© Левина В. Я., текст, 2019

© Дьяченко А. А., иллюстрации, 2019

© Оформление. Издательство «Союз писателей», 2019

© ИП Суховейко Д. А., 2019

Действие книги происходит в наши дни. Размеренная повседневная жизнь героев романа – Ора, которого все зовут Рентген, и его жены, которую он называет Кошкой, – внезапно превращается в мистическую феерию. Это происходит благодаря картине, оказавшейся в руках Рентгена так же, как до неё оказывались сотни и тысячи находок, – вещей, которые люди бездумно выбрасывают из богатых вилл одного из элитных районов города.

Ради картины Тёрнера, неожиданно ворвавшейся в их жизнь, супруги вынуждены резко изменить стиль существования, совершать поступки, о которых раньше они и не помышляли.

Рентген – обычный мужчина, честно выполняющий своё дело, всю жизнь проработавший в городской службе по уборке улиц. Этот труд даёт ему финансовую свободу, поскольку приносит неплохой побочный заработок от продажи найденных у мусорных баков электротоваров, новёхоньких, в упаковках, выбрасываемых богачами по каким-то им одним ведомым причинам. Таким же образом у него появляются и предметы искусства, одежда, ковры, которые Ор тут же сбывает за хорошие деньги на местном рынке. Он честен, порядочен, любит и понимает людей и животных в силу своей природной интеллигентности. Ему нравится его интересная «ночная» жизнь. На улицах мегаполиса им была собрана коллекция антиквариата и предметов искусства. Теперь у него есть мечта – собственная галерея и уютный дом с любимой и любящей женой.

Кошка, ласковая и интеллигентная женщина, разделяет его увлечение. Она окончила курсы оценщиков антиквариата и предметов искусства и с удовольствием помогает мужу собирать коллекцию картин и скульптур, оставленных у мусорных баков. Супруги реставрируют найденное, кропотливо собирают сведения о художниках и скульпторах обнаруженных сокровищ. Кошка, как и Ор, мечтает открыть частную галерею, где будет проводить экскурсии и вдохновенно рассказывать о находках и местах, где предметы искусства были найдены. Такая вот мечта. Такая вот трудовая скромная жизнь. Есть у них, правда, и «секрет». Но об этом уже читайте в самом романе…

Голубоватый свет уличного люминесцентного фонаря косо падал на картину. Даже полная луна на чистом ночном небе, яркая и крупная, ясности не добавляла. При свете этих двух источников он пристально рассматривал небольшую картину в позеленевшей металлической рамке.

Собственно, именно рамка и привлекла его внимание. Позеленевшая – значит медная, старинная, может, даже из прошлого века. Чего только не бывает под луной, тем более такой – весёлой, круглой, сочной, как булка с повидлом!

На картине изображён был туманный пейзаж. Что-то европейское. Мужчина сфотографировал находку и отослал снимок по телефону. Потом позвонил жене: она-то знает толк в искусстве…

Мимо неслышно проехал электровелосипед с темнокожим парнем за рулём. Одежда парня тоже была в тёмных тонах. «Так и случаются аварии, – промелькнула мысль. – Как же ты увидишь такое привидение на ночной дороге?» А велосипедист весело улыбнулся и показал два ряда белых, блестящих в лунном свете жемчужных зубов. Показалось даже, что на темноватой улице сразу стало светлее.

– Алло! Видела? Ну, что скажешь? – На том конце телефона жена говорила что-то возбуждённо и быстро. Он почти ничего не понимал. – Посмотреть, есть ли подпись, год? Погоди. По-моему, вижу что-то. Латинские «Т», «е»… Что? Ты думаешь… Ну, такого у нас ещё не было! Всякое бывало, но такого я даже не ожидал! Ну, как я тебе? «Рентген», а? Часа через два буду. Готовь лабораторию, образцы, химикаты. Осталось немного. Ещё пара улиц. Может, и там каким-нибудь идиотам пришло в голову выбросить живопись старой английской школы: не подошла под цвета нового салона…

Сколько раз в жаркие или, наоборот, в дождливые ночи он извлекал из самых неожиданных мест предметы искусства, живописи, ювелирные изделия… В доме его матери сараи уже ломились от всякой всячины!

Самое ценное приносилось домой, изучалось, подвергалось тестированию, складировалось для собственной галереи, о которой он мечтал давно. В руках его жены картины раскрывали свои секреты: иногда «музейные» имена, известные и не очень, историю, даты написания, страны и континенты.

Двести картин в небольших кладовках жили рядом с ними, аккуратно запакованные, обработанные, реставрированные, тщательно занесённые в архив, где значились дата и место находки, автор, предполагаемые годы создания и прочее.

Вот уже сорок лет он кружит по этим ночным улицам. Знает каждый закоулок, каждую трещинку на дороге.

– Ну, что, проголодался? – маленький гладкошёрстный пинчер трётся о ногу, преданно заглядывает в глаза. Привычным жестом хозяин раскрывает багажник, достаёт угощение для друга, а заодно открывает консервным ножом банку сардин.

Вороны, чёрные городские жители, прилетают сразу, как будто только и ждут приглашения! Существует устойчивое мнение, что вороны не дрессируются. Чепуха! Он это точно знает. Всякий раз, когда Ор появляется в черте города, вороны сопровождают его машину, летят за ним, каркая и создавая крыльями шум, похожий на плеск морской волны… Они с женой хохочут, открывают окна в машине, несмотря на жару, машут своим друзьям, приветствуя их в высоком нежно-синем небе. Это происходит, когда они проезжают здесь днём. А сейчас, ночью, вороны подлетают к нему и усаживаются совсем близко, с уважением и любопытством поглядывая на очередную находку.

– Ну, что скажешь? – разговаривает Рентген с самым старым и большим вороном, по всем приметам вожаком стаи.

– Старая английская школа, говоришь? Может, даже этот… как его?.. ну жена только что называла? Сказала, что картина будет главным экспонатом, находкой всей нашей с тобой жизни! Понял, старый?

Ворон деликатно клевал из банки, давая и другим приблизиться к лакомству. Пёс тёрся об ноги. Картина поблёскивала тускловатой ещё, неочищенной и неотреставрированной рамкой и скрывала под слоем пыли редкое сокровище живописи старой английской школы.

Мимо, как летучие мыши ночью, мягко шурша шинами электровелосипедов, проезжали, сверкая белозубыми улыбками, жители иммигрантских районов.

– И чего им тут шастать? – думалось Рентгену.

Здесь, в богатых виллах, жили в основном семьи миллионеров или очень обеспеченных людей. В аккуратных патио можно было увидеть медийных знаменитостей, деятелей искусства или даже членов правительства.

Когда эти известные люди умирали, домом начинали распоряжаться многочисленные наследники, пока кто-то из них в тяжёлой битве с другими не овладевал недвижимостью в престижном районе и не начинал выкидывать старую мебель, картины и прочее из свалившегося на голову сказочного особняка. Многое выбрасывалось потому, что не подходило под цвет новой мебели.

В такие дни хозяин пинчера и друг воронов бывал счастлив и старался находиться поблизости. Всё следующее утро они с женой занимались пополнением своей коллекции для будущей галереи…

– Который час? – вдруг встрепенулся счастливый обладатель картины в позеленевшей рамке. – Ой, что это я сегодня? Скорей, скорей, а то не успею выкатить мусорные баки к приходу самосвала!

И работник муниципалитета (а проще говоря – мусорщик) в спецодежде, светящейся в ночи, чтобы быть вовремя замеченным приближающимся транспортом, ринулся выкатывать на дорогу баки с мусором, забросив картину на заднее сиденье припаркованной тут же машины.

Он звал её Кошкой. Голос жены по телефону немного менялся – становился каким-то детским, наивным, мягким, с милыми интонациями, которые сводили его с ума…

У них было заведено звонить друг другу по ночам, когда Ор работал. Мало ли что может случиться с человеком на улице живущего бурной ночной жизнью города?

Жена волновалась, если телефон несколько часов молчал.

По бульварам группами ходили наркоманы. Проститутки и коксинели выходили под утро из своих клубов, разбредаясь с клиентами по съёмным коморкам в центре, тремя улицами ниже.

Да мало ли ещё какие опасности поджидают человека на ночных дорогах «весёлого» города?

Вот и сейчас он взял телефон и уже собирался услышать тихое и нежное «алло!», как вдруг увидел у одной из генеральских вилл, возле развилки Слон, двух парней, переодетых девушками. Они не были клиентами ночного клуба коксинелей. Он понял это сразу. Походка у них не такая – не танцующая, игривая, жеманная, а такая походка, которая есть у парней из спортзалов, – враскачку, с широко расставленными ногами.

Смешно и неуклюже выглядели на них женские короткие юбки и маечки. В руках у одного было квадратное электронное приспособление для взлома сигнализации.

– Полиция? В районе Слона двое пытаются угнать машину со двора генеральской виллы! Да той, последней, со стороны ночного клуба.

– Я? Муниципальный работник по уборке улиц. Да, пожалуйста, пишите идентификационный номер. Почему я думаю, что угонщики? Да тут и думать не надо, всё ясно. Скорее! Уже открыли дверцу.

Он закрыл телефон и продолжил свою работу: нужно было выкатить баки, стоящие у дома, на проезжую часть, потом повторить ту же операцию, но уже с другой стороны улицы. Через полчаса придёт мусорная машина и опустошит содержимое. Он должен спешить.

Звонок из полиции:

– Ты их видишь? Где они сейчас?

– Я думаю, что возятся с сигнализацией или с кодами зажигания.

Машина «вольво» с угонщиками между тем бесшумно отъехала от палисадника генеральского дома и заскользила, как чёрное привидение, в сторону сверкающего огнями центра. Возле Ора она приостановилась.

На него с опаской и зло глядели две пары глаз: «Не убрать ли лишнего свидетеля?»

Ор сделал вид, что погружён в свои обязанности и, не обращая внимания на машину, выкатывал на проезжую часть очередной бак, открыв нужным электронным ключом ворота очередной виллы.

Все ключи и коды были у него наготове.

Угонщики, по-видимому, сведений об этом не имели, иначе не возились бы с замком лишние две минуты, а попросту вытащили бы информацию из мусорщика, пригрозив чем-нибудь.

Этих бандитов он не знал. Хотя вообще-то знал многих. Ночные джунгли города были ему знакомы не понаслышке.

«Форточники», «угонщики», «пешки» городской мафии всех мастей, да и сама мафия – все они обитали здесь и жили по принципу соблюдения равновесия сил и прав с мегаполисом.

Эти двое были зарвавшимися «пришлыми». Поэтому он и позвонил в полицию. Нужно уметь соблюдать закон и думать о своей безопасности в ночных джунглях города.

Вновь звонок из полиции:

– Где сейчас машина?

– Повернула в сторону центра.

Скрип тормозов. Звон стёкол и сильный удар раздались неподалёку. Бронированный автомобиль полиции преградил путь угонщикам, не подчинившимся приказу остановиться.

Теперь можно позвонить Кошке.

– Как дела? Пишешь? А у меня тут такое! И не спрашивай!

– Нет, со мной всё в порядке – меня Кучи бережёт… – Он погладил пинчера, который безгласно участвовал в этой акции, прижимаясь к ноге хозяина, дрожа всем своим маленьким телом.

Пёс всегда чувствовал опасность и выпрыгивал из машины всякий раз, когда происходили вещи, не вписывающиеся в его прямолинейный и честный собачий ум.

– Я звонил в полицию. Машину пытались угнать. Нет, не успели. Полиция их схватила. Я в порядке.

– Я же только позвонил и направил их.

– Что? Нет. Это «пришлые». Да не волнуйся ты так! Скоро заканчиваю. Приеду и всё расскажу, иди спать уже. Пока.

На дверце автомобиля сидел его ручной ворон. «Ишь ты! Значит, опасность была реальной. Зря этот старый колдун не прилетит. Да что со мной сделается? С такими-то друзьями и хранителями?» – усмехнулся Ор и заглянул в салон машины.

Картина, о которой он успел забыть, лежала на заднем сиденье. Но что-то странное привлекло его внимание. В темноте ночи он заметил слабое свечение, идущее от неё, как от экрана мерцающего телевизора.

Поверхность картины пошла рябью. Это было так неожиданно, что Ор замер.

В следующее же мгновение он увидел прежний туманный и тусклый английский пейзаж. Уже ничто не напоминало о странном видении. Но оставалось ощущение, что мерцание было дружелюбным и поддерживающим дух. Нечто вроде: «Не дрейфь! Я с тобой!»

Он снова позвонил Кошке:

– Слышишь? Я вот почему звоню. Эта картина… ну, да, сегодняшняя… Давай подождём проверять её с образцами, химикатами и прочее. Мне кажется, она какая-то живая, что ли…

– Нет, не смейся, я не переохладился и не переволновался. Я в порядке. Кучи? Сидит поодаль, как он всегда сидит, когда ревнует к тебе. Вжался в дверцу машины. Да и ворон мой «держит дистанцию». Ну, всё. Пока. Поговорим дома.

Работа была завершена. Ор легко запрыгнул в машину. Протянул в окно угощение для ворона. Тот деликатно взял его с руки.

Кучи уже сидел рядом с водителем на своей подстилке, заботливо положенной хозяином на сиденье, всё ещё дрожа. Тусклая обезличенная картина на заднем сиденье не отсвечивала даже медью с прозеленью.

Зимы здесь тёплые, с редкими и радостными дождями, со штормами, которые внезапно моют всю страну от гор и до побережья и выдувают сильным средиземноморским ветром пыль, которую дома и улицы накопили долгим жарким летом.

Но для тех, кто в такие дождливые ночи выкатывает мусорные бачки на проезжую часть дороги, стараясь успеть проделать эту нехитрую, но трудную работу к приходу мусоровоза, весёлого мало.

Рентген, промокший насквозь, несмотря на специальную одежду – дождевик, комбинезон, сапоги и непромокаемые перчатки, уже заканчивал работу на доверенных ему улицах, когда что-то движущееся, как кошка, по отвесной стене дома привлекло его внимание.

«Форточник! – подумал Рентген. – Позвонить, что ли, в полицию… или лучше соблюдать негласное правило выживания в ночном городе: один пишем, два в уме. То есть звони в полицию по мере необходимости, и тогда тебя не тронут власть предержащие этого большого ночного злачного мира».

