Только Каролинка ничего не говорит: ей грустно, что тёти Агаты целый месяц не будет рядом. Это даже трудно себе представить: до сих пор тётя всегда, ну просто всегда была дома. Что бы ни случилось. Но если ей надо лечиться, ничего не попишешь. Должна ехать, без разговоров.

— Пассажиры, заходите в вагоны, поезд отправляется. Провожающие, отойдите от края перрона!

— Трогаемся! — закричала тётя Агата. — Будьте здоровы! Каролинка, не забывай есть фрукты. Каждый день!

— Хорошо, тётя! До свидания!

Стук вагонных дверей заглушил Каролинкины слова, и в ту же минуту раздался свисток — поезда всегда свистят, трогаясь с места. Наверное, так они прощаются.

— До свидания! — напоследок ещё крикнула тётя Агата. Поезд ехал всё быстрее и быстрее, а белый платочек, которым тётя Агата махала на прощанье, становился всё меньше и меньше, пока, наконец, совсем не пропал из виду.

— Пошли домой, — сказала мама и взяла Каролинку за руку.

В новом квартале, куда они год назад переехали, многое изменилось. Теперь здесь очень красиво. Во дворе зелёные газоны, клумбы с разноцветными душистыми цветами, скамейки, на которые можно присесть и поболтать с соседями. Сейчас на одной из скамеек как раз сидели и о чем-то беседовали пани Гжибек и пани Лесневская. У ног пани Лесневской стояла зелёная лейка — вероятно, она собиралась полить грядку. Потому что у каждого жильца — своя грядка, и все рядышком, возле южной стены дома, где всегда много солнца.

— Полей нашу, Каролинка, — сказал папа, — а то мне надо бежать на очень важное совещание.

— И заодно сорви несколько редисок к ужину, — сказала мама. — Только выбирай те, что покрупнее. Маленькие пускай ещё подрастут.

Каролинка кивнула:

— Хорошо, мама. И цветы на балконе тоже полить, да?

Все трое подняли голову и посмотрели на свой балкон. Похоже, он был самым красивым в доме. Хотя — нужно признать — другие балконы не сильно ему уступали. В покрашенных зелёной краской ящиках росли красные пеларгонии и розовые петунии, яркие настурции и пахучая резеда. По верёвочкам вились дикий виноград и, кое-где, декоративная фасоль с мелкими белыми и красными цветочками. А на их балконе папа весной посадил вьюнки. Розовые, голубые и фиолетовые, они оплели весь балкон, который стал похож на беседку.

Уф-ф, и наработалась же Каролинка на этом балконе! А когда, закончив поливку, побежала вниз, чтобы заняться грядкой, на лестнице столкнулась с мальчиком выше её ростом, в синем свитере.

— Привет, Каролинка! Куда бежишь?

— Привет, Пётрек! Поможешь носить воду на грядку?

Вот мы и встретились с Пётреком. Надо сказать, он здорово вырос! И тем не менее его нетрудно узнать. Светлые волосы, голубые глаза, чуть вздёрнутый нос, усыпанный веснушками, и… особенная улыбка. Один только Пётрек так улыбается, за эту улыбку его все и любят.

Ясное дело, он поможет Каролинке носить воду. Оба, разумеется, изрядно обольются, но без этого никак нельзя! Вообще-то они с удовольствием возились бы с водой до самого вечера, но тут на балкон вышла мама Пётрека и позвала его ужинать. Когда мама зовёт, ничего не поделаешь, надо идти.

— Зайди за мной завтра утром, когда соберёшься гулять, — попросила Каролинка.

— Само собой, зайду, — пообещал Пётрек.

— Во что бы нам поиграть? Может, построим вигвам?

— Ух ты, отлично!

Об этом вигваме и о том, как в нём интересно будет играть, Каролинка рассказывала маме, помогая ей накрывать стол к ужину. Без тёти Агаты дел в доме сразу прибавилось.

— Помой редиску и насыпь соли в солонку, — сказала мама. — Потом принеси тарелки и вилки.

Честно говоря, Каролинка прекрасно справилась с домашней работой. Помытые и разложенные на тарелке редиски выглядели очень аппетитно, рядом стояли в вазочке настурции, стаканы для молока аж сверкали — так тщательно Каролинка их протёрла. Осталось только поставить на стол корзинку с хлебом и джем. Мама взбивала яйца для омлета. Папа должен был вот-вот вернуться, а пока Каролинка села смотреть по телевизору передачу «Спокойной ночи».

— Через час наша Агата уже будет на месте, — поглядев на часы, сказал за ужином папа.

— Надеюсь, она не очень устанет за дорогу, — отозвалась мама. — Место у неё отличное, у окна. Завтра на обратном пути из больницы (не знаю, помните ли вы, что Каролинкина мама — медсестра и работает в больнице) я куплю продукты и приготовлю обед. Каролинка мне поможет. Поможешь, верно?

Каролинка кивнула:

— Давай я тоже что-нибудь куплю? Я уже привыкла ходить в магазин.

— Превосходно, — согласилась мама. — Только обещай, что, пока мы с папой не вернёмся с работы, ты не будешь далеко отходить от дома. Самое большее — в ближайший магазин.

— Как, и погулять нельзя? — испугалась Каролинка.

— С чего ты взяла? Если будет хорошая погода, можешь спуститься во двор и поиграть с Пётреком и другими ребятами, не все ведь ещё разъехались. Но в дождь прошу на улицу не выходить.

— А на лестницу можно?

— На лестницу? — Мама немного удивилась, но, подумав, сказала: — Ну ладно уж… в крайнем случае. Хотя я не понимаю, что это за удовольствие. Вот уж неподходящее место для игр. Во всех этих новых домах лестницы страшно узкие! Так или иначе, чтобы под дождём по двору не бегала! Промочишь ноги, забудешь переодеться, и простуда обеспечена.

— По радио на завтра обещали прекрасную погоду, — вспомнил папа, — так что не стоит горевать заранее.

И побежала наверх, как будто очень торопилась.

— Ну что, и мы по домам? — помолчав, спросил Пётрек.

Но едва они поднялись на несколько ступенек, Каролинка увидела, что на лестнице лежит голубой мелок.

— Кто-то потерял! — воскликнула она. — А как узнать, кто?

— Наверняка тётя, с которой мы разговаривали, — догадался Пётрек. — Ты не обратила внимания? У неё из кармана торчали разные мелки.

Однако незнакомки, хотя они добежали до самого чердака, нигде не было.

— Странно… Не успела же она так быстро зайти к кому-нибудь в квартиру!

— Поспрашиваем всех по очереди, — решил Пётрек. — Вряд ли нас станут ругать за то, что мы ищем человека, которому хотим отдать пропажу.

Они прошли по всем этажам снизу доверху, звоня во все квартиры. В некоторых никого не было, но там, где им открывали, они объясняли, что ищут женщину с красным зонтиком, чтобы отдать то, что она потеряла. Однако ни в одну квартиру такая женщина не заходила.

Дойдя до самого верхнего этажа, ребята остановились, не зная, что ещё можно сделать.

— Может быть, она вылезла на крышу? — размышляли они, глядя на небольшую приоткрытую дверь, ведущую на чердак. — Ну а дальше куда?

— А что, если повесить внизу объявление? Напишем так: «Кто потерял голубой мелок, обращайтесь в квартиру номер 5 к Каролинке».

— Это ты здорово придумал, — похвалила Пётрека Каролинка. — Давай пиши.

— Не на чем писать. Я сбегаю домой за бумагой.

— И захвати клей или кнопки, — велела Каролинка.

— Ладно!

И Пётрек побежал вниз в свою квартиру, а Каролинка осталась около чердачной двери. Присев на верхнюю ступеньку, она терпеливо ждала Пётрека. А он всё не возвращался и не возвращался. Слышно было только, как где-то хлопнула дверь и кто-то зашагал по лестнице — но кто? Неизвестно.

Наконец, когда Каролинка уже совсем заждалась, прибежал запыхавшийся Пётрек.

— Ты чего так долго? — спросила Каролинка.

— Да я сразу спустился и прилепил внизу листок с объявлением. На двери подъезда.

— Молодец, правильно сделал. Ведь эта тётя может в любую минуту вернуться и расстроится, когда увидит, что мелка нигде нет…

— Но с ней-то что случилось? Неужели вылезла на крышу?

— Возможно… — Впрочем, у Каролинки были на этот счёт большие сомнения. — Вообще-то такие дамы по крышам не лазают. И даже если она вылезла, должна была потом спуститься… А мы всё время здесь, но её не видели.

— Может, спустилась каким-нибудь другим путем? — задумчиво проговорил Пётрек. — Стоп! Покажи-ка мне мелок. Он голубой, верно?

— Голубой-преголубой! Гляди, а он не похож на наши школьные мелки. И оправа какая-то не такая, да?

Действительно, оправа у мелка была хоть и обычная, деревянная, но тоже голубая, как незабудка, и яр ко блестела.

— Интересно, а какой цвет получится на бумаге? Знаешь что? Я попробую что-нибудь нарисовать…

— Смотри только, не сломай.

— Я осторожно. У тебя случайно нет бумажки?

Пётрек полез в карман.

— Остался кусочек от листка, на котором я написал объявление.

— Отлично! Давай его сюда!

И Каролинка нарисовала на клочке бумаги то, что умела рисовать лучше всего, а именно кошку. Один большой кружок — вот и вся кошка, точнее, кошкино пузо. Сверху кружок поменьше — кошкина мордочка. Наверху два треугольничка — уши. А напоследок глаза, усы, ну и, естественно, хвост.

— Красивый цвет! — заметил Пётрек и хотел ещё добавить, что вообще цвет совершенно не такой, как у школьных мелков, а намного красивее, но не успел. Потому что — о чудо! — рисунок мгновенно исчез с бумаги.

Его как ветром сдуло, на листе ничего не осталось, зато на площадке рядом с ними появился самый что ни на есть взаправдашний кот. Только шёрстка у него была… голубая, да-да, чудесного голубого цвета. Первым делом он обыкновенно, как все кошки, мяукнул, выгнул спину и уставился на Пётрека и Каролинку кошачьими, но тоже голубыми, похожими на крупные незабудки глазами. Лишь нос у этого кота был розовый. Как недозрелая земляника.

— Н-не может быть… — выдавила Каролинка.

— Надо думать, может, — произнёс голубой кот, — раз вы меня видите.

Голос у него, как показалось Каролинке, был слегка с хрипотцой.

— Откуда он взялся? — Пётрек посмотрел на Каролинку.

— Да она же меня нарисовала! Не заметил? — Кот говорил уже с некоторым раздражением.

— Никогда ещё не видел, чтобы нарисованные кошки оживали и спрыгивали с бумаги! — прошептал изумлённый Пётрек. — И вдобавок говорили человеческим голосом.

— Ну а теперь увидел! Разумеется, это только потому, что я нарисован голубым мелком.

— Голубым мелком… — повторила Каролинка.

— Тем самым, который ты держишь в руке. Вы, кажется, уже обратили внимание, что мелок не простой. Что бы им ни нарисовали, это тут же становится настоящим. Как было со мной. Каролинка меня нарисовала — и вот он, я!

— По правде? — недоверчиво спросила Каролинка.

— Ну ты зануда! — буркнул голубой кот. — Не верите — попробуйте ещё что-нибудь нарисовать. Пожалуйста! Ой, чуть не забыл сказать важную вещь: мелок этот принадлежит тому, кто его найдёт. Кажется, его нашла Каролинка, правильно?

— Да, — честно подтвердил Пётрек. — Каролинка.

— Так вот, Каролинка, знай: никто к тебе за ним не придёт! Разве что… разве что Филомена…

— Филомена?!

— Та самая, которая хотела отобрать у нас голубую бусинку?

— Конечно! Кто же ещё! Берегитесь её! Так о чём мы говорили?.. Ага, о рисовании. В общем, Каролинка, смело рисуй всё, что тебе захочется.

— Я не знаю, что… — неуверенно сказала Каролинка.

— Неважно. Всё, что нравится!

— На этом самом листочке?

— Ни в коем случае! Ведь на этом листочке ты уже нарисовала меня. Если нарисуешь что-нибудь другое, там будет очень тесно, а я не люблю тесноты. Я люблю, когда много места, учти.

И с этими словами голубой кот лениво потянулся.

— Да ведь там… листок ведь пустой, — заметил Пётрек.

— Пустой? Ты так считаешь?

Кот издевательски засмеялся, а затем высоко подпрыгнул и — как показалось ребятам — исчез. Однако в следующую секунду они увидели, что на листке снова появилось изображение голубого кота. Каролинка хотела что-то сказать, но рта не успела раскрыть, как бумажка опять была чистая, а кот сидел рядом на ступеньке.

— Надеюсь, теперь вы, наконец, поняли, — проворчал он. — Это мой листок: захочу — на него запрыгну, захочу — спрыгну. Поэтому прошу ничего больше на нём не рисовать.

— Ну, в таком случае… — начал Пётрек.

— В таком случае можете рисовать на чём угодно. Хоть на стене, хоть на деревьях.

— На стенах рисовать нельзя, — строго сказала Каролинка.

— Верно, нельзя, — согласился голубой кот. — Обыкновенным мелком или обыкновенным карандашом. Но голубой мелок — это совсем другое дело. Сейчас сами убедитесь. От рисунка следа не останется. Попробуй, Каролинка! Ну, смелее…

— А что нарисовать? — Каролинка немного растерялась. — Может, ещё одну кошку?

— Я бы предпочел что-нибудь другое, — поморщился голубой кот.

— Давайте я попробую! — вмешался Пётрек. — Можно? — он вопросительно посмотрел на кота. — Например, на чердачной двери?

— Да пожалуйста! Этим мелком может рисовать кто угодно и где угодно, и любой рисунок станет настоящим.

— Ну рисуй же, Пётрек, рисуй! — подбадривала друга Каролинка. — Только что-нибудь красивое.

— Постараюсь!

Пётрек ещё немного подумал, а затем слегка дрожащей рукой нарисовал на чердачной двери деревце. Потому что лучше всего умел рисовать деревья. Как только он закончил, рисунок с двери исчез, зато рядом с ними выросло чудесное голубое деревце с голубыми листьями.

— Убедились? — с удовлетворением произнёс голубой кот. — Надеюсь, вы больше не станете задавать глупые вопросы. Рисуйте всё, что вам вздумается. Естественно, пока не израсходуете голубой мелок. А если собственный рисунок вам не понравится, достаточно будет его перечеркнуть.

— Как это — перечеркнуть? — хором спросили Пётрек и Каролинка.

— Обыкновенно! Крест-накрест! — И голубой кот махнул лапой, показывая, как это делается. — Разумеется, я предпочел бы, чтобы меня вы, к примеру, не перечёркивали. Мне охота немного погулять по крыше и вообще по белу свету.

— Тебя мы ни за что не перечеркнём, — горячо заверила его Каролинка. — Правда, Пётрек? Ни за что!

— Ясное дело! Наоборот, нам очень хочется, чтобы ты остался. Насовсем.

— Там видно будет. Возможно, я время от времени стану вас навещать. А если понадоблюсь, позовёте.

— А как тебя позвать?

Голубой кот нетерпеливо шевельнул хвостом.

— Да обыкновенно: кис-кис-кис! Ага! Напоминаю: берегите мелок. В особенности от Филомены!

И, махнув на прощанье лапой, голубой кот вскочил на лесенку, ведущую на чердак, откуда можно было попасть на крышу.

— Ты. Ты нарисовала. По одной простой причине: потому что всегда и везде рисуешь этих своих кошек.

— Но сейчас я не кошку хочу нарисовать, а птичку. Увидишь, какая будет красивая.

И не успел Пётрек даже слова сказать, как Каролинка быстро нарисовала на чердачной двери птицу с большим клювом.

— И это называется красивая?! — возмутился Пётрек.

Но ничего больше добавить не успел: рисунок с двери исчез, зато на голубом деревце уже сидела приличных размеров птица. Её голубые крылья выглядели даже неплохо, но клюв, хоть и тоже голубой, был очень уж длинный и острый. Разинув клюв, птица каркнула, как ворона, и, замахав крыльями, подпрыгнула на ветке.

