© Перевод на русский язык, издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус»,

2021 Machaon ^®

В серии выходят:

На острове сокровищ

Опасные каникулы

Возвращение на остров сокровищ

Тайна Приюта контрабандистов

По следам бродячего цирка

Секретная лаборатория

Тайна старого туннеля

Побег из Совиного гнезда

Последнее приключение лета

Подарок для королевы

Узник старинного замка

Тайна заброшенного маяка

Тайна фальшивых банкнот

Тайна серебристого лимузина

Тайна римских развалин

Пропавший самолёт

Тайна «Старых Башен»

– Они так сильно кашляют, доктор Дрю, а ведь скоро каникулы закончатся, и они должны будут ехать в школу. А не рано? – забеспокоилась миссис Барнард.

– Ничуть, – ответил доктор. – Как только прекратится кашель, могут сразу отправляться. Я думаю, это дело нескольких дней. Конечно, лучше всего… – И он замолчал, посмотрев на снегопад за окном.

– Что лучше? – спросила миссис Барнард.

– Лучше всего нам поехать в Швейцарию и покататься там на лыжах! – рассмеялся Дик. – Горный воздух пользителен для лёгких.

– «Пользителен»! – фыркнула Джордж.

Доктор рассмеялся.

– Вообще, ты прав, дружок. Горный воздух действительно полезен для лёгких. Но слишком уж ты шустрый. Я бы предложил что-нибудь поближе. Место, где можно спокойно покататься на лыжах или на санках. Небольшие горы, холмы – лучше недалеко от моря. А Швейцария, дружок, пусть немного отдохнёт и без вас.

– Ну, каникулы-то в Швейцарии нам никто и не обещает, – проговорил Джулиан, – пусть мы даже искашляемся тут до отпадения головы. А вообще покататься на лыжах и санках – идея неплохая.

– Отличная идея! – воскликнула Джордж. – Мы хотим кататься. А то каникулы кончаются, а мы всё сидим и сидим в четырёх стенах. Какое уж тут укрепление здоровья подрастающего поколения, а? Что скажете, доктор Дрю?

– Ну-у… – неуверенно протянул доктор. – Кататься с гор – идея, конечно, хорошая. Горный воздух пойдёт на пользу. Но всё должны решать родители.

– Мам, – тут же обратился к матери Джулиан. – Ты от нас так устала… и выглядишь измученной. Может, тебе тоже следует отдохнуть?

Мать грустно улыбнулась, но о себе говорить не стала.

– Ну, если вам пойдёт на пользу… Я имею в виду горный воздух. И если это избавит вас от кашля… Ну, не знаю. Мне надо всё обсудить с мужем. Доктор, но вы советуете?

«Гав!» – первым на это ответил Тим и лишь потом посмотрел на доктора, прижав уши.

Доктор Дрю рассмеялся и кивнул головой, соглашаясь с собакой.

– Тимми говорит, что ему тоже очень важно подышать горным воздухом, – рассмеялась и Джордж. – А ну-ка, Тимми, покажи доктору язык!

– Да, дружочек, покажи мне язык, – поддержал игру доктор Дрю. – И ещё дай мне лапу. Я посмотрю, нет ли у тебя температуры.

Тим послушно дал доктору лапу и ещё как-то боком извернулся, словно предлагая сунуть ему под мышку градусник. Это вызвало новый смех и новый приступ коллективного кашля.

Доктор снова заткнул уши:

– Что же вы делаете, друзья мои? Я запрещаю вам так смеяться, пока вы не победите свой кашель! Но верю, это скоро случится. А пока я прощаюсь с вами до того дня, когда вам надо будет уезжать в школу. Тогда я снова вас навещу и с чистой душой благословлю на дальнейшее обучение в ваших частных закрытых школах. Всем привет! Отдыхайте и ловите последние славные деньки нашей скромненькой английской зимы.

– Спасибо вам, доктор Дрю! – за всех поблагодарил доктора Джулиан. – Где бы мы ни катались, мы пришлём вам открытку, что кашель у нас прошёл.

Вскоре доктор уехал, а ребята принялись с жаром обсуждать, куда бы они могли отправиться.

– Мам, ты ведь точно разрешила, да? – спросил наконец Дик у матери, которая всё это время молчала. – Мы так надоели тебе своим кашлем, день и ночь, день и ночь. А теперь ты хоть немного отдохнёшь, да?

– Хорошо, – сказала мать. – Несколько дней на воздухе вам не повредят. Только куда вы поедете? К Джордж, в Киррин-Коттидж, невозможно. Там у них на берегу моря совсем мало снега, и потом отцу Джордж наверняка не понравится, если в его дом ворвётся вся ваша кашляющая орава.

– Оч-чень не понравится, – покачала головой Джордж. – Он сразу хлопнет дверью кабинета, а потом выйдет, посмотрит на нас, уйдёт и снова так хлопнет, что весь дом затрясётся, будто…

Джордж не закончила и сама затряслась в кашле.

– Ну, ладно, Джордж, – сказала тётя. – Мы всё поняли. – Она подошла к столу, налила стакан воды и подала племяннице. – На, выпей.

Идея куда-нибудь съездить хотя бы на несколько дней так всем понравилась, что ребята долго не могли успокоиться. Снег за окном всё шёл и шёл, а разговоры всё продолжались и продолжались.

– Хорошо бы, действительно, найти такое место, где были бы горы и море. Так ведь говорил доктор? Чтобы можно было покататься и на санках, и на лыжах… – мечтательно проговорил Дик. – Знаете, я уже чувствую, как здоровею, стоит только начать думать об этом!

– Хорошо, я позвоню в туристическое агентство, – согласилась мать. – Возможно, нам смогут предложить какую-нибудь летнюю турбазу, которая работает и зимой. Главное, чтобы там был снег.

И она позвонила в несколько агентств, но везде ей отвечали, что, увы, ничего подходящего найти не могут. Снега сейчас нет нигде. Да оно и понятно. Всё-таки в Англии настоящие снежные зимы – очень большая редкость. Обычно выпавший снег тает уже на следующий день. Но сегодня ещё он был, сегодня ещё пушистые белые хлопья падали с неба и садовник Дженкинс сметал снег с дорожек сада метлой. Увидев ребят через окно, он помахал им рукой, а потом подошёл поближе.

– Ну как там, живы, болезные?! – прокричал он, напрягая свой хриплый голос. – Не хотите яблочек? Есть совсем уж поспевшие, поздних сортов. Ужасть какие скусные. Слыхал, вы были без аппетита, а сейчас-то оно как? Не хотите похрумкать?

– Хотим! – прокричал сквозь стекло Джулиан. – Давайте, Дженкинс, несите!

Старый садовник вскоре появился в гостиной. С собой он принёс целую корзинку крупных жёлтых яблок, которые изумительно пахли, и несколько спелых груш.

– Угощайтесь-ка. Ужасть какие скусные яблочки!

Сочный хруст, тотчас же раздавшийся в комнате, это подтвердил: яблоки действительно были очень вкусные.

– Ешьте-ешьте. Чистые витамины, живая аптека, – всё приговаривал садовник. – А то уж больно вы какие-то бледные. На воздух вам надо. Да где тут у вас воздух-то? Вот у нас в Уэлсе – воздух так воздух! Некоторые специально дышать приезжают. И всё хвалят, всё хвалят, воздух у вас, говорят, просто пить можно.

Голос у Дженкинса был глухой и хриплый и с тем особенным акцентом, который сразу же выдавал в нём валлийца, уроженца Уэлса. Никакой путаницы тут нет. Вся Англия знает, что в Уэлсе многие жители, особенно в сельской местности, до сих пор говорят по-валлийски. Это, наверное, потому, что слово «по-уэлски» очень трудно выговаривать.

– Слушайте, Дженкинс, а зимой к вам кто-нибудь туда приезжает? – задумчиво спросил Джулиан, продолжая с хрустом грызть яблоко. – Ну, чтобы дышать этим вашим воздухом и всё такое.

– Не, зимой не приезжают. Да и не больно великие у нас горы. Так, холмы. А вот летом моя тётя Гленис принимает всяких отдыхающих. Её ферма стоит на склоне большой горы, и там спуск до самого моря. Которые пешие туристы, им это очень нравится. У тёти есть летний домик неподалёку от фермы, она его и сдаёт. И кормит она очень хорошо, никто не жаловался. Но это летом, конечно. Зимой там нечего делать. Зимой там снега бывает аж по щиколотку. Очень много снега!

– Но ведь это то, что нам нужно! – воскликнула Энн. – Правда, Джулиан? Надо сказать маме. Мама! Мама!

Встревоженная мать прибежала на крик и очень удивилась, увидев в гостиной садовника Дженкинса. Её быстро ввели в курс дела. Тим тоже помогал своим громким лаем. Он был возбуждён не меньше других. И только садовник смущённо молчал. Он переминался с ноги на ногу и мял в руках свою старую кепку.

Кончилось всё тем, что на Дика и Джулиана опять напал кашель.

– Так, – строго сказала мать. – Мальчики, идите наверх в свою спальню и примите микстуру. Дик, без разговоров! Марш! Я обещаю, что мы с Дженкинсом тем временем всё обсудим.

Поднявшись наверх и выпив свою ложку микстуры, Дик без сил повалился на кровать.

– Я здесь скоро умру от этого кашля! Хорошо бы, мама договорилась с тётей садовника и мы куда-нибудь поехали.

– Мне почему-то думается, что всё получится, – проговорил Джулиан. – Потому что всегда так бывает. Идея, которая вначале кажется безумной, потом воспринимается нормальной, а вскоре уже все понимают, что она попросту гениальная. Потому что работает.

Джулиан оказался прав: идея сработала. Выяснилось, их мама была немного знакома с матерью своего садовника. Та как-то приезжала навестить сына, и её приглашали в дом пить чай. Поэтому, когда Джулиан и Дик спустились в гостиную, дело уже сдвинулось.

– Я как раз звоню тёте Дженкинса, – сообщила им мать. – И если миссис Джонс согласится вас принять, то через пару дней я смогу вас, наверное, уже отпустить. Но, разумеется, если вы будете хорошо себя чувствовать.

– Мам! – шепнул матери на ухо Джулиан. – Спроси её, можно ли взять с собой собаку? – Он это сделал по настоятельной просьбе Джордж, которая то показывала на Тима, то на телефон.

– Ой, простите, миссис Джонс, чуть не забыла, – сказала мать. – А дети могут взять свою собаку? Что?! У вас своих семь? А зачем так много? Ах да, это ведь пастушьи собаки. Смотрю, у вас там весело!

– Тимми, представляешь, у тебя там будет компания, – сказала своему псу Джордж, который тут же завилял хвостом и запрыгал. – Вот уж побегаете вдоволь!

– Тихо вы, – осадил их Джулиан, увидев сердитый взгляд матери, которая продолжала говорить по телефону. Джулиан боялся сглазить удачу. Ему ещё не верилось, что каникулы можно спасти. Интересно, где у них лежат лыжи и санки?

Радость испытывали все. До отъезда в школу они ещё успеют немного отдохнуть и развлечься. Впереди их ждут новые приключения!

Садовник Дженкинс помог им найти и лыжи и санки. Он вынес их на улицу, внимательно осмотрел, почистил, проверил у лыж крепления и привязал к санкам новые крепкие верёвки. Ребята ему в этом всячески помогали. Иногда, правда, кашляли, но теперь уже, им казалось, значительно меньше.

– Пройдёт пара дней, и мы уже будем кататься с гор, – возбуждённо говорил Дик. – Слушайте, а может, возьмём с собой и коньки?

– Нет, – покачала головой Джордж. – Я специально спрашивала у Дженкинса, есть ли на ферме замёрзший пруд. Он сказал – нет. Ого! Посмотрите-ка, сколько тёплой одежды принесла нам ваша мама. Как будто мы отправляемся на Северный полюс.

Джулиан даже застонал:

– Мам, но, если мы всё это наденем, мы не сможем повернуться. И трудно будет нагнуться, чтобы застегнуть крепления на лыжах. А зачем нам целых шесть шарфов? Даже если один для Тима, чтобы собака не простудилась, всё равно один лишний.

– Это если потеряете или ваши шарфы станут мокрыми. Не переживайте, что много вещей, машина увезёт всё, а лишняя тёплая одежда зимой не помешает.

– Если мы едем на машине, тогда я возьму бинокль! – сказал Дик. – В горах всегда отличная видимость. Аж на сотню километров! Джордж, а ты уверена, что Тим подружится с этими пастушьими собаками? Они же большие. Раз пасут овец, то, наверное, овчарки.

– Можешь, не беспокоиться, Тим умеет обращаться с чужими собаками, – безапелляционно ответила Джордж. – Я его научила.

– Научила училка, – рассмеялся Дик.

– Что-о?

– Училка и есть!

Джордж замахнулась на него тряпкой, которой только что протирала чемоданы, но потом решила не обижаться и тоже рассмеялась. Жизнь налаживалась. О гриппе больше никто не вспоминал.

День отъезда наконец наступил. Ребята, конечно, ещё покашливали, но чувствовали себя уже значительно лучше. Машина прибыла вовремя. Это был большой легковой автомобиль, нанятый вместе с шофёром в транспортной компании. Багажа у ребят было очень много, но он весь разместился. Пару чемоданов пришлось, правда, положить на верхний багажник, где их крепко обмотали верёвками.

– Ну, слава Богу, погрузились, – обрадовался шофёр. – Теперь можно ехать. Если тронемся прямо сейчас, в Магга-Глен приедем ещё засветло.

– Мы готовы, – сказал Джулиан. – Народ, попрощались – и в машину!

Все поцелуи были сделаны, объятия завершены, слёзы тайком вытерты. Айвор Дженкинс попросил передать привет его тёте, что и было обещано.

Дик первым залез в салон, сев рядом с водителем. Остальные расположились сзади, на большом и широком как диван сиденье. Места там хватило даже Тиму, который категорически отказался от коврика на полу. Он приготовился всю дорогу смотреть в окно. Ну и лаять по мере необходимости.

Друзья радостно вздохнули, когда машина выкатила на дорогу.

Шофёр оказался весьма дружелюбным и очень говорливым. Он сразу всё выболтал и о себе, и о своей семье, и о своих братьях и сёстрах, которых у него аж одиннадцать! Но и с удовольствием выслушал душещипательный рассказ детей о том, какие ужасные у них выдались каникулы, как они болели и как наконец выздоровели. Ну или почти выздоровели. Иногда кто-нибудь из них всё же кашлял, но и мотор у машины тоже иногда кашлял, так что в поездке наблюдалась полная гармония между техникой и пассажирами.

Примерно на полпути было решено остановиться и перекусить.

– Знаете, я хочу есть. Реально хочу есть, – сама себе удивлялась Джордж. Впервые за последние дни она почувствовала, что к ней возвращается аппетит. Особенно когда они распечатали корзинку с бутербродами. Дразнящие запахи наполнили весь салон.

– Потрясающе! – поддержала подругу Энн. – Еда уже больше не кажется безвкусной, как бумага. Извини, Тимми, лафа закончилась. Все последние дни ты ел и за себя, и за нас. Могу дать тебе лишь маленький кусочек… Ой, ты откусишь мне палец!

Тим возмущённо гавкнул. Он никогда и никому не собирался что-либо откусывать, но корзинку опустошил бы гораздо успешнее, чем эти глупые детёныши людей.

Они ели и смеялись. Смеялись и кашляли. Шофёр только качал головой.

– С детства не люблю такой кашель. Помню, как мы все заболели коклюшем. Ужасно все кашляли. Очень громко и дружно, но старались, конечно, вразнобой. А то, когда хором, казалось, что крыша дома сейчас сорвётся и куда-нибудь улетит.

Это вызвало смех. Но и снова кашель, как будто крошка попала не в то горло. Хотя здоровье уже не имело большого значения. Потому что впереди их ожидало ещё больше веселья. Их ждали горы, лыжи, санки и самый отчаянный отдых на свежем воздухе.

Ехать пришлось неожиданно долго. Все устали. Только шофёр чему-то улыбался, оглядываясь на спящих детей, и весело крутил баранку. И только Тим по-прежнему смотрел в окно в надежде, что когда-нибудь кто-нибудь наконец опустит стекло и он сможет высунуть голову и ловить открытой пастью набегающий воздух. Так, чтоб язык и уши полоскались на ветру. Это он любил.

Вторую остановку сделали возле небольшого магазинчика, совмещённого с крошечным кафе.

– Я тоже выйду, разомну ноги, – сказал шофёр. – Я буду вон в том баре напротив. Поболтаю со старыми знакомыми. А вы чего-нибудь перекусите в кафе. Там, кстати, отличные булочки с маслом. Очень вкусные. Только не задерживайтесь, на всё про всё у вас пятнадцать минут. Скоро начнёт темнеть, а нам ещё надо будет отыскать ферму. Лучше это сделать засветло. Правда, взойдёт луна, но кто знает, как там всё сложится.

Ребята с удовольствием разминались, выбравшись из машины. А Тим просто вылетел пулей и тут же давай лаять. Он решил, что это конец путешествия, но увы. Зато в кафе он первым получил свою булочку с маслом, но сначала лишь слизал масло, после чего поднял голову, словно спрашивая: а ещё будет? Ребята рассмеялись. Тогда Тим лёг на пол и съел булочку лёжа.

Они тоже съели каждый по булочке. С чаем. Чай был сладкий и крепкий. После него опять захотелось есть. Джулиан купил каждому по шоколадному батончику.

– Аппетит приходит во время еды, – сказал он. – Вообще, забавно, что аппетит растёт по мере того, чем дальше ты отъезжаешь от дома. Мама нас не могла соблазнить никакими вкусностями.

– Но мы же болели, – резонно заметила Энн. – А сейчас мои ноги уже готовы бегать.

– Сами? Без тебя? – с тревогой спросил Дик, и все расхохотались.

Они уже были в Уэлсе. Дорога всё больше начинала петлять меж холмов, подниматься по серпантину в горы. И хотя это были не самые высокие горы в мире, на их вершинах уже лежал снег, и его становилось всё больше и больше, и он спускался всё ниже и ниже.

– Надеюсь, до завтра он не растает, – обеспокоился Дик. – В долинах практически снега нет.

Но машина продолжала лезть в гору и всё чаще двигалась по самому краю крутого обрыва. Вскоре они проехали какой-то дорожный указатель, и Джулиан успел прочесть первое странное название на валлийском, что-то вроде «Кёмрёхлли».

– Мы правильно едем? Эта дорога точно ведёт в Магга-Глен? – спросил Джулиан шофёра.

– Д-да, – не сразу ответил водитель и включил фары. – Вроде правильно. Хотя я этого места отчего-то не помню.

