Откуда он пришёл ко мне, Босоног, я не знаю. Но, кажется, он пришёл из леса. Помню, когда он вошёл в мою дверь в первый раз, я зачем-то предложила ему тапочки, но он будто не обратил на это внимания и прошёл в комнату, что-то недовольно бурча себе под нос. «Ботинки-тапочки, ботинки-туфельки, ботинки-валенки…» – расслышала я.

Когда я поставила на кухне чайник и вернулась в комнату, он сидел на полу по-турецки, и глаза у него были синие и задумчивые.

– А зачем делаются люди? – спросил он.

– Чтобы жить, – сказала я.

– А зачем жить? – спросил он.

– Это каждый сам решает, – уклонилась я. – Хочешь чаю?

– А как твоего чайника зовут?

Я задумалась:

– Пафнутий!

Он тоже задумался.

– А машинку эту как? – Он показал на старую бабушкину пишущую машинку.

– Континенталь, – сказала я.

– В первый раз вижу такую красавицу, – признался Босоног. – И рожки улиточные. Повезло тебе.

– Да, повезло, – согласилась я. – Она умная, много слов знает, и ещё у неё есть потайной колокольчик. Ну, пойдём чай пить?

Мы сидели и пили чай с засохшими пряниками. И Босоног всё время что-то спрашивал, и задумывался, и снова спрашивал. Потом посмотрел в окно и сказал, что там много пожилых листьев (была осень).

– Смотри, – сказал он. – Листья упали, а дерево всё равно хочет быть зелёным. И у него получается!

– Да? А как? – спросила я.

– Да просто. Силой воли.

Он странным показался мне, Босоног. Откуда-то знал моё детское имя, не известное никому из друзей. Я хотела спросить у него, кто он и откуда пришёл, сколько ему лет и какая у него семья.

Но он в это время о чём-то думал. Наконец сказал:

– Приходи ко мне в гости. Только не сейчас, потом. А сейчас мне надо идти.

Он вышел из ку хни, прошлёпал босыми ногами по коридору и взялся за ручку двери.

– Подожди, у меня есть для тебя сапоги – сказала я.

– Кому они нужны – эти слепоногие сапоги! – засмеялся Босоног.

И ушёл по лужам в своём не известном никому направлении.

Через несколько дней должен был наступить Новый год, а я сидела одна и грустила. Заглянула в какую-то книгу, полистала и закрыла – нет, не то! Посмотрела на ёлочку в углу – красивая, тихая, весёло-грустная. Вдруг вспомнила, как ходил под ёлкой наш кот Пардик, выгибал спину, смешно морщил нос, трогал игрушки лапой и удивлялся. А теперь его больше нет и никогда не будет. Пропал на даче.

– Привет! – сказал Босоног, появившись на пороге. – Как дела?

Он прошлёпал босыми ногами мимо меня и остановился возле ёлки.

– Ура, – сказала я. – Как давно тебя не было! У меня есть кекс и нечёрствые пряники. Ого, ты кашляешь!

– Это не потому что… Я просто от счастья кашляю!

– Неужели ты шёл по снегу босиком?

– По снегу всегда надо ходить босиком. Тем более мне. Я же тёплый, и снег у меня под ногами сразу согревается. А ты даже дома – в этих, как их…

– Тапочках. У меня ноги и руки всегда ледяные – как у какой-нибудь лягушки.

– Земноводные лягушки – мои друзья. – Он внимательно посмотрел на меня: – И ты на них не похожа! – Теперь он повернулся к ёлке. – Ого, какой маленький динозавр!

(Динозавр стоял у нас под ёлкой, вместо Деда Мороза)

– Диплодок, – сказала я.

– Да, это он, только слишком зелёный. Прямо как ёлка.

– А разве он не такой? – осторожно спросила я.

– Конечно!

– А какой?

– Ну какой-какой – серенький. Если ты любишь динозавров, я тебе расскажу про твоего! Диплодок – это такой зауропод – травоядный, в общем. Он умеет сильно стучать по земле хвостом. И – запомни это! – у его противников могут быть переломанные рёбра!

– Странно! Ведь травоядный – он же мирный должен быть.

– Ничего себе! Попробуй быть мирным, когда на тебя всё время нападают хищники. Ему же надо защищать свою жену и детей. Да, вот ещё, забыл. Вначале самцы дерутся за жену. На задние ноги он встать не может. Но ест листья с гигантских деревьев. Шея потому что ещё длинней, чем у жирафа. Голос очень громкий, но грустный, похожий на сильное мычание.

– А ты знаешь, отчего динозавры вымерли?

– Переболели, я думаю, – сказал он. – Докторов тогда не было.

Вот все динозавры и пропали. Остались только скелеты и окаменелости. Но я знаю одно место, где их ещё много. Я там часто бываю. – Он вдруг замолчал и снова посмотрел на меня: – У тебя неверующие глаза!

– Извини, – испугалась я. – А ты не боишься туда ходить?

– О господи! – сказал Босоног. – Они же у нас все травоядные! Их только трава боится, и больше никто. Просто им надо дорогу уступать и петь весёлые песни. Если петь грустные – они становятся очень злыми. Хочешь их увидеть?

– Хочу… А ты не хочешь чаю?

– Почему ты всегда пьёшь чай? – спросил Босоног. Я не нашлась что ему ответить, и стала быстро надевать сапоги.

Так вместо чая мы оказались с Босоногом на Секретной Поляне.

– Смотри, уже виднеются! – Он показал рукой.

Динозавры мирно паслись на огромной лужайке. День был солнечный, красивый, зелёный – никакого снега! Огромная трава, огромные древовидные папоротники и гигантские деревья. Динозавров штук десять-двенадцать.

Я резко остановилась – у меня не получалось идти дальше.

Босоног встал рядом и взял меня за руку.

– Не бойся! Вспоминай весёлые песни, – сказал он.

Я почему-то вспомнила «На далёком севере эскимосы бегали» и тихонько напела ему первый куплет: «Эскимосы бегали – за моржой».

– За моржой? – спросил Босоног.

– Да.

– Динозавры могут не понять, что песня весёлая, – серьёзно сказал он.

– Больше совсем ничего не вспоминается, – с ужасом сказала я.

– Ничего, – сказал Босоног. – Будешь мне подпевать, если понадобится.

Пока Динозавры не обращали на нас никакого внимания.

– Смотри, вон твой Диплодок с женой. Видишь, не зелёный, просто серебристый! Слева Стегозавр, Анкилозавр… справа два Игуанодона и Вулканодон – Вулканический зуб! А в траве там прыгает Карманозавр.

Он маленький совсем – его не видно.

– Ой, – вдруг прошептала я. – Что же ты не предупредил меня, что тут будет этот жуткий рогатый Трицератопс?! Разве он травоядный?

– Конечно, – сказал Босоног. – Корова тоже рогатая. Все три рога у него – только для обороны. Если не хочешь на него напасть, то и бояться нечего.

Вначале всё было хорошо. Вдруг внутри стада возникло какое-то завихрение. Круг Динозавров стал рассыпаться, приближаясь к нам.

И тогда мы увидели двух дерущихся гигантов – Стегозавра и Трицератопса. Что они там не поделили?

Но в этот момент мне было не до вопросов.

– Бежим? – спросила я Босонога.

– Нет, – сказал он. – Это для них дело обычное. Неправильным голосом что-то друг другу сказали и подрались. Подожди.

Он отпустил мою руку, сделал несколько шагов навстречу разбредающимся Динозаврам и запел:

Ударь по струнам, музыкант!И пой красиво, птичка!Ура! Ура! Очень весело мне!Июль цветёт красотою своей —Цветы! Д еревья! Трава!И Динозавры пасутся мирно!К ак хорошо, что весь этот мирБыл сделан Богом – хоть это секретИ неизвестно точно, где Он теперь!Ура! Ура! Очень весело мне!

Я стояла затаив дыхание и слушала это удивительное пение. Все динозавры тоже остановились. А те двое, Стегозавр и Трицератопс, вдруг медленно поклонились друг другу – и потом спокойно разошлись в разные стороны. Один пошёл проверять кладку яиц, а другой – к озеру: ему очень захотелось пить (так сказал Босоног).

– А кто-нибудь ещё здесь живёт? – спросила я.

– У озера живёт стадо утконосых Уранозавров, они питаются только водорослями. И Тайнозух, но он почти невидимый (всегда прячется).

Из летучих – только Птерикс.

– А люди? Кто-нибудь тут изучает всех этих Динозавров?

– Нет! Здесь нет никаких людей! – строго сказал Босоног. – Динозавры не хотят, чтобы их изучали! Если их будут изучать, они сразу вымрут, понимаешь? И обещай, что никому не покажешь сюда дорогу.

Я попробовала вспомнить, как мы шли к Динозаврам, но не смогла и сказала об этом Босоногу.

– Вот и хорошо, – обрадовался он. – Пусть и у тебя будет хоть один какой-то секрет!

Потом мы – «так и быть» – снова пили чай у меня на кухне. Пряники действительно были мягкие.

– Бери ещё, ты ведь говоришь, вкусные.

– Да нет, это я так просто – из вежливости, – сказал Босоног. – Смотри, красный чайник Пафнутий учит белого свистеть!

– Только белый никогда не научится. Он ведь заварочный, – сказала я.

– А свист у него как у сильной змеи. – Босоног вдруг задумался.

Ты когда-нибудь освобождала змею?

– Нет!

– Почему?

– Не приходилось. Вообще не люблю иметь дело со змеями.

Он обиделся:

– Но ведь они же наши сёстры! Даже насекомые – наши братья и сёстры. Притом старшие, их ведь раньше сделали!

– А ты освобождал? – спросила я.

– Один раз. Она упала в узкую яму и запуталась.

– И что потом?

– Я позвал, и пришёл Распутывальщик змей. Он достал её, распутал, и они подружились. Это вообще очень хороший Распутывальщик.

Он что угодно может распутать в один миг. Даже змею!

Потом мы с Босоногом смотрели змей в моей толстой энциклопедии. Но ту змею, которую распутал Распутывальщик, так и не нашли.

– А почему ты пришёл ко мне? – спросила я. – Ведь на свете много людей…

– Потому что у тебя никто не кричит и не наступает на ноги. И ещё ты стих написала.

– Какой? – удивилась я.

– Не помнишь?! – теперь удивился он.

– Нет. Я их много написала.

– Вот этот! – И он прочёл:

– Да! Это лимерик. Я его давно написала. И почему-то забыла!

А правда, что Босоноги боятся сапог?

– Нет! Мы никого не боимся! Но это правда, что сапоги – это наши враги.

– Почему? – спросила я. – Я думала, что вы живёте отдельно и ничуть друг другу не мешаете.

– Живём-то мы отдельно, но сапоги так устроены, что рано или поздно им обязательно нужно кого-то ТОПТАТЬ. Тогда они вырастают огромными и идут на нас войной. Недавно опять получил от них угрозу!

– А как ты от них защищаешься?

– Звериную армию собираю. Как раз сейчас.

– Ого! Послушай, но не все ведь сапоги такие? У меня есть один знакомый сапог – очень хороший, но бедный. Точнее – стих про него, тоже лимерик.

– Ну так я и знал! – подскочил Босоног. – А этим Сапожищам и дела нет, что их Сапожитель валяется один неизвестно где и, может быть, даже умер! Что же ты раньше не сказала?! Теперь придётся его искать! Во всех канавах! Везде! Пока-чай!

Это он придумал для меня такое прощальное слово.

И я опять ничего не успела ему ответить.

Зато в следующий раз Босоног появился не один. За ним на верёвочном буксире притащился… одинокий кирзовый Сапог!

Сапог перескочил через порог и завалился набок. Босоног заботливо его поднял и прислонил к стене.

– Привет-чай! – весело поздоровался он. – Видишь, он ещё сам не может ходить. Пока у меня на буксире. Посмотри, это тот, про которого у тебя в стихе-лимерике?

Я посмотрела.

– Кажется, он! Но почему-то чистый.

– Да, это точно он! Валялся в канаве и не мечтал ни о какой славе.

А вместо Бога я ему попался. И он правда был очень грязный. Я помыл его в ручье. Ещё он просил каши, и я дал ему вкусной сосновой смолы.

– Вкусная? – спросил он у Сапога.

Сапог немного наклонился в его сторону и что-то одобрительно проскрипел. Вид у него был сияющий и довольный.

Босоног снова посмотрел на меня и сказал:

– У тебя вопросительные глаза. Может быть, ты хочешь спросить, зачем мне этот Сапог?

– Может быть…

– Точно сам не знаю. Просто этот Сапог мне очень даже К ЧЕМУ!

И я ему тоже. Правда?

Сапог снова поклонился в знак согласия.

– В общем, он перешёл на мою сторону, – продолжал Босоног, – и будет жить у меня. Мы с Кротом берём его под свою защиту.

– С каким кротом? – не поняла я.

– Крот – мой собак. Он любит рыть норы и подземные ходы, зимой – туннели в снегу. И иногда дорывается до чего-то интересного, например, до динозавров. Я скажу ему, что это Свой и его нельзя грызть, только охранять.

Я хотела обрадоваться вместе с ним, но тут Босоног помрачнел.

– Вот только Сапожищи нам этого не простят. Мне – что твоему Кирзовому помог. Ему – что меня полюбил и перешёл на мою сторону.

Теперь точно будет война!

Я задумалась.

– Ты не можешь попросить своих Зауроподов, чтобы они их прогнали, если придут?

– Нет, Зауроподы не мои, и они никуда не уходят со своей Секретной Поляны. Им нельзя. Иначе их всех отловят и будут в музее изучать.

И сапоги туда дороги не знают. Они приходят топтать красоту в моём лесу.

– А как насчёт Звериной армии. Собрал?

– Собрал. Ещё какую! Они у меня в засаде сидят. Но Сапожищи могут взять с собой ружьища. И если они начнут стрелять, звери разбегутся. Тогда они опять вытопчут у нас всё.

– А вы с Кротом и Сапогом?

– Если будет стрельба, мы под землю уйдём. Крот одно небольшое убежище уже выкопал. Так что, если нас какое-то время не будет, ты не бойся! Переждём и выйдем на свет. И все живые существа тоже. И трава из подземелья выйдет. Потому что Сапожищи не могут победить жизнь!

Мы уже давно встретили Новый год, а от Босонога не было никаких вестей. Скоро зима кончится! Я посмотрела на белый сверкающий мир за окном и пошла на балкон за лыжами.

Я стояла на пороге, в лыжном костюме, и надевала варежки. Вдруг на лестнице послышался странный звук, как будто кто-то прыгал со ступеньки на ступеньку, но не вниз, а вверх. Через несколько секунд передо мной был Кирзовый Сапог – подпрыгивал, притоптывал, отряхивал снег.

– Ой! – только и сказала я.

Он поклонился, и выпала записка. Я сняла варежки, впустила Сапог в прихожую и стала читать.

Весна наступила очень резко. За два-три дня. Отовсюду выбивались ручьи и маленькие листочки. Пришло ещё одно послание (Кирзовый уже, кажется, привыкал к своему новому назначению):

Я забыла про стоявший в прихожей Сапог и кинулась наводить в доме порядок. Неужели это правда и ко мне придёт сам Великий Распутывальщик змей и вещей?

Через полчаса раздался звонок в дверь. Я открыла – передо мной стоял маленького роста человек, по виду старый, но с очень живыми, блестящими, вишнёво-карими глазами. Он был сильно сутулый – почти горбатый. С редкими волосами – почти лысый. Сморщенный – почти как печёное яблоко. Но всего этого можно было не заметить, потому что главным в нём были эти глаза – очень быстрые, молодые и как будто говорящие.

– Привет-чай? – спросил он и засмеялся коротким скрипуче-древесным смехом. Потом снял кожаную куртку и длинный, пёстрый, похожий на змею шарф и повесил их на вешалку.

– Проходите, – сказала я. – Чайник вскипел.

– Спасибо, я спешу. – Он кивнул Сапогу, и мы втроём прошли в комнату. Сапог молча встал там в уголочке, а Распутывальщик змей спокойно уселся по-турецки прямо на полу. «Как Босоног!», – подумала я.

– Вам повезло встретить Босонога, – сказал он.

– Да! Но я очень мало о нём знаю. Расскажите!

– А вот нет! – отозвался он. – Никак я не могу вам о нём рассказать. Босоног – это тайна. Вам просто повезло! И мне тоже. Но сейчас нужно сделать так, чтобы сапожный набег не повторился снова.

А то – представьте! – вырастет новая трава, восстанут ото сна динозавры. А Сапожищи снова тут как тут.

– У вас есть какой-то план?

– Смотрите! – сказал Распутывальщик и посмотрел мне прямо в глаза. – Вот у вас есть знакомый сапожный мастер. Так?

