David Walliams

GANGSTA GRANNY

Text © David Walliams 2011

Illustrations © Tony Ross 2011

David Walliams and Tony Ross assert the moral right to be identified as the author and illustrator of this work.

© Виноградова Мария, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

К своему стыду, в детстве я считал свою бабулю ужасно скучной. И страшился тех вечеров, когда меня к ней отправляли. Когда я был маленьким, бабуля всегда была старой. Насколько я себе представлял, она уже родилась старой и морщинистой. Иногда я замечал разбросанные по её дому чёрно-белые фотографии юной леди, удивительно похожей на мою бабушку, но совершенно не мог увязать эти фотографии с бабулей, которую знал я. Казалось немыслимым, что это один и тот же человек.

Моя бабушка была очень похожа на бабулю из этой книжки. В доме у неё витал неизменный запах капусты — вне зависимости от того, готовила она сегодня капусту или нет. Она вечно затыкала в рукав использованный носовой платок. Любимой её игрой был скрабл. А когда она шла через комнату, то непроизвольно попукивала.

Однажды я спросил её про Вторую мировую войну. Мы проходили её по истории в школе. И вдруг эта почтенная старушка оживилась и стала такой, какой я никогда прежде её не видел. Глаза её загорелись. Слова полились сплошным потоком, и она несколько часов кряду рассказывала мне про свои приключения, происходившие сорок лет назад. Как во время Блица[1] на Лондон градом сыпались нацистские бомбы и ей приходилось прятаться от них в метро.

«Услышав сирены, мы бросались вниз по лестнице. Сперва женщины и дети. Нас там собиралось много сотен. Мы спали на холодном полу, укрываясь пальто, и слушали, как над головой гремят взрывы. А утром, поднимаясь наверх, не знали, стоят ли ещё наши дома или уже нет. На моей улице взорвался автобус. Столько невинных душ погибло!»

Нечего и говорить — её рассказы меня совершенно зачаровывали. Бабушка жила в куда более увлекательные времена, чем я мог себе даже вообразить.

Когда это произошло, мне было примерно столько же, сколько Бену, герою этой книжки, — лет одиннадцать или двенадцать. Я тогда и не думал о том, чтобы стать детским писателем. Я мечтал быть Джеймсом Бондом, Шерлоком Холмсом или Тарзаном. Да мне и в голову не пришло, что из этого может получиться история.

Почти тридцать лет спустя я начал писать свою четвёртую книгу. Бабуля умерла десять лет назад, и мне очень хотелось как-то почтить её память. Я захотел поделиться со своими юными читателями очень важной мыслью: то, что человек стар, ещё не значит, что он скучен. Если вам повезло и у вас есть бабушка и дедушка — вам только и надо что попросить их рассказать вам про их жизнь.

Конечно, моя бабушка вовсе не была воровкой международного уровня. Тут уже верх взяло воображение. Мне захотелось, чтобы Бен и его бабуля совершили самое дерзкое ограбление в истории. Йен Флемминг, английский писатель, и его герой Джеймс Бонд уже успели сделать это до меня в романе «Голдфингер». Поэтому королевские регалии казались идеальным выбором. Они бесценны, знамениты и, само собой, просто воплощение британского духа.

Начиная планировать историю, я понятия не имел, что в ней появится Её Величество королева. Честно говоря, в какой-то момент я просто-напросто забуксовал. Всё пытался представить, на кого хуже всего случайно нарваться, когда пытаешься украсть из Тауэра королевские регалии. И ответ, как обычно случается, оказался самым простым: на их законную владелицу.

Мне повезло несколько раз встречаться с настоящей королевой. Однако чуть ли не первое, о чём тебя предупреждают, — ни о чём её не расспрашивать. Как вы догадываетесь, это сильно затрудняет беседу. Поэтому у меня ни разу не выпало возможности спросить: «А знаете ли вы, что стали персонажем моей истории?» Мне очень хотелось бы это узнать. На её месте я был бы крайне заинтригован, а возможно, даже попросил бы гонорар.

Когда книга была дописана, мы с моим издателем некоторое время бодались по поводу названия. Мне снова и снова говорили, что «книга, в названии которой фигурирует слово «бабуля», продаваться не будет». Но мне не хотелось скрывать тот факт, что это история про бабушку. Тут совершенно нечего стыдиться. На свете немало замечательных бабушек. Я напрягал и напрягал мозги, пока они не выдали мне название, которое угодило в самую точку.

«Бабуля-бандюга».

Идеальное сочетание двух несочетаемых вещей — это урок, который я почерпнул у Стивена Кинга, ещё одного всемирно известного автора, и его великолепной книги «О писательстве».

Как оказалось, «Бабуля-бандюга» стала самой популярной из моих книг. Я и сам толком не знаю почему. Если бы знал — попытался бы написать вторую такую же.

Я рад, что «Бабуля-бандюга» стала мостом между поколениями. На похоронах сэра Роджера Мура[2] его внучка сказала мне, что он читал ей эту книгу на ночь. До чего же приятно было это услышать! А когда я подписываю книги, множество женщин определённого возраста говорят мне, что они тоже «бабули-бандюги». И это всегда вызывает у меня улыбку.

И если мне посчастливится прожить достаточно долго, чтобы стать дедушкой, надеюсь, мои внуки не будут считать меня скучным. Потому что, конечно же, у каждого найдётся что рассказать. Вам только и надо-то — попросить.

Дэвид Уолльямс

— Но бабуля такая ску-у-у-у-у-учная, — протянул Бен. В этот промозглый ноябрьский вечер он, как обычно по пятницам, уныло сидел на заднем сиденье родительской машины. Его опять везли на ночёвку в унылый бабушкин дом. — Старичьё всегда скучное.

— Не смей так говорить о бабушке, — слабым голосом отозвался папа. Толстое папино пузо упиралось в руль маленького семейного автомобильчика.

— Терпеть не могу у неё оставаться, — запротестовал Бен. — Телевизор там не работает, а она хочет только играть в скрабл, а сама воняет капустой.

— По правде говоря, мальчик прав: от неё и в самом деле пахнет капустой, — согласилась мама, второпях подкрашивая губы.

— Вот только не начинай, — пробормотал папа. — И вообще: в самом худшем случае от мамы слегка попахивает варёными овощами.

— А можно мне с вами? — взмолился Бен. — Обожаю эти, как их, бал… танцы, короче.

— Это называется бальные танцы, — поправил папа. — И ты их не любишь. Ты сказал — и я цитирую дословно: «Да я лучше козявки из носа стану есть, чем смотреть эту ерунду».

А вот родители Бена бальные танцы просто обожали. Иногда мальчику казалось, что бальные танцы они любят больше, чем его. По субботам вечером по телевизору шла передача, которую мама с папой никогда не пропускали, называлась она «На балу со звёздами». В ней всякие знаменитости выступали в паре с профессиональными танцорами.

Честно говоря, если бы в доме случился пожар и маме пришлось бы выбирать, что спасать: сверкающий золочёный ботинок для степа, в котором когда-то танцевал Флавио Флавиоли (лоснящийся загорелый танцор родом из Италии, погубитель сердец, появлявшийся в каждом выпуске звёздной программы), или своё единственное дитя — Бен подозревал, что она, скорее всего, метнулась бы за ботинком. А сегодня вечером родители ехали смотреть съемки «На балу со звёздами» вживую, на сцене.

— Не понимаю, Бен, почему бы тебе не отказаться от этой твоей пустой мечты стать сантехником — заметила мама, мазнув себе губной помадой по щеке, когда машина подпрыгнула на особенно толстом лежачем полицейском. У мамы водилась привычка краситься в машине, в результате чего она сплошь и рядом появлялась на людях похожей на клоуна. — Ну а вдруг ты попал бы в «На балу с…»?! — восторженно добавила она.

— Потому что так выкаблучиваться просто глупо, — отрезал Бен.

Мама обиженно пискнула и полезла за бумажной салфеткой.

— Ты расстроил маму, Бен. А теперь будь хорошим мальчиком и помолчи, пожалуйста, — твёрдо произнёс папа, прибавляя звук на автомагнитоле.

Разумеется, играл диск со «Звёздами». На обложке его крупными буквами было вытеснено «Пятьдесят величайших хитов величайшего телешоу». Бен терпеть не мог этот диск — и не в последнюю очередь потому, что слышал его уже миллион раз. Собственно говоря, столько раз, что это уже превратилось в пытку.

Мама Бена работала в местном маникюрном салоне «Ноготки Гейл». А поскольку клиенток там было не очень много, мама и вторая работающая там дама (которую, что неудивительно, звали Гейл) проводили бо́льшую часть дня, занимаясь ногтями друг друга — полировали, чистили, подравнивали, увлажняли, уплотняли, ламинировали, наносили всё, что можно нанести, наращивали и накрашивали. Они предавались этому занятию дни напролёт (если только в какой-нибудь дневной передаче не показывали Флавио Флавиоли). В результате мама всегда приходила домой с неестественно длинными многоцветными пластиковыми накладными ногтями.

А папа Бена работал охранником в местном супермаркете. Вершиной его двадцатилетней карьеры на этом поприще стало задержание старика, спрятавшего у себя в штанах две баночки маргарина. Хотя теперь папа был уже слишком толст, чтобы гоняться за грабителями, зато мог бы с успехом перекрыть им путь к бегству. Папа познакомился с мамой, ошибочно обвинив её в воровстве пакетика чипсов, а через год они поженились.

Машина свернула в Серый переулок, где притулилось бабулино бунгало — крохотный домик в целом ряду маленьких унылых домишек, в которых жили по большей части пенсионеры.

Машина остановилась. Бен медленно повернул голову к бунгало. Из окна гостиной выжидающе смотрела бабуля. Она ждала. Ждала. Вечно ждала у окна, когда же он приедет.

«Интересно, давно ли она тут сидит? — подумал Бен. — С прошлой недели?»

Бен был её единственным внуком, и, насколько он знал, больше её никто не навещал.

Бабуля помахала ему и слегка улыбнулась. Он хмуро и неохотно улыбнулся в ответ, самую капельку.

— Ну ладно, кто-нибудь из нас тебя заберёт завтра утром около одиннадцати, — сказал папа, не выключая мотор.

— А можно в десять?

— Бен! — прорычал папа. Он отключил «детский замок», и Бен хмуро толкнул дверцу. Само собой, никакой детский замок Бену был не нужен: ему уже исполнилось одиннадцать, и он не стал бы открывать дверь на ходу. Он подозревал, что папа пользуется этим замком только для того, чтобы не дать ему выпрыгнуть из машины по дороге к бабулиному дому.

Дверца у него за спиной щёлкнула, и снова взревел мотор.

Не успел он позвонить в дверь, как бабуля уже открыла её. В лицо Бену ударила волна капустного духа. Словно увесистый шлепок по лицу.

Бабуля была как две капли воды похожа на типичную бабушку из учебника:

— А мамочка и папочка не зайдут? — разочарованно спросила она. Вот этого Бен тоже в ней не выносил: она вечно разговаривает с ним как с младенцем.

Трррр-трррррррр-тррррррррррррррррр.

Бабуля и Бен вместе смотрели, как маленький коричневый автомобильчик рванул прочь, лихо перепрыгивая через лежачих полицейских. Родители любили проводить время с бабулей ничуть не больше, чем Бен. Для них она была просто удобным вариантом, чтобы скинуть его на вечер пятницы.

Сиреневый кардиган

Бордовые шлёпанцы

— Нет, э-э-э… Прости, бабуля, — промямлил Бен.

— Ну ладно, давай тогда заходи, — пробубнила она. — Смотри, я уже разложила доску для скрабла, а к чаю у нас твой любимый… капустный суп!

Лицо у Бена вытянулось ещё больше. Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Очень скоро бабушка с внуком сидели в гробовом молчании друг против друга за обеденным столом. Совсем как каждый пятничный вечер.

Когда родители не смотрели по телевизору «Звёзд», они уходили поужинать карри или посмотреть кино. Пятничный вечер был их романтическим вечером, и сколько Бен себя помнил, они всегда закидывали его к бабуле и усвистывали прочь. Если б они сегодня не пошли на «На балу со звёздами вживую!», то отправились бы в «Тадж-Махал» (это ресторан на главной улице, где подают карри, а не древний беломраморный монумент в Индии) и слопали бы там примерно столько чечевичных лепёшек, сколько сами весят.

В бунгало слышались только тиканье старинных часов с каминной полки, постукивание металлических ложек по фарфоровым тарелкам да время от времени тоненькое посвистывание неисправного бабушкиного слухового аппарата. Назначение этого прибора, похоже, состояло не в том, чтобы исправлять бабушкину глухоту, а в том, чтобы раздражать окружающих.

Это одна из основных черт, которые Бен в своей бабуле просто ненавидел. А остальные были вот какие:

1) Бабуля имела обыкновение плевать на использованный бумажный носовой платок, который доставала из рукава кардигана, и вытирать им лицо внучка.

2) Телевизор у неё не работает с 1992 года. И покрылся густым, как шерсть, слоем пыли.

3) Дом у неё битком набит книгами, и она вечно пыталась заставить Бена их читать, хотя он терпеть не мог чтение.

4) Бабуля настаивала на том, чтобы носить тёплое зимнее пальто круглый год напролёт, даже в испепеляющую жару.

5) Она воняет капустой. (Человеку с аллергией на капусту не стоило к ней и на десять миль подходить.)

6) Бабулины представления об увлекательном времяпрепровождении состояли в том, чтобы кормить уток в пруду заплесневелыми хлебными корками.

7) Она постоянно сморкалась, сама того не замечая.

8) А сопли у неё пахли не просто капустой, а гнилой капустой.

9) Бабуля заставляла ложиться спать так рано, что ради этого и вставать-то с утра не стоило.

10) Она вязала своему единственному внучку свитера с котятами и щенятами, которые родители заставляли его носить все праздники напролёт.

— Ну как суп? — спросила она.

Бен последние минут десять вяло мешал бледно-зелёную жижу в треснутой тарелке, надеясь, что она каким-то образом испарится сама собой.

Но она не испарялась.

А теперь ещё и остыла.

Холодные ошмётки капусты плавали в холодной капустной жиже.

— Э-э-э… очень вкусный, спасибо, — ответил Бен.

— Вот и славно.

Тик-так, тик-так.

— Славно, — повторила бабуля.

Звяк. Звяк.

— Славно.

Похоже, бабуле было так же сложно поддерживать разговор с Беном, как и ему с ней.

Звяк-звяк. Фьюить.

— Как школа?

— Скучища, — пробурчал Бен. Взрослые всегда спрашивают у детей, как дела в школе. Тема, которую все дети поголовно терпеть не могут. Про школу говорить даже в самой школе неохота.

— А, — сказала бабуля.

Тик-так. Звяк-звяк. Фьюить. Тик-так.

— Надо проверить духовку, — сказала бабуля после того, как долгая пауза сменилась ещё более долгой паузой. — У меня там твой любимый капустный пирог на закуску. — Она медленно поднялась и двинулась на кухню.

При каждом её шаге слышалось тихое пуканье, точь-в-точь как утиное кряканье. То ли бабуля этого не замечала, то ли невероятно удачно притворялась, что не замечает.

Бен проследил, как она уходит, а потом медленно прокрался в другой конец комнаты. Непростая задача, учитывая, что повсюду громоздились груды книг. Бабуля ОБОЖАЛА книги и пользовалась любой минуткой, чтобы сунуть нос в очередную. Книги стояли на полках, теснились на подоконниках, валялись по всем углам.

Больше всего она любила детективные и уголовные романы. Книги про бандюг, грабителей, мафию и всякое такое. Бен не очень представлял себе, чем бандюги отличаются от бандитов, но, кажется, бандюги были гораздо хуже.

Читать Бен не любил, зато обожал разглядывать обложки бабулиных книг. На них красовались шикарные автомобили, пистолеты и роскошные девицы. Бену прямо не верилось, что его скучная старенькая бабуля любит читать романы такого захватывающего вида.

«И что это её так интересуют бандюги? — думал Бен. — Бандюги не живут в бунгало. Они не играют в скрабл. И капустой бандюги тоже вряд ли воняют».

Читал Бен очень-очень медленно, и учителя постоянно его за это стыдили, поэтому он чувствовал себя совсем глупым. Директор даже оставила его на второй год, надеясь, что он догонит остальных. В результате все его друзья теперь учились классом старше, и в школе ему было так же одиноко, как дома с родителями, которые не интересовались ничем, кроме бальных танцев.

Наконец, чуть не опрокинув по дороге высоченную стопку книг о настоящих преступлениях в реальной жизни, Бен всё-таки добрался до цветочного горшка в самом углу комнаты и молниеносно вылил остаток супа в горшок. Растение в горшке уже и без того выглядело довольно кисло, но если оно ещё не совсем зачахло, так от холодного капустного супа его точно ждала неминуемая гибель.

Вдруг он услышал кряканье идущей обратно в комнату бабули. Бен торопливо метнулся назад к столу и с самым невинным видом уселся перед пустой тарелкой, зажав в руке ложку:

— Спасибо, бабуля, я доел суп. Очень вкусно.

— Вот и славно, — обрадовалась старушка, ковыляя к столу с большой супницей на подносе. — У меня тут ещё много, малыш. — И с улыбкой налила ему вторую порцию.

Бен в ужасе сглотнул.

— Что-то не могу найти «Еженедельный сантехник», Радж, — сказал Бен.

Дело происходило в следующую пятницу, и он осматривал полки в местной газетной лавчонке. Однако его любимого журнала нигде не было видно. Издание предназначалось для профессиональных сантехников, и Бена совершенно зачаровывали многочисленные страницы с описаниями труб, кранов, бачков, клапанов, раковин и стоков. «Еженедельный сантехник» был единственной печатной продукцией, которую он и в самом деле читал с удовольствием — главным образом потому, что там было полно картинок и схем.

С тех пор как Бен подрос достаточно, чтобы держать что-то в руках, он обожал сантехнику. Пока другие дети играли в ванне с уточками, Бен просил у родителей обрезки труб и строил сложные системы распределения воды. Если дома ломался кран — он его чинил. Если забивался туалет — Бен испытывал не отвращение, а восторг!

Впрочем, родители Бена не одобряли его стремления стать сантехником. Они хотели, чтобы сын стал богатым и знаменитым — а насколько они знали, в мире ещё не существовало богатых и знаменитых сантехников. Насколько Бен плохо читал — настолько же хорошо он умел работать руками. Когда к ним приходил сантехник залатать какую-нибудь течь, Бен бывал совершенно зачарован. Он благоговейно следил за работой мастера — ни дать ни взять молодой врач, наблюдающий за операцией, которую проводит знаменитый хирург.

Но для мамы с папой он всегда был одним сплошным разочарованием. Они отчаянно хотели, чтобы он воплотил в жизнь все те честолюбивые планы, которые не смогли воплотить они сами: стать профессиональным танцором.

Его родители открыли в себе любовь к бальным танцем слишком поздно, поэтому сами стать чемпионами не смогли. Да и, если честно, им, похоже, больше нравилось смотреть соревнования по телевизору, сидя на диване, а не участвовать самим.

Понятно, что Бен старался не афишировать своё увлечение. Чтобы не ранить чувства мамы и папы, он прятал выпуски «Еженедельного сантехника» под кровать и договорился с Раджем, продавцом газет и журналов, что тот каждую неделю будет откладывать для него новый выпуск. Впрочем, сейчас он не мог этот самый новый выпуск отыскать.

Бен поискал за журналами «Керранг!» и «Хит», заглянул даже под стопки журнала «Леди». Но всё безрезультатно. В магазинчике у Раджа царил страшный беспорядок, но люди приходили туда даже за несколько миль, потому что он умел вызвать у них улыбку.

Радж, стоя на средней ступеньке стремянки, развешивал рождественские украшения. Ну то есть как «рождественские» — на самом-то деле это был плакат с надписью «С днём рождения!» — просто Радж вычеркнул «днём рождения» и вместо этого коряво подписал «Рождеством».

Радж осторожно слез со стремянки и присоединился к мальчику в поисках.

— Твой «Еженедельный сантехник»… гм-гм… Дай подумать. А под ирисками ты смотрел?

— Угу.

— А под раскраски он случайно не завалился?

— Не-а.

— И за жвачками ты тоже проверил?

— Угу.

— Н-да, загадка. Я же помню, что выписал один специально для тебя, юный Бен. Гм, крайне загадочно… — Радж говорил медленно — так люди часто говорят, когда пытаются соображать на ходу. — Прости, Бен, я знаю, что ты его любишь, но понятия не имею, куда он делся. Зато у меня сегодня спецпредложение на рожки «Корнетто».

— Радж, ноябрь на дворе, холодище же! — сказал Бен. — Кто сейчас захочет мороженое?

— Кто угодно захочет, когда узнает о моём спецпредложении! Ты только послушай: купи двадцать три штуки — и получи одно бесплатно.

— Да зачем мне двадцать четыре «Корнетто»?! — засмеялся Бен.

— Гм… ну, не знаю, может, ты съешь двенадцать штук сразу, а остальные двенадцать сунешь в карман на потом.

— Слишком много, Радж. А чего тебе так неймётся от них избавиться?

— У них завтра кончается срок хранения. — Радж подошёл к морозильнику, опустил стеклянную крышку и вытащил картонную коробку с мороженым. По магазинчику тут же заклубился морозный туман. — Вот, смотри! Употребить до пятнадцатого ноября.

Бен присмотрелся к коробке:

— Тут написано: до пятнадцатого ноября 1996 года!

— Ну, — философски заметил Радж, — тем больше причин объявить спецпредложение. Купите коробку «Корнетто» — и я дам десять коробок совершенно бесплатно!

— Не, Радж, правда, спасибо, — отказался Бен и вгляделся в стекло морозилки, гадая, что ещё там может таиться. Её никогда не размораживали, и Бен не удивился бы, найдись там мамонт из Ледникового периода.

— Постой-ка! — он отодвинул пару покрытых изморозью фруктовых эскимо. — Да вот же он! «Еженедельный сантехник»!

— А да, точно, теперь вспоминаю, — сказал Радж. — Я его туда сунул, чтоб он не испортился до твоего прихода.

— Чтоб не испортился? — переспросил Бен.

— Ну, молодой человек, журнал выходит по вторникам, а сегодня у нас пятница. Так что я сунул его в морозилку, чтоб не испортился до твоего прихода. Мало ли что.

Бен не понимал, как это журнал может испортиться, но всё равно поблагодарил продавца:

— Очень заботливо с твоей стороны, Радж. И дай мне ещё пакетик «Ролос», пожалуйста.

— Могу предложить семьдесят три пакетика по цене семидесяти двух! — воскликнул Радж с улыбкой, которой постарался придать как можно больше заманчивости.

— Нет, Радж, спасибо.

— Тысячу пакетиков по цене девятисот девяноста восьми?

— Нет, спасибо.

— Бен, ты в своём уме?! Роскошное же предложение. Ну ладно, ладно, Бен, ты умеешь торговаться. Миллион и семь пакетиков «Ролос» по цене миллиона и четырёх. Три совершенно бесплатных пакетика!

— Я возьму один пакетик и журнал, Радж, спасибо.

— Как скажете, сэр!

— Прямо дождаться не могу, когда наконец удастся как следует уткнуться в «Еженедельного сантехника». Мне опять весь вечер сидеть у бабули, а она такая скучная.

Со времени прошлого визита Бена прошла неделя, и снова настала жуткая пятница. Родители шли посмотреть какую-то романтичную мелодрамку, как выразилась мама. Романы, поцелуи и все такое. Бэ-э-э.

— Ц-ц-ц, — поцокал языком Радж, покачивая головой, пока отсчитывал Бену сдачу.