– Мы что, заблудились? – встревожилась Энн.

Ей никто не ответил.

Машина забиралась всё выше и выше, дорога становилась всё уже и уже, и от этого темнота лишь сгущалась.

– Надо доехать до какой-нибудь деревни и там спросить, – сказал Джулиан.

Все молчали. Никакой деревни впереди не было.

Наступила настоящая ночь, взошла луна, хотя она была ещё низко и виднелась лишь в просветах меж горных вершин. Толку от неё было мало. А дорога становилась совсем плохой, машину начало трясти.

– Мы точно едем правильно? – озвучил общую обеспокоенность Дик.

– Ну-у… – ответил шофёр. – Похоже, мы где-то не туда свернули, хотя я ума не приложу где. Наверное, надо будет развернуться. Но здесь не получится, надо подыскать широкое место.

– Смотрите, там свет! – крикнула Энн. – А вон и указатель.

Фары выхватили из темноты дорожный указатель. На нём было написано «Старые Башни», стрелка вела направо. Тут же стала видна и боковая дорога, уходящая вправо и вверх. Шофёр остановился.

– Н-да, мы заехали куда-то не туда, – пробормотал он.

– А что на карте? Карта-то у вас имеется? – спросил Джулиан.

– Да нет. Обычно я не держу в машине никаких карт. У меня отличная зрительная память. Хм. Но сегодня стоило бы взять. Ладно, давайте доедем до этих башен и спросим там.

Они повернули направо, и машина с надсадным рёвом стала забирать вверх. Она делала это с заметным трудом, как будто что-то лишнее прицепилось сзади. Дорогу занесло лёгким снегом, и никаких следов от ранее проехавших машин на ней не было.

– Ого, как тут круто! – сказала Энн, выглядывая в окно. Но это её «как круто» совсем не значило «как здорово». Это относилось к самой дороге, которая становилась всё круче и круче. Извилистая и узкая, она теперь выглядела довольно опасной.

Наконец машина выбралась на более-менее широкое место и упёрлась в тупик. Фары высвечивали только высокую каменную стену и крепкие деревянные ворота. Глухо, темно, безлюдно, на земле – нетронутый снег. И как единственное обращение к заблудившимся путникам на воротах виднелась надпись: «ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

– Гостеприимство зашкаливает, – чуть не выругался шофёр и впервые за всё время даже не улыбнулся. И никто не улыбнулся.

Они оказались на небольшой площадке перед воротами, вокруг была тёмная ночь и нигде ни одной души. Шофёр вышел из машины, подошёл к воротам и постучал по ним кулаком. Глухо.

На второй этаж ребята поднялись по каменной лестнице, освещённой одинокой свечой в старом кованом канделябре. Вторая свеча горела на небольшой лестничной площадке, на которую выходили две двери. Комнаты были почти полные копии друг друга, во всяком случае, обставлены одинаково: один умывальник с кувшином чистой воды, один комод, две кровати и камин. Камины уже горели, распространяя вокруг себя ровное тепло и немного света. Это в дополнение к свечке, стоящей на каминной полке.

– Сегодня я лягу рано, – сказала Энн, выбирая себе кровать у окна. – Кстати, мне кажется, я давно не кашляла. – И она натужно покашляла, хотя получилось не очень.

– Отлично тут всё продумано, – заметил вошедший в комнату девочек Дик. – Ночью будет тепло, никто не замёрзнет, и будем надеяться, что больше никто…

Сказав это, он закашлялся, и у него это получилось лучше, чем у сестры. Кашель услышала внизу хозяйка и позвала их скорее спускаться.

В гостиной было ещё теплее, потому что камин был зажжён раньше, да и горел он жарче. Миссис Джонс была по-прежнему одна, она разливала чай. Её огромного сына-великана нигде не было видно.

– Нет, это всё вам. Сами-то мы едим на кухне, – объяснила миссис Джонс, отвечая на вопрос Дика, не будет ли ужинать с ними кто-то ещё – так много было еды на столе. – Это гостиная, и она у нас только для гостей, как и спальни наверху. Вся эта часть дома будет в вашем полном распоряжении. Можете шуметь сколько вам угодно. Стены здесь очень толстые, так что вы никому не помешаете.

Разлив чай, хозяйка бесшумно удалилась. Ребята посмотрели друг на друга.

– А что, мне здесь нравится, – сказала Энн. – И хозяйка хорошая. Старенькая уже, но как чисто говорит.

– Может, неместная, – сказал Джулиан, взяв мясной пирог.

– Мм, как вкусно, – промычал Дик, вонзая зубы в ветчину и, прожевав, добавил: – Просто объедение! Джордж, Джордж, поделись с Тимом. Он уже исцарапал лапой мне всё колено. Отвали, сказал, Тим! Я свою порцию ем один.

– Не волнуйся, я отдам ему почти всё. Мне так хочется спать, что я даже не могу есть.

Джулиан внимательно посмотрел на кузину. Джордж и в самом деле выглядела неважно, лицо бледное, под глазами тёмные круги. Правда, и грипп она перенесла тяжелее остальных…

– Знаешь что, старина Джордж, – сказал Джулиан. – Давай-ка быстро пей чай и забирайся в постель. Вещи мы будем разбирать завтра.

Когда миссис Джонс вернулась убрать посуду, общее решение всем идти спать созрело окончательно. Хозяйка его поддержала.

– Вот и хорошо, утро вечера мудренее, – ласково сказала она. – А утром спите сколько душе угодно. Никто вас будить не станет. Когда проснётесь, тогда и проснётесь. Позавтракаете, и можете делать здесь всё, что хотите.

Как это здорово – добраться до своей койки, нырнуть в постель, вытянуться на чистых, несколько грубоватых льняных простынях, натянуть на себя с головой толстое деревенское одеяло и закрыть наконец глаза! Сон сморил всех почти мгновенно. Всех, кроме Тима. Пёс ещё какое-то время нёс дозор у дверей, прислушиваясь, не крадётся ли кто по лестнице, зевнул, прогулялся по комнате, затем запрыгнул на кровать Джордж и свернулся калачиком у неё в ногах.

– Ещё более странно было то, как машина чуть не сломалась, когда с трудом ехала с холма, а потом побежала как новенькая, – сказал Дик. – А вот и наш завтрак! Миссис Джонс, вы наготовили просто на десятерых, мы столько не съедим…

– Ну, сколько съедите, – улыбнулась хозяйка и отступила чуть в сторону, чтобы официально представить выросшего в дверях великана. Своей огромной фигурой он заполнил весь дверной проём. – Это Морган, мой сын.

– Здрас-сте, – одновременно сказали Дик и Джулиан.

Сын миссис Джонс молча кивнул. Потом поклонился и в сторону девочек, которые вежливо ему улыбнулись. После чего удалился, не проронив ни слова.

– Мой Морган с детства такой неразговорчивый, – сказала хозяйка. – Хотя может и крикнуть. Уж тогда его слышно за несколько километров. Вот овцы разбредутся по холмам, и, чтобы их собрать, он кличет собак, а те пулей несутся выполнять команду. От его крика и уши может заложить у некоторых.

«Ну да, наверное, – согласился мысленно Джулиан. – У такого здорового дядьки и голос должен быть как иерихонская труба».

Приступив к завтраку, дети поняли, что не съедят и половины. Особенно им понравился свежий домашний хлеб, который вместе с деревенским маслом был просто бесподобен. Тим тоже плотно позавтракал из миски на полу. Он тяжело дышал, но вилял хвостом очень бодро.

– Уф, – отвалилась от стола Энн. – Никогда в жизни утром столько не съедала. Вот бы мама удивилась, когда увидела, как мы тут уминаем хлеб с маслом!

– Это точно, – усмехнулся Дик. – Порой за весь день трудно было съесть даже отварное яйцо. Кстати, маме надо позвонить. Джулиан, ты позвонишь?

– Ой, а я и забыл. Хотел ещё вчера, как приехали. Сейчас же пойду к миссис Джонс и спрошу, где телефон. А это кто там? – проговорил он, вставая из-за стола и выглядывая в окно. – Это же наш шофёр. Он, видимо, ночевал где-то здесь.

Шофёр был на улице и уже собирался идти заводить машину, когда Джулиан постучал по стеклу и пригласил его зайти в дом. Через минуту водитель показался в гостиной.

– Ну как вы тут? Как спалось? – с порога спросил он.

– Прекрасно. А вы уже уезжаете?

– Да. Я тут переночевал, и для меня местечко нашлось. А когда рассвело, быстренько перекусил и пошёл посмотреть свою машину. Вчера она вела себя как-то чудно́.

– Это когда мы ехали с холма вниз, а она не хотела?

– Да, странное дело. Но главное, я её проверил, с ней всё в порядке. Чудеса, да и только. Правда, тут мне сказали, что дело может быть и не в машине, а в самой горе. Местный почтальон жаловался, что, когда он едет туда на велосипеде, с ним такая же штука происходит. Он даже часть пути идёт пешком, а велосипед просто катит, что в гору, что под гору. И он, значит, рассуждает так, мол, весь этот холм железный. Будто он состоит из какого-то магнитного железняка или чего-то другого, тоже сильно магнитного. Короче, внутри горы есть какой-то металл. А иначе как это истолковать? Хотя, может, всё и сплетни. Мало ли что люди напридумают, когда не знают чему-то объяснения.

– Интересно, а кто там живёт? – сказал Джулиан. – Вы не спрашивали?

– Я не спрашивал, да тут жена пастуха сама мне всё рассказала. Какая-то одинокая старуха. Ну вроде как тронутая. Никого к себе не пускает. Поэтому и надпись такая на воротах. Ну ладно, мне пора ехать. До свиданья, ребятки! Хорошо вам тут отдохнуть.

С этими словами шофёр попрощался и вышел. Вскоре раздался звук работающего мотора, машина слегка притормозила перед окнами, и шофёр помахал им рукой через боковое стекло. Друзья помахали ему в ответ.

День начался.

– Ну что, мы идём кататься на санках? – спросила Джордж. – Или сначала погуляем просто так, осмотрим окрестности? Только, чур, одеваемся потеплее. Нам ни в коем случае нельзя снова простужаться, а то взрослые нас не поймут.

Натянув на себя тёплые куртки и вязаные шапочки, обмотав шею шарфом и обновив варежки, которые в обычную английскую зиму ребята даже не надевали, они предстали перед миссис Джонс готовые идти гулять.

– Молодцы, оделись по погоде, – похвалила их хозяйка. – Сегодня на улице холодно, сильный ветер. Далеко не уходите, пройдитесь по ферме. А ты, мальчик, присматривай за своей собачкой. Гляди, как бы её не покусали наши собаки. Я скажу Моргану, чтобы он их запер, пока вы на прогулке.

Джордж улыбнулась: её приняли за мальчика. Но это и здорово! Ей никогда не нравилось быть девчонкой, и это все знали.

Ферма состояла из множества строений. Тут были сараи, амбары, курятник, коровник и ещё какой-то хлев. Снег скрипел под ногами, воздух был свеж и морозен, дышалось легко и свободно. Джордж держала своего Тима всё время на поводке, опасаясь, как бы откуда-нибудь не выскочили овчарки, но их было не видно, не слышно.

– Пойдёмте посмотрим на коров. Кажется, сейчас их будут доить, – предложил Дик, и они направились к коровнику.

– Пожалуй, я отпущу ненадолго Тима, пусть порадуется, побегает по снежку, – сказала Джордж и отстегнула поводок.

Тим радостно сорвался с места, сделал несколько кругов по двору, потом прибежал обратно. Высунув язык, поглядел на ребят, крутанулся вокруг них и снова понёсся по двору. Потом скрылся за дальним амбаром.

Вдруг послышался лай, лаяла не одна собака, их было много. Затем на фоне этого лая раздался визг Тима. Ребята замерли как вкопанные и тут же со всех ног бросились на помощь. Джордж неслась первой.

Тим был зажат в угол тремя огромными овчарками. Он затравленно скалился, шерсть на загривке встала дыбом. Собаки взяли его в кольцо. Они бешено лаяли, глухо рычали и время от времени делали короткие броски, с каждым разом распаляя себя всё больше и больше, чтоб наконец сорваться и разорвать чужака на куски.

– Осторожнее! – кричал Джулиан, пытаясь догнать Джордж. – Тебя саму покусают!

Но Джордж ничего не слышала. Она примчалась и храбро набросилась на овчарок, защищая своего Тима.

– Прочь! Пошли прочь! На место! – кричала она и замахивалась на собак поводком.

На помощь уже бежала миссис Джонс. Она семенила мелкими шажками, вздымая вверх маленькие сухонькие кулачки, но воздуха что-то крикнуть ей, кажется, уже не хватало. И вдруг раздался совершенно громовой голос:

– Дэй! Боб! Тэнг!

Услышав свои клички, собаки на секунду окаменели и тут же бросились на звук.

Что это был за голос! Наверное, самый громкий в мире. Он прогромыхал так, будто кто-то кричит на ухо в мегафон. Это был Морган, сын хозяйки, которая была уже рядом.

– Не укусили? – Она крепко схватила Джордж в свои руки и принялась всю её вертеть, осматривая. – Слава Богу. И вас тоже? Это всё Морган. Видимо, не успел запереть всех собак. А тут услышал, что они лают, и позвал.

Ребята крутили головой, но они нигде не видели Моргана.

– Он там дальше, на ферме, – пояснила миссис Джонс. – А я как услышала, что ваша собачка визжит, ну, думаю, укусили. Но гляжу, нет. Только испугали.

– Может, и укусили, – быстро сказала Джордж и нагнулась к своей собаке. – Тим, тебя точно не укусили? Или укусили?

«Гав!» – подал голос Тим, словно не понимая, о чём его спрашивают, и вопросительно тряхнул головой.

И тут случилось страшное. Джордж увидела на шее собаки кровь. Крупная капля скатилась по шерсти и упала прямо на снег.

– Ой-ой! – закричала Джордж и кинулась перед Тимом на колени. – Бедный, бедный Тимми! Тебе больно? Очень больно, да? Ну какая же я была дура, чтобы спустить тебя с поводка.

– Ерунда, пустяк. Спас ошейник, – сказал Джулиан, осматривая собачью шею. – Тут всего-то было несколько капель. Заживёт. Заживёт как на собаке.

Лучше бы он так не шутил. Джордж быстро накручивала себя и была уже на грани истерики. Энн тоже почувствовала себя нехорошо. Она уже отходила от испуга после собачьей драки, а тут ещё эта кровь. Энн прислонилась к стене и сглотнула, закрыв глаза. Дик тоже было испугался, но сейчас стремился не подавать виду. Он на мгновение представил, а что, если бы собаки набросились на саму Джордж и начали её рвать. От этой мысли его ноги резко ослабли, и он даже присел на корточки, сделав вид, что хочет погладить Тима по голове.

Джордж заплакала. Она по-прежнему стояла перед собакой на коленях, обнимала её и без конца повторяла:

– Прости меня, Тимми, прости. Это всё моя вина, моя вина, – всхлипывала она. Потом повернулась к хозяйке фермы: – Миссис Джонс, а есть у вас йод? Нужно срочно прижечь! Нужно срочно продезинфицировать рану!

Ответ она не успела получить, потому что тут из-за угла амбара показалась огромная фигура Моргана. Три собаки, поджав хвосты, послушно следовали у его ноги.

– Ну чё тут? – басом проговорил он, разглядывая притихших детей с высоты своего огромного роста.

– Наши собаки покусали собачку вот этого мальчика, – затараторила его мать, запахивая на груди шаль. – Хорошо, что ты успел их позвать, а то я не знаю, что бы случилось. Но парень молодец, а это его собачка, он не испугался…

Джулиан посмотрел на Джордж, одетую в куртку и штаны, с вязаной шапочкой на голове, из-под которой даже не выбивались её короткие волосы, и резонно подумал, что миссис Джонс имела право так обмануться.

– Пойдёмте, миссис Джонс! – поторопила хозяйку Джордж, вставая и беря Тима на поводок. – Нам надо скорее найти йод и обработать укус.

Морган подошёл ближе и нагнулся над собакой.

– Плюнуть и забыть, – коротко сказал он. После чего развернулся и ушёл.

Джордж с ненавистью посмотрела ему вслед. Это его овчарки покусали её Тима, а он даже не извинился. Ни слова ободрения, ни слова сожаления. Джордж стало так горько и обидно, что слёзы брызнули из глаз.

– Я больше не останусь здесь ни на минуту, – отвернувшись, глухо проговорила она и украдкой вытерла глаза. – Эти собаки снова на него нападут. Я сейчас же еду домой! – Но эти слова она уже выкрикнула всем в лицо, хотя никто из присутствующих не был виноват, потому что вина лежала полностью на ней, и все это понимали, и это злило её ещё больше.

– Ну-ну, деточка, успокойся, – попыталась обнять её миссис Джонс, но Джордж вывернулась.

– Я вам не деточка! – выкрикнула она. – Ваши собаки могли разорвать Тима, и я больше не хочу рисковать его жизнью! Я пошла в дом. Мне надо обработать ему рану.

– Иди с ней, Энн, – шепнул сестре Джулиан, когда их кузина с собакой на поводке направилась в сторону дома. – Вы тоже скорее идите в дом, – затем обратился он к миссис Джонс. – Вы совсем не одеты, простудитесь. А за Джордж не волнуйтесь. Она скоро успокоится.

– Она? – искренне удивилась миссис Джонс. – А мне всё время казалось, что это мальчик. Девочка? Хм. Но она же не собирается вот прямо так собраться и уехать?

– Нет, она не уедет, – сказал Джулиан, надеясь, что он не берёт на себя слишком много. – Джордж – она просто нервная. Сейчас не надо к ней приставать. Пусть обработает рану, а там посмотрим. Время лечит. Не только людей, но и собак тоже. И нервы тоже.

Когда они все вернулись в дом, Джордж была уже в гостиной, где смоченным в воде носовым платком протирала ранку на шее Тима. Ошейник она для удобства отстегнула, тот лежал на полу.

– Я сейчас принесу йод, – сказала миссис Джонс и направилась на кухню. В дверях она всё же обернулась. Хотела удостовериться, что Джордж девочка. Ну надо же! Кто бы мог подумать!

Но Джордж была девочкой, и она благодарно улыбнулась, когда ей подали желанный флакончик. Тим оскалился и задёргался, что йод начал жечь. Но даже тогда он пытался лизнуть Джордж в лицо. Пару раз ему это удалось. Всё остальное время он стоял спокойно.

– Хорошая собака, – сказал Джулиан, наклонившись и гладя Тима по голове. – Ну вот и всё. Всё закончилось.

