Иллюстрации Тони Росса

Перевод с английского Надежды Леонидовны Конча и Марии Андреевны Мельниченко

Text © Francesca Simon 2006

Illustrations © Tony Ross 2006

The rights of Francesca Simon and Tony Ross to be identifi ed as author and illustrator of this work have been asserted.

First published in Great Britain in 2006 by Orion Children's Books.

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Мелик-Пашаев», 2023

Познакомимся с главными героями

Ужасный Генри мечтал, чтобы время шло быстрее. Ещё пять минут, и можно идти домой! Генри уже представлял вкус чипсов, которые он стащит на кухне.

Мисс Секира что-то бубнила про школьные обеды (ФУ!), новый фонтанчик с питьевой водой — бла-бла-бла, домашку по математике — бла-бла-бла, рождественский спектакль — бла-бла… ЧТО? Рождественский спектакль? Генри оживился.

— Это будет совершенно новая пьеса, с песнями и танцами, — объясняла мисс Секира. — Ив этом году в постановке будут участвовать ученики из разных классов.

Песни! Танцы! Можно покрасоваться перед всей школой! Давным-давно, в подготовительном классе, Генри играл овечку номер восемь в рождественском спектакле. Он тогда стащил из яслей младенца Иисуса и ни за что не хотел его отдавать. Хорошо бы, мисс Секира об этом не вспомнила.

Но в этот раз Генри хотел главную роль. А какую же ещё? И кто лучше, чем Генри, сыграет Иосифа, который всё время поёт и пляшет на сцене?

— Я хочу играть Деву Марию! — закричали разом все девчонки.

— Я хочу быть волхвом! — крикнул Резкий Ральф.

— Хочу быть овечкой! — пискнул Нервный Ник.

— Я БУДУ ИОСИФОМ! — завопил Ужасный Генри.

— Нет, я! — крикнул Джазист Джим.

— Я! — крикнул Ботан Бен.

— ТИШИНА! — взревела мисс Секира. — Я уже всё решила. Я режиссёр — моё решение не обсуждается. Итак, Маргарет, ты будешь Девой Марией.

Учительница вручила ей толстенную пачку листов с текстом. Мерзкая Маргарет запрыгала от радости, а все остальные девчонки завистливо на неё уставились.

— Сьюзан — передние ноги осла. Линда — задние ноги. Коровы — Клэр и Вера. Травинки…

Мисс Секира распределяла роли, а Ужасный Генри повторял про себя: «Назначь меня Иосифом! Назначь меня Иосифом!» Генри — лучший актёр во всей школе! Никто не справится с главной ролью лучше него!

— Я овечка, я овечка, я прелестная овечка! — распевала Музыкальная Мунира.

— Я пастух! — радовался Дружелюбный Джош.

— А я ангел! — ликовала Мечтательная Марта.

— Я всего лишь травинка, — выл Воющий Вильям.

— А Иосифом я назначаю…

— МЕНЯ! — заорал Генри.

— Меня! — крикнули Новенький Ник, Прожорливый Пол, Дубина Дейв и Энергичный Эл.

— …Питера из класса мисс Чудо, — закончила учительница.

Ужасному Генри показалось, что ему дали под дых. Главную роль будет играть Послушный Питер? Противный младший братец?

— ТАК НЕЧЕСТНО! — завопил Генри.

Мисс Секира прожгла его взглядом. Потом заглянула в список и сказала:

— А ты, Генри, будешь играть…

«Только не травинку, только не травинку», — зашептал про себя Генри, съёживаясь от ужаса. Наверняка нарочно даст ему роль травинки — из вредности. Мисс Секира, она такая.

— …трактирщика.

Трактирщика! Генри просиял. Вот он болван! Ну конечно, самая главная роль в спектакле наверняка трактирщик!

Ужасный Генри тут же представил, как он натирает бокалы, мечет дротики и наливает полные кружки пенной газировки всем посетителям и в процессе исполняет песню о том, как хорошо живётся трактирщикам. А потом он будет долго препираться с Марией и Иосифом, объясняя, что у него в гостинице нет мест, и наконец оттолкнёт Маргарет и захлопнет дверь у неё перед носом! Вау! И, может быть, даже у него будет ещё одна песня. А что? «Десять бутылок» — вполне подойдёт. «Десять бутылок стояло на стене, одна из них свалилась…» Он будет петь и, танцуя, сбрасывать со стены своих менее одарённых одноклассников. Вот это будет круть!

— Твой текст. — Мисс Секира протянула Генри листок.

Генри удивлённо на него уставился. Всего один листок? А где остальные?

Он прочитал:

(Иосиф стучит в дверь. Трактирщик открывает.)

ИОСИФ: Есть ли свободная комната?

ТРАКТИРЩИК: Нет.

(Трактирщик закрывает дверь.)

Ужасный Генри перевернул листок.

На обратной стороне было пусто.

Он посмотрел через листок на свет. Нет, скрытых надписей тоже не видно.

Итого вся его роль — одна фраза. Одна-единственная фраза. Нет, даже не фраза — одно СЛОВО!

А как же песня? И танец с бутылками среди толпы постояльцев? Как такое может быть, что ему, Генри, лучшему актёру во всей школе (да что там — во всём мире!), дали такую крошечную роль? Даже ослы в пьесе поют песню.

И самое ужасное, что после того, как он скажет только одно слово, Послушный Питер с Мерзкой Маргарет будут весь спектакль болтать про ясли, волхвов, овец и пастухов, да ещё и споют дуэтом! А ему придётся торчать где-то позади, за стогом сена, вместе с травинками!

НЕСПРАВЕДЛИВО!

ОН должен играть главную роль, а не этот слизняк, его братец. С какой стати вообще Питера сделали Иосифом?

Он же не умеет играть. И поёт отвратительно — пищит, как придушенная жаба. И как они додумались дать роль Девы Марии Мерзкой Маргарет?

Да она теперь до смерти будет хвастаться.

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

— Ах, как чудесно! — повторяла мама.

— Как восхитительно! — вторил ей папа. — Наш мальчик получил главную роль!

— Ты у нас просто звезда, — умилялась мама.

— Мы так тобой гордимся, — говорил папа.

Послушный Питер смущённо улыбнулся.

— Вообще-то я ещё пока не звезда. И в спектакле все роли важны — и травинок, и трактирщика.

Этого Ужасный Генри не вынес. Он превратился в огромную белую акулу и бросился на Питера.

— А-а-а-а-а! — заверещал Питер. — Генри меня укусил!