Бену стало стыдно. Как большинство местных ребятишек, он привык считать Раджа «одним из нас», а не «одним из них». В Радже всегда было столько жизни и веселья, он ничуть не напоминал родителей, учителей и прочих взрослых, которые считали, что могут тобой командовать лишь потому, что старше тебя.

— То, что твоя бабушка старая, юный Бен, ещё вовсе не значит, что она скучная, — сказал Радж. — Я и сам становлюсь немножечко скучным. Сколько я ни встречал твою бабушку, она всегда казалась мне очень интересной леди.

— Но…

— Не будь к ней слишком строг, Бен, — покачал головой Радж. — Все мы когда-нибудь постареем. Даже ты. Уверен, у твоей бабушки найдётся в запасе секрет-другой. У всех стариков есть свои секреты…

Бен был совсем не уверен, что Радж прав насчёт бабули. Вечером у них повторилась всё та же старая история. Бабуля поставила на стол капустный суп, потом капустный пирог, а на десерт подала капустное суфле. Она даже умудрилась где-то отыскать шоколад с капустным вкусом[3]. После ужина бабуля с Беном, как всегда, уселись бок о бок на пыльной софе.

— Пора играть в скрабл! — заявила бабуля.

«Ну здорово, — подумал Бен. — Сегодня будет в миллион раз скучнее, чем на прошлой неделе».

Бен терпеть не мог скрабл. Будь его воля, он построил бы ракету, погрузил туда все доски для скрабла в мире и заслал бы в далёкий космос.

Бабушка сняла с комода пыльную доску и положила на пуфик.

Бен вздохнул.

Через несколько, как ему показалось, десятков лет — хотя, наверное, всего лишь часов — он посмотрел на свои буквы, а потом обвёл взглядом доску. Он успел уже выложить:

СКУКА

ДРЯХЛОСТЬ

КРЯКАНЬЕ (двойные очки)

БЕССМЫСЛИЦА

ВОНИЩА (это слово пришлось проверять в словаре)

МОРЩИНЫ

КАПУСТОБОЯЗНЬ (тройные очки)

БЕГСТВО

ПОМОГИТЕ

НЕНАВИЖУЭТУДУРАЦКУЮИГРУ (Бабуля не разрешила оставить это, заявив, что это не одно слово, а несколько.)

У него были буквы «С», «О», «И» и «К». Бабуля только что выложила КОНФЕТКИ, и Бен образовал от одной из букв «Т» слово «тоска».

— Что ж, молодой человек, уже почти восемь, — бабуля поглядела на маленькие золочёные часики. — По-моему, тебе пора баиньки…

Бен внутренне застонал. «Баиньки»! Он же не младенец какой-то!

— Дома я ложусь только в девять! — запротестовал он. — А если назавтра не вставать в школу, то вообще в десять.

— Нет-нет, Бен, пора в кровать. — При желании почтенная дама отлично умела проявлять твёрдость. — И не забудь почистить зубы. Я скоро поднимусь и расскажу тебе сказку на ночь, если хочешь. Ты всегда любил сказки на ночь.

Вскоре Бен уже стоял у раковины в ванной комнате — тёмной и промозглой, без единого окна. Из облицовки кое-где вывалилась плитка. В ванной было одно-единственное обтрёпанное полотенце и замызганный кусок мыла — точнее, судя по виду, наполовину мыла, наполовину плесени.

Бен терпеть не мог чистить зубы, и поэтому он просто притворился, что чистит. Притворяться, что ты чистишь зубы, очень просто. Не говори родителям, что я рассказал, как это делается, но если хочешь попробовать самостоятельно, тебе надо только следовать этому пошаговому руководству:

Видишь? Совсем просто. Почти так же просто, как почистить зубы.

Бен посмотрел в зеркало на своё отражение. Ему уже исполнилось одиннадцать, но ростом он был ниже, чем хотел бы, и ему пришлось привстать на цыпочки. Бену не терпелось стать старше.

Всего несколько лет, думал Бен, и он станет выше, волосатее и прыщавее и пятничные вечера будет проводить совсем иначе. Ему уже не придётся торчать у скучной старой бабули. Вместо этого Бен сможет предаваться всем тем восхитительным и захватывающим развлечениям, которыми заняты по пятницам дети постарше.

Например, слоняться с друзьями под дверьми магазина, дожидаясь, пока кто-нибудь не прогонит вас прочь. Или же сидеть на автобусной остановке с девчонками, жевать резинку и не садиться ни на какой автобус.

О да, его ждал мир, полный тайн и чудес!

Однако сейчас, когда за окном было ещё совсем светло, а из парка поблизости доносились голоса играющих в футбол мальчишек, Бену надо отправляться в кровать. В жёсткую маленькую кроватку в сырой крохотной комнатёнке покосившегося бабулиного бунгало. Где пахнет капустой.

И не то чтобы слегка попахивает.

Воняет вовсю.

Бен со вздохом залез под одеяло.

Ровно в эту минуту бабуля тихонько отворила дверь в его комнату. Бен быстро закрыл глаза и притворился, что спит. Бабуля подхромала к кровати. Бен чувствовал, как она стоит над ним.

— А я-то собиралась рассказать тебе сказку на ночь, — прошептала она. Когда Бен был помладше, она часто рассказывала ему всякие истории про пиратов, контрабандистов и великих преступников, но теперь он уже слишком большой для всей этой ерунды. — Как жалко, что ты уже спишь, — продолжала бабуля. — Ещё я хотела сказать, что я тебя люблю. Спокойной ночи, мой маленький Бенни.

Бен терпеть не мог, когда его называют «Бенни».

И «маленький».

Кошмар продолжался. Бен почувствовал, как бабуля склоняется над ним, чтобы поцеловать. Колючие волоски с её подбородка неприятно царапнули его по щеке. А потом послышалось знакомое ритмичное покрякивание. Бабушка докрякала до двери и закрыла её за собой, плотно запечатав запах внутри.

«Ну всё! — решил Бен. — Пора уносить ноги!»

— Хррррррр… пщщщщщ… хрррррр… пщщщщщщ…

Нет, читатель, ты не купил по ошибке издание этой книжки на языке суахили. Это был тот звук, которого Бен и дожидался.

Бабуля храпела.

Заснула.

— Хррррррр… пщщщщщ… хрррррр… пщщщщщщ…

Бен на цыпочках вышел из спальни и двинулся в коридор к телефону — одному из тех старых аппаратов, которые мурлычут точно кошка, когда набираешь номер.

— Мам?.. — прошептал он.

— ТЕБЯ ПОЧТИ НЕ СЛЫШНО! — прокричала она в ответ. На заднем плане громко играл джаз. Родители снова сидели на стадионе, вживую наблюдая «На балу со звёздами!». Мама, верно, обмирала от восторга при виде того, как Флавио Флавиоли вертит бёдрами, разбивая сердца многих тысяч женщин определённого возраста. — В чём дело? Всё в порядке? Старая карга не померла?

— Нет-нет, с ней всё в порядке, но мне тут невыносимо. Вы не можете меня забрать? Ну пожалуйста! — прошептал Бен.

— Флавио ещё даже не начинал второй танец.

— Ну пожалуйста! — взмолился Бен. — Я хочу домой. Бабуля такая скучная. Торчать тут с ней просто пытка.

— Поговори с папой. — Бен услышал какие-то сдавленные звуки: это мама передавала телефон.

— АЛЛО? — прокричал папа.

— Пожалуйста, говори потише!

— ЧТО-ЧТО?

— Тсс! Говори потише. А то бабулю разбудишь. Пап, можете приехать и меня забрать? Ну пожалуйста! Я тут больше не могу.

— Нет, не можем. Возможность посмотреть это шоу выпадает раз в жизни.

— Да вы же в прошлую пятницу его смотрели! — запротестовал Бен.

— Ну, значит, два раза в жизни.

— И вы говорили, что в следующую пятницу снова туда идёте!

— Слушай, парень, если будешь продолжать в том же роде, останешься у неё до самого Рождества! Пока!

И папа прервал разговор. Бен осторожно повесил трубку на место. Телефон издал еле слышное «дзынь».

Внезапно Бен заметил, что бабуля перестала храпеть.

А вдруг она слышала, что он сказал? Бен обернулся, и ему показалось, будто он видел бабулину тень, но она тут же исчезла.

Да, правда, Бен считал бабушку смертельно скучной — но совершенно не хотел, чтобы она об этом знала. В конце концов она одинокая старая вдова, а её муж умер задолго до рождения внука. Мальчик виновато прокрался обратно в спальню и стал ждать, и ждать, и ждать утра.

За завтраком бабуля казалась какой-то другой.

Тише. Дряхлее. Какой-то надломленной.

А глаза у неё были красные, как будто она плакала.

«Неужели слышала? — гадал Бен. — Надеюсь, нет».

Бабуля стояла у плиты, а Бен сидел за столом. Она делала вид, словно с интересом разглядывает свой календарь, пришпиленный к стенке над плитой. Но Бен знал, что она притворяется, потому что в календаре ровным счётом ничего интересного не было.

Типичная неделя из бурной бабулиной жизни:

Понедельник. Сварить капустный суп. Поиграть в скрабл с самой собой. Почитать книжку.

Вторник. Испечь капустный пирог. Почитать другую книжку. Попускать газы.

Среда. Приготовить блюдо «шоколадный сюрприз». Сюрприз тут в том, что шоколада там вообще нет. На сто процентов одна сплошная капуста.

Четверг. Весь день сосать мятный леденец. (Бабуля умела растянуть одну конфетку на целую вечность.)

Пятница. Сосать всё тот же леденец. Визит её расчудесного внучка.

Суббота. Отъезд её расчудесного внучка. Посидеть всласть: сходить в туалет по-большому!

Воскресенье. Есть печёную капусту с гарниром из варёной капусты и тушёной капусты. Весь день пускать газы.

Наконец бабуля отвернулась от календаря.

— Скоро приедут твои родители, — нарушила молчание она.

— Да, — сказал Бен, посмотрев на часы. — Через несколько минут.

Минуты казались часами. Даже днями. Месяцами!

Минута может тянуться очень долго. Не веришь? Тогда попробуй посидеть в комнате в полном одиночестве и ничего не делать — просто отсчитывая шестьдесят секунд.

Ну что, получилось? Не верю. И я не шучу. Я хочу, чтобы ты на самом деле попробовал.

И не буду рассказывать дальше, пока ты этого не сделаешь.

Я тут не своё время теряю — у меня весь день в полном моём распоряжении.

Ну что, теперь получилось? Отлично. Итак, возвращаясь к нашей истории…

Сразу после одиннадцати к бабулиному дому подъехал маленький коричневый автомобиль. Мама не выключала мотор — ни дать ни взять водитель, поджидающий грабителей банка. Перегнувшись через сиденье, она открыла пассажирскую дверь, чтобы Бен мог быстренько запрыгнуть туда и они сразу помчались бы прочь.

Пока Бен трусцой бежал к машине, бабуля стояла в дверях.

— Линда, заглянешь на чашечку чая? — крикнула она.

— Нет, спасибо, — ответила мама Бена. — Быстрей, Бен, ради всего святого, залезай! — Она приготовилась стартовать. — Не хочу разговаривать со старушенцией.

— Тсс! — шикнул Бен. — А то она услышит!

— А я думала, ты не любишь бабушку, — удивилась мама.

— Я этого не говорил! Я сказал, что она скучная. Но не хочу, чтобы она это знала, понимаешь?

Мама засмеялась, выводя машину из Серого переулка:

— Я бы на твоём месте не переживала, Бен. Бабушка немного ку-ку. Скорее всего, добрую половину времени она вообще не понимает, о чём ты говоришь.

Бен нахмурился. Он был в этом не так уж уверен. Ему вспомнилось лицо бабули утром за завтраком. И внезапно на него нахлынуло ужасное чувство: что она понимает куда больше, чем он себе представлял…

Этот пятничный вечер был бы таким же невыносимо скучным, как и прошлый, не догадайся Бен прихватить с собой любимый журнал. Мама с папой снова высадили своего единственного отпрыска у бабули.

Едва войдя в дом, Бен промчался мимо неё в холодную сырую спальню, закрыл дверь и прочёл последний выпуск «Еженедельного сантехника» от корки до корки. Там было восхитительное руководство с уймой цветных фотографий, показывающее, как устанавливать новое поколение комбинированных водонагревателей. Бен завернул уголок страницы. Теперь он знал, что хочет в подарок на Рождество.

Покончив с журналом, Бен вздохнул и побрёл в гостиную. Не мог же он весь вечер отсиживаться у себя в спальне.

Бабуля подняла голову и улыбнулась, увидев внука.

— Время поиграть в скрабл! — радостно воскликнула она, поднимая доску.

На следующее утро воздух словно загустел от тишины.

— Ещё варёное яичко? — спросила бабушка, сидя в неряшливой крохотной кухоньке.

Бен не любил варёные яйца. Он ещё и первое не доел. Бабушка умудрялась загубить даже такую простую еду. Яйцо всегда выходило каким-то скользким, а сухарики — сгоревшими до угольков. Когда старушка отвернулась, Бен ложкой выскреб жидкую сердцевину яйца и вышвырнул в окно, а сухарики спрятал за радиатором. Там их, верно, скопился уже целый полк.

— Не, бабуль, спасибо, я наелся, — ответил Бен. — Очень вкусное яйцо.

— Гм-м… — пробормотала старушка, не очень убеждённая его ответом. — Холодновато как-то. Пойду надену ещё кофту, — добавила она, хотя и так уже была в двух тёплых кофтах. И уковыляла из комнаты, покрякивая на ходу.

Бен выкинул в окно остаток яйца и попытался найти, что бы такого съесть вместо него. Он знал, что у бабули имелся тайный запас шоколадного печенья на верхней полке кухонного буфета. Она выдавала Бену по штучке на день рождения, а он время от времени сам тайком прикладывался к этому запасу, когда умирал с голода после её капустных деликатесов.

Проворно придвинув стул к буфету, Бен залез на него и потянулся к верхней полке за жестянкой с печеньем. Это была большая коробка, выпущенная в честь Серебряного юбилея 1977 года[4] с поцарапанным и выцветшим портретом молодой королевы Елизаветы на крышке. Сегодня жестянка оказалась какой-то тяжёлой. Гораздо тяжелее обычного.

Странно.

Бен потряс жестянку. Похоже, внутри лежало совсем не печенье. По звуку содержимое куда больше напоминало камни или стеклянные шарики.

Совсем уж непонятно.

Бен открутил крышку.

И заглянул внутрь.

И замер, не в силах отвести взгляд.

Он не верил собственным глазам.

Бриллианты! Кольца, браслеты, ожерелья, серёжки, сплошь усыпанные крупными сверкающими бриллиантами. Бриллианты, бриллианты — и ещё бриллианты!

Бен совершенно не разбирался в драгоценностях, но бриллианты в жестянке стоили несколько тысяч фунтов, а может, даже несколько миллионов.

Внезапно мальчик услышал у двери покрякивание бабули. Отчаянно торопясь, он неловкими руками вернул крышку на место, поставил коробку на полку и, спрыгнув со стула, отодвинул его и сел за стол.

Посмотрев на окно, он заметил, что выброшенное яйцо не свалилось в сад, а размазалось по стеклу. Если оно засохнет, отдирать его бабушке придётся с трудом. Бросившись к окну, Бен слизал со стекла холодное скользкое яйцо и вернулся на своё место. Глотать яйцо было противно, и в панике Бен продолжал держать его во рту.

Бабуля, шаркая, вернулась на кухню в трёх тёплых кофтах.

По-прежнему покрякивая.

— Надень-ка пальто, молодой человек. Твои мамочка с папочкой приедут с минуты на минуту, — улыбнулась она.

Бен с отвращением сглотнул. Холодное мерзкое яйцо скользнуло вниз по горлу. Фу-у-у, фу-у-у и тройное фу-у-у.

— Ага, — кивнул он, боясь, что его сейчас стошнит и яйцо снова окажется на окне.

Только теперь уже всмятку.

— А можно мне сегодня снова переночевать у бабули? — спросил Бен с заднего сиденья коричневого автомобиля. Бриллианты в жестянке из-под печенья не давали ему покоя: Бену не терпелось начать расследование. Может даже, обыскать все углы и закоулки в бабушкином бунгало. Ведь всё это страшно загадочно. Радж сказал, что наверняка у его бабули остался секрет-другой. Похоже, продавец газет не ошибся! И в чём бы ни состояли бабушкины тайны, наверняка это что-то поразительное — иначе как объяснить все эти бриллианты? А вдруг бабуля когда-то была миллиардершей? Или работала на алмазных приисках? Или ей их оставила какая-нибудь принцесса? Бен просто сгорал от любопытства.

— Что-что? — изумлённо переспросил папа.

— Но ты же говорил, она скучная, — подхватила мама, тоже с удивлением, даже с раздражением. — Ты же говорил, все старики прескучные.

— Я шутил.

Папа посмотрел на Бена в зеркало заднего обзора. Ему и в лучшие-то времена было нелегко понимать своего одержимого сантехникой и трубами сына, а сейчас и подавно.

— Гм-м… ну… если ты уверен…

— Совершенно уверен, папа.

— Позвоню ей, как доедем домой. Просто убедиться, что она никуда не уходит на вечер.

— Никуда не уходит! — фыркнула мама. И добавила со смешком: — Да старушенция из дома уже двадцать лет носа не высовывает!

Бен не очень понимал, что тут смешного.

— Я же как-то возил её в садоводческий магазин, — запротестовал папа.

— Да тебе просто был нужен кто-то в помощь мешки с навозом таскать, — заметила мама.

— Всё равно она отлично провела день, — обиженно заявил папа.

Чуть позже, оставшись один, Бен сидел на кровати. Мысли у него так и скакали во весь опор, обгоняя друг друга.

Откуда, во имя всего святого, у бабули столько бриллиантов?!

Сколько они стоят?

И если она такая богатая, то почему живёт в этом крохотном жалком домишке?

Как Бен ни ломал голову, а придумать ответа не мог.

В комнату вошёл папа.

— Бабушка занята. Сказала, она бы с удовольствием, но сегодня куда-то уходит, — сообщил он.

— Что-о?! — почти выкрикнул Бен. Да бабуля же никогда никуда не выходила — он же сам видел её ежедневник. Тайна становилась всё таинственней и таинственней.

Бен прятался в кустах рядом с бабулиным бунгало. Когда папа с мамой внизу уткнулись в «На балу со звёздами», он вылез из окна спальни по водосточной трубе и проехал на велосипеде пять миль до бабулиного дома.

Уже одно это убедительно показывало, до чего же в нём разыгралось любопытство. Бен не любил кататься на велосипеде. Родители всегда побуждали его больше двигаться. Если, мол, хочешь стать профессиональным танцором, тебе необходимо быть в форме. Но поскольку, когда ты лежишь под раковиной, прикручивая новый кусок медной трубы, это совершенно не важно, Бен никогда не занимался спортом по доброй воле.

До сегодняшнего дня.

Если бабуля и в самом деле куда-то выходит — впервые за двадцать лет, — Бену необходимо знать, куда именно. Наверняка это как-то касается той тонны бриллиантов в коробке из-под печенья.

И вот он пыхтел и сопел, налегая на педали своего старенького велосипеда всю дорогу вдоль канала до Серого переулка. Одно хорошо: поскольку на дворе стоял ноябрь, Бен не обливался потом, а лишь слегка взмок.

Он ехал быстро, потому что знал: времени у него не так уж много. По ощущениям, передача «На балу со звёздами» тянулась много часов, даже лет, но на дорогу до бабули у Бена ушло добрых полчаса, а когда танцы закончатся, мама позовёт его вниз пить чай.

Родители Бена любили все танцевальные телепрограммы — «Танцы на льду», «Думаешь, ты танцор?» и другие, — но на «На балу со звёздами» были просто помешаны. Записывали каждый выпуск на видео и уже собрали в доме беспрецедентную коллекцию всевозможных предметов с передачи, в которую вошли:

• лимонно-зелёные мини-трусики, которые когда-то надевал Флавио Флавиоли в рамке с фотографией, на которых он в них и щеголял;

• настоящая фирменная книжная закладка «На балу со звёздами» из кожзаменителя;

• спортивный тальк для ног, подписанный партнёршей Флавио Флавиоли по танцам, австрийской красоткой Евой Бенц;

• мужские и женские гетры с символикой шоу;

• диск с прозвучавшими в передаче песнями;

• банка с паричком, который носил один из ведущих, сэр Дирк Доддери;

• картонное изображение Флавио Флавиоли в натуральную величину (вокруг рта у него были видны следы маминой губной помады);

• баночка с ушной серой из ушей одной из участниц соревнования, политической активистки, кавалерственной дамы Рейчел Преджастис;

• пара колготок телесного цвета, пахнущих Евой Бенц;

• салфетка с наброском попы, нарисованным вредным судьёй Крейгом Малтизером-Вудвордом;

• набор подставок для яиц всмятку с официальной символикой «На балу со звёздами»;

• наполовину использованный тюбик растирки для мускулов, которой пользовался Флавио Флавиоли;

• фигурка, изображающая Крейга Малтизера-Вудворта;

• чёрствый кусок острой гавайской пиццы, недоеденной Флавио (в комплекте с сертификатом аутентичности за подписью Евы Бенц).

Была суббота — а значит, после передачи на ужин у семейства Бена предполагались сосиски с бобами и сыром. Ни мама, ни папа Бена не умели готовить, но из всех замороженных блюд, которые мама доставала из морозильника, прокалывала вилкой и ставила на три минуты в микроволновку, Бен больше всего любил именно это.

Бен проголодался и не хотел пропустить ужин, поэтому вернуться из бабулиного дома надо было вовремя. Будь сейчас, скажем, понедельник, когда на ужин обещалась лазанья с курицей, или среда с пиццей-кебаб, или воскресенье с йоркширском пудингом «чоумейн»[5], он бы так не переживал.

Наступил вечер. Поскольку был уже конец ноября, с каждой минутой становилось всё темнее и холоднее. Бен трясся от холода в кустах. Куда же бабуля собралась? Она ведь никогда никуда не выходит.

Бен увидел, как в бабулином бунгало движется какая-то тень. В окне показалось лицо бабули, и Бен торопливо нырнул поглубже в кусты. Они зашуршали. Тсс! Бен испугался. Неужели старушка его заметила?!

Через несколько минут входная дверь домика медленно отворилась, и наружу вышла фигура во всём чёрном. Чёрный свитер, чёрные легинсы, чёрные перчатки, чёрные носки. Лицо было скрыто под чёрной лыжной маской, но Бен твёрдо знал: это его бабушка. Выглядела она — ни дать ни взять персонаж из её любимых книжек. Она уселась на инвалидный электроскутер и включила мотор.

Куда, во имя всего святого, она собралась?!

А самое главное — почему она вырядилась как ниндзя?

Бен спрятал велосипед в кустах и приготовился сесть на хвост родной бабушке.

Никогда, никогда ему и не снилось, что он станет этим заниматься!

Бабушка вела электроскутер поближе к стенам домов — совсем как пытающийся остаться незаметным паук в ванной. Бен шёл следом пешком, ступая как можно тише. Поспевать за бабулей было не так уж сложно, поскольку максимальная скорость инвалидного электроскутера всего около четырёх миль в час. Переезжая дорогу, бабуля вдруг оглянулась, словно что-то услышала. Бен метнулся за дерево.

И подождал, затаив дыхание.

Ничего.

Через несколько секунд он высунул голову из-за ствола и увидел, что бабушка уже добралась до конца дороги. Он возобновил преследование.

Скоро они оказались неподалёку от главной улицы города. Сейчас там было пусто и тихо, поскольку магазины уже закрылись, а пабы и рестораны ещё не открылись. Держась в тени домов и избегая света уличных фонарей, бабуля приближалась к своей цели.

