызывать. Я расстроилась, конечно, хотела с коллегами пообщаться, да и неудобно было перед Денисом Алексеевичем, что домой пришлось уехать, а оно вон как…

— Да, я до сих пор, кажется, в шоке, — сказала Даша. — Перед глазами теперь эта картина…

— А как супруга его себя чувствует, бедняжка?

— Не знаю, — уклончиво ответила Даша. — Когда она нашла мужа мертвым в кабинете, у неё случилась истерика.

— У любого бы случилась на её месте, — кивнула Лидия Леонидовна и покачала головой: — Жуть какая…

После обеда Даша потянула меня на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Выйдя из здания офиса, мы встали неподалёку от входа так, чтобы дым курильщиков не доходил до нас.

— Работы много, — заворчала я, — может, потом подышим? После рабочего дня?

— Ну, ещё пять минут, посмотри, погода какая хорошая.

Я посмотрела на хмурое небо, затянутое плотными осенними тучами, и не выдержала:

— Мы тут что, Оксану поджидаем?

Даша посмотрела с уважением и похвалила:

— У тебя отличная дедукция, жаль, что ты не хочешь мне помочь и применить свой талант в деле.

Я собралась было демонстративно закатить глаза, но тут увидела Оксану. Она вышла из серебристой «Шевроле» и, запахнув воротник пальто, быстрым шагом направилась к офису. Увидев нас, кивнула.

— Оксан, можно тебя на минуточку? — помахала ей Даша.

Та приблизилась к нам, а потом полезла в свою сумочку за сигаретами.

— Слышала, что у нас случилось?

— А то, — ответила Оксана, чиркая зажигалкой. — С самого утра весь офис гудит. Уборщицы шушукаются, охранники, ну и мы, офисный планктон, само собой, тоже не отстаём. Ужасно, конечно… Что теперь будет с компанией?

— Пока, ближайшие полгода, сын Дубовицкого будет управлять.

Оксана кивнула.

— Что-то в последнее время столько смертей… сначала Инга, теперь Денис Алексеевич, — закинула удочку Даша.

— Да, — подхватила Оксана. — И всё как-то странно, неоднозначно…

— Что ты имеешь в виду? — мы с Дашей навострили уши.

— Ну, по поводу смерти Инги я с вами уже делилась своими мыслями. Смерть Дубовицкого тоже вызывает вопросы. Говорят, что кто-то подложил ему другое лекарство, не то, которое он обычно принимал. Это что, получается, умышленное убийство? Просто в голове не укладывается. Следователи кого-то подозревают?

— Да, его жену, — нехотя ответила Даша и тут же добавила: — Но лично мне в это не верится. А по поводу смерти Инги есть какая-нибудь новая информация?

Оксана отрицательно покачала головой:

— Мы с Ингой не были лучшими подругами, скорее, близкими приятельницами и общались, в основном, на работе. Если кто-то и в курсе, как проходит следствие, то это её родные — мать, брат, и, возможно, Варя — лучшая подруга со школы. Помните, на похоронах была девушка в серой беретке? Это она.

— Не знаешь, в последнее время Инга с кем-то встречалась? — влезла я в разговор.

Оксана призадумалась.

— Последний месяц, думаю, нет, а до этого да, у неё точно кто-то был.

— Почему думаешь, что в последний месяц нет? — Даша с надеждой уцепилась за эту информацию, как за спасительную соломинку.

Оксана хмыкнула:

— Всё просто. У Инги не было своей машины, и она обычно просила меня подвезти её на работу, за исключением тех моментов, когда встречалась с кем-то. Так вот, в последний месяц я её почти всегда подвозила, а до этого на протяжении примерно полугода очень редко.

— Она ничего не рассказывала тебе о нём? Может, имя, возраст или где работает? — продолжала допрос Даша.

— Нет, знаю только, что он женат, — выдала Оксана, а мы насторожились. — Инга не первый раз была в отношениях с женатиком и прекрасно знала, чем всё закончится, но снова на что-то надеялась… Я ей сразу сказала: «Не лезь ты в это, не трать своё время».

— А она?

— А она: «Это другое, ты не понимаешь. Они с женой давно, как соседи, он её не любит…» и прочая хрень, — Оксана в раздражении махнула рукой. — Никак не хотела включить голову и подумать, что снова наступает на те же грабли.

— Получается, примерно месяц назад они расстались? — уточнила я.

— Думаю, да. Инга пыталась не подавать вида, поэтому я к ней не лезла с расспросами. Подумала, что, если захочет, сама поделится, когда сочтёт нужным.

— Как думаешь, её бывшим может быть кто-то из нашего офиса? Ведь если он подвозил её на работу, значит, как минимум, им было в одну сторону, а, как максимум, может, вообще в одно и то же место? — спросила я.

— Думаю, если бы он был из нашего офиса, вряд ли захотел бы светить свой приезд с любовницей перед коллегами. Люди глазастые, кто-нибудь да увидел бы. А он наверняка не хотел, чтобы жена узнала.

— Скорее всего, он не из нашего офиса, — тут же закивала головой Даша, с облегчением выдохнув.

В этот момент из здания офиса вышла наша троица — Алексей, неизвестная нам женщина и нотариус Сергей Петрович. Загрузившись в чёрную «БМВ», они уехали со стоянки.

— С кем это наш Алексей? — уточнила Оксана, проводив их взглядом.

— С женой и нотариусом, — пояснила Даша.

— Всё серьёзно, — Оксана покачала головой, выбросила окурок в урну, и мы заторопились на рабочие места.

Остаток дня прошёл в рабочих трудах и хлопотах. Глеб «включил» руководителя и принялся контролировать, как у кого идёт рабочий процесс.

— Глебка дождался власти, — сказал Женя, когда мы возвращались домой на трамвае, — теперь он большой и важный начальник.

— Просто он очень ответственный и хочет, чтобы всё было как надо, пока он за главного, — пожала плечами Даша.

Я в разговоре участвовала вяло, думая о своём. Если по поводу смерти Дубовицкого у следствия есть подозреваемый — его жена, в офисе следственные действия закончились, а подчинённых Дениса Алексеевича больше не вызывают на допрос, означает ли это, что мне нечего опасаться и я могу не срываться отсюда и не уезжать снова в никуда? Думаю, стоит помочь Даше с расследованием смерти Дубовицкого. Даже если действительно не Ангелина причастна к его убийству, найдя другого подозреваемого или какие-нибудь зацепки, указывающие на него, я смогу обезопасить себя от лишнего интереса со стороны полиции.

— Может, потусим где-нибудь? — спросил Женя, когда мы вышли на своей остановке.

— Жень, не сейчас, — вздохнула Даша. — Может, в выходные…

— Почему? — удивился он.

— У нас… нам с Никой надо кое-что обсудить.

— Как таинственно, — протянул он. — А мне откроете ваш секретик?

К моему удивлению, Даша выпалила:

— Это касается смерти Дубовицкого.

— А что с его смертью? — удивился Женя.

Даша бросила на меня взгляд. Я пожала плечами, мол, решай сама, говорить ему или нет, хотя мысленно была против. И подруга, пока мы шли к дому, вкратце посвятила Женю в детали.

— Очень хорошо, что вы мне всё рассказали, — заявил он, — люблю загадки, к тому же две головы — хорошо, а три — вообще прекрасно. Втроём мы быстренько во всём этом разберёмся.

Женькина самоуверенность неизменно меня удивляла, но я, как обычно, оставила это при себе.

В пиццерии у дома мы прихватили две большие пиццы и с этим добром завалились в нашу с Дашей квартиру. Через некоторое время, утолив голод, начали мозговой штурм.

— Геля просила, чтобы мы попытались найти настоящего любовника Инги, — напомнила Даша, — и тем самым сняли бы с неё подозрения в убийстве на почве ревности.

— А почему она так уверена, что любовником Инги не мог быть её собственный муж? — хмыкнул Женя.

— Не знаю… — замялась Даша. — Она говорит, что если бы у него была другая женщина, то были бы какие-нибудь звоночки, на которые она бы точно обратила внимание…

— Как-то неубедительно звучит, — скривился Женя и я была с ним солидарна.

— Ну, знаете, — обиделась Даша, — мы здесь собрались не для того, чтобы подозревать Гелю в убийстве, а совсем наоборот.

— Надо проверить соцсети Инги, — предложила я, — кто знает, вдруг там обнаружится что-то интересное.

— Соображаешь, — похвалил меня Женя. — Ещё можно поболтать с этой подружкой, как её там…

— С Варей? — подсказала Даша.

— Ну да, вдруг с ней она была пооткровеннее, чем с Оксаной.

— Может, ещё поговорить с сыном Дубовицкого? — задумчиво сказала я.

— А это ещё зачем? — удивилась Даша.

— Не знаю, мало ли…

— Расскажи нам о твоей Геле, — попросил Женя Дашу. — Как давно она вышла замуж, какие у неё были отношения с мужем и так далее. Всё, что знаешь.

— Геля меня старше на пять лет. Когда я ещё училась в школе, она уехала в Москву поступать в ВУЗ, а потом так здесь и осталась. С Денисом Алексеевичем они познакомилась несколько лет назад то ли на какой-то выставке, то ли в другом подобном общественном месте.

— Разница в возрасте у них приличная, — вставила я.

— Да, Геля всегда стремилась к мужчинам значительно старше себя. До Дубовицкого у неё были отношения примерно с таким же по возрасту мужчиной.

— И чем всё закончилось?

— Ничем. Он не хотел жениться. Сказал, что уже дважды был женат, у него трое детей, и больше ему не нужно, поэтому вступать в брак не собирался. Для Гели этот момент был принципиальным, и они расстались.

— Нормально, без обид? — уточнил Женя.

— Да, насколько я помню, никто из них друг другу после не досаждал.

— А наш Денис Алексеевич, значит, планировал ещё наследников?

— Не знаю, с ним мы это не обсуждали, — скривилась Даша. — А Геля точно хотела.

— Но ведь у них нет детей?

— Это что, сейчас важно? — с сомнением спросила Даша.

— Важно может быть всё, даже самое неочевидное, — с умным видом сказал Женя. — Просто мы пока об этом не догадываемся.

Даша вздохнула:

— Я знаю только, что они планировали ребёнка, но пока безуспешно.

Женя кивнул, почесал в затылке и задал следующий вопрос:

— Чем Ангелина занимается?

— Она не работает, домохозяйка. До свадьбы была менеджером по рекламе.

— А по образованию она…?

— Маркетолог.

— Если она домохозяйка, а детей пока нет, у неё должно быть много свободного времени, — заключил Женя. — Чем она ещё занимается? Фитнес, бассейн, йога, пилатес?

— Не знаю, — задумалась Даша. — Спросить?

— Может, у неё, кроме Дубовицкого, целыми днями пропадавшего на работе, был ещё кто-то, с кем она проводила… кхм… досуг?

Даша нахмурилась:

— Не думаю.

— Но на сто процентов не уверена?

— Намекаешь, что она с любовником придумала способ избавиться от мужа? — предположила я.

— Ну, а что? По-моему, рабочая версия, — заявил Женя извиняющимся тоном, косясь на Дашу.

— Меня очень смущает, что выглядит всё как-то… глупо, — подумав, сказала я. — Подсовывая другое лекарство в капсулы, она ведь должна была понимать, что в первую очередь подозрение падёт на неё. К тому же, эти оставленные в мусорном ведре таблетки… Как-то всё слишком очевидно на неё указывает.

— Вот именно, — подхватила Даша. — Гелю кто-то нагло подставляет!

— У неё есть враги? — заинтересовался Женя.

— Да нет, — замялась Даша, — не знаю…

— С кем она ещё общается, кроме тебя?

— У неё есть две довольно близкие подруги с института, с ними она иногда встречается, а больше здесь, в Москве, никого нет.

— А бывшие коллеги?

— Она приятельствовала с одной девушкой, но после увольнения их общение сошло на нет.

— Ладно, зайдем с другой стороны, — продолжал Женя. — Расскажи, кто был на корпоративе?

— Геля, я, Влад, Глеб, ну, и сам Денис Алексеевич.

— Ага. А с Владом или Глебом Ангелина знакома?

— Ну да, — кивнула Даша, — но шапочно. В прошлом году мы тоже праздновали в офисе день рождения Дубовицкого, тогда он и пригласил Гелю, и познакомил со всеми.

— Если не Геля поменяла лекарство, то как оно попало в таблетницу её мужа? — спросил Женя.

— Кто-то другой подложил его туда, — предположила я.

— Дубовицкий ездит на работу на машине, — рассуждал Женя. — На каком этапе ему могли подменить лекарство?

— Если не дома, то в офисе, — сказала я. — Дубовицкий, уходя на обед, запирает свой кабинет? Кто-нибудь обращал на это внимание?

— Нет, — развела руками Даша, — как-то не обращала…

— Жаль, теперь остаётся только догадываться, — резюмировала я. — Но теоретически, если он, допустим, не утруждал себя тем, чтобы закрывать дверь, то за весь день как минимум один шанс у убийцы был, чтобы подменить лекарство.

— Это что же получается, — ахнула Даша, — кто-то из наших мог его отравить?

Я пожала плечами:

— Вряд ли кто-то чужой мог проникнуть в его кабинет, не привлекая внимания. К тому же, на входе в офис и на каждом этаже стоят камеры, не говоря уже о наличии охранника и пропускного пункта.

— Значит, Влад или Глеб? — прикинул Женя. — Но у убийцы должен быть не слабый такой мотив, чтобы пойти на это. Пока не соображу, какой мотив мог двигать одним или вторым.

— Подождите, — встряла я. — Не только Влад и Глеб. Под подозрением все, кто работал в тот день, а не только, кто был на корпоративе, потому что подложить лекарство можно было днём, улучив подходящий момент.

— А каким всё же образом пустые капсулы и само смертельное для Дубовицкого лекарство попали к Ангелине? — спросил Женя.

Мы с Дашей слегка приуныли, задумавшись.

— Может, кто-то ей их подкинул? — робко предположила Даша после паузы.

— Тогда получается, кто-то из офиса бывает у неё дома? — поднял брови Женя.

— Ты опять за своё? — усмехнулась я. — Намекаешь, что у Ангелины любовник — подчиненный её мужа?

— Вот видишь, ты тоже видишь в этом логику, — удовлетворённо кивнул Женя.

— И этот любовник решил её подставить? — возмутилась Даша. — Ну, и где тут логика?

— А может он ей надоел, и она дала понять, что всё — прошла любовь, завяли помидоры, — снова пустился в рассуждения Женя, — а наш любовничек разозлился, да и напакостил?

— Ладно, — вздохнула Даша, — я постараюсь аккуратно спросить у неё через адвоката о наличии любовника.

— Зачем через адвоката? — не понял Женя.

— Геля сейчас под домашним арестом, — пояснила Даша, — и ей запрещено общаться со свидетелями и лично, и через средства связи. Так что пока будем передавать друг другу записочки через Светлану Ивановну. Кстати, можно набросать Геле список вопросов, если ещё будут.

Мы немного помолчали, обдумывая, что бы ещё можно было у Гели спросить, а потом Даша сказала:

— Мне история с возможным любовником кажется притянутой за уши. С Владом Геля бы точно не повелась, их даже невозможно представить вместе, настолько они разные. Остаётся Глеб. Он тоже совершенно не в её вкусе, уж поверьте.

Мы с Женей переглянулись, но промолчали. Даше упорно не хотелось верить в возможную виновность близкого человека.

— Надо спросить у Ангелины, не теряла ли она в последнее время ключи, — сказала я через пару минут.

— Ага, или не терял ли их Дубовицкий, — поддакнул Женя.

Даша сбегала в комнату за листком бумаги и всё дотошно записала.

— Какие бывают основные мотивы убийства? — задумчиво спросил Женя.

— Деньги, бизнес, материальная выгода, — с готовностью ответила Даша.

— Личные мотивы, — подключилась я: — месть, ревность, ненависть.

— Ещё убийство может быть на почве разных психических отклонений, — продолжала Даша, — или по идеологическим или религиозным причинам.

— Не, это уже не то, — остановил её Женя. — А кстати, что с наследством Дениса Алексеевича?

— Понятия не имею, — призналась Даша.

— По идее, Ангелина — наследница первой очереди наравне с Алексеем, — сказала я.

— Не знаю, чем нам это поможет, но, как я уже сказал, сейчас любую информацию надо принимать к сведению.

— Будем пока исходить из того, что смерть Инги и отравление Дубовицкого как-то связаны, — подвела итог Даша. — Хотя, не исключаю, что это вообще не так.

— Инга была беременна, а потом сделала аборт, — напомнила я. — Если нам удастся доказать, что её любовником и предполагаемым отцом ребенка был не Денис Алексеевич, это будет уже отличный результат.

— Да, может, Дубовицкий перевёл ей деньги на аборт просто потому, что она его попросила, например, с последующим вычетом из её зарплаты или взяла в долг в счёт будущей премии, — рассуждала Даша.

Мы с Женей согласно кивнули. Затем единогласно было решено первым делом попросить Оксану устроить нам встречу с Варей, потом мы распределили на троих основные соцсети Инги, чтобы детально и вдумчиво их просмотреть, ну и напоследок решили поговорить с Алексеем, как только такая возможность представится.

На деле вышло немного иначе: сперва мы поговорили с Алексеем. В офисе на следующий день он так и не появился, поэтому Даша позвонила ему после работы и попросила о встрече в любом удобном для него месте. Таким местом оказался небольшой уютный ресторанчик на втором этаже торгового центра недалеко от его дома, но на приличном расстоянии от нашего офиса.

Мы с Дашей вызвали такси, а Женя увязался с нами. Вчера вечером он удивил нас своей вовлечённостью в проблему, поэтому как-то само собой было решено, что он будет входить в нашу команду по расследованию.

Вечерняя Москва, как обычно бывает в будни, погрязла в пробках, и мы, пока ждали такси, негромко между собой переговаривались.

— Даш, а какие отношения у Алексея с Ангелиной? — спросил Женя. — И вообще, я тут подумал, у Лёхи ведь есть мать, бывая жена Дубовицкого. Наверное, ей не очень понравилось, когда бывший муженёк женился на женщине, которая ненамного старше его сына?

— Насколько я знаю, Денис Алексеевич давно развелся с первой женой, задолго до Гелиного появления в его жизни. Та вышла замуж за иностранца и живёт где-то в Европе. Больше мне ничего о ней не известно. А с Алексеем у Гели никаких отношений нет. Ну, в смысле, они знакомы, разумеется, но на этом всё. Алексей уже большой мальчик, у него свой дом и своя семья, живёт он отдельно, и с отцом они, скорее всего, встречались на нейтральной территории и без Гели.

Я вспомнила женщину, которую мы недавно видели в компании Алексея и нотариуса.

— Жена Алексея, кажется, тоже старше него, хотя выглядит, конечно, очень хорошо. У них есть дети?

— Не знаю, — задумалась Даша. — Об этом Геля ничего не рассказывала.

— Алексей знает, что ты и Ангелина двоюродные сёстры?

Вместо ответа Даша кивнула.

Жёлтое такси затормозило рядом с нами. Женя сел рядом с водителем на переднее сиденье, мы с Дашей сзади. Водитель попался очень разговорчивый, с Женей они увлечённо обсуждали плюсы и минусы отечественного автопрома всю дорогу, которая, с учётом пробок, заняла почти пятьдесят минут. Мы с Дашей в разговоре участвовали мало, зато невольно почерпнули для себя новую информацию, которая, несомненно, пригодилась бы, реши мы прикупить себе авто.

Когда приехали на место, на улице уже было темно, как ночью. Торговый центр, вокруг которого парковка в этот час почти опустела, призывно светил своим стеклянным фасадом, как бы приглашая внутрь, туда, где светло и тепло.

— Наверное, не лучшая идея втроём общаться с Алексеем, — спохватилась я. — Как минимум, его это удивит.

— Жень, — обратилась к нему Даша, — может, подождёшь нас где-нибудь пока? Ника права, Алексею совсем не обязательно видеть всю нашу честную компанию.

Женя не возражал и остался ждать нас на фуд-корте.

Когда мы зашли в ресторан, оказалось, что в зале, несмотря на поздний час, немало гостей. Однако, Алексея среди них не было. Мы уселись за столик и успели сделать заказ, когда он появился в дверях заведения, быстро осмотрел зал и направился к нам легкой неспешной походкой. Наблюдая за ним, я ещё раз подумала, что внешность у него, как с картинки.

Алексей подошел к нашему столику, поздоровался и, вроде бы ничуть не удивившись моему присутствию, сел напротив.

— Спасибо, что смог уделить время, — начала Даша, — и согласился встретиться.

Он молча кивнул.

— Геля, моя сестра, находится сейчас под домашним арестом, — неуверенно начала Даша. — Наверное, ты знаешь?

— Да, мне сообщили об этом, когда я последний раз был у следователя.

— Я уверена, что она не могла причинить вред Денису Алексеевичу и хочу попробовать доказать это. Она любила своего мужа и ей было не за чем…

— Следствие уверено в обратном, — холодно перебил Алексей.

— Да, но история знает массу примеров того, как следствие ошибалось и судили невиновных.

Алексей скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Смотрел без удовольствия.

— Я хотела задать тебе пару вопросов, если ты не против.

Он демонстративно вздохнул, затем бросил взгляд на довольно дорогие часы на запястье, посмотрел на меня, на Дашу, и сказал:

— Ладно, у меня есть минут сорок.

— Скажи, пожалуйста, в последнее время ты, случайно, не замечал ничего странного за своим отцом?

— В каком смысле? — удивился он.

— Ну, может он вёл себя как-то необычно или что-то подобное…

— Нет, — уверенно ответил Алексей.

Даша замялась, явно не зная, как подойти к нужной теме, пришлось прийти ей на помощь:

— Алексей Денисович, как вы думаете, может, убийство каким-то образом связано с работой вашего отца, то есть непосредственно с компанией?

— Точно нет, — Алексей перевёл на меня взгляд. — Честно говоря, теперь вскрылось, что дела в компании не такие уж и радужные. Даже далеко не радужные.

— Что ты имеешь в виду? — встрепенулась Даша.

— Скажу, как есть, к тому же я и так хотел через недельку другую сообщить всем на собрании. Короче говоря, у компании финансовые трудности, а нужно ещё платить за машины, которые в лизинге, выплачивать зарплаты работникам и так далее.

— Что ещё за трудности? — изумилась Даша. — Вроде бы всё шло неплохо…

— У отца всегда на расчетном счёте хранилась, скажем так, круглая сумма, большая часть оборотных средств. Он тот ещё перестраховщик. Знаю точно, потому что он не раз сам мне об этом рассказывал. Теперь выяснилось, что примерно два года назад отец снял почти все деньги со своего расчётного счета, оставив компанию без какой-либо подушки безопасности. К тому же всё, что на данный момент удаётся заработать, еле покрывает текущие расходы. Жанна, моя супруга, считает, что такой бизнес требует серьёзных вложений денег и времени, и я с ней согласен.

— И что ты думаешь делать дальше?

— Между нами, — сказал Алексей, понижая голос: — я бы хотел продать фирму, но, как мне объяснил Сергей Петрович, сделать это сейчас невозможно. Загвоздка в том, что в равных долях мы с Ангелиной имеем на компанию права, а пока она находится под подозрением, и пока в расследовании не поставят точку, осуществить сделку не получится. Здорово, да? Получается, я заложник всей этой ситуации. Надеюсь, или следователь, или вы с подругой прольёте свет на это ужасное убийство. Во-первых, хочу, чтобы истинный убийца был наказан, во-вторых, я не бизнесмен, Ангелина тоже, поэтому, думаю, мы с ней сможем договориться о продаже. Пусть компанией займутся люди, способные вытащить её из болота.

Молоденькая шустрая официантка принесла нам кофе, Алексей на минуту прервал свою речь, а затем продолжил:

— Как я уже объяснил в полиции, у отца не было компаньонов, с которыми он мог бы не поделить бизнес, а сама компания еле сводит концы с концами, так что убийство на этой почве просто не имеет смысла. Кстати, и Жанна считает также.

— А какие у вас версии? — осторожно поинтересовалась Даша.

Алексей вздохнул, посмотрел в окно, как будто собираясь с силами, и сказал:

— Мой ответ тебе вряд ли понравится. Сразу скажу, что не хочу думать на Ангелину и никакого негатива к ней никогда не имел, но уж слишком много улик на неё указывает.

Даша недовольно поджала губы, но ничего на это не ответила, а я уточнила:

— Вы считаете, что Ангелина могла решиться на убийство на почве ревности?

— Этого я не знаю, — Алексей опустил глаза. — Но в том, что у отца была связь с Ингой, я почти уверен.

— Вы видели их вместе?

Алексей замялся.

— Ну, свечку я не держал, — сказал он после небольшой паузы с едва заметным раздражением, — видел, как отец подвозил её неоднократно и… как он смотрел на неё.

Видимо сомнения явно отразились на моём лице, потому что Алексей решил пояснить:

— Не хочется выносить сор из избы, но, видимо, придётся. Примерно месяца два назад, в субботу утром, я попросил у отца машину, потому что свою отвёз в сервис на пару дней. Короче, в салоне ещё витал аромат женских духов, которые смутно показались мне знакомыми. Потом, спустя время, я сообразил, что это духи Инги и запах показался мне знакомым, так как не раз я слышал его в офисе, на работе.

Я вспомнила, что Инга действительно предпочитала духи довольно навязчивые, с тяжелым сладковатым запахом и стойким шлейфом.

— Ангелина пользуется другими духами, если не ошибаюсь, — Алексей посмотрел на Дашу. — По крайней мере, когда мы с ней и отцом виделись, не припомню от неё подобного аромата.

В ответ на эти слова Даша кивнула.

— Ну, и как будто в подтверждение своих догадок, я заметил на пассажирском сидении пару светлых волос. Инга была блондинкой. А вот Ангелина брюнетка.

«Кажется, как я и боялась, вместо того, чтобы найти доказательства отсутствия связи между Денисом Алексеевичем и Ингой, мы, к сожалению, находим её подтверждение», — подумала я.

— Пришлось заехать на мойку и сделать химчистку салона, — продолжал Алексей. — Я не хотел, чтобы Жанна тоже обратила на это внимание. Вечером мы должны были ехать в театр. Кто знает, ещё подумала бы, что это я кого-то подвозил. Она у меня ревнивая.

Вскоре Алексей ушёл, а Даша написала Жене, чтобы он к нам присоединился. Сев туда же, где пару минут назад сидел сын Дубовицкого, Женя выслушал наш рассказ и резюмировал:

— Скверные дела, однако.

Трудно было с ним не согласиться.

— Алексей, как он сам признался, свечку не держал, — упрямо возразила Даша. — А духи и волосы… ну, это его субъективное впечатление, согласитесь? Не исключаю, что у Дубовицкого могла быть другая любовница, тоже блондинка. А аромат Алексей вообще мог перепутать. Сколько существует духов с ярко выраженными сладкими нотами? Думаю, мужчины не очень-то в этом разбираются.

— Я так вообще не разбираюсь, — поддакнул Женя.

— Вот я и говорю, — подхватила Даша. — Пока ещё у всех нами опрошенных только подозрения. Никто не видел, как Инга с Денисом Алексеевичем хотя бы обнимались.

— Оксана сможет устроить нам встречу с Варей? — спросила я.

— Да, завтра после работы встретимся с ней.

Варя — невысокая худенькая девушка в сером пальто и беретке уже ждала нас у метро. Подойдя к ней, мы огляделись, а потом направились в ближайшую кофейню. Погода сегодня не радовала, и, не успели мы усесться за столиком у окна, как на улице пошёл дождь пополам со снегом.

Я подметила, что Варя была совсем не похожа на Ингу — одевалась куда скромнее и почти не красилась. На первый взгляд было совершенно не понятно, что могло их связывать. Однако, как я помнила из разговора с Оксаной, именно Варя была лучшей подругой Инги.

— Варя, спасибо, что согласились встретиться с нами, — улыбнулась Даша. — Мы коллеги Инги с работы.

— Да, я знаю, — сказала та тихим голосом, — Оксана говорила мне, что вы… что вам смерть Инги кажется подозрительной. Мне тоже так кажется. В полиции я сообщила, что она сама не могла, что это убийство, но, кажется, меня не восприняли всерьёз.

— Почему вы думаете, что она сама не могла?

— Ну, — Варя замялась, — мы с Ингой общались за несколько дней до её… до того, как она умерла и, знаете, Инга была вовсе не похожа на человека, который собирается… ну, вы понимаете.

— Вы знали о том, что ваша подруга беременна? — спросила я.

— Да, она сказала мне.

— А кто отец ребёнка? — тут же спросила Даша.

— Этого я не знаю, — вздохнула Варя и сказала точно так же, как накануне Оксана: — только одно могу сказать про него — он был женат. Обещал Инге, что с женой они скоро разведутся, а сам, когда узнал о её беременности, посоветовал сделать аборт. Лжец.

— Ингу это расстроило?

— Да, мне кажется, она его любила. Я советовала Инге оставить ребёнка и попробовать договориться с его отцом, чтобы помогал материально по крайней мере пока малыш не пойдёт в садик, а его мама не сможет вернуться на работу. Не знаю, решилась ли она на аборт сама или этот гад, извините, промыл ей мозги… в общем, дальше вы знаете, Инга убила своё дитя. Это ужасно.

Глаза Вари наполнились слезами. «Видимо, она очень тонкая натура», — подумала я.

— Может как раз аборт так подкосил её? Была в состоянии аффекта, поддалась своим страхам и неуверенности, согласилась на аборт, а потом осознала содеянное и у неё началась депрессия? — предположила я.

— Думаю, пару дней она, несомненно, переживала, мы тогда почти не общались, Инга закрылась в себе. Но вот как раз незадолго до… до своей смерти, наоборот, как мне показалось, воспряла духом, стала планировать отпуск и вообще была в нормальном, обычном настроении.

— Может, Инга рассказывала вам что-то о своём любовнике? — спросила Даша. — Если не имя, то, может, где они встречались, куда вместе ездили, в каких ресторанах ужинали?

— Она называла его Мой. Да, вот так просто. Никаких имён. Встречались, скорее всего, у неё, так как он конспирировался, скрывал свою связь от жены. Я ещё говорила Инге: «Подумай сама, зачем ему держать ваши отношения в тайне, если, как он говорит, с женой у них уже в ближайшее время планируется развод?» А она не хотела слушать…

— Давно вы с Ингой знакомы? — решила уточнить я.

— Очень, — Варя впервые за это время слегка улыбнулась, — с детского сада. Мы живём недалеко, мой дом в соседнем дворе. Ходили в один сад, потом в одну школу. Всегда вместе.

— А Оксана?

— Оксана — подруга Инги с института.

— Как думаете, почему она написала отложенное сообщение с просьбой прийти к ней Оксане, а не вам, лучшей подруге? — спросила я о том, что меня давно беспокоило.

— Не знаю, меня это тоже очень удивляет.

— Вы сказали, что склоняетесь к тому, что это убийство, — мягко напомнила Даша. — У Инги были недоброжелатели?

Варя вдруг заёрзала и покраснела, не торопясь с ответом.

— Нет, не то, чтобы… — наконец выдавила она. — Просто, как я уже сказала, ничто в поведении Инги не указывало на то, что она может так поступить. Я подумала, вдруг жена её любовника каким-то образом узнала об их связи и решилась на убийство? Следователю я рассказала о своих предположениях, но он никак на это не отреагировал.

«Отреагировал, — подумала я, — Ангелина теперь под домашним арестом».

— Почему Инга не оставила ребёнка? Из-за материальной стороны вопроса? — спросила я.

— Да, — кивнула Варя, её щёки пылали. — Всю жизнь Инга была в погоне за деньгами. Так случилось, что их с братом воспитывала одна мать, отец рано умер. Долгое время в двухкомнатной квартире проживали все вместе: Инга, её брат с женой и двумя детьми, их мама. Квартирный вопрос стоял очень остро. Инга училась и параллельно работала не только, чтобы заработать на свой уголок, но и чтобы меньше бывать дома. Потом стало попроще — бабушка умерла и оставила в наследство свою однокомнатную квартиру в соседнем подъезде. Инга отказалась от своей доли в двухкомнатной и переехала в однокомнатную. Квартира была в ужасном состоянии, пришлось вложиться в ремонт. В общем, деньги требовались постоянно. Потом Инге повезло — удалось устроиться в крупную стабильную компанию, появился неплохой регулярный доход. Она стала задумываться о покупке новой квартиры, планировала продать эту и обзавестись двушкой в новостройке. Но потом… потом на работе что-то пошло не так, она уволилась и снова стала нуждаться в деньгах.

