Дневник одного путешествия с предисловием и послесловием, написанный по памяти через семь лет. День приезда и день отъезда не считаются за один день

Если я скажу, что Кипр — это ласковое море, теплое солнце и золотой песок, вы тут же захлопнете эту книгу и забросаете меня камнями. Если напишу о потных толпах аборигенов, изнуряющем зное и чересчур соленой воде, вы, возможно, никогда не поедете на этот уникальный остров. С моей стороны это была изначально гиблая затея — взяться нарисовать пейзаж целого государства, не вызвав ничьего гнева. Мне придется очень постараться. Я, конечно, завзятый портретист, и сразу же должен сказать вам: удачного пейзажа — не обещаю. С самого детства мне больше нравилось рисовать не овраг или просеку, а выражение глаз, позу, поворот чьей-то головы. Цвет волос, радужную оболочку глаз, тень мимолетной улыбки — все это мне интереснее, чем какая-нибудь опушка леса или излучина реки. И все детство, целых четырнадцать лет, я, как приклеенный, сидел рядом с папой. Он рисовал конфетные обертки, я — портреты. Мне нравилось, что никто не критикует мои творения. Единственное, чего мне не удавалось передать, — пресловутое портретное сходство.

Но когда я, переболев неизбежным драмкружком, окончил журфак и попал на телевидение, проблема была решена. Я понял, что уж в телевизионных-то опусах без этого самого портретного сходства не обойтись. Если, конечно, отдельные горе-операторы не изуродуют клиента до неузнаваемости неверно установленным светом. К тому же в мою палитру как будто добавили красок. Я получил возможность показать жест, тон, мимику практически любого человека. А еще я полюбил своих клиентов. Они мне хорошо «удавались». И они ко мне «пошли». В Средние века я бы наверняка стал знаменитым портретистом. Возможно, даже Рембрандтом. Айвазовским — никогда. Мне такое море не написать. А может быть, мне просто нравится делать только то, что у меня получается?

Эта книга — моя первая проба пера в жанре пейзажа. Впрочем, спрошу я вас, так ли уж далек портрет от пейзажа? Как в музыке есть только семь нот, в живописи — три основополагающих цвета, так и при написании текста в нашем распоряжении — всего лишь определенный набор букв. Из исходных составляющих в любом жанре и виде искусства можно сделать нетленку, а можно — сами знаете что. Я постараюсь не сделать второго, хотя на первое замахиваться мне как-то неловко. Итак, о сходстве портрета и пейзажа. Вы замечали когда-нибудь, что внешность человека связана с тем местом, где он родился? Волосы цвета речного песка, глаза цвета речной воды, бледная нежная кожа (плохие зубы, добавите вы и будете правы) — это штрихи к портрету жителя Санкт-Петербурга. Мы здесь на таких внимания не обращаем. Иное дело на отдыхе. За рубежом. Подойдем к своему портрету (см. чуть выше), уверенные, что встретили соотечественника, окликнем — и точно: немец. Немцев на Кипре очень много. Как и повсеместно в Средиземноморье. Бедному местному населению трудно бывает понять, откуда их гости. Для них мы все — немцы. Так им проще.

А каковы они сами — аборигены? Смуглая кожа, черные вьющиеся волосы, идеальная мускулатура и — увы! — совсем не длинные ноги — это все о киприотах и киприотках. Субботним утром они веселыми стаями заполоняют пляжи ваших дорогих отелей, кричат, смеются, бесятся, заигрывают друг с другом, стаями кидаются в воду… А их зубы, а их улыбки! Никто из них никогда не смеется как мы, прикрываясь кулаком. Вы прячете свое пивное брюшко в номере отеля, не желая показываться рядом с этими прекрасными телами, и наблюдаете из-за занавески за их играми. Когда они, утомленные солнцем, куда-то исчезают с пляжа — ваш выход! Ну что, наконец-то никто не видит, какие мы толстые и белые? Айда купаться! Ну вот, кажется, у меня стало получаться. Пишу групповой портрет, но это уже штрихи к пейзажу острова.

Итак, очередной телевизионный сезон подходит к концу, и мы с друзьями начинаем задумываться, куда бы съездить по-отдыхать. В памяти еще свежи прошлогодние впечатления от поездки в Хорватию. Мы остановились в потрясающем отеле недалеко от средневекового городка Ровинь, а однажды съездили оттуда на однодневную экскурсию в Венецию! Это было чудо. Куда же отправиться на сей раз? В каждом живет жажда новых впечатлений и открытий. Одна из наших сотрудниц неоднократно бывала на Кипре, хочет повторить удовольствие и приглашает нас с собой. Сказано — сделано. Все проще пареной репы. Тогда въезд на остров был еще безвизовым. Сегодня правила изменились. И хотя злые языки утверждают, что популярность отдыха на Кипре прошла еще до введения визового режима, я расскажу о правилах попадания на остров. Въезд на Кипр для граждан России теперь визовый. Как известно, визовый режим был введен для граждан России с 1 января 2004 года, когда Кипр вступил в Евросоюз. Процедура оформления визы занимает сутки и в настоящее время является для граждан России бесплатной. Для оформления туристической визы сроком до трех месяцев потребуются следующие документы:

— загранпаспорт со сроком действия не менее трех месяцев после окончания срока действия визы.

— 2 фотографии 3x4 или 4х6

Пассажиры, имеющие транзитную визу, могут находиться в течение пяти дней на Кипре, если они имеют билет и визу страны, которая является целью их путешествия. Обращаться за получением визы нужно в ближайшее к вам посольство или Консульство Республики Кипр. Бесплатная виза введена для следующих стран: Арабская Республика Египет, Болгария, Израиль, Сирия и Чехия. Плата за визу для других государств, говорят, вполне умеренная. Транзитная виза и вообще дается бесплатно.

А еще лица, прибывающие на Кипр в качестве гостей, не имеют права заниматься бизнесом или наниматься на любую работу. Это не страшно: у нас такого желания и не возникало. Работать на такой жаре, когда все вокруг отдыхают? Увольте! Тем же странным лицам, которые все же собираются на Кипр для работы или бизнеса, а также на учебу, необходимо получить специальное разрешение заранее, еще до отправления на Кипр.

Кстати, туристы, приезжающие в Республику Кипр, могут попасть в страну только через официальные международные аэро-и морские порты. Это аэропорты Ларнаки и Пафоса. Морские порты Фамагуста, Кирения и Каравостаси, которые находятся в части острова, оккупированной турецкими войсками, провозглашены правительством как запрещенные для въезда в страну и выезда. Никто из путешественников не имеет права въехать на Кипр или покинуть его через эти города.

Возможно, рано или поздно ситуация переменится, когда-нибудь остров станет единым, а пока он разделен надвое. Впрочем, на нашей поездке это не сказывается никоим образом.

Когда книга была уже почти написана, из выпуска утренних новостей я услышал радостное известие: начали ломать кипрскую стену! (Дело в том, что столица Кипра, как когда-то Берлин, разделена стеной на греческую и турецкую части). Продолжения этой истории пока не последовало, но все может быть. Может быть, когда вы будете читать эту книгу, Кипр снова будет единым.

Итак, мы направляемся в туристическую фирму и заполняем анкеты. Покупаем страховой полис, затем вносим аванс за поездку. (Виза тогда еще не требовалась.) Дело в шляпе. В назначенный день нас ожидает новое путешествие. Большое приключение. Самолет вылетает из Шереметьево где-то в обед, мы должны прибыть за два часа. Дорога в аэропорт обычно забита пробками. Нужно выехать заранее. Короче, опять вставать ни свет ни заря.

Я встаю в ужасном настроении. Дело в том, что я до умопомрачения боюсь самолетов. В детстве все было иначе: мы с родителями частенько летали в Сочи, и я себя чувствовал абсолютно свободно. Как-то на высоте десяти тысяч метров проводница поймала меня, пятилетнего, пытавшегося за компанию с приятелем открыть двери воздушной птицы. Я смеялся и не понимал, почему ругается стюардесса, а у моей мамы такое страдальческое выражение лица, мигрень и судорожно впившиеся в подлокотники кресла пальцы. Прошло время, и ее страх передался мне. По наследству, что ли. Я такой не один. Мой режиссер тоже боится полетов. Вернее, меня в полетах. Он говорит, что на взлете я выкручиваю ему руки, и всегда старается усесться отдельно. Я долго думал, как избавиться от этого моего ужасного комплекса. И нашел способ. Теперь в дальних перелетах меня сопровождает небольшая, но вместительная бутылочка виски. У каждого свой рецепт, но мне почему-то помогает именно этот напиток. Есть у него и побочный эффект. При приземлении начинает очень сильно болеть и кружиться голова. Сказывается перемена давления.

Есть и другие способы. В свое время страх высоты был решительно преодолен мною в обществе одной очаровательной блондинки. Мы с ней решили провести неделю в одной капстране. Я был влюблен, мы стояли в зале отправления в Пулково на фоне летного поля. Она произнесла: «Видишь эту прекрасную серебристую птицу? Через час она унесет нас в поднебесье! А потом приземлится, возможно, даже в аэропорту назначения!» Земля качнулась у меня под ногами. Нас пригласили на посадку. Я чуть было не остался на земле, но все-таки заставил себя пройти в самолет. На счастье, это был один из первых аэробусов, приобретенных нашей страной. Огромный, надежный. К тому же в салоне тогда еще можно было курить. А рядом была она. Алкоголь не понадобился. Ужас исчез без опьянения.

Короче, едем на Кипр. Рано утром сажусь в такси. Наша предводительница считает, что отдых должен начинаться еще в машине, поэтому такси вызывается дорогое, иномарка, внутри — мои развеселые друзья-подруги. Я открываю виски, путешествие начинается. Мы преодолеваем пробки, оформляем документы, сдаем багаж и попадаем в царство Duty Free. К сожалению, меня мало интересует ассортимент подобных магазинов — как правило, это парфюмерия, алкоголь, сигареты, темные очки, дорогие галстуки и перчатки из прошлогодних коллекций. Но не платить налог хотя бы здесь — приятно! Делаем бессмысленные покупки и наконец занимаем места на борту поднебесного лайнера. Все натянуто улыбаются, распихивают свои вещи по углам, занимают места и пристегиваются. Для поддержания разговора я рассказываю друзьям парочку довольно рискованных анекдотов из самолетной жизни. Никто не смеется. Ладно. Перекрестившись, взлетаем. Полет проходит нормально. Привычная высота, привычный напиток, привычный набор журналов. Что ж, почитаем…

Кстати, а вот и историческая справка… Читаю в путеводителе: «История острова Кипр восходит к VII тысячелетию до нашей эры. Со времен пребывания здесь первых поселенцев сохранились таинственные знаки на каменных глыбах. Пять веков спустя на острове появились греки-ахейцы. Ими были основаны богатые города по образцу греческих Микен. Греческие божества и греческая культура пустили на острове глубокие корни. Мощи и богатству городов-государств способствовали природные богатства Кипра: медная руда, железо, изумруды, кипарисовые и кедровые леса, оливковые рощи и плантации сахарного тростника.

До начала новой эры владыками острова становились поочередно египтяне, ассирийцы, финикийцы, персы. Александр Македонский изгнал всех чужеземцев, но после распада его империи Кипр стал частью Птолемеева Египта, а с 58 года до нашей эры перешел к римлянам. В 330 году, после разделения Римской империи на Восточную и Западную, Кипр вошел в состав Византии и разделил судьбу греческого православного мира. В период Крестовых походов Ричард Львиное Сердце на пути к Святой земле завоевал остров и передал его ордену тамплиеров, от которых он перешел к французским Луизиньянам, которые основали на острове королевство по западному образцу. Последняя его королева передала права на владение Кипром Венецианской республике. Более трех веков, начиная с 1571 года, остров входил в состав Османской империи. В 1878 году Турция передала Кипр Великобритании в обмен на обещанную ей помощь в случае войны с Россией; остров стал английской колонией и оставался таковой до 1959 года».

Так, самолет летит ровно, с историей все вроде бы понятно. Чем же сейчас примечателен Кипр? Листаем журналы дальше! «За годы независимости Кипр добился больших успехов в промышленном развитии. Кардинальным образом изменилась структура промышленного производства. На острове создана многоотраслевая обрабатывающая промышленность, использующая современные методы организации и управления, производящая качественную продукцию, которая пользуется спросом не только на внутреннем, но и на внешних рынках. На Кипре производится широкий ассортимент товаров потребительского спроса». Так, это уже интереснее. А что еще? «Пищевая промышленность производит высококачественные продукты питания — мясные и молочные, оливковое и другие растительные масла, мучные и кондитерские изделия, соки, овощные консервы, безалкогольные напитки, натуральные виноградные вина, пиво, сигареты, текстильные и трикотажные изделия, моющие средства, парфюмерию и косметические средства, медикаменты, красители, стекло, химические товары, картон и резиновые изделия». Отлично! Резиновые изделия вкупе с натуральными виноградными винами — надежная гарантия стопроцентного отдыха! Не обращайте внимания, в самолете я могу еще и не так пошутить!

Чтение и четырехчасовой полет прерываются обедом. Набор стандартный: салаты, булочки, горячее на выбор (говядина, курица, рыба), кофе-чай. Не успев поесть, сдаем посуду и вновь принимаемся за чтение.

(Вот что-то интересненькое: «Женщины на Кипре поставили рекорд, соорудив самую длинную цепочку из бюстгальтеров, чтобы привлечь внимание к проблеме рака груди. На создание цепочки длиной 111 километров (ничего себе!) ушло 114 782 бюстгальтера и восемь часов. По словам организаторов, добровольцы из Голландии, Великобритании и с Кипра собирали предметы дамского туалета почти год. На пирс

в городе Пафос прибыли бюстгальтеры со всего мира, даже с Аляски. Как отметили устроители акции, побить предыдущий рекорд, установленный в Сингапуре, помогло то обстоятельство, что европейские женщины носят большие размеры. Длина сингапурской цепочки из бюстгальтеров составляла всего-то 60 километров. Между тем акция уже принесла определенные результаты — количество женщин, пожелавших получить информацию об обследовании на рак молочной железы, увеличилось на 30 процентов. «На Кипре существует табу на разговоры о раке груди, и нам бы хотелось, чтобы женщины регулярно ходили к врачу, а не на богослужения», — заявила одна из организаторов мероприятия». Боже-боже! Интересно, все туристки на острове, куда мы направляемся, будут ходить топлес или не все? А я-то, наивный, ждал встреч с островными бутиками, хотел купить что-то от Хусейна Чалаяна — одного из известнейших лондонских кутюрье кипрского происхождения!)

Стюардессы везут алкоголь! Бесплатно! Это очень кстати! Мало кто в этот момент вспоминает о том, что градус понижать нельзя! Мы обильно запиваем разнообразными винами уже начавшие действовать виски (бейлиз, водку, текилу — каждому свое). О последствиях не думает никто. К черту последствия! Вновь читаем прессу.

(Ого! Оказывается, в будущем на Кипре могут произойти приятные перемены! «Между Кипром и Египтом заключено новое соглашение, согласно которому Египет будет делиться с Кипром своим опытом в области добычи и использования нефти и газа, помогая тем самым острову обрабатывать его энергетические ресурсы». О каких ресурсах идет речь? Я-то думал, курорт себе и курорт. А тут! Оказывается, «Кипр пока не принимал участия в разработке подводных ресурсов восточного Средиземноморья, хотя его потенциал в этой области необычайно велик: остров расположен на самом севере африканской геологической плиты, которая в районе Ближнего Востока содержит 65 % мировых ресурсов нефти. Ученые полагают, что в недрах принадлежащего Республике Кипр морского дна могут находиться от шести до девяти миллиардов баррелей запасов нефти и газа. Их стоимость на данный момент составляет примерно 400 миллиардов долларов, что в 60 раз превышает годовой бюджет Кипра. Египет обнаружил запасы нефти недалеко от морской границы с Кипром и надеется, что запасы нефти и газа могут быть найдены и в пределах морской зоны Кипра. По словам аналитиков, самый надежный способ узнать, обладает ли Кипр подводными ресурсами нефти и газа — это бурение скважины». Это цитата из самолетного журнала.)

И вновь стюардесса мешает блаженному чтению журналов. На сей раз она из барменши трансформируется в коробейницу — это уже воздушный Duty Free. Нам предлагают беспошлинно приобрести все те же алкоголь, духи, часы — но уже, кажется, позапрошлогодней свежести. Листаем каталог, улыбаемся (не обижать же бортпроводницу!) и вежливо отказываемся. В иллюминаторах много чего показывают. Мы вспоминаем, какие страны пролетаем. Кажется, это Украина и Турция… Жаркие южные края. А за бортом — просто ужасно! Там минус 53 градуса. Я представляю себе бортпроводницу переодевшейся в Снегурочку. Монотонность происходящего смежает наши веки. Спим.

Не знаю, кому что, а мне снится яркий рекламный проспект. Мускулистый красавец обнимает мускулистую же полуодетую девицу. Рядом что-то про русских на Кипре. «Остров невелик: примерно 290 километров с запада на восток и 130 с севера на юг. И в среднем около 100 тысяч человек здесь говорит по-русски. Русскоговорящие гиды и менеджеры есть практически во всех более или менее солидных отелях, всюду — местные газеты и рекламные буклеты, издающиеся на нашем родном языке, в ларьках продаются свежие «Комсомолки», «Аргументы» и «Известия», по телевизору можно встретить трансляцию наших телепрограмм…» Этого только не хватало! Мы их целый год снимали, практически наизусть выучили и приехали за тридевять земель, чтобы посмотреть эти же программы в эфире? Но нужно считаться с тем, что нас тут любят.

Щелчок — и вот мой сон как рукой сняло! На табло зажглись надписи, предлагающие пассажирам пристегнуться и не курить! (Как будто кто-то курил! Могли бы и не напоминать!) Мы заходим на посадку. Голову стискивают сильнейшие тиски — сказывается коктейль «вино — виски»! Глухой удар о землю — мы сели! Весь салон начинает дружно аплодировать… Один мой знакомый летчик был со мной достаточно откровенен: «Мы, — признался он, — те, кто находится в кабине, терпеть не можем эти ваши хлопки. Одному Богу известно, что происходит во время перелетов, что нам приходится испытать, какие ситуации разруливать! И вот наконец садимся — все без сил, пот ручьем и тут еще эти ваши дурацкие аплодисменты!» Не знаю, я не профессионал, и мне трудно разделить эти эмоции. Но на всякий случай я теперь хлопаю в ладоши тихонько. Просто символически.

Итак, нас встречает аэропорт города Ларнака. Еще достаточно светло и очень душно. Я хочу уделить этому городу особое внимание, несмотря на то что обычно не воспринимал его иначе, как город, в аэропорт которого я прилетал, чтобы сразу уехать оттуда к «пункту назначения». Итак, Ларнака.

Это старый-престарый город. В его центре расположен совсем уж древний город — Китион, историки относят его аж к XIII веку до нашей эры. Там родился знаменитый философ Зенон — основатель стоической школы философии. А еще помимо всевозможных атрибутов древности в этом городе главной достопримечательностью называют набережную пальм. Она простирается вдоль берега моря примерно на километр и упирается в старый форт, построенный, как утверждает путеводитель, еще в 1625 году. В начале британского правления там была тюрьма, а ныне обосновался музей Средних веков. Форт — это крепостное укрепление с толстыми стенами из известняка и железными воротами.

Ну, идем дальше. В самой старой части города находится еще одна реликвия — церковь Святого Лазаря. По древнему преданию, Иисус воскресил Лазаря из мертвых, и тот стал настоятелем кипрской православной церкви в Ларнаке. После его смерти мощи были захоронены в одноименном соборе. С тех самых пор Лазарь считается святым города Ларнаки. Собор в его честь был воздвигнут в IX веке императором Лео VI, а в XVII веке был значительно перестроен. Поражает воображение прежде всего иконостас собора — он полностью вырезан из дерева в барочном стиле. Но есть тут и гораздо более новые храмы. На любой, как говорится, вкус. Одна из таких церквей — излюбленное пристанище русских эмигрантов. Она построена на старых катакомбах, внутри которых укрыта от посторонних глаз крошечная часовня. А вообще Ларнака — это не город, а полная эклектика, сочетание несочетаемого. Тут и древние храмы, и современные билдинги, и старый город, и современные магистрали. Хотя такое сочетание вы найдете практически в любом городе мира.

В те годы, когда я летал на Кипр, въезд в страну был, как я уже говорил, безвизовым. Чтобы выйти из аэровокзала на волю, нужно было лишь преодолеть паспортный контроль. Почему-то очередь всегда была полуторакилометровой и двигалась очень медленно. Стресс от перелета и усталость от выпитого «обезболивающего» давали себя знать именно на этой стадии пути. Но вот штамп наконец оказывается в паспорте, багаж — внутри автобуса, и мы, наскоро перекурив на вечернем зное это дело, ныряем в мягкую прохладу автобусного салона. Автобус плавно трогается с места. Дороги на острове хорошие, но часть шоссе петляет между выпуклостей рельефа, что заставляет местных автомобилистов постоянно притормаживать. Особый аттракцион кипрских автострад — обилие круговых развязок. При левостороннем движении это становится особенно щекотно для нервов, которые и так измотаны за трудовой год. Вообще мне хочется отдать должное мастерству островных автомобилистов. Во-первых, если кто не знает, на Кипре — левостороннее движение, то есть на дорогах все происходит в зеркальном отображении привычной езды. Водители автобусов эти правила знают, они несутся на довольно приличной скорости, ожидая от автолюбителей знания местных правил. Машину же можно арендовать на каждом углу. Что касается левостороннего движения, оно было введено в период британской колонизации. Обгон соответственно осуществляется справа. При отсутствии иных дорожных знаков действует правило преимущественного движения «правый раньше левого». Все это категорически выше моего понимания! По внешнему виду и назначению здешние дорожные знаки соответствуют международным, а правила дорожного движения сходны с действующими в Великобритании. Если кто-то их, конечно, знает. В пределах населенных пунктов скорость движения не должна превышать 50 км/час, за их пределами — 60 км/ч (на главных автомагистралях допустимо развивать до 100 км/ч), если дорожными знаками не предписывается другая скорость. При обгоне разрешается подавать звуковой сигнал (но только с 6 до 21 часа). При парковке у дорог местного значения у вашего автомобиля должны быть включены габаритные огни. Все автомобили должны быть снабжены двумя знаками аварийной остановки. При авариях эти знаки выставляются впереди и позади поврежденного автомобиля. Правила вполне удобоваримые.

В общем, арендовать-то авто вполне возможно. Но вот откуда приезжим арендаторам знать эти самые правила? К тому же в нужный момент все реакции происходят на подсознательном уровне. И усилием воли нужно направить руль совсем в другую сторону! Всякому ли это под силу? Что может случиться? Подумать страшно! Ужас! Но друзья меня успокоили. Я четыре раза был на острове, но не видел ни одной аварии и не слышал ни о чем таком. Во-вторых, шоссе и улицы Кипра настолько узки, что, кажется, вообще не предполагают никакой езды, кроме велосипедной. Возможно, так оно и было когда-то. Теперь же гигантские туристические автобусы запросто разъезжаются в местах шириной в полтора ишака, задевая развешенное на втором этаже белье.