Увидев, где она припарковалась, Бен так и ахнул.

Возле ювелирного магазина.

В витрине сверкали ожерелья, кольца и дорогие часы. Не веря глазам, Бен следил, как бабуля вытаскивает из корзинки скутера банку консервированного капустного супа и, театрально оглянувшись, заносит руку, собираясь разбить банкой витрину.

— Не-е-е-е-ет! — закричал Бен.

Бабуля уронила банку. Та разбилась об асфальт. Капустный суп растёкся вокруг.

— Бен?! — прошипела бабуля. — Что ты здесь делаешь?!

Бен уставился на бабулю — вся в чёрном, она стояла возле ювелирного магазина.

— Бен, — повторила она, — зачем ты за мной следишь?

— Я просто… я… — от потрясения Бен не мог закончить фразу.

— Ну что ж, — сказала бабуля. — Что бы ты тут ни делал, а и охнуть не успеешь — привлечёшь к нам внимание полицейских. Лучше нам сматываться. Запрыгивай, живо.

— Но я не могу…

— Бен! У нас есть примерно тридцать секунд до того, как включится камера наблюдения. — Бабуля показала на камеру, привинченную к стене дома рядом с магазинами.

Бен запрыгнул сзади бабули на инвалидный скутер:

— Ты что, знаешь, когда включаются камеры наблюдения?

— О-о-о, — протянула бабуля, — ты удивишься, сколько всего я знаю.

И она покатила прочь. Бен сидел и пялился ей в спину. Он же только что видел, как бабуля готовилась грабить ювелирный магазин — почему же теперь он удивляется ещё больше? Похоже, он знает свою бабулю куда хуже, чем привык думать!

— Держись! — сказала она. — Жму на газ. — И решительно повернула ручку скутера — насколько мог судить Бен, без малейшего эффекта.

Они с тихим жужжанием катили во тьму со скоростью три мили в час: при двойном весе скутер больше не выжимал.

— Чёрная кошка? — повторил Бен. Они наконец сидели у бабули в гостиной. Она заварила чай и выложила на стол несколько штучек шоколадного печенья.

— Да-да, именно так меня и называли, — кивнула бабуля. — Я была самой неуловимой грабительницей в мире. Брала только драгоценности.

Голова у Бена разрывалась от миллиона вопросов. Почему? Где? Кто? Что? Когда? Он не знал, о чём спросить в первую очередь.

— Кроме тебя, Бен, этого никто не знает, — продолжала бабуля. — Даже твой дедушка сошёл в могилу в неведении. Ты умеешь хранить тайны? Поклянись не рассказывать ни единой живой душе.

— Но…

На миг лицо бабули исказила свирепая гримаса. Глаза сузились и потемнели. Совсем как у готовящейся к броску змеи.

— Поклянись! — произнесла старушка с силой, которую Бен в ней никогда прежде не замечал. — Мы, преступники, очень серьёзно относимся к клятвам. Очень, очень серьёзно.

Бен сглотнул. Ему стало чуточку страшно.

— Клянусь, что никому не расскажу.

— Даже отцу и матери! — рявкнула бабуля, чуть не выплюнув при этом вставные зубы.

— Я же сказал — никому! — рявкнул в ответ Бен.

Он недавно проходил в школе диаграммы Венна. Когда он поклялся никому не рассказывать — будем называть «никому» множеством А, то мама с папой явно входили в множество А, и бабуле было совершенно незачем требовать, чтобы Бен клялся второй раз.

Посмотрите на эту удобную диаграмму:

Впрочем, Бен не думал, что прямо сейчас бабуле будут очень уж интересны диаграммы Венна. И поскольку она всё смотрела на него пугающим взглядом, он вздохнул и добавил:

— Ну ладно, клянусь не рассказывать маме и папе.

— Молодец, — похвалила бабуля. Слуховой аппарат у неё засвистел.

— Ну, то есть… при одном условии, — рискнул добавить Бен.

— При каком? — Похоже, бабулю удивило его самообладание.

— Ты мне всё-всё расскажешь.

— Первое кольцо с бриллиантом я украла примерно в твоём возрасте, — сказала бабуля.

Бен был потрясён: отчасти самой мыслью, что бабуле когда-то было столько, сколько ему сейчас, что казалось решительно невозможным, а отчасти опровержением того очевидного факта, что одиннадцатилетние девочки обычно не крадут бриллианты. Ручки с блёстками, заколки, игрушечных пони — возможно. Бриллианты — определённо нет.

— Знаю, ты видишь меня с моим скраблом, вязанием и пристрастием к капусте и думаешь, что я просто-напросто скучная старая…

— Нет-нет, — без особой убедительности возразил Бен.

— Но ты, детка, забываешь, что и я когда-то была молодой.

— А какое именно кольцо ты украла первым? — жадно спросил Бен. — С большим бриллиантом?

Старушка тихо засмеялась:

— Не очень большим. Нет, оно же было первым. Оно у меня так до сих пор где-то и хранится. Бен, будь умницей, сходи-ка на кухню и принеси с полки жестянку с Серебряным юбилеем.

Бен пожал плечами с таким видом, точно знать не знал про эту жестянку и её содержимое.

— А где она, бабуль? — спросил он, выходя из гостиной.

— На самом верху, мой мальчик! — крикнула бабушка. — Давай пошевеливайся! А то мамочка с папочкой скоро начнут тебя искать.

Бен вспомнил, что хотел успеть домой к Сосискам-с-Бобами-и-Сыром. Внезапно это всё стало совершенно не важно. Он даже голода уже не испытывал.

Бен вернулся в гостиную с жестянкой из-под печенья в руках. Она оказалась ещё тяжелее, чем ему запомнилось. Он протянул её бабуле.

— Вот молодец, — похвалила та и, порывшись в коробке, вытащила красивое сверкающее колечко. — Ага, вот оно.

Для Бена все бриллиантовые кольца выглядели примерно одинаково. Но бабуля, похоже, знала их все словно старых закадычных друзей.

— Такая прелестная малютка, — сказала она, поднося колечко к глазам, чтобы получше рассмотреть. — Вот это самое первое, что я украла совсем ещё крошкой.

Бен не мог себе представить бабулю молодой. Он-то знал её уже только старенькой. Даже воображал, что она такой и родилась. Что много лет назад в роддоме, когда её мама спросила акушерку, кто у неё родился, мальчик или девочка, акушерка так и ответила: «Старушка!»

— Я росла в маленькой деревушке, наша семья была совсем бедной, — продолжала бабуля. — А на холме стоял огромный дом, где жили лорд и леди. Лорд и леди Дейвенпорт. Дело было вскоре после войны, а в те дни еды было мало. Мне всё время хотелось есть, и однажды после полуночи, когда все заснули, я выбралась из маленького домика, где мы жили с мамой и папой. Под покровом темноты я пробралась через лес и поднялась вверх по холму к Дейвенпорт-хаусу.

— И тебе не было страшно? — спросил Бен.

— Конечно, было! Совершенно одна, ночью, в тёмном лесу. Ещё бы не страшно! Дом охраняли сторожевые псы — здоровущие чёрные доберманы. Стараясь производить как можно меньше шума, я залезла вверх по водосточной трубе и нашла незапертое окно. В одиннадцать лет я была мелкой не по годам, поэтому сумела протиснуться в узкую щёлочку и приземлилась на пол за бархатной шторой. А отодвинув штору, поняла, что оказалась в спальне лорда и леди Дейвенпорт.

— О боже! — ахнул Бен.

— Ну да! — продолжала старушка. — Вообще-то я собиралась взять только немножко еды, но тут увидела рядом с кроватью эту вот красоту. — Она показала на бриллиантовое кольцо.

— И ты просто взяла и стащила его?!

— Ремесло воровки мирового класса не такая уж простая штука, молодой человек, — отрезала бабуля. — Лорд и леди громко храпели, но если б я их разбудила — тут бы мне и конец. Лорд всегда держал рядом с кроватью ружьё.

— Ружьё?!

— Ну да. Он же был аристократишкой, любил охоту на фазанов. У него тех ружей было завались.

Бена бросило в пот от волнения:

— Но если бы он проснулся, то вряд ли стал бы просто так в тебя стрелять?

— Терпение, молодой человек. Всему своё время. Я тихонько подкралась к кровати со стороны леди Дейвенпорт и стащила колечко. Глазам не поверила, до чего же оно красивое. Никогда ещё не видела вблизи ничего подобного. Моей-то маме такие кольца даже не снились. «На что мне драгоценности, — говорила она нам, детям. — Вы — мои маленькие бриллиантики». Я несколько мгновений разглядывала кольцо на ладони. В жизни не видела ничего прекраснее. И тут вдруг раздался какой-то громкий-прегромкий звук.

Бен нахмурился:

— Что это было?

— Лорд Дейвенпорт был здоровенным жирным обжорой. Видать, переел за ужином — вот и пукнул, да ещё как.

Бен расхохотался. Бабуля тоже засмеялась. Он знал, что над пуканьем смеяться не принято, но ничего не мог с собой поделать.

— Ну до того громко! — сказала бабуля, всё ещё посмеиваясь. — ППППП ПППППУУУУУУУ УУУУУУУУУУУУ УУУУУУКККККККК ККККККККККК ККККККК!

Бен уже просто изнемогал от смеха.

— Так громко, — продолжила бабуля, — что я испугалась и уронила кольцо прямо на паркетный пол, а оно так стукнулось о дерево, что и лорд, и леди Дейвенпорт разом проснулись.

— О нет!

— О да! Поэтому я схватила кольцо и драпанула к открытому окну. Назад оглядываться я не осмеливалась, но слышала, как лорд Дейвенпорт взводит курок. Спрыгнула на траву — и тут все окна в доме ка-а-ак зажгутся, собаки ка-а-ак залают, а я ка-а-ак припущу оттуда со всех ног! А потом раздался оглушительный звук…

— Снова пуканье? — перебил Бен.

— А вот и нет. На сей раз выстрел. Лорд Дейвенпорт пытался подстрелить меня, пока я бегу вниз по холму к лесу.

— А что дальше?

Бабуля посмотрела на свои маленькие золотые часики:

— Боже мой, тебе пора домой. А то мамочка с папочкой будут волноваться.

— Сомневаюсь. Их интересуют только дурацкие бальные танцы.

— Неправда, — неожиданно возразила бабушка. — Ты же знаешь, что они тебя любят.

— Но я хочу дослушать историю! — разочарованно взвыл Бен. Ему не терпелось узнать, что было дальше.

— Дослушаешь. В другой раз.

— Но бабуля…

— Бен, ступай домой.

— Так нечестно!

— Бен, тебе пора уходить. Я расскажу, что было дальше, когда приедешь в следующий раз.

— НО!

— Продолжение следует, — отрезала бабушка.

Бен покатил обратно домой на велосипеде, даже не замечая, как горят ноги и разрывается грудь. Так быстро, что боялся, полиция оштрафует его за превышение скорости. И мысли в голове у него вращались так же стремительно, как и колёса.

Неужели его скучная старенькая бабуля и правда бандюга?!

Бабуля-бандюга?!

Вот, наверное, почему она так любит читать про бандитов — она сама такой была!

Он проскользнул в заднюю дверь дома в тот самый момент, как из гостиной полились звуки заключительной темы «На балу со звёздами». Успел!

Но только Бен собрался подняться к себе и притвориться, что всё это время делал домашку, как в кухню ворвалась мама.

— Чем это ты тут занимаешься? — подозрительно спросила она. — Ты же весь вспотел!

— Ой, да ничем, — отозвался Бен, чувствуя, как обливается потом.

— Ты только посмотри на себя! — мама подошла поближе. — Вспотел как свинья.

Бен видел в своей жизни не так уж много свиней, но ни одна из них не потела. Собственно говоря, знатоки свиней расскажут вам, что у этих животных вообще нет потовых желёз, поэтому потеть они не могут.

Ух ты, да эта книга и правда очень образовательная!

— Я не вспотел! — возразил Бен. От обвинения в потливости его бросило в пот ещё сильней.

— Вспотел! Ты что, выходил побегать?

— Нет-нет! — Бена бросило в пот с новой силой.

— Бен, не ври мне, я же твоя мать. — Для убедительности мама показала на себя пальцем, в процессе чего у неё отлетел накладной ноготь.

У неё вечно отлетали накладные ногти. Как-то раз Бен нашёл один такой в разогретой в микроволновке паэлье-болоньезе.

— Если ты не бегал, то почему такой потный?

Бену надо было срочно что-то придумать. Из гостиной доносились заключительные ноты мелодии «На балу со звёздами».

— Я танцевал! — выпалил Бен.

— Танцевал?! — Похоже, мама не очень-то поверила его словам. Бен всё-таки не Флавио Флавиоли. И терпеть не мог бальные танцы.

— Да! Я… ну, это… передумал. Я просто обожаю бальные танцы!

— Но ты же говорил, что терпеть их не можешь! — парировала мама со всё нарастающим подозрением. — Много-много-много раз говорил. Да ты только на прошлой неделе сказал, что скорее готов козявки из носа есть, чем смотреть эту ерунду. А мне это слышать было — как кинжал в сердце! — От воспоминаний мама заметно разволновалась.

— Прости, мам, мне правда очень-очень стыдно. — Бен потянулся к маме. Очередной накладной ноготь полетел на пол. — Но теперь я и правда их полюбил, честно-честно. Я как раз смотрел «На балу со звёздами» через щёлочку и пытался повторять движения.

Мама засияла от гордости. Вид у неё стал такой, как будто вся её жизнь вдруг исполнилась смысла. Лицо сделалось до странности счастливым и печальным одновременно, словно она наконец-то поняла своё предназначение.

— Ты хочешь стать… — она глубоко вдохнула, — …профессиональным танцором?

— Эй, жена, где там мои сосиски с бобами? — окликнул из гостиной папа.

— Помолчи, Пит! — В глазах мамы стояли слёзы радости.

Она столько не плакала с того самого раза, когда два года назад Флавио вылетел из соревнований в первую же неделю. Тогда его заставили танцевать с кавалерственной дамой Рейчер Преджастис — такой толстой и неповоротливой, что он с трудом волочил её за собой по залу.

— Ну… э-э-э… хм… — Бен отчаянно искал способ выбраться из этой ситуации. — Да.

На самом-то деле, конечно, ничего подобного.

— Я знала! Знала! — вскричала мама. — Пит, поди сюда на минуточку. Бен хочет тебе что-то сказать.

Папа устало приплёлся на кухню:

— Ну что ещё, Бен? Надеюсь, ты не решил сбежать с бродячим цирком? Ого, да ты весь потный!

— Нет, Пит, — сказала мама, медленно и отчётливо, словно собиралась прочитать имя победителя на наградной церемонии. — Бен больше не хочет быть дурацким сантехником…

— Хвала небесам! — пробормотал папа.

— Он хочет быть… — Мама посмотрела на мальчика. — Бен, скажи ему.

Бен открыл было рот, но не успел вымолвить ни слова, как мама победоносно пропела:

— Бен хочет стать профессиональным танцором!

— Всё-таки Бог есть! — вскричал папа и так посмотрел на испещрённый никотиновыми пятнами потолок, словно уловил там отблеск божественного.

— Он как раз упражнялся на кухне, — взволнованно затараторила мама. — Повторял шаги за передачей…

Папа посмотрел сыну в глаза и по-мужски пожал ему руку:

— Чудесные новости, мой мальчик! Мы с твоей мамой не достигли особых вершин в жизни. Мама красит ногти…

— Я специалист по маникюру, Пит! — поправила мама возмущённо. — А это совсем другое дело, Пит, и уж кому знать, как не тебе…

— Ну ладно, специалист по маникюру. Прошу прощения. А я всего-навсего скучный старый охранник, потому что для полиции я слишком жирный. И самым волнующим моментом за весь год для меня было, когда я остановил человека в инвалидном кресле, который выехал из магазина, спрятав под плед банку заварного крема. Но чтобы ты стал танцором… это… это… лучшее, что когда-либо с нами случалось!

— Самое лучшее! — прибавила мама.

— Самое-самое лучшее, — согласился папа.

— Прямо самое-самое-пресамое, — кивнула мама.

— Давай уж сойдёмся на том, что совсем самое-пресамое, — раздражённо сказал папа. — Только предупреждаю тебя, малец: будет нелегко. Если будешь тренироваться по восемь часов ежедневно ближайшие двадцать лет, может, и сумеешь попасть на телевидение.

— А может, он в Америке на телевидение попадёт! — вскричала мама. — Ох, Пит, только представь: наш мальчик — звезда американского экрана!

— Не дели шкуру неубитого медведя, жена. Он и британского конкурса ещё ни одного не выиграл. Пока надо думать о том, как пропихнуть его на юношеские соревнования.

— Ты совершенно прав, Пит. Гейл говорила мне: у нас в городе будут соревнования, перед Рождеством.

— Открой шампанское, жёнушка! Наш сын будет ча-ча-ча-чемпионом!

Жуткое слово прогремело в голове Бена взрывом.

И как ему теперь из этого выпутываться?!

Всё воскресное утро мама снимала с Бена мерки для танцевального костюма. Она не спала всю ночь, набрасывая самые разнообразные эскизы.

Припёртый к стенке, Бен вынужден был выбрать один из них и вяло ткнул пальцем в тот, который показался ему наименее отвратительным.

Нарисованные мамой костюмы варьировались от нелепого до смехотворного…

Среди них были:

Дерево

Фруктовый коктейль

Гром и молния

Несчастный случай

Лимон со льдом

Барсук в кустах

Кондитерская лавка

Яичница с беконом

Конфетти

Подводный мир

Пылкая любовь

Сыр с луковкой

Солнечная система

Пианист

Но самым худшим, на взгляд Бена, был образ… Любовной Бомбы.

— Надо подыскать тебе хорошую партнёршу для соревнований! — взволнованно заявила мама. При этих словах один из её накладных ногтей случайно угодил под иголку швейной машинки и взорвался.

До сих пор Бен как-то не думал ни о каких партнёршах. Это что же выходит — ему не только придётся танцевать, но ещё и с какой-то девчонкой?!

И не просто с первой попавшейся девчонкой — а с отвратительной гламурной фифой в макияже, блёстках, с искусственным загаром и в платье леопардовой расцветки!

Бен был ещё в том возрасте, когда все девчонки кажутся противнее любой жабы.

— Нет-нет, я буду танцевать один! — выпалил он.

— Сольный танец! — воскликнула мама. — Как оригинально!

— На самом деле не могу же я целый день тут стоять и болтать. Лучше пойду поупражняюсь, — заявил Бен и поспешил наверх в свою спальню. Закрыв дверь, он включил радио, а сам вылез из окна и помчался на велосипеде к бабулиному домику.

— Так, ты побежала в лес, а лорд Дейвенпорт начал по тебе палить… — жадно напомнил он бабуле.

Но у той сейчас в голове была пустота.

— В самом деле? — переспросила она со всё возрастающей растерянностью.

— Ты ж на этом вчера и остановилась! Сказала, что схватила кольцо из спальни Дейвенпортов и бросилась наутёк, а потом услышала выстрелы.

— Ах, да-да, — пробормотала бабуля. Лицо у неё вдруг озарилось.

Бен широко улыбнулся. Он вдруг вспомнил, как любил слушать бабулины истории, когда был помладше. Они переносили его в волшебный мир. Мир, в котором нарисованные в воображении картины куда увлекательнее любых фильмов, телепередач или видеоигр.

Подумать только, всего пару недель назад он притворялся спящим, чтобы бабуля не рассказывала ему сказку на ночь! Он, видно, напрочь забыл, какие чудесные истории у неё выходят.

— Я всё бежала, бежала и бежала, — продолжила бабушка, чуточку задыхаясь, как будто на самом деле мчалась во весь опор, — и тут прогремел выстрел. Потом второй. По звуку я сразу поняла, что это дробовик, а не винтовка…

— А какая разница? — спросил Бен.

— Ну, винтовка стреляет по одной пуле за один выстрел и бьёт точнее. А дробовик выпускает сразу несколько сотен маленьких смертоносных свинцовых шариков. Из дробовика в тебя любой идиот попадёт, если выстрелит в твою сторону.

— И попал?! — ахнул Бен. Улыбки как не бывало. Он искренне распереживался.

— Ага. Но, к счастью, я была уже достаточно далеко, так что меня только слегка оцарапало. А ещё я услышала собачий лай. Псы взяли мой след — а я ведь была совсем крошкой. Поймай они меня — растерзали бы на части…

Бен чуть не задохнулся от ужаса:

— Как же ты спаслась?

— Пришлось рискнуть. Обогнать собак по лесу я никак не могла. Даже самый быстрый бегун в деревне и тот не сумел бы. Но я очень хорошо знала этот лес. Мы там часами играли с братишками и сестрёнками. И ещё я знала: если перебраться через ручей, псы потеряют запах.

— Как это?

— Собаки не могут идти по следу по воде. А на другой стороне ручья рос большой дуб. Если на него забраться, может, и удастся спастись.

Бен не мог представить, чтобы его бабуля и по лестнице-то забралась, какие уж там деревья. Сколько он её помнил, она так и жила в бунгало.

— Пока я мчалась к ручью, из темноты гремели всё новые и новые выстрелы, — продолжала она тем временем. — И вдруг я как споткнусь — в темноте-то. Запнулась о торчащий корень и растянулась лицом вниз в грязи. А как встала на ноги да повернулась — увидела целую армию всадников под предводительством лорда Дейвенпорта. Они несли яркие факелы и сжимали в руках ружья. Весь лес озарился светом огней. Я прыгнула в ручей. А на дворе-то зима, вода ледяная. От холода у меня так в груди перехватило, я еле дышать могла. Пришлось зажать рот рукой, чтобы не кричать. Лай псов звучал всё ближе и ближе. Их было, верно, несколько дюжин. Оглянувшись, я увидела блестящие в лунном свете острые зубы.

Я перешла ручей вброд и стала карабкаться на дерево. Но руки у меня были в грязи, а ноги мокрые, и я всё время соскальзывала. Я вытерла руки о ночную рубашку и полезла снова. Кое-как забравшись на самый верх, я замерла. Оттуда мне было слышно, как псы и отряд лорда Дейвенпорта идут вдоль ручья в другую часть леса. Яростный лай сделался тише, а через некоторое время и яркие факелы превратились в слабые далёкие точки. Я спаслась! Я продрожала на дереве несколько часов, дождалась первых лучей зари, соскользнула по стволу вниз и вернулась к нашей хижине. Тайком пробралась в постель и полежала несколько минут, пока совсем не рассвело.

Бен мысленно представлял всё, что она описывала, ярко-ярко. Бабулин рассказ его совершенно зачаровал.

— А они приходили тебя искать?

— Ну, никто же меня толком не разглядел, так что Дейвенпорт отправил своих слуг обыскать всю деревню. Каждую хижину перевернули вверх дном в поисках кольца.

— И ты ничего не сказала?

— Я хотела! Ужасно терзалась сознанием вины. Но знала: если признаюсь, мне придётся плохо. Лорд Дейвенпорт приказал бы публично выпороть меня на площади.

— И что ты сделала?

— Я… я его… проглотила.

Бен не верил собственным ушам:

— Бабуля, кольцо?! Ты проглотила кольцо?!

— Решила, что это самый лучший способ его спрятать. В желудке. А через несколько дней оно само вышло, когда я пошла в туалет.

— Очень больно, наверное, было! — ужаснулся Бен.

У него у самого попа затряслась при одной только мысли о таком. Когда из тебя выходит здоровенное кольцо с бриллиантом, радости мало.

