Перевод с немецкого Марины Ивановны Виноградовой

Original title: Die Erfinderbrueder und der Superduperkleber by Johanna von Vogel with illustrations by Susanne Gohlich

© 2021 by cbj Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, Munchen, Germany

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Мелик-Пашаев», 2023

Фрау Киндербух была учительницей 2 «А» класса, в котором учился Казимир. Она вела не только чтение, математику и физкультуру, но и предмет

под названием «Окружающий мир». Сейчас они проходили «Строительство и жилище» и на уроках занимались домами: рисовали их, лепили из пластилина или складывали из бумаги, а попутно разучивали песни и стихи на эту тему. И вот теперь фрау Киндербух дала ученикам задание построить из спичек «дом своей мечты». При этом она перечислила правила, которые надо было строго соблюдать: «Дом должен быть двухэтажным, с семью комнатами и тремя балконами. Рядом с домом должен быть сад, но без пруда. Прямоугольный бассейн допускается. Вы должны использовать не менее 148 и не более 753 спичек. Желаю удачи!»

Немного помолчав, Казимир спросил:

– А откуда, по-твоему, взялся этот бобёр?

Курт пожал плечами:

– Почём я знаю? Придумай что-нибудь! Скажи, что это бобёр твоего прадедушки. Когда к прадедушке пришли гости, бобёр испугался, спрятался у тебя в комнате и начисто сгрыз домик. Или, например, это был цирковой бобёр – может, ему надоело катать на спине детишек, и он сбежал. Или он летел на вертолёте, и как раз над твоим домом вертолёт сломался и рухнул, но бобёр сумел зацепиться за карниз…

– А ты вообще представляешь себе, как выглядит бобёр? – подозрительно спросил Казимир. – Не-е, фрау Киндербух ни за что мне не поверит.

Пару минут он напряжённо думал и наконец просиял.

– Лучше я скажу так. Фрау Киндербух, произошло ужасное несчастье. Я выполнил домашнее задание, у меня получился очень красивый домик. Но потом в комнату ворвался мой младший брат и закричал: «Где моя шоколадка?» А я спросил: «Какая?» А он ответил: «Та, которую я купил вчера в киоске». И тогда я сказал: «Ах, эта… Я её съел». И мой младший брат так разозлился, что схватил домик, швырнул его на пол и начал топтать, просто кошмар… А потом..

Что было «потом», Казимир рассказать не успел, потому что Курт издал воинственный вопль и бросился с кулаками на брата. Казимир чудом увернулся, а Курт полетел дальше, и его кулак угодил в большую фарфоровую вазу. Ещё секунду назад эта ваза преспокойно стояла на столике возле дивана. Теперь же она валялась на полу и, увы, перестала быть вазой, а превратилась в кучу зелёных черепков.

– Что ты наделал? – взвыл Казимир.

Он вспомнил, что это была очень дорогая вещь, которая стоила тридцать девять или даже тридцать десять евро. По крайней мере, тётя Ирма каждый раз удивлялась, почему никто не позаботится поставить «столь изысканный предмет искусства (то есть вазу) в более безопасное место, ведь он в любой момент может пострадать от двух невоспитанных сорванцов, которые вечно носятся как угорелые (то есть от Курта и Казимира)».

Даже не взглянув на осколки, Курт снова ринулся в атаку.

– Это тебе за то, что съел мою шоколадку, предатель несчастный! – прорычал он.

До Казимира наконец-то дошло.

– Да подожди ты! – крикнул он. – Я же всё выдумал! Это была отговорка, для фрау Киндербух!

Но Курт его не слушал. Он ещё энергичнее замахал кулаками.

Казимиру нужно было срочно придумать, как защититься от разъярённого брата. И тут ему под руку подвернулся тюбик с жидким клеем. Направив длинный наконечник на Курта, Казимир изо всей силы сдавил тюбик. Из дырочки вырвалась толстая струя. Ещё чуть-чуть и она попала бы Курту в лоб, но младший братец успел пригнуться. Струя клея пролетела у него над головой и угодила в висевшую на стене картину.

Картина называлась «Графиня Катапулия на конной прогулке». На ней была нарисована тётенька с недовольным лицом, которая ехала на кривобокой лошади по лужайке ядовитозелёного цвета. Просто жуть. Будь их воля, Казимир и Курт повесили бы вместо неё крутой постер с машинами или ракетами. Но взрослые, похоже, очень дорожили картиной. Во всяком случае, тётя Ирма, бывая у них, всегда говорила, что «такой шедевр необходимо убрать в сейф, подальше от этих оголтелых шалопаев». Братья, хоть убей, не понимали, почему она их так называла.

Раздался тихий хлюп – и кислая физиономия графини скрылась под толстым слоем клея.

– Ой! – вырвалось у Казимира.

В этот момент Курт изловчился и с воплем вцепился ему в шею:

– Что с моей шоколадкой?! Отвечай!

– Отстань от меня, – прохрипел Казимир. – Я же сказал, что придумал это для фрау Киндербух.

И он с трудом оторвал от себя Курта.

Пока маленький драчун переводил дух, Казимир успел отбежать на безопасное расстояние. Оттуда он попробовал всё объяснить:

– Я бы никогда в жизни не съел ВСЮ твою шоколадку. Я бы только отломил малюсенькую дольку, честное слово! Ну, может, две…

– Две?! – Курт бросился в новое наступление, но Казимир вовремя спрятался под столом.

Он хорошо знал младшего брата – тот ни за что не смирится с такой утратой. Шоколад считался у них великой ценностью, и здесь было не до шуток.

Наскоро соорудив оборонительное заграждение из стульев, Казимир приступил к переговорам:

– Послушай, я тебе всё верну, обещаю. В моём ящике для носков, у задней стенки, лежит шоколадка. Можешь отломить от неё две дольки.

Послышался топот, быстро удаляющийся в сторону детской. Но Казимир не торопился вылезать. Он дождался возвращения брата и осторожно спросил:

– Ну как, можно мне выйти? – Не хватало ещё, чтобы Курт снова рассвирепел.

Разгром в гостиной и так уже был намного больше обычного, и вряд ли родителям это понравится.

– Улиточная слизь, без неё никуда, – наконец сказал Казимир и, чуть помедлив, написал: «Улиташная елись».

Брр! Он представил себе жирных слизняков, которые водились у них в саду. Чтобы удалить с ладоней их слизь, приходилось долго тереть руки жёсткой мочалкой.

– А ещё мёд, – предложил Курт, и Казимир тут же добавил его в список.

– Клейкая сторона пластыря, – вспомнил Казимир и записал: «Пластэр с заде».

– Плавленый сыр! – выкрикнул Курт.

Казимир внёс в список и его, хотя «плавлинный» было очень трудное слово.

