© David Walliams 2013

© Tony Ross 2013

© Виноградова Мария, перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

А все потому, что двенадцатилетний мальчик не посещал зубного врача с раннего детства. Последний раз он ходил к нему лет в шесть. Банальная зубная боль – но закончился этот поход катастрофой. Дантистом тогда был мистер Допотопс, совсем уже дряхлый старичок. И, несмотря на все его добрые намерения, на пенсию ему стоило выйти много лет назад. С виду он напоминал черепаху – причем тоже старую. Он носил очки с такими толстыми стеклами, что глаза под ними казались размером с теннисные мячи. Мистер Допотопс сказал Альфи, что больной зуб совсем прогнил, пломбу ставить поздно и остается только один вариант – вырывать.

Старенький дантист тянул, и тянул, и тянул зуб огромными стальными клещами. Но зуб не поддавался. Мистер Допотопс даже уперся ногой в кресло сбоку от головы Альфи, чтобы наконец выдернуть этот разнесчастный зуб. Но все безрезультатно.

Тогда престарелый дантист призвал на помощь еще более престарелую медсестру, мисс Сухарь, и велел ей ухватиться хорошенько за зуб мальчика и тянуть изо всех сил. Но зуб не поддавался.

Вскоре дошла очередь и до могучей секретарши, мисс Пуд. Весила она больше, чем мистер Допотопс и мисс Сухарь, вместе взятые. Но зуб не поддавался.

Тогда врачу пришла в голову новая идея. Он попросил мисс Сухарь принести самую толстую зубную нить, тщательно обмотал ею клещи, а другой конец завязал на необъятной талии мисс Пуд. А потом велел дородной секретарше на счет «три» выпрыгнуть в окно. Но даже после того, как за зуб рванули всем нешуточным весом мисс Пуд, он так и не поддался.

Оставив бедненького маленького Альфи дрожать от ужаса в стоматологическом кресле, мистер Допотопс вышел в приемную за подкреплением и позвал всю разросшуюся очередь ждущих приема пациентов. Молодые и старые, тощие и толстые – пожилой дантист не отказывался ни от чьей помощи.

Однако, даже когда длиннющая цепочка вытягивальщиков[1] принялась тянуть изо всех сил, зуб упорно не желал выдергиваться. К тому времени бедняжке Альфи стало совсем скверно. От попыток выдрать зуб было в сто раз хуже, чем от зубной боли. Однако мистер Допотопс твердо решил, что доведет начатое до конца. Обливаясь потом, дантист отхлебнул средства для полоскания рта и со всей силы навалился на щипцы.

Казалось, так прошли дни, недели, месяцы мучений – и вот наконец Альфи услышал оглушительное ХХХХХХХХХХХХРРРРРРРРРРРРРРРРУУУУУУУУУУУУУУСССССССССССССССТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Дантист с такой силой стиснул щипцы, что раздавил зуб. И тот разлетелся во рту Альфи на тысячи крошечных осколков.

Когда тяжкое испытание наконец закончилось, мистер Допотопс и все его помощники валялись на полу кабинета беспорядочной грудой.

– Все молодцы! – провозгласил дантист, когда медсестра мисс Сухарь помогла ему подняться на ноги. – Упорный попался зубик!

И тут Альфи вдруг осознал, что зуб-то у него как болел, так и болит.

Ему вырвали не тот зуб!

Чтобы спрятать письма от зубного, мальчик тихонько волок за собой табуретку в угол кухни. Для своего возраста он был довольно низеньким – собственно говоря, во всей школе был только один человек ниже его. Поэтому, чтобы дотянуться до верха буфета, где он прятал письма, ему приходилось вставать на цыпочки и тянуться со всех сил. На буфете накопилось уже, наверное, несколько сотен конвертов. Мальчик знал, что папа их там никогда не найдет – ведь он уже много лет болел, а последнее время был и вовсе прикован к инвалидному креслу.

До того как болезнь заставила папу бросить работу, он был шахтером на угольной шахте. Огромный, точно медведь, он с удовольствием трудился там, обеспечивая любимого сынишку. Но долгие годы, проведенные под землей, очень плохо сказались на его легких. Папа был гордым и далеко не сразу сдался болезни. Он работал все усерднее и усерднее, добывал все больше и больше угля, даже выходил на внеурочные смены, чтобы свести концы с концами. Но дышать ему становилось все труднее и труднее, и вот однажды он рухнул прямо на кучу угля. Когда папу наконец привезли в больницу, доктора строго-настрого запретили ему спускаться в шахту. Даже один вдох угольной пыли мог окончательно его добить.

Со временем здоровье у папы еще ухудшилось. Он не мог найти другую работу, и даже повседневные мелочи, например завязывание шнурков, стали ему не под силу. И скоро он уже передвигался только в инвалидной коляске.

У Альфи не было ни мамы, ни братьев, ни сестер, так что за папой ему приходилось ухаживать в одиночку. Мальчик не только ходил в школу и делал уроки – на нем оказались все домашние дела: походы по магазинам, готовка, уборка и стирка. Впрочем, Альфи никогда не жаловался. Он горячо любил отца.

И пускай телом папа был слаб, зато духом не сломлен. Он обладал настоящим талантом рассказывать всякие истории.

– Послушай, щеночек… – обычно начинал он.

Папа часто называл сына «щеночком» – и Альфи это ужасно нравилось. Он представлял себе большого косматого пса, рядом с которым резвится маленький щенок, – и на душе у него всегда становилось теплее.

– Послушай, щеночек, – говорил папа. – Только закрой глаза и поверь – больше ничего и не надо…

Папа уводил сынишку из их крохотного домика в мир всевозможных упоительных приключений. Они уносились в небеса на ковре-самолете, ныряли в морские глубины и даже забивали колья в сердце вампирам.

Они путешествовали по красочному, многоцветному миру выдумки, за миллион миль от их черно-белой повседневности.

– Пап, возьми меня снова в тот дом с привидениями! – просил мальчик.

– Не знаю, щеночек, стоит ли нам сегодня отправляться в старый замок с привидениями? – дразнил его папа.

– Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – упрашивал Альфи.

Отец с сыном закрывали глаза и встречались в грезах наяву. Вместе они:

• ездили на рыбалку в Шотландии и поймали Лохнесское чудовище;

• поднялись на Гималаи и столкнулись нос к носу с ужасным снежным человеком;

• победили огромного огнедышащего дракона;

• прятались на борту пиратского корабля, но, будучи взятыми в плен, были вынуждены пройти по доске и спрыгнуть в море, где их спасли прекрасные русалки;

• потерли волшебную лампу и познакомились с джинном, который исполнил по три желания каждого, хотя папа свои желания уступил Альфи;

• прокатились на Пегасе, крылатом скакуне из греческих мифов;

• вскарабкались по бобовому стеблю в страну великанов и встретились там с очень голодными циклопами, которые считали, что нет перекуса лучше, чем тощий двенадцатилетний мальчишка, так что папе пришлось спасать сына;

• стали первой в мире семейной командой, которой удалось успешно осуществить высадку на Луне в самодельной ракете;

• убегали по туманным болотам от свирепого волка-оборотня.

В царстве воображения папы и Альфи было возможно что угодно. Ничто не могло их остановить. Ничто.

Но с годами Альфи становилось труднее видеть все это. Пока папа рассказывал истории, мальчик открывал глаза, отвлекался и начинал думать, что по вечерам гораздо лучше играть в компьютерные игры, как все остальные ребята в его новой школе.

– Щеночек, закрой глаза и представь… – начинал папа.

Но Альфи казалось, что теперь, когда ему двенадцать, даже почти тринадцать, он слишком большой, чтобы верить в магию, мифы и фантастических существ.

Однако вскоре ему предстояло узнать, как же сильно он ошибается.

Соседнее место оказалось занято единственным человеком в школе, кто был еще ниже Альфи. Девчушкой по имени Габз. Хотя она училась здесь уже целых полгода, но была так застенчива, что никто, кажется, еще не слышал ее голоса. Она вечно пряталась за косичками-дредами и никому не смотрела в глаза.

Когда дети наконец прекратили беситься и расселись, на сцену поднялся директор. Устрой кто соревнование на самую неподходящую кандидатуру директора, мистер Серс наверняка выиграл бы первый приз. Он боялся детей, боялся учителей, боялся даже своего собственного отражения в зеркале. Но пусть работа мистеру Серсу и не подходила, зато фамилия подходила на все сто. Ботинки, носки, брюки, пояс, рубашка, галстук, пиджак, волосы, даже глаза – все у него было того или иного оттенка серого.

У него был целый спектр серого:

– Н-н-ну же, п-п-потише, п-пожалуйста…

Нервничая, мистер Серс начинал заикаться. А больше всего он нервничал, когда приходилось выступать перед целой школой. Существовала легенда, что однажды инспекция обнаружила его под столом, где он прятался, притворяясь скамеечкой для ног.

– П-п-повторяю, п-п-потише…

Гомон в зале только усилился. И тут вдруг Габз вскочила на стул и заорала во весь голос:

– А НУ ТИХО ВСЕ! ДАЙТЕ СТАРОМУ ОСЛУ СКАЗАТЬ!!!

Ну да, слова, пожалуй, были не самые лестные, но директор позволил себе слабо улыбнуться, потому что школьники наконец притихли. Все уставились на Габз, которая тут же поспешно плюхнулась на место. После этой внезапной вспышки ее окутало облако славы.

– Вот хорошо, – продолжил мистер Серс серым монотонным голосом. – Спасибо, Габриэлла, но я не такой уж и старый. А теперь специально для вас наш новый дантист расскажет, как правильно ухаживать за зубами. П-пожалуйста, горячие аплодисменты прелестной мисс К-к-корень…

Директор засеменил прочь под короткий всплеск аплодисментов. Но они скоро потонули в доносящемся из глубины зала нестройном скрипе. Ребята один за другим обернулись назад. Какая-то женщина толкала по проходу сверкающий металлический столик на колесах, одно из которых скребло по полу. Скрип получался такой невыносимый и тонкий, что некоторые, не выдержав, зажимали уши. Как будто кто-то царапал гвоздем по стеклу.

Первое, что все замечали в мисс Корень, – это ее зубы. Улыбка у нее была ослепительно белоснежная. Белее белого. Как флуоресцентный свет. И безупречные зубы. До того безупречные, что казались ненастоящими. А потом все замечали, какая же мисс Корень высокая. Ноги у нее были до того длинные и тонкие, что казалось, она вышагивает на ходулях. Она была в белом лабораторном халате вроде тех, что надевают учителя во время какого-нибудь научного эксперимента. Под халатом виднелась белая блузка и белая же длинная струящаяся юбка. Когда мисс Корень проходила мимо Альфи, он посмотрел вниз и заметил на носу сверкающе-белой туфельки на высоком каблуке большое красное пятно.

«Кровь?» – подумал мальчик.

Волосы мисс Корень, светлые чуть ли не до белизны, были уложены в аккуратный залакированный пучок – такие обычно видишь на головах королев или премьер-министров. Формой пучок напоминал конус мягкого мороженого, только, конечно, без всяких присыпок.

При определенном освещении мисс Корень казалась ужасно старой. Лицо узкое, заостренное, а кожа белая как снег. Однако на ней было столько косметики, что определить точный возраст стало совершенно невозможно.

Пятьдесят?

Девяносто?

Девятьсот?

Наконец, мисс Корень дошла до начала зрительских рядов, а потом развернулась и улыбнулась. Низкое зимнее солнце светило в зал через высокие окна и отражалось от зубов мисс Корень. Сидящим в первых рядах пришлось прикрывать глаза, чтобы не слепило.

– Доброе утро, детишки! – бойко начала мисс Корень певучим голоском, словно читала детский стишок. Школьники дружно застонали – кому ж понравится, когда с ним разговаривают как с несмышленышем!

– Я сказала: «Доброе утро, детишки», – повторила дантистка, обводя зал выразительным взглядом. До того выразительным, что вокруг сразу воцарилось молчание. А потом школьники хором поздоровались:

– Доброе утро!

– Позвольте представиться. Я ваш новый зубной врач. Меня зовут мисс Корень, но я прошу маленьких пациентов называть меня Мумичкой.

Альфи и Габз удивленно переглянулись.

– А ну-ка, скажите: «Привет, Мумичка». На счет «три». Раз, два, три…

– Привет, Мумичка, – неохотно пробормотали школьники.

– Великолепно! Итак, я приехала в этот город после того, как с мистером Допотопсом произошел крайне прискорбный, можно даже сказать, роковой случай. Бедняга упал на свой же собственный врачебный инструмент. О, какая ирония судьбы! Разумеется, нет нужды вдаваться в кровавые подробности, но достаточно сказать, что мистер Допотопс был найден на полу своего кабинета в луже крови. В сердце у него торчал зубной зонд…

В зале воцарилась мертвая тишина. Альфи сглотнул. Ужасная картина! Конечно, мистер Допотопс был уже совсем старым и неуклюжим, но неужели он и в самом деле мог случайно сам проткнуть себе сердце?

– Мумичка хотела бы, чтобы вы почтили память мистера Допотопса минутой молчания. Откройте рот и закройте глаза, детишки. И не подглядывайте!

Альфи не настолько доверял мисс Корень, чтобы и в самом деле закрыть глаза. Габз тоже. Оба сморщились и зажмурились. Сквозь узкие-преузкие щелочки меж веками Альфи увидел кое-что очень странное. Вместо того чтобы и самой стоять перед учениками, закрыв глаза, мисс Корень на цыпочках двинулась по залу, осматривая зубы учеников. Когда она наконец добралась до самого последнего ряда, где сидел Альфи, мальчик зажмурился покрепче, чтобы ему не влетело. Должно быть, мисс Корень задержалась, разглядывая его гнилые зубы, – он несколько мгновений чувствовал на своем лице ее холодное дыхание, пока она так же на цыпочках не вернулась в начало зала.

– Итак, минута прошла! – объявила она. – Спасибо, детишки, можете открывать глаза и закрывать рты.

Альфи и Габз снова переглянулись. Кроме них, никто не заметил странного поведения мисс Корень…

Почти все руки остались в воздухе, а Альфи даже привстал, чтобы поднять руку еще выше. Он ведь и в самом деле очень-очень-очень не любил ходить к зубному. После того как у него случайно выдернули не тот зуб, во всей Вселенной не найдется человека, который бы сильнее Альфи ненавидел походы к дантисту.

– Хо-хо-хо, – промолвила мисс Корень.

– Что еще за «хо-хо-хо»? – шепнул Альфи Габз.

– Жуть какая-то, – кивнула девочка.

– Что ж, Мумичка специально пришла сегодня к вам показать, что бояться совершенно нечего…

Слова будто танцевали вокруг нее в воздухе. И если она надеялась, что всех приободрит, то ничего не вышло. Результат получился ровно противоположный. Ничуть не ободряющий.

– А теперь мне нужен доброволец… Ну-ка, поднимите руки.

Все маленькие ручонки, которые только что тянулись вверх, мгновенно исчезли. Альфи на всякий случай опустил руки к ногам. Еще чуть-чуть ниже – и он бы мог дотронуться до пола. Ему не хотелось оставлять даже нулевой вероятности, что выберут именно его.

– Никто-никто? – удивленно спросила мисс Корень.

Даже отличники и выпендрежники хранили мертвое молчание.

– Да что вы, детки, я же не кусаюсь! – Мисс Корень улыбнулась, сверкнув ослепительно-белыми зубами. – Ну а кто из вас уже очень-очень давно не бывал у зубного? – промурлыкала она.

Ученики начали перешептываться и оглядываться. Скоро на Альфи было обращено несколько сотен пар глаз. Все в школе уже успели заметить, какие у него плохие зубы. Настолько плохие, что могли бы служить городской достопримечательностью. С собственным кафе и сувенирной лавкой.

Мисс Корень проследила за взглядами учеников и остановила взор на Альфи.

– О да, так я и думала, что ты… – Ее длинный, тонкий и кривой палец указал прямо на него. – Ты, мальчик. Подойди-ка ко мне…

Когда дрожащие ноги наконец вынесли Альфи вперед, он впервые посмотрел в глаза новому городскому зубному врачу. Глаза у мисс Корень были черные. Чернее нефти. Чернее угля. Чернее самого черного-черного.

Короче, они были суперчерными.

Она долго и пристально смотрела на мальчика, а потом произнесла:

– Не бойся, детка.

Ничто так не пугает людей, как когда им велят не пугаться.

– Дай-ка Мумичке взглянуть на твои зубки…

Альфи крепко сжал челюсти.

– Открой ротик, будь хорошим мальчиком…

Внезапно Альфи почувствовал, что не может не слушаться. Он открыл рот, и мисс Корень, заглянув туда, даже застонала от удовольствия:

– О-о-о-о-о, какие ужасные, ужасные зубки…

Вся школа дружно расхохоталась.

ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА ХА!!!

Не смеялись только двое: Габз, которую рассердила такая жестокость, и мальчик, который по-прежнему набирал сообщения и все пропустил.

– Как тебя зовут, детка? – наконец спросила мисс Корень.

– Альфи, мисс… – пробормотал мальчик.

– Зови меня Мумичкой…

Еще чего!

– Альфи… А фамилия? – продолжала мисс Корень.

– Альфи Гриффит.

– Что ж, юный Альфи Гриффит, ты просто обязан поскорее прийти ко мне на прием…

Альфи содрогнулся при одной только мысли об этом. Он же поклялся больше к дантистам и близко не подходить.

– Детка, ты любишь подарки?

Какой же ребенок не любит подарков!

– Д-д-да… – пролепетал он.

– Тогда у Мумички есть для тебя маленький подарочек. За то, что ты был таким славным мальчиком, вот тебе тюбик моей особой зубной пасты… – Мисс Корень взяла с тележки толстый белый тюбик, на котором большими красными буквами было написано «Мумичкина паста». А ниже мелкими черными буковками приписан девиз: «Мумичка любит ваши зубки». – И моя особая зубная щетка. Ты какие предпочитаешь, пожестче или помягче?

Мальчик всю жизнь пользовался одной и той же зубной щеткой. Он понятия не имел, жесткая у нее щетина или мягкая. На ней вообще осталась единственная одинокая щетинка. Да и та была практически обесщетиненной[2].

– Да мне все равно…

– Тогда я дам тебе мягкую, – заявила мисс Корень.

И достала со столика на колесах ослепительно-белую зубную щетку с надписью «Мумичкина щетка». Щетинки на ней были острыми-преострыми и пружинистыми. Альфи провел по ним пальцем и поморщился. Все равно что погладить дикобраза.

Держа в руках щетку и пасту, Альфи сейчас выглядел точь-в-точь как какой-нибудь рыдающий ребенок в зоопарке, которого решили отучить бояться пауков, дав подержать огромного, волосатого и, скорее всего, ядовитого тарантула.

– Альфи, мы еще встретимся…

«Ну уж нет!» – подумал Альфи.

– Вот увидишь, – прошептала мисс Корень, словно прочла его мысли…

– А ты не хочешь? – спросил он.

Девочка помотала головой:

– Не-а.

– А почему?

– Разве ты не слышал сказку про брата с сестрой, которые заблудились в лесу и нашли там домик, построенный из конфет?

Ну ничего себе, поразился Альфи. Вот это фантазия!

– Гензель и Гретель? Кто же их не знает! Но это просто глупая детская сказочка.

Габз повернула голову и смерила Альфи пристальным взглядом.

– Вовсе и не глупая. И то, что это сказка, вовсе не значит, что на самом деле ничего такого никогда не было… – И она снова развернулась к миссис Корень, которая широко улыбалась всеми своими небывало белыми зубами, пока ребята набивали карманы сладостями.

Лишь еще один ученик во всем зале словно прилип к стулу. Это был Мальчик-онлайн. Он набирал сообщения.

В тот день по дороге из школы домой Альфи решил как можно скорее избавиться от подарков мисс Корень. Он ни капельки ей не доверял. Было в ней что-то очень и очень пугающее. Подозрительное красное пятно на туфле, и то, как она зловеще кралась по залу во время минуты молчания в память о погибшем старом дантисте, и волшебные конфеты без сахара, которые все не кончались и не кончались, – так же просто не бывает! Поэтому на мосту через канал – Альфи переходил этот мост каждый день по дороге в школу и обратно – мальчик остановился. Вытащив из кармана щетку и пасту, он стал внимательно рассматривать этикетки. «Мумичкина паста». Почти «мамочкина». Такое славное, доброе название. Разве можно бояться чего-то «мумичкиного»?

Мальчик открутил крышечку. Из тюбика немедленно поползла липкая желтая дрянь цвета гноя и с отвратительным запахом свежей рвоты. Маленькая капелька упала на землю, зашипела, запенилась и прожгла в камне дырку, точно кислота. «Из чего же эта паста?!» – поразился Альфи. И тут вдруг заметил, что паста продолжает ползти из тюбика и уже находится в опасной близости от его пальцев. Вот она задела кожу – и Альфи мгновенно ощутил жжение.

– Ой! – вскрикнул мальчик и торопливо выкинул тюбик в речку. Тот с бульканьем ушел под воду, и Альфи видел, как паста продолжает ползти наружу. Тут он спохватился, что до сих пор держит в другой руке подаренную мисс Корень зубную щетку. Щетинки на ней, казалось, сотрут зубы в порошок. Поэтому он выбросил ее вслед за пастой.

Сделав пару шагов в сторону дома, он вдруг замер, услышав сзади какой-то странный звук. А обернувшись, увидел, что вода под мостом бурлит и кипит, словно на дне канала извергается небольшой вулкан. Мальчик в ужасе смотрел, как на поверхность всплывает дохлая рыба.

