Снаружи не раздавалось ни звука. В доме никогда еще не было так тихо. Все молчало. Лежа в постели, Стелла повернула голову и выглянула в окно.

Мир стал белым. Выпал густой снег. Он покрывал все вокруг – широкую пологую лужайку, огромное глубокое озеро и пустынные поля за пределами поместья.

С ветвей деревьев свисали сосульки. Все застыло.

Солнца нигде не было и в помине. Небо – бледное как бумага. Ни день ни ночь. Сейчас раннее утро – или поздний вечер? Девочка понятия не имела.

Ей казалось, она проспала целую вечность. Дни? Месяцы? Годы? Во рту пересохло как в пустыне. Тело казалось тяжелым как камень. И неподвижным как статуя.

Сперва Стелле даже подумалось, а может, она спит и все это ей просто снится. Снится, что она проснулась у себя в спальне. С ней уже случалось такое – снилось что-то очень пугающее, потому что во сне она совершенно не могла пошевелиться. Неужели снова тот же кошмар? Или еще хуже?

Чтобы проверить, спит она или уже проснулась, Стелла попыталась пошевелиться. И начала с самого-самого дальнего конца тела: с пальчиков на ногах. Ведь если она уже проснулась и решит пошевелить пальчиком, он и пошевелится. Но как девочка ни пыталась – он не шевельнулся. И даже не шелохнулся. Девочка один за другим перебрала все пальчики на левой ноге, потом на правой. И все они один за другим напрочь отказались шевелиться. Охваченная нарастающей паникой, она попыталась покрутить ступнями, потом потянуться ногами, потом согнуть колени и, наконец, сосредоточилась на том, чтобы поднять руки. Но все напрасно. Словно ее по самую шейку закопали в песок.

За дверью спальни послышался какой-то звук. Дом построили несколько веков назад, в нем жило много поколений семейства Саксби. Он был такой старый, что скрипело в нем решительно все, и такой огромный, что малейший звук разносился по бесконечному лабиринту коридоров гулким эхо. Маленькая Стелла иногда думала, что в доме обитает привидение. Призрак, разгуливающий по Саксби-холлу глухой ночью. Нередко, ложась в постель, она различала, как что-то – или кто-то – движется прямо за стеной ее комнаты. Иногда ей даже слышался голос, зовущий ее по имени. Тогда она в страхе мчалась в спальню мамы и папы и забиралась к ним в постель. Родители крепко обнимали дочку и говорили, что нечего забивать свою маленькую хорошенькую головку всякими страхами. А те непонятные звуки – всего-навсего урчание в трубах и поскрипывание половиц.

Но Стелла в этом сомневалась.

Взгляд ее метнулся к огромной дубовой двери спальни. На ней можно было разглядеть замочную скважиную, хотя девочка никогда не запирала свою комнату и понятия не имела, где ключ. Скорее всего его сто лет назад потерял какой-нибудь прапрапрадедушка. Или прапрапрабабушка. Кто-нибудь из лордов и леди Саксби, чьи портреты с навеки застывшими неулыбающимися лицами красовались на каждом шагу в коридоре.

Вдруг в замочной скважине стало темно. Девочке показалось, будто она разглядела там глаз, который посмотрел на нее, но тут же снова скрылся.

– Мама! Это ты? – закричала она и только теперь, услышав свой голос, поняла, что это все-таки не сон.

По ту сторону двери повисло зловещее молчание.

Стелла собралась с храбростью, чтобы заговорить снова.

– Кто там? – взмолилась она. – Прошу вас!

Половицы за дверью заскрипели. Кто-то – или что-то – подглядывал за девочкой в замочную скважину.

Ручка повернулась, и дверь медленно отворилась вовнутрь. В спальне было темно, но в коридоре горел свет, поэтому сперва Стелла разглядела лишь черный силуэт.

Силуэт был примерно одинаковых размеров что в ширину, что в высоту – и хотя очень-очень широк, но все ж не очень высок. А одета стоящая на пороге фигура была в мужской пиджак и бриджи для гольфа (такие, знаете, длинные мешковатые шорты). На голове сидела охотничья шапка-ушанка, причем уши уныло свисали вниз. А изо рта торчала длинная толстая трубка. Очень скоро комнату заволокли клубы отвратительно-сладковатого табачного дыма. На одной руке фигуры виднелась толстая кожаная перчатка. А над перчаткой вырисовывался безошибочно распознаваемый силуэт сыча.

Стелла мгновенно поняла, кто это. Ее кошмарная тетушка Альберта.

– О, наконец-то ты проснулась, деточка, – промолвила тетя Альберта. Голос у нее был глубокий и густой. Вот она шагнула через порог в спальню племянницы, стуча стальными подковками огромных коричневых кожаных сапог.

В сумерках спальни Стелла различила толстую твидовую ткань костюма и длинные острые когти совы, обхватившие пальцы в перчатке. Это был гигантский баварский горный сыч, самый крупный из известных представителей породы совиных. В баварских деревнях этих сычей прозвали «летучими медведями» – за величину. Сыча звали Вагнер. Необычное имя для необычного домашнего питомца – тетя Альберта во всем была личностью необыкновенной.

– Сколько я проспала, тетя? – спросила Стелла.

Тетя Альберта неторопливо затянулась и улыбнулась:

– Ах, деточка, всего несколько месяцев.

Вот фамильное древо Саксби:

Как видите по этому фамильному древу, Альберта была старшей из троих детей – первенцем лорда и леди Саксби. За ней родились братья-близнецы Герберт и Честер. Но еще в младенчестве Герберта – старшего близнеца – постигла злая участь. Он, старший наследник мужского пола, должен был по смерти отца унаследовать титул лорда Саксби. А в придачу к титулу и все остальное: фамильный особняк Саксби-холл, и все драгоценности, и фамильное серебро, передававшиеся из поколения в поколение. Закон о наследстве гласил, что старший сын получает все.

Однако скоро после рождения Герберта случилось непостижимое происшествие. Ночью младенец исчез. Любящая мать уложила его вечером в колыбельку, а придя утром в детскую, увидела, что он исчез. Убитая горем, она криком переполошила весь дом.

– ААААААААААААА!!!

В поисках принял участие народ из всех окрестных городков и деревень. Неделями напролет поисковые отряды прочесывали окрестности, но не нашли ни следа пропавшего младенца.

На момент исчезновения братика Альберте исполнилось двенадцать лет. И с тех пор в доме все изменилось раз и навсегда. Родителей убивала не только утрата ребенка, но и – еще сильнее – неизвестность. Конечно, у них остался Честер (папа Стеллы), но боль от потери ненаглядного малыша так никогда и не покинула их.

Этот случай стал одной из величайших неразгаданных тайн века.

Вокруг исчезновения младенца строили самые дикие теории. Юная Альберта клялась, что в ту ночь слышала на лужайке возле дома какой-то вой. Она свято верила, что ее маленького братика утащил волк. Однако на сотни миль вокруг Саксби-холла волков не водилось и в помине. И скоро ее теория стала лишь одной из многих. Кое-кто считал, что Герберта похитил бродячий цирк, который нацепил на него костюм клоуна. Другие думали, что малыш каким-то образом ухитрился сам выбраться из кроватки и уползти из дома. Наименее правдоподобной казалась версия, что ребенка унесла банда злокозненных эльфов.

Ни одна из этих безумных гипотез не помогла вернуть Герберта. Шли годы. Жизнь продолжалась – но только не для его несчастных родителей. Ночь его исчезновения словно заморозила их во времени. Ни лорд, ни леди Саксби никогда больше не появлялись на публике – просто не могли притворяться веселыми и счастливыми. Горе утраты, неведение – все это было невыносимо. Почти перестав спать и есть, они бродили по Саксби-холлу точно призраки. Говорят, что в конце концов оба умерли от разбитого сердца.

– Ты переломала себе все кости до единой.

– Нееееет! – закричала девочка.

– Дааааааа! – насмешливо передразнила ее тетя Альберта. – Каждую малюсенькую косточку раздробило на сотни кусков. Тебя пришлось собирать как трясучее желе!

– Но как же… Что случилось? И где мама и папа? – заплакала Стелла. Ее одолевало столько вопросов разом, что слова обгоняли друг дружку и сталкивались, между собой.

Тетя Альберта лишь ухмыльнулась. А потом затянулась и выпустила в лицо племяннице несколько клубов дыма:

– Ах, сколько вопросов! Всему свое время, деточка.

– Но мне надо знать! – возмутилась Стелла. – Сейчас же!

Альберта поцокала языком:

– Может, сперва сыграем в блошки?

Девочка ушам своим не верила:

– О чем вы?

Тетя сняла с полки какую-то коробку и водрузила ее на кровать.

– Сейчас не время! – возразила Стелла.

– Для блошек всегда найдется время! – заявила Альберта, деловито раскладывая игру. – Чур, я хожу первая! – возбужденно заявила она, битой отправляя первую блошку в полет. Та со стуком приземлилась в стаканчик.

БЛЯМС!

– Миллион и семь очков в мою пользу. Твой ход!

Стелла уставилась на тетю, выпучив глаза от ярости.

– Ах, как глупо с моей стороны, как я могла забыть! У тебя же сломаны обе руки! Похоже, я снова выиграла.

– Да я же и не хотела играть!

– Стелла, ты совершенно не умеешь проигрывать!

– Я хочу знать, что с моими родителями! – закричала девочка.

Альберта укоризненно покачала головой:

– Если ты помолчишь хоть минутку, тетулечка-красотулечка расскажет тебе, что произошло. – Она вообще часто разговаривала с племянницей точно с младенцем. У Стеллы каждый раз мурашки по коже бежали. – А ты совсем-совсем ничего не помнишь?

– Н-н-нет. – Как ни старалась Стелла припомнить, ничего не выходило. Наверное, она сильно ударилась головой. Но как это получилось? – Ну пожалуйста! Расскажите наконец!

– Охо-хо, охохонюшки-хохо. Ох, о-хо-хо, охохонюшки.

– Что такое?! Да расскажите же наконец! Ну пожалуйста!

– А ну цыц! Замолчи немедленно! – зашипела тетя.

Девочке только и оставалось, что смолкнуть.

– Ну вот тетечка наконец может начать. – Можно подумать, Альберта рассказывала Стелле сказку на ночь. – Было очень дождливое утро. Ты сидела на заднем сиденье родительского «Роллс-Ройса». Вы ехали в Лондон. У твоего папы была назначена очередная встреча с банковским управляющим, а мама собиралась сводить тебя в Букингемский дворец. Но увы! Никакого веселья у вас не вышло.

– Почему? Что случилось?

– Наверное, твой папа был пьян…

– Он никогда не напивается! – возразила Стелла.

– …и поэтому гнал слишком быстро…

– Он никогда не превышает скорости!

Однако остановить Альберту было уже невозможно:

– «Роллс-Ройс» несся по дороге вдоль побережья. На крутом повороте твой папа потерял управление и…

Она вдруг умолкла – для вящего драматического эффекта. Похоже, она от души наслаждалась ролью гонца, принесшего дурные вести.

– Что?!

– Машина свалилась с обрыва!

– НЕТ!

– ДА! И разбилась о скалы, – сообщила Альберта. И изобразила, как именно:

– БАБАХ!

Стелла уже вовсю всхлипывала.

– Ну и вот! – Альберта погладила племянницу по голове точно собаку. – Тебе, деточка, очень повезло, что ты вообще выжила. Очень повезло. Ты несколько месяцев пролежала в коме.

– А что с мамой и папой? – спросила Стелла. Она боялась самого худшего, но все-таки еще на что-то надеялась. – Где они? Тоже тут, в доме? Или в больнице?

Альберта уставилась прямо на нее. Лицо ее исказилось в гримасе горя:

– Ах, бедная, бедная крошка!

Она покачала головой и присела на краешек постели. Под весом грузного тела матрас сразу перекосило на одну сторону. Кургузыми пальцами тетя Альберта зашагала по одеялу к племяннице и накрыла липкой холодной ладонью забинтованную руку девочки. Глаза Стеллы наполнились слезами, а скоро вниз по щекам заструились и слезы.

– Пожалуйста! Расскажите, что с мамой и папой!

По лицу тети Альберты скользнула улыбка:

– Так вот, у меня для тебя очень-очень печальные новости…

Тетя Альберта посмотрела на племянницу с жалостью и глубоко затянулась трубкой, обдумывая ответ.

– Умерли, деточка. Мертвы. Мертвее мертвого. Мертвее не бывает. До того мертвецки мертвы, что их уже несколько месяцев как похоронили. Закопали. Боюсь, особой надежды уже и не осталось.

В голове у Стеллы вихрем пронеслась череда воспоминаний, связанных с ее любимыми родителями. Вот папа катает ее по озеру на лодке и так смешно дурачится с веслами, что она все время хохочет. Вот мама учит ее танцевать и кружит по бальному залу в Саксби-холле. Воспоминания будто становились поцарапанными старыми черно-белыми фильмами – картинка размыта и дергается, звук приглушен. Стелла изо всех сил старалась сделать их четче и живее. Ведь кроме этих воспоминаний, у нее больше ничего не осталось.

– Несколько месяцев назад?! – выговорила она. – И я пропустила похороны?!

– М-м-м, деточка. Такой был печальный день. Эти два дешевых гроба, стоящие бок о бок. Повезло еще, что хоть викарий дал мне скидку на погребальную службу, поскольку хоронили сразу двоих.

– А вы принесли цветы от моего имени?

– Нет. Честно говоря, к этому моменту они были уже такие мертвые, что все равно бы не оценили.

Девочка ушам не верила. Как тетя могла так бесчувственно относиться к родному брату и его жене – маме и папе Стеллы! Не секрет, конечно, что Альберта терпеть не могла лорда и леди Саксби – хотя они-то всегда были к ней очень добры. Они даже выделили ей отдельное крыло в Саксби-холле: а ведь без Честера она оказалась бы на улице, поскольку все свои деньги (как и немалую часть денег своего брата) попросту растранжирила. И тем не менее она ни разу не поблагодарила его и вообще не сказала ему ни единого доброго слова.

Как ни мала была Стелла, а уже успела заметить, до чего безобразно ее тетя вела себя по отношению к папе. Когда он что-нибудь говорил, она издевательски закатывала глаза, а в ответ на его улыбку лишь фыркала. Когда у кого-нибудь из членов семьи был день рождения, Альберта запиралась в своей теплице, расположенной в самом конце длинной, полого спускающейся с холма лужайки. Стеклянные стенки теплицы она покрасила черной краской. Стелле казалось, что это как-то противоречит самой идеи теплицы, потому что теперь туда совсем не проникал свет. Кто слышал о растениях, способных расти в полной темноте? Но что бы Альберта там ни прятала, это было надежно скрыто от любопытных глаз.

– Так я все это время пролежала в коме? – спросила наконец Стелла, когда рыдания ее начали утихать.

– Ага. Несколько месяцев. Ты здорово треснулась головой в автомобиле, и тебя увезли в больницу на «Скорой помощи». Врачи и медсестры делали для тебя все возможное – ну и я, конечно, звонила чуть ли не каждый час, справляясь о здоровье моей единственной племяшечки-таракашечки. Ах, как я волновалась, что тебе станет хуже!

– Но если я переломала все кости, то почему сейчас не в больнице? – спросила девочка.

Тетя Альберта снова приложилась к трубке, что дало ей время немножко подумать.

– Потому, моя племяшечка-милашечка, что кто ж позаботится о тебе лучше меня? В этих больницах-шмольницах полным-полно всяких жутких-прежутких людей. Куда как лучше дома, в родной кроватке, под нашим с Вагнером присмотром. Правда, Вагнер?

И она чмокнула сыча в клювик – за ней вообще водилась такая привычка. Стелле всегда было противно на это смотреть. Вот и сейчас девочка передернулась. Ну то есть насколько можно передернуться, когда ты с головы до пяток в бинтах.

– Вагнер так хорошо за тобой присматривал все эти месяцы. Как за своим собственным птенчиком, ха-ха-ха!

– То есть как это? – удивилась Стелла.

– Ну, пока ты была в коме, тебя было очень трудно кормить. А мне надо было… то есть я очень хотела, чтобы ты выжила. Так что я вкладывала в клюв Вагнеру сочного червяка или жука, он хорошенько их пережевывал и выплевывал тебе прямо в рот.

Девочка аж позеленела:

– Гадость какая!

– Вот как нас тут благодарят, а, Вагнер? – оскорбилась тетя Альберта. – Избалованная паршивка! Ладно, полежи пока одна.

Она встала, и постель, качнувшись, снова выпрямилась.

– Куда вы? – спросила Стелла.

– О, да я с того самого дня, когда твои мама с папой так трагически погибли, просто с ног сбиваюсь! Столько хлопот! Столько дел! Продать платья твоей мамы, сжечь письма и дневники твоего папы…

– Но я бы хотела их сохранить!

– Ну так и сказала бы!

– Я же была в коме! – возмутилась Стелла.

– Это не оправдание. А, да, я тебя еще кое о чем хотела спросить.

– О чем?

Тетя Альберта вдруг даже слегка смутилась. А когда ответила, то очень тщательно подбирала слова:

– Ну, деточка, я тут все искала и искала документы на владение Саксби-холлом.

– Зачем?

– Потому что эта старая развалюха слишком велика, девочке вроде тебя с ней не управиться. Тебе сколько?

– Почти тринадцать!

– Двенадцать-то есть?

– Ну да, – уступила девочка.

– Так вот, значит, двенадцать. Разве не лучше было бы, чтобы твоя любименькая тетулечка-красотулечка присматривала за Саксби-холлом вместо тебя?

Девочка примолкла. Отец всегда твердил, что когда-нибудь она унаследует Саксби-холл, и Стелла обещала, что сохранит имение для следующего поколения Саксби. Конечно, она не могла управлять им самостоятельно, но уж точно не хотела, чтобы этим занималась тетя Альберта. Стелла ни капельки ей не доверяла.

– Но… – запротестовала она.

– Никаких но! Не забивай свою хорошенькую маленькую головку всякими домашними хлопотами. Оставь скучное дело взрослым! Вот когда я наконец перерою весь этот домище сверху донизу и отыщу-таки документы на Саксби-холл, тебе надо будет просто переписать их на мое имя – и дело в шляпе: дом мой. В смысле я буду за ним для тебя приглядывать. Так что у меня тут всего один вопросец…

– Да?

Тетя натянула на лицо застывшую улыбку – точно маску.

– А ты, случайно, не знаешь, где могут быть все эти документики-шмокументики?

Стелла замялась. Мама и папа всегда учили ее не врать. Однако внутреннее чутье подсказывало, что как раз сейчас соврать придется:

– Нет.

Голос у девочки дрогнул. И тетю Альберту она не убедила.

– Ты уверена? – Тетя наклонилась так близко к лицу племянницы, что та задержала дыхание – до того от тети разило хересом и табачным дымом.

– Да, – твердо заявила она, изо всех сил стараясь не моргать, чтобы не выдать себя. Но от непривычки к вранью во рту у нее пересохло, как в пустыне, и Стелла невольно сглотнула.

ГЛЮП.

– Если окажется, что ты врешь, барышня, у кого-то будут большииииие неприятности. Помяни мое слово – большущие. Н.И.П.Р.И.Й.А.Т.Н.А.З.Т.И. Неприятности.

Да, правописание явно не было сильной стороной тети Альберты.

– Если что-нибудь понадобится, душечка, просто позвони в колокольчик. – Тетя Альберта достала из залатанного кармана твидового пиджака крохотный золоченый колокольчик в форме миниатюрной совы и легонько постучала по нему сверху – колокольчик откликнулся едва слышным «дзинь-дзинь». – Либо я, либо Вагнер придем как только сможем.

– Никаких пережеванных гадостей от этой противной птицы я больше есть не буду! – завопила Стелла.