Мы наконец прибываем к месту назначения. Выгружаем из автобуса тяжеленные чемоданы с нарядами и останавливаемся покурить. Вы заметили, как часто мы курим? Возможно, по этой причине привезенных с собой сигарет никогда не хватает на весь срок отпуска, и под занавес нам приходится «травиться» каким-то сомнительным местным зельем, некими неопознанными дымными палочками. Поэтому мой вам совет: берите с собой один запасной блок сигарет и никому не позволяйте стрелять их у вас.

Входим в холл отеля, приближаемся к сверкающей белозубыми улыбками стойке ресепшн. Паспорта, фейс-контроль (боже, неужели меня после такого дня еще можно узнать, сличив с фото в документе?!), и вот они — вожделенные ключи в руках! Дальнейшее обычно помнится до крайности смутно. Лифт, коридор, дверь, кровать, подушка!!!

Итак, мое первое утро на Кипре. Яркое обжигающее солнце пробивается сквозь ставни, отовсюду слышны веселые голоса (о ужас!) иностранных детей. И гимн. Скоро мне объяснили, что любая уважающая себя гостиница вовремя обзаводится собственным гимном — музыкальным произведением, прославляющим прелести отдыха именно в этом месте. Наш отель «Наусикаа» — не исключение. Гимн звучит через каждые полчаса. Довольно назойливо. Сначала непонятная оживленная музыка раздражает. Но через пару часов во мне просыпается что-то сродни патриотизму и гордости за избранное место проживания. Хочется маршировать! Ко мне возвращается корпоративное мышление. Еще немного — думаю я — и наш отель выпустит собственные деньги и выберет президента! Меня. Долой бредовые мысли!

Я встаю и пытаюсь разбудить друзей. Но моя затея проваливается. Многолетняя привычка быть «совами» безраздельно властвует над русскими душами нашей богемы в любом уголке мира. Я — телезвезда! — безжалостно послан довольно далеко. Мерный храп сограждан вплетается в звуковую партитуру начавшегося отдыха. Выхожу из номера. В этот раз мы живем на первом этаже, и наши апартаменты имеют несколько выходов — обыкновенную дверь и еще одну, которая выходит на террасу, плавно переходящую в лужайку и пляж. Там обычно все нежатся в тени на плетеных креслах и сушат пляжные полотенца. Я привычно проверяю наличие полотенец — надо же, не украли! — и спешу на завтрак.

Главный утренний аттракцион на острове заключается в том, чтобы успеть к завтраку. Начинается он в какое-то нечеловеческое время — в семь утра, а заканчивается ровно в десять. Фокус в том, чтобы войти в кафе хотя бы в 9.55. Никто вам слова не скажет, вы успели, а сколько времени вы намерены провести в закусочной отеля — ваше личное дело. Мы обычно тратили на это час-полтора. Открою еще одну тайну. Приобретая путевку, вы можете выбрать удобный вам вариант питания.

Система «все включено» нас не привлекла. Мы приобрели лишь право на завтрак в отеле. Это и дешевле, и разнообразнее. Остальное питание — на нашей совести. Как правило, в номерах-студиях есть полностью оборудованная кухня, а в нашей компании есть и девушки, и даже юноши, желающие кухарить.

Продукты в местных супермаркетах (места знать надо!) — не так чтобы очень дешевые, но экологически чистейшие и сплошь экзотические. Невиданные дары моря, свежайшая баранина, неслыханные соки… Всего не перечислить. Оптом получается дешевле, на компанию — вообще сказочно. Затаривается наша компания едой раз в неделю. А происходит это так: приезжает толпа нас в ближайший «Коккинос» (это местная сеть универсамов), накупает всего обходимого и необходимого и вызывает по телефону такси — это здесь очень дешевое удовольствие. Кипр славен тем, что такси в считаные минуты приедет за вами даже в лес, если вы опишете диспетчеру ближайшие к вам два дерева. Короткая поездка в лимузине — и вот уже ломятся от продуктов холодильники в вашем номере. Для меня в этом поклонении пище всегда было нечто варварское (привычка худеть присуща мне последние лет тридцать), а уж от мысли оказаться у раскаленной плиты в разгар пляжного сезона сразу хотелось изобрести новый способ самоубийства. Поэтому я всегда брал на себя благородную миссию очистителя посуды. Судомойка — так судомойка. Что случится? Кто увидит?

Обычно наша компания приступала к обеду, переходящему в ужин, накануне сумерек, а заканчивала в глубокой темноте. Немного вина, очень много еды, кто-то уже тихонько поет, и я предлагаю всем пройтись по ночному городу, но мои робкие поползновения пресекаются бдительными товарищами на корню. Им надо отдохнуть. У них завтра тяжелый пляжный день. Какие прогулки?

Но я перескочил на обед-ужин, толком не рассказав вам о завтраке. А рассказать есть о чем. Кухня здесь традиционно английская, сказываются, вероятно, времена британского господства, закончившегося совсем недавно. Хотя где, в какой стране мира вам предложат теперь другой завтрак? Но на Кипре дело не в самих продуктах, в этом смысле все просто: омлет на выбор, три сорта вареных яиц различной степени проваренности, несколько сортов ветчины и сыров, мармелады, булочки, апельсиновый сок, кофе, сливки, сливки, кофе…. Дело не в репертуаре здешних кафе, а в качестве пищи. Все свежайшее и вкуснейшее. К тому же кафе обычно располагаются прямо на пляже, у моря или бассейна. Да еще и в тени. Сказка. Для нас — целый ритуал. Сигарета, другая, еще кофе, еще сигарета, ленивый разговор. Но вот наконец все столы, кроме нашего, убраны, а персонал начинает накрывать обед. На нас укоризненно посматривает метрдотель. Пора бы и честь знать. Ну ладно, еще пара чашек кофе и по сигаретке. Стоп. Уходим.

Быстро переодеваемся в номерах, кормим тайком принесенной с завтрака снедью поздно проснувшихся и сильно оголодавших за ночь друзей. Пора на пляж.

Наш родной город Протарас представляет собой длиннейшую авеню вдоль моря, по обе стороны ощетинившуюся отелями, пабами, барами, ресторанами и магазинами. Почему-то, несмотря на жару и прочие атрибуты Средиземноморья, сразу чувствуешь атмосферу старой Англии. А еще во всех заведениях стоят плазменные экраны и по ним непрерывно транслируют футбол. Боже, как кричат и аплодируют болельщики! Да, киприоты умеют отдыхать. Но и работать — тоже. Они очень жестко ведут свой бизнес. В делах они привыкли к обязательности и пунктуальности — видимо, сказывается английское прошлое. А еще здесь чувствуешь себя абсолютно безопасно, особенно после Москвы. Здесь все ведут себя исключительно корректно. По данным Интерпола, уровень преступности на Кипре в шесть раз ниже, чем в Европе. За год случается всего два-три угона автотранспорта, да и то из баловства. Кругом ведь одно сплошное море! А если на дискотеке повздорил не в меру разгулявшийся молодняк, полиция появляется незамедлительно и развозит участников конфликта… по домам.

Таковы здешние нравы. Но сейчас мне интереснее солнце и вода. Каждый уважающий себя отель имеет не только гимн, но — что гораздо ценнее — собственный пляж. Места хватает всем. Мы занимаем плетеные или парусиновые лежаки, накрываем их яркими полотенцами и падаем сверху. Я предпочитаю загорать под тростниковым зонтом, лишь изредка выходя из-под него, чтобы искупаться или прогуляться вдоль воды. Боюсь слишком знойного солнца, а тюбик крема «для», «от» или «вместо загара» не вызывает у меня ни малейших положительных эмоций. Иное дело мои друзья. Они проводят значительное время за процессом, который гордо именуют «намазом». То есть покрывают тела друг друга разными сортами этих масел и притираний — в зависимости от степени загара, части тела и в соответствии с собственным вкусом. И потом занимают места на самом солнцепеке. Разговаривать с ними в это время не рекомендуется. Они заняты. Они выполняют миссию. Они должны привезти с курорта средиземноморский загар. Цвет их кожи накануне отъезда становится достаточно африканским, мой — всего лишь персиковым. Но это уже дело вкуса. Ведь в итоге все получают то, что хотели.

Морская вода на Кипре, как и повсеместно в Средиземноморье, бирюзово-зеленая. Она не теплая, не «комнатной температуры», она просто именно такая, какой должна быть морская вода на зарубежном отдыхе. Качественная, прозрачная, нужной температуры. Вода настолько чиста, что видны и мельчайший песок на дне, и немногочисленные ленивые рыбы разного калибра, рассекающие эту самую воду. Она зовет нас к себе, и мы не сопротивляемся. Вода, конечно, не держит на себе полностью, но вполне способна ласково поддержать того, кто еще только осваивает азы плавания. К тому же в море очень приятно и незаметно к вам пристает вышеупомянутый загар.

Так же приятно и незаметно в блаженном ничегонеделании проносится на отдыхе первый по сути полноценный день.

Есть тут и другие удовольствия. У любого уважающего себя отеля есть свой собственный неестественно голубой бассейн с сильным запахом хлорки, но там обычно плещутся только малолетние импортные дети. Еще есть сауна, но кому она нужна в такую жару? А местный тренажерный зал… Хорош. Я обязательно пойду на тренажеры — прямо завтра. Шутка.

Следующее утро до отвращения похоже на предыдущее. Яркие лучи, бьющие в окно прохладного номера, утренний зной, завтрак с тем же (увы!) меню… Дальше — то же, что и вчера. Кофе, сигареты, пляж, намаз. Неизбежный загар под моим неизменным зонтом. Чтобы мозг полностью расслабился, раскрываю тайком купленную в аэропорту Донцову. Тогда она еще только входила в моду. Тут же подвергаюсь всеобщему остракизму, но гордо пытаюсь читать. Морфей приходит ко мне через пару страниц. Сплю.

Во сне я снова лежу на пляже, правда, почему-то на одесском. Кажется, в Аркадии. Дело в том, что мои лучшие друзья — одесситы, и много лет подряд почти каждое лето я стараюсь выкроить хотя бы недельку, чтобы съездить к ним в гости.

Пляжи Одессы в последнее время почти не отличаются от кипрских. Те же лежаки и зонты, те же официантки с теми же напитками, те же массажисты. Как-то раз я подозвал назойливо ходившую мимо массажистку и подставил ей свою ноющую спину. Хотелось размять кости. В тишине. Не тут-то было. И вот вам следующий совет: никогда не разговаривайте с массажистками — они умеют одновременно работать и говорить. За полчаса «массажа» я узнал всю историю жизни Анжелы (кажется, так ее звали) в деталях, ее мнения о политике России и Украины, о первом канале телевидения, о Ротару и Бабкиной, о коротких юбках, а напоследок еще и о себе. Массаж моих ушей удался на славу. Анжела получила свои 50 гривен и гордо удалилась.

Но раздается чей-то голос, я в ужасе просыпаюсь. Мне уже мерещатся кровожадные кипрские массажисты, мечтающие дорваться до моих бедных ушей. Но оказывается, ничего страшного. Все просто-напросто пошли в воду и хотят, чтобы я присмотрел за вещами. Зачем? Здесь же не воруют.

Лежа и прикрываясь книгой (спасибо Донцовой), разглядываю тела, распластавшиеся рядом. В основном, кажется, немцы. Фигуры так себе. Фрау не накрашены совсем, и почти у всех «херров» есть животики. Сказывается, видимо, национальная немецкая страсть к пиву. Что же, на таком фоне не грех и размяться. Гордо встаю, ненадолго выхожу из-под зонта. Покурить, себя показать.

Мои друзья показываются из воды, и я слышу что-то о предстоящих через месяц съемках сольника Коли Баскова в зале «Россия». О боже! У нас опять производственное совещание! Я спасаюсь бегством в море.

Мне нравится много и неспешно плавать, море на нашем пляже сразу начинается глубокое, а в воду ведут мостки. Разрезая воду как паром «Силья Лайн», приближаюсь к скалистому берегу. Немолодой мужчина ловит каких-то рыбок, вытаскивает на камни ракушки. Просушит и увезет с собой. Хорошо, что здесь совсем нет морских ежей. В Адриатическом море они являют собой самое настоящее бедствие. Там, в окрестностях хорватского городка Ровинь, в воду можно заходить только в специальной резиновой обуви. Иначе — обязательно наступишь и уколешься. Спасение только в том, что вода в Адриатике тоже абсолютно прозрачна. Ее практически не видно. Зато видно все, что плавает, ползает и ходит по дну. Рассекаю зеленое

Средиземное и вспоминаю другое море. Черное по названию, бурое на вид. Вот мы с родителями отдыхаем в Сочи. Год примерно семьдесят первый. Пляж, игра в карты, остромодные сосиски в тесте. В разговоре с пляжными приятелями родителей выясняется, что они (приятели) — тренеры по плаванию, какие-то чемпионы Свердловска и его окрестностей или просто мастера спорта. Моя мама сообщает, что ее Мишутка не умеет плавать. Ее тут же отправляют стоять в очередь за новой порцией сосисок в тесте, а меня заманивают на волнорез. Наивный Мишутка идет вслед за взрослыми, и вдруг его бросают в воду. Боже, как я тогда испугался! Я бился так, что это было похоже на шестибалльный шторм. Рядом мерно качались на воде свердловские чемпионы-мастера, и я вдруг поплыл. Метод варварский, но работает. Когда же Мишутка самостоятельно доплыл до берега свои десять метров, чемпионы-мастера были сильно измолочены маленькими крепкими кулачками, а прибежавшая на крик мама (ее, оказывается, специально отослали, чтобы не мешала процессу обучения!) несколько часов откармливала обидевшегося на весь мир Мишутку нескончаемыми пирожками с сосисками.

Я возвращаюсь на пляж, и мы решаем уйти сегодня с него пораньше. Ребята боятся обгореть, а под зонт мне их не затащить. Мы решаем не спеша пройтись по магазинам.

Что сказать о магазинах Кипра? Их на нашей длиннющей улице великое множество. Конечно, прежде всего — это сувенирные лавки. Магазины одежды. Обуви. Серебра. Золота. Меня в первую очередь привлекают сувениры. Я всегда стараюсь привезти малюсенькие подарки всем своим многочисленным друзьям. Это съедает довольно ощутимую часть отпускного бюджета, но что я могу поделать? (Что на самом деле можно поделать — меня научила одна моя знакомая. Она часто путешествовала за границей, и все ждали от нее презентов. Она их и покупала. Только не за бугром, а у себя на родине, в каких-нибудь никому не известных лавочках экзотических сувениров Непала, которыми изобилуют примыкающие к Невскому или Тверской улочки. Поверьте, экзотические сувениры этой страны мало чем отличаются от милых безделушек любой другой. Способны привести в восторг любого!) Я не пользуюсь этим правилом, я стараюсь все купить на месте, и желательно сразу. Мне очень нравятся пепельницы, слоники, яблоки, черепахи, верблюды — их на Кипре вырезают из оникса. Он обычно такого приятного бледно-зеленого цвета, но бывает и коричневым. А еще в последнее время многие коллекционируют магниты. Те, что насмерть присасываются к холодильнику и постепенно делают его невидимым для стороннего глаза. Эти мелочи решают подарочную проблему: стоят недорого, разнообразие — бесконечное, к тому же их точно не купишь в России. Особенно мне нравятся магниты, изображающие очертания острова с указанием крупнейших городов. Полно здесь всевозможных подсвечников, тарелок, сервизов, футболок. Еще меня поразили необычайно тонко сделанные статуэтки (как из оникса, так и из дерева) — резная фигурка животного, а внутри — еще одно такое же, поменьше. Это слоны, черепахи, рыбы и т. д. Как это вырезают — понять невозможно. Но рука сама тянется к кошельку. Друзья выуживают меня из сувенирной лавки, потому что знают, что со мной в этом отношении нужно поступать как с ремонтом. Закончить невозможно — можно только прекратить.

Ладно, хватит подарков. Пора и о себе подумать. Одежда. Обувь. Царство моей любимой «легонькой промышленности».

Что приятно, практически в любом магазине установлены кондиционеры, и процесс примерки доставляет чисто физическое удовольствие. Одежда продается, конечно, летняя. Легкая. Лен, шелк, хлопок. Пиджаки, джинсы, рубашки, футболки. Все достаточно недорогое, очень хорошего качества. Покупаю тончайшую батистовую рубашку. Стоит она всего ничего — несколько кипрских фунтов (тогда еще не евро!). Расплачиваюсь. Что-то, думаю, дешево. И вдруг мой друг говорит: ты на рубли переведи! Я перевожу, и получается совсем недешево! А секрет в том, что один кипрский фунт тогда равнялся примерно двум долларам. Такой вот фокус. Так что еще один совет: на отдыхе никогда, ни за что на свете не пересчитывайте ничего на рубли. Настроение будет испорчено надолго. Оно вам надо?

Мы спешим в отель. Сегодня на ужин будут всякие морские гады, которых мастерски готовят мои друзья. Вкус специфический. К ним, наверное, отлично подойдет местное белое вино. А за этим незамедлительно последует сон. Удивительно, многие люди, всю жизнь мучающиеся от бессонницы, включая меня, на острове засыпают, еще не коснувшись головой подушки.

Просыпаюсь от странного ощущения. Что-то cо мной явно не так. Подхожу к зеркалу, и все становится ясно: с моего лица не сходит улыбка. Господи, а вдруг так и останется навсегда? «И хорошее настроение не покинет больше вас!» Спасибо, Людмила Марковна! Но улыбка мне идет, и страшная мысль уходит, не успев укорениться в мозгу. Пускай веселый оскал так и останется. Правда, мне тогда придется на Кипре жить. Ведь здесь улыбаются все. По любому поводу или без оного. Первое время ты судорожно соображаешь: продавцы и официанты действительно так тебе рады или это просто дежурный оскал? Потом перестаешь пытаться это понять. Они же улыбаются, а не кидаются камнями! Улыбаются водители автобусов (Я считаю, на курсы «улыбания» на Кипр нужно отправить всех сотрудников общественного транспорта России. У нас они умеют только одно — уехать из-под самого носа, обдав тебя грязью из лужи!), улыбаются и предлагают лимонад продавцы многочисленных частных лавочек. (Не посещайте подряд больше трех-четырех магазинчиков! Лимонад в них предлагают ну очень вкусный! Есть риск описаться, не успев добежать до гостиницы!)

Впрочем, радостное выражение лиц присуще всем, кто постоянно проживает в зонах мирового отдыха. Как мне улыбались в прошлом году в городе Пальма-де-Майорка! Боже! Правда, у них был повод. Я приехал на этот курорт в гордом одиночестве, собираясь недельку провести неузнанным в полной тишине и спокойствии. В первый же день нагулялся, накупался, умудрился не обгореть и, купив по сходной цене бутылочку виски, поднялся в номер. Номер мне достался на Майорке просто чудесный. Не очень большой, но с гипертрофированно большим балконом, располагавшимся прямо над главным входом в гостиницу. Там я и решил провести вечер. Холодильника в номере не оказалось, но в баре отеля мне выдали целое ведерко льда. Какой виски безо льда? Я раздел догола свое усталое тело, намазал его всяческими притираниями и приготовил огромный стакан лонг-дринка. С коктейлем в руках я разгуливал по балкону абсолютно голый, разглядывал людей, фланировавших по улице, цветы, машины, слушал музыку. Коктейль следовал за коктейлем, час за часом. Потом я заснул. Утром как ни в чем не бывало выхожу на ресепшн. Мне все улыбаются так, как будто я приобрел весь этот остров вместе с отелем. И говорят: «Синьор Белиссимо!» (Красавец, то есть, на их языке!) Я расправил плечи. Вот, думаю, признали мою красоту на склоне лет хоть за бугром. И вдруг идет наш гид и отзывает меня в сторонку. «Они, говорит, просят вас больше не выходить на балкон голым!» Я в смущении оправдываюсь — мол, балкон высокий, никто ничего видеть не мог. Гид открывает мне глаза. Он молча выводит меня из отеля и предлагает посмотреть наверх. О ужас! Пол моего балкона и есть тот самый полупрозрачный козырек, нависающий над главным входом в отель. Я представил, как приезжающие в гостиницу выходят из авто, вынимают чемоданы и поднимают глаза, чтобы прочитать название отеля. Их глазам предстает голый господин, лениво отдыхающий со стаканом в руках. Отличная реклама гостиницы!

Я представляю, что бы сделали со мной, к примеру, в Сочи. А на Майорке — просто посмеялись. Синьор Белиссимо!

Вспоминая эту историю, продолжаю смотреть в зеркало. Опоздаю на завтрак? Ну и что? Меню-то наверняка то же самое! Рассматриваю себя пристально: белиссимо я еще или уже не белиссимо? Что это за прыщик? Или это сыпь? Боже, как чешется, сильно шелушится! (Не думайте, что я излишне внимателен к себе. Просто я убежден, что болеть категорически нельзя! В нашей стране — ни в коем случае! Залечат до смерти, в крайнем случае — до бедности. За границей — тоже, несмотря на всевозможные страховки и квитанции, сопровождающие меня в поездке, я очень боюсь всевозможных недугов. Не знаю ни кипрских врачей, ни лекарств. Лучше не болеть!) Как всегда, выручают друзья. У них есть знакомый местный доктор. Меня торжественно препровождают в его аптеку. Аптека на Кипре — это вам не в России. Тут и подскажут, как куда проехать, что посмотреть на острове, где пообедать, здесь можно оплатить телефон, воспользоваться банкоматом. Еще в аптеке можно получить консультацию врача и приобрести лекарства по его рецепту. Доктор осмотрел меня и поставил диагноз: аллергия на солнце! Я просто-напросто перегрелся. Мне совершенно безвозмездно ставят очень бо́льный укол и просят не выходить на солнце пару дней. Смиренно обещаю. Спасибо доктору. Выхожу из кабинета и застаю моих приятелей в компании его жены. Она тоже трудится в аптеке и уже рассказала все о своей семье, о строящемся в горах доме, о приближающихся родах и пригласила нас в гости. Мы торжественно обещаем приехать, когда я поправлюсь, а пока нам нужно доставить меня в гостиничный номер, не дав солнечным лучам попасть на мою кожу.

Я не особенно удручен недугом. Мне есть о чем подумать, я хочу распланировать оставшиеся на острове дни, чтобы успеть увидеть как можно больше. Друзья вновь жарятся на пляже, я валяюсь на диване в прохладе. Засыпаю. Мне снится что-то до неприличия сексуальное, практически порнографическое. Я, естественно, в главной роли. Но я не успеваю досмотреть, чем все закончится.

Меня будят веселые голоса моих приятелей. Но веселье вызвано, как выясняется, не тем, что они от меня отдохнули. Они думали обо мне! Решили развлечь больного и после захода солнца отвести в ресторан, расположенный неподалеку! Ура! Как же я люблю рестораны, люблю ярких веселых людей, музыку, веселящие напитки в умеренных, разумеется, дозах! Какое счастье! У нас будет пати! Мы начинаем собираться. Надеваем только что купленные на острове льняные одежды, украшения, берем денег побольше и выдвигаемся.