Тем временем мимо, смеясь и перешучиваясь, проскакала стайка детей из его школы. Рты у всех были набиты конфетками и шоколадками от Мумички, а вид довольный-предовольный.

«Если от зубной пасты такой эффект, – подумал Альфи, – то страшно и представить, что способны натворить эти особые сладости…»

– А теперь, юный Альфред, могу побеспокоить тебя просьбой о чашечке чая? – протрубила она.

– Да-да, чай был бы очень кстати, сынок, – присоединился папа. – Посидим все вместе, поговорим.

– Кофе я пить не могу, прямо сразу насквозь проходит! Ха-ха! – добавила соцработница.

Альфи попятился из гостиной, по-прежнему не сводя глаз с незваной гостьи. Отец с сыном пили чай вместе, когда мальчик возвращался из школы. Он приносил на подносе две чашки. Всегда две – сколько себя помнил.

Одно Альфи крепко-накрепко уяснил от отца: как бы бедны они ни были, они все равно могут наслаждаться простыми радостями жизни – и гордиться собой. Поэтому, готовя чай, он всегда старался сделать все как можно лучше.

Вот и сейчас он достал маленький надтреснутый заварочный чайник без крышки и водрузил его на поднос из школьной столовой. А потом вытащил из буфета две чашки – а больше у них и не было, так что Альфи пришлось соображать на ходу. В конце концов он отыскал подставку для яиц – придется самому пить из нее. Роль молочника исполнял соусник, который мальчик купил на благотворительной распродаже. Последней он гордо извлек щербатую тарелку и положил на нее три крошащихся шоколадных печенья с закончившимся сроком годности. Продавец из местной газетной лавки отдал Альфи это печенье даром несколько дней назад, когда у мальчика был совсем уж голодный вид.

С гордой улыбкой на лице Альфи вошел в гостиную, неся перед собой поднос, и аккуратно опустил его на кофейный столик (ну, на самом деле это была перевернутая картонная коробка, но они с папой называли ее кофейным столиком).

– Я столько слышала о тебе от твоего отца, юный Альфред, – сказала Уинни, щедро посыпая крошками мальчика, ковер и всю комнату. А потом шумно отхлебнула чай и проглотила остаток печенья.

– А-а-а-ах! – вздохнула она, поджимая губы, намазанные ярко-красной помадой. – Вот так-то лучше. Мне прямо не терпится наконец узнать…

Альфи вежливо улыбнулся, чувствуя себя крохотным великаном, потому что пытался отпить чай из подставки для яиц. И в этот момент Уинни уставилась на него. Она нависла над Альфи, разглядывая его, как бегемот маленькую птичку, усевшуюся у него на носу.

– Боже мой! Только посмотрите на жубы этого мальчика!

– На что? – не понял Альфи.

– Жубы!

– Жубы? – растерянно повторил он.

– Да-да, малыш, – раздраженно кивнула соцработница. – ЖУБЫ!

– Думаю, сынок, Уинни имеет в виду зубы, – предположил папа.

– Ну да! Я так и говорю! – возмутилась дама. – ЖУБЫ! Ж, У, Б, Ы, ЖУБЫ!

– Ладно-ладно, так что там у меня с жубами, то есть зубами? – спросил Альфи и торопливо закрыл рот. Он знал, что на роль модели для рекламы зубной пасты его вряд ли позовут, но, в конце концов, они же не выпали. Пока.

– Нет-нет-нет, это никуда не годится. Ох боже мой! Совсем никуда не годится. Как твоя соцработница, первое, что я для тебя сделаю…

– Что?! – судорожно сглотнул мальчик, уже догадываясь, что последует за этими словами.

– …назначу тебе прием у зубного врача!

– М-м-м, да. Понимаю.

Альфи тихо-тихо придвинулся поближе к двери и навострил уши.

– Начал задыхаться и просто-напросто вырубился, – продолжал отец. – Свалился с кресла прямо на пол в ванной. Меня увезли на «Скорой» в больницу, и врачи взяли у меня уйму разных анализов…

– О, и что? – Голос Уинни тоже стал очень встревоженным.

– Ну, они… – слышно было, что папе трудно подобрать слова.

– Не спешите, мистер Гриффис.

– Ну, врачи сказали, что дыхалка у меня сильно ухудшается. Причем быстро…

– О нет! – ахнула Уинни.

Мальчик слышал, что папа плачет. У Альфи прямо сердце разрывалось.

– Вот, мистер Гриффис, возьмите платок… – тихонько предложила соцработница.

Альфи сделал глубокий вдох. Теперь ему самому хотелось плакать. Однако папа был человеком гордым – он поборол слезы:

– Мы, Гриффиты, крепкие. Всегда такими были. Я работал в шахте двадцать лет. Как мой отец до меня и как его отец до него. Но теперь я очень болен. И моему маленькому бедному щеночку одному не справиться…

– Крайне благоразумно с вашей стороны, мистер Гриффис, – похвалила Уинни. – Я рада, что вы наконец-то решили обратиться в горсовет. Жаль, вы не сделали этого раньше. И помните: я тут, чтобы помочь вам и вашему сынишке…

Альфи словно примерз к полу. Вот всегда папа так – пытается скрыть от сына дурные новости. О растущих долгах, о конфискации телефона и холодильника, об ухудшении здоровья. Альфи всегда обо всем узнает последним!

Впрочем, хотя отец с сыном были очень близки, но и в жизни мальчика хватало глав, которыми он не делился с папой. У него были свои секреты.

Например, что старшеклассники говорили, будто он «одет, как нищий».

И что он был наказан в школе за то, что не сделал домашнюю работу, так как вместо этого убирался в доме и не успел.

И что директор поймал его на «прогулах». На самом деле Альфи просто надо было уйти из школы пораньше, чтобы успеть в соседний городок до закрытия магазина и забрать новое колесо для папиного инвалидного кресла.

Мальчику всегда казалось, у папы и других поводов для волнений хватает, нечего ему еще и за Альфи переживать.

Однако сейчас, подслушивая разговор в гостиной, Альфи, как ни старался, не смог удержаться от слез. Да, он Гриффит. Он крепкий, сильный и гордый. Но сейчас слезы взяли над ним верх. Теплые соленые капли текли по лицу. Вопреки всему, мальчик верил, что когда-нибудь папе станет лучше. Но теперь пришло время взглянуть правде в глаза.

– Кто бы подумал! Столько писем – и все от дантиста! Ох, Альфред, ты столько лет не был у зубного! – воскликнула Уинни. – Я знаю, многие дети боятся зубных врачей, но поверь мне…

Альфи выхватил письма у нее из рук.

– Не суйте нос куда не просят! – рявкнул он. – Я люблю папу и могу позаботиться о нем лучше, чем кто-либо другой! Лучше, чем вы! Лучше, чем кто угодно! Так почему бы вам не проваливать на все четыре стороны – и никогда не возвращаться? Просто оставьте нас в покое!

Уинни смотрела на Альфи, дожидаясь, пока его вспышка гнева пройдет, а потом очень медленно наклонила голову набок. За много лет работы она встречала немало нервных детей, но еще ни разу не видела никого столь решительного и темпераментного, как этот мальчик.

Набрав в грудь побольше воздуха, она сказала:

– Альфред, прошу, поверь мне. Я пришла сюда лишь для того, чтобы помочь тебе и твоему папе. Я понимаю, тебе нелегко с этим смириться. Понимаю, скорее всего, ты сейчас меня ненавидишь…

Молчание мальчика ответило ей красноречивее любых слов.

– Но кто знает, Альфред, может, со временем я тебе все-таки понравлюсь. Может, когда-нибудь мы даже станем друзьями…

Альфи презрительно фыркнул.

– Молодой человек, а почему бы нам не сесть и не обсудить все хорошенько?

Мальчик больше не мог сдерживать ярости.

– Мне совершенно нечего с ВАМИ обсуждать! – воскликнул он и выскочил из тесной кухни.

– Альфред, пожалуйста… – закричала Уинни ему вслед, но мальчик, не слушая, промчался по коридору в свою комнату, хлопнул дверью и заперся изнутри.

А потом свернулся на кровати и крепко-крепко зажмурился.

Но тут в дверь тихонько постучали.

Тук-тук-ТУК.

Даже манера Уинни стучать в дверь ужасно раздражала.

– Альфред! – раздался шепот. – Это Уинни!

Он не ответил.

– Я просто хочу сказать, что ухожу, – промолвила соцработница, делая вид, что все в порядке. – Но завтра утром первым же делом позвоню дантисту насчет твоих жубок. Я слышала, теперь им работает очень милая дама, ее зовут мисс Корень. Пока-пока!

Альфи тяжело вздохнул. Только не мисс Корень! Кто угодно, только не она…

Котельная находилась глубоко в подвале. И спускаться туда строго-настрого запрещалось. Перед тем как украдкой шмыгнуть вниз по спиральной лестнице, которая вела от детской площадки к подвалу, Альфи даже огляделся по сторонам, не видит ли кто.

Перед входом висела табличка

Альфи медленно повернул ручку и толкнул тяжелую дверь. Та заскрипела. Внутри было темно, а огромный обогревательный котел так громко шипел и бурлил, что сверху уже никто бы не услышал твоего голоса. Хоть кричи во все горло. Осознав это, Альфи внезапно испытал острый приступ страха. Да, ему стало страшно. А вдруг его специально заманили сюда? Вдруг это ловушка? Из-за котла показалась чья-то темная фигура. Очень низенькая фигура с косичками-дредами.

– Габз! – облегченно выдохнул Альфи. – Почему мы здесь? Если учителя нас застукают, нам точно несдобровать.

– Тише ты! – шикнула девочка. – У стен могут быть уши. А теперь быстро прислони к двери ту доску, чтобы никто не вошел…

Альфи исполнил приказ. Габз два раза проверила, надежно ли заперта дверь, а потом развернула на мокром и грязном полу здоровенный бумажный рулон, который притащила с собой. Опустившись на колени, они оба принялись рассматривать плакат. Альфи вскоре понял, что это гигантская карта города. Габз довольно подробно нарисовала ее, а на некоторых домах еще и что-то подписала разноцветными фломастерами.

– Две недели назад. Десятого ноября. Джек Браун, осиное гнездо. Двенадцатого ноября, Лили Канди, кошачий помет. Та же ночь. Эдди Лартер, старый грязный носок…

– Это еще что? – усмехнулся Альфи.

– Тринадцатого ноября, – как ни в чем не бывало продолжала Габз. – Хлопотливая выдалась ночка. По всему городу. Райан Скиннер, мертвая гадюка.

Сестры-близняшки Джесси и Нелл Годвин. Гигантский струп. Происхождение неизвестно. Скорее всего, нечеловеческой природы.

Хардип Синх, яйца летающих муравьев. Он проснулся, а у него эти насекомые по всей спальне, роятся тысячами.

– Не понимаю, – сказал Альфи.

– А прошлой ночью добрались и до меня. У меня выпал зуб… ну, как – выпал… я его несколько недель расшатывала. Я положила его под подушку. И как ты думаешь, что нашла, проснувшись?

– Э-э-э… не знаю.

– Крыло летучей мыши!

– Да ну?!

– Да! Еще подрагивающее. Его, наверное, у бедной мышки просто оторвали.

Альфи ушам не верил. А девочка тараторила все быстрее. Уже не остановишь.

– Сегодня утром я первым делом стала расспрашивать народ в школе – и обнаружила, что это происходит по всему городу. Дети вот тут, тут и тут… – Габз показала на карте множество домов, – пострадали минувшей ночью. И визитные карточки становятся все хуже. Гораздо хуже. Барсучья лапа. Улитка с содранной раковиной. У одной девочки под подушкой – множество мерзких тысяченожек. Грязный и липкий пластырь, весь мокрый от гноя…

– Какая гадость! – Альфи аж передернулся.

– Я думаю, это только начало.

– Но кто это делает? – спросил Альфи.

Девочка пожала плечами:

– Никто не знает. Ребята, с которыми я разговаривала, ничего не слышали и не видели. Только проснувшись утром в надежде найти под подушкой новенькую блестящую монетку, они обнаруживали там какую-нибудь гадость.

– И ты тоже ничего не видела?

– Ничегошеньки, – подтвердила Габз. – Я живу в многоэтажке на семнадцатом этаже и всегда запираю дверь на ночь. Вот как они могли попасть внутрь?!

Поразмыслив, Альфи пришел к выводу:

– Да никак не могли.

– Но вошли, – констатировала Габз.

Она на пару секунд задумалась.

– Может, в окошко залетели?

Альфи не удержался от смеха. Ну и фантазия у этой малышки!

– Да ладно тебе, Габз, это невозможно.

Габз посмотрела на него:

– На свете нет ничего невозможного, Альфи.

И все-таки она его не убедила.

– А может, нам отнести эту карту директору…

Теперь уже смеялась Габз.

– Мистеру Серсу? – насмешливо уточнила она. – Он него проку ноль. Кроме того, это же он пустил в школу ужасную дантистку…

Мысли Альфи вращались на полной скорости.

– Ты думаешь, тут как-то замешана мисс Корень?

– Нет, – покачала головой Габз после короткой паузы. – Да и как бы она это сделала? Посетить столько разных домов по всему городу за одну ночь – для одного человека это просто немыслимо…

– Да, наверное…

– И все-таки есть в ней что-то очень странное, – заявила Габз, глядя куда-то вдаль.

– Как бы там ни было, не пробуй ее зубную пасту. Камень насквозь прожигает!

– Что-что? – воскликнула девочка, хватаясь за новый кусочек пазла.

– Я уронил маленький кусочек пасты – а он взял и прожег мост. Тогда я выкинул ее в канал, и она поубивала там всю рыбу.

– Хорошо, что я была не такой глупой и не стала брать тюбик… – заявила Габз.

Альфи это замечание не очень понравилось.

– Габз, да меня мисс Корень заставила.

– Это все равно!

Девочка улыбнулась. Ей явно нравилось дразнить Альфи.

– Послушай, теперь у нас вполне достаточно улик, – промолвил он. – Давай забудем про директора. Пойдем прямо в полицию…

Ему привычнее было иметь дело со штрафами за превышение скорости и спорами между соседями из-за границы участка. Неудивительно, что рассказ детей его ничуть не убедил. Сразу после школы Альфи и Габз со всех ног побежали прямиком в полицейский участок. И вот теперь они сидели в светлой комнате с полицейским не самого светлого ума.

– Я не говорила, что это точно и стопроцентно монстр! – взвилась девочка.

Планк устало покачал головой:

– Но, может, и монстр?

Габз кивнула.

– И никто его не видел. Ах да, и появляется он только по ночам, – насмешливо фыркнул постовой Планк.

– Именно, – подтвердила Габз, стараясь сохранять спокойствие. Она быстро развернула свою карту. – Смотрите. Каждый из этих ребят, проснувшись, нашел у себя под подушкой какую-нибудь гадость…

Полицейский несколько секунд разглядывал карту, но своего мнения так и не изменил.

– Небось это их старшие братья или сестры так шутят, думают, это очень смешно, – сказал он.

– Странные шуточки, вам не кажется? – напористо спросил Альфи.

– Ну… э-э-э… да… э-э-э… малость переборщили, – пробормотал полицейский.

Мальчик был уверен, что теперь-то загнал постового Планка в угол ринга. Оставалось только отправить его в нокдаун.

– И мы оба считаем, что это все как-то связано с новым дантистом, мисс Корень. Она вчера приходила к нам в школу и дала мне тюбик особой зубной пасты…

– И что? – спросил констебль Планк.

– А то, что эта паста прожигает камень насквозь!

Полицейский сощурился и нахмурил лоб. Эта деталь его явно заинтересовала.

– Ты принес эту пасту, малыш?

Альфи с сожалением покачал головой:

– Нет, я… э-э-э… выбросил ее в канал.

Планк разом потерял интерес.

– Мусорить в общественных местах? Это, знаешь ли, преступление. Я тебя за такое и арестовать могу!

– Но… – запротестовал Альфи.

– Ладно, малыш, если вы с подружкой закончили…

Подружка?! Альфи пришел в ужас при одной мысли об этом! У него в жизни не было никаких романов – он еще не вышел из возраста, когда кажется, что все девчонки страшно противные, ну просто наипротивнющие[4].

– Она мне не подружка! – воскликнул он.

– Как будто я бы стала с ним встречаться! – поддержала его Габз.

– Ладно, ладно, если вы с… одноклассницей закончили, мне надо заняться срочным делом.

– Какое дело может быть важнее этого?! – возмутилась Габз.

Полицейский начал сердиться. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали.

– Если тебе так уж необходимо знать, у меня тут в камере ждет восьмидесятилетняя дама, которую поймали в супермаркете, когда она набивала себе в колготки яйца.

– Ах, простите, – насмешливо сказала Габз. – Я и не представляла, что среди нас бродят такие опасные преступники.

Альфи ухмыльнулся. Какой же острый язычок у его нового друга! Но постовой Планк, как нетрудно догадаться, не увидел в этих словах ничего смешного. Наоборот – он пришел в ярость. В такую ярость, что поднялся из-за стола и завопил:

– ВОН!

Дети стояли на улице возле полицейского участка. Было ужасно холодно. Альфи пытался утешить вконец расстроенную Габз:

– Да ладно тебе, нельзя же его винить. Ну, в смысле, вся эта история звучит довольно неправдоподобно…

Было еще не очень поздно, но уже становилось темно. Дул резкий зимний ветер. Девочка подняла голову к небу.

– Сегодня ночью они нанесут новый удар. – Габз разглядывала плывущие в вышине темные тучи. – Я знаю. В этом городе какой-нибудь ребенок снова проснется с криком ужаса…

• я ждал, ждал и ждал, но автобус так и не приехал (нестареющая классика);

• я случайно сел на другой автобус – тот, через который прыгают на соревнованиях мотоциклисты;

• в автобус вошел самый толстый человек в мире – и автобус опрокинулся набок;

• автобус опоздал на несколько часов, потому что остановился у зоопарка и в него пыталась зайти целая стая пингвинов, но ни у кого из них не было мелочи, так что водитель ужасно разозлился;

• на автобус напала шайка бандитов и угнала его в Мексику;

• водитель поехал не туда, куда надо, и автобус застрял под низким мостом. Группа ученых попыталась уменьшить его, чтобы он мог двигаться дальше, но они слишком долго возились, потому что сперва им пришлось изобрести уменьшательную машинку;

• соседский пес сожрал автобус (вообще-то это лучше работает с домашним заданием);

• автобус оказался трансформером. А к зубному я опоздал, потому что этот трансформер сражался с другими трансформерами за власть над миром. Ну и еще дорогу перекопали;

• у автобуса спустилась шина, так что надо было, чтобы самый сильный человек в мире поднял его и дал возможность поменять колесо. Но поскольку никто из пассажиров не знал, кто тут самый сильный в мире, нам пришлось прямо на обочине организовать собственное состязание на звание самого сильного человека в мире. Потребовалось несколько дней на то, чтобы определить победителя;

• автобус засосало в пространственно-временную воронку, и меня забросило на миллион лет в будущее, когда землей правят инопланетяне (этим оправданием лучше пользоваться только в совсем уж экстренных случаях).

Однако Уинни смотрела на мальчика с подозрением. За много лет в роли соцработницы она перевидала немало сложных детей. В городе было полным-полно таких вот ребятишек, как Альфи, которые наговорят с три короба, лишь бы только отвертеться от поездки туда, где их будут проверять на вшей, чистить уши, удалять бородавки или лечить зубы.

– Нет-нет, Альфи, – мгновенно отозвалась она. – Ты не поедешь на автобусе…

– Нет? – удивился Альфи.

– Нет. Я сама тебя отвезу на мопеде.

– Спасибо большое, Уинни, – обрадовался папа.

– К вашим услугам, мистер Гриффис.

Уинни разъяснила свой план. Она заберет Альфи из школы в половине второго. Дорога занимает всего пятнадцать минут, так что они точно не опоздают. Скорее всего, наоборот, приедут рано.

Добравшись до зубного, Уинни сама отведет мальчика наверх. Таким образом у него не будет возможности улизнуть в местную кондитерскую.

Потом она подождет, пока мисс Корень осмотрит зубы Альфи, потыкает в них разными острыми штуками и назначит следующий прием.

Ну и, наконец, Уинни отвезет его обратно в школу. Так что он даже сдвоенную математику не пропустит!

Все так хорошо продумано! Разве могут тут случиться накладки?

Альфи смотрел в окно, как соцработница, похожая на огромную тропическую рыбу, отъезжает от их дома на маленьком красном мопеде. Мопед истошно затарахтел. На дороге Уинни представляла собой ту еще угрозу для окружающих. Прежде чем выровнять мопед, она еле умудрилась объехать припаркованные машины и на всем ходу перепрыгнула через «лежачего полицейского».

– Итак, щеночек, – сказал папа, когда отец с сыном вечером сидели в гостиной при свечах. Электричество им обрубили уже несколько лет назад. – Готов к новым приключениям?

– Да, папа, – послушно отозвался Альфи.

Честно сказать, к приключениям он готов не был. Надо было подумать о кое-чем поважнее воображаемых путешествий.

– Закрой глаза и поверь… – начал папа. Альфи вздохнул и неохотно полуприкрыл глаза. Пока остальные ребята в школе смотрели фильмы в 3D или играли в самые современные компьютерные игры, он был вынужден сидеть в темноте вместе с отцом.

– Представим, что мы в старинном замке, сидим за огромным круглым деревянным столом. На нас тяжелые рыцарские доспехи. У пояса висят длинные мечи. Сейчас времена короля Артура и мы – двое рыцарей Круглого стола. А рядом сидят еще десять рыцарей. Теперь твоя очередь, сынок…

Мысли у Альфи разбегались во все стороны. Его одолевало столько всего сразу… чудовищные происшествия, о которых рассказала Габз… появление новой соцработницы… прием у зубного, причем не просто зубного, а у этой жуткой мисс Корень. Так что хотя Альфи слушал отца, но толком его не слышал.

