— Вставай! Твою мать, поднимайся, хватит валяться!..

Валяться… Черт, я же лежу на асфальте! А почему?

Точно — я же с последней грани недокрутил двойное заднее и последнее, что увидел — стремительно летящий в лицо асфальт!

Наверное, я вырубился, да любой бы вырубился! Хорошо хоть вообще не отъехал ногами вперед, хорошо, что вообще не чувствую никакой боли в теле — словно не на голову приземлился с трех метров, а валяюсь в мягкой кровати у себя дома. Только слабость жуткая по всем теле, и голова кружится даже при закрытых глазах, будто я полбутылки водки только что вылакал.

А еще в нос почему-то лезет отчетливый запах миндаля…

Черт, а время-то идет! У меня еще секунд тридцать оставалось на момент того злополучного прыжка… Сколько я без сознания⁈ Успею ли доделать все элементы, пока на табло не загорятся нули? Если не успею — не видать мне высоких баллов и тем более — победы!

Да хрен там! Я смогу, я сейчас встану! Я полгода готовился к этому чемпионату!

Сейчас… Встану…

— Да поднимайся же ты, отрыжка глукки! Если сейчас же не встанешь, мы тебя тут бросим, клянусь Светом!

Голос девичий. Молодой, звонкий. Должен быть звонким, воспринимается как звонкий. Только на самом деле доносится откуда-то издалека, словно через подушку. Если я действительно приземлился на голову — это не удивительно.

Удивительно другое — я слышу только один голос, только одной девушки. Да и говорит она какими-то странными, незнакомыми словами.

А где же рев толпы? Где вопли ведущего⁈ Где грохочущая из колонок музыка в конце концов⁈ Почему вместо нее — только какой-то глухой фоновый рокот, словно от очень далекого водопада, и странные гудящие звуки, будто от неисправной лампы дневного света.

— Тьма, да встанешь ты или нет⁈

Кхек!..

Ребра обожгло болью…

Воздух вылетел из грудной клетки с надсадным выдохом…

Да она совсем охерела⁈

Она же меня ударила!

Ногой! По ребрам!

Ну, сука… Я же встану… Я же встану и тогда…

— Зашевелился! Кей, он зашевелился!

Это уже другой голос… Так что, вокруг меня две девушки⁈

— Лиз, справа два! Кей, пни его еще раз!..

Три девушки⁈

Нет, точно пора открывать глаза. Я решительно не понимаю, что вокруг происходит!

— Я тебе, сука, пну… — выдавил я из себя, кое-как перевернувшись на живот и наконец открыв глаза.

Перед глазами был асфальт. Конечно, перед глазами будет асфальт, я ведь упал на асфальт!

Но это не объясняет, почему вокруг такой непроницаемый мрак! Я едва свои собственные руки вижу!

— Давай! — крикнули в ухо запыхавшимся женским голосом. — Поднимайся, дафын!

Под руку подхватили, неожиданно сильно дернули вверх, да так, что меня буквально подняло на ноги против воли!

Я кое-как поймал равновесие, отставив в сторону свободную руку, и навалившись на ту, кто меня поднял, и впервые смог оглядеться.

Лучше бы я этого не делал…

Вокруг не было ликующей и вопящей толпы. Не было сцены, на которой деловито крутил винилы ди-джей, мешая барабаны и басы в одну восхитительную кучу, и по которой весело шагал, попадая в бит, эм-си. Не было полосы препятствий площадью в пятьдесят квадратов, на которой каждому из участников полагалось показать свои навыки паркура и акрострита…

Вокруг была лишь тьма. Абсолютная и непроницаемая тьма. И не в смысле освещенности, а в смысле… Будто ребенку в детском садике дали домашнее задание сложить коллаж, изображающий город, из цветной бумаги.

А он нашел только черную.

И справедливо рассудил, что черный это тоже цвет.

Вокруг меня возвышался город. Угольно-черный, словно облитый битумом, город. Слева и справа от неширокой дороги, лишенной разметки, к черному, без единой звезды, без единого облачка, небу, украшенному лишь тусклым, серым, повернутым рогами вниз месяцем, стремились антрацитовые высотки и небоскребы. Словно облитые нефтью, они не отражали света, да и откуда бы ему было взяться? От этого тусклого серого месяца на небе? Я будто попал в компьютерную игру, запущенную на слишком слабом компьютере — текстуры не отрисовались, являя игроку лишь голую черную коробку!

Но при этом каким-то невероятным образом на зданиях было видно все изгибы и изломы поверхностей. Интуитивно становилось понятно, где должно было быть окно, где — карниз, а где — колонна.

Если это и была черная бумага, то из нее не просто выклеили коллаж, а предварительно сложили объемную модель каждого здания…

И ряды этих странных небоскребов, вершинами незаметно перетекающих в черный беззвездный бархат неба, зажимали между собой узкую, буквально в две полосы, дорогу, так же застеленную непроницаемо-черным ковром, который, конечно же, никто не стелил и которого вообще не существовало.

И на этой дороге были мы. Впятером.

Или, вернее, был я и еще четыре непонятных существа.

Как минимум трое из них были девушкам, судя по голосам, но голоса это единственное, что могло бы помочь в их идентификации. Все они были одеты одинаково унисексуально — в одинаковые черные брюки, толстовки с капюшонами и высокие, удобные даже на вид, ботинки. Тем не менее, они не сливались с окружением, потому что на черной ткани одежды хаотично были раскиданы яркие кислотно-неоновые пятна, будто бы даже светящиеся! У всех два одинаковых цвета — солнечно-желтый и пронзительно, жвачно-розовый, но при этом у всех пятна были разбросаны по одежде в разных местах, будто каждый пытался через эту конфигурацию выразить свое собственное творческое «я».

А еще ни них на всех были маски. Сплошные черные плоские забрала, открывающие только глаза. И, подобно остальной одежде, маски были залиты розовым и желтым. И, подобно одежде — у каждого по-разному.

А еще у них в руках было оружие. Источающее невыносимый, почти ослепляющий белый свет, в котором, однако, не составляло труда рассмотреть подробности, оружие. И тоже — у каждого свое. Одноручный меч, кривая сабля, парные длинные кинжалы. У четвертого силуэта оружия в руках не было — четвертый держал под руку меня.

Я был пятым.

А вот все остальные вовсю размахивали своим оружием, будто бы сражаясь с невидимым противником! Клинки и наконечники из чистого света чертили мрак, оставляя в нем не сразу затухающие полосы, и с каждым взмахом их хозяева резко выдыхали, а то и вскрикивали, как теннисистки на корте!

Если бы я своими глазами не видел, что перед ними пусто, я бы решил, что они действительно с чем-то бьются!

Воздух так и гудел под взмахами световых полос, подошвы ботинок, покрытые розовым и желтым, шуршали по черному асфальту, когда девушки медленно отступали к нам спиной вперед, размахивая перед собой оружием, будто отбиваясь от чего-то невидимого, будто пытаясь не допустить его до меня и…

— Тебя коснулись⁈ — прямо в ухо неожиданно тонким, чуть ли не ребячьим голосом закричала та, что держала меня под руку. — Отвечай!

— Кто⁈ — не понял я. — Ты меня коснулась!

— Идиот! — выругалась девушка. — Лоа тебя коснулись⁈

— Кто⁈ Никакие боа меня не касались! — заорал в ответ я. — Я вообще где⁈

— Идиот! — снова заорала девушка. — Идти можешь⁈

— Да!

— Так иди нахер!

И, сбросив мою руку со своего плеча, она ринулась к остальным троим! Взмахнула освободившейся рукой, из которой выстрелил луч света, превратившийся в длинное копье с широким наконечником, и…

— Кей, вниз!..

…прямо над плечом присевшей, повинуясь команде, другой девушки, неуловимо уколола воздух!

Да что тут творится⁈

Пока я пытался удержать равновесие, и не упасть, откуда-то сзади раздалось мерзкое тонкое жужжание. Оно несколько раз сменило тональность, потом стремительно, словно рывком, приблизилось, стало в три раза громче, и повисло у меня прямо над головой.

Наконец поймав равновесие, я поднял голову. Над ней, почти что над моей макушкой, завис небольшой, в локоть длиной, дрон.

— Эй, вы чего там⁈ — раздался из него недовольный голос, слегка искаженный динамиками. — Вы собираетесь выходить⁈

— Да идем мы! — сквозь зубы ответила девица с копьем, и коротко обернулась. — Графина нашего тут спасали!

— Кого⁈ — удивился дрон, а потом резко клюнул носом, глядя на меня зрачком камеры. — Поняла! Давайте в темпе, рассвет уже скоро!

— Да уж стараемся! — откликнулась другая девчонка, с коротким мечом. — Квантуй отсюда, мешаешь только!

— Жду. — крякнул дрон, под жужжание моторов развернулся на месте и полетел вдоль улицы.

— Чего встал⁈ — пихнула меня в бок пробежавшая мимо девица с двумя кинжалами. — Квантуй тоже!

— Чего⁈

— Беги, кретин! Быстрее!

— Куда⁈ Зачем⁈ Да что?..

Я бессильно обернулся, чтобы посмотреть на остальных, но они уже бежали тоже. Пронеслись розово-желтыми вихрями мимо меня, чуть не сбив на землю — будто меня вообще не существовало!

Осталась только одна девчонка — та, что была с копьем. Перехватив его посередине за древко, она повернула его параллельно земле, а потом на мгновение замерла…

И закричала, выбрасывая вперед руки, словно отталкивая от себя какую-то огромную массу, отшвыривая противника, которого не было! Копье вспыхнуло нестерпимым светом, как маленькое солнце, заглянувшее в чулан под лестницей, и тут же погасло…

А девчонка уже бежала навстречу мне, недвусмысленно размахивая руками:

— Беги!

И я не выдержал.

Я побежал.

Побежал следом за остальными, сам до конца не понимая, почему и зачем я это делаю. Не поддающий логике абсурдный стадный инстинкт захватил мое тело, и я развернулся на месте…

И чуть не упал, снова потеряв равновесие…

Какой там бежать…

— Давай!

В спину ударило твердое и теплое, под руку нырнуло чужое тело, подхватило, потащило буквально на себе, так что удавалось только ноги переставлять…

Да что со мной такое!

Я же трейсер с пятнадцатилетним стажем! Я же вынослив, как бык, я каждый день пробегаю в сумме по пятнадцать километров, и перепрыгиваю в сумме девятиэтажку!

Сейчас-то со мной что не так⁈

Я сжал зубы и сделал неловкий шаг, анализируя его от и самого начала и до самого конца, контролируя все мышцы шагающей ноги, благо за годы паркура я успел изучить и прочувствовать их все, и у меня получилось! Кривой и неловкий, но это был самостоятельный шаг, а не просто попытка удержаться в вертикальном состоянии конвульсивными перебираниями ног! Еще шаг, еще один…

Наша скорость движения повысилась, и, несмотря на то, что остальные силуэты уже мелькали ярким неоном где-то в глубине антрацитовой улицы, мы тоже потихоньку ускорялись.

— Давай, Лайт… — пыхтела девушка. — Нам только до эсбэ добраться… Тут чуть-чуть…

Там, вдалеке, что-то произошло — разноцветных силуэтов явно стало больше, чуть ли не в два раза. Они на несколько секунд замерли, словно что-то обсуждая, а потом рванули обратно к нам! Растянулись на бегу в широкую дугу, выгнутую так, словно они пытались поймать нас в сеть!

И, когда до них оставалось метров десять, мы упали.

В спину девушки что-то резко ударило, она рухнула, потащив за собой меня! Занятый посекундным контролем очередного шага, я не удержался и упал тоже, но тут же перекатился на спину и даже смог самостоятельно сесть! Глянул назад — так нет же ничего! Что нас толкнуло⁈

— Бегом! — незнакомым мужским голосом заорал один из цветастых, проскакивая мимо меня и замахиваясь светящейся булавой.

Булава прочертила ночной воздух, и, резко вспыхнув, остановилась! Прямо посреди ничего! Будто на самом деле столкнулась с чем-то, чего я не вижу!

А что, если я правда чего-то не вижу⁈ Не просто же так они все побежали прочь!

— Не спи! — толкнул в бок еще один силуэт. — На ноги!

— Поднимите Дей! — засуетился рядом еще кто-то, подхватывая под руки упавшую копейщицу. — Подъем, родная!

— Нет… Нет… — тяжело дыша, пыталась выдавить из себя Дей. — Я…

— Потухни! — резко оборвала ее еще одна девушка, подхватывая под руку с другой стороны. — Квантуем! Мар, Кими, квантуем!

— Принял! — рыкнул парень с булавой, без устали размахивающей ею, словно расшвыривая невидимых противников налево и направо! Рядом с ним уже появился еще один цветастый силуэт, с длинным светящимся посохом в руках, которым без устали тыкал перед собой, не подпуская невидимых противников близко!

Не знаю, что тут творится, но я не хочу в этом участвовать!

— А тебе особое приглашение надо⁉ Подъем!

В этот раз уговаривать меня не пришлось. Я как мог быстро поднялся на ноги и поковылял следом за девчонками, тащившими на себе копейщицу. Через каждые два шага я оглядывался на тех, кто остался прикрывать отход, чтобы убедиться, что они продолжают это делать. И они продолжали, причем продолжали крайне грамотно — отбегали метров на десять по одному, пока второй продолжал отбиваться от незримых врагов, после чего оставшийся улучал момент, разворачивался и покрывал все разделяющее их расстояние, плюс еще десять метров, меняясь местами с прикрывающим.

Они явно это делали не в первый не во второй и даже, наверное, не в сотый раз!

А я все ковылял вперед, кое-как ориентируясь на мелькающие впереди цветные пятна, до которых оставалось еще метров пятьдесят. Ноги так и норовили подвернуться на каждом шагу, голова кружилась, и, кажется, вместо того, чтобы идти по прямой, я едва плелся, вихляясь, как пьяный.

Что со мной такое⁈ Я же не чувствую ни боли, ни звона в ушах, ничего такого! Что со мной происходит⁈

— Да шевелись же ты! — яростно выдохнули в ухо.

Два силуэта синхронно подхватили меня под руки, вынырнув из-за спины, практически оторвали меня от асфальта и побежали вперед!

А как же прикрытие⁈

Обернуться я уже не мог, и оставалось только надеяться, что они знают, что делают.

Остальные силуэты стремительно приближались — это явно не сравнить с той скоростью, с какой плелся я один!

Над головой снова прожужжал уже знакомый дрон, пролетел куда-то за спину, резко там развернулся и приблизился уже со спины:

— Держим боковые, ждем!

Справа отчетливо скрипнули под сплошной маской зубы, мои носители ускорились еще больше — почти полетели над антрацитовым асфальтом, едва касаясь его ногами!

Силуэты остальной группы приближались, и уже можно было различить, что они не просто стоят на месте и ждут нас, они заняты, еще как заняты! Разбившись на две группы по два человека, они перекрыли перпендикулярно примыкающие улицы, и вовсю размахивали оружием, не пропуская невидимого противника, не давая ему атаковать нас еще и спереди тоже!

За их спинами, или, вернее, сбоку от них, как стена, которую можно использовать, чтобы не атаковали с фланга, тянулись параллельно земле несколько десятков тонких световых лучей. Словно какая-то лазерная решетка, только солнечно-желтая, а не красная. Лучи тянулись между тонкими металлическими столбами, разбиваясь на секции по десять-пятнадцать метров, и в одном месте — как раз там, куда стремились мы, — секция не горела.

Как раз в том месте, которое так упорно защищали от атак сбоку четверо обладателей светового оружия.

Как раз там, где уже по ту сторону странного светового забора, стоял на коленях один цветастый силуэт, и вокруг него — еще два.

— Поднажми! — непонятно зачем выдохнул парень слева.

И мы поднажали.

Хотя это казалось уже невозможным.

Мимо мелькнули силуэты защитников прохода, вспышки их оружия, столбы светового забора…

И тогда меня бросили. Просто оба помощника резко исчезли из-под моих рук, будто их и не было вовсе, и я уже не знаю в который раз чуть не полетел на землю! Кое-как успел подставить руки, подстраховаться и вместо падения навзничь — неловко сесть, подвернув ногу.

Мои помощники побежали обратно к разрыву в световом заборе, что-то неразборчиво крикнули туда, и уже через секунду в разрыв просквозила четверка бойцов, оставшихся по ту сторону.

— Вал!!! — во всю глотку заорала одна из них, так, что казалось, даже в сплошной маске рот прорезался.

Через мгновение мертвая секция забора вспыхнула! Световые лучи протянулись от одного столба до другого, моментально закрывая проем! Я моргнул, и понял, что даже этого короткого момента хватило, чтобы я полностью лишился возможности понять, какая из секций была выключена!

И тем более — почему она была выключена.

Забор тянулся в обе стороны, сколько глаз видел. Что слева, что справа прямо вплотную к нему, так, что столбы были вмурованы прямо в углы, тянулись здания разной архитектуры и этажности. В основном, не меньше десяти этажей, и все украшены яркими неоновыми вывесками, будто пытающимися поспорить в яркости со световым забором.

А вот за забором не было ничего. Как я не видел врагов, с которыми боролись мои нынешние спасители, так и сейчас не было видно черного-черного, будто из детских лагерных страшилок, города. За забором просто стояла абсолютная тьма, будто пространство затянули черным бархатом.

И на его фоне особенно ярко выделялись розовые и желтые пятна, сбившиеся в одну кучу.

Силуэты стояли полукругом, центром которого была все та же копейщица, стоящая на коленях — я запомнил ее по приметному розовому пятну на маске, похожему на осьминога.

Прожужжал мимо квадрокоптер, и еще один силуэт, до того стоявший на колене возле забора, и теряющийся на фоне ярких световых лучей, поднял руку, ловя его прямо в воздухе. Сложил лучи и убрал ставший в четыре раза меньше дрон в небольшой рюкзак, стоящий рядом. Рюкзак на плечи — и силуэт встал в одну линию с остальными.

Восемь.

И девятая, стоящая на коленях перед ними.

Она протянула руку к лицу и медленно потянула маску вверх, снимая ее вместе с капюшоном.

Молодая девушка. Русые волосы собраны в короткую косу, из которой местами выбились пряди — неудивительно, столько бегать и махать копьем. Тонкие губы боязливо поджаты, словно она чего-то боится, но взгляд серых глаз тверд и решителен, будто несмотря на страх она приняла какое-то решение.

— Дей? — осторожно начал силуэт с рюкзаком.

Та, кого звали Дей, глубоко вдохнула, и так же глубоко выдохнула, словно решаясь на что-то:

— Меня коснулись.

Все остальные, до того стоявшие как будто железные ломы проглотили, резко опали. Опустились плечи, согнулись спины — из людей словно бы вынули половину позвонков одним махом.

— Не-е-ет… — простонал кто-то. — Как так…

— Может, ты ошиблась? — с надеждой в голосе спросила та, что с квадрокоптером.

— Я бы хотела. — невесело усмехнулась Дей. — Но это невозможно ни с чем спутать. Я утратила контроль за Светом на секунду и меня коснулись.

— Тьма! — злобно прошипел кто-то из строя. — Тьма! Тьма! Тьма!

— Не тяните время… — тихо произнесла Дей, опустив глаза. — Вы знаете, что надо делать.

— От того, что мы знаем, легче не становится! — яростно выкрикнул еще кто-то.

Девчонка с рюкзаком внезапно развернулась и подняла голову к небу. Вскинула руку, нацелив ее куда-то вдаль и замерла.

— Тьма, мотыльки! — прошипела она через секунду. — Надо квантовать!

— А как же Дей⁈

— Только не мотыльки! — ахнула Дей. — Не оставляйте меня им! Уж лучше…

— Да, мы поняли. — жестко ответила одна из девушек, шагая вперед из строя.

В ее опущенной руке что-то сверкнуло, и из ладони выстрелил луч ослепительного света, сформировавшийся в длинную изогнутую саблю.

— Дей… — позвала девушка. — Я…

— Я все понимаю. — покачала головой Дей. — Так надо.

И она высоко подняла голову и закрыла глаза.

Твою мать…

Они что надумали⁈

Взвизгнул под кривой световой саблей воздух…

Чавкнула плоть…

Глухо покатилась по асфальту снесенная с плеч голова, окропленная кровавым фонтаном…

Ненавижу миндаль… Почему опять пахнет миндалем?

Кажется, я опять отключился. Получается, уже второй раз за… За какой-то промежуток времени. Надеюсь, что небольшой.

Только вот почему я отключился? Если в первый раз я совершенно точно вырубился от страшного приземления на башку, то во второй-то с чего?

Помнится, там девчонке снесли мечом голову, а потом…

Ага, стоп. Вот все и встает на свои места. Никуда я не отключался. Просто пока я был в отключке, мой поврежденный падением мозг начал выдавать всякую ахинею, а я послушно верил им, как всегда происходит во сне. Ну серьезно, какие световые мечи и сабли против невидимых противников? Какие световые барьеры и квадрокоптеры? И главное — какие к черту казни своих же друзей прямо посреди города?

А сейчас я пришел в себя, снова вернулся в свое сознание и поэтому сон закончился. Поэтому и закончился так резко — в памяти осталась только катящаяся по асфальту голова девушки, с расширенными глазами, в которых застыл ужас и ожидание боли, со сжатыми в последней судороге зубами, с косичкой русых волос, едва шевелящейся из-за склеившей воедино липкой крови…

Бр-р-р, стоп, хватит. Как бы реалистично это ни выглядело, это все лишь сон, бред воспаленного разума, спровоцированный сотрясением мозга после падения. По крайней мере, судя по тому, что вокруг так тихо — я уже точно не на соревнованиях. Наверное, меня отправили в больницу и я нахожусь в палате, в тишине и спокойствии. Возможно, я даже какое-то время пролежал в коме, но теперь наконец я вернулся в сознание и даже сносно себя чувствую. Руки и ноги слушаются, сердце стучит ровно, даже голова не болит. Возможно, это лишь до тех пор, пока я лежу и не пытаюсь встать, но это уже хорошо.

Можно и открыть глаза и оглядеться.

Так.

Даже скорее «так, блэт».

Это совершенно точно не больничная палата. И даже вообще не больница. И даже не карета скорой помощи.

И даже не турнирная площадка, чего стоило бы ожидать в последнюю очередь.

Над головой был серый обшарпанный потолок, выглядящий так, словно его никогда и не приводили в состояние чистовой отделки. На нем висели две длинные лампы дневного света, источающие холодный, почти синий, свет, причем одну заметно лихорадило — она несколько раз в секунду моргала, успевая почти погаснуть и разгореться заново.

Стена напротив меня, которую можно было разглядеть из положения лежа, да еще и в неширокий дверной проем, оказалась чуть приличнее — тоже серая и невзрачная, но хотя бы не бугристая, а с претензий на ровность. Вдоль стены стояло несколько железных шкафчиков, покрашенных облупившейся на углах синей краской, а между ними висели крючки для одежды. На некоторых как раз и висела одежда, зацепленная за капюшоны.

За черные, с желто-розовыми пятнами, капюшоны.

Кажется, я дернулся.

Да, наверняка, я дернулся, потому что слева раздалось шуршание, а потом приятный тихий женский голос произнес:

— О, ты очнулся? Наконец-то.

Слева от меня прямо на полу лежало, или стояло, я так и не понял, как правильно про них говорить, серое кресло-мешок, в котором, как в кучевом облаке, сидя утопала молодая девушка, совершенно не похожая на санитарку или медсестру. Волосы у нее были черные, с заметным фиолетовым отливом, подстриженные и зачесанные несимметрично — густая длинная копна справа и половинка облегающего каре слева. У девушки были четко очерченные, выгнутые пологими дугами, словно крылья чайки, густые, как тушью нарисованные, брови, и глаза невозможного насыщенного-фиолетового цвета, идеально гармонирующего с ее волосами.

Одета девушка была в черную куртку с длинными рукавами, расстегнутую до половины, под которой виднелась белая майка-борцовка. Но самое странное — в руках, заложив страницы пальцем, девушка держала книгу. Простую бумажную книгу, шуршание которой я и отметил, когда она со мной заговорила.

Черт возьми, кучу времени уже не видел, что кто-то читал бумажные книги. Разве что пенсионеры какие-нибудь…

— Как себя чувствуешь? — миролюбиво спросила девушка.

— Сойдет. — ответил я, нисколько не кривя душой. — Я где?

— Дома.

Смешок вырвался из меня чуть ли раньше, чем я осознал сказанное.

«Дома».

— Так, ладно. Что со мной случилось?

— Если бы мы знали. — девушка пожала одним правым плечом. — Ты потерял сознание после эвакуации, тебя дотащили сюда Маркус и Кейра.

— Маркус и Кейра? Кто все эти люди? Впервые слышу.

— Да уж. — вздохнула девушка. — А говоришь, что нормально себя чувствуешь. Лайт, что с тобой творится?

Лайт…

Я уже слышал это слово — его произнесла одна из девушек там, в черном городе, и уже тогда мне показалось, что это она обращалась ко мне так.

Все бы хорошо, но меня зовут не так.

— Так. — как мог твердо, сказал я. — А ты кто?

— Кона. — одними губами улыбнулась девушка. — Кона Гарс.

Впервые слышу это имя. Точно так же, как и Маркус и Кейра.

— Ладно. А дома это где?

— На причальной мачте «Зефир», конечно. — снова пожала одним плечом Кона. — Мне не нравится, что с тобой происходит. Может, тебя пыхнуть?

Себя пыхни, блин…

Что ж, значит, все, что я принял за видения ушибленного и воспаленного мозга — было вовсе не видением. И сейчас вокруг меня творится какая-то чертовщина. И, так как объяснить все, что творится с помощью известных мне законов мироздания, я не в состоянии, придется обходиться без них.

Ничего не отвечая на предложение «пыхнуть», я слегка приподнялся на жестком лежбище, на котором лежал все это время, подвинулся и принял полу-сидячее положение, чтобы удобнее было осмотреться.

Впрочем, сильно лучше не стало. Справа от меня моя узкая шконка была отгорожена стеной — такой же серой и слегка шершавой на ощупь. Сзади так же была стена и получалось, что мы с Коной находились в небольшой комнате, в которой имелась только узкая доска, наверное, считаемая здесь за кровать, кресло-мешок, в котором расположилась девушка, и небольшая тумбочка рядом с ним. Дверной проем, в котором я заметил шкафчики и цветастую одежду, явно предполагал наличие двери, но ее почему-то не было.

Зеркало бы…

Хотя нет, лучше не стоит. Я уже успел посмотреть на свои руки, когда с их помощью садился на лежанке, и беглого осмотра хватило, чтобы понять — это не мои руки. И ноги, безостановочно мельтешащие в поле зрения — не мои, даром, что скрыты под белой простыней. Я чувствовал, что они не мои. Я со своими, блин, тридцать пять лет прожил, я знаю, как они ощущаются!

Что ж, раз объяснить происходящее с точки зрения физики не выходит, будем объяснять с точки зрения фантастики.

Я попал в чужое тело.

А, может, даже и того хуже — в какой-то другой мир.

И почему-то эта мысль уже не казалась дикой или тупой — спасибо современным книгам и фильмам, которые приучили не удивляться и не такому повороту событий. Да еще и обстоятельства, при которых я сюда попал — как-никак втыкание головой в асфальт с трехметровой высоты вряд ли кому-то когда-то шло на пользу…

Ох, мать твою!.. Это что получается, если я упал максимально неудачно и умудрился умереть…

То, стало быть, этот мир — загробный⁈

Я еще раз посмотрел на Кону и еще раз обвел глазами комнату.

Нет, это точно не загробный мир. Для загробного мира тут все слишком… Серое. Обычное. Я бы даже сказал «обыденное». Конечно, я никогда не верил во всякие там котлы и вилы, но чтобы окружение было настолько простым — это надо постараться.

Я поднял руки и снова осмотрел их, уже внимательнее. Исчезли с пальцев многочисленные ссадины, полученные на тренировках, пропал с правого запястья шрам от открытого перелома три года назад, да и в целом руки выглядели моложе, чем раньше. Моложе и… холенее, что ли? Как у пианиста.

И в целом тело ощущалось по-другому. Оно оно казалось легче, оно двигалось быстрее. Любое мышечное сокращение происходило на долю секунды раньше, чем я привык, и из-за этого действия были непривычно быстрыми. Даже если бы предыдущих факторов было недостаточно, это несоответствие точно убедило бы меня в реальности всего происходящего. Серьезно, ну в каком сне может придти осознание, что твое тело двигается и реагирует по-другому?

Значит, придется смириться с двумя неприятным фактами. Даже с тремя.

Первый — я довыпендривался и умер.

Второй — я попал в другой мир.

И даже в другое тело. Судя по всему, более молодое и подвижное, чем старое. Привычное старое во всех отношениях тело, которому неврологи уже диагностировали начинающиеся позвоночные грыжи, а многократно ломаные кости болели при каждом изменении погоды.

Эх, говорили же мне завязывать с паркуром и соревнованиями, говорили же, что годы берут свое, а я все не слушал…

С другой стороны, плохо ли это? Мои золотые годы паркура прошли, и золотых, да что там — даже серебряных медалей я уже давно не брал, да и бронза стала редким гостем, все больше полуфиналы — и не дальше. Как ни крути, а в тридцать пять уже нет возможности тягаться с легкими и гибкими пацанами и девчонками, едва справившими совершеннолетие. А ведь я больше ничего и не умел, по сути — я даже из университет ушел, чтобы посвятить свою жизнь тренировкам и соревнованиям. В итоге и семьей даже не обзавелся, а все друзья, какие были, наоборот — уже десяток лет как бросили турники, стены и грани и вовсю с детьми нянчатся.

Так что даже если это и загробный мир, но я в нем нахожусь в молодом и здоровом теле, которому не требуется каждое утро зарядка на двадцать минут, чтобы просто заставить суставы сгибаться, а мышцы — сокращаться, то так тому и быть. Почему бы не принять такой расклад? Даже если вдруг окажется, что он все же плод моего воображения.

Возможно, если так окажется, я даже пожалею об этом.

Осталось только выяснить, где и когда я нахожусь. Судя по одежде, которую я видел уже дважды, черный-черный город и неизвестный «Зефир», в котором я сейчас нахожусь, принадлежат одному и тому же миру. И то, что я могу контактировать с аборигенами — это уже отлично, ума не приложу, что бы я делал, если бы девушка сейчас заговорила со мной на клингонском или эльфийском. Она сможет ответить на мои вопросы.

Только вот судя по ее реакции, я не должен задавать вопросов. Я должен и так все знать. А, значит, чем больше вопросов я задаю, тем страннее это будет для нее выглядеть.

Кто ее знает, может, я доболтаюсь, и она все же решит меня «пыхнуть»? Что бы это ни значило…

А, впрочем, где наша не пропадала! Не умом, так хитростью!

— Знаешь… — проникновенно начал я, подняв глаза на девушку. — Дело в том, что я ничего не помню.

Брови Коны взлетели вверх, будто чайка крыльями махнула:

— Как это?

— Полностью. — отрезал я. — Вообще. Даже имени своего не помню. Даже детства. Говорить могу, и то хорошо. А так не помню ничего. Что за Зефир? Кто такие Маркус и Кейра? Что я тут вообще делаю? Что происходило вчера… И вчера ли это было? Короче, в голове шаром покати!

— Шаром… — смешно округляя губы, повторила Кона, и нахмурилась. — Покати?

— Ну в смысле пусто. — я для убедительности постучал костяшками по лбу. — Воспоминания начинаются с того момента, как меня по ребрам пнули.

— То есть, как раз с того момента, когда ты пришел в себя. Потеря памяти, значит?

Кона нехорошо прищурилась, будто сканируя меня взглядом, и мне сразу стало неловко. Она что, каким-то образом умудрилась почувствовать мою ложь?

— Наверное, головой ударился. — наконец вздохнула Кона, снова вернув глаза к нормальному размеру. — Такое бывает. Это пройдет со временем.

— Думаешь? — с сомнением спросил я.

— Не уверена. — призналась Кона. — Я читала, что иногда это и не проходит. А если и проходит, то не очень скоро.

— Вот и я о том. — притворно вздохнул я. — Так что, наверное, придется тебе ввести меня в курс дела.

— Легко! — просияла Кона. — Что тебя интересует?

— Для начала имя. Ты сказала Лайт?

— Ну, конечно. — Кона тряхнула волосами. — Лайт Агер. Двадцать лет. По крайней мере, с твоих слов.

— С моих слов? — тупо переспросил я.

— Ну конечно, мы же тебя когда нашли, ты сам сообщил о себе эту информацию. Лайт Агер, двадцать лет, сирота, бездомный, в ноктус отправился в поисках астриума, когда совсем кончились деньги и стало не на что покупать даже его. Там мы на тебя и наткнулись, вернее, наткнулись до того, как ты успел пересечь эсбэ, и предложили вступить к нам, ведь ты мужчина и…

— Стоп-стоп. — я замахал руками. — Много непонятных слов. Ноктус? Астриум? Эсбэ? Что все это такое? Что значит «ты ведь мужчина»?

Кона нахмурилась:

— Ох, наверное, я поторопилась, сказав, что это будет легко. Давай… Давай начнем с простого.

— Легко! — передразнивая девушку, я тоже тряхнул головой — читал где-то, что повторяя жесты человека, легче расположить его к себе. — С чего же мы начнем?

— Давай начнем со знакомства со всеми остальными. Ну, то есть, знакомства заново. — Кона пожала плечом. — Они-то тебя знают и помнят.

— Хорошо. — согласился я. — Отведешь?

— Легко!

Кона встала с кресла-мешка, по-прежнему зажимая пальцем страницу в книге и с ожиданием посмотрела на меня.

Так. А я хоть одет? Будем забавно, если я сейчас нечаянно начну косплеить человека-мотылька, который «мотыляю туда, мотыляю сюда». А это весьма вероятно — верха на мне нет, это я уже выяснил, а вот что там с ногами…

Я приподнял простыню и заглянул под нее.

Ну, хотя бы штаны на мне есть. Черные легкие, вроде спортивных. Удобные, кстати, даже на вид. Носков вот не было, впрочем, на Коне их не было тоже — ни ботинок, ни носков. Босиком ходила по холодному бетонному полу.

Впрочем, когда я опустил ноги на пол, рефлекторно поджимая пальцы, оказалось, что он вовсе не холодный. Не горячий, конечно, но вполне сравним с температурой тела — дискомфорта не вызывает. А еще он был умеренно шершавым, как раз таким, чтобы по нему комфортно было ходить, и он при этом не царапал ступни. Сказка, в общем, а не пол.

Выяснив это, я встал и посмотрел на Кону.

— Нормально? — уточнила она. — Не шатает? Голова не кружится? Точно не пыхнуть?

Вот же наркоманка юная…

— Все хорошо. — улыбнулся я. — Идем.

— Хорошо, идем. — улыбнулась Кона и пошла вперед, размахивая рукой с зажатой в ней книжкой.

Я пошел следом, оглядываясь и запоминая все, что увижу.

Комната, в которой я пришел в себя, оказалась лишь одной из целого десятка аналогичных, соединенных общим коридором — в нем-то и стояли шкафчики, и висела одежда. Только вот у других комнат, в отличие от моей, имелись двери, и они даже кое-где были закрыты. Интересно, за что я в такую немилость попал?

Каждая комната в длину была примерно пять на пять, так что пройдя полсотни метров, мы подошли к еще одному дверному проему — тоже без двери. Он выводил в еще один коридор и Кона, глянув назад и убедившись, что я не отстал, свернула туда.

Я свернул за ней.

Надеюсь, хотя бы там не будет этого надоедливого запаха миндаля.

Но даже раньше, чем увидел, что творится за поворотом, услышал голоса:

— Эй, Лиз!

— Очнулся⁈

— Да, идет… Лиз! Лиза, стой!

Я завернул за угол и встал, как вкопанный.

Прямо на меня, с горящими глазами, не обещающими ничего хорошего, и гневно раздутыми ноздрями, надвигалась невысокая хрупкая девушка с огненно-рыжими волосами, одетая в расстегнутую короткую белую куртку. Разделяющие нас пять метров она преодолела за три длинных яростных шага, а потом вскинула правую руку…

И тут же обманом ударила слева!

Я ожидал атаку с другой стороны! У нее по лицу было видно, что она хочет меня ударить, но не так же подло!

В последний момент я дернулся назад, смазав удар, и отскочил, разрывая дистанцию.

Девочек, конечно, нельзя бить, но если она еще раз…

— Доволен, тварь⁈ — заорала она меня, замахиваясь снова. — Из-за тебя Дей погибла! Из-за тебя!

Второго удара я ждать не стал. Девушка, которая сама лезет в драку, превращается в спарринг-партнера, даже если не знает этого.

Ее рука еще только двигалась к моему лицу, а я уже шагнул вперед и мощным, но мягким разгибом обеих рук, толкнул ее в грудь, отшвыривая назад на добрых пять метров!

Бить ее я пока еще был не готов. Ее даже можно отчасти понять — наверное, она с погибшей были подругами. Только непонятно, при чем тут я. То есть, понятно, что ей надо на кого-то выплеснуть свою ярость и злость, но я-то тут при чем⁈ Ее подругу убил кто-то другой, прием кто-то из ее же… не знаю… друзей? Сослуживцев? Как их назвать? То ли она этого не понимала, то ли ярость просто застила ей глаза — не знаю.

В любом случае, одно только это спасло рыжую от ответки, равноценной тому, что она пыталась сделать со мной.

Вместо этого она всего лишь отлетела на несколько метров, плюхнулась на задницу, не удержала равновесие и упала на спину. Возможно, даже ударилась головой — группироваться она совершенно не умела.

Но это уже не мои проблемы. Я и так смягчил свою реакцию как мог.

— Слушай, ты. — негромко, но твердо начал я. — Ты ошиблась адресом, я тебе не рыцарь какой-нибудь. Еще раз полезешь с кулаками — получишь кулаками в ответ, за мной не заржавеет!

Рыжая медленно села, а потом и поднялась, не сводя с меня взгляда:

— Ого, распетушился… А в ноктусе вел себя как последняя истеричка, чуть ли не в слезах умоляя нас вернуться! Что, не помнишь такого⁈

— Лиза, он… — робко вмешалась Кона из-за спины рыжей.

— Потухни, тихоня! — резко обернулась Лиза. — Ты свое дело сделала, теперь не отсвечивай!

— А ты чего тут раскомандовалась⁈ — хмыкнул я. — Умная чересчур, череп жмет⁈

В какой-то степени я рисковал, конечно. Могло оказаться и так, что рыжая дура тут главная и действительно имеет право командовать всеми, включая меня… В смысле, того меня, которого она знает, не меня-меня, конечно же.

Да, так могло оказаться, но очень вряд ли. Она явно не самый уравновешенный человек, а таких люди не ставят во главе какого-то хотя бы мало-мальски разумного общества. К таким людям у всех настороженное отношение, потому что невозможно знать, что стукнет им в голову в следующий момент, по какой причине это произойдет и главное — чем они будут готовы пожертвовать ради того, чтобы это реализовать.

Судя по сузившимися до размером танковых бойниц глазам рыжей, она готова была пожертвовать всем.

— Череп, кажется, тебе жмет, дафын. — угрожающе прошипела она, картинно опуская правую руку, в которой серебрился какой-то металлический предмет. — Но это ничего, с этим я тебе помогу!

На ее лице внезапно вспыхнули три солнечно-желтых полосы, сбегающих вниз по щеке от левого глаза. Одна из них тянулась и вверх тоже, пересекая глаз и скрываясь под копной рыжих волос. Все это напоминало диковинный шрам, полученный в схватке с каким-нибудь диким зверем, но что-то раньше я не слыхал, чтобы шрамы светились, как гребаные светодиодные ленты, вживленные под кожу!

— Лиза!!! — панически завопила Кона за спиной у рыжей.

И было от чего. Вспыхнувшие на лице полосы были не единственным изменением.

В ее руке вместо чего-то металлического, что она достала из кармана, сиял выплавленный из чистого сияющего света топор. При этом явно — не плотницкий или лесорубный инструмент, а оружие. Рукоять в локоть длиной, небольшое, но массивное лезвие и что-то вроде молотка с другой от него стороны.