Растревоженный криком огромный сыч заскакал на руке у своей хозяйки, хлопая крыльями и пронзительно вереща. Крылья у него были такие большие, что он тут же сбил со стены фотографию. Она упала на пол, и стекло на ней разлетелось вдребезги. Это была свадебная фотография родителей Стеллы – самая ее любимая. Они стояли у местной церкви, той самой, возле которой теперь были похоронены. Такие юные и влюбленные! До боли красивая мама в пышном подвенечном платье, по-мальчишески веселый папа в шелковом цилиндре и фраке.

Тетя Альберта нагнулась и подняла фотографию.

– Ай-яй-яй… – озабоченно хмурясь, произнесла она. – Посмотри только, что ты натворила, гадкое эгоистичное дитя! Так напугать бедненького маленького Вагнера! – Она вытащила фотографию из рамки и скомкала ее. – Ну ладно, брошу в костер, раз ты сама не можешь!

– Нет! – завопила Стелла. – Пожалуйста, не надо!

– Ничего-ничего, мне нетрудно, – заверила тетя. – Так вот, как я говорила перед твоей выходкой: если что-то понадобится, что угодно, – просто позвони в колокольчик.

– Но как я позвоню! Я ведь даже рукой пошевельнуть не могу! – запротестовала Стелла.

Тетя склонилась над кроватью.

– Открой рот! – приказала она, словно какой-нибудь злющий дантист. Не успев даже толком подумать, девочка повиновалась – и тетя Альберта сунула ей в рот колокольчик.

Зрелище, наверное, было такое нелепое, что тетя Альберта захихикала, а сыч жизнерадостно заухал, как будто тоже смеялся. Заливаясь смехом, гнусная парочка вышла из спальни Стеллы и захлопнула за собой дверь.

БАБАХ!

Девочка услышала, как в замке поворачивается ключ.

ЩЕЛК.

О побеге можно было даже не мечтать.

Стелла поймала его на подстеленный листок бумаги, а потом потянула листок. Лицо ее осветилось от радости, когда оказалось, что ключ пролезает в щель. Девочка прижала его к груди как величайшую драгоценность в мире. Руки у нее тряслись от волнения. Вставив ключ в замок, она очень осторожно повернула его – точь-в-точь как хитроумный преступник, вскрывающий сейф.

КЛИК.

Замок открылся.

Повернув массивную медную ручку, девочка приоткрыла дверь. Сперва просто на узенькую щелочку, чтобы убедиться, что путь свободен. Перед ней простирался длинный пустой коридор.

Стелла по-прежнему была босиком и в ночной рубашке. Переодеваться было некогда. С минуты на минуту может прийти Альберта! Надо бежать немедленно, пока еще есть возможность.

Прожив в Саксби-холле всю жизнь, Стелла изучила дом вдоль и поперек. Даже не задумываясь, она помнила все скрипучие половицы. И теперь, спеша на цыпочках по коридору, умудрилась ни на одну не наступить. Крадясь вот так, она ощущала себя в родном доме вором и взломщиком.

Наконец она добралась до лестничной площадки и опасливо выглянула через перила. Отсюда виднелась огромная дубовая парадная дверь особняка.

По части скрипучести лестница могла дать коридору сто очков вперед. Поэтому девочка спустилась по первому пролету ступенек очень-очень осторожно.

На полдороге вниз она услышала сзади какой-то шум.

СТУК СТУК СТУК.

Шаги.

СТУК СТУК СТУК.

Кто-то шел по коридору.

СТУК СТУК СТУК.

Стелла обернулась.

СТУК СТУК СТУК.

Это оказался всего-навсего Гиббон, дворецкий.

Стелла облегченно вздохнула. Конечно, ей очень хотелось попросить у него помощи, но это было совершенно бесполезно. Верный слуга был уже настолько стар, что почти полностью оглох и ослеп. Пробиться к нему стало невозможно – как ни пытайся. Он давно жил в своем собственном мире.

Черный фрак Гиббона весь вытерся и запылился, белые перчатки пестрели дырами, а черные потертые туфли шлепали на каждом шагу.

Однако дворецкий величаво вышагивал по коридору с серебряным подносом в руках. На подносе покачивался маленький цветочный горшок.

– Ваш завтрак, герцогиня! – провозгласил Гиббон, открывая шкаф и заходя внутрь.

Стелла покачала головой. Бедный старый дворецкий вечно все путал.

Она стала спускаться дальше – как можно быстрее и как можно бесшумнее.

СКРИИИИИИИИИИИИИИП.

О нет!

Она совсем забыла про самую скрипучую и громкую ступеньку – самую последнюю! Проделать весь этот путь и попасться теперь – это было бы катастрофой!

Из папиного кабинета в дальнем конце коридора раздавался какой-то шум. Как будто там шел обыск – падали на пол книги и ящики, с шелестом разлетались во все стороны бумаги. При этом Альберта еще и разговаривала сама с собой, злобно ругая:

– Да куда ж ты запрятал чертовы документы?!

Прикинув, что вряд ли тетя ее услышит, Стелла на цыпочках стала пробираться к выходу.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!

Девочка так и подпрыгнула от испуга.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!

Стелла застыла на месте.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!

Но это всего-навсего зазвонил телефон. Там же, у папы в кабинете.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ…

Альберта сняла трубку. Стелла замерла, прислушиваясь.

– Саксби-холл, леди Саксби на проводе! – заявила тетя.

Девочка помотала головой, не веря собственным ушам. Может, «леди Альбертой» тетя и могла себя величать, но уж никак не «леди Саксби»! Этот титул принадлежал матери Стеллы, а теперь – самой девочке.

– Ах, мадам директриса! Как я рада вас слышать!

Должно быть, звонила мисс Бересфорд, директриса школы, в которой училась Стелла, – школы Святой Агаты для девочек из аристократических семей.

– Нет-нет, в ближайшее время она в Святую Агату не вернется. Боюсь, ни единого шанса. Да, она все еще в глубокой коме.

Как только тетя могла так бессовестно врать?

– Нет-нет, ни вам, ни кому-либо из девочек совершенно незачем приходить, спасибо! Я понимаю, что скоро Рождество, но вы можете просто выслать подарки почтой, а я их для нее получу. Да, мадам директриса, очень, очень печальная ситуация. Особенно для меня, ведь племянница мне дороже всего на свете. О да, конечно, непременно позвоню вам, как только она очнется. Ну то есть – если она очнется. Возможно, нам всем следует готовиться к худшему. Мне так жаль, так жаль, мадам директриса, я сама заливаюсь слезами при одной мысли об этом. – И в следующую секунду раздались громкие завывания:

– Аааааааа! Охо-хоооооо!!!! Охохоооооонюшки!

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! – после чего тетя завершила разговор жизнерадостным: – Ну, пока-пока!

Звяк!

Трубка снова опустилась на телефон.

– Назойливая старая перечница, – пробормотала Альберта себе под нос.

Стелла не могла опомниться от ужаса. «Приготовиться к худшему»?! Что задумала эта ужасная женщина?! Надо бежать! Бежать! И немедленно!

Девочка все так же на цыпочках двинулась мимо старинного рыцарского доспеха, стоявшего в карауле у парадной двери. Она очень-очень старалась ничего не задеть, чтобы оружие, которое он держал в латной рукавице – тяжелый цеп, – не упало на пол. От утыканного шипами шара и тяжелой цепи непременно раздался бы ужасный ЛЯЗГ.

Стелла бесшумно добралась до огромной дубовой двери и повернула ручку, но та оказалась заперта. Обычно дверь запирали только снаружи, и только когда вся семья уезжала, но сейчас Альберта заперлась изнутри. Скорее всего чтобы не выпускать племянницу. Насколько помнила Стелла, многочисленные ключи от огромного дома хранились в шкафчике у двери. Стелла заглянула туда – и не удивилась, когда ничего там не нашла. Должно быть, Альберта перепрятала ключи.

Девочка залезла на подоконник – попытать счастья с окнами. Они тоже оказались заперты. А разбивать их было бы слишком рискованно: на звон падающих осколков тетя наверняка бы среагировала, это вам не скрипучая половица.

Альберта продолжала искать документы на дом, ругаясь на чем свет стоит и переворачивая ящики в кабинете. А Стелла тем временем кое-что вспомнила. Родители всегда держали запасной ключ под половичком – на всякий случай. Наверняка тетя Альберта про него и понятия не имела. Девочка приподняла половичок – и в самом деле: старый ржавый ключ лежал там, точно старинный клад.

Но зажимая ключ в руке и выпрямляясь, Стелла вдруг медленно-медленно кое-что осознала. На нее таращились два большущих желтых глаза. Совиных. Это был Вагнер. Он висел на люстре вниз головой, словно летучая мышь. Жуткая совиная летучая мышь.

Полная луна висела низко над горизонтом, заливая светом глубокие сугробы вокруг. Девочка так быстро перебирала ногами, что почти не чувствовала холода. Она мчалась стремительно и отчаянно, едва разбирая дорогу. И хотя было не очень темно, чуть не налетела на стоящего на лужайке огромного снеговика. Подбежав к нему почти вплотную, Стелла осознала, что он по меньшей мере вдесятеро выше ее. Обернувшись на бегу, она увидела, что тетя возвышается на пороге, а Вагнер сидит у нее на плече. Стелла даже испугалась, что тетя не пытается ее догонять, а стоит совершенно неподвижно. Так, словно у нее все под контролем.

– А НУ ПРИНЕСИ МНЕ ЭТУ НЕСЧАСТНУЮ ДЕВЧОНКУ! – выкрикнула Альберта – и огромная птица взмыла в воздух.

Сердце бешено билось у Стеллы в груди. До высоких железных ворот в конце аллеи было еще далеко. Ноги у девочки онемели от холода, она спотыкалась почти на каждом шагу.

Где-то в вышине над головой раздавалось хлопанье крыльев. Она посмотрела в черное небо, но сыча разглядеть не смогла. Крылья били все громче и громче. Вагнер стремительно нагонял ее.

Стоя в дверях, тетя Альберта командовала:

– ПРЯМО,ВАГНЕР!ПРЯМО!

Стелла припустила еще быстрее. Она никогда еще так быстро не бегала! Но этой ночью ей казалось, что она бежит не на жизнь, а на смерть. Наконец она достигла огромных железных ворот Саксби-холла и отчаянно рванула их на себя. Створки задребезжали и заходили ходуном, но не поддались. Наверное, тетя Альберта и их заперла! Стелла совсем запыхалась. Ноги у нее закоченели. Кожа горела от холода. Но все же она не сдавалась. Должен быть какой-то другой выход! Она помчалась вдоль высокой кирпичной стены – наверняка где-то найдется щель или пробоина. Или хотя бы дерево, на которое можно залезть и спрыгнуть на примыкающее к Саксби-холлу поле.

– ДАВАЙ ПИКИРУЙ! – завопила Альберта.

Стелла услышала, как гигантская птица рассекает воздух прямо у нее за спиной. Оборачиваться девочка не смела и продолжала что было сил мчаться вперед. И вдруг ноги ее оторвались от земли. Стелла все еще перебирала ногами, но уже летела в воздухе.

УУУУУУУУХ! – прогремело над ухом.

В ужасе оглянувшись, Стелла увидела, что плечи ее стиснуты в острых, как бритва, когтях Вагнера. Гигантский сыч подхватил ее и потащил, точно охотничью добычу.

Стелла попыталась стряхнуть сыча и изо всех сил замолотила кулаками, стараясь попасть по гнусной твари. Но Вагнер лишь выше взмыл в черное небо. Глянув вниз, девочка увидела, что от земли до ее болтающихся ног ужас как далеко. Отпусти ее сыч теперь – она разобьется. Какой кошмар! Стелла даже крепко зажмурилась от страха.

Под взглядом тети Альберты сыч описал широкий круг по небу и наконец опустил племянницу Альберты на землю. На лице тети играла зловещая улыбка.

– Что-то не видно, чтоб вы по ним грустили! – перебила Стелла, но тетя Альберта и ухом не повела.

– …но ты не должна больше даже пытаться сбежать из дома! По снегу, в ночной рубашке, босиком-голяком! Силы небесные! Ты же могла простудиться до смерти.

– Я хочу знать правду о том, что произошло с моими родителями! – потребовала Стелла.

Тетя Альберта на мгновение замешкалась с ответом. Глаза ее сузились:

– Я уже сказала тебе правду, барышня! Это. Был. Несчастный. Случай. Н.И.Щ.А.С.Т.Н.Ы.Й.С.Л.У.Ч.Е.Й[2]! – Слова выстреливали у нее изо рта громко и резко – точно пули из ружья.

– Неправда!

– Да как ты смеешь! Гадкая девчонка-печенка! Тетя Альберта никогда не врет!

– Вы сказали, что у меня все кости переломаны. А это вранье!

Стелла видела, что тетя злится все сильнее и сильнее. Здоровенный шишковатый нос ее подергивался от ярости, но она еще пыталась сдерживаться.

– Они и были сломаны, деточка. Все косточки-росточки до единой. Поэтому мне и пришлось тебя забинтовать.

– И вы соврали моей директрисе, что я до сих пор в коме!

Тетя Альберта издала долгое басовитое рычание:

– Гррррррр!

Сидящий у нее на руке сыч всполошился и, повернув голову на сто восемьдесят градусов, попытался разглядеть, откуда исходит этот странный звук. Альберта тут же опомнилась:

– Деточка, ты же только очнулась и еще недостаточно окрепла, чтобы сразу же возвращаться в школу. Поэтому – да, возможно, я немножечко исказила правду, самую-пресамую капельку-капелюшечку. Но лишь затем, чтобы защитить тебя, моя миленькая Стеллочка-веллочка.

У тети Альберты на все имелся ответ!

Девочка вздохнула:

– Я ужасно проголодалась. И пить хочется.

– Ну конечно, бедная моя деточка! – всплеснула руками тетя. – Вагнер тебе сейчас сделает особый коктейльчик!

– Коктейльчик?!

– Ну да. Как делал, пока ты лежала в коме. Очень питательно. У меня как раз тут в кармане несколько очень вкусных ингредиентов. Он их всех для тебя пережует, и будет жиденькое!

– Нет! – запротестовала Стелла.

Тетя Альберта принялась рыться в карманах.

– Ты что предпочитаешь, – жизнерадостно поинтересовалась она, вытаскивая таракана и мышь-полевку, – коктейльчик из мышки с таракашкой?

– Нееееет!

Тетя Альберта порылась еще:

– Питье из ласточки и жабки?

– Неееееет!

– Тогда как насчет смузи из червячков и кротика?[3]

– Неееееееееееееет!

При виде любимых лакомств Вагнер заволновался и завертел головой во все стороны, радостно ухая. Хозяйка кинула ему в клюв горсть-другую несчастных маленьких зверюшек и насекомых, и сыч принялся перекатывать их во рту из стороны в сторону.

– Хочешь всех вместе? Такое особое угощение!

Стелла зажала рот рукой:

– Меня сейчас стошнит!

– Вон там в углу ведерочко, детка. И в туалетик ходи прямо туда. Все делишки – большие и маленькие! – Тетя снова посмотрела на сыча. – Вагнер! Глотай. – Тот жадно проглотил. – Вот хороший сычик-птичик!

Альберта чмокнула любимца в клюв и деловито зашагала к двери.

– Вы не можете оставить меня тут! – закричала Стелла.

– Для твоей же безопасности, деточка. Нельзя же, чтобы ты снова попыталась сбежать!

– А вы куда?

– Да искать документы на дом. В кабинете твоего отца я ничего не нашла. Пыталась расспросить Гиббона, но старый дурень принял меня за кобылу. Все норовил меня похлопать и предлагал на ладони кусочек сахара, повторяя «вот славная лошадка».

Стелла с трудом подавила смех, а тетя тем временем продолжала:

– Я уже весь дом сверху донизу перерыла. Когда твой отец написал завещание, он сказал, что спрятал документы так, что я ни за что их не найду. Возмутительно! – Альберта сердито топнула ногой, а потом посмотрела на дрожащую на полу племянницу. – Так ты уверена, что не знаешь, где они, а, деточка?

– ДА, – отозвалась Стелла, но на этот раз слишком быстро.

Альберта почуяла, что девочка врет:

– Неужели твой милый папочка ничего не рассказал своей обожаемой дочурке?

– НЕТ. – Стелла сглотнула.

Она ведь прекрасно знала, где лежат документы. Папа рассказал ей о своем тайнике – и тайник этот был совершенно гениальный.

Покойный лорд Саксби был твердо уверен: вот туда-то сестричка Альберта никогда не заглянет.

А вам слабо отгадать?

Тетя Альберта грозно посмотрела на племянницу, сжавшуюся на полу в угольном подвале.

– Стелла, подумай-ка как следует на досуге, где эти бумажки-таракашки могут быть.

– Понятия не имею, тетя.

– Вот заладила! Ладно, просидишь одна в темноте пару деньков – может, вспомнишь. Пока-пока!

С этими словами тетя Альберта захлопнула толстую железную дверь и заперла ее, а ключ для пущей надежности прихватила с собой. Второй раз она так просто не попадется! Стелла слышала, как удаляются тяжелые шаги тети, поднимающейся по старой каменной лестнице в жилую часть дома.

Свечку тетя Альберта унесла тоже – и в подвале было темно хоть глаз выколи. А Стелла как на грех ужасно боялась темноты. Путаясь в ночной рубашке, девочка поползла в ту сторону, где, по ее ощущениям, находилась дверь. Ощупью найдя дверную ручку, она рванула ее со всех сил – но дверь не открылась. Не было смысла даже пытаться, но Стелле отчаянно хотелось выбраться, и как можно быстрее. Она обползла по периметру весь подвал, ощупывая стены, не найдется ли хоть какой-нибудь щелочки, за которую можно было б уцепиться ногтями. Не нашлось. Пол был каменным – и очень толстым.

– Ай! – Девочка ударилась головой о жестяное ведро. Потом под ладони ей попалась куча угля в углу. Это было полное поражение. Делать нечего, оставалось только попытаться хоть немножко отдохнуть. Стелла разровняла россыпь угля, чтобы получилось что-то вроде подушки, и, улегшись, тихонько заплакала.

Но стоило девочке закрыть глаза, как раздался какой-то странный звук – как будто за стеной что-то двигалось. Ей уже доводилось слышать подобные звуки, когда она начинала проваливаться в сон у себя в спальне. Тогда, когда мама и папа еще были живы, она иногда так пугалась, что бегом мчалась к ним в спальню. Родители крепко-крепко обнимали ее, а она забиралась под одеяло между ними. Они ласково гладили ее по голове и нежно целовали в лоб. Папа успокаивал ее и говорил, что это всего-навсего шуршала какая-нибудь мышка или дребезжали глупые старые трубы.

Как Стелла хотела бы сейчас прибежать в спальню к родителям! Она бы отдала все на свете, все свое прошлое и будущее, за возможность еще хоть один разок обняться вот так, всем втроем!

Шум за стеной становился громче. Нечто – иди некто? – по ту сторону стены подходил все ближе и ближе. Для мыши – слишком уж громко, а никаких труб в подвале никогда не было. Стелла боялась даже дышать – может, если она замрет тихо-тихо, этот неизвестный ужас за стенкой просто пройдет мимо и не тронет ее? Но сердце колотилось в груди как бешеное.

БУМ-БУМ-БУМ.

Оно же ее выдаст, так громко бьется!

БУМ-БУМ-БУМ.

В тишине подвала этот стук казался громче грома.

БУМ-БУМ-БУМ.

Стелла затаила дыхание. И тут в темноте раздался голос. Детский голосок:

– Поможи мне…

Девочка завопила от ужаса.