– Ничего не закончилось! – выпалила Джордж и завела старую песню: – Его же могли убить! А если эти овчарки увидят его опять, они снова на него нападут и уже не отстанут, пока не загрызут до смерти. Я еду домой. Не к вам домой, Джу, а к себе домой, в Киррин-Коттидж.

– Не глупи, Джордж, – сказал Дик. – Тиму здесь ничто не угрожает. Ну, подумаешь, слегка цапнули, рана-то совсем пустяшная. Из-за этого ты хочешь испортить нам отдых? Ни лыж, ни санок, все домой, так?

Джордж помолчала, потом, опустив голову, ответила:

– Вы оставайтесь, а я не хочу. Могу подождать лишь до завтра. Тиму нужно время, чтобы окрепнуть и отойти от испуга. Но завтра я всё равно уеду! – Она с вызовом вскинула голову и тряхнула своими короткими кудрями.

– А Тим совсем и не испугался, – посмотрела на собаку Энн. – Правда, Тим? Ты ведь не хочешь ехать, да?

«Гав-гав!» – ответил Тим, что было и вправду больше похоже на «да-да», чем на «нет-нет».

Дик рассмеялся:

– Молодец Тим! Ты ведь нас не подведёшь?

«Гав!» – торжественно ответил Тим и подтвердил свою клятву энергичным вилянием хвостом.

Джордж состроила страшную гримасу, но Джулиан тут же дружески толкнул её в бок. Он не хотел, чтобы Джордж подумала, будто все здесь против неё, да ещё и дразнят.

– А давайте пойдёмте снова гулять, – предложил Дик, сразу поняв намёк брата. – Чего дома-то сидеть в такую погоду? Энн, ты хочешь?

– Я пойду, если Джордж пойдёт.

Джордж покачала головой:

– Нет. Я останусь и буду лечить Тима. А завтра уеду. А вы идите одни, не смотрите на меня.

Энн осталась с Джордж. Джулиан с Диком оделись и вышли на крыльцо. В дом как раз входила хозяйка, которая очень переживала, что из-за этого случая гости могут уехать. Она остановилась поговорить.

– Вы не переживайте, миссис Джонс, – сразу сказал ей Джулиан. – Джордж очень вспыльчивая, но она и отходчивая. Всё будет хорошо. Завтра она наверняка уже передумает. А мы с братом хотим прогуляться, посмотреть на горы. Не подскажете, куда нам лучше пойти?

– А вы вот идите всё по этой дорожке. – И хозяйка показала на узкую заснеженную тропинку, что вилась по склону холма и плавно поднималась наверх. – И дойдёте прямо до нашего летнего домика. Летом его снимают туристы, ну те, что ходят по горам. Идти, конечно, далековато, но там можно отдохнуть и перекусить. В домике есть и плита, чтобы обогреться, и запас еды на всякий случай. Но к вечеру обязательно возвращайтесь и желательно дотемна, чтобы мы не ходили вас искать. Сейчас я вынесу ключ и скажу девочкам, что вы ушли.

Вскоре братья оказались совсем одни на заснеженном склоне горы. Они шагали вверх по белой тропе, на которой всё ещё не было никаких следов после вчерашнего снегопада. К счастью, солнце успело местами прогреть землю до проталинок, да ещё помогали большие чёрные камни-валуны, обозначавшие край обрыва.

Тишина вокруг стояла оглушительная, вид с горы открывался потрясающий. Чем выше ребята поднимались, тем больше на тропе было снега и тем он был плотнее.

– Смотри, – тяжело дыша, сказал Дик, – а здесь уже можно кататься на санках и на лыжах. Жаль, что мы с собой ничего не взяли, а то обратно могли бы скатиться вниз, а не топать.

– А ты уже подумываешь об обратной дороге? – спросил Джулиан. Он тоже немного запыхался.

Прошло часа два, и это были два часа почти безостановочного подъёма, прежде чем братья добрались до небольшого бревенчатого домика, о котором говорила миссис Джонс.

– Уф, – выдохнул Джулиан, доставая из кармана ключ. – Ну и местечко. Пусть не под самыми облаками, но всё равно очень высоко.

– Зато красиво, и солнца много, и вид просто сказочный! – восхищался окрестностями Дик.

– Ладно, посмотрим, что там внутри.

Внутри оказалось тесновато, но всё необходимое для жизни имелось. В домике обнаружились сразу шесть спальных мест на двухъярусных нарах, приделанных прямо к стене, скамейка, стол, плита для готовки и обогрева, а также керосиновая лампа для освещения и шкаф для посуды и продуктов. В шкафу был предусмотрен большой запас консервов, преимущественно мясных, но имелись и фруктовые соки в металлических банках. Галеты и крупы хранились в большой кастрюле, накрытой тяжёлой крышкой. Там же нашлись и карамельки для чая, наверное, вместо сахара.

– Да тут вполне можно жить! – обрадовался Дик. – Жаль, что Джордж этого не видит. Ей бы понравилось.

– Наверняка, – согласился Джулиан.

Он сходил в домик и вернулся с горстью дешёвых карамелек без фантиков.

– У нас есть угощение. Для тебя и твоей собаки. Все собаки любят конфеты. Ну давай, смелей!

Но смелость пока проявила одна только овечка. Правда, она не интересовалась конфетами. Он подбежала к Дику и попыталась вспрыгнуть ему на колени, а потом ткнулась своим чёрным носиком ему прямо в лицо.

– Фани! Фани! – закричала девочка, выглядывая из-за куста. – Нельзя!

Но было поздно. Дик уже поймал овечку и взял её на руки. Это было непросто. Вырываясь, овечка всячески брыкалась. Казалось, что у неё не четыре ноги, а все восемь.

– Приди и возьми её! – кричал Дик, испытывая острое желание опустить это твёрдое, многошарнирное существо обратно на землю.

Девочке было невыносимо смотреть на попытки её подружки вырваться из рук этого недотёпы. Она вышла из-за куста и сделала несколько шагов вперёд. Её собачка восприняла это как знак мира и дружбы и резво бросилась вперёд. Джулиан кинул ей конфету. Дворняжка поймала её на лету и тут же с хрустом разгрызла. При этом она как-то виновато скосилась одним глазом на хозяйку, словно извиняясь: прости, мол, конфетка была уж слишком маленькая.

Девочка подошла чуть ближе. Колени у неё были красные от холода, но, странное дело, она явно не чувствовала никакого дискомфорта, даже не дрожала. Джулиан бросил собаке вторую конфету. Снова прыжок, но теперь уже хруста не последовало. Собака отнесла конфету хозяйке как честно пойманную добычу. Ребята заулыбались. Тень улыбки проскользнула и по лицу девочки.

– Ладно, – сказал Дик, опуская овечку на землю, – забирай свою прелестную подружку. Она мне всю грудь истоптала.

Но овечка вовсе не собиралась никуда убегать, и тогда девочка подошла сама. Не с первой попытки, но она всё же осмелилась взять конфету из рук. Правда, не съела её, а засунула себе за щёку, как хомяк, после чего нерешительно протянула руку за второй. Её собачка попыталась перехватить вторую конфету, подпрыгнула, но не дотянулась и стала внимательно смотреть на хозяйку. Вторая конфета исчезла за второй щекой девочки. Теперь это был вполне симметричный хомяк. Ребятам стало смешно, и они невольно прыснули. Девочка тоже улыбнулась. Потом отошла и села на чёрный камень у края тропинки, где достала из-за щеки конфету, внимательно изучила её, сводя глаза к переносице, потом с хрустом разгрызла. У неё были большие глубокие тёмные глаза, возможно, красивые, но взгляд всё равно оставался какой-то затравленный, диковатый.

– Как тебя зовут? – спросил Дик, стараясь больше не двигаться, чтобы не спугнуть гостью.

Девочка покачала головой.

– Как? Тебя? Зовут? – повторил Дик и похлопал себя по груди. – Дик. Меня зовут Дик. А тебя?

– Эйли, – показала на себя девочка. – Дэй. – Она показала на собаку. Затем на овечку, которая снова беззаботно бегала вокруг, подчиняясь своим внутренним ритмам: – Фани.

– Отлично, – улыбнулся Джулиан. – Эйли, Дэй и Фани. Мы всё поняли. Меня зовут Джулиан. А это Дик.

– Я уже говорил.

– Ты Дик, – сказала девочка. Вынула из-за щеки вторую конфету, снова изучила, но теперь не стала её грызть, а начала перекидывать из-за одной щеки за другую, посасывать и одновременно быстро-быстро говорить. Но даже если бы она вытащила конфету совсем, речь её разборчивее не стала бы. Потому что говорила она по-валлийски, а пара десятков слов, которые знала по-английски, звучали сильно искажённо.

Джулиан и Дик переглянулись и демонстративно пожали плечами, дескать, ничего не понимают, но тут девочка страшно напряглась и наконец выдавила из себя:

– Мой папа… овцы… гора… верх. – И она показала на уходящую в гору тропинку.

– Молодец, Эйли. Мы поняли, Эйли, – сказал Дик. – Твой отец – пастух.

Эйли радостно закивала головой.

– Вниз. – Она показала на себя, затем на ту часть тропинки, которая вела к ферме.

Ребята кивнули. Довольная Эйли продолжила разговор. Показав сначала на собаку, потом на овечку, она громко заявила:

– Дэй мой. Фани мой. – И горделиво вздёрнула свой курносый нос, который, кстати, не мешало бы освободить от соплей.

– Хороший Дэй. Хорошая Фани, – поддержал разговор Джулиан. – Очень милые животные.

– Да, – ответила Эйли, после чего вскочила с камня и тут же, без всякого предупреждения, не оглядываясь, побежала вниз по тропинке. Собачка и овечка бросились за ней. Вскоре все трое исчезли из виду.

– Ну дела-а, – восхищённо протянул Дик. – И не поверишь, что это девочка. Мы как будто познакомились со снежным человеком.

– Снежной девочкой, – уточнил Джулиан.

– С девочкой из рода снежного человека, – нашёл более точные слова Дик.

Джулиан отказался уточнять дальше. Он посмотрел на клонящееся к западу солнце и воскликнул:

– О, да мы тут уже слишком задержались! Пора собираться, Дик. Побежали, надо успеть вернуться на ферму засветло!

Через десять минут, наведя порядок в доме и закрыв его на замок, братья отправились в обратный путь. Шли они очень быстро и почти не разговаривали, хотя каждый думал о том, о чём он сегодня вечером непременно спросит миссис Джонс. Конечно, об Эйли.

Солнце зашло за ближайшую гору, быстро сгустились сумерки, но от снега было ещё светло. Чёрные камни вдоль тропы помогали не сбиться с дороги. Ночь застала ребят уже в самом конце пути, когда показались огоньки фермы.

– Уф! – Запыхавшись, мальчики вбежали на крыльцо, потом вошли в дом и крикнули из коридора: – Энн, Джордж, мы здесь! А у вас как дела?

Тимми тут же доказал это громким лаем. Наверное, он тоже переживал, что ребят долго нет, или даже упрекал, что его не взяли с собой. Вместе с хозяйкой, разумеется.

В гостиной пахло едой и домашним уютом. Было блаженством опуститься в глубокое мягкое кресло и вытянуть ноги поближе к горящему, пощёлкивающему углями камину.

– Знаете, мои ноги просто отваливаются, – проговорил Дик, оглядывая компанию. – Совершенно никаких сил. Даже, наверное, не смогу подняться наверх, чтобы умыться перед ужином. Мы сегодня прошли двадцать километров, а то и больше!

Далее последовал рассказ, что с ними произошло в этот день.

– Да-а. Жалко, что мы не смогли пойти с вами, – вздохнула Энн. – Тиму бы очень понравилось побегать по горам, правда, Джордж? Мне кажется, он уже совсем здоров. Здоровей просто не бывает.

– Это ничего не значит, – упрямо сказала Джордж и прокашлялась. – Завтра я всё равно уеду домой. Простите, что устроила шум, но я действительно думала, что Тим серьёзно покусан. Но, к счастью, обошлось. И всё же я не могу больше рисковать. Эти овчарки просто бешеные, и они обязательно подкараулят и снова нападут на нас. А никого из взрослых рядом может не оказаться. Нет, мы с Тимом тут не останемся.

– Ну и ладно, – не стал больше уговаривать Джулиан. – Не переживай, ты уже начинаешь кашлять. Это, наверное, потому что весь день просидела в душной комнате. А мы вот с Диком ни разу даже не кашлянули. Кажется.

– Я тоже не кашляла, – сказала Энн. – Здесь такой чудесный воздух, просто хочется его пить. Жаль, что так быстро всё закончилось. Джу, я поеду с Джордж, вы не против? Отправить её одну было бы не по-дружески…

Джордж насупленно молчала. И все молчали, пока Джулиан вдруг не хлопнул себя по лбу.

– Слушайте, есть идея! Есть способ, при котором и волки будут сыты, я имею в виду собак, и овцы… Прости, Тим, что называю тебя овцой, но ты, во всяком случае, будешь гарантированно цел. И Джордж не надо будет никуда уезжать.

– Я всё равно уеду! – выкрикнула Джордж.

– Хорошо, – согласился Джулиан. – Но позволь мне сначала рассказать об одной идее. Она пришла к нам с Диком, когда мы сидели в домике наверху и смотрели на горы. Идея заключается в том, чтобы попросить миссис Джонс разрешить нам пожить немного там. Не здесь, а там. Причём мы были бы совершенно одни. Как вам такое предложение?

– Здорово! – воскликнула Энн. – Мне нравится. Очень нравится! – И она испытующе посмотрела на Джордж.

Та неожиданно улыбнулась.

– Мне тоже нравится, – сказала Джордж. – Идея неплохая. И главное, никаких овчарок вокруг.

– И мы можем целый день кататься на лыжах и на санках, да? – спросила Энн. – А снега там хватит?

– Снега там полно, – авторитетно заявил Дик. – Вопрос только в том, отпустит ли нас миссис Джонс. Она всё-таки отвечает за нас.

– А почему бы и не отпустить? – сказала Энн. – Мы с ней сегодня разговаривали. И узнали, что летом дети часто ходят туда одни, пока их родители отдыхают на ферме. Конечно, это летом, но ведь мы почти что взрослые. И можем о себе позаботиться. Давайте всё обсудим за ужином.

– Да, пора бы уже что-то и поесть. Я ужасно проголодался. А потом сразу спать. – Джулиан широко зевнул. – Мне кажется, я уже засыпа-а-а-ю.

Все засмеялись.

– А вы сегодня ещё погуляли? – спросил Дик девочек.

– Да, один раз мы выгуливали Тима, но почти не отходили от крыльца. Джордж очень за него боялась. Бедный Тимми! А он так рвался побегать и не понимал, почему его не пускают.

– Зато там набегается вволю, – пообещал Дик. – Если, конечно, у нас всё получится. Вставай, Джу! Ты уже засыпаешь. Пошли наверх умываться и готовиться к ужину.

Джулиан что-то пробурчал и с трудом поднялся с кресла. В своей комнате они тщательно вымыли руки с мылом и сполоснули лицо. Холодная вода мгновенно их освежила. Сонливость слетела, будто её и не было.

– Бррр! – Джулиан вдруг вспомнил про Эйли, про эту странную холодостойкую девчушку, которая ходит по улице почти голой, и его от дрожи передёрнуло. Они ещё не сказали о ней Энн и Джордж. И о собаке с овечкой тоже. – Мы, кажется, совсем забыли про Эйли.

– А я не забыл, – ответил Дик, вытираясь полотенцем. – За ужином расспросим о ней миссис Джонс.

В гостиной хозяйка уже накрывала на стол. Как всегда, еды было с изобилием.

– О, прекрасный мясной пирог! И мой любимый домашний сыр, – обрадовалась Энн. – Понюхай, Дик, как прекрасно пахнет!

Но, конечно, первым вызвался понюхать Тим.

– Погоди, Тимми! Тебе ещё достанется.

– Адски всё вкусно пахнет, – потирая руки, проговорил Дик. – Ну-с, с чего начнём?

– Предлагаю с отварных яиц. Древние римляне начинали трапезу с яйца, – рассмеялась Энн. – А заканчивали яблоком. Но у нас вместо обыкновенных яблок будет яблочный пирог со сливками. Осилите всё это?

Дик и Джулиан дружно кивнули. Миссис Джонс принесла чай.

– Ну, как вам в горах? Понравилось? – спросила она. – Не замёрзли?

– Фсё быо пъэкасно, – отвечал Дик с набитым ртом.

– Мы замечательно прогулялись, – добавил Джулиан и укоризненно посмотрел на брата. – И ваш летний домик нам очень понравился.

– Да-да-да, – закивала хозяйка. – Его все хвалят. Жаль, что ваши девочки не смогли прогуляться. Погода – лучше не придумаешь, и снег такой замечательный. У нас не всегда бывает так много снега. А ваша собачка… Да что собачка? Она уже и забыла, что было утром. Ей тоже надо гулять. Чего ж сидеть взаперти?

Тим с радостью завилял хвостом. Джордж потупилась. Джулиан почувствовал, что самое время озвучить свою идею.

– Миссис Джонс, что вы скажете, если мы завтра снова пойдём туда? Но теперь все вместе.

– Вот и хорошо.

– Только, понимаете, мы хотели бы там пожить…

– Пожить? Как пожить?

– Ну так. Как минимум мы бы хотели сходить туда с ночёвкой, понимаете? Тим может бегать там на свободе, не опасаясь ваших овчарок, а мы будем весь день кататься на лыжах или на санках, и нам не надо будет торопиться спускаться вниз, чтобы переночевать здесь. Дни же сейчас короткие, вы согласны?

– Дни-то короткие, но что за странная идея? Кто вас там накормит, кто будет приглядывать за вами?

– Да не надо за нами приглядывать! И еды там хватит на целый взвод. Нам же просто переночевать, и всё.

– Нет, нет. Это слишком опасно.

– Миссис Джонс! Вы не поверите, но мы очень самостоятельные! И мы уже много раз бывали в разных местах и жили там одни, и с нами ничего не случалось, – высказал свои аргументы Дик.

– Это правда, – подала голос Джордж. – И потом, уж простите, нам не очень-то интересно всё время сидеть здесь, на ферме. Мы хотим пойти в горы, чтобы получить хоть какие-то впечатления…

– Да, миссис Джонс, для нас это важно, – поддержала кузину Энн. – А за нас вы не бойтесь. И за домик не беспокойтесь, мы умеем себя вести. А если что-то пойдёт не так, мы тут же вернёмся.

– За дисциплину и порядок я отвечаю, – своим самым низким голосом проговорил Джулиан, стремясь показать, насколько он взрослый.