— Н-да, не очень-то она мне удалась, — вынуждена была признать Каролинка. — Не знаю, может быть…

И замолчала, не закончив фразу, потому что птица, слетев с ветки, явно вознамерилась её клюнуть!

— Пошла вон! — крикнула, отмахиваясь, Каролинка.

— Вон! — подхватил Пётрек. — Убирайся!

Птица словно поняла, чего от неё требуют: взлетев чуть повыше, описала в воздухе круг и выпорхнула через открытое оконце в крыше.

— Хорошо, что улетела, — с облегчением вздохнула Каролинка. И, помолчав, добавила: — Я, честное слово, хотела нарисовать маленькую симпатичную птичку, а получилась эта уродина.

— Вот именно… — буркнул Пётрек.

Каролинка покраснела.

— Я знаю, что не всё могу нарисовать. И вообще, хватит это обсуждать. Будем рисовать по очереди: раз ты, раз я.

— Ладно, — согласился Пётрек и великодушно добавил: — А мелок пускай всё время будет у тебя!

— У меня нет такого глубокого кармана, чтобы его хорошенько спрятать, — огорчилась Каролинка. — Буду пока держать в руке, а потом…

В эту минуту они услышали далёкий бой часов на башне Ратуши.

— Ой, который же это час? — испугалась Каролинка. — Ты считал? Сколько пробило?

— Не считал, — признался Пётрек. — Давай пойдём к тебе и посмотрим, сколько времени.

Они бегом спустились на второй этаж и влетели в квартиру. Но, сколько сейчас времени, узнать не смогли — стрелки на маленьком мамином будильнике застыли на десяти часах.

Каролинка потрясла будильник, прислушалась, не начал ли тикать, но он упрямо молчал.

— Надо его завести, — сказал Пётрек.

— Завести? — уныло повторила Каролинка. — Мама не любит, когда я завожу. Один раз я что-то испортила, и пришлось нести его в починку. Но даже если заведём, всё равно ведь не узнаем правильное время. Знаешь что? Пошли к тебе. У вас, наверное, есть какие-нибудь часы.

— Есть-то есть. Но тоже не ходят. А те, что ходят, у мамы на руке.

— Ну так что же делать?

— Хм. Можно выйти и посмотреть, сколько времени, на больших часах в витрине часовой мастерской.

— Ты что! — Каролинка даже руками замахала. — Исключено. Я обещала маме не гулять под дождём.

— Тогда я один сбегаю! — предложил Пётрек.

— А тебе мама разрешает? Это ведь довольно далеко…

— Да-а, — признался Пётрек, — вообще-то не очень разрешает.

— Ну видишь. Плохо без часов, оказывается.

— Послушай! — вдруг воскликнул Пётрек. — Мы ведь… мы ведь можем их нарисовать.

— Нарисовать часы?

— Ну да. Голубым мелком.

— Ух ты, отличная идея! — похвалила Пётрека Каролинка и великодушно добавила: — Может, сам и нарисуешь? Наверняка у тебя получится лучше, чем у меня.

— Думаешь? — скромно спросил Пётрек. И взял у Каролинки голубой мелок. — А куда мы их пристроим? Повесим на стену?

— Можно и на стену, или нет… лучше, чтобы стояли на столике… — задумалась Каролинка.

— Конечно, лучше на столике, — решительно заявил Пётрек и нарисовал кружок.

Потом пририсовал подставку и принялся выписывать цифры — от единицы до двенадцати. Получилось, правда, немного вкривь и вкось, но разве это важно? Главное, теперь у них будут часы! Зато стрелки удались на славу, в особенности большая, которая показывает минуты. И, не успел Пётрек закончить рисунок, как на столике уже стояли и тикали необычные часы. Всё-всё в этих часах было голубое — где-то потемнее, где-то посветлее, — и только стрелки тёмно-синие.

— Классные часы, да? — с гордостью произнёс Пётрек.

— Замечательные, — похвалила друга Каролинка. — А время они правильно показывают? Сейчас на них четыре, но…

— На них четыре, — перебил её Пётрек, — потому что я так нарисовал стрелки. Смотри, что получается: часы у нас есть, а который час мы так и не знаем. Жаль, что у тебя нет телефона. Позвонили бы и узнали точное время.

— А ты сможешь нарисовать телефон? Это очень трудно?

— Чепуха! Совсем не трудно. Молодец, здорово придумала!

— Можно будет его поставить на маленький столик около дивана…

— Сейчас, я мигом…

Но это оказалось не так-то просто. Для того чтобы хорошо нарисовать телефонный аппарат с трубкой, Пётреку пришлось изрядно потрудиться. Зато когда он закончил, на столике возле дивана появился красивый голубой телефон. Возможно, с чуточку кривоватой трубкой, но кто же обращает внимание на такие мелочи! Тем более что телефон сразу зазвонил — и очень мелодично.

— Прямо как серебряный колокольчик! — обрадовалась Каролинка и поспешила поднять трубку.

— Алло! — воскликнула она. — Кто говорит?

— Привет, Каролинка! — отозвался знакомый голос. — Узнаёшь?

— Ах, это ты! — обрадовалась Каролинка и, прикрыв трубку рукой, как обычно делают (она не раз видела) взрослые, шепнула Пётреку: — Это голубой кот.

— Спроси, не знает ли он, по какому номеру узнать точное время, — подсказал Пётрек.

— Знаю, конечно, — прозвучал в трубке голос голубого кота. — Звоните девять два шесть. Пока!

— Девятьсот двадцать шесть, — повторила Каролинка, кладя трубку.

Когда они туда позвонили, оказалось, что уже начало первого.

— Ой, как поздно! — всплеснула руками Каролинка. — Через два часа придёт мама, а за ней и папа. Бедная мамочка, ей ещё надо готовить обед. А перед тем купить продукты.

И вдруг Каролинке пришла в голову замечательная идея.

— Послушай-ка, а что, если я попробую сама приготовить обед? Вот мама обрадуется! Представь: она приходит домой с работы усталая, думает, что надо сразу же приниматься за готовку, а тут я предлагаю ей помыть руки и садиться за стол, папу, естественно, тоже приглашаю к столу и подаю вкусный суп, потом жаркое и ещё что-нибудь на десерт.

— А мясо и всё прочее для обеда у тебя есть? — спросил Пётрек.

— Нет… кажется, ничего нет. Мама собиралась купить на обратном пути.

— Так, может, сходим в магазин?

Каролинка замотала головой.

— Не могу. Во-первых, у меня нет денег, во-вторых, я обещала маме не уходить далеко от дома, а магазин, где продают мясо, не близко.

И Каролинка загрустила. Похоже было, из её замечательной идеи ничего не получается.

Они с Пётреком, расстроенные, сидели на кухне, как вдруг Каролинке пришло в голову, что можно прекрасно обойтись без жаркого.

— Я приготовлю обед без мяса. То есть вегетарианский. Мама даже говорила, что вегетарианская пища очень полезна. Например, яйца… Знаю! На второе можно сделать омлет или яичницу! А ещё я сварю помидоровый суп, помидоры в доме есть. И яйца, кажется, тоже. Сейчас погляжу.

В холодном шкафу под окном действительно лежало несколько помидоров и стояла мисочка с яйцами.

— Сейчас посмотрю, сколько их! — решила Каролинка, перенесла мисочку на кухонный стол и стала, по одному вынимая из неё яйца, считать: раз, два, три, четыре…

Но тут случилась беда: яйца скатились со стола на пол (наверное, столешница была неровная) и с негромким треском разбились. Все до единого. Вот тебе и посчитала!

— Ой! — ойкнула Каролинка. — Что же теперь делать?!

Она чуть не расплакалась.

— Если хочешь, я сбегаю и куплю, — предложил Пётрек: он, как всегда, готов был прийти на помощь. Но Каролинка замотала головой.

— Купишь? А на что? Мама не оставила денег.

— У меня есть свои. В свинке-копилке. Могу тебе дать взаймы. Там немного, но на яйца хватит.

— Ой, нет! Мама рассердится, что я занимаю деньги. И ещё надо всё это убрать!

— Я уберу.

И Пётрек принялся за дело. Нельзя сказать, что с лёгкостью, но, в конце концов, он со своей задачей справился. Каролинка же всё это время тупо сидела в кухне на табуретке. Она совсем пала духом.

— Ну а дальше что? Мама, когда узнает, вряд ли обрадуется.

— Это точно, — согласился Пётрек. И присел на другую табуретку.

Так они и сидели молча, но вдруг Пётрек стремительно вскочил.

— У меня идея!

— Какая? — спросила Каролинка, не поднимая головы. И даже слегка пожала плечами. Что можно придумать, когда все яйца разбиты?

— Попробуем нарисовать… понимаешь, я имею в виду… ну, голубым мелком…

— Голубым мелком? — переспросила Каролинка.

— Конечно! Предлагаю нарисовать яйца… — начал Пётрек.

Каролинка с сомнением покачала головой.

— Думаешь, получится? Ведь надо, чтобы они были съедобные…

— Давай хотя бы попробуем!

— Ладно. Хочешь — пробуй. Только на чём ты собираешься рисовать? Прямо на столе? Вряд ли моей маме это понравилось бы.

— А листок бумаги у тебя найдется? Дай-ка мне вот тот… видишь, лежит на подоконнике.

Это был листок из старой Каролинкиной тетради, исписанный одной и той же фразой: «Мама мыла раму». В первом классе, когда Каролинка ещё только училась красиво писать, учительница велела ей двенадцать раз написать эту фразу. А теперь Пётрек на том же самом листочке нарисовал голубым мелком одно за другим три яйца. Каролинка, поначалу не очень-то верившая в успех этой затеи, даже вскрикнула. Потому что, едва Пётрек нарисовал яйца, как они уже лежали на бумаге, грозя — вслед за настоящими — скатиться со стола. От настоящих эти яйца отличались только тем, что скорлупки у них были голубоватые, а на скорлупках там и сям было написано, как у Каролинки в тетрадке, «Мама мыла раму».

— Но они ведь не настоящие! — в отчаянии закричала Каролинка. — Ой, что скажет мама! — На глаза у неё навернулись слезы. Вот уж действительно беда!

— Только не реви, — пробормотал Пётрек. — Может, они чуть-чуть и отличаются от настоящих, но если окажутся вкусными и позволят себя съесть, всё будет в порядке. Надо рискнуть. Сейчас я нарисую ещё несколько, и мы положим их в мисочку.

— Рисуй, если тебе охота, — махнула рукой Каролинка. — Я из них ни яичницу, ни омлет делать не буду. Голубой омлет! Представляю, что скажет мама! И вообще, мне уже расхотелось готовить.

— Ещё бы! — ухмыльнулся Пётрек. — Лучше иметь домработницу, которая сварила бы обед. Никаких забот! У одной нашей знакомой есть домработница — всегда в белом фартучке, готовит разные вкусные вещи и печет пироги.

— Н-да, — буркнула Каролинка. — Надо было вместо этих дурацких голубых яиц нарисовать домработницу!

Понятно, что Каролинка сказала это просто так, потому что была расстроена и, честно говоря, злилась. Но Пётрек!.. Немедленно схватил мелок и нарисовал женщину в длинном платье и фартучке. Пририсовал ей волосы — немного растрепанные, а также рот, глаза и нос. Нос, правда, получился так себе… длинный и заострённый, как клюв у аиста. Пётрек даже решил стереть его и нарисовать заново, но не успел: перед ними уже стояла высокая тощая особа с длиннющим носом — вся голубая!

— Ха! — крикнула она скрипучим голосом. — Ха! Наконец-то мы встретились!

— Вы кто такая? — в испуге прошептала Каролинка.

— По-моему, я сам её нарисовал, — сказал испугавшийся не меньше Каролинки Пётрек. — На кого-то она похожа… только на кого же? На кого?

Он не сомневался, что когда-то уже видел эти маленькие пронзительные глаза, всклокоченные волосы и длиннющий нос!

— Кажется, она похожа на одну продавщицу из универмага, — пытался вспомнить Пётрек. — Или на секретаршу Градоначальника? А может, и на ту, и на другую?

— Да это же Филомена! — вдруг воскликнула Каролинка. — Я её узнала! Это Филомена!

— Рада, что мы снова встретились! — скрипела тем временем Филомена. — Бусинку отобрать у вас не удалось, зато сейчас вы мне отдадите этот дурацкий голубой мелок!

И протянула худую руку, похожую на когтистую лапу огромной птицы.

— Не отдавай, Пётрек! Не отдавай! — в отчаянии воскликнула Каролинка.

— Да никогда в жизни! — героически крикнул Пётрек и кинулся из кухни в комнату.

Но закрыть за собой дверь не успел — Филомена вбежала за ним следом, и начались гонки вокруг стола. К сожалению, Филомена бегала ничуть не хуже Пётрека.

— Быстрее, быстрее, сейчас она тебя поймает! — кричала Каролинка.

И правда, в какой-то момент Филомена чуть было его не догнала. Она уже приготовилась выхватить голубой мелок, который он держал в правой руке. Но не на того напала! Пётрек неожиданно отскочил вбок. Филомена, никак этого не ожидавшая, с разгону плюхнулась на пол и растянулась во весь рост. Она попыталась встать, но Каролинка схватила её за тощую ногу. Удержать Филомену было не так-то просто: она ужасно брыкалась, и, казалось, вот-вот вырвется, набросится на Пётрека и отнимет мелок, но тут Каролинка, к счастью, вспомнила, что́ им сказал голубой кот. А вспомнив, тут же закричала Пётреку:

— Перечеркни ее! Перечеркни!

И Пётрек, у которого в пальцах правой руки по-прежнему был зажат мелок, махнул им крест накрест в воздухе.

И Филомены как не бывало.

— Приказывай, Каролинка! Только сначала, будьте добры, попробуйте наш пудинг. Пожалуйста.

Невесть откуда в руках у поваров появились голубые тарелочки, на которые они положили по большому куску пудинга.

— Недурно! — похвалил Пётрек, мигом управившись с половиной своей порции. — Довольно вкусно, правда, Каролинка?

— Пудинг потрясающий! — с жаром воскликнула Каролинка. — А можно добавки?

— И мне тоже! — Пётрек протянул свою тарелочку.

— Мы очень рады, что вам понравилось, — улыбнулись повара. — Ждём дальнейших указаний.

— Как ты думаешь? — Каролинка вопросительно взглянула на Пётрека. — М-м-м… а можно попросить вас приготовить обед? Мама, наверное, уже скоро придёт с работы. Я, честно говоря, поэтому вас и нарисовала. Понимаете, — улыбнулась она поварам, — мне хотелось бы сделать ей сюрприз. А шоколадный пудинг… для обеда, пожалуй, маловато?

— Ясное дело! — воскликнули повара. — Конечно, маловато! Но мы можем в момент приготовить любое блюдо, какое только пожелаешь.

— Серьёзно?

— Разумеется! Да мы хоть сейчас примемся за работу.

— Ой, как здорово! — обрадовалась Каролинка. — Минутку, я подумаю, что бы такого приготовить. Может быть, помидоровый суп? Мама его очень любит. А на второе — наверное, какое-нибудь мясо. Только какое?

— Моя мама говорит, что нет ничего вкуснее запеченной в духовке индейки, — вмешался в разговор Пётрек.

— Очень изысканное блюдо, — одобрили повара.

— Хорошо, пусть будет индейка, — согласилась Каролинка. — И, пожалуйста, не забудьте десерт. Это просто обязательно.

— Что скажешь насчет ванильного крема? — спросил один из поваров.

— А если мороженое? — предложил другой. — Сливочное и ореховое.

— Да, да! Мороженое, мороженое! Ух ты, здо́рово, да, Пётрек?

— Ещё бы! Классно!

— Вы с мамой тоже приходите обедать. Обязательно.

— А твои мама и папа захотят, чтобы мы пришли?

— Ну конечно, ужасно захотят! — заверила его Каролинка.

— Тогда я побежал домой. Надо предупредить маму. Наверняка она захочет одеться понаряднее.

И, невольно громко хлопнув дверью, Пётрек выскочил из квартиры и помчался на третий этаж. Повара между тем весело напевая, хозяйничали на кухне. Они разрешили Каролинке сесть на высокую кухонную табуретку и наблюдать за их работой. На пли те откуда-то появились красивые сверкающие кастрюли, которых никогда раньше там не было, а повара что-то резали, перемешивали, приправляли и взбивали белки в пышную пену. Время от времени они заглядывали в духовку, где на противне возлежала аппетитно подрумянившаяся индейка. Ещё немного — и обед был готов.