Он был в шортах и рубашке. Довершала наряд шапчонка на голове. А в руках, прислонив ее к плечу, он держал метелку на длинной ручке. Это явно был маленький трубочист – из тех мальчиков, кого в старые времена отправляли в трубы выгребать сажу. Теперь же, судя по всему, по роду основной деятельности он был призраком.

– Долго же ты копалась! – заявил он, широко ухмыляясь.

Стелла глазам не верила! Выходит, она всю дорогу была права! Все эти полночные шумы, которые она слышала, исходили от привидений. В Саксби-холле и в самом деле водились призраки! Вот, прямо перед ней стояло живое доказательство. Ну, то есть мертвое.

– Что-то ты низковат для призрака, – заметила Стелла.

– Вот это мило! Я тут прячусь столько тьмы…

– Тьмы? – не поняла девочка.

– Тьма и свет. Столько лет. Опять рифмуется, только теперь нужное слово прячется внутри.

– А-а-а.

– Так я, значит, прячусь, потому что не хочу никого напугать, а потом первая же встречная заявляет мне, что я коротышка.

– Прости, – сказала Стелла не совсем искренне.

– Ну уж нет, ты ведь это сказала, верно? Я услышал, как ты плачешь, и очень расстроился. Подумал, вдруг могу чем помочь.

– Да я не плакала. Что-то в глаз попало, – ответила девочка, стараясь держаться как взрослая. – Но все равно очень мило с твоей стороны. Давай попробуем подружиться. – Она медленно протянула руку. – Я леди Стелла Саксби из Саксби-холла.

– Ууух ты! Фу ты ну ты! – развеселился призрак и начал передразнивать ее аристократические манеры. – Польщен и очарован, леди Пижонка из Пижон-холла!

Он снял шапку и принялся так преувеличенно широко ею размахивать, что было очевидно – он лишь притворяется, что польщен знакомством.

Стелла наблюдала за этим представлением с вымученной улыбкой:

– А как тебя зовут?

– Пепел.

– Нет-нет, я спросила, как тебя зовут, а не что ты выметаешь.

– Знаю. Пепел.

– Пепел? Тебя так зовут?

– Угу.

Девочка невольно засмеялась:

– Да какое ж это имя! Не могут же тебя и в самом деле звать Пеплом!

Призрака, похоже, ее реакция совсем не порадовала:

– А вот и зовут! Смейтесь на здоровье, миледи!

– И буду! – ответила она, заливаясь истерическим хохотом. – Ха-ха-ха!

Пепел сложил руки на груди, выжидая, пока невежливая аристократочка насмеется вдоволь:

– Ну что, закончила?

– Ага, – кивнула Стелла, утирая слезы. – А теперь расскажи, бога ради, как это можно получить вместо нормального имени, – она изо всех сил старалась не хихикать, – имя Пепел.

– Я тут ни при чем. Мне вообще никакого имени не давали. Бросили младенцем, а вырос я в работном доме. Не знал ни мамы, ни папы. Старикан, который нами занимался в работном доме, только и делал, что нас, мальчишек, ремнем порол.

– НЕТ!

– Да! Даже если мы вовсе ничего такого и не делали. Вот я и удрал. Мелкий еще был совсем, повстречался с шайкой уличных сорванцов. Они сказали, дадут мне приют и будут кормить, если я стану трубочистом. Ну и я, конечно, согласился. Как-то раз прихожу туда к ним, прямо из трубы, весь в саже и пепле, а хозяин меня так и окликает: – «Пепел!»

Девочке стало стыдно за недавний смех. Лишения, выпавшие на долю бедного мальчугана, были для нее словно из другого мира. Стелла никогда не видела работный дом изнутри и теперь содрогнулась от мысли, как там ужасно. А необходимость лезть в узкие каминные трубы и прочищать их от сажи – даже подумать страшно!

– Прости, – сказала она. – Я не хотела смеяться – просто никогда не слышала, чтобы человека звали Пеплом.

– Не переживай, миледи.

Тем временем у Стеллы возник новый вопрос, но она прямо не знала, как и спросить:

– Э-э-э… я… ты не против, если я кое-что спрошу?

– Давай выкладывай.

– А как ты… гм… как ты стал призраком?

Пепел посмотрел на нее, покачивая головой. Ему явно казалось, что вопроса глупее и не придумаешь.

– Ну, для этого надо сперва умереть, верно?

– Да-да, это я понимаю, – отозвалась девочка. – Так что, прости, но как ты… гм… как ты…

– Вот так номер?

– Вот так номер… рифмуется с «помер»! – сообразила Стелла.

– Ага, ловишь мысль! – Они улыбнулись друг другу. – Что ж, миледи, верь не верь, но я помер в этом самом доме…

Стелла честно задумалась. Учитывая, что его бросили в раннем детстве, а рос он в работном доме, вряд ли ему доводилось бывать в таких роскошных особняках.

– Думаю, не мог, – согласилась она.

– Ну вот. Сдается мне, миледи, ты совершенно права. Но все равно странно как-то. Ну вот, значит, хозяин пихнул меня в камин, я пополз наверх, орудуя своей как там бишь ее…

– Метелкой?

– Ага, метелкой. А хозяин вышел. А потом, батюшки мои, чувствую вдруг, что снизу начинает припекать.

– Припекать? – переспросила девочка.

– Угу, говорю ж. Я посмотрел вниз – а там кто-то взял и развел огонь.

– О нет! – вскрикнула Стелла, всей душой сочувствуя бедному мальчику. – Кто же это мог сделать?!

– Понятия не имею. Я-то не видел. Начал звать на помощь, но никто не прибежал. Наверное, не знали, что я там наверху. Не успел я и глазом моргнуть, как дым повалил столбом. А труба была так забита, что я и вылезти не сумел. Застрял. Ну и все – покойничек.

– Ужасная история… – девочка живо представила себе эту жуткую сцену. Из сотни всевозможных способов умереть этот был самым кошмарным. Оказаться в западне – в темной трубе, где тебя заволакивает клубами черного дыма! Слезы потекли у нее из глаз, прочертив дорожку по перемазанным углем щекам.

– Снова плачешь, миледи. Не нравится мне видеть, как хорошенькая девочка навроде тебя плачет.

От этих слов Стелла расплакалась еще пуще. Из-за Пепла, из-за своих родителей – и даже из-за себя самой.

– Вот и вся история, миледи, – завершил Пепел.

Девочка вытерла глаза краешком ночной рубашки и глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

– А почему ты так и остался тут, в Саксби-холле?

– Куда ж мне было еще податься-то? – ответил призрак. – Ни дома, ни имени. Даже семью свою не знал бы как искать – там, в том месте за облаками, о котором все в церкви талдычат. Ну вот и остался. Так и лажу ночи напролет по дымовым трубам.

– Я знала, знала, что в Саксби-холле водятся привидения! – вскричала девочка. – А мама с папой мне не верили.

Пепел улыбнулся:

– Вся штука со взрослыми в том, что они нас, призраков, не видят.

– Не видят?! – поразилась девочка.

– Не-а! Когда подрастаешь, перестаешь верить в волшебство, и все такое. Вот и не можешь видеть того, чего на самом деле больше нету. Для этого нужен открытый разум, как у ребенка. Тебе вот сколько, миледи?

– Почти тринадцать. – Стелла очень гордилась этим фактом. Как большинство детей, она хотела быть старше. Иногда она мечтала о том, как ей исполнится шестнадцать, восемнадцать или даже двадцать один. Мечтала о том, что сможет делать, когда вырастет, – водить машину, пить кофе, не ложиться спать до самого утра.

– Ох ты, охохонюшки-хо-хо, – покачал головой Пепел.

– Что такое?

– А когда у тебя день рождения, миледи? Мне надо знать точно.

– В сочельник. А какое сегодня число?

После автокатастрофы и комы Стелла совсем потерялась во времени.

– Если не путаю, сегодня двадцать первое декабря. Так что тринадцать тебе исполнится через три дня.

– Ну да. Правда здорово?

– Нет, миледи. Сейчас ты меня видишь, ты же еще ребенок, а вот стукнет тебе тринадцать – и все переменится.

– Не верю! – сердито заявила Стелла.

– Вот именно! – парировал призрак. – Тебе еще двенадцать, а ты уже не веришь!

– Н-но…

– Пардон… – Пепел зажал пальцем одну ноздрю и резко дунул в другую. На пол приземлился комочек мерцающей слизи.

Стеллу воспитывали настоящей леди. Учили правильно пользоваться многочисленными столовыми приборами, просить разрешения выйти из-за стола и, уж конечно, сморкаться в носовой платок. Никогда в жизни она не видела таких отвратительных манер.

– Позвольте! – оскорбленно воскликнула она.

– Не дрейфь, миледи, это всего-навсего призрачные сопли, самая малость.

Он зажал вторую ноздрю и выдул на пол второй комочек.

– Какая гадость! – простонала Стелла. – У тебя что, нет носового платка?

– Чивось?

– Ну ясно, нет! И теперь тут весь пол в призрачных соплях – а ведь я босиком!

Пепел уставился на нее:

– Слышь, миледи, было, конечно, очень приятно познакомиться, и все такое, но вряд ли мы с тобой подружимся. Мальчишек, с которыми я рос в работном доме, крохотная сопля-другая на полу ничуточки не пугала.

– Ничего себе крохотная! – возмутилась девочка.

– Знаешь, там на полу и похуже всякого хватало.

– Содрогаюсь при одной мысли!

– Один парень, например, спустил штаны и кааак…

– Спасибо, мне вовсе не обязательно это знать! – торопливо перебила Стелла.

Пепел посмотрел на нее. Похоже, разделявшую их бездну преодолеть было невозможно.

– По-моему, лучше уж нам распрощаться.

Он развернулся и приготовился снова скрыться за грудой угля.

– Постой! – взмолилась Стелла. – Ну пожалуйста!

– Ну чего еще, миледи? – вздохнул Пепел.

– Мне нужна твоя помощь.

– Ааааа! – завопила девочка, падая вниз по узкому туннелю. На лету она то и дело ударялась о стенки и наконец кое-как умудрилась уцепиться одной рукой за краешек выступающего кирпича.

– Только не смотри вниз, миледи! – закричал Пепел сверху.

Разумеется, Стелла невольно сразу же посмотрела вниз. Ох, как далеко еще было падать! Сорвись она снова – рухнет камнем и непременно поломает обе ноги.

– Я больше не могу! – простонала девочка.

– Можешь-можешь, миледи! Только вниз не смотри.

– Я и не смотрю!

– Хватайся за следующий выступ. Вверху, чуть слева.

– Я упаду!

– Ничего не упадешь, – подбодрил призрак. – Попробуй нащупать тот торчащий кирпич. Получилось?

Девочка пошарила рукой по стенке над головой:

– Да. Кажется, нашла.

– А теперь подтягивайся.

– У меня уже сил нет.

– Есть-есть, миледи. Я-то знаю. Ты же не хочешь так и сгнить в угольном подвале, правда?

– Нет, – пробормотала Стелла, не в силах отделаться от чувства, что ее отчитывают. А потом сделала глубокий вдох и подтянулась.

– Вот видишь! Все ты можешь! – воскликнул Пепел.

Так, шаг за шагом он повел ее вверх по желобу.

Глядя наверх, Стелла видела, как далекое пятнышко света становится все больше и больше. Наконец девочка добралась до самого верха и выкарабкалась из дыры. Вся измотанная и дрожащая, она рухнула на холодный кухонный пол, уже нисколько не заботясь о своем достоинстве.

Многие счастливейшие воспоминания Стеллы были связаны именно с кухней. Ее мама выросла в окружении целой армии слуг и никогда не училась готовить. Но после того как тетя Альберта растранжирила все фамильное состояние и слуг распустили, маме пришлось взяться за готовку. Получалось у нее чудовищно – до того плохо, что мамина стряпня вошла в легенды. Но зато все эти торты, которые так и не поднимались, желе, которое так и не застывало, и блинчики, прилипавшие к потолку, когда их подбрасывали, чтобы перевернуть, были изготовлены с одним самым-самым важным ингредиентом: с любовью. Маленькая Стелла часто помогала маме на кухне. Они вместе готовили для папы его любимые сконы[5].

И хотя те выходили из печи похожими на горгулий, зато после того, как их покрывали горой взбитых сливок и малинового варенья, получалась настоящая вкуснотища.

Пока родители Стеллы были живы, кухня была таким счастливым местом! Но, как ни грустно, теперь она, как и весь остальной дом, пришла в запустение.

Сидя на полу рядом со своим новым другом, Стелла рассказала ему о событиях, в результате которых оказалась заперта в угольном подвале. Как она попала в жуткую аварию, стоившую ее родителям жизни, – аварию, о которой у нее не сохранилось ни малейших воспоминаний. Как много месяцев пролежала в коме. Как тетя Альберта пыталась держать ее в доме пленницей. Как эта злобная тетка изо всех сил пытается найти документы на владение Саксби-холлом, чтобы не дать это сделать Стелле. И если это удастся, то жизнь самой Стеллы окажется под угрозой – ведь поди знай, что там Альберта для нее приготовила! И как Стелла пыталась сбежать в ближайшую деревню, но гигантский сыч поймал ее и принес обратно. И что трагический «несчастный случай», убивший ее родителей, уж верно произошел не просто так, сам по себе. Ведь все, все в случившемся бросает тень подозрения на тетю Альберту!

Пепел слушал рассказ девочки с огромным интересом. А когда она умолкла, еще немножко подумал.

– Дело и впрямь нечисто, миледи, – промолвил он. – Но ежели хочешь, чтоб старую каргу упрятали за решетку, тебе понадобятся доказательства.

– Пожалуй, да, – согласилась девочка. – Давай станем детективами – как в моих любимых книжках!

При этой мысли на нее накатил прилив энергии. Стелла возбужденно вскочила на ноги.

– Взаправдашними детективами! – Пепел тоже весь взбудоражился.

– И если будем работать вместе, может, и отыщем какие-нибудь улики! Как по-твоему, с чего начинать?

Призрак ненадолго задумался:

– Гараж! Выясним, что с машиной.

– Идем, детектив Пепел!

– Только после вас, детектив миледи!

Серебряная женская фигурка, гордо стоящая над мотором любого «Роллс-Ройса», накренилась набок. За месяцы, прошедшие после аварии, машина покрылась густым слоем пыли. Одно из выбитых окошек даже успел затянуть паутиной паук.

Увидев машину в таком состоянии, Стелла пролила реки слез. От этого зрелища вдруг все стало реальным. Жуткая авария и в самом деле произошла – и, судя по всему, Стелле крупно повезло вообще остаться в живых. Тех, кто сидел впереди, должно быть, убило на месте.

– Мне так жаль, миледи, – прошептал Пепел. Он углядел на полу какую-то промасленную тряпку и наклонился подобрать ее. – Вот, вытри глаза. Конечно, это не твой пижонский кружевной платочек, но ничего лучше тут нет.

Растроганная его добротой, Стелла взяла тряпку и улыбнулась:

– Может, я напрасно подозреваю тетю, а она рассказала про аварию чистую правду?

Девочка шмыгнула носом и вытерла мокрое лицо, на которое теперь налипли волосы, уголь и Пепел.

– Но зачем запирать тебя в угольном подвале, если старой ведьме нечего скрывать?

– Она сказала, что это для моего же блага, – пояснила Стелла. – Чтобы я снова не попыталась бежать посреди ночи.

Призрак покачал головой:

– По мне, звучит подозрительно, миледи. А теперь думай. Можешь вспомнить хоть что-нибудь про аварию? Ну что угодно?

Девочка порылась в памяти:

– Все так смутно…

– Хоть что-нибудь? – настаивал Пепел. – Не обязательно важное. Что угодно. Даже мелочь способна дать нам ключ ко всему делу.

Маленький призрак говорил и впрямь как заправский детектив.

Стелла на миг задумалась, мысленно перебирая в памяти события того дня:

– Мы с мамой и папой собирались ехать в Лондон. Папе снова надо было в банк. Понимаешь, из-за тети мы попали в страшные долги, а папа такой… – Девочка на миг умолкла, и Пепел подбадривающе улыбнулся ей. – В смысле папа всегда был таким умным и обаятельным, что умел уговорить управляющего не отбирать у нас Саксби-холл. А мама знала, что я хочу посмотреть Букингемский дворец, где живет король. У нас никогда не было денег, чтобы зайти внутрь. Но мне и этого было достаточно. Я так любила маму, мне было все равно, чем заниматься, – лишь бы вместе и она бы держала меня за руку.

– Хорошей, похоже, была твоя старушка, – пробормотал Пепел.

Они немножко постояли в печальном молчании. За стенами гаража завывала метель.

– Да, – наконец кивнула Стелла. Ей и в голову не могло прийти, что бывшую леди Саксби можно назвать «твоя старушка», но она понимала, что Пепел не имел в виду ничего плохого.

– А тетя твоя? Она с вами собиралась? – спросил мальчик.

Девочка покачала головой:

– Папа спросил, не хочет ли она тоже поехать, но она отказалась. Иногда она любила съездить в Лондон за игрушками для своего сыча – он их в клочки раздирает. Но не в тот раз.

– От этой птички у меня мурашки по коже! – поежился Пепел. – Сколько раз за эти годы он меня клевал! Гонялся за мной по трубам.

– Говорят, животные чуют призраков, – сказала Стелла.

– И не только чуют, миледи. Он меня видит, ясно как день. Нас все животные видят. Так почему, говоришь, твоя тетя не поехала?

– Ах да. Ну, в тот раз Альберта очень решительно захотела остаться дома.

– Интересненько. Очень интересненько. – Призрак задумчиво тер подбородок, как нельзя лучше исполняя роль детектива. – А ты помнишь саму аварию? Хоть что-нибудь?

– Нет, – покачала головой девочка. – Совсем не помню. Последнее, что я помню, – это как мне стало плохо и я потеряла сознание на заднем сиденье.

Призрак расхаживал взад-вперед по гаражу, но вдруг резко остановился. Похоже, эта деталь оказалась важной.

– Стало плохо, миледи?

– Да, очень тошнило и бросало в пот, хотя день был холодный.

– Продолжай.

– Глаза все время закрывались сами собой. Ну и наверное, в последний раз, как я их закрыла, «Роллс-Ройс» и попал в аварию.

– А мама и папа твои как?

Девочка лихорадочно рылась в памяти. Внезапно она вспомнила:

– Мама говорила, что не очень хорошо себя чувствует. Но она же знала, что у папы важная встреча с управляющим банка. Ему надо было спасать Саксби-холл. И мама не хотела, чтобы он из-за нее вернулся домой.

Пепел уже не сомневался: они напали на след.

– А твой папа?

– Не знаю, – вздохнула девочка. – Если он тоже плохо себя чувствовал, то не показывал виду. Но папа вообще был такой. Всегда держал лицо.

Призрак снова начал расхаживать взад-вперед, пытаясь сложить все куски головоломки воедино.

– Если твой старичок тоже себя паршиво чувствовал, это может объяснить аварию.

– Согласна, – кивнула девочка. – Мне на заднем сиденье всю дорогу казалось, что я теряю сознание.

– А отчего бы тебе могло так поплохеть? – спросил Пепел, причем скорее себя самого. – Может, в машине как-то странно пахло?

– Странно пахло? Чем бы?

– Ну, не знаю. Выхлопными газами? Тебе могло стать плохо от них.

– Нет-нет. – Девочка была совершенно уверена. – С машиной всегда все было в полном порядке. Это ж была папина гордость и отрада! Он держал «Роллс-Ройс» в идеальном состоянии. Когда садился за руль – мотор мурлыкал, как котенок!

– Если дело не в машине, – пробормотал призрак, – значит, в чем-то еще. Может, вы все с утра съели что-то не то?

– Нет. Мама нам сварила на завтрак яйца всмятку. Мы так каждый день завтракали. – И тут Стелла вдруг что-то вспомнила. – Но…

– Да? – встрепенулся призрак.