– Ну, я даже не знаю, – покачала головой миссис Джонс. – Ладно, вы пока садитесь и ешьте, а я посоветуюсь со своим сыном. Морган говорит, что ночью опять пойдёт снег. Ладно, как он скажет, так и будет.

Она вышла из комнаты, всё ещё качая головой. Этой простой деревенской женщине трудно было понять, что замышляют городские дети. И главное, зачем им это надо? Ночевать где-то совсем одним? В горах? Посреди зимы? Что за радость-то такая?

А ребята меж тем принялись за еду. Разумеется, не забыли и про Тима, которому Джордж даже разрешила сесть на стул рядом. К счастью, Тим был очень воспитанной собакой. Он ничего не брал со стола и даже не смотрел на стол, а только на свою хозяйку, дожидаясь кусочка, который будет положен ему прямо в рот. Тим, правда, не умел есть аккуратно, то есть с закрытым ртом, и крошки падали на стул. Но ведь в правилах хорошего тона нигде не написано, что джентльмен не должен подбирать крошки со стула. Со стола – тут ни в коем случае!

Яйца, мясо, сыр – всё это было сметено за минуту. Особенно налегали на еду мальчики, но даже они наелись к тому моменту, когда миссис Джонс внесла яблочный пирог и целый кувшин сливок. Впрочем, с чаем нашлось место и этому десерту.

– Миссис Джонс, – наконец обратился к хозяйке Дик. – Когда мы были в вашем летнем домике, мимо нас прошла одна девочка. Очень странная девочка. С ней были маленькая дворняжка и…

– Ой, это Эйли! – воскликнула хозяйка. – Бедная малышка. Она совсем дикая.

– Дикая?!

– Ну не совсем. Немного диковатая. Это дочь нашего пастуха. Ей надо ходить в школу, а она оттуда всё время сбегает. Прячется в горах со своими животными. Каждый год выбирает себе новую овечку и ходит с ней повсюду. Мы к этому привыкли и особо за неё не боимся. Она в этих горах как у себя дома.

– А вы знаете, эта Эйли совсем неплохо поёт, – задумчиво произнёс Джулиан. – Мы слышали её, когда она к нам спускалась.

– Да, у неё славный голосок. Тонкий, как у птички. Когда никто не видит, она заливается так, что любо-дорого послушать. Но стоит кого-то увидеть или кто-то попробует с ней поговорить, так сразу убегает. Иногда по две недели где-то скрывается. Но вы бы с ней поосторожнее. Она иногда подворовывает, говорят. Как бы у вас ничего не украла.

– Кстати, а вы поговорили с Морганом о нас? – спросил Дик.

– Да, он не против. Ничего, говорит, ладно, пусть там катаются и ночуют, если так хотят. И ещё сказал, что сам поможет доставить ваши вещи наверх.

– Замечательно! Вот спасибо, – сказал Джулиан. – Мы очень рады. Ну, тогда после завтрака сразу и отправимся.

Джулиан сам улыбнулся своему каламбуру, но и великан хмыкнул, а потом угрюмо добавил, что пастух скоро будет проходить мимо и сможет доставить на ферму записку, если им что-нибудь понадобится. После этого Морган развернулся и быстро зашагал вниз, под уклон. Пустые сани иногда его догоняли и задевали пятки, но он словно этого не замечал.

– Странный человек, – сказала Энн, глядя ему вслед. – Я так и не могу понять, нравится он мне или нет.

Джордж скривилась. Ей он точно не нравился. Как и его злобные собаки.

– Ну, что стоим ждём? – Джулиан обратился к девочкам. – У нас ещё много работы. Пока светло, нам нужно разобраться с едой и посудой, а потом подумать, как мы будем спать. Тут есть одеяла и подушки. Есть тюфяки. Они лежат скатанные вон на тех нарах. Хотя спать, мне кажется, всё равно будет жестковато. Мы никогда ещё не спали на простых досках.

Энн любила вести домашнее хозяйство, чего нельзя было сказать о Джордж. Но тут даже она заинтересовалась новым для неё бытом и стала изучать запасы еды и рассматривать ножи, вилки и тарелки, которые почти все были из разных комплектов и сервизов.

– Их, наверное, туристы пооставляли, – объяснила ей Энн. – Тут ведь могли заночевать сразу несколько семей, а шести спальных мест вполне достаточно для компании. Давай, Джордж, я займусь кухней, а ты приготовь нам постели. Тюфяки ты видела. Их надо заранее расстелить, чтобы они просохли и нагрелись.

– Хорошо, – послушно ответила Джордж и отправилась воевать с тюфяками, подушками и одеялами. Кажется, она ещё никогда не выглядела такой покладистой.

Энн разобрала все припасы, которые они привезли с собой, потом произвела ревизию консервов и осталась довольна. Затем занялась плитой, проверила, есть ли в ней керосин и будет ли удобно готовить. Вполне. Вечером нужно будет её зажечь и оставить горящей на ночь, потому что наверняка будет холодно.

– Правда ведь, Дик? – обратилась она к брату. – А пока не стоит её зажигать, мы же будем на улице.

– Не стоит, – ответил Дик, разбирая свои вещи. – Мы сразу пойдём кататься. Кстати, с другой стороны дома я видел ящик для инвентаря. Там есть канистра с керосином и лопата. Лопатой можно набрать снега вот в это ведро и поставить его на плиту. Так мы получим нужное количество воды. Чтобы мыть руки, посуду и всё такое. Ну всё, я готов.

– Мы ещё нет, – ответила Энн. – Но скоро. Нам тоже нужно разобраться со своими вещами. А может, вы уже хотите что-то перекусить?

– Да не особо, – ответил Джулиан. – Но думаю, нужно взять с собой бутерброды с ветчиной, чтобы не возвращаться сюда, когда проголодаемся.

– И ещё яблоки, – добавил Дик.

Скоро бутерброды были готовы, мальчики набили карманы яблоками, и друзья вышли на улицу. Тим безостановочно прыгал и бегал вокруг.

– Ну что, Тим, – рассмеялся Дик. – Тебе-то сейчас придётся пешочком, пешочком. Как ты думаешь, Джордж, он не утопнет в снегу? Может, взять лопату?

– Да что ты, Дик! Тим, да и утопнет? – рассмеялась Джордж. – Да он сбежит вниз быстрей, чем мы съедем. Джу, мы готовы! Закрывай дом и поехали!

Собачьей радости тоже не было предела. Тим так быстро нёсся под горку, что его передние конечности то и дело подламывались и он пропахивал мордой снег, как катер. А увидев, что Дик и Джордж вылетели из санок, он так радостно бросился к ним, что ещё долго не давал встать им на ноги.

– Уф, отвали, – тяжело дышал Дик, поднимаясь после очередного прыжка Тима ему на грудь. – Иди займись Джордж, отряхни её от снега.

Тим бросился к хозяйке и снова уронил её в снег.

Долгий подъём с санками обратно на гору уже не вызывал ни чрезмерного смеха, ни необузданного веселья. Зато все отлично согрелись, разгорячились, стали расстёгивать верхние пуговицы и разматывать шарфы.

– Я больше не поеду, – сразу заявила Энн, когда они выбрались наверх. – Дик, если хочешь, съезжай один. Только без меня.

– Я тоже отдохну, – сказал, тяжело дыша, Джулиан. – Дик, вы сами-то катайтесь, катайтесь. Мы за вас поболеем. Отсюда.

Но Дик и Джордж после красивого кувырка головой в снег тоже намеревались сделать перерыв. В итоге все четверо уселись бочком на санках и достали бутерброды.

Они снова стали смотреть на противоположный холм в надежде, вдруг что-то произойдёт. Но всё напрасно. Ночь сгущалась. Вдалеке виднелись только какие-то бледные, размытые очертания на фоне чёрного неба.

– Ну, хватит уже смотреть, – наконец сказала Энн. – Давайте продолжим играть в карты.

– Пожалуй, – ответил Джулиан, и они сели снова играть.

У Дика игра не задалась, он был рассеян и часто поглядывал в окно.

Энн вышла из игры первой, встала и пошла готовить еду.

– На ужин у нас будут отварные яйца. Да, мы начнём опять с них, а вот что вы хотите больше: какао или чай?

Проголосовали за какао. Энн нашла коробку с какао-порошком, потом заглянула в чайник. Тот ожидаемо оказался пустым.

– Мне нужно, чтобы кто-то добыл воду. Кто пойдёт?

– Я схожу, – сказал Дик, тоже выходя из игры. – Я видел, что за домом большой сугроб снега намело, он там, по-моему, самый чистый. Если услышите крик, знайте, что на меня напали волки или целое стадо белых медведей.

– Так уж и стадо, – буркнул Джулиан, внимательно изучая свои карты. – Не забудь фонарик.

Тимми тоже вызвался пойти на улицу. Он вылетел первым и тут же сделал по снегу круг перед домом. Темнота его не пугала.

Через минуту раздался крик. Все замерли. Джулиан бросился к дверям и вылетел на улицу.

– Дик! Это ты? Что с тобой? Ты где?

– Ничего, – появился из темноты Дик. – Ничего страшного. Заходи в дом. Всё нормально. Вот, я набрал полное ведро снега.

Девочки с облегчением вздохнули, когда Дик появился в дверях.

– Что с тобой было? Почему Тим не лаял? – быстро спросила Джордж.

– Потому что, наверное, не было причины, – криво усмехнулся Дик.

– А что случилось?

– Кто-то боднул меня в зад, когда я нагнулся за снегом.

– Кто боднул?

– Как кто? Думаю, Фани, овечка Эйли. Боднула и убежала. Я крикнул, чтобы её позвать, но она уже скрылась. А не побежал за ней, потому что обронил фонарик в снег. Хорошо, что нашёл.

– Невероятно, – в изумлении проговорил Джулиан. – Если Фани здесь, то и Эйли должна быть где-то поблизости. – Он открыл дверь и крикнул в темноту: – Эйли! Эйли! Ты здесь? Иди сюда! Иди к нам!

Ему никто не ответил. Джулиан закрыл дверь.

– Если она где-то тут да ещё так легко одетая, она же умрёт от холода, – забеспокоилась Энн.

– Или всё же придёт сюда, – повернулся к сестре Джулиан. – Энн, постарайся не испугаться, если кто-то через какое-то время начнёт скрестись под дверью или в окне появится чьё-то лицо.

– Я категорически против всяких лиц, которые ночью появляются в окне! – нервно сказала Энн и принялась набивать снегом чайник. – Вообще, это полное безобразие – позволять такой маленькой девочке бродить ночью в горах, одета она или не одета! Её мамаша, похоже, такая же чокнутая, как она сама!

Требовалось время, чтобы натопить снега на чайник, а потом его вскипятить. Ужин был поздний, но не менее сытный, чем завтрак. Опять всем очень понравился пышный пшеничный хлеб, на который они обильно намазывали масло и джем, и особенно горячее какао, которое Энн щедро разливала из чайника, а потом добавляла в каждую кружку полную ложку сливок.

– Королевский ужин, – отвалившись от стола, похлопал себя по животу Дик. – Энн, кстати, сливки и молоко надо выставить на холод, иначе скиснут.

– Хорошо, вот ты и отнеси. Только не кричи, когда тебя снова кто-то боднёт.

Дик выставил сливки и молоко прямо в снег у дверей, а потом ещё посветил фонариком по сторонам. Нигде никого. Он хмыкнул и, закрыв дверь, запер её на ключ и задвинул засов.

– Я не буду сейчас мыть посуду, – сказала Энн. – Завтра помою. Очень хочется спать. Видимо, так надышалась этим горным воздухом, что уже в сон клонит. Вы сами-то собираетесь укладываться?

– Мы тоже сейчас ляжем, – успокоил её Джулиан. – Как вы думаете, оставлять плиту на ночь или выключить?

– Конечно, оставляй, – ответил Дик. – Без плиты утром здесь будет дубняк.

– Пусть плита горит, – добавила Энн. – От неё какой-никакой, но свет, и ночью будет не так страшно.

– А чего нам бояться? Ну подумаешь, я видел какое-то сияние над холмом? Или вы не верите? Ну это ваше право. А я спать. Спокойной всем ночи! Ночки-ноченьки.

Дик забрался на второй ярус нар и сразу притворился, что мгновенно заснул.

Джордж долго не могла согреться. Она лежала на нижнем ярусе нар, тюфяк был тонкий, холод подступал снизу. Она ворочалась, нары шатались и скрипели, будили спавшую наверху Энн.

– Ну что вы там никак не уймётесь? – сонно бормотала она. – Тимми, не обижай Джордж. Ты же всё-таки собака и не должен быть главнее человека.

Наконец все уснули. Плита чуть слышно гудела, вернее, сипела, сжигая в своих горелках керосин, однако горела ровно, без вспышек, бросая на потолок и стены красно-фиолетовые пятна света, которые как будто жили собственной жизнью. Тима это не волновало. Он лишь иногда приподнимал голову и к чему-то прислушивался, но потом зевал и снова свёртывался клубочком в ногах у хозяйки.

Вдруг что-то разбудило его. Он вскочил, сел и навострил уши. Потом глухо зарычал. Его никто не услышал, все крепко спали.

«Гав! Гав-гав-гав!»

Тут уж проснулись все. Джордж протянула к нему руку:

– Ты чего это? Спи!

– Что случилось, Тим? – свесила сверху голову Энн.

Джулиан сел на кровати, спустив на пол ноги.

– Что тут случилось? Почему Тим так лает? Вы что-то слышите?

Никто ничего не слышал. Кроме сипения плиты, совершенно никаких звуков.

– Наверное, кто-то ходил на улице, – предположил Дик. – Давайте откроем дверь и выпустим Тима.

– Ни за что, – прошептала Джордж и обхватила Тима за шею.

– Ладно, – сказал Джулиан. – Спим дальше. Это могла быть мышь.

– Да-да, мышь, – быстро согласилась Джордж. – Тимми всё равно на кого лаять – на мышь в доме или на слона на улице.

– На слона? – хмыкнул Дик, скосившись на окно. – Тогда на белого слона. Но я согласен даже на белого медведя.

Шутку никто не оценил.

– Ладно, давайте спать. Тим уже успокоился. Я прошу тебя, Тим, когда тебе в следующий раз захочется залаять, будь добр, сначала хорошенько подумай собачьей головой, а уж потом лай. Не надо вести себя как глупая комнатная собачонка.

Это сказала Джордж. Тим сконфуженно глянул исподлобья и растерянно повилял хвостом. Он не понял, за что ему выговаривают. Он же явно слышал какой-то подозрительный шум. Он положил свою лапу хозяйке на руку.

– Умница, ты всё понял! – обрадовалась Джордж.

Тим тотчас бросился на Джородж и старательно облизал ей лицо. Она едва отбилась. Затем легла, накрылась с головой одеялом, но долго не могла уснуть. Странное поведение собаки продолжало её беспокоить. Тим никогда не лает просто так. Тем более не стал бы лаять на какую-то мышь.

Во второй раз подозрительный шум услышала чуткая Энн. Шум её и разбудил. Сначала она подумала, что у неё звенит в ухе. Потом, уже просыпаясь, решила, что это комар. Но откуда в середине зимы комары? Энн прислушалась. Звук действительно был, и он отнюдь не был похож на комариный писк.

Через минуту Энн уже точно определила, что именно её беспокоило. Очень странный звук. Энн свесила голову с нар. Тим уже сидел, навострив уши. Звук был какой-то рычащий, даже слишком рычащий, чтобы могли выдержать собачьи нервы. Тим негромко тявкнул.

– Тихо, Тим, тихо, – прошептала Энн собаке. – Ты всех разбудишь.

Шум повторился. На этот раз он был громче и явственнее и шёл как будто из земли. Землетрясение? Действительно, кровать мелко задрожала. Энн очень испугалась, похолодела и вцепилась рукой в деревянную боковину нар. Она изо всех сил старалась не закричать и всё же закричала:

– Просыпайтесь! Просыпайтесь! Дик! Джулиан! Джордж!

«Гав! Гав! Гав!» – громко залаял Тим.

– Господи, – выдохнула Энн, рассмотрев этого человека. Его образ напомнил ей кого-то из Библии.

– Кто это? – удивился Дик.

– Полагаю, пастух, – быстрее всех сообразил Джулиан. – С ним надо поговорить. – Он встал и пошёл к двери, на ходу попросив Энн налить ещё одну кружку какао.

Джулиан предложил библейскому старцу войти и позавтракать вместе с ними. Старец вошёл. Он был довольно высок и статен, весьма приветливо улыбался, а глаза его излучали какой-то особенный, неземной, затаённый свет. Сказать честно, у него был лик блаженного.

– Благодарствуйте, – сказал он, остановившись у порога и опираясь на свою палку, которая больше походила на посох.

Энн опять встрепенулась: что-то похожее она видела на картинке из детской Библии.

Пастух говорил размеренно, низким приятным голосом, тщательно подбирая нужные английские слова. Очевидно, он был коренной житель Уэлса и его родной язык был валлийский.

– Не хотите… чтобы я передать что-нибудь на ферму?

– Да, – быстро ответил Джулиан. – Просто скажите, что у нас всё в порядке.

– Хорошо, – ответил пастух и собрался уходить.

– Позавтракайте с нами.

От сыра и ветчины пастух отказался, но согласился выпить какао, потому что на улице было холодно и он был не прочь немного согреться.

– Скажите, – начал разговор Джулиан, когда пастух сел к столу, отставив в угол свой посох, – а вы слышали сегодня ночью какие-то странные звуки? Вам не показалось, что ночью было небольшое землетрясение. И ещё мы видели в небе странное сияние, такой светящийся столб, а вы его видели?

Джулиан говорил медленно, ведь пастуху, наверное, сложно было понимать его английский, поэтому некоторые слова мальчик дополнял жестами и мимикой. Пастух слушал внимательно и даже чуть заметно шевелил губами, проникая в смысл задаваемых вопросов и, видимо, готовя ответ. Отвечал он не торопясь, рассудительно, с паузами, во время которых по глоточку отхлёбывал горячее какао.

– Это всегда есть необычная гора, да. Ещё мой дед говорил, что под ней сидит на цепи большая злая собака и она рычит, когда голодна. Требует есть еду. А еду ей варят три ведьмы. Они тоже живут в горе и там варят это варево, да. И когда варят, над горой виден дым.

– Дым? Вам так и сказали? – переспросил Дик. – Правда, дедушка?

– Не перебивай, пожалуйста, Дик, – попросил его Джулиан. – Если он сказал дым, значит, дым.

– Дым от варева подниматься высоко в небо, и это есть… – Старик наморщил лоб и поднял кверху глаза, как будто что-то вспоминая. Но так и не вспомнил. – Эта собака и сейчас иногда рычать. И ведьмы для неё варят. И дым всегда подниматься.

