COUCHSURFING IN RUSSIA

by Stephan Orth

Мы стоим на краю огромной воронки в земле, за ограждением — пропасть в 500 метров. «Добро пожаловать в нашу дыру!» — возвещает начальница отдела культуры и молодежной политики из местной администрации. Она высоко держит мобильник, чтобы сделать пару селфи на фоне нашей маленькой группы. Улыбка. Щелк. V-образный знак пальцами. Щелк. Руки подняты. «Встаньте чуть-чуть поплотнее!» Щелк. «А теперь покривляйтесь!» Щелк-щелк-щелк. Словно школьники у Нойшванштайна или на Красной площади.

Воздух пропитан серой и запахом горелой древесины, закатное солнце низко висит над землей и окрашивает вездесущую пыльную дымку в красный цвет. Романтика в стиле Апокалипсиса. Перила на смотровой площадке увешаны замками любви с именами новобрачных. Юлия и Саша. Женя и Света. Вячеслав и Мария. Заключившие союз на всю жизнь на пороге преисподней, давшие клятву верности рядом с самой абсурдной достопримечательностью на планете.

Мне не знакомы люди, с которыми мы делаем совместные снимки. Они только что привезли меня из крошечного аэропорта, где вертолеты приземляются чаще самолетов, а среди самолетов значительно больше неисправных, чем тех, которые еще способны взлетать и садиться.

Они явились втроем: начальница отдела культуры и молодежной политики, ее коллега из отраслевого отдела городской администрации и один студент. До этого мы не разговаривали, слишком громкой была музыка в нашей Lada Priora с наклейкой Street Hunters на заднем стекле — настолько громкой, что содрогались сиденья. Стиль вождения нашего студента и его привычка отпускать руль на скорости 75 км/ч и двигать обеими руками в такт музыке, выдают в нем человека, который в свои двадцать уже мало чего ждет от жизни.

Где, черт возьми, я оказался?

По версии Википедии: город Мирный, Республика Якутия, Дальний Восток, России, население 37 188 человек, по данным переписи 2010 года. Мэр города Сергей Александров, почтовые индексы от 678170 до 678175, а также 678179.

По версии Google Maps: неподалеку от Чернышевского, Алмазного, Тас-Юряха, Чамчи, Ленска, Сунтара, Шеи, Малыкая, Нюрбы, Верхневилюйска, Наканно, Олекминска и Моркоки. Впрочем, назвать их «близлежащими населенными пунктами» значило бы вводить вас в заблуждение, ведь все они разбросаны в радиусе 400 км от Мирного.

По версии путеводителя: нигде. Lonely Planet считает, что город Мирный немного чересчур лоунли и — одинокий.

А как отвечу я? Именно там, куда я так стремился попасть. Любой может сделать селфи на фоне Нойшванштайна, да и в Тадж-Махал ехать больше незачем, когда другие запечатлели его на свою камеру уже семь миллиардов раз. В своих путешествиях я повидал достаточно красот и теперь решительно ударяюсь в другую крайность. Речь идет не об отвратительности таракана на кухонном полу или ненужной шины, брошенной на обочине. Все это пустяки. Я про эстетику отвратительного в таких масштабах, от которых запросто можно лишиться чувств. О путешествии, напоминающем фильм ужасов или триллер, в стиле Дэвида Финчера, а не Розамунды Пилчер, о чем-то отвратительном с эффектом неожиданности, о чем-то отвратительном с историей. Самая обычная нормальность навевает скуку, интересное начинается на крайних точках эстетической шкалы. Выбор цели путешествия — это вопрос восприятия.

Эта самая «дыра мира», как ее здесь называют, является достижением инженерной мысли. Десятилетия труда, хитроумная статика. Второй в мире по величине карьер данного типа. И в нем есть свое скрытое богатство. Поистине выдающееся сооружение. В то же время открытая шахта в Мирном не представляет собой приятного зрелища, здесь не наблюдается никакой жизни. На протяжении десятилетий здесь только и делали, что буравили землю, извлекая алмазы, пара граммов драгоценных камешков приходилась на тонну породы. Сверкающие сокровища скрывались глубоко в грязи.

Покатые серые грунтовые стены уходят вниз, в них торчит пара ржавых труб, оставшихся от подъемных механизмов. На фоне этой воронки жилые восьмиэтажные дома города Мирного, стоящие в 1200 метрах от края, напоминают модельки LEGO.

В 2004 году российский лидер по добыче алмазов, компания «АЛРОСА», остановила работы на карьере «Мир» по одной простой причине: если бы углубление карьера продолжилось, бездна в скором времени поглотила бы городские постройки. В настоящее время добыча алмазов ведется в руднике под землей.

«Много ли туристов здесь бывает?» — спрашиваю я начальницу отдела культуры и молодежной политики.

«Ха-ха, нет, вообще-то, только местные, — отвечает она. Поэтому-то мы тебя втроем и встретили, твое появление — нечто особенное». Хотя сейчас гостит кинорежиссер из Италии, хочет снимать здесь художественный фильм в следующем году. «Завтра иду на кастинг, можешь тоже сходить. Но сначала давайте-ка осмотрим город!»

Во времена своего расцвета «Мир» считался самым большим по объему алмазным рудником на Земле. Самый крупный алмаз, найденный здесь, весил 342,5 карата. Стоимость этого лимонно-желтого камешка, по величине сравнимого с томатом черри, оценивается в миллионы евро. Сенсационная находка заслуживает соответствующего имени, поэтому его назвали «XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза». В той же трубке откопали «60 лет ВЛКСМ» (200,7 карата). А вот «70 лет Победы» (76,07 карата) ведет свое происхождение из трубки «Юбилейная», расположенной к северу отсюда.

«Ты пристегнулся?» — спрашивает студент, и вот мы уже мчимся по извилистым песчаным дорогам, ведущим в город. Мы проезжаем холм с памятной надписью «Мир» 1957–2004» с вышедшим из строя экскаватором на вершине. Наша Lada подпрыгивает на кочках, шины визжат, а студент продолжает размахивать руками.

Обе сотрудницы городской администрации во все горло подпевают Эльбрусу Джанмирзоеву: «Бродяга, по жизни холостой, ему не надо жизни золотой, ах, эта свадьба, прощай теперь покой, сегодня стала ты ему женой». За несколько недель путешествия я успел привыкнуть к теплым приемам, но такими делегациями меня еще не встречали. Из-за музыкального сопровождения первая экскурсия по городу оказывается не слишком информативной и, по сути, сводится к тому, что мои сопровождающие громко перечисляют с заднего сиденья местные достопримечательности. «Главная улица Ленина! Центр города! Школа! Библиотека! Пожарная часть! Памятник героям войны! Бюст Сталина!»

Вдоль улиц выстроились бетонные многоэтажки без каких-либо орнаментов, многие из них довольно новые, а также двухэтажные вытянутые деревянные жилища былых времен. Ни один подъезд не располагается вровень с землей — все дома стоят на сваях, вынужденная мера предосторожности в связи с вечной мерзлотой. Не будь этих возвышений, вечномерзлый грунт под отапливаемыми зимой домами начал бы таять, и фундаменты бы осели. «Тебе стоило бы приехать в январе, у нас тут бывает –40, а то и все –50!» — уверяет начальница отраслевого отдела городской администрации.

У памятника Сталину мы ненадолго выходим из машины. Усатый тиран, высеченный из темно-серого камня, с гордостью смотрит в сторону центра города, на нем наглухо застегнутый китель и «Золотая Звезда» героя. В 1950-х годах в связи с экономическим кризисом, грянувшим в Советской России из-за западных санкций, Сталин приказал начать в Республике Якутия масштабные поиски алмазов. Так и было обнаружено это месторождение, именно поэтому здесь и возник город.

Из надписи на пьедестале следует, что данный бюст, выполненный в натуральную величину, был установлен в 2005 году в честь 60-летия Победы. Я подаю голос и замечаю, как странно обнаружить здесь памятник жестокому правителю. «Во всей стране наберется всего два или три памятника Сталину, еще один стоит в Мурманске, — рассказывает начальница отдела культуры. — Поначалу установка памятника вызывала протесты. Но потом все утряслось, и многие ветераны высказались «за». Тут у нас коммунистические настроения ощущаются сильнее, чем где бы то ни было. А теперь поехали, покажем тебе комнату».

Под клубную музыку Lada сворачивает на улицу 40 лет Октября. Хорошее было бы имя для алмаза, ведь здесь имеется в виду совсем не месяц, а революция. Мы останавливаемся перед синим бревенчатым домом, разумеется, на сваях. Девушка из отдела культуры ведет меня на второй этаж и распахивает передо мной перекошенную дверь под номером 11. «Обычно здесь останавливаются учителя, которые работают в Мирном», — объясняет она и вручает мне ключ. В моей комнате тридцатипятиградусная жара, раскладной диван, вешалка и телевизор с плоским экраном. Здесь мне позволено совершенно безвозмездно провести три последующих дня.

Истина#18:

Я чувствую себя желанным гостем. Желанным гостем в «дыре мира»!

Москва

Население 11,5 млн чел.

Центральный федеральный округ

С каучсерфингом дело обстоит так: ты регистрируешься на одноименном сайте и указываешь там пункт своего назначения. Появляется список пользователей из того же города, которые готовы пустить тебя переночевать у них в уголке на коврике, либо на диване в жилой комнате, либо на надувном матрасе, либо, если очень повезет, в отдельной комнате с кроватью кинг-сайз и видом на море (как однажды случилось со мной в Австралии). У хостов и путешественников есть свои страницы, где они рассказывают о себе. Чем больше располагает к себе описание в твоем профиле, тем выше у тебя шансы получить кров. По слухам, также при этом не помешает быть миловидной особой женского пола. В отличие от сервиса Airbnb, каучсерфингом пользуются безвозмездно, а люди пытаются выставить здесь в лучшем свете не только свои спальни и кухни, но в первую очередь самих себя.

Проводя один из вечеров за изучением страниц пользователей из Москвы (в одной только российской столице зарегистрированы 100 тысяч человек), я не могу выкинуть из головы романтическое шоу Herzblatt («Вторая половинка»). В конце там всегда звучал голос ведущей по имени Сузи Мюллер, вся работа которой на этом шоу сводилась к тому, чтобы зачитывать вслух биографии участников и их ответы на вопросы. «Кто же станет твоей второй половинкой?» — произносила она так томно, что 98 % телезрителей-мужчин охотнее положили бы глаз на невидимую Сузи Мюллер, чем на одну из участниц.

Но мы отвлеклись. Я это все к тому, что описания со страниц на сайте couchsurfing.com можно зачитывать таким же голосом.

Кто же станет твоим хостом?

Может быть, двадцатичетырехлетняя Анастасия, которая свободно изъясняется на языке лингала, «в редких случаях, а также по праздникам не прочь выпить», не может подолгу спокойно сидеть на одном месте и тем не менее занимается йогой, выучила на Гоа несколько мантр и на одном из своих фото позирует в ярко-красном вечернем платье с дикой кошкой, лежащей рядом на столике?

Или, может быть, двадцатипятилетняя Настя, которая интересуется эзотерической литературой и анимационными фильмами, пишет, что она является «воплощением любви. Любовь — наш мир. Наш мир — это единство», а вместо собственного фото поставила на аватарку крошечную таксу, улегшуюся у чашки с мультяшными уточками?

Или вот, например, двадцатисемилетний Александр, мускулистый парень, бритый наголо, который описывает себя как «ученого, сочинителя и выпивоху», который стоит на аватарке с духовой трубой в помещении, напоминающем лабораторию, а в графе «интересы» указывает через запятую «литературу, науку, алкоголь и секс»?

Или это будет двадцатичетырехлетняя Ольга — поклонница группы Manowar и Бритни Спирс, сотрудница журнала о моде и владелица «миленькой кошечки по имени Адольф»? В качестве совместного досуга она предлагает «посмотреть балет и выпить водки» (на одном из фото она в белой маске для лица сложила губы уточкой).

Или, может, двадцатидевятилетний Вадим, который охотно поддержит разговор «на любую тему с умными людьми», разбирается в боевых искусствах и готов познакомить своих гостей с настоящей русской баней? (На фото запечатлен серьезный парень рядом с фигурой инопланетянина, сделанной из металлических кусочков).

Или, может быть, тридцативосьмилетняя Наталья, которая сидит на квадроцикле в черном бикини, в настоящий момент нигде не работает, ожидает запросов в первую очередь от мужчин, а не от женщин? Она описывает себя как «жизнерадостную, активную, позитивную и готовую к приключениям» и ко всему прочему обожает варить борщи.

Или двадцативосьмилетняя Алина, у которой дома «целый зоопарк» в лице кошки, собаки, крысы, австралийской черепахи и птички, которые, однако, прекрасно друг с другом ладят, ее жизненное кредо гласит: «Действуй, а жалеть можешь потом». (На аватарке она в компании двух верблюдов. Надеюсь, хотя бы они живут не у нее.)

Или тот самый Генрих, тридцати одного года от роду, который знает шесть языков и огорошивает своих будущих гостей нравоучительным документом в духе писателя Книгге на сто с лишним страниц?

Кстати, он отвечает на мое сообщение ровно через три минуты: «Сразу видно, у тебя есть чувство юмора. Если серьезно, то я буду рад твоему приезду и почту за честь предоставить тебе крышу над головой в указанные дни».

Оставшаяся часть его электронного письма, занимающая два листа, содержит детальное описание схемы проезда, просьбу сообщить ETA (расчетное время прибытия) и целых 14 ссылок, посвященных покупке билетов и проезду в метро. «С удовольствием отвечу на вопросы, — пишет он. — В случае, если таковые останутся после ознакомления со всеми предоставленными тебе данными».

Ясно-понятно, никаких вопросов.

Истина #1:

За показной суровостью порой скрывается удивительное душевное тепло.

Через несколько дней я прилетаю в московский аэропорт Шереметьево. В глаза бросается цветочный автомат с букетами за 1000, 1500 и 2000 рублей. Чем дороже букет, тем больше среди стеблей понатыкано крошечных плюшевых мышек. Я думаю, не задать ли тон общения с Генрихом, преподнеся ему такой букет в подарок, но сразу же отгоняю эту мысль. Для него и остальных хостов у меня заготовлены несколько пачек любекского марципана.

Ожидая выдачи багажа, я начинаю нервничать, мне ведь хочется явиться в соответствии с указанным расчетным временем прибытия. Следуя описанию проезда, я сажусь в ярко-красный современный аэроэкспресс и еду в сторону города. Я тренируюсь читать надписи на кириллице, поэтому не пропускаю ни одного указателя по дороге к Белорусскому вокзалу. Билеты. Касса. Аэроэкспресс. Мини-маркет. Продукты. Автосервис. Экспресс-сервис. Газпром. Роснефть. Макдоналдс. Электроника. Гастроном. Театр. Метро.

Московский метрополитен сражает наповал — или своими опасными для жизни маятниковыми дверями при входе на станцию, или великолепием своих вестибюлей. При Сталине архитекторам удалось создать роскошь, доступную всем. И пусть люди вынуждены были жить в скотских условиях, зато по дороге на работу как минимум два раза в день они могли пройтись по подземным дворцам. В наши дни эти станции можно считать самым посещаемым музеем коммунизма на свете, входной билет в который ежедневно покупают по семь миллионов человек.

«Белорусская» украшена мозаичными потолками, люстрами и монументальными скульптурными группами партизан в полный рост. На потолках — мозаичные панно со сценами, которые наводят на мысли о чем-то сакральном: женщины заняты сбором урожая, мужчины изображены с оружием в руках, а дети дарят своим учителям охапки цветов (без намека на мягкие игрушки). Современные россияне в метро выглядят иначе, в большинстве своем они уткнулись в смартфоны: бесплатный Wi-Fi работает даже на глубине 70 метров. Они ведут разговоры вполголоса или просто уставились в пустоту. На их лицах написано: тут тебе не сеанс смехотерапии.

Всего три станции по зеленой ветке, и я попадаю на «Сокол». Как и «Белорусская», эта станция напоминает храм. Панно здесь уже гораздо меньше, стены сделаны из мрамора, а отполированный пол отделан красным и серым гранитом. Вот уже год, как рекламные плакаты перестали осквернять своим присутствием подземные чертоги. Но вовсе не из эстетических соображений, причиной тому был финансовый конфликт города с агентством, ответственным за размещение рекламы.

На поверхности я следую одной из четырнадцати карт Генриха, прохожу около 300 метров по Ленинградскому проспекту и радуюсь, что я не поддался искушению взять такси и не стою сейчас в пробке. Под аркой я сворачиваю направо, на Песчаную улицу, а потом снова поворачиваю направо у ресторана с немецким названием «Шварцвальд». Во дворе у меня происходит мимолетное знакомство с местными вежливыми мальчиками и их футбольным мячом, а затем я оказываюсь перед фиолетовой железной дверью, которая пахнет краской. Вот как звонят по домофону в России: сначала надо нажать на кнопку «К», что значит «квартира», затем ввести соответствующий номер (причем эти самые кнопки похожи на те, что были в телефонах-автоматах в 1980-е), дождаться сигнала (который, в свою очередь, напоминает музыку из видеоигр конца 1980-х), потянуть дверь, вместо того чтобы открыть ее от себя, затем пройти через вторую железную дверь — и готово.

Поднимаясь на душераздирающе шумном мини-лифте на одиннадцатый этаж, я смотрю на часы и понимаю, что отклонился от расчетного времени прибытия уже на две минуты. При остановке лифт с силой дергается, словно ему не нравится останавливаться. Чтобы добраться до прихожей моего хоста, приходится миновать еще две железные двери.

«Это же Москва. Зона усиленной безопасности», — объясняет Генрих с порога. На его футболке красуется надпись: «Ask me, I’m local» («Спроси меня, я местный»), он носит золотой крестик на цепочке и очки, которые становятся темными на ярком свету. Его рыжая борода не уступает по цветовой насыщенности тапочкам, которые он мне предлагает. Мы разговариваем по-английски, моих познаний в области русского языка пока недостаточно, чтобы вести длинные беседы.

«Так я первый, у кого ты остановился? Ну, тогда добро пожаловать в Россию!» Он ведет меня по коридору, в котором я едва могу развернуться с походным рюкзаком за плечами, и предлагает сесть на деревянную табуретку на кухне. «Вот только я страшно нетипичный представитель этой страны. Я не пью, не храню медвежатину в морозилке и балалаек дома тоже не держу. Вот незадача, ты уж извини». Он достает из шкафа несколько пакетов с выпечкой и раскладывает их на столе.

Квартира, в которой, помимо Генриха, живет еще одна девушка, размером не больше 40 м², при этом она является эталоном эргономичного пространства. Шкафы встроены в каждую свободную стену, стиральная машина вмонтирована под раковину в ванной, а софа в комнате Генриха раскладывается на ночь. Мне предстоит спать на скрипучем надувном матрасе голубого цвета. Чтобы разложить его, мой рюкзак должен переместиться на кухню, иначе на полу просто не хватит места. Я облюбовал балкон, с которого открывается прекрасный вид на белые многоэтажки, дом-сталинку в кондитерском стиле и купола православного храма.

«А теперь важный вопрос», — говорит Генрих. Он поглаживает свой крестик и выдерживает многозначительную паузу.

«Тебе чай или кофе?»

«Кофе», — отвечаю я. Ответ, похоже, приходится ему по душе, он пожимает мне руку и торжественно произносит: «Добро пожаловать в клуб».

Он подходит к одному из своих кухонных шкафов, забитых до отказа, но явно так, что каждая вещь занимает строго отведенное место, и достает пачку кофе в зернах. Электрическая кофемолка производит такой адский шум, что я едва разбираю то, о чем он спрашивает.

«Штефан, ты как относишься к специям?»

«К чему?»

«К спе-ци-ям!»

«Положительно».

«Тогда тебе побольше насыпать? То есть, я хотел сказать, не настолько, чтобы у тебя крышу снесло, но чтобы было поострее?

«Да, давай».

Он ставит на плиту турку с восточным орнаментом и длинной ручкой.

«Так, значит, еще раз: тебе добавить специи в кофе?»

«Какие, например?»

«Кардамон, стручки перца, мускатный орех и имбирь. Я сам придумал это сочетание и назвал «Заряд утренней бодрости». Сам попробуй — тогда узнаешь почему».

«Не могу отказать хозяину».

«Еще как можешь. Ты всегда можешь отказаться, это моя философия».

«А моя философия заключается в том, чтобы во время путешествий как можно чаще говорить «да».

Тем временем он разливает кофе в серые икеевские чашки.

«В России с этим лучше поаккуратнее. Такой подход может завести тебя неизвестно куда».

И будто бы в доказательство его слов у меня начинается отвал башки от первого же глотка «Заряда утренней бодрости». В отличие от Генриха, который, по-видимому, абсолютно нечувствителен к перцу. Он стремительно заглатывает свой кофе, а затем натягивает свою ветровку. «Мне пора, важная встреча». Он вручает мне свой второй ключ от квартиры. «Чувствуй себя как дома!» И вот дверь со стуком закрывается, я остаюсь один.

ЦВЕТЫ — BLUMEN [B]

Палатки с вывеской «Цветы 24 часа» широко распространены в русских городах. В них круглосуточно продают букеты. Например, в Санкт-Петербурге в три часа ночи проще достать несколько свежих роз, чем шоколадный батончик или сигареты. Круглосуточная потребность в подарочной растительности часто объясняется тем, что для напившихся мужчин по возвращении домой букет цветов, возложенный на кухонный стол, — залог того, что их не прибьют собственные жены. В канун Международного женского дня — 8 Марта — спрос на цветы увеличивается в несколько раз — даже несмотря на то, что продавцы взвинчивают цены до небес.

Как только язык перестает неметь, а пульс возвращается в норму, я выхожу из квартиры и направляюсь в город осматривать достопримечательности. Москва — самая большая стройплощадка в Европе, тут и там разбивают новые парки, миллионные потоки стекаются в шикарный район небоскребов под названием «Москва-Сити». Помимо всего прочего, повсюду организуют пешеходные зоны и укладывают брусчатку, чем раньше кое-где пренебрегали, ведь, как известно, москвичи не большие любители прогулок. (Что, разумеется, является дилеммой курицы и яйца: вероятно, москвичи гуляют не так охотно именно потому, что в городе не хватает приятных маршрутов.) Было решено, что Москва станет зеленым городом, а напоминает об этом великое множество зеленых заграждений, которыми обнесены строительные площадки города.

Я доезжаю до «Кропоткинской» и иду пешком через остров Балчуг на южный берег Москвы-реки. «I follow the Moskva, down to Gorky Park, listening to the wind of change»[1], как пелось в знаменитом хите Scorpions, вышедшем без малого 25 лет назад. Под change понимались смена вектора, конец конфликта, сближение России и Запада. Четверть века — срок немалый, и то, о чем мечталось тогда, сейчас кажется таким далеким. Я решаюсь на эксперимент: а что слышно сейчас на набережной Москвы по дороге в парк Горького?

Гул автомобилей, шорох шин, бесконечные гудки.

Скрип несмазанных велосипедных цепей — по свежезалитой бетоном набережной проходит велосипедная дорожка.

Стук каблуков, а чуть погодя шарканье подошв мужских полуботинок и привычный скрип кроссовок тех, кто вышел на пробежку.

Взрывы смеха подростков.

Шелест листвы — само собой, набережная усеяна деревьями.

Звук работающего мотора такси, самого водителя нигде не видно.

Фонтаны обрамляют памятник Петру Великому, который достигает почти 100 метров, этот угрюмый колосс установили в 1990-е — в то время в России все пошло наперекосяк. Взгляду предстает корабль с огромной мачтой, впереди — исполинская фигура властителя, держащего в руке свиток.

Эта скульптура из бронзы и нержавеющей стали стоимостью более 15 млн долларов США имеет сомнительную славу, снова и снова оказываясь в списке самых уродливых памятников мира. Как огорчился бы бедный Петр, который вообще-то был большим ценителем искусства и из всех царей наиболее дружелюбно относился к Европе. Согласно результатам опросов, большинство москвичей не задумываясь отправили бы этот памятник в печь, будь на то их воля. Или на дачу к одному из тех, кто ответственен за его установку. Или выслали бы в Санкт-Петербург (чем, впрочем, недовольны сами петербуржцы). Фонтаны у подножия памятника должны создавать впечатление, что корабль скользит по волнам. Однако такой ассоциации ни у кого не возникает — корпус корабля стоит на высоком постаменте над поверхностью воды.

Закрыв глаза, я продолжаю прислушиваться. До меня доносится грохот экскаватора, шум прогулочного теплохода «Москва-84», а также голоса пассажиров. Какая-то девушка мурлычет припев песни «My heart will go on» из «Титаника», будто желая, чтобы бронзовая посудина Петра пошла ко дну, чем смешит свою подружку. На Крымском мосту воют полицейские сирены, а в довершение ко всему слышно, как дворник метет веником асфальт.

Прохожу еще несколько метров и слышу, как на стене здания дирекции парка Горького работает кондиционер и при этом тарахтит, как фен за секунду до поломки. В самом парке идет большая реконструкция, большая часть территории огорожена. Скрипучие экскаваторы засыпают песок на волейбольную площадку, две газонокосилки назойливо жужжат у Голицынского пруда. На соседней клумбе рабочие, вооруженные граблями, заняты прополкой, чтобы освободить место для новых растений. Один из них кладет деревянный настил на металлический каркас, каждая стойка издает свой звук.

Воробьи чирикают, голуби воркуют, собаки заливаются лаем, а дети — плачем. А еще звучит музыка. Нидерландский хаус льется из кафе «Пельмэн», американский джаз — из «Чайной высоты», брит-поп в исполнении Ноэля Галлахера — из наушников случайного прохожего с холщовой сумкой, на которой красуется надпись: «Open to the future». С ума сойти, какую палитру впечатлений можно получить, просто прислушавшись. Но на набережной Москвы-реки слишком много звуков, чтобы услышать, что за ветер перемен сейчас веет над ней.

Моя вторая прогулка по Москве начинается на ВДНХ. Расшифровывается это несколько громоздко: Выставка достижений народного хозяйства.

В советское время здесь в более чем ста тематических павильонах с невероятной напыщенностью демонстрировали то, чего добилась каждая союзная республика в различных отраслях экономики. Иностранных делегатов приводили сюда на экскурсии, а Героям Труда со всей страны здесь вручали награды и денежные премии. Приехав домой, они могли рассказывать о великолепии Москвы и о том, что их тяжелый труд окупается сполна.

После того как развалился Советский Союз, пришла в упадок и ВДНХ. Комплекс переименовали во Всероссийский выставочный центр, а в павильоны въехал капитализм, приняв форму магазинов и лавочек. Здесь продавали бытовую технику, меха, мед, вязаные изделия. Никому больше не было дела до поддержания парковых зон в порядке, некогда роскошные здания, памятники архитектуры, постепенно ветшали. Вполне логичный ход событий в непростые девяностые годы. Тогда вся страна погрузилась в хаос, переход к новой форме государственного устройства проходил далеко не так гладко, как себе это представляли оптимисты на Западе.

В 2014 году выставочный комплекс перешел от государства в собственность города, и мэр Сергей Собянин разом навел здесь порядок. В течение нескольких дней он велел сровнять с землей сотни нелегальных торговых точек и направил сюда бульдозеры и асфальтовые катки, а также нанял штукатуров и ландшафтных дизайнеров, чтобы вернуть этому месту былую красоту. После того как по результатам онлайн-голосования выяснилось, что большинство москвичей выступают за возвращение старого названия, выставочный комплекс снова зовется ВДНХ. Результат того голосования отражает настроения в стране в целом: согласно опросам, число тех, кто сожалеет о развале СССР, неуклонно растет с 2013 года и на сегодняшний день составляет 56 % населения.

На пути к главному входу возвышается 107-метровый монумент покорителям космоса в виде взмывающей ввысь ракеты с длинным шлейфом выхлопных газов, обшитым титановыми панелями, в которых отражается солнце.

В основании памятника видны огромные горельефы со сценами из жизни космонавтов. Маленький мальчик в шортах и поло карабкается сначала по лапам Лайки, первой собаки, которая была выведена на орбиту Земли на спутнике, а затем по ногам Юрия Гагарина, первого человека в космосе.

Зеленая территория выставки растянулась на многие сотни гектаров, здесь много посетителей — гуляют семьями и парочками. Реновация, похоже, еще не завершена до конца, несколько рабочих в светоотражающих куртках вкручивают лампочки в уличные фонари, стоя на подъемной платформе. Внизу сложены деревья, готовые к посадке, они пока еще завернуты в пластик.

Тиры и американские горки под названием «Дикая мышь» ждут гостей, равно как и продавцы в закусочных с названиями типа «Giovanni Pizza», «Make my day» или «Noodle Mama». То, что на плане выставочного комплекса названо «павильонами», на самом деле не что иное, как храмы. Храмы коммунизма с колоннадами и замысловатой лепниной, поверх которой красуются пятиконечные звезды, скульптуры колхозников и колхозниц, а также серп и молот во всевозможных вариантах. У входов в павильоны висят афиши, зазывающие на выставки роботов, русских изобретений и современного искусства.

Самое примечательное сооружение находится прямо посередине комплекса — а именно, многоструйный фонтан, который носит название «Дружба народов». Вокруг него выстроились шестнадцать позолоченных женских статуй с серьезными лицами. Каждая статуя олицетворяет одну из бывших советских республик, друг от друга их можно отличить по национальным костюмам и соответствующим атрибутам. Здесь представлены прибалтийские страны, Украина, Армения, Грузия, Казахстан и так далее. Пусть даже сейчас их больше ничто не связывает, как скульптуры они образуют гармоничный ансамбль (тот, кто заметит, что до сих пор советских республик вроде как было только пятнадцать, безусловно, будет прав. Фигура номер шестнадцать изображает Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику, которая просуществовала до 1956 года). Современная Россия делится на восемь федеральных округов: Центральный, Приволжский, Южный, Северо-Кавказский, Северо-Западный, Уральский, Сибирский, Дальневосточный. Они, в свою очередь, состоят из областей, регионов, республик и автономных округов.

На бортике фонтана присели поесть мороженого жители столицы, они держат ноги по икры в прохладной воде, пока их дети играют в догонялки. Дно фонтана усеяно монетами — десять, пятьдесят копеек, целый рубль. Как же там было? Тот, кто бросает в фонтан монетку, тем самым говорит: я хочу вернуться сюда снова.

Истина #2:

Тосковать по советскому прошлому снова в моде.

Пожалуй, никто не может приложить словцом коммунистов лучше, чем Владимир, мой второй московский хост. Спустя три ночи я перебираюсь к нему, не смея более злоупотреблять гостеприимством Генриха. Владимир, этот шестидесятитрехлетний крепкий мужчина с волосами, уложенными на косой пробор, и умным, но порой слегка усталым взглядом голубых глаз, почти вдвое старше своего предшественника. Он обладает редким даром облекать свои ругательства в такую совершенную форму, что втайне начинаешь желать, чтобы приятные темы в разговоре вообще не всплывали. Вскоре я сбиваюсь со счета, пытаясь отслеживать, как часто у него в речи проскальзывают выражения типа «Come on!»[2] или «Fuck those bastards!»[3]. Его речи в перерывах между ругательствами, впрочем, свидетельствуют о его ясном и точном понимании положения вещей и выдают в нем нестандартно мыслящего человека, который не дает властям и СМИ задурить себе голову.

От него едва ли можно дождаться фразы: «Раньше было лучше», учитывая, что лучшее время его жизни пришлось на момент, когда «fuckin’ Commies»[4] канули в Лету, то есть с 1991-го по 2000 год. Его тогда наняли работать переводчиком иностранных корреспондентов из США. Американская пресса откомандировала своих лучших людей, окончание холодной войны было невероятно актуальной темой, и переводы внезапно стали приносить Владимиру от 500 до 1000 долларов в день. Суммы, которые при советской власти он смог бы заработать, только если бы вкалывал долгие месяцы. Это смахивало на золотую лихорадку.

Мы сидим у него в гостиной на северо-западе столицы и пьем баночный «Жатецкий гусь». «Знаешь, из-за чего развалился Советский Союз?» — спрашивает Владимир, пригвоздив меня своим взглядом сквозь очки без оправы. Неважно, говорит он или молчит, на его губах всегда заметна легкая усмешка, в которой, однако, чувствуется и печаль. «Чертовы телерепортажи из немецких супермаркетов». Он делает большой глоток и наслаждается напряжением, растущим по мере того, как он выдерживает паузу. «Людям не хватало еды, матерям приходилось по два часа в день стоять в очередях, чтобы купить продукты и накормить детей. Какая это, к черту, сверхдержава? Да еще и в конце XX века? Ха-ха-ха-ха. Мы проиграли гонку. А потом по телевизору взяли и показали немецкие супермаркеты. Где полки ломятся. Невероятно!»

Владимир встает и, шаркая, скрывается на кухне, я использую эту возможность, чтобы изучить его домашнюю библиотеку. «Вторая мировая война» Уинстона Черчилля соседствует здесь с бестселлером «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», а Библия — с автобиографической книгой Виктории Бекхэм. Война, любовь, бог и попса. Четыре книги олицетворяют четыре мира, да, у Владимира действительно разносторонние интересы. Перед стопками с DVD в рамочке стоит фотография его бывшей жены — с обнаженным бюстом, где-то на пляже в лучах закатного солнца. Но самое оригинальное украшение комнаты — стальной шлем оливково-зеленого цвета с надписью: «Не ссы, прорвемся!»

Владимир возвращается с сушеной рыбой и кладет ее на бумажную салфетку, расстеленную на клеенчатой скатерти. Уверенными движениями он начинает сдирать шкурку, попутно рассказывая о войне в Чечне. «Я переводил там для Newsweek, Los Angeles Times и Philadelphia Inquirer. Впечатления были невероятные. Они сровняли Грозный с землей. Было как в Сталинграде. Или в Дрездене».

Он отрывает большой кусок рыбьего мяса. Я повторяю за ним. По консистенции напоминает резину, несмотря на то что рыба отлично прокоптилась, она ужасно соленая, так что хочется как можно скорее сделать следующий глоток. Неудивительно, что русские столько пьют, при такой-то закуске.

«Во время первой чеченской войны мы могли делать что угодно, СМИ были нашим до лампочки. Во время второй войны они стали вести себя осмотрительнее. Работать там было интересно. Переживаешь столько ужаса, невообразимое количество эмоций». Было занятно, рассказывает он, а через какое-то время признается, что тогда он практически лишился сна. Журналисты были отправлены в Назрань, бывшую столицу соседней Республики Ингушетия, расположенную в трех часах езды от Грозного. «К счастью, там была круглосуточная сауна. Посреди ночи я приходил, парился, пропускал кружечку пива, после чего удавалось уснуть».

Кавказский регион был ему хорошо знаком, Владимир вырос в Баку, сегодня это Азербайджан. Его отец возглавлял крупное химическое предприятие, где работали 4000 человек, но тем не менее не нажил состояния, ведь только при капитализме подобная работа может принести миллионы. Впрочем, у него была возможность отправить Владимира учиться в одно из лучших высших учебных заведений Москвы, где обучали переводчиков, со второй попытки ему удалось поступить.

Слышится звук отпираемого замка. Влетает сосед Владимира по квартире, Ник из Новой Зеландии, он работает учителем английского. Судя по его виду, он просто в ярости. «Вот ведь говенный день!» — ругается он. Сегодня он должен был работать со всякими бредовыми материалами, заменяя внезапно заболевшего коллегу. «Да ни один человек сейчас не начнет предложение со слов «you better…»! Драматическим жестом он рвет два листочка с откопированным материалом из сборника грамматических упражнений.

«Bastards», — соглашается Владимир. Новозеландец уходит.

«На чем мы остановились? Ах да. Чечня. Больной вопрос российской политики, — продолжает Владимир. — Президент вбухал кучу денег в этот регион, но сейчас их стало не так много из-за цен на нефть. Кавказ — это как бомба замедленного действия, готовая вот-вот взорваться. Глава Чечни Рамзан Кадыров ныне располагает 20-тысячной армией, которой, если понадобится, под силу подавить любой мятеж, где бы он ни вспыхнул — хоть в Грозном, хоть даже в Москве. Поживем — увидим. Кто знает, что будет».

Он подходит к холодильнику и извлекает оттуда очередную банку пива. Я проверяю через телефон, есть ли в Чечне каучсерферы. В столице — Грозном по запросу выдаются 165 страниц.

«В конце советского периода оказалось, что Россия абсолютно непредсказуема, — продолжает Владимир, открывая свое пиво. — Я лично думал, что так будет продолжаться десятилетиями, если не столетиями. А что в итоге? За три дня все развалилось! Три дня!»

Он имеет в виду неудавшуюся попытку путча в августе 1991 года. Верхушки КПСС и КГБ хотели сместить Михаила Горбачева, демократические идеи которого пришлись им не по душе, и для этого удержали его на даче в Крыму. Параллельно сторонниками Государственного комитета по чрезвычайному положению был окружен Дом правительства в Москве, также известный как Белый дом. Противник путча Борис Ельцин забрался на танк и произнес оттуда историческую речь, обращенную к народу и армии, в которой призвал не примыкать к мятежным «авантюристам». Путч был подавлен, но развала СССР уже было не остановить.

ХРУЩЕВКА — CHRUSCHTSCHOWKA [C]

Типовые пятиэтажные блочные дома родом из 1960-х и 1970-х годов, которые до сих пор можно обнаружить во многих городах. Бывший глава государства Никита Хрущев намеревался таким образом решить жилищную проблему и при этом избежать больших затрат, красота была вторична. Сейчас многие здания сильно обветшали — ни фасады, ни лестничные клетки не радуют глаз. В результате слияния фамилии с общеупотребительным словом «трущоба» в народе появилось новое понятие «хрущоба». Впрочем, за дверями порой может оказаться нечто неожиданное: сами квартиры, как правило, гораздо уютнее, а отделка современнее, чем можно подумать, глядя на эти фасады.

«А в 1917-м? Февральская революция! Тогда тоже все произошло в течение нескольких дней! Империя исчезла в мгновение ока! Невероятно, блин! Многие считают, что сейчас, столетие спустя, снова что-то должно произойти. И у меня похожее ощущение: мы стоим на краю бездны».

Я интересуюсь, в чем это проявляется. Он отрывает от рыбы последний съедобный кусочек, делает большой глоток пива и говорит: «86 процентов». Это количество поддерживающих политику Путина, согласно недавнему опросу. «86 процентов населения съехало с катушек. Ладно, большая часть из них, процентов 80, просто тупые и необразованные. Они верят всему, что им говорят. Меня беспокоят те, кто поумнее, кто учился на Западе. Они называют себя сейчас патриотами, а на таких, как я, ставят клеймо предателя. Come on!»

«Почему Путин так популярен?»

«Русские непременно хотят снова стать сверхдержавой, как раньше, в советские времена. Сейчас мы в заднице. Но Путин и его СМИ вселяют в людей уверенность: мы круты, остальные нас боятся. Это просто невероятно».

Он сминает банку и выкидывает рыбные очистки в ведро. «Я пошел, завтра рано вставать. Спокойной ночи!» Он удаляется в свои покои и оставляет гостиную в моем распоряжении, на диване уже лежит стопка простыней.

Я отправляю парочку электронных писем и бронирую с телефона авиабилет в Грозный, что занимает примерно пять минут. Странно, вообще-то, что в век полного страхования можно так просто купить билет туда, куда не советует лететь Министерство иностранных дел. Ни тебе вопросов типа «Вы уверены?», ни полей, обязательных к заполнению, в духе «Я предупрежден обо всех рисках». Где надо все по три раза подтверждать, так это происходит, например, в доставке суши, когда делаешь заказ по Интернету, или при переводе 10 евро из Гамбурга в Бремен, или когда бронируешь тур на Майорку и забываешь поставить галочку рядом с пунктом «Страхование на случай отмены поездки». Забронировать билет в Чечню оказывается проще, чем сменить номер мобильного телефона.

В европейских СМИ об этих краях обычно говорят мало хорошего. Пару недель назад в Чечне было совершено нападение на автобус с иностранными журналистами и правозащитниками — пассажиров избили. Несколько месяцев назад в Грозном сожгли офис организации, которая занимается правами человека — «Комитет против пыток», чеченский филиал пришлось закрыть. Знакомый другого знакомого, который долгое время провел там, рассказывал об одном фотографе, который работал над снимками, обличающими действующий строй, в связи с чем его сожгли на костре, как средневековую ведьму. Владимир говорит, что знает лишь, какой ситуация была 15 лет назад, о том, как дело там обстоит сейчас, он судить не берется.

Когда на следующий день Мурад[5] в кратком электронном письме дает разрешение остановиться у него в Грозном, я спрашиваю его в лоб, насколько опасным, как он считает, может оказаться мое пребывание здесь. Что он отвечает? Четыре смайлика, смеющихся до слез. И приписку: «Шорты надевать не стоит. У тебя костюм есть?»

«Черная рубашка».

«Годится. Ты приезжаешь как раз к окончанию Рамадана, лучшего времени для визита и представить себе нельзя».

Смеющийся смайлик в качестве ответа на животрепещущий вопрос от незнакомца, о котором я знаю только то, что он сам написал о себе в интернет-профиле. До самого вылета я сомневаюсь, а стоило ли включать этот пункт в свой маршрут.

Что бы сделал в этой ситуации русский человек? Вероятно, потер бы нос собаке на станции метро «Площадь Революции». Это приносит удачу. Собачий нос у скульптуры неподалеку от путей стал гладким и блестит, будучи отполированным миллионами рук в течение нескольких десятилетий. Я поглаживаю холодный металл, собака глядит на меня строго, но не без симпатии. Теперь все точно будет хорошо.

Грозный

Население: 272 000 чел.

Северо-Кавказский федеральный округ

Через три часа я уже в самолете. Бросается в глаза то, что многие женщины сидят в платках, а мужчины носят типичные для этого региона бороды, которые покрывают лицо от ушей до подбородка, но сбриваются над губой. Передо мной три девушки фотографируют свои билеты и делают на их фоне V-образный знак пальцами. Их вышитые платья и кольца с драгоценными камнями выглядят богато, у них уже скорее восточная, а не славянская внешность. «Мы изучаем английский язык в Москве, а сейчас едем домой к семье», — рассказывает одна из девушек. На мой вопрос о том, опасно ли в Грозном, она лишь пожимает плечами и дает несколько советов: «Всегда будь вежливым. Не прикасайся к женщинам. И никаких шорт».

Из иллюминатора видно, что в Чечне очень много зелени (и что я только ожидал увидеть? Пустыню? Взрывную воронку?). Приземление происходит под звуки темы из «Лебединого озера». За окном 32 градуса тепла, погода ясная, объявляет стюардесса. «Спасибо за то, что вы выбрали авиакомпанию UTair».

Здание аэропорта — это плоская бетонная коробка с портретом Путина слева и портретом Ахмата Кадырова, отца действующего президента Чечни, справа. Оба изображения вытянулись на целый этаж. Над ними различимы золотые минареты мечети, расположенной на площади перед аэропортом.