Вор был знаком муниципальному работнику. Росточком маленький, с ребёнка, с острой крысиной мордочкой и четырёхпалой правой рукой. Рассказывали, что в раннем детстве его, украденного в неизвестно какой стране, переправили в горное село в румынских Карпатах, где обучали профессиональных карманников. Профессионал с удалённой фалангой большого пальца правой руки очень ценился на воровском криминальном рынке труда. Легко просовывая руку в карманы зазевавшихся граждан, вор успел примелькаться в этой удобной для жизни и тёплой стране. Уезжать не хотелось и пришлось сменить направление деятельности – переквалифицироваться в «форточника».

– Алло, не спишь? Да нет, всё в порядке. Просто смотрю, как грабят ту вредную старуху, которой я на прошлой неделе возвращал кошелёк. Помнишь? Ну да, вместо благодарности чуть не вызвала полицию! Нет, не буду звонить. Воришка уж очень интересный: ползёт по стене, как паук! И в окно шмыгнул неслышно, как кошка.

– Да, скоро заканчиваю. Льёт как из ведра! Кое-что нашёл. Не скажу! – Он улыбнулся, представляя, какой сюрприз он приготовил жене.

Сегодня чутьё не подвело Рентгена, и под целлофановыми пакетами с мусором он вдруг интуитивно нащупал тяжёленький женский клатч. А когда открыл – опешил! Двенадцать (!) золотых колец с бриллиантами сверкали в тусклом луче уличного фонаря.

За долгую работу мусорщиком он и не такое видел! Но двенадцать колец, собранных в одном месте, впечатлили даже его. Теперь нужно отложить их куда-нибудь в один из многочисленных тайников и выдержать находку там больше полугода. Если не будет заявления в полицию, кольца его.

Если же кто-то выбросил их по ошибке, а не в припадке злости на мужа или любовника, Рентген вернёт их и получит вознаграждение и повышение по службе. Впрочем, причины, по которым кольца лежали в его машине, затаившись на полгода, занимали его мало.

Больше всего в такие вот пустынные ночи на дождливых улицах ему думалось о горах мусора, которые он собрал за долгие годы и освободил от них город. Тонны, десятки, сотни тонн мусора! Недалеко от мегаполиса была городская свалка с мусороперерабатывающим заводом, где, как он любил шутить, была и его часть бизнеса.

Звонок от жены. Только бы не проговориться о находке!

– Да, закончил. Вор? Не знаю. Я уже по дороге домой! Промок до нитки. Сегодня? Да, сегодня напишем «секрет» на следующие три-пять лет. Договорились!

Его временами наивная, а временами очень разумная и деятельная жена рассмеялась в трубку.

У них были свои секреты. Как-то раз случайно они посетили курсы по личностному росту, такую психологическую мастерскую, которых много нынче развелось в нашем сумасшедшем мире. Там они и взяли на вооружение одну интересную идею.

Положим, ты очень желаешь чего-то практически невозможного. Но ты этого хочешь, и всё тут! Хочешь до дрожи, до трепыхания бабочек в животе! А для осуществления этого жгучего желания-достижения у тебя нет ни средств, ни возможностей…

Тогда ты просто записываешь его на бумагу и носишь его с собой. И – о чудо! – проходит время, как правило, намного меньшее, чем ты написал в своём «секрете», и ты чувствуешь, что твоё пожелание начинает исполняться!

Сегодня Рентген и Кошка собрались переписать свой «секрет». Вчера, когда картина (а Кошка почему-то уверена, что это Тёрнер) оказалась дома, они решили переписать пожелания.

А что если возжелать частную картинную галерею? А картину пока временно поместить в спальне, чтобы глядеть на неё почаще и заставлять судьбу «работать на успех»?

Обоим показалось, что картина заиграла цветами ярче и была довольна принятым решением.

Все находки, которые доставались Ору по судьбе, то есть в процессе работы мусорщиком в муниципалитете, он делил на несколько категорий.

Были среди находок полезные для дома вещи – новёхонькие постельные принадлежности, полотенца, наборы кастрюль или даже целые сервизы, упакованные в фирменную тару и, как правило, не засунутые в бак с бытовыми отходами, а тихонечко приставленные к нему. Как приз для тех, кто резвее других – встал раненько, прошёлся по «мусорным» нишам вилл богачей, и вот он – улов удачного дня!

Такие находки случались часто и были почему-то произведены в других странах. На упаковках красовались штампы таможенного сбора. Ор фотографировал их и отправлял жене на телефон. Кошка говорила, что она думает по этому поводу:

– Вези домой! Пригодится.

Или:

– На рынок. Продай это.

И Ор наполнял картонные ящики на заднем сиденье машины, приготовленные заранее в ожидании ежедневного «улова».

Бывало, что вещи уже побывали в употреблении: кухонные комбайны, миксеры, телевизоры, компьютеры и прочая техника. За всё это на местном «блошином» рынке можно было получить хорошие деньги.

Рынок открывался очень ранним утром, и Ор успевал закончить работу и заскочить туда, чтобы сторговаться с оптовиками и реализовать всё сразу.

– Доброе утро, Рентген! – приветствовала его толпа оптовиков и набрасывалась на содержимое его картонных контейнеров.

– Триста!

– Нет, даю больше – пятьсот!

– Тысяча – и я забираю всё! – находился кто-нибудь всегда.

И Ор, который пользовался на рынке славой «счастливчика», быстро освобождался от груза на продажу и выскакивал на большой скорости на скоростное шоссе, чтобы успеть добраться домой до утренних пробок.

Сегодня на заднем сидении примостилось несколько картин, которым Кошка вынесет вердикт, и пара серебряных старинных кубков.

– Привет! – Глаза жены сияли навстречу.

Он ввалился домой, весёлый и шумный. Сбросив с себя у порога всю рабочую одежду – Ор был человеком удивительно чистоплотным, – он прыгнул под горячий душ. Вся одежда тут же отправилась в стирку.

А на кухне уже готовился сытный свежий завтрак.

Оба безумно любили те моменты, когда Ор приходил домой! Его возвращения обычно были окрашены в яркие цвета добычи и финансового благополучия. Вот и сегодня он чувствовал себя победителем, триумфатором.

– Будем чистить серебро до зеркального блеска или продезинфицируем и унесём всё на склад? – спрашивал Ор, показывая свои находки.

Последнее слово было за Кошкой. Когда они поженились, она сразу оценила, какой ей достался муж. Здесь не обойтись простым делением обязанностей в совместном семейном быту.

– Я хочу пойти на курсы оценщиков антиквариата, – как-то спокойно и буднично произнесла она.

Он смутился. Как раньше такая мысль не приходила ему в голову? Конечно же! Все его находки из сарайчиков, набитых доверху в доме родителей, обретут свою вторую жизнь!

Кошка училась на курсах и самозабвенно работала над содержимым накопившихся ящиков – рассортировывала, изучала, делала опись, заносила всё аккуратно в архив. Её дипломная работа так и называлась: «От мусорного бака – в галерею».

– Бог мой! Это невероятно! – кричал её преподаватель на курсе, когда оценил истинные размеры сказочных богатств, спасённых Ором в последние минуты перед мусорным прессом муниципального самосвала.

– И это тоже оттуда? – преподаватель любовно поглаживал рамку картины, срочно требующей реставрации. На прошлой неделе Ор нашёл под проливным дождём. – Редкая работа!

И Кошка отдавала на реставрацию, рылась в интернете, восстанавливала авторство и историю музейных работ.

Позавтракав, нахохотавшись над рассказами о ночной жизни города, побросавшись подушками и побегав по комнатам (они всегда так дурачились), Ор и Кошка уселись чинно друг напротив друга, положив перед собой чистый лист бумаги.

– Пиши: «Построить галерею для частного собрания картин».

– Сколько дадим сроку судьбе? – засмеялась Кошка. – Три года, пять лет?

– Пиши: «Три», – согласился Ор.

Деньги в семье были, но не такие, чтобы затеять строительство галереи. Пусть «секрет» поработает на них, как работал до сих пор, давая Рентгену в руки то, что поддерживало их идеи: путешествия по миру, писательские амбиции Кошки, приобретение какой-то недвижимости…

– Пиши: «Отстроить галерею в каком-нибудь экзотическом месте, например, на горе, смотрящей прямо на вулкан Этна, с застеклённой стеной и с сигнализацией для всех залов».

– Пусть это будет «дизайнерский» проект! – Они развлекались от всей души, смеясь и дурачась, записывали свои безумные планы на чистый лист бумаги.

В соседней комнате послышалось какое-то бормотание, и обоим почудилось свечение, как от невыключенного телевизора. Это привлекло их внимание. Оба взглянули друг на друга.

– Ты включала телевизор?

– Нет. А ты?

– Я тоже ещё не успел.

Осторожно, на цыпочках они приблизились к проёму двери, ведущей в спальню. «Вчерашняя» картина, их Тёрнер, висела на стене рядом с кроватью, как и было решено. На счастье. «Пусть она будет нашим талисманом!» – так и сказала вчера Кошка.

По поверхности пейзажа шли светящиеся волны, как по гладкой поверхности озера… Им обоим показалось, что на одно мгновение появилось слово «Terner», а затем пропало, как умолк и шум, напоминающий довольное бормотание. Экран-картина погас.

Кошка и Ор, ничего не понимающие, потрясённые, стояли в дверях спальни и смотрели на тёмный пейзаж, который только что вёл себя как живое существо. Кстати сказать, как член семьи, поскольку ни его бормотание, ни мягкий свет его экрана не казались инородными, вызывающими или агрессивными… Как член семьи.

В руках у Кошки подрагивал «секрет» – белый лист бумаги, на котором было записано их новое пожелание.

Деньги потекли рекой. То, чем они сейчас занимались, было довольно опасным делом. Недели две назад Ор вдруг очнулся от беспокойного сна.

– Знаешь, что мне пришло в голову? Мы должны освободить все сарайчики во дворе у мамы. Там такое творится! Невозможно зайти: ящики на ящиках! Или мы этим займёмся, или мыши погрызут, – улыбнулся он.

Всё, что не продавалось сразу же на «блошином» рынке, тут же сплавлялось в сарайчики родительского дома.

«Когда-нибудь, в лучшие времена, я займусь этим…» – думал Ор.

А тем временем сарайчики разрастались и занимали уже весь участок. Ему было проще сколотить их, чем начинать работу по сортировке найденных вещей и их продаже.

Видимо, лучшие времена наступали сейчас. Кошка принялась за дело энергично и с настроением, как всегда: если есть задача, нужно её решать незамедлительно! Начинали с пяти ящиков в день, которые умещались в машину за одну ходку. Потом Ор привозил уже по десять за две ходки.

Работа поначалу казалась бессмысленной: перекладывание из одного места в другое. Но для Ора и Кошки это дело было полно сакрального смысла и таинства. В одни ящики складывалось то, что тут же отправлялось на рынок и немедленно продавалось оптовикам. В другие – то, что не пользовалось мгновенным спросом и поэтому в обозримом будущем составляло содержимое нескольких грузовых машин, которые увозили его через границу в страну победнее, – там всё раскупят в мгновение ока! И, наконец, были маленькие заветные ящики для их будущей галереи, куда бережно помещались пропущенные ранее предметы, представляющие определённую художественную ценность.

– Когда встречаемся с ними? – Кошка оторвалась от работы, которая поглощала её всю.

Вокруг по всему салону стояли ящики – полные, ещё не разобранные, наполовину уложенные всякой всячиной на продажу, почти пустые, с действительно ценными вещами.

– Я не знаю точно, где и когда. Мне должны сообщить, – сказал Ор и непроизвольно поёжился. – Может, я один поеду?

Он не мог представить себе свою нежную, наивную жену рядом с контрабандистами, переправляющими их товар через погранпосты по одним им ведомым каналам.

Это была уже вторая машина, которую они сбывали контрабандистам. За первую они получили очень хорошие деньги! Правда, их долго водили по лабиринтам старого города, даже обыскали на всякий случай, нет ли записывающих устройств для полиции. Но обошлось.

– Привет! Здесь всё, как договаривались! – неопрятный старик стоял в двери явно нежилого дома и протягивал солидную пачку валюты.

Заметив, что Кошка брезгливо сморщила носик от запахов экскрементов, доносящихся из заброшенной квартиры, ухмыльнулся:

– Бери и уматывай! Деньги не пахнут. – И захлопнул дверь.

Кошка и слушать не хотела, чтобы отпустить Рентгена одного:

– Только вместе! Мало ли…

Машина, в которую они загружали товар, стояла на заброшенном стадионе рядом с такими же автомобилями, ничем не отличаясь от них ни по виду, ни по характеру действий около неё.

Они привозили товар. Грузчик, по которому нельзя было сказать, что он принадлежит к мафии, принимал вещи, закрывал капот и коротко спрашивал:

– Есть ещё?

– Да. Двадцать ящиков.

– Хорошо. Значит, отправляю завтра. Инструкции получишь по телефону.

Хрипловатый голос в трубке с едва заметным иностранным акцентом сказал:

– В восемь вечера на том же месте. – Связь оборвалась.

– Я возьму пистолет, – решил Ор.

– Не вздумай брать оружие! – как будто бы прочитав его мысли, шепнула Кошка. – Могут быть неприятности. Не исключено, что нас обыщут. Господи, скорей бы это всё закончилось! – почти всхлипнула она.

Оставалось ещё много. За каждую машину они получали по нескольку тысяч долларов. Денег в доме становилось всё больше. Пора было подумать о сейфе.

И этим вечером всё прошло гладко. Они сидели в назначенном месте – в маленьком восточном ресторанчике в развалинах иезуитской церкви. Подошёл официант за расчётом и положил на столик кожаные корочки, которые обычно приносят с суммарной квитанцией. Внутри вместо квитанции лежало несколько долларовых купюр большого достоинства. Мафия работала безупречно! Пограничные переходы были схвачены ею намертво.

Надо отметить, что, как только в доме появились большие деньги, всё стало спориться в руках и планах супругов. Жизнь словно сама вела их к успеху и богатству, приближая осуществление мечты. И они уже не пугались светящегося портала в своей спальне. Было заметно, как он радуется вместе с ними очередному поступлению финансов в большой сейф, встроенный в стену.