— А почему уволилась, не знаете? — спросила Даша.

— Нет, — ответила Варя, смотря в сторону.

«Знает, — подумала я, — просто не хочет говорить».

— Извините, мне уже пора, — Варя взглянула на экран своего смартфона. — Поздно.

— Запишите, пожалуйста, мой номер, — предложила Даша. — Если ещё что-то вспомните, напишите или позвоните, хорошо?

— Да, разумеется.

Дома мы поделились полученной информацией с Женей.

— Как бы нам узнать, почему Инга ушла с теплого местечка и устроилась в нашу шарашку? — задумчиво проговорил он.

— А зачем нам это узнавать? — удивилась Даша. — Разве это относится к делу?

— Кто знает, — он пожал плечами.

— Для начала надо выяснить, где она работала и кем, — рассуждала я.

— Это можно сделать, — сказала Даша. — Надо найти её резюме, оно должно храниться у Дубовицкого. Там наверняка указаны места работы.

— Отличная мысль, — похвалила я.

— Правда, не понятно, как это нам поможет найти любовника и его жену, — пробурчала подруга.

Время уже было позднее, я пошла в душ, оставив Дашу с Женей дальше рассуждать на кухне, а когда вернулась увидела дивную картину — они сидели рядышком, как два голубка. Женя шутил, Даша хихикала и я, чтобы не мешать этой идиллии, отправилась спать.

Перед сном открыла на смартфоне соцсети Инги. Так, дата рождения отсутствует — скрывает возраст. Главное фото очень красивое, с профессиональной фотосессии — Инга сидит на подвесных качелях в розовом атласном платье с голыми плечами и задумчиво смотрит вдаль. Вот селфи с Варей, кажется, с какого-то концерта. На других фото, в основном, Инга была одна и не понятно, кто её фотографировал. То она красуется в ярком бикини на бортике бассейна, держа в руке бокал с коктейлем, то позирует у большущей ёлки в ЦУМе, то запечатлена в ресторане с тарелочкой чего-то вкусного. Фотографий было немерено. Как многие женщины, которые от себя в восторге, Инга любила фотографироваться. Пролистав, наверное, сотню разных фото и выборочно прочитав комментарии под ними, я утомилась, а ничего полезного не нашла.

Утром, когда я проснулась и пошлёпала на кухню, меня ждала там ещё более дивная картина, чем накануне — Женя по-хозяйски сидел за столом, лениво откинувшись на спинку стула и листая ленту в своём телефоне.

— Добрейшее утро, — сказал он, увидев меня, и расплылся в улыбке.

— Добрейшее, — кивнула я, стараясь не выказывать своё удивление. — Теперь живёшь у нас?

— Только ради вашего блага, — дурачился он. — Мы затеяли расследование, а это может быть сопряжено с опасностью. Я подумал, что вам не помешает рядом надёжное мужское плечо.

В ответ я только фыркнула и пошла умываться.

За завтраком Женя, как обычно, о чём-то болтал, а Даша бросала на меня косые взгляды. Из вредности я делала вид, что этого не замечаю.

По дороге на работу обсудили нашу стратегию. Предполагалось, что на обед Даша с Лидией Леонидовной пойдут вдвоём, а я останусь в кабинете, ссылаясь на то, что хочу срочно что-то доделать. Женя попытается увести Глеба и Влада, если они сами к тому моменту не пойдут обедать. Таким образом, мне предстояло, пока никого нет, аккуратно пошарить в столе и шкафу у Дубовицкого и попытаться найти резюме Инги.

Сначала всё шло как по маслу: Даша с Лидией Леонидовной направились в столовую, Влад тоже, едва пришло время обеда, покинул своё рабочее место, а вот Глеб всё никак не уходил. Наконец, Женя не выдержал и позвал его обедать. Тот немало удивился, хотел, видимо, отказаться в виду множества дел, но в последний момент передумал и вскоре они покинули кабинет.

Первым делом я залезла в ящик стола Инги. Но резюме тех, кто работает давно, а именно Глеба, Даши, и самой Инги там не было. Пришлось идти в кабинет Дубовицкого и копаться в его столе и шкафу, ожидая каждую минуту, что кто-нибудь зайдет и застанет меня за этим неблаговидным делом.

Мне повезло: в кабинете у Дениса Алексеевича не было ничего лишнего и всё было, что называется, по полочкам. Папки в шкафу были подписаны и очень скоро я нашла и вытащила нужную. На всякий случай, быстро достав резюме всех троих, я задвинула папку обратно на полку и, как можно скорее, покинула кабинет.

В общем помещении было пусто, с обеда пока никто не вернулся и я, сочтя момент подходящим, решила попробовать позвонить на бывшее место работы Инги под предлогом того, что хочу проверить рекомендации.

В резюме значилось, что Инга четыре года трудилась у крупного сетевого ритейлера в должности менеджера по подбору персонала. Найдя в интернете контакты компании, я набрала номер. Автоответчик попросил понажимать определённые кнопки, направляя меня к нужному специалисту, и только минут через пять мне, наконец, ответил живой человек, а не робот:

— Добрый день! Секретарь Надежда. Слушаю вас.

— Надежда, добрый день! Я менеджер по подбору персонала строительной компании «Строй-Гарант», — неожиданно для себя самой выпалила я. — К нам по поводу трудоустройства обратилась ваша бывшая сотрудница. Подскажите, могу я узнать на неё рекомендации?

— Делайте письменный запрос, — голос Надежды сразу посуровел. — Пишите официальное письмо от вашей компании на нашу электронную почту. Ответ будет в течение месяца.

— Это очень долго, — заныла я. — Руководитель требует принять решение о приёме соискательницы на работу до конца этой недели. Подскажите, может, есть возможность соединить меня, например, с её непосредственным руководителем буквально на пару слов?

— Девушка, — с недовольством протянула Надежда. — Закон о защите персональных данных вам что-нибудь говорит?

— Но при чём тут…

— Повторяю: только через письменный запрос, — перебила Надежда и отключилась.

«Фиаско», — с разочарованием подумала я.

В кабинет по-прежнему пока никто не вернулся, и я продолжила читать резюме Инги. Отучилась она в рядовом, ничем не выдающемся ВУЗе, на бухгалтера. Почти сразу после его окончания проработала полгода в какой-то организации по профессии, а затем устроилась в ту компанию, куда я только что звонила. Начинала с ассистента отдела подбора персонала, затем, проработав в этой должности два года, была переведена на менеджера по подбору. После увольнения из компании у Инги был довольно длительный перерыв в трудовой деятельности — почти год, после чего она, видимо, устроилась к Дубовицкому, потому что других мест работы в резюме не было.

Тут мой взгляд упал на экран монитора, где была открыта страница бывшего работодателя Инги с контактами организации. В голову пришло пойти другим путём, я начала активно изучать сайт компании. И не зря: нашлась вкладка с фотографиями топ-менеджеров, под которыми были указаны должность и номер телефона с добавочным.

Всё ещё не веря своему счастью, я снова принялась звонить. На этот раз мне удалось миновать Надежду, потому что в трубке я услышала:

— Секретарь департамента персонала Елена. Здравствуйте, слушаю вас!

Я повторила ровно то, что ранее сообщила Надежде. Елена явно была более отзывчивым человеком. Она уточнила, на кого именно я хочу узнать рекомендации и попросила подождать на линии. Заиграла красивая мелодия и я принялась ждать. Через пару минут в трубке снова возник голос Елены:

— К сожалению, руководитель сообщил, что подробные рекомендации можно получить только через письменный запрос. Пожалуйста, направьте официальное письмо от вашей компании на нашу общую почту.

Я разочарованно вздохнула, а Елена вдруг добавила:

— Единственное, что руководитель ещё попросил передать — Ингу Станиславовну уволили по инициативе компании, поэтому он не рекомендует её как работника. Более подробная информация, к сожалению, только через официальный запрос.

— Большое вам спасибо за помощь, — поблагодарила я и отключилась.

«Странно, конечно, это всё, — подумала я. — Но действительно, зачем мы в этом копаемся? Возможно, Инга не справлялась с работой или прогуливала, за что её и попросили. Как информация, что её уволили, поможет нам понять, почему она умерла?».

После работы, пока ехали в трамвае, я рассказала Даше и Жене, что мне удалось узнать.

— Может, нам и правда послать им письменный запрос? — рассуждала Даша. — От нашей организации?

— И ждать месяц? — хмыкнул Женя.

— Не уверена, что мы вообще копаем в нужном направлении, — с сомнением сказала я. — Может, и не столь важно, почему её когда-то там давно уволили?

Вопрос остался без ответа.

Выйдя на нашей остановке, Даша с Женей замешкались, переглядываясь.

— Ник, ты не против, если Женька пока у нас поживёт? — заискивающим голосом сказала Даша, приглядываясь ко мне. — У него там сосед этот… вообще странный какой-то…

— Я не против, — проворчала я, — хоть и не в восторге.

Женя улыбнулся во все тридцать два зуба:

— Обещаю, что буду вести себя хорошо.

На ужин я потушила картошку с мясом и сделала салат из овощей. Не успели мы толком поужинать, как Дашин телефон зазвонил. Посмотрев на экран, она тут же показала его нам. На экране значилось: Варя, подруга Инги. Даша тут же включила громкую связь:

— Алло.

— Даша, здравствуйте! Это Варвара.

— Да, Варя, здравствуйте. Что-то случилось?

— Нет-нет, я просто… Вы говорили, что можно позвонить, если вдруг я решу что-то добавить к вчерашнему нашему разговору…

— Да, конечно, слушаю вас.

Варя замолчала, видимо, подбирая слова. В какой-то момент я даже подумала, что она отключилась.

— Варя? — поторопила её Даша.

— Да, я здесь. — Мы снова услышали неуверенный голос. Варя как будто собиралась с силами. — Понимаете, сначала я не хотела говорить, но, кажется, нет другого выхода.

Мы переглянулись и навострили уши.

— Вы вчера спросили, почему Инга ушла из хорошей крупной компании. Так вот, она не уходила, её уволили.

— Почему?

— Потому что… она занималась шантажом с одним мужчиной, кажется, его звали Павел. Он был из службы безопасности компании, и, как я помню, они тогда встречались. Вскоре всё это вскрылось, и их обоих со скандалом уволили, — выпалила Варя.

Женя присвистнул, а я сразу на него шикнула. Не хватало ещё, чтобы Варя поняла, что у нас тут целая компания слушает её по громкой связи.

— Не совсем понимаю… — протянула Даша. — Как и кого Инга могла шантажировать?

— Она проводила собеседования на офисные вакансии, общалась с разными людьми от уборщиц до руководителей. Люди предоставляли копии своих документов плюс кое-какая информация содержалась в резюме. По правилам компании, после собеседований, кандидатов проверяла внутренняя служба безопасности. Наверное, Павел пробивал информацию по каким-то базам, к которым имел доступ. К сожалению, как они поступали дальше, я не знаю. Знаю только, что с какого-то кандидата им удалось стрясти неплохую сумму. Инга тогда вдруг приобрела кухонный гарнитур, что меня удивило, я пристала к ней с расспросами и она рассказала, откуда деньги, особо не вдаваясь в подробности.

«Вот и выяснилось, что мой таинственный шантажист Инга, — подумала я, — всё сошлось окончательно».

— Вы рассказали об этом в полиции? — немного справившись с удивлением, спросила Даша.

— Нет, — ответила Варя тихо. — Я не хотела, чтобы об этом узнали. Инга, после того как её уволили, обещала мне, что не будет больше этим заниматься. Она потом почти год не могла устроиться на нормальную работу, хотя опыт имела хороший. К тому же с Павлом они на тот момент разошлись, насколько мне известно.

— Почему же вы решили сейчас мне всё рассказать?

— После нашего вчерашнего разговора я пол ночи не спала, всё думала, — грустно призналась Варя. — Ваши вопросы натолкнули меня на мысль: а что, если Инга продолжала кого-то шантажировать? А вдруг её из-за этого убили? А я молчу, хотя, возможно, могу помочь. Ингу уже не вернуть, зато её убийца должен получить по заслугам. Зачем же мне тогда молчать? Ради чего?

— Вы поступили правильно, Варя, — Даша решила её поддержать. — Эта информация может очень нам пригодиться в расследовании.

— Могу я в свою очередь тоже задать вам вопрос?

— Разумеется.

— Скажите, зачем вам это нужно? Я имею в виду, почему вы самостоятельно занимаетесь расследованием смерти Инги?

— Эээ, — Даша на пару секунд задумалась, а потом, видимо, решила быть с Варей откровенной: — понимаете, Варя, смерть Инги — не единственное происшествие за последнее время. Недавно, тоже при очень странных обстоятельствах, умер руководитель вашей подруги прямо на своём рабочем месте. Следствие считает, что эти смерти связаны. Мы же уверены, что следствие пошло по ложному пути и виновным могут признать ни в чём не повинного человека.

Варя немного помолчала, видимо, обдумывая услышанное, а потом сказала:

— Я всё думаю, за что Ингу могли убить… и, кроме шантажа, ничего в голову не приходит.

— Мы постараемся это проверить, — заверила Даша, — пока не знаю как, надо подумать, но обещаю, сделаем всё, что в наших силах.

— Сообщите мне, пожалуйста, если что-то выяснится, очень прошу.

— Да, Варя, конечно, сообщим.

На этом они попрощались, Даша отключила звонок и уставилась на нас округлёнными от изумления глазами.

— Ну, как вам такое? — спросила она.

— Надо связаться с этим Павлом, — сразу же сказал Женя. — Возможно, он и в этот раз помогал Инге пробивать на кого-то данные. Значит, в курсе, кого она могла шантажировать.

Хоть эта мысль и была разумной, мне она очень не понравилась. А вдруг Павел и про меня ей предоставлял информацию?

— Так он нам и рассказал, — фыркнула я.

— Ну, если будет очень надо, вытрясем из паренька всё, что нужно, — уверенно заявил Женя.

— Каким же это образом? — заинтересовалась я.

Даша в нашей беседе не участвовала, сидела тихо, о чём-то задумавшись.

— Даш, позвони Варе, пусть расскажет поподробнее, кто этот Павел и как его найти, — предложил Женя, а я внутренне напряглась.

Но повторный звонок, к моему облегчению, ничего не дал. Оказалось, что, когда Инга познакомилась и встречалась с Павлом, Варя временно жила в Петербурге, где проходила очное обучение. С Ингой они общались тогда, в основном, в переписке. Совместные фотографии с Павлом Инга в своих соцсетях не выкладывала, опасаясь, что кто-то из компании может увидеть их вместе. Павел был её коллегой, хоть и из другого департамента компании, а, по внутреннему уставу организации, личные отношения между коллегами запрещены. Варя видела Павла лишь однажды, когда они с Ингой встречали её на вокзале. Это было довольно давно, и она помнила его весьма смутно.

— У меня есть резюме Влада, Глеба и Лидии Леонидовны, — вспомнила я. — Может, попытаемся сами что-то в них найти?

— Не понимаю, что такого можно обнаружить в резюме, чтобы шантажировать человека? — задумчиво проговорила Даша. — Разве там не общедоступная информация?

— Мы ж не служба безопасности, — усмехнулся Женя. — У них какие-то свои базы, они знают, что и как искать. А мы можем только догадываться.

— Но без доступа к базам, получается, мы не сможем ничего обнаружить? — расстроилась подруга.

— Давайте для начала просто посмотрим резюме, — предложила я. — Вдруг глаз за что-то зацепится?

Первым в стопке лежало резюме Влада. На первый взгляд ничего особо примечательного. Двадцать лет, не женат, детей нет. Учится заочно в московском ВУЗе. До Дубовицкого нигде не работал. Искал, в основном, частичную занятость, добираться до работы готов был не больше часа. Вот и всё, что было указано, не считая контактов.

— Мда, — разочарованно протянула Даша. — Не понимаю, что тут смотреть и что это нам даст.

— Ты же подменяла пару раз Ингу, когда она была на больничном, — вспомнила я. — Она тебя не обучала своим методикам подбора?

— Ну так, кое-что говорила…

— Вспоминай, на что она обращала внимание.

Даша заложила выбившуюся светлую прядь волос за ухо и, слегка наморщив лоб, задумчиво посмотрела в потолок. Минуты две мы с Женей молча ждали, не решаясь прерывать её мыслительный процесс.

— Ну, — наконец начала подруга, — Инга говорила, что важно спрашивать, почему человек уволился.

— Так, — подбодрила я, — что-то ещё?

— Ещё, что нужно смотреть, были ли у него между местами работ большие перерывы…

— А это ещё зачем? — не удержался Женя.

— Уже не помню, но для чего-то это важно, — развела руками Даша. — Я занималась подбором персонала всего-то пару раз, да и давно уже… Ещё, помню, Инга советовала проверять рекомендации, но не по тем номерам телефона, что соискатель сам оставляет, а находить в интернете самостоятельно.

— Ого, она до этого, случайно, не в ФСБ работала? — присвистнул Женя. — Такой тщательный отбор… меня вон сам Дубовицкий на работу принимал. Пять минут пообщались и всё: «вы нам подходите, приходите завтра».

«Да, — подумала я, — мне, оказывается, сильно повезло, что Инги в тот день, когда я впервые пришла к Дубовицкому, на работе не было».

— Ещё, — продолжала вспоминать Даша, — она говорила, что плохо, когда у человека много разных мест работы и везде он проработал недолго. Возникает подозрение, что либо он не справляется и его отовсюду гонят, либо сам особо нигде не хочет работать и ему везде всё не так.

— Где-то читала, — возразила я, — что работник должен каждые три года менять место работы, чтобы мозг продолжал развиваться, а не стагнировал.

— Так то три года, — подняла палец вверх Даша, — а я имею в виду, когда тут месяц, там два, и так постоянно.

Следующим было резюме Глеба. Семейное положение не заполнено, а вот опыт поинтереснее. Поскольку ему было двадцать восемь лет (если верить пометке Инги на полях, потому что сам он это не заполнил), информации о нем здесь оказалось больше, чем в резюме Влада. Отучившись на автомеханика в небольшом городке в Поволжье, Глеб ни разу не работал по специальности. Первым местом, с которого началась его трудовая деятельность, был кабельный завод, где он, очевидно, временно подрабатывал разнорабочим и откуда спустя полгода уволился. Следующим местом работы был кирпичный завод и опять ничем не примечательная должность грузчика, с которой он также уволился через восемь месяцев. Дальше переезд в Москву, потому что следующий работодатель, как было указано, располагался здесь — ООО «Карго», тоже транспортная компания, где Глеб начинал с младшего менеджера отдела продаж и вырос до старшего. Это, пожалуй, самое продолжительное место его работы — почти четыре года. Причина увольнения, которая была озвучена Глебом и записана карандашом Ингой: низкая зарплата, отсутствие перспектив.

Даша долго всматривалась в резюме, перечитывала его и наконец изрекла:

— Меня здесь ничего не смущает, даже не понимаю, за что зацепиться. Если только попытаться проверить рекомендации с последнего места работы? Может, он тоже там напортачил и его уволили, как Ингу?

— Ладно, попробуем это узнать, — вздохнула я. — Осталось резюме Лидии Леонидовны.

Семейное положение тоже не заполнено, по образованию наша коллега была фармацевтом и, к нашему удивлению, за всю жизнь, а Лидии Леонидовне было около пятидесяти, у неё было, по сути, только одно место работы, где она сменила несколько должностей. Даже сама компания меняла свои юридические лица, переводя своих работников из одного в другое, а Лидия Леонидовна всё это время стабильно работала. Пришла она туда после училища и начинала с простого фармацевта, далее, через несколько лет, поступила на заочное обучение на провизора, которое успешно закончила ещё через шесть лет. После получения корочки, которая, видимо, была нужна для дальнейшего профессионального роста, Лидия Леонидовна стала занимать должность провизора, затем заведующей аптеки, а последние пару лет до своего увольнения, если верить резюме, она была супервайзером.

— Что такое супервайзер? — задумчиво спросила Даша.

— Это когда в подчинении у руководителя несколько точек, в данном случае, несколько аптек, — пояснила я.

— Ого, — удивился Женя, — наша Лидия Леонидовна, оказывается, большой начальник.

— Почему же она вдруг бросила дело всей своей жизни и устроилась к Дубовицкому, совсем в другую сферу? — рассуждала я.

— Точно, — подхватила Даша. — Наверняка и по деньгам это ей невыгодно. Сколько получает руководитель нескольких аптек и сколько обычный диспетчер в небольшой транспортной компании!

Мы все переглянулись, почуяв, что, кажется, всё же нашли что-то странное, не зря изучали резюме.

— А может всё просто, — Женя решил немного охладить наш пыл, — и наша Лидия устала от нагрузки и ответственности, решив на старости лет поработать там, где попроще и от неё многого не требуют?

— Может, — не стала я спорить, — но на первый взгляд всё равно это подозрительно, а значит нужно каким-то образом проверить.

— Сегодня уже поздно, — сказала Даша, взглянув на часы, — давайте ложиться спать. Завтра мне нужно будет встретиться с адвокатом Гели, чтобы передать ей наше письмо. Заодно попытаемся позвонить бывшим работодателям Глеба и Лидии Леонидовны.

На следующий день на работе нас ждал сюрприз: оказывается, Лидия Леонидовна по графику должна была уйти с понедельника в отпуск, что означало — на нас с Дашей будут перераспределены её клиенты и водители. Весь день она передавала нам дела, поэтому не было никакой возможности отвлечься, чтобы проверить рекомендации. На Женю тоже навалилось немало работы — Глеб теперь, кроме обычных задач, частично замещал Дубовицкого, поэтому часть своих обязанностей делегировал ему.

На обеде Даша попыталась завести непринуждённый разговор о своём бывшем месте работы, наверное, чтобы попытаться и Лидию Леонидовну на эту тему разговорить, но ничего не вышло: наша коллега была непривычно молчалива, задумчива и в разговоре на этот раз участвовала постольку поскольку, а потом вообще заявила:

— Знаете, девчата, я подумываю уволиться. Пока буду в отпуске, поищу варианты, если найдётся что-то достойное, то отсюда уйду.

— Почему? — удивлённо спросила Даша.

— Компанию явно не ждёт ничего хорошего, — пояснила наша коллега и, если подумать, трудно было с ней не согласиться. — Алексею она не нужна. Он, видимо, хочет только деньги получать, а не работать. Глеб пока тянет всё на себе, наверно, рассчитывая на повышение, только он не понимает, что другой собственник будет либо сам руководить, либо приведёт своего управленца, которого хорошо знает. Когда до Глеба это дойдёт, ему ничего не останется, кроме как уйти. Влад скоро закончит учёбу и тоже покинет компанию. В общем, не знаю, наверное, пора искать что-то новое…

— В какой сфере? — поинтересовалась я.

— Хочется чего-то нового, интересного, но спокойного, — ответила Лидия Леонидовна, а я подумала, что, возможно, в словах Жени есть резон, и в том, что она ушла из своей сети аптек нет ничего подозрительного, может, действительно просто устала.

Вечером, после работы, Даша отправилась на встречу с адвокатом, Женя пошёл к себе на съёмную квартиру, чтобы собрать и затем перенести к нам свои вещи, а я занялась приготовлением ужина. В пятницу вечером звонить бывшим работодателям Глеба и Лидии Леонидовны было бессмысленно, так же, как и в выходные, поэтому пришлось отложить это до понедельника.

Утро субботы началось с того, что Даша влетела в мою комнату, плюхнулась рядом на кровать и, стараясь не обращать внимания на моё недовольное лицо, громким шепотом заговорила:

— Доброе утро! Извини, что разбудила. Я передала вчера Геле наше письмо, а сегодня утром уже получила ответ. Пока вы с Женькой спите, я успела смотаться к метро и встретиться со Светланой Ивановной.

Только тут я обратила внимание на исписанный с одной стороны листок бумаги, которым она потрясывала. Приподнявшись на локтях и подложив под спину подушку, я взяла листок и быстро пробежалась по нему глазами. Благо, почерк у Ангелины был разборчивый и весьма аккуратный.

Поначалу там не было ничего особо примечательного: она писала, что уверена — муж ей не изменял, не приводя, по сути, никаких тому доказательств. А вот на наш вопрос о потере ключей сначала написала, что такого не было, а потом, видимо, подумав и вспомнив, зачеркнула написанное и исправила на: «Да-да, было такое, но теряла ключи не я, а муж. Это было, кстати, не так давно. Денис обычно всегда открывал дверь домофона и квартиры сам, своим ключом. А в тот вечер я услышала звонок домофона и удивилась, потому что никого — ни доставку, ни друзей не ждала, только мужа. Он сказал, что ключи куда-то исчезли, и это было довольно странно, ведь на моей памяти он никогда ничего не терял, потому что любил порядок во всём, даже в мелочах, и ключи клал в определённый внутренний кармашек сумки. Но, так как у нас дома было ещё два запасных дубликата ключей, мы быстро позабыли об этой истории. Денис собирался позже на всякий случай заменить замки, но не успел».

Я подняла глаза от письма и посмотрела на Дашу, которая молча изнывала от нетерпения, ожидая, когда я закончу читать.

— Так, и что это нам даёт? — спросонья я туговато соображала.

— Как что? — Даша округлила глаза. — У Дубовицкого накануне убийства кто-то стащил ключи! Хотя, не кто-то, а убийца! Убийца, который с их помощью проник в Гелину квартиру и теперь её подставляет!

«Или Геля просто зацепилась за нашу подсказку, чтобы оправдать себя», — мрачно подумала я.

— А что, у них в подъезде нет консьержа?

— Пока нет, они полгода назад переехали в новостройку. Там пока даже соседей нет — на своём этаже они одни, не то, что консьержа…

— Значит, теоретически никто из соседей не мог видеть, как кто-то проникает в их квартиру?

— Получается, так… — вздохнула Даша. — Но даже если, допустим, кто-то ехал с убийцей в лифте и видел на каком этаже он выходил, мы ведь не будем опрашивать всех жильцов? Там дом в семнадцать этажей! И вряд ли все друг друга хорошо знают…

— Разумеется, не будем, — сказала я, и, понимая, что поспать больше не удастся, откинула одеяло. — Жене ты уже сообщила о ключах?

— Нет, он спит, как младенец, — улыбнулась Даша и хихикнула: — полночи мне спать не давал.

— Стоп-стоп-стоп, — запротестовала я, — не хочу ничего знать.

Натянув бесформенную футболку оверсайз поверх пижамного топика (ведь теперь в квартире живёт мужчина и просто так в пижаме уже не походишь), я отправилась в ванную и, пока чистила зубы, обдумывала всё, что нам пока было известно. К тому моменту, когда закончила свой утренний туалет и вошла в кухню, в моей голове уже наметилось несколько вопросов. Даша, широко распахнув дверцу холодильника, изучала его содержимое.

— Надо бы закупиться продуктами, — разочарованно протянула она, — есть нечего.

— Вот и смотались бы с Женькой в супермаркет, — предложила я, — пусть поможет донести сумки и внесёт свой вклад в наш быт.

— Тебе не очень нравится, что он теперь живёт с нами, да? — тихо уточнила Даша, повернувшись ко мне.

— С тобой вдвоём мне было комфортнее, — не стала отпираться я, но, заметив её погрустневшую мордашку, добавила: — Ничего, привыкну, просто мне нужно время.

После этих слов Даша воспряла духом, растолкала Женю и через полчаса они отправились в ближайший супермаркет, а я, заварив себе чаю, устроилась к кресле-мешке с резюме наших коллег.

Просмотрев их снова, остановилась на Лидии Леонидовне. Вчера мы не обратили внимания, что уволилась она из сети аптек довольно давно — почти три года назад, а после этого опыт работы не был указан. Надо бы уточнить, как давно она пришла в компанию. Может, после аптек и до Дубовицкого работала где-то ещё, но неофициально?

Даша с Женей довольно быстро вернулись с тремя полными сумками и мне ничего не оставалось, как заняться завтраком. Когда на сковороде весело зашкворчала яичница, а Даша с Женей в ожидании еды устроились за столом, я спросила:

— Даш, а Лидия Леонидовна давно к нам пришла?

— Чуть больше года, — прикинув, ответила подруга. — Она устроилась в прошлом году, незадолго до дня рождения Дениса Алексеевича. А что такое?

— Она уволилась из сети аптек три года назад, у Дубовицого работает год, а ещё два года в промежутке между этими двумя местами работы, чем, интересно, Лидия Леонидовна занималась?

— Да просто не работала, — пожал плечами Женя. — А что?

— Не знаю, — ответила я, — просто она женщина одинокая, насколько нам известно, а значит, полагаться может только на себя. Короче, я к тому, что ей на что-то нужно было жить, пока она не работала.

— По крайней мере, она никогда не рассказывала о муже или детях, — кивнула Даша, — в резюме это не указано, пометок от Инги на этот счёт тоже нет, значит, скорее всего, Лидия Леонидовна живёт одна.

— Ну, допустим, — рассуждал Женя. — Но она же была на хорошей руководящей должности, наверняка поднакопила себе подушку безопасности, прежде чем уволиться.

— Ты же не думаешь всерьёз, что убийца Инги — это Лидия Леонидовна? — спросила Даша, обращаясь ко мне.

— Не думаю, — ответила я, — точнее, очень сложно так думать. Её невозможно представить в этой роли.

— С другой стороны, — хмыкнул Женя, — по закону жанра, часто убийцами оказываются вовсе не те, на кого можно сразу подумать, так что…

— Да, — подхватила Даша, — вот, например, Влад: тихий, особо ни с кем не общается, не понятно, что у него на уме. Вроде бы, на первый взгляд, на убийцу тоже не похож, но по закону жанра…

— Мы же единогласно выбрали стратегию искать убийцу среди возможных жертв шантажа Инги, — напомнила я. — К Глебу и Владу, на первый взгляд, не подкопаешься, вопросы возникли только по резюме Лидии Леонидовны.

— А знаете что, — сказал вдруг Женя, — надо срочно спросить у Ангелины, не известно ли ей, зачем её муж снимал крупную сумму два года назад.

Мы с Дашей переглянулись и уставились на него не моргая. Даша не выдержала первой:

— Почему срочно? К чему ты клонишь?

— Спокойствие, только спокойствие, — дурашливо, в своей манере, сказал Женя. — Так, есть кое-какие мыслишки, но пока не вижу смысла их озвучивать.

— Дубовицкий снимает деньги, а Лидия Леонидовна уходит с хорошей работы, — нахмурилась я. — Ты думаешь, это каким-то образом связано?

— Но тогда, когда он снял большую сумму, она ещё не работала у Дубовицкого, — возразила Даша. — Они даже не были знакомы.

— Кто знает, — опять пожал плечами Женя. — Но у Ангелины ты всё-таки спроси.

На том и порешили. После завтрака Даша написала своей двоюродной сестре уже второе письмо и, позвонив адвокату, договорилась о встрече с ней в понедельник.

После завтрака Женя с Дашей настойчиво звали меня в торговый центр, решив провести там время и немного отвлечься. Я не видела особого смысла слоняться среди магазинов без толку, а в кино, на мой взгляд, не было сейчас ничего стоящего, о чём им и заявила. Даша надулась, Женя пытался настаивать, но я стояла на своём и, наконец, они уехали, а я смогла спокойно пораскинуть мозгами.

Неожиданно для самой себя, наше наивное, незамысловатое расследование меня увлекло. Наверное потому, что голова впервые за последние месяцы оказалась занята другими мыслями, а не проблемами выживания в чужом городе, думать о которых уже не было ни желания, ни сил.

Первым делом я снова достала резюме Лидии Леонидовны и, вбив в строку поиска юридическое название её бывшей компании, без труда нашла кое-какую информацию. Оказалось, что наша коллега уволилась из довольно крупной сети аптек «Долгожитель», которая располагалась в Москве и области, и насчитывала более 400 точек. Дальше я решила поискать вакансии компании, их оказалось немало — в сфере розничной торговли, если не брать в расчет офис и склад, требовались фармацевты, провизоры, заведующие аптеками и даже консультанты-промоутеры. Толком не зная, зачем это делаю, я изучала одно за другим объявления о работе, пока не наткнулась на вакансию Супервайзера. Это же как раз та должность, которую до увольнения занимала Лидия Леонидовна! В компании в настоящее время было размещено всего две таких вакансии: один супервайзер требовался на юго-восток Подмосковья, другой в северный округ Москвы.