– Ну ладно… э-э-э… мы рыцари… так что… э-э-э… прям не знаю…

Папа открыл глаза – и увидел, что глаза Альфи тоже открыты.

– Сынок, что такое?

– Ничего, папа. Прости, у меня очень много домашнего задания. В следующей четверти будут важные контрольные…

Пламя свечей подрагивало во тьме, но света все же хватало, чтобы разглядеть встревоженное лицо папы. Он накрыл ладонью руку сына:

– Щеночек, ты ведь сказал бы мне, если бы с тобой случилось что-то плохое, правда?

– Конечно, – ответил Альфи, убирая руку. Мысли у него в голове скакали как бешеные. Ни за что на свете он и близко не подойдет к кабинету зубного. Ему нужен план спасения. И поскорее!

Не успел Альфи опомниться, как оказалось, что он уже опаздывает.

– Не забудь, Уинни заберет тебя в половине второго у школьных ворот, чтобы отвезти к зубному, – напомнил папа.

– Разве такое забудешь? – простонал мальчик.

– Она славная женщина. Даже позвонила вместо меня в школу, чтобы они знали, что тебя надо отпустить.

– Как мило с ее стороны, – натянуто отозвался Альфи.

– Ну, смотри, не опоздай.

– Не волнуйся, папа, не опоздаю! – соврал мальчик, затем, как всегда по утрам, поцеловал отца в лоб и отправился в школу.

Ночью он никак не мог заснуть и много часов подряд лихорадочно обдумывал план спасения. План получился очень простым. Дьявольски простым.

ОН СПРЯЧЕТСЯ.

План состоял из трех частей:

1. В 13.29 Альфи отпросится с математики к зубному.

2. А потом вместо того, чтобы пойти к врачу с Уинни, он где-нибудь спрячется. Школа большая, там найдется сотня подходящих мест. Пустой буфет, например. Или под грудой потерянных учениками вещей. Да хоть за атласами в библиотеке! Где угодно, только бы эта настырная тетка его не нашла!

3. Альфи так и будет прятаться, пока не прозвенит звонок, а потом смешается с толпой выходящих учеников.

– Пс-с, Альфи…

Мальчик обернулся и обвел взглядом площадку перед школой, но так и не понял, кто окликнул его шепотом.

– Пс-с, я тут, за мусорными баками…

Было еще раннее утро, площадь вокруг школы кишела детьми. Альфи неохотно обошел баки и облегченно вздохнул, обнаружив там свою самую новую (и самую мелкую) приятельницу.

– О, Габз, привет!

– Минувшей ночью. Еще тринадцать задокументированных атак.

– Ух ты! – Альфи был потрясен.

– И что только не находили дети у себя под подушкой…

– Например?

– Отрубленный щенячий хвостик… волосатую бородавку… извивающегося электрического угря… И ты не замечаешь сегодня утром ничего особенного? – спросила малявка.

– О чем ты?

– О детях. Посмотри на них…

Альфи выглянул из-за мусорных баков, разглядывая остальных учеников. Сперва он не заметил ничего необычного.

– Не знаю… – протянул он.

– А я-то думала, ты не такой, как все. Думала, ты умный…

Тут уж Альфи твердо решил оправдать ее ожидания. Приглядевшись получше, он заметил, что дети ведут себя куда тише обычного, а многие держатся за подбородки, словно от боли.

– У них болят зубы! – воскликнул он.

– Бинго! – кивнула Габз.

– Это все небось из-за тех сладостей, которые им дала Корень…

– Да что ты говоришь! – саркастически отозвалась девочка.

Альфи уже начинал уставать от того, что с ним разговаривают точно с круглым болваном.

– Заткнись на минуточку, а? Ты начинаешь действовать мне на нервы. – Он собрался с мыслями. – Совершенно очевидно, что все эти сладости были вовсе не лишены сахара, а прямо-таки нашпигованы им. Но зачем Корень это делает? Хочет заполучить новых пациентов?

– Или это у нее такие гнусные шуточки? – предположила Габз.

Альфи вдруг вспомнил:

– Не поверишь, но наша соцработница записала меня на прием к этой тетке как раз сегодня в два часа…

По лицу девочки расползлась широкая улыбка:

– Вот здорово!

– Здорово? – недоверчиво переспросил Альфи.

– Так ты сможешь все там осмотреть на предмет улик. Проверить, вдруг найдется что-то, указывающее на ее связь с похищениями зубов.

Альфи ушам своим не поверил:

– Совсем спятила?! Да я этой тетки до смерти боюсь! Я к ее кабинету и близко не подойду! Кто знает, что она там делает?

– Трусливый котенок.

Альфи посмотрел на Габз сверху вниз. Не может быть! Его обозвала трусливым котенком девчонка.

Которой всего одиннадцать.

И которая на добрый фут ниже его!

– А ну повтори! – потребовал он.

Габз была не робкого десятка.

– Трусливый котенок, трусливый котенок, трусливый котенок! – выпалила она.

– Эй, мисс Марпл! Это ведь тебе неймется все про нее выяснить. Почему бы тебе самой к ней не пойти? – насмешливо поинтересовался Альфи.

Габз смерила его убийственным взглядом.

– А может, и пойду… – промолвила она и, взмахнув дредами, развернулась и зашагала к школе.

Учебный день тянулся для Альфи ужасно медленно. Казалось, каждый урок растягивается на много часов. Мальчик ждал и ждал сдвоенной математики, когда наконец сможет привести в исполнение план из трех пунктов. Ни за что на свете он не пойдет к мисс Корень и не позволит ей вырвать у себя зубы! И пускай его сколько угодно считают трусливым котенком!

Наконец стрелки часов со щелчком перескочили на 13.29.

Альфи тотчас же вскинул руку и прямо посреди объяснения какого-то особенно зверского куска алгебры попросил отпустить его из класса.

Школьная секретарша уже предупредила учителя математики, мистера Ву, что Альфи надо к зубному, так что мальчика сразу же отпустили.

– В добрый час. По-моему, самое время заняться твоими зубами, Гриффит, – заявил учитель под ехидное хихиканье всего класса.

Альфи ничего не сказал. Поднялся, собрал учебники и вышел.

Бу-у-ум! Его план работал четко, как часы!

Оставалось только найти, где спрятаться. И поскорее!

Альфи подергал на ходу дверцы шкафов с принадлежностями для уборки. Черт! Заперто. Проходя мимо классов, он чуть пригибался, подныривая под окошками, чтобы не вызвать подозрений учителей.

Поднимаясь по главной лестнице, мальчик выглянул в окно, выходящее на пустую игровую площадку. За ней, возле огромных школьных ворот, виднелась безошибочно узнаваемая фигура. Уинни стояла под дождем рядом с красным мопедом. Одета она была в широкий ярко-оранжевый анорак. Тот раздувался под ветром, придавая ей сходство с палаткой, которую вот-вот сорвет с колышков и унесет прямо в небо. Альфи на миг кольнуло чувство вины – из-за него соцработнице приходится торчать на холоде. «Она же всего-навсего хочет помочь», – подумал он, но тут же в голове возникла новая мысль: «Нет, она просто приставучая старая кошелка!» Он молча наблюдал, как Уинни смотрит на часы, а потом переводит взгляд на школу. Альфи торопливо пригнул голову. Заметила ли она его? Как знать…

Взбежав по лестнице, мальчик продолжил лихорадочно искать подходящее место, чтобы спрятаться. Во всех классах сейчас шли занятия, гончарная мастерская была заперта, а снова спускаться вниз, чтобы укрыться в котельной, теперь было слишком рискованно.

И тут откуда-то из коридора донесся новый звук. Звук, который он совсем не ожидал услышать, так что не мог ничего спланировать или ответнопланировать[5]. Тррррр-трррррр! Рев едущего по коридору мопеда Уинни…

Он уже запыхался и был близок к панике. Разве возможно обогнать мопед? Пусть даже и тяжело нагруженный? Рев мотора становился все громче и громче. Уинни – все ближе и ближе. Альфи на цыпочках подкрался к центральной лестнице и спрятался за балюстрадой. Оттуда, с высоты третьего этажа, он выглянул вниз – проверить, куда направляется Уинни.

Трр-тррр-трррр… Красный мопедик тарахтел по самому нижнему коридору. Соцработница сидела, вытянув ноги в стороны, так что ее сандалии волочились по полу. Она по очереди заглядывала во все классы, высматривая добычу. Даже с такой высоты Альфи видел, что она просто дымится от ярости. Никому не нравится, когда их заставляют ждать под ветром и дождем. Лицо у соцработницы было сморщено, как будто она наелась крапивы.

На миг Альфи замер. Уинни может заметить любое резкое движение!

Проехавшись взад-вперед по нижнему коридору, соцработница приподнялась на мопеде. Она описала несколько кругов у подножия лестницы, набирая скорость, а потом, резко прибавив газу, въехала на первую ступеньку. Альфи выскочил из-за балюстрады.

Тут-то Уинни его и заметила.

– АЛЬФРЕД! – закричала она, по-прежнему прыгая на мопеде вверх по лестнице. – АЛЬФРЕД! А НУ-КА СПУСКАЙСЯ, МАЛЬЧИК!

Альфи бросился со всех ног куда глаза глядят. Мчался стремглав по следующему коридору, натыкаясь на стенки. Ноги опережали разум. Карта школы, которая давным-давно отпечаталась в голове, теперь была бесполезна. Он оказался в тупике!

Рев мопеда становился все громче.

Альфи оказался в самом конце коридора, как в ловушке – перед стенкой запертых шкафчиков. Уинни тем временем добралась до последнего этажа и ринулась в погоню.

Он метнулся влево. Черт! Дурацкая дверь класса по английскому языку оказалась заперта. А тарахтенье все приближалось. Мальчик ринулся вправо и повернул ручку двери.

Навалившись на дверь всем весом, он ворвался в комнату. И оказался на уроке театрального мастерства.

– Давайте же! Импровизьте! – восклицал учитель.

Мистер Снуд преподавал театральное мастерство. Он был лысый, носил очки и неизменный черный свитер с высоким воротником, черные джинсы и черные ботинки. Когда он стоял перед черным занавесом в школьном зале, то казалось, будто в воздухе плавает огромное вареное яйцо. Снуд жил и дышал театром. Драма была его любовью. Его жизнью. Его драмой. Снуд преподавал ее со всей истовостью.

Альфи, как и большинство учеников, всегда страшно смущала необходимость изображать, например, дерево. Собственно говоря, прямо сейчас, когда Альфи ворвался в дверь, школьники сгрудились посреди класса, и на лицах у всех явственно читалось, что они предпочли бы оказаться где угодно, только не здесь. Они неохотно пытались импровизировать (импровизить, как говорил Снуд) конец света. Это вообще было его излюбленное начало для импровизаций.

– В Землю вот-вот врежется гигантский метеорит. Импровизьте! – таким образом парящее в воздухе яйцо обычно начинало урок. А потом Снуд садился на стул и очень драматично (а как еще-то) на нем вертелся. Развернув его спинкой вперед и свесив по бокам короткие ноги, учитель напряженно наблюдал, как его ученики уныло бродят туда-сюда и бормочут какую-то невнятицу о том, что планете грозит опасность. На самом деле больше всего всем хотелось, чтобы на Землю и впрямь упал метеорит – и им не пришлось бы больше сгорать со стыда.

– Я же сказал: ИМПРОВИЗЬ! – вскричал Снуд.

– Сэр, у меня сегодня нет театра… – пробормотал Альфи.

– Это совершенно неважно, мальчик, – заявил мистер Снуд густым, как шоколадный мусс, голосом. – Ты уже появился на сцене! Итак, гигантский метеорит вот-вот врежется в Землю, уничтожив все человечество, животных и растительность! ИМПРОВИЗЬ!

– Э-э-э… – протянул Альфи, не в силах придумать ни единого слова. А вот мопед уже тарахтел почти за дверью класса.

– ИМПРОВИЗЬ! – взревел мистер Снуд.

– Э-э-э… Гм-м… Ну-у-у… то, что гигантский метеорит вот-вот врежется в Землю, – это очень плохие новости, – выпалил Альфи, – зато нам как раз привезли пиццу, которую я заказал…

В эту секунду мопед Уинни с треском вломился в класс, выбив дверь. Даже Снуд слегка опешил, но, поскольку импровизация продолжалась, времени на паузы не было.

– ИМПРОВИЗЬ!

– Что-о?! – переспросила Уинни, пригвоздив взглядом Альфи к месту и останавливая мопед.

– Расскажи, какую пиццу ты привезла! – воскликнул Снуд.

– Болван, я вам не служба доставки пиццы. Я социальный работник…

– Итак, класс, – Снуд обернулся к ученикам, – какую ошибку допустила эта леди? Ну… кто скажет? Никто не знает? Она сменила роль прямо в ходе импровиза. А как я всегда говорил, в ИМПРОВИЗЕ ТАКОЕ НИ-НИ!

– Я здесь, чтобы отвезти этого мальчика к зубному! – воскликнула Уинни.

– А что я бы теперь сказал? Про первое правило импровиза? Ну, кто? Никто? Так вот: никогда не прерывай импровиза! Опять НИ-НИ ИМПРОВИЗ. Но в ситуации, когда в Землю вот-вот врежется метеорит, а сюда только что привезли пиццу (кстати, Альфи, мальчик мой, отличный импровиз, поздравляю, ты ведь вполне мог захотеть напоследок еще разок отведать чесночного хлеба), добавлять ко всему этому зубного – уже перебор. Простите, но это опять ИМПРОВИЗ, ИМПРОВИЗ и еще раз ИМПРОВИЗ НИ-НИ.

Уинни несколько секунд молчала, все тело у нее вибрировало из-за тряски мотора. Она взглядом пригвоздила мистера Снуда к месту.

– Понятия не имею, кто вы такой, но, ради всего святого, перестаньте молоть вздор! – Она повернулась к Альфи: – А ты немедленно залезай на мопед!

Мальчик словно прирос к полу.

– Впрочем, мне это начинает нравиться! Нарастающее напряжение, драматичность момента – самое лучше в театре… Сядет он на мопед или нет? – прошептал учитель классу.

Внезапно Альфи стулом перегородил путь мопеду и выскочил из комнаты. Уинни развернулась и понеслась в погоню.

– Посмотрим же, куда заведет нас импровиз! Бежим, мои актеры! Это и есть импровиз на ходу!

С этими словами мистер Снуд вскочил со стула, триумфально ударил кулаком воздух и вывел повеселевших учеников из класса. Они помчались вдогонку за Уинни, а та мчалась вдогонку за Альфи, а тот мчался по коридору.

Завернув за угол, мальчик врезался в идущего ему навстречу директора.

– Постой-ка, постой-ка… – Мистер Серс изо всех сил старался придать голосу авторитетность, но у него ничего не вышло. – Что тут написано на табличке?

– «Туалет»? – уточнил Альфи.

– Нет, на другой!

– А-а-а… «По коридорам не бегать», сэр.

– Вот именно! Ты меня чуть с ног не сбил!

– Простите, сэр.

– Мог кому-нибудь глаз вышибить.

Вот тут уже Альфи засомневался. Учителя эту фразу повторяли сплошь да рядом. Послушать их, так глазовышибание[6] могло стать результатом решительно чего угодно:

игры в футбол в неположенном месте,

забытой на полу сумки,

даже сданной с опозданием домашки.

Однако спорить было некогда.

– Простите, сэр, – повторил Альфи.

– А теперь, мальчик, ступай куда шел, – напутствовал директор, и на его лице расползлась гордая улыбка. Ну хоть что-то он сделал по-директорски.

– Спасибо, сэр.

Не сбиваясь на бег, Альфи зашагал прочь со всей скоростью, на какую был способен. Мистер Серс расправил серый галстук, провел пальцами по седым волосам и продолжил путь, наслаждаясь непривычной самоуверенностью.

Но стоило ему завернуть за угол, как он заорал во всю глотку…

– ААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

Прямо на него летела на мопеде Уинни.

– С дороги, болван! – проорала она.

Мистер Серс еле успел отпрыгнуть к стене.

– Простите, мэм! – выкрикнул он ей вслед. – По коридорам возбраняется ездить на мопедах или любых иных двухколесных транспортных средствах.

Уинни даже не обернулась. Она вообще его еле услышала из-за рева мотора. Директор постоял немного, покачивая головой и прищелкивая языком, пока Уинни не скрылась.

И тут его сшиб с ног учитель театрального мастерства, а потом по нему пробежалось тридцать учеников.

Мистер Снуд на ходу прокомментировал:

– Прекрасно сыграно, директор! Мои поздравления!

– Мальчик, а ну поди сюда! – гневно воскликнула чопорная мисс Кроль и бросилась к нему. Но тут шарики попались и ей под ноги – и она заскользила по комнате, точно страус эму на льду, и, не в силах остановиться, полетела кувырком. Ноги у нее теперь оказались там, где положено быть рукам. А что еще хуже – панталоны оказались там, где положено быть голове.

Панталоны мисс Кроль замелькали перед всем классом. Ученики, не ждавшие от урока ничего интереснее эксперимента с железными шариками, которые медленно притягиваются к магниту, прыснули со смеху. Еще бы, ведь они увидели панталоны училки! И не просто какие-нибудь там обычные панталоны. О нет! Длинные и оборочковые[7], почти викторианских времен.

Однако в следующий миг все потрясенно ахнули, потому что крупногабаритная дама на малогабаритном мопеде ворвалась в класс, вышибив при этом дверь.

Мопед взревел.

– А ну залезай, мальчик!

Тем временем к месту событий подоспел мистер Снуд с классом. Столпившись у двери, они продолжали наблюдать «импровиз».

– Нет! – закричал Альфи. – НИКОГДА!

– А что я вам говорил в прошлом семестре? – спросил учитель театрального мастерства. – Важное правило импровиза. Ну, кто скажет? Никто? В любом импровизе всегда отвечайте «да»! Ответ «нет» в импровизе ни-ни.

Альфи метнулся влево. Мопед сдвинулся влево.

Альфи метнулся вправо. Мопед сдвинулся вправо.

Тогда Альфи нырнул и попытался на четвереньках проползти под партами к выходу.

К этому времени мисс Кроль, ставшая ярко-багровой в результате инцидента, которому предстояло войти в школьные легенды под названием «ПАНТАЛОНГЕЙТ», выпрямилась. Одернув клетчатую твидовую юбку с таким видом, будто ничего особенного не случилось, она тоже бросилась в погоню за Альфи и со всей силы вцепилась ему в пиджак. Альфи рванулся вперед, стараясь подняться на ноги.

Мисс Кроль потеряла равновесие и опрокинулась назад. Панталоны, с виду уже совершившие путешествие во времени, теперь совершили путешествие и в пространстве.

Это был «ПАНТАЛОНГЕЙТ-2» или «ПАНТАЛОНГЕЙТ: ВОЗВРАЩЕНИЕ», как ему предстояло войти в школьные легенды. Уинни откатилась на мопеде к двери, перегородив Альфи выход.

– Сдавайся, малыш!

– Нет!

– Не можешь же ты бесконечно убегать…

– А вы… а вы не можете бесконечно… – Альфи отчаянно подыскивал нужное слово, – мопедить[8]!

Ну да, ничего лучше ему в голову не пришло.

Бежать было некуда. Дверь напрочь перегородили соцработница и мистер Снуд с толпой учеников. В окно тоже не выпрыгнешь – этаж-то четвертый. Альфи оказался в ловушке.

Альфи все так же мчался вперед, сам не зная куда. Он знал лишь, что надо бежать. Завернув за угол, он увидел унылую череду магазинчиков, бо́льшая часть которых давно закрылась.

Завыли сирены.

Это появилось запрошенное Планком подкрепление. В мгновение ока две полицейские машины вылетели на середину дороги и развернулись, отрезав мальчику путь. Полицейские выскочили наружу и проворно укрылись за капотами автомобилей. Один из них закричал в громкоговоритель:

– Сдавайся, парень! Тебе некуда бежать…

– А вы привезли мне чипсов с солью? – спросил их Планк по рации.

– Ответ отрицательный! – раздался из рации потрескивающий голос. – Просто с солью не осталось. Мы привезли с сыром и луком! Отбой.

– Я не люблю с сыром и луком! – возмутился Планк. – Повторяю. Отрицательный ответ по чипсам с сыром и луком. Отбой.

Альфи оглянулся назад. Отступать было некуда. Бежать вперед – тоже не вариант. Уинни улыбнулась и пришлепнула губами. На ее лице заиграла угрюмая улыбка.

– А теперь, малыш, ты пойдешь к дантисту!

Она победила. Или?..

Внезапно Альфи услышал какой-то скрип. Взор мальчика метнулся к длинному ряду запертых магазинчиков. В одном из домов медленно приоткрылась дверь, и оттуда показалась длинная тонкая рука, манящая его внутрь. Это был единственный шанс на спасение! Альфи без колебаний метнулся туда, протиснулся в щелку и захлопнул за собой дверь. Снаружи доносились возмущенные крики. Толпа бросилась к двери, но в общем гаме вдруг прорезался голос Уинни:

– Нет! Все в порядке! Теперь за ним можно не гнаться!

Все это как-то сильно нервировало, даже пугало. Почему никто не побежал за ним дальше, внутрь дома? Слишком уж легко получается!

Рука исчезла – так же мгновенно и стремительно, как и появилась. Ее владельца нигде не было видно. Прямо перед Альфи начиналась узкая лестница. Мальчик робко подошел к ней. Когда он достиг конца пролета, открылась новая дверь – и снова появилась рука, медленно манящая его дальше.