— Генри! Ну почему ты такой ужасный?! — крикнула мама.

— Марш в свою комнату! — рявкнул папа.

Нарочно громко топая, Ужасный Генри поднялся по лестнице на второй этаж, влетел в свою комнату и хлопнул дверью. Послушный Питер сыграет главную роль, а Генри — трактирщика. Нет, он не переживёт такого позора! Надо заставить Питера поменяться ролями. Да, наверняка Генри сможет убедить брата. Но вот как убедить мисс Секиру? Эта ужасная, коварная учительница специально НИКОГДА не делает так, как хочет Генри.

А что, если уговорить Питера просто отказаться от роли? И благородно вызваться на его место. Точно!

Хотя нет. Мисс Секира всё равно не даст Генри главную роль. Наверняка выберет какого-нибудь Галантного Гордона.

М-да, затруднительное положение.

И тут Генри в голову пришла блестящая, восхитительная идея. Как только он раньше об этом не подумал? Ему досталась маленькая роль — так, значит, надо сделать из неё большую!

Не просто сказать, а крикнуть это «НЕТ!». Чтобы зал прямо вздрогнул. Можно даже завопить «НЕТ!» и стукнуть Иосифа. «Да, я буду злым трактирщиком, — решил Генри. — Я ненавижу постояльцев. Особенно таких, как этот Иосиф». А ещё лучше крикнуть «НЕТ!», стукнуть Иосифа и ограбить его. «Я буду трактирщиком-грабителем. Точнее грабителем, который притворяется трактирщиком». Пьеса от этого станет только лучше. Или пусть этот трактирщик-грабитель будет французом. «Non!» — закричит трактирщик и ограбит Марию с Иосифом. А ещё-ещё лучше — трактирщик-грабитель — француз и пират. «Non!» — взвоет трактирщик и заставит Марию с Иосифом броситься в море.

«Что ж, не такая уж и маленькая роль получается», — заключил Генри. Всё-таки трактирщик — очень важный персонаж в рождественском спектакле.

12 ДЕКАБРЯ

(всего 13 дней до Рождества)

Сколько уже было этих репетиций! Ужасный Генри почти всё время сидел на стуле и скучал. Он в жизни не видел такой тоскливой пьесы. И конечно, он честно пытался сделать её повеселее.

— Можно я станцую? — спрашивал он у мисс Секиры.

— Нет.

— Тогда я спою песенку — очень-очень коротенькую. Можно? — умолял Генри.

— НЕТ!

— А откуда трактирщик знает, что свободных комнат точно нет? — не сдавался Генри. — Мне кажется, он должен сначала…

Мисс Секира сердито уставилась на него своими красными глазками.

— Генри, ещё одно слово, и я поменяю вас с Линдой местами, — гаркнула она. — Травинки, ещё раз сначала…

Фу-у-у! Играть трактирщика, который говорит одно-единственное слово, всё-таки лучше, чем изображать задние ноги осла. Но всё равно — это нечестно!

22 ДЕКАБРЯ

(3 дня до Рождества!)

Наступил день спектакля. В окрестных магазинах не осталось ни одного кухонного полотенца — мамы и папы всю ночь лихорадочно дошивали костюмы для своих детей. Наконец-то дождались: репетиции кончились — и сегодня премьера!

Все столпились за кулисами. Питер и Маргарет (Иосиф и Мария) приготовились выйти на сцену и произвести ФУРОР.

— Это так чудесно — играть в настоящем спектакле! Правда ведь, Генри? — прошептал Послушный Питер.

— Неправда, — огрызнулся Генри.

— Ну-ка, все по местам, — прошипела мисс Секира. — Готовимся хором спеть первую песню. И запомните: если даже вы немножко ошибётесь, ничего страшного. Главное — не останавливайтесь, и никто ничего не заметит.

— По-моему, я всё равно должен хоть чуть-чуть поругаться с Марией и Иосифом. Или хотя бы сначала проверить, что свободных комнат правда нет…

— НЕТ! — взревела мисс Секира. — Ещё одно слово, Генри, и ты весь спектакль просидишь за стогом сена, а трактирщика сыграет Джим. Травинки! Встали рядом с ослами! Овцы! Приготовились блеять… Берт! Ты у нас кто — овца или травинка?

— Не знаю, — промямлил Бочка Берт.

Миссис Невсебе вышла на середину сцены.

— Здравствуйте, папы и мамы, мальчики и девочки! Сегодня вы увидите нашу рождественскую постановку, по-своему необычную, не такую, как в прошлые годы. Надеюсь, наша новая пьеса вам понравится!

Мисс Секира включила музыку. Поднялся занавес. Раздались крики и шумные аплодисменты. Звёздочки замигали, коровы замычали, кони заржали, овцы заблеяли, фотоаппараты засверкали вспышками.

Ужасный Генри стоял за кулисами и смотрел, как пастухи исполняют танец. Он так и не решил, как именно усовершенствует свою роль. Столько вариантов, очень трудно выбрать.

И вот настал его звёздный час.

Генри вышел на сцену и встал за закрытой дверью. Сейчас придут Мария и Иосиф.

Тук-тук-тук!

Трактирщик открыл дверь. За ней стояла Мерзкая Маргарет со сладенькой улыбочкой, а рядом с ней Послушный Питер, которого распирало от гордости.

— Есть ли свободная комната? — произнёс Иосиф.

«Хороший вопрос», — подумал Генри. Он вдруг растерялся. У него же было столько великолепных вариантов, и вот — в нужный момент — не оказалось ни одного! В голове было совершенно пусто.

— Есть ли свободная комната? — повторил Иосиф погромче.

— Есть, — ответил трактирщик. — Проходите, пожалуйста.

Иосиф посмотрел на Марию.

Мария посмотрела на Иосифа.

В зале зашушукались.

Упс! Тут-то Генри вспомнил, что он должен был сказать «Нет!». Ну что поделаешь. Сделанного не вернёшь. Придётся продолжать.

Трактирщик схватил за руки Марию и Иосифа и втащил в дверь.

— Ну, чего застряли? Весь день вас ждать?

— Но… Но… мест же нет, — пробормотала Мария.

— Конечно, есть, — упёрся трактирщик.

— Нет!

— Да! Это мой трактир, и мне лучше знать! Между прочим, у нас самый лучший трактир в Вифлееме. В каждом номере телевизоры, мягкие кровати и… — трактирщик на секунду задумался. Что там ещё бывает в номерах? — Компьютеры!

Мария сверлила взглядом трактирщика. Тот отвечал ей тем же.