Знакомый подрядчик строительных работ и квартирных ремонтов обещал прислать специалиста по установке сейфов, человека надёжного и не болтливого. Выступ в стене был завуалирован под тумбу для телевизора. Наконец сейф установлен. Деньги вливались в него постоянно. Мрачный и туманный пейзаж староанглийской школы весело мерцал и покрывался ликующей рябью каждый раз после удачной продажи.

Когда в стране начался бурный рост ценных бумаг на бирже и цены на недвижимость взлетели, те вложения, которые были у супругов, выросли на сотни процентов!

– Давай закажем проект галереи, – сказала Кошка однажды под вечер, когда Ор, выспавшись за день, готовился уйти на работу. – Я тут прикинула, для начала деньги есть. А потом – с божьей помощью… – И странно посмотрела на картину Тёрнера.

Они отчётливо услышали бормотание и вздох облегчения, которые донеслись оттуда, из их спальни.

– Yes! – закричал радостно Ор. – Он хочет галерею!

И Кошка засмеялась радостно и утвердительно. Оба понимали, что их уже трое в одной связке: он, она и Тёрнер. Был, правда, ещё и пинчер Кучи, но тот пока пользовался скромной ролью соглядатая, немного сторонясь Тёрнера, возможно немного ревнуя. Ведь раньше пёс был центром внимания и нежности в этом доме. А теперь… Его хозяева целыми днями бросали тайные взгляды на полотно, ища одобрения (или, напротив, порицания) своим действиям. Она, эта картина, постепенно становилась средоточием их стремлений и мечтаний.

Она стала их «секретом», который ни Кучи, ни старый ворон не могли оценить. А деньги тем временем текли рекой.

Около этого дома с Ором всегда случались невообразимые ситуации! Взять, к примеру, двенадцать колец с бриллиантами, найденные здесь в мусорном баке два года назад. За этими кольцами так никто и не обратился в полицию. И кольца, прождав положенные полгода в тайнике, преспокойненько перекочевали в шкатулку его жены. Бог мой, как же она была рада!

– Никогда у меня не было такой красоты! – почти рыдала Кошка от счастья.

А потом эта картина…

Ор выкатил мусорные бачки, принадлежащие странной вилле, к проезжей части дороги.

– Хозяйка, не вы ли обронили портмоне? – Стоял он год назад перед входной дверью, пытаясь «срубить» стодолларовую купюру, как было принято, когда возвращают владельцу найденный кошелёк с документами и кредитными картами.

Он нашёл его прямо у двери, ведущей в закут, где стояли баки. Дорогая кожа портмоне отражала свет придорожного фонаря.

– Хозяюшка! – позвонил он ещё раз.

Отчего-то Ор был уверен, что откроет женщина. Наверное, оттого, что именно здесь были найдены те бриллиантовые кольца.

За дверью послышалось старческое шарканье, через мгновение входная дверь распахнулась, и он увидел отвратительную старуху лет ста. Почему отвратительную? Потому, что она начала кричать на него как оглашенная:

– Кто ты такой? Как ты проник сюда?

Ор пытался вразумительно объяснить, что у него есть ключи от садовой калитки, что он работник муниципальных служб по уборке улиц. И что ничего предосудительного в том, что он хочет вернуть хозяйке потерянные при каких-то обстоятельствах документы, нет. Разумеется, за какое-то небольшое вознаграждение.

– Убирайся отсюда, пока я не заявила на тебя в полицию! – верещала старуха, презрительно кривя ярко накрашенный огромный рот, в котором дорогие керамические имплантанты казались инородным телом.

Он поспешно ретировался.

«Неприятности мне ни к чему. И чего раскричалась?» – думал Ор. А заметив своего друга ворона, обратился к нему с вопросом:

– Нет, ты такое видел? Хотел хорошее дело сделать, а она орёт. Ну, ничего, отнесу в полицию.

Ворон сидел на ограде дома и качал головой в такт покачиванию деревьев в саду странного дома.

Рентгену и в голову бы не пришло вспоминать об этой истории, если бы его внимание не привлёк странный целлофановый пакет на самом верху под крышкой бака.

– Ну, что за очередной сюрприз? – охотничий инстинкт Ора обострился, и он понял, что пакет чем-то притягивает его, как всегда бывало перед очередной значительной находкой.

– Как ты это находишь? – спрашивали его менее удачливые соратники на «блошином» рынке. – Ты и вправду Рентген!

Ор в таких случаях улыбался, довольный своей славой, но внятно объяснить – как, пожалуй, не смог бы и себе самому. Чувствовал – и всё тут!

Всё это в одно мгновение пронеслось у него в голове, когда он вытаскивал пакет из бачка.

– Ничего себе! Что это? – слабо вскрикнул Ор.

В слабом ночном освещении он увидел большое количество обработанных сверкающих камней, по виду бриллиантов.

– Слушай! – уже через минуту он звонил Кошке. – Я хоть и не спец, ты лучше в этом разбираешься, но я, по-моему, кое-что нашёл такое…

Отрегулировал смартфон на вспышку, сфотографировал несколько раз, отослал снимки.

– Ну, что скажешь? Я так и знал, что это бриллианты! А ты как знаешь?

– Форма называется «маркиза». Так обрабатывают только очень качественные самородки с высокой степенью чистоты и редкой цветностью! – взволнованно говорила жена на том конце. – Сколько их там? Целый пакет? Господи, да это же Тёрнер нам преподнес на свою галерею!

– Что ты говоришь? – сначала не понял Ор. – Ты имеешь в виду картину?

– Да нет же, нет, – сбивчиво объясняла Кошка, – я всё время думаю об этом! С тех пор, как мы написали новый «секрет», а ты принёс домой Тёрнера, вся наша жизнь перевернулась! Он управляет нами, понимаешь? Он руководит нами для своих целей!

– Кто он?

– Картина, Тёрнер, «секрет» – вот кто!

Руки Ора, держащие пакет, дрожали…

В памяти возникло лицо Тёрнера со старинного портрета, который они отыскали в «Википедии», когда пытались найти среди каталогов галерей свой пейзаж. Он поразительно напоминал лицо старухи из проёма двери.

– Мы попали в поле его действия, в его мистический портал. Он управляет нами посредством нашего желания, «секрета».

– Ну, может быть… – протянул Ор. – А что плохого в куче денег? Помнишь, как нас учили на курсах? Главное – желание и цель. Все остальные средства приходят сами, включая деньги. Деньги – это средство достижения. Миллионы, миллиарды долларов бродят по миру в поисках цели! Помнишь?

Ворон шумно взмахнул крыльями и взлетел с капота машины. Пинчер Кучи смотрел на хозяина преданными выпуклыми детскими глазами. Бриллианты блестели в свете фонаря. Невидимые миру миллиарды бродили по ночным улицам «весёлого» города.

Проект для строительства галереи был заказан несколько месяцев тому назад одной молодой и очень талантливой даме по имени Рут. Обратились супруги к ней неслучайно.

Однажды, пересекая полупустыню с однотонными рыжими и чёрными «марсианскими» пейзажами, они вдруг с удивлением увидели просто фантастический оазис на середине пути! Среди пальм и искусственных озёр с живописными водопадами возвышались частные виллы удивительной красоты.

И суть этой красоты заключалась не только и не столько в безупречной архитектуре деревни, сколько в простоте, с какой изысканные виллы оазиса вписывались в монотонный и невыразительный пейзаж.

Ещё тогда в голове Кошки промелькнуло: «Если нам когда-либо придётся прибегнуть к услугам архитектора, я знаю, где его искать».

Когда часть найденных в целлофановом пакете бриллиантов после положенного ожидания в полгода, в течение которого никто их не хватился, была реализована, пришло время заказывать проект под строительство галереи.

– Понимаешь… – Кошка сидит напротив Рут в небольшом ресторанчике. – Эта галерея задумана будто бы вырастающей из каменистой почвы. Цвета – серо-бежевые. Пространство вокруг организуется с помощью арок и балконов. Окна узкие, тоже арочные, испанские.

Участок под строительство они приобрели за чертой туристического комплекса очень недорого. На участок был объявлен тендер. Несколько членов комиссии сидели за столом, внимательным взглядом изучая Кошку и Ора.

«Странная пара! – думалось каждому из этих членов комиссии, принимающих решение. – Он небольшого росточка, живой, щуплый. Работник муниципалитета по уборке улиц. Образование среднее специальное. Она большая, высокая, яркая, кандидат наук. Странная пара».

Ор и Кошка давно привыкли к тому, что они выпадают из привычного визуального ряда.

«Смешные люди! – думали они. – Они не учитывают, что нас связывает любовь. Лучше, чем любой физиологический фактор подходимости».

– Ну-с, мы вас внимательно слушаем, – сказал тогда председатель комиссии. – Что хотите строить?

Кошка бросилась вперёд в атаку, как она всегда делала, когда нужно было оградить Ора от «высоколобых».

– Мы задумали строительство частной картинной галереи, – выпалила она, – чтобы отдыхающие в турцентре могли её посещать, прогулявшись по тенистой аллее с фонтанчиками в жаркий день. А кроме того, я сейчас получила права лётчика на двухмоторный самолёт. Самолёт мы собираем из комплекта, купленного за рубежом, на одном заводике с соответствующим сертификатом. Земли на участке много, метраж позволяет построить небольшую взлётную полосу и ангар. Я смогу катать желающих над пустыней.

У комиссии слов для возражений не нашлось. Все с уважением разглядывали новоявленную лётчицу.

Ор и Кошка вышли в коридор, где ждали своей очереди конкуренты по тендеру. Шансов у соперников уже не было.

– Видишь, всё получается! – кричал от радости Ор по дороге домой.

– Конечно, с таким помощником… – протянула Кошка и замолчала.

Оформление бумаг на участок не заняло много времени, и вскоре они назначили встречу с Рут в этом ресторанчике, где и сидели сейчас перед ней с бумагами и топографической картой.

– Ты должна знать кое-что важное. – Кошка поглядела долгим взглядом в глаза Рут. – У нас есть одна особая картина, которая… – Кошка замялась. – …ну, не совсем обычная, что ли. Ей требуется отдельный зал в тёмных коричневых тонах и не нужно никакого освещения. Картина освещает себя сама, когда захочет.

Рут внимательно слушала.

– Этот зал, в отличие от других, должен быть без окон. Можно добавить зелёного цвета. Картина любит зелёный и беж.

Рут приоткрыла от удивления рот:

– Откуда ты знаешь, что любит картина?

– Мы с ней разговариваем, – просто ответила Кошка.

На их счастье, Рут оказалась удивительно сговорчивой, покладистой и интеллигентной девушкой и больше вопросов, кроме чисто технических, не задавала.

– Мне потребуется три месяца на проект, – сказала она в конце встречи, свернула бумаги, уселась в маленькую красную машину гоночного класса и укатила.

В тот же вечер Ор и Кошка договорились, что Ор полетит с Кошкой завтра первый раз в пробный полёт, на что раньше уговорить его не получалось.

Через три с небольшим месяца они встретились в том же ресторане снова. То же восхитительное севиче из океанских рыб, суп в морской раковине, бутылочка запотевшего «Божоле».

Проект получился восхитительным! Особенно удачной оказалась галерея-лабиринт для Тёрнера в очень тёмных тонах, почти чёрных, с небольшими зелёными и бежевыми нишами, очень напоминающая ту, мистическую галерею в музее Кафки в Праге, в которую они забрели однажды проездом в Моравский Крас.

– Я составила список того, что понадобится купить: металл, цемент, стеклокерамику, сантехнику, окна и двери. Хотите покупать сами? Или я закажу в посреднической фирме? Так получится дороже, но я понимаю, что с финансовой стороны у нас проблем нет, – улыбнулась Рут.

– Нет, – погрустнела Кошка, – наш Тёрнер (так зовут картину) хочет, чтобы мы поплотнее участвовали в строительстве и закупали материалы сами.

Рут только развела руками.

Ор сказал:

– Нужно лететь в Китай для оптовых закупок, я уже и отпуск взял.

Через неделю они вылетали в Китай.

Десять дней в Китае пролетели как один весёлый красочный сон! Было начало весны, и холод не давал распуститься цветам на клумбах и листьям на деревьях, хотя и те, и другие уже, казалось, были готовы к этому ожидаемому событию.

В северных провинциях, где в основном и бродили наши герои, оптовых складов и рынков строительных материалов было существенно меньше, чем в южных, но и цены здесь были более умеренными и «демократичными», как любила говорить Рут.

Какое счастье, что Рут имела в Китае деловых партнёров и переводчиков, иначе у супругов не было бы никакой возможности сделать то, что они проделывали ежедневно: утром после очень приятного и совсем не «европейского» завтрака, подзарядившись большой чашкой крепкого кофе, они направлялись на охоту.

Охота эта оказалась увлекательнейшим занятием, хотя и немного суетливым. Пока Рут с помощью переводчика выбирала очередной товар из длинного списка необходимых для строительства вещей, Ор и Кошка с изумлением рассматривали тысячи, нет, миллионы, наименований одной и той же продукции! Краны для ванной, например, раскинули свои стеллажи на десятки километров на тысячах и тысячах стендов, между которыми наши герои пробирались на небольших электрокарах.

Если бы не профессиональная помощь сопровождающего и не советы специальных продавцов – джунгли да и только!

Иногда Рут обращалась с каким-нибудь вопросом:

– Что вам больше по душе: это или это?

Выбирать было немыслимо трудно! Каждая вещь из огромных списков Рут хотела быть выбранной, подмигивала им с полок, старалась показать все свои преимущества, играла разными оттенками.

– Вот это! – в конце концов в почти полной прострации тыкала пальцем Кошка в какой-нибудь медно-никелевый, под старину, смеситель для ванной или в парящий в воздухе туалет нового поколения с дигитальным управлением. Гулять так гулять!

Выбор алюминиевого или стального профилей был целиком за Рут – она лучше разбиралась в особенностях агрессивного климата полупустыни, где предстояло работать этим элементам конструкции.