В ресторане — битком народу. Все уже веселые, сытые, не вполне трезвые. Звучит греческая музыка. Я начинаю понимать, что означает выражение «отдыхать душой»! Появляется красное домашнее вино. Оно пьется как вода. Его подносят кувшинами. Раздаются звуки сиртаки. Мой друг приглашает в круг девушку. Вокруг танцуют греки, немцы. То, что делают мои друзья, больше похоже на коллективный бесплатный стриптиз. Но это так весело, так зажигательно, что все присутствующие — большинство греки — начинают бурно аплодировать. Жалею только об одном: ах, зачем я не умею танцевать так, чтобы делать это при всех! Но в пылу чужого танца перестаю чесаться! Аллергия отступает. Я пью красное вино наравне со всеми и понимаю, что следующий завтрак снова безнадежно просплю.

И вот наступает очередное утро. Завтрак я не проспал. После него под тем предлогом, что выполняю рекомендации врача, отправляю своих на пляж и остаюсь в номере. У меня созрел один план, и для его выполнения необходимо одиночество. Выпив кофе (слава богу, в номере есть плита и чайник!) и выкурив пару сигарет, надеваю широкополую шляпу и выхожу из дома. (Вы заметили, что через несколько дней турист начинает называть отель домом?) Обойдя наш пляж стороной, выбираюсь на широкую авеню (мы почему-то назвали ее улицей Ленина, хотя как еще прикажете именовать главную улицу города?). Помимо уймы магазинов и ресторанов, на ней расположена масса мелких туристических фирм, предлагающих моему брату-отдыхающему великое множество небольших круизов. Да, хочу отправиться в круиз. Почему тайком от своих? Чтобы не слушать нотаций о нерациональности моей затеи. Я не хотел ехать один, я им предлагал выдвинуться совместно, но идея выбраться за пределы нашего отеля и пляжа, не говоря уже о городе, была встречена всеобщим бурным негодованием. Ну что же, решаю — каждый сам кузнец своего отдыха! У меня-то, как всегда, есть конкретная цель.

Захожу в одну из турфирмочек и после недолгих прений приобретаю трехдневный морской круиз «Израиль-Египет». Стоит это, учитывая уровень сервиса, недешево. Вкупе с трехразовым питанием и экскурсиями в двух странах, путешествие в одноместной каюте обошлось что-то порядка 400 долларов. Причем суденышко было того же класса и года выпуска, что и теплоходы, на которых мы при советской власти часто катались на остров Валаам. Ничего, потерпим. Мне нужно увидеть пирамиды и Светку. Пирамиды — единственное сохранившееся чудо света, и я не мог, находясь так близко, не добраться до них. Светка — моя одноклассница, дорогая подружка детства, на тот момент уже лет девять жившая на Святой земле. Тоже своего рода чудо света. Ну как я мог упустить возможность повидаться? Вот такие мы — русские — сентиментальные! За что и платим.

Выхожу из турфирмы весь в энтузиазме. Еще бы — выезд в круиз завтра! Сейчас будут спрашивать, где шлялся. Для конспирации приобретаю в ближайшем бутике цикламеново-розовую футболку с греческими орнаментами (до сих пор — уже лет семь — все спрашивают, где взял!) и… нос к носу сталкиваюсь со своими. Они вышли на «улицу Ленина» за мороженым — себе и мне! (Мороженое здесь самое что ни на есть экзотическое. Наряду с просто очень качественными привычными сортами можно купить яблочное, грушевое, томатное, виноградное — какое только вам угодно! Рекомендую в день есть мороженое раза три — тогда есть шанс успеть попробовать все!) А продают его… украинские гарные дивчины! Они жалуются нам на жизнь (приехали на заработки, но платят им мало и искупаться некогда), мы хвастаемся своим пляжным бездельем и моей новой футболкой. Расстаемся друзьями и обещаем приходить часто! Мы затариваемся ледяным лакомством и возвращаемся в отель.

Небольшой перекус в номере — и мы решаем искупаться. Солнце палит немилосердно (что удивительно — я был на острове четыре раза по две-три недели и не помню ни одного не то что дождливого, но даже пасмурного дня! Не берите с собой плащи!), море разогрето до какой-то немыслимой температуры. Вдоволь наплававшись, выползаем на берег. Мои опять укладываются чернеть, меня пинками загоняют под зонт. Но вы уже должны были понять, какое здоровенное шило торчит у меня в одном месте. Скучно мне одному под зонтом. Я рассматриваю пляж — никого стоящего. Кидаю взгляд, полный надежды, на томик Донцовой — увы! Читать не хочется… Море переполнено какими-то прогулочными шлюпками, катерами, «бананами», водными велосипедами и мотороллерами. На них катаются, скачут, кричат «немцы», прибывшие сюда со всех концов света. Моих собратьев по загару с места не сдвинуть. Так, чем бы развлечься в одиночестве? А что это у нас такое в небе болтается? Какой-то парашют, к нему человек приделан, и все это привязано к катеру, который лениво тащит за собой эту небесную конструкцию.

Сообщаю друзьям о своем сильнейшем желании прокатиться на этой воздушной табуретке. Но никто рисковать жизнью вместе со мной не собирается. Ну и ладно. Обещаю из поднебесья помахать им рукой.

Смуглый мускулистый красавец на берегу помогает мне переодеться, подписываю какие-то бумаги и плачу 25 долларов (по тем временам около 12 кипрских фунтов, теперь, конечно, в евро). На вопрос, сколько было смертных случаев на данном аттракционе, смеясь, отвечают, что, мол, ни одного. Шучу, что, мол, будут. Не понимают. И хорошо.

Меня сажают в моторную лодку, где уже сидит пара-тройка толстых иностранцев. Нам предстоит взлететь в небо по очереди. Нервно пересмеиваясь и переговариваясь, попадаем на «взлетную площадку». Это другой катер, он ждет нас в море. Я почему-то выбран первым. Ну что ж… Меня плотно пристегивают ремнями к каким-то другим ремням, прицепляют сзади какие-то плавники, отнимают темные очки и фотоаппарат. В руках во время полета ничего держать нельзя! Катер разгоняется и — а-ах! Я в небе! Высота набирается столь стремительно, что даже на испуг нет времени. Ребята, это очень высоко. Действительно парю на высоте птичьего полета. Первое, что поражает — это оглушительная тишина. Не слышно голосов, нет музыки. В ушах воет какой-то уже пред-космический ветер, далеко внизу еле тащится мой катерок. От него ко мне идет канат. Надежный, крепкий канат. Минуточку, канат привязан совсем не ко мне! А к парашюту! Я же, в свою очередь, прикреплен к парашюту двумя ненадежными пластмассовыми (!) карабинами! Поняв это, вцепляюсь в парашютные стропы выше карабинов столь сильно, что мои руки не сразу удается разжать после приводнения. Кричу, но мускулистый красавец за штурвалом воспринимает это за мой восторг и приветливо машет рукой. Ладно, деваться некуда. Буду смотреть не вниз, а вдаль. Конечно, даже с огромной высоты виден не весь Кипр, но все-таки большая его часть. Видно, как курортная зона постепенно переходит в какую-то густо-зеленую лесостепь, а дальше — в серо-голубые затуманенные возвышенности.

Рядом как на ладони видна Фамагуста — крупнейший мировой курорт, ставший городом-призраком после раскола острова в 1974 году. Кипр стал независимым после освободительной борьбы греков-киприотов 16 августа 1960 года. Первым президентом стал архиепископ Макариос. Это имя на слуху с детства. Как и таинственное название столицы — Никосия. Против правительства Макариоса греческие «черные полковники» подняли вооруженный мятеж. Это было в июле 1974 года. Турция воспользовалась этим предлогом и якобы для защиты турков-киприотов ввела на остров войска, оккупировав 37 процентов территории. Возникла незаконная «Турецкая Республика Северного Кипра». От основной части острова ее отделяет «зеленая линия» протяженностью 180 километров.

Я не представляю, кто принял столь странное решение, но демаркационная линия прошла через весь Кипр, полностью поглотив одну из его главных жемчужин. Помните Островского: «Так не доставайся же ты никому!» Вот город Фамагуста никому и не достался. С двух сторон его охраняют войска ООН. Впрочем, толком ничего понять невозможно, другие источники гласят, что город остался на турецкой территории. Если это так, впору вспомнить собаку на сене. Бывший мегаполис выглядит ужасно даже издали. Там, на ничейной территории, уже больше тридцати лет стоят заброшенные «Шератоны» и «Хилтоны», а по некогда оживленным улицам, кажется, бродят лишь дикие животные. Говорят, их там много. Можно запросто снимать киноверсию «Маугли».

Перевожу взгляд на наш пляж. Кажется, вижу своих и, на секунду отпустив стропы, машу им рукой. Мне отвечают. Интересно, что будет, если упасть с такой высоты вниз? Самое смешное, что даже не знаю, с какой именно высоты. Внизу вода, но говорят, можно здорово разбиться. Вдруг моя «табуретка» резко дергается вниз. Мгновение — и вот уже лечу по-над морем, задевая пальцами ног небольшие волны. Страх исчезает, восторг невозможный! Ах, это полный кайф! Но он длится недолго. Самые длинные в моей жизни десять минут подходят к концу. Небритый пожилой немец передает мне фотоаппарат (молодец, снимал меня моей же техникой!) и занимает мое место. Все летают по очереди, и вот наконец мы на берегу. Отыскав свою обувь, вдруг еще и диплом получаю. В нем на чистом английском языке удостоверено, что я прокатился на параклайдинге на высоте 150 метров над уровнем Средиземного моря. Страсть какая! На минуту земля уходит из-под ног…

Адреналин доносит меня до нашего пляжа в считаные секунды. Мои друзья лениво поднимают головы.

— Ну как, видали меня в небе? — А ты, что, уже слетал? Черт, кому же я махал? Они даже не видели! Заползаю под свой соломенный зонтик и курю, все еще нервно. Ничего, я вам сейчас покажу!

— А я завтра уезжаю!

Эта фраза производит эффект разорвавшейся бомбы. Мои решают, что насовсем. Узнав, что всего-то на три дня, меня собирают всем миром (провожают как на войну, находятся даже какие-то теплые вещи!) и готовят праздничный отвальный ужин (завтракать-то не придется, автобус придет за мной в семь утра!)

Честно говоря, не знаю, что вам посоветовать брать с собой в такие круизы. Пожалуй, еду. То, чем нас потчуют на теплоходе, едой можно назвать весьма условно. Я об этом ничего тогда не знал и складывал в сумку привезенные из России подарки для Светки, какие-то сувениры, обязательно — фотоаппарат и кучу пленки! Да, чуть не забыл, Светка просила меня привезти ей «Беломора» — ностальгия ее замучила, что ли? — и с этим «Беломором» потом была смешная история. Но — все по порядку. Мои, видимо, догадываются, что кормить меня будут символически, и стараются сделать ужин запоминающимся. Таких потрясающих бараньих котлеток я, пожалуй, с тех пор и не пробовал. Вина — красные, белые, розовые — льются рекой. Вечер восхитительный. На десерт доедаем оставшееся мороженое десяти сортов. Долго-предолго отмываю с посуды бараний жир, а мои тем временем выкуривают по пачке сигарет. Волнуются. Им будет меня не хватать. Кто будет мыть посуду? Спохватываюсь и бегу на стойку ресепшн с просьбой сделать мне «вейк ап колл». То есть разбудить по телефону. Это страшно удобная вещь, заменяющая будильник, если, конечно, закрыть глаза на нечеловеческое время, в которое это произойдет. Ложусь пораньше, но из этого ничего не выходит. То мне видятся сфинксы, гоняющиеся за мной на параклайдинге, то моя одноклассница не встречает меня в порту Хайфы. Ужас! Наконец засыпаю…

Шесть тридцать утра. Звонок по телефону. Кто-то сонно бормочет на ломаном английском, что мне пора вставать. А, я же на Кипре. А зачем разбудили? О боже, я же еду в круиз! Через полчаса автобус! Ладно, посплю еще минутку!

Снова звонок. Они что, сговорились? На часах… Боже, полвосьмого! Мне вежливо сообщают, что автобус немного припоздал и ждет меня у главного входа! Подскакиваю, быстро натягиваю одежду, хватаю сумку (слава богу, все приготовлено с вечера, я себя знаю!) и бегу в автобус.

Быстрый перекур в тени с водителем на пару. Автобус еще пуст, ведь наш отель наиболее удален от места отправления теплохода — крупного порта Лимасол. Ныряем в кондиционерную прохладу автобуса. Водитель — за руль, я — на заднее сиденье досыпать. Не знал, что в течение почти всего этого дня мы будем неспешно объезжать все отели, жители которых купили билеты в тот же круиз, что и я. Так и будем ездить, пока все не соберутся.

Для начала объезжаем родной Протарас — туристический район деревни Паралимни. Наконец понимаю, почему мои друзья хотели приехать именно сюда. Это действительно идеальное место для любителей тихого спокойного семейного отдыха. Многие немцы и прочие «немцы» едут сюда с детьми, чуть ли не с грудными. С ними же они постепенно заполняют наш автобус. «Греческий Парк Отель», «Отель Золотого пляжа», «Вриссиана», «Капо Бэй», «Санрайз-Бич» «Капетаниос» — читаю я названия на вывесках пяти— и четырехзвездочных гостиниц, к которым мы мягко подкрадываемся за людьми. Среди них мелькает странное слово. Отель называется «Одесса»! Надо же! А вот я живу и вовсе не в отеле. Это пляжные апартаменты класса «А» под странно скандинавским названием «Наусикаа». Они располагаются на берегу вод крошечного Средиземноморского залива под красивым названием Инжировый. Позже мне объяснили друзья: апартаменты «А» — это что-то вроде шести звезд. У меня есть повод для гордости!

Мы, к моей радости, не объезжаем весь остров. Мы не едем в столицу Кипра Никосию (туда нужно будет сгонять отдельно!), город с торжественно-смешным названием Пафос нам тоже не по пути. Огибаем мыс Греко и оказываемся в небольшом, но до крайности шумном местечке Айя-Напа. Когда-то это была скромная рыбацкая деревушка, ставшая с недавних пор столицей туристических увеселений всего острова. Здесь расположены знаменитый лунапарк, аквапарк, дельфинарий, что приводит меня в дикий восторг. У нас о таком тогда еще и не слышали! А чего стоят все эти экстремальные аттракционы! Гигантские рогатки, колеса обозрения, свободное падение! Много лет спустя знакомый летчик притащил меня на Крестовский остров в северной части Питера и посадил на Свободное падение. Более сильных ощущений в моей жизни не случалось. Это даже не ужас, это нечто совсем другое. Вид с высоты 70 метров, конечно, красив, но, когда ты обрушиваешься вниз, полное ощущение, что стул, к которому ты пристегнут, падает гораздо быстрее, чем ты сам. Хорошо, что я не познал радости «свободного падения» на Кипре. Киприоты и их гости узнали бы много новых русских слов! А еще Айя-Напа напоминает разросшийся до курорта студенческий городок. Панки, металлисты, просто молодые люди самых разных национальностей, стилей и внешностей. Немецкие мамаши-туристки вжимаются в кресла: «Неужели кто-то из этой шумной толпы сядет в наш автобус?» Всего трое. Садятся и ведут себя до странного прилично. Выруливаем в степь. Мы уезжаем из Айя-Напы, минуя все эти экстремальные штучки, но я вам о них немного расскажу.

Начнем с того, что еще при въезде в аквапарк обращаешь внимание на странный цвет почвы — обычная для этих мест бледно-желтая земля здесь становится почему-то терракотово-красной. Такой этюд в багровых тонах. А на горизонте уже вовсю громоздится аквапарк. Огромный парк построен в «древнегреческом» стиле. Крики и смех, доносящиеся с аттракционов, слышны далеко в округе. Еще бы! Если вы никогда не были в аквапарке, но были хоть раз на американских горках, представьте себе все то же самое, только в воде. Одни горы опрокидывают вас навзничь, другие переворачивают вниз головой, третьи вообще обещают быть просто последними! Тут немые закричат! Если у вас есть время, желание и деньги (потому что не очень-то все это дешево), обязательно поезжайте в аквапарк!

Следующий на нашем пути город — Ларнака. Я уже писал об этом городе, но не грех кое-что и добавить. Ларнака — это третий по величине и самый старый из сохранившихся древних городов острова. Небольшая остановка на набережной — нам нужно время, чтобы сфотографироваться на знаменитой финиковыми пальмами набережной. Нам дают «свободное время» — как в «Бриллиантовой руке», помните? Весь этот свободный час ищу приключений типа «Месье, ай-лю-лю» или хотя бы «Чьорт побьери!», но тщетно! Мой удел — «Руссо туристо, облико морале!» Блуждаю по старому городу, которому удалось сохранить свой восточный колорит. Успеваю хотя бы снаружи увидеть известную на весь мир церковь Святого Лазаря. Галопом дальше! И вот знаменитая гавань с пришвартованными быстроходными яхтами — их просто тысячи! В кафешке под открытым небом быстро пью крепчайший кипрский кофе в компании каких-то рыбаков и штукатуров. Они все без исключения так хороши собой, что я начинаю верить в широко бытующую версию «Зачем одинокие женщины ездят на Кипр?» Я не одинокая женщина, но собиратель впечатлений. Наскоро впитываю подробности пейзажа и портретов и спешу вернуться на стоянку.

Наш автобус уже почти заполнен. Мы снова отправляемся в путь. Стараюсь запомнить названия отелей, которые мне больше всего нравятся — «Голден-Бэй», «Лордос-Бич», «Сэнди-Бич», «Принцесса». Туристические проспекты гласят, что в окрестностях Ларнаки стоит посетить развалины античного города Китиона и одну из главных святынь исламского мира — мечеть Хала-Султан-Текке. Когда-нибудь посетим. А тогда времени на это просто не было. Но, пока едем, расскажу.

Хала-Султан-Текке — четвертое в мире по значимости место паломничества мусульман после Мекки, гробницы Мухаммеда в Медине и мечети Аль-Акса в Иерусалиме. Мечеть Хала-Султан-Текке была построена на Кипре в 1816 году. В ней по преданию лежат останки тетки пророка Мухаммеда. Легенда гласит, что на этом самом месте она упала и сломала себе шею. В этот момент в воздух поднялась и зависла огромная каменная глыба. Сейчас из соображений безопасности камень поддерживают две балки и четыре стены. За ними и покоится прах тетки Мухаммеда, закутанный в разноцветные расшитые покрывала. Основной зал мечети до крайности прост — отштукатуренные стены, деревянный пол, домотканые коврики. А на центральной площади стоит беседка с круговыми скамеечками и краны для мытья ног. При входе в священное место принято снимать обувь, а мусульмане еще и моют ноги. На заднем дворе — кладбище, на котором вместо могильных камней из земли торчат колья. А сразу за территорией мечети — высохшее (или осушенное?) соленое озеро. И предупреждение: «По озеру на автомобилях не ездить!» Озеро выглядит как кристаллизованная соль со школьных уроков химии, только размером в несколько сот квадратных метров, и сверкает в лучах солнца. А еще на этом озере в январе и феврале можно наблюдать целые колонии зимующих здесь царственных фламинго. Что же, когда-нибудь я их увижу, а пока — время не ждет. Автобус несется по острову — нужно засветло попасть в Лимасол. Это крупнейший порт острова, там подберем оставшихся попутчиков по круизу и оттуда же отправимся в морское путешествие, которое должно стать незабываемым.

Восемьдесят километров преодолеваем достаточно быстро. Въезжаем во второй по величине город острова — Лимасол. Говорят, на этом самом крупном курорте Кипра веселая жизнь кипит даже в зимнее время. А в сентябре каждого года здесь проводят большой винный фестиваль во славу бога виноделия Диониса. В конце февраля в Лимасоле устраивают карнавал. Целая неделя праздничных вечеринок и шуточных представлений завершается красочным карнавальным шествием. Эх, не вовремя я приехал! Мы собираем туристов из «Четырех Сезонов», «Гавайи-Бич», «Аматус-Бич», «Ле Меридиен», «Аполлонии» и прочих отелей и апартаментов. В награду за выносливость (еще бы, целый день пути!) нам выдают еще один час свободного времени! Успеваю мельком увидеть несколько крепостей, церквей, музеев, какие-то неопознанные развалины древних городов и что-то проглотить в небольшом ресторанчике. Раздается гудок теплохода — пора в порт!

Автобус подвозит практически к самому трапу. Успеваю оценить порт — он значительно больше всех виденных мной до сих пор. Маленькие суденышки, шикарные яхты, океанские лайнеры — все это гудит, шумит, поет и переговаривается. Все абсолютно белоснежное. Наш теплоход именуется «Саламис Глори». Перекур в тени причала, хватаем сумки из недр багажного отсека автобуса и ступаем на трап. Несколько шагов по шатким доскам трапа — и вот уже чьи-то мускулистые руки подхватывают меня и мои вещи.

Я на палубе. Меня ослепляет вспышка — фотография «Первый шаг на палубе» до сих пор украшает мой фотоархив. Приходит ощущение провала во времени и пространстве. Как будто я на самом деле еду на Валаам. Встаю в очередь! (Явление, прочно уже забытое, и не только на этом острове!) Очередь двигается медленно. Мы сдаем паспорта (едем-то за границу!) и получаем ключи. Несколько минут блужданий в недрах судна — и вот она, заветная дверь. Мой номер! Он, конечно, крошечный, но чистенький и одноместный. За окном темно, но, судя по тому, как долго я спускался, темно там будет и днем. Это почти что ниже уровня воды. Вида из окна не предусмотрено. А зачем мне этот вид? Вышел на палубу — и наслаждайся! Я живу по принципу: сказано-сделано! Переодеваюсь во все снежно-белое и выхожу на палубу курить. Мы отплываем от ставшего уже почти родным острова. На миг все внутри сжимается. Куда еду? Зачем? Но вид удаляющегося Кипра так хорош, закат так невероятен, что грусть отступает. Меня ждут новые приключения, не этого ли я хотел? С тоской смотрю на безжизненный мобильник. Раздается звонок. Хватаю трубку — тишина. Ах, это же гонг, приглашающий к ужину…

Белоснежная столовая (а может, кают-компания?), неизбежное фотографирование на входе. Меня отправляют за «русский стол» (не в смысле меню, а в смысле компании). Публика вокруг — самая разношерстная. К нам подходит официантка, к своему несчастью, говорящая по-русски. Один изрядно выпивший турист за нашим столом изводит ее вопросами, жалобами, несусветными требованиями. Солянку ему вынь да положь! Официантка в отличие от меня обладает железными нервами. Она приехала на заработки. Что ей какой-то хам? Нет солянки. У нее для нас два варианта ужина на выбор, и все. Борщ и бульон. Быстро проглатываю что-то более-менее съедобное и выскальзываю из-за стола.

Раскрываю очередной проспект, предлагающий мне сделать то, на что я уже решился — «совместить отдых на Кипре с посещением двух древнейших государств, колыбелей цивилизации и культуры на комфортабельном плавучем отеле!» Нет, читать лень. Тоска. Захлопываю журнал и выхожу из номера. В одной из кают-компаний — толпа туристов. Звучит веселая музыка, довольно упитанные пароходные балерины энергично машут ногами. Две из них пробегают мимо меня: «Гала, давай скоренько!» Боже, гарные дивчины с Украины и здесь гастарбайтерствуют! Вот молодцы! Выхожу на верхнюю палубу и бреду на корму. «Саламис Глори» рассекает иссиня-черную волну уже в полной темноте. Море подозрительно тихое и страшное. Чтобы привести в порядок нервы, достаю пачку «Беломора», заготовленную как сувенир для моих израильтян. Рядом пристраивается загорелая красивая девчонка и ее мамаша. Белая пена крашеных кудрей, хозяйственная сумка «Шанель» гордо перекинута через плечо. Закуриваю папиросу и слышу переговоры у меня за спиной.