На фронтоне здания аэропорта читаю два изречения Кадырова-старшего, который погиб во время теракта в 2004 году: «Мое оружие — правда. И перед этим оружием бессильна любая армия», а другое гласит: «Единственное выражение патриотизма — поступок». Внизу выход из аэропорта охраняют два оскалившихся латунных льва. Добро пожаловать в Чечню.

Мурад написал, что он пока на встрече. Я должен доехать на такси до мечети, оттуда он меня и заберет. Какую именно мечеть он имеет в виду, понятно сразу — «Сердце Чечни» — самую большую в России, и мое такси действительно останавливается перед «Сердцем»: на парковке перед мечетью установлен знак для фотосессий соответствующей формы с надписью «Я люблю Грозный».

Я знаю Грозный только по телесюжетам о войне. Тогда целые районы выглядели так, как сейчас Алеппо в Сирии, отчетливо ощущалось приближение конца света, и танки проносились между насыпными горами и остовами домов.

И вот я стою перед роскошной мечетью с мраморными стенами. На полированной площади перед ней не видно ни пылинки, и ни одна веточка не выбивается из аккуратно постриженной живой изгороди. Неподалеку возвышаются небоскребы комплекса «Грозный-Сити», вид которых больше напоминает какой-нибудь Абу-Даби, чем руины, оставшиеся после бомбежки.

После войны город отстроили практически заново. Символом новой жизни годами воевавшей с Россией республики должна будет стать башня «Ахмат-тауэр» высотой 435 метров. В ее строительство охотно вкладываются частные инвесторы, исходящие из того, что личная гвардия главы республики в черной униформе обеспечит эксплуатацию этой грандиозной башни тишиной и спокойствием.

Тишина. Вот именно. Внутри мечети не слышно ни звука, людей тоже не видно, лишь пара прихожан в шапочках для молитвы бродит по внутреннему двору. Я все никак не могу как следует разглядеть это место, я ощущаю себя инородным элементом и чувствую на себе косые взгляды. Иностранец с рюкзаком за плечами и камерой наперевес резко выделяется — туристы заходят сюда не так часто.

Передо мной останавливается серебристая Peugeot, у которой тонированы задние стекла. Из машины выходят двое коротко стриженных мужчин в светлых клетчатых рубашках. Они выглядят сурово и стремительно приближаются ко мне.

«Штефан?» — спрашивает один.

«Мурад?» — вопросом на вопрос отвечаю я, и мы пожимаем друг другу руки. Вторым мужчиной оказывается его брат Руслан. Я желаю им всего наилучшего по случаю окончания Рамадана и сажусь на заднее сиденье.

Пока мы катаемся по городу, я сижу за тонированными стеклами и чувствую себя, как какой-нибудь шпион. «Главная улица раньше называлась проспект Победы, а сейчас та ее часть, которая расположена до мечети, называется проспект Владимира Путина, а другая — проспект Ахмата Кадырова», — рассказывает Мурад. Здесь все то же самое: чистота и новизна. «А сейчас мы проезжаем памятник трем дуракам!» Он имеет в виду изваяния трем борцам революции. Тот, кто сражается за коммунистов, просто дурак, считают чеченцы, отсюда и прозвище.

С советским периодом их связывает национальная травма: сотни тысяч чеченцев были депортированы в конце Второй мировой войны. Впрочем, улица, идущая параллельно проспекту, до сих пор носит имя Розы Люксембург. Рестораны же, напротив, указывают на других героев: неподалеку от «Голливуда-1» расположено кафе «Халяль Пачино».

Мы останавливаемся на пустыре за пределами центра города и выходим. Здесь заметно грязнее, и ничего не обустроено. Раскопанная серая земля, заросшая сорняками, пара ям и остатки стены. «Раньше здесь был большой рынок, — говорит Мурад. — Там можно было купить оружие. Во время последней войны это место обстреливали дважды. И заодно разбомбили детскую поликлинику». Он произносит это без каких-либо эмоций тоном экскурсовода, который демонстрирует экспозицию пейзажной живописи XIX века. Не исключено, что он уже не первый раз об этом рассказывает. «Кто-нибудь из клана Кадырова обязательно здесь что-нибудь построит, место ведь хорошее».

На ужин мы делим 42-сантиметровую пиццу «Мексикана» в ухоженном итальянском ресторанчике «Спонтинни» по адресу: п-т Путина, 5. На деревянных лавках разложены нарядные подушки, на меловых досках, развешанных на стене, написаны цитаты на английском типа «Eat fresh, stay fresh»[6], а по телевизору идет диснеевский мультик. «Ненавижу Россию, — говорит Мурад. — В смысле, российское правительство, а не простой народ».

Он рассказывает, как все устроено в послевоенной Чечне: «Мы должны играть по правилам. Местные шишки, все как один, жополизы, им безразлично, что думают люди. Тот, кто хорошо отзывается о правительстве, выступает по телевидению и надеется получить привилегии».

Инвестиции из Москвы всегда поступают на определенных условиях: «Если ты хочешь открыть кафе или торговый центр, это можно. Но, например, завод — ни за что. Мы должны оставаться зависимыми. Все промышленные предприятия во время войны сровняли с землей».

Немного поспорив о том, кто будет оплачивать счет (что я в итоге взял на себя), мы едем к Мураду, — его дом расположен уже ближе к окраине. Кирпичная стена высотой в добрых три метра и массивные стальные ворота отгораживают запущенный сад, где он оставляет свою машину. По сути, он живет на стройке: три просторных комнаты на первом этаже, ванная и кухня уже почти готовы. Бетонная лестница ведет на второй этаж, где еще нет ни паркета, ни облицовки, и повсюду лежат доски, стоят ведра с краской. «Чтобы продолжать, мне нужно сначала заработать немного денег», — объясняет Мурад. Он мечтает о дне, когда сможет начать организовывать туры. Но для этого нужно, чтобы уровень безопасности повысился, а зарубежные министерства должны смягчить формулировки своих рекомендаций для путешествующих.

Желательно было бы еще и поработать над текущей версией рекламного буклета Visit Chechnya, который Мурад показывает мне. На нем напечатана фотография заместителя директора туристическо-информационного центра под названием «Тур-Экс», сжимающего в руке кинжал. Подпись к фото гласит, что, если вы отправитесь с ним в путешествие, он гарантирует ваше «беззаботное пребывание».

Гораздо привлекательнее выглядит набор открыток с видами Чечни. На них изображены сияющая подсветка мечетей в ночи, цветы на лугах с зелеными холмами в отдалении и древние смотровые башни.

На следующее утро, принарядившись и начистив обувь, мы отправляемся в Ингушетию — навестить родственников из соседней республики. Мурад, его брат, их отец, приехавший к нам накануне, и я. «Ты выбрал для визита лучший день в году, мы как раз празднуем завершение поста», — говорит Мурад. После чего включает магнитолу — мы несемся за пределы Грозного под аккомпанемент Scooter. Mesmerized. Metropolis. Psycho. Безликая музыка, которая гармонирует с безликими домами на безликих улицах, — все вылизано, причесано и абсолютно ненатурально. Что-то здесь не то, этот мир будто бы из фильма «Шоу Трумана», потемкинская деревня. Люди опасаются своего правительства, а раны от последнего конфликта, завершившегося лишь в 2009 году, еще не залечены. Мне бросается в глаза, что нигде не видно ветеранов войны.

Чечня может рассматриваться как беспрецедентный эксперимент по радикальному преодолению прошлого: разве можно закатать следы обеих войн в бетон? Стоит положить новый асфальт и отстроить город, посадить авторитарного правителя, который будет обеспечивать порядок, — и готово?

Как во время первой чеченской войны, длившейся с 1994-го по 1996 год, так и во время второй, начавшейся в 1999-м и продолжавшейся десять лет, речь шла о независимости от России. Целая эпоха ужаса, унесшая жизни 150 тысяч граждан и сопровождавшаяся полным набором военных преступлений и зверств, на которые только способен человек.

В местечке Алхан-Юрт мы проезжаем мимо карминно-красного дома, перед которым припаркован Rolls-Royce. «У господина Баева сегодня высокопоставленные гости, — объясняет Мурад. — Это врач, во время войны он лечил раненых вне зависимости от того, на чьей стороне они воюют. Настоящий герой. Но славу ему принесла одна-единственная операция: именно он ампутировал Шамилю Басаеву правую ногу после того, как тот напоролся на мину. Жизнь ему спас».

Басаев считался в России кем-то вроде бен Ладена, самый разыскиваемый террорист страны. После ампутации он уже не мог самостоятельно устраивать теракты. Что, впрочем, не помешало ему спланировать захват заложников сначала в Московском театре на Дубровке в 2002 году, а затем в бесланской школе в 2004-м, равно как и убийство Ахмата Кадырова. За голову Басаева назначили награду в 8,2 млн евро, в 2006 году он был убит оперативниками из ФСБ.

На многих перекрестках стоят полицейские, вооруженные автоматами Калашникова, на въезде в каждый населенный пункт к аркам на улицах прикреплены огромные плакаты с первыми лицами: Кадыров-старший с окладистой бородой на них обычно в черно-белой шапочке и с галстуком в горошек, на лице его улыбка всепонимающего пастыря. Либо в позе мыслителя, подперев подбородок. Особенно раздражает плакат, на котором портрет бывшего правителя и его жены в хиджабе заключены в сердечки и подписаны: «От сердца к сердцу». Сын же его предстает либо в военной форме со множеством эмблем на груди или в опрятном синем пиджаке и красном галстуке. А президент Путин выглядит как всегда: серьезно, смотрит немного свысока, с нейтральным выражением лица. Настоящий культ личности, который известен по многим другим диктатурам. «Раньше было больше плакатов, на которых можно видеть всех троих сразу, — говорит Мурад. — Но вскоре их прозвали «Отец, Сын и Святой Дух. Когда в народе пошли такие шутки, многие плакаты поснимали».

Гораздо менее чувствителен к шуткам Рамзан Кадыров в своем инстаграме, на который подписаны более двух миллионов человек. Он выкладывает туда фото и видео с официальных мероприятий, соревнований по борьбе и детских праздников в кругу семьи. На одном снимке он стоит с оружием в руках на стрельбище, угрожая своим врагам, на другом делится личной фотографией на беговой дорожке в фитнес-студии или с милыми зверушками на руках.

До настоящего времени самой абсурдной пиар-акцией была публикация с крокодилом — на видео было заснято, как он боролся с ним на ринге, причем так, что в итоге не очень ясно, кто же вышел из поединка триумфальным победителем. Он опубликовал уже более 8000 постов, целая SMM-команда отвечает за поддержание его имиджа вождя с большим сердцем. Количество смайликов в некоторых публикациях немного не соответствует статусу государственного деятеля, равно как и то обстоятельство, что он ведет себя как восторженный турист, приехавший в Чечню и отовсюду рассылающий селфи. Однако тому виной, по всей вероятности, его возраст. Даже после десяти лет на государственной службе в свои сорок он еще считается молодым для этого поста.

Однако все далеко не так, как кажется на первый, поверхностный, взгляд. Кадыров, когда-то воевавший против федеральных сил, а затем, вслед за своим отцом, к ним перешедший, став президентом Чеченской республики в составе Российской Федерации, почувствовал себя полным хозяином Чечни. Для поддержания и укрепления своей власти он создал свою гвардию, которая, по словам правозащитников, не всегда считается с законами России. Некоторые говорят о похищениях и допросах, но это всего лишь слухи.

Нас обгоняет белый Hyundai Land Cruiser с инициалами КРА вместо номеров. «Они расшифровываются как Кадыров Рамзан Ахматович. Так, чтобы всем сразу было понятно, что водитель является приближенным семьи властителей», — объясняет Мурад.

Мы останавливаемся у обнесенного забором дома с огромным двором. Деревянный обеденный стол на кухне ломится от всевозможных яств. «Это мой двоюродный брат», — объявляет Мурад при виде вышедшего нам навстречу высокого мужчины в темно-синем костюме. Чеченское приветствие представляет собой своего рода полуобъятие — здоровающиеся касаются друг друга предплечьями, как если бы у них были мокрые руки. Эта форма приветствий распространена между обоими полами, так что уже на второй день я нарушаю правила и прикасаюсь к женщине. Меня угощают куриными бедрышками, пельменями, фрикадельками и овощным салатом, столы уставлены горами фруктов, сладкой выпечки и шоколадных батончиков.

Еще один родственник по имени Тимур, одетый в сиреневую шапочку и голубую рубашку, в восторге от страны, откуда я родом. «Немцы сделали для нас больше, чем саудовцы или любой другой мусульманский народ». Он намекает на чеченских беженцев, получивших убежище. «И потом, у вас такая классная футбольная команда! Месси! Кроос! Клозе!» Справедливо, по крайней мере, в отношении двоих. «У нас тут шутят так: гораздо лучше было бы, если немцы выиграли бы Вторую мировую, тогда бы мы все сейчас катались на «Мерседесах»!» Угадайте, кому сейчас не смешно.

На прощание все гости получают в подарок носовые платки — таков обычай. Под вечер у меня набирается внушительная коллекция продуктов с рынка в пластиковых пакетиках производства таких марок, как Pier Karting, FC Вarcelona Pfoducto Oficial или Charles Jourdan Paris. Теперь я знаю одно слово по-чеченски, barkalla — это спасибо.

На границе с Ингушетией Мурад рассказывает об одном из боев. «Гражданские взяли машины и попытались уехать. Но русские собрали их здесь, выстроили рядами и затем разбомбили. Никто не выжил». А что сейчас? Чистота, ровный асфальт и пограничные посты из красного кирпича с портретами Путина, охраняемые скучающими пограничниками.

В Ингушетии пейзаж становится зеленее, дороги — хуже, а портреты правителей и вовсе исчезают. Мы едем по холмистой местности, которая вполне могла бы находиться где-нибудь в Нижней Баварии, если бы не полумесяцы над храмами и ржавеющие остовы промышленных предприятий, попадающиеся на каждом шагу.

Внезапно отец Мурада начинает браниться. «Ему не нравится, как я вожу, он считает, я слишком медленно еду», — поясняет виновник, который на деле же отчаянно жмет на газ, чем объясняется наличие на крыше его автомобиля пикающего антирадара. Я замечаю, как Мурад меняется в разных ситуациях: по паспорту ему 37, когда он смеется — 27, а когда его чихвостит отец, не больше 17.

В родном селении родителей Мурада мы задерживаемся надолго, знакомимся с его мамой, сестрами, тетками, дядьями, племянниками и племянницами и обходим всю главную улицу, навещая соседей.

Нас везде встречают нарядные люди с накрытыми столами и теплыми словами. На пороге одного из домов женщина приветствует меня на беглом немецком: она несколько лет учила его в университете, но до сих пор так ни разу и не поговорила с настоящим немцем. Через три дома отсюда одна тетенька с золотыми зубами предлагает мне остаться у них в деревне, а уж она позаботится о том, чтобы быстро подобрать мне хорошую девушку в жены. В саду напротив слышны выстрелы: это друг семьи вытащил из кармана свой пистолет Макарова и выпускает боевые патроны в воздух. Раздается восемь оглушительных выстрелов прежде, чем пустеет магазин.

«Он полицейский, ему можно» — объясняет Мурад. Полицейский приглашает нас в дом и подает мне пистолет. У меня не всегда получается ловко обращаться с предметами, вот и сейчас я, похоже, держу дуло не совсем под правильным углом к земле. Владелец пистолета делает шаг назад, бросая мне: «Эй, аккуратней!»

Истина #3:

Не такие уж они суровые, эти северные кавказцы.

Мы отвозим домой отца Мурада и во второй половине дня отправляемся обратно, по дороге заехав, пожалуй, в самую маленькую республиканскую столицу на свете. Речь о Магасе, «Городе Солнца», где живет всего 2500 человек. Здесь есть главная улица с дворцом, постройкой в виде старинной сторожевой башни и огромным мемориалом вокруг. Все это — отсылка как к Великой Отечественной войне, так и к депортации населения Ингушетии в период с 1944-го по 1957 год. Сталин обвинил местное население в том, что они планируют восстания и намерены сотрудничать с оккупантами из вермахта. За считаные дни 450 000 ингушей и чеченцев вывезли на поездах в северную часть Казахстана. Десятки тысяч умерли по дороге. Сейчас ведется большой спор о том, насколько справедливыми были эти обвинения, жестокость, которую на себе испытали депортированные, неоспорима. Неудивительно, что вследствие этого кавказские республики стали прохладно относиться к Москве. «Мы вам не юг России, а север Кавказа!» — Мурад придает этому большое значение.

На следующий день нас с Мурадом останавливают на главной улице при въезде в Грозный, и он чуть не лишается машины из-за разворота через сплошную. Патрульный просит показать документы и спрашивает, почему это у машины тонированы задние стекла. Такое в Чечне дозволяется лишь тем, кто принадлежит к верхушке. Остальным полагается штраф — конфискация дорожно-транспортного средства. Впрочем, это поправимо при помощи кругленькой суммы, однако сопутствующие бюрократические процедуры могут длиться недели и даже месяцы. Российские гаишники славятся своей коммерческой жилкой. Меня удивляет Мурад: он спокойно и уверенно, несмотря на невеселые перспективы, ведет разговор с полицейским.

Диалог через окно автомобиля заканчивается тем, что нас отпускают. «Как тебе удалось?» — спрашиваю я Мурада.

«Я ему объяснил, что это машина моего отца, который родом из Ингушетии, где нет такого правила про тонированные стекла. А еще я добавил, что показываю страну туристу. И он такой: «Тогда все в порядке, проезжайте».

Уже будучи под Грозным, мы делаем остановку в городе Аргун, где располагается гигантская мечеть «Сердце матери», построенная в современном стиле на перекрестке с круговым движением, она напоминает корабль инопланетян с золотыми полосками и четырьмя минаретами. Одетый во все черное смотритель, назвавшийся Харби, радостно приветствует меня. «Я люблю Германию — точность, порядок, прекрасный язык». Его самого друзья зовут немцем, потому что он очень аккуратный. Пока я стою внутри и разглядываю люстру размером с легковую машину, со стороны входа доносится музыка. Причем такая, которую никак не ожидаешь услышать в мечети: «Что мы будем пить семь дней подряд»[7] — раздается из динамиков телефона Харби. Похоже, достопочтенному господину невдомек, о чем поется в этой песне. Алкоголь в Чечне под строгим запретом. Удивительнее всего было наблюдать отсутствие алкоголя на всех приветственных застольях.

«Зачем Москве тратить столько денег на Чечню?» — спрашиваю я Мурада по возвращении домой.

Он ненадолго задумывается, разливая черный чай. Таким образом Путин хочет продемонстрировать остальным «проблемным» регионам России: будете с нами сотрудничать, только выиграете от этого…

«Тогда это что-то вроде компенсации за потери в войне?»

«Каждый, кто лишился дома, получил деньги. Почти каждый. Мне, например, не дали, хотя мой дом и был разрушен».

После этого мы меняем тему. Чувствуется, что ему не очень хочется разговаривать о войне.

Махачкала

Население: 572 000 чел.

Северо-Кавказский федеральный округ

Первым рубежом на дальнейшем пути становится автовокзал, самое пыльное место во всем Грозном. Разодетые женщины на высоких каблуках и с дорогими сумочками спешат кто куда, продавцы билетов выкрикивают названия рейсов. Царит суматоха, везде одна суета и грязь, такое ощущение, что вышел из кинопарка «Бабельсберг»[8] прямо на турецкий рынок.

Второго рубежа мы достигаем два часа спустя на границе с Республикой Дагестан. Я понимаю это по тому, что водитель автобуса отстегивает ремень безопасности и поддает газу, хотя дорога становится ощутимо хуже. Мы едем по плоской местности, мимо подсолнечных полей, и уже совсем скоро нам встречаются гораздо более компактные, старенькие машины, а населенные пункты теряют ухоженный вид. От Грозного до Махачкалы каких-то 165 километров, но ощущение такое, будто они находятся на разных планетах и разделяют их несколько десятилетий.

Республика Дагестан, численность населения которой составляет 3 млн человек, расположена на берегу Каспийского моря и печально известна как рассадник терроризма — во всей стране не найдется более опасного региона. Иначе этот гористый край имел бы все шансы стать излюбленным туристическим направлением среди европейцев.

«В Дагестане больше любопытных обычаев, чем в остальных республиках вместе взятых», — убежден Игорь, журналист и экскурсовод из Москвы, который долгое время сотрудничал с российской версией журнала National Geographic. Он носит очки в прямоугольной оправе, за стеклами которых поблескивают живые глаза неугомонного искателя приключений, открытого миру, который интересуется происходящим в нем и едва ли может усидеть на одном месте. На его розоватом лице борода прикрывает лишь подбородок, а футболка с логотипом Вильнюсского университета и плотное туловище выдают в нем человека, который предпочитает знания силовым упражнениям. Три года назад Игорь приехал в Махачкалу, чтобы работать над книгой о местных художественных промыслах и культурных традициях.

Мы сидим в отделанном деревянными панелями зале в глубине ресторана «Хуторок», внутри темно, уютно, как в норе у хоббита, и пахнет пивом и маслом для жарки. Перед нами разложены сосиски, сушеная рыба и наваристый говяжий бульон. Ко всему этому в изобилии подается чесночный соус, разве только не к урбечу, сладкой ароматной пасте, в которой уже и так достаточно вкусностей вроде семян льна, пшеницы, миндаля и меда. «Лучшее кавказское блюдо. В Москве урбеч продают тоннами — и уже совершенно за другие деньги», — рассказывает Игорь. Встретиться с ним мне посоветовал один знакомый фотограф, на случай, если мне захочется послушать необыкновенные истории. «Тебе обязательно нужно проехать по окрестным деревням. В селе Кубачи, например, живут лучшие мастера по металлу, в селе Балхар создают удивительные керамические изделия. А если хочешь увидеть что-то по-настоящему странное, поезжай в Шукты — там один олигарх задумал построить для жителей родной деревни новые дома за миллионы долларов, но так и не довел дело до конца. Нереальное зрелище». Но на этом он прерывает свою рубрику «советы путешественникам». Официант приносит полную тарелку дымящихся хинкали с начинкой из рубленой говядины, и Игорь переходит на другую тему. Я обращаю внимание на то, что по-русски «Кавказ» звучит как «Кафкас».

«Кавказский регион немного похож на Японию. То же поверхностное дружелюбие, — говорит он. — Но как только начинаешь чего-то разнюхивать в поисках тайн, нужно быть аккуратнее. Мне тут каждые три дня угрожают». Его новая задумка: репортажи об острове в Каспийском море, где живут самые настоящие пираты, и о браконьерах, которые нелегально ловят осетров и наживаются на продаже мяса рыбы и икры. Как-то он подумывал написать и о борделях в Грозном или о барах «с невообразимо широким выбором напитков, где цены всего на 15 % выше, чем в Москве». Однако он не уверен, что сможет протолкнуть куда-то эти материалы.

Я замечаю, что его только заводят опасности, с которыми связана его работа. Чем выше риск, тем интересней выйдет история. Причем трудности поджидают не только во время сбора информации, но и в обычной жизни. Для далеких от журналистской деятельности людей на Северном Кавказе велик риск погибнуть в аварии. Или уже после того, как ДТП произошло: «Как-то ночью в прошлом году в Северной Осетии меня сбила машина. У меня была сломана рука, шла кровь. Водитель вышел из машины и закричал: «Извини! Я отвезу тебя в больницу, денег дам». Игорь берет кусочек сушеной рыбы. «Для здоровья полезнее всего макать ее в бульон», — объясняет он и демонстрирует сказанное. Мне нравится то, как он чередует рассказы о своих путешествиях с гастрономическими тонкостями. «Короче, я сел к нему в машину, и он рванул, но не в город, а в обратном направлении. Мне это показалось странным, я спросил, куда мы едем. Он ответил: «Доверься мне, я отвезу тебя в больницу, но я забыл дома очки и почти ничего не вижу, поэтому мы сначала заедем ко мне домой, а потом я доставлю тебя в приемный покой». Тут я сообразил, что он, вероятно, принял дозу и сейчас в абсолютном неадеквате».

Игорь — непревзойденный рассказчик. Он так изображает голосом водителя, что у меня мурашки бегут по коже. «Бери еще соуса. Сначала я тоже осторожничал, но здесь все поедают килограммы чеснока, и ничего».

Он продолжает свой рассказ: «А потом тот парень начал мне угрожать. Дескать, убью и в лесу закопаю. А я ему на это: «Слушай, я не просто так здесь, я журналист из Москвы. Меня будут искать и выйдут на тебя». Это ожидаемо на него подействовало, он высадил меня непонятно где на темной улице и умчался прочь. Вкусные сосиски, правда?»

«Да, неплохие, — говорю я. — Но с урбечем ничто не может сравниться. А чего это он вдруг захотел тебя убить?»

«Он был под наркотой и испугался, что его посадят после того, как он доставит меня в больницу. Если кто-то в таком состоянии становится виновником дорожно-транспортного происшествия, не стоит ждать от полиции ничего хорошего».

«А как ты из леса выбрался?»

«Это было как в фильме ужасов: я стою весь в крови на обочине. И тут как раз ехал автобус, битком набитый симпатичными девушками, водитель остановился и подбросил меня до больницы. Через два месяца рука зажила. Здесь случаются невероятные вещи, как на Диком Западе. Хочешь еще чесночку?»

После ужина Игорь предлагает потанцевать. Мы ловим такси и едем в центр, водитель останавливается перед неприметным девятиэтажным офисным зданием на улице Имама Шамиля. Вывески снаружи гласят, что здесь находится салон Beauty Spy Daisy и Happy sauna, но нет никаких признаков клуба. Само заведение хорошо запрятано, лестница ведет в подвал, и только когда мы открываем железную дверь, становится слышна музыка. «Сюда приходят только те, с кем лично знаком владелец», — говорит Игорь.

Он заходит в мрачного вида помещение размером примерно с половину теннисного корта, где также есть бар. По краям стоят черные столы и обтянутые кожей кресла, в центре располагается танцпол. Из двух бесформенных колонок доносятся звуки сентиментальных песенок на испанском в ритме румбы, а иногда кто-то из посетителей берет микрофон и начинает петь. В интерьере зала преобладают сиреневые оттенки, отсутствие окон компенсируется наличием на одной из стен четырех черно-белых картин с дорожными пейзажами, безрадостность которых заставляет вспомнить о роуд-муви Джима Джармуша. Стоит запах духов, спирта и табака, зал для курящих тут же, рядом. Мы пожимаем руки владельцу клуба, широкоплечему мужчине в рубашке поло и строгих брюках. Он поразительно похож на Эла Банди[9], однако в отличие от него начисто лишен наивности и производит впечатление скорее мафиози, а не комедийного актера.

Игорь лишь подтверждает мои выводы, рассказывая следующее: «С ним шутки плохи. Однажды его избили на улице. Так он сходил домой, переоделся, потому что не хотел пачкать костюм, нашел одного из обидчиков и застрелил его». Я решаю не испытывать судьбу и не шутить с ним зазря.

Затем я знакомлюсь с предпринимателем, которому около семидесяти, у него золотые зубы и загипсованная рука, и от него разит перегаром. Он читает мне «Лорелею» Генриха Гейне: «Не знаю, о чем я тоскую, покоя душе моей нет» и при этом очень трогательно смотрит грустным взглядом вдаль. Он приглашает меня выпить с ним стопку коньяку, а потом тащит меня на танцпол.

В том же зале среди гостей были замечены университетский профессор, оперный певец и председатель ассоциации философов. Разумеется, Игорь знает каждого из них. Как выясняется, в этом мрачном подвале собирается городская интеллигенция. Это как-то не укладывается у меня в голове, но, вероятно, другого места для встреч просто нет.

В Махачкале я останавливаюсь у Рената, тридцатисемилетнего IT-специалиста, который три месяца назад получил водительские права. Он радуется возможности сесть за руль своей Lada Granta, когда на следующий день мы отправляемся кататься по окрестным деревням. Сначала мы минуем канал имени Октябрьской Революции, от которого прилично попахивает, — все из-за горы мусора на берегу. «Мы летаем в космос, гордимся своим лучшим на свете балетом, а с отходами управиться не можем, — сокрушается Ренат. — Это так по-русски: все на это жалуются, а через секунду выбрасывают свой мусор в ту же кучу».

Махачкала застроена хаотично: закусочные с шаурмой и палатки с квасом соседствуют здесь с салонами свадебных платьев и мечетями, плакаты пестрят рекламой. Всего пара метров отделяет унылые советские блочные дома от прибрежного веселья — прямо у Каспийского моря играют в волейбол, устраивают пикники, купаются и занимаются спортом. По официальным данным, численность населения города составляет 600 000 жителей, однако неофициально здесь проживают чуть ли не вдвое больше людей, сдается мне, им тут слегка потеряли счет.

Мы едем на юг, и пейзаж сначала изобилует деревьями, а затем становится гористым. На обочине мы замечаем полицейских. «Блин, точно остановят, — говорит Ренат. — И день будет потерян. Они захотят увидеть все документы, расспросят, к кому мы едем и куда. И не поверят нам, что бы мы ни рассказали. Просто, чтобы придраться». Но нас не останавливают.

У Рената черные волосы с проседью, карие глаза и смуглая кожа. Три года он провел в приюте для беженцев в Лангельфельде, где жил в старом армейском бараке. Во время чеченской войны много дагестанцев бежали в Германию. «Немецкому меня научили свидетели Иеговы, они были очень терпеливы. А еще я слушал радио WDR4, там крутили песни с простыми текстами типа «Ich hab’ mein Herz in Heidelberg verloren»[10]. Очень прагматичный человек. И такие приятные у него остались впечатления от Германии! О фитнес-прогулках вокруг озера, о девушках au-Pair с языковых курсов, о корректности чиновников, о свободе от семейных порядков. «Родители в Дагестане пытаются тебя контролировать до самой смерти. Они боятся вот так просто отпустить детей, даже когда тем исполнилось 50–60 лет».

Ренат иногда переходит на крайне любопытную смесь английского с немецким. «Мои земляки эксплэйнд ту ми вот ту сэй, и ви придумали бэд ситуэйшн», — вспоминает он свою подготовку к разговору с сотрудниками, занимающимися вопросами распределения беженцев. «Бат ай хэд зэ неприятное ощущение ай ду самфинг неправильно, энд ай финк зей это заметили». Из-за недостаточно веских оснований предоставления убежища его выслали из страны. «Я был ужасно наивным. Если бы тогда был Интернет, я бы все сделал правильно. Сначала бы выучил немецкий, а потом попытался бы получить образование».

Оставив надежду на новую жизнь в Европе, теперь он надеется на то, что напряженные отношения с Москвой ничем не обернутся. «Сейчас все внимание направлено на Украину, и нам это выгодно, мы больше не враги номер один». А вот пять-шесть лет назад ситуация была куда хуже — в любом преступлении, в котором был замешан выходец с Кавказа, подозревали подоплеку или намеренно придавали этому политический характер. «В декабре 2010-го я был в Москве, когда почти 6000 человек вышли на Манежную площадь, и их потом разгоняли силой. Я стоял неподалеку, и меня начали толкать какие-то мужики». Демонстрация началась после убийства москвича-болельщика «Спартака». Его застрелили в драке. При этом виновника-кавказца к ответственности так и не привлекли, по слухам, он дал полиции взятку.

Этот инцидент повлек за собой цепную реакцию, достигшую пика 11 декабря на митинге в память об убитом, в котором приняли участие другие фанаты и различные националистические группировки. Обстановка все больше накалялась, и в какой-то момент собравшиеся начали без разбора нападать на прохожих неславянской наружности. «В Москве вообще непросто с такой внешностью, как у меня», — сухо замечает Ренат.

Мы едем по гравийной дороге меж отвесных скал, которые возвышаются на лугах и напоминают огромные рыбьи плавники. По обеим сторонам дороги растут цветы, напоминающие яркую посыпку, в воздухе витает аромат цитрусовых, тогда как влажная почва воняет коровьим дерьмом. Крупный орел нарезает круги в вышине над нашими головами. Ренат выжимает из машины максимум и гонит свою Lada вперед через лужи грязи, лавируя между валунами. Каждый новый поворот мы встречаем как последний — в машине нет полного привода. Как раз перед тем как пропадает связь, звонит Игорь: он договорился через своих знакомых, чтобы нас встретили на месте.

Мы добираемся до Балхара к вечеру. Горная деревня может похвастаться потрясающим расположением прямо на склоне горы и колоритными старичками в шляпах, которые сидят на лавочке, украшая собой главную площадь. Крошечные, согнутые в три погибели старушки возвращаются с полей с плетеными корзинами, до краев наполненными чайными листьями. На каменных стенах домов коровьи лепешки, от которых еще исходит запах, — их засушивают, чтобы потом использовать на растопку. Вокруг бродят ослики, куры и кошки, и муэдзин созывает всех на молитву. Мне все это кажется очаровательным, Ренат же впечатлен куда меньше. «Никак не пойму, почему люди в наше время продолжают жить в таких захолустных местах», — говорит он. Местные принадлежат к народу под названием «лакцы» и славятся своими ремесленными талантами и вековыми традициями в изготовлении керамики.

Нас приветствует мужчина в клетчатой рубашке по имени Абакан, на вид ему около шестидесяти. «Игорь предупредил о вашем приезде», — говорит он и ведет нас в мастерскую. На полу там стоит так много глиняных коз и коней, что их хватило бы на то, чтобы обставить могилу фараона средних размеров, поодаль сидят две женщины и изготавливают на вращающемся кругу кувшинчики.

«Мы продаем наши товары на городских рынках, выручки от них гораздо больше, чем от земледелия», — объясняет Абакан.

Вскоре собираются тучи, начинает накрапывать дождь. Мы решаем, что будет лучше как можно скорее пуститься в обратный путь, прежде чем дорогу окончательно развезет. Как только у меня снова ловит связь, приходит сообщение со штормовым предупреждением, которое автоматически рассылается на все телефоны в округе: «Внимание! В горах Дагестана ожидается дождь, гроза, ветер до 18 м/с».

Через час, впрочем, мы все-таки делаем остановку в Шуктах, отдаленной деревне на фоне умопомрачительного горного пейзажа. Лужайки у подножия гор кажутся бархатными и такими аккуратными, будто за ними ухаживает футбольный агроном. Раздражают только две вещи: первая — это масляный портрет Сталина, установленный на памятнике 83 шуктинцам, погибшим на войне, выглядит это так, будто мы вернулись в прошлое. (По необъяснимой причине на лоб тирана слетается куча мух.) Вторая раздражающая деталь — целая вереница трехэтажных коттеджей, у 90 % которых нет ни окон ни дверей, выглядит это все так, будто на этом месте стройка еще продолжается.

Местный предприниматель и большой фантазер по имени Магомед Чартаев некогда внедрил в Шуктах новую экономическую модель управления хозяйством, согласно которой каждый колхозник получал прибыль с единицы выпущенной продукции. Таким образом, по производительности его колхоз намного обошел все остальные, и образцово-показательная деревня, где был проведен социалистический эксперимент, прославилась на весь Советский Союз. Позднее Чартаев разбогател и решил построить в родной деревне 200 домов. Еще немного, и эта горная деревушка стала бы самой элитной во всей стране. Но незадолго до окончания строительства Чартаев умер, а его сыновья не захотели больше вкладывать средства, так что сейчас большинство домов просто стоят пустыми.

Вечером, по возвращении в Махачкалу, мы заходим в бар с немецким названием «Хенде-хох», которое знакомо каждому россиянину по военным фильмам. Сообразно названию, на вывеске изображен пулемет. Умный человек, взглянув на все это, сразу бы почувствовал, что идти в такое место — не лучшая идея. Меня же, напротив, тянет именно туда.

В баре нас встречает Катя, подруга Рената, пергидрольная блондинка из Москвы, которая разговаривает на безупречном американском английском. Год назад Катя путешествовала как каучсерфер и остановилась у Рената, с тех пор они неразлучны.

Внутри много народу, пахнет пивом, табаком и мужским потом, над стойкой у входа развешена сушеная рыба. На стене едва ли найдется пустое место — все завешано украшениями типа футбольных вымпелов, фотографий танцовщиц самбы на карнавале в Рио и распечатанных на цветном принтере статей из «Википедии» о ФК «Барселона». По небольшому телевизору идет трансляция финального матча Евро-2016 между Францией и Португалией. Осмотревшись, я замечаю, что почти все посетители — плечистые мужики под 1,70, и они будто бы сговорились сегодня сидеть за столами в одинаковой вальяжной позе с широко расставленными ногами. Может, они обсуждают между собой, кто кого намедни завалил, но это, конечно, только мои домыслы.

Нам наливают водянистое пиво «Порт Петровск», но поесть не предлагают. «У нас сейчас много заказов, картошка фри будет готова только через полчаса», — говорит официантка, бейджик на груди которой гласит, что ее зовут Ума. На экране позади нее плачет Роналду, который из-за поврежденного колена вынужден покинуть поле. Вскоре после этого похожим образом, что и португальского нападающего, группа мужиков выносит наружу своего шатающегося приятеля, вот только дело тут уже совсем не в колене.

Через 45 минут нам наконец приносят еду. Это время, судя по всему, было потрачено на то, чтобы закинуть картошку в банку с солью, а затем зажарить ее на дешевом масле. Катя пытается обернуть наш ужин к лучшему, промокнув каждый истекающий маслом кусочек картошки бумажной салфеткой, впрочем, вкуса это им не прибавляет. Непомерно соленые здесь и крекеры с хреном, и кусочки копченой воблы, которые ужасно прилипают к зубам. Я лезу в «Википедию» проверить, что бывает от передозировки соли, но волноваться вроде как не о чем.

Истина #4:

Смертельная доза поваренной соли для взрослого человека составляет около 10 столовых ложек в чистом виде. Вероятность того, что это количество будет поглощено неумышленно, крайне мала.

После такого вечера, полного разочарований, остается неприятный осадок, Португалия выигрывает со счетом 1:0, и мы единодушно решаем, что ноги нашей больше не будет в «Хенде-хох».

Элиста

Население: 104 000 чел.

Южный федеральный округ

Алтана живет вместе с матерью в одном из домов комплекса новостроек «9-й микрорайон». Ее квартира сияет чистотой, и в ней такой порядок, что мне сложно поверить глазам, когда я нахожу маленькую складочку на одном из тибетских молитвенных флагов, висящих на кухонном окне. В этой самой квартире, будто сошедшей со страниц каталога мебели и основательно прокварцеванной, я снимаю рюкзак, пребывая при этом в некотором замешательстве. Я раздумываю, в какой из углов комнаты поставить его по фэн-шую, чтобы не нарушить гармонию пространства. «Если хочешь, можешь принять душ», — говорит Алтана вежливым, но настойчивым тоном и распахивает дверь в ванную — произведение искусства из керамики и латуни, где можно было бы снимать рекламный ролик какого-нибудь средства для чистки кранов.

С пыльных дорог Кавказа я попал в блистающие чистотой хоромы, от ислама пришел к буддизму — контраст между нынешним и предыдущим пунктом назначения просто огромен. Ко всему прочему, я все еще нахожусь в Европе, в каких-то 2300 км от Берлина, если отмерить по прямой. Элиста ближе к немецкой столице, чем Гран-Канария.

Алтане двадцать три, но выглядит она лет на пять моложе, у нее черные блестящие волосы, темные глаза и азиатская внешность. «Я стопроцентная россиянка. Но когда я оказываюсь за границей, все вокруг думают, что я из Китая или Японии», — говорит она. Алтана уже побывала в Испании, Южной Корее, Англии, Франции, Германии и Турции, о чем свидетельствуют аккуратные ряды магнитиков на холодильнике. Из ее профиля на сайте каучсерферов я узнаю, что она любит Тарантино, Канье Уэста и «Битлз» и только что окончила Волгоградский университет, где училась на филфаке.

Она рассказывает, что начала практиковать каучсерфинг всего несколько месяцев назад. Звучит это так, будто имеется в виду некая религия, у нее вообще своеобразная манера выражаться. Своего предыдущего гостя из Мюнхена — единственного, кто приезжал к ней до меня — она охарактеризовала как «необычайно славного», однако и ей порой присылают нелепые запросы. «Однажды написал какой-то испанец: How are you, wanna meet for tea?» Я посмотрела, что у него в профиле, — выяснилось, что он продюсер порнофильмов и подбирает себе актрис, — и пришла к выводу, что не буду с ним встречаться ни за каким чаем».

Тут к нам присоединяется мама Алтаны, ее зовут Елена, она работает врачом и много смеется. «Я немного знаю немецкий», — говорит она по-немецки и смеется сама над собой. «Ты определенно устал после долгой поездки», — говорит Алтана.

На мировой арене Автономной Республике Калмыкия еще не удавалось вырваться за пределы незначительной роли статиста. Читателю даже будет простительно ничего не знать об Автономной Республике Калмыкия. Местное население — потомки кочевников-ойратов, исповедовавших монгольский буддизм и отправившихся в XVII веке в сторону Волги. Вначале с их присутствием считались, однако в какой-то момент Екатерина Великая положила глаз на степной регион. Она повелела построить там крепости, отправила на поселение людей и солдат, а также христианских проповедников.

Ойраты почувствовали себя неуютно и намеревались зимой 1771 года все вместе в один и тот же день перебраться поближе к Западному Китаю. Но на длинное путешествие в конечном счете решились лишь те, кто жил на восточном берегу Волги. 20 000 семей побоялись пересекать широкую реку по непрочному льду, и остались. «Калмак» — по-тюркски значит не что иное, как «отделившийся», «отставший».

Последующие 150 лет их никто не трогал. А потом по стране катком прокатились большевики, сровняли с землей буддистские святилища и посадили монахов в тюрьму. Религия, «опиум для народа», была ненавистна коммунистам. Когда пришли фашисты, 6000 калмыков перешли на их сторону и образовали пехотное подразделение. Это настолько не понравилось Сталину, что в 1943 году он фактически депортировал всю республику в Сибирь. Лишь спустя 14 лет выжившие вернулись назад. И в коммунизм так никогда и не поверили.

Автономная Республика Калмыкия со столицей в Элисте существует с 1992 года[11]. Ее нынешний облик — заслуга миллионера по имени Кирсан Илюмжинов, который до 2010 года возглавлял республику, он же считается одним из самых чудаковатых политиков современности. Будучи руководителем крупного предприятия, он сумел разбогатеть, и затем, пользуясь случаем, представившимся ему в лихие 90-е, подался в политику. Благодаря статусу автономной республики он создал в Калмыкии нечто вроде офшорной зоны, дав возможность компаниям снизить налоги. Тогда, уплатив взнос в 20 тысяч евро, в Калмыкии зарегистрировались тысячи компаний. Лишь в 2004 году Госдума решила прикрыть лавочку. Илюмжинов особенно не переживал, ведь к тому времени у него уже было четыре белых Rolls-Royce.