Оружие сияло солнечно-желтым светом, но, несмотря на это, каким-то образом сохраняла фактуру реального объекта. Казалось, даже можно различить ромбическую оплетку на рукояти, сделанную для того, чтобы оружие лучше лежало в руке и не выскальзывало из нее. Казалось, даже можно разобрать какой-то рисунок на клинке топора. Совсем как в том черном городе, где я тоже мог разобрать все изгибы, грани и углы, несмотря на непроницаемую черноту объемных силуэтов…

Черт, что за странные мысли лезут в голову… Какие к черту рисунки! Какие к чертям силуэты! Она же на меня с оружием собирается кинуться! Не знаю, как и откуда она его достала, это уже второй вопрос! А первый вопрос — что мне делать⁈

Я быстро стрельнул глазами по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно защититься от атаки, но ничего не нашел. Напряг ноги, чтобы в случае атаки резко уйти в сторону и скрыться в том проеме, из которого две минуты назад вышел.

Что делать дальше — я не придумал. Придумаю потом. Если получится сделать хотя бы то, что уже придумано.

Но рыжая так и не атаковала. Не успела. Только-только подняла на меня злые зеленые глаза, фокусируя их на цели — на мне, только перенесла вес тела на правую ногу, собираясь шагнуть левой…

Ее остановил еще один голос, раздавшийся у меня из-за спины:

— Лиза! Оружие!

Голос был женский, очень глубокий и красивый. Таким голосом хорошо бы в опере петь, а никак не в тесном узком коридоре указания раздавать. Даже сейчас, здесь, несмотря на всю отвратную акустику, он многократно отразился от стен, звуча будто бы отовсюду сразу.

— Немедленно погаси оружие! — снова скомандовал голос.

Очень хотелось обернуться, чтобы посмотреть на обладательницу этого командного голоса. Какая-нибудь взрослая красивая женщина с цепким стальным взглядом. Настоящий здешний командир, например.

Но обернуться я не мог. Кто знает, что взбредет в голову бешеной рыжей? Она же как животное сейчас, сплошь на эмоциях и рефлексах. Отвернешься — набросится! Это сейчас, пока ее контролируешь взглядом, она стоит, так и замерев в неловкой позе на одной ноге, а как только дашь слабину…

Оборачиваться не понадобилось — обладательница голоса решила показаться сама. Она подошла сзади, со спины, и встала рядом со мной, сняв с головы черный капюшон.

Что ж…

Такого я не ожидал.

Вместо рослой командирши рядом со мной стояла довольно высокая, лишь чуть-чуть ниже меня, молодая и очень красивая девушка. Если она и была старше той же Лизы или Коны, то совсем не намного — на пару лет, никак не больше. У новоприбывшей незнакомки были длинные платиновые волосы, спадающие на застегнутую под горло черную кофту, бледно-коралловые губы и совершенно невероятные глаза. Радужка в них вроде бы имела цвет, как у остальных людей, но цвет этот был таким бледным и незаметным, что даже невозможно было даже его определить — то ли серый, то ли голубой. Эти глаза выглядели так, словно в них вставили матовые контактные линзы, и еще больше это ощущение усиливалось из-за угольно-черных, пушистых, как норковая шуба, ресниц…

Твою мать, так она же слепая! Это не просто такие уникальные глаза, это слепые глаза! Поэтому она и не двигает ими, и даже не моргает! Она просто ими не пользуется!

— Лиза! — снова с нажимом повторила слепая. — Погаси топор! Ты знаешь правила!

— Из-за него умерла Дейдра! — завела уже знакомую песню рыжая. — Ты что, не понимаешь этого, Ан⁈

— Нет. — жестко ответила Ан. — Я этого не понимаю. Я не понимаю то, что не соответствует действительности. Дейдра умерла не из-за него. По крайней мере, прямой его вины в этом нет.

— А чья есть⁈ — не собиралась отступать рыжая.

— Ты знаешь правила. Частично — вина правил. Частично — ее собственная. И частично — моя.

На лбу Ан вспыхнули световые линии — твою мать, точно, как у Лизы! У них что тут, мода такая — светодиодные ленты себе под кожу пихать⁈ Или что это за херня вообще⁈ Они же совершенно одинаковые на вид, только сформированы по-разному! У Ан — одна короткая посередине лба, и две изогнутых под прямым углом, словно формируя логотип квейка. На голове Ан словно бы вспыхнула световая тиара, облегающая голову тонкими теплыми лучами! А еще две линии протянулись по щекам, изогнулись под прямым углом на скулах и исчезли под подбородком.

А в опущенной руке девушки вспыхнула световая сабля…

Та самая, которая обезглавила несчастную девушку возле забора.

— Вы чего⁈ — запричитала за спиной Лизы Кона. — Прекратите сейчас же! Я сейчас всех сюда позову, будете потом месяц по кухне дежурить! Фиби! Валери! Кто-нибудь!.. Маркус!..

Ох, черт… Ну что за угрозы… Лучше бы ты молчала, Кона…

Но внезапно это подействовало. Лиза еще несколько секунд стояла, сверля меня и Ан взглядом, а потом криво усмехнулась:

— Нет уж, спасибо. Есть то, что летучая мышь приготовит, целый месяц… Да я лучше в «Черном свете» питаться буду!

— Как тебе угодно. — не меняя совершенно спокойного тона ответила Ан. — На тебя, значит, в следующий раз готовить не буду. Погаси оружие.

Лиза вздохнула и послушалась. Наверное. По крайней мере световые линии на ее лице потухли, а топор исчез из руки, снова уступив место какой-то непонятной железяке, которую рыжая, не торопясь, убрала куда-то под белую куртку.

— Зря с ним возитесь. — Лиза подняла руку и ткнула в меня пальцем. — Он все равно почти пустышка. Бесполезная трата времени.

— Лиза. — спокойно произнесла Ан. — Пропади с глаз моих.

Все время, пока девушки переругивались, я в разговор не влезал. Во-первых, это просто само себе по себе интересно, когда две девушки не могут тебя поделить, пусть даже девушки немного странные, да и формат «деления» не особо понятен. Но все равно приятно.

Во-вторых, они и без меня прекрасно разобрались. А вот если бы я начал встревать, действительно могло дойти до кровопролития. Причем не уверен, что кровь не была бы и моей тоже. Видел я, как эта кривая световая сабля головы сносит с одного удара… Причем сносит их своим же.

Не знаю, что тут у них происходит, но явно что-то ненормальное. Если я все правильно понимаю, Ан убила Дейдру, отрубив ей голову, но при этом Лиза почему-то считает виновным меня, а не настоящую убийцу. При этом к ней Лиза относится если не дружелюбно, то хотя бы терпимо. А сама Ан при этом не спешит бросаться с саблей на каждого встречного, как можно было бы подумать, исходя из того жестокого убийства…

Да что здесь происходит-то⁈ Как вообще все это понять⁈

Пока я пытался уложить мысли в голове, Лиза развернулась и пошла прочь — туда, откуда и пришла.

— Отойди, тихоня! — фыркнула она на Кону, хотя в коридоре было достаточно места для них обеих.

Тем не менее, Кона послушно прижалась к стене, пропуская рыжую бестию мимо себя. Прижалась и проводила ее взглядом, в котором непостижимым образом смешались страх, жалость и облегчение.

Дичь какая-то…

Я перевел взгляд на Ан. Она на меня, конечно, не перевела.

— Ты в порядке? — все тем же тоном, не меняя его ни на йоту, осведомилась девушка, продолжая глядеть невидящими глазами перед собой.

— В порядке. — кивнул я. — Объясни, что это было?

— Что именно? — в голосе Ан впервые появились какие-то нотки заинтересованности. — Ты про Лизу?

— Я про… все. — я обвел рукой коридор.

Ах, черт, она же слепая…

Стоп, какая она нахер слепая! Она же откуда-то знала, что у Лизы в руках оружие, и вообще вела себя так, словно прекрасно все видит! В конце концов, если это действительно она снесла голову Дейдре своей кривой саблей — как она это сделала⁈ Не рассматривать же всерьез вариант, что она ослепла уже после этого, но до моего пробуждения⁈

— Я тебя не понимаю. — слегка качнула головой Ан. — Ты можешь выражаться яснее?

— Я…

— Он ничего не помнит! — пискнула из своего угла Кона. — Он потерял память, Три!

— Три? — я вскинул бровь. — Я думал, ты Ан.

— Я Трилла. Полное имя Антрилла. — не меняя тона, ответила девушка. — Ты — Лайт Агер. Мы уже знакомились. Впрочем, если ты действительно потерял память, это, конечно, многое объясняет.

Черт возьми, да как она умудряется свой потрясающий голос так бездарно использовать⁈ Это натурально преступление! Она же вообще не меняет тона, словно он у нее всего один на всю жизнь выделен!

— Что первое ты помнишь? — продолжила Трилла.

— Пинок по ребрам. — хмыкнул я. — Пришел в себя посреди суеты и кутерьмы. Бежали.

— Понятно. А из того, что перед этим было, что-то помнишь?

— Например что?

— Понятия не имею. Что-то же ты помнишь?

— Понятия не имею. — не сдержался от подколки я. — Понимаешь ли в чем штука — чтобы выяснить, помню я что-то или нет, мне надо об этом напомнить. Сечешь?

— Секу? — нахмурилась Трилла, а потом опустила голову, словно действительно глядя на свою руку, все еще сжимающую рукоять световой сабли. — Хм. Задумалась.

Она разжала руку и сабля исчезла, сменившись на железку, которую я даже не успел рассмотреть — так резко она исчезла из виду, будто в рукав нырнула. Одновременно с этим погасли световые линии на лице Триллы.

— Вот например это. — уже не сомневаясь, что Трилла каким-то невероятным образом видит, я поднял руку и поводил у нее перед лицом вытянутым указательным пальцем.

Как я и думал, отвлеченная на другую тему Трилла целую секунду водила головой вслед за моей рукой.

Прежде, чем она успела понять, что я делаю, и как-то отреагировать, я опустил руку и спросил:

— Как? Ты же слепая! Или нет? Объясни!

— Слепая. — кивнула Трилла и повернулась ко мне в профиль, зачесывая рукой волосы за ухо.

Ухо, по всему своему периметру было украшено широкими черными кольцами сережек. Их было четыре, но они были такие широкие, что между ними практически не было видно кожи.

Странные украшения. Тяжеленные, надо полагать, да еще и натирают, должно быть… Не говоря уже о том, что они ничего не объясняют.

— Теперь понятно? — словно уловив мои мысли, уточнила Трилла.

— Вообще ни хрена. — я помотал головой. — Сережки?

— Опто-акустические импланты. — терпеливо пояснила Трилла. — Посылают в пространство звуковые сигналы сверхвысокой частоты, улавливают их отражение и на основании изменений строят для меня визуальную картину, посылая ее прямо в мозг. Минуя зрительные нервы.

— Как у летучей мыши⁈ — изумился я.

Трилла впервые за все время проявила какие-то эмоции — дернула уголком рта и слегка усмехнулась:

— Соображаешь.

Несмотря на то, что ее лицо тут же снова приобрело каменную твердость, будто и не было этой усмешки, я запомнил, что она была. Не такая уж и ледяная эта Трилла, она только пытается такой казаться.

Хотя, если подумать, это и так было очевидно. В противном случае, она просто прошла бы мимо и спокойно дала нам с Лизой выяснять отношения по-своему.

Кстати, теперь стало понятно, почему Лиза так небрежно обозвала Триллу «летучей мышью» — обидеть хотела, не иначе.

— Впервые слышу о таких технологиях. — признался я.

Черт, нахрена я это сказал⁈ Это я впервые слышу о таких технологиях, а у них тут они, возможно, так же привычны, как для меня — чашка кофе поутру! По крайней мере, одно можно сказать совершенно точно — у них тут полно всего, о чем я «впервые слышу, впервые вижу и вообще впервые имею дело»!

— Ну так неудивительно, если учесть, что ты только сегодня что-то услышал об окружающем мире. — не заметив моего прокола, ответила Трилла. — Конечно, странно, что ты не забыл, как говорить и ходить, раз уж у тебя в голове действительно все обнулилось. Я думала, может, и про импланты ты тоже запомнил.

— Нет. — притворно вздохнул я. — Не запомнил.

— Тогда, как я понимаю, у тебя есть какие-то еще вопросы?

— Вопросы? У меня тысяча вопросов! У меня миллион вопросов! Например — что за линии вспыхивают у вас на лицах и что за оружие, сделанное из света вы достаете? И почему именно такое оружие? Зачем вам вообще оружие? Почему холодное, а не огнестрельное?

Трилла несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а потом вздохнула:

— Да уж, кажется, я поторопилась сказать, что мы ответим на все твои вопросы.

— Назвался груздем — полезай в кузов! — парировал я всплывшим откуда-то из глубин памяти древним высказыванием.

— Не знаю, о чем ты, но смысл поняла. — кивнула Трилла. — Просто ты спрашиваешь о таких вещах… Хм, скажем так, об основах мироздания. Это так просто не объяснить. Говоря честно, я вообще не могу себе представить, чтобы ты НАСТОЛЬКО все забыл.

— Но я забыл. — отбрил я. — Так ты введешь меня в курс дела или нет?

— Конечно же. Только не здесь… И не в таких условиях.

— А где и в каких? В кофейне за чашечкой американо?

— Соображаешь. — снова уголком губ улыбнулась Трилла. — Как раз хотела предложить кофе. Пьешь, надеюсь? Хотя откуда тебе, с твоей-то историей…

Я только хотел было возразить, что кофе я не просто пью, а очень люблю, но вовремя осекся — она же явно не просто так упомянула про «историю». Если я по версии местных ранее был вольной вариацией на тему бомжа, то кофе мне действительно вряд ли часто перепадал. А если прибавить к этому, что кофе тут вообще может являться чем-то вроде драгоценности…

В общем, лучше ничего не отвечать и просто кивнуть — пусть понимает, как хочет.

— Так я и думала. — ответил Трилла и махнула рукой. — Идем.

Она повела вперед по коридору — в ту сторону, куда убежала взбалмошная рыжая. Коридор едва заметно поворачивал, словно оборачиваясь вокруг гигантского цилиндра, и иногда в левой, внутренней относительно этого изгиба, стене, мелькали двери. Все одинаковые — железные, покрашенные тусклой серой краской, с прорезями для вентиляции внизу.

Пройдя метров сто, Трилла остановилась возле одной из таких дверей, только на сей раз — распахнутой настежь и почему-то висящей на одной петле, и жестом пригласила меня внутрь. Я послушно прошел в дверь и быстро огляделся, запоминая обстановку.

Помещение примерно в двадцать — двадцать пять квадратов, большое, в общем, целый тренировочный зал можно устроить для пары-тройки человек. Только здесь был не зал, здесь было что-то вроде кафетерия. С потолка светили яркие лампы дневного света, заставляя все предметы отбрасывать противоестественные черные и угловатые тени. Вдоль одной из серых бетонных некрашеных стен тянулся ряд кухонной мебели, дополненный целыми тремя хорошо знакомыми двухкамерными холодильниками, и кухонной раковиной. На мебели стояли всякие приспособления для облегчения готовки, в том числе и капельная кофеварка, к которой сразу же направилась Трилла. Все здесь было не новое, но хотя бы чистое и ухоженное, как у пенсионерки.

Остальное пространство помещения было занято одним длинным столом, возле которого стоял десяток простеньких стульев из стальной трубы и мягкой сидушки. По их количеству нетрудно было догадаться, сколько человек должно за ним сидеть.

— Мрак. — констатировала Трилла, пока я осматривался.

Я повернул голову к ней — девушка держала в руках и задумчиво потряхивала высокую коричневую банку. Судя по отсутствию какого-либо звука, внутри ничего не было.

— Опять Кими весь кофе выпила, и новый не насыпала. — пояснила Трилла, не поворачиваясь ко мне. — Подожди минутку, я сейчас вернусь.

И, вместе с банкой, Трилла вышла за дверь — то ли кофе насыпать, то ли неизвестной Кими втык сделать. Судя по всему, после смерти Дейдры именно Трилла тут осталась за главную.

Что ж, ладно. Подождать так подождать. Надеюсь, она ненадолго.

Я подошел к стене и провел по ней ладонью — пальцы с характерным шелестом скользнули по шершавому бетону. Совершенно типовые плиты, я таких сотни и сотни перевидал за время своих тренировок на всяких заброшках, где зачастую их даже малевичи-графферы не зарисовывали — просто не могли туда добраться. Сказать, что этот бетон был мне хорошо знаком — примерно как сказать о жене, что ты с ней встречаешься.

Вот только что они делает в жилом здании? Это вроде не сильно нормально, вот так вот голый бетон оставлять, разве нет? А он здесь везде! Все, что я пока что видел — сделано из него.

— Что, урод, нравится? — раздалось у меня из-за спины, и на сей раз голос был мужской и очень злой. — Это хорошо, что нравится. Я тебе с удовольствием помогу стать частью этой стены.

Да что ты будешь делать… Мне дадут хоть чуть-чуть свободного времени, чтобы во всем тут разобраться или нет? Ладно «со всем» — хоть с чем-то разобраться? Дождаться спокойно Триллу, послушать за чашкой кофе ее рассказ, который наконец прольет свет на законы существования этого мира и ответит хотя бы на часть вопросов! Нельзя просто оставить меня в покое? Почему тут так много тех, кто желает причинить мне какие-то страдания?

Ладно, вопрос риторический. Судя по всему, в этом мире, ну или как минимум в этом здании, царит абсолютный максимализм и отношение аборигенов ко мне может быть либо полностью положительным, либо настолько же отрицательным, без промежуточных значений.

Вот бы еще уметь с ходу определять, от кого какое ждать… Полцарства за индикацию отношения ко мне каждого встречного у него над головой. Как в симс чтоб было.

Ладно, на этот раз голос хотя бы мужской, и это радует — с мужиком-то я уж как-нибудь найду общий язык. Это с девушками я умею только флиртовать и соблазнять, а с мужчинами список возможных вербальных взаимодействий намного шире. Если мужчина не настроен исключительно подраться, то дело почти всегда можно разрулить миром. Сколько раз на всяких заброшках приходилось базарить с отъявленной гопотой или наоборот — общаться с представителями силовых структур, прибывшими по вызовам сознательных граждан — не сосчитать. И почти всегда удавалось из конфликтов что с теми, что с другими выходить при помощи одного лишь хорошо подвешенного языка.

С чего бы сейчас быть по-другому? Мужчины они и в Африке… В смысле, в другом мире, мужчины.

Надеюсь…

Я обернулся.

В дверном проеме стоял молодой парень, младше меня на добрый десяток лет… В смысле, старого меня. Нового меня, моего нового тела он был даже постарше — на вид я бы не дал ему больше двадцати пяти. У парня были коротко остриженные, почти под уставной ежик, темные волосы пропаханные с правой стороны тремя длинными шрамами, начинающимися от правой брови — будто какой-то зверь когтями полоснул. Зло прищуренные серо-голубые глаза сканировали меня, будто рентген в аэропорту, и вкупе с плотно сжатыми кулаками наводили на мысли о том, что общий язык мы не найдем. Он просто не станет меня слушать.

Это плохо. Парень на вид крепкий. Даже несмотря на мешковатую кофту без молнии с длинными рукавами и капюшоном на утяжках, скрывающую фигуру покруче мешка из-под картошки, складывалось ощущение, что телосложение у него крепкое и атлетическое. Такое же, как у всех, кого я уже видел до этого. Даром, что они все были девчонки, а этот — парень.

— Привет. — как можно более миролюбиво сказал я. — Я тебя не помню, так что давай…

— Ноктус помнишь? — коротко и зло выплюнул парень. — Дейдру помнишь?

— Да, но…

— Достаточно.

И, ни слова больше ни говоря, парень прямо со своего конца стола швырнул в меня стоящую на столешнице кружку! Просто махнул рукой, попутно цепляя пальцами емкость, и точным движением отправляя ее в мою сторону!

Конечно же, я увернулся. И не от такого уворачивался. Я успевал среагировать на вываливающиеся из-под ног на приземлении кирпичи, я умудрялся прямо в полете увернуться от неожиданно и не пойми откуда взявшихся препятствий… Я просто физически не мог не уклониться от какой-то кружки, брошенной с расстояния в пять, если не семь метров! Даже если бы я не хотел этого делать, организм среагировал бы сам, наученный многими десятками похожих случаев!

Как всегда в таких ситуациях, время раздробилось, рассыпалось на множество кусочков, каждый из которых будто растянулся на несколько порядков, вмещая в себя сразу целую последовательность из действия и его последствий. За одно мгновение я умудрился одновременно просмотреть несколько десятков вариантов развития ситуации, в зависимости от того, как я поступлю. Вскину руку в блоке — осколками меня поранит, как пить дать, да еще и трещину в кости получить как нечего делать, кружка тяжелая. Попытаюсь поймать — не факт, что получится, если промахнусь и скользну пальцами, то их и сломать можно. Отойти или отпрыгнуть в сторону — не успею, нет времени даже перенести вес тела…

Я пригнулся, уходя вниз и в сторону, будто боксер — от прямого удара. Кружка с глухим треском раскололась о стену у меня за спиной, по спине чиркнуло осколком…

Но самое плохое — что нападавший, судя по всему, именно такой реакции от меня и ждал. Потому что едва только кружка взлетела в воздух, он рванулся следом за ней. И сейчас он был уже рядом.

Удар прямой ногой прямо с шага! Мощный, проникающий, таким только двери вышибать, а не людей атаковать!

Защититься я не успевал — я все еще был в полу-сгорбленном положении на согнутых ногах.

Этим я и воспользовался, уронив центр тяжести еще ниже и переходя в длинный кувырок назад и вбок, чтобы не задеть стену за спиной, с выходом на ноги!

Нога поскользнулась на осколке кружки, я снова отшагнул назад, ища опору, и вовремя — парень не сбавляя темпа, прыгнул следом за мной и атаковал снова — размашистым боковым в голову! Колхозный, длинный, душевный, и, сука, очень мощный удар!

Я пригнулся, пропуская его над головой, и тут же бросился вперед! Удар плечом в колено, подхват под него — и противник уже летит на пол, сбитый простым колхозным проходом в ноги!

Падая, он ухватился за меня и тоже потянул вниз! Кое-как подстраховавшись руками, я снова кувыркнулся по полу, только уже вперед, чтобы не свернуть себе шею, и, встав на ноги, попытался обернуться…

И не успел.

Шею обвили крепкие мускулистые руки, скрытые под длинными рукавами черной кофты, сдавили, перекрывая воздух…

Как он так быстро оказался у меня за спиной⁈ Я же даже развернуться не успел!

— Слушай сюда. — угрожающе произнес на ухо парень. — Я дважды повторять не буду. Я не Лиза, и пытаться накрошить тебя на салат не буду. Я дам тебе шанс. Я скажу тебе — уходи. Просто уходи. И никогда больше не попадайся мне на глаза. Попадешься — точно убью.

Я ухватился за душащую меня руку и напрягся, выигрывая себе немного воздуха.

— Да что ты… — прохрипел я через помятое горло. — А что я тебе такого сделал? Что-то не припомню!

— Ты еще шутить вздумал? Из-за тебя умерла Дейдра! Моя Дейдра…

Ах, вон оно что… Что ж, в таком случае он действительно имеет право меня ненавидеть. С одной стороны…

С другой стороны — а не пошел бы он нахер⁈

— Дейдра умерла, потому что таковы правила. — вспомнил я слова Триллы.

— Правила⁈ — гневно зарычал парень. — Да что ты знаешь о правилах, тля⁈

— Достаточно, чтобы понять, что я невиновен. — выдохнул я, приседая, чтобы понизить центр тяжести. — Ты бы лучше в себе самом виновника поискал!

— Чего⁈ А я тут при чем⁈

— Так это же ты за ней не уследил! Это же ты ее не защитил!

Расчет оказался верен — противник на секунду растерялся от такой наглости и даже захват ослабил.

И тогда я рванулся в сторону, закручивая себя и его, развернулся спиной к стене и оттолкнулся ногами от пола, впечатывая парня в шершавый бетон!

Гулко стукнулась о стену голова, захват ослаб еще больше, но я для верности толкнулся еще раз — уперевшись ногами в лавку, стоящую возле стола — чтобы сильнее получилось!

— Ах ты рангон паршивый!.. — прошипел парень, и дернулся в сторону, чтобы развернуть меня лицом к стене. — Ты еще дергаться будешь!..

Он толкнул меня вперед, на стену…

Зря!

Шаг один, шаг второй — и, совершив полное сальто от стены, и заодно вывернувшись из ослабевшего захвата при помощи рук, я приземлился за спиной противника! Потому что нехера пытаться прижать трейсера к стене, для трейсера стена это чуть ли не основная плоскость перемещения!

Приземлившись практически на лавку, от которой отталкивался, я тут же рванулся вперед, чтобы снова припечатать агрессора мордой об стену…

Но он уже смотрел на меня, повернувшись к стене спиной!

Сука, как⁈ Как он развернулся так быстро⁈ Я же выпустил его из виду всего на мгновение, на одну десятую долю секунды! А он не начинал движение и не заканчивал его — он словно просто одним разом стал смотреть в точно противоположную сторону! Смотреть и шагать мне навстречу, поднимая руки, чтобы то ли защититься от меня, то ли наоборот — атаковать.

И тогда я, не успев сделать и шага, прыгнул вперед, выбрасывая обе ноги в едином ударе, и вытягиваясь в воздухе в струнку!

Бам! — ноги впечатались в блок руками, но поди заблокируй такую мощь! Противника отшвырнуло к стене, меня, — в противоход, — назад, прямо на стол! Перекатившись по столешнице, я слетел на лавку, не удержал равновесия, полетел на пол, снова ушел в кувырок и только после этого смог подняться на ноги и сосредоточить внимание на противнике.

Он стоял возле стены, одной рукой опираясь о нее, словно боялся потерять равновесие, а другой держась за грудь в районе диафрагмы. Это я хорошо, стало быть, попал. Это, стало быть, он не скоро сможет снова дышать полной грудью.

— Кто бы мог подумать, что ты такой попрыгунчик. — хмыкнул противник. — Значит, воспользоваться моим предложением ты не хочешь…

— Иди нахер. — миролюбиво сказал я. — Если бы ты дослушал меня до конца, то знал бы…

— Я не хочу тебя слушать. — перебил меня парень, отлипая от стены. — Я даже видеть тебя не хочу. Ты мне противен.

Несмотря на громкие слова, никакой реальной угрозы от него в данный момент не исходило. Нас разделял длинный и широкий стол, и, надумай он через него перепрыгнуть — я успею отреагировать. А если он пойдет в обход — так я состариться успею, пока он дойдет. Поэтому я просто наблюдал, что же он будет делать.

— Ладно, попрыгунчик. — выдохнул парень, останавливаясь впритык к столу. — Значит, давай по-плохому.

Сука, и этот туда же! У него тоже на лице вспыхнули желтые полосы — две от уголков губ вниз, через подбородок, и две от уголков глаз вверх, под волосы! И в опущенной руке тоже мелькнуло что-то стальное, через секунду сменившееся на отлитое из чистого света оружие! А точнее говоря — на длинную, почти в целую руку длиной, с мощным четырехгранным набалдашником, булаву!

Так я же ее видел! Человек с такой булавой прикрывал наше отступление тогда, в черном городе! Значит, это был он! Значит, я не просто попал в точку с обвинением в том, что он не смог ее спасти — я подтвердил его собственные мысли на этот счет! Ведь он тогда именно что спасти нас, а, вернее, ее пытался…

Но, конечно же, он не признает, что моей вины там нет…

И на сей раз рядом нет даже Триллы, которая остановила бы его. Если его вообще можно остановить.

Так, спокойно. Булава это не меч. Булава это не нож. Булава, если она такая же, как ее реальный аналог — тяжелая и инертная. Ее движения можно предугадать. От ударов ею можно уворачиваться. Я же увернулся от кружки. К тому же, здесь куча всяких предметов, которые можно использовать в свою пользу. Тот же стол, который нас сейчас разделяет — через него противник уже не дотянется до меня своим оружием!

Вот бы и мне какое-нибудь оружие… Пусть не отлитое из света, пусть не появляющееся по первому желанию — хоть какое-то!

Я бросил короткий взгляд по сторонам — справа от меня, рядом с кухонной раковиной, лежала разделочная доска, в которую кто-то сильный, но не очень умный, воткнул короткий кухонный нож. Коренной, кажется, такие называют — совсем короткий, овощи чистить и семечки вынимать. Таким даже если ткнешь, вряд ли убьешь, короткий слишком.

Как он там сказал? «По-плохому»? Что ж, давай по-плохому. Двум смертям не бывать, а одна уже была.

Я выдернул нож из доски и взял его прямым хватом, той рукой, что была ближе к телу. Сначала думал вытянуть вперед, но потом решил, что так будет проще по нему попасть и выбить из руки. Вместе с рукой. Пусть уж лучше пострадает невооруженная рука, зато появится шанс контратаковать. И плевать, что клинок находится вне моего поля зрения — сам себя я точно не ткну, а остальное неважно.

Еще в голове проскользнуло мимолетное желание взять нож клинком к себе, как крутой ниндзя в фильмах, но я вовремя вспомнил, что где-то когда-то слышал, мол такой хват съедает эффективную дистанцию.

А против булавы мне дистанция ой как важна.

— Ой, ну надо же! — усмехнулся противник. — Ты вроде не так давно сам мне тут про правила рассказывал!

— Рассказывал, и что⁈ — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Да ничего. Просто, как я и думал, ты можешь правилами только прикрываться!

И он шагнул вперед, двумя руками занося булаву над столом, будто собирался разбить его в щепки!

Это шанс! После такого удара он очень долго будет поднимать ее обратно — я успею даже без ножа! Прыгнуть вперед, сбить его с ног, перейти в максимально близкий контакт, заблокировать руки, не дать снова воспользоваться своим оружием!..

— Маркус! Прекрати!

Булава замерла, так и не двинувшись вниз. Парень повернул голову в сторону голоса. Я, потратив секунду на то, чтобы убедиться, что он не пытается меня обмануть, и что он не кинется, едва я отведу от него взгляд — тоже.

В дверях стояла Трилла и еще какая-то девушка. Сперва мне показалось, что это снова придурошная Лиза, просто сменившая цвет волос с рыжего на пепельно-серый, но потом я присмотрелся и понял, что не все так однозначно. Ярко-алые губы, черные, а не зеленые глаза, и волосы другого цвета смотрелись совершенно иначе, хотя при взгляде на все в целом все равно приходило четкое понимание — эта девушка сестра Лизы. Причем сестра-близнец.

Она даже одета была так же — в точно такой же топик и точно такую же куртку, как и сестра.

Но, к счастью, в отличие от сестры, она, видимо, не собирались меня убивать. Даже наоборот — ведь именно она командовала Маркусу прекратить.

— Маркус… — угрожающе повторила она. — Погаси оружие. Не беси меня.

— Кей, он нас всех!.. — злобно начал Маркус.

— Нет, Маркус! — не дослушав его, оборвала Кей. — Нет никаких «нас всех»! Есть ты и Лиза, которые окончательно стухли и послали всякие правила! Никто, кроме вас двоих, не желает ничего плохого Лайту, и все, кроме вас двоих, понимают реальные причины, почему все получилось так, как получилось! Так что мы сегодня соберем совет и решим, что с вами двумя делать!

— С нами делать⁈ — Маркус хмыкнул и поднял свою булаву, тыкая ею в меня как указкой. — А он типа не при делах, да⁈ Он вообще-то тоже оружие засветил!

— Прекрати кивать на дру!..

— Что ты сказал? — встрепенулась Трилла, перебивая подругу. — Кей, это правда?

— Ну, насколько я могу видеть — да. — прищурилась Кей. — А в чем, собственно, дело?

— Так у него же еще нет оружия. Инициации не было. — Трилла потерла подбородок. — Откуда бы ему?

Кей кинула короткий взгляд на разделочную доску сбоку от меня и едва заметно усмехнулась:

— Судя по всему, парни и без нас устроили инициацию. По боргской, так сказать, системе.

— Я не планировал. — сумрачно буркнул Маркус, опуская свою булаву и заставляя ее исчезнуть.

— Не сомневаюсь. — кивнула Трилла. — От тебя вообще трудно ожидать какой-то планировки. Тем более, в таком нелегком деле, как инициация.

— Вы опять говорите непонятными словами. — как можно доброжелательнее произнес я, глядя в глаза Кей. — Можно поподробнее?

— Можно. — кивнула Кей. — Тем более, что Трилла мне уже рассказала о твоем недуге. Только сперва погаси оружие. Не нарушай правила.

— Извини, не понимаю. — я покачал головой. — О чем идет речь? Какое оружие?

— Твоя правая рука. — Кей выразительно указала глазами.

Я посмотрел на правую руку — ту, в которой сжимал короткий кухонный нож.

Короткий кухонный нож светился ярким желтым светом, как гребаный джедайский меч!

Первым порывом было разжать пальцы и бросить нож на пол. Но потом пришло понимание того, что ничего плохого не происходит, и что с джедайскими мечами его роднит только слегка похожий внешний вид. Во всяком случае, светящийся нож не собирается ничего мне отрезать и даже не обжигает.

Поэтому я сжал уже начавшие разжиматься пальцы, не давая им выронить нож. В конце концов, остальные тут вовсю пользуются этим, чем я хуже?

— Лайт. — проникновенно позвала Трилла. — Погаси оружие.

— С удовольствием. — хмыкнул я. — Если расскажете, как.

— Стоп! — внезапно вмешалась Кей. — Не надо ничего гасить! Это даже хорошо!

— В смысле? — Трилла повернула к ней голову. — Ты же сама сказала…

— Я передумала. — быстро ответила Кей. — Это даже хорошо, что он уже с оружием, нам надо как можно скорее в тренировочный зал!

— А что, и правда. — Трилла снова перевела взгляд на меня. — Из некоторых Свет едва достанешь, а Лайт сам… В общем, идем, кофе отменяется.

— Жаль, я как раз настроился. — притворно вздохнул я, следя краем глаза за Маркусом, который все сверлил меня взглядом.

— После тренировки выпьем. — серьезно ответила Трилла. — Я же обещала.

Выпьем — это хорошо.

Но вот…

— Тренировки?

— Идем уже! — прикрикнула Кей. — А то сейчас действительно погаснет и потом хрен разожжешь!

Бросив еще один короткий взгляд на Маркуса и удостоверившись, что он не кинется на меня со спины, я подошел к девушкам, сжимая в руке нож. Кей, даже не дожидаясь, когда я приближусь, развернулась и пошла прочь по коридору.

— А ты слушай сюда… — произнесла Трилла, перешагивая порог кафетерия.

По ходу дела, она местный шериф или что-то вроде того. Следит за порядком и раздает люлей тем, кто его нарушает. Не знаю уж, ограничивается ли она моральными втыками или действительно способна накостылять… Проверять не сильно хочется.

Шли мы недолго — буквально через пятнадцать секунд неспешного шага по изгибающемуся коридору Кей остановилась возле очередной никак не помеченной двери и открыла ее:

— Заходи.

Черт побери, у них что тут, все залы одинаковые, что ли?

Похоже, что так оно и было, потому что сейчас я снова оказался в том же кафетерии, только без кухонной мебели и стола с лавками. Или еще можно сказать, что я оказался в жилой части, только без перегородок, делящих его на отдельные комнаты. В общем, это был большой зал, такой же по размеру, как и предыдущие виденные, только пустой. В нем не было ни мебели, ни стен-перегородок, вообще ничего. Только мягкий мат на всю площадь пола вместо серого шершавого бетона, и лампы дневного света под потолком.

Ну и конечно же, запах миндаля, куда без него? Тут, видимо, сам воздух такой.

Противоположная стена тренировочного зала тоже была слегка искривлена, как и та, через дверь в которой мы попали внутрь. При этом она была ненамного короче… Это что получается — мы типа в каком-то цилиндре, что ли? Снаружи его опоясывает коридор, соединяющий помещения, а сами помещения являются сегментами этого цилиндра, «нарезанного» вдоль продольной оси. Причем, судя по тому, что дальние стены не сходятся в острые углы — за помещениями есть что-то еще. Что-то, что занимает самую сердцевину цилиндра.

Я обернулся:

— А что у вас…

Вжух!

Я едва успел дернуться назад от резкого движения, как перед глазами с громким шелестом пронеслись три коротких желтых росчерка!

Кей замерла после удара в странной и неудобной позе — правая рука поднята вверх и в сторону, левая прижата к груди так, чтобы быть параллельной правой.

И на обеих руках светятся длинные, в локоть длиной, желтые клинки, торчащие из промежутков между пальцами… Совсем как когти Росомахи, только не из адамантия, а из солнечного света!

Только что-то я сомневаюсь, что почувствую разницу, если они меня коснутся.

А еще на лице Кей вспыхнули осточертевшие светодиодные ленты. Такие же, как у Лизы, только через другой глаз, и подлиннее.

И, в отличие от Лизы, Кей не спешила нападать.

Но меня уже понесло.

— Вы что тут, охренели все⁈ — выдохнул я, делая несколько шагов назад. — Нахера весь этот спектакль⁈ Вы тут все ненормальные! Специально увела меня от Триллы, чтобы попытаться убить⁈ Хер тебе на рыло, просто так я не дамся!

— Да кому ты нужен. — усмехнулась Кей. — Это я тебе нужна. У тебя же есть вопросы, но нет навыков.

— Поэтому надо своими клинками перед лицом махать⁈ Объясни логику!

— Пока ты шел, у тебя почти погасло оружие. — Кей указала глазами на мою руку. — Вот я и помогла тебе разжечь его заново.

Я опустил взгляд на свою руку — нож светился. Он не просто светился, а делал это как-то странно — свечение не повторяло его форму, а имело свою. Словно материальный нож залили в янтарь, из которого потом вырезали другой нож, другой формы.

Что за дела?

Я все же разжал пальцы и позволил ножу аккуратно из них выпасть, чтобы посмотреть, что произойдет. Почему-то мне казалось, что я уже знаю ответ, и так оно и оказалось — едва только мои пальцы перестали касаться рукояти, как свечение пропало, и на мат, каким-то чудом не проткнув его, упал обычный небольшой кухонный нож.

Бросив короткий взгляд на Кей и удостоверившись, что она не воспользуется этим, чтобы напасть, я нагнулся и снова поднял нож. Только в этот раз он не спешил обволакиваться свечением и превращаться во что-то иное.

— Так. — глубокомысленно изрек я. — Ну и что это такое?

— Свет. — одним словом ответила Кей.

— Вижу, что не барабан. — вздохнул я. — Можно поподробнее?

Кей закатила глаза:

— Тьма, ну что ты… Ты просишь объяснить какие-то фундаментальные вещи… Я не знаю… Про гравитацию слыхал? Про то, что планета круглая? Что воздухом дышать надо?

— Ага. Все три раза — ага. — я кивнул. — Я даже про свет слыхал. Про тот, что солнце излучает или лампы. В общем, поток фотонов.

— Стоп. — Кей подняла ладонь. — Тут тормози.

— Что-то не так?

— Нет, все верно. Но только это касается физического света, как физического… хм… понятия.

— Ага. — я снова посмотрел на нож в своей руке. — А это, стало быть?..

— Это другой свет. Это внутренний свет. Твой внутренний свет. Свет с большой буквы.

Так. Энергия ци, кундалини, ба-хионь и все прочие эзотерические изыскания всех религий, здравствуйте. Неприятно с вами познакомиться.

— Внутренний свет, который есть в каждом человеке? — уточнил я, чтобы точно увериться в том, что попал в какую-то секту.

— Конечно, нет! — Кей залилась звонким переливчатым смехом. — Только у небольшой части, причем, в основном, молодых девушек. Тебя, конечно, это не касается, ведь ты мужчина. А среди мужчин процент просветленных еще меньше. Если на тысячу людей найдется одна просветленная девушка, то на сотню просветленных девушек найдется только один мужчина.

Что-то мне это напоминает… Там, в старом мире, что-то я такое уже слышал, только немного в других пропорциях… И тоже связанное со светом…

Нет, с цветом.

Трехцветные коты! Которые вроде как не существуют, но на самом деле существуют, только очень-очень редко, потому что… Потому что что-то там с генетикой, какой-то редчайший сбой или что-то вроде того.

Неважно, короче.

— И что такое этот… Свет?