— Ой, а что скажет мама, когда увидит вас в кухне? — встревоженно спросила Каролинка. — Как мне ей объяснить?

— Придумаешь что-нибудь, — успокоили её повара. — В конце концов, мы можем вернуться на своё место на пакете от пудинга. Неохота, конечно, всю жизнь там торчать! Скучища страшная!

Один из поваров даже заплакал. Тот, что был нарисован через копирку и оттого получился более бледным.

— Ладно, оставайтесь. Но сделать ведь что-то надо! — воскликнула Каролинка.

— Тс-с, — повара приложили пальцы к губам. — Твоя мама того и гляди вернётся. Давай быстрее думать, что ты ей скажешь.

— А может, вы спрячетесь в холодный шкаф?

— В этот маленький шкафчик под окном? Мы не поместимся! Знаешь что? Скажи маме, что мы из бюро добрых услуг.

Каролинка замотала головой.

— Это будет вранье. А я никогда не вру.

— Молодец, Каролинка, правильно! — воскликнули повара и даже покраснели от стыда. — Ты не должна врать. Мы сами ей всё объясним. Ведь мы так и так невзаправдашние: и делаем всё, и говорим понарошку.

— Обед тоже невзаправдашний? — испугалась Каролинка. — И индейка, и мороженое? Все наверняка придут ужасно голодные.

— Нет, обед будет настоящий. Увидите…

Но Каролинка уже не слушала поваров, потому что в эту минуту в замке заскрежетал ключ. Она только крикнула:

— Это мама! — и побежала в прихожую.

Действительно: это была мама.

— Привет, — сказала она и поцеловала Каролинку. — Ой, почему у тебя так горит лицо?

— Ерунда, просто здесь очень тепло.

— А может, всё-таки измеришь температуру? — Мама не на шутку встревожилась. Она вообще постоянно волнуется, не заболела ли Каролинка. Наверно, потому, что всё время ухаживает за больными детьми.

— Нет, нет, мамочка, я совершенно здорова! Честное слово!

Однако мама на всякий случай ещё раз губами потрогала Каролинкину щёку, а потом, уже немного успокоившись, воскликнула:

— Ой, чем так вкусно пахнет?!

— Это сюрприз! Очень тебя прошу: пойди в комнату и посиди там, пока не придёт папа.

— И что тогда будет?

— Увидишь. А ещё я пригласила к нам обедать Пётрека с мамой.

— Пригласила Пётрека с мамой? Но ведь ещё ничего не готово!

— Вот это и есть сюрприз! Ну ладно, иди быстрей в комнату.

Едва за мамой закрылась дверь, Каролинка бросилась на кухню. Но там всё было в полном порядке. Один повар добавлял в соус какие-то приправы, второй проверял, хорошо ли запеклась индейка. Каролинка хотела ещё о чём-то их спросить, но вдруг услышала доносящиеся из комнаты восклицания и побежала туда. Оказалось, что папа уже вернулся, и они с мамой радуются появлению в доме телефона. Маму особенно восхищал его изумительный цвет.

— Никогда ещё не видела голубого телефона, — уверяла она. — Представляю, как удивятся все знакомые!

— А насколько удобнее будет жить с телефоном, — добавил папа. — Вот что главное! Наконец-то дождались… Лучше сюрприза не придумаешь! Кому позвоним первым делом? — спросил он маму и поднял трубку.

Но даже не успел набрать номер: вместо сигнала — Каролинка отчетливо это услышала — в трубке раздалось уже знакомое мяуканье.

— Это ещё что? — удивился папа. — Кто-то мяукает!

— Видно, решили пошутить, — сказала мама. — Дай-ка я попробую. Давно хотела позвонить одной знакомой.

Однако, когда она взяла трубку, мяуканье повторилось.

— Что это значит? — недовольно спросила мама.

— Дай, я поговорю, — прошептала Каролинка. Взяла у мамы трубку и сказала: — Алло!

— Алло! — отозвался голубой кот. — Почему ты сразу не отвечаешь, а делаешь вид, что меня не узнала?

— Я сейчас не могу говорить, — строго сказала Каролинка, — мама и папа уже пришли обедать.

— А, это другое дело, — явно смутившись, пробормотал голубой кот. — В таком случае прошу прощения. Позвоню как-нибудь в другой раз. Только смотри не рассказывай, что беседуешь по телефону с голубым котом, все равно никто тебе не поверит. Ну пока!

— Пока! — И Каролинка положила трубку.

— Подозреваю, это кто-то из твоих друзей, — покачал головой папа. — Надеюсь, больше такие дурацкие шутки не повторятся. Надо же эдакое придумать — мяукать по телефону! Кто это, кстати, был?

— Кот! — вырвалось у Каролинки, но она тут же добавила: — Нет, то есть… так, один… неважно… сейчас будем обедать. Садитесь за стол!

— Обедать?.. Ой, Каролинка, что случилось?! Какой красивый у нас сегодня стол!

Стол и в самом деле выглядел очень красиво и торжественно. Он был накрыт небесно-голубой скатертью, на скатерти стояли фарфоровые тарелки, расписанные золотыми и голубыми цветочками, посередине красовалась ваза с живыми голубыми цветами, а ложки, ножи и вилки, вероятно, были серебряные — так они сверкали.

Откуда всё это взялось? Каролинка, правда, сразу догадалась, что тут постарались повара.

Мама между тем продолжала удивляться, а папе пришло в голову, что, возможно, сегодня у неё день рождения.

— Не исключено, — легко согласилась мама. — Я никогда не помню, в какой день родилась.

Тут в прихожей раздался звонок. Это пришел Пётрек со своей мамой. Оба нарядные и с букетиком незабудок.

— Ах, ещё один голубой букет! — обрадовалась мама. — Почему-то сегодня у нас всё голубое. А я ужасно люблю этот цвет.

Улучив минутку, Пётрек шепнул Каролинке:

— Это повара, да? Надо же, как красиво накрыли! А что ещё ты им велела сделать?

— Сейчас сам увидишь, — сказала Каролинка и по бежала на кухню, где оба повара только и ждали, когда их попросят подать обед. Каролинка открыла дверь, и они, один за другим, вошли в комнату. Первый нес на подносе суповую вазу с помидоровым супом, а второй держал наготове красивую разливную ложку.

— Добрый день! — поклонившись, сказали они. — Можно уже разливать суп?

— Пожалуйста, — кивнула мама. — Но, простите, откуда вы взялись?

— Их Каролинка нарисовала! — вырвалось у Пётрека.

К счастью, на его слова никто не обратил внимания — все смотрели на поваров.

А те, не забыв снова поклониться, сообщили:

— Мы из бюро добрых услуг «Голубое небо». Варим супы на пробу. Надеемся, что обед получился вкусный. Ну как вам помидоровый суп? Нравится?

— Вкуснятина! — воскликнули все хором.

Обед удался на славу. Мама расхваливала индейку — в самый раз прожарена! — а папа даже попросил добавку.

А мороженое! Мама Пётрека сказала, что никогда в жизни такого вкусного не ела.

Когда обед был закончен и со стола убрана грязная посуда, папа решил пойти на кухню и поблагодарить превосходных (он так и сказал), хотя и немного чудаковатых поваров.

— За такую работу они заслуживают награду, — добавил он.

И, прежде чем Каролинка успела открыть рот, вышел из-за стола.

— Папочка! — воскликнула она, однако было уже поздно.

Каролинка беспомощно посмотрела на Пётрека, но сразу поняла, что и тот не знает, как задержать папу. Впрочем, папа очень быстро вернулся.

— В кухне никого нет, — сообщил он. — И, что ещё более странно, очень аккуратно прибрано. Не понимаю, когда они успели. Видимо, очень торопились и в спешке даже оставили на столе пустой пакетик от шоколадного пудинга.

— Папочка! — встревожившись, опять воскликнула Каролинка. — А что, пакетик этот… он ещё там лежит?

— В том-то и штука, что нет. Я только собрался его выбросить — не оставлять же в кухне мусор! — как поднялся страшный сквозняк, и пакетик унесло в окно!

— Унесло в окно! — печально повторила Каролинка. — Какая жалость!

— Только пустого пакетика тебе не хватало! — строго сказал папа. — И без того повсюду разбросаны твои вещи. Вот этому, по-моему, место не на кухне, а в пенале. — В руке у папы был голубой мелок.

— Это мой! — крикнула Каролинка и бросилась к папе.

Как только она забрала у него мелок, зазвонил голубой телефон. Каролинка быстро подбежала к аппарату.

— Мяу! — весело отозвался в трубке голубой кот. — Это ты, Каролинка?

— Да, — сказала Каролинка чуть не плача и посмотрела на папу, который явно услышал это «мяу», потому что строго нахмурил брови.

— Да, — повторила Каролинка, — но сейчас я очень занята и не могу разговаривать.

— Ладно, — буркнул голубой кот, и разговор прервался.

Однако папа рассердился не на шутку.

— Каролинка, — заявил он, — я запрещаю тебе разговаривать по телефону с этим противным мальчишкой, который изображает из себя кота. Пусть только позвонит ещё раз — я сам с ним поговорю!

Вот те на! Хорошенькое дело! Каролинка вконец растерялась. И всё из-за этого телефона. Он, конечно, красивый… такой голубенький… И Пётрек так намучился, пока его рисовал! Но что толку, если этот ненормальный голубой кот постоянно звонит не вовремя. Лучше бы уж этого телефона не было!

«Стоп! — подумала Каролинка. — А если и вправду его не будет? Перечеркнуть голубым мелком, и вся недолга!»

И Каролинка махнула рукой, в которой держала мелок, — просто так махнула, как будто понарошку, для проверки. Но, видимо, этого оказалось достаточно: голубой телефон исчез со столика. Словно никогда там и не стоял.

«Что же теперь будет? — испугалась Каролинка. — Что будет, когда мама с папой увидят, что телефона нет?»

Однако ничего не случилось. Мама только сказала:

— Знаете, мне приснилось, что у нас есть телефон. Голубого цвета. Смешно, правда?

— Так это же мой мелок! — продолжала тощая незнакомка.

Шляпа её теперь перекосилась на другой бок, открыв кончик длинного острого носа, и она придержала поля тонкими пальцами с длиннющими ногтями. Из-за этих пальцев рука немного смахивала на лапу аиста.

— Поторопись, детка, мне хотелось бы получить свой мелок как можно быстрее.

Каролинка из вежливости встала, но мелок отдавать не спешила, только сказала, не скрывая удивления:

— Извините, но та тётя…

— Какая ещё тётя? — скрипучим голосом перебила её незнакомка.

— Тётя, которая потеряла мелок, — не сдавалась Каролинка, — выглядела совершенно иначе. Она была в голубом плаще и вообще… совсем другая!..

— Не смей говорить неправду, — грубо крикнула странная особа. — Это мой мелок. Отдавай сейчас же! Где он у тебя?

— Не скажу! Вы ни капельки не похожи на ту тётю! Я только ей отдам мелок!

— Ш-ш-шутки ш-ш-шутиш-ш-шь? — зашипела, как змея, незнакомка. — А что у тебя в кармане, голубуш-ш-шка? Если не ош-ш-шибаюсь, именно там лежит то, что я ищ-щ-щу!

И вытянула вперед свою длинную руку!

— Нет! Не отдам! — отважно крикнула Каролинка. — Пускай за ним придёт та тётя, в голубом плаще!

— Не отдаш-ш-шь? — продолжала шипеть ужасная незнакомка. — Ну, это мы ещ-щ-щё посмотрим!

— Нет! — повторила Каролинка. — Простите, но вам я его не отдам!

И резко попятилась, потому что незнакомка, изогнувшись, потянулась к карману фартучка. Но Каролинка её опередила: пятясь, она сама сунула в кармашек руку, не заметив, что оттуда выпала скомканная бумажка. Упав на траву, бумажка как-то сама собой развернулась. А на ней был… рисунок.

Как это произошло, честно говоря, понять было трудно, но в ту же минуту Каролинка увидела, что на бумажном листочке всеми своими четырьмя лапами стоит голубой кот. Она хотела крикнуть ему: «Кис-кис, на помощь!» — но не успела: кот, сделавшись в два раза больше и выгнув спину — его голубая шёрстка встала дыбом, — бросился к незнакомке. При этом он подвывал и фыркал, что у кошек, как известно, признак страшной злости.

— Яу-у-у, — завывал голубой кот, — яу-у-у!

— Брысь! — крикнула незнакомка. — Это ещё что такое?!

И невесть откуда взявшимся зонтиком замахнулась на разъярённого кота.

— Не бейте его! — в отчаянии воскликнула Каролинка и, вытянув руки, кинулась на помощь своему защитнику.

Но тот отлично справился без неё: один великолепный прыжок — и кот уже сидел на огромной шляпе незнакомки и грозно фыркал. Кажется, это больше всего напугало противную тётку, потому что она перестала кричать и угрюмо процедила сквозь зубы:

— Сдаюсь, только слезь с моей шляпы!

— Яу-у-у! — взвыв напоследок, голубой кот ловко спрыгнул на скамейку, а незнакомка бросилась наутек.

Каролинке почудилось, что тётка раскрыла свой дырявый зонтик и, держась за него, взмыла в воздух, а потом быстро исчезла за крышами домов.

Разинув от изумления рот, Каролинка, смотрела ей вслед, пока не услышала тихое мяуканье. Но уже не злобное, а ласковое «мяу!».

— Котик, милый! — шепнула Каролинка. — Спасибо тебе огромное-преогромное.

— Преогромное пожалуйста, — пробормотал голубой кот и добавил важно: — А ведь я предупреждал, что Филомена захочет отобрать у тебя мелок!

— Значит, это была Филомена?!

— Да, голубушка, та самая Филомена.

Вот оно что! Ну конечно. Просто Каролинка сразу её не узнала. А всё из-за этой шляпы с полями, заслонявшей лицо.

— В какой-то момент мне показалось, что я её знаю, — призналась Каролинка. — Только не могла вспомнить откуда. Не думала, что она рискнет снова появиться.

— Ох, Каролинка, ты прямо как маленькая! Она ведь уже один раз на вас напала!

— Ой, верно. Когда Пётрек нечаянно её нарисовал.

— Вот именно.

— И продолжает за нами охотиться, хотя у нас уже нет голубой бусинки…

— Да, но у вас есть голубой мелок!

Подходящее ли это место для голубого мелка? Каролинка ещё раз посмотрела направо, где стояла тёти-Агатина кровать и тёти-Агатин туалетный столик с зеркалом. На туалетном столике тоже были фотографии и разные другие вещи: флакончики духов, баночки с кремом и две маленькие вазочки.

Нет, и сюда мелок класть нельзя. Лучше, наверно, чтобы он лежал на Каролинкином столике. Это удобно: всегда будет под рукой — если понадобится, не придётся долго его искать.

И Каролинка осторожно положила голубой мелок между фотографиями. Похоже, это и вправду самое подходящее место.

Впрочем, времени раздумывать у неё не было: в комнату заглянула мама.

— Я скоро ухожу, Каролинка, — сказала она. — Ничего не поделаешь, ты остаёшься одна. Как только мне дадут отпуск, мы поедем на море, но пока придётся тебе самой придумывать себе занятия…

— А во дворе погулять можно?

— Можно, но хорошо бы не под дождём. А если уж очень захочется, обязательно надень ботики, чтобы не промочить ноги. И не бегай по лужам. В холодном шкафу стоит молоко, выпьешь на второй завтрак. Ещё есть кусок пирога. Позови Пётрека, позавтракаете вместе. И молока хватит обоим. А во что будете играть, придумала? В домино не хочешь?

— Э-э, нет, — замотала головой Каролинка. — Не люблю домино.

— А может, порисуете? — не отставала мама. — Вон на столике мелок. Правда, всего один! Знаешь что? Я оставлю тебе деньги, когда дождь пройдёт, сходишь в магазин, тот, что на нашей стороне, и купишь себе новые мелки. Только, пожалуйста, не переходи на другую сторону. Я всегда волнуюсь, когда ты перебегаешь улицу. В общем, купи мелки. Интересно, кто лучше рисует: ты или Пётрек?