Помимо этого, он получил известность благодаря двум вещам. Во-первых, он на полном серьезе утверждает, что однажды был похищен НЛО. Якобы пришельцы надели на него желтый скафандр, слетали с ним на другую планету и провели по капитанскому мостику своего корабля. Он вполне нашел с ними общий язык, поведал он, но вынужден был вернуться, чтобы попасть на переговоры с украинцами. Во-вторых, в России нет более страстного любителя шахмат, чем Илюмжинов, который до сих пор является президентом Международной шахматной федерации ФИДЕ.

Занимая этот пост, он сумел добиться проведения в Элисте в 1998 году Шахматной олимпиады. Около 150 млн долларов США, выделенных Москвой (Илюмжинов был на короткой ноге с Борисом Ельциным), пошли на строительство Сити-Чесс, небольшого поселка для участников олимпиады. Упиваясь ожиданием мероприятия, он совершенно забыл продумать то, как эти постройки можно будет использовать в дальнейшим.

Сити-Чесс находится в паре сотен метров от 9-го микрорайона. Алтане идти со мной не хочется, это место кажется ей «немного скучным», хотя она, как и другие калмыки и калмычки, три года подряд изучала шахматы в школе. Так что я отправляюсь туда в одиночестве по 35-градусной жаре мимо тибетского храма и монгольской юрты, похожей на праздничный шатер. Войлочная ткань снаружи натянута почти так же, как на мюнхенской Альянц-Арене, а внутри, как гласит надпись, вскоре должен открыться музей истории кочевых народов. По бокам от дороги стоят скульптуры, высеченные из светлых каменных глыб, которые должны изображать пешки или, возможно, ладьи. Наверное, они считаются невероятно авангардистскими, учитывая, насколько нечеткими получились их очертания. Мне же кажется, что их просто не доделали.

Перед парковкой для посетителей на чем-то вроде арки читаю гораздо более мелодичное русское название этого места — «Город шахмат». Примечательное название для города, которому, кажется, самому поставили шах и мат. В течение следующего часа мимо проезжают всего две машины, на улицах я встречаю только одного прохожего, в остальном же жизнь тут как будто остановилась. Я ожидал, что дома в этом городе располагаются в шахматном порядке, а номера домов записаны как шахматные ходы — g6 или f4, что улицы и площади носят имена Каспарова и Карпова, а рестораны называются «У ферзя» или «Черное и белое» (в действительности единственный ресторан, который здесь есть, называется «Фламинго», и он сегодня закрыт). Но ничего подобного: «Город шахмат» производит впечатление невзрачного района новостроек, пусть даже явно не из дешевых. Коттеджи с крышами ярких цветов стоят рядами без намека на садик перед ними. Пара выцветших афиш оповещает о турнирах, на плакатах изображены шахматные мастера прошлого. Я рисую в воображении, что за этими стенами сидят бородатые мужчины и, покуривая трубку, яростно переставляют на досках фигуры, но большинство домов выглядят нежилыми, и единственные звуки здесь исходят от щебечущих птиц. Это место лишено истории и атмосферности, здесь попросту никто не успел пожить, полюбить и возненавидеть, родиться и умереть перед тем, как Город опустел. Здесь просто зарыли в песок целую кучу денег.

Истина #5:

Ничто не выглядит более уныло, чем город-призрак без призраков.

В центре возвышается Дворец шахмат с полукруглым входом из голубоватых зеркальных панелей, расположенных полукругом и имеющих инопланетный вид. Ранее тут проводились турниры. Вооруженный охранник приветствует меня на входе, и вот я уже рассматриваю стены, украшенные фотореалистичными картинами людей, играющих в шахматы. По качеству они представляют собой нечто среднее между фотографиями в районной газете и детской книжкой с картинками, на многих стенах изображен бывший президент республики Илюмжинов собственной персоной.

На третьем этаже располагается что-то вроде школы. Деревянные парты в классе приставлены друг к другу, на каждой нарисована шахматная доска. Охранник зовет меня назад и скрещивает перед собой руки, мол, сюда туристам вход воспрещен. Где туристам рады, так это в одном из двух сувенирных магазинов, предлагающих статуэтки Будды, магниты на холодильник, домашние тапочки, сувенирные тарелки с росписью в виде храмов и шахматные доски, на которых кочевники служат пешками, а верблюды ладьями.

«Теперь я понимаю, что ты имела в виду», — говорю я Алтане по возвращении. После чего мы садимся в маршрутку и едем в центр.

Самая большая статуя Будды в Европе обитает в белоснежном храме с квадратным фундаментом и позолоченными остроконечными крышами, которые окружают деревянные пагоды. «Сначала нужно обойти три раза вокруг храма по часовой стрелке, а затем покрутить молитвенные барабаны», — объясняет Алтана.

Мы делаем круг, здесь действительно много барабанов: алые цилиндры с золотыми буквами и маленькими ручками, приделанными так, чтобы их легче было крутить. До всех них дотрагивался Далай-лама XIV, который неоднократно бывал здесь. Наша обзорная экскурсия занимает примерно пять минут. «Сегодня довольно жарко, для тебя это, должно быть, утомительно. Так что одного круга вполне достаточно», — решает Алтана, которая всегда знает наверняка, как будет лучше для меня. Минуя ворота с красными колоннами, увенчанные колесом дхармы с восемью спицами, мы заходим внутрь храма.

«В буддизме мне нравится то, что это свободная религия. Каждый может делать то, что хочет, и допускать все что угодно, и сам несет ответственность за свои просчеты, — рассуждает Алтана. — Кроме того, на меня всегда успокаивающе действует атмосфера в храме». В дальнем углу зала слева в рамке стоит фотография Далай-ламы, а в центре восседает, скрестив ноги, золотой Будда в желтом облачении, более девяти метров высотой. Его взгляд устремлен куда-то вниз с трона в виде цветка лотоса, он спокоен и строг. Может ли такое быть, что его черты немного напоминают одержимого пришельцами доброго пастыря республики Илюмжинова, который построил этот храм за огромные деньги? Определенно совпадение. «Ты, наверное, хочешь двинуться дальше», — говорит Алтана.

Я спрашиваю ее, что она думает об Илюмжинове. «Он был не так уж плох, как говорят у нас многие. Его преемник ничего не делает для развития республики».

«Но со всеми своими рассказами о пришельцах он точно был слегка того, правда?»

«Ну, это же Россия», — говорит Алтана и смеется. — И потом, политики в принципе несут такой бред, что заявления о пришельцах на этом фоне еще не худшее из возможного!» С этим не поспоришь.

Истина #6

Фразой «это Россия» объясняются многие явления, которым не нашлось более разумного объяснения.

Чуть позже мы пересекаемся с Ольгой и Вадимом, друзьями Алтаны. Вадим непременно хочет сходить выпить со мной пива, раз уж в город заехал немец. Он сразу демонстрирует свои познания немецкого языка: «Хайль Гитлер. Зиг хайль. Хенде хох. Дас ист фантастиш». Этих четырех выражений достаточно, чтобы раздразнить Ольгу. Она насмешливо спрашивает, что это за фильмы он смотрит, где говорят «Дас ист фантастиш», чем немного смущает Вадима.

В местном гастрономе продают не только поддельные сумочки DKNY и Dior, но и разливное пиво в огромном ассортименте, которое наливают в литровые или полулитровые пластиковые бутылки. Ничего себе, какими объемами тут пьют! Мы делаем выбор в пользу «Жигулевского» — на этикетке пышногрудая дамочка держит две кружки на серебряном подносе, а за спиной у нее виднеются серая панельная многоэтажка и малолитражные «Жигули».

То, что нас окружает, отличается куда большим цветовым разнообразием. Стены панельных домов здесь окрашены в алый цвет, двухполосную пешеходную дорожку заполонили мамочки с колясками и ребята на электродосках (что-то вроде сегвея без рукоятки, очень популярны сейчас в России).

Спиральная дорожка к памятнику «Исход и Возвращение» задумана так, чтобы идущий трижды обошел по часовой стрелке квадратную скульптурную композицию из черного камня. Она изображает группы марширующих людей с ожесточенными, усталыми лицами. А также типичные предметы в сибирском быту, в том числе огромную рыбу, эмбрион и бомбу.

Мы садимся на постамент и открываем банки. «Моя бабушка была в Сибири», — рассказывает Ольга. Девушке 22, она изучала экономику предприятия и сейчас работает бухгалтером. «Поверить невозможно, насколько тяжела была там жизнь. Они работали на лесозаготовках по 10 часов в день. Но она все выдержала и вернулась в Элисту».

Элиста, раскинувшаяся перед нами, состоит из районов типовой застройки и электростанции, — позади нее начинается совсем плоская местность, там разбросаны светящиеся огоньки. Багровое солнце вдалеке клонится к закату.

«Десять лет назад тут была еще степь, детьми мы часто устраивали здесь пикники», — рассказывает Алтана. Город меняется, становится более современным, но тем не менее молодежь мечтает свалить отсюда. Ольга говорит, что она с удовольствием жила бы в Провансе. «Я обожаю танцевать, — объясняет она, — но в Элисте есть только парочка странных клубов, где нужно опасаться пьяниц. Однажды я была в Южной Корее, вот там было все по-другому, мы каждый вечер где-то тусили».

Сеул вместо Сибири — элистинская молодежь рада тому, что они родились уже после распада Советского Союза. «Свобода хороша, мы не хотим назад. Но все равно чувствуется еще много давления. Мало кто работает там, где ему действительно нравится, — говорит Ольга. — Кроме того, в Элисте действительно ну очень скучно». Какое-то время мы молча пьем и вглядываемся в сумерки, пока солнце полностью не исчезает за электростанцией. «Ты, наверное, уже очень устал», — заключает Алтана.

Астрахань

Население: 520 000 чел.

Южный федеральный округ

Вольный путешественник, по определению Антона Кротова, проводит лишь половину времени своего путешествия в обществе людей, которые зарабатывают на этом. В эту категорию он включает не только экскурсоводов и рецепционистов, но и водителей автобусов или, например, официантов.

Кротов — знаменитость среди российских бэкпекеров, гуру, основавший клуб под названием «Академия Вольных Путешествий», его практическое руководство для путешествующих автостопом было продано тиражом в 150 тысяч экземпляров. Восемь лет назад я встретил его, пока был проездом в Москве, и провел две ночи на полу у него в гостиной.

Понятие «вольный» он трактует двояко: речь идет как о том, чтобы тратить как можно меньше денег, так и о том, чтобы держаться как можно дальше от туристических программ. «Большинство европейцев целыми днями сидят в кафе и путают это с путешествием», — гласило одного из его высказываний, которое врезалось мне в память. А вот еще одно: «Язык до Киева доведет». Доказательством чему является он сам, ведь ему удалось попутешествовать даже на кораблях, поездах дальнего следования и грузовых самолетах, не потратив при этом ни копейки.

Главное, что извлек для себя Кротов, проделав путь длиной 600 тысяч километров: мир далеко не такое неприветливое место, как думают «трясущиеся от страха журналисты», которые «легкомысленно рискуют, а потом пишут, как тут опасно».

Сотни раз испытав на себе, с каким теплом его могут принимать у себя незнакомые люди, он разработал концепцию Дома для всех. Он снимает на два-три месяца недорогое жилье где-нибудь в Каире, Душанбе, Берлине или Иркутске, двери которого открыты для каждого, кто желает там бесплатно переночевать. Впрочем, не без условий: четкие правила и авторитарный стиль управления должны гарантировать, что совместное проживание будет проходить в цивилизованной форме, каждый будет заботиться о чистоте и не употреблять ни алкоголя, ни наркотиков. Своего рода социалистический эксперимент для путешественников, частично финансируемый самими гостями.

В настоящее время Дом для всех находится в Бабаевском районе на востоке Астрахани, куда я добираюсь на автобусе из Элисты за четыре с половиной часа. За ним следит не Кротов, а его 24-летний единомышленник по имени Алексей. Он скинул мне схему проезда из центра города на автобусе — такая поездка стоит 17 рублей. Я утомился и всерьез думаю о том, чтобы взять такси (500 рублей за 20 минут пути, что соответствует 7 евро), но такое появление явно будет выглядеть неподобающе в глазах хардкорных путешественников.

Благодаря приложению maps.me, созданному одним белорусским программистом, поездки по незнакомым городам на общественном транспорте приносят гораздо меньше волнений, чем каких-то десять лет назад. Раньше нужно было постоянно дергать других пассажиров, чтобы уточнить, на месте ли мы, а если нет, то сколько еще ехать, и высматривать из окна названия остановок. Сейчас же вместо всего этого я сверяюсь с моим телефоном.

Как только у меня появляется Wi-Fi, я загружаю в приложение maps.me карту своего следующего пункта назначения. А потом надежная голубая стрелочка показывает мое текущее местоположение. Так происходит, пока на моем телефоне есть сеть, а иногда таинственным образом даже вне зоны действия сети. Раньше потеряться было значительно легче.

Фраза: «Сейчас же вместо всего этого я сверяюсь с моим телефоном», признаться, звучит не очень. Когда же тогда общаться с местными жителями, разглядывать окрестности из окна, погружаться в страну, если ты постоянно отвлекаешься? Когда это смартфон с местной sim-картой успел превратиться в предмет первой необходимости любого путешественника? В наше время 113 граммов нержавеющего металла, микросхем и пластика заменяют телефоны-автоматы, бюро путешествий, энциклопедии, карманную план-схему города, словарь, видеокамеру, компас, записную книжку, газету и интернет-кафе. Поверьте, Марко Поло или Руаль Амундсен наверняка взяли бы с собой iPhone или Samsung Galaxy, если бы в их времена существовали такие устройства, ведь оба экипировались по последнему слову техники.

Иногда я все же тайно оплакиваю безвозвратно ушедшие времена, когда были возможны «настоящие» приключения, но потом смахиваю слезы с сенсорного экрана, листаю свой френд-лист и вспоминаю о том, что я пережил со всеми этими людьми, которых без Интернета я никогда не встретил бы. Чисто статистически такие затраты оправданы. Я провожу больше времени с найденными онлайн людьми, чем «трачу» на их поиски. Пусть даже в среднем мне приходится отправить три запроса перед тем, как быть кем-то принятым. Но как только я переступаю порог новой квартиры, я первым делом отключаю телефон.

Астрахань расположена на берегах Волги и внешне мало чем отличается от других российских городов: тут есть центральный железнодорожный вокзал, похожий на дворец, виднеется пара куполов, есть парк Победы и куча панельных домов. Невольно вспоминается фильм «Ирония судьбы» 1975 года, который в России традиционно показывают под Новый год — так же, как у нас «Ужин на одного»[12]. Это история об одном мужчине, которого после теплой встречи в бане, изрядно выпившего, по ошибке посадили на самолет вместо друга. На следующее утро он просыпается в Ленинграде, а не в родной Москве, но не замечает ни малейшей разницы. Районы, названия улиц, планировка квартир и даже мебель в них — все выглядит в точности как дома, и более того — к двери подходит ключ.

В отличие от главного героя того фильма, я, к счастью, оказался в нужном городе, и, руководствуясь схемой проезда, я двигаюсь прямо к пункту назначения. После двадцати минут на автобусе, десяти минут пешком, восьми этажей на лифте и еще одного этажа по лестнице (по необъяснимой причине лифт не идет до последнего этажа) передо мной распахивает дверь Алексей. «92 м² за 12 000 рублей в месяц!» — с гордостью говорит он и заводит меня внутрь. Здесь я вижу гостиную, общую кухню, комнату Алексея и его жены, три комнаты с кроватями и свободным местом для ночлега на полу. В интерьере преобладает бежевый цвет и оттенки «под дерево», половицы мелодично поскрипывают, с проводкой по стенам и потолку экспериментировали явно самым возмутительным образом. Будь мы в Берлине, риелтор описал бы ее как «очаровательная квартира в старом фонде для тоскующих по ГДР» — и от желающих не было бы отбоя. На стенах, оклеенных обоями, висят фотографии из дальних стран, где побывал сам Алексей, Антон Кротов или они вместе. Среди прочего — из Афганистана, Пакистана, Бангладеш, Индии, Китая.

Алексей, этот крепкий парень с короткой стрижкой и бородой на подбородке, носит футболку с флагами десяти юго-восточных азиатских государств — членов АСЕАН. «Я посетил все десять, включая Бруней», — рассказывает он не без гордости. В общей сложности он объездил 39 стран, в пределах же одной России он побывал уже в 79 субъектах Федерации из 85. Он с удовольствием делится опытом, где легче всего получать визу. Франция, Испания и Италия выдают россиянам шенгенские визы охотнее, чем Германия, где путешественникам любят усложнять жизнь. В Лаос и Вьетнам попасть можно без проблем, учитывая их коммунистическое прошлое. А вот с Австралией, напротив, придется повозиться. Алексей готовится к циклу выездных лекций о советах путешественникам, он также является автором книги о Бирме и время от времени подрабатывет экскурсоводом на Пхукете.

Я постепенно знакомлюсь с соседями, которые выходят здороваться. Сейчас здесь живут три россиянина и жена Алексея — Алена, они поженились сразу после того, как ей исполнилось 18 лет и с тех пор всегда путешествуют вместе. В ближайшее время они планируют поездку в Марокко, Сенегал и Габон, говорит Алексей. Но следующие два месяца он проведет в Доме для всех в качестве администратора.

Пока меня водят по квартире, я замечаю, что стены увешаны множеством объявлений с правилами.

«Не шуметь!»

«Намочил пол — вытри!»

«Экономь воду!»

«Инициатива: грязно в доме — убери. Спасибо!»

«Не болтай в коридоре! Ходи тихо!»

«Курить запрещено! Уинстон Черчилль курил — и умер. Ленин не курил — и вечно живой»

«Пользуйся лестницей! Лифт часто ломается и нарушает спокойствие соседей»

«Ноги в раковине не мыть!»

«Волосы в раковине не оставлять! Слуг тут нет!»

«Лимит на туалет — 5 минут, время на прием душа — 10 минут!»

«Не топай ногами!»

«После 22.00 мы разговариваем в полголоса! После 23.30 у нас полная тишина!»

Когда я, в половине одиннадцатого роняю свою зеркалку на деревянный пол, то чувствую себя злостным нарушителем, а в 23.37, пробираясь в ванную почистить зубы, — уже отпетым преступником.

Истина #7:

На практике социализм предполагает гораздо больше давления, чем описывается в теории.

Кажется, я только что нахваливал смартфоны как альтернативу бюро путешествий? Тому, кто не боится трудностей, стоит как-нибудь попробовать купить билет через российский сайт с минимальным знанием языка. С помощью Google Translate справиться можно, но по времени выходит очень затратно.

В процессе я учу следующие слова и выражения: «отчество», «иностранный документ», «дата рождения», «места для пассажиров с животными», «купить билеты», «бронирование билетов», «ошибка», «платеж не прошел». Вот, блин. Еще раз по новой. Но платеж с моей карты не проходит и во второй раз. А так хотелось избежать ожидания в очереди у билетной кассы на вокзале. Проходит 40 минут, пока я наконец-то становлюсь обладателем плацкартного билета на ночной поезд в Волгоград, 2-й вагон, 16-е место.

Плацкарт означает билет эконом-класса в большой вагон с перегородками и ярусными кроватями. Если вы готовы раскошелиться на купе, вас будут ожидать отделения с раздвижными дверями на четыре человека.

ECLIPSE [E]

Это название носит роскошная яхта длиной 162,5 метра производства гамбургской верфи Blohm&Voss. Она принадлежит российскому олигарху Роману Абрамовичу. В ходе постройки он дал ряд указаний, позволивших узнать новую грань характера мультимиллиардера, у которого уже вроде бы есть все. А именно, Абрамович дважды приказывал удлинить палубу, чтобы побить рекорд яхты «Дубай», построенной на той же верфи по заказу правителя эмирата Дубай Мохаммеда ибн Рашида аль-Мактума. Разница в длине в пятьдесят сантиметров позволила Абрамовичу в 2009 году вырваться вперед в этом состязании на самую большую частную яхту между арабскими шейхами и российскими олигархами. Четыре года спустя его рекорд побила еще одна яхта шейха Azzam, длина которой 180 метров.

В половине одиннадцатого я сажусь на десятичасовой поезд. И нисколько не опаздываю, потому что отправление всех поездов дальнего следования в России указано по Москве, а в Астрахани на 1 час больше. За каждым входом зорко следит проводница в униформе — единовластная правительница всего вагона, которая проверяет билеты и паспорта. После встречи с ней, впрочем, настоящие испытания только начинаются: мне нужно уложить багаж в небольшой отсек под нижнее сиденье, переобуться (разумеется, у такого неопытного пассажира, как я, шлепанцы на самом дне рюкзака), разложить и застелить матрас, а затем принять относительно удобную позу на своей полке. Последнее удается мне хуже всего, учитывая, что с моими 190 см я, кажется, превосхожу по росту среднестатистического россиянина. Я не могу сесть на верхней полке, а лежа у меня торчат ноги в проходе — прямо на уровне лбов проходящих пассажиров. Приделанные к полке из лучших побуждений металлические поручни, которые должны предотвращать внезапное падение, препятствуют и моему желанию иметь достаточно места для согнутых коленей. Все девять часов я занимаюсь новым экспериментальным видом йоги для ночных поездов, пытаясь найти удобное положение, чтобы места хватало и туловищу, и конечностям. Результат поиска: положение лежа на спине, колени слегка согнуты и прислонены к стене слева. В этой позе я и прибываю в Волгоград.

Волгоград

Население: 1 021 000

Южный федеральный округ

Уже на привокзальной площади улетучиваются всякие сомнения по поводу того, что здесь случилось в прошлом. В сувенирной лавке продаются чашки с военной тематикой, копии статуи в честь Победы и портреты Сталина, на гигантский стенд нанесена карта города со схемой боевых действий в Битве за Сталинград. Так Волгоград назывался до 1961 года. Вход в здание вокзала с обеих сторон обрамляют барельефы, изображающие солдат с оружием в руках, в любой момент готовых броситься в атаку. Скульптурная группа развернута на фасаде так, что кажется, будто солдаты взяли на мушку близлежащий фонарный столб.

На этот раз я останавливаюсь у Сергея, Криси и Гриши, им 55, 37 и 3 года. В профиле на сайте couchsufring.com Сергей приводит высказывание своей матери, которое мне очень нравится: «Есть всего один процент людей, которые ангельски добры и идеальны во всем, и один процент тех, кто является совершенным злом. Оставшиеся 98 % человечества, как правило, сочетают в себе и хорошее, и плохое в сложной пропорции. По жизни тебе будут встречаться в основном не ангелы и не демоны, а те люди, в которых есть качества и от тех, и от других. Так что, если хочешь жить в окружении одних лишь ангелов, ты должен подталкивать людей к тому, чтобы они показывали только свои хорошие стороны».

Опыт, накопленный мной в путешествиях, подтверждает это высказывание. В очерняемых в прессе странах простые люди, с которыми я общался, производили на меня потрясающее впечатление, что было прямо противоположно тому, что писали в газетах. Я считаю упомянутую статистику вполне заслуживающей доверия, вплоть до последних цифр: вероятно, 1 % от общего числа россиян — это действительно полные придурки. Так же, как 1 % от общего числа австрийцев, 1 % от общего числа мусульман, 1 % от общего числа американцев, 1 % от общего числа немцев, 1 % от общего числа христиан, 1 % от общего числа нигерийцев, 1 % от общего числа беженцев, 1 % от общего числа жителей Лейпцига, 1 % от общего числа женщин, 1 % от общего числа левшей. Но к этому проценту, увы, приковано огромное внимание. И даже если их доля кажется малой, то путем нехитрых математических вычислений можно прийти к выводу о том, что из 7,4 миллиарда человек, живущих на Земле, 74 миллиона — идиоты. Этого достаточно, чтобы натворить немалых дел.

Сергей по профессии историк, но работает он водителем такси. У него усы и множество смеющихся морщинок, он излучает такую природную доброжелательность, что сразу проникаешься к нему симпатией. Если представить Россию сельской ярмаркой, то он был бы на этом празднике всеми любимым шарманщиком, который знай себе крутит ручку в стороне от шумной толпы. По дому он ходит в основном в шортах, щеголяя своим довольно большим животом. У Криси тоже живот, но немного по другой причине. «Вообще-то, мы этого совсем не планировали, у меня ведь уже есть двое детей — Сергей и Гриша, — шутит она. — Ой, кстати, ты не мог бы 15 минут присмотреть за малышом? Мы хотели зайти к соседям».

Разумеется, мог бы. Но стоило родителям закрыть за собой дверь, Гриша сразу же начинает проявлять беспокойство в связи с отсутствием матери. Сначала он решает проверить, сколько раз нужно кинуть игрушечную машинку на пол, чтобы отвалились все колеса (ответ: тринадцать). Затем он начинает вытаскивать из пластиковой подставки по одному диски, чтобы проверить их пригодность к полетам в различных комнатах. Я проделываю отвлекающий маневр с одним из матерчатых мячиков, лежащих поблизости, и он действительно переключает свое внимание с гладких квадратиков на него. Ребенок берет мячик в рот и проявляет явно суицидальные наклонности, пытаясь заползти в огромный пластиковый пакет. После того как я пресекаю эти попытки, крошка-лемминг направляется на кухню и залезает на подоконник у открытого окна. Он пытается расшатать деревянную решетку, установленную туда специально на этот случай, от земли нас отделяет четыре этажа.

Истина #8:

Пятнадцать минут могут показаться вечностью.

«Гриша хорошо себя вел?» — спрашивает Крися, вернувшись.

«Да, удивительный ребенок», — отвечаю я.

С планами на вечер мы определяемся быстро: сходить за пивом и рыбой, а потом посмотреть какой-нибудь фильм. Так что мы покупаем в магазинчике несколько пол-литровых бутылок пива «Бавария» на разлив и рыбу горячего копчения. В российских алкогольных магазинах обычно есть большая витрина с рыбой, из-за чего они пахнут соответствующим образом. Дома покупки раскладывают на газетах.

Еще одна неожиданность стучится в дверь в образе новозеландца Дэвида, который совершает кругосветное путешествие. Он садится на кухне и разглядывает благодарности и мудрые цитаты от предыдущих гостей Сергея, оставленные маркером на стене. Почему он так любит гостей? «Я охотник, я рыбак, и вы моя добыча. Вы попались ко мне в сети, и я выпью вашу кровь». На этих словах он поднимает бокал. «За рыбалку!» Добычу из Новой Зеландии и Германии этот тост слегка раздражает. «Это я все к чему, — говорит Сергей. — Имеется в виду гарантия того, что вы интересные люди, такие, например, как мои соседи. Ведь если бы вы были нормальными, вы бы сюда не приехали. Ваше здоровье!» И это звучит куда лучше.

С нормальностью приходится окончательно распрощаться пару минут спустя, когда Сергей включает ноутбук и запускает на YouTube фильм. «Это мой любимый, называется «Небывальщина», снят в 1983 году, я уже 23 раза его посмотрел. Если вы его посмотрите, то поймете все о человечестве».

Ну, это надолго, думаю я, но послушно смотрю. Немецкая версия получила название Die fantastische Geschichte. Действие происходит в маленькой деревне, в которой бабы ходят с косами и в длинных платьях, стоят рядами избы, колосится пшеница, а на дворе XIX век. Главными героями являются Дурак, Солдат и Изобретатель. Фильм начинается с того, что все мужчины уходят на войну. Все, кроме Дурака, смахивающего на Оливера Кана в молодости, он пользуется отсутствием других мужчин и женится. Затем следует, пожалуй, самая печальная любовная сцена в истории кинематографа. Новобрачные сидят в длинных рубашках на сеновале, глядя в пустоту. Смущенное молчание, поцелуи в щечку, он зевает, она хохочет, конец.

FRAU SCHMIDT [F]

Название стирального порошка российского производства, который призван обеспечить покупателям немецкое качество. С ним конкурирует продукт под названием Meine Liebe, на упаковке которого красуется надпись на немецком «Гель для стирки черных и темных веществ» (ломаный немецкий: Gel zum Waschen von schwarzer und dunkler Stoffe). Надпись на сыре сорта Grüntäler звучит еще поэтичнее: «Пряные травы — нежная пряность, терпкий цветочный букет вкусов» (ломаный немецкий: Gewürzkräuter — zarte Würzigkeit, herber Blümenstand von Geschmäcken), но представляет собой нелепое порождение Google-переводчика, щедро приправленное умлаутами. В любом российском торговом центре, четко поделенном на отделы, можно среди прочего обнаружить костюмы марки Kanzler, масло Danke Anke, мюсли от Dr. Körner, письменные принадлежности от Erich Krause, технику Bork и пиво Alstein. Все эти продукты производятся где угодно, но только не в Германии. Наглость, думаете? А вы обратите внимание как-нибудь в Edeka[13] на то, сколько вымышленных наименований на стеллаже с водкой.

Затем следует появление Изобретателя. Босоногий и одетый в лохмотья, он похож на Клауса Кински. Он с остервенением разрывает подушки, чтобы обтянуть перьями искусственные крылья. Изобретатель крепит их к рукам и под улюлюканье деревенских мальчишек летит с утеса прямо в воду, словно Икар. Затем он экспериментирует уже с воздушным шаром в виде коровы и ракетой из бочки из-под соленых огурцов и порохом в качестве топлива, эти попытки оказываются такими же провальными, как и первая.

История становится по-настоящему безумной после появления Солдата, который имеет сходство с Клаасом Хойфером-Умлауфом[14]. За ним появляется странного вида король с нарушениями речи, который натягивает на себя противогаз, не в силах выносить запах портянок Солдата, в то время как его свита, также в противогазах, начинает кровавый бой. В земле открывается дыра в преисподнюю, Кан, Кински и Клаас проваливаются туда, устраивают настоящую оргию с хорошенькими ведьмами и парятся прямо в котле, пока черт с трубой не выпроваживает их обратно на поверхность. За этим следует неудачная попытка пролезть на небеса по натянутому канату, маскарад в снегу и новые битвы.

В заключительной сцене Изобретателю удается-таки взлететь при помощи сверхъестественных сил, а Солдат Клаас приглашает всех на магическое представление. Выстроившиеся слева мужчины и женщины залезают под волшебный столик, один удар молотом по наковальне — и они вылезают с правой стороны превратившимися обратно в детей. Все это, разумеется, шутка, оказывается, что все взрослые в это время оставались под тем самым столом. Под конец под столом пролезает Дурак-Кан: с другой стороны выбегает маленький голенький ребенок, и под столом не оказывается уже никого. И теперь уже Дурак превращается по-настоящему, маленький ребенок убегает за горизонт. Конец.

Деревня амбициозных дураков, которые между раем и адом сеют лишь хаос, а конфликты решают при помощи портянок. Хорошенькое же это человечество. Но, вероятно, в таком месте, как Волгоград, не так-то просто оставаться высокого мнения об окружающих.

К самой суровой матери на свете ведут 200 ступенек — по количеству дней Сталинградской битвы, путь пролегает мимо Зала Воинской Славы. На двух деревянных постаментах неотлучно дежурит почетный караул, солдаты сменяют друг друга, чеканя шаг. Перед тем как передать караул, каждый утирает вновь заступившему пот со лба и прячет матерчатый платок у него под фуражкой. В зале овальной формы хранится память о погибших в Сталинградской битве абсолютно всех званий, их имена навечно вмурованы в стены, украшенные мозаикой. В центре огромная рука из белого бетона держит факел — вечный огонь горит здесь гораздо дольше, чем живет на свете любой солдат из роты почетного караула.

Снаружи, из скрытых от глаз динамиков, трещат пулеметные очереди. Ступеньки, проложенные через аккуратно подстриженные газоны и могильные плиты героев, ведут к вершине, где установлена монументальная скульптура «Родина-мать зовет!». Исполненная праведного гнева, в развивающихся одеждах, она возвышается, словно башня, ее лицо перекошено, а рот широко открыт. Какой поднялся бы шум, если бы такая громадина действительно закричала? На каком расстоянии ее бы услышали? В правой руке она держит поднятый вверх меч, по длине сравнимый с фюзеляжем Boeing-737, левая рука вытянута и повернута ладонью к небу — что означает призыв на бой, а также, вероятно, перст, указующий на врага. «Родина-мать зовет!» была воздвигнута в память о событиях 1942 года, когда фашистские войска начали наступление на Сталинград. Она символизирует важнейший военный триумф в Великой Отечественной войне.

Вместе с мечом высота статуи составляет 85 метров. Американская статуя Свободы (46 метров без постамента) или Христос-искупитель в Рио (30 метров) выглядели бы рядом с ней просто малютками, хотя, конечно, такую компанию сложно себе представить, ведь ни свобода, ни Иисус не имели для Сталина особого значения. «Пожалуй, это самая впечатляющая скульптура, которую я когда-либо видел», — признался Дэвид, осматривая вместе со мной город.

Мамаев курган, обозначаемый на немецких картах просто как «Высота 102», относится к местам, за которые в городе велись самые ожесточенные бои, по нему тянулись окопы, минные поля и ограждения из колючей проволоки. Земля здесь пропитана кровью более 30 тысяч солдат.

Мы едем в музей Сталинградской битвы в колоритном вагоне метро, которое только с виду как метро, а на деле выглядит как старинный трамвай. Музей возведен в непосредственной близости от кирпичного остова мельницы Грудинина, единственного здания, которое не было восстановлено после окончания войны. Мемориал чем-то напоминает Купол атомного взрыва в Хиросиме. Перед музеем застыли в танце вокруг крокодила шестеро детей из светлого камня. Я знаю их по знаменитым фотографиям сталинградского фонтана, чудесным образом уцелевшего в уличных боях. Благодаря установленной здесь копии каждый может сфотографировать этот хоровод, только без огня, полыхающего в окнах, без дыма и пыли.

Дэвида куда больше интересуют танки и артиллерийские установки в нескольких метрах отсюда. «Можешь меня сфотографировать?» Могу. И фотографирую Дэвида: на фоне 8,8-сантиметровой зенитной пушки образца 41-го года, на танке Т-34, у 150-миллиметровой тяжелой полевой гаубицы образца 1918 года. «Amazing»[15], — считает он и удивляется, почему это я, «раз уж я, немец, оказался здесь», не делаю подобных фото на память.

Мне их делать незачем. В кладовке у моего дедушки в Мюнхене уже есть достаточно памятных свидетельств о Сталинграде, аккуратно разложенных по жестяным коробкам: потрепанный план города в масштабе 1:100 000, немецко-русский солдатский словарь, перевод стенограммы одной из речей Сталина по радио, Железный крест 2-го класса, Железный крест 1-го класса, нагрудный знак «За участие в общих штурмовых атаках» в серебре, нагрудный знак «За ранение», а также удостоверение, что он был вывезен из Сталинграда 9 ноября 1942 года в лазарет в Люксембурге с диагнозом «желтуха» (Hepatitus epidemica). До самой своей смерти в 1981 году он ничего не рассказывал о войне, возможно, потому, что стыдился, возможно, из соображений самозащиты, а возможно, потому, что не хотел обременять этим своих потомков.

9 ноября 1942 года. Тогда еще многое предвещало победу вермахта, пусть даже немецкие солдаты оказались гораздо хуже подготовлены к внезапно обрушившейся зиме, чем их противники. Большая часть города уже оказалась в руках немцев, как видно на дорогущей анимационной 3D-модели в одном из музейных залов. Но через каких-то десять дней в ходе операции «Уран» ситуация в корне изменилась: захватчики попали в котел, советские войска взяли верх и уже не позволяли одержать над собой победу вплоть до капитуляции армии генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса в январе 1943 года. Вполне вероятно, что желтуха спасла моему дедушке жизнь.

В музее выставляется оружие, военная форма, вырезки из газет, медали за отвагу и бесчисленные ряды черно-белых фотографий героев войны. Особенно мне запомнился «литографский камень, который был заранее заготовлен гитлеровцами», как вещает аудиогид. Он предназначался для печати листовок на русском языке. Надпись гласит: «Сталинград пал». Подтверждение тому, сколько уверенности было у привыкшего к победам вермахта, вышедшего тогда к берегам Волги. Гитлер ожидал, что город будет захвачен в течение восьми дней, ни один человек в Германии не рассчитывал, что это затянется на многие месяцы, а уж тем более что понадобится зимовка.

В заголовке этой листовки Москву называют головой, а Сталинград — сердцем Советского Союза. Надпись сопровождается иллюстрацией: огромный кинжал пронзает карту, отмечая местоположение города. Под свастикой помещен текст следующего содержания: «Недавно еще Москва хвасталась, что этот город с 448 000 жителей, место пересечения важнейших путей сообщения Советского Союза, никогда не попадет в руки немцев. Сейчас прервано важное для жизни Союза водное сообщение по Волге, самой большой реке в Европе, имеющей длину 3370 км».

Как известно, история сложилась совсем иначе, и листовки никогда уже не были напечатаны. В конечном итоге Сталинградская битва унесла жизни полмиллиона советских солдат и 150 000 солдат со стороны немецкой армии. «Это, наверное, самый впечатляющий музей, в котором я когда-либо бывал», — говорит Дэвид на выходе, глаза у него блестят.

Вечером у Сергея с Крисей снова пиво с рыбой, чуть позже к ним добавляются коньяк и водка — в гости внезапно заглядывают друзья из Челябинска.

Некоторым народам приписываются такие занятия или ситуации, в которых они раскрывают свою сущность во всей ее полноте, пребывая в абсолютной гармонии с миром, позабыв обо всех сомнениях, раздражителях и ежедневной рутине. Для кубинцев это танец, для китайцев — трапеза за щедро накрытым столом. А для русских — момент, когда они держат перед собой рюмку и произносят тост. В такие мгновения это становится отчетливо заметно.

Сергей учит меня исполнять несколько русских песен на гитаре, мы поем, едим и пьем, а потом снова едим, поем и пьем.

«Это, пожалуй, самые милые люди, которых я встречал», — говорит Дэвид.

Крым

Население: 2 353 000 чел.

Территория: 27 000 км²

На следующий день после ночевки в Симферополе (хозяин дома отнесся к моему позднему появлению с необыкновенным пониманием), мне снова попадается на пути та самая заправка со слоником. Я еду в деревню под Бахчисараем, где в миленьком деревянном домике, напоминающем виллу Пеппи Длинныйчулок, живет Алиса с мужем Константином и тремя детьми.

Я едва успеваю закинуть вещи, как мы уже запрыгиваем в пикап соседки, которая едет за покупками в Севастополь. Алисе хочется показать мне город. У нее темные серьезные глаза, длинные черные волосы, она художница, погруженная в себя, такая, скорее, позволит своим творениям самим говорить за себя, чем будет лично вещать на их фоне. Алиса написала книгу о Крыме для детей и рисует акварелью. Некоторые ее картины сейчас выставляются. На жизнь она зарабатывает переводами.

Мы проезжаем величественные горы с плоскими вершинами и отвесными склонами, которые привели бы в восторг профессиональных альпинистов. Горы кажутся почти белыми в лучах ослепительного полуденного солнца, в местах, где склоны не такие крутые, за них корнями цепляются деревья.

В отличие от местной флоры новости в моем телефоне радуют меня куда меньше: «ФСБ предотвратила теракты в Крыму, подготовленные украинской разведкой», — пишет RT, «Целью атак в Крыму было «убить туризм», — пишет Sputnik, «Крымский кризис: страх перед новой войной», — пишет Spiegel Online. Приехал так приехал, как нельзя вовремя. Группа украинцев попыталась проникнуть в Крым с 40 килограммами взрывчатки. Их задержали на границе, в ходе перестрелки погибли два россиянина — так это подается в российских СМИ. Проверить информацию на достоверность не представляется возможным. Но ясно одно: этот инцидент лишь обострил отношения России и Украины. Я спрашиваю у Алисы, беспокоят ли ее эти события, она отвечает лишь: «Я не читаю новости, они нагоняют на меня тоску».

Но тут и без новостей есть что почитать. Например, текст баннеров с Путиным, установленных на главной улице: «В конце 2018 года историческая миссия по постройке мостового перехода между Крымом и Кавказом будет выполнена», «Будет принята программа по развитию севастопольской базы и Черноморского флота», «Наша цель — сделать Крым и Севастополь самодостаточными, динамично развивающимися субъектами Российской Федерации». Последнее случится далеко не сразу, это видно невооруженным глазом. Хотя Севастополь, несмотря на некоторое запустение, не растерял лоска фешенебельного курорта. Белый город на Черноморском побережье до сих пор сияет, пусть даже штукатурка немного облетела. Как только обстановка стабилизируется, сюда сразу же набегут строительные инвесторы.

Мы выходим на крытом рынке в самом центре города. Здесь, на роскошных прилавках, можно видеть апельсины и яблоки, кочаны салата, сухофрукты и орехи. А также ялтинский лук, сладкий, красный, по форме напоминающий сплющенные тыковки. Еще больший интерес вызывает магазин футболок прямо у входа. «С Путиным их гораздо меньше, чем я думала», — замечает Алиса. Но несколько раз президент все же мелькает, то с собачкой в руках, то в очках а-ля агент 007.

Из всех выделяется футболка с надписью «Вежливость города берет», на ней нарисован солдат в шлеме и защитных очках. Перед собой он держит устрашающего вида оружие, если присмотреться, за его плечами угадываются крылья геральдических орлов с российского герба.

В начале 2014 года именно такие вооруженные люди (но только без крыльев) внезапно наводнили Крым, причем были они без каких-либо знаков отличия на форме. Вскоре их прозвали «вежливые люди», ведь солдаты вели себя предельно корректно, не воровали фрукты в чужих садах и охотно фотографировались на память.

У них есть и второе прозвище, согласно которому можно утверждать, что в Крыму произошло первое в мире вторжение «зеленых человечков», однако тогда события оказались бы слишком приукрашенными. Впрочем, их происхождение прояснилось. Вначале Путин отрицал какую-либо причастность российской стороны, однако через несколько недель во время ежегодной телепередачи «Прямая линия», общаясь с населением, коснулся темы посланных из России солдат.

Алиса тогда почти не ощутила присутствия «зеленых человечков» — их деревня находится в такой глуши, что они дотуда не дошли. «Но потом и у нас стали прохаживаться несколько незнакомцев, которых мы раньше никогда здесь не видели. Думаю, они хотели нам продемонстрировать: «Теперь мы ваши новые друзья, мы пришли, чтобы вас защитить».

Что изменилось после присоединения Крыма к России? «Жить стало дороже. И привычные украинские продукты больше не привозят. Подсолнечное масло, молочку, овощи». Не работает eBay и Amazon. И для того, чтобы пересечь границу с континентальной Украиной — Алиса из Беларуси, а именно, из Минска, — ей нужна веская причина, например, похороны в семье. В противном случае придется лететь через Москву. Но и тогда неизбежны сложности с покупкой билетов — кредитные карты часто не принимают, если оплачивать билет через Интернет с крымского IP-адреса. Мне приходится испытать это на собственной шкуре, пока я бронирую билет на самолет до Санкт-Петербурга. У меня не получается самостоятельно оплатить покупку, поэтому я должен просить подругу из Гамбурга помочь.