— Иди, стрельни сигарету у этого шведа!

— Мам, мне от дыма плохо станет!

— А ты не кури, просто стрельни! Мне принесешь, я выкурю!

— Да не хочу я!

— Дочка, ты помнишь, во сколько мне встал этот круиз? Ты будешь знакомиться с иностранцем или мы действительно едем на пирамиды посмотреть? Иди к шведу!

Озираюсь — вокруг никого. Понимаю, что за шведа приняли меня! Бедные девочки! Младшая приближается и на ломаном английском просит у меня закурить. Я вероломно протягиваю ей пачку «Беломора».

Девочка молча берет пару папирос и потрясенно уходит.

— Мама, он русский! Вот так в одночасье моей рукой были разрушены мечты молодой и красивой матери, мечтавшей, чтобы ее дочь жила лучше, чем она сама. Надеюсь, что им повезет чуть позже. В который раз я обманул чьи-то ожидания… Выпиваю за это пару коктейлей в баре и спускаюсь в свой «трюм». Вставать-то ни свет ни заря.

Нервотрепка, коктейли, жара, а главное, ночная качка сделали свое дело. Такой дикой мигрени у меня не было давно. Давление. Никогда не пейте на теплоходе! Просыпаюсь и выглядываю в иллюминатор. Наполовину он залит водой, в другую, верхнюю его половину, виден причал с автобусами. Толпы людей c моего теплохода садятся в них. Боже, опять проспал! Так всегда бывало на Валааме — на берегу бурные сборы, на борту ночь веселья, а утром все решают, что посмотреть этот удивительный остров можно как-нибудь потом. Спят до вечера, а потом застолье продолжается. Но я-то не в Питере! Еще немного — и не увижу пирамид! Сайгаком носясь по каюте, одеваюсь, хватаю сумку и камеру, выбегаю наружу.

По-моему, сейчас уедет последний автобус! Он остался на причале один, и водитель уже докуривает последнюю сигарету. Рвусь туда, но мне долго мусолят паспорт, неспешно ставят в него штамп. Жара — градусов сто, голова просто трещит от боли, а в руки кто-то заботливо вкладывает коробку с завтраком. Бегу к автобусу. Возле него меня еще раз фотографируют («Первые шаги по египетской земле!») и наконец впускают в кондиционерный рай!

В раю, оказывается, все говорят на французском языке. Мысленно продираясь сквозь свою небывалую мигрень, наконец, соображаю, что последний автобус, в который я успел вскочить, оказался французским. Какое счастье! Бесконечные речи русских гидов несовместимы с головной болью! А по-французски я просто не пойму! Из журналов помню, что до пирамид нам ехать около четырех часов. В окно показывают какой-то бурый ручеек и выдают его за Суэцкий канал. Что за ерунда! Я представлял его себе совсем иначе. Да нет, это не он. Думают, что французов вот так легко обмануть? Кстати, мы уже вовсю едем по Порт-Саиду. Необычно, кроме жары, пожалуй, то, что высоченные домищи стоят прямо на берегу моря. Везде, даже очень высоко, на уровне верхних этажей, веревки с сушащимся на них бельем пересекают улицы, дорогу сплошь и рядом переходят усатые мужики в каких-то белых рубахах до пят. Гид жестами показывает, посмеиваясь, что под них они не надевают ничего. Судя по разноцветным пятнам на рубахах — это правда. Ладно, пока можно поспать! Так проходит несколько часов пути…

И вот уже автобус несется по ослепшему от солнца и песка Каиру. Город кажется мне невероятно огромным. И абсолютно серым. Ветер приносит сюда тучи песка из пустынь. Берите с собой солнцезащитные очки! Лучше — несколько! Архитектура Каира какая-то московская: кольца, развязки, высоченные дома… В автобусе продолжает укачивать. Боже, как тошнит! В какой-то момент чувствую, что сейчас произойдет непредвиденное, и я удивлю всех этих французов. У меня нет даже салфетки. В последний момент успеваю выкинуть из коробки завтрак, и… Ну, вы поняли. Коробка меня спасла. Заботливая французская девушка протягивает мне бутылку холодной воды. Уф, так гораздо лучше!

Автобус останавливается в самом центре Каира, у знаменитого Каирского музея, где хранятся все главные сокровища пирамид — мумии, саркофаги, какие-то древние ожерелья и украшения. Здесь даже Тутанхамон, так сильно потрясший мое детское воображение во времена своих стародавних гастролей по Советскому Союзу. Гуляем, разглядываем, запоминаем, фотографируем. Кажется, фотографировать можно не везде. Но мне так плохо, что абсолютно все равно. Пусть арестовывают! Выходим из прохладного чрева музея в серый город, наскоро перекуриваем и едем дальше.

Пирамиды видны издалека. Они нависают над Каиром как гигантский мираж. «Неужели здесь можно жить? Я бы здесь не смог!» — проплывает мысль, приходящая обычно в местах, непохожих на родной Питер. Стремительно приближаемся к пирамидам. В автобусе становится просто холодно, спешно натягиваю выданный кем-то из наших свитер. Голова еще побаливает, меня подташнивает. И вот мы у цели. Это древний город Гиза. Раскрываются двери, и я понимаю, почему внутри автобуса был устроен такой холодильник. Внутрь с улицы хлынула такая жара, что казалось, воздух исчезает. Последний глоток, еще один, и все…

Можно, я не буду описывать вам египетские пирамиды? Бессильны слова, ни к чему фотографии. Возможно, от восторга, а может, от нестерпимой жары меня снова вырвало. Прямо у подножия чудес света.

Не знаю, что это за архитектура. Такого просто не бывает. Если учесть, когда и какими трудами все это построено… Не думаю, что несколько тысяч лет назад здесь было прохладнее. Думаю, строители-рабы умирали как мухи. Чувствую, что со мной сейчас будет то же самое. Оглядываюсь — все в каких-то пробковых шлемах. Все, кроме меня. Голову палит немилосердно. Обязательно берите с собой в путешествие хоть что-нибудь, чтобы прикрыть голову. Мне голову прикрыть нечем, и я принимаю единственно правильное решение. В одну из пирамид всего за доллар пускают внутрь. Вытаскиваю засаленный бакс и попадаю в прохладный коридор, резко уходящий вниз. Древнеегипетское метро с неподвижными эскалаторами. Внизу должна сидеть в стеклянной будке какая-нибудь дежурная Нефертити в обязательной красной шапке! Спускаемся гуськом по деревянным настилам с наспех набитыми на них поперечными рейками. Руки ощущают какие-то веревочные перила. Полумрак. Спускаюсь достаточно долго. Неосторожно выпрямляюсь — и больная моя голова врезается в низкий каменный потолок. Оглашаю пирамиду нечеловеческой русской бранью. В ответ один из поднимающихся навстречу, оказавшийся русским, сжаливается над теми, кто идет вниз в ожидании сами не зная чего: «Товарищи! Вы русские? Не ходите вниз, там ничего нет. Просто разворот! Нас обманули!» Вот это человек! Продолжаю браниться и резко разворачиваюсь в обратную сторону. Ладно, всего за доллар приобрел десять минут прохлады!

Выбираюсь наружу. Меня окружают погонщики верблюдов. Вспоминаю правило, которому нас учили на теплоходе: «Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не садиться на корабль пустыни!» Дело в том, что погонщики предлагают вам сфотографироваться на верблюде на фоне пирамиды за доллар, а потом либо угоняют в вышеупомянутую пустыню, либо требуют сто баксов, чтобы вы смогли сойти со спины этого довольно высокого животного. А сделать это без посторонней помощи практически невозможно! Фотографирую издали под гортанно-недовольные крики погонщиков, и вдруг вижу матроса с нашего теплохода. Он все время меня снимал. Сую ему в руки мой аппарат, меня снова сташнивает, и он делает снимок. Несмотря ни на что, это фото — одно из лучших за всю мою жизнь. Дай ему бог здоровья, этому матросу. Жену хорошую и детишек побольше!

И вот, наконец, Его Величество Сфинкс! Описывать его — тоже задача, с которой не справиться моему перу, то есть клавиатуре. Полное ощущение, что Сфинкс с его наполовину разъеденным временем лицом — живой. Экскурсовод что-то вещает, кем и когда изваяние создано, когда и от чего пострадало. Что-то про войска Наполеона, которые ничего не пожалели и т. д. А я стою, очумело глядя на этот венец творения рук древнего человека, и… Нет, ни одной мысли. Только ощущения. Удивительно, насколько избирательно то, что человек чувствует или не чувствует. Например, пятнадцатиминутное созерцание оригинала Джоконды не произвело на меня ощутимого впечатления. Нефертити в Берлинском музее — потрясла. А вид Эйфелевой башни заставил мои ноги просто подкоситься, слезы брызнули из глаз… Но это все сентименты. Сфинксу нет дела ни до меня, ни до Эйфелевой башни, ни до венецианского Дворца дожей, в свое время приведшего меня в состояние трепета. Сфинкс был до всего этого. До всех нас. И… будет после. Я сунул камеру в руки каких-то немцев, они нащелкали меня на фоне величайшего сооружения человечества. И все. Силы оставили меня. Я рухнул в автобус.

По дороге ненадолго заезжаем на какую-то фабрику папирусов, где состоятельные французы скупают некие манускрипты (или как это называется?), сувениры, а им за это раскрывают тайны изготовления самой древней в мире бумаги. Я на фабрику не иду. Меня тем временем снова тошнит прямо под ноги каким-то бедным арабам. Не обращая на это внимания, они чего-то от меня добиваются и пытаются снять с моей руки мою любимую толстенную серебряную цепь. У них ничего не выходит. Едем дальше. («Какой ужасный климат! Я бы тут не смог! Как они тут живут? Надо было отдать им цепь!» — все это проносится в моей больной и от жары уже ничего не соображающей голове.)

Прихожу в себя от прохлады. Автобус какой-то чужой. Что-то мешает. Ба, да это же русская речь! Наш контингент. И гид по-нашему объясняет все про Сфинкса, пирамиды и про Египет вообще. Как это всегда бывает, стоило закончиться одной из самых ответственных поездок (прогулок, встреч, свиданий), головная боль полностью проходит, как будто ее не было никогда. Вот свинство! С этой мыслью возвращаюсь на теплоход. Выхожу на палубу. Как же хорош Порт-Саид в лучах заходящего солнца! Закат наконец придает городу и краски, и цвет, и аромат. Наверное, сейчас на улицах появятся красивые девушки и юноши, откроются клубы и рестораны, зазвучит музыка. Начнется жизнь, прерванная зноем. Ну почему мы уезжаем именно сейчас? Решаю, что круизы построены неправильно. Днем нужно пересекать море, вечером, после жары, проводить экскурсии, а ночью гулять. Но, увы, все решено задолго до нас. Экскурсии придумали жаворонки. Совам остается только курить на палубе, глядя на удаляющийся и такой прекрасный ночной Египет. За спиной проходит давешняя парочка «мама с дочкой». В поисках жениха они кардинально поменяли имидж, их головы украшены высокими бабеттами, но сумка «Шанель» гордо и победно пересекает мамашино плечо. Меня это почему-то умиляет, и я иду спать.

И вот я на благословенной Святой земле. То есть в Израиле. Точнее, «Саламис Глори» пришвартован в порту Хайфы. Мне удалось выспаться, голова не болит, встал вовремя и даже успел попасть на завтрак. Впрочем, меня интересовало на столе только одно: чайные пакеты. Как известно, теперь даже в дорогих ресторанах чай заваривают в чайнике при помощи пакетиков, содержащих некую чайную пыль. Два таких заваренных и остывших пакета кладете на десять минут на верхние веки — весь день выглядите как звезда. Мой план удался, глаза встали на место, мне даже удалось втиснуть русский штепсель моего фена в их неподходящую для этого розетку (обязательно берите в путешествие переходник!) и устроить на голове целую икебану. Красота! Короче, весьма довольный собой, я в нужный момент появился на палубе. Мои сотеплоходники уже выстроились в очередь к столу для паспортного контроля. Гляжу, а мой паспорт лежит совершенно отдельно от всех прочих. Уже много лет он одет в кожаную зеленую обложку, купленную еще в советской Риге. Кстати, очень удобно: вы сразу выделяете свой документ в массе прочих! Сердце упало: думаю — ну вот, на берег не выпустят. (В свое время израильская одноклассница присылала мне гостевое приглашение, но я к ней так и не попал. Суровая женщина в окошке израильского посольства в Москве не поверила, что я еду в гости. Она утверждала, что я направляюсь к ней на родину работать. Дело в том, что в одной из бесконечных граф анкеты я указал, что еду на три месяца. Я-то собирался всего на две недели, но, поскольку не знал, как сложится с билетами, решил получить визу на весь период, указанный в вызове. Короче, мы с теткой поругались, и она пообещала, что я не попаду в Израиль ни тогда, ни после! Обязательно указывайте в документах только реальные сроки своей поездки, иначе возможны неприятности!) Уныло жду своей очереди, уже мысленно приготовившись весь день одиноко просидеть в недрах раскаленного теплохода. И вдруг…

— Грушевский Михаил Дмитриевич?

— Он самый!

— Поздравляем! Вас встречает ваша семья!

От радости я даже не вздумал этого отрицать, расцеловал суровую пограничницу и поспешил в открытую машину, в которой меня лично встречал начальник порта. На глазах у изумленно-обзавидовавшегося автобуса (вы представляете лица матери и дочери, тщетно искавших в моем лице богатого иноземного жениха, с расплюснутыми носами, прижатыми к стеклу?) я гордо отъехал от теплохода.

А у ворот порта меня уже встречала «моя семья». Впрочем, действительно семья. Нашей дружбе оказались не помехой ни время, ни расстояния. Мы встретились с моей Светкой, с моей дорогой одноклассницей так, словно расстались вчера. И понеслась наша «хонда», рассекая израильские степи. По дороге я выложил все свои новости (по-прежнему холост, живу теперь в Москве, а отдыхать езжу за границу!) и узнал ее, Светкины (похудела на тридцать килограммов, развелась и вышла замуж снова, родила сына и заведует крошечной, но собственной парикмахерской!). Вот видите, опять сбиваюсь с пейзажного жанра на портрет. Но что делать? Вы готовы бросить в меня камень? Ну, не увидел я ни Стены плача, ни Гроба Господня, ни многочисленных святынь. Зато встретил старую подругу и провел с ней целый день, о чем совершенно не жалею. Ее мобильник разрывался от звонков, все многочисленные друзья, родственники и просто знакомые хотели поговорить, узнать, «как там наши», рассказать о себе, да просто услышать мой голос. А я попутно таращился в окно и делал вывод, что Кипр, Израиль и Майорка похожи друг на друга, как Астрахань, Рязань и Новгород. Везде в этих странах одно и то же ярко-бирюзовое море, желто-серая почва, золотые пляжи, высоченные горы на горизонте и те же белозубые улыбки.

Мы въехали в Назарет, или, по-местному, Нацерет-Илит, где обосновалась моя подруга. Поднялись в предгорный район и остановились возле довольно большого одноэтажного домика. («Обычно их делят на две семьи, но нас пять человек плюс собака, а здесь всего семь комнат, вот мы и взяли целый коттедж!») Что еще вспомнить? Меня без конца целовали и обнимали, поили, кормили, расспрашивали и фотографировали. Из окна Светкиной комнаты мы обозревали великолепную панораму Назарета с древними церквями и памятниками. Заехали к ней на работу (ее парикмахерская обосновалась в обыкновенном торговом центре, каких полно и у нас в спальных районах типа Купчино). Все вокруг говорили исключительно на русском языке! Все улыбались и смеялись. Нам попадались навстречу красивые черноволосые люди, несколько раз дорогу пересекали суровые люди с длинными пейсами. («Это — ортодоксы!»)

Мы вернулись в Хайфу довольно рано. Солнце еще палило немилосердно, но переносить его было гораздо легче, чем в пустынях Египта. Возможно, сказывалась близость моря. Мы полюбовались прекрасным видом, вышли на набережную, отколупали от нее для меня какой-то булыжник (почему-то я был уверен, что он — священный и приносит счастье!) и снова отправились выпить и закусить. Опять еда! Мой план похудеть был под угрозой срыва! Но когда я заикнулся об этом, услышал: «Да мы же только перекусим!»

В ресторане с видом на море мы уселись друг напротив друга и продолжали болтать. Меня пристально разглядывали окружающие (то ли понравилась моя парикмахерская икебана, то ли туристов здесь маловато). Была заказана некая рыба, которая готовится целиком на гриле. Пальчики оближешь! А перед этим — обязательная закуска. Она состояла примерно из двадцати пяти салатиков, нарезочек, булочек, шашлычков, рыбок, и, по-моему, даже сала! Все это запивалось очень легким белым вином. Стоило все это великолепие, если не обманывает память, долларов тридцать на троих!

Отяжелев от более чем плотного обеда, мы взглянули на часы. О ужас! Всего через полчаса мне пора было возвращаться на «Саламис Глори»! Мы встали из-за стола и еще раз успели прогуляться по набережной с ее великолепными пальмами. В голове не укладывалась мысль, что сейчас расстанемся, и опять неизвестно, когда увидим друг друга. Но мы твердо решили, что это не последняя встреча. (Так и вышло. Через несколько лет Света приехала в Петербург со своей старшей дочкой, и мы вместе встретили Новый год! Но это уже начало другой книжки!)

И вот я на палубе. Вдали стоит машина моих друзей, и они машут руками и платками, а назойливые туристы хищно расспрашивают, кто это такие и почему я там не остался? Особенно старается сумка через плечо и приложенные к ней мать и дочь. Начинаю думать, что действительно стоило остаться, и прячусь в каюте. Ужин мне сегодня малоинтересен. Я поднимаюсь на палубу ночью. Покурить, подышать ночным морем. Встречаю пожилую семейную пару, они приглашают меня в бар и под бутылку шампанского рассказывают об экскурсиях.

Итак, я не увидел в Израиле: Нетанию и Тель-Авив, легендарные апельсиновые рощи Яффы перед въездом в Иерусалим, церковь Гроба Господня, Голгофу и Стену плача, Гефсиманский сад, Масличную гору, храм Рождества Христова в Вифлееме со знаменитыми мозаиками и пещерой, где родился Иисус. Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, прямо на корабле покупаю несколько видеокассет, рассказавших мне потом в Москве и о Египте, и об Израиле, и даже о Кипре. Даже если вы посещали все экскурсии, а не лежали бревном на пляже, советую сделать то же самое: эти видеокассеты — отличный суррогат памяти. Снова выхожу на палубу. Но уже становится ощутимо прохладно, и я иду спать.

Какое счастье! Утром нам дали поспать. Никуда не надо спешить, экскурсий сегодня не предвидится. Наш «Саламис Глори» уже прибыл в порт кипрского Лимасола и пришвартован у причала. Неспешно собираю вещи и прощаюсь с каютой. Многие туристы предпочитают прощальный завтрак на теплоходе, я же еще переполнен не только впечатлениями, но и вчерашним израильским обедом. На выходе с теплохода дорогу мне преграждают симпатичные матросы. Они показывают мне гигантские стенды, где выставлены на продажу фотографии, сделанные ими во время рейса. Вот я у пирамиды Хеопса, а вот мои первые шаги на земле Порт-Саида. Рука сама тянется к кошельку. Один снимок стоит 15 долларов! Однако! Но фото так хороши, что я не жалею денег. Я получаю вожделенные снимки, матросы — кучу денег. Всем хорошо. Спускаюсь по трапу и, пользуясь тем, что есть еще свободное время, гуляю по порту. Вещей у меня совсем немного. Постепенно туристы перемещаются с теплохода в автобус, я следую за ними. Автобус трогается с места. Предстоит долгий нудный путь домой, по дороге нам предстоит развезти по отелям всех, кто был в круизе. В обратном порядке. Лимасол, Ларнака, Айя-Напа, Протарас. Я уже знаю, что меня доставят самым последним. Можно поспать. Засыпая, ловлю себя на мысли, что уже воспринимаю мои пляжные апартаменты «Наусикаа», как родной дом. Скучаю по друзьям…

Мне снится прекрасный сон. Гуляю по какому-то восточному базару и покупаю прекрасные фрукты и овощи. Долго торгуюсь с каким-то бородачом в цветастом халате. Он явно не хочет мне уступать. В разгаре спора начинает трясти меня за плечо! Ничего себе! Отвечаю тем же и… открываю глаза. Торговец по мановению волшебной палочки превращается в водителя автобуса. Он-то и трясет меня за плечо. А я в ответ — его! Приехали. Пора выходить.

Быстро переодеваюсь в номере и бегу на пляж. Еще есть время искупаться и поваляться на берегу. Мои — на прежнем месте. Где же им еще быть? Подкрадываюсь к одной из подруг и целую ее. От неожиданности девушка кричит на весь пляж. А я шепчу ей на ухо: «Не ходите, дети, в Африку гулять!» Все весело смеются, я окунаюсь в Инжировый залив, а потом долго-предолго рассказываю о своем путешествии. В ответ не рассказывают ничего. Мои просто валялись на пляже и разговаривали о работе. Поразительно, что никто из них не жалеет, что не поехал со мной в круиз. Ну что же, зато от меня отдохнули…

По этому поводу мне обещан праздничный ужин. При мысли о еде мне до сих пор становится плохо, поэтому предлагаю друзьям маленький круиз. Просто детский. Дело в том, что в центре нашего родного Протараса, на небольшой горе (метров сто высотой) расположена небольшая и очень симпатичная церквушка. Мы видим ее каждый день, но как-то до сих пор не удосужились посетить. Мои удивляются, спрашивают, не устал ли я в поездке? Ха, устал! Мне нужно протрясти себя и других перед обильным вечерним праздником чревоугодия.

Итак, мы переодеваемся в одежды, сообразные храму, и пускаемся в путь. Нужно пройти почти всю «улицу Ленина», быстро миновав все расположенные там магазины. В компании девушек это сложно, но нам удается. Небольшой поворот, и вот мы у цели. У подножия горы. Наверх ведут скалистые ступеньки (я пытался их сосчитать, но из этого ничего так и не вышло), и мы начинаем подъем. Еще только начинает смеркаться, и у нас есть шанс посмотреть на город сверху.

Не знаю, почему в путеводителе указано, что церковь Святого Ильи стоит на небольшом пригорке. Пока мы его преодолели, с нас сошло семь потов. Но вот насчет «потрясающей панорамы» проспект не соврал. Протарас сверху еще красивее, в лучах вечернего солнца уже горят огни реклам, море еще темно-бирюзовое, а по улицам уже фланируют толпы «немцев» в вечерних шортах и футболках. Хватаемся за фотоаппараты, ведь уже вовсю смеркается! Улыбки на фоне панорамы нашего города, кадр, еще один…

Заходим в церковь. Она выглядит совсем новой, хотя это не так. Храм сложен из светлого камня, почти такого же, на котором он стоит. Внутри тихо, спокойно, как и должно быть в храме. Иконы, свечи, всевозможные коврики и бумажные цветы — подарки, принесенные сюда верующими. Храм никто не охраняет, священника тоже не видно. Видимо, мы пришли в неурочный час. Зажигаем свечи и выходим. С обратной стороны здания растут три старых-престарых миртовых дерева. Их стволы и нижние ветви тут и там перевязаны белыми и цветными лоскутками материи. Очень красиво! Кто-то из гуляющих объясняет, что это такой старинный обычай — завязываешь на дереве ленточку и загадываешь желание. Оно обязательно исполнится. В спорах, «чью одежду пустить на ленточки», проходит минут пятнадцать. Так и не решив этот вопрос, слышим зов одного из наших друзей.