Мисс Секира отчаянно подавала из-за кулис какие-то знаки.

— Я абсолютно уверена, что мест тут нет, — твёрдо объявила Мария. — Идём, Иосиф, переночуем в хлеву.

— Не надо! Там же блохи! — крикнул трактирщик.

— И что? — прищурилась Мария.

— Мне нравятся блохи, — робко сообщил Иосиф.

— А ещё там сплошной навоз!

— Это у тебя в голове сплошной навоз, — огрызнулась Мария.

— Мария! Ну почему ты так ужасно себя ведёшь? — одёрнул её трактирщик. — Лучше присядь, в ногах правды нет. А я спою вам песенку. — И трактирщик запел:

Десять бутылок стояло на стене,Десять бутылок стояло на стене,Одна из них свалилась, и их осталось…

— О-о-о-о-о! — взвыла Мария. — Я рожаю!

— А ты не можешь потом родить, когда я допою? — спросил трактирщик.

— НЕТ! — заорала Мария.

Мисс Секира выразительно провела ребром ладони поперёк горла.

Генри решил не обращать внимания. В конце концов, не прерывать же спектакль!

— Идём, Иосиф, — сказала Мария, — нам надо в хлев.

— Окей, — согласился Иосиф.

— Зря вы так! — закричал им вслед трактирщик. — У нас спутниковое телевидение и…

Мисс Секира вылетела на сцену и сгребла его в охапку.

— Спасибо, трактирщик. Вас ждут другие ваши постояльцы.

— С РОЖДЕСТВОМ! — проорал Генри, пока учительница волокла его за кулисы.

В зале повисла тишина.

— Браво! — закричала глухая тётушка Мерзкой Маргарет.

Мама с папой не знали, что делать. Похлопать? Или сбежать на другой конец света, где их никто не знает?

Мама похлопала.

Папа закрыл лицо руками.

— Думаешь, кто-нибудь заметил? — прошептала мама.

Папа посмотрел на миссис Невсебе. Директриса сидела с каменным лицом. И папа медленно сполз со стула. Может быть, когда-нибудь он всё-таки научится становиться невидимым.

— А что мне было делать? — оправдывался Генри в кабинете директрисы. — Я просто перепутал слова. Мисс Секира сказала: если ошибёмся, ничего страшного. Главное — не останавливаться.

Разве он виноват, что в нём проснулся актёрский талант?

Ужасный Генри сидел возле ёлки и жевал сладости, которые стянул из праздничных запасов, когда мама с папой отвернулись. После блистательного выступления в школе Генри был чрезвычайно доволен и собой, и всем, что происходило вокруг.

На Рождество обещали прийти бабушка с дедушкой, а также двоюродная сестра Генри — Противная Полли вместе со своим мужем Прыщавым Полом и их маленькой дочуркой Тошнотворной Тесс.

«СУПЕР!» — подумал Генри. Они принесут подарки. К счастью, тётя Руби и Самодовольный Стив не придут — они уехали кататься на лыжах. Генри ещё не забыл тот кошмарный зелёный свитер, который на прошлое Рождество подарила тётя Руби. Полли, конечно, ужасно противная, она то и дело визжит, а её дочурку постоянно на всех тошнит, но двоюродный братец Генри — Самодовольный Стив — ещё хуже.

В гостиную заскочила мама в перепачканном мукой фартуке. Казалось, у неё голова шла кругом. Генри быстро проглотил все сладости.

— Ну, кто хочет нарядить ёлку? — воскликнула мама и протянула ребятам коробку, в которой лежали золотые, серебряные и синие шарики, а ещё блестящая мишура.

— Я! — закричал Генри.

— Я! — закричал Питер.

Генри подскочил к коробке и схватил как можно больше шариков и мишуры.

— Я хочу развесить золотые шарики! — заявил Генри.

— А я — положить мишуру! — отозвался Питер.

— Это моя сторона ёлки! Я тут наряжаю! — воскликнул Генри.

— Нет у тебя никакой стороны!

— Есть!

— Нет!

— Я хочу развесить шарики и положить мишуру, — сказал Генри.

— Но я тоже хочу положить мишуру! — возмутился Питер.

— Ну и что? — фыркнул Генри и обмотал мишурой брата.

— МА-А-АМ! — взвыл Питер. — Генри забрал себе все ёлочные украшения! И намотал на меня мишуру!

— Генри, ну почему ты такой ужасный?! — воскликнула мама. — Немедленно поделись с братом!

Питер аккуратно разложил синюю мишуру на нижних ветках.

— Убери её отсюда! — рявкнул Генри и сорвал мишуру.

Он ни за что не позволит Питеру испортить его затею.

— МА-А-АМ! — снова взвыл Питер.

— Он мне всё портит! — завопил Генри. — Он вообще не умеет наряжать ёлку!

— Мне нравится мишура на нижних ветках, — заявил Питер. — Не смей её трогать!

— Это ты не смей трогать мои вещи!

— Он мне всё портит! — хором закричали Генри и Питер.

— А ну-ка, прекратите ругаться!

Оба! — оборвала их мама.

— Он первый начал! — крикнул Генри.

— Нет, он!

— Нет, он!

— Хватит! — строго сказала мама. — Кто в этом году посадит на верхушку ангелочка?

— Я не хочу дурацкого ангелочка! — заныл Генри. — Пусть вместо него будет терминатор-гладиатор!

— Нет, — отозвался Питер. — Я хочу ангелочка! У нас всегда на макушке ангелочек!

— Терминатор!

— Ангелочек!

— Терминатор!

— Ангелочек!

— А-а-а-а-а-а-ай!

— Мы посадим на ёлку ангелочка, — твёрдо сказала мама. — Я сама это сделаю.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — завопил Генри. — Почему нельзя сделать по-моему? Вы никогда не делаете так, как я хочу!

— Врёшь! — прохныкал Питер.

— Ну всё, мне надоело, — объявила мама. — Давайте принесите свои подарки и разложите под ёлкой.

Питер тут же помчался к себе в комнату.

А Генри застыл на месте.

— Ты ведь уже запаковал подарки, Генри? — спросила мама.

«Тьфу ты, — подумал Генри. — Что же теперь делать?» Именно этого он боялся все последние недели.

— Генри, мне надоело повторять, — сказала мама. — Ты запаковал свои подарки?

— ДА! — рявкнул Генри.

Это было не совсем так. На самом деле Генри ещё не запаковал подарки. И даже не начинал. Честно говоря, он и начать-то не мог — просто-напросто потому, что у него НЕ БЫЛО никаких подарков.