Темп блужданий по многоэтажным или, наоборот, приземистым складам был настолько высок, а день настолько насыщен, что вечер падал на них внезапно и был как праздник!

– Два мохито и дайкири! – заказывал Ор их любимые со времени пребывания на Кубе напитки. Боже, как давно это было! В другой жизни. На счастье, среди множества блюд китайской кухни находилось и что-то приемлемое для желудка: супчик с курятиной или яичница из перепелиных яиц.

Однажды, заскочив в какую-то маленькую забегаловку при скоростном шоссе, они попали в смешную ситуацию! Объяснялись на английском, но официант их не понимал. Рут и переводчик задерживались в машине, обсуждая планы следующего дня. Кошка хотела чашку горячего чаю. Просто чаю. Официант не понимал по-английски.

– Ну, пожалуйста, это же не сложно! – она показывала, что хочет пить из чашки что-то горячее, обжигающее, коричневого цвета.

Официант глядел недоумением и с изумлением.

– Хорошо, хорошо! – вдруг закивал он. – Я понял! – И почти бегом припустил на кухню.

К тому моменту, когда Рут и переводчик показались в дверях, он уже нёс, широко улыбаясь, в руках чашку с дымящейся кока-колой!

Они хохотали до слёз! Оказывается, чтобы выпить чашку чая, нужно было перейти в соседний зал, где подавали чай со всеми полагающимися дополнениями.

Но дни пребывания в экзотическом и таком суперсовременном Китае таяли один за другим, список необходимых для строительства покупок тоже сокращался. Посредники готовили к отправке контейнеры с цементом, песком, лесом, железом и алюминием и разной другой мелочью.

Даже декоративные камни для сада, которых полным-полно в полупустыне, выбирались здесь!

– Рут, объясни мне, – вопрошала Кошка, – ну, а камни-то зачем везти из Китая?

– Видишь ли, – улыбалась Рут, – ты захочешь обтесать камень, что лежит у тебя прямо перед участком, пригласишь мастера, расскажешь, что именно ты хочешь и заплатишь ему ту же сумму, которую мы здесь платим за целый контейнер таких, уже облагороженных камней!

«Жаль, что Тёрнер здесь не с нами! – почему-то иногда думалось Кошке. – Как бы ему понравилась вся эта заварушка в честь его амбиций!»

А Ор просто блаженствовал во всей этой фантастической и вместе с тем практической ситуации! В его мозгу не укладывалось, что все эти груды товаров в конечном счёте сложатся, как «Лего», в прекрасную виллу с галереей, которую хочет их картина.

Да он и не задумывался особенно: делаем всё, как хочет Кошка! И точка. Сверху в этой иерархии стоял Тёрнер. Значит, делаем всё, как он желает.

Наступал день отъезда. Они ужинали на террасе одного из столичных ресторанов. Утка «по-пекински» с хрустящей поджаренной корочкой, салат из неведомых, но съедобных овощей, несколько рюмок текилы – единственного знакомого напитка из винной карты…

Разговор получался тихим и доверительным.

– Ты говорила, что общаешься с картиной. А на каком языке? – спросила Рут.

– Не знаю, – протянула Кошка. – Общаюсь и всё. Я понимаю всё, что для меня предназначено.

– Как это – предназначено?

– Ну, кое-что должна делать я, а кое-что касается Ора. И он тоже понимает. Ну, например, я хотела сделать экспертизу на подлинность. А Тёрнер обиделся. И запретил. Он заявил, что я не должна сомневаться в том, настоящий ли он. Это оскорбительно. Кроме того, он сказал, что экспертизу заказывают в случае продажи. А он не собирается продаваться. Он пришёл к нам потому, что мы его ждали и звали, и покидать нас не собирается.

Рут сидела напротив и ловила каждое слово Кошки.

– А мне Тёрнер сказал, чтобы я готовился к экстремальным ситуациям, – вдруг заговорил Ор.

– Ты мне не говорил, – обиделась Кошка.

– Не хотел тебя пугать! – Ор ласково положил руку на плечо жены. – Но это ещё не скоро, так он сказал. Сначала – построить галерею. А дальше видно будет. Рут смотрела во все глаза.

– А когда я увижу картину?

– Когда вилла с галереей будут построены, все картины и вещи придут в соответствие с его планами, он даст отмашку: «Открывай двери для посетителей!»

– Да не заморачивайся ты так! – Ор успокаивал Рут, видя, как она разволновалась. Мы-то уже привыкли ко всей этой чертовщине, а ты нет. Знаешь, как говорят: кто платит, тот и заказывает музыку… А он (или она, картина), короче – Тёрнер – платит щедро. Никогда у нас не было столько финансов! Хватает на все наши самые смелые планы и ещё остаётся! – засмеялся Ор.

Вечер близился к концу. Назавтра они вылетали домой. Назад. К Тёрнеру.

Каждая страна любит своих героев. Страна Ора и Кошки любила своих миллионеров. Посудите сами: заработать большие деньги на небольшом по размеру кусочке суши, среди миллионов других предприимчивых людей, настроенных на бизнес, весьма непросто. Ор всегда был середнячком по своим финансовым параметрам. Ни Рокфеллера-папы, ни мощной денежной поддержки родных ни он, ни Кошка не имели. Поэтому всё, что происходило с их финансами в последнее время, было необъяснимо, загадочно и притягивало внимание. В том числе и мафии, которая была настоящим хозяином Большого Города и страны.

В тот день Ор пришёл домой чернее тучи.

– Что случилось? – заподозрив неладное, Кошка вскинула на мужа свои большие серые глаза.

– Да так, ничего особенного. – Как и любой самодостаточный мужчина, Рентген предпочитал решать свои проблемы лично.

Но от его жены не укрылась ни необычная задумчивость, так несвойственная мужу, ни отсутствующее выражение лица. А ведь они так любили эти утренние часы, когда с работой уже покончено, а впереди целый чудесный день вдвоём!

Сегодня же всё было иначе. Кошка ждала, когда же он, наконец, примет душ, позавтракает и они усядутся рядом в салоне, держась за руки, – поговорить, выстроить планы на день, обсудить новости. Эта привычка вырабатывалась у них годами, и, казалось, ничто на свете не может её изменить.

– Я что-то устал сегодня, – сказал Ор устало. – Пойду отдохну.

– Да что же случилось? – Кошка не могла видеть мужа в таком угнетённом состоянии.

– Понимаешь, у меня забирают мой участок, переводят на другой, в соседнем районе. А как же мои вороны, вся живность? Столько лет… – Ор чуть не плакал.

Они беседовали в спальне. Ор прилёг на кровать, а Кошка примостилась на краешке и, сидя рядом, гладила руку мужа. Картина висела напротив. По её полотну, как по экрану испорченного телевизора, шли тёмные волны.

– А почему? Ты спросил начальство?

Ор саркастически улыбнулся:

– Начальство сделает так, как скажут эти… – Он закатил глаза вверх. – Кому-то из них показалось, что на моём участке бриллиантовая жила… – он прервал себя.

Глаза заблестели от внезапной догадки:

– А ведь и вправду, в последнее время бриллианты просто плывут нам в руки! А-а, это твои штучки? – Ор посмотрел на Тёрнера. – Тогда неважно, если я отдам свой участок – везение «перекочует» со мною вместе. Жалко только ворон, кошек и собак.

Картина засветилась голубоватым светом, и на экране появились едва читаемые слова: «Не волнуйся. Всё обойдётся. Я контролирую ситуацию».

– Знаешь, что? – Кошка соскочила с кровати. – Едем в мэрию! Сейчас же!

Ор непонимающе уставился на жену:

– Зачем? Что нам там делать?

Скромный Ор не мог даже представить себе, как он может зайти при свете дня в высокие кабинеты мэрии. И что он там скажет? И как, вообще, можно там разговаривать с ними, с теми, кто никогда не появляется на ночных улицах?

Но Кошка была непреклонна:

– Едем, едем сейчас же! – И она подмигнула Тёрнеру.

Всю дорогу до здания муниципалитета Ор уговаривал жену бросить эту затею:

– Как ты себе это представляешь? – спрашивал он. – Кто нас пропустит в кабинет к хозяину города?

– Пропустят! – отвечала жена. – Ещё как пропустят!

Охранники, действительно, не остановили их на входе, да и пройти через секретаршу не составило труда…

– Значит, ты думаешь, что если мой муж, скромнейший и честнейший человек, много лет работающий у тебя на уборке мусора, с тобою лично не знаком, то ты можешь лишать его приработанного места просто так, без объяснения причин? – накинулась Кошка на главу администрации города.

Тот смотрел на Кошку, не понимая, чего хочет от него эта разъярённая фурия. Ор тоже глядел во все глаза на жену.

– Погоди, объясни по порядку. Присаживайся!

Супруги уселись напротив от хозяина, через огромный стол.

Кошка немного снизила тон, и они заговорили друг с другом так, словно общались уже много лет, на равных. Мэр слушал супругов благосклонно и с видимым удовольствием. Особенно его поразил и рассмешил главный аргумент супругов – приручённые животные (а особенно вороны) на рабочем месте Ора.

– Рентген, говоришь? – смеялся мэр. – Хотел бы я, чтобы и у меня был такой адвокат! – Мэр на прощанье поцеловал руку Кошки и сунул в её кулачок записку с телефоном: – Позвоните по этому номеру и поговорите. Я думаю, что некоторая сумма разговору не помешает…

Ор никак не мог прийти в себя: он и представить себе не мог свою жену в таком состоянии, в котором видел её только что в кабинете мэра. Чудеса, да и только!

Они хохотали в машине по дороге домой и, перебивая друг друга, вновь и вновь проигрывали сцену в кабинете мэра в лицах:

– А как ты ему: «Ты думаешь, что если он простой мусорщик, то и постоять за него некому?» Ну ты даёшь! А что это за телефон? – Они замолчали.

Решили тут же позвонить.

Глухой голос на другом конце спросил:

– Кто?

Ор ответил. Голос спросил, по какому вопросу. Ор кратко изложил суть дела.

– Вечером в ресторане в порту, – сказал голос. – Будешь один. Часов в семь.

Ор хотел спросить про деньги, которые бы «не помешали» решению проблемы, но разговор на другом конце прервался.

Вечером Ор засобирался. Сунул в карман солидную сумму – на всякий случай.

В ресторане было сумрачно и немноголюдно. К Ору подошёл распорядитель и провёл его в отдельную кабинку у самой эстрады, на которой одинокий пианист тихонько наигрывал дивертисмент.

За столом сидел угрюмый мужчина с затенённым от шляпы лицом. Ор, конечно, догадывался, что встреча обещает быть секретной, как в фильмах про мафию. Но не настолько же! Он рассмеялся.

Мужчина удивлённо спросил:

– Что смешного?

– Ничего, простите, это я просто так, от волнения…

Они сидели и тихо говорили уже около часа. Официант накрыл стол и уже не один раз приносил коктейли. Оба пили «мохито». Ор говорил. Неизвестный молча слушал.

Потом сказал:

– Я всё понял. Иди. Никто работу у тебя не заберёт. Ты хороший парень.

– А деньги? – спросил Ор и сунул руку в карман за «средством от неприятностей».

– Купи своей жене чего-нибудь, – улыбнулся собеседник. – Забавные вы ребята!..

Не успел Ор забраться в машину, как ему позвонили из мэрии, что всё в порядке, он выходит, как обычно, на «свои» улицы сегодня в ночь. «Рокировка» отменяется.

Голос говорившего был другим, чем обычно. В голосе сквозили нотки уважения, несвойственные ему раньше.

Дома его ждала Кошка. Ор довольно улыбнулся и обнял жену:

– Всё хорошо. Даже денег не взял. Сказал купить тебе что-нибудь.

Тёрнер сегодня был туманнее, чем обычно. Мафия правила городом.

Бури в этих местах случаются по нескольку раз в год. И ураганы. И даже небольшие смерчи. Сначала синоптики передают первые тревожные предупреждения. Затем характер оповещений меняется соответственно тому, как развивается ситуация в верхних слоях атмосферы: тон сводок о погоде становится более беспокойным либо сдержанным. Может даже сойти на нет.

На этот раз всё выглядело серьёзно. Было получено «чёрное» штормовое предупреждение. Рыбацкие лодки возвращались в порт, регулярные полёты из аэропортов становились проблематичными, на береговой линии появлялись горы песка, которые сооружались наскоро по самой кромке моря, чтобы снизить финансовый урон владельцев прибрежных ресторанчиков и кафе.

Да разве спасёт жалкая кучка песка от гигантских волн, которые обрушиваются на берег во время серьёзного шторма?

Не меньшей проблемой были и мгновенно заливающие дороги потоки быстрой воды. На глазах небо могло покрыться чёрными тучами, налетевшими неизвестно откуда, и начинался какой-то немыслимый ливень, вмиг превращая трассы в настоящие бурные реки.

А ведь всего за минуту до этого дороги были как дороги, и по ним мчались тысячи машин, но вот уже эти самые машины бурей сносит в кюветы. В лучшем случае.

В такие минуты Кошка настолько боялась порывов ветра и его воя, что забиралась в самую дальнюю комнату, которая отличалась от остальных полуметровыми бетонными стенами, и, закрыв стальной задвижкой окно, молилась про себя, чтобы буря поскорее закончилась и пощадила её дом.

Хуже всего приходилось в такое время муниципальным работникам, которые оказывались снаружи в любую погоду, под дождевыми потоками воды и шквалистым ветром.

Ор, наверное, мог бы и переждать где-нибудь в подъезде, пока буря снизит свой накал, ведь никто из проверяющих носа не кажет в такую погоду. Даже, скорее, наоборот – желательно не выкатывать на улицу мусорные бачки, чтобы их не унесло ветром или водными потоками. Но Ор был решителен: если нужно сделать работу – сделай её хоть под штормовым ветром, хоть под потоками воды с небес!

Укрывшись в одном из подъездов, Ор достал телефон из-под нескольких слоёв дождевиков и плащей.

– Ну, как ты? Опять боишься ветра?

Кошка на том конце храбрилась. Но его-то не обманешь!

– Не выходи в салон. По рации передали, что свалило несколько подъёмных кранов в районе новостроек.

А напротив их салона как раз и высился один такой монстр на соседнем участке.