– Вчера мы видели этот дым, – тихо проговорила Энн. Она смотрела на старца широко раскрытыми глазами. – А вы?

Пастух взглянул на неё и ласково улыбнулся:

– Да. Да. Только собака в последнее время становиться всё злее, а ведьмы всё хитрее.

– Хитрее? – переспросил Джулиан. – Это как?

– Ну-у… хитрее. Я есть человек простой, не учёный, научился читать и писать в приходская школа. Я мало что знать. Только овец, горы, небо. Ещё чувствовать погоду. Но кое-что могу замечать. Я что хочу сказать. Не ходите туда. Не надо. Ибо я хорошо помнить от старых людей: сие место да проклято будет. И далее: и пусть плуг да не вспашет поле, и лопата не вскопает землю, и коса не скосит траву.

Это звучало, как перевод какой-то древней заповеди, и ребята притихли, слушая слова старца.

«Наверное, он очень мудрый, – думал про себя Дик. – Ведь целыми днями сидит один, в полном одиночестве, о чём-то размышляет. Но что значат эти слова про плуг? При чём тут плуг? Тут и полей-то нет, одни пастбища для овец».

Пастух поставил допитую кружку на стол и сказал:

– А сейчас мне надо уходить. Хочу передать ваши слова, что у вас всё хорошо. Счастливо оставаться.

И он ушёл. Ребята видели через окно, как величественно он удалялся, его бороду развевал ветер.

– Н-да, интересный персонаж, – сказал Дик. – Похож на кого-то из проповедников, ходивших от деревни к деревне ещё в библейские времена. Как показывают в кино. Но зачем он говорил про плуг и лопату? Что хотел нам сказать?

– Может, и ничего, – ответил Джулиан. – А может, просто…

– Постойте! – воскликнула Энн. – Но ведь и плуг, и лопата, и коса – они железные. А гора…

– Верно, тут есть над чем поразмышлять, – сказал Джулиан. – Помните, историю с нашей машиной? И у почтальона тоже были проблемы с велосипедом… Возможно, местные жители уже давно заметили, что в этих местах трудно обрабатывать землю. Железными орудиями трудно, понимаете?

– Понимаю, – тихо произнесла Энн.

– С другой стороны, машина могла сломаться, а у велосипеда – заклинить колесо. Это всё-таки механизмы, – правильно рассудил Дик.

– Зато плуг не механизм. И лопата, и коса, – заметил Джулиан. – Ладно, хватит уже об этом. Давайте сегодня на лыжах покатаемся. На санках, конечно, здорово, но надо ведь и на лыжах можно попробовать. Я присмотрел новый склон, с которого мы ещё не катались. Снег там плотный, и можно проехаться очень далеко. Ну что, согласны?

– А то!

– Тогда убираем со стола, одеваемся – и вперёд!

– Хорошо. Тогда мы сходим к хозяевам и попросим разрешения, – сказал Дик и демонстративно посмотрел на дом, который отсюда особенно хорошо просматривался.

– Не получится, – ухмыльнулся сторож. – Здесь никого нет, только я. Так что убирайтесь отсюда, пока я не свистнул своего волкодава. Он с вами живо разберётся.

После этого он развернулся и ушёл, как будто и правда для того, чтобы выполнить свою угрозу.

– Ерунда какая-то, – пробормотал Дик, постукивая палкой по креплениям лыж. – Говорит, что он тут один, но мы же видели женщину в окне всего несколько минут назад. И сам этот сторож появился слишком быстро, будто кто-то велел ему нас прогнать.

Дик и Джордж наконец встали на лыжи и благополучно завершили спуск, а затем выехали на горку, где Джулиан и Энн уже с нетерпением их поджидали. Они видели, как ребята упали и как к ним подошёл незнакомый человек.

– Кто это был? – тут же начал расспросы Джулиан. – Он появился со стороны «Старых Башен»?

– Да, – сказал Дик. – Весьма неприятный тип. Пришёл прогнать нас со склона, потому что эта частная территория, мол, она относится к «Старым Башням», а он тамошний сторож. Говорит, что хозяев нет и что он тут один. Врёт, конечно. Мы же видели женщину в окне.

– Видели, – вздохнул Джулиан. Он был озадачен. – Но это мало что объясняет. Кстати, а этот сторож – он из местных? Вы не обратили внимания?

– Он не валлиец, – сказала Джордж. – Он говорил на чистом английском. Если он сторож, то должен бы жить где-то тут, но он явно неместный. Что и странно.

– Тут много странного, – сказал Дик. – Слишком много. Хотелось бы разобраться.

– А мне вот ничуть не хочется! – воскликнула Энн, а потом умоляюще попросила: – Ну давайте не будем, а? Не будем портить каникулы. От них и так ничего не осталось.

Джордж поддержала свою кузину:

– И потом, как мы будем разбираться? Мы же не можем пойти прямо в дом и поинтересоваться, что там у них происходит. С нами просто не будут разговаривать, а не то и свистнут своего волкодава. Нет и нет!

– А вы знаете, сколько уже времени? – посмотрела на свои часики Энн. – Почти час.

– Ого! – удивился Джулиан. – А по моим ощущениям, сейчас примерно полдвенадцатого. Не зря я проголодался. Давайте вернёмся в дом, перекусим, а потом снова пойдём кататься.

Возле дома их ждал сюрприз. На крылечке стояли две бутылки молока и лежал пакет. Бегло обнюхав молоко, Тим уставился на пакет со всем своим собачьим вожделением, яростно виляя хвостом.

Джордж рассмеялась:

– Там наверняка мясо, и Тим думает, что это для него.

Джулиан разорвал пакет.

– Тим прав. Тут лежит большой кусок запечённой свинины. И ещё кулёк шоколадных конфет и кое-что в придачу.

– Мясо! Вы как хотите, а я бы не отказался от мяса, – потёр руки Дик. – Жаль только, что у нас нет яблочного сока. Люблю такую свинину именно с яблочным соком.

– Сейчас я всё приготовлю и пообедаем, – сказала Энн, заходя следом за всеми в дом. – Сперва разожгу плиту, а вы пока съешьте по яблочку.

Но никто не хотел ждать, когда затопится плита и будет что-то горячее. Джулиан достал нож и порезал свинину на толстые одинаковые ломти. Все с жадностью стали есть. Джордж всячески отворачивалась от Тима, который пытался заглянуть ей в лицо.

– Да, стыдно мне, стыдно, – бормотала она с набитым ртом. – Отвали, Тимми, я оставлю тебе шкурку и сало. И другие тоже, ведь да?

Три молчаливых кивка подтвердили, что не оставят собаку в обиде.

На улице меж тем повалил снег. Джулиан подошёл к окну:

– Думаете, это пастух принёс молоко и свинину?

– Думаю, да, когда шёл обратно, – сказал Дик. – Очень мило с его стороны. Интересно, а где его дочь? Знаете, а мне даже не верится, что этот старик папа Эйли?

Джулиан вернулся от окна к столу, и в этот же момент раздался смех Дика:

– Помяни лукавого, и он тут как тут!

Это было невероятно. В окошко смотрела овечья мордашка. А потом показалось и лицо самой Эйли. Она смеялась.

– Идите позовите её! – скомандовала Энн. – Небось вся замёрзшая и голодная. Я её сейчас накормлю.

– А мы расспросим, что она знает о «Старых Башнях», – сказал Джулиан, направляясь к двери.

– Она жить в большой дом. Башня. Не видеть Эйли. Эйли прятаться.

– А где пряталась Эйли? – спросил Дик.

Эйли задумалась, а потом покачала головой:

– Эйли никому не говорить.

Джулиан достал из кулька шоколадную конфету и показал девочке. Это возымело магическое воздействие. Эйли замерла, потом резким кошачьим движением попыталась схватить конфету, но Джулиан отдёрнул руку.

– Давай так: ты – мне, я – тебе, – предложил он. – Я задаю вопрос, ты рассказываешь.

Эйли насупилась. И вдруг набросилась на Джулиана, тыча ему в грудь своими маленькими кулачками. Джулиан рассмеялся и поймал её тоненькие ручки. Он удерживал их обе в своей руке, а другой продолжал показывать конфету.

– Нет, Эйли, нет. Не надо драться. Я твой друг. А друзей бить нельзя. Так ты хочешь конфету или нет?

– Я знаю, где ты пряталась, Эйли, – вмешался Дик. – Ты пряталась за деревьями в саду.

– Откуда ты знать! – мгновенно вспылила маленькая гостья. Она вырвалась из рук Джулиана, спрыгнула на пол и уже готова была броситься на Дика.

– Ну-ну, спокойнее, – слегка растерялся Дик и на всякий случай выставил защиту из локтя. Он никак не ожидал такой бурной реакции.

– Ты откуда знать? Я никому не говорить! Кто тебе сказать?

– Да никто, – уже спокойно ответил Дик, меж тем соображая, как лучше использовать ситуацию. – Просто я это знаю. Я знаю, что ты была на территории. Как ты туда попала?

Эйли смотрела на Дика теперь несколько растерянно. Во взгляде читалось подозрение, но и уважение тоже. Он что, волшебник?

– Эйли не скажет, – наконец ответила она, а потом вдруг резко заплакала, вытирая кулачками глаза. Энн попробовала её обнять, успокоить, но была грубо отвергнута. – Дэй туда ходить. Эйли не ходить. Дэй туда… а там большая собака гав-гав!

– Значит, туда убежала твоя собака, а ты полезла за ней, так? – Дик смотрел на неё сверху вниз, как строгий, но добрый учитель. – Молодец Эйли. Эйли бач. Смелая Эйли. Хорошая девочка Эйли.

Девочка тут же перестала плакать и размазала по щекам слёзы. Потом внимательно посмотрела на Дика и улыбнулась в ответ на его ободряющую улыбку.

– Хорошая Эйли, – согласилась она и присела погладить свою собачку. – Дэй бач. Дэй бедный. Дэй бач.

– Значит, она там была, – тихо проговорил Джулиан, отводя Дика в сторону. – Но как она туда пробралась? Только через забор, если он местами разрушен. Постой-ка. Эйли! – обратился он снова к девочке. – Мы хотим видеть эту старую женщину. Ты проведёшь нас на территорию? В большой дом?

– Нет, – покачала головой Эйли. – Нельзя… забор. Он кусаться.

Все улыбнулись. Забор, который кусается, это было что-то новое в их жизненном опыте. Но Энн уже догадалась, что речь идёт о колючей проволоке.

– Там у него такие острые железные колючки, да? Как у розы? – Она потрогала воздух пальцем и отдёрнула руку.

Эйли кивнула, но и добавила что-то новое. Тоже коснулась воздуха и сразу вся затряслась, будто её бьёт током.

– Ого! – так и присвистнул Дик. – Ну тогда это очень круто. Колючая проволока под напряжением! Да там настоящая тюрьма. Слушай, Эйли, но как же ты всё-таки попала туда?

Эйли молчала.

– Хорошо, скажем так, сама ты видела эту женщину?

Эйли кивнула.

– А сколько раз?

Эйли попробовала сосчитать по пальцам, но потом тряхнула всей кистью: много.

– А она ничего не просила тебя передать?

Эйли снова кивнула, а потом добавила:

– Бумага… писать, – а потом сделала жест, как будто что-то выбрасывает в окно.

– Она что-то выбросила в окно? Записку? И ты её подобрала? Да?

Эйли подумала и кивнула:

– Да. Эйли читать.

– А что там было написано?

Эйли снова задумалась:

– Здравствуй, Эйли. Эйли бач.

– Эйли бач? Ого! Это женщина валлийка? Или она тебя хорошо знает? Она тебя знает?

– Нет. Она не знать Эйли. Она написать, Эйли хорошая. Эйли бач.

Дик отошёл в сторону, пригласив всех посоветоваться:

– Что-то она мутит. Что-то недоговаривает. Но почему?

– А вот сейчас мы проверим, – сказала Энн. Она нашла отрывок бумаги, написала на нём «хорошая Эйли», а потом попросила девочку прочитать. Та не смогла. – Видите? – Энн повернулась к ребятам: – Она не умеет читать! – Потом повернулась к Эйли: – А у тебя не сохранилась та бумажка, а? Может, случайно осталась?

Эйли сосредоточенно порылась в своих карманах и вдруг в самом деле достала какую-то мятую бумажку. Это была страница из книги. Верхняя её половина была занята печатным текстом, а ниже было написано от руки: «Помогите! Меня держат под замком в моём собственном доме. Здесь происходят какие-то страшные вещи. Они убили моего сына. Спасите меня от них!» И подпись: «Бронвен Томас».

– Невероятно! – выдохнул Джулиан. – И что же нам делать? Бежать на ферму и звонить в полицию?

– Думаешь? – сказал Дик. – Да тут, наверное, один полицейский на пять таких ферм. И потом, эта женщина может быть просто сумасшедшей. Её и считают сумасшедшей. Она могла просто выдумать, вот и всё.

– Но как мы узнаем, сумасшедшая она или нет? – спросила Джордж.

Дик повернулся к Эйли:

– Слушай меня внимательно. Мы хотим угостить эту женщину чем-то вкусным. Ведь она там одна, совсем одна и грустит. Ты поможешь нам к ней попасть?

– Нет, – покачала головой Эйли. – Большой дом нет-нет. Собака гав-гав. Собака зубы ам-ам. – Она растянула пальцами рот, показала свои мелкие зубы и прорычала: – Рррры-ы!

Увидевший это Тим чуть не упал в обморок. Ребята рассмеялись. Потом Дик покачал головой:

– Она нам ничего не скажет. Да и что толку, когда мы попадём на территорию, а там этот волкодав?

– Эйли вас провести в большой дом, – вдруг сказала Эйли.

Все посмотрели на неё с изумлением.

– Ты проведёшь нас в дом? Прямо в дом? – не поверил своим ушам Дик. – Ты именно это имеешь в виду, Эйли.

– Да. В большой дом. Никакая собака. Никакая собака гав-гав и ам-ам. Эйли всё знать.

Но Эйли знала не всё. Не знала, например, что её мать уже подходит к летнему домику миссис Джонс. Тим залаял, услышав скрип снега снаружи. Джулиан открыл дверь. Мать вошла, увидела дочь и тут же закричала на неё. Громко и неприятно. Впрочем, ребята не поняли ни слова. Зато Эйли всё хорошо поняла. Она заметалась по комнате в поисках укрытия. Но спрятаться было негде. Мать поймала её и потащила вон.

– Я забираю её! – сказала она и по очереди сверкнула глазами на всех четверых детей, как будто они были виноваты в том, что Эйли находилась у них. – Она теперь будет сидеть дома! Уж я её отучу убегать!

Ребята ничего не могли сделать. Мать увела Эйли за собой. Собачка побежала за ними. Овечка жалобно заблеяла на руках у Эйли.

– Думаю, нам тоже надо вернуться на ферму и рассказать Моргану всё, что мы знаем. Об этой женщине в «Старых Башнях», я имею в виду. Мы покажем ему записку, – сказал Джулиан. – А он позвонит в полицию. Давайте собираться! Скоро стемнеет, и нам надо спуститься до темноты.

Морган спросил, где записка. Джулиан сунул руку карман и достал мятый листок бумаги. Морган подошёл ближе к свету лампы и начал читать.

А прочитав, сунул листок в свой собственный карман.

– Вы сами отнесёте записку в полицию? – спросил Джулиан.

– Вот что я вам скажу, – глухо ответил Морган. – Держитесь подальше от всей этой истории. Я займусь этим сам. А вы идите обратно и забудьте обо всём, что видели и что слышали. А если встретите Эйли, хватайте её и ведите ко мне. Я с ней серьёзно поговорю.

Морган вёл себя так, будто он здесь за всё отвечает и потому не потерпит никаких возражений. Но Джулиан всё же сделал попытку отстоять свою точку зрения.

– Простите, но нам казалось, что вы должны пойти прямо в полицию. Вы разве не пойдёте?

– Делайте то, что я вам сказал. Вы ещё маленькие, вам тут не в игрушки играть. Этим будут заниматься взрослые люди. Всё! Ступайте! Возвращайтесь назад – и никому ни слова. Если проболтаетесь, я вас завтра же всех отправлю домой.

С этими словами он задул лампу и вышел из сарая. Ребята остались в полной темноте одни.

– Ты что-нибудь понял? – спросил Джулиан Дика.

– По-моему, он просто грубый, невоспитанный человек.

– Мягко сказано. Знаешь, мне что-то расхотелось оставаться на ферме. Вдруг нам ещё придётся ужинать вместе с ним. Пошли обратно, пока не совсем стемнело.

Расстроенные и раздосадованные, мальчики прямо от сарая вышли на тропу, которая вела в горы. Она уже еле угадывалась. Джулиан сунул руку в карман, но фонарика там не было.

– Эх, забыл взять фонарик! А ты свой взял?

Оказалось, что и Дик не взял. Идти в полной темноте было безумием, и братья решили вернуться в дом. Они хотели незаметно пробраться к себе в комнату и взять запасной фонарик, который Джулиан держал в ящике.

Им это почти удалось. Они быстро прошли через всю ферму, нигде не встретив Моргана, и, войдя в дом, поднялись из гостиной на второй этаж. Джулиан быстро нашёл фонарик, и они уже спускались, когда на лестнице столкнулись с миссис Джонс. Она услышала какой-то шум наверху и пошла проверить, что там такое.

– Джулиан! – воскликнула она, увидев первым Джулиана. – А я думала, кто же там ходит. Вот и хорошо, сейчас будете ужинать. Но что вы сделали с моим Морганом? Он пришёл туча тучей, лица на нём нет. Ну да ладно. Мойте руки и садитесь за стол.

– Простите, миссис Джонс, но мы не будем ужинать. Девочки там одни, мы за них переживаем.

– Ну хорошо, ну ладно. Сейчас я соберу вам еды.

– Спасибо. Мы только подождём на крыльце, а то в одежде здесь жарко.

Ребята стояли на крыльце, надеясь, что уйдут прежде, чем в дом вернётся Морган. Его голос слышался неподалёку, он громко кричал на собак. Похоже, вымещал зло на них.

– Не хотелось бы встретиться с таким человеком на узкой тропке, – проговорил Дик.

– Да, – вздохнул Джулиан. – Неприятный тип. Такой большой и такой здоровый, и совсем не добрый. А говорят, что большие люди, как правило, добродушные…

– Он всего лишь большой и сильный. Наверное, первый силач в округе. Такой не только с собаками справится, но и быка, если надо, завалит.

– Верно, такой может и завалить.

Миссис Джонс вынесла полный пакет еды.

– Вот, держите. Угостите своих девочек. А к Моргану больше не приближайтесь, он всё ещё не в духе.