– Да, это самый хороший мастер – он один такой на весь город.

– Вот! – Распутывальщик торжественно поднял указательный палец. – Вы придёте к нему и расскажете, что чьи-то коварные сапоги из раза в раз топчут травку у вас под окном. Попросите помочь – а помощь будет простая: повесить на мастерской вот эту вывеску.

Я даже не заметила, как вывеска появилась у него в руках.

На ней большими решительными буквами было написано:

ТОПТУНОВ НЕ ЧИНЮ!!!

А внизу картинка – два уродливых сапога топчут прекрасную зелёную траву!

– Для Сапога тоже будет дело. – Тут Распутывальщик снова кивнул Кирзовому, а тот весь подался вперёд, навострив единственное ухо. – Да, он придёт на собрание Сапожищ (я узнал, где и когда они собираются) и сообщит им важную новость. Думаю, это охладит их пыл. Многие из них уже не молоденькие. Многих Крот успел потрепать во время предыдущих набегов. Для них починка – это всё.

– Может, всё-таки чашечку чая? Босоног говорит, вы любите чай. – Мне нужна была пауза, чтобы подумать.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

– Босоног от чая не отказывается. Только не ест почти. А я думаю – может быть, он голодный?

– Не бойтесь, Босоног никогда не бывает голодным, – сказал Распутывальщик. – Босоног бывает… немного одиноким. Поэтому очень хорошо, что он вас нашёл. И я рад был познакомиться. Правда, вы не любите змей, а я почти только ими и занимаюсь. Работа такая.

– И это правда, что вы… распутали змею?

– Да, я её распутал.

Он накинул на плечи свою старую кожаную куртку. Тут пёстрый шарф вдруг сам соскользнул с вешалки и оказался… змеёй!

– Это Бумазея – я вас потом познакомлю. Скоро!

Не успела я опомниться, как Распутывальщик исчез. И змея. И Кирзовый Сапог вместе с ними.

А я с вывеской пошла к Гураму.

Собрание Сапожищ происходило поздно вечером в старой заброшенной казарме. Сапожищи были военные: знали кучу команд, ходили строем, умели чеканить шаг и щёлкать каблуками. По уставу перед собранием полагалось начиститься до блеска, иначе бы они просто друг друга не увидели: в казарме не было света.

Операция по вытаптыванию всего растущего и живущего называлась «утрамбовка». Перед утрамбовкой Сапожищи вырастали до невероятных размеров, а после неё возвращались к своему обычному виду.

Главный Сапог назывался Ваше-благородие или просто Главный.

Он начал собрание так:

– Господа! Утрамбовка прошла успешно. План сработал. Босоног со своей звериной армией ждал нас с другой стороны (спасибо неизвестным сапогам-наводчикам). Трава и папоротники вытоптаны. Осталось несколько деревьев, но мы оттоптали им корни. Они скоро высохнут. Гадкие динозавры подохнут. Босоног зачахнет с горя. Ура, господа!

По казарме прокатилось глухое «ура».

– Переходим ко второму вопросу, – продолжал Главный. – Предателя видели в городе! Наверняка с поручением от Босонога. Объявляю розыск! Кто думает, что он дряхлый и рваный – нет! Починили! Ходит как новенький! Но есть примета: таких сейчас не бывает. С отворотами чёр-те какими – и чёр-те какой высокий каблук! За поимку – награда!

По казарме прошёл возбуждённый гул.

– Вопросы есть? Нет! Теперь – разное. Кто хочет сделать сообщение?

Все молчали. Вдруг из ближнего к двери угла раздался звук, похожий на стариковское кашлянье. Потом скрипучий голос сказал:

– Ваше… это… сумасбродие! Господин Сумасброд! Господин Сапожник сказал: ТОПТУНОВ НЕ ЧИНЮ! Ни сейчас, ни потом, никогда! Кто не верит – пусть проверит. Вывеска на мастерской!

Кирзовый протиснулся в приоткрытую дверь и выскочил на улицу. Там к нему сразу метнулась змея Бумазея. Она обвилась вокруг него кольцами так, как будто не видела целую вечность и изнемогла в разлуке.

– Скороход – в мастерскую! Стража – схватить нахала! – скомандовал, приходя в себя, Главный Сапог.

Четверо стражников и Скороход тут же сорвались с места.

Увы! Они совсем ничего не увидели в уличных потёмках, кроме какого-то странного предмета, похожего на обвитый канатом бочонок. Предмет пару раз подскочил на месте, словно кто-то дёргал его за верёвочку, и укатился неизвестно куда. Стражники покрутились на каблуках ещё несколько минут – для порядка – и вернулись в казарму.

В казарме стояла тяжёлая тишина. Слышалось только тупое сопение Сапожищ.

– Привели нахала?

– Никак нет! – хором выдохнули четверо стражников.

– Проклятье! – завопил Главный. – Это же он! Предатель!!!

– Если через три дня, – он надувался и отдувался так, как будто его изо всех сил накачивали насосом, – если через три дня этот наглый проходимец не будет пойман…

Тут сзади у Ваше-благородия что-то затрещало – это разошёлся серединный шов, – и на глазах у всех присутствующих Главный Сапог стал разваливаться на две половины.

Начался переполох. Раздались крики: «В ремонт! В ремонт!»

Но как раз в этот момент в казарму влетел Скороход, бегавший проверять вывеску.

– Правда! – выпалил он. – ТОПТУНОВ НЕ ЧИНЮ! – так и написано. И картинка ещё…

Все замолчали. Слышно было только хриплое дыхание Ваше-благородия. Сапожищи стояли навытяжку, словно отдавали последние почести своему командиру.

Потом дверь распахнулась, и в казарму вошёл сам Распутывальщик змей и вещей.

– Честь имею! – поздоровался он.

Сапожищи растерянно молчали.

Распутывальщик бросил сочувственный взгляд на Главного.

– Положение критическое, но выход есть, – сказал он. – Я немедленно доставлю Ваше Благородие в мастерскую и договорюсь с Сапожником, чтобы вас починил. Но! – Он торжественно поднял указательный палец. – Но вы должны поклясться, что ни вы, ни ваши сапоги ни под каким видом не будете топтать Секретную Поляну и Воздушный Лес.

И прекратите преследовать старика Кирзового. Поклянитесь: «Ни сейчас, ни потом, никогда!»

– Ни сейчас, ни потом, никогда, – прохрипел Главный.

– Ни сейчас, ни потом, никогда! – подхватили остальные Сапожищи.

Распутывальщик осторожно поднял Главного с пола и переложил его в свой старый-престарый рюкзак. Когда он выходил, Сапожищи дружно прищёлкнули каблуками, отдавая честь.

Ночью мне приснился странный сон. Как будто я была в одной далёкой стране и наткнулась на останки редчайшего динозавра. Но как только я начала расчищать скелет, в окрестных горах послышался страшный рёв и со всех склонов прямо ко мне побежали живые разъярённые динозавры. Я окаменела от страха, а они взяли меня в кольцо и сказали, что если я не оставлю их собрата в покое, то от меня не останется даже костей.

Я очень быстро собрала свои инструменты и пообещала больше не возвращаться.

На следующий день Распутывальщик, Бумазея и Кирзовый Сапог снова были у меня. Они с порога рассказали мне про собрание Сапожищ и что всё сделалось как нельзя лучше.

Потом Кирзовый уютно устроился в углу прихожей рядом с двумя моими сапогами, а Бумазея сама взметнулась на вешалку и повисла на ней, как пёстрая лиана. Она не была похожа ни на одну из знакомых мне пород змей: плоская, как будто сплющенная, с неведомым пёстрым узором. Прозрачно-зелёные глаза смотрели на меня мирно и задумчиво, а язык высунулся так, как будто она долго лежала на солнцепёке и совсем упарилась.

– Вот теперь можно и чаю, – сказал Распутывальщик.

– Не скучно им тут будет, в прихожей? – спросила я.

– Нет, – улыбнулся он. – У них тут компания.

По такому торжественному случаю я поставила на стол две старые расписные пиалы, привезённые из Средней Азии моей бабушкой.

– Зачем вам змеи? – спросила я.

– Как сказать… Кажется, с ними я становлюсь мудрее. А они от меня успокаиваются.

– И много их у вас?

– Раньше было много. Теперь у всех своя жизнь.

Одна Бумазея осталась.

Тут я вспомнила, что у мудрецов принято спрашивать о счастье, и быстро спросила:

– А вы знаете, что такое счастье?

– Счастье это когда человек понимает, что счастлив, а наоборот – когда не понимает, – не задумываясь, ответил он.

– М… получается, что все люди счастливы, только некоторые не понимают…

– Ну, приблизительно так… – Он снова посмотрел как будто в глубину меня, как будто спросил, понимаю ли я.

– ВЫ – понимаете? – спросил он – теперь уже не глазами, а словами.

– Иногда, – произнесла я. – Но потом забываю…

– Надо помнить, – будто случайно проронил он, и вишнёво-карие глаза несколько раз сверкнули своими удивительными искрами.

– А Босоног? – спросила я.

– Босоног – счастливый! – так же не задумываясь ответил он.

Я вспомнила, как Босоног «кашлял от счастья», и кивнула.

А потом вдруг оказалось, что я приглашена Босоногом на Секретную Поляну – присутствовать при просыпании Динозавров. Распутывальщик, Бумазея и Кирзовый приглашены тоже.

Тогда мне вспомнился вчерашний странный сон про динозавров.

Я рассказала его Распутывальщику змей, вещей и снов и спросила, не значит ли это, что мне нельзя больше бывать на Поляне. Распутывальщик выслушал, улыбнулся в несуществующие усы и сказал:

– Ну отлично! Это как раз тот самый сон, который следует понимать наоборот!

– Динозавры ждут! – Глаза его снова заискрили.

И, когда за окном зажглись первые звёзды, мы вышли из дома и вслед за скользящей впереди Бумазеей отправились на Секретную Поляну каким-то новым незапоминающимся путём.

На Секретной Поляне было тихо. Кругом зияли большущие ямы, которых раньше не было и в помине.

– Сапожищи. – Их следы, – проскрипел Кирзовый и как-то весь скривился на один бок.

Гигантской травы мы не увидели, только простую траву, но она росла прямо у нас на глазах. Пробивалась всюду, даже на дне уродливых ям, оставленных Сапожищами.

Гигантские папоротники тоже только начинались. Пока они выглядели как странные буро-красные завитушки. Зато вся эта растительность была такой ярко-прозрачной и весёлой, как будто только что родилась на свет.

Подойдя поближе к стаду спящих Динозавров, мы увидели Босонога. Он озабоченно бродил между ними, гладил то одного, то другого и что-то тихо говорил каждому на ухо. Потом увидел нас.

– О! Все вместе! – обрадовался он.

Я окинула взглядом всю нашу компанию и чуть не расхохоталась: сгорбленный человечек с огромными сверкающими глазами, старомодный сапог и странного вида змея.

– Да, – сказала я. – Все вместе. Не могли пропустить Просыпание Динозавров.

– Хорошо, что не опоздали, – произнёс Босоног. – Всё уже начало расти, и река пробивается из-под завалов, и время ускоряется! Смотрите!

Услышав про реку, Кирзовый побежал к ручью мыться. У него теперь появилась такая привычка – мыться при каждой возможности.

А мы с Босоногом стали разглядывать Динозавров! Было волшебное чувство восторга и страха: вдруг сейчас проснутся?

Вот он мой огромный Диплодок – «серенький»!

– А он во сне не может бить хвостом? – осторожно спросила я.

– Нет, сейчас они почти как дохлые, – заверил Босоног. – Смотри не наступи на Карманозавра!

Аккуратно перешагнув Карманозавра, я обошла весь гигантский хвост Диплодока и потом снова вернулась к голове. Странно – такой знакомый, почти родной – и такой страшный!

Бумазея, ползая между этими чудовищами, подозрительно шипела.

– Хорошие звери динозавры, – сказал Распутывальщик, – (хотя змеи всё-таки лучше). Вот только слишком много места занимают. Наверно, потому и вымерли – чтобы для новых существ место освободить.

– А по-моему, они – самые хорошие! – как будто обиделся Босоног.

Потом мы сидели на поляне и ели овсяное печенье.

Босоног вынул из кармана листок бумаги и протянул его мне. Это была ПЕСНЯ ВСЕГО, ЧТО РАСТЁТ И ТЕЧЁТ:

Всё, что растёт, – начинай расти!Всё, что течёт, – теки!Растите, папоротники, кусты, трава!Деревья гигантские, растите!Теките ручьи, водопады, река!И время – теки —Разгоняйся! Быстрей!Динозавры ждутТравы и воды!Пусть будет радость у них!

– Вначале я испугался, что не подействует, – сказал Босоног. – Спел песню – всё как было, так и есть. Спел ещё два раза… Но нужно было немного времени – чтобы соки пошли. Потом всё так тихо зашуршалось – и началось!

Я прислушалась – слышно было, как дышат во сне Динозавры, шуршит растущая трава, разворачиваются кудри папоротников, почки лопаются на гигантских деревьях (щёлк, щёлк!), плещется в ручье Кирзовый и течёт Время.

– У Времени может быть звук? – спросила я у Распутывальщика.

– У Времени должен быть звук, – ответил он.

Пока мы смотрели на всё это чудо, Распутывальщик рассказал Босоногу про Сапожищи: как Кирзовый не побоялся прийти на их собрание, как Главный чуть не отдал концы и как клятву дали – теперь, надо думать, сюда больше не сунутся и Кирзового преследовать не будут.

– Посмотрим, – произнёс Босоног. – Клятву дали? Посмотрим…

А время, кажется, разогналось не на шутку. Всё, что росло, выросло до своих прежних размеров. Но было ослепительно новым и восхитительно пахнущим.

Наступили сумерки. Распутывальщик развёл маленький костёр.

Кирзовый уже отмылся до зеркального блеска и пришёл на огонёк – сушиться.

– А у тебя есть песня для Динозавров? – спросила я у Босонога.

– Да, готова! Надо будет только повторить немножко. На рассвете начнём.

– Ну и дела! – воскликнул вдруг Распутывальщик. – Бумазея собралась менять кожу! Вроде бы совсем недавно…

Все внимательно посмотрели на Бумазею, дремавшую на некотором расстоянии от костра. Как лежала, так и лежит.

– Откуда вы знаете? – спросила я.

– Послание на спине, – спокойно ответил он. – Всякий раз, как она собирается менять кожу, у неё на спине появляется послание.

– И сейчас? – не поверила я.

– Да, смотрю, что-то вдруг неподвижной стала. Подошёл – и вот пожалуйста! Только пока не понял, что оно значит.

Мы осторожно приблизились к Бумазее. Узор у неё на спине словно сжался и теперь располагался точно посередине.

Босоног нагнулся и стал вглядываться в завитки букв.

– НЕ С ТОЙ НОГИ! – прочёл он.

– Да, НЕ С ТОЙ НОГИ, – подтвердил Распутывальщик. – О чём это она? Обычно я сразу понимаю, а тут… как-то туманно.

– Я знаю, – сказал Босоног. – Динозавры проснутся не с той ноги.

Бумазея предупреждает, чтобы мы были готовы. Спасибо, Бумазея! – Он снова наклонился к змее.

Бумазея что-то тихо свистнула ему в ответ.

– Один раз с ними уже было такое. Сон плохой приснился. Проснулись – и сразу в драку. Но быстро успокоились. Зато потом очень добрые были!

– Но ведь раз на раз не приходится… – неуверенно произнесла я. – Не бойся! Тут подземный ход есть – Крот прорыл. Если тебе будет неприятно, мы пойдём ко мне. Я покажу тебе Воздушный Лес.

Пока мы ходили смотреть подземный ход, Бумазея успела сменить кожу. Теперь она была не пёстрая, а синяя с красными пятнышками!

– Хм, такого цвета у неё никогда не было, – удивился Распутывальщик.

– Похоже на Дюгоня, – пробормотал Босоног.

– Разве дюгонь такой? – спросила я. – По-моему, дюгонь – это морская корова.

– Нет, не корова! Мой Дюгонь только наполовину морской. А на другую – воздушный. Скоро сама увидишь.

Ночь промелькнула перед нами, как чёрный экран с огромными звёздами. Небо над Поляной становилось зелёно-розовым – цвета распускающихся бутонов. Костёр прогорел и погас. А Динозавры даже ни разу не пошевелились во сне.

– Всё, пора начинать! – сказал Босоног. – Не волнуйся! – Он повернулся ко мне. – Всё будет хорошо!

Босоног велел нам оставаться на месте, а сам подошёл почти вплотную к спящим Динозаврам.