На этот раз Альфи лучше разглядел длинные тонкие пальцы – и они показались ему слишком длинными для человеческого существа. Альфи охватил жуткий страх, но как мальчик ни пытался остановиться, его ноги продолжали упорно подниматься по ступенькам. Одна за другой, одна за другой, пока он не достиг двери на самом верху. Сердце у него колотилось сильнее, чем от бега. Во рту пересохло, точно в пустыне. Мальчик медленно вошел в комнату.

В глаза ему ударил сноп ослепительного белого света – ярче и горячее солнца. Сощурившись, Альфи с трудом различил на фоне этого света темный силуэт. Женщина. С волосами в форме мягкого мороженого. Свет так бил в глаза, что Альфи видел лишь смутные очертания фигуры.

– Ну здравствуй, Альфи, – произнес запомнившийся ему певучий голосок. – Я ждала тебя…

А потом Альфи почувствовал, как тело несет его к стоматологическому креслу. Оно выглядело старым-престарым, совсем древним.

– Не бойся, юный Альфи, Мумичка обещает, что будет с тобой поласковей…

Едва Альфи осознал, что уже сидит в кресле, как оно само собой запрокинулось назад. Он покосился вбок. Там стоял уже известный ему столик на колесах, но на этот раз заваленный грудой устрашающих инструментов. Многие совсем ржавые, со старыми черными ручками. На других отчетливо виднелись пятна крови. Больше похоже на выставку средневековых орудий пыток, чем на средства современной стоматологической хирургии.

Там были штуки с короткими и длинными иглами. Зубила. Молотки. Плоскогубцы. Что-то, напоминающее штопор-переросток. И даже миниатюрная пила. А почетное место в самом конце выставки занимало здоровенное зловещее сверло. Было не похоже, чтобы хоть один из этих инструментов создавался для того, чтобы унимать боль. Зато все отлично могли ее причинять. Прямо-таки до сердцезамирания[9], слезынаглазавышибания[10] и поджилкотрясения[11].

Взгляд Альфи заметался по комнате. В кабинете было пусто и голо. На стене горделиво висел диплом стоматолога, но и бумага, и надпись на ней казались старыми-престарыми, многовековой давности.

Вдоль стен выстроились стерильно-чистые шкафчики, по большей части ломящиеся от тюбиков с ядовитой зубной пастой мисс Корень. В уголке комнаты притаился длинный блестящий металлический цилиндр – без сомнений, содержащий окись азота, или «веселящий газ», который дантисты нередко применяют для обезболивания. Любопытно, однако, что на циферблате, больше похожем на спидометр, стояло:

МЕДЛЕННО

СРЕДНЕ

БЫСТРО

ОЧЕНЬ БЫСТРО

И ВПРАВДУ ОЧЕНЬ БЫСТРО

О БОЖЕ ОСТАНОВИТЕ ЭТУ ШТУКУ НЕМЕДЛЕННО

Окна в кабинете были закрашены черной краской – не заглянуть и не выглянуть.

ШШШШШШШ шшшшшшшшшшшшшшшшшшш!

Альфи вздрогнул и, посмотрев вниз, заметил, что в кабинет скользнула шелковистая белая кошка. Она таращилась на мальчика и шипела, выгнув спину дугой и задрав хвост. Розовые подушечки лапок шлепали по полу.

– О, не обращай внимания на Клыкандру… Она хочет с тобой подружиться. А теперь, детка, расслабься. Дай-ка Мумичке о тебе позаботиться… – нараспев произнесла стоматологиня и потянула какой-то рычаг в изголовье кресла. В следующий миг руки и ноги Альфи оказались в тисках невесть откуда взявшихся металлических браслетов. – Не бойся, детка. Это ради твоей же безопасности. Чтобы ты не брыкался!

Мисс Корень с улыбкой натянула на руки хирургические перчатки. Неторопливо расправила по очереди латекс на каждом тонком длинном пальце, откровенно наслаждаясь этим ритуалом. А потом достала из картонной папки с запекшимися на ней пятнами крови какие-то бумаги.

– Итак, Альфи, как вижу, последний раз ты был у зубного целых шесть лет назад. АЙ-АЙ-АЙ…

Мисс Корень убрала папку обратно и придвинула лампу к самому лицу мальчика. Лампа была такой горячей, что обжигала как огонь.

– Будь хорошим мальчиком, раскрой ротик пошире…

Глаза стоматологини смотрели прямо в глаза Альфи. Мальчику хотелось закричать, но он не мог. Сопротивление было бесполезно. Эти черные глаза напрочь заколдовывали. Словно бы повергали в транс.

Во рту Альфи пересохло от страха. Стоматологиня провела указательным пальцем по его зубам. Латекс перчатки от этого противно заскрипел. Мисс Корень наклонилась поближе, и ее дыхание обдало щеку мальчика холодом.

– Кариес, зубной камень, дупла, воспаление десен. Божественно. Просто божественно!

Альфи услышал побрякивание старинных инструментов на подносе. Дзынь-дзынь. Наконец стоматологиня выбрала один из них.

– А теперь Мумичка проверит, где там у тебя дырки, – продолжила она.

В руках у нее был особенно зловещий с виду инструмент. Больше похожий на копье, чем на принадлежность дантиста, с рядом острых шипов, причем каждый шире другого. Казалось, он специально предназначался, чтобы причинять дикую боль, когда его втыкают в зуб, и еще бо́льшую – когда вытаскивают.

– Не бойся, Альфи, ты ничего не почувствуешь, – пропела мисс Корень.

Она засунула инструмент в трясущийся рот мальчика и воткнула его в зуб.

– О-о-о! Какой восхитительно гнилой зуб! Ты настоящий клад!

Стоматологиня медленно потянула инструмент из зуба мальчика, при этом резко поворачивая его. Альфи мысленно орал от боли, однако с губ его не сорвалось ни единого звука.

Звяк, звяк… Инструмент упал обратно на каталку.

Звяк, звяк… Стоматологиня выбрала следующий.

На этот раз орудием пытки стали щипцы с небывало острыми и зазубренными кончиками.

– Сиди смирно, Альфи, – прошептала мисс Корень, медленно запихивая их в рот мальчику. Щипцы сомкнулись на его зубе. – Мумичка больно не сделает…

Она резко дернула щипцы – и Альфи почувствовал, будто из его челюсти что-то выскакивает. А потом сквозь застилавшие глаза слезы разглядел, как стоматологиня размахивает перед ним…

– Ты только посмотри! – восклицала она. – Для тебя это просто зуб. А для меня все равно что бриллиант. Само несовершенство делает его совершенным. Он прекрасен! Клыкандра! – позвала она белую кошку.

Та запрыгнула с пола и приземлилась прямо на Альфи, пребольно впившись когтями ему в живот, а потом принялась облизывать зуб от крови, струящейся с запястья ее хозяйки.

– А теперь, Альфи, расслабься, – весело прощебетала мисс Корень. – Мумичка только начинает!

Альфи немножко погримасничал перед зеркалом. И в ужасе обнаружил, что теперь легко может выглядеть как…

Рыба.

Человек, который сосет собственный нос.

Пожилая дама, проглотившая муху.

Грецкий орех.

Лягушка, вытянувшая губы для поцелуя.

Марионетка.

– О, мы проснулись, да? – жизнерадостно осведомилась мисс Корень, поворачиваясь к нему из угла комнаты. Ее огромные зубы сверкали.

– ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОИМИ ЗУБАМИ? – завопил Альфи. Ну, то есть попытался завопить. На самом деле получилось у него как-то так:

– О Ы ЕАЛИ ШШ ОИМММММ ЖЖУУУ?

– Что-что?

Альфи попытался еще раз:

– ФТОЫ ААИ ШОИМ УАМИ?

– Прости, детка, но я ни слова не понимаю. В чем дело?

– ЖОЫАЛИ ФФФФФ МИУУЖ! – заорал мальчик. – ШШШЖУАИ ФТО!

– Нет, ни слова! Сделай милость, напиши на бумажке, хорошо?

Врач протянула ему стопку карточек и ручку. Альфи лихорадочно вывел на листке:

ЧТО СДЕЛАЛИ С МОИМИ ЗУБАМИ?!

Огромными сердитыми буквами.

Мисс Корень некоторое время рассматривала карточку.

– М-м-м, ты, наверное, хотел спросить у Мумички: «Что ВЫ сделали с моими зубами?»

Альфи уже дымился от ярости. Мисс Корень прекрасно понимала, что он имеет в виду! Она нарочно прикидывается, чтобы еще помучить его!

– ШТООООООООООО ЫЫЫЫЫЫЫЫЫ ЕАИИИИИИИИ ШШШШШШ ИММММММММИ ЖУААААААААА?

– Будь добр, не разговаривай с Мумичкой таким тоном…

Альфи уставился мучительнице прямо в глаза. Она спокойно выдержала его взгляд. И уставилась на него в ответ. Зрачки у нее сияли черным огнем. Чернее угля. Чернее нефти. Чернее ночи. Чернее самого распречерного-черного.

Словом, они были суперчерными.

– Так что я сделала с твоими зубами?

Альфи энергично закивал, с каждым разом все яростней и яростней. Клыкандра сидела на столике мисс Корень – и теперь начала шипеть: короткие резкие выдохи, точно смеялась над мальчиком:

– Шшшш… Шшшш… Шшш…

– Не переживай, детка, Мумичка сохранит их в целости и сохранности. Все красавчики вместе, вот тут…

Она бережно поднесла металлическое блюдечко к уху Альфи. Лицо ее просияло от радости.

Альфи заглянул в блюдечко. Там лежали его зубы. Маленькая горка. Честно сказать, здоровыми они ну совсем не выглядели. Годы бегства от дантиста взяли свое. От злоупотребления конфетами и шипучками зубы стали совсем коричневым. И все же – неужели и впрямь надо было удалять все до единого?

До Альфи наконец дошло, что же мисс Корень там пересчитывала. Его зубы.

(Двенадцатилетнему мальчику полагается иметь двадцать четыре зуба, но у Альфи было меньше. Мистер Допотопс, старый дантист, тот самый, который умер при загадочных обстоятельствах, много лет назад выдрал один зуб. А потом один или два сами выпали.)

– ШТО Ы УЕТЕ ЕЛАТЬ?

– Ты бы не мог еще раз написать – для Мумички?

Мисс Корень снова показала на стопку листочков.

Альфи опять свирепо вывел:

ЧТО ВЫ БУДЕТЕ ДЕЛАТЬ?

Стоматологиня несколько мгновений разглядывала листочек.

– Это О или С?

Альфи злобно зарычал.

Мисс Корень прочла фразу вслух:

– «Что вы будете делать?» Мумичка правильно поняла, да?

Альфи кивнул, и мисс Корень задумчиво нахмурилась.

– Обычно в конце приема я говорю всякую врачебную ерунду… Приходи снова через полгода, хорошенько чисти зубы, разорись на электрическую щетку, ну и так далее… Но тебе, Альфи, все это делать совершенно необязательно. Видишь ли, зубов у тебя не осталось – и они больше никогда не вырастут.

С этими словами стоматологиня выпроводила бедного беззубого мальчика из кабинета и жизнерадостно прочирикала ему вслед:

– Всего хорошего!

Вот и сейчас, когда Альфи зашел в лавку, Радж громко храпел с леденцом во рту. Струйка слюны стекала из уголка губ прямо на газеты. Радж резко проснулся, встрепенулся, выплюнул конфету и воскликнул:

– А! Юный Альфред! Мой любимый клиент!

Голос у него был таким же ярким и красочным, как сласти, которые он продавал.

Альфи всегда радостно предвкушал встречи с Раджем. Тот знал, как они с папой бедны, и, обладая добрым сердцем, нередко давал Альфи унести с собой что-нибудь вкусненькое. Растаявший фруктовый лед, погрызенный мышами шоколадный батончик, пакетик мармеладок, на который Радж случайно уселся и расплющил. Радж был небогат и не мог позволить себе давать ничего другого. Но для Альфи с отцом и это были дары небес. Ведь разница между тем, лечь в постель голодным или сытым, очень велика.

Но на этот раз, зайдя в магазинчик Раджа, мальчик не смог выдавить даже улыбки.

– Какой-то ты тихий сегодня, молодой человек, – заметил торговец и, прищурившись, воззрился на своего любимого покупателя. Правду сказать, у Раджа было множество «любимых покупателей», он всех так называл, чтобы они почувствовали себя особенными. – И вообще какой-то другой…

Выйдя из-за стойки, Радж пригляделся к мальчику внимательней.

– Завивку сделал! Нет-нет-нет… – Эту мысль он отбросил сразу же. – Хм… Побрызгался автозагаром, а он оказался с рыжиной! Нет-нет-нет…

Радж почти уперся лицом в лицо Альфи. Тот открыл рот, демонстрируя всю степень своего обеззубивания[12].

Продавец уставился на него и воскликнул:

– Ага! Понял!

Альфи подтверждающее кивнул. Теперь-то все было яснее ясного.

– Ты выбелил зубы!

Мальчик закатил глаза.

– Ой, нет-нет-нет. И это неверно, да?

Альфи встряхнул головой.

– Да ты же вырвал все зубы! – Радж повторил эту фразу раз сто, не меньше, и раз за разом все громче и громче, словно никак не мог в это поверить.

– ТЫ ВЫРВАЛ СЕБЕ ВСЕ ЗУБЫ!

От потрясения он аж на ногах устоять не мог – и тяжело осел на коробку с чипсами. К сожалению, та не выдержала его веса и расплющилась, так что Радж плюхнулся на пол. Пакетики полопались – и крошки чипсов засыпали весь магазин.

– Батюшки мои, – проговорил Радж, пытаясь оторвать от земли свой немаленький зад. – Напомни мне сделать скиду на чипсы, – добавил он, все-таки сумев встать. – Но ради всего святого, зачем?! Зачем?! Зачем ты вырвал себе все зубы?!

Альфи уже бросил попытки объясняться вслух, так что изобразил на международном языке жестов «ручку и бумагу», сделав вид, что пишет.

– Счет? Нет, нет! Ручку и бумагу! – догадался Радж. – Я спец по шарадам!

Он засуетился по лавке, пытаясь отыскать ручку с бумагой. Его магазинчик славился по всему городу беспорядком. Никто ничего не мог там найти, даже сам хозяин.

– По-моему, в морозилке у меня есть стикеры, где-то под эскимо…

Он открыл стеклянную крышку и заглянул внутрь.

– Сам не помню, с какой стати их туда запихнул… По крайней мере, не испортятся…

Достав стикеры, он метнулся в другой угол магазинчика.

– Ручка! Кажется, я сунул одну в щербет. Сначала в нем была лакричная палочка, но я ее съел и стал использовать вместо нее ручку. Что и говорить, лакричная палочка вкуснее, но и так ничего.

Через некоторое время он отыскал нужный стаканчик с щербетом и вытащил оттуда ручку, всю покрытую рассыпчатой белой пудрой.

– Щербету не хочешь? – спросил он у Альфи, протягивая ему ручку.

Альфи покачал головой, и тогда Радж сам облизал ручку дочиста, а лишь потом вручил мальчику.

– С привкусом чернил… – пробормотал он, – в целом вкусно. Так расскажите мне, юный джентльмен, что, ради всего святого, произошло?!

Примерно через сотню замороженных листочков Радж узнал всю историю от начала и до конца. К этому моменту Альфи уже рыдал в три ручья. До него наконец дошел весь ужас случившегося. Радж обнял мальчика – тому это было отчаянно необходимо. Торговец был высоким, толстым и мягким – и здорово умел обниматься.

– Ах ты бедняжечка! – сказал он. Его ярко-оранжевая рубашка вся промокла от слез Альфи. – Зла не хватает на эту мисс Корень! Сперва раздает в местных школах бесплатные сладости, отбивая у меня покупателей, а теперь вот еще…

Бедный Альфи никак не мог перестать плакать. Радж бережно потрепал его по спине. Мальчик шмыгнул носом.

– На вот, высморкайся. Держи журнал «Hello!». А теперь подожди-ка тут минутку, у меня возникла одна идея…

– А ты точно не против, если я их поношу? – спросил Альфи, вне себя от радости, что наконец снова может говорить.

– Нет-нет-нет! Дражайшая миссис Радж была бы только рада!

– Спасибо огромное!

– Может, тебе пригодится ее вставной стеклянный глаз? Или каучуковая рука? Или деревянная нога – любая на выбор?

Альфи даже опешил. Конечно, он же никогда не встречался с покойной миссис Радж. Правда, похоже, встречаться там было особо не с чем.

– Ты такой добрый, – ответил он, – но, спасибо, нет…

– И вовсе не добрый. Это часть сервиса. Вот почему всем надо поддерживать маленькие местные лавочки. Такого ты в супермаркете не получишь!

– Это да! – согласился Альфи, хотя очень сомневался, что так уж много людей захотят купить в супермаркете подержанные искусственные зубы.

– Но предупреждаю: держись подальше от ирисок, – посоветовал Радж. – Помню, на нашу серебряную свадьбу я подарил жене коробку просроченных ирисок, так она только попробовала надкусить, а у нее все зубы повываливались.

– Буду помнить, – пообещал Альфи. – Но как нам остановить мисс Корень? У меня зубы, конечно, были плохими, но не настолько же. Вовсе не требовалось удалять прямо сразу ВСЕ. Она просто злая!

– Если подумать, – начал Радж, – с самого ее появления в городе творятся странные дела.

– Например, дети кладут зубы под подушку, а с утра находят там всякую гадость!

– Именно! – воскликнул Радж. – А ты откуда знаешь?

– С моей подружкой Габз так вышло…

– Подру-у-ужкой?! О-о! – умилился Радж.

– Нет-нет! – воскликнул Альфи. – Она не в том смысле подружка. Просто друг, только девочка.

– Другиня?[13]

Альфи решил, что проще согласиться:

– Ну да, вроде того. Габз нарисовала карту, где и когда были украдены зубы…

– Все это просто кошмар какой-то. Когда я был маленьким… имею в виду, поменьше, чем сейчас, и у меня выпадал зуб, я клал его под подушку, а утром, проснувшись, находил на его месте монетку. От зубной феи.

– Ну, это ж твои родители оставляли, – объяснил Альфи.

На лице Раджа отобразилась легкая растерянность:

– А они говорили, зубная фея…

Альфи вздохнул. Он ведь был уже почти подростком. В его возрасте верить в зубную фею просто глупо. Представить только, будто какое-то созданьице с крылышками и в платьице залетает ночью в комнату, чтобы оставить монетку под подушкой… Вздор! Но он не хотел ранить чувства хозяина лавки.

– Ну-у, наверное, иногда это и вправду феи, но если они слишком заняты, их выручают мама с папой, – дипломатично промолвил он. – Так ты продолжай, Радж…

– Словом, многие мои юные покупатели сегодня с утра нашли не монетку, а всякие пакости.

– Например? – спросил Альфи.

– Например… тараканов.

– А еще?

– Дай подумать… Дохлых червяков, жабу, которая попала под колеса, а потом сохла на солнце, пока не стала хрустеть…

Альфи зажал рот рукой. При мысли обо всех этих ужасах его затошнило. Но нездоровое любопытство взяло верх.

– И все? – спросил он.

– Нет. Но ты уверен, что хочешь знать самое-распресамое наигадчайшее?

– И да, и нет, – отозвался мальчик. – Но больше – да.

Радж перевел дух, набрался храбрости и выпалил:

– Старый отпавший ноготь с большого пальца ноги!

– О нет! – вскричал Альфи.

– Да! И никто не знает, чей это ноготь. Толстенный такой, грязный, весь в запекшемся гное…

– ХВАТИТ! – завопил Альфи.

– Ты ж сам сказал, что хочешь узнать! – возмутился Радж.

– Да! Но я ж не знал, что это такая гадость. – Мальчик ненадолго задумался. – И никто из этих детей ничего не видел?

Торговец покачал головой:

– Ни один из них. Никто ничего не видел. Да и вообще, как один человек мог за одну ночь поспеть ко всем этим детишкам? Загадка!

Альфи подтянулся и сел на прилавке у подоконника.

– Это все как-то связано с мисс Корень! Наверняка! Клянусь, она просто воплощение зла. Надо поймать ее с поличным. Устроить западню… – Альфи вдруг умолк и уставился пустым взглядом в пространство. Радж посмотрел на него.

– Западню? – переспросил он.

– Радж, я думаю…

– Прошу прощения. – Радж смущенно побродил вокруг. – А мятная конфетка тебе думать не поможет?

– Есть! – вскричал Альфи. Глаза его сияли. От возбуждения он спрыгнул со стойки.

– Что есть?

– План! Как поймать зубного вора!

– Отлично, мой мальчик! Превосходно! Чем могу помочь?

Альфи несколько секунд смотрел Раджу в глаза. Сказать то, что он собирался, было нелегко.

– Мелочь, конечно, но…

– Да?

– Мне нужен твой зуб…

Радж кивнул и отвернулся, стараясь не встречаться с Альфи глазами и притворяясь, будто расправляет пакетики с пастилками.

– Ну что ж, молодой человек, удачи! Не стану тебя задерживать. Хорошего дня!

Альфи некоторое время наблюдал за ним.

– Радж… – наконец произнес он.

– Да?

– А ты ничего не забыл?

– Да вроде нет, – торопливо ответил Радж. – Не хочу тебя задерживать, так что…

– Зуб…

Лицо у Раджа сделалось не на шутку перепуганным. Он медленно подошел к Альфи:

– Я бы с радостью одолжил тебе зуб… даже подарил бы. Но…

– Но?

– Боюсь, будет больно вытаскивать.