Никто и не собирался. Ребята были рады, когда снова оказались на тропинке.

– Поговорили, называется, – всё продолжал обижаться на Моргана Джулиан. – Фактически он велел нам заткнуться и не лезть не в своё дело. Будто мы маленькие.

– Он так и назвал нас маленькими, – скривился Дик. – И ещё ему очень не понравилось всё, о чём мы ему рассказали. Он нам не поверил?

– Думаю, что поверил. Потому так и вёл себя. Мне кажется, он что-то знает об этом деле. И гораздо больше нас. Со «Старыми Башнями» связана какая-то нехорошая история, и теперь мне кажется, что Морган в ней замешан. Во всяком случае, это может объяснить его поведение.

Дик так и присвистнул:

– Да ведь и верно! Вот почему он так злился. Мы вмешались в какие-то его планы. И конечно, ни в какую полицию он не пойдёт. Так что же нам делать, Джу?

– Не знаю. Тут надо подумать всем вместе. Две головы хорошо, а четыре лучше.

Некоторое время братья шли молча, невольно озираясь по сторонам. Ночь всё время их подгоняла. К счастью, свет фонарика хорошо освещал их старые следы, сбиться было невозможно.

– Интересно, а что же на самом деле происходит в «Старых Башнях»? – вдруг проговорил Дик. – Я сейчас не про старую женщину, которую держат взаперти, а тем временем продают её ценности. Я про рокот под землёй и сияние над горой.

– Ты знаешь, такие явления обычно со временем обрастают слухами и легендами, – привычно начал рассуждать Джулиан, – но я не совсем уверен, что это как-то связано с тем, чем занимается Морган. С ним, я думаю, всё гораздо проще. Он, скорее всего, соучастник той банды, которая потихоньку грабит имение. А разные слухи, например про подземную собаку и ведьм, они сами могли пустить. Чтобы отпугнуть народ. Здешние деревенские люди наверняка не очень образованны и поверят во что угодно.

– Звучит разумно, – согласился Дик, настроившись на интонацию брата. – Но всё же, кажется, здесь есть какая-то другая загадка. И нам до неё пока не докопаться.

Некоторое время они снова шли молча. Обратный путь в гору показался им бесконечным, но вот наконец они увидели свет. Слава богу, дошли! Тим залаял, Джордж сразу открыла дверь. По лаю она определила, что это свои.

– Как мы рады, что вы вернулись! – закричала Энн, бросившись обнимать братьев. – А то мы уж боялись, что вы останетесь ночевать на ферме. Почему вы так долго? Морган вызвал полицию?

– Нет, наоборот, – сказал Джулиан. – Велел нам помалкивать и забрал записку. Нам кажется, что он как-то замешан в этом деле.

– Ой! – Энн прижала к щекам ладони.

– Как? Это просто безобразие! – воскликнула Джордж и воинственно вскинула голову вверх. – Ну тогда мы и без него разберёмся! Сами всё выведаем и сами освободим миссис Томас. Пока я не знаю как, но мы что-нибудь придумаем. Правда, Тимми?

«Гав!»

– Хорошо, что мы не выпустили Тима, – сказал Джулиан и добавил: – Не откажусь ещё от одной кружки какао.

– Интересно, а куда он идёт? – откликнулась Энн, потянувшись за чайником. – К «Старым Башням» отсюда ведь не пройти.

– Наверное, он идёт поговорить с пастухом. Он всё-таки отец Эйли. Морган волнуется, что Эйли что-то разведала.

– Интересно, а отец Эйли в курсе? – озадачился Дик.

– Думаю, нет, – ответила Энн. – Он хороший человек. Я это чувствую. Он бы не стал связываться с бандой, которая грабит бедную женщину.

– Ну, не бедную же, – заметил Дик.

– Ну, старую. Какая разница? Грабят же!

Никто не верил, что пастух мог быть в чём-то замешан, но все гадали, чего хочет от него Морган. Чтобы он как-то повлиял на свою дочь? Вряд ли. Тогда чего? Короче, этот ночной визит выглядел очень подозрительно.

Никто не хотел ложиться спать, никто не хотел играть в карты. Все просто сидели и ждали, когда Морган пройдёт назад. Миновал час, а Моргана всё не было слышно. Ни шагов под окном, ни далёкого лая овчарок. Вдруг Тим насторожился. Он встал и навострил уши. Подошёл к двери и потянул носом, как будто хотел уловить какой-то запах. Потом сел и начал смотреть на дверь, склонив голову набок. То на один бок, то на другой. Но он всё ещё не лаял.

– Кто там, Тим?

Никто не ответил. Тишина. Вдруг Тим гавкнул, подпрыгнул и начал царапать когтями дверь. Потом лёг и начал заглядывать под неё. При этом он не лаял, а только нетерпеливо скулил. Поскуливал. Снова сел, повернулся к Джордж и коротко гавкнул: открывай!

– Кто там, Тим? – повторила Джордж. – Кажется, там друг, правильно? Откроем, Джулиан?

– Я открою.

Джулиан открыл дверь, Тим тотчас выскочил на улицу и умчался в темноту, крутя хвостом, как пропеллером.

– Кто там, Джу? – спросила Джордж, осторожно подходя к двери.

Джулиан шагнул в темноту.

– Никого. Я никого не вижу. Дик, дай фонарик! – крикнул он брату. – Спасибо. Нет. Ты оставайся с девочками, я один.

И Джулиан пошёл искать Тима. Тот был неподалёку, за домом, крутился возле ящика для инвентаря и скулил. Джулиан посветил фонариком.

– Что ты там нашёл, Тим? Ладно, посмотрим.

Джулиан приподнял деревянную крышку. В ящике сидела Эйли. Скрюченная, замёрзшая, вся в соплях и едва живая. Эйли прижимала к себе овечку. С другого бока под мышку ей утыкалась пригревшаяся собачка.

– Эйли! – воскликнул Джулиан, не веря своим глазам. – Что ты здесь делаешь?

Но девочка была слишком напугана, чтобы говорить. Джулиан видел, как сильно она дрожит да ещё и плачет.

– Ох-хо-хо. Бедная Эйли бач! Ну, ладно, вылезай. Пойдём в дом, нечего тут сидеть.

Но Эйли только крепче обняла овечку, а собачка плотнее к ней прижалась. Джулиану пришлось вытаскивать всех троих. Овечку Эйли так и не выпустила из рук, и Джулиан был вынужден нести их обоих. Собачка, слава богу, бежала сама.

– Джулиан, что там? – Дик и Джордж стояли в дверях.

– Сюрприз.

Так Эйли оказалась в доме, что сразу вызвало небольшой переполох. Было много вздохов и общей суеты. Девочку накрыли одеялом, посадили поближе к плите, прочистили нос. Затем дали в одну руку огромный бутерброд с маслом и сыром, а в другую – кружку горячего какао. Про животных тоже не забыли.

– Чем кормят овец? – всполошилась Энн.

– Ну-у, как это чем? – сказал Дик. – Травой и листьями, чем ещё.

– Но у нас ни травы, ли листьев. И она ещё слишком маленькая. Может, дать молока?

– Не получится. У нас нет соски.

Овечку Фани покормили смоченным в молоке хлебом. С Дэем проблем не было вообще. Он ел всё. Тиму тоже кое-что перепало. После этого животные развеселились и принялись бегать по комнате наперегонки. Особенно отличалась Фани. Она очень громко стучала копытцами и ловко запрыгивала на нары, на стулья и один раз даже на стол, чем очень озадачила Тима – собакам делать это не разрешалось.

Эйли всё съела и стала засыпать. Джулиан взял её на руки, чтобы отнести в кровать, но Эйли прильнула, уткнувшись ему в шею, и не захотела отпускать. Она пригрелась, и ей понравилось сидеть у него на руках, и Джулиан вынужден был подчиниться. Он сел на стул и стал баюкать девочку.

Дик всё никак не мог понять, как же она тут очутилась.

– Её же увела мать, – тихо говорил он. – Мне казалось, её должны были запереть и больше никуда не выпускать. Выходит, она сбежала. Или, может, Морган приходил к ним домой и её спрашивал, и тогда она…

– Морган! – вскрикнула вдруг Эйли и стала биться в руках у Джулиана. Тот еле её успокоил.

– Тихо-тихо. Всё хорошо. Здесь нет никакого Моргана. Мы ему тебя не отдадим. Спи.

Все замолчали, чтобы девочка смогла уснуть. Потом Дик снова прошептал:

– Возможно, Морган чем-то сильно её напугал, вот она и убежала. А куда ей бежать? Только сюда, в горы.

– Но что он тогда от неё хотел? – прошептал в ответ Джулиан.

– Не знаю.

– Она могла оказаться нежелательным свидетелем, или он испугался, что Эйли покажет нам свой тайный путь к «Старым Башням». Тогда нежелательными свидетелями станем ещё и мы!

Энн чуть не вскрикнула. Холодок прокрался по спине и у Дика тоже. Вдруг Тим залаял. На этот раз громко и с рычанием.

– Это возвращается Морган со своими овчарками, – прошептала Джордж.

– Ой, надо её спрятать, – пискнула в ответ Энн. – Тихо, Эйли, не бойся.

Но Эйли, снова услышав про Моргана, уже не просто испугалась. Она была в панике. Она спрыгнула с колен Джулиана и забегала по комнате.

– И опять по козырю! – выкрикнул Дик. – И ещё раз по козырю!

Лицо Моргана продолжало плавать в окне. Похоже, он решил, что его не замечают и высматривал, не находится ли в комнате кто-то лишний. Потом лицо исчезло.

– Он ушёл, – тихо проговорил Дик. – Всё равно продолжаем играть. Он может ещё вернуться.

В тишине вдруг раздался стук в дверь. Тук-тук-тук!

– Спокойно, – проговорил Джулиан, вставая. – Я сам подойду. Кто? Кто там? – нарочито спокойно задал он вопрос, уставившись в дверь.

– Это Морган, – ответил густой, низкий бас. – Откройте.

– Морган? – делано удивился Джулиан. – А что вы хотите? Простите, но мы сейчас не можем впустить вас. Наша собака волнуется и готова выскочить, а из-за ваших собак мы этого опасаемся.

Джулиан понимал, что его слова звучат неубедительно, но решил сделать всё, чтобы не впустить Моргана.

Тот подёргал ручку. Дверь была заперта на ключ и на засов. Снаружи послышалась сердитая брань.

– Простите, но мы ничего не можем поделать! – снова крикнул в дверь Джулиан. – Наша собака слишком возбуждена. Она выскочит и укусит вас! Она уже рычит!

Это была уже несусветная ложь, но делать было нечего.

– Голос, Тим, голос! – шёпотом скомандовала Джордж, и Тим с удовольствием залаял.

Снаружи долго молчали. Наконец Морган сдался и решил отступить.

– Если увидите Эйли, немедленно отправьте домой! – прогремело снаружи.

– Это когда? Сейчас, ночью?

– Да.

– Нет. Мы её накормим и уложим спать.

– Нет. Отправьте немедленно! И помните, что я сказал вам в амбаре. Иначе плохо будет всем. Не только вам, но и нам.

Последние слова возмутили Дика.

– Ничего себе! – тихо прошептал он. – И он ещё сравнивает себя с нами! Мы-то здесь при чём? Пусть лучше подумает о своих дружках и о том, как будет объясняться в полиции.

Дик мог бы и не шептать. Морган ушёл. Тим тоже перестал проявлять интерес к двери, вернулся и лёг под столом.

– Эйли, наверное, уже можно выпустить, – сказала Джордж. Она подошла к нарам и позвала: – Эйли, вылезай. Ты в безопасности. Морган ушёл.

Гора одеял зашевелилась, и чёрная кудрявая головка осторожно высунулась из-за тюфяка. Эйли спрыгнула на пол. Столь же легко спрыгнула за ней и овечка. Собачку снял Дик. Вся троица была в сборе. Оказавшись на полу, Эйли, не теряя ни минуты, сразу пошла к Джулиану, который сидел за столом, и без спроса забралась к нему на колени.

– Хочу есть, – сказала она, открыв рот и ткнув туда пальцем.

Джордж поставила перед ней тарелку, на которую снова положила сыр, так любимый Эйли. Чтоб не обидно было и овечке, ей налили молока в миску, хотя та ела крайне неаккуратно, тем более что ей всячески помогала дворняжка. В итоге собаке достался ещё и хлеб с маслом, от которого отказалась Эйли.

– Собачка бач, – сказал Джулиан.

Эйли расцвела и сказала:

– Эйли больше не хотеть есть.

Ну наконец-то! Эта маленькая девочка съела так много, что Энн уже встревожилась, как бы у неё не заболел живот. Не говоря уж о том, что почти все запасы сыра были уничтожены, причём с невероятной скоростью. На завтрак для всех остальных оставался лишь маленький кусочек. Эйли поглядела на него, Энн поглядела на него и… отдала. Сыр исчез.

В благодарность за это Эйли решила, видимо, сделать всем приятное. Она поуютнее расположилась на коленях у Джулиана, посмотрела на него снизу вверх, погладила по щеке и вдруг сказала:

– Эйли помочь попасть в большой дом.

Все так и застыли. Воспользовавшись общим замешательством, дворняжка Эйли тоже вспрыгнула Джулиану на колени и уютно там устроилась. Овечка захотела последовать их примеру, но тут уж Джулиан очнулся и решительно этого не позволил. Он осторожно переспросил Эйли, боясь спугнуть удачу:

– Эйли поможет нам попасть в большой дом?

Эйли кивнула:

– Эйли показать дом. Большой, большой дом.

– А как мы туда попадём?

– Вниз. – Эйли ткнула пальцем в пол. – Вниз. Дыра. Бух.

– Там есть ход? – спросил Джулиан. – Где? В земле?

Эйли энергично закивала, но показала пальцем на потолок.

– Вверх, вверх, вверх, потом бух вниз. Земля, дыра, бух.

– Но где же эта дыра? Ты можешь объяснить? – спросил Джулиан, и тут девочка быстро заговорила. Очень быстро и очень непонятно, по-валлийски.

Ребята с отчаянием слушали эту сбивчивую речь и смотрели, как Эйли размахивает руками, но не могли разобрать ни слова. Наконец Эйли и сама устала.

– Эйли топ-топ. Эйли показать. Идём! – Она спрыгнула с колен Джулиана и направилась к двери. – Эйли показать. Идём!

– Нет-нет, Эйли! – воскликнула Энн. – Не сейчас.

– Нет, Эйли, нет, – начал убеждать её Джулиан. – Сейчас ночь, темно, холодно, снег. Нельзя. Завтра.

Эйли посмотрела в окно:

– Хорошо, завтра. Эйли топ-топ показать утром. Эйли бач.

– Эйли бач, – с облегчением согласился Джулиан. – Завтра утром мы все пойдём и поищем эту дыру в земле, хорошо? А сейчас спать.

Дик уже зевал.

– Правильно, пора ложиться. – И он стал разбирать свою постель. – Знаешь, Джу, а мне кажется, Эйли в тебя влюбилась. И теперь она может выполнить любое твоё желание.

– Влюбилась не влюбилась, но в жизни ей точно не хватало простого человеческого тепла, – проговорил Джулиан. Эйли уже спрыгнула с его ног и спокойно укладывалась спать прямо на полу поближе к плите, между овечкой и собачкой. – Этот скотина Морган так её напугал, что она была готова скорее замёрзнуть насмерть, чем идти домой или к отцу.

– И хорошо, что она не попала ему в руки, – согласилась Джордж. – Правда, если бы он узнал, что она у нас, его бы ничто не остановило. Он бы вынес дверь одним ударом ноги.

– Это точно, – вздохнул Джулиан. – Всем спать.

– Ложимся, – сказала Энн. – Эйли, ты не можешь спать на полу, вставай! Сейчас я постелю тебе наверху.

Заснули все быстро, не было сил даже привычно поболтать перед сном. Четверо ребят спали на своих местах, Эйли – на верхней койке свободных нар вместе с овечкой Фани. Дворняжка Дэй спала одна на нижней кровати и время от времени поглядывала оттуда на Тима, лежащего в ногах у Джордж.

Тим несколько раз просыпался, делал стойку и смотрел в окно. Дворняжка тоже вставала и тоже смотрела. Собаки то и дело будили Джордж. Она немного приподнималась и присоединялась к компании.

В эту ночь звук снова повторился. Но сейчас он был не такой сильный, а вот слабая вибрация чувствовалась опять. Снова было ощущение, что под землёй работает какая-то машина.

Джордж увидела сияние над холмом, и оно тоже было не такое, как прежде. Сейчас оно больше походило на светящийся купол. Сначала на купол, а потом на шар, и вот этот шар начал подниматься и подниматься, как пузырь. Но он не лопнул, а растаял в вышине.

Джордж никого не стала будить. Как только световое шоу закончилось и дрожание прекратилось, она опустила голову на подушку и закрыла глаза. Засыпая, у неё мелькнула мысль: всё поймём завтра.

– Знаете, – вдруг произнёс Джулиан. – Я кое-что вспомнил. Дыры в земле возникают, когда под землёй размывается известняк. Это происходит под действием подземных вод. И тогда образуются всякие полости, а потом свод над ними падает, и в земле появляются провалы. Такого рода провалы мы находили на острове Киррин, помнишь, Джордж?

– Да. И там тоже рос вереск. А потом мы вдруг попали в пещеру… Тимми, стой тихо, не вырывайся!

Джордж крепко держала своего пса, а Дэй и сам не захотел прыгать в дыру, которую только что обнаружила его хозяйка. Дыру прикрывали прижатые снегом ветки вереска, и было достаточно просто эти ветки убрать, чтобы неожиданно зазиял тёмный провал.

– Вот, – сказала Эйли. – Эйли нашла.

– Молодец, – сказал Дик и, встав на колени, попробовал заглянуть внутрь. – И ты хочешь сказать, что через эту дыру мы попадём в большой дом? Это было бы здорово.

– Эйли бач! – сказал Джулиан. – Эйли супербач!

Эйли разулыбалась.

– Дыра – бух! Давай-давай. Эйли всё показать.

– Ладно, попробуем спуститься. – Джулиан тоже встал на колени, чтобы заглянуть в дыру. Там было совершенно темно, и, главное, непонятно, насколько глубоко.

Джулиан колебался, и никто не знал, что делать дальше. Все смотрели в дыру, любопытство проявила даже овечка Фани, а потом проделала то, что никто не мог ожидать. Она вытянула шею, наклонилась, подломив передние ножки, и вдруг прыгнула вниз.

– Господи, Эйли! – ахнула Джордж, увидев, что Эйли собирается прыгнуть следом. – Стой! Так нельзя!