«А вдруг они уже совсем дохлые? – подумала я. – И ничего не получится?»

Но не успела я подумать что-нибудь ещё, как Босоног ЗАПЕЛ.

Его обычно тихий голос как будто тоже вырос и теперь взволнованно звенел на всю Поляну:

ПЕСНЯ ДЛЯ ДИНОЗАВРОВ закончилась, и стало очень тихо.

Босоног стоял не шелохнувшись и не отрываясь смотрел на спящее стадо.

Вдруг поляна огласилась страшным рёвом и скрежетом зубов. Динозавры – просыпались!

Мы невольно зажали уши. Бумазея громко зашипела. Кирзовый подскочил на месте и хотел было броситься к Босоногу, но в это время Босоног сам отошёл назад и встал рядом с нами.

Как ни странно, Динозавры проснулись довольно мирно. Но видно было, что они очень голодные. Едва увидев перед собой свеженькие папоротники и траву, они накинулись на них так, как будто не ели сто тысяч лет. До нас донеслось жуткое чавканье, от которого у меня по коже побежали мурашки.

– Динозаврики! – нежно произнёс Босоног.

Он стоял счастливый и не сводил с них глаз.

Динозавры обернулись, на мгновение перестали жевать и все разом кивнули – поклонились Босоногу.

Вдруг со стороны реки послышались душераздирающие звуки.

Мы быстро повернулись в ту сторону и увидели группу дерущихся Уранозавров. Они то пятились назад, для разбега, то сшибались со всей силы боками. Потрясенный Тайнозух отполз в сторону и косился на них с опаской.

Но Босонога это не смутило.

– Кто-то из них проснулся не с той ноги и затеял драку. Тоже мне ДРАКоны! – Он сделал несколько шагов к реке и по-деловому, как тренер в спортзале, свистнул в два пальца.

«Драконы» вдруг заметили, что под ногами у них течёт поменявшая русло река Чистая, и, наклонив головы, принялись жадно, с громким хлюпаньем пить её прохладную свежую воду.

Босоног вернулся к нам.

– Ты какая-то бледная! – сказал он мне. – Ничего, сейчас пойдём ко мне и будем пить чай!

Подземный ход начинался под корнями гигантской пальмы, росшей на краю Поляны.

– Путь короткий, – обернулся ко мне Босоног. – Ты даже устать не успеешь. – На лице его светилось счастье.

Он шёл впереди, Кирзовый рядом, потом я, Распутывальщик с Бумазеей – замыкающие. Я шла согнувшись в три погибели. Наверно, и Распутывальщик тоже. Было очень темно, тесно и неуютно. Но впереди скрипел Кирзовый и хохотал Босоног – это они в потёмках друг на друга наступали, – и меня тоже разбирал смех.

Снаружи в глаза нам ударил белый свет. Я зажмурилась, потом снова открыла глаза…

Далеко в моём детстве, у бабушки, в посёлке Луч, была такая ослепительно белая берёзовая роща, с вьющимися тропинками, пучками высокой травы, бархатно-мшистыми пнями и кочками… С небом, качающимся в высоких, тончайшего плетения гамаках.

– Воздушный Лес, – сказал Босоног.

Тут на него вихрем налетел Крот – собака прекрасной и смешной породы. Может быть, потом опишу его, но не теперь, когда он скачет, вопит от радости, бросается на Босонога – лижет ему нос, щёки и уши.

Распутывальщика он встретил хорошо; на Кирзового порычал, а когда Босоног отвернулся, взял и цапнул, хоть и не больно; Бумазеи сторонится; меня оглядел, ткнулся носом в ноги, милостиво махнул хвостом.

– Это мой дом. – Босоног показывает на высокий шалаш возле старой двойной берёзы.

И сердце у меня опять удивлённо подскакивает: ведь это же моя – наша – двойная берёза! Вот толстый сук, до которого так трудно было добраться, вот первая, широкая, развилка, в которой можно передохнуть, и вон третья, на левом стволе, – моя персональная – как весело и страшно там было раскачиваться, когда налетал ветер! А шалаш! Это же наш с сестрой Дашей недостроенный шалаш! Когда-то мы с ней собрались переселиться в него насовсем, и бабушка вообще запретила нам туда ходить.

– Нравится? – спрашивает Босоног.

– Прекрасный, – говорю я. – Только недостроенный.

– Не понимаешь? – Он смотрит на меня укоризненно. – С одной стороны дома всегда бывает веранда. А она прозрачная, и с неё, куда ни посмотри, виден лес. Это она и есть – моя прозрачная веранда. И достраивать ничего не надо!

– Правда! Я и не подумала…

Рядом с шалашом на поляне была «кухня». Там стоял большой широкий пень, вокруг него – низенькие чурбачки-стулья.

Босоног сбегал к ручью и принёс воды в старом цилиндрическом ведре и ещё в глиняном кувшине с отбитой ручкой. Положил в глиняные же чашки каких-то пахучих листьев, растолок их камешком, налил родниковой воды.

– Привет-чай, пока-чай! – сказал Босоног, и мы втроём сели пить самый пахучий чай из самой вкусной воды. Вокруг свистели птицы, копошились в зарослях какие-то существа, раскачивались на траве жуки и бабочки, носились туда-сюда муравьи. Собака Крот счастливо затих в ногах у Босонога.

– А почему лес – Воздушный? – спросила я.

(Я заметила, что рядом с Босоногом тоже становлюсь любопытной и начинаю задавать вопросы).

– Потому что летом здесь живут Воздушные Змеи, – сказал он. – Прилетают обычно весной, чуть попозже птиц, а улетают осенью – чуть пораньше. Летают над лесом, устраивают воздушные представления и соревнования. А когда хотят отдохнуть, я привязываю их к веткам, чтобы ветром не унесло. Вот и получается Воздушный Лес. Скоро-скоро должны прилететь.

Лесной чай кончился.

– Мне пора идти, – сказал Распутывальщик змей и вещей. – Нужно доставить Главного обратно в казарму. Обещал.

– Раз обещал – конечно! – согласился Босоног. – Только напомни ему, пожалуйста, про клятву. А ты ещё побудь, ладно? У меня тут недалеко второй шалаш есть – гостевой.

Распутывальщик стал искать Бумазею, но её нигде не было видно.

– Куда-то закудахталась, – проворчал Босоног. – Наверно, где-нибудь в траве спит. Ничего, найдётся.

– Тогда пусть до моего прихода у вас останется.

Распутывальщик ушёл, и Кирзовый, как потом выяснилось, увязался за ним.

Мы подошли к маленькому озерцу, похожему на глубокую яму с водой.

– Тут у меня Микромир, – серьёзно сказал Босоног.

Мы стояли на краю Микромира. Я смотрела во все глаза, а Босоног рассказывал.

По глади озерца, как какие-то пришельцы, скользили серебристые водомерки.

– Знаешь, почему не тонут? – спросил Босоног. – У них есть такая плавающая подушечка из воздуха. Много-много волосков на ногах, а между волосками воздушные пузырьки – вот и получается. И разгоняться могут. И поворачивать. Задние ножки – вместо руля. И язык у них водяной: круги, рисунки разные делают на воде. Так Водомер может сказать Водомерке, что он её любит.

Улиточка! Я решил дружить с улитками. Они никуда не спешат – значит, дружба будет спокойной.

– Ух ты! Смотри, какое там небо глубокое! – сказала я, наклоняясь над водой.

Но Босоног сейчас не понял моего восторга.

– В отражающем всё отражается, – снисходительно произнёс он и перевернул большой шершавый камень. – А здесь Многоножки. Ведут таинственный образ жизни. Днём сидят под камнями, а ночью охотятся на мелких пауков. У них – ногочелюсти! Да нет, не бойся, они для нас не опасные.

Он бережно положил камень на место. Под берёзой на влажной земле копошились, подпрыгивали крошечные желтоватые коровки-коллемболы, и Босоног объяснил, что у них сзади, на хвосте, есть специальный рычажок, с помощью которого они могут прыгать очень далеко.

И танцы любят!

Перед нами промелькнула стайка мелких – синих и изумрудно-зелёных – стрекоз.

– Синие – самцы, зелёные – самки. Красотки девушки это! Тоже хищники! А Карамора – длинноногий комар – он мирный, ни для кого не опасный. Живёт тут на берегу, питается нектаром и пьёт воду. Чем-то похож на Косиножку. Видишь, вот она – завтракает сыроежкой трухлявой. Днём спрячется где-нибудь в укромном уголке, будет спать или просто думать о жизни, а вечером пойдёт гулять на своих ходулях.

Если кто-нибудь схватит её за ногу, нога отвалится и будет быстро косить, отвлекать внимание. А Косиножка на остальных удерёт.

Слушать Босонога было очень хорошо, но я, наверно, слишком давно не спала и к тому же переволновалась с Динозаврами – сама не заметила, как задремала на берегу Микромира. Что-то слышала ещё про Цикад, забирающихся на деревья и устраивающих там свои концерты, про бескрылых новорождённых Кузнечиков, про Уховёртку – стоит её побеспокоить, поднимает высоко заднюю часть тела и грозит тебе клещами… Дальше замелькали имена: Плавунец, Плавунчик рыженький, Гребец, Полоскун, Вертячка, Водомёт чёрный, Морщинник водный…

Потом я заснула по-настоящему: мне снились крошечные подпрыгивающие Динозавры и гигантские Многоножки, на ногах у которых зловеще клацали ногочелюсти.

Я проснулась от громкого взволнованного лая и от того, что кто-то сильно дёргал меня за рукав. Дёргал, конечно, Босоног, а лаял Крот.

– Вставай, прилетели! – крикнул Босоног мне в ухо.

В моём мозгу всплыли синие и зёленые Красотки девушки. Нет, из-за них Крот не поднял бы столько шума. Я вскочила и протёрла глаза.

Был уже вечер – значит, я проспала целый день!

– Воздушные! Дюгонь и компания! – кричал Босоног. – Уже здесь, а ты спишь! Скорей! – На Прилётную Поляну!

И мы втроём помчались так, что засвистело в ушах.

Берёзы скоро кончились, начался елово-сосновый лес. Начался – и оборвался: мы выбежали на Прилётную Поляну. Она была меньше Секретной, но довольно просторная. По краям, как высокие свечи, стояли сосны. Вершины их, одна за одной, загорались оранжево-красным закатным светом. Совсем низко над нами носились зигзагами какие-то птицы, и по всему кругу в зарослях подлеска мелькали тёмные силуэты.

– Звериная армия, – сказал Босоног. – Не бойся, мирная. Все пришли встречать Воздушных.

– Где же они? – спросила я.

– Должны вот-вот появиться. Я видел их с Птичника.

При слове «Птичник» я опять вздрогнула. Птичником почему-то называлась группа холмов (там же, там, у бабушки в Луче). С них была хорошо видна вся окрестность. И зимой мы катались с них на лыжах, а весной, когда гремели ручьи, мальчишки запускали там воздушных змеев.

Вдруг на нас повеяло терпким (с запахом хвои), тепло-прохладным весенним ветром, птицы разлетелись по своим веткам, звери затихли в подлеске, а мы, не сговариваясь, посмотрели вверх.

Ничего…

– Смотри выше! – сказал Босоног.

Я задрала голову – и увидела!

Три большие розоватые блёстки в темнеющем вечернем небе. Как будто лучи заката теперь специально выбрали их.

Воздушные Змеи быстро снижались. На какой-то миг все трое застыли в воздухе, словно разглядывали поляну и прикидывали, где опуститься. Потом один за другим сели на землю.

В это же самое время на поляне неведомо откуда появилась Бумазея, словно она только и ждала этого мига.

– Бум! И Бумазея тут! – удивился Босоног.

– Дюгонь! Птах! Пегас! – представил он змеев. – А это – Бумазея.

Теперь я могла хорошо разглядеть всех трёх гостей.

Птах похож на какую-то древнюю птицу с широко расставленными перепончатыми крыльями. У Пегаса длинная лошадиная морда и роскошная грива, переходящая в столь же прекрасный огненно-красный хвост. А Дюгонь – вылитый дюгонь (правда, окраски необычной) – с милым лицом и очень доброй улыбкой.

Бумазея приподнялась на хвосте и стала почти одного роста со Змеями. Она тоже внимательно их разглядывала.

Босоног был прав: новая кожа Бумазеи удивительно походила на синий в малиновую крапинку «костюм» Дюгоня, только пятнышки у неё крупнее и ярче. Жаль, что Распутывальщик этого не видит!

Собака Крот делал бешеные круги по всей поляне. Птицы свистели на ветках. В подлеске тоже стоял невообразимый шум.

Только виновники торжества пока ещё молчали – им нужно было перевести дух.

Вершины сосен постепенно гасли, зато зажигались звёзды. Когда они все зажглись, Поляна успокоилась, и Воздушные Змеи начали рассказывать. Они рассказывали по очереди, трепетали и хлопали на лёгком весеннем ветру, то приподнимались в воздух (как становились на цыпочки), то снова касались земли – будто пританцовывали. Босоног, Бумазея и жители Воздушного Леса слушали их в полном молчании. Я тоже слушала, но ничего не понимала. Потом Птах, Пегас и Дюгонь устраивались на ночлег – каждый на своём дереве. Босоног помогал: приматывал леску к самым надёжным сучьям, поправлял хвосты, чтобы не запутались. И вот всё стихло, звери разбрелись, птицы уснули. Тогда Босоног разжег костёр и согрел воды в старом цилиндрическом ведре. При свете звёзд Прилётная Поляна была ещё прекрасней, чем на закате. Мы сидели, жевали вкусную смолу, пили чай с листьями. – Откуда они вообще взялись – эти прекрасные Воздушные Змеи? – спросила я.

– Дюгоня мы вдвоём с Распутывальщиком змей сделали – он же и Запускальщик змеев. А потом Пегас и Птах появились. Дюгонь с ними в Индии, кажется, познакомился, на Воздушном Празднике. С тех пор вместе прилетают сюда на лето. А в остальное время путешествуют. Когда прилетают, сразу выкладывают свои истории.

И Босоног рассказал мне три новые Воздушные истории: про Дюгоня, который прилетел в город, где не было дождя и плакали люди; про Птаха, которого приняли в свою стаю орлы, и про Пегаса, который участвовал в поединке змеев и взлетел так высоко, что достиг далекого созвездия Пегас.

Про Дюгоня

Дождя не было уже очень давно, и люди потеряли надежду. Дюгонь слетал в место скопления туч, уговорил там одну тучу, и они вместе прибыли в город, где плакали люди. После того как туча разразилась невероятным и щедрым дождём, люди приняли Дюгоня за доброго Дракона, приносящего дождь, и предложили ему жить в хрустальном дворце, охраняемом крабами и креветками. Но Дюгонь отказался – очень вежливо, чтобы люди не заплакали снова.

Про Птаха

Птах был рад, когда горные орлы приняли его в свою стаю. Но в первый же день охоты он спикировал с высоты на Крольчонка и прикрыл его собой от орлов. Крольчонок успел сбежать в норку, а орлы остались недовольны. И в другие дни Птах только распугивал орлам всю дичь и сам ни разу никого не поймал. В результате они его исключили. Жалко. Но он на них не сердится.

И про Пегаса

Долетев до далёкого созвездия, Пегас увидел там одну Зелёную звезду с длинными лучами и (как показалось слушателям) полюбил её с первого взгляда. Но не успел он её увидеть, как стал стремительно падать вниз и рухнул на землю, едва не переломав себе все рёбра. Теперь собирает силы для нового космического полёта.

Костёр догорел. Собака Крот спал счастливым сном в ногах у Босонога. Бумазея, свернувшись в траве кольцом, смотрела куда-то перед собой загадочным немигающим взглядом. Кажется, ей было совсем не скучно выслушать все три Воздушные истории по второму разу. На Прилётной Поляне запела первая птичка. Начинался рассвет.

Эта история известна мне со слов Распутывальщика змей и вещей (он же Запускальщик воздушных змеев). А ему что-то рассказал Кирзовый Сапог.

Придя с Кирзовым в город, Распутывальщик сразу пошёл в мастерскую.

– Готов, – сказал Гурам. – Только пусть немного отлежится – пока клей не совсем высох.

Распутывальщик поблагодарил и отнёс Главного обратно в Старую казарму. Кирзовый остался за порогом. Сапожищи мрачно скрипели по своим углам.

– Его Благородию нужно немного полежать, – сказал Распутывальщик. – Когда встанет, первое время нельзя напрягаться – щадящий режим и всё такое.

Сапожищи прищёлкнули каблуками – поняли!

Распутывальщик ушёл, а Кирзовый зашёл с чёрного хода, спрятался за тумбой и стал ждать, что будет дальше.