«Причем все это дело с присоединением было одним сплошным недопониманием. По крайней мере, отчасти». Я весь обращаюсь в слух и интересуюсь, что именно она имеет в виду. Алиса рассказывает, что главной причиной для многих, высказавшихся за принадлежность к России, стал язык. В Крыму большинство говорит по-русски. «А украинское правительство хотело сделать единственным государственным языком украинский», — рассказывает она. Иными словами, все официальные документы должны были бы составляться на украинском. «Но люди подумали, что их посадят, если они продолжат разговаривать по-русски, что, разумеется, никогда не становилось предметом обсуждения. А еще по телевизору пророссийская пропаганда всех увещевала, что в Крым приедет много туристов, и за крымской продукцией будут выстраиваться в очереди». Так оно поначалу и было. А ровно через два месяца снова скатилось обратно.

Алиса не уверена, принимают ли в банкоматах иностранные карточки с учетом санкций. Но она готова попробовать. И мы подходим к банкомату, который находится в комнатке с кондиционером — приятно освежает после уличной жары. Как только мужчина впереди меня завершил свою операцию, я вставляю свою карточку в банкомат. Переключиться на английский и ввести пин-код у меня получается, но дальше никак. Сердитого вида качок в рубашке с расстегнутыми пуговицами, от которого несет перегаром, заходит и отпихивает меня в сторону. Затем он стучит по экрану, пока наконец не попадает по кнопке «Завершить операцию». «Свали на фиг, сейчас вообще не твоя очередь», — бурчит он и вытаскивает мою карту из банкомата.

«Вы чего, успокойтесь, мы вообще не знали, что тут очередь», — примирительно говорит Алиса.

«Да пошли вы! Другим будете голову морочить! — кричит мужчина. — Вы нас за дураков не держите! Не на таких напали!»

Ему вторит старушка, которая заняла очередь за ним: «Вы что, не видите, что здесь и другие люди стоят?» — ворчит она. Мы, к сожалению, действительно не видели, говорит Алиса и спрашивает, почему никто с порога не сказал, что тут очередь. «Мы думали, вы стоите в окно, а не снимать собираетесь. У тебя какое зрение?» — говорит старушка, заметив Алисины очки.

«Минус четыре», — отвечает она.

«Значит, купи себе посильнее!»

Неужели сейчас остальные стоящие в очереди также начнут обвинять нас во всех смертных грехах? А вдруг этот качок решит, что за такой проступок следует нас избить? Не желая накалять обстановку, я решаю, что несколько дней обойдусь той суммой в рублях, которая имеется в моем распоряжении.

Истина #9:

Снятие средств с карты иностранного банка в Крыму может обернуться огромными сложностями.

Оказавшись примерно за километр отсюда, мы наблюдаем, как у Херсонеса, места археологических раскопок, военные корабли отплывают в море из Карантинной бухты. За 2500 лет существования Херсонес успел побывать военной базой, центром торговли и местом ссылки. В российских учебниках истории этот город оказался навечно впечатанным в связи с событием, произошедшим в 988 году. Имеется в виду крещение князем Владимиром Киевской Руси — государства, которое существовало до России. К слову, свой выбор в пользу христианства он сделал вовсе не потому, что во сне ему было знамение или в результате бессонных ночей, проведенных за изучением Библии. Вместо этого он устроил что-то вроде тендера, отправив гонцов разузнать, какая из мировых религий с наибольшей вероятностью сплотит жителей его собственной страны и будет способствовать ее развитию. Так поиск верного Бога стал сродни задачке для McKinsey[16]. Слова Владимира: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти», объясняющие причину отказа от ислама, стали крылатыми.

Впрочем, окончательное решение Владимир принял не только исходя из заключений своих советников, но и из геополитических соображений, а также из-за одной женщины. А именно, Анны Порфирогениты, сестры византийского императора, на которую Владимир положил глаз. Когда в Константинополе на его предложение о браке ответили отказом, он, недолго думая, завоевал тогда еще византийский Херсонес, угрожая таким же образом расправиться и с самим Константинополем, после чего сделал предложение повторно. На этот раз император согласился отдать Анну Владимиру в жены, но с условием, что он примет христианство. «По рукам», — ответил русский князь. Анна в слезах отправилась к алтарю, а Киевская Русь обрела официальную религию. В связи с чем православные по сей день почитают Владимира как святого.

На месте крещения Владимира, прямо посреди древних руин, стоит белый собор с объемным золотым куполом. «Верующие его прославляют, но на самом деле, он был весьма жестоким», — говорит Алиса. Как по команде, именно в этот момент с моря доносится глухой звук громкого залпа. А затем еще один и еще один. Неужели стреляют в бухте? Мы подходим поближе к берегу и видим три военных корабля, которые расходятся из порта в разных направлениях. Большие белые цифры на бортах позволяют мне позже их идентифицировать: малый противолодочный корабль «Муромец», морские тральщики «Турбинист» и «Иван Голубец», построенные в 1970-х годах. Маленький разведывательный корабль, окрашенный в камуфляжный цвет, сторожит выход из бухты, над местом раскопок на бреющем полете тарахтит военный вертолет. «Вертолеты — это в порядке вещей, а вот столько кораблей в море нечасто можно увидеть, — говорит Алиса и добавляет саркастически — Вежливые зеленые кораблики». Что это там бухнуло, остается для нас загадкой, впрочем, посетители Херсонеса не выглядят встревоженными, хотя то и дело косятся на бухту. Российские СМИ сообщают о внеплановых военных учениях, последовавших за тем инцидентом на границе, возможно, это как раз оно и есть. Алису куда больше интересует флора вокруг нас, чем происходящее в бухте. «Гляди, фисташковое дерево», — говорит она, после чего опознает еще пару кустов дикой рукколы.

На маленьком песчаном пляже купаются три женщины. Мы ищем под деревом спасения от солнца, которое после полудня немилосердно жарит. Прямо рядом с нами за ограждением к берегу пристают моряки Черноморского флота на небольших катерах. После окончания рабочего дня они включают музыку так громко, что вместе с ними ее слушает полбухты, она эхом отражается от стен Владимирского собора. «Вперед, Россия», — поет Олег Газманов, эстрадный певец, чей средненький талант несоизмерим с масштабом его популярности. Если бы на обложках альбомов писали правду, его сборник хитов назывался бы «Я — ватник». «Россия, Россия — в этом слове огонь и сила, в этом слове победы пламя, поднимаем России знамя», — разносится по бухте. «Пошли отсюда», — говорит Алиса.

«Ты, наверное, думаешь, что Россия оттяпала себе Крым из-за его туристического потенциала?» — спрашивает Константин, муж Алисы, по возвращении в деревню. «Речь, конечно же, шла о Севастополе, порте и Черноморском флоте!» У Константина волосы до подбородка и окладистая борода, он одет в льняные шаровары. Супруги живут вместе с дочерьми двенадцати и восьми лет и четырехлетним сыном в домике, по большей части выстроенном своими силами. Здесь многое сделано из дерева, есть буйно разросшийся сад, в каждом углу разложены гитары, синтезаторы, барабаны и флейты. На стене в ванной красуется замок с русалкой на вершине, под потолком качается гамак. «Мы три года искали идеальную деревню, — рассказывает Константин. — Чтоб она была не слишком обнищалой, без грязи и пьяниц на улицах».

Здесь они обрели именно то, что искали, — райское местечко на идиллическом морском берегу, посреди лесов и гор. Большая часть жителей этой мусульманской деревни — крымские татары. «Для них приезжие — все равно что инопланетяне. Напротив нас живет женщина, которая занимается звуковой терапией, через несколько домов — писательница-эзотерик, устраивающая семинары для желающих выйти на контакт с внеземными сущностями». Константин отрезает пару кусочков от орехового торта. «А еще у нас тут есть свой «чокнутый профессор», который изобретает всякие чудо-машины. Аппарат для пропаривания при болях в спине или коротковолновое устройство для активации третьего глаза. Есть и центр медитации». Чувствуется, мне повстречался самый нормальный из местных «инопланетян».

«Крым всегда притягивал людей, которые придерживаются альтернативного стиля жизни, благодаря чудесной силе природы. Четыре года назад мы организовали тут, в горах, встречу племен радуги», — продолжает Константин. Идея родилась в США, но теперь собрания проводятся по всему миру. На лоно природы в Крым приехали несколько тысяч человек, чтобы вместе помедитировать, помузицировать и покурить марихуану.

ГРЕЧКА — GRETSCHKA [G]

Продукт питания первой необходимости, без которого многие не представляют себе завтрак. Когда в конце 2014 года поползли слухи о том, что западные санкции могут привести к дефициту гречки, ее смели с полок супермаркетов, хотя (или, наоборот, вследствие чего) цены на гречку мгновенно взлетели. Страхи оказались беспочвенными, но с тех пор гречка считается «патриотичным» продуктом, потому что она не завозится из-за границы.

Символом нового времени можно считать байк-фестиваль путинских любимцев, членов клуба «Ночные волки», который проходит в паре километров отсюда. Так что, до свидания, хиппующие мечтатели, привет, патриоты в косухах. Начиная с кризиса 2014 года, когда некоторые байкеры прикатили на полуостров, чтобы поддержать местных сепаратистов, подобные мероприятия проводятся ежегодно на заброшенной промзоне под Севастополем. Помпезные шоу, финансируемые российским Министерством культуры, напоминают одновременно и концерты Rammstein, и сцены с мототрюками из «Безумного Макса», и кадры из «Триумфа воли», живую трансляцию шоу передают в эфире российских телеканалов. В качестве ведущего выступает главный «ночной волк» Александр Залдостанов по прозвищу Хирург, богатырь который не устает повторять, как он почитает Сталина и ненавидит Запад. Во время шоу он гортанным голосом мультяшного злодея рассказывает о битве Добра (в олицетворении России) и Зла («фашистов» всех мастей), в то время как по сцене катится тяжелое орудие. То, что Крым является частью России, а не Украины, для создателей шоу является неопровержимой истиной.

Вот и Саша, каучсерфер из Севастополя, спокойно воспринял присоединение полуострова. Об этом он написал в первом же своем письме. В конце которого добавил: «Я буду очень рад снова встретить кого-то с Запада, такого не случалось уже года три». Он предложил вместе отправиться в обсерваторию города Научный. Этой августовской ночью здесь ожидается самый настоящий звездопад.

Мы берем с собой несколько кексов, пару плиток шоколада Ritter Sport и Сашину подругу Аню, грузимся в черный BMW Kombi 1994 года выпуска и едем на север. Саше 28 лет, работает инженером, проектирует вакуумный выключатель, а на досуге пишет песни в стиле хеви-метал, на своей странице он описывает себя как «консервативного» человека «со старомодными взглядами».

«Украина всегда была разобщена, с самого 1991 года, — говорит он. — По результатам выборов можно было сразу понять разницу между Востоком и Западом, между пророссийской и проукраинской территориями». Что ему всегда было неприятно, так это героизация украинских коллаборационистов. «Каждый год устраиваются чествования дивизии «Галичина», это были добровольцы, примкнувшие к войскам СС. Я считаю, это неправильно, оба моих деда воевали в Красной армии». Он рассказывает и о страхе перед запретом русского языка, и о хаотичных действиях украинского правительства. «Когда «вежливые люди» появились в Севастополе, я подумал: наконец-то пришел кто-то, кто нас защитит».

Многие россияне не понимают, почему вокруг присоединения Крыма поднялось столько шума на мировой арене. В конце концов, был проведен референдум, в результате которого большинство высказалось за вступление в состав Российской Федерации. В немецких СМИ как раз не очень освещались детали, например, относительно этих самых страхов, возникших после отстранения президента Украины Виктора Януковича в феврале 2014 года. Пока протестующие на майдане праздновали победу, многие всерьез испугались, не станет ли это началом ярко выраженной антироссийской политики. Учитывая, что было неясно, какие масштабы в будущем примет деятельность националистического объединения «Правый сектор», члены которого активно участвовали в протестах. И, наконец, больше ничто не препятствовало соглашению о сотрудничестве Украины с ЕС, которое исключало тесное экономическое сотрудничество с Россией.

Таково было положение дел в тот момент, когда на территории Крыма высадились «вежливые зеленые человечки». В то же время российская пропагандистская машина подлила масла в огонь, сыграв на имевших место предрассудках, а сам референдум был сдвинут на более ранний срок, чтобы уловить текущие настроения.

Ясно и то, что результаты референдума были приукрашены, как позднее подтвердилось в ходе исследования московского Центра анализа стратегий и технологий. Явка была ниже, а разрыв между противниками и сторонниками отделения был меньше объявленного. К тому же ввод российских солдат на территорию украинского государства, пусть даже они при этом были достаточно вежливы и не пускали в ход оружие, являлся нарушением международного права.

Мы заезжаем на территорию обсерватории, покрытую зеленью. Саша уверенно лавирует между лабораториями с белыми куполами, под которыми находятся телескопы, направляясь к свободному участку неба, где уже собрались десятки других наблюдателей. Ночь сегодня ясная, и здесь, на высоте 600 метров над уровнем моря, видимость просто отменная.

Мы расстилаем покрывало и ложимся в ряд. У Саши на смартфоне установлено специальное приложение с картой звездного неба, по которому он проверяет местоположение созвездия Персея, где и ожидается масштабное действо. Вскоре Аня замечает первую падающую звезду, затем мы с Сашей тоже видим по одной. Время от времени, когда на небе появляется светящаяся точка, слышится восторженный шепот других наблюдателей.

«Что вы загадали?» — спрашиваю я ребят.

«Я в целом доволен жизнью, — говорит Саша. — Я счастлив быть инженером, еще в детстве я собирал из Lego всякие крутые штуки. Хотя стать гитарным мастером было бы тоже очень неплохо».

«Я хотела бы побольше зарабатывать, — говорит Аня, которая трудится в городской администрации. — Мы стали беднее с тех пор, как вошли в состав России. Потому что рубль такой слабый». И она начинает мычать мелодию песни «Dream a little dream of me».

Каждые три минуты по небосводу проносятся звезды, словно маленькие сияющие спутники. Мы едим рассыпчатые кексы и вглядываемся в ночное небо. «Мне бабушка всегда рассказывала про Юрия Гагарина, — говорит Аня. — Когда первый человек отправился в космос, это событие отмечала вся страна. Доведется ли нам пережить нечто подобное?»

Сашу интересует тот же вопрос. Он считает, что его поколению недостает высоких идеалов. «А за что борются в Европе?» — хочет знать он.

За безумный управленческий аппарат, устройство которого никому не под силу раскусить и который в достаточной мере бюрократичен, чтобы исключить возможность ассоциировать себя с ним, думаю я про себя. А вслух говорю: «За мир», к счастью, это тоже соответствует действительности. После такой реплики по небу должна была бы пролететь особенно яркая звезда. Встречный вопрос: «За что борются в России?»

«Если бы я только знал, — говорит Саша. — В жизни наших дедушек и бабушек была война. В жизни наших родителей был коммунизм. У них была идея, то, что придавало их жизни смысл. А у нас что?»

Возвращение Крыма в состав России заполнило этот эмоциональный вакуум у многих россиян. После марта 2014 года рейтинг доверия Путину сразу вырос. Как и продажи магнитиков на холодильник с надписью «Крым наш».

Для многих за последнюю четверть века это стало самым значительным общественным событием. Не в последнюю очередь потому, что тем самым президент продемонстрировал свою способность дать отпор Западу, тому самому, который начиная с 1990-х планомерно унижал Россию (без ведома большинства живущих на Западе). С момента расширения НАТО на восток, в котором увидели признаки агрессии и которое было расценено как вероломство, до момента, когда Барак Обама назвал Россию «региональной державой» (что оказалось даже обиднее, чем слова Рональда Рейгана «империя зла» — в том названии, по крайней мере, чувствовалось уважение). Оскорбленное чувство национального достоинства, по-видимому, является гораздо более важным фактором, сказавшимся на обострении кризиса в отношениях Востока и Запада, чем многие полагают. А Путин знал, что можно делать ставку на патриотические настроения своих граждан, особенно когда в экономической сфере дела идут неважно.

В 2016 году социологическая служба «Левада-центр» задала россиянам вопрос о том, что вызывает у них особенное чувство гордости за свою страну. Наиболее часто звучали следующие ответы: история, природные богатства, вооруженные силы, культура, территория. В самом конце оказались системы образования и здравоохранения, а также уровень экономики, у сравнительно малого числа опрошенных гордость вызывали «соотечественники». Примечательно, что по сравнению с данными опросов предыдущих лет, спортивными достижениями стали меньше восторгаться, причиной тому, без сомнения, допинг-разоблачения. А вот восхищение армией, напротив, резко подскочило.

Меня каждый раз неприятно поражает, если чувство гордости возникает по отношению к вещам, которые не связаны с твоими личными достижениями. Впрочем, за время моего путешествия по России я обнаруживаю два исключения. Первое — это глубокое восхищение родным языком, который считается весьма сложным, в связи с чем владение им наполняет гордостью. Второе же — это осознание своей способности справиться с трудностями, которыми наполнена жизнь в России. Гордость из разряда «если ты выжил здесь, то выживешь везде» также свойственна военным врачам, учителям начальных классов и полярным исследователям.

У Ялты есть два европейских города-побратима — Ницца и Баден-Баден. С первым прибрежный город роднит километровая набережная, со вторым — стабильная популярность среди отдыхающих (впрочем, в Баден-Бадене нет ничего похожего на монументальный санаторий «Дружба», форма которого напоминает инопланетный корабль с окнами, похожими на соты, в 1980-х американские спецслужбы принимали его за ракетную пусковую установку).

Здесь мало что напоминает о кризисах недавнего прошлого. Туристов по-прежнему много, в кафе и закусочных стабильный приток посетителей, царит атмосфера уюта с характерными атрибутами типа продавцов воздушных шариков и туристических паровозиков. Пока на небе не появляются темные тучи и не начинается летний ливень, который затапливает улицы. Как и другие прохожие, я ищу спасения от дождя под каким-нибудь навесом. Тут так тесно, что за неимением вариантов приходится завязать беседу. Девушек рядом со мной зовут Маша и Наташа, они бывшие участницы соревнований по синхронному плаванию — я серьезно. Моя шутка о том, что в этом случае они чувствуют себя сейчас как рыбы в воде, кажется им достаточно смешной, чтобы присесть со мной за столик в «Гранд кафе», где мы и решаем переждать дождь. Нам приносят клубничное пирожное в виде сердца и чай красноватого цвета под стать, в то время как на стене через проектор показывают фото из Города влюбленных — Парижа.

Мы обсуждаем водную акробатику, писательство и лучшие винные бары Парижа — города, где живет Маша, после чего обе девушки считают своим долгом сообщить мне как иностранцу, что Крым принадлежит России, тем временем стихия утихает. Мы прощаемся и разбредаемся в разные стороны, по улицам бегут целые потоки воды.

В одном суши-баре меня встречают с невероятным теплом, владелец уже много лет не видел туриста, который был бы не из России или с Украины. «Ты доволен? Один путешествуешь? И как, получается? Ты такой смелый!» Я кажусь себе экзотическим зверем и в то же время чувствую, что люди здесь попросту надеются, что сюда вскоре снова будут приезжать туристы из Западной Европы.

В аэропорту Симферополя у гейта B6 стоит девушка, красивее которой мне никто не встречался за все время путешествия. Ей за двадцать, умные темные глаза, покрывшаяся за отпуск бронзовым загаром кожа, лицом она похожа на Милу Кунис в юности. Невинного вида платьице в цветочек до колен вступает в противоречие с босоножками на восьмисантиметровой платформе. Среди развалившихся и сгорбившихся пассажиров в зале ожидания только она сидит с прямой спиной, грациозно и гордо. Она кажется прекрасной бабочкой павлиний глаз среди личинок.

Такому искушенному в путешествиях эксперту по привлечению внимания девушек сверхъестественной красоты, как я, известна важная деталь: с этими неземными существами так часто пытаются заговорить, начать флиртовать или обмениваться улыбками, что необходима особая тактика, чтобы выгодно отличаться от других и в силу эффекта неожиданности точно запомниться.

Я сажусь на свободное место рядом с ней, нас разделяет всего два метра, одно пустое кресло и две розетки, в одну из них она ставит на зарядку свой телефон. А я демонстративно ее не замечаю. По всем правилам не замечаю, вместо этого набирая сообщение, копаясь в рюкзаке, проверяя посадочный талон, и все это уверенными, ловкими движениями. Чтобы тем самым показать: мужчина, который сейчас выуживает свой загранпаспорт из внешнего кармана рюкзака, точно знает, что делает.

Это должно пробудить в ней любопытство: отчего же этот неприступный господин в кроссовках-полумарафонках, от которого так приятно пахнет (ароматом «Calvin Klein One» от левого запястья, «Aquadi Gio» — от правого, я только что побывал в duty-free), не удостаивает ее вниманием. Краем глаза я замечаю, что план работает: она несколько раз проводит рукой по волосам и даже наматывает локон на палец — это ли не подтверждение того, что совершается сейчас в ее мыслях?

Из своей кожаной дизайнерской сумочки она извлекает пол-литровую бутылку с чаем Nestea со вкусом лимона, чего я ровным счетом не замечаю — так же как и ее изящный наклон головы и прикосновение губ к пластику, в котором чувствуется почти что нежность. Если бы эту сцену засняли для Nestea, выручка компании увеличилась бы за считаные дни.

У меня сейчас четыре варианта действий.

Первый: «Не может быть! Это и вправду… чай со вкусом лимона? Именно об этом я и мечтал. Где ты его купила?»

Второй: «Ну и гадость этот чай со вкусом лимона. С персиком гораздо вкуснее».

Третий: «А знаешь ли ты, что сама Клеопатра регулярно принимала холодную ванну из чая со вкусом лимона?»

Но останавливаюсь я, разумеется, на четвертом варианте: продолжать игнорировать.

Она вынимает телефон из розетки, что я снова не удостаиваю взглядом, и принимается набирать сообщение. Ее лицо остается бесстрастным, причем явно от того, что sms-переписка кажется ей скучной, вместо этого все ее мысли заняты вопросом, как бы заговорить с этим таинственным незнакомцем в соседнем кресле, чтобы это не показалось дерзким. Сколько же душевных мук ей приходится переживать этим вечером у выхода на посадку B6 в симферопольском аэропорту. Но играть в такую игру без мук не получится. Я тоже начинаю стучать по экрану телефона с улыбкой на лице, что должно сигнализировать ей о том, какой насыщенной жизнью я живу даже на расстоянии, переписываясь по WhatsApp со своими друзьями-хипстерами.

Она снова подключает зарядку, и я пристраиваю к соседней розетке свою электронную читалку. На ней открыт «Вишневый сад» Чехова, что должно продемонстрировать мой интеллект. Оба гаджета так гармонично смотрятся рядом и сулят столько счастья, что я невольно рисую себе картину из 2025 года, когда мы на нашей белой Lada последнего поколения едем забирать с синхронного плавания наших двух очаровательных близнецов — Машу и Наташу.

Но план все еще в действии: не замечать, чтобы альфа-самка со сложно устроенной психикой ненароком не потеряла интерес. Еще каких-то пару минут, проведенных в молчании рядом друг с другом, и по ее нейронам побежит сигнал, гремучая смесь симпатии и неуверенности в себе, который она неизбежно должна истолковать как влюбленность.

Через полчаса она кладет телефон в сумочку, поднимается и удаляется по направлению к туалету. Свободных мест вокруг почти нет, и какая-то пара с маленьким ребенком не упускает возможность занять ее место. Ребенок хнычет.

Пять минут спустя будущая мать моих близнецов снова появляется, оценивает ситуацию (про себя наверняка чертыхаясь, но ничем не выдавая себя, оставаясь царственно спокойной) и остается стоять в зале ожидания в 15 метрах от сидений. Вместе со своим телефоном и бутылкой чая, на которые я не смотрю, но которым я в тот момент очень завидую.

Объявляется посадка, пассажиров просят пройти к гейту B4. Волей судьбы оказывается, что мы летим одним рейсом, о чем я узнаю, пока мы стоим в небольшом коридорчике, похожем на клетку, где вынуждены толпиться пассажиры после того, как у них проверят билеты. Я держусь на расстоянии трех метров от нее. Из чистого кокетства она делает вид, что меня не замечает, и поигрывает прядью.

Судьбой нам уготовано даже больше. Девушка занимает место под номером 11D, тогда как у меня — 12C, наши сиденья располагаются наискосок у прохода, поэтому игнорировать ее на близком расстоянии становится еще проще. Она достает белые наушники и запускает на телефоне фильм «Голодные игры». Да, пожалуй, только триллер о жизни и смерти может хоть как-то развеять смятение, в котором она пребывает.

Она исчезает из виду лишь у ленты выдачи по прилете в Санкт-Петербург. Потому что с моим рюкзаком возятся дольше, чем с ее черным чемоданом на колесах, который я также не замечаю. Меня утешает лишь осознание того, что эта встреча годами будет бередить ей душу. Это уж точно.

Санкт-Петербург

Население: 4 880 000 чел.

Северо-Западный федеральный округ

Группа «Ленинград», записавшая песню «В Питере пить», вероятно, рассчитывала на самые разнообразные реакции: возмущение городских властей, ярость блюстителей закона, критику Министерства здравоохранения. Всего этого действительно было с лихвой, однако не обошлось и без двух неожиданностей. Во-первых, песня стала бешено популярной — за кратчайшие сроки клип на Youtube посмотрели миллионы человек. Во-вторых, песня удостоилась похвалы от Комитета по туризму Санкт-Петербурга: «Послушав песню, можно удостовериться, что здесь, в Петербурге, есть все — памятники, музеи, рестораны, события и праздники, на любой вкус и возраст», — заявил глава комитета Виктор Кононов.

Его высказывание примечательно, учитывая, что в безмятежной ска-поп-песенке памятники и музеи не играют абсолютно никакой роли. Посыл сформулирован следующим образом: в Москве нюхают кокс, в Ростове курят траву, а истинные алкоголики встречаются именно в Питере, как его ласково прозывают в народе. Главные герои этого клипа — сотрудники всех профессиональных сфер, которых так достали их начальники, что они бросают работу и принимаются беспробудно пьянствовать. Водка служит универсальным средством решения любых проблем, куда меньше меня удивил бы факт, если на песню обратили бы внимание производители алкогольной продукции, а не чиновники из Комитета по туризму.

Арина, дома у которой я остановился, явно забавляется, переводя мне строчку за строчкой, пока мы упиваемся грузинским красным вином. По большому счету зашкаливающая грубость этого музыкального произведения дискредитирует культурную столицу — ведь в конце концов речь идет о городе, в котором культура настолько развита, что даже служба доставки пиццы здесь называется «Достоевский», а вечерний чай в разговорной речи перестает быть просто чаем, превращаясь в «чайковский».

У Арины длинные светлые волосы и рост 1,80, она из тех людей, которые так двигаются, матерятся и курят, что их можно было бы принять за рок-звезд. В своем профиле на фото она сидит на улице и держит табличку вроде тех, что бывают у нищих, на которой написано: «Я из России. Я торгую наркотиками, оружием и детским порно», а снизу еще приписка: «Мой папа — медведь, а мама — балалайка». Когда я это увидел, то сразу подумал: скучно с ней точно не будет.

Арина живет на южной окраине города возле конечной станции «Проспект Ветеранов», ее многоэтажка располагается по соседству с офисом «Газпрома». На ее полке стоят томики Воннегута, Германа Гессе, Мураками, Сартра и Пелевина, а также альбомы иллюстраций с уличным искусством. Тут же стопками сложены VIP-пропуска с концертов и конгрессов, она занимается организацией мероприятий.

Дома у Арины живут два своенравных котенка по имени Миша и Маша. Она снова и снова обрывает себя на полуслове, чтобы обратиться к своим питомцам со словами типа «Ми-и-и-ша-а-а. Кис-кис-кис!» или «Маруся! Ты чего творишь!».

Трехмесячная Маша, или, ласково, Маруся, сейчас не вполне вменяема, потому что только что слизала капли вина с пола. После этого она предпринимает отчаянные попытки вскарабкаться вверх по кухонной занавеске, которые в итоге ни к чему не приводят (добраться до подоконника у нее так и не выходит). В Питере квасят даже кошки.

Арина прекрасно разбирается в российской рок-музыке. Она ставит мне любимые песни петербургских групп — «Сплин», «Кино», «Ночные снайперы» и «Ленинград» на полную громкость, от чего, вероятно, ее соседи совсем не в восторге.

Когда у нее в последний раз гостил один журналист, у них были неприятности из-за ФСБ, рассказывает она. «Это был спортивный фотограф из Индии. Его сразу вычислили по пресс-карте, задержали и стали допрашивать. Сотрудника ФСБ интересовала цель и длительность его поездки. Он разволновался и дал мой номер телефона». Тем не менее звонок от ФСБ не выбил Арину из колеи, по работе ей часто приходится общаться со спецслужбами. Каждый год она работает на Петербургском экономическом форуме, который проходит с участием российского президента. «Иногда они начинают прослушивать мой телефон за неделю до начала. Я это замечаю по тому, что он нагревается, и батарея быстро садится».

Тому сотруднику ФСБ понадобилось знать, что там Арина затевает с этим индийцем. Она ручается, что он не террорист, просто отпустите его — таков был ее ответ. Затем сотрудник ФСБ попросил ее адрес. «А я ему и говорю: «Послушайте, а вы точно из ФСБ? Мы уже пять минут с вами разговариваем, а вы до сих пор не пробили мой номер телефона и не вычислили мое местонахождение?» Подвыпившая кошка прыгает Арине на колени, она хохочет еще громче. «Чувак разозлился: «Вы вообще понимаете, с кем сейчас разговариваете? Я работаю в ФСБ!» А я такая: «И что из этого?» Он: «В Федеральной. Службе. Безопасности». А я опять за свое: «Вот мы все говорим и говорим, а вы до сих пор не знаете, где я? Вы там практику проходите, что ли?»

В итоге гость добрался до нее, пусть и с некоторым опозданием. Он был в весьма приподнятом настроении и с порога спросил, что она такое сделала: сразу после того разговора ему разрешили взять вещи и уйти.

ЧЕСОТКА — JUCKREIZ [J]

В наполненной суевериями России есть примета, согласно которой ближайшее будущее находится в прямой зависимости от того, какая часть тела чешется. Если нос, то близится пьянка. Если стопы, то предстоит путешествие. Если губа, то это к поцелую. Левая рука — к деньгам. Если правая, то к встрече с другом. Правый глаз — к слезам. Если левый глаз — к радости. Шея — к веселому застолью. Или побоям. Или и к тому и к другому. Если же чешется все сразу, то, несмотря на предвкушение чуда, следует обратиться к врачу.

«Я ему с порога сказала: «А ну-ка присядь. В следующем году я организую мероприятие для ООН. Если у меня из-за тебя будут проблемы с ФСБ, запомни: я тебя найду. Знаю, Индия большая. Но я тебя выслежу». Бедному индийцу не очень повезло с теплым приемом в Санкт-Петербурге, лишь пропустив пару рюмочек, он смог прийти в себя.

Многие ее друзья считают странным, что она принимает у себя каучсерферов, живя одна. На этих словах она начинает мастерски эквилибрировать складным ножом. «Они все удивляются, и как это я не боюсь. Вдруг изнасилуют или еще что похуже. Но у меня есть этот нож: вот резану тебе по лбу, и глаза сразу зальет кровью. Пара ударов по подколенным ямкам или вдоль локтя — и вот ты уже обездвижен». Она откладывает холодное оружие в сторону, хрустит костяшками и тянет очередную сигарету из пачки Winston. «Хочешь тоже?»

Чтобы незаметно сменить тему, я спрашиваю, почему у нее на кухне висит табличка, где по-немецки написано: «Я не хочу работать». Арина отвечает, что немецкий ей нравится своей певучестью. Она даже сделала себе на спине татуировку с цитатой из Ницше: «Нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду». Впервые Арина прочитала «Так говорил Заратустра» в четырнадцать лет, и до сих пор она находится под впечатлением от этой книги.

Ее удивляет, когда я рассказываю, что многие мои соотечественники далеко не так восхищены звучанием родного языка. «Ты имеешь в виду, как в том видео про Schmetterling и Wissenschaft?» Она включает видео из популярного канала на Youtube, где представители различных народов произносят всякие слова. А в конце всегда появляется немец в традиционной шляпе с бокалом светлого пива, который орет, как злобный офицер, так что в его исполнении слова звучат так, будто его сейчас стошнит:

«Papillon»

«Butterfly»

«Farfalla»

«Mariposa»

«Schmetterling!»

Русский язык может звучать и как «Mariposa» и как «Schmetterling». Арина доказывает это мне, декламируя два стихотворения. Первое звучит мягко и обволакивающе («Шаганэ ты моя, Шаганэ!» Сергея Есенина), а второе — жестко и отрывисто («А вы могли бы» Владимира Маяковского).

Но самое мерзкое звучание у русского мата, ругательного языка, который активно используется вышеупомянутой группой «Ленинград». Мне тут же дают урок матерного языка, содержание которого я из уважения к чувствительным российским читателям передавать не буду. Но в силу того, что у моей учительницы необычайный талант живо и в лицах изображать ситуацию, вот вам маленький отрывок: «Представь, что тебе звонит твой друг и спрашивает, помнишь ли ты ту ужасно уродливую девицу с прошлой вечеринки. Ты говоришь, конечно, а он такой: «Она ждет от меня ребенка». Единственно возможная реплика в этом случае: «Пи…ц!» Слово значит что-то вроде «катастрофа» или «мы в заднице», однако образовано оно от грубого обозначения женского полового органа.

Кому хочется продолжить погружение в небезынтересный в лингвистическом отношении мир ругательств, могу посоветовать статью в «Википедии» под названием «Русский мат». А у нас дальше речь пойдет о дворцах и балете.

Истина #10:

Schmetterling по-русски — «бабочка».

На 1-й линии поезд метро полностью покрыт книгами. В качестве рекламы книжного фестиваля главные достопримечательности города изобразили на стенах выложенными из книг: Эрмитаж, Казанский собор, Медный всадник. В вагоне у меня возникает ощущение, что ни в одном другом метрополитене мира столько людей не коротает время за бумажными романами. Количество уткнувшихся в смартфоны здесь приблизительно равно количеству читающих.

На каждой станции двери с грохотом открываются, пассажиры выходят и заходят, по внутреннему динамику искаженный голос объявляет название станции. Затем слышится жужжание, после чего наступает момент внезапной тишины. Как если бы отключили электричество — ничего не происходит целую секунду. 2,8 миллиона пассажиров ежедневно застают этот необычный момент на каждой станции. Однажды заметив эту тишину, начинаешь ждать ее с нетерпением, ведь так приятно ненадолго отключиться от пассажиропотока, напоминающего конвейер, который пролегает глубоко под мегаполисом — четвертым по величине городом Европы.

От станции «Невский проспект» я иду по одноименной улице вдоль шестиполосной дороги строго на запад. «Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем» — написанное Николаем Гоголем 180 лет назад справедливо до сих пор. «Хотя бы имел какое-нибудь нужное, необходимое дело, но, взошедши на него, верно, позабудешь о всяком деле».

Настоящим гуляньем пахнет от величественного здания в стиле модерн, где располагается гастроном «Елисеевский», сущий рай на земле для любителей французских пралине, икры и шампанского. В наше время следует быть осмотрительней разве что у витрины с сырами: в ответ на санкции, последовавшие после присоединения Крыма, Россия больше не ввозит сыр из Евросоюза. Так что за роскошными названиями типа Terradel Gusto Gorgonzola или Schönfeld Blue стоят не итальянские и не немецкие благородные голубые сыры, а российские вариации на ту же тему, причем стоят они прилично.

Вокруг довольно много туристов из Китая, с каждым годом оттуда приезжает все больше и больше желающих увидеть Россию. В магазине сувениров «Полянка» прибывшие на автобусе гости с Дальнего Востока закупаются матрешками, на витрине двигаются механические медвежата с балалайками, сделанные из дерева. И тут Гоголь тонко подметил: «Менее заглядывайте в окна магазинов: безделушки, в них выставленные, прекрасны, но пахнут страшным количеством ассигнаций». В конце своей повести восхищение героя сменяется отвращением, и он приходит к выводу, что на Невском проспекте все ложь и обман. Для него эта роскошная четырехкилометровая улица — настоящая ярмарка фальши, где нет ничего, что являлось бы тем, чем кажется. По крайней мере, я могу признать, что в отношении сыра это справедливо.

Я подхожу к музею Эрмитаж, смотрю на его роскошный зеленый фасад с позолотой. Перед входом стоят группки экскурсоводов, которые держат над головами таблички с предложениями круизных компаний: Pullmantur 7, MSC3, Pullmantur 14, Volga Dream 4. Я оставляю на потом «Скорчившегося мальчика» Микеланджело и «Лютниста» Караваджо и продолжаю путь к набережной Невы на другой стороне музея-дворца. Перед остановкой теплохода «Метеор-182», который выглядит так, будто сошел со страниц научно-фантастического рассказа 1960-х годов, меня поджидает Анна. Мы списались несколько недель назад, и она пообещала показать мне свои любимые петербургские места.

По дороге в Финский залив лиловатые воды Невы сияют так, будто они покрыты тончайшей пленкой, облака, напротив, имеют матовый блеск, точно старинная серебряная монета. «Лучшее в Санкт-Петербурге — это, конечно, небо, — говорит Анна. — Оно каждый день разное, всех мыслимых и немыслимых оттенков серого. Иногда в нем просматривается что-то пурпурное, иногда — что-то желтое. Когда по вечерам я выхожу из офиса, то часто останавливаюсь посмотреть на небо и наслаждаюсь этой красотой».

Ей 29, она работает в отделе менеджмента одной фармацевтической компании и одета в черную кожаную куртку, под которой носит черное платье, на плече у нее черная сумочка, на ногах — черные колготки и черные же ботинки. Облик уравновешивают ее светлые волосы и белый мобильник, который она не выпускает из рук. Ее меланхоличные глаза напоминают закатное петербургское осеннее небо — они такого же серо-голубого цвета.

«Для меня это море символизирует свободу, оно является чем-то вроде промежуточной ступени в царство небесное», — говорит она, когда через полчаса мы приплываем в Петергоф. Мостик, дикое скалистое побережье и темный песок. Анна учит меня новому слову: хандра, обозначает нечто вроде мировой скорби или возвышенной меланхолии. Все потому, что место, где мы оказались, располагает именно к хандре. «У тебя вроде все в порядке и все как надо, но ты устал быть счастливым, устал от беспечной жизни и нуждаешься в передышке» — так она описывает это чувство. «Хандра — очень важный аспект понимания русской души».

При взгляде на залив я вспоминаю серию петербургского мультфильма «Масяня». Главная героиня, двадцатилетняя истеричная особа, доморощенный философ, сидит в печали перед телеящиком и произносит: «Как все плохо. Кругом война, смерть, глупость… а мы тут пьем». После чего садится на велосипед, едет к морю, нескладно затягивает грустную песенку и всю печаль как рукой снимает. Море помогает, так что пить в Питере совсем не обязательно — это явно не единственное верное решение всех проблем.

В нескольких метрах, непосредственно на территории Петергофа подстрижены каждый кустик и каждая лужайка, позолоченные скульптуры и свежеокрашенные дворцовые фасады соперничают друг с другом в великолепии. Все выглядит так, будто царь лишь на секунду отлучился в ближайший трактир и в любую минуту может вернуться.

300 далеких лет назад Петр Великий отказался от многих традиций своих предшественников. Он путешествовал по Европе, положил начало строительству первых российских военных кораблей и перенес столицу из Москвы в Санкт-Петербург, пусть даже строительство на северном болотистом грунте и обернулось настоящей каторгой. Иногда он перегибал палку с реформами, как, например, в случае с налогом на бороды, который обязаны были платить те его подданные, которые хотели их носить. Дворцовый комплекс Петергоф был задуман как летняя резиденция, которая впоследствии была расширена его потомками, главным образом — царицей Елизаветой, поклонницей стиля барокко. Во время Второй мировой войны немецкие войска нанесли дворцу ужасный урон, после чего Сталин приказал сбросить сюда парочку бомб, чтобы исключить возможность использования дворца фашистами для своих победных торжеств по случаю завоевания этой территории. На сегодняшний день все восстановлено максимально близко к оригиналу.

Дворцовые здания, развлекательные павильоны, фонтаны и скульптуры — типичный набор атрибутов власти, который можно видеть и в Версале, и в Сан-Суси. Но ни в одном другом дворце мира, кроме Петергофа, хандра, навеянная морем, не сочетается с озорством. Для посетителей здесь построены шутихи. Садишься ты на скамейку, а перед тобой внезапно взлетают струйки воды. Прогуливающиеся по парку могут изрядно промокнуть самым неожиданным образом — причем там, где меньше всего этого ожидают. После чего начинаешь думать, что Петр, даром что царь, был тем еще весельчаком.

В любимом фонтане Анны нет сюрпризов, это двадцатиметровый каскад из черно-белых «шахматных» мраморных плит, по которым стекает вода, изрыгаемая тремя зелеными драконами. «Приятно знать, что над некоторыми вещами не властно время, — говорит она. — Я любила приходить сюда ребенком и до сих пор люблю». За спиной у драконов видна закрытая деревянная дверца, вмурованная в стену из необработанного камня. «Раньше я была уверена, что там живут гномы. Но современных детей так просто не проведешь, они в такое уже не поверят».

Вечером, вернувшись в город, мы предаемся очередному воспоминанию из детства Анны: в семилетнем возрасте она впервые побывала на «Лебедином озере» в Мариинском театре. Растяжка на входе с гордостью сообщает, что в настоящий момент на всемирно известной сцене продолжается 234-й сезон. Царицы и цари приплывали сюда из Петергофа тем же путем, что и мы, желая приобщиться к культуре.

Зрительный зал мало изменился с тех пор. Ангелы все так же танцуют на расписном потолке вокруг огромной люстры, балконы все так же отливают золотом, а паркет все такой же скрипучий.

На сцене можно наблюдать то, о чем перестали говорить с телеэкранов в контексте России: воздушная легкость, красота и изящество, все три часа подряд. Музыка обволакивает, наполняет радостью, затрагивает в душе невидимые струнки. Движения и мелодия сливаются в единое целое. В конце второго действия, когда Одетта и принц танцуют, не подозревая, что за ними наблюдает злой волшебник Ротбарт, дамы в зрительном зале начинают тихонько всхлипывать. «Вот что значит русская душа. Печаль и красота», — шепчет мне Анна и сама тянется за носовым платком.

Как же все просто. Ведь люди десятилетиями искали эту самую загадочную русскую душу. А она, напуганная, все это время таилась здесь, в Мариинском театре, где-то между складками занавеса или под половицей в оркестровой яме. Одинокая, потаенная, скрывающаяся от уборщиц и работников сцены. Снова и снова ожидающая момента, когда в конце второго действия «Лебединого озера» можно будет прошелестеть над сценой.