Оказывается, с другой стороны пригорка открывается потрясающий вид на Фамагусту (в греческой транскрипции — Аммохостос). Непроизвольно выстраиваемся в шеренгу и долго вглядываемся в сумерки. Не знаю, что с нами происходит, это очень странное ощущение. Некоторые путеводители гласят, что этот крупнейший экс-курорт мира находится на турецкой территории. Но, насколько мне известно, территория не присоединена к Турции. Оккупирована турками — это верно. А сам город выглядит абсолютно мертвым. В вечернем тумане видны профили некогда горделивых небоскребов, а сейчас — просто высотных обветшавших отелей, с отвращением наблюдающих в вечерней воде отражения своих постаревших лиц. Там стоит какая-то неживая тишина. Кое-где вспыхивают и гаснут какие-то белые огоньки. Наверное, там все-таки кто-то живет! Сходимся на том, что оказаться ночью в Фамагусте — не слабое ощущение. Никто из нас не хотел бы, даже я. Но вид заживо похороненного города еще долго притягивает наши глаза и проводит по душе какой-то когтистой лапой ужаса.

Стемнело. Спускаемся. Предстоит долгий путь домой. Хотя это всего пара-тройка километров, но нам предстоит снова преодолеть всю «улицу Ленина», а бутики-то еще открыты!

Я пропадаю в сувенирном, девчонки — в магазине спортивной одежды. Покупаем какие-то полотенца, льняные шорты, пепельницы и бутылки вина. Заходим в открытый бар и под аккомпанемент сиртаки выпиваем по коктейлю с многообещающим названием «Оргазм». Как самые темпераментные, заказываем по второй порции. Официантку это явно радует.

Встречаем знакомую Галю, известную всему Протарасу продавщицу мороженого. У нее сегодня выходной, и она спешит в клуб. Надеется с кем-нибудь познакомиться. Желаем удачной охоты и возвращаемся в отель. Более чем обильный праздничный ужин по случаю моего возвращения из похода. Немного розового вина для полировки только что выпитых «Оргазмов», ленивые разговоры на большом балконе, звуки музыки из соседних баров и ресторанов… Расползаемся по номерам. Здравствуй, подушка! Завтра объявляется день здоровья. Не пьем, мало курим, только море и солнце. А сегодня — только сон.

И вот день здоровья. Он просто необходим — ведь завтра у нас снова праздник. Называется Экватор. То есть — половина нашего «срока» на острове. Но у нас праздник каждый день. Сегодня — праздник ничегонеделания. Не пьем, мало курим, просто загораем, купаемся, можно даже не разговаривать. Любому человеку нужны такие дни, часы, моменты. Нужно помолчать, отдохнуть друг от друга, поразмыслить. Поразмыслить… Да, голова-то не выключается никогда. Ко мне приходит мой «любимый» недуг — душевные терзания и рефлексия на почве ничегонеделания.

Недавно на одном застолье в разгар моих прилюдных раздумий я вдруг услышал вопрос: «Что у тебя с лицом? Что случилось?» А что у меня с лицом? Да я просто сейчас ничего из себя не изображал. Никак себя не вел. Просто думал. Неужели же это выглядит так ужасно?

Вот и на кипрском пляже я вдруг встретил молчаливые недоуменные взгляды моих друзей. Наверное, у меня снова слишком непростое лицо. Не буду никого пугать, пойду-ка в воду!

В центре нашего Инжирового залива есть маленькая скала. Она выходит из воды, образуя крошечный, метров сто длиной, островок. На него-то я, подобно преждевременно раздавшемуся в боках Ихтиан-дру, и вылезаю из бирюзовой воды. Никто меня не видит. Я — с той стороны островка, что смотрит в открытое море. Внимательно осматриваюсь и стягиваю с себя узкие плавки. Это чревато, но очень хочется загореть полностью. Для этого нужно не так много времени. Распластываюсь на скале, и теперь меня могут увидеть только те, кто взмывает в небо на параклайдинге. Но они находятся в состоянии такого дикого ужаса (на себе проверил), что им не до меня. Иное дело те, кто катается на теплоходах.

Вспоминаю другое путешествие. Это была Хорватия. Мы с другом ушли от девушек на целый день на другой пляж. Ушли с конкретной целью: загорать без трусов. Он струсил, а я разделся на какой-то одинокой скале. Ветер нежно обдувал мое нагое тело, вокруг не было ни души, а мой приятель, уставившись в землю, повторял: «Прекрати! Прекрати!» Я не прекращал, искренне считая его ханжой. И вдруг, резко повернувшись к Адриатическому морю, узрел метрах в пятнадцати от себя прогулочное судно, до отказа заполненное сиреневоволосыми импортными старушками. Все они с интересом смотрели на меня в какие-то театральные монокли, скалились и махали чахлыми лапками с ярко-красными гелевыми коготками. Оставалось только гордо махнуть в ответ и горделиво лечь на скалу. Я чуть не умер от ужаса и с трудом натянул на себя трусы, не поднимаясь с горячего камня. Я был посрамлен. Еще один совет: никогда не раздевайтесь на пляже, пока не удостоверитесь, что никто не смотрит на вас в бинокль, если, конечно, это не входит в ваши планы.

И конечно главное на пляже — это уверенность в себе. Уверенность дается от бога. Или в собственной исключительности, или в фигуре. Все накопленные за зиму выпуклости тела можно, конечно, оставить в тренажерном зале. Я лично это делаю. Кажется, Джулия Ламберт утверждала, что жизнь звезды крайне скучна и размеренна. Чтобы хотя бы сохранять существующую форму и внешне оставаться собой, нужно изо дня в день сидеть на диете, не пить спиртного, ложиться и просыпаться в одно и то же время. Но накануне посещения пляжа — это не наш путь. Это долго и утомительно. Мы знаем другие рецепты. Например, овощной суп, долгие годы позволяющий моим знакомым теледевушкам сохранять истинно девичьи очертания. Все крайне просто: стебли сельдерея (хватит одного большого), три большие луковицы, кочан белокочанной капусты, четыре средних помидорины, зеленый болгарский перец. Все это варится с кубиком «Галина Бланка» (лучше куриный или говяжий, но ни в коем случае не свиной) и становится основным блюдом вашего рациона хотя бы на неделю. При этом нужно исключить крупы, колбасы, хлеб и (ужасно!) алкоголь. Все это стоит копейки. Эффект поразительный. Первое время теряется до килограмма в день, потом — граммов по триста. Правда, когда вы возвращаетесь к нормальному питанию, килограммы возвращаются к вам еще быстрее. Вместе со всеми своими неизменными спутниками. Но есть и другой рецепт. Просто влюбиться.

Задумываюсь об этом, и настроение не просто портится, а исчезает. Давление ноль — труп! Как же к нам близко подходят иногда те, кто нам совсем не подходит! Причем все они уверяют, что им дела нет до моего всем известного лица. Им нужен

я. Душа и тэ пэ. Фига с два. На практике все оказывалось совсем иначе. Ну чем не повод для депрессии? А когда у нас депрессия, рука, как известно, тянется к холодильнику. В лучшем случае. Результат — новая фигура. Более крупная. А мы этого допустить никак не можем. С головой уходим в работу.

А на работе тоже всякое бывает. Вы хотите в нее уйти с головой, чтобы не задумываться ни о чем другом, и опять не везет — ну нет сейчас работы. Что ж… Приходится несколько месяцев просидеть дома. Рядом с вышеупомянутым врагом. Холодильником. Как страшно, если «жизнь, как канкан» превращается в «жизнь, как капкан». Но мы умеем бороться.

Кажется, я задремал. И мое обнаженное тело чуть не сгорело! Быстро в воду — и домой! А потом поесть и завалиться спать. Правда, разнообразно? Сам себе завидую!

И вот — Экватор. День, который делит время нашего пребывания на острове пополам. Встаем пораньше, завтракаем и выходим на пляж, пока лучи солнца еще не стали испепеляющими. Они еще только ласково припекают и начинают обжигать изнеженную кожу телевизионщиков. Купаемся и укладываемся по местам. У нас на сегодня большие планы.

До чего же удивительно, как влияет погода на состояние человека! Постоянное солнце просто творит чудеса. В родном Питере я каждым сереньким утром выдумываю все новые и новые способы самоубийства, но на Кипре меняюсь коренным образом. Каждое утро я изобретаю все новые и новые… позы для Камасутры. Конечно я — всего лишь заскорузлый теоретик, до практики с великолепными аборигеншами дело так ни разу и не дошло. Но кто запретит мечтать?

Внимательно рассматриваю веселых парней и девушек, юных киприотов, резвящихся неподалеку от меня. Они абсолютно свободны, раскрепощены, они носятся по пляжу и не обращают внимания на молчаливо гневающихся «немцев» из нашего отеля — пляж-то частный, посторонним на него вход воспрещен. С удовольствием погонялся бы с ними вместе, но, увы! стесняюсь… Перевожу взгляд на своих. Спят. Копят силы на ночные развлечения. У нас огромные планы на эту ночь. Мы собираемся посетить Айя-Напу, соседний курортный городок. В отличие от нашего Протараса, он молодежный, ночная жизнь в нем, говорят, бьет ключом. Мы вроде как себя к молодежи пока еще причисляем и собираемся хорошенько повеселиться.

Руки, безвольно свисающей с пляжной раскладушки, касается что-то мягкое и шелковистое. Мех! Первая мысль: это бред, перегрелся! Но, посмотрев вниз, прыскаю от смеха. Это крошечный котенок, бегающий по зеленой травке в поисках чего-нибудь съестного. Смотрю, тут и там бегают такие котята, а их родители лениво наблюдают за детишками из пальмового тенька.

Котенок вообще никого не боится, спокойно дает себя погладить. Я знаю, что сейчас сделаю: сбегаю в номер, где лежат какие-то припрятанные остатки от завтрака. Возвращаюсь с парой бутербродов и печеньем и слышу от одного из своих друзей обидное: «Обжора!»

Итак, что нас ожидает ночью? Казино, игровые автоматы, музей восковых фигур, ресторан, караоке, дискотека. Молодежи на улицах Айя-Напы, видимо, будет еще больше, чем днем. Как говорят в России, яблоку негде упасть. На Кипре бы сказали: негде упасть апельсину. Или лайму.

Лайм хорош в крепких напитках, но с ними нужно быть поосторожнее. Дело в том, что в кипрском климате алкоголь действует не совсем так, как в русском. На такой жаре, что называется, «развозит» сильнее. Поэтому поездка на ночь в соседний городок — лишняя возможность выпить и не потерять сознание.

Итак, мы на улицах веселого, практически студенческого городка. С большим трудом преодолеваем улицы магазинов. В первом же из них становится очевидным: все сувенирные лавки острова снабжаются товаром совершенно идентично. Поэтому совет: решите проблему покупки сувениров раз и навсегда. Можно как я — сразу по приезде на остров. Купите все подарки сразу, ибо ничего другого вы почти нигде не найдете.

Слегка начинает темнеть, и улицы наполняются ребятами и девушками самых разных «форматов». Всюду «наша», привычная музыка, преимущественно европейская и американская. Заходим в бар опрокинуть стаканчик, переходим в другой, третий… Самые отвязные из нас пускаются в танец, я же по обыкновению предпочитаю сидячий танец, то есть пританцовывать верхней половиной тела, нижней не сходя с чудом освободившегося стула. При этом можно пить, курить и разговаривать. Музыка тут играет живая, причем абсолютно безвозмездно. И между прочим, киприоты отлично танцуют! Глядя на них, заказываем большую тарелку с какими-то морскими гадами. Я не очень люблю такие блюда, но как закуска — вполне. Музыка уже просто грохочет, решаем переместиться в соседний бар. Нам, столичным жителям, не привыкать в течение всей ночи перемещаться из одного клуба в другой. Здесь для этого не нужно одеваться, ехать в такси по ночной Москве, потом раздеваться или переодеваться, и так далее. На Кипре все намного проще — достаточно просто пересечь улицу. Новый клуб — здесь музыка потише, публика постарше, но зато и мест поменьше. Свободный стул только один. Ничего, повеселимся стоя. Заказываем какой-то экзотический коктейль, его подают горящим. Кажется, в России это называлось «Б-52». Его принято выпивать залпом. Залп следует за залпом. Решаю сменить тактику и заказываю заинтересовавший меня «Текила-Бум»! Оказывается, это текила, смешанная с местной газировкой типа «нашей родной» «Севен Ап». Бум заключается в том, что стакан с зельем накрывается ладонью, с силой ударяется о колено, зелье бурно от этого вспенивается и залпом выпивается. Залп опять-таки следует за залпом, а я в ужасе думаю, что на лице, может, следов с утра и не будет, зато колени мои уже точно все в синяках. Добропорядочные немецкие соседи по пляжу будут явно шокированы, они решат, что я наконец приобщился к жестким сексуальным утехам. Что ж, будут почти правы. «Текила-Бум» — это очень сексуально! Поднимаем тост за наш праздник под названием Экватор и решаем просто прогуляться по улице. «Не такой уж горький я пропойца…» и тому подобное.

А как можно пройти мимо пестрой и шумной толпы молодежи на главной площади? Они свистят и улюлюкают, поют и толкаются, танцуют и курят, выпивают и знакомятся друг с другом, а заодно и с вами. Бояться тут нечего: агрессии — ноль! Нужно просто расслабиться и получить удовольствие. Этим мы и занимаемся.

Знакомлюсь с молодой красивой девчонкой. Нас сближает одинаково слабый английский. Выдавливаю из себя самолично придуманную остроту, что-то вроде «Прости, я учил английский всего 15 лет! В школе и университете…» Весело смеемся и обсуждаем что-то абсолютно неважное, кажется, моду или музыку. Она все время смеется, потом интересуется, из какого я города. Называю Санкт-Петербург, ее лицо вытягивается: «Так ты не немец? Я думала, ты с севера…» Я смотрю, нет ли поблизости ее мамаши с сумкой «Шанель» через плечо. Но нет, вроде это не искательница женихов из моего достопамятного круиза. На всякий случай приглашаю мою новую знакомую Анетт в Россию и начинаю прощаться. Включился мой «автопилот». Нужно собрать моих друзей, поймать машину и приехать домой «затемно». Перед завтрашним пляжем нужно хоть немного поспать.

Наконец все мы в сборе. Пьяные, молодые, веселые и красивые, стоим на темном шоссе и машем руками всем проезжающим авто. Никто не останавливается. Наша компания не вызывает энтузиазма у водителей. В массе это такие же туристы, как мы, только вовремя арендовавшие машины. Через полчаса «голосования» принимается решение завтра же взять напрокат авто. А что делать сегодня? Спасение приходит неожиданно. Рядом с нами тормозит некий рейсовый автобус. «Его за нами послали ангелы!» — вот последняя мысль на этот день.

Утром решили как можно скорее арендовать машину. Этим занимались мои друзья, в отличие от меня хоть как-то ориентировавшиеся в автотранспорте. Я, честно говоря, не помню, где именно было арендовано авто, но на Кипре такие услуги предлагаются на каждом шагу. Даже на «улице Ленина» этих маленьких контор — штук семь. Не помню также, что за машина была арендована, она была красной и вместительной — ведь она должна была перемещать по острову нашу компанию в составе 6–7 человек. Это было что-то вроде открытого джипа. Я сразу отказался от идеи сесть за руль — водить умею, но практики маловато, а тут еще надо ехать по другой стороне дороги! Нет, не могу рисковать чужими жизнями. Но, слава богу, среди нас и без меня были люди, имевшие права.

Как-то на пляже мы познакомились с двумя прелестными людьми. Это были музыканты из Москвы, весь сезон игравшие по вечерам в ресторане одного соседнего отеля, а зимой проживавшие дома заработанные гонорары. (Я тогда очень им позавидовал — полгода работы на курорте и полгода сытой жизни дома вкупе с загаром, показались мне венцом мечтаний — и пожалел, что не умею делать ничего, кроме передач! Позже увидел выступление ребят и понял, какой это каторжный труд.) К счастью, музыканты имели водительские права и тем самым обеспечили себе место в нашей компании и в общей машине.

И вот, позабыв про пляж, мы набились в наш джип и тронулись в путь. Маршрут был разработан еще накануне. Меня он интересовал мало — я слишком люблю движение, и любое избавление от монотонного многочасового лежания на пляже я расценивал как благо. Мы неслись по острову, что-то пели, много смеялись, пили воду из бутылок, кажется, даже заранее припасенное вино. Вокруг расстилались апельсиновые и лаймовые рощи и, как мне казалось, бескрайние поля. На самом деле остров невелик и его южную, греческую часть можно пересечь буквально за один день. Для начала мы прокатились вдоль границы, демаркационной линии, с 1974 года разделяющей остров на две части.

Начинаю — в который уже раз — с пятого на десятое припоминать историю Кипра. Остров долгое время последовательно принадлежал Византии, крестоносцам, потом Венеции, Турции, а затем был английской колонией. Ну, впрочем, кто ею только не был?! Кипр стал независимым 16 августа 1960 года. Но, увы, спокойствие продлилось каких-то недолгих 14 лет. Предшествующие разделению годы были очень напряженными, ибо постоянно возникали вспышки между этническими греками, которые управляли островом, и этническим турецким меньшинством. Уже в июле 1974 года Греция спровоцировала попытку государственного переворота. На остров тут же высадились турецкие войска, они-то и установили контроль над 40 процентами территории в северной части острова. С тех пор Кипр расколот на две обособленные части. В течение последующих двух лет почти все турки-киприоты переселились на оккупированную северную часть острова, а греки — на юг.

После раскола Кипра турецкая община приняла свою конституцию и провозгласила Турецкое Федеративное государство Кипр. Это случилось в 1975 году. Турецкая

Республика Северного Кипра (это название появилось в 1983 году) и по сей день признана во всем мире одной только Турцией. В последние годы очень много говорится о желании обеих сторон предпринять некие шаги, которые могли бы привести к государственному воссоединению острова. Некоторые политические деятели поддерживают план Организации Объединенных Наций. Он заключается в создании объединенного Кипра как одного государства, в рамках которого существуют просто две автономии. Просто… Видимо, не так все просто, если Кипров до сих пор два. Ситуация остается тупиковой, хотя последнее время ограничения в передвижении и в контактах между двумя сообществами немного стали ослабевать. Когда греческая часть Кипра готовилась вступить в Евросоюз, на острове был проведен референдум. Но греческие киприоты не захотели участвовать в нем, и Кипр так и остался разделенным на две части. Кипр (его южная, греческая часть) присоединился к ЕС в мае 2004 года.

В голове роятся обрывки этих исторических фактов, почерпнутых из тщательно проштудированных перед поездкой книг. Смотрю туда, где — не верится, в ста метрах от нас — проходит самая настоящая граница! Удивительное дело — с нашей стороны просто рай земной, какие-то вечнозеленые заросли всего, что только может расти. С другой — серо-пыльный ландшафт, обломки каких-то строений, смотровые вышки, а на них — люди с автоматами и биноклями. Может, там, где кончается пограничная полоса и начинается оккупированная территория, тоже зеленый рай? Кто знает… Мы продолжали орать и веселиться, но кто-то из неоднократно посещавших остров туристов предупредил: ни в коем случае не дразнить пограничников и не вести себя вызывающе. Мало ли что… Мы на всякий случай притихли.

Тем временем мы подъехали к смотровой вышке на нашей стороне. О, это был целый комплекс услуг! У нас тогда еще не было принято, чтобы обычная автозаправка была оснащена кафе, туалетом, телефоном, магазинами одежды, сувениров, и все это — четыре этажа, и наверху — смотровая площадка с платными биноклями. Это было удивительно. Мы снова смотрели на вышеописанный город-призрак Фамагусту уже не в сумерках, а при ярком свете солнца. Он был серым и безжизненным, но мне почему-то представилось, что это оптический обман. Просто, думал я, в Фамагусте слишком хорошо, нереально прекрасно, и город специально маскируется под мертвеца, чтобы его не переполнили назойливые толпы туристов. Довершал впечатление от комплекса смотровой площадки небольшой зоопарк, где можно было вплотную подойти к живым страусам, осликам и прочим экзотам. Подойдя слишком близко к одному из вольеров, я оценил: страусы опаснее, чем пограничники. В мою сторону вдруг быстро-пребыстро полетел какой-то толстый шланг. Он оказался шеей, увенчанной огромным разинутым клювом. Боже, чего мне стоило совершить тот прыжок! Я увернулся от жадного клюва и услышал: «Она хотела тебя поцеловать!» Все так смеялись, а я еще много раз пробовал повторить этот прыжок. Не вышло больше ни разу.

Решив назавтра предпринять более серьезное и длительное путешествие, возвращаемся домой.

Поднялись очень рано, быстро и плотно перекусили и тронулись в путь. Для начала было решено заехать в наш придворный универсам «Коккинос» (так и не понял этимологии этого явно финского, на мой взгляд, названия!). Купили воды, много ледяной воды в бутылках и каких-то легких закусок. Я взял пива и местных сигарет (уже было понятно, что мои курительные запасы подходят к концу, и я решил в путешествии подымить новым сортом зелья). Проехали буквально пару километров, и вдруг показалась заправочная станция. Решили залить полный бак, чтобы избежать возможных неприятностей. Перспектива толкать заглохшую машину на такой жаре несколько километров не прельщала никого. И вот мы на местной АЗС. Нас окружили улыбающиеся работники станции. Греков было пятеро, они были такие загорелые, белозубые и такие мускулистые, что я решил по окончании отпуска немедленно начать посещать ближайший тренажерный зал. (Так оно и вышло, хотя желаемого эффекта я не достиг и поныне! Конституция есть конституция…) А еще я решил серьезно заняться состоянием своих зубов. (Вот в этом преуспел. И центральные газеты, раньше брызгавшие ядом: «Человеку с такими нетелегеничными зубами на экране делать нечего!» уже несколько лет тихо поскуливают: «Грушевский рекламирует своего дантиста и демонстративно занимается зубо-предъявлением!»)

Но все это — через несколько лет. А пока — малозагорелый, неспортивный и какой-то серозубый — в компании друзей мчусь в открытой машине по удивительному острову навстречу приключениям. Есть такое слово — благодать. В принципе, вся эта книга могла бы состоять из одного этого слова. Это ощущение полного и безграничного покоя и блаженства. Это невероятно синее море, блистающее уже где-то далеко внизу — ведь мы уже в горах. А они даже вблизи выглядят какими-то абсолютно бархатными, как горб верблюда. К ним хочется прикоснуться, их так и хочется ласкать и тискать. Кто-то скажет, что я сексуальный маньяк или у меня перегрелась голова — то автозаправщики, то горы… Нет. Просто мне было хорошо и хотелось обнять весь мир. За такими ощущениями я и прилетал четыре раза на Кипр. Остров не приедался. Каждый раз умиротворение приходило снова и снова. Ужасно сожалею, что не записывал своих впечатлений сразу, по горячим следам, что ничего не зарисовывал. Но все же кое-что сохранил и в сердце, и в голове, правда?