Какое-то время Главный мирно похрапывал на своём ковровом ложе. Как только он проснулся, два адъютанта подскочили к нему и помогли подняться.

Сапожищи мгновенно встали во фрунт и отдали честь каблуками.

Все уже предвкушали торжественный парад по случаю скорого выздоровления Главного, но не тут-то было.

Случилось так, что он поднялся не с той ноги! А когда Главный вставал не с той ноги, то бывал очень свиреп. Вместо того чтобы соблюдать обязательный щадящий режим, он с места в карьер велел Сапожищам – «отловить предателя (Кирзового)!» и «идти войной на Босонога!»

– Есть, Ваше Благородие! – крякнули адъютанты.

– Есть отловить и – войной на Босонога! – отозвались Сапожищи, но не все, а только часть.

Неожиданно один блестящий молодой Сапог вышел из строя и сказал:

– Ваше Благородие забыли, что давали клятву. Разрешите напомнить. Вы клялись не топтать, не воевать с Босоногом и не преследовать его друга.

– Что-о-о-о?! – подскочил Главный. – Ты – мне указывать?! Взять нахала!

Но тут ещё несколько Сапожищ выступили из строя и встали бок о бок с молодым и блестящим. Щёлкнув каблуками, они повернулись к выходу и, ни слова не говоря, покинули казарму.

Но уйти им не дали.

На пустыре за Старой казармой произошло Побоище.

«Отщепенцев» было гораздо меньше, чем «главных», но они, кажется, решили драться до последнего.

Кирзовый теперь прятался за большим кряжистым тополем, росшим на краю пустыря. А Главный стоял на невысоком пригорке, с противоположного края, и отдавал приказы:

– Утрамбовать! Втоптать в грязь! Раздавить в лепёшку!

Казалось, ещё немного, и Его Благородие снова треснет от натуги.

На Пустыре стоял страшный топот.

Кирзовый видел, что силы у «отщепенцев» кончаются.

«Что же делать, – думал он. – Броситься в бой самому? Нет, это не поможет!»

«Отвлечь нападающих!» – мелькнула мысль.

Тогда он просто вышел из-за тополя и встал рядом на открытом месте.

Но Сапожищи в пылу сражения ничего не заметили. Зато Главный сразу увидел его со своей командной высоты.

– Схватить – ить-ить-ить… – раздувшись, проскрипел он. Но его никто не услышал.

– Обалдуи!

И тут снова раздался зловещий предательский треск – задний шов!

Треск услышали. Топот прекратился, и все как по команде посмотрели на пригорок. Сражаться дальше не имело смысла, поскольку Ваше Благородие приказал долго жить.

Отступив за тополь, старик Кирзовый смотрел, как медленно, спотыкаясь и припадая к земле, охромевшие Сапожищи покидают пустырь. Никто из них не вернулся в казарму. Никто не пошёл к пригорку, чтобы отдать последние почести Главному. Разбрелись в разные стороны – только их и видели.

А Кирзовый, придя в себя, сразу же поскакал к Распутывальщику змей и вещей.

– Смотри, Дюгонь с Бумазеей! – сказал Босоног.

Я посмотрела. Да, Бумазея устроилась на ветке рябины – прямо напротив той сосновой, на которой отдыхал Дюгонь, и они как будто беседовали.

– Наверно, решили получше познакомиться, – подумал вслух Босоног. – А Пегас так устал от своего космического полёта, что будет спать ещё сто часов. Ладно, пусть сил набирается.

– Зато Птах, по-моему, уже хочет отцепиться, – заметила я.

– Да, – отозвался Босоног, – пойдём поможем.

Босоног стал разматывать леер и помог Птаху опуститься на землю.

Птах тут же станцевал перед ним какой-то недлинный танец.

– Понял, – сказал Босоног. – Только Птерикс, кажется, куда-то пропал. Я давно его не видел, даже занёс в мою Красную книгу как исчезнувшего. Но, если хочешь, слетай и посмотри сам. Вдруг найдётся? Заодно проверь, не дерутся ли Динозавры.

Птах дождался ветра, махнул своим древним крылом и улетел.

– Расстроится, – сказал Босоног. – Они ведь дружили…

Потом он повёл меня к Большому камню, который находился на другом краю Воздушного Леса, со стороны Птичника. Крот как всегда бежал впереди нас. Он то и дело порывался разрыть чью-нибудь нору, но тогда Босоног громко свистел, и Крот бежал дальше.

Вот он – Большой камень. «Булыжник!» – вспомнила я.

– Смотри! Как ты думаешь, может, это первобытные люди рисовали? – Босоног показывал на рисунки, нацарапанные со всех сторон «Булыжника».

– Не думаю, – ответила я.

– Почему? – В голосе его звучала досада.

«Потому что в моё время никаких рисунков тут не было», – чуть не сказала я, но вовремя прикусила язык и брякнула первое, что пришло в голову: – Слишком красиво!

– Глупость! – возмутился Босоног. – Первобытные рисовали лучше всех!

– А чем они рисовали?

– А вот этим! Видишь, сохранился! – Он поднял с земли и показал мне заострённый кремень.

Я обходила Большой камень и всматривалась в рисунки. «Вождь племени» показался мне похожим на Распутывальщика змей, собака рядом с ним была вылитый Крот, такой же вислоухий и смешной, вместо мамонта – слон, немного напоминающий водокачку; змея смахивала на Бумазею, в небе парили какие-то воздушные Птахи. Ещё была похожая на шалаш пещера, из которой выходил подозрительно знакомый мне босоног.

Мы пошли дальше.

– Иди осторожней, а то тут поблизости клад зарыт, – предупредил Босоног.

«Секрет!» – чуть не сорвалось у меня с языка.

О «Секрете» даже сестра Даша ничего не знала. Он был сделан из двух прекрасных кусочков стекла – оранжевого и зелёного. А что между ними – говорить нельзя, потому что тайна.

– Клад? – переспросила я. – Откуда ты знаешь?

– Так ведь это же я его зарыл!

Больше я ничего спрашивать не стала, потому что клад это святое.

Вдруг где-то впереди бешено залаял Крот. Босоног кинулся туда, я за ним.

Крот лаял перед пустой ямкой, вырытой под Перекрученным дубом.

– Так я и знал! Клад похищен! – закричал Босоног. – Это Носопырка. Она всё время тут околачивалась!

– Кто это, Носопырка?

– Вид такой. Очень вредный. Но она одна осталась. Последний экземпляр. И я её охраняю.

Неугомонный Крот уже мчался по следу.

– А что же теперь будет с кладом?

– Да что? Сороки, небось, подобрали и куда-нибудь закудахтали. Ну и ладно. Глупая у людей привычка – зарывать клады. Надо избавляться.

На Прилётной Поляне нас ждали Распутывальщик и Кирзовый.

– Как Сапожищи? – спросил Босоног.

– Армии Сапожищ больше нет, – объявил Распутывальщик. – Главный Сапог приказал долго жить. – И он рассказал нам про «не с той ноги», про раскол в сапожиных рядах и великое сражение на Пустыре. Только про Кирзового, который чуть не погиб в этой схватке, ни слова. Почему? Да Кирзовый сам не помнил о своём геройском поступке, а если бы помнил, то уж точно не считал бы его таким.

– Армии нет… приказал долго жить… – задумчиво произнёс Босоног. – А что значит «приказал долго жить»?

– Треснул, – объяснил Распутывальщик. – Теперь уже окончательно.

– Треснул, – повторил Босоног, словно всё ещё не мог в это поверить. – А где же Сапожищи-то теперь?

– Разбрелись кто-куда, – проскрипел Кирзовый. – Они ведь только и знали, что в казарме сидеть да топтать что придётся. Надоело. Захотели свет посмотреть.

– Ух ты! – восхитился Босоног. – И я когда-нибудь. Когда закончу дела…

Вдруг он вспомнил и сказал:

– Бумазея нашлась. И подружилась с Дюгонем.

Он посмотрел на ветку сосны и на рябину, но там было пусто.

– Знаю, – сказал Распутывальщик. – Я отпустил Дюгоня в полёт, и Бумазея отправилась вместе с ним. Прицепилась. Она ведь тоже у меня ещё не путешествовала. Сказали, что ненадолго…

– Все разлетелись! – удивился Босоног. – Птах полетел Птерикса искать. Нет, ещё Пегас остался…

– Пегас проснулся, – перебил его Распутывальщик. – И мы уже поговорили. Он всё время думает о своём созвездии Пегас. Я предложил сделать ему двигатель для дальнего перелёта, но он отказался. Говорит, что двигатель тут ни при чём. Зависит от вдохновения и летучих сил.

Потом – космический ветер надо поймать за хвост.

Распутывальщик поднял голову, мы тоже.

В небе над Поляной парил Пегас. Мне показалось, что он махнул нам хвостом. Потом принялся выделывать в воздухе разные восхитительные фигуры.

– Тренируется, – улыбнулся Распутывальщик.

– Он сможет, – серьёзно сказал Босоног.

У меня кружилась голова от всех этих рассказов и событий. Как будто я попала в водоворот или сама вот-вот куда-нибудь улечу.

Распутывальщик вытащил из рюкзака лепёшки, ореховые конфеты, чайную заварку…

За чаепитием мы совсем забыли про Крота.

И вдруг он появился из подлеска, но не как обычно, маленьким вихрем, а медленно, еле-еле, и в зубах – какая-то большая добыча.

– Я же ему сказал – Носопырку не трогать! – Босоног вскочил и кинулся навстречу Кроту. Мы – за ним.

Только это была не Носопырка, а самый настоящий Карманозавр!

Но обвисший и как будто неживой.

Распутывальщик сразу допросил Крота (кажется, этот человек понимал все языки на свете) и выяснил, как было дело.

Крот всё-таки выследил Носопырку и увязался за ней, а она юркнула в Подземный ход и перебежала на Секретную Поляну. Крот снова за ней. Там он след потерял, зато набрёл на бедного неподвижного Карманозавра. Когда Босоног пел свою песню Динозаврам, чтобы они проснулись, Карманозавр проснулся не сразу. Он какое-то время ещё валялся полусонный в траве, и пробудившийся Диплодок задел его кончиком своего мощного хвоста. Тогда Карманозавр проснулся окончательно, но встать уже не смог.

Крот привык приносить больных обитателей Леса на лечение к Босоногу. И этого беднягу оставить не мог.

Карманозавр был небольшой, величиной с кошку, но для Крота тяжесть немалая. Теперь оба они лежали распластанные перед нами: Крот тяжело дышал, а Карманозавр казался совсем дохлым: маленькие передние конечности сложены на груди, левая задняя нога как-то странно вывихнута в сторону.

– Окончурился? – озабоченно спросил Босоног.

– Искусственное дыхание, – сказал Распутывальщик и сразу же принялся за дело.

А Босоног побежал за «оживительной» Ручейной водой.

Карманозавр вдруг как будто подавился.

– Живой, – сказал Распутывальщик. – Начинаем дышать.

Босоног полил маленького динозавра, а заодно и Крота Ручейной водой.

Карманозавр чихнул и вытаращил на нас испуганные мутноватые глаза. Крот вскочил и начал бегать вокруг своего трофея, обнюхивая его со всех сторон.

Потом Карманозавра перенесли в шалаш. Босоног дал ему попить Ручейной водички, а Распутывальщик достал из рюкзака бинты и сделал перевязку.

– Несколько дней ещё полежит, – сказал он. – Корми побольше, а то он, бедный, ослаб совсем.

– Да, пусть отдыхает, – согласился Босоног. – И пусть остаётся в Воздушном Лесу. Чтобы Динозавры снова не наступили. А им взамен – Носопырку. Может быть, она оттуда и пришла – с Секретной Поляны. Я ведь её нашёл уже после того, как Крот Подземный ход сделал. И вид у неё какой-то подозрительно древний.

Вдруг я вспомнила, что через два дня мне нужно ехать по делам в другой город.

Босоног проводил меня домой и подарил на прощанье свою книгу.

Она называлась КРАСНАЯ КНИГА ЗВЕРЕЙ.

– На месяц уезжаю. Не соскучишься? – спросила я.

– Не стоскучусь, – сказал Босоног. – Дел очень много.

Я уехала в другой город. И потом время как будто тоже ускорилось невероятно.

В моём доме неожиданно появилось много людей: один взрослый, двое маленьких и следом за ними ещё один – самый маленький. И сам дом был уже другим и в другом месте.

Иногда я думала про Босонога, но «стоскучиться» не успевала – дел было просто невпроворот.

Однажды мы с Большим и Маленькими съездили в посёлок Луч и гуляли там по ослепительно-белой берёзовой роще. Но, кроме лисичек, я ничего и никого там не нашла – ни шалаша, ни Большого камня.

Вместо моей берёзы был двойной пень.

Я хотела было приуныть, но тут сразу две пары глаз – синие-пресиние и карие-блестящие, как вишни, – заглянули мне прямо внутрь и спросили:

«Ты счастливая?» и – «А вы – помните?»

И я ответила им:

«Да! Да!»

Время продолжало ускоряться. Проскочило несколько лет. Как-то раз в июне двое «маленьких» – старший и средний – прибежали домой всклокоченные.

Они гоняли «в футбик» на большой поляне. И вдруг увидели в небе что-то странное.

– Воздушный шар, – сообщил Старший.

– Не-а, воздушный змей! Только похожий на кита! – перебил Средний. – Но никто его не запускал – он был сам по себе.

– Потом немного снизился и остановился над нами, – волнуясь, сказал Старший.

– И скинул письмо! – выпалил Средний.

– Ого! И что было в письме? – спросила я.

Средний протянул мне странный конверт, как будто кто-то сложил пополам лист бумаги и потом не очень ровно загнул к середине углы.

Я развернула письмо и прочитала слова, написанные знакомым, очень неровным, самым прекрасным на свете почерком:

Мама, а кто такой Босоног? – спросили в один голос Старший и Средний.

Тогда я рассказала им то, что знала.

– Гор, смотри, тут в углу паучище огромный. Крестовик, кажется. Ну точно!

– Не трогай его, он там делом занят. Дай посмотрю! – Гор уже стоял у Тима за спиной. – Ого, красавец!

– А каким он тут делом занят? Мух ведь нет.

– Сейчас нет – потом прилетят, – отозвался Гор. – А может, он тут канаты свои плетёт. Или просто обживает это место, чтобы никто не подумал, что Фрегат пустой.

Братьев звали Тимофей и Егор, а Фрегатом назывался сарайный чердак, полный пыли и всякого чудесного хлама. Гор, как старший, был здесь капитаном, Тим – просто матросом, но ему и этого хватало. Раньше чердак стоял совсем заброшенный. Они открыли его в самом конце прошлого лета – притащили длинную предлинную лестницу и залезли.

Потом ещё отбивались тут от пиратов, которые хотели взять их на абордаж, но так и не смогли. А это лето только начиналось. И этот день тоже.

– Тьфу, ящик занозистый, – сказал Гор. – Папа сказал, что выкинет всё барахло. Надо посмотреть, вдруг тут что-нибудь ценное.

Он начал отводить в сторону две верхние доски.

– Может, клад, – обрадовался Тим.

– Тебе везде клады мерещатся.

– Кажется, книга старинная! – Тим протянул руку и потрогал тёмный кожаный переплёт.

– Подожди! Она рассыпаться может. Дай лучше я! – Гор вытащил книгу, стёр рукавом слой пыли.

– Тяжёлая! – Он сделал пару шагов к чердачному отверстию. Свет упал на кожаный переплёт, блеснул на медной застёжке.

Теперь они сидели на полу. Гор положил книгу себе на колени и осторожно отцепил застёжку. Оба выдохнули. Гор открыл книгу и перевернул плотную пустую страницу. Дальше была калька, но не прозрачная, а желтовато-серая – ничего под ней не видно. Он осторожно перелистнул и её.

С потемневших фотографий на них сурово и внимательно смотрели сразу два человека. Один, тот, что постарше, похож на мушкетёра – кудрявые волосы, бородка клином, лихо закрученные усы, – только плаща и шляпы не хватает. Другой, темноволосый, без усов, в матроске и фуражке с лентами – по виду настоящий моряк.

– Ничего себе! – первым не выдержал Тим. – Кто это такие?

Гор молчал и разглядывал незнакомцев. Потом сказал:

– Немного на папу похожи, когда он серьёзный. Может, и правда наши предки? Только что они тут делают, на чердаке?

– Ух ты! – загорелся Тим. – А помнишь, мама говорила, что у нас в роду «флигустьеры и авантуристы»?

– Флибустьеры и авантюристы, – поправил Гор.

Вдруг внизу послышался скрип приставной лестницы.

– Полундра! – Гор захлопнул альбом и кинулся назад к ящику. Быстро поправил доски и повернулся к чердачному отверстию.