— Свет это… — Кей на секунду подняла глаза к потолку, раздумывая над ответом. — Тьма, как бы тебе ответить…

Ага, тоже интересно. Если словом «Тьма» она не обращалась ко мне, что вряд ли, то у них оно тут вроде ругательства выходит. Если подобные слова настолько глубоко вошли в их обиход, что их используют наравне с моим «черт», то понятия света и тьмы у них действительно… фундаментальны.

Забавно, что меня тут они зовут Лайт, совершенно не понимая, какое значение это слово имело в моем мире.

— Свет это защита от тьмы. — наконец неуверенно начала Кей. — Это и способ защититься, и способ атаковать.

— Защититься от кого? Атаковать кого? — я развел руками.

— Кого угодно. В основном, лоа, конечно, и рангонов.

— Стоп. — я поднял ладонь, копируя Кей минуту назад. — Опять непонятные слова.

— Да что ты будешь делать! — Кей рассерженно топнула ногой. — Как с тобой разговаривать, если ты не знаешь элементарных понятий⁈

— Как Трилла. — огрызнулся я. — Она почему-то сразу поняла мою ситуацию!

— Я тебе не Трилла! — вздернула нос Кейра. — Пусть она и отвечает на вопросы, если ей надо! А меня интересует только, чтобы ты как можно быстрее стал представлять из себя хоть что-то в боевом плане, раз уж мы лишились Дейдры!

Я сощурился:

— Тоже будешь обвинять меня?

— Я похожа на дуру? — скосилась Кей.

— Ты похожа на Лизу. А она обвиняла меня. А еще говорила, что я — почти что ноль в плане силы. Так зачем тратить на меня время?

— Лиза дура. — резко ответила Кей. — Не всегда, но частенько. Она слишком подвержена эмоциям, но и отходит тоже моментально. А что касается силы… Вообще не обращай внимания, это она тоже на эмоциях, просто хотела тебя уязвить, не зная, что ты все забыл. Она прекрасно знает, что мужчины поначалу слабее женщин в отношении владения Светом, зато становятся намного сильнее потом.

— Есть еще какие-то уровни?

— Не уровни. Просто чем больше ты пользуешься своим Светом, тем лучше начинаешь его контролировать. И вот это, — Кей подняла руку и ткнула пальцем себе под глаз, — показатель твоей силы. Световоды.

— Говорящее название. — хмыкнул я. — Свет проводят, надо думать?

— Точно. Проводят Свет изнутри тебя во внешний мир, и, чем их у тебя больше — тем выше твой уровень владения Светом.

— Значит, и у меня тоже есть? — я поднял нож, пытаясь в плохо отполированном клинке увидеть на своей морде какое-то подобие светящихся линий.

— Не сейчас. Световоды проявляются только тогда, когда ты обращаешься к Свету, когда ты вытаскиваешь его из себя.

— Типа как когда нож засветился? Это было оно?

— Точно. И теперь наша задача — заставить тебя сделать это снова, раз уж ты успел потухнуть.

— И как же ты намерена это сделать? — напрягся я.

— Да так же, как и в первый раз.

И, договорив, Кей кинулась вперед! На ее лице снова вспыхнули световоды, а на руках — когти, которыми она совершенно не стесняясь нацелилась мне в грудь!

Я отпрыгнул в сторону, пропуская ее мимо себя, и выставил перед собой нож — ничего лучше в голову не пришло. Если эта психованная действительно решила меня прирезать, у нее преимущество по всем фронтам — оружие длиннее моего коротенького клинка, да еще и в двух экземплярах вместо моего одного!

Черт, о чем я думаю⁈ Она же сказала, что все это — только тренировка такая, что она пытается смоделировать снова ситуацию, которая заставила меня обратиться к этому их Свету! Значит, и все ее нападения тоже не всерьез! Она просто пугает, если по-простому!

Поэтому, когда Кей развернулась и снова кинулась на меня, замахиваясь своими когтями, я не стал уклоняться, а, сжав зубы и прищурившись, встал на месте как вкопанный, опустив руки и не пытаясь сопротивляться.

Вот сука!..

Когти скользнули по моим плечам, которые моментально обожгло дикой болью! На обеих руках образовались по три глубоких пореза, из которых моментально выступила кровь!

Кей отступила на шаг и дернула головой, отбрасывая волосы с лица:

— Ты что, думал, я блефую? Убивать тебя я, конечно, не стану, а вот порезать как следует мне ничего не мешает. Все равно Кона потом пыхнет. Так что не надейся легко отделаться.

— Ты психованная! — заявил я, отступая от нее поближе к стене, чтобы прикрыть себе хотя бы спину.

— Говорят, среди просветленных вообще нет нормальных людей. — туманно ответила Кейра, поднимая руки, на которых снова вспыхнули когти. — Так что да, я психованная!

И она снова кинулась на меня, занося руки для удара!

Она ведь не шутит! Она действительно готова пустить меня на фарш, по глазам видно! Может, ей это не доставит удовольствия, как Лизе или Маркусу, может, для нее это все равно что работу выполнить — так она ее выполнит! Без сомнений и колебаний!

Только вот непонятно, а что она собралась делать, если я окажусь мастером ножа? Что она будет делать с клинком в печени, если я сам до нее достану?

Я уперся спиной в стену и шагнул в сторону, избегая нового удара — сверху вниз, двумя руками, как кошка царапнула! Отшагнув, выбросил вперед руку с ножом, целясь в правый бок девушки, чтобы только задеть ее, немного пустить кровь, чтобы поняла, что такое боль, остановилась, в конце концов!

Что за херня⁈

Я совершенно точно видел, как нож прошел сквозь плоть, как сквозь объемную голограмму — не встретив никакого сопротивления! Скользнул насквозь и вышел с другой стороны, ни на йоту не поменявшись!

А Кей, будто ничего не произошло, повернулась ко мне и атаковала снова широким размашистым ударом, от которого пришлось неловко отпрыгивать вдоль стены!

— Стоп! — я снова поднял ладонь, требуя паузы. — Это еще что за херня была⁈ Я же тебя достал! Я видел, что я тебя достал!

— Понравилось? — усмехнулась Кей. — Это моя Вспышка. Я могу проходить сквозь предметы.

— Чего⁈ Это что за новости⁈ Откуда у тебя такие способности⁈ Что еще за Вспышка⁈

— Не способности, а способность. Всего одна, и у каждого — своя. Моя — проходить через объекты или пропускать их сквозь себя. А откуда — да все оттуда же, от Света. Это он награждает подобным.

— Вообще-то это не честно! — предпринял я последнюю попытку воззвать к ее совести.

— А я не обещала, что будет честно. — оскалилась Кей. — Я обещала, что я достану из тебя Свет! Или ты думал, что я буду с тобой тренироваться, если будет хотя бы шанс, что ты меня поранишь? Наивный!

И она снова кинулась вперед, размахивая своими когтями!

Сука, да как так⁈ Получается, я ничего не могу с ней сделать, потому что она читерски игнорирует даже те удары, которые должны были достать цели! А сама она при этом явно не собирается меня щадить!

Широко шагнув вперед, Кей ловко заплела мне ноги, когда я отшатывался назад, так что пришлось кувыркаться назад, чтобы не упасть! И, едва только я поднялся на ноги, как она уже была рядом, нанося жуткий удар сразу обеими руками — одной слева направо, на уровне колен, другой — навстречу, на уровне груди!

И даже в кувырок назад не уйти — ноги все равно попадут под когти, не успеть никак их подобрать под себя!

Поэтому я прыгнул вверх. Вверх и вперед, вкручивая руками винт и подтягивая ноги под себя!

Это был идеальный винт. Самый лучший за всю мою карьеру.

Желтые росчерки сверкнули над и подо мной, и, приземляясь, я уже совершенно не жалея противницу, докрутился на одной ноге и от всей души ударил Кей, как раз распахнувшую по инерции широкие объятья, другой, свободной ногой!

Удар отшвырнул девушку к противоположной стене!.. Бы.

Если бы она не успела снова задействовать свою Вспышку и не стать бесплотной!

Нога провалилась сквозь ее тело, меня снова закрутило по инерции, развернуло спиной к Кей, и, уже предчувствуя и ощущая, как под мои ребра входят шесть длинных острых когтей, я не глядя швырнул за спину нож, примерно туда, где находилась Кей!

Потом подберу — главное, чтобы она не атаковала сейчас!

По рукам скользнуло что-то теплое и невесомое, словно я солнечный зайчик попытался поймать…

Боли так и не было. Когти не пронзили меня насквозь и не выпотрошили, как свежепойманного карпа на уху.

Я закончил разворот и поднял перед собой руки, чтобы хоть как-то защититься от Кей, если она атакует откуда-то из-за границы видимости, и я не успею среагировать.

И только после этого понял, что между моими ладонями натянут яркий желтый солнечный луч, один в один как те, что я видел на световых барьерах, только в разы тоньше. Тоньше пальца, но ярче лампы дневного света под потолком.

Теплый.

Луч начинался на левой руке, обхватывая запястье петлей, тянулся до правой, но не заканчивался там. Он вился дальше, спускаясь к полу, как простая веревка, и петлял по мату пару метров, оканчиваясь, в итоге, брошенным секунду назад маленьким кухонным ножом. Вернее сказать, тем, что секунду назад было маленьким кухонным ножом.

Теперь это был большой, почти в локоть длиной, нож с ухватистой рукоятью и широким обоюдоострым клинком с острым кончиком. Совершенно не тот нож, который я держал в руках. Совершенно не тот нож, что я кидал.

Совершенно не тот нож, что я вообще когда-либо видел!

— На-а-адо же… — протянула Кей, стоящая чуть в стороне и точно так же, как я, глядящая на нож. — Как интересно…

— Что же тебе интересно? — спросил я, осторожно раздвигая руки и следя за поведением световой веревки.

— У каждого просветленного свое оружие, как и своя Вспышка. — как ни в чем ни бывало, будто и не пыталась меня накромсать на холодец минуту назад, заговорила Кей. — В основном, это что-то близкого контакта — мечи, сабли, кастеты, булавы.

— Но?.. — поторопил я ее, аккуратно натягивая теплую веревку и глядя, как нож неохотно шевелится на полу.

— А у тебя роупдарт. Это редкость.

— Ага, и?.. Редкость это плохо?

— В данном случае не то чтобы хорошо. У нас тут собрались светлячки с более тривиальным оружием, понимаешь?

— Нет. — я покачал головой, уже смелее подтаскивая к себе нож и наматывая световую веревку петлями на левую руку.

— Мы не можем научить тебя обращаться с таким оружием. — вздохнула Кей. — Если меч, сабля и даже, скажем, булава имеют что-то схожее в себе, то роупдарт… Это же даже не нож! Хотя у нас и с ножом нет никого!

Я подтянул нож к себе и взял его за рукоять, любуясь оружием. Теперь в нем не было ничего от маленького кухонного ножика — желтое сияние приняло вид прочного то ли минерала, то ли стекла. Невозможно было определить, где начинаются границы материального тела ножа — пальцы, щупающие его, постоянно посылали в мозг разную информацию, словно клинок ежемоментно менял свои габариты и конфигурацию. То же самое происходило и с веревкой, которая под пальцами меняла свою толщину от волоса до каната. Аура свечения при этом оставалась все той же.

— Хотя, знаешь… — внезапно резко задумалась Кей.

— Нет, не знаю. — признался я. — Если расскажешь — буду знать.

— А у нас все же есть кое-кто, кто сможет научить тебя обращаться с роупдартом. Только есть одна проблема…

— И какая же?

— Его попробуй еще найди!

Ага, понятно. Убеленный сединами старец проводит годы в медитации на вершине священной горы, и чтобы попасть к нему в обучение надо сначала найти эту гору. А потом — притащить ему десять ведер воды из родника у подножья этой же горы, а после — сесть медитировать рядом до тех пор, пока сенсей не соизволит прерваться.

Ну, или типа того.

— Короче, тебе нужен Пульс. — задумчиво сначала Кей, глядя на меня. — В принципе, он тебе в любом случае нужен.

— Пульс? — не понял я. — Так у меня вроде есть. Пока еще…

Я покосился на свои порезанные руки, кровь из которых продолжала сочиться.

— Ну началось. — поморщилась Кей. — Пойдем. Тебя теперь заштопать надо.

И, не дожидаясь ответа, блондинка вышла из тренировочного зала.

Поморщившись от боли в порезанных руках, я последовал за ней.

Мы сделали целый круг по коридору, который действительно замыкался в кольцо, как я и предполагал, прежде чем Кей нашла Кону, что и было ее целью. Нашла, перехватила ее, бегущую мимо, и указала глазами на меня. Кона без удивления взяла меня за руки, на ее лице вспыхнули световоды — две вертикальные линии через глаза, изгибающиеся на щеках петлями и уходящие на скулы, — раны защекотало и через несколько секунд боль прошла. А после того как Кона улыбнулась мне и упорхнула вглубь коридора, я смог наконец посмотреть на руки — и ран уже не было. Не было даже шрамов. Даже розоватости на коже не было — раны не просто затянулись, а их там будто никогда и не было.

Судя по всему, это была Вспышка Коны, которой та все предлагала пыхнуть меня в комнате в самом начале.

Пыхнула так пыхнула, ничего не скажешь.

На все это ушло меньше минуты, после чего Кей махнула рукой, приглашая следовать за ней и повела дальшечтобы остановиться возле двери, которая ничем не отличалась от остальных, кроме криво наляпанной жетой треугольной наклейки с черной окантовкой и черной же молнией внутри нее.

Щитовая?

Нет, вряд ли — из щитовой обычно не доносятся такие ритмичные перестукивания барабанов.

Точно не щитовая — в щитовую Кей явно не стала бы так откровенно ломиться.

А она именно ломилась — дернула ручку на себя, потом еще раз, и наконец забарабанила кулаком в дверь.

— Сейчас! — раздалось из-за двери, едва слышно из-за долбящей музыки. — Сейчас!..

Через несколько секунд дверь открылась и из нее в коридор выплеснулся плотный музыкальный поток. Чем-то это напоминало драм’н’бейс, оставшийся там, на моей родной Земле, только без ломаных барабанных перебивок. Басы моментально придавили барабанные перепонки, мерная бочка принялась колотить в череп. Моментально возникло ощущение, что я нахожусь в каком-то ночном клубе с отличным звуком и знаменитым ди-джеем за пультом.

Но вместо ди-джея из двери высунулась только молодая, как и все остальные тут, девчонка. У нее были антрацитово-черные волосы, стриженные под каре и разного цвета глаза — правый голубой, левый, бровь над которым была проколота черной сережкой — тоже черный, под цвет. Одета она была в черную майку-безрукавку, обтягивающую грудь второго с половиной размера так туго, что соски чуть ли не прорывали тонкую ткань, и оранжевый комбинезон, верхнюю часть которого девушка сняла и завязала рукавами на поясе. За ухом у новой знакомой торчал остро отточенный карандаш, а в левой руке она держала пучок проводов с каким-то механизмом на конце. На той же руке, занимая место от запястья до середины локтя, крепилось неизвестное устройство — что-то вроде широкого браслета с цветным экраном. Фитнес-трекер? Умные часы? Хрен разбери.

— Привет! — сказала она, едва-едва перекрикивая музыку. — Заходите!

— Нет, спасибо! — тоже на пределе своих голосовых связок ответила Кей, умудрившись при этом отчетливо фыркнуть. — Мне мои уши еще дороги! Подбери Лайту Пульс, ему надо связаться с Птичником!

— Без проблем! — ответила девушка, ритмично потряхивая головой под музыку. — Заходи!

И, не дожидаясь ответа, протянула свободную руку, сцапала меня за ладонь и буквально затянула внутрь, захлопнув дверь за моей спиной.

Как только контур стен комнаты замкнулся, звуковые волны навалились на меня с утроенной силой, натурально придавив со всех сторон сразу. Меня будто поместили в фотошоп и немного уменьшили сразу по всем осям — такое возникло ощущение.

Нет, так я долго не продержусь…

Я глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха для того, чтобы докричаться до девушки…

Сука!

Даже тут пахнет миндалем!

До этого я не замечал этого, подавленный музыкой, а теперь опять почуял этот мерзотный запах! У них что тут, миндальная отдушка в систему вентиляции добавляется⁈

— Твою мать, почему тут так пахнет⁈ — не сдержался я.

— А⁈ — повернулась девушка. — Говори громче, плохо слышно!

— А можно музыку выключить⁈ Я даже мыслей своих не слышу!

— Что⁈ А! Само собой!

Она подняла левую руку и пошуршала по дисплею неизвестного гаджета пальцами правой. Через мгновение музыка утихла. Не пропала совсем, а просто снизила громкость до того, что ее было едва-едва слышно.

Ну наконец-то…

Я наконец-то позволил себе перестать сопротивляться попыткам сознания сжаться в черную дыру от этого давящего звукового фона и осмотреться.

Комната, в которой я оказался, была… забавной. По размеру такая же, как и предыдущие, что ожидаемо, а вот по содержанию…

Это напоминало одновременно сборочный цех, лавку старьевщика и логово гика-геймера. Все стены были увешаны платами, мотками проводов, какими-то механизмами, а кое-где даже целыми дронами вроде того, что я уже видел. Натуральные квадро и гекса-коптеры разной степени целостности, пришпиленные к стене как жуки в коллекции. В одном месте на стене висели полки и шкафчики, из-за неплотно прикрытых дверей которых тоже свисали какие-то провода. Всего этого добра на стенах было так много, что даже невозможно было рассмотреть сами стены.

Под полками стоял огромный, составленный из двух одинаковых, рабочий стол с ящичками. Особенно на столе выделялись целых три монитора, поставленных в рядок, на каждом из которых выполнялась какая-то своя программа. Разумеется, ни мониторы, ни то, что на них было изображено, даже отдаленно не походило ни на что ранее виденное.

Свободное от мониторов пространство стола было усеяно все теми же платами, чипами, серво-моторами, датчиками, проводами, и все это перемешалось в таком упорядоченном хаосе, что, казалось, сейчас самоорганизуется и превратится во что-то разумное без помощи извне.

Хотя помощь явно прилагалась — кроме всего прочего, на столе нашлось место даже паяльнику, мирно дымящему со спиральной подставки.

Коробки со всяким железным и пластиковым хламом стояли даже на полу, причем так плотно, что между ними буквально вилась дорожка, как тропинка в лесу. Чуть оступишься — и обязательно сядешь задницей на парочку торчащих острых железяк.

Очень приветливое место, ничего не скажешь. Особенно этот запах…

Я решил поскорее отсюда свалить:

— Слушай, я…

— Да все нормально, я знаю, что ты потерял память! — не давая договорить, махнула рукой девушка. — Кона всем скинула уже в общую рассылку!

— Какую рассылку? — не понял я. — Куда скинула?

— На Пульс, конечно! Куда ж еще? Я кстати Валери, но можно просто Вал. Ты же имя тоже забыл, да?

Она говорила так громко и звонко, что на секунду промелькнула мысль попросить ее включить музыку обратно — на ее фоне голос девушки еще как-то воспринимался, а вот без — становилось уже тяжко.

— Конечно, забыл! — сама на свой вопрос ответила Вал. — Ладно, это ничего! Сейчас мы тебе Пульс подберем! У тебя уже был Пульс?

— Да что за Пульс⁈

— Само собой, не было, о чем это я! Ты же, говорят, бездомным был! А вообще знаешь, как им пользоваться⁈

— Нет, я…

— А даже если и не знаешь, там ничего сложного!

Я помотал головой, выбрасывая из ушей звонкий голос Вал:

— Так, стой! Давай с самого начала и по порядку — что это за место? Почему тут как на заводе роботов?

— Это моя мастерская! Я собираю дронов, программирую Пульс, пишу софт — в общем, отвечаю за техническое оснащение Спектра! — с гордостью ответила Вал, украдкой оглядывая свою берлогу.

— Так. Едем дальше. Что такое Пульс?

Вместо ответа Вал подняла левую руку, недвусмысленно показывая мне то самое устройство, с которого она приглушила музыку.

— Это Пульс! Наша, светлячковая версия обычного гражданского Контакта! Модернизированная, перепрошитая, с несколькими особенными функциями! Моя разработка, само собой!

— А что такое контакт?

— Контакт это… — Валери с сомнением посмотрела на свой Пульс. — Ну, это такое устройство… Многофункциональное! Для связи с другими людьми например! Или как устройство идентификации! К Сети опять же подключаться можно! Показатели организма отслеживает! Много всего, в общем, умеет! А с моими доработками — еще больше! Позволяет отслеживать корпоративные дроны, отключать эсбэ, взламывать зам… Ой, этого я тебе не говорила!

— Понятно. — вздохнул я, хотя ничего не было понятно. — И мне нужна эта штука?

— Ну, тебе же нужно найти Птичника! — тряхнула головой Вал. — А без Пульса ты его не найдешь! У него пять десятков крыш в городе, и он может быть на любой.

— Ладно. — вздохнул я, не упоминая о том, что вообще-то никакой Птичник мне не нужен и на самом деле я хотел бы уже наконец выпить обещанный мне полчаса назад кофе.

— Вот и славно! — обрадовалась Вал, нисколько не смущаясь тем, что я очевидно еще не закончил. — Тогда сейчас подберем тебе Пульс!

И она принялась шариться по стоящим на полу коробкам, беспардонно выбрасывая их содержимое прямо на пол. Помимо электронных компонентов градом сыпались различные инструменты и всяческий крепеж, все это грохотало по полу и разбегалось в разные стороны.

Пока она ковырялась, я обнаружил, что все это время держал в руке пресловутый нож, который забрал из кафетерия. Он стал настолько привычен в руке, что я даже не замечал его и обнаружил его наличие только когда поднял руку, чтобы почесать бровь. Надо будет вернуть его на место, что ли, чего я с ним хожу-то.

— О! — наконец провозгласила Валери, доставая из глубин коробки металлический браслет с матовым экраном. — Попробуй этот!

— А они что, разные? — спросил я, беря у нее браслет.

— Немного! Разные версии! Иногда встречаются люди, совместимые только со старыми версиями Пульса! Обычно это люди с отклонениями или болезнями, но ты вроде не бледный, и выглядишь нормально, так что попробуй этот, самый новый! Арамаки пять точка два!

— И что с ним делать? — спросил я, вертя в руках браслет, с обратной стороны которого торчали два коротких штырька.

— Надевай на запястье! — Вал снова показала мне свой собственный девайс. — Все просто!

— И все это носят?

— Конечно! Как вообще без Пульса? Ну, контакта в смысле! Никак! Без контакта только неучтенки ходят!

— А это кто такие?

— Ну, бездомные! Безработные! Как ты раньше! Ты же сам был неучтенкой! А, ты же все забыл!

Ясно. Без этой херни я отсюда, по ходу дела, не выйду. Ладно, браслет так браслет. Судя по всему, это здешняя версия смартфона или что-то вроде того. В любом случае, вещь нужная, тем более, что Валери упомянула про какую-то Сеть, и если это аналог Интернета, то мне этот Пульс жизненно необходим — я смогу добывать информацию о мире, не вызывая подозрений в свой адрес.

Поэтому я уже без колебаний сунул руку в браслет.

Он сразу же немного сжался, сев мне точно по запястью, холодные штырьки коснулись кожи… И больше ничего не произошло. Я подождал несколько секунд, но дисплей оставался мертвым и темным.

— Может, он разряжен? — спросил я, поднимая руку.

— Да нет, Пульс работает от тепла твоего тела! — Вал махнула рукой. — У него, конечно, есть крошечный аккумулятор, на случай, если понадобится восстановить информацию посмертно, или на случай работы при низких температурах, или отдельно от тела… Но работать он может и без него! Просто эта модель тебе не подходит!

— А как ты это поняла?

— Так он же не включается!

— А почему именно он не включается? В смысле, как он понял, что он мне не подходит?

— А! Ты холодный слишком! Твоей температуры тела не хватает, чтобы Пульс запустился! Энергоемкий слишком! Поищу другой, более ранней версии!

И, сорвав у меня с руки браслет, Вал снова с головой нырнула в коробку.

Интересные дела. Никогда бы не подумал, что у меня что-то не так с температурой тела. Впрочем, это же не у меня, а у моего нового тела что-то не так с ней. А что именно с ней не так — я и знать-то не могу.

— Вот! — Вал протянула мне другой браслет, на вид ничем не отличающийся от предыдущего. — Более ранняя версия, менее требовательная к энергии! Пробуй!

Я нацепил Пульс, но он снова не заработал. Валери глубокомысленно протянула «О-о-о» и снова полезла в коробку.

В общем сложности я перепробовал пять разных версий, и ни одна не захотела работать. Только самая последняя на секунду засветила экран и тут же потухла обратно.

— Дела-а-а… — непривычно тихо протянула Валери и без предупреждения ухватила меня за руку. — Ты и правда холодный. Может, попроси Кону, чтобы она тебя пыхнула?

— Пыхала уже. — вздохнул я.

— Ладно! — снова громко тряхнула головой Валери. — Есть у меня последний вариант! Если и он тебе не подойдет… Да нет, подойдет! Никуда не денется!

И вместо коробок в этот раз она полезла в один из шкафчиков на стене:

— Так… Так… А, нет, не здесь.

В третьем шкафчике она наконец нашла то, что искала, и развернулась ко мне, держа в руках еще один, уже шестой по счету, Пульс.

— Верпен один-ноль! — провозгласила она, протягивая его мне. — Проще у меня нет! Он настолько простой и старый, что в нем даже датчика жизнедеятельности и декодера нет, поэтому замки взламывать он тоже не умеет! Ну и экран такой себе, зато он способен работать вообще без тепла тела — потому что у него аккумулятор в половину корпуса, так что можно его просто постоянно заряжать и пользоваться!

На вид единственным отличием этого Пульса от остальных было лишь то, что у него на внутренней поверхности браслета не было двух металлических штырьков. Судя по всему, они и были датчиком жизнедеятельности. Ну и ладно. Если я умру, то я и так буду об этом знать — зачем мне этот датчик?

Зачем вообще кому-либо этот датчик, интересно? Чтобы автоматически отправлять завещание по электронной почте в случае смерти носителя или зачем? Чтобы что?

Я надел Пульс на руку и его экран наконец-то засветился. На нем появилось что-то вроде рабочего стола, украшенного пятью разными пиктограммами.

— Заработало! — обрадовалась Валери. — Бомба!

— Отлично. — радуясь, что наконец-то это все закончилось, поддакнул я. — А теперь — как всем этим пользоваться?

— Да проще простого! Вот эта иконка…

Договорить Валери не успела.

Дверь мастерской отворилась с негромким, но отчетливым скрипом, и на пороге возникла Трилла:

— Вот вы где. Я тебя потеряла.

— Кей… — начал было я, но Трилла кивнула, давая понять, что и так обо всем в курсе:

— Я знаю. Она и подсказала, где тебя искать. И подсказала, почему ты здесь. Как успехи?

— Подобрали! — светясь от радости, Вал схватила меня за руку и подняла, демонстрируя мой Пульс. — Работает!

— Отлично. — снова кивнула Трилла. — Теперь можно наконец перейти к кофе и к твоим вопросам. Если только, конечно, ты не…

Что «я не» она не договорила.

Экран моего Пульса тревожно засветился красным, требуя внимания. Краем глаза я заметил, что Трилла и Вал тоже подняли руки, глядя на свои девайсы — Трилле для этого пришлось даже подтянуть рукав ее черной кофты.

Кстати, экран ее Пульса остался черным, как она догадалась, что с ним что-то не так — тот еще вопрос.

А мой экран еще две секунды светился красным, а потом изображение сменилось — теперь Пульс показывал черный экран, перечеркнутый от края до края красным крестом.

— Внимание! — раздался из устройства скрипучий механический голос. — Квартал двести двенадцать закрыт на карантин. Обнаружены признаки заражения в доме номер тридцать три. Проводится специальная операция по ликвидации. Всем жителям квартала двести двенадцать просьба оставаться в своих домах и не выходить наружу до снятия карантина во избежание травм, увечий и смертельного исхода.

Пара секунд паузы — и голос заговорил снова, повторяя то же самое сообщение по кругу.

— Двести двенадцать. — задумчиво произнесла Трилла и повертела головой по сторонам, словно ориентируясь. — Это ведь недалеко.

— Пять минут пешком. — кивнула Вал. — Совсем рядом.

Трилла снова перевела на меня взгляд своих слепых глаз и задумчиво закусила губу:

— А знаешь…

Я вздохнул:

— Нет, не знаю. И, сдается мне, что и не хочу знать.

— Это вряд ли. — безапелляционно заявила Трилла, снова опуская рукав. — Скорее, как раз хочешь. Идем за мной.

— Куда? Зачем?

— Ты же задавал так много вопросов. Вот и получишь на них ответы. Увидишь их своими, так сказать, глазами.

Договорив, Трилла нахмурилась и внимательно осмотрела, если так можно про нее выразиться, меня с ног до головы:

— Что с тобой не так?

«Помимо того, что я умер?» — чуть не ляпнул я, но вовремя прикусил язык. С нее станется не просто не понять, а понять превратно.

Трилла подошла ко мне, подняла руку, ладонью вперед, и положила ее, неожиданно теплую, хотя я подспудно ожидал леденящего холода, на мою грудь. Тонкие брови девушки слегка дернулись в легком изумлении:

— Ты раздет?

— Местами. — хмыкнул я. — Каким в себя пришел, таким и остался.

— Тогда оденься. — Трилла убрала руку. — Где одежда, знаешь?

— Нет, конечно.

— Понятно. — Трилла подняла левую руку и быстро что-то настучала на своем Пульсе. — Минуту.

Ждать пришлось даже меньше минуты — буквально через тридцать секунд в мастерскую шагнула Кона:

— Что такое, Три?

— Ты же знаешь, где одежда Лайта?

— Ну да. В шкафчике.

— Тогда поможешь ему собраться? Мы в город.

— Ага. — Кона кивнула. — С радостью.

— Я тоже пока соберусь. — кивнула Трилла, и, не дожидаясь реакции, развернулась и пошла прочь.

Кона подошла ко мне и без стеснения взяла за руку и потянула за собой:

— А я думала, тебе просто нравится ходить вот так, с голым торсом. Идем, покажу твою одежду.

Интересно, у них тут нормальным считается вот так незнакомца за руки хватать?

Ах черт, это же они для меня незнакомки… А я для них, может статься, такой же привычный, как родной брат! Надо прояснить этот вопрос, и, чем быстрее, тем лучше.

— Эй, Кона. Ты говорила, что мы не так давно познакомились? Насколько недавно?

— Меньше трех дней. — ответила Кона, не оборачиваясь. — Тебя до этого момента Дейдра даже в «Зефир» не хотела пускать, все подозревала в тебе шпиона мотыльков.

Час от часу не легче… Мотыльки еще какие-то появились, что ты будешь делать! Можно уже наконец вопросы начнут исчезать, а не появляться⁈

— И если бы ты не вырубился после вылазки в ноктус, то, наверное, тебя бы еще несколько дней мариновали.

Ноктус…

Так, ладно. Хватит. Надо просто запоминать все незнакомые слова и выбрасывать из памяти те, значения которых я уже понял. Раз Трилла решила вывести меня в город, значит, она решила начать свои объяснения именно с него. А значит, там есть что-то важное, что-то фундаментальное, без понимания чего я вряд ли вкачусь во все остальное.

А вкатиться надо как можно быстрее. На крайний случай у меня теперь есть Пульс, который, надеюсь, тоже поможет в получении информации.

— Погоди! — попросил я, заприметив кафетерий, мимо которого мы прошли. — Секунду!

Я зашел внутрь и вернул на место нож, который выпустил из рук за все это время лишь для того, чтобы примерить Пульс. Маркуса в помещении уже не было, поэтому обошлось без очередного мордобоя.

Вот и отлично.

Шкафчик напротив моей комнаты, в которой я в себя пришел, оказался тоже моим. И одежда в розово-желтые пятна на соседнем крючке, как сказала Кона, тоже моя. Я немного помял в руках ткань сначала свободных штанов, потом толстовки с длинными рукавами и капюшоном — все легкое, свободное, не стесняющее движений. Хорошая одежда.

Я снял с крючка толстовку, накинул ее на себя, застегнул под горло и нисколько не удивился тому, что она оказалась мне идеально по размеру. Удивляться нечему — я это понял еще только глядя на нее.

— Как думаешь? — я повернулся к Коне, которая улучила момент, пока я ковырялся в одежде, прислонилась к стене и снова сунул нос в книгу. — Штаны тоже переодеть?

— А? — Кона подняла на меня глаза…

И аж подпрыгнула!

— Ты что-о-о⁈ — завопила она. — Ты шутишь⁈ Скажи, что шутишь!

— Чего? — не понял я. — В чем проблема?

— Ты же не пойдешь в рейдовке! Не пойдешь же⁈ Нет⁈

— Рейдовке? — я снова осмотрел пятнистую толстовку. — Ты про это?

— Конечно! Снимай немедленно!

В глазах Коны плескался страх, да не чета тому, с которым она смотрела на Лизу. Это был натуральный ужас, будто бы надев эту яркую толстовку я подписал смертный приговор не себе, но и всем, кто меня в ней увидит.

— А что не так? — поинтересовался я, вешая ее на крючок.

— В смысле? Все не так! Это же рейдовка! Ее нельзя в город!

— Ладно. — не стал спорить я, опасаясь, что от следующих вопросов Кона так выпучит глаза, что они у нее просто выпадут. — Нельзя, так нельзя. А что можно?

— То, что в шкафчике! Чего как маленький?

Да уж, Кона, в отличие от Триллы, пониманием ситуации не отличается…

В шкафчике нашлись две аккуратно сложеннные футболки, и черные разбитые кроссовки. Футболки, несмотря на то, что были сложены чуть ли не по линейке, тоже были не новые, хоть и свежие.

Что там Кона говорила? Я бездомный?

Ну, насколько я знаю бездомных, я среди них еще вполне себе богач.

Я надел темную футболку и обулся. Без носков было немного непривычно, ну да ладно — мне же сегодня не по стенам прыгать, а так, погулять немного.

Пока я возился с одеждой и переодевался, уже вернулась Трилла. Не знаю, за чем там она ходила — внешне она не изменилась совершенно. Та же самая черная кофта с капюшоном, и темно-синие свободные штаны. Больше всего в этой одежде она напоминала фанатку хип-хоп культуры, но, кажется, здесь все так ходят. «Так» — в смысле в свободном, мешковатом и как можно более скрывающем фигуру.

— Готов? — спросила Трилла, оглядела меня с головы до ног, не шевеля глазами, а вместо этого наклоняя голову, нахмурилась, подошла и снова меня облапала.

— Ненавижу вещи в обтяжку… — пробормотала она, щупая мою грудь под футболкой. — Все, идем. Кона, мы через черный, как всегда. Если вдруг что — я на Пульсе.

— Хорошо. — улыбнулась Кона. — Не теряйтесь.

Трилла кивнула, достала из кармана и нацепила темные очки. Вот, значит, за чем она ходила — за очками, чтобы спрятать свои глаза. А импланты на ушах она прячет под волосами, так что с первого взгляда и не скажешь, что с этой девушкой что-то не так, даже если знаешь, что это за кольца такие.

Трилла провела меня обратно в коридор, в котором мы познакомились, и дальше — туда, откуда на шум стычки с Лизой пришла она сама. Коридор едва заметно изгибался по пути, а спустя метров пятьдесят девушка остановилась и открыла дверь, покрашенную ярко-красной краской, так и кричащей о том, что открывать ее надо только если ты хорошо понимаешь, что делаешь. Я ожидал увидеть так такое же помещение, как и все те, что видел до этого, но реальность оказалась куда прозаичнее — за дверью прятался еще один короткий коридор, метров десять, не больше. Он упирался в еще одну кроваво-красную дверь, которую Трилла тоже без колебаний толкнула и шагнула за порог. Я последовал за ней.

Мы оказались внутри башни.

То есть, судя по всему, мы и так находились внутри какой-то башни, но сейчас мы оказались в самой ее середине. Цилиндрическое помещение диаметром метров десять, сверху прикрытое крышей, а вот вниз падающее сколько глаз видел, было полностью лишено окон — еще бы, какие окна внутри башни? Вместо них свет здесь давали ряды тусклых желтых лампочек, сбегающие вниз по стенам четырьмя линиями, делящими цилиндр на четыре равных сектора. Посередине помещения, в пустоте, тянулись переплетения труб, уходящие куда-то вниз, в самое основание башни. Трубы были покрыты конденсатом, кое-где изредка из них с тихим шипением пробивались струйки то ли дыма, то ли пара. Изгибаясь под самым потолком под прямым углом, трубы уходили в стену.

Здесь тоже пахло миндалем. Но здесь это не казалось чем-то удивительным — в этом, судя по всему, техническом помещении могло пахнуть вообще чем угодно, от гудрона до парфюмерных отдушек.

Мы с Триллой стояли на железном мостике, кольцом опоясывающем по периметру внутреннюю поверхность цилиндра. Сваренный из стальной сетки и с перилами из арматуры, он не внушал особого доверия, но Трилла стояла на нем спокойно, будто бывала тут тысячу раз. Скорее всего, так оно и было.

— Осмотрелся? — спросила Трилла. — Тогда поехали вниз.

— Поехали? — я оглянулся. — Не вижу лифта.

— Не видишь, а он есть. — Трилла прошла по мостику чуть вправо. — Хватайся.

То, что я принял за еще одну трубу, только тонкую, и торчащую особняком, оказалось аварийным стояком, как в старых «Охотниках за привидениями». По крайней мере, он уходил вниз через прорезанный в полу мостика люк, да еще и рядом с вертикальной лестницей, тоже явно сделанной не для того, чтобы ею пользовались на постоянной основе, судя по ограждению вокруг, сделанному по всем правилам безопасности.

То есть, вот этот стояк — это лифт?

Я подошел и осторожно выглянул вниз, в проем. Высота метров пятьдесят, не меньше. Если упасть с такой…

Ох, даже думать об этом не хочется. Упал уже один раз. Хватит, пожалуй.

Трилла, не останавливаясь, и не оборачиваясь, зашла за ограждение там, где лестница переходила в плоскость площадки, и, не сбавляя скорости, просто шагнула в пустоту. Будто не видела, что под ногами ничего нет!

А что, если ее импланты отказали в самый неподходящий момент⁈

Я дернулся было, чтобы подхватить падающую девушку, но, конечно же, я не успевал — мне до нее было метров пять, не меньше.

Однако, ей моя помощь и не была нужна. В последний момент, уже падая в пропасть глубиной полсотни метров, она выбросила вперед руку и цепко ухватилась за стояк. Отчетливо скрипнула кожа по гладко отполированному многократными спусками металлу, Триллу потянуло вокруг новой точки опоры, закрутило вокруг стояка. Она ловко, явно делая это не в первый и даже не в сотый раз, оплела железную трубу ногами, и, продолжая вращаться вокруг нее, скользнула вниз.

Она сделала это так легко и непринужденно, так плавно и привычно, будто легко могла повторить это не просто с заменителем зрения, который работает явно не так хорошо, как родные органы, но и без зрения вовсе — так много раз она это повторяла.

Даже не знаю, что она пыталась этим показать и пыталась ли вообще, но отставать от нее я не намерен. Подумаешь, стояк. Я же трейсер, паркур в моей крови!

И плевать, что в этом теле течет другая кровь. Оно моложе, сильнее, ловчее, а, значит, с этой задачей справится на ура. В конце концов, если это делает даже хрупкая девушка!

Я прыгнул вперед, на стояк, но не стал хвататься одной рукой, закручиваясь вокруг него, как Трилла, а просто оплел руками и ногами. Это оказалось совсем несложно, поэтому, убедившись, что держусь прочно, я расслабил конечности и скользнул вниз.

Воздух засвистел в ушах, кожа на руках нагрелась от резкого спуска, лампочки на стенах цилиндра-колодца смазались в единую желтую полосу…

Как это круто! Теперь я понимаю, почему Трилла предпочитает спускаться так, а не… не знаю, как тут можно спуститься еще, но это в любом случае не так круто и захватывающе, это просто невозможно! Даже такая эмоциональная ледышка, как Трилла получает от этого спуска кайф — что уж говорить об остальных! Совершенно не удивительно, что такой спуск для нее — «как обычно»!

Я успел насчитать семь секунд, пока наконец по моим ногами не ударила твердая поверхность. Увлеченный эмоциями, я не успел сгруппироваться, и удар вышел чувствительным — чуть пятки не отбил! Примерно как прыгнуть из окна второго этажа, приземляясь без ролла — потом два дня прихрамывать будешь…

В этот раз было чуть полегче — чувствуя, что ноги не справляются с нагрузкой и во избежание травм я отпустил стояк и откинулся назад, перекатываясь через спину. Сделал тот же ролл, только назад, гася инерцию и смягчая жесткое приземление.