Екатеринбург

Население: 1 350 000 чел.

Уральский федеральный округ

С географической точки зрения граница Европы проходит по Уральским горам, в 1400 км на восток от Москвы, примерно в 40 километрах от Екатеринбурга. Довольно обширная территория России еще считается Европой, что странно, учитывая, что, говоря «Восточная Европа», мы думаем скорее только о Хорватии или Румынии. Однако сами географы до сих пор ведут споры о том, где пролегает восточная граница, в то время как местных этот вопрос не слишком заботит — Уральский федеральный округ так или иначе в основном воспринимается как часть России.

Европа… На протяжении всей российской истории так называемый Старый Свет всегда служил предметом сравнения. Порой как образец для подражания и мера вещей, порой как конкурент, которого во что бы то ни стало надо превзойти. В недавнем прошлом отношение к Европе резко изменилось, отмечает Лев Гудков, глава авторитетной социологической службы «Левада-центр». Если в 1997 году 71 % россиян считал себя европейцами, то в 2008 году таковых остался лишь 21 %. А с началом крымского кризиса о хорошем отношении к Западу и каком-либо принятии западных ценностей говорить уже и не приходится. Пришла пора распрощаться с надеждами на то, что Россия пойдет путем «вестернизации», противостояние которой, как полагают некоторые, неизбежно приводит любое недемократическое государство к распаду. Россия, в свою очередь, ищет свой собственный путь.

Я разговаривал со многими россиянами о Европе и был удивлен, узнав, что они критикуют Запад. Когда ты сам находишься в гуще событий, то не отдаешь себе отчет в том, что являешься частью динамично развивающейся системы, которая постоянно изобретает себя заново. Однако именно это бросается в глаза стороннему наблюдателю — и эти перемены не по нраву многим россиянам. Завзятые евроскептики расценивают происходящие перемены как отход и от традиционных ценностей, например семейных (караул, гомосексуалисты!), и от собственной культуры (караул, беженцы-мусульмане!). Для них Европа — это не что иное, как бездушная власть, выстроенная без намека на мораль и увлеченность, которая, несмотря на собственные ошибки, норовит поучать других, прикрываясь интересами всего человечества. Кроме того, многим не нравится, что Европу связывают тесные отношения с США, причем влияние США сильно преувеличено. «Правда ли, что Ангела Меркель получает указания напрямую из Белого дома?» — спрашивает меня хозяин очередного дома, где я остановился. Не один раз меня звали переждать тяжелые времена в Волгограде или Новосибирске. Люди, живущие в простеньких квартирках на 200 евро в месяц, люди, у которых нет уверенности в том, что на следующее утро в их душе будет горячая вода, сопереживали мне. Ведь из телевизора они узнали, как плохо живется в Германии.

Кажется, что с 1990-х, когда Европа приводила россиян в эйфорическое состояние, прошла целая вечность. В Екатеринбурге той эпохе посвящен музей Бориса Ельцина в Ельцин-центре на улице Бориса Ельцина. Первый президент России, избранный демократическим путем, провел большую часть своей жизни в четвертом по величине городе страны, в связи с чем в его честь на берегу реки Исети был установлен памятник, который обошелся в сотни миллионов евро. Сетчатые стены и сплошное остекление музея символизирует стремление к открытости, с площади перед зданием видны купола Храма-Памятника на Крови, расположенного на другом берегу, на том самом месте, где в июле 1918 года расстреляли последнего русского царя Николая II вместе с семьей. Всего два километра отделяют памятное место, возвещающее начало коммунистической эры, от памятника тому, при ком наступил ее закат.

Экспозиция музея начинается с кинозала. На огромном экране крутят мультфильм, на создание которого ушло немало сил, тысячи лет российской истории показываются за восемь минут. Начиная с Ивана Грозного и заканчивая все тем же Николаем II, что Петр Великий, что Брежнев — все без исключения правители выглядят будто финальные боссы в компьютерной игре. Женский голос вещает о мрачных временах сталинского владычества, когда «за годы репрессий страна потеряла от 10 до 20 миллионов человек». Ближе к концу на экране появляется Горбачев за рулем крана с шаром-бабой, выяснивший, что «система не поддается реформированию, ее нельзя перестроить, ее можно только сломать». На последнем кадре десять важнейших правителей прошлого выстроены в ряд, Ельцин стоит справа — там, где «началась история новой свободной России».

Видео примечательно тем, что акцентирует внимание на зверствах, такая подача материала расходится с российскими учебниками истории. Экономические успехи в эпоху Сталина не упоминаются вовсе, а Ленин изображается искусителем, который наобещал людям светлое будущее, вместо которого наступила эпоха террора и насилия.

На этот жуткий ролик консервативно настроенные журналисты отреагировали весьма бурно и, упрекая, дошли до того, что начали подозревать причастность к этому американских пропагандистов. Критиковавшие выставку считали абсурдом проводить здесь ежедневные экскурсии для школьников. Онлайн-версия видео, доступная на YouTube, набрала всего 70 лайков, в то время как более 750 человек поставили «большой палец вниз».

ДМИТРИЙ КИСЕЛЕВ — KISSELJOW, DMITRIJ [K]

Директор государственного информационного агентства «Россия сегодня», которого часто называют «главным кремлевским пропагандистом». Если на немецком телевидении воскресными вечерами в сериале «Место преступления» ищут убийц, то в его передаче под названием «Вести недели», выходящей в то же время, злодеями выступают политики с Запада. Киселев как ведущий любит вести себя провокационно, позволяя себе громкие заявления: однажды он сравнил Обаму с обезьяной, в другой раз — Путина со Сталиным (в хорошем смысле), а как-то объявил Россию «единственной страной, которая может превратить США в радиоактивный пепел».

В свою очередь Ельцина выставляют мессией, причем довольно забавным образом. Подобно семи дням творения на выставке показаны семь важнейших эпизодов из жизни президента, сопровождаемых фотографиями и видеозаписями, а также свидетельствами его соратников и экспертов. Вот слово берет историк и утверждает, что Ельцин признал, что было ошибкой начинать войну в Чечне, хотя, как позднее показала история, он все-таки поступил правильно. Таким образом, вырисовывается образ государственного деятеля, который в тяжелые времена принимал дальновидные (и так или иначе — всегда верные) решения. В качестве доказательства на всеобщее обозрение выставлена копия Конституции, которая вступила в силу в конце 1993 года после референдума. Юная рыжеволосая посетительница музея приходит в крайнее раздражение, читая статьи по порядку. «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Еще как может. Бесплатное высшее образование? Вранье. Свобода мнений? Ничего подобного. Свобода выбора сексуальной ориентации? Равенство полов? Нет и еще раз нет». Сегодняшняя реальность оказалась весьма далека от этих идеалов.

Особенно колоритны такие экспонаты, как самый обычный троллейбус (Ельцин был близок к народу и иногда пользовался общественным транспортом) или продуктовый магазин образца кризисных 1990-х. В нем предлагалось всего два вида товаров: консервированная морская капуста, выстроенная пирамидкой, и березовый сок в банках.

«День седьмой» являет взору воссозданный кабинет главы государства. На кожаном кресле висит пиджак, на столе выстроились в ряд четыре телефона, в интерьере преобладают бежевые и светло-зеленые оттенки, в связи с чем сюда идеально вписывается новогодняя елка, украшенная мишурой. Этот кабинет и это деревце знакомы каждому россиянину по историческому моменту, который передавали по телевизору 31 декабря 1999 года. В ту ночь заметно нервничающий, одышливый президент объявил, что покидает свой пост. Почил в день седьмый от всех дел, так сказать. Сделал все, что мог, а теперь настало время его молодого преемника. Он извинился за надежды, которые не смог оправдать, и провозгласил Владимира Путина исполняющим обязанности президента и самым достойным кандидатом на грядущих мартовских выборах, закончив свое выступление словами: «Прощаясь, я хочу сказать каждому из вас: будьте счастливы. Вы заслужили счастье. Вы заслужили счастье и спокойствие. С Новым годом! С новым веком, дорогие мои!»

Новосибирск

Население: 1 474 000

Сибирский федеральный округ

Евгений встречает меня на лестничной клетке 8-го этажа многоквартирного дома в районе новостроек под названием Краснообск. На нем надеты лишь семейные трусы оранжевого цвета. «Извини, я сейчас тренируюсь», — говорит IT-инженер, натягивает велосипедные перчатки и без малейшего усилия делает двенадцать подтягиваний на перекладине, установленной рядом с гардеробом. У него стрижка ежик и сверкающие живые глаза.

«Ты все кушаешь?» — спрашивает он, заходя на кухню. Ответ утвердительный. «Вот и славно». Все в квартире новенькое и чистое, а на плите уже шкворчит омлет. Евгений садится за стол, чтобы нарезать помидоры, и кладет мне огурец, чтобы я его настрогал. «К сожалению, планы изменились, — говорит он затем. — Меня завтра к шести вызвали на работу, и потом я до позднего вечера буду по делам в Новосибирске».

«О’кей, значит, мне надо пораньше встать и весь день провести в городе?»

«Нет, переночуешь у меня на даче, чтобы не быть ко мне привязанным. Салат лучше заправить сметаной или майонезом?»

Он возвращается в коридор, где уверенно и ловко делает еще двенадцать подтягиваний. После чего мы обедаем и беседуем о путешествиях по России. В прошлом году он ходил в поход с двумя туристами из Латвии и одним немцем на остров Ольхон на Байкале. «Было потрясающе. Хотя вообще-то на острове не протолкнуться из-за китайцев, но они со своими чемоданами на колесах там в походы не ходят». Я отмечаю про себя, что надо включить Ольхон в свой маршрут. «Кстати, забавно, что родители того немца страшно паниковали из-за того, что он решил поехать в Россию. У них довольно странные представления о нашей стране, потому что видят ее только по телевизору».

«У многих русских тоже странные представления о Европе, потому что они видят ее только по телевизору», — парирую я.

«Ну вот честно, если бы ты мог выбирать, кто завоюет Европу, кого бы ты предпочел — русских или радикально настроенных мусульман?»

«Я бы предпочел, чтобы Европу вообще никто не завоевывал».

«В России уживаются вместе разные народы и разные культуры, и все уважают друг друга. Нет причин бояться такой страны».

«А насколько далеко вообще идут планы по завоеванию Европы?»

«Да ладно тебе, я это просто так спросил. У тебя есть с собой фонарик на лоб?»

Мы распределяем мой багаж по двум велосипедам, стоящим перед домом, и стартуем. Через пару минут асфальтовая дорога из жилого квартала приводит нас в березовую рощу. Здесь дорога не из лучших, поэтому нам приходится ехать медленно, чтобы не наехать на корни или кочки. Пахнет свежей травой, со всех сторон шелестит листва.

Я знаю Евгения от силы час, а он уже везет меня куда-то, прокладывая путь через эту глушь, которая просматривается лишь на десять метров в неярком свете налобного фонарика. Вероятно, мне стоило насторожиться. Но интуиция, развитая за более чем 11 лет использования каучсерфинга, подсказывает: нет причин для волнений. Вот только при свете дня завтра будет нелегко найти обратную дорогу, потому что мы уже не один раз свернули.

Через десять минут мы подъезжаем к железным воротам, на которых красуется название «Тихие зори». Мы останавливаемся у участка номер 86 по шестой линии. Мне в ноги врезается бело-серый тявкающий терьер. «Это Кнопа, она любит людей с рюкзаками, потому что думает, что мы сейчас пойдем в поход», — поясняет Евгений.

В сумраке я различаю очертания деревянного домика и грядки с помидорами и огурцами. Для страдающих арахнофобией такое жилье не слишком подошло бы — прямо перед входной дверью притаились два жирненьких паука. Внутри находятся маленькая кухня, спальня, своеобразно проложенный силовой кабель и мансарда, куда можно забраться лишь по самодельной деревянной лесенке — «там я больше всего люблю спать». Евгений показывает мне свои владения, а затем прощается и со словами: «Чувствуй себя как дома!» — уезжает в ночь. В моем распоряжении остается целая дача. С собакой в придачу.

Оказаться в уединении спустя столько недель оказывается очень приятно, ведь ночевка в чужих домах не самый расслабляющий отдых, какими бы милыми ни были хозяева. Всегда нужно подстраиваться под других, выражать благодарность решительно за все, перекраивать свое расписание, идти на уступки. Прибытие в десятый или пятнадцатый дом не сравнится по утомительности с прибытием в первый, приветственный разговор порой кажется воспроизведением прошедших бесед, а пятая неудобная кровать вызывает куда меньше проблем со спиной, чем первая. В то же время было бы ужасно несправедливо, если бы я всем своим видом показывал усталость тем, кто в этом совсем не виноват и к тому же с таким теплом принимает меня у себя.

Мне часто задают вопрос: а зачем люди вообще пускают к себе на ночь кого-то? Евгений, например, у себя в профиле пишет так: он хочет отплатить добром за то, что к нему самому во время его путешествий так часто относились по-доброму. Мурад из Грозного рассказал, что иностранные гости для него как глоток свежего воздуха, учитывая, что реальность вокруг такая безрадостная, кроме того, для него это отличная возможность подтянуть английский. Я сам принял у себя более сотни гостей и каждый раз радовался тому обстоятельству, что даже в режиме сорокачасовой рабочей недели у меня дома по вечерам чувствуется чемоданное настроение, потому что кто-то рассказывает мне о своих дорожных приключениях. Кроме того, со своими гостями я оказывался в таких местах Гамбурга, которые вряд ли обнаружил бы в одиночку, и научился больше ценить свой родной город. С некоторыми я до сих пор поддерживаю связь, а к кому-то я потом сам приезжал с обратным визитом. Бывает и так, что пребывание гостя превращается в настоящую пытку, он не устает напоминать, что таким образом просто решил сэкономить, и ведет себя так, будто поселился в хостеле. Но постепенно у тебя развивается чутье, и уже по тому, как написан запрос и что каучсерфер пишет о себе в своем профиле, начинаешь понимать, принесет тебе приезд этого человека позитивные эмоции или нет.

Весь следующий день я провожу на своей даче, наблюдая, как растут зеленые, желтые и красные помидоры в огороде. Я не делаю решительно ничего, просто сижу, поглаживаю Кнопу и наслаждаюсь своим любимым видом, открывающимся с верхней ступеньки лестницы под самой крышей.

На участке наискосок от меня я вижу окучивающую грядки старушку, которая одета во что-то вроде пеньюара с леопардовым принтом, синие резиновые сапоги и полиэтиленовую шапочку для волос. Еще через несколько домов кто-то врубает русский электропоп. Кнопа улеглась спать в траву, кругом стрекочут кузнечики, чирикают птицы, на горизонте поднимается дым из трубы котельной. Пастораль прямо на краю мегаполиса. У дачных домиков здесь двускатные крыши, некоторые переделали их в мансардные, чтобы на верхнем этаже было побольше места. Солнце припекает, во второй половине дня обещали 33 градуса тепла. Сюда бы сейчас автора песни Руди Каррелла «Когда же будет снова лето» 1975 года, в которой пелось: «да чтобы не так промозгло и по-сибирски холодно, как в прошлом году».

За оставшийся день происходят лишь два события: две стрекозы спариваются прямо на моих глазах, а от Евгения приходит сообщение в WhatsApp: «Пожалуйста, открой двери теплицы, чтобы она проветрилась», что я с превеликим удовольствием и делаю.

Надя любит мотоциклы, гоночные автомобили и фешенебельные яхты. Она знакома со всеми барменами Новосибирска. В ее голосе чувствуется лед звенящей от холода январской ночи в Сибири, а лицо ее за долю секунды может исказиться злобой, а затем озариться лучистой улыбкой. Как если бы в ней уживались два разных человека.

Сидя напротив за столиком в кавказском ресторане, я разглядываю ее аккуратное каре, карие глаза и голубое летнее платье. Мы едим суп из баранины и куриный шашлык, запиваем все это пейл-элем российского производства и болтаем о жизни, путешествиях и музыке. Вскоре выясняется, что мы оба в детстве были большими поклонниками группы Queen. Нелепое утверждение, родившееся в ее хмельном сознании, о том, что The Miracle якобы их лучший альбом, я решительно объявляю чепухой, напоминая о существовании A Night at the Opera и Queen 2. В конце концов мы сходимся на том, что A Day at the Races — классика на века.

Хорошо ли она знает Алтай — регион, расположенный к югу от Новосибирска, куда лежит мой путь? Да, она уже была там однажды. «Просто ужасная поездка, и все из-за компании. Каждый хотел делать что-то свое, мы все время ссорились. Скандал за скандалом». Я быстро уясняю себе, что «скандал» — одно из ее любимых словечек, причем на русском, английском и немецком оно означает примерно одно и то же.

Мы решаем еще немного побродить по городу. Перед городским театром (ближайшая премьера: «Процесс» Кафки) выступает рок-группа, солист которой всеми силами пытается подражать Джиму Моррисону и на своем корявом английском превозносит свою мужскую силу. На площади Ленина устроил представление дряблый глотатель огня, его гологрудая помощница размахивает флагом с черепом. Повсюду стоят нахмурившиеся мужчины в куртках а-ля «Ночные волки» рядом со своими мотоциклами, а уличный музыкант ко всему прочему затягивает песню «Sweet Dreams (are made of this)», подыгрывая себе на акустической гитаре. Атмосферности происходящему добавляет полная луна, сколько же всего происходит в Новосибирске в пятницу вечером!

Но вот я снова на моей личной даче, в тот же вечер я пишу Наде в WhatsApp с вопросом, а не хотела ли бы она отправиться со мной в недельное путешествие по Алтаю.

В качестве ответа приходит скриншот с сайта по аренде машин, на котором открыта страница с ярко-желтым спорткаром Chevrolet-Camaro. Я-то представлял себе скорее «Жигули» — нечто вроде российского «Траби»[19]. Мы находим срединное решение и выбираем VW Polo, после чего начинаем жарко спорить о лучших маршрутах поездки.

Изначально я не планировал арендовать машину, в связи с чем я как следует не рассмотрел свои международные водительские права перед тем, как взять их с собой. Сейчас, когда я наконец вчитываюсь, меня совсем не радует срок их действия.

Алтай

Население: 206 000 чел.

Территория: 92 900 км²

«У нас тут небольшая проблема», — объявляет Надя сотруднику компании по прокату автомобилей «Евразкар». На стеклянном столе, разделяющем нас, уже лежит ключ. На дальней стене висит плакат с изображением гоночного автомобиля «Формулы-1», на другой — географическая карта, рядом, на икеевском книжном шкафу, стоит икона. Вера, скорость, Россия — вот три составляющие идеального дорожного приключения.

«Что такое?»

«Европейские водительские права действительны, а вот международные просрочены».

«У вас есть при себе нотариально заверенный перевод водительских прав европейского образца?»

«Нет».

«Когда истек срок их действия?»

«1 февраля».

«Ну так всего пару месяцев тому назад».

«1 февраля 2008 года».

«Ой-ой». Он смеется так безрадостно, как на всем белом свете смеются только русские.

«Я работаю веб-дизайнером и разбираюсь в фотошопе. Что, если мы сфотографируем карточку и подправим дату? — предлагает Надя. — Если вместо оригинала показать только фото, за это штраф всего 500 рублей, я в Интернете посмотрела».

«М-м».

Во многих странах мира после такой фразы тебя попросту пошлют к черту. А вот в новосибирской компании «Евразкар» сотрудник, не моргнув глазом, вписывает в договор об аренде автомобиля номера обоих водительских удостоверений, европейского и международного, и протягивает нам ключ.

«Как тебе удалось это провернуть?» — спрашиваю я Надю в коридоре.

«Все просто: взаимный интерес, — объясняет она. — Мы хотим уехать, а ему хочется получить деньги. Поэтому нет никаких причин отказать нам в аренде машины». Его заботит лишь то, чтобы мы не превышали скорость. Сегодня воскресенье, на улицах полно полицейских, которые надеются сорвать большой куш. Так что, если мы не хотим сердить прокатчика, квитанцию о штрафе лучше не получать.

Черный автомобиль совсем не похож на то, что мы привыкли считать Volkswagen Polo. А именно, перед нами оказался Volkswagen Polo с кузовом типа «седан» и автоматической коробкой передач, который выпускают и продают исключительно в России.

Надя решает окрестить его Полей. Так принято перед отъездом, заявляет она. Поля — это уменьшительная форма имени Полина, звучит очень по-русски. Ну, раз мы едем не на Lada, не на «Жигулях» и не на «уазике», то пусть хотя бы имя будет русским. Если бы только Поля знала, что ей предстоит пережить, она бы сразу же заехала на пятый этаж бизнес-центра, где располагается офис компании по прокату автомобилей, и настояла бы на том, чтобы сотрудник ни в коем случае не принимал у нас отфотошопленные права.

Надя произносит: «С богом», после чего мы заезжаем к ее родителям, из квартиры которых она выносит огромный рюкзак, металлическую кастрюлю весом не меньше килограмма, объемную дорожную сумку, резиновые сапоги с Микки-Маусами, два рюкзака поменьше и складывает в машину. «Мы уезжаем всего на неделю, а не на год», — считаю нужным напомнить ей я.

«Но я же женщина, — в свою очередь напоминает она мне. — Ты колеса умеешь менять?»

«Если погуглю — точно смогу», — отвечаю я.

«Вот и я не умею», — говорит она. После чего мы катим на юг.

На окраине города мы делаем первую остановку у гипермаркета «ГиГант». Надя складывает в тележку рыбные консервы, картошку и банку сгущенки марки «СССР» («Лучшая сгущенка на свете!»), в том же магазине мы находим угловатую походную газовую плитку. Закупившись, мы готовы выехать на шоссе.

Согласно maps.me, до Горно-Алтайска пять часов пути. «Если я поведу, управимся за четыре», — утверждает Надя и садится за руль. После чего начинается урок вождения в стиле русских. Культурные особенности станут заметны, если обобщить их в виде небольшого теста:

Маневр обгона должен быть рассчитан так, чтобы…

а) …во время выезда на полосу встречного движения между твоей машиной и встречной машиной оставалось расстояние как минимум 15 метров.

б) …водителю встречной машины путем экстренного торможения удалось в последнюю секунду избежать столкновения.

Красный треугольник с восклицательным знаком…

а) …предупреждает об опасности на дороге.

б) …может означать что угодно. Так как выбоины на дорогах обычно никак не отмечаются, в большинстве случаев, увидев этот знак, и тормозить не стоит.

При встречном движении на узком участке дороги, где явно не разъедутся две машины…

а) …водитель предусмотрительно останавливается за 30–50 метров, чтобы дать проехать встречному автомобилю.

б) …водитель жмет на газ, тем самым вынуждая другого уворачиваться в не самом подходящем для этого месте, что, благодаря развитому инстинкту самосохранения обоих водителей, каким-то образом заканчивается благополучно.

Ночью перед встречной машиной дальний свет нужно…

а) …переключать на ближний.

б) …считать подарком судьбы, благодаря которому тебе в отличие от другого водителя лучше видно дорогу, а следовательно, безопаснее ехать.

Если на проезжей части оказалась корова или любое другое крупное животное, столкновение с которым явно закончится смятым капотом, следует первым делом:

а) …притормозить.

б) …посигналить.

Одним из слагаемых успешного обгона является…

а) …хорошая видимость и осторожность.

б) …крики типа «Давай-давай! Блин! Давай-давай-ДАВАЙ!»

Если встречная машина поднимает целые клубы пыли на грунтовой дороге, которые закрывают обзор…

а) …следует притормозить и подождать, пока машина проедет, а пыль уляжется.

б) …следует прибавить скорости, чтобы поскорее проскочить пыльное облако.

Автомойку можно узнать по…

а) …гигантским ярким вывескам, установленным на въезде.

б) …сексистскому рекламному плакату, на котором изображены две полуголые девушки, поливающие водой из шланга спортивную машину.

Математическая задачка: автомобильная дорога состоит из двух полос по 2,3 метра каждая (в сумме 4,6 метра). Сколько машин шириной 1,8 метра смогут проехать здесь рядом?

а) Две.

б) Три (обочина придумана не просто так).

Отказ от обгона, выполняемый путем торможения и возвращения в свою полосу…

а) …в экстренной ситуации должен помочь избежать аварии.

б) …должен отрабатываться как можно чаще, чтобы отточить мастерство.

Подвести итоги проще простого. Если у вас преобладает вариант ответа «б», значит, вы точно из России. Если преобладает «а», значит, вы не из России.

Результат Нади предсказуем. «Давай-давай-давай! Блин!» я слышу регулярно, она явно недовольна возможностями Поли к разгону. «Блин» означает кулинарное изделие, но используется оно повсеместно и как милое ругательство. Мне кажется, если бы чуть больше людей на планете знали, что русские ругаются блинами, когда у них что-то не ладится, эту страну не считали бы и вполовину столь опасной в геополитическом плане. «Давай» — удивительное слово, которое приходится к месту практически в любой ситуации. Оно может означать как «пошел, вперед», так и просьбу что-то дать, а также «пока», «всего хорошего» или просто «а не сделать ли нам…?» Благодаря обилию значений это слово сможет помочь не сойти за полного профана в языке и обеспечить контакт с трезвым русским минуты на три, а с пьяным — на все тридцать.

Через четыре с половиной часа уже в сумерках мы прибываем в Горно-Алтайск, где живут 56 000 человек, — это самый большой город Республики Алтай.

Надя знакомит меня с местными нравами: «Мы должны быть осторожнее, люди здесь совсем другие — победнее, без интернета. Такие в момент украдут нашу машину, пока мы гуляем». Гулять сегодня мы уже точно никуда не пойдем — вместо этого мы едем прямо в отель с освещенной парковкой. Так что ничего плохого не должно случиться.

По центру Республики Алтай проходит трасса М52 — дорога к Горно-Алтайску, которая ведет через несколько перевалов до самой монгольской границы. Вокруг есть еще несколько грунтовых дорог, которые, однако, являются по большей части непроходимыми из-за рек, гор и более тысячи озер. На юго-западе упирается в небо 4506-метровая Белуха — самая высокая гора в Сибири.

Во дворах многих домов стоят шестиугольные аилы — традиционные деревянные постройки типа юрт. У продавцов с загорелыми лицами, торгующих сувенирами на Семинском перевале, в ассортименте имеются монгольские носки из верблюжьей шерсти, алтайский мед и травяной чай, который выглядит так, будто кто-то сбегал в степь и там насобирал растений всевозможных расцветок. На синем дорожном указателе написано, что расстояние отсюда до Москвы — 3168 км, до Пекина — 2679, а до Берлина — 4770. В небе кружит беркут.

Параллельно с дорогой течет довольно порожистая и бурная река Катунь. Ее сине-зеленые воды с барашками пены не похожи на другие реки подобного размера. Лесные склоны поросли березами, осинами и лиственницами. Вскоре с правой стороны дороги показываются первые горы, их высота превышает 3000 и 4000 метров — величественные снежные вершины на фоне желтой степи. «Воздух здесь чистый, и я могу делать все, что захочу» — так расписывает прелести своей малой родины продавец чая в камуфляжной одежде.

Мы сменяем друг друга за рулем. Наде всегда требуется на 20 % меньше времени, чем рассчитывает навигатор, а мне — на 20 % больше, таким образом вычислить, за сколько мы доберемся до следующей деревни, оказывается легко. Асфальт, как правило, в порядке, но из-за выбоин или камней на дороге все же приходится быть всегда начеку. «В России всего две проблемы: дураки и дороги», — говорит Надя. На что я сообщаю ей, что за все время путешествия я пока не встретил по-настоящему глупых русских. Например, с пресловутыми гопниками — так называют подростков-хулиганов из пригородных районов — судьба меня пока так и не свела. «Это легко исправить — просто погуляй со мной дня два по Новосибирску», — обещает она.

За что она любит Россию? «За просторы, за размах, за природу».

Всего этого на Алтае в избытке. Трасса М52 славится на всю страну, в определенной степени благодаря животному разнообразию — ближе к монгольской границе можно увидеть бредущих по дороге яков и диких верблюдов. Тем не менее от Кош-Агача — самого южного села — мы не в восторге. Здесь зарегистрировано всего 150 мм осадков в год, что делает Кош-Агач самым засушливым населенным пунктом России, при этом выглядит он как пустынное захолустье на ничейной земле. Пыльные улицы, в канавах плавают нечистоты, деревянные избы готовы развалиться, в то время как крыши из профнастила бирюзового, зеленого и красного цветов выглядят так, будто их только что покрасили. В результате землетрясения 2003 года здесь многое было разрушено. Как будто и без этого у людей было мало забот из-за низких температур зимой, которые могут достигать –50 градусов, и нашествия насекомых летом, укус которых может вызвать энцефалит. На обочине я обнаруживаю колоритный щит, на котором от руки написано: «Осторожно! Клещи».

Самое современное, что есть в селе, — установки разведчиков для прослушивания с локаторами, обращенными в сторону Монголии. Кош-Агач в переводе означает «Последнее дерево», однако название села не соответствует действительности, потому что здесь, сколько ни смотри, ни одного деревца не увидишь.

В контакт с местным населением мы вступаем дважды: когда ворчливая хозяйка кафе подает нам водянистый растворимый кофе и сладкие трубочки и когда на улице у нас начинает клянчить пьяница.

Наде здесь неуютно, она не понимает, почему это я, несмотря на явную непривлекательность Кош-Агача, делаю фотографии. Ей невдомек, что я питаю тайную страсть к таким вот унылым местам. Наконец меня удается оторвать от села, и мы едем дальше все по той же трассе. Скоро стемнеет, поэтому мы начинаем присматриваться, где бы переночевать.

«Я хочу посмотреть на закат, — говорит Надя. — И пива. И в баню». Она хватает свой телефон, на котором работает «Авторадио», и начинает правой рукой водить по своему плей-листу в поисках подходящей музыки, в то время как ее левая рука продолжает крутить руль.

Надя находит песню «Queen» «I want it all».

Я, в свою очередь, нахожу, что ей следовало бы лучше следить за дорогой вместо того, чтобы копаться в телефоне.

Как назло, закатное солнце отсюда не очень видно. Хороший обзор открылся бы при условии, что мы объедем Актру, Маашей-баш и Куркурек — три горы высотой почти 4000 метров. По левой стороне дороги возникает кучка ухоженных деревянных коттеджей. Табличка «Места есть» вселяет надежду, что для нас найдется ночлег. «Давай здесь остановимся и завтра утром увидим великолепный восход», — предлагаю я. С восточной стороны долины раскинулась степь, обрамленная снежными вершинами.

«А я хочу закат», — отвечает Надя и жмет на газ.

«И куда же ты направляешься?» — спрашиваю я.

«В Ине я видела домик с баней», — говорит она.

«Но дотуда 140 км. А через 45 минут уже стемнеет».

«Тогда доедем до следующей долины. И там полюбуемся на лучший закат этого тысячелетия. Помяни мое слово». Небо уже окрашивается красным, Надя разгоняется еще немного.

«Блин! Почему дорога именно сейчас стала такая неровная?» Машина трясется на ухабах, из-под колес разлетаются маленькие камешки. Знак, ограничивающий максимальную скорость до 40 км/ч, для Нади становится лишним поводом разогнаться до 85 км/ч.

Под зеркалом заднего вида у нас висит маленькая икона. Полагаю, Иисуса от такой езды скоро затошнит.

Эта безумная гонка ни к чему не приводит: солнце скрывается за горами. «Дело дрянь», — говорит Надя.

Через 20 минут мы доезжаем до других деревянных коттеджей, похожих на те, где «места есть». Новенькие домики выглядят очень уютно, однако свободных номеров здесь, увы, нет.

Один старичок в армейской ушанке подходит к нам и говорит, что в соседнем селе Акташ у него есть точно такой же вариант размещения. Там и деревянные домики, и баня, и все это в пяти минутах езды отсюда. «И пиво?» — спрашивает Надя.

«Да, в супермаркете», — отвечает он.

Мы соглашаемся. Он звонит своему сыну, угрюмому детине на внедорожнике «УАЗ», который встречает нас в том селе на заправке. Мы закупаемся напитками, после чего едем за ним по грунтовой дороге сплошь в рытвинах. «Прямо для его машины», — саркастически замечает Надя. Полю качает из стороны в сторону, как суденышко на бурных волнах, Иисус под зеркалом скачет вверх-вниз.

Обещанный «точно такой же вариант размещения» представляет собой запущенный сад, где стоят перекошенные строения, отдаленно напоминающие деревянные коттеджи. Угрюмый сын открывает дверь ближайшего из них. «1500 за ночь, баня не работает», — говорит он, после чего у обоих потенциальных постояльцев отвисает челюсть. В узком предбаннике располагается кухня, из нее попадаешь в жилую комнату с пятью кроватями и электрообогревателем. Интерьер пестрит цветами, подобранными, однако, без малейшего понятия об их сочетаемости. Мне приходится потратить пару секунд, прежде чем до меня доходит, в чем же задумка. Фиолетово-красно-зелено-розово-голубо-желтые покрывала, наволочки и ковры были подобраны вовсе не по цвету, а по узору. Типа все, что с цветочками, должно как-нибудь гармонировать.

Скромность не соблюдается и при выборе фотографий на стенах. Ослепительно-яркая лампочка без плафона освещает милые изображения котиков, рисунки в японском стиле и сцены с коктейльных вечеринок (подумать только, коктейльных вечеринок!). Один из пейзажей с лесом и рекой в довершение ко всему обвешан пластиковыми ветками папоротника.

«МАША И МЕДВЕДЬ» — MASCHA UND DER BÄR [M]

Российский анимационный сериал о маленькой гиперактивной гедонистке с синдромом дефицита внимания и добродушном медведе, мечтающем о спокойной пенсии после окончания многолетней цирковой карьеры. Уже по одному такому описанию нетрудно догадаться, что дружба Маши и Медведя постоянно подвергается испытаниям. Мультсериал обожают не только дети. Самая популярная серия набрала 1,8 млрд просмотров на одном лишь YouTube, установив мировой рекорд по просмотрам среди мультфильмов.

«Стало быть, берем», — говорю я.

«Я не останусь здесь ни на секунду», — говорит Надя.

«Чтобы найти что-то другое, нам понадобится как минимум час».

«Сорок минут, если я поведу».

«Может, мы хотя бы поторгуемся».

«Ну ладно». Она обращается к хозяину дома: «Слушай, моего приятеля смущает, что комната такая дорогая, это можно как-то уладить?»

Сын звонит отцу и передает наши слова, после чего готов сдать комнату за 1200 рублей. Надя покоряется судьбе. По крайней мере, у нас есть пиво — две бутылки «Барнаульского».

«Ты правда ему сказала, что меня это «смущает»?» — спрашиваю я.

«Ну, должна же я была как-то обосновать необходимость скидки», — отвечает эксперт по переговорам. Затем она забирается с телефоном и пивом под цветастое одеяло и не произносит больше ни слова.

На следующее утро единственные постояльцы, остановившиеся здесь помимо нас, собираются на завтрак в чем-то вроде деревянной беседки в саду. Они уже не первый день колесят по Алтаю всей семьей на маленькой машинке, забитой сверху донизу. Нам это на руку, потому что у нас как раз возник вопрос по поводу маршрута. Вскоре мы хотим свернуть с главной трассы на запад, чтобы добраться до горного села Тюнгур. На бумажной карте в путеводителе там нет никакой дороги. В то время как Надин русский навигатор показывает проезжую часть длиной в 60 километров, которую мы могли бы проехать за два часа. Уточнить решаем у отца семейства за завтраком. Он сверяется со своей изрядно помятой картой и говорит, что проехать точно получится. В противном случае пришлось бы делать крюк в сотни километров.

Значит, сворачиваем.

Поначалу мы радуемся принятому решению, так как снова едем вдоль Катуни, которая в этом месте особенно живописно извивается по долине.

Истина #12:

У природы гораздо более развито чувство прекрасного, чем у человека.

Сегодня Надя нарядилась в розовую футболку с надписью «I love evil», она дает мне урок езды по буграм. «Если ты будешь ехать быстрее по плохой дороге, машине это только пойдет на пользу, — утверждает она. — За счет этого ты проскакиваешь некоторые выбоины, что подольше убережет ее от поломок». Неплохой совет, однако слово «быстрее» можно понять по-разному.

Местные овцы, лошади и коровы отличаются чрезвычайным здоровьем и чрезвычайным же упрямством, когда решается вопрос о том, кто главный на местных дорогах. Степные сурки следуют инстинкту самосохранения в куда большей степени, торопясь освободить проезд.

А вот огромную лужу так просто не спугнешь. Мы останавливаемся, чтобы прикинуть наши шансы пересечь ее. Время надеть Надины резиновые сапоги с Микки-Маусом. Они погружаются в воду, которая лишь чудом не заливается в них. «Ты вроде бы хотел приключений? Вот, пожалуйста», — говорит она и одним рывком преодолевает это препятствие. Я предлагаю узнать о состоянии дороги в ближайшем поселке. Но Надя предпочитает ехать дальше. Навигатор упрямо утверждает, что мы, как и прежде, на правильном пути, тогда как здравый смысл утверждает обратное. Поверхность дороги теперь уже не просто неровная, она ныряет то вверх, то вниз. Мы выходим из машины и проходим пару сотен метров, чтобы лучше оценить, сможем ли мы проехать. Дорога круто уходит вниз, при этом выглядит небезопасной из-за больших валунов, но у реки выглядит уже ничего. В экстренном случае на эвакуатор не стоит и рассчитывать, ведь мы в 30 километрах от трассы и без связи.

«Давай попробуем», — говорю я.

«Давай вернемся», — говорит Надя.

«Ты же хотела приключений», — возражаю я.

«То есть ты готов потом звонить в ту компанию, где мы взяли машину, и объяснять им, что мы ее потеряли?» — парирует она.

Хорошо-хорошо, возвращаемся.

Примерно через полчаса мы впервые встречаем других путешественников. Кто-то из местных, на полноприводной Toyota. Над нашим вопросом, можно ли доехать отсюда до Тюнгура, они только посмеиваются: «На такой машине? Да вы с ума сошли».

В следующей машине, которая попадается нам навстречу, сидит семья, с которой мы встретились сегодня утром. «Мы все-таки съездим и сами посмотрим», — говорят они после того, как мы пытаемся их отговорить от повторения наших ошибок. Русский, твое второе имя — упрямство. С другой стороны, у них полноприводный внедорожник. «Есть такая русская пословица, — говорит Надя, уже сидя в машине. — Чем круче джип, тем дальше бежать за трактором». Что означает: если путь в любом случае обернется неприятностями, то с маленькой машиной, по крайней мере, они произойдут быстрее.

Та семья состоит из родителей, тети, дочки, которой не дашь больше двадцати, и внука. «Почему русские женщины вообще так рано заводят детей?» — спрашиваю я Надю.

«Это хорошо влияет на женский организм, да и на само потомство, — отвечает она. — Кроме того, если ты родишь в восемнадцать, в двадцать три все самое трудное будет уже позади, и ты можешь либо пойти учиться либо продвигаться дальше по службе».

«Но многие мужчины за это время успевают сбежать. Я еще нигде не видел столько молодых матерей-одиночек, как здесь».

«Гораздо лучше, если ты разводишься после того, как родишь. В этом случае мужчина должен отдавать 25 % своей зарплаты в качестве алиментов. И потом, ты не проваливаешься в бездну отчаяния, у тебя остается что-то, что придает твоей жизни смысл. Многие женщины пытаются после свадьбы как можно быстрее забеременеть».

Однако, пожалуй, ни в одной стране мира, кроме России, не делают столько абортов. По статистике, каждая россиянка в течение всей жизни прерывает как минимум одну беременность. Эта практика формировалась годами, ведь в 1920 году Россия стала первой страной в мире, где разрешили хирургическое вмешательство такого рода. В настоящее время население сокращается, в связи с чем Православная церковь поощряет многодетные семьи, а президент постановил выдавать каждой женщине, которая родит второго ребенка, по 429 209 рублей (около 6300 евро).

Но вернемся же на нашу гравийную дорогу. Выясняется, что до места нашей сегодняшней ночевки у местного каучсерфера нам нужно отмахать на 300 км больше, чем мы ожидали. И это не единственная проблема. Как в самой Усть-Коксе, так и в Усть-Коксинском районе иностранцам требуется иметь при себе заранее полученное свидетельство о временной регистрации — формальность, о которой я не позаботился. Когда я сообщаю об этом Наде, меня не покидает чувство, что мы с ней могли разыграть отличную сцену в театральной постановке о русских и немецких стереотипах.

Немец: «Давай-ка выработаем план действий на случай задержания».

Русский: «Если ты будешь так париться, все точно пойдет наперекосяк».

Немец: «Я парился бы гораздо меньше, будь у нас план».

Русский: «Да ладно тебе. Все будет в порядке».

Немец: «Просто скажем, что мы тут проездом и сбились с пути, хорошо?»

Русский: «Мороженого хочется».

Немец: «Откуда тут взяться мороженому? Мы едем уже не один час и пока еще даже ни одного кафе не видели».

Русский: «Мороженку. Шоколадную».

Не проходит и десяти минут, как на обочине у следующего села материализуется не что иное, как палатка с мороженым. С морозильной камерой, забитой под завязку.

«Вот видишь», — говорит русский.

Я вырос в городе и до сих пор никогда не гостил в доме с садом, где стоит настоящий колодец. С бревном в качестве ворота, на котором крепится ведро, — техника, проверенная веками. На глубине восьми метров — особенная вода из особенной реки. «Катунь имеет больше целительных свойств, чем Ганг, — говорит Ирина, у которой мы остановились в Усть-Коксе. — Достаточно однажды здесь искупаться, чтобы это почувствовать». Во дворе ее дома также находится сарай, набитый допотопными инструментами, и сортир. «Я снимаю этот дом у одного 87-летнего старовера и плачу ему 2000 рублей в месяц», — говорит она. Что в пересчете составляет 28 евро. Староверы откололись от Русской православной церкви. В 1807 году несколько из них основали Усть-Коксу, надеясь укрыться среди гор от приверженцев официальной религии. В Сибири и по сей день хватает деревень староверов, где нет электричества и водопровода. Я бы очень хотел побывать в такой деревне, но в Интернете эта категория не отличается особой активностью, поэтому женщина, которая снимает дом у старовера, — второй по привлекательности вариант.

«Вы — мои первые гости», — говорит Ирина и заваривает нам вручную собранный чай. Ей тридцать лет, убежденная вегетарианка, в одежде ярких цветов она смахивает на хиппи. Год назад Ирина приехала на Алтай из Санкт-Петербурга, решив вырваться на волю из большого города, и сейчас занимается искусством. Ее конек — роспись по дереву, которое она украшает старинными русскими орнаментами и фантастическими узорами из цветов и обклеивает цветными камешками. Помимо всего прочего, ее интересуют чакры, места силы, календарь майя и вокальное шоу «Голос».