Тим в это время стоял сбоку от входа и не спускал глаз с лестницы.

Скрип приближался, и в просвете чердака появилась смешная мальчишечья голова. Взъерошенные волосы, невозмутимые синие глаза.

– Привет, – сказала голова.

– Привет… – оторопело ответил Тим.

Гор ничего не сказал, только шагнул поближе к свету.

Странный мальчишка уже стоял перед ними – мелкий, ростом даже меньше Тима, а взгляд почти как у взрослого. И ещё эти длинные босые ступни. Да, при таком маленьком росте размер ноги у него не меньше папиного!

«БОСОНОГ» – вдруг, не сговариваясь, вспомнили оба. – Конвертик, прицепленный к хвосту бумажного змея. «Я ВЕРНУЛСЯ».

– Привет, – повторил Босоног. – Я собрался морячить и ищу свою команду. Пойдёте?

Братья молча смотрели на него. Наконец Тим осторожно спросил:

– А что значит «морячить»?

– Значит – делать морское дело и плыть по морю.

– А по какому морю? – решил поинтересоваться Гор.

– Вы его не знаете.

– Откуда же ты…

– От Дюгоня.

На Фрегате снова стало тихо. Слышно было, как шуршит в своём углу крестовик.

– Я спрашиваю, – сказал Босоног, – Тим и Гор, вы хотите быть в моей команде?

– Нам нужно спросить у мамы, – чувствуя себя дураком, произнёс Тим.

– Она отпустит, – уверенно сказал Босоног.

Тим и Гор растерянно посмотрели друг на друга.

– Ладно, думайте – я пришлю вам послание, – буркнул Босоног и стал спускаться по лестнице.

Спускаясь, он продолжал смотреть вверх – прямо на них. Оказавшись на земле, сделал пару рачьих шагов и наткнулся на пень.

– Не стукнулся? – испугался Тим.

– Вообще-то, я не бьющийся, – сказал Босоног и, попятившись ещё немного, исчез в зарослях рябинника.

– Босоног! – сказал Тим.

Гор молчал.

– Как ты думаешь, он правда набирает команду?

– Я был уверен, что мама всё придумала, – сказал Гор.

– Ты согласен? – спросил Тим.

– Пока не знаю. Надо ещё подумать.

– А я согласен! – почти крикнул Тим. – Надо маме скорей сказать.

Он перегнулся пополам в начале лестницы и стал спускаться. Гор, ничего не говоря, за ним.

Про таинственный альбом в ящике ни один из них даже не вспомнил.

– Морячить? Я бы тоже не отказалась…

– Женщин в море не берут, – строго оборвал Тим. – Короче, ты согласна!

Теперь они стояли возле болотной ямы в конце сада. Тим делал палкой круги – устраивал карусель водомеркам.

– Ого! – сказал Гор. – Смотри, что это там?

– Где? – Тим вытащил палку и посмотрел на брата.

– Возле камышей, не видишь?

В воде у камышей что-то радостно сверкнуло.

– Бутылка!

В один миг оба оказались на другом конце ямы. Гор взял у Тима палку, пошарил между камышей и, подогнав бутылку, вытащил её, наполовину покрытую ряской.

ВЕЧЕРОМ ВЫХОДИМ – было написано в бутылочном послании.

– Мам, скажи время, пожалуйста, – крикнул с порога Тим.

– Пять с минутами.

– А когда вечер начинается?

– Для кого как. В шесть, я думаю, уже точно вечер.

– Мы сегодня отправляемся с Босоногом, мам. Не волнуйся, пришлём тебе весть.

Мама быстро собрала им рюкзак с «провиантом», пожелала семь футов под килем и сказала, чтоб передавали Босоногу привет.

Они сидели на Фрегате и смотрели, как потихоньку сгущаются в ветвях краски вечера.

– Я только вот чего не понимаю… – начал Гор.

– Чего?

– Откуда море-то возьмётся? От нас до моря ну почти как до звёзд.

– Мама говорит, что Босоног умеет проникать…

– Мама могла придумать, – сурово перебил Гор.

– Ты раньше говорил, что она придумала Босонога.

Внизу раздался тихий свист. То ли птичий, то ли чей-то ещё.

Они шли сквозь какой-то туман.

– Ты что-нибудь видишь? – спросил Босонога Тим.

– Вижу всё, – отвечал тот.

– Ну что, например? – спросил Гор.

Вдруг туман стал расползаться, и они увидели очертания берега.

Он был совсем близко и с одной стороны загибался, как край большой чаши.

– Бухта Круглая, – сказал Босоног.

Над Бухтой Круглой светила яркая луна. Вокруг луны, как шлюпки вокруг корабля, плавали звёзды. А они стояли на берегу и смотрели.

«Огромное море! Гладкое – никаких зацепок! Взгляд уплывает, уплывает… не может остановиться. А куда – не знает! Так можно здесь стоять и не заметить времени – вся жизнь пройдёт», – думал Тим.

«Значит, правда? – думал Гор. – Почему же в эту правду так трудно поверить?»

– Вон он, Фрегат! – Босоног махнул рукой в сторону, и они увидели…

Наверно, это был корабль, но как близнец похожий на их чердачный Фрегат. Даже окно такой формы и труба точь-в-точь. Покачивается себе на тихой воде под луной. А рядом скачет по берегу маленькая фигурка. Кошка? Собачка? Оказалось – Сапог! Тот самый, Кирзовый, – мама про него рассказывала.

– Вот команда! – крикнул ему Босоног. – Тим и Гор. Знакомься!

Кирзовый смешно поклонился братьям и встал рядом с Босоногом.

Трап оказался приставной деревянной лестницей, и, поднявшись на борт вслед за Босоногом, Тим и Гор очутились… почти дома на чердаке! Пахло сырым деревом и пылью, везде валялись какие-то мешки, катушки с канатами, ящики…

– А где штурвал? – первым делом спросил Тим.

– Да вон он! – махнул рукой Босоног. – Вообще-то, Фрегат сам знает, куда плыть.

– А куда? – спросил Тим.

– Море Тихое. Остров Спящий. Там у нас встреча.

«С кем? – хотел было спросить Тим. Но понял, что вопросов и так слишком много. – Ладно, так даже интересней», – подумал он.

Всё же у Тима и Гора остались сомнения. Как поплывёт такой Фрегат, справится ли? Ведь море ему предстоит настоящее!

Тим выглянул из окна: на луну надвигалось большое чёрное облако.

Сейчас всё погрузится в темноту, и станет совсем непонятно, как плыть и куда.

– Гор! – позвал он.

Гор уже стоял у него за спиной. Чёрное облако успело отхватить край луны.

– Отдать швартовы! – раздался голос Босонога.

Тим и Гор бросились выполнять команду.

Босоног уже оттолкнулся лестницей от берега и теперь втягивал её на борт. Тим и Гор принялись помогать. Фрегат качнулся и отошёл от берега.

Вдруг сделалось совсем темно. Гор наткнулся в потёмках на Босонога и ойкнул.

– Ты не видишь в темноте? – удивился Босоног. – Ура, отчалили!

Тут они снова увидели луну – не где-то в окошке, а прямо над головой. И звёзды, и всё небо. Крыша Фрегата куда-то исчезла. Они стояли на палубе настоящего корабля – с высокой мачтой, капитанским мостиком и штурвалом. За кормой слышался негромкий плеск волн.

Босоног сидел на дощатом полу палубы, скрестив ноги по-турецки, и смотрел на луну.

Гор сам не заметил, как оказался на капитанском мостике. Раза два или три он видел это во сне… Он почувствовал, как распрямился, как будто стал выше ростом. Вдыхал всей грудью волнистый, лунно-морской, щекочущий ноздри воздух, и всё равно казалось мало.

«Странно, – думал Гор. – Понятно, что из нас троих (ну, Кирзовый не в счёт) главный на Фрегате Босоног. Но вот он сидит себе по-турецки, смотрит спокойно на звёзды, и, значит… Значит, не возражает, и я ещё могу…»

Брат его, Тим, стоял сейчас у штурвала. Тёмный такой, видавший виды штурвал. Зарубки на нём похожи на деления часов. Тим попробовал, крутанул. Фрегат как будто вздрогнул, но ничего не изменилось.

Тихо плескались волны. Кирзовый вышагивал по палубе, словно хотел измерить весь Фрегат своими неровными шагами.

Вдруг где-то внизу корабля раздался непонятный звук. Как будто открывалась старая, очень давно не открывавшаяся дверь.

– Ого! – сказал Босоног.

Тим и Гор тоже услышали.

Теперь они вчетвером (считая Кирзового) стояли вместе посреди палубы и прислушивались к скрипу лестницы: кто-то поднимался наверх из трюма.

– Поднять паруса! – командовал капитан.

– Есть поднять паруса! – отозвались матросы.

Никто не разбирался в корабельной оснастке лучше Гора. Тим был у него на подхвате. Босоног стоял внизу и задумчиво смотрел на паруса, как будто это были облака, надуваемые ветром.

Выполнив команду, все трое предстали перед капитаном Фрегата.

Он был молод, красив и кого-то очень сильно напоминал Тиму и Гору. Особенно глаза!

– Странно, кажется, мы до сих пор друг другу не представлены, – сказал он. – Дамиан.

– Тим.

– Гор.

– Ещё Босоног и Кирзовый, – добавил Тим, потому что эти двое пока молчали.

Кирзовый поклонился, а Босоног протянул Дамиану руку и посмотрел ему прямо в глаза.

– Ура! – сказал он, когда они с Дамианом обменялись крепким морским рукопожатием. – Теперь у Фрегата есть самый лучший в мире капитан. Дамиан! Теперь ты тоже мой друг. Я вышел морячить, потому что в море у меня много друзей. Хотя я их ни разу ещё не видел и они меня.

– Отлично, – сказал Дамиан. – Команда у нас небольшая, но, по-моему, толковая. И ветер для начала хороший. Только вот у меня такое чувство, что я не ел с самого рождения. Аппетит просто волчий. Думаю, никто не откажется от ужина. Заодно сверим наши карты и планы.

Тим и Гор сразу вспомнили про рюкзак с провиантом.

Посреди кают-компании стоял грубо сколоченный деревянный стол, в точности такой, как у них на даче.

– О, галеты! – обрадовался Дамиан, когда Гор стал вытряхивать из рюкзака упаковки крекеров. Вскоре они уже намазывали на крекер вкуснейший печёночный паштет из банки и закусывали курагой.

– И, кажется, я проспал сто лет! – сказал Дамиан. – Вспоминаю, как будто и корабль был другой, и команда.

– А флибустьеры и авантюристы у вас там были? – спросил Тим.

– Флибустьеры? Может быть, и флибустьеры. Авантюристы? Нет, не помню.

Все замолчали.

– Мы же хотели сверить карту! – Босоног вытащил из кармана сложенный пополам жёлто-серый лист бумаги, похожий на пергамент, и разложил его на столе.

– Вот, смотри, Дамиан: это – Море Тихое. Мы уже в нём. И вот, на востоке, остров. Отмечен крестом. Называется Спящий. Как раз туда мы плывём. Меня там ждёт Распутывальщик Всех Вещей.

– Подожди, – сказал Дамиан. – Я, кажется, узнаю эту карту. Да, по очертаниям – тот самый остров. Только, по-моему, у него тогда не было названия… Ну всё, вспомнил!

Только что затуманенный взгляд Дамиана сделался совершенно ясным, и Гора вдруг как громом стукнуло: альбом на чердаке! Моряк с горящим взглядом – это же он!

– Флибустьер! – продолжал Дамиан. – Пират-учёный! Имени его не помню. Вначале он был пиратом. Потом случилось кораблекрушение, и его забросило одного на этот пустой остров. Я проплывал мимо, решил пополнить запас пресной воды. Так мы и встретились. Я предложил взять его на борт, но он сказал, что должен остаться: этот остров очень ценный для науки, и он не оставит его, пока как следует не изучит. Договорились, что я заберу его через год. Карту он сам мне нарисовал. Но остров потом как сквозь землю провалился – не нашёл я его…

Он замолчал. Тим и Гор смотрели на него во все глаза.

– Может быть, его уже и нет там, моего пирата, но я обещал. Значит, держим курс на остров. Как ты сказал, он называется – Спящий?

Они ещё доедали ужин, когда Фрегат вздрогнул на ходу, как от лёгкого толчка и справа по борту раздались какие-то звуки.

– Ого! – сказал Дамиан. – Не акулы ли? Свистать всех наверх!

Кирзовый был на палубе – стоял, наклонив своё единственное ухо, как будто к чему-то прислушивался.

– Дельфин! – закричали в один голос Тим и Гор.

– Друг-дельфин, – сказал Босоног.

Не успели они глазом моргнуть, а он уже встал на борт и нырнул рыбкой в море. Мелькнули его длинные ступни, похожие на ласты.

– Босоног за бортом, – тупо произнёс Тим.

– Эй, за бортом! – крикнул Дамиан. – Мы так не договаривались, давай назад!

Но Босоног не слышал – он разговаривал с Дельфином. Тот смешно фыркнул, улыбнулся, потом издал заливистый звук, похожий на ржание жеребёнка. Босоног что-то ответил и через миг был у него на спине.

Кто-нибудь увидел бы всё это со стороны – удивился: море, небо с луной и звёздами, неуклюжий парусник с пёстрой командой на борту, дельфин с мальчиком на спине, радостно плывущие вровень с этим странным кораблём.

Теперь Босоног прильнул к спине дельфина – казалось, они с ним о чем-то шепчутся.

– Ага! – сказал Босоног. – Передавай своим привет, Клаус! Спасибо за такую сильную любовь ко мне.

Потом Клаус приблизился вплотную к Фрегату, Босоног встал ему на спину и запрыгнул на борт. Дельфин попрощался пронзительным звуком, похожим на крик чайки, ещё немного покрутился на хвосте, нырнул, выпрыгнул где-то в стороне и исчез из виду.

– Вот, – улыбнулся Босоног. – Я же говорил, что мои друзья нас ждут. Клаус сказал, что остров Спящий тут совсем недалеко.

– При таком ветре не задержимся, – сказал Дамиан. – И звёзды с нами, и твои друзья…

– Да, – вспомнил Босоног, – Клаус сказал, что он и его родные будут нам рыбку приносить.

– Вот это славно, – обрадовался Дамиан. – А я уже представлял, как мы ловим рыбу тем старым гамаком.

Гор нашёл в кубрике толстый блокнот с пожелтевшими страницами – пустой.

– Я буду вести судовой журнал! – сказал он.

– Ты будешь нас судить? – спросил Босоног.

– Нет, ты что! Никого я судить не собираюсь. Судовой – значит корабельный. Чтобы помнить, что в какой день было, и ничего не забыть.

– Ну так бы и сказал: фрегатовый, – сказал Босоног.

– Можно мне будет тоже что-нибудь там написать? – спросил Тим.

– Можно… только не очень много.

СУДОВОЙ (ФРЕГАТОВЫЙ) ЖУРНАЛ

Пишет Гор:

Календаря у нас нет. Часов тоже. Сколько-то дней мы уже в море с Босоногом и Дамианом (ещё Сапог Кирзовый). Сегодня начинаю вести судовой журнал! Пишу шариковой ручкой, которую захватил из дома.

Босоног заглянул мне через плечо и спросил: «Ты умеешь читать эти синие нити?»

Как-то перед сном я спросил у Тима: «Как ты думаешь, а Босоног в нашей команде – кто?» «Не знаю, – ответил Тим, засыпая. – Давай он будет просто Босоног – и всё».

Буря два раза пробовала начаться, но так и не началась. Я заметил, что когда Босоног выходит на палубу (и что-то ещё поёт), то сильный ветер затихает и волны выпрямляются.

Несколько раз приплывали его друзья. Здоровались и желали счастливого пути. Дельфины приносили рыбу. Дамиан сказал, это толстолобики. Вкусные! Жаль, Босоног их не ест.

Сегодня прямо за бортом появился большущий Осьминог. Босоног ему очень обрадовался. Обращался к нему: «пучеглазый друг». Потом рассказал про него интересное. Я записал:

«Вы даже не знаете! У него свой отдельный мозг в каждой ноге. Всего восемь мозгов! Хотел бы я, чтобы у меня были такие умные ноги!»

Босоног много всего знает! Еле успеваю записывать за ним морские факты:

Тунец – союзник дельфина, умный-разумный хищник, умеет освобождать дельфинов из сетей.

Шёлковые акулы – большие, серебристо-серые, коралловые акулы – самые опасные.

Китовая акула – огромная-гигантская, коричневая с белыми пятнами, питается только планктоном, черепах не ест никогда.