– Как хорошо ты умеешь писать, Казимир! – восхитился Курт и даже присвистнул в знак наивысшего одобрения. Правда, по-настоящему свистеть он ещё не научился, и у него вышло что-то вроде «фсс».

– Я знаю, – с достоинством ответил Казимир.

Полюбовавшись готовым списком, который заканчивался словами «жувачка», «гэл для валос», «карамэл» и «сопли», он задумчиво протянул:

– Почти всё у нас есть. Не знаю только, как раздобыть сопли и улиточную слизь…

Курт засунул палец в нос, немного поковырялся и в конце концов извлёк оттуда нечто тягучее.

– Молодец! – похвалил его Казимир. – Теперь давай придумаем, как собрать улиточную слизь.

Казимир ползал по полу на четвереньках и собирал спички – к счастью, они довольно легко отклеивались от ковра. Отлепить спички от стола было тоже нетрудно, но на столешнице осталось множество безобразных пятен. Казимир быстро справился с этой проблемой: достал из комода чистую скатерть и постелил её сверху.

Тем временем Курт заталкивал осколки вазы под кресло. Благодаря их с Казимиром новейшему изобретению под названием «третья рука» он делал это, сидя на диване и совершенно не напрягаясь.

Мысль изобрести «третью руку» возникла у Казимира и Курта давно. Однажды вечером, уютно устроившись в постели, они собрались тайком почитать под одеялом интересную книжку, но обнаружили, что книжка осталась на полке в другом конце комнаты. Пришлось, превозмогая лень, вставать с кровати, а это было ужас как неприятно.

После того как история повторилась ещё пару раз, братья убедились, что «третья рука» им просто необходима.

Основой для изобретения послужила старая мамина швабра. На её перекладине, там, куда обычно вешают тряпку для мытья полов, Казимир и Курт прицепили пять бельевых прищепок. При помощи длинных верёвок прищепки соединялись с устройством управления, расположенным на рукоятке. Этот управляющий механизм и был гвоздём всего изобретения. При его изготовлении в ход пошли клавиши от разбитого пианино, дистанционный пульт игрушечного автомобиля, проволока и немереное количество скотча. Поначалу «третья рука» не желала слушаться хватательных команд: она бестолково тыркалась в предметы, соскальзывала и промахивалась. Чтобы приноровиться, братьям понадобилось несколько часов упорных тренировок.

Зато насколько легче им стало жить! С помощью «третьей руки» можно было, не сходя с места, доставать игрушки из самых дальних уголков комнаты, вытаскивать из-под кровати разные вещи или, как сейчас, запихивать под кресло то, что осталось от дорогой вазы.

В завершение уборки Казимир попытался рукавом стереть с картины потёки клея, но получилось как-то не очень. Видимо, клей растворил краски, потому что теперь вместо графини на лошади восседало большое серое пятно. Недолго думая, Казимир перевернул картину лицом к стене.

На этом уборка была закончена – гостиная выглядела как новенькая.

Минуту спустя вошла мама.

– Чистота и красота! – воскликнула она. – Молодцы, что навели порядок. А сейчас пора ужинать, папа только что пришёл.

Папа как раз показался в дверях. Вместо приветствия он потрепал сыновей по волосам – Казимира левой, а Курта правой рукой. Но оторвать руки от их голов оказалось не так-то просто.

– Боже, что это? – испугался папа.

– Ой-ой-ой! – взвыли Казимир и Курт.

Чтобы отклеиться, папе пришлось порядком повозиться.

Для поднятия настроения Казимир отхлебнул шоколадно-карамельного «шампуня» и протянул бутылочку Курту. Этот «шампунь» был одним из самых ценных изобретений братьев. Он состоял исключительно из их любимых продуктов. Да, он не делал волосы такими чистыми и пушистыми, как другие шампуни, зато имел превосходный вкус. Мама удивлялась, почему после купания Казимира и Курта вода в ванне приобретает коричневатый оттенок, но списывала это на грязь, в которой её сыновья опять бог знает где вывалялись.

Правда, иногда, войдя в ванную, она начинала принюхиваться и спрашивала: «Мальчики, вы что, тайком ели шоколад? А ну-ка, признавайтесь!»

Сама мама сладости не любила – наоборот, боролась с ними как могла. Мама была зубным врачом и очень беспокоилась о зубах Казимира и Курта. Она заглядывала в открытые рты сыновей и заставляла их чистить зубы раз по пять в день! Мама считала молочные зубы чрезвычайно важными. Если к ней на приём приходило мало детей с молочными зубами, она отправлялась с инспекцией по школам и садам, чтобы там продолжить борьбу с недобросовестной чисткой зубов.

Недавно мама написала детскую книжку под названием «Реззи и Корни – ослепительно-белые друзья». В ней говорилось о том, как однажды после ужина верхний резец Реззи почувствовал себя таким усталым, что не захотел чиститься. Но тут, по счастью, к нему заглянул его друг Корни (коренной зуб). Что было дальше, Казимир и Курт так и не узнали, потому что книжка оказалась невыносимо скучной и они заснули на третьей главе, которая называлась «Счастливое спасение: Корни берёт чистку в свои руки».

После ванны Казимиру и Курту опять пришлось чистить зубы под маминым присмотром. Они так старательно работали щётками, что паста буквально вскипала и пенилась у них на губах.

А в гостиной в это время медленно закипал папа. От злости и бессилия. Казимир убедился в этом, когда после чистки зубов пошёл проверить, как продвигается его домашнее задание. Папа сразу же его прогнал, и было видно, с каким трудом он сдерживает раздражение. Однако Казимир насчитал как минимум восемь спичек в папиной бороде и при этом не увидел даже намёка на «дом мечты». Если только папа не мечтал поселиться в куче как попало слипшихся спичек. Такой вариант Казимир считал маловероятным, хотя никогда не знаешь, что там творится у взрослых в головах.

Построить дом из спичек оказалось значительно труднее, чем думал папа. Об этом говорили проклятия, то и дело долетавшие до Казимира и Курта весь вечер вместо обычных пожеланий доброй ночи.

Мама предложила им послушать наброски второй книги про Реззи и Корни. В ней шла речь о том, как зубная паста неожиданно кончилась и Реззи с Корни остались нечищеными, но в конце концов запасной тюбик всё-таки нашёлся.

– Мне бы очень хотелось послушать, но сегодня я зверски устал, – сказал Казимир, а Курт зевнул пять раз подряд и проговорил заплетающимся языком:

– Я тоже. И вообще я уже сплю и говорю это во сне.

Мама проявила понимание. Она поправила мальчикам одеяла, поцеловала каждого в лоб и закрыла за собой дверь.