Так, Лидия Леонидовна живёт недалеко от нашего офиса, а это Северо-восточный округ. Значит ли это, что супервайзером она работала в своём, удобном для неё, районе? Вовсе не обязательно. Хотя, с другой стороны, Лидия Леонидовна проработала в компании долго, наверняка её там многие знают и помнят и, возможно, за столько лет она успела поработать не в одном районе Москвы и сменить не одну аптеку, когда ещё была просто Заведующей.

Недолго думая, я вбила в поиск название аптеки и полностью фамилию, имя и отчество Лидии Леонидовны. Чем чёрт не шутит, вдруг, да и найдётся совпадение?

И, к моему изумлению, оно действительно нашлось. Какая-то женщина оставила благодарный отзыв несколько лет назад: «Мне очень хочется поблагодарить заведующую аптекой Долгожитель (Москва, ул. Мира, 179/1) Лидию Леонидовну. 8 марта около 21 часа, я обратилась в эту аптеку после того, как не нашла нужного мне лекарства в другой аптеке. В это время там работала заведующая. Несмотря на поздний час и то, что время подходило к закрытию, заведующая помогла мне, проявила заботу и личное внимание. Не могу не отметить, что уважаемая Лидия Леонидовна отлично знает ассортимент и наличие препаратов. Теперь буду ходить только сюда. Спасибо за ваш труд и участие! С уважением, Галина».

Интересно, кто руководит Супервайзерами? Можно было бы, как в ситуации с Ингой, попробовать узнать рекомендации на Лидию Леонидовну. Вдруг повезёт и мне скажут, почему она уволилась? Но вскоре стало ясно, что на этот раз пройти по проторенной дорожке не удастся — на сайте компании в разделе контакты были указаны только общие номера горячей линии и секретариата. Горячая линия предназначалась покупателям, а чтобы связаться с кем-то из секретарей, требовалось ввести добавочный номер, которого у меня, разумеется, не было. К тому же, в выходной день на звонок никто не отвечал.

Я ещё несколько раз перечитала отзыв и задумчиво уставилась в окно. Мне в голову пришла дерзкая и, вполне возможно, глупая мысль — попробовать устроиться в аптеку, чтобы там, на месте, что-нибудь о Лидии Леонидовне попытаться разузнать.

Снова просмотрев вакансии, я пришла к выводу, что устроиться в аптеку без опыта или хотя бы профильного образования, почти нереально. Единственная возможность — это вакансия консультанта-промоутера, человека, который, как я поняла из описанных в объявлении обязанностей, занимается тем, что втюхивает людям БАДы, не являющиеся лекарством, а также консультирует по товарам для гигиены и медицинской технике. Такая вакансия была размещена одна и без привязки к определённой аптеке, зато в тексте работодатель указал, что можно подобрать место работы поближе к дому.

Особо ни на что не надеясь, поскольку была суббота, я набрала номер телефона, указанный в вакансии и, к своему удивлению, через пару гудков услышала:

— Сеть аптек «Долгожитель», отдел подбора персонала, Юлия. Добрый день, слушаю вас.

Я обрадовалась:

— Добрый день! Хочу устроиться в вашу компанию.

— Очень хорошо, — приветливо отозвалась менеджер. — Подскажите, пожалуйста, какая вакансия вас заинтересовала?

Оказалось, что собеседования на должность промоутера-консультанта они не проводят, а обучение и стажировку на протяжении двух дней можно пройти в любой аптеке. Предполагалось, что после успешного завершения обучения, я буду работать в разных аптеках Москвы по необходимости. Компания официально не оформляла соискателей на эту должность, работа была разъездная, а платили копейки, поэтому, в целом, понятно, почему отбор на вакансию был такой поверхностный. Наверняка, текучка среди консультантов-промоутеров высокая и их постоянно не хватает.

Я без труда записалась на стажировку в нужную мне аптеку на улице Мира уже на завтра и с чувством выполненного долга закрыла ноутбук.

Даша с Женей, когда вечером вернулись домой, в целом, одобрили мою идею со стажировкой.

— Круто ты придумала, — похвалила подруга. — Надеюсь, в аптеке люди работают стабильно и там отыщется хотя бы один человек, который трудился вместе с нашей Лидией Леонидовной.

— А разве в аптеках не по одному фармацевту в смену работают? — усомнился Женя.

— Я про эту аптеку уже всё разузнала, — успокоила я. — Судя по картам и фотографиям в интернете, она очень старая, находится на первом этаже жилого пятиэтажного дома. Вроде бы там даже два зала и ещё лекарства на заказ делают. Короче, явно не один человек всем этим занимается.

— Ну, тогда желаю удачи, — усмехнулся Женя.

Утром я проснулась ещё до будильника, и почувствовала небольшое волнение и что-то вроде просыпающегося азарта. Ещё бы, ведь я сегодня засланный казачок, который должен выведать у ничего не подозревающих людей нужную ему, то есть мне, информацию.

Наскоро перекусив, я на минуту застыла у зеркала в раздумьях и приняла решение не наносить макияж. В совокупности с моей небольшой комплекцией, это визуально уменьшало мой возраст лет на пять. Правдоподобнее будет, если меня примут за девушку-студентку в поисках подработки. Думаю, на вакансию консультанта-промоутера и те условия по оплате, которые предлагались, можно кое-как заманить только студента.

Даша с Женей, судя по всему, сладко спали ранним воскресным утром, и я, тихо закрыв дверь, поспешила на остановку, чувствуя себя, ни много ни мало, спецагентом на важном задании.

Аптека выглядела точно так, как на фотографии в интернете. Зайдя внутрь, я оказалась в длинном просторном зале с тремя окошечками, два из которых, неверное, в виду раннего часа и отсутствия покупателей, не работали. В одном работающем окне виднелась молодая женщина лет тридцати. Я громко поздоровалась и сказала, что пришла на стажировку. Женщина представилась Анной и отвела меня в небольшое подсобное помещение, где велела заполнить анкету, наподобие той, что я заполняла у Дубовицкого, а сама вернулась в зал. Быстро справившись с задачей, я заскучала и стала поглядывать по сторонам. Помещение, в котором я сейчас находилась, было маленьким и без окон. Здесь сумели разместить только два стула и напольную вешалку для верхней одежды. Судя по тому, что на вешалке сейчас болтались только моя куртка и один чужой пуховик, можно сделать вывод, что, кроме нас с Анной, тут пока никого не было. Я ещё посидела минут пять, но так и не дождавшись Анну, сама вышла к ней.

— Заполнили? — уточнила она, увидев меня. — Хорошо. Будьте добры, присядьте пока вот тут на стул. Скоро придёт Елизавета, она и займётся вашим обучением.

Елизавета — худенькая, высокая девушка на вид лет двадцати пришла самой последней. До неё к работе успели приступить ещё две женщины средних лет, наверное, фармацевты, и уборщица.

— Привет, это ты на стажировку? — запыхавшись, спросила Елизавета, на ходу расстёгивая пуховик.

— Привет, да, я. Меня зовут Вероника.

— Очень приятно, Лиза. Пойдём за мной.

Мы прошли в уже знакомую мне каморку. Сняв верхнюю одежду, Лиза ушла в соседнее помещение, а вернулась со стопкой распечатанных листков.

— Нам пора в зал, — сказала она. — Если будут покупатели, просто смотри, что я делаю, а если их не будет — читай это, там вся информация по продукции.

Рабочее место Лизы выглядело так: небольшой столик у витрины с какими-то травяными чаями, рядом два пластиковых стула — для неё и покупателя, на столе прибор для измерения давления. Так как покупателей пока не было, Лиза принялась мне объяснять:

— Наша задача — предложить посетителю измерить давление. Не давить, а просто предложить. Не захотят — ну, и не надо, а если захотят, то задача усложняется: нужно померить и сразу рассказать обо всех плюсах тонометра так, чтобы человек захотел его купить. Высший пилотаж, если плюс к тонометру удастся продать ему БАДы — хотя бы пачку, а лучше несколько вон тех травяных сборов, что за стеклом.

Я кивнула и уткнулась в бумаги.

Довольно скоро в аптеку стали заходить посетители. Лиза старалась каждому предложить свою услугу, но люди, в большинстве, никак на предложение не реагировали, за три часа только одна бабушка к нам подсела, но, услышав цену на прибор, поохала и ушла, отказавшись и от чая.

— Да, всё не так просто, — вздохнула Лиза.

— Если не секрет, как часто удаётся продать тонометр или хотя бы чай? — решила я наконец завязать разговор.

— В среднем по одному прибору в день продаю, — похвасталась моя новая коллега, — и несколько пачек чая. Рекорд однажды был — пять тонометров за смену, но это только однажды… А вообще скоро праздники, я не теряю надежды, что продажи увеличатся.

Я вздохнула:

— А ты давно тут работаешь?

— С сентября, как учёба началась. Я очница и выхожу только по выходным.

— И как, пока устраивает?

— Пока да, — она понизила голос: — поработаю по нового года и адьёз.

— Тут, наверно, все недолго работают, условия, конечно, так себе…

— Консультанты-промоутеры да, постоянно меняются, — кивнула Лиза, — ты уже пятая, кого я тут обучаю, хотя сама работаю четвёртый месяц.

— А у них, — я махнула рукой в сторону окошечек, — тоже текучка?

— Да нет, при мне никто ещё не увольнялся. Говорят, это одна из самых старых аптек в сети, и коллектив тут один из самых больших: в смену два-три фармацевта, заведующая, фармацевт-технолог, который рецептурные лекарства делает, да я ещё…

В этот момент у нашей витрины застыла с задумчивым видом женщина и разговор пришлось прервать, так как Лиза ринулась в бой, то есть в дебри маркетинга, красочно описывая невероятные целебные свойства чая.

К концу рабочего дня я узнала следующее: самый «старый» работник этой аптеки — заведующая Тамара Павловна, она выходит по будням и будет на работе только завтра, ещё из старожилов здесь Анна, которая пришла самая первая, остальные сотрудники работают кто год, кто пару лет.

— Что мне с тобой делать? — озадачилась Лиза. — Завтра я иду в универ на пары, наверное, обучать тебя будет кто-нибудь другой. Ты вообще как, пока остаёшься? А то многие отказываются после первого дня.

— Остаюсь, — уверенно сказала я. — А Анна, например, не может продолжить со мной обучение?

— Не знаю, это уж как Тамара Павловна решит. Хотя, думаю, что ты уже готова. Как я продаю, ты видела, ещё дома вечерком почитаешь про наши товары, чтобы поувереннее быть, и всё у тебя получится.

Анна, как я поняла, была негласным заместителем Тамары Павловны, поэтому Лиза вкратце отчиталась за моё обучение перед ней. Та кивнула и, тоже уточнив, остаюсь ли я, сказала, что будет ждать меня завтра для продолжения обучения.

Едва я успела открыть дверь в квартиру, как ко мне сразу подскочила Даша.

— Привет! — Её глаза горели любопытством. Жени в обозримом пространстве мне пока не было видно, наверное, он находился в Дашиной комнате.

— Привет.

Я расстегнула куртку, стянула с головы шапку и, плюхнувшись на пуфик, занялась ботинками.

— Ну, — не выдержала подруга. — Есть новости?

— Конечно. Я узнала много нового о разных травяных чаях, а ещё научилась мерить другим людям давление.

— Впечатляет, — терпеливо отреагировала Даша, — но я не об этом.

— Пока похвастаться нечем, — пришлось признаться мне, — заведующая аптеки, которая вполне возможно знает нашу Лидию Леонидовну, будет на работе только завтра.

— Но завтра нам в офис…

— Знаю, придётся как-то выкручиваться.

Даша задумалась на минуту, а потом выдала:

— Я знаю, что надо делать: зажмёшь нос пальцами, чтобы голос стал гнусавым, и утром позвонишь Глебу, отпросишься на денёк, скажешь, что приболела. Мы с Женей возьмём на себя твои задачи.

— И часто ты прибегаешь к такому способу? — заинтересовалась я.

— Нет, держу его на крайний случай, чтобы не наглеть.

— Но вам придётся работать и за меня, и за Лидию Леонидовну, которая в отпуске…

— Ничего, денёк как-нибудь протянем, — успокоила подруга.

На следующий день, довольно легко отпросившись у Глеба, я приехала в аптеку рано, однако, на месте уже были Анна и Тамара Павловна, которая сидела в своём кабинете. Анне было некогда со мной возиться, поэтому я сразу отправилась на своё место — за стол с тонометром. Время шло, неумолимо приближаясь к обеду, мне даже удалось продать пару пачек чая и померить двум бабушкам-подружкам давление, а возможности поговорить с Анной или заведующей о том, о чём мне хотелось, так и не представилось. На удивление, в понедельник в аптеке постоянно был народ, и, хотя работали все три окошечка, поток посетителей не уменьшался. Впрочем, выйдя на обеденном перерыве на улицу, я разгадала загадку удивительной популярности аптеки — через дорогу располагалась взрослая поликлиника, на которую вчера я почему-то не обратила внимания.

— Вероника, зайди, пожалуйста, к Тамаре Павловне на пару минут, — обратилась ко мне Анна, когда я переодевалась в подсобке, вернувшись с обеда.

«С удовольствием», — мысленно ответила я.

Тамара Павловна — женщина лет пятидесяти, довольно полная, но с миловидным лицом и внешне приятная, восседала за компьютером. Взглянув на меня поверх больших очков в черной оправе, поздоровалась и указала на стул напротив неё.

— Вероника, я позвала вас, чтобы, во-первых, определиться с графиком вашей работы у нас, и, во-вторых, с районом, где будете работать.

— Давайте определимся, — с готовностью кивнула я.

Тамара Павловна протянула мне мою, заполненную ранее, анкету:

— Напишите, пожалуйста, просто от руки дни недели, в которые вы готовы работать. Напоминаю, по правилам компании, должно быть не менее двух дней в неделю.

Я написала и сразу получила следующий листок. На нём была изображена карта метро и отмечены аптеки.

— Здесь, будьте добры, обведите в кружок все аптеки, в которые вы готовы добираться. Напоминаю, что чем больше вариантов вы отметите, тем большее количество смен вам смогут предложить.

Я начала потихоньку обводить, размышляя, как мне выйти на нужную тему, чтобы не вызвать подозрений. Тамара Павловна, кажется, потеряла ко мне интерес, сосредоточившись на своей работе.

— Подскажите, а вы давно тут работаете? — решилась я наконец. — Кажется, раньше в этой аптеке была другая заведующая.

Тамара Павловна отвлеклась от монитора и взглянула с удивлением:

— Давно. А вы что, знакомы с прошлой заведующей?

— Да, немного, — сказала я, чувствуя себя довольно глупо, и, не придумав ничего лучше, брякнула: — Моя мама даже оставляла однажды о ней благодарный отзыв.

— Да, в книге отзывов и предложений у нас немало положительной обратной связи от покупателей, — кивнула Тамара Павловна. — Несмотря на то, что прошлая заведующая здесь уже не работает, мы стараемся поддерживать обслуживание на таком же высоком уровне, и, смею надеяться, у нас это получается.

— Да, эта аптека очень популярна среди местных жителей, — залебезила я, и, видя, что Тамара Павловна собирается продолжить работу, решилась: — Интересно, почему же прошлая заведующая ушла…

— За хорошие результаты работы руководство её поощрило переводом на вышестоящую должность, — улыбнулась Тамара Павловна.

— А, так значит она и сейчас работает? — кося под наивную, болтливую дурочку, напирала я.

Что-то в Тамаре Павловне изменилось: взгляд стал колючим и подозрительным, и я поняла, что перегнула палку.

— У вас такой большой интерес к нашим кадрам, — с удивлением и ноткой недовольства сказала она.

— Извините, — потупила я глазки и развела руками, — просто любопытно стало.

Заведующая никак не отреагировала на мою последнюю реплику и уткнулась в экран, давая понять, что дальше продолжать эту тему не намерена.

Вернув ей листок и покинув кабинет, я поняла, что у меня остался последний шанс — попробовать разговорить Анну. Завтра мне придётся вернуться на мою настоящую работу в офис и других шансов, возможно, больше не представится.

После закрытия аптеки для посетителей, переодеваясь в подсобке, я всё ждала, когда смогу остаться с Анной наедине, но это оказалось невозможным — в помещении постоянно кто-нибудь был. Пришлось попрощаться со всеми и поджидать её на улице, на крыльце. В тот момент я впервые в жизни на минуту пожалела, что не курю. Стоять, дымя сигаретой, было бы не так подозрительно, как просто, засунув руки в карманы. Немного подумав, я достала свой телефон и приложив его к уху, стала делать вид, что с кем-то разговариваю. Анна вышла самой последней, мимоходом взглянула на меня и пошла в сторону остановки. Я тут же завершила несуществующий телефонный разговор и неспеша пошла за ней, понимая, что завести разговор на остановке будет даже лучше.

После неудачной беседы с заведующей меня терзало разочарование от того, что я ничего не узнала и прогуляла свою основную работу без всякой пользы, поэтому мне ничего не оставалось, как пойти ва-банк.

Анна тем временем пришла на остановку и, развернувшись лицом в сторону, откуда должен был появиться автобус, принялась всматриваться в даль. Я мысленно пожелала себе удачи и подошла к ней:

— Какой автобус ждёте?

— 129к, — ответила она.

— Правда? Я тоже, — обрадовалась я, хоть и понятия не имела, куда он идёт.

— Совпадение, — слегка улыбнулась Анна. — А на какой будете выходить?

— На конечной, — ответила я после секундной заминки.

— Мне, слава Богу, не так далеко.

Подошёл полупустой автобус, и мы сели сзади на двойное место. Я у окна, так как вроде бы должна была ехать до конечной, Анна у прохода. Из боязни, что она вскоре выйдет на своей остановке, я начала с места в карьер:

— До Тамары Павловны у вас ведь другая заведующая работала? Если не ошибаюсь, Лидия Леонидовна?

— Да, — с удивлением ответила Анна. — А вы что, её знаете?

— Да, мы одно время жили рядом, были соседями, — туманно сказала я первое, что взбрело в голову, и, не давая ей опомниться, задала следующий вопрос: — Давно она уволилась?

— Давно, уже пару лет точно прошло, — махнула рукой Анна. — Я тогда как раз выходила на работу из отпуска по уходу за ребёнком, когда узнала о несчастье.

— О несчастье? — переспросила я.

— Ну да, о том, что случилось у Лидии Леонидовны, — в голосе Анны прозвучало сочувствие.

Я в немом изумлении уставилась на неё.

— А вы что же, не в курсе? — наконец сообразила она. — Ну, её внука вы ведь, наверное, знаете?

— Да, конечно, — закивала я головой, очень надеясь, что ничто не позволит Анне усомниться в моих словах.

— Он попал под машину.

— Да вы что, — ахнула я на этот раз весьма искренне.

— Да, и, к сожалению, очень сильно пострадал, — с грустью поведала Анна. — Даже в коме находился какое-то время, потом, слава Богу, перевели в реанимацию.

— Боже мой…

— Лидия Леонидовна ведь из-за этого уволилась. Когда внука выписали, нужно было много времени с ним проводить, ездить на реабилитацию и так далее. Мы всем коллективом скидывались, помогали ей деньгами. Хороший она человек, много добра нам сделала за то время, что вместе работали, многому научила, поэтому мы просто не могли остаться в стороне.

«Вот оно что, — с грустью подумала я. — Лидии Леонидовне пришлось оставить любимую работу из-за несчастного случая. Как жаль…».

Оказалось, что разговор я затеяла вовремя — Анна вышла через две остановки, тепло попрощавшись со мной, как со старой знакомой. Я же, не желая ещё дальше удаляться в дебри неизвестного мне района, вышла на следующей и стала поджидать автобус в обратную сторону.

Домой в итоге я попала поздно, около одиннадцати.

Даша с Женей, обнявшись, сидели на кухне и что-то смотрели в его телефоне. Вымыв руки и переодевшись, я налила себе чай и, прихватив пару больших мягких бубликов, устроилась за столом напротив.

— Ну, как ты? — сразу спросила Даша. — Устала?

— Есть такое, — кивнула я, присматриваясь к бублику и намереваясь вцепиться в него зубами. — Зато продала несколько пачек целебного чая и даже заработала с них небольшой процент, жаль только, что он мне так и не достанется.

— Не парься, мы с Дашей сегодня постарались ради твоей будущей премии, — хмыкнул Женя. — Без копеечки не останешься.

— Удалось что-нибудь узнать?

— Да, думаю, можно пока оставить Лидию Леонидовну в покое, — сказала я. — Её увольнение было вынужденным — внук попал в серьёзную аварию. Как я поняла, чтобы за ним ухаживать, ей пришлось уйти с работы. Два года она потом никуда не устраивалась, видимо, по этой причине. В общем, ничего криминального, только ужасное стечение обстоятельств.

— Что? — поражённо переспросила Даша и переглянулась с Женей. — Что ты сейчас сказала?

Немного удивившись такой странной реакции, я послушно повторила:

— Я говорю, что внук у неё есть и он попал в аварию. Так вот, чтобы помогать ему, возить на реабилитацию и так далее…

— Обалдеть, — перебила меня Даша и замолчала, округлив глаза и прикрыв рот рукой.

— Что такое? — насторожилась я.

В наступившей тишине, Женя побарабанил пальцами по столу и, видя, что Даша застыла в немом шоке и отвечать на мой вопрос вроде как не собирается, пояснил:

— Кажется, человеком, сбившим на машине внука Лидии Леонидовны, был не кто иной, как наша Ангелина.

— Как вы об этом узнали? — нахмурилась я. — Это точно была она?

— Не точно, — ответил Женя, — но вполне вероятно.

Даша наконец справилась с шоком и пояснила:

— Геля написала нам в письме, что Денис Алексеевич был вынужден срочно снять деньги, чтобы замять дело с ДТП.

— Так, расскажите-ка всё по порядку, — попросила я.

Оказалось, что три года назад произошло ДТП с участием Ангелины. В тот вечер она возвращалась из клиники, где узнала о своей замершей беременности. Находясь в расстроенных чувствах и сев за руль фактически в слезах, она не заметила в сумерках группу подростков, которые выехали на пешеходный переход на самокатах, не успела сразу среагировать и вовремя затормозить. В последнюю секунду вывернув руль, ей чудом удалось избежать массового столкновения, пострадал только один подросток — от сильного удара его отбросило на несколько метров. В машине сработала подушка безопасности, Ангелина потеряла сознание, а когда пришла в себя в больнице, узнала страшную новость — сбитый ею парень получил множественные травмы, включая повреждение позвоночника, и находился в реанимации. Поскольку здоровью подростка был нанесён тяжкий вред, против Ангелины возбудили уголовное дело. Денис Алексеевич, наняв опытного в таких делах юриста, принялся срочно решать проблему. Юрист посоветовал жене Дубовицкого в суде искренне раскаяться в содеянном, а с родственниками пострадавшего попытаться уладить всё полюбовно. Пострадавший мальчик жил с дедушкой и бабушкой, которая сама от переживаний попала в больницу. Замять дело согласилась родная мать мальчика в обмен на полную оплату лечения и реабилитации сына, а также компенсацию морального вреда. Помимо этого, Дубовицкие неофициально передали ей значительную сумму, чтобы она отказалась от дальнейших к ним претензий. В итоге, учитывая все обстоятельства дела и, главное, то, что обвиняемой удалось примириться с потерпевшими, суд принял решение о назначении Ангелине условного срока.

— То есть, вы думаете, что бабушка сбитого подростка — это наша Лидия Леонидовна? — уточнила я.

— Да, — закивала головой Даша. — Смотри, по времени всё сходится: три года назад произошло ДТП, в котором предположительно пострадал внук Лидии Леонидовны, и тоже три года назад Геля сбила подростка. Как ты нам сообщила, позже Лидия Леонидовна уволилась с работы, поскольку внуку потребовалась её помощь и, видимо, жили они потом как раз на те деньги, что получили от Дубовицких.

— Допустим, ну и что? Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — призналась я.

— Ну, дальше два варианта: либо Лидия Леонидовна случайно устроилась в нашу компанию, либо целенаправленно, например, чтобы отомстить…

— Отомстить? — переспросила я, поражаясь полёту Дашиной фантазии.

— Ну да, может, она хотела, не знаю… как-нибудь навредить компании…

— А потом решила не мелочиться и убить Дубовицкого и Ингу? — хохотнул Женя.

— Да, — ничуть не смутилась Даша. — Допустим, Инга каким-то образом узнала о ДТП, также как мы сейчас, провела параллель, и решила шантажировать Лидию Леонидовну тем, что расскажет руководителю, кто к нему устроился.

— И Лидия Леонидовна настолько этого испугалась, что избавилась от Инги? — с сомнением протянула я. — А Денис Алексеевич и Ангелина, получается, не узнали в ней бабушку сбитого мальчика?

— Нужно спросить у Гели, видела ли она эту бабушку в суде. Так как с Дубовицкими имела дело её дочь, а сама бабуля была какое-то время госпитализирована, не удивлюсь, если они и правда с ней никогда до этого не встречались.

— А фамилия? — спросила я. — Дубовицкого же должна была насторожить хотя бы её фамилия, ведь не отшибло же ему память? К тому же, если с семьёй мальчика всё решили полюбовно, зачем мстить?

Наступила тишина, было слышно только глухое тиканье настенных часов. Видимо, на эти вопросы Даша не нашла, что ответить.

— Не забывайте, что Лидия Леонидовна отлично разбирается в лекарствах, — спустя минуту, упрямо заявила она. — И обе смерти так или иначе с ними связаны. Как мы помним, в крови Инги было обнаружено снотворное, а Денис Алексеевич был отравлен каким-то препаратом.

Я призадумалась, а Даша, увидев это, воспряла духом:

— Слишком много совпадений, косвенно указывающих на Лидию Леонидовну.

— Но зачем ей мстить сейчас, когда прошло уже три года? — неуверенно начала я.

— Не знаю, может, она сама или её дочь решили снова потребовать деньги от Дубовицкого, а он отправил их куда подальше? — продолжала рассуждать подруга. — Лидия Леонидовна ушла с хорошей работы из-за внука, долгое время не работала, деньги постепенно таяли, и вот, когда их не осталось, она решила, что Дубовицкие им всё ещё обязаны?

— А у Дубовицких у самих денег не густо, как выяснилось. Ладно, надо поговорить с ней, — предложил Женя, — на чистоту. Думаю, её реакция нам подскажет, на верном ли мы пути.

— Она теперь в отпуске, — напомнила я. — Будем ждать, пока выйдет?

— Нет, — отрезала Даша. — Давайте попробуем предложить ей встретиться в ближайшее время на нейтральной территории?

— Под каким предлогом?

— Не знаю, под любым. Позвоню ей завтра и по ходу дела что-нибудь придумаю.

На следующий день, едва мы успели явиться в офис, как Глеб огорошил нас, что Лидия Леонидовна возвращаться к нам после отпуска не планирует, потому что нашла работу получше.

— Она позвонила мне вчера вечером, — возмущался он, — и просто поставила перед фактом. Разве так делают? Теперь надо срочно искать замену. То, что она не была оформлена по трудовой книжке вовсе не означает, что можно вот так одним днём уйти, подставив весь коллектив.

Мы дружно согласились с этим, разделив его переживания.

Кое-как отработав до обеда, мы с Дашей пошли в столовую, горя нетерпением обсудить сложившуюся ситуацию. Женя на этот раз составил нам компанию.

— Очень подозрительно, что Лидия Леонидовна так внезапно уволилась, — заметила Даша.

— Это не мешает нам позвонить ей и назначить встречу, — пожал плечами Женя, и, как оказалось, ошибся.

На звонки Даши, ровно, как и на мои, Лидия Леонидовна не пожелала ответить. Сдаваться без боя мы не собирались и написали ей в мессенджере, но наши сообщения она тоже проигнорировала.

— Дайте ей время, — утешал нас Женя. — Мало ли чем человек занят в отпуске. Если и через пару дней ничего не ответит, тогда да, надо будет думать о других вариантах.

Наша, теперь уже бывшая, коллега так и не вышла на связь ни через два, ни через три дня. За это время Даша успела уточнить у Ангелины через адвоката, знает ли она в лицо бабушку сбитого ею парня. Выяснилось, что нет. А вот его фамилия, к нашему разочарованию, была совсем другая, не та, что носила Лидия Леонидовна.

— Это как раз объяснимо, — махнул рукой Женя. — Вероятно, у парня, кроме матери, есть и отец, фамилию которого он как раз и носит.

— Логично, — пришлось согласиться мне, — если, конечно, отец действительно есть. Просто у меня сложилось впечатление, что он отсутствует, потому что Ангелина писала только про мать.

— Надо узнать, где живёт Лидия Леонидовна и навестить её, — решительно сказала Даша.

— Ага, а как? — усмехнулся Женя.

— Хороший вопрос. Я знаю только, что она живёт недалеко от офиса и до работы добиралась пешком, — развела руками Даша.

— А я примерно помню, в какую сторону она обычно уходила, но там спальный район, много домов… — вздохнула я.

— А в резюме это, случайно, не указано? — с надеждой поинтересовалась подруга.

— В резюме нет, а вот в анкете… — дошло до меня.

Быстро закончив с обедом в столовой, где на тот момент находились, мы чуть ли не наперегонки пустились обратно в кабинет, боясь, что Глеб успеет вернуться раньше. При нём шарить в шкафу у Дубовицкого мы бы не рискнули. В офисе, к нашему разочарованию, сидел Влад, как обычно, в наушниках и вроде бы ничего вокруг не замечая. Молча переглянувшись, мы решили не отступать от задуманного. Даша устроилась за своим компьютером, а я, как ни в чем не бывало, прошествовала в кабинет Дениса Алексеевича и уже привычным жестом быстро открыла шкаф у окна. Без труда найдя анкету в папке на полке, я свернула её трубочкой и аккуратно, стараясь не привлекать внимания, вернулась за свой стол. Уже через минуту, просмотрев добычу, возликовала: адрес проживания Лидия Леонидовна заполнила. Открыв на телефоне карты, я вбила его в поиск, сделала скриншот и отправила в наш общий с Дашей и Женей чат.

«Выдвигаемся по адресу сразу после работы?» — написал Женя.

«Я бы выдвинулась уже сейчас, если бы могла» — был Дашин ответ.

Едва дождавшись конца рабочего дня, мы вышли из душного офиса на морозную улицу и заторопились к дому Лидии Леонидовны. По пути решили, что предупреждать её о своём приходе не будем, застанем врасплох, позвонив уже непосредственно в дверь квартиры. В будний день вечером дверь подъезда постоянно открывалась — кто-то возвращался домой с работы, кто-то выходил в магазин, кто-то погулять с собакой, поэтому мы довольно быстро смогли попасть внутрь. Однако, дальше нас ждал сюрприз: дверь нужной квартиры открыл незнакомый пожилой мужчина и уверенно заявил, что никакой Лидии Леонидовны здесь нет. На звук наших голосов, в прихожую вышла, видимо, и супруга мужчины — маленькая сухонькая бабуля на вид лет семидесяти, и подтвердила его слова.

— Это какая-то ошибка, — проскрипела она, — мы здесь уже почитай, как лет тридцать живём. Больше скажу, среди постоянных жильцов в нашем подъезде тоже никого нет с таким именем-отчеством. Может, если из новых кто, понаехавших… но их мы не знаем. Сейчас молодёжь невоспитанная — не здоровается, не общается с соседями. Все по своим квартирам сидят, глядят в компьютеры. А раньше другое дело было — по-соседски друг к другу ходили, всех знали. А сейчас — кроме этих… как их… гаджетов, людям никто и не нужен… уткнуться в экраны… тьфу!

Мы быстренько попрощались с разговорчивой бабулей и тихим, молчаливым дедом, и покинули подъезд.

— Я же вам говорила, что Лидия Леонидовна устроилась в компанию не просто так! — сказала Даша, как только мы оказались на улице. — И то, что она намеренно неправильный адрес указала, это лишний раз подтверждает.

Мне нечего было возразить, всё это выглядело действительно странно.