— Очень больно. Просто мучительно. — Бабуля поморщилась. — Одно хорошо: нашу хижину уже обыскали вдоль и поперёк, и спереди, и сзади. Только не мой зад… — Бен хихикнул. — …и слуги Давенпорта ушли обыскивать другую деревню. Так что ночью я отправилась в лес и спрятала кольцо. Положила там, куда никто никогда не заглянет: под камень в ручье.

— Умно! — одобрил Бен.

— Но это кольцо было лишь первым из многих, Бен. Воровство стало главнейшей страстью моей жизни. Каждую ночь, ложась в постель, я только и мечтала, как бы украсть побольше бриллиантов. Да, то колечко было лишь началом, — продолжала бабуля, понизив голос и глядя прямо в доверчивые детские глаза Бена, — долгой преступной жизни.

Несколько часов пролетели как считаные минуты. Бабуля рассказывала внучку, как украла все до единой драгоценности, рассыпанные сейчас по полу в гостиной.

Огромная тиара принадлежала жене президента Соединённых Штатов Америки, первой леди. Бабуля рассказала Бену, как пятьдесят лет назад проплыла на лайнере до Америки, чтобы украсть тиару из Белого дома в Вашингтоне. А во время обратного плавания ограбила всех до единой богатых дам на корабле! И как была застигнута капитаном корабля на месте преступления и спаслась, выпрыгнув за борт и проплыв последние несколько миль до Англии со всеми украденными драгоценностями в трусах.

Бабуля рассказала Бену, что сверкающие изумрудные серёжки, пролежавшие в её маленьком бунгало несколько десятков лет, стоили больше миллиона фунтов каждая. Когда-то они принадлежали одной махарани, жене феноменально богатого индийского махараджи.

Старушка красочно описала, как стащила эти серёжки с помощью целого стада слонов. Она уговорила их встать друг на дружку, чтобы получилась гигантская лестница, по которой она и перелезла через высокую стену индийского форта, где эти серёжки хранились в королевской опочивальне.

Но самая потрясающая история была связана с огромным голубым сапфиром и бриллиантовой брошью, которые сейчас переливались искрами на вытертом ковре в бабулиной гостиной. По словам бабули, это были драгоценности последней русской императрицы, правившей вместе со своим мужем-царём до коммунистической революции 1917 года. А потом драгоценности много десятков лет хранились под пуленепробиваемым стеклом в Эрмитаже, музее в Санкт-Петербурге, а вокруг неотступно нёс караул целый взвод русских солдат — двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году.

Эта кража потребовала самого тщательного планирования в бабулиной карьере. Бабуля спряталась в рыцарском доспехе времён Екатерины Великой. И каждый раз, как солдаты смотрели в другую сторону, она тихонько продвигалась на несколько миллиметров вперёд, прямо в доспехе, пока не подобралась к брошке достаточно близко. На это у неё ушла целая неделя.

— Типа тише едешь — дальше будешь? — спросил Бен.

— Именно, молодой человек! А потом я разбила стекло серебряной секирой, вложенной в рукавицу доспеха, и схватила брошь.

— Но как же ты сбежала?

— Хороший вопрос… как же я сбежала? — вид у бабули стал озадаченный. — Прости, малыш, старость не радость. Совсем забывчивой стала.

Бен ободряюще улыбнулся:

— Ничего, бабуля, всё хорошо.

Похоже, память вернулась к бабуле довольно быстро.

— Ах да, вспомнила! Я выбежала во двор музея, запрыгнула в дуло огромной пушки, выстрелила собой — и улетела!

Бен на миг представил себе эту картину: как его бабушка в тёмных глубинах России летит по воздуху в старинном доспехе. Верилось с трудом — но как бы ещё эта крошечная старушка заполучила такую потрясающую коллекцию бесценных сокровищ?!

Бен обожал невероятные бабулины истории. Дома ему никогда ничего не рассказывали и не читали. Вернувшись с работы, родители обычно валились на диван и включали телевизор. А слушать бабушкины рассказы было до того увлекательно, что Бен мечтал вообще к ней переселиться. Он весь день слушал бы и слушал!

— Во всём белом свете не найдётся такой драгоценности, которую ты не смогла бы украсть! — воскликнул он.

— О, молодой человек, ещё как найдётся. Постой-ка, это ещё что?

— Что? — встрепенулся Бен.

Бабуля показывала куда-то ему за спину, на лице её читался ужас:

— Там… там…

— Что?

Бен не смел обернуться и посмотреть, на что она показывает. По спине у него пробежал холодок.

— Только не оборачивайся, — сказала бабуля. — Ни в коем случае не оборачивайся!

Не в силах удержаться, Бен быстро взглянул на окно — и на короткий миг увидел, как тёмная фигура в странной шляпе всматривается через стекло, а потом быстро исчезает из виду.

— Кто-то заглядывал в окно! — задыхаясь, пролепетал Бен.

— Знаю. Я же велела тебе не смотреть.

— Может, мне выйти и взглянуть, кто там? — предложил Бен, изо всех сил стараясь не выказывать, что он не на шутку испуган. На самом-то деле он хотел, чтобы бабуля вышла и посмотрела.

— Спорить готова, это мой назойливый сосед, мистер Паркер из седьмого номера. Вечно ходит в мягкой фетровой шляпе и подсматривает за мной.

— Зачем? — удивился Бен.

Бабуля пожала плечами:

— Понятия не имею. Наверное, голова без шляпы мёрзнет.

— Что-что? — опешил Бен. — Ой. Да нет, я не про шляпу. Я имел в виду, зачем он за тобой подсматривает?

— Он отставной майор, а теперь заправляет в нашем переулке Соседским Дозором.

— А что такое Соседский Дозор?

— Группа местных жителей, высматривающих, не появятся ли воры. Но для мистера Паркера это просто повод за всеми шпионить, назойливый он старикашка. Сколько раз, возвращаясь с капустой из магазина, я видела, как он прячется у себя за занавесками и смотрит на меня в бинокль.

— Он что, тебя подозревает? — Бен начал всерьёз паниковать. Страшно не хотелось попасть в тюрьму за сообщничество и укрывательство преступника. Он не очень-то знал, что значит «укрывательство», но понимал, что это преступление, а сам он ещё слишком молод, чтобы угодить за решётку.

— Да он всех подозревает. Но нам тоже придётся за ним присматривать, молодой человек. Он опасен.

Бен подошёл к окну и выглянул наружу. Никого видно не было.

ДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫННННННННННННННННЬ!

Сердце Бена пропустило удар. Да, это был всего-навсего звонок в дверь — но если они впустят мистера Паркера в дом, тот увидит все доказательства, которые только и нужны полиции, чтобы отправить Бена и бабулю прямиком в тюрьму.

— Не открывай! — сказал Бен, выскакивая на середину комнаты и начиная торопливо запихивать драгоценности обратно в жестянку.

— То есть как это «не открывай»? Он же знает, что я дома. Только что видел нас в окно. Знаешь, открой ты, а я пока спрячу драгоценности.

— Я?!

— Ну да, ты. Быстрей давай.

ДДДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫННННННННННННННННЬЬЬЬЬ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Звонок прозвучал ещё настойчивее. Мистер Паркер держал палец на кнопке ещё дольше. Бен набрал в грудь побольше воздуха и спокойным шагом двинулся через прихожую к двери.

И открыл.

На пороге стоял человек в нелепой шляпе. Не верите? Вот до чего она была нелепая.

— Да? — спросил Бен дрожащим, срывающимся голосом. — Чем могу помочь?

Мистер Паркер просунул ногу в проём, чтобы захлопнуть дверь перед его носом было уже нельзя.

— А ты кто такой?! — рявкнул он.

Носище у мистера Паркера был здоровенный, как раз такой, чтобы повсюду его совать, и говорил мистер Паркер тоже в нос, отчего всё, что он говорил, даже совершенно серьёзное, звучало чуточку нелепо. А глаза у него горели красным огнём, точно у демона.

— Я бабулин друг, — выпалил Бен. «Зачем я это сказал?!» Честно говоря, он был в жуткой панике, и язык молол невесть что сам собой.

— Друг? — прорычал мистер Паркер, раскрывая дверь. Он был сильнее Бена и скоро уже ввалился в дом.

— Я хотел сказать внук, мистер Паркер, сэр… — проговорил Бен, пятясь к гостиной.

— Зачем ты врёшь? — сурово осведомился мистер Паркер и сделал несколько шагов вперёд. Бен сделал несколько шагов назад. Совсем как в танго.

— Я не вру! — вскричал мальчик.

Они оказались у двери в гостиную.

— Сюда нельзя! — завопил Бен, боясь, что по всему ковру ещё разбросаны драгоценности.

— Почему это?

— Э-э-э… потому что бабуля занимается голой йогой!

Бену требовалась какая-нибудь уж совсем веская причина, чтобы не дать мистеру Паркеру вломиться в дверь и увидеть драгоценности. Он был уверен, что попал в яблочко: мистер Паркер затормозил и нахмурил лоб.

Но, к сожалению, назойливого соседа такое объяснение не устроило.

— Голой йогой?! Очень правдоподобно! Мне нужно немедленно поговорить с твоей бабушкой. А теперь прочь с дороги, мерзкий мальчишка! — заявил он, отталкивая мальчика и открывая дверь в гостиную.

Должно быть, бабуля услышала слова Бена через дверь. Когда мистер Паркер ворвался в комнату, она стояла в позе дерева в трусах и лифчике.

— Мистер Паркер, будьте любезны! — воскликнула она, притворно ужаснувшись тому, что он видит её раздетой.

Взгляд мистера Паркера заметался по комнате. Он не знал, куда девать глаза, поэтому уставился на опустевший ковёр:

— Простите, мадам, но я должен спросить: где все драгоценности, которые я видел минуту назад?

Бен заметил торчащую из-за дивана жестянку из-под печенья и аккуратно задвинул её поглубже ногой.

— Какие ещё драгоценности, мистер Паркер? Вы что, опять за мной шпионили? — возмущённо осведомилась бабуля, по-прежнему раздетая до белья.

— Ну… э-э-э… — забормотал сосед. — У меня были веские основания. Я увидел, как юный джентльмен входит в ваши владения, и заподозрил неладное. Решил, что это взломщик.

— Но ведь я же сама впустила его в парадную дверь.

— А вдруг он вас обаял? Вдруг втёрся к вам в доверие?

— Это мой внук. Он навещает меня каждую пятницу.

— Ага! — победоносно вскричал мистер Паркер. — Но сегодня не пятница! Сами видите, что навело меня на подозрения! И как глава Соседского Дозора Серого переулка я должен докладывать полиции, если замечу что-то подозрительное.

— Лично я собираюсь доложить в полицию о вас, мистер Паркер! — вмешался Бен.

Бабушка с любопытством посмотрела на него.

— С какой это стати?! — возмутился сосед, прищурившись. Глаза у него так налились кровью, что казалось в мозгу у него пылает огонь.

— За то, что подглядываете за пожилой дамой в нижнем белье! — победоносно заявил Бен. Бабуля подмигнула ему.

— Когда я заглядывал в окна, она была совершенно одета… — запротестовал мистер Паркер.

— Все так говорят! — сказала бабуля. — А теперь убирайтесь из моего дома, пока вас не арестовали за подглядывание!

— Вы обо мне ещё услышите! Всего хорошего!

Мистер Паркер резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Бабуля с Беном слышали, как за ним хлопнула входная дверь. Бросившись к окну, они смотрели, как он семенит обратно к себе.

— Кажется, мы его отпугнули, — сказал Бен.

— Но он ещё вернётся, — заметила бабуля. — Надо быть как можно осторожнее.

— Ага, — согласился Бен, испуганный не на шутку. — Лучше куда-нибудь перепрятать коробку.

Бабуля немного подумала:

— Уберу-ка я её под половицу.

— Отлично, — сказал Бен. — Только сперва…

— Да?

— Оденься, пожалуй.

Бабуля натянула одежду, и они с Беном вместе уселись на диван.

— Бабуля, перед появлением мистера Паркера ты как раз рассказывала, что тебе так и не удалось украсть одну драгоценность, — прошептал мальчик.

— О да, это такая диковина, на которую наложил бы лапы любой великий вор мира. Но это невозможно. Просто неосуществимо.

— Ручаюсь, бабуля, ты смогла бы. Ты же величайшая воровка, какую только знал этот мир.

— Спасибо, Бен. Пожалуй, ты прав. Во всяком случае, я была величайшей… а украсть эти драгоценности — заветная мечта любого великого вора. Но это невозможно…

— Драгоценности? То есть их больше одной?

— Да, милый. Последний раз их пытались похитить триста лет назад. Кажется, это был капитан Блад. И я не уверена, что королеве это понравилось бы… — Она хихикнула.

— Но ты же не о…

— …королевских регалиях? Да, мальчик мой, именно о них.

Бен проходил королевские регалии в школе, на уроке истории. Это был один из немногих предметов, которые он любил, главным образом из-за кровавых казней, бывших в ходу в прошлые века. «Повешение, потрошение и четвертование» было его абсолютным фаворитом, но ещё ему нравились дыба, сожжение на костре и, разумеется, раскалённая кочерга.

Кому ж не понравится!

В школе Бен узнал, что королевские регалии на самом деле состояли из нескольких корон, мечей, скипетров, браслетов и держав, причём некоторые из них тысячелетней древности. Их пускали в ход, когда короновали нового короля или королеву, и с 1303 года хранили под замком в Лондонском Тауэре.

Бен уговаривал родителей сходить с ним и посмотреть на сокровища, но те вечно ныли, что Лондон слишком далеко (хотя на самом деле не так уж).

Говоря начистоту, они никогда никуда не ходили всей семьёй. Когда Бен был помладше, он в немом удивлении слушал рассказы одноклассников, перечислявших на классном часе их нескончаемые приключения. Поездки к морю, посещения музеев, даже каникулы за границей. Когда делиться приходила очередь Бена, в животе у него всё скручивалось в тугой узел. Он стеснялся признаться, что во время каникул только и делал, что ел еду из микроволновки и смотрел телевизор — поэтому он обычно выдумывал истории о воздушных змеях, лазании по деревьям и походах по старинным замкам.

Но теперь он переживал величайшее приключение в своей жизни. Бабуля оказалась международной воровкой, специалисткой по драгоценностям. Настоящей бандюгой! Хотя, конечно, вздумай он рассказать об этом в школе — милую старушку заперли бы в темнице, выбросив подальше ключи.

Бен вдруг понял: это — его великий шанс сделать что-то безумное, безрассудное, увлекательное.

— Я тебе помогу, — произнёс он спокойно и хладнокровно, хотя сердце у него стучало как никогда прежде.

— Что поможешь? — озадаченно переспросила бабуля.

— Украсть королевские регалии, разумеется! — сказал Бен.

— Нет! — вскричала бабуля. Слуховой аппарат у неё яростно засвистел.

— Да! — выкрикнул Бен.

— Нет!

— Да!

— Не-е-е-ет!

— Да-а-а-а-а!

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

— ДААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Так продолжалось несколько минут, но чтобы поберечь бумагу, а значит, деревья, а значит, окружающую среду, а значит, мир в целом, я постарался покороче.

— Ни за что на свете я не возьму мальчика твоего возраста с собой на грабёж! Особенно красть королевские регалии! А самое главное — это невозможно! Невыполнимо! — вскричала бабуля.

— Но должен же быть способ… — взмолился Бен.

— Бен, я сказала — «нет». Разговор окончен.

— Но…

— Никаких «но»! Нет. Н-Е-Т — получается «нет».

Бен испытывал горчайшее разочарование, но почтенная старушка оставалась непреклонна.

— Ну, тогда я пойду, — уныло проговорил он.

Бабуля тоже словно приуныла:

— Да, милый, ступай себе, а то мамочка с папочкой будут волноваться.

— Не будут…

— Бен! Домой! Немедленно!

Бену грустно было видеть, как бабуля снова превращается в скучную взрослую — и как раз тогда, когда в ней только-только появилось что-то интересное. Но всё-таки он послушался. Помимо всего прочего не хотелось, чтобы родители заподозрили неладное. Поэтому он отправился домой и залез по водосточной трубе к себе в спальню, а уже оттуда сбежал вниз в гостиную.

Впрочем, что неудивительно, мама с папой ничуть не волновались, где это он. Оба так увлечённо планировали восхождение их сына на вершины мира бальных танцев, что и не заметили его отсутствия.

Папа упорно названивал на горячую линию национальных соревнований по бальным танцам для детей в возрасте до двенадцати лет, пока наконец не сумел пробиться и застолбить сыну место. Мама была права: соревнования проводились в городской ратуше, и оставалось до них меньше двух недель.

Нельзя было терять время, и мама каждую свободную минуточку без устали трудилась над костюмом Любовной Бомбы.

— Как тренировки, сынок? — спросил папа. — Судя по виду, трудишься до седьмого пота.

— Спасибо, па, хорошо, — соврал Бен. — Готовлю для великого вечера кое-что потрясающее.

И тут же мысленно проклял свой не в меру резвый язык.

Кое-что потрясающее?!

Да ему ещё повезёт, если он в ногах не запутается!

— Дождаться не могу, как хочется посмотреть! Ну, недолго уже, — сказала мама, даже не поднимая глаз от швейной машинки, на которой пришивала к лайкровым штанам сотни сверкающих красных сердечек.

— Мам, я пока лучше потренируюсь в одиночку — ну, знаешь… — Бен нервно сглотнул. — Пока не буду совсем-совсем готов показывать.

— Да-да, мы понимаем, — согласилась мама.

Бен вздохнул с облегчением. Он купил себе немножко времени.

Но самую чуточку.

Всё равно через пару недель ему придётся выступать с сольным танцем перед всем городом.

Сев на кровать, он пошарил под ней и вытащил стопку «Еженедельного сантехника». Пролистав какой-то прошлогодний выпуск, он заметил в оглавлении статью под названием «Короткая история сантехники», главным образом сосредоточенную на самых старых канализационных трубах Лондона. Бен принялся лихорадочно листать страницы в поисках этой статьи.

Эврика! Вот же она.

Сотни лет назад река Темза, на берегах которой стоит Лондонский Тауэр, была, в сущности, открытой сточной канавой. В стоящих по берегам зданиях имелись большущие трубы, выходящие из туалетов прямо в реку. В журнале приводились подробные исторические схемы знаменитых зданий с указаниями, где именно из них выводились в реку трубы.

И…

Бен пробежал пальцем по статье.

Да! Схема канализационных труб Лондонского Тауэра.

Возможно, это и есть ключ к тому, чтобы украсть коронные регалии. Одна труба в ширину достигала почти метра — вполне достаточно, чтобы туда мог заплыть ребёнок. А может, и пожилая дама.

Кроме того, в статье говорилось, что после того как была модернизирована система канализации и установлены нормальные трубы, очень много старых так и осталось торчать на прежнем месте — просто потому что оставить их было проще, чем выкапывать.

У Бена даже голова закружилась от одной мысли, что это может значить. Возможно — возможно! — где-то там ещё осталась огромная труба, ведущая от Темзы в Лондонский Тауэр. А большинство народу, кроме горстки просвещённых сантехников, напрочь о ней забыли. Бен и сам не знал бы, не будь таким старым подписчиком «Еженедельного сантехника».

Они с бабулей могут заплыть в ту трубу — и таким образом проникнуть в Тауэр…

Мама с папой ошибались! Сантехника — увлекательнейшее дело.

Само собой, это была канализационная труба. Не самый приятный вариант, да — но ведь все экскременты там, по идее, многовековой давности.

Бен сам не знал, хорошо это или плохо.

Тут вдруг он услышал скрип половиц. Дверь его спальни распахнулась, и к нему влетела мама с большим куском лайкры в руках, до ужаса напоминающим костюм Любовной Бомбы.

Бен с виноватым видом торопливо сунул журнал обратно под кровать.

— Просто хотела, чтобы ты примерил, — сказала мама.

— Ой, да, — Бен неловко сел на кровати попрямее, ногой запихивая стопку «Еженедельного сантехника» подальше от маминых рыщущих глаз.

— Что это? — спросила мама. — Что это ты спрятал, когда я вошла? Неприличный журнал?

— Нет! — Бен виновато сглотнул. Все выглядело ещё хуже, чем было на самом деле.

— Бен, тут совершенно нечего стыдиться. По-моему, очень хорошо, что ты проявляешь интерес к девочкам.

Ой, нет! Мама собралась разговаривать с ним о девочках!

— Бен, интереса к девочкам стесняться нечего.

— Ещё как есть чего! Девчонки противные!

— Да нет же, Бен, это самое естественное дело в мире…

Она же теперь не уймётся!

— МИЛАЯ, ОБЕД ПОЧТИ ГОТОВ! — раздался крик снизу. — ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ?

— РАЗГОВАРИВАЮ С БЕНОМ ПРО ДЕВОЧЕК! — завопила мама в ответ.

Бен так густо покраснел… Открой он рот чуточку пошире — сошёл бы за почтовый ящик.

— О ЧЁ-О-ОМ?

— О ДЕВОЧКАХ! Я РАЗГОВАРИВАЮ С НАШИМ СЫНОМ О ДЕВОЧКАХ!

— А, ЛАДНО! — проорал папа. — ТОГДА Я ВЫКЛЮЧУ ДУХОВКУ.

— Словом, Бен, если тебе когда-нибудь понадобится…

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

В кармане у мамы зазвонил мобильник.

— Прости, милый, — сказала она, поднося его к уху. — Гейл, я тебе перезвоню чуть позже, хорошо? Я как раз разговариваю с Беном о девочках. Отлично, спасибо, пока-пока. — Она разъединилась и снова повернулась к Бену. — Прости, на чём я остановилась? Ах да! Если тебе когда-нибудь надо будет поговорить со мной о девочках, сразу же обращайся. Можешь мне доверять, я умею хранить тайны…

На следующее утро Бен впервые в жизни бежал в школу вприпрыжку.

Благодаря любви к сантехнике вчера вечером он обнаружил слабое место Лондонского Тауэра. Самое неприступное здание в мире, где томились в заточении и были казнены многие опаснейшие государственные преступники, имело роковой изъян: большую канализационную трубу, открывающуюся прямо в Темзу.

Эта древняя труба может стать для них с бабулей входом в Тауэр — и выходом обратно! Великолепный план! Бена так и распирало от гордости и восторга. Поэтому он и мчался вприпрыжку.

Он дождаться не мог пятницы, когда родители снова отвезут его к бабуле.

Тогда-то он и убедит её, что вместе они смогут украсть королевские регалии. Бен принесёт с собой схемы из «Еженедельного сантехника» с изображением канализационной системы Тауэра и покажет их бабуле. Они вместе просидят без сна всю ночь, прорабатывая в мельчайших подробностях самое дерзкое ограбление всех времён.

Жаль, от вечера пятницы его отделяла целая неделя уроков, учителей и домашних заданий. Однако Бен твёрдо решил использовать эту школьную неделю с умом.

На уроке по программированию он посмотрел в Интернете королевские регалии и запомнил их во всех подробностях.

На истории засыпал учителя вопросами о Лондонском Тауэре и о том, где именно в нём хранятся драгоценности. (Для сведения: в Сокровищнице.)

На географии нашёл атлас Британских островов и отметил на карте точное расположение Лондонского Тауэра.

На физкультуре, вместо того чтобы как обычно притвориться, что забыл форму, он сделал несколько дополнительных отжиманий, чтобы руки стали сильными и легче было подтягиваться, ползя по канализационной трубе в Тауэр.

На математике спросил учителя, сколько пакетиков «Ролос» можно купить на пять биллионов фунтов (именно столько, как пишут, стоят королевские регалии). «Ролос» были любимыми конфетами Бена.

Ответ: десять миллиардов пакетиков, то есть двадцать четыре миллиарда самих конфеток. Хватит по меньшей мере на год.