– Тут деревья с корнями вырывает! Но я очень осторожен, не бойся. Работаю перебежками, от дома к дому. Ну, всё, не звони мне. Я сам буду звонить. Осталось работы примерно ещё на час.

В это самое время, как они закончили разговор, стены начало трясти от порывов ветра, как в фильме ужасов. «Солнечный» балкон пытался сорваться и улететь вместе с ветром, в салоне по стене в одном из углов полилась вода.

Кошка забыла о своих страхах и бросилась подставлять ведёрки, чтобы не залить соседей снизу. В ту же минуту зазвонили одновременно два телефона – мобильный и домашний.

– Алло! Нас заливает! – кричала в телефон одна их жиличка, из той квартиры, что поближе к морю. – Ветер срывает трос, я боюсь!

– Погоди, не волнуйся, – стараясь говорить спокойнее, дрожащим голосом увещевала Кошка. – Я всё понимаю. Ремонт за наш счёт.

Второй телефон не унимался. Звонили квартиранты из второй квартиры на съём, которую они с Ором приобрели недавно, когда к ним поплыл денежный поток.

И там то же самое: вода, ветер, с крыши сорвало бойлер.

– Да, да, всё в порядке. Мы всё компенсируем! – устало сказала Кошка в телефон, опустилась на краешек дивана и заплакала. От страха и бессилия перед бурей.

На следующий день Ор и Кошка поехали смотреть ущерб, который нанесла буря их строительству. Ущерб был необратим. Там, где ещё недавно высились горы стройматериалов, на земле валялись разбитые вдребезги фрагменты прежнего роскошества, бывшие недавно стёклами, плиткой и сантехникой. Всё это сверху оказалось привалено выкорчеванными с корнями деревьями соседского сада. Оставался целым только невысокий фундамент, прочно вцепившийся в землю своими бетонными зубами. Печальная картина.

А дома предстоял серьёзный разговор с Тёрнером. У них накопилось к нему много вопросов: обязательно ли было помещать строящуюся обитель самого хозяина в эпицентр бури? Или вот ещё: как он себе представляет продолжение строительства – опять ехать в Китай или же закупать всё на местном дорогом рынке?

А деньги… нет – деньжищи! – где взять деньжищи для покрытия ущерба? Страховка не покроет и четверти затраченных средств.

– Ты по-прежнему настаиваешь на продолжении строительства галереи? – они сидели на кровати прямо напротив Тёрнера.

Картина никак не реагировала.

– Связываться с Рут? Заказывать рабочих на расчистку участка от завалов? Ну, что ты молчишь? – вспылила Кошка. – Дай знак, покажи, что ты понимаешь ситуацию, оцениваешь её, наконец!

По полотну прошла дрожь. На центральном поле картины, как раз там, где в тумане высится замок, появилась надпись мелким шрифтом: «Я обдумываю альтернативные варианты». И исчезла.

В эту ночь супруги никак не могли уснуть. У каждого в голове крутилось множество мыслей. И все были связаны с тем, как они позволили втянуть себя в эту авантюру с галереей, недвижимостью, финансами, банками?

Мысли Ора и Кошки были удивительно похожи по своей сути. Вот ведь ещё недавно тихому их счастью ничто, казалось, не угрожало: работа, дом, частые прогулки на природу, в тихие ресторанчики на берегу или в горы. В музеи, наконец, в чужие музеи и галереи, посмотреть, пройтись по залам, приобщиться… И зачем сдалась им вся эта возня?

Говорят, что дети сами выбирают своих родителей, что души точно знают, в какой семье появиться на свет. Тёрнер тоже выбрал себе дом и семью. Так всё это выглядело.

– Не спишь? – Ор нежно приобнял Кошку. – Давай перепишем свой «секрет».

Кошка радостно рассмеялась:

– Я о том же подумала – назад в тихую, спокойную жизнь!

Они ещё поулыбались в объятьях друг друга, счастливые принятым решением, и заснули.

Под утро их разбудил внезапный звонок.

Говорили по-английски:

– Рады сообщить, что ваша заявка на грант рассмотрена и наша организация выделяет вам средства на строительство галереи.

– Какая организация, какой грант? – Кошка спросонья ничего не могла понять.

– Это госпожа П.? Мы рассматриваем заявки на строительство и поддержку частных галерей под шедевры мирового изобразительного искусства. У вас находится пейзаж Тёрнера, который висит над кроватью? Как вы себе это представляете: оставлять висеть над кроватью полотно великого Тёрнера? – Голос на том конце телефона начинал терять терпение и сорвался на истерический крик.

Ор натянул на себя одеяло по самые уши и вслушивался в разговор с испуганным выражением лица.

– Вот и мы утверждаем, что эту ситуацию нужно менять. И выделяем вам большие финансовые ресурсы под вашу картину. Зайдите в расчётный счёт в банке по интернету – и обнаружите там приятную кругленькую сумму в долларах!

Короткие гудки свидетельствовали об окончании разговора. Поступление с шестью нулями на расчётном счете означало конец мечтам о возврате в спокойную жизнь.

Картина на стене казалась безучастной к происходящему, будто всё это её не касается. Или делала вид.

Они никогда особенно с соседями не дружили. Опасное это дело. Ор и Кошка имели немного друзей в других городах, в других странах, которые были выверены по жизни, как часы. С ними можно было общаться раз в год или в несколько лет, не объясняя всех прошедших за это время событий.

– Привет! Ну, как ты? Всё нормально?

И друг сразу включался в эту игру, делая вид, что разговаривал с вами вчера:

– Ага, всё о’кей.

Если было чем поделиться, излить душу, – пожалуйста, делись. Если нужно было просто слышать голос друга – ну, вот же он, друг. И голос его, и тепло общения.

Иногда они вдруг, спонтанно собравшись, улетали к друзьям погостить. Дальность не имела значения. Единственное, что было важно, – это желание увидеться. И заодно побродить по городам и странам, окунуться в новую атмосферу, вдохнуть незнакомый воздух с запахами иной кухни и другой флоры и фауны. Ненавязчиво, без особенных обязательств приземлиться, пообщаться, улететь.

С соседями такое ненавязчивое общение было невозможно по определению: любопытство, подогреваемое южным темпераментом, сквозило в каждом вопросе и взгляде. Особенно с тех пор, как материальное положение и статус супругов поменялся.

– Куда это вы опять? Надолго? Далеко? Может, оставите ключи полить цветы на балконе? А как насчёт почты: забрать из ящика? А то мало ли…

Оставлять ключи кому бы то ни было, особенно теперь, когда в доме появилась картина, они желания не имели. Даже цветы на балконе включились в эти новые обстоятельства жизни с пониманием: не засыхали, ловили влагу из воздуха, выживали, как могли. А может, их Тёрнер и об этом заботился: посылал им на балкон дождик в полведра? Кто знает…

А ещё новые люди всё время появлялись на пороге их жилья с какими-то фантастическими предложениями: снизить налоги, помочь в переоформлении несуществующих кредитов под нереально низкий процент, оценить стоимость вещей в квартире на случай пожара и оформить на всё это страховой полис.

Сначала Ор смеялся над такой услужливостью соседей и незнакомых людей:

– Мне иногда кажется, – говорил он, – что Тёрнер играет с нами в какую-то игру, чтобы мы прочувствовали его присутствие.

Кошка же была осторожнее в суждениях:

– Он боится. Он просто опасается за нас и за себя, – обронила она однажды. – Он же не всемогущ. Есть вещи, которые могут причинить ему вред.

В этот момент в квартире вдруг погас свет и тут же вспыхнул снова. По поверхности картины пошла голубоватая туманная рябь, как всегда в те минуты, когда говорилось что-то дельное. Секундного отсутствия электричества хватило на то, чтобы вся электроника в доме разладилась: часы, телевизоры, телефоны нужно было наладить на рабочий режим по-новому.

– Послушай, в следующий раз, когда захочешь высказаться, подмигни без отключения тока, договорились? – ворчал Ор, настраивая домашнюю технику.

По полю картины вновь пошла рябь, в знак согласия.

– С тобой можно иметь дело, – рассмеялись супруги.

После этого случая была установлена сигнализация в квартире с выводом тревожного звонка на оба телефона. Сигнализация оказалась очень чувствительной и иногда срабатывала без всякой видимой причины, просто от тени какой-нибудь птички, залетевшей на балкон. Но с этим приходилось мириться, как и со страховкой, которую Тёрнер возжелал для себя на случай стихийных бедствий, пожара, ограбления, войны, наконец.

Оценщик, присланный страховой компанией, достаточно быстро проделал свою работу, обойдя все комнаты и останавливаясь ненадолго перед предметами антиквариата, находками Ора. Перед Тёрнером он задержался надолго. Снял его со стены, крутил и вертел в руках, вглядывался в туманный тёмный пейзаж.

– Знаете ли вы… – начал он осторожно.

– Знаю, – оборвала его Кошка. – Это пейзаж великого английского живописца. Я в этом кое-что понимаю.

– Хотите, я проведу поиск последнего запасника, где зафиксирована эта картина?

– Нет, спасибо, я уже проделала это, – улыбнулась Кошка. – Вы пока проведите его по документам как предположительно картину Тёрнера с недоказанной подлинностью.

Она взглянула на пейзаж. Всем своим видом он выказывал презрение к их разговору: на высокой башне в туманной дали на миг показалось какое-то видение, туманно напоминающее фигу. Хорошо ещё, что это послание было предназначено ей. Оценщик ничего не заметил.

– Да, но я буду обязан доложить, что в частной коллекции находится…

– Докладывайте! – улыбнулась Кошка. – А мы как раз собираемся улететь в Европу в поисках следа из музея одного собрания картин…

– Если докажете подлинность, придётся платить большие страховые суммы.

– Разумеется.

Дверь за оценщиком закрылась.

– Куда это ты надумала лететь? – Ор был удивлён и заинтригован.

– Мы летим в Чехию. Там, в запасниках Архиепископского дворца, обрывается последняя ниточка, прослеживающая путь Тёрнера, – просто сказала Кошка. – Вылетаем послезавтра. Билеты, страховка и пакеты мобильной связи я уже заказала.

В Оломоуце, прелестном старинном чешском городке, находился Архиепископский дворец, где в запасниках музея терялся след их картины. Последний месяц Кошка изучала информацию, связанную с пейзажем, и убедилась, что ниточка ведёт именно туда.

Музей во дворце открывали в девять часов утра. А до этого супруги бродили по мощёным площадям университетского средневекового городка, наслаждаясь тишиной и покоем. Где-то заиграло фортепиано. Звуки были так близко, что казались гулкими и необычайно громкими. Прямо на площади, под аркой, стояло старинное фортепиано, на котором играл десятилетний мальчик. Играл бойко и уверенно, сидя на круглом стульчике перед инструментом. Ноги едва касались каменной брусчатки площади.

– Хороший знак! – подумалось Кошке.

В музее Ор, полагаясь на свою интуицию, сразу направился в нужном направлении. Они быстро прошли по художественной галерее и оказались у исторической экспозиции. Ненадолго их захватила золотая карета архиепископа с розовой бархатной подушечкой в ногах. В другое время Кошка бы фотографировала её со всех ракурсов – прелестная вещь! Но не сейчас…

Слева за каретой супруги увидели приоткрытую дверь. Прошмыгнули туда – якобы по ошибке. Здесь находились картины из запасников музея, которые раз в несколько лет бывали востребованы либо на смену экспозиции, либо на выездные тематические выставки. Каждая из картин была бережно упакована в специальную тару – ящик, на котором значилась основная информация: автор, название, год…

Ноги сами несли в дальний угол хранилища: один из ящиков был немного выдвинут и приоткрыт. Внутри он был пуст. На табличке значилось: «Тёрнер. Пейзаж. Год…»

– Воздуха! – чуть не вскрикнула Кошка, почти теряя сознание от волнения.

Они быстро покинули музей и выбрались наружу, на весенние улицы Оломоуца. До гостиницы шли молча, переживая увиденное. И только в гостинице выдохнули в один голос:

– Это он. Это пустой ящик нашего Тёрнера!

Визит к ним оценщика взволновал обоих. Не раз и не два во время последнего вояжа в Европу Кошка и Ор тревожно оглядывались по сторонам. Было такое чувство, что они находятся в центре какого-то большого увеличительного стекла, как букашки, за которыми наблюдают. Иногда в толпе они вдруг находили уже виденные ими где-то лица людей, иногда просто спиной ощущали пристальное внимание к своим персонам.

– Это становится навязчивым, – резюмировала Кошка однажды. – Я вижу какую-то машину, которая сопровождает меня по шоссе, когда еду на стройку, и успеваю разглядеть водителя. Потом брожу по участку, обсуждаю с подрядчиками детали и вижу вновь того же человека! Совпадения исключены – местность немноголюдна. Дежавю какое-то!

У Ора тоже было чем поделиться с женой по этому поводу.

– И я чувствую себя «под колпаком». Работаю. Ночь. На улице темень. Ветер. Дождь вот-вот хлынет. Смотрю – на углу маячит фигура. Вглядываюсь – а это тот тип, что приходил к нам страховку оформлять! Влипли мы в историю. Всё из-за тебя, – обращается Ор к Тёрнеру. – Ты же у нас звезда восходящая – пропавшая картина из запасника музея Архиепископа!

– Что им от нас нужно? Тёрнер – парень самостоятельный, он сам нас выбрал, судя по всему. И вот ещё – за нами следит какая-то группа, одному человеку такую слежку не организовать! Хорошо, что мы сообразили сигнализацию поставить! – это теперь составляло всю суть разговоров супругов.

Ах, куда подевались их тихие и спокойные вечера вдвоём у телевизора!

Кстати, и телевизор тоже работал теперь на Тёрнера: бесполезно было искать хороший фильм или просто развлекательную передачу. Все программы были теперь напрямую подчинены строительству галереи: как организовать свет, какие ткани лучше всего подойдут для стилизации пространства, новости дизайна и прочее. Средства, полученные от гранта, уходили целиком и полностью на реконструкцию строительства, пострадавшего после бури. На этот раз Тёрнер решил не экономить и уже не посылал их в Китай за дешёвыми стройматериалами. Приобреталось всё самое лучшее.