Прошла целая вечность, прежде чем Казимир и Курт удостоверились, что мама и папа уснули.

– Вставай, Курт, пора, – прошептал Казимир, услышав наконец мамино мерное посапывание.

Однако реакции не последовало – Курт тоже успел заснуть. Чтобы разбудить брата, Казимир долго засовывал свой указательный палец ему в нос.

– Может, смешаем клей завтра? – сонно спросил Курт.

– Завтра у меня футбол, – ответил Казимир.

– Тогда позавчера, – пробормотал Курт.

– Не позавчера, а послезавтра, – поправил Казимир. – У тебя будет гимнастика.

– Ну тогда на следующей неделе.

– Ладно, спи, я один пойду, – сказал Казимир.

Курт моментально вскочил с постели. Всю его сонливость как рукой сняло.

В саду стояла полная темень. Но Казимир и Курт предусмотрительно захватили с собой «ясновидящие очки». Они были изготовлены из старых оправ от солнцезащитных очков, к которым братья прикрутили различные «осветительные приборы»: брелочные фонарики, неоновые палочки, светодиодные игрушки и светящиеся авторучки. Обычно эти полезные вещи прилагались к детским журналам, которые братья покупали в киосках. При одновременном включении они вполне заменяли поисковый прожектор.

Несколько недель тому назад Казимир и Курт провели в саду успешные ночные испытания своего изобретения. Когда они включили очки на полную мощность, их восторгу не было предела – можно было подробно рассмотреть любой уголок сада, всё было видно, как днём.

Братья так увлеклись, что не заметили господина Панненбюкса, их соседа, который как раз возвращался домой. Господин Панненбюкс с воплями убежал прочь и потом рассказывал, что на его улице приземлились инопланетяне с огромными – величиной с тарелку! – светящимися глазами.

Тогда Казимир и Курт здорово повеселились. Но сейчас им было немного не по себе.

Он осторожно подцепил улитку совочком и опустил её в пластмассовое ведёрко.

Ещё одну улитку они нашли рядом с подсолнухами, семь на грядке с помидорами, девять в салате и целых двадцать восемь на компостной куче.

– Казимир, я с ними уже еле справляюсь, – пожаловался Курт и палочкой столкнул вниз очередную прыткую улитку, пожелавшую выбраться из ведёрка.

Казимир осмотрел добычу:

– Мне кажется, этих нам хватит. Как бы теперь получить от них слизь?

– Нужно, чтобы улитки поползали по коже. Помнишь, сколько слизи они тогда оставляют, – предложил Курт. – А потом мы эту слизь соскребём.

– Ладно, – согласился Казимир. – Сажай их себе на ноги – будет не так противно.

– Нет уж, сам сажай их себе на ноги, меня от них тошнит, – ответил Курт.

– А меня что, не тошнит? – возмутился Казимир.

– Это твои проблемы, – продолжал гнуть свою линию Курт. – Или не будет никакого супер-пупер-клея.

Казимир вздохнул:

– Ладно, давай посчитаемся. Кто выходит, тот и отдаёт свои ноги под улиток.

– Это ни к чему, – всё так же спокойно проговорил Курт, – я в любом случае пас.

– Ты не можешь просто взять и отказаться, – обиделся Казимир.

– Очень даже могу.

Казимир слишком хорошо знал своего младшего брата и понимал, что спорить с ним бесполезно.

– Так и быть, – сказал он, с тяжким вздохом снимая ботинки. – Но если нам понадобится сделать ещё одну порцию клея, то будет твоя очередь.

– Идёт, – сразу согласился Курт и посадил одну улитку на левую, а другую на правую ногу брата. Сначала и та, и другая сидели неподвижно, но вскоре медленно поползли, оставляя на ногах Казимира жирные и скользкие следы.

Казимира передёргивало от отвращения, но он помалкивал. Через некоторое время Курт снял улиток и, как мог, соскрёб слизь с ног брата в песочную формочку. Эта процедура повторилась снова и снова, пока в ведёрке не осталось ни одной улитки.

Курт был доволен полученной продукцией:

– Тут не очень много, зато качество отличное – суперлипучая слизь.

– По крайней мере, я не зря мучился, – сказал Казимир.

Он попытался оттереть рукавом остатки слизи со своих ног, но быстро понял, что ничего не выйдет. Подумаешь, всё равно через три дня снова мыться.

Козявка Курта потерялась, но, к счастью, это не стало проблемой.

– Я специально накопил их побольше, – с гордостью заявил Курт и запустил палец в нос.

Казимир с восхищением рассматривал маленькие комочки, которые его брат выуживал из ноздрей и стряхивал в чашку. Несколько раз Казимиру казалось, что запасы Курта вот-вот иссякнут, однако брат как ни в чём не бывало продолжал выуживать всё новые и новые шарики. Когда они всё же закончились, Курт удовлетворённо откинулся на спинку стула.

– Теперь можно и передохнуть. – И он сделал глубокий вдох. При этом его нос учуял какой-то неприятный едкий запах.

– Фу, чем это так воняет? – спросил он.

Казимир тоже принюхался и стал удивлённо оглядываться:

– Интересно, откуда тут чёрный дым?

И в самом деле, кухня быстро наполнялась тёмным густым туманом. Отвратительный запах усилился.

– Что это, Курт? – спросил Казимир, с трудом переводя дыхание.

– Не знаю, но на всякий случай взгляну на карамель, – пропыхтел Курт.

Чем ближе он подходил к плите, тем труднее было дышать. И вдруг он всё понял:

– Отбой тревоги! Это и правда моя карамель.

Курт вспомнил, что в детском саду они постоянно помешивали сахар, чтобы он не пригорал. А в этот раз сахар остался на плите без присмотра. Неудивительно, что он весь почернел и покрыл дно кастрюли толстой запёкшейся коркой.

– По-твоему, это отбой? – выдавил из себя Казимир и закашлялся. – Здесь столько дыма, будто у нас пожар. Нужно срочно что-то делать. Иначе мама с папой вот-вот проснутся от запаха.

Казимир осторожно снял дымящуюся кастрюлю с плиты, поставил её в мойку и вывернул кран до упора. Холодная вода хлынула в раскалённую кастрюлю, раздалось оглушительное шипение.

Курт распахнул окно и впустил в кухню свежий воздух, дым стал постепенно рассеиваться.

– Не кастрюля, а кошмар какой-то, – вздохнул Курт. И это была чистая правда. Горелый сахар намертво въелся в дно посудины.

Казимир был согласен с братом:

– Придётся убрать её в ящик забвения.