Кувыркнулся через спину, привычно подстраховываясь руками, толкнулся ими от пола, выбрасывая тело вверх и приземляясь на выпрямленные ноги.

Как же легко это получилось! Я уже и забыл, когда у меня выход на руки из кувырка назад получался так легко, как сейчас — однажды заклинило спину во время выполнения этого элемента, и потом я долгое время подсознательно боялся его выполнять.

Только сейчас, запоздало пришло осознание того, что и волфлип во время драки с Маркусом и винт во время тренировки с Кей дались мне без каких-либо усилий — просто получились сами собой, не потребовав даже толковой сконцентрированности! В прошлой жизни, в прошлом теле, для того, чтобы крутнуть простейшее боковое приходилось как следует просчитывать все, начиная от высоты выпрыга и заканчивая точкой приземления. А уж если в планах была цепочка трюков — приходилось несколько раз в голове прокручивать, как именно они будут сделаны, а в большинстве случаев — еще и сделать каждый из них в отдельности. И то не было никакой гарантии, что цепочка получится.

Как, собственно, и случилось на моих уже официально последних соревнованиях.

Но сейчас все иначе. Сейчас с тела будто бы сняли все ограничения, и загрузили в него новую прошивку, которая улучшила отзывчивость всего организма на команды!

Я с удовольствием потянулся, разминая мышцы всего тела, а потом не удержался, присел и выпрыгнул вверх, закручивая заднее сальто с места. Сгруппировался в воздухе, легко приземлился на ноги и тут же, не останавливаясь, прыгнул задний полувинт.

Это уже было зря — мое новое тело явно отличается от старого как габаритами, так и процентом мышечной массы. В итоге я перекрутил сальто, криво приземлился и снова полетел на пол, едва успев подстраховаться руками, чтобы не расквасить нос о бетонные пол.

Да уж, не все так гладко, как я надеялся. К новому телу и привыкать тоже придется заново. Возможно, это будет даже сложнее, чем учиться заново. Я уже привык делать элементы так, как делаю, учитывая все ограничения взрослого, очень взрослого, тела, делать все с запасом и наверняка. А теперь ограничения сняты, и все эти «запасы» работают против меня. Это было не заметно во время предыдущих акробатических этюдов, потому что элементы были простые, да и обычное заднее сальто далось без проблем, а вот как только нашелся элемент посложнее — организм пошел вразнос.

— Ты в порядке? — спросила из-за спины Трилла.

Вот и пойми — действительно ли ей интересно, все ли со мной хорошо, или, судя по ее одному на все ситуации тону, интересуется она исключительно для галочки?

— Нормально. — ответил я, поднимаясь с пола.

— А чего тогда скачешь, как голодный брогас?

— Случайно получилось. — брякнул я. — Неудачно приехал по этой… железяке. Мы не могли спуститься по лестнице?

— Могли, конечно. — Трилла пожала одним плечом. — Но зачем? Так же быстрее.

Да уж, тут не поспоришь. Быстрее и однозначно опаснее, но по лицу Триллы нельзя было сказать, что она только что сделала что-то смертельно опасное. Впрочем, при условии наличия на ней темных очков, вообще трудно было сказать что-то про ее эмоции.

— Ты всегда так спускаешься?

— Конечно. Быстрее же.

Я вздохнул:

— Ага. А обратно как?

— По лестнице например.

Я вздохнул, представив, сколько придется карабкаться по этой куцей вертикальной лестнице, и повертел головой, осматриваясь.

Мы оказались в самом низу башни, если судить по тому, что ноги прочно стояли на бетонном полу, а не на сомнительных мостках. В центре цилиндрического помещения были все те же переплетения труб, выходящих из пола, круглые стены состояли все из того же серого шершавого бетона, как и все остальное вокруг, в общем, кроме пола, «здесь» почти ничем не отличалось от «там, наверху».

Хотя нет, было кое-то еще. «Здесь» на полу валялись какие-то куски механизмов, разломанные электронные платы, большие и маленькие шестеренки, раскуроченные корпуса и прочий техногенный хлам. Выглядело все так, словно здесь находился какой-то командный пункт или вроде того, а потом сюда запустили кучку луддитов и не выпускали, пока они все не погромили. А потом в получившемся сплошном ковре из хлама расчистили несколько островков, в том числе и под стояком тоже.

— Что тут произошло? — спросил я, вдоволь насмотревшись.

— Ничего. Тут всегда так было. Когда мы пришли.

— А откуда пришли?

— Оттуда. — Трилла кивнула на дверь в стене. — Со старой базы.

Дверь выглядела мощно и внушительно — стальная, мощная, с тремя толстенными ригелями, торчащими вверх, вниз, и в сторону. Они упирались прямо в бетон — тут явно никто не гнался за красотой, лишь бы работало.

Возле двери на стене тускло светился небольшой дисплей. Трилла подошла к нему, подняла левую руку и приложила к дисплею запястьем. Видимо, Пульс, помимо прочего, еще и нес в себе функцию электронного ключа, потому что дисплей засветился зеленым, а ригеля с неожиданно тихой вибрацией пришли в движение.

Дождавшись, когда они займут свои места, Трилла толкнула дверь и вышла наружу. Я последовал за ней.

За дверью, вопреки моим ожиданиям, оказался не город. Там оказалось еще одно помещение — на сей раз кубическое и небольшое. В нем даже было небольшое окно в стене, забранное мутным стеклом, через которое едва пробивался солнечный свет.

В этом помещении была даже мебель, но в основном сломанная и разбросанная по углам. Помещение выглядело заброшенным, но при этом в нем почему-то не было пыли. Здесь было свежо и прохладно, только почему-то и здесь тоже пахло миндалем.

Я хотел было спросить у Триллы про этот надоедливый запах, но она уже пересекла все помещение и подошла к двери на противоположной стене. Возле нее было целых два дисплея, и Трилла сейчас внимательно смотрела на один из них.

— Свободно. — сказала она через несколько секунд. — Идем.

Уже знакомым образом открыв дверь, они выскользнула за нее наружу. Натурально выскользнула — просочилась в щель, едва только дверь отошла от косяка на достаточное расстояние. Я поспешил за ней, пока дверь не захлопнулась обратно — хрен знает, как ее открывать, вдруг она меня тут замурует.

Трилла стояла прямо за дверью, и я чуть не сшиб ее, в последний момент остановившись. Девушка смотрела куда-то перед собой, чуть подняв голову, и словно бы одновременно прислушиваясь. Впрочем, в ее ситуации, «смотреть» и «прислушиваться», наверное, было одним и тем же.

Я проследил ее взгляд…

В каких-то двадцати метрах от нас высились трехметровые металлические столбы, между которыми были туго натянуты желтые горизонтальные световые лучи. Расстояние между ними было таким маленьким, что я не смог бы пролететь между ними даже флай роллом, а сами столбы такие гладкие и высокие, что забраться на них было решительно невозможно. С одной стороны, может быть, этот свет и не несет никакой опасности, с другой…

С другой — стали бы тогда им что-то отгораживать?

А вот что им отгородили, оставалось непонятным — за световым забором не было ничего. Прямо за ним была лишь сплошная чернота, будто там кончался мир и начинался открытый космос, в котором не видно даже ни единой звезды. Абсолютное ничто, затягивающее в себя, как черная дыра…

— Эй! Лайт! Лайт!.. Жить надоело⁈

Голос Триллы донесся откуда-то из другого мира, будто через беруши. До мозга кое-как дошло, что Лайт это я, и зовут меня.

Я мотнул головой, сбрасывая наваждение, и обнаружил себя уже не в двадцати метрах от светового барьера, а буквально-таки упирающимся в него носом, или, вернее, вытянутой вперед рукой. Как я прошел это расстояние — убей не помню.

Трилла стояла рядом, угрожающе подняв руку и пристально глядя на меня:

— Что с тобой не так?

— Все хорошо. — натянуто улыбнулся я, опуская руку.

— Ну, если у тебя все хорошо… Тогда будь добр, не пытайся больше пролезть днем в ноктус. Тем более, через эсбэ. Тем более, в одиночку. Или тебе миндаля понюхать захотелось?

Я повернулся к Трилле:

— Миндаля? Что ты имеешь в виду?

— Что именно из того, что я имею в виду, тебя интересует? — подняла бровь Трилла.

— Ты сказала про миндаль. Запах миндаля. При чем тут он?

Трилла сняла очки:

— А почему тебя так заинтересовало это?

Она подозрительно прищурилась, что особенно странно выглядело при условии ее мертвых глаз. Умом-то понимаешь, что Трилла не совсем слепая, мозгом осознаешь, что она могла ослепнуть много позже своего рождения и за это время успела много раз увидеть, как другие люди проявляют свои эмоции подобным образом…

Но на уровне эмоций, когда видишь эти холодные глаза, сощуренные до состояния узких щелочек, становится не по себе. Будто сама смерть тебя в чем-то подозревает.

Смерть с кривой световой саблей вместо косы.

— Да как-то неожиданно просто. — я пожал плечами. — Как связан свет и миндаль? Дико звучит.

Я говорил максимально ровно, чтобы ничем не выдать себя Трилле. Она явно не просто так сказала про запах миндаля, и может статься, ничего хорошего он не означает. Для меня — ничего хорошего, стало быть.

Наоборот тоже может быть — запах миндаля означает что-то приятное и хорошее. Но ставки слишком высоки, чтобы это проверять. Не говоря уже о том, что «приятное и хорошее» как-то не ассоциируется с непроницаемой чернотой за световым барьером.

Только вспомнил о ней — и тут же потянуло посмотреть снова, но в этот раз я сдержался. Слишком свежи в голове были воспоминания о том, как я в буквальном смысле потерял собственную волю при одном коротком взгляде, и нашел ее снова лишь минуту спустя, причем только благодаря Трилле. А что, если в этот раз она меня не окликнет?

— Так что там с миндалем? Кстати, я его ненавижу, в смысле, запах. — беспечно продолжил я.

Вроде бы это сработало — по крайней мере, Трилла перестала щуриться и снова надела очки.

— Это… — Трилла на секунду задумалась. — Это тоже относится к тому, из-за чего мы вышли с базы. Идем, а то пропустим все! И не разговаривай на ходу — береги дыхание!

Трилла накинула на голову капюшон и быстро пошла прочь, почти побежала. Я двинулся следом, стараясь не отстать и не заблудиться в хитросплетениях узких переулков. Несмотря на то, что периодически мимо проносились выходы на широкие улицы, которые я успевал заметить мельком, Трилла упорно на них не выходила, просачиваясь по узеньким проходам и переулкам. Она будто пыталась максимально скрываться там, где никто не ходит, и мне приходилось двигаться за ней, не отвлекаясь на окружение.

Трилла так ловко и резко меняла направление движения, сворачивая чуть ли не на каждом углу, что я не мог с ней заговорить, даже вопреки ее указу беречь дыхание — едва только вспоминал, что собирался спросить, как она снова сворачивала, скрываясь за очередным углом.

Наконец Трилла остановилась и я, завернув за очередной угол, чуть не врезался в нее.

Переулок впереди перегораживала желтая прозрачная стена, будто бы голограмма или что-то вроде того. Сквозь нее было прекрасно видно все дома, но при этом по самой голограмме тут и там бежали недвусмысленные слова: КАРАНТИН, НЕ ВХОДИТЬ, ОПАСНО и всякие прочие гроб-гроб-кладбище.

Дома по ту сторону стены ничем не отличались от здешних, да и вообще все было таким же, за одним лишь исключением — по ту сторону постоянно летали дроны. За несколько секунд пролетели целых два, а спустя еще десяток, в другом направлении — еще один. Эти дроны не походили на тот, что я видел в черном городе — они были больше и быстрее, и явно летали тут не просто там, а что-то патрулируя. Людей видно не было, но было совершенно очевидно, что без них не обошлось.

— И что теперь? — спросил я, глядя сквозь стену на разновысокие дома, лепящиеся друг к другу как пчелиные соты.

— А теперь давай руку.

И, не дожидаясь ответа, Трилла схватила меня за руку.

На ее лбу и скулах снова вспыхнули световые полосы, пробивающиеся заревом из-под капюшона, а потом она растворилась в воздухе. Просто исчезла, будто ее тут и не было.

Но при этом я продолжал ощущать ее руку в своей. Чтобы убедиться, что это так, я опустил взгляд…

И не увидел ни ее руки, ни своей.

Посмотрел на вторую руку — ее не было видно тоже. При этом я продолжал видеть все остальное — и стену, и дронов за ней, и дома.

И, конечно, никуда не делся навязчивый запах миндаля.

— Это что? — спросил я, налюбовавшись на невидимую руку. — Мы невидимы?

— Да. Это моя Вспышка. Пока я держу тебя за руку, это касается и тебя.

— Фантастика. — пробормотал я, снова пытаясь разглядеть руку там, где ее нет. — И долго так будет длиться?

— Недолго. Но нам хватит.

И Трилла потащила меня за собой прямо в голографическую стену.

Подсознательно я все же ожидал какого-то сопротивления, но его так и не возникло — мы проскочили сквозь стену, даже не заметив ее. Будто ее и не было.

Зато стена заметила нас. Едва только мы коснулись ее, как она тут же сменила цвет с желтого на красный, а вместо многочисленных предупреждающих надписей возникла одна огромная:

ПЕРИМЕТР НАРУШЕН. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ЗАПРЕТНУЮ ЗОНУ.

— Черт, ты уверена, что лезть в запретную зону — хорошая идея? — не выдержал я.

— Тихо! — шикнула Трилла, дергая меня за руку к ближайшей стене. — Нас не видят, но не не слышат!

Я кивнул, показывая, что понял, и только после осознал, насколько глупо это выглядело.

Ведь это никак не выглядело — потому что нас не было видно.

Интересно, а Трилла с ее имплантами нас видит? Она же с помощью звуков ориентируется… Надо будет спросить. Потом.

А сейчас надо застыть и затихнуть, следуя примеру Триллы. Потому что в воздухе уже слышится отчетливое жужжание множества винтов по воздуху.

Два дрона вынырнули из-за домов с разных сторон, как хищные птицы. Они сразу же развернулись носами к стене, после чего один завис на месте, а второй начал по сужающейся дуге приближаться к месту нашего проникновения в запретную область. Создавалось ощущение, что один из них внимательно досматривает подозрительную область в то время, как второй — прикрывает, хотя никакого оружия на них я так и не заметил, одни лишь камеры.

Первый дрон внимательно изучил покрасневшую и мерцающую предупредительной надписью стену, и завис на одном месте, вплотную к ней. Так они и висели несколько секунд — один почти что царапая винтами голограмму, второй двадцатью метрами дальше.

Но это оказалось еще не все. Через несколько секунд из соседнего с нами переулка, над которым завис второй дрон, послышались шаги и оттуда вышел по-военному одетый человек. На нем были крутой черный шлем и разгрузочный жилет, будто бы прямиком из баттлфилда или кол оф дьюти. Лицо скрывала сплошная черная балаклава с прорезями для глаз, а правая рука сжимала рукоять висящей через плечо на ремне штурмовой винтовки. Ни дать ни взять — самый настоящий спецназовец на задании, вот только никаких опознавательных знаков на нем было. Ни шевронов, погонов, ни значка. Абсолютно черная форма.

Солдат, не останавливаясь, прошел мимо нас, грохая тяжелыми черными ботинками по бетону, прямо к тому месту в стене, возле которого повис один из дронов. Остановился там, посмотрел на дрон, посмотрел на второй, поднял свободную руку, что-то прикинул, глядя сквозь вытянутые пальцы, как через прицел пистолета сначала на один дрон, потом на другой…

А потом развернулся и упер «пистолет» прямо в нас с Триллой!

Я окаменел и постарался не просто затихнуть, а перестать даже дышать. Так и подумывало скосить глаза на собственную руку и убедиться, что мы все еще невидимы, и лишь усилием воли я остановил себя.

А солдат тем временем медленно повернулся вокруг своей оси, продолжая обозревать окрестности через пальцы. Через несколько секунд ему это надоело, он опустил руку и слегка склонил голову к плечу:

— Кактус, это Арбалет-три. Нарушителей не выявлено. Периметр нарушен, но нарушителей не выявлено. Вероятно, это было какое-то животное. Есть проверить окрестности, выполняю.

Голос оказался тонким и мелодичным, если не сказать вообще девичьим. Может, и правда под этой маской скрывается девушка? Нисколько не удивлюсь, если честно. Пока что вокруг меня появлялись одни только девушки. Маркус не в счет, он мудак.

Отчитавшись перед своим командованием и получив новое задание, арбалет-три повернулась к дронам, подняла левую руку, вытянула указательный палец и крутнула им в воздухе, будто пытаясь зародить мини-смерч.

Дроны тут же сменили тональность, и, зажужжав, как обиженные циркулярки, сорвались с места, исчезая в переулках. Сама арбалет-три поудобнее перехватила винтовку, и тоже пошла прочь, скрывшись между домами.

Интересно, она правда стала бы стрелять в нас, если бы увидел? Или ее оружие заряжено нелетальными боеприпасами? И вообще, что это за зона карантинная такая, прямо посреди города? Если учесть, что сообщение, которое мы получили через Пульсы в башне звучало не как экстренный экспромт, а как заранее записанное по необходимости постоянного повторения, выходило, что такие зоны тут возникают с завидным постоянством.

И то, что Трилла знала, как сюда проникнуть, до секунды рассчитав реакцию здешних хранителей порядка, только подтверждало эту теорию. И даже больше — это говорило о том, что она с завидным постоянством это делала.

Осталось выяснить, что конкретно нам здесь нужно.

— Пронесло. — тихо и спокойно сказала Трилла, когда солдат исчез из поля зрения.

Я повернулся на голос:

— Пронесло? Что ты имеешь в виду?

— Если бы она обладала биолокацией, то заметила бы нас.

«Она». Значит, я был прав и солдат — девушка. Интересно, откуда об этом знает Три…

Стоп, что⁈

— То есть, мы полезли сюда, зная, что есть шанс, что нас заметят⁈ — ужаснулся я. — Зная, что твоя способность может и не защитить нас?

— Шансы были малы, биолокаторы редки. Всего-то один из пяти-семи сотен.

Один из пяти-семи сотен! Да люди в онлайн-играх ходят целенаправленно выбивать с мобов вещи с шансом один к нескольким тысячам, а тут…

Черт возьми, она какая-то ненормальная. Они все тут какие-то ненормальные! Отказываются нормально выходить в дверь, выпрыгивая вместо этого в окно, а потом удивляются сломанным ногам!

А главное — ради чего⁈

Так я и спросил, не став дожидаться, когда Трилла втянет меня в какую-то очередную авантюру с шансом получить пулю промеж глаз:

— Зачем ты меня сюда потащила вообще?

— Чтобы ты все увидел собственными глазами, я же уже говорила.

— Что именно «все»?

— Вот это.

И Трилла сняла с нас невидимость, указывая пальцем куда-то вглубь одного из переулков.

Я выглянул из-за угла, чтобы понять, куда она указывает, и действительно увидел сам.

Одно из зданий, стены которых формировали переулок, отличалось от других. Среди серых бетонных коробок одна выделялась антрацитово-черными, будто выкрашенными нефтью, стенами.

От него по мостовой расползались тонкие струйки черноты, ярко контрастирующие с серым бетоном улицы. Короткие, но извилистые, они напоминали щупальца, пока ещё молодые и неразвитые, но грозящиеся вырасти достаточно длинными и сильными для того, чтобы черный дом смог поднять их, вытянуть и захлестнуть ими соседнее здание, перенося черноту и на него тоже.

Или он сам поднимется на окрепших щупальцах, и, перебирая ими, куда-то уйдет.

Например, за световой барьер — туда, где уже стоят его собратья.

Правда конкретно этот дом уже никуда отсюда не уйдет, потом что его тоже окружал световой барьер. Невысокие короткие столбики, не чета тем, что я уже видел — явно переносной, мобильный, вариант — торчали из раскрошенного бетона, куда их варварски вогнали то ли кувалдой, то ли вообще взрывом какого-нибудь пиропатрона. Между столбами тянулись уже знакомые световые лучи, охватывающие черный дом ровным прямоугольником, изолируя его от остальных. Хотя какая там изоляция, когда этот световой барьер едва доходит мне до пояса — я бы его даже без флай ролла перепрыгнул, просто с места.

Разве что это изоляция от тех, кто не умеет прыгать…

От слонов, что ли?

С нашей позиции было видно лишь кусок зараженного, — а я уже не сомневался, что это именно заражение, о котором шла речь в экстренном сообщении, — дома, поэтому Трилла, не дав толком ничего рассмотреть, снова схватила меня за руку и сделала невидимым. Потянула за собой в переулок и быстрым шагом мы двинулись в сторону черного здания.

Не дойдя до него всего один дом, Трилла остановилась и потянула меня вдоль стенки к ближайшей двери, ведущей внутрь. На стене висело такое же устройство, как на выходе из «Зефира», и Трилла, сбросив невидимость, поступила с ним так же — приложила к нему руку. Левую, конечно, на которой у нее располагался Пульс.

Устройство, судя по всему, исполняющее роль дверного замка, недовольно пискнуло и на маленьком цифровом дисплее вспыхнули шесть нулей. Через секунду они сменились на шесть единиц, через еще полсекунды — на шесть двоек, потом на шесть троек, и так далее. Паузы между сменами цифр становились все меньше, а сами цифры стали меняться, лишившись однообразия. Комбинации мелькали и мелькали, словно замок пытался взломать сам себя методом простого перебора.

— Не свезло. — спокойно сказала Трилла через несколько секунд. — Идем…

Не успела она закончить, как на замке наконец зафиксировалась правильная цифровая комбинация, он довольно пискнул и дверь, щелкнув, слегка отошла от косяка.

— Все-таки свезло. — прокомментировала Трилла, хватаясь за ручку. — Идем.

— А почему могло не повезти? — спросил я, шагая следом.

— Не знаю, у Вал спроси, если интересно. Она пишет взломщики.

Ну да, точно. По поводу всего, что касается Пульса — надо обращаться к Валери.

Внутри здания Трилла уверенно, будто каждый день бывала в этом доме, свернула куда-то в сторону, в укромный угол, потащив меня за собой, и мы оказались возле лифта.

Ну хоть здесь есть лифт! Причем совершенно такой же, как на моей Земле — небольшой, слегка пошарпанный внутри, тускло освещенный большой световой панелью на потолке. Прямо ностальгия на секунду пробила…

Войдя в лифт, Трилла уверенно ткнула самую верхнюю кнопку — на последний этаж, значит, едем. А то, может статься, и прямо на крышу, если здесь подобное практикуется.

Нет, не практиковалось — когда двери лифта открылись, за ними оказался все тот же серый скучный коридор, что и на первом этаже, разве что в конце его виднелась вертикальная лестница, упирающаяся в люк на потолке, возле которого висел уже знакомый электронный замок. Пульс Триллы взломал его в считанные секунду, и мы оказались на крыше десятиэтажки.

Едва я вылез, на меня накинулся ветер, настолько сильный, что даже уши заложило. Однако даже он не унес прочь надоедливый запах миндаля, который уже настолько приелся, что я почти перестал о нем думать.

Трилла подошла к самому краю крыши и жестом подозвала меня к себе. Я подошел и облокотился на перила, глядя туда, куда она указывала — на черный дом, стоящий прямо перед нами. Он был чуть ниже, чем наш, поэтому и видно его было хорошо и отсюда, сверху, он казался еще более странным и чужеродным. Даже казалось, что я вижу, как от него текут вверх струйки прозрачного черного дыма, будто он тает под солнечными лучами, как сухой лед. Или же это такие же щупальца, как внизу, на бетоне? Только в воздухе?..

Додумать я не успел — где-то внутри дома раздался тихий хлопок…

А потом все стекла на одном из этажей — восьмом, кажется, — разом вылетели! Словно внутри рванул циклопический воздушный шарик, разом выдавив все окна!

— Мы вовремя. — с ноткой удовлетворения в голосе прокомментировала Трилла. — Как раз началось.

Через секунду после взрыва, из здания послышалась трескотня выстрелов и приглушенные крики. Так продолжалось несколько секунд, а потом стекла вылетели и на девятом этаже тоже! Еще несколько мгновений — и десятый тоже пал жертвой непонятного взрыва!

— Тьма. — безэмоционально заявила Трилла. — А он ведь на крышу идет.

Я повернул к ней голову:

— Кто он? И что плохого в том, что он идет на крышу?

— Я надеялась, что он будет спускаться на улицу, как обычно. — туманно ответила Трилла. — Не плохо, в общем-то, просто…

Не договорив, она снова схватила меня за руку и снова сделала невидимым, вместе с собой.

И вовремя — над головой как раз зажужжало и откуда-то сзади прилетела целая куча дронов — не меньше пяти! Они зависли на разном удалении от соседней крыши, окружив ее и направив на нее свои острые дроньи носы.

А на крышу, проломив ее, словно мокрый картон порвав, как раз выбрался «он». Хотя я не уверен, можно ли про это говорить «он» и есть ли у него вообще какой-то пол.

Очертаниями силуэт напоминал человека, но при этом, — совершенно неудивительно, — совершенно черный, словно вырезан из плотной черной бумаги. Кисти непропорционально длинных руки висели где-то на уровне колен, согнутая горбом спина выпирала колесом даже выше головы, похожей на порченую фасолину. Ни глаз, ни вообще какого-то лица на существе видно не было, равно как и ногтей, волос и одежды, зато от всего его силуэта вверх утекали тонкие прозрачные струйки черного дыма, словно существо медленно таяло под нашим солнцем.

Таяло, но совершенно не уменьшалось в размерах.

Дроны сменили тональность жужжания и синхронно качнулись, нацеливаясь на существо. Впору было решить, что они собираются расстрелять его из каких-то невидимых орудий, но ничего подобного они не сделал — просто держали его в поле зрения своих камер.

Зато сделало существо. Молниеносным, едва уловимым глазом рывком подхватив с крыши один из обломков бетона, швырнуло его в стайку дронов, словно спортивное ядро!

Квадрокоптеры моментально бросились врассыпную, но один был недостаточно быстр, и обломок снес ему один из лучей! Брызнули осколки пластика, дрон наклонился на поврежденный бок и камнем рухнул вниз!

А на крыше тем временем из люка — такого же, через который выбрались мы, — появился еще один человек. Даже два — следом за взрослым мужчиной выскочил совсем ребенок, лет десяти. Выскочил и сразу кинулся к существу, отчетливо крича:

— Мама! Мама, перестань!

Отец едва успел ухватить его за плечо и удержать от того, чтобы он добрался до этого явно опасного существа.

— Назад! — внезапно отчетливо раздалось все из того же люка. — Все гражданские, назад!

Что-то громко взвизгнуло, и из люка одна за другой стали буквально выпрыгивать черные фигуры с оружием в руках — точно такие же, как та, что подходила к периметру в поисках нас. Они натурально вылетали из люка, как пули из ствола — будто там, внизу, поставили мощный батут, который теперь и подбрасывал их наверх, точно в створ!

Мало того — несколько секунд спустя эти же фигуры стали вылетать и из пролома, который существо оставило после себя! Раз, два, три — они выскочили короткой очередью, сразу же вскидывая оружие и беря на прицел тварь.

Но не стреляли. Видимо, потому, что боялись зацепить гражданских — отца и сына, которые никак не хотели уходить с крыши.

Вернее, отец, судя по всему и рад был отсюда уйти — да поди удержи сына, который так и рвался из его рук, надрывно крича:

— Отстаньте от нее! Оставьте ее! Это же мама!

Существо на крыше не спешило швыряться бетоном в новые цели — оно стояло и словно бы прислушивалось к голосу мальчика, склонив чадящую нескончаемым дымом голову к плечу.

— Это не мама, Саймон. — тихо, едва слышно здесь, на соседней крыше, пытался убедить его отец. — Это уже не мама, Саймон.

— Уберите ребенка, немедленно. — велела одна из солдаток тонким женским голосом. — Вы мешаете проведению операции и подвергаете свою и его жизнь риску.

— Я… Да… — кивнул мужчина. — Саймон, идем.

— Нет! — завопил мальчик, и рванулся из рук отца! — Мама!

Солдатка, что говорила с отцом, рефлекторно вскинула автомат, целя в парня, но отец уже дернулся следом за ним, одной рукой пытаясь удержать сына, а второй — отводя ствол в сторону!

И тварь бросилась тоже — навстречу мальчишке, вытягивая длинные руки, оканчивающиеся тающими на воздухе когтями!

Отец успел раньше. Он дотянулся кончиками пальцев до плеча сына, сграбастал его за клетчатую рубашку и дернул на себя, отшвыривая сына назад, к ряду солдаток!

А сам нарвался на когти, которые предназначались его сыну…

Ее сыну…

Когти вышли у него из спины, окутанные багровым туманом, словно кровь не хотела или не могла пристать к этой политой нефтью твари и предпочитала вместо этого висеть в воздухе. Лицо мужчины стремительно побледнело, вплоть до того, что на нем проступили все вены, а сам он судорожными рывками поднял руки и ухватил существо за голову:

— Лин… да…

Наверное, его еще можно было спасти. Убрать когти, зашить раны, перелить пару ведер крови, полгода реабилитации…

Но у солдаток было другое мнение на этот счет:

— Свободный огонь!

Мальчишки на крыше уже не было — судя по всему, его не церемонясь скинули прямо в люк, после чего солдатки вскинули оружие и открыли практически перекрестный огонь одновременно и по твари, и по мужчине!

Пули ударили в тела, выбивая фонтанчики крови из еще живого человека и дымные капли из твари! Существо подняло еще живого человека на когтях, и запрокинуло голову, будто бы ревя во всю глотку, но не издавая при этом ни звука!..

А потом швырнуло мертвое тело в солдаток и развернулась прямо к нам!

— Мрак. Задержи дыхание.

— Поче?..

— Заткнись! И даже не дыши!

В голосе Триллы даже послышалось беспокойство.

А это — повод забеспокоиться и мне тоже.

Я послушно задержал дыхание…

А через мгновение тварь уже была рядом с нами!

Одним коротким и нечеловечески быстрым прыжком существо переместилось между крышами — практически телепортировалось! Это произошло так быстро, что солдатки даже не успели развернуть оружие следом за ним! Еще несколько таких прыжков — и тварь окажется чуть ли не за горизонтом!

Но она не спешила.

Перелетев на нашу крышу, существо внезапно словно окаменело. Целую секунду стояло не двигаясь, после чего медленно развернулось и взглянуло прямо на нас.

Черт… Черт-черт… Мы же невидимы? А вдруг для нее нашей невидимости не существует⁈

Я медленно скосил глаза вниз, убеждаясь, что моей руки, держащей ладошку Триллы, все еще не видно, и снова поднял взгляд.

Тварь смотрела на нас.

Если это можно так назвать.

Глаз у тварь не было. А, может, наоборот — это все были глаза. На дымящей черным голове был раскидан целый десяток темно-желтых, почти черных, пятен разного размера. Располагаясь симметрично друг другу, они вполне могли служить твари глазами… Или не служить вообще ничем.

Трилла рядом тихо втянула воздух сквозь зубы… Пальцы больно сжали мою ладонь…

Дзан! Дзан! — раздалось за спиной.

— Пригнись. — шепнула Трилла, и потянула меня вниз.

Я послушно присел, и, не удержавшись, оглянулся, едва-едва высунув голову за край парапета.

Громкий «дзан» означал, что в парапет вонзились маленькие, но толстые стальные крюки на тросах. Они не просто зацепились за парапет, перехлестнув через него — они именно вонзились, раскрошив бетон, словно их выстрелили из мощной пушки! А тянущиеся от них стальные тросы оканчивались на поясах солдаток на той крыше, с которой только что упрыгала тварь!

И сейчас, не теряя ни секунды, сразу четверо из них смело шагнули с крыши вниз!

Громко зажужжали какие-то механизмы, тросы стали сматываться, таща солдаток прямо на стену нашего дома, и через какую-то секунду они уже скрылись за краем парапета — я даже не успел привстать, чтобы посмотреть, что с ними произошло…

А через секунду они уже вылетели из-за него, словно на реактивной тяге! Одна за другой, одна за другой они вылетали из-за парапета, подлетая на добрых два метра! Инерция движения по дуге закидывала их на крышу, и в какой-то момент уже ненужные крюки отцеплялись и с громким жужжанием втягивались в пояса солдаток!

А сами они уже в полете вскидывали свое оружие, начиная поливать тварь свинцом!

Существо заслонилось рукой, из которой снова рвались на волю дымчатые фонтанчики, бросило на нас последний взгляд, развернулось и перемахнуло на соседнюю крышу!

Только оно просчиталось.

За то время, что оно потеряло, глядя на нас с Триллой, соседнюю крышу уже занял еще один отряд солдаток, и они встретили тварь свинцовым шквалом еще в прыжке! Это не помешало ей приземлиться, но, едва только ее выгнутые в обратную сторону ноги коснулись крыши, солдатки как одна бросили оружие на крышу, и…

Мать твою!

В руке каждой из них вспыхнуло световое оружие — точно такое же, как у девчонок в башне «Зефир», у каждой — свое! Я даже не успел рассмотреть, у кого какое — так резко они бросились с ним в атаку на монстра!

А солдатки с нашей крыши, вместо того, чтобы поддержать их огнем, как я предполагал, подбежали к самому краю и — вжик! — снова выстрелили своими крюками на тросах.

Дзан! — вонзились крюки в бетон соседней крыши, и девчонки в черной военной форме, так и не узнав, что на крыше были неучтенные наблюдатели, шагнули вниз. Шагнули, чтобы через полторы секунды снова взлететь над парапетом крыши, зажигая в руках световое оружие и атакуя монстра со спины!

Правда сложно было сказать, что они что-то могли ему сделать. Их оружие явно работало лучше, чем пули из огнестрела, но этого все равно было мало. Мелькающие клинки из твердого света вырывали из тела твари куски, которые, игнорируя гравитацию и ветер, повисали в воздухе, медленно испаряясь, но эти куски были очень маленькими, и таким образом солдаткам пришлось бы кромсать монстра до завтрашнего утра!

А тварь тем временем пыталась отбиваться. Она вертелась юлой, оставляя за собой дымный шлейф, размахивала когтями, как ветряная мельница, и только каким-то чудом солдатки умудрялись уклоняться от них, а порой — даже блокировать. Тварь даже нисколько не смущало, что она одна, а нападающих — добрый десяток, с ее живучестью и несущественностью повреждений на это можно было не обращать внимания.

Черт возьми, что в голове у этих девчонок с оружием? Очевидно же, что все их оружие — что световое, что огнестрельное, — этой твари, что слону дробина! Тут нужен танк или система залпового огня, и то не факт, что поможет!

— Тает. — тихо выдохнула рядом Трилла.

И правда — если присмотреться, монстр действительно уменьшился, словно оторванные от него куски, тающие на солнце, все же как-то сказывались на его состоянии. Мало того — его движения замедлились, хоть и не сильно — они стали лишь чуточку менее молниеносными.

Солдатки заметили это тоже, и навалились с двойным усердием. Они не просто размахивали своим оружием, они работали сообща, как слаженная команда. Разбиваясь то на двойки, то на тройки, они проворачивали какие-то хитрые комбинации из одновременных блоков и атак, да так, что у твари просто не было физической возможности закрыться от всего и сразу. И каждую секунду от нее отлетал все новый и новый кусок.

И с каждой секундой она все уменьшалась и уменьшалась. Теперь это стало уже очевидно — она стала почти в полтора раза меньше, и движения ее стали в полтора раза медленнее. Она таяла, как кубик сахара в горячем чае, только вместо чая было жаркое солнце, испаряющее черное тело.

И наконец тварь перестала двигаться. Она осела кучкой непонятной черной слизи и больше не шевелилась. Солдатки встали кольцом вокруг нее, не торопясь убирать свое оружие.

— А теперь уходим. — тихо сказала Трилла. — Мы все увидели.

И, не снимая невидимость, она потащила меня к люку. Я только и успел, что задрать голову, и одернуть ее в метре от него:

— Стой!

Как я и предполагал, дроны, снимавшие все это время с приличной дистанции, после того, как тварь замерла, увалились на нос и все, как один, полетели к крыше, на которой проходил бой.

— Нас же не видят. — попеняла мне Трилла.

— Зато открывающийся люк прекрасно видят. — отбрил я, глядя, как дроны проносятся над нашими головами. — Теперь давай.

Пока нас никто не видел, мы быстро скользнули в люк, для чего пришлось расцепить руки и на секунду снять невидимость, и закрыли его за собой.

— Так. — я повернулся к Трилле. — И что я только что видел? Что за солдаты? Солдат… ки? У них тоже есть Свет?

— Солдатки это бойцы корпорации Арамаки. — пояснила Трилла. — Мобильные оперативные тактически ликвидаторы, сокращенно МОТЛ, или, как мы их называем, мотыльки. Да, у них тоже есть Свет, и они пользуются им, в общем-то, так же, как и мы.

— Тогда почему мы от них прятались?

— Как минимум, потому что мы в зоне карантина. За одно только это нас бы уже по головке не погладили и как пить дать посадили бы в изолятор.

Перспектива сидеть в изоляторе звучала не очень.

— А черная тварь? Это кто был?

— Черная тварь называется рангон. Бесконечно сильное существо, единственная слабость которого — свет. На свету рангоны, как видишь, потихоньку тают, пока не испарятся окончательно.

— А откуда он взялся, этот рангон? Я правильно понимаю, что сообщение, которое мы получили на Пульс, было связано именно с ним?

— Не только с ним. Сообщение было связано с общим заражением этого дома. Пару недель назад был прорыв эсбэ и лоа хлынули в город. Последствия, как обычно, были неизвестны, но кто-то точно заразился. Конечно же, как водится, признались не то что не все — а очень маленький процент. И вот один… Одна из заразившихся проросла в этом доме, и его очернив, и превратившись в рангона, и убив своего мужа, и испортив жизнь всем соседям.

— Очернив? Ты хочешь сказать, что чернота этого дома, который мы видели — следствие появления там рангона?

— Именно так. Рангоны могут заражать здания, после чего спасти их уже нет возможности, можно лишь оградить эсбэ, чтобы заражение не расползалось дальше. Превратившись в рангона, эта женщина очернила здание, и одновременно ее контакт диагностировал окончание жизнедеятельности. Для «Арамаки» это сигнал немедленно отправить мотыльков для проверки трупа на предмет заражения.

— Арамаки это что? Или кто?

— Корпорация. Одна из нескольких корпораций, доминирующих в городе. «Арамаки» занимаются оружием и средствами защиты от Тьмы. Их мотыльки самые многочисленные и хорошо экипированные.

— А есть еще и «не их» мотыльки?

— Да. Еще у нескольких корпораций есть. Меньше, но все равно есть.

— И они занимаются тем, что уничтожают рангонов в городе?

— Не все, только «Арамаки». Они давно уже взяли на себя эту функцию, забрав у правительства грант на полный контроль над безопасностью города. Они могут себе это позволить, у них мотыльков почти сотня.

— А другие чем занимаются?

— Другие мотыльки?

— Ну да. В смысле… Мотыльки других корпораций?

— Вылазками. — Трилла пожала плечами. — Как и мы. Только со своими целями.

Так, ладно. Из Триллы информацию приходится клещами тянуть — семь потов сойдет, пока выясню все, что хотел. Сейчас меня интересует кое-что оторванное от темы мотыльков и корпораций:

— Я понял. Но вернемся к миндалю.

Трилла подняла на меня голову:

— А что миндаль?..

— Ну, мы говорили о запахе миндаля изначально. И ты привела меня сюда, сказав, что я сам все увижу.

— Ах, это… Ну да, ты же не в курсе. Превращение человека в рангона занимает от двух до трех недель. И настойчивый, преследующий везде и всюду запах миндаля — первый признак заражения.

Да ладно, быть того не может.

Да чушь же.

Неужто она хочет сказать, что через пару недель я превращусь… В это???

Да чушь же! Я же даже не припомню, чтобы меня кто-то чем-то заражал… Как бы это ни выглядело!

— А само заражение… Оно как происходит?