Конечно, Генри был не виноват. Да, он купил несколько подарков. Он был уверен, что Питеру понравится баночка с зелёным светящимся лизуном. А если не понравится, то Питер знает, кому её передарить. А бабушка с дедушкой и мама с папой наверняка порадуются огромной коробке шоколадных конфет, которые Генри выиграл на школьной ярмарке. Но эти конфеты притягивали Генри к себе похлеще магнита, и он просто вынужден был их съесть. Если бы он этого не сделал, бабуля, скорее всего, пожаловалась бы, что растолстела. Так что с его стороны было бы ужасно некрасиво дарить ей конфеты. А у Прыщавого Пола от шоколада появилось бы ещё больше прыщей. Так что Генри оказал им неоценимую услугу.

Генри был не виноват и в том, что ему срочно понадобился лизун для набега на вражеский штаб, а под рукой как раз оказался подарок для Питера. Нет-нет, Генри честно собирался купить новые подарки. Но ему нужно было столько всего для себя, что, когда он открыл копилку со скелетом на крышке, собираясь отправиться за подарками на Рождество, в ней оказалось всего тридцать пять пенсов.

— Я запаковал все свои подарки и обернул их красивой бумагой! — сказал Послушный Питер. — Несколько месяцев копил на них деньги.

— Молодец, возьми с полки пирожок, — пробурчал Генри.

— Генри, дарить подарки гораздо приятнее, чем получать, — заметил Питер.

Мама радостно улыбнулась.

— Совершенно верно!

— Это вам, — проворчал Генри. — А мне гораздо приятнее получать подарки.

— Генри, перестань так ужасно себя вести, — сказала мама.

— Перестань быть таким эгоистом, — добавил папа.

Генри показал родителям язык. Мама с папой ахнули.

— Какой же ты ужасный! — воскликнула мама.

— Надеюсь, Дед Мороз этого не видел, — сказал папа.

— Генри, если будешь себя плохо вести, — добавил Питер, — Дед Мороз вообще никаких подарков тебе не принесёт!

— Р-Р-Р-Р-Р! — Генри набросился на Питера.

Он превратился в медведя гризли, который вот-вот настигнет свою добычу.

— А-А-А-А-А-А-А! — взвыл Питер. — Генри меня ущипнул!

— ГЕНРИ! МАРШ В СВОЮ КОМНАТУ! — приказала мама.

— НУ И ОТЛИЧНО! — огрызнулся Генри.

Он пошёл к себе и захлопнул дверь. Ну почему ему достались самые гадкие, самые жестокие родители на свете?

Они не заслуживают никаких подарков.

Подарки! Почему он, Генри, не может их только получать? Почему ему нужно их ещё и дарить? Это же совершенно бесполезная трата денег, которые он раздобыл с таким трудом. Каждый раз, когда он покупает кому-то подарок, ему приходится отказывать в чём-то себе. Прощайте, конфеты. Прощайте, комиксы. Прощай, супер-мега-бластер. А если купить какую-то классную вещь, то как же жалко с ней расставаться, когда приходится дарить её другим. Генри чуть не расплакался, вручив Ральфу на день рождения постер с терминатором-гладиатором. Генри до сих пор стискивает зубы, увидев у Доминика ланч-бокс с Мутантом Максом, — мама велела подарить его Доминику.

И вот теперь, за два дня до Рождества, у Генри нет ни денег, ни подарков — и неважно даже, заслужил их кто-то или нет.

Внезапно Генри в голову пришла восхитительная, потрясающая мысль. Она была такой восхитительной, такой потрясающей — удивительно даже, как он раньше до этого не додумался! Кто сказал, что подарки нужно покупать? Мама и папа часто говорят, что главное — внимание, а не подарок. А уж внимания ему, Генри, не занимать!

Бабуле наверняка понравится комикс про Мутанта Макса. Кому он вообще может не понравиться?

А когда она его прочитает и вдоволь насладится подарком, Генри заберёт его обратно. Порывшись под кроватью, Ужасный Генри достал последний выпуск комикса. А вдруг дедушка позавидует такому суперскому подарку? Тогда уж лучше подарить комикс про мутанта и ему тоже. Генри снова стал рыться в огромной куче всякой всячины и вскоре нашёл старый выпуск, который выглядел не сильно потрёпанным.

Так-так, а что подарить маме и папе? Можно нарисовать чудесную картинку. Нет, слишком долго. Лучше сочинить стихотворение. Вот это будет круто!

Генри сел за стол, схватил ручку и написал:

Неплохо. Совсем даже неплохо.

И главное — Генри не потратил ни пенса. Теперь для мамы.

Супер! Непросто было подыскать столько рифм для «мамы», но Генри всё-таки справился. А ещё хорошо, что он вспомнил про Багамы, — мама давно мечтала там побывать. Получилось доброе рождественское пожелание. «Диван», конечно, не в рифму, но мама наверняка не заметит — она ведь придёт в неописуемый восторг от стихотворения. Когда Генри прославится, мама будет с гордостью показывать всем стихотворение, которое её сын сочинил для неё.

Теперь Полли. Хм-м-м-м-м-м… Она вечно вопит и визжит из-за грязи и пыли. Может, подарить ей губку для посуды? Или тряпку, чтобы она могла убирать за Тэсс? Или ведро — Полли надела бы его на голову Прыщавому Полу?

Стой! А может, мыло?

Генри заглянул в ванную.

Ура! В мыльнице на краю ванны лежало чудесное синее мыло. Ну да, его уже успели использовать пару раз. Ничего страшного. Генри быстро разгладил неровности пальцами. Хороший подарок. Пожалуй, такой хороший, что пригодится и Полли, и её мужу. Так что Полу можно ничего не дарить.

Посвистывая, Генри завернул мыло в блестящую обёрточную бумагу с рождественскими оленями. Гениальная идея. Почему он не додумался до этого раньше? А милая тряпочка из-под раковины пригодится для Тошнотворной Тэсс.

Остался только Послушный Питер, и про подарки можно забыть. Жвачка, с которой бережно обращался первый владелец? Аппликация из конфетных фантиков в виде слова «червяк»? Пыльная расчёска, которую Питер подарил Генри на прошлое Рождество?

Погоди-ка. Питер обожает кроликов. Может, нарисовать ему кролика?