– В то утро тетя Альберта приготовила нам чай.

– Чай?

– Ага. А ведь она никогда не готовила нам чай. Вообще ничего такого для нас не делала. Я потому и запомнила. Помню еще, я маме сказала, что у чая какой-то чудной вкус…

– Чудной?

– Ну, в смысле необычный. Странноватый. Но мама велела мне пить, чтобы не огорчать тетю Альберту. Правда, я так и не смогла себя заставить, поэтому, когда никто не видел, вылила свою чашку в цветочный горшок.

– А что за вкус-то был, миледи? – спросил Пепел.

Стелла изо всех сил старалась припомнить:

– Да я и выпила-то всего глоток. Горький какой-то. Вообще-то я пила с молоком и сахаром, но все равно привкус был горьковатый.

– А сама тетя с вами пила?

– Нет-нет. Не пила. – В этом Стелла не сомневалась. – Тетя Альберта разлила нам его по чашкам, но сама даже не пригубила.

– А твоим родителям вкус тоже показался странным?

– Если и показался – они были слишком воспитанными, чтобы дать ей это понять, – ответила девочка. – Но я заметила, что оба поморщились, когда начали пить. – И тут ее внезапно точно озарило: – Наверное, Альберта добавила в чай какой-то…

Они переглянулись и хором закончили:

– ЯД!

– Сегодня о бегстве и думать нечего, миледи, – промолвил призрак. – Даже не пытайся. Надо обождать, пока буря утихнет. Но покамест такое впечатление, что она зарядила надолго.

Девочка запаниковала:

– Но я же не могу ждать! Ни секундочки! Тетя уже пыталась отравить меня, маму и папу. Кто знает, что она еще сделает? Я должна позвонить в полицию!

– А тебе не кажется, что сперва нам нужно найти какие-нибудь улики? – возразил Пепел.

– Нет! Надо срочно звонить! – вскричала Стелла. – Только это очень опасно.

– Почему еще?

– В доме всего два телефона. Один в спальне Альберты – но она всегда держит дверь на замке. А второй в папином кабинете – но тетя убеждена, что там спрятаны документы на Саксби-холл, и сидит там день и ночь, переворачивая все в поисках бумаг.

Пепел ненадолго задумался:

– А может, мне ее как-нибудь отвлечь?

– Как?

– Ой, ну не знаю. Тарелками пошвыряться? Нас, призраков, хлебом не корми – мы такие штуки просто обожаем.

– А если тебя поймают? – испугалась Стелла. Хотя они с маленьким трубочистом были знакомы совсем недолго, она уже успела к нему привязаться.

– Тетя Альберта взрослая. Она меня не увидит!

– Ах да, – кивнула девочка, еще не очень уяснившая все эти призрачные правила. – А как же Вагнер?

– Будем надеяться, что он спит. Ну и страшнючий же сыч!

Стелла и Пепел на цыпочках прокрались по коридору. И оба подскочили в испуге, когда старые дедушкины часы пробили полночь.

БОМ!

БОМ!

БОМ!

БОМ!

БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!

БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!

Скоро они добрались до входа в огромную столовую и, осторожно заглянув в дверь, увидели, что Альберта с Вагнером наслаждаются полночным пиром. Тетя наверняка была уверена, что ее племянница все еще надежно заперта в угольном подвале. Да и откуда ей было догадываться, что Стелла всего в нескольких шагах от нее!

Тетя Альберта сидела на одном конце бесконечного обеденного стола, а ее ручной сыч пристроился на другом. Вокруг шеи у него была повязана салфетка. Комнату освещала огромная подвесная лампа с двадцатью или даже больше свечами.

Стол ломился от всевозможных десертов – тетя Альберта ничего другого и в рот не брала. Ни первого, ни второго – нет, она начинала прямо с пудинга. Уминала десерты на завтрак, на обед и на ужин – отчего и стала поперек себя шире.

Настоящие десертные залежи!

– Здоровенный яблочный штрудель, на который ушло не меньше ста яблок.

– Высоченная пирамида шоколадных шариков.

– Эклеры размером с подушку.

– Огромнейший шоколадный торт, жирный-прежирный.

– Кремовые подушечки, возвышавшиеся до самого потолка.

– Многослойный бисквит со взбитыми сливками в вазочке размером с ванну.

– Жареные пончики, чуть не лопающиеся от варенья.

– Пирожные «Черный лес», при одном взгляде на которые слюнки текут. Взглянешь один раз – сразу прибавишь в весе.

– Огромная кадушка соленой тянучки – только что из духовки, еще с пузырьками.

– Марципановая сова в натуральную величину.

– Глубокое ведерко со сливками.

– Масляное печенье, с обоих концов обмакнутое в шоколад.

– Желе, толстенный слой, бегемот нырнуть может.

При виде всей этой роскоши рот у Стеллы наполнился слюной. Бедная девочка ничего не ела уже много дней. На миг ей показалось, что она лишится чувств – так вкусно пахло. Тетя Альберта уплетала лакомства за обе щеки, да еще и громко чавкала…

ЧАВК!

А в промежутках между чавканьем так же громко рыгала.

УУУУР!

УУУУУУУУУУР!

УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУР!

На олимпийских соревнованиях по рыганию тетя Альберта получила бы бронзовую, серебряную и золотую медали сразу.

Вагнер тем временем налегал на холодные закуски – всяких мертвых зверюшек и птичек. Там были мыши, белки, ежики, ласточки и даже барсук. Любимые сычиные лакомства.

Во время еды тетя Альберта перебирала документы в большой коробке, которую захватила из кабинета, и сердито швыряла просмотренное через плечо.

– Ну где ж эти распроклятые права на владение?! – пробормотала она себе под нос в промежутке между жеванием «Черного леса».

– Идем, миледи, – прошептал Пепел, увидев, что девочка застыла как вкопанная, завороженная видом десертов.

Опустившись на четвереньки, они осторожно проползли мимо двери.

Следующая дверь вела как раз в папин кабинет. Отец Стеллы всегда держал комнату в идеальном порядке. Это было маленькое святилище лорда Саксби. Теперь же по всему полу валялись бумаги, фотографии, коробки, папки и книги. Стол был опрокинут, стеклянные дверцы полок вдребезги разбиты, а папино большое кожаное кресло вспорото ножом. Как будто в кабинете взорвалась бомба! Судя по всему, тетя Альберта искала документы на дом ПОВСЮДУ.

Обычно телефон стоял на столе, но теперь, после разгрома комнаты, его не было видно. Подойдя к стенке, Стелла нашла конец телефонного провода и уже по нему сумела отыскать и сам аппарат – под грудой бумаг. Пристроив его на колени, она помахала рукой Пеплу, который стоял на страже в коридоре за дверью.

– Иди! – прошептала она.

– Чиво? – не понял Пепел.

– Иди! – повторила она чуть громче.

Призрак кивнул и отправился отвлекать внимание тети Альберты. Он собирался по-простому и без затей немножко пошвыряться тарелками по кухне, и можно было надеяться, что этого хватит, чтобы тетя Альберта примчалась на шум, тем самым дав Стелле несколько минут.

Вам, может, интересно будет узнать, что самые пугающие трюки в архивах Британского общества полтергейста (БОП) включают в себя следующие действия:

– Постучать в дверь и быстренько убежать.

– Поставить пластинку на проигрыватель и включить погромче.

– Кидаться книгами в библиотеке.

– Двигать мебель.

– Звенеть цепями посреди ночи.

– Заставить два кресла танцевать друг с другом.

– Левитировать столовые приборы.

– Спускать воду в унитазе, когда на нем кто-то сидит.

– Носиться по спальне с простыней на голове.

– Хаотически перекладывать предметы по всему дому, например, засунуть трусы в холодильник.

– Заливаться зловещим хохотом, приложив ко рту пустую банку, чтобы смех гулким эхом раскатывался по всему дому.

– Нарисовать на зеркале в ванной голую задницу, которую становится видно, когда стекло как следует запотеет.

Если у вас дома случится что-то подобное – скорее всего, там водятся привидения. Ну или, может, это просто ваш противный младший братишка.

Девочка услышала, как по полу кухни загрохотали тарелки. А через минуту тетя Альберта в соседней комнате завопила:

– Вагнер! Вагнер!

Следом в коридоре загремели грузные торопливые шаги.

Вот он, шанс!

И Стелла должна им воспользоваться.

Сейчас.

Немедленно.

– Сэр, пожалуйста, поверьте мне! – взмолилась Стелла. – Я совершенно серьезно. Да, всего два. Ну то есть не «всего» два, а целых два! Два убийства – это ужасно много!

– Значит, настаиваете на двух?

– Да.

– Всего два убийства?

– Да, верно.

– И ни одним больше?

– Нет.

– Ну что ж, мисс, тогда скажите, пожалуйста, кто убит.

– Мама и папа. То есть мои родители.

– Вы уверены?

– Да.

– Занятно. И кто, по-вашему, их убил?

Стелла снова на миг замялась перед тем, как ответить:

– Моя тетя.

– Простите, не расслышал, что вы сказали. Наверное, с линией что-то не в порядке. Мне послышалось, вы сказали, что это ваша тетя!

Стелле пришлось отстранить трубку от уха – так зверски затрещало что-то на другом конце провода.

Тррррр… Тррррр… Тррррр…

– Повторите, пожалуйста, – потребовал голос.

– Все верно, сэр. Я так и сказала – моя тетя.

– Простите, кажется, какие-то проблемы на линии.

Тррррр… Тррррр… Тррррр…

– Да! Да! Тетя! – воскликнула Стелла чуть громче, чем стоило. – Ее зовут Альберта. Альберта Саксби.

В трубке что-то заскрипело, как будто полицейский записывал.

– Так вы сказали – ваша тетя. Кстати, эта Альберта Саксби – она миссис или мисс?

– Мисс.

– Мисс?

– Да, мисс.

– Мисс Альберта Саксби. – Точно, полицейский делал для себя пометки. – Кажется, можно вам и не говорить, что сегодня по всей Англии бушует страшнейшая снежная буря.

– Да-да, знаю, – согласилась Стелла. Она слышала, как во время их разговора за окнами кабинета выла метель.

– Так что, мисс, боюсь, придется обождать до утра.

Стелла не на шутку перепугалась. Кто знает, что эта злобная тетка успеет с ней до тех пор сделать?!

– А вы уверены, что не можете никого послать прямо сейчас? Пожалуйста! – взмолилась она.

– Совершенно уверен, мисс, – последовал твердый ответ. – Но не сомневайтесь: раз уж речь идет об убийстве, точнее даже – двойном убийстве, утром мы первым делом вышлем к вам нашего наилучшего детектива из Скотленд-Ярда в Лондоне. Всего хорошего.

Стелла уже собралась положить трубку, но вдруг спохватилась:

– А разве вам не нужен мой адрес?

– Ах да! Прошу прощения, мисс. Пожалуйста, сообщите ваш адрес.

– Саксби-холл.

– Саксби-холл, да, вот теперь все записал. И еще, простите, кажется, я не уточнил ваше имя, мисс?

– Ну, я, в общем…

– Да?

– Леди Саксби, – наконец выпалила Стелла. От родителей она знала, что когда ты упоминаешь свой титул, люди всегда начинают относиться к тебе серьезнее.

– Прямо леди? Взаправдашняя? – Голос звучал чуть насмешливо.

– Э-э-э… да. Я новая леди Саксби. Леди Стелла Саксби.

– Ну что ж, леди Саксби, сейчас уже чертовски поздно, судя по часам у нас в отделении, уже за полночь. Наверное, вам давно уже пора спать.

– Ну да, пора, – согласилась Стелла, хотя сейчас о сне даже думать было немыслимо.

– Тогда отправляйтесь прямиком в постельку, а детектив к вам приедет с утра, первым делом.

– Обещаете?

– Обещаю, мисс, прошу прощения, леди Саксби. Первым делом.

– Спасибо.

Теперь Стелле оставалось только как-то протянуть до утра. Остаться в живых.

– И еще, леди Саксби…

– Да?

– Хороших снов! Без кошмаров.

ЗВЯК.

Голос умолк.

Украдкой, чтобы не заметил Вагнер, Стелла на цыпочках пробралась по разбитому стеклу к угольному желобу.

Едва она успела нырнуть туда и спрятаться, чуть-чуть выглядывая наружу, как в кухню ворвалась тетя Альберта. Вид у нее был ошарашенный.

– ВАГНЕР! – завопила она. – Посуда! Зачем ты бьешь посуду?! Гадкая птица!

Стелле стало ясно: Пепел прав. Взрослые и в самом деле не видят призраков. Какая удача! Тетя Альберта обвинила во всем собственного же любимца!

Спускаться вниз в подвал оказалось сложнее, чем подниматься. Тем более что сейчас никакой призрак ей уже не помогал и не подсказывал, за что цепляться. Головокружительный спуск в кромешную темноту! Стелла ежесекундно боялась сорваться и упасть. Наконец босые ступни девочки коснулись холодного каменного пола. И в тот же миг на лестнице послышался грохот бегущих ног. Тетя все-таки решила проверить, как поживает узница!

Стелла проворно легла на пол и закрыла глаза, притворяясь спящей. Зазвенели ключи. Медленно скрипнула, отворяясь, тяжелая железная дверь. Девочка зажмурилась покрепче и даже попыталась тихонько посапывать, как будто она уже много часов крепко спит.

ПСССССС

ПСССССС

ПСССССС.

До чего ж это было неприятно: лежать, ощущая, как тетя ходит в подвале вокруг нее – прямо жуткая жуть!

На миг все затихло. Совсем рядом запахло кожаными башмаками тети Альберты. Не выдержав, девочка приоткрыла один глаз, самую чуточку. И в щелочку разглядела огромный черный башмак, стоящий почти вплотную к ее лицу.

Стелла торопливо зажмурилась снова, боясь, что выдала себя. А потом ощутила слабое тепло от свечки – это тетя нагнулась посветить ей прямо в лицо. Стелла не двигалась – и вскоре тетины шаги уже удалялись обратно к двери.

На всякий случай девочка выждала, пока щелкнул замок на двери, а звук шагов начал удаляться на лестнице. Только тогда она снова открыла глаза и облегченно выдохнула. Тетя поверила, что она уже давным-давно крепко спит!

Стелла сидела на холодном каменном полу, так не похожем на ее удобную кровать с балдахином. А потом в угольном желобе что-то заскрежетало, и на потолке заиграли слабые отблески света. Постепенно они становились все ярче и ярче.

Пепел!

Вот уж не думала Стелла, что когда-нибудь так обрадуется призраку!

– Ну что, миледи, успела поговорить по толстому слону?

– Что-что?

– Телефон – толстый слон.

– А, понятно! – Стелла никак не могла привыкнуть ко всему этому рифмованному жаргону. – Да, я позвонила в полицию, они утром отправят сюда самого лучшего детектива из Скотленд-Ярда.

– Здорово! – воскликнул Пепел. – Ну что ж, миледи, а теперь попробуй-ка поспать. Тебе ж с утра надо будет все рассказывать детективу.

– Ты прав.

– А я заберусь по каминной трубе на крышу и покараулю там.

– Спасибо, Пепел.

– Всегда пожалуйста, миледи. А как его завижу, сразу спущусь сюда и тебя разбужу.

– Спасибо, Пепел, – тихонько повторила девочка. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

Призрак приподнял свою шапчонку:

– К твоим услугам, миледи. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Стелла минутку помолчала, а потом призналась: – Мне страшно.

Пепел ласково улыбнулся и ободряюще положил руку ей на плечо:

– А ты помни, что я тут, рядом.

Поскольку он был призраком, Стелла не ощутила его прикосновения, разве что… только сердцем.

– Буду, – пообещала она.

– А теперь, миледи, постарайся заснуть. Если понадоблюсь – я на крыше.

Пепел с привычной ловкостью полез вверх. Сперва вскарабкался по угольному желобу, а потом перебрался из кухни в гостиную, где находился огромный камин, который вывел его на второй этаж. Для маленького трубочиста весь дом был как огромная спортивная площадка.

Довольно скоро он оказался на самом верху и, протиснувшись в трубу, прыгнул на заснеженную крышу. Он был полон решимости высмотреть полицейского раньше злобной тети Альберты. Пепел сидел на крыше, а вокруг неистовствовала метель.

Он просидел там всю ночь, вглядываясь в пустынные просторы впереди и выжидая, не мелькнет ли вдали огонек.

– Он здесь! – взволнованно воскликнул он, вываливаясь из каминного желоба в подвал.

– Кто?

– Да полисмен же!

– Слава богу! – обрадовалась девочка, садясь на полу. – Который час?

Проведя всю ночь в кромешной темноте подвала, она напрочь потеряла ощущение времени. Даже не представляла, долго ли проспала.

– Рассвет. Еще совсем рано, миледи.

– Тогда нельзя терять время! Тетя Альберта – ранняя пташка. Надо добраться до парадной двери прежде, чем детектив успеет позвонить.

– Тогда дуй за мной, миледи, – позвал Пепел.

Они вместе снова полезли вверх по желобу.

Когда девочка мчалась из кухни по коридору к парадной двери, сердце у нее стучало как бешеное.

– Совсем забыла! – воскликнула она, повернув ручку. – Дверь же заперта! А тетя Альберта спрятала ключи!

– Должен же быть какой-то другой вход, – предположил Пепел.

Сквозь дверь они услышали, как выключился мотор мотоцикла, а потом чьи-то шаги по снегу.

– Если он позвонит в дверь, то разбудит тетю Альберту! – испугалась Стелла. Она совсем было запаниковала, но, к счастью, мальчика вдруг озарило:

– А ты позови его через щель почтового ящика, пока он не успел позвонить!

Отодвинув медную заслонку, девочка окликнула приближающегося полицейского:

– Эй! Здравствуйте!

Шаги замерли. Незнакомец присел на крыльце, и сквозь щель почтового ящика на Стеллу уставились пронзительные яркие глаза.

– Доброе утро, мисс, – промолвил низкий, чуть грубоватый голос. – Я детектив Штраус из Скотленд-Ярда. – Он помахал перед щелью своим полицейским значком. – А вы кто?

– Леди Стелла Саксби.

– Ах да, дежурный по телефону мне рассказывал. Должен признать, вы не очень-то похожи на леди! – фыркнул он. – Скорее уж на… на беспризорника с улицы.

– Прошу прощения, я не могла ни умыться, ни переодеться. Меня заперли в угольном подвале.

– В самом деле? – В тоне детектива зазвучало подозрение.

– Да-да, в подвале. Я не вру! – воскликнула девочка, хотя немедленно пожалела о своих словах – почему-то прозвучали они именно так, словно она как раз врет. – Спасибо огромное, что приехали! У меня прямо слов нет, до чего я рада, что вы здесь! Только теперь, когда вы тут, я даже не знаю, с чего начать… – Мысли у нее в голове неслись, обгоняя друг друга. – Понимаете, я очнулась после комы, а тетя Альберта мне сказала…

Детектив театрально закашлялся:

– Кхм-кхм, мисс, а вам не кажется, что мне бы лучше выслушивать показания с глазу на глаз?

– Ой, да, конечно, детектив Штраус, н-но…

– Да? – Судя по голосу, детективу все это начало надоедать.

– У меня нет ключа от передней двери.

– Нет ключа?! – фыркнул детектив.

– Да, в смысле нет. В смысле ключа у меня нет. Мне страшно неловко, сэр. Вообще-то у меня был ключ, но его отобрал тетин баварский горный сыч.

Детектив хмыкнул себе под нос, а потом вздохнул:

– Со всем уважением, мисс, ваш рассказ с каждой минутой звучит все нелепее и нелепее! – Его глаза смотрели сквозь щель почтового ящика прямо в глаза Стелле. – Короче говоря, очередная безмозглая малолетка с чрезмерно развитым воображением. А ведь зря тратить время полицейского – серьезное преступление!