Рут была в курсе. Скрыть от неё внезапную поездку в Чехию не удалось, ведь когда они сразу после бури ринулись в Европу, вместо того чтобы обсуждать со своим архитектором планы действий и смету на восстановление строительства, это показалось странным.

Кошка позвонила Рут перед самым отлётом:

– Привет, дорогая! Понимаешь, мы будем отсутствовать дней пять. Прикинь, что к чему. Оценить размер ущерба ты сможешь сама. У нас сейчас немного другая задача. Тёрнер посылает нас в Европу для доказательства своей подлинности – улыбнулась она. – Да, конечно, ты права – мы не должны позволить, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Безусловно, он не может указывать нам, что делать и как нам жить! Всё так, всё правильно. Да, со средствами не скромничай: мы получили какой-то анонимный грант на продолжение строительства. Наш капризный живописец хочет иметь достойный дом! Да, как и договаривались: тона экспозиции – песок и трава. И вот ещё… я передам тебе код сигнализации. Записывай. Если получишь тревожный сигнал, проверь, не пытались ли взломать квартиру. Нет, в полицию не сообщай. У нас такое чувство, что мы в засаде. Лучше попробуй пообщаться напрямую с Тёрнером: войди к нему, садись напротив и смотри. Он напишет что-нибудь или скрутит фигу, – засмеялась Кошка.

А сразу же после их возвращения Рут позвонила:

– С сигнализацией всё было в порядке. Но вот со всем остальным… Ребята, поймите, я профи и уважаю свои дизайнерские решения. Закупила стройматериалы на самых дорогих и качественных складах. Всё, как договаривались. Заглянула в складское помещение – а там половина закупленного поменялась! Как вы с ним уживаетесь, с этим диктатором? Конечно, это его работа! Ключи только у меня. Подрядчику я не доверяю – любопытство его просто распирает! Говорит, что ему совершенно необходимо с вами встретиться и поговорить!

Подрядчик, местный парень с несмываемым местным загаром, прикатил под вечер. Спич он заготовил заранее: стройка непростая, потребовала от него двойных усилий, клиент капризный, меняет свои решения то и дело. Короче, платите, хозяева, двойной тариф! Ор и Кошка не сопротивлялись.

Их смущали бегающие глазки строителя и его любопытство. Несколько раз он быстро прошёлся по комнатам, якобы чтобы осмотреть антиквариат Ора. Как хорошо, что Тёрнер сам себе назначил свою временную резиденцию в спальне! В спальню шустрый парнишка тоже хотел сунуться, но Ор предусмотрительно встал в дверях. А от двери пейзаж был практически не виден.

– Вас «пасут»! Это ясно, – безапелляционно заявила Рут, когда они потом, после ухода подрядчика, сидели в салоне и пили «соломенное» вино, по случаю приобретённое в винном погребе в Оломоуце.

Тут Ор в лицах стал разыгрывать случаи пристального внимания к их персонам в последнее время. Да, это было смешно и не очень смешно одновременно. И вдруг он вспомнил об оценщике, прятавшемся за углом той дождливой ночью.

– Ой, как же я сразу не догадался! – стукнул Ор себя по лбу. – Он же прятался за углом того дома, где жила старуха и ворон, там, где я нашёл картину. Значит, оценщик – человек старухи, а подрядчик, соседи и другие любопытные – посланцы от кого-то другого…

Все трое понимали – кого, но вслух не произносили. Несомненно, что Тёрнер попал в око городской мафии.

Втроём они спустились на лифте на свою подземную автостоянку, чтобы проводить Рут к её автомобилю. Когда двери лифта открылись, они успели заметить тени двух людей, которые копошились у машины Рут. Подбежав к машине, ничего подозрительного не обнаружили, но было страшно. Ор подлез под машину, чтобы убедиться – не установили ли там чего-нибудь подозрительного. Заодно проверил и их с Кошкой машину. Ничего не найдя, улыбнулся беспокойно: «Дело начинает набирать обороты…»

Тревожные звонки сигнализации раздались одновременно у обоих супругов. Наскоро попрощавшись с Рут, они кинулись к лифту. Он не работал. Такого раньше никогда не случалось за долгие годы их жизни в этом доме. Кроме того, лифтов было два. И оба сейчас были отключены. Идти пешком на свой верхний этаж представлялось делом безнадёжным. Вдруг один из лифтов стал подавать признаки жизни и заработал. Ор быстро запрыгнул вовнутрь, Кошка за ним.

На лестничной площадке перед их квартирой стояли соседи – молодая пара. Трое их детей выглядывали из дверей.

– Я услышал звук сработавшей сигнализации, – рассказывал сосед, – и хотел посмотреть в глазок. Глазок был заклеен скотчем. Тогда я стал вызывать полицию. Взломщики услышали мой разговор через дверь и смылись. Сейчас подъедет наряд.

– Спасибо тебе, – пожал руку соседа Ор. – Хороший сосед ближе брата.

Полицейские прибыли почти сразу, блокировали выход из подъезда, но увы… Слышно было только звук отъезжающей за углом машины. Несколько парней в форме покрутились перед дверью, сфотографировали следы попытки взлома – несколько царапин на замке.

– Есть ли в доме что-либо особенно ценное? – спросил офицер, быстро пройдя по комнатам.

Ор отрицательно покачал головой и преградил дверь в спальню точно таким же трюком, который был проделан с подрядчиком.

На какое-то мгновение ему показалось, что глаза офицера недобро сверкнули. На мгновение. Но Ору этого хватило. «Мафия! – пронеслось в мозгу. – Мафия. Охота начинается».

И вот уже более двух недель они находились на осадном положении. То есть Ор, как всегда, ночью уезжал на работу, оставляя её одну с Тёрнером, и возвращался через несколько часов. Кошка же выйти из дома никак не могла. Раздавались какие-то звонки в дверь, трезвонили телефоны, весь мир маркитантов и мелких посредников бизнеса в одночасье обрушился на них, как потоп. А по сути вся эта армия деловаров жаждала лишь одного: известить нанявших их, что Тёрнер пребывает в квартире один, что можно повторить попытку взлома, что эти двое «сломались».

– Глупые, глупые мафиози! – Кошка сидела напротив Тёрнера и рассуждала вслух. – Ну, чего они достигнут, даже украв тебя? Ведь ты же наша реальность, которую мы создали сами. Написали «секрет» и создали. И финансы, и проекты, и гранты – всё оттуда! Положим, они унесут тебя. Будешь ли ты их финансировать?

Экран замигал. Над замком отчётливо проступили контуры любимой Тёрнером фиги. Кошка довольно рассмеялась. Она даже полюбила в последнее время такие свои беседы с картиной. Привыкла к тому, что картина стала частью их жизни.

Ору было труднее общаться с «этим куском холста», как он говорил. В его голове, устроенной более реалистично, чем у Кошки, не укладывалось их нынешнее существование. Ничего приятного в том, что жили супруги на осадном положении, Ор не находил.

Вчера он, по примеру Кошки, уселся напротив Тёрнера и спросил в лоб:

– Удирать из города? Хватать тебя в охапку и удирать?

Пейзаж потемнел настолько, что стали неразличимыми крепость, ров, лес и обрыв…

Кошка услышала звук поворачивающегося в замке ключа и подбежала к входной двери:

– Ну, слава богу! Пришёл наконец-то! Как дела, что нового?

– Всё как всегда. – Ор был явно чем-то озадачен. – А новости есть. Большой босс хочет, чтобы мы пришли к нему на приём. Мне перезвонили сегодня из его офиса.

Раздался звонок интеркома. У входа в здание топтался посыльный. Письмо. Заказное письмо из муниципалитета.

– Откройте, пожалуйста!

Ор нажал кнопку интеркома. Посыльный прошмыгнул в здание и уже через несколько секунд поднимался в лифте на их верхний этаж. Не открывать дверь представителю городских властей было бы глупо и недальновидно.

Письмо было на официальном бланке.

«Уважаемые господин и госпожа П.!

Будем рады приветствовать вас в головном офисе мэрии сегодня в 12.00 дня. Располагая информацией о вашей деятельности в области частного строительства культурных объектов, будем рады принять посильное участие».

Внизу чернилами другого цвета, виднелась приписка от руки:

«Прихватите пейзаж! Это подлинник, имеются доказательства. Картина в розыске».

Звук сорвавшегося со стены пейзажа вывел супругов из оцепенения. Картина лежала на полу холстом вниз.

Хорошо ещё, что Кошка настояла не ставить стекло, когда они отдали её на реставрацию в те первые счастливые дни. Иначе стекло бы сейчас разлетелось на мелкие осколки. Реставратор тогда долго крутил пейзаж в руках. Конечно, он сразу понял, что картина подлинная и касаться красок, то есть действительно реставрировать её, он не имеет никакого морального права.

Да она была в почти идеальном состоянии, если бы не мелкий дождик, который успел упасть на живопись несколькими каплями в ту ночь, когда Ор обнаружил её у мусорного бака старухи. Ворон тогда ещё прокаркал три раза.

«Ишь ты, – подумал Ор, – какие послания судьбы и волхвов!» И улыбнулся своей интересной находке.

А теперь на обратной стороне, заклеенной специальной, чуть промасленной бумагой, было написано каким-то прозрачным, чуть фосфоресцирующим фломастером: «Бежать!»

Сборы не заняли и получаса. У них всегда имелись наготове два небольших чемоданчика на случай спонтанного отъезда.

Как они любили раньше такие незапланированные, внезапные, чудесные путешествия! Ор возвращался в такие дни немного загадочный, хитро поглядывал на Кошку, а потом вдруг начинал кружить её по комнатам, подхватив на руки:

– Собирайся! Улетаем на три дня! Я договорился на работе, меня подменят!

Кошка бросалась к компьютеру и спешно заказывала билеты, страховку и пакеты мобильной связи. Больше всего времени всегда уходило именно на эти мобильные пакеты.

Пока шли длинные звонки сотового оператора, Ор успевал чертыхнуться, и не раз.

– Алло! – раздавалось на том конце. – Когда летим? Куда?

Супруги предпочитали отдыхать в Европе. Особенно им приглянулась Болгария. Кошка полюбила эту страну всей душой! Когда они катили по прекрасным дорогам на взятой в аэропорту напрокат машине, ей хотелось петь и кричать от восторга!

Они обожали кружить по историческим местам, у не раскопанных ещё скифских курганов, у доисторических захоронений и гробниц. Обожали местные таверны на берегах горных речушек и тихие, спокойные отели.

Особенно занимали Кошку история Болгарии и её легенды. В один из таких периодов острой влюблённости в Болгарию супруги приобрели себе дом в сердце заповедника диких сов и ястребов. Лучшего места для побега именно сейчас не представлялось!

Вещи были уже практически собраны, когда Кошка подошла к картине. Оставалось аккуратно упаковать её и положить в чемодан. Как они проведут это явно раритетное произведение искусства через таможню, времени подумать ещё не было. Кошка перевернула картину лицом вверх и вскрикнула от неожиданности.

На крик прибежал Ор:

– Что случилось?

На картине теперь изображён был вид болгарской деревни, удивительно похожей на ту, где находился их дом, а написан этюд был в стиле явно выраженного примитивизма, яркими и чистыми «народными» цветами акриловой краской. Написан был так, как при большом желании мог бы написать его каждый из супругов, – ученически, наивно, искренне, по-детски. Кошке даже захотелось, несмотря на дефицит времени, сделать качественную фотографию этой сельской идиллии на случай, если она захочет когда-нибудь описать их приключения и издать книгу о Болгарии.

Ничто не напоминало Тёрнера: даже рамка вдруг оказалась «новоделом» в соответствии с рамками для картин в таком стиле. И только на обратной стороне картины светилось фосфоресцирующая надпись: «Бежать!»

Около восьми утра супруги выскользнули из квартиры незаметно. В это время Ор обычно отдыхал после работы, приняв душ и отключив телефоны. В полдень им была назначена встреча у мэра города или у главы мафии, кто знает… Так что сейчас их не «пасли». Не встретив никого в лифте и на подземной парковке дома, они погрузили небольшие чемоданы в машину.

В одном из них, завёрнутый в старую простыню, покоился их преображённый Тёрнер. Хорошо, что размеры картины как раз позволяли взять его в ручную кладь. А присутствие такой самодеятельной «мазни» можно было легко объяснить на интервью с сотрудниками безопасности полёта: мол, рисовали по памяти свой сельский дом, а сейчас везём этюд туда же, чтобы повесить на стену.

Всё произошло так, как и было задумано: ровно в одиннадцать утра самолёт взлетел над их городом и взял курс на Болгарию.

Смешно в наше время, в самом деле, выискивать какие-то пещеры. Да ещё где? В Болгарии, на самой границе с Турцией, в самом забытом богом селении цыган-контрабандистов!

Ох, и натерпелись они страху, когда искали путь сюда по навигатору! Навигатор указывал, куда свернуть, сколько метров проехать по почти непроходимым улочкам бедной деревни, где в грязи, в лужах глубокой колеи посреди проезжей части барахтались голопузые ребятишки.

Их мощный джип был как раз тем самым средством передвижения, который мог провезти Ора с женой сквозь эту непролазную грязь, через неприветливого вида охранников опиумных полей сразу за деревней, сквозь узкую, в полтора метра, лесную дорогу, идущую бог знает куда прямо над обрывом головокружительной высоты!

– Как хорошо, что ты настояла на этой модели, когда мы брали машину в аэропорту! – Ор вцепился в руль и довольно рассмеялся, заметив, что дорога начинает расширяться.

Спина его была мокрой от страха и напряжения.

Вот уже несколько дней они жили в своём деревенском домике в Болгарии. Вставали по утрам с первыми лучами солнца, выходили на высокое, отделанное литыми решётками ручной работы крыльцо, пили чистую, пахнущую бодростью воду из колодца во дворе. Жизнь в деревне была сказочной!

Приняв душ, легко позавтракав свеженарезанным салатом с брынзой, выпив по чашке кофе со свежим молоком (всё это они покупали у своих приветливых соседей болгар), супруги отправлялись гулять по окрестностям их чудесной деревни.