Итак, едем дальше. Друзья-музыканты за рулем сменяют друг друга. Слава богу, мне сесть за руль никто не предлагает. Воздух, кажется, можно отламывать и есть кусками, ветра почти нет. Вокруг — горы, уже не бархатные, а какие-то вельветовые. Мягкая растительность прорезана какими-то параллельными линиями. «Плантации», — мелькает в слегка плывущем сознании.

Вдали, на еще более высокой горе — старинные строения. Оказывается, это монастырь. Мы туда не едем, и дело не в нашей нелюбознательности. К монастырю ведет такой крутой серпантин, шоссе так узко и извилисто, что не всякий даже опытный водитель осилит эту дорогу. Решаем не рисковать. Любуемся видом снизу.

Несколько лет спустя я оказался на Пальма-де-Майорке. Это в западной части Средиземного моря, испанские территории. Мне так же не лежалось на пляже, мобильник по обыкновению вырубился, и я купил тур по острову. В поездке я узнал, что «майорка» означает «самый большой», а есть еще остров со смешным наименованием «минорка», что значит «самый маленький»! Естественно, остров с таким именем не пользуется успехом у туристов. Наш брат турист — причем обоего пола — предпочитает размер XXXL! Нам Майорку подавай! Есть еще соседний остров Ибица — тоже хорошее название — но там, как гласит молва, слишком весело. Это для тех, кому до 20 лет. Увы! Так вот, вояж по крупнейшему острову Балеарского архипелага привел меня в числе прочих в монастырь — кажется — Святого Луки. О, это просто родник. Прежде всего, поражает прохлада внутри храма. Все его убранство — деревянное. Везде удивительная чистота, порядок. Маленькие внутренние дворики, куда практически не заглядывает солнце. Бронзовые памятники древним кардиналам, всевозможным святым. Заросли цветущих кустов и деревьев. И — сувениры, сувениры… Рука опять-таки сама тянется к кошельку, и ты привозишь домой разнообразные колокольчики, подсвечники, иконки.… А еще — фотографии и воспоминания. Об оставленной в далекой церкви записочке и горящей свечке.

Едем дальше. Дорога резко уходит вверх. Мы уже высоко в горах. Тем не менее шоссе выглядит вполне цивилизованным. Тут и там мелькают дорожные знаки, указатели, чьи-то домишки и поместья. И вот мы у цели.

Лефкара — деревня, расположенная высоко в горах в 40 километрах от Ларнаки. Это, даже по кипрским меркам, очень живописное место. Повсюду очень старые дома, булыжные мостовые, крошечные лавочки, а все без исключения аборигены одеты во все черное. Как это по-нашему, по-петербургски! Мы въезжаем в ремесленный центр, знаменитый традиционной вышивкой и кружевом. Этим рукоделием местные деревенские женщины занимаются со времен, когда здесь господствовала Венеция. Причем навыки местных народных промыслов передаются из поколения в поколение. Говорят, сам Леонардо да Винчи был поражен сложностью и красотой местных изделий. Он приобрел здесь алтарный покров для Миланского собора. На протяжении многих лет кружевницы Лефкары выплетают узор под названием «да винчи»,

точь-в-точь такой, как на приобретенном им покрывале. В местном стиле сочетаются геометрический орнамент и тончайшая вышивка, греческие, византийские и венецианские мотивы. Цены высокие, но ведь для изготовления каждой скатерти требуется несколько недель!

А еще Лефкара — это знаменитая «серебряная деревня». Много веков ее жители, презрев название родного острова (Cyprus — производное от cuprum, что означает «медь») занимаются обработкой серебра и делают из него… Да чего только они не делают! Причем, поскольку конкуренция между ними достаточно высока, а добирается сюда не всякий турист, цены просто удивительны. Помню, я лично купил колечко с небольшим изумрудом долларов за двадцать. А дутый браслет, по форме напоминающий наручник — за двадцать пять. Но для меня это была не больше чем экскурсия. По пути мы встречали дам, скупавших тут предметы своей будущей гордости баксов на триста или четыреста. Великолепное серебро, камни чистой воды и довольно тонкая работа — что вам еще нужно? О высоком мастерстве местных ремесленников говорит огромный серебряный крест в соборе святого Ставроса. Кресту уже более семисот лет! А еще я никогда не забуду великолепный и довольно большой серебряный кувшин для воды. Долго стоял и любовался этим недоступным и притом ненужным мне творением рук человеческих. Этот килограмм драгметалла стоил где-то тысячу долларов.

Ах, вот где нужно было покупать подарки! Я понял тех, кто презрительно морщась, проходил мимо сувенирных лавок на пляже. Те сувениры действительно можно было оптом скупать в Москве и Питере, а потом выдавать за иноземные диковины. Но посвященных не обманешь. Вот серебро ручной работы — настоящий презент. Недорогой и уникальный. Мое простенькое колечко с изумрудом до сих пор привлекает внимание. А надоевший браслет-наручник был подарен другу на какой-то праздник. Причем, всучить подарок мне удалось с трудом — его сочли слишком уж роскошным! Впрочем, и о себе забывать не стоит. Ведь ХОРОШО ИЗВЕСТНЫ ЦЕЛЕБНЫЕ СВОЙСТВА СЕРЕБРА. В частности, оно СНИЖАЕТ АРТЕРИАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ. Поэтому ГИПЕРТОНИКАМ РЕКОМЕНДУЮ ПОСЕТИТЬ СЕРЕБРЯНУЮ ДЕРЕВНЮ особенно настоятельно!

Отдельного упоминания заслуживают местные продавцы и продавщицы вышеупомянутого металла. Они красивы, черноволосы и не особенно загорелы. Они проводят дни в своих прохладных лавках и лишь иногда выбираются покурить, поглазеть на выставленные в соседней витрине национально вышитые скатерти и погреться на не очень жарком горном солнцепеке. Потом спешат внутрь лавки — ведь на горизонте показались вы! Вы приближаетесь — и ноги сами вносят вас в прохладную внутренность магазинчика. В глазах пестрит от металлического блеска — ваш взгляд фокусируется на стакане, который вам протягивает улыбчивый продавец. Это — местный лимонад. «Комплиментари» потенциальному покупателю. И это — невероятная вещь. Он сделан из плодов местного лайма, воды и льда. Иногда добавляют немного специй — корицы и т. п. Вкусно очень, пьется залпом. В первых десяти магазинчиках. Потом вы отказываетесь пить, потом уже просто шарахаетесь от руки со стаканом, подстерегающей вас за каждым углом. Потому что «попудрить носик» можно далеко не везде.

Все! Лимонад выпит, деньги потрачены, от серебра ломятся сумки, под тяжестью цепей и диадем сгибаются шеи, а руки и уши опухли от колец и сережек. Можно ехать домой.

Усталые водители управляют машиной не очень хорошо. Поэтому самые умные приберегают к этому моменту «свеженького» шофера. Это ведь еще только половина пути. Еще нужно где-то пообедать, нафотографироваться, нахвастаться покупками и перемерить приобретенное друг другом. А еще — попасть домой. Желательно засветло — усталому водителю по сумеркам ездить особенно непросто! Надолго замолкаем, чтобы не мешать вести машину и не портить впечатления от чудесного дня пустой болтовней. Потом вспоминаем, что в бутылках осталась еще вода. Бр-р! Это еще, конечно, вода, но уже не ледяная, и даже не холодная. Это отвратительного вкуса кипяток! Вот бы сейчас деревенского лимонадику! Но — руки коротки. Мы уже далеко! Эх, все хорошо вовремя…

Ура! Сегодня — день отдыха! Как бы смешно это ни звучало, мы решили денек передохнуть от отдыха с его бесконечными развлечениями. Вначале, как обычно, идем на пляж. Там все по-старому, привычная цепочка «загар-купание-чтение» не может быть прервана ничем. А вот вторая половина дня будет отличаться от всех предыдущих. Девушки бунтуют. Они тоже люди, им надоело стоять у плиты. И мы собираемся посетить пару-тройку местных ресторанов. А заодно изучить здешнее меню поподробнее…

Надо сказать, что в национальной кухне чувствуется прежде всего греческое влияние. На каждом шагу, за каждым углом — греческая таверна, где можно попробовать те или иные блюда. Я хочу описать лишь некоторые из них.

Первое — это, конечно, мезе (ударение на второй слог). Это блюдо вполне соответствует одной из моих фирменных шуток. Придя однажды в один московский ресторан и получив в полумраке меню, набранное мелким шрифтом (а вижу я плохо), я попросил принести каждому из нас все, что есть в меню. Вот мезе — это и есть что-то подобное. Чем-то похожим нас, видимо, угощали в Израиле. Это набор закусок, салатов, соусов, овощных, мясных и рыбных блюд. Если мне не изменяет память, мезе можно заказать в трех вариантах: только из рыбы, только из мяса или вегетарианское. Но в любом случае мезе состоит из 20–30 тарелочек. Внимание: не используйте мезе в качестве легкого перекуса перед основной едой! После этого блюда в вас уже не полезет ничего! И в любом случае запасайтесь мезимом! Это лекарство, помогающее вашему желудку легче переработать большое количество пищи! Кстати, а вдруг слова мезе и мезим не случайно так похожи? Если между ними есть глубинная фонетико-орфографическая связь, тогда мне интересно, что первично — лекарство или еда? Подумайте об этом!

А мы вкусно объелись, вылечились и пошли дальше. На нашем столе последовательно появлялись: долмадес — мясной фарш с рисом, завернутый в виноградные листья, луканика — кипрские колбаски с добавлением кориандровых семян, шефталя — мясные тефтели-гриль с пряностями, о которых мы и не слышали никогда. Даже если вы не знаете языка, не понимаете письменности, по звучанию названий блюд легко догадаться что это такое, ведь правда? К трапезе вам, хитро улыбаясь, подадут «комплимент» от хозяев заведения — маленькую рюмочку узо или раки — это очень крепкие аперитивы с сильным анисовым запахом — я такие напитки употребляю только в конце вечера. Я не очень люблю привкус аниса, и потом они слишком для меня крепкие. Я предпочитаю коммандарию — местное сладкое крепленое вино, известное со времен Средневековья.

Но это еще только начало нашего большого застолья длиной в целый вечер. Медленно передвигаемся по вечернему городу, пытаясь то похудеть, то нагулять аппетит. Получается это одинаково плохо, хотя ходим долго. Но мы же не просто едим, мы действуем в чисто исследовательских целях. Продолжаем.

В следующей таверне просим чего-нибудь полегче. Нам предлагают тахини — это сметанообразная паста из кунжутных семян и лимона, талаттури — холодный йогурт с мелко-мелко нарезанными огурцами, мятой и чесноком, тарамасалата — рыбная икра с петрушкой, мелко нарезанным луком и лимонным соком. Мы не выбираем. Просто берем всего понемногу и по очереди пробуем из разных тарелок. Отличный способ, не объевшись, попробовать сразу много разных блюд! Но вот приносят хумус. Это что-то с чем-то. А точнее — это чисто арабская пастообразная закуска. И сочетаются в ней вкус гороха, кунжута, петрушки и оливкового масла. Это очень тяжелая пища. После нее лучше прогуляться! И мы с удовольствием это делаем.

Решаем сегодня больше не есть. Но остановиться невозможно. «Далеко они не уйдут!» Внимание привлекает замечательный интерьер буквально следующей же таверны. Интерьеры здесь вообще необычны, экзотичны, каждый в своем роде. Мы садимся. Но от вида одного только меню мне лично становится просто дурно. Решено есть только что-то легенькое или десерты. Например, халлуми — козий сыр с нежным привкусом мяты, запеченный на гриле. Или мусака — баклажаны с фаршем. Их запекают в соусе бешамель. Что за соус — науке неизвестно, но весьма и весьма, скажу я вам! А еще нам приносят судзукос — миндальные зерна в виноградной патоке! Колокасия — сладкий картофель!..

Чувствую себя больным в последней стадии булимии. Я уже готов стать лучшим на Кипре борцом сумо! Может, спиртное проскочит как лекарство? Эту мысль можно подкрепить вот чем. Фильфар — местный апельсиновый ликер, шерри, известный на Кипре чуть ли не с античных времен. А еще есть знаменитый коктейль «Бренди сауэр» — он состоит из равных частей местного бренди и апельсинового сока, капли ангостуры и большого количества льда. Все, после этого можно только тупо сидеть и вяло курить. За столом царит молчание. Время переваривания пищи.

А вокруг веселые и еще не объевшиеся люди в больших количествах употребляют то, что мне уже не по силам даже попробовать, могу только смотреть на все эти блюда. Когда-нибудь я их обязательно попробую!

Кулинарные пристрастия, как и весь остров, разделены по национальному признаку: на севере вы найдете главным образом турецкую кухню; а в южной части — греческую. Но везде, где бы вы ни находились на Кипре, вы сможете попробовать клефтико (это запеченный ягненок) и мезе (мезедес) — закуски и салаты. Кипр также известен своими фруктами, которые правительство охраняет своим запретом на импорт этих продуктов. Здесь вы найдете землянику, киви, дыни, колючую грушу, цитрусовые и виноград. Итак, запоминайте: клефтико — кусочки молодого барашка с лавровым листом и душицей, его запекают в глинобитных печах, сувлакя — шашлык из свинины, октаподи — осьминог, барбуни — форель, лунза — копченая свиная вырезка, маринованная в красном вине с кориандром, кефтадес — мясные крокеты со специями, афелия — свинина в вине с кориандром, стифадо — говядина в винном уксусе с луком и специями.

И вот наступает момент, когда невозможно не только есть, но даже смотреть на то, как это делают другие. Выходим из последней таверны. Медленно бредем по оживленной вечерней «улице Ленина» в сторону своих пляжных апартаментов. Шаги тяжелые, животы — наетые. Ужас! Приходит спасительная мысль, что жертвами булимии стали почти все, кто попадается навстречу. За исключением самых молоденьких и хорошо сложенных, спешащих в клубы и на дискотеки.

Наши девушки скрываются в своем номере, а мы решаем посидеть в пляжном баре соседнего отеля. Кажется, он открыт до часу ночи. Бар небольшой, он расположен на краю маленького бассейна с ярко-голубой водой. Ночью она тоже ярко-голубая — работает подводная подсветка. Красиво, но в воду почему-то не хочется. Ночью, кстати, на острове не так уж и жарко. Можно даже накинуть легкую куртку или кофту. Мы присаживаемся за столик и, перекрикивая какое-то очередное диско 80-х, которое здесь в большом ходу, заказываем по порции узы. Не люблю анисовый вкус, но от холода хочется выпить чего-нибудь покрепче. Молча рассматриваем звездное небо — оно здесь низкое, сшитое из черного бархата, усеянное множеством многокаратных звезд. Завязывается неизбежная вялотекущая и ни к чему не приводящая дискуссия на естественную для такого случая тему: «Где какое созвездие расположено и почему оно так называется?» Постепенно ряды посетителей бара редеют. Наконец остаемся одни. Неожиданно за нами приходит одна из наших подруг. Приносит куртки и говорит, что, в общем-то, пора на боковую. Выпиваем на ход ноги, потом на посошок и выдвигаемся в сторону дома. Наевшись мезима, прохожу мимо зеркала, стараясь не отразиться в нем. Три таверны за вечер, пять сортов напитков, бесчисленное и неумеренное поглощение местной еды — и это все обо мне? Представляю себе свою небесную красоту завтрашним утром! Что ж, «я не буду думать об этом сегодня! Я подумаю об этом завтра!»

Но назавтра думать о вчерашнем обжорстве некогда. Мы решаем посетить Никосию. Согласитесь, было бы странно прожить в стране три недели и не побывать в ее столице. Тем более что этот город является одновременно главным для двух государств. Если не принимать в расчет Берлин (до недавних пор разделенный стеной), случай беспрецедентный. Никосия — столица как Северного, так и Южного Кипра. Разделенная на две части Никосия является одновременно столицей Республики Кипр и центром турецкого Северного Кипра. По-турецки Никосия называется Лефкоша. Греки-киприоты называют свою столицу Лефкосия. Здесь расположены резиденции президента Республики Кипр и высшего иерарха кипрской церкви — архиепископа, парламент страны, министерства, офисы крупных кампаний. Здесь разговаривают как на турецком, так и на греческом языке, не говоря уже о повсеместно изломанном разговорном английском. Прямо в центре Никосии находится буферная зона, ее контролируют обе стороны. Киприоты практически лишены возможности переходить границу, разделяющую город. Но ее можно увидеть совсем близко!

Итак, садимся в рейсовый автобус (тогда он показался просто шикарным, а сейчас такие же ходят и у нас). Кондиционер делает вояж вполне сносным, и буквально через час мы уже в предместьях древней столицы. По дороге заглядываю в туристический проспект. Вот некоторые данные об этом уникальном городе: высота над уровнем моря составляет примерно 155 метров. Сезон дождей обычно длится с конца октября до апреля, а средняя температура воздуха зимой составляет +15 єС, летом же достигает +33 градуса. Это к тому же самый крупный город Кипра. Численность его населения составляет 200 000 человек. Никосия — культурный и финансовый центр острова, где сосредоточена власть и находятся основные офисы и религиозные центры.

А еще Никосия уникальна тем, что, в отличие от прочих городов острова, не имеет выхода к морю. Она расположена в самом центре острова, в живописнейшей долине Месаории, которую окружают потрясающей красоты горы. Две горные гряды — Троодос и Кирения. А благодаря буйным вечнозеленым насаждениям Никосия смотрится настоящим раем в этой безлесой местности.

Выходим из автобуса вместе с громко гомонящими аборигенами, они разбегаются по своим делам, мы остаемся на месте, и сразу приходит ощущение провала во времени. Ведь Никосия, как написано в том же путеводителе, — одна из древнейших столиц мира, ее история восходит ко временам эпохи неолита. Одно из первых упоминаний о Никосии относится к 280 году до нашей эры. Тогда этот старинный крепостной город назывался Ледра, затем Левкотеон. Примерно с X века, а потом уже в период правления Византии, статус города начал расти — в первую очередь благодаря своей удаленности от побережья, которое стало небезопасным из-за набегов пиратов. А свое современное название город получил в XIII веке. Конечно, тяжелое крыло цивилизации коснулось и этих мест. Но мы сразу попадаем на узкие древние улочки, где через распахнутые окна можно без труда наблюдать жизнь целых семей. (Помню как я жил на первом этаже. Свет не зажечь, к окнам не подойти, на ночь нужно закрывать неизбежные решетки! И все равно хозяева гуляющих собак с интересом смотрят в окна — не мелькнет ли кто-нибудь не вполне одетый в апартаментах известного телеведущего?) На Кипре к случайным взглядам зевак относятся более чем спокойно. Вам еще и улыбнутся из окна и предложат попить, и расскажут, как куда пройти.

А пройти здесь есть куда. Сначала, конечно, нужно выпить кофе. Кофе был обалденный, хотя я так и не понял, кафе это было или я случайно забрел к кому-то домой. Впрочем, деньги с меня взяли. Наверное, все же это было кафе. И вот прогулка начинается. Для удобства мы решаем гулять поодиночке, назначив место и время для встречи. Заблудиться в Никосии невозможно. Мне кажется, она состоит из трех-четырех параллельных предлинных улиц, ведущих к буферной зоне. Эти улицы расположены в Лайки Гитонья — отреставрированном в стиле 20-х годов прошлого столетия пешеходном квартале с традиционными кипрскими двориками и арками. Улицы, как и полагается уважающей себя столице, набиты антикварными магазинчиками, лавками ремесленников, универмагами, ресторанами и отелями. Но в этом нет ничего необычного. Хотя в магазинчиках можно встретить весьма занятные вещицы — от одежды до украшений. У меня хранится очень красивый серебряно-бирюзовый крест, подаренный другом-режиссером. Но магазины магазинами, а надо подумать и о вечном.

На Кипре очень много музеев. Самый большой находится в Никосии. Здание Национального музея было построено в 1908 году в честь королевы Великобритании Виктории. В его залах собраны самые ценные и интересные находки археологов. Ожерелья, маленькие идолы и древние изделия из керамики, изготовленные в Хирокитии, которым исполнилось 6000 лет, говорят о том, что и в каменном веке люди занимались искусством, а также имели неплохой вкус. Художники в те времена подмечали и человеческие слабости. Вот изображен человек, подглядывающий из-за стены за тем, что происходит внутри святилища, и это изображение на керамике дошло до нас из бронзового века! В одной из витрин находится коллекция из 2000 терракотовых фигур, некоторые из них выше человеческого роста. Они были найдены в Айя-Ирини и датируются VII–VI веками до нашей эры. Здесь и воины, и жрецы в масках бога-быка, минотавры и сфинксы. Гордость экспозиции — грациозная мраморная статуя Афродиты и двухметровая бронзовая фигура римского императора Септимия Севера в образе мифологического героя. А вот музей византийского искусства Никосии находится в одном из флигелей нового архиепископского дворца. Коллекционирование было начато архиепископом Макариосом II. Здесь собрано более 150 икон, так что можно проследить развитие иконописи на Кипре с VIII по XVIII века. На верхнем этаже размещена коллекция европейской живописи XV–XIX веков с сюжетами из греко-кипрской мифологии и истории.

А еще в Никосии обязательно нужно пойти в кипрский Центр народных промыслов и декоративно-прикладного искусства, Археологический и Византийский музеи, художественную галерею, собор Святого Иоанна (чтобы увидеть воочию его знаменитые фрески), музей ювелирного искусства и муниципальный музей Никосии «Левентион». Конечно, за один день, на жаре, да еще и не зная города, это трудно. Но к этому нужно стремиться. Обратите внимание на Пили Аммохосту (в переводе — врата Фамагусты) — это древние ворота Cтарого города. Историческим центром

Никосии, естественно, служит Старый город. Как и в Москве, он, конечно же, находится в центре столицы и окружен стеной, оснащенной бастионами в форме сердец. Посмотрите на любую карту Никосии и вы заметите, как разнообразны формы этих стен. Как написано в путеводителе, стены и их одиннадцать оплотов были построены венецианцами в 1570 годах, и большинство исторических памятников Никосии находятся на извивающихся улицах внутри этих стен. Одно из самых красивых зданий в Старом городе — Дом средневекового переводчика, построенный еще в пятнадцатом столетии. Это замечательный образец комбинации венецианской и турецкой архитектуры. Положение переводчика в те времена было очень солидным, владелец дома служил самому турецкому губернатору и был посредником между оттоманскими властями и православными. В те дни он был очень влиятельным человеком, но из-за интриг был казнен в 1808 году. Страшная судьба! Дом переводчика находится возле мечети Oмерийе.

Обязательно возьмите с собой фотоаппарат. Даже если вы прогуливаетесь в одиночестве, вас с удовольствием «нащелкают» такие же туристы, как вы. Это вам не Амстердам. Там ни в коем случае нельзя давать камеру в руки незнакомцу: пока вы идете на гипотетическую точку съемки и принимаете эффектную позу, добрый голландский самаритянин преспокойно уедет на своем велосипеде. Вместе с вашей камерой. А что делать? Город велосипедный, бизнес — древнейший.