Стелла обернулась к Пеплу за помощью. Тот улыбнулся ей своей самой убедительной ободряющей улыбкой. Девочка не смела признаться детективу, что ей помогает призрак маленького трубочиста. Ведь тогда детектив уж точно решит, что она СОВСЕМ ЧОКНУТАЯ.

– Нет-нет, мистер Штраус, я трачу ваше время вовсе не напрасно, – умоляюще проговорила она.

– Детектив Штраус, мисс! – поправил он.

– Детектив Штраус. Простите.

– Можно ведь открыть дверь в гараже, – предположил Пепел.

– Ах да, точно, спасибо, Пепел! – не задумываясь, ответила девочка.

– С кем это вы разговариваете, мисс? – насторожился детектив.

– Н-ни с кем! – выпалила Стелла. – В смысле сама с собой.

– А вы так всегда сама с собой разговариваете? Один из первых признаков, что человек сходит с ума.

– Э-э-э… Ну… н-н-никогда! – поспешно сказала девочка. – Н-ну то есть очень редко. Вот только сейчас, вдруг. Никогда так не делала и не буду. Только вот сейчас. Один-единственный разочек.

– С вашего позволения, мисс, мне пора! – отрезал детектив, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Нет! Не уходите! Пожалуйста! – взмолилась Стелла, прижимаясь губами к щели почтового ящика. – Пройдите вдоль дома к дверям гаража, они слева, в самом конце. Там я могу вас впустить.

– Если это какие-нибудь очередные глупости, у меня не останется выбора, кроме как арестовать вас.

– Нет-нет, честное слово, вовсе не глупости! – продолжала уговаривать девочка.

– Уж лучше пусть так оно и окажется, – мрачно ответил детектив.

Пока она показывала детективу разбитую машину, Пепел отправился по камину в спальню тети Альберты – убедиться, что она все еще спит. Как только она проснется, он снова возьмется за свои призрачные развлечения. Что угодно – лишь бы эта злодейка не увидела полицейского. До поры до времени. Если Стелле удастся убедить детектива, что тетя виновна в смерти ее родителей, то почему бы тому не отправиться наверх и не арестовать ее прямо на месте? Пускай наденет на нее наручники, пока она спит!

Девочка молча наблюдала, как детектив приподнимает исковерканный капот «Роллс-Ройса» и осматривает мотор, постукивая ручкой по разным деталям. Потом он по очереди попинал ботинком все четыре шины, опустился на колени и заглянул под машину. Стелла не очень понимала, зачем ему это нужно, но предполагала, что Штраус как детектив все же знает, что делает. Наконец он поднялся на ноги и провозгласил:

– Что ж, мисс, после тщательного исследования моторного двигательного средства я прихожу к выводу, что случившееся было не чем иным, как трагическим несчастным случаем. А теперь, с вашего разрешения, мне пора назад в Скотленд-Ярд.

– Но это был вовсе не несчастный случай! – возразила девочка.

– И почему же? – Детектив закатил глаза.

– Потому, что я уверена: папу отравили!

Штраус так и замер на месте:

– Отравили, говоришь?

– Д-д-дда, – кивнула Стелла. Она действительно не сомневалась в этом, но все равно нервничала, что приходится об этом говорить.

Детектив сдвинул очки на нос и поверх них посмотрел Стелле в глаза. Вот теперь-то она точно привлекла его внимание!

– Мисс, нам с вами надо сесть где-нибудь и поговорить. Я хочу, чтобы вы рассказали абсолютно все, что вам известно.

С этими словами Гиббон уронил поднос прямо на пол, и горящие промасленные тапочки разлетелись в разные стороны. Одна из них приземлилась детективу на колени, и тот аж скривился от боли – так оказалось горячо:

– Ой! – Детектив поспешно смахнул тапочку с колен на пол.

Но Гиббон еще не закончил.

– Если вам что-то понадобится, сэр, вы только позвоните, – возвестил он, вытаскивая из кармана пыльного фрака таймер для варки яиц и аккуратно водружая его на голову детектива. – Я буду в библиотеке.

Дворецкий поклонился и вышел из библиотеки, закрыв за собой дверь.

Раздраженный Штраус схватил таймер и швырнул его на пол.

– Не обращайте на него внимания, детектив, – сказала девочка. – Это просто наш дворецкий, Гиббон.

– Псих какой-то! Надо бы его хорошенько выдрать.

Стелла знала, что Гиббона никак не назовешь лучшим дворецким в мире. Уж скорее худшим. Но все равно слова Штрауса прозвучали ужасно грубо.

– Итак, на чем мы остановились? – продолжил детектив, явно раздраженный этой помехой.

– Э-э-э… Вы сообщили мне, что моя тетя первой оказалась на месте, – напомнила девочка.

– Ах да, да, мисс. Эта великолепная женщина отчаянно пыталась вернуть к жизни ваших родителей.

– Правда? – поразилась Стелла.

– Да, мисс. К несчастью, сделать было уже ничего невозможно. Обоих убило на месте.

Стелла содрогнулась.

– Зато Альберта сумела спасти вас. Рискуя жизнью, вытащила из обломков горящего автомобиля.

Девочка была впечатлена до глубины души.

– Простите, – пробормотала она. – Мне очень жаль, я понятия не имела…

Похоже, детектив знал о произошедшем гораздо больше, чем она. Да оно и понятно: ведь в результате несчастного случая Стелла впала в кому. И теперь ей стало стыдно, что она обвиняла тетю.

– Мисс, вам очень-очень повезло, что у вас такая тетя, как тетя Альберта. Такая добрая, такая заботливая. Прекрасная. Талантливая. Лучшая тетя в мире! Конечно, во время похорон вы были в больнице – но слышали бы вы, какую речь произнесла ваша тетя в церкви! Видно было: она всем сердцем любила своего несчастного брата и его жену. Мисс Альберта даже спела для всех присутствующих дивную арию из немецкой оперы. Какой у нее чудный оперный голос!

«Что?!» – удивилась девочка. За эти годы Стелла имела несчастье неоднократно слышать, как поет тетя Альберта. Как будто кошку душат.

– От ее пения на глазах у всех навернулись слезы, – продолжал детектив.

– Наверное, потому, что она так скверно поет, – предположила девочка.

– Какая гнусность! – рявкнул детектив. – ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

Он страшно разозлился. Стелла испугалась и тут же поспешила извиниться:

– Простите, мне не стоило этого говорить.

– Стыдитесь, мисс! – закричал детектив. – ОНА ЖЕ ПЕВИЦА МИРОВОГО УРОВНЯ!

Стелла готова была разрыдаться – теперь ее уже и вправду отчитывали.

– Извините, – пролепетала она.

– Да уж, есть за что просить прощения! И не хнычьте! Терпеть не могу хныкающих малявок! Так о чем это я?.. Ах да! Через два месяца после похорон мисс Альберта сама забрала вас из больницы. Потому что знала, что никто не позаботится о вас лучше любимой тетечки.

Хотя детектив говорил очень убедительно, Стелле почему-то не верилось:

– А зачем тогда она заперла меня в угольном подвале?

Штраус на момент растерялся.

– Ну-у-у, э-э-э… думается, если она и в самом деле вас туда поместила, – он подбирал слова очень осторожно, – то, верно, это для вашего же собственного блага. Наверняка вы были в шоке, узнав, что ваши родители погибли в автокатастрофе. От шока люди иной раз делают самые странные вещи. Может, мисс, вы пытались сбежать из дома? Я прав?

Без сомнения, Штраус был блестящим детективом. Похоже, он мог вычислить что угодно. Знал ответы на вопросы, которые еще не задал.

– Д-д-да, – признала Стелла. – Пыталась.

– Так я и думал. А в такую ужасную погоду вы бы замерзли до смерти. А этого ведь мы допустить не можем, верно, мисс?

– Верно, – сказала Стелла.

– Еще не время, – пробормотал детектив себе под нос.

– Что вы сказали? – встрепенулась девочка.

– Ничего, мисс, – с невинным видом ответил Штраус.

– Я читала много детективов… – начала она.

– Так вот откуда весь этот вздор! – фыркнул детектив.

– …и оттуда узнала, что в большинстве убийств у убийцы есть мотив. Очень часто именно он и помогает раскрыть дело. А у моей тети очень сильный мотив.

– Мотив, мисс? – усмехнулся Штраус. – Да этак вы за меня всю работу сделаете! И какой же у вашей тети мотив?

Девочка глубоко вдохнула и выпалила:

– Она хочет заполучить весь этот дом. Всегда хотела. С самого раннего детства.

– В самом деле, мисс? – Голос детектива был полон горького сарказма.

– Да! – Стелла ни капельки не сомневалась. – Она все время твердит, что я должна переписать на ее имя права на владение Саксби-холлом. Хорошо, что она пока еще не нашла бумаги.

Штраус покачал головой:

– Скорее всего, мисс, ваша тетя просто хочет пока заботиться обо всем вместо вас. – У него на все имелся ответ. Он слегка замялся, а потом спросил: – Конечно, документы в этом деле были бы важными уликами. Вы, случайно, не знаете, где они, а?

– Нет! – Девочка машинально бросила быстрый взгляд на библиотечную полку, где, как она знала, стояли «Правила игры в блошки». Но сразу же спохватилась – она ведь совершенно не привыкла врать. А теперь она не сомневалась, что выдала папин тайник. Детективу Штраусу Стелла не доверяла ни капельки. Узнай он, где лежат документы, запросто выдаст их тете Альберте. Как ни странно, но он, похоже, во всем был на ее стороне.

Детектив улыбнулся:

– Тогда почему, мисс, говоря «нет», вы посмотрели на книжную полку?

– Я не смотрела! – возразила девочка, но тут же снова покосилась на книгу.

Детектив умел распознавать вранье. Спрыгнув с софы, он вразвалочку зашагал к книжным полкам.

– Что вы делаете?! – запаниковала Стелла.

– Да просто рассматриваю, что за книги у вас тут в Саксби-холле, – ответил он.

– Может, мне проводить вас в папин кабинет, – предложила Стелла, стараясь ненавязчиво увести его из библиотеки.

– Не думаю, мисс. Лучше сбегайте-ка на кухню и принесите мне стаканчик вашего наилучшего хереса.

– Прямо сейчас?! – охнула Стелла.

– Да. Прямо сейчас! – твердо ответил Штраус.

С этими словами он взял ее за руку, вытолкал из библиотеки и с громким стуком захлопнул за ней дверь…

БАМ!

– Одноглазая горная гималайская сова, или сова-циклоп. Прежде считалась мифическим видом.

– Длинноклювая антарктическая сова-амфибия, способная нырять за рыбой на глубину нескольких сотен футов.

– Колючая сова, или, если приводить точное латинское название, совикус-ежикус.

– Свинова – наполовину сова, наполовину свинья.

– Нелетающий малокрылый сычик с Фиджи, сычикус малокрыликус.

– Двухглавая сова – пара неразделенных сиамских совоблизнецов.

– Бесперая валлийская сова, совус лысус.

– Трехногая табуреточная сова.

– Мохнатая арктическая сова (не путать с пирожным «Арктическое»)[6].

Мрачное зрелище, даже для призрака – все эти великолепные создания, навеки закоченевшие в унылом посмертии. Задним фоном в ящиках служили лесные пейзажи, а все чучела застыли в каких-нибудь драматических позах. Одна сова сидела на ветке дерева, раскрыв крылья перед полетом. Другая сжимала в когтях чучело мышки. Остальные композиции были одна другой нелепее:

– Сова, играющая на ксилофоне.

– Две совы, играющие в бадминтон.

– Сова на коньках на льду.

– Фехтующие совы.

– Две совы на маленьком тандемном велосипеде.

– Сова в кожаных штанах ледерхозе, танцующая народный баварский танец.

– Миниатюрная сова в полном наряде жокея верхом на пони.

– Сова, наряженная под знаменитого немецкого летчика времен Первой мировой – Красного барона.

– Пара сов на балу.

– Сова, танцующая брейк-данс. Это особенно странно, поскольку брейк-данс придумали только в конце семидесятых.

Всякий попавший в спальню тети Альберты мгновенно бы понял: владелица этой комнаты чокнутая. Даже не просто чокнутая, а чокнутая на всю голову. Или даже чокнутая на всю чокнутую голову[7].

Из своего дальнего угла Пепел различал на огромной постели с балдахином очертания накрытой одеялом фигуры. Наружу торчала только голова все в той же неизменной охотничьей шляпе. Мебель в комнате дрожала от зычного храпа.

– Хррррррр!.. Хррррррр!..

Обежав всю спальню, взгляд Пепла вернулся к спящей фигуре. И тут маленький призрак заметил нечто очень странное. Там, где из-под одеяла полагалось торчать ступням тети Альберты, торчали острые когти.

На цыпочках подкравшись к кровати, Пепел медленно и осторожно приподнял край одеяла. Под ним оказалась огромная пернатая птица!

Совсем не тетя Альберта!

Вагнер!

А сыч все яростней клевал бедолагу призрака острым, как бритва, клювом.

Мальчик заметался по спальне точно испуганная мышка. Но все напрасно – сыч продолжал пикировать на него сверху. Совсем отчаявшись, Пепел попытался спрятаться под стеклянными ящиками, но сыч раскидал их ударами могучих крыльев. Совиные чучела посыпались из разбитых ящиков на пол. Жуткое зрелище! Очень скоро спальня тети Альберты превратилась в мешанину из разбитых ящиков, совиных чучел в причудливых нарядах и осколков стекла.

Пепел панически схватил первое, что попалось под руку. Это оказался набор для игры в блошки. Размахнувшись, призрак ударил Вагнера по морде, разноцветные фишки полетели во все стороны.

Но сыч продолжал наступление.

Как же спастись? Оставался единственный путь: тот, по которому Пепел сюда и попал. Мальчик метнулся к камину и принялся карабкаться вверх по трубе.

– Аааа! – вопил он.

Сыч ухватил его клювом за пятку и потащил обратно. Другой ногой Пепел что было сил лягнул птицу по голове. Сыч заверещал – и открыл клюв:

– Уууууииииииии!

Пепел быстро полез по трубе вверх. Наконец камин остался далеко внизу, и мальчику на миг показалось, что он в безопасности. Эта птичка-переросток изрядно нагнала на него страху! Но уж сюда-то сыч за ним точно не последует?

Однако Пепел ошибался.

Он посмотрел вниз – Вагнер стремительной ракетой несся вверх по трубе, сверкая глазами во тьме. Острый клюв неистово вспарывал воздух – Вагнеру хотелось разорвать мальчишку в клочья.

– Нееееет!.. – завопил Пепел. По каминам и трубам дома покатилось громкое эхо.

– У меня и в самом деле нет на это времени, мисс! – фыркнул Штраус.

– А давайте вы мне поможете поискать? Ну пожалуйста!

– Никак не могу, мисс! – сердито отрезал он. – Расследование и так уже на глазах превращается в цирк!

Девочка изо всех сил пыталась найти хоть один осколочек от чайника. Как же глупо с ее стороны было позволить Пеплу расколошматить последнюю улику!

– Раз уж чайник найти не удается, может, поищем яд? А вдруг тетя его тут где-нибудь спрятала? Чтобы как раз незаметно подсыпать из жестянки прямо в чайник!

Бросившись к буфету, Стелла начала перебирать сотни маленьких баночек, кувшинчиков и жестянок. Штраус устало наблюдал за ней. Под его нетерпеливыми вздохами девочка сразу стала еще сильнее сомневаться в своей правоте. Наверняка все эти поиски напрасны!

Очень скоро она перевернула все до одной банки, склянки и коробки на кухне – но не обнаружила ничего, что выглядело бы или пахло как-то подозрительно. Только и нашла что заплесневелое печенье, пыльные остатки овсянки и крошечный ломтик случайно завалявшегося фруктового кекса. Сверху этот ломтик затянулся белой плесенью, а из серединки выглядывал червяк. К ужасу Стеллы, детектив жадно схватил кекс и в мгновение ока сожрал.

– А я уж гадал, когда вы наконец предложите мне кексика! – прошамкал он с набитым ртом. – Ну что, мисс, закончили свои нелепые игры?

– Нет! И это вовсе не игра! – возразила она. – Детектив, ну поверьте! Наверняка тетя Альберта отравила нас всех. Я совершенно уверена! Дайте мне проглядеть эти банки еще разок.

Детектив демонстративно вздохнул и еще более демонстративно покосился на золотые карманные часы:

– Мне бы, конечно, хотелось, чтобы вы убрались на кухне, но мне пора возвращаться в Скотленд-Ярд, а то надвигается новая буря. И у меня полным-полно важных полицейских дел – раскрывать настоящие преступления, ловить настоящих преступников, а не возиться с нелепыми выдумками глупой девчонки.

– Н-н-но… – запротестовала Стелла.

– Само собой, как только я вернусь в Скотленд-Ярд, мне надо будет заполнить рапорт. Поэтому вы должны подписать подготовленные мной показания.

– Показания?

– Да, мисс, стандартная полицейская процедура. Просто подпишите вот тут внизу и поставьте сегодняшнее число.

Детектив помахал перед девочкой какой-то официально выглядящей бумагой, но так быстро ее свернул, что Стелла не успела ничего прочитать.

– А что там написано? – Отец всегда учил Стеллу не подписывать никаких документов, не прочитав их самым внимательным образом.

– То есть как это – «что там написано»? Там и изложены все ваши показания, мисс. И признание, что вы снимаете с тети всяческие обвинения, потому что поняли, что это полная и абсолютная ерунда!

– Никакая не ерунда!

– Ерунда!

– Не ерунда!

– Ерунда!

– Нет!

– Да!

– НЕТ!

– ДА!

Не прекрати Стелла эту перебранку первой, они бы так перекрикивались до самой темноты!

– Это уж совсем по-детски, детектив Штраус. А кроме того, я должна сперва прочитать бумаги, а уж потом решать, стоит ли их подписывать.

Лицо детектива начало наливаться краской. Он вытащил толстую чернильную ручку и при каждом слове тыкал золотым кончиком пера в сторону девочки. Стелла нервно сглотнула. А вдруг он ее ударит этим пером?

– ПОДПИШИТЕ. ЭТИ. ПОКАЗАНИЯ.

– Д-д-дайте сперва прочесть!

Детектив выпрямился и улыбнулся, пробуя новый подход:

– Я сам прочту, мисс, чтоб вам было легче.

Поднеся бумаги так близко к лицу, что Стелла не могла разобрать ни словечка из написанного, он начал читать: – Настоящим подтверждаю, что я, леди Стелла Саксби, дала нижеследующие показания детективу Штраусу двадцать второго декабря тысяча девятьсот тридцать третьего года согласно закону девяносто два, параграф тридцать три «б». Мои родители, лорд и леди бла-бла-бла…

Похоже, детектив начал пропускать целые отрывки.

– …погибли в автомобильной катастрофе, бла-бла-бла. Сим подтверждаю, что мое подозрение, что это было вызвано добавлением в чай семян смертоносной ползучки… бе-бе-бе, ля-ля-ля…

Девочка уставилась на детектива во все глаза:

– Что вы только что сказали?

Тот оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на девочку:

– Это ты о чем?

Девочка распахнула глаза:

– Вы сказали, что в чай добавили семена смертоносной ползучки.

– В самом деле? – Детектив Штраус явно забеспокоился.

– Да! Да! Сказали! – Стелла поняла, что напала на след. След чего-то очень важного. – Я об этом даже не упоминала. Ни разу!

– По-моему, я ничего такого не говорил, мисс.

– Говорили! И не отпирайтесь!

Лицо детектива вдруг начало бешено подергиваться.