— Пётрек лучше, — со вздохом призналась Каролинка.

— Ну, это мы ещё посмотрим.

Мама хотела что-то добавить, но тут в дверь позвонили, и она пошла открывать. Это была пани Люцина, мамина сослуживица, они вместе работали в больнице.

— Я за тобой, Аня, — сказала пани Люцина. — Иду покупать новую шляпу, а лучше тебя мне никто не посоветует. Время у нас ещё есть. Пошли?

— С удовольствием, — сразу согласилась мама. — Знаешь, я даже видела одну, очень красивую. Довольно высокая, а поля… погоди, рассказать трудно, я попробую нарисовать.

И прежде чем Каролинка успела сказать хоть слово, мама подошла к столику, взяла голубой мелок и принялась рисовать шляпу.

— А сзади ещё было пёрышко, — сказала мама.

— Сзади пёрышко? — засомневалась пани Люцина. — Ты уверена, что это красиво?.. ой… а это что?.. та самая шляпа?

Каролинка, когда мама схватила мелок и начала рисовать, первым делом закрыла руками глаза, чтобы не смотреть на то, что должно было случиться. Но минуту спустя услышала только восхищённые возгласы.

— Какая прелесть! — воскликнула пани Люцина, а мама, обрадовавшись, спросила:

— Тебе, правда, нравится? Только не пойму, откуда она взялась. Не припомню, чтобы я себе её покупала. А, знаю! Это, наверное, Янек (то есть Каролинкин папа)! Ну конечно, Янек решил сделать мне сюрприз. Он знает, что я ужасно люблю голубой цвет. Каролинка, ты не заметила, когда папа положил сюда эту шляпу?

— Он её сюда не клал, — честно ответила Каролинка.

— Тогда я вообще ничего не понимаю! Ну ладно! Так или иначе, она очень красивая.

Мама надела шляпу и побежала в ванную — смотреться в зеркало. Пани Люцина поспешила следом.

— Тебе очень к лицу, — уверяла она маму. — А я куплю себе похожую. Пошли скорее!

— Хорошо, идём! — сказала мама и ещё раз напомнила Каролинке про второй завтрак. — А обед я быстренько приготовлю, когда вернусь. Прекрасные повара, к сожалению, приходят не каждый день. Представь себе, — обратилась она к па ни Люцине, — у нас вчера был настоящий пир. Явились повара из какой-то фирмы, забыла название, и совершенно задаром приготовили потрясающий обед. Мало того, что не взяли денег, ещё и исчезли так быстро, что мы даже не успели их поблагодарить. Вообще вчера был какой-то странный день. Мне, например, приснилось, что у нас есть телефон. Голубой. Очень красивый, только, когда поднимаешь трубку, слышишь кошачье мяуканье.

— Ужасно смешной сон, — согласилась пани Люцина. — Но идем же, наконец.

Хлопнула дверь, и Каролинка осталась одна. Первое, что она сделала — проверила, на месте ли голубой мелок. Но мелка на столике не было.

«Куда он делся? Что случилось? — в отчаянии думала Каролинка. И тут в дверь позвонили. — Это, наверное, Пётрек, — обрадовалась Каролинка. — Может, вместе мы скорее его найдем».

Но это был не Пётрек, а пани Дудек из соседнего дома. Пани Дудек каждую неделю приходила к ним убираться, но в спешке мама, вероятно, забыла, что сегодня — день генеральной уборки.

— Здравствуй, Каролинка, — весело сказала пани Дудек. — Что, мамы нету? А, ушла на работу! Сегодня дежурит? Да-а, работать в больнице, ещё и детской, это не шутки! А ты чего нос повесила? Не захворала, часом? Вон как щёчки горят, уж не подхватила ли грипп? Может, я спущусь вниз и позвоню маме из телефона-автомата?

— Нет, нет, со мной всё в порядке, — поспешила возразить Каролинка. — Я здорова, правда-правда. Просто потеряла одну вещь.

— Не горюй, во время уборки найдется! — утешила её пани Дудек. — Буду смотреть внимательно. Когда подметаешь, всегда что-нибудь находишь, уж поверь мне.

Однако Каролинка, не очень-то поверив обещаниям пани Дудек, принялась за поиски сама. Она, наверное, раза три переложила и переставила всё на своём столе, но мелка не обнаружила. Потом ещё поискала на тёти-Агатином туалетном столике, подумав, что мама могла положить туда мелок по ошибке. Какое там! Ничего подобного!

«Вот беда! — с отчаянием думала Каролинка. — Такой чудесный волшебный мелок — и пропал. А мы с Пётреком столько ещё всего хотели нарисовать! В том числе очень важные вещи!»

— Ну что, не нашелся твой карандаш? — спросила пани Дудек, входя в комнату со щеткой. — Не горюй! Мама купит тебе другой. Обязательно купит, увидишь. Дай-ка, я подмету пол. Ну и пыли тут собралось! И бумажки какие-то валяются…

С этими словами пани Дудек вымела щеткой из-под столика листок бумаги.

— Ненужный, наверное, да, Каролинка? А чего там под кроватью лежит? Тряпочка, что ли… Голубенькая!

На этот раз пани Дудек нагнулась и схватила то, что она приняла за голубенькую тряпочку: на ощупь тряпочка оказалась мягкой, как бархат, и пушистой, как мех. В ту же минуту раздался странный звук, который на самом деле был жалобным мяуканьем.

— Ой! — пани Дудек, испуганно вскрикнув, так и села на пол — ведь в руке у неё была никакая не тряпочка, а кончик голубого кошачьего хвоста!

Каролинка застыла от ужаса. Что теперь будет?

К счастью, ничего страшного не произошло. Голубой кот просто вырвал свой хвост из пальцев пани Дудек и, ловко отскочив на безопасное расстояние, обиженно фыркнул. А потом пулей вылетел из комнаты.

— Кошка! — опомнившись, простонала пани Дудек; до тех пор она от испуга и изумления не могла произнести ни слова. — Голубая! Отродясь таких не видела! — И, повернувшись к Каролинке, спросила: — Откуда она взялась?

— Н-не знаю, — ответила Каролинка; она и вправду не знала, как объяснить присутствие в комнате голубого кота.

Но пани Дудек сама нашла объяснение.

— А-а, понятно! Это же ваша кошка! Ваша Грация, или как её там! Видать, искупалась в ведре с голубой краской. Надо её поймать и хорошенько вымыть в ванне. Бедняга!

— Почему бедняга? — спросила Каролинка. — Мне кажется, это очень красиво!

— Красиво, красиво! — нехотя согласилась пани Дудек. — Но много ты ещё видала голубых кошек? Приятно разве от всех отличаться?

— Не знаю, — прошептала Каролинка. — Может быть, приятно.

— Короче, беги поищи, куда эта красавица девалась. Когда найдешь, запри в ванной, я прямо сегодня её и отмою.

— Хорошо, бегу.

И Каролинка послушно отправилась искать голубого кота. Но вовсе не для того, чтобы схватить и запереть в ванной. О, нет! Насчет кота у неё были совсем другие планы. Нашла она его, кстати, без труда: он преспокойно сидел на диване в маминой комнате и мылся лапкой, как все коты и все кошки на свете.

— Вот ты где! — обрадовалась, увидев его, Каролинка.

— Ну да! А что тут такого? Конечно, мало радости, что эта особа со щёткой меня разбудила, но, в конце концов, пока не вернётся твоя мама, я могу поспать и здесь, на диване.

— А ты знаешь, что пани Дудек собирается тебя искупать? Она решила, что ты крашеный!

— Тоже мне, придумала! — Кот возмущённо махнул хвостом. — Купать настоящего голубого ко та! Нет, не нравится мне эта ваша пани Дудек с её гениальными идеями! Послушай-ка, а нельзя ли нарисовать какую-нибудь другую тётку, которая бы у вас убиралась?

— Нельзя, — покачала головой Каролинка. — Нельзя, потому что мы все её любим. И пани Дудек нас любит, и очень помогает маме по хозяйству, и часто задерживается дольше, чем договаривались, и отказывается брать за это деньги. Мама говорит, что на пани Дудек можно положиться, как на самого себя.

— Вот оно что. В таком случае прошу прощения. — Похоже, голубому коту стало неловко за свои слова, и, чтобы сменить тему, он, продолжая мыть лапкой правое ухо, добавил: — А ты знаешь, что случилось с твоим мелком? Мне показалось, ты расстроилась и его ищешь…

— В том-то и беда, что не знаю, — призналась Каролинка. — Страшно подумать! Я уже всё обыскала…

— Зря старалась, — сказал кот. — Мелок нечаянно унесла твоя мама. Если не ошибаюсь, он сейчас у неё в сумке. Возможно, она перепутала его со своей авторучкой…

— Мама унесла мелок! — простонала Каролинка. И со страхом подумала: «А если он выпадет из маминой сумки и потеряется уже навсегда?»

— Ну и что ты намерена делать? — спросил кот.

— Как что? Сейчас же поеду к маме в больницу. Хоть она и не любит, когда я туда прихожу, другого выхода нет.

— А я пока посплю, — зевнул кот. — Как только уйдет твоя любимая пани Дудек, лягу на кровать и наконец высплюсь.

Каролинка хотела было сказать, что не позволит ему язвить в адрес пани Дудек, но тут пани Дудек сама заглянула в комнату. К счастью, голубого кота она не заметила, а он мигом свернулся клубком и нагло прикинулся голубой диванной подушкой.

— Пока, Каролинка, я ухожу, — сказала пани Дудек. — Передай маме, что приду послезавтра.

— Хорошо, — кивнула Каролинка. — До свидания!

Едва за пани Дудек захлопнулась дверь, она быстро надела плащ, пригладила чёлку, потому что мама очень не любит, когда у Каролинки растрёпаны волосы, проверила, есть ли у неё деньги на автобус и ключи от квартиры, и выбежала на площадку. Подёргала дверь — хорошо ли заперта — и стала спускаться вниз. Навстречу ей поднимался Пётрек.

— А я собрался к тебе, — весело сказал он, не подозревая, какая у Каролинки стряслась беда. — Вот, — показал он полную продуктов сумку, — купил всё, что мама поручила. Сейчас отнесу наверх и прибегу. — И добавил шёпотом: — Порисуем, да?

— Вот уж не знаю! — жалобно воскликнула Каролинка. — Вернее, знаю, что не порисуем, потому что у меня нет мелка!

— Как это нет? — испугался Пётрек.

— Вот так! Он у мамы в сумке! Я еду в больницу! Жди, пока вернусь!

Тут мама посмотрела на часы.

— Ой, мне надо бежать, пора давать детям лекарства и делать уколы. Возьму-ка я, пожалуй, тебя в отделение, подождешь меня в сестринской. Пан Ян, подыщите дочке какой-нибудь халат, по возможности самого маленького размера. А плащик мы оставим в раздевалке.

В больнице такое правило: все, кто туда приходят, должны надевать белые халаты. Каролинка была здесь уже несколько раз и белый халат (конечно, для неё слишком длинный) всегда надевала с большим удовольствием. Она воображала себя врачом.

Однако на этот раз, несмотря на белоснежный халат, несмотря на то, что пан Ян, по своему обыкновению, пошутил, что Каролинка выглядит как самый-пресамый настоящий доктор, настроение у Каролинки не улучшилось. Мама не знала, что и думать, и, пока они поднимались в лифте наверх, только молча смотрела на дочку. Наконец, пройдя по длинному белому коридору, они вошли в комнату медсестёр. Медсёстры, мамины коллеги, обступили Каролинку.

— Неужели ты так соскучилась по маме, что не могла её дождаться дома? — спросила пани Люцина.

А пани Янка пошутила, что, наверное, Каролинка хочет научиться делать уколы.

Каролинка из вежливости улыбалась, а сама смотрела, как мама кипятит шприцы для уколов.

Бедные больные ребята! Не могут ни играть, ни бегать. Лежат в своих кроватках, забинтованные, не которые с высоко поднятыми ногами: чтобы сломанная нога правильно срослась, её привязывают к специальному устройству, которое называется «вытяжка». Бедняжки! Каролинке их всех очень жалко. Им ведь не только больно, но ещё и ужасно скучно.

— Ну вот, Каролинка, пока кипятятся инструменты, у меня есть две минутки, — сказала мама. — Видишь, все остальные сёстры уже разошлись по палатам. Говори быстренько, что случилось.

— Ну, это… мелок… — выдавила Каролинка.

— Какой мелок, детка? Ничего не понимаю.

— Ты нечаянно унесла мой мелок.

— Да я же дала тебе денег, чтобы ты купила целую упаковку новых красивых мелков!

— Ну да, — Каролинка умоляюще посмотрела на маму, — но этот лучше всех! И я его больше всех люблю!

Мама покачала головой.

— Ох, Каролинка, какая же ты глупышка! — Мама подошла к шкафчику, где висела её одежда, сняла с полки сумку и достала из сумки… голубой мелок!

— Это он, твой любимый? — спросила она, протягивая мелок Каролинке.

— Да, мамочка! Он!

Каролинка не могла поверить своему счастью: вот он, голубой мелок, у неё в руке! Она бы его даже поцеловала, если бы мама на неё не смотрела. Но мама смотрела и улыбалась.

— Ну что, беда позади? — сказала она и добавила: — Ох, Каролинка, не знаешь ты, что такое настоящая беда. Подумай о детях, которые тут лежат.

Каролинка рада была бы рассказать маме, что мелок не простой, потому она так и волновалась, но ведь рассказывать было нельзя! А детям, которые тут лежат, ей бы очень хотелось помочь. Пусть бы они сразу стали здоровыми!

«Будь у меня голубая бусинка, я могла бы её попросить, — с грустью подумала Каролинка. — Но у меня только мелок, мелком можно только рисовать… А ведь здоровье не нарисуешь».

— Ну, доченька, раз потеря нашлась, возвращайся домой, — сказала мама и на прощанье поцеловала Каролинку. — Спустишься вниз одна, хорошо? Я сегодня, наверно, вернусь попозже — у нас очень много работы.

— Спасибо, мамочка! Ты ужасно хорошая, — сказала Каролинка и быстро зашагала по коридору к выходу. И вдруг услышала, что её кто-то зовет. Она подумала, что это ей показалось, но через минуту снова услышала своё имя:

— Каролинка! Каролинка! Поди сюда!

Каролинка остановилась, не понимая, откуда доносится голос, огляделась по сторонам и наконец сообразила, что её зовут из палаты, дверь в которую была приоткрыта. За дверью она увидела стоящие рядком кровати, на которых лежали дети. Один из них, маленький мальчик, не лежал, а сидел. Он замахал Каролинке рукой и сказал:

— Заходи, Каролинка, не бойся!

Она послушно подошла к приоткрытой двери и только тут узнала мальчика, который её окликнул. Ну конечно же, это Адась из углового дома. Каролинка сразу вспомнила, как на прошлой неделе пани Дудек рассказывала, что Адася сбил велосипедист.

— Пришлось везти мальчонку со сломанной ногой в больницу, — так она тогда закончила свой рассказ.

Не переходя порога, Каролинка спросила:

— Больно, Адась? Когда разрешат вставать?

— Уже не больно, дней через десять, может быть, отпустят домой, — ответил Адась. — Но ты заходи, заходи. Расскажешь что-нибудь, а то лежать тут ужасно скучно.

— Наверное, сюда нельзя заходить, — прошептала Каролинка и осмотрелась: нет ли в коридоре кого-нибудь, кто её увидит и отругает за то, что она заглядывает в палату. Но в коридоре никогошеньки не было.

— Зайди! — твердил своё Адась. — Ну пожалуйста! Хоть на минуточку! Ты ведь в белом халате, а кто в халате, тому можно навещать больных.

Каролинка не была уверена, что Адась прав, она знала, что для посещения больных существуют специальные дни, но как отказать человеку, у которого сломана нога и он, с этой ногой в гипсе, прикован к кровати? Поэтому Каролинка на цыпочках прошмыгнула в палату.

— Расскажи, что новенького во дворе? — Адасю не терпелось узнать, что происходит на Цветочной улице.