— Как угодно. — безразлично ответила Трилла. — Достаточно коснуться всего, что угодно, что имеет отношение к Тьме, и ты заражен.

— То есть, они… — я выразительно ткнул пальцем в потолок.

— Нет, они не заражены. — терпеливо ответила Трилла. — Здание еще не полностью превратилось, иначе рангон не смог бы так лихо крошить его, и пока что никого не заразило. А в бою с рангоном мотыльки были защищены Светом. Свет — единственная защита от любой Тьмы. Кроме сумерек, конечно, но это к делу не относится. Именно поэтому таким, как мы, критически важно хорошо уметь управлять своим Светом — чтобы не терять его даже в самый критический момент. Дейдра на последней вылазке сплоховала, и… Ее заразили.

— Поэтому ее убили? — понимающе протянул я.

— Да, таковы правила. Кодекс, если угодно. Каждый из тех, кто выбирается за эсбэ, знает эти правила, главное из которых — если тебя заразили, ты должен умереть. Немедля.

Даже нет смысла спрашивать, есть ли лекарство от этого заражения. Его нет. Если бы было — думаю, им бы пользовались вместо того, чтобы сносить друг другу головы.

Но кое-что все рано остается непонятным.

— А я… Я вот помню, как пришел в себя в черном городе. Это же тоже проявление Тьмы, да?

— Конечно. Это же ноктус.

— Но я же тогда не умел пользоваться Светом! — я развел руками. — Я научился этому буквально час назад! Что я там забыл⁈

— Как это «не умел»? — даже немного удивилась Трилла. — Когда Дейдра нас с тобой знакомила, ты вполне неплохо владел своим Светом. По крайней мере, мог себя защитить, и упрашивал взять с собой, говорил, что со всем справишься и от тебя даже будет польза.

— А оружие?

— А что оружие? Оружия у тебя на тот момент еще не было, это да. Но мы и не предполагали ничего серьезного в тот раз — только посмотреть на тебя в деле.

— И что случилось? Неужто рангон?

— Соображаешь. Неожиданно напал рангон, мы с ним справились…

— Как⁈

— В ноктусах рангоны слабее, чем в люктусах. Под нашим солнцем они почти непобедимы, потому что их подстегивает инстинкт самосохранения — они стремятся как можно быстрее скрыться в ноктусе, для них даже эсбэ не проблема. Но с того момента, как рангон скрывается во Тьме — он становится слабее в несколько раз. Все еще сильный и опасный, но уже не такой непобедимый.

— Понятно. — кивнул я, хотя объяснение было от силы на троечку. — А после этого что было?

— А после боя с рангоном, привлеченные звуком, на нас хлынули лоа. Мы разделили отряд, чтобы нам не ударили в спину, и отправили половину назад, на расчистку пути отхода. И только тогда в суматохе обнаружили, что ты лежишь без сознания.

— То есть, я… заразился?

— Нет, дороги в ноктусах не заражают, это единственное, от чего там нельзя заразиться, именно поэтому мы всегда стараемся держаться середины дороги, а не жаться к зданиям. Это работает, поскольку дороги всегда залиты светом от луны, а ведь свет от луны это отраженный свет Солнца. — терпеливо ответила Трилла. — Заразиться ты мог только от касания лоа или рангона, но этого не было.

Или вы этого просто не заметили…

Да нет, чушь. Если Трилла говорит, что не было — значит, не было. В конце концов, она не выглядит, как человек, который говорит о том, о чем не знает!

А запах миндаля наверняка объясняется как-то еще! Только не буду спрашивать, как именно его можно объяснить еще — мало ли, вдруг еще вызову подозрения скорой на расправу саблистки.

— А какие еще есть признаки заражения кроме запаха миндаля?

— Вроде бы есть сведения, что на протяжении всего времени заражения человек мучается от кошмаров и почти не спит, но это у многих и без всякого заражения имеется в наличии.

Тут с ней трудно не согласиться — та еще проблема на самом деле.

— Ладно, я все понял. Демонстрация прошла успешно и очень наглядно. Теперь можем возвращаться?

— Вполне. Тем более, что теперь, после уничтожения рангона, карантин уже наверняка сняли. А если не сняли, то снимут с минуты на минуту, так что идем.

Мы спустились на лифте на первый этаж, и Трилла, прежде чем выйти за дверь, приоткрыла ее, высунула голову и повертела туда-сюда, осматриваясь. Ну, насколько к ней можно применить это понятие.

— Ага. — непонятно высказалась она. — Идем.

Я вышел следом за ней и она, не скрываясь, пошла прямо посередине улицы. Причем пошла так быстро, что я едва только шагнул на мостовую, а она уже усвистала метров на двадцать вперед.

Догонять я ее не стал — все равно все, что я пока что хотел выяснить, я выяснил, и говорить больше не о чем. Это бы в голове уложить, а потом уже новые разговоры разговаривать. Поэтому я шел следом за Триллой, глядя на ее фигуру, и размышляя обо все том, что узнал.

И так продолжалось целых три дома подряд.

Пока из-за четвертого, который Трилла миновала так же, как и все предыдущие — не останавливаясь, — не раздался громкий окрик:

— Эй, стоять!

Несмотря на то, что кричал не мне, я замер тоже. Сначала замер, а потом интуитивно кинулся к ближайшей стене, прижавшись к ней и скрывшись, насколько это получилось, за квадратной водосточной трубой.

Из переулка, который только что миновала Трилла, но не успел пройти я, вышла мотылек. В броне, с оружием, и, возможно, даже та самая, что искала нас в момент проникновения сюда. Нисколько не удивлюсь, если она так отсюда и не уходила, так и искала нарушителей в хитросплетениях улочек.

И — нашла.

— Без резких движений! — скомандовала мотылек, не спеша подходить к Трилле.

Черт. Черт, черт! Как же так получилось, что Трилла не заметила ее⁈ По ходу дела, не так уж и хорошо работают ее импланты!

Импланты…

Она же слепая…

Идея!

Мотылек коротко оглянулась назад, я прижался к стене еще плотнее, и, кажется, она меня не заметила. Жужжания дронов пока что слышно не было, а, значит, они меня не видят.

Надеюсь…

Дождавшись, когда мотылек снова повернется к Трилле, я отлип от стены и побежал назад — туда, откуда мы пришли. Завернул за угол дома, и притопил со всей дури, чтобы успеть завернуть за второй угол, обогнуть дом, и еще один раньше, чем Трилла что-то натворит с мотыльком.

В том, что она что-то натворит, я даже не сомневался.

Но если я успею…

Черт, откуда здесь мусорные баки⁈

Тело среагировало раньше, чем я отдал ему приказ — прыжок вперед, руками на пластиковую крышку бака, почти что флай ролл, кувырок по нему, и снова на ноги. Прыжок через еще один бак с опорой на одну руку — спид волт, перекат после приземления, чтобы не потерять скорость…

И вот уже и переулок, в котором нас поджидал мотылек! Короткий взгляд в сторону прямо на бегу — мотылек постепенно приближалась к Трилле, которая пока что даже не соизволила обернуться.

Успеваю!

Если бы только не эти мусорные баки… Я что, во внутреннем дворе оказался⁈

Толчок ногой от какой-то железной гнутой коробки — и, перелетев мусорный бак, я запрыгнул на стену. Три шага по ней — максимум, что я могу, стена не под мою сторону, но этого хватило, чтобы миновать еще три бака, стоящие бок о бок. Приземление, перекат — и я уже заворачиваю за угол второго дома, возле которого и проходила граница карантина!..

Кстати, сейчас голографической стены в воздухе нет! Трилла была права — карантин сняли!

Еще одна хорошая новость!

Это буквально упрощает все в несколько раз!

Добежав до последнего на моем пути угла, я снизил скорость, перейдя на обычный, хоть и быстрый, чтобы изобразить нервозность, шаг, и завернул за угол.

Мотылек уже стояла возле Триллы и о чем-то явно ее спрашивала — из-за расстояния я не разобрал, о чем именно. Голоса Триллы я не слышал — надеюсь, что она и не успела ничего ответить!

Но вот что я успел заметить — это отблеск света на коротком металле, выглядывающем из рукава черной кофты Триллы!

И с каждой секундой он выползал все дальше!

Она явно собралась применить оружие!

— Три… нити! — запоздало сообразив, что не следует называть девушку настоящим именем, крикнул я. — Вот ты где! Я тебя обыскался! Говорил же — не уходи от меня далеко!

Обе девушки тут же обратили на меня внимание. Мотылек схватилась одной рукой за рукоять винтовки, Трилла же просто обернулась и взглянула на меня через плечо.

Я снова перешел на легкий бег, размахивая на ходу руками, улыбаясь до ушей и вообще изо всех сил изображая из себя дурака.

И не забывая кричать:

— Тринити, сестра! Я с ног сбился!

— Стоять! — скомандовала мотылек, когда до девушек осталось метров десять.

Я послушно перешел на шаг, но полностью не остановился — пока она не подняла винтовку, она в любом случае не сможет стрелять. А раз не поднимает — то значит стрелять она и не намерена.

Наверное…

— Это моя сестра! — улыбаясь до ушей, заявил я, тыкая в Триллу пальцем. — Я ее потерял!

— Как это «потерял»? — недоверчиво спросила мотылек.

— Да отвлекся на минуту, со знакомым поговорить, а потом оборачиваюсь — а ее и след простыл! — я виновато развел руками. — А она — это единственное, что у меня есть после смерти наших родителей.

— Вы не похожи на брата и сестру. — еще более недоверчиво заявила мотылек. — Как минимум, цветом волос.

Я мысленно проклял Триллу, у которой нет привычки собирать волосы, сейчас явно торчащие из-под капюшона светлыми прядями, в хвост или косу.

— Так это как раз после их смерти. — вздохнул я. — Она поседела в один день. Она же ничего не говорила?

— Нет. — мотылек кинула быстрый взгляд на Триллу. — Молчит, как дохлый дафын.

— А это потому что в тот же день она и говорить перестала.

— А с глазами у нее что?

— Так слепая она, от рождения! Я же потому и хожу с ней всюду, чтобы она не заблудилась! А тут раз — и исчезла, а я с ног сбился, пока ее искал!

Я изображал дурака так активно, что даже сам отчасти поверил в сказанное. И что Трилла — сестра, и что наши родители давно мертвы, и друг у друга есть только мы…

Впрочем, от этого никакого толка не было. Главное, чтобы поверила мотылек.

И она, кажется, поверила. Во всяком случае, рука, сжимающая винтовку, опустилась — мотылек явно вышла из режима подозрительности.

— Вы находитесь в карантинной зоне. — все равно решила сообщить она.

— Ой, правда? — я оглянулся. — Но… А где же ограничения? Ладно Трини не увидела его, но я-то не мог бы пропустить! У меня-то глаза на месте!

— Ну, говоря строго, карантин уже снят. — стушевалась мотылек. — Ведь рангона уже… Хм…

Я сразу уцепился за это «хм». Видимо, мотылек сказала чего-то лишнего, раз так быстро оборвала сама себя. Может быть, «Арамаки» предпочитает, чтобы гражданские не знали об их успехах или неудачах в борьбе с рангонами, а, может, дело в жертвах, которыми сопровождалось уничтожение.

В любом случае, этой оговоркой следует воспользоваться.

— Рангона? Тут был рангон? — я изобразил максимальный ужас, на какой только был способен. — Мы что, забрели в карантинный квартал? Кошмар! Трини, тебе не стыдно⁈ Тебе должно быть стыдно! Мы могли угодить в жуткий переплет! Что бы ты делала, если бы на тебя напал рангон⁈ Он бы убил нас обоих! Может, он и так кого-то убил, и хорошо, что ты этого не ви!..

— Так, хватит! — не выдержала мотылек. — Карантин уже снят, так что забирай свою сестру и квантуйте отсюда! Быстро, пока я не передумала!

— Да, конечно! — я суетливо закивал и ухватил Триллу за руку. — Мы уже уходим! Большое спасибо! Все, Трин, идем, и теперь я буду держать тебя за руку, чтобы ты никуда не делась!

Трилле, к счастью, хватило мозгов не вырывать руку и не рушить мою легенду, которую я, не побоюсь этого слова, мастерски выстроил буквально на ходу.

Мы пошли прочь от мотылька, через пятьдесят метров я обернулся, но солдатки на месте уже не было — куда-то делась. На всякий случай, я помахал рукой, благодаря за то, что отпустили, и повернулся к Трилле:

— Все нормально?

— Вполне. — даже сейчас не размениваясь на эмоции ответила Трилла и аккуратно высвободила ладонь. — Спасибо…

— Но ты бы справилась сама? — с усмешкой закончил я, почувствовав недосказанность.

— Так или иначе. — туманно ответила Трилла.

— Ну, скорее это было бы «иначе», чем так. — поддел я ее. — А я думал, девушки всегда найдут общий язык, а ты с ней даже словом не перекинулась, пока я не подошел. Кстати, в мотыльках все девушки?

— Не все. Мужчины тоже есть. Соотношение такое же, как у прочих светлячков. Каждый мотылек — просветленный, но не каждый просветленный — мотылек.

— А вы… мы в смысле — это просто просветленные, которые не работают на корпорации?

— Да. Самообразованные формирования. Не имеющие командования и не подчиняющиеся никому.

— И при этом законные?

— Отчасти. Наша основная деятельность, конечно, незаконна, и при встрече в ноктусе любой мотылек имеет четкие инструкции устранить любого светлячка — для этого они и носят стрелковое оружие. Против рангонов оно, как сам видел, не эффективно.

— Тогда зачем они в него стреляли?

— В первый раз — стреляли не в него, стреляли в мужчину, которого рангон убил. Стреляли, чтобы убить его, потому что, сам понимаешь, после касания у него шансов выжить не было. Это был самый быстрый способ прервать его мучения, которые длились бы несколько недель и закончились бы известным результатом.

— Ты сказала «первый раз». А второй когда был?

— Когда мотыльки перелетели за рангоном на соседнюю крышу.

Точно, было такое. Они стреляли, пока падали вниз, они стреляли даже когда вылетели из-за края крыши.

— Так а зачем? Пули тоже как-то заряжены Светом?

— Пули нельзя зарядить Светом. Вообще ничего нельзя зарядить Светом, это тебе не электричество. Свет можно только провести через что-то. Поэтому наше оружие так и называется — «проводник».

— И, видимо, дело в том, что проводник должен быть к чему-то подсоединен? — догадался я.

— Соображаешь. В тот момент, когда физический контакт пропадает — пропадает и проводимость. Предмет перестает проводить Свет. Ты можешь провести Свет через винтовку и даже через патроны в магазине, но, как только пуля покинет ствол — это все сойдет на нет.

— Тогда зачем они стреляли?

— Какой-то урон выстрелы все равно наносят, сам же видел. Они просто пытались максимально ослабить его и пользовались любым шансом.

— А те штуки, на которых они между крышами летали? Это что?

— Моби-гир. Именно то, из-за чего в аббревиатуре МОТЛ появилось слово «мобильный». Вгрызается в любую поверхность, используя маленький двигатель в гарпуне ввинчивает его еще глубже, расклинивая в получившейся щели, двигатель подтягивает носителя к точке крепления. Если интересно больше — спроси у Вал.

— Обязательно. — я кивнул. — Но как они не разбивались о стены, когда шагали вниз с крыши?

Я поднял руку и «шагнул» двумя ее пальцами с другой ладони, изображая прыжок вниз.

— Ведь сначала они должны были шмякнуться о стену.

— Я же только что объяснила. Свет можно провести через все, что напрямую касается тебя. В последний момент перед касанием они проводят свет через трос, делая его жестким и гася инерцию.

— То есть, получается, они и по зараженным зданиям так же легко могут лазать?

— Соображаешь.

— А вы почему такие не используете?

— Какой ты умный. — уголком губ усмехнулась Трилла. — А взять их где?

— А мотыльки где берут?

— В «Арамаки», очевидно же. А почему не используем… Спроси у Вал, я же сказала.

— Какая ты немногословная. — я покачал головой. — И с мотыльком вон даже парой слов не перекинулась.

— Какая есть.

— Изначально в коридоре ты оказала на меня совсем другое впечатление. Я думал, ты не прочь поговорить или рассказать.

Трилла внезапно остановилась и развернулась, вскидывая руку.

Ее раскрытая ладонь уперлась в мою грудь, вынуждая остановиться.

— Слушай, ты!.. — впервые за все время повысив голос, начала Трилла. — Вообще я здесь не для того, чтобы отвечать твоим требованиям! И уж тем более не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям! Не нравится — иди во мрак!

И, ощутимо толкнув меня, так, что я даже сделал шаг назад, Трилла развернулась и пошла вперед не оборачиваясь.

До «Зефира» мы добрались в полном молчании — Трилла не то что не говорила со мной, а даже не оборачивалась на меня и не позволяла приблизиться. Едва я подходил, как она тут же ускоряла шаг, чтобы оказаться впереди.

Хрен знает, что у нее в башке творится и чем я ее задел, но, если хочет дуться — ее право. В конце концов, я не напрашивался играть в угадайку.

Зато благодаря этому у меня появилась возможность наконец-то повертеть головой, осматривая город, в который меня занесло. Когда мы практически бежали к карантинной зоне, такой возможности не было — там все внимание было сосредоточено на том, чтобы не расквасить себе нос о какую-нибудь невовремя подвернувшуюся стену.

А посмотреть было на что.

На первый взгляд казалось, что мы идем по нешироким переулкам между совершенно одинаковыми зданиями, собранными из бетонных панелей, да так небрежно, будто никакой внешней отделкой никто не занимался. Все эти здания были точными копиями того, с которого мы наблюдали за битвой мотыльков с рангоном и точной же копией того, на крыше которого эта битва происходила. Напрашивался логичный вывод — наш путь пролегал через точно такой же жилой квартал, которые тут, видимо, строят по типовым планам из типовых материалов.

Но вот если бросить короткий взгляд в переулки, которые пересекали наш маршрут под прямым углом, то там можно было заметить много чего интересного.

Во-первых, здесь были дороги, по которым ездили вполне себе современные, хоть и неказистые, и неуловимо похожие друг на друга машины. Но дороги это ладно, подумаешь, дороги. Намного более странным было то, что почти везде, где эти дороги показывались в прогалах между идеально ровным рядами домов, они были многоуровневыми. Словно все это небольшое время мы с Триллой шли мимо огромной транспортной развязки, которую зачем-то запихали в самое сердце города.

Хотя почему сразу «сердце города»? С тем же успехом мы могли находиться на самой его окраине.

Вторым удивительным фактом было огромное количество рекламных вывесок. Сейчас, днем, они были тусклыми, но память услужливо подкинула ночь моего пробуждения в этом мире, и яркий неоновый свет, льющийся со всех сторон сразу. Не нужно быть гением, чтобы понимать — ночью в этом городе даже уличный свет не нужен, вывески и так справляются с этой задачей.

При этом интересно было то, что это были не вывески каких-то заведений, хотя, конечно, и они встречались тоже — первые этажи здешних домов часто были отданы под какие-то заведения. В основном это была реклама… Судя по названиям — корпораций. По крайней мере, я точно видел названия «Арамаки» и «Верпен», о которых слышал от Триллы.

Кроме вывесок, часто попадались большие экраны, транслирующие то все ту же рекламу, то какие-то непонятные ролики. Судя по их наполнению — что-то вроде социальной рекламы, направленной, в основном, на то, чтобы пресекать появление рангонов в городе и беречь его население.

Один из роликов был особенно непонятен. Или даже не так — учитывая полученную от Триллы информацию, он был понятен… Но странен. В коротком, на пятнадцать секунд, видео показали как кто-то пересекает световой барьер, после чего экран стремительно потемнел, а когда посветлел снова — в его середине осталась чернота в форме уже виденного мною силуэта беззвучно ревущего рангона.

И надпись — «Любые субъекты, самовольно проникающие на территорию ноктусов — опасны! Защитите себя и своих близких! Сообщите о случаях нарушения светового периметра, о которых вы знаете!»

Осталось только выяснить, какие конкретно субъекты действительно могут пересекать этот самый периметр. И что это вообще за периметр. Из контекста уже понятно, что он не выпускает Тьму, которая за ним скрывается… Но вот как он мешает за него проникать с этой стороны? Вот в чем вопрос. Как минимум, я видел, как его отключают — Валери, судя по тому, что она же рулила дроном, а этих дронов я у нее видел на стене целую эскадрилью… Но что случится, если этот барьер просто пересечь? По-любому, ничего хорошего, но узнавать на своей шкуре что-то не хочется.

Несколько раз вдалеке, в промежутках между уровнями эстакад, проглядывали части каких-то высоких, действительно высоких зданий. Не девяти или двенадцатиэтажек, я толком не запомнил, с крыши которой мы смотрели на рангона, а огромных небоскребов этажей так в тридцать, а, может и больше — хрен поймешь, когда видишь здание только узкими полосками.

Но окончательно меня добили даже не небоскребы. Окончательно я охренел, когда над моей головой с едва уловимым гулом пролетел гигантский пузатый дирижабль. Настоящий, сука, дирижабль — огромный, как два футбольных поля! Он был таким огромным, что, даже несмотря на то, что он летел поперек моего движения, я успел соскучиться по солнцу за то время, что дошел от одного края отброшенной им тени до другого! Да, я шел не быстро, потому что трудно идти быстро, задрав голову, чтобы рассмотреть невиданное чудо, — но все же!

А посмотреть было на что, даже если отбросить тот факт, что я в принципе до этого момента не видел дирижаблей вживую. Если говорить совсем откровенно, то на дирижабль, как я его себе представлял, это было похоже слабо — но на что-то еще это было похоже еще меньше! Огромная черная капля, сплющенная в нижней части, словно лежащая на невидимой плоскости, покрытая солнечными панелями, со стабилизаторами в задней части и несколькими короткими крыльями, на которых крепились лениво шевелящие лопастями моторы — вот что пролетело надо мной. И если это не дирижабль, то, мать его, я не знаю, что это может быть!

И это совершенно точно дирижабль — потому что именно сейчас, после того, как я его увидел, стало понятно, что за «причальная башня 'Зефир» стала мне пристанищем в этом мире — это именно что причальная башня для дирижаблей! Помнится мне, я как-то смотрел целый фильм про них и там специально говорилось о том, что одним из недостатков дирижаблей была необходимость строительства для них причальных мачт, потому что посадить куда-то дирижабль физически невозможно из-за его габаритов. А тут… Ну, тут башня вместо мачты. Так тут и дирижабли какие-то другие, может, им мачты мало?

Поэтому «Зефир» и высокий такой, что спускаться по стояку надо.

Страшно представить, как же придется подниматься…

Оценить масштаб предстоящей работы я смог, когда мы подошли к самой башне. Выходя из нее, я как-то не додумался осмотреть ее снаружи — меня сразу же привлек световой барьер и клубящаяся за ним тьма, а потом Трилла потащила за собой, не дав даже толком оглядеться.

Поэтому я с лихвой наверстал это сейчас, встав у подножья башни и задрав голову вверх.

Снаружи «Зефир» напоминал маяк — даже домик маленький у подножья был — тот самый, через который мы вышли на улицу час назад. От него вверх уходил бетонный серый цилиндр самой башни, слегка уменьшающейся в диаметре по мере подъема. Если я правильно понимаю, то логово просвет… В смысле, наше логово, в смысле, и мое тоже логово, находится практически на самом верху, практически под круглой, увенчанной острым металлическим шпилем молниеотвода, крышей.

От верхушки башни в разные стороны тянулись пучки проводов и кабелей, уходя куда-то за крыши окружающих домов. Среди них «Зефир» был самым высоким строением, что не удивительно. Удивительно было другое — сразу за стенами башни город кончался. Обнесенный столбами светового барьера, он переставал существовать. «Зефир» был последним зданием, стоящим вплотную к стене плотной тьмы — как единственный часовой, берегущий покой горожан от таинственной угрозы.

Что ж, это довольно логичный выбор укрытия для тех, кто промышляет тем, что выбирается туда, в эту тьму.

Осталось еще выяснить, зачем они это делают.

Лифт в «Зефире» все же был. Если, конечно, это можно назвать лифтом. Возможно, это даже была самоделка — по крайней мере, я раньше никогда не видел, чтобы люльку, подобную тем, с помощью которых мойщики окон наводят лоск на стекла небоскребов, размещали не снаружи здания, а внутри.

Располагался «лифт» в диаметрально противоположной, относительно того домика, через который мы попали на улицы, точке «Зефира». Здесь, внутри башни, совсем рядом со стояком, в кучках здешнего хлама легко было не заметить, что на самом деле в погруженных в густой сумрак стенах, кое-где есть двери. Большинство — завалены все тем же хламом, но некоторые — завалены чуть меньше.

К одной из них и подошла Трилла, и, не отодвигая даже мусора, просто потянула за ручку.

Оказалось, что весь хлам, который, по идее, должен с грохотом посыпаться на пол от такой наглости, был то ли хитро как-то скреплен в единый монолит, то ли вообще был искусной поделкой, имитирующей кучу техногенного мусора. Так или иначе — дверь отошла от коробки вместе с этой кучей, не издав при этом даже намека на какой-то посторонний звук — то есть, эта куча хлама даже не касалась пола, иначе бы обязательно заскрежетала по бетону.

Пока люлька по узкой шахте, едва не царапая бортами стенки, возносила нас на вершину башни, Трилла продолжала молчать. Но уже не агрессивно, как раньше, а как-то задумчиво, будто погрузившись в собственные мысли. Даже голову, до этого момента горделиво вскинутую, опустила.

Но я с разговорами все равно не лез. Сейчас мне в любом случае у нее выяснять нечего. Сейчас мне нужна другая девушка.

Лифт привез нас прямо к кафетерию — буквально, в соседнюю дверь. Надо будет как-нибудь на досуге погулять по «Зефиру» и запомнить его планировку досконально.

Пока что мне хватало и того, что я запомнил, где располагалась комната, из которой долбила музыка.

Туда я и пошел сразу после того, как сориентировался, в какую, собственно, сторону мне двигаться.

— Лайт. — внезапно тихо позвала Трилла из-за спины. — Скоро ужин.

Я несколько мгновений размышлял над тем, как я должен на это отреагировать, и в итоге просто сказал:

— Хорошо.

И пошел дальше.

До Вал я достучался насилу — она снова включила свою музыку на полную катушку. Зато когда достучался и попросил научить меня обращаться с Пульсом — взяла меня в оборот по-крупному.

Да, это оказалось намного серьезнее, чем смартфон, который носится на запястье…

Намного, намного серьезнее!

Помимо того, что девайс, оказывается, можно было снять с руки, превратив в обычный, хоть и размером со штык лопаты, телефон со всеми присущими ему функциями (которые, в общем-то, и на руке прекрасно работали), Пульс оказался полезен и во многих других отношениях. Даже несмотря на то, что у меня была очень старая версия, благодаря шаловливым лапкам и острому уму Вал она могла то, до чего привычные мне смартфоны, наверное, никогда не разовьются. В первую очередь потому, что им эти функции не нужны.

Во-первых, карта всего города. На маленьком экране, конечно, оперировать ею возможно только при сильном масштабировании, и вид со спутника она не показывает, обходясь простыми силуэтами улиц и домов, но суть не в этом. Настоящая прелесть этой карты в том, что на ней видно всех, чьи контакты зашиты в твой Пульс и кто дал разрешение на отслеживание своей позиции. Вал с удовольствием мне это продемонстрировала, введя в мое устройство восьмисимвольный идентификатор своего и показав, что теперь на карте не одна точка, обозначающая мое положение, а две. Вторая — с припиской «Валери».

— На самом деле, как запишешь контакт, так и будет отображаться! Ну, само собой! И учти — если контакт не примет запрос или тем более отклонит его, то никакого отслеживания не будет! Ну, само собой!

После этого Вал хотела перейти к энкодеру замков, но вовремя вспомнила, что в моей модели его нет, и приуныла. Но ненадолго.

— Ладно, это ничего! В конце концов, замки если и приходится взламывать, то это обычно операции для всей группы! А вот модуль отключения эсбэ есть у каждого, он маленький, его что угодно потянет, хоть калькулятор! Хотя у калькулятора, сам собой, нет подходящего интерфейса взаимодействия!

У Валери я проторчал добрых полтора часа, и за это время она познакомила меня не только со всеми функциями Пульса, но и со здешней Сетью. Она действительно оказалась местным аналогом Интернета, с той лишь разницей, что полностью обеспечивалась и контролировалась правительством, и посему не имела никаких вторых и третьих слоев вроде полумифических даркнета или дипвеба. Сайты здесь назывались устаревшим словом «портал», и самым интересным, на мой взгляд оказался портал, являющийся огромной энциклопедией — что-то вроде Википедии, только без возможности создавать и править статьи кому попало. Именно на этом портале мне и светило надолго заторчать.

— Тьма, мы же ужин пропустили! — ахнула Вал, закончив со мной. — Идем скорее, может, еще что-то осталось!

Ужин? Я же проснулся часа три назад…

Беглый взгляд на часы, в которые превращался экран Пульса, когда им не пользовались, показал, что действительно уже вечер — восемь часов. День здесь, как я успел выяснить, так же делился на двадцать четыре часа и в общем все устройство календаря было похоже, разве что месяцев в году было шесть, а не двенадцать — аптан, кинкос, фарсей, илой, джул, и майкос.

Во сколько же я пришел в себя, если уже восемь часов?

Валери оказалась свойской девчонкой, с радостью поддерживающей разговор, наверное, на вообще любые темы. Я ненавязчиво направил ее мысли в сторону музыки, которую она слушала, чтобы узнать побольше о ней, и всю дорогу до кафетерия она без умолку болтала о ней, рассказывая о том, какие тонкие нотки и нюансы композиции становятся различимы и слышны только на такой высокой громкости, как слушает она.

В кафетерии, или, как обозвала его Валери, «каютке», была только одна девушка. Еще одна незнакомая мне девушка, одетая в черную водолазу с длинными рукавами и высоким воротом, обтягивающую ее фигуру, как виниловая перчатка, и такие же обтягивающие брюки, в которые она, кажется, влезала не то, что с мылом — с машинным маслом.

Волосы у девушки были светло-каштановыми с ярким красным отливом, почти что цвет благородного, грамотно протравленного и хорошо отполированного красного дерева. Лица ее видно не было, — сидела спиной к нам, — но было видно, что перед ней стоит тарелка с чем-то недоеденным, лежит открытый блокнотик, в котором девушка отрешенно черкает карандашом, а рядом — исходит паром кружка. Готов поспорить, что в кружке — кофе. А значит, эта девушка…

— Кими! — едва войдя в кафетерий, позвала Валери. — Привет!

Кими вздрогнула и выронила из пальцев карандаш. Попыталась подхватить его в падении, но добилась лишь того, что он отлетел еще дальше — к нам под ноги.

Я нагнулся, поднял его и протянул Кими, одновременно разглядывая ту, из-за кого остался сегодня «с утра» без кофе.

Милое кругленькое, ничем особенно не выделяющееся лицо. Курносый носик, губы чуть приоткрыты — вот и все, за что зацепился взгляд.

— Спасибо. — пряча глаза куда-то в сторону, прошептала Кими и взяла карандаш из моих рук. — Я случайно.

— Не страшно! — Валери прошла мимо нее и подошла к плите, на которой стояла всего одна, зато огромная кастрюля. — А кто сегодня готовил? Я забыла совсем…

— Фиби. — повернувшись следом за ней, ответила Кими. — Только сама ушла. Сказала, у нее свидание. Ой…

— Ну свидание так свидание! — Валери сняла с кастрюли крышку и беспечно махнула ею. — Нам же больше достанется! Лайт, подходи! Фиби готовит отлично, у нас сегодня праздник!

В кастрюле оказалось что-то вроде плова с курицей — по крайней мере, зерно напоминало рис, что видом, что вкусом, а мелко нарезанные куски мяса — курицу, хотя и жевались потяжелее.

— Что это?- спросил я, наколов на трехзубую, а здесь почему-то в почете были именно такие, вилку кусок мяса.

— Мясо! — ухмыльнулась Вал, активно поглощающая пищу по соседству и одновременно умудряющаяся ковыряться в своем Пульсе, разложенном на столе на манер небольшого планшета.

— Чье?

— Дафына, само собой!

Я уже слыхал это слово, и не раз. Надо будет начать с него, когда начну «гуглить» информацию об этом мире.

Пока мы ели, Кими как-то незаметно исчезла, прихватив с собой блокнот и кружку с кофе. Тарелка исчезла тоже, но уж ее-то девушка вряд ли стала бы забирать с собой.

Еда и правда оказалась весьма вкусной — даже несмотря на то, что я был не голоден. Исключительно из-за вкуса закинув в себе через силу половину тарелки, я перевел взгляд на Валери, которая за это время опустошила свое блюдо, где было навалено даже больше, чем у меня.

Не знаю, что именно она прочитала в моих глаза, но мотнула головой и ткнула пальцем:

— Туда!

«Там» оказалась натуральная посудомоечная машина — такая же, как стояла у меня дома, только с непонятным управлением. Она уже была почти заполнена, и наши тарелки, судя по действиям Вал, стали последними:

— Раз, два… Пять… Семь… Восемь… Девять… Девять… А, Фиби же не ела! Значит, все, можно запускать!

Несколькими движениями пальцев вызвав прямо на передней панели машины меню управления, Вал быстро что-то там натыкала и захлопнула дверь. Повернулась ко мне:

— Ну что, у тебя есть еще вопросы⁈

— Да, два. — я кивнул в сторону выхода. — Место, где я пришел в себя… Это типа моя комната?

— Жилой блок! — кивнула Валери. — Если не нравится, можешь выбрать любую другую свободную! Правда их не то чтобы много!

— Нет, нравится… — я потер лоб. — Ладно, другой вопрос. А где тут туалет?

— А, санитарный блок! — тряхнула головой Валери. — Соседнее с жилым помещение! Мимо не пройдешь в любом случае!

— Отлично, спасибо. — от души поблагодарил я Валери. — Пойду, наверное, к себе в комнату. Хочу почитать Сеть, может, чего в памяти зашевелится.

— Отличная идея! Если что, я на Пульсе!

— Заметано.

Валери нахмурилась:

— Зам… ёта… Что?

— Я говорю, так и сделаю. — поспешил я сменить формулировку. — В смысле, обязательно свяжусь с тобой, если что.

— А! Отлично! Тогда я пошла! Надо еще каракса перепрошить! До связи!

И она убежала прочь, потряхивая головой, словно уже была мыслями в своей любимой музыке.

А я пошел в другую сторону — искать помещение жилого блока, рядом с которым располагался блок санитарный.

Нашел я их быстро — в конце концов, в одном замкнутом в кольцо коридоре нельзя найти лишь то, чего в нем нет. Все остальное найдется рано или поздно, на том или ином круге.

Вот и дверь санитарного блока, отличающаяся от других крошечной наклейкой в виде капельки воды, нашлась тоже. Я потянул дверь на себя, мысленно накидывая в голове варианты расположения унитаза в типовом помещении, подобных которому я за сегодня повидал уже пол-десятка. Интересно, в каком углу этого волейбольного зала поставили сортир? А, может, прямо посередине? Сидишь такой в позе орла и обозреваешь гордым взглядом свои «владения».

Реальность оказалась намного прозаичнее — за дверью скрывался узенький коридорчик, ведущий влево и вправо, и заканчивающийся соответственно двумя дверями. Ни на одной из них не было никаких маркировок, но обе были закрыты.

Недолго думая, я свернул налево, прошел до двери и потянул за нее.

Дверь открылась неожиданно легко — я буквально только тронул дверную ручку, как она пошла на меня, словно с той стороны ее кто-то мягко толкал.

А еще из щели между дверью и дверной коробкой вырвался хорошо видимые клубы пара и шум плещущейся воды.

Но дверь уже была открыта практически нараспашку. И оказалось, что за ней скрывается, — ну кто бы мог подумать! — душевая на две открытых кабинки, в одной из которых лицом к открытой двери замерла с мочалкой в руках голая девушка.

Голая девушка с мокрыми, сбившимися в сосульки, рыжими волосами и зло прищуренными зелеными глазами.

Из всех вариантов, кого можно встретить голой в душе, мне выпал самый плохой.

Хотя нет. Маркус, наверное, был бы хуже.

Лиза даже не пыталась прикрыться. Она так и стояла, чуть сгорбившись — в той же позе, в которую нужно встать, чтобы натереть мочалкой ногу. В той же позе, в которой она находилась, когда я на свою беду потянул дверь на себя.

А выглядит она, кстати, ничего. Раньше это «ничего» скрывалось под расстегнутой дутой курткой, зато теперь все было как на ладони. Тонкая талия, идеально плоский живот, на котором, если приглядеться, даже можно было различить намеки на кубики пресса, не самая большая, но аккуратная, идеальной формы, грудь с небольшими сосками… И полное отсутствие волос на теле.

Интересно, кстати, они у нее везде рыжие?

А еще больше интересно, что теперь будет… Что-то будет точно. Сомневаюсь, что эта психованная просто отвернется и продолжит принимать душ.

— Охерел? — удивительно спокойно поинтересовалась Лиза, не меняя позы. — Нет, ты охерел?

— Да я не специально. — я пожал плечами. — Двери перепутал.

— Как-то ты их слишком удачно перепутал. — нарочито спокойно продолжила Лиза.

— Да было бы зачем. — хмыкнул я. — Было бы на что смотреть.

— Чего-о-о? — протянула Лиза, выпрямляясь.

Струи воды из душевой лейки полились по ее волосам, стекая на грудь и унося с собой дорожки мыльной пены.

— У тебя вода в уши попала? — снова хмыкнул я. — Плохо слышишь? Могу помочь, говорят, хорошо помогает, если вниз головой перевернуться!

Лиза протянула руку и повернула торчащую из стены душевой ручку, прерывая поток воды:

— Я поняла. Ты охерел.

А другой рукой она схватила с полки какой-то тюбик и запустила им в меня!

Да что же у них за привычка кидаться всякой херней⁈

Следом за тюбиком Лиза кинулась ко мне сама — прямо как была, голая и мокрая! Уворачиваясь от тюбика, чтобы не поймать его в голову, я едва успел среагировать на ее перемещение, да нне просто перемещение — она прыгнула, вытягивая руки вперед, словно пыталась сомкнуть руки на моей шее!

Кувыркнуться назад не вариант — там тесный коридор, в котором у меня не будет маневра, отойти тоже некуда — справа-слева стены!

Суицид!..

В смысле, «китайский фляк»!

Пусть себе дурная летит в коридор!

Я прыгнул, почти упал назад, прогибаясь в спине и принимая вес тела на выгнутые руки. Спина прогнулась в обратную сторону, и я мягко погасил энергию падения полу-кувырком.

Лиза пролетела поверху, пытаясь извернуться в воздухе, сцапать меня пальцами с длинными, крашеными рыжим, ногтями, но не дотянулась и пролетела поверху…

Я резко разогнул ноги, выбрасывая себя вверх, помог руками, и снова принял положение стоя точно в том же месте, в котором падал.

Обернулся — Лиза тоже уже была на ногах. И на руках. Она стояла на четвереньках в дальнем конце коридора, отставив в сторону, насколько позволяла ширина, правую ногу, и, черт меня дери, это вообще ни разу было не сексуально.

— Успокоилась? — поинтересовался я максимально добродушным тоном.

Кажется, зря.

Кажется, я вообще зря с ней разговариваю. Кажется, она триггерится на звук.

Так или иначе, я даже договорить не успел, как Лиза снова бросилась вперед — прямо на меня, на сей раз без прыжков, а просто бегом, словно намеревалась просто снести меня, как грузовой поезд — застрявший на путях автомобиль!

Вот только, если прикинуть массу моего тела и сравнить с массой Лизы — поездом был скорее я.

Поэтому я не стал ни уворачиваться, ни трюкачить — я просто отставил чуть назад правую ноги и выставил вперед левое плечо.

Если убьется после этого — сама виновата.

Лиза налетела на меня, я напряг все мышцы, ожидая столкновения, чуть подался вперед…

И провалился в пустоту!

Несшаяся на меня рыжая то ли прошла сквозь меня, то ли…

Черт, да они же с Кейрой сестры! Как я мог об этом забыть⁈ А что, если у них одинаковая сверхспособность⁈ Что, если она сейчас у меня за спиной⁈

Я резко обернулся…

Но сзади тоже никого не было. Была пустая душевая из двух кабинок, одна — сухая, вторая — мокр…

Бам!