Гребнистый крокодил может есть морских черепах – откусывает им плавники. Опасный даже для дельфинов!

Ламантин – к дельфинам добрый. Только он грустный. Бывает и счастливый, но вид у него всё равно грустный. Питается водорослями…

Ещё он (Босоног) показывал нам свою Красную Книгу. В ней записаны и нарисованы удивительные звери, которых нет на Земле. Некоторых он, по-моему, сам придумал, а остальные вымерли, или их истребили.

Приплывала морская корова. Ну на корову она не очень-то похожа, только лицом немного. Босоног передал ей привет от Дюгоня, хотя я точно не знаю, кто это такой (кажется, они родственники).

Пишет Тим:

Боюсь поворачивать штурвал. Кажется, он как-то связан со временем. Один раз повернул несильно – и сразу наступила ночь. Дамиан удивился очень.

Но Фрегат и так идёт полным ходом и, кажется, знает путь. Вчера я слышал, как Босоног пел: «На востоке остров Спящий. Не забудь, Фрегат!»

Два раза видели чаек. Значит, земля уже близко.

Пишет Гор:

Меня насмешил этот Кирзовый Сапог. Где-то в трюме при качке пролилось ведро с краской. Сапог нечаянно наступил в лужу. Потом везде были его следы. Дамиан заставил драить палубу. Драили-драили, следы всё равно остались. Теперь этот Кирзовый ходит и всё время нам кланяется – просит прощения. Мы с Тимом смеёмся. А Босоног ходит серьёзный. Сегодня он рассказывал нам про Воздушный Лес. Там собака Крот у него остался, чтобы охранять. И Босоног по этому Кроту-собаке скучает.

Ура! Дамиан видит землю! Мы тоже! Остров Спящий, наверно. Ура!

Так пел Босоног, стоя рядом с Тимом на носу Фрегата. Вода отражала его и без того громкий голос, делала ещё громче.

Песня закончилась и наступила тишина. Вдруг море как будто вздрогнуло, и Фрегат так сильно качнуло, что никто из команды (включая самого Дамиана) не смог удержаться на ногах. Вскочив, они прежде всего проверили, нет ли рядом с Фрегатом каких-нибудь очередных друзей Босонога, но, как ни странно, никого не было.

Берег стремительно приближался.

Остров был длинный, гористый, с виду не очень богатый растительностью, но такой уютный среди этого бездомного Океана!

– А ты уверен, что твой… э-э… Распутывальщик тебя ждёт? – спросил у Босонога Гор. – А вдруг остров окажется совсем пустым?

– Как же пустым, если на нём будем мы? – сказал Тим.

– «Вдруг» быть не может, – перебил их Босоног. – Морские друзья его предупредили. У них сигналы знаете как далеко посылаются! Конечно, он нас всех ждёт. Смотрит в морскую трубу – и надеется!

Только он это сказал, как в воздухе прямо над ними возникло какое-то трепыхание. Они подняли головы. Над Фрегатом завис большой Воздушный Змей, тот самый, которого они с Гором видели над футбольным полем. Он тогда принёс самое первое письмо от Босонога.

– Дюгонь! Спускайся, Дюгонь! – закричал Босоног. Он поймал леер и помог Воздушному Змею опуститься на палубу. – Привет! Ты из Индии? А на Остров залетал?

Дюгонь покивал головой.

– А Распутывальщика встретил?

Дюгонь что-то прошелестел в ответ.

– Странно, – сказал Босоног. – Как вы могли друг друга не узнать? Значит, летишь домой? Тогда передай, пожалуйста, послание. Сейчас напишем.

Послание написал Гор:

Привет!

Мы уже приплыли.

Немного побудем на острове —

и в обратный путь.

Не скучай.

Потом они подписались:

Гор, Тим,БОСОНОГ

Босоног подумал и приписал в конце:

(ИДАМИАН)

Дюгонь немного поотдыхал на палубе, что-то прошелестел про Индию и про Праздник Змеев, потом взлетел и продолжил свой воздушный путь над океаном.

– Ура! – сказал Босоног! – Вот мы и здесь!

Вся команда Фрегата (включая Кирзового) уже стояла на берегу. А перед ними собрались «встречальщики» в составе одного человека и множества разных других существ. Вот они: горный козёл, варан, две змеи, семейство глазастых лемуров, дикий кот ещё какой-то… Из воды смотрят морская корова, «пучеглазый друг» осьминог, кальмар огромный, дельфины!

Человек! Дамиан сразу узнал в нём своего Флибустьера (пирата-учёного), а тот с первого взгляда узнал его!

– Наконец-то, друг! – сказал Дамиан, и они с Флибустьером крепко обнялись. – Ты уж прости, запамятовал, как тебя звать…

– Разрази меня гром! Неужто запамятовал, Дамиан? – Флеб же я, Флеб – вспомнил?

Ростом Флибустьер был намного ниже Дамиана. Сутулый, глаза чёрные, но при этом очень ясные – в них как будто сияет и плещется море; длинные спутанные волосы, такая же чёрная борода.

– Ну да, вспомнил! Флеб! – отвечал Дамиан. – А я так и не успел побывать на родине. Что-то с временем, по-моему, случилось. Вместо того чтобы идти вперёд, оно как будто по кругу пошло.

– По кругу так по кругу, – сказал Флеб. – Я тут вообще без времени живу. Хоть бы оно зигзагом бегало, я и не замечу. Но ты меня хоть с командой своей познакомь! Этот вот, кареглазый, – он кивнул на Тима, – просто вылитый ты!

Тут они все и перезнакомились. Конечно, флибустьер по имени Флеб был не кем иным, как Распутывальщиком змей и вещей (потому что такие глаза и голос были на свете только одни). Но только молодой ещё Распутывальщик, ничуть не сгорбленный и не облысевший! Босоног узнал бы его с любой бородой. А Флеб смотрел на него так, как будто видел впервые.

«Фокус времени, – подумал Босоног. – Время умеет. Вначале встретил старого Распутывальщика, теперь его же молодого. И, оказывается, он учёный пират и называется Флеб!» – Босоног вдруг вспомнил, как Распутывальщик рассказывал ему про свой «счастливый» остров.

– Ну как ты тут, Флеб? – спросил Дамиан. – Вижу, хорошо освоился. – Он кивнул на всю мирную звериную компанию, столпившуюся вокруг «флибустьера», как вокруг главы семейства.

– Лучше не бывает, – подтвердил Флеб. – Этот остров как раз по мне. Он тоже со мной свыкся. И изучать его, кроме меня, некому. Думаю, я ещё не скоро отсюда уберусь, Дамиан.

– Вот тебе раз! Шутишь, Флеб? Что ж, выходит, я зря за тобой приплыл?!

– Нет же – плавник акулы! – совсем не зря. Ты даже не представляешь, как вовремя. Сейчас тут странное что-то происходит, много странного – одному мне не распутать. А у тебя команда отличная! Всем дело найдётся. – Он как будто подмигнул им всем сразу и улыбнулся широкой и кривоватой флибустьерской улыбкой.

Тим и Гор смотрели на него разинув рот – настоящий пират-учёный! А Босоног так и сиял от радости. Он знал, что здесь, на острове, их ждёт приключение. Так оно и выходит. Много странного, сказал Распутывальщик-Флеб, одному не распутать. Ну это он, конечно, просто так сказал, из-за доброты. И всё-таки здорово, что они приплыли ему помогать.

Вначале они смотрели, как красное солнце закатывается в море. (Что сейчас чувствует море, что – солнце, сознают ли они красоту друг друга, думал Тим). Потом сидели у костра возле Флебовой пещеры, и Флеб рассказывал.

Пока он говорил, с ветвей соседних деревьев смотрели кру глые внимательные глаза лемуров. В каменном углублении свернулись кольцами и дремали, прикрыв глаза, две красавицы змеи. Горный козёл прилёг на пригорке, но не дремал, а бдительно осматривал окрестности.

Тим и Гор на всякий случай сели от змей подальше, прижались друг к другу плечами, слушали и смотрели в четыре глаза – на странных зверей, дикую пляску огня, причудливые очертания скал.

Босоног сидел как всегда по-турецки, и вид у него был такой, как будто он родился на этом острове и с тех пор ни на один день с него не отлучался.

– Остров Спящий – это мой остров, – говорил Флеб. – Никто не мешает мне его изучать. Самое главное – я ему не мешаю. Люди ведь, они часто вредителями бывают.

– Да, я знаю, – подтвердил Босоног. – Люди – это вредители колорадских жуков.

– И не только! – сказал Флеб. – Не знаю, как вам, а мне он кажется уютным – много пещер, пригодных для житья, – выбирай любую, – источников, водопадов, вода вкуснейшая. Бури бывают сильные, но я их люблю… опять же, в пещере отсидеться можно. Что ещё? Компания у меня хорошая – с ними спокойно. Не так давно к нам сюда пираты опять наведывались – шуму было! Ну теперь долго ещё не сунутся!

У Гора сразу загорелись глаза.

– А чего они хотели? – спросил он.

– Морскому ежу понятно – остров приглянулся!

– Пришлось звериную армию звать? – предположил Босоног.

– В этот раз не пришлось, – загадочно ответил Флеб.

Все замолчали.

– Ну, давай уж про странное, что ли, – сказал Дамиан.

И Флеб рассказал, что в последнее время раза два или три видел недалеко от берега гигантское морское существо, похожее на дракона: на поверхность воды выплывало совсем ненадолго, потом снова уходило в глубину. Как раз когда пираты начали с палубы палить, оно на шум поднялось. Так их сразу будто ветром сдуло!

Дамиан подбросил веток в костёр.

– И это ещё не всё, – продолжал Флеб. – Уже после пиратов проходил вон с той стороны странный корабль, тоже парусник. На сигналы вообще никак не реагировал. А перед ним двигалось что-то огромное, что – не разглядел. На кита похоже.

– Летучий Голландец, может? – спросил Дамиан.

– Кто знает… Я его прежде не встречал. И не очень в него верю. Знаю только одно: точно не галлюцинация была. Теперь решил я наблюдение вести. Даже место для этого хорошее нашёл. Вон видите утёс? С одной стороны подъём удобный. И площадка наверху подходящая. Только сменщиков не хватало. У меня же столько дел тут – на утёсе не насидишься.

Тим и Гор пришли от этих слов в восторг и чуть не сорвались сразу бежать к утёсу. Флеб остановил – не сейчас.

– У меня в этом море полно друзей, – сказал Босоног. – Я скажу им, и они сразу предупредят, как только твоё чудовище или твой странный корабль с чем-то там впереди начнут приближаться.

– Вахта тоже не помешает, – быстро сказал Гор.

– Ладно, – сказал Флеб. – Так и договорились. Будем все начеку. Кстати, а где этот ваш… Сапожный, что ли?

– Кирзовый, – поправил Босоног.

И тут только все обнаружили, что Кирзового у костра нет.

Босоног вспомнил, как при высадке Кирзовый возился в песке и плескался возле берега. Они с Тимом и Гором побежали туда.

– Вот здесь он мылся. – Босоног показал на открытое место рядом с Фрегатом. – Я ещё сказал ему: «Не утони», и он смешно на меня фыркнул.

– Может быть, его отнесло волной? – спросил Тим.

– Так ведь штиль, – заметил Гор.

Они прошлись ещё вдоль берега. Никаких следов. Вернулись снова к Фрегату, поднялись на всякий случай на борт. Тоже всё пусто.

– Мог нахлебаться воды и затонуть, – сказал Босоног. – Стойте пока здесь, а я немного «пронырнусь».

– Тут глубоко – ты сам можешь утонуть, – заволновался Тим.

– Нет, не могу, – успокоил Босоног. – Во мне много пузырей, и поэтому я нетонущий.

– Ты всё равно ничего не увидишь, ведь на дне темно.

– Там у меня есть светящийся Стеклянный Кальмар, – сказал Босоног. Он улыбнулся дельфиньей улыбкой, сделал ноги наподобие раздвоенного хвоста и нырнул.

Наверно, он сразу ушёл на глубину, потому что, как братья ни смотрели, вода у берега оставалась неподвижной. Тим подобрал с земли длинную палку и стал прочёсывать ею прибрежные воды. Прошла ещё одна напряжённая минута.

– Оставайся здесь, я – за Дамианом! – Голос у Гора звенел от волнения. – Утонет – что мы тогда будем делать?!

– Скорей! – закричал он, едва добежав до костра. – Босоног решил «пронырнуться», и его долго нет!

Через несколько минут все были на берегу. А ещё через мгновение из воды показались две головы – Босонога и Клауса.

– Странно, – сказал Флеб, – ни разу не видел у этих берегов дельфинов.

– Это друзья Босонога, – объяснил Гор. – Они приплыли сюда за Фрегатом.

Босоног обнял дельфина и что-то сказал ему на ухо. Дельфин ответил свистом и поплыл в сторону Драконьего мыса.

Босоног вылез из воды и отряхнулся. Тим с облегчением швырнул палку в море.

– Клаус видел, – доложил Босоног, – как огромная морская черепаха сжимала в челюстях странную добычу, похожую на «кривую рыбу». Я сказал ему, что это мог быть наш Кирзовый. И он обещал ту черепашищу найти.

– Странно, – произнёс Флеб, – никогда не видел в наших краях огромной морской черепахи.

На остров опустилась ночь. Флеб показал гостям уютную пещеру недалеко от своей, принёс целый ворох козьих шкур. Тим и Гор сразу уснули. Босоног сидел на пороге пещеры и смотрел на перевёрнутый месяц.

Дамиан сказал, что будет ночевать у себя в каюте, потому что не хочет оставлять Фрегат без присмотра.

Утром, только проснувшись, Тим и Гор увидели, что Босонога в пещере нет. – Небось, Кирзового своего ищет, – сказал Флеб.

– А мы пока – на Утёс. Туда и обратно, – сказал Гор, и они с Тимом направились к Утёсу.

Забрались без труда. Плато наверху и правда оказалось удобным. Даже камень есть, где сидеть.

Вначале море было гладким и пустым. Потом со стороны Драконьего мыса показалась стайка дельфинов. Весело подпрыгивая, они плыли в сторону Фрегата.

– Босоног сказал сразу звать его, если появится кто-нибудь из дельфинов, – сказал Тим.

– Ну, иди зови, – фыркнул Гор. – Отойдём – а тут как раз чудовище!

– Клаус сейчас важнее, – сказал Тим. – Он может спасти Кирзового.

– Кирзовый! Кто он? Сапог какой-то.

– Не какой-то. Он Босонога друг. Может быть, самый лучший. И мы же сказали Флебу: туда и обратно.

– Ладно, иди, – сказал Гор. – А я скоро.

Тим спустился с Утёса и поспешил к костру.

Флеб уже разложил на больших листьях какие-то аппетитные плоды и кипятил на костре напиток, похожий по запаху на какао. Босоног ещё не появился. Дамиан тоже запаздывал.

Не найдя Кирзового, Босоног медленно брёл вдоль берега обратно.

– Дельфины! К Фрегату уже плывут! – не успев приблизиться, крикнул ему Тим.

Вдвоём они дошли до Фрегата и стали ждать подплывающую дельфинью стаю.

– Прыгают – значит, весть хорошая, – подумал вслух Босоног. Но угадал он только наполовину. Вместо хорошей вести Клаус принёс самого Кирзового!

Едва коснувшись берега, он аккуратно положил свою добычу на песок и, высунувшись до половины из воды, что-то прощебетал Босоногу.

Вначале Кирзовый валялся на песке, как дохлый. Тогда Босоног наклонился к нему и громко сказал прямо в ухо: «ТЫ УЖЕ ЖИВОЙ!» Кирзовый заскрипел, охнул и встал во весь сапожный рост. Вид у него был жёваный и слегка виноватый.

Потом Кирзовый и Клаус говорили по очереди, и Босоног только успевал крутить головой, слушая их сбивчивый рассказ, а Тим терпеливо наблюдал за ними всеми, стоя в сторонке.

Дельфинам удалось выследить огромную Черепаху чуть дальше Драконьего мыса. Она уже выползала на берег, когда Клаус догнал её и предложил обменять Кирзового на большого морского окуня. Черепаха сразу согласилась, потому что никак не могла понять, что за рыба такая Кирзовый – не естся, а только скрипит и оставляет во рту неприятный запах.

Клаус в первый раз видел такую удивительную Черепаху. В своей дельфиньей жизни Клаус повидал много морских черепах. Но такую огромную и странную видел в первый раз. Ему удалось её разговорить и кое-что узнать.

Черепаха эта очень-преочень старая – сама не помнит сколько ей лет. И все эти долгие-предолгие годы она жила в «Море-под-морем», где полно разных других жителей. Но потом в этом море стало слишком тепло: древний подводный Вулкан, крепко спавший много тысячелетий подряд, начал покашливать и поплёвывать во сне. Тогда черепаха нашла подземную реку, поплыла по ней и попала в Озеро-в-пещере.