А Радж наверняка прибавит несколько пакетиков бесплатно.

На французском Бен выучил, как по-французски сказать «Ничего не знаю о ваших как их там королевских регалиях, я всего лишь нищий французский крестьянский мальчик» — на случай, если ему придётся бежать с места преступления, притворяясь нищим французским мальчиком.

На испанском он выучил, как сказать «Ничего не знаю о ваших как их там королевских регалиях, я всего лишь нищий испанский крестьянский мальчик» — на случай, если ему придётся бежать с места преступления, притворяясь нищим испанским мальчиком.

На немецком выучил, как… ну, думаю, основную идею вы уловили.

На физике спросил учителя, как проделать дырку в пуленепробиваемом стекле. Ведь даже если попасть в Сокровищницу, унести драгоценности будет не так-то просто, ведь они хранятся за стеклом в несколько дюймов толщиной.

На труде сделал из спичек детальную модель Тауэра, чтобы разыгрывать ограбление в миниатюре.

Неделя пролетела точно минута — никогда ещё в школе не было так интересно. А что ещё важнее — впервые в жизни Бен с нетерпением ждал, когда же снова отправится к бабуле.

К концу школьного дня в пятницу у него появилось ощущение, что он собрал все данные, необходимые для приведения его отчаянного плана в исполнение.

История кражи королевских регалий не сойдёт с телеэкранов много недель — будет красоваться на каждом вебсайте, будет рваться огромными буквами со всех газет во всех странах мира. Но никто, никто не заподозрит, что грабителями были маленькая чинная старушка и одиннадцатилетний мальчик. Преступление века сойдёт им с рук!

— Сегодня к бабуле поехать не получится, — сказал папа. Было четыре часа дня пятницы, Бен только что вернулся из школы. Странно, что папа вернулся с работы так рано. Обычно смена у него заканчивалась в восемь.

— Почему? — спросил Бен. Он вдруг заметил, что лицо у папы потемнело от тревоги.

— Боюсь, сынок, у меня плохие новости.

— Какие? — судорожно спросил Бен. Лицо у него тоже омрачилось.

— Бабуля в больнице.

Чуть позже, наконец отыскав место на парковке, Бен и его родители вошли в автоматические двери больницы. Бен гадал, как мама с папой сумеют найти тут бабулю. Больница была невероятно высоким и широким зданием, огромным памятником болезням.

Там были отдельные лифты, везущие к новым лифтам.

Коридоры во много миль длиной.

И повсюду какие-то непонятные указатели:

Санитары катили во все стороны растерянных пациентов на каталках или в инвалидных креслах, повсюду сновали врачи и медсестры — судя по виду, не спавшие много суток кряду.

Когда Бен с родителями наконец нашли отделение, где лежала бабуля, мальчик её не сразу узнал.

Волосы у неё на голове свалялись, во рту не было вставных зубов, а на глазах очков, а вместо обычной одежды она была облачена в стандартную больничную ночную рубашку. Как будто всё, что делало бабулю бабулей, взяли и забрали у неё, оставив лишь пустую раковину.

Бену было невыносимо жалко видеть её такой, но он постарался не показывать виду. Не хотелось её расстраивать.

— Привет, милые, — голос у бабушки дребезжал, речь звучала чуточку невнятно. Бен набрал в грудь побольше воздуха, чтобы удержаться от слёз.

— Мам, как ты себя чувствуешь? — спросил папа Бена.

— Не ахти, — ответила она. — Я упала.

— Упала?

— Да. Не помню, как это получилось. Вот только что тянулась к полке за банкой капустного супа — и вдруг лежу на линолеуме и смотрю в потолок. Кузина Эдна мне всё звонила и звонила из дома престарелых, но никак не могла дозвониться и вызвала «скорую помощь».

— Бабуля, а когда ты упала? — спросил Бен.

— Дай-ка подумать. Я пролежала на полу в кухне два дня — значит, выходит, в среду утром. Не могла встать и добраться до телефона.

— Мам, прости, мне так жаль, — тихонько сказал папа Бена. Бен никогда ещё не видел его таким расстроенным.

— Забавно, а я ведь как раз собиралась позвонить вам в среду — ну знаете, просто поболтать, узнать, как вы, — соврала мама. Она в жизни не звонила матери мужа, а если бабуля звонила сама, мама старалась закончить разговор как можно скорей.

— Откуда ж тебе было знать, милая, — ответила бабуля. — Сегодня с утра мне столько всевозможных анализов сделали, чтобы выяснить, что со мной. Рентгены, сканы и всё такое. Результаты придут завтра. Надеюсь, я тут надолго не задержусь.

— Я тоже надеюсь! — поддержал Бен.

Наступила неуютная пауза.

Никто не знал толком, что сказать.

Мама нерешительно подтолкнула папу и выразительно покосилась на часы.

Бен знал: в больницах ей всегда становилось не по себе. Когда у него два года назад случился аппендицит, она навестила его всего пару раз, да и то всё время потела и нервничала.

— Что ж, нам пора, — сказал папа.

— Да-да, ступайте, — легко согласилась бабушка, хотя в глазах у неё стояла печаль. — Обо мне не тревожьтесь, всё будет хорошо.

— А можно нам ещё немного посидеть? — встрял Бен.

Мама бросила на него страдальческий взгляд, и папа это заметил.

— Нет-нет, Бен, пойдём, через несколько часов бабуле пора спать. — Он поднялся и приготовился уходить. — Мам, я ужасно занят, но постараюсь заскочить в выходные. — Он погладил бабулю по голове, точно собачку. Это он от неловкости: папа никогда не любил никаких нежностей.

Он повернулся к выходу. Мама слабо улыбнулась и, ухватив упирающегося Бена за руку, потянула его за собой.

Позже в тот вечер, оставшись один у себя в спальне, Бен решительно рассортировал всю информацию, которую успел собрать в школе за неделю.

«Мы им ещё покажем, бабуля, — яростно думал он. — Я сделаю это за тебя!»

Теперь, когда бабуля заболела, им овладела ещё большая решимость, чем прежде.

У него остаётся ещё время до чая, чтобы спланировать величайшую кражу во всей истории.

На следующее утро, пока мама с папой перебирали песню за песней, подыскивая музыку для грядущего выступления сына, Бен украдкой выскользнул из дома и покатил на велосипеде к больнице.

Наконец отыскав бабулину палату, он увидел, что на краешке постели у неё сидит серьёзный доктор в очках. Однако мальчик всё равно радостно бросился к ней, чтобы поделиться своими планами.

Доктор держал бабулю за руку и что-то тихо и медленно ей втолковывал.

— Одну минутку, Бен, хорошо? — сказала бабуля. — Мы с доктором говорим о… ну знаешь… женских делах.

— Ой… э-э-э… конечно. — Бен вернулся к двери и принялся листать унылое издание журнала «Отдохни».

— Мне очень жаль, — сказал доктор, проходя мимо него к выходу из палаты.

Жаль? Бен очень удивился. Чего ему жаль?

Он робко приблизился к постели бабули.

Бабуля промакивала глаза платочком, но при виде Бена тут же перестала и запихнула его в рукав ночной рубашки.

— Бабуля, с тобой всё в порядке? — тихо спросил Бен.

— Да-да, всё хорошо. Что-то в глаз попало.

— А почему тогда доктор сказал мне, что ему очень жаль?

На миг бабуля растерялась:

— Э-э-э… ну-у-у… наверное, жалел, что задержал тебя своим приходом. Как выяснилось, со мной всё в полном порядке, ровным счётом ничего плохого.

— Правда?

— Да-да. Доктор как раз дал мне результаты анализов. Я здорова, как собака мясника.

Бен никогда не слышал этого выражения, но решил, что это означает «очень, очень здорова».

— Какие чудесные новости, бабуля! — воскликнул Бен. — И я знаю, ты уже сказала «нет»…

— Это то, о чём я думаю, Бен? — перебила его бабуля.

Он кивнул.

— Я сказала «нет» не один раз, а сто.

— Да, но…

— Но что, молодой человек?

— Я обнаружил слабое место Лондонского Тауэра. И всю неделю разрабатывал план, как нам украсть драгоценности. Думаю, мы и правда сможем!

К огромному его удивлению, у бабушки стал заинтригованный вид.

— Задёрни-ка занавеску и говори потише, — прошипела она, включая слуховой аппарат на полную мощность.

Бен торопливо задёрнул занавеску вокруг бабулиной кровати, а сам сел сбоку.

— Итак, как только пробьёт полночь, мы переплывём Темзу в очках и ластах и найдём канализационную трубу — вот тут, — прошептал Бен, показывая бабуле подробную схему в старом выпуске «Еженедельного сантехника».

— Нам придётся плыть через канализацию?! В моём-то возрасте! — возмутилась бабуля. — Не мели чушь, мальчик!

— Тсс, говори тише, — шикнул Бен.

— Прости, — прошептала бабуля.

— И вовсе это не чушь. Блестящая идея. Труба как раз достаточной ширины, посмотри только…

Бабуля приподнялась на подушках и, придвинув к себе страницу «Еженедельного сантехника», внимательно рассмотрела схему. Труба и правда выглядела достаточно широкой.

— Так вот, если заплыть в трубу, можно попасть в Тауэр совершенно незаметно, — продолжал Бен. — Со всех прочих сторон по периметру вооружённая охрана, камеры наблюдения и лазерные сенсоры. Выбери любой другой маршрут — и у нас не будет ни шанса.

— Да, да, да, но как, скажи на милость, мы попадём в Сокровищницу, где хранятся сами драгоценности? — прошептала она.

— Канализационная труба выводит в нужник.

— Прости?

— Нужник. Так раньше называли туалет.

— Ах да, точно.

— А из нужника можно в два счёта добежать…

— Гм…

— Ой, ну то есть, дойти через двор до Сокровищницы. Ночью, конечно, двери будут заперты, даже дважды заперты.

— Трижды заперты, скорее всего! — Похоже, бабулю план Бена не вдохновил.

Ничего, Бену просто надо её уговорить!

— Дверь там сделана из сплошной стали, поэтому, чтобы её открыть, мы высверлим замок…

— Но Бен, корона, скипетры и все прочие побрякушки наверняка хранятся за пуленепробиваемым стеклом, — заметила бабуля.

— Да, но это стекло не бомбонепробиваемое. Мы установим маленькое взрывное устройство.

— Маленькое взрывное устройство?! — фыркнула бабуля. — И где, скажи на милость, мы его раздобудем?

— Я утащил из кабинета химии кое-какие химикаты, — самодовольно улыбнулся Бен в ответ. — И более чем уверен, что смогу смастерить взрывчатку достаточной силы, чтобы разбить стекло.

— Но охранники услышат взрыв, Бен. Нет-нет-нет. Прости, но ничего не выйдет! — вскричала бабуля так тихо, как только могла.

— Я и об этом подумал, — сообщил Бен, радуясь собственной гениальности. — В день ограбления ты пораньше отправишься в Лондон на поезде, изображая милую славную старушку…

— Но я и есть милая славная старушка! — возразила бабуля.

— Ты понимаешь, о чём я, — улыбнулся Бен и продолжил: — С вокзала поедешь семьдесят восьмым автобусом, до самого Тауэра. А там угостишь охрану шоколадным тортом с чем-то таким, отчего все заснут.

— О, я могу подмешать туда свою особую снотворную настойку! — кивнула бабуля.

— Э-э-э… да, здорово. Так вот, охранники съедят шоколадный торт и к ночи уснут крепким сном.

— Шоколадный торт? — запротестовала бабуля. — Наверняка они предпочтут мой вкуснейший домашний капустный тортик!

Бабулин рецепт КАПУСТНОГО ТОРТИКА

Возьмите шесть больших кочанов тухлой капусты.

Измельчите капусту в пюре.

Положите капустное пюре на противень.

Запекайте, пока весь дом не пропахнет капустой.

Подождите месяц, чтобы окончательно протухло.

Нарежьте и подавайте к столу (можно сразу с тазиком, на когда вырвет).

— Э-э-э… — заюлил Бен. Не хотелось расстраивать бабулю, но её капустный тортик не стал бы есть никто, кроме самых близких родственников, да и те бы всё выплюнули, как только она отвернётся. — По-моему, всё-таки лучше подойдёт покупной шоколадный торт из супермаркета.

— Что ж, похоже, ты обо всём подумал. Знаешь, я крайне впечатлена. Идея воспользоваться старой трубой просто гениальна.

Бен покраснел от гордости:

— Спасибо.

— Но как ты о ней узнал? В школе же такому не учат, правда: про канализационные трубы и всё такое.

— Нет, — сказал Бен. — Просто… я всегда любил сантехнику. И вспомнил, что в моём любимом журнале писали про старые трубы. — Он показал «Еженедельного сантехника». — Я мечтаю стать сантехником, когда вырасту. — Он потупился, ожидая, что бабуля примется его отговаривать или насмехаться над ним.

— А что ты в пол уставился? — удивилась она.

— Ну-у-у… я понимаю, мечтать стать сантехником глупо и скучно. Знаю, что мне надо бы стремиться к чему-то поинтереснее. — Бен чувствовал, как у него пылают щёки.

Бабуля взяла его рукой за подбородок и нежно подняла его голову:

— Бен, когда ты что-то делаешь, ничего не может быть скучным или глупым. Если ты хочешь стать сантехником, мечтаешь об этом — никто не должен отнимать у тебя мечту. Понимаешь? Всё, что ты можешь делать в этой жизни, — это следовать за мечтой. Иначе ты просто зря тратишь время.

— Я… ну да, наверное, понимаю.

— Надеюсь, и правда понимаешь. Право слово! Ты вот говоришь, мол, сантехника скучная штука, а посмотри на себя — сидишь тут и планируешь кражу королевских регалий… И всё лишь благодаря сантехнике!

Бен улыбнулся.

Бабуля была права.

— Но у меня есть к тебе один вопрос, Бен.

— Да?

— Как мы сбежим? План никуда не годится, если в результате тебя застукают на месте преступления, мальчик мой.

— Знаю, бабуля. Я думал, мы выйдем тем же путём, что и пришли, и снова переплывём Темзу. Она там всего пятьдесят метров шириной, а я уже получил значок, что могу проплыть сто. Плёвое дело.

Бабуля пожевала губу. Она явно не была уверена, что хоть что-то в этой затее окажется плёвым делом — не говоря уж о том, чтобы в ночи переплыть реку с сильным течением.

Бен смотрел на неё с надеждой в глазах:

— Бабуля, ну как, ты в деле? Ты же по-прежнему бандюга?

Она на некоторое время глубоко задумалась.

— Ну пожалуйста! — взмолился Бен. — Мне так нравилось слушать про твои приключения, и я так хочу отправиться на дело вместе с тобой! А это был бы венец карьеры — королевские регалии. Ты же сама говорила: это величайшая мечта любого вора. Ну же, бабуля? Ты в деле?

Бабуля смотрела на пылкое лицо внука.

— Да, — наконец сказала она.

Бен вскочил со стула и обнял её:

— Замечательно!

Бабуля подняла слабую руку и обняла его. Впервые за последние годы обняла по-настоящему.

— Но на одном условии, — сказала она со смертельной серьёзностью на лице.

— Каком? — прошептал Бен.

— Следующей ночью мы вернём их на место.

Бен не верил собственным ушам.

Ни за что на свете он не станет рисковать и красть королевские регалии только для того, чтобы следующей же ночью положить их на место!

— Но они же стоят миллионы, даже миллиарды… — заныл он.

— Знаю. И поэтому если мы попытаемся их продать, наверняка попадёмся, — отозвалась бабуля.

— Но…

— Никаких «но», мой мальчик. Следующей же ночью вернём на место. Знаешь, как мне удалось все эти годы избегать тюрьмы? Я не продала ни одной драгоценности. Я крала их только для прикола.

— Но ты же всё равно оставляла их себе, — возразил Бен. — Хотя и не продавала. Ты же хранишь их все в коробке из-под печенья.

Бабуля заморгала:

— Ну-у-у, да, тогда я была молодой и глупой. С тех пор я поняла, что воровать нехорошо. И ты тоже должен это понять. — Она пылко посмотрела на него.

Бен заёрзал на месте:

— Да я понимаю, конечно, понимаю…

— Ты придумал блестящий план, Бен, честно, потрясающий. Но эти драгоценности — они же не наши, правда?

— Правда, — согласился он. — Не наши. — Теперь он уже слегка стыдился того, что так ужаснулся идее вернуть драгоценности на место.

— И не забывай: каждый полицейский во всей стране, а может, и во всём мире, будет искать королевские регалии. Весь Скотланд-Ярд пойдёт по нашему следу. И если нас поймают, то бросят в тюрьму до конца жизни. Ну, мне-то, может, и не так долго осталось, а вот тебе придётся сидеть лет семьдесят, а то и все восемьдесят.

— Ты права, — согласился Бен.

— И королева, судя по всему, такая славная старушка. Мы с ней примерно одного возраста. Очень не хотелось бы её расстраивать.

— Да и мне, — пробормотал Бен. Время от времени он видел королеву в новостях, и она производила впечатление очень милой пожилой дамы — всё время улыбалась и махала всем рукой.

— Так что давай сделаем это чисто для развлечения. Идёт?

— Идёт! А когда? Надо в какую-нибудь пятницу, когда мама с папой отвезут меня к тебе с ночёвкой. Доктор сказал, когда тебя выписывают?

— Э-э-э… гм… да, сказал, я могу выписываться в любой момент.

— Фантастика!

— Только надо как-нибудь поскорей. Может, в следующую же пятницу?

— А не слишком скоро?

— Ничуть. Твой план отлично продуман, Бен.

— Спасибо! — Бен расплылся в улыбке. Впервые в жизни у него возникло чувство, что кто-то из взрослых гордится им.

— Как выберусь отсюда, начну собирать всё, что понадобится. А теперь, Бен, беги-ка домой. Увидимся в пятницу в обычное время.

Бен отдёрнул занавеску. Прямо за ней стоял мистер Паркер, назойливый бабулин сосед!

Мальчик испуганно попятился на несколько шагов к кровати и торопливо сунул сзади под свитер «Еженедельный сантехник».

— Что вы тут делаете? — спросил он.

— Небось надеется посмотреть, как меня будут мыть в постели, — фыркнула бабуля.

Бен хихикнул.

Мистер Паркер судорожно подыскивал слова:

— Нет-нет, я…

— Сестра! СЕСТРА! — взревела бабуля.

— Постойте! — запаниковал мистер Паркер. — Я же слышал, кто-то из вас тут говорил про королевские регалии.

Поздно. По палате уже стремительно неслась медсестра — высоченная женщина с огромными ножищами.

— В чём дело? — спросила она. — Что-то не так?

— Этот человек подглядывал за мной из-за занавески! — пожаловалась бабуля.

— В самом деле? — медсестра строго развернулась к мистеру Паркеру.

— Ну… я услышал, гм, что они… — заныл мистер Паркер.

— А на прошлой неделе он подсматривал, как бабуля занимается йогой в раздетом виде, — вставил Бен.

Лицо медсестры побагровело от ужаса.

— Немедленно убирайся из моего отделения! — закричала она. — Грязная гнусная свинья!

Униженный мистер Паркер попятился под натиском устрашающей медсестры и шмыгнул из палаты. В дверях он остановился и прокричал бабуле с Беном:

— ВЫ МЕНЯ ЕЩЁ УВИДИТЕ! — И выскочил прочь.

— Сообщите мне, если этот тип снова заявится, — сказала медсестра. Цвет лица у неё постепенно возвращался к норме.

— Непременно, — пообещала бабуля.

Медсестра вернулась на пост.

— Он же мог всё слышать! — прошипел Бен.

— Возможно. Но, сдаётся мне, сестра его здорово шуганула!

— Надеюсь!

Неожиданный оборот событий не на шутку растревожил Бена.

— Ну что, не передумал? — спросила бабуля.

У Бена было такое ощущение, как будто сидишь на американских горках и твоя тележка медленно-медленно начинает катиться по рельсам. И слезть тянет, и остаться хочется. Страх и восторг сливаются в одно.

— Нет, не передумал!

— Уррра! — Бабуля широко улыбнулась ему.

Бен уже двинулся было к двери, но вдруг развернулся обратно.

— Я… я люблю тебя, бабуля, — сказал он.

— И я тоже очень тебя люблю, малыш Бенни, — подмигнула она.

Бен поморщился. Бабуля-бандюга — это классно, но надо бы научить её называть его просто Беном, без всяких глупостей.

Бен мчался по коридорам. Сердце у него в груди колотилось с немыслимой быстротой.

Бум-бум-бум.

Он был весь наэлектризован от волнения. Этот вот одиннадцатилетний мальчик, в жизни не совершивший ничего примечательного (если не считать того случая, когда его вырвало другу на голову на колесе обозрения), собирается принять участие в самом головокружительно-дерзком ограблении во всей истории человечества!

Выскочив на улицу, он неловко возился с ключами, пытаясь отпереть замок, чтобы снять велосипед со стойки, как вдруг, посмотрев наверх, увидел нечто невероятное.

Свою бабулю.

Ну то есть в этом-то самом по себе ничего невероятного ещё не было.

А было вот в чём: бабуля лезла вниз по стене больницы.

Она связала несколько простынок и на всех парах спускалась вдоль стены здания.

Бен не верил собственным глазам. Он знал, что его бабуля — настоящая бандюга, но это уже ни в какие ворота не лезло!

— Бабуля, ты это что?! — закричал он через всю парковку.

— Лифт не работает, детка! Увидимся в пятницу! Не опаздывай! — прокричала она в ответ, добравшись до земли, одним прыжком вскочила на свой инвалидный скутер и с грохотом унеслась… ну, то есть утарахтела прочь.

Никогда ещё неделя не тянулась так медленно.

Бен провёл её в напряжённом ожидании пятницы. Каждая минута, каждый час, каждый день казались вечностью.

Было так странно притворяться обычным мальчиком, когда на самом деле ты величайший преступный гений всех времён и народов.

Наконец настал вечер пятницы. В дверь спальни Бена постучали.

ТУК-ТУК-ТУК.

— Ну что, сынок, готов? — спросил папа.

— Ага, — отозвался Бен с самым невинным видом — сложное дело, когда ты чувствуешь себя виноватым. — И завтра утром можете забрать меня попозже. Мы с бабулей обычно играем в скрабл допоздна.

— В этот раз ты не будешь играть в скрабл, сынок, — сказал папа.

— Не буду?

— Нет, сынок. Ты сегодня вообще не едешь к бабуле.

— Как?! — ахнул Бен. — Она снова в больнице?

— Нет.

Мальчик вздохнул с облегчением, но тут же снова заволновался:

— Тогда почему я к ней не еду?

План уже готов к исполнению, нельзя терять времени!

— Потому что, — просиял папа, — сегодня чемпионат по бальным танцам для детей до двенадцати лет. Твой звёздный час наконец настал!

Бен тихо сидел на заднем сиденье коричневого автомобильчика, облачённый в костюм Любовной Бомбы.

— Надеюсь, Бен, ты не забыл про состязания, — сказала мама, торопливо накрашиваясь на переднем пассажирском сиденье. Когда они поворачивали за угол, она случайно мазнула себе помадой через всё лицо.

— Что ты, мам, конечно нет.

— Не волнуйся, сынок, — продолжал папа, горделиво везя сына навстречу бессмертию звезды бальных танцев. — Ты столько упражнялся у себя в спальне, что я точно знаю — получишь высшие баллы от всех судей. Круглые десятки!

— А как же бабуля? Она не будет меня ждать? — нервно спросил Бен.

Ведь именно сегодня вечером они собирались украсть королевские регалии — а он вместо этого ехал на соревнования по танцам, хотя в жизни ни единого танцевального па не выучил.