Дома, устроившись поудобнее в постели и прихватив телефон, я принялась искать информацию о том, как узнать адрес человека. Интернет предупреждал, что получить такие конфиденциальные данные можно через МВД или государственный портал, что, разумеется, нам не подходило. Полистав немало страниц, я нашла несколько мутных и сомнительных предложений каких-то закрытых баз данных, которые обещали, если оплатить к ним доступ, найти адрес человека по полным ФИО или по номеру его телефона. Чтобы оплатить доступ, требовалось ввести данные карты, что меня сразу насторожило. Всем известно, что на сомнительных сайтах нельзя вводить реквизиты карты. Немного помучившись сомнениями, я всё же решила этого не делать.

Открыв карты на телефоне, приблизила район, где предположительно могла проживать Лидия Леонидовна, и убедилась, что домов там очень много и все от девяти до семнадцати этажей.

«Это похоже на поиск иголки в стогу сена, — мрачно подумала я. — И вообще, она вполне может проживать совершенно в другом районе. Допустим, в целях конспирации уходила в ту сторону, а потом, скрывшись из вида, могла садиться на автобус или трамвай и уезжать куда угодно».

С тяжким вздохом отложив телефон, я погасила свет и отвернулась лицом к стене, но сон не шёл. Неужели Лидия Леонидовна и правда причастна к двум убийствам? Неужели вполне уравновешенная и неглупая женщина могла пойти на такое? Она ведь должна была понимать и оценивать возможные для себя последствия…

Через некоторое время мне в голову пришла ещё одна мысль. Я снова схватила телефон, поискала в мессенджере группы жильцов домов в том районе, и вскоре убедилась, что таких групп немерено.

«Писать в каждый чат, что ищу Лидию Леонидовну, конечно, как-то глупо… да и, скорее всего, бесперспективно» — пришлось признать мне.

Не помню, когда я в ту ночь наконец заснула, но проснулась ещё до будильника от того, что в мою комнату снова заявилась Даша.

— Привет, — сказала она тихо извиняющимся тоном, садясь ко мне на кровать.

— Привет, — вздохнула я и, не удержавшись, проворчала: — Мне теперь можно не ставить будильник, ты за него?

— Ну, извини, просто я всё думала, как же нам узнать, где живёт Лидия Леонидовна и, кажется, кое-что придумала. Пришла вот, чтобы тебе сообщить.

— Сообщай, — заинтересовалась я.

— Наверное, у Гели должна быть где-то расписка о получении денег от матери пострадавшего в ДТП парня, а, насколько я знаю, в расписках пишут паспортные данные и адрес прописки. Мы можем попробовать приехать по этому адресу. Вдруг Лидия Леонидовна живёт там вместе с дочерью? Да даже если нет, то дочь наверняка сможет подсказать, где живёт её мать.

— Неплохая идея, — признала я. — Только не понимаю, почему ты не могла подождать с ней хотя бы до будильника?

— Ой, ну не бухти, — взмолилась Даша. — До твоего будильника оставалось пятнадцать минут. Ерунда.

— Вообще-то, за пятнадцать минут до будильника самый сладкий сон!

— Ладно, в знак моего раскаяния куплю тебе шоколадку.

— С орешками, пожалуйста.

— Обязательно.

У нас в офисе в тот день был аврал. Даша, сев за компьютер Инги, срочно занялась поиском диспетчера-логиста вместо Лидии Леонидовны. На меня навалилась работа за троих, и, если бы Женя частично не помог, я бы, наверное, не вылезла с работы до полуночи. Разумеется, с учетом всех обстоятельств, наше расследование слегка затормозило: Даша передала новое письмо для Ангелины на следующий день утром, а долгожданный ответ мы получили только вечером ещё через день.

Ангелина писала, что сначала долго не могла найти расписку в бумагах мужа, несмотря на его педантичность. Перерыв каждый ящик, вытряхнув из папок все документы, просмотрев каждый клочок бумаги в его столе, она наконец-то нашла то, что искала. Геля сфотографировала расписку от дочери Лидии Леонидовны, где та подтверждала получение денежных средств, и отправила своему адвокату, а та уже переслала Даше.

Вбив адрес в карты на телефоне, мы удостоверились, что прописана дочь Лидии Леонидовны Наталья была в том же районе, куда мы недавно ездили, только на другой улице.

Нужный нам дом оказался кирпичной двенадцатиэтажкой времён ещё советской постройки, с одним единственным подъездом.

— Свет в окнах горит, — заметил Женя, когда мы вечером в темноте подходили к подъезду. — Кто-то дома.

— Как ты определил, что свет в нужной нам квартире? — поинтересовалась Даша.

— Да нечего тут определять, свет есть во всех окнах девятого этажа, посмотри сама.

— Ты уже посчитал, что Лидия Леонидовна живёт на девятом?

— Это было не трудно, — подмигнул он.

Не успели мы подойти к подъезду, как туда же подъехал курьер и, подхватив два увесистых на вид пакета, принялся звонить в какую-то квартиру. Через минуту мы уже прошмыгнули за ним в подъезд и очень скоро вышли из лифта на девятом этаже. Даша надавила на звонок нужной квартиры, и мы, отдалённо услышав его трель, замерли в ожидании. Однако, открывать нам никто не спешил.

— Лидия Леонидовна! — громко сказала Даша и даже постучала по двери кулаком, но никакого эффекта это не возымело.

— Она или её дочь дома, — уверенно заявил Женя, — но вот общаться с нами они не имеют желания.

Даша была настроена весьма серьёзно, потому что замолотила по двери ещё сильнее, а я, решив, что стоит рискнуть, написала Лидии Леонидовне в мессенджере: «Мы знаем, что вы дома. Если не откроете дверь, мы сейчас же отправимся в полицию».

Через пару секунд я вздрогнула от неожиданности: загрохотали замки, дверь приоткрылась. Лидия Леонидовна собственной персоной, сложив руки на груди, хмуро смотрела на нас.

— Здравствуйте, — растерянно сказала Даша, отступив от двери.

— Чего вам? — проигнорировав приветствие, с недовольством спросила она, а потом, увидев Женю, отметила: — И этого ещё притащили.

Мы с Дашей переглянулись, не зная с чего начать.

— В соседнем доме есть кафешка, подожди девчат там, — Лидия Леонидовна обратилась к Жене.

Он недовольно глянул и хотел было возразить, но Даша его опередила:

— Жень, пожалуйста…

— Я буду на телефоне, если что, звони. — Предупредил он, нехотя повернулся и направился к лифту.

— Ну что ж, заходите, раз пришли, — Лидия Леонидовна распахнула пошире дверь.

Мы оказались в небольшой, но уютной прихожей. Подождав, пока мы разуемся и снимем куртки, Лидия Леонидовна махнула рукой в сторону одной из комнат:

— В гостиной поговорим.

Едва мы успели опуститься на диван, как она, усевшись в кресло напротив, спросила:

— Как вы узнали мой адрес?

— Это было не трудно, — ответила Даша. — Ваша дочь Наталья написала расписку для Дениса Алексеевича Дубовицкого о получении денежных средств, в которой указала свои паспортные данные и прописку.

— Вот оно что, — удивилась наша бывшая коллега, — а как эта расписка вообще к вам попала?

— Её нашла по нашей просьбе жена Дубовицкого Ангелина.

Лидия Леонидовна замолчала, размышляя, а Даша продолжила:

— Не будем ходить вокруг да около. Нам известно, что примерно три года назад Ангелина сбила на машине подростка. С помощью хорошего юриста и немалой суммы денег, Денису Алексеевичу удалось замять дело, его супруга получила условный срок. Речь ведь идёт о вашем внуке, верно?

Лидия Леонидовна не торопилась отвечать. Скрестив руки на груди, она задумчиво смотрела в сторону окна, избегая пересекаться с нами взглядом. Сейчас, в ярком свете люстры, я обратила внимание, что за эти несколько дней, что мы не виделись, она изменилась, как будто даже постарела: лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, на лбу между бровей глубокая морщина, а уголки губ опустились вниз. Общий вид был усталый, даже измождённый.

— Отпираться бессмысленно, — мягко сказала Даша, — как вы понимаете, это очень легко проверить.

— Мне одно непонятно, — наконец, сказала она. — Почему вы копаетесь во всём этом? Для чего?

— Для того, чтобы узнать правду. Ангелина не убивала своего мужа, это сделал другой человек, который решил, подставив её, избежать наказания.

— Дубовицкие уже избежали однажды справедливого наказания, — с горечью сказала Лидия Леонидовна, повысив голос. — Как вы узнали об аварии?

— Ангелина Дубовицкая — моя двоюродная сестра, — пояснила Даша. — Она рассказала нам об этом сама, а потом предоставила расписку, в которой ваша дочь указала этот адрес.

Последние слова Даши неожиданно возымели поразительный эффект. Глаза Лидии Леонидовны на секунду расширились от удивления, затем она издала странный звук, похожий на икоту, а после захохотала во весь голос, как сумасшедшая. Мы с подругой замерли в изумлении, не понимая, что происходит. Щёки Лидии Леонидовны раскраснелись, глаза лихорадочно заблестели и, содрогаясь всем телом, она начала раскачиваться из стороны в сторону, не переставая смеяться. Зрелище было жутковатое.

— У неё истерика! — через пару секунд дошло до меня.

Быстро вскочив с места, я побежала на кухню, плеснула в первый попавшийся стакан воды из чайника и, вернувшись в комнату, опрокинула воду на Лидию Леонидовну. От неожиданности она замерла, резко прекратив хохотать, а потом, закрыв лицо руками, тихо заплакала. Вид плачущей женщины, которая по возрасту годилась нам в мамы, подействовал на нас с Дашей угнетающе. Мельком взглянув на подругу, поняла, что она, как и я, ощущает сейчас недоумение пополам с беспомощностью.

«Тем не менее, нельзя забывать, зачем мы здесь», — мысленно напомнила я себе и сказала как можно мягче, обращаясь к Лидии Леонидовне:

— Просто расскажите нам всё, не держите в себе. Станет легче.

От звука моего голоса она вздрогнула, убрала ладони от лица и подняла на нас покрасневшие влажные глаза.

— Да, в аварии с Дубовицкой пострадал мой внук Ярослав. Вон его фотография, — сказала она тихо, показав рукой на стеллаж у стены позади своего кресла.

Я присмотрелась — в серебристой рамке с черной траурной лентой внизу фотография парня на вид лет шестнадцати. Слегка растрепанные русые волосы, курносый нос, вдумчивый взгляд, легкая улыбка.

— Он что же, погиб после аварии? — растерялась я. Кажется, Анна говорила, что парня потом выписали, да и Ангелина ни разу не обмолвилась о его смерти.

— И да, и нет, — Лидия Леонидовна промокнула салфеткой глаза и, собравшись с духом, начала свой рассказ. Сначала она говорила неспеша, неуверенно, но уже очень скоро слова посыпались из неё, как горох из прохудившегося мешка. Видимо, долгое время несчастная женщина ни с кем не делилась своей болью и теперь эта боль безудержно вырывалась наружу.

Дочка Лидии Леонидовны Наташа забеременела, учась в одиннадцатом классе школы. Отец ребёнка, как это иногда случается, исчез, не пожелав принимать дальнейшее участие в судьбе своего отпрыска и возлюбленной. Впереди у Наташи были экзамены и поступление в ВУЗ в другом городе, о котором она мечтала. Посоветовавшись с родителями, ей пришлось принять непростое решение — отложить поступление на год. Родился Ярослав. Лидия Леонидовна с мужем души не чаяли во внуке. А когда Наташа на следующий год поступила и уехала в Петербург, они стали Ярику полноценными родителями. Лидия Леонидовна продолжала работать, так как заработная плата у неё была выше, чем у мужа, а супруг оформил на себя отпуск по уходу за ребёнком и сидел дома с уже немного подросшим внуком. Ярик им на радость рос активным, сообразительным и весёлым. Наташа приезжала домой к родителям и сыну на зимние и летние каникулы.

После окончания ВУЗа Наташа вышла замуж за москвича и вернулась в родной город. В браке у неё родились двойняшки — мальчик и девочка. Семья проживала с родителями мужа Наташи на другом конце Москвы, довольно далеко от Ярика. Погрязнув в заботах о двойняшках, с сыном, как и со своими родителями, Наташа стала видеться ещё реже. Тем не менее, муж Наташи усыновил мальчика и дал ему свою фамилию. Наташина семья стала считаться многодетной. Несмотря на усыновление, мальчик продолжал жить с бабушкой и дедушкой. Все понимали, что так будет лучше: Ярику не придётся привыкать к другому дому, людям, школе, расставаться с друзьями. К тому же, Ярослав профессионально занимался футболом в детско-юношеской спортивной школе недалеко от дома, где его мастерство уже заметили тренеры и прочили ему неплохое спортивное будущее.

Беда пришла незадолго до семнадцатилетия Ярика. В тот вечер они с друзьями решили погонять на электросамокатах. Будучи в полной уверенности, что на пешеходном переходе с ними ничего не может случиться, выехали всей гурьбой. Ярик ехал последним и так вышло, что только его из всей толпы молодых людей сбила Ангелина, остальные отделались испугом.

Последствия аварии были тяжелые: мальчик получил множественные переломы и травмы, включая ушиб спинного мозга, и впал в кому в палате реанимации. У Лидии Леонидовны с мужем наступили самые трудные за всю их жизнь дни, полные тревоги и отчаянной надежды. Прежде атеисты, к тому же, люди весьма прагматичные, они обивали пороги церквей, ставя свечи за здравие внука. Врачи не давали конкретных прогнозов, только успокаивали, говоря, что молодой организм обычно проще справляется с такими потрясениями и имеет больше шансов на восстановление, чем пожилой. Чудо или нет, но спустя несколько дней после аварии, Ярик пришёл в сознание, а ещё через неделю был переведён в обычную палату неврологического отделения. Но радоваться было рано: внук оставался лежачим, потому что последствием ушиба спинного мозга стало снижение чувствительности нижних конечностей и почти полная потеря способности двигать мышцами — паралич. Пройдя не одну операцию и проведя в больнице больше полугода, Ярослав, наконец, отправился домой. Благодаря стараниям врачей, двигательная функция ног была частично восстановлена, но впереди ждала долгая и упорная реабилитация — гимнастика, комплекс упражнений, физиотерапевтические процедуры… Лидии Леонидовне пришлось принять непростое решение — оставить любимую работу, чтобы заниматься внуком. Её дочь Наташа, забеременев четвёртым ребёнком, не могла быть полноценной помощницей своему старшему сыну и навещала его редко, почти полностью сосредоточившись на своей семье, где Ярик, по сути, всегда был если не лишним, то крайним. Тем, кто чуть менее важен, чем остальные.

Тем не менее, в суде Наташа выступала, как мать потерпевшего и все решения принимались напрямую с ней. Дубовицкие оплатили расходы на лечение, возместили моральный ущерб и сумели договориться с ней о том, чтобы в обмен на деньги она больше не имела к ним претензий. К радости и облегчению Дубовицких, Ангелина отделалась условным сроком.

— Я лишь хотела, чтобы Ангелина получила по заслугам, — с горечью говорила Лидия Леонидовна. — Горе, которое нам пришлось перенести, я и врагу не пожелаю, поэтому считаю, что она должна была получить реальный срок. Её история могла бы послужить примером и для других ветренных автоледи, выезжающих на дороги общего пользования в подпитии.

Мы с Дашей удивленно переглянулись, это не ускользнуло от внимания Лидии Леонидовны и она, горько усмехнувшись, продолжила:

— Что, Ангелина вам не рассказала, как отказалась от медицинского освидетельствования, да? Уверена, ей было, что скрывать.

Мы промолчали.

— К сожалению, моя дочь променяла ребёнка на собственный комфорт. Чтобы приобрести отдельное жильё для своей семьи, она приняла предложение Дубовицких и взяла их деньги. Я была в шоке, пыталась образумить её, но… Виновница ДТП и сломанной жизни Ярика откупилась от наказания и продолжала радоваться жизни в то время, как мы с мужем его выхаживали.

— Вы хотите сказать, что не взяли ни рубля из их денег? — не выдержала Даша.

Глаза Лидии Леонидовны полыхнули гневом.

— Наташа купила более удобную инвалидную коляску и установила пандус на первом этаже в подъезде — это всё, что нам перепало. Я вообще-то не хотела принимать эти подачки, но муж, царствие ему небесное, настоял.

Беда не приходит одна — позже у мужа Лидии Леонидовны выявили рак легких в последней стадии, и он быстро ушёл, сгорев буквально на глазах за три месяца. Последние две недели муж находился дома и Лидии Леонидовне пришлось научиться делать уколы, чтобы облегчать его боль. А дальше она фактически осталась с внуком одна, так как с дочерью они разругались и почти перестали общаться.

Потянулись одинаково тяжелые и очень похожие друг на друга дни, где Лидия Леонидовна ухаживала за Ярославом, стараясь выглядеть перед ним сильной и невозмутимой, хотя на самом деле была опустошена и раздавлена горем. Наблюдать за тем, как любимому внуку тяжело даются самые простые бытовые задачи, было невыносимо.

Поначалу к Ярику часто заходили друзья-футболисты, одноклассники и его девушка, чтобы поддержать парня и пообщаться, но со временем их визиты становились всё реже, пока не сошли на нет. Лидия Леонидовна не могла их осуждать, понимая, что с лежачим сложно дружить, но смотреть на то, как внук разочаровывается в людях и теряет смысл жизни, было очень больно. Последней каплей для подростка стал вердикт врачей, что, хоть он и движется, пусть медленно, к тому, чтобы чувствительность ног восстановилась, вернуться в футбол вряд ли сможет. Для парня это было крахом всего — мечты, надежд, самой жизни.

Ярик стал апатичным, молчаливым и отрешённым. Лидия Леонидовна не узнавала своего внука. Казалось, он смирился со своей участью и решил прекратить попытки восстановиться: стал отказываться от процедур и упражнений, перестал принимать необходимые ему лекарства. Она упрашивала, умоляла, даже ругалась с внуком, но это только усугубляло и без того сложную ситуацию.

Однажды утром, Лидия Леонидовна, как обычно, зашла в комнату к Ярику, распахнула шторы и повернувшись к кровати, застыла как вкопанная. Внук выглядел странно: очень бледный, с посиневшими губами и приоткрытым ртом, он лежал на спине, одна рука безвольно свесилась вниз с кровати. Казалось, что он не дышал. С сильно бьющимся сердцем, Лидия Леонидовна подошла поближе и дотронулась до руки внука — она была уже холодная. Не желая верить в происходящее, женщина позвонила в скорую, хотя уже понимала, что Ярику не помочь.

— Позже сказали, что тромб оторвался, — пояснила она, вытирая покрасневшие глаза салфеткой. — Из-за травмы был высокий риск тромбоза, и вот…

У меня комок встал в горле от услышанного. Глаза Даши наполнились слезами. Мы не нашли, что сказать, да и, подозреваю, не нужны были Лидии Леонидовне наши слова. Она просто изливала свою боль, которую так долго в себе носила. Немного помолчав, она продолжила:

— Так я осталась одна. Долгое время жила на антидепрессантах. Как на автомате, вставала утром, умывалась, иногда что-то себе готовила, ходила в магазин, ложилась спать. И так изо дня в день, стараясь ни о чем не думать. Дома, где всё напоминало о горе, мне было невыносимо, поэтому летом я болталась по улицам и в парке, а осенью перебиралась в торговый центр или ездила на транспорте до конечной и обратно. Находиться среди людей, пусть и незнакомых, мне было проще, легче…

Наташа несколько раз навещала мать, пытаясь наладить отношения и, видимо, чувствуя свою вину. По крайней мере, Лидии Леонидовне хотелось так думать. Дочь настаивала, что нужно обратиться за помощью к психологам, чтобы те помогли её матери выйти из депрессии. Лидия Леонидовна в ответ на это задумчиво кивала, обещая, что как-нибудь обязательно обратится.

Всё изменилось в тот день, когда неожиданно для себя Лидия Леонидовна увидела в торговом центре Ангелину Дубовицкую. Девушка зашла в бутик дорогого женского белья, а Лидия Леонидовна, затаив дыхание, замерла у стеклянной витрины с манекенами. Она смотрела, как Ангелина двумя пальчиками лениво перебирала вешалки, как к ней подскочила продавец, горя желанием помочь, и внезапно почувствовала жгучую ненависть. Похоже, жизнь Ангелины после ужасного ДТП осталась прежней, в то время как жизнь Лидии Леонидовны разбилась вдребезги. Это было, как минимум, несправедливо.

Толком не осознавая, что делает, Лидия Леонидовна пошла за Ангелиной по пятам, когда та, наконец, вышла из магазинчика. Как тень, сопровождая её, она вышла из торгового центра и видя, что Ангелина встала на остановке транспорта чуть подальше от собравшейся там толпы, сообразила, что та сейчас вызовет такси и уедет. Недолго думая, Лидия Леонидовна тоже вызвала такси и через пару минут продолжила слежку уже на машине, сама толком не зная, для чего это делает.

Когда Ангелина подъехала к своему дому и скрылась в подъезде, Лидия Леонидовна назвала таксисту свой адрес и поехала прочь. Скользя глазами по серому осеннему пейзажу за окном, она слабо улыбнулась краешками губ. Невероятно, но впервые за последние месяцы у неё, кажется, появился новый смысл жизни и мотивация продолжать дышать. Её стимулом жить стала месть.

Мы с Дашей молчали, затаив дыхание. Вот сейчас мы узнаем, как всё произошло.

— Сперва я позвонила дочери и попробовала узнать что-нибудь о Дубовицких, но она мало чем мне помогла. Сказала только, что Ангелина не работает, а у Дениса Алексеевича своя небольшая компания. Тогда я стала искать информацию в интернете и пусть не сразу, но мне повезло — я сумела найти общие данные о его деятельности и даже вакансии, которые на тот момент были открыты. Мне в голову пришла мысль, что я могу устроиться к Дубовицкому, тем более что на диспетчера опыт не требовался — брали буквально кого угодно, и, будучи работником, попытаться найти какие-нибудь правонарушения или что-то в этом роде. Дальше дело техники — сообщить куда нужно, чтобы у Дубовицких возникли проблемы. На всякий случай, я немного сменила имидж — сделала короткую стрижку, перекрасила волосы, купила очки без диоптрий, хотя сильно не переживала, что Дубовицкие меня хорошо запомнили, ведь все переговоры они вели с Наташей. Я присутствовала только на оглашении приговора в суде, где они вряд ли особо смотрели по сторонам.

Собеседование у Лидии Леонидовны было с Ингой. Та похвалила её стабильный опыт работы, но всё удивлялась резкой смене сферы деятельности с фармации на грузоперевозки. У Лидии Леонидовны на этот счёт было готово объяснение: выгорела, надоело одно и то же, бывшая работа очень ответственная, а ближе к пенсии хочется что-то поспокойнее, опять же офис близко к дому — добираться пешком по меркам Москвы просто мечта.

Как бы то ни было, Инга, видимо, обсудив кандидатуру с Дубовицким, перезвонила Лидии Леонидовне уже на следующий день и пригласила на небольшое обучение. Так она стала работать в компании.

Вскоре у Дубовицкого был день рождения и, по традиции, он после работы накрывал стол для своих подчинённых. Вечером к коллективу присоединилась Ангелина. Лидии Леонидовне было неуютно, она опасалась, как бы её не узнали, но всё прошло хорошо и даже удачно: в общем разговоре ей удалось узнать, что Дубовицкие собираются переезжать через полгода в новостройку, а также другую вроде бы незначительную о них информацию. Для себя она решила, что нужно обращать внимание на всё. Неизвестно ведь, что для её главной цели потом пригодится.

Время шло, Лидия Леонидовна старалась обо всём в компании быть в курсе, втиралась в доверие к Дубовицкому, однако, ничего существенного, за что можно было бы по-настоящему зацепиться, не находилось. Поначалу она думала натравить на компанию налоговую и трудовую инспекции, поскольку часть сотрудников работали здесь неофициально, соответственно, за них не платились налоги, но потом рассудила, что это слишком мелко. Потом ей в голову пришла мысль, что можно как-нибудь искусственно создать серьезный сбой в работе, как будто нечаянно понаделав ошибок, но пришлось признать, что это провальная тактика. Наладить работу после этого можно будет относительно быстро и ничего, кроме вылета с этой работы, для себя она не получит.

Однажды, зная о том, что у Лидии Леонидовны большой стаж в фармацевтике, Денис Алексеевич разговорился с ней, рассказал про мучившее его хроническое заболевание, посетовал, что от таблеток, которые давно принимает, вроде бы уже не тот эффект, да и с ЖКТ на фоне их приема бывают проблемы. Лидия Леонидовна посоветовала плюс к этому лекарству неплохой зарубежный препарат, как профессионал, не забыла рассказать о возможных побочных эффектах и предупредить о совместимости препарата с другими лекарствами и алкоголем. В итоге Денис Алексеевич приобрёл его, а Лидия Леонидовна поняла, что вот он, её шанс. Она прекрасно разбирается в лекарствах и сделать смертельный коктейль для неё не составит труда. Проблема была только в одном — организовать всё так, чтобы самой не попасть под подозрение, и, что самое главное, задействовать в этой схеме Ангелину таким образом, чтобы она всё же оказалась в тюрьме, где ей и место.

— Я постоянно думала, как же мне связать всё воедино, сделать так, чтобы одним ударом, как говорится, убить двух зайцев — наказать и Дубовицкого, и, что важнее, его жену, — говорила Лидия Леонидовна, а у меня мороз прошёл по коже от этих слов, настолько они звучали цинично и расчётливо.

— Смерть Инги, на ваш взгляд, подходила для этих целей как нельзя лучше? — спросила я.

— Да, — она кивнула, — когда я узнала о смерти Инги, поняла, что действовать нужно либо сейчас, либо уже никогда.

На похоронах Инги Лидия Леонидовна услышала, что та была беременна и незадолго до смерти сделала аборт. Крутясь вокруг скорбящих родственников, ей также удалось узнать, что Инга вроде бы встречалась с женатым, свои отношения держала в тайне и никто из собравшихся не видел предполагаемого отца ребёнка и ничего о нём не знал. Общаясь с матерью погибшей, она закинула первую удочку — намекнула, как бы между прочим, на возможные отношения Инги со своим непосредственным руководителем.

— Нас вы тоже пытались убедить, что у них была связь, — вспомнила Даша. — На самом деле вы никогда не видели, как Инга уезжала с Денисом Алексеевичем, так?

— А вот и нет, — возразила Лидия Леонидовна, — как минимум дважды я видела, как Инга после работы садилась к нему в машину. Утверждать на сто процентов не берусь, что у них была связь, но уезжали вместе, и это навело меня на подозрения.

Как бы то ни было, после смерти Инги, Лидия Леонидовна начала всячески подготавливать почву для главного акта своей пьесы. Для начала она выследила Дубовицкого на такси и узнала, куда они с женой переехали. На каком этаже проживает, Денис Алексеевич как-то давно обмолвился в разговоре, а также, между прочим, сообщил и о том, что пока они с Ангелиной там единственные счастливые новосёлы. Так как Лидия Леонидовна обычно приходит на работу первая, ей не составило труда взять у охраны ключи не только от общего кабинета, но и от кабинета Дубовицкого, быстро сделать слепок и вернуть один из ключей на место до прихода руководителя. Само собой, ключ от двери кабинета был довольно простой, без сложных выступов и загогулин, самый обычный. Вечером Лидия Леонидовна у первого попавшегося мастера, без труда, сделала из слепка полноценный дубликат. Дальше через старых знакомых-фармацевтов, что-то наплетя им с три короба, она получила рецептурный довольно сильнодействующий препарат, который задумала подложить Дубовицкому. Женщину на прошлой работе безмерно уважали и безоговорочно поверили, когда она заявила, что нуждается в этом лекарстве. Ключи от квартиры Дубовицких Лидия Леонидовна заблаговременно стащила из сумки руководителя прямо посреди рабочего дня, выждав удобное время, когда в кабинете никого не было.

В день рождения Дениса Алексеевича у Лидии Леонидовны уже были готовы капсулы, в которых она аккуратно заменила одно лекарство на другое, которое должно было, по её расчётам, убить Дубовицкого. Давно подметив, где у руководителя на столе обычно лежит таблетница, Лидия Леонидовна с утра пораньше посетила кабинет и произвела подмену.

Дальше, разыграв спектакль, что плохо себя чувствует из-за повышенного давления, она пораньше отпросилась домой. Там тоже всё уже было готово. Приняв кое-какие напитки и тем самым искусственно повысив себе давление, женщина вызвала скорую и стала ждать. Через час приехал фельдшер, и, замерив давление, посоветовал принять таблетки, которые Лидия Леонидовна обычно при такой ситуации принимает, а также в ближайшее время показаться своему терапевту в поликлинике. После отъезда скорой, Лидия Леонидовна поставила себе сильнодействующий укол, который резко снизил давление, и, превозмогая головокружение и слабость, отправилась по адресу Дубовицких. Жажда мести гнала её вперёд, придавая силы.

Беспрепятственно войдя в квартиру, Лидия Леонидовна оставила улики против Ангелины на очевидных местах и вернулась к себе. Теперь ей оставалось только ждать. Всё запросто могло пойти не по плану, но она предпочитала об этом не думать, надеясь, что справедливость, которую она творила собственными руками, восторжествует.

— Всё получилось, — подытожила свой рассказ Лидия Леонидовна. — В понедельник, придя на работу, я узнала, что Дубовицкий мёртв, а его жена под подозрением. Всё сложилось ровно так, как мне было нужно.

Эти слова прозвучали безрадостно, даже с горечью. К концу этой исповеди по внешнему виду Лидии Леонидовны у меня сложилось впечатление, что она сама не рада такому итогу. Словно подтверждая мои мысли, она вновь заговорила:

— Ой, девчата… что же я наделала! Думала, что мне полегчает, когда восстановлю справедливость, отомщу за Ярика, но… — она снова заплакала, — это был самообман. Теперь мне ещё тяжелее. Я не могу спать, есть, работать… всё думаю, как же я могла совершить такое… как будто это была не я, ненависть затуманила разум…

Мы с Дашей тоже прослезились. В этой истории всех было жаль, даже убийцу.

— Бывшие коллеги мне сообщили, что какая-то странная девчонка-студентка расспрашивала их обо мне. По описанию я поняла, что это, вполне возможно, ты, — она посмотрела на меня. — Так я стала догадываться, что вы что-то вынюхиваете, а узнав номер телефона этой девушки-студентки, я перестала сомневаться. В офисе вы тоже вели себя странно — всё шушукались втроём с Женей, Оксану расспрашивали. В общем, я поняла, что от греха подальше, мне лучше скоропостижно уволиться.

«Тамара Павловна, скорее всего, как раз та бывшая коллега, которая снабдила Лидию Леонидовну рецептурными препаратами, — подумала я, — поэтому, когда я начала свои расспросы, она сразу насторожилась».

— Слушайте, но Инга… — начала я говорить о том, что до сих пор не давало мне покоя. — Инга ведь вам ничего не сделала и не виновата в произошедшем. Понимаю, что она подходящее звено в этой цепочке, но всё же…

Лидия Леонидовна подняла на меня заплаканные глаза и посмотрела с недоумением.

— Как вы убили Ингу? — тихо спросила Даша, видимо, решив не ходить вокруг да около.

— Что значит «убила»? — изумилась Лидия Леонидовна. — Вы на меня напраслину не возводите, мне и так очень тяжело. Всем известно, что Инга покончила с собой…

— К сожалению, нет, — сказала я. — Недавно мы узнали, что у следствия большие в этом сомнения. Дело о её смерти не закрыто и, более того, рассматривается версия о возможном убийстве.

Не знаю, насколько в нашей бывшей коллеге был развит актёрский талант, но выглядела она натурально очень удивлённой.

— Нет, нет… — прошептала она, прижав руки к груди. — Я не убивала Ингу, вы что?! Мне это делать было совершенно не за чем. Как вы правильно заметили, она мне ровном счётом ничего плохого не сделала. Моя цель была отомстить Дубовицким, и я воспользовалась ситуацией, да… но убивать Ингу… нет, поверьте, я этого не делала.

— То есть, Инга не шантажировала вас? — уточнила Даша.

— Что? Нет. А чем она могла меня шантажировать? — ещё больше удивилась Лидия Леонидовна. — Об аварии она никак не могла узнать…

Не знаю почему, но я сразу ей поверила. Мы с Дашей переглянулись, и я поняла, что и она тоже. Вопрос, кто убил Ингу, по-прежнему оставался открытым.

Мы вышли от Лидии Леонидовны в первом часу ночи, договорившись о том, что завтра они с Дашей утром встретятся и вместе поедут в полицию. Лидия Леонидовна очень раскаивалась в содеянном и призналась, что подумывала пойти с повинной ещё до нашего прихода.

— Приду и расскажу всё, как есть, — говорила она с мрачной уверенностью. — Думаю, мне зачтётся, если я сама во всём сознаюсь. Буду активно сотрудничать со следствием и надеяться, что ко мне отнесутся по-человечески. В любом случае, сидя одна в пустой квартире, я начинаю сходить с ума… вина давит на меня, не даёт жить спокойно…

Выйдя от Лидии Леонидовны, мы увидели Женю, переминавшегося в темноте у подъезда с ноги на ногу. Видимо, кафе уже закрылось.

— Так мы не договаривались, — начал возмущаться он. — Я уж решил, что вы ночевать у неё останетесь. Если бы ты, Даш, не отвечала на мои сообщения, вообще бы подумал, что она вас там укокошила.

— Ох, Женька… — Даша только рукой махнула. — Давай доберёмся до дома, и мы всё тебе расскажем.

Мы вызвали такси и, по полупустым дорогам, уже через полчаса добрались до дома.

Женя, выслушав наш рассказ, был немало удивлён:

— Это вы сейчас серьёзно?

— Что? — уточнила Даша.

— Она призналась в убийстве, рассказала, что да как, а вы просто уехали, договорившись встретиться завтра? Вы серьёзно??

Я почувствовала себя неуютно.

— Она искренне раскаивается в том, что произошло, — пояснила моя подруга не очень уверенно. — Ты бы видел… Лидия Леонидовна действительно страдает.

— Ага, а в тюрьме ей страдать будет легче? — хмыкнул Женя.

— К чему ты клонишь? — нахмурилась Даша.

— К тому, что сейчас наша Лидия Леонидовна во всю собирает монатки, чтобы отчалить отсюда как можно дальше. Да ещё, наверняка, посмеивается над вами, наивными дурочками.

Мы с Дашей скривились. Подруга упрямо продолжила:

— Ну, нет… она была с нами искренней. В том, что она хочет прийти с повинной, я не сомневаюсь. Вот увидишь, завтра мы вместе пойдём в полицию. Ника, ты с нами?

— Может, лучше возьмёшь с собой нашего недоверчивого? — спросила я, кивнув на Женю. По понятным причинам, появляться в полиции мне не хотелось.

— Я поеду с тобой, — согласился он. — Только ставлю сто баксов, что завтра мы приедем, поцелуем её запертую дверь и вернёмся обратно.

Слова Жени и его железобетонная в них уверенность зародили в моей душе сомнения. Может и правда, зря мы оставили Лидию Леонидовну одну? Вдруг она завтра просто открестится от своих слов? Скажет, что мы всё придумали?

С тяжелым сердцем я легла спать, надеясь, что моя вера в честность Лидии Леонидовны не будет обманута. Хотя, если подумать, однажды я уже кое-кому поверила и в результате нахожусь сейчас здесь. Вполне возможно, что жизнь или, лучше сказать, обстоятельства, так и будут бить меня по голове, пока я не извлеку правильные уроки.

Утром, услышав, как Даша с Женей собираются, я проснулась, но вставать не спешила. Взяла свой смартфон с намерением полистать ленту, но вместо этого зашла на страничку Инги.

Наша, казалось бы, неплохая версия про шантаж Лидии Леонидовны провалилась с треском. Теперь, когда я хорошенько её обдумала, версия казалась мне неправдоподобной и притянутой за уши. Если бы Инга действительно каким-то образом узнала об аварии, что она могла бы Лидии Леонидовне предъявить? Ведь та всегда могла сказать, что устроилась к Дубовицкому случайно. Да и работала Лидия Леонидовна на совесть, никак компании не вредила, так чем же её шантажировать? Нет, тут явно что-то другое.

Кроме того, что к Инге могли быть претензии у жены её любовника, мне ничего не шло в голову. Допустим, любовник узнал о беременности и, напротив, решил жениться на Инге и уйти от жены. Та не могла допустить такого поворота и убила Ингу. Нет, не сходится, ведь Инга сделала аборт. Значит, любовник всё же не хотел ребёнка.

Просматривая безмерное количество фотографий бывшей коллеги, я всё-таки кое-что приметила. Оксана или Варя (не помню, кто из них точно) говорила, что Инга примерно за месяц до своей смерти прекратила отношения с таинственным любовником. Судя по датам публикаций фото, как раз в этот период она их почти не выкладывала. А вот до этого, предположительно, когда у неё был роман, фотографии публиковались часто. На всех она одна, а фотографирует её — кто? Наверняка этот самый любовник.

Я стала присматриваться к каждой фотке в надежде обнаружить какую-нибудь зацепку, чтобы хотя бы понять, какие места они вместе посещали. Вскоре мне удалось выявить одну закономерность — большинство фотографий было сделано в одном ресторане и, даже более того, за одним и тем же столиком у окна. Полистав эти фотографии несколько раз, я убедилась, что Инга была в разных нарядах, значит фотографии делались в разные дни. Интересно, что это за ресторан и возможно ли его найти?

Тут я вспомнила, что в большинстве поисковых систем есть функция поиска по картинке. Быстренько скачав себе на рабочий стол, я стала загружать фотографии Инги в сервисы для распознавания объектов и мест. И очень скоро мне повезло. Система, видимо, по интерьеру, распознала сеть ресторанов итальянской кухни «Венетто». Побродив по их сайту, я выяснила, что в Москве работают три ресторана сети. Какой же из них мой?

Вернувшись к просмотру фотографий, я максимально приблизила их и, обратив взгляд на пейзаж за окном позади Инги, сделала вывод, что ресторан находится точно не на первом этаже здания, а на высоте. Дальше, прочитав подробно о каждом из трёх ресторанов, я радостно подпрыгнула — только один из них располагался на втором этаже небольшого торгового центра.

Неожиданно раздался звонок телефона. Взглянув на экран, увидела, что звонит Даша. Я быстро нажала на зелёный кружок:

— Да?

— Ника… — услышала я взволнованный голос подруги, — тут такое дело… Чёрт, Женька был прав, нельзя было оставлять её одну…

Моё сердце ухнуло вниз. Неужели Лидия Леонидовна нас обманула?

— Она уехала? — угрюмо спросила я.

— Нет, она… она… — замямлила подруга.

— Она наглоталась таблеток, — перехватил трубку у Даши Женя. — И теперь никак не сможет сознаться в убийстве, потому что мертва.

— Боже… — только и смогла сказать я, а он отключился.

Как же мы вчера не подумали, что Лидия Леонидовна не просто так изливает душу? Это было похоже на исповедь, попытку получить облегчение перед тем, как уйти… Если бы мы были умнее, всё могло бы сложиться иначе. Надо было поддержать её, остаться в эту ночь с ней… Хотя, не факт, конечно, что она бы на это согласилась, если изначально задумала поступить именно так, как поступила.

На душе было скверно, настроение на нуле. Выпив в одиночестве кофе, я легла на кровать и свернулась калачиком, обхватив руками подушку и подтянув ноги к животу. Через какое-то время пропиликал телефон, я взглянула на экран:

«Ждём скорую и полицию, — написала Даша, — наверное, вернёмся не скоро».

«Ок, — написала я, а потом подумала и спросила: — Она не оставила никакой записки?»

«Оставила, — вскоре ответила подруга. — Прошу в моей смерти никого не винить».

«И всё?» — уточнила я.

«И всё», — подтвердила она.

Значит, Лидия Леонидовна всё же не пожелала официально признаться в убийстве, хотя вчера утверждала обратное. К сожалению, Женя оказался прав — нас обвели вокруг пальца. Видимо, поняв, что нам с Дашей удалось во многом разобраться и поддавшись нахлынувшим эмоциям, Лидия Леонидовна во всём призналась, а потом, оставшись одна, поняла, что в тюрьме сидеть не готова и приняла кардинальное решение. Конечно, ей было ясно, что у нас с Дашей нет против неё никаких доказательств, только вчерашний разговор, который ничем не подтвердишь. Таким образом, Лидия Леонидовна, если в данной ситуации можно так выразиться, убила двух зайцев — избежала справедливого наказания сама, и оставила под подозрением Ангелину, чего ей так сильно хотелось и из-за чего всё это и затевалось.

Полдня промаявшись от тяжелых мыслей и безделья, я ближе к вечеру неожиданно для самой себя приняла решение посетить ресторан «Венетто».

«А что, — сказала я самой себе мысленно, — надо продолжать искать убийцу Инги, чтобы с Ангелины могли снять подозрения».

Посмотрев меню на сайте, я неприятно удивилась ценам. Но, ничего не поделаешь, поиск истины — дело зачастую весьма затратное, требующее много времени, сил или денег. Одевшись, я покинула квартиру и потопала на остановку трамвая. Ресторан располагался в другом районе, хотя и не очень далеко от моего места проживания. Мне предстояло сначала добраться до метро, потом проехать пару станций в подземке, затем ещё немного пройти пешком.

По дороге я ждала новостей от Даши, но она ничего не писала, видимо, была занята, либо пока не могла сообщить ничего нового.

На входе в ресторан меня встретила приветливая девушка-хостес и, уточнив буду ли я одна или с кем-то, проводила к маленькому столику на двоих в углу. Оглядевшись, я подтвердила самой себе, что пришла именно в тот ресторан, который видела у Инги на фото и, ещё пошарив глазами по сторонам, смогла вычислить примерно тот самый столик у окна. У подошедшей вскоре официантки, я спросила, скользнув взглядом по бейджу:

— Алина, подскажите, а могу я занять вон тот столик у окна? Там неплохой вид.

Она повернула голову в направлении, куда я указывала, и извиняющимся тоном ответила:

— Боюсь, что нет. К сожалению, данный столик уже забронирован. Если не ошибаюсь, через полчаса должны прийти гости. Если не придут, а такое иногда случается, буду рада пересадить вас туда.

— Большое спасибо, — кивнула я, открывая протянутое мне меню.

«В конце концов, какая разница, где сидеть? Надо подумать, как бы кого-нибудь здесь расспросить о спутнике Инги», — решила я мысленно.

Аппетита, со всеми последними событиями, как такового не было, я заказала салат и кофе. Вяло ковыряясь в тарелке и обдумывая свою дальнейшую стратегию, я мельком смотрела по сторонам, когда вдруг заметила оживление у интересующего меня столика. Приглядевшись к гостям, я в изумлении подняла брови — Алексей Дубовицкий собственной персоной с какой-то эффектной девицей на вид лет двадцати уютно устраивался за столиком. Девица была длинноволосой блондинкой в довольно коротком зелёном платье и внешне вовсе не походила на его жену Жанну, которую мы видели в прошлый раз в офисе.

«Не зря говорят, что мир тесен, — пронеслось в моей голове, пока я с удивлением разглядывала парочку, — надо же было пересечься здесь с Алексеем…»

Тем временем, он пододвинул стул своей спутнице и сел ко мне спиной. Это было и хорошо, и плохо. Теперь я могла наблюдать только его затылок, а девушку за ним вообще толком не видела. С такого ракурса сложно было понять романтическое у них свидание или нет. С одной стороны, это меня совершенно не касалось… но с другой, почему-то было ужасно любопытно.

«Ты где?» — написала мне Даша, и я вздрогнула от неожиданности, когда телефон завибрировал на столе.

«Скоро вернусь», — ответила я и призадумалась. А что, собственно, я тут делаю? Сижу и слежу за людьми. А зачем мне это? Ведь моя цель изначально была другая — поспрашивать персонал об Инге и её спутнике.

Алексею тем временем принесли бутылку шампанского в ведёрке со льдом, и я решила, что это всё же смахивает на романтическое свидание. Время шло, мне пришлось заказать вторую порцию кофе, чтобы не сидеть за пустым столиком. Сидеть, кстати говоря, мне уже изрядно надоело и, когда подошла официантка, я, наконец, решилась:

— Алина, а вы давно здесь работаете?

— Да, — она улыбнулась, — почти год. Хотите, чтобы я порекомендовала вам блюдо, которое у нас особенно вкусно готовят?

— Не совсем. Хотите подзаработать? — спросила я вот так, открыто и без обиняков.

Она удивилась:

— Что, простите?

— Хочу спросить у вас об одной девушке, — понизив голос и сделав знак, чтобы она ко мне наклонилась, сказала я. — Она неоднократно посещала ваш ресторан примерно месяц назад. Девушка красивая, видная, вы наверняка её вспомните.

На лице официантки появилось изумлённое выражение. Я быстро нашла в телефоне фотографию Инги и показала ей.

— Послушайте, я не думаю, что… — замялась Алина.

— Я хорошо вам заплачу, — пообещала я и принялась вдохновенно врать: — Понимаете, на фотографии моя сестра. В этом ресторане она встречалась со своим любовником, от которого теперь беременна. Любовник оказался предателем и бросил её, посоветовав сделать аборт. Мы с родителями хотим найти его и немного побеседовать. Только и всего.

Алина переминалась с ноги на ногу, на её лице явно читалась нерешительность.

— Алина, сколько вы получаете за смену? — вкрадчиво спросила я. — Ответив на пару вопросов, вы сможете заработать сегодня вдвое больше. Решайтесь, акция актуальна только сейчас.

— Через десять минут я отпрошусь в туалет, — тихо сказала она. — Ждите меня там, в коридоре у входа.

Я тут же оплатила счёт и покинула ресторан. По указателям без труда нашла туалетные комнаты и встала там, где просила официантка. Видимо, ей удалось отпроситься даже раньше, потому что уже через семь минут она, слегка запыхавшись, подошла ко мне.

— Пойдемте, около кинотеатра есть лавочки, там присядем.

— Алина, вы помните мою сестру? — спросила я, когда мы сели. — Вам приходилось видеть её в вашу смену?

— Да, я несколько раз видела её в компании мужчины.

— Можете описать его? — попросила я. — Примерный возраст, рост, цвет волос… А если вдруг вам удалось услышать его имя, это было бы вообще прекрасно.

— Нет, — покачала головой Алина, — имени не знаю. А описывать не вижу смысла, вы можете и сами на него посмотреть.

— В каком смысле? — удивилась я.

— Он как раз сейчас находится в ресторане, сидит за своим любимым столиком у окна, куда обычно сажает своих пассий.

Смутная догадка посетила мою голову, но я решила уточнить:

— Вы про столик, который слева, за колонной?

Алина кивнула:

— Ну да. Сегодня мужчина в компании блондинки в зелёном мини. С вашей сестрой я его не видела уже давно. В последнее время он с этой девушкой приходит.

Я обалдело замерла. Ну вот, приплыли… любовник Инги, оказывается, и правда Дубовицкий, только не Денис Алексеевич, а его сын Алексей.

Я перевела Алине сумму, которая, несомненно, её порадовала, и поехала домой. В дороге у меня было время всё спокойно обдумать и к моменту, когда я вернулась, в моей голове всё разложилось по полочкам.

— Ты где бродишь? — накинулась на меня Даша, едва я переступила порог квартиры. — Мы уже часа два назад приехали, а дома никого…

— Да так, решила отужинать в ресторане, — пожала я плечами, снимая верхнюю одежду.

Даша удивлённо подняла брови, но не нашла, что на это сказать.

— Иди поставь чайник, — попросила я, — и позови Женю на совет. Сейчас будем обсуждать наши дела. У меня есть новости.

Через пару минут я рассказала им всё, что мне сегодня удалось узнать. Оба были удивлены не меньше, чем я на лавочке у кинотеатра в торговом центре.

— Это что же получается… — начала Даша.

— Ага, — довольно кивнула я. — Получается, что любовник Инги — это Алексей, а вовсе не Денис Алексеевич.

— Но как же… он что, нам врал, когда говорил про отца и Ингу?

— Именно так. Смотри сама, всё сходится: Алексей сам обмолвился, что брал однажды машину отца. Скорее всего, он одалживал её периодически, например, когда встречался с Ингой, чтобы не засветиться на своей машине перед женой. Лидия Леонидовна утверждала, что видела из окна офиса или на парковке, как Инга садилась в машину Дениса Алексеевича. Так и было, но в машине в такие моменты, видимо, находился Дубовицкий младший.

— Но… зачем же он намеренно ввёл нас в заблуждение? Придумал про духи Инги и её волосы в машине отца. Зачем он пытался нас убедить, что у Инги связь с Денисом Алексеевичем?

— Затем, что не хочет, чтобы жена узнала, — хмыкнул Женя.

— Это во-первых, — кивнула я, — а во-вторых, он наверняка решил извлечь из создавшейся ситуации максимум пользы и устранить конкурентку на наследство отца, то есть Ангелину. Если подумать, Алексей ведь мог нам просто сказать, что ничего про Ингу и её любовника не знает, а он, вместо этого, сразу указал на своего отца.

— Вот гад, — ахнула в сердцах Даша.

— Да, — согласилась я, — и при этом очень хитрый. Навешал нам с тобой лапши на уши, и в полиции, наверняка, сделал то же самое. Короче, подготовил почву, чтобы Ангелину посадили по надуманным обвинениям, а он прибрал к рукам компанию и остальное.

— Боже мой, а мы ему почти поверили…

— Ну, он держался весьма уверенно, — пришлось признать мне. — Неплохо сыграл.

— Боже мой… — повторила подруга, прикрыв рот рукой.

— Помните, я возвращалась за телефоном после работы, когда забыла его на зарядке в офисе? — продолжала я.

Даша с Женей кивнули, произнеся в один голос:

— Ну…

— Я вам не говорила, но в тот вечер заметила, что в офисе остались только Денис Алексеевич и Инга, закрывшись в его кабинете. После разговора с Алексеем, я вспомнила об этом и правда решила, что у Инги с руководителем был роман. Но теперь, в свете новых обстоятельств, я почти уверена, что Инга в тот вечер либо поставила Дениса Алексеевича в известность о связи с его сыном, либо, что мне кажется более вероятным, он и так об этом знал, а Инга попросила денег на аборт.

— Алексей, кстати, тогда внезапно перестал появляться на работе, — припомнила Даша. — Сначала говорили, что у него больничный, а потом он так долго не возвращался, что все перестали интересоваться.

— Не хотел показываться бывшей любовнице на глаза? — предположил Женя. — Как узнал, что может стать отцом, так и пропал от счастья. В прямом смысле слова.

— Наверное, так и было, — поддакнула я. — Даш, а ты что-нибудь знаешь про его жену Жанну?

— Нет, но, если нужно, спрошу у Гели.

— Как думаете, может ли Алексей быть убийцей Инги? Или Жанна? — взволнованно спросила я.

— Мне по-прежнему нравится версия, что это сделала Лидия Леонидовна, — неожиданно признался Женя, и мы с Дашей разом на него уставились.

— Она утверждала, что не убивала, — возразила подруга. — Поверь, это звучало очень убедительно.

— Ага, так же убедительно, как и то, что она отправится в полицию? — не без ехидства спросил он.

Мы с Дашей приуныли и замолчали на некоторое время.

— Предлагаю хорошенько встряхнуть нашего Казанову, — вдруг предложил Женя и в его голосе мне послышались довольные нотки.

— Это как? — решила уточнить я.

— Нужно неожиданно к нему нагрянуть, взять, так сказать, тёпленьким, и дать понять, что нам многое известно, в частности то, как некрасиво он вам наврал с три короба, — Женя расплылся в улыбке.

— Думаешь, он так испугается внезапному приходу своих подчинённых, что сразу признается в убийстве Инги? — усмехнулась я.

— А это уже зависит от того, как спрашивать, — пожал он плечами.

— А ты умеешь спрашивать так, чтобы с тобой сразу начистоту? — усомнилась я.

— Конечно, — невозмутимо ответил он и добавил: — Если бы с Лидией Леонидовной общался я, она бы мне всё как на духу.

Я только головой покачала, удивляясь чужой самоуверенности.

— Ребят, хватит препираться, — вмешалась Даша. — Давайте думать, что делать дальше. Не знаю, зачем Алексею убивать Ингу, она ведь не оставила ребёнка, а сделала аборт…

— Но это не мешало ей, например, его шантажировать, — предположил Женя. — Обиделась, что наш Алексей не хочет уходить от богатой жены к ней и будущему ребёнку и решила отомстить. По-моему, это очень по-женски.

Мы с Дашей выслушали последний комментарий без удовольствия, но решили не акцентировать на нём своё внимание.

— Может, она пригрозила Алексею, что расскажет всё об их связи его жене, и ему пришлось пойти на экстренные меры? — продолжал рассуждать Женя. — Инга у нас, как оказалось, обожала промышлять шантажом. Может, даже собиралась стрясти с бывшего любовничка деньги за моральный ущерб, кто знает…

— В этом что-то есть, — кивнула Даша, — по-моему неплохая версия.

— Надо узнать у Алексея, где он был вечером накануне смерти Инги, — добавила я.

— А для начала, где он живёт, — подытожил Женя.

— Это не сложно, — успокоила всех Даша. — Ника, помнишь, мы встречались с ним? Это было как раз недалеко от его дома. Можно узнать у Гели…

— Лучше заявиться не к нему домой, — перебил Женя, — а в его конспиративное любовное гнёздышко. Уверен, оно у него имеется.

— Как же мы его найдём, если оно конспиративное? — удивилась я.

— Думаю, оно должно быть где-то недалеко от ресторана, где ты засекла его с девицей. Скорее всего, даже в пешей доступности, потому что удобно, выпив в обществе красивой дамы, не садиться за руль, а пешочком быстренько дойти до хаты. Или, в перерывах между любовью, тоже заглядывать туда, чтобы перекусить.

Даша с подозрением посмотрела на Женю, видимо, как и я, удивившись его познаниям и логической цепочке относительно конспиративной квартиры.

— Чёрт, — разочарованно сказала я, — надо было за ними проследить, а я не догадалась…

— Выговор тебе, — припечатал Женя.

— Ничего, — поспешила утешить Даша, — задам вопрос Геле. Скорее всего, если Алексей скрывает квартиру от жены, она должна быть записана на другого собственника. А кто ещё этим собственником может быть?

— Его отец, — вдвоём с Женей хором сказали мы.

— Как же мне надоело обмениваться записочками, — вздохнула Даша. — Если бы мы с Гелей могли нормально общаться, наверняка бы уже раскрыли эти преступления, а так вечно приходится ждать её ответа…

С этим было трудно не согласиться. Даша, при нашем участии, написала письмо своей сестре, после чего мы наконец отправились спать.

На следующий день, к нашему большому разочарованию, выяснилось, что никакой другой квартиры, кроме той, в которой проживали Геля и Денис Алексеевич, у последнего в собственности не было. Ангелина также призналась, что не знает точного адреса места жительства Алексея и Жанны, так как сама никогда у них не бывала. По всему выходило, что своё конспиративное гнёздышко Алексей снимал, что было, если подумать, намного логичнее, чем водить дам в свою собственную квартиру.

— Остаётся только караулить Алексея в ресторане, либо снова вызвать его на разговор, но тогда не будет нужного нам эффекта неожиданности, — сказал Женя. — Поверьте мне, в таком деле важно, чтобы он не был подготовлен к нашему появлению.

Как обычно, Женя был очень уверен в том, что говорил, и мы с Дашей решили прислушаться. Решено было посещать ресторан ежедневно вечерами по очереди: один вечер я, другой Даша с Женей. В пятницу им, наконец, повезло.

Я сидела за ноутбуком, когда пришло сообщение от подруги: «Объект только что вышел из ресторана в компании блондинки».

«Принято. Продолжайте наблюдение» — ответила я и слегка улыбнулась. Слежка принесла свои плоды, не зря просадили в ресторане приличную сумму за эту неделю.

Даша с Женей вернулись домой примерно через час, красные от мороза и очень довольные.

— Скорее всего, они останутся ночевать на этой квартире, — сразу сказала подруга.

— Поэтому операцию Ы начнём завтра ранним утром, — ухмыльнулся Женя, чуть ли не потирая ладошки. — Возьмём нашего голубка тёпленьким, прямо из постели. Уверен, он всё нам расскажет.

— Вам и номер квартиры удалось узнать? — уточнила я.

— Обижаешь, — сказал Женя, а Даша пояснила:

— Женька попросил какого-то паренька с собакой зайти за нашей парочкой в подъезд и вместе с ними выйти из лифта на том же этаже, чтобы посмотреть, в какую квартиру пойдут. По-моему, гениально придумано!

— Цена вопроса всего тысяча рублей, — самодовольно улыбнулся Женя. — Паренёк остался доволен, а про нас и говорить нечего.

На следующее утро, в начале седьмого, мы уже вылезли из такси у дома, где Алексей снимал для своих утех квартиру. Одно было плохо — ранним утром в субботу никто не выходил из подъезда и попасть внутрь оказалось затруднительно.

Поторчав в темноте на морозе минут пять, Женя позвонил в какую-то квартиру и, ничуть не смущаясь, что разбудил жильцов в такую рань, заявил, что он почтальон, и попросил открыть. На наше счастье, люди, с утра пораньше, не стали ни в чём разбираться и нажали на кнопку. Домофон приветливо запиликал, а мы смогли попасть в подъезд.

Выйдя из лифта, но не доходя до квартиры, Женя вдруг под нашими удивлёнными взглядами снял куртку и шапку, вручил всё это Даше, и сказал тихо:

— На, подержи. К квартире близко пока не подходите, стойте тут, а то вас будет видно из глазка.

Мы переглянулись, но послушались.

Женя остался в толстовке, накинул на голову капюшон и принялся давить на кнопку звонка, а я почему-то разволновалась.

Никто не открывал, хотя отдалённая трель звонка была слышна, и он стал долбить кулаком в дверь.

«Сейчас из соседних квартир жильцы повыглядывают» — не успела взволнованно подумать я, как мы с Дашей услышали приглушённый голос Алексея:

— Кто?

— Я сосед ваш снизу, — забубнил Женя. — Вы нас, кажется, заливаете! Надо ванну проверить и кухню.

Загромыхали замки, а Женя, повернувшись к нам, сделал знак рукой, чтобы подошли поближе.

Дверь распахнулась и нашим глазам предстал Алексей — с голым торсом и в домашних штанах. Воззрившись на нас, он вроде бы не поверил своим глазам:

— Вы? — выдавил он, но продолжить не успел — Женя весьма невежливо толкнул его внутрь квартиры. Мы с Дашей быстро зашли следом, и Женя запер дверь на замки.

— Что вы себе позволяете? — в полном обалдении вопрошал Алексей. Его глаза бегали с Даши на меня, потом на Женю и обратно.

— Значит так, — сказал Женя, подходя к нему поближе, — нам доподлинно известно, что ты крутил шашни с Ингой, но нашим девочкам не пожелал в этом признаться. Более того, ты решил перевести стрелки на собственного отца.

К лицу Алексея прилила кровь, щеки и шея пошли красными пятнами.

— Ай-яй-яй, — дурашливо продолжал Женя, — как не стыдно?

В этот момент из комнаты дальше по коридору выглянула уже знакомая мне блондинка, которую я видела в прошлый раз в ресторане с Алексеем. В этот раз, вместо платья, на ней была белая простыня, в которую она закуталась. Было видно, что девушка напугана, слабым голосом она спросила:

— Алекс, что происходит?

Женя не дал Алексею и рта раскрыть, сразу ответив вместо него:

— Милая, Алекс сейчас немного занят, у него намечается важный разговор. А тебе, кажется, уже пора?

Девица оказалась понятливой, быстро скрылась в комнате, а уже через минуту вышла к нам полностью одетая и принялась поспешно обуваться.

— Да, милая, чуть не забыл, — снова ласково обратился к ней Женя. — Не советую никому рассказывать о том, что здесь видела. Уверен, ты умная девочка и не станешь никуда звонить. Верно, Алекс?

— Да, Сонь, — подал голос Алексей. — Я сам всё решу, обращаться никуда не надо, всё в порядке.

Соня быстро накинула шубу поверх платья и, схватив сумочку, ретировалась из квартиры.

— Где поболтаем? — дружелюбно спросил Женя.

— Да с какой стати? — вдруг попробовал взбрыкнуть Алексей. — Что вы вообще себе позволяете? Я вас к себе домой не звал. Убирайтесь отсюда!

— Зачем же так невежливо? — обиделся Женя.

— И на работе можете больше не показываться, вы уволены!

Женя округлил глаза от удивления, а потом начал хохотать. Выглядело это, вопреки ожиданиям, не весело, а довольно жутко. Мы с Дашей по-прежнему стояли, как вкопанные, и в беседе участия пока не принимали.

Вдруг, совершенно неожиданно, смех Жени оборвался, он подскочил к Алексею и, схватив его руку, вывернул её, заставив того согнуться и завопить от боли. Мы с Дашей сразу запричитали в два голоса:

— Не надо! Ты сломаешь ему руку! Женя, перестань!

— Да ладно вам, — с намёком на обиду сказал он и сделал акцент на первом слове: — Пока я ничего особенного ему не сделал.

Алексей продолжал стоять согнувшись, со сморщенным то ли от боли, то ли от унижения лицом.

— Где поболтаем, Алекс? — повторил свой вопрос Женя.

— В кухне, — промычал тот, и мы переместились туда.

Кухня оказалась объединена с небольшой комнатой, образуя, как сейчас модно говорить, евро-планировку. Женя усадил Алексея за небольшой стеклянный столик, сам сел напротив, а мы с Дашей устроились рядом на белом кожаном диванчике.

— Значит, так, — начал Женя. — Мы остановились на том, что нам известно: ты был любовником Инги.

— Бред! — взвился Алексей. — Вы ничего не докажете!

— Ошибаешься, голубчик, — ласково сказал Женя. — Из твоего любимого ресторана, куда ты привык водить своих пассий, у нас есть свидетели, которые без труда подтвердят, что видели Ингу в твоей компании. Скажи-ка, почему ты навешал Даше и Нике лапшу на уши, выдавая своего отца за любовника Инги?

На лбу Алексея выступил пот. Отвечать он не торопился.

— Молчать, как партизан, не советую, — покачал головой Женя и выразительно хрустнул костяшками пальцев.

Это возымело результат, Алексей заговорил:

— А что, я должен был признаться, что спал с Ингой? Тогда об этом могла бы узнать моя жена.

— Да, кстати, о Жанне. Как думаешь, она обрадуется, когда получит свежие вчерашние фоточки, на которых увидит муженька в компании юной и прекрасной Сони?

Алексей замер, а потом откинулся на спинку стула и уставился в пол. Было ясно, что такая перспектива его совсем не радует.

— Мы не будем просвещать Жанну относительно того, как ты проводишь выходные, если будешь с нами откровенен, — пожал плечами Женя. — Если подумать, мы просим не так много — просто рассказать всё, как есть.

Тяжкий вздох вырвался из груди Алексея, он немного поёрзал на стуле и заговорил:

— Да, я встречался с Ингой. Она сама почти сразу, как я появился в офисе, стала проявлять ко мне знаки внимания, чуть ли не вешалась на меня.

— И ты решил не отказываться от того, что само идёт в руки, — поддакнул Женя.

Алексей нахмурился, но комментировать это высказывание не стал.

— Мы встречались примерно полгода, после чего я стал искать повод, чтобы расстаться. Ну, надоела она мне. Постоянно писала в мессенджерах, хотя я просил этого не делать, всячески навязывалась… короче, я попытался завести разговор о расставании, но она как будто не понимала, к чему я клоню. Тогда… тогда я решил, что лучше будет просто на время исчезнуть.

Мы с Дашей переглянулись, как бы мысленно в унисон говоря «козёл».

— В каком смысле исчезнуть? — решил уточнить Женя.

— Ну, договорился с отцом, что пока побуду на больничном, чтобы не появляться в офисе и не пересекаться с ней. А потом она узнала о беременности и почему-то решила, что ребёнок от меня. Лично я в этом не уверен, Инга же незамужняя, свободная женщина…

Мне стало противно. Алексей только что упал в моих глазах ниже плинтуса.

— Короче, она написала мне, что нужно срочно встретиться, дело жизни и смерти и всё такое, ну, я и поехал. На свидании Инга опять ко мне липла, признавалась в любви… в общем, была очень и очень навязчива. И, когда сообщила мне, что ждёт ребёнка, я сразу сказал, что уходить от жены не планирую, жениться на ней, разумеется, не собираюсь и посоветовал сделать аборт. Я нормально объяснил, почему мы не можем быть вместе, и что, к сожалению, я не люблю её.

— А она что? — грустно спросила Даша.

— После того, что я сказал, её как подменили. Она сидела молча и не произнесла ни слова, даже когда я попрощался. Ну, я и ушёл. Потом где-то недели две всё было спокойно, Инга не звонила и не писала, я даже подумал, что она вняла здравому смыслу, но она…

— Не вняла? — догадался Женя.

— Она вздумала меня шантажировать! — возмутился Алексей. — Вот вам и любовь! Сказала, что оставит ребёнка, а на меня подаст в суд на установление отцовства и алименты. Ещё пообещала, что Жанне непременно всё сообщит. Якобы у неё сохранилась наша переписка и… разные фотографии, которые она собирается показать моей жене.

— И что в итоге, показала? — прищурился Женя. — Или не успела, потому что умерла?

— На что вы намекаете? — опешил Алексей.

Женя молчал, по-дурацки улыбаясь, а я спросила:

— Алексей, где вы были вечером, накануне смерти Инги?

Его глаза нервно забегали. Да, актёр из Алексея всё-таки оказался не очень, по крайней мере, сохранять спокойствие в стрессовой ситуации у него получалось плохо.

— Дома был.

— С женой? — уточнила я.

— Нет, она уезжала в командировку, — нехотя признался он.

— А, кстати, сейчас она где? — влез Женя.

— Тоже в командировке, — буркнул Алексей, смотря в пол. — Улетела во Владивосток по делам своей компании на пять дней.

— Вот как… — не без ехидства протянул Женя. — Жена мотается по стране, копеечку в семью зарабатывает, а наш наследник вместо того, чтобы поддерживать на плаву фирму отца, развлекается с Сонечкой. Очень мило.

Алексей продолжал хмуро смотреть в пол, не реагируя на Женькины провокации.

— Я не гордый, — снова заговорил Женя, — спрошу ещё раз: зачем ты солгал девочкам, что Инга встречалась с твоим отцом?

— Я же уже сказал… — со злостью начал Алексей, и в этот момент произошло кое-что, чего ни он, ни мы с Дашей не ожидали. Женя быстро привстал из-за стола, резким движением положил руку на макушку Алексея, а потом тюкнул его лицом в стол. От звука удара мы с Дашей вздрогнули, а Алексей нецензурно выругался, хватаясь за свой нос.

— Жень, — ахнула Даша, — ты что, прекращай…

Я с тревогой посмотрела на Алексея — из его носа пошла кровь.

Женя развёл руками:

— Я ж по-человечески просил его рассказать всё по чесноку, кто ж виноват, что он не послушался.

Даша встала и подала Алексею салфетки, которыми он тут же принялся вытирать лицо.

— Алекс, не заставляй меня снова повторять мой вопрос, — вкрадчиво сказал Женя.

— Я узнал, что следствие подозревает Ангелину в убийстве отца на почве ревности, плюс по офису ходили слухи, что у него был роман с Ингой и я… я решил, что мне повезло — удастся сохранить в тайне, что её любовником на самом деле был я.

— И жена не узнает, и Ангелина получит срок и не сможет претендовать на наследство? — подсказал Женя, теряя терпение.

— Да, — Алексей нехотя кивнул, а потом добавил: — А с какой стати я должен делиться фирмой и деньгами отца с Ангелиной? Они женаты-то были всего пять лет, ерунда… И вообще, я всегда подозревал, что она с ним из-за денег. Сама приезжая откуда-то и до отца за душой толком ничего не имела…

— Ого, — восхитился Женя. — И кто это нам говорит, альфонс Алекс? Ну, ничего себе, да, девчонки?

Мы с Дашей молча переглянулись, а мне на ум пришла прочитанная где-то фраза: «Мы подозреваем людей только в том, что способны совершить сами».

— Теперь идём дальше, — продолжал Женя. — Только давай сразу начистоту, ага? Где ты был и что делал вечером накануне смерти Инги? И кто может это подтвердить?

— Говорю — дома я был. Один. Жена была в командировке. Подтвердить, к сожалению, никто не сможет.

Удивительно, но Алексей больше не предпринимал попыток сопротивляться. И, если в начале разговора, как-то пытался держать себя в руках, то теперь, после соприкосновения со столом, совсем сник и выглядел жалко. Присущая ему обычно спесь и приличная доля самодовольства испарились без следа.

— Ну, сколько можно врать? — вздохнул Женя. — Ты правда думаешь, что моё терпение бесконечно?

Алексей от этих слов напрягся, но промолчал.

— Ладно, только ради девочек пока не буду применять к тебе санкции, а даже немного помогу… Итак, в тот вечер ты приходил к Инге. Зачем?

Алексей вздрогнул, на его лбу выступили капельки пота.

— Алекс, хорош молчать, тебя это не спасёт, и знаешь почему? Есть свидетели, что ты в интересующую нас дату заглядывал к Инге. Да, да, не удивляйся. Соседи Инги видели тебя в глазок и даже смогли опознать по фотографии.

Мы с Дашей вновь с удивлением переглянулись и с немым вопросом уставились на Женю, а он в ответ весело нам подмигнул.

Алексей красноречиво выругался и, поставив локти на стол, сжал пальцами виски.

— Говори, Алекс, не стесняйся, — подбодрил Женя.

— Да, я приходил к Инге в тот вечер, — с тяжким вздохом начал он. — Но я не убивал её.

Вот это поворот! Мы слушали, затаив дыхание.

— А с чего ты так уверен, что Ингу убили? — Женя изобразил удивление.

Алексей растеряно моргнул, сообразив, что проговорился, и замолчал. Выждав немного, Женя сказал с раздражением:

— Слушай, ты меня утомил…

— Инга вела себя отвратительно, — сразу продолжил Алексей и пожаловался: — После того, как забеременела, её словно подменили. Не постеснялась рассказать всё моему отцу, представляете? Зачем-то впутала его во всё это… Короче, отец с ней долго говорил, объяснял, что на мне свет клином не сошёлся, убедил сделать аборт, деньги перевёл, которые она с радостью взяла… а потом, потом она всё равно задумала шантажировать меня! В этом вся Инга, ей всегда было мало денег… да и отомстить, видно, очень сильно хотелось, натура у неё такая…

— Давай ближе к делу, — поторопил его Женя.

— В общем, Инга заявила, что скоро у неё будут контакты моей жены Жанны и она сразу перешлёт ей наши переписки и фото… я не мог этого допустить. Жанна, если узнает, выгонит меня на улицу. Я… я купил сильнодействующее снотворное, с помощью шприца добавил его через пробку в бутылку вина, и отправился к Инге. Накануне я писал ей, что раскаиваюсь в том, что произошло, и вообще, понял, что люблю её. Мне нужно было, чтобы она поверила и согласилась со мной встретиться. Удивительно, но Инга приняла всё эту муть за чистую монету, обрадовалась. Я сказал, что подъеду к ней вечером и она была не против.

Алексей замолчал, переводя дыхание, и вскоре продолжил:

— Всё шло как по маслу. Инга тепло встретила меня, поцеловала, мы выпили. Я старался подливать ей побольше вина, периодически отсылая за чем-нибудь на кухню, чтобы незаметно для неё выливать свой напиток. Выпив третий бокал, она начала клевать носом, а потом, наконец, отключилась.

— Что было дальше? — затаив дыхание, спросила Даша.

— Дальше я удалил с телефона все наши переписки, совместные фотографии и даже свой номер из её контактов. В общем, избавился от улик, чтобы, проснувшись, Инге уже нечем было меня шантажировать.

— Не проще было забрать телефон и раздолбить его? — задумчиво спросил Женя.

— Поначалу я так и хотел сделать, но потом решил, что не буду. Просто удалю всё без возможности восстановления.

— А про резервное копирование ты не слышал? — хмыкнул Женя. — Облачные хранилища…нет?

Алексей нахмурился, но ничего не ответил.

— Что было дальше? — снова спросила Даша.

— Ничего, — буркнул Алексей. — Дальше я ушёл.

— Хочешь сказать, что это не ты включил газ на полную? — с сомнением спросил Женя.

— Это был не я. Я не убийца!

— И ты думаешь, мы в это поверим? — удивился Женя.

— Хотите верьте, хотите нет, — ответил Алексей отрешённо, как будто уже со всем смирившись. — Я рассказал правду и больше мне нечего добавить. Теперь Жанна узнает обо всём… а в полиции наверняка захотят свалить на меня это убийство, а что… очень удобно… всё, мне конец.

Клянусь, он чуть не плакал. А я почувствовала странную смесь эмоций из жалости и презрения.

Мы сидели у Алексея уже больше часа, выслушивая его откровения. Смотря на него, я всё больше убеждалась в мысли, что убийца Инги кто-то другой. Сделать гадость исподтишка — это да, это похоже на Алексея, но убить… тут, как мне казалось, надо быть человеком расчетливым, хладнокровным и умеющим очень хорошо контролировать свои эмоции.

— Сам пойдёшь к ментам? — участливо спросил у него Женя.

— Мне конец, — твердил тот, как заведённый, держась руками за голову и вроде бы не обращая на нас внимания, — мне конец…

— Если не ты убил Ингу, значит, бояться тебе нечего, — попробовала его успокоить Даша. — Надо просто рассказать всё, как есть. Уверена, они найдут настоящего убийцу.

— Да как ты не понимаешь? — взвился он. — На прошлом допросе я уже сболтнул, что Инга скорее всего встречалась с моим отцом! Теперь мне предъявят ещё и за лжесвидетельство!

— Не предъявят, — спокойно возразил Женя. — Ты же не говорил, что знаешь точно, ты сказал только о своих предположениях, а это не считается лжесвидетельством.

В глазах Алексея забрезжила надежда:

— Да, я не утверждал это на сто процентов.

— Алексей, вы ведь встречались с Ингой долгое время, — влезла я в разговор. — У вас нет предположений, кто мог совершить убийство?

— Нет, — он замотал головой, — понятия не имею.

— Подумайте. Может, в последнее время она как-то странно себя вела или была чем-то встревожена?

— Ну… разве что только своей беременностью…

— Как думаете, а ваша жена не могла догадываться о вашей связи?

— Нет, точно нет. Жанна не стала бы со мной церемониться, уж поверьте, сразу бы устроила скандал. Уверен, она не знала и до сих пор не знает.

Я призадумалась и решила задать ещё один вопрос:

— Может, Инга рассказывала вам что-то о своих отношениях с другими людьми? Например, о коллегах? Или о своих подругах?

— Ну, о работе мы, бывало, немного общались… всё-таки в одной компании работали, — пожал плечами Алексей. — А с подругами своими она меня не знакомила. Я сразу обозначил, что наши отношения должны быть в тайне.

— Ника, что такое? — обратилась ко мне Даша. — Выглядишь так, как будто что-то поняла.

— Да нет, — отмахнулась я. — Просто в голову пришла мысль, что убийца, вполне возможно, кто-то с работы, а не из личного окружения Инги.

Все с любопытством на меня уставились, ожидая объяснений.

— Помните, отложенное сообщение с просьбой приехать к ней домой, Инга отправила Оксане? Не лучшей подруге Варе, что живёт в соседнем дворе, а Оксане… Меня это сразу как-то насторожило. Не буду утверждать точно, но есть подозрение, что убийца знал про Оксану, но не знал про Варю, поэтому и отправил сообщение именно Оксане.

После этих слов Женя нахмурился и нехорошо посмотрел на Алексея. Тот под его взглядом снова беспокойно заёрзал на стуле.

— Я не убивал, клянусь! — сказал с отчаянием. — Ну, сами подумайте, зачем мне это? Брать грех на душу из-за романа на стороне? Удалить компромат, да, хотел, но убивать… мне такое и в голову не могло прийти!

Мы все немного помолчали, беспокойно переводя взгляды друг на друга.

— Ладно, сидим, конечно, хорошо, но пора и дела делать, — сказал Женя, поднимаясь, и обратился к Алексею: — Собирайся, поедешь с Дашей в полицию, где всё расскажешь, как на духу. Она права, если ты не убивал, значит и доказательств против тебя у ментов не найдётся.

— Да уж, — горько усмехнулся Алексей. — Вам-то хорошо говорить…

Смирившись со своей участью, он поднялся и побрёл в ванную. Женя, на всякий случай, прошёл в прихожую и встал у входной двери, тем самым отрезая ему путь к бегству. Примерно через полчаса мы все покинули квартиру, загрузились в такси и поехали в отделение.

По пути Даша позвонила следователю, и нам повезло — он сегодня как раз находился на своём рабочем месте.

У дверей казённого здания мы с Женей попрощались с Дашей и Алексеем, посмотрели, как они скрылись внутри и опять же на такси вернулись домой. Не известно, сколько они будут беседовать со следователем, вполне возможно, что долго, поэтому смысла ждать их на улице не было.

Дома я решила замариновать курицу, чтобы затем запечь её в духовке. Когда вымыла тушку и обсушила её бумажными полотенцами, в кухню зашёл Женя и уселся за стол. Я стояла к нему спиной, но чувствовала его взгляд, который буквально жёг мне затылок. Повернувшись к столу, чтобы взять солонку, убедилась, что чутьё не обмануло — он держал свой смартфон в руках, но не смотрел на экран, а меня разглядывал. При чём вёл себя как-то странно, не то усмехался, не то ухмылялся, в общем, мне это совсем не понравилось. Под его взглядом я почувствовала себя неуютно и спросила, не выдержав:

— Что?

— Ничего, — он расплылся в улыбке. — А что?

— Ничего, — в тон ему ответила я, пожала плечами и вернулась к курице.

— Что за колечко у тебя вместо кулона на цепочке болтается? — услышала через минуту.

— Не важно.

— Подгон от жениха что-ли? — предположил Женя.

Я продолжала натирать тушку специями, не собираясь отвечать и чувствуя нарастающее внутри раздражение.

— И где он, твой парень? Приехала покорять столицу одна, а его забыла там, под Омском? — хохотнул Женя.

— А тебе что за дело? — не слишком любезно спросила я, повернувшись к нему.

— Просто любопытно, — он развёл руками и улыбнулся. — Или это он не захотел поехать с тобой?

— У тебя потрясающая дедукция, — с каменным лицом сказала я, убрала курицу в холодильник и пошла к себе в комнату.

Даша вернулась после обеда, когда уже начало смеркаться и рассказала, что Алексея всё-таки задержали, пока, правда, только под подписку о невыезде.

Вечером Женя предложил отметить нашу первую небольшую победу бутылочкой вина. Я поставила курицу запекаться в духовку, а они с Дашей сходили в супермаркет за вином и закуской. Наконец, устроившись за столом, мы подняли бокалы, и Женя неожиданно сказал:

— Предлагаю выпить за Нику! Да-да, не удивляйся, ты здорово помогла нам продвинуться в расследовании. Нашла ресторан, узнала про Алексея… в общем, браво! За тебя!

— За тебя! — подхватила Даша.

Мы чокнулись и выпили.

— Жень, ты тоже нас удивил, правда, Ника? Как здорово ты притворился соседом, Алексей даже ничего не заподозрил! — восхищалась Даша. — Открыл дверь, как миленький.

— Да, правда, — кивнула я и, не удержавшись, добавила: — А потом удивил ещё больше, когда чуть нос человеку не сломал.

— Ну, ведь не сломал же, — радостно возразил Женя. — Просто ему надо было помочь. Так сказать, немножко подтолкнуть к откровенному диалогу.

— Жень, теперь выпьем за тебя, — предложила Даша и мы, конечно, выпили.

— Похоже, что мы отныне счастливые безработные, — продолжал веселиться Женя. — Алексей угрожал увольнением, и похоже, не шутил.

— Подумаешь, — я махнула рукой. — Компания всё равно не сегодня, так завтра развалится под его управлением. Кажется, Лидия Леонидовна была права, когда предположила, что компанию с ним не ждёт ничего хорошего.

— Да, ребят, — вздохнула Даша. — Жаль, конечно, что так всё получилось… Хотя, знаете, что я думаю? Многое будет зависеть от того, кто, вступив в права наследства, будет компанией распоряжаться. Если Геля, а не Алексей, то, может…

— Думаешь, ей интересна эта компания? — усомнился Женя.

— Не знаю, — вздохнула Даша. — Я ведь до сих пор пока не могу поговорить с ней по-человечески…

— Кстати, мы будем продолжать наше расследование? — спросила я.

— А как же! — удивилась Даша. — По-моему, у нас неплохо получается. Как оказалось, мы супер-команда! Предлагаю выпить за это!

Мы с Женей поддержали тост, а затем все ненадолго замолчали, потому что курица, наконец, была готова.

— Жень, ты так классно придумал напугать Алексея тем, что его видели соседи Инги, — продолжала восхвалять его Даша, — и так убедительно это сказал! Я даже сама чуть не поверила! Мне кажется, это было для Алексея последней каплей, после чего он понял, что придётся рассказать нам всё.

— Да я сам в шоке от того, как всё удачно сложилось, — довольно кивнул Женя. — Я ведь сболтнул это так, на удачу, но по реакции нашего Алекса сразу понял, что попал в яблочко.

— Идея, кстати, неплохая, — сказала я. — Почему мы раньше не додумались узнать, кто соседи Инги и не попытались с ними пообщаться?

— Мы ж не полиция, — фыркнул Женя. — Как ты себе это представляешь? Никто не будет с нами вести беседы, да ещё и вспоминать, видели они кого-то или не видели однажды вечером пару месяцев назад.

— Но попробовать-то можно… — не отступала я.

— Позвоню Варе, — предложила Даша. — Они с Ингой дружили с детства, наверняка, она хотя бы в общих чертах знает, что у её подруги за соседи.

Я подняла вверх большой палец, поддерживая это предложение.

Мы ещё пообсуждали Алексея, Ангелину и наше расследование, и около двух часов ночи, наконец, разошлись по своим комнатам.

На следующий день Даша узнала у Вари, что соседнюю с Ингой квартиру хозяева давно сдают посуточно, и что на этой почве у Инги с ними не раз возникали конфликты.

— Там такой проходной двор! — рассказывала Варя по телефону. — Кто-то заезжает на выходные, кто-то на праздники, а кто-то на пару часов. Сами понимаете, иногда люди снимают такие квартиры чисто для пьянок и гулянок, соответственно, шумят и доставляют дискомфорт соседям. Инга даже пару раз грозилась обратиться к участковому, на что хозяева той квартиры обещали, что больше такого не повторится. Но воз, как говорится, был и ныне там.

— Инге можно было бы скооперироваться с другими соседями, которые тоже рядом с этой злачной квартирой. Коллективные обращения всегда лучше рассматривают, — рассуждала Даша.

— Проблема в том, что другая квартира, соседствующая с ними, пустует. Там жил старик, который умер много лет назад. Инга рассказывала, что его наследники рассматривали возможность сдачи, но квартира в ужасном состоянии и требует значительных вложений. Чтобы её продать, тоже нужен ремонт, иначе цена будет смешной. В итоге квартира стоит заброшенная, а наследники, видимо, ищут средства на ремонт.

— А ещё на площадке есть квартиры?

— Да, самая крайняя справа. Там живёт полуслепая бабушка, которая почти не выходит из дома. К ней ходит соцработник, готовит ей, помогает, выгуливает пару раз в неделю.

Мы с Дашей переглянулись. Да уж, непонятно даже кого тут спрашивать. Закончив разговор, Даша задумчиво сказала:

— Что-то ничего не выходит из этой затеи… как нарочно…

— Давай попробуем найти объявление о сдаче соседней с Ингой квартиры в интернете? — предложила я.

— А что это даст? — высказал своё сомнение Женя.

— Поговорим с хозяевами, что-нибудь придумаем, может, они вспомнят, кому сдавали тогда квартиру, — неуверенно предположила я.

— Сама слышала, что там проходной двор, — махнул рукой Женя. — Наверняка за это время столько жильцов сменилось…

— Но ведь у них могла сохраниться, например, переписка на сайте, — рассуждала я, — может, они даже смогут нам подсказать контакты или имена этих людей.

— Ага, — усмехнулся Женя, — и что тебе дадут их контакты? Может, эти люди были тут проездом из Мурманска. Будешь спрашивать их по телефону, не сталкивались ли они с кем-то на площадке у съёмной хаты?

Я пожала плечами, а Даша сказала мягко, положив руку ему на плечо:

— Жень, попытка — не пытка. Надо попробовать. А если не выйдет, ну что ж… на нет и суда нет.

Я пошла к ноутбуку штудировать интернет и вскоре без труда нашла нужное объявление. В старенькой пятиэтажке, где жила Инга, сдавались всего три квартиры — две однушки и одна двушка. Из разговора с Варей я помнила, что Инга проживала в однокомнатной, а соседняя, которую сдавали посуточно, была двухкомнатной. Недолго думая, я отправила хозяевам квартиры сообщение о желании её снять, и стала ждать ответа.

Ответ поступил довольно быстро, мне удалось договориться о встрече на следующий день, чтобы посмотреть квартиру и, если всё понравится, получить ключи.

— Даш, поедешь со мной? — предложила я.

— А мне, значит, не предлагаешь? — влез Женя со своей привычной улыбочкой.

— Нет, — отрезала я. — У девушки, максимум, у двух девушек больше шансов разговорить хозяев и убедить их сдать квартиру. Ты там явно будешь лишним.

— Вот как, — ничуть не расстроился он. — Ну ладно, отдохну тогда пока, за пивком схожу.

Хозяйкой квартиры оказалась молодая девушка, на вид младше нас с Дашей. Она подбежала к подъезду, где мы ждали её на морозе, в лёгкой куртке нараспашку, без шапки и в летних кроссовках, из чего я сделала вывод, что она живёт где-то неподалёку, возможно даже в этом же доме.

— Привет, — кивнула она нам и заспешила внутрь. — Давайте за мной.

Внешний вид квартиры, её убранство, мебель — всё говорило о том, что это не уютное гнёздышко, а просто место, чтобы перекантоваться. В единственной комнате расположились раскладной диван, односпальная кровать, два стареньких кресла. Видимо, чтобы без труда, если потребуется, вместить целую компанию на ночлег.

Мы с Дашей, чтобы всё выглядело натурально, прошли на кухню, заглянули в туалет и даже посмотрели из окна. Всё это время хозяйка квартиры стояла, прислонившись к дверному косяку в прихожей, лениво листая ленту в смартфоне и не обращая ровным счётом никакого внимания на наши передвижения по квартире.

— Нам всё подходит, — сказали мы в два голоса.

— Супер, — отреагировала девушка. — Вы на сколько дней? Сниму объявление с сайта, чтобы меня не беспокоили понапрасну.

— На пару дней, — ответила Даша. — Сегодня и завтра.

— Подскажите, а как тут с соседями? — влезла я. — Если музыку включим, не будут бухтеть? Или лучше не стоит?

— Включайте, — кивнула она, — но не так, чтобы квартира от басов ходуном ходила.

— У прошлых жильцов не было проблем с соседями? — не отставала я.

— Нет, тут на площадке всего четыре квартиры: в двух никто не живёт, третья наша, в четвёртой старушка. Музыку включать можно, но не на всю катушку, а то снизу соседи прибегут.

Да, выйти, как бы между прочим, на интересующую нас тему так, чтобы не вызвать подозрений, не получалось. Переглянувшись с Дашей, мысленно решили перейти к плану Б, который разработали в такси. Этот план тоже не был особо замысловатым, но ничего другого нам в голову пока не пришло. Суть в том, чтобы, через некоторое время после заселения, связаться с хозяйкой квартиры и сообщить, что мы, якобы, нашли что-то принадлежащее другим жильцам, что-то ценное, что было бы неплохо людям вернуть. В идеале мы рассчитывали на то, что хозяйке не захочется в этом разбираться и она даст нам контакты квартиросъемщиков, чтобы мы сами с ними связались. Конечно, эта идея со всех сторон неидеальная, но другой у нас не было.

— Может, скажем, что нашли… не знаю, обручальное кольцо? — предложила Даша, когда мы остались с ней в квартире вдвоём.

— Не годится, — покачала я головой. — Нужно что-то такое, чтобы было связано с интересующей нас датой. Прошло почти два месяца, сама понимаешь, тут могло пожить уже много людей за это время… связываться с ними всеми нереально.

— Может, ключи? Скажем, что нашли чьи-то ключи.

Я задумалась:

— Ключи, пожалуй, не совсем подходят. Должно быть что-то не сильно дорогое, чтобы хозяйка не захотела оставить это себе, но в то же время ценное для людей, которые предположительно это что-то забыли. Плюс, будет чудесно, если это что-то будет намекать на дату, когда Инга умерла.

— Я знаю, — просияла Даша. — Скажем, что нашли… не знаю… например, старинный медальон вместе с чеком о покупке. В чеках ведь всегда указана дата, когда товар приобретался. Сам медальон не из драгоценных металлов, просто бижутерия, но, судя по всему, дорог тем, кто его купил. Возможно, это был кому-то подарок… Скажем, если нам дадут контакты этих людей, нас не затруднит вернуть его.

— Точно, — обрадовалась я. — Мы можем сказать, что сами свяжемся с ними и вышлем медальон, если нужно, почтой. Вряд ли хозяйке захочется заморачиваться с этим самой.

Мы выждали некоторое время, а потом Даша позвонила хозяйке квартиры и разыграла всё, как по нотам. Сказала, что нас совершенно не затруднит встретиться с бывшими квартиросъемщиками в Москве, либо отправить медальон посылкой через почту, тем более что мы завтра якобы всё равно собираемся отправить кое-что родственникам в другой город.

На наше счастье, хозяйке квартиры вся эта история не показалась странной и заниматься возвратом медальона самостоятельно она не собиралась. Пообещала, что найдет контакты и отправит нам в течение часа.

— Ты на актёрский поступать никогда не думала? — на радостях похвалила я подругу.

— Мне бы сразу в Голливуд, — подмигнула Даша.

Но дальше нас ждало разочарование: мы получили номер телефона и даже имя человека, который снимал в нужные нам даты квартиру, но дозвониться до него не получалось. Аппарат абонента выключен.

— Если этот Андрей приезжий, — вздохнула Даша, — то, скорее всего, он купил здесь новую сим-карту, попользовался ею какое-то время, а потом, когда уехал, она стала ему не нужна.

— Наверняка, так и есть, — развела я руками. — Может, спросим у хозяйки, как он выглядел?

— Зачем? Это не поможет нам найти его и поговорить, а вот подозрения, думаю, возникнут, что мы слишком уж явно интересуемся этим человеком.

— Ты права, — пришлось признать мне.

— К тому же, согласись, вообще не факт, что этот Андрей что-то видел. Это всё вилами по воде…

На другой день нам стало известно, что адвокат Ангелины Светлана Ивановна подала ходатайство об изменении меры пресечения для своей подзащитной. Суд удовлетворил это требование, отменив домашний арест и заменив его на подписку о невыезде. Радостная Ангелина сообщила Даше об этом по телефону и пригласила нас к себе на кофе, чтобы поболтать. Женю с собой не взяли, так как Ангелина пока даже не знала, что мы втроём разбираемся в этой запутанной истории.

Даша обстоятельно рассказала сестре всё, что нам удалось узнать. Обсудив по десятому разу все детали и нюансы этого дела, Ангелина подытожила:

— Вы мне так помогли, что я не знаю даже, как вас благодарить! Этот гадёныш Алексей никогда бы не пошёл в полицию, если бы не вы! Да и с Лидией Леонидовной вам так ловко удалось всё распутать! В общем, моя бесконечная вам благодарность, ну и деньги за помощь, как обещала…

Я хотела было отказаться от денег, но потом вспомнила, что теперь безработная, да и Даша с Ангелиной очень настаивали. В общем, я взяла свою часть, подумав, что мне ничто не мешает отдать их обратно, когда снова найду работу.

По поводу компании своего мужа Ангелина дала понять, что будет не против её продажи, так как не представляет себя на месте руководителя.

— Думаю, дальше можно не продолжать расследование, — сказала мне Даша, когда мы возвращались домой.

— Тебе не интересно, кто убил Ингу?

— Интересно, конечно, но… пусть этим занимаются в полиции. Мы со своей стороны, по-моему, сделали всё, что могли. Ты так не думаешь?

— Думаю, — согласилась я, — но вдруг мы можем сделать что-то ещё?

— По-моему, мы зашли в тупик. Честно, я не знаю, что мы ещё можем сделать. Наверное, пора нам возвращаться к обычной жизни, устраиваться на работу и так далее.

— Это понятно… — протянула я.

— Как думаешь, — спросила Даша, слегка замявшись, — Женька уедет?

— Куда? — не поняла я.

— Не знаю куда… он же любит путешествовать. Помнишь, сам нам говорил, что он перекати-поле? Здесь его уже вроде бы ничего не держит…

— Это надо у него спросить, — пожала я плечами. — Может, его здесь невольно держишь ты?

— Думаешь, он ко мне серьезно? — спросила она и я услышала в её словах надежду.

— Не знаю, — ответила я честно, — Женя для меня закрытая книга. За всеми его усмешками и ужимками мне сложно понять, что он думает и чувствует на самом деле.

— Это точно, — кивнула подруга. — Мне тоже сложно понять, где он настоящий, а где нет.

Зайдя к себе в квартиру, мы увидели, что объект наших обсуждений преспокойно сидел на кухне, грыз фисташки и смотрел смешные видео, время от времени посмеиваясь. Вымыв руки и переодевшись, мы присоединились к нему за столом, решив перед сном выпить немного чаю.

— Как думаете, кто всё-таки убил Ингу? — снова начала я.

Даша вместо ответа пожала плечами, а Женя уверенно сказал:

— Я бы поставил на Лидию Леонидовну. У неё был мотив.

— Так странно… — продолжала я. — Получается, Алексей опоил Ингу снотворным, удалил компромат, ушёл. И спустя некоторое время в её квартире появился убийца. Как он узнал, что Инга беспробудно спит?

— Может, он звонил ей в дверь, она не открыла, а у него был свой ключ? — не очень уверенно предположила Даша. — Зашёл, увидел, что она в отключке, счёл это очень удобным и пустил газ?

— Тогда это кто-то из её родственников или ближайших друзей? — предположил Женя.

— Вряд ли, — усомнилась я. — Помните, убийца не знал про Варю — её лучшую подругу.

— А вдруг, наоборот, он знал про Варю? Но не захотел её в это впутывать?

Я задумалась над последними словами Даши. Кто знает, может всё так…

— А вдруг убийца сидел прямо в квартире Инги, пока у неё был Алексей? — продолжала рассуждать подруга. — Допустим, она спрятала его… нет, ерунда.

— Ерунда, — дружно согласились мы с Женей.

— Может лучше обсудим, что теперь будем делать дальше? — спросила Даша, косясь на Женю.

— Предоставим полиции искать преступника? — хмыкнул он.

— Это само собой. Я имею в виду вообще, в целом?

— Я, наверное, уеду, — неожиданно для самой себя сказала я.

— Почему? — удивилась подруга.

— Устала от Москвы, — я пожала плечами. — Поеду к себе на праздники, а там посмотрю, может, ещё вернусь.

На самом деле я понятия не имела, куда мне отправиться, но решила, что завтра как-нибудь с этим определюсь. Повисла тишина, все задумались о своём, а потом Даша спросила:

— А ты, Жень?

— Не думал пока, — просто ответил он.

Через некоторое время Даша отправилась в душ, а я решила убрать со стола и вымыть посуду. Женя с кухни не уходил и посматривал на меня с усмешкой, чем действовал на нервы. Решив не обращать на него внимания, я стала размышлять. Что меня здесь держит? До Нового года осталось всего ничего — неделя, искать новую работу сейчас не самое подходящее время. Да и хочу ли я оставаться здесь? Наверное, всё-таки нет. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я покинула родной город. Меня никто не преследует, всё тихо-спокойно, так может, пора вернуться? Рустам… надо попытаться разузнать что-нибудь о нём.

Закончив с посудой, я собиралась пойти к себе, но Женя неожиданно преградил мне путь.

— Ты уже спать? — спросил он, слегка растянув губы в улыбке.

— Ну да, — ответила я, пытаясь его обойти.

— Да брось, может, посидим ещё? — Он подошёл ко мне вплотную. — Поболтаем…

В этот момент дверь ванны распахнулась и вышла Даша с полотенцем на голове. Увидев нас, она слегка растерялась и спросила:

— Вы чего тут?

— Да так, — в своей манере ответил Женя и, насвистывая, удалился в Дашину комнату.

Я тоже поспешила к себе, чувствуя неловкость ситуации и успев заметить, что Даша нахмурилась.

Дурацкое поведение Жени в последние дни не давало мне покоя. Находиться с ним наедине, без подруги, стало в тягость. Мне не хотелось думать о том, что он решил приударить за мной, но такие подозрения всё чаще против моей воли появлялись в голове. Как мужчина, Женя был мне не интересен, к тому же у них с Дашей были отношения, поэтому, подумав и так и эдак, я уверилась в мысли, что мне нужно уехать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

На следующий день Женя своим поведением только укрепил во мне это решение. За завтраком он бросал в мою сторону заинтересованные взгляды, много шутил, даже сделал комплимент моей стряпне, что, конечно, не укрылось от внимания Даши. Она сидела за столом задумчивая и молчаливая.

Вечером я сообщила им, что завтра уеду.

— Надолго? — поинтересовался Женя.

— Не знаю, посмотрю, — туманно ответила я и пошла собирать свои вещи.

Перед сном Даша зашла в мою комнату, села на кровать и спросила:

— Рано поедешь?

— Да, — кивнула я, — провожать меня не нужно, спите.

— Ты… пиши, звони, — сказала она тихо. — Если потом надумаешь вернуться в Москву, будет вообще отлично.

— Ты тоже звони-пиши, не пропадай, — улыбнулась я и, чуть поколебавшись, всё-таки добавила: — И с Женькой будь поаккуратней.

— Да уж, — она развела руками, — везёт мне на парней.

Мы ещё немного посидели, болтая ни о чём, потом обнялись на прощание, и она ушла спать, а я достала свою дорожную сумку и принялась складывать вещи. Во внутреннем кармашке рюкзака неожиданно наткнулась на связку ключей, и не сразу их узнала. Немного повертела в руке, задумчиво разглядывая, а потом вместе с догадкой ощутила озноб. Это были ключи от квартиры Гарика. В тот страшный день, когда нашла его убитым в собственной постели, я прихватила их, отправляясь утром на рынок. Сунув ключи обратно, я ещё посидела пару минут, раздумывая, а когда продолжила заниматься вещами, в моей голове уже сформировалась одна идея, а если точнее, появился четкий план на завтрашний день. В ту ночь, засыпая, я точно знала, куда завтра отправлюсь.

Будильник разбудил меня рано. За окном было темно, как и полагается ранним декабрьским утром. Включив ночник, я быстро оделась, потом на пару минут заглянула в ванную и, подхватив свой не слишком внушительный багаж и стараясь не шуметь, вышла из квартиры. Внизу меня уже ждало такси.

На вокзале пришлось посидеть в зале ожидания, так как нужная мне электричка-экспресс уходила в девять с небольшим утра. Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Примерно через три часа я буду в городе Гарика. В его квартиру заходить не стану, во-первых, не знаю, может там уже кто-то живёт, во-вторых, мне просто не хочется этого делать. Воспоминания о том, что я там увидела, до сих пор свежи, как будто это было только вчера. Так вот, на связке ключей, которую я обнаружила в рюкзаке, есть один маленький тоненький ключик. Ключик от почтового ящика. Зайду в подъезд, открою ящик и заберу с собой всё, что там найду. Зачем? Может, это глупо, но мне вчера пришло в голову, что Рустам, если он жив, должен был бы попытаться как-то со мной связаться. Как, если у нас с ним нет ни телефонной, ни иной связи? Место, где мы должны были встретиться и где в итоге потерялись — это квартира Гарика. Мы оба знаем о ней. Гарика убили, и Рустам, если он жив, должен был об этом узнать, как и том, что мне пришлось сбежать. Если бы мы с Рустамом поменялись местами и передо мной стояла задача как-то неявно для других с ним связаться, я бы, пожалуй, положила в почтовый ящик для него письмо в надежде, что он догадается туда заглянуть. Да, идея наивная и, не исключаю, что глупая, но другой у меня не было.

Через некоторое время, я заняла своё место в экспрессе и уставилась в окно. Над горизонтом поднималось яркое солнце. Белые холмики снега блестели и переливались под солнечным светом, напоминая россыпь маленьких бриллиантов. Пейзаж за окном завораживал. «Мороз и солнце — день чудесный…» — вспомнилось мне, и настроение, словно по волшебству, улучшилось, а в душе затеплилась надежда. Может, мне повезёт, и эта история закончится благополучно?

Время в дороге пролетело быстро. В прошлый раз, когда я приехала сюда одна, мой путь к дому Гарика начинался от автовокзала. Теперь же я выходила из дверей экспресса на железнодорожном вокзале. Отойдя в сторону от спешащей к выходу толпы, я сверилась с картами в телефоне. Навигатор показывал, что отсюда до квартиры Гарика не более получаса езды на такси.

Выйдя из здания вокзала, я встала неподалёку от остановки общественного транспорта и, ожидая машину, огляделась по сторонам. Город в будний день жил активной жизнью: люди спешили кто куда, машины во всю сновали в обе стороны по шоссе, небольшой снегоуборочный транспорт суетился, расчищая дороги. На другой стороне виднелось внушительное здание торгового центра, украшенное к празднику и призывно мерцающее разноцветными огоньками. Огромная ёлка у его дверей напоминала, что до конца года остались считанные дни.

Глядя на всё это великолепие, я мысленно загадала новогоднее желание, чтобы Рустам оказался жив. Да, сегодня не 31 декабря и в моей руке дорожная сумка, а не бокал с шампанским, но для себя я решила, что нет ничего плохого в том, чтобы загадать единственное заветное желание пораньше, чем того требовали традиции.

Сев в такси на заднее сидение, я ощутила быстро нарастающую тревогу. А что, если моя идея и яйца выеденного не стоит? Что, если я трачу время впустую и в ящике не было и быть не может никакого письма?

«Тогда поеду в родной город, — решила я, стараясь выровнять дыхание и успокоить сердцебиение, — только и всего».

Выйдя из машины и нащупав в кармане связку ключей, я решительно направилась к подъезду, приложила ключ домофона к замку и вошла внутрь. Мне навстречу из лифта выходила девчушка лет двенадцати с рюкзаком за спиной и двумя полными мусорными пакетами в руках.

— Здрасьте, — кивнула она.

Я растеряно поздоровалась, пытаясь вспомнить, к чему примета про первого встречного с полными вёдрами — к хорошему или плохому. Вёдер тут и в помине не было, но я подумала, что это не столь важно — пакеты, вёдра… какая разница?

Через пару секунд входная дверь за девочкой захлопнулась, а я, с замиранием сердца, вставила ключик от почтового ящика в замок. Внутри оказалась кипа бумаг и буклетов рекламного содержания. Разбираться было некогда и, схватив всё без исключения и быстро запихнув в сумку, я покинула подъезд.

На улице, хоть и светило яркое солнце, стоял мороз градусов восемь и задувал ветер, поэтому о том, чтобы просмотреть бумаги на лавочке не могло быть и речи. Я решила пойти по знакомому мне пути между домами к остановке и вскоре набрела на маленькую уютную кофейню. Устроившись в крохотном зале со стаканом капучино, я слегка трясущимися руками извлекла бумаги и быстро их просмотрела. В стопке было целых пять писем, но, к моему глубокому разочарованию, все они оказались платежками от управляющей компании. Всё ещё не желая верить в неудачу, я просмотрела и перетряхнула каждый буклет и каждую бумажку, но ничего похожего на послание от Рустама не было.

От разочарования слёзы чуть было не навернулись на глаза, но я призвала себя к порядку. Как известно, слезами горю не поможешь. Смотря в окно на потрясающе ясный зимний день, я пила маленькими глотками обжигающий кофе и размышляла. Пять платежёк за пять месяцев моего отсутствия здесь. Видимо, после убийства Гарика квартира пустует. Если бы его родственники жили в ней сами или поселили кого-нибудь, наверняка бы платежки из ящика забирали.

А вдруг Рустам сам теперь живёт там, прямо в квартире Гарика? Кажется, это дикая глупость, но вдруг… как там говорится: «Лучше всего прятать что-то на видном месте?». Может, руководствуясь этим принципом, Рустам прячется там, где, казалось бы, вовсе не должен?

Сомнения терзали, но не проверить их я не могла, и, быстро покинув кафе, вновь направилась к дому. Но меня снова ждало разочарование: дверь квартиры оказалась опечатана полицией. Посмотрев на бумагу с печатью с разных сторон, я поняла, что она не повреждена и не вскрывалась. Рустама тут не было.

Теперь мне ничего не оставалось, кроме как вернуться на вокзал и снова податься в путь, только уже в сторону родного города.

До отправления нужного мне поезда была уйма времени — пять с лишним часов и я, устроившись на скамейке в зале ожидания, от нечего делать решила выбросить ненужные мне более бумаги, добытые из почтового ящика. На всякий случай, ещё раз их просматривая, но ни на что больше не рассчитывая, я брала в руки по рекламке, комкала и откладывала, чтобы затем отправить в урну. Вот тут-то я, наконец, и обратила внимание на один подозрительно знакомый буклет. Буклет частного ювелирного дома, где мы с Рустамом сделали гравировку на моём помолвочном кольце. Внутри кольца с тех пор осталась надпись: «Навсегда твой». Такую же гравировку, только от женского лица планировали сделать на его обручальном кольце, когда всё наладится и мы сможем пожениться. Странность заключалась в том, что этот ювелирный дом находился в моём родном городе и, насколько мне было известно, не имел филиалов в других городах. Как эта рекламка могла оказаться здесь?

В сильном волнении я стала листать буклет и на предпоследней странице нашла цифры, написанные карандашом: две цифры, затем точка и ещё шесть цифр, под ними такая же строка, но из других цифр. Я нахмурилась, но вскоре сообразила: это координаты какого-то места!

Немедленно вбив координаты в приложение, я увидела на карте точку, и эта точка была недалеко от города, в котором я сейчас находилась!

Сомнений больше не было — Рустам всё-таки нашёл способ оставить мне сообщение! Он жив!

Сердце забилось чаще, ладошки вспотели. Первым моим желанием было немедленно вскочить и броситься по указанному адресу, но усилием воли я заставила себя остаться на месте. Сначала нужно было всё-таки разобраться, куда ехать. Карты в телефоне отчетливо показывали посёлок за городом, даже, более того, конкретный дом, который стоял в лесу на небольшом отдалении от других домов.

Схватив сумку, я быстром шагом пошла к выходу, по пути вызывая такси.

Когда водитель по моей просьбе остановил машину на развилке у посёлка, на улице начинали сгущаться первые сумерки. Пара секунд и такси скрылось из виду, а я, вертя головой в разные стороны и сверяясь с картой, пошла вдоль дороги мимо чужих домов. На улице не было ни души, лишь пара машин пронеслась мимо меня за то время, что я топала по обочине. Вокруг стояла почти звенящая тишина, нарушаемая время от времени отдалённым лаем собак да скрипом снега у меня под ногами. Наконец, дойдя до крайних домов по этой улице, я увидела нужный поворот. Дороги как таковой не было, передо мной был узкий проход между двумя соседскими заборами, который замело снегом. У меня возникло неприятное чувство, что я иду не туда, куда нужно, но карта упорно показывала именно этот путь. За домами, если верить карте, начиналось небольшое поле, а затем лес, в котором, судя по координатам, должен был находиться дом, куда я сейчас так стремилась попасть.

Сверившись с картой ещё раз, шагнула в проход, и, чувствуя, как ноги утопают в снегу, продолжила путь. Я почти дошла до конца прохода, когда сзади внезапно послышались чьи-то быстрые шаги. Не успела я обернуться, чтобы посмотреть, кто идёт, как получила сильный удар в спину и тут же упала вперёд, лицом прямо в снег. Холод обжег лицо. Я попыталась подняться, выставив вперёд руки, но обидчик навалился сверху, придавив меня к земле. От ужаса я забила ногами, пытаясь перевернуться или скинуть его со спины, но от этого не было ни малейшего толку. Он схватил меня за волосы, приподняв лицо, наклонился к самому уху и злобно шепнул: «Тихо», после чего сунул мне под нос какую-то тряпку. Одуряюще резкий запах заполнил лёгкие и, теряя связь с этим миром, я успела подумать, пока сознание окончательно не угасло: «Как же глупо погибнуть от рук маньяка почти добравшись до Рустама».

Очнулась я от холода, который нагло пробирался под одежду. Вокруг было темно настолько, что в голову пришла страшная мысль — я ослепла. Не видно было буквально ничего. Тьма, бесконечная тьма перед глазами. Немного пошевелившись, поняла, что лежу на чем-то твердом и неудобном. Зрение отказывалось работать, но другие чувства обострились. Я почувствовала запах. Запах сырой земли и плесени. Прислушалась. «Тихо, как в гробу» — возникла мысль, а за ней где-то недалеко была и паника. Я попыталась приподняться, чтобы сесть, но потерпела неудачу. Тело затекло и не слушалось. Тогда я кое-как подняла вверх над собой связанные вместе руки и с облегчением ощутила пустоту. Что ж, я не в гробу, и это уже неплохо.

Не знаю сколько прошло времени, пока я лежала на спине и смотрела в темноту, мне показалось, что целая вечность. Я шевелила пальцами на руках и ногах, возвращая им подвижность, позже смогла согнуть колени и, оперевшись на руки, принять сидячее положение.

Холод потихоньку сковывал конечности и нужно было двигаться, чтобы не замёрзнуть.

Сделав над собой усилие, я встала на ноги и поняла, что там, где нахожусь, свободно могу стоять в полный рост. Дальше, выставив перед собой руки, начала медленно продвигаться вперёд и вскоре наткнулась на стену. Поколупав её пальцами, пришла к выводу, что стена, вполне возможно, бетонная. От стены пошла сначала вправо и вскоре также наткнулась на стену. С левой стороны я нащупала что-то вроде стеллажа с ящиками, а потом бетонную лестницу, уходящую наверх.

По итогам своих изысканий, я сделала вывод, что, скорее всего, нахожусь в подвале. Вопрос в том, бросили меня здесь умирать или временно оставили в живых для чего-то…

Жалость к себе захлестнула, на глазах выступили слезы, захотелось рыдать и выть в голос. Рот, кстати, маньяк ничем не заклеил. Видимо, кричать здесь бессмысленно. Никто не услышит.

Некоторое время я стояла на месте, у каменных ступенек, и не могла ни на что решиться. Подняться наверх и колотить в дверь? Или не будить лихо, пока тихо, и вернуться на свою лежанку? Я не могла определиться и застыла на месте. Страх сковал меня, не давая соображать.

Замёрзшие пальцы ног начало покалывать, и я испугалась, что могу замёрзнуть здесь на смерть. Эта мысль привела в чувство и я, поднявшись по ступеням, заколотила в дверь.

То ли по ту сторону никого не было, то ли кто-то нарочно меня игнорировал… как бы то ни было, мне никто не открыл. Я стучала долго, сначала руками, потом ногами, а после спустилась по лестнице вниз и, медленно пробираясь в темноте наощупь, нашла то место, где очнулась. Повалилась на бок и заревела, не в силах больше сдерживаться.

Я резко проснулась от ужасно громкого звука. Спросонья мне показалось, что слышу раскаты грома, а это кто-то открывал замки на двери в моей темнице. Я быстро села, вся подобравшись и замирая от страха. В тот же миг вспыхнул свет, который чуть не ослепил меня. Глаза резанула сильная боль. Я зажмурилась и закрыла лицо руками.

Кто-то, не торопясь, спустился по ступеням и теперь терпеливо ждал, пока я смогу посмотреть на него.

— И снова здравствуй, — услышала я знакомый голос и в первую минуту сама себе не поверила.

— Ну же, посмотри на меня, — продолжал он, — давно не виделись.

Я убрала руки от глаз и, всё ещё прищурившись и часто моргая, смогла убедиться, что слух меня не обманул.

Он сидел на пластиковом стуле, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Смотрел на меня и ухмылялся. В его правой руке поблескивал в свете лапочки самый настоящий пистолет с глушителем.

— Ну, как дела? — спросил весело.

— Тебе виднее, — ответила я.

— Да, — согласился Женя, — тебе не позавидуешь. А вот у меня, если тебе интересно, жизнь налаживается, а скоро и вовсе всё будет в шоколаде. Надо только закончить одно небольшое дельце.

Я ничего не понимала, чувствуя себя ужасно глупо. В голову полезли бредовые мысли: «Может, я сошла с ума и это галлюцинации? Или уже умерла в этом подвале и это какая-то другая, параллельная реальность?».

— Знаешь, ты мне очень помогла. Не зря я поставил на тебя.

Я молчала, не зная, что сказать.

— Я решил, что дам тебе шанс помочь мне выйти на него ровно до Нового года. Время тикало, ничего не менялось и я даже подумал, что ошибся и придётся убить тебя и уйти ни с чем. Но ты молодец, всё-таки сорвалась с места и привела меня прямиком к нему. Это значит, что я всё рассчитал правильно и ты действительно дорога ему на столько, что он вынужден был остаться здесь. Я нашёл-таки брешь в его обороне.

Страшная догадка поразила меня. Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что Женя довольно кивнул:

— Вот, вижу теперь ты начинаешь понимать. Да, я говорю о Рустаме.

— Но как… откуда… откуда ты его знаешь? — мой голос прозвучал хрипло.

— Не твоего ума дело, — оборвал он. — Всё, что тебе нужно знать, это то, что у него мои деньги. Мои. А своё я привык забирать.

Повисла тишина. Я была в ужасе, всё ещё мало что понимала и не решалась задавать вопросы.

— Но есть и хорошее во всём этом, — сказал вдруг Женя и подмигнул мне. — Знаешь, что?

Я отрицательно помотала головой, смотря на него не моргая.

— Вы умрёте с ним в один день. Мило же, да? Прямо как в сказке.

— Ты больной, — не удержалась я и тут же пожалела об этом. Мои эмоции только порадовали и раззадорили его. Психопат залился тихим смехом.

— Что ты задумал? — чтобы не слышать этот противный смех, спросила я.

К моему удивлению, Женя охотно пояснил:

— Я подкинул ему письмо, в котором сообщил, что ты у меня. Хочу заманить птичку в клетку, а ты — моя наживка.

— Подумаешь, письмо, — возразила я, стараясь саму себя успокоить, — он тебе не поверит.

— Ошибаешься, — довольно улыбнулся Женя. — В письмо я кое-что вложил. Кое-что, что прекрасно доказывает — я не вру.

Мои руки тут же потянулись к груди. Кольца на цепочке на моей шее больше не было.

— Я дал ему два дня на размышления, но почти уверен, что он пойдёт на сделку. Иначе зачем он ждал тебя, подложил что-то в почтовый ящик? Кстати, не откроешь секрет, что ты там нашла?

Я угрюмо молчала. Слишком много мыслей скакало в голове. Слишком о многом нужно было подумать. Женя поднялся, бросил мне бутылку воды и вроде бы собрался уходить.

— Мне нужно в туалет, — сказала я.

Он молча зашёл за пустые стеллажи слева, взял ведро и поставил передо мной:

— Вот.

— Серьезно? — возмутилась я.

— Не беси меня, — вкрадчиво сказал он и посмотрел на меня так, что я сразу замолчала и отвела взгляд.

— Можешь оставить свет? — попросила, когда он уже поднимался к выходу.

Ничего не ответив, он вышел и закрыл дверь, но свет оставил. Выпив воды, я огляделась. Судя по всему, это подвальное помещение или что-то вроде погреба. Слева у стены пустые железные стеллажи, которые, видимо, предназначены под ящики с овощами и банки с соленьями и маринадами. Кроме них, пластикового стула, на котором недавно сидел Женя, и моей лежанки — старого толстого ватного одеяла на полу, тут не было больше ничего. Каменный мешок без окон, выбраться из которого можно только через дверь.

Неожиданно замки вновь загромыхали и Женя, направив на меня пистолет, снова предстал передо мной. Бросив на одеяло питьевой йогурт и булку в прозрачной упаковке, он снова уселся на стул и усмехнулся:

— Приятного аппетита.

Есть не хотелось. Из-за всех потрясений, голод отошёл на десятый план. На первом плане были ужас, страх и отчаяние. Тем не менее, я заставила себя откусить от булки и сделать глоток йогурта, понимая, что неизвестно, когда Женя решит покормить меня в следующий раз, и решит ли.

— Где мы? — спросила я, жуя булку, но не чувствуя вкуса.

— Пришлось снять домик у добрых людей.

Я помолчала, косясь на него и не понимая, почему он не уходит, и решилась спросить:

— Ты не просто так устроился к Дубовицкому, верно?

Он молча улыбнулся. Наверное, я была для него небольшим развлечением в ожидании «сделки» с Рустамом.

— Это ты был на синем «Рено»? — продолжала я сыпать вопросами, особо не надеясь на ответы. — Ты преследовал меня?

— Соображаешь, — похвалил он.

— Зачем? Я имею в виду, зачем ты это делал так явно?

— Хотел припугнуть тебя, чтобы наделала глупостей и связалась с Рустамом.

— Ты… — я нервно сглотнула, — это ты убил Гарика?

Вместо ответа он просто кивнул, а у меня мороз прошёл по коже.

— Я думал, он мне расскажет, где его дружок. Но он молчал. Наверно, вообразил себя партизаном.

— Он не знал, как и я…

— Да я понял, поэтому и не стал тебя пытать. Выбрал другую тактику. И, как видишь, не прогадал. Хоть и пришлось ждать несколько месяцев… Но… тише едешь — дальше будешь, как говорится.

— Ты решил устроиться к Дубовицкому, чтобы присматривать за мной?

— Верно. Я планировал втереться к тебе в доверие и мне в этом очень, пусть и невольно, помогла Дашка. Замутив с ней, мне удалось побывать у вас дома, где я без проблем поставил прослушку в твоей комнате и не только. Если бы Рустам с тобой связался, я бы тут же об этом узнал. Дальше больше — я переехал к вам и смог спокойно следить почти за каждым твоим действием.

Я примолкла, раздумывая, и неожиданно почти сразу на ум мне пришла догадка.

— Ещё вопросы? — хохотнул Женя. — Пользуйся, пока я добрый и настроен на диалог. Всё равно, вам обоим конец.

Стараясь не воспринимать близко к сердцу его последнюю фразу, я решилась:

— Ты на самом деле видел Алексея вечером накануне убийства Инги у неё дома, да? Это ты тот Андрей, что снимал квартиру через стенку от неё?

— Я, — не стал отпираться он.

— Ты… убил её?

— Я.

— За что?

— Подумай, кажется, у тебя неплохо получается. — Он улыбался, но глаза смотрели зло.

— Она пыталась тебя шантажировать? — предположила я.

— Да, и это её сгубило. Не знаю как, наверно, с помощью своего дружка Павла, который добывал для неё информацию, она прознала, что мой паспорт недействительный, что он на имя уже давно умершего человека, и не придумала ничего лучше, как шантажировать меня. Знаешь, это было даже забавно. Написала мне на почту анонимное письмо, и я сразу понял, что это кто-то из новых коллег просто потому, что больше некому. Я решил сыграть в эту игру. Напихал бумаг в сумку и оставил в камере хранения крупного супермаркета, как она потребовала. Инга наверняка считала себя очень умной и была уверена, что блестяще всё продумала, но, не учла одного…

— Чего? — замирая, спросила я.

— Того, что на её пути попадётся кто-то вроде меня, — усмехнулся он. — Может, с тобой или Дашкой, или даже с Глебом ей бы удалось выйти сухой из воды, но не со мной. Для меня весь её план был на уровне детского сада.

— Что было дальше? — Забыв о еде, я смотрела на него во все глаза.

— Знаешь, где работает Варя, лучшая подруга Инги? — ответил Женя вопросом на вопрос.

Я нахмурилась:

— Нет, при чем здесь…

— Она работает администратором в супермаркете. В том, куда я относил сумку с «деньгами».

— Варя помогала Инге с шантажом? — удивилась я.

— Именно. Но Инга вряд ли посвящала её в детали. Я думаю, Варя по её просьбе в конце рабочего дня, после закрытия супермаркета, забирала из камеры хранения деньги, а потом передавала подруге. Скорее всего, Инга делилась какой-то частью дохода с ней…

— Как ты узнал?

— Не сразу. Как ты верно подметила, когда я включал газ в квартире Инги, мне ещё не было известно о Варе. На работе я видел, что Инга общается с Оксаной, без труда нашёл их свежую переписку в её смартфоне и подумал, что будет очень удачно инсценировать самоубийство, оставив что-то вроде предсмертной записки.

— Ты оставил отложенное сообщение Оксане с телефона Инги.

— Ага, я ведь не хотел, чтобы весь подъезд взлетел на воздух. Тогда бы к делу подключились наши доблестные органы. А так, всё выглядело, как будто взбалмошная девица лишила себя жизни, не забыв предупредить подружку, чтобы пришла, когда дело уже будет сделано.

— Но как… — я запнулась, подбирая слова, — как ты…

— Очень просто, — усмехнулся он. — Инга уходила на работе на обед и брала с собой телефон и кошелёк, сумочку оставляла в кабинете. Однажды я позаимствовал из её сумки ключи, быстро сделал дубликат прямо неподалёку от офиса, и вернул их на место. Затем проследил за Ингой и узнал, где она живёт. Дальше снял квартиру по соседству. Мне очень повезло, удалось поселиться прямо через стенку от моей шантажистки. Я дождался, пока она покинет квартиру, спокойно зашёл внутрь и, как и тебе, поставил прослушки. Тогда у меня ещё не было чёткого плана, как убить Ингу, я решил, что надо подождать, посмотреть, подумать.

— И удобный случай представился, когда к ней пришёл Алексей?

— Именно. Они обсуждали их прошлые отношения, разрыв, беременность… такая Санта-Барбара, скажу я тебе… Потом внезапно всё стихло, хотя, по идее, должно было закончиться бурным сексом. А потом наш Алекс, как воришка, тихонько вышел из квартиры и пустился прочь, не оглядываясь, а мне стало так любопытно, что я решил тихонько заглянуть к Инге.

— Она спала?

— Ещё как, даже похрапывала. Я быстро сообразил, что мне это на руку и, как видишь, сделал всё наилучшим образом.

— А фальшивки, которые ты оставил в супермаркете, что с ними? — вспомнила я. — Как Инга отреагировала на это?

— Глупо, она повела себя очень глупо, — развёл руками Женя. — Получив бумажки вместо денег, она вздумала угрожать, что сообщит обо мне в полицию. Представляешь? Короче, подписала себе приговор.

— Она и меня пыталась шантажировать, — зачем-то сказала я.

Женю это очень повеселило. Он хохотнул, потом слегка прищурился и сказал:

— Не она.

— Что? — не поняла я.

— Ладно, раз пошла такая пьянка, то есть откровенный разговор, открою тебе все карты. Это я написал тебе письмо с просьбой собрать деньги и отнести их на заброшку.

Я молча смотрела не него, ничего не понимая.

— Способ Инги подзаработать натолкнул меня на мысль, что я могу попробовать провернуть это с тобой и тем самым подтолкнуть к активным действиям. Я надеялся, что ты испугаешься, начнешь паниковать и наделаешь глупостей. Например, свяжешься с Рустамом или уедешь к нему, или хотя бы приведешь меня к тайнику с деньгами.

— С какими деньгами?

— С моими. Я же сказал, что у Рустама мои деньги.

Я чувствовала, что эта тема была опасной. У Жени тут же менялось настроение. Поэтому решила вернуться к убийствам в Москве.

— Наверное, ты был разочарован, когда я не поехала на заброшенную стройку? Почему не продолжил потом меня шантажировать?

— А зачем? Я понял, что такая трусиха, как ты, никуда не поедет, а значит глумиться дальше бессмысленно.

Я молчала, переваривая услышанное. Женя какое-то время тоже молчал и ухмылялся.

— Знаешь, — вдруг сказал он, — а мне даже понравилось. Интриги, расследования, Дашка… это были не самые скучные месяцы в моей жизни.

— Ты нарочно начал донимать меня в последнее время, да? Хотел, чтобы я уехала?

— Как я уже сказал, времени тебе я отмерил до нового года. Ничего не происходило, Рустам не выходил с тобой на связь, а ты с ним. Пора было уже как-то расшевелить эту ситуацию.

Мне хотелось выругаться от злости и бессилия, но пришлось сдержать эмоции. Выводить из себя Женю, разумеется, было не в моих интересах.

— И что он в тебе нашёл? — задумался Женя, разглядывая меня. — Ну, симпатичная мордашка, подумаешь… таких тысячи. Фигурка, кстати, ничего, но не огонь… вот та же Дашка и то пофигуристее.

Я замерла. Направление, которое приобретал наш разговор, мне совсем не нравилось. Дело было не в том, что Женя сравнивал меня с подругой не в мою пользу, а в его масляном взгляде, которым сопровождались эти слова.

— Здесь очень холодно, — поспешила сказать я. — Если не хочешь, чтобы я загнулась раньше времени, принеси что-нибудь.

Он ещё с минуту посверлил меня глазами, улыбаясь краешками губ, затем поднялся и вышел из подвала.

Прошло, наверное, полчаса, не меньше, я уже подумала, что Женя проигнорировал мою просьбу, как вдруг дверь на пару секунд открылась и он бросил мне одеяло, после чего захлопнул её и закрыл замки.

Закутавшись так, что только голова из одеяла торчала, я свернулась калачиком и посоветовала себе заснуть. Заснуть, чтобы хотя бы мысленно покинуть холодный подвал, чтобы не думать о том, в каком ужасном положении оказалась, чтобы на время забыть, что скоро в нашей с Рустамом истории будет финал. Финал, которого мы не заслужили.

В голову полезли мысли об отце. Как он там сейчас? Если я умру здесь, он вряд ли когда-нибудь узнает, что со мной произошло…

Время в подвале казалось мне жвачкой, которая тянется и тянется без конца. Из-за отсутствия окон я понятия не имела, какое время суток за его пределами.

О том, чтобы выбраться из подвала самостоятельно, не могло быть и речи. По крайней мере, я искала, но не находила вариантов. Кроме двери и маленькой вытяжки под потолком, тут были только глухие бетонные стены. Дверь… единственная реальная надежда. Я ощупала её, изучая каждую неровность. Она была обита холодным и гладким металлом, и с моей стороны имела только малюсенькую дырочку — замочную скважину, посмотрев в которую я убедилась, что с Жениной стороны она была прикрыта металлической пластиной. Дверь открывалась вовнутрь и Женя всегда, когда заходил ко мне, держал на готове пистолет.

Единственное, что я могла придумать — это воспользоваться эффектом неожиданности, когда Женя откроет дверь, и, например, огреть его чем-то по голове или сильно толкнуть, так, чтобы сбить с ног. Пока он будет в замешательстве, постараться проникнуть в дом, а дальше… а дальше по обстоятельствам. «Скорее всего, он меня просто подстрелит», — мрачно подумала я, но уже понимала, что не смогу отказаться от этого плана, не смогу не попробовать.

Я подошла к стеллажам и задумчиво их осмотрела. Потом, связанными руками, попыталась раскрутить гайки, чтобы снять хотя бы одну металлическую полку. Ничего не вышло. Вариант открутить полку и использовать её как дубинку или, хотя бы, как щит, провалился с треском. Оставался вариант только с тем, чтобы изо всех сил толкнуть Женю. Если повезёт, он растеряется хотя бы на несколько секунд, что может сыграть мне на руку.

Прижавшись ухом к двери, я пыталась услышать хоть что-нибудь, но она поглощала все звуки, оставляя меня в звенящей тишине. Придётся стоять под дверью неизвестно сколько времени, иначе рискую пропустить ответственный момент. И я стояла, долго, переминаясь с ноги на ногу, а потом взяла одеяло, закуталась в него и продолжила торчать под дверью. Сначала было очень страшно, казалось, что Женя может появиться в любой момент, и все мои силы были сосредоточены на двери. Но, время шло, он не приходил, и по мере того, как моя бдительность ослабевала, появлялись сомнения. Я начинала сомневаться в успехе своего плана. В разгар моих невесёлых мыслей, когда я уже подумывала уйти на лежанку, замки загрохотали, а моё сердце моментально тревожно забилось, а спина покрылась липким потом. Сейчас или никогда. Все мои мысли и тело пришли в боевую готовность, сосредоточившись на двери.