Генри всего за пару минут нарисовал кролика и наспех раскрасил его в синий. А внизу крупно написал: «Генри». Может, Генри станет не поэтом, а знаменитым художником, когда вырастет? Он полюбовался своим творением. «В конце концов, — подумал Генри, — художникам платят кучу денег всего лишь за то, что они поставили один кирпич на другой или мазнули краской по белому холсту». Да, пожалуй, он станет именно художником, — тогда у него останется время поиграть на компе.

Побросав подарки под ёлку, Ужасный Генри радостно вздохнул.

На это Рождество он уж точно получит больше подарков, чем подарил. Супер! Что может быть лучше?

И вот наконец наступил вечер накануне Рождества. Каждая минута тянулась не меньше часа, а каждый час — год. Ужасный Генри бесился, что нельзя открыть подарки прямо сейчас. Почему надо обязательно ждать до утра?

Мама и папа лихорадочно что-то пекли на кухне.

Послушный Питер устроился под мерцающей огоньками ёлкой и противно пиликал на виолончели. Он играл «Тихую ночь». Снова и снова, сто раз подряд.

— Ты можешь сыграть что-нибудь другое? — не выдержал Ужасный Генри.

— Не могу, — ответил Питер, продолжая водить смычком. — Это единственная рождественская песня, которую я умею играть. Сядь подальше, если не нравится.

— Сам сядь подальше, — огрызнулся Генри.

Питер сделал вид, что не слышит.

«Ти-и-и-и-и-ихая но-о-о-о-чь…» — стонала виолончель.

А-а-а-а-а-а!

Ужасный Генри плюхнулся на диван, заткнув уши пальцами, и уставился в каталог «Игрушечного рая». Он отметил жирными красными крестами те игрушки, которые хотел получить на Рождество. Красным пестрели все страницы. «Пожалуйста, пусть все эти игрушки перепрыгнут из каталога прямо в мешок к Деду Морозу!» Что может быть лучше, чем проснуться рождественским утром и увидеть огромную гору восхитительных подарков — и знать, что все они для тебя!

«Пожалуйста, пусть мне наконец подарят ВСЁ, что я хочу!» — думал Генри.

В письме к Деду Морозу он написал об этом яснее ясного.

Дорогой Дед Мороз!

Принеси мне много-много-много денег. Сам знаешь, в том году ты

положил мне в носок такую ерунду, что справедливо было бы дать мне денег за два года. Ещё нужен «Сверхзвуковой космический Робозуммер Делюкс» со всеми дополнительными элементами. Я его уже просил! Так что ты точно в курсе!!! А ещё набор оружия терминаторов-гладиаторов. Также много-много светящихся лизунов, и кучу комиксов, и постер с Мутантом Максом, и новый «Лязготронный хип-хоп-динозавр». Это твой последний шанс.

Генри

P.S. Мандарины — это НЕ подарок!!!! P.P.S. Питер просил передать, что отказывается от своих подарков в мою пользу. Ему не надо.

Согласитесь, яснее некуда. Неужели и в этот раз старик всё перепутает? В том году Генри просил уже Робозуммер — и без толку. Вместо него ему достались… майки! И носовые платки. И книжки. И одежда. И — БУЭЭЭЭЭ! — пазл, скакалка и крошечный водяной пистолет, хотя он чётко просил огромный. Фу!

Деду Морозу явно требовалась помощь.

Наверно, он стал слишком старым и всё путает. А может, вообще не получал его писем? Или потерял свои очки для чтения. Или — о нет! — он доставлял все эти чудесные подарки какому-то другому Генри? У-у-у-у-у! Мерзкий, неизвестный Генри прямо сейчас играет с мечом, щитом, секирой и трезубцем терминаторов-гладиаторов! Или с «Межгалактическими гориллами-самураями». Возмутительно!

И тут ему в голову пришла чудесная, невероятная идея. Почему он раньше об этом не подумал? Всё! Больше никаких дурацких подарков!

Просто такое важное дело нельзя доверять старику, иначе снова всё перепутает. А значит, остаётся только одно: устроить Деду Морозу ловушку.

Да! Угрожая соплемётом, Генри отберёт у него мешок с подарками и возьмёт оттуда то, что ему полагается. Можно даже всё забрать. Почему нет? Надо же восстановить справедливость.

«Значит, так…» — принялся размышлять Генри. Всем известно, что Дед Мороз — пронырливый тип, так что ловушку надо устроить качественную.

Когда сами-знаете-кто прокрадётся в дом, чтобы положить подарок в носок, который висит на спинке кровати, Генри выскочит на него с соплемётом. Да-да, придётся старичку объясниться: почему в носке у Генри вечно оказываются мандарины и грецкие орехи, а не конфеты и чудесные звонкие монетки?

Как же устроить ловушку?

Генри задумался.

Во-первых, ведёрко с водой над дверью.

Поперёк входа растянуть скакалку, чтобы негодяй споткнулся.

От кровати к двери — несколько нитей с колокольчиками. Враг не пройдёт незамеченным!

И конечно, разложить в стратегически важных местах подушки-пердушки.

Идеальный план.

«Ну держись!» — радостно подумал Генри.

Ужасный Генри сидел в кровати, наставив соплемёт на приоткрытую дверь, над которой было пристроено ведро с водой. Ловушка готова. Без его ведома теперь даже муха не пролетит. Подумать только: он вот-вот поймает Деда Мороза и заставит его ответить за все те дурацкие подарки, которые он раньше приносил.

Генри ждал. И ждал. И ждал. Глаза начали слипаться. Он закрыл их на минуточку…

За дверью послышалось шуршание.

Ага! Идёт!

Генри лёг и сделал вид, что спит.

Скри-и-и-ип.

Скри-и-и-ип.

Ужасный Генри взялся за соплемёт.

В дверном проёме показалась огромная тень.

Генри приготовился.

— Он такой милый, когда спит, — проговорила огромная тень.

— Просто пусечка, — поддержала тень поменьше.

Милый? Пусечка???

Ужасному Генри страшно захотелось окатить родителей слизью из соплемёта.

Он ясно представил, что будет. Мама вся в зелёной слизи. Папа весь в зелёной слизи. Мама с папой отбирают у него соплемёт и рушат весь его план. И вдобавок лишают его подарков и запрещают смотреть телевизор до конца жизни… Хм… Пожалуй, не стоит.

Генри опустил соплемёт. Ведёрко с водой качнулось.

Ой! Если мама с папой сейчас попадутся в ловушку — они же всё испортят!

— Я не сплю! — крикнул Генри.

Тени отступили в коридор. Ведёрко выровнялось.

— Засыпай скорее, — прошипела мама.

— Засыпай скорее, — прошипел папа.

— А что вы там делаете? — спросил Генри.

