Прежде всего нам нужно договориться об одном принципиальном вопросе. Это вопрос ответственности. В современном российском обществе до сих пор считается, что образование детей – это дело государства. Все признают, что государство не справляется, но все равно оставляют за ним эту ответственность. Решения принимает Министерство образования, а родители послушно их исполняют. Они делают с детьми предложенные домашние задания, нанимают репетиторов. И это все больше напоминает кашу из топора. На каждом следующем этапе школа требует от родителей все больше и больше усилий – но результат все равно остается весьма средним. В той сказке солдату хотя бы удалось сварить кашу из топора. А какой уровень знаний мы получаем на выходе из школы?

Когда я учился в школе, репетиторы по английскому языку встречались не часто. У кого-то они были, но большинство училось самостоятельно. Сегодня уже к концу начальной школы репетиторы есть у большинства одноклассников моих детей. Это было бы неплохо, если бы репетиторы действительно учили детей языку. Английский сегодня необходим любому профессионалу. Но репетиторы не учат детей языку, а делают со школьниками домашние задания. Дети не учатся разговаривать, писать письма, смотреть фильмы. Они зубрят слова к словарному диктанту, которые вскоре забудут за ненадобностью. Занимаясь час один-два раза в неделю, за пять лет ребенок вполне мог бы научиться сносно разговаривать и понимать язык. Но родители ставят перед репетитором другую цель.

Я преподаю основы христианства в воскресной школе у подростков. Это хорошие дети из неплохих подмосковных школ. И периодически я сталкиваюсь с их уровнем знаний. Недавно, например, во время урока на экране мелькнула дата 13 BC – before Christ, означающая летоисчисление до Рождества Христова. От школьников 5–7-го класса вполне можно было ждать расшифровки. Я спросил, что значит 13 BC. Я произнес устно «before Christ». Я написал на доске. Я попросил перевести только первое слово. Увы. За пять лет изучения языка в школе дети не выучили даже простого предлога. И это не единственный случай. В другой раз я просил старших детей (7–10-й класс) перевести предложение «War never changes». Увы, они смогли перевести лишь первое слово.

Подобная ситуация складывается не только с английским. Когда ввели ЕГЭ по математике, оказалось, что большинство детей к окончанию школы не знают предмет даже на тройку. Чтобы такие дети все же смогли получить аттестат, пришлось ввести базовый ЕГЭ по математике. Его в состоянии сдать на тройку даже сообразительный пятиклассник, если ему за несколько занятий объяснить темы, которые он еще не проходил. Учитывая, что примерно половина детей по окончании школы выбирает именно базовый ЕГЭ, непонятно, чем они занимаются на математике в старших классах.

В 2021 году мы увидели, как родителям удалось подготовить к сдаче ЕГЭ даже восьмилетнего ребенка. Девочка с помощью родителей вполне легально прошла требуемые аттестационные мероприятия. При этом бо́льшую часть школьной программы родители читали ей в кратком изложении, опуская спорные, с их точки зрения, моменты. Алиса Теплякова набрала на ЕГЭ небольшие баллы, но их было достаточно для получения аттестата. На дополнительных вступительных экзаменах в МГУ она также прошла чуть выше нижней границы. Тем не менее набранных минимальных баллов оказалось достаточно для поступления не куда-нибудь, а на факультет психологии МГУ. Пусть и на платное отделение. Правда, первую же сессию девочка предсказуемо завалила: учебные нагрузки университета слишком велики для ребенка возраста начальной школы.

Цель была достигнута: ЕГЭ сдан, а Алиса Теплякова стала самой молодой студенткой МГУ. Я никакому ребенку не пожелал бы таких успехов, и все же ее родителям удалось сделать то, чего пытаются добиться от куда более взрослых детей. Школьники с трудом поступают даже на платное отделение вуза, закончив школьную программу с примерно нулевым уровнем знаний на выходе. Случай Алисы Тепляковой показывает, что при желании и настойчивости родителей окончить школу на тройки и получить аттестат можно за два-три года. Правда, каких-то особых знаний это не даст, возможностей для дальнейшего обучения тоже – но эта история демонстрирует, насколько чрезмерное внимание уделяется сегодня теме школьных аттестатов.

Школьные отметки тоже могут вводить в заблуждение. В каждом из нас есть какая-то неосознанная вера в их объективность. Но даже хорошему учителю трудно качественно оценить работу тридцати пяти детей, сидящих в классе. А далеко не все школьные учителя имеют высокую квалификацию.

Грустно наблюдать, как взрослые состоявшиеся родители оценивают своего ребенка через призму отметок, выставляемых учительницей. Еще больше мне жалко детей. Они получают четверки и пятерки и думают, что знают иностранный язык, математику или биологию. А потом оказывается, что их оценки за словарные диктанты не имеют никакого отношения к реальному владению языком, что с их четверкой по математике не удастся поступить в нормальный технический вуз. А работодатели вообще ждут от них совсем других навыков. Школьные учителя оценивали их с точки зрения профессиональных методистов, давно уже не сталкивавшихся с реальным рынком труда.

Кстати, не только школьные отметки оторваны от изменений, произошедших в стране и обществе. Многие родители думают, что их дети пойдут учиться примерно в ту же школу, где учились они сами. Но это не так. Школа изменилась. Изменились и продолжают совершенствоваться образовательные стандарты. Выросла нагрузка и объем программы. Учебники в начальной школе теперь больше похожи на рабочие тетради и почти не содержат теории. Даже продолжительность учебного дня увеличилась за счет полуобязательной внеурочной деятельности. В наше время домашние задания были рассчитаны на самостоятельное выполнение – сегодня уже в начальной школе ребенку необходима помощь родителей. Опыт нашего школьного детства нельзя переносить на наших детей.

Человеческие ресурсы ограниченны, и я призываю не тратить их бездумно на выполнение требований Министерства образования. Оно решает свои задачи и с удовольствием перекладывает их исполнение на родителей. Наша цель – дать детям хорошее, современное образование, а не повысить статистические показатели школы. Где-то наши интересы совпадают с интересами министерства, а где-то кардинально расходятся.

У нашей образовательной системы есть и свои плюсы. Прежде всего, ее свободный характер. Мы живем не в Германии, где все дети обязаны ходить в школу, а семейное образование запрещено. Мы даже живем не в Советском Союзе, где детей оставляли на второй год. Сегодня никого не отчисляют, и даже с кучей двоек ребенка переведут в следующий класс. Я не призываю учиться на двойки, но сегодня получить аттестат не сложно – это факт. А вот знания, с которыми ребенок окончит школу, – забота родителей.

Считается, что школа – это модель взрослого мира. Но давайте глазами взрослого посмотрим на тот мир, в котором учатся наши дети, и сравним его с миром, в котором мы работаем.

Вы сидите в одном кабинете с 35 коллегами. Это опен-спейс без каких-либо перегородок. Рядом с вами сажают скучного, а то и неприятного вам коллегу (чтоб не болтали). Начальник у вас один на всех. Задача тоже одна. И все вместе вы ее делаете ровно 40 минут. Не больше и не меньше. После этого прерываетесь и по звонку идете есть одинаковую еду. Дальше ровно 40 минут все пишете отчеты и ровно 40 минут отвечаете на письма по электронной почте. После этого у вас 15 минут на одинаковый обед, общая пробежка на одинаковую дистанцию и потом 40 минут каждый рисует логотип для нового продукта компании и сдает на проверку. Вы приходите домой, ужинаете и садитесь делать домашнее задание: пару квартальных отчетов и письма важным клиентам. Хотели бы вы работать в компании с такой организацией труда?

Почему школьные будни так отличаются от работы взрослых? Дело в том, что раньше школа действительно готовила детей к тому реальному миру, в котором она существовала. Всеобщее образование появилось в середине XIX века как часть промышленной революции. В эпоху индустриализации нужно было подготовить большое количество грамотных рабочих, которые смогут трудиться на фабриках. Режим дня задавался по звонку. Школа готовила детей посвящать тяжелой монотонной работе практически все свое время. Также она учила людей не делать ошибок при переписывании (принтеров не было), вести учет товаров и бухгалтерию (калькуляторов тоже не было).

Если наша цель – подготовить ребенка к будущей работе на заводе, такая школа – отличный выбор. Но есть одна проблема. В промышленности сегодня огромная конкуренция. Во-первых, множество рабочих из Юго-Восточной Азии готовы выполнять монотонную работу за небольшую зарплату. Во-вторых, есть промышленные роботы, которые выполняют задачи лучше, быстрее и не требуют отпусков и больничных. Получать достойную зарплату рабочему непросто даже сегодня. А когда наши дети окончат школу, это станет еще сложнее.

Время учебы увеличивается от поколения к поколению. Для крестьянского труда образование не требовалось, и дети с ранних лет помогали родителям. В индустриальном обществе дети оставляли школу в 14 лет и шли работать. Высшее образование получали немногие – это было долго, сложно, и кто-то должен был содержать студента все эти годы. Но, окончив учебу, выпускники становились востребованными специалистами: инженерами, врачами, юристами. Их труд ценился и хорошо оплачивался. Высшее образование вплоть до конца XX века гарантировало хорошую работу, поэтому все больше людей стали его получать. Но в какой-то момент оказалось, что наличие диплома не дает особых преимуществ при трудоустройстве по специальности. Теперь работодателя больше интересует квалификация и опыт работы, а не бумага с печатью вуза.

Количество людей с высшим образованием растет. Поступить в какой-нибудь вуз сегодня не составляет большого труда, поэтому и работодателя не очень интересует «какой-нибудь» диплом. Да, дипломы лучших вузов страны еще ценятся, остальные не сильно помогут в карьере.

Говоря с ребенком о его образовании, лучше делать акцент не на поступлении в вуз, а на подготовке к будущей жизни. Если же делать акцент именно на поступлении, то может сложиться неприятная ситуация. Ребенок сдаст ЕГЭ, поступит в вуз и расслабится: он наконец добился цели, о которой ему твердили с пятого класса. А если цель достигнута, то дальше можно и не учиться. Именно поэтому многие талантливые студенты вылетают после первого-второго курса. Они не поняли, что поступление – не самоцель, а в дальнейшей учебе не видят смысла.

Ни хорошие оценки в школе, ни диплом престижного вуза ничего не гарантируют. Почему же тогда мы так настаиваем на важности учебы? Я думаю, потому, что мы связываем высшее образование со счастьем.

Счастье, благополучие, удовлетворенность жизнью – вот чего мы хотим для своих детей.

Но что такое счастье и от чего оно зависит? Одно из самых длительных исследований счастья проводилось в Гарвардском университете[1]. В нем на протяжении 70 с лишним лет ученые наблюдали за жизнью почти 700 человек – с их ранней юности до глубокой старости: беседовали с ними, исследовали их биографии, брали медицинские анализы, общались с родными. Для объективности в исследовании участвовали две группы молодых людей. Первую составляли студенты Гарвардского университета. Участники этой группы вступали во взрослую жизнь с отличной позиции. Многие в дальнейшем сделали успешную карьеру, стали финансистами, журналистами, политиками. Среди них был и Джон Кеннеди, будущий президент США. Вторую группу составили молодые люди из неблагополучного района Бостона.

Судьбы участников исследования сложились по-разному. Одни поднялись по социальной лестнице до самого верха. Другие двигались в противоположном направлении. Но один из самых интересных выводов был связан с тем, что делало людей счастливыми. Главную роль играли не социальный статус, достаток или работа. Окончание Гарварда само по себе не делало человека счастливее выходца из бедного района. Высокий достаток не приносил чувства наполненности жизни. Счастье человека оказалось связано с его близкими. «Люди, у которых сильна связь с семьей, с друзьями, с сообществом, оказались счастливее, здоровее физически и жили дольше, чем люди, лишенные общества других людей», – говорит руководитель программы Роберт Уолдингер.

Результаты Гарвардского исследования оказались неожиданными. Мы редко задумываемся, насколько важны для человека отношения с другими людьми. Окружение влияет на нас сильнее, чем наш IQ или уровень дохода. И детей нужно учить не только наукам, но и умению строить надежные связи с другими[2].

Может сложиться впечатление, что профессия не важна. Но все не так однозначно. Гарвардское исследование было проведено среди людей, живших во второй половине XX века. Мир меняется. Новые исследования показывают взаимосвязь между удовлетворенностью человека жизнью и его карьерой. Так, в 1973 году высшее образование практически не влияло на уровень счастья белых американцев. Но в 2015 году американцы с высшим образованием и престижной работой чаще называли себя счастливыми[3]. За прошедшие сорок лет на счастье американцев стали влиять качество образования, квалификация, уровень доходов – то, что исследователи называют социально-экономическим статусом. При этом влияние семьи и тесных связей никуда не делось.

Что изменилось в обществе за эти сорок лет? Скорее всего, дело в растущем социальном расслоении. Богатые становятся богаче, а бедные беднее. Возможно, в прошлом этот разрыв ощущался не так сильно. Но сегодня хорошее образование открывает человеку путь к хорошей работе, медицине, данным современных научных исследований. Тот, кто получил хорошее образование, может двигаться дальше. К тому же в современном городском обществе все меньше возможностей для физической работы и все выше ценится интеллектуальный труд.

Итак, исследования показывают, что сама по себе профессия не делает человека счастливым. И семья, и профессия важны для счастья. О профессии говорят много. О семье практически ничего. Школьников убеждают, что ЕГЭ – самое важное в жизни. Но далеко не все из них знают, что семья не строится сама собой. Для этого тоже нужно время, силы и образование. И, готовя детей к будущей жизни, важно рассказать им и об этом.

Современный мир предлагает детям множество различных занятий. Еще недавно мы иронизировали про «драмкружок, кружок по фото», а сегодня это повседневная жизнь многих детей. Со школы на теннис, с тенниса на шахматы, а потом программирование и углубленная математика. Да и китайский может пригодиться в жизни.

Родители не видят проблемы в такой загруженности, особенно если ребенку нравятся яркие занятия и интересные преподаватели. Точно так же бабушки, пережившие войну, стремились каждый раз плотно накормить внуков. В их детстве проблемы лишнего веса не существовало. Но сегодня в развитом мире гораздо чаще умирают от проблем, связанных с лишним весом, чем от голода. Поговорка «кашу маслом не испортишь» уже устарела в мире, где у половины взрослых повышен холестерин.

Мы живем в информационном обществе. Впервые в истории нам стало доступно много качественной информации и интересных развивающих занятий. Их гораздо больше, чем может вместить мозг конкретного ребенка. И сегодня мы вынуждены ограничивать не только бесполезную, но и качественную информацию – если этого не сделать, у ребенка не останется времени на полноценный отдых, свободную игру и размышления о том, чего вообще он хочет от жизни. Всего успеть не удастся. Придется расставить приоритеты и отказаться от ненужного.

Само слово «приоритет» изначально использовалось только в единственном числе, оно обозначало самую важную, единственную вещь. И только в прошлом столетии стали говорить о приоритетах во множественном числе. Слово несколько трансформировалось, но в сутках все так же осталось 24 часа. Нельзя успеть сделать все одновременно. Победители международных олимпиад посвящают все свободное время учебе. Руководителю большой корпорации не часто удается спокойно провести выходные с детьми. Первокласснику, посещающему несколько дополнительных занятий, будет сложно адаптироваться к школе. И как бы мы ни старались, ребенку не удастся стать одновременно программистом, врачом, юристом, художником и писателем. Выбор все равно придется сделать.

Это сложно. Выбирая одну дорогу, мы отказываемся от других. Экзистенциальный психотерапевт Ирвин Ялом считает готовность делать выбор важным признаком зрелости человека. Только выбрав одну из дорог на перекрестке, мы сможем двигаться дальше.

Чтобы это совершить, человеку придется отказаться от иллюзии собственного всемогущества. Нужно признать, что я и мои дети не супергерои, наши силы ограниченны. И спокойно развиваться в выбранном направлении.

Планируя образовательную траекторию ребенка, нужно помнить не только о том, что мы хотим успеть. Нужно также принять, что от многого придется отказаться. Не только от плохого, но и от хорошего. Сегодня для детей доступно множество различных интересных занятий, каждое из которых может пригодиться в будущем. Но их гораздо больше, чем часов в сутках.

Воспитание детей во все времена было нелегкой задачей. Ребенок постоянно меняется, в каждый момент времени перед ним встают новые задачи развития. Сегодня к этому добавился быстро меняющийся мир. В такой ситуации сложно заранее разработать подробный жизненный план, он устареет раньше, чем мы дойдем до его середины.

С проблемой постоянно меняющихся условий столкнулись не только родители. IT-корпорации пришли к тому, что старые методы разработки устарели. Нельзя заранее спланировать развитие продукта, не спеша сделать его и вывести на рынок. За несколько лет разработки тщательно спланированный продукт уже устареет, и силы будут потрачены впустую. Вместо этого нужно как можно раньше испытывать продукт в реальных условиях и получать обратную связь.

В 2001 году ведущие IT-разработчики мира собрались на лыжном курорте штата Юта для формулировки нового подхода в разработке программного обеспечения. Итогом их работы стал Agile-манифест (от английского agile – гибкий, проворный).

Сегодня большинство крупных IT-компаний перешло или переходит на такие гибкие методики. Они позволяют работать в быстро меняющемся мире, выводить на рынок тестовую версию, затем получать отклик и использовать его для быстрейшего улучшения продукта. Да, постоянно вносить изменения неудобно, но, следуя этой методике, мы можем быстро реагировать на запросы рынка и в итоге создавать продукты, которые лучше подходят пользователям.

Agile-манифест состоит из четырех пунктов:

• Люди и взаимодействие важнее процессов и инструментов.

• Работающий продукт важнее исчерпывающей документации.

• Сотрудничество с заказчиком важнее согласования условий контракта.

• Готовность к изменениям важнее следования первоначальному плану.

• Ответственность за образование наших детей лежит на нас. Школа, кружки, репетиторы – это лишь инструменты, которые мы используем для достижения своей цели.

Мое отношение к традиционной системе образования складывалось постепенно. Сначала я даже не думал об альтернативах. В старших классах учился в вечерней физматшколе и участвовал в олимпиадах, потом окончил МФТИ, работал и параллельно учился в аспирантуре. Не могу сказать, что я много времени уделял развитию гибких навыков[4] и специально обращал на это внимание. Преподавал я примерно так же, как учили меня самого.

Когда стали подрастать собственные дети, я начал активно изучать педагогику и идеи выдающихся преподавателей. Читал как классических авторов (Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин, Я. Корчак), так и современных сторонников новых подходов (из них отмечу сэра Кэна Робинсона, выдающегося популяризатора новых подходов в педагогике). В какой-то момент я понял: традиционную классно-урочную систему необходимо менять.

Мы стали пробовать альтернативные подходы, перевели старших дочерей на семейное обучение. И в начальной школе все действительно шло отлично. Альтернативные подходы работали.

С переходом в среднюю школу интерес к учебе у дочерей сильно уменьшился. То, что работало в начальной школе, больше не помогало. Тем не менее мы продолжали пробовать и старались сделать учебу более интересной: захватывающие уроки, проектная деятельность. Я начал преподавать в отличной семейной школе, где горели глаза и у администрации, и у преподавателей. Уроки проходили живо, а большая часть учебного процесса была заполнена мероприятиями, развивающими гибкие навыки. Домашние задания не были обязательными.

Но интересной учебы и развития гибких навыков оказалось недостаточно. И это не особенность данной конкретной школы – я встречал таких слушателей и в других местах. Я знаю студентов, у которых были интереснейшие уроки в школе, они мастерили приборы и даже печатали детали на 3D-принтере, но при этом совершенно не знали физики. Я знаю людей, которые окончили известные, часто дорогие школы, но при этом не научились трудиться.

Поэтому от альтернативной педагогики снова пришлось двигаться в сторону классической классно-урочной системы и к идее, что дети сами должны научиться получать удовольствие от учебы. Их должны увлекать не учителя, а трудная задача, которую они наконец смогли решить самостоятельно.

Интересные уроки не учат детей трудиться. Ученики привыкают получать, но от них не требуют отдачи. Преподаватели рассказывают увлекательно, но уровень знаний не растет. Услышанное не усваивается, несмотря на креативную форму подачи и умеренные объемы. Выходит, что от ребенка необходимо требовать труда, и этот труд должен быть принудительным.

Я стал вспоминать свою учебу в институте. И ведь действительно, даже если занятие нравилось, его отмена вызывала радость. Домашние задания делались к сроку, но не раньше. В задачнике решалось не больше задач, чем задано. Задания со звездочкой решали редко.

Я помню, как многие однокурсники планировали поучиться летом и брали с собой на каникулы учебники. Но обычно чемодан с учебниками все лето стоял закрытым. Получалось, что у абсолютного большинства людей недостаточно воли для самостоятельной учебы и нужны внешние подпорки.

Этими подпорками, побуждающими учиться, у детей являются оценки и домашние задания. Да и редкий взрослый мотивирован на каждодневную работу. Именно поэтому руководство компаний так много сил вкладывает в повышение мотивации сотрудников.

В общем, оказалось, что детей необходимо не только вдохновлять, но и заставлять.

В педагогических подходах есть некая цикличность. Традиционный подход к обучению всегда вызывает много нареканий. Здесь и стандартизация с отсутствием учета особенностей каждого ребенка, и перегруженная программа, и неинтересные уроки. Каждый раз выдающиеся педагоги создают альтернативные подходы, строят свои собственные школы с прекрасными результатами. Но когда эти подходы пытаются тиражировать в масштабе целой страны, ничего не получается. Альтернативный подход в педагогике неразрывно связан с личной харизмой его автора. Но личному вдохновению нельзя обучить в педагогическом институте, как нельзя найти вдохновенных педагогов в масштабе целой страны. А без личных талантов альтернативная система превращается в профанацию.

Показательна история альтернативных образовательных подходов в советском образовании 1920–1930-х годов. После революции в СССР проводилось много социальных экспериментов. Знаменитый декрет 1918 года отделил Церковь от государства и школу от Церкви. Начался поиск новых, актуальных форм обучения и воспитания юных граждан страны. Советская педагогическая школа стала одной из самых сильных в мире, здесь работали Антон Семенович Макаренко, Лев Семенович Выготский и многие другие. Активно развивалась педология, пытавшаяся найти новый подход и изучать ребенка целиком, а не только его образование.

В 1920-е годы возникла теория, согласно которой на смену буржуазной школе должны прийти качественно новые подходы в обучении. Будущая школа виделась школой практического труда, самостоятельной работы над задачами, которые определяет жизнь. Главным в новой школе должна была стать коллективная организация хозяйственной жизни, а не предметные занятия.

Одним из подходов стал пришедший из США Дальтон-план, основанный на принципах индивидуального обучения. Классно-урочная система отменялась, вместо этого с группами учеников заключался договор на выполнение длительного проекта. Учителя просто сидели по кабинетам и консультировали пришедших за информацией учеников. Звучит интересно и вполне современно.

В 1930-е годы направление развития резко сменилось. Советская школа возвращалась к традиционному, классно-урочному подходу в образовании. Была запрещена педология, а уволенным специалистам предлагалось переквалифицироваться в педагогов. Бесконечные психологические тесты уходили в прошлое, а на их место приходила систематическая учеба и коллективное воспитание. Дальтон-план также был отменен. Школа переориентировалась на практическую подготовку, а не на расплывчатое всестороннее развитие.

Мнения о причинах произошедшего расходятся. Одни считают, что дело в сменившейся политике страны. Власти требовались послушные и исполнительные работники, а не творческие личности. Но ведь не только в СССР Дальтон-план не пришел в массовую школу. Скорее всего, проблема глубже. Проектный подход обучения не позволял сформировать системную картину мира.

Дети знали понемногу обо всем, но не осваивали ни одного предмета целиком. Не удавалось подготовить грамотных абитуриентов. При проектной организации занятий нарушалась логика учебных предметов, сведения по предметам были отрывочными. Учебное время тратилось на выполнение поручений, связанных с проектом, но не имевших образовательной ценности. А в условиях надвигающейся мировой войны СССР требовались прежде всего квалифицированные инженеры, агрономы, врачи.

Некоторым детям проектная система нравилась, и они получали от нее много пользы. Но большинство просто скучали и ничего особо не делали. Гениальным педагогам вроде Макаренко удавалось вдохновить коллектив трудиться. Но таких учителей были единицы.

В итоге школа возродилась в своей классической форме и стала поистине массовой. Именно эта школа позволила СССР сделать огромный рывок как во время войны, так и после. В разрушенном государстве удалось в кратчайшие сроки создать атомную бомбу и первую в мире АЭС, запустить человека в космос и сконструировать первый сверхзвуковой пассажирский самолет. И в этом, несомненно, заслуга массовой советской школы, созданной в 1930-е годы.

Я вовсе не сторонник советской школы. Там было много перегибов – и в области гуманитарных предметов, и в области педагогики. И все же эксперименты в школе 1920-х показали, что для получения хорошего образования детей нужно учить. А главное, их нужно учить учиться.

Возможно, сегодня традиционная предметная школа действительно уходит в прошлое и уступает место чему-то новому. Изобретение компьютера и интернета сильно изменило мир. Насколько глобальными окажутся изменения в обществе, смогут сказать лишь наши потомки. Роль знаний самих по себе и правда снижается.

Но можно ли подготовить высококвалифицированных специалистов, отказавшись от заучивания и механической отработки навыков решения задач? Мне кажется, скорее нет.

Да, знания действительно не самое главное в обучении. И действительно важна любовь к учебе. Но, помимо этого, задача школы – развивать волю.

Ребенок должен приучиться трудиться. Не так важно, в какой области. Один школьник будет решать задачи по математике и развиваться как технический специалист, другой – подробно изучать биологию и готовиться стать врачом, третий – в художественном училище будет отрабатывать технику рисования. Важно, чтобы дети научились регулярно и плодотворно трудиться, ну и, конечно, получать удовольствие. Удовольствие от результатов своего труда, а не от просмотра эффектных выступлений педагогов.

Еще недавно я был уверен, что лучше оставить детей в покое и дать им учиться самостоятельно в зоне интереса. Сегодня я вижу, что и этот способ не работает. Ребенку нужна не только поддержка, но и соразмерные требования. Нужен баланс между традиционными и современными элементами программы.

С одной стороны, ребенок должен тренироваться, развивая волю и решая стандартные задачи. С другой – необходимо, чтобы эти методы тренировки были максимально приближены к реальным условиям. С третьей стороны, эти тренировки не стоит ограничивать узкопредметной областью – но параллельно развивать качества, которые пригодятся в любых условиях.

Сегодня большая часть мира столкнулась с кризисом школьного образования. Как уже упоминалось, когда-то главной задачей школы была подготовка грамотных рабочих из неграмотных крестьянских детей. Детей было много, а грамотных людей – мало, поэтому приходилось создавать огромные классы. Общество было бедным и не имело возможностей вкладываться в каждого ребенка.

Но сегодня рождаемость упала, детей мало, а школьные классы все равно переполнены. Наше общество не вкладывается серьезно в образование детей.

Зайдите в обычный подмосковный школьный класс. Вы увидите 35 детей, которые вынуждены сидеть за партами половину дня. Поддержание дисциплины в таком классе требует огромных усилий. Речи об индивидуальной работе даже не идет.

Если мы хотим учить детей, то размер класса должен стать нормальным – не больше 20 человек. Сегодня это наш выбор. Мы можем расставить приоритеты иначе, тем более требования к образованию становятся все выше. Мы достаточно развитое общество, чтобы уделять больше ресурсов образованию собственных детей.

Это касается и преподавателей. Учитель должен получать нормальную зарплату, работая на одну ставку. Это 20 учебных часов в неделю, а не 40, ведь еще нужно время на подготовку к уроку, проверку домашних заданий, самообразование. В таких условиях у учителей появится возможность учить и творить, а не только проверять тесты.

Но для этого нужно увеличить финансирование школ минимум в четыре раза: в два раза, чтобы уменьшить размер класса, и еще в два раза, чтобы учителя получали нормальную зарплату, работая на одну ставку. И школ, кстати, тоже нужно в два раза больше.

Но пока таких реформ российское государство не планирует. Наоборот, условия труда учителя некомфортны, за пределами крупных городов в школах банально не хватает предметников. Работа репетитором и проще, и выгоднее, и позволяет достигать лучших результатов.

В России есть хорошие школы, обучающие детей по современным педагогическим стандартам. И тут важно не спутать хорошую школу с престижной.

Хорошая школа имеет определенный образ будущего выпускника и умеет его достигать. Цель же может быть самой разной: от подготовки победителей международных олимпиад по математике до гармоничного развития ребенка.

Если вы живете рядом с такой школой и ее цели совпадают с вашими, поступление в нее будет отличным решением. Кстати, в США уровень школы сильно влияет на стоимость недвижимости поблизости. Родители готовы на переезд ради качественного образования.

Как я уже рассказывал, мои дочери начинали учебу в школе по прописке. Новое здание, хорошие учителя… Но даже хорошему учителю трудно работать с огромным классом и постоянной перегрузкой требованиями Министерства образования. Во втором классе на домашние задания стало уходить по несколько часов в день. Фактически день превратился в постоянную учебу с доделыванием уроков.

Но если мы тратим несколько часов в день на домашние задания, то что они делают в школе? За проведенное там время можно было бы и выучить все, и поиграть, и пообщаться. Но они просто сидят в классе.

Поэтому мы пришли к выводу, что лучше перевести детей из массовой школы на другие формы обучения.

Незадолго до перевода старшей дочери на семейное образование я провел небольшой эксперимент и определил, сколько времени понадобится, чтобы освоить программу самостоятельно. Второй дочери-дошкольнице в возрасте 6,5 лет предложили пройти курс первого класса по математике на популярной российской онлайн-платформе. На освоение курса дочери потребовалось 27 учебных часов. При этом она часто ошибалась, и для закрепления система выдала ей 2709 задач. На этом курс был освоен. Для сравнения: в школе математике уделяется четыре урока в неделю, то есть 88 часов в год, не считая домашних заданий. Разница во времени более чем в три раза.

Конечно, сейчас, закончив первый класс уже с четвертым ребенком, я понимаю, что обучение собственно математике и не являлось основной целью первого класса. В массовой школе первый класс учит ребенка работе вместе с классом: сидеть тихо, внимательно слушать учителя, аккуратно оформлять решение. Это тоже важно и станет фундаментом для дальнейшей учебы в старших классах.

Вопрос в соотношении учебы и организационной работы. Когда в классе 35 человек, все силы учителя уходят на поддержание дисциплины, а времени на учебу почти не остается.

К середине второго класса мы с супругой так сформулировали сложившуюся ситуацию:

• Получать удовольствие от учебы – это здорово, но недостаточно. Чтобы освоить предмет, мало слушать уроки талантливого учителя. Точно так же, как нельзя научиться играть на скрипке, просто слушая концерты, даже если их будут играть лучшие скрипачи мира.

• В истории педагогики не раз пытались ограничиться лишь любопытством ребенка, взывали к его творческому началу и не требовали прилагать усилий. Но в результате этих экспериментов из школы выходили дети, которые и школьную программу не освоили, и к исследованиям особого интереса не приобрели.

• Конечно, в мире есть много профессий, которые вообще не требуют школьного образования. Но есть и те, которые требуют длительной подготовки. Нельзя стать хорошим инженером, не зная математики, или хорошим врачом, не зная анатомии. Даже в художественном училище много лет отрабатывают технику. Все эти дисциплины требуют длительного и прилежного изучения. И если в школе ребенок не научится трудиться, то эти профессии, скорее всего, окажутся для него недоступны.

• Ребенку сложно заставить себя учиться самостоятельно. Задача взрослых не просто дать детям знания, но и помочь не сойти с дистанции раньше времени.

Многие слышали про Януша Корчака, польского педагога, пошедшего вместе со своими воспитанниками в газовую камеру. В своей книге «Как любить ребенка» он размышляет о соотношении наследственности и среды, в которой формируется личность.

В этой главе мы обсудим, как на образование и развитие ребенка влияет его семья. Основное внимание сосредоточим на двух вопросах:

Как влияет стиль воспитания, который используют родители?

Как влияют братья и сестры?

• Подумайте, какой стиль воспитания вы используете. Почему этот выбор важен для вас? Каких целей он помогает достичь? Обратите внимание на недостатки этого стиля и подумайте, как можно их скорректировать.

Все мы знаем сказку про Маугли, человеческого детеныша, воспитанного волками. Он пришел в волчью стаю, едва научившись ходить, но со временем стал вожаком. Достигнув совершеннолетия, Маугли вернулся жить к людям.

В истории человечества действительно было несколько случаев, когда детей воспитывали животные. Но реальность отличается от сказки. Дети-маугли имели серьезные проблемы с освоением человеческого языка и даже с умением ходить на двух ногах. Возраст, в котором этому учатся, был упущен, преодолеть разрыв оказалось чрезвычайно сложно.