Сильный толчок в спину швырнул меня вперед, прямо в мокрую душевую! Выставив руки перед собой, чтобы не расквасить нос о стену, я пробежал несколько шагов вперед, поскользнулся на мокром кафеле, и насилу развернулся, ежесекундно скользя.

Лиза стояла в дверях душевой, не сводя с меня злобного взгляда и глубоко дыша, от чего ее грудь заметно ходила вверх-вниз.

Но все же она была там, в коридоре, а не тут. А, значит, она там и была все это время.

Вывод — ее сверхспособность не такая, как у Кейра, но чем-то похожа.

— Ладно. — примирительно улыбнулся я. — Поиграли и хватит.

— Хватит будет, когда я скажу. — дерзко ответила Лиза. — А тем для разговора у нас ой как много!

И она коротко скосилась куда-то в сторону.

Я проследил ее взгляд и наткнулся на стоящую возле стены скамейку, на которой была небрежным комом сброшена узнаваемая одежда девушки.

И самое главное — небольшой нож, целиком металлический, без накладок на рукояти и с плетеным из ярко-рыжей веревки темляком.

Вот только этого не хватало!

Мы кинулись к ножу одновременно, но Лизе пришлось завернуть за угол, а я бежал по прямой, поэтому я достиг лавки чуть раньше. Протянул руку к ножу…

И в эту же секунду Лиза врезалась в меня сбоку, на сей раз по-настоящему сбивая на мокрый пол!

Я ухватился за что смог — за что-то мягкое, и вместе с рыжей дурой рухнул на пол, больно ударившись локтем и едва успев подогнуть голову, чтобы уберечь затылок!

Сила толчка была такой, что мы проехали добрых два метра по мокрому полу, и только после этого остановились. Лиза оказалась сверху, и я сразу облапил ее, прижимая ее руки к телу и не давая дергаться.

А дергаться она пыталась. Рвалась, как дикая кошка в сети, билась и пыталась даже укусить меня, но против физиологии не попрешь — я тяжелее ее килограммов на двадцать, и сильнее на порядок. На ножах возможно у меня бы не было шансов. На световом оружии, которое они… которое мы из этих ножей достаем — однозначно, тоже.

Но без всякого оружия хрупкая девочка мне не соперник.

Полыхнули желтым световоды на лице Лизы, но на этом все и закончилось — никакой способности я так и не заметил.

Я терпеливо ждал, когда Лиза выдохнется, и через полминуты этот момент настал. Она перестала биться, и замерла на несколько секунд, то ли собираясь с силами, то ли — с мыслями.

И тогда я резко крутанулся на бок, сбрасывая ее с себя и одновременно толкаясь освободившимися руками от пола! Не ожидавшая такого поворота рыжая даже не успела среагировать на внезапно изменившуюся ситуацию, а я уже стоял возле ее вещей, держа в руках нож, к которому она так стремилась.

Стремный он у нее. Клинок длиной в ладонь, с пузатым лезвием, сам по себе — шершавый, будто плохо обработанный. Рукояти как таковой нет — нож целиком сделан из единого куска металла, а там, где должна находиться рукоять даже сделаны фигурные вырезы, будто нарочно, чтобы сместить вес ножа к клинку. И главное — рыжий, завязанный в несколько узлов, темляк с зеленой бусиной.

Лиза медленно поднялась с пола, не сводя с меня взгляда:

— Не. Смей.

В ее голосе слышалась, казалось бы, немыслимая смесь из холодной ярости, страха… и мольбы.

Я с трудом отвел взгляд от ее груди, которую она, видимо, вообще не считала нужным скрывать, и поднял его к глазам:

— Ты смей а я не смей?

— Отдай. Проводник. — тем же тоном, в той же манере, будто разделяя слова точками, произнесла Лиза.

— Что ты меня им зарубила? — я помахал ножом в воздухе. — Ни хрена. Я уже выяснил, как это работает.

— Ты все равно не сможешь им воспользоваться.

— А мне и не надо. Мне главное, что ты не сможешь.

— Отдай. Проводник.

— Вот заладила «Отдай, отдай». А что ты сделала для того, чтобы я тебе его отдал?

— Ты охерел⁈ — внезапно чуть ли не взвизгнула Лиза. — Мало тебе было утреннего, ты еще в душ ко мне завалился⁈

— Дура! — тоже не выдержал я. — Тебе же уже объяснили, что моей вины в смерти Дейдры нет! И сюда, в душ к тебе я попал тоже случайно! Я туалет искал, я не виноват, что вы тут двери не подписываете! Знаешь что! Ты слишком до хера о себе мнишь, вот что я скажу! Если любое чужое действие ты воспринимаешь как покушение лично на свою свободу — ты слишком, чрезвычайно дохера о себе мнишь!

Лиза набычилась, опустила голову и взглянула на меня из-под волос:

— Отдай проводник.

— Хер тебе. — не сдавался я. — Я выйду отсюда и оставлю его за дверью, чтобы у тебя не возникло соблазна за мной погнаться с топором в руках. Поняла?

Лиза молчала, все так же исподлобья глядя на меня. Грудь ее перестал ходить вверх-вниз, и вообще она, кажется, начала успокаиваться.

— Поняла? — с нажимом переспросил я.

— Поняла. — буркнула Лиза. — Только попробуй не вернуть.

— Да нужна ты мне… Ты опять слишком много о себе мнишь. — я покачал головой, и, не спуская взгляда с рыжей, стал спиной вперед отступать к двери, аккуратно, чтобы не поскользнуться, ставя ноги на мокрый кафель.

Едва только я закрыл за собой дверь, как она тут же открылась вновь, и в щель вылезла голова Лизы.

— Так! — я погрозил ей пальцем. — Я еще не ушел! Скройся и сосчитай хотя бы до тридцати!

Лиза ожгла меня недовольным взглядом, но голову все же убрала.

Я быстро ткнулся в соседнюю дверь, за которой наконец-то обнаружил три отдельных кабинки туалета, уложившись в пятнадцать секунд сделал свои дела и вышел наружу, за общую дверь, ведущую в главный коридор.

И чуть не столкнулся там с Кими, которая как раз шла мимо, держа в одной руке блокнот, а в другой — чашку с кофе.

— О, привет. — улыбнулся я. — Поможешь мне? Там одна дурная за дверью… Когда выйдет — отдай ей, пожалуйста.

И, не дожидаясь ответа, я протянул девушке нож Лизы. Каштановые брови Кими взлетели куда-то в стратосферу, она округлила и так приоткрытый ротик:

— Серьезно?

— Будь ласка. — улыбнулся я. — Только ничего не спрашивай, долгая история.

— Л-ладно… — заикнулась Кими, осторожно пальцами беря нож в ту же руку, где был блокнот. — Ладно.

— Вот и чудно. — резюмировал я и пошел прочь от душевой.

Добравшись до своей комнаты, которая была самой дальней от входа в жилом блоке, я лег на кровать и наконец-то осмотрел свою берлогу как следует.

Впрочем, по сравнению с первым разом, почти ничего не изменилось. Единственными двумя новыми деталями был узкий откидной столик на стене, противоположной той, возле которой стояла кровать, да узкий шкафчик возле двери — точно такой же, как тот, из которого я брал свою одежду пару часов назад.

Ну, и, конечно, тут, как и везде, пахло миндалем, но я уже привык к этому запаху.

Или, вернее, пытался не обращать на него внимания.

Кто-то (наверняка, Кона), подсуетился и моя постель была заправлена свежим и чистым, хотя и явно видавшим виды постельным бельем.

Это что получается, у них тут и стиральная машинка где-то есть?

Черт, да кто вообще «они» такие? Пока что мне попадались одни лишь молодые девчонки и один парень, чуть постарше их. Это что, какая-то группа беспризорников, или что? Почему они целым десятком живут в причальной башне, обосновавшись тут, как ЧВК на тренировочной базе, с полной инфраструктурой, но при этом являются «нелегалами»?

Опять вопросы. Сплошные вопросы.

Впрочем, теперь у меня есть способ находить ответы.

Я уселся в кресло-мешок, оказавшееся удивительно удобным (в прошлой жизни я как-то обходил их вниманием, считая игрушкой) и полез в Сеть.

Следующие несколько часов выпали для меня из реальности. Вокруг кто-то ходил, разговаривал, пару раз в мою открытую дверь кто-то заглядывал, но тут же пропадал.

А я читал. Я впитывал информацию о мире. Я получал ответы на свои вопросы.

И новые вопросы.

Куда без этого.

Пользоваться здешним информаторием было примерно так же непросто, как Википедией в случае, если ты не знаешь, что конкретно ищешь… Потому что не знаешь вообще ничего. Приходилось переходить по перекрестным ссылкам, которые, к счастью, тут имелись, и читать все новые и новые статьи, пытаясь собрать всю информацию воедино. На исходе третьего часа голова распухла так, что меня легко можно было брать на роль главного героя в экранизации «Мегамозга» и даже грим бы не понадобился.

В общем и целом, выходило, что примерно тысячу лет назад в этом мире, который мало чем отличался от моего, произошел неизвестный катаклизм планетарного масштаба. Он не сопровождался никакими взрывами, наводнениями или извержениями вулканов, все произошло намного тише и незаметнее. Просто начиная с определенного момента все строящиеся здания мира начали автоматически появляться в дополнительном, — черном, — экземпляре. Стоило выйти в чистое поле и положить на землю один кирпич, как вплотную к нему автоматически появлялся еще один — черный. Стоило положить рядом с первым второй — и второй черный появлялся тоже. Стена к стене, угол к углу, черный двойник рос рядом с любым зданием, которое начинали строить после того момента.

Сначала никто ничего не понимал, и все пытались изучать этот феномен — пытались строить «навстречу» двойникам, то есть продолжать класть кирпичи поверх автоматически появившихся черных, но ничего не вышло — через несколько минут обычные кирпичи тоже становились черными. Пытались разрушить черные стены, но не тут-то было — их не могли повредить даже мощные заряды взрывчатки. Частичным успехом увенчались только эксперименты по сносу свежепостроенной стены — тогда ее черный двойник пропадал тоже. Еще один эксперимент, который казался многообещающим касался воздействия Света на появляющиеся здания.

Свет появился намного раньше, чем здания-двойники, говоря откровенно никто точно и не знал, появлялся ли он или был всегда. Просто однажды люди, обнаружившие в себе сверхспособности, убедились в том, что это не случайность и не самоубеждение, а натуральный факт, и стали учиться пользоваться новым даром. А когда начали появляться черные здания — пытаться воздействовать и на них тоже.

Это происходило по всему миру, по всем двум континентам этой планеты, и везде все протекало по одному и тому же сценарию — любое свежепостроенное здание обзаводилось прилипшим к нему двойником, который не гнушался даже тем, что возникает на месте чего-то другого — это «другое» просто исчезало во внутренностях черного здания. Если, конечно, у них вообще были внутренности — ведь внутрь никто так и не смог попасть. Двери таких домов не открывались, стекла не выбивались, какие бы эксперименты над ними не проводили.

Но все эксперименты были позабыты, когда, спустя четыре года после появления черных зданий, в мир хлынули лоа.

Они появились оттуда же, откуда и черные здания — то есть, неизвестно откуда. Черные плоские тени, отдаленно напоминающие силуэты людей и видимые только при использовании Света атаковали людские города, затапливая их тысячами особей! С ними невозможно было контактировать, невозможно было о чем-то договориться, единственное, что можно было с ними сделать — защититься от них при помощи Света, не позволяя себя коснуться, или даже уничтожить при помощи оружия все из того же Света.

Про то, что лоа заражают людей, тогда еще никто не знал.

Как итог — за неполную неделю человечество лишилось половины населения разом. Но узнали об этом только спустя еще две недели, когда свежевылупившиеся рангоны разом заразили половину всех существующих городов на планете.

Так началось то, что уже тысячу лет называется «Исход».

В первый же год напасти население планеты сократилось на три четвери. Маленький континент, существовавший отдельно, вроде нашей Австралии, вымер полностью. Большой, на котором находился сейчас я, вынужден был бросить выстроенные города, захваченные Тьмой и отступить в пустынные земли, чтобы основать там новые — опираясь на старые ошибки, вооружаясь полученными знаниями.

Следующую тысячу лет люди искали способы борьбы с Тьмой, но находили только способы более или менее сносно рядом с ней существовать. Города ползли по планете, постоянно бросая захваченные районы и отстраивая новые, пробуя применять разные способы застройки и расположения домов, но постоянно упираясь в бесплодность своих попыток.

Люди стали строить жилые районы так, чтобы теневая часть оказалась строго с одной стороны, и придумали световые барьеры, которые отгородили темные «ноктусы» от привычных «люктусов». Люди научились обращаться со Светом, как с оружием, наконец-то обзаведясь каким-никаким способам противодействия иногда происходящим прорывам лоа и рангонов. Люди собирали информацию, анализировали ее и с каждым годом предлагали все новые и новые способы решения тех или иных проблем.

Но кое с чем люди справиться не могли. Ноктусы заражали людей, даже без касания напрямую. Сначала думали, что дело в воздухе, но оказалось, что нет. Потом — что речь идет о какой-то особой энергии, но и ее не нашли тоже. В итоге сошлись на том, что это какой-то феномен, постичь который невозможно и справиться с которым — к сожалению, тоже. Под действием излучения ноктусов, которое было везде и проникало сквозь любые преграды, за год-полтора человек неминуемо становился рангоном, и единственным способом защиты от этого был астриум — вещество, которое по ночам в небольших количествах образовывалось в ноктусах. Вдыхание астриума купировало заражение в организме и сводило его на нет, правда для этого принимать астриум требовалось с завидной периодичностью — минимум раз в два дня. Разумеется, было проведено немало экспериментов с астриумом. Был даже создан целый район, отведенный под исследования этого вещества, которое, как предполагали, может стать ключом к абсолютной защите от Тьмы, но через несколько лет после начала работы в районе произошел прорыв световых барьеров и людям пришлось покинуть захваченный Тьмой кусок территории, оставив лекарство от заражения на уровне городской легенды.

Однако астриум остался необходим человечеству. И именно астриум стал причиной формирования таких банд, как та, в которой оказался я. Правительство остатков человечества, объединившихся в один огромный последний город на планете давно себя дискредитировало и на первый план вышли корпорации, которые образовались и поднялись на основании того или иного взаимодействия с ноктусами. Эти же корпорации заключили с правительством различные договора, по сути, разделив между собой зоны влияния, и в том числе — добычу астриума. Так образовались мотыльки, чьей задачей было добывать вещество в ноктусах и продавать его людям.

Так же образовались и нелегальные банды просветленных, которые не желали идти на поводу у корпораций, и занимались тем же самым — добывали астриум и задешево продавали его из-под полы тем слоям населения, кто не способен был позволить себе полноценные, красиво упакованные дозы от корпораций. Помимо этого, светлячки занимались другой незаконной деятельностью, например промышленным шпионажем — пользуясь своим Светом и Вспышками, через территории ноктусов светлячки проникали на чужие территории и добывали нужную информацию.

Короче говоря, я попал в банду, которая торгует веществом, не просто наркотического типа, а жизненно необходимым, да кроме этого еще и берется за прочие дурно пахнущие заказы.

Когда буквы в глазах начали двоиться, я наконец оторвался от Пульса и прислушался. Вокруг было темно и тихо — то ли все, кроме меня, уже спали, то ли куда-то делись.

Так или иначе, пора уже спать и мне — два часа ночи времени.

Я разделся, нашел на стене выключатель, отвечающий за закрытие двери, лег на кровать, и, едва коснувшись подушки, вырубился…

бы.

Нет, я не вырубился.

Я утонул в черном нефтяном озере. Меня затянуло в бездонную яму, полную антрацитовой смолы. В ней я застыл, как комар в янтаре, без возможности шевельнуться, вздохнуть, даже подумать…

Я был Тьмой, сочащейся из-за светового барьера и проникающей в людей через самые поры кожи. Я был всесильной тварью, в возможностях которой разорвать пополам бульдозер или заразить Тьмой целый дом. Я был двумерным черным силуэтом, незаметным и невидимым в любой, самой тонкой щели. Я был перевернутым рогами вверх месяцем, висящим над серебрящейся черной улицей.

Я спал.

Но не спал.

Сознание постоянно скакало в разные головы, глядело на мир разными глазами, подчас — совершенно не такими, как у людей. Мозг лихорадочно обрабатывал тысячи сигналов, поступающих одновременно. Они путались, застревали друг в друге, перемешивались, заставляя организм содрогаться в конвульсиях и подозрениях в отравлении.

Я не спал.

Но я не мог проснуться.

Калейдоскоп, водоворот, мешанина, вихрь…

ТЬМА, Тьма, тьма…

Я смог открыть глаза только под утро. Не открыть — разлепить, прилагая сил больше, чем нужно, чтобы поднять машину домкратом.

По глазам резануло ярким светом, я на ощупь попытался спуститься с кровати, но смог лишь упасть с нее. Упал, приподнялся на ладонях, пытаясь отжаться от пола, упал снова, отжался еще раз… Руки и ноги дрожали, в носу был уже не просто запах миндаля — сама эссенция.

Теперь отрицать факты уже просто глупо.

Я заразился.

Итак, я заражен. Тело, доставшееся мне по наследству от старого хозяина было тронуто Тьмой и теперь часы моей жизни отсчитывают две или три недели, — как повезет, — по истечении которых я превращусь в дикую тварь невообразимой мощи, заразив при этом все, до чего смогу дотянуться. А, возможно, даже кого-то убить.

Но это не значит, что я прямо сейчас пойду сообщать о своем заражении девчонкам «Зефира». Не дождутся. Я прожил в этом мире всего один день — и лишь для того, чтобы получить световой саблей по шее?

Да хрен там. У меня есть еще две или три недели на то, чтобы попытаться найти если не способ вылечить заражение, то хотя бы — способ выиграть себе еще сколько-то времени. В прочитанном вчера упоминалось, что астриум исследовали, в том числе на тему возможности создать лекарство от заражения, но все осталось на уровне городских легенд.

Но ведь легенды не возникают на пустом месте. Тем более — городские. Надо только это «что-то» найти. Раскопать, добыть, выбить, если понадобится. Узнать, как на самом деле обстоит дело с лекарством от заражения. Как знать — может быть, в лучших традициях конспирологических теорий сильные мира сего, в моем случае — корпорации, — держат истинное лекарство в тайне, чтобы люди были вынуждены покупать у них астриум?

Корпорации… Вот, к кому стоит присмотреться повнимательнее. Несколько крупных компаний, которые умудрились возвыситься посреди умирающего мира. За счет каких ресурсов — это вопрос второй. Важно то, что больше ни у кого в этом мире, в котором даже правительство существует лишь номинально, раздав большую часть инфраструктуры единого Города все тем же корпорациям, просто ни у кого больше нет возможности продолжать изучение Тьмы и астриума и пытаться создать лекарство.

Две недели, если вдуматься, это не так уж и мало. Три — еще больше, в полтора раза больше. За это время вполне можно раскопать кучу информации по каждой корпорации, узнать, чем каждая из них занимается, какие тайны хранит и чем может помочь в моей ситуации. При помощи талантов Валери это должно быть не так уж и сложно.

Две недели, даже три недели, если вдуматься, это совсем мало времени. Четырнадцать дней, которые пролетят мимо так быстро, что и не заметишь. Всего лишь малая часть полноценной жизни. Второй жизни, с которой я не готов расставаться.

В конце концов, если окажется, что лекарства действительно не существует, я всегда могу на исходе своего времени сброситься с крыши, наглотаться местных таблеток, прыгнуть в море с камнем на шее или вскрыть вены в душе. Это будет в любом случае лучше и честнее к окружающим, нежели превращаться в дикое неуправляемое существо, в котором не остается ни капли человечности. А ее там не остается, это факт. Если уж, став рангоном, человек готов убить самых близких ему людей, включая собственного ребенка…

Если бы я просто прочитал про рангонов в Сети — это было бы одно отношение к ним.

Но после того, как я увидел превращение своими глазами, я раз и навсегда понял — я не хочу становиться таким. И, наверное, никто из тех, кто видел это, не хотел бы. Именно поэтому светлячки соглашаются на добровольную смерть в случае, если подвергнутся заражению.

Вот только я не соглашался. Возможно, соглашался предыдущий хозяин моего тела, что бы там с ним не произошло, но не я. А, значит, я могу сам решать, когда мне прервать свою жизнь, чтобы не подвергать опасности других.

И это точно будет не скоро. Время еще есть.

Приведя в порядок дыхание, я наконец смог отжаться от пола и приподняться. Сел на кровать, чувствуя, как дрожат ноги, и несколько секунд сидел, приводя мышцы в порядок. Напрягал и расслаблял их, пытаясь отогнать предательскую дрожь. Когда это получилось — встал, потянулся, дополнительно проверяя все остальные мышцы, и только после этого, убедившись, что все в порядке, что меня не качает, и что я ничем не выдам своего плохого состояния, я вышел из комнаты.

— О, привет! — лучезарной улыбкой встретила меня Валери. — А я уже хотела к тебе стучаться, ты даже на Пульс не отвечал! Чуть завтрак не пропустил!

— Сидел допоздна, Сеть читал. — почти не соврал я.

— Прекрасно тебя понимаю! — тряхнула головой Валери. — Но раз ты встал, то давай щелкай и пойдем на завтрак!

— Что делать? — не понял я. — Щелкать?

— Ну да! Где твой галик?

— Извини, я не понимаю, о чем речь. — я постучал согнутым пальцем по голове. — Память же.

— Ну, это!.. Где твой шкафчик?

Я показал пальцем на тот шкафчик, к которому меня вчера привела Кона. Валери, ничего не смущаясь, распахнула его, и, потратив секунду на то, чтобы обозреть внутренности, что-то оттуда выхватила и развернулась ко мне:

— Вот же твой галик!

«Галик».

Наверное, сокращение от «ингалятор». Потому что на руке у Валери лежал именно он — черный ингалятор, кроме цвета, ничем не отличающийся от тех, что используют астматики. Только, видимо, вместо лекарств этот старый обшарпанный кусок пластика с обломанным носиком заправлялся тем самым астриумом, который здесь необходимо так же, как воздух.

Что ж… Попробуем.

Ингалятор громко щелкнул, — теперь понятно, почему этот процесс называется «щелкать», — и исторг из себя клубок мягкой вязкой мокрой ваты со вкусом сгнившего ананаса, политого бензином. Как-то иначе описать то, что оказалось у меня во рту, было решительно невозможно!

Наверное, если бы в желудке что-то было, меня бы вывернуло. А так я просто закашлялся, даже не успев толком вдохнуть, и выплюнул к собачьим чертям все, что попало в рот.

Это что, шутка такая? Местное посвящение, вроде «принеси ведро компрессии» или что?

— Тьма, я опять забыла про твою память! — удрученно покачала головой Валери. — Следовало предупредить тебя, что вкус у него тот еще!

— То есть ты хочешь сказать… — я перевел взгляд на ингалятор в руке. — Что это нормальное для него состояние?

— Конечно, нормальное! — удивилась Валери. — Твой галик заправляли всего-то позавчера! Что с ним станется⁈

Если б я знал, что с ним может статься…

— Ты не набирай его в рот, а сразу вдыхай! — посоветовала Валери. — Так проще будет!

Решив послушаться совета, я закрыл глаза и снова щелкнул ингалятором, одновременно глубоко вдыхая.

Это и правда оказалось проще — мерзкого вкуса почти не было, зато сразу заледенели легкие, словно я вдохнул жидкого азота. На мгновение я лишился возможности дышать вовсе…

А потом оледенение с легких быстро расползлось по всему телу, покалывая кожу миллионами крошечных булавочек.

Меня словно ударило несильным, но бодрящим зарядом тока — такой эффект произвела на меня ингаляция астриумом! Словно я сходил в контрастный душ, а после этого еще и нырнул в кучу льда! Пропала из мышц вязкая усталость, поселившаяся в них после ночного кошмара, и даже голова очистилась от тяжелых липких мыслей!

Я чувствовал себя так, словно организму провели плановое техническое обслуживание, заменив кучу изношенных механизмов на абсолютно новые!

Я чувствовал себя даже лучше, чем чувствовал вчера!

Я еще раз с удовольствием потянулся, отмечая разницу с предыдущим разом, когда я потягивался у себя в комнате, и еще раз взглянул на маленький ингалятор у себя в руке.

Так вот ты какой, астриум. Все симптомы моего заражения как рукой снимаешь.

Ну, если в этом мире и существует лекарство от заражения, то оно совершенно точно сделано из астриума.

И, если оно существует, я его найду. Теперь даже физическое состояние не помеха — дайте мне цистерну этого астриума и я буду как огурец!

Завтракали мы с Валери вдвоем. Вернее даже будет сказать, что завтракал я один — Валери уже успела поесть, и, пока я поглощал овсяную кашу, или что-то похожее, с кусочками персика, или чего-то похожего, Вал ковырялась в Пульсе.

— Кстати, у тебя тренировка! — совсем некстати вспомнила она, когда я почти доел.

— С какой радости? — удивился я.

— Фиби вернулась! Она хочет посмотреть на твой уровень Света! Сказала, что будет ждать тебя в зале!

— А зачем ей проверять мой уровень?

— А! Ты же не знаешь! У нас сегодня новая вылазка в ноктус, за астриумом! В прошлый раз мы ничего не собрали из-за… Ну… Тебя… И теперь Фиби хочет убедиться, что тебя вообще можно брать с нами! Что ты сможешь себя защитить, если вдруг что!

— А Фиби… Она кто такая? Она тут главная, что ли?

— Не! Фиби просто самая сильная! Ее уровень контроля Света — запредельный, по сравнению со всеми нами! Ее никто из нас не может победить!

Час от часу не легче. Получается, все, с кем я вчера так или иначе боролся, еще даже не самые сильные противники. Что же меня ожидает от таинственной Фиби?

— А что будет, если я не пойду? — поинтересовался я.

— Ничего!

— Серьезно? — я вопросительно поднял бровь.

— Серьезнее некуда! Ничего не случится! Она просто придет сама и заберет тебя!

— Интересно, как? — усмехнулся я, доскребая ложкой остатки каши.

— Телекинезом! Ее Вспышка — телекинез! Она просто возьмет тебя и утащит в зал! Она так уже не раз делала!

Теперь еще и телекинез… И тренировки. Что еще они тут придумают? Хоть вообще из башни уходи, чтобы заняться наконец своими делами. Делами, о которых не можешь рассказать им.

Впрочем, даже этот вариант — не вариант. Во-первых, нет никакой гарантии, что Валери не отследит меня по Пульсу. А лишаться этого ценнейшего девайса, который, помимо прочего, здесь является обыденностью и больше привлекает внимание его отсутствие, нежели наличие, из-за этого я точно не готов.

Во-вторых, ради такого события, как вылазка за астриумом, действительно стоит задержаться. Это вещество мне вскоре понадобится. И что-то мне подсказывает, что понадобится в больших количествах.

И для того, чтобы обеспечить мою потребность, для начала было бы неплохо узнать, как оно выглядит, и как его добывать. Потому что Сеть на этот вопрос ничего конкретного не сообщила — фотографий астриума не было вовсе, а на вопрос о добыче ответ был до безобразия прост. Его «собирают».

Поэтому после завтрака я пошел в тренировочный зал на встречу с Фиби, которая готовит обалденный плов с куриц… В смысле, с дафынятиной. Дафыниной… Как правильно-то?.. Надо будет спросить у нее.

Но я совершенно забыл обо всем, что собирался спросить у Фиби, когда увидел ее.

Я ожидал увидеть бой-бабу с волосами, собранными в хвост, одетую в тренировочный костюм, или, чем черт не шутит, натурально в доспехи…

Но вместо нее в тренировочном зале меня встретило нежное и воздушное создание в светло-синем коротком платье без рукавов и с расклешенной юбкой — кажется, примерно в таких играли в теннис. Вьющиеся густые волосы девушки были в цвет платья, разве что отличались более темным оттенком. И это была не краска, а родной ее цвет!

Ну, или брови она тоже красит…

В распущенных локонах кое-где виднелись неведомым образом закрепленные перья, торчащие из волос на манер хитрых украшений. Их было немного — всего два или три, и должны были они смотреться нелепо и забавно… Но смотрелись на самом деле мило и загадочно.

Еще у Фиби были пухлые красивые губы, точеный носик и добрые светло-серые глаза, которыми она взглянула на меня, едва я переступил порог тренировочного зала.

— Здравствуй, Лайт. — Фиби чуть склонила голову, сложив руки ладонь к ладони, как китайцы при церемониальных поклонах. — Я рада, что ты пришел.

Голос ее был мягкий и успокаивающий, под стать внешности. Даже не верилось, что этот ангел способен на то, чем мне угрожала Валери. Да что там — даже не верилось, что она способна на какое-то силовое воздействие в принципе! Даже на ту же тренировку — ну какая из нее самая сильная⁈ Ей бы бегать по ромашковому полю и петь песни на лесной опушке, примагничивая к себе всех окружающих зверушек!

А она тут…

— Вчера у нас не было шанса пообщаться. — продолжила своим мягким голосом Фиби. — Прошу за это прощения.

— Да… Ничего… — я пожал плечами, немного не понимая, как с ней разговаривать.

— Мне сообщили, что ты смог пройти инициацию и выбрать себе проводник без посторонней помощи. — мягко продолжила Фиби. — К слову, где он? Твой проводник?

— Проводник? — я не сразу понял, о чем речь. — Ты про нож?

— Нож? — голубые брови Фиби чуть дрогнули. — Да, нож. Тот, который ты превратил в оружие.

— На кухне… В смысле, в каютке. — поправился я, переходя на здешний сленг. — Там же, где я его взял.

— Нет, Лайт, это неправильно. — покачала головой Фиби. — Если ты выбрал себе проводник, ты должен его забрать. С чем-то другим у тебя будет получаться хуже, а то и не получится вообще. Сходи за ним, а я подожду здесь.

Вон оно что, и здесь есть какие-то условности. А я ведь вчера даже не добрался до темы светового оружия и Света в принципе — просто времени не хватило. Мозг начал засыпать раньше.

Это что получается, я теперь пожизненно связан с этим дохлым кухонным ножичком? Ну да, у Лизы тоже нож неказистый, но, по сравнению с моим, это настоящий Экскалибур.

Повезло, ничего не скажешь.

К счастью, мой «проводник» оказался на месте, поэтому я забрал его и вернулся обратно к Фиби.

— Позволь? — она протянула руку.

Я пожал плечами и вложил нож рукоятью вперед в ее узкую изящную и теплую ладонь. Она повертела нож перед глазами и протянула мне обратно:

— Благодарю.

— Что-то не так?

— Вовсе нет, все прекрасно. — улыбнулась Фиби. — Я слышала, твое оружие — роупдарт. Будь добр, покажи.

— С удовольствием. — хмыкнул я. — Знать бы еще как. Вчера в обоих случаях это как-то само собой получалось.

— О, это не так сложно. Главное, что ты преодолел порог. Ты узнал, что способен на это — пропустить свой Свет через проводник, заставляя его принять форму, которая будет выгодна твоему телу.

Это нож на веревке-то выгоден моему телу⁈ Вот это новости! Да я это оружие в жизни-то видел два раза и оба — по телевизору! Да, выглядело круто, бесспорно, но я даже никогда в жизни не раздумывал о том, чтобы заиметь подобное себе! Даже как игрушку!

Но с Фиби спорить не хотелось.

— Допустим. — согласился я. — Но вызвать-то мне его как?

— Ты же помнишь, как выглядело твое оружие. Воссоздай в памяти этот образ. Представь, что у тебя в руке снова оно. Не твой проводник, а твое оружие. Свет сделает все за тебя.

Что, правда? Вот так все просто?

Я задумался, вспоминая в деталях тот нож, что вчера видел всего-то мельком. У него была массивная рукоять бочонком, обоюдоострый широкий клинок и такая… гарда интересная, в виде двух отдельных ромбиков, торчащих под углом к рукояти.

В руке потеплело.

Я перевел взгляд вниз, на пальцы. Вместо тонкого дохлого кухонного ножика в руке светился желтым тяжелый длинный нож. Точно такой, как я его себе сейчас представлял. С одним лишь отличием — от его рукояти тянулся тонкий желтый луч света, обвивающий мою руку по спирали от запястья до самого плеча, где он и прятался под коротким рукавом майки.

— Вот и славно. — кивнула Фиби.

Я поднял руку с ножом на уровень глаз, и разжал пальцы. Разжал, но в голове представил, что нож не падает на пол, а повисает на солнечном луче и раскачивается, как на обычной веревке.

Нож послушно закачался и даже принялся крутиться туда-сюда, как на настоящей веревке. Несмотря на то, что он состоял будто бы из твердого света, внутри него невозможно было рассмотреть даже признака того, что раньше это был тонкий кухонный ножичек.

— Видишь, это совсем несложно. — подбодрила меня Фиби.

Я перевел на нее взгляд. Девушка улыбалась — открыто и по-доброму, как старому другу. Глядя на нее я не удержался от улыбки тоже.

А почему бы и не улыбаться собственно? У меня же получилось! Не абы как получилось, а получилось тогда, когда я хочу и так, как я хочу! Это же круто!

— А это… Ты же видишь мои световоды, да?

— Конечно же. — чуть кивнула Фиби. — Ты хочешь знать, как они выглядят?

— Да. — не стал отпираться я.

— Полоса от середины нижнего века до скулы. На обоих глазах. Короткие. Пока что. На данный момент ты почти не умеешь управлять своим Светом.

— Понятно. — кивнул я. — Ну ничего, наработаю еще.

— Разумеется, наработаешь. — поддержала меня Фиби. — А теперь начнем тренировку.

И на лице Фиби вспыхнули световоды.

Три вертикальных линии на лбу, боковые — короткие, центральная — длинная.

Две длинных косых линии от внутренних уголков глаз до углов нижней челюсти…

Три коротких линии на подбородке!

И целая картина из световодов на руках и ногах девушки!!!

Я ослеп.

Фиби выглядела так, словно проспорила себя какому-то безумному тату-мастеру, издевавшемуся над ее телом до тех пор, пока чернила не кончились!

Желтые такие светящиеся чернила…

Фиби сверкала, как новогодняя елка, слепила как дальний свет встречных машин на трассе!.. Будто само солнце заглянуло в тренировочный зал «Зефира», нисколько не смущаясь отсутствием окон!

Даже по примерным прикидкам, даже с учетом того, что я видел далеко не все тело девушки, световоды занимали на нем процентов тридцать от всей площади! И, если вспомнить световоды других девушек, если вспомнить принцип «чем лучше светлячок обращается со Светом — тем больше у него световодов», если переложить этот принцип на Фиби… Получится, что она не просто самая сильная из них всех… Она в принципе ужасающе сильна!..

Вот только я пока еще не вполне понимаю, что означает эта сила. Что она дает? Как проявляется? Фиби может жечь лазером из глаз? У нее больше одной сверхспособности? Она обращается со своим оружием так, словно еще в утробе матери с ним игралась?

Чего конкретно мне бояться-то?

Этот вопрос, сформулировав его в более удобоваримой и понимаемой форме, я и задал:

— Фиби, пока мы не начали… Объясни мне, пожалуйста, саму концепцию Света. Какая выгода от улучшения контроля? Как улучшить этот контроль? Я же это… Без памяти.

— О, все просто. — не переставая сиять, улыбнулась Фиби. — Чем больше ты пользуешься Светом, в любом его проявлении, тем больше его в тебе может накопиться. Поначалу Света в тебе совсем немного, и ты способен тратить его только на защиту или атаку, но, чем больше ты его тратишь, тем лучше твой организм начинает его контролировать. Это происходит не плавно, скорее рывками, уровнями, если угодно. С каждым таким новым рывком увеличиваются твои внутренние резервы и оптимизируются растраты. Оружие приобретает новые формы, улучшаясь вместе с тобой и приобретая новые свойства, которые в будущем будут тебе помогать.

— И все? Все дело в оружии?

— Нет, что ты. Вовсе нет. Оружие это лишь один из способов использования Света. Светлячок остается светлячком и без оружия, потому что против порождений Тьмы он — оружие сам по себе. Твой Свет напрямую связан с твоей Вспышкой, и после второго рывка, после преодоления второго порога, ты узнаешь, что она из себя представляет. А следующие рывки будут улучшать и твою Вспышку тоже, открывая новые возможности.

— Я понял. — я кивнул. — Ты сказала про второй порог. Почему именно второй? А первый?

— А первый ты преодолел вчера. Когда прошел инициацию. Причем сам, без посторонней помощи, на одних только собственных эмоциях.

— Это редкость?

— Довольно-таки. Один случай на пару сотен человек. Остальных приходится гонять до седьмого пота в зале, пока они не выдохнутся окончательно и пока их организм не прибегнет к последнему средству защиты.

— И этим занимаешься ты? — я скосился на световоды Фиби.

— Нет, что ты. Этим занимается Кейра. Она это любит. А я не люблю рукоприкладство.

— Поэтому ты вызвалась меня тренировать? Как-то не клеится.

— Не поэтому. Я всегда занимаюсь новичками после того, как Кейра вскроет их. На тренировке с ней у них нет шанса ей навредить, как минимум потому, что вредить нечем. А когда их инициируют, ими занимаюсь я.

— И почему же?

— Просто меня единственную из всех у новичков нет шансов задеть во время тренировки. Даже таким уникальным и необычным оружием, как твое. Тем более, им.

— Вот спасибо. — вздохнул я, подкидывая нож и снова ловя рукоять в руку. — И что же мы будем делать сейчас?

— Не мы, Лайт. Ты. — Фиби завела левую руку за спину, а правую опустила вдоль бедра.

В пальцах сверкнул металл и через мгновение из них выстрелил длинный тонкий луч света, моментально развернувшийся в узкий клинок, переходящий в чашеобразный витой эфес, прикрывающий всю кисть целиком.

Фиби подняла световую рапиру (или это шпага???) и почти приложила клинок к носу, будто отдавая мне недвижимый салют:

— Нападай.

Я с сомнением посмотрел на нее, а потом — на нож в своих руках. Даже несмотря на то, что к нему вроде как привязана веревка, у меня были большие сомнения в том, что это как-то поможет мне против рапиры, которая объективно длиннее. В несколько раз длиннее.

А что такое разница в длине я очень хорошо познал за свою трейсерскую жизнь. За те сотни раз, когда пара сантиметров разграничивала удачное приземление и болезненное падение…

Фиби достаточно просто вытянуть руку вперед — и я уже не смогу ее коснуться! Даже коснуться, не говоря уже о том, чтобы нанести какой-то ущерб.

— Нападай. — повторила Фиби, не опуская клинка. — Атакуй.

— Это правда нужно? — в последний раз попытался я достучаться до разума девушки.

— Необходимо. — уверила меня Фиби. — Сегодня нам в рейд. Мы должны быть уверены, что ты сможешь хотя бы за себя постоять… Чтобы не было, как в прошлый раз.

— В прошлый раз? — не понял я. — А что было в прошлый раз?

— Ах да, ты же не помнишь. В прошлый мы планировали очень короткий рейд, ознакомительный для тебя, чтобы ты увидел, как мы работаем вообще. Но при виде первого в твоей жизни астриума ты слетел с катушек и побежал к нему, ломая строй и нарушая режим скрытности. Тебя заметили лоа, и нам пришлось вступать в бой, чтобы не дать тебя заразить. И, едва этот бой начался, ты лишился сознания, а там и рангон подтянулся…

Вот оно как. Значит, в этот момент хозяин моего тела и заразился. Наверное, коснулся одного из лоа, которого не видел — так же, как не видел их я в первые минуты своего пребывания в этом мире. А остальные этого то ли не заметили, то ли не обратили внимания — но решили, что заражения не было. У меня даже спросили напрямую, едва я только открыл глаза — коснулись ли меня? А я ответил, что нет. Потому что МЕНЯ действительно никто не касался. Так что я об этом банально не знал.

Но это все уже история. Сейчас факт в том, что я заражен и что мне нужен астриум. Судя по всему, это единственное, что поможет мне если не оставаться человеком, то чувствовать себя человеком, а не размазанной по полу соплей. А чтобы получить астриум, мне нужно попасть в сегодняшний рейд.

А чтобы туда попасть, мне надо атаковать Фиби.

Впрочем, Фиби внезапно изменила свое решение:

— Ладно. В конце концов, никто тебя не поставит в первую линию… Не хочешь атаковать, тогда защищайся.