— Почти все уже разъехались на каникулы, — сказала Каролинка. — Только Дорота с Касей не уехали, ждут, когда их папе дадут отпуск. Пётрек тоже пока ещё в городе. Они с мамой собираются в горы, а мы, когда маму и папу отпустят с работы, поедем на море. Лешека и Янку отправляют в лагерь. А ты после больницы поедешь куда-нибудь?

— Поеду — к бабушке с дедушкой. Мой дедушка — лесник, они живут в домике прямо в лесу. Представляешь, там косули водятся. И кабаны. А зимой по ночам воют волки. Но я волков не боюсь. Ни вот столечко!

— А я бы боялась! — призналась Каролинка. — Волки набрасываются на людей и могут закусать до смерти. Я люблю белок!

— Мне тоже нравятся белки. Знаешь, у дедушки там есть одна белочка, она приходит и ест орешки прямо с руки. Вот бы ко мне сейчас пришла! — печально сказал Адась. — Только это невозможно, я знаю, белки по больницам не ходят…

И тут Адась увидел у Каролинки в руке голубой мелок.

— Ой! — обрадовался он. — Дай мне мелок! Я буду рисовать! У меня даже тетрадка есть, а мелков нету. Мама обещала в воскресенье принести целую коробку, большую-пребольшую — вот такую! Но пока дай мне свой!

— Не могу! — И Каролинка спрятала руку с мелком за спину.

— Дай! Ну пожалуйста! — Адась чуть не плакал.

Как тут быть? Жалко, конечно, Адася: лежит, бедняга, в кровати и скучает, — но и дать ему мелок страшно: вдруг будет слишком сильно нажимать и мелок сломается? Это во-первых, а во-вторых, неизвестно, что он нарисует и чем дело закончится, ну и, в-третьих, если отдать мелок, то обратно его уже не заберёшь, иначе все дети из соседних домов будут за Каролинкой бегать и дразнить её «жадина-говядина».

Больше всего Каролинке хотелось быстренько выйти из палаты и…

— У меня бы тогда хоть нарисованная белочка была, если уж нельзя живую… — вздохнул Адась.

— Ты что здесь делаешь, Каролинка? — вдруг раздался знакомый голос.

Каролинка быстро обернулась: в дверях палаты стояла пани Люцина.

— Ой, не ругайте, пожалуйста, Каролинку! — закричал Адась. — Это я её позвал. Мы живем в соседних домах. Мне ужасно скучно! Разрешите ей со мной поиграть! Я ведь хорошо себя веду! Даже очень! Никогда ещё не вел себя так хорошо, как в этой больнице. Не ойкаю, когда мне делают укол! Не морщусь, когда дают лекарство! И витамины глотаю. Разве я не заслужил награду?

Пани Люцина расхохоталась.

— Ну, Адась, быть тебе адвокатом! Свои интересы защищаешь блестяще. Так уж и быть: раз Каролинка в халате, пусть побудет ещё пять минут, но только пять минут, не больше! Помни, Каролинка!

— Хорошо, — сказала Каролинка. — Мне и так пора уходить.

— Но пока не ушла, дашь мне мелок, да?

Ох, уж этот Адась! Он смотрел так умоляюще, что у Каролинки никак, ну просто никак не хватило духу ему отказать, и поэтому она сказала:

— Ладно, получишь мелок. Но учти, только на немножко. Не навсегда, понял? Навсегда я не могу. Если хочешь, завтра, когда моя мама пойдет в больницу, я ей дам для тебя мелки. Другие, новые. Идёт?

— Так уж и быть! — согласился Адась. — Только смотри не забудь! А пока я нарисую себе белку.

И не дожидаясь, что на это скажет Каролинка, Адась схватил мелок и принялся рисовать.

«Что теперь будет? Что будет?» — нервничала Каролинка, глядя, как Адась смело водит мелком.

Художник он был, прямо скажем, неважнецкий. Изображённый в тетрадке зверёк мало походил на белку. Разве что хвост получился неплохо: большой и пушистый. Едва Адась сделал последний штрих, странная зверюшка мигом соскочила с бумажного ли ста и превратилась в живую белку. Правда, с обыкновенной, рыжей, эта белка имела мало общего. Она была голубая и больше смахивала на кенгуру, чем на белку, — это сразу бросалось в глаза, — но детям в палате всё равно очень понравилась. Вначале она присела к Адасю на подушку, потом перепрыгнула на спинку его кровати, а затем ловко вскочила на то самое устройство, к которому была прикреплена нога Адася.

— Какая красивая! — наперебой кричали дети. — Нарисуй ещё кого-нибудь! Мне теперь нарисуй! И мне! Я хочу собаку!

— А я — тигра!

— А я — обезьяну!

К счастью, Каролинка улучила момент, когда Адась загляделся на белку, и вынула у него из пальцев мелок. Просто взяла и вынула, и уже собиралась незаметно улизнуть из палаты, но тут какой-то мальчуган, совсем ещё маленький, лет трёх, наверное, попросил кролика. Ну как тут уйдёшь домой, если у тебя есть мелок, которым можно нарисовать кролика? Каролинке совсем не хотелось огорчать этого карапуза. Недолго думая, она взяла у Адася тетрадь и — раз-два! — нарисовала кролика. Уши у кролика, пожалуй, были длинноваты, но это никому не мешало! Он сразу весело запрыгал по одеяльцу, а малыш так и завизжал от радости.

А главное, кролик не только был голубого цвета и выглядел, как плюшевый, но и оказался ужасно забавным. Каролинка сама смеялась до упаду, глядя, как он подскакивает, как застывает столбиком, как шевелит ушами — хоть и вправду слишком длинными.

В общем, теперь уже все дети знали: если Каролинка нарисует для них зверька, зверёк будет настоящий. И стали наперебой требовать, чтобы она рисовала ещё и ещё.

И Каролинка рисовала. Возможно, не каждый рисунок получался удачным, зато — и это было самым важным! — детям всё ужасно нравилось. Да и как, например, мог не понравиться лопоухий ослик, который пристроился рядом с кроваткой малыша с забинтованной головой? И ничего страшного, что он голубой, хотя обычно ослики серые или бурые! Это не имело никакого, совершенно никакого значения! Или взять вон того смешного кудлатого щенка — голубого с белыми пятнами! Он был ужасно симпатичный! Сидел, ни на шаг не отходя, около кровати Богуся.

А как весело всем стало! Никто уже не помнил про свои болячки. Правда, веселились ребята тихонько — можно себе представить, что началось бы в больнице, если бы в палате ни с того, ни с сего поднялся шум!

Однако, хоть шума и не было, обо всём этом каким-то образом проведали девочки. Одна из них, которая уже могла ходить на костылях, пришла просить Каролинку, чтобы та заглянула и к ним в палату.

— Для мальчишек рисуешь, а мы что, хуже? — Прямо так и сказала.

И Каролинка согласилась. В самом деле: ну как можно было отказать девочкам? И она попрощалась с мальчиками, а они в ответ тихонечко прокричали:

— Да здравствует Каролинка!

Между тем в девчоночьей палате Каролинку уже с нетерпением ждали. И сразу со всех сторон на неё посыпались заказы. Двум девочкам понадобились куклы с кроватками, а одна захотела, чтобы было уже тепло, и цвели цветы, и летали бабочки. А ещё одна попросила воздушный шарик. Заказов было столько, что Каролинка едва успевала их выполнять. Хорошо, что Адась подарил ей тетрадку, иначе на чём бы она рисовала? Ясно же, что ни на стенах, ни на дверях рисовать нельзя.

В палате у девочек всё прямо-таки поголубело. Для каждой Каролинка что-нибудь нарисовала. А напоследок, уже без всяких просьб, просто для красоты, нарисовала две прелестные голубые вазочки с голубыми цветами и, как только они стали настоящими, поставила их на подоконник.

— Ой, Каролинка, какая же ты хорошая! — хором нахваливали её девочки.

Ещё они попросили нарисовать кукольную плиту и помочь им устроить для кукол пир, но тут вдруг в коридоре негромко зазвонил звонок.

— Что это? — встревожилась Каролинка.

— Это значит, что сейчас будет обход: врачи придут проверять, как дети себя чувствуют.

— Ой, тогда мне надо бежать! — воскликнула Каролинка. И, помахав на прощанье рукой, в которой был крепко зажат мелок, побежала к лифту, путаясь в слишком длинном белом халате.

Внизу она сразу его сняла и надела свой плащ. А мелок положила в карман.

«Интересно, что поделывает голубой кот? — подумала она, как только села в автобус, чтобы ехать домой. — Наверное, дрыхнет себе на моей кровати и знать не знает, что произошло за это время».

И вдруг вспомнила, что велела Пётреку её ждать.

— Бежим! — крикнула Каролинка. — Бежим!

Пётрек схватил её за руку.

— Быстрее наверх, — скомандовал он. — Ему нас не догнать! Смотри, он еле тащится!

Действительно, крокодил двигался не очень-то быстро, но в любом случае ждать, пока он дотянется до кого-нибудь из них своей зубастой пастью, не стоило.

И ребята, перепрыгивая через две ступеньки, побежали наверх и остановились только перед Каролинкиной квартирой. Достаточно было повернуть дверную ручку — и вот они уже в безопасности. Дома, за дверью.

— Тут нам ничего не грозит, — прошептала, переводя дух, Каролинка. — Ой! А если он станет ломиться в дверь?

— Ты что! Крокодилы не ломятся в двери! — успокоил её Пётрек. — Хотя… давай подойдём поближе и послушаем, здесь ли он ещё.

Но едва приблизившись к двери, они услышали испуганные крики.

— Ах! Ох! Какая мерзкая тварь! Крокодил! Откуда он взялся? Бегите! Запирайте двери!

— Ой, только бы он чего-нибудь не натворил! — в отчаянии простонала Каролинка.

— Не натворит! Я не допущу! — сказал на это Пётрек.

— А к-к-как? — заикаясь, выдавила Каролинка. — Что ты хочешь сделать?

— Я его застрелю!

— Из чего? У тебя нет ни ружья, ни пистолета! Откуда ты возьмешь оружие?

— Это не проблема! — гордо заявил Пётрек. — Я в два счёта нарисую пистолет.

— Ну так рисуй скорей, всё равно где, хоть на стене в прихожей, — подгоняла его Каролинка.

— Давай мелок!

— Мелок? У меня его нет! Ты же последний рисовал это чудовище!

— Мне казалось, я потом сразу отдал тебе, — пробормотал Пётрек. — Сейчас, может, я положил его в карман…

Но ни в одном кармане голубого мелка не было. Пётрек по два раза обшарил каждый — без толку. Между тем в подъезде творилось что-то страшное. Из-за двери долетали громкие испуганные восклицания соседей.

— Давайте вызовем кого-нибудь из зоопарка, пускай его заберут! — предложила пани Бжозовская. Пётрек и Каролинка узнали её по голосу.

А пани Гжибек кричала:

— Нет уж, лучше пожарную команду! Вызовите пожарных! Они с ним в два счета справятся! Я знаю, у меня брат пожарный, он очень храбрый! Ничего не боится! О-о-ой, крокодилище… вот он! Сейчас взберётся на наш этаж! Бежим!

Послышался топот убегающих ног и хлопанье дверей.

— Что же будет? — простонала Каролинка. — Что теперь будет?!

— Ничего не будет! — уверенно ответил Пётрек. — Я просто выйду и поищу мелок. А как только найду — худо придётся этой твари!

— Да он тебя съест! — всхлипнула Каролинка. — Не ходи никуда, умоляю!

Но умолять было уже поздно. Пётрек быстро открыл дверь и выскочил из квартиры. Крокодил разлёгся поперёк ступенек, как будто нарочно преграждая Пётреку путь. И, хотя глаза у него были голубые, выглядел угрожающе.

— Будь осторожен! — крикнула Каролинка. Как ни страшно ей было, она не вернулась в квартиру — осталась стоять на пороге. Не могла же она бросить Пётрека в опасности!

— Будь осторожен! — повторила она.

— Не бойся! — крикнул в ответ Пётрек и смело перешагнул через развалившуюся на ступеньках тушу. Ведь если он выронил мелок на лестнице, тот наверняка покатился вниз.

Там он его и нашел. Почти в самом низу. Хорошо, никто на него не наступил. Мелок лежал у стены, голубой, поблескивающий. Пётрек быстро его схватил и крикнул Каролинке:

— Есть! Нашёл!

Но только когда бегом поднялся в квартиру и уже готов был начать рисовать оружие, с ужасом увидел, что мелок сломан!

— Это я виноват, — в отчаянии простонал он. — Ты, наверное, никогда мне этого не простишь! Что теперь будет?

— Не знаю, — тихо ответила Каролинка. — Ума не приложу, что делать. Был бы здесь голубой кот…

— Да он же здесь! Спит у тебя в комнате, — напомнил Пётрек.

— Ой, правда! Считай, мы спасены: наверняка он что-нибудь придумает! Кис-кис-кис!

— Мяу! — почти тут же раздался знакомый голос. — Что случилось?

— Кошмар! Крокодил! Голубой крокодил! Что делать? И вдобавок мелок сломался! — наперебой зашептали Каролинка и Пётрек.

— А-а-а, всего-то? — потягиваясь, пробормотал кот. — И вы из-за такой ерунды меня разбудили? Я так сладко спал. Мне как раз снилось, что мы с вами отправились в увлекательное путешествие. Значит, крокодил, говорите?

— Да, там, на лестнице, огромнющий!

— Голубой? — спросил кот.

— Голубой, — признался Пётрек. — Это я его нарисовал!

— Не знал, что вы любите крокодилов, — насмешливо бросил кот. — Странноватый вкус…

— Да это нечаянно получилось, Пётрек просто так, шутки ради… — заступилась за друга Каролинка. — Он хотел меня посмешить…

— Ладно, неважно, — кот широко зевнул, всем своим видом показывая, что ему надоело заниматься чепухой. — Неужели я вас не предупредил, что, если кто-нибудь или что-нибудь из нарисованного вам не понравится, достаточно будет рисунок перечеркнуть? Да ведь, если не ошибаюсь, вы уже один раз воспользовались этой возможностью.

— Точно! — воскликнул Пётрек. — Я перечеркнул Филомену!

— Вот-вот. И теперь надо сделать то же самое.

— Крокодила тоже можно перечеркнуть? — недоверчиво переспросила Каролинка.

— Естественно! — Кот нетерпеливо фыркнул. — Махнул мелком — раз! Махнул — два! И готово!

— А с-с-сломанным мелком разве можно так махать? — заикаясь, пробормотал Пётрек — он все ещё не мог прийти в себя.

— А ты попробуй!

В эту минуту к дому с воем сирены подъехала пожарная машина.

— Где горит? — выскакивая из машины, спрашивали пожарные. И, волоча за собой шланги, кинулись к подъезду.

— Быстрей, Пётрек, быстрее! — шепнула Каролинка.

И Пётрек что было силы махнул сломанным мелком — справа налево, а потом слева направо.

Крокодил исчез. На ступеньках было пусто.

— Ну и где же горит? — спросил сам начальник пожарной команды, который, спеша оказать помощь, первым взбежал по лестнице. — На каком этаже?

— Нет-нет, нигде не горит! — сообщила пани Гжибек. — Просто нам померещилось, что здесь был крокодил. Весь как есть голубой. От морды до хвоста!

— А перочинным ножиком нельзя?

— Можно, — буркнул Пётрек, — только для этого нужен хороший острый ножик, а мой никуда не годится! Вообще ни для чего, лезвие сплошь в зазубринах!

— Я гляжу, у вас неприятности! — вдруг раздался у них за спиной чей-то писклявый голосок.

Оба быстро обернулись. На газоне стояла очень смешная девочка. Ни Каролинка, ни Пётрек её не знали — в их доме она точно не жила. На ней было красное в зелёный горошек платье, а волосы, которые она, похоже, целый год не расчёсывала, бы ли собраны в два хвостика, перевязанные оранжевыми ленточками. На тоненьких, как палочки, ногах в дырявых синих носках красовались фиолетовые босоножки.

— Первым делом сойди с газона, — сделал ей замечание Пётрек. — Ты топчешь траву!

— Подумаешь! — запищала незнакомая девочка. — Заново отрастёт. Давайте сюда ваш мелок. Я вам его поточу! У меня есть острый ножик!