А еще целебные травы. Это главный двигатель экономики в Усть-Коксе, по крайней мере до тех пор, пока здесь снова не откроется крошечный аэропорт и не приедут любители побродить по горам. Каждый год местные два месяца проводят за сбором родиолы. Здесь ее называют «золотым корнем» и используют в качестве средства от усталости и депрессий. Совсем недавно американские ученые доказали, испытав действенность родиолы на мушках дрозофилах, что она увеличивает продолжительность жизни на 24 % процента. Неудивительно, что за этим растением сейчас гоняются не только в Сибири. Как и за так называемым «красным корнем» — сладковатым растением наподобие клевера, который способствует укреплению нервной системы и повышает либидо. Однако оно должно набирать силу в течение 30 лет, перед тем как его можно будет использовать в лечебных целях. Красного корня осталось так мало, что его занесли в Красную книгу как растение, находящееся под угрозой исчезновения, в связи с чем его запрещается рвать в диких условиях. Впрочем, местные власти охотно закрывают глаза на незаконный сбор за определенный процент с продаж, фармаиндустрия, выступающая покупателем, также не задает лишних вопросов. «Некоторые зарабатывают таким образом 100 000 рублей за пару недель, то есть 1400 евро. И весь оставшийся год им можно больше не работать», — рассказывает Ирина.

На Алтае низкие цены на жилье и другие необходимые для жизни вещи. По словам Ирины, менее чем за 500 000 рублей здесь можно купить себе домик, как у нее, без ванной и сливной канализации, зато с электричеством. У одной ее знакомой есть даже собственный душ. «Я к ней иногда хожу мыться», — говорит Ирина. Уроженец Гамбурга вроде меня может только мечтать о таких ценах на недвижимость. Если бы сибирские зимы не были такими суровыми, я бы всерьез задумался о переезде сюда насовсем.

Та же мысль 90 лет тому назад пришла в голову Николаю Рериху, одному из самых известных русских пейзажистов, который также зарекомендовал себя как философ, писатель, политик и обладатель роскошной белоснежной бороды. Его дом стоит в соседнем селе Верх-Уймон, где сейчас располагается музей. «Это место с хорошей энергетикой», — уверяет Ирина.

Рерих предрекал Алтаю большое будущее. «Кто сказал, что жесток и неприступен Алтай? Чье сердце убоялось суровой мощи и красоты?» — приводятся его слова на одном из музейных стендов.

Сверхъестественные краски картин, представленных в экспозиции, передают ощущения от восхождения на гору. На многих картинах изображены индийские и непальские Гималаи, однако источником вдохновения Рериху служила и местная Белуха. Экскурсовод рассказывает о таинственных обстоятельствах написания картин: «Вообще-то, чтобы добраться к подножию горы, требуется два дня. Рерих же всегда проводил на пленэре всего один день. Наверное, ему помогали духи».

О сверхъестественных созданиях здесь приходится слышать довольно часто. «Белуха считается входом в загадочную райскую страну Шамбалу, которую также называют Шангри-Ла», — говорит Ирина с гордостью. В настоящий момент она готовится совершить свое первое путешествие к подножию четырехтысячеметровой вершины — на Аккемское озеро. «Но сначала я должна достичь внутренней гармонии. Туда идти можно только в том случае, если тело пребывает в гармонии с духом».

На самом деле мы с Надей как раз собирались съездить завтра к Аккемскому озеру. Но Ирина советует не задерживаться тут надолго без официального разрешения. «Здесь же погранзона, и тебе придется туго, если нарвешься на контроль». Я решаю вернуться сюда в другой раз. Когда тело будет в гармонии с духом.

И вот, вместо того чтобы отправиться к сказочно красивому озеру, мы едем совсем в другом направлении — на север, в село Чемал. Надины друзья забронировали там конный поход с палатками и позвали нас с собой.

Мы с шумом несемся по гравийной дороге через степь, где попадаются круглые стога сена и флегматичные коровы. Люди шутят, что здесь упаковка молока в багажнике за время пути может превратиться в сливки, теперь я понимаю почему.

«Ты будешь навещать меня в тюрьме, если меня повяжут за отсутствие той справки?» — спрашиваю я, когда мы проезжаем табличку с надписью: «Внимание! Пограничная зона».

«Каждый день», — отзывается Надя.

Нам везет — на посту никого, скоро стемнеет. Часа через три мы снова выезжаем на трассу. Начинается гладкий, как попка младенца, асфальт, поэтому мы не едем, а парим по нему, окрыленные, словно в рекламном ролике. Разумеется, Надя упорно давит на газ.

Мы замечаем на дороге зазубренный камень с кулак величиной, но, к сожалению, слишком поздно. Бедная Поля, громыхая, проезжает прямо по нему. Воздух сотрясают ругательства на русском, немецком и английском, резкое торможение, остановка на обочине.

В итоге: на часах почти 11 вечера, на переднее правое колесо без слез не взглянешь, а именно, оно фактически превратилось в блин, от заднего колеса исходит нехороший звук, а именно, звук воздуха, выходящего с легким шипением. Пятнадцать минут спустя колесо издает свое последнее дыхание. Соотношение запасных колес со сдувшимися выглядит как 1:2.

Последнее, что хочется увидеть в такой ситуации, это уведомление «Нет сети» на экране своего мобильного телефона. Приходится искать по навигатору Нади ближайшую службу эвакуации. Да-да, по тому самому, который чуть не сгубил нас, отправив через кручи. А вот и ответ: в 2554 километрах отсюда, в Ульяновске, что на Волге, нам смогут помочь, время в пути — 42 часа. Я больше не доверяю этой штуке и предлагаю прогуляться в надежде, что с какой-нибудь возвышенности мы поймаем связь и сможем зайти в Интернет.

Где-то рядом с трассой журчит вода, звезды на небе при полном отсутствии фонарей сияют во всем своем великолепии, нарочно не придумаешь. «У нас достаточно топлива, чтобы оставить мотор включенным на всю ночь и обогреться».

«А еще у нас осталось полпалки салями, так что будет чем подкрепиться», — подхватываю я. Сегодня мы разыгрываем сценку о типичном мужчине и типичной женщине: ее заботит обогрев, его — еда.

Через 500 метров у меня на телефоне появляется одна палочка связи. И вуаля, согласно данным maps.me, ближайшая служба эвакуации находится в 134 километрах отсюда, в Горно-Алтайске. Так-то лучше. За неимением вариантов Надя звонит туда и вызывает эвакуатор. Мы возвращаемся к машине, одеваемся потеплее, доедаем салями и слушаем «Queen» на полной громкости. Каждые пять минут мимо нас проносятся автомобили и грузовики, сверкая фарами.

Через какое-то время — такое ощущение, что прошла целая вечность, — пара сверкающих фар застывает, рядом с нами останавливается эвакуатор модели Ranger. Двое мужчин в темных спортивных штанах и белых кроссовках выбираются и называют свои имена: Данил и Арарат. «Из Германии? К таким дорогам, как у нас, ты небось не привык?» — говорит Данил и смеется. На вид ему за сорок, его напарник кажется вдвое моложе. По тому, как суетливо они цепляют машину крюками за колеса, я понимаю, что Надин звонок застал их в самый разгар задушевной пьянки. «Вы женаты? Тебе что, русских не хватило?» — пытает Данил Надю. От него несет перегаром.

Вскоре нашу бедную Полю отрывает от земли большой кран. При этом ее так шатает из стороны в сторону, что мы вынуждены придерживать бампер, чтобы она не врезалась в кабину эвакуатора.

После чего мы вчетвером садимся в эвакуатор, рассчитанный, кстати, всего на троих человек. Данил звонит своей жене. «Слушай, извини, я задержусь. Пожалуйста, не запирай дверь. У нас тут немец с поломанной машиной». Он произносит это так, будто на свете не может быть ничего более странного.

Перед лобовым стеклом раскачивается грузовой крюк, из мобильника Арарата звучит арабская музыка. Внезапно вся дорога оказывается усыпанной миллионами мотыльков, и так продолжается не один километр — будто сцена из фильма ужасов. Они не делают ни малейшей попытки отлететь от проезжающих автомобилей. «Из-за этих вот мотыльков у нас в этом году было целых две весны, — рассказывает Данил. — Первые листочки они сожрали подчистую, но потом все выросло еще раз».

Данил останавливается на заправке, забывая поставить машину на ручник. В тот самый момент, когда он хочет открыть крышку топливного бака, машина начинает медленно откатываться прямиком на киоск. Данил с криком бросается к двери, запрыгивает в кабину, ударяется головой, дергает ручку тормоза. Хриплый смешок. «В Германии такого никогда бы не случилось, да?» — говорит он.

Проехав еще несколько сотен километров, мы останавливаемся перед небольшой мастерской на обочине. «Шиномонтаж», гласит вывеска. Русские слова, заимствованные из французского, обладают особенным шармом: перед массажем можно побрызгаться одеколоном, купленным в «Л’Этуаль» и чуть было не сданным в багаж.

Гораздо меньше шарма в том, что сейчас творит Данил с нашими запчастями. Он дубасит по одному из колесных дисков так, как если бы он сначала должен был прикончить его перед тем, как производить дальнейшие действия. Этот гараж не помешало бы спрыснуть одеколоном, он весь пропах клеем и краской. Нас усаживают в потрепанные кресла, к которым прислонили сушиться автомобильные двери, только что покрытые лаком. Вдруг Данил подходит к нам с двумя сосновыми шишками в руках. Вот и ужин. Под чешуйками — изысканное угощение, а именно ядрышки сибирского кедра.

Вечер, несмотря ни на что, постепенно начинает налаживаться. Данил возится с шинами. Арарат обводит окружайщий мир невидящим взглядом, а мы с Надей щелкаем орешки. Около трех часов ночи Поля снова полностью функционирует, можно ехать дальше. Но, из-за замены колес, со скоростью не более 80 км/ч.

Через час Данил звонит нам, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Какой милый парень. А может, он выяснил во время ремонта что-то, чего не знаем мы? Так или иначе, они работали всю ночь, не смыкая глаз, вместо того чтобы договориться с нами на завтра, это достойно уважения. На рассвете мы въезжаем в Чемал.

Истина #13:

В российской сфере услуг работают гораздо лучше, чем многие думают.

Если 105 лошадиных сил могут доставить столько неприятностей, то, вероятно, лучше довериться силе одной лошади. Так что, познакомившись с местным шиномонтажом (утром одно из колес спускается снова), мы едем верхом за 60 километров в село Эдиган, где живут от силы 200 человек. На этапе обсуждения возникло некоторое недопонимание, поэтому мы объявились примерно на час позже условленного времени. «Наш ориентир — белый Range Rover и шесть очень сердитых людей верхом на лошадях», — объясняет мне Надя по мере того, как мы приближаемся к месту встречи.

Вскоре я замечаю белый Range Rover, однако вокруг не наблюдается никаких признаков сердитых людей. Александр и Галина бурно радуются Надиному приезду, они не виделись целый год. Среди прочих членов группы — девятилетняя дочь Галины Юлия, супружеская пара — Евгений и Наталья, обоим около пятидесяти, и Алексей, 26-летний IT-специалист и охотник-любитель. Нашего проводника зовут Никита, ему 18 лет. В кепке, солнечных очках и толстовке с капюшоном он смахивает на Эминема, а резиновые сапоги до бедра, в свою очередь, делают его похожим на рыболова. Мы привязываем к седлам водонепроницаемые мешки и стартуем.

Как управлять лошадьми, в общем-то, понятно по наитию. «Тпру», — значит «стой», «но» — «пошла», удар пятками по бокам означает, что надо бежать быстрее, а направление движения нужно показывать при помощи уздечки. По крайней мере, так Никита показывает нам, новичкам. Настоящие профи управляют лошадью, смещая вес своего тела.

Представляя наш конный тур, в голову приходили образы скачущей по степи орды Чингисхана. Но поначалу мы выглядим как шесть мешков с мукой, возглавляемых ковбоем-Эминемом. Наши лошади тащатся друг за другом с подчеркнутым безразличием.

Мою зовут Чалка, и она оживляется раньше, чем мне бы этого хотелось. В попытке обогнать товарку, она пускается вскачь, если со стороны это может показаться бодрой рысцой, то мне кажется, что мы несемся в бешеной погоне за злобным вождем команчи. Проскакав максимум два километра (по моим ощущениям), но уж точно не меньше 40 метров (по оценке независимого наблюдателя, смею заверить, это не тот случай, когда истина находится где-то посередине), она успокаивается. В течение последующих часов мы с Чалкой постепенно находим общий язык.

Вечером мы делаем привал на поляне и разводим костер. Чуть повыше с холма открывается потрясающий вид: силуэты горных вершин всех оттенков серого выстроились в вечернем тумане друг за другом наподобие театральных кулис. Никита колет дрова большим топором и рассказывает истории из жизни. Он ездит верхом с 12 лет, потому что в его родной деревне больше ничем другим особо не займешься. Летом приезжают туристические группы, зимой — охотники. Перед этим они должны позаботиться о разрешении на отстрел с указанием предполагаемого количества убитых оленей, птиц или косуль. «Но они так напиваются, что едва держатся в седле, и в итоге так и не выходят на охоту», — говорит он и хрипло посмеивается. Надя советует мне как следует присмотреться к Никите. «Более яркого представителя российской молодежи из деревни ты, пожалуй, нигде не найдешь, — говорит она. — Пытается выглядеть более уверенным и крутым, чем он есть, и по любому поводу готов выдать ругательство. Но в то же время — практичен, не ленив, обходителен с женщинами и ласков с детьми».

На ужин у нас консервированная тушенка, копченая свинина с рисом и коньяк. А также сырые кусочки лука. «Лучшая походная еда на свете, — уверена Галина. — Так ты точно не ослабеешь во время пути». Пустые консервные банки летят в огонь. То, что ресурсы в нетронутой человеком Сибири кажутся неисчерпаемыми, приводит к тому, что местные не слишком задумываются об ответственности перед природой.

«Зимой на этом самом месте остановились охотники, и ночью к ним пришел медведь, — рассказывает Никита. — Он вытащил одного из мужчин из палатки прямо в спальном мешке, но сожрать предпочел их провиант, после чего скрылся». Сам Никита спит снаружи, при этом у него всегда наготове нож и топор. «Так что не будите меня без причины, ладно?» Мы единодушно решаем беречь сон Никиты.

Второй день делится для меня на три части, непохожих одна на другую. Мы с Чалкой внезапно становимся единым целым и скачем по степи, как Виннету на своем Ильчи, или как Наполеон на Маренго, или как Александр Македонский на Буцефале. Я раздумываю, а не завести ли мне на Алтае конную базу. На завтрак Надя будет каждый день готовить гречневую кашу с тушенкой из банки, в то время как Чалка будет нетерпеливо ржать в поле, и когда-нибудь мне позвонят из Spiegel Online и возьмут интервью, которое выйдет с таким заголовком: «Отшельник в Алтайских горах: Лошади помогли мне понять, что самое важное в жизни».

Через два часа все мои мечты сводятся к самой мягкой на свете пуховой подушке, она облегчила бы мне езду на кожаном седле, которое за время пути превратилось в камень.

А во второй половине дня я оказываюсь в кабинете у врача, где на стене висят рентгеновские снимки моего позвоночника в двух проекциях — боковой и прямой. Перед ними сидит пожилой мужчина в белом халате, выражение лица у него слишком суровое даже по российских меркам.

Но, к счастью, ничего серьезного, и через час мы добираемся до места, откуда выехали накануне. Животные выглядят бодро, а вот люди все как один измотаны. «Было весело, но больше — никогда в жизни не поеду», — говорит Галина. Евгений же последние несколько километров бежал, ведя свою лошадь на поводу, потому что больше не мог выносить этой тряски. После такого поездка на Поле по ухабистой дороге — чистое наслаждение.

На обратной дороге в Новосибирск под аккомпанемент Queen «The Miracle» действительно происходит чудо: мы с Надей впервые в чем-то друг с другом соглашаемся. «Хорошо было на Алтае», — говорит она. И дает по газам.

Жаровск

Население: 150 чел.

Сибирский федеральный округ

В Тибете паломники 108 раз обходят гору Кайлас, в Японии — 88 храмов на острове Сикоку, а в Европе повторяют путь Святого Иакова до Сантьяго-де-Компостела с нашивкой в виде ракушки на рюкзаке.

В Сибири же я сажусь в поезд 097C до Красноярска (время в пути: 11 часов 42 минуты), затем еду на поезде 124Ы до станции Курагино (9 часов 14 минут) и, наконец, оказываюсь в автобусе номер 210 до Черемшанки (2 часа). Оттуда еду еще 20 километров на машине в Жаровск, где живет хозяин дома, в котором я остановлюсь на этот раз. От него я хочу пройти оставшиеся 19 километров до «Города Солнца» пешком. Никто не обещал, что на пути к просветлению будет легко. По крайней мере, у меня предостаточно времени, чтобы как следует изучить «Последний завет» — свод мудростей и житейских советов одного человека, которого я надеюсь встретить в глухой тайге.

«Однажды январским днем четырнадцатого числа тысяча девятьсот шестьдесят первого года произошло Рождение предначертанное» — так начинается текст о Сергее Торопе, в прошлом дорожном полицейском, который сейчас предпочитает зваться Виссарион. Нередко в «Последнем завете» он также именует себя «Словом» или «Истиной». В пяти далеких сибирских деревнях, к которым относится и Жаровск, он окружил себя последователями, которые считают его воплощением Иисуса Христа.

Среди текстов Виссариона я нахожу отрывок, который приходится мне по душе и который в полной мере можно отнести к моему затянувшемуся путешествию: «Встречающиеся преграды даны, дабы укрепить определенные стороны твоих возможностей в попытке свалить тебя на избранном пути».

Чтобы преодолеть на поезде до Курагина расстояние в 250 километров, требуется 9 часов. Меня не сбить с намеченного пути. Я прибываю в четыре часа утра, до пересадки еще пять часов. Меня не сбить с намеченного пути. Кассирша на вокзале обращается со мной так, будто я хочу купить не билет, а ее шестилетнюю дочь. Меня не сбить с намеченного пути. В крошечном привокзальном кафе из мобильника хозяйки заведения раздается худшая песня на свете — «I’m a gummy bear», а местный кофе по вкусу напоминает веджимайт[20] с сахаром. Меня не сбить с намеченного пути. Последователь Виссариона по имени Алекс, у которого я должен остановиться, хоть и договорился со мной о месте встречи и знает время моего прибытия, но не выходит на связь уже несколько дней. Меня не сбить с намеченного пути.

Учение Виссариона — своеобразное смешение основных мировых религий: из христианства взяли любовь к ближнему своему и страх конца света, из индуизма — переселение душ, из ислама — житейские мудрости, оформленные в виде фетв, затем приправили все эзотерическими штучками и добавили веру в пришельцев от уфологов. Вжух, и вот уже тысячи людей решительно рвут со своим прошлым, продают квартиры, машины и переезжают в Сибирь, чтобы стать частью общины.

В основе же лежит философия, оказавшаяся массам ближе, чем другие вероучения, а именно простая жизнь на лоне природы и борьба с эгоистическими побуждениями во имя общего блага. Последователи Виссариона придерживаются строгих правил, стараются поддерживать веганский образ жизни, не курят, не пьют и стремятся питаться лишь тем, что сами вырастили. От использования современных технологий и от денег по возможности отказываются.

Община, в которой люди сами себя обеспечивают всем необходимым на лоне природы, воплощает мечту замотанных жителей городов о простой жизни, и которая, ко всему прочему, весьма складно интерпретирует Божью истину. Можно ли представить себе нечто более соответствующее духу нашего времени?

ОКРОШКА — ОKROSCHKA [O]

Холодный суп, который готовят на кефире или хлебном сброженном напитке — квасе. В него кладут огурцы, картофель, яйца, мясо и травы. Французский дипломат XIX века Эжен-Мельхиор де Вогюэ, который не очень его жаловал (а зря), как-то раз сравнил этот суп с русской душой: это такая же смесь вкусного и отвратительного, причем «вы никогда не знаете, что вы оттуда выловите».

Уже по дороге в Черемшанку мне приходит эсэмэска от Алекса, в которой без какого-либо приветствия значится: «Белый мини-вэн».

Автобус сворачивает направо у скульптуры с символами солнца и въезжает в деревню с ухоженными деревянными домиками. На одном из заборов из штакетника округлыми буквами выложена надпись: «There is no way to happiness»[21]. Когда одна из пассажирок рядом со мной видит, как я фотографирую эту надпись, она замечает: «Раньше тут висело и продолжение, которое звучало: «Happiness is the way»[22]. Сейчас здесь сделали магазин, и эта часть отлетела. Символично, не правда ли?»

На автобусной остановке действительно стоит белый полноприводный мини-вэн марки Nissan. Оттуда выходит поджарый длинноволосый парень, здоровается и представляется Алексом. За исключением кожаных сандалий, вся его одежда белого цвета, вплоть до кепки. На переднем сиденье у него еще одна пассажирка, ей чуть-чуть за тридцать, ее зовут Минна, и она из Финляндии.

Мы забираемся внутрь, Алекс заводит мотор и возвещает: «А сейчас несколько правил». Мы минуем надпись «There is no way to happiness», а затем выезжаем на гравийную дорогу в сторону леса. «Во-первых, никогда не ходи в тайгу в одиночку. Это необычный лес. Здесь уже много кто пропал без вести». Это он про чащу берез и лиственниц за окном. «Во-вторых, первые два-три дня можешь отдохнуть, но потом ты должен будешь помогать. В-третьих, никакого алкоголя, сигарет и мяса. У тебя есть с собой лампа?» А как же. «У нас сейчас нет электричества, только лампы на солнечных батареях в кухне. А сеть ловит у нас только изредка и в определенных местах».

Вскоре среди придорожных кустов показывается старенький знак на въезде в Жаровск. Алекс паркуется на главной улице перед мастерской. Мы направляемся через впечатляющий огород к его желтому деревянному дому, который так и просится на страницы шведского каталога загородной недвижимости. По форме дом представляет собой почти идеально ровный квадрат с четырьмя окнами и красным дымоходом на крыше.

На первом этаже располагаются кухня и гостиная с камином, где для Минны расстелен матрас. Очаг для камина владелец дома выстроил своими руками, он каменщик по профессии, но в настоящий момент преподает английский. Лестница ведет наверх, в комнату, где спит сам Алекс, там же, в другом углу лежит матрас для меня.

Итоги осмотра книжных полок: «Джейн Эйр» Бронте, сказки братьев Гримм, энциклопедия в 28 томах. Среди всего прочего несколько адаптированных произведений англоязычных классиков для использования на уроке, «451 градус по Фаренгейту» Брэдбери, «Записка» Моэма, «Скотный двор» Оруэлла. Экземпляры «Последнего завета» с красными обложками и золотым тиснением стоят отдельно на столике рядом со свечой, четками с золотым крестом, украшенным цветочным узором на манер розария, и фото самого Виссариона. Сразу бросается в глаза его сходство с общепринятым образом Христа. Борода, длинные темные волосы, разделенные на прямой пробор, взгляд, излучающий доброжелательность. На этом конкретном фото у Учителя, как его здесь все именуют, еще и божественно лучистые голубые глаза.

«Минна тебе все тут покажет, а мне нужно отлучиться на два часа», — говорит Алекс и оставляет нас вдвоем.

Минна тоже заехала только погостить, но уже в третий раз, и останется она на несколько месяцев. «Я пишу диссертацию о значимости религии в жизни закрытой общины в рамках социальной антропологии», — объясняет она, смешивая муку, яйца и молоко для блинов. «Это отнимает много сил, потому что по ходу приходится самой задумываться о фундаментальных вещах. И участвовать в бесконечных дискуссиях о том, что истинно, а что ложно. Местные говорят, что один год здесь приравнивается к десяти годам в миру». «Миром» называется все, что лежит за пределами этих пяти деревень.

У Минны длинные каштановые волосы, меланхоличный взгляд и амбиции до небес: она намерена подвести иррациональное под научную основу и параллельно продолжает вести внутреннюю борьбу, пытаясь определить, что же ей ближе — духовный опыт или эмпирический. Пару лет она провела в Москве, поэтому хорошо говорит по-русски. Виссариона она впервые увидела в 2009 году на обложке какого-то журнала. И пришла в восторг, ведь «он выглядел как Христос из детского фильма».

В настоящее время ее интерес к общине не только научный, но и личный. «Здесь время пролетает незаметно, в какой-то момент просто теряешь счет дням. Но дольше трех месяцев я не выдерживаю. Когда вокруг все толкуют про пришельцев, конец света и негативную энергию — на меня находит страх».

Она рассказывает мне, как создавалась община. Виссарион прочитал свою первую проповедь 18 августа 1991 года, за день до путча в Москве, повлекшего за собой распад СССР. В те смутные времена он предложил своим последователям отправиться за ним в Сибирь, чтобы устроить там свое коммунистическое мини-общество с религиозным уклоном. «В 1993 году он предсказал конец света, который должен наступить через 10 лет, максимум — через 15. Спастись смогут лишь те, кто остался в сибирской тайге. Есть даже видео с этим пророчеством, вот только его больше не предлагают к просмотру».

Я интересуюсь, а как же он объяснил, из-за чего будет отложено появление всадников Апокалипсиса. «Учитель говорит: лгать позволено, если ложь во благо. Целью было привлечение как можно большего количества людей в эту общину. Что ему и удалось благодаря этому заявлению».

Истина #14:

Многим политикам стоило бы поучиться у Виссариона.

Впрочем, ему также удалось вызвать у некоторых людей ассоциации с деструктивными сектами типа «Храм народов», члены которой совершили массовое самоубийство в составе более 900 человек. С конца 1990-х годов на телевидении и в прессе в России стали учащаться случаи резких высказываний против «сибирского Христа». Среди членов Православной церкви он пользуется примерно той же славой, что и создатель Церкви саентологии Лафайет Рон Хаббард.

В дальнейшем последователи Виссариона были все так же поглощены подготовкой к Страшному суду. Минна рассказывает: «Как-то раз в Петропавловке я встретила человека, который велел мне поторапливаться с диссертацией. В 2016 году наступит конец света, так что Барак Обама станет последним президентом США. Он предрек, что все начнется, как по цепочке, с землетрясения в Йеллоустоунском заповеднике».

Минна признается, что пребывает в некотором смятении. По вечерам при свечах она читает Откровение Иоанна Богослова, выискивая параллели с тем, что происходит в Сибири. Уже очень многие места в Библии у нее выделены фиолетовым карандашом.

Она предлагает на следующий день отправиться в «Город Солнца» и там провести два дня. В самом священном месте общины, на горе, обитает Виссарион. «По воскресеньям всегда проходит литургия. И если Учитель чувствует, что в нем нуждаются, то в конце он отвечает на вопросы. Может быть, ты захочешь его о чем-нибудь спросить?»

М-да. О чем можно спросить Христа? О смысле жизни? О том, котировки каких акций в ближайшем времени подскочат? Что на самом деле круче — Рай или Ад? Является ли Крым частью России? Но Минна сразу же спускает меня с небес на землю. «Теперь он отвечает только на бытовые вопросы. Чем конкретнее, тем лучше. Иногда это превращается в полный абсурд: люди спрашивают, чем им следует чистить обувь».

Примерно на такой же бытовой отрывок я наткнулся еще по пути сюда в «Последнем завете». На вопрос о том, хорошим или плохим знаком является то, что кого-то яростно жалят комары, то есть кусают ли они в основном святых или все-таки грешников, Виссарион ответил так: «Встаньте на место комара. Разве он будет набрасываться на то, что дурно кушается? Комар яростно набросится на святого, сказав: «Вот это кровь!» Зачем же ему кушать грешника?»

Про себя я перерабатываю свой список вопросов. Сейчас все они сводятся к одному предложению: Как открыть упаковку кукурузных хлопьев, не отрывая картонную ленту?

Во время прогулки Минна показывает мне кое-что интересное на склоне горы у реки Казыр: там, где есть небольшой просвет в непроходимой чаще. Здесь живут 150 человек, из которых примерно 70 % — последователи Виссариона. Часть деревянных домов выглядит очень ухоженно, остальные же либо разваливаются на глазах, либо еще строятся. Некоторые крыши на редкость остроконечны, чтобы зимой на них скапливалось меньше снега. Для детей тут устроили настоящий рай: на деревьях раскинулся веревочный парк, тематическую игровую площадку украшают персонажи мультфильма «Маша и Медведь», сюда ведут ворота искусной ковки, над которыми написано слово «радость». Напротив теремка, где проводятся собрания, дискуссии и хоровые репетиции, располагается баня. Из-за отсутствия водопровода лучшего места, чтобы помыться, многие и представить себе не могут.

В 200 метрах отсюда, в лесу, находится кладбище. На одном из надгробий замечаю надпись по-немецки: «Glaube, Hoffnung, Liebe» (Вера, Надежда, Любовь), здесь же выгравированы две сложенные в молитве руки. Еще одно надгробие в виде простого деревянного креста украшено свежими венками из роз и еловых веток. Минна объясняет, что месяц назад у Алекса умерла жена. Ей было 60, она была на 17 лет старше его. Укус клеща стал для нее смертельным, она заразилась энцефалитом и впала в кому. «Здесь ни у кого нет прививок, — говорит Минна. — Предпочитают думать, что Бог тебя оградит. А если нет, значит, на то есть причина. А летом в лесу полно клещей».

В том, что касается болезней, Виссарион расходится с Христом. «Неверующих лечить нельзя, верующим же лечение и не нужно», — сказал он однажды. Боль рассматривается как указание или Божья кара. Если кто-то умирает, горюют недолго, ведь не за горами следующая реинкарнация. Пожалуй, я спрошу его не об упаковках кукурузных хлопьев, а о том, почему это у меня сегодня разболелась спина.

На обратном пути со мной здороваются на немецком. Это 47-летняя Таня, филолог со смеющимися морщинками и мелодичным голосом. Она уже 23 года живет в общине, но сейчас переехала из Жаровска в другую деревню, потому что вышла там замуж. «Сказать по правде, меня сюда привели высшие силы, — говорит она. — У всех нас, последователей Виссариона, было предназначение. Мне вот кажется, что в одной из своих прошлых жизней я была переводчиком». Сейчас она занята переводом «Последнего завета» на немецкий язык, готовы уже 10 томов. «У Виссариона появилось много последователей в Германии после того, как в 2009 году о нем вышла очень хорошая статья в журнале GEO». Она изъясняется литературно, не проглатывает ни одного слога, при этом формулируя предложения несколько сложнее, как это бывает у преподавателей, которые никогда подолгу не жили в стране преподаваемого языка. «Когда ты родился?» Отвечаю. «Весы — хороший знак. Как, впрочем, и остальные. Можно сделать парочку расчетов?»

Тут возвращается Алекс. Он рассказывает, что ночью могут ударить первые морозы, поэтому нужно собрать все, что выросло в огороде. Я вызываюсь помочь. «Но только, если ты не очень устал!» И вот мы уже таскаем к тачке тыквы всевозможных размеров, от мячика до подушки безопасности.

Тем временем Таня собирает помидоры, параллельно анализируя дату моего рождения. «В твоей психоматрице две семерки, что означает: у тебя есть предназначение, — говорит она. — Как зовут твоих родителей?» Я называю имена, одно из которых она находит «красивым», а второе «очень красивым», и выдает, что я очень добрый и целеустремленный человек и что я живу скорее эмоциями. И как бы мимоходом замечает: «Минничке (так она называет Минну) нужен хороший муж. Который останется с ней надолго». После чего она полностью переключает внимание на овощи.

На следующее утро мой будильник звенит в 3.55. Я пробираюсь на кухню, где в чайнике кипятится вода для Минны, и складываю в рюкзак хлеб, фрукты, изюм и питьевую воду. Через полчаса мы выходим из дома, лампы у нас на лбах — единственный источник света во всей деревне.

Тут всего одна улица, один конец которой ведет в «мир», а другой — на священную гору в 19 километрах отсюда, где живет Мессия. В 8 часов начнется служба. Есть надежда, что кто-то из членов общины подберет нас и подбросит на машине. Но на самом деле мы оба с удовольствием шагаем, и утренний воздух удивительно свеж. «Это своего рода паломничество, — считает Минна. — Гора Сухая, на которой проходят службы, это самая восточная точка всего поселения. Дальше — только лес, на все 700 километров до Байкала».

Понемногу светает, солнечные лучи пробиваются между деревьями на краю дороги и подсвечивают ватные комочки тополиного пуха. Я интересуюсь у Минны, считает ли она Виссариона воплощением Христа.

«Я не причисляю себя к его последователям. Иногда меня напрягает происходящее здесь, возникает ощущение, что голова вот-вот взорвется, если я останусь еще хоть на немного», — отвечает она. Возможно, она давно уже покончила бы с этим, если бы не удивительные совпадения. Например, как во время прошлого визита в «Город Солнца»: «Тогда мне все надоело. Хотелось встретиться и поговорить с кем-то, кто тоже исполнен сомнений, но никого поблизости не оказалось. Тут ощущаешь себя будто в вакууме, мнения извне сюда практически не проникают».

Она решила так: если Виссарион действительно тот, за кого себя выдает, он должен дать ей знак. Иначе она на следующий же день уедет и вернется в «мир», к своей обычной жизни. Сначала ничего не произошло. «Но через несколько минут, когда я посмотрела на телефон, чтобы узнать время, выяснилось, что у меня есть одно непрочитанное сообщение. Что уже само по себе было странно, ведь здесь очень редко ловит связь. А в тексте было следующее, на полном серьезе: «Здравствуй, это Я, Иисус». Сообщение продолжалось так: «Кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным. Если же ты пустишь Меня в свое сердце, Я буду всегда с тобой». Автором сообщения была подруга Минны из Бремена, которая только что сама получила по sms этот текст с цитатой из Библии. «Как она объяснила позднее, она просто почувствовала в тот момент, что надо мне это переслать».

Минна верит в знаки. Недавно, когда она снова засомневалась, одна из ее подруг в «Фейсбуке» обновила вид своей страницы. На новой обложке был изображен родной город Ленина — Ульяновск, а пониже, на аватаре, — Ноев ковчег. «Я тут же поняла связь: Виссарион какое-то время жил в Ульяновске, Ленина, кстати, он считает Антихристом. Ковчег же, несомненно, символизирует эту общину».

У многих из последователей Виссариона был похожий опыт. Часть из них рассказывала о наполняющей душу «теплоте», которую они почувствовали, впервые оказавшись в «Городе Солнца». Одна женщина рассказывала Минне, что внезапно все почернело, и она увидела саму себя 2000 лет назад в Израильском царстве. А другой мужчина говорил, что как-то раз в январе во время прогулки в горах он вдруг услышал ангельское пение. «Можно от этого отмахнуться, дескать, выдумка все это, бред полный, — говорит Минна. — Но мне лично вот что не дает успокоиться: сказано, грядет второе пришествие Христа. Не должно ли это свершиться именно так, как свершается здесь?»

Всего две машины проезжают мимо за все время нашего пути, и в обеих все места заняты. Примерно через четыре часа мы выходим к деревянной постройке со стеклянными окнами, которая похожа на билетную кассу. Внутри сидит длинноволосый мужчина с бородой, который спрашивает нас, кто мы такие и известны ли нам правила. Мы отвечаем утвердительно, после чего наши имена от руки заносят в список, мы проходим еще пару метров и оказываемся перед воротами «Города Солнца». Они представляют собой четыре деревянные колонны с гирляндами из разноцветных камешков, к срединным колоннам прибиты таблички с мудрыми изречениями: «Нужно думать не о том, на кого можно опереться, нужно думать о том, для кого можно стать опорою» и «Не всяк шагающий идет, не всяк стоящий неподвижен!»

Я прохожу через ворота и пытаюсь ощутить хоть что-то. Но на меня не снисходит божественный трепет и не слышится никакого пения ангелов. Хотя тут действительно атмосферно, все благодаря тому, как все благоустроено — аккуратные тропинки соседствуют с ухоженными садами у десятков деревянных домиков с покатыми фасадами, у самых красивых домов расписные ставни, их крыши напоминают чародейские колпаки. Восточной границей служит лесистая гора, возвышающаяся над поселением на несколько сотен метров. Если это действительно Ноев ковчег нового поколения, который должен пережить конец света, утешает уже то, что на Земле уцелеет, по крайней мере, очень живописный уголок.

Прямая дорожка ведет к главной площади — месту собраний, где посреди подстриженного газона установлена скульптурная композиция в бежевых тонах метра три высотой: два ангела стоят спиной к спине, а над ними колонна, увенчанная крестом Виссариона, шаром, изображающим Землю, и шаром-солнцем с четырнадцатью лучами.

Пара мужчин в белых льняных штанах и белых пончо сидят на скамейке. «По площади ходить нельзя, — предупреждает Минна. — Только для тех, кто молится». Один из мужчин здоровается с нами, Минна говорит, что мы пришли на литургию. Он предлагает пройтись туда вместе.

Нашего спутника зовут Саша, у него борода и на редкость крепкие руки, в «миру» он работал физиотерапевтом. Последние тринадцать лет он живет в Сибири, семь из них — в «Городе Солнца», чего удостаиваются лишь те, чья вера особенно крепка. Он не расстается с кедровой шишкой, которую вертит в руках, как молитвенные четки.

В ответ на вопрос о том, что в здешней жизни оказывается самым тяжелым испытанием, я ожидаю жалобы на суровые зимы, на изоляцию или на комаров и клещей. Его ответ меня поражает: «Психологически тяжелее всего вынести близость к Учителю», — говорит он, пребывая в убеждении, что Виссарион улавливает настроения своих последователей — чем ближе они к нему, тем больше он ощущает. Малейшее нарушение правил, любая нечистая мысль оборачивается стрессом, а стресс, в свою очередь, высвобождает негативную энергию, которая также, судя по всему, передается Мессии.

По горному серпантину мы пробираемся на вершину через лес. По обе стороны тропы растет черника, изредка сверху доносится чистый и ясный звон колокола. На полпути на подиуме установлен деревянный трон, над которым растянут пурпурный балдахин. «Здесь Учитель отвечает на вопросы после литургии», — объясняет Минна. Мне сразу же представляется нечто среднее между Нагорной проповедью и телешоу Юргена Домиана.

Еще через сотню метров Саша указывает нам на неприметную лесную хижину. Каждый обитатель «Города Солнца» мужского пола дважды в год приходит сюда в поисках себя, проводя время в одиночестве и молчании, занимается резьбой по дереву и перечитывает «Последний завет». Ко всему прочему, надлежит соблюдать строгую диету: на эти три дня с собой можно взять лишь 700 граммов хлеба, чай, сушеные фрукты и лук.

На пути нам также попадается камень, поверхность которого выглядит так, будто кто-то вырезал на ней крест. В глазах последователей Виссариона это не что иное, как знак божий. Саша останавливается у камня и осеняет себя крестным знамением: сверху вниз, затем слева направо, после чего обводит рукой вокруг тела в знак единения всех религий.

Алтарь Земли стоит на вершине и представляет собой деревянный павильон с символами христиан, мусульман, даосистов и буддистов снаружи и скульптурными изображениями танцующих ангелов-детей внутри. Вокруг Алтаря собрались последователи Виссариона, все они носят льняные одежды на один манер. Правда, у женщин одежда чуть ярче — их длинные юбки и куртки в пастельных тонах. Саша указывает нам на камень, куда мы можем присесть, и призывает к молчанию. Мы с Минной, одетые совсем иначе, явно производим впечатление индюшек, затесавшихся в лебединую стаю, но всеобщего внимания мы не привлекаем, как не привлекает его свежесть сибирского леса.

Священник в пурпурной мантии произносит несколько фраз, после чего начинается песнопение. Собравшиеся выводят его на несколько голосов и поют очень торжественно, но в то же время с почтением, так, что кажется, будто каждый старается издавать звуки как можно тише, чтобы не нарушать спокойствия природы. На несколько секунд я представляю себе, что все по-прежнему стоят здесь и поют псалмы собственного сочинения уже после того, как остальной мир погиб в результате извержений вулканов, землетрясений и падений метеоритов.

Почему здесь все одеты в белое, спрашиваю я Сашу после службы, наблюдая, как присутствующие неторопливо начинают спускаться с горы. «Раньше Учитель носил пурпурные одежды, а сейчас ходит только в белом. Многие вслед за ним считают, что это правильно», — говорит он. Ведь, по его словам, белый цвет — это символ душевной и телесной чистоты.

Через полчаса мы снова доходим до полянки с троном. Он пустует, Виссарион не счел нужным прийти сегодня. Его последователи, которых собралось здесь не меньше сотни, ждут еще немного, а затем спускаются на главную площадь, чтобы там на кругу продолжить пение псалмов.

Отсюда, как солнечные лучи, во все стороны расходятся четырнадцать улиц, названия которых примечательны сами по себе, здесь есть улицы Алмазных рос, Млечного Пути, Лунных цветов, Детских грез, Хрустальных врат, Лесных духов, Серебряных родников, Мерцающих тайн и Звездных полей.

Мы сворачиваем на улицу Млечного Пути и заходим в гости к семье, с которой Минна сдружилась в свой прошлый приезд, Евгений, Анастасия и их дочери — восьмилетняя Белла и трехлетняя Соня — это четыре настоящих генератора радости. Внутри их квартира выглядит гораздо более современной и удобной, чем я ожидал. У них стоит холодильник, плита и компьютер, все работает на солнечной энергии. С течением времени Виссарион смягчил свое изначально враждебное отношение к технике, вследствие чего на подобные удобства теперь не налагается запрет. В поселении также установлены несколько дизельных генераторов, которые используются, например, зимой для отопления помещений.

Нас угощают сливами и травяным чаем, за столом мы чинно беседуем о том, сколько в этом году уродилось картошки, после чего я интересуюсь, можно ли поговорить с Виссарионом. «Мы позвоним Вадиму, а там увидим», — говорит Евгений и тянется за рацией. Вадим — евангелист, который с 1992 года фиксирует в «Последнем завете» каждое слово Учителя. Он стал первым его последователем и считается единственным членом общины, который, подобно Мессии-Виссариону, абсолютно непогрешим. Его ответ радует, но не сильно: Виссарион больше не идет на контакт с гостями из внешнего мира, но сам Вадим готов пообщаться с нами завтра.

Восьмилетняя Белла провожает нас, пока мы бредем в темноте до нашего дома. Она оказывается на редкость смышленой девчушкой, которая склонна выдавать не по годам умные суждения, причем абсолютно естественно, как тот, кто еще никогда в жизни не испытывал сомнений. «Период жизни между тремя и четырьмя годами особенно важен в плане взросления», — говорит она о своей сестре, а об общине мы узнаем следующее: «Раньше жизнь была значительно труднее». Идти до дома в одиночку и без фонарика безопасно, бояться здесь нечего. Вопрос будущей профессии она уже тоже считает решенным: «Я стану кондитером в такой пекарне, где никому ни за что не нужно будет платить».

Гостевой дом напоминает обыкновенный хостел. В большой комнате расставлены 16 деревянных двухъярусных лежаков без матрасов. Мужчины и женщины ночуют отдельно друг от друга в разных зданиях.