Мозг Альфи заработал во всю мощь, обдумывая способы вырвать Раджу зуб. Похоже, сделать это можно было с разной степенью болезненности:

Вариант с тем, чтобы привязать зуб к двери и захлопнуть ее, казался несравненно лучше всех прочих. Ну, во‐первых, это быстро. А во‐вторых, Радж продавал в магазинчике еще и нитки. Они, разумеется, хранились под журналами о бодибилдинге.

Радж очень неохотно согласился.

Сперва Альфи обвязал его зуб одним концом нитки. Затем аккуратно отмерил расстояние от стоявшего за стойкой Раджа до открытой двери. А потом привязал второй конец нитки к ручке двери – почти внатяг.

– Ну ладно, Радж, стой смирно, а я буду считать от трех до одного. И на счет «один» захлопну дверь, – заявил Альфи. – Идет?

Радж весь скривился в ожидании боли.

– Давай, – выговорил он. На глаза ему уже навернулись слезы.

Альфи медленно начал отсчет:

– Три… два…

Но не успел он сказать «один», как миниатюрная пожилая дама решительно вошла в дверь и захлопнула ее за собой.

– AAАAAAAAAAA AAAAAАAAAAAA AAAAAАAAAAAA AAAAAАAAAAAA AAAAAАAAAAAA AAAAАAAAAAAA – завопил Радж. Вырванный зуб пролетел через весь магазинчик и ударил старушку по лбу.

– Ты же сказал – на «один»! Обещал, что захлопнешь дверь только тогда! – возмутился торговец.

Альфи бросился к престарелой даме. Та потирала лоб с растерянным и ничего не понимающим видом.

– Вы в порядке? – спросил мальчик.

– Кажется, да, милый. Просто заглянула купить открытку и пакетик леденцов.

– Ах, миссис Моррисси, моя любимая покупательница… – Радж взял себя в руки и подоспел к старушке с названными ею товарами. – Держите! И не волнуйтесь, мадам, я не стану брать с вас лишнего за то, что вам врезало по голове моим летающим зубом…

Слегка ошарашенная старушка порылась в кошельке и вручила торговцу деньги, а тот деликатно выпроводил ее из магазинчика.

Тем временем Альфи подобрал нитку и улыбнулся, убедившись, что к ней привязан зуб Раджа. Быстренько осмотрев все пятна и трещинки на зубе, он спрятал его в карман.

– Спасибо, Радж! Приманка есть!

– Что ж, юный Альфред, удачи! И непременно приходи первым делом с утра сюда, буду ждать! Расскажешь, видел ли ты что-нибудь ночью.

– Непременно!

Радж бросился обратно за стойку и проворно перебрал с дюжину пачек драже, откладывая все кофейные в один пакетик. А потом аккуратно заклеил пачки обратно клеящим карандашом.

– Чуть не забыл! Вот тебе пакетик кофейных драже – чтоб не заснуть. Может, правда, изюмина-другая тоже попалась, форма у них похожая…

Торговец всунул пакетик в руку мальчика, потом посмотрел ему прямо в глаза и прошептал:

– И ради всего святого, малыш, осторожнее…

– Конечно, Радж.

ДЗИНЬ!

Мальчик открыл дверь, собираясь уйти.

– И еще одно… – прошептал Радж.

– Да?

– Не рассказывай никому, что я вскрывал эти драже, ладно?

– Вот так-то лучше. Как же я люблю своего щеночка…

Врать отцу было ужасно неприятно. Отвратительное ощущение сползло куда-то в низ живота. От стыда и смущения мальчик поспешил высвободиться из объятий отца.

Но ведь родители всегда знают, что с ребенком что-то не то. Чувствуют. Вот и папа Альфи не был исключением.

– У тебя точно-точно ничего не случилось? – спросил он, глядя сыну прямо в глаза.

– Нет! То есть да… – запутался Альфи, отворачиваясь от отцовского взгляда. – Совершенно точно. Ничего не случилось. И у зубного все прошло хорошо.

– Дай-ка я посмотрю на твои зубы…

Альфи неохотно открыл рот и, быстро-быстро улыбнувшись, тотчас же его закрыл.

– Видел? Как новенькие.

– Да, вроде выглядят лучше… – согласился папа.

– Пойду поставлю чайник.

С этими словами Альфи шмыгнул из гостиной в относительно безопасную кухню.

Поставив закопченный жестяной чайник на походную плитку, он зажег газ. Основную газовую трубу им отключили уже несколько лет назад. Черные чернила на приходящих счетах сменились красными, а потом в один прекрасный день счета просто перестали приходить. Теперь, когда папа уже так давно не работал, им просто не хватало денег, чтобы за все платить.

Дожидаясь, пока вода закипит, мальчик сунул руку в карман, чтобы убедиться, что зуб, щедро пожертвованный Раджем ради успеха дерзкого плана, еще на месте. И, удостоверившись, что так оно и есть, облегченно вздохнул. Оставалось только дождаться ночи.

Ну и, конечно, не заснуть.

Газ в крохотной плитке зафыркал и иссяк как раз в ту минуту, как засвистел чайник. Вода вскипела – а вот топлива у них больше не осталось. Не скоро им теперь удастся попить чайку.

Альфи вернулся в гостиную с двумя чашками, но уже без печенья, потому что все печенье вчера съела соцработница.

– Спасибо, сынок, – сказал папа.

И все шло хорошо, и тут…

ТУК-ТУК-ТУК.

Кто-то стоял у двери. Сердце Альфи пропустило удар. Стучали громко и настойчиво. А вдруг это директор школы пришел сказать папе, что его сына исключили? Или постовой Планк решил арестовать Альфи за устроенные сегодня в городе беспорядки? Или мистер Снуд, учитель театрального мастерства, все еще не потерял надежды добиться от Альфи импровизации?

– Похоже, это Уинни, – заметил папа.

«О нет! – подумал Альфи. – Нельзя ее впускать, она же все расскажет!»

– Я ей скажу, пусть зайдет как-нибудь потом, – сказал он.

– Нет, сынок, – твердо ответил папа. – Открой ей. Она такая заботливая – наверняка заехала узнать, как прошел визит к зубному…

ТУК ТУК ТУК ТУК ТУК

– Ну открой же! – повторил папа.

Альфи бросился к двери. Надо остановить ее, задержать любой ценой! Сквозь дымчатое стекло пестрая одежда Уинни придавала ей сходство с гигантским полосатым желе. Альфи набрал в грудь побольше воздуха и повернул ручку.

– Ага! Привет, Альфред. Вот мы и встретились снова!

– Простите, Уинни, сейчас не самое подходящее время… – прошептал он.

– Ничего-ничего, я ненадолго, – возразила она. – Поболтаю с мистером Гриффисом пару минут и пойду.

С этими словами Уинни смела Альфи в сторону. По роду деятельности она навострилась общаться с людьми, которые не слишком-то хотят ее видеть.

Надоеда.

Липучка.

Сплетница.

Доброхотка.

От таких одни неприятности.

Сует нос не в свое дело.

Нашлась командирша.

И все печенье слопала.

Уинни о себе еще и не такого наслушалась. И даже гораздо-гораздо худшего. В результате она нарастила толстенную кожу и привыкла к тому, что люди норовят захлопнуть дверь у нее перед носом. Она на всем скаку пронеслась по коридору, а Альфи только и оставалось, что плестись следом.

– Пожалуйста, пожалуйста, не рассказывайте папе… – шептал он все громче и громче. Уже почти кричал, только шепотом – если такое возможно. Однако Уинни, похоже, решила игнорировать его мольбы.

– Добрый вечер, мистер Гриффис! – театрально воскликнула она, входя в гостиную. Папа легонько поморщился. Даже ему ее манеры казались самую чуточку раздражающими, а голос – немного громковатым…

Он прищурился, пытаясь вобрать одним взором все то, во что соцработница вырядилась сегодня. На этот раз Уинни превзошла саму себя. Суммарно в ее одежде, браслетах и макияже насчитывалось больше всевозможных цветов и оттенков, чем в самом большом наборе цветных карандашей.

– Ага! Чай! Большущее спасибо!

Она сграбастала чашку Альфи и громко хлюпнула…

ххххххххххххххххххххххххххх

ЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛ

ЮЮЮЮЮЮЮ

ПППППП!!!

А потом еще громче вздохнула и всем весом плюхнулась на софу. С такой силой, что из подушек в воздух поднялось здоровенное облако пыли.

– Садитесь, Уинни… – чуточку запоздало пригласил папа.

– Папа, пожалуйста, не слушай ее. Я все могу объяснить… – прямо из дверей начал Альфи, поддавшись панике.

– О, прямо не терпится послушать! – заявила Уинни.

– Альфи мне почти ничего не сказал о визите к зубному, – сказал папа. – Может, вы, Уинни, расскажете, как все прошло.

– Папа, ну пожалуйста, ну поверь, – взмолился мальчик. – Я как раз собирался все тебе рассказать…

– О, мистер Гриффис, а рассказать есть о чем. Еще как есть, – вставила соцработница.

Альфи не сомневался: Уинни вот-вот швырнет его вниз головой в огромный бак с надписью «Неприятности».

– Вот только устроюсь поудобнее, – заявила она, подпихивая валик себе под спину и вытягивая ноги. – А то быстро такое не расскажешь…

– Нет, – ответил мальчик. Ему не требовалось идти проверять. Тортов у них в доме никогда не водилось. Даже на дни рождения.

– Эх, – пригорюнилась гостья. – А шоколадочки?

– Тоже нет, – отозвался Альфи.

– Совсем-совсем ничего шоколадного в доме? – не унималась Уинни.

– Совсем!

– Даже чего-нибудь просто в шоколаде или с шоколадным вкусом?

– Не-а.

– С шоколадной крошкой, примесью, прослойкой, посыпкой, глазурью, добавкой, начинкой?

Перед тем как ответить, Альфи сделал глубокий вдох. Уинни настолько действовала ему на нервы, что хотелось кричать.

– Во всем доме нет ничего хоть сколько-нибудь шоколадного!

Наступила долгая пауза.

– А с пропиткой? – снова вступила в игру Уинни.

– Нет!

– Совсем ничегошеньки, пропитанного шоколадом?

– Нет!!

– И совсем ничегошеньки с шоколадным привкусом, запахом, оттенком или хотя бы намеком на шоколад?

– НЕТ!!!

– А такого, в чем шоколада не предполагается, но куда он мог случайно попасть?

И папу, и Альфи этот вопрос окончательно поставил в тупик.

– Например? – спросил папа, наблюдавший за этим диалогом, точно за теннисным матчем.

– Да, вот, например, что? – подхватил мальчик.

Соцработница на минуту задумалась.

– Ну, чего-нибудь, на чем стоит маркировка, что шоколада тут нет?

– Нет! – взревел Альфи. – У нас нет ничего шоколадного, покрытого шоколадом, пропитанного шоколадом, ароматизированного шоколадом и шоколадизированного[15] шоколадом!

– Ну ладно! – пропыхтела Уинни. – Я всего-то спросила…

И снова хлюпнула чаем:

Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Л-Л-Л-Л-Л-Л-Л-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-П-П-П-П-П!!

И вздохнула:

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АХ!

Примостившись на ручке кресла рядом с папой, Альфи сложил руки на груди. Он был готов принять свою судьбу. Но когда он чуть-чуть наклонился вперед, пакетик с кофейным драже Раджа вдруг выпал у него из кармана прямо на пол. Уинни так и впилась в пакетик глазами – ни дать ни взять акула, увидевшая, как с айсберга в море хлопается упитанный тюлень.

– Ну-ка, юный Альфред, и что это тут у нас? – издевательски поинтересовалась она. Хотя прекрасно знала, что это пакетик драже в шоколадной глазури.

– Ничего, – быстро ответил Альфи.

– Какое ж это ничего, сынок, – некстати вмешался папа. – По-моему, похоже на пакетик шоколадных конфет…

Уинни сурово уставилась на мальчика.

– Ах, э-э-э-это, да-да, простите. Когда вы сказали «в шоколадной глазури, присыпке или со вкусом шоколада», я как-то не подумал, что драже подходят.

Настала тишина. Наконец Уинни прошелестела:

– Сдается мне, ты прекрасно знаешь, что это драже в шоколаде.

– Угости же скорей гостью, – сказал папа.

Альфи были отчаянно нужны эти конфеты с кремовой кофейной начинкой! Если он будет съедать по штучке каждые полчаса, они не дадут ему заснуть. А без этих позарез необходимых вливаний кофеина велики ли его шансы поймать злодеев, оставляющих у детей под подушкой всякие невыразимые ужасы?

Мальчик неохотно подобрал пакетик и протянул Уинни.

– Спасибо, молодой человек. Ну что ж, в конце концов, мы что-то да нашли! И какая ж конфетка мне достанется… м-м… впрочем, я все люблю, кроме кофейных…

– Кофейные никто не любит, – согласился папа.

«Удачи!» – подумал Альфи. Если Радж хорошо отобрал драже, то кофейные тут все до единой.

– Да мне кофейных и нельзя, – продолжала Уинни. – Они через меня сразу насквозь проходят.

Отец с сыном обменялись взглядом, в котором отчетливо читалось: «Избавьте нас от подробностей». Ни тому ни другому не хотелось представлять себе эту даму приклеенной к туалету.

Уинни жадно надорвала пакетик и запустила туда руку. Схватив первое попавшееся драже, она закинула его в рот и принялась жевать, но тут же скривилась от кисловатого вкуса кофе.

– О нет! Кофейная… – простонала она. – И с первого же раза! Вот не везет!

Настала очередь Альфи злорадно улыбаться. Ему даже пришлось наклонить голову и уткнуться лицом в рубашку, чтобы скрыть ухмылку.

– Возьму-ка скорей вторую, перебить вкус… – сказала Уинни.

И схватила еще драже. И снова скривилась:

– Опять кофейная! О нет! Мне надо другую!

Альфи от всего сердца надеялся, что Радж хорошо выбрал конфетки и не пропустил ни одну с изюмом.

Уинни выбрала следующее драже.

– Ну это-то точно с ириской! Мои любимые…

Она тщательно рассматривала крохотную конфетку.

– Или с апельсиновым кремом? Нет-нет-нет, точно ириска. Господь Всемогущий наконец мне улыбнулся!

Покатав шоколадный шарик в руках, понюхав и даже лизнув, она наконец отправила его в рот. Он растаял у нее на языке – и, едва шоколад растворился, лицо Уинни снова исказилось гримасой невыразимого отвращения. Как будто ей в рот заплыла ядовитая медуза!

– КОФЕЕЕЕ!!! О НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!! – заверещала она.

Потом она захапала еще конфетку, и еще, и еще, каждый раз надеясь перебить вкус предыдущей. Но от каждой ей становилось хуже и хуже! Очень скоро Уинни уже прикончила весь пакет. А в животе у нее скопилась уйма кофе.

Она сидела на софе, вся перемазанная шоколадом, с несчастнейшим выражением на лице.

– В каждом чертовом драже был только кофе! – возмущалась она.

– Вот жалость-то… – пробормотал Альфи, едва сдерживая смех. – И как так могло получиться?

У папы был очень удивленный вид:

– Интересно, каковы шансы, что так получится? Один на миллион!

Однако все это было лишь затишьем перед бурей. Потом в тишине зародился звук. Раскатистый рокот. Как будто в какой-то далекой таинственной стране разыгралась гроза. Папа с Альфи переглянулись и во все глаза уставились на Уинни. Бедняжка смотрела вниз, на свой круглый живот. Он рокотал, бурчал и с устрашающей скоростью раздувался. Точно воздушный шар, который вот-вот лопнет.

– Я ЖЕ ГОВОРИЛА: КОФЕ ЧЕРЕЗ МЕНЯ НАСКВОЗЬ ПРОХОДИТ! – возопила страдалица. – У МЕНЯ СЕЙЧАС ЗАД РАЗОРВЕТСЯ!

– Ну-у-у, – протянул Альфи с крайне довольным видом, – боюсь, с рассказами придется повременить до какого-нибудь следующего раза.

– Да! Да! Мне пора! – вскричала Уинни. – Прямо сейчас! Немедленно! – И она начала подниматься, но стоило ей выпрямиться, как сзади у нее буркнуло. Громко и бурно. – Ох, не успела! – Сзади у нее заурчало снова, еще громче и бурнее[16]. – Ой-ой, простите!

Уинни так страшно смутилась, что полностью утратила контроль над тем, что происходит у нее сзади. Чуть присев, она попыталась бочком, словно краб, выбраться из комнаты, со всех сил стараясь сдержать газы. Но на каждом шагу из задницы у нее вырывался новый громогласный раскат.

У Альфи от смеха даже слезы на глаза навернулись. Папа, которому смеяться не полагалось – ведь он же взрослый, – зажимал рот рукой, чтобы не хихикать. Услышав, как за Уинни наконец захлопнулась дверь, оба наконец расхохотались во все горло, фыркая и всхрюкивая, точно морские львы. Папа так смеялся, что соскользнул с кресла и плюхнулся на пол. Они с Альфи некоторое время катались по полу в обнимку, изнемогая от смеха.

Наконец Альфи на коленках подполз к окну, чтобы посмотреть, как Уинни уносится прочь. Казалось, мопед мчится в сто раз быстрее обычного. Может, задница Уинни, откуда вырывались пахнущие кофе газы, работала как могучий реактивный двигатель?

Теперь, когда соцработница уехала, мальчику ничего не грозило. До поры до времени. И все же ему предстояло вступить в мир гораздо более опасный, чем он мог себе хотя бы вообразить.

Однако теперь на пути осуществления плана стояла большая проблема. Как мальчику не заснуть ночью? Уинни слопала все кофейные драже. Конечно, существовало множество других способов не заснуть, но ни один из них не казался достаточно надежным:

• вставить в глаза спички, чтобы держать их открытыми;

• выпить побольше воды и перед сном не заходить в туалет;

• каждую минуту больно бить себя по лицу;

• оставить окно открытым нараспашку – тогда станет так холодно, что будешь весь дрожать, а на носу вырастут сосульки;

• представить самого ненавистного учителя и попытаться придумать десять вещей, которые тебе в нем нравятся. Невыполнимая задача!

• больно-пребольно ущипнуть себя за руку. Тогда не уснешь от боли.

• каждые пять минут вылезать из постели и делать ритмическую гимнастику. Можно с мячом или лентой;

• лежать в постели в какой-нибудь ужасно неудобной позе, например, так…

Альфи забрался в кровать и задул свечку. Лежа вот так, он осознал вдруг, что ему вовсе не нужны никакие хитрости, чтобы не заснуть. В жизни он не чувствовал себя менее сонным! Сперва ночь казалась совсем тихой и безмятежной. Но скоро каждый мельчайший звук, самое пустяковое поскрипывание или шорох начали наполнять его разум страхами.

А ВДРУГ ЭТО ОНИ.

А ВДРУГ ЭТО ОНИ.

А ВДРУГ ЭТО ОНИ.

На стенах заплясали тени. Просто силуэты деревьев, подсвеченных фарами проезжающих мимо машин? Или что-то более зловещее?

А ВДРУГ ЭТО ОНИ.

А ВДРУГ ЭТО ОНИ.

А.

ВДРУГ.

ЭТО.

ОНИ.

Альфи то и дело совал руку под подушку, проверяя, на месте ли зуб. Пока на месте.

Кто или что объявится у него в спальне? И как они попытаются похитить зуб? Пока Альфи лежал и ждал в темноте, воображение у него разыгралось не на шутку. Очень скоро он уже напрочь запутался, что происходит наяву, а что он себе напридумывал. Лежит ли он в постели и бодрствует? Или уже заснул и видит сон, что не спит?

Прошло несколько часов. Или несколько минут? Как понять? За окном Альфи стояла полная тишина. Ни птицы на дереве. Ни самолета в небе. Ни даже автомобиля где-нибудь в отдалении. Вот уж и вправду – самый темный час.

Мальчик снова запустил руку под подушку. Зуб лежал на месте.

И тут Альфи расслышал, как в кустах под окном что-то шелестит. Может, всего лишь птица или белка, а не то даже крыса. Но нет! Слишком громко. Это кто-то гораздо крупнее.

На миг снова воцарилась тишина.

А потом мгновенно, как молния, в окне возникла какая-то тень, напрочь загородившая желтоватый свет уличного фонаря. И сама затея – встречаться один на один с неведомым ужасом – вдруг показалась Альфи ужасной ошибкой. Мальчик перепугался. До полусмерти перепугался.

И в следующий миг окно отворилось. Ветхие потертые занавески скользнули в сторону. Темная фигура залезла в комнату. Альфи хотелось кричать, но в горле пересохло от страха, так что мальчик не мог даже пискнуть. Темная фигура медленно, но неотвратимо направилась к нему. План Альфи состоял в том, чтобы притвориться спящим, позволить украсть зуб, а самому тихонько посмотреть, кто это окажется. Однако теперь все планы полетели в тартарары. Альфи так запаниковал, что никакими силами не мог бы лежать смирно. Он весь так и трясся от ужаса.

Сражаться или бежать – другого выбора не оставалось.

Но когда темная фигура подошла к кровати, бежать было уже некуда. Надо было сражаться! Альфи выпрыгнул из постели и бросился на незваного гостя, неистово размахивая кулаками и вопя во все горло:

– ААААААААААААААААА!!!!!!!!

– Ну ладно, ладно, – уступил Альфи. – Но я ведь принял тебя за этого, похитителя зубов…

– Я не он! – сказал Радж. – Меня зовут Радж. Я держу магазинчик тут рядом.

– Да-да-да! Я знаю, кто ты такой, – начал раздражаться мальчик. – Что ты тут делаешь?!

В этот момент в окно ворвался резкий порыв леденящего ветра. Свечка погасла.

– Как темно! – заскулил Радж.