— Проверяем, спишь ты или нет, — ответила мама. — Засыпай сейчас же, иначе Дед Мороз к тебе не придёт.

«Пусть только попробует», — подумал Генри.

Ужасный Генри резко проснулся.

А-а-а-а-а-а! Неужели он заснул? Как он мог? С колотящимся сердцем Генри торопливо включил свет. Уф! Ловушки нетронуты, в носке ничего нет. Значит, Дед Мороз ещё не приходил.

«Класс! Повезло! — подумал Генри и лёг в кровать. — Очень повезло». Он до сих пор не мог отдышаться.

И вдруг ему в голову пришла страшная мысль.

Что, если Дед Мороз нарочно не зашёл к Генри? Или решил в этом году сыграть подлую шутку и положить подарки в гостиной?

Нет. Не может быть!

Хотя… У Резкого Ральфа Дед Мороз всегда оставлял подарки в гостиной. Генри вспомнилось, что и Мерзкая Маргарет говорила, будто вешает свой носочек у камина в гостиной, а вовсе не на спинку кровати.

Ужасный Генри посмотрел на часы. Время за полночь.

Родители строго запретили до утра спускаться на первый этаж. Если не послушается, лишится всех подарков и телевизор смотреть не дадут целый день.

Но ситуация критическая. К тому же что будет, если он тихонечко прокрадётся вниз и убедится, что Дед Мороз ещё не приходил? Только посмотрит — и сразу в кровать.

«Никто и не заметит!» — решил Генри.

Он осторожно обошёл подушки-пердушки, поднырнул под нити с колокольчиками так, чтобы их не задеть, перешагнул через натянутую скакалку и, придержав дверь, на которой балансировало ведро с водой, просочился в коридор.

Ужасный Генри включил фонарик и осмотрел гостиную. Нет, Дед Мороз ещё не приходил. Всё было точно так, как вечером, когда Генри отправился спать.

А нет, секундочку. В свете фонарика Генри увидел, что на ёлке появились шоколадные деды-морозы, шоколадные колокольчики и шоколадные олени. Наверно, родители их повесили после того, как Генри лёг.

Он внимательно посмотрел на шоколадные фигурки. «Такая жалость, что они загораживают все украшения», — подумал Генри. Ну правда, они с Питером так старались, а теперь за этими шоколадками не видно ни шариков, ни мишуры.

«Привет, Генри, — сказал ему шоколадный дед-мороз. — Хочешь нас съесть?»

«Не стесняйся, — подбодрил его шоколадный колокольчик. — Мы вкусные».

«Чего же ты ждёшь, Генри?» — спросил шоколадный олень.

И в самом деле. В конце концов, уже Рождество.

Генри съел шоколадного деда-мороза (ну, может, трёх) с одной стороны ёлки и ещё пару с другой.

«О-о-о, до чего же они вкусные!» — думал он, уплетая шоколад.

Хм, теперь ёлка выглядит несимметрично.

«Заберу ещё парочку с этой стороны, — решил Генри. — Тогда никто ничего и не заметит».

Генри снимал шоколадные фигурки одну за другой, быстро запихивал в рот и с аппетитом чавкал.

Ну какие они вкуснющие!!!

«Что-то теперь ёлка выглядит немного голой», — подумалось вдруг Генри некоторое время спустя. Мама всегда всё замечает и наверняка обратит внимание, что некоторые, а точнее все, шоколадные фигурки исчезли. Пожалуй, стоит повесить ещё шариков, чтобы закрыть пустые места. А заодно можно наконец убрать с макушки этого дурацкого ангелочка и посадить терминатора-гладиатора.

Генри принялся украшать ёлку, и вскоре на ней было столько шариков и мишуры, что самой ёлки уже было не видно. Ну теперь-то точно никто не заметит, что шоколадных фигурок нет.

Потом Генри забрался на стул, сбросил ангелочка и, встав на цыпочки, пристроил на макушку терминатора-гладиатора.

Генри слез со стула, отошёл на шаг и полюбовался своей работой.

«Идеально, — похвалил он себя. — Просто идеально. Это самая лучшая ёлка на свете — и всё благодаря мне!»

Внезапно раздался странный скрип.

Потом ещё. И ещё.

Ёлка грохнулась набок.

Сердце у Генри ухнуло в пятки.

На втором этаже мама с папой засуетились.

— Эй! Кто там? — грозно крикнул папа.

«Беги! — скомандовал себе Генри. — Спасайся!!!»

Генри помчался так, как никогда в жизни. Он пулей взлетел по лестнице. Только бы проскочить в комнату, пока мама с папой его не увидели. Дверь родительской спальни открылась как раз в ту секунду, когда Генри влетел в свою комнату. Получилось! Он в безопасности.

Плюх! На него шлёпнулось ведро с водой.

Шлёп! Генри запнулся о скакалку и рухнул на пол.

Дзинь-дилинь — зазвенели колокольчики.

Пфрррр — сказали подушки-пердушки.

— Что случилось? — закричала мама, влетая в комнату Генри.

— Ничего, — ответил Генри, лёжа на полу весь мокрый и опутанный нитками. — Я услышал шум внизу и хотел проверить, в чём дело, — пояснил он с самым невинным видом.

— Ёлка упала! — крикнул из гостиной папа. — Видно, мы слишком много всего повесили. Не переживайте, я поправлю!

— Генри, ложись спать, — устало сказала мама. — И до утра не вздумай смотреть, что у тебя в носке.

Ужасный Генри бросил взгляд на носок на спинке кровати и ахнул. Он был набит подарками.

«Ах ты, старый жулик!» — возмутился про себя Генри.

Но как Дед Мороз сюда пробрался? Как обошёл ловушки?

«Ну держись! — пригрозил Генри Деду Морозу. — В следующем году я точно тебя поймаю!»

— Ух ты! Носовые платочки! Я о них и мечтал! — воскликнул Послушный Питер. — Большое спасибо!

— Только не платочки! В который раз! — простонал Ужасный Генри и, отшвырнув носовые платки в сторону, принялся разрывать бумагу на следующем подарке.

— Не рви обёрточную бумагу! — взвизгнул Питер.

Разорвав бумагу в клочья, Генри тяжело вздохнул.

ФУ (ручка, карандаш и линейка).