Через секунду вслед за ним в клубах угольной пыли вылетел Вагнер. Он замахал огромными крыльями, разгоняя пыль, и на миг опустился на ковер, обводя комнату взглядом. А потом наклонил голову и уставился на отчетливо выделявшиеся на бежевом ковре черные следы отпечатков рук и ног. Начинались эти следы у камина, а обрывались где-то под бильярдным столом.

Сыч нашел добычу!

Пепел замер за ножкой стола, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя. Но сыч, хищно выпустив когти, медленно и бесшумно двигался по угольному следу.

– УУууууууууууух!

Наконец птица оказалась по другую сторону ножки. Замерев в страхе, маленький призрак слушал хриплое дыхание своего врага.

Протянув руку вверх, Пепел попытался как можно тише ухватить для самозащиты деревянный бильярдный кий. Но тот со стуком задел кромку стола – и Вагнер тут же с оглушительным воплем прыгнул вбок:

Пепел выставил кий перед собой, но не успел и глазом моргнуть, как Вагнер клювом вырвал деревяшку у него из рук и с хрустом перекусил пополам.

Однако эта секунда промедления дала Пеплу возможность выскочить из укрытия и вскочить на стол, где лежало множество разноцветных шаров. За свою коротенькую жизнь трубочиста Пепел так и не имел случая узнать, зачем нужны все эти разные шары. Зато теперь сумел найти им хорошее применение. Едва сыч запрыгнул на стол вслед за ним, раздирая когтищами зеленую ткань, Пепел схватил один из белых шаров и со всей силы запустил им в Вагнера. Однако тот обладал превосходной реакцией и на лету перехватил шар когтями. Мальчику только и оставалось, что в ужасе наблюдать, как птица медленно сжимает шар…

И Вагнер превратил шар в опилки.

ХРУСТЬ!

Призрак спрыгнул со стола и кинулся к двери. Сыч мгновенно взлетел и устремился вслед за ним. На бегу Пепел швырялся в своего преследователя всем, что только попадалось ему под руку – стульями, книгами, картинами, даже кофейным столиком. Но сыч преловко отбивал крыльями все снаряды, и те, ударяясь о стены, разлетались на куски.

БАМ!

Наконец Пепел добрался до двери. Неловкими пальцами он все же сумел открыть ее и оглянулся через плечо. Сыч стремительно летел к нему, вытянувшись и рассекая воздух быстрее пули.

Пепел торопливо захлопнул за собой дверь.

БУХ!

А через миг раздался оглушительный звук удара.

БАБАХ!

Это сыч с размаху врезался в тяжелую дубовую дверь.

Стоя в коридоре, Пепел позволил себе улыбнуться. Он по-прежнему придерживал ручку двери, чтобы жуткая птица не выбралась из бильярдной.

БАБАХ!

Дверь сотряслась от удара.

Призрак с трудом верил в происходящее.

Сыч пытался вырваться из бильярдной через дверь.

БАБАХ!

Пепел услышал, как захлопали крылья: это Вагнер снова взмыл в воздух – наверняка, чтобы взять новый разгон из дальнего угла комнаты.

Пепел покрепче вцепился в ручку двери.

БАБАХ!

На этот раз толстая деревянная дверь прогнулась.

Мальчик понял: пора бежать. Он со всех ног припустил по коридору, а гигантский баварский сыч тем временем пробил дверь.

БУУУУУУУМ!

Только щепки полетели во все стороны…

БАБАХ!

…а Вагнер с грохотом приземлился на пол и замер неподвижно. Неужели удар оглушил его? Во всяком случае, явно здорово встряхнул.

На цыпочках прокравшись по коридору, маленький призрак скользнул в первую попавшуюся комнату и закрыл за собой дверь. Это оказалась детская. У окна все еще стояла старенькая лошадка-качалка, а по полу тянулась длиннющая игрушечная железная дорога. Еще там были большие книги с картинками, плюшевые мишки, куклы, солдатики, здоровущая коробка стеклянных шариков, игрушечные машинки, даже собака на колесиках. Во всем доме Пепел больше всего любил именно эту комнату. Ни у него, ни у других ребятишек в работном доме в жизни не было ни единой игрушки, поэтому детская казалась ему волшебным местом.

Но как ему ни хотелось сейчас остаться и поиграть, нельзя было терять время. Пепел подошел к камину и полез в трубу. Он знал: надо скорее найти Стеллу. Надо ее предупредить. Тетя Альберта все это время вовсе не спала у себя в спальне.

И тут вдруг до мальчика внезапно дошло, где она была, и в одно мгновение он понял – Стелле грозит ужасная опасность!

Разумеется, Альберта уже десять лет выращивала в этой теплице смертоносную ползучку, выжидая возможность пустить в ход ее ядовитые семена. А кроме ползучки она много лет выращивала под покровом тьмы и много других растений, причем все они были очень тайные, известные очень немногим людям на земле. И все настолько опасные, что Альберта работала с ними в толстых кожаных перчатках.

Вот лишь некоторые из растений, которые она выращивала:

– Черная роза. Очень красивая с виду, но если уколол хоть пальчик – берегись! Шипы настолько ядовиты, что могут убить даже слона!

– Плотоядный плод. Эти свисающие фиолетовые плоды сами отхватят от тебя кусок, не успеешь куснуть от них.

– Роковой куст. Согласно легендам, побеги этих кустов могут насмерть задушить взрослого мужчину.

– Папоротник вудувуду. Эти растения сжигают при древних магических ритуалах, чтобы причинить кому-нибудь зло.

– Ведьмин мох. Мох с отвратительным запахом, вызывающим эффект резкого удушения, иногда вплоть до летального исхода.

– Шепчущие лилии. Нашептывают всякие гадости у тебя за спиной. Медленно сводят с ума.

– Крадущиеся елки. Передвигаются в темноте, а потом кааак прыгнут!

– Гипнотические гортензии. Могут помочь вам похудеть или избавиться от вредных привычек, но с той же вероятностью загипнотизируют вас на страшные преступления.

– Злоденика. Ягоды с таким сладким запахом, что кажется, будто их можно есть. А на самом деле крошечный кусочек убьет вас на месте.

– Шипящая орхидея. Нагнешься понюхать – а она брызнет ядом.

Но давайте вернемся к нашей истории.

Прямо сейчас на кухне детектива Штрауса от ужаса бросило в пот. Он ведь упомянул в показаниях Стеллы смертоносную ползучку. Но откуда ему было знать? Стелла же лишь предполагала, что ее родителей отравили, а точно ничего не знала. Зато теперь у нее все начало сходиться. Должно быть, тем злополучным утром тетя Альберта добавила в чай семена именно смертоносной ползучки.

Поэтому Стелле и стало дурно. Поэтому «Роллс-Ройс» и разбился. У бедных родителей просто не было ни единого шанса!

А детектив Штраус наконец-то выдал себя. Он знал гораздо больше, чем говорил. Гораздо, гораздо больше.

Он нервно ткнул пером в сторону девочки:

– А ну-ка, мисс, подписывайте. Вот тут, внизу.

– Нет! – наотрез отказалась Стелла. – Откуда вы узнали, что моя тетя выращивает у себя в теплице всякие странные растения?

Стелла словно поменялась местами с детективом. Теперь уже она его допрашивала!

– Мисс, вы бредите! Я вообще ни слова не говорил про смертоносную ползучку!

– Говорили! – настаивала Стелла.

Детектив весь покрылся потом. И его торчащие усы вдруг начали… отклеиваться. Похоже, от влаги клей размок – и усы теперь свисали вниз.

– У вас усы отклеиваются! – воскликнула девочка.

– Не мелите чушь, мисс! Я их отрастил только сегодня утром! – С этими словами детектив торопливо повернулся к ней спиной и водрузил усы на место. Но когда снова повернулся к девочке, она увидела, что он приклеил их вверх ногами.

– А теперь они торчат не в ту сторону! – закричала Стелла.

Он снова судорожно схватился за усы, а девочка тем временем выдернула у него из рук листок с показаниями. И лихорадочно стала его проглядывать. Это оказался вовсе не полицейский отчет! А права на владения Саксби-холлом! Те самые документы, которые так жадно искала тетя Альберта, чтобы заставить племянницу подписать их и наконец завладеть домом!

– Это вы! Вы! – вскричала девочка.

– Что ж, деточка, да, это я! – промурлыкала коварная тетя, срывая с лица маскирующие очки. – Твоя любимая тетечка Альберточка!

– Э-ге-гей! – окликнула Альберта, глядя наверх в трубу.

Голос ее разнесся по трубе гулким эхо.

Э-ге-геееей. Э-ге-гееееееееей! Эээй! Эй!

Услышав эхо, Альберта не удержалась и выкрикнула:

– Эхо!

Этот крик тоже покатился по трубе вверх и вниз.

Эхо… эхо… эхо…

– Там никого нет! – быстро произнесла девочка.

– Тогда с кем ты разговаривала? – грозно осведомилась тетя Альберта.

Стелле пришлось срочно что-то выдумывать:

– Со своим воображаемым другом!

Тетя грузно зашагала к ней обратно.

– Со своим воображаемым другом, – пропищала она, передразнивая голосок племянницы. – Ну и малышка же ты еще! – Кажется, тетя Альберта поверила. – Вот у меня уже пять лет как ни одного воображаемого друга не осталось! Как его зовут?

– Кинг-Конг, – ответила Стелла первое, что пришло в голову.

Так назывался фильм, который она смотрела в этом году с папой. Она понятия не имела, почему назвала именно его.

– И что этот Кинг-Конг делает? – поинтересовалась тетя.

– Это такая гигантская обезьяна.

Стелла понимала, как все это глупо звучит, но было уже поздно.

Воображаемые друзья, конечно, бывают какие угодно. Дети сплошь да рядом придумывают себе очень странных друзей, вот например:

При мысли, что племянница выбрала себе в воображаемые друзья не кого-нибудь, а обезьяну, тетя Альберта презрительно фыркнула:

– Разговариваешь с гигантской обезьяной! А казалось бы, уже большая. Тебе сколько лет, детка?

– В сочельник будет тринадцать.

– Ах да, ну разумеется. Значит, осталось всего два дня, – задумчиво сказала тетя Альберта. – А прошлой ночью в гараже ты с этим же воображаемым другом разговаривала?

– В-в-вы слышали меня в гараже? – При мысли, что за ней шпионили, а она даже ничего и не заподозрила, у Стеллы внутри просто оборвалось.

– О да! – со зловещей улыбкой воскликнула тетя. – Каждое слово.

Она вытащила из кармана трубку, раскурила и неторопливо сделала несколько затяжек противно-сладкого табака. Ей явно хотелось растянуть момент, насладиться триумфом, продемонстрировать свою гениальность.

Но тут из коридора донеслось хлопанье крыльев, Альберта на миг отвела взгляд от племянницы, и та одними губами прошептала Пеплу:

– Прячься!

Маленький призрак кивнул и юркнул в камин: как раз до того, как в дверь кухни влетел огромный сыч.

– Ах, доброе утро, мой миленький, – проворковала тетя Альберта. Сыч уселся ей на руку, и она поцеловала его прямо в клюв. Вагнер захлопал крыльями и склонил голову набок.

Снова повернувшись к Стелле, Альберта начала заново:

– Вчера вечером я выходила в сад, чтобы добавить несколько завершающих штрихов к моему сововику.

– Сововику? – переспросила Стелла.

– Именно, – кивнула тетя. – Неужели, детка, ты никогда не слышала о сововиках? Это как снеговик, только слегка… слегка… как бы это сказать…

– …посовиней? – предположила девочка.

– Именно!

Стелла видела на лужайке огромную фигуру из снега, но понятия не имела, что подразумевалась сова. Похоже, пристрастие тети Альберты к круглоголовым птицам не имело границ.

– А потом я увидела в окошке гаража свет. И мне это показалось странным. Я подошла к двери и услышала твой голос. Каким-то образом ты удрала из подвала. Ну-ка отвечай как!

Стелле надо было срочно что-то придумать. Тетя не должна узнать, что она воспользовалась угольным желобом – не то она перекроет и его, и все камины.

– Я… э-э-э… я нашла на полу в подвале запасной ключ от двери!

Глаза тети Альберты сузились:

– В самом деле?

– Д-да. А потом на цыпочках поднялась по лестнице и пошла посмотреть, что с «Роллс-Ройсом». Думала, вы уже спите, вот и не хотела будить.

– М-м-м-м… – задумалась тетя Альберта. – Вполне правдоподобно! Тогда-то я и услышала, как ты говоришь, что чай был отравлен. И мне надо было выяснить, что именно тебе известно. Поэтому я приникла к дверям, чтобы лучше слышать. Наверное, навалилась слишком сильно – потому что они возьми и откройся.

– Ой, помню! – вырвалось у девочки. Теперь все сходилось: зачем тетя Альберта затеяла этот хитроумный план и переоделась детективом.

– Да, деточка, ты меня чуть не увидела. Но когда ты закрыла двери, я снова стала подслушивать. И тогда ты сказала, что будешь звонить в полицию. Наглая девчонка! Твоей тетечке это не понравилось. Да, совсем не понравилось. – Она игриво поцокала языком и улыбнулась. – Тогда-то у меня и возник гениальный план.

– И вы перерезали телефонный провод? – догадалась Стелла. – То-то мне казалось, что гудка нет.

– Именно. Я унесла телефон к себе в комнату и притворилась сперва оператором, а потом полицейским. А костюм, который сейчас на мне, нашла у твоего отца, в самой глубине гардероба. Ему он больше не понадобится. Ха-Ха!

– Вы просто отвратительны!

– Знаю! А имя Штраус я выбрала потому, что это второй из моих любимых немецких композиторов. Усы – это остриженные совиные перья. Я покрасила их чернилами и приклеила клеем. Что до волос, то я содрала шкуру с дохлой крысы, которую припасла на ужин Вагнеру, обкорнала ее ножницами и нацепила на голову. – С этими словами тетя Альберта сорвала с себя крысиную шкуру, под которой обнаружились рыжие лохмы. При виде этого мерзкого парика Стелла пришла в ужас – тем более что со шкурки все еще свисал длинный крысиный хвост. – После чего мне только и оставалось, что отцепить от своего мотоцикла коляску – и готово! Я тебя одурачила! Ну какая же я умная, а?[8]

Вид у тети Альберты был донельзя довольный. Точнее – самодовольный.

– Ничего подобного! – решительно заявила девочка.

Тетя Альберта сощурилась:

– Это ты что имеешь в виду?

– И не такая уж вы умная, тетя. Сами себя выдали. Обмолвились, что размололи семена какого-то из ваших смертоносных растений из оранжереи и подмешали нам в чай утром перед автокатастрофой.

– Идеальный был план. Отравить всех, а списать на катастрофу, – весело сказала тетя Альберта, но потом она помрачнела. – Но сперва я подумала, что ты все испортила, умудрившись выжить.

– Я ощутила у чая какой-то странный привкус! – объяснила девочка. – И вылила все в цветочный горшок.

– А я-то гадала – с чего вдруг у меня бегония зачахла! – пробормотала тетя Альберта. – Словом, когда прочитали завещание твоего папы, я поняла, что ты мне нужна живой – хотя бы пока я не заставлю тебя подписать передачу мне прав на владение домом. Прямо поверить не могу! Мой болван братец написал, что в случае твоей смерти Саксби-холл надо продать, а деньги отдать беднякам. Да кому вообще нужны эти неотесанные крестьяне!

Девочка пристально посмотрела на тетю.

– Тетя Альберта, зарубите себе на носу – вам не выиграть!

– В самом деле? – промурлыкала та.

– Да! Потому что я никогда ничего не подпишу! Никогда-никогда-никогда! – заявила Стелла. – Делайте со мной что хотите, а Саксби-холл вашим ни за что не станет!

Альберта усмехнулась, словно для нее все это было игрой:

– Тогда, деточка, позволь мне познакомить тебя с… с соводыбой.

Пепел поморщился. У него в жизни не имелось пары носков, так что идея изводить тетю Альберту непарными носками казалась какой-то хилой:

– Со всем почтением, миледи, но это чепуха на постном масле!

Стелла не на шутку разобиделась:

– А сам-то ты что предложишь, интересно знать!

Пепел тоже минутку подумал. Он ведь вырос в работном доме и твердо выучил: если хочешь выжить – умей играть жестко. За годы, проведенные там, он насмотрелся самых гнуснейших пакостей.

– Надо напустить ей муравьев в штаны!

– Муравьев в штаны? – переспросила девочка.

– Да! И это только начало.

Сперва Стелла выглядела шокированной, но потом лицо у нее озарилось. Вскоре она уже пыталась переплюнуть идею друга:

– Насыпать на пол у нее в комнате стеклянных шариков!

Маленький призрак пошел еще дальше:

– Сделать так, чтоб у нее трубка взорвалась!

За несколько минут они вместе составили длиннющий список проказ и проделок:

– Притащить из сада муравейник и сунуть тете Альберте в ящик с нижним бельем.

– Рассыпать по полу стеклянные шарики. В детской их здоровенная коробка.

– Заменить табак у нее в трубке порохом из патронов для винтовки, которые хранятся у папы в столе в кабинете.

– Подмешать ей в зубную пасту самую-пресамую пузырящуюся пену для ванны из маминых запасов.

– Утащить у нее мыло, а вместо него подложить черный гуталин с кухни.

– Найти в гараже осколок стекла из «Роллс-Ройса» и положить в тетин унитаз, чтобы, когда она им воспользуется, все брызги полетели обратно на нее.

Дети так увлеклись, придумывая список, что охотно просидели бы так до рассвета. Однако нельзя было терять время, поэтому они немедленно принялись за работу и начали воплощать планы в жизнь. Снизу, из спальни тети Альберты, доносился могучий храп, и они знали, что пока могут действовать без опаски.

Дверью к свободе для них предстояло служить крохотному чердачному камину. Протиснуться туда было сложно, зато уж как протиснешься, можно смело путешествовать по всему безбрежному лабиринту дымоходов и туннелей Саксби-холла. По нему Стелла и Пепел могли попасть куда угодно. Поэтому девочка полезла за другом в трубу и с трудом умудрилась протиснуться внутрь.

Они всю ночь лазили вверх и вниз по трубам и желобам, собирая все необходимое, чтобы сыграть с гнусной тетушкой задуманные ими злые шутки.

И вот, когда они рассыпали стеклянные шарики по ковру в спальне, где Альберта мирно спала в обнимку с любимым сычом, Стелла вдруг кое-что заметила.

Занавески на окне начали светиться лучами рассветного солнца. Наступала заря. Дети торопливо юркнули в камин и полезли обратно на чердак. Пепел снова привязал Стеллу к дыбе, чтобы тетя Альберта думала, будто племянница всю ночь не сдвинулась с места.

А внизу старинные дедушкины часы пробили шесть – время подъема тети Альберты.

БОМ-БОМ-БОМ-БОМ-БОМ-БОМ!

Начиналось самое веселье!

Альберта вскочила с кровати. Однако ноги ее опустились вовсе не на ковер, как обычно утром, а на россыпь стеклянных шариков. Под ее весом шарики покатились во все стороны, и тетя Альберта с громким «ВЖИИИИИХ!» взлетела в воздух и приземлилась плашмя на спину.

БАБАХ!

– ОЙ! – вскрикнула она и подобрала горсть шариков. – Откуда они тут взялись?!

Тетя Альберта снова и снова пыталась подняться на ноги, но всякий раз падала. Сотни маленьких шариков перекатывались под ней во все стороны. Так ей и пришлось ползти на четвереньках до самой ванной. Наконец она взгромоздилась на унитаз. Какое же облегчение! Но длилось это облегчение не больше секунды – потому что все брызнуло обратно на нее и зад у нее промок насквозь!