– Ничего страшного, дай-ка я найду спички…

Пошарив рукой по прикроватной тумбочке (роль которой исполнял перевернутый ящик из-под молока), Альфи снова зажег свечу. В комнате стало совсем промозгло, так что он подошел к окну и закрыл его, а потом на всякий случай запер – очень уж было страшно.

– Короче, я лежал в кровати и все никак не мог успокоиться, нервничал, как ты там, один-одинешенек, ждешь это… – Радж запнулся в поисках нужного слова и наконец закончил: – Чудовище.

– Ужасно мило с твоей стороны, Радж, но, честно, со мной было все хорошо, – соврал мальчик. – Уже небось полночь, а пока – никого и ничего.

– А зуб все еще у тебя под подушкой?

– Да-да, – заверил Альфи, подходя к кровати. – Ровно там, куда я его положил. Смотри…

Но, когда мальчик поднял подушку, зуба там не оказалось.

Зато оказалось нечто другое.

Нечто ужасно ужасное.

Страшно страшное.

Чей-то глаз.

К задней части глаза еще крепился длинный шелковистый нерв – он чуть подрагивал, точно хвост, отчего глаз подергивался на матрасе, как жаба на суше.

– AAAAAAAAAAAА AAAААААА!!!!!!! – завопил Радж.

Альфи, который, как мы знаем, тешил себя мыслью, что он хотя бы капельку храбрее торговца, тоже заорал:

– AAAAАAAAA AAAAAAAAAAА!!!!!!!

Надо заметить, он кричал еще громче.

– Это глаз! – вопил Радж.

– Знаю!

– Настоящий глаз!

– Да, но давай постараемся сохранять спокойствие, – промолвил мальчик. – Это же улика…

Он медленно и ровно опустил свечу, чтобы рассмотреть глаз получше. Тот был необычайно большой. С мячик для пинг-понга. Должно быть, раньше он принадлежал какому-нибудь крупному животному. Или даже великану.

И тут глаз повернулся и посмотрел прямо на него.

– АААААААААА АААААААААААААААА! – заорал Альфи.

– АААААААААААААА ААААААААААААА! – заорал Радж.

– Он посмотрел на меня! – выкрикнул мальчик. – Прямо мне в глаза!

БУМ!

БУМ!

БУМ!

Кто-то колотил в стену.

Радж снова заорал и попытался запрыгнуть Альфи на руки.

– Это папа из соседней комнаты… – объяснил мальчик.

– Ой, прости, – пробормотал торговец, стараясь успокоиться. Нервы у него за этот вечер порвались просто в клочья. – Я всегда прыгал маме на руки, если видел мышь…

– Тяжеловат ты уже для этого…

– Знаю. Мне мама тоже так сказала на прошлой неделе.

Альфи недоверчиво уставился на торговца.

БУМ!

БУМ!

БУМ!

Папа опять стучал по стене из соседней комнаты.

– Сынок?! Сынок?! С тобой все в порядке?! – Он зашелся сиплым кашлем.

– Иду, пап…

Альфи опрометью выскочил из комнаты и помчался по коридору к спальне отца. Насмерть перепуганный торговец следовал за ним.

– Радж?! – удивился папа.

– А, здравствуйте, мистер Гриффит! – бодро произнес Радж с таким видом, будто оказаться в чужом жилище посреди ночи – обычное дело.

– Послушайте, если вы по поводу счета за газеты, я как раз собирался…

Радж улыбнулся:

– Друг мой, мы давно уже забыли про счета за газеты.

– Так что вы тогда здесь делаете?

Радж посмотрел на Альфи. Папа проследил за его взглядом. Внезапно все глаза в доме (ну, то есть кроме глаза в соседней комнате) оказались устремлены на мальчика.

– Ну? – произнес папа. – По-моему, мой мальчик, пора уже тебе рассказать мне всю правду!

Папа называл Альфи «мой мальчик», только когда тот делал что-то плохое. И Альфи это знал. Он глубоко вздохнул. Пришло время рассказать отцу всю историю целиком…

– А самое странное, – начал Альфи, – я готов поклясться, что за всю ночь я даже не вздремнул. Когда же они успели подменить зуб так, что я ничего не заметил?

Папа крепко задумался и не сразу ответил:

– Наверное, сынок, в какой-то момент ты все-таки задремал на минуточку.

– Да нет же! – Альфи был совершенно уверен. – Я все время проверял, что там под подушкой. Последний раз – аккурат перед появлением Раджа. Зуб был на месте…

– А потом ты закрыл окно, – напомнил Радж.

– Ага, после того ледяного ветра… – вслух припомнил Альфи.

– Ага, – согласился Радж и проверил окно. – Гляди-ка, до сих пор заперто.

Все трое помолчали. Потом папа прошептал из мрака:

– Значит, кто бы или что бы это ни сделало, оно еще в доме…

Никто даже не пошевелился.

– А если быть точным, в этой комнате, – все так же шепотом закончил папа.

Все трое оглядели комнату. Если это правда, то где может скрываться неизвестный враг? В комнатке было тесно и пусто. Мебели почти никакой. Не самое подходящее место для игры в прятки.

Папа показал взглядом на старый деревянный гардероб в углу. Альфи на цыпочках начал подкрадываться к нему, сжимая в руке свечу, но случайно наступил на неплотно пригнанную половицу. Та громко заскрипела. Папа прижал палец к губам, а мальчик торопливо убрал ногу. Еще два тихих шага – и он коснулся рукой дверцы гардероба. Папа легонько кивнул – мол, открывай. Не в силах выдержать напряжения, Радж, прятавшийся за спинкой папиного кресла, крепко зажмурился.

Мальчик решительно рванул на себя ручку двери.

Что-то вылетело ему навстречу…

Его же собственный дождевик! Наверное, рукав защемило дверцей.

Переведя дух, Альфи отодвинул в сторону свою немногочисленную одежду, но в глубине шкафа не пряталось никакого неведомого зла. Только старый нестираный футбольный носок. Он провалялся там так долго, что покрылся желто-зеленой плесенью.

Радж все это время не открывал глаз. Лицо его исказилось от ужаса. Папа дернул его за рукав – и торговец взвился в воздух, точно дикий мустанг.

– AAAАААAAАААААА! – заржал он.

– Тсс! – шикнул на него папа и показал глазами на кровать.

– Кто?! Я?! – вскинул брови Радж.

Папа молча кивнул:

– Да! Вы!

Торговец покачал головой и молитвенно сложил руки, упрашивая папу не требовать от него невозможного.

Альфи закатил глаза. Шагнув вперед, он аккуратно отодвинул трусливого торговца в сторону. Вооружившись свечкой, он приподнял простынку и заглянул под кровать. Там было так темно, что даже со свечкой Альфи пришлось прищуриться, чтоб хоть что-то разглядеть. Как большинство мальчиков, он никогда не подметал под кроватью. Поэтому под ней валялись давно потерянные кубики лего и пара старых грязных трусов. Все это посерело от времени и толстого слоя пыли. Альфи вздохнул.

Похоже, и тут ничего зловещего не таится.

И вдруг! Прямо под кроватью! Во тьме! Открылись два глаза. И приковали мальчика к месту смертоносно-черным взглядом в упор.

– AAAAAAAAAAAААAAAААААААА!!!!!!!! – завопил Альфи.

Хозяин этих глаз проворно задул свечу в руке мальчика. Комната погрузилась в непроглядную тьму. Из-под кровати восстала темная расплывчатая фигура. Не останавливаясь, чтобы открыть окно, она со страшным грохотом пролетела прямо через него. На такой скорости, что всю комнату осыпало градом разбитого стекла.

Альфи бросился к оконной раме. Надо же хоть мельком увидеть, кто прятался у него под кроватью!

Мальчик выглянул в темноту ночи. Что-то стремительно промчалось вниз по дороге, а потом взмыло вверх и унеслось прямо в небо. Все выше и выше – пока не скрылось за облаками. Остался лишь след черного дыма.

Альфи закрыл глаза. Может, они обманывают его?

Но открыв их, он увидел, что след никуда не делся.

Это не кошмар.

Это правда.

Выбора не оставалось. Только поверить.

– Попридержи язык, солнышко. Повезло тебе, что я тебя вообще не арестовываю. Незаконный выброс мусора в неположенных местах, неправомерное обращение в полицию, неподчинение представителю закона, потребовавшего, чтобы ты остановился.

Папу полицейский раздражал. Все сильнее и сильнее. Дыхание у папы становилось все сбивчивее.

– Послушайте, постовой, этой ночью тут произошло нечто очень серьезное. Некто…

– Или нечто, – прогудел торговец.

– Спасибо, Радж, – прохрипел папа. – …или нечто ворвалось посреди ночи в спальню моего сына и оставило у него под подушкой эту отвратительную… вещь.

Постовой Планк посветил фонариком на глаз, все еще поблескивающий на кровати.

– Хм-хм, – хм-хмыкнул[17] он. – Всего один глаз, да?

– Что?! – опешил Альфи от этого вопроса.

– Ну, обычно-то их по два бывает, верно? – пояснил Планк. – Два было бы еще хуже, но и один – уже неприятно…

– Да, Планк. Найти под подушкой глаз – это неприятно! Очень неприятно… – отозвался папа, но тут же зашелся в припадке кашля.

– Со мной от одного вида припадок мурашек сделался! – прибавил Радж.

– А мы с Габз вчера вечером вам говорили, что в городе происходят странные вещи, – заявил Альфи. – И теперь вы в этом убедились. Я не детектив, но даже я знаю, что этот глаз – крайне важная улика. Разве вам не полагается забрать его и проверить на отпечатки пальцев и на ДНК?

– Да-да… – отозвался постовой Планк. – То есть нет-нет…

– Нет?! – поразился Альфи.

– Видите ли, у меня кончились пластиковые пакетики для улик. Мама сегодня последний извела – собрала мне с собой сэндвичи на случай, если вдруг проголодаюсь…

– Да вы что! – прохрипел папа.

Полицейский извлек из кармана пижамы сэндвичи.

– Джем, – сообщил он, откусывая. – Мама готовит замечательные сэндвичи с джемом. Специально отрезает корочку, как я люблю.

Изо рта у него выпала большая, размокшая от слюны крошка – прямиком на глаз.

– Э-э-э… – протянул Планк с набитым ртом. – А у вас в доме случайно полиэтиленовой пленки нет? Мне бы глаз завернуть.

– Нет! – сердито ответил мальчик.

– Хм-хм, – снова хм-хмыкнул[18] полицейский, дожевывая.

– Дайте-ка подумать. Ага, знаю! Может, вы мне его по почте пришлете?

– Что-о? – выговорил папа между приступами кашля, никак не в силах до конца поверить, что постовой и вправду настолько глуп.

– Ну да! Оберните в пузырчатую пленку, шлепните марку второго класса – и к понедельнику я наверняка получу…

– Будет уже слишком поздно! – вскричал Альфи. – Ну сколько раз вам повторять?

– Обычно доходит с третьего-четвертого, – без тени иронии ответил Планк.

– Послушайте! – взмолился Альфи. – Каждую ночь дети кладут под подушки выпавшие зубы, а проснувшись, находят какую-нибудь мерзость! Вы просто обязаны что-нибудь предпринять!

– НУ ЛАДНО! – возмутился постовой Планк. – Тогда приклейте марку первого класса!

Когда бестолковый полицейский наконец ушел, все испытали огромное облегчение. Радж отправился домой вскоре после него. Он настоял на том, чтобы вызвать такси, хотя ехать до его квартирки над лавкой было не больше минуты. Но он так боялся, что и думать не хотел о том, чтобы одному выходить на улицу.

Папа с Альфи улеглись вместе, прижавшись друг к другу. Не только мальчик, но и папа был до смерти перепуган. Но даже в объятиях отца Альфи ни на секунду не сомкнул глаз.

Он снова и снова лихорадочно прокручивал в голове события минувшей ночи. Был ли тот порыв ледяного ветра похитителем зубов? А глаза под кроватью? Уж насчет них никаких сомнений не возникало. Альфи уже видел эти глаза. Эти черные глазищи. И теперь ему предстояло встретиться лицом к лицу с их хозяйкой.

Вскоре забрезжил рассвет, сквозь дырки на занавесках засияло солнце. Папа мирно храпел. Альфи осторожно отодвинул его тяжелую руку и на цыпочках вернулся в свою комнату. Там все было покрыто серебристым инеем. Комната насквозь промерзла. Альфи как можно скорее оделся и запихнул в рот вставные зубы. Застегивая куртку, он выглянул в окно. Оттуда не доносилось ни звука. Даже птицы еще не проснулись. Было еще очень рано – и мальчик понимал: вот он, его шанс. События минувшей ночи слишком плохо сказались на здоровье отца. А Радж так психовал, что был скорее не союзником, а помехой. Что же до Габз, то дело сейчас приняло слишком опасный оборот, нельзя вовлекать в него маленькую девочку.

Придется встретиться с чудовищем в одиночку.

Прищурившись, он вгляделся в надпись на двери:

Пока мальчик гадал, что может означать сокращение МСВ, над головой у него послышался звук, похожий на гул реактивного двигателя. Альфи торопливо задрал голову. Из тумана появилась чья-то фигура, стремительно несущаяся высоко над домами верхом на чем-то вроде газового баллона. Сзади примостилась еще одна тень поменьше. Описав несколько кругов в поднебесье, парочка начала снижаться. Хотя город был окутан туманом, мальчик кое-как мог ее разглядеть. Вскоре он уже безошибочно распознал, кто это.

Мисс Корень, зубодерша.

Верхом на цилиндре с веселящим газом.

А тень поменьше – Клыкандра. И вот они уже достигли земли.

Зубодерша повернула какое-то колесико спереди цилиндра – и ее «транспорт» остановился прямо перед дверью кабинета. Она спрыгнула на землю с такой же легкостью, с какой велосипедист соскакивает с велосипеда.

«Вот как она умудряется каждую ночь облетать весь город!» – догадался Альфи.

Даже после стремительного полета по небу мисс Корень выглядела, как всегда, безупречно. Не только ее одежда была в полном порядке, но и из прически не выбилось ни пряди. Она быстро оглянулась, проверяя, не наблюдает ли кто за ней. Альфи едва успел нырнуть за ствол. А потом она исчезла внутри. Верная кошка следовала по пятам за хозяйкой. Баллон с газом дантистка тащила под мышкой, в другой руке она несла блестящую металлическую коробку, дребезжащую на каждом шагу. Наверняка там было полно похищенных зубов!

Альфи замер, разинув рот.

«ДА ОНА ЖЕ ВЕДЬМА!» – подумал он.

Может, мисс Корень не носила черного платья и остроконечной шляпы, но все равно была самой настоящей ведьмой.

ДЕРЖИТ КОШКУ ✓

ЛЕТАЕТ ПО НОЧАМ ✓

ЗЛАЯ ✓✓✓

Габз все-таки оказалась права – ведьмы существуют на самом деле. Мисс Корень служила тому ходячим доказательством. Точнее, летучим. И в наши дни они работали зубными врачами. Вот что, наверное, означало сокращение на табличке – Магистр стоматологии и ведьмовства.

Как только дверь стоматологического кабинета закрылась за мисс Корень, улицы начали наполняться народом и автомобилями. Из-за своего дерева Альфи заметил направляющуюся к кабинету маленькую девочку с копной дредов. Габз! Верная своему слову, она, как и пообещала вчера на игровой площадке, решила отправиться к мисс Корень сама. Но она же не знала, насколько ужасное зло таилось за этой дверью! Не знала, что мисс Корень вырвала у Альфи все зубы. Не видела того ужаса, что видел Альфи минувшей ночью. Однако не успел мальчик окликнуть ее, как Габз уже нажала на кнопку звонка. Дверь мгновенно открылась.

Надо предупредить маленькую подружку. И поскорее!

Альфи выпрыгнул из-за дерева.

Но только собрался окликнуть девочку, как кто-то ухватил его за ворот куртки и поднял в воздух…

– Поставьте меня на землю! – огрызнулся Альфи.

– Твой бедный отец ужасно волнуется! – Рослая дама опустила мальчика обратно на землю, но крепко придерживала за плечо. – Я везу тебя прямо домой!

– Нет-нет, не надо, я не могу домой…

Альфи грызла совесть за то, что он убежал, не сказав папе, куда собрался. Но ситуация-то была экстремальная.

Уинни устало вздохнула.

– Послушай, молодой человек, – начала она. – Сегодня с утра я не в лучшем расположении духа. После твоей шуточки с кофейными драже мне пришлось ночевать в туалете!

Представив эту картину, Альфи сразу же попытался выбросить ее из головы. Но чем сильнее он старался не представлять соцработницу заснувшей на унитазе, тем более яркой и живой эта картинка становилась.

– Послушайте! Мне надо к зубному! – взмолился Альфи.

– Нет-нет-нет! – возмутилась Уинни. – Сперва я отвезу тебя домой. А потом у нас встреча с твоим директором. Может, мне удастся убедить его не исключать тебя из школы…

– Да мне все равно, исключат меня или нет! Мне немедленно надо сюда! – завопил Альфи, показывая на дверь зубного кабинета.

Уинни сощурилась. Нет, этого мальчишку ей никогда не понять!

– Вчера за тобой весь город бегал, чтобы загнать к дантисту, а сегодня ты туда сам рвешься?

– Мне надо предупредить ту девочку, мою подружку… Ну, то есть не в том смысле подружку, а просто девочку, с которой я дружу…

– Даже если она твоя подружка, это ничего страшного, – проворковала Уинни.

– Но она мне не подружка!

– А послушать тебя, так очень даже подружка, – возразила Уинни, ухмыляясь во весь рот.

– Нет же! – твердо повторил мальчик.

– Конечно, нет, – согласилась Уинни. – Но позволь все-таки сказать, что даже если да, это совершенно нормально.

Альфи начал не на шутку раздражаться.

– Но она совершенно точно и стопроцентно не моя подружка! И хватит об этом!

Соцработница несколько мгновений помолчала, а потом продолжила:

– Так эта девочка, с которой ты дружишь, но которая тебе совершенно точно не подружка, где она?

– Габз. Она только что зашла в зубной кабинет! Она назвала меня трусливым котом, но я должен предупредить ее об этой врачихе…

Уинни утомленно покачала головой:

– Мисс Корень производит впечатление очень приятной дамы. О чем, ради всего святого, тебе надо предупредить Габз?

– Что на самом деле мисс Корень…

– Да?

Альфи знал, что это правда, но все равно произносить эту фразу вслух казалось ужасно глупым. Наконец он собрался с духом и закончил:

– Что она ведьма!

Соцработница несколько долгих мгновений молча смотрела на мальчика. А потом губы ее расползлись в улыбке, и она истерически захохотала:

– Ха-ха! Ведьма! Ну ты и скажешь! Ха-ха-ха!

– Именно! – решительно ответил Альфи.

– Ха-ха-ха! – Уинни никак не могла отсмеяться. – Ведьма? В жизни ничего подобного не слышала!

– Но это же правда! – вскричал он. – Она летает по всему городу на баллоне с веселящим газом, он ей как помело…

– Ха-ха-ха! – смеялась Уинни. – Ты еще скажи, что у нее есть черная кошка!

– Не черная, а белая, но все равно злющая.

– Ха-ха-ха! – Соцработница утирала слезы с глаз. – Мисс Корень – уважаемый член нашего общества. И, как я слышала, она превосходный зубной врач…

Альфи посмотрел Уинни в глаза:

– В самом деле? Тогда с какой радости она сделала со мной такое…

С этими словами он вытащил вставные зубы и продемонстрировал соцработнице, что с ним сотворила мисс Корень. Уинни ахнула и потрясенно зажала ладонью рот.

– О боже! – прошептала она. – Это мисс Корень с тобой такое сделала?

Прежде чем ответить, Альфи запихнул зубы обратно.

– Да! А сейчас моя подружка там, у нее в кабинете…

Уинни посмотрела наверх, на скрытые темными шторами окна. И тут из глубины дома раздался звук сверла и душераздирающий крик.

– Не-е-ет! – закричала Уинни. – Скорее, Альфред! Нельзя терять ни минуты!

Уловка сработала – и с четвертой попытки дверь с грохотом рухнула на пол. Уинни с Альфи вместе взлетели по лестнице и ворвались в кабинет.

Габз была прикована к креслу за руки и за ноги – как и Альфи вчера. Мисс Корень склонилась над девочкой, вооружившись огромным сверлом. Как и все прочие ее инструменты, сверло напоминало орудие средневековой пытки. Оно было даже не электрическим: на нем имелась ручка, которую надо было крутить. А двигалось оно так быстро, что издавало высокий скрежещущий звук. Огромное, оно, казалось, больше подходит для бурения дорог, чем для зубов.

– А ну отойди от нее! – закричала Уинни.

Несмотря на всю драматичность положения, Альфи невольно улыбнулся. Наконец-то они с соцработницей действовали как одна команда.

– Что это все значит?! – воскликнула мисс Корень.

– Я сказала: а ну отойди от нее! – повторила Уинни.

Зубодерша направила сверло на Уинни и Альфи.

– Держитесь подальше… – порычала она.

– Отпустите Габз! – потребовал Альфи.

– Или что?!

– Или я напишу грозное письмо в Британскую ассоциацию стоматологов… и не пожалею самых сильных выражений, – отозвалась Уинни.

– Помогите! – выкрикнула Габз тоненьким голоском. Ее крошечное тело тряслось от страха. – Корень сказала, что вырвет у меня все зубы до единого!

– О да, вырву, – издевательски подтвердила мисс Корень и улыбнулась, оскалив неправдоподобно белые зубы. Медленно подняв руку, она вытащила эти зубы изо рта. Они все оказались фальшивыми. А под ними таился настоящий кошмар!