— Серьёзно? — обрадовалась Каролинка. — Вот здо́рово! Поточи, пожалуйста!

— Давай, только быстро, — потребовала девочка в красно-зелёном платье.

И, не успела Каролинка оглянуться, вырвала у неё мелок.

— Хи-хи-хи! — захихикала она. — Ура! Теперь он мой! Наконец-то! Буду рисовать всё, что вздумается!

— Это Филомена! — в ту же минуту воскликнул Пётрек. — Филомена!

И бросился к ней, чтобы отобрать — пускай сломанный! — волшебный голубой мелок. Но Филомена — теперь уже не осталось сомнений, что это она, — вдруг выросла, руки с когтистыми пальцами вытянулись до колен, нос сделался похож на аистиный клюв, а ноги стали длинные, как ходули. Подскакивая на этих своих ходулях и тряся рукой, в которой был зажат мелок, она скрипучим голосом выкрикивала:

— Хи-хи-хи! Было ваше — стало наше! Полюбуйтесь напоследок — больше вы его не увидите!

— Отдайте! Это наш мелок! — Пётрек побежал за Филоменой, но догнать её было не так-то просто: она была намного выше него и ноги у неё были длиннее.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы на дорожке неожиданно не появился Лешек.

— Держи её, Лешек, держи, это Филомена! — закричала Каролинка.

Лешек свернул с дорожки на газон, преграждая Филомене путь. Она, видимо, удивившись появлению ещё одного преследователя, обернулась, чтобы на него посмотреть. Но обернулась так неловко, что запуталась в собственных длинных ногах и, потеряв равновесие, упала. И не просто упала! — падая, разжала свои когтистые пальцы и выронила мелок. Поблескивая голубой оправой, мелок покатился по мелким плиткам, которыми была вымощена дорожка.

— Хватай скорей, Каролинка! — крикнул Пётрек.

— Кого хватать? — спросила совсем потерявшая голову Каролинка. — Филомену?

— Нет! Мелок!

Ну наконец-то! Каролинка бросилась к мелку, молниеносно его схватила и крепко зажала в кулаке. Второй раз Филомена уж точно его не отнимет!

— Гадкие дети! — скрипела между тем Филомена, неуклюже поднимаясь с земли.

Лешек с Пётреком даже хотели ей помочь — уж очень жалостными выглядели её нескладные попытки встать.

Но она отпихнула их и зашипела:

— Ничего, сейчас не получилось — получится в другой раз!

Потом оттолкнулась от земли, подпрыгнула и исчезла, будто её ветром унесло.

— Кто это был? — допытывался Лешек. — Никогда раньше такой страшилы не видел.

— Это злая колдунья, — сказал Пётрек. — Хотела отнять у нас мелок…

— Мелок? Какой мелок?

— Такой… голубой… — начал было Пётрек, но Каролинка вовремя его перебила.

— Понимаешь, я ужасно люблю этот мелок… Кстати, Лешек, у тебя, случайно, нет острого перочинного ножика?

Ножик у Лешека был, но, к сожалению, тупой.

— Ну так что будем делать? — беспомощно глядя на Пётрека, спросила Каролинка.

— А может, у твоего папы есть острый нож? — сказал Пётрек. — Вон он как раз идет…

Действительно, по дорожке шел Каролинкин папа.

— Пап, у тебя есть острый ножик? — спросила, подбегая к нему, Каролинка.

Папа остановился.

— Да, есть. А зачем тебе ножик, детка?

— Я хотела поточить вот это! — Каролинка разжала кулак и показала сломанный мелок.

— Ножом? Сама? А что будет, если заодно ты отрежешь себе пальцы? Давай сюда этот мелок, я его тебе поточу. А ещё лучше отнесу домой и там спокойно всё сделаю.

— Нет, нет! — крикнула Каролинка. — Папулечка, ну пожалуйста! Ужасно тебя прошу, поточи прямо сейчас! Ты же можешь сесть на скамейку, тут тебе будет удобно!

— А почему тебе так важно, чтобы я поточил его прямо сейчас? — удивился папа.

— Потому что он нам очень нужен! Ужасно нужен!

— Ну так уж и быть, — согласился папа, сел на скамейку и принялся за дело.

Ах, как замечательно у него получалось! Каролинка даже запрыгала от радости. Вот теперь мелок будет заточен идеально! Кто бы мог это сделать лучше папы?! Сначала он самым маленьким лезвием своего перочинного ножа тщательно обстругал деревянную оправу, а когда показался сам мелок, замечательный голубой мелок, которым можно рисовать необыкновенные вещи, осторожненько заточил его так, чтобы без труда проводить даже очень тонкие линии. Одного только папа не заметил: когда голубые стружки падали на газон, в траве мигом вырастали незабудки. И поэтому, когда, закончив точить и встав со скамейки, папа их увидел, он страшно удивился!

— Глядите! — сказал он. — А я и не знал, что тут кто-то посадил такие красивые цветы.

— Ой, правда! — сказал Лешек, который всё время следил, как Каролинкин папа точит мелок, и тоже ничего не заметил. — По-моему, раньше их не было.

Но папа спешил домой, и разговор о цветах оборвался. Правда, Каролинка успела, встав на скамейку, чтобы дотянуться, обнять папу за шею и крепко поцеловать.

— Ох, папочка, большое тебе спасибо! Ты даже не представляешь, какое большое!

А потом папа ушёл, и ребята остались втроём. Они присели на скамейку — передохнуть после столь бурных событий.

Внезапно из окна на третьем этаже донёсся крик:

— Лешек! Лешек!

— Я здесь! — крикнул Лешек в ответ, а Каролинке и Пётреку объяснил: — Это моя мама. Наверное, должна уйти и хочет оставить на меня близняшек. А я-то собрался к тёте смотреть телевизор. Не повезло!

И Лешек печально вздохнул. Недавно родившиеся близнецы — две розовощёкие рыженькие девочки — были очень даже симпатичные. Но, как известно, маленьких детишек нельзя оставлять без присмотра. Даже если ужасно хочется заняться совсем другим делом, даже если по телевизору, который есть только у тёти, очень интересная передача. Поэтому Лешек опять вздохнул и поплёлся домой, оставив друзей на скамейке.

— Надо что-нибудь для него сделать, — сказала, когда Лешек ушел, Каролинка. — Если б не он, Филомена не упала бы и не выронила мелок.

— Ты права, — согласился Пётрек. — Что бы такое придумать? На худой конец, можно пойти к ним и понянчить этих близняшек, а он пускай отправляется смотреть телевизор. Только вряд ли это понравится его маме.

— Конечно, не понравится! А не лучше ли просто нарисовать для него телевизор?!

— Нарисовать телевизор? Думаешь, сумеем? — недоверчиво спросил Пётрек.

— Можно попробовать.

— Точно!

— Бежим скорее наверх.

Да, спору нет: на этот раз рисунок Пётреку удался на славу. Меньше чем через пять минут под дверью квартиры на третьем этаже уже стоял небольшой, но очень красивый телевизор.

— Готово дело! — с удовлетворением сказал Пётрек.

— Мне очень нравится! И ничего плохого, что он голубой, да?

— Это даже хорошо! Подожди минутку, я ещё нарисую антенну, так его легче будет подключить. Ничего получилось, правда? — добавил он, заканчивая рисовать антенну, которая тут же оказалась под дверью рядом с телевизором.

— Пётрек, ты прямо настоящий художник, — похвалила его Каролинка.

— Это ты серьёзно? — обрадовался Пётрек.

— Абсолютно серьёзно. Знаешь что? Давай, когда понадобится, ты будешь рисовать и за себя, и за меня. Согласен?

— Конечно, согласен. Если ты больше не злишься из-за этого крокодила.

— Перестань! Хватит уже, — Каролинка махнула рукой, чтобы показать Пётреку, что история с крокодилом яйца выеденного не стоит. — Если подумать, всё это было ужасно смешно. Может, нарисуем его ещё разок? Только не сейчас. Первым делом надо написать записку. Лучше всего печатными буквами, чтобы легче было прочитать. Напиши: «Телевизор Лешеку».

— А может, добавить — от кого?

— Правильно. Значит, так… — Каролинка задумалась. — Сейчас, как бы это лучше сказать?..

— Давай напишем: «От друзей».

— Можно, — согласилась Каролинка. — И знаешь что? Допиши: «и от голубого кота». Получится более загадочно. Интересно, Лешек обрадуется?

Конечно же, Лешек обрадовался. Каролинка с Пётреком не успели спуститься вниз, как услышали, что на третьем этаже открылась дверь и немедленно вслед за этим раздались удивлённые и радостные восклицания. Ребята остановились, чтобы послушать.

— Что это? Что это такое? — кричала Лешекина мама.

— Телевизор! Телевизор! — заглушая её, кричал Лешек. — Это мне! Мне!

Тотчас начали распахиваться двери других квартир: кажется, все соседи повыскакивали на лестницу.

— Вот это да! — восклицали они. — До чего же приятно получить такой подарок!

— А как приятно, когда можно делать подарки, — с удовлетворением заметила Каролинка. — Знаешь что, Пётрек? Я хочу ещё кому-нибудь что-нибудь подарить. Давай вместе нарисуем, ладно?

— Ну конечно! — сразу согласился Пётрек.

Ответа на этот вопрос мама не услышала, потому что Каролинки за столом уже не было. Ни мама, ни папа не заметили, как она побежала в свою комнату, потом зачем-то выскочила в прихожую и тут же вернулась. Щёки у неё пылали.

— Что с тобой, детка? — мама подошла к Каролинке и потрогала её лоб. — Ты, случайно, не простудилась? Веди себя хорошо. Может, чуть-чуть приберёшься? Сегодня должна прийти открытка или письмо от тёти Агаты. Мы тоже скоро поедем отдыхать. Как только нам с папой дадут отпуск, сразу и поедем. А пока придётся тебе побыть дома одной. Ну ладно, я одеваюсь и бегу — не люблю опаздывать. Бр-р! Неохота в такую погоду выходить на улицу.

С этими словами мама взяла свою сумку и пошла в прихожую. Было слышно, как щёлкнул выключатель, и в следующую секунду Каролинка и папа услыхали мамино удивлённое восклицание:

— А это чей зонтик?

— Какой зонтик, Аня? — спросил папа. Он в это время что-то искал в ящике письменного стола.

— Я говорю о зонте, который тут стоит. Понятия не имею, чей он! Вчера, правда, заходила Люцина, но у неё такого нет.

— А ну-ка я погляжу, — сказал папа и направился в прихожую. — Может, его оставила какая-нибудь другая твоя знакомая?

— Вряд ли! Я же вчера убиралась в прихожей и никакого зонтика не заметила. А он, кстати, очень красивый, ты только посмотри, Янек! Какой чудесный цвет!

И мама раскрыла зонтик.

— Голубой, как небо погожим днём. Прелесть! Только ручка какая-то странная! Видите? Кошачья мордочка с голубыми глазами!

— Тебе не нравится? — встревоженно спросила Каролинка.

— Наоборот! Очень нравится! Но можно ли его взять? — ведь неизвестно, чей он.

— Можно, мамочка, можно! — закричала Каролинка. — Это теперь твой зонтик!

— Мой? Почему ты так решила? Хотя… раз уж он стоит в прихожей, я этим воспользуюсь. Беру! Каролинка, если за зонтом кто-нибудь придёт, спустись к соседям на первый этаж и позвони от них мне в больницу. Я сразу же отвезу его владельцу.

— Хорошо, хорошо, — кивнула Каролинка и загадочно улыбнулась. — Никто не придёт, я уверена. А если и явится, просто получит другой зонт.

— Как это «получит другой»?! Что за чепуха?

К счастью, мама спешила, и у неё не было времени разбираться в этой странной истории. Иначе как бы Каролинка выпутывалась? Ведь это она нарисовала зонтик. Точнее, нарисовала всё, кроме ручки: ручку рисовал голубой кот, потому что одна Каролинка так быстро не справилась бы.

«Как хорошо всё получилось!» — с удовлетворением подумала Каролинка, оставшись, наконец, одна в квартире. Она ещё выглянула в окно, чтобы посмотреть, как мама идет по улице, и с радостью убедилась, что ни у кого больше нет такого красивого зонтика. Заглядевшись, Каролинка не сразу услышала звонок в дверь, а услышав, побежала открывать. За дверью стоял Пётрек — запыхавшийся, как будто пробежал сто километров.

— Слушай, Каролинка, у вас, случайно, нет лишнего зонта? Моя мама оставила свой в автобусе. А на улице льёт как из ведра!

— Зонта нет, но сейчас будет! — загадочно ответила Каролинка. — Пошли ко мне в комнату.

— Некогда, я должен бежать, мама ждёт…

— А ты поменьше болтай. Садись и быстро рисуй! Если, конечно, сможешь…

И Каролинка с улыбкой протянула Пётреку мелок.

— Думаешь, смогу?

— Тут и думать нечего! Я сама сегодня нарисовала зонтик для мамы. Голубой, самый красивый на свете! А теперь ты нарисуй.

— Вряд ли у меня получится, — признался Пётрек. — Не умею я рисовать зонты. Может, лучше ты? Мама очень спешит, боится опоздать на работу. Гляди, дождь всё сильнее.

— Попробую, — согласилась Каролинка. — Только ручки я совсем не умею…

— Ручку я сам дорисую, такую, как у трости.

Не прошло и минуты, как у Пётрека в руке появился чудесный голубой зонтик.

— Спасибо тебе огромное! — крикнул он, уже выбегая из квартиры. — Я попозже зайду!

— Приходи быстрей!

Но Пётрек почему-то не приходил. Каролинка ждала его, ждала и уже не знала, что и думать. Она убрала свою комнату, перемыла посуду после завтрака, навела порядок в шкафу, где лежало её белье и висели платья. А Пётрека всё не было.

— Пойду погляжу, что с ним, — решила Каролинка.

Заперев квартиру, она бегом поднялась на третий этаж. Позвонила в дверь и услышала хорошо знакомый голос:

— Кто там?

— Это я, Пётрек, открой! Что случилось? Почему тебя нет и нет?

— Потому что дверь захлопнулась!

— Как это — захлопнулась?

— У нас замок такой — сам защёлкивается, а мама случайно унесла мой ключ!

— И ты не можешь выйти?

— Не могу!

— Давай, я съезжу к твоей маме за ключом. Хочешь?

— Забудь! — ответил Пётрек через дверь. — Это ужасно далеко! Надо ехать на двух автобусах, с пересадкой.

— Ой! — расстроилась Каролинка. — Что же делать?

И вдруг она вспомнила, что, когда у них однажды испортился замок, родители попросили его починить Лешекиного отца. У Лешека папа слесарь, в замках разбирается. О чём она тут же сообщила Пётреку.

— Ну и что! — вздохнул Пётрек за дверью. — Он ведь ещё не скоро придёт с работы.

— Правда! Что же нам делать?

Да, всё складывалось ужасно. По меньшей мере полдня испорчено. Бедный Пётрек. Небось, уже проголодался, они ведь собирались поесть у Каролинки, а время второго завтрака давно прошло.

— Ты, наверное, голодный, да?

— Как волк! Неужели ты не можешь ничего придумать?

— Ничего не могу, — честно призналась Каролинка. — Хотя… стоп, у меня идея! Вдруг наш ключ подходит к вашей двери?

Идея была хорошая, но ключ, к сожалению, не подошел.

— А может, у вас в доме есть ещё какие-нибудь ключи? — спросил Пётрек. — Сбегай поищи.

— Да я точно знаю, что нет! Или… погоди-ка, погоди… Наберись терпения! Ой, только бы получилось!

— Что ты придумала? — допытывался Пётрек.

— Если получится, сам увидишь!

И Каролинка сунула дрожащую от волнения руку в карман. Мелок был на месте.

«Ничего не попишешь, нарисую на двери, — подумала она. — В крайнем случае вымою дверь, чтобы мама Пётрека не сердилась. Только бы получилось!»

Однако рисовать ключи — дело не простое. Каролинке пришлось изрядно потрудиться, пока на двери не появилось нечто, отдалённо напоминающее ключ. Зато, едва закончив рисунок, она услышала, как что-то звякнуло, и увидела на плиточном полу перед дверью настоящий… ну, может, не совсем настоящий, но всё-таки… ключ! Из голубого металла.