Последние две недели он избегал даже думать о турнире, но час пробил.

Это произойдёт на самом деле.

Ему придётся выступать с сольным танцем.

Которого он не подготовил.

Перед полным зрительным залом…

— О, насчёт бабули не переживай, — отмахнулась мама. — Она понятия не имеет, какой сегодня день! — Она засмеялась.

Машина резко остановилась на красный свет, и мамина тушь для ресниц размазалась по всему лбу.

Они добрались до городской ратуши. Бен увидел текущие внутрь реки разноцветной лайкры.

Если хоть кто-нибудь в школе прознает, что он участвует в этом состязании, — ему конец. У любителей дразнить появится столько оружия против него, что жизнь его навеки превратится в кромешный ад. И что ещё хуже — он же не репетировал никаких танцев. Ни разу. Он понятия не имеет, что станет делать на сцене.

Состязания были предназначены выявить лучших местных танцоров в группе юниоров. Предполагались призы за лучший парный танец, лучший женский сольный танец и лучший сольный мужской.

Если победишь на этом уровне — получаешь шанс выступать за свой округ, а если выиграешь и там — то за всю страну.

Таков первый шаг на пути к международной славе. А распорядителем этого вечера был не кто иной, как краса и гордость «На балу со звёздами», мамин любимчик Флавио Флавиоли.

— Поразительно, сколько прекрасных дам собралось тут сегодня, — промурлыкал он со своим итальянским акцентом.

В жизни он выглядел ещё более блестяще, чем на экране. Чёрные зачёсанные назад волосы лоснились, белоснежные зубы ослепительно сверкали, а костюм обтягивал туже некуда.

— Ну что, мы готовы к румбе?

— Да! — завопила толпа.

— Флавио вас не слышит. Я спросил — вы готовы к румбе?

— ДА-А-А-А! — завопили все снова, гораздо громче прежнего.

Бен нервно слушал из-за кулис.

— Флавио, я тебя люблю! — провизжал женский голос, подозрительно похожий на голос его мамы.

Бен обвёл взглядом раздевалку. Казалось, там проходил сбор самых противных детей в мире. Все расфранченные, обтянутые нелепой лайкрой, покрытые искусственным загаром, с жемчужно-белыми зубами, которые сверкали так, что их, верно, было видно даже из космоса.

Бен озабоченно покосился на часы, понимая, что страшно опаздывает к бабуле. Он ждал и ждал, пока расфуфыренные участники вальсировали, тангировали, фокстротили, румбировали и ча-ча-чарили.

Наконец настал черёд Бена. Он стоял за кулисами, слушая, как Флавио объявляет его выход:

— И наконе-е-е-е-ец местный мальчик порадует нас сольным танцем. Приветствуем Бена!

Флавио плавно упорхнул со сцены, а Бен неловко вышел вперёд. Лайкровый костюм Любовной Бомбы неприятно полз вверх по заду.

Бен стоял посреди сцены, совершенно один, высвеченный лучом прожектора. Заиграла музыка. Он взмолился о спасении. Любом. Его сейчас порадовало бы что угодно, в том числе:

Пожарная тревога.

Землетрясение.

Новая Ледниковая эра.

Смертоносный рой шершней.

Падение на Землю метеорита, сбивающего земную ось.

Цунами.

Нападение на Флавио Флавиоли нескольких сотен плотоядных зомби.

Ураган или торнадо (Бен не очень-то представлял, чем они отличаются, но его устроило бы и то и другое).

Появление инопланетян, которые похитят его и вернут на Землю только через тысячу лет.

Возвращение динозавров — через какой-нибудь пространственно-временной портал, даже если они пробьют крышу и пожрут всех в здании.

Извержение вулкана, хотя поблизости, как на грех, ни одного вулкана и в помине не было.

Нападение гигантских слизней.

Да хоть бы даже и не гигантских, среднего размера.

Бен был непривередлив. Его устроило бы что угодно из этого списка.

Музыка всё играла и играла, а Бен вдруг осознал, что даже не шелохнулся. Он покосился на родителей. Те так и лучились от гордости при виде своего единственного дитятки на сцене.

Он покосился за кулисы. Вечно улыбающийся Флавио подбодрил его широкой ухмылкой.

Ох, пожалуйста, пусть, что ли, земля разверзнется…

Но она не разверзлась.

Ничего не оставалось, кроме как хоть что-то изобразить. Что угодно.

Бен принялся дёргать ногами, потом руками, потом головой. При этом все части тела у него двигались сами по себе, не попадая ни в ритм, ни в мелодию. Следующие пять минут он скакал по сцене в стиле, который можно назвать разве что только незабываемым: как ни старайся забыть — ничего не выйдет.

В конце он подпрыгнул — ровнёхонько в тот момент, как музыка прекратила играть, — и с грохотом приземлился на пол.

Наступила тишина.

Оглушительная тишина.

А потом Бен услышал, как одна пара рук начала хлопать. Он поднял голову.

Это была мама.

Потом к ней присоединилась вторая пара рук.

Папа.

Несколько секунд Бен думал: а вдруг это один из моментов, какие бывают в фильмах, — когда неудачник вдруг неожиданно побеждает вопреки всем вероятностям, — и что скоро все в зале вскочат на ноги, восторженно крича и аплодируя местному мальчику, который наконец заставил родных гордиться им и полностью перевернул общепринятые представления о танцах.

Конец.

Но нет. Ничего подобного не произошло.

Через несколько секунд родители Бена наконец смутились, что кроме них никто не хлопает, и тоже перестали.

Флавио вернулся на сцену.

— Что ж, это было… это было… — Впервые в мире итальянский краснобай не нашёл слов. — Судьи, пожалуйста, можно нам услышать ваши оценки Бену?

— Ноль, — сказал первый судья.

— Ноль.

— Ноль.

Оставалась одна, последняя оценка. Неужели Бен получит четыре нуля?

Однако последнему судье, похоже, стало жалко стоящего перед ней потного мальчугана, опозорившего свою семью на многие поколения вперёд демонстрацией полнейшей бездарности. Она перебирала таблички с баллами.

— Один, — наконец объявила она.

Из зала послышался смех и громкие недовольные выкрики, поэтому она поспешила поправиться:

— Прошу прошения, я имела в виду ноль.

И тоже подняла изначально выбранную табличку.

— Слегка разочаровывающие баллы, — заметил Флавио, всё ещё силясь улыбнуться. — Но ты молод, Бен, не всё потеряно. И как единственный мальчик, заявившийся на состязания в категории сольного танца, ты всё равно занимаешь первое место. Позволь вручить тебе вот эту прекрасную пластиковую статуэтку. — Флавио поднял дешёвую фигурку танцующего мальчика и вручил Бену. — Леди и джентльмены, девочки и мальчики, давайте похлопаем Бену.

Снова наступила тишина. Даже мама с папой не осмелились хлопать.

А потом в зале заулюлюкали, загудели, замяукали, послышались крики «ПОЗОР!», «НЕТ!» и «ПРОВАЛИВАЙ!».

Идеальная улыбка Флавио дрогнула. Он наклонился к Бену и прошептал ему на ухо:

— Лучше тебе дать дёру, пока тебя не линчевали.

В этот момент из глубины зала на сцену швырнули танцевальный ботинок. Он пролетел как снаряд. Предназначался он, должно быть, Бену, но попал Флавио прямо между глаз. Флавио без чувств рухнул на землю.

Пора линять, понял Бен.

Разгневанная толпа фанатов бальных танцев мчалась за маленьким коричневым автомобильчиком по улицам. Глядя в заднее окно, Бен думал, что это, наверное, единственный случай в истории, когда толпа линчевателей одета исключительно в лайкру.

Папа вдавил педаль газа…

ТТТТТТТТТТТТТТТРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

…беглецы повернули за угол и скрылись из виду.

— Хвала небесам, что я оказалась рядом и смогла подарить Флавио поцелуй жизни! — сказала мама с переднего сиденья.

— Мам, он просто отрубился, он вовсе не переставал дышать, — заметил Бен с заднего сиденья.

— В этом деле лучше переосторожничать, — отрезала мама, подкрашивая губы. Бо́льшая часть прежней помады осталась размазанной по лицу и шее Флавио.

— Если говорить одним словом, то твоё выступление было позорным и нелепым, — заявил папа.

— Это два слова, — поправил Бен со смешком. — А если считать «и», то три.

— Не насмешничай, молодой человек! — отрезал папа. — Ничего смешного. Мне было стыдно за тебя. Да, стыдно!

— И мне было стыдно! — согласно проворчала мама.

Бен сейчас отдал бы всё на свете, только бы исчезнуть. Отдал бы и прошлое, и будущее — лишь бы не сидеть сейчас тут с мамой и папой на заднем сиденье коричневого автомобильчика.

— Мам, прости, — сказал он. — Я правда хотел сделать так, чтобы вы мной гордились, правда-правда.

Так оно и было: меньше всего на свете он хотел, чтобы родителям было за него стыдно. Вот уж совсем-совсем меньше всего на свете, какими бы глупыми их иногда не считал.

— Что ж, ты выбрал забавный способ это продемонстрировать, — отозвалась мама.

— Я просто не люблю танцевать, вот и всё.

— Это не имеет никакого отношения к делу! Твоя мать столько часов провела, мастеря тебе костюм, — сказал папа.

Прямо странно: почему-то родители, когда сердятся, всегда называют друг друга «мать» и «отец», а не «мама» и «папа».

— Ты даже не старался! — продолжал папа. — Подозреваю, ты ни разу даже не репетировал. Ни единого разочка. Мы с твоей мамой день и ночь трудимся, чтобы дать тебе возможности, каких у нас у самих никогда не было. И вот чем ты нам отплатил…

— Наплевательством, — заявила мама.

— Наплевательством, — подхватил папа.

По щеке Бена скатилась одинокая слеза. Он поймал её языком. Горькая. Остаток дороги до дома они с родителями просидели в машине в полном молчании.

Никто не произнёс ни слова, пока они вылезали из машины и входили в дом. Едва папа отпер дверь, Бен бросился к себе в спальню и накрепко захлопнул дверь. И сел на кровать, всё ещё облачённый в костюм Любовной Бомбы.

Никогда ещё он не чувствовал себя настолько одиноким. Он опоздал к бабуле на много часов. Теперь он подвёл не только маму с папой, но и того единственного человека, которого полюбил сильнее всех на свете, — свою бабулю.

Теперь им никогда не украсть королевские регалии.

И в этот момент в окошко тихонько постучали.

Бабуля!

Одетая в костюм аквалангиста, почтенная старушка вскарабкалась по приставной лестнице к окну внука.

— Впусти меня! — театрально прошептала она.

Бен не сумел удержаться от улыбки. Открыв окно, он втащил бабулю в комнату, как рыбак, втягивающий в лодку особенно крупную рыбину.

— Ты сильно опоздал! — заявила бабуля, как только Бен помог ей добраться до кровати.

— Знаю. Прости.

— Мы договаривались на семь часов. Сейчас половина одиннадцатого. Сонное средство, которое я дала охранникам Тауэра, вот-вот кончит действовать.

— Мне правда очень жаль. Долгая история.

Бабуля села на кровать Бена и осмотрела его с головы до ног:

— И зачем это ты вырядился, точно полоумная открытка на Валентинов день?

— Говорю же, долгая история.

Со стороны бабули было слегка самонадеянно критиковать его наряд, учитывая, что сама она была облачена в гидрокостюм и маску для подводного плавания, но времени вдаваться во все эти подробности не было.

— Быстрей, мальчик, натягивай гидрокостюм и спускайся за мной по лестнице. Я заведу скутер.

— Мы что, и правда собираемся украсть королевские регалии?

— Ну хотя бы попытаемся! — с улыбкой заявила почтенная старушка.

Они мчались по городу: бабуля за рулём, Бен — обхватив её за пояс. Оба были в гидрокостюмах и масках, а бабулина сумочка, обмотанная в миллион слоёв прозрачной плёнки, торчала из корзинки спереди.

На ходу бабуля заметила Раджа, запирающего двери своей лавчонки.

— Привет, Радж, дорогуша, не забудь отложить для меня немножко мюрреевских леденцов на понедельник! — прокричала она.

Радж уставился на них разинув рот.

— Ума не приложу, что это на него нашло. Обычно он такой разговорчивый.

Ехать до Лондона было довольно долго, особенно на электроскутере с максимальной скоростью три мили в час (с двумя пассажирами).

Через некоторое время Бен заметил, что дорога становится шире и шире: сперва двухрядной, а потом и трёх.

— Зараза! Мы же на шоссе! — завопил он с заднего сиденья, когда мимо со свистом пронёсся десятитонный грузовик, едва не вышвырнув скутер на обочину струёй расходившегося за ним воздуха.

— Не выражайся, знаешь ли, молодой человек, — строго заметила бабуля. — А сейчас я прибавлю газу, так что держись крепче.

Через секунду какой-то здоровенный бензовоз прогремел буквально в дюйме от них, гудя как ненормальный.

— Заразная зараза! — завопила бабуля.

— Бабуля! — шокированно воскликнул Бен.

— Опаньки, случайно с языка соскользнуло! — повинилась та. Взрослые никогда не воспитывают собственным примером!

— Прости, бабуля, но я не уверен, что эта штука предназначена для больших дорог, — сказал Бен. Мимо пронёсся очередной громадный грузовик. Бен ощутил, как колёса скутера на миг оторвались от асфальта, когда их обдало струёй воздуха.

— Выйду с шоссе на следующем же съезде, — сказала бабушка. Но не успела она воплотить решение в жизнь, как сзади замигала синяя вертушка. — О боже, копы! Попробую оторваться!

Она нажала на педаль газа, и скутер перешёл со скорости три мили в час на три с половиной мили в час.

Полицейская машина поравнялась с ними. Сидящий за рулём полицейский сердито жестикулировал, приказывая им притормозить на обочине.

— Бабуля, лучше остановись, — сказал Бен. — Нам не уйти.

— Предоставь разбираться мне, мой мальчик.

Бабуля остановила скутер, а полицейская машина припарковалась прямо перед ней, отрезав пути к бегству.

— Это ваше транспортное средство, мадам? — спросил полицейский, толстый и с маленькими усиками, от которых его толстое лицо казалось ещё толще. Выражение на этом лице было неприятно-самодовольное, намекающее, что он больше всего в мире любит останавливать людей на дороге. Ну, может, не больше всего в мире, а если не считать пончиков. Табличка с именем сообщала, что его зовут констебль Фадж.

— Что-то не так, мистер? — с самым невинным видом спросила бабуля. Водолазная маска у неё на лице чуть не дымилась от горячки событий.

— О да, ещё как не так. Езда по крупным шоссе на инвалидных скутерах строго-настрого запрещена, — снисходительно пояснил полицейский.

(Кроме того, в перечень запрещённых видов транспорта входят:

Самокаты

Каноэ

Ролики

Ослики

Магазинные тележки

Одноколёсные велосипеды

Санки

Рикши

Верблюды

Ковры-самолёты

Страусы)

— Спасибо большое, что сказали. В следующий раз непременно учтём. А теперь, с вашего позволения, мы немного опаздываем. Всего хорошего! — прощебетала бабуля, снова заводя скутер.

— Вы пили, мадам?

— Съела немножко капустного супчика перед выходом из дома.

— Я имел в виду спиртное, — вздохнул полицейский.

— Во вторник вечером я съела шоколадку с ликёром. Это считается?

Бен не сдержался и захихикал.

Констебль Фадж прищурился.

— Тогда, может быть, объясните, почему вы одеты в гидрокостюмы, а ваша сумочка замотана прозрачной плёнкой?

Как ни крути, а такое объяснить нелегко.

— Потому что… потому… гм… — бабуля судорожно подыскивала слова.

Им конец.

— Потому что мы из общества ценителей прозрачной плёнки, — уверенно заявил Бен.

— Никогда о таком не слышал! — отмахнулся констебль Фадж.

— Мы совсем недавно открылись, — сказал Бен.

— Пока всего два члена, — подхватила бабуля. — И не хотим привлекать внимание широкой общественности, поэтому встречаемся под водой. Поэтому и в гидрокостюмах.

Вид у констебля сделался совсем озадаченным. Бабуля продолжила тараторить, надеясь, видимо, озадачить его окончательно.

— А теперь, с вашего позволения, мы спешим. Надо поспеть в Лондон на важную встречу с Обществом любителей упаковочной плёнки с пузыриками. Мы подумываем о слиянии наших организаций.

Констебль Фадж практически утратил дар речи:

— И сколько же членов у них в обществе?

— Всего один, — ответила бабуля. — Но если мы объединим силы, то сможем сэкономить на чайных пакетиках, скрепках и всём таком. Всего хорошего!

Она нажала на педаль газа — и скутер дёрнулся было с места.

— А НУ СТОЙ! — рявкнул Фадж, преграждая им дорогу толстенной ручищей.

Бен застыл в ужасе. Ему ещё и двенадцати не исполнилось, а теперь суждено остаток жизни провести за решёткой.

Констебль Фадж наклонился, почти прижимаясь лицом к лицу бабули:

— Я вас подвезу.

— Сюда, пожалуйста. — Бабуля показывала дорогу с заднего сиденья полицейской машины. — Напротив Тауэра. Спасибо большое!

Констебль Фадж, кряхтя, вытащил из багажника скутер.

— И в следующий раз уж помните, что инвалидные скутеры предназначены только для тротуаров, а не для больших дорог, и уж никак не для автострад.

— Да-да, — улыбнулась бабуля.

— Ну что ж, удачи вам… с этим самым слиянием плёнки-и-пузыриков.

С этими словами констебль Фадж умчался в ночь, а бабуля с Беном остались стоять и глазеть на тысячелетнюю громаду Тауэра на другом берегу реки. Ночью он выглядел особенно внушительно. Четыре подсвеченные башни отражались в тёмной холодной Темзе.

Когда-то Тауэр был тюрьмой с красочным списком бывших обитателей (включая будущую королеву Елизавету Первую, искателя приключений сэра Уолтера Рейли, террориста Гая Фокса, нациста Рудольфа Гесса и мою матушку[6]). Теперь же он превращён в музей и дом бесценных королевских регалий, размещённых в собственном новом здании.

Парочка несуразных гангстеров стояла на берегу реки.

— Готов? — спросила бабуля. За тот час, что она провела на заднем сиденье полицейской машины, маска её окончательно запотела.

— Да, — ответил Бен, дрожа от возбуждения. — Готов.

Бабуля взяла Бена за руку, отсчитала «Один, два, три» — и они вместе прыгнули в тёмную воду.

Даже в гидрокостюмах вода казалась просто ледяной, и первые несколько секунд Бен видел перед собой одну лишь темноту. Это было в равной мере и жутко, и восхитительно.

Когда они снова высунули головы из воды, Бен на секунду вытащил изо рта загубник:

— Бабуля, ты как?

— В жизни не чувствовала себя такой живой.

Загребая по-собачьи, они поплыли через реку. Бен плавал не особенно хорошо, поэтому чуть-чуть приотстал. Про себя он жалел, что не прихватил надувные нарукавники или хотя бы матрас.

Вниз по реке проплыл здоровенный круизный катер, с которого доносились оглушительная музыка и вопли молодёжи. Бабуля держалась впереди, и Бен потерял её из виду.

О нет!

А вдруг она попала под катер?!

Неужели бабуля обрела могилу в воде, на дне Темзы?!

— Не отставай, копуша! — прокричала бабуля, когда катер протарахтел мимо и они с внуком снова смогли видеть друг друга. Бен вздохнул с облегчением и погрёб по-собачьи через чёрную грязную воду глубокой реки.

Согласно диаграммам «Еженедельного сантехника», сточная труба была расположена слева от Ворот Предателей. (Так назывался вход в Тауэр, доступный только с реки: через него заводили внутрь многих пленников, которым суждено было провести взаперти остаток жизни или лишиться головы. В настоящие дни Ворота Предателей замурованы, поэтому попасть с реки в Тауэр возможно только через трубу.)

И тут на Бена нахлынуло облегчение. Он нашёл трубу! Она частично скрывалась под водой, вся тёмная и зловещая. Откуда-то изнутри доносился плеск волн.

Внезапно Бен усомнился во всей их затее. Как ни любил он сантехнику, а ползти по старой сточной трубе как-то ни капельки не хотелось.

— Ну же, Бен! — Бабуля покачивалась на волнах вверх-вниз, как поплавок. — Не для того мы зашли так далеко, чтобы теперь сдаваться!

«Ну же, — подумал Бен. — Если маленькая старушка на это способна, так я уж точно смогу!»

Он набрал в грудь побольше воздуха и устремился в трубу. Бабуля двинулась следом, почти вплотную к нему.

В трубе было чернее чёрного, и через несколько метров Бен почувствовал, как что-то ползёт у него по голове. Раздался тонкий писк, кожу на голове что-то оцарапало.

Как будто когти.

Он пощупал голову.

Рука его коснулась чего-то большого и шерстистого.

И тут до него дошла жуткая правда.

ЭТО КРЫСА!

Огромная крыса сидит у него прямо на голове.

— ААААААААААААААААААААААААААААААААА! — заорал Бен.

Вопль Бена разнёсся по всей трубе гулким эхом. Он содрал крысу с головы и отшвырнул прочь. Она приземлилась прямо на бабулю, которая ползла по трубе за ним.

— Бедная крыска! Милый, ты с ней поласковее!

— Но…

— Она пришла сюда первой. А теперь давай-ка пошевеливаться. Снотворный торт, который я скормила охранникам, скоро перестанет действовать.

Бабушка с внуком поползли по трубе дальше. Там было мокро, скользко и отвратительно пахло. (К несчастью для Бена с бабулей оказалось, что древние какашки всё ещё воняют.)

Через некоторое время Бен различил в темноте серое пятно. Туннель наконец закончился!

Подтянувшись, Бен вылез из старинного каменного сортира, а потом снова нагнулся над ним и помог выбраться бабуле. Оба они были с головы до ног покрыты отвратительной вонючей чёрной слизью.

Стоя в тёмном холодном туалете, Бен высмотрел в стене незастеклённое окно. Они с бабулей вылезли в него и приземлились на холодной мокрой траве внутреннего двора в Тауэре.

Несколько мгновений они лежали там, глядя на луну и звёзды. Бен потянулся к бабуле и взял её за руку. Она крепко стиснула его ладонь в ответ.

— Потрясающе, — сказал он.

— Пойдём, милый, — прошептала она. — Мы ещё толком не начали.

Бен встал и помог бабуле подняться на ноги.

Старушка немедленно принялась разматывать прозрачную плёнку, которой обмотала сумочку, чтобы уберечь от воды.

Это заняло несколько минут.

— По-моему, я немного перестаралась с плёнкой. Но всё равно лучше так, чем наоборот.

В конце концов примерно миля прозрачной плёнки была снята, и Бабуля достала карту, которую Бен вырезал из книги в школьной библиотеке, чтобы найти в Тауэре Сокровищницу.

Стоять во дворе Тауэра ночью было как-то уж совсем странно и даже жутковато.

Говорили, что в замке водятся привидения умерших там узников. За многие годы не раз случалось, что стражники выбегали оттуда в ужасе, утверждая, что во мраке ночи видели призраки тех или иных исторических личностей, скончавшихся в этой крепости.

Впрочем, сейчас по двору шло нечто более странное, чем привидение.

Бабуля в гидрокостюме!

— Сюда! — прошипела она, и Бен зашагал за ней по ограждённому высокими стенами проходу. Сердце у мальчика колотилось в груди так быстро, что ему казалось — оно вот-вот взорвётся.

Через несколько минут они уже стояли под дверьми Сокровищницы, выходящей к Тауэрскому лугу и памятнику всем тем, кто на этом лугу был повешен или обезглавлен. Бен задумался: а если их с бабулей поймают на краже коронных драгоценностей, их тоже тут казнят? По спине у него пробежал холодок.