– Нееееет! – завопила тетя Альберта, подскочив на унитазе прямо как была. Пижамные штаны так и болтались у нее на щиколотках.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Альберта заглянула в унитаз. Но, как ни старалась, не увидела ничего подозрительного. Стелла с Пеплом так ловко вставили туда кусок стекла, что он находился ровно над поверхностью воды, не вызывая ни малейшего подозрения. Поэтому Альберта уселась и попробовала еще раз.

– НееееееТ! – завопила она, когда все снова брызнуло обратно на нее.

Все еще отчаянно желая сходить в туалет, но временно отложив это дело, тетя Альберта подошла к раковине, чтобы умыться. Включив воду, она взяла мыло, смочила его, зажмурилась и энергично принялась водить им по лицу. Однако ее ждало сильное потрясение. Когда она открыла глаза и взглянула в зеркало, оттуда на нее смотрел кто-то чужой. На самом деле это было ее собственное лицо, только совершенно черное!

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – в ужасе закричала она.

Но как она ни пыталась отмыть лицо, снова и снова натирая его мылом, картина становилась все хуже и хуже. Руки и шея у нее тоже почернели. Альберта попробовала мыло на вкус:

– Тьфу! Это же гуталин!

Она осмотрела в зеркало почерневший язык. А потом, торопясь отмыть хотя бы его, потянулась за зубной щеткой и пастой. Теперь она уже была настороже, а поэтому, выдавив на щетку то, что должно было быть обычной мятной пастой, подозрительно это обнюхала. Но пахло мятой, и Альберта принялась водить щеткой по черному языку.

И пена для ванны, добавленная Пеплом и Стеллой в пасту, немедленно запузырилась. Изо рта у Альберты полезли огромные мыльные пузыри. Чем яростнее она оттирала язык, тем сильней все пузырилось. Скоро пузыри заполнили всю ванную комнату.

– Что за дьявольщина тут творится! – взвыла тетя Альберта.

А наверху на чердаке Стелла и Пепел покатывались со смеху от каждого ее вопля.

Тетя Альберта набросила поверх шариков на полу одеяло и таким образом сумела добраться до комода. Твердо намереваясь докопаться до сути происходящего, она принялась торопливо одеваться. И первым делом натянула огромные, точно детская палатка, панталоны. Но тут же почувствовала очень странное жжение. Оно становилось все сильней и сильней, и вскоре Альберте показалось, что у нее горит вся задница.

– Мой зад! МОЙ ЗАД! – запричитала она, неистово прыгая по комнате. Казалось, она исполняет новый замысловатый танец собственного сочинения. Вагнер сидел в кровати, ошалело глядя на это представление. Ему доводилось видеть, как его хозяйка вытворяет что-то странное – но это уже выходило за все рамки.

Муравьи в штанах сработали как волшебство.

Дергаясь и приплясывая, тетя Альберта добралась до кресла и потянулась за трубкой. От табака ей всегда становилось гораздо лучше. Сунув трубку в рот, она поднесла к ней спичку. Да вот только в трубке был вовсе не табак. А порох.

Она ворвалась в комнатку, рассчитывая застать девочку врасплох. Однако, к немалому ее удивлению, Стелла лежала ровно так, как Альберта ее и оставила: привязанная к соводыбе.

При виде чумазой, полуодетой и дергающейся тети девочка невольно захихикала.

– Ах, по-твоему, это смешно?! – рявкнула Альберта, не рассчитывая услышать ответ.

– Нет, не смешно, – заверила девочка. – Скорее УМОРИТЕЛЬНО! – И снова разразилась неконтролируемым смехом. – ХА-ХА-ХА!

– Ну, может, это тоже покажется тебе уморительным! – заявила тетя Альберта, снова и снова поворачивая колесо дыбы.

– АААААААААААААААААААААААААААА! – закричала девочка.

– Что-то ты уже не смеешься!

– Не смеюсь, – преодолевая боль, выговорила Стелла. – Но это все равно смешно!

Дымясь от злости, Альберта все крутила и крутила колесо, и руки и ноги девочки уже почти отрывались от тела.

Как ни жаль, а уловка не сработала. Альберта не убежала из Саксби-холла, крича от ужаса, а вышла на тропу войны.

– Я знаю, что это твои проделки – но как ты все это устроила, деточка? Я собственными руками привязала тебя к дыбе, а дверь была заперта снаружи. Сбежать было невозможно.

– Не понимаю, о чем вы, – поморщилась Стелла.

– Прекрасно понимаешь, – промурлыкала тетя Альберта, склоняясь над племянницей и заглядывая ей в глаза. – Я знаю, что ты лжешь.

Она заметалась по чердаку в поисках улик. Первым делом выглянула в крохотное окошко, проверяя, не висит ли кто-нибудь на заметенном снегом карнизе, цепляясь за него только самыми кончиками пальцев. Потом подкралась на цыпочках к огромному дубовому шкафу, стоящему в углу комнатки, и резко рванула на себя дверцу. Однако не обнаружив никого внутри, была горько разочарована. Альберта покосилась на племянницу. Та машинально бросила взгляд на камин. О боже! Снова прокололась! Ведь именно там и стоял сейчас Пепел, наблюдая за этой игрой в кошки-мышки.

– Ага, – зловеще проговорила тетя, – я была права. Разгадка в камине!

– Не понимаю, о чем вы, – пискнула Стелла.

– Ты совсем не умеешь врать, деточка.

– Ничего подобного! – возразила Стелла, но тут же запуталась, стоит ли отрицать, что ты плохо врешь. Ведь тогда получается, что ты врешь очень хорошо.

– А вчера ты смотрела на камин на кухне, – продолжала Альберта. – Разгадка где-то там! Я уверена!

Она наклонилась к камину. Невидимый для нее Пепел отступил в сторону. И когда злобная тетка опустилась на четвереньки, чтобы заглянуть в трубу снизу, у маленького призрака возник план.

Бросившись к шкафу, Пепел втиснулся в щель между ним и стеной и со всех сил принялся толкать шкаф к камину. Деревянные ножки заскрипели по полу. Тетя Альберта обернулась. Но поздно! Пепел уже опрокинул шкаф, и тот, глухо ударившись об пол, запер тетю Альберту в камине.

– Выпусти меня! Выпусти немедленно! – раздался разъяренный крик из камина.

– Отличная работа, Пепел! – воскликнула девочка.

– Спасибо, миледи.

– А теперь отвяжи меня скорей!

Пока тетя Альберта билась о шкаф, который дрожал и подергивался на полу, призрак отвязал руки и ноги девочки от соводыбы.

– Вагнер! ВАГНЕР! – заорала Альберта, когда друзья помчались вниз по лестнице. Добежав до следующего пролета, они пригнулись – и гигантский сыч пронесся у них над головами вверх на чердак.

Выскочив на лестничную площадку, Стелла едва не налетела со всего размаху на Гиббона. Тот пожимал руку – точнее, лист – какому-то растению в кадке, приговаривая:

– Приезжайте к нам снова, майор.

– Куда теперь, миледи? – спросил Пепел.

– В гараж! – ответила девочка. – У меня есть идея.

Стелла отчаянно покачала головой и посмотрела на ноги, свисавшие с широкого обитого черной кожей сиденья.

– А для чего вообще они нужны, эти педали? – наивно спросила она.

– Сил моих нет! – воскликнул Пепел. – Такое только девчонка могла спросить!

Стелле это замечание не понравилось:

– А ты вообще трубочист! С каких это пор ты стал экспертом по вождению? Могу поспорить, ты и в обычном-то автомобиле ни разу не сидел. Не говоря о «Роллс-Ройсе»!

Чистая правда. При жизни мальчика автомобили имелись только у очень богатых людей. А уж «Роллс-Ройсы» – только у невероятно богатых.

– Не сидел! Но я знаю, как они работают.

– В самом деле? И откуда бы? – Стелла начинала терять терпение.

– Ну я же мальчик, – заявил он. – Все мальчики это знают.

Стелла разозлилась. Будучи девочкой, она твердо знала, что девочки неизмеримо лучше мальчиков во всех отношениях.

– Да неужели? – Голос ее был полон сарказма. Ни за что на свете она не уступит мальчишке удовольствие вести машину. – Что ж, если ты и вправду знаешь об автомобилях все, можешь дать мне первый урок вождения!

Призрак не был уверен, что это такая уж хорошая идея.

– Но миледи… – начал он.

– Нет времени спорить! Залезай!

Пепел повиновался и залез в «Роллс-Ройс».

– И можешь нажимать на педали! – распорядилась девочка. – Для чего бы они ни были нужны.

Маленький призрак съежился в щели между передним сиденьем и педалями, под болтающимися ногами девочки.

– Хорошо. Что ты вообще знаешь о вождении? – спросил он.

– Ну, знаю, что надо держаться за эту круглую штуку.

– Руль! Да! Ну, этак ты точно убьешь нас обоих!

– Не хочу тебя обидеть, Пепел, но ты ведь уже мертв.

– Поправка принимается, миледи, – вздохнул Пепел. – Итак, первое, что тебе надо сделать, – это повернуть ключ зажигания.

Девочка повернула ключ. Пепел нажал рукой на педаль газа, и мотор заурчал.

– Работает! – воскликнула Стелла. – Я же знала, наш старенький «роллсик» меня не подведет!

– Теперь видишь ту длинную тонкую штуковину слева от тебя? – спросил Пепел.

Стелла положила на нее руку:

– Да.

– Это переключение передач. Когда я скажу, сдвинь его вперед и влево.

Не отнимая руки от педали газа, мальчик положил вторую на педаль сцепления.

– ДАВАЙ! – завопил он.

Машина рывком тронулась с места.

– Пепел?

– Чего?

– Мы забыли открыть дверь гаража.

– Держись крепче! – воскликнул Пепел и изо всех сил нажал на педаль газа. Мотор взревел. «Роллс-Ройс» рванулся вперед…

БАБАХ!

Автомобиль вышиб огромную дверь гаража и заскользил по обледенелой подъездной аллее. Во все стороны полетели щепки. В разбитое ветровое окно ворвался морозный воздух, и у девочки мгновенно заслезились глаза. Старый «Роллс-Ройс» сильно пострадал при аварии: диски передних колес погнулись, на одном из задних колес лопнула шина. Управлять таким автомобилем было бы невероятно трудно даже для опытного гонщика. Однако они упорно продвигались вперед к воротам – и к свободе. Мотор зарычал громче, и Пепел выкрикнул:

– Переключи передачу!

Стелла неловко дернула рычаг. Внезапно машина остановилась, а потом с огромной скоростью понеслась задом назад к дому.

– Это задний ход! – завопил призрак и ударил рукой по тормозу. Машина закрутилась на одном месте и остановилась только после нескольких судорожных оборотов.

– Снова на первую передачу. Налево и вверх.

Девочка осторожно выполнила его указания.

– Теперь вторую. Вниз влево, резко.

«Роллс-Ройс» затарахтел и теперь двигался с приличной скоростью. Кругом навалило столько снега, что было очень трудно отличить, где кончается дорога и начинается газон. Стелла с трудом сумела обогнуть несколько деревьев и избежать лобового столкновения с огромным сововиком, возведенным тетей Альбертой. А потом впереди показались высокие железные ворота.

– Приближаемся к воротам! – взволнованно выкрикнула Стелла.

И тут сзади раздался оглушающий рев мотоцикла. Тетя Альберта стремительно нагоняла беглецов. В коляске рядом с ней сидел Вагнер.

И на Альберте, и на сыче были одинаковые кожаные летные шлемы и очки.

– Это тетя! – закричала Стелла. – Прямо за нами!

Пепел ударил рукой по педали газа.

– Держись крепче! – велел он. – Чтобы открыть ворота, нам нужно разогнаться как можно сильнее.

Стелла оглянулась через плечо:

– Они догоняют!

– Тогда переключайся на четвертую скорость. Вниз вправо! – проорал Пепел, перекрывая рев мотора.

Девочка рванула рычаг. Раздался резкий и громкий скрежет. Переключившись на четвертую скорость, «Роллс-Ройс» разгонялся все сильнее и сильнее. До столкновения оставалось несколько секунд.

– Держись! – крикнула Стелла и крепко зажмурилась. Автомобиль со всего разгона врезался в ворота…

БАБАХ!

…и судорожно остановился.

– Силы всемогущие!

– Ну вот мы и попались! – всхлипнула девочка.

– Миледи, ты как, в порядке? – спросил Пепел, выглядывая из своего закутка под рулем.

Стелла осталась сидеть на водительском месте. Но она сильно ударилась головой о руль, и теперь перед глазами у нее плясали звезды.

– Да. Просто оглушило.

Тетя Альберта на мотоцикле выглядела чертовски довольной собой.

– Похоже, для тебя, барышня, дорога закончилась, – окликнула она племянницу. – А теперь, сдается мне, тебе пора обратно – наконец подписать мне дарственную на Саксби-холл. Будь умницей!

– Нельзя сдаваться, – прошептала Стелла другу. – Должен быть какой-нибудь другой выезд. Машина еще может ездить?

– Есть только один способ узнать, – ответил мальчик. – Дай задний ход.

Девочка повиновалась, и автомобиль, виляя, поехал назад. От столкновения капот спереди помялся еще сильнее, чем был до этого. Решетка радиатора так и осталась висеть на воротах, но мотор кое-как кашлял и порыкивал.

Альберта поняла, что в племяннице еще остался боевой дух, и победоносная улыбка у нее на лице сменилась злобным оскалом.

– Первую! – закричал Пепел. Стелла переключила скорости – и автомобиль загромыхал вперед. Тетя Альберта снова ринулась в погоню.

ТРРРРРРРРРР!

«Роллс-Ройс» несся по просторам поместья Саксби, а мотоцикл мчался за ним по пятам. Из-под колес и того и другого летели вихри снега. Стелла пыталась вилять из стороны в сторону, чтобы закидать снегом дорогу тете Альберте. Но злодейская преследовательница все равно неуклонно нагоняла. Шины ее мотоцикла были со специальными противоснежными шипами, поэтому он намертво держался на дороге.

– ОСТАНОВИ ЕЕ! – приказала тетя Альберта. Вагнер перепрыгнул с сиденья коляски на плечо хозяйки. На миг они выглядели как мотоциклетная группа высшего пилотажа, но потом сыч взмыл в воздух.

Гигантский баварский сыч способен развивать скорость до ста миль в час. Вагнер стрелой взлетел в небо. Стелла на ходу выглянула в окно посмотреть, куда же он делся. И тут Вагнер с грохотом приземлился прямо на капот «Роллс-Ройса», впившись острыми когтями в металл, и уставился прямо девочке в лицо. Широкая грудь птицы полностью закрыла Стелле обзор.

– Я не вижу, куда мы едем! – завопила девочка.

– Держись крепче! Я сейчас вдарю по тормозам! – отозвался Пепел.

Однако они мчались так быстро, что от торможения автомобиль не остановился, а начал вращаться.

Вагнер затрясся и снова взмыл в воздух. Теперь Стелла видела, что вращающуюся машину неконтролируемо несет к замерзшему озеру за дальним концом лужайки.

– ТОРМОЗИ! – завизжала она.

Пепел со всей силы жал на педаль обеими руками:

– Я и торможу!

Время словно бы замедлилось и ускорилось одновременно. Искореженный «Роллс-Ройс», не переставая вращаться, катился по льду. На середине озера машина наконец перестала скользить, а мотор, в последний раз чихнув, зачах. Стелла отчаянно пыталась снова завести машину, но на этот раз верный «Роллс-Ройс» все же умер.

Альберта остановила мотоцикл на берегу и выключила мотор. Вагнер слетел к ней на кожаную перчатку. Молчание звучало громче грома. На миг все кругом стало немыслимо мирным и спокойным. А потом раздался треск.

КРАК

Сперва тихонько, а потом все громче и громче, дробясь на тысячу отдельных тресков.

КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК КРАК.

Стелла выглянула в окно. Огромное полотно льда под ними покрылось изысканным узором из пересекающихся линий. Кусок льда, на котором стоял тяжелый автомобиль, начал дробиться под его весом, и «Роллс-Ройс» накренился на один бок.

– Помогите! – закричала девочка, когда в машину хлынула ледяная вода.

Пепел выкарабкался из своего закутка под рулем.

– Ты в страшной опасности, миледи! – вскричал он. – Спасайся!

Однако ледяная вода поднялась уже до щиколоток девочки, потом до колен, потом до пояса – а Стелла словно застыла от ужаса. Она была не в силах пошевелиться, глаза у нее остекленели, а перед мысленным взором стояла одна картина: ее тело, плавающее подо льдом.

– Миледи! – закричал призрак. – Лезь на крышу!

Безудержно дрожа от холода, Стелла кое-как умудрилась выбраться в окошко и подтянуться на крышу. Она все так и была босиком и теперь постоянно поскальзывалась и поскальзывалась, рискуя в любой миг свалиться в озеро. Тетя Альберта на берегу лишь хохотала.

– Пепел, мне страшно! Я не хочу умирать! – пожаловалась девочка.

– Нда, я бы и не советовал, – откликнулся маленький призрак.

– А как же ты?

– Обо мне не волнуйся, миледи. Ты, главное, сама спасайся.

– Ну что, деточка? Я снова выиграла! Готова наконец подписать эти противные бумаженции? – проорала тетя Альберта. Зычный голос ее гулко разносился надо льдом.

Искореженный «Роллс-Ройс» с пугающей скоростью уходил под воду. Еще несколько дюймов – и он утонет окончательно. Лед вокруг машины раздробился на мелкие кусочки, поэтому Стелла никак не могла перебежать по ним в безопасное место. А попытайся она прыгнуть и поплыть, то умерла бы от холода за считаные секунды.

– Придется делать что она велит, – сказал Пепел. Он уходил под воду вместе с машиной, и через несколько секунд над поверхностью уже виднелась только его голова, торчащая в окошко «Роллс-Ройса». По мере того как его тело погружалось в воду, призрачные очертания словно бы растворялись, таяли в ней. – Это твоя единственная надежда.

Стелла из последних сил балансировала на крыше тонущей машины. Вода доходила ей уже до колен.

– Ну что, Стелла? – прокричала тетя Альберта. – Надумала?

– Я подпишу! – прокричала Стелла в ответ.

– Ну вот видишь, не так уж это и трудно-нудно, – протянула тетя. – Вагнер! Принеси мне ее!

Великанская птица снова сорвалась с ее руки и полетела надо льдом. Стелла уже по грудь ушла в ледяную жижу, но тут острые когти вцепились ей в плечи и дернули вверх. Через миг Вагнер с девочкой мчался по обжигающе-холодному утреннему воздуху.

– Береги себя, миледи! – крикнул призрак ей вслед. Девочка обернулась и увидела, как Пепел и когда-то такой прекрасный автомобиль исчезают в озере. И вот на воде уже плавала лишь призрачная шапчонка – все, что осталось от маленького трубочиста.

– Неееееет! – прорыдала Стелла.

Вагнер швырнул заливающуюся слезами девочку на берег озера, к ногам хозяйки. Окоченевшая, растрепанная, сломленная, Стелла неподвижно лежала на снегу. Смысла сражаться больше не было. И сил тоже. Альберта победила. Злобная тетка посмотрела на несчастное заплаканное существо, дрожащее в промокшей ночной рубашке, и жестоко усмехнулась себе под нос:

– Я же знала, что в конце концов ты разделишь мою точечку зрения.

Стелла потянулась за пером. Руки у нее до сих пор так тряслись от холода, что она не могла толком его держать.

– Деточка, миленькая, дай-ка тетулечка-красотулечка тебе поможет. – С этими словами Альберта обхватила своей ручищей руку племянницы и медленно придвинула перо к бумаге. – Сейчас в два счета управимся.

По-прежнему сжимая одной рукой дрожащую ручонку Стеллы, она другой принялась двигать листок бумаги туда-сюда, пока внизу документа не появилась Стеллина подпись.