— Ах! — вскрикнула Каролинка.

— Что случилось? — встревожился Пётрек.

— Ничего, ничего.

Ой, до чего же трудно попасть ключом в замочную скважину, если волнуешься так, как волновалась в тот момент Каролинка. Ключ-то получился, но ещё надо было, чтобы он подошёл! Наконец удалось его вставить, осталось только повернуть. Раздался негромкий скрежет и… вот уже дверь открыта! А на пороге стоит сияющий Пётрек и кричит:

— Как ты сумела, Каролинка? Как тебе удалось?

А Каролинка только улыбалась — вроде бы скромно, но на самом деле с гордостью — и молчала. И тут Пётрек увидел у неё в руке голубой мелок.

— Нарисовала?! Ух ты, здо́рово!

— Конечно, здо́рово, — не стала спорить Каролинка. — Теперь запри свою квартиру — только правильно! — и пошли к нам завтракать. А потом… потом…

— Потом что-нибудь придумаем. Что-нибудь необыкновенное!

На самом деле, голодных волков было двое… В этот раз Каролинкина мама оставила им теплое молоко в большом термосе, бутерброды с сыром и по кусочку шарлотки. Превосходный завтрак! Уписывая всё за обе щёки, друзья совещались, чем бы сегодня заняться — с учётом того, что дождь лил не переставая.

— Знаю, — сказала Каролинка. — Мы нарисуем зонт — большой-пребольшой, чтобы вдвоём под ним поместиться, и выйдем ненадолго во двор.

— Ну хорошо, выйдем. А дальше-то что?

— Там видно будет, — заявила Каролинка.

Через минуту они уже спускались вниз. У Каролинки под мышкой был голубой зонт, который они только что нарисовали.

— Жаль, что нельзя нарисовать хорошую погоду! — сокрушенно сказал Пётрек.

— Очень жаль, конечно. Но — нельзя! Это только бусинка исполняла любые наши желания. Хотя мелком можно много чего нарисовать, и очень даже полезные вещи. Так что не кисни, Пётрек! Сам подумай: что бы мы делали, если б я не нарисовала ключ?

— Да я не кисну! Послушай, а давай, например, нарисуем солнце. Что скажешь?

— Нарисовать солнце? — Каролинка даже приостановилась на ступеньке. — Ох, ну у тебя и идеи! Оно ведь будет голубым. Ты когда-нибудь видел голубое солнце?

— Н-ну… не видел. И всё-таки это неплохая идея. Представь: на небе появится солнце, пускай даже малюсенькое …

Однако прежде чем Каролинка успела что-либо ответить, они услышали шаги и остановились. Оказалось, что в подъезд вошёл почтальон. Бедняга промок до нитки! Вода крупными каплями стекала с его куртки и закрывавшего голову капюшона.

— Привет, ребята, — сказал он. — Не советую вам выходить на улицу, погода жуть какая, мигом вымокнете. Посмотрите на меня. Куртка вроде бы непромокаемая, но на таком дожде распрекрасно пропускает воду. Каролинка, у меня тут в сумке для тебя письмо.

— Мне письмо? — обрадовалась Каролинка. — Серьёзно?

— Совершенно. На, держи. Какая красивая открытка!

— Это от тёти Агаты! Знаешь что, Пётрек? Давай сядем прямо тут, на лестнице, и прочитаем, что она пишет. Спасибо вам большое, — поблагодарила Каролинка почтальона.

— Пожалуйста, — ответил почтальон и улыбнулся, а потом добавил: — До свидания.

— Давай быстрей читать, — Каролинке не терпелось узнать, что пишет тётя Агата.

— Получается, зонт нам пока не нужен, — заметил Пётрек. — Послушай, мы ведь можем в любой момент, когда только захотим, нарисовать себе новый, а нашему почтальону ещё ходить и ходить под дождём. Ты видела, как он вымок?

— Поняла, что ты имеешь в виду. Догони его и дай ему зонтик. Как же это нам сразу не пришло в голову! Стыд какой! А если он будет отказываться, скажи, что у нас дома полно зонтов.

Пётрек убежал и скоро вернулся, запыхавшийся.

— Ну что, отдал?

— Отдал. Знаешь что, Каролинка? Давай-ка быстренько нарисуем ещё несколько штук. Ты только погляди, что творится!

В самом деле: через двор то и дело пробегали, съёжившись, подняв воротники, вымокшие до нитки люди. Не у всех ведь были зонты.

— Тогда ты рисуй, а я буду раздавать, — распорядилась Каролинка.

И каждому прохожему, у которого не было зонта, Каролинка вручала красивый голубой зонтик.

И сразу стало понятно, что ни о каких прогулках не может быть и речи. Неудивительно, что Каролинка ужасно расстроилась.

Лежать в постели! Целый день! В комнате!.. Каролинка еле сдерживалась, чтобы не заплакать, у неё да же покраснел кончик носа (а это, как известно, означает, что из глаз вот-вот ручьём хлынут слёзы), но тут из-под кровати вдруг вылез голубой кот. Не похоже было, что он тоже расстроился — из сочувствия; наоборот, даже довольно весело промяукал:

— Не понимаю, чего ты расквасилась?! Не горюй, что-нибудь придумаем! Выше хвост! А кроме того, скажу я тебе…

Похоже, кот собирался сказать что-то очень важное, но в этот момент в комнату заглянула мама — спросить, не хочет ли Каролинка ещё молока. А потом, заметив кота, с недоумением воскликнула:

— Что случилось с нашей Грацией?! У неё всегда была такая чистенькая, такая чудесная серебристо-серая шёрстка… Во что она превратилась! Чучело какое-то голубого цвета! В краске, что ли, искупалась?

Конечно, мама не поняла, что перед ней вовсе не Грация. И вряд ли поверила бы, если б Каролинка сказала, что это голубой кот. Нет, нет! О таких вещах лучше помалкивать.

С этими мыслями Каролинка довольно быстро заснула.

На следующее утро оказалось, что нога выглядит немножко лучше. Но только совсем чуточку.

— На всякий случай и сегодня сделаю тебе компресс, — сказала мама.

— А вставать можно?

— Пока полежи. Если к вечеру отёк совсем спадёт, разрешу встать.

— И выйти во двор?

— Ни в коем случае, по ступенькам ходить нельзя!

— Ну и сколько мне лежать в кровати? — Каролинка уныло посмотрела на маму. — Не вставая?

— Почему не вставая? Посмотрим, как будет после обеда, а пока позавтракаешь в кровати.

И принесла на большом подносе необыкновенно вкусный завтрак. Там было всё, что Каролинка особенно любила: и яичница, и творожный сырок, и малиновое варенье.

А после завтрака мама сказала:

— Знаешь, что? Посуду я уберу, а поднос оставлю. Ты сядешь поудобнее, и мы положим его тебе на колени. На нём можно будет расставить игрушки и даже рисовать.

— Хорошо, — согласилась Каролинка. — Дай мне конструктор, я построю город.

— Прекрасная мысль, — одобрила мама.

Такого замечательного конструктора, как у Каролинки, кажется, нет ни у кого на свете. Если с умом расставить махонькие домики, получается самый настоящий город, только для очень маленьких человечков.

— Что ещё тебе принести? Может быть, какую-нибудь книжку?

— Лучше всего сказки. Вон ту толстую книгу. А ещё коробку с мелками и какую-нибудь тетрадь. Да, и маленький голубой мелок. Он у меня в кармане.

— У тебя уже есть голубой — в коробке. А это какой-то огрызок. — Маму Каролинкина просьба явно удивила.

— Нет, мамочка, дай мне его, ну пожалуйста!

Сказав так, Каролинка покраснела до ушей, испугавшись, как бы мама не догадалась, что мелок этот не простой. Но маме было не до того: она спешила на работу и только сказала, что отнесёт ключ от квартиры Пётреку, чтобы он мог прийти поиграть с Каролинкой, и что пани Дудек приготовит Каролинке обед.

— Я, к сожалению, сегодня дежурю и вернусь попозже, а у папы какое-то совещание. Но ты не грусти, доченька, я постараюсь днём забежать на минутку, посмотреть, как твоя нога.

Каролинка услышала, как хлопнула входная дверь. Ну вот, опять она дома одна. Подумав минутку, чем бы заняться в первую очередь, принялась расставлять на подносе домики. Часть расположила так, чтобы посередине получилась площадь. Во всех небольших городках есть такие площади, в старину на них были рынки, да и сейчас их называют рыночными. Оставшиеся домики выстроились вдоль боковых улиц. Красота, да и только! Каролинка представила себе, что и сама она очень, ну просто очень маленькая. Такая крохотная, что может жить в этом городе. Она даже выбрала себе один домик, самый красивый, розовый с зелёной крышей. И с балконом. А потом вообразила, будто в этом городке заблудилась и никак не попадёт в свой розовый домик…

Но нельзя же всё время бродить по игрушечному городу!

«Потом придумаю что-нибудь ещё, — решила она. — А пока немного почитаю».

И стала искать в книжке сказку о принцессе, которую заколдовала и заперла в высокой башне злая волшебница. Каролинка не один раз эту сказку читала, и ей ещё в первый раз показалось, что волшебница похожа на Филомену. А за принцессу она всегда очень переживала, вот и сейчас, листая книжку, сочувственно вздохнула. Бедная, бедная принцесса! Одна-одинёшенька и вдобавок заколдованная!

— И я сегодня одна-одинёшенька. Хоть бы Пётрек поскорее пришел…

То ли со скуки, то ли из-за того, что ей взгрустнулось, Каролинка съела одно песочное печенье — мама оставила ей целую горку на тарелочке около кровати. Печенье было очень вкусное, ненамного хуже тех, которые печёт тётя Агата.

— Дорогая тётя Агата, — опять вздохнула Каролинка и с горя съела ещё одно печенье, а потом открыла книжку на той странице, где была сказка о принцессе.

«Сидит бедняжечка одна в этой башне, и даже печенья, чтобы утешиться, у неё, скорее всего, нет. Жаль, что я не могу её угостить! Ну а если… — размышляла Каролинка, — если бы она вдруг ко мне пришла, мы бы смогли вместе поиграть…»

И Каролинка уселась поудобнее.

А может, нарисовать что-нибудь?

Нарисовать?

«Нарисую-ка я эту сказочную принцессу», — решила Каролинка и взяла голубой мелок, вернее, совсем уже небольшой кусочек, который от него остался.

Принцессу рисовать нелегко, ой как нелегко!

Итак: кружок — это голова; потом шея. Немного длинновата, пожалуй, ну да ладно, пускай. Дальше — платье. Раз мелок голубой, значит, и платье будет голубым, впрочем, принцессы часто ходят в голубых платьях — бархатных или шёлковых.

Теперь руки, ноги, волосы… Волосы получились немного растрёпанные… подумаешь, ничего страшного. Ещё надо нарисовать большие глаза, потому что у всех принцесс большие голубые глаза, потом носик, ротик…

Каролинке хотелось, чтобы принцесса улыбалась, но улыбка вышла неудачная. Можно было да же подумать, что принцесса недовольно скривилась. Хотя… как тут не скривиться, очень уж мало в её жизни весёлого! Последнее — корона. Принцессе без неё никак нельзя. Корона, правда, тоже не очень хорошо получилась и будто съехала набок, но не переделывать же! Да и на Каролинкином месте вряд ли кому-нибудь захотелось бы переделывать: ведь едва она отложила мелок, на кровати рядом с ней уже сидела девочка в голубом платье и надетой набекрень короне. Волосы у девочки бы ли растрёпанные, а глаза, с интересом смотревшие на Каролинку, — большие и голубые, как незабудки.

Каролинка тоже смотрела на девочку в короне широко раскрытыми глазами (у неё, как мы знаем, глаза были зелёные).

— Не узнаёшь? — спросила девочка. — Ты ведь сама меня нарисовала!

— Так ты — принцесса?

— Самая настоящая, — ответила растрёпанная девочка.

— Боюсь, ты у меня неважнецки получилась, — смущённо призналась Каролинка. — Пётрек, наверно, нарисовал бы лучше. Но главное, что ты вообще есть! Будем теперь вместе играть, да?

— Ты что?! Мне не до игр! Я ведь заколдована! Сначала меня нужно расколдовать! Ну что ты уставилась?

— Я просто смотрю, — сказала Каролинка. — Первый раз вижу принцессу.

Она хотела ещё что-то сказать, но тут услышала, как открывается входная дверь, а минуту спустя в комнату заглянула пани Дудек.

— Как дела, Каролинка? — спросила она. — Проголодалась, небось? Сейчас я приготовлю обед.

— Нет, я не проголодалась, — поспешила возразить Каролинка.

Принцесса, между тем, по-прежнему сидела у неё на кровати и разглядывала пани Дудек.

— А это что за девочка? Из вашей школы, да? — пани Дудек подозрительно посмотрела на принцессу. — Странная какая-то! В короне… От маскарада, что ли, осталась?

И, не дожидаясь ответа, отправилась на кухню.

— Да не хочу я есть! — крикнула ей вдогонку Каролинка.

Однако пани Дудек её не услышала, потому что, войдя в кухню, закрыла за собой дверь.

— Почему ты не хочешь, чтобы твоя гувернантка подала обед? Капризничаешь? — спросила принцесса.

— Да какая же это гувернантка?! Это пани Дудек!

— Ладно, неважно, — махнула рукой принцесса. — Не в этом дело. Тебе, может, и не хочется есть, зато мне жутко хочется! Посидела бы ты столько лет, сколько я, взаперти! Волшебница отвратительно меня кормит! В основном приносит холодную кашу, и даже не на тарелке или хотя бы в мисочке, а на обрывке старой газеты!

— Холодную кашу на старой газете? — в ужасе повторила Каролинка. — Кошмар!

— Конечно, кошмар, — не стала спорить принцесса. — Ой, печенье! Я так давно ничего похожего не ела!

И, не спросившись, с жадностью накинулась на печенье. Через минуту на тарелочке ничего не осталось.

— Вкуснятина, — похвалила печенье принцесса и облизала губы. — Почти такое же пёк папин придворный повар, когда я ещё жила во дворце.

— А это испекла моя мама.

— Понятно! — кивнула принцесса. Она хотела ещё что-то добавить, но в этот момент в комнату вошла пани Дудек с тарелкой супа.

— Я принесла тебе супчик, Каролинка. Овощной. Очень вкусный.

— Овощной? — буркнула принцесса. — Не люблю овощные супы. Ну ладно уж, что поделаешь. Не умирать же с голоду!

— Это что за новости? — удивилась пани Дудек. — Она тоже будет обедать? Мне твоя мама ничего не сказала.

— Я ей отдам свой обед, она ужасно голодная. Очень давно не ела.

— Бедняжечка, — покачала головой пани Дудек. — Ну что за люди — о собственных детях не могут позаботиться! Там ещё остался суп, хватит вам обеим, и второе я тоже разделю, хорошо?

— Ну конечно, — обрадовалась Каролинка.

А принцесса тем временем, не дожидаясь приглашения, уже принялась за суп.

— Из детского дома, что ли? — жалостливо сказала пани Дудек. — Это ж надо так изголодаться! И одета как-то чудно́…

И пожала плечами — до того странным показалось ей голубое бархатное платье принцессы. Дело в том, что подол Каролинка нарисовала криво, поэтому платье с одной стороны было очень коротким, а с другой свисало почти до полу. Рукава тоже получились не ахти: один длиннее, другой короче. Да и принцессе платье явно не нравилось; вот и сейчас она посмотрела на Каролинку с упрёком:

— Видишь, как ты меня нарядила?

— Я? — Каролинка покраснела: принцесса была права. — Я… я потом постараюсь поправить, — пробормотала она. — Не огорчайся!

Принцесса только кивнула, поскольку не могла оторваться от супа. При этом она ужасно громко чавкала, наверное, даже в кухне было слышно.

— Ты всегда так некрасиво ешь? — испуганно спросила Каролинка. — Так громко…

Принцесса кивнула.

— Всегда. С тех пор, как меня заколдовали! До того ела нормально. А сейчас, даже если стараюсь, всё равно чавкаю. И ничего нельзя сделать!