Ящиком забвения называлась картонная коробка, которая стояла у Курта под кроватью. Братья складывали в неё вещи, безнадёжно испорченные в ходе экспериментов. Нельзя было допустить, чтобы все эти погнутые ложки, дырявые полотенца, разбитые тарелки и рваные журналы попались на глаза родителям. Когда ящик наполнялся доверху, Казимир и Курт потихоньку его выбрасывали и заводили новый.

Как ни странно, мама с папой обычно не замечали пропажи. А если замечали, то думали, что сами переложили эти вещи в другое место, только не помнили в какое. Почему-то им и в голову не приходило заподозрить Казимира и Курта.

Как ни старались братья, соскрести с пластыря липкий слой им не удалось. Зато, кроме мёда, они влили в горячую массу много кленового сиропа.

Следующей на очереди была мятная жвачка. Казимир разжевал её и только после этого выплюнул в кастрюлю.

– Пора добавлять улиточную слизь, – решил Казимир и вытащил из ведёрка песочную формочку с драгоценным сырьём.

Чтобы ни одна капелька собранной с таким трудом слизи не пропала даром, он тщательно выскоблил формочку скребком для теста.

Курт добросовестно перемешал варево, но дальше дело застопорилось.

– Я больше не могу ворочать ложкой, – пожаловался он. – Клей стал ужасно густой и липучий.

Казимир покачал головой:

– Там ещё много твёрдых кусочков. Видишь, жвачка совсем не растворилась. Мешай дальше, не ленись.

– Но я правда не могу, – простонал Курт. – У меня сейчас рука отвалится и плюхнется в кастрюлю, и тогда клей наверняка не будет клеить как следует.

Немного подумав, Казимир достал из шкафчика блендер с острыми ножами. Братьям было строго запрещено его трогать – родители считали, что это слишком опасно.

Курт с облегчением отошёл в сторону, уступая место у кастрюли Казимиру. Казимир включил блендер в розетку, погрузил его в смесь и нажал на пусковую кнопку. Ножи громко зажужжали и стали перемалывать вязкую массу. Сначала они крутились быстро. Однако через несколько секунд их движение замедлилось, они уже с трудом справлялись с густой кашей. Казимир не обращал на это внимания. Он старался направить ножи на жвачку. Но тут блендер начал чихать и запинаться, потом отчаянно взвыл в последний раз и, наконец, заглох, признав себя побеждённым в схватке с супер-пупер-клеем.

Сколько ни давил Казимир на пуск, блендер не издал ни звука, а ножи не сдвинулись и на миллиметр. Вместо этого из блендера повалил дым, и Курт поспешил выключить его из розетки.

Братья внимательно осмотрели прибор со всех сторон. Выглядел он неважно.

– В ящик забвения? – спросил Казимир.

Курт кивнул, и блендер вслед за кастрюлей отправился под кровать.

После этого братья больше не пытались улучшить смесь. Они решили, что твёрдые кусочки в супер-пупер-клее пойдут ему на пользу.

Казимир снял кастрюлю с плиты и поставил на стол остывать. Чтобы продолжить эксперимент, надо было дождаться, когда клей перестанет обжигать пальцы.

Коротая время, Курт тихонько напевал:

Остывай поскорей,Супер-клей, пупер-клей!Спички склей посильней,Чтобы было всё окей!

А Казимир внезапно вспомнил, что завтра в школе будет тест по математике. Он начал повторять таблицу умножения, но дошёл только до 3x4 = 12. Или 13? К этому времени клей уже достаточно остыл.

Настал решающий момент – сейчас они узнают, действительно ли клей получился таким супер-пупер-клейким, как было задумано.

Казимир достал из коробка спичку и окунул её в клей, Курт сделал то же самое. Затем они прижали спички друг к другу, и Курт отпустил свою. Сольются ли спички в одно нерушимое целое – так, чтобы никакая сила в мире, даже мама, не смогла их отделить друг от друга? Удалось ли им изобрести самый лучший клей на свете? От волнения оба брата затаили дыхание.

Спичка Курта отвалилась и бесшумно упала на скатерть.

– Ёлки-палки! – воскликнул Курт. – Вот невезуха!

– Не может быть! – в отчаянии бормотал Казимир. – Я же должен построить «дом мечты»! Может, клею надо чуточку настояться? Ну… как тесту для блинов? – Правда, он сам не слишком в это верил.

У братьев и прежде случались неудачи, когда изобретения не работали, как положено. Летающая расчёска так и не полетела, а пукательные конфеты получились горькими и никого не заставили пукнуть хотя бы разок.

Прошло пять бесконечно долгих минут, а братья всё сидели за столом, уставившись на кастрюлю с клеем. Наконец Курт нарушил молчание:

– Нет, ну правда, сколько можно ждать? Давай ещё раз проверим, вдруг он всё-таки будет клеить!

Курт потянулся за упавшей на скатерть спичкой, и тут произошло что-то странное. Как по волшебству, кверху поднялась не только его рука со спичкой, но и вся скатерть. Казимир едва успел подхватить кастрюлю и спасти её от падения. А вот чашка Курта опрокинулась, и остатки какао растеклись по полу небольшой коричневой лужицей.

Курт испуганно отскочил. Скатерть поползла за ним.

– Ой-ой-ой, чего она ко мне привязалась?! – в ужасе закричал Курт.

– Тише ты, маму с папой разбудишь, – шикнул на него Казимир. Он изо всех сил потянул скатерть на себя, но не смог оторвать её от брата.

– Ой, – голосил Курт. – Она вцепилась мне в палец! – Он отчаянно замахал рукой, пытаясь стряхнуть скатерть, но у него ничего не вышло. Вместо этого скатерть накрыла его с головой.

– Спасай меня, Казимир! Не то скатерть меня сожрёт, а потом и за тебя примется!

А Курт всё это время пытался освободиться от скатерти. Он дёргал и тянул изо всех сил, но оторвать её от пальца не мог. Казалось, ткань приросла к коже навеки.

Невольно Курт ощутил прилив гордости.

– Казимир, – торжественно произнёс он, – мы и вправду изобрели супер-пупер-клей!

Как ни старался Казимир, ему тоже не удалось отодрать скатерть. Тогда он взял ножницы и выстриг в ней маленькую круглую дырочку вокруг того места, где приклеился палец. После этого скатерть вновь постелили на стол. Дырочка была очень маленькой и совсем не бросалась в глаза.

К счастью, скатерть не относилась к семейным реликвиям и не имела особой ценности. Тётя Ирма недавно сказала: «Если в следующий раз я опять увижу на столе эту тряпку, то ни секунды у вас не останусь». Курт хорошо запомнил, как после ухода тёти Ирмы мама сказала папе: «Вся надежда на скатерть…» А когда Курт спросил, какая такая надежда, мама с папой забормотали что-то невнятное, а потом спохватились, что ему пора спать.

Казимир и Курт принялись наводить порядок на кухне.