Можно было пойти на речку, местами стремительную, с водопадом и мосточком над ним, местами тихую, с лебедем и кувшинками. Можно было пройти по лесу, встречая следы лесного зверья, – место ведь заповедное! А можно было отправиться и в сторону каменоломен с их загадочным высоким белым обрывом, прямо в разноцветье лугов.

Живи да радуйся! Но ни Ор, ни Кошка ни на секунду не забывали о том, что привело их сюда. Каждое утро, проснувшись, они пристально вглядывались в картину, висевшую над их столом на кухне. Картина изображала деревенский вид. Ничего особенного. Обычная позитивная живопись в духе сельского примитивизма. Но они-то знали…

А утро сегодняшнего дня отличалось от всех предыдущих.

– Ой! – вдруг вскинулась Кошка за завтраком и даже поставила чашку с кофе на стол. – Смотри, опять началось!

Вместо сельской улицы на картине красовался туманный пейзаж с замком.

Наскоро собравшись, супруги выехали в направлении, о котором каким-то образом оба знали, даже без разговоров с Тёрнером.

Ехать пришлось долго, часа четыре. Сначала по прекрасному скоростному шоссе, затем по дороге похуже, с выемками и щербинками, потом их джипу пришлось совсем трудно, он едва двигался, увязая в глубокой колее размытой дождями грунтовой деревенской дороги.

И вот они выехали на глухую лесную тропинку, которая вдруг начала расширяться. Она увеличивалась только с одной стороны, со стороны леса. С другой же дорога вела вдоль колючей проволоки, обозначающей турецкую границу. На проволоке можно было рассмотреть какие-то лоскутки, которыми контрабандисты отмечают возможные пути перехода границы.

– Долго ещё? – Кошка не смогла скрыть своего страха и раздражения. – Чего ради ты притащил нас сюда?

Тёрнер лежал тихонько на заднем сиденье джипа и никак не реагировал на её слова. «Проклятый мужской шовинизм!» – подумала Кошка. Она ещё с утра заметила, что Тёрнер сегодня разговаривает только с Ором. Внушает ему путь, куда свернуть, с какой стороны протиснуться между проволокой и лесом, где не останавливаться, чтобы не увязнуть в грязи.

– В общем, Тёрнер сегодня – навигатор! – засмеялась Кошка.

Внезапно дорога вышла из леса, и перед ними открылась широкая чистая поляна, с лесной церковью, небольшим хозяйственным строением и какой-то речушкой в каменных берегах.

– И никого! – Ор оглядел поляну.

Действительно, странно. Порядок здесь идеальный, разве что можно было бы убрать листья, нападавшие в воду и затрудняющие течение речки в рукотворных каменных берегах.

Тёрнер на заднем сиденье заволновался. На мигающем экране картины появилось слово: «Здесь». После того как Ор обошёл всю поляну, была обнаружена пещера огромной глубины, из которой выбегал ручей, который потом превращался в речку.

Нужно было следовать указаниям Тёрнера, который уже не просто мигал, с неохотой выплёвывая слово или два, а просто неистовствовал в своих командах:

«Возьмите верёвку в багажнике».

«Ор, привяжи верёвку к дереву у пещеры».

«Крепче, крепче вяжи!»

«Спускайся в пещеру».

«Кошка, передавай инструкции мужу».

«Спускайся метра на три».

«Видишь пластиковый пакет?»

«Осторожно возьми его. Он тяжёлый».

«Кошка, опусти мужу ведро, что находится рядом с домиком».

«Да-да, спусти на верёвке».

«Вытащи то, что положил туда Ор».

«Да поосторожнее тяни, не вырони!»

«Теперь выбирайся наружу, Ор!»

«Ух!»

Экран погас. Ор благополучно выбрался наружу.

Кошку трясло от пережитого волнения – муж висел на верёвке на огромной высоте над пропастью, на дне которой виднелась чёрная глубокая вода…

Но раздумывать было некогда. Нужно было выбираться из этой чёртовой дыры, да поскорее! Супруги запрыгнули в машину и отправились в обратный путь.

И лишь по дороге Кошка решилась открыть пакет. То, что она там увидела, ввело её в оцепенение: несколько килограммов золотых слитков и целая горсть бриллиантов виднелись внутри!

«Ну, слава богу! – вдруг подумалось ей. – Прожиточный минимум на несколько лет в Европе обеспечен! Спасибо, Тёрнер!»

В деревню супруги вернулись уже затемно. Разговаривать не хотелось и от пережитого волнения, и от усталости. Хотелось просто завалиться спать, даже не раздеваясь. Это они и сделали. Пакет с залогом их будущего финансового благополучия валялся на полу рядом с превратившимся в деревенский пейзаж Тёрнером.

«Завтра, – подумал Ор, – завтра же я спрячу драгоценности в наш винный погребок, за большую дубовую бочку».

Жизнь в Болгарии была удивительной – напоённой запахами лаванды и розы, ароматом необыкновенно вкусных овощей и фруктов.

Днём Ор и Кошка наслаждались солнцем, пейзажами, радующими глаз и душу, путешествиями по всяким интересным местам – их в Болгарии великое множество!

А ночью на деревню опускалась ночь, с огромной луной на тёмно-синем небе, со звёздами-плошками, с уханьем сов из близлежащего леса. Мечта, а не жизнь!

Рядом с их домом находился деревенский заводик по производству ракии из местных сортов винограда. И они, прогуливаясь утром к реке, наведывались туда прямо к первой пробе. Они любили хорошее красное сухое вино и никогда себе не отказывали в субботней бутылочке за ужином. Но эта ракия, ещё тёплая, пахучая, вкусная, легко касалась нёба, слегка обжигая, и радуя, и давая заряд бодрости и веселья на целый день. Жизнь здесь была настолько прекрасной и наполненной вкусом, цветом, запахами, что ни о чём серьёзном думать не хотелось.

Кошка ещё иногда заводила разговоры о миссии, которую они должны выполнить: построить галерею для Тёрнера, осуществить по пунктам всё, что записано в их «секрете». Но Ор, ответственный и обязательный Ор, был совсем не похож на себя.

Здесь, в благословенной Болгарии, его просто как будто подменили! Совершенно не хотелось заниматься делами.

– Смотри, как он любит фиги! – восторженно кричал Ор по утрам, когда кормил с руки соседского осла-красавца, серого, в белых яблоках.

– Я хочу собаку, козу и кур! – решительно заявлял он.

И Кошке стоило большого труда убеждать мужа, что ещё не время:

– Погоди, дай выполнить то, для чего мы здесь.

– А для чего? Тёрнер снова надел на себя личину сельской улицы, никаких галерей и всемирной славы ему не нужно, – смеялся Ор.

Они посматривали с опаской на Тёрнера, как-то он отреагирует. Но Тёрнер, их «говорящая» картина, спокойно висел на стене, притворяясь сельской примитивной картинкой. Болгария поистине способна излечить любые амбиции!

– Эй, хозяева! Доброго вам утра! – В проёме входной двери стоял их друг Иван.

Иван был сыном «хозяина» деревни, писателя и целителя Кръстю.

– Помните, что завтра «День единого Бога» в селе? Отец ждёт вас завтра на праздник обязательно! Будут сотни людей. Даже из других стран прилетят, – говорил он.

– А сегодня вечером начинаем. – Иван хитро улыбнулся. – Надо опробовать новую ракийку. Приходите!

Стол в огромном саду Кръстю стоял прямо в винограднике. Над головой качались кисти сладчайшего винограда разных сортов. Можно протянуть руку, сорвать восхитительные ягоды и, придавив языком, ощутить их божественную сладость.

Сказать по правде, хозяин не очень любил, когда нарушали его природную икебану. Иди в глубь виноградника – и рви там сколько хочешь. А здесь, за столом, место святое: общайся со всеми, пей, ешь, открывай своё сердце.

Рядом с супругами сидели какие-то уважаемые бизнесмены из Турции, пара родственников, пара, приехавшая издалека, и парнишка, высокий, с опрятной бородкой восточного типа. Сначала все были скованны, смущённо переглядывались, не зная, о чём бы завести разговор.

Но после нескольких робких тостов с ракией, с обязательным чоканьем гранёных стаканов оживились, и разговор пошёл веселее.

– Знаете, кто это? – Хозяин стоял возле их стола, положив руку на плечо молодого парня. – Это лётчик самого эмира!

И он гордо поднял стакан с очередной ракийкой:

– За лёгкий полёт молодых крыльев!

– Эмир очень интересуется нашей деревней, не знаю, почему, – шептал Кръстю на ухо Кошке. – Спонсировал большие суммы на обустройство деревенского парка.

Лётчик рядом с ними засмущался. А потом поднял глаза на Ора и Кошку и произнёс загадочно:

– У нас тут, вообще, как в сказке: сады, эмиры, сокровища!

Кошке показалось, что она сейчас потеряет сознание. Ей подумалось, что слова были адресованы именно им, обоим, и что сокровища, которые достались им из пещеры скального ручья, притягивают к ним нездоровый интерес каких-то эмиров и их лётчиков.

Она подумала о том, что спокойствие их жизни с деревенской картинкой на стене кухни было обманчивым и напускным. И Тёрнер, их фетиш, не терял своих амбиций ни на минуту! А Болгария, чудная сказочная Болгария, явилась лишь короткой передышкой на пути Тёрнера к славе мировых галерей.

Возвращались домой уже под утро. Ноги чуть заплетались. Шли босиком, купая ноги в тёплой пыли, и смеялись.

– А что этот парень плёл тебе про сокровища? – вдруг резко остановился Ор.

– Да не обращай внимания! – Кошка отмахнулась от вопроса, хотя сама много думала об этом.

Во дворе их дома внешне всё было как всегда. Странным показалось только то, что у входа в запертый на амбарный замок винный подвал валялись инструменты: молоток и долото.

Ор бросился к дубовой двери подвала. Кошка ойкнула и села на землю. Замок заедало. Но, когда они всё-таки попали внутрь, их глазам предстала удручающая картина.

Стена, заботливо заделанная Ором, была раскурочена, дубовая бочка, за которой хранился их золотой запас, выдвинута на середину, а за бочкой зияла дыра. Ни золота, ни бриллиантов в ней не было.

Не сговариваясь, супруги метнулись на кухню. На стене висел, как ни в чём не бывало, весёленький пейзаж.

Картина на какие-то мгновения вдруг стала меняться на глазах и превратилась в настоящего Тёрнера.

Кошка даже улыбнулась. «Как будто он снял кухонный передник!» – подумалось ей весело.

На полотне картины проступила отчётливая надпись: «Бежать!»

Спустя несколько часов самолёт с нашими искателями приключений уже приземлялся в Катании, в маленьком уютном аэропорту.

Не так давно в их прежней, беззаботной жизни Сицилия уже была. Она отождествлялась в голове с прежним увлечением зарубежной недвижимостью.

– Смотри, что я нашла! – закричала однажды Кошка, просматривая новости. – Можно приобрести в сицилийской вымирающей деревне дом за один доллар!

Ор ей тогда не поверил:

– Как это – за один доллар? Такого я ещё не слышал.

– Всё очень просто: деревне много сотен лет. Работы там нет, кроме гостиничного бизнеса. Молодёжь уезжает в более перспективные города и страны. Дома ветшают и разваливаются. И вот местная инициативная группа во главе с мэром приняла решение продавать дома, находящиеся в самом плачевном состоянии, за один доллар. Но с условием, что через три года дом будет выглядеть как картинка! Делай с ним, что захочешь, по твоему усмотрению: живи в нём сам, сдавай в аренду, сделай из него «B&B».

– Здорово! – восхитился тогда Ор. – Давай проверим, как это работает.

Списавшись с местной администрацией, выбрав навскидку некоторые объекты из предложенных им тогда, они вскочили в самолёт на Катанию, а там взяли машину в аренду.

И вот супруги уже катили по сицилийскому серпантину и орали от восторга перед открывающимися пейзажами!

Машина была с открытым верхом, и ничто не мешало лицезреть зелёные холмы и горы, бирюзовое море и сказочные деревни, рассыпанные по отрогам. Вдалеке дымилась Этна, величавая, огромная, дремлющая тихо и мирно, чуть посапывающая столбиком серого пепла над ней. Так начинался кратковременный роман с Сицилией.

В деревне их ждало разочарование – уж больно запущенной казалась улица полуразрушенных домов. Всё вокруг как будто вымерло. Сонная деревня под палящими лучами полуденного солнца плавилась от жары. А перед глазами вставали неприглядные осыпающиеся стены и покосившиеся от времени дверные проёмы, наряду с наполовину оторванными деревянными ставнями, висящими на «честном слове».

Задав для приличия несколько вопросов сопровождающему их мэру с помощницей, переводящей с итальянского на английский и наоборот, Ор с Кошкой покрутились между объектами, зашли в несколько домов, пытаясь не споткнуться о груды мусора на полу и не получить шишку на лбу в низком проёме, и под предлогом, что им ещё нужно успеть снять гостиницу до темноты, спешно ретировались.

– Поверь мне, даже одного доллара это не стоит! – говорил Ор. – Сколько же нужно вложить: подготовка проекта, стройматериалы и реновация, почти с нуля!

– Да, – неохотно соглашалась Кошка.

Ей-то как раз понравился проект. Необычно, прикольно, за один доллар! Особенно один домишко на трёх уровнях, с видом на Этну.

В голове сразу нарисовался план: на первом этаже небольшие хозяйские апартаменты, второй этаж – на съём, с «Bed & Breakfast», а третий, самый просторный, с выходом на естественную горную террасу – под концертный зальчик или музей найденных Ором на мусорных свалках раритетов. Тёрнера тогда у них ещё не было. Стоить это могло немало, но Кошка знала – под хорошую идею деньги всегда найдутся!

На следующий день при встрече с администрацией выяснилось, что на этот объект уже кто-то положил глаз и ведёт переговоры о покупке за пресловутый один доллар.

– Ну, значит, не судьба, – облегчённо вздохнули тогда супруги и, ещё один день насладившись сицилийским деревенским отдыхом, улетели к себе домой, отказавшись смотреть другие объекты.

И вот теперь, три года спустя, они вновь катили по дороге-серпантину. На заднем сиденье покоился Тёрнер, уже под своей личиной. Простодушный пейзажик болгарской деревни был благополучно сдёрнут после прохождения таможенного досмотра, сдёрнут, как прожитый день.