Только она была не одна такая умная. В пещерном озере уже собралось очень много морского народу. И черепаха, которой не понравилось находиться в такой тесноте, поскорее переправилась оттуда в Море Тихое, где её встретили дельфины.

Клаус фыркнул в знак окончания рассказа. Кирзовый закончил ругать Черепаху и тяжело вздохнул.

– Черепаха не виновата, – сказал Босоног. – Она не знала, что ты Сапог. Думала, рыба. Хорошо, что кожа у тебя такая… кирзовая. Спасибо, Клаус, и спасибо твоим друзьям! Покатаете нас сегодня вечером?

Дельфин выпрыгнул из воды и радостно свистнул в знак согласия, потом присоединился к стае, и они поплыли по своим дельфинским делам.

Тим хотел спросить у Босонога, о чём ему рассказывал Клаус. Но Босоног продолжал разговаривать со своим нашедшимся другом, и вид у них обоих был такой счастливый, что все вопросы пришлось отложить на потом.

К пещере Флеба они вернулись втроём: Босоног, Тим и Кирзовый. Убедившись, что никто не собирается его ругать, Кирзовый повеселел и, слоняясь вокруг, с удовольствием вдыхал дым костра и запах незнакомого варева. Дамиан уже был здесь. Вскоре подоспел и Гор и, захлёбываясь от восторга, стал рассказывать про «редчайшее чудовище», которое он успел увидеть с Утёса у западной оконечности острова.

– Ты же веришь мне, Тим? Скажи, что я никогда не вру.

Тим не очень уверенно кивнул.

– Веришь, Дамиан? Честное моряцкое!

– Верю, – сказал Дамиан.

Гор посмотрел на Флеба.

– С какой стати не верить, если я сам видел его среди бела дня при самой что ни на есть ясной погоде, – ободрил его Флеб.

– Ну и дела тут у нас! – обрадовался Босоног. И со слов дельфинов рассказал про гигантскую Черепаху, Море-под-морем, подводный Вулкан и пещерное Озеро.

– Пещерное Озеро! – подумал вслух Флеб. – Я-то думал, что обошёл на этом острове все пещеры. Источники находил, водопады, а вот чтобы настоящее большое озеро… Хм! Я должен его найти, просто должен!

С завтрашнего дня начинаю поиски. Кто захочет – присоединяйтесь!

– Я уже присоединился, – сказал Босоног. Кирзовый рядом с ним подскочил в знак одобрения.

– Я тоже! – Тим вопросительно посмотрел на брата.

– Я ещё подумаю, – сказал Гор. – Кто-то ведь должен быть на Утёсе.

– Подумай, конечно, – отозвался Флеб. – Дамиан, есть ли на твоём корабле бумага и письменные принадлежности? Я давно составляю подробную карту острова. Но приходится выцарапывать всё на камне.

– Что-нибудь, думаю, найдётся, – сказал Дамиан. – Слушай, ты ведь пока не был на нашем Фрегате. Пойдём! Может, и ещё что-нибудь найдём полезное.

– Странная конструкция, – пробормотал Флеб, едва они ступили на борт. – На Фрегат вообще не похоже. Да и просто на корабль – не очень.

Как будто к сараю мачту приделали.

«Ого!» – подумали Тим и Гор.

– Это он без морской работы немного «осухопутился», – объяснил Босоног.

Но Дамиан уже спускался в трюм, и они последовали за ним.

– Ты смотри, – продолжал удивляться Флеб. – Грабли, гамак, лопата… Интересная у вас тут оснастка! На случай нападения пиратов есть чем обороняться.

– Надеюсь, не понадобится, – усмехнулся Дамиан. – А вот тебе на острове всё пригодится.

В углу нашёлся рулон старых обоев, рядом с ним валялись малярная кисть и толстый строительный карандаш.

– То, что надо! – обрадовался Флеб. Он тут же расстелил на деревянном столе кусок обоев, схватил карандаш и принялся чертить на их белой, изнаночной стороне план Острова. – Я ведь его как свои пять пальцев знаю! Ночью разбуди… Только вот Озеро! Главное найти, а нарисовать ничего не стоит. И про Вулкан подводный я не знал. Хотя с самого начала догадался, что Остров мой – вулканического происхождения.

Он ещё долго рассказывал им про Остров Спящий. Рисовал – и рассказывал. А они смотрели – и слушали.

Вдруг за бортом снова раздался дельфиний свист.

– Чуть не забыл! – хлопнул себя по лбу Босоног. – Мы же договорились с Клаусом! – Только пусть уж Кирзовый остаётся пока на корабле! – обернулся он к Дамиану и Флебу. – Привет, Клаус! Мы сейчас! Не скучай, Кирзовый, мы быстро!

Дельфинья стая ждала их у берега в полном составе. И Клаус танцевал на хвосте и смеялся, как всегда, когда встречал Босонога.

Дельфины отплыли от берега. Их было шестеро: впереди Клаус с Босоногом, за ним дельфины Тима и Гора, ещё по одному с каждой стороны и один сзади – замыкающий.

Солнце уже начинало садиться, и море было полно его красоты и покоя. Тим смеялся от радости, Гор переживал свой восторг молча.

– Далеко не плавать! – донёсся до них голос Дамиана.

Они уже обогнули мыс Драконий, когда Босоног обернулся и крикнул дельфинам Тима и Гора:

– Плывите к берегу! Я немного задержусь.

И не успели Тим и Гор понять, в чём дело, как их дельфины развернулись и быстро поплыли к берегу, а сопровождающие пристроились к Босоногу.

«Наверно, акула!» – подумал Гор. Тим перестал смеяться и ещё крепче обнял шею своего дельфина.

Вот они уже на берегу. Взгляд метнулся назад в море, и сердце у обоих ушло в пятки.

Там, где только что были они сами, из воды поднялось огромное чудовище, похожее на дракона, а в двух шагах от него остановился Босоног со своей дельфиньей свитой. Теперь он стоял на спине у Клауса и с восхищением смотрел на этого монстра.

– Платекарп! – сказал Босоног. – Я и не знал, что ты не вымер! Какая хорошая удача!

Вдруг между ним и ящером из воды показалась голова Осьминога.

– Уф! Помощь не нужна? – озабоченно спросил он.

– Нет, я разговариваю, не мешай, – сказал Босоног, и «пучеглазый друг» снова ушёл под воду.

– Платекарп! Дорогой Платекарп! – сказал Босоног.

Платекарп поднял свою страшную голову и что-то проревел ему в ответ.

– Расскажи, откуда ты здесь взялся и как поживаешь!

Разговор продолжался несколько минут. Потом Платекарп опустился в свои глубины, и Босоног вернулся к братьям на берег.

– Платекарп – это древний ящер, – объяснил Босоног. – Я думал, он вымер. А он, оказывается, ещё поживает – очень гибкий, отличный пловец, два ряда длинных изогнутых зубов. Я бы его не перепутал ни с кем. Поговорили немножко. Он живёт в глубокой впадине на дне – один древний представитель на всё Море Тихое. Там у него темно и очень холодно (всё как ему нравится, только немного скучно одному). Но однажды в этой впадине вдруг стало жарко. Теперь он стал иногда выплывать и думает, куда бы ему перепоселиться. Я спросил, не знает ли он про Озеро в пещере. Но тут он, по-моему, на меня рассердился:

«Не знаю! И слишком много вопросов». А сам тоже спрашивал: что за штука такая возле берега появилась. Сказал ему, что штука называется Фрегат и мы на нём приплыли.

Передышка закончилась. Через некоторое время дельфины доставили всех троих к кораблю, где они получили заслуженную взбучку от капитана Дамиана.

На следующий день были назначены поиски Пещеры и Озера.

– Представляю, сколько там всего! – предвкушал Флеб. – За целую жизнь не изучишь. И рыбу можно будет ловить в любую погоду.

Когда они пришли за Дамианом, тот выглядел необычно взволнованным. Ночью Фрегат качало, как в шторм.

– Да, звуки такие были, как будто посудина наша сейчас треснет пополам. Проснулся, вышел, увидел, как тень огромная мелькнула в воде, подумал: наверно, показалось.

Пока Дамиан рассказывал, Гор по привычке смотрел на море в дачный бинокль.

– Чудовище! – вдруг закричал он.

Все посмотрели и увидели: как будто темная волна поднялась над гладкой поверхностью воды и покатилась дальше.

– Платекарп, – сказал Босоног. – Изучал «штуковину», на которой мы приплыли.

– Да уж, – сказал Флеб. – Хвостиком махнул неосторожно. Вон какая трещина по всему борту.

Дамиан принёс из трюма бочку садового вара, похожего на тёмную, очень густую смолу, и они с Гором начали замазывать трещину: один мастерком, другой тупым ножом. Остальные тоже хотели, но больше инструментов не оказалось.

Вдруг на старой приставной лестнице, заменявшей Фрегату трап, послышался скрип и громкое пыхтение. Это был Кирзовый Сапог.

– ЧРПХ! – взволнованно проскрипел он.

– Черепаха? – переспросил Босоног. – Та самая, да?

Кирзовый кивнул.

– Скорей! – заволновался Босоног. – Мы должны её найти. Она же знает, где Озеро.

Кирзовый повернулся и начал спускаться по трапу. Босоног, Тим и Флеб – за ним.

– Счастливых поисков! – крикнул им вдогонку Дамиан. – А мы засмолим трещину и сплаваем вокруг острова. Да, Гор? Надо Фрегат испытать. А может, тоже сделаем какое-нибудь открытие.

Кирзовый сразу кинулся к тому месту, где был похищен Черепахой. Проскочив его, убавил прыть и стал вглядываться в прибрежный песок. Внезапно он остановился и кивнул своим спутникам на огромный след. Он был наполовину смыт прибоем, но явно принадлежал гигантской Черепахе.

– Это задние лапы и хвост, – сказал Флеб. – Передняя часть смыта, значит, Черепаха шла к воде. Возможно, из Пещеры. Так, салаги, ищем второй след!

– Вот! – торжествующе воскликнул он. – Тут она огибала валун по песочку. Тысяча чертей и плавник акулы! Таких ведь чудищ в наше время не бывает! Может быть, она тоже древняя, как этот твой, – он повернулся к Босоногу, – Платекит?

– Платекарп, – подсказал Босоног. – Да, я понял! Это же Протостега – старинная морская черепаха. У неё такие мощные челюсти, что она может пережёвывать рыб и даже акул.

– Как же она тогда Кирзового не съела? – спросил Тим.

– Потому что он для неё неудобный, – спокойно объяснил Босоног. – Смотрите, след уходит в проход между этими валунищами.

– Странно, – сказал Флеб, – столько раз ходил мимо и не заметил, что тут есть проход.

Он ускорил шаги и какое-то время шёл молча. Остальные старались не отставать.

– Плавник акулы! Вот же она – Пещера! Быстро нашли – спасибо Кирзовому. Только подождите! – Он остановился и задумчиво посмотрел на них. – Мы не взяли с собой никакого оружия. Там могут быть ещё разные сюрпризы.

– Нет, – сказал Босоног. – В эту пещеру надо входить мирно, а то мы распугаем всех жителей, и тогда тебе будет некого изучать.

В это время позади них раздался цокот копыт. Они оглянулись и увидели Горного козла. Следом за ним в проход между больших камней вползли две неразлучные Змеи из Флебовой свиты. Тим невольно схватил за руку Босонога.

– Не вредные, – успокоил тот.

– Вовремя подоспели, – улыбнулся Флеб. – Теперь можно не волноваться.

И он шагнул под широкий пещерный свод.

Они не думали, что озеро будет таким большим. В первый миг оно ослепило их огромным глазом, глянув из полумрака пещеры. И сразу же оттуда хлынуло много звуков. Приглядевшись, они поняли, что озеро полно живых существ. Оно ходило ходуном, кипело, бурлило, голосило.

– Да! – сказал Босоног, когда все немного пришли в себя. – Это жители древнего моря! Они, как Протостега, приплыли сюда по Подземной Реке, убегая от Вулкана. Бедные! Им тут тесно. А вылезти на берег они не могут. Только Протостега смогла.

Но едва он это произнёс, как сбоку от них из воды показалась длинная узкая голова, и огромная змея медленно скользнула на берег.

– Титанобоа! – приветствовал её Босоног, но змея, как видно, его не заметила.

Тим и Флеб сидели рядом с ним, почти не шевелясь, и ждали.

– Готова! – сказал наконец Босоног.

Он встал во весь свой маленький рост и запел. И вся Пещера обратилась в слух.

Как только Босоног допел эту песню, в дальнем конце Озера с шумом закрутилась большая воронка – и слова Колыбельной, подхваченные Подземной Рекой, понеслись к Древнему Морю.

Головы древних животных были по-прежнему повёрнуты к Босоногу.

– А как они узнают, заснул Вулкан или нет? – робко спросил Тим.

– Узнают, – сказал Босоног. – Ты пробовал, какая в Озере вода?

Тим отошёл в то место, где из воды не торчала пасть Мегалодона, и быстро опустил ладони в воду.

– Слишком тёплая! – удивился он. – Теперь понимаю, почему у них такой грустный вид. А Море-под-морем сейчас, наверно, вообще кипит!

– Да! – сказал Босоног. – Но скоро вода в Озере остынет, и это будет знак, что Вулкан заснул. Тогда они подождут немножко и вернутся домой. А если кто-нибудь захочет остаться здесь, то Флеб только обрадуется. Да, Флеб?

– Да уж конечно!

Босоног немного помолчал, потом сказал сокрушённо:

– Эх! Хотел бы я видеть, как он изрыгается! Пришлось усыпить. Жалко. Ведь, такой дрыхлый, он уже не интересный никому! Даже изучальщикам вулканов.

Покинув Пещеру, Флеб пошёл на другую оконечность Острова искать «змеиную компанию». Горный Козёл – за ним. А Босоног и Тим отправились к Сторожевому Утёсу (который был совсем близко от Пещеры), чтобы по поручению Флеба «оценить ситуацию на Острове». За ними, спотыкаясь, бежал Кирзовый.

Вот уже и плато. Дачного бинокля у них с собой не было. Но и невооружённым глазом оба сразу увидели Фрегат, отошедший на значительное расстояние от берега, чтобы начать испытательный рейд вокруг Острова. И почти тут же…

– О-го-го! Смотри! Вон там! Что это?! – закричал Тим.

– Как что? Тот самый корабль-призрак, о котором рассказывал Флеб, – спокойно сказал Босоног.

– Да! Только перед ним ещё что-то плывёт – какой-то другой призрак, похожий на кита!

– Это и есть призрак кита, – уверенно сказал Босоног. – Когда-то этот корабль охотился за ним, а потом они стали призраками, и теперь всегда вместе.

Корабль с китом были ещё на большом расстоянии от Фрегата, но приближались к нему очень быстро, причём сзади, так что Дамиан и Гор могли их не заметить.

– Что же делать? – заволновался Тим. – Призраки идут прямо на них. А Дамиан говорил, что столкнуться с таким кораблём – беда для любого судна.

Босоног оставался спокойным, только синие глаза его немного потемнели – так бывало всякий раз, когда он сильно над чем-то думал.

– Задача! – сказал он. – У задачи должно быть решение… вот оно! – Глаза у него вспыхнули весёлым огнём.

– Где? – не понял Тим.

– Вон – в море, под нами. Не видишь? Платекарп! Оставайся на посту, Тим!

Босоног уже мчался к подножию Утёса. За ним кувыркался и крякал Кирзовый Сапог.

– Платекарп! – крикнул с берега Босоног. – Ты когда-нибудь видел Кита-призрака? Вон он! Плывёт прямо на наш Фрегат. Чтобы не было беды, его надо увести в открытое море. Только ты это можешь. Скорей, Платекарп!

– СКОРЕЙ, ПЛАТЕКАРП! СКОРЕЙ, ПЛАТЕКАРП! – Сторожевой Утёс эхом отразил последние слова Босонога, так что их могли расслышать все на острове и вокруг.

Платекарп ничего не сказал в ответ, только вильнул огромным хвостом и быстро поплыл наперерез Киту-призраку. А в том месте, где только минуту назад был древний ящер, теперь высунулась из воды длинная голова Титанобоа.

– Титана! Ты здесь! – обрадовался Босоног. – Сбежала с экскурсии, да?

Змея кивнула.

– Значит, вы познакомились с Платекарпом? Отлично! Он как раз жаловался, что там – в этой глубокой морской впадине – ему очень скучно.

Титанобоа повернула голову вслед Платекарпу, размышляя, не отправиться ли ей ему вдогонку.