Ряды отвратительнейших клыков.

Один другого острее и кровавее. Такие жуткие, они смотрелись бы уместно разве что на тираннозавре.

– И вам меня не остановить! – продолжала дантистка. – Преклоните предо мной колени. Ибо я – зубная ведьма!

Сверло выпало у нее из рук и, вращаясь, забилось на полу, точно змея в предсмертных судорогах.

Уинни бросилась к креслу и попыталась разжать металлические оковы, охватывавшие руки и ноги Габз. Клыкандра перескочила с головы Альфи на макушку Уинни. Лицо соцработницы скрылось под густой белой кошачьей шерстью. Клыкандра один за другим выпустила острые когти и принялась терзать ими шею несчастной Уинни. Та обагрилась кровью.

– ШШшшщщщщщщщщщщщщщщ!!!!!!!! – зашипела злобная тварь.

– Аааааааа! – закричала соцработница. – У меня аллергия на кошек!

Лихорадочно соображая, что же делать, Альфи ухватился за длинный хвост зверюги и со всех сил сдернул кошку с Уинни. Кабинет был таким маленьким, что кошка ударялась головой то о кресло, то о шкафчики, то просто о стенки. Мальчик все крутил и крутил ее, так что вскоре он решил просто разжать руки.

Неистово шипя, Клыкандра пролетела через комнату и с оглушительным ТРЕСКОМ приземлилась на ведьмин столик на колесиках.

ШШШШШШШШШШшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшШШШШШШШШ!!!

ШШШШШШШШШШшшшшшшшшшшШШШШШШ!!!

Жутчайшие стоматологические инструменты рассыпались по полу.

– Здорово получилось! – одобрила Габз.

– Спасибо, – поблагодарил Альфи.

Пока Уинни рассматривала свои раны, а ведьма протирала глаза от остатков зубной пасты, Альфи лихорадочно пытался отыскать рычаг, открывающий металлические скобки на руках и ногах девочки.

– Ты была права, – пропыхтел он. – Она ведьма!

– ПФ! – фыркнула Габз. – А так и не скажешь!

Альфи не ждал такого сарказма.

– Ты вообще хочешь, чтобы я тебя спасал, или нет?

– А… ну да… пожалуйста… – сменила тон Габз и прибавила, просительно улыбаясь: – Вон там!

– А да, точно!

Альфи торопливо ухватился за рычаг в изголовье кресла и с силой дернул его. В мгновение ока металлические скобы втянулись обратно, и Габз оказалась свободна. Альфи попытался, точно рыцарь в сверкающих доспехах, заключить девочку в объятия, но она такого обращения не потерпела.

– Сама справлюсь, спасибо! – пренебрежительным тоном заявила Габз. Она вообще была сорванцом от природы, так что выступать в роли дамы в беде ей совсем не понравилось. Взмахнув ногами, она спрыгнула на пол.

– Бежим! – сказала Уинни.

Позади них, оттерев глаза от последних остатков зубной пасты, зубная ведьма медленно поднялась на ноги. Пошарив одной рукой сзади себя, она выхватила первое попавшееся древнее орудие из числа тех, что еще оставались на столике. На конце его имелся длинный и острый крюк. А второй рукой ведьма мгновенно сграбастала Габз и притянула к себе.

– Шаг вперед – и твоя подружка умрет! – прошипела она, прижав оружие к горлу девочки.

Уинни с Альфи замерли как вкопанные. Но мальчик все же не мог сдержаться:

– Просто к сведению: она мне не подружка…

– Еще бы! – фыркнула Габз, хотя крюк почти впивался ей в кожу. – Как будто я бы согласилась с ним гулять!

– Да я за миллион бы с ней гулять не стал… – поддержал Альфи, слегка задетый безапелляционностью ее тона.

– Я бы с тобой встречаться не стала, будь ты хоть последним мальчишкой на Земле! – парировала Габз.

– Сейчас не время это обсуждать! – вскричала ведьма. Схватив девочку за волосы, она попятилась к серебристому газовому баллону в углу комнаты. Мисс Корень уселась на него верхом и посадила перед собой отчаянно визжащую и отбивающуюся Габз. Чуть откинувшись назад, ведьма повернула клапан на конце баллона. Клыкандра успела как раз вовремя вскочить на баллон позади ведьмы – и он, точно ракета, сорвался с места. Все трое промчались через затемненное окно. Бросившись туда, Альфи увидел, как они несутся по затянутому тучами небу. За ними стелился след черного дыма.

– Скорее, Уинни! – закричал Альфи. – Надо спасти Габз!

Дружно сбежав по лестнице, они вскочили на красный мопед. Альфи смотрел наверх и говорил Уинни, куда уходит след от дыма. Они мчались по городу, преодолевая встречающиеся на пути препятствия, срезая углы через задние сады и дворики, пешеходные дорожки и даже через супермаркет. Бедная миссис Моррисси всего-то и заскочила туда, чтобы купить пачку спагетти, но, когда мопед с грохотом пронесся мимо, отпрыгнула в сторону и упала головой вниз в витрину с мороженым. А через секунду какой-то рассеянный помощник продавца приклеил на нее листочек «Специальное предложение».

– Простите, миссис Моррисси! – крикнула Уинни, для экономии времени направляясь к выходу через кассу, где пробивали не больше пяти товаров. – Я завтра загляну к вам в обычное время с продуктами!

Когда они мчались через парковку, соцработница выжала газ до предела.

– Держись крепче! – заорала она, снова устремляясь по дымовому следу. Однако теперь он выглядел так, словно прерывался где-то совсем неподалеку, за гребнем следующего холма.

Выехав на вершину, Уинни на миг остановила мопед.

– Смотрите, – прокричал Альфи, перекрывая шум мотора, – ведьма взяла Габз в старую угольную шахту!..

– О нет! – ахнула Уинни. – Там же нет спуска вниз…

Альфи знал одну дырку в заборе. Старшеклассники часто о ней рассказывали. Хотя это и может показаться странным, но старая заброшенная шахта имела необъяснимую притягательность в глазах местных подростков. По крайней мере, для некоторых она была местом, где по вечерам можно спрятаться от надоедливых взрослых.

Дырка в заборе была размера скорее детского, чем крупно-дамского, так что Альфи решил, что будет безопаснее, если Уинни попробует протиснуться туда первой. Однако стоило ей попытаться, как она тотчас зацепилась одеждой за железные края проволоки.

– Помоги мне, мальчик! Я застряла! – заверещала она.

Альфи взглянул на нее и поморщился. Сейчас соцработница выглядела не слишком-то достойно.

– И что мне сделать? – спросил он.

– Толкай! – велела она.

Альфи еще раз посмотрел на нее. Сейчас перед его взором была только обширнейшая филейная часть.

– Но как? – невинно осведомился он.

– Толкай в пятую точку!

Мальчик неохотно уперся ладонями в пышный зад соцработницы.

– ПИХАЙ! – завопила она.

Альфи всем весом налег на ее мягкое место. Подошвы у него разъезжались по скользкой грязи. Но все было без толку. Он набрал в грудь больше воздуха и предпринял новую попытку. Все равно что толкать машину. Но в конце концов Уинни все-таки протиснулась в дырку.

А вот ее одежда, к несчастью, нет.

Разноцветный пиджак, блузка и легинсы остались висеть на колючей проволоке. Лишь спустя несколько секунд Уинни осознала, что осталась в одном белье.

– Как-то вдруг похолодало… – пробормотала она, поднимаясь на ноги. Но потом посмотрела вниз и обнаружила, что стоит в одном лифчике и трусах. Такого огромного лифчика Альфи в жизни не видывал. Он был ярко-оранжевый и, казалось, мог вместить пару футбольных мячей. А трусы, с успехом способные заменить детскую игровую палатку, были шокирующе-розового цвета.

– Батюшки мои! – вскрикнула Уинни, страшно смутившись.

Альфи как можно скорее снял разорванную одежду Уинни с забора и протянул ее соцработнице, отвернувшись, чтобы пощадить ее скромность.

– Спасибо-спасибо, юный Альфред! – поблагодарила Уинни, выхватывая одежду у него из рук. Альфи не поворачивался в ее сторону, пока пыхтение и стоны, с которыми она втискивалась обратно в одежду, не прекратились. Испустив вздох неимоверного облегчения, соцработница предупредила мальчика:

– И пожалуйста, никому ни слова!

– Ну разумеется, Уинни! – заверил Альфи, в глубине души не вполне уверенный, что сумеет хранить эту тайну всегда.

– И ведь именно сегодня я надела не подходящий друг к другу комплект! – воскликнула она. – Какой позор!

С того места, на котором стояли Уинни и Альфи, было видно, что начавший уже рассеиваться дымовой след теряется прямо у входа в шахту. У самого отверстия шахты покоилась огромная металлическая клетка, в которой размещался гигантский лифт. В давно забытые дни этот лифт опускал папу Альфи и всех остальных шахтеров глубоко под землю. На глубине в несколько сотен метров они брались за свой нелегкий труд. Когда-то уголь был основным источником энергии в стране. Так что шахтеры много часов подряд орудовали кирками, бурами и мотыгами, чтобы поднять на поверхность куски породы. Там-то у папы и развились эти ужасные проблемы с дыханием. За много лет угольная крошка и пыль въелись ему в легкие.

– Похоже, ведьма утащила Габз вниз, – сказал Альфи, пока они бежали по обломкам к входу в шахту. – Папа рассказывал, туда есть только один путь – на лифте. Надо лезть за ними…

Уинни для равновесия держалась за руку мальчика. Нелегко бегать по осыпающейся поверхности в обуви на платформе.

– Альфред, ты никуда не полезешь… – вдруг сказала она.

– Что?! – Альфи не поверил своим ушам. Не напрасно же он проделал весь этот путь!

– Старая заброшенная шахта! – воскликнула Уинни. – Нет-нет-нет! Это слишком опасно. Как твоя соцработница я обязана заботиться о…

Альфи не мог скрыть досады. Они как раз добрались до огромной металлической клетки.

– Но если мы не полезем за зубной ведьмой, кто знает, что она сделает с Габз?

Мальчик провел рукой по старой панели управления, покрытой многолетней грязью и пылью. Какая же кнопка вызовет лифт на поверхность?

– А ну-ка отойди, мальчик! – закричала Уинни. – Немедленно!

Как большинство детей, которым велят чего-то не делать, Альфи притворился, что не услышал. В конце концов он нашел большую зеленую кнопку, которой, должно быть, вызывали лифт. И нажал на нее. Однако лифт не издал ни звука. Наверное, электричество здесь отключили много лет назад, когда закрыли шахту.

– Вот видишь! – промолвила Уинни. – Вниз никак не попасть. Самое лучшее, что мы можем сделать, это подождать тут, пока я вызову полицию. – И она принялась рыться в ярко-зеленой сумке в поисках телефона.

– Да от этого Планка толку никакого! – возмутился Альфи. – Надо спасать Габз прямо сейчас!

Он со всех сил ударил по огромной заржавевшей двери, открывающейся прямо в шахту лифта. И заглянул вниз, в темноту. Насколько он мог судить, шахта уходила далеко вниз. Подобрав маленький кусочек угля, Альфи швырнул его в шахту, мысленно отсчитывая, сколько пройдет секунд, пока не раздастся удар о дно.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать…

Похоже, до дна несколько сотен метров!

– Немедленно отойди от края! – закричала Уинни, резко оттягивая его за руку. Альфи вырвался и отошел от шахты на несколько шагов.

– Ну вот и хорошо… – облегченно вздохнула Уинни. Она ведь и понятия не имела, что Альфи просто нужно место для разбега. Пока она деловито набирала на телефоне номер, Альфи оторвал внутреннюю часть карманов на штанах и надел себе на руки вместо перчаток.

– Длинные гудки… – сообщила Уинни, прижимая телефон к уху.

И тут Альфи рванул вперед и с разбега прыгнул на толстый стальной трос лифта, висящий от верха до низа шахты. Трос оказался куда более скользким, чем мальчик ожидал. Сперва Альфи не смог ухватиться за него как следует и запаниковал. Он скользил вниз почти с такой же скоростью, с какой бы падал. На миг ему показалось, что тут-то его коротенькая жизнь и закончится.

– Aааааааааааааааааа!!!!!!!! – вопил Альфи.

– Нееееееееееет!!!!!!! – вопила Уинни.

Альфи как можно скорее изо всех сил обвил трос ногами. К счастью, трюк сработал – и мальчик остановился. Работая руками, он мало-помалу начал спускаться в шахту.

– Немедленно возвращайся! – выкрикнула Уинни. Голос ее отдавался в глубине шахты гулким эхо.

Но поздно. Альфи уже исчез в темноте.

Несмотря на темнотищу кругом, Альфи догадался, что ноги его, скорее всего, касаются крыши кабинки лифта. Без сомнения, ее бросили гнить глубоко под землей, как и все остальное в этой заброшенной шахте. Альфи несколько раз топнул, и дребезжание металла под ногами подтвердило его догадку. Ощупав крышу руками, он наконец отыскал люк аварийного выхода, открыл его и спрыгнул вниз. С силой распахнув еще одну огромную металлическую дверь, мальчик заметил вдалеке тусклое желтое свечение. Среди теней он различил и какие-то смутные очертания.

Выйдя из кабины, Альфи ощутил под ногами твердый камень: он стоял в начале одного из сотен туннелей этого рудника. Вдаль по туннелю тянулись рельсы. Собственно говоря, таких рельсов тут тоже было много миль. Шахтеры добирались по ним до места работы, а потом отсылали обратно целые горы угля. Без маленькой железной дороги в шахте никак не обойтись! Теперь, когда все кругом было заброшено, казалось, будто это рельсы для призрачных поездов.

В дальнем конце туннеля мерцал свет. Альфи медленно зашагал к нему. Подойдя поближе и заметив, как пляшут по стенам тени, он вдруг осознал, что это не электрический свет – где-то вдалеке горела свеча. Но вот он добрался до конца и обнаружил, что туннель открывается в ярко освещенную пещеру. Мальчик осторожно заглянул в нее.

Ничто не могло бы приготовить Альфи к открывшемуся ему зрелищу! Пещера была огромной – казалось, она будет тянуться вдаль вечно. А освещали ее тысячи свечей.

На первый взгляд тут не было и следа Габз, ведьмы или кошки. Большую часть пещеры занимал немыслимо длинный стол. Он был весь белый и больше напоминал церковный алтарь. Его украшали блюда и множество кубков. Все белые-пребелые. С потолка свисала огромнейшая белая люстра на сотни и сотни свечей. На стенах виднелась мозаика – не то доисторические письмена, не то какой-то тайный код. Альфи видел нечто подобное на изображениях гробниц в пирамидах Древнего Египта. Там такие письмена назывались иероглифами. С одной стороны пещеры высился внушительный трон. Опять-таки белый. Такой огромный, что пришелся бы впору великану. И такой высокий, что достигал сводов пещеры.

Это какой-то храм?

Или гробница?

Или просто способ обхитрить непомерно задранные цены на жилье?

Альфи осторожно шагнул внутрь пещеры. Проведя рукой по мозаикам в поисках потайных дверей, он заметил, что их поверхность на удивление острая. Он даже порезал подушечку пальца о какой-то особенно острый кусочек, но сумел подавить крик.

Из пальца теперь текла кровь. Альфи осторожно направился к невероятно длинному столу и заглянул под него. Приглядевшись к столешнице, он осознал, что все кругом сложено из тысяч каких-то крохотных кусочков. Что это такое? Он аккуратно коснулся стола. Как и мозаика, стол оказался неровным и колючим на ощупь. Заинтригованный, мальчик взял один из кубков и внимательно разглядел его при свете свечей. Кубок тоже был сложен из бесчисленного количества крохотных кусочков. И Альфи наконец понял, что видит перед собой.

Кубок был сложен из нескольких сотен зубов.

Альфи в ужасе выронил кубок, и тот разбился о землю. Наклонившись, мальчик подобрал несколько кусочков. Да, это были зубы. Детские зубы. Все вокруг: стол, трон, люстра, посуда – было сложено из зубов.

Пещера оказалась собором зубов.

Зубором[19].

От такого жуткого открытия Альфи захотелось закричать, но он успел вовремя зажать себе рот. Сколько же детей в самых разных городах претерпели те же страдания, что и сам Альфи, и все ради того, чтобы ведьма обставила свои хоромы! Тысячи, не меньше! Десятки тысяч! На протяжении многих лет – возможно, даже веков!

Мальчик, моргая, всмотрелся в другой конец пещеры, где были самые большие тени. Там стоял приземистый закопченный котел – шириной, должно быть, с малышовый бассейн, только гораздо глубже. На цыпочках подкравшись к нему, Альфи разглядел, что котел был полон какой-то вонючей и густой желтой массы. Под котлом горел огонь. Судя по всему, зубная ведьма варила свою фирменную зубную пасту.

Тут Альфи показалось, что тени наверху шевелятся. Он задрал голову. Прямо над котлом висела девочка, прикованная цепями к свисающим с потолка пещеры сталактитам.

– Габз?!

– Альфи! Это ты? – прошептала она. – Я не могла тебя разглядеть в темноте. Боялась, вдруг это вернулась зубная ведьма.

– Нет-нет, это я! – заверил Альфи, подходя ближе. – Пришел спасти тебя!

– Не очень-то ты и торопился! – отозвалась она.

– Прости… – Альфи начал было оправдываться, но тут осознал, до чего же ему надоел ее вечный сарказм. – Послушай, ты вообще хочешь, чтобы тебя спасали – или как?

– Тс-с-с! – шикнула на него Габз. – Говори тише! Наверняка ведьма где-то неподалеку…

– Ладно, ладно, – зашептал Альфи. – Как мне туда залезть, чтобы тебя развязать?

– Попробуй подвинуть вон тот трон, – предложила девочка.

– Выглядит тяжелым…

– Ну, ведьма смогла.

– Да, но она-то ведьма, у нее и силы магические.

Габз смерила его пристальным взглядом, и он понял, что спорить нет смысла.

Подойдя к трону, мальчик попробовал было его раскачать, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Тогда Альфи налег на него плечом. Все напрасно.

– Побегу лучше ко дну шахты и позову на помощь, – прошептал он. – Никуда не уходи…

Габз закатила глаза:

– А как, по-твоему, я отсюда уйду?

РЕЦЕПТ ФИРМЕННОЙ МУМИЧКИНОЙ ЗУБНОЙ ПАСТЫ:

КОШАЧЬЯ БЛЕВОТА

СОДРАННЫЕ БОРОДАВКИ

СОПЛИ ЛЕТУЧИХ МЫШЕЙ

УШНОЙ ВОСК СТАРИКОВ

ГНОЙ ИЗ БОЛЬНОЙ МОЗОЛИ

ПРЫЩИ

ПАУЧИНЫЕ НОЖКИ

ЗМЕИНЫЙ ПОМЕТ

ГРЯЗЬ ИЗ ПУПКА

ТАРАКАНЬИ ЯЙЦА

ВОЛОСЫ ИЗ НОЗДРЕЙ

ВАРЕНЫЕ ЯЩЕРИЦЫ

СОК СЛИЗНЯКОВ

КРОЛИЧЬИ ОРЕШКИ

ГРЯЗЬ НЕМЫТЫХ НОГ

ЛЯГУШАЧЬЯ КРОВЬ

КОРОЧКА С ЦАРАПИН

КОФЕЙНЫЕ ДРАЖЕ

Альфи на цыпочках направился обратно к выходу из пещеры. Но, добравшись туда, не сумел сдержать крика:

– AAAAAAАAAАAAA ААААААААААААА АААААААААА ААААААААААААА!!!!!!!!

Черные глаза ведьмы смотрели прямо на него. Но казалось, что она висит вниз головой. На миг Альфи так растерялся, что не мог вообще понять, что происходит. Но потом посмотрел наверх и обнаружил, что мисс Корень свисает с потолка, точно летучая мышь. На руках она держала кошку Клыкандру. Та яростно шипела на мальчика.

– А теперь, – произнесла ведьма жутким певучим голосом, – будь хорошим мальчиком, Альфи. Иди к Мумичке…

– Мне уже двенадцать с половиной, почти тринадцать! – рявкнул Альфи.

– Что ж, дети твоего возраста, – продолжила ведьма, – в двенадцать с половиной, почти тринадцать, воображают, будто знают все на свете. Считают, что уже слишком взрослые для волшебных сказок, мифов и легенд. Больше не хотят в них верить. Вот почему таких детишек, как вы, легче всего поймать…

– Ну ладно, ладно, – перебил Альфи. – Но в зубах-то что такого особенного?

Черные глаза ведьмы вспыхнули ярким огнем.

– Я их обожаю! Как бриллианты или рубины. Я коллекционирую их вот уже много веков. Собираю по всему свету. Переезжаю с места на место. А теперь вот обосновалась здесь и не успокоюсь, пока все, все до одного, детские зубы в этом городе не будут принадлежать мне! – Зубная ведьма покопалась в кармане и поднесла к огоньку свечи чей-то зуб. – А гнилые и испорченные зубы вроде твоих, Альфи, прекрасней всего. Взгляни только на этот вот. Само совершенство! Со всеми его великолепными дырочками и трещинками. Полюбуйся, как играет свет на его поверхности.

– Да вы совсем чокнутая! – воскликнула Габз.

– Зря ты это, – пробормотал Альфи.

Ведьма сощурилась:

– Если страсть к зубам – признак «чокнутости», то отчего же зубные феи так их обожают?

– Но зубных фей не бывает… – возразил мальчик.

Ведьма улыбнулась:

– Еще как бывает! Противные мелкие выскочки, порхают туда-сюда. Думаю, мне удалось переловить в этом городе почти всех. Клыкандра их очень любит…

Кошка облизнулась.