Но оказалось, что можно. Эйли легко, как змея, соскользнула в дыру, и тут же снизу из темноты раздался её тоненький голосок:

– Эйли тут. Вы бух-бух. Быстро-быстро. Давай-давай.

Эйли ждала их за следующим поворотом. Она показала на узкое, похожее на воронку отверстие на самом верху стены. Пробраться туда можно было по осыпавшимся камням.

– Туда вверх сад, – показала рукой Эйли. – Эйли попасть туда мочь. Вы никогда! – И она пояснила на пальцах, насколько узок там лаз и что никому, кроме неё, такой маленькой девочки, в него не протиснуться.

Ребята согласились. Рисковать бы никто и не стал. Джулиан подошёл ближе и посветил внутрь лаза. Он увидел свисавшие корни и тёмные ветки, придавленные снегом. Эйли выбиралась в сад наверняка ещё осенью.

Они пошли дальше, теперь уже все вместе, и вскоре снова остановились. Перед ними была стена. Дик вырвался вперёд и посветил фонариком.

– Кирпич! Тут везде кирпичи. Это кирпичная кладка. Джу, в ней пролом! Нет, раньше тут была дверь, но она выпала и лежит на земле.

Это оказался подвал. Подвал большого жилого дома. Старые бочки, ящики, лари для хранения каких-то припасов, имелся даже винный погреб, но без бутылок. Помещение оказалось довольно просторное, с двумя рядами полукруглых каменных сводов, опирающихся на толстые, приземистые колонны. С потолка тут не капало, однако запах сырости, затхлости и плесени чувствовался повсюду.

В одной стене имелся ещё один пролом. Сперва Дик решил, что там тоже была дверь, но этот пролом был определённо рукотворный. Кирпичи кто-то вынул из стены и аккуратно сложил неподалёку. Это был ход, который не мог не заинтересовать. Тем более что из темноты до них доносился какой-то странный шум. Как будто в доме прорвало канализацию.

– Интересно, а что там? Ты не знаешь, Эйли?

– Нет-нет! – схватила его за руку Эйли. – Туда нельзя. Плохие люди! Не бач.

– Не бач?

– Не бач!

– Я всё же посмотрю.

Светя фонариком, Дик пробрался в пролом и через несколько метров оказался на берегу подземной реки. Она была не широкой, но полноводной и местами очень бурливой. Насколько хватало света фонарика, река текла почти по прямой и, очевидно, где-то там дальше впадала в море. «Старые Башни» находились значительно ближе к морю, чем ферма миссис Джонс.

– Н-да, – сказал Джулиан, присоединившись к младшему брату. – Настоящая река.

– Нельзя! Нельзя! – кричала им сзади Эйли. – Плохие люди! Пиф-паф! Огонь, смерть! Назад, назад!

Джулиан и Дик наконец послушались.

– Что за чушь? Какие пиф-паф? – недоумевал Дик. – Зачем тут кому-то нужно пиф-паф? И при чём тут огонь и смерть?

– Давайте вылезайте оттуда! Скорее! – кричали им Энн и Джордж. – Эйли говорит, что нужно идти в дом.

– Ну хорошо, уже идём, – согласился Дик.

Вернувшись в подвал, братья коротко рассказали Джордж и Энн, что они там увидели. Девочки тоже удивились, но настаивали, что спасти старую женщину сейчас гораздо важнее.

– Идти! – скомандовала Эйли и снова быстро исчезла из виду, на этот раз в глубине подвала. Её едва успели догнать.

Эйли провела ребят в ту часть подвала, которая не казалась заброшенной. Здесь хранились какие-то банки и коробки, тазы и корзины, стояла старая мебель, везде было относительно чисто, пол подметён.

– Тсс! – последовала новая команда.

Ребята попритихли и на цыпочках добрались до каменной лестницы, по которой уже поднималась Эйли. Она достигла верха и стояла возле приоткрытой двери и прислушивалась к тому, что происходит в коридоре. Если сторож и был сейчас в доме, то вёл себя очень тихо.

– А большая собака? – прошептал Джулиан, показывая пальцем в глубь коридора. – Собака там?

– Большая собака там, – показала пальцем в другую сторону Эйли. – Сад. В доме гав-гав нельзя. Вы стоять тут. Я ходить смотреть.

С этими словами Эйли проскользнула в щель дверей.

– Пошла на разведку, – объяснил Джулиан. – Правда, я боюсь, что… Тихо! Кажется, она уже возвращается.

Эйли бежала, а прибежав, запыхавшаяся, попробовала объяснить, что она нашла в одной комнате сторожа, но тот крепко спит.

– Хры-хры! – изобразила она мужской храп и при этом так сморщила свой носик-курносик, что стала похожа на поросёнка Хрю-Хрю.

Трудно было удержаться и не прыснуть от смеха, и это мгновенно сняло со всех напряжение.

– Идти! – махнула рукой Эйли.

Цепочкой они прошли и свернули в большое тёмное и закопчённое помещение, которое оказалось кухней, старой и грязной, однако на ней недавно готовили. Тут было тепло и на столе стоял большой мясной пирог. Эйли схватила и торжественно поднесла Джулиану. Тот решительно покачал головой:

– Нет, Эйли, нет. Воровать нельзя.

Девочка пожала плечами, разломила пирог пополам, одну половину сразу принялась есть, а другую положила на пол. Две собаки и овечка тут же продемонстрировали большую любовь к человеческой еде. Овечке, правда, ничего не досталось, но Эйли отломила ей подгоревшую корочку. Совместными усилиями пирог был уничтожен за минуту. Эйли не отставала. Ребята уже не удивлялись способности их маленькой знакомой чудовищно быстро есть.

Вытерев о себя руки, Эйли позволила Дику задать ей давно назревший вопрос:

– Эйли, так мы пойдём спасать эту женщину или нет?

– Да. Эйли вас вести. Мужчина хры-хры, другие люди тут нет. Идём!

– Что значит «другие люди»? – остановил её Джулиан, но было уже поздно, Эйли побежала вперёд, овечка за ней, собачка впереди. Собачка залаяла, а Эйли только рассмеялась. Она чувствовала себя тут как дома, и Джулиан спросил себя: сколько же раз она уже здесь бывала?

К сожалению, Эйли хорошо знала только первый этаж. На второй она даже никогда не поднималась. Это стало ясно по тому, как она остановилась у мраморной лестницы и схватила за руку Джулиана:

– Эйли дальше не идти. Эйли боится.

– Почему?

– Эйли увидят привидения.

– Какие ещё привидения? – встревожилась Энн. Она очень боялась привидений.

Эйли показала на ряд картин, которые висели на стене над лестницей. Это были старинные, потемневшие портреты в тяжёлых золотых рамах. Портреты прежних владельцев дома, графов и маркизов, давно уже умерших. Оказалось, что Эйли боялась их глаз, которые и правда смотрели на незваных гостей слегка жутковато.

– Ладно, Эйли, ты оставайся здесь, мы пойдём одни, – сказал Джулиан. – Куда нам идти? Всё вверх и вверх, да?

Эйли кивнула, отцепилась от руки Джулиана и тут же спряталась за портьеру внизу лестницы. Собака и овечка нырнули туда же, но запутались в тяжёлых складках. Когда ребята поднимались по лестнице, они слышали за спиной весёлое тявканье и растерянное блеяние.

Портреты давно усопших аристократов внушали, конечно, уважение, но ещё более страх и трепет. Дамы и кавалеры в старинных пышных нарядах смотрели на ребят высокомерно и с нескрываемым презрением. Преодолев несколько пролётов лестницы, ребята оказались внутри длинной галереи, ограждённой перилами, за которыми внизу находился зал, а по кругу располагались двери. Это были двери, ведущие в башни, и понять, где находится миссис Томас, было очень просто: все стояли открытыми настежь, кроме одной-единственной.

В эту дверь Джулиан и постучал.

– Кто там? – тотчас раздался высокий старческий голос. – Это ты, Мэтью? Перестань измываться над бедной несчастной женщиной. Открой дверь ключом и не надо тут мне стучать!

– Джу, смотри, в замке ключ, – прошептал Дик. – Поверни!

– Работала на меня?

– Да, много лет. Мать этой самой девочки Эйли.

– Ах, Мэгги! Да. Да-да-да. Но при чём тут какая-то Эйли? Я вам не верю! Вы заодно с теми страшными людьми, которые убили моего сына!

Джулиан посмотрел на Дика. Видимо, не зря про эту женщину говорили, что она сошла с ума. С головой у неё явно не лады.

– Простите, но мы совсем не те, за кого вы нас принимаете, – сказал Дик.

Наступило долгое молчание. Через пару минут женщина вдруг заговорила:

– Эти люди привезли сюда моего Левеллина, они собирались купить мой дом. Но я не хотела его продавать. Ни за что! И тогда они мне сказали… Знаете, что они мне сказали? Вы не знаете. Они сказали мне, что под этим холмом, на котором стоит мой дом, скрываются запасы какой-то редкой руды, из которой делают очень важный и ценный металл. Добыча этой руды может принести огромные деньги. Вы не помните, как он называется?

Джулиан, а за ним и все остальные покачали головой. Даже Энн, которая не поняла ни слова. Зато как будто всё понимал Тим. Он поворачивался к женщине то одним ухом, то другим и, высунув язык, энергично дышал. Так был взволнован.

– Тогда они схватили моего сына и хотели заставить его продать этот дом против моей воли. Но он сказал – нет. И тогда они куда-то его увели и там убили. Потом они построили шахту и сейчас работают в ней, где-то глубоко под землёй. Я постоянно слышу под домом эти звуки. Когда они что-то бурят, весь дом ходит ходуном. А ночью бывает неожиданно светло, нужно плотно закрывать шторы. – Тут женщина внезапно прервала свою речь и взглянула на ребят большими испуганными глазами: – Постойте, господа, а вы кто такие? И где Мэтью? Он ухаживает за мной. Он мой слуга, хотя и служит тем господам, которые убили моего сына. Но вы не верьте ему, он очень плохой человек. Такой же плохой, как и все в этом доме. Вернее, под ним.

Некоторое время женщина снова молчала и просто смотрела в пустоту. Потом хотела что-то сказать, открыла рот, но передумала и больше уже не произнесла ни слова. Ребят она словно не замечала.

Джулиан лихорадочно думал, что делать дальше. Конечно, можно было попробовать увести её с собой, но даже просто спустить её по лестнице была большая проблема. Что уж говорить о том, чтобы вести по туннелю, а потом пытаться протащить сквозь дыру в земле. Мрак! Самым лучшим решением было бы снова запереть её здесь и позвать полицию.

– Извините, – сказал он вслух, – но сейчас мы должны уйти. Мы пойдём за помощью. И обязательно вас вызволим. Простите, что потревожили вас раньше времени.

Женщина молчала. Она впала в прострацию и больше уже ничего не слышала. Джулиан поторопил всех из комнаты, запер дверь и сунул ключ себе в карман.

– Как? Разве мы не заберём её с собой? – запоздало спросила Джордж. – Бедняжка, она снова останется совсем одна.

– Мы не сможем, – ответил Джулиан. – Нам нужно вызвать полицию, и не важно, что Морган на это скажет. Помните её слова? Кто-то пришёл и захотел купить её дом. Она отказала, тогда они предложили сделку сыну, сын тоже отказался, и тогда они убили его. Тут чистый криминал. И всё из-за какого-то металла… Она говорила про бомбы…

– Убили сына? – задумался Дик. – Но когда это случилось? Он, должно быть, ещё не старый человек. И у него должны быть друзья, знакомые, я не знаю. Если бы его убили или он пропал, его бы стали искать, объявили в розыск, полиция бы пришла сюда, к его матери. Обязательно бы пришла! Нет, тут что-то не так.

– Ладно, не будем пока об этом.

– Но зачем ты запер её и забрал ключ? – обеспокоилась Энн. – А вдруг ей что-то понадобится или станет плохо?

– Там ей будет безопаснее. Если убили сына, могут убить и её. Или куда-нибудь увезти. Наше присутствие может скоро открыться.

Ребята уже спускались по лестнице с портретами. Эйли со своими маленькими друзьями ждала их внизу. Ей не терпелось о чём-то рассказать.

– Мужчина хры-хры проснуться и бам-бам, бум-бум. – Она показала, как стучит кулаками в дверь.

– Мэтью проснулся? – встревожился Джулиан. – Тогда нам надо отсюда поскорее уходить. Пока он не спустил на нас собаку. Срочно бежим все обратно – и сразу в полицию!

Они бросились по коридору, потом начали замедлять свой бег, останавливаться и остановились совсем. Впереди раздавались какие-то крики и грохот. Кто-то колотил руками и ногами в дверь да ещё и изрыгал ругательства.

– Не надо бояться, – сказала Эйли и ткнула пальцем в дверь, за которой слышался шум, а потом жестом показала, что закрыла эту дверь на ключ. – Мужчина запирать женщина. Эйли запирать мужчина. Эйли бач.

Когда до Джулиана дошёл смысл сказанного, он был в полном восторге:

– Ты умница, Эйли. Трижды бач!

Эйли разулыбалась. Джулиан подошёл к двери и крикнул:

– Мэтью! Мы знаем, кто ты, и знаем, что ты здесь делаешь.

За дверью наступила мёртвая тишина, потом послышалось удивлённое:

– Кто? Кто это говорит? Кто запер меня? Это ты? Если это ты, ты очень пожалеешь! Со мной шутки плохи. Открывай немедленно, а не то… Слушай, ну хватит придуриваться, а? Мне надо идти к миссис Томас. Открывай, кому я сказал!

– Мэтью, не знаю, с кем вы разговариваете, но мы не он! – крикнул Джулиан. – Мы пришли, чтобы освободить миссис Томас, и сейчас мы идём в полицию. Мы там скажем, что вы держите эту женщину под замком против её воли и что вы убили её сына.

За дверью опять стало тихо. Потом растерянный голос произнёс:

– Ничего не понимаю. При чём тут полиция? И никто не убивал её сына. Левеллин, её сын, жив-здоров, и, клянусь вам, кто бы вы ни были, ему очень не понравится, что кто-то суёт нос не в своё дело. Убирайтесь отсюда! Нет, сначала откройте дверь. Не понимаю, как вы сюда попали. Собака выпущена и бегает по улице.

– Так её сын жив?

Теперь настала очередь ребят удивляться. Значит, сын жив? Но тогда зачем миссис Томас соврала?

– Миссис Томас сказала, что вы убили её сына! – крикнул в дверь Джулиан.

– А вам-то какое дело? Левеллин сам велел мне так сказать. Старуха никак не хотела продавать свою усадьбу. Хотя ей и говорили, что тут в земле большие залежи металла, который действует как магнит. Притягивает к себе железо. Из-за этого и машинам тут тяжело ездить, и даже велосипедам. Тут даже землю никогда не пахали, потому что плуги становятся очень тяжёлыми и неповоротливыми… Но это не важно. Важно, что он захотел эту землю продать, а она не разрешала. А ему обещали большие деньги! Ну и кто же от них откажется, а? Вот и я бы не отказался. Единственное, в чём я был против, – так это пускать в дело иностранцев. Если бы я знал, что он пойдёт на это, я бы никогда не взял с него денег… А-а-а-а!

Рассказ вдруг резко закончился, и снова посыпались удары в дверь изнутри.

– Выпустите меня! Я ничего не сделал его матери. Я ухаживал за ней, как мог, хотя она и свихнутая. Я во всём слушался её сына, хотя это было непросто, он сложный человек… Но вы-то кто такие? Почему вы меня заперли? Выпустите меня! Если Левеллин узнает, что я оплошал и позволил себя запереть, он меня убьёт. Пусть я ничего не сказал! Но он всё равно меня убьёт! Да выпустите же меня!

– Псих, – коротко сказал Джулиан. – Ну да ладно. Дело полиции с ним разобраться, а нам надо идти.

И ребята двинулись в обратный путь. Они всё ещё слышали удары в дверь и крик Мэтью: «Выпустите меня!» – но больше не отвлекались. По дороге Дик предложил обследовать подземную реку, которая шумела за стеной подвала. Жаль было упустить такой интересный случай.

– Это займёт всего несколько минут, – настойчиво уговаривал он брата. – Девочки подождут, пока мы сбегаем туда и обратно.

– Да мы ведь её уже видели… – лениво отговаривался Джулиан. – Не будем задерживаться. У нас есть более важное дело.

– Но мы не хотим оставаться в подвале, пока вы обследуете какую-то реку! – возразила Энн. – Здесь очень плохое место. А вдруг дом снова затрясётся, пока вы ходите неизвестно где?

В подвале они на минутку остановились напротив пролома в стене, за которым шумела река.

– Нельзя. Там плохие люди. Домой, – проговорила Эйли, взяв Джулиана за руку.

В другой руке она держала свою собачку, овечка резвилась рядом. И вдруг собачка словно что-то унюхала, вырвалась из рук Эйли и запрыгнула в пролом. Овечка, вероятно, подумала, что её приглашают к какой-то игре и легко скакнула на кирпичи, а потом бросилась за собачкой. Через секунду животные скрылись в темноте.

– Фани! Дэй! – закричала в ужасе Эйли и, забыв про всё на свете, помчалась за ними. – Дэй! Фани! Назад!

Через мгновение все трое уже были на берегу подземной реки. Маленькая собачка ловко лавировала меж мокрых и скользких камней, удаляясь куда-то вниз по течению, овечка скакала по этим камням, Эйли неловко взмахивала руками, пытаясь их догнать. И всё это почти в полной темноте. Джулиан и Дик лишь растерянно освещали фонариками тёмный пролом.

– Тимми! – скомандовала Джордж своему псу. – Беги за ними! Верни их назад!

Тим умчался, мелькнул только хвост.

– Ну и что нам теперь делать? – расстроилась Энн. – Джордж, зачем ты отпустила Тима? Он может попасть в беду.

– Он вернётся, с ним всё будет в порядке, – не слишком уверенно ответила Джордж.

Однако прошло пять минут, а никто не возвращался. Джордж стала волноваться. Она несколько раз заглядывала в пролом, а потом решительно сказала:

– Я иду за ним. Джулиан, дай фонарик!

Джулиан попробовал её урезонить, но Джордж с фонариком в руке уже скрылась.

– Ладно, пошли за ней, – сказал Дик и тоже полез в пролом. – Джордж не вернётся, пока не найдёт свою собаку. Энн, ты тут поосторожнее, не сломай ноги.

– Энн, давай руку! – сказал Джулиан. – Ступай аккуратнее, тут скользкие камни.

Энн была так испугана, что едва могла говорить. Господи, и куда они все идут? Тоже с ума сошли?