Вскоре они убедились, что супер-пупер-клей склеивает ложки с кастрюлями так же прочно, как и скатерти с пальцами. Несмотря на все их усилия, ложка, которой они перемешивали смесь, даже не шевельнулась, и отделить её от кастрюли было абсолютно невозможно.

Через минуту кастрюля с ложкой присоединилась к блендеру и первой испорченной кастрюле.

Курт не мог налюбоваться на свой палец.

– Круто! Может, я теперь супергерой и палец у меня волшебный? Точно, я теперь мальчик – чудо-пальчик! У меня, наверно, и суперспособности появятся, поскорее бы узнать какие! – радовался он, рассматривая цветное пятнышко на своём указательном пальце. – А если я совершу преступление, полиция никогда не найдёт меня по отпечатку пальца. Но тогда лучше заклеить и остальные.

– Не торопись, сначала посмотри, как живётся с одним заклеенным пальцем, – посоветовал Казимир. – А сейчас я проверю, годится ли этот клей для постройки спичечного домика.

В поисках спичек Казимир натолкнулся на папин «домик мечты», стоявший на сервировочном столике в углу. Он мало изменился с тех пор, как Казимир видел его в последний раз, и по-прежнему представлял собой кучу вкривь и вкось склеенных спичек – и это несмотря на папино утверждение, что смастерить спичечный домик проще простого.

Но поможет ли супер-пупер-клей сделать лучше? Сняв крышку с банки, Казимир стал окунать в клей одну спичку за другой и складывать из них стенку. Дело пошло, и вскоре ему удалось возвести четыре основные стены дома, прочные, как скала. Казимир обращался со спичками очень осторожно и внимательно следил, чтобы клей не попал на пальцы, – ему нисколько не хотелось стать вторым «мальчиком с чудо-пальчиком».

Сначала Курт увлечённо наблюдал за братом, но скоро у него начали слипаться глаза, и он заснул. Курт был уверен, что проспал всего несколько секунд – ведь мальчику с чудо-пальчиком больше и не требуется. Проснулся он как раз в тот момент, когда Казимир приклеил последнюю спичку и с гордостью объявил:

– Готово!

На столе красовался настоящий дворец! Это была роскошная трёхэтажная вилла с площадкой для мини-гольфа, вольером для динозавров и четырьмя бассейнами для тюленей.

– Если фрау Киндербах не обалдеет от такой красоты, она будет иметь дело со мной, – в сонном восхищении пробормотал Курт.

Довольный Казимир, зевая, прибрался на столе. После этого вконец уставшие братья повалились на кровати и заснули. Спали они крепко, но недолго.

Казимир накрыл голову подушкой, но ему всё равно было слышно, как вслед за собачками просыпались другие домашние животные. Они мяукали, мычали, ржали и хрюкали, пока мама не закончила свою песенку громким кукареку.

Казимир и Курт через силу поднялись, оделись и поплелись завтракать. Папа уже сидел за столом и был явно не в настроении. Он то и дело хмуро посматривал на образцовый домик Казимира, стоявший рядом с его собственной развалюхой. Чтобы хоть немного подбодрить папу, Казимир рассказал, что им с Куртом удалось построить домик лишь благодаря специальному клею, который случайно нашёлся в самой глубине выдвижного ящика. Но от этого папино настроение не улучшилось.

Вторая половина завтрака прошла в молчании. Сонный Казимир зевнул раз десять, если не больше. А Курт даже задремал и проснулся, только когда его нос окунулся в миску с молоком.

– Что это с вами? – удивилась мама. – Вы же вчера не поздно легли. Надеюсь, не заболели?

Перед выходом Казимир и Курт на всякий случай проверили, что мама положила им в контейнеры для еды. Обнаружив там лишь овощные палочки и натуральный йогурт, они дружно решили «забыть» контейнеры дома.

Весь день оба брата непрерывно боролись со сном и мечтали поскорее оказаться в постели. Впрочем, Казимиру скрасили существование два замечательных события, которые произошли в школе.

Во-первых, фрау Киндербух обалдела от его домика даже больше, чем можно было представить. Она восторженно нахваливала и оригинальную архитектуру, и чистое исполнение. Правда, вольер для динозавров она ошибочно приняла за теннисный корт. Казимир получил за домашнее задание четыре звёздочки, хотя при наивысшей оценке полагались только три. Он оказался единственным, кто смог предъявить учительнице «дом мечты», действительно похожий на дом.

Одноклассники Казимира с завистью смотрели на его работу и готовы были рвать на себе волосы вместе с прилипшими к ним спичками.

Второе событие было ещё круче: уроки кончились раньше обычного. Причиной стало одно из недавних изобретений Казимира и Курта – а именно чесоточные пульки. Они были сделаны из муравьиной кислоты с добавлением жгучих крапивных волосков, лукового сока, острого соуса чили и порошка для приготовления шипучей малиновой газировки. Из этой смеси братья скатали маленькие шарики и высушили их. Получились пульки, которыми можно было стрелять через трубочку. Угодив кому-нибудь за шиворот, пульки крошились и производили превосходное и длительное чесоточное действие.

Несколько дней тому назад Казимир принёс пульки с трубочкой в школу и на перемене продемонстрировал изобретение одноклассникам. Очень многие захотели купить это оружие на свои карманные деньги. Все прекрасно понимали, для чего нужны чесоточные пульки, – для того, чтобы обороняться от старших школьников, которые на каждой перемене шпыняли младших.

Так вот, в этот день Казимир наконец обеспечил пульками всех желающих. К началу первой перемены вооружённые бойцы были в полной готовности. Четвероклассники даже не поняли, что произошло. Большинство подумало, что их покусали какие-то насекомые. Некоторые испугались, что заболели. Директор решил не рисковать и срочно вызвал скорую помощь – пусть специалисты выясняют, откуда у четвероклассников сыпь. Всех остальных учеников отправили по домам, чтобы они, чего доброго, не заразились.

Вечером Казимир и Курт легли спать рано без всяких уговоров. И не только из-за усталости.

– Поверить не могу, что вы разбили вазу, испортили картину и ничего нам не сказали, – отчитала их за ужином мама. Она наконец заметила, что в обстановке гостиной произошли изменения.

Казимир, конечно, всё свалил на Курта. А Курт, конечно, возмутился и с воплями: «Врун несчастный!» – бросился на брата, чтобы заехать ему по уху. А мама, конечно, встала между ними и не дала им как следует подраться. К этому моменту она окончательно рассердилась и крикнула:

– Ну всё, хватит! Никакого пятничного кино вам сегодня не будет, немедленно марш в кровать!