И, коротко отсалютовав мне рапирой, Фиби шагнула вперед.

Она двигалась нарочито медленно — это было понятно даже мне, а я ведь из холодного оружия держал в руках только нож и то для нарезки колбасы, а не других людей или нелюдей. Фиби плавно и неторопливо выставляла вперед ногу, перекатывалась с пятки на носок, словно подкрадывалась ко мне, опустив рапиру в согнутой руке на уровень пояса. Она будто бы играла с маленьким ребенком и оттого двигалась максимально медленно, чтобы не напугать и не спровоцировать.

Неловко ощущать себя маленьким ребенком, черт возьми…

Остановившись в шаге от меня, Фиби плавно двинула вперед рапиру, нацеливая кончик мне в грудь. Чувствуя себя героем какого-то непонятного реалити-шоу, я поднял руку с ножом и аккуратно и тоже не торопясь отвел им световой клинок в сторону.

Сначала хотел вообще рукой — это же всего лишь свет.

А потом вспомнил, как болели оставленные когтями Кейры раны, и резко передумал.

— Хорошо. — медленно кивнула Фиби. — Теперь быстрее.

Прямо из того же положения, в которое я привел ее своим блоком, Фиби уже быстрее повернула запястье, обходя мой клинок, и снова провела неторопливый укол в грудь.

Моя рука с ножом осталась там, внизу — я не был готов к такому финту. Пришлось все же встречать клинок второй рукой, на пальцы которой я намотал световую веревку.

Надеюсь, Кона пальцы приращивать тоже умеет…

Но оказалось, что плотный слой веревки на пальцах способен успешно блокировать удары — как минимум, такие игрушечные, как этот.

— Очень изобретательно. — похвалила Фиби. — Теперь быстрее.

И она ловким финтом обошла мою неуклюжую защиту и, ускорившись еще больше, атаковала снова.

Но к этому моменту я был уже готов. Я уже поднял руку с ножом на уровень груди, и, когда в сердце устремилось острие рапиры, сместился в сторону, пропуская его мимо, и накинул веревку на руку Фиби, опутывая ее и блокируя. Если уж она выдержала световой клинок, то руку хрупкой девушки удержит точно!

Само собой, я никогда в жизни не провернул бы это не то, что на обычной скорости — я бы даже сейчас это не смог провернуть, если бы Фиби не подыграла мне… Или как еще это назвать? Она не стала отдергивать назад вооруженную руку, как сделал бы это любой человек, на оружие которого покусились, она продолжала проваливать вперед удар, словно я все еще стоял перед ней.

Истина вскрылась слишком поздно — в ее свободной руке вспыхнула яркая вспышка и в мой незащищенный бок из позиции, из которой я просто никак не ожидал атаки, устремился короткий световой клинок!

Фиби все еще била медленно, без цели меня ранить, а лишь затем, чтобы наметить атаки, но, черт возьми, это все равно оказалось неожиданно!

В голову не пришло ничего лучше, как отпустить захваченную руку и кувыркнуться назад, уходя от клинка и путаясь в собственной же веревке.

— Неплохо. — сказала Фиби, когда я поднялся.

Она больше не пыталась меня атаковать, лишь стояла и смотрела, дожидаясь, когда же я поднимусь.

— Что за херня? — я ткнул своим ножом в ее вторую вооруженную руку. — Этого не было!

— Не было. — кивнула Фиби. — Это один из уровней развития моего оружия. Зато теперь ты знаешь, что у любого противника всегда может быть дополнительное оружие, помимо того, которое ты видишь… А у некоторых и оружие на оружие-то не похоже.

— Погоди… — я нахмурился. — Ты ведь сейчас не про лоа с рангонами говоришь, нет?

— Разумеется, нет. — улыбнулась Фиби. — У них вообще нет оружия, они и без оружия опасны. Я говорю о других светлячках. Я говорю о мотыльках.

— Мотыльки понятно… А другие светлячки-то тут при чем? «Другие» это вообще какие?

— «Другие» это из других Спектров. В Городе несколько Спектров, и мы… скажем так, друг друга не любим. Мы друг другу конкуренты, даже несмотря на то, что находимся в разных районах.

— И насколько эта нелюбовь сильна? Неужели прямо кровная вражда?

— Не настолько. Но попадаться в одиночку другим Спектрам не стоит.

— А «Спектр» это что за характеристика? Это вообще характеристика? Что это слово обозначает?

— «Спектр» это обозначения цветографической схемы, которую мы наносим на нашу рейдовую одежду. В нашем случае это розовый и желтый. В случае других Спектров это будут другие цвета, расположенные тоже по-другому.

— Как камуфляж разных войск? — догадался я.

— Каму… — Фиби нахмурила тонкие голубые бровки. — Каму… что?

Ну да, вряд ли они знают, что такое камуфляж. В условиях их мира, которые давно уже страдает от проклятья Тьмы, вряд ли человечество занималось такой бестолковой вещью, как войны. А раз они не занимались войнами, то и камуфляж им придумывать было незачем. Даже удивительно, что они додумались до огнестрела, причем, судя по всему — вполне современного и привычного мне.

Вместо камуфляжа они придумали «Спектры» — суть тот же камуфляж, только который наносится на рейдовую одежду. Исполняя часть роли камуфляжа — то есть визуальное отделение своих от чужих, — он еще и нес прямо противоположную функцию. Если камуфляж нужен, чтобы замаскировать бойца на местности, то Спектр напротив — чтобы яркие кислотные пятна было хорошо видно во Тьме ноктуса.

Я отмахнулся:

— Неважно. Лучше скажи, зачем пятна на рейдовке такие яркие? Лоа и рангоны их не видят?

— Лоа не видят вовсе, они слепы. Ориентируются на слух. Рангоны… С ним толком ничего не известно, но, в любом случае, они не такой частый противник. — пояснила Фиби. — Так или иначе, нам следует продолжить тренировку. Ты пока еще слишком зажат.

— Что значит «зажат»? — не понял я.

— Ты используешь свое оружие, как нож и веревку, хотя на самом деле в твоих руках Свет в чистом виде. Ты можешь обращаться с ним, как с податливым воском, вылепляя из него то, что тебе нужно, но пока что ты не можешь даже переступить через привычные тебе образы и видишь в своем Свете лишь нож и веревку.

— Так я даже с ними не умею обращаться! — попытался оправдаться я. — Ни с ножом, ни с веревкой!

— Отчасти это даже твое преимущество. Ты не знаешь, как правильно. Поэтому все, что ты сделаешь — будет правильно. Прояви фантазию.

Фиби закончила фразу и без предупреждения атаковала меня на полной скорости!

Разделяющие нас три метра она преодолела одним длинным скользящим шагом, нанося широкий режущий удар!

Я отскочил назад, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и приспущенный на веревке нож запоздало хлестнул по траектории руки, чуть не воткнувшись между пальцами…

Фантазию, говоришь…

Перехватив веревку поудобнее и вытравив ее на максимум, я принялся раскручивать нож сбоку от себя, так, что он едва ли не чиркал по полу и потолку тренировочного зала. Круги были большими, почти в мой рост радиусом, и Фиби остановилась за пределами этой дистанции, не решаясь приблизиться и держа рапиру наготове.

Ага, я на правильном пути! Действительно, если у меня есть нож на веревке, — да что угодно на веревке! — почему бы это «что угодно» не раскрутить, не позволяя противнику подойти?

А мне еще казалось, что это у Фиби оружие длиннее! Вон она, стоит теперь с ним за пределами кру…

Фиби не стояла.

Проследив глазами несколько окружностей, Фиби улучила момент и бросилась вперед в ту секунду, когда нож как раз чиркал кончиком по полу!

Я взял слишком большой радиус! Пока нож дойдет по своей траектории, Фиби из меня уже шашлык на световом шампуре сделает!

Я отскочил назад, одновременно в панике дергая веревку, чтобы сократить радиус вращения! Пальцы обожгло, нож резко изменил траекторию, и понесся по окружности еще быстрее!

Я повернул кисть, заставляя нож сменить плоскость вращения на горизонтальную, и закрутил его перед собой, заставляя Фиби остановить свою атаку. А когда она ее остановила — подгадал момент и разжал пальцы, отправляя нож в полет.

Фиби играючи уклонилась от хищного клинка, и тут же ринулась в атаку, пока я был беззащитен.

Вернее, ей так казалось.

На самом же деле я именно на это и рассчитывал. Веревка, потянувшаяся следом за ушедшим в молоко ножом, петлями легла на пол, и в одну из этих петель Фиби, не глядя, наступила.

И я дернул веревку, затягивая петлю и заставляя Фиби потерять равновесие.

Девушка упала мягко, умеючи — резко опустила центр тяжести, подстраховалась руками, предварительно погасив свое оружие. Из ее волос посыпались разноцветные перья, но сама она выглядела довольной:

— Молодец, Лайт. Где научился?

— Да просто, на ум пришло. — я пожал плечами, решив не упоминать мой любимый фильм «тринадцатый район», где подобным образом победили огромного громилу, которому все нипочем было.

— Почаще бы приходило. — улыбнулась Фиби, поднимаясь. — И, хоть твои фокусы не помогут против рангонов и лоа, но, думаю, к первой вылазке ты вполне готов. Ко второй, я хотела сказать…

— Первая не в счет. — тоже улыбнулся я. — Давай будем считать, что ее не было.

— Легко. — согласилась Фиби. — К тому же, так будет честнее.

— Честнее? Это ты сейчас о чем?

— О тебе, Лайт. — Фиби подняла на меня свои серо-стальные глаза. — Это же я с тобой познакомилась. Это я тебя рекомендовала в наш Спектр. Я настаивала на том, чтобы взять тебя в ту роковую вылазку. И желаю тебе сказать, что ты с тех пор сильно изменился. Не сказать, чтобы я сильно хорошо тебя знала, но ты даже говорить стал по-другому. Я знакомилась не с этим Лайтом.

Другой, другой…

Слова Фиби не шли у меня из головы. Судя по всему, она была единственная, кто более или менее знал предыдущего хозяина моего нынешнего тела, и теперь она что-то подозревает. Конечно, можно все списать снова на амнезию и на новую личность… Но есть одна проблема — Фиби выглядит не дурой, а очень даже умной и образованный девушкой. И если у нее возникнет желание копать этот вопрос… Даже не хочу думать, чем это может обернуться.

Чтобы отвлечься от этого вопроса, следующие несколько часов я провел в тренировочном зале, пытаясь понять свое новое оружие. Как-никак довольно скоро мне с ним отправляться в ноктус, и, возможно, защищаться от таинственных лоа и не таинственных, но оттого лишь более страшных, рангонов.

На то, что защищаться не придется, я даже не надеялся. О том, что меня могут не взять на вылазку я даже не думал. Это совершенно исключено. Если уж даже Валери с ее бесценным талантом, знаниями и умениями участвует в рейдах, хоть и не напрямую, но все равно подвергая себя опасности, то мне придется это делать тоже. Однозначно. Как известно — кто не работает, тот не ест. А в моем случае — не получает астриум. А в моей ситуации астриум становится важнее даже любой еды. И я сильно сомневаюсь, что кто-то мне его будет выдавать просто так, за красивые глаза или за то, что я могу сделать заднее сальто с места. Ни то, ни другое мне в ноктусе не поможет.

Поэтому я, потыкавшись по дверям, нашел ту, что вела в лифт, спустился к подножью «Зефира», выбрал там среди хлама что-то похожее на корпус от системного блока — легкое, но довольно объемное, и вместе с ним поднялся обратно. Почти сорвал голос, пытаясь донести до Валери, что от нее хочу, и в итоге получил простой черный маркер только после того, как написал ей сообщение через Пульс. Маркером я нарисовал на холодном металлическом корпусе несколько кривоватых окружностей, имитирующих мишень, и несколько часов подряд тренировался в раскручивании на веревке и метании в эту мишень своего ножа.

Раскручивался он хорошо. Метался тоже отлично. Втыкался в металл, как в мягкое масло.

Но все не туда, куда я пытался попасть.

Несмотря на то, что перед уходом Фиби резюмировала, что я как минимум способен за себя постоять в ноктусе и убить лоа, если тот вздумает на меня напасть, я все равно тренировался. Потому что у меня не было ни малейшей уверенности в том, что я действительно это смогу. Просто взять нож в руку и ткнуть им — это запросто, это без проблем. Проблема возникает лишь если понять, что на дистанции, на которой ты достаешь ножом — скорее всего, противник достает тебя тоже.

Поэтому я тренировался в метании своего ножа, или, как его обозвала вчера Кейра — роупдарта.

Покопавшись в глубинах памяти, я вспомнил, что однажды видел это оружие по телевизору в какой-то передаче про боевые искусства. Ну, не совсем это, но явно что-то похожее — стальную чушку на веревке, которую шаолиньские монахи раскручивали и принимались наматывать на свои конечности и тела в три-четыре слоя, после чего какими-то невероятными движениями сбрасывали моток веревки и отправляли грузик в цель. Всегда точно в цель. Они швыряли грузик с рук, с ног, с шеи, в прыжке, с разворота — как угодно. Создавалось ощущение, что оружие у них — это просто часть тела, и она подчиняется не законам физики, а воле хозяина. А раскручивают ее они просто для того, чтобы побольше энергии накопить перед ударом.

У меня не получалось даже просто попадать в цель. О том, чтобы пробовать какие-то более сложные элементы, не шло не то что речи — даже мыслей.

Да к тому же я их банально не знал.

Оставалось уповать на то, что, раскручивая свой нож перед собой на веревке, я смогу обеспечить себе безопасную зону для того, чтобы ко мне не смог приблизиться ни один лоа. Это уже будет неплохо.

С другой стороны нет вообще никаких гарантий, что лоа мною заинтересуются. Я ведь уже заражен, а, значит, с какой-то долей вероятности могу сойти для них за своего. С очень малой долей вероятности, но все же не нулевой. Наводить справки, чтобы уточнить этот процент, я не стал — вряд ли на меня после таких вопросов смотрели бы нормально.

Отвлекся я только на обед, который легко пропустил бы, если бы Валери не прислала сообщение на Пульс, сообщив, что все уже почти остыло. Сегодня была ее очередь готовить, и она порадовала наш Спектр чем-то вроде борща. По крайней мере, суп был красный, пах почти свеклой, и, хотя вместо кусков говядины, в нем плавали уже знакомые волокна мяса дафына (надо наконец узнать, кто это такой), он оказался весьма вкусным и нажористым.

Обедал я в одиночестве, потому что все уже успели поесть к тому моменту и снова разбрестись по «Зефиру». Не решившись никого доставать, я снова воспользовался Пульсом, чтобы выйти в Сеть.

И первым делом спросил, кто такой дафын.

Ответ оказался одновременно и поразительным и само собой разумеющимся. Дафын оказался крупной нелетающей птицей, которую в этом мире разводили на мясо так же, как в моем разводили кур. Правда, в отличие от кур, у дафынов практически не было крыльев — так, жалкие рудименты, — зато было целых четыре больших ноги, которые и составляли основную долю мяса в этой птице.

А еще дафыны были жутко трусливы.

В зал я решил не возвращаться и предпочел потратить оставшиеся до рейда несколько часов на отдых и восстановление сил, которые мне сегодня ой как пригодятся. Поэтому, сгрузив тарелку в посудомоечную машину, которая уже была под завязку, я отправился к себе в комнату, стараясь не думать о том, что случится, когда подойдет моя очередь готовить.

Я и в предыдущей-то жизни делал это не очень, а уж тут, из незнакомых продуктов…

Я бы с удовольствием вздремнул перед рейдом, чтобы восстановить силы, но, едва только я закрыл глаза, как мне снова начали мерещиться ночные кошмары. И одного только воспоминания о них было достаточно, чтобы стало понятно — уснуть я точно не смогу. Пришлось коротать время лежа на кровати и доставая из Сети очередные кусочки информации о мире — те, что я не успел или не смог переварить на вчерашнюю сонную голову.

Распорядок дня в «Зефире» был сдвинут относительно привычного рабочего расписания на семь часов. Основная жизнь в башне начиналась ночью — тогда, когда обычные люди видят уже пятый сон. Судя по тому, что я смог нацедить из Сети, это связано с тем, что проникнуть в ноктусы можно только ночью. Почему так — никто так и не смог понять, но факт остается фактом — никто из тех, кто остался в ноктусе после восхода солнца, оттуда уже не вышел. Что конкретно с ними произошло — неизвестно, потому что для любого наблюдателя извне ноктусы закрыты непроницаемой черной пеленой, через которые не пробиться ни глазу, ни какому-то оптическому прибору, а всяческие дроны и роботы в дневном ноктусе перестают работать. Они и в ночном-то работают через два раза на третий, и никто не может разобраться почему — схемы просто горят через раз и поэтому все цепи дублируют-передублируют, только чтобы боты работали. Потому что без ботов в ноктусе становится намного сложнее. Особенно тем, кто не принадлежит к корпорациям.

Формально, корпоративные мотыльки имеют прямое указание уничтожать любых гражданских, встреченных на территории ноктусов. На практике же они специально этим не занимаются и при помощи дронов, по одному на каждого, отслеживают только перемещения ТТ — тварей темноты, лоа и рангонов. Светлячкам, вроде моего Спектра, в этом плане сложнее — им приходится отслеживать не только ТТ, но и самих мотыльков. В основном, спасает то, что рейды мотыльков и светлячков за астриумом нечасто совпадают по времени. Ну, и, конечно, то, что полномасштабную охоту никто не открывает и на походы фактически гражданских на запретную территорию смотрят сквозь пальцы. Руководство корпораций пыталось закручивать гайки и давить в зародыше конкуренцию в виде черного рынка астриума, но в итоге уперлись в то, что у них банально не хватает оперативников на такую масштабную операцию, и в итоге обошлись указанием уничтожать любого встречного.

Указанием, которое в большинстве случаев просто игнорируется.

Наверное, легко указывать цели, сидя где-то там в корпоративных небоскребах. Намного сложнее ловить эти цели в прорези целиков и выжимать спуск, зная, чем это закончится. Вряд ли среди молодых девчонок и изредка, — парней, составляющих костяк мотыльков, — хладнокровное убийство было в порядке вещей. Безусловно, в каждом стаде найдется паршивая овца, да не одна, но большинство мотыльков вопреки прямому приказу не стремятся убивать пойманных в ноктусах светлячков.

Я бы на их месте тоже не стал.

Я совершенно потерял счет времени, и не узнал бы о том, что уже пора собираться, если бы Валери не прислала короткое сообщение на Пульс — «Собираемся». Это было настолько не похоже на вечную болтушку Валери, которая задает вопросы быстрее, чем получает на них ответы, что я сначала даже не понял, что сообщение прислала именно она. Только секунду спустя пришло осознание, что больше никто и не мог мне написать — я до сих пор не обменялся контактами ни с кем, кроме самой Валери.

Я спустил ноги с кровати и вышел в коридор, к своему шкафчику, возле которого висела моя рейдовая одежда.

Остальные уже были тут — переодевались. Девчонки без стеснения скидывали с себя обычную одежду, напяливая широкие балахоны и штаны, расписанные желтыми и розовыми пятнами. Причем среди них не было двух одинаковых, словно девочки расписывали свою рейдовку сами, взяв баллоны с краской и разложив одежду по полу.

Я не отказал себе в удовольствии немного полюбоваться на стройные спортивные фигуры девчонок, половина которых вдобавок то ли презирала лифчики в принципе, то ли просто не носила их именно на базе, и принялся одеваться тоже.

Одежда села на меня как родная — ничего удивительного, ведь кофту я уже пытался надеть и уже тогда оказалось, что она мне по размеру. Было бы странно, если бы штаны оказались не на меня. Возникли сомнения насчет высоких, но тонких и мягких ботинок, тоже расцвеченных под наш Спектр, но и они тоже оказались впору — прямо по ноге. А когда я их зашнуровал, они и вовсе будто перестали существовать — настолько удобным оказался фасон. Даже в родном для меня мире даже специализированная недешевая обувь для бегунов и прыгунов не шла ни в какое сравнение с этими ботинками. Да что там сравнение — я бы никогда в жизни и не додумался сравнивать высокотехнологичные брендированные чудеса науки с какими-то полувоенными берцами на морально устаревшей шнуровке. Однако факт есть факт — в этих ботинках не зазорно было бы и самому Гермесу побегать.

Могу поспорить, что и стены эта подошва держит не хуже конечностей человека-паука…

Кроме одежды на крючке нашлась еще маска. Даже не маска — скорее что-то вроде сильно открытого шлема… Или даже гражданского противогаза… Хрен разберешь, что именно хотели сказать создатели этой конструкции, когда ее разрабатывали, но в итоге у них получилась совершенно плоская, как морда персидского кота, маска, без какого-либо намека на выемку под нос, раскрашенная с наружной стороны все теми же желтыми и розовыми пятнами.

Изнутри маски выемка для носа была. И она не просто присутствовала — она явно несла какую-то дополнительную функцию, судя по торчащим прямо из материала двум трубкам, расположенным так, что сразу становилось понятно, где они должны быть — в ноздрях.

Странно, я совершенно не помню, чтобы на мне была какая-то маска в тот момент, когда я обнаружил себя в этом мире. С другой стороны, тогда вообще была не та ситуация, чтобы ощупывать и осматривать себя. Я в тот момент даже не заметил, что на мне не та одежда, в которой я был на соревнованиях, а тут какая-то маска…

На голове маска должна была крепиться целой системой ремешков на щелястых пряжках. Ну точно гражданский противогаз — не тот резиновый вонючий слоновий хобот, что заставляют натягивать на уроках ОБЖ, а современный, с большим прозрачным визором, какие кладут в тревожный шкафчик на химически опасных предприятиях. Насмотрелся я на такие противогазы в свое время, когда недолго подрабатывал грузчиком на местном водоканале. Каждую неделю проводилось учения по их извлечению и натягиванию.

Поэтому и сейчас, недолго думая, я оттянул резиновое кольцо, соединяющее ремешки в одну систему, через затылок натянул маску на голову, и в два движения подогнал регулировку под себя — так, чтобы маска сидела плотно и не ерзала. Трубочки возле ноздрей сначала неудобно тыкались в крылья носа, но, как только я подтянул ремешки и поправил маску — как-то сами собой скользнули в ноздри и заняли там довольно удобное положение. Не сказать, чтобы они стали совершенно незаметны, но, по крайней мере, это было не так неприятно, как я предполагал изначально.

— Ловко ты. — внезапно послышалось справа. — Обычно в первый раз возятся по минуте.

Я повернул голову и в широких прорезях для глаз, которые совершенно не ограничивали поле зрения, увидел стоящую в двух шагах Кейру. Узнать ее можно было только по высокому хвосту пепельных волос, которые она еще не скрыла под капюшоном. В остальном она, наверное, ничем не отличалась от меня — та же маска, те же шмотки, разве что пятна на ткани раскиданы в несколько другом порядке. На плече у нее пятна сложились в причудливую конфигурацию, похожую на цифру четыре.

— Как-то само получилось. — пожал плечами я. — Все очевидно, вроде.

— Ну-ну. — отчетливо усмехнулась Кейра, хотя под маской, конечно, эмоции видно не было.

— Маски, чтобы никто лицо не увидел? — спросил я, переводя тему.

— И для этого тоже. Но вообще в них стоят фильтры.

— Что за фильтры?

— Фильтры, без которых скверна ноктуса проникнет в твои легкие и за полчаса заразит тебя не хуже, чем касание лоа.

— Это те трубочки, которые мне в ноздри уперлись? — хмыкнул я.

— Они самые. Тебе надо напитать их Светом, чтобы они начали работать. Пока ты поддерживаешь Свет — они будут тебя защищать.

— Погоди. — я прервал Кейру. — Значит, можно защититься от скверны одним лишь Светом? А зачем тогда мы принимаем астриум? Мы же и так защищены!

— Пока тебя защищает Свет — конечно, ты защищен! — фыркнула Кейра. — Но что ты будешь делать, когда Свет в тебе иссякнет? Даже наша могучая Фиби вряд ли сможет обеспечить себя защитой от скверны хотя бы на пару часов. А что делать все остальное время? Нет, без астриума тебе жизни не будет. Даже не думай об этом.

— А почему тогда не носить фильтры в носу постоянно?

— Носи на здоровье. Только не поможет — скверна и через кожу проникает тоже, и через слизистые. Просто через незащищенные легкие ее проникает намного больше и быстрее. В ноктусе, я имею в виду. В люктусах все равно как — здесь концентрация скверны на порядок ниже, и опасна не концентрация, а накопление ее в организме.

Радиация. Вот что напоминает эта неведомая скверна по своему воздействию. Там тоже общий фон может быть низким, но если фонящая частица, банальная пылинка, залетит в легкие и останется там, просвечивая организм изнутри — мало не покажется никому.

Разница между скверной и радиацией была разве что в том, что микро-дозы радиации опасности не несут, а вот в случае скверны это правило не работает.

— Как я понимаю, мы пропускаем Свет через фильтры тоже в целях экономии сил? Чтобы тратить их только на две маленькие трубочки, а не на весь свой… всю дыхательную систему?

— Соображаешь. — кивнула Кейра. — Ты умнее, чем я думала.

— Не ври, ты об этом не думала. — ухмыльнулся я, хотя она, конечно, не заметила этого. — А как в этих тряпках узнавать друг друга?

— А зачем?

Я растерялся:

— Ну… Надо же.

— Если надо, то научишься. — Кейра развернулась и добавила через плечо. — Со временем. У каждого свой рисунок Спектра, привыкнешь.

— Хреновая какая-то схема. — пробормотал я в спину удаляющейся девушке, поднял руки и накинул на голову капюшон, скрывая под ним маску.

— Все готовы⁈ — взлетел под потолком звонкий голос Валери. — Тогда выдвигаемся!

Теперь стало понятно назначение пожарного стояка, по которому мы с Триллой спускались в первый день — в люльку лифта одновременно девять человек банально не влезли бы. Даже таких стройных и спортивных, как наш Спектр.

«Наш»… Надо же, я уже говорю про них «наш». Про этих девчонок. Ну и одного парня, конечно.

Маркус, кстати, больше не проявлял в мою сторону откровенной агрессии. Наверное, ему вправили мозги или сделали что-то еще, не знаю, но никаких поползновений в мою сторону ни он, ни Лиза больше не делали.

С другой стороны, вполне может статься, что они просто отложили свои претензии на время рейда. Кто их знает.

В «тамбуре», как я прозвал про себя притулившееся к «Зефиру» помещение группа остановилась и Трилла взяла за руку Лизу, та — Кону, и так по цепочке, пока ладонь предпоследней в очереди, — Кейры не легла в мою руку. После этого Трилла применила свою Вспышку и мы все стали невидимы.

— Идем тихо. — непонятно для кого сказал непонятно кто из девчонок.

— И быстро. — добавила какая-то другая, и электронный замок пискнул, открывая дверь.

Друг за другом, будто выводок утят следом за мамкой, мы поспешили прочь от «Зефира»… Почему-то. Я был уверен, что мы пересечем световой барьер в самом близком к баше месте — то есть, прямо под стенами, — но мы почему-то пошли в прямо противоположном направлении. В принципе, из переулка, в который выходила дверь «Зефира» можно было пойти только в двух направлениях — к барьеру и в обратную сторону, в которую мы с Триллой двигались, когда ходили посмотреть на рангона. Так и подмывало спросить, куда мы идем, но, вспомнив указание двигаться тихо, я благоразумно молчал.

Часы показывали час ночи. Город был тих и безмятежен. Если днем, когда мы бегали в карантинную зону, на улице еще можно было встретить каких-то людей, то сейчас не было даже их. Мы были единственными живыми существами в радиусе видимости, и только яркие неоновые вывески скрашивали это странное путешествие по городу.

Мы прошли не меньше пятисот метров, прежде чем окольными путями и перекрестками переулков наконец снова вышли к световому барьеру. Совсем в другом, незнакомом, месте.

Я поймал себя на отрешенной мысли, что, если сейчас они меня тот оставят, я даже не смогу найти дорогу обратно…

Хотя нет, смогу — у меня же теперь есть Пульс.

Возле эсбэ, конечно же, никого не было — никто в здравом уме не желал лезть в черную часть города, которая сейчас возвышалась за световыми линиями, отзеркаливая окружающие здания в самых мелких деталях. Если за этим местом кто-то как-то и наблюдал — определить это возможности не было.

Валери, судя по всему, была того же мнения, потому что от нее тихо прозвучало «Светло» и Кейра тут же забрала у меня из руки свою ладонь.

Цепочка светлячков развалилась, и все сразу стали видимы, включая Триллу. Не теряя ни секунды, Валери скинула с плеч маленький рюкзачок, и вытащила из него сложенный дрон. Размахнувшись как следует, швырнула коптер в воздух, и зашуршала пальцами по своему Пульсу. Дрон развернул лучи, зажужжал винтами и повис над нашими головами.

— Открываю. — тихо сказала Валери, продолжая ползать пальцами по Пульсу.

Дрон в небе качнулся и медленно подлетел к самой границе ноктуса, повиснув прямо над одним из столбов светового барьера. Следующие несколько секунд ничего не происходило, а потом целая секция барьера просто погасла!

— Лайт, за мной! — скомандовала Трилла, которую было несложно узнать по желтому пятну в виде креста на капюшоне, и все светлячки, включая Валери, которая забросила опустевший рюкзачок обратно на спину, забежали в ноктус.

И я тоже.

Когда я переступал границу черноты, я ожидал, что мой организм как-то на это отреагирует. Взбунтуется или наоборот успокоится, словно попав в комфортные для него условия…

Не было ни того, ни того. Я просто шагнул на покрашенный черным тротуар.

— Не забудь про фильтры. — обернувшись на мгновение, подсказала Кона, которую я решил отличать по правому рукаву, обшлаг которого полностью был закрашен желтым. — И защиту поставь

Точно. Каким бы обыденным и мирным не казался ноктус, не следовало забывать о том, что на самом деле это территория Тьмы и смерти. И от нее мне нужна защита.

Может, и не нужна. Но проверять не хотелось.

Поэтому я представил, что невидимая сущность внутри меня, которая формировалась в оружие, перетекает в силиконовые трубочки, вставленные в нос и заполняет губчатые фильтры, не позволяя скверне ноктуса проникать через него. Аналогичный процесс я провел с ногами, загнав Свет в мягкие подошвы и ограждая себя таким образом от контакта с зараженной поверхностью.

Главное будет не забыть сделать то же самое и со всем остальным телом, если вдруг дойдет до боя с лоа…

Меня снова окружили черные, выкрашенные самой ночью, здания. Запомнив картину перед собой, я обернулся, чтобы кинуть взгляд на ту сторону светового барьера и убедиться, что они действительно в мелочах повторяют то, что осталось там, за исключением зеркального отражения. Я будто бы не выходил из одной части города в другую, а просто развернулся на его границе, одновременно залив глаза гудроном.

Я ожидал, что уже возле самого барьера на нас кинутся настоящие стаи ТТ, но это не произошло. Светлячки зажгли оружие даже раньше, чем пересекли границу ноктуса, но целей для него не находилось. Насколько спал город на его живой стороне, настолько же он казался пустынным здесь.

— Вперед по улице. — тихо сказал кто-то, и, дождавшись, когда Валери через свой Пульс снова включит барьер, мы двинулись вперед.

— А зачем включать барьер? — тихо спросил я у нее, улучив момент, чтобы подобраться поближе.

— Так ведь увидят же! — шепотом, но все равно громко, ответила Валери. — Еще ганшип пришлют, нахрена это нам⁈

Не знаю, что такое ганшип, но он определенно нам был не нужен. Как минимум потому, что он должен был стать следствием проявленного к нам внимания, а внимание нам было не нужно уже само по себе.

Светлячки выстроились неровным овалом, ощетинившись оружием, причем я оказался практически в самом начале, и двинулись вперед по улице, держась ее центра. Сияющие клинки яркими ореолами отражались в черноте местного бетона под ногами, подошвы, раскрашенные желтым и розовым аккуратно и мягко ступали по световым пятнам. Все старались производить минимум шума.

Я тоже держал свой нож в руке обратным хватом, подняв его к подбородку, и внимательно осматривал проплывающие мимо дома. Из местной Сети я уже знал, что внутрь них невозможно попасть — ни одна дверь или окно не открывается и не выбивается, словно представляя собой единый монолит с остальным зданием… Но в Сети не было сказано ни слова о том, что из здания ничего не может выбраться!

В таком напряжении мы дошли до конца первого квартала — до места, где нашу улицу пересекала перпендикулярная. Здесь группа на секунду остановилась, подчиняясь молчаливой, одним лишь жестом, команде Кейры, и от нее отделились двое — кажется, Валери и Фиби. Они разбежались по разным сторонам перекрестка, встав на середине перпендикулярных дорог. Там они и застыли каменными изваяниями.

Я шепотом обратился к ближайшему светлячку:

— Что происходит? Зачем они отделились?

— Отсекающие. — там же шепотом ответила Кона, которую я узнал по голосу. — Они будут следить, чтобы лоа не зашли в спину.

— А они могут?

— Конечно. Не специально, правда, а случайно — лоа хаотичны и не поддаются прогнозированию, они просто шатаются по ноктусу в случайном порядке. Таким образом они могут оказаться и у нас в тылу. Отсекающие следят, чтобы этого не произошло.

— Значит, на каждом перекрестке мы будем оставлять по два человека?

— Верно.

— А что, если люди кончатся раньше, чем мы найдем астриум?

— Тогда сворачиваемся. Неудачные рейды тоже случаются. Кстати, ты включил канал?

— Что?

— Приложение тактический канал. Валери сделала, чтобы была прямая связь.

— Для чего?

— Чтобы иметь связь с отсекающими, я же сказала. У всех должна быть связь.

— Громко же будет.

— Не будет. Ты поймешь.

Я пожал плечами, и, побегав пальцами по экрану Пульса, нашел пиктограмму тактического канала и запустил его. Несмотря на то, что на моем Пульсе до сих пор не было ничьих контактов, кроме Валери, приложение исправно отобразило все восемь знакомых мне имен, да плюс мое собственное. Возле имен Маркуса и Фиби стояли ярко-красные единицы, возле имен остальных светлячков — лишь ярко-желтые точки.

Что ж, все просто и понятно. Остаешься отсекающим на первом перекрестке — присваиваешь себе цифру один. На втором — два, и так далее, пока люди не кончатся.

Получается, наш Спектр не может зайти в ноктус дальше пяти кварталов… Или, вернее, может, но не делает этого, из-за опасности оказаться в окружении. Теперь понятно, откуда взялась вторая группа, которая в первые минуты моей новой жизни встречала нас возле светового барьера — это были как раз отсекающие.

И еще один интересный факт — если светлячки перекрывают только перпендикулярные улицы, значит, они уверены, что ниоткуда, кроме как по ним, на них напасть не могут. Или, если глубже развернуть эту мысль — ТТ могут передвигаться только по улицам. Не по крышам. По крайней мере, лоа точно не могут, ведь защитой именно от них и являются отсекающие. Все равно ценная информация.

На втором перекрестке от группы отделились Трилла и Кими. Едва только они заняли свои позиции и замерли, освещая улицу перед собой оружием, как моя маска зашуршала в районе уха и негромко выдала:

— Лоа зашевелились.

Я посмотрел на Пульс — одновременно с голосом имя Валери выделилось жирным, так, чтобы точно не возникло никаких сомнений, кто говорит. Классная идея — мало того, что в маску, видимо, встроена гарнитура для того, чтобы иметь связь через это приложение, так еще и при одном коротком взгляде на собственную руку становится понятно, кто говорит. Никаких позывных не нужно придумывать.

— Это Фи. — тут же добавила Фиби. — Подтверждаю.

— Активно? — задала вопрос Кейра.

— Троих вижу. Медленно движутся, не спешат.

— Четверо. — добавила от себя Фиби. — Не атакуют, но заинтересовались.

— Будьте на Пульсе. — велела Кейра. — Продолжаем.

На третьем перекрестке от группы отделились Маркус и Кона. Мы остались втроем — Кейра, Лиза и я. Значит, если и к следующему перекрестку мы не наткнемся на астриум, придется сворачивать рейд и отступать, собирая по пути отсекающих.

Вот бы еще знать, что мы ищем вообще…

— А как выглядит астриум вообще? — спросил я в две совершенно одинаковые, хотя и по-разному раскрашенные спины.

— О, ты его ни с чем не перепутаешь, когда увидишь. — фыркнула одна голосом Лизы.

— Лиз, заткнись. — оборвал ее сестра. — Астриум похож на рой светляков, застывший в воздухе. Такие, знаешь, мелкие-мелкие капли света, словно из баллончика с желтой светящейся краской набрызгали в воздух, и заморозили это место.

Я честно попытался себе это представить, но у меня не получилось. Светлячки еще представлялись, а вот замороженный во времени свет — уже нет.

— А где он может быть?

— Где угодно. — ответила Кейра. — Вообще где угодно. Поэтому мы всегда заходим в ноктус с разных мест и идем в разные места. Так что держи глаза широко раскрытыми. Херовый выдался рейд.

— Это Ким. — не очень уверенно произнесла Кими. — Один лоа у меня.

— Вал? Фи? — тут же опросила первых отсекающих Кейра.

— Количество без изменений. — немедленно отрапортовала Вал. — Поведение изменилось. Они словно что-то…

— Вынюхивают. — тихо закончила за него Фиби. — У меня то же самое.

— Аналогично. — бесцветно поддержала Трилла.

— Где вы вообще видите каких-то лоа? — изумился я, вертя головой по сторонам. — Никого не вижу! Пусто, как в склепе!

— Вот пусть так оно и остается. — нервно процедила Лиза. — Только, сдается мне, что ни хрена этого не случится. Херовый рейд!

— Я так и сказала. — кивнула Кейра. — Следующий перекресток последний — и назад. Пока не светитесь.

— Принято. — хором откликнулись остальные светлячки, и мы продолжили движение.

В ноктусе царила абсолютная тишина. Если в городе, даже при отсутствии людей, все же жили какие-то звуки вроде воя ветра в узких переулках и сплетениях проводов, то здесь не было даже его. Хотя были и переулки, и провода. И фонарные столбы, и даже вывески дублировались, разве что не светящиеся, а такие же черные, как все остальное. Интересно, а эти провода порвутся, если попытаться на них залезть?

Ну и, само собой, здесь нестерпимо пахло миндалем. Просто-таки воняло. Если бы не фильтры в маске, я бы, наверное, вообще не смог нормально дышать.

— Кей… — тихо, но напряженно произнесла Лиза.

— Вижу. — в тон ей ответила Кейра. — Лайт, не спи.

Я не понял, к чему это было сказано, но на всякий случай осмотрелся повнимательнее, подняв руку с ножом повыше, чтобы побольше осветить вокруг себя.

И увидел, что так напрягло девчонок.

Прямо перед нами, в каких-то двадцати метрах, преграждая путь к следующему перекрестку, который должен был стать последним в этом рейде, стояли лоа. Десятка полтора непроницаемо-черных, будто вырезанных тупыми ножницами, оставляющими рваные края, из самой ткани мироздания, силуэтов. Они напоминали бы людей, если бы их очертания не были такими неровными — ножницы, какие к черту ножницы? Лоа будто грызли по периметру зубами, а потом жевали отгрызенное и пытались прилепить обратно, где было.

Лоа совершенно не выглядели страшными или опасными, в отличие от рангона. Они даже не проявляли никакой агрессии — лишь едва заметно перемещались, будто бродили по одному им известному маршруту, проложенному по площади в пару квадратных метров. При этом они нередко натыкались друг на друга, но спокойно игнорировали этот факт, просто проходя насквозь, как призраки, духи.

Но, даже несмотря на то, что лоа не проявляли агрессии, даже несмотря на то, что они не казались опасными и даже если бы я не знал, на что они способны — все равно мне бы вряд ли захотелось касаться этих непонятных силуэтов, напоминающих зомби, вылезших из чана с отработкой.

Но даже не лоа были причиной, по которой напряглись девчонки. Думаю, в другой ситуации Кейра просто скомандовала бы разворот и мы пошли бы обратно — опасность перевесила бы вероятную выгоду.

В другой ситуации, но не в нынешней.

Потому что точно посередине между нами и лоа над черным бетоном, отражаясь в нем мутным маревом, блестела россыпь ярко-желтых светящихся капелек.