Два стражника-бифитера лежали на земле и храпели во всю мочь. Их безупречные чёрно-красные мундиры с вышитыми буквами изрядно испачкались о землю. Подмешанная в шоколадный торт бабулина травяная настойка от бессонницы сработала!

Но надолго ли?

Когда бабуля торопливо проходила мимо, послышалось знакомое покрякивание. Один из охранников наморщил нос от вонищи.

Бен затаил дыхание — и не только из-за запаха, но и от испуга.

Неужели бабулино пуканье разбудит охранников и загубит всё дело?!

Прошло мгновение, показавшееся ему вечностью.

А потом охранник открыл один глаз.

О нет!

Бабуля оттолкнула Бена назад и подняла сумочку, словно собиралась треснуть ею бифитера по голове.

Ну всё, подумал Бен, теперь нас точно повесят!

Но тут охранник снова закрыл глаз и громко захрапел.

— Бабуля, пожалуйста, постарайся контролировать себя, — прошипел Бен.

— Но я тут ни при чём, — невинным тоном отозвалась она. — Это, наверное, ты.

Они на цыпочках покрались к огромной стальной двери перед Сокровищницей.

— Отлично. Теперь мне нужна дрель твоего папочки… — Бабуля пошарила в сумочке и, вытащив дрель, принялась с оглушительным дребезгом распиливать череду замков в двери. Металлические замки один за другим падали на землю.

Внезапно охранник захрапел совсем уж громко.

ХХХХХХХРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

Бен замер на месте, а бабуля чуть дрель не выронила. Но охранники не проснулись, и через несколько убийственно нервных минут дверь была отперта.

Вид у бабули был очень усталый. По лбу градом катился пот. Она на минутку присела на невысокую стеночку, а потом вытащила термос.

— Капустного супчика? — предложила она.

— Нет, бабуля, спасибо. — Бен беспокойно переминался с ноги на ногу. — Нам лучше бы идти, пока охранники не проснулись.

— Вы, современная молодёжь, вечно куда-то спешите. Терпение — великая добродетель. — Бабуля вылила в глотку последние остатки капустного супа и поднялась на ноги. — Вкуснотища! Отлично, теперь к делу.

Огромная стальная дверь скрипнула, отворяясь. Бен с бабулей вошли в Сокровищницу.

Из темноты вырвался трепыхающийся ворох чёрных перьев — прямо на головы Бену и бабуле. От неожиданности Бен завопил.

— Тсс! — шикнула бабуля.

— Кто это? — спросил Бен, видя, как крылатые существа исчезают в чёрном небе. — Летучие мыши?

— Нет, милый, вороны. Они жили в Тауэре много веков.

— Жутковатое место, — сказал Бен. Желудок у него сжимался от страха.

— Особенно ночью, — согласилась бабуля. — А теперь, малыш, держись поближе ко мне, потому что станет куда более жутко…

Перед ними простирался длинный извилистый коридор. Здесь туристы со всего света стояли по многу часов в очереди, чтобы посмотреть королевские регалии. Бабушка с внуком на цыпочках двинулись по этому коридору, оставляя за собой подтёки вонючей холодной воды.

Наконец они повернули за угол, в главный зал, где и хранились регалии. Блеск драгоценностей осветил лица Бена и бабули точно солнце, прорезавшееся из-за туч в пасмурный день.

Воришки замерли в благоговении и разинув рты уставились на лежащие перед ними сокровища. Вблизи драгоценности оказались ещё величественнее, чем можно было вообразить. И впрямь прекраснейшая коллекция драгоценностей во всём мире.

Дорогой читатель, драгоценности были не только прекрасны и бесценны, но ещё и символизировали многовековую историю.

Там было несколько королевских корон:

• Корона святого Эдуарда, которую архиепископ Кентерберийский возлагает на голову новоиспечённого короля или королевы при коронации. Она сделана из золота, а украшена сапфирами и топазами. Шикарная штучка!

• Корона Британской империи, в которую вделано три тысячи невероятнейших драгоценных камней, включая Вторую звезду Африки (второй по величине бриллиант, вырезанный из самого крупного найденного алмаза. Нет, я не знаю, где Первая звезда).

• Умопомрачительная императорская корона Индии, украшенная примерно шестью тысячами бриллиантов, а также великолепными рубинами и изумрудами. К несчастью, не мой размер.

• Золотая коронационная ложка двенадцатого века, которой короля или королеву поливают освящённым маслом. Не для поедания сухих завтраков.

• Незабвенная ампула, золотой сосуд в форме орла, содержащий освящённое масло. Ни дать ни взять термос для выпендрёжников.

• И наконец, знаменитые державы и скипетры.

Куча всего.

Если бы коронные драгоценности разместили в каталогах Аргоса, они, скорее всего, выглядели бы как-то так:

Бабуля вытащила из сумочки скатанный магазинный пакет, чтобы положить в него королевские драгоценности.

— Ладно, теперь осталось только стекло разбить, — прошептала она.

Бен недоверчиво уставился на неё:

— Не уверен, что все эти драгоценности сюда влезут.

— Ну прости уж, милый, — прошептала она в ответ. — В наши дни магазины дерут за пластиковые пакеты по пять пенсов, так что я купила всего один.

Стекло было несколько дюймов толщиной.

Пуленепробиваемое.

Бен утащил из химического кабинета кое-какие реактивы и смешал их так, чтобы они, если их поджечь, делали

БАБААААААХ!

Бабуля и Бен приклеили взрывчатку к стеклу липучкой. Бабуля прикрепила к липучке кончик розовой шерстяной нитки (из шерсти получается отличный фитиль). А потом достала спички. Теперь оставалось только отойти подальше. Иначе их самих разорвало бы взрывом.

— Хорошо, Бен, — прошептала бабуля. — Давай отойдём от стекла как можно дальше.

Они отступили за стену, отматывая на ходу розовую шерстяную нитку.

— Хочешь поджечь фитиль? — спросила бабуля.

Бен кивнул. Он хотел, но руки у него так тряслись от волнения, что он был не уверен, получится ли.

Бен открыл спичечный коробок. Там оставалось всего две спички.

Он попытался чиркнуть первой, но руки у него так дрожали, что она сломалась пополам.

— Ох ты боже мой, — прошептала бабуля. — Бери вторую.

Бен взял вторую спичку.

И попытался чиркнуть. Безрезультатно. Похоже, на неё капнула вода с рукава его гидрокостюма.

— Не-е-е-ет! — в отчаянии вскричал Бен. — Мама с папой были правы. Я ни на что не гожусь! Даже спичку зажечь не могу!

Бабуля обняла его обеими руками.

Они прижались друг к другу, слегка поскрипывая гидрокостюмами.

— Не говори так, Бен. Ты потрясающий молодой человек. Правда-правда. С тех пор как мы стали проводить вместе столько времени, я стала в тысячу раз счастливее, чем даже могу сказать.

— Правда? — переспросил Бен.

— Правда! — заверила бабуля. — И ты такой умный. Спланировал всё это фантастическое ограбление совершенно самостоятельно, а тебе ведь всего одиннадцать!

— Почти двенадцать, — уточнил Бен.

Бабуля хихикнула:

— Ну, ты меня понимаешь, милый. Много ли детей твоего возраста способно продумать такой дерзкий и блестящий план?

— Всё равно же теперь мы королевские регалии не украдём, так что вышла одна сплошная потеря времени.

— Ещё не всё потеряно, — заявила бабуля, вытаскивая из сумочки банку капустного супа. — Всегда можно попробовать старую добрую грубую силу!

Она протянула внуку банку. Бен улыбнулся и, взяв банку, подошёл к витрине.

— Ну вот!

Он размахнулся, чтобы со всей силы грохнуть банкой по стеклу.

— Не надо, пожалуйста, — произнёс из тени чей-то голос.

Бен с бабулей замерли в ужасе.

Неужели призрак?!

— Кто тут? — окликнул Бен.

На свет шагнула какая-то фигура.

Это была королева.

— Да вы-то что тут делаете, во имя всего святого?! — воскликнул Бен. — То есть, прошу прощения, что вы-то тут делаете, во имя всего святого, Ваше Величество?!

— Люблю приходить сюда, когда не спится, — ответила королева таким знакомым, слегка высокомерным тоном. Бен и бабуля с изумлением увидели, что она облачена в ночную рубашку и меховые тапочки в виде маленьких пушистых корги.

На голове у неё была коронационная корона — самое великолепное украшение из всех коронных драгоценностей. Архиепископ Кентерберийский возложил эту корону ей на голову, когда она взошла на английский престол. Корона, датируемая 1661 годом, сделана из золота, а украшена бриллиантами, рубинами, жемчугом, изумрудами и сапфирами.

Весьма впечатляющее зрелище, даже для королевы!

— Я прихожу сюда подумать, — продолжала королева. — Мой шофёр привозит меня сюда из Букингемского дворца в Бентли. Через несколько недель мне предстоит произносить рождественское обращение к народу, и надо тщательно продумать, что я хочу сказать. А в короне как-то всегда легче думается. Вопрос другой — а вы-то что, во имя всего святого, тут делаете?

Бен с бабулей пристыженно переглянулись.

Когда тебя отчитывают, это и в лучшие-то времена неприятно, но быть отчитанным королевой — это уже совершенно новый уровень отчитанности, как демонстрирует этот простейший график.

— И почему это вы оба так воняете? Ну же! Я жду! — не унималась Её Величество.

— Ваше Величество, во всём виновата только я, — склонила голову бабуля.

— Ничего подобного! — встрял Бен. — Это я сказал, что надо украсть королевские регалии. Я её уговорил.

— Это правда, — согласилась бабуля, — но я другое имела в виду. Это я всё начала, когда стала притворяться всемирно известной воровкой.

— Что-о-о?! — вскричал Бен.

— Прошу прощения? — растерялась королева. — Я, кажется, вконец запуталась.

— Мой внук терпеть не мог гостить у меня по пятницам, — сказала бабуля. — Однажды вечером я услышала, как он звонит родителям и жалуется, как со мной скучно…

— Но бабуля, я больше так не считаю! — запротестовал Бен.

— Всё хорошо, малыш, я знаю, что с тех пор всё изменилось. И со мной и правда было скучно. Я только и любила что есть капусту и играть в скрабл, хотя в глубине души знала, что ты ни того, ни другого терпеть не можешь. Поэтому я начала придумывать всякие истории, чтобы тебя развлечь. Я их брала из книжек, которые читала. Рассказала тебе, что я знаменитая воровка по прозвищу Чёрная Кошка…

— А как же все драгоценности, которые ты мне показывала? — Бен был потрясён и страшно зол, что его так обманули.

— Грошовые побрякушки, милый, — ответила бабуля. — Стекляшки. Я их нашла в местной благотворительной лавке, в банке из-под мороженого.

Бен уставился на неё, не веря собственным ушам. Все её рассказы, все невероятные истории оказались сплошным враньём!

— Поверить не могу, что ты мне врала!

— Я… я хотела только… — запинаясь, пробормотала бабуля.

Бен обжёг её уничтожающим взглядом:

— И вовсе ты никакая не бабуля-бандюга!

В Сокровищнице воцарилась оглушительная тишина.

А потом её нарушил громкий и очень великосветский кашель.

— Гм-гм, — произнёс царственный голос.

— Извините, что прерываю, — промолвила королева чётким аристократическим голосом, — но нельзя ли вернуться к важным насущным вопросам? Я всё ещё не понимаю, почему вы двое забрались посреди ночи в Лондонский Тауэр, воняете и пытаетесь украсть мои драгоценности?

— Понимаете, Ваше Величество, — продолжила бабуля, стараясь не встречаться глазами с Беном, — стоило мне начать, как ложь всё разрасталась и разрасталась. Я ничего такого не планировала. Наверное, меня просто слишком занесло. Было так приятно проводить побольше времени с внуком, с ним так весело. Совсем как в старые времена, когда я читала ему сказки на ночь. Тогда он ещё не считал, что со мной скучно.

Бен поёжился. Он тоже начал испытывать чувство вины. Бабуля солгала ему, и это было ужасно, но она ведь это лишь от огорчения, что он считал её скучной.

— Мне тоже было весело, — прошептал он.

Бабуля улыбнулась ему:

— Я рада, малыш Бенни. Мне очень жаль, я и в самом деле…

— Гм-гм… — прервала их королева.

— Ах да, — спохватилась бабуля. — Словом, я и опомниться не успела — всё покатилось как снежный ком, и вот мы уже планировали самое дерзкое ограбление всех времён. Кстати, мы проникли сюда по канализационной трубе, Ваше Величество. Обычно мы так не пахнем.

— Уж надеюсь!

Вот теперь Бен чувствовал себя совсем виноватым. Даже если бабуля оказалась никакой не международноизвестной воровкой, скучной она всё равно не была. Она разрабатывала вместе с ним план ограбления, и вот сейчас, глухой полночью, они стояли в Лондонском Тауэре и разговаривали с самой королевой!

«Я должен ей как-то помочь!» — внезапно осознал он.

— Ваше Величество, ограбление было моей идеей, — вмешался он. — Мне очень стыдно.

— Прошу вас, отпустите моего внука, — перебила бабуля. — Не надо губить его юную жизнь! Пожалуйста, я вас очень прошу. Мы собирались вернуть коронные драгоценности обратно завтра вечером. Честное слово.

— Очень правдоподобно, — пробормотала королева.

— Но это правда! — вскричал Бен.

— Делайте со мной что угодно, Ваше Величество, — продолжала бабуля. — Хотите — заприте меня тут в Тауэре на веки вечные, но умоляю — отпустите мальчика.

Королева глубоко задумалась.

— Прямо не знаю, что и делать, — наконец произнесла она. — Ваша история меня растрогала. Как вы знаете, я и сама бабушка, и мои внуки порой считают меня очень скучной.

— В самом деле?! — поразился Бен. — Но вы же королева!

— Знаю, — хихикнула она.

Бен был совершенно ошеломлён. Никогда прежде он не видел, чтобы королева смеялась. Она всегда была такой серьёзной, никогда даже не улыбнулась, произнося речи по телевизору на Рождество, или в честь открытия парламента, или даже глядя на комиков в варьете-шоу.

— Но для них-то я всего лишь скучная старая бабушка, — продолжила королева. — Они забывают, что и я когда-то была молодой.

— И что сами они когда-нибудь состарятся, — прибавила бабуля, многозначительно покосившись на Бена.

— Именно, моя дорогая! — согласилась королева. — Лично я считаю, младшему поколению стоит уделять чуточку больше внимания старикам.

— Простите, Ваше Величество, — сказал Бен. — Если б я не был таким эгоистом и не ныл, что старики скучные, ничего бы этого не случилось.

Настала неуютная пауза.

Бабуля порылась в сумочке и предложила королеве пакетик конфет:

— Мюрреевскую конфетку, Ваше Величество?

— Да, спасибо. — Королева развернула леденец и сунула в рот. — Бог ты мой, сто лет их не ела.

— Мои любимые, — сообщила бабуля.

— И так долго сосутся, — прибавила королева, но потом снова опомнилась и строго спросила: — А вы знаете, что случилось с последним, кто пытался похитить драгоценности короны?

— Он был повешен, выпотрошен и четвертован? — восторженно предположил Бен.

— Верьте, не верьте — а его помиловали, — с хмурой улыбкой отозвалась королева.

— Помиловали, Ваше Величество? — переспросила бабуля.

— В 1671 году один ирландец по имени полковник Блад попытался украсть королевские регалии, но был пойман охраной на обратном пути. Он спрятал эту самую корону, что у меня сейчас на голове, под плащом и выронил её за воротами. Короля Карла Второго так насмешила отчаянная попытка полковника Блада, что он отпустил его.

— Надо будет его погуглить, — сказал Бен.

— Понятия не имею, что такое «гуглить», — заметила бабуля.

— И я, — хихикнула королева. — Что ж, по монаршьей традиции именно так я и поступлю. Помилую вас обоих.

— О, Ваше Величество, спасибо, — сказала бабуля, целуя ей руку.

Бен упал на колени:

— Спасибо, спасибо, спасибо большущее, Ваше Величество…

— Ну-ну, не подлизывайся, — одёрнула его королева. — Не переношу подлиз. Слишком уж много их встречала за годы моего правления.

— Прошу прощения, ваше величественное королевское величество, — сказала бабуля.

— Вот именно такое вот я и имела в виду! Теперь вы подлизываетесь! — заявила королева.

Бен с бабулей в ужасе переглянулись. Очень уж сложно было говорить с королевой и при этом ни капельки не подлизываться.

— А теперь быстренько бегите отсюда, — скомандовала она. — Пока гвардейцы не подоспели. И не забудьте посмотреть на меня по телику в Рождество…

К тому времени как бабушка с внуком приплелись обратно в Серый переулок, уже занимался рассвет. На этот раз их никакая полиция не подвозила. А на инвалидном скутере дорога домой оказалась долгой и утомительной. Наконец они прокатили по лежачим полицейским — бум-бум-бум — и загромыхали по бабулиному проезду.

— Ну и ночка! — вздохнул Бен.

— Не то слово! Силы небесные, как у меня всё затекло от долгого сидения на этой штуковине, — сказала бабуля, с трудом стаскивая своё старое и усталое тело со скутера. И после паузы добавила: — Прости, Бен, ты же знаешь, я не хотела тебя обижать. Просто с тобой было так здорово — и мне не хотелось, чтобы это закончилось.

Бен улыбнулся:

— Всё в порядке. Я понимаю, почему ты так поступила. И не волнуйся. Ты всё равно моя бабуля-бандюга!

— Спасибо, — тихонько отозвалась бабуля. — Как бы там ни было, а мы, кажется, сегодня получили столько ярких впечатлений — на целую жизнь хватит. Ступай пока домой, будь паинькой, займись своей сантехникой…

— Буду паинькой. Никаких больше налётов и ограблений, — засмеялся Бен.

Внезапно бабуля застыла на месте.

И посмотрела наверх.

Бен услышал над головой гул вертолёта.

— Бабуля?

— Тсс! — бабуля подкрутила слуховой аппарат и прислушалась. — Там не один вертолёт. Судя по звуку, целый взвод.

— УАУАУАААААААААААААААААААА!

Со всех сторон вдруг завыли полицейские сирены. Через несколько секунд бабулю с Беном окружили вооружённые до зубов полицейские. Стоящие вокруг бунгало скрылись за сплошной стеной бронированных жилетов. Рёв вертолётов сделался таким оглушительным, что бабуля отключила слуховой аппарат.

С одного из вертолётов зазвучал громкоговоритель:

— Вы окружены. Бросайте оружие. Повторяю, бросайте оружие, а не то мы будем стрелять.

— У нас нет никакого оружия! — закричал Бен. Голос у него ещё не сломался, так что звучал почти по-девчоночьи.

— Не спорь с ними, Бен. Просто подними руки! — закричала бабуля, стараясь перекрыть шум.

Бандитская парочка подняла руки вверх. Огромное количество самых отважных полицейских ринулись вперёд, наставляя оружие на Бена с бабулей. Потом их сбили с ног и прижали к земле.

— Не двигаться! — прогремел голос из вертолёта.

«Как, интересно, я вообще могу двигаться, когда у меня на спине сидит здоровенный полицейский?» — подумал Бен.

Торопливые руки в перчатках обшарили их сверху донизу и перетряхнули всё содержимое бабулиной сумочки — надо полагать, в поисках оружия. Если бы полицейские искали использованные носовые платки, им бы повезло — а вот никакого оружия там не оказалось.

Потом Бена с бабулей заковали в наручники и поставили на ноги. Из-за стены полицейских выступил старикашка с длиннющим носом и в мягкой фетровой шляпе.

Мистер Паркер!

Назойливый бабулин сосед.

— Думали, вам сойдёт с рук кража королевских регалий? — процедил мистер Паркер. — Мне всё известно о вашем злодейском плане. Что ж, ваша игра закончена. Полиция, забирайте их отсюда. Заприте их хорошенько и выкиньте ключи!

Полицейские потащили арестованных в сторону двух стоящих наготове полицейских машин.

— Постойте секундочку! — завопил Бен. — Если мы украли королевские регалии, то где же они?

— Ах да, разумеется. Доказательства. Необходимые, чтобы засадить вас обоих за решётку на веки вечные. Обыщите корзинку на скутере! Немедленно! — велел мистер Паркер.

Один из полицейских перетряхнул корзинку — и обнаружил там здоровенный пакет, обёрнутый в размокшую плёнку.

— Ага! Вот они, драгоценности, — уверенно заявил мистер Паркер. — Давайте-ка сюда!

Он самодовольно улыбнулся бабуле с Беном и принялся разворачивать свёрток.

Ему пришлось провозиться несколько минут, прежде чем большой свёрток превратился в маленький. Но наконец мистер Паркер добрался до конца плёнки.

— Ага, вот и они! — провозгласил он. Из свёртка на землю выпала банка капустного супа.

— Мистер Паркер, можно я её заберу? — попросила бабуля. — Это мой ланч.

— Обыщите бунгало! — проревел мистер Паркер.

Несколько полицейских попытались плечами выбить дверь бабулиного домика. Бабуля немножко понаблюдала за ними с весёлым огоньком в глазах, а потом предложила:

— Если хотите ключ, так вот он тут, у меня!

Один из полицейских с довольно глуповатым видом подошёл к бабуле и взял ключ.

— Спасибо, мадам, — вежливо поблагодарил он.

Бен с бабулей обменялись улыбками.

Полицейский отпер дверь — и в домик ввалилась целая толпа, человек сто, не меньше. Они лихорадочно обшарили всё бунгало, но вскоре снова высыпали на улицу с пустыми руками.

— Боюсь, сэр, там нет никаких регалий, — доложил один из полицейских. — Только набор для скрабла и ещё несколько банок капустного супа.

Лицо мистера Паркера побагровело от ярости. Он вызвал сюда добрую половину полицейских страны — и всё понапрасну!

— Что ж, мистер Паркер, — сказал ему один из них. — Вам очень повезло, что мы не арестовываем вас за ложный вызов…

— Постойте! — вскричал мистер Паркер. — То, что драгоценностей нет ни при них, ни в доме, ещё не означает, что они их не украли. Я же знаю, что я слышал! Обыщите… сад! Да! Переройте там всё!

Полицейский урезонивающе поднял руку:

— Мистер Паркер, не можем же мы…

Внезапно глаза мистера Паркера зажглись победным огнём:

— Погодите! Вы ещё не спросили их, где они были сегодня вечером. Я точно знаю, что они отправились красть королевские регалии. И ручаюсь, никакого алиби на эту ночь у них не имеется!

Полицейский, нахмурившись, повернулся к Бену и бабуле:

— Признаться, неплохая идея. Не будете ли любезны сказать, где вы были этой ночью?

Мистер Паркер так и сиял.

Внезапно к ним подошёл новый полицейский — чем-то очень знакомый. И разглядев его усики, Бен понял, чем именно.

— Босс, мы только что приняли адресованный вам звонок… — начал констебль Фадж, протягивая рацию. Внезапно он замер, глядя на Бена с бабулей. — Ого! Да ведь это же любители упаковочной плёнки!

— Констебль Радж! — обрадовался Бен.

— Фадж!

— Простите, да, конечно, Фадж. Какая неожиданная встреча.

На лице старшего полицейского отразилась растерянность:

— В чём дело?

— Мальчик и его бабуся. Из общества ценителей обёрточной плёнки. Вечером как раз ездили на ежегодную встречу в Лондоне. Я их аккурат туда и подвозил.

— Выходит, они не крали королевские регалии? — уточнил босс.