Вдоволь нагулявшись по Старому городу, вдруг оказываешься у бетонной стены. Она отделяет турецкую зону от греческой. Ее охраняют бравые ребята в форме войск ООН. Фотографировать нельзя, но можно подойти к специальной площадке и заглянуть на полосу отчуждения. Она неширока — кажется, метров 150. Но уникальна тем, что с 1974 года на ней ничего не изменилось. Здесь легко представить себя участником боев более чем 30-летней давности. Удивительное ощущение приходит, когда перестаешь любоваться этим театром боевых действий и возвращаешься в Старый город. Почему-то среди зданий, которые уже справили тысячелетний юбилей, чувствуешь себя реальнее, чем глядя на поле боя, которому еще и полувека-то нет.

Прогулка продолжается. От жары всех разморило, и из поля зрения ускользают многие достопримечательности. А ведь на греческой стороне можно посмотреть собор Святой Софии, церковь Богоматери, церковь августинцев, знаменитый Архиепископский дворец прошлого века. А еще есть Музей икон, Музей национальных религий. Греки-киприоты исповедуют православие, а турки относятся к мусульманам-суннитам, поэтому на турецкой стороне Никосии, говорят, больше ощущается экзотика. Там находится готическая армянская церковь Девы Марии и несколько музеев древних веков, а также известные библиотека Султана и Женский рынок. Различные источники указывают, что при наличии специальных пропускных документов турист может пересечь демаркационную линию и вдоволь нагуляться по турецкой Никосии. Что-то я такого не припомню, хотя был в этой столице дважды и, как вы уже наверное поняли, такой возможности не упустил бы. Но и в греческой части Никосии можно обнаружить действующую мусульманскую мечеть. Она именуется Омерийе. Ее построили турки в середине XVI века, использовав сохранившиеся части монастыря августинцев. А само название мечети связывают с именем древнего халифа Омара.

Говорят в Новый год столица Кипра превращается в сказку. На украшение города тратят почти полмиллиона фунтов. Никосия превращается в «магический мир каруселей, домов, сделанных из сахара, и Дедов Морозов», как написано в путеводителе. Город принимает праздничный облик уже к началу декабря. В кипрской столице воцаряется волшебная рождественская атмосфера, такая же, какая ежегодно бывает в европейских городах.

Появляются праздничные киоски, игровые площадки, кафе. Вдоль Онасагору, одной из крупнейших пешеходных торговых улиц столицы, вырастают красные домики, в которых кондитеры со всего острова торгуют своими изделиями.

«Надо будет приехать сюда зимой!» — проносится в голове. Переполнившись всевозможными сведениями до отказа, грузимся в автобус и отправляемся восвояси. К морю. В гостиницу. Домой.

Этот день посвящается чтению. Но не очередной бестселлер Донцовой или Марининой я беру в руки. Нет, мой пляжный топчан окружен в беспорядке наваленными на песок проспектами, буклетами и журналами о Кипре. Я вдруг посчитал, сколько мне осталось дней на отдых. Оказывается, совсем немного. А я успел так мало! Надо проштудировать литературу, чтобы понять, чего я здесь еще не видел и что еще, может быть, успею лицезреть.

Первый же журнал повергает меня в состояние шока. Оказывается, именно на Кипре философствовал великий Цицерон, закончил свою жизнь знаменитый Отелло, и родилась из морской пены Афродита. Чему верить, чему нет — решайте сами! А еще индивидуальность этого острова выросла на взаимопроникновении черт трех континентов — Европы, Азии и Африки. Это, видимо, как новый запах, сложные духи, созданные из сочетания, казалось бы, несовместимых составляющих, в итоге поражают обоняние. На протяжении всей истории Кипра самые мощные империи пытались покорить эту страну — от финикийцев и ассирийцев до римлян и британцев, и все они какое-то время управляли Кипром. Но несмотря на все эти постоянные вторжения и неизбежные влияния других культур, Кипру удавалось сохранять свою индивидуальность. Остров удивительно богат традициями, мифами и историей.

Культура Кипра тщательно хранилась киприотами на протяжении — оказывается! — более чем девяти тысяч лет, и они (местные жители) очень гордятся своим культурным наследием. Однако сегодня заметно, что Кипр гораздо более занят событиями последних десятилетий, чем тысячелетней давности. И это так естественно: ведь вся северная часть острова долго подгонялась под стандарты Турции — там повсеместно меняли названия улиц, переходили на турецкий язык и подстраивали свою жизнь под культуру северного соседа. В ответ греческая часть острова также пыталась придать себе все больше независимости и переименовывала улицы и площади крупных городов. Но независимо от той ситуации, которая сформировалась в современном Кипре, остров переполнен предметами и объектами старины, которые буквально на каждом шагу рассказывают нам о многотысячелетней истории и культуре Кипра. Реликвии каждой эры — греческие храмы, римская мозаика и фрески пятнадцатого столетия — буквально за каждым углом.

А вот еще особенности географии, геологии и истории Кипра: это остров, который находится в самом восточном уголке Средиземного моря. Когда-то Кипр сформировался в результате сильнейшего вулканического извержения в той точке, где встретились азиатская и африканская геологические плиты. Это извержение повлекло за собой формирование двух главных горных массивов острова — Троодос в центральной части Кипра, и Кирении, расположенной параллельно северному побережью. Название же Кипр, как уже говорилось выше, производно от латинского названия меди. (Аргентина — соответственно, от серебра, а какая же страна — от золота?) Благодаря обилию медной руды, этот третий по величине остров Средиземноморья получил свое название и стал широко известен в древности. В поздний

период Бронзового века на Кипре поселились микенские греки и установили торговые отношения с Египтом и Эгейскими островами. Этот же период был отмечен расцветом гончарного искусства. Шли века, островом поочередно правили персы, ассирийцы, египтяне и римляне. В период римского правления Марк Антоний, восхищенный сладкими винами острова, подарил Кипр своей возлюбленной, знаменитой Клеопатре. Современные олигархи! Вы не знаете, что подарить своей ягодке на 8 Марта? Вот вам подсказка! Позже, после длительного византийского правления, и Европа наконец узнала о Кипре благодаря Крестовым походам. В 1191 году из-за сильнейшего морского шторма корабли Ричарда Львиное Сердце вошли в порт Лимасола. Британский монарх захватил остров. Затем, в период с 1489 до 1571 года, над Кипром развевался флаг Венеции, пока на территорию острова не вторглись османские завоеватели. Их правление длилось до 1878 года, когда Кипр стал частью Британской империи. Невзирая на беспокойное прошлое или, возможно, благодаря этому прошлому, киприоты — поистине неунывающий народ.

Далее журналы предлагают удалиться от ленивого сибаритского пляжа и окунуться в неторопливый ритм жизни центральной части острова. Они обещают живописные деревушки с узкими петляющими улочками и обвитыми виноградом террасами. И говорят, что за символическую плату вы можете переночевать в одном из уютных традиционных домиков. Интересно, надо будет проверить. А еще предлагается посетить приютившиеся на холмах греческие православные церкви, стены которых расписаны красочными византийскими фресками. Многие храмы расположены в тенистых сосновых лесах горной гряды Троодос, где возвышенная тишина и покой растворяют ощущение времени и заставляют забыть обо всех проблемах. Это я уже попробовал, все очень красиво, но о проблемах — никак не забыть! А еще повсюду на Кипре типичный средиземноморский ландшафт: окруженные высокими кипарисами крепости крестоносцев, вырубленные в утесах греко-римские амфитеатры, взгромоздившиеся на горные вершины византийские монастыри. А обилие солнечного света — более 300 солнечных дней в году — перед этим чудом никто не устоит!

Вы еще не устали от обилия фактов? А представьте, каково было впитывать все эти сведения, лежа на пляже и перекладывая журналы с одного конца топчана на другой! И это еще только начало! Листаем страницы истории дальше…

Когда-то, прежде чем начать свои прославленные походы на Восток, армия Александра Македонского провела ремонт и переоборудование своих кораблей в порту Кипра. Стратегическое местоположение на перекрестке трех континентов — Европы, Азии и Африки, которое сделало Кипр исходной точкой для расширения империи великого полководца, в наши дни превратило остров в центр судоходства. Сегодня Кипр является одним из наиболее популярных государств, в порты которого заходят суда, совершающие международные круизы; а местные лайнеры отправляются отсюда в плавание по региону. Есть тут даже Музей обломков кораблекрушений. Это в Кирении, где хранится корпус парусного судна, затонувшего где-то между 288 и 262 годами до нашей эры. Пираты, прежде чем пойти ко дну, оставили нам на память столовые приборы, амфоры, наполненные миндалем, и мельничные жернова, которые служили на судне балластом.

Проведенные на Кипре раскопки позволили открыть целый ряд поселений первых обитателей острова в эпоху неолита. Древнейшее из них (5800 год до нашей эры) находится немного юго-западнее Никосии, неподалеку от современной деревни Хирокития. Обнаруженные там захоронения, предметы домашней утвари и орудия труда свидетельствуют о довольно высоком для того времени уровне развития хозяйства древних жителей Кипра. Поселение просуществовало до 5200 года до нашей эры, но после землетрясения жители его оставили.

Открыв глаза, я понимаю, что спал. Сколько прошло времени, не знаю, Морфей подкрался ко мне слишком незаметно. Мои друзья, видимо, смеясь надо мной, ушли в отель. А я, окруженный газетами и проспектами, лежу на пляже на потеху всем отдыхающим. На лице — все та же преглупая улыбка. На теле — уже заметный легкий загар. Еще раз пересчитываю оставшиеся на отдых дни, и настроение резко портится. Надо что-то предпринять. Решено, завтра отправлюсь в новое, последнее на этот раз, мини-путешествие.

Путешествие займет три дня. Отправляюсь в гости на другой конец острова. В город с таким забавно-притягательным названием Пафос. Именно там проживает семья моих друзей. У меня очень полезная работа. Часто бывает так, что люди, ставшие участниками моей программы, остаются моими друзьями. Программа снята и вышла в эфир, и вроде бы больше никому ни от кого ничего не нужно. Просто жаль расставаться. И продолжается тесное общение. Иногда годами, в этом случае — десятилетиями. Мои друзья из Пафоса — люди известные, и мне хочется сохранить в тайне их имена, как и имена тех, с кем вместе я неоднократно посещал далекий остров. Дело ведь не в именах, дело в человеческих отношениях, которые развиваются самыми непредсказуемыми путями.

Кто мог представить, что мои друзья обоснуются на Кипре и спустя годы, приехав в Москву, случайно встретят меня на одной из бесчисленных тусовок? Кто знал, что их приглашение в гости не останется безнаказанным? Никто не знал. Как никто не мог предположить, что я эту книгу напишу. И что вы ее прочтете почти что до конца. Впрочем, потерпите, осталось недолго: всего пять дней. Из них три — вне надоевшего и вам и мне пляжа, как говорится у нас на телевидении, на выезде.

Предупредил всех накануне, что еду. Был разработан целый план. Утренним автобусом мне предстояло попасть в Лимасол. Там, в центре города, в крупнейшем универмаге, меня будут ждать мои «пафосные» приятели. Я сяду в их машину, и мы отправимся к ним на ранчо. Через пару дней нам предстояло встретиться всем вместе на полпути между Пафосом и Протарасом в чрезвычайно экзотическом месте. Если вы не были там, значит, вы не были на Кипре. Но об этом позже. Не стоит раскрывать все карты сразу.

Итак, проснулся, собрался и даже успел позавтракать. Слава богу, рейсовые автобусы на Кипре ходят довольно регулярно. Не так, как в Берлине, где по ним можно часы проверять, но вполне терпимо. Почему-то автобусы помимо туристов всегда полны какими-то местными старухами. Я все время ждал, что кто-нибудь из них на ближайшей остановке примется затаскивать в транспорт отчаянно сопротивляющуюся козу. Но этот бред (а может, не бред, а эпизод кинофильма «Мимино»?) сохранился лишь в моем перегретом островным солнцем мозгу. Без животных и без кондиционера мы доковыляли до Лимасола. Я вышел и не упустил случая в поисках универмага прогуляться по длиннющей и очень живописной набережной с пальмами. Наконец универмаг был найден. И вот странно: иду в тот отдел, где договорились встретиться, слышу голоса друзей, и не нахожу их. Два раза прошел из конца в конец весь отдел. На третий раз совершенно незнакомые темно-коричневые люди со смехом окликнули меня: «Ты еще долго будешь ходить вокруг да около?!» Вот так меняет людей жизнь в хорошем климате и постоянный загар. Смеясь, купили массу нужных и ненужных предметов, бесконечных сувениров и прочей дребедени и, сгибаясь под тяжестью сумок, дочапали до машины. Все, вещи в багажнике, я — на переднем сиденье. Можно трогаться в путь!

В Лимасоле я уже был некоторое время назад, правда, тоже проездом, но это не мешает мне с важным видом сообщать моим друзьям: «А, кстати, мы только что проехали знаменитый археологический музей. Да-да, справа. Вы там еще не были? Ну что вы, сходите непременно! Там полно интересных экспонатов. Среди них колоритные терракотовые статуэтки пекаря за работой и претолстой прачки с корзинкой. А еще там хранится знаменитая фигурка беса — египетско-месопотамского божества веселья и пляски, уродливого гнома с львиной мордой. Я был, мне очень понравилось!» На самом деле не был, все эти сведения почерпнул из рекламных проспектов, но мои друзья так уважительно помалкивают, что чувствую: наврал уверенно! Решаю продолжать в том же духе. Указываю спутникам на замок Колосси — мы уже выбрались за пределы города и рассекаем отличное шоссе где-то на лимасольщине. Припоминаю, что он датирован XIII веком. И попадаю впросак. Они говорят, что были в Колосси, и это совсем не он. Мы до него еще не доехали. Смущенно примолкаю. А друзья говорят, что приготовили мне сюрприз.

Пейзаж вокруг простирается вроде бы кипрский, но какой-то незнакомый. Наверху ослепительно синее небо, вдали сверкает бирюза Средиземного моря. По краям шоссе, как в Финляндии — крутые каменные «берега»: дорога вырублена в скалах, догадываюсь я. Местность же, по которой мы несемся, — какая-то каменистая, тут и там шныряют ящерицы, повсюду заросли каких-то колючек. Вот завезут меня в пустыню, думаю, и выпустят. Что я буду делать? Сидеть на камушке как Аленушка и горько плакать? Ни за что! Гордо выпрямляюсь Все смеются. Оказывается, последние две минуты я думаю вслух. Черт, надо быть повнимательнее.

И вот шоссе резко виляет влево, мы оказываемся на довольно крутом спуске. Туда, к манящей зелени моря. Скалы огромные, обрывистые, какой-то невиданной доселе формы — с арками, проемами, уходящими в темную воду. Нет, думаю, в пустыне меня не бросили. Будут топить. Сейчас с обрыва сбросят. Тут такие большие белые известковые утесы! Машина останавливается, мне предлагают выйти. Меня что, поняли? Вроде бы я следил за собой и вслух не думал! Нет, действительно перегрелся! Мы просто собираемся искупаться. От места нашей парковки к каменистому пляжу ведет небольшой туннель. Под ногами пробегает довольно большая ящерица. Интересно, сколько ей может быть лет? А вдруг она видела Зевса? Не дав ответа, пресмыкающееся исчезает в камнях. Тут преогромные камни, высотой в несколько этажей! Какая-то птица кричит в кустах не своим голосом. Никогда бы не подумал, что животное может издавать такие невероятные звуки. Мы довольно долго плаваем в теплой воде, иногда охлаждаясь в тени большого грота. И тут мне поведали, где мы находимся. Оказывается, на полуострове Акамас. Он знаменит этой пещерой — это Купель Афродиты, именно здесь по преданию богиня любви появилась на свет из пены морской и нежилась в прохладе грота, примерно как мы сейчас. Думаю, на ней не было бикини, а то ее вполне могли бы принять за расслабившуюся немецкую туристку. Огромных скал в море несколько, Камень Афродиты — самый удаленный от берега, примерно метров 50-100, и самый большой. Говорят, по преданию надо обязательно вокруг него проплыть. Взамен обещается на выбор: вечная молодость, вечная любовь, а к этому в придачу мужчина (женщина) вашей мечты. Естественно, по такому случаю мы пускаемся в это краткое и довольно трудное плавание! Почему трудное? Какое-то уж слишком сильное течение вокруг этого легендарного места. Но… годы спустя можно сказать, что предсказания сбываются. С вечной молодостью уж точно все получилось. А вот насчет вечной любви… Тоже получилось, только женщины все время разные…

Солнце еще очень яркое, но уже начинает склоняться к закату. Решаем продолжить поездку, потому что темнеет здесь мгновенно. Пейзаж все тот же — западный Кипр слегка отличается от восточного, и на это обязательно следует посмотреть. Принято решение объехать знаменитый город Пафос стороной, а завтра отправиться туда на целый день. На этот вечер у нас другие планы. Мы хотим просто пообщаться, повеселиться.

Еще полчаса в машине, и мы у цели. Вокруг начинают то и дело мелькать коттеджные поселки — точь-в-точь похожие на подмосковные. Домишки побольше и поменьше, побогаче и поскромнее — все они новые, чистенькие и опрятные. Попутно мне открывают секрет: здесь живут многие наши соотечественники, в основном пожилые семейные пары, которых на каникулах навещают дети и внуки. Дело в том, что некоторое время назад такой домик-коттедж стоил не очень дорого, его цена была вполне сопоставима со стоимостью дачи в Ленобласти. Значительно дешевле, чем на Рублевке или в знаменитом Репино. И некоторые предприимчивые русские приобрели недвижимость на Кипре. Для этого не нужно иметь гражданство Кипра, да и все бумажные процедуры крайне несложны. Жизнь же здесь поистине царская. Всегда солнце, всегда теплое море и хорошее настроение. Надоело? Сядь в самолет — и через три-четыре часа ты уже в промозглом климате родины. Пожалуй, стоит провести здесь старость… Чудо! Это я не о старости, а о возможности коротать старость в здешнем климате.

Земельные участки небольшие, но кому здесь придет в голову строить теплицы для огурцов? Вокруг домов растут в основном пальмы, кипарисы и еще какие-то странные деревья, прозванные нами «елки наоборот» — это действительно елки, но их огромные ветки с иголками торчат не вниз, а почему-то вверх! Довольно долго поливаем растительность — ковер из зелененькой травки: мои друзья довольно долго отсутствовали, а полив следует делать каждый день, иначе солнце безжалостно сожжет все это вечнозеленое великолепие. Наконец вся зелень сочится влагой, выгружаем вещи из багажника и заходим в дом.

Дом похож на соседский как его близнец. Впрочем, здесь все домики сделаны по одному типовому проекту. Беленькие, двухэтажные постройки повсюду. Внутренняя планировка незамысловата, но очень уютна и комфортабельна. Первый этаж почти полностью занимает студия — объемное пространство, тут тебе и кухня, и книжные стеллажи, и просторная зона отдыха с телевизором. Три стены этой студии из четырех — почти полностью стеклянные, потом я пригляделся, и понял, что это — двери, ведущие на зеленые веранды. Слева — небольшое помещение, в котором есть душевая кабина и прочие необходимые для отдыха и жизни приспособления. На втором этаже — три небольших уютных спальни и огромный балкон. На нем можно и загорать, и выпивать, и наблюдать за соседями в бинокль. А можно совместить все эти и прочие занятия.

Вещи брошены в спальне, наскоро принят с дороги душ. Кофе, бутерброд — и мы снова в пути. Пошли на пляж. Как и в родном Протарасе, здесь, на пафосщине, большинство пляжей к чему-нибудь да относятся. Но нам это параллельно. Выходим на частный пляж крупного отеля — молодые, модные, красивые, — занимаем топчаны и, сбросив легкие одежды, гордо входим в воду. Жители отеля недоумевают — кто это купается в их воде и греется под их частным солнцем? Притворяемся богатыми немцами. Плавая, я пытаюсь наскоро припомнить по-немецки хоть что-нибудь. В голову настойчиво лезет «Хенде хох!» с «Гитлер капутом» пополам, но это все не то. Еще была какая-то фраза Кисы Воробьянинова о том, что он не ел шесть дней, но она была по-французски, да и кто ж мне поверит? Решив в случае чего сказаться глухонемым, втягиваю живот и выхожу из воды. Чудесно! Уже темнеет, и скалы в море приобретают какой-то зловещий вид. Но нам не до страха. Мы собираемся поужинать в пляжном ресторане одного крупного отеля. А для этого нужно вернуться домой (это совсем рядом, метров 500!) и навести марафет. Кстати, во многих отелях Кипра можно прийти в ресторан, заплатить за шведский стол и далеко за полночь пировать, глядя на ночное Средиземное. Так мы и поступили, а самые стойкие продолжили ночью на нашем балкончике.

О, это восхитительное утро восемнадцатого дня! Проспали все на свете и встали до неприличия поздно, что-то около полудня. Потом, смеясь и перекрикивая друг друга, устроили настоящую живую очередь в туалет. Правда, их было в доме два, но нам так захотелось хоть немного почувствовать себя на родине, что второй туалет был забыт. Долго мылись, причесывались, девушки красились, а те, кто уже преодолел очередь, выползали на балкон и пили кофе с вкусными сухариками из ближайшего магазинчика. Потом девушки принялись выбирать «кто в чем пойдет». Обещали «быстренько». «Быстренько» явно тянуло минут на сорок, и я, улучив момент, пробежался по торговой улочке, что начиналась прямо за оградой. Что вам сказать, все тот же привычный набор — лавка сувенирная (свечи, магниты, статуэтки), лавка продуктовая (хлеб, мясо, молоко), лавка-бутик (шорты, майки, юбки), кафе-ресторан. Я уже почти лишился энтузиазма, как вдруг! Обувная лавка! Это же мое любимое! Долгие походы по обувным магазинчикам Кипра уже приучили меня к скучной добротности местной обуви, к неизменной и ненужной мне марке «ЭККО», к морю резиновых шлепанцев. А тут! Я сразу увидел то, что у меня когда-то было, куда-то делось и никогда больше мне не попадалось. Те, кто любит разнообразие обуви, поймут меня! На витрине я увидел деревянные сабо! То, что сто лет назад вышло из моды, было снято с производства и исчезло из продажи. Черные, деревянные и, как и полагается, болгарского производства! От восторга я застонал на всю улицу! А когда на безнадежный вопрос о моем 46-м размере продавец утвердительно кивнул головой, я просто упал в обморок. (Ну, никуда я конечно не упал, рука привычным жестом потянулась туда — вы уже знаете куда, — за кошельком…) На деревенскую улицу я вышел уже совсем другим человеком. У меня была походка главного деревенского модника, я гордо стучал сабо посреди проезжей части и весь поселок, казалось, застыл у обочин и отдавал мне честь! Насвистывая, я вошел в дом, где прихорошившиеся девушки уже недоумевали, куда это подевался их гость. «Быстро переобуйся, и поехали!» — услышал я. Ха! Заявив, что для дальней прогулки нет ничего удобнее сабо, я устремился к авто. Машина тронулась, унося нас в вожделенный Пафос!