Саксби-холл наконец принадлежал тете Альберте.

Она даже зарыдала от радости. Стелла впервые видела, чтобы ее тетя так бурно проявляла эмоции. Разлетевшись через всю гостиную, она ринулась к сидевшему на жердочке Вагнеру и слюняво расцеловала его в клюв. А потом принялась плясать, распевая хвалебную песню самой себе:

– Ура мне, леди Саксби…

Но песня оборвалась после первой же строчки. Было совершенно ясно: Альберта не придумала никакой рифмы на «Саксби».[11]

– А знаешь, что я собираюсь сделать с этим местом, деточка?

– Нет, тетя Альберта, не знаю, – отозвалась Стелла, но тут же саркастически добавила: – Но уверена, вы мне все сейчас скажете.

– Ты совершенно права. Скажу, – согласилась та. – Завтра утром я первым же делом спалю дом дотла!

– Вагнер! ВАГНЕР! Это еще что такое?! – завизжала Альберта.

Но сыч продолжал оттаскивать ее в сторону. И тогда толстуха со всего маху ударила его кулаком прямо в клюв.

Несчастный сыч без сознания рухнул в сугроб.

А злодейка снова всем телом навалилась на скульптуру изо льда и снега. Исполинская сова медленно, но неуклонно заваливалась на девочку.

– Прощай, Стелла! – выкрикнула тетя Альберта. Девочка посмотрела наверх. На нее падала огромная ледяная глыба. Вот-вот задавит ее насмерть!

– Нееееееееет! – закричала девочка.

БАХ!

И тут вдруг что-то подбросило ее в воздух.

ВЬЮЮЮУУУУХ!

Оказалось, в Стеллу врезался Гиббон. Престарелый дворецкий стремительно катился вниз по склону, стоя на серебряном подносе – как будто взял и случайно изобрел сноуборд.

В одной руке он держал грелку с горячей водой, а в другой – два бокала для шампанского.

– «Дом Периньон» наивысшего качества, сэр! – возвестил он.

Сам того не подозревая, дворецкий спас девочке жизнь: случайно отбросил ее из-под падающего сововика. Стелла с грохотом приземлилась на лужайку.

БАМС!

– Спасибо, Гиббон! – выдохнула она, сидя в снегу и ошалело озираясь по сторонам.

Но дряхлый дворецкий лишь отряхнулся, явно не замечая ничего необычного:

– Тут невероятно жарко, сэр. Хотите, я перед уходом открою окно?

…только щепки полетели.

Стелла отступила еще на шаг. Через несколько секунд тетя Альберта разнесет дверь на куски! Надо скорее что-нибудь придумать! Камин! Туда жирная тетя Альберта не пролезет.

Стелла бегом бросилась к ближайшему камину – в столовую.

Мчась по коридору, она услышала, как парадная дверь слетает с петель и с громким стуком падает на пол.

БАБАХ!

Альберта ворвалась в дом.

– Иди-ка к страшному серому волку! – завопила она, потрясая лопатой над головой точно копьем.

Девочка стрелой влетела в столовую и бросилась к камину. И вот когда она уже исчезала в трубе…

ХВАТЬ!

Альберта ухватила ее за щиколотки. Взглянув вниз, Стелла увидела в камине злобное тетино лицо. Девочка забилась, стараясь вырваться. Со стенок трубы полетели толстенные наслоения сажи и пепла. Глаза и рот Альберты забились черной жирной пылью.

– АААААААААААААААААА! – заорала тетя.

Она закашлялась и невольно выпустила племянницу. А та стрелой рванулась вверх по трубе и в два счета залезла на такую высоту, что кошмарная тетушка уже никак не могла до нее дотянуться.

– Тебе не сбежать! – зарычала Альберта. – Я отлично знаю, как поступать с гнусными ребятишками, которые шныряют по трубам! Я такое уже проделывала – и все сработало на ура. Сейчас я разожгу огонь!

– Верно. – Альберта даже растерялась. – А ты-то откуда знаешь?

– От призрака маленького трубочиста, который живет в этом доме.

– Призраков не бывает, глупая ты девчонка!

– А вот и бывают! Это он мне помогал!

– Ты просто бредишь! – Несмотря ни на что, злодейская тетушка упорно не желала верить. Пепел был прав: у взрослых ум слишком ограниченный, чтобы поверить во что-то, кроме того, что существует здесь и сейчас.

Как ни торопилась Стелла оказаться подальше от тети, но ей страшно хотелось узнать всю историю целиком.

– А как вы догадались, что трубочист – ваш младший брат?

– Потому что он был копией второго моего брата, Честера, твоего отца. Пониже и похудее, конечно – паршивец же рос в работном доме и питался объедками, – но все равно вылитый Честер. К тому же этот гнусный вонючий мальчишка еще и твердил, что ему кажется, будто он уже бывал в Саксби-холле раньше. И все семейство тоже наверняка бы его узнало, это был лишь вопрос времени. Так что я выждала, пока он залезет в трубу, ну и развела внизу огонь.

– Да вы чудовище!

– А самое прекрасное, что обвинили-то во всем одного из слуг.

«Оказывается, Пепел – мой дядя! – подумала девочка. – Вот это новость!»

– Этот мальчик – законный наследник Саксби-холла! – вскричала она.

– Он был еще ребенком. И умер много лет назад. Просто-напросто очередной маленький трубочист, по которому даже никто не заплакал.

Стелла немножко подумала:

– Мои мама и папа, мой дядя… Скольких еще людей вы собираетесь убить?

– Всего-навсего одного, – ответила тетя Альберта. – Тебя!

– Лучше не надо! – возразила Стелла. – А то вы поете – точно сирена воет!

– Да как ты смеешь! – Тетя Альберта гневно бросилась к племяннице, но подскользнулась на снегу.

БУХ!

И, плюхнувшись на выпирающий живот, заскользила вниз по крыше.

– ААААААААААААААААААААААААААА!

Стелла уже надеялась, что тетя свалится и разобьется насмерть, но та умудрилась ухватиться за водосточный желоб и повисла на нем. Сперва воцарилась тишина, но потом девочка услышала, как тетя окликает ее:

– Стелла? Эй, Стеллочка-милочка!

Голос у нее стал нежным и сладким, как у милейшей тети в мире.

– Что? – сердито спросила девочка.

– А ты не хочешь дать своей милой старенькой тетулечке-красотулечке руку?

– Нет!

– Пожалуйста-пожалуйста!

– С какой стати?

Толстые и короткие пальцы Альберты не могли удержать вес ее здоровенной туши и один за другим отрывались от желоба.

Голос ее вдруг наполнился злобой:

– Деточка, если ты мне не поможешь, тебя обвинят во всем. В несчастном случае с твоими родителями. В убийстве твоей милой старенькой тетечки.

– Но я никого не убивала! – возразила Стелла.

– А выглядеть это будет совершенно иначе! Совсем-совсем иначе! – Слова Альберты вползали в разум Стеллы, точно змеи. – Вся страна будет считать тебя хладнокровной убийцей. Тебя посадят в тюрьму на сотни лет. Если не отправят прямиком на виселицу!

Стелла уже не знала, что и думать.

– Н-но я же не сделала ничего плохого! – запротестовала она.

– Если ты дашь мне вот так умереть, это будет убийством. У.Б.И.В.С.Т.В.О.М!

Сейчас было не до того, чтобы учить тетю грамотности, так что Стелла смолчала.

– Мамочка с папочкой ведь воспитывали из тебя настоящую юную леди, правда, деточка?

– Д-да…

– Ты же не хочешь, чтобы они тебя стыдились?

– Н-нет…

– Тогда дай мне руку! – велела Альберта. – Обещаю, я не сделаю тебе ничего плохого.

Стелла села на покатую крышу и осторожно заскользила вниз к тете.

– Вот молодец! – похвалила та. – Не бойся меня, деточка! Я же обещала, что не обижу тебя!

Стелла протянула тете руку. Та крепко схватилась за нее – и в мгновение ока сдернула племянницу с крыши.

– Аааа! – закричала девочка. Но, падая вниз, ей каким-то чудом удалось ухватиться за ногу Альберты.

Тетя посмотрела на цепляющуюся за нее девочку:

– Если Саксби-холл не достанется мне – пусть не достается никому!

И с этими словами она разжала руки.

Тетя с племянницей вместе полетели вниз…

Несколько секунд Альберта постояла, пошатываясь, а потом протерла глаза от снега. Она даже ничуть не ушиблась. Огромная куча снега смягчила падение.

– Так на чем мы остановились? – с улыбкой поинтересовалась Альберта. – Ах да, я хотела столкнуть тебя с крыши!

Девочка бросилась бежать прочь через лужайку, а Вагнер стрелой взмыл в небо. Описывая круги в воздухе, он принялся неистово вопить:

Ууиииух!

Ууиииух!

Ууиииух!

Девочка никогда раньше не слышала, чтобы совы издавали такие звуки.

Недалеко, в лесах вокруг Саксби-холла, раздался дружный хор ответного уханья. Птицы откликались Вагнеру. Зашелестели листья деревьев – это сотни сов и сычей взлетели в небо.

Но Стелле сейчас было некогда задумываться о происходящем. Надо было бежать! Но куда? Девочка спотыкалась в снегу. Тетя стремительно нагоняла ее, вытащив из кармана боевой цеп и размахивая им над головой.

ВЖИХ-ВЖИХ-ВЖИХ!

Должно быть, Альберта прихватила его у стоящих в холле доспехов. Цеп был особенно гнусным оружием. Он состоял из длинной деревянной рукояти, к которой крепилась цепь, а к концу цепи был приделан тяжелый металлический шар с шипами. Этим оружием можно было убить человека с одного удара. Правда, именно этот цеп не использовали как оружие вот уже много веков.

До сегодняшнего дня.

– Тетя Альберта, пожалуйста! Пощадите!.. – взмолилась Стелла.

ВЖИХ-ВЖИХ-ВЖИХ!

Но та размахивала цепом все быстрее и быстрее:

– Надеюсь, детка, твоя жалкая коротенькая жизнь сейчас мелькает у тебя перед глазами! Потому что это конец. К.А.Н.Е.Т.С. Конец!

И Альберта замахнулась цепом.

– Неееееееееет! – закричала Стелла.

Но злодейская тетя не успела опустить убийственное оружие на племянницу – с небес слетели сотни сов.

ФЬЮУУУУУУТЬ!

От крохотного сычика до самого крупного серого филина, все вместе они ухватили тетю когтями и взмыли высоко в небо.

– Аааааааааааааааааааа! – завопила она. Цеп выпал у нее из руки и с громким стуком упал на заснеженную лужайку.

БАХ!

На крыше пронзительно голосил Вагнер – явно отдавая приказы своим собратьям из совиного племени.

Стелле только и оставалось, что потрясенно наблюдать за происходящим. Тетя Альберта брыкалась и орала, а совиная стая несла ее все дальше и дальше, все выше и выше, за самые облака. Облепивший тетю снег отваливался и большими кусками падал на землю. Вскоре крупная и толстая Альберта превратилась в крохотную точку на ночном небе. Стелла боялась даже моргнуть. Надо же убедиться, что это и в самом деле конец истории.

– УууууууХ! – оглушительно выкрикнул Вагнер очередной приказ пернатому войску.

И все совы разом выпустили злодейку.

– ААААААААААААААААААААААААААА! – вопила Альберта, кувырком падая с небес.

С далекого поля раздался оглушительный звук удара. БАМС! Это тетя Альберта ударилась о землю. Земля вздрогнула. Стелла даже слегка пошатнулась.

Наконец-то ее жуткая тетка испустила дух! Девочка вздохнула с облегчением и бросилась звать отважного сыча.

– Вагнер!

Исполинская птица вприпрыжку подскочила к Стелле.

– Спасибо! – с чувством произнесла девочка, обнимая его. Он медленно, но уверенно расправил крылья и обнял ее в ответ. – Ты спас мне жизнь, – прошептала Стелла.

Гигантский сыч тихо проухал что-то в ответ. Стелла не могла точно знать, что он хотел, но все равно поняла.

– Вагнер, мне все еще нужна твоя помощь.

Сыч склонил голову набок, прислушиваясь. Девочка принялась жестикулировать, чтобы лучше выразить свою мысль:

– Мне нужно, чтоб ты пролетел со мной над озером. – Стелла махнула руку в ту сторону. – Надо найти Пепла… в смысле моего дядю.

Она вскарабкалась сычу на спину и крепко ухватилась за хохолки из перьев у него на голове. С дополнительным весом Вагнеру потребовалось разбежаться перед взлетом, но он все же взлетел. Стелла пришла в восторг. Это все равно что управлять самолетом! Восхитительное ощущение! Полет. Звезды над головой, ветер в волосах. Когда сыч заскользил над озером, девочка посмотрела вниз, не видно ли призрака. Обломки льдин сверкали в свете луны. Теперь все казалось тихим и безмятежным – ни следа драмы, разыгравшейся на льду чуть раньше днем.

Сначала Стелла заметила в глубинах озера темные очертания затонувшего «Роллс-Ройса». А потом – крохотную фигурку подо льдом, запутавшуюся в водорослях.

– Вон! Вон! – показала она Вагнеру. Повинуясь ее указаниям, он полетел вниз и опустился на самую большую льдину в озере.

– Он там, на дне! – сказала Стелла, вглядываясь в ледяные глубины внизу. Девочка не знала, может ли призрак умереть второй раз. Но глядя, как он лежит там, такой недвижный и бесстрастный, она опасалась самого худшего. И вдруг услышала громкий всплеск.

ПЛЮХ!

Это Вагнер нырнул в воду. Стелла в изумлении смотрела, как отважный сыч плывет вниз за мальчиком. Подцепив клювом рубашку маленького призрака, Вагнер потащил его на поверхность.

Опустившись на колени, девочка втащила Пепла на льдину, а потом помогла выбраться и сычу. Вагнер встряхнулся, а Стелла склонилась над жалкой безжизненной фигуркой.

– Дядя Герберт… – прошептала она. – Дядя Герберт.

Призрак выплюнул добрую порцию воды – прямо в нос девочке.

– Кто еще такой этот дядя Герберт? – спросил он.

– Ты жив! – вскричала она.

Призрак посмотрел на нее как на дурочку.

– Да нет же, я мертв.

– Ах, ну конечно же! – воскликнула Стелла.

– А кто такой дядя Герберт?

– Ты! На самом деле, если называть тебя полным титулом, ты лорд Герберт Саксби из Саксби-холла!

– Да ну тебя! – Призрак покачал головой. – Ты что, миледи, хереса наклюкалась?

Пепел усмехнулся:

– А чего здесь стыдиться, миледи?

– Ах, я была такой снобкой! Зато теперь твердо знаю: не важно, где ты вырос – в работном доме или во дворце. На самом деле мы все одинаковые.

Призрак улыбнулся ей:

– И вправду, миледи.

– Не зови меня больше «миледи». Вполне хватит просто «Стеллы».

– Хорошо, миледи Стелла.

Оба захихикали, а потом Пепел не выдержал искушения.

– Но тебе придется называть меня вашей светлостью! – заявил он, ухмыляясь во весь рот.

И тут прадедушкины часы в холле пробили полночь.

БОМ БОМ БОМ БОМ

БОМ БОМ БОМ БОМ

БОМ БОМ БОМ БОМ.

Настал сочельник, сообразила Стелла. Ее день рождения.

– А мне только что исполнилось тринадцать! – радостно сообщила она.

У призрака вытянулось лицо.

– В чем дело? – удивилась девочка.

– Ты взрослеешь. Очень скоро ты уже не сможешь меня видеть.

– Я всегда буду тебя видеть! – запротестовала Стелла.

– Нет. – Призрак покачал головой. – Взрослые никогда нас не видят.

Стелла не сразу обратила на это внимание, но очертания маленького призрака постепенно начинали слабеть.

– Ты… таешь… – тихо промолвила она.

– А я тебе что говорил, миледи? Лучше нам поскорее попрощаться.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил! – взмолилась она. – Кроме тебя, у меня никого из родных не осталось.

– Но я никуда не ухожу.

– Ты же исчезаешь! Прямо у меня на глазах.

– Ну я ж тебя предупреждал! Ты так спешила стать взрослой, а ведь быть ребенком – это так здорово. Пока ты ребенок, ты еще способна видеть все волшебство мира.

Сердце у девочки разрывалось:

– Если так, я вообще не хочу взрослеть!

Свечение маленького призрака уже почти совсем погасло. Стелла даже моргнуть боялась. А вдруг откроет глаза – а его уже нет.

– В конце концов, всем приходится взрослеть, – заметил призрак. – Но пусть ты даже и не сможешь меня видеть, я всегда буду тут, рядом с тобой. А теперь, миледи, пообещай мне кое-что.

Он становился все бледней и бледней.

– Да! Да! Что именно? – вскричала Стелла.

– Обещай, что даже если ты уже не сможешь видеть все волшебство мира глазами, то все равно будешь верить в него сердцем.

– Обещаю, – прошептала она.

Последнее, что различила Стелла, – это слабые очертания призрачной улыбки.

А потом Пепел исчез.

Вслед за Рождеством настал день подарков, а после него девочка наконец осознала: пора взглянуть правде в глаза. Как ни хотела она остаться в Саксби-холле, но понимала, что не в силах заниматься поместьем самостоятельно. Поэтому Стелла снова подсоединила телефон и обратилась за помощью.

Поскольку в глазах закона она была еще ребенком, власти решили отправить ее в сиротский приют. А унаследовать поместье она сможет только в восемнадцать лет. В сиротском приюте жило множество других детей, потерявших родителей или вовсе никогда их не знавших. Это был дом самой-пресамой бедноты.

И хотя добросердечная попечительница приюта изо всех сил старалась сделать жизнь детей лучше, но в приюте царила ужасная теснота. Сотни детей спали в одной спальне, по четыре человека в кровати. Мылись они раз в месяц. И даже выйти погулять им и то было некуда.

А ведь Стелла росла в огромном загородном доме, в роскоши. И хотя очень старалась не показывать виду, но в приюте почти все время грустила. Теперь-то она на своем опыте поняла, отчего бедный Пепел сбежал из работного дома. Иногда ночами она засыпала в слезах. Ей так хотелось лучшей жизни – не только для себя, но и для всех детишек приюта.

И вот одним прекрасным утром она пришла к попечительнице с отличной идеей – почему бы всему приюту не переехать в Саксби-холл?

– Ну, если вы совершенно уверены, леди Саксби… – растерялась попечительница.

– Просто Стелла. И да, я совершенно уверена, – ответила девочка. – Что проку от огромного дома, если в нем никто не живет?

На лице попечительницы заиграла широкая улыбка:

– Это замечательная идея! Дети будут в восторге!

Так оно и оказалось. Наконец каждый ребенок получил по отдельной кровати. И каждый вечер ребята могли принимать горячую ванну. А летом они играли на лужайке и плавали в озере.

Собственно говоря, теперь в Саксби-холле царило вечное лето. Престарелый дворецкий Гиббон смешил сирот своими выходками. А самые смелые ребятишки даже рисковали прокатиться на спине у гигантского баварского горного сыча по имени Вагнер.

Конечно, Стелла выросла, но Саксби-холл так и остался домом для детворы. Это был самый счастливый сиротский приют в мире.

И если вы посетите его сегодня, то, возможно, увидите, как старенькая дама играет на лужайке с маленькими сиротками.

Эту старушку зовут Стелла. Стелла Саксби. Ей уже за девяносто, и она никому не позволяет называть себя «миледи». Ей хватает просто «Стеллы».

А если вы ребенок, то, возможно, увидите и еще кое-что.

Кое-что, чего не увидит ни один взрослый.

Вы увидите призрак маленького трубочиста, счастливо играющий с остальной детворой на лугу.