Через десять минут мама заглянула в детскую. Её мучила совесть из-за того, что она так сурово наказала детей. Ведь в глубине души она была рада избавиться от уродливой вазы и безобразной картины – подарков тёти Ирмы.

К своему удивлению, мама обнаружила, что Казимир и Курт уже крепко спят.

Нечего и говорить, что Казимир и Курт охотно приняли это предложение. Вскоре они сидели за столиком уличного кафе и ели мороженое, стараясь по возможности растянуть удовольствие.

Вдруг они услышали пронзительный женский вопль:

– Держите вора! У него моя сумочка!

Все люди, сидевшие за столиками и наслаждавшиеся субботним отдыхом, разом обернулись. Казимир и Курт тоже.

Они увидели пожилую даму с раскрасневшимся лицом, которая отчаянно махала руками, показывая, куда побежал грабитель.

Это был высокий тощий мужчина в чёрной кожаной куртке. Он на всех парах мчался по направлению к их кафе, крепко прижимая к груди красную дамскую сумочку.

Вот он почти поравнялся с Казимиром и Куртом. Братья смотрели на него, открыв рты, и поверить не могли, что прямо на их глазах совершается самое настоящее преступление.

Казимир невольно сунул правую руку в карман, где лежала сдача от мороженого, словно испугался, что вор и его может ограбить. По правде говоря, ущерб был бы невелик, так как денег осталось совсем немного, всего пара центов. Объяснялось это просто: когда Казимир и Курт покупали мороженое, они единодушно сошлись на том, что мама разрешила им съесть по три шарика.

Чуть-чуть не добежав до столика Казимира и Курта, вор притормозил – ему преградила дорогу грозного вида тётенька со сжатыми кулаками. Это была курьерша, которую братья встречали на своей улице чуть ли не каждый день. Она им не нравилась. Во-первых, в её фургончике редко попадались посылки лично для них. Во-вторых, из-за своих густых бровей и угрюмого взгляда она была похожа на разбойницу. Поэтому всякий раз, когда курьерша без остановки проходила мимо их ворот и звонила в соседние дома, Казимир и Курт в глубине души чувствовали облегчение.

Сейчас глаза курьерши сверкали от гнева, а руки были широко раскинуты. Похоже, что на вора она тоже произвела сильное впечатление. На секунду он застыл на месте и что-то пробормотал. Курт готов был поклясться, что расслышал его слова: «Ой, мамочки!»

В следующее мгновение вор метнулся в первую попавшуюся дверь. Это была химчистка. Казимир и Курт её хорошо знали, потому что у мамы с папой всегда находились какие-нибудь рубашки или пальто, которые требовалось почистить.

Владелец химчистки, господин Марксен, был приветливым человеком, для детей у него всегда имелись в запасе карамельки и добрая улыбка в придачу. Однако в этот день он не был похож сам на себя. Вскоре после того, как вор исчез за дверями химчистки, господин Марксен выскочил на улицу с криком: «Помогите!» Ни улыбки на его лице, ни карамелек в руках братья не заметили. Он еле доковылял до курьерши и с тихим стоном рухнул в её объятия. Пока его приводили в чувство, перед химчисткой собралась толпа, но подходить близко к дверям люди опасались.

– Я вызвал полицию, – сказал один человек.

– Тогда подождём. Если мы будем здесь стоять, вор не посмеет высунуться, – ответил другой.

Тут Казимир и Курт переглянулись, как будто им в головы пришла одна и та же мысль. Так оно и было.

– Чёрный ход! – хором воскликнули они.

Курт в задумчивости прикусил нижнюю губу, а затем принялся рыться в кармане своей куртки:

– Кажется, у меня осталось немного супер-пупер-клея. – С этими словами он вытащил банку и показал её Казимиру.

– Ты носишь с собой супер-пупер-клей? Зачем? – удивился тот.

– Вчера в детском саду был День игрушки, вот я его и взял – отличная же игрушка! Но теперь мне запретили приносить супер-пупер-клей, потому что я намазал им стул воспитательницы. – Немного помолчав, Курт добавил: – Надеюсь, её уже отлепили.

– Да какая разница! Нельзя терять ни минуты, идём! – скомандовал Казимир.

Толпа перед химчисткой всё росла, на братьев никто не обращал внимания. Никем не замеченные, они обогнули дом и оказались во дворе.

Задняя дверь химчистки была закрыта, вора нигде не было видно.

– Думаешь, он уже удрал? – прошептал Курт.

– Вряд ли, – также шёпотом откликнулся Казимир. – Дверь-то закрыта. Когда человек убегает, разве он будет думать о том, чтобы закрыть за собой дверь? Скорей! Намажем супер-пупер-клей на приступок!

Курт открыл банку и с помощью подвернувшейся палки быстро размазал клей перед дверью.

Не успел он отбросить палку, как раздался металлический скрежет. Звук был именно такой, какой и должен производить вор, поворачивая ключ в замке чёрного хода.

– Прячься! – почти беззвучно скомандовал Казимир и потащил Курта за угол.

Осторожно выглянув из своего укрытия, они увидели, как ручка опустилась вниз и дверь чёрного хода медленно открылась.

Да, это был вор. Сейчас он выглядел не таким уж и страшным. На лбу у него блестели капельки пота, его настороженный взгляд скользил по двору туда-сюда.

Если бы у него на плече не болталась сумочка, которую он отнял у пожилой тётеньки, и если бы братья не знали, что он довёл до обморока господина Марксена, то его можно было даже пожалеть. Казимир и Курт с волнением наблюдали, как вор, не заметив во дворе ничего подозрительного, с облегчением шагнул вперёд.

Шлёп, шлёп – он обеими ногами наступил на полосу супер-пупер-клея и застыл как вкопанный. Он попробовал поднять левую ногу, но у него ничего не вышло. Он попытался оторвать от приступка правую ногу, но и она не сдвинулась с места. Вор отчаянно размахивал руками, чтобы не потерять равновесие. Он увяз намертво!

– Приклеился, как муха к липучке! – тихо ликовал Курт. Он хотел добавить: «Давай позовём курьершу!» Но тут случилось нечто непредвиденное: вор наклонился и развязал шнурки.

Казимир и Курт с ужасом смотрели, как вор вытащил из ботинка одну ногу и поставил её на чистое от клея место. Высвободив вторую ногу, он двинулся в сторону парка.

– Ой, нельзя, чтобы он ушёл! – испуганно прошептал Курт.

И тут одновременно произошло сразу два события.

Во-первых, с улицы донеслось громкое «пиу-пиу» и визг тормозов – это наконец-то приехала полиция.

А во-вторых, Казимир во всю глотку заорал: «В атаку!» – и ринулся прямо на вора, который в недоумении обернулся.