В развитии человека есть моменты, когда особенно легко осваиваются те или иные навыки. В психологии такие периоды называют сензитивными. В это время мозг очень чувствителен к определенным воздействиям окружающей среды. Если момент упущен, освоение того же навыка потребует значительно больших усилий.

Один из известных всем примеров сензитивного периода – освоение иностранного языка. Дети эмигрантов, переехавшие в дошкольном возрасте, легко осваивают новый язык, а их родители и спустя десятилетия сохраняют характерный акцент. В детстве изучать язык значительно легче.

Изучение языка – лишь один из примеров того, как необходима своевременность. Родителям важно понимать потребности ребенка на каждом этапе и создавать подходящие условия для развития. Существует достаточно много литературы по возрастной психологии. Интересующимся могу порекомендовать книги современных российских психологов (например, Екатерины Бурмистровой и Людмилы Петрановской). В этой книге мы остановимся на аспектах развития, связанных с образованием.

Раннее начало учебы не всегда приводит к большим успехам. Наоборот, слишком ранний старт может испортить все дело. Образование – это марафонский бег, здесь не нужно на старте бежать изо всех сил, лучше рассчитать силу на полную дистанцию. Однако многочисленные развивающие центры подстегивают родителей как можно раньше начинать забег. Ведь «после трех уже поздно».

Но важно не то, в каком возрасте ребенок выучил алфавит, научился читать или считать. Фундамент для будущего образования – это здоровый, гармонично сформированный организм.

Наш мозг часто сравнивают с компьютером. Действительно, и мозг, и компьютер умеют быстро выполнять определенный набор логических операций, при этом между ними есть и серьезные отличия. Корпус компьютера практически не связан с деятельностью процессора. Даже если он заржавел, то это, скорее всего, не скажется на работе системы.

Но тело – это не просто корпус для нашего мозга. Основная работа мозга – сбор и анализ данных, которые он получает от рецепторов по всему телу. Состояние тела влияет на деятельность мозга, и наоборот. Если мы проголодались, то становимся раздражительными. Когда во время стресса мы замедляем дыхание, напряжение спадает. Если у ребенка запаздывает появление речи, то курс массажа может ее запустить. Тело получает новые ощущения – новые ощущения дают мозгу сигнал к улучшенному анализу – мозг анализирует данные всех сенсоров и активно развивается. Тело и мозг взаимосвязаны, а значит, образование нельзя сводить к решению математических задач.

Я бы сравнил образование ребенка со строительством дома. Есть два подхода. Первый – когда строят дом для себя. Тут подходят основательно: закладывают хороший фундамент, строят крепкие стены, делают надежную крышу и только после этого приступают к отделке. Такой дом обойдется достаточно дорого, но прослужит долго. Иначе строят дом для продажи. В этом случае максимально экономят на материалах там, где не видно – ведь клиент не сможет раскопать фундамент или заглянуть внутрь стен. А от кровли требуется продержаться лишь несколько лет. Зато отделка в таких домах выше всяких похвал, и именно на нее будет смотреть неподготовленный покупатель. О том, что крыша скоро протечет, а стена треснет, он узнает гораздо позже и вложит в ремонт гораздо больше денег, чем обошелся бы новый качественный дом.

Вот и в образовании главное – заложить хороший фундамент и надежные стены.

Развитие мозга начинается в материнской утробе. В это время закладываются базовые структуры. К счастью, это развитие уже вложено в нашу природу, нам не нужно предпринимать специальных усилий. Главное – не мешать.

Про вредное воздействие на плод алкоголя и никотина знают все. Но существуют и менее очевидные факторы. Например, в 2010 году в Москве было очень жаркое лето, которое привело к сильным пожарам на торфяниках. Город был затянут смогом. А спустя 7 лет логопеды, дефектологи, нейропсихологи в Москве столкнулись с ростом числа нарушений у первоклассников: дислексией, задержкой речевого развития и прочим. Едкий дым, который вдыхали беременные, оказал влияние на развитие мозга ребенка.

Стресс матери, физическая истощенность, физические перегрузки – все это может навредить малышу. Существенную роль играют и инфекционные заболевания. В 2020 году мир столкнулся с коронавирусом. Первые наблюдения не выявили серьезной угрозы для детей, чьи матери болели этой инфекцией во время беременности. Но оценить все последствия будет возможно только по прошествии 5–10 лет.

Ребенку полезно регулярно и своевременно проходить профилактические осмотры у детского невролога, логопеда, нейропсихолога. В раннем детстве мозг очень пластичен, и выявленные особенности будет гораздо легче скорректировать.

Роды также играют огромную роль. В норме биохимические процессы в организме ребенка готовят его к появлению на свет. С помощью гормонов он воздействует на организм матери, запуская процесс своего рождения. Иногда приходится вызывать роды досрочно – естественный порядок нарушается. Это необходимо, если речь идет о сохранении жизни или здоровья мамы или малыша. Но иногда такие вмешательства связаны с модой. Так одно время стало популярным делать кесарево сечение без существенных оснований. Потребовалось много усилий и научных исследований, чтобы врачи отказались от этой практики. Сегодня в роддомах стараются избегать кесарева сечения.

Но последнее время в России возникла другая проблема. Родители хотят рожать у конкретного доктора, и ради этого дата родов подстраивается под его расписание. Роды начинаются искусственно, когда ни ребенок, ни организм матери к ним не готовы. В результате сами роды идут тяжело. Родовая деятельность может оказаться недостаточной, и роды все равно заканчиваются кесаревым сечением. Такая практика может привести к сложностям в развитии. Если нет медицинских показаний, искусственного приближения родов стоит избегать.

Беременность и роды – время, когда ребенок сильно уязвим. Но не стоит преувеличивать эту уязвимость. Скорее всего, у него не будет проблем из-за того, что мама поволновалась или, не зная о беременности, выпила бокал вина. Если бы риски были столь велики, человечество давно бы вымерло.

В первый год жизни ребенок учится воспринимать внешний мир и собственное тело. Хватание предметов, ползание, ходьба – любое сознательное движение в этом возрасте помогает развиваться мозгу. Для малыша важна насыщенная среда. Он должен иметь возможность чувствовать разные материалы, видеть разные цвета, слышать разные звуки, пробовать различные вкусы.

Согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ)[18] детям до года полезно заниматься разнообразными видами физической активности несколько раз в день. Например, можно играть на полу вместе со взрослыми, чем больше, тем лучше. Если ребенок еще не может самостоятельно передвигаться, ему рекомендуется проводить не менее 30 минут в день, лежа на животе (в разные моменты дня в периоды бодрствования). Эксперты ВОЗ не советуют ограничивать подвижность ребенка более чем на час (например, в люльках, колясках, детских креслах, переносках и эрго-рюкзаках). В периоды ограниченной подвижности важно обеспечить общение со взрослым, например, читать сказки и рассказывать истории. И, конечно, для гармоничного развития мозга необходимо спать. Общая продолжительность сна – 14–17 часов в возрасте до трех месяцев и 12–16 часов в возрасте до года.

Желая ребенку лучшего, родители часто ограничивают его возможность познакомиться с окружающей средой. Боясь простуды, его постоянно кутают и не дают почувствовать температуру воздуха, боясь микробов, создают в доме стерильность. Но это приводит к обратному результату – защитные системы организма не активируются. Ребенка кутают – а он постоянно болеет, простужаясь от любого сквозняка. В то же время дети, которые с младенчества бегали в одних трусиках, спокойно выдерживают перепады температуры. Стерильная среда приводит к тому, что организм воспринимает любые инородные вещества как угрозу, и риск аллергии возрастает. Известно, что дети, имеющие старших братьев или сестер, реже страдают аллергическими заболеваниями, ведь старшие с детства приносят на своей одежде различные аллергены, и организм малыша «понимает» – это не опасно.

Многие педиатры считают лучшим летним отдыхом для ребенка вовсе не море. Акклиматизация у одних детей занимает два-три дня, а у других неделю и больше, то есть половину отпуска. И не так часто удается вернуться с нашего моря, не переболев ротавирусной инфекцией. Это дополнительная нагрузка на иммунитет, а вовсе не его восстановление.

Гораздо полезнее для здоровья ребенка обычная деревня, где он с утра до вечера может находиться на воздухе. Питаться ягодами и свежими фруктами. Дошкольник в деревне имеет возможность бегать, копаться в песке, купаться в надувном бассейне с холодной водой. За месяц-другой в деревне можно восстановить иммунитет на целый год.

Ползание и ходьба – это прекрасная тренировка мозга. Ползание развивает связи между полушариями и используется нейропсихологами даже в занятиях с детьми младшего школьного возраста. Малыши не любят манежи, и это правильно. Манеж ограничивает развитие. Детям нужно пространство, чтобы ползать и изучать окружающий мир. Ходунки тем более не полезны. Когда ребенок не может ходить, он развивается, ползая. Когда же он начинает балансировать, ходунки тормозят освоение нового навыка. Конечно, ходунки позволяют похвастаться тем, что ребенок уже ходит. Но мы уже говорили, что наша цель – развивать ребенка, а не хвастаться им перед соседями.

Огромное влияние на развитие мозга оказывает тактильный контакт. Широко известны исследования американского психолога Гарри Харлоу на детенышах обезьян. В то время считалось, что ребенку от матери нужна только еда. Но в эксперименте детеныши предпочитали проводить время с тактильно приятными манекенами матери. Проволочные манекены игнорировались, хотя пищу детеныш получал от них.

Исследования Харлоу изменили представления о развитии человека и легли в основу теории привязанности. Нашим детям нужна от нас не только еда, но и тепло. Прикосновения, объятия, поглаживания – все это дает ребенку опору и чувство защищенности. Уверенному в родителях ребенку проще исследовать окружающий мир. Ему не нужно бояться, что родители его оставят и он погибнет без их защиты. Обнимая и лаская наших детей, мы помогаем им стать любознательными исследователями.

После года-полутора у некоторых родителей возникает искушение начать развивать ребенка «по-взрослому». Множество кружков удовлетворяют родительский спрос и предлагают различные занятия. Общая нервозность подогревается рассказами бабушки об успехах в чтении Славика из соседнего подъезда.

Но к реальному развитию эти успехи отношения не имеют. Раньше пяти-шести лет обучение чтению, счету или письму не требуется. Знание букв в этом возрасте ничем не отличается от знания названий животных или марок машин. Умение писать не имеет особых преимуществ перед рисованием. Ребенок еще слишком мал, и ему не нужны академические знания. Наоборот, если излишне нагружать его подобными занятиями, мы заберем энергию из других сфер развития.

В возрасте от года до трех ребенок изучает окружающий мир и собственное тело. А значит, ему нужно максимальное количество движения и новых ощущений. Но для этого нет нужды везти малыша в кругосветное путешествие. Один из первых экологов России, профессор Московского университета Карл Францевич Рулье считал, что даже взрослым ученым не надо носиться по всему миру. Лучше начать изучать природу вокруг себя, исследовать ближайшие лужи и болота, наблюдать живность, их населяющую. Дети в этом смысле – прирожденные ученые.

Для развития любознательности достаточно дать ребенку резиновые сапоги и разрешить повозиться в ближайшей луже. Удобная одежда и возможность изучать мир поможет воспитать будущего исследователя. И это гораздо дешевле, чем ходить на развивающие занятия. Мне грустно видеть, когда на прогулку малыша одевают в светлый костюмчик и строго следят, чтобы он не испачкался. К развитию ребенка такие прогулки отношения не имеют.

Я на своем опыте убедился, что малышам для развития не нужны путешествия по миру. Когда старшей дочери было три года, а второй полтора, мы отправились в отпуск в Германию. У нас была возможность посмотреть другую страну, другую культуру. Мое самое яркое воспоминание – как мы вдвоем со старшей дочерью поехали смотреть Кельнский собор. Только мы вышли из трамвая, дочь устроила истерику – она хотела еще кататься и совсем не хотела смотреть выдающееся сооружение готической архитектуры. Позже, когда мы вернулись в Россию, я спросил у нее: «Что тебе больше всего понравилось в Германии?» Оказалось, самым ярким воспоминанием для нее была козочка, которую она кормила в местном зоопарке. После этого дальние поездки с детьми были отложены на неопределенный срок. Козочек и трамваи можно найти и в России.

В возрасте до трех лет ребенок сам придумывает себе задачи на развитие координации, баланса, равновесия. Главное, чтобы пространство это позволяло. Детям, живущим в частном доме, проще: можно выйти во двор в любой момент и побегать там. В квартире хорошо установить гимнастический комплекс: лестницу, кольца и тому подобное – тогда не нужно ждать прогулки, чтобы потренировать тело.

Также очень полезны ситуации, где изменяется вес ребенка и тренируется вестибулярный аппарат. Например, плавание и батут. Батут на даче – замечательная вещь. Важно только не забывать о технике безопасности, иначе велик риск получить травму.

Тренируя свое тело, ребенок научится его контролировать. Это поможет ему нормально сидеть на уроках в более старшем возрасте. И наоборот, недостаточная физическая активность дошкольника может привести к проблемам с усидчивостью и концентрацией внимания в школе.

Некоторые родители в этом возрасте узнают, что их ребенок – левша. Он упорно перекладывает ложку или совочек в левую руку и не любит работать правой. Примерно каждый десятый человек на земле предпочитает пользоваться левой рукой. Раньше левшей старались переучить, потом исследования показали, что переучивание приводит к существенному ухудшению психического и физического здоровья леворуких. Сегодня стали приписывать левшам определенные черты характера, ссылаясь на особенности развития мозга. Считается, что правополушарные левши более склонны к творческим профессиям, но им сложнее с математикой, и наоборот, правши с ведущим левым полушарием склонны к точным наукам. Но насколько обоснованны такие взгляды?

Отличиям левшей от правшей было посвящено множество исследований, но значимого расхождения ученые не нашли. Средний IQ у левшей был больше всего на 1 балл, что меньше погрешности измерений. Левши оказались немного более одаренными в музыке и в математике. Исследования уровня доходов взрослых левшей и правшей также не привели к единому результату. Разница составила около 10–15 %, но в одних исследованиях больше получали левши, а в других правши. Исследования работы разных полушарий также не смогли выявить особенностей у левшей и правшей.

Простые объяснения легко запоминаются, даже если они ложные. Гораздо проще думать, что особенности поведения ребенка определяются его правополушарностью. Но научные исследования не подтверждают такой связи. Есть дети импульсивные, есть спокойные. Одним математика дается лучше, другим хуже. И леворукость влияет на это не сильнее, чем цвет волос.

Чем старше ребенок, тем слабее будет влияние генов и тем сильнее – влияние среды: окружения, воспитания, образования. Поэтому не стоит считать ребенка неспособным к точным наукам только потому, что он пишет левой рукой. Это еще один предрассудок.

Отдельно нужно сказать про вред гаджетов в этом возрасте. Смартфоны, планшеты, мультики нравятся детям, поскольку позволяют получить большое количество ярких впечатлений. Очень удобно посадить ребенка перед экраном, чтобы освободить себе время для взрослых дел. Особенно эта проблема актуальна в семьях, где ребенок только один и постоянно требует от родителей поиграть вместе с ним. Хотя и в многодетной семье я нередко сажаю детей за гаджеты. Но не считаю, что это хорошо. Электронная среда очень привлекательна, но с точки зрения развития очень бедна. Здесь нет физической нагрузки и движения. Нет запаха и осязания. Нет пространственных представлений, возможности потрогать. По всем параметрам электронная среда проигрывает простой прогулке в парке.

Детям нужно гулять. Упомянутый документ Всемирной организации здравоохранения по вопросам физической активности детей (2019) рекомендует детям в общей сложности не менее 180 минут в день заниматься разнообразными видами физической активности любой интенсивности.

Психологи не рекомендуют показывать детям мультфильмы до трех лет. И, наверное, это правильно. Но в реальности мало родителей могут выдержать такую высокую планку. Поэтому эксперты ВОЗ смягчили требования. Детям до года вообще не рекомендуется проводить время перед экраном (мультфильмы, планшеты, видеоигры). Для детей двух лет экранное время не должно превышать часа в день, чем меньше, тем лучше.

Наконец, нельзя забывать про здоровый сон с соблюдением стабильного режима сна и бодрствования. Детям от года до двух рекомендовано спать 11–14 часов с сохранением дневного сна.

Несоблюдение этих рекомендаций приводит к трудностям в школьном возрасте. Так что, если есть возможность, стоит их придерживаться. Не такие они и строгие. Нет больших сложностей в том, чтобы ограничить экранное время трехлетки одним часом в день. В конце концов, количество и тип развлечений определяете вы, а не ребенок. Он может капризничать, требовать, но решение остается за вами. И ребенок его примет, если вы сами будете в нем уверены.

Ребенку исполнилось три года, и, может быть, вы ожидаете, что настало время для «нормальной» учебы. У малыша достаточно развитый мозг, он, как губка, впитывает информацию. Самое время раскрывать его талант. Увы, мне придется вас разочаровать. Представления современной педагогики, психологии, нейробиологии говорят о другом. Действительно, возраст от трех до шести самый подходящий для обучения, но не академическим навыкам: чтению, счету, письму. Задачи возраста другие. Если ребенок сам научится читать, писать или считать – хорошо, мешать ему не надо, можно даже понемногу заниматься с ним. Но наиболее важное в этом возрасте – социальное развитие.

Дошкольник активно изучает социальные роли. Он хочет быть самостоятельным, делать то же, что делают взрослые. В игре он осваивает навыки общения, учится вести себя в соответствии с социальными нормами. В ролевых играх он ведет себя как представитель определенной профессии (врач, продавец, мама). В играх по правилам дети учатся подчиняться и соблюдать договоренности. Правила игры выступают в роли арбитра, помогают детям контролировать свое поведение. Хотя это бывает и сложно, и обиженный на правила ребенок нередко выходит из игры. Но через некоторое время возвращается. Ведь человек нуждается в общении. Игра со сверстниками в этом возрасте – не пустая трата времени, а основа развития.

Сами дети в этом возрасте еще не могут освоить социальные навыки. Им нужна помощь взрослых. Взрослый выступает гарантом соблюдения закона. Он может мягко подсказать, как реагировать на конфликты или что делать при нарушении правил. Если же взрослые устраняются, то дети могут перейти к самым простым формам поведения, начать драться, дразнить друг друга, часть детей окажется исключена из игры. Поэтому важно участие взрослых, которые помогут детям научиться взаимодействовать.

Взрослые задают правила поведения не только в социуме, но и в семье. Очень важно, чтобы в этом возрасте у детей появились обязанности по дому, соразмерные возрасту: помыть за собой тарелку, вытереть со стола, помыть овощи и фрукты к обеду. Конечно, родителю самому проще убрать за ребенком или положить ему еды, но домашние обязанности тренируют волю и навыки самоконтроля. Дети будут всячески капризничать и противиться, но приучать к соблюдению правил необходимо.

Нужно ли отдавать ребенка в детский сад? Бо́льшую часть истории человечества дети росли без детских садов. В советский период детский сад стал обязательным этапом развития ребенка, и многие не представляют детства без него. Но основная цель детского сада не связана с развитием. Это место, где мать может оставить ребенка и пойти на работу. Это не плохо и не хорошо, все зависит от конкретной ситуации в семье. Если матери необходимо работать, то детский сад поможет. Если же такой необходимости нет, то нужно смотреть на потребности конкретного ребенка.

Одни дети ходят в детский сад с удовольствием. Другим там не нравится. Даже хорошему воспитателю сложно уследить за группой. Никакой особой подготовки к школе в саду не происходит. Навыки общения не развиваются автоматически. Многие дети ходили в детские сады, но так и не научились общаться. Далеко не у всех есть близкие друзья в садике – это лишь одно из мест, где дети общаются друг с другом. Его вполне может заменить игра на детской площадке или приглашение ровесников в гости.

С физической точки зрения в этом возрасте у детей развивается координация, контроль за положением тела, они лучше управляют мышцами. Очень полезны физические нагрузки, соразмерные возрасту: бегать, прыгать, кувыркаться. В школе этот навык поможет удерживать позу во время уроков. Отдельно упомяну игры с мячом: вышибалы, горячая картошка и другие. Ловля мяча прекрасно развивает координацию и нравится детям.

В этом возрасте многие начинают ходить в спортивные секции. Выбирая спорт, нужно помнить, что для развития полезна физкультура, а не профессиональные занятия. Физкультура помогает ребенку лучше почувствовать свое тело, профессиональный спорт, наоборот, учит не чувствовать боли и постоянно жить в режиме перегрузки. В таких видах спорта, как гимнастика и фигурное катание, принято ограничивать вес. В результате ребенок не получает достаточного количества питательных веществ и может не достичь генетически заложенного роста из-за недостатка питания. Постоянные тренировки и сборы занимают все время, и возможностей для свободного общения со сверстниками остается крайне мало. Прибавим к этому, что на одного олимпийского чемпиона приходятся тысячи детей, испортивших свое здоровье. На мой взгляд, профессиональный спорт в этом возрасте похож на попытку выиграть квартиру в лотерею: свое ты потеряешь почти наверняка, а вот вероятность выигрыша крайне мала.

Когда вы выбираете спортивную секцию, детский сад, кружок, важно найти преподавателя с близкими вам взглядами на воспитание. Не так важно, чем будет заниматься ребенок, главное, с кем он будет этим заниматься. На время занятий преподаватель становится заместителем родителей, и это должен быть человек, которому вы доверяете. В воспитании в этом возрасте важна личность учителя и только потом его профессиональные навыки.

Ну и наконец, вернемся к академическим навыкам. При желании можно к шести годам научить детей читать, писать и считать. Но не обязательно фокусироваться на этом. Повторимся, главное – подготовить фундамент, на котором эти навыки будут развиваться в начальной школе.

Если вы действительно хотите, чтобы ребенок полюбил чтение, не учите его читать. Просто возьмите интересную книгу и прочитайте ее вслух. Возможно, ребенок сам захочет читать за одного из персонажей. А может, и нет. Главное – приятно проведите время вместе. Посмейтесь шуткам, обсудите поступки героев. Так ребенок запомнит, что чтение – приятное и интересное занятие, а не очередная повинность.

Готовясь к письму, не обязательно писать палочки и крючки. Можно рисовать карандашами и красками, делать поделки из бисера, учиться вязать или вышивать. Все это развивает мелкую моторику, которая потом потребуется для письма.

Для хорошего знания математики не обязательно учить цифры. Сначала можно выучить, что больше, а что меньше, где право, где лево. Научиться срисовывать фигуры, узоры, искать отличия на картинках, находить лишний предмет. Полезно развивать пространственные представления – для этого подходят игры вроде «Твистера». Конечно, пригодятся кубики и конструкторы. Предпочтение лучше отдать тем, которые позволяют самому играть и творить. Дорогие конструкторы со сложной схемой сборки можно подарить папе, но ребенку они быстро наскучат.

Развитие академических навыков в этом возрасте не требует скучной зубрежки. Наоборот, его можно сделать интересным. Есть много развивающих книг для этого возраста.

Вообще, педагогика не стоит на месте, и сегодня много внимания уделяется соединению игры и учебы. На рынке представлено достаточно приложений, образовательных порталов, онлайн-платформ, где через игру можно освоить алфавит или иностранные слова. Но основное внимание лучше уделить общению с другими детьми, спортивным занятиям, творчеству. Уметь договариваться или завязывать шнурки не менее важно, чем знать цифры и буквы.

• Ребенка до года не следует изолировать от окружающего мира. Давайте ему двигаться, трогать, пробовать, ощущать. Не пытайтесь создать стерильную среду.

Школы были созданы для того, чтобы дети в них учились. Когда-то учитель был самым образованным человеком в окру́ге и знал больше, чем родители. Но сегодня ситуация принципиально изменилась, образование родителей зачастую не хуже, чем у учителя. Необходимые знания дети получают дома. Первоклассники, как правило, умеют читать, писать и считать. Второклассники самостоятельно должны выучить английский алфавит и простые слова. Школа не столько учит, сколько проверяет, чему научили ребенка родители и репетиторы. Если родители ребенка не научили, то, скорее всего, школа это не исправит. Так зачем ходить в школу, если учится он все равно дома?

Для общения – считают многие родители.

В школе дети проводят время в окружении сверстников, но этого недостаточно для социализации. Я знаю детей, которые ходят в школу каждый день, но друзей у них там нет. Мои дочери ходят на дни рождения, и часто оказывается, что именинница не пригласила никого из одноклассников. Позвала соседей по двору, друзей по даче, но не тех, с кем «социализируется» пять дней в неделю. Это говорит о том, что никакой автоматической социализации не происходит.

Для дополнительной социализации родители могут записывать ребенка в кружки и секции. Но там школьная проблема повторяется: в течение урока дети заняты делом и не успевают пообщаться. А после урока их сразу забирают. Времени для свободного общения снова не остается.

Даже если ребенок сам не ходит на дополнительные занятия, поиграть во дворе все равно не с кем. Остальные дети постоянно учатся, на детской площадке пусто. Основным местом общения становится смартфон.

Так зачем мы массово отдаем детей в школу? У меня есть две идеи, почему школа так важна. Либо родители готовят ребенка к работе в сообществах с жесткой дисциплиной: армия, полиция, спецслужбы – однако вряд ли большинство родителей ставят перед собой именно такую цель. Либо школа решает какую-то другую задачу семьи, не связанную с образованием. И несложно выяснить, что это за задача.

Когда в 2020 году школы были закрыты из-за карантина, для большинства родителей это создало массу сложностей. Во-первых, им пришлось добиваться выполнения детьми требований Министерства образования и заставлять их делать уроки. Во-вторых, детям было скучно дома, и они постоянно отвлекали родителей от работы. По этим проблемам мы видим, зачем школа используется сегодня.

Первая задача – это выполнить требования Министерства образования. Иначе говоря, получить аттестат. Большинство родителей не надеются, что школа подготовит детей к поступлению в вуз, и планируют нанимать репетиторов. Но школа гарантированно даст аттестат. Большинство родителей даже не задумываются, что сегодня есть много других способов его получить. Для этого не обязательно 9–11 лет сидеть в классе.

Вторая задача школы – сохранить ребенка в безопасности, пока родители работают. В нашем обществе обычно оба родителя работают вне дома. Оставить ребенка одного достаточно опасно. В начальной школе он может сам себе навредить, в средней школе – связаться с плохой компанией. Школа решает эту проблему, создавая пространство, где можно оставить ребенка днем. Продленка в начальной школе пользуется огромным спросом, и мест там всегда не хватает. Получается, самая востребованная задача школы – безопасно хранить ребенка.

Первокласснику можно и нужно говорить, что школа – это интересное место, где дети учатся новому и дружат друг с другом. Но к концу начальной школы я бы советовал честно обсудить с детьми те цели, которых вы хотите добиться. Наши дети достаточно умны и сами все прекрасно видят. Не стоит морочить им голову фразами вроде «Будешь хорошо учиться – будешь хорошо зарабатывать». Мы знаем, что это не так. Впрочем, не стоит говорить и обратное: «Троечники обычно становятся начальниками». Это тем более неправда[19]. Но ребенок должен понимать, зачем родители отдали его в школу.

Нет ничего плохого в том, что родители работают, а не сидят дома с детьми. Школьнику не будет пользы, если мать только из чувства долга переведет его на семейное образование. Социализация нужна не только ребенку, но и его родителям. Но так же верно, что переход на альтернативное образование – не угроза будущему. Если матери нравится заниматься дома с ребенком, то не надо требовать от нее выйти на работу и быть как все.

Массовая школа – это услуга, которую государство предлагает родителям. Если семье услуга «безопасного хранения детей» не требуется, от нее вполне можно отказаться. Оставшиеся на семейном обучении дети не лишаются образования или социализации. Наоборот, у семейников больше свободы, а значит, и возможностей учиться и общаться в оптимальных условиях.

В России в первый класс идут дети, которым исполнилось от шести с половиной до восьми лет без одного дня. Впрочем, закон делает оговорку, что руководство образовательного учреждения может разрешить прием в первый класс детей более раннего или более позднего возраста. Если ребенок родился осенью или зимой, то перед родителями встает выбор: можно пойти в школу годом раньше или годом позже. Такой выбор очень важен, и я советую родителям тщательно взвесить все за и против, прежде чем принимать решение.

Аргументов в пользу раннего поступления в школу немного. Например, если ребенок уже достаточно развит и через год ему будет скучно в первом классе. Но мой опыт показывает, что развитому ребенку в обычной школе будет скучно в любом случае. Это не вопрос возраста. Массовая школа ориентируется на средних учеников. Это значит, что наиболее подготовленные будут скучать, а наименее подготовленные не получат возможности догнать. Сегодня эта проблема усугубляется огромным размером классов. Для 35 первоклассников технически невозможно индивидуально подобрать задания.

Минусов у раннего поступления гораздо больше. Учеба в школе сама по себе является сильной нагрузкой на организм ребенка. Много детей, движения, шума, звуков, и в то же время запрет бегать, необходимость долго сидеть, удерживать позу, внимание. Дома ребенок мог бы заниматься в удобное для него время, но в классе ему нужно быть постоянно собранным и следить за происходящим.

Нагрузка в школе изменилась за последние десять лет. Это очень важно понять родителям. Когда я учился в старших классах, сложным считался день, когда было шесть уроков. Сейчас добавились два занятия внеурочки, и в первом классе уже со второй четверти у дочерей постоянно было по пять-шесть уроков. В обычной подмосковной школе. Объемы домашних заданий у школьников сегодня также стали больше. Если мы в пятом классе только не спеша учили иностранный алфавит, то сегодня уже во втором начинают писать словарные диктанты. Наши дети идут не в ту школу, в которую ходили мы. Отдавая ребенка в первый класс, это нужно учитывать.

Неготовых детей не нужно отдавать в школу. В началке формируется самооценка ребенка, которая останется с ним надолго, возможно, даже на всю жизнь. С этим не стоит рисковать. Даже девочек я не советовал бы отдавать в школу раньше семи лет. Тем более не стоит спешить мальчикам, которые в этом возрасте развиваются медленнее и часто отстают от девочек на год-два. Эту разницу они компенсируют позже, в конце средней школы. Но пока многим будет сложно высидеть на уроках даже в семь с половиной лет. Они в этом не виноваты, просто школьная среда не соответствует их возрастным нормам. Не случайно дочери постоянно рассказывали о прошедшем дне: «Учительница сегодня опять ругалась на мальчиков». Но мальчики из-за возраста не могут вести себя иначе. А учительница из-за них не может вести урок, который прописан у нее в нормативах.

Даже в семь лет может быть слишком рано идти в школу. Сегодня школьная программа очень насыщенная, и освоить ее трудно даже созревшим детям. Если вы видите, что ребенок не готов, не спешите. Если пропущенный год так важен, его вполне можно будет наверстать впоследствии. Скажем, сдать экстерном четвертый класс. Это лучше, чем на 11 лет поместить в школу неготового ребенка. Он не перерастет эту разницу со временем и всегда будет младше сверстников. Школьная нагрузка может оказаться для него слишком большой не только в первом, но и в пятом, и в девятом классе. Проблемы с успеваемостью могут возникнуть просто потому, что сил ребенка недостаточно. Было бы логично в этом случае оставить ребенка на второй год, он бы спокойно нагнал программу и смог нормально заниматься. Но в нашей стране остаться на второй год социально недопустимо, поэтому лучше отложить начало школы. Мнение родителей о неготовности ребенка стоит подкрепить справкой от психолога, чтобы было меньше вопросов у органов опеки.

Одаренность ребенка тоже не повод рано отдавать его в школу. Готовность к школе, как мы уже говорили, – это умение удерживать внимание, делать, что скажут преподаватели, и, конечно, общаться со сверстниками.

Часто именно одаренные дети страдают от сложностей с социализацией. Родители фокусируются на тех сферах, где у ребенка есть высокие достижения, – обычно речь об академических навыках. Такие дети могут пойти сразу во второй или третий класс, рано закончить школу. Но для одноклассников и однокурсников они все равно останутся малышами. Им сложно будет найти свой коллектив и во время учебы, и в будущем, сложнее создать семью. Одаренность в детстве совсем не означает успешного будущего. Нужно обращать внимание не только на те сферы, где ребенок успешен, но и на те, где у него проблемы. Спортсмену можно выделить дополнительное время на учебу, выдающемуся математику предложить побегать, и обоим помочь научиться играть с другими детьми.

Разумеется, из любого правила есть исключения. Например, третью дочь мы отдали в школу в шесть лет и четыре месяца. Но она была крепка физически и психологически и развита интеллектуально. Она пошла к очень хорошей учительнице, придерживающейся современных педагогических взглядов. А главное, мы знали, что дочь долго не задержится в школе и перейдет на семейное обучение. Если бы планировалось остаться на 11 лет в массовой школе, мы бы, конечно, подождали еще год.

И все-таки ей было сложно: на уроках она скучала, с одноклассниками общалась мало. Психологическая нагрузка все равно оказалась слишком большой, так что карантин 2020 года пришелся очень кстати. В общем, результаты эксперимента получились скорее негативными. С началом третьего класса мы перевели дочь в небольшую семейную школу.

Когда моя жена училась в МГППУ на детского психолога, они разбирали и вопрос готовности ребенка к школе. Психолог с большим опытом работы с детьми сказала: «Я не встречала детей, у которых проблемы из-за того, что они пошли в школу позже. Но видела очень много детей с проблемами оттого, что их рано отдали в школу».

У меня в МФТИ был такой однокурсник. Поступил в институт лет в 15, потом ушел в академический отпуск, потом опять восстановился, учился с трудом. Был странно одет, ни с кем не общался. Однажды, после урока английского языка, он вышел из класса, и я остался наедине с преподавателем. Заведующая кафедрой задумчиво посмотрела ему вслед и произнесла с грустью в голосе: «Много я видела таких ребят. Хорошо учатся в школе, сдают экзамены, поступают в 15 лет на Физтех. А организм еще не готов. Ни один из них вовремя не закончил, все в академ уходили…»

Вряд ли выигранный год стоит этих проблем.

Если вы сомневаетесь, идти в школу в шесть с половиной лет или нет, то я советую не сомневаться. Оставьте ребенка дома. Идти в столь раннем возрасте можно, только если вы абсолютно уверены в развитии вашего чада со всех точек зрения: психологической, физической, социальной. Интеллектуального развития недостаточно. Если вы все же хотите отдать ребенка в шесть с половиной – обязательно предварительно проконсультируйтесь у нейропсихолога. И отмените в первом классе кружки и дополнительные занятия. Ребенку и без них будет сложно.

Итак, вы решили отдавать ребенка в школу. Примерно за год до этого нужно начинать подготовку. При этом основной деятельностью все равно должна оставаться игра, особенно с другими детьми. Прогулки на свежем воздухе и физическая активность, домашние обязанности, умение самостоятельно одеваться, собирать портфель – все это также необходимо будущему первокласснику.

В теории дети идут в школу, чтобы учиться. Но реальность устроена иначе. Родители воспринимают ребенка как продолжение себя, а его успехи в учебе – как свои собственные. Поход в первый класс напоминает сцену из «Гадкого утенка» Андерсена, в которой мама-утка показывает своих детишек всему двору и ждет от других одобрения.

Родители очень беспокоятся о том впечатлении, которое создаст их ребенок. А лучшим способом создать хорошее впечатление кажется подготовить ребенка заранее. В школе не оценивают умение играть, дружить и лазить по деревьям. А вот математику и почерк оценивают. Поэтому родители уделяют учебе особое внимание, и дети, еще не поступив в школу, уже учатся и делают домашние задания. Получается, дети не идут в школу учиться, а уже заранее проходят программу до начала школы.

К сожалению, учителя ждут от детей не психологической готовности, а владения определенными академическими навыками. И если неподготовленный ребенок попадет в обычный класс, где большинство детей умеют считать и читать, то у него будут трудности. У учителя в большом классе нет времени объяснять отдельно каждому. И тогда либо ребенку нужно будет срочно всех догонять, либо он вскоре начнет получать тройки и двойки.

Можно сказать, что оценки не главное в жизни. Но захотелось бы вам ходить на работу, где каждый день ставят оценки? Сегодня вы, Петров, сделали работу на двойку. Конечно, я поставлю троечку, но сами понимаете… Лично мне было бы очень некомфортно работать в таких условиях.

В начальной школе ребенок не может отличить оценку работы от оценки себя лично. А ведь в этот период, как мы уже говорили, формируется самооценка, и учитель – первый авторитетный взрослый вне семьи. Он представляет общество в целом и его отношение к данному ребенку. Если этот человек оценивает ребенка на три и два, то разговоры о неважности оценок вряд ли помогут.

Не стоит ставить ребенка в подобную ситуацию, поэтому в последний год перед школой придется заняться чтением, письмом и счетом. Не обязательно делать это с репетитором. Главное – регулярные занятия. Занимайтесь несколько раз в неделю, и за год ребенок вполне успеет подготовиться. Но я не советую надеяться на подготовку в самой школе. Это такое же массовое обучение, и если ребенок пришел туда недостаточно подготовленным, то он ничему не научится. Просто будет сидеть за партой, не понимая, что происходит.

Отдельно скажу про английский язык. Его придется учить заранее. Методически многие учебники начальной школы разработаны как пособие для игр. Дети поют песенки, играют, учатся строить простые диалоги. В методических пособиях даже советуют не теребить молчащего на уроке ребенка. Ему могут потребоваться недели и месяцы, чтобы заговорить. Это соответствует педагогическим представлениям об изучении языка. Но такое обучение очень трудозатратно. Даже если класс делят пополам, все равно в группе остается 18 человек. Это слишком много для общения. Поэтому многие учителя возвращаются к привычному формату словарных диктантов. От второклассников требуют за неделю выучить 8 английских букв, произношение 8 слов, начинающихся на эти буквы, и запись этих слов. Причем буква называется «си», пишется как русское «с», а звучит как русское «к». Если вы думаете, что это просто, то попробуйте сами сделать то же самое, например, на арабском языке. Или начните писать словарные диктанты после пары недель обучения санскриту. Весьма непросто даже для взрослого. Поэтому к английскому ребенка тоже придется готовить заранее не только чтобы получить хорошие оценки. Гораздо важнее показать, что изучение иностранного языка может быть интересным и не сводится к написанию словарных диктантов.

Лучше, конечно, чтобы занятия английским были связаны с реальной жизнью ребенка. Это могут быть занятия с репетитором индивидуально или в группе. У нас в семье не получилось организовать такое обучение, поэтому мы использовали автоматизированные курсы и приложения. Сложно заранее предсказать, какой курс понравится больше всего конкретному ребенку. Одному нравится анимированный дизайн, другому – возможность соревноваться. Нужно пробовать.

Еще один момент связан с отвлекающимися детьми. Их родителям лучше заблаговременно проконсультироваться у нейропсихолога, который посоветует упражнения для развития внимания. Но есть моменты, которые родители могут предусмотреть самостоятельно. Например, познакомить ребенка заранее со школьными принадлежностями. К первому классу покупают новые красивые вещи и запрещают ими пользоваться до школы. Это чем-то напоминает архаичные ритуалы инициации, переводящие из детства во взрослый мир. Такие ритуалы – важная и нужная часть процесса взросления. Но нужно учитывать возможности конкретного ребенка. Если ребенок легко возбудимый и отвлекающийся, ему сложно сконцентрироваться на чем-то конкретном. Любой новый предмет будет приковывать его внимание. А теперь представьте, что такой ребенок пришел в класс. Множество вещей не дают ему сконцентрироваться на уроке. Поэтому лучше заранее дать ему поиграть с пеналом, посмотреть карандаши и походить в новой одежде. Так у него будет время привыкнуть к этим вещам.

Многие родители хотят отдать ребенка в хорошую школу. Но для младших школьников собственно школа не так важна. Гораздо важнее личность учителя. Первая учительница – один из главных людей в жизни ребенка, и ее отношение к себе он считает объективной оценкой своей личности. Ведь этот человек преподает в школе, а значит, знает лучше. Конечно, к средней школе отношение к учителям изменится. Но это первое впечатление от встречи со взрослым миром очень важно не испортить.

Что значит сильный учитель? Часто в представлении родителей это сильный авторитарный лидер, поддерживающий строгую дисциплину. У него в классе много отличников, призеров олимпиад, дети много учатся. И ради этих успехов родители готовы выполнять требования учителя, терпеть его выговоры и насмешки. Им кажется, что этим они обеспечивают своим детям хорошее образование. Но это не так.

Действительно, сильный учитель ориентирован на достижения. Но дети являются для него лишь средством. У него нет цели выучить всех в классе. Главное – как следует подготовить лучших, чтобы они достигли успехов. Вкладываться в отстающих, наоборот, не имеет смысла. Тратить на них силы и внимание бесперспективно. Либо родители должны их научить сами, либо пусть они перейдут в другой класс.

Такие учителя могут высмеивать отстающих. Насмешки над слабыми учениками объединяют класс, помогают остальным почувствовать свою значимость. А боязнь самому стать объектом насмешек заставляет больше трудиться. Дети учатся не ради знаний, а из страха насмешек. А страх – плохой учитель.

Если учитель позволяет себе высмеивать отстающих и делать ставку на лидеров, то общая успеваемость в классе снижается. Это показало исследование Алана Гудбоя, проведенное с группой, состоящей из пятисот студентов[20]. Участники должны были посмотреть видеолекцию, а потом ответить на вопросы. Половина студентов смотрела лекцию в присутствии лояльного, спокойного преподавателя. А преподаватель второй половины студентов вел себя авторитарно. Он высмеивал студентов, давил на них, напоминал об их ошибках. Не обошлось и без фаворитов: преподаватель выбирал одного из студентов и всячески подчеркивал его преимущества перед группой. Такое выделение любимчиков также считается формой психологического давления на группу.

Результат оказался предсказуемым. Студенты из группы с авторитарным преподавателем хуже усвоили материал и набрали меньше баллов за итоговую работу. «Сильный» учитель не помог группе лучше освоить предмет. Страх не помогает учиться. Напомню, что исследование проводилось на студентах бакалавриата и касалось лишь одного предмета из многих курсов. И агрессивный учитель не кричал на класс. В младшей школе бо́льшая часть предметов ведется одним учителем, и нередко он кричит или наказывает всех за проступки одного ребенка.

От агрессивного стиля преподавания страдают все ученики. Атмосфера в таком классе тяжелая и опасная. Авторитарное поведение учителя психологи рассматривают как форму буллинга. Учитель транслирует в класс позицию силы, и дети перенимают этот стиль общения. Конечно, не обязательно, что такой буллинг перейдет в травлю в классическом понимании, с драками «все на одного» и выбрасыванием портфеля в туалет. Но все равно над отстающими будут смеяться, избегать, отказываться дружить с ними. Подвергшиеся буллингу дети часто страдают тревожными расстройствами, депрессиями и т. д. Их успеваемость при этом снижается еще сильнее. Сложно учиться, когда все над тобой смеются.

Проблемы будут не только у тех детей, которые подвергаются насмешкам учителя или одноклассников. Буллинг – болезнь всего коллектива. Пострадают и те, кто считает учителя своим авторитетом и стремится подражать ему. Для них станет нормой насмехаться над слабыми, не слышать других, считать свое мнение единственно правильным. Агрессоры привыкнут все проблемы решать кулаками. Во взрослом возрасте им будет сложно создать здоровую семью и избавиться от приобретенной привычки к насилию. Построить хорошие отношения с коллегами по работе также будет непросто. И вряд ли умение угодить начальству и рост по карьерной лестнице компенсируют отсутствие нормальных человеческих отношений.

Пострадают и дети, которые оказались просто свидетелями буллинга. Те дети, которые не стали ни агрессорами, ни жертвами. Они на всю жизнь приобретут опыт беспомощности. Дети понимают, что происходит что-то неправильное – ведь нельзя же избегать ребенка только потому, что он плохо учится. Но сделать с этим сами они ничего не смогут. У детей нет ресурсов, чтобы противостоять агрессии в классе. Тем более они не могут противостоять учителю. Неумение решать возникшие проблемы, боязнь конфликтов, снижение умения сочувствовать – вот что приобретают свидетели буллинга. Ситуация травмирует всех. И очень грустно, когда родители не только не пытаются защитить своих детей, но считают агрессивное поведение и привычку унижать признаком хорошего учителя.

Выбирая первую учительницу для ребенка, я бы не советовал смотреть на учебные достижения. Оценки в начальной школе слабо связаны с успеваемостью в старших классах. Многие отличники станут троечниками, некоторые троечники поступят в лучшие вузы.

Гораздо важнее не академическая успеваемость, а отношение учителя к детям. Если учитель любит детей и ему нравится с ними общаться, то нет ничего страшного в том, что они не успеют освоить программу. Чем дальше, тем более развит мозг и тем проще догнать упущенное, особенно если учиться интересно. Но вот если ребенок привык делать уроки только из страха быть высмеянным, то рано или поздно он забросит учебу. Страх замедляет развитие, а не ускоряет его.

• Готовность к школе – это не умение читать, считать и писать, это умение учиться и узнавать новое. Это желание получить новый социальный статус – статус школьника. Это привычка слушать и выполнять указания взрослого. Это усидчивость, способность контролировать свое тело и развитая мелкая моторика. Это умение общаться со сверстниками.

Начальная школа – один из самых важных периодов в образовании. Возможно, даже самый важный. Именно начальная школа определяет, будет ли учеба приносить ребенку удовольствие или станет ненавистной обязанностью. Полюбит ли он учиться. Привыкнет ли докапываться до сути. Научится ли получать удовольствие от решения сложной задачи. Все это формируется в начальной школе.

Ребенок спрашивает себя: какой я ученик? Хорошо ли я учусь? Справляюсь ли я? И главное, стоит ли тратить силы на учебу? Если все хорошо, он получает поддержку от взрослых и учителя и привыкает учиться. Но даже в этом случае у него иногда возникают сомнения: «А действительно ли я способный? Наверное, на самом деле я глупый, просто это скрывают».

А если учеба не идет, учитель косо смотрит, а родители лишь вздыхают? Ребенок разочаровывается в себе как ученике и начинает искать себя в чем-то другом. А школа остается тяжкой повинностью, отбывать которую придется долгие годы.

Желание учиться заложено в младшего школьника от природы, надо просто его не отбить. Но даже с этой задачей взрослым не всегда удается справиться. Швейцарский педагог Адольф Ферьер еще сто лет назад писал, насколько устройство школы противоречит природе ребенка. Закрытые классы, необходимость длительно сидеть за партой, теория вместо практики вполне способны убить любознательность.

Сам я это недавно испытал на себе. Уже будучи взрослым, состоявшимся специалистом, я решил получить еще одно высшее образование. Первый курс в магистратуре был посвящен методам научного познания. Но вместо рассказа о реальной науке я услышал скучное перечисление типов научного исследования. Уверен, что если бы мне в студенческом возрасте так скучно, систематизированно рассказывали о науке, я никогда бы не стал ученым-исследователем. Но я знаю, какова реальная наука, а вот школьники не знают. Они верят учителям и родителям. И если учеба есть скучное перечисление фактов, то стоит ли тратить на нее силы?

Удивительно, но, несмотря на это, дети все равно учатся в школе. Если их не перегрузили учебой в дошкольном возрасте, они хотят учиться и узнавать новое.

В первом классе ставить отметки запрещено законом. Введенный в 2011 году СанПиН однозначно говорит, что обучение в первом классе «проводится без балльного оценивания знаний обучающихся и домашних заданий»[21]. Сделано это, чтобы ребенок концентрировался на процессе учебы, а не на получении циферок, звездочек, смайликов. К сожалению, ни учителя, ни, особенно, родители не готовы к безотметочной системе. Им кажется, что пятерки и двойки – лучший способ заставить ребенка учиться.

Парадоксально: практически все родители понимают, что школьные отметки мало что значат в будущей жизни, – и при этом регулярно ругают своих детей за тройки и тем более за двойки, оценки не важны – но школьная учеба оценивается именно по ним. Даже если родители не давят на детей, этим занимается школа. Успешность школы сегодня определяется по отметкам учеников, и все усилия направляются на их повышение. Сегодня даже в начальной школе детей настраивают на написание ВПР, ГИА, ЕГЭ и прочих экзаменов. Школьники учатся ради отметок.

Дети по природе своей исследователи. Но если школа не ставит задачи учить их новому, а лишь стремится выполнить учебный план и поставить отметки за его выполнение, то дети быстро разочаруются.

Проблема не в том, что учеба стала тяжелой. Если впереди интересный результат, то ребенок мог бы трудиться некоторое время. Но тратить силы на контрольные, диктанты и тому подобное быстро надоедает. И правильно: система, в которой задачи не имеют к тебе отношения, убивает мотивацию. Дети могут стараться получить высокие оценки ради связанной с ними награды. Или могут учиться, чтобы не получить наказание за двойки. В любом случае это становится некой игрой.

Происходящее с мотивацией ребенка психологи называют сдвигом мотива на цель. Вначале целью было изучение нового, а оценка просто была подтверждением хорошей учебы. Но вскоре цель изменилась. Дети стали учиться ради отметок. Они забывают, что когда-то пришли, чтобы научиться чему-то новому.

На лекциях по педагогической психологии часто рассказывают приведенную выше притчу. Дети играли в футбол для удовольствия. Потом за это им стали платить – и дети стали играть ради денег. Когда же им платить перестали, дети бросили играть. Цель изменилась, и играть бесплатно, как раньше, они уже не хотели.

Но я не думаю, что проблема именно в деньгах. Если детям нравится футбол, они продолжат играть и без денег. Просто однажды футбола в их жизни стало слишком много, и он им надоел. Деньги смогли какое-то время поддерживать исчезающий интерес, но надолго их не хватило.

Со школьными отметками то же самое. Они позволяют некоторое время удержать ребенка за неинтересной учебой. Но в конце концов он махнет рукой и на отметки. Что обычно и происходит в средней школе, где многие скатываются на тройки.

Отказываться от отметок в школе не стоит. Даже взрослому человеку в процессе обучения нужна обратная связь. Тем более она нужна ребенку. Но при этом должно выполняться несколько условий.

Во-первых, оценку выполненной работы нужно отделять от оценки личности ребенка. Не «ты бездельник», а «ты сегодня не сделал домашнее задание». Не «ты криворукий», а «в этот раз ты лишь несколько букв написал красиво».

Ребенку нужно дать понять, что речь идет не про его личность, а про выполнение конкретных заданий. Это важно не только для самооценки, но и для достижения академических успехов. Если постоянно называть ребенка бездельником, то он может с этим согласиться. И перестать напрягаться. Как говорят сейчас дети: «я этого не могу, у меня лапки». Стоит постоянно подчеркивать, что проблема в количестве потраченного времени и усилиях – и это можно изменить. Самому ребенку сложно почувствовать разницу между оценкой себя и своих успехов, поэтому взрослые должны постоянно напоминать: «Мы оцениваем не тебя, а выполненную тобой работу. Если ты потратишь больше времени, у тебя все получится!»

Во-вторых, наш мозг запоминает то, на что обращают его внимание. Если ребенок столкнулся с чем-то новым, то лучше подчеркивать его успехи, а не неудачи. Например, если он только учится писать, не надо подчеркивать ошибки красной ручкой. Наоборот, можно взять зеленую ручку и подчеркнуть те буквы, которые получились особенно хорошо. Правило «зеленой ручки» помогает мозгу запомнить те ситуации, когда задание было сделано правильно. «Красная ручка», наоборот, акцентирует внимание на ошибке и неправильном выполнении. При этом страх ошибки совсем не ускоряет решение задачи. Попробуйте пройти по доске, лежащей поперек детской песочницы. Вы легко справитесь с этим. Но положите ту же самую доску между крышами многоэтажных домов, и пройти по ней будет очень сложно. Вероятность упасть вырастет многократно, хотя ширина доски не изменилась.

Оценки должны быть индивидуальными и сравнивать ребенка не с эталоном, а с ним же в прошлом. Если вчера он сделал десять ошибок, а сегодня только пять – это отличный результат. Он заслуживает пятерки. Да, в старших классах ситуация изменится. Нужно будет оценить квалификацию данного ребенка и его готовность к поступлению в профильный класс или хороший вуз. Но до этого времени нужно оценивать прогресс конкретного ребенка, а не сравнивать его с условными нормами. Иначе он может на всю жизнь застрять в троечниках. И наоборот, ученик, который давно не развивается, будет считать себя отличником.

Кстати, во многих развитых странах полученная отметка относится к персональным данным. Ее знает только сам ученик, его родители и учитель. Ученик сам решает, рассказывать о своих оценках одноклассникам или нет. Лично мне эта идея близка: отметки касаются конкретного ребенка, но не всего коллектива. Точно так же в современных компаниях поступают с информацией о заработной плате.

В интернете часто встречаются советы не делать домашние задания вместе с ребенком. И это правильно. Но только при условии, что задания рассчитаны на самостоятельное выполнение. Увы, в реальности все не так. В современной российской школе домашние задания подразумевают совместное выполнение.

В интернете достаточно рассказов родителей, поддавшихся моде и устранившихся от детской учебы. Вскоре от учебы устранились и дети. Год за годом они все сильнее отставали от программы. В результате глобальное отставание по математике или иностранному языку пришлось срочно ликвидировать в средней школе, когда ребенок уже потерял веру в себя и желание учиться. В общем, здорово, если ваше чадо делает задания самостоятельно. Но у меня четверо дочерей, и ни одна из них в начальной школе сама не справлялась. Наши российские домашние задания слишком объемны.

Ребенок хочет, чтобы у него получалось, хочет, чтобы его хвалили, но он может сделать лишь то, что ему по силам. Если внимательности и концентрации не хватает, он будет справляться по-своему: врать, что забыл тетрадку дома, списывать перед уроками. На большее его детских сил не хватит. Поэтому я уверен, что в начальной школе родителям не стоит бросать детей наедине с уроками. Нужно помочь им преодолеть этот этап и научиться учиться.

Одной из трудностей обучения, особенно в начальной школе, является несоответствие между уровнем развития ребенка и стоящими перед ним задачами. Дети объединены в классы по принципу одного возраста. Но они сильно различаются по уровню образования. Одни умеют считать до ста, другие и до десяти с трудом. Одни бегло читают, другие еле-еле разбирают слоги. В педагогике это называется уровнем актуального развития. Он разный у всех детей. Но это лишь часть проблемы.

Советский психолог Лев Семенович Выготский ввел в мировую педагогику понятие зоны ближайшего развития[22]. Ребенок развивается в контакте со взрослым. С помощью взрослого он может решить те задачи, с которыми не справляется сам. Ребенку достаточно подсказки, намека, первого шага решения. Выготский настаивает на том, что самостоятельное обучение детей академическим наукам идет очень медленно. Участие взрослого может значительно ускорить этот процесс.

Выготский сравнивает развитие ребенка с фруктовым садом. Урожай нельзя оценивать только по тем яблокам, которые уже созрели и могут быть сняты. В ближайшее время подоспеют и другие, их тоже нужно учитывать. Выготский приводит пример двух детей, которые самостоятельно способны решить тест за второй класс. Но с помощью подсказок учителя один может решать тесты за третий класс, а другой – за пятый. Актуальное развитие детей находится на одном уровне, но зоны ближайшего развития у них отличаются. С помощью взрослого второй может сделать больше, чем первый.

Задания должны соответствовать уровню развития ребенка. Это утверждение очевидно само по себе, удивительно, что сегодня его приходится доказывать и защищать.

Без направляющего руководства ребенок будет развиваться значительно медленнее. Именно поэтому в школе плохо работает альтернативная педагогика (вальдорфская, педагогика Монтессори). Свободные школы ориентируются на актуальное развитие ребенка, его текущие способности, но не ведут его вперед. Это хорошо в детском саду, где главная задача ребенка – игра и общение. Хотя даже в игре дети учатся у старших. В начальной школе применение свободного подхода спорно, поскольку у учеников не формируется привычка регулярно трудиться над поставленными задачами и воля к учебе. А в средней школе этот подход просто не работает.

Зона ближайшего развития – это те задачи, которые ребенок способен решать при помощи взрослого.

Ширина зоны ближайшего развития у детей различается. Дело не в том, что дети из образованной семьи в первом классе опережают одноклассников. В этом как раз нет ничего удивительного. Они еще до школы решали те задачи, которые их одноклассники видят впервые. Их умение решать задачи сейчас не говорит о том, что они и дальше смогут быстро развиваться. С годами влияние дошкольной подготовки снижается. Важно, насколько ребенок может принять помощь учителя и как быстро учится решать новые задачи. При этом один второклассник должен решать задачи для своего возраста, а другой – на два класса старше. С помощью учителя оба могут быстро освоить материал, поскольку он находится в их зоне ближайшего развития, а освоение материала ускорит развитие мозга и поможет продвинуться еще дальше.

Как педагог Выготский решал задачу распределения детей в классы для наилучшего обучения для всех. Плохо учится и отстающий ребенок, и отличник, на голову опережающий одноклассников. Один не может догнать программу, другой получает пятерки, не работая в полную силу. Но как делить детей на классы? Обычно для этого проводят контрольные и тестирования. Но они показывают только актуальное развитие ребенка, а не его зону ближайшего развития. Выготский проводил свои исследования в начале прошлого века, но наука до сих пор ищет ответ на вопрос, чем определяется успешность ребенка в учебе и как помочь каждому раскрыть его потенциал.

Вот мы видим ребенка с высоким уровнем подготовки, образованного, воспитанного, из хорошей семьи. Почему он такой? У него хорошие гены, которые проявились бы в любой среде? Таков Оливер Твист из романа Диккенса. Или, наоборот, в хорошей семье любой ребенок стал бы образованным и воспитанным?

Этой теме посвящено много научных исследований. Одно из них было проведено в 2013 году и ставило задачей найти гены, влияющие на успехи в учебе[23]. Но результаты оказались весьма скромными: выявленные гены все вместе объясняли около 2 % общей изменчивости, иначе говоря, практически не влияли. Для сравнения, при определении роста человека гены объясняли около 10 % изменчивости. Не очень много, но все же значимо.

Означает ли это, что гены совсем не влияют? Нет. Просто гены работают совместно со средой. В таких исследованиях для описания среды обычно используют термин «социально-экономический статус». В него включается уровень дохода, образование родителей, профессия, район проживания и т. д. Так вот, у семей с высоким социально-экономическим статусом действительно наблюдалась высокая наследуемость IQ – около 70 %. А вот в семьях с низким социально-экономическим статусом влияния генов практически не было. Они объясняли всего 10 % изменчивости[24].

Если дети растут в хороших условиях, то их гены могут проявить себя в полную силу. Но в нищете не до развития IQ. И даже если у ребенка потенциально хорошие гены, среда не даст им проявиться. Дети с низким социально-экономическим статусом имеют меньше возможностей для развития, учатся в худших школах, не имеют репетиторов. Их родители заняты на низкооплачиваемой работе, часто не имеют возможности уделять внимание детям. Из-за этого дети отстают еще сильнее. Если в школе учеников разделяют по успеваемости, то это только увеличивает разрыв. Богатые становятся богаче, а бедные – беднее.

Обучение детей из семей с низким социально-экономическим статусом – сложная задача. Сил нужно вложить много, а результат непредсказуем. Но работая с такими детьми в зоне ближайшего развития, мы помогаем им раскрыть заложенный в них потенциал.

К сожалению, волшебной таблетки мотивации пока не придумали. Многие педагоги бились над тем, как заинтересовать ребенка учебой, но успехов в этом достигли лишь немногие. С первоклассниками легче, сам возраст настраивает их на учебу. Но к середине второго класса школа надоедает. Редкий ребенок получает удовольствие от заучивания таблицы умножения и словарных диктантов. А нам бы хотелось, чтобы дети сами стремились учиться. Но как этого достичь?

Этот вопрос сродни тому, как научить ребенка есть здоровую пищу. Дети обычно предпочитают фастфуд – он вкуснее. Лекции о здоровом питании не сильно помогают.

Но необязательно действовать убеждением или тем более насилием. Нам нет нужды заставлять детей есть здоровую пищу. Достаточно убрать от них нездоровый фастфуд. Первое время ребенок может ничего не есть, но со временем голод напомнит о себе. Если нет чипсов, конфет и колбасы, ребенок начнет выбирать еду из предложенных продуктов, и постепенно его организм привыкнет к здоровой пище. Список продуктов определяют родители, но они не могут точно определить, что конкретно нужно в данный момент. Выбор остается за ребенком. Просто это будет выбор между кашей, супом или йогуртом, но не между кашей и шоколадом или между супом и наггетсами. При этом нет необходимости полностью убирать нездоровую пищу. Мои дети иногда едят картошку фри и объедаются сладким. На каникулах бывает, что целую неделю мы обедаем макаронами с колбасой. Но это исключение, и дети об этом знают.

Для ребенка желание учиться так же естественно, как и желание есть. Пищевой фастфуд обманывает организм, информационный фастфуд обманывает желание учиться. Современные игры устроены так, что от них сложно оторваться. Это тяжелая задача даже для взрослого, для ребенка же она просто невыполнима. Поэтому первым делом стоит ограничить сильно отвлекающие факторы – смартфоны, видео из соцсетей и прочий фастфуд – и дать ребенку поскучать. Первое время он может ничего не хотеть делать. Это нормально. Отдыхать тоже нужно. Главное – не делать это, сидя целыми днями в гаджете. А без гаджета становится скучно. И скучать целыми днями ребенок не будет.

Наша следующая задача – создать подходящую среду. Скучающий ребенок будет постоянно теребить родителей. Это просто нужно выдержать. В ответ на его нытье мы предлагаем возможные варианты занятий. На видное место кладутся подходящие по возрасту книжки. Если ребенок плохо читает, можно положить комиксы. Можно предложить записаться в кружок или позаниматься на образовательных онлайн-платформах.

Такой принцип часто называют принципом соленого огурца. Нам не нужно заставлять огурец поглощать соль. Его просто нужно поместить в банку и залить рассолом. Тогда у огурца не будет шансов выйти из банки непросоленным.

Образовательная среда должна быть здоровой и соответствовать возрастным нормам и интересам. Это очень тонкий момент. Продолжим аналогию с питанием. Мы знаем, что такое нездоровое питание, но не существует единственно возможного здорового питания. Вариантов очень много. Это хорошо видно на детях. Сегодня они едят йогурты, а через месяц запас йогуртов доедает папа. Дети уже переключились на каши. Потом им надоедают каши, и в фаворитах оказывается мясо. То они перестают есть, и еда в холодильнике постоянно портится, то вдруг начинают есть все подряд, и еда исчезает мгновенно.

Образование тоже имеет свои циклы. Сейчас ребенок учится с удовольствием, а через месяц еле-еле. То он с воодушевлением занимается математикой, то она ему наскучила, зато заинтересовал английский или спортивные игры. Здесь важно найти баланс. С одной стороны, лучше, когда ребенок работает в своем темпе и получает удовольствие от учебы. С другой, ему нужно привыкать учиться и тогда, когда не хочется.

Сегодня в России психологическая помощь доступна как бесплатно, в государственных центрах, так и платно у частных специалистов. Лучше обращаться за консультацией к специалисту заблаговременно, когда проблема только начала смутно вырисовываться, и не надеяться, что психолог воспитает ребенка вместо родителей. Вообще, лет до 15 работа психолога с ребенком не имеет особого смысла, если не сопровождается работой с семьей. Если после очередной консультации ребенок возвращается в ту же самую ситуацию, то и проблемы могут повториться. И дело не в том, что родители «плохие». Просто что-то в их поведении, продиктованном заботой, приводит к нежелательному результату. Например, посещение множества занятий дошкольником не готовит его к школе, а наоборот, отбивает интерес к учебе. А потребность в игре со сверстниками так и остается нереализованной. Цель работы психолога: помочь родителям увидеть подобные перекосы.

Адаптация к школе – один из самых сложных периодов в жизни ребенка. Ему нужно привыкнуть к большому количеству детей в классе, требованиям учителя и распорядку дня. При благоприятных условиях период адаптации длится около двух месяцев, но иногда процесс затягивается на весь год[25]. В течение всего этого времени родителям нужно быть рядом и поддерживать. При этом важно избегать крайностей: нельзя бросать первоклассника наедине со школой, рассчитывая на его самостоятельность, но и нельзя все делать за него, лишая собственной ответственности. Например, хорошо, если собирание портфеля превратится в ритуал, который ребенок совершает в определенное время.

В этот период учитель становится важнее родителей. Вы не сможете переубедить ребенка, если не согласны с тем, что сказала Мария Ивановна. Это реальность, с которой надо смириться. Не стоит при ребенке возмущаться современной школой, несовершенством учителей и школьных программ. Ваши слова поставят первоклассника в тупик. Если вы действительно недовольны массовой школой, то не отправляйте туда ребенка. А уж если отправили, то помогите ему к ней привыкнуть.

• В начальной школе формируется самооценка ребенка, особенно в отношении к учебе. Ребенку нужна помощь родителей, чтобы успешно справиться с новыми учебными задачами и сформировать положительную самооценку: «Я люблю учиться, и у меня это неплохо получается». Не оставляйте его наедине со школой.

Сегодня в педагогике развиваются альтернативные подходы. Их эффективность будет зависеть от множества факторов. И возраст ребенка – один из самых важных. Редкая школа может похвастать тем, что одинаково хорошо учит и семилетних малышей, и восемнадцатилетних юношей. У этих возрастов разные цели и задачи. Чем младше дети, тем больше простора для альтернативных подходов и экспериментов в педагогике. Чем ближе к окончанию школы, тем более традиционным становится обучение.

В первом классе, как мы уже говорили, важна не школа, а тот, кто в ней преподает. Именно от педагогических взглядов и личности учителя зависит, в какой среде будет формироваться первоклассник. Попасть к хорошему учителю непросто. Далеко не все школы разрешают родителям выбирать, к кому отдать ребенка. Да и первоклассников гораздо больше, чем талантливых учителей.

Если получилось отдать ребенка к вовлеченному учителю и в хороший класс – главная задача на ближайшие четыре года решена. Далее нужно лишь помогать педагогу учить вашего ребенка.

Но, к сожалению, это удается не всегда. Учителя бывают разной квалификации. Классы часто переполнены. Да и шумовую нагрузку в школе выдержит не каждый первоклассник. Если вы были на перемене в коридоре начальной школы, то понимаете, о чем речь. А детям в этом шуме надо еще и учиться.

Учебная нагрузка за последние десятилетия тоже сильно выросла – нынешнюю школьную программу трудно успеть освоить на уроке, учителям приходится давать объемные домашние задания. Из-за этого нарушается чередование учебы и отдыха. Дети устают еще больше, и учиться становится еще сложнее. Со временем дети и их родители иногда настолько устают от учебы, что вторые начинают подумывать вообще забрать первых из школы.

Вариантов альтернативного образования сегодня достаточно. Юридически большинство из них оформлены как семейное образование. А вот реализовываться они могут совершенно по-разному.

Об альтернативном образовании всерьез задумываются в двух случаях. Первый случай – экстренный. У ребенка настолько много проблем в школе, что их срочно нужно решать. Второй случай – плановый. Еще до возникновения проблем родители ищут оптимальную образовательную траекторию для ребенка. В зависимости от типа ситуации будут различаться и методы их решения.

В экстренном случае путь более-менее стандартный. Прежде всего нужно лично поговорить с классным руководителем. Возможно, при встрече он не так страшен, как его сообщения в ватсапе. Давно замечено, что в переписке люди ведут себя совсем иначе, чем вживую.

Многие конфликты реально разрешить лично, особенно если не видеть в учителе врага. Возможно, совместными усилиями кризис удастся преодолеть и не нужно будет срочно искать альтернативные варианты. К тому же это будет ценным уроком для ребенка: взрослые показывают, как можно решать проблемы сообща.

Также стоит обратиться к хорошему психологу. Иногда то, что мы считаем трудностями, – обычный процесс взросления. И это просто нужно пережить. Или же ребенок так реагирует на кризисные события в семье: болезнь бабушки, развод родителей или смерть любимой собаки. Ситуации бывают разные, и далеко не все они связаны со школой.

Но если договориться с учителем не удалось, а психолог разделяет родительские опасения, то можно задумываться об альтернативном обучении. Впрочем, не стоит ждать от него чудес. Конечно, сразу после ухода из школы начнется «медовый месяц», но со временем проблемы могут вернуться. Особенно если они связаны с переходным возрастом ребенка. Да и домашние задания подростки не любят делать и в обычной, и в альтернативной школе.

В плановом случае вариантов гораздо больше. Родители могут не спеша экспериментировать и совмещать различные подходы в разной последовательности. Времени достаточно, и класса до седьмого даже ошибочные решения нетрудно исправить. Поэтому можно использовать различные комбинации. Если речь идет о более-менее нормотипичном ребенке, я бы начинал с обычной школы.

Общеобразовательная школа дает ребенку опыт, ту самую социализацию. В будущем он сможет понимать своих сверстников, учившихся в обычной школе. Ребенок будет сидеть в большом классе, ходить на линейки, вставать рано утром и питаться в школьной столовой. Это полезный опыт. Да, совсем не обязательно уделять этому одиннадцать лет. И даже четыре может быть многовато. Но год-два походить в обычную школу стоит. Да, возможно, это будет стресс для ребенка. Но вреден лишь чрезмерный стресс, а умеренная нагрузка, наоборот, тренирует организм.

Если ребенок с первого класса учится альтернативно, то его представления о мире несколько искажены. Я не раз слышал, как дети в семейной школе искренне возмущаются: «как сложно вставать в школу в 9 утра», «как тяжело, когда у тебя пять уроков», «и что это учителя привязались с этой домашкой». А вежливых и поддерживающих учителей они воспринимают как суровых деспотов.

Дети, учившиеся в обычных школах, не так избалованы, им есть с чем сравнивать. Они благодарны родителям за то, что имеют возможность учиться в лучших условиях, чем их сверстники. А главное, они имеют возможность осознанно выбирать. Кто-то после года альтернативной учебы сам просит родителей вернуть его в обычную школу. Других, наоборот, родители пугают обычной школой, если он не хочет делать домашние задания.

Я рад, что наши дочери ходили в обычную школу. У них был свой класс, своя учительница. Они не будут чужаками среди сверстников. И на 1 сентября каждый год они могут прийти на линейку. Они могут узнать расписание своего класса и подойти к школе к концу уроков, погулять с одноклассниками. Эта страница в их жизни не осталась пустой. Но возвращаться обратно они не хотят.

Популярность семейного образования в мире стабильно растет в последние годы. Так, в США в 2019 году число родителей, выбравших домашнее обучение, составляло около 4,8 %. С началом пандемии, вызванной коронавирусной инфекцией, количество родителей, обучающих детей дома, резко возросло, и к осени 2020 года составило уже 8,7 %[26].

В России количество семей, выбирающих семейное обучение, также растет, хотя точная статистика недоступна. По официальным цифрам, всего 0,07 % школьников находятся на семейном обучении. Эта цифра выглядит сильно заниженной[27]. Более точные оценки дают вилку от 25 до 200 тысяч школьников.

Общепринятой является цифра около 100 тысяч, которая была получена по результатам исследования глобальной образовательной конференции EdCrunch в 2019 году. Это не так много, как в США, но все же существенно – почти 1 % от общего числа школьников.

Для перехода на семейное обучение в России нет никаких ограничений. Достаточно просто желания родителей. Если ребенок уже учится в школе, то нужно написать заявление о переходе на семейное обучение и уведомить местные органы образования о принятом решении. С этого момента вся ответственность за образование ребенка ложится на родителей. Школа лишь аттестует. Более того, существующие законы оставляют возможность проходить аттестацию только в четвертом и девятом классе.

У некоторых родителей возникает соблазн держаться от школы как можно дальше, но я бы не советовал так делать. Очень сложно отслеживать образование ребенка даже в течение одного года. Если же исчезнуть из школы на несколько лет, то разрыв между школьной программой и знаниями окажется огромным. Обстоятельства жизни могут измениться, и тогда ребенку будет крайне сложно вернуться за школьную парту. Да и на аттестации за девятый класс могут потребовать сдать программу каждого предыдущего класса.

Кроме семейного обучения, существует еще и заочное. В этом случае ответственность за образование ребенка остается за школой, поэтому обычно администрация не любит эту форму обучения. Если выбор семейного образования – это безусловное право родителей, то заочная форма требует договоренностей со школой. От ребенка могут потребовать посещать всероссийские проверочные работы (ВПР) или другие аттестационные мероприятия. К тому же у школы нет обязанности принимать ребенка на заочную форму обучения. Этот вопрос обсуждается индивидуально.

Переходя на семейное образование, родители с ребенком отправляются в свободное плавание. При этом важно хотя бы в общих чертах представлять будущий образовательный маршрут. Какие навыки мы планируем развивать у ребенка? Как относимся к академическому образованию? К спорту? К общению со сверстниками?

В интернете можно встретить много мотивирующих статей о том, что любой родитель в состоянии дать ребенку элитное образование. Я бы не обольщался на этот счет. Родитель, выбравший семейное образование, должен хорошо понимать, как устроен профессиональный мир и чего требовать от ребенка. Нужно представлять, какие предметы получится преподавать самостоятельно, какие можно передать электронным тренажерам, по каким придется нанимать репетитора. Никто не сделает этого за родителей.

Многое изменилось с тех пор, как мы окончили школу. Поменялись программы по многим предметам, изменились требования к абитуриентам. Планируя траекторию семейного образования, родителям стоит обновить свои знания. Лично я прошел курсы переподготовки для школьных учителей по основным школьным предметам. Это помогло мне сориентироваться в современном образовании и четче понять, чего требовать от ребенка. Много полезной информации можно найти в онлайн-трансляциях для родителей и абитуриентов, которые проводят ведущие вузы и онлайн-школы, а также блогеры, специализирующиеся на вопросах образования.

Очень важно, чтобы и на семейном обучении выполнение домашних и контрольных работ было регулярным, иначе ребенок станет тянуть до последнего. Но одно дело в последний момент учить материал за неделю или даже четверть, и совсем другое – выучить за пару дней годовой курс. Это гораздо сложнее и при этом быстро забывается. Поэтому ограничиваться ежегодной проверкой знаний можно лишь в том случае, если вы уверены, что будущее ребенка никак не связано с академическим образованием.

Возможно, он много занимается спортом, музыкой, искусством и все силы вкладывает туда. В этом случае – да, может быть смысл в том, чтобы минимизировать учебу до ежегодных аттестаций. Но надо понимать, что, принимая такое решение, вы сильно затрудняете ребенку перспективу получения множества профессий. И дело не столько в знаниях, которые он не получит. Их можно добрать и позже. Дело в регулярных тренировках памяти, внимания и концентрации, которые год за годом формируют мозг ребенка.

Оценивание знаний ребенка предпочтительно отдавать кому-то другому. Если эту функцию берут на себя родители, их часто удается разжалобить, уговорить или, наоборот, они начинают воспринимать ребенка как врага. Поэтому мы, например, выбрали ту онлайн-школу, где задания проверяют учителя и требуется выполнять их регулярно.

Отправив ребенка в школу, родители снимают с себя ответственность за его образование перед обществом. И наоборот, переведя ребенка на семейное образование, вы наверняка станете объектом критики. Все вокруг начнут вас спрашивать, как вы будете учить ребенка физике или химии. Но я много лет преподаю естествознание студентам второго курса гуманитарного университета. Большинство студентов не знают физики вообще. Не то что не могут решать задачи или вспомнить формулы – они не понимают, что такое инерция или закон сохранения импульса. В обычной школе дети, скорее всего, не будут знать физику, даже если в аттестате у них будет стоять пятерка.

Семейное образование не является элитным. У обычных родителей мало возможностей дать ребенку элитное образование. Семейное образование не заменит школу, где работают талантливые учителя, учатся мотивированные ученики, а в центре образовательной программы стоит развитие каждого. Если у вас есть возможность отдать ребенка в такую школу, то лучше ею воспользоваться. Но чаще всего такой возможности нет, и мы хотим дать детям не элитное образование, а просто достаточно хорошее. Сегодня есть много возможностей сделать это лучше, чем в массовой школе. Да, это сложнее. Да, это требует родительских усилий. Но это та область, где усилия приносят хорошие плоды.

При организации семейного обучения есть несколько вариантов. Родители могут использовать существующие линейки школьных учебников и заниматься по ним – так они будут защищены от сюрпризов. Но, с другой стороны, необходимо более-менее строго следовать школьной программе. Это и достоинство, и недостаток данного подхода. Достоинство в том, что родителям не нужно изобретать велосипед, они просто осваивают школьную программу в своем темпе. Но программа может не подходить конкретному ребенку, быть слишком простой или слишком сложной. Поэтому процесс обучения требует постоянной подстройки.

Также существует много альтернативных программ, особенно в начальной школе. Выбирая из них, нужно быть аккуратным. Не стоит спешить с выбором очередного уникального курса, иначе легко можно стать жертвой недобросовестной рекламы и потратить впустую несколько лет обучения. Не стоит верить, что некий курс даст уникальные результаты, причем добиться их сможет любая домохозяйка. Если бы все было так просто, то этот курс уже давно бы использовался по всему миру.

В начальной школе многие учат детей дома самостоятельно. Но через год-другой становятся очевидны трудности данного подхода. Прежде всего, родителю сложно оценивать собственного ребенка. Учеба может стать источником постоянного конфликта. Также если ребенок проходит аттестацию только раз в году, то возникает вопрос ритма учебы. Нелегко распределить учебную нагрузку на весь год. В результате большую часть года ребенок не учится и вспоминает об учебе только за месяц-два до аттестации. Хорошо, если остальную часть года родители серьезно заняты его развитием: кружки, секции и т. д. А если нет? Ребенок недогружен большую часть года, и его зона ближайшего развития остается пустой.

Семейные школы обычно вырастают из объединения нескольких родителей, которых не устраивает массовая школа. Юридически оформляется семейное образование, но учатся дети в небольшой школе. Родители арендуют помещение, ведут уроки, приглашают репетиторов. Дети находятся в компании сверстников с близкими взглядами, вместе учатся. Это замечательное решение. Но со временем организация работы школы отнимает у организаторов все больше времени. Энтузиазм заканчивается, а учиться детям еще долго.

И тут есть два пути: либо школа закрывается и дети переходят в другие места, либо школа становится для организаторов основным местом работы. Тогда стоимость обучения возрастает. Конечно, это не элитные частные гимназии, но все же ежемесячная стоимость обучения в такой школе примерно равна зарплате рабочего или продавца в данном регионе. И к этой сумме нужно прибавить расходы на дополнительные занятия. Позволить себе такие траты могут только люди, имеющие хорошие доходы. Да и в этом случае обучение будет существенной статьей расходов в их бюджете.

Для началки семейная школа – отличный вариант. Здесь сразу решаются вопросы и учебы, и социализации. Также обычно в таких школах работают талантливые педагоги, любящие свой предмет и детей. Зарплаты у них невысокие, ведь у школы есть еще расходы на аренду помещения, питание детей и т. д. Да и учеников в классе немного.

В средней школе сложнее. Задача подросткового возраста – отделение от семьи и поиск своего места в мире. Но в семейной школе дети остаются в кругу близких взрослых, и им сложно отделить личные отношения от учебных. Если учитель – друг семьи, то ему трудно как следует спрашивать с ребенка. Да и организовать профильное обучение в семейной школе непросто: в параллели обычно один класс.

С семейными школами я сначала познакомился как учитель. Через общих друзей меня пригласили преподавать физику. А моя супруга стала вести уроки математики в той же школе. К этому моменту старшие дочери учились в онлайн-школе, а младшие ходили в обычную школу по прописке. И в середине учебного года с нашей третьеклассницей возникли сложности. Перегрузка домашними заданиями, которые иной день занимали по пять часов родительского времени, постоянные взрывы эмоций. При всем уважении, у нас есть более интересные совместные дела, чем успокаивать детские истерики по поводу английского, почерка, ошибок и будущего словарного диктанта. Но характер нашей третьей дочери отличался от двух старших. Учиться онлайн ей было бы довольно сложно, поэтому мы решили перевести ее в ту семейную школу, где сами работали. Удивительно, но этот переход не избавил нас от домашних заданий – они остались в достаточно серьезном объеме. Однако при этом ушли тревога и страх. Дочь так же делает задания каждый вечер, но она их делает, а не устраивает часовые истерики в страхе не справиться с ними.

Даже общеобразовательные школы отличаются друг от друга, несмотря на работу по единым стандартам. В семейных школах общих стандартов нет, и разнообразия еще больше. С одной стороны, это хорошо и позволяет родителям найти именно то, что соответствует их требованиям. С другой стороны, родители, как правило, не являются профессиональными педагогами и могут оценивать лишь процесс, а не результат. Это создает проблему, ведь если процесс учебы удобен для родителей, это совсем не означает, что он приведет к нужному результату.

В семейных школах популярны идеи свободного обучения. Они восходят к знаменитому «Эмилю», написанному французским философом и просветителем Жан-Жаком Руссо. Минимум принуждения, максимум интереса и следование за природными интересами ребенка. Развитие эти идеи получили в различных педагогических подходах, из которых особо популярны методы Марии Монтессори и вальдорфская педагогика. Они хорошо работают у дошкольников, помогая им развиваться в гармонии с собой и окружающим миром.

Методы свободного образования нравятся и учителям. Можно творчески вести урок и не тратить время на отработку скучных «четыре клеточки слева». Можно вообще не заниматься отработкой: достаточно интересно рассказывать. Ответственность учителя здесь минимальна: нет никаких ВПР, ЕГЭ и прочих контрольных точек. В центре процесса саморазвитие ученика, и фактически с учителя снята ответственность. Перед учителем нет ни цели, которой он должен достичь, ни требуемого результата.

Сторонники свободного образования опираются на воспитание в первобытных сообществах как на некий идеал, позволяющий подготовить ребенка к взрослой жизни. Но мы пока не видим, чтобы работодатели целенаправленно искали кандидатов, выросших в единстве с окружающей природой. Наоборот, к успеваемости таких детей много вопросов даже в школе. Романтический образ жизни в единстве с природой скорее является городским мифом, отголоском идей о «золотом веке» человечества. Если же посмотреть наблюдения этнографов, то картина складывается далеко не такая радужная.

Одним из наиболее известных исследователей традиционных народов является Маргарет Мид, много лет изучавшая племена Океании. Ее интересовало их устройство и способы воспитания. Из ее работ видно, какую важную роль в формировании ребенка играют взрослые. Свобода вовсе не помогает ему развиваться гармонично. Наоборот, свободное развитие может ограничиться лишь простыми физическими играми. Таковы дети народа манус, которые растут сами по себе без внимания взрослых. Эти дети ловкие, сильные и… все. Их игры больше напоминают возню щенков между собой, чем ролевые игры наших дошкольников.

О свободных формах обучения есть много положительных отзывов. Но не сразу замечаешь, что эти отзывы идут от родителей в начальной школе. К средней школе они затихают. И действительно, как мы не раз говорили, в начальной школе дети обычно учатся с удовольствием, главное – не отбить у них охоту. Но с началом подросткового периода интерес к учебе оказывается удовлетворен. Социальное общение становится важнее наук. Здесь должна начаться спокойная, системная работа над уроками без особого энтузиазма, но с привычкой к труду. Но свободный подход не признает давления. Считается, что подросток сначала должен найти то, что ему нравится, и тогда он начнет трудиться.

Но нельзя понять, что тебе нравится, не сделав определенных усилий. Нельзя полюбить катание на велосипеде, лежа на диване. Не получится полюбить математику, если ты никогда не решал сложные задачи. Без внешнего давления большинство подростков не смогут заставить себя трудиться достаточно долго. Им тяжело собраться и долго работать на отдаленный результат. А без этого они не дойдут до следующего этапа, где удовольствие оказывается наградой за решенную задачу, хорошо написанную контрольную, выигранную школьную олимпиаду.

В свободном образовании ребенок привыкает к легкому удовольствию, которое достигается стараниями учителя, а не собственным трудом. Так же как в еде дети предпочитают фастфуд с быстрыми углеводами. Без внешней мотивации подросток может годами «искать себя». И со временем восторга у родителей это вызывает все меньше. Выбирая свободную школу, они рассчитывали, что интерес к учебе сохранится и после начальной школы.

Да, бывает иначе. Есть подростки, которые в 14 лет зарабатывают больше родителей, занимаясь видеосъемками, компьютерной графикой или аналогичными новыми профессиями, выросшими из их интересов. Это прекрасно, и я рад, что дети нашли себя. Но есть и те, кому не подошли творческие профессии. Те, кто не привык трудиться и не решился получать сложное образование. Крайне маловероятно, что после свободной школы ребенок станет ученым, нейрохирургом или архитектором. Я даже заметил, что дети из свободных школ стараются выбирать профессии попроще, не веря в свои силы в академических дисциплинах. Даже при весьма хороших задатках.

Для многих профессий академическое образование не требуется. Спортсмены, артисты, люди творческих профессий в общем не нуждаются в освоении школьной программы для начала профессиональной деятельности. В этом случае свободная школа не хуже, а в чем-то даже лучше других подходов. Но, переходя к свободному обучению в средней школе, мы закрываем перед детьми дверь в другие профессии. Поэтому обязательно обращайте внимание на отношение коллектива школы к академической учебе.

Развитие компьютерных технологий позволило организовать учебу онлайн. Появились полноценные общеобразовательные онлайн-школы (также их называют дистанционные школы). Занятия в таких школах проходят через интернет, и школьникам для учебы достаточно ноутбука. Они получают необходимые материалы, смотрят видеоуроки, участвуют в онлайн-занятиях, отвечают на вопросы тестов, выполняют домашние задания. Школа аттестует учеников и выставляет итоговые оценки в личное дело ученика, как и в обычной школе.

Аттестация учеников онлайн-школ обычно проходит через прикрепление к частной школе-партнеру, имеющей государственную аккредитацию. Взаимодействие со школой-партнером происходит дистанционно, за исключением написания ОГЭ и ЕГЭ. В самом простом варианте ученику просто необходимо пройти итоговое тестирование в конце года. «В свободном режиме и без камер», как пишут на сайте одной из аттестационных платформ.

Такие платформы позволяют удовлетворить требования государства об обязательном образовании, но понятно, что они никак не гарантируют качества образования. Если школа более серьезно относится к уровню подготовки учеников, то итоговая аттестация выставляется по результатам промежуточных. В каждой четверти ученики выполняют задания, по ним ставится четвертная оценка. В конце года на основании четвертных ставится годовая оценка – как в обычной школе. Также обсуждается внедрение процедуры прокторинга: написания учениками аттестационных работ под видео– и аудиоконтролем. Но пока такие аттестационные требования не находят поддержки у родителей.

Учебный процесс в каждой школе организован по-своему. Одни уделяют большое внимание выполнению домашних заданий, в том числе традиционных. Выполненное задание фотографируется и отправляется на проверку учителю, как в обычной школе. При возникновении вопросов можно задать их учителю в чате и получить ответ в течение 15 минут. Но традиционное общение между учителем и учеником здесь отсутствует.

Другие школы концентрируются на ярких учителях и их взаимодействии с учениками. Но и здесь есть сложности. Либо это общение происходит в форме лекции с сотней учеников, присутствующих одновременно в чате. Если чат не модерируется, то очень быстро превращается в обсуждение компьютерных игр. Либо обучение происходит в малых группах по 10–12 человек. Но тогда его стоимость приближается к стоимости очной семейной школы. Такой вариант подходит для проживающих в местах, где семейных школ пока не существует. Домашние задания, как правило, выполняются в форме тестов. Письменные работы присутствуют лишь на аттестации в конце года и то не всегда. Одна знакомая как-то призналась: «Мой ребенок за год учебы почти разучился писать».

Идеальное образование онлайн должно включать в себя и ярких учителей, и нормальные письменные домашние задания. Но, видимо, обучение в такой дистанционной школе окажется настолько дорого, что лучше отдать ребенка в очную частную школу.

Мои старшие дочери учатся в дистанционной школе, где домашние задания проверяют живые учителя. Учебный процесс организован как в обычной школе, только ходить никуда не надо. Объем домашних заданий стал чуть меньше, при этом так же за год дети полностью проходят рабочую тетрадь. Только ребенок не скучает полдня в классе.

Весной 2020 года большинство родителей неожиданно столкнулись с дистанционным обучением из-за эпидемии коронавируса. Дети лишились возможности общаться со сверстниками, посещать кружки, заниматься спортом. Запертые дома, они скучали и действовали на нервы родителям. Многие вспоминают этот период как страшный сон.

В нашей семье во время карантина нагрузка на родителей тоже выросла, хотя двое старших к этому моменту и так учились на дистанционном. Но они лишились кружков и секций, перестали гулять с друзьями. Это было непросто. При этом мы живем в частном доме, и у детей не было проблем с выходом на улицу. Но даже такой облегченный карантин создал нам много трудностей. А если бы мои дети привыкли учиться в обычной школе, то изоляция для них стала бы невыносимой.

После такой дистанционки многие сделали вывод, что семейное образование не для них. И напрасно, поскольку это был нерелевантный опыт. Главное в дистанционном обучении не то, что оно через компьютер. Это принципиально другая организация подачи материала: возможность заниматься в своем темпе, получить доступ к записям лекций ведущих преподавателей, автоматически проверять базовые навыки. Вся эта автоматизация высвобождает время учителя и ученика для индивидуальной работы. Перенос массовой школы домой, с которым мы столкнулись во время пандемии, – это не современное дистанционное обучение.

Если вернуться к опыту нашей семьи, то онлайн-школа помогла решить те задачи, которые были нам важны. Она сняла с нас необходимость оценивать ребенка – это делает учитель. Программа проработана, и нам не приходится об этом думать. Вопросами аттестации также занимается онлайн-школа. Нам осталось только усадить ребенка за уроки и помочь ему разобраться со сложными заданиями. Стоимость дистанционного обучения в несколько раз дешевле, чем в семейных школах. Для нас этот вариант оказался оптимальным, но совсем не обязательно, что он подойдет вашей семье. У каждой семьи свои цели и свои возможности. Исходя из них и стоит выбирать, где и как учить детей.

Семейное образование в России быстро развивается, и сейчас есть много возможностей для прохождения аттестации. Прежде всего, общеобразовательные школы по месту жительства. Они проводят аттестацию бесплатно. На этом достоинства заканчиваются. Для школы и учителей семейники – лишняя неоплачиваемая работа. Родителям придется договариваться с учителями, выяснять требования, приводить ребенка. Мы не рассматривали этот вариант. Хотелось сэкономить родительское время и нервы, а не наоборот.

Дальше идут различные центры, занимающиеся исключительно аттестацией. Они организуют процесс в удобной для ребенка форме и передают результаты в школу, имеющую государственную аккредитацию. Стоимость таких услуг обычно сравнима с расходами на ежегодные сборы в школу. Однако нужно понимать, что такие центры не касаются качества образования. Они просто помогают снять вопросы к ребенку со стороны государства, но не контролируют уровень знаний. Экзаменационные тестирования устроены максимально просто. Часто родители могут помогать.

Это не хорошо и не плохо. Это просто нужно учитывать. Реальность такова, что сегодня даже восьмилетний ребенок при помощи родителей может получить аттестат об окончании школы и сдать ЕГЭ, проигнорировав большую часть школьной программы и ограничившись кратким изложением книг из школьного курса литературы. Об уровне знаний здесь речи не идет, это просто исполнение формальной обязанности перед государством.

Услугу платной аттестации предоставляют и некоторые частные школы. Уровень требований и порядок аттестации устанавливают сами школы. Одни работают дистанционно, в других необходимо очное присутствие. Цена аттестации тоже может значительно отличаться.

Кстати, переходя на семейное образование, нужно учитывать еще одну вещь. Образовательная лицензия и аккредитация – не одно и то же. Лицензия позволяет организации учить других. Она должна гарантировать, что обучение в ней безопасно для ребенка, классы имеют нужную площадь, соответствуют требованиям пожарной безопасности, санитарным нормам и т. д. Лицензия не имеет отношения к качеству образования. Ее получают все организации, занимающиеся образовательной деятельностью. Любой из нас может завтра открыть свою школу и получить лицензию.

Но это не значит, что мы сможем проводить аттестацию и выдавать в конце аттестат государственного образца. Для этого уже нужна аккредитация. Поэтому, если вы ищете место для прохождения ежегодной аттестации, убедитесь в наличии аккредитации у данной школы. Иначе проведенные ею экзамены не будут иметь никакой юридической силы.

Альтернативное образование не является панацеей, лекарством от всех болезней массовой школы. У него есть свои проблемы и минусы. Но понять эти минусы сложно родителям, никогда не сталкивавшимся с такой формой обучения.

Это хорошо показало исследование социологического факультета МГУ[28], проведенное в 2017 году. Те родители, чьи дети учатся в традиционных школах, основными недостатками семейного образования назвали нехватку знаний у родителей, недостаток общения со сверстниками, неумение ребенка встраиваться в коллектив. А вот родители, выбравшие семейное образование, говорили прежде всего о необходимости выдерживать критику со стороны знакомых и родственников за выбор нестандартной формы образования. И действительно, на вопрос, где она учится, моя дочь обычно отвечает: «На семейном, и не надо меня спрашивать, что это такое!» Ей надоело постоянно выслушивать восклицания на тему, как можно учиться дома и не останется ли она без образования.

Конечно, критика не самая большая проблема. Есть и другие.

В школе дети заняты бо́льшую часть дня. Переводя ребенка на семейное образование, нужно обязательно продумать, чем вы будете его занимать в свободное время. Семейные школы решают эту проблему, а вот обучение дома или онлайн занимает 2–4 часа в день. Что ребенок будет делать в остальное время? (Разумеется, при первой возможности он залипнет в гаджете.) Кто станет за ним присматривать?

Другая проблема – физическая нагрузка. Недостаток движения является одной из важнейших медицинских проблем. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) говорит, что более 80 % подростков во всем мире испытывают недостаток физической активности. А именно в этом возрасте закладываются привычки на всю жизнь. В школе хотя бы есть уроки физкультуры. После перехода на домашнее обучение придется убедить ребенка ходить в спортивную секцию.

Поделюсь, как эти проблемы удалось решить в нашей семье. Перейдя на дистанционное обучение, дочери стали постепенно увеличивать количество дополнительных занятий. Причем происходило это не по требованию родителей. Нет, они просто заскучали дома и захотели записаться в разные кружки. (Желания вернуться в школу у них при этом не возникало.) В четвертом классе моя старшая ходила на айкидо, пение, театр, лепку из соленого теста плюс в воскресную школу. В пятом классе к этому списку добавились фотография, графический дизайн, спортивное ориентирование и туристический клуб. В результате ребенок минимум половину дня проводил вне дома. Она сама ездила по городу на автобусе, отзваниваясь нам из каждого места.

Городской центр творчества стал для нашей дочери чем-то вроде школы. Но есть несколько важных преимуществ. Она занимается тем, что ей интересно. Педагоги имеют возможность уделять время лично ей. Рядом дети, которым интересно то же самое. Сам класс небольшой. В общем, такой могла бы быть школа, если бы государство выделяло на образование больше средств.

Основной минус кружков – трудности с составлением расписания. Но и здесь у семейников есть преимущество. Обычно утренние группы не сильно заполнены, ведь большинство детей учится в первую смену.

Для начальной школы кружки – отличный вариант. Дальше сложнее. К концу шестого класса старшей дочери разонравилось большинство занятий, и она их бросила. Осталась только гитара и клуб любителей аниме. Похоже, что это особенность возраста – то же самое происходило с детьми друзей, учащимися в обычных школах и гимназиях, классе в шестом-седьмом оказывались заброшены кружки и секции, которые дети посещали много лет. Приходилось помогать им найти другие варианты.

Образование детей – это всегда новые вызовы и возможности для творческого поиска. Это часто выматывает, но точно не дает скучать.

Главный вопрос, которым задаются родители, когда речь заходит о переходе на альтернативное образование: «А как же социализация?» Но социализация начинается в семье. Именно дома ребенок воспринимает принятые в обществе нормы, учится взаимодействовать с людьми, соблюдать правила и нарушать их, добиваться своего и уступать. Он развивает навыки эмпатии, пытается понять ход мысли других людей. Это и есть социализация. Разумеется, она невозможна без общения со сверстниками. Но обязательно ли для этого ходить в школу?

Процесс социализации можно сравнить с обучением плаванию. Нельзя научиться плавать теоретически, без воды. И в ванной тоже не научишься. Но это не значит, что нужно вывезти ребенка на середину озера и бросить в воду. Детей недостаточно просто посадить рядом друг с другом. Их нужно учить общаться, договариваться, разрешать конфликты допустимыми способами. Процесс социализации не стоит пускать на самотек. Конечно, некоторые дети научатся общаться и так. Но наша задача – развитие каждого.

Социализация призвана решить две противоположные задачи. С одной стороны, это индивидуализация, помощь ребенку найти самого себя, свое место в мире, обрести свои ценности, сформировать уникальную личность. С другой стороны, она должна встроить ребенка в существующий мир отношений. Эти задачи очень сложно решить одновременно, поэтому массовая школа делает акцент на стандартизации и через это подчиняет личность коллективу. Свободные школы идут противоположным путем – всячески подчеркивают индивидуальность и через это затрудняют последующее вхождение ребенка в общество.

Школа составляет огромный пласт в жизни современных россиян. Это часть нашего культурного кода. И ребенок, совсем не знакомый с этим опытом, останется немного чужим. 1 сентября, линейки, оценки – все это является оптимальной средой для социализации. С другой стороны, к школьной социализации есть много вопросов. У детей там нет времени для свободного взаимодействия. Младшим школьникам это еще более-менее подходит: для них отношения с учителем часто важнее, чем со сверстниками. Но для подростков школа не решает задачи социализации.

Изучить программу начальной школы можно и дома. Но как научиться общаться с другими людьми? Только на практике. Кажется, проведя 11 лет в одном классе со сверстниками, ребенок должен овладеть этим навыком в совершенстве. Но так ли это? Многие ли из ваших знакомых вспоминают школу как место, где они отлично общались с одноклассниками?

Я вырос в частном доме на окраине города. Гулять меня не отпускали, на кружки и секции я тоже не ходил. Школа была единственным местом, где я общался со сверстниками. Я любил ходить в школу, особенно после каникул, когда хотелось поскорее встретиться с друзьями, поболтать.

Когда у моей старшей дочери заканчивались первые летние каникулы, я спросил: «Скучаешь по школе? Ждешь 1 сентября?» К моему удивлению, ответ был отрицательный. Потом на линейке я спрашивал ее одноклассниц, соскучились ли по школе они. И снова ответ был тот же: «Нет!» 1 сентября второго класса дети не хотели в школу! Когда я пишу эту книгу, девочки ходят уже в шестой класс. И желания у них не прибавилось.

Школа автоматически не делает детей друзьями. Это очень легко проверить. Посмотрите, каких детей ваш ребенок приглашает к себе на день рождения, кто приглашает его. Ведь именно день рождения – главный праздник для ребенка, и там можно увидеть, кто ему действительно дорог. Обычно это друзья по двору, по кружкам и пара одноклассников. Несмотря на разговоры о социализации в школе, она происходит не у всех.

Когда мы еще только размышляли о семейном обучении, я решил поинтересоваться, как дела у моей дочери с одноклассниками. Это был второй класс. Оказалось, что на переменах она в основном читает книги, с детьми играет мало. На дни рождения ее не приглашали. Я предложил позвать в гости несколько девочек из класса. Но делать это пришлось мне самому. Для второклассника организовать встречу оказалось слишком сложно, так что я сам договорился с родителями. После этого одноклассницы тоже стали приглашать дочь к себе и общение более-менее наладилось.

Социализация происходит, когда дети общаются друг с другом. Но как общаться в начальной школе? Можно, конечно, шушукаться на уроке, ожидая выговора от учителя. Хотя я бы не хотел так общаться с друзьями. Можно немного поиграть на короткой перемене. А еще можно смотреть, как одноклассник играет на телефоне. Так себе общение… Да и для него нет времени. У моей второклассницы из четырех перемен лишь одна свободная. Остальное время они завтракают, обедают, переодеваются до/после физкультуры, собираются в другой класс на английский. Времени нет даже на переменах.

Недостаток общения современные дети компенсируют в социальных сетях и мессенджерах. Конечно, у виртуального общения есть и плюсы. Например, в развитом мире растет возраст начала половой жизни, снижается сексуальная активность молодежи и количество подростковых беременностей. Действительно, сложно забеременеть, если общение со сверстниками проходит через мессенджеры.

Но когда человек проводит много времени в социальных сетях, ему сложнее общаться с людьми в реальности. Сложно сконцентрироваться на собеседнике, понять его эмоциональное состояние. Чем больше времени подросток проводит в социальных сетях, тем чаще у него возникают депрессивные и суицидальные мысли.

В начальной школе мало времени для социализации. Ребенок обычно занимается в различных кружках, делает домашние задания, участвует в соревнованиях. Нет времени для свободной прогулки во дворе, и даже пойти в гости на день рождения не всегда получается. Отсутствие времени для общения – один из серьезнейших перекосов в жизни детей. Родители это понимают, но что они могут сделать?

Доступ ребенка к смартфону можно и нужно ограничивать. Но этого недостаточно. Нужно помочь детям создать условия для общения. Раньше это происходило автоматически: дети играли во дворе. Теперь родителям нужно специально создавать пространство для такого взаимодействия.

Поговорите со своим ребенком. С кем из ребят он хотел бы больше общаться? Попробуйте договориться с родителями друзей о совместном времяпрепровождении. Наверняка вам удастся найти подходящие варианты.

Скажем, моя старшая дочь в четвертом классе начала сама гулять по городу с подружками. После воскресной школы они садятся на автобус и едут в парк. Эта воскресная прогулка стала для нее чуть ли не важнейшим элементом обучения в воскресной школе. На прогулке у нее нет смартфона, только обычный кнопочный телефон. Иначе прогулка превращается в совместное сидение в играх и социальных сетях.

Если у ребенка возникли проблемы в школе, то сначала попробуйте решить их, не меняя форму обучения. Не всем детям нужна альтернативная школа, часто достаточно помощи репетитора или консультации психолога.

Перед альтернативным обучением ребенку стоит пару лет походить в обычную школу. Тогда ему будет с чем сравнивать, и он сможет выбрать подходящий именно для него вариант.

Самостоятельно учить ребенка дома сложно даже в начальной школе. Как минимум функцию контроля и оценки стоит делегировать.

Небольшие семейные школы являются хорошим вариантом для получения начального образования. В кругу единомышленников учить ребенка проще и удобнее. Если такой школы нет рядом, то можно создать ее самим.

Свободные подходы (Монтессори, вальдорфский и т. п.) в начальной школе нравятся и учителям, и детям. Но следует избегать крайностей. Если в началке ребенок не привыкнет трудиться, то в средней школе ему будет сложно перестроиться.

Общеобразовательные онлайн-школы могут стать хорошим вариантом, если рядом нет подходящих очных. Онлайн-школы позволяют освоить школьную программу на среднем уровне и получить школьный аттестат. А главное, они позволяют освободить время для других занятий.

Выбирая альтернативную школу, лучше избегать пути наименьшего сопротивления. Выбирайте школы, серьезно относящиеся к учебе, не ограничивающие ее минимальными аттестационными тестированиями. И будьте готовы помогать ребенку с уроками.

Главное, не бойтесь рисковать. Никто не знает, какая форма лучше подойдет именно вашему ребенку именно в этот период жизни. Кому-то будет не хватать компании одноклассников, а кто-то будет рад посидеть в одиночестве. Альтернативные школы тоже меняются, и сложно угадать, как будет организована учеба в данной школе через несколько лет. Поэтому пробуйте, пробуйте и пробуйте.

Подростковый возраст по-разному проходит в разных культурах. В архаичном обществе, созрев физически, юноше или девушке достаточно было пройти процедуру инициации, и они становились полноправными членами племени. И пусть процедура инициации могла быть опасна для жизни, но она не занимала долгие годы. Несколько дней или недель – и выросший подросток становился полноценным взрослым.

В современном обществе физическая зрелость наступает гораздо раньше социальной. Будучи на две головы выше учительницы, юноша все так же сидит на школьных уроках и делает домашние задания. Желающих взять его на работу немного. Сначала нужно закончить школу, потом получить профессию. Наш процесс инициации растянут на много лет.

И эти годы становятся непростым временем и для подростка, и для его родителей. Выросший организм требует самостоятельности, но социально он к ней еще не готов. Его жизнь – длительная подготовка. А к чему готовиться – непонятно. Кажущееся количество выборов огромно, а результат будет достигнут только через годы.

В традиционном обществе подросткам не нужно было постоянно выбирать. Роли в семье, профессии, религии – все это передавалось от родителей к детям. А если подросток и бунтовал, то вариантов профессий все равно было немного: земледелец, ремесленник, военный, чиновник да священник. Это не современные тысячи специальностей, которым учат в сотнях вузов. И это только профессия, а ведь есть много других выборов. Можно быть верующим или атеистом. Многодетным или чайлдфри. Любить классическую музыку или слушать попсу. Много работать или не напрягаться.

Выбор – это хорошо. Но он часто пугает. Выбирая один путь, ты отказываешься от множества других. А вдруг именно там было твое призвание? А тут еще родители либо навязывают свой сценарий, либо, наоборот, отстраняются или отказываются помочь. Не случайно в развитых странах среди подростков так распространены тревожные расстройства. Это плата за те блага, которые нам дала наша цивилизация.

Родители любят мечтать о том, кем станут их дети. Но дети пришли в мир не для того, чтобы оправдать наши ожидания. И они начинают искать себя и агрессивно защищаться. Даже если на них никто не нападает.

Классе в седьмом-восьмом очень многие бросают те «детские» занятия, которые им больше не интересны. Им не важно, сколько сил родители в это вложили. И бросить они могут не только футбол, рисование или танцы, но и углубленную математику с английским. Взросление означает отделение, сепарацию. И лучше, если она произойдет вовремя, когда есть возможность подучиться. Гораздо сложнее, если они бросят все за полгода до окончания школы.

Подростковый возраст – это движение к взрослости, поиск своего сообщества и будущего спутника жизни. Выросшие дети хотят получить новый статус и относительную самостоятельность.

У подростков биологическое и социальное тесно переплетаются, и сложно сказать, что важнее, – юношам и девушкам необходимо приспособиться именно к тому социуму, в котором они будут жить. Видимо, поэтому в развитии мозга в этом возрасте первоочередную роль играет опыт, а не гены. Как пишет нейробиолог Роберт Сапольски, «генетическая программа развития человеческого мозга эволюционировала в таком направлении, чтобы по возможности освободить лобную кору от влияния генов»[29]. Эта свобода дает ту адаптивность, которая позволяет человеку приспосабливаться к различным типам общества.

Сегодня дети хорошо питаются, поэтому гормональные изменения начинаются рано: у девочек уже в 8–9 лет, у мальчиков на пару лет позже. Формирование проходит долго, и полной зрелости девочки достигают только к 16–18 годам, а мальчики – к 18–21. Скорость процессов у каждого своя. В одном классе могут учиться дети на разных стадиях гормонального развития. Выравнивание происходит только к старшим классам, а иногда даже позже.

Гормональные изменения приводят к тому, что подросток хуже контролирует свое поведение. Тем, кто сам пережил бурный подростковый возраст, это не нужно объяснять. А если ваше взросление происходило не так ярко, то можете сравнить этот опыт с состоянием легкого опьянения. В целом вы управляете собой, но иногда можете быть излишне сентиментальны или агрессивны, можете обидеться на пустом месте или внезапно захотеть прогуляться.

Подросток находится в таком состоянии постоянно. У него развиваются лобные доли мозга, помогающие лучше контролировать свое поведение. Но полностью лобные доли сформируются ближе к 20 годам, их развитие запаздывает по сравнению с остальными системами организма: лимбической, гормональной и т. д. Подростку сложно управляться с этим выросшим и усложнившимся телом. Это хорошо показано в мультфильме «Головоломка» (Inside Out, 2015).

Подростки могут очень остро сопереживать другим. Они буквально чувствуют чужую боль, но именно поэтому не способны на серьезные действия. Чтобы помочь другому, нужно прежде всего контролировать себя. А если самому больно, контролировать не получится.

Подростки часто борются за права других, но редко чего-то добиваются. В своей борьбе они прорабатывают свою боль, а потому бескомпромиссны. Но существующие в мире проблемы объективны, с ними не так легко справиться.

Поэтому так важна подросткам реальная деятельность. Пытаясь сделать что-то полезное, дети выходят из мира иллюзий и учатся жить в реальном мире с его проблемами. И через это получают опыт изменения мира и веру в собственные силы.

Подростки очень чувствительны к мнению сверстников. Они отчаянно ищут одобрения, перенимают ценности группы. В этом возрасте важно помочь ребенку создать группу надежных друзей. Это могут быть одноклассники, друзья по секции или курсам. Главное – чтобы у этих детей были общие интересы, тогда они смогут поддерживать друг друга.

В начале подросткового возраста детям может быть сложно строить отношения со сверстниками. Стоит им помочь хотя бы с организацией встреч и совместного времяпрепровождения.

Подростковое развитие мозга – удивительное явление. В этот период образуется огромное количество новых нейронных связей. Но из их множества останутся только те, которые будут использоваться. Остальные постепенно отомрут. Подростковый мозг позволяет прекрасно адаптироваться к любым условиям.

Мы уже говорили о том, что среда воспитания определяет, насколько повлияют на ребенка заложенные в нем гены. В подростковом возрасте мозг помогает адаптироваться к той среде, в которой он растет. Ребенок будет жить среди своих сверстников, значит, именно с ними он должен научиться общаться. Собственно, поэтому созревание лобных долей мозга происходит так поздно. Подросток должен найти свое место именно в том обществе, где он будет учиться, работать и строить семью.

Наша задача не столько уберечь его от дурного влияния, сколько поместить в среду, подходящую для развития. Если же запереть ребенка дома за уроками, то, скорее всего, он станет обманывать и общаться с кем попало. Ведь голодный человек не слишком разборчив. Так же и в общении. Если общаться не с кем, ребенок может начать цепляться за первого встречного. Если же справиться с родительским давлением нет сил, подросток так и останется наедине с собой, предаваясь мечтаниям и подвергая себя риску депрессии и суицида.

Мы уже говорили про понятие зоны ближайшего развития, сформулированное Львом Семеновичем Выготским. Его идеи легли в основу культурно-исторического подхода в российской детской психологии. Сторонники этого подхода считают, что ключевое влияние на человека оказывает опыт общества, в котором он растет. Развиваясь, мы усваиваем наследие поколений, которое и помогло создать данное общество с его достоинствами и недостатками. Человек формируется под осознанным и неосознанным воздействием своих близких.

Развитие ребенка неравномерно и циклично. Подъем, интенсивное развитие сменяется замедлением, затуханием. Формируются новые навыки, отмирают старые.

В работах Даниила Борисовича Эльконина и его ученика Василия Васильевича Давыдова присутствует понятие ведущей деятельности – наиболее важного для ребенка занятия на данном этапе развития. Это не то, чем он занимается большую часть времени. Это то, что наиболее важно для его психического развития в данный период. Но ведущая деятельность никогда не является единственной, ее дополняют и другие занятия.

Так, для подростков ведущей деятельностью является общение между собой – но это не значит, что ради него нужно отказаться от учебы, просто учеба не находится в центре их интересов, и это нужно учитывать, планируя расписание. Если подросток учится, лишь исполняя требования взрослых, это нормально. В этом возрасте сложно достичь гармонии между социальной и учебно-профессиональной активностью.

Социальная активность и изучение окружающего мира постоянно чередуются в ходе развития ребенка. До трех лет для него важна предметная игра, а не другие дети. От трех до шести-семи, наоборот, на первый план выходят социальные отношения и игра с другими детьми. Примерно в семь лет акцент снова смещается на изучение мира, и дети с интересом учатся в начальной школе. Общение с одноклассниками, конечно, тоже имеет значение, но учеба и мнение учителя для младшеклассников гораздо важнее.

К возрасту примерно 10 лет ведущая деятельность снова переключается на отношения со сверстниками, а учится подросток по остаточному принципу. Верхнюю границу этого периода провести сложнее, поскольку чем старше люди, тем сильнее они отличаются друг от друга. Но если подростковый возраст пройдет успешно, то примерно к 15 годам акцент вновь сместится. Подросток найдет свое направление развития и начнет целенаправленно осваивать профессию.

Мнение друзей является для подростков крайне важным. Их ценности – это его ценности. Если для друзей ребенка учеба важна, значит, он тоже будет учиться. Если самое важное – крутой смартфон, значит, ребенок будет просить себе такой смартфон.

Это верно не только для школьников. Среди студентов тоже есть некий общий дух. Бывают группы, ориентированные на учебу, а бывают – учащиеся спустя рукава. Сильные студенты способны взять свое даже у слабого преподавателя. Но если группа не хочет учиться, то и сильному преподавателю сложно им что-то дать.

Как формируется этот дух группы, не очень понятно, но он влияет на всех учащихся. Поэтому, кстати, не лучший вариант после девятого класса уходить в слабые техникумы, где все учатся спустя рукава. И наоборот, стоит отдавать ребенка в вечерние школы при хороших вузах, отправлять на летние школы, включать в олимпиадное движение. Тогда ребенок может начать ассоциировать себя с новой группой и ее ценностями: олимпиадами, соревнованиями по программированию и т. д. Желательно, чтобы ребенок сам захотел там оказаться. Или как минимум не был против.

Да, первое время он может противиться дополнительной нагрузке. Но это не значит, что ему не подходит такая учеба. Возможно, просто нужно время, чтобы привыкнуть. Поддержать его в этот период могут дополнительные способы мотивации: различные бонусы, подарки, деньги. Они позволят выиграть время и посмотреть, насколько подходит этот коллектив этому ребенку. Но если и через пару месяцев подросток активно сопротивляется, то стоит оставить его в покое. Из постоянного принуждения вряд ли выйдет толк.

Среди ровесников ребенок лучше узнает себя. Он видит, что у него получается хорошо, а что не очень, и начинает больше трудиться там, где видит отдачу и свое преимущество перед одноклассниками. В любом классе выделяются свои группы по интересам. Интересы могут быть любыми: спорт, компьютерные игры, музыка, олимпиады. Но каждая такая группа начинает глубже разбираться в своей теме. Ключевая задача в этом возрасте – помочь ребенку найти сверстников, которые успешны в чем-то созидательном. Иначе он может оказаться в группе, выделяющейся нездоровым поведением, мелкими правонарушениями и употреблением алкоголя. Такова уж задача возраста: подростку нужно хоть в чем-то превосходить ровесников.

Если в начале средней школы ребенок зациклен на учебе, стоит обратить на это внимание. Возможно, у него сложности в отношениях со сверстниками, и он таким образом от них прячется. Как пишет подростковый психолог Ирина Владимировна Шаповаленко: «Зацикленность на учебе ради учебы, отсутствие интереса к другим сферам жизни препятствует налаживанию содержательного интимно-личного общения со сверстниками. Со взрослыми сохраняются отношения типа „ребенок – взрослый“, нужды в партнерстве не возникает, и основная задача подростничества по вхождению во взрослое общество не решается»[30].

Успешное прохождение этого периода позволяет выбрать направление для дальнейшего профессионального развития и сконцентрироваться на нем. Подростковый возраст в таком случае оказывается сензитивным периодом для постановки и решения задач саморазвития.

Если подросток ленится, это не всегда означает, что у него слабая воля. Возможно, у него отсутствует цель, ради которой стоит прилагать усилия. Или цель слишком слаба и отдалена, чтобы заставить себя трудиться уже сегодня. Юный человек живет сегодняшним днем, а отдача от учебы наступит нескоро. Так зачем напрягаться?

Лишь когда жизненная цель будет найдена, тогда проявится и воля, которой у подростка вполне достаточно. Пока же эта воля проявляется в увиливании от домашних дел и яростном сопротивлении попыткам оградить его от сидения в гаджетах. Задача взрослых – помочь подростку направить волю на более серьезные цели. И помочь понять, кто он на самом деле.

Преподаватели постоянно ищут новые подходы, которые помогут школьникам лучше учиться. В конце XX века новозеландский школьный инспектор Нил Флеминг пришел к выводу, что главное – врожденный стиль восприятия. Одни лучше воспринимают информацию на слух, другие визуально, третьим надо услышать, а четвертым потрогать. Если говорить с ребенком на его языке восприятия, то и усваивать информацию ему будет гораздо легче.

Эта идея оказалась очень популярной. Разработанный Флемингом опросник для определения типов восприятия проходили сотни тысяч школьников. Педагоги стремились обучать, ориентируясь на конкретного ребенка, делить классы по типам.

Мысль казалась самоочевидной, но научные исследования ее не подтвердили. В одной из работ взрослых людей с высшим образованием разделили согласно их предпочтениям на аудиалов и визуалов[31]. Далее им давали прослушать аудиокнигу или прочитать ее с экрана. Ожидалось, что аудиалы будут лучше воспринимать на слух, а визуалы на письме. Исследователи проверили, насколько слушатели усвоили информацию сразу, а также насколько она осталась в памяти через две недели. Разницы не было. Аудиалы не показали лучшего восприятия прослушанного текста по сравнению с прочитанным. Визуалам не было легче от того, что они могли видеть текст.

Подобных исследований было сделано много. Одно из них так и названо авторами «Еще один гвоздь в крышку гроба идеи о стилях обучения»[32]. В нем исследовалось обучение студентов анатомии. Оказалось, что определенный с помощью тестирования тип восприятия мало влиял на то, какой тип обучения студент использует на практике. А студенты, следующие подходящему для себя стилю обучения, не были более успешны. Зато некоторые способы обучения помогали всем учащимся. Например, студенты, использовавшие виртуальные микроскопы, в конце получали лучшие оценки за курс. По мнению авторов, это исследование еще раз доказывает, что идея деления людей на аудиалов, визуалов и проч. не стоит внимания.

Родители часто ищут волшебную таблетку успешной учебы. Одни выбирают стиль обучения, другие самый-самый лучший учебник математики. Но, увы, иногда ребенку нужно просто потрудиться, а не искать волшебный курс или способ подачи материалов. Некоторые предметы сложны и просто требуют времени и интеллектуальных усилий. Форма подачи материала, конечно, имеет значение, но обычно один и тот же ученик использует разные стили обучения. Поэтому нет никакого смысла создавать отдельные классы для визуалов или аудиалов. Это не улучшает усвоения материала.

С советского периода в головах у людей осталось деление на физиков и лириков. Дескать, одни хороши в технических науках, а другие в гуманитарных. Считается, что у технарей лучше развито левое полушарие, а у гуманитариев правое. (В то же время многие признают, что «физики» могут неплохо разбираться в гуманитарных науках, если захотят.)

Но исследования нейробиологов не показывают деления мозгов на левополушарные и правополушарные. Какую бы задачу мы ни взяли, ее выполнением занимаются оба полушария. Мозг работает как единое целое, просто его части специализируются на разных функциях. При возникновении сложностей части мозга помогают друг другу. Когда мы учимся водить машину или велосипед, весь мозг занят решением этой сложной задачи. Проходит время, навыки автоматизируются и не требуют нашего внимания. Но от этого наш мозг не становится «автомобильным» или «велосипедным».

Есть дети, которым хорошо даются гуманитарные науки. Одни разговаривают на нескольких языках, другие неплохо разбираются в литературе, третьи любят историю. Такого ребенка можно назвать гуманитарием[33]. Однако нередко гуманитариями называют тех, у кого просто плохо с математикой и физикой, – и при этом ссылаются на некий особенный «технический» мозг, которого недостает настоящим гуманитариям. Только это все равно что назвать ребенка технарем лишь потому, что у него плохо с физкультурой…

Кстати, у меня в школе были проблемы с физкультурой. Родители мне говорили про тяжелую кость и еще что-то в этом роде. Они не задумывались о том, что дело не в тяжелой кости, а в излишнем весе и отсутствии физической активности. Тем не менее лет до тридцати я думал, что у меня какой-то особенный неспортивный организм.

Да, мозг у всех детей устроен по-разному. Одни осваивают точные науки чуть быстрее, другие чуть медленнее. Скажем, у моих детей хорошо с математикой. Но дело не в особом складе мозгов. Дело в том, что в их жизни с детства в том или ином виде присутствует математика. Немного заданий на логику, немного поиска лишнего на картинке, немного тетрадей по Петерсону, немного математических головоломок, немного развивающих игр. В ритме дня это занимает не ахти сколько времени, но постепенно мозг привыкает к математике. И к началу школы дети знают гораздо больше, чем сверстники, не занимавшиеся до школы.

В принципе эту разницу несложно нагнать. Пара месяцев занятий в индивидуальном темпе – и псевдогуманитарные дети разобрались бы и в алгебре, и в физике.

К сожалению, школьная система устроена так, что только увеличивает разрыв между успешными и неуспешными. Очень часто неспособность к техническим наукам имеет не биологическую, а социальную природу. Если родители сами далеки от математики и не верят в силы детей, то им проще назвать ребенка «гуманитарием».

История профессора Барбары Оакли показывает, насколько надуманно различие между гуманитариями и технарями[34]. В школе у нее были проблемы не только с математикой, но даже с использованием простых приборов вроде телевизора. Она была уверена в своей неспособности к точным наукам и технике, любила историю, иностранные языки. Получая высшее филологическое образование, она выбрала русский язык, что весьма необычно для США. После учебы стала офицером в войсках связи, ее карьера двигалась вперед, и с карьерным ростом пришли новые обязанности. Она увидела, насколько востребованы технически грамотные офицеры-связисты. Барбара хотела расти дальше, ей было необходимо получить высшее техническое образование.

Изучать математику в 26 лет с нуля оказалось непросто. Барбара пишет, что этот период был для нее наполнен страхом и отчаянием. Она училась медленнее, чем однокурсники, ей потребовалось больше семестров для окончания курса. Но она справилась. Чем дольше она училась, тем легче шла математика, а главное, тем больше ей нравился этот предмет. Сложно полюбить то, чего ты совсем не понимаешь. Но если ты раз за разом справляешься со сложными задачами, это вдохновляет!

В итоге Барбара закончила курс, написала кандидатскую диссертацию по системотехнике и стала преподавателем технических наук. Также она заинтересовалась тем, как устроен процесс познания, и результаты своих исследований опубликовала в книге «Думай как математик». Там описывается много интересных приемов, позволяющих лучше учиться. Книга полезна не только для будущих математиков, но для всех, кто хочет осваивать новые дисциплины с минимальными затратами.

Барбаре Оакли было трудно изучать математику не потому, что она прирожденный гуманитарий, хотя филолог она действительно хороший: мало американцев смогли выучить русский язык. Но не филологические дарования мешали ей понять математику. Проблема в той самой зоне ближайшего развития, о которой писал Выготский. Если ребенку дают задачи, соответствующие его уровню развития, он учится их решать, а за это получает вознаграждение и от взрослых (похвала и одобрение), и от себя самого («Ай да Пушкин, ай да сукин сын!»). Это вознаграждение подбадривает его при дальнейших занятиях. Если у ребенка что-то не получается, взрослый в зоне ближайшего развития подскажет, как решить задачу. А если такого взрослого нет? Тогда ребенок не может решить задачу и расстраивается. Родители также вздыхают над ним, предмет становится скучным, заниматься не хочется.

Назначая ребенка гуманитарием, мы сами закрываем для него путь к развитию. Ожидания близких сильно влияют на его успехи. Это можно видеть по разнице в успеваемости девочек и мальчиков в разных странах. Известно, что девочки развиваются быстрее и потому оказываются успешнее сверстников-мальчиков в учебе. Скажем, в родном языке и гуманитарных науках девочки по всему миру учатся лучше. Так происходит примерно до конца средней школы, когда мальчики догоняют девочек. Что касается математики, во многих обществах силен стереотип о неприспособленности женского мозга к этой науке, и успеваемость девочек в математике будет зависеть от культуры конкретной страны[35].

В Исландии девочки обгоняют мальчиков в математике, как и в других науках. В скандинавских странах оценки по математике у девочек и мальчиков примерно одинаковые. Но вот в Турции или Италии девочки знают математику значительно хуже мальчиков. США и Франция оказываются примерно посередине между скандинавами и турками.

Авторы исследования объясняют эту разницу социальным климатом. Скандинавские страны делают акцент на равенстве полов, поэтому их ожидания от мальчиков и девочек не отличаются. Девочки соответствуют этим ожиданиям и готовы тратить силы на изучение математики. А Италия – католическая страна с традиционными ценностями. Для нее естественно воспринимать девочек как хранительниц очага, а не как «технарей». При первых неудачах девочке напомнят, что математика – это не ее, и не стоит тратить на нее много сил.

Я не отрицаю индивидуальных отличий. Хорошо, когда дети занимаются теми науками, которые им нравятся. Я просто хочу сказать, что не стоит спешить навешивать ярлыки. Проблемы в изучении того или иного предмета часто происходят не от слабости ребенка, а от плохого преподавания. В школьных предметах новый материал обычно опирается на предыдущий, и если где-то стена была положена криво, то все здание начнет шататься. А родители вместо помощи могут начать убеждать ребенка, что кривая стена – это симпатично и оригинально.

Список того, чему стоит научить детей, огромен и с каждым годом становится больше. Но в этом огромном списке легко забыть самое главное – хобби ребенка. Ведь хобби – это то занятие, которое нравится. А если оно интересно, значит, скорее всего, со временем ребенок добьется в нем успеха. И самым неожиданным образом хобби может стать основой будущей профессии.

Предсказать развитие карьерного рынка очень сложно. В советской плановой системе экономика была скучной и непрестижной профессией. Но началась перестройка, и сразу родители принялись массово отправлять своих детей учиться на экономистов. Профессия оказалась востребованной и высокооплачиваемой. Но пока дети учились, она перестала быть таковой, а большое количество выпускников создало сильную конкуренцию. В то же время неожиданно начался взлет IT-технологий. Стали очень востребованы мои сверстники, которым нравилось собирать и разгонять компьютеры у себя на балконе. И вот сегодня многие родители видят высокие зарплаты IT-специалистов и направляют детей туда. Но что будет с рынком труда через 10 лет? Никто не знает. Никто не предсказывал взлета 3D-дизайна, появления видеохостингов или профессиональных блогеров.

Четкий карьерный план может сработать в стабильном мире. Но сегодня мир быстро меняется. В течение одной жизни многие профессии исчезают, возникают новые, и хобби ребенка вполне может стать его работой. А может и не стать, мы этого не знаем.

Разумеется, если ребенок решил стать блогером, это не значит, что нужно срочно бросать все другие занятия. Но в его расписании должно оставаться время и на хобби. Если это действительно его, он будет сам учиться, пробовать и исследовать. Со временем можно будет записать его на курсы. Впрочем, это зависит от типа хобби. 3D-дизайну можно учиться самостоятельно, был бы нормальный ноутбук. А вот танцевать только дома вряд ли получится.

У хобби есть еще один плюс – это личный интерес ребенка, являющийся основой мотивации. Если впереди лишь скучные домашние задания, сложно заставить себя учиться. Но если, сделав домашнюю работу, можно заняться своим делом, то это сильно мотивирует. Правда, домашняя работа должна быть посильной и выполняться за разумное время. Если сама домашняя работа рассчитана на 5 часов, то вряд ли ее захочется делать ради получаса хобби. Но в разумных пределах ребенок вполне может контролировать свое время. «Сделал дело – гуляй смело».

Домашние задания в России одни из самых больших в мире. В 2012 году Организация экономического сотрудничества и развития исследовала, сколько времени тратят 15-летние школьники на домашнюю работу. Россияне заняли в этом рейтинге второе место, пропустив вперед лишь Шанхай, экономическую столицу Китая (во всем Китае исследование не проводилось).

На домашку у наших восьмиклассников в среднем уходит 9,7 часа в неделю[36]. Для сравнения: итальянские подростки тратят 8,7 часа в неделю, английские – 4,9, немецкие – 4,7, финские – 2,8. Получается, наши восьмиклассники делают уроки в три с половиной раза больше, чем финны. Кажется, что уровень знаний у наших подростков должен быть в разы больше. Но так ли это?

Многое будет зависеть от того, как мы оцениваем результат. Одним из наиболее популярных международных исследований качества образования является PISA[37]. В нем проверяется умение применять на практике полученные в школе знания. В этом рейтинге у россиян весьма средние результаты, мы находимся в третьем десятке. Шанхайские школьники, корпящие дома за учебниками по 14 часов в неделю, находятся на первых позициях рейтинга. В то же время и финские школьники стабильно входят в первую десятку рейтинга PISA, хотя дома практически не занимаются.

Для российских детей характерна еще одна особенность. В среднем по миру дети, тратящие больше времени на домашние задания, набрали по математике на 5 баллов больше, чем их менее трудолюбивые сверстники. В России же эта разница составила всего 2 балла[38]. Увеличение объемов домашней работы практически не улучшило результаты.

В целом авторы исследования PISA приходят к выводу, что среднее количество часов, которые учащиеся тратят на домашку, как правило, не связано с эффективностью обучения. Значительно сильнее влияет общая организация школьной системы и качество преподавания. Низкий уровень преподавания не удастся компенсировать увеличением количества домашней работы.

Но является ли высокий рейтинг PISA именно тем результатом, которого мы хотим добиться? В нем нет сложных задач, на подготовку к которым заточено профильное образование. Вопросы довольно простые. Они напоминают жизненные задачи, которые сейчас включают в ОГЭ по математике. Прочитать схему, масштаб, посчитать по ней количество тротуарной плитки для замощения дорожек. Научить этому гораздо проще, чем решать квадратные уравнения. С этим справится и талантливый пятиклассник, особенно если его специально подготовить. Может быть, у российских школьников низкий рейтинг просто потому, что наше образование нацелено на другое? Не стоит ограничиваться одним рейтингом PISA, нужно посмотреть и на другие.

Международное исследование TIMSS[39] оценивает качество математического и естественно-научного образования среди четвероклассников, восьмиклассников, а иногда и выпускников школ. И здесь российские школьники с 2011 года, как правило, лучшие в Европе: и по математике, и по естествознанию. Мы входим в первую шестерку рейтинга TIMSS вместе с азиатскими странами: Южной Кореей, Сингапуром, Гонконгом, Японией и Тайванем. Из европейских стран лишь финны иногда опережают нас. И то только по естествознанию, но не по математике. Так что наши большие домашние задания не проходят впустую. Как и азиатские тигры, наши дети много учатся и достигают хороших результатов. Несмотря на сложности в системе образования, они знают математику лучше большинства своих сверстников.

В последние десятилетия теме домашних заданий посвящено много различных исследований. Результаты часто зависят от личной позиции исследователя и противоречат друг другу. Тем не менее можно выделить и общие для всех выводы. Это сделала американский педагог Кэтти Ваттеротт в книге «Переосмысляя домашнее задание»[40].

Домашние задания могут помочь достигнуть результата. Школьники, получавшие домашние задания, показывали результаты лучше, чем те, кто не получал их вообще.

Чем старше ребенок, тем более эффективны домашние задания. В начальной школе они не влияют на успеваемость. В средней школе зависимость слабая (на языке математики: коэффициент корреляции был 0,07 при максимальном 1,00). В старших классах домашние задания оказывали большое влияние (коэффициент корреляции 0,25).

В каждом классе есть оптимальный размер домашних заданий. В средней школе один час домашней работы в день улучшает результаты школьника. Второй час может сделать их еще немного лучше. Но если сидеть за уроками дома больше двух часов, то результаты не улучшатся. Для старшеклассников ситуация аналогичная: после двух часов домашней работы в день результаты уже не становятся лучше. Мозгу нужно не только учиться, но и отдыхать.

Все эти результаты Кэтти Ваттеротт объединяет в правило 10 минут. Этого правила придерживается ряд известных педагогических ассоциаций мира (например, Национальная ассоциация образования в США). Правило 10 минут очень простое: длительность домашней работы в день не должна превышать 10 минут, умноженных на номер класса. Первокласснику хватит 10 минут, шестикласснику – одного часа работы, разделенного одним или двумя короткими перерывами. Это тот объем, который школьник сможет сделать самостоятельно и при этом что-то запомнить.

Сравним эти цифры с нормами российской школы.

Количество домашней работы в России ограничено санитарными нормами. В первом классе она запрещена, со второго класса может занимать до полутора часов в день, с четвертого – два, с шестого – два с половиной. Если мы сравним с данными научных исследований, то увидим, что эти нормы завышены, особенно для начальной школы. Время, в течение которого второклассник может концентрировать внимание, составляет не более 15 минут. Предложенный санитарными нормами объем домашнего задания второклассника – это еще шесть школьных уроков, перенесенных домой.

Но даже эти завышенные нормативы домашних заданий в школе обычно не соблюдаются. Несмотря на однозначный запрет, многие учителя продолжают задавать домашние задания в первом классе. У второклассников выполнение домашки может занимать несколько часов. Естественно, ребенок не в состоянии справиться с такими объемами, поэтому к работе подключаются родители. Когда они устают, то нанимают репетитора.

Именно объемные домашние задания убедили меня перевести старшую дочь на домашнее обучение. Во втором классе мы дважды в неделю по часу учили написание слов к словарному диктанту. Если я все равно занимаюсь с ребенком дважды в неделю по часу, то зачем ходить на уроки английского? Чтобы вместо интереса к языку вырабатывался страх получить двойку?

Большой объем домашних заданий – это следствие перегруженной школьной программы. Учителя не успевают ее проходить, поэтому перекладывают задачу на родителей. Однако и без домашних заданий тоже нельзя. В школе не хватает времени на отработку полученных навыков. Если не отрабатывать их дома, дети будут забывать материал вскоре после окончания уроков. Нужно найти баланс, и это еще один аргумент в пользу альтернативного образования в начальной школе.

В старших классах объемные домашние задания необходимы. Школьная программа огромна, даже если изучать только профильные предметы. За школьные уроки ее освоить не получится, даже если ходить на факультативы. Придется постоянно практиковаться, если старшеклассник хочет получить в будущем сложную профессию.

Некоторые родители платят детям за хорошие оценки, другие считают, что это убивает мотивацию к познанию. На мой взгляд, деньги принципиально не отличаются от школьных отметок. Если учеба неинтересна, то деньги лишь на время решат эту проблему. В дальнейшем ребенок все равно перестанет учиться. А вот если сам процесс обучения интересен, финансовые стимулы помогут преодолеть первоначальный порог и мотивировать на дальнейшие усилия.

Дело в том, что мотив меняется. Ребенок может начать учиться скорее из-за денег, но потом ему понравится сам предмет.

Так произошло со мной. Мне в детстве не давали карманных денег просто так, но часто за что-то платили. В начальной школе – за прочитанные страницы, потом за участие в олимпиадах и посещение факультативов. В среднем я получал карманных денег не больше, чем мои сверстники, зато родителям не приходилось уговаривать меня сходить на дополнительные занятия. Эти занятия мне в целом нравились, но без денег было бы лень ходить на многие из них. А так я втянулся сначала в факультативы, потом в олимпиадное движение. Небольшие суммы никак не отбили у меня желания учиться и уж точно обошлись родителям дешевле, чем репетиторы.

К подобным результатам пришли сотрудники компании Mathspace, занимающейся дистанционным обучением школьников математике. Проблема была в том, что родители оплачивали доступ к курсам, но дети после некоторого времени бросали занятия. Основатель компании Мухамед Джебара (Mohamad Jebara) в выступлении на конференции TED рассказал, как им удалось решить эту проблему. В конце каждой недели дети могли получить на свой банковский счет часть стоимости курса. Для этого им нужно было выполнить еженедельное задание. Важно, что деньги получали дети, а не родители. И промежуток времени был выбран не случайный: терпения детей не хватает больше чем на неделю. Ждать до конца четверти долго, а вот рассчитать силы на неделю ребенок вполне может.

И количество пройденных курсов начало расти! От такого решения выиграли все – и родители, и компания. Успеваемость учеников повысилась, дети стали проходить больше курсов и приводить друзей.

Математика – красивая наука, и всем бы хотелось, чтобы дети изучали ее ради красоты. Сам Мухамед Джебара изучал ее именно так. Но чтобы увидеть эту красоту, нужно потратить время и достичь определенных успехов. Многие дети просто не решились бы даже попробовать. Небольшая оплата помогла им сделать первый шаг.

По результатам опросов, детям, получавшим деньги, учиться было интереснее, чем тем, кого заставляли ради чистого знания. Мой личный опыт говорит то же самое. Поэтому и мои дети не имеют карманных денег, но получают небольшие суммы за выполнение тех учебных заданий, которые я считаю важными. В плате за учебу главное – постоянно держать руку на пульсе. Не надо деньгами удерживать ребенка там, где ему совсем неинтересно. И не надо платить за то, что ребенок и так делает с удовольствием. Оплата должна помогать двигаться вперед, но не становиться самоцелью.

Для нормального развития дети должны много времени проводить на улице, гулять, бегать, играть. Это заложено в схему их развития. Но ритм жизни современного школьника не оставляет времени для прогулок. Редкий учитель на родительском собрании будет просить, чтобы дети больше гуляли и не сидели долго за уроками – большинство же будет говорить об учебе и домашних заданиях. В гонке за успеваемостью забывают о здоровье. Даже среди первоклассников только половина относительно здорова (имеет первую или вторую группу здоровья). К старшим классам таких детей остается меньше трети – школьники имеют проблемы с осанкой, зрением, органами пищеварения.

Отдельно стоит сказать о проблемах зрения. Человеческому глазу нужно регулярное переключение с близких объектов на далекие. Именно в таких условиях наше зрение работало большую часть истории. Но, поселившись в квартирах, люди перестали смотреть вдаль. Глазные мышцы сегодня используются меньше и постепенно атрофируются. К 11-му классу проблемы со зрением есть почти у половины детей. Особенно это касается учащихся лицеев и гимназий, проводящих много времени за уроками, – среди них близорукость встречается почти в полтора раза чаще[41]. Аналогичные проблемы испытывают школьники по всему миру. Чем больше времени дети сидят за учебниками, тем больше у них портится зрение.

Ежедневные двухчасовые прогулки при дневном свете остаются основным способом предотвратить или замедлить развитие близорукости[42]. Как и другие органы, глаз просто нужно тренировать. Главный способ профилактики – это не запреты смартфонов и уменьшение экранного времени. Если ребенок сидит в квартире, это ему не сильно поможет. Ребенок должен гулять!

Нагрузка на психику в подростковом возрасте увеличивается. Это связано и с учебой, и с ростом социальных требований (что подумает обо мне Маша из 7 «А»?). Постоянная нагрузка на мозг приводит к хроническому стрессу.

Вообще, умеренный стресс – это нормальное состояние. Когда нужно что-то срочно сделать, организм активизируется и решает задачу. Главное, чтобы его мобилизация была ограничена во времени и за ней шел период отдыха. Иначе ресурсы истощаются. Постоянный стресс так же вреден для развития, как и постоянное безмятежное состояние.

Физическая нагрузка – естественный способ справиться со стрессом. Наш организм реагирует на него общим для всех млекопитающих способом: выделяет адреналин, повышает артериальное давление, учащает пульс и дыхание, дает мышцам как можно больше энергии, чтобы бежать. Физкультура позволяет потратить эту энергию и привести организм в нормальное состояние.

Кстати, когда я учился в МФТИ, у нас было только два предмета с обязательным посещением: английский язык и физкультура. По остальным можно было заниматься самостоятельно. Но английский язык требует постоянной практики, а физкультура нужна, чтобы привести организм в норму после сильнейшей учебной нагрузки на психику.

В этом вопросе, впрочем, не стоит впадать в крайности. Бывают спортивные родители, которые постоянно ориентируются на свои нагрузки, а не на возможности ребенка. В таком случае ребенок все время будет перегружен и может не научиться получать удовольствие от спорта. Противоположная крайность – неспортивные родители. Если они сами не находят времени на физкультуру, то сложно будет убедить детей в ее важности.

Занятия спортом могут разрешить еще одну проблему. Подросткам важно почувствовать не только свое тело, но и представителей противоположного пола. Раньше эту задачу решали балы или народные танцы. Там в безопасной обстановке юноши и девушки могли почувствовать друг друга физически. Но современная культура не оставляет пространства для мягкого телесного контакта. Вместо этого предлагается очень быстрый переход к сексуализированному поведению: жаркие объятия, поцелуи и так далее. Даже танцы на дискотеках сегодня либо чрезмерно дистанцированы (все в толпе), либо, наоборот, слишком сближены.

Хорошо, если у подростков будет возможность для безопасного, мягкого контакта. Юноши могут пойти на танцы, а девушки заняться единоборствами. И танец, и единоборства позволяют почувствовать тело другого без перехода отношений в интимную сферу. Но, разумеется, выбор секции лучше предоставить самому подростку.

Телесный контакт важен для человека в любом возрасте, но подростки его лишены. Детские прикосновения им кажутся неуместными, а ко взрослым они еще не готовы. За взрослой внешностью все еще прячется маленький ребенок, которому часто хочется «на ручки». Хорошо, если родители его обнимают. Но если он не принимает такие формы контакта, можно искать другие. Прогулка под руку с дочерью, шуточные единоборства, совместные занятия спортом помогут снять барьер.

Заполняя день ребенка полезными занятиями, нельзя забывать и про отдых. Автолюбитель не станет все время раскручивать двигатель, эксплуатируя его на пределе. Но почему-то в случае с ребенком такая перегрузка считается нормальной. Конечно, год или два он сможет учиться без отдыха. Но сегодня свободное время детей занято с первого класса. Даже каникулы становятся временем для летних школ, языковых лагерей и прочих учебных мероприятий.

Во время отдыха мозг занимается решением сложных задач. Многие выдающиеся ученые ежедневно выделяли время для прогулок. Размышления «ни о чем» помогают мозгу связать вместе информацию, которая до этого казалась совершенно независимой. Кусочки пазла складываются, и Архимед восклицает «Эврика!».

Интересная история произошла с астрономом Иоганном Кеплером. В течение десяти лет он пытался описать движение планет вокруг Солнца. Различные гипотезы и множество математических вычислений не привели его к желаемому результату. Ответ он нашел случайно, возвращаясь домой после пасхального богослужения. Кусочки пазла сами сложились в его голове. Оказалось, что планеты движутся не по кругу, а по эллипсу. Так появились законы Кеплера, которые мы проходим в школьном курсе физики.

Нередко ответ на сложный вопрос приходит к нам во время готовки, уборки, прослушивания музыки – в момент, когда мозг как бы «не занят». Теплая ванна, поездка на велосипеде, прогулка помогают мозгу расслабиться и перейти в расфокусированное состояние. Насколько же важно свободное размышление для подростка, который только ищет свое место в мире и учится мыслить!

Смартфоны – еще одна помеха размышлению «ни о чем». Если учеба занимает день подростка, то смартфоны поглощают его вечер и ночь. Вместо размышлений мозг постоянно загружен картинками, обсуждениями и рекламными роликами. Это никак не помогает сосредоточиться.

В смартфоне ребенок может просиживать не только время отдыха, но и время, предназначенное для сна. Исследования, проведенные в США, показывают, что с каждым годом подростки спят все меньше[43]. В 2015 году менее 7 часов спали около 40 % старшеклассников. Это на 68 % больше, чем в 1991 году, и на 17 % больше, чем в 2009-м. Ученые показали взаимосвязь между снижением продолжительности сна и временем, проводимым перед экраном электронных устройств.

Другие исследователи[44] показали, что даже у взрослых использование электронных устройств перед сном сбивает суточные режимы. Проблема связана с излучением от экрана. Наш организм очень чутко реагирует на свет, и ему сложно делать резкий переход между режимом бодрствования и сна. Голубой свет экранов вводит наш организм в замешательство, сдвигает биологические часы и нарушает выработку меланина. Люди, использовавшие смартфон перед сном, хуже засыпали и просыпались менее бодрыми. В контрольной группе у людей, читавших перед сном бумажные книги, таких эффектов не наблюдалось.

Здоровый сон, физкультура, время на размышления – все это необходимо для сбалансированного развития. Как решить эту задачу в современной российской школе, я не знаю. Если школа занимает семь часов жизни, а домашние задания еще четыре, то на все остальное остается всего несколько часов. Туда невозможно уместить занятия по интересам, социальное общение, размышления. Единственный доступный подростку способ найти время на собственную жизнь – уменьшить период сна. Но этот путь ведет в тупик. От переутомления сил становится меньше, домашние задания требуют все больше времени, и приходится еще сильнее уменьшать количество сна. Во взрослом возрасте эта привычка приводит к хроническому недосыпанию. Невысыпающийся организм стремится поддержать свою работу за счет дополнительных калорий, что ведет к лишнему весу. Человек думает, что он хочет есть, хотя на самом деле он хочет спать.

Недостаток сна, в свою очередь, разрушает иммунитет, способствует ускоренному износу сердечно-сосудистой системы, развитию диабета, ранним инфарктам. Эти заболевания в XXI веке становятся основной причиной смертности в развитых странах. А корень их лежит в неумении отдыхать, заложенном еще в подростковом возрасте. Школьная нагрузка сегодня слишком велика, но не в силах родителя изменить эту систему. Поэтому приходится искать способы, которые помогут сбалансировать ритм жизни именно вашему подростку.

• Подростковый возраст – сложный период. Если вам трудно с подростком, почаще вспоминайте, что ему самому еще труднее.

Само название средней школы[45] говорит о середине пути. В начальной школе мы закладываем фундамент отношений ребенка с учебой. Дальше на фундаменте начинают строиться стены. Это длительный и неспешный процесс.

Как мы уже говорили, учеба – не самое важное для подростка. Вчерашний ребенок пробует себя в различных сферах, ищет свое место в мире, учится общаться, чувствовать себя и свои интересы, систематически трудиться и получать удовольствие от достигнутого результата. Он сравнивает себя с другими детьми, изучает свои сильные и слабые стороны. Средняя школа отлично подходит для знакомства с различными профессиональными областями. Собственно, предметное обучение преследует ту же цель.

В пятом-шестом классе важнее не содержание учебы, а сам процесс. Исключение составляют математика, английский и, возможно, русский язык. В этих предметах изучение следующих тем основывается на предыдущих. Пропустив две-три темы, ребенок сильно отстанет от класса и дальше до конца школы не будет понимать, что происходит. Учитывая перегруженность школьной программы, он может пропустить нужный момент и постесняться попросить о помощи. Здесь нужен контроль родителей.

В остальных же предметах такой проблемы нет. Школьник немного потеряет, если пропустит мимо ушей историю Римской империи. И те, кто учил, и те, кто не учил, забудут ее через год-два после изучения. А если заинтересуются в дальнейшем, то спокойно смогут разобраться самостоятельно.

В хороших школах профориентация начинается уже с пятого класса. В летних лагерях проходят занятия, знакомящие детей с разными профессиями. В начале пятого класса ребенок выбирает четыре предмета из шести – это называется элективные курсы. Они отличаются от факультативных тем, что какое-то количество курсов нужно пройти обязательно. Если не понравится, в следующем году можно взять другие. Пробуя разные предметы, ребенок определяет, что ему ближе, и к восьмому классу осознанно выбирает профиль обучения. Конечно, и в 11-м классе можно передумать, но большинству все-таки удается определиться раньше.

Профильное обучение в средней школе стало нормой. Федеральный государственный образовательный стандарт, введенный с 2021 года (ФГОС третьего поколения)[46], определяет тот минимум, который должен знать выпускник средней школы. И тот же ФГОС предполагает, что с седьмого класса изучение ряда предметов будет вестись на базовом или углубленном уровне. Это относится к математике, информатике, физике, химии и биологии. Такое различие уровней позволит подбирать программу, соответствующую интересам конкретного ребенка.

Конечно, существует опасность «оптимизации» образования, когда в обычных школах будут преподавать только самый минимум. Но, наблюдая за нашей школой, я не вижу такой опасности. Наоборот, год за годом программа становится все насыщеннее, а дети все более перегруженными. Уровень образования выпускников, правда, при этом не растет.

Я преподаю подросткам в воскресной школе и общаюсь с ними. Школьная учеба воспринимается ими как форма повинности, этакое неизбежное зло. И я их понимаю. Знаю и других детей, которые увлечены учебой и в выходные по собственной инициативе приезжают ко мне на дополнительные занятия по физике. Но все же большинство подростков заинтересовано прежде всего в общении. Остается непонятным, зачем они проводят такое огромное количество времени в школе, списывая друг у друга домашние задания.

Со своими однокурсниками я много обсуждал, кто и как попал на Физтех. Среди нас есть и те, кто с младшей школы были отличниками, но многие, включая меня, в средней школе учились вполне посредственно. Рывок в образовании начался где-то в девятом-десятом классах. Кто-то попал к интересному преподавателю, кто-то в вечернюю школу при университете. За два-три года они подготовились к поступлению на Физтех.

Позже я видел похожие ситуации как преподаватель. Девятиклассница из лингвистической школы решила поступить в лицей при Бауманке. Для этого нужно было сдавать физику, и за полгода она выучила ее в объеме, достаточном для поступления. А за следующие два года – в объеме, достаточном для поступления в Бауманку.

Конечно, я бы не откладывал выбор профиля до конца девятого класса. Сейчас объективно сложнее поступить в хороший вуз, чем 20 лет назад. Требуется длительная подготовка, рассчитанная на три-четыре года. Не важно, идет ли речь о физике, биологии или обществознании. По каждому предмету ребенка ждет сложный экзамен и необходимость участвовать в вузовских олимпиадах.

Желательно, чтобы к седьмому-восьмому классу у ученика сложилось понимание, в какой предметной области он будет специализироваться. Но как помочь ребенку найти себя?

В седьмом-восьмом классе происходит разделение классов на профильные. Дети получают возможность изучать свой предмет и готовиться к будущей профессии. Это хорошо, но только если ребенок уже определился с направлением будущей учебы. Однако мало кто из семиклассников сделал собственный выбор и сам захотел учиться, это обычно происходит ближе классу к десятому. Но выбирать надо заранее: за два года сложно подготовиться к поступлению. Поэтому выбор за детей делают родители. Они же нанимают репетиторов, которые подтягивают ребенка. И «поступают» ребенка в желаемый профильный класс.

Хороший отбор в эти классы сделать сложно. Контрольные оценивают текущую подготовку ребенка, а не его потенциал. В профильные классы попадают и те, кто сам может хорошо учиться, и те, кого репетиторы натаскали на нужный результат. У одних есть большой потенциал для дальнейшего развития, другие уже близки к своему потолку. Но и те, и другие оказываются в одном классе. Есть отличники, которые могут больше и рвутся вперед, а есть отличники, которые с трудом выдерживают и текущий уровень. Точно так же и среди двоечников есть те, кто развивается, и те, кто уже давно бросил учиться.

Задача школы – помочь всем детям раскрыть их потенциал. Но на практике все неподготовленные дети попадают в общеобразовательный класс, где учатся школьники, которые не смогли или не захотели поступить в профильный. Скорее всего, в этом классе будут проблемы с дисциплиной и слабые учителя. Пассивные дети станут поддерживать друг друга в своей пассивности. Изначально небольшой разрыв между сильными и слабыми со временем начнет увеличиваться все быстрее.

Проблема разных скоростей развития детей не имеет простого решения. Если мы хотим создать общество равных возможностей, то профильных классов и гимназий вообще быть не должно.

Так поступила Финляндия, где все дети учатся в школе «по прописке». На выходе общество будет более-менее однородно, отстающих не будет, но и лидеры не раскроются в полной мере. Финская система образования и не делает ставку на лидеров. Это маленькая страна, и наиболее образованные дети, скорее всего, ее покинут. Поэтому финны вкладываются в тех, кто останется в стране. Это правильно с точки зрения социального устройства общества, но не очень честно по отношению к детям, которые могли бы добиться большего.

Школьная система Германии, наоборот, очень рано разделяет детей. После четвертого класса решение учителей определяет судьбу ребенка. Дети попроще пойдут в основную школу, и шансов поступить в вуз у них практически не будет – их просто не готовят к этому. Таких детей ждут профессиональные училища и карьера рабочего. Академически успешные пойдут в гимназии, им открыта дорога к лучшему образованию. У них будут хорошие учителя и интересный коллектив.

Такое предопределение судьбы ребенка вызывает много критики. В некоторых германских землях существуют смешанные школы, в которых детей учат вместе. Но лучшие все равно идут в гимназии, поэтому выпускники смешанных школ показывают весьма скромные результаты. Социальный разрыв немцы сглаживают иначе: выпускники профессиональных училищ обеспечены работой, и их ждет достойная зарплата.

В странах с низкой социальной поддержкой государства у детей из бедных семей мало шансов. Большинство будет учиться в государственных школах с перегруженными учителями и слабо мотивированными одноклассниками. Таковы образовательные системы США, Китая. Близка к ним и российская школа. Родители в массовой школе вынуждены или учить детей сами, или нанимать репетиторов. Если такой возможности нет, ребенок, скорее всего, будет перебиваться с тройки на двойку. Разве что в его жизни попадется активный взрослый, который сможет увлечь учебой. Но, к сожалению, такие взрослые всегда в дефиците.

Впрочем, и с почти нулевыми знаниями дети могут учиться на четверки-пятерки. Часто учителям проще завысить оценку, чем объяснять, почему этот ребенок ничего не знает. В конце девятого класса дети сдают ОГЭ. Но ОГЭ специально сделан простым, чтобы все школьники страны смогли его сдать, а школы – отчитаться об успешно проделанной работе. Получить «четыре» за ОГЭ не представляет особого труда. И дети, и родители остаются в уверенности, что все у них неплохо. А время, необходимое для профильной подготовки, уходит.

Когда я выбирал детям начальную школу, то радовался разнообразию вариантов. Все они по-своему мне нравились. Это был выбор между хорошим и еще лучшим. Сейчас мои старшие дочери переходят в среднюю школу, и я снова перед выбором. Но этот выбор гораздо сложнее.

С одной стороны, хочется подготовить ребенка к поступлению в хороший вуз. С другой, силы ребенка ограниченны и надо не переборщить с нагрузкой. И я пока не могу найти школы, которые бы шли средним, царским путем.

Я вижу гимназистов, которых многому научили, часто против их воли. Они знают много, но к седьмому классу уже устали от учебы. А настоящая учеба в седьмом классе только начинается. Захотят ли эти гимназисты и дальше учиться как следует? Далеко не всегда. Слишком многие перегорают и сходят с дистанции – уходят в школы попроще и выбирают профессии, где не нужно интенсивно учиться. Так зачем было вкладывать в их учебу столько родительских сил? А ведь перегореть можно не только в школе, но и на первом курсе. И там устроить заслуженный отдых. Часто бывшие олимпиадники перестают учиться уже в вузе и вылетают с младших курсов.

Может, тогда лучше, наоборот, дать детям отдохнуть в пятом-шестом классе, чтобы к седьмому-восьмому они снова вернулись в строй? Пока я склоняюсь к этому варианту. Видя выгоревших семиклассников, хочется избавить своих детей от подобной участи и снизить нагрузку. Но и тут все непросто. Однажды расслабившихся детей не так просто заставить снова учиться.

Я преподаю в альтернативных школах. В начальной школе дети там учились с удовольствием, а домашних заданий практически не было. Учителя, дети и родители были рады. К пятому-шестому классу у подростков не осталось интереса к учебе, что нормально для этого возраста. Социальное общение стало для них важнее наук. Но заставлять себя трудиться они не научились, и школа их не заставляла. Тут начинаются проблемы с математикой и другими науками, с каждым годом они все больше и больше отстают от сверстников даже из обычных школ, не говоря о гимназистах… Когда родители в конце девятого класса наконец осознают проблему, то уже упущено очень многое. За два года школьный курс трудно освоить даже по тем предметам, что нужны для поступления в вуз.

Я все еще не нашел правильного ответа и продолжаю искать. Скорее всего, его и не существует. Иначе бы такие школы были повсюду. Приходится подбирать школу под конкретного ребенка, учитывая плюсы и минусы каждого подхода. Вот примерный набор вариантов:

В начальной школе можно было учить детей поодиночке. Так раньше и делали в дворянских семьях – лет до десяти учителя приходили на дом. Но к подростковому возрасту это уже не работало, и детей отправляли учиться в гимназию или пансион. Ребенку нужно почувствовать свое место в социальной группе, ему нужны не только друзья, но и товарищи по учебе – тогда удается работать в полную силу. А в одиночку слишком силен соблазн расслабиться и отдохнуть. Даже с хорошими учителями.

Разумеется, и в одиночку можно чему-то научиться. Но темп такой учебы окажется ниже. В одиночку бежать гораздо труднее, чем соревнуясь с равными по уровню.

Я не советую продолжать учить ребенка самостоятельно в средней школе. И дело не в том, что редкий родитель сможет одинаково хорошо научить физике, химии и русскому языку. Это можно решить и с помощью репетиторов. Но подросток учится не только у взрослых, но и у сверстников. И через взаимодействие с одноклассниками лучше узнает себя. Поэтому семейное обучение начиная с пятого-шестого класса может быть лишь дополнением к более важным для ребенка коллективным занятиям.

Задача подростков – отделиться от родителей. И семейная школа – не лучший вариант для отделения. В семейной школе дети остаются в кругу близких взрослых, социальные роли перепутаны: друг семьи одновременно учитель, а мама подруги – директор школы. В такой ситуации сложно выстроить формальные, рабочие отношения. Сложно поставить заслуженную двойку ребенку лучшей подруги. И конфликтовать с друзьями семьи по поводу методов воспитания как-то не хочется.

А подросткам в школе нужны учителя, а не старшие друзья. Друзья у них есть и так. И родители есть. Не стоит это смешивать. Не случайно раньше воспитание детей передавали другим. Дядя или крестный впервые сажал ребенка на коня. Подросток шел в подмастерья. Выросшего сына отделяли от семьи, чтобы он учился жить самостоятельно. Совмещать роль родителя, друга и учителя крайне сложно. И мало кому это удается.

Не меньшая проблема связана с выбором учебного профиля. Начиная с седьмого-восьмого класса настроенным на учебу детям нужен профильный класс. Основных профилей несколько, а значит, в параллели должно быть три-четыре класса – но редкая семейная школа настолько многочисленна. В ней, как правило, лишь один класс, и он вынужден остаться общеобразовательным. В результате там не интересно никому: одним слишком просто, другим слишком трудно. На каждом уроке большинство скучает, поскольку им не нужен данный предмет. Соответственно, и уроков делают поменьше, предлагая добирать профильные предметы факультативами. Но пара дополнительных уроков на факультативе не заменит восьми часов математики в неделю, которые дают в профильном физмате. Даже талантливые дети ближе к девятому классу начнут отставать от учеников профильных школ. Запас прочности с начальной школы исчерпан, а темп освоения новых знаний слишком маленький.

Теоретически это можно преодолеть. Например, создавать школу под один учебный профиль и сразу набирать под него учеников. Но набрать их будет непросто. Или можно с седьмого класса объединять усилия нескольких семейных школ. В одной оставить детей, выбравших физмат, во второй – гуманитариев, а в третьей сделать общеобразовательный класс для будущих художников, актеров и спортсменов. В теории это возможно, но на практике я такого пока не встречал.

Что делать с отстающими, тоже непонятно. Вот ребенок не может освоить программу, но мы дружим с его родителями и хотим помочь. А ребенок не учится. Выгнать? Нехорошо. Заставить учиться? Тоже сложно. Вот и собираются в школе ученики, которые не хотят учиться. И таких может быть много. Сложно вести урок, когда трети класса ничего не нужно.

Методов административного воздействия в семейных школах не хватает. И атмосфера в классе становится расслабленной, темп низким. Другие дети, глядя на это, тоже расслабляются. И основным из интересов в такой школе становится не учеба, а приятное времяпрепровождение. Вместо школы получается семейный клуб.

В семейной школе подчас сложно понять, где мы: в учебном заведении или на семейном пикнике. И многим родителям пикник явно интереснее. Они и не делают ставку на академическую учебу: им главное получить аттестат. А будущее ребенка они связывают с творческими профессиями: музыкой, искусством, спортом. Это замечательно. Но если до девятого класса ребенок всерьез не учился, а потом для чего-то (например, вдруг осознал, что хочет быть врачом) решил освоить химию или математику – сделать это будет крайне сложно.

Если вы готовите ребенка к творческим профессиям, то семейная школа – неплохое место. Но не стоит ждать от этих школ профильного изучения сложных дисциплин (математики, физики, биологии, химии).

Сегодня много говорят про индивидуальные образовательные траектории. Цель в том, чтобы каждый ученик выбирал, на каком уровне будет изучать каждый предмет. Здесь идея профильного обучения доведена до своего логического завершения: каждый учит то, что ему наиболее важно. И для мотивированных детей начиная класса с восьмого это очень интересный вариант. Однако тогда нужно преподавать предмет на разном уровне в разных классах и при этом как-то составить удобное расписание. В традиционной школе такое сложно реализовать. Но для онлайн-школы с тысячами учеников это не проблема.

В онлайн-школах много возможностей для индивидуальной работы с ребенком. Во-первых, неактуальные сейчас предметы можно ограничить самым поверхностным изучением. Все равно даже в обычной школе значительную часть пройденного материала дети забывают через месяц, а то и неделю. Это представляется неправильным, но так сегодня устроена школа. Чтобы сохранить знания в голове, их нужно регулярно освежать и проверять. А если эта проверка не проводится и материал все равно забывают, то зачем тратить на него так много времени?

При дистанционном обучении легко подобрать группу для занятий по уровню ученика. Любой предмет может изучаться на базовом или профильном уровне. Можно даже собрать группу олимпиадников. Это прекрасная возможность и для детей из отдаленных регионов, и для учителей, желающих работать с талантливыми детьми.

Но есть в онлайн-образовании и существенные минусы. Работать дистанционно, как правило, сложнее и учителю, и ученику. Высокомотивированных детей это не остановит. Ну а обычные, уставшие от учебы, расслабятся еще сильнее. Ребенка не получится заставить учиться дистанционно. Либо он должен быть достаточно самостоятелен, либо родителям придется его контролировать. Передать это школе не удастся.

Сложно и с самоопределением подростка в онлайн-школах. Как мы говорили, подросток ищет себя, взаимодействуя со сверстниками. Но в онлайн-школах большинство детей учится самостоятельно и может вообще не пересекаться с одноклассниками. Каждый идет в своем темпе, и этот темп получается достаточно медленным. Покрасоваться перед одноклассниками не удается, и особого интереса такая учеба не вызывает – подросток лишь отрабатывает повинность.

Разные онлайн-школы выходят из сложившейся ситуации двумя путями. Первые концентрируются на общем образовании. Здесь цель – дать ребенку базовые знания и получить аттестат.

Второй путь – акцент на профильном образовании. Но профильное образование онлайн подойдет не каждому: немногие дети в средней школе настолько мотивированны, что сами будут заставлять себя учиться.

Преподавать онлайн – тоже особое искусство. Лично я, например, этого не умею и не люблю. Даже с мотивированными учениками, с которыми до этого долгое время работал очно. Но есть преподаватели, которым онлайн нравится гораздо больше, – они собирают вокруг себя талантливых учеников из различных регионов страны, им удается организовать групповую работу, и ученики активно в нее включаются. В таком творческом коллективе скорость взаимного обучения получается огромная, даже сложные задачи удается решать очень быстро. Лучшие идеи мгновенно распространяются внутри группы. И это большой плюс онлайна.

Вместо индивидуальных отношений между учениками здесь формируется дух коллектива, в который каждый вносит свой вклад. Безусловно, это подойдет не всем, но для некоторых мотивированных детей может оказаться хорошим вариантом, особенно если они живут вдали от мегаполисов и у них нет других возможностей общаться с талантливыми педагогами.

В крупных городах обычно есть несколько хороших школ, направленных на достижение высоких результатов. В них сложно поступить и еще сложнее учиться. Большую часть дня дети проводят в школе. Дома их ждут объемные домашние задания. Сами дети такую нагрузку вряд ли вытянут, поэтому родители активно включаются в учебу. Помогают с заданиями, нанимают репетиторов, возят на занятия. Жизнь выстроена вокруг учебы. Результат достигается, но и цена его высока.

Многие гимназисты не выдерживают постоянного стресса. Результат достигается не самими учениками, а их родителями совместно с репетиторами. Насколько закрепятся достижения, если они были сделаны не самим ребенком, а другими взрослыми? Вопрос сложный. Конечно, определенный объем знаний останется в голове, даже если ребенок потом кардинально сменит направление развития. Преподавая в гуманитарном университете искусствоведам, я отличаю тех, кто учился в физмате – привычка структурировать данные сохраняется, даже если ученик не пошел в технический вуз.

С другой стороны, я говорю о тех студентах, кто физмат все же закончил. Вряд ли такие же результаты сохранятся, если от учебы ребенок откажется классе в седьмом.

Очевидно, что достижения в начальной школе совсем не гарантируют успехов в 11-м классе. Еще меньше эта подготовка будет видна в вузе. К третьему курсу не заметна не то что начальная, но даже средняя школа.

Я закончил обычную школу, а поступил на Физтех в сильную группу. Я учился в одной группе не просто с гимназистами, а с победителями международной олимпиады школьников по физике. Лучшие умы страны. Они сильно опережали нас, простых школьников, в начале учебы. Но к третьему курсу прошлые заслуги уже ничего не значили. Все определялось тем, как ты учишься в институте. Так что я не уверен, что мощный родительский и репетиторский вклад в учебу в гимназии так уж сильно продвигает ребенка.

Я в свое время не пошел в гимназию и не жалею об этом. Мне вполне хватило физмата в обычной школе, и там у меня было достаточно свободного времени. Сначала это время уходило на отдых. Класса с девятого я ходил на разные факультативы, а в десятом начал ездить в вечернюю физико-техническую школу при МФТИ. Такое сочетание плюс самостоятельная работа вполне скомпенсировало отсутствие гимназического образования. Впрочем, все зависит от цели.

Если вы хотите, чтобы ваш ребенок выигрывал всероссийские олимпиады, то, безусловно, надо идти в лучшие лицеи страны. Для победы на олимпиаде нужно прорабатывать огромное количество материалов и постоянно тренироваться в среде наиболее целеустремленных детей и амбициозных родителей. Без этого победы не добиться. Но стоит ли игра свеч? Каждый выбирает для себя. Я не люблю спорт высших достижений. А для поступления в вуз вне конкурса гораздо проще выиграть не всерос, а одну из множества вузовских олимпиад – и это вполне доступно и без непрерывной учебы с первого по 11-й класс.

Я не знаю, пойдут ли мои дочери в гимназию. Пока мы вместе взвешиваем за и против. Но если и пойдут, то точно не с пятого класса. Шесть лет постоянного стресса в гимназии – это слишком много. Можно начать с восьмого, а то и с десятого.

До недавнего времени я был так увлечен альтернативным образованием, что не рассматривал обычные школы как подходящее место обучения собственных детей (хотя сам, как уже упоминал, закончил именно такую школу). Отзывы друзей и коллег подсказывали, что школьное образование сейчас в глубоком кризисе: много скучных заданий по всем предметам подряд, а собственно профильным предметам особо и не учат.

Но потом я вернулся к активному преподаванию физики, стал работать со школьниками из разных школ, и результат оказался неожиданным. Практически все плохо знали физику: и гимназисты, и ученики физматов из обычных школ. Разве что лучшие гимназисты выбивались из общей тенденции. Но и тут видно, что это заслуга не столько школы, сколько самостоятельной работы ученика. С преподаванием физики в школе сейчас беда.

А вот с математикой ситуация не зависела от школы. Ученики из разных школ находились примерно на одном уровне. Сильные ученики и там и там показывали хороший результат. Слабые тоже были и там и там. Все больше зависело от личных качеств ребенка, чем от школы.

Обычный профильный класс крепкой подмосковной школы оказался неплохим вариантом – уровень знания математики был более-менее приличным, при этом дети были не так перегружены учебой, как гимназисты, они имели возможность больше отдыхать и развлекаться – и все же умели учиться, могли собраться в нужный момент.

Если это не золотая середина, то недалеко от нее. Вполне может быть, что класса с седьмого-восьмого я буду возвращать дочерей в обычную школу. И сейчас со старшей меня останавливает лишь отсутствие такого класса. Увы, но желаемый ей химико-биологический профиль есть только в гимназии.

Если в классе у ребенка не хватает единомышленников, то не обязательно менять школу. Даже в профильном классе не всегда достаточно детей, желающих углубленно изучать предмет. И далеко не всегда удается собрать достаточно учеников для организации хорошего факультатива. Для углубленной подготовки приходится собирать вместе учеников из разных школ.

Решение этой проблемы было найдено уже давно. Были созданы вечерние школы для углубленного знакомства с науками. Например, малый мехмат при МГУ, вечерняя физико-техническая школа при МФТИ, кружок юных биологов при Дарвиновском музее, школы юных химиков, филологов, психологов и многие другие. Только не стоит путать вечерние школы с курсами подготовки к ЕГЭ. И те, и другие могут быть организованы при вузах, но цели у них разные. Вечерние школы готовят не столько к поступлению, сколько к будущей учебе в вузе. Знакомят с университетским ритмом жизни, отношением к учебе, ценностями и вообще с будущей профессией. Школьники бывают в университете, посещают его аудитории, видят живых студентов. Занятия проходят вечером или по субботам, чтобы у всех была возможность приехать.

Преподают в вечерних школах обычно студенты. И это очень хорошо. Разумеется, вузовский профессор знает больше, чем третьекурсник, но ведь важны не только знания и педагогический опыт. Профессор знает больше, но он еще более далек от подростка, чем школьный учитель. А студент – совсем другое дело. Он недавно был обычным школьником и смог поступить, его мнение для школьника – непререкаемый авторитет. Именно поэтому преподавать в таких школах приглашают студентов. А выпускники профильных школ, став студентами, возвращаются в родные пенаты вести факультатив. Традиция передается из рук в руки. И именно так школьники готовятся к будущей учебе в вузе и вообще осваивают профессию. Не через разовые мероприятия, а день за днем впитывая дух университета.

Я сам учился в вечерней физико-технической школе при МФТИ и ездил ради этого в соседний город. Лекции нам читали университетские профессора, семинары вели студенты. Уже будучи студентом, я сам преподавал в этой школе. Большинство учеников нашей школы поступили в крепкие технические вузы. Ведь даже если просто два-три вечера в неделю сидеть на занятиях, что-то отложится в голове. С нас еще и как следует спрашивали, заставляли сдавать экзамены. Ну и отчисляли тоже, хотя и редко. Так что всем приходилось учиться.

В 10–11-м классе ситуация с выбором школы становится еще сложнее. Мотивированные дети в это время уже готовятся к поступлению. Изучение выбранных предметов поглощает большую часть свободного времени. Другие предметы им откровенно неинтересны, и это нормально.

А старшие общеобразовательные классы – это массовая подготовка к ЕГЭ. Подготовка, кстати, не очень эффективная. Большинство родителей все равно нанимают репетиторов. Но, кроме репетиторов и подготовки к вузу, ребенок вынужден учить и сдавать неинтересные предметы в больших количествах. Учителя-предметники в свою очередь сконцентрированы на тех школьниках, которые будут сдавать ЕГЭ по их дисциплине, без особого интереса к остальным ученикам.

Как сказала знакомая одиннадцатиклассница: «Я вообще не вижу смысла ходить сейчас в школу». Проблема старших классов известна давно. Она еще более усложнилась после перехода на 11-летнее образование. Сегодня, как мы уже неоднократно замечали, к началу первого класса дети должны знать больше, чем их ровесники тридцать лет назад. Но при этом учиться в школе они будут не меньше, а больше. Мне кажется, что сегодня выпускник 9-го класса по уровню общего образования должен знать не меньше, чем выпускник советской десятилетки. Но что же ему делать в школе еще два года?

Может показаться, что обучение в старших классах дает возможность быстро изменить выбор будущей профессии. Но это тоже иллюзия. Даже если ребенок в начале 11-го класса решит сменить направление, ему не поможет поверхностное знание других предметов. Общие представления он уже получил, а для поступления в вуз ему все равно потребуется специализированная подготовка. Поверхностное прослушивание непрофильных предметов ничем не поможет.

Изучение непрофильных предметов в старших классах не дает ребенку кругозора. Такая информация забывается сразу после написания контрольной. Вообще сегодня школьники много учат для того, чтобы забыть на следующий день, к этому располагает сама организация школьной аттестации. Все понимают, что им придется сдавать ЕГЭ только по трем-четырем выбранным предметам, поэтому остальную информацию можно спокойно забывать. Школа также не заинтересована в обеспечении всем детям какого-то минимального уровня остаточных знаний.

Для решения этой проблемы предлагается вернуть в школу обязательные выпускные экзамены по большинству предметов. Речь идет не о популистском лозунге отказа от ЕГЭ, а об уходе от нынешней ситуации, когда школа в старших классах сама настраивает себя исключительно на подготовку учеников к ЕГЭ. Необходимо уйти от ограничения целей школы подготовкой старшеклассников к сдаче нескольких стандартизированных тестов[47].

Если выпускные экзамены вернутся, то для получения аттестата об образовании выпускник школы должен будет подтвердить свой уровень знаний не только по профильным предметам. Экзамены не обязательно должны быть в 11-м классе, часть предметов вполне можно сдавать в 10-м и даже в 9-м классе, освобождая старшие классы для профильного обучения. Главное – выпускники должны будут показать, чему они научились за много лет в школе. Пока же буксует даже введение обязательного ЕГЭ по иностранному языку. Все понимают, что после 10 лет обучения большинство не сможет сдать экзамен. Огромное количество учебных часов потрачено впустую.

Старшие классы – это время для вхождения в выбранную специальность, в каком-то смысле это младшие курсы института. Именно здесь мотивированный ребенок может не только подготовиться к поступлению, но и начать осваивать элементы будущей вузовской программы. С развитием дистанционных технологий доступ к хорошим преподавателям появился не только у жителей мегаполисов. Все упирается в желание школьника и свободное время. Именно поэтому многие старшеклассники переводятся на домашнее обучение или экстернат. Если школьные оценки просто формальность, то лучше получить их с минимальными затратами времени, а основные усилия сосредоточить на том, что интересно и пригодится в будущем.

И наоборот, сидя в школе, многие просто оттягивают неизбежное. За школой следует непонятный вуз, но это может оказаться лишь иллюзией прогресса. Набор дипломов не делает человека более квалифицированным, а лишь удлиняет его беззаботное детство. И выход в реальный мир становится все более болезненным.

В России есть хорошие школы, в которых ребенку будет интересно и полезно учиться в старших классах. Если вам повезло оказаться в такой школе, нет нужды ее бросать. Если такая школа рядом – самое время перевестись в нее. Там вполне может освободиться место за счет тех детей, которые к девятому классу окончательно устали от многолетней тяжелой учебы и ушли.

Если же рядом нет хорошего лицея или гимназии, то альтернативное образование вполне заменит их. Аттестат там будет точно такой же, как и в обычной школе. Подойдет любой альтернативный вариант, оставляющий достаточно времени для подготовки к ЕГЭ и вузовским олимпиадам. И желательно помочь старшекласснику найти сообщество единомышленников, которые так же будут настроены на учебу. Вне школы это сделать проще: подойдут и вечерние школы при вузах, и онлайн-курсы.

• К седьмому-восьмому классу ребенку стоит определиться с выбором будущей специализации. Выбирать стоит не столько профессию, сколько школьные предметы, которые интересны конкретному ребенку.

С каждым годом человечество получает все больше знаний. И старается научить этому своих детей. Дополняются старые курсы, появляются новые предметы. И уж если что-то попало в школьную программу, то убрать это оттуда крайне сложно.

В 1939 году американский педагог Гарольд Бенджамин опубликовал шуточный рассказ «Саблезубая школьная программа». Там он рассказывал о выдуманном племени эпохи неолита, которое учило детей ловить рыбу голыми руками, укрощать лошадей и отпугивать саблезубых тигров. Потом мир изменился: саблезубые тигры вымерли, а рыба стала проворнее. Нужно было учиться плести рыболовные сети, охотиться на антилоп и выкапывать ямы для медведей. Но школы отказались включать новые предметы в школьную программу. «Новые предметы – просто натаскивание, а мы в школе учим фундаментальным навыкам». И хотя рыбу руками уже никто не ловил, в школах продолжали этому учить: «Ловить рыбу руками мы учим не ради рыбы, а ради развития ловкости в широком смысле этого слова». Такая «саблезубая» школьная программа подобна несокрушимой скале, игнорирующей любые перемены в обществе.

Нам еще повезло сегодня, что на уроках физкультуры детей не учат подковывать лошадей и складывать сено в стога. Если бы это успело попасть в школьную программу, то, вероятно, сохранилось бы до сих пор. И мы бы говорили о том, как подковывание лошадей развивает силу, а складывание стогов тренирует пространственное мышление…

Если же говорить серьезно, мы учимся ровно тому, что делаем. Если мы хотим научить школьников решать задачи по физике, то нет особого смысла делать с ними лабораторные работы. Конечно, потрогав руками приборы, школьник будет лучше понимать физические процессы. Но для решения новых задач этого опыта будет недостаточно. Если наша цель – поступить в технический вуз, то надо учиться решать задачи и не тратить много времени на лабораторные работы. А если мы хотим научить ребенка чинить двигатели, то не стоит слишком много внимания уделять теории. Не случайно физики делятся на экспериментаторов и теоретиков. У них разные задачи, разные методы и разное образование. И даже такое логическое упражнение, как игра в шахматы, не улучшает успеваемости школьников по математике[48]. Чтобы изучить математику, нужно решать задачи по математике.

Уже будучи педагогом с 15-летним стажем, я решил наконец получить педагогическое образование. Меня особенно интересовало то, что разные преподаватели считают наиболее важным в своем предмете, а что, наоборот, устарело и должно быть заменено. Коллеги в целом подтвердили мое мнение: значительная часть школьной программы неактуальна. Подчеркиваю, не предметы устарели! Все предметы в школьной программе нужны и интересны. Но устарел список знаний, которые в рамках этих предметов пытаются загрузить в детей.

Никому не нужно сейчас умение делить в столбик на трехзначное число. Ни один журналист не пишет прописью «тремястами шестьюдесятью семью» (и все-таки я ошибся в написании! Хорошо, что Word исправил ошибку).

Необходимость изменений понимают в Министерстве образования и своевременно обновляют учебные программы. Но одного изменения ФГОС недостаточно. Дефицит учителей и переполненные классы не оставляют школам времени на внедрение новых программ не только на бумаге. И снова родителям приходится разбираться в содержании предмета, хотя бы для того, чтобы найти адекватного репетитора.

В этой главе я опишу, что считаю важным в программе каждого предмета. Основные предметы я разделил на четыре группы сообразно тем требованиям, которые предъявляются к абитуриентам вузов.

Первая – технические вузы, которым важна математика, физика и информатика.

Вторая группа потребуется будущим врачам и смежным специальностям – это биология и химия.

Третья группа – это филологические дисциплины, мимо которых в любом случае не удастся пройти. Баллы по русскому языку важны для поступления в любой вуз, а без английского языка нельзя быть современным специалистом, даже если не планировать когда-либо покидать пределы России.

Четвертая группа – это дисциплины, помогающие понимать себя и общество. В эту область входят история, обществознание и география. География и обществознание очень объемны, и мне показалось важным остановиться на конкретных разделах: экономике и психологии.

Я бы не стал игнорировать и еще одну, пятую группу, в которую входят вопросы семейной и духовной нравственности: семейное и половое просвещение, религиозное образование и воскресные школы. Эти предметы не связаны с поступлением в вуз, но важны для будущего.

• В средней школе не удастся полностью устраниться от учебы детей. Родители все равно должны приглядывать, поскольку даже хорошие оценки в школе не означают, что ребенок знает предмет.

Представьте, что вы проводите собеседование. Перед вами два кандидата. Первый хорошо разбирается в нужной теме, а второй работал в смежной области и имеет о ваших задачах только общее представление. Можно ли по этим данным сделать выбор? Нет, их явно недостаточно. Важны не только знания кандидата, но и его умение взаимодействовать с другими сотрудниками, договариваться, совместно искать решения.

Что, если первый кандидат считает себя умнее других, не готов договариваться и требует, чтобы все делали так, как скажет он? А второй кандидат, напротив, заинтересован в вашей компании, может увидеть суть проблемы и не раз успешно решал новые задачи в других областях, умеет работать в команде и находить подход к другим людям, за сделанные замечания благодарит и старается улучшить свою работу? Теперь выбор стал не таким очевидным, правда?

Если вам срочно нужно выполнить какую-то работу, конечно, вы возьмете первого – у вас нет времени ждать, пока новичок разберется в теме, ради скорости можно и потерпеть неприятное поведение. Но если речь о долгосрочном сотрудничестве, то, скорее всего, вы предпочтете второго. Научить его деталям вашей профессии гораздо легче, чем изменить характер первого кандидата. Именно поэтому сегодня работодатели обращают внимание и на личностные характеристики, а не только на профессиональные навыки.

Гибкие навыки особенно важны на пике карьеры, когда происходит переход на руководящие позиции. Там главное – это умение взаимодействовать с другими людьми.

Когда читаешь современные книги о карьере, иногда кажется, что гибкие навыки вытесняют узкопрофессиональные. Но не все так просто. От молодого специалиста ждут прежде всего профессионального опыта, умения решать конкретные задачи, желательно с примерами практических достижений. Гибкие навыки важны, но они не отменяют важности узкоспециального профессионального обучения.

Гибкие (или мягкие) навыки – это перевод английского soft skills. К ним относят личностные качества (ответственность, дисциплина, тайм-менеджмент), социальные навыки (умение работать в команде, взаимодействовать, адаптироваться) и лидерские способности (организация команды, нацеленность на результат). Общего перечня гибких навыков нет: все понимают, о чем речь, но исчерпывающий список составить крайне сложно.

Если вы играли в компьютерные ролевые игры, то помните две характеристики: интеллект и мудрость. В детстве я никак не мог понять разницу между ними. Лишь с помощью примеров мне удалось разобраться. Интеллект – это способность решать различные абстрактные задачи. Высокий интеллект будет у профессора, который всю жизнь сидел и читал ученые книги. А мудрость – это умение понять и услышать другого человека. Деревенский священник может ничего не понимать в квантовой физике и при этом давать советы даже образованным профессорам, особенно если речь идет об отношениях между людьми. Традиционно школа делала акцент на развитии интеллекта, измеряемого с помощью IQ или ЕГЭ. Но сегодня в работе важен не только интеллект, но и та самая мудрость. В психологии такую мудрость принято называть эмоциональным (EQ) и социальным (SQ) интеллектом.

Специалисты Всемирного экономического форума разработали подробный перечень гибких навыков, важных для профессионалов сегодня и в ближайшем будущем[58]. Все навыки были разбиты на несколько групп:

1. Познавательные способности, связанные с умением понять постановку задачи, составить математическую или логическую модель, выяснить, как изменения повлияют на систему и что идет неправильно.

2. Умение понимать контекст. Сюда вошло в том числе понимание текста и умение формулировать его устно или письменно.

3. Навыки действия. Это активное слушание и уже упоминавшийся нами эмоциональный интеллект. Активное слушание подразумевает умение сосредоточиться на том, что говорят другие, понять суть проблемы, задавать нужные вопросы в подходящее время, не перебивая. Эмоциональный интеллект – это способность распознавать собственные чувства, чувства других людей и регулировать их. Понимая эмоции, человек может управлять собственным состоянием и помогать в этом другим: вовремя остановиться, поддержать, разрядить обстановку уместной шуткой. Для работы в команде это очень ценные качества. Также в этот раздел вошло критическое мышление: использование логики и доводов для нахождения сильных и слабых сторон обсуждаемого проекта.

4. Комплексное решение задач, то есть умение решать новую, нечетко сформулированную проблему в условиях реального мира. Таких задач сегодня становится все больше. Решать их надо, а учебников по ним еще не написано.

5. Управление ресурсами. Все, относящееся к расходам на решение задачи. Стрелять из пушки по воробьям – не лучшая стратегия. Требуется определить, сколько потребуется ресурсов и как они будут расходоваться. Ресурсами могут выступать деньги, материалы, оборудование, люди, время.

6. Социальный интеллект. Это умение договариваться с другими людьми, организовывать совместную работу. Также в него входит умение предсказывать, как и почему отреагируют другие люди, навыки ведения переговоров, убеждения, обучения. Сюда входит и ориентированность на решение задач клиентов и активный поиск способов им помочь в решении проблемы. Эмоциональный и социальный интеллект тесно связаны друг с другом, и разделить их на практике сложно.

7. Системное мышление. Это умение видеть работу системы в целом и понимать, как изменение одного параметра повлияет на общую ситуацию. Здесь есть и оценка ситуации, и принятие решений, и умение выбрать наиболее подходящий вариант решения с учетом затрат и преимуществ. В общем, речь про системный анализ.

Кстати, в списке востребованных навыков Всемирного экономического форума есть и навыки, не относящиеся к гибким. Среди физических навыков это ловкость (точность при ручной сборке), а среди технических навыков – ремонт оборудования, контроль его работы, программирование, контроль качества, умение адаптировать технологию под нужды клиента. Хотя важность таких навыков снижается, они все еще остаются востребованы во многих отраслях. Людей, умеющих хорошо работать руками, мало, и работа для них найдется.

Какие навыки будут наиболее востребованы в будущем? Специалисты Всемирного экономического форума считают, что прежде всего это комплексное решение задач. Работодатели ждут этого умения от каждого третьего кандидата (36 % позиций требуют этого навыка). За ним идут социальные навыки (20 % позиций), навыки действия (активное слушание, критическое мышление – 18 %), системное мышление (17 %) и познавательные способности (15 %). Также ценятся навыки управления ресурсами (13 %) и умение понимать контекст (10 %).

При обучении детей я обращал бы особое внимание на системное мышление. Умение структурировать было важно всегда, сегодня оно еще более актуально из-за информационной перегрузки. Мир быстро меняется. Очень важна способность создать в этом хаосе собственную упорядоченную картину. Структурировать мышление особенно помогают точные науки: высшая математика, физика, программирование. Кроме структуры, необходимо уметь определять достоверность информации, отличать правду от полуправды или явной лжи. Иначе ребенок будет строить свою картину мира системно, но на ложном основании. Ребенку стоит прививать культуру научного подхода, проверки фактов. Ему полезно уметь взглянуть на ситуацию с разных сторон и понимать, как когнитивные искажения формируют точку зрения. Большой простор для этого дает изучение истории и психологии.

Развитие гибких навыков было включено в образовательные стандарты, пришедшие в школы еще 2010 году. Там они называются личностными и метапредметными результатами. Здесь есть и способность к самостоятельной, творческой и ответственной деятельности, и навыки сотрудничества со сверстниками. Выпускник школы должен уметь учиться на протяжении всей жизни, определять для себя цели, выбирать стратегии их достижения и использовать возможные ресурсы. Школа не просто может, но должна развивать гибкие навыки. Но удается ли ей сделать это? Скорее нет.

Учить гибким навыкам гораздо сложнее, чем сообщать некий набор информации. Это требует времени и индивидуальной работы с учеником. Если на одного учителя приходится 35 учеников, как он сможет научить их групповой работе и самостоятельной исследовательской деятельности?

Внедрение нового образовательного стандарта в школе напоминает мне сказку про семь шапок. Мастера попросили сделать из одной овечьей шкуры семь шапок. В принципе, мастер даже смог их сделать. Только размер каждой шапки оказался таким, что надеть ее можно было лишь на нос. Так же и введение в школах проектной и исследовательской деятельности привело лишь к тому, что вместо развития ребенка проекты стали еще одним домашним заданием для родителей.

Школа неплохо умеет развивать те навыки, которые можно измерить. Если в качестве критерия поставлены баллы по ЕГЭ у выпускников, она старается повысить эти показатели. Но с гибкими навыками ситуация сложнее. Не существует надежного массового теста, который покажет креативность ученика или умение решать сложные задачи. Нет ЕГЭ на эмоциональный интеллект. Их пытаются разработать, но получается пока не очень.

Во взрослом мире сотрудники отдела кадров тратят много времени на составление характеристики всего одного кандидата. А как быстро проверить, все ли 35 учеников научились, например, «продуктивно общаться и взаимодействовать в процессе совместной деятельности»? Но если нет средства для измерения и контроля, то развитие гибких навыков остается для школы побочной задачей. Хотя все согласны, что это очень важно.

Гибкие навыки сильно связаны с личностью и характером человека, поэтому некоторые считают, что главное тут талант, и этому бесполезно учить. Но физические способности людей тоже различаются: одни от природы более подвижны, другие менее, одни массивнее, другие стройнее, одним спорт нравится, другим не очень. Если у человека подходящие физические данные и он любит футбол, он сможет стать выдающимся игроком – если будет регулярно тренироваться. Но если человек любит футбол, а физически не сложен как Марадона? Значит ли это, что он не сможет играть? Нет. Главное – постоянные тренировки, и он точно будет управляться с мячом лучше, чем человек, отлично сложенный физически, но занимающийся футболом на диване перед телевизором.

Гибкие навыки не сильно отличаются от физических. Предрасположенность у всех разная, но с помощью тренировки можно их поднять до достаточно хорошего уровня. Не каждый сможет мгновенно решить сложную комплексную задачу или успокоить разгневанного VIP-клиента. Но научиться решать новые задачи и договариваться с клиентами может каждый. Просто нужно тренироваться.

Компьютеры и смартфоны стали частью нашей жизни. Растет количество времени, проводимого перед экраном. Разработчики изобретают различные способы привлечения внимания: уведомления, яркие картинки, броские заголовки. Основным ресурсом сегодня становится не нефть, а внимание людей. И за это внимание идет борьба.

Гибкие навыки непосредственно связаны с обработкой информации. Постоянно приходится решать новые задачи, сравнивать различные источники, анализировать и принимать обоснованные решения. Важно не только находить достоверные источники, но и защищать свой мозг от информационного шума.

Сознание воспринимает лишь небольшую часть из ежедневного потока информации – ту, которую мозг счел наиболее важной. Исторически приоритет получает информация, связанная с выживанием и продолжением рода, то есть об опасностях и о сексуальной сфере. Именно поэтому рекламщики постоянно используют сексуальные образы, а желтые СМИ пишут угрожающие заголовки. И на фоне этих заголовков сложно заставить себя прочитать длинный научный текст. Яркие образы и короткие тексты отбивают желание читать что-то сложнее новостной ленты. А теперь и текстовую ленту вытесняют короткие видеоролики.

Мое поколение выросло без интернета. Первый устойчивый интернет появился у меня только в общежитии института. Мы росли и учились офлайн. Да, был телевизор, но мы не носили его с собой в кармане целый день. Наше внимание не отвлекалось постоянно приходящими уведомлениями. Даже просто самостоятельно решить интересную задачу сегодня стало гораздо сложнее. Зная, что все ответы есть в интернете, невозможно заставить себя долго думать. Рука так и тянется спросить у «Яндекса».

Для размышления над сложной задачей мы привлекаем нейроны из разных частей мозга. Сеть пассивного режима работы мозга занимается анализом и упорядочиванием неструктурированной информации. Эта сеть активируется в спокойном состоянии, когда человек погружен в свое дело. Но когда мозг перегружен многообразной информацией, сети пассивного режима сложно работать.

Для погружения в проблему мозгу требуется примерно двадцать минут[61]. Лишь когда мозг сосредоточился, он способен продуктивно трудиться. Но сегодня мало кто может себе позволить работать, хотя бы полчаса не отвлекаясь. Звонок по телефону, сообщение в мессенджере, постоянные уведомления… В результате сконцентрироваться на работе становится сложно даже для сформировавшегося специалиста. Подросток же постоянно отвлекается, отвечает на сообщения, читает заголовки новостей.

Перегрузка информацией влияет и на способность планировать. Перегруженный мозг может думать лишь о коротких промежутках времени. Теряется способность видеть перспективу, составлять долгосрочные планы, поскольку долгосрочное планирование также связано с сетью пассивного режима мозга.

Чрезмерная информатизация приводит и к сложностям с социализацией. Исторически самой трудной «вычислительной» задачей мозга являлись отношения с другими людьми. Кто и как отреагирует на мои слова? С кем стоит сотрудничать, а от кого лучше держаться подальше?

Занимается этими социальными «вычислениями» именно сеть пассивного режима работы мозга. Бо́льшая часть размышлений «ни о чем» посвящена именно отношениям с другими людьми. Но постоянное использование смартфонов не дает сосредоточиться. Да и вообще реального общения становится все меньше, а значит, навыки коммуникации развиваются все хуже. Вместо разговора по душам люди смотрят картинки.

Быть в контакте с другими людьми жизненно важно. Отделенность приводит к росту депрессивных состояний. Исследования показали: у подростков, проводящих за экраном больше трех часов в день, значительно чаще возникают суицидальные мысли[62]. Сложно сказать, что тут является причиной, а что следствием. Возможно, привыкая сидеть в телефоне, подросток забывает, как общаться с живыми людьми. А возможно, наоборот, в телефонах сидят именно те дети, которые не нашли своего места в обществе. А скорее всего, влияет и то, и другое.

Кроме того, социальные сети создают иллюзию успешной жизни других. В сеть выкладывают самое яркое, рутина и грустные моменты остаются за кадром. Кажется, что все вокруг развлекаются, а один ты сидишь и скучаешь.

Умение защитить свое внимание от лишней информации сегодня необходимо – обязательно нужно обращать на это внимание детей. Даже если просто оставить телефон в другой комнате во время работы, это поможет лучше сфокусироваться. Важно отключать ненужные уведомления. А главное, стоит помогать детям проводить свободное время с друзьями в реальности. Им самим это удается с трудом. С одной стороны, дети загружены уроками, а с другой, родителям безопаснее оставить их дома. Поэтому подростки общаются через смартфон.

Я считаю, что в современном обществе родители должны помогать детям встречаться вне школы. Особенно если речь о начальной школе, когда пойти гулять самим еще не разрешают. Дети в этом возрасте еще не в состоянии организовать встречу, поэтому родителям приходится созваниваться, договариваться о совместных прогулках или поездках. Это не так сложно, особенно если вы дружите семьями.

Мы часто берем с собой в поездки других детей. Польза от этого двойная: во-первых, дети развиваются, общаясь в дороге. А во-вторых, они заняты друг другом и не так виснут на взрослых. Ну и постепенно можно передавать детям ответственность за организацию собственных встреч с тем, чтобы к средней школе они могли сами созвониться и договориться. Но первоначальный этап лучше пройти вместе. Просто запретить смартфоны недостаточно.

Способов развития гибких навыков огромное множество. Это может быть практически любое занятие, интересное взрослым. Главное здесь – желание поделиться с подростками своим опытом, научить их какой-то реальной деятельности. Перечислим некоторые возможные варианты.

Походы. Наши дети привыкли жить в мире, где все работает само по себе. В походе они попадают в совсем другие условия. Им приходится самим готовить, самим ставить палатку. Если этого не сделают они – не сделает никто. Взрослые ходят с подростками в горы, сплавляются по рекам, идут в лес. Есть поисковые отряды, которые раскапывают и хоронят останки солдат, погибших во время войны. В любом случае в походных условиях дети учатся быстрее, чем сидя за партой.

Журналистика. С развитием социальных сетей каждый получил шанс стать журналистом. Школьники читают социальные сети и постоянно пишут в них. Так почему бы не использовать это? Простое ведение новостной страницы научит формулировать мысли, презентовать результаты, учиться заинтересовывать других людей. Школьная журналистика не ограничивается новостями. Можно брать интервью, снимать фильмы, делать репортажи. При этом, помимо гибких навыков, школьники учатся редактировать текст, фотографировать, обрабатывать видео. И еще это просто весело.

Театр. Театральные постановки учат понимать и чувствовать других людей. Изучением роли драматического театра в образовании школьников занимались в Британии, одним из участников проекта был сэр Кен Робинсон[63]. В своей книге «Школа будущего» он рассказывает о результатах этого исследования и о тех навыках, которые дает драматический театр. Во-первых, дети учатся понимать свои и чужие эмоции и выражать их. Это касается упоминавшегося выше эмоционального интеллекта. Во-вторых, дети работают в группе, помогая и подсказывая друг другу. В одиночку постановку сделать не удастся. В-третьих, они учатся работать со слушателями и зрителями, делают свое выступление интересным для других.

• Образование ребенка не сводится к профессиональному обучению. Навыки работы в команде, общения, тайм-менеджмента, умение понимать свои и чужие эмоции тоже нужны. Особенно важно системное мышление: понимание того, как один параметр повлияет на всю систему целиком. Ну и, конечно, умение проверять достоверность информации.

У каждого свои представления о хорошей работе. Для одних это большая зарплата, для других – путешествия, для третьих – возможность сделать мир лучше, четвертым важно в 17 часов уходить домой и проводить время с семьей. В идеале это все может сочетаться в одной профессии, но так бывает редко. Обычно приходится выбирать.

Но прежде всего надо стать хорошим специалистом. Без обучения можно рассчитывать лишь на тяжелую низкооплачиваемую профессию, где одного работника в любой момент могут заменить другим. Вряд ли кто-то желает такой судьбы своему ребенку.

Речь не идет о поиске дела всей жизни! Наша цель – помочь восьми-девятикласснику найти то, чем он будет заниматься ближайшие лет пять-семь. Потом он вполне может сменить сферу деятельности. Возникают новые области, требуются новые специалисты. Если у ребенка остался интерес и привычка учиться, он легко сможет освоить новую профессию.

Мир становится все более специализированным, но в нем все больше востребованы специалисты широкого профиля. Журналист Дэвид Эпштейн посвятил свою книгу[64] изучению поздней специализации. Он выяснил, что даже в спорте все не так однозначно. Многие выдающиеся атлеты пришли в свой спорт достаточно поздно, попробовав до этого другие дисциплины. Что уж тогда говорить о прочих профессиях.

Считается, что стартапы лучше удаются молодым, но это не так. Дэвид Эпштейн показывает, что человек, основавший новый технологический бизнес в 50 лет, имеет шансы на громкий успех вдвое выше, чем тридцатилетний. Средний возраст основателя наиболее быстрорастущих стартапов составлял 45 лет на момент запуска. Пробуя силы в различных сферах, человек набирается опыта и увеличивает свой кругозор. Кроме того, он учится анализировать новые данные, адаптироваться к ситуации, взаимодействовать с разными людьми. Все это относится к уже упоминавшимся гибким навыкам, которые сегодня работодатели считают одной из важнейших характеристик специалиста.

В классической литературе очень популярен сюжет единственного шанса. Ребенок из бедной семьи или сирота получает уникальную возможность изменить свою жизнь, этот шанс нельзя упустить. Примерно так же многие родители сегодня воспринимают будущее своего ребенка. Они ищут в нем тот самый талант, который поможет ему найти свое призвание. Но чем больше наука изучает развитие человека, тем меньше оснований для такой жизненной позиции.

У одних детей лучше получается одно, у других другое. Но талант – это сложная комбинация собственных устремлений, поддержки значимого взрослого, успехов на раннем этапе и трудолюбия. Сложно получать удовольствие от дела, которое у тебя получается плохо. Сложно научиться чему-то без подходящего учителя.

У каждого человека множество талантов. Так считает директор Института христианской психологии священник Андрей Лоргус[65]. По его мнению, Бог дает человеку необходимые таланты, но не определяет конкретную специализацию. Таланты мы можем воплотить в жизнь по-разному. Талантливый администратор может управлять банком или заводом, школой или больницей. Любой наш выбор в рамках этих заложенных талантов будет приносить человеку счастье. И тот, и другой, и третий. Но выбрать предстоит один. Все таланты реализовать не удастся – слишком много возможностей, а силы человека и его время ограничены. Придется выбирать самому, опираясь на свои знания, свои чувства, свой опыт.

Не нужно бояться, что вы пропустите какой-то из талантов ребенка, и ради этого с ранних лет перегружать его шахматами, музыкой или гимнастикой. Если ребенок развивается гармонично, то у него будет возможность самому выбрать свое направление. И наоборот, родители сильно рискуют, выстраивая все развитие вокруг одного таланта. Музыкант может «переиграть руки», спортсмен – получить травму. Если ребенок развивал и другие способности, он сможет сменить профессию, но если все силы были брошены на один вид деятельности, придется начинать даже не с нуля, а с минуса. Это будет непросто.

С талантливыми детьми есть еще одна проблема. Родители фокусируются только на той сфере, где вундеркинды опережают сверстников. Одаренного ребенка рано отдают в школу, перепрыгивают через классы, он рано поступает в институт. Но жизнь – это не только учеба, а одаренные дети и без того нередко имеют трудности с общением. Фокусируясь на занятиях, они еще сильнее отстают от сверстников в социальных навыках. К концу института есть шанс получить умных, но не приспособленных к жизни молодых людей. Любая серьезная встряска может выбить их из колеи.

Учителя говорят, что мои дети развиты не по годам. Это приятно, но я не делаю из этого далеко идущих выводов. Одни дети развиваются быстрее, другие медленнее. Я уже упоминал, что в институте, где я учился, победители международных олимпиад по физике и выпускники обычных школ примерно к третьему курсу сравнялись. Для длинной дистанции трудолюбие важнее, чем быстрый старт.

С выбором будущей профессии связано несколько серьезных заблуждений. Например, считается, что этим нужно заниматься в старших классах. Но за два года невозможно выбрать профессию, подготовиться к экзаменам и сдать их, времени слишком мало (об этом мы неоднократно упоминали выше).

Профессиональная ориентация ребенка должна начинаться с пятого-шестого класса. Подростка можно знакомить с различными профессиями, посещать дни открытых дверей, участвовать в разнообразных кружках и секциях. Лишь через практику он сможет понять, где ему действительно нравится.

Но только не стоит подменять работу развлечениями. В разных парках профессий дети участвуют в развлекательном шоу, но не в настоящей работе. Лучше знакомиться с реальной жизнью и учебой, например, участвуя в вузовских олимпиадах, занимаясь в вечерних школах и т. д. (мы говорили об этом подробно в главе 9).

Не стоит увлекаться различными профориентационными тестами. Лично мне такие тесты не советовали заниматься преподаванием, а сегодня это моя любимая работа. Серьезная профориентация учитывает и желания ребенка, и позицию родителей, и мнение учителей. Кстати, с родителями сложнее всего. Часто основная задача профориентолога – помочь родителям увидеть собственного ребенка. Его реальный портрет может сильно отличаться от того вымышленного образа, для которого родители уже придумали профессию.

Встреченные в жизни люди тоже могут помочь найти свой путь. Мой жизненный путь во многом определил факультатив по физике в школе.

Подростку важно узнать, какие вообще бывают профессии. Хорошо, если у семьи большой круг знакомых. Тогда можно предложить приходящим в гости друзьям рассказать, чем они занимаются. Профессионал подскажет ребенку, где лучше учиться и как искать работу. Очень полезны экскурсии на различные предприятия. Даже просто побывать на работе у родителей будет полезно.

Даже если подросток не увлечен учебой, ему интересно узнавать о том, как живут люди. Он приглядывается и ищет свое место в этом мире. Однако в реальности он видит только учителей, врачей и представителей шоу-бизнеса. Поэтому неудивительно, что многие дети мечтают о карьере блогеров. Об остальных профессиях они знают не больше, чем мы о жизни в горных селениях Афганистана.

Дар любопытства заложен в человека. Если это стремление к познанию не совсем угасло за время учебы, то оно поможет в поиске своего призвания. Любой интерес подростка может оказаться основой для обучения, даже желание стать блогером. Попробовав создать блог, он увидит, что миллион просмотров набрать не так-то просто, ведение блога-миллионника требует большого профессионализма. Родители могут предложить ребенку посмотреть поглубже, ведь за кулисами видеоблога работают и сценаристы, и видеооператоры, и маркетологи. Этот мир вполне реально поизучать, тем более сейчас достаточно курсов, платных и бесплатных. Возможно, подросток увлечется видеомонтажом или написанием сценариев, а может, не понравится ничего, и он уйдет в другую область. Главное – научиться пробовать уже сейчас.

Старшие классы – это время подготовки к вступительным экзаменам. Классе в девятом ребенку уже стоит определиться с направлением движения на ближайшие несколько лет. Не так страшно, если в конце десятого класса он решит сменить траекторию – при большом желании реально подготовиться к поступлению и за год. Но если нет своих желаний и интересов, двигаться вперед сложно. К сожалению, наша школа не занимается профориентацией, и в результате подростки могут не знать, куда пойти, даже к концу одиннадцатого класса.

Многие родители до сих пор думают, что Единый государственный экзамен – это тесты. Это заблуждение широко распространено, хотя пробные варианты ЕГЭ можно порешать на многих сайтах. Нет, ЕГЭ – это не тесты. Экзамен адаптирован под автоматическую проверку, он не является легким. Наоборот, после введения ЕГЭ по математике многим выпускникам было сложно сдать его даже на тройку. После нескольких лет дискуссий министерству пришлось пойти навстречу выпускникам и их родителям: ЕГЭ по математике разделили на профильный и примитивный базовый уровни.

Для школьников ЕГЭ превратился в бабайку, которым пугают нерадивых учеников. Уже в начальной школе детям рассказывают про страшный ЕГЭ, который они не сдадут, если будут бездельничать. В средней школе сказ про ЕГЭ становится важным элементом воспитательной работы. Вместо собственно учебы детей готовят к выпускному экзамену. К старшим классам подготовка к ЕГЭ оказывается единственной задачей, ведь именно баллы учеников влияют на рейтинг школы и надбавки учителей.

Поэтому после девятого класса школа всеми правдами и неправдами старается избавиться от слабых учеников, настаивая на их переводе в колледж или техникум. Хотя это незаконно, родители уступают и уходят из школы. Обучение в колледже может быть подходящим вариантом, если ребенок не планирует получать высшее образование. Но если поступление в вуз остается в приоритете, то лишний год-два в колледже не дадут серьезных знаний. Тем более для развития студента важнее даже не знания, а среда, в которой он учится. Студенты многих колледжей не мотивированы на учебу, и вряд ли такое сообщество поддержит стремление к развитию.

В отношении к высшему образованию есть две крайности. Первая – уверенность в том, что без высшего образования невозможно стать хорошим специалистом. Это не так. Мой друг-программист говорит о себе, что мог бы начать работать уже на первом курсе – ничего принципиально нового вуз ему не дал. Билл Гейтс был отчислен со второго курса Гарварда. Стив Джобс бросил колледж еще раньше, через полгода обучения. К тому же программы высшего образования быстро устаревают и обычно не отражают реальных требований бизнеса или науки.

В результате возникает другая крайность. Сегодня все чаще говорят о ненужности высшего образования. Это тем более не так. Главная ценность высшего образования не в знаниях.

Билл Гейтс действительно бросил Гарвард, но ведь он учился там почти два года и успел завести нужные связи. Да и сам Билл не из простой семьи – его дедушка был вице-президентом национального банка. Рид-колледж, где учился Стивен Джобс, был одним из самых дорогих частных гуманитарных университетов США. Именно в колледже Джобс увлекся каллиграфией и еще год после отчисления посещал занятия. Он продолжал общаться с однокурсниками, ночевал на полу в общежитии. Именно Рид-колледжу мир обязан разнообразными шрифтами, которые выросли из увлечения Стива Джобса.

Главное в высшем образовании – то сообщество, в котором проходит жизнь студентов. Это друзья и знакомые на всю жизнь, это интересные преподаватели, это контакты с будущими работодателями. Высшее образование позволяет познакомиться людям, которые иначе никогда бы не встретились.

Исследование, проведенное компанией GoCompare, показало, что 76 % из топ-100 списка миллиардеров «Форбс» за последние 20 лет имеют высшее образование[66]. Чаще всего будущие богатейшие люди планеты учились на экономических и инженерных факультетах; естественно-научное образование будущие миллиардеры получали значительно чаще, чем художественное или гуманитарное. Предсказуемо большинство из них заканчивали элитные вузы, а не местные малоизвестные колледжи.

Вузы являются самыми эффективными социальными лифтами. Это подтвердили исследователи из Гарвардского университета[67]. Они изучали, какие сообщества помогают молодежи из бедных семей повысить свой социально-экономический статус. Ключевым параметром оказалась доля друзей, имеющих уровень дохода выше среднего. Если у людей, выросших в бедных семьях, появлялось много образованных и обеспеченных друзей, то у них было больше шансов преодолеть трудности непростого детства.

Но какие сообщества помогают людям из разных социальных слоев выйти за пределы формальных отношений? По данным исследователей, хуже всего работало обычное соседство. В современном мире соседи не так много общаются. Не сильно лучше была ситуация на работе, особенно в больших корпорациях. Но есть и такие сообщества, где люди из разных социальных слоев готовы подружиться. Ими оказались волонтерские организации, церковные приходы и вузы. При этом в США люди из разных социальных слоев, как правило, ходят в разные церкви, так что и там у них не много шансов познакомиться. А вот вузы оказались тем местом, где наиболее эффективно перемешиваются разные социальные слои и появляются условия для хорошего развития.

Выбирая учебное заведение, нужно ориентироваться прежде всего на его общий уровень. Специалист по подбору кадров Алена Владимирская считает, что лучше поступить на слабое направление с низкими проходными баллами, но в сильный вуз. Там будут хорошие преподаватели и мотивированные студенты. При желании и хорошей успеваемости проще перевестись на другую специальность, чем поступать заново. Если же студент поступит в слабый вуз, то даже на лучшей специальности он проиграет – общий уровень и студентов, и преподавателей будет значительно ниже, как и интерес потенциальных работодателей. Хотя и в этом случае ничего не потеряно. Просто со второго-третьего курса нужно обязательно пробовать стажироваться в крупных компаниях и приобретать практический опыт.

Если у абитуриента нет окончательной уверенности в выбранном направлении, лучше поступать в университет. Плюс университета – широкий набор учебных программ. Если студент решит кардинально изменить образовательную траекторию, поменять факультет будет легче, пусть даже с потерей года. Но, конечно, это должен быть настоящий университет со множеством направлений подготовки, вроде МГУ или Высшей школы экономики, а не вчерашний техникум, сменивший вывеску. Если есть возможность выбора между провинциальным вузом и столичным, лучше выбрать Москву. Возможностей в столице значительно больше, даже если после обучения планируется возвращение домой.

Сегодня есть возможность получать высшее образование дистанционно. Такой формат имеет как плюсы, так и минусы. Без сомнения, это дает шанс мотивированным студентам, у которых нет возможности учиться очно. Но как раз с мотивацией на дистанте возникают сложности. Ничто так не вдохновляет и не поддерживает, как работа в команде, а при дистанционном обучении общение студентов между собой ограничено. Взаимодействие с преподавателями также затруднено. В качестве первого высшего образования дистант – не лучший выбор. Он пригодится потом, когда уже сформировавшемуся специалисту потребуются дополнительные знания, особенно в узкой профессиональной области.

Я сам пробовал разные формы образования. Учился очно в МФТИ и до сих пор считаю это наилучшим вариантом, хоть и самым времязатратным. Эта учеба сформировала мой круг общения. Сегодня мои однокурсники разбросаны по всему свету, но мы стараемся регулярно собираться вместе. Помимо приятного общения, встречи дают нам возможность из первых рук узнавать, что происходит в мире, науке и индустрии.

Успел я поучиться и заочно – богословское образование получал по классической заочной схеме. На сессиях мы несколько недель проводили вместе, общались. Там я приобрел друзей, кумовьев и даже заботливого стоматолога.

Также я прослушал немало дистанционных курсов и получил из них множество полезной информации, которую сегодня использую ежедневно. Но это была именно информация, а не знакомства.

Я пробовал учиться дистанционно в магистратуре на психолога. Первую сессию закрыл на отлично и сразу же подал документы на отчисление. С точки зрения информации магистратура перегружена множеством ненужных курсов, вставленных ради соблюдения требований Министерства образования. С точки зрения общения с преподавателями – оно ограничено, и установление рабочего контакта идет с большими сложностями. Общение студентов между собой также сведено к чату в мессенджере. Дистанционная магистратура сильно проигрывает даже для меня, сформировавшегося, мотивированного специалиста.

Так что, повторюсь, выпускникам школы я бы не советовал идти на дистант. Разве что они сразу планируют работать, а диплом о высшем образовании нужен просто для галочки.

Программы высшего образования постоянно меняются. Параллельно со старой советской системой подготовки специалистов была внедрена система бакалавр-магистр. Потом заговорили об отказе от нее. Но несмотря на резонансные заявления политиков, отказываться от двуступенчатой системы высшие учебные заведения не планируют. Эта система лежит в основе международного взаимодействия вузов, в том числе с Юго-Восточной Азией. А партнерство с Китаем, видимо, в ближайшие годы будет только укрепляться.

Классическая система специалитета тоже будет развиваться. Если специальность требует длительной подготовки, то и готовить к ней удобнее подряд пять с половиной лет. В ближайшие годы прогнозируют возврат к специалитету многих инженерных профессий. Так что и двуступенчатая система бакалавр-магистр, и традиционный специалитет будут существовать параллельно, опираясь на особенности конкретного вуза.

Лично мне ближе двуступенчатая система. Она дает больше выбора. Редкий абитуриент понимает, какую конкретно профессию хочет получить. Окончив бакалавриат, он сможет сменить направление развития или вообще отложить учебу и пойти работать.

Родители не всегда поддерживают, если их дети начинают работать параллельно с учебой в вузе. Кажется, что это отвлекает от основной задачи – учебы. И с одной стороны, это верно. На первом и втором курсе читается много фундаментальных дисциплин, и без их освоения сложно получить настоящее высшее образование. Тем более если речь идет о подработке, не связанной с изучаемой специальностью (официантом, к примеру).

Но обучение любой профессии происходит на практике. Небольших часов практической работы, включенных в учебные планы вузов, явно недостаточно.

Нельзя стать специалистом, не покидая стен вуза. Начиная примерно с третьего курса полезно дополнять теоретическое обучение работой, связанной с будущей специальностью. Это может быть как частичная занятость, так и различные стажировки. Польза здесь двойная: во-первых, студенты получат опыт работы, который можно упомянуть в резюме, во-вторых, они познакомятся с рынком труда и смогут выбрать направление для дальнейшего развития.

Фундаментальную подготовку часто называют одним из основных достоинств советской системы образования. Но действительно ли лучшие советские вузы были оторваны от практики? Мой родной МФТИ считался одним из лучших советских технических вузов. В его основу положена так называемая система Физтеха, сформулированная нобелевским лауреатом Петром Леонидовичем Капицей. Еще в 1946 году он говорил о перегрузке вузовской программы второстепенными предметами и механическим заучиванием. Практики было очень мало.

Основная идея системы была в том, чтобы с младших курсов студенты не только учили теорию, но и включались в практическую работу научных институтов. Петр Леонидович считал подходящим временем для начала практической работы второй-третий курсы. Тогда к окончанию института выпускник будет знать современные методы научных исследований и уметь их использовать. Именно с помощью этого подхода удалось быстро подготовить высококвалифицированных ученых, которые и создали одну из лучших в мире научных школ.

Чем раньше удастся добраться до практической работы, тем легче будет понять, насколько она нравится. А значит, принять решение развиваться в рамках этой профессии или сменить образовательную траекторию. Печально, если до конца аспирантуры человек продолжает вариться в стенах вуза, будучи оторванным от реальной работы. А иногда он остается в вузе учить других, так и не получив практического профессионального опыта.

Со средним профессиональным образованием (СПО) связано много заблуждений. Одно из главных: у нас в России поголовно все получают высшее образование, а специалистов со средним образованием не хватает. Это не так. Лишь 30 % россиян в возрасте 25–64 лет имеют высшее образование. Обладателей дипломов СПО в полтора раза больше (45 %)[68]. Да, в нулевые годы популярность высшего образования возросла (до 40 % молодежи), но это продлилось недолго. С начала 2010-х доля выпускников, поступающих в вуз, постоянно снижается. А популярность среднего образования растет.

Профессиональных рабочих действительно не хватает, и они могут хорошо зарабатывать. Но лишь менее четверти учащихся СПО учатся работать руками (будущие повара, автослесари, сварщики). Самыми популярными специальностями являются право и информационные технологии. Однако, на мой взгляд, колледж – не лучшее место для подготовки юристов и программистов. В теории можно продолжить образование в вузе, но на практике лишь около 20 % выпускников колледжей продолжают учебу в вузе сразу после окончания колледжа.

Колледж видится как бесплатная альтернатива вузу. Но прошли те времена, когда на бюджет брали всех желающих. В 2019-м уже 36 % студентов СПО учились платно.

Исследователи видят причину роста популярности СПО в реальной недоступности высшего профессионального образования для большинства населения[69]. Колледж выступает как альтернатива, часто платная, но все же более дешевая и позволяющая скорее начать работать и содержать себя.

Что делать, когда принято твердое решение не идти в десятый класс? Если планируется получение высшего образования в дальнейшем, то стоит обратить внимание на колледжи, находящиеся в составе вузов. Они ориентированы на подготовку абитуриентов и упрощенное поступление. Юношам надо учитывать, что вуз после СПО не дает отсрочки от армии.

В регионах можно обратить внимание на колледжи при крупных корпорациях, которые готовят будущих сотрудников для себя. По уровню подготовки такие колледжи могут не уступать провинциальному техническому вузу.

Нужно трезво проанализировать рынок труда. Вряд ли хорошая идея идти учиться на юриста или бухгалтера, даже если это кажется доступной профессией. Рынок сейчас переполнен специалистами невысокой квалификации, и найти работу сложно. Да и учиться придется платно: более 90 % будущих юристов в 2021 году поступили на платное, что в колледже, что в вузе. В обучении технических специалистов ситуация обратная: лишь 3 % сварщиков и 19 % автомехаников стали платниками[70].

Понять устройство рынка труда поможет общение с людьми, которые реально работают в данной специальности. Если таких знакомых нет, стоит почитать описания вакансий и обзоры рынка труда. В интернете я вижу рекламные статьи о мифических сварщиках, которые получают сотни тысяч рублей. Возможно, такие единичные случаи есть, когда речь о действительно уникальных специалистах с золотыми руками. Но на нашем производстве я вижу другую картину. Сварщики получают среднюю зарплату за тяжелую, вредную работу. В соседнем помещении специалисты с высшим образованием работают в гораздо более комфортных условиях и при этом получают больше. Это не проблема, если сварка – призвание человека и его любимое занятие. Но если это для него просто работа, то стоит понимать, что, скорее всего, больших денег там не заработаешь.

Есть еще один важный момент. Во многих институтах образование называется высшим лишь номинально: студенты проводят пять-шесть лет своей жизни, изучая устаревшие учебники полувековой давности, а о профессии практически ничего не узнают. В целом такая учеба – пустая трата времени. Однако в среднем образовании, как мне кажется, разрыв между теорией и практикой еще сильнее. Студенты многих техникумов и колледжей учатся в отрыве от современного производства. Проведя в стенах учебного заведения три-четыре года, они не получают профессию, а лишь теряют время. Поэтому, выбирая колледж или техникум, нужно обязательно смотреть на актуальность программ. И опять самый лучший способ – поговорить со специалистами, которые уже работают в данной области. Хорошим критерием является успешное участие учебного заведения в конкурсах WorldSkills. Там следят за современностью учебных программ и качеством подготовки.

Основное внимание стоит обратить на студентов, которые учатся в заведении. Наша жизнь определяется не только профессией, на нее также очень сильно влияют люди, которые будут рядом. Если в учебном заведении достойные, активные, любознательные студенты, имеет смысл туда идти. Хороший коллектив компенсирует и устаревшую программу, и не самую высокую зарплату в отрасли. Но если студенты не видят цели в жизни, не знают, чем заняться, и их основное развлечение – алкоголь и игры, то вряд ли стоит там учиться.

Если ребенок настроен на получение рабочей специальности, а подходящего колледжа нет, можно подумать о высшем образовании в смежной области. Обучение в бакалавриате занимает всего четыре года, и после него можно спокойно устраиваться на работу и осваивать подходящие навыки на практике. Имея высшее образование даже на уровне бакалавриата, в будущем можно будет относительно быстро получить дополнительную профессию на курсах профессиональной переподготовки или в магистратуре. Правда, стоит учитывать, что в ближайшие годы по ряду специальностей могут быть введены ограничения на поступление в магистратуру после непрофильного бакалавриата.

Часто школьники идут в колледжи вовсе не потому, что хотят. Просто они устали от школьных перегрузок и жаждут свободы. К тому же их запугивают ЕГЭ, а школа предпочитает оставить после девятого класса самых успевающих. Внешнее давление создает стимул уйти из школы, хотя в общем ребенок не против бы учиться и дальше. В этих случаях может помочь экстернат или переход в онлайн-школу. Тогда можно закончить школу в более комфортном режиме, а освободившееся время посвятить профильной подготовке. На мой взгляд, эта траектория к высшему образованию предпочтительнее, чем окольный путь в вуз через колледж, растягивающий и без того длинное обучение.

Один мой знакомый поступил в хороший институт, но учиться не захотел. Начались вечеринки, прогулы, алкоголь. В то время студентов еще легко отчисляли за неуспеваемость, и в первую же сессию он вылетел из института. Родители повели себя мудро: не хочешь учиться – иди работай. Много вы знаете вакансий для вылетевшего студента-первокурсника? Мой знакомый устроился на завод – собирать стружку от станков и убираться в цеху. Это было тяжело, скучно, платили мало. Поработав так полгода, он вернулся в институт, успешно закончил его и сейчас работает в конструкторском бюро.

Выбрать профессию сложно. Что делать, если к окончанию школы ребенок так и не понял, чего хочет? Многие родители чувствуют свою вину и продолжают «учиться». Ребенок провалил экзамены – они платят за его учебу. Ребенок завалил сессию – ходят по преподавателям.

Во многих странах Европы является нормой сделать перерыв между окончанием школы и поступлением в институт. Длится такой перерыв обычно год (по-английски gap year). Выпускники школы устраиваются на работу, занимаются волонтерской деятельностью, путешествуют, общаются с другими людьми, ищут свое место в мире.

И на рабочих специальностях в Европе можно заработать на достойную жизнь. Если человека это устраивает, он получает среднее профессиональное образование и продолжает работать дальше. У меня есть немецкий коллега, который тоже прошел по этому пути: работал на складе, получал вполне сносную зарплату. Но для него эта работа оказалась слишком скучной, поэтому он получил высшее образование и стал инженером.

Не надо создавать для ребенка слишком комфортных условий. Как писал апостол Павел: «Кто не работает, тот пусть и не ест». Если ребенок не хочет идти учиться, не надо помогать ему застревать в детстве. Необходимость оплачивать съемное жилье прекрасно мотивирует начать работать – а если продукты сами появляются в холодильнике, то можно годами прятаться от жизни. Удобно назвать это «поиском себя», но на самом деле ребенок будет просто топтаться на месте. Настоящий поиск себя связан с реальным взрослым миром и собственной работой в нем.

Не стоит бояться столкновения детей с реальностью. Как бы мы их ни защищали, они все равно с ней столкнутся, но в тридцать лет это будет гораздо болезненнее, чем в двадцать… Тяжело начинать карьеру с нуля, когда одноклассники уже имеют в резюме десятилетний опыт работы.

В воспитании детей есть один грустный момент. Развитие отношений с другими людьми обычно подразумевает все большую и большую близость. С детьми не так. Здесь признаком здоровых отношений является постепенное отдаление.

Маленький ребенок целиком и полностью привязан к родителям. Выпускник школы создает вокруг себя свой собственный мир. Родители играют в нем важную, но далеко не первостепенную роль. И это нормально. Каждое поколение создает свою среду: круг общения, ценности, убеждения. Ребенок будет жить в изменившемся мире, и нам нужно уметь отпустить его.

Да, мы хотим дать детям все лучшее. Но нужно ли это? Может быть, им будет проще добиться этого самим? Имея с детства собственную комнату, смогут ли они жить в общежитии? Получая щедрые карманные деньги, станут ли работать за среднерыночную зарплату для сотрудников без опыта? Не от родительской ли щедрости берется поколение инфантильных мальчиков за тридцать?

Конечно, это не значит, что нужно специально воспитывать на хлебе и воде. Нет, такие условия не способствуют развитию. Но все же не стоит спешить удовлетворять все требования ребенка, гораздо лучше дать ему возможность самому достигать своих целей. Хотя лично мне не всегда удается справиться с желанием «подстелить соломки». К счастью, их четверо, поэтому как бы я ни старался, но на всех соломки не хватает. И это хорошо. Некоторые синяки полезнее получить в подростковом возрасте.

Я не верю, что богатство идет детям на пользу. По-моему, это вредно для общества. Я слышал рассуждения о вреде продовольственных талонов для малоимущих: «Мы даем им талоны на питание, они привыкают к ним, а потом их дети хотят получать больше талонов на питание» и т. п. В чем разница между бедняками и некоторыми детьми, которые получают «продовольственные талоны» на всю жизнь в виде наследства?

Лично я считаю, что, если ты богат, ты должен оставить детям столько денег, чтобы они могли заниматься тем, что им нравится. Но они обязательно должны трудиться, а не бездельничать. Я не думаю, что нужно специально создавать такие условия, будто бы дети богатых родителей родились в полной нищете. Но я бы лишил их возможности проживать полученные по наследству «продовольственные талоны». Такова моя философия.

Уоррен Баффетт, инвестор, один из богатейших людей в мире

Мы искренне хотим подсказать ребенку правильный путь в жизни. Но лучший способ этого добиться – заняться собой. Сейчас люди живут дольше. За свою жизнь большинство из нас сменит две-три профессии, и ничего плохого в этом нет. Одна карьера на всю жизнь осталась в прошлом. Вместо реализации через детей мы можем жить свою жизнь, и, глядя на нас, дети будут учиться строить свою. Есть разница между помощью ребенку в его жизни и попыткой прожить через него собственную. Эту разницу непросто увидеть, ведь все мы желаем детям добра, а дети сами не могут отличить свои желания от навязанных извне.

Я стараюсь придерживаться здесь срединного пути. С одной стороны, не поддерживаю каждое желание детей. Мой отец-автослесарь часто говорит: «Хороший стук наружу выйдет». Если у ребенка действительно появится увлечение, вы это поймете. Не надо бросаться и причинять добро после случайно брошенной мысли. Он просто подумал в эту сторону, а вы уже записали его в соответствующий кружок. Этот путь он должен пройти сам, и не обязательно в идеальных условиях.

Но, с другой стороны, не нужно отвергать каждую идею ребенка. Если у него слабая нервная система, он может просто уступить родителям и тихо делать что скажут. Но за этой тишиной будет тревога и пустота. Он уступит не потому, что согласен, а просто ради того, чтобы не потерять родительскую любовь.

Интересы ребенка поддерживать важно, но инициатива должна идти от него, а не от вас. Родители могут помогать, но двигаться должен он сам.

Нет нужды выискивать тот самый единственный талант ребенка. У каждого человека их больше, чем он успеет реализовать за всю жизнь.

Класса с пятого ребенка стоит знакомить с различными профессиями, в том числе через друзей семьи. К восьмому-девятому классу подростку нужно определиться с профилем, который он планирует изучать углубленно ближайшие лет пять.

Хобби может стать основой будущей профессии. Нужно показывать ребенку, какие профессии содержит в себе его хобби. Даже компьютерные игры – это совместная работа программистов, дизайнеров, сценаристов и т. д. Есть масса курсов, позволяющих подробно погрузиться в эту тему и найти свое.

Стать профессионалом, не покидая стен вуза, невозможно. Отрасль меняется, а учебные программы не удается обновлять настолько быстро. Обязательно нужна практика и стажировка уже в процессе учебы. Тогда к окончанию вуза будет гораздо проще найти работу по душе.

В процессе учебы в вузе отношения с другими людьми важны не меньше, чем знания. Студенческие знакомства сохраняются на всю жизнь. Это и друзья, и коллеги, и потенциальные работодатели, и спутники жизни. Лучше выбрать непопулярное направление в сильном вузе, чем лучшую кафедру в слабом.

Если хотите помочь ребенку двинуться вперед, предупредите его о самостоятельной жизни лет с двадцати. Необходимость оплачивать счета сильно мотивирует искать работу. С полным холодильником дома можно долгие годы «искать себя», лежа на диване.