— Да нет же! — засмеялся констебль Фадж. — Они сливались с обществом ценителей плёнки с пузыриками. Крали королевские регалии — ну надо же! — Он улыбнулся Бену с бабулей. — Вот же выдумают!

Мистер Паркер побагровел:

— Но… но… они это сделали! Говорю же вам, они преступники!

Пока он давился словами, старший полицейский о чём-то разговаривал по рации, принесённой констеблем Фаджем.

— Да. Угу-угу. Именно. Спасибо. — Он повернулся к Бену и бабуле. — Это из спецотдела. Я просил проверить, на месте ли королевские регалии. Как оказалось, на месте. Прошу прощения, мэм. И ты, мальчик. Мы снимем с вас наручники сию же секунду.

Мистер Паркер поник, вид у него сделался совсем убитый:

— Да нет, ну как же…

— Если вы мне тут ещё хоть пикнете, мистер Паркер, — заявил полицейский, — я до утра засажу вас за решётку!

Он резко развернулся на пятках и зашагал к патрульной машине. Констебль Фадж двинулся следом, на ходу помахав рукой Бену и бабуле.

Они, всё ещё прикованные друг к другу наручниками, подошли к мистеру Паркеру.

— Вы слышали просто истории, — сказал Бен. — Просто бабуля рассказывала мне всякие истории. Сдаётся мне, мистер Паркер, у вас не в меру разыгралось воображение.

— Но… но… но… — залепетал мистер Паркер.

— Я? Международнознаменитая воровка? — рассмеялась бабуля.

Полицейские кругом тоже захихикали.

— Это уж совсем дурачком надо быть, чтоб такое представить! — сказала бабушка. И шепнула внуку: — Прости, Бен!

— Всё хорошо! — прошептал Бен в ответ.

Полицейские расстегнули наручники и, торопливо рассевшись по машинам, укатили прочь из Серого переулка.

— Простите за беспокойство, мадам, — сказал один из них на прощанье. — Всего хорошего!

Вертолёты взмыли ввысь и исчезли в рассветном небе. От поднятого пропеллерами вихря шляпа мистера Паркера слетела у него с головы прямо в лужу.

Бабуля подошла к нему.

— Если вам когда-нибудь потребуется одолжить немножко сахарку… — начала она ласково.

— Да? — сказал мистер Паркер.

— …не стучитесь ко мне, а не то я запихну этот сахар вам в зад, — с нежнейшей улыбкой закончила бабуля.

Взошло солнце. Серый переулок купался в золотом свете. Выпала роса, а загадочный туман придавал череде маленьких домиков волшебный вид.

— Ну ладно, — вздохнула бабуля. — Беги-ка скорее домой, малыш Бен, пока твои родители не проснулись.

— Им до меня и дела нет, — сказал Бен.

— Ещё как есть, — возразила бабуля, осторожно обвив рукой плечи внука. — Они просто не знают, как это выказать.

— Может быть.

Бен зевнул во весь рот — как никогда ещё не зевал:

— Ох, и устал же я. Потрясающая вышла ночь!

— Самая интересная ночь в моей жизни, Бен. Ни за что на свете я не хотела бы её пропустить, — лукаво улыбнулась бабуля. Она глубоко вдохнула. — Какая же радость — жить. — Внезапно глаза её наполнились слезами.

— Бабуля, что с тобой? — тихо спросил Бен.

Она отвернулась, пряча лицо от внука:

— Всё хорошо, детка, правда, всё хорошо. — Голос её дрогнул от избытка чувств.

Бен вдруг понял: что-то очень плохо.

— Бабуля, пожалуйста, расскажи мне. — Он взял её руку в свои. Кожа у бабули была мягкой, но тонкой-тонкой. Непрочной.

— Понимаешь… — начала бабуля неуверенно. — Я ещё кое в чём сказала тебе неправду…

У Бена ёкнуло сердце.

— В чём? — спросил он, ободряюще пожимая руку бабушке.

— На прошлой неделе доктор дал мне результаты моих анализов, и я сказала тебе, что всё в порядке. Я солгала. Со мной не всё в порядке. — Бабуля несколько секунд помолчала. — Правда состоит в том, что у меня рак.

— Нет, нет… — начал Бен со слезами на глазах. Он достаточно много слышал о раке, чтобы понимать: это может быть смертельно опасно.

— Как раз перед твоим приходом в больницу доктор сказал мне, что мой рак… гм… находится в последней стадии.

— Сколько тебе осталось? — выпалил Бен. — Он сказал?

— Сказал, я не переживу Рождества.

Бен обнял бабулю — изо всех сил, крепко-крепко, отчаянно желая поделиться с ней жизненной силой. По щекам у него катились слёзы. До чего же это всё нечестно — он всего несколько недель как по-настоящему узнал свою бабушку — а теперь ему предстоит её потерять!

— Я не хочу, чтобы ты умирала!

Бабуля внимательно посмотрела на Бена:

— Мальчик мой, никто не живёт вечно. Но надеюсь, ты не забудешь меня. Твою скучную старенькую бабулю!

— Ты совсем, совсем не скучная! Ты настоящая бандюга! Мы почти украли королевские регалии — помнишь?

Бабуля хихикнула:

— Да, но умоляю — никому ни слова. Ты всё ещё можешь угодить по шейку в неприятности. Пусть это останется нашей маленькой тайной.

— Нашей — и королевы!

— Ах да! Какая же она милая старушка.

— Я никогда не забуду тебя, бабуля! — пообещал Бен. — Ты всегда будешь жить в моём сердце.

— Это самое чудесное, что мне кто-нибудь когда-нибудь говорил, — сказала она.

— Я так тебя люблю, бабуля.

— Я тоже тебя люблю, Бен. Но сейчас тебе пора бежать.

— Я не хочу от тебя уходить.

— Это очень мило с твоей стороны, милый, но если твои мама и папа проснутся и увидят, что тебя нет, они очень-очень разволнуются.

— И вовсе нет.

— Очень разволнуются. Ну же, Бен, будь хорошим мальчиком.

Бен неохотно встал на ноги и помог бабуле подняться на крыльцо.

А потом крепко-крепко обнял её и поцеловал в щёку. Сейчас его совершенно не отпугивали волосы у неё на подбородке. Наоборот, даже нравились. И свист её слухового аппарата нравился. И запах капусты. И как она пукала на каждом шагу, сама того не замечая.

Он любил её всю-всю, какая есть.

— До свидания, — тихонько сказал он.

— До свидания, Бен.

Добравшись наконец домой, Бен увидел, что маленького коричневого автомобильчика перед крыльцом нет. А ведь было совсем ещё раннее утро.

Куда же могли его родители уехать в этот час?

Тем не менее Бен вскарабкался по трубе к окну и залез в спальню.

Не так-то это было легко, тем более что он не спал всю ночь и устал, а гидрокостюм затруднял движения. Бен отодвинул «Еженедельный сантехник» в сторону, чтобы спрятать гидрокостюм под кроватью. А потом тихо-тихо надел пижаму и залез под одеяло.

Когда он уже закрывал глаза, перед домом раздался шум подъезжающей машины, передняя дверь отворилась, а потом Бен услышал безудержные рыдания его родителей.

— Мы везде, везде его искали, — всхлипнул папа. — Прямо не знаю, что делать.

— Это всё я виновата, моя глупость, — добавила мама сквозь слёзы. — Не надо было записывать его на эти соревнования. Наверное, он убежал из дома…

— Ну всё, я звоню в полицию…

— Да-да, давно пора, надо было много часов назад позвонить.

— Пусть вся страна его ищет… Алло, алло, пожалуйста, мне полицию… Мой сын… я не могу найти своего сына…

Бена скрутило острое чувство вины. Оказывается, родителям очень даже есть до него дело.

Ещё как есть.

Он выпрыгнул из постели, рывком распахнул дверь спальни и сбежал по лестнице вниз, прямо в объятия родителей. Папа выронил телефон.

— О, мой мальчик! Мой мальчик! — вскричал папа.

Он обнял Бена так крепко, как никогда в жизни не обнимал. Мама тоже обхватила его руками, так что получился один большой семейный сэндвич с Беном в роли начинки.

— Бен, слава богу, ты вернулся! — зарыдала мама. — Где ты был?

— С бабулей, — ответил он, решив не рассказывать всю правду целиком. И грустно добавил: — Она… она очень больна.

По лицам родителей он прочёл, что для них это сюрпризом не стало.

— Да… — невесело произнёс папа. — Боюсь, она…

— Я знаю. И просто поверить не могу, что вы мне не сказали. Она же моя бабуля!

— Знаю, — кивнул папа. — И моя мама. И прости, что не сказал тебе, сынок. Я не хотел тебя расстраивать…

Бен вдруг увидел боль в глазах отца.

— Всё в порядке, пап, — сказал он.

— Мы с мамой всю ночь глаз не сомкнули, тебя искали, — добавил папа, прижимая сына к себе ещё крепче. — А вот к бабуле заглянуть даже не подумали. Ты же всегда говорил, она скучная.

— И вовсе нет! Она лучшая бабушка в мире!

Папа улыбнулся:

— Это очень мило, сынок. Но ты мог бы нам и сказать, где ты.

— Простите. Я вас так подвёл с танцевальными соревнованиями, что и не думал, что вам есть до меня дело.

— Есть до тебя дело?! — потрясённо переспросил папа. — Мы любим тебя!

— Мы тебя очень, очень любим, Бен! — добавила мама. — И никогда даже не сомневайся! Кого волнуют какие-то глупые танцевальные телесоревнования, где ведущий сам Флавио Флавиоли! Я так горжусь тобой, что бы ты ни делал!

— Мы оба, оба гордимся! — подхватил папа.

Они плакали и улыбались в одно и то же время, и сложно было разобрать — это слёзы счастья или грусти. Да оно и неважно — скорее всего, это были слёзы и того, и другого.

— Может, нам всем заехать к бабуле на чашечку чая? — предложила мама.

— Давайте! — обрадовался Бен. — Было бы здорово.

— И мы с твоим папой кое-о-чём поговорили, — сказала мама, беря обе руки сына в свои. — Я нашла журналы про сантехнику.

— Но… — пискнул Бен.

— Всё в порядке, — продолжила мама. — Тебе нечего смущаться. Если это твоя мечта — следуй за ней!

— Правда?! — поразился Бен.

— Да! — подхватил папа. — Мы хотим лишь одного — чтобы ты был счастлив.

— Только… — продолжила мама, — мы с папой всё-таки считаем, что, если с сантехникой не сложится, тебе очень важно иметь какую-то дополнительную опору в жизни…

— Опору? — переспросил Бен. Он и в лучшие времена не всегда понимал родителей, а уж сейчас так совсем.

— Ну да, — кивнул папа. — И поскольку мы уже знаем, что бальные танцы — не твоё…

— Не моё, — с облегчением согласился Бен.

— Тогда что ты думаешь о фигурном катании? — спросила мама.

Бен ошалело уставился на неё.

Несколько долгих секунд мама глядела на него в ответ, но наконец лицо её дрогнуло — и она расхохоталась. Папа тоже не выдержал, и хотя по лицу Бена ещё катились слёзы, но и он не смог удержаться от смеха.

После этого дела у Бена и его родителей пошли гораздо лучше. Папа даже ходил с ним в скобяную лавку и купил ему кое-какие инструменты для работы с сантехникой, и они отлично провели вместе полдня, разбирая сифон.

А потом, за неделю до Рождества, поздно вечером, им вдруг позвонили.

Через пару часов Бен, мама и папа сидели втроём у постели бабули. Она была в хосписе, куда люди перебираются, когда в больнице им уже ничем не могут помочь. Жить ей оставалось совсем недолго. Может, несколько часов. Сиделки сказали: она может умереть в любую минуту.

Бен, встревоженный сидел у постели. Хотя бабуля лежала с закрытыми глазами и, похоже, была не в силах говорить, но находиться рядом с ней, в этой комнате, было невероятно, мучительно напряжённо.

Папа шагал взад-вперёд вокруг постели, не зная, что делать и что сказать.

Мама сидела рядом, чувствуя себя совершенно беспомощной.

Бен просто держал бабулю за руку.

Он не хотел, чтобы она ускользала во тьму одна.

Они слушали её хриплое дыхание. Это был ужасный звук. Но кое-что было бы сейчас ещё хуже.

Тишина.

Это значило бы, что бабуля умерла.

И тут вдруг, к всеобщему удивлению, бабуля моргнула и открыла глаза. Увидев их троих, она улыбнулась.

— Ох, как есть хочется, — слабым голосом проговорила она и, пошарив под одеялом, вытащила что-то, завёрнутое в обёрточную плёнку. И стала разворачивать свёрток.

— Это что? — спросил Бен.

— Да просто кусочек капустного пирога, — прохрипела бабуля. — Честно говоря, кормят тут отвратительно.

Чуть позже мама с папой вышли купить кофе в автомате. Бен не хотел оставлять бабулю ни на секунду. Он снова взял её за руку, сухонькую и совсем лёгкую.

Бабуля медленно повернула голову и посмотрела на него. Время её было на исходе — Бен ясно это видел. Она подмигнула.

— Ты всегда будешь моим маленьким Бенни, — прошептала она.

Бен вспомнил, как не любил этого имени. А теперь оно ему нравилось.

— А ты всегда останешься моей бабулей-бандюгой.

Потом, когда бабуля уже умерла, Бен сидел на заднем сиденье маминого и папиного автомобильчика. Они ехали из хосписа домой. У всех троих уже не оставалось сил плакать. А кругом толпы народа вышли за рождественскими подарками, на дорогах было полно машин, а перед кинотеатром выстроилась длиннющая очередь. Бен прямо не верил, что жизнь продолжается своим чередом, когда у них случилось такое горе.

Машина повернула за угол и поехала вдоль ряда маленьких магазинчиков.

— Можно мне заскочить в газетный киоск? — спросил Бен. — Я быстро.

Папа припарковал автомобиль, и Бен направился в лавку Раджа. Падал лёгкий снег.

ДЗЫНЬ! Прозвенел колокольчик на двери.

— А-а-а, юный Бен! — обрадовался Радж. Но в следующий миг заметил грустный вид мальчика. — Что-то случилось?

— Да, Радж, — всхлипнул Бен. — Бабуля умерла. — Почему-то от этих слов он снова заплакал.

Ражд выскочил из-за прилавка и обнял мальчика:

— Ох, Бен, как жалко! Я не видел её уже некоторое время и догадывался, что она болеет.

— Да. И я просто хотел сказать тебе, Радж, — кое-как выговорил Бен между всхлипами, — спасибо большое за то, что ты меня тогда отчитал. Ты был совершенно прав — она совсем-совсем не была скучной. Она была замечательной.

— Я вовсе не хотел тебя отчитывать, юноша. Просто думал, что ты никогда не пробовал толком узнать свою бабушку.

— Ты был прав. В ней было столько всякого, о чём я даже не подозревал. — Бен вытирал слёзы рукавом.

Радж пошарил вокруг:

— Сейчас, сейчас… у меня тут где-то были бумажные носовые платки. Где же они? Ах вот, под футбольными наклейками. Держи-ка.

Торговец открыл упаковку и протянул платки Бену. Мальчик вытер глаза.

— Спасибо, Радж. Это десять пакетиков платков по цене девяти? — улыбнулся он.

— Нет-нет, — засмеялся Радж.

— Пятнадцать по цене четырнадцати?

Радж положил руку ему на плечо:

— Ты не понял. Это за счёт заведения.

Бен во все глаза уставился на него. За всю историю человечества Радж никогда никому ничего не давал бесплатно. Это было неслыханно. Безумие! Бен с трудом смог удержаться от новых слёз.

— Спасибо, Радж, — быстро проговорил он, давясь от чувств. — Мне пора к родителям. Они ждут снаружи.

— Да-да, только секундочку, — остановил его Радж. — У меня тут где-то припрятан для тебя рождественский подарок. — Он снова принялся шарить по захламлённому магазинчику. — Ну же, куда он завалился?

Глаза у Бена вспыхнули. Он любил подарки.

— Да-да, вот тут, за пасхальными яйцами. Нашёл! — воскликнул Радж, вытаскивая пакетик мятных конфет.

Бен был самую капельку разочарован, но счёл за лучшее не показывать виду.

— Ух ты! Спасибо, Радж! — сказал он, пуская в ход все свои актёрские способности. — Целый пакет мюрреевских леденцов.

— Нет-нет, один леденец, — поправил Радж, открывая пакетик и вытаскивая оттуда конфету. — Любимые леденцы твоей бабушки.

— Знаю, — улыбнулся Бен.

Похороны состоялись в Сочельник. Бен никогда раньше не бывал на похоронах, и вся церемония показалась ему нескладной. Гроб стоял перед алтарём, а пришедшие проститься посетители кое-как бубнили незнакомые гимны, а потом священник, в жизни не видевший бабули, закатил длиннющую и скучнейшую речь о ней.

Священник, конечно, был ни в чём не виноват, но всё то же самое он мог бы сказать про любую недавно скончавшуюся старушку. Он монотонно рассказывал, как она любила посещать старинные церкви и была всегда добра к животным.

Бену хотелось закричать. Хотелось рассказать всем — маме и папе, дядям и тёткам, всем присутствующим, — какой потрясающей бабушкой она была. Какие поразительные истории она рассказывала.

А больше всего хотелось рассказать об их совместном захватывающем приключении, о том, как они чуть не украли королевские регалии и повстречались с королевой.

Но никто бы ему не поверил. Ему ведь было всего одиннадцать лет. Все решили бы — он просто выдумывает.

Большинство из присутствующих в церкви пришло и к Бену домой. Гости хлестали чай, чашку за чашкой, и уничтожали тарелку за тарелкой сэндвичей и сосисок в тесте. Так странно было — что в такое печальное время всё кругом украшено к Рождеству. Сперва гости вспоминали бабулю, но потом начали сплетничать о чём попало.

Бен сидел один на диване и слушал разговоры взрослых. Бабуля оставила ему все свои книги, и они теперь грудами валялись у него в спальне. Сейчас мальчика так и подмывало спрятаться там же, с книгами.

Через некоторое время какая-то пожилая дама на ходунках медленно пробралась к дивану и присела рядом с мальчиком:

— А ты, верно, Бен. Ты меня не помнишь, нет?

Бен посмотрел на неё повнимательнее.

— Последний раз я видела тебя на твоём первом дне рождения, — сказала она.

«Неудивительно, что я её не помню!» — подумал Бен.

— Я Эдна, бабулина кузина. Мы с твоей бабулей играли вместе в детстве, примерно в твоём возрасте. Несколько лет назад я упала и не смогла больше управляться самостоятельно, поэтому меня поместили в дом престарелых. И твоя бабуля была единственной, кто меня навещал.

— Ой, правда? Мы думали, она вообще никуда не выходит, — сказал Бен.

— Ну, ко мне она раз в месяц приезжала. Ей это было нелегко. Приходилось добираться на четырёх автобусах. Я была крайне ей благодарна.

— Она была особенной.

— Да, правда. Невероятно доброй и заботливой. У меня, видишь ли, детей и внуков нет, так что мы с твоей бабушкой часами сидели вдвоём в гостиной в доме престарелых и играли в скрабл.

— В скрабл? — переспросил Бен.

— Да. Она мне рассказывала, что ты тоже любишь эту игру.

Бен невольно улыбнулся.

— Да, очень любил, — сказал он.

И вдруг понял, что не соврал. Оглядываясь назад, он понимал, что и правда любил играть с бабулей в скрабл. Теперь, когда её не стало, любой момент, что они провели с ней вместе, казался драгоценным. Драгоценнее всех сокровищ короны.

— Она всегда о тебе рассказывала, — сказала Эдна. — Твоя дорогая старенькая бабуля говорила, что ты свет её жизни. Говорила, что ждёт не дождётся каждого твоего пятничного визита. Это был лучший день её недели.

— И моей тоже, — сказал Бен.

— Ну, если ты любишь скрабл, можешь как-нибудь заскочить в дом престарелых на партию-другую, — предложила Эдна. — Теперь, когда не стало твоей бабули, мне нужен новый партнёр.

— Здорово, — отозвался Бен.

— Рождество — особое время, — сказала королева. Серьёзная и величественная как всегда, она царственно восседала в старинном кресле в Букингемском дворце, в очередной раз произнося ежегодное обращение к своему народу.

Мама, папа и Бен только что закончили рождественский ланч и сонно валялись втроём на диване с кружками чая, смотря королевское обращение, как привыкли делать каждый год.

— Время, когда семьи собираются вместе и празднуют, — продолжала Её Величество. — Однако не надо забывать самых старших. Несколько недель назад в Лондонском Тауэре я познакомилась с одной дамой примерно моего возраста и её внуком.

Бен неуютно заёрзал на месте и покосился на родителей, но те смотрели телевизор и ровным счётом ничего не заподозрили.

— Эта встреча заставила меня подумать о том, что молодёжи стоит проявлять к старикам больше доброты. Если вы молоды и смотрите моё обращение, уступите место в автобусе кому-то постарше. Или помогите поднести покупки. Поиграйте с нами в скрабл. Почему бы раз в кои-то веки не принести нам пакетик мятных мюрреевских леденцов? Мы, старики, любим похрустеть мятной конфеткой. А главное, чего я хочу, — чтобы вы, молодое население этой страны, запомнили: мы, старики, совсем не скучные. И в один прекрасный день, очень может быть, ещё вас удивим.

И королева вдруг с проказливой улыбкой задрала юбку и продемонстрировала всей стране панталоны с изображением государственного флага Британии.

Мама с папой от удивления подавились чаем и залили весь ковёр.

Но Бен лишь улыбнулся.

«Королева — настоящая бандюга, — подумал он. — Совсем как моя бабуля».

Мне хотелось бы поблагодарить людей, которые помогли мне с этой книгой.

Во-первых, талантливейшего Тони Росса за его волшебные иллюстрации. Потом Энн-Джанин Мертах, блестящую руководительницу отдела детской книги в издательстве «Харпер-Коллинз». Ника Лейка, моего трудолюбивого редактора и друга. Фантастических дизайнеров Джеймса Стивенса и Элорайн Грант, которые работали над обложкой и текстом соответственно. Дотошного корректора Лиззи Райли. Саманту Смит за её блестящий вклад в издание моих книг. Милую Таню Бреннанд-Ропер, производящую аудиоверсии. И разумеется, моего неизменно поддерживающего литературного агента Пола Стивенса.

А больше всех я хочу поблагодарить вас — ребятишек, которые читают мои книги. Я искренне потрясён и преисполнен благодарности за то, что вы приходите ко мне на встречи, пишете мне письма и дарите рисунки. Я очень люблю рассказывать вам разные истории. И надеюсь, сумею придумать ещё несколько. Продолжайте читать — вам это на пользу!

Лондонский блиц — бомбардировка Великобритании нацистской Германией в период с 7 сентября 1940 года по 10 мая 1941 года. (Прим. ред.)

Роджер Мур — британский киноактёр, сыгравший Джеймса Бонда.

Шоколад со вкусом капусты совсем не так приятен на вкус, как это звучит. Хотя это и звучит-то отвратительно. (Прим. автора.)

Серебряный юбилей — празднование 25-летия восшествия на трон королевы Елизаветы II. (Прим. ред.)

Сеть супермаркетов, где работал папа Бена, любила объединять в одной пачке, которую легко разогреть в микроволновке, два блюда из разных культур. Сочетая блюда разных народов, они, надо полагать, могли принести мир и покой в разобщённый мир. Или нет. (Прим. автора.)

Насчёт последнего я соврал: моя матушка никогда не сидела в заключении в Лондонском Тауэре. А стоило бы — за то, что добавляет кофе в тортик «баноффи», хотя все знают, что туда надо класть не кофе, а ириски. (Прим. автора.)