— Плохо, оказывается, быть заколдованной, — посочувствовала принцессе Каролинка.

— Ещё бы! Конечно, плохо!

Между тем пани Дудек принесла второе.

Принцесса облизнулась и мигом схватила котлету. Прямо рукой! Каролинка отвернулась, чтобы не смотреть на это безобразие. Но что возьмёшь с заколдованной девчонки, даже если она принцесса? Хорошо хоть пани Дудек стояла спиной и ничего не видела, не то разболтала бы всем соседям!

Немного погодя пани Дудек унесла тарелки, а позже, перед уходом, ещё раз заглянула к Каролинке.

— Я пошла домой, — сказала она. — Не скучайте, играйте, только не балуйтесь.

И покосилась на принцессу, как будто подозревала, что та будет плохо себя вести. Вероятно, потому, что очень уж принцесса была растрёпанная.

— Не хочешь причесаться? — робко спросила Каролинка, когда за пани Дудек захлопнулась дверь.

— Ничего не выйдет, — буркнула в ответ принцесса. — Даже если б захотела… Во-первых, ты меня так нарисовала, а во-вторых, я ведь заколдована!

— И что же, навсегда такой останешься?

— Ну да, пока меня кто-нибудь не расколдует.

Сказав так, принцесса уселась по-турецки в ногах кровати. Вид у неё был унылый; хуже того — она начала хлюпать носом.

— У тебя что, насморк? — встревожилась Каролинка.

— Вполне возможно. Ты даже не представляешь, как холодно в этой башне. Жуткие сквозняки, и вдобавок окна не застеклены!

— Какой ужас! — разволновалась Каролинка. — Ну конечно, ты простудилась. На, возьми носовой платок.

И протянула ей свой платочек — голубой с розовой каёмкой.

— Спасибо, — кивнула принцесса и громко высморкалась.

— Может, набросишь на себя что-нибудь? Дать тебе тёплую кофту?

Но принцесса печально покачала головой.

— Ничего мне не поможет! Ни при каких условиях!

— Ужас, — повторила Каролинка. — Но хоть что-то можно для тебя сделать?

Прежде чем принцесса успела ответить, Каролинка услышала, что в прихожей открывается дверь. Это пришёл Пётрек.

— Привет, Каролинка, — сказал он, входя в комнату. — Говорят, у тебя что-то с ногой.

— Да. Лежу вот… Мама сделала мне компресс.

— Я потому и пришел… — начал Пётрек и замолчал. Только сейчас он заметил принцессу, сидящую по-турецки в ногах кровати. И с изумлением на неё уставился.

— Это твоя подруга? Из вашего класса?

— Нет, что ты, — возразила Каролинка. — Это принцесса!

— Кто-о-о-о? — Пётрек вытаращил глаза.

— А это что за мальчик? — в свою очередь спросила принцесса и высморкалась.

— Это Пётрек, — поспешила объяснить Каролинка, — мой друг. Не бойся, я сейчас ему всё расскажу. Хорошо, что ты пришел, Пётрек, принцесса…

— Какая ещё принцесса! Кончай свои шуточки!

И вправду трудно было поверить, что растрёпанная девчонка в съехавшей набок короне — принцесса.

— Я всегда представлял себе принцесс по-другому.

— И я раньше так думала, — призналась Каролинка. — Но, понимаешь, это я её нарисовала…

— Ах вот оно что! Только не очень-то… — Пётрек хотел сказать, что рисунок не очень-то получился, но сообразил, что принцессе вряд ли будет приятно такое услышать, и вовремя прикусил язык.

— Кроме того она заколдована, — добавила Каролинка. — И простужена, потому что до сих пор жила в очень холодной башне, куда её посадила злая волшебница.

Пётрек кивнул, хотя по-прежнему не знал, что и думать обо всей этой истории.

— Она теперь здесь останется? Навсегда? — помолчав, встревоженно спросил он.

— Ты что! — крикнула, услышав это, принцесса. — Не хочу я здесь оставаться! Ещё чего не хватало! Кроме того, раз уж вы меня нарисовали…

— Это я тебя нарисовала, — с раскаянием проговорила Каролинка. — Наверное, поэтому ты… ну… не очень хорошо выглядишь. Я сама считаю, что Пётрек нарисовал бы лучше… кажется, я тебе уже говорила.

— Ничего не поделаешь, — обречённо сказала принцесса и хлюпнула носом. — Какая есть, такая есть. Заколдованная принцесса могла быть и похуже. Но пока не найдётся кто-нибудь, кто меня расколдует…

И тут они услышали, как открылась входная дверь.

— Это, наверное, мама! — сказала Каролинка.

— Ладно, играйте во что хотите, но вовсе не обязательно загонять принцессу под кровать. Бедная девочка, — обратилась она к принцессе, — у тебя волосы дыбом стоят, причешись. Представляю, что сказала бы твоя мама, если б сейчас тебя увидела! Кстати, ты где живешь? Наверное, не в наших домах, да?

— Я живу в башне, — ответила принцесса и громко хлюпнула носом.

— В какой ещё башне? На нашей улице башен нет. Каролинка, откуда взялась эта девочка? — продолжала расспросы мама. — Я никогда раньше её не видела. Она из вашего класса?

— Нет, она… она из сказки.

— Да, я из сказки, — подтвердила принцесса и опять шмыгнула носом.

— Я ведь дала тебе платок! — в отчаянии крикнула Каролинка. Она понятия не имела, как выпутаться из этой истории.

И Пётрек смотрел на неё растерянно. К счастью, в этот момент мама взглянула на часы.

— Мне пора обратно на работу, а потом я должна зайти к одной больной женщине. Прошу вас, играйте спокойно. Не шалите!

— Хорошо, мама! — воскликнула Каролинка.

Через минуту они услышали, как за мамой закрылась входная дверь.

— Ну, чем займёмся? — спросил Пётрек.

Между тем принцесса снова забралась на кровать и уселась, поджав под себя ноги. Вид у неё был крайне несчастный.

— Не знаю, — Каролинка беспомощно развела руками. — Может, её спросим?

— Ты хочешь с нами играть?

— Да вы что! — мрачно ответила принцесса. — Я же заколдованная.

— Вот те на! И что с ней делать? — Пётрек совсем расстроился. — Сидит тут, чихает, играть с нами не хочет…

— Но и перечеркнуть её нельзя, представляешь, как ей будет обидно, — шепнула Каролинка.

— Да и я не собирался перечёркивать! Просто на до решить, что с ней делать! — настаивал Пётрек.

— Можете меня расколдовать, — вмешалась принцесса и, поёрзав на кровати, переменила позу — видимо, у неё затекли ноги.

— Расколдовать? Думаешь, мы сумеем?! — Каролинка от радости захлопала в ладоши. — Но как? Что нужно сделать?

— Первым делом нужно отыскать королевский замок и башню, — заявила принцесса и поправила корону — теперь она у неё съехала на левое ухо.

— А где этот замок? Как в него попасть? — нетерпеливо спросил Пётрек.

— Ясно, что не в этой комнате! — довольно грубо ответила принцесса. — Отсюда надо выйти — и чем скорее, тем лучше!

— А дальше куда? Не понимаю…

— Тебе и незачем понимать. И вообще: что тут непонятного? Садись и рисуй дверную ручку.

— Дверную ручку? — Пётрек с Каролинкой переглянулись.

— Не стройте такие глупые рожи, пускай кто-нибудь из вас возьмёт да нарисует.

— А где нарисовать и для чего?

— Для чего — сейчас увидите, а нарисовать лучше всего вон на той стене.

— На стене?

— На стене, на стене, — передразнила принцесса Каролинку и самым наглым образом показала ей и Пётреку язык.

— Некрасиво показывать язык, — строго сказала Каролинка. — Как тебе не стыдно!

— Мне ни капельки не стыдно, потому что я заколдованная. А вы давайте рисуйте, чего ждёте? Только обязательно голубым мелком — вот этим.

— Ладно, — Пётрек кивнул, взял мелок и, увидев, что от него совсем уже мало осталось, печально вздохнул. — Гляди, — прошептал он, показывая мелок Каролинке, — скоро он вообще кончится.

— Но рисовать всё-таки придётся — иначе её не расколдуешь.

— Что ж, делать нечего.

И Пётрек принялся рисовать на стене дверную ручку. Получилось не очень хорошо, но принцесса мрачно пробормотала:

— Ничего, сойдёт.

И вот уже из стены торчала самая настоящая дверная ручка из какого-то голубоватого блестящего металла.

— Странная картинка! — сердито сказал Пётрек. — Ручка в стене! Впервые вижу! — И пожал плечами.

— Сейчас ещё кое-что увидишь! — Принцесса противно хихикнула.

Каролинка тоже хотела что-то сказать, но в эту минуту, неведомо откуда, в комнате появился голубой кот. Он выгнул спину, фыркнул и нетерпеливо мяукнул.

— Зачем столько разговоров! Потяни за ручку, Каролинка, время не ждёт!

— Хорошо, — шепнула Каролинка, потянула за торчащую из стены ручку и… перед ними широко распахнулась дверь, которой в этой стене никогда раньше не было.

— Бумага! — повторила Каролинка. — Но от нас ты чего хочешь? Ведь, кроме этой бумажной стены, здесь ничего больше нет. Мы что, так и будем стоять?

— Зато на этой стене можно много разного нарисовать, — сердито бросила принцесса. — А когда вы нарисуете всё, что нужно, колдовские чары рассеются, то есть я буду расколдована! Теперь понятно?

— Понятно, теперь понятно, — подтвердил Пётрек. — Верно, Каролинка? Только голубой мелок совсем уже коротенький, вот в чём беда.

— А меня это нисколечко не интересует, — гнусаво пробормотала принцесса. — Или вы меня расколдовываете, или нет. Вам решать!

— Ну как, Каролинка? — Пётрек посмотрел на Каролинку, а она на него.

Очень уж жалко было расставаться с чудесным мелком. Ведь они могли бы нарисовать ещё столько красивых и полезных вещей! Скажем, корабль. Или деревенский домик. Или автомобиль. Или холодильник (мама Пётрека, например, мечтала о холодильнике). А ещё нарядное платье, и кукольную комнату, и лук со стрелами. Или новый радиоприёмник…. Ух, всего и не перечислишь!

— Я знаю, вам неохота ради меня стараться, — жалобно всхлипнула принцесса. — Да и кому б захотелось? Никому! Я даже не стану на вас обижаться. Такая уж моя судьба! Останусь навсегда заколдованной принцессой.

И слёзы ручьём потекли у неё из глаз. Принцесса размазывала их по щекам, отчего лицо становилось ещё некрасивее.

— Я же дала тебе платок, — вспомнила Каролинка. — Почему не вытираешь лицо?

— Потому что мне уже всё равно. Я пошла.

Она поправила корону на голове и явно собралась уходить, но тут Пётрек и Каролинка снова переглянулись и одновременно воскликнули:

— Не уходи! Мы попробуем тебя расколдовать.

— Вы правда хотите мне помочь? — выдавила сквозь слёзы несчастная принцесса.

— Правда, правда, — нетерпеливо пробормотал Пётрек, — говори быстрей, что делать.

— Сначала надо нарисовать дорогу. И по обеим сторонам деревья.

— Понял, — кивнул Пётрек. — Рисовать прямо на этой стене?

— А для чего ещё она нужна?! — опять огрызнулась принцесса. — Ты слишком много болтаешь! Рисуй давай!

Каролинка посмотрела на неё с неприязнью. Ей ужасно не нравилось, что принцесса так грубо с ними разговаривает.

— Не удивляйся, — шепнул кот. — Она же заколдованная. Так и должно быть.

Между тем принцесса села на землю и продолжала командовать:

— Деревья рисуй гуще, они у тебя очень редко растут! Нечего жалеть мелок! А теперь нарисуй замок. Большой, с высокой башней. И поторопись, я ведь предупредила, что расколдовывать можно только до пяти! А ещё лучше сразу нарисуй на башне часы, чтоб мы знали, сколько у нас времени.

К сожалению, на часах, которые Пётрек нарисовал на башне, стрелки показывали без пяти пять.

— У меня уже рука отваливается от этого рисования, — простонал Пётрек.

— Дай, теперь я… — и Каролинка забрала у него мелок.

— Ну и красивый же у тебя замок! — подняла на смех Пётрека принцесса. — Без единого окна! А должно быть целых двадцать. Иначе никак нельзя…

— Двадцать? — переспросила Каролинка и сразу же принялась рисовать.

Она очень спешила, а мелок всё укорачивался и укорачивался. Деревянная оправа разломилась пополам и упала на землю. Теперь у Каролинки в руке оказался сам голубой огрызок, и она старалась, рисуя, сильно не нажимать, чтобы и тот не сломался.

«Может, хоть крохотный кусочек останется, — надеялась Каролинка, — тогда я нарисую…»

Но думать о том, что́ ещё нарисовать голубым мелком, времени не было, так как принцесса не переставала командовать.

— Замок, вроде, готов. Ладно, сойдёт. Но вокруг должен быть сад. И в нём много деревьев.

— Хорошо! — Каролинка, кивнув, продолжала рисовать, а огрызок мелка становился всё меньше и меньше.

«Не надо его жалеть, — убеждала себя Каролинка, — мы ведь хотим её расколдовать».

— Ну как, покончила с деревьями? — прохрипела между тем принцесса.

— Покончила, — шепнула Каролинка.

На часах до пяти оставалось ещё полминуты. Каролинка посмотрела на крохотный кусочек мелка, который едва удерживала кончиками пальцев, и на их с Пётреком рисунок на стене. Посмотрела и, уже по своей воле, не подгоняемая больше принцессой, нарисовала перед замком четыре голубых цветочка.

— Чтобы было красивее, — сказала она, повернувшись к принцессе. И… вместо растрёпанной дурнушки увидела прехорошенькую девочку, точь-в-точь такую, какой и должна быть сказочная принцесса.

Девочка улыбалась и протягивала руки к Пётреку и Каролинке.

— Спасибо! — сказала она и горячо их расцеловала. — А сейчас мне пора возвращаться в замок. — И указала на рисунок. Но это был уже не рисунок: всё было настоящее — и дорога, и замок, и деревья — и всё голубое.

Принцесса, уже ступившая на дорогу, обернулась и помахала им платочком, который ей подарила Каролинка.

— Прощайте!

— Прощай! — прошептала Каролинка и почувствовала, что по щекам у неё катятся слёзы. Она хотела их вытереть, но вспомнила, что отдала платочек принцессе, и смахнула слёзы ладошкой.

Между тем всё, что они нарисовали на стене и что стало взаправдашним, хоть и голубым, постепенно светлело, бледнело и наконец совсем исчезло.

— Вот и конец всему, — печально сказал Пётрек.

— Да, — вздохнула Каролинка.

Они сами не заметили, как снова оказались в Каролинкиной комнате. А секунду спустя Каролинка сообразила, что кончиками пальцев по-прежнему сжимает крохотный остаток голубого мелка.

— Пётрек! — воскликнула она. — Ну как же я раньше не додумалась! Мы ведь могли нарисовать голубую бусинку!

— Точно! И просить у неё разные вещи! Жаль, что от мелка ничего не осталось.

— Но о том, что мы расколдовали принцессу, надеюсь, ты не жалеешь?

— Нет, конечно! — буркнул Пётрек. — Это я просто так сказал.

— А может, всё-таки удастся этим огрызочком… — с надеждой прошептала Каролинка.

— Давай попробуем!

Но мелка хватило только на малюсенький кривоватый кружок. Едва Каролинка его нарисовала, кружок взлетел вверх — с минуту ребята ещё видели его над собой, а потом он начал бледнеть и таять.

— Бусиночка, — воскликнула Каролинка, — не пропадай!

Но кружка над ними уже не было; правда, Каролинке и Пётреку почудилось, будто они слышат тихий шепот:

— До свидания! До встречи!

Вскоре вернулась мама, а за спиной у Каролинки раздалось мяуканье. Она быстро обернулась и увидела… серебристо-серую киску.

— Наконец-то наша Грация вернулась, и шёрстка у неё опять чистая, — сказала мама.

Но Каролинке показалось, что в этот самый момент Грация заговорщицки подмигнула ей голубым глазом.