Вдруг адский шум прекратился, и свет из круглой дыры в земле погас. В полной темноте, к которой глаза ещё долго привыкали, появилось странное сияние.

Оно било прямо из ямы и устремлялось строго вертикально. Это был синеватый столб бледно мерцающего света, который постепенно начал вращаться, закручиваться спиралью и переливаться всеми цветами радуги.

Дик схватил Джулиана за руку. Тот понимающе кивнул.

– Это похоже на какое-то излучение! – покричал на ухо Дику Джулиан и тут же осёкся, потому что его голос прозвучал слишком громко. Продолжил он шёпотом: – Типа рентгеновского.

– Прямо как в сказке, – проговорила заворожённая Энн.

– Что-то волшебное, – согласилась Джордж.

– Стойте! А где Морган и пастух? – вдруг очнулся Дик. – Ага, вот они. Прячутся за углом. Погодите, они идут назад! Бежим!

– Джордж, Энн, мы уходим, быстрее! Вы бегите первыми! – пропустил вперёд девочек Джулиан.

Все четверо мчались вверх по туннелю, не жалея сил.

– Мне кажется, они нас увидели! – задыхаясь, крикнул на бегу Дик. Подъём ему показался более крутым, чем спуск.

– Быстрей! Быстрей! Сзади уже кричат, – поторапливал его Джулиан, который то и дело оглядывался.

Сзади действительно раздавались какие-то крики, в которых угадывались проклятия и угрозы. Господи, как же глупо было идти за Морганом и пастухом, думал про себя Дик. Об этом же думал и Джулиан и, наверное, девочки тоже, если у них хватало на это сил.

Они первыми выскочили наверх, в большую пещеру, и остановились у края подземного озера.

– А где Эйли?

Там, где они её оставили, было пусто.

– Ну что вы стоите? – выскочил из шахты Джулиан. – Бежим дальше! По берегу реки, вверх! Ну!

– Пропала Эйли!

– Как пропала? Эйли! Эйли! Что за напасть, мы теряем время!

И тут из шахты выскочил Морган и буквально остолбенел, увидев четверых детей. На несколько мгновений этот великан просто замер, хлопая глазами, открывая и закрывая рот, но потом заорал:

– Что вы тут делаете?! Здесь опасно, вы с ума сошли!

Пастух появился из шахты следом, он тоже остолбенел, как вдруг откуда ни возьмись выскочила Эйли и бросилась к отцу. Пастух обнял девочку и быстро что-то сказал Моргану по-валлийски. Тот опять повернулся к Джулиану.

– Я же велел вам держаться подальше! – Он пытался говорить шёпотом, но всё равно получалось слишком громко. – Это дело взрослых. А теперь мы все попали в беду. Значит, так, прячьтесь! Прячьтесь, говорю я вам! Пусть они думают, что вы убежали по реке. А мы попробуем принять бой. Сидите тихо и, что бы ни произошло, не высовывайтесь! Слышите? Что бы ни произошло!

Джулиан выступил вперёд и встал в боксёрскую стойку, приготовив кулаки, но был тут же сбит с ног. Эти шахтёры – люди неслабого племени, они одинаково хорошо умели и работать и драться. Пастуха, который бросился детям на помощь, они быстро загнали в угол, где повалили и связали, но схватку ещё продолжали Морган и Тим. Джордж наблюдала за всем происходящим с ужасом.

– Они его сейчас убьют! Вот тот схватил железный прут! Джу!

Джу попытался помочь, но его снова отбросили. Шахтёр замахнулся своим прутом, Тим вовремя отскочил. И напал с другой стороны. А из туннеля тем временем выходили новые шахтёры. Они с удивлением смотрели на пятерых детей и собаку, и ещё на одну собаку, только маленькую, а потом ещё и на овечку, трясли головой и бросались на Моргана. И они его одолели. Они повисали на нём гроздьями и всей тяжестью прижимали к земле. Морган то и дело их стряхивал, но они снова нападали. Силы были неравные.

Джулиан сразу понял, что эти рабочие – иностранцы. Но один из них был явно англичанин и, очевидно, начальник, потому что его все слушались. Он единственный не участвовал в общей свалке, а только стоял и наблюдал.

К нему подвели пастуха со связанными за спиной руками. Тот с трудом стоял на ногах и в конце концов опустился на землю. Морган ещё сопротивлялся. Он пыхтел, был весь красный, на нём висели уже четыре человека, которых он никак не мог стряхнуть, но ещё стоял на ногах.

Англичанин подошёл к нему сам:

– Да ладно тебе, Морган, отдохни. Мы не ладили с тобой с детства. Ты жил внизу на ферме, я здесь, в «Старых Башнях». Может быть, нам пора уже примириться?

Морган плюнул ему под ноги:

– Никогда! Что ты сделал со своей матерью, подлец? Ты держишь её взаперти, а тем временем грабишь её дом. Кто ты после этого, Левеллин Томас, а?

Дальше он перешёл на валлийский, произнося какие-то ругательства, которые не были предназначены для детских ушей.

Джулиан восхищался Морганом. Он был связан, руки заломлены за спину, но дух его оставался несгибаемым. Он стоял перед своим давним врагом и смело бросал ему вызов. Возможно, в детстве они много дрались или мерялись силой, потому что и Левеллин тоже был человек не слабый. Но то было в детстве. Сейчас же на глазах возникало противостояние не на жизнь, а на смерть. Морган продолжал что-то говорить по-валлийски.

– Каким же я был дураком, – опять начал ругать себя Джулиан. – Как я мог не поверить Моргану? И вот теперь мы все серьёзно влипли. Стоп, но что они могут сделать нам? Мы же дети. Будут держать здесь в заложниках, пока не закончат начатое дело, а потом свернут все работы и уедут?

Левеллин сделал вид, что не слушает Моргана. Он подавал отрывистые команды рабочим, те быстро кивали и куда-то уходили. Тим сдавленно рычал, один человек держал его за ошейник да ещё и накрутил этот ошейник на кулак. Пёс еле дышал.

Джордж была в отчаянии. Джулиан едва мог её удержать, чтобы она не бросилась к Тиму. Эйли сидела в уголке, обнимая своих Фани и Дэя, и тихонько скулила.

Моргана сейчас держали всего два человека. Руки у него были связаны за спиной, вырваться он и не пытался. Все немного расслабились. И вдруг Морган оттолкнул плечом одного, потом с разворота связанными руками ударил другого и… прыгнул в озеро. Озеро было мелководным, едва по колено такому великану, и он быстро побрёл к тому месту, откуда вытекала река.

– Ты куда, придурок! – кричал ему в спину Левеллин. – Тебе не уйти. – Повернулся он к своим людям: – Нет, оставьте его. Он сам утонет. Со связанными руками ему не выбраться на берег. Течение сейчас собьёт его с ног и утащит в море. Ну и ладно, тем проще для нас.

Но Морган вовсе не собирался позволить потоку себя утащить. Он крепко держался на своих мощных ногах и неуклонно двигался вперёд. Достигнув входа в пещеру, в которую утекала река, он не остановился и пошёл дальше. Неровно покачиваясь и осторожно нащупывая ногами дно, скрылся в темноте.

Сердце у Джулиана тоскливо сжалось. Он понимал, что Левеллин прав. Морган не сможет долго так идти. Рано или поздно он упадёт, и тогда всё. Неужели его уже не спасти и никто ему не поможет? Прошло несколько минут. Левеллин Томас всё медлил, не уходил, смотрел в чёрный зев пещеры, будто чего ожидая.

И дождался, но вовсе не того, на что рассчитывал. Из пещеры раздался крик. Но это был не крик о помощи, он более походил на рёв, необычайно громкий, многократно усиленный эхом, которое раскатывалось по пещере. Ребята знали, что у Моргана сильный голос, но то, что они сейчас услышали, впечатлило их неимоверно. Потому что Морган не просто очень громко кричал. Он звал. Он звал своих овчарок.

– Дэй! Боб! Тэнг! Ко мне! Дун! Джол! Рейф! Хэл! Сюда!

Он звал всех своих собак. Их клички эхом разносились под сводами, повторялись и накладывались одна на другую.

– Дэй-Дэй-Рейф-Дэй-Рейф!..

А голос всё гремел и гремел и с каждым разом всё громче и громче. Левеллин и его люди сначала опешили, а потом рассмеялись:

– Зря надрывается. Даже если его собаки где-то на пляже, они всё равно не услышат. Он псих. Ну и пусть кричит.

А Морган всё продолжал звать:

– Дэй, Боб, ко мне! Тэнг! Дун! Джол!

Вдруг голос его будто треснул. Морган захрипел. Он сорвал голос.

Пастух, который по-прежнему сидел на полу, поднял голову. Он всё понял: они пропали. Их никто не спасёт. В полной тишине Эйли начала плакать.

Потом вдруг что-то произошло. Левеллин встревожился и крикнул своим рабочим срочно возвращаться в шахту. Те бросились вниз, потому что в шахте творилось что-то неладное. Во-первых, возобновился звук, но он был какой-то странный, не похожий на прежний, завывающий, как будто что-то пошло вразнос. Потом из шахты пробился какой-то красноватый свет, и тут же оттуда повеяло теплом. Рабочие уже бежали назад.

Но это было ещё не всё. Внезапно откуда-то возник ещё один посторонний звук. Он доносился из туннеля, с низовий реки, куда ушёл Морган. Постепенно звук становился всё громче и громче, но пока он не был отчётливым – снова мешало эхо. Первым всё понял Тим. Он напрягся, стал лаять и вырываться. Человек, который его держал, пнул его ногой, и тут Тим совсем взбесился.

– Что там за шум? – спросил Левеллин, растерянно оглядываясь вокруг.

Никто пока ничего не знал. И тут Джулиан догадался. Это был лай!

Пастух тоже узнал этот лай и начал вставать. Наконец всё понял и Левеллин Томас. Невероятно, но Морган сумел докричаться до своих собак! И теперь все они спешили на его зов. Семь преданных овчарок!

Ситуация тут была простая. Всё это время овчарки оставались на голом галечном пляже, где им было приказано ждать. Они сидели и ждали, навострив уши, не идёт ли назад хозяин. Но он всё не шёл. И тут самая старая овчарка услышала его голос. Она вскочила и сделала стойку. Ошибки быть не могло. Её звали. Овчарка громко залаяла и бросилась вперёд. Другие собаки не отставали.

Морган сидел на камне, руки связаны за спиной, кричать он уже не мог. Мог только надеяться, что его всё-таки услышали. В ином случае всё пропало.

Вдруг его ушей достиг лай. И он звучал как музыка. Морган встал, вскоре собаки налетели на него вихрем и повалили бы, если бы он на них не прикрикнул. Он подозвал самую старую опытную овчарку и приказал ей перегрызть верёвки. Но та их скорее сорвала, чем перегрызла или распутала.

Потирая запястья, Морган скомандовал всем: «Тихо!» – и начал быстро двигаться обратно, к пещере с озером. Собаки следовали за ним. Выбежав на берег, он выкинул вперёд руку и скомандовал: «Взять их!» Овчарки взрычали и с громким лаем бросились вперёд. Оставшиеся у озера рабочие рванули кто куда. Собаки их догоняли, хватали за ноги, запрыгивали на спину и пытались сбить с ног. Тех, кто падал, они больше не кусали, а стояли над ними, рычали и скалились и не давали подняться.

– Морган, ура! Мы спасены! – кричал Джулиан, а вслед за ним и все ребята.

Тим радостно лаял. Он носился по пещере и был бесконечно возбуждён всем происходящим. Ему казалось, он тоже приложил к спасению друзей руку. Вернее, лапу.

– Вы только не беспокойтесь, миссис Морган, всё хорошо, – упредил он хозяйку. – Я просто должен передать сообщение от Моргана.

– Полиция слушает, – ответили на том конце провода. – Что вы сказали? Морган был прав? Хорошо. Спасибо. Мы немедленно начинаем действовать. Что? Подогнать катер к тому пляжу? Я понял. Спасибо!

Пока Джулиан разговаривал с полицией, миссис Джонс принесла в гостиную полную супницу куриного супа и усадила детей за стол. Их не пришлось уговаривать подкрепиться.

– Куриный суп – это именно то, что больше всего хотелось! – воскликнула Энн. – Миссис Джонс, вы как будто знали, что мы сегодня придём.

– Так уж совпало, – загадочно улыбнулась добрая старушка. – Я вот и вашей собачке припасла косточку.

– Мы вам очень признательны, миссис Джонс, – сказала Джордж.

«Гав», – подтвердил Тим и, деликатно взяв в зубы мясную кость, отошёл в угол, где лёг и снова сказал «гав», прежде чем приняться за трапезу.

– Я сейчас принесу вам чай и десерт.

– Спасибо, миссис Джонс.

За едой разговоры не умолкали.

– Морган, конечно, молодец, – бодро работая ложкой, говорил Дик. – Очень хороший человек.

– Нам надо будет дождаться его возвращения, – добавила Джордж. – Чтобы извиниться и узнать, чем там всё закончилось.

– Да, – согласилась Энн. – А Эйли тогда дождётся своего отца.

Поэтому они предупредили миссис Джонс, что сегодня не намерены возвращаться в летний домик, а останутся ночевать здесь, чтобы встретить её сына. Хозяйка очень обрадовалась:

– Вот и отлично! К ужину у нас будет жареная индейка. Морган её тоже очень любит. А вы пока идите в свои комнаты и переоденьтесь.

Всё складывалось как нельзя лучше. Чистые и свежие, ребята вернулись в гостиную и устроились у камина. Тим пришёл и положил голову на колено Джордж. Девочка стала гладить своего пса и вдруг всполошилась:

– Смотрите, у него, кажется, опять открылась рана! Этот негодяй так сильно скручивал ошейник на его шее, что чуть не задушил. Вы видите? Может, надо снова прижечь?

– Да ладно тебе уже со своим Тимом, – лениво произнёс Дик. – Он даже ничего не заметил. Главное сейчас для него то, что он храбро помогал драться овчаркам Моргана. Вы же видели, да?

Все согласились.

А потом Энн вдруг вздохнула:

– Бедная миссис Томас. Она, конечно, обрадуется, что её сын жив, но потом ведь ужасно расстроится, когда узнает, что он за человек.

– Да, это ужасно, – сказал Джулиан. – Он придумал весь этот план только для того, чтобы фактически её обокрасть. Потому что всё, что находится внутри горы, по закону принадлежит ей, и только ей, раз стоит на её земле.

– Однако он хитро всё продумал, – заметил Дик. – Он нанял людей, чтобы они прорыли туннель прямо к залежам руды, а вывозить эту руду собирался на плотах к морю. Послушайте-ка! – Дик даже привстал. – А что, если… Короче, там на воду спущены два плота, оба готовые, только без груза. А что, если завтра мы сплавимся на одном из них по реке прямо к морю? Как вам такая идея?

– Ну-у, я бы сказала интересная, – осторожно протянула Джордж. – Но пока мне даже не хочется думать об этом, я слишком устала. Джулиан, а как ты?

– Я тоже устал, – ответил Джулиан, вытягиваясь в кресле, чтобы ноги были ближе к огню. – Я тут немного размышлял о природе этой руды, почему же она имеет такие сильные магнитные свойства, но так ничего и не придумал. Уверен, что этим феноменом должны заинтересоваться учёные. Или… Вы помните, как там ещё говорил пастух? «Ибо сказано: и пусть плуг да не вспашет поле, и лопата не вскопает землю, и коса не скосит траву». Вот пусть они все этим и занимаются.

Морган и пастух появились, когда уже стемнело. Джулиан и Дик вышли к ним в коридор, чтобы от имени всех и как бы официально принести свои извинения.

– Мы вели себя очень глупо, – сказал Джулиан. – И не должны были вмешиваться в это дело, как вы нас и просили.

– Ничего. Проехали, – ответил Морган, широко улыбаясь. – Всё закончилось хорошо. Полиция прибыла вовремя, всех задержали, а Левеллина уже допрашивают. Его мать свободна. Одна из старых подруг согласилась принять её у себя, она пока поживёт там.

– А что насчёт этой руды? – спросил Джулиан. – Она действительно очень ценная?

– Так говорят. Считают, что металл из неё в сто крат дороже золота.

– Ого! – воскликнул Дик.

Услышав голос сына, в коридор вышла миссис Джонс.

– Ну вот и ладно. Ну вот и молодцы. Индейка готова, садитесь-ка все за стол. Морган, ты помнишь, что у тебя сегодня день рождения?

– Неужто? А я и позабыл, – рассмеялся Морган и тепло обнял свою мать. – Ладно, тогда поедим. А то у меня во рту маковой росинки не было.

Вскоре все уже сидели за праздничным столом. Индейка была просто великолепной. И совершенно огромной. Ребята ещё никогда такой не видывали. Её было просто невозможно съесть!

Однако они ошиблись. Морган взял острый нож и отрезал семь больших кусков. Он положил их в миску и вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь. Потом все услышали раздавшийся с крыльца громовой голос: «Дэй! Тэнг! Боб! Дун! Рейф! Джол! Хэл!»

– Слышали, миссис Джонс? Вот точно так он звал своих собак и в пещере, – обернулась к хозяйке Энн.

– Неплохие собаки, – глядя в свою тарелку, произнесла Джордж. – Они заслужили праздничный обед.

«Гав!» – согласился Тим. Его благородное сердце давно всё забыло и не держало зла на овчарок. И снова: «Гав!» – этим вторым своим «гав» он хотел выразить, что тоже не прочь получить заслуженную награду.

Морган вернулся и снова стал нарезать индейку.

«Гав!» – настойчиво повторил Тим.

– Лови!

Тим поймал кусок в воздухе. Маленькая собачка Дэй тоже получила свою порцию и тут же зарычала на Тима, заявив, что делиться с ним не намерена.

– Ну вот, а вы боялись, что мы всё не съедим, – улыбнулась миссис Джонс. – А теперь налейте в свои стаканы лимонада и давайте выпьем за моего Моргана, лучшего сына на всём белом свете!

Энн разлила из кувшина лимонад, Морган сидел и улыбался. На улице лаяли его собаки, и этот лай звучал для его ушей как самая прекрасная музыка. Они его уже поздравляли. Джулиан понял намёк и встал.

– Дорогой Морган! – поднял он тост за этого большого во всех отношениях человека. – Мы все поздравляем вас с днём рождения и желаем всего наилучшего в вашей жизни. С днём рождения, Морган!

– С днём рождения, Морган! – хором произнесли все.

– И пусть ваш замечательный голос всегда отдаётся эхом в этих прекрасных горах, в которых вы живёте, – продолжил Джулиан тост. – Ура!

– Ура! Ура! Ура!

«Гав! Гав! Гав!»