То, что он увидел, его ошеломило: светловолосый мальчуган, на вид второклассник, мчался на него, по-бычьи наклонив голову. Вор ещё успел подумать: «Он что, хочет меня забодать?!» В следующую секунду Казимир сбил его с ног.

Хотя справедливости ради надо сказать, что сам момент столкновения Курт как раз и не видел. Испугавшись, что атака Казимира кончится провалом, он в последнюю секунду зажмурился. Но он никогда бы в этом не признался. Даже если бы через шестьдесят пять лет Курт стал рассказывать эту историю внукам, он бы по-прежнему стоял на своём: «Вор подлетел на целых семь метров, ваш дедушка видел это собственными глазами». И внуки ему бы, конечно, поверили, ведь дедушки не врут.

Как правило, за взлётом следует падение, и Герберт грохнулся на землю. Сначала он повалился на спину, затем ударился головой, и его сознание помутилось. Казимир стоял рядом и потирал свой лоб. На такой успех он, по правде говоря, не рассчитывал. Обернувшись к Курту, он крикнул:

– Эй, можешь открыть глаза. С вором покончено.

Курт приоткрыл левый глаз и, убедившись, что бояться нечего, открыл и правый. Увидев распростёртого на земле Герберта, он восхищённо воскликнул:

– Ну ты даёшь, Казимир!

Увидев Казимира и Курта, он остановился. Вид у полицейского был озадаченный.

– Что вы здесь делаете, дети? Уходите! Немедленно! Здесь опасно!

И он замахал руками, будто отгонял от себя мух. По всей вероятности, так он хотел более доходчиво объяснить Казимиру и Курту, что они должны покинуть место преступления.

Тем временем Герберт, лёжа на земле, пытался сообразить, что, собственно, с ним произошло.

– Можно мы посмотрим, как вы будете его арестовывать? – попросил Курт.

– Нет, нет! Детям нельзя отсутствовать, э-э-э… присутствовать при поимке преступника, – поспешно сказал полицейский, утирая со лба пот.

– Но если бы не мы, то он давно бы удрал! – сообщил Казимир. – Мы его…

– Молчите и убирайтесь! С этой минуты комиссар Касслер всё врёт про себя… э-э-э… всё берёт на себя, – прервал его полицейский.

– А кто это – комиссар Касслер? – спросил Курт и огляделся по сторонам.

– Разумеется, я, – сказал полицейский. Он расправил плечи – так, что мундир, который был ему явно тесен, тихо затрещал по швам.

– Давайте мы вам расскажем, что случилось, – предложил Курт. – Мы знали, что здесь есть чёрный ход и…

– Мне ваши глупости неинтересны, – рассердился комиссар Касслер. – Прочь! С глаз долой! Кругом, марш!

Он отвернулся от мальчиков и подошёл к растянувшемуся на земле вору.

Казимир и Курт тяжело вздохнули и двинулись в сторону химчистки. Но вдруг они услышали, как комиссар Касслер удивлённо воскликнул:

– Господин Робин?

Они с любопытством оглянулись и увидели, как комиссар неуклюже наклонился, чтобы получше рассмотреть вора.

Герберт Робин моргнул и неуверенно спросил:

– Вы меня знаете?

– Знаю ли я вас? Конечно, я вас знаю! – прорычал комиссар. – Для бала сотрудников полиции вы продали мне жёлтые ботинки с лиловыми цветочками. Вы сказали, что они сейчас в моде. Как бы не так! На балу все надо мной смеялись, даже начальник полицейского управления! А на участке коллеги до сих пор отпускают шуточки в мой адрес. Они называют меня комиссар Лютик!

Казимир и Курт еле сдержались, чтобы не расхохотаться. Для толстого, неуклюжего комиссара прозвище было в самый раз!

– О, это так… мне очень жаль, – запинаясь, проговорил Герберт Робин. – Знаю, я был ужасным продавцом. Но, видите ли, я не умею различать цвета и к тому же совсем не разбираюсь в обуви.

– Но зачем же вы в таком случае стали продавцом обуви? – возмутился комиссар Касслер.

– Потому что я, к сожалению, не разбираюсь ни в цветах, ни в машинах, ни в очках, ни в письмах, и поэтому стать садовником, таксистом, продавцом очков или почтальоном у меня тоже не получилось, меня отовсюду уволили, – сказал Герберт Робин.

Помолчав, он тихо добавил:

– Но в жизни ведь нужно что-то делать. И должна же существовать какая-нибудь работа, которую я могу делать хорошо!

На его лице было написано такое отчаяние, что Казимир даже подумал, не отдать ли ему сдачу от мороженого.

– Не сомневаюсь, что вы очень хорошо умеете сидеть в тюрьме и вам туда прямая дорога! – Комиссар Касслер сказал это таким тоном, что стало ясно: к вору он не испытывает ни малейшего сочувствия. Затем он обернулся к Казимиру и Курту: – Если вы сейчас же не покинете место преступления, то за неповиновение полиции я прикажу посадить вас в кукурузку… то есть нет… в кутузку.

Братья не очень хорошо поняли, что он хотел сказать, но догадались, что лучше подчиниться. Они поплелись со двора и вскоре присоединились к зевакам, толпившимся перед химчисткой.

Вперёд вышла пожилая дама, её поддерживала грозная курьерша. Под новую волну аплодисментов дама, утирая слёзы и захлёбываясь от избытка чувств, поблагодарила комиссара. В ответ он снисходительно улыбнулся и пробормотал что-то типа «я лишь выполнил свой долг» и «он сопротивлялся изо всех сил, но таковы уж наши героические будни – приходится подвергать себя опасности, чтобы помочь другим».

Толпа ликовала. Только Казимир и Курт не разделяли общей радости. В книжках, которые они читали, всё было по-другому. Там дети, поймавшие преступника, считались героями и получали в награду столько мороженого, сколько могло в них влезть. Причём пожизненно. В действительности же Казимиру и Курту пришлось долго выслушивать комиссара Касслера, который хвастался, будто это ОН схватил вора, а о мороженом, хотя бы о малюсеньком шарике, никто даже не заикнулся.

Казимир возмущённо фыркнул:

– Надо же, ни звука о том, что это МЫ задержали вора.

Казимир ужасно злился. От злости он крепко сжал кулаки и, не зная, что с ними делать дальше, сунул их в карманы куртки. Однако в правом кармане для кулака не нашлось места, потому что там уже лежал какой-то длинный и жёсткий предмет. Неужели это?..

Да, это была трубочка для стрельбы чесоточными пульками. Казимир усмехнулся и потёр подбородок. Разве это не идеальная возможность применить их изобретение по назначению? Он ткнул Курта локтем в бок и взглядом показал ему на трубочку, которую вытащил из кармана лишь наполовину:

– Как думаешь, не всыпать ли нам этому?..