– Нет, нет, – остановил её Босоног. – Нет, Титана, ты будешь только его отвлекать. А он выполняет важное задание.

Услыхав звонкий голос Босонога, отражённый Утёсом, Дамиан и Гор оглядели пространство вокруг Фрегата и тут же увидели надвигающуюся на них беду. Дамиан попробовал изменить курс, но столкновение казалось неизбежным.

– Что же нам делать, Дамиан? – стараясь казаться спокойным, спросил Гор (на всякий случай он уже перетащил из трюма на палубу грабли и лопату).

– Вся надежда на этого Пятикарпа, или как там его зовёт Босоног.

– Вон он! – завопил Гор. – Идёт Киту наперерез. Кажется, сейчас будет битва гигантов.

Но он ошибся. Вклинившись между Фрегатом и Призраком, Платекарп остановился и, позволив Киту подойти поближе, издал призывный рёв, от которого содрогнулся и Фрегат, и Остров Спящий, и Океан на мили вокруг.

Дамиан и Гор стояли на корме и смотрели, не в силах оторваться, как Платекарп, мягко вильнув огромным хвостом, уводит злосчастного Кита и словно приклеенный к нему Корабль-призрак в открытое море.

Через какое-то время «друг Платекарп» снова появится у берега – там, где ждут его невозмутимый Босоног и свившаяся рядом с ним в кольцо огромная Древняя Змея Титанобоа.

Платекарп был уже у берега и разговаривал с Босоногом:

– Хотел подружиться с этим толстым, а он как неживой – слепой, глухой и немой – и как будто привязан к этой большой штуковине, что за ним плывёт, – пожаловался он.

– Он же призрак, – ответил Босоног. Но сразу понял, что Платекарп не знает этого слова. – Зато ты подружился с Титаной, – утешил он. – Можете ходить друг к другу в гости. Вулкан уже засыпает. И Древнее море скоро остынет. Теперь отдохни. Ты победил, и тебе нужен отдых. Спасибо, Платекарп, – с этого дня ты мой друг навсегда.

Расставшись с Платекарпом, Босоног отправился в Пещеру проведать своих «древненьких».

Озеро снова бурлило и волновалось.

«Странно, – подумал он. – Вчера были такие мирные, а сегодня – почти как тогда, в первый день! Тут что-то не так!»

– Прикатился Иглобрюх, – сказал Мегалодон. – Принёс на колючках плохую весть. Про Морскую Гадину.

– Морская Гадина? – переспросил Босоног. – В моей книге её нет. Какой у неё вид?

– Огромное такое чудовище. Чёрное, чешуя как броня, два рога на голове, один сзади, на хвосте. И морда – как из кошмарного сна.

– Теперь говори про весть, – сказал Босоног.

– Вначале Морская Гадина не заметила, что Вулкан проснулся. Она спала в своей глубокой норе и в своей непрошибаемой броне. А потом, когда вылезла на охоту, то увидела, что Древнее море опустело, охотиться не на кого, – и поплыла по следу. Иглобрюх сказал – ночью будет здесь! А здесь нам всем от неё никуда не скрыться. И не спастись!

Мегалодон умолк, как будто задумался.

– И никакая твоя мирная песня не спасёт. Потому что Гадина – глухая. Даже извержения не услышала!

– Я понял, – сказал Босоног. – Должен подумать и посоветоваться. Не бойтесь!

– Долго думать нельзя! – крикнул ему вдогонку Мегалодон. – Ночью она уже будет на нас охотиться. А мы тут все с тобой мирные стали. Просто беда!

– Гор, ты был как герой – на корме, с этими граблями! – говорил Тим. – А у меня сердце чуть в живот не провалилось! Я видел вас всех с Утёса – и Призрака, и Платекарпа!

– Фрегат прошёл испытание хорошо, – сказал Гор. – К обратному плаванью готов – хоть сейчас!

Дамиан и Флеб в это время проверяли снасти.

– Я уже тоже соскучился по морю, – с этими словами Тим шагнул к штурвалу и, забыв про осторожность, несколько раз что есть силы крутанул колесо…

Босоног подошёл к Фрегату – и остановился.

«Ещё один фокус», – подумал он. Нет, Фрегат не превратился в дачный сарай. Теперь это был ослепительный корабль из далёкого будущего. По виду он напоминал огромную прозрачную каплю и, казалось, почти не касался поверхности воды. Теперь Босоног заметил несколько круглых люков. Один из них автоматически открылся, и из него выдвинулся лёгкий металлический трап.

– Поднимайся, не бойся, – позвал голос Флеба.

Босоног не боялся. Он удивлялся. На борту нового Фрегата всё сверкало и серебрилось. Кругом были какие-то значки и кнопки. Дамиан ходил хозяином – видно было, что он знает устройство судна как свои пять пальцев. Но Босоногу некогда было исследовать это чудо.

– Сегодня ночью будет охота, – сказал он. – Если не придумаем план, они погибнут.

– План есть! – сказал Дамиан, выслушав всю новость. – Сегодня ночью мы спустимся в Озеро на батискафе и сразимся с этой… как ты сказал? Уродиной?

– Гадиной, – поправил Босоног. – А что такое батишкаф?

Дамиан показал ему два прозрачных шара, плескавшихся у борта корабля.

– Этот – шлюп, а тот, что побольше, батискаф. Для погружения на глубину.

– Но как мы перетащим его в Пещеру? – спросил Босоног.

– Легко, – сказал Дамиан. – Он, как и сам корабль, вездеходный и может спокойно передвигаться по суше.

– На вид какой-то хлюпенький, – с сомнением сказал Босоног. – Кинь в него камнем – и разлетится на кусочки.

– Ошибаешься! Его никакая «бронированная» Гадина не пробьёт, – уверенно сказал Дамиан.

– А он Гадину? – спросил Босоног.

– А вот это посмотрим, – отвечал Дамиан.

В Пещере стемнело. Только Батискаф спокойно светил на воде у берега своим «красным глазом». Все «древние» собрались вокруг и глазели. Босоног совещался с Мегалодоном.

Наконец Дамиан объявил посадку.

– Босоног, скажи им, чтобы расступились!

– Расступитесь! – сказал Босоног. – Будем вас от Гадины защищать, а вы не бойтесь и не мешайте.

Потом вся команда в полном составе зашла на борт Батискафа, и он начал погружаться. «Краснокнижники» расступились, и Мегалодон повёл Батискаф-вездеход к Подземной Реке.

Вот она – большая чёрная дыра в каменистом береговом откосе!

Красный глаз осветил отрезок Реки до её первого поворота.

– Кальмар! – сказал Босоног, и они увидели Стеклянного Кальмара.

Он плыл, как прозрачное голубое облако, и отчаянно сигналил всеми своими огоньками-гирляндами.

– Боевая готовность! – сказал Дамиан. – Пристёгивайтесь и ничего не бойтесь.

– Гор, не боишься? – тихо спросил Тим.

Гор промолчал.

Тим посмотрел на Босонога. Вид у того был сосредоточенный и серьёзный.

А Кирзовый продолжал шагать по кругу как ни в чём не бывало.

Они пропустили Кальмара и вошли в Подземную Реку, почти перегородив её вход в Пещерное Озеро.

– Идёт! – в один голос завопили Тим и Гор.

– Ну и страшилище! Якорь ей в глотку! – не сдержался Флеб.

Кирзовый прижался к стеклу и на мгновение застыл на месте.

Морская Гадина шла прямо на них так, как будто они были не более чем раздутым мыльным пузырём. Ещё миг – и она налетела на них, как торпеда, и отбросила обратно в Озеро! Но Дамиан тут же развернул Батискаф, и он снова оказался у неё на пути.

Тут Гадина наконец рассвирепела, разинула свою жуткую пасть, которая доходила ей чуть ли не до середины туловища, и кинулась на них.

– Вперёд! – скомандовал сам себе Дамиан, и Батискаф на полной скорости влетел в эту гадкую пасть-пещеру, встав Гадине поперёк горла.

– Вот тебе и якорь! – сказал Дамиан. – Смотри, Флеб! Редкая возможность поизучать это чудовище изнутри.

Но всё, что они могли сейчас увидеть, – это несколько длинных загнутых зубов, царапающих прозрачную поверхность Батискафа.

Морская Гадина стала биться и метаться, стараясь изрыгнуть из себя непонятный предмет. Вдруг всё её гигантское тело сотрясла судорога, и из пасти вырвался ужасный предсмертный вопль, от которого вздрогнули все обитатели Озера.

Потом тело чудовища будто сразу обмякло и стало быстро опускаться на дно.

– Гадина пошла на дно, – задумчиво произнёс Босоног.

– Что же нам делать? – тихо спросил Тим. – Ведь мы тоже идём на дно вместе с ней! И можем никогда не выбраться из этой дурацкой пасти!

Гор сурово молчал. Кирзовый прыгал на месте, как будто в нём завелась какая-то очень сильная пружина.

– Вы забыли, кто у нас капитан, – сказал Флеб.

Все посмотрели на Дамиана, и тот ответил им открытым и уверенным взглядом. Только по тому, как блестели его глаза, можно было догадаться, что он немного взволнован.

– Держитесь! – предупредил он. – Включаю полную скорость!

Тим и Гор изо всех сил вцепились друг в друга, Босоног схватил и крепко прижал к себе Кирзового.

Батискаф загудел, сильно затрясся и, как пробка из бутылки, выскочил из пасти злосчастной твари!

– Свобода! – заорал Флеб. – Тысяча тупых акул! Ты победил её, Дамиан!

– Ура!!! – закричали в два голоса Тим и Гор.

Кирзовый подпрыгнул и тоже издал звук, похожий на хриплое «ура».

Только Босоног оставался задумчивым.

– Жаль её, – произнёс он. – Такая злостная – и такая глухая. Не была бы глухая, я бы с ней договорился, а теперь вот будет на дне скелет.

Дамиан переключил скорость на ноль, и они смотрели, как обитатели Озера один за одним подплывают к неподвижной Морской Гадине – убедиться, что она мертва.

Батискаф оставили пока на Озере.

– Чешуя саламандры! – сказал Флеб. – Поизучаю ещё этих древних, пока они не покинули мой Остров. Не возражаешь, Дамиан?

Дамиан не возражал.

– Конечно, друг, – сказал он. – Получай Батискаф в подарок. Он тебе, думаю, не раз пригодится.

А Фрегат снова приготовил им сюрприз. Когда они вернулись на берег, там не было и следа блестящего корабля из далёкого будущего. Вид у Фрегата был как в самом начале их путешествия – там, в бухте Круглой.

– Значит, пора собираться в обратный путь, – сказал Босоног. – Пока он окончательно не разучился быть кораблём.

В последние дни на острове Тим и Гор облазили его вдоль и поперёк, играли с лемурами и коалами, нашли на Утёсе совиное дупло. Кирзовый успел пообщаться со змеями. Ему казалось, что они тоже немного кирзовые и, может быть, состоят с ним в каком-нибудь далёком родстве. А Босоног был сразу со всеми, и все обитатели острова относились к нему как к родному брату.

На Фрегате обнаружили пакетики с семенами, вскопали неподалёку от Флебовой пещеры хороший кусочек земли и сделали там грядки.

– О, – сказал Флеб, – теперь я понял, чего мне тут сильно не хватало. Да! Вот как раз этих самых… петрушки и укропа. И вас, конечно!

В Озере вода была теперь почти такая, как раньше. Пока Дамиан готовил Фрегат к выходу в море, они с Флебом ещё раз опустились на Батискафе и заметили, что живности заметно поубавилось. В тот вечер озёрные жители попрощались с Босоногом. Все, кроме Протостеги, которую никак не удавалось найти, и Титанобоа, которой понравилось обследовать остров и окрестности.

На следующее утро островитяне снова пришли в Пещеру и увидели, что Озеро почти опустело! Они стали обходить его в надежде увидеть кого-нибудь из задержавшихся. Вдруг у входа послышался громкий шорох, и появилась Титанобоа. Только она была не одна: за ней, шлёпая по каменному полу пещеры огромными плавниками-ластами, полз Платекарп.

С тяжёлым плеском оба ушли под воду, потом высунулись, подняли головы и оглядели Пещеру. Увидев Босонога, они сразу направились к нему и начали прощаться. Конечно, их слова были понятны только Босоногу, а остальным нет. Но то, что он им ответил, поняли все:

– Платекарп, я рад, что ты теперь будешь не одинокий, а с друзьями. Может быть, переселишься в Древнее море. Передавайте там от меня привет! Я исправлю в Красной книге, что вы не вымерли, потому что есть Море-под-морем, где вас никто не истребит, и не вымрете никогда! (В этот момент Тиму и Гору показалось, что змея и Платекарп немного улыбнулись).

Плеснув хвостами, Платекарп и Титанобоа отплыли от берега и исчезли под водой – теперь уже навсегда.

Всё было готово к отплытию. Провожальщики с Флебом собрались на берегу.

– Не заскучаешь, Флеб? – спросил Дамиан.

– Нет, Дамиан, – уверенно ответил тот. – А уж если заскучаю, пришлю вам гонца. И ты, – он обратился к Босоногу, – присылай через друзей весточки.

Из воды высовывались весёлые головы друзей-дельфинов. Босоног серьёзно кивнул.

– У тебя хорошо, – сказал он Флебу. – Но меня ждёт собака Крот.

И я обещал их маме… – Он запнулся, встретившись с суровым взглядом Гора.

– Ладно, семь футов под килем и попутного ветра, – Флеб положил руку ему на плечо. – Спасибо за Озеро, за «древних», за компанию… Встретимся ещё, клянусь Кальмаром!

– Отдать швартовы! Поднять паруса! – командовал Дамиан.

Фрегат неуклюже и словно нехотя отходил от берега.

– Послушай, Дамиан, – сказал Гор, когда Остров превратился в пятнышко на горизонте. – Ты сам говорил, что встреча с Летучим Голландцем сулит кораблю гибель. – Ты не боишься? Мы ведь всё-таки с ним встретились…

Дамиан посмотрел на него своими ясными глазами:

– Нет, не боюсь. С ним тем более… – он перевёл взгляд на Босонога.

И Гор сразу успокоился. Он ведь и сам в глубине души знал, что с Босоногом ничего не страшно.

В пути их несколько раз догоняли дельфины. Однажды Клаус передал Босоногу кожаный футляр из-под подаренного Флебу садового секатора. В футляре была записка:

«Протостега нашлась! На берегу Озера. Отложила в укромном месте яйца и ждёт потомства!»

Босоног подпрыгнул от радости:

– Молодец Протостега – осталась! С ней и с древними черепашоночками Флеб точно не заскучает!

Плавание подходило к концу, а Тим так и не спросил у Дамиана самого главного. И вот, когда Дамиан сидел у себя в каюте и перерисовывал карту острова Спящего, Тим осторожно подошёл к нему и сказал:

– Дамиан, ты отлично рисуешь. А можешь нарисовать своё фамильное дерево? Если ты его помнишь, конечно.

Дамиан вначале удивился вопросу, а потом глаза у него загорелись и он стал рисовать.

– Всё! Дальше не знаю, – сказал он.

– Можешь подарить мне на память? – попросил Тим.

– Странный подарок, – удивился Дамиан. – Да, бери, конечно.

Потом посмотрел в ясные карие глаза Тима и сказал:

– Флеб говорил, что мы с тобой похожи.

Тут на пороге каюты появился Босоног, и Тим спросил его, знает ли он своих предков и может ли нарисовать своё дерево.

– Все мои предки были Босоноги. Их тоже так звали, – отвечал он. – И Дерево у нас такое же – босоногое.

Он взял простой строительный карандаш и нарисовал в судовом журнале смешное босоногое дерево, которое почему-то получилось разноцветным.

Дамиан был прав: ничего особенного с ними на обратном пути не случилось. В конце Тима и Гора сильно укачало, и их сморил настоящий морской сон.

Проснулись они на Фрегате одни. В чердачное окно проникали робкие лучи рассвета. В ящике с отошедшей доской по-прежнему лежал альбом со старыми фотографиями. И ещё судовой журнал. Только теперь он был не пустой. Сразу после последней (своей собственной) записи Тим увидел знакомые кривые буквы и прочёл:

ТИМ И ГОР, ВЫ НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ.

И ДАМИАН И ФЛЕБ.

ОСТРОВ СПЯЩИЙ – САМЫЙ ЛУЧШИЙ ОСТРОВ НА СВЕТЕ.

МЫ С КРОТОМ ДОМА (ОН ОПЯТЬ ДОРЫЛСЯ!).

УВИДЕТЬСЯ ПОКА НЕ СМОГУ

ПО ПРИЧИНЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.

БОСОНОГ.