ФУ (словарь). ФУ (перчатки). НОРМ (пятнадцать фунтов — могло быть и побольше). БЕ (розовый галстук-бабочка от тёти Руби). БЕ (мятные конфеты). УРА (большая коробка шоколадных конфет). НЕПЛОХО (пять игрушечных рыцарей). ОТЛИЧНО (подписка в фан-клубе «Вышибалы»)…

А ещё (ВЫСШИЙ КЛАСС!) — трезубец терминатора-гладиатора и…

И… а где остальные подарки?

— ЭТО ВСЁ? — завопил Генри.

— Ты ещё мой подарок не распаковал, — отозвался Питер. — Надеюсь, он тебе понравится.

Генри сорвал бумагу.

Календарь с «Правилами поведения от Памелы».

— Ну и гадость, — пробормотал Генри. — Мне точно не надо.

— Генри! — вмешалась мама. — Так нельзя! Это ведь подарок!

— Плевать, — отозвался Генри. — Где мой лязготронный хип-хоп-динозавр? Где другое оружие терминаторов-гладиаторов? Мне не хватит одного трезубца.

— Может, получишь на следующий год, — сказала мама.

— А Я ХОЧУ СЕЙЧАС! — взвыл Генри.

— Генри, ты же знаешь: «я хочу» — не значит «получу», — сказал Питер. — Правда, мама?

— Конечно. К тому же, Генри, я не слышала, чтобы ты поблагодарил за подарки.

Генри сердито посмотрел на Питера и набросился на него. Он превратился в шершня, который вот-вот ужалит червяка.

— А-А-А-А-А! — завопил Питер.

— Генри, немедленно прекрати, иначе…

ДИНЬ-ДИЛИНЬ!

— А вот и они! — подпрыгнув, крикнул Генри и тут же забыл про свою жертву. — Сейчас будут ещё подарки!

— Генри, погоди, — сказала мама.

Но было поздно. Генри метнулся к двери и распахнул её.

На пороге стояли бабушка с дедушкой и Противная Полли с Прыщавым Полом и Тошнотворной Тэсс.

— ДАВАЙТЕ СЮДА МОИ ПОДАРКИ! — завопил Генри и выхватил у бабушки пакет.

Подарки, завёрнутые в яркую рождественскую бумагу, посыпались на пол. Так, на каких написано «Генри»?

— Поздравляю всех с Рождеством! — весело сказала мама. — Генри, будь повежливее.

— Я и так вполне вежливый, — отозвался Генри. — Я просто хочу поскорее открыть подарки! Отлично, деньги! — Генри просиял. — Спасибо, бабуля! А ты не могла бы добавить ещё пару фунтов и…

— Генри, перестань! — рявкнул папа.

— Дай гостям хотя бы раздеться! — сказала мама.

— Бу-э-э-э! — сказала Тэсс — её стошнило прямо на Пола.

— Ой, — пробормотала Полли.

Все собрались в гостиной и начали распаковывать подарки.

— Питер, большое спасибо за духи. Это мои любимые, — сказала бабуля.

— Я знаю, — отозвался Питер.

— Какой чудесный комикс, Генри! — продолжила бабуля. — «Мутант Макс»… Э-э-э-э-э… Мой любимый…

— Спасибо, Генри, — сказал дедушка. — Кажется, этот комикс… очень интересный…

— Когда прочитаете, я их заберу, — предупредил Генри.

— ГЕНРИ! — сердито посмотрев на него, воскликнула мама.

А вот Полли, судя по всему, не очень-то понравился подарок.

— Ой! — взвизгнула она. — На этом мыле… чьи-то волосы!

Она потянула за длинный чёрный волосок.

— Такой дизайн, — пояснил Генри.

— На следующее Рождество получишь от нас зубную пасту, шутник, — едва слышно пробормотал Прыщавый Пол.

«Некоторым людям просто невозможно угодить», — обиженно подумал Генри. Он подарил Полу отличное мыло, а Пол всё равно недоволен. Вот тебе и «главное не подарок, а внимание»!

— Стихотворение, — сказала мама. — Чудесный подарок, Генри.

— Прочитай вслух, — попросил дедушка.

— «Дорогая мама,Не устраивай драму…Набрались килограммы?..»

Э-э-э-э-э… Как-нибудь потом дочитаю, — пробормотала мама.

— Ещё одно стихотворение, — сказал папа. — Отлично!

— Давайте все послушаем, — предложила бабушка.

— «Дорогой отец,Облысел ты вконец…»

Ну, и так далее, — пробормотал папа и быстро свернул листок.

— Надо же, — протянула Полли, разглядывая хрустальную вазу в виде лягушки, которую ей подарили мама с папой. — Как странно. Она очень похожа на ту, которую я подарила тёте Руби на прошлое Рождество.

— Какое совпадение! — покраснев, воскликнула мама.

— У умных людей мысли сходятся, — быстро добавил папа.

Папа подарил маме утюг.

— Ух ты! Утюг. Я о таком и мечтала, — сказала мама.

Мама подарила папе прихватки.

— Ух ты! Прихватки.

Я о таких и мечтал, — сказал папа.

Прыщавый Пол подарил Противной Полли огромную дрель.

— Ой! — взвизгнула Полли. — Что это?

— Супер-пупер мегаваттная электрическая дрель 670 Икс Эм-3, — с гордостью объявил Пол. — К ней есть куча всяких насадок. Я подарю их тебе на день рождения.

— Понятно, — протянула Полли.

Бабушка подарила дедушке милую кружку для вставных челюстей.

Дедушка подарил бабушке шапочку для душа и огромную упаковку тряпок.

— Какие замечательные подарки! — воскликнула мама.

— Ага, — отозвался Послушный Питер. — Мне понравились все мои подарки, особенно мандарины и грецкие орехи.

— А мне не понравились, — заявил Ужасный Генри.

— Генри, прекрати, — оборвал его папа. — Кому рождественских пирожных?

— Домашних или из магазина? — спросил Генри.

— Домашних, конечно, — ответил папа.

— ФУ-У-У-У-У! — Генри поморщился.

— Ой, — взвизгнула Полли. — Тэсс, не надо!

Тэсс снова стошнило, на этот раз прямо на тарелку с пирожными.

— Ничего, — мама натянуто улыбнулась. — На кухне есть ещё.

Ужасному Генри было скучно. Ему всё надоело. Подарки он уже распаковал. На долгую, скучную прогулку с родителями сходил. К тому же папа отнял трезубец терминаторов-гладиаторов — за то, что Генри ткнул им Питера.

Чем бы заняться?

Дедушка сидел в кресле, не выпуская трубки изо рта, и похрапывал. Бумажная праздничная корона сползла ему на нос.

Полли и Пол спорили, чья очередь менять Тэсс грязный подгузник.