В соседнем доме устроили нечто вроде столовой, где несколько пожилых женщин готовят кашу на завтрак. Там на следующее утро мы встречаем еще одного посетителя общины, предпринимателя из Владивостока, который продает японские машины в Новую Зеландию. Для полного счастья ему все же чего-то не хватает. «Я тут приглядываю себе экодеревню», — говорит он. Похоже, так сейчас модно в России — уезжать из городов, замечая, что для общения с природой дачи уже не хватает. С небывалым воодушевлением встретили движение «Анастасия», предполагающее отход к общинной жизни на лоне природы. «Я в поиске смысла жизни, но пока я его не нашел», — говорит наш собеседник. На этих словах мне вспоминается Саша из Крыма и его признание, сделанное во время звездопада, — дескать, у его поколения нет цели. Быть может, кто-то вроде Виссариона призван восполнить этот пробел?

Между тем Минна разговорилась с полным пятидесятилетним мужчиной, который утверждает, что может считывать людей. В Минне он разглядел «много света, множество светлых комнат, но также одну темную», от последней он с удовольствием помог бы ей избавиться, не хочет ли она встретиться наедине? Для того, кто владеет искусством считывания людей, он всматривается не очень-то глубоко, голова его все время клонится к ее голове, а взгляд его ни на секунду не отрывается от ее лица. Это можно было бы принять за невинное «сострадание», но то, как он на нее пялится, говорит само за себя.

Мы решаем, что самое время выдвигаться, учитывая, что нас ожидает встреча со вторым по значимости членом общины. До этого я видел Вадима только в клипе его группы «Интеграл», на котором он под танцевальную композицию выделывает странные, пусть и акробатически сложные движения. Напоминает выступление Майкла Джексона с элементами казачьего танца в исполнении обладателя типичной прически эстрадного певца 1980-х.

Мы встречаемся в школе на улице Звездных полей, буквально в паре сотен метров от дома Виссариона. За тридцать лет с момента записи клипа волосы Вадима мало изменились. Однако к ним прибавились седая борода да пара морщин вокруг глаз. Он излучает спокойную доброжелательность человека, который пребывает в гармонии с собой и с миром и больше не лезет из кожи вон, чтобы нравиться другим. «А, вы про музыкальный бизнес, — говорит он. — Если ты хочешь стать успешным, приходится играть по правилам, которые устанавливают продюсеры. По их воле ты начинаешь петь песни, которые тебе не по душе, чтобы удовлетворить вкусы непритязательной публики. Начинаешь врать самому себе. А ведь жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее во лжи». Проведя пять лет на сцене, он завершил карьеру профессионального музыканта, повстречав Виссариона, в настоящий момент он его главный сподвижник.

Мы заходим в школу — деревянное здание с тремя классами и кухней. В коридоре стоит целый ряд разноцветных беговых лыж — зима близко. Вадим приглашает меня сесть за учительский стол, а сам занимает одну из шести парт, хотя уместнее было бы наоборот. Шкаф уставлен учебниками по математике, на одной из стен висит ватман с цветными отпечатками ладошек учеников.

Мы заводим разговор о «Городе Солнца», о повседневности и уединении, и из его слов мы понимаем, что здесь воплотилась мечта о счастье, само место наполнено позитивной энергией, а члены общины связаны друг с другом братскими отношениями. Они вырвались из тупика, куда общество загнало само себя, ведь быт, политика и экономика оказались отравлены эгоизмом. Здесь же эго рассматривается как внутренний враг, с которым следует ежедневно бороться.

Отсюда также вытекает идея возвращения к гендерным ролям в том виде, как это было принято во времена Христа. «Когда у каждого своя задача, не возникает конкуренции, — мягко замечает Вадим. — Женщина должна служить мужчине, но и мужчина должен служить женщине. Что может быть важнее для общества, чем крепкая семья, но где же их теперь найти — что в России, что в Европе?»

После того как в России перестала существовать атеистическая идеология марксизма-ленинизма, появился Виссарион со своим экспериментом в духе религиозного коммунизма. Параллели напрашиваются сами собой. Идеалом представляется жизнь ремесленника или крестьянина, урожай делится поровну, деньгам значения не придается, разница в социальном положении не учитывается — за исключением, разумеется, «Учителя», обладающего безусловным авторитетом. Он и его красная книжица образуют идеологическую надстройку, которая позволяет последователям ощущать свою принадлежность к кругу избранных, которые обязательно переживут конец света. По словам Вадима, в России начала 1990-х было как раз такое время, когда люди оказались в духовном вакууме и нуждались в другой системе, в которую они смогли бы встроиться.

Напоследок для нас он заготовил новость: «Виссарион три недели назад зарегистрировался в «Фейсбуке». Впервые за весь разговор я чувствую, что Вадим не вполне согласен с идеей своего наставника. «Порой его поступки непредсказуемы. Он делает то, что считает нужным».

И тут до меня наконец доходит, что же мне так напоминают эти сибирские деревни, — закрытую группу в «Фейсбуке». Те, кто здесь живет, в прошлом поставили Виссариону своего рода лайк, иными словами, выразили готовность придерживаться его взглядов на жизнь. И они продолжают друг друга «лайкать», чтобы между ними не возникало негатива. «Город Солнца» у горы Сухая, затерянный в тайге, служит им эхо-камерой, где все придерживаются одного мнения.

В этом стерильном мыльном пузыре, куда не проникают идеи, противоречащие учению Виссариона, люди живут мирно. Здесь никому не приходит в голову сопоставить факты, а в месте, где почти 100 % людей вокруг верят во что-то одно, оказывается очень просто сначала отказаться от критики, а затем вообще выключить голову. Или так: то, что лет пять назад ты считал совершенно невообразимым, теперь принимаешь за вполне возможное. Ведь если столько людей прониклись идеей, вероятно, в этом действительно что-то есть. Такая система может успешно существовать только будучи абсолютно автономной. При этом далеко не все могут быть убеждены, что среди них живет новое воплощение Христа. Но они как минимум допускают такую вероятность. Последователь может не считать себя уверовавшим, но, внутренне соглашаясь с идеей, он не видит между этими понятиями особой разницы.

Стоматолога из «Города Солнца» зовут Ричард, ему 37 лет, он живет в двух домах от школы. У него такой же бархатный голос, как и у Вадима, но, в отличие от последнего, карие глаза, темная кожа и короткие черные волосы. Ричард показывает нам свою клинику и оборудование, которое хоть и выглядит слегка допотопно, в таком отдаленном месте все равно впечатляет: тут есть два стерилизатора, смахивающие на микроволновки, внушительная коллекция сверл и ручной рентгеновский аппарат, похожий на фен, из него получаются снимки размером с почтовую марку. Каждый, кто садится в лазурно-голубое стоматологическое кресло, встречается взглядом прямо с Мессией, портрет которого висит на стене рядом с комбинацией следующих чисел: 5148586. «Эти числа оставил мой предшественник, я не знаю, что именно они означают», — говорит Ричард. Число 14 считается священным в связи с тем, что Виссарион родился 14 января.

Я интересуюсь, считает ли он зубную боль Божьей карой. «Тут все дело в потоках энергии. Если их не направить в нужное русло, будет случаться что-то подобное, — утверждает он. — Но сахар, конечно, тоже вредит», — добавляет он с ухмылкой.

«А что насчет тяжелых болезней?»

«Причина кроется в самом человеке, они — следствие дисбаланса в жизни», — полагает Ричард.

Мы выходим прогуляться, и по дороге он показывает нам самую большую малину, какую я только видел. Ягоды размером с куриное яйцо такие вкусные и сладкие, что на секунду я задумываюсь, нет ли в их соседстве со стоматологией скрытого умысла. Но, разумеется, это все бред, для местных лечение бесплатно.

В конце улицы, ведущей на возвышение, откуда открывается вид на все поселение, строится новый дом для собраний. Окно со скругленными верхними краями издалека похоже на гигантский глаз. Дорожка из отборной каменной плитки ведет отсюда к дому самого Виссариона.

«Каково это, жить так близко к Учителю?»

«Мы это в шутку описываем так: внизу, в деревне, люди живут в кипящей воде, а мы здесь, наверху, находимся прямо на вертеле», — звучит ответ Ричарда. В связи с чем дома в верхней части заметно больше и благоустроеннее, можно сказать, что это элитный район «Города Солнца».

И тут я делаю глупость. Поглядывая на Ричарда, я достаю фотоаппарат, готовый по первому же требованию отложить его, если фотографировать здесь запрещено. Он вроде бы не возражает, поэтому я делаю один снимок дома Виссариона. На фото попадают белые каменные стены, круглые сени и две статуи журавлей в ухоженном садике. Не дворец, конечно, но вполне уютная вилла.

На обратном пути сзади к нам подходит человек. Он заметно рассержен и требует немедленно удалить фото дома. Я подчиняюсь, после чего нас отпускают. На входе в город нас окликают снова. Человек в типично белых льняных одеждах желает знать, что там в итоге произошло с фотографиями. И как только он узнал? Связь здесь налажена гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд. Он также хочет знать, почему ему до сих пор не сообщили о нашем прибытии, ведь он — ответственный по работе с гостями. А еще его интересует, как нам удалось договориться о встрече с Вадимом. Минна пытается его утихомирить, объясняя, что мы отметились сразу же по прибытии.

«А как вы сюда вообще попали?» — спрашивает он нежным голосом.

«Пешком пришли, из Жаровска». Так здесь, кажется, не принято, и это навлекает на нас еще больше подозрений.

После наших заверений о том, что мы так или иначе сегодня планировали покинуть «Город Солнца», он дает нам пройти. Мы возвращаемся в гостевой дом и собираем вещи. В столовой также чувствуется смена настроения, хотя на лицах местных не отражается ни единой негативной эмоции. «О, вы все еще здесь», — произносит одна из женщин и приветливо улыбается.

Через несколько часов пешком по лесу мы возвращаемся к Алексу, у него в гостиной пылает камин. Меня интересует, что он скажет на то, как я свалял дурака с той фотографией. «Ничего страшного, они скоро успокоятся». Он не понаслышке знает, что значит — перечить Виссариону. Алекс открыл магазин на главной улице, где также работает небольшой пункт видеопроката, в основном боевики — 10 рублей за фильм. Один из последователей счел это весьма странным и на одном из воскресных раундов вопросов и ответов поинтересовался мнением Виссариона по этому поводу. Ответ гласил, что это неприемлемо, после чего Алекса изгнали из «семьи» — круга избранных, особенно рьяных последователей. Видеопрокат же действует и по сей день.

Алекса печалит, что в их поселении практически нет возможности развеяться, а он ведь воспитывает 18-летнего сына. Алекс показывает мне план здания, где должно разместиться кафе со сценой для выступлений и будет возможность переночевать, открытие планируется через пару лет. По выходным здесь будут дискотеки, а в маленькой комнате в башне установят телескоп, чтобы наблюдать за звездами.

При этом, несмотря на небогатую событиями культурную жизнь, Алекс считает Жаровск настоящим раем по сравнению с другими населенными пунктами того же размера. «Многие российские деревни практически вымерли. Не в последнюю очередь из-за пьянства и наркотиков. Особенно в центральной части страны, — говорит он. — Хочешь узнать всю правду о русских?»

«Разумеется, — отвечаю я, — как раз за этим я и приехал».

И он рассказывает мне такой анекдот: «Поймали индейцы русского, француза и немца. Вождь индейцев дает каждому по два металлических шара. «Тот, кто больше всех меня удивит, останется в живых, остальных мы убьем». На следующий день приходит он сначала к немцу. Тот удерживает оба шара на пальце. «Гляди-ка, вот она, немецкая точность». Затем очередь француза, тот этими шарами по-всякому жонглирует. Наступает очередь русского: один шар он сломал, а другой потерял. Вождь не мог поверить своим глазам и отпустил его на свободу».

Лучше про русских не скажешь, считает Алекс. «Это и к моему сыну тоже относится. Когда ему было 3–4 годика, мы его одели и отпустили погулять. Через час он вернулся абсолютно голым. Недавно я одолжил ему два модема — на следующий день он вернул мне только один. Купил усилитель звука — через день он сломался. Сейчас он строит себе дом». Даже интересно, чем это кончится.

И, раз уж мы заговорили о России, я спрашиваю Алекса: «Что ты вообще думаешь о Владимире Путине?»

«Страна такая большая, поэтому нам нужен царь, сильный правитель. Его любят за то, что он патриот, не ворует и не пьет. Кроме того, он выдает людям деньги за второго ребенка».

Чувствуется, что говоря «его любят», Алекс имеет в виду в первую очередь себя. Но за время пути я нередко замечал, что из-за моего происхождения люди сдержаннее выражают свое положительное отношение к Путину. Потому что им известно, что лидера их государства критикуют в Европе.

Напоследок Алекс показывает мне Виссариона на видео у себя на компьютере. Его торжественные выступления вызывают ассоциации с фильмами об Иисусе Христе. «Неправильно делать выводы, пребывая в заблуждении», — произносит он торжественно, и его последователи восторженно кивают. А ведь мужик дело говорит.

Истина #15:

Чем ты харизматичнее, тем более тривиальными могут быть твои истины.

Кызыл

Население: 110 000 чел.

Сибирский федеральный округ

Итак, мне приходится вернуться в «мир». Расставание дается мне нелегко, простая жизнь на природе была для меня все равно что краткосрочный отпуск. Но, к счастью или к сожалению, я не проникся идеей, и ничего тут не попишешь, не помогут и две семерки в психоматрице.

В Кызыле я должен встретиться с человеком, о котором знаю только то, что на его странице в качестве фото профиля установлена картинка, на которой Владимир Путин прохаживается на манер Джеймса Бонда перед пылающим Белым домом. Его лаконичный ответ на мой запрос состоял всего из одной строчки: «Привет. У меня есть свободное место, где ты мог бы переночевать пару дней» и номера телефона. Позже он уточнил эсэмэской, не против ли я ночевать в абсолютно пустой квартире, которая выставлена на продажу. Конечно, не против, пишу я в ответ. Даже не зная, как его зовут.

О его родных краях я знаю побольше. Тут мало что напоминает о мирном лагере возлюбивших ближнего своего как самих себя, откуда я только что приехал. Путеводитель Lonely Planet советует воздержаться от прогулок по улицам Кызыла после захода солнца — там могут шататься пьяницы, которые якобы особенно склонны к насилию. Опасность еще больше увеличивается из-за того, что национальным спортом здесь является борьба. Кроме того, местные склонны придерживаться шаманизма, стало быть, перед тем как накачанные водкой борцы оставят меня, избитого до полусмерти, валяться на обочине, они вырвут у меня пару волосков, чтобы сделать из них шаманскую куклу. Она позволит им долгие годы ежедневно причинять мне дикую боль, даже если к тому времени мои ребра, сломанные в результате броска прогибом, уже срастутся. То есть так все выглядит в теории.

ГОМОСЕКСУАЛИСТ — QUEER [Q]

Нетрадиционная сексуальная ориентация была исключена из списка психических болезней в России лишь в 1999 году, однако до сих пор считается «поддающейся лечению». С 2013 года тем, кто одобрительно говорит о гомосексуалистах в присутствии несовершеннолетних, полагается штраф. Из-за чего просмотр финала музыкального конкурса «Евровидение» в кругу семьи превратился в сложную педагогическую задачу, когда в 2014 году победительницей оказалась бородатая артистка-трансвестит Кончита Вурст. «Нет предела нашему возмущению. Это конец Европы! Она сгнила. У них нет больше мужчин и женщин. У них оно», — горячился председатель националистической партии ЛДПР Владимир Жириновский, известный своими заявлениями на грани фола. Впрочем, «нашему возмущению» звучит преувеличенно, во всяком случае, если он имел в виду весь народ: в ходе голосования зрители из России отдали за Вурст целых восемь баллов.

Чтобы добраться до Кызыла, я прибегаю к онлайн-сервису Blablacar[23], в этом случае водитель по имени Сергей отвечает только за car, никакого blabla от него не исходит. Он удивительно похож на Юргена Триттина[24] в те годы, когда тот еще носил усы, а сын его — вылитый Мехмет Шолль[25]. В отличие от тех, на кого они так похожи, отец с сыном абсолютно не разговорчивы. За все пять часов пути они почти не разговаривают. В моменты, когда появляется связь, я пытаюсь планировать дальнейшие этапы моего путешествия, — занятие, которое в России вгоняет в состояние фрустрации.

Билеты на прямой рейс Кызыл — Иркутск, что подле озера Байкал, уже раскуплены — полет продлился бы всего два часа. Следующий рейс будет только на следующей неделе, что для меня поздновато, поэтому мне приходится передвигаться на автобусах и поездах.

В Западной Европе мы привыкли к шоссе и путям, которые сеткой оплели все страны. Таким образом, зачастую из пункта А в пункт Б можно добраться чуть ли не по прямой. В России это не так, тут есть тупики: когда одна дорога ведет в одну сторону, и она же ведет в обратном направлении. Путь из Кызыла в Иркутск по земле через преграду в виде гор — это все равно как если бы тебе нужно было попасть из Гамбурга в Вену и ты обнаружил бы, что придется сделать крюк через Париж, потому что прямого сообщения между городами нет.

На автобусе я должен вернуться в Красноярск — на 800 километров назад (14 часов пути), и там сесть на самолет, чтобы не сидеть вместо этого 17 часов в поезде. В такие моменты осознаешь, насколько все-таки велика Россия. На карте эти расстояния выглядят не такими впечатляющими.

За окном темнеет. Триттин мчится совсем не так, как подобает министру по охране окружающей среды. Обыкновенные участки трассы он проскакивает на скорости 120 км/ч, на узких участках сбавляет скорость до 90 км/ч. При этом он, не испытывая ни малейшего неудобства, ухитряется курить «Оптиму» и набирать эсэмэску. Мы въезжаем в Кызыл в кромешной темноте. Я показываю водителю адрес на карте в maps.me — улица Дружбы, дом 1, квартира 77.

Само собой, я приглядываюсь, что за типы бродят по улицам. И вправду, как только мы останавливаемся, я замечаю пошатывающегося человека с бутылкой в руках. Как хорошо, что Триттин высаживает меня прямо у дверей подъезда.

Я благодарю за помощь, набираю хозяина квартиры, он выходит к двери. Наконец-то, хоть один русский в трениках. У него короткие черные волосы и азиатская внешность. «Я Евгений. Хорошо добрался? Вот ключ от квартиры», — говорит он и заводит меня в трехкомнатную квартиру на втором этаже. Ни мебели, ни кухонного гарнитура, единственным украшением служат две еловые ветки над ванной. Я ощущаю себя скорее покупателем недвижимости, а не гостем. «Мне пора, может, получится встретиться завтра», — говорит Евгений.

И вот в моем распоряжении оказывается вся квартира. Чего в моем распоряжении нет, так это спального матраса, питьевой воды и продуктов, кедровые орешки не в счет. Уже по дороге сюда было ясно, что поблизости нет ни работающих магазинов, ни закусочных. Что, впрочем, мало что меняет, ведь квартиру страшно покидать из-за пьяных борцов-шаманов. Я раскладываю на паркетном полу свой тоненький спальный мешок, подкладываю под голову зимнюю куртку и жду рассвета.

В центре Кызыла три железных льва поддерживают земной шар, из которого торчит нечто вроде огромной шпильки. Ее венчает фигурка оленя. Памятник высотой 17 метров установлен в центре Азии, который, по одной из версий, находится именно здесь. В тысяче километров южнее Кызыла, в местечке неподалеку от Урумчи, уже на территории Китая, утверждают, что центр Азии находится у них. Установленная там статуя также изображает земной шар, а высота ее — целых 18 метров, что как бы намекает, что их вычисления гораздо точнее. Если бы измерения провели по сотне других карт, вскоре в округе появилась бы еще сотня подобных скульптур.

Истина #16:

География порой очень субъективный предмет.

Центр или не центр, а мне все равно нравится ощущать себя обыкновенным туристом и целый день просто слоняться по городу. Сначала я съедаю гору печенья в «Антикафе», где посетители платят не за съеденное или выпитое, а за время, проведенное в заведении. В Доме народного творчества проходит концерт четырех музыкантов по имени Менги, Мерген-Херел, Аяс и Шончалай, они выступают с горловым пением, играя на народных инструментах. Если кому-то не верится, что человеческие голосовые связки способны звучать подобно диджериду[26], обязательно стоит послушать горловое пение вживую. На радостях я чуть было не купил себе допшулуур, трехструнную лютню, обтянутую кожей горной козы и с головкой в виде лошади. Но, увы, она не поместилась бы в багаж.

С большим удовольствием прихватил бы я и золото скифов из Национального музея. Несколько лет назад совместная экспедиция немецких и российских археологов обернулась сенсационной находкой — ими была найдена царская гробница «Аржаан-2». Там обнаружились 6000 украшений, включая миниатюрные фигурки из золота, шейные обручи и браслеты, а также целая стая миниатюрных хищных кошек, которыми были украшены предметы одежды. Самые ценные экспонаты собраны в отдельном охраняемом помещении за бронированной дверью. Мне больше всего приходятся по душе золотые олени с развесистыми рогами и коротенькими хвостами, они очень симпатичные, несмотря на то, что им по 2500 лет.

Таинственный Евгений так и не выходит на связь (наша вторая встреча с ним длится не больше минуты, когда я перед отъездом захожу отдать ключ). Поэтому я иду гулять с Аю, с которой у меня также назначена встреча. Мы встречаемся в восемь часов, когда на улице уже стемнело.

Аю 24 года, она изящна, как настоящая китаянка, у нее длинные черные волосы. Девушка одета в белый блейзер, блузку с цветочным принтом и новенькие кроссовки-сникерсы. Она приходит вместе с ее не менее милой мамой, которая, однако, уже через пять минут прощается и уходит. После чего я делаю вывод, что на убийцу с топором я не тяну, о чем я, впрочем, сожалею, ведь это означает, что борцов-забияк мне явно не запугать. С другой стороны, если рассуждать логически, сейчас они все равно уже настолько упились, что не заметят никакой разницы, учитывая, что улица, по которой мы шагаем, почти не освещается.

Я спрашиваю у Аю, как она только не боится гулять по улицам в такое время суток. «У меня пьяницы просят только деньги на бутылку, — говорит она весело. — И никогда не было проблем, я и в два часа ночи спокойно добираюсь домой одна». На самом деле она живет в Польше, в Познани, где изучает тюркологию. Она приезжает домой только на каникулах, чтобы повидаться с семьей. Она свободно владеет английским, польским, русским, монгольским и тувинским и очень сообразительна, но ходит не спеша, а говорит тихо, даже когда злится.

«Мы жертвы российской пропаганды, которая чернит все, что бы ни происходило в Тыве, — ругается Аю. — Если местный кого-то убил, в новостях это называется «Тувинец совершил убийство». Если же убийца был русский, дают заголовок: «Убийство в Тыве», без какого-либо указания на его происхождение. А иногда старые истории об убийствах через пару месяцев начинают тиражировать по новой». Как и все, она разделяет понятия: под русскими подразумеваются славяне, этнические группы обозначаются как чеченцы, тувинцы или якуты, хотя по паспорту они граждане одной страны. «Если я скажу, что я из Тувы и у меня в сумке нож, мне поверят на слово, — говорит Аю. — И в то, что у меня двадцать оленей, тоже поверят. Многие представления людей не имеют ничего общего с реальностью». Впрочем, времена, когда эти представления формировались, были не так уж давно. Бабушка Аю, у которой она буквально сегодня была в гостях, еще жила среди кочевников.

РУССКИЕ КОРТОЧКИ — RUSSENHOCKE [R]

Непринужденная поза с согнутыми коленями, на которые опираются локтями, в то время как взгляд устремлен вдаль. С точки зрения невербальной коммуникации она схожа по происхождению с позой, принимаемой во время визита в общественный туалет в китайской провинции, а также с позами рэперов на грампластинках 1990-х годов. В начале 2016 года был короткий период, когда было популярно делать селфи на корточках и делиться фото в Instagram или Facebook. Однако приблизительно спустя две недели мода сошла на нет, тем самым войдя в список лучшего, что случилось за 2016 год.

С математической точки зрения пьяницу можно вычислить по тому, что он с равной вероятностью может шагнуть в любую из четырех сторон света. По аллее к нам приближается как раз один из таких сумрачных типов, к которым можно применить это определение. Аю предлагает перейти на другую сторону улицы. «Алкоголизм всегда был здесь проблемой, местные уже генетически предрасположены к тому, чтобы напиваться», — рассказывает Аю. Мне интересно знать, чем может быть вызвано желание очернить тувинцев? «После распада Советского Союза мы хотели стать независимыми. В Москве это не оценили», — дает она ответ. Власти не устают напоминать, кто тут главный. Как, например, сегодня. Аю планировала сходить на доклад об альтруизме в понимании буддизма, но докладчика из Тибета накануне арестовали. Причина до сих пор не установлена.

Ужинать мы идем в столовую «Восток», которая оказалась так хорошо спрятана на втором этаже над супермаркетом, что в одиночку я никогда бы ее не нашел. Пельмени со сметаной невероятно вкусные и почти ничего не стоят — как приятно все-таки ходить с местными жителями в их любимые заведения!

Позже, снова оказавшись на улице, мы разговариваем о Шопенгауэре и Томасе Манне, «Жестяном барабане» и Вагнере, о Дрездене и Берлине. Аю только планирует начать учить немецкий, но уже знает о немецкой культуре больше, чем основная масса учащихся старших классов.

«У меня есть друзья в Берлине. Того, кто старается интегрироваться в немецкое общество, принимают, и это мне очень по душе. В России же, напротив, все настроены довольно недоброжелательно по отношению к людям других национальностей, прежде всего в Москве и в Санкт-Петербурге».

На улице полумрак, на асфальте попадаются то неровности, то трещины, — следствие того, что тут частенько случаются землетрясения. Уличные фонари отсутствуют начисто, единственным источником света служат окна домов. Нам навстречу то бегут какие-то лающие собаки, то попадаются мужчины, бредущие нетвердой походкой в ночи. Но никто не пристает, вплоть до того момента, как мы прощаемся и разъезжаемся на такси по домам. Пьяные борцы, судя по всему, сегодня бродят где-то совсем в других местах.

Ольхон

Население: 1500 чел.

Территория: 730 км²

Сибирский федеральный округ

Якутск

Население: 270 000 чел.

Дальневосточный федеральный округ

Мирный

Население: 37 000 чел

Дальневосточный федеральный округ

На свете есть две несправедливые вещи, которые приходится принять как должное: красота и полезные ископаемые. Людям с правильными чертами лица можно особо не стараться нравиться другим. Странам с запасами нефти и газа не нужно искать способы разбогатеть.

Прибавьте полезные ископаемые к красоте и получите алмазы. Глядя на алмазную шахту, понимаешь, что за все в жизни приходится платить, что у медали всегда две стороны. Вот, например, как в Мирном: тот, кто бросает все силы на поиски прекрасного (в данном случае: сияющих камней), должен смириться с отвратительным (то есть с огромной дырой в земле).

В одном из универмагов этого городка продают сувенирные тарелки, на которых изображена та самая «дыра мира». Возле нее художник изобразил Жар-птицу, церковь и котелок, до краев наполненный алмазами, чтобы картина в целом выглядела менее отталкивающей. Маленькие тарелки стоят 500 рублей, большие — 800. Они не пользуются большим спросом, признается продавщица.

На следующий день после приезда в Мирный я прихожу в местную библиотеку на встречу с начальницей отдела культуры и молодежной политики. Ее зовут Марина, у нее вьющиеся черные волосы и карие глаза — и то и другое унаследовано от родителей, имеющих азербайджанские и грузинские корни. Она носит подвеску-медальон с надписью «Forever young» и в свои 23 занимает впечатляюще высокую должность.

Сегодня она намерена добиться большего, а именно, сниматься в кино. Итальянский режиссер Саверио Песапане объявил кастинг для своего фильма о Мирном, который он снимает на спонсорские деньги для Венецианского кинофестиваля. В центре сюжета — молодой человек, который решил навсегда покинуть город и уже купил билет на самолет. Однако с ним начинают происходить странные вещи, которые он расценивает как знак. Они указывают на то, что все-таки лучше будет остаться. Ключевую роль в фильме играет загадочный шаман, а сцена встречи с ним в снегах заставит зрителей поломать голову над тем, что реально, а что нет.

В общей сложности на пробы пришли восемь человек: семь мужчин и Марина. Я высоко оцениваю ее шансы на успех, и не только потому, что она единственная представительница прекрасного пола среди кандидатов на роль. Ее типаж кажется мне наиболее подходящим. Яркая, непоседливая девушка, которая говорит и смеется чуть громче, чем нужно, как это часто бывает у людей ростом ниже 160 см.

Марину приглашают пройти в соседнюю комнату, дверь туда располагается между металлическими полками с «Новинками» и «Русской литературой».

Тем временем у меня завязывается беседа с двумя коротко стриженными парнями, они держат большие пальцы в карманах джинсов, а остальные снаружи, но выглядит это далеко не так небрежно, как им того хотелось бы. Они рассказывают, что в Мирном их сверстникам действительно живется скучновато. Потанцевать можно только в двух местах: в «Малибу», где каждую ночь все заканчивается дракой, и в «Глобусе», где чуточку поспокойнее. Зато в окрестных лесах можно на славу поохотиться: тут тебе и лоси, и олени, и гуси, и утки. Два дня назад, правда, одного охотника задрал медведь, такое тоже случается.

Марина выходит. «Все в порядке, — говорит она, сияя. — Режиссер хотел как можно больше узнать о моем образовании и о самом городе». О своем выборе съемочной локации он высказался занятно: «Вы живете в уникальном месте, оторванном от остального мира, с огромной воронкой в земле. Возможно, тот, кто прибыл из другого места, сможет оценить вашу уникальность и разглядеть в Мирном то, чего вы не замечаете».

«ВКОНТАКТЕ» — VK.COM [V]

Важнейшая социальная сеть в стране со 100 млн активных пользователей. Интерфейс и функционал повторяют то, как в 2006 году выглядел Facebook, тем не менее российская версия стала гораздо успешнее. Явное преимущество по сравнению с американским аналогом состоит в том, что у пользователей «ВКонтакте» есть бесплатный доступ к несметному количеству фильмов и музыки. При этом жалобы правообладателей пока толком не затронули работу компании — российские суды постановили, что соцсеть не несет ответственности за то, что загружают ее пользователи.

Пока я гуляю по городу, у меня появляется возможность проверить истинность этого суждения. Причем в особенный день — сегодня выборы в Государственную думу. Чтобы настроить граждан на нужный лад, из динамиков, подвешенных на уличных фонарях, льются патриотические песни, в них поется о величии России и о героях Великой Отечественной войны. «Разбудили меня сегодня, — говорит Марина. — Ненавижу эти песни, хотя я патриот. Неужели нельзя включить Джастина Бибера или OneRepublic?»

Оказавшись на главной площади, мы проходим мимо памятника Ленину. Вождь пролетариата — неотъемлемая часть любого городского пейзажа. По всей России насчитывается более 5000 его скульптурных изображений и бюстов. Но конкретно с этим что-то не то, однако я никак не пойму, что именно.

На одном из фасадов висит агитационный плакат с надписью «АЛРОСА за Единую Россию!» Крупнейшая алмазодобывающая компания России с главным офисом здесь, в Мирном, которая на сегодняшний день является главным местным работодателем, в открытую призывает голосовать за пропутинскую партию. Тут надо понимать, что «АЛРОСА» значит для Мирного столько же, сколько Volkswagen для Вольфсбурга. Город с населением 37 тысяч человек существует исключительно за счет богатой алмазами кимберлитовой трубки, открытой геологами 60 лет назад. К югу от центра города двум ученым и местному оленеводу, который по легенде и указал на месторождение, установлен памятник в натуральную величину. Сейчас доля «АЛРОСЫ» на мировом алмазном рынке составляет около 25 %, кроме того, они освоили и другие отрасли.

«Ходят слухи, что предприятие в убытке, и скоро деньги на самолеты, сельское хозяйство и культуру выделять больше не захотят, — рассказывает Марина. — В этом случае они вернутся к своему основному занятию и займутся исключительно добычей алмазов. Звучит совсем невесело, у моего отдела тогда будет гораздо меньше средств на мероприятия». Марина занимается организацией концертов и спектаклей, а также иногда устраивает спортивные мероприятия для молодежи. Мы останавливаемся перед зданием одной из спортивных школ. «Не хочешь заглянуть?» Разумеется, хочу.

А вот вахтерша, дама за пятьдесят, от нашей идеи не в восторге. «Тут вам не музей, а школа», — разъясняет она тоном ледяным, как январь в Якутии. Марина пускает в ход все свое обаяние и под конец выражает надежду, что для путешественника из Германии, возможно, будет сделано исключение. «Ну хорошо, можете спуститься и посмотреть, но потом сразу назад», — говорит эта ледышка.

В конце коридора располагается зал для игры в баскетбол. Вдохновлять на спортивные достижения призваны изображения со сценами солдатских тренировок и портреты героев Великой Отечественной войны, развешанные на стенах. Здесь также есть отличная площадка для бокса, гимнастический зал и помещение для фитнеса с гантелями и силовыми тренажерами.

До меня доносится звук шагов по линолеуму: к нам приближается вахтерша. Она определенно хочет нас отсюда вышвырнуть, ведь мы тут бродим уже дольше 60 секунд. А вот и нет, как раз наоборот. «А на зал для настольного тенниса хотите взглянуть? Я вам сейчас свет включу», — предлагает она и распахивает дверь. Марина подмигивает мне, и мы осматриваем два современных стола. Под конец нам разрешают полюбоваться и на монитор видеонаблюдения, куда поступают изображения с черно-белых камер. И на площадку для волейбола. И на коридор на верхнем этаже. И на площадку для борьбы. И на вестибюль. Мы благодарим за экскурсию как примерные школьники и выходим на улицу.

Истина #19:

Обаяние действует. Даже на русских вахтерш.

Универмаг под названием «Клондайк», ресторан «Геофизик», дом культуры «Алмаз». Я уточняю у Марины, можно ли здесь где-нибудь по дешевке купить пару камешков. Ответ отрицательный. «Но всего за тысячу рублей ты можешь купить себе алмазик размером где-то с песчинку». Поговаривают о существовании черного рынка, куда товары попадают нелегально, несмотря на строгий контроль. Марина об этом ничего не знает.

Районы Мирного состоят в основном из девяти-десятиэтажных зданий на сваях, окруженных маленькими парками в форме буквы U с игровыми городками. В городе не найдется ничего более современного, чем замки и пиратские корабли для малышей. Будто бы на них потратили все имеющиеся краски, так что на стены жилых домов уже не хватило.

Повсюду висят таблички, призывающие закрывать двери и беречь тепло. Кстати, о дверях: чтобы попасть в дом, нужно пройти как минимум через две, а то и три или даже четыре двери, — все для того, чтобы зимой холод с улицы не проникал в помещения. Истинному джентльмену это доставит массу проблем, если он вознамерится придерживать каждую дверь, пропуская даму вперед.

«Тебе повезло, что ты именно сейчас приехал, — говорит Марина. — На следующей неделе обещают уже –5 градусов». А сейчас я еще могу ходить в джинсах с огромными дырками и не мерзнуть.

В глубине торгового центра «Мега» на верхнем этаже притаился салон меха. Помещение площадью менее 12 м² увешано сотнями бархатистых норковых шуб в черном и белом цвете. Здесь нет ничего дешевле 120 тысяч рублей (примерно 1700 евро), многие стоят вдвое больше. Разве кто-то согласится купить подержанное авто за ту же цену, если можно носить напоказ подобную статусную вещь? На картонных бирках расписано, что делать, чтобы шуба служила долго, мокрый мех надо обязательно отряхнуть, прежде чем вешать в шкаф. Там же указано название фирмы-производителя Evropa Gold Fur, что примечательно хотя бы потому, что в Европе норковые шубы уже несколько десятилетий как не в моде, они не приносят ничего, кроме головной боли, тем, кому достаются по наследству (Может, выбросить? Жалко зверушку. Начать носить? Неполиткорректно. Продать? Умаешься). Вероятно, стоило бы организовать сбор старых норковых шуб с их последующей оптовой отправкой в Сибирь?

«Зимы у нас действительно суровые, — рассказывает Марина. — Но в последнее время становится теплее, теперь у нас частенько всего лишь –30, а не –40 градусов».

«Выходит, вы рады глобальному потеплению?» — спрашиваю я.

«Нет-нет, боже упаси. Мы же живем в условиях вечной мерзлоты. Если тут слишком потеплеет, кругом будет вода. Хочешь взглянуть на избирательный участок?»

Мы проходим по главной площади мимо памятника Ленину, с которым что-то неладно, и направляемся в ДК «Алмаз». В вестибюле пахнет попкорном, в здании, помимо всего прочего, располагается и кинотеатр. Сейчас в прокате «Джейсон Борн», «Глубоководный горизонт» и ремейк «Великолепной семерки».

Согласно указателю, избирательный участок находится справа, женщины сидят там по двое за деревянными столами, на которых стоят таблички с буквами алфавита. Они поджидают граждан, которые должны зарегистрироваться в нужном списке. Входы в кабины для голосования прикрыты шторами, около них сидят четыре наблюдателя со знаками отличия своих партий. Молодой человек от «Единой России» со стрижкой андеркат, одетый в дорогой костюм и галстук в белую и красную полоску, выглядит наиболее представительно. Рядом с ним, в рубашках и джинсах сидят мужчины от КПРФ и «Справедливой России». А последняя в ряду — Юлия, начальница отраслевого отдела городской администрации, одна из тех, кто встретил меня тогда в аэропорту. «Мы подсчитываем, сколько людей проголосовало, — объясняет она, в чем заключаются их обязанности. — Но нам нельзя ни с кем разговаривать, чтобы ненароком не повлиять на чей-нибудь выбор». Она должна сидеть здесь сегодня с 8 часов утра до 8 часов вечера. Вот интересно, оставляет ли равнодушными избирателей тот факт, что здесь собрались представители от трех партий. Если бы у меня не было никакого представления, за кого голосовать, я бы оглядел их и обязательно отметил бы для себя, кто из них производит самое приятное впечатление или, по крайней мере, у кого из них самый шикарный галстук.

После этого мы отправляемся поесть шашлык в ресторанчик неподалеку, где Марина рассказывает мне, за кого проголосовала. На стене висят часы с изображением Путина, и ей доставляет массу удовольствия позировать под ними с большим пальцем вверх. Но и ругает власть она так же охотно и часто. «Им нравятся люди, которые все время сидят у телевизора, которые постепенно начинают бояться покидать свой дом или город, и в итоге принимают ту версию мира, которую им предъявляют в СМИ». Вполне возможно, что в отдаленном Мирном таких людей больше, чем где-либо. Неужели самые запуганные люди и самые ярые националисты попадаются в основном в глуши?

Выйдя на улицу, мы будто бы оказываемся в фильме-антиутопии о конце света. По улицам Мирного медленно разъезжает черный мини-вэн с тонированными стеклами, из рупора доносится одна и та же фраза: «Остался лишь час. Сделайте правильный выбор. Ваша жизнь зависит от того, какое решение вы примите сегодня».

Чуть позже выясняется, что сорокавосьмипроцентная явка в Якутии не выше средней по России («Единая Россия», хоть и побеждает, однако набирает здесь меньше голосов, чем в большинстве других регионов, видимо, тот яркий галстук, вопреки ожиданиям, не подействовал на избирателей).

Мы снова и снова проходим по главной площади, и под вечер мне, наконец, становится ясно, что не так с памятником: Ленин сидит. Как будто это место настолько вывело главного революционера из равновесия, что он вынужден был присесть. Во всех других городах, где я бывал, его всегда изображали стоящим. С самыми разными вариантами положения рук, которых хватило бы, чтобы проиллюстрировать целую книгу на тему «Язык телодвижений власть имущих». Правда, памятнику в Мирном в такой книге вряд ли бы нашлось применение: этот Ленин задумчив, левой рукой он облокотился на колено, а на лице у него застыло несколько недоуменное выражение. Вождь революции изображен мыслителем с опущенными плечами, в его позе нет ничего доминирующего, ни капли агитационного. Чем дольше я его рассматриваю, тем отчетливее мне представляется, что он съежился на своем гранитном постаменте и будто бы спрашивает себя: этого ли я хотел?

Порой Марина задается тем же вопросом. Она мечтает уехать из Мирного в Москву или в Санкт-Петербург. Хотя родители против. «Они говорят: здесь у тебя есть все». Как-то раз она два месяца провела в Англии, проходила там языковые курсы. Ее впечатлило, насколько доброжелательно люди там относятся друг к другу. «Русские всегда суперсереьзны, чем-то всегда загружены, либо у них денег не хватает, либо дела не идут в гору. Европейцы производят впечатление гораздо более радостных людей, — считает она. — С тех пор как я побывала в Англии, я гораздо чаще улыбаюсь, из-за чего некоторые принимают меня за идиотку. А какие вы, немцы?»

«Нас не считают позитивными, — отвечаю я. — У нас любят пожаловаться, особенно на погоду».

«Здесь это тоже любимая народная забава. Особенно зимой».

«Но как мне кажется, в глубине души немцы чувствуют удовлетворение, когда у них есть повод на что-то пожаловаться. Я ною, следовательно, существую».

«Я думаю, что между нашими странами много общего. Я тебе уже рассказывала, что у меня в школе был немецкий?»

«Нет».

«На уроках мы в основном пели песни, например: «Пчелка Майя», «Колпак мой треугольный», «Дойчланд, Дойчланд убер аллес» и все такое».

«Любопытная подборочка».

Мы прощаемся у больницы, на фасаде которой в полный рост нарисован Юрий Гагарин. «Мы заедем за тобой часа через два и поедем тусить», — говорит Марина.

«За мной» — это значит в двухэтажный вытянутый дом, он же общежитие, где безвозмездно живут учителя. В связи с тем, что одна Маринина приятельница недавно вышла замуж и переехала, комната номер 11 освободилась. Внутри невероятная жара, хотя обогреватель даже не работает. По всей вероятности, включено центральное отопление. Зимой это, безусловно, прекрасно. Сейчас же мне приходится открыть окно, чтобы не обливаться потом.

На вешалке висит множество теплых курток, но ни одной шубы, должно быть, прежняя обитательница этой комнаты забрала их с собой. Книжная полка отсутствует. Зато есть матрешка с лицом Барака Обамы. Не в силах справиться с любопытством я, разумеется, раскрываю ее и обнаруживаю внутри Джорджа Буша-младшего, Билла Клинтона, Джорджа Буша-старшего и крошечного Рональда Рейгана. Ненавидимые главы извечно враждебной страны сложены друг в друга так, что нынешний носит в себе всех предыдущих.