Рядом с Тёрнером дремала Рут, которую супруги уговорили лететь с собой, чтобы оценить возможность строительства галереи, как хотел их Тёрнер.

Денег на строительство галереи было предостаточно! Продав дом и забрав с собой только несколько наиболее ценных вещей, они обеспечили себя до конца своих дней. И теперь были на пороге новой жизни в сицилийской деревушке, в доме, который, даст бог, они быстро приведут в порядок, рядом с галереей, которую они выстроят для их тщеславного друга и повелителя на горной террасе с видом на Этну.

– Боже, как же здесь красиво! – Рут открыла глаза.

Вдали, приткнувшись к крутому горному склону, уже показалась их деревушка. Издали всё казалось игрушечным и очень привлекательным.

Мэр очень обрадовался их звонку. Оказалось, что почти все дома тогда были благополучно распроданы. И только дом, который понравился им больше других, до сих пор стоял пустым. Сделка сорвалась, либо потенциальный покупатель разорился – супруги выяснять не стали. Главное – вот он, их старинный дом, встроенный в скалу и глядящий с одной горы на другую, ту, где тихонько дымилась Этна. По прямой между их будущим домом и вершиной вулкана было не более сорока километров, и в хорошую погоду казалось, что можно разглядеть ручейки лавы, стекающей по склону, как кровь.

Улица уже имела вполне пристойный вид. Многие дома красовались новенькими нарядными фасадами с вывесками отелей-бутиков. Инфраструктура деревни быстро восстанавливалась, туристический бизнес налаживался.

Было даже как-то странно, что для «их» дома до сих пор не нашлось хозяина. Очень уж «специфичным» был его третий этаж – огромная смотровая площадка, тыльной стороной упиравшаяся в скалу с бедненьким, почти разрушенным строением для жилья.

Экран Тёрнера мигал, не унимаясь!

«Клёво!» – появилась надпись.

Рут уже не раз видела эту эквилибристику с экраном «разговорчивой» картины, но привыкнуть до сих пор не могла.

– Ребята, да вы просто красавцы со своим Тёрнером! Какая же у вас интересная жизнь!

Ор и Кошка смотрели друг другу в глаза. Интересная? Да, конечно. Жизнь их полна погонями, преследованиями, тратами, грабежами, внезапными сокровищами… Но это не их жизнь. По крайней мере, не та жизнь, о которой они мечтали, сидя рука в руке, у телевизора в салоне любимого дома.

Они грустно улыбнулись один другому. Они больше не хотели никаких «секретов». Ни денег, ни тщеславия, ни «говорящих» картин, ни галерей с мировой известностью. Хотелось покоя и свободы.

Теперь любимым занятием Рентгена с женой стал утренний кофе на верхней террасе. Они облюбовали себе место под выступом скалы, куда и выкатывали столик со всем необходимым в утренние часы. Отсюда фантастическая картина «посапывающего» невысоким столбиком пепла вулкана открывалась полностью.

Ор и Кошка сидели на небольших креслах-качалках и попивали свой кофе по утрам, обсуждая планы на предстоящий день. Потом приходила Рут, которая снимала номер в небольшой гостинице рядом, и начинался день, насыщенный разговорами с поставщиками стройматериалов, с подрядчиками, с дизайнером мебели, с администрацией деревни, бесчисленными вопросами, которые необходимо было решать.

Строительство галереи на скале в городке, который стремился сохранить свой исторический вид, – дело непростое.

Умри, но реанимируй старые деревянные ставни на окнах! Разорвись, но закажи такую же дубовую входную дверь, что была в доме ещё до прихода Ора и Кошки!

Всё это было утомительно и невообразимо сложно до такой степени, что иногда попросту опускались руки! Но в то же время – это было интересно бесконечно.

А уж Рут была просто счастлива:

– Обожаю вашего Тёрнера, ведь это он подарил мне лучший проект в моей жизни! – часто говорила она и подмигивала картине, висевшей временно на кухне в уже приведённых в божий вид апартаментах хозяев.

Кстати, внутреннее убранство комнат не зависело от комиссий по вопросам сохранности раритетов. И там можно было устанавливать любые современные системы жизнеобеспечения: кухня блистала стеклянными и металлическими поверхностями супербытовой техники и хвалилась суперорганизованным дизайном.

Кстати, Тёрнер, вывешенный здесь на середине несущей стены, Тёрнер, написанный двести лет назад в тёмных приглушённых тонах, смотрелся здесь странно. Он подмигивал Рут в ответ зарябившим экраном и мечтал о том времени, когда его перенесут наверх в галерею.

После трёх месяцев титанических усилий, с помощью немалых финансов, таланта Рут и терпения обоих супругов, все работы завершились. Наступил торжественный день «новоселья» Тёрнера.

Как долго они шли к этому моменту! Все последние дни перед торжественным переселением Тёрнера из кухни в галерею вход супругам в «святая святых» был воспрещён.

– «Терпение, мой друг, терпение, – цитировала улыбающаяся Рут, – и ваша щетина превратится в золото!»

Галерея была затемнена в достаточной степени, чтобы не создавать диссонанса с яркими красками Сицилии, влетающими в окна, если жалюзи были приоткрыты. Дымчато-серая органза создавала эффект присутствия Этны, которая виднелась из огромных, в пол окон. А густо-чёрные задрапированные шторы могли при необходимости полностью закрыть доступ света в помещение.

Галерея представляла собой большое помещение, вытянутое вдоль, на третьем этаже реанимированного дома на выступе скалы. Стены были окрашены в бархатный травяной зелёный цвет, как и в проекте первой галереи, которую Тёрнер никак не мог забыть.

Теперь картина висела не на кухне и не в спальне, как случалось в Болгарии и в большом городе, а на своём законном «царском» месте.

– Смотрите, смотрите! – Кошка подошла к их фетишу. – Он показывает нам масонское око!

Действительно, на экране довольно чётко проступал знак масонов, точно такой, какой они видели когда-то, ещё в прежней, спокойной жизни, на улочке в Секешфехерваре, когда бродили там в поисках старины после посещения Замка вечной любви.

– Мне даже как-то грустно, – призналась Рут, – что всё закончилось. Это было восхитительное время! Никогда мне так легко не работалось. Всё сошлось: Тёрнер, Сицилия, Этна – в одном месте.

Все рассмеялись. Звук противопожарной сирены разорвал их веселье в клочья!

Датчиками на наличие дыма были снабжены все дома в округе. Этна имела непостоянный характер. И когда вулкан «плевался» высокими столбами дыма и лавы, мгновенно срабатывали системы противопожарной защиты. Людям давалось какое-то время схватить необходимое и бежать, прыгать в машины и пытаться доехать на другую, более безопасную сторону горы, километрах в пятидесяти отсюда.

В считанные минуты всё вокруг заволокло пеплом и запахом гари, необычным, едким, густым.

– Скорее, прыгайте сюда скорее, – торопил Ор Кошку и Рут, включая зажигание в машине.

– А Тёрнер? – спохватилась Кошка. – Мы же не можем оставлять здесь Тёрнера! Нужно вернуться и снять его со стены!

– Ты не сможешь его снять, – констатировала Рут с грустью. – Он снабжён системой защиты от грабителей. Процедура займёт около двадцати минут.

– О, боже! – запричитала Кошка, – Что же будет?

Но машина уже выкатывала на узенький серпантин улочек каменной западни. В окна ничего практически уже не было видно. Густой чёрный пепел заволок всё вокруг.

Хорошо, что за эти месяцы они уже успели изучить дорогу вниз с её резкими поворотами. Освоили настолько, что смогли пробираться по ней почти вслепую, наощупь.

– Лишь бы не столкнуться с другими машинами и не сбить кого-нибудь! – молила Рут.

Ор ехал, вцепившись в руль, и угадывал дорогу, рискуя свалиться в обрыв. На развилке он вынужден был остановиться.

– Если мы поедем вниз, есть вероятность, что нас засыплет пеплом: извержение нешуточное и неизвестно, сколько оно продлится.

– Давай рискнём и поедем по горе на другую сторону! – сказала Кошка. – От выбросов пепла там спасает скала.

– А потом? – сказал Ор и осёкся.

О том, что будет потом, никто из них думать не хотел. Машина начала осторожно пробираться по периметру горы на другую, противоположную от вулкана, сторону. В воздухе послышался шум спасательных вертолётов.

В джунглях Коста-Рики деревеньки касаются облаков, так что джунгли, скорее напоминающие Швейцарию, называются «туманными». Обычно деревенька состоит из десяти-пятнадцати бунгало, больше похожих на роскошные виллы Южной Америки, чем на сельские бунгало. В такой деревне есть пара-тройка очень приличных ресторанов, обязательный мотель и набор развлечений для туристов: верёвочный мост над бездонной пропастью между двумя горами, под которым течёт бурная горная речка с водопадами.

На этот раз Ор и Кошка были уверены, что нашли свой «рай». Он состоял из сельского просторного дома на шесть комнат, одной своей частью встроенного в горный крутой склон, лошадиной фермы с несколькими знаменитыми коста-риканскими лошадками и огромного двора, часть которого была отведена под загон и домик для рабочих фермы, а на другой её части, прилегающей к дому, были разбиты клумбы и грядки.

С участком супругам невероятно повезло! Он представлял собой почти плоское плато, края которого (если не считать скалы, куда упирался дом) резко уходили под большим углом вниз. Для особых лошадок, выведенных здесь же, в Коста-Рике, такие почти отвесные пастбища проблемой не являлись. Лошадки целый день паслись на своих травяных и цветочных лугах, неведомым образом цепляясь за них копытами, и нагуливали бока. А осенью их продавали на бесчисленных конных ярмарках и выручали за них кругленькую сумму, на которую можно было жить безбедно до следующих торгов.

В служебном домике возле лошадиной фермы жили трое никарагуанцев, обязанностью которых было выгуливать и кормить лошадей, немного помогать по дому и ездить за покупками.

Один из них, очень похожий на ковбоя из старых американских фильмов, стоял сейчас перед ними с подносом в руке.

Супруги пили кофе на террасе, а свежие утренние булочки, которые лежали на подносе, были частью ритуала.

– Я Бога благодарю каждый день за то, что мы здесь оказались! – привычно сказал Ор, пошуршал местной газетой и сделал глоток из чашки.

Кошка расслабленно сидела в кресле-качалке – точной копии того, что были у них на террасе в Сицилии.

– Благодари спасателей-вертолётчиков, – сказала она, и лицо её подёрнулось грустью при воспоминании об их бегстве от пепла Этны в тот ужасный день.

Тогда на Сицилии при извержении вулкана, о котором кричали все газеты мира, была полностью засыпана пеплом их деревня, кроме небольшого плато с противоположной стороны горы, с которого их чудом сняли спасатели.

Видимость была нулевая, и только в какой-то миг в проблеске неба они – Ор, Кошка, Рут и ещё несколько жителей, поехавших в этом направлении, – заметили вертолёт, который безнадёжно кружил над горой на безопасной высоте и шум моторов которого был гулко слышен сквозь дымовую завесу.

– Мы здесь, мы здесь, сюда! – кричали они срывающимися голосами.

И спасатели их заметили и взяли на борт, чёрных от пепла и от выпавшего на их долю страха.

Сицилийская деревня (а вместе с ней галерея и их Тёрнер) оказалась под толщей пепла.

– Мы с тобой стали одними из немногих свидетелей последнего дня Помпеи, – иногда грустно шутил он.

Рут тогда спешно улетела к себе домой, «отмывать волосы от пепла несбывшихся надежд» – так она тогда сказала.

А Ор и Кошка взяли билеты на трансатлантический лайнер с говорящим названием «Dream», чтобы научиться жить без Тёрнера.

Выбор пал на Коста-Рику, с её деревенской тишиной, «туманными» джунглями, высокими плато и коста-риканскими лошадками.

Здесь, в туристическом рае для людей и животных, почти никто не ведал, кто такой Тёрнер, что такое художественная галерея и амбиции мирового масштаба. Люди в этой стране были добры и открыты, мирно соседствуя с окружающими их деревьями, птицами и животными. Они заботились о своём куске хлеба неторопливо и без особых усилий. Природа им в этом потакала. Рай!..

Работники-никарагуанцы открывали загоны, и оттуда степенно выходили их выносливые неторопливые лошадки.

Кофе почти остыл, и Кошка выпила его одним глотком.

– Пойду писать роман, – сказала она. – Никак не могу закончить последние главы о Тёрнере. Застряла на той сцене, в Сицилии. Как описать этот сумасшедший сбой ритма? Ещё вчера – гонка, строительство, картинная галерея мирового масштаба, мафия, погони, пресса, деньги! А назавтра – серый пепел вулкана, и всё покрыто этим пеплом.

– А я так просто счастлив! – Ор долго посмотрел на жену. – К чёрту эту картину, к чёрту этого шизофреника Тёрнера, к чёрту миллионы! Мы сегодня принадлежим себе и друг другу, мы спокойны и счастливы.

– Да, – улыбаясь, согласилась Кошка. – Мы счастливы и нашли свой рай.

Уже в дверях она обернулась:

– А как же объяснить, что наш «секрет» перестал действовать? Помнишь, как один за другим сбывались все наши планы, которые мы тогда, шутя, написали на клочке бумаги? Кстати, я всегда ношу его с собой, вместе с документами, в карманчике портмоне. Он и сейчас со мной.

Но Ор слушал жену невнимательно. Его глаза буквально впились в газетную ленту новостей:

– О, только не это! – вскрикнул бывший муниципальный работник Рентген, или Ор. – Он возвращается!

– Кто «он»? – не поняла Кошка.

– Тёрнер возвращается, смотри!

На первой странице местной газетёнки, там, где обычно печатаются выделенным шрифтом важные новости, было написано:

«ЮНЕСКО приняло срочное решение по снаряжению экспедиции в Сицилию для спасения картин, погребённых под пеплом в районе извержения вулкана Этны. Достоверно известно, что в этой галерее находилась картина великого пейзажиста старой английской школы Тёрнера. По оценкам экспертов, существует реальная возможность вернуть миру этот шедевр живописи».

Супруги испуганно посмотрели друг на друга…