Курт оживился:

– Чур я стреляю!

Казимир покачал головой:

– Ничего подобного. Стрелять буду я.

– Нет, ну правда, – возмутился Курт. – Ты и так уже сбил вора с ног. Теперь моя очередь!

– Зато ты намазывал супер-пупер-клей, – возразил Казимир.

– Но я младший.

– А я старший!

– Я стреляю!

– Нет, я!

– Я, Я, Я!

– Эй, тише, – шикнул на них стоявший рядом пожилой господин, – мне совсем не слышно, что говорит комиссар Касслер.

Казимир задумался. Медлить было нельзя. Похвальная речь комиссара Касслера самому себе, похоже, близилась к завершению. Скрипнув зубами, Казимир засунул трубочку и несколько чесоточных пулек в карман своему брату.

– Но если промахнёшься – берегись!

Уходя, они успели услышать, как подбежавший к комиссару молодой полицейский сказал:

– Шеф, если вам уже лучше, то вы должны посмотреть. Мы нашли ботинки вора. Они крепко приклеились к приступку у задней двери, нам их не отодрать. Мы даже ломом пробовали. Шеф, такого мощного клея я сроду не встречал.

Казимир подмигнул Курту:

– Супер-пупер-клей.

Курт подмигнул Казимиру в ответ:

– Супер-пупер-круто!

В конце статьи была напечатана фотография грустного Герберта Робина, сидящего в полицейском автомобиле. Текст под ней гласил: «Грабитель Герберт Робин извиняется за то, что он сделал. Это была его первая кража, и в дальнейшем воровать он не планирует. По его собственным словам, он найдёт себе честную работу, но пока не знает какую».

Казимир и Курт сидели в сарайчике для хранения садовых инструментов. Курт снова и снова просил старшего брата перечитать ему статью вслух. Каждый раз, доходя до рассказа о комиссаре Касслере, братья презрительно фыркали, а на словах о Герберте Робине печально вздыхали. Всё закончилось благополучно, пожилой даме вернули сумочку, и теперь им было ужасно жаль вора.

– Интересно, этому Герберту Робину можно помочь? – спросил Курт, задумчиво нарезая мармеладных мишек на тонкие полоски. Братья работали над суперудобрением для овощей, которое должно было состоять из продуктов с большим содержанием сахара. Они хотели добиться, чтобы овощи наконец стали вкусными. Если в огуречную рассаду с самого начала подсыпать отборные питательные вещества из шоколада, мармелада и карамелек, то созревший огурец будет как самая настоящая конфета.

– Да, у каждого человека должен быть второй шанс, – согласился с ним Казимир. – Только как ему поможешь? – Он погрузился в раздумья, продолжая перемешивать измельчённых мармеладных мишек с землёй в ящике для рассады.

– А что, если подарить ему одно из наших изобретений? – предложил Курт.

Казимир просиял:

– Отличная идея! Это должна быть вещь, которая нужна каждому. Тогда даже Герберт Робин сумеет её продать.

Сажая огуречные семена в липкую землю, братья усиленно размышляли, какое из их изобретений подошло бы Робину лучше всего. Устройство «гав-гав» для отпугивания грабителей? Электрошвабра? Автоматический подбрасыватель блинов? Но всё это либо находилось на стадии разработки, либо требовалось далеко не всем. И тут Курт ударил себя по лбу:

– Как мы сразу не додумались! Мы подарим ему супер-пупер-клей!

– Правильно! – одобрил Казимир. – Давай пошлём ему рецепт.

Они тут же сочинили письмо и приложили к нему рецепт. Чтобы это письмо могли прочитать все желающие, оно приводится здесь в переводе с языка второклассника на обычный человеческий.

В журналах печатали объявления: «Всё, что раньше не клеилось, теперь будет склеено на века с помощью супер-пупер-клея фирмы «Герберт Робин»! Предупреждение: приклеивать супер-пупер-клеем людей к стульям воспрещается!» По телевизору давали рекламу: «Новый клей – это вещь! Супер-пупер-клей фирмы «Герберт Робин» склеит что угодно с чем угодно! Но только не людей со стульями!» Везде появлялись статьи и интервью, в которых Герберта Робина поздравляли с его стремительным взлётом и восхищались невероятной клейкостью супер-пупер-клея.

Герберт Робин снова и снова рассказывал, как после кражи дамской сумочки он неожиданно получил в подарок рецепт этого клея. От двух братьев, которые, к сожалению, не сообщили своего адреса. Он очень просит изобретателей отозваться, чтобы ещё раз поблагодарить их лично.

Казимир и Курт ужасно гордились, что их клей получил такое широкое признание.

– Нет, ну правда, – говорил Курт, – когда у тебя в голове столько хороших идей, то не жалко и с другими поделиться хотя бы одной.

Казимир с довольным видом кивал:

– Вообще-то комиссар Касслер тоже должен был поделиться с нами своей славой. Ведь это благодаря нам в городе стало на одного преступника меньше.

Однажды за ужином папа прочитал одно такое интервью с Гербертом Робином.

– Надо же, – удивился он, – изобретатель этого нового супер-пупер-клея тот самый вор, которого поймали позади химчистки. Как интересно! И оказывается, он вовсе не изобретал клей, а получил рецепт от двух неизвестных доброжелателей.

Папа засмеялся и хитро подмигнул Казимиру и Курту:

– Напишите-ка ему про тот замечательный клей, которым вы склеили спички. Наверняка он клеит ещё лучше.

– Да нет, точно так же, – откликнулся Курт, а Казимир легонько пнул его ногой под столом. Они были тайными изобретателями, и наводить папу на след их секретной деятельности было совсем ни к чему.

Папа и в самом деле задумался, братья даже занервничали.

Вдруг он размышляет над очевидными совпадениями? Ведь сверхсильный клей появился у его сыновей как раз накануне того происшествия. И они как раз были возле химчистки в тот день…

Папа открыл было рот, чтобы сказать, как всё это странно, но тут из кухни донёсся оглушительный грохот, и оттуда выбежала растерянная мама.

– Кажется, вы говорили про супер-пупер-клей? Думаю, он нам сейчас пригодится, причём целый тюбик, а может, и два. Я уронила поднос с грязной посудой, боюсь, ничего не уцелело.

Папа устремился на кухню, чтобы лично оценить ущерб.

А Казимир и Курт с облегчением вздохнули и, не торопясь, направились в детскую. Какая удача, что папа не успел додумать свою мысль до конца!

Впоследствии никто не заводил речи о возможной причастности братьев к истории с супер-пупер-клеем. И это было хорошо, потому что Казимир и Курт намеревались и дальше тайком изобретать разные необыкновенные и нужные людям вещи.