– Ну ладно, допустим, ведьмы и феи существуют на самом деле. А еще кто? – поинтересовалась Габз. – Как насчет Санта-Клауса?

Альфи расхохотался:

– Габз! Ну он-то точно выдуманный!

– О, еще как настоящий, – ответила ведьма.

– Вот! – победоносно заявила Габз. – Я выиграла!

– Санта-Клаус на самом деле страшный зануда… – продолжала ведьма. – Расхаживает повсюду и желает всем счастливого Рождества. А от вечных рождественских пирогов пускает ветры без остановки. Как нагнется, чтобы положить подарок в чулок, так сзади лучше не стой…

Альфи не хотелось, чтобы последним, о чем он думал перед смертью, оказался пукающий Санта-Клаус, так что он поспешил сменить тему:

– Но зачем вам столько зубов?

– Построить себе ведьмовскую обитель! И с каждым днем мне нужно все больше и больше. У меня грандиозные планы! – оживилась ведьма. – Видите ту стенку?

Дети кивнули.

– Ну так вот, я хочу ее пробить и устроить еще комнату – такую, знаете, просторную гостиную…

Альфи и Габз переглянулись. Прямо не верилось, что они висят под потолком пещеры, да еще вынуждены выслушивать скучнейшие планы ведьмы по перестройке квартиры.

– Знаете, собирать зубы стало так просто… – продолжала зубная ведьма. – Когда-то ведьм вроде меня ловили и топили в реке или сжигали на костре. Но в наши дни дети больше не верят в волшебство. Они вечно пялятся в телевизор или играют в компьютерные игры. Совершенно перестали смотреть на небо. А не то увидели бы, как мы с моей киской летаем ночью над городом от дома к дому. Клыкандра способна учуять свежий зуб за много миль…

Кошка согласно зашипела…

– Потом мы влетаем в окошко детской спальни и без единого звука выкрадываем зуб…

– Но зачем оставлять вместо зубов эти жуткие визитные карточки? – спросила Габз.

Ведьма улыбнулась, блеснув острыми клыками.

– Видишь ли, дитя, я – воплощение зла. Чистого беспримесного зла. Ух, как я веселюсь! Подарочки деткам готовлю, не жалея сил. Выискивать самых здоровенных тараканов, плющить жаб, держать свиные глаза в тепле, чтобы они еще подергивались…

– Да вы просто чокнутая! – сердито закричал Альфи.

– Спасибо! И не забудь еще – психопатка. Однако, как я ни люблю комплименты, а наша беседа начинает меня утомлять…

Дети нервно сглотнули.

– Что вы собираетесь с нами сделать? – осмелилась спросить Габз.

– В этом котле я варю особую зубную пасту…

– Да эта пакость камни насквозь прожигает! – вставил Альфи.

– О да, кислота уничтожает все на своем пути. Если окунуть вас туда на должный срок…

– То что?! – испуганно спросила Габз.

– То она разъест у вас все мясо… – Зубная ведьма наслаждалась каждым словом так, как кто-нибудь мог бы наслаждаться самым вкусным мороженым. – И от вас ничего не останется, кроме косточек…

Со всей своей сверхъестественной силой она подтащила на место огромный тяжелый трон. Залезла на него с ногами и, встав на сиденье, принялась расстегивать цепи, которые удерживали детей за руки. И Габз, и Альфи дрожали от страха.

– Брошу вас в котел вместе, – заявила ведьма. – Чтобы, умирая, вы слышали крики друг друга…

– Должна сказать, что вовсе не возражаю, если вы кинете его первым, – пробормотала Габз, пытаясь при помощи черного юмора хоть как-то смягчить ситуацию.

– Вроде же дамы вперед? – напомнил Альфи.

Ведьма в считаные секунды освободила их запястья. Теперь дети висели вверх тормашками, почти задевая головами бурлящее внизу едкое и густое желтое варево. От невыносимой вони оба еле могли дышать.

– Пожалуйста-пожалуйста, очень вас прошу, – взмолился Альфи. – Ну ладно, сварите меня, но отпустите Габз, она же вам ничего плохого не сделала…

Но все напрасно: ведьма была непреклонна.

– Человеческие эмоции – жалкое зрелище… – пробормотала она, передвигая трон на несколько шагов и снова забираясь на него с ногами. Теперь она занялась цепями на щиколотках у детей.

– Не бойтесь, ребятки. Мумичка уже почти закончила. Еще чуть-чуть… – чирикала ведьма. Левая нога Альфи освободилась – и все его тело съехало еще чуточку вниз. Его волосы касались ядовитой массы в котле, и кислота уже начала объедать их кончики.

Вдруг далеко-далеко, в глубинах шахты, отчетливо раздалось какое-то тарахтение. Ведьма тем временем возилась с последней цепью.

– Хорошо, конечно, делать все из зубов, но иногда очень неудобно…

Клыкандра пришла на помощь к хозяйке. Вскочив к ней на плечо, она принялась грызть браслет на ноге мальчика острыми зубами.

В любую секунду Альфи ждала верная гибель.

Однако, взглянув в туннель, ведущий в пещеру, мальчик увидел, как что-то стремительно неслось к ним по потолку. А в следующий миг осознал, что вовсе не по потолку – ему так показалось, потому что сам он висел вверх ногами. По полу! Поезд! Прямо к ним ехал поезд.

Болтаясь над котлом, словно окорок на крюке у мясника, Альфи взглядом призвал Габз молчать, чтобы зубная ведьма не догадалась, что происходит.

А потом он разглядел в кабине мчащегося поезда знакомое лицо и широко улыбнулся.

Папа!

На землю позади поезда посыпались огромные обломки скал. Туннель заволокло пеленой пыли.

– Получилось! – восторженно закричал Альфи.

Теперь поезд мчался по центральному туннелю. Вперед, к лифту, который поднимет их наверх, к безопасности. Поначалу все трое слышали вокруг лишь дребезжание и громыхание поезда. Но потом папа заметил что-то среди теней.

– О нет! – закричал он.

Обернувшись, дети увидели, что два скелета – один человеческий, а второй кошачий – мчатся за ними по туннелю на газовом баллоне.

– Мумичка еще доберется до вас! – вопил скелет ведьмы.

– Папа, прибавь ходу! – закричал Альфи.

– Быстрее эта штука не пойдет! – выдохнул тот.

Когда баллон нагнал поезд, скелет Клыкандры когтистой лапой сделал выпад в сторону папы. Тот еле успел пригнуться.

Скелет ведьмы расхохотался, а останки кошки оцарапали папе голову.

Габз схватила вторую динамитную шашку. Альфи зажег запал.

– На этот раз дай мне кинуть! – сказал мальчик.

– Кидай! – закричала она.

Альфи швырнул взрывчатку в висевшую у них над головами злобную парочку.

ББББAAAAAAAAАААААХХХХХХХХХХХХ!

От взрыва оба скелета потеряли равновесие, но не остановились и продолжали погоню. Кости их стучали и тарахтели по газовому баллону, пока они отчаянно пытались на нем удержаться.

– Остался только один брусок динамита… – предупредила Габз.

Кошачий скелет спрыгнул с баллона и, выпустив когти, приземлился прямо папе на голову.

– ШШШШШШШ ШШШШШШШШШШШШ ШШШШШШШШШШШШ ШШШШшшшшшшшшшш!!!!!

Кошка царапала его и ерзала по голове бедолаги так, что скоро ее костлявая задница угодила ему прямо в нос.

– AAAAАААА! – завопил папа, когда гнусная тварь впилась клыками ему в руку. От боли он перестал поддавать газу, и мотор, задрожав, начал останавливаться. Тем временем Альфи зажег последний брусок динамита в руках у Габз. Но только она собралась метнуть его, как…

Завизжали тормоза. Поезд резко остановился.

Взрывчатка выскользнула из руки девочки и упала куда-то вниз, в кабину. Фитиль стремительно догорал. В любую секунду мог прогреметь взрыв.

Учителя из школы Альфи тоже примчались посмотреть, что же такое происходит на старой заброшенной шахте. Неужели там и вправду бесчинствует самая настоящая ведьма?

Мистер Снуд так и пожирал глазами все происходящее, словно смотрел какой-нибудь удачный драматический «импровиз». Мисс Кроль, она же мисс Панталоны, крепко держалась за руку трепещущего директора, словно боясь, что в общей суматохе ее труселя снова могут явиться миру во всей красе. За ними виднелись дворник, секретарша и толпа учеников. Позади всех стоял Мальчик-онлайн. Правда, как раз он-то ничего вокруг не видел – он отправлял сообщения.

Увидев вгрызшийся в ногу девочки скелет ведьмы, все ахнули от ужаса. Кроме Уинни. Бесстрашная соцработница рванулась вперед и открыла огромную стальную дверь лифта.

– Спасайте детей… – прохрипел папа. Уинни схватила Альфи и Габз, торопясь вытянуть их в безопасное место. С Альфи-то проблем не возникло, но ведьма все так же крепко держалась зубами за ногу девочки. И отпускать ее не собиралась.

– Aaaaaа! – визжала Габз. Острые зубы скелета уже прокусили ей ногу до кости.

Обхватив Уинни за талию, Альфи со всех сил принялся тянуть вместе с ней.

– Давайте все разом! – воззвал Радж, отбрасывая страх и бросаясь на помощь Габз. Ухватившись за Альфи, он тоже принялся тянуть изо всех сил.

Потом к ним присоединился постовой Планк, потом обычно робкий мистер Серс – и вот уже все учителя выстроились в цепочку. И скоро весь город принял участие в этом эпическом освобождении девочки от хватки ведьминского скелета. Ну неужели эта дьяволица никогда не сдастся?!

Только Мальчик-онлайн, конечно, ни в чем таком не участвовал. Он все так же деловито отправлял сообщения.

Уголком глаза Уинни заметила его.

– Ради всего святого, дитя, отложи хоть на минутку свой чертов телефон! – прогудела она.

От потрясения бестолковый школьник послушно засунул телефон в карман и присоединился к общей цепочке.

Весь город дружно тянул, и тянул, и тянул.

– А ну взяли! – кричала Уинни. – ВЗЯЛИ! ВЗЯЛИ!

И вот, наконец, последним дружным усилием они выдернули Габз из зубов черепа. И тут же весь город кубарем полетел на землю. Образовалась гигантская куча-мала, а в самом низу этой кучи оказалась незадачливая миссис Моррисси.

Скелет ведьмы еще сильнее высунулся сквозь пол лифта. Костлявая кошка запрыгнула ему на плечи. Пылая смертоносной яростью, ведьма смотрела на горожан. Белый череп ее сверкал даже ярче зубов, а ребра тряслись от злости.

– Я слопаю всех ваших детей… сварю заживо и попирую их косточками! – прогремела она.

Толпа в ужасе попятилась.

Отец Альфи неподвижно лежал на полу кабинки. Лицо его было бледным и измученным, он едва дышал. От боли ему еле хватало сил держать глаза открытыми. Он давно знал, что если еще хоть раз спустится в шахту, то уже не выйдет оттуда живым. Со свистом втягивая в себя воздух, он сделал последний вдох. А потом вытянул руку – даже на это сейчас ему требовалось неимоверное усилие – и кое-как дотянулся до старой панели управления лифтом.

– Уинни, – прохрипел он, – обещай, что позаботишься о моем щеночке…

– Папа! – закричал Альфи.

– Я люблю тебя, сынок…

Последним усилием папа вырвал из панели управления провод. Еще примерно секунду лифт стоял совершенно неподвижно – точно парил в воздухе. А потом стремительно рухнул вниз, в шахту, унося с собой скелеты ведьмы и кошки.

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – закричал мальчик, когда его папа скрылся из виду. Однако он уже не мог ничего остановить. Уинни схватила его и прижала к себе. Альфи крепко зажмурился и уткнулся лицом ей в грудь.

С тех пор он больше никогда не видел своего папы.

Ведьма умерла.

Но папа тоже погиб, так что праздновать было нечего.

Отец Альфи был настоящим героем. Отдал жизнь, чтобы спасти не только своего сына и Габз, но и всех ребятишек города. Когда чуть позже в тот же вечер пожарная команда наконец сумела спуститься на дно шахты, чтобы вытащить папино тело, они убедились, что самопожертвование его было не напрасно.

Скелеты ведьмы и ее кошки разбились вдребезги. От них ничего не осталось, кроме мелкой пыли. Дети могли уже больше никогда не бояться зубной ведьмы.

Однако их безопасность была куплена ужасной ценой.

Один маленький мальчик остался круглым сиротой.

От церковных гимнов и молитв утешения было мало, но Уинни обняла мальчика.

Теперь, после смерти папы, Альфи был уверен, что никогда уже не будет счастлив. Лицо его все промокло от слез, и он уткнулся в большую уютную подушку под боком – Уинни. Сейчас ему не надо было никаких слов – просто чтобы его обнимали.

Последнюю пару недель Альфи жил у Уинни.

Да, она носила такую пеструю и яркую одежду, что голова начинала болеть при одном только взгляде на нее.

Да, она водила мопед, точно на гонках спортсменок-одиночниц.

Да, она всегда съедала последнее печенье.

И все-таки – медленно, но крепко – Альфи начинал ее любить.

Когда церемония закончилась, церковь постепенно опустела.

– Твой папа очень бы гордился тобой, Альфред, я точно знаю, – промолвил Радж, погладив мальчика по голове. – Крепись! – добавил он и, снова разразившись слезами, шаркающей походкой вышел из церкви.

Во время похорон Габз сидела на скамье прямо за Альфи. Выходя, она наклонилась к мальчику и прошептала:

– Ну и историю ты сможешь рассказывать своим детям.

Альфи печально улыбнулся:

– Они будут всегда рады послушать про дедушку-героя…

– Это уж точно! – согласилась Габз, нежно поцеловала Альфи в щеку и вышла.

Скоро в церкви не осталось ни души, кроме Альфи и Уинни. Мальчик еще не готов был выходить на улицу к собравшейся там толпе. Он медленно спрятал руку в ладонь Уинни, и та крепко ее пожала. Они сидели вместе довольно долго. Оба молчали, стараясь сдержать слезы.

Наконец Уинни тихонько спросила:

– Как там твои жубы?

– Мои – что?

– Жубы.

– В смысле – зубы?

– Ну да. Я так и говорю.

Уинни уже назначила мальчику прием у очень доброй дантистки из соседнего городка. Миссис Блеск много часов трудилась не покладая рук, чтобы сделать для Альфи набор идеальных зубов.

– Чудесно. Спасибо!

Он провел языком по ряду белоснежных новых зубов.

– Альфред, как бы ни хотелось мне изменить прошлое, но это не в моих силах. Теперь мы должны смотреть в будущее, – продолжала Уинни. – Перед смертью твой папа просил меня кое-что ему пообещать. Я понимаю, сейчас, возможно, не самый подходящий момент, но…

– Но?

– Но рано или поздно, – сказала Уинни, – нам надо обсудить, кто теперь будет о тебе заботиться.

– А, да, – отозвался Альфи. Ему предстояло прожить у соцработницы всего несколько недель. Теперь, когда оба его родителя умерли, его должен был кто-нибудь усыновить. – Что ж, Уинни, лучше раньше, чем позже…

– Отлично. Как твоя соцработница я поговорила о тебе с Центром усыновления…

– И?

– И у них есть несколько разных вариантов, очень приятные супружеские пары из нашего городка, и все они, я уверена, были бы счастливы усыновить тебя, но… – Голос Уинни оборвался, но она набрала в грудь побольше воздуха и начала снова, с явным волнением: – Ну, в общем, я тут много подумала о том, что твой папа попросил меня перед смертью, и…

– И?

Неужели она скажет то, на что он надеялся? О чем он молился?

– В общем… – снова начала Уинни. Ей приходилось ничуть не легче, чем ему. – Я просто подумала, может… – Бедняжка с трудом подбирала слова. – Подумала, может, ты согласишься, чтобы тебя усыновила я?

Альфи улыбнулся, хотя его глаза снова наполнились слезами.

Иногда можно одновременно испытывать и радость, и грусть. И сейчас был именно такой момент.

– Ох, Уинни! – воскликнул он. – Я так надеялся, что ты это скажешь!

– Так ты согласен? – пролепетала она.

– Да! Да! Да! Ну конечно, я согласен! Я люблю тебя, Уинни!

– Я тоже люблю тебя, юный Альфред! – вскричала Уинни. Обняв мальчика обеими руками, она что есть силы стиснула его, крепко-крепко прижав его лицо к своей груди.

Через несколько секунд раздался голос:

– Извини, но ты меня сейчас раздавишь!

– Батюшки! – ахнула Уинни, чуть-чуть ослабляя объятья. – Так лучше?

– Ага, – ответил Альфи, обнимая ее. – Гораздо лучше. Намного лучше…

Никто не мог заменить ему отца, но рядом с Уинни он чувствовал себя в безопасности.

И в тепле. И, что самое главное, знал, что его любят.

Ну ладно, утешал себя мальчик, у нее же свадьба…

Однако в этот день он оказался не самым нелепо одетым человеком в церкви. О нет! Причем – что тоже удивительно – сама невеста занимала лишь второе место, хотя и напялила невозможно яркое желто-канареечное платье с уймой пайеток, складок, слоев и длинным оборчатым шлейфом. Выглядела она так, будто кто-то обмакнул воздушный шар в горчицу. Но все равно прекрасно – на свой особый воздушно-шарно-горчичный лад.

Итак, Уинни торжественно шагала по центральному проходу церкви, а ее приемный сын нес шлейф платья. И вот они увидели у алтаря светящегося от счастья жениха.

Он гордо ждал свою нареченную, пожевывая просроченную ириску. Да, самый завидный холостяк города вновь обрел любовь…

Радж!

Торговец легко завоевал бы приз за самый нелепый наряд на свадьбе. Уинни обрядила его в ярко-фиолетовый цилиндр и фрак с фалдами. Такой костюм запросто мог бы носить комический пингвин, изображенный на недорогой открытке.

А ведь это Альфи их свел! Он очень часто просил новую маму по дороге из школы остановиться на минуточку у магазинчика Раджа. И вот среди безумных спецпредложений и просроченных шоколадок столь странная пара и полюбила друг друга.

И Уинни и Радж уже много лет жили совершенно одни. И хотя детей ни у того ни у другой не было, оба страстно мечтали стать родителями, но считали, что уже упустили такую возможность навсегда. К счастью, они глубоко ошибались. Теперь им предстояло создать любящую семью, в центре которой стоял Альфи.

– Берешь ли ты, Уинни Ведунья Загаделла Изумруда Дейв Смит, этого мужчину в мужья? – провозгласил викарий. Похоже, он не на шутку испугался, что список имен Уинни никогда не кончится.

– Беру, – пробасила невеста.

– А ты, Радж? – Викарий остановился. – Хоть фамилия-то у тебя есть?

– Нет, викарий. Просто Радж… – проворковал жених.

Викарий продолжал:

– Берешь ли ты, Радж, в жены эту женщину?

– Пора говорить «беру»? – поинтересовался Радж. Уинни возвела глаза к потолку.

– Да! – рявкнула она.

Радж с обожанием посмотрел на свою прекрасную невесту и ответил:

– Беру.

– Провозглашаю вас мужем и женой, – заключил викарий. – Можете поцеловаться.

Счастливая чета влюбленных пташек поцеловалась.

Когда они наконец отлепились друг от друга, мандариново-рыжая помада Уинни была размазана вокруг губ Раджа. Казалось, торговец жадно сосал ледяное мороженое из собственных запасов. А потом новобрачные повернулись к собравшимся. Те бурно зааплодировали их союзу.

Альфи хлопал в ладоши громче всех. Теперь он мог сколько угодно есть сладости в лавке Раджа совершенно бесплатно. Ну, по крайней мере просроченные.

На улице перед церковью все бросали конфетти и фотографировались.

Теперь Уинни только и оставалось, что кинуть через плечо свадебный букет. Народное поверье гласит, что женщина, которая поймает букет, выйдет замуж следующей. Мисс Кроль, мисс Моррисси и все незамужние девушки города выстроились за спиной Уинни. Она подкинула букет высоко в воздух, и тот приземлился ровнехонько на макушку Габз, хотя та даже не пыталась его поймать. Девочка – теперь уже не такая маленькая – улыбнулась мальчику, с которым встречалась. Альфи улыбнулся ей в ответ.

«Может, и мы когда-нибудь…» – подумал он.

Вскоре новобрачным настала пора отправляться в свадебное путешествие. Уинни оседлала верный мопед. Сзади на нем висела табличка «Молодожены» и, как заведено по традиции, болтались консервные банки на веревочке.

– Поехали, муженек! – проворковала она. Радж с разбега вспрыгнул на мопед у нее за спиной.

– И ты, Альфред! – позвал Радж.

– Да-да, поехали, щеночек! – присоединилась Уинни. Альфи запрыгнул на сиденье между ними, и они втроем уселись на крохотном мопедике. Мотор тарахтел, еле справляясь с тройной нагрузкой.

– Держись! – прокричала Уинни, поднимая мопед на дыбы перед церковью на радость собравшимся. А потом снова опустила и газанула вперед.

Стиснутый между Уинни и Раджем, Альфи не мог сдержать улыбки. Он чувствовал, как лицо обдувает теплый летний ветерок. В день, когда погиб отец, мальчику казалось, что вместе с отцом умерли и все надежды хоть когда-нибудь снова обрести счастье.

Но теперь, когда они неслись по дороге, уходящей вдаль, Альфи закрыл глаза.

Хотелось поймать это ощущение. Ощущение счастья.

В голове мальчик снова услышал папин голос: «Просто закрой глаза – и поверь…»