Будто из баллона с желтой светящейся краской сам воздух покрасили. Точно как Кейра и сказала.

Девчонки застыли, не решаясь двигаться дальше.

— Это Кей. Доложите. — прозвучала в ухе.

— Без изменений. Без изменений. Без изменений. — посыпались в ухо однотипные доклады, но Кими внезапно прервала этот поток. — Движение.

— Фаза?

— Ноль. — коротко ответила Кими. — Кажется…

И все снова стихло. Никаких команд не последовало, ничего не поменялось. Кейра и Лиза как стояли, сжав свое оружие, так и стояли себе дальше.

Но это только на вид так. Умом я понимал, что ситуация складывается не в нашу пользу, но на кону стоит слишком многое. Сейчас в голове Кейры, как командира, если я правильно понял, идет активный мыслительный процесс, который и решит нашу дальнейшую судьбу.

— Кей… — позвала Лиза.

— Нет. — коротко ответила Кейра.

— Кей, надо! — шепотом, но очень жарко снова произнесла Лиза. — У нас почти не осталось! Прошлый рейд сама знаешь как пошел!

— Лиза, лоа! — не сдавалась Кейра.

— Всегда лоа! — ответила Лиза. — Везде лоа, что теперь, лечь и помереть⁈

— А ты, может, хочешь закончить как Дейдра⁈

— Если дафын не вмешается, то не закончу! — Лиза подняла руку и ткнула Кейру пальцем в грудь.

Даже в этот момент я не стал вмешиваться в этот разговор.

Для того, чтобы вмешаться, надо сначала понимать, о чем вообще разговор идет.

— Лайта сюда не втягивай! — в ответ толкнула сестру Кейра. — Хер с тобой. Быстро забирай и квантуем отсюда! Если тебя коснутся, я сама тебе башку снесу!

— Конечно, сестра. — моментально повеселела Лиза и сняла с пояса что-то похожее на цилиндрический фонарик.

Странно, мне такого не выдали.

— Лайт, стой на месте. — на всякий случай предупредила Кейра. — Группа, готовьтесь. Сейчас придется квантовать.

— Готовы. — хором отозвались светлячки.

— Лиз, давай.

И Лиза, громко шаркнув розово-желтыми подошвами по бетону, рванулась к облаку астриума!

И в тот же момент навстречу ей рванулись лоа!

Лоа даже двигались как тени, призраки, духа — не передвигая тем, что у них заменяло ноги и не наклоняясь вперед при движении, как все нормальные существа, признающие существование гравитации… Черт возьми, по ним даже сложно было понять, разворачивались ли они в сторону Лизы, прежде чем начать двигаться, или у них «лицо» со всех сторон сразу⁈

В любом случае эта толпа, которая невероятным образом умудрялась не сливаться в один черный конгломерат, а как-то хранить обособленность силуэтов, пришла в движение через секунду после того, как Лиза устремилась к облаку астриума.

Я ожидал, что Кейра немедленно отдаст ей приказ возвращаться, но этого почему-то не последовало. Я по привычке взглянул в лицо Кейре, пытаясь понять, что у нее на уме, но, разумеется, под маской, о которой я забыл, ничего прочитать не смог.

— Кей? — негромко позвал я.

— Готовься… — сквозь зубы процедила Кейра. — Если она успеет, нам придется ее прикрывать…

— «Прикрывать» это как? — поинтересовался я, слабо понимая, что значит «прикрывать» без привязки к огнестрельному оружию.

С ним-то все понятно, «прикрывать» означает сделать так, чтобы перемещающегося союзника не обстреляли. То есть, подавить огнем любого, кто посмеет высунуть нос из укрытия. Это даже в компьютерных играх работает так.

Но у нас-то нет огнестрела…

— «Прикрывать» это значит проследить, чтобы ей не ударили в спину. Отсечь преследователей. А уже потом — отступать следом. — не сводя взгляда с Лизы, продолжала цедить Кейра. — Все, заткнись. И главное — стой на месте. Просто стой на месте. Только попробуй опять куда-то сорваться!

Лиза бежала быстрее, чем двигались лоа, поэтому и астриума она достигла раньше. Неловко затормозив и чуть не потеряв равновесие, она присела на колено возле облака, что-то сделала со своим устройством, похожим на фонарик, и сунула его прямо в центр облака.

Мгновение ничего не происходило, а потом астриум стал бесшумно втягиваться в тубус.

Черт возьми, в ноктусе хоть что-нибудь имеет звук? Я ожидал, что будет какое-то гудение, шипение, хоть что-нибудь!

— Внимание, лоа атакуют! — доложили одновременным хором Кими и Фиби. — Держу проход!

Лоа приближались к Лизе.

— Лиза… — угрожающе протянула Кейра.

— Вижу! — нервно ответила сестра. — Я успеваю!

Первый лоа уже поднял свои черные плоские руки, как заправский зомби вытягивая их в сторону Лиза…

Последняя светящаяся песчинка втянулась в тубус и Лиза ловко кувыркнулась назад, на несколько сантиметров разминувшись со смертельным касанием! Кувыркнулась, вскочила на ноги, развернулась и что есть духу припустила к нам!

Лоа, словно недовольные таким поворотом, ускорились тоже!

— Атака! — доложил Маркус.

— Атака. — вторила ему Трилла.

— Лайт, готовься… — произнесла Кейра, поднимая свои когти. — Если они будут ее догонять…

— Я понял! — заразившись обшей нервозностью, ответил я. — Я все понял!

Только непонятно, что именно Кейра хочет от меня с моим коротеньким ножиком!

Я спустил немного нож на веревке, и принялся его раскручивать, так, что передо мной возникла окружность радиусом метра полтора. На крайний случай, можно попробовать использовать это как защитный периметр. Если лоа сунется под нож, сам виноват!

Засвистел под острым клинком воздух, и этот звук, чуть ли не единственный, кроме наших голосов, что я услышал в ноктусе, внезапно успокоил меня. Вот почему все было так нервно — было просто слишком тихо. А «слишком тихо» это уже штамп, который не предвещает ничего хорошего.

Лизе оставалось добежать до нас каких-то пять метров. Она на бегу пыталась закрыть свой контейнер, в который собрала астриум, но что-то не ладилось. Лиза даже немного сбавила шаг, пытаясь совладать с ним…

И выронила!

Контейнер выскользнул из ее рук, сверкнул в свете перевернутого рогами вниз месяца и звонко запрыгал по черному бетону, катясь вперед Лизы! Громко охнув мне прямо в ухо, она прыгнула вперед рыбкой, падая животом на бетон и пытаясь ухватить контейнер!

— Лиза, брось! — завопила Кейра в наушник.

— Не-е-ет! — яростно протянула Лиза ей в ответ, кончиками пальцами ухватывая контейнер. — Нет!

Она рывком подтянула под себя ноги, готовая снова сорваться в бег…

И над ее головой навис лоа.

Он как-то умудрился оторваться от основной толпы и настичь Лизу чуть раньше, чем остальные. Две черные плоские руки вытянулись к лизиной голове…

А до них еще метра два… И даже если побежать, даже если прыгнуть — не успеть.

И Кейра это видела тоже. И понимала тоже. Она уже наклонилась вперед и подняла одну ногу, чтобы сорваться на бег вопреки собственному же приказу… Но она не успевала. И я не успевал.

Я мог сделать только одна.

Представить, что голова Лизы это старая, с пятнами ржавчины, железка, напоминающая корпус системного блока. Представить, что примерно на уровне правого глаза нарисован центр мишени. И метнуть в него раскрученный на веревке клинок.

Большинство попаданий у меня как раз выходили выше и правее…

Зажмуриться бы… Но тогда я точно попаду куда угодно, кроме…

Просто куда угодно.

Желтый сияющий клинок рассек ночную тьму, пронесся в сантиметре от головы Лизы, и вонзился в грудь лоа, как в мокрое дерево! Лоа моментально разлетелся клочьями черного дыма, и его руке не хватило совсем чуть-чуть, чтобы достать до Лизы!

А Лиза уже вскочила с низкого старта и неслась к нам на всех парах, размахивая контейнером, который, кажется, от удара о бетон наконец-то закрылся!

— Молодец! — похвалила Кейра, поднимая свои когти. — А теперь отойди!

Я дернул за веревку, подтаскивая упавший на бетон нож обратно, и взял его прямым хватом. На всякий случай.

Лиза пронеслась мимо нас, обдав меня жаром и ветром, и следом за ней навалились лоа.

Как и люди, они на длинной дистанции растянулись неровной шеренгой — кто-то двигался быстрее, кто-то медленнее. Поэтому на Кейру навалилась не сразу толпа, а всего лишь двое. Первого она встретила простым тычком в глаза, и он развеялся, как дым костра, второго резанула по ногам, увернувшись от его попыток обнять девушку резким приседанием.

— Все, квантуем! — крикнула Кейра, бросив быстрый взгляд на остальных лоа, до которых был еще добрый метр.

Что такое «квантуем» я уже знал. И был полностью согласен с таким предложением.

Я развернулся и побежал прочь, следом за Лизой, которая уже чуть ли не потерялась на горизонте. Спустя мгновение за моей спиной затопали по бетону подошвы Кейры.

— Квантуем! — повторила Кейра по общему каналу. — Готовьтесь!

— Готовы! — хором ответили остальные запыхавшимися голосами.

Мы бежали даже не оглядываясь. Это было бесполезно — все равно мы выжимали из своих мышц максимальную скорость. А если постоянно оглядываться, то можно и споткнуться…

На перекрестке, на котором остались Валери и Кона мелькали желтые всполохи светового оружия. Длинный посох Коны и что-то похожее на нунчаки Валери мелькали в воздухе, раздавая наступающим лоа мощные удары, после каждого из которых оставалось облачко рваного дыма, моментально улетающее прочь. Твари наступали на девчонок медленно, по одному-два, но неотвратимо, как зомби. Словно где-то вдалеке есть целый склад лоа, но выпускают их оттуда порционно, по одному-два. И у них нет возможности навалиться толпой.

Только за счет этого девчонки до сих пор и держались, наверное.

Пробегая мимо, Кейра скомандовала:

— Марк, Кона, квантуем!

И девушки, покончив с очередным лоа, резко развернулись и побежали следом за нами.

— Три, Ким, готовьтесь! — раздался в наушнике голос Лизы, которая уже, наверное, добежала до тех, с кем разговаривала.

Я все же обернулся на бегу.

Лоа, которые нас преследовали, объединились с теми, что влились с перпендикулярных улиц. Три тоненьких ручейка превратились в небольшую речку, которая катилась следом за нами, но, к счастью, пока не догоняла.

Но и не отставала.

Новый перекресток — и Трилла с Кими, распылив атакующих лоа, развернулись и побежали следом за нами. С оставленных направлений в общий ручеек лоа влились еще два тоненьких потока, превращая его уже в настоящую бушующую реку! Она даже будто бы стала двигаться быстрее!

— Вал, Фибс! — пропыхтела в наушнике Лиза.

— Го… то… вы. — ответила Фиби, перемежая слоги резкими коротким выдохами.

— Открываю выход! — добавила Валери.

Если я правильно понял, сейчас Фиби в одиночку держала два направления — за себя и за Валери, пока последняя возилась со своим Пульсом, и пыталась открыть для нас проход через СБ.

— Тьма! — внезапно выругалась Валери. — Блок!

— Как блок⁈ — ахнула Кейра. — Тьма, именно сейчас!

— Что такое блок⁈ — на ходу коротко выплюнул я, не снижая скорости.

— Потом! — зло ответила Кейра. — Вал! Ломай!

— Пытаюсь! — ответила Валери.

— Да что… происходит⁈ — в два присеста выдохнул я, чувствуя, что дыхание начинает сбиваться.

— Проход! Закрыт! — зло ответила Лиза. — Выход! Заблокировали!

И так злобно она это выплюнула, что сразу стало понятно — ничем хорошим это для нас не обернется.

Хотя, если говорить совсем честно, то причина такой злости от моего понимания ускользнула. В чем, собственно, проблема? Ведь СБ это всего лишь барьер из света, что значит «заблокировали»? Как можно заблокировать барьер из света? И самое главное — чем нам это грозит? Что случится, если мы пересечем заблокированный барьер?

Куча вопрос, опять куча вопросов! Но сейчас — наверное, самое неподходящее время для того, чтобы их задавать! Если девчонки так агрессивно восприняли новость о блокировке барьера — значит на то есть причины!

— Вал! — со смесью злости и страха в голосе крикнула Кейра.

— Нужно больше времени!

— Нет времени! — ответила Кейра.

Времени и правда не было. Толпа лоа за спиной не собиралась ни останавливаться, ни даже замедляться, а впереди уже виднелись короткие экономные росчерки световой рапиры Фиби…

И сияющий, будто его никогда в жизни не отключали, СБ!

Над одним из столбиков висел уже знакомый коптер, с которого, судя по всему, Вал и производила взлом.

— Я не успеваю! — панически закричала Вал в наушник.

— Тогда сворачивайся! Уходим в боковые!

— Тогда налево. — мелодично и спокойно, будто не сражаясь одновременно с целой кучей противников, атакующих со всех сторон, ответила Фиби.

— Все налево! — скомандовала Кейра. — Вал, светись!

— Уже!

К коротким росчеркам рапиры Фиби прибавились широкие взмахи нунчак Валери.

Я решил все же сбить дыхание, чтобы прояснить обстановку:

— Делать что⁈

— Двигаться!.. За другими!.. — ответила Кейра. — И молчать!

Я послушно заткнулся.

Валери и Фиби, не переставая отмахиваться от наступающих лоа, постепенно стали смещаться от центра дороги к зданиям по левую руку. Кейра и бегущая перед ней Лиза тоже потихоньку стали смещаться к стенам, не снижая при этом скорости. Я скорректировал направление движения, чтобы двигаться следом, и коротко взглянул назад, на остальных. Девчонки тоже принялись забирать в сторону, а вот черная волна лоа за нашими спинами никуда не сворачивала — ей, зажатой между стенами зданий, было просто некуда.

И теперь совершенно точно можно было сказать, что с каждым новым влившимся потоком, они ускоряются!

— Вперед! — крикнула Лиза, проносясь мимо Фиби и Валери и врубаясь в ручеек атакующих их лоа!

К рапире и нунчакам присоединился топор, моментально распластавший первого лоа на две тающих половинки, Валери развернулась и принялась помогать Лизе крошить лоа, пока Фиби прикрывала спину. Построившись практически треугольником, девчонки не быстро, но уверенно продвигались против слабого потока лоа, льющегося с перпендикулярной улицы…

Стоп, что⁈ Они хотят идти туда, в переулок, где лоа⁈

Судя по всему, да! Именно это и значит «Идти в боковые!» Наверное, план состоит в том, чтобы обойти заблокированное место и найти выход в другой точке, как-то иначе это объяснить просто не получается!

Но это же значит лезть прямо в самую гущу ТТ! В самое гнездо! Это же означает связать себя боем с лоа, которые будут прямо по курсу, в то время, как сзади будет подпирать еще одна толпа! Да что там толпа — река, цунами!

— Лайт, защиту. — коротко напомнила Трилла за секунду до того, как я добежал до воюющих девчонок.

Точно, защита! Совсем забыл про нее! Фильтры в носу и подошвы как-то на автомате уже держались, а вот защита!..

Пропитав Светом одежду, я подбежал к Лизе и замахнулся своим ножом на ближайшего лоа…

— Назад!

Кейра без церемоний рванула меня за плечо, вырываясь вперед, и встречая ближайшего лоа ударом когтей!

— Не лезь!.. В бой! Следи!.. За флангами!

Мои губы сами собой сложились в ругательное слово, но я не стал спорить и послушно остался за спинам девчонок. Кейра права — с моим коротким ножиком лезть в первые ряды вообще не с руки. А даже если и отпустить немного веревку — еще больше не с руки. Чтобы его раскрутить — это еще какое пространство надо, я скорее своих покоцаю, чем до лоа доберусь!

Поэтому я развернулся спиной к девчонкам, глядя туда же, куда смотрела Фиби, прикрывающая спины группы.

Но Фиби тоже помощь не требовалась. Методично и коротко отмахиваясь рапирой и защищаясь дагой, она с каждым движением отправляла в небытие по одному-два лоа. Их от этого не становилось меньше, и все новые и новые так и перли из темного зева переулка, но Фиби уничтожала их такими экономными и отточенными движениями, что казалось, что она в одиночку способна уничтожить и этот поток, и тот, что льется на девчонок спереди, и даже ту реку, что подпирает сбоку!

Отставшие от нас присоединились к группе, и Кейра отдала несколько коротких команд:

— Вал, на коптер! Остальные клином!

Валери моментально погасила свои нунчаки, подняла левую руку и принялась копаться в Пульсе. Квадрокоптер, который все это время висел неподалеку, увалился на перед и стремительно полетел туда, откуда на нас перли лоа.

Туда, куда собирались пойти мы сами…

Остальная группа, подчиняясь указаниями, встала клином, острием которого неожиданно стала ловко переместившаяся Кона, а крайними — Фиби и Кейра. В середине безопасного пространства, который обеспечивала получившаяся формация, оказались я и Валери.

— Бегом! — скомандовала Кейра, и клин пришел в движение.

Клином светлячки бегали не сильно медленнее, чем без какого-то построения. Судя по всему, этот маневр у них был отработан давно — по крайней мере, выглядело это именно так. Кона бежала посередине улицы, поэтому ей не доставалось противников — они все избегали центра дороги. Зато вот Фиби и Кейра на крыльях фланга разве что не вязли в лоа, которые так и перли на них из-под стен зданий. К счастью, наш клин был вытянут не в ширину, а в длину, так что девчонкам всегда было кому придти на помощь. Несколько раз лоа вполне очевидно дотягивались до светлячков, но одежда защищала их получше любого доспеха — сверкала яркая вспышка, словно от фотоаппарата, и лоа шарахался назад, будто током пораженный. Дело всегда довершало световое оружие.

— Есть проход! — внезапно крикнула Вал. — Еще три квартала!

— Квантуем! — яростно выдохнул Маркус, помогая Лизе отбиться от сразу трех лоа.

И мы квантовали дальше. Бежали, отбиваясь от лоа, наседающих спереди и периодически оглядываясь на волну, нависающую сзади.

Оглядывался, в основном, я.

— Тьма! — внезапно заорала Кими так громко, что у меня чуть ухо не треснуло. — Стоять! Назад! Вперед! Стоять!

Кими вообще умеет кричать⁈ Это что-то новое!

— Что случилось? — даже в бою не меняя интонации, вмешалась Трилла.

— Там ганшип! Впереди ганшип! Прямо в ноктусе! Триста метров от нас!

Я уже слышал это слово. Ганшип. Точно слышал, и совершенно точно — в негативном смысле. Как что-то неприятное, если не вообще опасное.

И, судя по реакции девушек, так оно и было.

— Тьма! — хором завопили в наушнике сразу трое или четверо.

— Спокойно! — тут же вмешалась Кейра. — Без паники! Триста метров — это далеко! Возможно, прорвемся! Вал, прорвемся⁈

Валери секунду бегала пальцами по своему Пульсу, на котором я краем глаза увидел движущееся изображение видимо, картинку с носовой камеры дрона, — и звонко ответила:

— Шанс есть!

— Тогда поднажали! Три, с тебя на всякий случай капсула! Лайт, не отставать! Пыхать по желанию!

— Принято! — хором ответили светлячки и моментально прибавили скорости!

И до этого уже почти бежали, умудряясь прокладывать себе путь через ряды лоа только за счет того, что она набегали слабыми тонкими ручейками, разбиваясь о световую защиту, а тут натурально — втопили бегом, практически понеслись навстречу тварям тьмы!

И не просто побежали — они начали использовать свои Вспышки!

Прямо на моих глазах от Лизы отделился световой силуэт, который через мгновение принял форму самой Лизы — копия, совершенно не отличимая от оригинала! Двойник побежал чуть в сторону от траектории движения самой Лизы, и чуть быстрее, и ближайшего лоа тоже достиг раньше. Тварь потянулась к двойнику, который тут же лопнул, едва лоа его коснулся, а через мгновение рядом уже была сама Лиза, радостно разваливая его топором по диагонали!

Маркус сокращал дистанцию до врагов короткими прыжками, исчезая в одном месте и появляясь в другом, как чертов телепорт. Он бесстрашно врывался в двух-трех лоа, вываливаясь из ниоткуда прямо между ними, его световая булава оставляла в плоских силуэтах неровные рваные раны, и раньше, чем враги успевали среагировать, парень улетал обратно — на стартовую позицию.

Вот значит в чем дело! Вот что происходило в те моменты, когда я закусывался с этими двумя! Они, не стесняясь, применяли свои Вспышки против меня! Телепортация у Маркуса и создание отвлекающих двойников у Лизы!

Это можно было бы назвать подлостью… Если бы было маленько не до этого!

Кейра и Фиби не отставали тоже, но их Вспышки не так хорошо подходили для боя с лоа. Фиби еще как-то приспособила к делу горсть стальных шариков, непонятно откуда взятых, которые теперь парили у нее вокруг шеи и по одному лишь велению воли девушки летели навстречу лоа со скоростью пули, — не останавливая их, конечно, но прилично замедляя, — а вот Кейре оставалось надеяться только на свое оружие. Как и Коне.

Волна лоа сзади накатывала, как цунами… Да и спереди поток тоже ощутимо усилился! Казалось, что волне беспросветного мазута не будет никакого конца — будто на одну уничтоженную тварь приходится две новых, только что вылупившихся! И будто бы им всем понадобилось придти именно сюда, именно сейчас!

— Не успеваем! — закричала Валери. — Кей, никак!

— Успеваем!

— Нет!!! Он уже за той крышей!

— Твою мать! — Кейра остановилась, как вкопанная, и я едва не врезался в нее. — В группу! Три, капсулу! Лайт! Ни слова, ни звука! Даже не шевелись!

Я послушно кивнул, но Кей даже не посмотрела на меня. Все светлячки резко сбились в плотную группу, практически прижавшись друг к другу, и кто-то схватил меня за руку, ощутимо сжав.

И мы исчезли.

Трилла снова применила свою Вспышку, спрятав нас от любопытных взглядов. Я больше не видел никого из светлячков, и мог только их чувствовать. Зажатый между телами девчонок (надеюсь), я не мог даже толком дышать, и это было даже хорошо. Если бы Кейра подумала над своими указаниями еще секунду, думаю, дышать она бы тоже запретила.

И это было понятно — лоа-то ориентируются на слух, глаз у них нет. Значит, нам сейчас надо производить как можно меньше шума… Не производить вообще. Для этого мы даже остановились, потому что движение, пусть и под маскировкой Триллы — это все равно шум, на который отреагируют лоа.

Осталось выяснить, зачем нам вообще сейчас понадобилась эта маскировка.

Ответ на мой вопрос не заставил себя ждать. Закрывая собой половину неба, он выплыл из-за «вон той крыши». Ганшип.

Дирижабль.

Огромный, пожирающий своим силуэтом звезды, плоский дирижабль наподобие того, что я уже видел в Городе. Он бесшумно крался над крышами ноктуса, словно не приводился в движение какими-то двигателями, а просто перемещал пространство вокруг себя. Дирижабль в Городе хотя бы немного шумел, выдавая свое присутствие, этот же перебирал винтами воздух в полной тишине. Совершенно невозможной для такого исполина тишине.

Но тишина была не единственным отличием этого гиганта от городского цеппелина. Ганшип был вооружен. Из нескольких, явно специально сделанных, впадин в его баллоне торчали стволы пушек явно не детского калибра. Даже несмотря на окружающую темень их было хорошо видно благодаря лучам мощных прожекторов, которые тянулись от брюха дирижабля и пропадали в черноте стен. Ганшип опирался на них, как жук на лапки, и, медленно перебирая ими по зараженному городу, неторопливо нес свое продолговатое тело над ноктусом, ощупывая при этом пространство стволами пушек.

Теперь понятно, почему девчонки так испугались слова «ганшип». Это же натуральная летающая крепость, которая патрулирует ноктусы в целях, надо думать, отслеживания светлячков! И если эта махина отследит тебя — ты труп. Без вариантов. Сколько бы в тебе не было Света, какой бы уникальной Вспышкой ты не обладал, но выдержать одновременный залп нескольких пушек такого калибра не сможет даже линкор. Не говоря уже о человеке.

Возможно, эта махина способна уничтожить даже рангона…

Если бы на ганшипе знали, где мы находимся, на нас наверняка сразу бы обрушился свинцовый дождь. Почему-то я сомневаюсь, что его экипаж будет так же «лояльно» относиться к светлячкам, как мотыльки. С последними у нас много общего, а эти… Они как артиллеристы или, что ближе к правде, — пилоты. Для них все что внизу — просто уменьшенная картинка, от которой легко абстрагироваться и забыть о том, что это живые люди. Так, муравьи какие-то, которых велено уничтожать.

Вот они и уничтожают. Для них это раз плюнуть — просто шевелишь несколько рукояток, нажимаешь несколько кнопок, и земля внизу покрывается дымными облаками разрывов. Даже не видно, куда и в кого ты попал и попал ли вообще.

Но нас, к счастью, и так не было видно благодаря Трилле. Она держала нас в невидимости, а мы, в свою очередь, старались не производить ни единого звука, чтобы нас не заметили толпящиеся вокруг лоа.

Как только мы замерли на месте, они нас будто потеряли. Катящаяся следом за нами волна снизила скорость и развалилась на несколько отдельных потоков, которые обтекли нашу группу. Несколько лоа врезались напрямую в нас, но Свет тех, кто остался снаружи, защитил их… По крайней мере, я надеюсь на это.

Во всяком случае, сейчас, когда лоа окружили нас равномерным ковром, и теперь шатались рядом, периодически задевая то одного, то другого, они отшатывались, взмахивая конечностями, словно током ужаленные.

Светлячки явно это делали не в первый раз. И теперь понятно, почему это называется «капсула» — потому что мы стоим натурально как запихнутые в капсулу шарики лекарства. Да еще и не можем ни двинуться, ни вообще что-то сделать, чтобы не привлечь внимание лоа. Капсула, как есть.

Правда, лоа почему-то все равно обращали на нас внимание…

Сначала я решил, что мне показалось, но потом присмотрелся и понял, что их маршруты передвижения действительно меняются. Те лоа, что находились максимально близко к нам, вместо того, чтобы бродить в случайном, постоянно меняющемся направлении, изменили маршрут на спираль. Они шли по постоянно сужающему кругу вокруг нас, и нетрудно было понять, что центр этого круга — мы сами.

Они словно искали нас. Словно чувствовали, что мы где-то рядом, но не знали, где именно.

Может быть, «капсулироваться» им и не впервой, но сейчас явно что-то шло не по плану. И остается только надеяться, что сверху, с ганшипа, не видят этот странный и ужасающий хоровод лоа вокруг, казалось бы, пустого места. А если и видят — не придают ему значению.

Пожалуйста, пусть они не придадут этому значения…

Не поднимая головы, я скосил глаза максимально наверх. Ганшип неспешно плыл прямо над нами, высвечивая прожекторами местность под собой. Несколько раз лучи света мазнули и по нам тоже, но, понятное дело, впустую. Лоа тоже почти никак не реагировали на обычный свет — только пропадали, попав в луч, и тут же появлялись снова, едва он уходил в сторону. Как тени.

— Давай… давай… — расслышал я едва слышный, чуть ли не одними губами чей-то шепот. — Улетай…

Лоа, нарезающие встречные спирали вокруг нас, ускорялись все больше. Еще несколько секунд — и они натурально начнут врезаться в нас по очереди, как разогнанные частицы в коллайдере!

Ганшип не спеша скрылся за ближайшей крышей, последний луч прожектора подозрительно ощупал улицу и пропал, скрытый зданиями от нашего взора.

— Сейчас! — в голос выдохнула Кейра и «капсула» рассыпалась!

Светлячки снова зажгли световое оружие, и рванулись в разные стороны, раскидывая толпу лоа! Размашистыми движениями прорубив в толпе все еще неспешно движущихся черных силуэтов побольше места, светлячки резко прянули в стороны, захватывая еще больше пространства и выпуская из «капсулы» остальных!

Не успевшие отреагировать и раскачаться несколько десятков лоа развеялись клубами черного дыма в один момент! Но все остальные резко ускорились и снова начали стягиваться к нам — они нас снова видели!

— Квантуем! — скомандовала Кейра, и, мы опять побежали вперед, прорубая себе путь через черную толпу! В этот раз не было никакого построения — все бежали в таком порядке, в каком оказались, выпрыгнув из «капсулы», разве что прямо на ходу приняв какое-то слабое подобие все того же клина.

И как-то так получилось, что я оказался в самой его середине, на самом его острие.

И, несмотря на то, что это было самое безопасное место в построении в силу того, что лоа держались подальше от центра улицы, повоевать тоже пришлось! Их словно манило ко мне, как магнитом — даже те, что находились в стороне от моего маршрута и должны были наткнуться на клинки Кейры и булаву Маркуса, прикрывающих меня с боков, все равно меняли направление движения, чтобы выйти наперерез мне! Будто специально!

Первого я резанул ножом по руке, и этого ему хватило, чтобы испариться. Второй выплыл сбоку, практически из-за поля зрения, и я чуть было не пропустил его. Пришлось некрасиво отпрыгивать в сторону, чуть не придавив Маркуса, и отмахиваться ножом почти вслепую.

Раскручивать нож на веревке я не решался — в таком плотном строю вероятность того, что я задену своих, опять становилась неоправданно высока. Приходилось пользоваться роупдартом, как обычным ножом…

Черт, да за что мне такое убогое оружие⁈ Короткое, мелкое, бесполезное, да еще и в виде проводника — простой кухонный ножик!

— Ва-а-ал! — истерично протянула Лиза.

— Работаю! — огрызнулась Валери. — Пятьдесят метров!

Толпа лоа наконец организовалась и за нашими спинами снова зарождался девятый вал из тварей тьмы. Пока еще медленный и небольшой, он вбирал в себя все новые и новые тени, становился больше… И что самое плохое — быстрее.

— Ва-а-ал!!! — заорала Лиза.

— Готово! — отрапортовала Вал. — К СБ!

Мы прорубились на перекресток, и наконец свернули, чтобы снова приблизиться к световому барьеру, над одним из столбиков которого висел дрон Валери. До него было каких-то сто метров и это пространство, к счастью, было почти свободно от лоа, так что Кейра закричала во весь голос:

— Свободно! Квантуем!

И светлячки, отмахнувшись особенными широкими и размашистыми ударами, рванули к барьеру со всех ног! Я, не готовый к такому повороту, даже отстал на секунду, но быстро сообразил, что к чему и взял ноги в руки!

Несколько одиночных лоа, пересекших наш путь, разлетелись дымными обрывками раньше, чем успели протянуть к нам свои плоские руки, и вот наконец световой барьер — совсем рядом!

— Открываю! — доложила Вал, и часть барьера, начиная от столба, над которым висел коптер, и заканчивая следующим столбом, исчезла. — Вперед!

Дважды просить не пришлось никого — все пробежали в открывшийся проход, причем те, кто пробежал первым, развернулись возле столбов и застыли в стойках, держа оружие наготове.

Я пробежал последним. Финальный рывок, почти прыжок — и вот я уже по ту сторону барьера, задыхающийся, с забитыми мышцами, но живой и главное — не тронутый!

Хотя… Может ли вообще навредить касание лоа тому, кого лоа уже коснулся?

Вал быстро вернула барьер на место, но несколько лоа все же успели просочиться следом за нами, и их встретили те, кто пробежал самыми первыми — не зря они стояли наготове. Клочки черного дыма растаяли в воздухе, и лучи барьера снова загорелись, отделяя цветной мир от черного.

И тогда светлячки расслабились. Кто-то уперся руками в колени и согнулся, выравнивая дыхание, кто-то просто сел на задницу, упираясь руками позади сюда, а Маркус вообще лег.

Я же наоборот расправил плечи и поднял подбородок, разворачивая легкие на максимум, хотя и хотелось поступить ровно наоборот. Я-то знал, что только так можно сократить время восстановления дыхания до минимума.

А они — видимо, нет.

— Только попробуйте… Сказать… Что кого-то из вас… Коснулись… — выдыхая через слово, сказала Лиза.

Никто не ответил. Я, разумеется, тоже.

— Ребята… Полминуты… — тоже задыхаясь, непонятно кому сказала Вал. — И квантуем.

— Нет… — не согласилась Трилла. — Сейчас… Квантуем.

— Лучше бы да. — согласилась Вал. — Кей?

— Квантуем. — поддержала их Кейра. — Только не спеша. Не светимся. Маркус, поднимайся.

— Иди во тьму. — беззлобно огрызнулся Маркус и поднялся. — Давно так не бегали…

— Зато с уловом. — Лиза потрясла контейнером с астриумом. — Не зря пробежались.

Маркус отчетливо хмыкнул, но ничего не сказал, и мы пошли обратно к «Зефиру». Точно так же держась за руки, под прикрытием маскировки Триллы.

— Чтобы камеры видеонаблюдения нас не обнаружили. — охотно пояснила Кона, когда я спросил у нее, зачем. — Очень удобно. Нам вообще крайне повезло, что у нас есть Три. Другие Спектры, у кого нет такого человека, страдают.

Надо думать. Если тут весь город, или хотя бы его части увешаны камерами видеонаблюдения, то иметь подобную маскировку — просто жизненно необходимо. Иначе засветишься в рейдовке всего на одном экране всего на мгновение — и все, за вами выехали. За всеми вами.

Добравшись до «Зефира», мы в три приема доехали на лифте до жилого этажа и разбрелись по своим комнатам. Не хотелось даже есть, не говоря уже о душе. Хотелось тупо упасть и провалиться в сон, чтобы дать забитым мышцам хотя бы какой-то отдых.

Наверное, остальные так и поступили.

Я же просто сел на кровать и повертел в руках свой проводник. Маленький чахлый кухонный ножик, которым под стать только глазки из картофелин выковыривать. Остальные удивлялись моему оружию, как невиданному чуду, а по-моему мне достался какой-то шлак. Меч, сабля, катана, да хоть даже топор — это я понимаю, а это!.. Ни дистанции, ни веса, ничего! Почти то же самое, что голыми руками драться! Собственно, сегодня, во время второго забега, почти так оно и было — я вынужден был уничтожать лоа на той дистанции, на которой и они бы с легкостью достали меня, если бы были чуть пошустрее! Как ни крути — я не понимаю это оружие, не знаю, как с ним обращаться и что с ним делать!

Так что решено. Завтра я иду к Птичнику. Даже если его хрен найдешь.

Даже если он не захочет, чтобы его нашли.

Раздевшись, я упал на кровать и закрыл глаза.

И, уже проваливаясь в сон, понял, какую большую ошибку совершаю…

Я снова был в ноктусе.

Я снова прорывался сквозь толпы лоа, но теперь уже — в одиночку. Я снова отмахивался от них своим коротким убогим ножичком, но на месте двух убитых вставали четверо новых.

А над головой снова висел ганшип, только в этот раз вместо лучей света из прожекторов он опирался на длинные толстые извивающиеся щупальца с присосками, которые без устали ощупывали пространство, словно пытались найти меня раньше, чем до меня доберутся ТТ.

Я вяз в этом липком черном болоте, почти безуспешнно пытаясь прорваться через орды черных силуэтов, и не задеть при этом ни одно из щупалец. Моя рейдовка сверкала яркими разрядами защиты, как новогодняя елка — гирляндами, но с каждым разом вспышки становились все тусклее…

Свет во мне угасал.

Вряд ли я смог бы проснуться сам, но на мое счастье из пучины безысходности, в тот момент, когда лоа уже практически завалили меня своими плоскими телами, левая рука сама собой задергалась и затряслась.

Не во сне — наяву.

Только это меня и вытащило в реальность. Я через силу открыл глаза, которые отказывались видеть свет, и кое-как заставил себя поднести к ним левую руку, на которой вибрировал Пульс. На нем было какое-то новое сообщение, и, оповещая о нем, гаджет вибрировал, и, судя по всему, собирался вибрировать до тех пор, пока я не прочту сообщение или хотя бы не смахну его с экрана.

Так я и поступил — все равно в глазах все жутко двоилось, так что я не смог бы ничего прочесть даже при всем желании. Возможно, позже, но точно не сейчас.

Я снова не чувствовал себя отдохнувшим. Усталость, забитая в мышцы вчерашними (или правильнее сказать — сегодняшними?) событиями, никуда не делась, и конечности отзывались неохотно. Не впервой, конечно — после иных тренировок бывало и похуже…

Но неприятно.

Я подтянулся на руках, стаскивая себя с кровати, и упал на пол в упор лежа. Выдохнул, несколько раз через боль отжался, заставляя молочную кислоту в руках начать распадаться, подтянул ноги, несколько раз присел, снова упал в упор лежа, отжался, подтянул ноги, выпрыгнул вверх, упал в упор лежал, отжался…

В этот момент в дверь комнаты и постучали. Коротко и быстро. Нервно. Словно визитер и не собирался ждать, когда дверь откроют, и постучал исключительно для вида — чтобы перед самим собой оправдаться, что хотя бы попытался.

Немного размяв мышцы, я вытащил из-под подушки ингалятор, который переложил вчера из своего шкафчика перед сном, вдохнул порцию астриума, чтобы снова почувствовать себя человеком, а не перерожденцем, и в одних штанах, в которых заснул, пошел открывать дверь.

За дверью стояла Лиза.

И Кейра.

Старшая сестра стояла за спиной младшей, глядя ей через плечо. Сама же рыжая, даром что стучала именно она, смотрела куда-то под ноги, словно избегала моего взгляда.

— Привет, Лайт. — поздоровалась Кейра. — Хорошо, что ты проснулся. Чуть завтрак не пропустил.

Я снова был не голоден, но оставлять и так не отдохнувший организм еще без калорий было бы совсем не рационально. Не хватало мне еще обессилеть до состояния нестояния.

— Хорошо, иду. — улыбнулся я. — Вы пришли позвать меня на завтрак?

— Нет, просто Лиза… — Кейра коротко глянула на сестру. — Хочет тебе кое-что сказать.

Вопреки сказанному, Лиза угрюмо молчала, продолжая глядеть себе под ноги.

— Лиза? — вопросительно обратилась к ней сестра.

— Спасибо. — буркнула Лиза, не поднимая взгляда. — За… То, что… Помог мне.

Выдавив из себя эти слова через силу, Лиза зажмурилась, встряхнулась, как кошка, на которую попала вода, и наконец подняла глаза на меня.

И уже тверже сказала:

— И прости, что кидалась на тебя. И никакой ты не дафын. Вот…

Мне, конечно, дела не было до ее благодарностей, тем более, таких неискренних, буквально вытянутых сестрой…

Но вот последние слова она явно говорила от чистого сердца, по ней это было видно. Судя по всему, она из тех людей, кому надо перебороть свой дух противоречия, чтобы сказать то, что говорить не хочется. Но после того как переборят — все становится намного проще.

— Все нормально, я не в обиде. — ответил я. — В конце концов, если мы не будем прикрывать друг друга, то какая мы команда?

— В самую тыковку. — ухмыльнулась Лиза. — Мир?

— Само собой. — легко согласился я. — Если больше не будешь на меня кидаться с оружием.

— Кусок пиццы. — улыбнулась Лиза.

Наверное, на моем лице отразилось, насколько сильно я не понял этого выражения, потому что Кейра поспешила объяснить:

— Она имеет в виду «проще простого». Это у нее такое любимое выражение, вроде «просто, как кусок пиццы съесть».

Лиза, продолжая улыбаться, чуть пожала плечами.

— Ну пицца так пицца. — я пожал плечами тоже. — Я не против пиццы!

— Ты пробовал пиццу? — прищурилась Кейра. — Помнишь, что это такое?

Так, блэт.

Надо следить за языком в будущем. Здешние девчонки если не все, то большей частью — наблюдательные и умные, и спалиться перед ними… Как кусок пиццы съесть, именно.

Собственно, я уже не первый раз палюсь.

— Нет, я в городе видел на вывеске. — лихорадочно соображая, выкрутился я. — Когда Трилла водила в карантин. Выглядело вкусно.

— На вывесках все вкусно выглядит. — моментально расслабилась Кейра. — Но у нас отнюдь не пицца на завтрак. В общем, ждем тебя в каютке.

Лиза весело подмигнула мне, и девчонки ушли. