В пособии показаны возможности использования произведений одного из выдающихся поэтов России Владимира Высоцкого в программе школьного курса литературы и во внеклассной работе. Учителю предложены обширный методический материал, примерные программы, разработки факультативного курса и литературной конференции, литературно-музыкальные композиции с использованием песен Высоцкого.
Для учителей общеобразовательных школ, гимназий и лицеев.
Сегодня, когда поистине народная любовь к песням Владимира Высоцкого не вызывает ни малейшего удивления, устойчивый интерес к творческому наследию выдающегося барда XX века нашел свое отражение и в средней школе.
Программа по литературе в 11 классе предоставляет возможность познакомиться со стихами поэта при изучении темы «Авторская песня». Однако отведенный на эту тему один урок не может дать полноценного представления о феномене Высоцкого, раскрыть истоки, закономерность возникновения, художественную и общественную ценность его творчества.
Известно, что в поле внимания Высоцкого попадали и творчески переосмыслялись такие пласты культуры, как античность и Библия, русский фольклор и классика XIX столетия, поэзия Серебряного века и авангард, городской романс и блатная песня. В этом смысле, как отмечает исследователь творчества поэта А. Кулагин, о Высоцком «можно говорить как об одном из самых «культурных» художников XX века. При всей своей зримой органичности и «почвенности» он опирается на глубинные пласты русской и мировой культуры».
Однако включение всего этого обширного материала в школьную программу по литературе — возможная задача на будущее для учителей-словесников, любящих и понимающих поэзию Высоцкого. Задача автора этой книги — наметить в рамках существующих тем школьной программы по русской и зарубежной литературе возможные пути приобщения школьников к искусству Высоцкого — мастера художественного слова, актера и поэта, наследующего традиции отечественной и мировой культуры.
Поэтому отбор поэтического материала для уроков литературы и внеклассной работы осуществлялся, во-первых, по принципу рассмотрения его в контексте как русской литературной традиции, так и мировой культуры, во-вторых, органического слияния его песен с темами традиционного школьного курса в 5, 7, 9, 11 классах. На примерах отдельных уроков и внеклассной работы здесь показаны возможности, которые открываются перед учителем, желающим донести до учащихся более полное представление о поэзии Высоцкого, ставшей одним из самых ярких и оригинальных явлений в культурной жизни России второй половины XX века.
Все ссылки, данные в скобках непосредственно в тексте, указывают при наличии двух цифр: первая цифра — порядковый номер издания по нумерации в разделе «Библиография», вторая — цитируемую страницу; при наличии трех цифр: первая цифра — порядковый номер издания по нумерации в разделе «Библиография», вторая — том, третья — цитируемую страницу.
Богатство тематической и языковой палитры поэзии Высоцкого позволяет при желании обратиться к некоторым сторонам его творчества уже в 5 классе в дополнение к программному материалу двух тем: «Устное народное творчество (фольклор)» и «А. С. Пушкин. Поэма «Руслан и Людмила».
Опыт показывает, что изучение на уроках литературы в 5 классе русских народных и литературных сказок, проникнутых глубокой верой в победу добра и справедливости, можно дополнить знакомством детей с песнями-сказками Высоцкого. Сказочные и фантастические элементы, можно заметить, широко применялись им. Однако, используя традиционные сюжеты, он искал свои пути для творческой интерпретации знакомых сказок. Чаще всего он оставлял два-три вроде бы знакомых героя, делая их неузнаваемыми. Получались антисказки.
Подготовка к уроку включает чтение, прослушивание и разбор таких песен-сказок, как «Странная сказка», «Сказка о несчастных сказочных персонажах», «Песня-сказка о нечисти», «Про дикого вепря». При рассматривании фольклорных традиций в песнях-сказках Высоцкого следует обратить внимание учащихся на героев этих песен, знакомых ребятам по русским народным сказкам, на перекличку сюжетных ситуаций, встречающихся в песнях и народных сказках, на устойчивые сказочные выражения, на художественные особенности песен-сказок, на элементы сказочной фантастики.
Обратимся к сюжету песни «Про дикого вепря», восходящему к лубочному сборнику «Дедушкины прогулки» (на рубеже XVIΠ-XIX веков он выдержал несколько изданий), а от него — к переводной «Истории семи мудрецов». Известны и литературные обработки сюжета, например, «Сказка о пастухе и диком вепре» И. Языкова, текстуально близкая песне Высоцкого
Если в сказке И. Языкова рыцарь борется с чудовищем, побеждает и идет под венец с принцессой, то в антисказке Высоцкого все наоборот: «опальный стрелок» сначала бороться не хочет, в конце концов соглашается, но, победив, требует «портвейна бадью». Спасая родное королевство от страшного зверя, он категорически отказывается принять в качестве награды королевскую дочку и убегает, чтобы не идти с ней под венец, чем «принцессу с королем опозорил». Вместо забавной сказки рождается притча о свободолюбивом человеке, противостоящем королевской власти, притча, основной смысл которой — показать независимость стрелка, который по этой причине оказывается «в опале».
На примере песни «Сказка о несчастных сказочных персонажах» (первоначально имевшей название «О несчастных лесных жителях») учащиеся имеют возможность проследить, как разные «отклонения» от привычного сказочного варианта приобретают у поэта новые смысловые оттенки. Ситуация здесь как будто традиционная: живущую «в заточении» царицу охраняет поставленный Кощеем зверь «с семью главами, о пятнадцати глазах». Но герои в песне Высоцкого совсем не такие, как в известной сказке. Все они несчастны: и чудище, которое «от большой тоски по маме вечно... в слезах», и Кощей, который от любви к царице «высох и увял», и Иван-дурак, и баба-яга, которая тоже «по-своему несчастная». Финал песни оборачивается, с точки зрения обычной сказки, полным абсурдом, когда «умер сам Кощей, без всякого вмешательства», а освобожденная царица тоже оказывается «несчастной».
Дав прослушать песню-сказку, учитель просит ребят высказать свое отношение к традиционному сказочному герою Ивану. Следует обратить внимание на то, что в народных сказках («Иван — крестьянский сын и Чудо-юдо») на первый план выдвигаются такие качества, как смелость, решительность, отсутствие жалости к врагу, а в песне Иван выглядит добрым и гуманным: герой Высоцкого явно жалеет всякую «нечисть»:
Традиционные для русской сказки образы-персонажи встречаются и в широко известной «Песне-сказке о нечисти», действие которой разворачивается в «заповедных и дремучих страшных Муромских лесах». Это и леший, и кикиморы, и Змей Горыныч, и вампиры. Все они несут зло человеку и готовы расправиться с каждым, кто попадет в их владения. В песне звучит иронично-серьезный рефрен: «Страшно, аж жуть!» Не случайны глаголы, указывающие на злодеяния нечисти: «защекочут», «уволокут», «заграбастают». Шутливый характер песни-сказки становится понятен, когда мы видим, что в роли заступника и избавителя людей выступает Соловей-разбойник, знакомый ребятам по былине «Илья Муромец и Соловей разбойник». Именно он разгоняет всю лесную нечисть:
Представить мир старины, показать неповторимую атмосферу русской ярмарки, где все поет и играет, помогают песни «Скоморохи на ярмарке» и «Песня Марьи» (из кинофильма «Иван да Марья»).
После прослушивания «Скоморохов на ярмарке» ребятам предлагается ответить на вопрос:
Веселую, задорную песню о ярмарке сменяет грустная и нежная песня Марьюшки, написанная в лучших традициях русских народных песен о верности суженому, о чистой, искренней любви.
Особо следует сказать о пословицах и поговорках, широко используемых в лирике Высоцкого. Разнообразные по своей тематике, в песнях Высоцкого они выполняют различные смысловые и эмоциональные функции, создают особый эффект разговорной речи, придают стихам в одних случаях мягкость и лиричность, в других — комический или сатирический колорит, передают склад мысли персонажа или лирического героя.
Часто встречаются в песнях Высоцкого и так называемые постоянные эпитеты, как мы знаем, очень характерные для фольклора, например, «в чистом поле», «лес густой», «студеная вода», «последний приют» и т. п.
Следование фольклорным традициям позволяло Высоцкому не только значительно обогащать языковую структуру своих произведений, но и помогало ему выразить народное мироощущение, что справедливо подметил Ю. Трифонов: «По своему человеческому свойству и в творчестве он (Высоцкий) был очень русским человеком... Менталитет русского народа Высоцкий выразил, как, пожалуй, никто другой, коснувшись при этом глубин, иногда уходящих очень далеко»
Подводя итоги разговору о фольклорных традициях в поэзии Высоцкого, нужно отметить, что для поэта обращение к фольклору — это прежде всего обращение к нравственно-психологическим истокам, к художественным формам, в которых он искал отражение национального характера.
Пушкин был одним из любимых поэтов Высоцкого в зрелые годы его жизни: пушкинский портрет украшал одну из стен его кабинета. Поэтому естественно, что пушкинские мотивы нашли своеобразное преломление в творчестве Высоцкого, о чем вполне уместно вспомнить при изучении Пушкина в 5 классе.
Уже в ранних юмористических стихах 60-х годов Высоцкий использует пушкинские сюжеты и образы. При изучении пролога поэмы Пушкина «Руслан и Людмила» материал урока может быть дополнен прослушиванием и разбором песни Высоцкого «Лукоморья больше нет». Она, легко увидеть, прямо восходит к литературному источнику, который, в свою очередь, опирается на фольклорную традицию.
Чтобы понять, насколько оправдано было такое обращение к пушкинскому сказочному миру, сошлемся на суждение В. Новикова: «Пушкинский текст понадобился Высоцкому, чтобы достигнуть полноты, сатирической полноты, чтобы на основе сказки выстроить смелую и решительную антисказку. Так что для Пушкина оскорбительного здесь ровным счетом ничего нет. Думаю, что Александр Сергеевич на такую переделку не обиделся бы. Ведь он сам кого только не переиначивал! В той же поэме «Руслан и Людмила» Жуковский пародируется, да и над своими собственными персонажами автор подшучивает: помните, как автор сравнивает Черномора с коршуном, а Людмилу — с пойманной курицей. По существу, автопародия...»
В своей песне Высоцкий как бы разрушает пушкинско-сказочный мир:
Работа над этим стихотворением дает возможность познакомить ребят с пародией — литературным жанром, используя который автор либо иронически подражает внешним особенностям творческой манеры другого писателя, либо сообщает новый смысл характерной форме известного произведения. В чем пародийность стихотворения «Лукоморья больше нет»? Прежде всего в том, что знаменитый пушкинский сюжет использован для показа современной повседневности.
Здесь уместен вопрос к ребятам: «Какие персонажи песни узнаются в действительности 70-х годов и какими они представлены у Высоцкого?» Обычно они называют и дядьку тридцати трех богатырей, который был груб и туп с окружающими, имел «свой участок под Москвой», и Кота, который, получив гонорар, стал «разить перегаром на гектар», и Черномора, хитрого и коварного, который
Вместе с учителем учащиеся приходят к итогу, что сравнение современной поэту действительности со сказочным миром Лукоморья позволяет Высоцкому вынести приговор реальной жизни:
В жизни, с грустью замечает современный поэт, нет места сказке, как нет места и для многих высоких и чистых чувств, воспетых Пушкиным. Нынешние сказочные герои живут, увы, подобно обычному обывателю: пьянствуют, склочничают, норовят урвать кусок побольше. Почему в конце стихотворения Высоцкий и приходит к неутешительному и достаточно резкому в условиях того времени выводу:
Подобный протестный контекст антисказок зачастую и привлекал слушателей песен Высоцкого к его поэзии, носившей сатирический характер.
Тему фольклорных традиций в поэзии Высоцкого, начатую в 5 классе, можно продолжить при изучении в 7 классе былины «Илья Муромец и Соловей-разбойник».
Разговор в данном случае может пойти о песне Высоцкого «Лежит камень в степи», который уместно одновременно сопроводить обращением к известному живописному полотну «Витязь на распутье». Сюжет картины художника В. Васнецова напомнит учащимся сцены из народных сказок, когда перед героем стоит проблема выбора пути и от ее решения зависит судьба и сама жизнь героя.
Прослушанная на уроке песня «Лежит камень в степи» показывает, что герой Высоцкого, которому он явно симпатизирует, находится именно в широко используемой в волшебных сказках ситуации человека на распутье. Песня позволяет ребятам сделать вывод: у Высоцкого мы встречаем известную, но не стареющую мысль, характерную для русского менталитета и национального характера — не искать в жизни легких путей:
Герой Высоцкого, как известно, выбирает для себя самый трудный и опасный путь. Тем самым песня учит: только в трудностях закаляется и формируется характер человека, способного на их преодоление.
С фольклорными образами связана и песня Высоцкого «Как по Волге-матушке», написанная к кинофильму «Необычайные приключения на Волжском пароходе». Она органично вписывается в урок по былинам. Проникнутая чувством любви к родной реке песня воскрешает героическое прошлое России, вызывает чувство гордости за богатырей — защитников земли русской:
Разговор о народных традициях, о чертах национального характера, о духовном складе и основах народной жизни, непременно идущий на уроках литературы, позволит показать, что фольклор — явление вовсе не давно минувших дней, а свойственное современности, о чем свидетельствуют в том числе и песни Высоцкого. Характерный факт — многие его песни воспринимаются нашими современниками как порождение фольклора. В первый сборник городского фольклора, куда вошли не просто самые любимые народом песни, а произведения, живущие в памяти и сознании людей как бы очень и очень давно, есть несколько песен Высоцкого, бытующих в разных «народных» вариантах. Это лишнее доказательство, что песни поэта, передаваемые из уст в уста как истинные произведения фольклора, несут в себе мироощущение человека, их создавшего, неотделимое от народного.
«Песнь о вещем Олеге» Пушкина, изучаемая в 7 классе, дает возможность вновь обратиться к имени Высоцкого.
Обыгрывая сюжет знаменитого пушкинского произведения, Высоцкий, во многом повторяя пушкинскую коллизию, явно ее модернизирует, причем, надо сказать, не стремится пародировать. Перед нами своеобразный «вольный пересказ» стихотворения Пушкина. Оба текста сюжетно и композиционно в определенной мере параллельны. Правда, Высоцкий намеренно изменяет жанр своего произведения с высокого («Песнь...») на более низкий («Песня...») по сравнению с пушкинским.
Включение прямых цитат из Пушкина в сочетании с намеренно сниженной, разговорно-бытовой современной лексикой тоже приводит к намеренному снижению высокой исторической темы, даже к некоторому очевидному юмористическому эффекту:
Интересен образ героя-повествователя, от имени которого говорит Высоцкий. Это человек невысокого культурного уровня, обыватель, знакомый с Пушкиным разве что только по школьной программе. Как отметил В. Новиков, «сюжет трансформирован в духе нашего жестокого века, и язык к нему приближен: грубоватый, прозаичный, обыденно-разговорный. Это помогает нам самим включиться в ситуацию, найти свое место в споре. Короче говоря, это не простое использование классического текста, это диалог с ним».
При изучении творчества Пушкина в 9 классе у учителя есть возможность обратиться к тем стихотворениям Высоцкого, во-первых, которые позволяют затронуть тему традиций русской классики в лирике Высоцкого, во-вторых, в которых использован образ Пушкина.
В продолжение одной из вечных тем нашей литературы о судьбе поэта Высоцкий создал стихотворение «О фатальных датах и цифрах» — грустное наблюдение, что истинным поэтом в России может считаться только тот, «кто кончил жизнь трагически». И одним из первых в этом горьком ряду называется имя Пушкина, тем более что цифра 37 — число прожитых великим поэтом лет, — по мнению Высоцкого, является роковой для многих поэтов прошлого:
Пушкинская ассоциация вновь возникает и в стихотворении «Я не успел», где Высоцкий говорит о своей судьбе:
Собственно, поэтический диалог с Пушкиным Высоцкий вел на протяжении всего своего творчества. «Он — твой кумир, — вспоминает, мысленно обращаясь к мужу, Марина Влади, — в нем соединились все духовные и поэтические качества, которыми ты хотел бы обладать...».
Само сопоставление имен Пушкина и Высоцкого, на первый взгляд, может показаться чересчур смелым, а постановка проблемы пушкинских начал в творчестве «дисгармоничного» Высоцкого — парадоксом. Однако, обратившись к лирике Высоцкого без предубеждений, можно увидеть много общего у него с Пушкиным.
Первое, что роднит признанного гения и народного поэта наших дней, — это универсальность их художественного мира. Чувство общего рождается в особенностях взаимодействия личности с миром, в специфике их мироощущения. Например, достаточно взглянуть на романтически обобщенный идеальный образ, присутствующий в пушкинской лирике, когда на первый план выходит чувство поэта, характеризующее его личность в удивительной духовности и гармонии во всех ее проявлениях: «Я вас любил: любовь еще, быть может..», «На холмах Грузии...», «Сожженное письмо», и сопоставить его с героем Высоцкого в произведениях о любви: «Люблю тебя сейчас...», «Баллада о любви», «Здесь лапы у елей дрожат на ветру..».
Глубоко лиричное стихотворение «Люблю тебя сейчас...», посвященное Марине Влади, строится на прямом противопоставлении пушкинскому:
Высоцкий включает в поэтическую ткань собственного стихотворения первый стих лирического шедевра классика, между тем как дальнейшее развитие его сюжета предполагает важный смысловой поворот:
Лирический пафос стихотворения Высоцкого — переживание любовного чувства как чувства сегодняшнего, не зависящего от того, что человеком уже пережито. Поэт не цепляется за прошлое, не может и не хочет ручаться за будущее, но о настоящем уверенно говорит:
О преемственности двух поэтов говорит и тот факт, что в песнях-стихах Высоцкого часто встречаются пушкинские цитаты. Использование их в новом, неожиданном контексте придает песням оптимистический, веселый настрой. Так, в песне «Про речку Вачу и попутчицу Валю» бродяга, повествуя о своих злоключениях, вдруг прибегает к цитате из стихотворения Пушкина: «Вача — это речка с мелью // Во глубине сибирских руд...». Пушкинские мотивы встречаются и в стихотворениях «Дорожного дневника» («Жил-был один чудак...»). Судьба героя, которому запрещен выезд за рубеж, ассоциируется с судьбой поэта, подвергавшегося гонениям:
Поэтическим завещанием Высоцкого следует считать стихотворение «Памятник», написанное им в 1973 году. На протяжении веков поэты всех времен и народов искали свое слово о вечном, адресованное потомкам. В их ряду Гораций, Ломоносов, Державин, Пушкин, Маяковский... Высоцкий не только с законным правом присоединился к этой традиции, но и нашел свой неповторимый аспект разговора на тему о бессмертии:
Читая Высоцкого, мы слышим его желание остаться в памяти людей «живым» человеком, без хрестоматийного глянца, со всеми присущими ему достоинствами и недостатками. Протест против нивелировки, сглаживания «острых углов» с особой силой звучит в последних строках стихотворения:
Изучая творчество Пушкина в 9 классе, мы неизменно обращаемся к Болдинской осени, примечательной созданием в том числе и таких шедевров, как «Маленькие трагедии». Программный материал о «Маленьких трагедиях» учитель имеет возможность разнообразить знакомством учащихся с актерской работой Высоцкого в одноименном трехсерийном фильме М. Швейцера. Это последняя кинолента (1980 г.), в которой был снят Высоцкий.
Еще в 72-м году, когда была сделана первая попытка экранизации этого произведения Пушкина, М. Швейцер решил, что Дон Гуана будет играть обязательно Высоцкий. Свой выбор режиссер объяснял так: «Не буду говорить сейчас об этом сколько-нибудь подробно, но мне кажется, что Дон Гуан — Высоцкий — это тот самый Дон Гуан, который и был написан Пушкиным. Для меня был важен весь комплекс человеческих качеств Высоцкого, которые должны были предстать и выразиться в этом пушкинском образе. И мне казалось, что все, чем владеет Высоцкий как человек, все это есть свойства пушкинского Дон Гуана. Он поэт, и он мужчина. Я имею в виду его, Высоцкого, бесстрашие и непоколебимость, умение и желание взглянуть опасности в лицо, его огромную, собранную в пружину волю человеческую — все это было в нем. И в иные минуты или даже этапы жизни из него это являлось и направлялось, как сталь шпаги...»
Учащимся можно предложить послушать фрагменты из фильма «Маленькие трагедии» с Высоцким в роли Дон Гуана (сцена III у памятника Командору и сцена IV в комнате Доны Анны), позволяющие уловить глубокую внутреннюю драматургию, заложенную автором, прочувствованную режиссером и переданную актером. В основе — мотив противостояния обстоятельствам, косности жизни, судьбе. Трагическая гибель Дон Гуана раскрывает глубокую гуманистическую идею Пушкина о том, что подлинная любовь должна быть возвышенной.
В ходе беседы учащимся можно предложить подумать над вопросами:
Обобщая ответы учеников, учитель говорит о том, что в исполнении Высоцкого Дон Гуан не бессовестный соблазнитель, откровенно попирающий законы людские и божьи, не отъявленный негодяй. Он в первую очередь поэт, которого настигает кара в миг наивысшей полноты жизни, высоты чувств и духа. Командор карает его за порыв к чистоте, за то, что посмел вырваться из неволи навстречу жизни, счастью. Высоцкий играет Дон Гуана, который живет «у бездны мрачной на краю» и находит «неизъяснимы наслажденья» жить на краю грозящей гибели. Смерть Дон Гуана, в трактовке Высоцкого, не возмездие за грехи, а высокая трагедия.
Следует обратить внимание учеников на то, с каким азартом и безудержностью наполняет Дон Гуан (Высоцкий) знакомые пушкинские строки. Как простодушно говорит: «Я счастлив, как ребенок!» Как, зная цену «мгновений жизни», обращается к Доне Анне: «Дона Анна, где твой кинжал? Вот грудь моя». В «простом» чтении Высоцкого — мощь и значительность, за спокойными интонациями Дон Гуана — страсти, обуревающие людей, вызывающие сильные ответные чувства: любовь одних и ненависть других.
Полнокровный образ пушкинского героя, созданный Высоцким, удивляет зрителей и слушателей актерской трактовкой: в роли нет ожидаемых взрывов бешеного темперамента, которые Высоцкий вполне мог показать зрителям, нет холодных, опасных вспышек злого ума, нет повелительных проявлений силы, желающей все подчинить себе. В словах и поступках Гуана, рожденного талантом Высоцкого, есть иное, неожиданное — горечь разочарования, усталость вечной гонки за призрачным, ускользающим идеалом.
Так прочитал один поэт строки другого поэта. И донес до нас свое видение классического текста, какое у каждого времени свое.
Две близкие друг другу тематически, хотя и разные по поэтической манере, песни Высоцкого («Бал-маскарад» и «Маски»), явно созвучные известным произведениям Лермонтова, позволяют вспомнить о них на уроках, посвященных творчеству Лермонтова.
О том, что «маскарад» был для Высоцкого именно «лермонтовской» темой, свидетельствует вариант названия второй песни — «Лермонтов на маскараде»
Стихотворение Лермонтова, вспомним, начинается с картины маскарада, отвратительного своей фальшью. Кругом мелькают маски, прикрывающие бездушие:
Лирическому герою Лермонтова нужны силы, чтобы противостоять пустому и холодному обществу, чтобы не стать частью его и не погибнуть духовно. Среди шумного бала-маскарада он уносится мечтою в чистый мир детства, где царят гармония, красота, искренность, сознание значительности жизни.
У Высоцкого мы видим ту же картину пестрого и бессмысленного маскарада:
Для героя Высоцкого спасение от мира лжи, лицемерия, притворства в поиске истинного лица каждого человека:
Кстати, подтверждение этой мысли Высоцкого было и в строфах, не вошедших в окончательную редакцию:
Таким образом, сошлемся на вывод одного из исследователей творчества поэта, «смысловой итог стихотворения не совпадает с лермонтовским и даже противостоит ему. У Лермонтова маска незыблема, она — данность враждебной поэту силы. У Высоцкого же она — нечто внешнее, наносное, поэт верит в человека, в его «нормальное лицо».
В 9 классе знакомство с Высоцким как с поэтом и замечательным драматическим актером закономерно продолжается при изучении трагедии В. Шекспира «Гамлет».
Предварительное прочтение трагедии и осмысление произведения на школьных занятиях, дополненное прослушиванием монолога Гамлета «Быть или не быть...» в исполнении Высоцкого, стихотворения Пастернака «Гамлет» и стихотворения Высоцкого «Мой Гамлет», готовит учеников к серьезной работе на уроке, которым можно завершить изучение трагедии.
Роль Гамлета в спектакле Театра на Таганке (1971 г.) стала центральным событием всей творческой биографии поэта-актера. «Я играл много ролей в нашем театре, — признавался Высоцкий, — но самая большая моя роль, и я думаю, что выше ролей нет, — я сыграл Гамлета...».(7,
Роль Гамлета стала в жизни Высоцкого исключительно важной вехой. По замечанию критика Н. Крымовой, «Гамлет Высоцкому нужен был даже не как «роль», а как тот хаос вопросов о себе и жизни, который не может быть ничем окончательно упорядочен».
Перед таганковским Гамлетом (режиссер — Ю. Любимов) не стоит вопрос: быть или не быть. Ему оставлен один, трагический, финал, но предложено определить нюанс, очень конкретный: какой он предпочтет исход — достойный или жалкий.
Путь Гамлета (Высоцкого) — из безобразия к красоте, из мышеловки к дуэли. Он ведет борьбу не на жизнь, а на смерть. Он готов умереть. Об этом Высоцкий сказал так: «В прологе я исполняю песню на стихотворение Пастернака «Гамлет», в котором ключ ко всему спектаклю: «Но продуман распорядок действий, и неотвратим конец пути». Гамлету не уйти от рокового конца. Он ясно понимает, что происходит с ним, с его страной. Время жестокое, сложное. Принца готовили на трон, а его место занял цареубийца. Гамлет помышляет только о мести. Хотя он против убийства. И это его страшно мучает».
Работа в классе начинается с прослушивания монолога Гамлета. После чего учащимся можно предложить ответить на вопрос:
Затем уместно послушать стихотворение Пастернака «Гамлет», которое исполнялось Высоцким под гитару в начале спектакля как своеобразная прелюдия к действию:
Голос Высоцкого, на это следует обратить внимание учащихся, задает тон всему спектаклю, в котором звучат пастернаковские стихи. В его голосе звучит решительная и беззащитная естественность, делающая понятными внутренние мотивы поведения героя. «Я один, все тонет в фарисействе», — в отчаянии поет Высоцкий. И заканчивает горестно-спокойно: «Жизнь прожить — не поле перейти».
«Жизнь прожить» в Эльсиноре — значит жить у опасной черты: здесь легко быть убитым и еще легче самому стать убийцей. Роль особо драматична потому, что Гамлет Высоцкого — очень юный Гамлет. Высоцкий играет юношу на войне, драму юности, принесенной в жертву. Этот обаятельный молодой человек создан для песен, для любви, а должен отражать и наносить удары. Смертельные удары получает он от близких людей.
Стихотворение Пастернака как бы подготавливает зрителя к трагедии человека, обреченного жить и умереть в мире зла и обмана.
И, наконец, звучит стихотворение «Мой Гамлет» в авторском исполнении. В нем Высоцкий дает оригинальную трактовку «вечного образа». Написанное в 1972 году, вскоре после премьеры «Гамлета», оно стало программным стихотворением в ряду философской лирики Высоцкого начала 70-х годов. Здесь поэт обращается к «вечным» вопросам бытия: о смысле жизни, о внутренних поисках художника, о выборе жизненного пути, о невозможности получить ответы на «каверзные вопросы». Лирический сюжет «Моего Гамлета» можно условно разделить на три части. В первой, занимающей семь четверостиший, перед нами предстает уверенный в себе «наследный принц крови»:
Но уже в пятой строфе возникает ощущение какого-то неблагополучия жизни. Затем приходит горькое прозрение, и в результате, прозрев, Гамлет ужасается: среди кого он живет?.. А опомнившись от удара, он начинает выворачивать подлые душонки наизнанку, открывая всем их сущность:
Герою Высоцкого открывается новая правда жизни: оказывается, не власть, не сила должны двигать ею. Ценности прежней жизни наследным принцем переосмысляются:
С этого четверостишия начинается вторая часть, которая обнаруживает попытку героя вырваться из замкнутого круга. «Я прозревал, глупея с каждым днем», — говорит Гамлет о себе. Свое новое отношение к миру Гамлет определяет словами:
Но ни чтение, ни дружба не спасают; в итоге герой остается один на один со своим знаменитым гамлетовским вопросом: «Быть или не быть?» Необходимость отомстить за смерть отца приводит Гамлета в новый тупик: не будет ли воспринят акт возмездия как проявление борьбы за власть, на деле ему совершенно чуждой:
Герой вновь в тупике — ответа нет:
Финальные пять строк обнаруживают новую — и тоже безуспешную — попытку героя вырваться из замкнутого круга сложного и парадоксального мира:
Актриса А. Демидова, участница спектакля на Таганке, вспоминая совместную работу с Высоцким, позже писала: «Закончил же он эту роль мудрым философом, с душевной болью, с неразрешимыми вопросами и глубокой ответственностью перед временем и людьми...»
Даже не углубляясь в рассмотрение гамлетовской темы в творчестве Высоцкого, хотелось бы процитировать здесь суждение А. Кулагина, который писал: «Мой Гамлет», естественно, отталкивается от своего классического источника: в стихотворении Высоцкого обыграны образы и мотивы шекспировской пьесы («Йорик», «Офелия» и т. д.). Но Высоцкий дает свою поэтическую трактовку гамлетовской темы: ведущим здесь оказывается мотив отказа от насилия и острое ощущение разлада героя с миром из-за того, что мир не понимает и не принимает этого отказа...»
Открытие новых граней поэтического и актерского мастерства Высоцкого учащимися выпускного класса возможно при изучении творчества Блока, Есенина, Маяковского.
Изучение ранней лирики Блока дает возможность использовать на уроке фрагменты радиоспектакля «Незнакомка» (1977 г.), в записи которого принимал участие Высоцкий. Работа над блоковской «Незнакомкой» положила начало тому звучащему театру, в котором произошла встреча Высоцкого с А. Эфросом.
Драматургия Блока («Незнакомка», «Балаганщик», «Роза и Крест») наполнена символами, аллегориями, ускользающими образами, собственно поэтому она так редко встречается на сценах театров. Но именно такой Блок оказался близким и нервной ткани утонченного психологического искусства А. Эфроса-режиссера, и интонационному строю Высоцкого-актера.
В лирической драме «Незнакомка» Высоцкий играет Поэта — персонажа, который готов раскрыть свою душу первому встречному Поэтическая тоска, мерцающая мечта о Незнакомке в шелестящих шелках, чей сияющий лик едва просвечивает сквозь темную вуаль, контрастны наступающей со всех сторон пьяной пошлости, но в то же время как бы порождены ею. Томительная мелодия грозы вплетается в грубые кабацкие выкрики, затрапезный Человек в пальто предлагает Поэту дивную камею, все плывет в дыму, стены расступаются, и потолок открывает небо — зимнее, холодное, синее.
Поэт в чтении Высоцкого предстает страдающим человеком, утратившим свою мечту. Чудесная встреча Поэта с Незнакомкой возрождает в душе Поэта чудесную надежду на счастье. Кажется, что все вокруг чудесно преобразилось и возвысилось, сбылось самое невозможное. Поэт словно живет в каком-то ином мире, где его окружает бессмертная красота.
Однако суровая проза жизни возвращает Поэта в реальность. Незнакомку подхватывает и уводит идущий мимо Господин — похотливый франт. Плачет на мосту Звездочет — оплакивает падшую звезду. Плачет Поэт, очнувшийся от пьяного сна и понимающий, что упустил свою мечту.
Проходит время, и Поэт вновь встречает Незнакомку, только на этот раз он не узнает ее. Звездочет спрашивает Поэта, удалось ли ему догнать исчезнувшее видение. «Поиски мои безрезультатны», — холодно отвечает Поэт. В глазах его «мрак и пустота. Он все забыл».
Использование фрагментов радиоспектакля «Незнакомка» позволяет учителю показать возможную вариативность прочтения блоковского произведения. Важно подчеркнуть, что как при традиционном прочтении Поэту, спустившемуся с заоблачных высот, не с кем говорить на равных, так и «обычному», совершенно земному Поэту, каким он предстает в эфросовском спектакле, оказывается, тоже говорить не с кем. Но это еще страшнее. Спокойно и горько звучит в финале голос Поэта — Высоцкого:
Упоминание о «кабацких мотивах» в лирике Высоцкого будет совершенно оправданным «ходом» учителя в момент, когда он приступит к изучению стихотворного цикла Есенина «Москва кабацкая».
Эта тема довольно широко распространена в творчестве Высоцкого — достаточно упомянуть такие его тексты, как «Я был душой дурного общества», «Я в деле», «Моя цыганская», «Жил я славно в первой трети...», «Лежит камень в степи» и др.
Кабак как поэтический образ являлся для Высоцкого символом, отражающим трагедийность человеческого существования.
Этот песенный зачин созвучен настроению известных строк поэта «ветер пью, туман глотаю», вполне может рассматриваться как некое начало песенной биографии Высоцкого и соотносим с его прощальными словами «Пропадаю, пропадаю...».
Трагическое мироощущение Высоцкого, его тяготение к «смертному», пограничному, «кабацкому» близко есенинскому мироощущению, в котором, если судить по стихотворениям «Москвы кабацкой», есть и упадничество, и опустошенность, и одиночество, и отчаяние, есть и стремление преодолеть эти настроения, вырваться из плена неприкаянности и тоски:
У Высоцкого в стихотворении «Кони привередливые» мы находим строки, перекликающиеся с есенинскими:
По справедливому замечанию Н. Крыловой: «Фольклорная, глубоко традиционная природа «кабацких» мотивов у Высоцкого уясняется особо очевидно при соотнесении его текстов с «кабацкими» поэтическими циклами С. Есенина — элитарного авангардного поэта, также избравшего сознательно имидж хулигана, скандалиста, пропойцы и бродяги. Есенинский антигерой также противостоит вовсе не идеальной человеческой личности, а тем, кто «грабил лесом»; «уличный повеса, улыбающийся встречным лицам», бросает вызов тем, кто «расстреливал несчастных по темницам!»
Звучащий голос Высоцкого (два монолога Хлопуши из поэмы — пятая часть «Уральский каторжник») на уроке, посвященном поэме Есенина «Пугачев», позволит ярче и образней представить образ Хлопуши. Запись этой сцены из спектакля «Пугачев» в Театре на Таганке, ставшей в силу дарования актера кульминационной, дает возможность почувствовать силу, мощь голоса, артистический темперамент Высоцкого-актера, который дал основе труднейшей роли свою звуковую палитру. От зубного скрежета к страдальческой песенной протяженности, от дикого рыка, хрипа к призывному, трубному звуку — таковы краски этой палитры.
Первый монолог Хлопуши начинается словами: «Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!» В нем он, беглый каторжник, рвется к мужицкому царю, веря и не веря в то, что нашелся на русской земле защитник для простого народа:
Он пытается прорваться сквозь цепи пугачевской охраны:
Не столько сами слова, сколько то, что было скрыто за ними, передает внутреннее напряжение и силу чувств, переполнивших душу героя.
Во втором монологе «Где он? Неужели его нет?» поражает драматизм ситуации, когда губернатор Рейнсдорп пытается подкупить Хлопушу, чтобы тот расправился с Пугачевым:
Чтение Высоцкого со смысловыми и интонационными акцентами помогает увидеть человека, потрясенного гнусным предложением убить бунтаря и заступника Емельяна Пугачева. Три раза повторяются слова: «Так он сказал», и каждый раз Высоцкий находит новые интонационные оттенки.
Чтобы понять, как тщательно работал Высоцкий над ролью Хлопуши, можно предложить учащимся послушать студийную запись голоса Есенина, сделанную в 1924 году. Из сравнения двух исполнений становится понятней та близость, которую ощущал Высоцкий, читая Есенина. В этом есенинском монологе, казалось, уже не Хлопуша, а он сам пел-полукричал речитативом рвущиеся из нутра громоздкие, неожиданные образы:
И на самой неистовой ноте в спектакль врывался вопль беглого каторжника:
По признанию товарищей по сцене, Высоцкий, интуитивно подхватив звуковой и образно-ритмический ряд есенинского чтения, стал своеобразным камертоном всего спектакля. Он, как бы читая «под Есенина», вкладывал в него, естественно, немалую долю собственного воображения и таланта.
Всматриваясь вместе с учащимися в лирические ощущения двух больших русских поэтов, несомненно родственные в своих проявлениях, учителю важно донести до школьников, что присущие Высоцкому и «кабацкие мотивы», и та любовь-тоска по родине, которая не покидала и за рубежом, и даже дома, рождали в Высоцком своего «черного человека» и свою «уходящую Русь», нежность к слову и надрыв, внутреннюю песенность стиха и — временами — неизлечимую, ничем не заливаемую тоску, конечно же, отличные, но чем-то схожие с есенинскими.
Рассматривая традиции Маяковского в современной поэзии, учитель вправе обратиться к имени Высоцкого, потому что эффект присутствия Маяковского в поэзии Высоцкого прослеживается на протяжении всего его творчества и в общих мотивах, и в близости поэтики, и в глобальности и историзме поэтического мышления.
Участие Высоцкого в поэтическом спектакле по стихам Маяковского «Послушайте!» в Театре на Таганке особенно ценно для нас, так как дает возможность услышать в исполнении Высоцкого фрагмент из спектакля — отрывок из стихотворения Маяковского «Юбилейное»: «Мне бы памятник при жизни полагается по чину...»
Обращаясь к работе Высоцкого над этим спектаклем, К. Рудницкий писал: «Высоцкий в теме Маяковского подчеркивал то, что роднило его с Маяковским, — агрессивный наступательный дух, ярую ненависть к мещанину, горькую иронию и бескомпромиссную веру в скорое преображение бытия. Особенно — незабываемо хорошо — читал он «Юбилейное», фамильярно и дружественно сближая Маяковского с Пушкиным».
Финал стихотворения в чтении Высоцкого насыщен экспрессией и патетикой:
Стихотворение «Юбилейное», в котором Маяковский, исповедуясь Пушкину в самых сокровенных своих мыслях и чувствах, всерьез задумывается о подведении жизненных итогов, многое сближает с «Памятником» Высоцкого.
Мотив предопределенности судьбы, краткости жизни, не позволяющей реализовать заложенные в человеке возможности, который, вспомним, звучит в поэме «Про это», во многом близок и Высоцкому с его трагическим мироощущением жизни.
И у Маяковского образ лирического героя поэмы:
нес в себе реальные черты самого поэта, и во многих стихотворениях Высоцкого мы встречаем тот же мотив незавершенности человеческой жизни. Например, в стихотворении «Кони привередливые» — «И дожить не успел, мне допеть не успеть».
А в песне «Прерванный полет» тревожная мысль о несовершенстве своей жизни доведена до гиперболизированного, безысходного отчаяния:
У Высоцкого, как у Маяковского, в поэзии ярко выражены две важные темы: «Люблю» и «Ненавижу». В финале стихотворения «Люблю» Маяковский открыто заявлял о том, что составляет смысл его жизни:
А в песне Высоцкого «Я не люблю» прямо и афористично выражены нравственные принципы лирического героя, не знающего компромиссов, умеющего сильно любить и ненавидеть:
Говоря о несомненном родстве поэтических миров двух поэтов, важно показать учащимся, как Высоцкого с Маяковским объединяет характерное проявление одновременно нежности и грубости, патетики и иронии, фантастики и быта, романтического полета души и опьянения земными радостями, доверительности и призывности их поэтических строк.
По замечанию И. Неждановой: «Имена В. Маяковского и В. Высоцкого сближаются в исторической перспективе. Каждый из них судьбой своей и творчеством наиболее полно отражает свою эпоху, того и другого можно назвать символами своего времени. Оба — вершины, по которым будет сверять чистоту звучащего слова не одно поколение поэтов».
Творчество Высоцкого органически вписывается в программу по литературе в выпускном классе при изучении обзорных тем.
Так, например, его песня «Пожары» является прекрасным эпиграфом к урокам при изучении романов Б. Пастернака «Доктор Живаго» и М. Булгакова «Дни Турбиных». Песня была написана для кинофильма «Забудьте слово "смерть"», но в фильм не вошла. Начало песни погружает нас в атмосферу тех «пламенных лет», когда страна была расколота на два враждебных лагеря:
На коротком отрезке в несколько строф поэту удалось показать и пьянящее начало этого «галопа», от которого «мир ударило в озноб», и стремительность скачки, и ее безумие:
Но слишком дорогой ценой давалась победа, вслед за которой приходило прозрение: «Обещанное завтра будет горьким и хмельным...» И как закономерный финал этой борьбы звучат слова о том, что раненное навылет Время одинаково беспощадно и к победителям, и к побежденным:
Песня Высоцкого (1978 г.), ставшая живым напоминанием о судьбе народа, ввергнутого в пучину Гражданской войны, вписывается еще одной новой поэтической страницей в историю о первых послереволюционных годах.
Эта же тема звучит и в песне «В куски разлетелася корона...» (написанной для спектакля «Десять дней, которые потрясли мир»), в которой события Гражданской войны показаны глазами белого офицера, потерявшего нравственные ориентиры в сумятице тех лет:
Тревога за судьбу России, за честь русского офицера заставляет поэта говорить о трагедии свершившегося:
Написанный Высоцким цикл военных песен, каждая из которых раскрывает новую грань этой великой темы, позволяет включить их непосредственно в урок по обзорной теме «Великая Отечественная война в русской поэзии».
Тема войны, давно закончившейся и отзвучавшей, стала у Высоцкого одной из самых современных, «опытным полем» подвига и героизма, человечности и взаимной помощи. Каждая из его военных песен — это сюжет для рассказа.
На уроке могут прозвучать такие военные песни Высоцкого, как «Мы вращаем землю», «О моем старшине», «Штрафные батальоны», «Мне этот бой не забыть нипочем» и др. Большой интерес Высоцкого к военной теме на протяжении всей творческой деятельности подтверждают и его роли в спектаклях и кинофильмах на военную тему, чтение стихов военных поэтов С. Гудзенко и М. Слуцкого в спектакле Театра на Таганке «Павшие и живые».
Сохранились записи Высоцкого, читающего два стихотворения Семена Гудзенко: «Нас не нужно жалеть» и «Перед атакой». Включенные в урок, они не только дополнят материал о поэтах военного поколения, но и покажут высокое мастерство Высоцкого как поэта-декламатора, тонко чувствующего нерв и ритм каждого стихотворения.
По воспоминаниям К. Рудницкого, Высоцкий читал суровые стихи о войне, о тяжкой работе фронта, о чавкающей глине, о вспотевшей пехоте голосом твердым и гордым — как бы от имени всех, кто честно выполнил свою работу на войне и выстрадал общую победу.
Внеклассная работа по изучению творчества Высоцкого может идти по нескольким направлениям. Это и уроки внеклассного чтения, тематически связаные с изучаемым программным материалом. Это и различные внеклассные мероприятия: инсценировки, спектакли, литературные вечера, экскурсии, посещение театра, проведение конференций, оформление выставки, выпуск альманаха. Остановимся подробнее на некоторых аспектах такой работы, цель которой — дать более глубокое и полное представление о творчестве и личности Высоцкого.
Знакомство учащихся с жанром баллады в 9 классе (Жуковский) позволяет провести урок внеклассного чтения, посвященный балладам Высоцкого к кинофильму «Стрелы Робин Гуда»: «Песня о времени», «Песня о вольных стрелках», «Песня о ненависти», «Баллада о Любви», «Песня о двух погибших лебедях», «Баллада о борьбе». Они были написаны Высоцким в 1975 году, но в вышедшем фильме, однако, так и не прозвучали.
Сам Высоцкий вспоминал об этом: «Печальная история была у меня и с фильмом «Стрелы Робин Гуда»... Написал баллады о борьбе, о любви, о ненависти... — шесть довольно серьезных баллад, совсем не похожих на то, что делал раньше. Такие философские вещи... Однако материал был отснят, баллады туда не вошли — они были вырваны из картины перед самым ее выпуском. Опять по очень простому объяснению — начальство посмотрело и сказало: «Кино приключенческое — зачем нужны туда серьезные, трагические баллады?! Нет, не надо — все!»
Спустя 11 лет после смерти Высоцкого справедливость восторжествовала и в октябре 1991 года фильм «Стрелы Робин Гуда» впервые демонстрировался по центральному телевидению с песнями Высоцкого в авторском исполнении.
Открывает цикл «Песня о времени» — это песня-пролог.
Пафос «Песни о времени» — в утверждении изначального смысла исконных нравственных понятий, в жажде постижения этической сути мира. Обращаясь к событиям далекого прошлого, происходившим в Англии в годы правления Ричарда I (1157–1199), к темам героики подвига, культа верности в дружбе, романтики борьбы с несправедливостью, Высоцкий провозглашает: «Время эти подвиги не стерло...»
Установка на обращение к юношеской аудитории делает естественной несколько прямолинейную назидательность этих «баллад». Потому что благодаря ей в них с наибольшей силой проявилось столь органичное и характерное для Высоцкого стремление соотнести жизнь человека с названными нравственными ценностями, выступающими в качестве абсолютных этических ориентиров, критериев смысла человеческого бытия.
Лирический герой Высоцкого воспринимает окружающий мир как нескончаемую борьбу Добра и Зла.
Зло, как бы ни меняло свое обличье, на протяжении веков оставалось неизменным по своей сути:
Принципиально важная для поэта тема нравственного выбора, одна из постоянных в его творчестве, звучит в двух песнях: «Песне о ненависти» и «Балладе о борьбе». Первая — это лирическая формула жизни в условиях отсутствия свободы.
«Песня о ненависти» начинается символическим пейзажем, вызывающим ассоциации с блоковским «Коршуном».
Высоцкий пишет о ненависти, которая зреет в сердцах людей, готовых к борьбе — так переполнилась чаша людского терпения. Борьба же людей против Зла начинается со жгучей ненависти к врагу, которая помогает одержать победу над врагом и восстановить справедливость. В этих строках прочитывается мировосприятие поэта, рожденного в том числе и потребностью откликнуться на события недавней для народа войны и тяжелые испытания людей в годы Великой Отечественной. Именно тогда «справедливая и подлинная ненависть» помогла нашему народу выстоять и победить.
«Баллада о борьбе» начинается как эпическое повествование о поколении, взрослевшем «средь военных трофеев и мирных костров».
Но постепенно тема послевоенного поколения сменяется разговором о взрослении, возмужании, о том, что приходит время, когда необходимо взглянуть правде в глаза и сделать выбор между Злом и Добром.
Лирического героя Высоцкого, можно видеть, отличает активное отношение к жизни, стремление к достойному существованию. Возможность выбора между Добром и Злом для него не ограничивается какой-либо конкретной ситуацией, она присутствует во всем многообразии жизненных явлений.
В финале баллады Высоцкий осуждает равнодушие и пассивное наблюдение, так как это тоже Зло, порок не меньший, чем подлость и предательство.
«Баллада о Любви» развивает лирическую тему — это гимн Любви, которая рассматривается как основа жизни, как чувство, возникшее
Любовь, изначально присущая человеку, для Высоцкого естественна и органична: «Страна Любви — великая страна!» Но это и трагическая страна, требующая жертвенности и самоотдачи.
Для лирического героя понятия «жить» и «любить» тождественны. Рефреном звучат строки о единстве любви и жизни:
При изучении программной в 11 классе темы «Авторская песня» урок внеклассного чтения по лирике Высоцкого может носить подзаголовок «Урок духовности». Такое название неслучайно, потому как лирика Высоцкого несет в себе высокий нравственный потенциал, способствует пробуждению духовного сознания. Высоцкий, как говорил писатель В. Аксенов, был из числа тех, кто «отодвигает кошмар духовной энтропии».
Урок может быть построен на устных и письменных сообщениях учащихся, чтении и анализе стихотворений Высоцкого, прослушивании песен в авторском исполнении.
Само понятие «духовность» предполагает способность к бескорыстному стремлению к добру, к красоте, к абсолютной истине, постоянное осуществление такого стремления в практической жизни. И рассматривая на уроке лирику Высоцкого, учащиеся ставят перед собой цель — дать ответ на вопрос: какие же идеи русского национального самосознания несла она в себе и почему можно говорить о духовности его поэзии?
Духовная жизнь — это прежде всего внутренняя жизнь человека, основанная на напряженной неустанной работе над собой, над своей душой. И если слово «дух» воспринимается нами как проявление чего-то невидимого, но несомненно существующего, то слово «душа» имеет несколько значений: это и внутренний, психический мир человека, его сознание, и то или иное свойство характера, а также сам человек с теми или иными свойствами.
Слово «душа» часто встречается в стихотворениях Высоцкого. Вспомним, к примеру, строки из стихотворения «Купола»:
В стихотворении «Песня о Земле» Высоцкий не ограничивается олицетворением Земли, а приходит к более широкому, вселенскому обобщению, отождествляя ее с душой человека:
В стихотворении «Я не люблю» слово «душа» рассматривается как нечто сокровенное, присущее тому человеку, который сохранил ее в себе:
И, наконец, крик о помощи, о спасении души звучит в стихотворении «Спасите наши души!»:
«Душа» лирического героя Высоцкого — очень часто страдающая, заблудшая, потерянная, но всегда ищущая. Она ассоциируется с такими понятиями, как «совесть», «истина», «правда». Сам поэт считал, что только страдание дает нравственное очищение человеку.
В одном интервью на вопрос журналиста: «Что нужно иметь поэту? Какова роль жизненного опыта в художественном творчестве?» Высоцкий ответил: «...искусства настоящего без страдания нет. И человек, который не выстрадал, — не обязательно, чтобы его притесняли или стреляли в него, мучили... — такой творить не может. Но если он в душе, даже без внешних воздействий, испытал чувство страдания за людей, за близких, вообще за ситуацию — уже многое значит. Это создает жизненный опыт. А страдать могут даже очень молодые люди. И очень сильно».
Главным критерием, которым руководствовался поэт в своем творчестве, была правда, та откровенная правда, которую может выдержать не каждый. И поэтому, наверное, его стихи вызывали столь противоположные чувства у слушателей: и сильное неприятие и такую же сильную любовь.
Но он мог сказать о себе: «Ни единою буквой не лгу». Высоцкий был уверен в своей правоте, в каждом своем поступке и решении. Всегда откровенно высказывал то, что думал, не заботясь о произведенной реакции на его слова, тем более об эффекте, о вероятности отчуждения и последствиях.
В философской притче о Правде и Лжи «Нежная Правда в красивых одеждах ходила...» поэт показывает Правду раздетой, ограбленной, высланной «на километр сто первый». Ложь же успешно присваивает себе все, отнятое у Правды. И хотя Правда унижена, оскорблена, она не растоптана, за нее есть кому воевать: «Некий чудак и поныне за Правду воюет...»
Ложь, предательство, приспособленчество рассматривались Высоцким как духовная смерть, которая, на его взгляд, куда страшнее физической. В стихотворении «Мне судьба — до последней черты, до креста...» Высоцкий выразил свое поэтическое кредо предельно ясно:
Стихотворения Высоцкого дают богатую пищу для размышлений о жизни, о человеческих судьбах, о свободе и несвободе, о вере и истине, о добре и зле.
Во многих стихотворениях («Две судьбы», «Песня о Судьбе», «Две просьбы») говорится о Судьбе как о чем-то непонятном и сильном, необозримом и могущественном, что врывается по неизвестным причинам в понятное, сознательно построенное и вообще человечески обозримое. Судьба у Высоцкого — все же рок, фатум. И если в «Двух судьбах» лирический герой поэта пытается противостоять Судьбе, проявляет активное начало в борьбе за свою жизнь:
то в стихотворении «Песня о Судьбе» Судьба в образе преследующего бездомного пса оказывается сильнее:
Читая такие стихотворения, как «Кони привередливые», «Райские яблоки», «Мой Гамлет», «О фатальных датах и цифрах», понимаешь, насколько Высоцкий, которого волновали вечные загадки жизни и смерти, глубоко осознавал свое предназначение. Если человек ослеплен самим фактом жизни, если он видит только себя в жизни, а не жизнь в себе, то смерть воспринимается им зачастую трагически, как ужасное наказание за что-то. Но тот, кто находит свою жизнь состоявшейся, нужной для людей и мира, для кого она всегда и во всем своевременна, кто рад тому, что выразил себя, смог раскрыть свой талант, в какой бы области это ни было, кто живет в согласии со своей природой и считает, что выбрал правильный путь, тот рад жизни и спокоен перед смертью, завершающей положенный ему судьбой срок. В стихотворении «О фатальных датах и цифрах» Высоцкий пишет:
В поисках нравственных идеалов Высоцкий в поэзии нередко обращался к «вечным» темам: свобода, дружба, любовь, человечность. Для старшеклассников (в этом возрасте такие темы особенно привлекательны) будет небезынтересно узнать, что любви — одному из сильнейших источников духовности человека — Высоцкий посвятил много стихотворений в самых разных жанрах («Здесь лапы у елей дрожат на весу...», «Запомню, оставлю в душе этот вечер...», «Романс», «Мне каждый вечер зажигают свечи...», «Люблю тебя
Какая же любовь заполняла душу поэта? Прежде всего романтическая, которая порождает пыл, порыв, экстаз, ведет к обожанию возлюбленной. Это благородное, бескорыстное чувство, которое не оставляет места для ревности, мести, упрека. Лирический герой Высоцкого готов «припасть губами» к следам возлюбленной, построить «дом хрустальный на горе» и быть верным «псом в цепи», может любоваться любимой «как мадонной Рафаэлевой». В стихотворении «Мне каждый вечер зажигают свечи...» описывается такая глубокая, бескорыстная любовь:
Особое внимание, хочется посоветовать, следует обратить на «Балладу о Любви», пронизанную светлым лирическим чувством влюбленных, готовых за свою любовь заплатить самую дорогую цену:
Само представление о счастье у Высоцкого включало в себя высокий духовный уровень общения между людьми. Он говорил: «Счастье — это путешествие, необязательно из мира в мир... Это путешествие может быть в душу другого человека, путешествие в мир писателя или поэта... И не одному, а с человеком, которого любишь».
Немало стихотворений Высоцкого посвящено теме дружбы, которую он понимал как духовное единение и взаимопонимание. Это и боевая дружба: «Он не вернулся из боя», «Две песни об одном воздушном бое», «Песня летчика», «Высота». Это и дружба, построенная на чувстве взаимной выручки: «Песня о друге», «Здесь вам не равнина». Это и посвящения друзьям, которых у Высоцкого было много: «Вот и разошлись пути-дороги вдруг...», «У меня долги перед друзьями...», «Памяти Василия Шукшина» и др. В каждой из этих песен раскрывается и звучит присущая только ей грань большой темы. Говоря о них на уроке, важно показать ученикам, что стихотворения Высоцкого о дружбе пробуждают лучшие человеческие чувства: сострадание, душевную отзывчивость, участие.
В стихотворении «Если где-то в глухой, неспокойной ночи...» лирический герой готов прийти другу на помощь, как бы далеко он ни находился. Оно звучит как призыв откликнуться, отозваться:
Друг Высоцкого всегда познается в беде. Это особенно проявляется в песнях о военной дружбе: «...люди на войне всегда на грани, за секунду или за полшага до смерти... Тогда была возможность чаще проявлять эти качества: надежность, дружбу в прямом смысле слова, когда тебе друг прикрывает спину»
В «Песне летчика» друзья гибнут в неравном бою, стараясь спасти друг друга:
Лирический герой Высоцкого воспринимает окружающий мир как борьбу Добра и Зла. Зло, как ни меняло свое обличье, на протяжении веков оставалось неизменным по своей сути. В «Песне о времени» возможность выбора между Добром и Злом не ограничивается какой-либо конкретной ситуацией, она присутствует во всем многообразии жизненных явлений. Лирический герой считает, что со злом надо бороться. Равнодушие и пассивное наблюдение — то же Зло, порок не меньший, чем подлость и предательство:
Обращает на себя внимание тот факт, что герой лирики Высоцкого не некий романтический герой, вступающий в схватку с «мировым злом», а всегда реальный, сегодняшний человек с его тревогами и радостями, сознательно избравший дорогу борьбы за правду, справедливость, творческую и личностную свободу.
В разговоре о лирике Высоцкого нельзя обойти вниманием ту сторону миропонимания поэта, которая связана с его отношением к религии. Религиозность бывает разная. Ее можно понимать как приверженность церковным догматам, но можно рассматривать в контексте поиска истины, стремления к идеалу добра, к свободе и другим общечеловеческим ценностям. Мы рассматриваем религиозные мотивы лирики Высоцкого именно в этом контексте.
Долго и мучительно шел поэт к постижению вечной истины. Когда-то воскликнув: «Света — тьма, нет Бога!», Высоцкий начинает искать другой свет: «Укажите мне край, где светло от лампад!»
Так, может быть, не совсем осознанно, он выходит в своем творчестве на идеи христианства. Как отмечала врач Е. Садовникова, лечившая Высоцкого: «Я никогда не замечала в нем религиозности, но глубокое уважение к религии было в нем всегда...»
Всматриваясь в духовный потенциал поэта, можно заметить, что в своих стихах он все чаще обращал взор к Богу, мучительно и болезненно искал Пророка:
Вера помогала, надо полагать, поэту сохранить в себе то лучшее, что вдохновило его на создание произведений, без которых не обходится духовное становление ни одного поколения. В стихотворении «Сколько чудес за туманами кроется...» лирический герой Высоцкого зовет каждого сохранить эту веру в себе:
Символом новой России, хочется думать, для Высоцкого становятся храмы, к которым он обращается в стихотворении «Купола»:
Сияние золотых куполов, этих огромных путеводных для людей свечей олицетворяет огонь чистой веры. И золотые заплаты на душе, сбитой «утратами и тратами», поэту видятся символом душевного огня:
Примечательно, что именно обращение к Всевышнему мы находим в заключительных строках последнего стихотворения Высоцкого «И снизу лед и сверху — маюсь между...»:
Поэт хотел, чтобы его помнили. Но еще больше он хотел, чтобы помнили его слово, «слово печали и тоски». Пока рос он сам, росло и развивалось в стремлении к бесконечности его творчество, становясь все более духовным. Известный православный публицист отец Александр Мень сказал о Владимире Высоцком: «Это, по существу, первый народный поэт, отразивший весь срез эпохи последнего десятилетия. И если у Окуджавы, в основном, лирические строки, у Галича — социальный протест, то Высоцкий написал портрет эпохи...»
Урок внеклассного чтения о замечательном человеке и поэте Владимире Высоцком можно закончить прослушиванием песни «Кони привередливые» в авторском исполнении.
В начале конференции звучит несколько песен Высоцкого. Затем — вопросы, касающиеся творчества Высоцкого и трагических обстоятельств его жизни, болезни и смерти. Разговор о Владимире Высоцком — человеке, поэте, певце и актере — проходит в форме живой беседы, цель которой — осветить путь и характер творчества талантливого художника.
Высоцкий начал исполнять свои песни в дружеских компаниях в начале 60-х годов, а с 1965 года — на публичных вечерах и концертах. Из воспоминаний одного из друзей: «А петь Володя начал еще мальчишкой. Садился на диван, брал гитару и тихонечко, чтобы не мешать присутствующим, что-то пел, подыгрывая себе. Мне его занятия на гитаре были неинтересны. К тому же он подбирал по слуху чужие, где-то услышанные мелодии. Пытался он сочинять и что-то свое...».
А вот воспоминание А. Свидерского: «У нас в школе были распространены тогда уличные блатные песни. Их слушали и пели. И Володя, когда начал пробовать себя, сначала не говорил, что это его вещь, а вдруг засмеют? Потом, когда увидел, что песня нравится, только тогда и признавался, что это сам написал. Так потихонечку-потихонечку он начал петь. Причем писал песни очень лихо, почти без черновиков»
Записываться же Володя стал примерно с 1973 года на магнитофоне «Спалис» у друга Акимова. При этом каждая его песня имела пять-шесть вариантов. Сам Высоцкий, говоря о своих первых опытах исполнения стихов под гитару, называет своего учителя и друга Булата Окуджаву: «Гитара появилась так: вдруг я однажды услышал магнитофон, тогда они были совсем плохие, магнитофоны, — сейчас-то мы просто в отличном положении, сейчас появилась аппаратура и отечественная, и оттуда — хорошего качества! А тогда я вдруг услышал приятный голос, удивительные по тем временам мелодии и стихи, которые я уже знал, — это был Булат. И вдруг я понял, что впечатление от стихов можно усилить музыкальным инструментом и мелодией. Я попробовал это сделать сразу, тут же брал гитару, когда у меня появлялась строка. И если это не ложилось на этот ритм, я тут же менял ритм и увидел, что даже работать это помогает, то есть даже сочинять — с гитарой».
Благодаря магнитофонным записям круг слушателей Высоцкого стремительно расширялся, и за короткое время Высоцкий приобрел всенародную популярность, но одновременно вызвал недовольство советских официальных кругов. При этом запрет на его пластинки, книги, журнальные публикации был негласным. Попытки Высоцкого опубликовать свои стихи в СССР не имели успеха, при жизни поэта лишь несколько песен увидело свет в периодике и нотных изданиях, а в собственно книжном виде было напечатано лишь одно стихотворение — «Из дорожного дневника».
О том, насколько болезненно переживал Высоцкий такую опалу, свидетельствует Марина Влади в книге «Владимир, или Прерванный полет»: «Твои концерты отменяются иногда прямо перед выходом на сцену, чаще всего под предлогом твоей болезни, что приводит тебя в бешенство: тебе не только запрещают петь, но и сваливают на тебя же вину за сорванный концерт... Тексты, неустанно посылаемые в Главлит, неизменно отсылаются обратно с преувеличенно вежливыми сожалениями. На нескольких маленьких пластинках, появившихся за двадцать лет работы, записаны самые безобидные песни, отобранные из более чем 700 текстов. Полное молчание по радио, телевидению и в газетах, а между тем в стране нет, пожалуй, ни одного дома, где почти каждый не слушал бы Высоцкого... Я часто удивляюсь, почему тебя это так беспокоит, но ты с горечью отвечаешь: «Они делают все, чтобы я не существовал как личность. Просто нет такого — и все».
Бесконечные отказы в публикации стихов изматывали поэта. Как вспоминает мать поэта, Нина Максимовна Высоцкая, она стала свидетелем одного телефонного разговора. Владимиру позвонили из редакции и сказали, что стихи напечатать не могут.
— Ну что ж, — ответил он в трубку, — извините за внимание.
Потом отошел к окну, постоял немного и вдруг резко сказал:
— А все равно меня будут печатать! Хоть после смерти, но будут!
Слова Высоцкого оказались пророческими. Сегодня мы видим сотни изданий лирики и прозы Высоцкого.
Мало кому выпало на долю столько непонимания, сколько Высоцкому. Мало кому власть так мешала жить и работать: делиться с людьми своей душевной и творческой энергией. Высоцкого следует отнести к «шестидесятникам». Эта духовная формация, которая сложилась в период «оттепели» и получила общественную трибуну после XX съезда КПСС, активно боролась за правду и гласность, за уважение к народу и интеллигенции, выступала против тоталитарной идеологии. У «шестидесятников» были сложные отношения с властью.
Нельзя сказать, что Высоцкого громко бранили, его последовательно душили молчанием. Дело в том, что в песнях Высоцкого была всеми ощущаемая обличительная тенденция. Он был непримиримым противником какого бы то ни было застоя: социального, духовного, нравственного, творческого. Спектр образов лирического героя Высоцкого широк и богат: от отважных героев до циничных подонков, от влюбленных в свое дело подвижников до опустошенных небокоптителей, от мудрецов и пророков до тупиц и догматиков. Высоцкий щедро делился со слушателями своими мыслями, чувствами, остроумием. Он высвечивал темные стороны человеческого бытия, заставляя увидеть в своих отрицательных персонажах «сильных мира сего». Не случайно как-то после исполнения Высоцким песни «Охота на волков» один из высокопоставленных чиновников, сознавая злободневное звучание стихотворения, воскликнул: «Какие, к черту, волки!».
Высоцкому действительно довелось побывать во многих странах, он неоднократно выступал с гастролями во Франции, в США, Италии, Мексике. Поездки за рубеж много дали Высоцкому как творческому человеку. Его выступления во Франции и Америке вызвали огромный интерес не только у русской эмиграции. На его концерты шли люди, вовсе не знающие русского языка. Их покоряла сила таланта, искренность, мощный темперамент певца. Во Франции были записаны пластинки Высоцкого. За рубежом была жена Марина Влади, немало друзей, там ему создавались условия для творческой работы. Но Высоцкий не мог жить вдали от Родины. Вот как вспоминает об этом Марина Влади в книге «Владимир, или Прерванный полет»:
«— Уехать из России? Зачем? Я не диссидент, я — артист.
Ты говоришь это в Нью-Йорке во время знаменитой передачи Си-би-эс «Шестьдесят минут». У тебя покраснело лицо и побелели глаза, видно, как ты раздражен.
— Я работаю со словом, мне необходимы мои корни, я — поэт. Без России я — ничто. Без народа, для которого я пишу, меня нет. Без публики, которая меня обожает, я не могу жить. Без их любви я задыхаюсь. Но без свободы я умираю».
Высоцкий создал совершенно неповторимый стиль личности, имя которому — он сам, и где равно и неразрывно присутствовали голос, гитара и стихи. Каждый из этих компонентов имел недостатки, но, слившись вместе, они делали этот стиль совершенно уникальным. Обладая творческой интуицией, острым направленным слухом, музыкальными способностями, Высоцкий сумел синтезировать в себе столь разные таланты. По воспоминаниям Д. Ольбрыхского, польского актера, друга Высоцкого, «когда Володя пел драматические песни, он был весь сосредоточен на гитаре. Склоненная голова, взгляд, устремленный на инструмент. Только иногда — короткие взгляды вперед, слегка вверх, минуя глаза слушателей. Во время концертов, чаще всего многочасовых, он полностью концентрировался на том, чтобы удержать эту потрясающую гармонию: диафрагма, гортань, руки, струны гитары».
Этот жанр получил название «авторская песня». Его создали «поющие поэты» — авторы стихов и музыки своих песен, являющиеся одновременно их исполнителями, как правило, под аккомпанемент гитары. В одних случаях это были профессиональные поэты, сочетавшие создание стихотворений с песенным творчеством, в других случаях — авторы песен, в этом жанре реализовавшие свой поэтический талант. Песни такого рода поначалу исполнялись в дружеских компаниях, в туристических походах, геологических экспедициях и предназначались для узкого круга. Прямой контакт исполнителя и слушателей создавал неповторимую доверительную атмосферу. Отличие «авторской песни» от эстрадной заключается в том, что один человек сочетает в себе, как правило, автора мелодии и стихов, исполнителя и аккомпаниатора. А доминантой здесь является стихотворный текст, ему подчинены и музыкальная сторона, и манера исполнения. Сам Высоцкий говорил так: «Жанр авторской песни, вернее, стихи на музыку — это самостоятельный жанр. Его нельзя путать с эстрадной песней, это совсем разные вещи. И во всем мире это уже делается много лет, а у нас с трудом воспринимается, что человек сам пишет тексты, сам пишет музыку и сам поет».
Первые песни этого жанра появились еще в 40-е годы прошлого века. Среди авторов можно назвать П. Когана и Г. Ленского, Н. Моренца и М. Светлова. Среди деятелей литературы и искусства, работавших в этой области, было немало талантливых людей. Но никто из них не был автором песни в полном смысле этого слова. В одних случаях композитор должен был класть на музыку написанные кем-то тексты, в других случаях стихотворец сочинял слова на готовую мелодию. Не вполне свободны были и певцы в выборе репертуара. Среди же прямых предшественников Высоцкого, выступивших с жанром «авторской песни», были прежде всего Б. Окуджава, А. Галич, Ю. Визбор, А. Городницкий.
В заключение можно вспомнить слова, сказанные Ю. Фридманом: «Наше время выдвинуло трех выдающихся поэтов-бардов. Это Булат Окуджава, Владимир Высоцкий и Александр Галич. При всей несхожести их сближает главное. В свой «жестокий век» они восславили свободу, каждый, как мог, заступался за униженных и оскорбленных, отстаивал человека от бесчеловечной власти. Но несхожесть, творческая неповторимость каждого из них очень существенная».
Прежде чем ответить на поставленный вопрос, хотелось бы определить место Высоцкого внутри жанра «авторской песни». В свое время критик Е. Сергеев так высказался о Высоцком на страницах журнала «Вопросы литературы»: «...Владимир Высоцкий не «беззаконная комета в кругу расчисленном светил», а звезда первой величины, но в своем космосе, в своей галактике».
Неповторимость лирики Высоцкого заключается прежде всего в накале романтизма, в исповедальном характере его стихотворений. Определяя свою задачу как поэта, певца-исполнителя собственных песен, Высоцкий говорил: «Расчет в авторской песне только на одно — на то, что вас беспокоят так же, как и меня, какие-то проблемы, судьбы человеческие, что нас с вами беспокоят одни и те же мысли и точно так же вам рвут душу или скребут по нервам какие-то несправедливости, горе людское...»
В жанре «авторской песни» работали и продолжают работать многие поэты. Среди них можно назвать В. Егорова, выпускника МГПИ, книги которого «Четыре капли тишины», «Вадим», «Песни» датируются 70-80-ми годами. У В. Егорова мы находим немало искренних признаний в любви к Окуджаве, Высоцкому, Визбору, причем уважение к учителям и предшественникам не сковало самостоятельных поисков поэта, а, наоборот, помогло выйти на свою дорогу. И. Михалев тоже начал свою работу в 60-е годы, а широкую известность приобрел позднее, в 80-е годы. Среди его известных песен — «Северная», «Старая царица», «Россия». Заметный след в судьбе авторской песни 70-80-х годов оставило творчество В. Долиной. Картина бытия авторской песни нашего времени была бы неполной без упоминания О. Митяева — одного из самых популярных бардов. Митяевым создана песня, ставшая одним из гимнов бардовского движения «Изгиб гитары желтой ты обнимешь нежно...». В бардовском движении появляются новые имена, восходят новые звезды — вопреки всем утверждениям об исчерпанности социальных предпосылок для существования авторской песни.
Надо сказать, что многие певцы пытались, и неоднократно, исполнять песни Высоцкого. Составлялись целые концертные программы с песнями Высоцкого. Это были более или менее удачные подражания Высоцкому, его дикции и тембру. И все же Высоцкого многие называют неподражаемым. И действительно, то, что делал Высоцкий на сцене, мог делать только он. Предчувствие ранней смерти звучит во многих стихах Высоцкого: «На этот раз мне не вернуться. Я ухожу, — придет другой». И мы знаем: он ушел, прожив недлинную жизнь, ушел навсегда...
Надо сказать, что Высоцкий был человек огромной трудоспособности, он совершенно не щадил себя. Три-четыре часа сна в сутки — в лучшем случае. А в остальное время — репетиции в театре, съемки в кино, записи радиоспектаклей, бесконечные концерты и гастроли, а по ночам стихи, которые не давали ему покоя. Он писал в любую свободную минуту: в дороге, во время кратковременного отдыха, во время встречи с друзьями, в машине. Ему казалось, что кто-то скупо отсчитал ему часы, и он многого не успеет. Вот что писал Ю. Визбор: «Много россказней ходит о его запоях. Однако мало кто знает, что он был рабом поэтических «запоев», — по три-четыре дня, запершись в своей комнате, он писал как одержимый, почти не делая перерывов в сочинительстве».
Предчувствие смерти постоянно тревожило Высоцкого на протяжении последних лет жизни. «И дожить не успел, мне допеть не успеть» — известные строки из песни «Кони привередливые». Высоцкий боялся не успеть сказать людям то, ради чего он жил. В своем творчестве, как человек и как поэт, Высоцкий руководствовался принципом своего личного, духовного присутствия в мире. Через себя, через свою боль Высоцкий выражал чувства многих людей:
О том, насколько ответственно и требовательно относился Высоцкий к себе, можно судить по записям концертов последних лет. Когда не мог петь, он читал свои стихи, отвечал на вопросы зрителей.
Последние полгода жизни Высоцкий был уже тяжело болен. По воспоминаниям его друга В. Янкловича, в «последние месяцы все завязалось каким-то узлом. В последний раз, весной, страшно не хотел лететь в Париж, сделал все, чтобы опоздать... А перед этим был долгий и трудный разговор с Мариной. И понимание ему нужно было тогда, не осуждение, не советы, а понимание... Его болезнь? Володя ведь прекрасно знал (он был человек мужественный), что из круга этой болезни вырваться трудно, почти невозможно...»
Высоцкий знал о том, что ему жить осталось два месяца. Нервные перегрузки, больное сердце, а самое страшное — наркотическая зависимость. Осознавая безвыходность своего положения, Высоцкий пытался лечиться, соглашался на тяжелую процедуру переливания крови. В последний месяц он мучительно страдал, все время порывался куда-то уйти, уехать. Именно в это время он оформляет американскую визу с 5 августа, собираясь уехать в Нью-Йорк, купил билет в Париж на 29 июля, разговаривал по телефону с Мариной Влади, предупреждая о своем приезде.
Вокруг Высоцкого в это время было много людей, но все они как будто недопонимали, что с ним происходит. Люди приходили и уходили — все время шло какое-то движение, но даже близкие друзья, даже родители не осознавали, насколько Высоцкому было плохо. Последние дни его жизни были наполнены страшными, невыносимыми страданиями. Надо было срочно госпитализировать Высоцкого, однако среди врачей института Склифосовского, которые постоянно лечили Володю, не было единства. Решено было подождать до 25 июля. Но ночь с 24 на 25 июля оказалась последней в жизни Высоцкого. Смерть последовала от остановки сердца в 3 часа 40 минут. Причиной смерти, указанной в медицинском свидетельстве, стала острая сердечная недостаточность (обширный инфаркт).
Действительно, у Высоцкого было много друзей. Дружбу с В. Акимовым, Г. Кохановским, Б. Утевским. М. Горховером он пронес через всю жизнь. Многих друзей приобрел позднее, работая в театре, выступая с концертами. В дружбе он проявлял подлинное бескорыстие, заботу и чуткость. Но когда случилась беда, Высоцкий в силу своей природной щепетильности старался не обременять своих друзей просьбами и жалобами. Он надеялся справиться со своей болезнью самостоятельно. Вспоминая о том времени в жизни Высоцкого, В. Янклович писал: «И боролся он, практически, в полном одиночестве... Потому что он нас жалел. А мы — мы на него орали, пытались воспитывать! Мы не могли его понять, а он рвался к пониманию...».
Думается, что Высоцкий не остался бы в стороне от тех перемен, которые произошли в нашей стране за последние годы. Приобрели бы новый смысл и звучание его строки: «Все не так, ребята!» Он предвидел и приближал тот путь, на который встала наша страна — путь прозрения, очищения и покаяния. Незадолго до своего ухода из жизни прекрасный писатель Федор Абрамов пророчески сказал: «Для его стихов еще не наступил настоящий срок. Он будет необходим как воздух, когда у нас в доме стрясется беда. С его песнями будут ходить в атаку...»
Трагическая судьба Высоцкого не перестает волновать нас. И нельзя не согласиться со словами Б. Ахмадулиной, сказавшей о смерти Высоцкого: «Жизнь художника исчисляется не очевидной длиной, но объемом значения... Дар Высоцкого — дар нам, и мы приняли его дар с благодарностью и наслаждением, не обделив людей следующего времени, которым предстоит получать этот долгий подарок, этот привет от наших дней... Владимир Высоцкий — постоянная наша боль. С такими людьми никаких случайностей не бывает, все не случайно, все предопределено — и жизнь, и смерть».
Учащиеся 11 класса
Ведущий
Поэт Владимир Высоцкий
Журналист
1-й чтец
2-й чтец
3-й чтец
Ведущий: Владимир Высоцкий ушел из жизни в самом расцвете своих творческих сил. Его популярность в нашей стране была поистине грандиозной. Он работал в одном из лучших театров страны, он был известнейшим актером, а его песни звучали в каждом доме России: и в маленьких рыбацких поселках, и в общежитиях больших заводов, и в студенческих клубах, и за колючей проволокой лагерей, и на дачах высокопоставленных советских чиновников.
У Высоцкого был огромный талант понимать суть вещей. Герои его песен — подводники и альпинисты, уголовники и заключенные, спортсмены и солдаты, пограничники и летчики. Высоцкий пел про то, чем живет и о чем думает народ, и потому был истинно народным певцом современной России. За свою короткую жизнь Владимир Высоцкий успел сделать неправдоподобно много. Немало его прекрасных песен останется навсегда в русской культуре.
1-й чтец: Не поминайте ни добром,
ни лихом,
Зажгите молча тонкую свечу.
И пусть в округе будет очень тихо,
А вдалеке лишь музыки чуть-чуть.
Не надо слов ни хоровых,
ни сольных,
Пусть время плещет сквозь его
причал:
Такие люди тишины достойны.
За нас за всех он криком откричал.
Ведущий: «Высоцкий жил с таким напором и шел навстречу своей судьбе с такой открытой беззащитностью, что не надо гадать, какое у него было сердце. За что мы его любим и не можем забыть? Он осуществил мечту каждого человека — выразиться полностью, всем существом сразу: и умом, и сердцем, и телом, и голосом, и мыслью, и страстью»,
2-й чтец: Годовщина, годовщина!
Встречи горькая причина.
Наступила тишина —
Помяни его, страна.
Годовщина, годовщина.
Не свеча и не лучина,
Не лампадный фитилек —
В пепелище уголек...
Годовщина, годовщина.
Это новая морщина
На моем живет лице
Будто память о певце.
Годовщина, годовщина,
И тоска неистощима.
И несется над Москвой
Хриплый голос твой живой.
Ну вот, исчезла дрожь в руках,
Теперь — наверх!
Ну вот, сорвался в пропасть страх
Навек, навек, —
Для остановки нет причин —
Иду, скользя...
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя!
Среди нехоженых путей
Один — пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один — за мной!
А имена тех, кто здесь лег,
Снега таят...
Среди непройденных дорог
Одна — моя!
Здесь голубым сияньем льдов
Весь склон облит,
И тайну чьих-нибудь следов
Гранит хранит...
И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов!
И пусть пройдет немалый срок —
Мне не забыть,
Что здесь сомнения я смог
В себе убить.
В тот день шептала мне вода:
Удач — всегда!..
А день... какой был день тогда?
Ах да — среда!..
Журналист: Какова отличительная черта вашего характера?
Поэт: Желание как можно больше работать. И как можно чаще ощущать вдохновение. И чтобы что-то получалось.
Журналист: А что вы думаете об искусстве?
Поэт: Ну зачем вы спрашиваете про мои «мысли об искусстве» или «каковы цели искусства?»... Все, что я думаю об искусстве, о жизни, о людях, — все это заключено в моих песнях. Вот слушайте их и сами смотрите, что я хочу от этой жизни.
Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!
Может, кто-то когда-то поставит свечу
Мне за голый мой нерв, на котором кричу,
И веселый манер, на котором шучу...
Даже если сулят золотую парчу
Или порчу грозят напустить — не хочу, —
На ослабленном нерве я не зазвучу —
Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу!
Лучше я загуляю, запью, заторчу,
Все, что ночью кропаю, — в чаду растопчу,
Лучше голову песне своей откручу, —
Но не буду скользить словно пыль по лучу!
...Если все-таки чашу испить мне судьба,
Если музыка с песней не слишком груба,
Если вдруг докажу, даже с песней у рта, —
Я умру и скажу, что не все суета!
Ведущий: «В наш век, когда песни создаются «индустриальным» способом: текст пишет поэт, музыку — композитор, аранжировку предлагает аранжировщик, поет певец, — Владимир Высоцкий создал совершенно неповторимый стиль личности, имя которому — он сам, и где равно и неразрывно присутствовали голос, гитара и стихи...»
3-й чтец: Я весь в свету, доступен всем глазам, —
Я приступил к привычной процедуре:
Я к микрофону встал как к образам...
Нет-нет, сегодня точно — к амбразуре.
И микрофону я не по нутру —
Да, голос мой любому опостылит, —
Уверен, если где-то я совру —
Он ложь мою безжалостно усилит.
Бьют лучи от рампы мне под ребра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И — жара!.. Жара!.. Жара!..
Журналист: Ваши представления о счастье?
Поэт: Счастье — это путешествие, необязательно из мира в мир. Это путешествие может быть в душу другого человека, путешествие в мир писателя или поэта... И не одному, а с человеком, которого любишь.
Когда вода Всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась Любовь —
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было — сорок сороков...
Я поля влюбленным постелю —
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит — я люблю!
Я люблю, и значит — я живу!..
Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься — сколько ни зови, —
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешен на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибших от невиданной любви...
И душам их дано бродить в цветах,
Их голосам дано сливаться в такт,
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться — со вздохом на устах —
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья.
Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал, —
Потому что если не любил —
Значит, и не жил, и не дышал!
Ведущий: «Владимир Высоцкий за свои сорок два года интенсивно, нервно прожил, пережил, по старым меркам, несколько столетий; а сверх того — еще десятки веков до собственного появления на свет, — веков... Кони привередливые будто только что его вынесли из времен революции, Пушкина, Бонапарта, Джеймса Кука, вещего Олега, из времен своих предшественников»
Поэт: «Главное, что я хотел бы сделать в своих песнях, чтобы в них ощущалось наше время. Время нервное, бешеное, его ритм, его темп...»
Журналист: Что такое дружба?
Поэт: Дружба — это не значит каждый день друг другу звонить, здороваться и занимать рубли... Это просто желание узнавать друг о друге, что-то слышать и хотя бы довольствоваться тем, что вот мой друг здоров, и пускай себе здравствует.
Почему все не так? Вроде — все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Только — он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас —
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал, —
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, — не про то разговор:
Вдруг заметил я — нас было двое...
Для меня — будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
«Друг, оставь покурить!» — а в ответ — тишина...
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, —
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло — для обоих...
Все теперь — одному, — только кажется мне —
Это я не вернулся из боя.
Ведущий: «Злой рок русской поэзии: за редким исключением, все сколько-нибудь значительное погибает, едва успев расцвести. Этой трагической участи не избежал и Владимир Высоцкий — артист, поэт, композитор — редкостного и неповторимого дарования. Но и недоиграв, недопев, недописав, он оставил нам так много, что о нем еще долго невозможно будет сказать «был». Он — «есть». Во всяком случае, до конца нашего поколения»
3-й чтец: Кто-то высмотрел плод, что неспел, —
Потрусили за ствол — он упал...
Вот вам песня о том, кто не спел
И что голос имел — не узнал...
Он пока лишь затеивал спор,
Неуверенно и не спеша, —
Словно капельки пота из пор,
Из-под кожи сочилась душа.
Только начал дуэль на ковре —
Еле-еле, едва приступил,
Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
И судья еще счет не открыл.
Он знать хотел все от и до,
Но не добрался он, не до...
Ни до догадки, ни до дна,
Не докопался до глубин
А ту, которая одна, —
Недолюбил.
Смешно, не правда ли, смешно!
А он спешил — недоспешил, —
Осталось недорешено
Все то, что он недорешил...
Журналист: Чего Вам недостает?
Поэт: Времени.
Журналист: Каким человеком считаете себя?
Поэт: Разным.
Журналист: За что любите жизнь?
Поэт: Какую?
...И вовеки веков, и во все времена
Трус, предатель — всегда презираем,
Враг есть враг, и война все равно есть война,
И темница тесна, и свобода одна —
И всегда на нее уповаем.
Время эти понятья не стерло,
Нужно только поднять верхний пласт —
И дымящейся кровью из горла
Чувства вечные хлынут на нас.
Ныне, присно, во веки веков, старина, —
И цена есть цена, и вина есть вина,
И всегда хорошо, если честь спасена,
Если другом надежно прикрыта спина.
Чистоту, простоту мы у древних берем,
Саги, сказки — из прошлого тащим, —
Потому, что добро остается добром —
В прошлом, в будущем и настоящем!
Ведущий: «Его песни — о нашем рождении. Крик о необходимости и неизбежности человеческого рождения. Не физического только, которому можно помочь, а духовного, второго рождения, где помощь невозможна, ибо здесь каждый рождается сам... Я думаю, вся жизнь Высоцкого... была связана с доказательством необходимости своего личного, (духовного) присутствия в мире, восстановления нравственных начал жизни» (критик Ю. Сенокосов).
Журналист: Человеческий недостаток, к которому вы относитесь снисходительно?
Поэт: Снисходительно? Физическая слабость.
Журналист: Недостаток, который вы не прощаете...
Поэт: Их много... Жадность. Отсутствие позиции, которое ведет за собой очень много других пороков.
Штормит весь вечер, и пока
Заплаты пенные латают
Разорванные швы песка —
Я наблюдаю свысока,
Как волны голову ломают.
И я сочувствую слегка
Погибшим — но издалека...
Придет и мой черед вослед:
Мне дуют в спину, гонят к краю.
В душе — предчувствие как бред, —
Что надломлю себе хребет —
И тоже голову сломаю.
Мне посочувствуют слегка —
Погибшему, — издалека.
Так многие сидят в веках
На берегах — и наблюдают
Внимательно и зорко, как
Другие рядом на камнях
Хребты и головы ломают.
Они сочувствуют слегка
Погибшим — но издалека.
Журналист: А какая ваша любимая роль в театре?
Поэт: «Гамлет... Я сам себя предложил на эту роль. Я давно хотел сыграть ее, сыграть так, как, мне казалось, ее видел Шекспир. Гамлету не уйти от рокового конца. Он ясно понимает, что происходит с ним, с его страной. Время жестокое, сложное. Принца готовили на трон, а его место занял цареубийца. Гамлет помышляет только о мести. Хотя он против убийства. И это страшно его мучает».
2-й чтец: Играет Гамлет на гитаре,
законы классики поправ,
ах, как он шпарит, как он шпарит,
и в чем-то, видимо, он прав.
Полушутливые куплеты
понятны сердцу и уму.
Их современные поэты
Сложили весело ему.
Поет. И сам себя пытает
с привычной бледностью лица.
Играет, и над ним витает
Шекспира тень, как тень отца.
Он Гамлет. И уже не Гамлет,
когда Офелию зовет.
Он снова медлит. Но регламент
эпохи новой признает.
Он внемлет жизни, внемлет праху,
всему приходит свой черед.
И на гитару, как на плаху,
он тихо голову кладет.
Журналист: Какой вопрос вы хотели бы задать самому себе?
Поэт: Я вам скажу... Может быть, я ошибусь... Сколько мне еще осталось лет, месяцев, недель, дней и часов творчества? Вот такой я хотел бы задать себе вопрос. Вернее, знать на него ответ.
Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...
Что-то воздуху мне мало — ветер пью, туман глотаю, —
Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть!
Но что-то кони мне попались привередливые —
И дожить не успел, мне допеть не успеть.
Я коней напою,
я куплет допою —
Хоть мгновенье еще постою
на краю...
Сгину я — меня пушинкой ураган сметет с ладони,
И в санях меня галопом повлекут по снегу утром, —
Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони,
Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Не указчики вам кнут и плеть.
Но что-то кони мне попались привередливые —
И дожить не успел, мне допеть не успеть.
Я коней напою,
я куплет допою — Хоть мгновенье еще постою
на краю...
Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий, —
Что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!
Или это колокольчик весь зашелся от рыданий,
Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?!
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Умоляю вас вскачь не лететь!
Но что-то кони мне попались привередливые...
Коль дожить не успел, так хотя бы — допеть!
Я коней напою,
я куплет допою —
Хоть мгновенье еще постою
на краю...
Ведущий: «Песни Высоцкого... Чем объяснить их феноменальную, неслыханную славу? Их все слушали, их все пели, пели для себя, но никто не мог исполнить. Это удивительно, но никто по-настоящему не пел и не споет его песен. Нужен его темперамент, нужен этот сложный, странный, надорванный, казалось, уже погибающий голос, которым он пел столько лет, ни разу его не сорвав. И только он мог на таком смертельном пределе вложить всего себя в песню — несмотря на порой непритязательный текст, несмотря на подчас уличную мелодию. Песня Высоцкого становилась горьким, глубоким философским раздумьем о жизни»
Как засмотрится мне нынче, как задышится?!
Воздух крут перед грозой, крут да вязок.
Что споется мне сегодня, что услышится?
Птицы вещие поют — да все из сказок.
Птица Сирин мне радостно скалится —
Веселит, зазывает из гнезд,
А напротив — тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.
Словно семь заветных струн
Зазвенели в свой черед —
Это птица Гамаюн
Надежду подает!
В синем небе, колокольнями проколотом, —
Медный колокол, медный колокол —
То ль возрадовался, то ли осерчал...
Купола в России кроют чистым золотом —
Чтобы чаще Господь замечал.
Я стою, как перед вечною загадкою,
Пред великою да сказочной страною —
Перед солоно— да горько-кисло-сладкою,
Голубою, родникового, ржаною.
Грязью чавкая жирной да ржавою,
Вязнут лошади по стремена,
Но влекут меня сонной державою,
Что раскисла, опухла от сна.
Словно семь богатых лун
На пути моем встает —
То мне птица Гамаюн
Надежду подает!
Душу, сбитую утратами да тратами,
Душу, стертую перекатами, —
Если дó крови лоскут истончал, —
Залатаю золотыми я заплатами —
Чтобы чаще Господь замечал!
2-й чтец: Не называйте его бардом.
Он был поэтом по природе.
Меньшого потеряли брата —
всенародного Володю.
Остались улицы Высоцкого,
осталось племя в «леви-страус»,
от Черного и до Охотского
страна неспетая осталась.
Вокруг тебя за светлым дерном
растет толпа вечно живая.
Ты так хотел, чтоб не актером,
чтобы поэтом называли.
Правее входа на Ваганьково
могила вырыта вакантная.
Покрыла Гамлета таганского
землей есенинской лопата.
Дождь тушит свечи восковые...
Все, что осталось от Высоцкого,
магнитофонной расфасовкою
уносят, как бинты живые.
Ты жил, играл и пел с усмешкою,
любовь российская и рана.
Ты в черной рамке не уместишься.
Тесны тебе людские рамки.
С какою страшной перегрузкой
ты пел Хлопушу и Шекспира —
ты говорил о нашем, русском,
так, что щемило и щепило.
Писцы останутся писцами
в бумагах тленных и мелованных.
Певцы останутся певцами
в народном вздохе миллионном.
Поэт: «Я ведь на бис никогда не пою. Знаете, почему? Потому что это обман. Все знают, сколько артисты споют, просто они уходят раньше времени, а потом появляются, чтобы вы сказали: «Какой он милый, симпатичный, мы его просили — он остался». Я никогда не недовыполняю план, я всегда перевыполняю... Я все закончил, все рассказал вам. Тема моей лекции неисчерпаема, о ней можно разговаривать очень много, и много раз, и по-разному. Поэтому я еще наверное, к вам приеду».
3-й чтец: Мой черный человек в костюме сером —
Он был министром, домуправом, офицером, —
Как злобный клоун, он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины...
И лопнула во мне терпенья жила —
И я со смертью перешел на ты, —
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.
Я от суда скрываться не намерен,
Коль призовут — отвечу на вопрос.
Я до секунд всю жизнь свою измерил —
И худо-бедно, но тащил свой воз.
Но знаю я, что лживо, а что свято, —
Я понял это все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, —
Мне выбора, по счастью, не дано.
Поэт: И снизу лед и сверху — маюсь между, —
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно — всплыть и не терять надежду,
А там — за дело в ожиданье виз.
Лед надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека — сорок с лишним, —
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.
Ведущий: «В сорок два года ты издашь свою первую книгу, в сорок два года у тебя выйдет вторая книга, и другие тоже в сорок два, в сорок два придут проститься с тобой, в сорок два тебе поставят памятник — все в твои теперь уже вечные сорок два.
Постой, Володя, не уходи, спой еще, не уходи, пусть подождут там, спой еще... Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее...»
Поэт: Я — снова я, и вы теперь мне верьте, — я
Немногого прошу взамен бессмертья —
Широкий тракт, холст, друга да коня;
Прошу покорно, голову склоня;
Побойтесь бога, если не меня, —
Не плачьте вслед, во имя Милосердия!
2-й чтец: О Володе Высоцком я песню
придумать решил:
вот еще одному не вернуться
домой из похода.
Говорят, что грешил, что не к сроку
свечу затушил...
Как умел, так и жил,
а безгрешных не знает природа.
Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом
отправляться и нам по следам
по его по горячим.
Пусть кружит над Москвою
охрипший его баритон,
ну а мы вместе с ним посмеемся
и вместе поплачем.
О Володе Высоцком я песню
придумать хотел,
но дрожала рука и мотив
со стихом не сходился...
Белый аист московский
на белое небо взлетел,
черный аист московский на черную землю спустился.
Поэт: Что же будет с Россией? Что? Кто мне ответит?
Никто!
Вот моя последняя записка:
«Я вчера много работал. Прошу не будить!
Никогда. Засыпаю насовсем.
Люди! Я любил вас! Будьте снисходительны!»
А вот мое завещание.
Я не терплю завещаний, они все фальшивые,
особенно политические, за некоторым исключением,
конечно. Но вот оно:
«Да здравствует международная солидарность
сумасшедших —
единственно возможная из солидарностей!
Да здравствует безумие, если я и подобные мне
— безумны!
И да здравствует все, что касается всего, что
волнует и утешает!»
Все.
Стихотворения и песни Высоцкого, представляющие «военный цикл», настолько обширны и многообразны по своей тематике, что заслуживают отдельного рассмотрения на занятиях предлагаемого факультативного курса «Поэтический мир Высоцкого». Литературно-музыкальная композиция «Памяти павших будьте достойны» (для старшеклассников) может быть подготовлена к празднику Великой Победы.
Композиция включает в себя стихи поэтов военного времени: С. Гудзенко, Н. Майорова, И. Уткина, Б. Окуджавы, А. Ахматовой, О. Берггольц, К. Симонова, Р. Рождественского. В композиции использованы фрагменты записей голоса Высоцкого (стихотворения С. Гудзенко «Нас не нужно жалеть...» и «Перед атакой» читает Высоцкий), а также песни Высоцкого о войне «Песня о Земле», «Он не вернулся из боя», «Песня о погибшем летчике», «На братских могилах...».
Ведущий
1-й чтец
2-й чтец
3-й чтец
Ведущий: С каждым годом все дальше уходят от нас героические и трагические годы Великой Отечественной войны. Эта война была одним из самых тягчайших испытаний, которые с честью выдержала наша страна за свою долгую историю. Никогда не померкнет подвиг солдата, поднявшегося на смертный бой, и подвиг труженика, ковавшего эту победу. И наш долг — передать память об этом немеркнущем подвиге и уважение к стойкости, мужеству и беззаветной любви к своему Отечеству следующим поколениям.
1-й чтец: Гремят истории колокола,
Взывая к памяти моей,
И в них набаты
Жестоких битв и созиданий даты,
И праздники, чья ширь и даль светла,
И позабытый вновь встает рассвет,
И кто-то в травы падает сраженный,
И город, артиллерией сожженный,
От дыма черен и от пепла сед.
Они гремят, в них отзвук прежних дней,
Намек, подсказка, предостереженье.
Кто помнит, тот не знает пораженья,
Кто помнит, тот беспамятных сильней.
2-й чтец: И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за Родину пали,
Но она спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверку
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — все это, живые,
Нам — отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос —
Вы должны его знать.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы
никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как
пред Господом Богом чисты,
На живых порыжели от крови
и глины шинели.
На могилах у мертвых расцвели
голубые цветы...
Пусть живые запомнят и пусть
поколения знают
Эту взятую с боем суровую
правду солдат.
И твои костыли, и смертельная
рана сквозная,
И могилы над Волгой,
где тысячи юных лежат...
Ведущий: Константин Симонов писал: «О минувшей войне необходимо знать все. Надо знать и чем она была, с какой безмерной душевной тяжестью были связаны для нас дни отступлений и поражений, и каким безмерным счастьем для нас была Победа. Надо знать и о том, каких жертв нам стоила война, какие разрушения она принесла, оставив раны и в душах людей, и на теле земли».
Кто сказал: «Все сгорело дотла,
Больше в землю не бросите семя!»?
Кто сказал, что Земля умерла?
Нет, она затаилась на время!
Материнства не взять у Земли,
Не отнять, как не вычерпать моря.
Кто поверил, что Землю сожгли?
Нет, она почернела от горя.
Как разрезы, траншеи легли,
И воронки — как раны зияют.
Обнаженные нервы Земли
Неземное страдание знают.
Она вынесет все, переждет, —
Не записывай Землю в калеки!
Кто сказал, что Земля не поет,
Что она замолчала навеки?!
Нет! Звенит она, стоны глуша,
Изо всех своих ран, из отдушин,
Ведь Земля — это наша душа, —
Сапогами не вытоптать душу!
Кто поверил, что Землю сожгли?!
Нет, она затаилась на время...
1-й чтец: Сегодня мы расскажем о поэтах, которые в годы Великой Отечественной войны были если не нашими ровесниками, то, может быть, чуть-чуть постарше. Все они имеют право на нашу память.
Но мы представим поколение молодых поэтов 40-х годов именами Николая Майорова, Семена Гудзенко, Павла Когана, Константина Мамонтова. Им не суждено было вернуться с войны.
2-й чтец: Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
3-й чтец: Есть в голосе моем звучание металла.
Я в жизнь вошел тяжелым и прямым.
Не все умрет. Не все войдет в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли...
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Ведущий: Стихотворение Семена Гудзенко «Перед атакой» читает Владимир Высоцкий.
Когда на смерть идут — поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И, значит, смерть проходит
мимо.
Сейчас настанет мой черед.
За мной одним
идет охота.
Будь проклят сорок первый год,
ты, вмерзшая в снега пехота!
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо...
Мне этот бой не забыть нипочем —
Смертью пропитан воздух, —
А с небосклона бесшумным дождем
Падали звезды.
Снова упала — и я загадал:
Выйти живым из боя, —
Так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою.
Я уж решил, миновала беда
И удалось отвертеться, —
С неба свалилась шальная звезда —
Прямо под сердце.
Нам говорили: «Нужна высота!»
И «Не жалеть патроны!»...
Вон покатилась вторая звезда —
Вам на погоны.
Звезд этих в небе — как рыбы в прудах, —
Хватит на всех с лихвою.
Если б не насмерть, ходил бы тогда
Тоже — Героем.
Я бы Звезду эту сыну отдал,
Просто — на память...
В небе висит, пропадает звезда —
Некуда падать.
Ведущий: Поколение сороковых прошло страшную войну: пришлось видеть страдания и смерть. Но они не переставали быть людьми. Конечно, научились ненавидеть, но не разучились любить. Любовь и верность были так необходимы солдату. Символом веры, надежды, любви стало стихотворение Константина Симонова «Жди меня, и я вернусь...».
Жди меня, и я вернусь,
Только — очень жди,
Жди когда наводят грусть
Желтые дожди.
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой.
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
Ведущий: Много прекрасных строк посвятили наши поэты суровой солдатской дружбе. Они звучат как призыв к пробуждению светлых человеческих чувств, сострадания, душевной отзывчивости и участия. Владимир Высоцкий, рассказывая о песнях и о себе, так сказал о военной дружбе: «...люди на войне всегда на грани, за секунду или за полшага от смерти... Тогда была возможность чаще проявлять эти качества: надежность, дружбу в прямом смысле слова, когда друг тебе прикрывает спину».
Почему все не так? Вроде — все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Только — он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас —
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал, —
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, — не про то разговор:
Вдруг заметил я — нас было двое...
Для меня — будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
«Друг, оставь покурить!» — а в ответ — тишина...
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, —
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло — для обоих...
Все теперь — одному, — только кажется мне —
Это я не вернулся из боя.
Ведущий: Суровые будни войны! Сколько самоотверженности, стойкости, повседневного героизма стоит за словом «Победа!» В дни решающих боев, когда фашисты шли на штурм Ленинграда, Ольга Берггольц написала такие строки:
...Мы будем драться
С беззаветной силой,
Мы одолеем бешеных зверей.
Мы победим, клянусь тебе,
Россия,
От имени российских матерей.
1-й чтец: Замечательная поэтесса России Анна Ахматова в эти дни написала свою клятву:
И та, что сегодня прощается
с милым, —
Пусть боль свою в силу она
переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся
могилам,
Что нас покориться никто
не заставит!
Ведущий: Дорогой ценой досталась нам Победа! Поколение солдат Великой Отечественной войны понесло огромные потери. Было подсчитано, что из каждых ста воевавших осталось в живых только трое.
2-й чтец: Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли
с войны.
В том, что они — кто старше,
кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел
сберечь, —
Речь не о том, но все же, все же,
все же...
Всю войну под завязку
я все к дому тянулся,
И хотя горячился —
воевал делово, —
Ну а он торопился,
как-то раз не пригнулся —
И в войне взад-вперед обернулся
за два года — всего ничего.
Не слыхать его пульса
С сорок третьей весны, —
Ну а я окунулся
В довоенные сны.
И гляжу я дурея,
И дышу тяжело:
Он был лучше, добрее,
Добрее, добрее, —
Ну а мне повезло...
Он кричал напоследок,
в самолете сгорая:
«Ты живи! Ты дотянешь!» —
доносилось сквозь гул.
Мы летали под богом
возле самого рая, —
Он поднялся чуть выше и сел там,
ну а я — до земли дотянул.
Встретил летчика сухо
Райский аэродром.
Он садился на брюхо,
Но не ползал на нем.
Он уснул — не проснулся,
Он запел — не допел.
Так что я вот вернулся,
Глядите — вернулся, —
Ну а он — не успел.
Я кругом и навечно
виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться
я почел бы за честь, —
Но хотя мы живыми
до конца долетели —
Жжет нас память и мучает совесть,
у кого, у кого она есть.
Кто-то скупо и четко
Отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой,
Как бетон полосы, —
И на ней — кто разбился,
Кто взлетел навсегда...
Ну а я приземлился,
А я приземлился, —
Вот какая беда...
Ведущий: Наступил долгожданный День Победы! Сколько было радости, ликования! Но Победа — это не только радость, но и скорбь. Сколько матерей плакало по сыновьям, сколько жен не дождалось мужей, павших на поле битвы за свободу и честь родной земли.
3-й чтец: Весь под ногами шар земной.
Живу. Дышу. Пою.
Но в памяти всегда со мной
погибшие в бою.
Пусть всех имен не назову,
нет кровнее родни.
Не потому ли я живу,
что умерли они?
Я мог давно не жить уже:
в бою, под свист и вой,
мог пасть в соленом Сиваше
иль где-то под Уфой.
Но там упал ровесник мой.
Когда б не он, как знать,
вернулся ли бы я домой
обнять старуху мать...
Не я — в крови, полуживой,
растерзан и раздет, —
молчал на пытках Кошевой
в свои шестнадцать лет.
Пусть всех имен не назову,
нет кровнее родни.
Не потому ли я живу,
что умерли они?
Чем им обязан — знаю я.
И пусть не только стих,
достойна будет жизнь моя
солдатской смерти их.
Ведущий: Пришло мирное время, но шрамы той войны остались в каждом городе, в каждом селе. Созданы мемориальные музеи, места боев отмечены обелисками, памятники с красными звездами хранят имена погибших героев. На сотнях памятников и обелисков не увидишь имен, лишь количество захороненных. Они пали, их нет, но они живут в нас, и их мысли и чувства должны были обрести голос.
На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают, —
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.
А в Вечном огне — видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
У братских могил нет заплаканных вдов —
Сюда ходят люди покрепче,
На братских могилах не ставят крестов...
Но разве от этого легче?!
Ведущий: Тема человеческой памяти. Время не властно над ней! И сколько бы лет и десятилетий ни прошло, люди Земли снова и снова будут возвращаться к нашей Победе, ознаменовавшей торжество жизни над смертью, разума над безумием, гуманности над варварством.
1-й чтец: Помните!
Через века,
через года, —
помните!
О тех,
кто уже не придет
никогда, —
помните!
Не плачьте!
В горле
сдержите стоны,
горькие стоны.
Памяти
павших
будьте
достойны!
Вечно
достойны!
2-й чтец: Хлебом и песней,
мечтой и стихами,
жизнью
просторной,
каждой
секундой,
каждым
дыханьем
будьте
достойны!
3-й чтец: Люди!
Покуда сердца
стучатся, —
помните!
Какою
ценой
завоевано счастье, —
пожалуйста,
помните!
Песню свою
отправляя в полет, —
помните!
О тех,
кто уже никогда
не споет, —
помните!
Детям своим
расскажите о них,
чтоб запомнили!
Детям
детей
расскажите о них,
чтобы тоже
запомнили!
Во все времена
бессмертной
Земли
помните!
1-й чтец: К мерцающим звездам
ведя корабли, —
о погибших
помните!
Встречайте
трепетную весну,
люди Земли.
Убейте
войну,
прокляните
войну,
люди Земли!
Все чтецы: Мечту пронесите
через года
И жизнью
наполните!..
Но о тех,
кто уже не придет
никогда, —
заклинаю, —
помните!
Живой и неподдельный интерес старшеклассников к лирике Высоцкого, его деятельности как актера и исполнителя авторской песни может найти отражение в экскурсии по московским местам, связанным с его именем, и посещении спектаклей о Высоцком в театрах на Таганке.
Конечно, посетить в Москве и ставшие историческими места, и спектакли, посвященные памяти поэта, барда, актера, имеют возможность прежде всего москвичи. Далеко не из всех мест огромной России, любящей и почитающей Высоцкого и его творчество, можно легко добраться до Москвы. Но даже рассказ о Москве Высоцкого позволит учителю помочь учащимся сделать выбор: нужно ли им побывать там, где хранится память о Высоцком, в случае, если доведется быть в Москве, если найдутся время и возможности.
Обзорная экскурсия «Высоцкий в Москве» дает возможность побывать в местах, связанных с жизнью поэта.
В стихах Высоцкого часто упоминается 1-я Мещанская улица. Там, у Рижского вокзала в доме № 12, жила семья Высоцких, когда 25 января 1938 года родился будущий поэт. В 1957 году улица стала частью проспекта Мира. Позже старый дом был снесен, но во дворе дома еще длительное время сохранялись старые строения. С 1-й Мещанской связаны у Высоцкого детские впечатления военной поры, рассказы отца и дяди, участников войны. Друзья вспоминали, что в последние годы жизни Высоцкий часто приезжал туда, где жил на протяжении многих лет (1938–1941, 1943–1946 и с конца 1955 по 1962 год).
В начале войны Владимир с матерью Ниной Максимовной эвакуировались в Оренбургскую область. Летом 1943 года они вернулись в Москву.
С 1946 года Володя находился в семье отца и его второй жены Евгении Степановны, вместе с которыми с 1947 по 1949 год жил в Германии в городе Эберсвальде, где тогда служил Семен Владимирович. В 1949 году, вернувшись в Москву, семья поселилась в доме № 15 в Большом Каретном переулке.
Жизнь в Большом Каретном составила целую эпоху в жизни Высоцкого. На вопрос анкеты о любимом месте в любимом городе, предложенной ему 28 июня 1970 года, он ответил: «Самотека, Москва». Самотека — это площадь, расположенная у выхода Цветного бульвара на Садовое кольцо. Именно здесь прошла юность Высоцкого, здесь он обрел настоящих друзей, среди которых были Левон Качарян, Игорь Кохановский, Андрей Тарковский, Владимир Акимов, Анатолий Утевский, Артур Макаров. Здесь же, в Большом Каретном переулке, находилась школа № 186, которую Высоцкий окончил в 1955 году.
Переехав из Большого Каретного к матери на проспект Мира, 76, Высоцкий еще на протяжении долгого времени бывал в любимом им Большом Каретном. Ему он посвятил стихотворение «Большой Каретный», в котором есть такие строки:
Следующий адрес, тесно связанный с юностью Высоцкого, — сад «Эрмитаж», расположенный по улице Каретный ряд, 3. В те времена это был один из центров гастрольной и эстрадной жизни Москвы. Там, в «Эрмитаже», ребята смотрели трофейные фильмы, слушали Э. Рознера, Л. Утесова, М. Гаркави, польский «Голубой джаз», который тогда впервые приехал в Москву. Как вспоминал друг Высоцкого А. Свидерский, «...сад «Эрмитаж» — это наша вотчина, наш второй родной дом. В любое время, есть у нас деньги или нет, хорошее настроение или нет, мы приходили в «Эрмитаж». Там нас знали все... Там мы говорили обо всем: о книгах, о театрах, о кино». (22, 47)
Хранит память о Высоцком и Школа-студия МХАТ им. Немировича-Данченко, расположенная в Камергерском переулке, дом 3-а. Там в 1956–1960 годах на актерском отделении у замечательных преподавателей Б. Вершилова, П. Массальского, А. Комиссарова определилась его дальнейшая судьба актера.
Дальнейший жизненный путь Высоцкого, уже драматического актера, связан с Московским драматическим театром им. А. С. Пушкина, где Высоцкий впервые вышел на сцену (Тверской бульвар, 23), Московским театром миниатюр, где он работал в течение нескольких месяцев, и, наконец, Театром на Таганке, на сцене которого Высоцкий выступал в течение 16 лет (с 1964 по 1980 год), а главный режиссер театра Ю. Любимов помог раскрыться поэтическому таланту Высоцкого, включая его стихи и песни в спектакли.
Более трети жизни Высоцкого связано с Театром на Таганке — свидетелем и горьких, и счастливых минут его биографии. Здесь им сыграно более двадцати ролей, среди которых — вершина актерского мастерства Высоцкого — исполнение им роли Гамлета.
Последние пять лет Высоцкий прожил в доме 28 на Малой Грузинской улице. Сейчас на этом здании мемориальная доска (скульптор А. Рукавишников) с изображением разбитого колокола, знакомого всем нам профиля и выбитыми словами: «Владимир Высоцкий, поэт и артист, жил в этом доме с 1975 по 1980». Доска была открыта в связи с 50-летием поэта 28 января 1988 года.
В квартире на Малой Грузинской все осталось, как было при жизни Владимира Семеновича. Старинные настенные часы из карельской березы замерли в гостиной на десяти минутах пятого. Здесь на рассвете 25 июля 1980 года остановилось сердце Высоцкого. Гостиная увешана фотографиями Высоцкого, заставлена книгами и материалами о человеке и художнике, которого знают сегодня во всем мире.
Москва — место действия многих песен и стихов, город, который дал ему бесконечно много: литературную и артистическую среду, Театр на Таганке, принес всенародную любовь и славу. Он здесь родился, жил, творил и умер.
Могила Высоцкого находится в самом начале Ваганьковского кладбища. На могиле установлен памятник работы скульптора А. Рукавишникова. Поэт изображен во весь рост, туго стянутый полотном, напоминающим о трагических обстоятельствах жизни и стремлении Высоцкого вырваться из жизненных оков. Над головой — гитара, ее округлость поднимается над челом как нимб, а с боковой стороны ее абрис превращается в изображение коней, символизирующих краткость жизненного пути, о чем строки его стихотворения «Кони привередливые».
Другой памятник Владимиру Высоцкому был открыт 25 июля 1995 года в центре Москвы у Петровских ворот. Глядя на поставленную на высоком постаменте в конце сквера, на перекрестке дорог, фигуру поэта, невольно вспоминаешь слова его песни:
И в завершение экскурсии по Москве Высоцкого следует сказать о Государственном культурном центре-музее В. С. Высоцкого, созданном его сыном Никитой Высоцким. Находится он рядом с Театром на Таганке (Нижний Таганский тупик, 3).
Борьба за создание музея, а это, надо отметить, была именно борьба, началась с кончиной Высоцкого. В воздухе 80-х звучало: «Не сумели сохранить его — сохраним хотя бы память о нем!» Вначале стихийный музей возник в Театре на Таганке, в комнате театрального архива. Потом сменилось несколько адресов в окрестностях театра. И наконец, будущий музей расположился в Нижнем Таганском тупике, на первом этаже старого дома. В других квартирах еще жили люди, арендовали площадь разные фирмы. Но предполагалось, что позже они уступят место музею.
Справив новоселье, создатели музея вышли во двор дома, огляделись... и ахнули. Они находились в том самом дворе, в котором итальянцы снимали Высоцкого в 1979 году. Наши зрители увидели эти кадры в телефильме Э. Рязанова «Четыре встречи с Владимиром Высоцким», показанном к 50-летию Высоцкого в январе 1988 года.
В 1992 году правительство Москвы передало Государственному культурному центру-музею В. С. Высоцкого комплекс домов по Нижнему Таганскому тупику. Теперь здесь, по словам организатора музея Н. Высоцкого: «...Постоянно действует экспозиция «Владимир Высоцкий. 1938–1980». Она рассчитана не на человека, глубоко знающего предмет, хорошо разбирающегося в творчестве Высоцкого, а на людей, которые в силу каких-то причин, например возраста, чего-то не знают, что-то подзабыли. Основные вехи жизни поэта — в реликвиях, в рукописях».
В настоящее время центр-музей В. С. Высоцкого стал поистине Домом Высоцкого. Он прекрасно оборудован, имеет конференц-зал, где проводятся ежегодные конференции по изучению творческого наследия Высоцкого, а в обычные дни — концерты, спектакли, встречи; имеется хранилище рукописей и аудиокассет Высоцкого, зал для работы читателей.
Обычно посещение музея, где, можно сказать, царит дух Высоцкого, оставляет глубокий след в душах ребят. Рукописи поэта, его письма, многочисленные фотографии, бытовые и сохранившие нам актера на сцене в разных спектаклях, книги, вырезки из газет и журналов с его публикациями и о нем, костюм Гамлета, в котором он выходил на подмостки, способствуют рождению притягательного образа поэта и актера, не успевшего допеть, доиграть, дожить... И все же, находясь там, кажется, вот-вот снова зазвучит хрипловатый неповторимый голос Высоцкого.
В старших классах для учащихся, заинтересованных в углубленном изучении творческого наследия Высоцкого, возможен факультативный курс «Поэтический мир Высоцкого», рассчитанный на 16 часов. (См. Приложение № 2)
Тема войны в лирике Высоцкого занимает одно из центральных мест. Его часто спрашивали, почему он так много пишет о войне. И он отвечал, что это совсем не случайно. Трагические для страны дни, в которые народ наперекор всему проявил невиданный героизм, стали своего рода импульсом для его творчества, тем фундаментом, на котором поэт поднимался на новые высоты гражданственности, нравственности и художественности.
Владимир родился в военной семье. Прошедший войну отец Высоцкого закончил ее в звании майора. Он был среди тех, кто в составе 4-й танковой армии освобождал столицу Чехословакии от немецко-фашистских войск.
Тяготы неустроенного быта военных лет Володя переносил как все в ту грозовую пору. В первые месяцы войны матери Высоцкого, Нине Максимовне, приходилось брать трехлетнего Володю с собой на работу. Иной раз он и спал там, прямо на столах. Когда случались воздушные тревоги, Нина Максимовна с сыном спускались в бомбоубежище, где было душно и жарко. Но маленький Володя ни разу не заплакал. Напротив, он предпочитал знакомиться с людьми, начинал разговаривать с ними. А однажды залез на табуретку и принялся... читать стихи:
После войны отец рассказывал сыну о Пражской операции, о других боях, в которых ему довелось участвовать. Каким Володя был в то время? По воспоминаниям отца, самым обычным. Играл в «казаки-разбойники», лазил по деревьям, часами пропадал на речке Финов, хотя купаться было во многих местах небезопасно: еще не выловили со дна все снаряды и мины. «Отличался ли Володя от других детей? Нет. Разве что был более непоседлив, бесстрашен, а потому, как правило, становился заводилой и в играх, и в проказах. Приходил он домой с ободранными коленками, и было понятно, что играли «в войну». Обожженные брови и копоть на лице доказывали, что не обошлось без взрыва то ли гранаты, то ли пагронов».(
Сам Высоцкий писал: «...Война давно кончилась, но она никогда не будет в забвении, она оставила в истории и в душах несмываемый след. Недаром мы так часто говорим сейчас: «как в бою», «как на войне»... Конечно, есть и в наших буднях что-то похожее на бой, минуты и дни, требующие предельного напряжения, как в атаке, мгновенных решений, как в бою, полной отдачи сил, как на войне».
Говорить о войне Высоцкий не любил, но петь мог в любое время. О чем же он пел? Об артобстрелах и шквальном минометном огне, о безымянных высотах и штыковых атаках, об окопах и медсанбатах. О тех, кто пал на полях сражений «лицом на запад и ногами на восток», о пехотинцах, морских десантниках, саперах, разведчиках, летчиках, альпийских стрелках. И все это было свое, не заемное. Будто сам прошагал, сам горел в танке, сам протаранил, сам «принял пулю на вздохе». Друзья недоумевали: «Володя, откуда это?» Он лишь плечами пожимал и хитро улыбался.
На факультативном занятии следует обеспечить звучание в авторском исполнении песен «Братские могилы», «Так случилось, мужчины ушли...», «Письмо», «Черные бушлаты», «Песня о конце войны», «Песня о погибшем друге», «Сыновья уходят в бой», «Он не вернулся из боя», «Штрафные батальоны», «Давно смолкли залпы орудий».
Эти песни не просто рисуют военные события, не только показывают беспримерный подвиг людей, отстоявших Родину в годину испытаний. Особый подход Высоцкого заключался в том, чтобы показать внутреннее состояние человека перед выбором, на грани излома, надрыва и ему нужно мужество, сила воли, чтобы выстоять, победить.
На первый план в теме войны у Высоцкого выходят проблемы нравственности; это и определило особенности изображения войны в его лирике.
Точно и четко определил Р. Рождественский характер военных песен Высоцкого: «Песни Высоцкого о войне — это прежде всего песни очень настоящих людей. Людей из плоти и крови. Сильных, мужественных, усталых, добрых. Таким людям можно доверить и собственную жизнь, и Родину...
Да, песни Высоцкого — дань беспримерному подвигу защитников родной земли, земной поклон тяжкой солдатской страде и сострадание к тем нашим людям, кто оказался в фашистском плену или «загремел» в штрафные батальоны смертников. В нравственной основе этих песен лежат мужество, верная дружба, качества настоящих мужчин. В то же время сам Высоцкий смотрел на них несколько иначе, говорил, что «песни эти принято считать «военными», хотя я не считаю, что это — чисто военные песни. Это не песни-ретроспекции, — это песни-ассоциации».
«Если вслушаться в песни Высоцкого, то можно увидеть, что в них ассоциации тех времен, а проблемы сегодняшние. Кроме того, Высоцкий старался выбирать людей в самой крайней ситуации: в момент риска, когда они в следующую минуту могут заглянуть в лицо смерти, в момент самого высокого нервного напряжения, когда они на грани чего-то неизведанного, у которых что-то сломалось, они доведены до отчаяния, до предела. У Высоцкого эти люди всегда находятся «вдоль обрыва по-над пропастью», или они «рвутся из сил и из всех сухожилий», или они кричат: «спасите наши души!» Для Высоцкого важно то, что чувствует человек в напряженной ситуации: «Вот почему я так много пишу о войне, пусть это вас не обманывает — я считаю, что это нужно петь сегодня, да и продолжать в будущем».
В стихотворении «Мы вращаем Землю» ярко и образно показан подвиг советского солдата в Великой Отечественной войне, совершившего поистине невозможное, когда, казалось, все уже рухнуло, пропало, он «остановил вращение Земли» и, приложив неимоверные усилия, закрутил планету в обратную сторону, дошел до Берлина, потеряв тысячи героически павших товарищей:
Нелегким был бросок наших войск к Берлину. Преодолевая тяжелые препятствия и огромные силы неприятеля, войска упорно шли вперед, на запад:
«Война — совсем не фейерверк, а просто трудная работа», — сказал поэт М. Кульчицкий. Именно такой показана война в этом стихотворении. В нем мы не найдем трусов, предателей, подлецов. Даже в самой напряженной ситуации, когда решается вопрос жизни и смерти, бойцы не изменяют своему солдатскому долгу, не сдаются врагам:
Для Высоцкого погибшие в смертельной схватке с врагом, — не жертвы войны, они — люди, с честью выполнившие свой долг и продолжающие его выполнять, даже пав на поле боя. На войне все возможно, и Высоцкий показывает, что и тела мертвых товарищей могут служить солдатам защитой:
Создавая высокий образец мужества, самоотверженности и необыкновенной силы воли русского солдата:
Высоцкий не делает открытия в русской литературе — ни художественного, ни исторического. Об этом, как говорится, писано-переписано. Тут все зависит от того, как написать, какие слова найти, какой ракурс предложить. Угол зрения и характер видения могут порой и сказать больше, и вызвать чувства куда более глубокие. Высоцкий находит свои, правдивые, до боли искренние, до него никем не увиденные детали и черточки, какие, собственно и делают слова поэзией.
В песне «Высота» высотка, на которую бойцы идут в атаку, предстает как малая часть большой Родины, которую нужно отвоевать у врага. Мужество, отвага — банальные вроде бы слова, но Высоцкий находит свой незаезженный образ, говоря о необыкновенном упорстве наших солдат:
И песня заставляет забыть страх, отчаяние, оставляя одно в сердце — ненависть к врагу. У ее героев одна цель — отстоять во что бы то ни стало родную землю с ее лесами, полями и даже маленькими высотками:
Образы Высоцкого подкупают прежде всего зримостью, конкретностью фронтовых будней. Ратный труд и нравственное начало рождают победу. И память о Великой Победе требует прежде всего не патетики, а правды. Правды об отступлении, правды о штрафных батальонах, правды о людях. Прямо скажем, это была не самая распространенная точка зрения на Великую Отечественную войну, когда сама тема отступления наших войск в первый период войны была если не запретной, то неудобной и не поощряемой. Но именно правдивые художественные произведения о войне воспринимались как откровение и читались запоем.
Военные песни Высоцкого, где правда торжествовала изначально, сразу привлекли к себе внимание слушателей, вызвали, как теперь принято говорить, широкий общественный резонанс. Но это был своего рода подвиг поэта.
Песня-рассказ «О моем старшине» повествует о попавшем на фронт студенте-интеллигенте. Он новичок, и однополчане относятся к нему с долей насмешки:
Дразнят его только за то, что студент, а значит, вроде как не способен к военной жизни, потому что привык к мирным, спокойным занятиям. К тому ж физически слаб, над чем смеялись еще в военкомате:
Герою, несомненно, нелегко воевать рядом с опытными, закаленными в боях солдатами. Может, поэтому проникся к неопытному юноше сочувствием старшина, родом из такой дальней деревни, что все удивлялся: «А что, в Москве неужто вправду есть дома в пять этажей?» Песня эта, если вдуматься, именно о нем, заботливо опекающем студента старшине, который гибнет, по-отцовски защищая молодого бойца от шквального огня:
Известная песня «Разведка боем», в какой-то мере созвучная песне «О моем старшине», позволяет говорить о мастерстве поэта Высоцкого как психолога. Герой песни отправляется на разведку в тыл противника вместе с неким «типом из второго батальона», поначалу явно не вызывавшим у него симпатий. Слушателю песни автор немного о нем сообщает, разве только то, что тип «очень хорошо себя ведет». И только после гибели совершивший подвиг солдат из второго батальона перестает быть «типом», а оказывается «парнишкой». В таком контексте обесценивается полученная героем награда: «...кажется, чего-то удостоен». О награде сказано мимоходом и даже как бы с некоторым пренебрежением, оттеняющим реальный, не показной драматизм проведенной разведки.
«Часто спрашивают, — рассказывал Высоцкий, — почему я все время возвращаюсь к военной теме. В письмах, например, спрашивают: «Не тот ли вы самый Высоцкий, с которым мы под Оршей выходили из окружения?» И довольно много таких писем. Значит, люди предполагают, что эти песни может написать только человек, который прошел через всю войну. Это мне вдвойне приятно, потому что я хочу так работать и писать песни от имени тех людей, которые прошли, как говорится, огонь и воду во время войны».
В популярной песне «Штрафные батальоны» о людях, на кого выпала доля быть сурово наказанными Родиной, слились воедино человеческое мужество, отвага штрафников и их преданность этой самой Родине, гордость за нее. В содержании «Штрафных батальонов» — трагическая реальность, ставшая символом трагического, безысходного героизма:
Для Высоцкого штрафные батальоны — это люди, кому выпало со смертью играть в молчанку, — такова тактика штрафников, вынужденных ходить по лезвию ножа.
Для большинства из них бой — последний бой, о чем они прекрасно знают. Для них жизнь — мгновение. А еще один день жизни — все их прошлое, настоящее, будущее. У штрафников страшный выбор:
Конечно, песни Высоцкого о том, что война уносит многие жизни. Но они и о том, что в боях и атаках рождаются, раскрываются и выковываются настоящие характеры.
«Песня летчика» — о подвиге двух летчиков, погибших в неравном бою с немцами:
Тема песни — солдатская дружба. В ней отдается дань, как в таких случаях принято говорить, беспримерному подвигу двух летчиков-друзей, в которых война не убила главного — быть в трудную для друга минуту рядом, прийти ему на помощь, не предать дружбу, не бросить товарища, оказавшегося в беде, вести бой с врагом, чувствуя рядом с собой верное плечо друга:
Настоящая военная дружба, диктующая ответственность за жизнь товарища, помогает пережить все тяготы войны, какими бы непереносимыми они ни казались. Она, уверен поэт, находит свое продолжение и после смерти:
Тема дружбы и в основе песни «Он не вернулся из боя», в которой звучит скорбь солдата о погибшем друге, сожаление, что при жизни он недооценивал товарища. Теперь все «споры без сна и покоя» отходят на второй план. Но вперед выступает неподдельное горе человека, потерявшего близкого друга:
Только после гибели товарища солдат начинает понимать, насколько тот ему был близок и необходим:
Нельзя пройти мимо одной из самых известных песен Высоцкого о войне «Мне этот бой не забыть нипочем». В ней автору удалось в образе звезды слить воедино героико-лирический настрой и атмосферу смерти, царящую на войне.
Звезды, падающей с неба, символизирующей закат, уход, смерть.
Звезды, словно солдатская жизнь, угасающей на войне всегда внезапно:
Звезды, обрывающей жизнь солдата в виде шальной пули:
Звезды в этой песне — нечто символическое, что неразрывно связано с судьбами солдат. Правда, есть у звезды и другой, не менее драматический образ, образ очередной звезды на погонах начальника. Высоцкий как всегда остается верен себе и правде о войне, когда отнюдь не все задумывались о цене победы, о цене человеческой жизни, когда порой больше думали о собственном ордене, а не о людских потерях:
В финале песни звучит скорбь о погибших, о тех, кто удостоен звания «Героя» посмертно. И вновь боевую награду Высоцкий отождествляет со звездой с небосклона:
В песне «Сыновья уходят в бой» показана страшная и тем не менее героическая эстафета войны, когда одни уходят, а им на смену приходят другие:
Размышляя о преемственности поколений, Высоцкий писал: «Одно время модно было говорить: «проблема поколений»... Конечно, существует проблема, хотя бы потому, что одним — двадцать, а другим — пятьдесят, только мне кажется, что нет конфликта, или есть мелкие конфликты в семье, на работе. Но ведь они не только между отцами и детьми. И несостоятельны упреки молодых пожилым, что, дескать, «вы уже ничего не понимаете, ну да, вы воевали ради нас, поклон вам за это!». Несостоятельны — наоборот, — и такие разговоры: «Мы за вас жизнь отдавали, и вы такие-сякие! Поглядеть бы на вас в бою», ну что ж — можно и поглядеть: будни пограничников, космонавты, ежедневный подвиг советской молодежи. А отцы и матери? То же можно сказать и о них. Так что нет никакой неразрешимой проблемы. А если иногда и слышишь подобный вздор, то ведь — люди разные».
«Сыновья уходят в бой» — песня о мгновении, которое прошло с момента, когда осколок попал в грудь, до смерти. Но даже в этот миг перед смертью солдаты спокойны за исход, так как есть те, кто идет следом, кто будет дальше продолжать бой — сыновья:
И в этой, безусловно, трагической философии жизни, какую являет нам лирический герой Высоцкого, куда больше оптимизма, чем в иных звонких стихах о славных подвигах на войне.
Впрочем, для Высоцкого война — это не только фронт и передовая. Это еще и тыл, где ковалась Великая Победа и где тебя ждут с победой. Как важно, когда тебя кто-то ждет. В песне Высоцкого «Письмо», можно заметить, звучит известная тема знаменитого симоновского стихотворения «Жди меня». Только здесь поэт берет ситуацию, явно противоположную известному стихотворению времен Великой Отечественной войны. Песня передает нестерпимую душевную боль солдата, получившего письмо от любимой девушки, которая устала его ждать:
Боевой дух солдата сломлен, его чувства, вера и надежда растоптаны. Ему теперь все равно — умереть или жить. У него теперь не осталось того, что давало ему силы в бою — любви девушки. И невольно почтальон, принесший известие об измене, становится для солдата вестником смерти:
Убийственное для солдата письмо вмиг лишило жизнь смысла, и он погибает:
В песне «Аисты» речь идет о первых днях войны. На земле — молчаливый поток беженцев из сел и деревень, уход мужчин в партизанские отряды, опустевшие селения. В небе — непрерывный вой самолетов, свист пуль и снарядов:
Даже символ жизни в доме — гнездо аиста, свитое на крыше или на дереве во дворе, — исчез: осиротели гнезда, разлетелись аисты.
В песне Высоцкого слышится гнев за безжалостно уничтоженную пшеницу на полях, горе русского человека, который своими руками ее сеял — для чего? — чтобы его труд был уничтожен фашистскими налетами?
Но вера в то, что израненная, искалеченная земля оживет и покроется цветами, поддерживала веру солдат в победу:
Земля, давшая людям жизнь, вскормившая и вспоившая их, отождествляется Высоцким с человеком, по-матерински способным чувствовать, страдать:
Земля Высоцкого, ранимая и беззащитная перед несправедливостью и жестокостью, все же могуча и вынослива, какие бы тяжкие потрясения ни испытывала она:
Поэт верит: она не погибнет, переживет любые напасти, и воскреснет на ней для новой жизни человеческая душа. Никогда врагу не убить, не уничтожить, «сапогами не вытоптать душу!»
Высокая нравственность, заключенная в вечной памяти о суровых днях войны, о миллионах павших на фронтах, погибших в лагерях и в тылу, отличает песню «Братские могилы», через весь текст которой, как это часто бывает в песнях Высоцкого, проходит сквозной скорбный образ Вечного огня, в пламени которого поэт видит вспыхнувший танк, горящие русские хаты, горящее сердце солдата, горящий Смоленск и горящий рейхстаг:
От Вечного огня, от времени подвигов, потерь, надежды и веры в Победу поэт перебрасывает «мостик» в современные ему дни, утверждая, что и много лет спустя нельзя, думая о живых, забывать о павших:
Высоцкий знал о войне понаслышке, но всю жизнь писал и пел о Великой Отечественной войне, годы которой были для него испытанием человека на человечность. Он всматривался в нее так въедливо и видел ее в таких точных психологических деталях, в каких мог увидеть ее не всякий участник и очевидец.
Тема войны, давно окончившейся и отзвучавшей, стала у Высоцкого одной из самых современных: своей поэзией он продолжал воевать за правду, справедливость, мужество, за то, чтобы в человеке открылось самое благородное и высокое.
Огромный и неослабевающий интерес Высоцкого к теме «человека на войне» на протяжении всей его творческой деятельности, как мы видим, подтверждают и его многочисленные роли в спектаклях и кинофильмах на военную тему, обращение к стихам поэтов Гудзенко и Слуцкого в спектакле «Павшие и живые».
В заключение занятия, на котором непременно должен звучать голос Высоцкого, можно предложить ученикам самим подвести итоги урока, ответив на вопросы:
Одно из факультативных занятий можно посвятить знакомству учеников с песнями Высоцкого на спортивную тему («Бег иноходца», «Профессионалы», «Песня о сентиментальном боксере», «Песня про прыгуна в высоту», «Песня про первые ряды»).
Слушая прекрасные песни Высоцкого о спорте и спортсменах, можно подумать, что он всерьез занимался спортом. Но и в молодости, и в последующие годы, если не считать ежедневной утренней гимнастики, спортом он занимался лишь в той мере, в какой это было необходимо для его основной работы — актера театра и кино. Хилым он не был, но драться, например, не только не умел, но и не любил. Не то чтобы он прятался или убегал, когда вспыхивали какие-то драки, — старался не ввязываться, хотя трусом никогда не был.
Самим спортсменам, известно, его песни нравились, и уж, конечно, не только непосредственно посвященные спорту. Было в них нечто такое, что, видимо, приумножало силы и укрепляло волю, поддерживало в трудных спортивных встречах, помогало перенести горечь поражения, не позволяло отчаиваться.
Впрочем, иногда жизнь требовала от Высоцкого настоящих занятий тем или иным видом спорта. В юности Владимир вместе с матерью жили на Беговой, рядом с ипподромом и дворцом спорта «Крылья Советов». В зале дворца он учился работать на гимнастических снарядах. Получалось неплохо. На манеже эстрадно-циркового училища и на ипподроме Высоцкий учился верховой езде и джигитовке. Насколько успешно? К примеру, он учился скакать, стоя на лошади, учился делать такой довольно сложный трюк: когда лошадь шла на препятствие, ему нужно было сделать сальто назад, после чего он должен был попасть в седло другой лошади. Но это он, конечно, только в кинематографе был в состоянии сделать, когда сложные трюки монтировали из отдельных кадров на монтажном столе.
Как вспоминал Высоцкий: «А вот выпрыгивать из седла — это я выполнял сам: я незаметно убирал ноги из стремян и, отталкиваясь от седла, делал сальто назад. Там уже, внизу, ловили».
На фронте он не был, но написал ряд песен, какие были приняты самими фронтовиками. Профессионально спортом не занимался, однако психологию и состояние действительного спортсмена смог понять и передать в своих песнях. Удивительной общительностью и неподдельным интересом, совсем не поверхностным, свойственным ему, как актеру, способному подметить существенные детали того или иного дела, следует, видимо, объяснить само тематическое разнообразие его песенного творчества и точное попадание «в образ».
Высоцкий никогда и ни с кем не разговаривал, что называется, из вежливости, он всегда был готов целиком погрузиться в жизнь другого человека и в его проблемы. Он умел по-настоящему переживать услышанное. Был способен почувствовать себя бегуном на дистанции, боксером на ринге, так же как в работе над стихами военного цикла он, заставший войну маленьким ребенком, словно на самом деле таранил вражеский самолет, полз под пулями от траншеи к траншее, получал письмо от некогда любимой девушки и инвалидом возвращался к родному порогу.
Глубина сопереживания и есть, можно предположить, главная причина успеха его песен и ролей. В этом и был его талант.
И все же, даже не будучи спортсменом, Высоцкий, тем не менее, всегда находился в отличной физической форме. Это, конечно, было житейской и профессиональной необходимостью при той напряженности, с которой он работал всю свою жизнь. Был период, во время подготовки спектакля «Жизнь Галилея» в Театре на Таганке, когда он столкнулся с необходимостью заняться атлетической гимнастикой, — в результате за короткий срок была накачана отличная рельефная мускулатура. Поддерживать хорошую атлетическую форму было важно не только для успешной работы в театре и кино, но и для того, чтобы не опуститься, как бы трудно ни складывалась жизнь.
Впервые к спортивной тематике для своих песен Высоцкий обратился в 1966 году, когда писал заказанные ему две юмористические песни. Так родились «Песня о конькобежце» — шутливая притча на банальную тему «каждый должен заниматься своим делом», и «Песня о сентиментальном боксере», содержащая в себе глубокий философский смысл о «непротивлении злу насилием».
Новый подъем интереса к спортивной теме у Высоцкого возник уже в 1971 году, когда были написаны песни «Марафон», «Бег иноходца», «Профессионалы» и другие. Исполняя свои песни спортивной и «около спортивной» тематики, Высоцкий шутя говорил на концертах, что собирается довести общее число таких песен до 49, по количеству видов спорта в «Спортлото». В этой шутке таилась большая доля серьезности: в каждом из своих тематических циклов поэт стремился добиться исчерпывающей полноты.
Конечно, речь не шла о том, чтобы откликнуться на все существующие виды спорта. Но спорт, в трактовке Высоцкого, был своеобразной моделью мира, моделью социальной действительности, моделью формирования и проявления человеческих судеб и характеров.
О глубине художественного смысла, какой поэт обычно вкладывал в каждое свое произведение, свидетельствует стихотворение «Бег иноходца», написанное в 1970 году Образ коня — разумного существа, лишенного свободы и пытающегося вырваться на волю, позволил Высоцкому за спортивной темой скрыть, или, наоборот, выявить иную, более существенную для него тему — свободы вообще. Его вольнолюбивый конь не хочет мириться с тем, как поступает с ним жокей: хлещет что есть сил, набивает раны на спине. Ему так хочется сбросить своего жокея и «бежать, как будто в табуне, — под седлом, в узде, но — без него!» Но единственное, чем конь может отомстить наезднику за плохое с ним обращение, — не быть победителем:
Нужно обратить внимание учеников на то, что в стихотворении участвующий в спортивном забеге конь назван «иноходцем», тогда как иноходь — это способ бега, при котором лошадь попеременно выносит и опускает то обе правые, то обе левые ноги. Но как резонно отмечает В. Новиков
Песню «Профессионалы» Высоцкий написал после хоккейной встречи сборных СССР — Канада, когда наши спортсмены в пятый раз стали чемпионами мира. Энергия переживаний в ходе игры выплеснулась в песню, посвященную победе нашей команды. Серьезная и экстремальная игра, в которой никто не застрахован от травм, позволяет поэту провести понятную каждому слушателю песни мысль о том, кто и что побеждает в этой спортивной схватке с заокеанскими профессионалами, и вообще в жизни:
Но несмотря на это, наши спортсмены продолжают упорно играть и выигрывать. Высоцкий сравнивает хоккей с корридой:
Лирический герой Высоцкого убежден: неважно, что хоккей называется канадским, победа все равно будет за сильнейшим. И если даже в этот раз нашим спортсменам не улыбнется счастье победы, то
Песню «Утренняя гимнастика» Высоцкий считал антиалкогольной песней-шуткой с элементом пародии на некоторые упражнения утренней гимнастики. Она адресована тем людям, кто неравнодушен к спиртному, да и здоровым тоже, чтобы посмеяться от души. В стране в это время велась повсеместная борьба с пьянством, но велась она, как часто у нас бывает, довольно странным образом. Например, запрещалось в кинофильмах изображать сцены распития спиртного, а в художественной литературе — создавать образы пьющих героев, в противном случае цензура не пропускала картину на экраны кинотеатров и не допускала книгу в печать. Высоцкий как бы выдвигает свои, более убедительные аргументы, а главное, предлагает человеческие, не унижающие свободу людей антиалкогольные действия — обращается к популяризации спорта:
Элементы шутки, легкой насмешки, юмора в песнях на спортивную тематику у Высоцкого присутствовали всегда. Не потому, что поэт пробовал себя в юмористическом жанре, а потому, что понимал: в жизни на многие вещи надо смотреть с улыбкой. В песне о конькобежце на короткие дистанции, которого тренер заставил бежать на длинную вместо заболевшего спортсмена, герой пытается отказаться от забега, а тренер ничего не желает слушать:
Но бегун тем не менее «подвел» своего тренера, пробежал два круга — и «спекся» — выдохся, упал. После чего тренер перестал пускать его на стадион. Однако герой песни не расстраивается — он теперь занимается боксом и борьбой. В этом и заключается причина уважения окружающих:
«Песня о сентиментальном боксере», в которой поэт противопоставляет два распространенных не только в спорте характера, два типа поведения, проявляющихся не только на ринге. Боксерский поединок дает возможность обозначить позицию спортсмена, или шире — каждого человека: один бьет, нанося удар за ударом, проявляя завидное упорство в достижении победы, другой же только пытается уклониться от ударов, воздерживаясь наносить их противнику:
Позиция «сентиментального боксера» близка Высоцкому, так как в спорте, как и в жизни, победителями нередко становятся те, кто не суетится, не рвется в лидеры, кто органически не способен стремиться вперед, оттесняя других людей, причиняя им боль. Шутливо-ироничный финал стихотворения подтверждает эту мысль. На ринг выходит сентиментальный боксер, не способный бить человека, — и вдруг... выигрывает поединок, не нанеся ни одного удара:
Особенность спортивных песен Высоцкого, наверное, прежде всего в том, что он умел найти тот единственный угол зрения, при котором «спортивный» план песни и план «жизненный» накладываются друг на друга, создают ощущение объемности изображения.
Подлинное познание начинается с сомнения. Высоцкий позволил себе усомниться в правилах самых разных игр, не только спортивных, а особо — правил окружающей его жизни. Он смотрел на спорт как бы глазами человека, этих правил не знающего. И получилось множество нестандартных ситуаций, которые выявляли несовершенство этих правил, ограничивающих человека.
В «Песенке про прыгуна в высоту» четко обнажена мысль, что человек реализует себя социально только тогда, когда он свободно и полно раскрывает свою индивидуальность, не стыдится собственной неповторимости. Когда от всех требуют, чтобы прыгали одинаково, — ничего путного не выходит. Человеческая личность сопротивляется обезличке и стандарту:
Мы просто обязаны быть разными — в интересах каждого и в интересах всех. И поэт текстами своих песен говорит нам, что каждый должен верить в себя, прислушиваться к голосу собственной совести и отстаивать свою правоту, даже если для этого нужно спорить с другими. Только тогда можно прийти к правильному решению. Ведь кто был в конфликте (спортивном, житейском, социальном) «левым», кто «правым», кто прогрессистом, а кто реакционером — это нередко выясняется только впоследствии.
Никогда не бывает прав лишь тот, кто равнодушен к серьезным вопросам, кто свою «толчковую» выбирает не по внутреннему побуждению, а исключительно по указке вышестоящих лиц.
Жизнь — сложное и гибкое искусство, не терпящее готовых и стандартных рецептов. Если в одних случаях надо иметь мужество, чтобы уйти в тень, отказаться от скорых успехов, не гнаться за славой и признанием, то в других случаях мужество требуется, чтобы не пасовать, не малодушничать, смело выходить навстречу жизни и людям, брать на себя бремя ответственности, а если пошлет судьба, — то и бремя успеха, славы. Законы жизни нельзя понять одним умом, приняв раз и навсегда ту или иную рассудочную догму. Тайна жизни открывается только тому, кто постигает ее и разумом, и душой.
Сам Высоцкий умел достойно держать себя, находясь и в последнем ряду, и в первом. Ради успеха не поступался своими художественными принципами, не гримировал своих песен в угоду боязливым чиновникам от искусства. Терпел все тяготы последнего ряда: почти не печатался при жизни, нечасто слышал свои песни с экрана, хотя сочинял для кино немало, сыграл в кино, в театре отнюдь не все, что мог и хотел. Но, слыша зов судьбы, чувствуя, как жаждет народ песенного слова, без страха выходил в первый ряд и вел со своими современниками страстный разговор о самом главном.
Собственно, мы и по сей день продолжаем диалог с Высоцким, потому что его песни отвечают на многие наши вопросы. Это очень здорово, что у нас есть такой умный тренер, который в одной ситуации предостерегает нас от ненужной прыти:
а в другую минуту может подбодрить и помочь преодолеть слабость:
Жизнь продолжается — и продолжается «тренировка» духа.
Разговор о гражданственности лирики Высоцкого, его чувстве ответственности за все, происходящее в стране, боли за Россию и пророческом взгляде на будущие перемены можно подкрепить рассмотрением таких его песен, как «Пожары», «В куски разлетелася корона...», «Песня о ненависти», «Баллада о борьбе», «Старый дом», «Гололед», «Так оно и есть...», «Моя цыганская», «Купола».
Рассматривая произведения Высоцкого, не надо забывать, что, оставаясь и сегодня актуальными, они все же были написаны в 70 — 80-е годы минувшего века и потому отразили нравственно-психологическое состояние людей того времени. Заслуга Высоцкого как художника в том и состоит, что поэт не просто изобразил вполне узнаваемые конкретно-исторические факты, а смог создать своего рода «портрет эпохи».
В стремлении говорить о своем времени языком правды Высоцкий, однако, оказался интересен и полезен не только своим современникам, но и нам, живущим уже в новом тысячелетии.
Попробуем взглянуть на некоторые стихотворения-песни Высоцкого, дающие богатую пищу уму для размышлений о судьбе нашей страны.
На одном из выступлений 1978 года поэт совершенно недвусмысленно сказал: тема России — «это тема, над которой я вот уже двадцать лет работаю своими песнями...».
Песня «Пожары», написанная для кинофильма «Забудьте слово «смерть» (1978), и, как часто случалось у Высоцкого, не вошедшая в фильм, может служить блестящим эпиграфом к литературе о периоде Гражданской войны, литературе стремительной, жестокой и захватывающей одновременно.
Начало песни погружает нас в атмосферу «пламенных лет», когда мир расколот на два враждебных лагеря:
На коротком отрезке в несколько строф поэту удалось показать и пьянящее начало этого «галопа», от которого «мир ударило в озноб», и стремительность скачки, и ее безумие:
Но вслед за победой приходило прозрение: обещанное завтра будет горьким и хмельным...
Надо признать, жесткие в своей справедливости и отличные от общепринятой официальной оценки истории Гражданской войны финальные слова о том, что раненное навылет Время одинаково беспощадно и к победителям, и к побежденным, по сути, стали напоминанием о незамечаемой стороне народной судьбы, о трагедии общества, ввергнутого в пучину гражданского противостояния:
Эта же тема звучит и в песне «В куски разлетелася корона...», написанной для спектакля «Десять дней, которые потрясли мир». Здесь события Гражданской войны показаны глазами белого офицера, потерявшего нравственные ориентиры в сумятице тех дней:
Надо заметить, очень часто Высоцкий рисует прошлое как предостережение молодому поколению, показывает последствия одержимости ненавистью, которая «юным уродует лица», а также «жаждет и хочет напиться черною кровью врагов!» Поэт тем самым как бы призывает нас сохранить в себе добрые чувства даже перед лицом зла и насилия:
Эти строки из «Баллады о борьбе», написанной Высоцким к кинофильму «Стрелы Робин Гуда», начинают эпическое повествование о поколении, взрослевшем «средь военных трофеев и мирных костров». Слушая эту балладу, вспоминаешь строки его же «Баллады о детстве», в которой поэт с поразительной психологической точностью воссоздал картину послевоенного дворового детства:
Но незаметно слегка намеченная тема послевоенного поколения продолжается разговором о взрослении, возмужании, о том, что приходит время, когда необходимо взглянуть правде в глаза и сделать выбор между злом и добром:
Соединив сюжетный материал исторического фильма с лирически осмысленной судьбой своего поколения, Высоцкий усилил общечеловеческое звучание своей баллады. Пафос «Баллады о борьбе»» — в утверждении изначального смысла исконных нравственных понятий, в жажде постижения этической сути мира.
Стремление пробудить чувство ответственности за происходящее в стране, боль за Россию звучат в песне «Старый дом», создававшейся автором для кинофильма «Емельян Пугачев», в котором Высоцкий пробовался на главную роль (1976). Образ дома в этой песне, легко увидеть, прямо ассоциируется со страной, в которой царит атмосфера запустения, застоя и бездуховности. Это дом, который никак не соответствует своему назначению: в нем нет ни гостеприимного хозяина, ни порядка и уюта, и вообще — ничего святого:
И хотя иконы в доме вроде бы свидетельствуют о том, что тут живут люди, а не злые духи, — он неприветлив и даже враждебен по отношению к пришедшему:
Все в доме порушено и перевернуто, и очевидное неблагополучие усугубляется для его жителей мраком, пустотой, смрадом, окружающими этот дом:
Вот только свое неблагополучие обитатели дома почему-то воспринимают с фатальной неизбежностью. «Мы всегда так живем!» — таков их ответ. У них свой взгляд на все случившееся и свои тому объяснения:
Вопрос, который задает лирический герой Высоцкого, пытаясь выяснить причину убогости их жизни:
дает возможность выяснить, что для обитателей дома, где «косо висят образа», такая жизнь — результат привыкания:
В отчаянии герой, «башку очертя», кидается на поиски «лучших земель»:
Осознавая весь ужас такой недостойной человека жизни, герой надеется найти такое место на земле:
Мотив дома тесно связан у Высоцкого с мотивами одиночества, разобщенности людей в современном мире:
Этот мотив в поэтическом мире Высоцкого перекликается с образом безвоздушного, замкнутого пространства, которое воспринимается как аллегория бездуховности, нравственной деградации мира:
Аллегория разобщенности-замкнутости сопровождается картинами холода и мрака:
Такие апокалипсические картины в его поэзии достигают нередко вселенского масштаба:
Такое равнодушие людей, безучастность их друг к другу («Крики и вопли — все без вниманья!..») тревожат поэта, заставляют искать причины этого явления в окружающем мире.
Кажется, эти знаменитые слова Высоцкого произнесены сегодня, когда проблема духовного оскудения личности стоит как никогда остро.
Одну из причин черствости, равнодушия людей Высоцкий видел в отсутствии подлинной свободы, когда человек не может реализовать свои духовные потребности. В «Песне Солодова» к кинофильму «Единственная дорога» есть горькие слова о том, что жизнь в условиях несвободы превращается в медленную смерть:
Эти цепи могут быть незаметны для окружающих, их как будто нет — но на самом деле ими становится и материальная зависимость человека от общества, его социального устройства, и моральное давление окружающих, их оценки, часто предвзятые и ошибочные. Это невыносимо для свободолюбивого человека:
Еще одна важная тема — исторической памяти — часто звучит в поэзии Высоцкого. В своих песнях он пытается, с одной стороны, через прошлое постичь настоящее, извлечь урок из ошибок прошлого:
С другой стороны, поэт предостерегает от однозначной оценки прошлого:
Любовью к России, «великой и сказочной стране», проникнуто стихотворение «Купола» (1975), лирический герой которого ведет беседу со страной, так сказать, один на один:
Он понимает ее величие и мощь, красоту и неповторимость:
Но любовь поэта к России сочетается с трезвым, критическим взглядом на нее как на «сонную державу, что раскисла, распухла от сна».
Однако, обозревая прошлое России именно в периоды вынужденного «сна», неподвижности, вековой отсталости, поэт приходит к мысли о будущем возрождении и рассвете страны. Дух петровских времен, пронизывающий песню, является символическим. Он свидетельствует о необыкновенных возможностях родной земли:
Эта вера в будущее России, в несгибаемое мужество русского человека позволила поэту во многих произведениях отразить тот дух беспокойства и борьбы, который всегда помогал выстоять, выдержать, победить. Образ устремленного вперед корабля в стихотворении «Еще не вечер» вызывает ассоциации с огромной страной в момент испытаний:
Рассмотрение темы гражданственности в лирике Высоцкого позволяет увидеть созвучность его песен нашему мировосприятию и даже некую прозорливость:
На этом занятии могут прозвучать песни «Две судьбы», «Райские яблоки», «Спасите наши души...», «Песня конченого человека», «Кони привередливые», «О фатальных датах и цифрах», в которых нашли отражение размышления поэта о мире, о месте человека в этом мире и его судьбе, о природе бытия и сущности человека и о поисках им своего пути в жизни.
Философская тема присутствовала у Высоцкого на всем протяжении его творчества: уже в первых его песнях, наряду с блатными, и в конце 60-х — начале 70-х годов, вместе со спортивными и сатирическими песнями, но более всего — ближе к концу его жизни.
Обращает на себя внимание тот факт, что хотя очень многие песни Высоцкого написаны от первого лица, именно в философских произведениях жизненные ситуации и размышления зачастую совпадают с эпизодами из жизни самого Высоцкого. Вообще лирика Высоцкого, и это ее отличительная особенность, носила исповедальный характер. За несколько дней до смерти он так выразил смысл своих сценических выступлений и как актера, и как поэта-барда: «У меня есть счастливая возможность, в отличие от других людей, такому большому количеству людей рассказывать о том, что меня беспокоит, прихватывает за горло, дергает по нервам, как по струнам, — я рассказываю только об этом...».
В конце 60-х Высоцкий создает песню «Моя цыганская», в исповедальном строе которой отразились размышления поэта о возможностях личности и развитии общества в советской действительности. Лирический герой стремится к высшей радости бытия, к «празднику», «веселью», но не обретает их ни во сне, ни наяву:
Лирический герой подспудно тянется к высшим ценностям, однако ни кабак — рай для нищих и шутов, ни церковь — некогда прибежище в минуты растерянности и потери сил, не приносят желанного ощущения счастья, в душе смрад и полумрак. Трагедия потери чувства Бога передается через возникающий в конце иносказательный образ ада, воплощающий неминуемое возмездие:
Голос совести, дающий изначальное представление, как все должно быть в жизни, заставляет героя усомниться в правильности жизни:
Надрывное обращение героя «Моей цыганской», страдающего от безверия и отчаяния, к «ребятам», в широком смысле — к народу, с которым его объединяет общая судьба, стало с течением времени поистине крылатыми словами, по сей день имеет самое широкое распространение.
В «Песне конченого человека» (1971) — лирическо-философском монологе о смысле жизни — Высоцкий историю отдельного «конченого человека» выводит на уровень высочайшего обобщения, видя в ней историю «конченого поколения»:
Тем не менее в «Песне конченого человека» нет фатальности, беспросветности, обреченности. При явной вялости, апатии, безволии, инертности лирического героя, в нем сохраняются силы и жизненная энергия. «Истома» (другое название этого стихотворения) представляет нам человека не на границе жизни и смерти, а на границе молодости и зрелости. Поэт передает песней кризис романтического мироощущения, когда герой перестал быть стрелком из лука, но жизнь не кончилась:
Избавление от юношеских романтических комплексов встречается во многих песнях Высоцкого. Достаточно вспомнить строки из романса:
Песня «Райские яблоки» дает возможность рассмотреть еще две темы в творчестве Высоцкого: тему самоопределения и тему сомнения в абсолютном. Первая у Высоцкого связана с мыслью о том, что человек не обладает исчерпывающим знанием о себе и находится в состоянии постоянного сомнения, в поисках выбора пути. «Райские яблоки» — философский символ, позволяющий поэту вести разговор о выборе героя между человеческим бытием и потусторонним миром. Отправляясь в рай за яблоками, герой овладевает ими ценой «смерти в смерти» и возвращается к любящей и ждущей его женщине:
Поставленный перед учениками вопрос о смысле этой многозначной символической сказки заставляет их задуматься над ее глубоким философским наполнением. Неполнота жизни, что гонит героя за предел, — это не сомнение его в каких-то своих качествах, а нереализованность самой человеческой природы, которую герой ощущает как потенциальную, но не свершившуюся. Так райский сад с его яблоками продолжает и трансформирует серию древнейших мифологических и поэтических мотивов: земной рай Библии, сады Гесперид античных мифов, откуда ухитрился принести яблоки Геркулес, рай христианской мифологии и поэзии, в частности, у Данте, — и шире — общую исконную мечту человечества об идеальной счастливой жизни.
Во многих песнях Высоцкого можно встретить тему судьбы и предопределенности, неотвратимости рока: «Две судьбы», «Когда я отпою и отыграю...», «Мне судьба — до последней черты, до креста...», «Я из дела ушел», «Я спокоен — он мне поведал», «Мой черный человек в костюме сером...», «Песня о судьбе», «Памятник», «Две просьбы», «И снизу лед и сверху — маюсь между..».
Заметим, судьба не трактуется поэтом мистически-религиозно, не имеет рокового, угнетающе фатального смысла. Трагедия видится Высоцким не в том, что вторая граница людей отмечена смертью. Трагедия — в преждевременности ее прихода, в тот момент, когда человек не успел реализовать свои возможности:
В своей лирике Высоцкий проводил мысль, что корни отдельной человеческой судьбы уходят в общую жизнь, что несостоявшаяся судьба одного человека — навечно пропавшее звено в общенародной судьбе: «Осталось нерешенным все то, что он недорешил...» Свою задачу поэт видел в том, чтобы восстановить в человеке его жизненные и духовные силы. Однако такое подвижничество дается дорогой ценой — ценой жизни самого подвижника:
Путь самоопределения, а также преодоления внешних препятствий — жизненный подвиг, влекущий, может быть, смерть, но дающий радость свободного выбора, торжество чувства собственного достоинства, сознание полной реализации человеческих возможностей, а значит, исполнения своего земного предназначения:
Как известно из воспоминаний близко знавших поэта людей, Высоцкий в последние годы жизни жил постоянным чувством смерти. И все-таки только физическим нездоровьем это чувство объяснить нельзя. Ведь уже в более ранних стихотворениях у Высоцкого появилось чувство, что «судьбу не обойти на вираже».
В стихотворении «Две просьбы», написанном в Париже 1 июня 1980 года, за месяц и 25 дней до смерти, Высоцкий, обращаясь к другу М. Шемякину, напишет:
И все-таки судьба Высоцкого была выбрана им самим, и этим самым он в главном, можно сказать, ее предопределил. О чем поэт и скажет в стихотворении «Мой черный человек в костюме сером»:
Поэтому, понимая, что он идет по самому краю жизни, «по-над пропастью», поэт успевает сделать главное — допеть, то есть сказать современникам самое главное. В одном из последних стихотворений «И снизу лед и сверху — маюсь между...» эта мысль выражена предельно ясно:
Поэзия Высоцкого будет лучше понята при рассмотрении художественных приемов, какими пользовался поэт в изображении действительности. Остановимся на некоторых из них: гротеске и аллегории.
Основа гротеска — гипербола — давала возможность поэту создавать произведения, где намеренная деформация, искажение реальных пропорций изображаемого предмета вносили в очевидный смысл дополнительный подтекст, придавали серьезному эффект комического, трагического, безобразного, вызывали одновременно смех и ужас.
В первые годы своего творческого пути Высоцкий обращался к гротеску довольно редко, разве что в рамках эстетики блатной песни. В середине 60-х годов расширение поэтического мира Высоцкого развивает и его авторскую фантазию. Он сам говорил об этом так: «Песни мои — сюрреальные: в них иногда происходят такие вещи, которых мы в нормальной жизни, может быть, никогда и не видим».
Гротесковая форма особенно ярко раскрывается в карнавальной маске. У Высоцкого она представлена в песнях «Бал-маскарад» и «Маски». Обычный и типичный клубный вечер отдыха заводчан, организованный по инициативе массовика-затейника, внешне подчеркнуто зауряден. Заурядность взрывается абсурдным решением устроителей избрать местом проведения бала-маскарада зоосад.
А герой стихотворения «Маски» невольно вовлечен в карнавальный хоровод, в чуждую ему безумную пляску. Он чувствует себя чужим на этом празднике жизни, который уже не праздник — ибо несет в себе что-то звериное:
В 1971 году Высоцкий написал еще одно гротескное произведение («Мои похороны, или Страшный сон очень смелого человека»), в котором противниками героя песни оказываются «вампиры». Противостоять нечисти становится все труднее, хотя достаточно сделать одно движение — и нечисть рассеется:
По определению А. Кулагина, «гротескная ситуация «посещения» героя враждебной ему нечистью является одной из наиболее характерных для его поэзии второй половины 60-х гг.»
Широко использовалась Высоцким и аллегория — литературный прием, основой которого является иносказание. В песне «У домашних и хищных зверей...» поэт прямо указывает на аллегоричность своих персонажей:
Смысл аллегории кажется ясным и прозрачным, но вот поэт резко меняет ситуацию... и все приобретает иной смысл:
Среди аллегорических образов поэзии Высоцкого второй половины 60-х годов мы встречаем уже куда большее разнообразие. Здесь и мифологические персонажи в «Песне о вещей Кассандре», и экзотические персонажи в «Песенке про йогов», и аллегорические образы животных, например, в «Песенке про Козла отпущения», «Песенке ни про что, или что случилось в Африке».
Аллегория угадывается и в «Песне о двух красивых автомобилях», в которой за историей двух автомобилей отчетливо проглядывает поэтическая мысль о любящих людях, о том, что в любви важно не «опоздать» и не «промедлить»:
Аллегорический характер таких песен, как «Охота на волков», «Песня самолета-истребителя», «Бег иноходца», во многом прямо соотносится с судьбой самого поэта. С середины 60-х годов иносказание становится характерной деталью, иной раз стержнем большинства поэтических произведений Высоцкого.
Песня «Охота на волков» (1958) — одно из наиболее известных произведений этого плана — была написана к спектаклю Театра на Таганке «Берегите ваши лица». Песня написана от первого лица — от лица волка.
«Когда я писал «Охоту на волков», — вспоминал Высоцкий, — мне ночью снился этот припев. Я не знал еще, что буду писать, была только строчка «Идет охота на волков, идет охота...»
Аллегорический смысл песни раскрывается просто: поэт отождествляет себя с волком, гонимым властями. «Я не противник охоты, но мне больше нравится, как-то больше по душе, когда охотятся один на один», — говорил Высоцкий
Сюжет песни предлагает следующую расстановку действующих лиц: волки, охотники и сторонний наблюдатель, взирающий со стороны за сценой охоты. Он располагается как бы над всеми, что позволяет ему видеть всю панораму схватки:
В песне четко определена авторская позиция по отношению к действующим лицам: те, кого преследуют, вроде бы именуются хищниками, матерыми и щенками, а те, кто преследует, — загонщиками, егерями. И только в финале, после того, как волк прыгнул за флажки, единственный раз встречается слово «люди»:
Так люди «становятся» людьми, лишь перестав быть охотниками, убийцами, когда не представляют для волка непосредственной опасности.
Песня заканчивается спасением волка, сумевшего уйти от погони:
За строками этой полной драматизма песни встает судьба самого поэта, в полной мере испытавшего непризнание и гонение со стороны официальных кругов. Как волкам не дают в полной мере применить свою силу («На снегу кувыркаются волки, // Превратившись в живую мишень»), так и поэт ограничен в своих возможностях вести борьбу за свое творчество:
Противостояние поэта властям содержится в самом тексте:
Искусство вживания в характеры, особое внутреннее напряжение каждого слова, присущие его стихам, сделали их любимыми среди многих людей вот уже не одного поколения. В них сказано больше, чем написано. Поэтому они остаются актуальными и сегодня.
Одно из факультативных занятий следует посвятить разговору об отличительных особенностях поэтики Высоцкого. Несомненную помощь в подготовке занятия может оказать книга В. Новикова. (20)
В главе «Стих и проза» критик рассматривает процесс взаимодействия стиха и прозы, видя основное отличие стиха Высоцкого прежде всего в том, что он
Обращаясь к метрике и ритмике стихотворений поэта, В. Новиков отмечает его обширную метрическую палитру: «Набор размеров, которыми он (Высоцкий) оперирует, так же разнообразен, как и круг его тем и сюжетов. Многоголосие ритмов отвечает обилию персонажей, разноголосице их взглядов и суждений... Высоцкий для каждой новой песни искал новое ритмическое решение. Его лирика поражает разнообразием стихотворных размеров как двусложных, так и трехсложных. Среди трехсложных размеров В. Новиков выделяет дактиль, амфибрахий, анапест. У Высоцкого мы найдем и куда более редкие размеры: семистопный ямб («Кто кончил жизнь трагически, тот — истинный поэт»), семистопный хорей («На Земле читали в фантастических романах»), восьмистопный хорей («Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий...»)
Впрочем, отдавая дань классике, Высоцкий пользовался и самыми распространенными, традиционными метрами: «...не уставая шутить и иронизировать, строить и сюжетно, и ритмически остроумные смысловые узоры, был ранимым и несгибаемым романтиком в глубине души». Наивно-старомодный ритмический рисунок стиха ничуть не мешал ему раскрыть с предельной полнотой свою внутреннюю драму:
Нужна была немалая дерзость, чтобы в несколько архаизованном стиле продекламировать вызывающе-торжественным пятистопным ямбом:
А понять природу рифмы Высоцкого, не похожей на те, что широко использовала поэзия 60 — 70-х годов XX века, помогает нам разбор критиком стихотворения «Две просьбы»:
«Одно из последних произведений Высоцкого... состоит из двух тринадцатистрочных строф балладного типа. В каждой из строф используется только по две рифмы — сложное по технике построение... Наряду с рифмами составными, каламбурными, сквозными Высоцкий широко использовал рифмы самые простые, элементарные, грамматические: «окно» — «кино», «ходила» — «заманила», «брата» — «ребята»... Высоцкий сумел извлечь из «нищих» рифм энергию и богатство. Они у него фиксируют эмоциональный жест... Рифмы Высоцкого неуклонно и жестко отсчитывают удары стихового пульса, удары, которые поэт наносит противнику в своем с ним (со злом, с судьбой, со смертью) нескончаемом поединке...»
Размышляя о том, какую важную роль играло авторское исполнение: мелодия и голос — в понятности и доступности замысла поэта, В. Новиков пишет: «Перегруженному» в смысловом и сюжетном отношении стиху Высоцкого помогала прозвучать мелодия, облегчал ему дорогу и авторский голос... Высоцкому иной раз хотелось, чтобы строка не застывала, продолжала разговорно пульсировать, чтобы она как бы заново рождалась в присутствии слушателя-собеседника. И он, исполняя песню, иногда неожиданно вводил дополнительные слова, удлиняющие строку, ломающие размер, но при этом органически вписывающиеся в общую речевую структуру...»
Анализ песенного наследия Высоцкого, рассмотрение его творчества как составной части современной русской поэзии, позволили В. Новикову закончить главу следующими словами, справедливость которых не вызывает сомнения: «Сегодняшняя литература переживает весьма своеобразную ситуацию, когда стихам недостает прозаичности, а прозе — поэтичности. Поэтому особенно интересным становится опыт Высоцкого в сопряжении двух основных начал словесности».
1. Фольклорные традиции в песнях-сказках Высоцкого, сказка и «антисказка» при изучении темы: «Фольклор».
Прослушивание песен: «Про дикого вепря», «Сказка о несчастных сказочных персонажах», «Песня-сказка о нечисти», «Скоморохи на ярмарке», «Песня Марьи», «Лежит камень в степи», «Как по Волге-матушке».
Использование Высоцким в своем творчестве фольклорных традиций: сказочных сюжетов, пословиц, поговорок, народных песен.
2. Стихотворная пародия Высоцкого. Пушкинские мотивы в творчестве Высоцкого при изучении поэмы «Руслан и Людмила».
Прослушивание песни «Лукоморья больше нет».
1. Фольклорные традиции в поэзии Высоцкого.
2. Пушкинский мотив в творчестве Высоцкого при изучении «Песни о вещем Олеге».
Прослушивание стихотворения Высоцкого «Песня о вещем Олеге».
1. Высоцкий и Пушкин (преемственность поэтов). Тема судьбы в песне Высоцкого «О фатальных датах и цифрах», «Я не успел...». Сопоставительный анализ стихотворений Пушкина «Я вас любил» и Высоцкого «Люблю тебя сейчас...» Пушкинские цитаты в лирике Высоцкого. Два «Памятника». Высоцкий — исполнитель роли Дон Гуана в трагедии Пушкина «Каменный гость». Дон Гуан в интерпретации Высоцкого на аудиокассете к фильму «Маленькие трагедии» Прослушивание аудиокассеты к фильму «Маленькие трагедии».
2. Высоцкий и Лермонтов (тема маски). Лермонтовская тема «маскарада» в песнях Высоцкого «Бал-маскарад» и «Маски». Противостояние поэта и общества. Поиск истинного лица человека.
3. Высоцкий и Шекспир (гамлетовская тема). Гамлетовская тема в творчестве Высоцкого при изучении трагедии В. Шекспира «Гамлет». Роль Гамлета — одна из самых значительных в творческой биографии Высоцкого. Стихотворение «Мой Гамлет».
Прослушивание монолога «Быть или не быть», песни «Гамлет» на слова Б. Пастернака, стихотворения «Мой Гамлет» в исполнении Высоцкого.
4. Романтический пафос баллад Высоцкого «Песня о ненависти», «Песня о времени», «Баллада о борьбе», «Баллада о любви» в ходе изучения темы «Баллады Жуковского».
1. Высоцкий и Блок (голос поэта). Голос Высоцкого в радиоспектакле по драме Блока «Незнакомка».
Прослушивание фрагментов к радиоспектаклю «Незнакомка» с Высоцким в роли Поэта. Близость лирики Блока интонационному строю поэзии Высоцкого.
2. Высоцкий и Есенин. «Кабацкие» мотивы в лирике Высоцкого. Трагическое мироощущение Есенина и Высоцкого. Образ Хлопуши в поэме Есенина «Пугачев» и Хлопуша в исполнении Высоцкого в спектакле «Пугачев» в Театре на Таганке. Сопоставление двух записей: Высоцкого и Есенина («Монолог Хлопуши»). Тема «черного человека» у Есенина («Черный человек») и у Высоцкого («Мой черный человек в костюме сером»).
Прослушивание песен Высоцкого «Я был душой дурного общества», «Я в деле», «Моя цыганская».
3. Высоцкий и Маяковский (творческая перекличка). Близость поэзии Маяковского и Высоцкого. Участие Высоцкого в спектакле по стихам Маяковского «Послушайте!». Чтение Высоцким отрывка из стихотворения Маяковского «Юбилейное». Мотив предопределенности судьбы, краткости жизни у Маяковского («Про это») и у Высоцкого («Прерванный полет», «Кони привередливые»). Сопоставительный анализ стихотворений Маяковского «Люблю» и Высоцкого «Я не люблю...»
4. Лирика Высоцкого в обзорах поэзии (тема гражданской войны, тема Великой Отечественной войны). Песня Высоцкого «Пожары» как литературный эпиграф к урокам по изучению романов Пастернака «Доктор Живаго» и Булгакова «Дни Турбиных». Песня «В куски разлетелася корона...» как отражение трагической судьбы России. Песни военного цикла: «Мы вращаем землю», «О моем старшине», «Мне этот бой не забыть нипочем» при изучении темы «Лирика о Великой Отечественной войне». Поэты военного поколения в исполнении Высоцкого (стихотворения С. Гудзенко «Нас не нужно жалеть» и «Перед атакой»).
5. Поэзия Высоцкого в теме «Авторская песня» (дополнительные материалы к уроку). Авторская песня как литературный факт, ее истоки. Поэты-барды Высоцкий, Визбор, Галич — основоположники «авторской песни». Профессиональные поэты (Б. Окуджава, А. Городницкий, Н. Матвеева) и традиции бардовской песни в наши дни. Духовность лирики Высоцкого».
Прослушивание песен Высоцкого с последующим анализом: «Песня о Земле», «Мне судьба до последней черты...», «Две судьбы», «Романс», «Здесь лапы у елей дрожат на ветру...», «Баллада о любви», «Он не вернулся из боя», «Если где-то в глухой, неспокойной ночи», «Сколько чудес за туманами кроется», «Купола».
1. Что вы знаете о Высоцком? (Литературный вечер вопросов и ответов.)
2. Многоголосье и многоликость поэзии Высоцкого.
Творческий путь Высоцкого. Высоцкий о себе и в воспоминаниях друзей. Истоки. Блатной фольклор.
Прослушивание и анализ песен: «Серебряные струны», «Татуировка», «Я в деле», «Большой Каретный», «Песня про уголовный кодекс».
3. Классические традиции в поэзии Высоцкого (Пушкин, Лермонтов, Есенин, Блок, Маяковский, Пастернак, Гумилев).
Прослушивание и анализ песен: «Я не люблю...», «Люблю тебя сейчас», «Песня об обиженном времени», «Мой Гамлет», «Памятник».
4. Песни военного цикла.
Высоцкий о своих военных песнях (фрагменты выступлений на концертах). Концепция войны в лирике Высоцкого. Психологическая точность и мужественный пафос произведений, глубокое вживание во внутренний мир фронтовика, художественное исследование трагической судьбы человека военного поколения.
Прослушивание и анализ песен: «Так случилось, мужчины ушли», «Письмо», «Черные бушлаты», «Песня о конце войны», «Песня о погибшем друге», «Сыновья уходят в бой», «Штрафные батальоны», «Он не вернулся из боя», «Давно смолкли залпы орудий», «Братские могилы».
5. Романтическая лирика.
Рассказ Высоцкого об альпинистских песнях, о съемке фильма «Вертикаль». Тема преодоления в песнях Высоцкого, о единоборстве со стихией, об испытании личности, о зарождении между людьми подлинной духовной близости. Горы как символ недосягаемой мечты, вечного поиска. Творческий интерес Высоцкого к миру стихий, к внутренней диалектике природы. Экстремальные, драматические ситуации, требующие от человека предельного напряжения духовных и физических сил.
Прослушивание и анализ песен: «Здесь вам не равнина», «Прощание с горами», «В суету городов и в потоки машин», «К вершине», «Пиратская», «Еще не вечер», «Вы в огне, да и в море», «Этот день будет первым всегда», «Заказана погода нам удачей», «Спасите наши души», «Горное эхо».
6. Спортивные песни.
Поэт о спортивной теме в своем творчестве. Интерес Высоцкого к различным видам спорта. Философский подтекст «Песни о сентиментальном боксере». Политический подтекст спортивных песен.
Прослушивание и разбор песен: «Бег иноходца», «Песня о конькобежце», «Песня о сентиментальном боксере», «Песенка про бегуна», «Марафон», «Профессионалы», «Песенка про прыгуна в высоту», «Утренняя гимнастика».
7. Тема любви и дружбы в лирике Высоцкого.
Представления Высоцкого о любви и счастье (из интервью Пятигорскому телевидению в 1979 году). Любовь в жизни Высоцкого. Высоцкий и Марина Влади. Традиции фольклора и классического романса в песнях о любви. Исповедальный характер любовной лирики Высоцкого. Понимание дружбы как духовного единения людей. Боевая дружба как проявление лучших человеческих чувств, душевной отзывчивости и сострадания. Посвящения друзьям: «Памяти Василия Шукшина», «Енгибарову — от зрителей».
Прослушивание и разбор песен: «Баллада о любви», «Здесь лапы у елей дрожат на весу», «Оплавляются свечи на старинный паркет...», «Запомню, оставлю в душе этот вечер», «Мне каждый вечер зажигают свечи...», «Дом хрустальный», «Я несла свою беду», «Сколько чудес за туманами кроется», «Песня о друге», «Если где-то в глухой неспокойной ночи», «Вот и разошлись пути-дороги», «Холода, холода...», «Песня о погибшем летчике».
8. Философская лирика Высоцкого.
Размышления о мире, о месте человека в мире, о природе бытия, поиски своего пути в жизни, нравственный максимализм самооценки. Мир, Вселенная, Земля в стихах Высоцкого. Нравственно-психологический аспект лирики Высоцкого. Добро и зло, правда и ложь, любовь и ненависть в песнях Высоцкого. Нравственный кодекс лирического героя. На пути к истине и вере, христианские мотивы в лирике.
Прослушивание и разбор песен: «Чужая колея», «Песня про первые ряды», «Иноходец», «Райские яблоки», «Натянутый канат», «Горизонт», «Песня о времени», «Песня о ненависти», «Баллада о борьбе», «Притча о Правде и Лжи», «Тот, который не стрелял», «Случай на шахте». Стихотворение «Мой Гамлет» (в авторском исполнении).
9. Гражданственность лирики.
Патриотизм лирики Высоцкого. Стремление пробудить чувство ответственности за происходящее в стране, боль за Россию, пророческий взгляд на будущие перемены.
Прослушивание и разбор песен: «В куски разлетелася корона», «Моя цыганская», «Очи черные», «Нет меня, я покинул Россию», «Еще не вечер», «Гололед», «Купола».
10. Фольклорные мотивы в лирике Высоцкого.
Песни-сказки. Пародийное начало в сказках, образность. Творческое переосмысление фольклорной традиции. Комический и сатирический эффект совмещения фольклорных образов и современных реалий.
Прослушивание и разбор песен: «Лукоморья больше нет», «Песня о вещем Олеге», «Песня-сказка о нечисти», «Про дикого вепря», «Странная сказка», «Песня-сказка о несчастных сказочных персонажах», «Скоморохи на ярмарке», «Куплеты нечистой силы», «Песня Марьи».
11. Шуточные песни Высоцкого.
Высоцкий о юмористических песнях (из выступления на концерте). Социальная, политическая и философская сатира в песнях Высоцкого. Обличение мещанства, ограниченности, различных человеческих пороков. Высоцкий — продолжатель гоголевской традиции гуманного смеха.
Прослушивание и разбор песен: «Диалог у телевизора», «Жертва телевиденья», «Песня о сумасшедшем доме», «Два письма», «Песня о переселении душ», «Песня про белого слона», «Песенка про Козла отпущения».
12. Тема поэта и поэзии в лирике Высоцкого.
Владимир Высоцкий о себе, о своем творчестве (Выступление в МГУ 24 ноября 1978 г.), о поэзии и творчестве (Выступление в ВЛТИтяжмаше в феврале 1980 г.). Размышления о призвании, творческой самоотдаче. Тема бессмертия и признания.
Прослушивание и разбор песен: «Песня микрофона», «Серебряные струны», «Посещение Музы», «Один музыкант объяснил мне пространно», «О фатальных датах и цифрах», «Певец у микрофона», «Памятник».
13. Гротеск и аллегория в лирике Высоцкого.
Текст и подтекст в произведениях Высоцкого. Аллегория как стержень его песен. Авторская позиция поэта, выявляемая гротеском и аллегорией, его искусство вживания в характеры.
Прослушивание и разбор песен: «Бал-маскарад», «И вкусы, и запросы мои странны», «Маски», «У домашних и хищных зверей», «Песенка про йогов», «Песня о двух красивых автомобилях», «Охота на волков».
14. Традиции и новаторство.
Прозаизованность стиха Высоцкого, опыт поэта в сопряжении двух основных начал словесности. Метрическая палитра поэта. Прослушивание и анализ песен и стихотворений.
15. Высоцкий — актер театра и кино.
16. Время Высоцкого не прошло. (Литературно-музыкальный вечер.)
Посвящения русских поэтов Высоцкому. «Поэзия и весь облик Владимира Высоцкого — это осуществленная метафора поэтов XX века» (В. Берестов).
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9. Весь Владимир Высоцкий. — Сб. компакт-кассет в 30 касетах, 1996.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24. Владимир Высоцкий в кино. — М.: Объединение «Киноцентр», 1989.
25. Высоцкий на Таганке. — М.: В/О «Союзтеатр», 1988.
26. Владимир Высоцкий. Человек. Поэт. Актер./ Сост. Ю. А. Андреев и И. Н. Богуславский. — М.: Прогресс, 1989.
27. Живая жизнь. Штрихи к биографии Владимира Высоцкого. — М.: Моск. рабочий, 1988.
28.
29.
30. Мир Высоцкого. Исследования и материалы. Вып. III, т. I. — М.: РИО ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1999.
31.