— Между прочим, — сказала Полли, — я меняла в прошлый раз.

— Нет, я, — отозвался Пол.

— А-а-а-а-а-а! — выла Тэсс.

Послушный Питер смотрел «Улитку Сэмми» — скользкое создание ползало туда-сюда по экрану.

Генри схватил пульт и переключил канал.

— Вообще-то я смотрю! — возмутился Питер.

— Подумаешь, — огрызнулся Генри.

Так-так, что там сегодня? «Тра-ля-ля-ля…» Бе-е-е! «Марго и её танцующие маргаритки».

— Дай мне досмотреть! — не унимался Питер.

Щёлк, «…начинается самое интересное — жюри сравнит помидоры, которые вырастили…» Щёлк! «…мы желаем счастливого Рождества, мы желаем…» Щёлк! «Шартрский собор — один из чудесных…» Щёлк! «ЛА-ЛА-ЛА-А-А!» Опера! Щёлк! Ну почему сегодня по телику нет ничего интересного? Всего лишь какой-то детский фильм про поющие машинки, который Генри видел уже миллион раз.

— Мне СКУЧНО! — простонал Генри. — И я хочу ЕСТЬ!

Он зашёл на кухню, по которой, казалось, совсем недавно пронёсся ураган.

— Когда уже обед? Я думал, он в два. Я жутко проголодался!

— Скоро, — отозвалась мама — она выглядела так, будто вот-вот рухнет от усталости. — У нас небольшая проблема с духовкой.

— ТАК КОГДА ОБЕД? — завопил Генри.

— Когда будет готов! — рявкнул папа.

Генри ПОДОЖДАЛ. А потом ЕЩЁ.

И ЕЩЁ.

— Когда обед? — спросила Полли.

— Когда обед? — спросил Пол.

— Когда обед? — спросил Питер.

— Как только приготовится индейка, — ответил папа и заглянул в духовку.

Потыкав индейку, он побледнел.

— Она совсем сырая, — прошептал папа.

— Проверь температуру, — посоветовала бабушка.

Папа проверил.

— Ой, — сказал он.

— Ничего страшного. Давайте начнём с брюссельской капусты, — весело объявила мама.

— Брюссельскую капусту так не готовят, — сказала бабуля. — Слишком много очисток!

— Да, мама, — отозвался папа.

— И хлебный соус так не делают, — продолжила бабуля.

— Да, мама.

— Начинка для индейки тоже неправильная, — не унималась бабуля.

— Да, мама.

— Картошку так не запекают.

— МАМА! — воскликнул папа. — Отстань от меня!

— Почему ты так ужасно себя ведёшь?! — возмутилась бабуля.

— Вовсе не ужасно! — огрызнулся папа.

— Пойдёмте в гостиную. Я вам налью чего-нибудь. Пусть наш шеф-повар сам разбирается, — сказала мама, настойчиво выпроваживая бабушку из кухни.

Внезапно она остановилась, принюхалась и пробормотала:

— Кажется, что-то горит.

Папа заглянул в духовку.

— Точно не здесь.

В ту же секунду из гостиной донёсся вопль.

— Дедушка загорелся! — крикнул Послушный Питер.

Все бросились в гостиную.

Дедушка по-прежнему спал в кресле. Над ним поднимались тонкие струйки чёрного дыма. Бумажная корона загорелась от трубки, которую дедушка держал во рту.

— Ч-ч-что такое? — пробормотал дедушка, когда мама прихлопнула его веником, и тут же завопил: — А-А-А-А-А! — Папа окатил его водой.

— КОГДА ОБЕД? — крикнул Генри.

— КОГДА БУДЕТ ГОТОВ! — крикнул папа.

Когда рождественский обед наконец был готов, за окнами совсем стемнело.

В животе у Генри урчало так, что, казалось, вот-вот рухнут стены. Генри с Питером наперегонки помчались к столу — каждый мечтал сесть у стены, подальше от кухни.

— ИДИ ОТСЮДА! — воскликнул Генри.

— Сегодня моя очередь здесь сидеть! — заныл Питер.

— Моя!

— Нет, моя!

— А-а-а-а-а-а-а! — завопил Генри.

— А-А-А-А-А-А-А! — завыл Питер.

— Тихо! — крикнул папа.

Мама принесла живые веточки остролиста и плюща и разложила их в центре стола.

— Чудесно! — восхитилась она, любуясь своей работой.

— Очень празднично, — одобрила бабушка.

— Я ХОЧУ ЕСТЬ! — простонал Генри. — Это не рождественский обед, а рождественский ужин!

— Тс-с-с-с-с, — сказал дедушка.

Индейка наконец была готова. Вокруг неё стояли блюда с брюссельской капустой, горошком, а ещё клюквенный и хлебный соусы.

— Как вкусно пахнет! — сказала бабушка.

— Надо же! — сказал дедушка. — Настоящий пир!

Ужасный Генри так проголодался, что готов был съесть скатерть.

— Давайте уже наконец начнём! — объявил он.

— Погодите, сейчас принесу запечённую картошку, — сказал папа.

Вооружившись подаренными мамой прихватками, он внёс в гостиную стеклянную миску с горячей картошкой, от которой поднимался пар, и торжественно водрузил её в центре стола.

— Вуаля! — сказал папа. — Ну, кому ножку, а кому…

— Что это ползёт… А-А-А-А-А! — завизжала Полли. — Тут повсюду пауки!

Из остролиста и плюща выбирались сотни крошечных паучков и быстробыстро расползались по скатерти и тарелкам с едой.

— Не волнуйтесь! — воскликнул Прыщавый Пол, вскочив со стула. — Я знаю, что делать! Надо просто…

Но закончить он не успел.

Стеклянная миска с горячей картошкой лопнула и разлетелась вдребезги.

— Ой! — взвизгнула Полли.

Все ошарашенно уставились на сверкающие осколки, которыми были усеяны тарелки с едой.

Папа плюхнулся на стул и закрыл глаза.

— Что же мы теперь будем есть? — прошептала мама.

— Не знаю, — пробормотал папа.

— А я знаю, — сказал Ужасный Генри. — Начнём с рождественского пудинга, а потом разморозим пару пицц.

Папа открыл глаза.

Мама открыла глаза.

— Отличная идея! — заявил папа.

— Я бы сейчас не отказался от пиццы, — заметил дедушка.

— И я, — сказала бабушка.

Генри просиял. Не каждый день его идеи признают отличными.

— Всех с Рождеством! — воскликнул он. — С Рождеством!!!