В конце коридора располагаются туалет, душ и кухня общежития. Жизнь местных учителей кажется относительно легкой по сравнению с теми, кто работает на «АЛРОСУ» или в бюджетном секторе. Им даже выплачивают нечто вроде компенсации за тяжелые условия труда. Марина, например, может ежегодно рассчитывать на отпуск в 65 дней (в дополнение к девяти государственным праздникам), и каждые два года может летать на дальнее расстояние за счет администрации.

ХВ

На Пасху эти кириллические буквы украшают куличи и яйца. «ХВ» означает «Христос воскресе». Особенно приятен на вкус расписанный этими буквами кулич — сладкий пирог с изюмом, ванилью или кардамоном. Он даже позволяет приоткрыть завесу будущего: если корочка не крошится, а тесто хорошо пропеклось, то год будет удачным.

С улицы я слышу знакомую песню «Бродяга». «Ему не надо жизни золотой, сегодня стала ты ему женой», и далее по тексту. Та же песня звучала, пока мы тряслись в «Ладе» того студента по дороге из аэропорта в Мирный. В ту же секунду мне приходит сообщение, в котором, собственно, уже и нет нужды: «Мы у подъезда». Я спускаюсь и сажусь в машину к Марине, Юлии и Игорю, студенту, который снова настроен на танцевальный лад. Все встречавшие меня в аэропорту снова в сборе. С ума можно сойти, как быстро на новом месте можно почувствовать себя частью дружной компании.

Игорь дает по газам и прибавляет звук. Мне начинает казаться, что я чувствую, как из-за децибел волосинки в моих ушах встают дыбом. «Обязательно приезжай зимой, поедем с тобой дрифтовать», — кричит Игорь. Он имеет в виду безумные заносы и повороты на льду.

Бар «Глобус» находится в невзрачном индустриальном здании и имеет два зала, в одном пьют, закусывают и разговаривают, в другом пьют, закусывают и танцуют. Начало вечера мы проводим в зале для разговоров, заказываем напитки и электронный кальян с ароматом апельсина, который отдает скорее чистящим средством для ванны с ароматом цитруса. Зато у колбы фиолетовая подсветка.

В зал стекается все больше и больше принарядившейся молодежи в облаках парфюма, а мы тем временем заводим разговор на самую актуальную тему на вечеринках: поиск второй половинки.

Рассказывает Марина: ее родители настаивают на скорейшем замужестве, самое позднее в 25 лет. Они мечтают о внуках, предпочтительно в союзе с мужчиной из Азербайджана или Грузии. Так или иначе, он должен быть мусульманином[27].

Рассказывает Игорь: его родители, равно как и друзья, хотят видеть его женой русскую. Под «русской» они понимают славянку, а не якутку или мусульманку. Он общается со многими молодыми спортсменами, и все они не могут найти себе невесту по схожей причине. «Не курят, не пьют, не ходят на дискотеки. Это кажется скучным, — говорит двадцатилетний Игорь. — Но как только они переезжают в другой город, то сразу находят себе идеальных жен. Один мой приятель в Новосибирске только что женился на супердевушке, стройной, хозяйственной, она печет лучшие на свете блины». Сам Игорь тайно влюблен в девушку по имени Лиза, но она на восемь лет старше его и уже давно работает. «А я простой студент, у меня ни денег, ни дома. Мне нечего ей предложить», — полагает он.

Рассказывает Юлия: ее родители уже почти перестали на что-либо надеяться. Она стройная, высокая и хорошенькая, но к 29 годам она почувствовала, что в Мирном выбирать особо не из кого, если только она не согласна на «трудные случаи» или кого-то младше себя, потому что большинство переженились уже около двадцати. Знакомым спортсменам Игоря она была бы неинтересна, даже если бы они были ровесниками: Юлия якутка, у нее азиатская внешность.

Ох и любим же мы все усложнять.

Вот у кочевников, коренных жителей Якутии, было совсем иначе. Если они встречали мужчин из других регионов, то чуть ли не приглашали их оплодотворить своих женщин. Все потому, что в их общинах почти все были в родстве, а они знали, что разнообразие в наборе генов гарантирует более крепкое здоровье детей.

После такой вводной части мы готовы переходить на танцпол в соседнем зале. С дискошаром, кирпичными стенами и баром, где реклама коктейлей сложена из неоновых букв. Здесь пахнет алкоголем и чесноком из подаваемых блюд.

Сначала на танцпол выходят исключительно девушки, парням требуется сделать еще пару глотков. Русская танцевальная музыка нравится всем заметно сильнее, чем песни Шакиры или Бейонсе, которые разгоняют публику по стульям или за стойку бара.

Внезапно танцующие расступаются, и вперед выходит крепкий парень с горделивой осанкой и проворными ногами, он начинает танцевать кавказский танец. В каждом его шаге и повороте сквозит такая ярость, такая решительность, что от страха задрожали бы даже новозеландские танцоры хака. Вот только его стеклянный взгляд идет вразрез с выверенными движениями. Наконец, он поднимает ртом с пола рюмку, выпивает ее без помощи рук и отбрасывает ее в сторону, резко мотнув головой. До конца вечера под высокими каблуками хрустят осколки. «В женихи не годится», — замечает Марина, которая сама превосходно танцует.

А вот на другого молодого человека она уже явно положила глаз. «Я всегда немного робею, — признается она. — Впрочем, мне кажется, мужчинам как раз не нравится в женщинах напористость и чудаковатость».

К общему мнению по поводу того, что нравится мужчинам, а что женщинам, мы так и не приходим. Глубокой ночью Игорь развозит нас всех по домам, но едет объездным путем по ровному шоссе, разгоняя свою Lada до 135 км/ч. Разумеется, с музыкой на полную громкость. «Ему не надо жизни золотой, сегодня стала ты ему женой».

На следующий день я в одиночку снова отправляюсь к алмазной шахте. Путь по пыльным дорогам меж новеньких построек для нужд явно подрастерявшей актуальность отрасли занимает у меня добрых 45 минут. Поразительно юные водители вывозят добытую горную породу на самосвалах белорусского производства с порядковыми номерами. Несмотря на то, что добыча открытым способом была прекращена, «АЛРОСА» продолжает работы под землей ради благородного минерала, вследствие чего остается масса пустой породы. Пара тонн грунта перемалывается ради алмаза в пару карат. Но дело того стоит: общая стоимость камней, найденных за 44 года в руднике «Мир» вплоть до его остановки, оценивается в 16 млрд евро.

Мимо проезжает свадебный кортеж из дорогих джипов, их сигналы напоминают приглушенные корабельные гудки. Они фотографируются у самой бездны. Рядом с гигантской дырой нет ни заграждения, ни сотрудников службы безопасности, лишь предупреждающие таблички с множеством восклицательных знаков. Уставшие от жизни, так же, как и желающие заняться альпинизмом, не встретят никаких препятствий.

Вместо этого лучше вскарабкаться на близлежащий холмик, на вершине которого стоят огромные экскаваторы и грузовики, ставшие своеобразным памятником. Парочка ребят устроили себе тренировку на ковшах и грузовых платформах.

Отсюда открывается впечатляющий вид на аэропорт, видно, как в тумане стоят огромные списанные «Туполевы», напоминающие призраков. Для пилотов действует правило: над шахтой нельзя летать ни на вертолете, ни на самолете из-за опасности возникновения скоса потока. Зимой взлетно-посадочную полосу расчищают перед каждым взлетом и каждой посадкой, иначе ее невозможно эксплуатировать.

Я разговорился с девятиклассницей Ольгой и восьмиклассником Дмитрием. «Мы так рады встретить иностранца, хоть английский попрактикуем, — говорит Дмитрий. — Теперь у нас будет что рассказать учителю. Ведь к нам вообще не приезжают туристы».

Московский архитектор Николай Лютомский с удовольствием бы это изменил. Он представил весьма безумный проект под названием Eco-city 2020, желая превратить гигантскую «дыру» в Мирном в экогород. С садами и естественной системой вентиляции, стеклянным куполом и солнечными батареями, которые должны вырабатывать достаточно энергии, чтобы обеспечивать жизнь 100 тысяч человек. Если воплотить это в жизнь, туристов определенно прибавится. Но пока это утопия чистой воды, пусть и прекрасно обрисованная.

В своем текущем состоянии рудник кажется мне гораздо привлекательнее. Пустота, возникшая в результате десятилетий каторжной работы. Пустота, которая служит напоминанием о том, чем может обернуться алчность для природы. Пустота со смотровой площадкой.

Пункт приема багажа в аэропорту Мирного похож на чулан. Движущейся ленты нет и в помине, я просто перекидываю свой рюкзак через железную дверь. Еще никогда выражение «скинуть вещи в багаж» не оказывалось настолько буквальным, как сейчас.

Впрочем, мои опасения за грязную одежду и вторую пару обуви развеиваются при виде самолета, на котором я полечу. Это самолет с самым громким именем из всех, что существуют на свете, — «Сухой Суперджет 100», новейшее достижение российской инженерной мысли. Но это с одной стороны. С другой стороны, освоение рынка прошло не слишком гладко. Четыре года назад[28] один такой «Суперджет» разбился в Индонезии во время демонстрационного полета для журналистов и потенциальных покупателей, все 45 человек на борту погибли. С тех пор был продан 71 самолет, большинство из них летают по России, несколько в Мексике, но в Индонезии — ни одного.

Даже странно, что за все время путешествия мне до сих пор так и не довелось полетать на самолете российского производства. Один из полетов я совершил на украинском «Ан», остальные же проходили на борту Bombardier или Airbus. Печально известные колымаги советских времен от Туполева и Яковлева используются все реже. Но в России во время полета по-прежнему не так уж много развлечений — мультимедийные экраны, встроенные в каждое сиденье, здесь не предусмотрены.

Что касается самих авиалиний, могу сказать, что я по достоинству оценил «Аэрофлот». Не только в силу невероятно стильной формы бортпроводниц. Но и потому, что самолеты прибывают сравнительно вовремя, выглядят современно и уже давно не падают с той периодичностью, которая наблюдалась в 1970-х или в 1980-х годах. Для меня это стало переворотом в сознании: раньше, собираясь в Азию, я всегда избегал российские авиалинии, даже если при этом мне приходилось переплатить пару евро. А сейчас я радуюсь, если попадаю на внутренний рейс «Аэрофлота». Но в Мирный они не летают, поэтому я лечу с «Якутией» — у этой небольшой авиакомпании от силы тринадцать самолетов. Самые маленькие из них хуже всего. По статистике, за 2015 год риск крушения самолетов, летающих по России, в четыре раза выше, чем в среднем по миру. Возможно, поэтому здесь каждый раз аплодируют пилоту после посадки.

Если особо не приглядываться, то пассажир Суперджета может и не заметить, что он сидит не в Boeing и не в Airbus. Да, салон выглядит более пластмассовым, а шум двигателя напоминает скорее жужжание электробритвы. Но лампочки и вентиляторы над пассажирским креслом расположены точно так же, и даже источают тот же самый едкий запах.

Как только я устраиваюсь на своем месте 14А, двигатель глохнет. Это может означать что угодно. Через десять минут пилот заводит машину снова, и на этот раз самолет выезжает на взлетно-посадочную полосу.

«Сухой Суперджет» отрывается от земли и проводит в воздухе положенные три часа. В небе над тайгой двигатели работают без сбоев, и кислородные маски не выпадают из отсеков, хотя перед посадкой мы несколько раз попадаем в зону турбулентности. Так что после приземления пилот честно заслужил свои аплодисменты.

Водка выделяется на фоне других алкогольных напитков за счет того, что необыкновенно проясняет сознание, чем профессиональнее достигается это состояние, тем дольше оно длится. В нем нет ничего общего с захмелением от пива, головокружением от виски, возбуждением от «Куба либре» или отключкой, которая наступает от любых других горячительных миксов.

Русские называют свою любимую водичку «самым честным из напитков» в силу того, что у нее нет вкуса, кроме того, ее сложно переоценить, ведь, не прикрываясь никаким алиби, водка преследует одну-единственную цель — опьянить. Американские исследователи как-то раз набрали группу испытуемых, часть которых должна была пить виски, а часть — водку (хотел бы я посмотреть на объявления в газете с приглашением на эксперименты такого рода). На следующий день те, кто пил виски, чувствовали себя не только паршивее, чем те, кто пил водку, но еще и хуже справлялись с решением задач на внимательность. Счет открыт, Запад. Россия ведет 1:0.

Подумать только, каким был бы результат эксперимента, если бы при этом соблюдали не только правило номер один всех профессиональных алкашей (водку ни с чем не смешивать), но и правило номер два, в соответствии с которым во время распития предполагается прием определенных продуктов: бабушкины маринованные белые грибы в масле, щука холодного копчения, картошка с укропом, икра. Иногда это превращается в небольшой ритуал, позволяющий на следующее утро «совершенно точно» избежать похмелья: надо нюхнуть ломтик черного хлеба, с силой выдохнуть, хлопнуть рюмку, а потом заесть хлебом. Треть соленого огурца съесть до того, как выпьешь, две трети — после.

Я пробовал самые разные варианты, но так и не смог прийти к однозначному выводу. Все прочее, что произошло в Хабаровске, у кого я ночевал и что я вообще собирался тут делать, стерлось у меня из памяти. Что, в общем-то, странно, ведь у меня неоднократно наступали моменты масштабного просветления. Помню одно: через три дня кто-то отвез меня на большом внедорожнике на вокзал и посадил на поезд до Владивостока.

Владивосток

Население: 592 000 чел.

Дальневосточный федеральный округ

За время моего путешествия по России в политике произошел ряд событий. Дональда Трампа избрали президентом США. В Италии Маттео Ренци проиграл референдум. Глава ExxonMobil Рекс Тиллерсон назначен новым государственным секретарем. Некоторые менее значительные новости почти не освещались в Германии, а именно, избрание Игоря Додона президентом Молдовы, а Румена Радева — президентом Болгарии, страны — председателя Совета Европейского союза с 1 января 2018 года.

У всех этих новостей есть поразительное сходство: ситуация складывается наиболее благоприятным для России образом. Если бы политика была спортивным состязанием, то следовало бы признать: Владимир Путин — герой дня, ведь все упомянутые политики в отличие от их нейтрализованных теперь противников определенно взяли курс на сближение с его страной.

А тут еще и Алеппо. Сирийскому президенту Башару Асаду вместе с его российскими и иранскими союзниками удалось отвоевать город у боевиков. Все стороны конфликта были признаны причастными к военным преступлениям. Пока России удалось опровергнуть самые серьезные обвинения. Хотя, например, международная организация по защите прав человека Amnesty International утверждает, что при российских налетах погибло много мирных жителей.

Ситуация в Сирии способствует усилению позиций Путина в военной сфере. Она же вызывает к нему уважение: даже Барак Обама, в открытую высказывающийся против политики Путина, сейчас считает Россию «военной супердержавой», что не без гордости отметили в самой России.

Новость о победе Трампа на выборах встретили в Госдуме аплодисментами, хотя не исключено, что торжество не в последнюю очередь было связано с поражением ненавистной Хиллари Клинтон. И пусть Трампу далеко до того, чтобы наравне с Путиным с обнаженным торсом скакать на коне в закат, как это изобразили на фотожабах, такой американский президент России лишь на пользу. На мировой арене Трамп чаще действует под влиянием эмоций, чем из идеологических соображений, в отличие от своего предшественника он менее активно выступает за «западные ценности» и, по-видимому, договаривается с теми политиками, которые не особенно следят за тем, чтобы соблюдались права человека, зато симпатизируют ему. На протяжении следующих нескольких лет американский президент будет считаться сумасбродом и самодуром, тогда как российский президент на его фоне будет выглядеть воплощением надежности и логичности. После просмотра нескольких интервью с участием обоих глав государств, нетрудно догадаться, кто кого превосходит в интеллектуальном плане и кому кого под силу обвести вокруг пальца.

Президентскую судьбу Владимира Путина можно считать вполне счастливой. Этому не препятствует даже набирающий обороты допинговый скандал, похожий на инциденты, происходившие на закате ГДР.

Кстати, а не промышляет ли тем же самым «герой дня»? Ведь у вышеупомянутых новостей есть и еще одна общая черта: всякий раз оказывается, что настроения в обществе сложились в результате российского вмешательства. Силами пропаганды, хакеров или интернет-троллей. Трудно оценить, было ли влияние действительно ощутимым, но вероятность этого не исключается.

Ни один глава правительства в мире не знаком с работой спецслужб так хорошо, как Путин — бывший сотрудник КГБ. Говорят, что несколько лет назад он сделал отдельной статьей военного бюджета расходы на ведение «информационной войны», и сейчас, судя по всему, пожинает плоды своего гениального решения. Кому теперь придет в голову посылать солдат и устраивать операции по свержению действующей власти, как это было раньше, когда гораздо быстрее и проще влиять на выбор избирателей в других странах?

Deutsche Welle, «Голос Америки» или китайский канал CCTV international ведь тоже не что иное, как попытки транслировать за границу свою культуру и позицию по ряду вопросов — но ни одни СМИ не преследуют эту цель настолько агрессивно и настойчиво, как RT. И пока никто удачнее не вписался в современность: по иронии судьбы дискуссии о жизни в эпоху постправды играют на руку RT, в слогане которого с самого начала содержится призыв никому не верить.

Во время предвыборной кампании в США сторонники Клинтон зачастую слишком охотно заводили старую песню «во всем виноваты русские». Узнаваемый образ врага, легко поддается объяснению, люди ведутся.

Но в конце концов даже Дональд Трамп приходит к заключению, что к удару по лагерю Клинтон могут быть причастны проправительственные хакеры из России, как, например, в случае с электронными письмами председателя ее предвыборной кампании Джона Подесты. И это значит, что иностранное вмешательство оказалось успешным в сфере, в которой Америка на протяжении последних десятилетий не имела равных в мире. На следующих выборах в Германии тоже явно не обойдется без подозрений, касающихся вмешательства Москвы.

Примечательно то, что в одночасье Россия снова оказалась у всех на устах. Если показателем супердержавы считать частоту появления в новостях, то Путин на верном пути. И если страхи Запада будут лишь расти без достаточных на то оснований — тем лучше, ведь в этом случае Россия будет казаться могущественнее. Общественное внимание в политике обеспечивается теми же самыми механизмами, что и в жизни какой-нибудь рок-звезды, с которой каждую неделю случается скандал.

Любой другой глава государства наверняка дипломатично и аргументированно опроверг бы предъявляемые обвинения во вмешательстве в выборы президента США. Путин же не стал ничего отрицать, а потом, на одном заседании, перешел в контратаку, задав риторический вопрос: «Америка — это какая-то банановая страна, что ли? Америка — это великая держава. Если я не прав, поправьте меня».

В практических руководствах о том, как построить карьеру, нередко можно прочитать такой совет: если хочешь пробиться наверх, нужно с самого начала одеваться и вести себя так, будто ты уже руководитель. Таким образом твои шансы получить эти полномочия на более высоком уровне повышаются. Такие факторы, как профессионализм, авторитет и реальное качество работы, при этом не играют ключевой роли. Потому что коллектив должен каждый день убеждаться в том, что этому человеку под силу вести их за собой.

То же самое происходит и на мировой арене. Чтобы устроить маленькую проверку, какой отклик государственная пропаганда находит у граждан своей страны, достаточно спросить русского, у каких стран такой же показатель ВВП, как у их страны. Правильный ответ на этот вопрос вызывает недоверие. В рейтинге стран по значению ВВП на соседних с Россией строках находятся Южная Корея, Австралия, Канада и Мексика. Но какова роль Южной Кореи или Мексики в решении геополитических проблем и влиянии на людские умы по всему миру?

Разве после этого можно удивляться тому обстоятельству, что Путин сумел вернуть своему народу былую гордость?

«Ну конечно же, по телевизору сплошная пропаганда, — говорит Юрий из Владивостока. — Но иностранные СМИ делают то же самое. Я уверен, что нам пропагандируют то, что идет стране на пользу».

Мы сидим в однокомнатной квартире площадью 15 м² в северной части города. Крошечная кухня расположилась в прихожей, лазурные стены которой усыпаны золотыми звездочками. У окна в комнате стоит горный велосипед — он стоит больше, чем вся мебель в этой квартире вместе взятая. Юрию 57 лет, он морской биолог, работает в научно-исследовательском институте в составе Росрыболовства — возглавляет исследовательскую группу из 20 человек, они в основном занимаются тем, что отслеживают численность рыбных ресурсов в море и ищут причины возникающих отклонений.

«Какая же пропаганда идет России на пользу?» — спрашиваю я.

«В СМИ культивируется простая мысль: качество жизни людей должно быть выше».

«И как, становится лучше?»

«За последние 15 лет многое изменилось к лучшему. Я не сторонник Путина, но я также не знаю никого, у кого бы имелись более четкие представления о будущем нашей страны».

Он идет на кухню и возвращается с двумя заварочными чайниками, наполненными до краев.

«Но ведь после кризиса на Украине жить стало хуже, разве нет? А рейтинг доверия Путину все растет».

«С тех пор улучшений нет, это так. Но и ухудшений тоже нет. Думаю, 80 % населения у нас в стране не ощущает на себе последствия санкций».

Через пять минут он уже рассказывает, что ни за что не хочет продавать квартиру, где мы сейчас находимся, хотя обычно она пустует. Потому что рубль сейчас такой слабый. Выходит, за последние годы кое-что все же изменилось к худшему.

«Откуда у тебя такая уверенность, что, занимаясь пропагандой, правительство желает тебе добра? Может, было бы логичнее считать, что они в первую очередь руководствуются собственными интересами?»

«Зависит от правительства. Если их действия направлены на благо народа, значит, и их пропаганда во благо».

Юрий — человек неглупый, он доктор наук, который по работе занимается поиском документальных подтверждений данных. Поэтому меня поражает его доверчивость, которая заставляет вспомнить о последователях Виссариона из Сибири. Мне все меньше кажется, что он не относится к приверженцам идей Путина, а просто мыслит трезво.

Впрочем, объяснение его поведения лежит на поверхности. Юрий родился в 1959 году и за всю свою жизнь еще ни разу не сталкивался с прессой, которая служила бы органом контроля, так называемой «четвертой властью». Чего тогда удивляться, что он различает лишь лживую и чуть менее лживую пропаганду? Стремление подчиняться сильному и в то же время справедливому лидеру в России проявляется гораздо сильнее, чем на Западе.

«Я ведь сравниваю с другими СМИ, — говорит Юрий. — Смотрю BBC, Fox News, белорусские, украинские и даже вьетнамские телеканалы. А по утрам за завтраком включаю Euronews.

«И в чем же различия между ними и российскими каналами?»

«В целом они доносят одни и те же основные факты. Вот только подача разная».

«Можешь привести пример?»

«Буквально сегодня речь шла об обстреле гуманитарного конвоя в Сирии. Все об этом рассказали, никто не умолчал. На Euronews добавили, что, по данным американских источников, налет могли совершить российские самолеты. По Первому каналу об этом тоже сказали, добавив, что российские власти отвергли эти обвинения».

«А что ты думаешь о ток-шоу? Иногда кажется, что людей, настроенных против России, приглашают лишь затем, чтобы при всех на них наорать».

«Есть много всяких передач, я смотрю в основном канал СТС. Но иногда я тоже сомневаюсь, а не актеры ли иностранные политики, которых показывают по телевизору. На протяжении нескольких лет я вижу одни и те же лица людей, которые якобы являются политиками с Украины. Судя по всему, они безвылазно живут в Москве, как они оттуда могут заниматься политикой?»

Вскоре он благодарит за разговор и прощается, ему нужно ехать к жене. В моем распоряжении снова оказывается целая квартира.

В самом центре Владивостока стоят бело-голубые финишные ворота, обтянутые брезентом. На площади Борцов за власть Советов установлена сцена для танцевального представления, в связи с чем главная улица города, Светланская, оказывается перекрыта. Снуют операторы, из громкоговорителей слышатся чьи-то взволнованные объявления, а необыкновенно хорошенькие черлидерши машут своими помпонами.

Совсем не обязательно было поднимать такую шумиху по случаю моего прибытия в конечный пункт путешествия, но этот милый жест со стороны Владивостока я оценил. Вот только почему вокруг бегало столько потных людей с номерами на футболках и надписью «Владивостокский международный марафон», так и осталось для меня загадкой.

Я перебираюсь через ограждение, пересекаю финишную прямую и немедленно исчезаю в суши-баре «Токио». Во Владивостоке имеется много японских и китайских ресторанов, где подают настоящие нигири, цзяоцзы и курицумгунбао. Тут есть даже северокорейская гостиница под названием «Пхеньян». Местные официантки поражают не только своей униформой, но и обычаем каждый вечер ровно в восемь запевать в караоке голосами, из которых буквально сочится сладость (местная утка с паприкой тоже сочится, но уже жиром).

Всего 130 километров по воздуху отделяют Владивосток от моста Дружбы на границе с Северной Кореей, Китай еще ближе. А пассажиры парома «Восточная мечта» могут отправиться прямиком в Южную Корею и оттуда в Японию.

ЗАПОЙ— ZAPOI

Одно из множества непереводимых русских слов, имеющих отношение к алкоголю. Оно означает состояние, достигаемое в результате многодневного употребления спиртных напитков. К той же области относятся понятия «сушняк» и «недоперепил». Первое описывает ощущение сухости в горле наутро после разгульной ночи. Второе же используется для обозначения человека, который выпил сверх своей меры, но все же еще не настолько пьян, насколько теоретически мог бы быть.

У большинства машин в городе руль располагается справа — сюда массово свозят подержанные праворульные Toyota и Honda. По крайней мере, так было до 2009 года. Тогда в Москве решили поднять таможенные пошлины на ввоз японских автомобилей. Многие малые предприятия вынуждены были свернуть бизнес, дело дошло до акций протеста, которые, однако, ни к чему не привели.

За семь часовых поясов от Москвы, в восхитительном месте на берегу бухты под названием Золотой Рог, где взяли и хорошенько перемешали дальневосточную и русскую культуры, находится Владивосток — один из немногих российских городов, которые производят приятное впечатление. Переулки усеяны стильными барами и вычурными кафе, по крошащимся набережным прогуливаются молодые парочки. Пилоны Золотого моста похожи на 226-метровые палочки для еды, с 2012 года благодаря такому архитектурному решению городской пейзаж немного напоминает Сан-Франциско. Еще больше поражает воображение Русский мост, расположенный в паре километров южнее, длина его пролета больше, чем у любого другого вантового моста в мире. Пилоны моста подсвечиваются цветами российского триколора. Вот такой показатель статуса.

Примечательно то, что Русский мост ведет на одноименный остров, изобилующий зеленью, размером примерно с немецкий остров Зильт, здесь проживает пара тысяч человек и всюду проложены очаровательные тропинки для прогулок на побережье. Прежде остров считался закрытой военной территорией, тут сохранились развалины вышек, фортов и складов. Летом сюда хорошо ходить за грибами.

Справедливости ради стоит отметить, что тут расположены и современный университет (в стенах которого проходил саммит АТЭС), и центр водных видов спорта, и новый океанариум. Но ничего такого, что оправдало бы строительство масштабного объекта, — огромный мост вовсе не перегружен работой. Так же, как если бы в Швейцарии построили Готардский базисный туннель лишь затем, чтобы обеспечить сообщение с маленьким, пусть даже наверняка очень хорошим, лыжным курортом в отдаленной долине, куда до сих пор мало кто доезжал.

Идея развития острова Русский заключалась в том, чтобы создать здесь первоклассный центр туризма. Например, за счет футуристического океанариума с крышей в форме гигантской ракушки, расположенного прямо на берегу Японского моря. Его открыли с опозданием на несколько лет, причем кое-что пошло не так — для посетителей забыли построить парковку. Еще до того как был продан первый входной билет, при загадочных обстоятельствах погибло столько животных (в том числе двое моржат по имени Фаня и Мира, дельфин афалина Лео и три белухи), что разгневанная реакция Гринписа не заставила себя долго ждать. А мост так и стоит.

Хозяина последнего дома, где я останавливаюсь, зовут Никита, из него ни слова не вытянуть. А вот его сосед Игорь, напротив, слишком много болтает. Мне приходится перебраться к ним, потому что к морскому биологу Юрию на выходных приезжают два других каучсерфера.

В квартире на Тигровой улице и кухня, и ванная выглядят так, будто за последние 40 лет здесь не меняли ни единого прибора или предмета мебели. Если бы стиральная машина или холодильник сохранились чуть лучше, ими мог бы заинтересоваться музей быта. Вместо выключателя на кухне из стены торчат два провода, которые нужно соединить вместе, чтобы зажегся свет. По ночам здесь важно никуда не врезаться лбом — из-за натянутых бельевых веревок передвигаться от обеденного стола к мойке приходится согнувшись. Квартира пропахла дешевым мужским дезодорантом, мокрым бельем и испортившимся куриным мясом.

Гостиная служит одновременно и спальней. Никиту я вижу исключительно развалившимся на двуспальном матрасе, который, за неимением кровати, лежит на полу. В противоположном углу, прямо у балконной двери, обитает Игорь, его спальное место представляет собой шерстяное покрывало, разложенное прямо на ковре, на котором лежит подушечка с мишками. Уют в его уголке создается за счет пяти колонок марок Dialog и Genius, выстроенных у стены. Связь с миром человеческих знаний осуществляется с помощью планшета Asus Nexus, сериала «Великий Человек-паук» и рэп-композиций Оксиморона и Лок Дога. Отдельная вселенная на двух квадратных метрах.

Молчаливость и разговорчивость — не единственные полярные черты у этих двоих. У Никиты пышная шевелюра, чего не скажешь об Игоре. Никита ходит дома в спортивных штанах, а Игорь — в трусах. Никита читает книжку, а Игорь сидит в Интернете. Никита подолгу спит, а Игорь много бодрствует.

В самый первый вечер я еще что-то улавливаю из его высказываний о России и мире. Игорь считает президента преступником. Например, по поводу взрывов в Москве незадолго до его вступления в должность[29], ответственность за которые возложили на чеченских террористов, Игорь рассказывает: «В ходе журналистского расследования выяснили, что за этим стояла ФСБ». Дело действительно до сих пор не раскрыто, и некоторые факты указывают на то, что такая версия вполне могла иметь место. Многие из тех, кто расследовал эти события и опрашивал людей, были убиты, самым громким стало отравление полонием бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко. «Ельцину необходимо было тогда набрать популярность. А Путина никто не знал, когда он объявил его своим преемником. Взрывы дали им повод развернуть действия против Чечни, им нужна была победоносная война. Для любого лидера это лучший способ набрать популярность».

Вечером второго дня Игорь хочет убедить меня в том, что в результате холокоста погибло гораздо меньше людей, чем принято считать. Источник сведений: статья в Интернете об одном крестьянине, который носил еду в Освенцим и рассказывал, что условия там были вполне цивильные. Кроме того, тогда на свете в принципе не было так много евреев, чтобы столько погибло. «Все это можно загуглить», — говорит Игорь.

Мое замечание о том, что в Google также найдется информация о том, что Гитлер до сих пор живет в Аргентине, летающие тарелки каждый день садятся на Землю, а правительства отравляют свой собственный народ вредными веществами в воздухе, впечатляет его куда меньше. Чем дольше я его слушаю, тем стремительнее наши разговоры перерастают в ссоры и тем больше мне кажется: быть может, он действительно время от времени все это гуглит.

Он верит, что белые по природе своей лучше черных, и считает всю Африку царством хаоса, где живут одни «дикари». Об этом можно прочитать в Интернете, а еще друг знакомого одного его приятеля там бывал. Я рассказываю ему о своем путешествии в Гану, за все время которого вокруг меня ни разу не скакали полуголые воины с копьями. Но его теория от этого нисколько не пошатывается: «Это ведь бывшая британская колония. Вся культура, что там есть, исходит от белых».

Довольно об Африке, поговорим теперь о Европе и миграционном кризисе: «Вы слишком либеральны, слишком многое терпите, — считает Игорь. — Я читал, что сейчас самое популярное имя для новорожденного в Лондоне — Мухаммед. Через 20 лет Англия превратится в халифат».

Для беженцев из арабских стран Россия, по его мнению, не представляет интереса: «Здесь им пришлось бы работать не покладая рук, и им никто не дал бы столько льгот, как у вас». Впрочем, позже он признается, что ему трудно представить, как можно вкалывать пять дней в неделю, это ведь «рабство». Он работает только по средам и субботам на складе одной большой транспортной компании по доставке цветов. Арендная плата за квартиру небольшая, поэтому на жизнь хватает.

Мы беседуем о ЦРУ и Рокфеллерах, он нахваливает научные достижения фашистов в области расовой теории и критикует европейскую «установку» рассматривать всех людей как равных друг другу. А еще он недоволен беспорядками в «черных кварталах» Нью-Йорка, хотя за всю свою жизнь еще ни разу не пересекал границу России.

Все контраргументы, которые не вписываются в его картину мира, он отвергает. Либо объясняет это стремлением официальных властей «что-то замять», либо приводит в качестве доказательства то, что кажется ему похожим на правду и что он находит в Google. «К сожалению, многие люди слишком легко попадают под чужое влияние», — говорит Игорь, и это, пожалуй, самое здравое, что он изрекает за все три дня.

Истина #21:

Людям следовало бы больше путешествовать, вместо того чтобы сидеть за компьютером.

Реальность и свежий воздух нравятся мне куда больше, чем то, что Игорь считает реальностью, поэтому я отправляюсь гулять по острову Русский. На автобусе номер 15 я пересекаю гигантский мост, автобус номер 29 вывозит меня на природу. От маленькой парковочной площадки ведут в сторону густого леса гравийные дорожки. Вдруг из кустов выбегает лиса и встает у меня на пути. Так как мне нечем ее угостить, вскоре она убегает.

Русский — это что-то вроде России в миниатюре. Остров, который, пожалуй, можно считать олицетворением всей страны. Вокруг отвесные скалы, а территория покрыта непроходимым лесом. Изобилие дикой природы, низкая плотность населения, несколько скрытых военных бункеров, которые заметны только если хорошенько присмотреться. Место, потенциал которого еще не раскрыт, Русский делает ставку на образование (свидетельство тому — университет) и туризм (построенные мост и океанариум). Но концепция развития не вполне ясна. Может, никакой концепции и нет.

На краю леса расположилась узенькая тропка, которая ведет вдоль фантастически красивого крутого берега. Один неверный шаг — и сорвешься в пропасть. Я думаю об Игоре и его видении мира, об африканских дикарях и всех этих теориях заговора. Он много чего делает неправильно во время поиска информации, но главная его ошибка, на мой взгляд, заключается в том, что он считает отклонение от нормы правдой, а норму воспринимает как исключение.

Сейчас это не редкость. В той или иной степени каждый подвержен стереотипам о других странах, ведь сведения о них, которые мы получаем в дополнение к имеющимся знаниям, обычно касаются чего-то необычного, а не повседневного. Мои собственные предубеждения становятся заметны в тот момент, когда я оказываюсь в аэропорту страны, где я раньше не был, и меня удивляет, до чего тут все современно. Ведь большая часть изображений, которые я до этого видел, описывали традиционную культуру, а не современную. Рыночные торговки вместо менеджеров, Lada вместо Toyota, горные деревушки вместо торговых центров.

А что насчет России? Купола, матрешки, балалайки и панельные дома? Тут этого хватает, но есть и многое другое. Внутри России столько микрокосмов и микрокультур, что начинает казаться, будто ты совершаешь кругосветное путешествие, находясь в пределах одной страны.

За видимой суровостью кроется доброе сердце. А в неодобрении, которое проявляется у некоторых по отношению к Западу, коренится чувство разочарования в нем. Или же убежденность в том, что Запад ненавидит Россию, доказательства чему каждый вечер показывают по телевизору. Я приехал вовсе не за тем, чтобы сеять ненависть, и в ответ также не встретил никакой озлобленности. За все время путешествия я познакомился с 99 прекрасными людьми и всего с одним придурком. Разумеется, эта статистика совершенно не показательна. Тот, кто объявляет, что готов приютить у себя гостей-иностранцев, с высокой долей вероятности принадлежит к числу людей, которые отличаются особенными душевными качествами.

Настал ли момент, чтобы заказать себе футболку с надписью «Понимающий Путина»? Ответ отрицательный. Но теперь я понимаю, каковы слагаемые успеха, которым Путин пользуется у народа, и что происходит в его стране. А еще я понял, как государственные СМИ влияют на сознание простых людей.

Мне бы очень хотелось, чтобы в ближайшее время какой-нибудь российский журналист взял и отправился бы на три месяца каучсерфить по Европе — от Прибалтики до Греции, от Испании до Дании, и написал бы потом об этом книгу. Я уверен, что он опишет совсем другую Европу, которая будет иметь мало общего с тем, что ежедневно выдают за нее по Первому каналу и RT. Само собой, в Гамбурге к его услугам будет мой собственный диван с опцией «все включено». А затем мы вместе отправимся в тур с циклом лекций и проедемся от Малаги до Камчатки.

Тропинка на Русском приводит меня через скалы прямо к морю, к самому мысу Тобизина. Семьи расстилают здесь покрывала для пикника, какой-то мужчина подставил солнцу свое пузо, вокруг носятся собаки. Так, на берегу Японского моря, за 9300 километров к востоку от Москвы, но все в той же стране, мое путешествие подходит к концу.

«Из Германии, говоришь? Один путешествуешь? Не страшно тебе?» — спрашивает меня радостный старичок с роскошными усами, количество дырок в зубах у него больше, чем самих зубов. «Если бы мы поменьше боялись, то достигли бы куда большего», — отвечаю я, не задумываясь, и удивляюсь тому, как запросто я изрек мудрость, достойную календаря с цитатами на каждый день. После чего я скидываю обувь, закатываю штаны и захожу в воду. Она совсем не такая холодная, как я ожидал.

Я бы хотел от всего сердца поблагодарить тех замечательных людей и животных, чье вдохновляющее участие, поддержка и выдающиеся личные качества сделали возможным появление этой книги.

А именно, каучсерферов: Надю из Новосибирска, Генриха из Москвы, Владимира из Москвы, Мурада и Руслана из Грозного, Рената из Махачкалы, Игоря из Махачкалы, Алтану из Элисты, Алексея из Астрахани, Крисю и Сергея из Волгограда, таксиста Юрия, Александра из Симферополя, Алису и Константина из Куйбышево, Сашу из Севастополя, Арину из Санкт-Петербурга, Свету из Санкт-Петербурга, Анну из Санкт-Петербурга, Викторию из Санкт-Петербурга, Тину и Глеба из Екатеринбурга, Ольгу из Екатеринбурга, Евгения из Новосибирска, Ирину из Усть-Коксы, Чалку и Эдигана, Виталия из Красноярска, Алекса из Жаровска, Минну из Жаровска, Евгения из Кызыла, Аю из Кызыла, Сергея из Хужира, Кирилла, Аню, Ваню и Беллу из Якутска, Марину, Юрия и Игоря из Мирного, Ярослава из Хабаровска, Екатерину из Владивостока, Юрия из Владивостока, Никиту и Игоря из Владивостока. А также всех других добрых людей, которые заговаривали со мной во время путешествия, давали полезные советы и на ходу учили русскому.

Я благодарю Нору Рейнхард, Катрин Клапп, Анастасию Ижак, Ребекку Мартинес Бермехо, Тоню Соррентино, Гулливера Тейса, Фелиситас фон Ловенберг, Беттину Фельдвег, Верену Притчов, Владимира Севриновского, Янин Борзе, Бена Вадевитца, Антона Кротова, Александра Федорова, Петру Эггерс, Антье Блинду, Аню Тидге, Верену Теппер, Штефана Шульца, Наташу Романову, Мину Эсфандиари, Юлию Самус, Александру Эстрину, Петру Эггерс, Флориана Хармса, Миру Бруш, Гильду Сахеби, Ракель и Нуну из Casa Diversa на Гомере, кота Гизмо, Бернда Руффера, Терезу Лахнер, Халли Гу, Кристину Зебель, Панис Гхолинеяд, Майру Кинтанар Хелгуэрос, Траудль и Ули, а также моих родителей.

На содержание данной книги не оказала влияние ни одна из нижеперечисленных организаций или личностей: ЦРУ, ФБР, Владимир Путин, ФСБ, Ангела Меркель, Петр Порошенко, Сергей Лавров, Барак Обама, Бильдербергский клуб, Всемирное антидопинговое агентство, орден иллюминатов.

«Я иду по Москве к парку Горького, слушая ветер перемен». (англ.)

«Ну же!» или в значении «Не может быть!» (англ.)

«К черту этих ублюдков!» (англ.)

«Хреновы коммунисты» (англ.)

Имя было изменено. — Прим. автора

«Ешь здоровую пищу, оставайся здоровым» (англ.).

«Was wollen wir trinken sieben Tage lang?» — бретонская народная песня о сидре, перепетая на немецком нидерландской группой Bots. — Прим. пер.

Расположен в Потсдаме на территории знаменитой киностудии. — Прим. пер.

Персонаж американского ситкома «Женаты… с детьми», русский аналог — Гена Букин из сериала «Счастливы вместе». — Прим. пер.

«Свое сердце я потерял в Гейдельберге» — песня, написанная в 1925 году Фредом Раймундом, стала такой популярной, что многие воспринимают ее как народную. (нем.) — Прим. ред.

В феврале 1992 года Верховный Совет Калмыцкой ССР принял решение о переименовании этой Союзной Республики, на фоне распада Союза ССР, в Республику Калмыкия (прим. ред.)

Оригинальное название «Dinner for One», вышел на телеэкраны в 1963 году. — Прим. пер.

Немецкая сеть супермаркетов. — Прим. пер.

Популярный немецкий телеведущий, актер и певец. — Прим. ред.

«Потрясающе!» (англ.)

Международная консалтинговая компания, сотрудничающая, помимо всего прочего, с различными государственными учреждениями. — Прим. ред.

Корпоративный журнал немецкой государственной железнодорожной компании Deutsche Bahn. — Прим. пер.

Имеется в виду материал журнала Der Spiegel, опубликованный в октябре 1962 года, где критиковалась неподготовленность бундесвера к отражению предполагаемой ядерной атаки со стороны Советского Союза. — Прим. пер.

Гордость гэдээровского автопрома. — Прим. пер.

Острая австралийская паста на основе дрожжевого экстракта. — Прим. пер.

«Нет пути к счастью» (англ.).

«Счастье — это путь» (англ.).

Онлайн-сервис для поиска попутчиков, название происходит от оценки разговорчивости пассажира или водителя, которую нужно выставлять при регистрации, однократное Bla будет означать, что пользователь молча смотрит в окно, троекратное Bla указывает на склонность к болтливости. — Прим. пер.

Немецкий политик, занимавший пост министра по охране окружающей среды. — Прим. пер.

Немецкий футболист с турецкими корнями. — Прим. пер.

Австралийский народный инструмент, сделанный из ствола эвкалипта. — Прим. пер.

По данным последней переписи населения 2002 года ислам в Грузии исповедовали 9,9 % населения страны. — Прим. ред.

В 2012 году. — Прим. пер.

Имеется в виду серия взрывов жилых домов в 1999 году. — Прим. пер.