Женя явно не ожидал от меня подобного. Когда дверь открылась, я ринулась на него, как дикая кошка, накинула одеяло, чтобы лишить его видимости, дезориентировать, затруднить движения, но сбить с ног рослого мужика не смогла. Он лишь на секунду замешкался, сбрасывая с себя одеяло. Я попыталась прошмыгнуть дальше по коридору, но сделала буквально пару шагов, как он ударил меня под коленки. Они подогнулись, и я упала, больно ударившись подбородком и едва не прикусив язык.

Женя грубо схватил меня за одну ногу, буквально поволок обратно в подвал, затем спустил по ступенькам и злобно сказал:

— Дрянь! Ты не ценишь хорошего отношения. Значит, теперь буду относиться к тебе соответственно твоим поступкам. Останешься без одеяла. Мёрзни и думай над своим поведением.

С этими словами он захлопнул дверь и выключил свет, а я заревела от боли и бессилия. Бока нещадно болели и кое-как устроившись на лежанке на спине, я подумала, что если каким-то чудом не погибну здесь, то наверняка подхвачу воспаление лёгких.

Я проснулась от грохота замков. Села, вся подобралась и стала ждать прихода Жени. Но в этот раз он только открыл дверь и швырнул мне бутылку воды, сопроводив это словами:

— Завтра для тебя всё кончится.

В кромешной темноте я пошла на ощупь к лестнице, туда, куда упала бутылка. Не сразу, но нашла её на полу, открутила крышку и сделала пару глотков. Хотелось есть, но Женя, видимо, решил, что кормить меня излишне. Слабость навалилась на меня тяжким грузом. Я вернулась на лежанку и, лежа на спине и глядя в темноту, думала о том, что будет завтра. Завтра должен состояться обмен, после которого по плану Жени, мы с Рустамом выйдем из игры.

Не знаю, сколько времени я так пролежала, как вдруг почувствовала странный запах. В темноте слух и обоняние обострились до предела и мне почудилось, что пахнет гарью. С каждой следующей минутой мне казалось, что запах становится всё сильнее и, наконец, я поднялась и пошла к двери. Нащупав ступеньки, поднялась, поводила по ней руками и, найдя дырочку в замочной скважине, присела рядом с ней и принюхалась. В нос ударил отчетливый запах дыма.

Первой моей мыслью было, что Женя ушёл и поджёг дом. Но, преодолевая панику, я справедливо рассудила, что это расходится с его планом. Я нужна ему живая. К тому же, не так давно он сам сказал, что завтра для меня всё закончится. Завтра, не сегодня. Хотя… если подумать, я совершенно не представляю, какой сейчас день и который час. Вполне возможно, что Женино завтра как раз наступило.

У двери уже пахло очень и очень существенно, и я вернулась на лежанку.

Что же там, за дверью, происходит? Женя что-то забыл на плите или в духовке? Что же делать мне? Если ничего не изменится, я имею все шансы отравиться угарным газом в этом каменном мешке без окон. Малюсенькая вытяжка под потолком тут явно не справится.

Какое-то время я сидела в прострации, словно окаменев от страха, а потом, когда от заполнявшего подвал дыма стало уже трудно дышать, зашевелилась. На ум пришло воспоминание со школьного урока ОБЖ, что нужно намочить тряпку и дышать через неё. Я бросилась искать в темноте бутылку с водой и очень скоро нащупала её неподалёку. Никакой тряпки тут не было. Оторвать кусок от одеяла, на котором лежала, не вышло. Тогда я стянула с себя кофту, намочила и прислонила к лицу. Дышать сквозь ткань было тяжело, казалось, воздух через неё почти не проходил. А вокруг уже всё заполонило едким дымом.

Я бросилась к двери, замолотила в неё кулаками, надеясь, что Женя в доме и не бросит меня задыхаться в дыму. Но он либо не слышал, либо уже покинул горящий дом.

Глаза слезились, в горле першило, в висках пульсировала боль. Хотелось вдохнуть полной грудью, но вместо воздуха в лёгкие врывался едкий, обжигающий дым. Дышать становилось всё труднее. От недостатка кислорода сердце бешено колотилось в груди, голова кружилась, а ноги не слушались, в ушах появился странный гул. Неуверенной, шатающейся походкой я кое-как дошла до старого одеяла и повалилась без сил, чувствуя, что с минуты на минуту потеряю сознание.

Дальше всё было как в бреду. Кажется, вспыхнул ослепительно яркий свет и я, проваливаясь в забытье, успела подумать, что это, вполне возможно, тот самый свет в конце тоннеля, о котором рассказывают те, кто пережил клиническую смерть. Потом моё сознание было подобно вспышкам света в темноте: вот силуэт какого-то человека в дыму, вот меня вроде бы несут на руках, вот куда-то кладут и я чувствую дикий холод… Но все эти картинки быстро ускользали от меня, вместо них раз за разом приходила тьма.

От резкого запаха нашатырного спирта, я сморщила лицо и попыталась отвернуться, а потом открыла глаза. Рустам, с осунувшимся и небритым лицом, но такими родными глазами, обеспокоенно смотрел на меня.

— Ты… — прошептала я. В носу до сих пор стоял запах гари, во рту пересохло.

— Я, — сказал он тихо и погладил меня по голове. — Рыжик, тебе нужно выпить воды, давай я помогу.

Он помог мне приподняться, и я сделала пару глотков из бутылки. Затем опустилась на подушки и огляделась. Небольшая комната, я лежу на кровати, а окна и балконная дверь открыты настежь, видимо, чтобы обеспечить мне приток свежего воздуха. Я вдохнула его полной грудью и прикрыла глаза. «Боже, как же сладко пахнет свежий воздух» — подумала с восторгом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рустам, приглядываясь ко мне.

— Лучше не бывает. Я жива, ты рядом… — успокоила его я и тут же нахмурилась: —А что с Женей? Он… он жив?

Вместо ответа Рустам отрицательно покачал головой, а потом сказал:

— Я расскажу тебе всё, но не сейчас. Сейчас нам надо, чтобы ты приняла душ, переоделась и мы смогли уехать отсюда.

— Что ж, давай попробуем, — согласилась я.

С его помощью, села на кровати, прислушиваясь к своему организму и с удивлением отмечая, что всё не так плохо. Быть может, и принять душ не станет для меня непосильной задачей.

— Нам нужно переждать где-то пару дней, — сказал Рустам, — а потом, после нового года, мы отправимся за границу. Я хочу, чтобы ты забыла обо всём, что произошло, на берегу теплого моря.

— Отличный план, — одобрила я и добавила: — Знаю, где можно остановиться на пару дней.

Даша, открыв нам дверь, сначала не поверила своим глазам, а потом обрадовалась:

— Ника? Привет! Ну, и дела… как ты… откуда ты здесь?

— С электрички, — соврала я и, проходя в прихожую, кивнула на Рустама:

— Познакомься, это Рустам.

— Очень приятно, — кивнула подруга. — Проходите, устраивайтесь, чувствуйте себя как дома. Вот это сюрприз! Ника, ты бы хоть предупредила… я ведь не готовила почти ничего на праздничный стол, думала, одна буду, как сыч…

Она продолжала суетиться, пока мы мыли руки и устраивались в комнате.

— Шампанское есть? — полюбопытствовал Рустам, проходя на кухню.

— Имеется, — кивнула Даша, — но из еды только бутерброды с икрой и оливье. Говорю ж, думала, буду встречать этот новый год в одиночестве… Геля уехала к своей матери в Тверь, звала меня с собой, но я решила остаться здесь. Как-то нет настроения сейчас тесно общаться с роднёй.

— А ёлки тут, случайно, нет? — спросила я, особо не рассчитывая на удачу. Ёлка на съёмной квартире — вещь редкая.

— Я уже спрашивала у хозяйки, она сказала — есть. Где-то в кладовке. Но я не стала искать, поленилась там всё перелопачивать.

Мы отправили Рустама копошиться в кладовке, а сами, изучив холодильник, занялись закусками.

— Женька-то, представляешь, сбежал… — сказала мне Даша, как только мы остались наедине. — Взял и уехал, не попрощавшись, пока я спала. В тот же день, когда и ты.

— Да? — «удивилась» я.

— Да… с тех пор ни слуху ни духу.

— Может, оно и к лучшему, — мягко сказала я. — Всё же он далеко не самая подходящая партия для такой девушки, как ты. Поверь, ты заслуживаешь лучшего.

— Вроде всё так, — согласилась она, — но как-то обидно, что ли…

— Понимаю, — сказала я. — Но мы ведь изначально знали, что Женька так… временный вариант. Не бери в голову, скатертью ему дорожка.

Даша согласно кивнула, махнула рукой, а потом повеселела. Скоро мы втроём дружно встречали Новый год под звон бокалов с шампанским. По своим комнатам разошлись около четырёх часов утра. Едва мы остались с Рустамом вдвоём, я попросила:

— Расскажи мне всё, пожалуйста, как есть. Мне, кажется, я имею право знать. Женя… ты его знаешь? Он говорил что-то о каких-то деньгах, которые ты ему должен.

Рустам вздохнул и сказал:

— Я предпочёл бы забыть эту историю навсегда, но, так и быть, тебе расскажу. Женю на самом деле зовут Тимур. Здесь он жил по поддельным документам и приехал из бывшей республики Советского союза только за тем, чтобы отомстить своим бывшим друзьям — мне и Гарику. Для удобства буду называть его Женей, как тебе привычнее.

Жили-были четверо друзей: Руст, Гарик, Женя и Колян. После развала Союза жилось в республике не сладко. На горнообогатительном заводе, где работали родители Рустама и Коли, сотрудников перевели на сокращенную рабочую неделю и платили почти в два раза меньше, чем раньше на полной занятости. Мать Жени работала на дядю Алика (так его все называли) — трудилась на рынке, продавая шубы и шапки из кролика, енота и нутрии. Получала побольше, чем платили на заводе, но денег этих всё равно хватало только на еду. Женщина была матерью-одиночкой и рассчитывать могла только на себя. Самая зажиточная семья, среди друзей, была у Гарика, чей отец работал на кабельном заводе в должности мастера смены. В начале двухтысячных, когда парням было по шестнадцать-восемнадцать лет, ситуация продолжала оставаться сложной — в стране была высокая безработица, а уровень оплаты труда оставлял желать лучшего. Ребята иногда подрабатывали грузчиками по знакомству, потому что другой работы для них, учащихся колледжей, больше не было.

Однажды Жене понравилась в парке одна девчонка, и он попытался познакомиться. Та прогуливалась со своей подругой и обе выглядели на все сто. Девчонка оказалась задавакой: смерила Женю презрительным взглядом и заявила, что с таким, как он, можно только семечки на лавке лузгать, что ей совершенно неинтересно. Она пошла бы на свидание в ресторан, да не в какой-нибудь, а в лучший в городе. И, когда у него будут деньги на нормальное свидание, тогда пусть и подходит. Парни покатились со смеху над тем, как фифа Женю уделала, а он с тех пор стал подозрительно задумчивым и неоднократно потом говорил, что надо бы им разжиться деньгами.

Спустя какое-то время Женя, как обычно, пришёл к матери на рынок попросить немного денег на карманные расходы. В этот момент как раз приехал дядя Алик, забрал у матери выручку и выгрузил ей товар, попутно заявив, что сегодня должен успеть объехать ещё три свои точки на других рынках города. Когда он уехал, мать тихо пожаловалась сыну:

— Вот супостат проклятый! Цену накинул на товар, а мне процент не хочет поднимать! Знает, жадюга, что не уйду, что мне некуда больше деваться…

Женя тогда не придал этому значения, а потом, когда они с ребятами шли в гаражи родителей Коли за банками с соленьями, случайно увидел, как в этот же самый гаражный кооператив заезжал на своей машине дядя Алик. Тогда в его голове созрела глупая идея, которая в итоге стоила ему будущего. Вечером того же дня он предложил парням припугнуть дядю Алика, забрать у него выручку и, заодно, прихватить пару шуб. Коля сразу занервничал, заёрзал и стал всячески отмазываться от мероприятия, а Гарик с Рустамом призадумались. С одной стороны «припугивать» было не в их принципах, с другой стороны не хотелось, чтобы всё выглядело так, будто у них кишка тонка и они испугались.

— Сделаем в шапках прорези для глаз, Алик нас в жизни не узнает! — уговаривал друзей Женя. — Купим зажигалку на рынке, я вам отвечаю, она выглядит как самый настоящий пистолет! Припугнём его, скажем, чтобы отдал деньги и пару самых дорогих шуб, а потом смоемся оттуда с этим добром!

— Посадят… — засомневался Гарик.

— Ой, да ты просто струсил! — презрительно заявил Женя. — Признайся, струсил!

В общем, ребята ещё несколько дней думали-гадали, а потом решили всё-таки пойти «на дело». Женя аккуратно узнал у матери, в какой день Алик обычно забирает выручку у своих продавцов, и они даже однажды проследили его маршрут на старой раздолбанной «копейке» отца Рустама.

В день, а точнее, в вечер икс парни залегли на крыше гаража дяди Алика, поджидая, когда он приедет. Гаражный кооператив был очень большой, охранялся только вечно полупьяным охранником и имел бесчисленное количество дыр в заборе, которым был обнесён по периметру. В одну из таких дыр парни и пролезли, никем не замеченные.

Когда Алик приехал, ему дали время открыть гараж и войти внутрь, решив, что «припугивать» его будут внутри, чтобы не привлекать лишнего внимания. Гарик взял «пистолет», Женя обрезок трубы, Рустаму же достался кастет для устрашения жертвы.

Всей гурьбой они ввалились в гараж вслед за дядей Аликом и потребовали деньги и шубы, наведя на него пистолет. Но, как водится, всё пошло совсем не так, как предполагалось. В разгар озвучивания их требований, Гарик разволновался и случайно нажал на курок. «Пистолет» тут же послушно вспыхнул, показав огонёк, а Алик сообразил, что его попросту дурят. Неожиданно для парней, он оказал им сопротивление, бросившись на обидчика, стоящего к нему ближе всех. Свалив Женю с ног, он успел сорвать с него шапку, прежде чем Гарик с Рустамом смогли вмешаться и оттащить его от Жени.

— Я узнал тебя! — взревел Алик. — Ах ты, сукин сын! Передай своей матери, что я выгоню её взашей!..

— Уходим, — заорал Рустам, понимая, что «дело» с треском провалилось.

— Уходим, — согласно крикнул Гарик.

Женя в этот момент со всей силы опустил обрезок трубы на голову дяди Алика. Тот сразу упал и затих.

— Ты что натворил? На фига его огрел? — возмущённо зашипел Рустам. — Сказал же: уходим!

— Нельзя ничего брать, — в сильном волнении добавил Гарик. — Он тебя узнал, теперь настучит в полиции и, кроме нападения, за ограбление ещё получим! Нельзя ничего брать!

— Ладно, уходим, — кивнул Женя и друзья, закрыв дверь гаража, припустили бегом подальше, так, что пятки сверкали.

А на следующий день из местных новостей по телевизору они узнали об убийстве местного предпринимателя в собственном гараже. Ведущий бесстрастным голосом озвучил, что Алик (речь шла именно о нём) был убит ударом ножа в сердце, а из его гаража забрали часть товара и, предположительно, деньги.

Рустам тут же бросился к Гарику, а они вместе к Жене. Тот, после непродолжительных отпирательств, нехотя признался, что богатства дяди Алика не давали ему покоя и он лишь сделал вид для парней, что направляется домой, а сам вернулся на место преступления, и прихватил там две шубы и все деньги, которые нашел в сумке Алика. Денег показалось ему маловато, и Женя решил пошарить в гараже, вдруг, да и найдётся что-то ценное, инструмент какой-нибудь хороший, например, который можно продать… Неожиданно в старой запаске нашлась заначка с пачкой долларов. Не задумываясь, Женя прихватил найденный клад с собой. Дядя Алик по-прежнему лежал без сознания, но дышал. Женя честно признался друзьям, что, уходя, всадил ему нож промеж лопаток. Рустам и Гарик побледнели от ужаса.

— Ты чокнулся? — выдавил из себя Гарик. Он первый смог немного отойти от шока и заговорить. — Ты что, твою мать, наделал?! Ты зачем мокруху развёл?! Дебил!

— А что мне было делать, умник? — рявкнул в ответ Женя. — Он меня узнал! И хоть мы и не взяли у него ничего первый раз, он посадил бы меня за нападение и попытку ограбления! Мне пришлось, слышишь, пришлось убрать свидетеля!

— Теперь будешь сидеть за убийство, придурок! — с отчаянием сказал Гарик, в ужасе обхватив голову руками. — Аллё, ты человека убил! О чём ты думал?! Господи…

— Ничего, тех денег, что я прихватил, нам пока хватит. Плюс шубы попозже толкну.

Женя выглядел угрюмым, но казалось, вовсе не переживал по поводу случившегося.

— Не вздумай светиться! — сказал ему Рустам. — А то и вправду посадят. Забудь о деньгах и шубах, как будто их и не было вовсе! Ничего не трать, понял?

— Я, кстати, собирался и вам часть отсыпать. Думаю, будет справедливо, если разделим всё так: мне восемьдесят процентов, всё-таки я основную работу сделал, а вам по десять. Что скажете?

— Придурок, — бросил Гарик. — Мне не нужны деньги от убийцы!

— Сам придурок, — спокойно возразил Женя, — если отказываешься от бабла…

Рустам тоже отказался от своей доли. Позже они с Гариком ушли от Жени в полном шоке и с очень и очень плохим предчувствием. И оно их не обмануло. Женя не выдержал и всего через пару дней начал спускать деньги, а потом расслабился и, видя, что ничего не происходит, подарил той девчонке из парка шубу. Тем же вечером к нему нагрянула полиция. На допросе он всё рассказал, как было дело, и полиция на следующий день нагрянула уже к Рустаму и Гарику.

Дальше был ужас и для парней, и для их родни. Родители Гарика напрягли все силы и связи, чтобы отмазать сына. Рустаму тоже в конце концов удалось отделаться условным сроком. Жене такой исход не светил, ведь он совершил тяжкое преступление — убийство. Сыграло роль и то, что обвиняемому на момент преступления уже исполнилось восемнадцать лет, а вот Гарику и Рустаму было ещё семнадцать. Через свою мать Женя передал парням записку, в которой объяснил, где спрятал большую часть денег, и попросил что-нибудь придумать, чтобы ему смягчили срок. Парни, у которых мнение о друге кардинально изменилось, всё же не решились бросать его в беде. Стали аккуратно узнавать у адвоката Жени, кого в судебной системе можно подкупить. Тот заверил, что имеет выход на самого судью и, если есть приличная сумма, то можно попробовать через посредника предложить ему деньги. Сумма в тайнике оказалась большая, но не огромная, дополнительных средств у парней не было, и они предложили адвокату то, что было. Тот отреагировал без энтузиазма, но обещал помочь. В итоге деньги забрал, а Женю наказали по всей строгости, он получил двенадцать лет лишения свободы. Адвокат потом объяснял, что якобы сделал всё, что мог, но ничего не получилось. Деньги обратно, разумеется, не вернул.

Женя не поверил друзьям, когда те пытались объяснить, что адвокат их надул, и решил, что это они обвели его вокруг пальца, присвоив себе денежки. На суде, выслушав свой приговор, он был в бешенстве и пообещал, что обязательно отомстит, да так, что мало не покажется.

Через пару лет Рустам и Гарик переехали в Россию и оба постарались навсегда выкинуть из головы эту историю.

— Мы были непроходимыми тупицами, раз решились на такое, — говорил Рустам, стыдливо морщась от нахлынувших воспоминаний. — До сих пор эта история сидит во мне занозой. Мало того, что глупое ребячество привело к убийству человека, так оно ещё и имело продолжение, как видишь… Женя отсидел от звонка до звонка, вышел, и вместо того, чтобы попытаться наладить свою жизнь, принял решение мстить. Он так и не поверил, что мы не притронулись ни к одному рублю, что он украл.

— Месть в конце концов убивает того, чьими руками создаётся, — вздохнула я, вспомнив историю Лидии Леонидовны и добавила: — Женя убил Гарика, это было ужасно…

— Да, Рыжик, мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть это… Гарик ничем не заслужил такой смерти… Женя оказался психопатом и конченым психом. Жажда мести вытеснила из его головы весь здравый смысл. Надеюсь, он попал прямиком в ад за всё, что натворил.

— Но как Женя узнал про тебя?

— Скорее всего, через Коляна. Гарик поддерживал с ним связь и тот знал, где он проживает.

— А… твоё задание? Как это связано с Женей?

— На самом деле никак. Женя, переехав в Россию, нашел меня и Гарика. Я почти уверен, что сперва он вышел именно на Гарика и стал за ним следить, планируя убийство. Помнишь, мы ездили в Москву и потом останавливались у него? Вот тогда Женя, скорее всего, и прицепился за нами хвостом, а потом выследил, где мы теперь живём. Гарик вёл спокойную жизнь обычного человека, и Женя сообразил, что у него ему особо нечем поживиться. Он ведь хотел не просто устроить вендетту, а ещё поиметь с нас деньги, которые не давали ему покоя. То есть, тем самым восстановить справедливость, как ему казалось.

— А у тебя ему было чем поживиться?

Рустам вздохнул. Я увидела в его глазах маету, которая, впрочем, почти сразу сменилась решимостью.

— У меня — да. Не знаю, как ты воспримешь то, что я скажу, но чувствую, что скрывать и юлить нет смысла. По моей вине ты пережила несколько ужасных месяцев и, конечно, заслуживаешь того, чтобы знать всю правду. Даже если после моих откровений захочешь порвать со мной…

Когда Рустам переехал в Россию, у него не было ни прописки, ни больших денег с собой, чтобы её оформить. Официальная работа отпадала за неимением документов, оставались должности и организации попроще, которые закрывали на отсутствие прописки глаза.

Поработав грузчиком на производстве пластиковых окон, а затем продавцом разливного пива, Рустам устроился в одну небольшую компанию, которой руководил местный бизнесмен. Оказалось, что дядя не так прост, как кажется на первый взгляд. Компаний таких у него было несколько и, судя по машинам, на которых он ездил и тому, как вообще себя вёл, становилось понятно, что с деньгами у него проблем нет, а все эти компании не более, чем прикрытие. Да, они работали, но окупали себя либо в ноль, либо с небольшим плюсом. Немногие задумывались над тем, что главный источник дохода бизнесмена оставался в тени, но Рустам довольно скоро это отчетливо понял. Понял он также и то, что единственный шанс для него зажить здесь нормально — это сделать так, чтобы работодатель его заметил, дал шанс проявить свои лучшие качества и, как следствие, был заинтересован в нём. Не сразу, но упорным трудом и отличными результатами работы Рустам всё же смог обратить на себя внимание, ему стали поручать дополнительные задачи, а когда заместитель руководителя перевёлся в другую компанию бизнесмена, Рустама назначили на его место. Так у него появилась возможность общаться с бизнесменом лично. Через какое-то время он получил от него личное поручение, за рамками своей основной работы, которое беспрекословно выполнил. После было ещё несколько поручений. Рустам понимал, что его проверяют и всячески старался доказать свою преданность и честность. С бизнесменом они всё больше и больше сближались, и в какой-то момент тот предложил Рустаму негласно стать своим помощником. Прямо не озвучивалось, но было понятно, что над бизнесменом стоят очень серьезные люди, для которых нужно иногда выполнять кое-какую работу. Да, работа была весьма специфическая, но никаких краж, убийств и прочих тяжких преступлений она не предполагала, и Рустам согласился. Наконец, у него появились деньги, которых ему стало хватать с лихвой.

— Ты не просто так оказался на Леркиной свадьбе? — догадалась я.

— Да, Рыжик…, — вздохнул он, — у меня была четкая цель — познакомиться с тобой.

— Но как… как ты пришёл? В смысле, ты знал кого-то из родни жениха или невесты?

— Представь себе, нет, — он виновато улыбнулся. — На свадьбе было полно народу, суматоха, никто даже не обратил на меня внимания. Я спокойно присоединился к толпе, когда встречали молодожёнов, а потом нашёл в зале свободное место и сел за стол к совершенно незнакомым людям. Никто не спрашивал меня, кто я такой и откуда взялся. Постеснялись, наверное. Подумали, что чужих на свадьбе быть не может.

— Ну, надо же… — удивилась я и против воли тоже улыбнулась.

— Невероятно, но факт, — пожал плечами Рустам.

— А зачем тебе было со мной знакомиться? Неужели, чтобы через меня устроиться в «Строй-гарант»?

— Да, так и есть. Мне нужно было как можно более естественно попасть в твою компанию, желательно под руководство Борисова, вашего коммерческого директора.

— Ты… ты собирал на него компромат?

— Что-то вроде того. К сожалению, неким богатым и влиятельным людям «Строй-гарант» стал поперёк горла, уж не знаю почему. Ставку в регионе решили сделать на его конкурента, а потому нужно было попытаться потопить «Строй-гарант», в идеале вместе с нечистыми на руку чиновниками города, которые были в связке с руководством компании. Я работал над этим не один, были и другие «засланные казачки», но конкретно о них, кроме того, что они в принципе были, мне ничего неизвестно. Моей задачей был именно Борисов. Надо сказать, он не отличался умом и сообразительностью, вёл себя беспечно, видимо, не ожидая никаких ударов судьбы. Однажды велел мне отвезти его личный автомобиль, а не служебный, в сервис вместо него, тогда я и подкинул ему прослушку. В общем, не буду утомлять тебя ненужными деталями, скажу только, что кое-что мне удалось-таки на него нарыть.

— Ладно, это не столь важно. Лучше скажи, что пошло не так? Почему ты не приехал к Гарику в обещанный день?

— Потому что в игру вмешался Женя. Я предпочёл о нём забыть, и это было моей ошибкой. Думаю, он следил за мной, и, скорее всего, имел какие-то связи в криминальном мире. Может, познакомился с кем-то на зоне, не знаю… Короче, он узнал, чем я занимаюсь, а также, что скоро должен буду получить деньги за выполненное задание, и решил закрыть свой болезненный гештальт одним махом — получить деньги и убить меня.

— Я прочитала про взрыв на заброшенном заводе… он имеет отношение к этой истории?

— К сожалению, да. Там у меня была назначена встреча, в разгар которой Женя устроил стрельбу. Я тогда ещё понятия не имел, что это он вмешался и сорвал нам сделку. Мне повезло, в дикой суматохе удалось схватить сумку с деньгами и уйти, хоть и с прострелянным плечом.

— Он подстрелил тебя? — ахнула я.

— Ничего, это уже в прошлом. Сейчас, как видишь, всё в порядке.

— Боже мой… а взрыв? Почему он произошёл?

— Это было сделано уже после, чтобы замести следы.

— Ты из-за ранения не смог приехать к Гарику?

— Да… пока в спешке уезжал из города, я потерял много крови. Пришлось остановиться в придорожном мотеле, когда меня уже трясло и я не мог продолжать путь. Вытащить у себя пулю так и не смог. Кое-как промыв рану, наложил повязку и повалился на кровать без сил. Когда проснулся, оказалось, что проспал больше суток. Рана саднила, мне требовалась медицинская помощь, но обратиться в больницу с огнестрельным ранением я не мог, они бы сразу вызвали полицию. В общем, мне требовалось сильное обезболивающее, чтобы я смог добраться до тебя. Я понимал, что Женя не остановится, что он, скорее всего, помчится к Гарику, раз упустил меня. Пришлось позвонить своему благодетелю.

— Бизнесмену?

— Да. Он прислал ко мне одного человека, своего знакомого врача. Тот вытащил пулю, промыл рану по всем правилам, переделал повязку и, главное, вколол укол, после которого меня перестало бросать попеременно то в дрожь, то в пот. Как только смог, я сразу продолжил путь, но всё равно опоздал…

— Ты приехал, когда Гарик уже был мёртв…

— Именно так. Гарик мёртв, ты сбежала. Я стал искать твою машину, «Солярис», на котором ты уехала. Когда не нашёл его в условленном месте, сообразил, что ты умчалась на нём в неизвестном направлении…

— Да, я сильно испугалась. Кроме того, как оказалось, Женя преследовал меня на «Рено»…

— Сукин сын…

— Почему ты не сказал мне тогда прямо чем занимаешься? Зачем скрывал? Если бы я знала всё, мы могли бы как-то подготовиться, подумать о способе связи, если что-то пойдёт не так…

— Рыжик, Рыжик… — вздохнул Рустам. — Я не мог признаться, что познакомился с тобой из корыстных побуждений, думаю, ты бы в тот же день ушла от меня. Верно?

Я пожала плечами, подумав про себя, что доля истины в его словах есть.

— Кроме того, я не хотел, чтобы ты знала, чем я занимаюсь. Понимаешь, ты вся такая правильная… я опасался, что твоё мнение обо мне изменится в худшую сторону, что ты не захочешь связать свою жизнь с каким-то мутным типом, занимающимся тёмными делишками.

— Ну, хорошо, пусть ты предпочел оставить меня в неизвестности, но ведь можно было продумать план Б, какое-то дополнительное место встречи на случай, если что-то пойдёт на так.

— Это ещё одна моя ошибка, и самая большая. Я настолько хотел забыть об этой истории с дядей Аликом, что потерял бдительность. Мне в голову не могло прийти, что спустя столько лет Женя задумает мстить. От Коляна я узнал, жаль только, что уже после того, как тут всё случилось, что Женя, освободившись, продал квартиру матери, которая давно умерла, и почти сразу подался в Россию. Если бы я знал об этом раньше…

— Как ты нашёл дом, где Женя закрыл меня в подвале? Если бы не ты, я бы задохнулась в дыму…

— Мне повезло, я успел, — кивнул Рустам. — Пришлось обратиться за помощью к моему работодателю снова. Люди бизнесмена начали поиски и довольно скоро нашли дом в небольшом посёлке, который он тогда снимал, готовясь к нападению. Получив от Жени письмо с твоей цепочкой и кольцом, я на удачу решил проверить, не в том ли доме он снова. Оказалось, что Женя настолько беспечен или самоуверен, что действительно вновь обосновался там. День ушёл на подготовку плана по обезвреживанию Жени и спасению тебя. И вот, к счастью, у нас всё получилось, ты жива.

Мы обнялись, я помолчала немного и спросила:

— И что теперь, ты… ты продолжишь свою работу?

— Нет. Я устроюсь в офис и буду самым обычным среднестатистическим работником. Честным и порядочным. Без криминала. Тебе ведь этого хочется, верно?

Я подумала и кивнула:

— Да, главное — наша безопасность, а деньги заработаем, не проблема.

Рустам взял меня за руку и, смотря в глаза, сказал:

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить всё это. Если бы я мог вернуться назад и что-то изменить…

— Давай поскорее забудем об этой истории, — предложила я.

— Давай. Кстати, моё предложение в силе, — он слегка сжал мои пальцы и улыбнулся. — И даже кольцо снова вернулось к нам…

Я молча отвела глаза.

— Обижаешься, что я познакомился с тобой, чтобы пролезть в компанию? Как бы то ни было, эта авантюра сыграла со мной злую шутку — я влюбился и даже собираюсь жениться, — улыбнулся он. — Можешь, конечно, подумать над моим предложением, но не очень долго, а то разобьёшь мне сердце.

Пока мы разговаривали, на улице рассвело. Зная, что папа в новогоднюю ночь не любит засиживаться допоздна и сейчас, наверняка, уже встал, я пришла на кухню и набрала его номер. «Возьми трубку, — мысленно просила я, — хоть и неизвестный номер, возьми…»

— Алло, — из трубки послышался папин голос с вопросительной интонацией.

— Пап, привет, это я.

— Сашка? — его голос дрогнул. — Я… я звонил тебе с месяц назад, но телефон был выключен, и я подумал…

Он замолчал, а я мысленно дополнила за него фразу: «Я подумал, что ты не хочешь со мной разговаривать и внесла меня в чёрный список».

— Я потеряла телефон, звоню с нового. Хотела поздравить тебя с Новым годом, — мягко сказала я. — Как твои дела?

— Спасибо. И тебя с Новым годом, с новым счастьем. Мои дела нормально. Я так давно с тобой не говорил… Как ты?

— У меня всё хорошо, пап. Я замуж выхожу.