Предложение переобуться я оценил минут через сорок. Пафос оказался большим и красивым, прогулка явно тянула на целый день. Ноги в деревянной обуви быстро вспотели, я их натер, и чтобы компания меня не лишилась, быстро были куплены какие-то дурацкие резиновые тапки для плавания. Сначала мы просто погуляли по городу, выпили очень вкусного и очень крепкого кофе, а потом пошли в Этнографический музей. Он располагается в красивом здании XIX века. В его экспозиции представлены предметы из частной коллекции профессора Георгиоса Элиадеса, которые он по крупицам собирал на Кипре всю свою жизнь, разъезжая по селам и деревням. Там, в музее, было прохладно и интересно. Потом мы заглянули в Археологический музей. В его четырех залах находки размещены в хронологическом порядке. Особый интерес у нас вызвал конечно же найденный у побережья бюст Афродиты. Служители объясняли нам, насколько уникален набор глиняных бутылочек-термосов, служивших, видимо, для облегчения страданий древнебольному ревматизмом. Бутылочки интереса не вызвали, они же пустые! Вот Афродита — это да! Почти как Нефертити в Берлинском музее! Красивая женщина всегда интересна, даже если она в музее и под стеклом. А что нам пустые бутылочки, облегчавшие болезнь давно умершего человека? Мы переглянулись и отправились гулять по городу.

Гуляя по Пафосу, наткнулись на Центр прикладного искусства. Там, как любят туристы, можно и посмотреть, и купить. В основном это изделия традиционных местных ремесел — например, плетенные из лыка блюда или красиво декорированные фляги-тыквы. Еще в Пафосе находится один из крупнейших зоопарков Кипра. Мы не пошли туда, никому из нас как-то не по душе зоопарки. Но доподлинно известно, что только здесь можно увидеть редких горных животных — муфлонов. Затем посмотрели то, чего нельзя не увидеть. Это красочные и загадочные римские мозаики. Они были случайно обнаружены в 60-х годах прошлого века, а дальнейшие раскопки привели к открытию множества римских зданий. В каждом из них были найдены захватывающие мозаики со сценами из древних мифов. Так называемые дома Иона, Ахиллеса и Диониса, где расположены эти на удивление хорошо сохранившиеся мозаики — это совсем неподалеку от оживленной гавани Пафоса.

Ну а сама гавань в Пафосе — это знаменитое место. Она необыкновенно живописна даже для Кипра. Гавань в Пафосе привлекает туристов на протяжении всего года. Мы не упустили возможности прогуляться к причалу. Вид с него на гавань открылся просто превосходный, здесь мы увидели невероятное количество красочных рыбацких лодок. И знаменитый замок! Замок, а вернее то, что от него осталось, датируется 1391 годом. Турки в свое время использовали его как тюрьму, а британцы — уму непостижимо! — как склад для соли! Мы вдоволь нафотографировались (простите мне эту маленькую слабость, но где вы видели туристов, которые бы этого не делали?) и вскоре обнаружили подвесной мост, перекинутый через ров и ведущий к замку. Не помню, какой был день, но явно не наш, потому что в замке был выходной. А это препятствие посерьезнее рва с водой.

Мы решили на какое-то время сменить обстановку. Удобно устроившись в машине, быстро выбрались за пределы городской черты. Авто бодро взревело и понеслось по шоссе. Всего через полчаса мы очутились в дивном местечке. К сожалению, название его не отложилось в моей перегретой солнцем голове. Но его легко найти. Из-за острова. В полумиле от крутого берега в море возвышается скала. Этот остров очень похож на стократно уменьшенную копию Кипра. Создается странное ощущение, что ты сидишь на обрыве большой земли, самого настоящего материка. На обрыве — большущее кафе в стиле американского ранчо. Ковбойский стиль во всем, но еда и напитки — местные. Мы пили кипрское пиво «Кео», болтали ногами на краю обрыва, потом поснимались и конечно, спустившись к морю, окунулись в него.

Вернувшись на набережную Пафоса, огляделись вокруг. Вокруг целое море рыбных ресторанов, таверн и кафе. Обосновавшись в одном из них, скоротали время до вечера. Блюда приносили и уносили, наши девушки уходили в ближайшие магазины и возвращались переодетыми до неузнавания, нам приносили еще новые закуски и напитки, и постепенно стало смеркаться. Мезе чередовалось с клефтико, нам то и дело предлагали узо, но я удержал друзей от крепкого напитка в жару. Пили сладкую и терпкую коммандарию. А на гавань опускалась ночь. Постепенно просторная и довольно протяженная набережная стала наполняться нарядными и веселыми людьми. Здесь, к моему удивлению, оказалось намного меньше туристов, чем в привычных мне кипрских местах. Напитки и еда были те же, музыка такая же, но толпа в значительной части состояла из аборигенов. Они были абсолютно раскрепощены, чувственны, естественны, можно было подумать, что все они отдыхали до вечера, а не провели самый настоящий трудовой день. Мы потерялись среди них и уже не были ни самыми молодыми, ни самыми красивыми. Почувствовав от этого легкий дискомфорт, решили оставаться самыми веселыми и танцевали почти до утра. Среди ночи на набережной вдруг показался кентавр. Самый настоящий гибрид человека и лошади. Я так удивился, что даже забыл про свое пиво. Но дело было не в пиве. Это конечно был юноша на коне. Что они делали на набережной, я не узнаю никогда, но эффект был поразительный. Одежды на всаднике было так мало, что она не могла скрыть его загара, почти идеально совпадавшего с мастью коня. Кентавр! Чудеса, да и только… Мы продолжили пить пиво и танцевать, а потом замертво свалились в машину. Один из моих друзей — выбранный водителем на эту ночь, а посему трезвый и мрачный — сел за руль и повез нас к дому. Надо ли говорить, что, доставив сей ценный груз, он тоже захотел выпить? Я составил ему компанию и мы до утра трепались и разглядывали с балкона крупные звезды на низком черном небе. Из-за забора соседнего участка тишину разрезало что-то раннепугачевское, кажется «Посреди зимы». И это было божественно…

Мы встали и позавтракали на открытом балконе в тот ранний час, когда еще по-ночному свежо, но уже по-дневному солнечно. Потом сбегали к морю искупаться и, вернувшись, быстро собрали мои пожитки и плюхнулись в авто. Машина тронулась с места. Ура! Приключения продолжаются! Мы едем в Курион. Это далеко. Это самый настоящий древний город-государство, рай для археологов, к тому же он расположен в крайне живописной местности, на высоком плато, откуда видно бирюзовое море.

Вот историческая справка. Древний Курион был основан древними же греками. Раскопки подтверждают, что Курион существовал в начале XVI века до нашей эры. Археологи уверены: Курион был одним из самых процветающих городов Кипра. Первые упоминания о Курионе обнаружены в египетских записях периода Рамзеса III (1198–1167 годы до нашей эры) — там написано, что египетский фараон непременно желал владеть этим городом. Христианство в Курион пришло к началу III века нашей эры, когда еще христиан преследовали. Курион, как и многие прибрежные города острова, был разрушен сильнейшим землетрясением в конце IV века нашей эры, но был отстроен заново в начале V века. Затем город был уничтожен пожаром, связанным с арабскими налетами, в середине VII века. После чего Курион был окончательно заброшен, а его жители ушли осваивать новое место, основав неподалеку деревню Епископи. Название деревни происходит от греческого «епархия» — и епархия Куриона тоже перебралась в Епископи. Мы проехали по пыльному горному шоссе, затем по узкому рукаву, ведущему к автостоянке. Прямо из машины открывался сумасшедший вид. Необозримая даль светлого моря, рощи и плантации, а вниз уходят отвесные ступени древнегреческого амфитеатра.

Археологические раскопки говорят нам, что первый амфитеатр в Курионе был построен давным-давно, еще во II веке до нашей эры. А история свидетельствует, что на сцене этого небольшого театра древние режиссеры ставили Эсхила, Софокла, Еврипида и Аристофана. Во второй половине I века уже нашей эры театр перестроили, значительно расширив. Затем он пережил целую череду землетрясений (примерно в 77 году нашей эры), но был восстановлен и опять расширен до его настоящего размера. Да уж, любили древние киприоты восстанавливать разрушенное, заодно увеличивая размеры! Представляю, что бы они устроили на Манхэттене, где стоял Всемирный Торговый центр! Итак, вся конструкция состояла из массивных блоков известняка. Театр вмещал примерно 3500 зрителей, а здание театра украшали спиральные колонны. Представьте: он был больше разобранного в Москве ГЦКЗ «Россия», и по вместимости примерно равнялся питерскому БКЗ «Октябрьский»! Итак, кипрский БКЗ существовал до второй половины IV века нашей эры, пока его окончательно не разрушило землетрясение. Театр, как и город Курион, был заброшен и разворован. Все вынесли: украшения проходов, конструкцию сцены, великолепную колоннаду и даже большинство зрительских мест. Наверное, кто-то построил себе из всего этого дачку. Прошли века. Но только в 1961 году амфитеатр был полностью восстановлен. Он уже не тот, ему не хватает былого шика, но театр вполне функционален. В нем часто устраиваются концерты и всевозможные шоу. Например, не так давно здесь давал концерты ансамбль танца Игоря Моисеева.

Вообще театральные традиции острова уходят корнями в глубь веков. Об этом свидетельствуют сохранившиеся и найденные археологами амфитеатры в самых разных уголках Кипра. Некоторые из них отреставрированы и превращены в открытые сценические площадки. Один из таких амфитеатров и есть вышеописанный «Курион», другой античный амфитеатр — «Одеон», он расположен в Пафосе, древней столице Кипра. Интересно, что довольно заметное оживление театральной жизни совпало с переходом острова во владение Великобритании. А еще очень важной вехой в развитии театра на Кипре стал 1918 год, когда на острове появился новый жанр, завезенный из Афин, — ревю. Вскоре этот театральный жанр завоевал популярность среди любителей театра и драматургов Никосии, Лимасола и Ларнаки.

Мы гуляли и фотографировались, как и прочие туристы. Их были целые толпы. Мы решили сбежать, к тому же пора было на пляж. Дело в том, что именно сюда должны были приехать «мои» из Протараса и забрать меня у «моих» же из Пафоса. Вы не запутались? Слава богу. Итак, мы съехали к пляжу, встретили друзей, и большой, уже объединенной московско-питерской компанией залезли в море. У Куриона почему-то всегда дуют сильные ветры и море редко бывает спокойным. Так было и на этот раз. Вдоволь наболтавшись и нарезвившись в прозрачных волнах, мы засели в прибрежном ресторане. В нем выбранное вами блюдо тут же добывали из моря (или откуда-то еще?) живым, и готовили прямо при вас. Конечно, пришлось подождать, но таких королевских креветок я не пробовал нигде в мире. Огромные, прежирные и удивительно ароматные. Чем запивали? Естественно, «Кео» и «Коммандарией»!

Но нам надо было торопиться — солнце уже стояло в зените, а нам еще предстояло многое осмотреть и успеть вернуться в Протарас хотя бы к ночи! Итак, следующий фон для нашего фотопозирования. Общественный дом — примерно VIII век нашей эры. Комплекс зданий был построен из известняка и включал в себя более 30 различных помещений плюс несколько бассейнов для купания. Ко времени нашего визита от былого великолепия остались одни только руины, но вы бы видели мозаики в залах! За столько столетий они прекрасно сохранились, время оказалось бессильно перед этими творениями древних художников! Мы побродили по дну (вернее, его остаткам), выложенных мрамором бассейнов, поснимались на фоне развалин. Я лег на мраморное дно и представил себя древним купальщиком. Забавно. Интересно, а вода была комнатной температуры? Хотя комнатная температура на Кипре такова, что при ней вполне можно помыться и даже поплавать.

И вот мы в близлежащей деревне Епископи — у одного из первых христианских соборов на Кипре. Снова руины. Собор относят к V веку нашей эры. В древности внутреннюю часть собора украшала колоннада из двадцати четырех мраморных колонн. От былого великолепия сохранились всего лишь их основания, и к ним в придачу одна-единственная колонна. Но, несмотря на то что от собора почти ничего не осталось, ощущение причастности к такой древности вкупе с видом на Средиземное море, ветром и солнцем, сделали это путешествие незабываемым. Итак, мы обследовали руины древнего собора и отправились дальше, на изучение останков древнего города. В основном фундаменты и какие-то выпуклости, так и бросавшиеся под ноги из земли, как корни в сосновом лесу. Но в этих намеках на былое величие можно было отыскать, правда, с трудом и жилища, и городские бани, и какие-то другие постройки. В Курионе до сих пор идут вялотекущие раскопки — то тут, то там мы натыкались на груду каких-то пронумерованных черепков и камешков. Дорога привела нас к древнему стадиону, на котором в античные времена проходили соревнования по бегу. Он прямоугольной формы с двумя выходами и выложен известняком. Стадион, как и все вокруг, позабыт-позаброшен. Недалеко располагается место, где жили гладиаторы (то ли гримуборная, то ли общежитие), но у нас уже не было на осмотр ни времени, ни сил.

Мы тепло простились с пафосскими «моими» до встречи на большой земле и отправились дальше, в деревушку Колосси. Деревня известна еще со времен оккупации Кипра Ричардом Львиное Сердце в XII веке. Замок там построили в 1210 году! На протяжении веков он перестраивался, переходил от одних средневековых рыцарей к другим, и даже был штаб-квартирой ордена госпитальеров. Замок состоит из нескольких залов, расположенных на трех уровнях — полуподвальном, первом и втором этажах. Трудно поверить, что когда-то в этих толстенных каменных стенах люди находили себе пристанище. Хотя уже тогда замок был оснащен двумя каминами и даже туалетом! На самом верху замка — смотровая площадка, с которой открывается замечательная панорама на зеленые холмы и водные просторы Кипра. А еще этот замок всегда славился виноделием, а особенно вышеупомянутым вином «Коммандария». Издавна замок был знаменит еще и своими сахарными плантациями, для орошения которых вода доставлялась по акведуку из расположенной неподалеку реки Курис. Во дворе замка находится тот самый старый акведук, который довольно хорошо сохранился (говорят, что его до сих пор используют для снабжения территории замка водой). От приданного же замку сахарного заводика остались только стены. Говорят, что он был восстановлен во времена турецкого господства в конце XVI века после двух страшных землетрясений (1567 и 1568 годы).

Рядом с замком росла акация, по виду — тысячелетняя. Ее толстые извилистые и узловатые ветви уже не могут держать себя сами, без посторонней помощи, и покоятся на металлических подпорках.

Все, чаша возможного накопления впечатлений была переполнена. Обратный путь до Протараса мы проделали молча, лишь изредка спрашивая друг у друга огоньку.

С утра препоганое настроение. Нам светит возвращение домой. Всякие съемки-монтажи, встречи-разговоры… Рутина. Скука. Точнее, обычная скука. Кипр все же скука необычная. Чувствуя это, мы накануне отъезда как-то все объединяемся, вместе ходим закупать подарки, напитки, вместе ходим купаться и загораем. Я, уже не стесняясь, лежу на солнце и даже даю себя намазать каким-то чудодейственным зельем для закрепления чего-то несуществующего (типа моего загара!)

Надо признать, что это был чудесный круиз, хотя многое осталось за пределами моего внимания или возможностей. Лежа на пляжном шезлонге, читаю очередной проспект. Оказывается, помимо всего, что мне здесь предлагали, и того, что я напридумывал и осуществил самостоятельно, существуют еще и «самые необычные экскурсии острова». Самые необычные? Это внушает интерес. До сих пор мои самые необычные приключения были исключительно интимны. Или еще: необычное приключение — это когда утром нужно быстро найти два чистых одинаковых носка.

На завтрак приходим стройными пионерскими рядами. Жалко уезжать. Заказываем по омлету. Долго пьем кофе. Курим одну за одной. Вещи уже понуро стоят в углу номера, а мы еще хотим успеть выкупаться на дорогу. Путь-то опять предстоит неблизкий. С самого утра мной овладевает чемоданное настроение, а вся ситуация напоминает окончание смены в пионерском лагере. Кажется, только вчера — и так далее. Впрочем, все в нашей жизни было как будто вчера. Парадокс в том, что ты продолжаешь жить дальше с ощущением того, что вся жизнь впереди, а этих «как вчера» становится все больше. Оглядываясь назад, постоянно пытаешься понять, все ли сделано правильно, не стыдно ли за что. Что касается этой поездки, вернее, поездок (их было четыре, и вы увидели обобщенный портрет), кажется, все сделано правильно. Не скажу, что данный портрет-пейзаж исчерпывающий, но надеюсь, что своими литературными потугами я все же привлек ваше внимание к отдыху на этом замечательном острове. Кажется, я довольно подробно изложил основы географии, истории и культуры Кипра. Мне хотелось передать вам выражение лица этого острова, дать вам почувствовать дыхание легких волн, запах мокрого песка. Я ведь сказал, что я портретист, и пейзажи — не моя стихия. Получившийся портрет Кипра, как любое произведение, — субъективен, а значит, неполон. И, напоследок купаясь в изумрудной воде, а потом наспех обсыхая на пляже (полотенце уже сдано вместе с номером), попробую бросить на бумагу еще несколько штрихов к портрету.

Во-первых, о национальном костюме. Ни греки, ни турки его не носят. Впрочем, где вы видели русского в шелковой рубахе, шароварах и сапогах? Итак, мужской греческий костюм таков: белая рубашка с широкими рукавами, черный вышитый жилет, белая короткая юбка поверх обтягивающих штанов или широкие черные штаны, сужающиеся ниже колен наподобие галифе. Обувь являет собой либо тапки с помпоном, либо черные сапоги. Женский наряд выглядит так: длинное вышитое платье с длинными рукавами, белый вышитый фартук и косынка.

Меня зовут в номер. Пора! Пришел автобус! Монетка падает в море, вещи — в багажник, а мы — в салон. Продолжаю наскоро дописывать портрет острова.

Во-вторых, о местных праздниках. Стоит ли говорить, что Кипр — это праздник, который всегда с тобой? Греки-киприоты действительно любят праздники и торжества. В здешних деревнях сохранилось множество старинных обрядов. «Особенно тщательно все обычаи соблюдаются в Рождество, Новый Год, Епифанию (Праздник Трех Волхвов), Пасху, дни рождения и свадьбы. Во многих праздниках языческое переплетается с христианским. Например, к новогоднему столу пекут пирог из манной крупы, а в тесто прячут серебряную монетку. Кому достанется кусок пирога с монеткой, тот будет самым счастливым в новом году. Этим счастливчиком может стать любой, даже турист, временно снимающий комнату в крестьянском доме». Все эти сведения я почерпнул из самолетного журнала. Ну, идем дальше. У православных киприотов самое важное событие — Пасха. В Страстную неделю жители целиком заняты подготовкой к этому великому празднику. В ночь на Великое Воскресение прихожане собираются в церкви с крашеными яйцами и свечами. Все как у нас! Несколько часов длится литургия, а в полночь зажигаются все свечи и открываются Царские врата, символизируя победу Христа над смертью и злом. Верующие восклицают: «Christos anesti!» («Христос воскрес!») — и отвечают «Alethos anesti!» («Воистину воскрес!») Поздравляя этими возгласами друг друга, киприоты отправляются домой, где продолжают праздник, разговляясь пасхальными яйцами и куличом. Никакой экзотики! Наши обычаи полностью совпадают… Но есть на Кипре, правда, в его турецкой части, и другие обряды. У турок-мусульман есть обычай праздновать символический прием мальчиков в круг взрослых. Во время праздника обрезания мальчиков, одетых в нарядные костюмы, торжественно ведут по улицам, после чего отдают в руки обрезальщика. Ужас!

Вообще в календаре киприотов около 40 праздников — таких как праздник апельсинов в Фамагусте в первой половине марта, ярмарка цветов в Киринии в первой половине мая, катаклизмос — праздник воды языческого происхождения, Троица в Ларнаке, фестиваль народного танца в Лимасоле в июле, праздник винограда в Лимасоле в середине сентября, праздник лимонов во второй половине августа в Каравасе. Некоторые из них, например, карнавал и катаклизмос, празднуются с древнейших времен. Веселый и шумный карнавал начинается накануне Великого поста за 50 дней до греческой православной Пасхи. Центром карнавальных шествий всегда считался Лимасол, однако народные гулянья проходят и в Ларнаке, и в Пафосе. После Пасхи, через 50 дней, отмечается праздник воды. Он называется катаклизмос и продолжается пять дней. Самые массовые народные гулянья проходят в Ларнаке. Вот сведения из рекламного буклета. Кульминация праздника — веселая красочная процессия, направляющаяся к морю, где люди обливают друг друга водой. Сейчас трудно с уверенностью определить истоки этого торжества. Одни говорят, что праздник отмечается в честь выжившего после всемирного потопа Ноя, другие утверждают — в честь прибытия на остров воскресшего из мертвых святого Лазаря, третьи — в честь богини Афродиты. В любом случае катаклизмос — это поистине уникальный кипрский праздник, который стоит посетить.

А еще ежегодно 28 и 29 июня в Пафосе отмечается праздник святого Павла, в честь прибытия апостола из Иерусалима в Пафос много веков назад. Также очень популярен сентябрьский Винный фестиваль в Лимасоле. Во все дни праздников и массовых гуляний повсеместно звучат кипрские народные песни, исполняются танцы. Кипр имеет богатые музыкальные и танцевальные традиции, иногда отличные от, собственно, греческих. Инструменты, аккомпанирующие народным танцам, — это скрипка и лауто (лютня с четырьмя двойными струнами, которые перебираются орлиным или грифовым когтем). Танцы обычно исполняются парами или группами, зачастую представляя собой сценки из сельской жизни или деревенские ритуалы — они наиболее популярны на свадебных торжествах.

Автобус прибыл в аэропорт. Полно загорелых и почему-то довольно упитанных туристов, говорящих по-русски. Нервно курим за углом аэровокзала. Покупаю виски, хотя его совершенно не хочется. Но лететь надо, и я делаю глоток. Ух! О чем я говорил? Ах да… Я же портрет не дописал! В-третьих, спорт на Кипре. Помимо многочисленных физкультурных аттракционов, связанных с морем, здесь можно покататься на лыжах. Да, да, здесь тоже есть горные курорты, на острове тоже выпадает снег — в горах он держится с января по март. На склонах горы Олимбос зимой по-настоящему хорошо организован лыжный спорт. На северном склоне высота подъемника достигает 350 метров, а в Солнечной долине их два по 150 метров каждый. В Солнечной долине существует Кипрский горнолыжный клуб, где можно взять напрокат горнолыжное снаряжение.

И вот мы в салоне небесной птицы. Она уже вибрирует, ожидая скорого взлета. Срочно нужно чем-нибудь заняться. Длительным и подробным. Полезным для вас. Придумал. В-четвертых, я хочу провести для вас небольшой урок греческого. Конечно, на Кипре все понимают то, что мы пытаемся выдавать за английский язык, но все же будет нелишне ввернуть в разговор пару-тройку местных выражений. Ваш собеседник просто расцветет улыбкой. Итак, запоминайте, а еще лучше — вырвите эту страницу из книги и возьмите с собой

Представляю, как вы устали от меня и моей книги. От души желаю вам отдохнуть. «Где?» — спросите вы. Ну, если по прочтении моей книги такой вопрос возникнет, значит, я не справился со своей задачей. Но я надеюсь, что вы все же решите посетить этот таинственный остров. Я ведь не успел рассказать вам про подводную охоту на осьминогов и сафари на осликах, описать теннисные корты, футбольные поля и талассотерапию. Все это, как и многое другое, ждет вас на Кипре. И надеюсь, что вы вернетесь оттуда и расскажете мне еще много такого, о чем я и не подозревал…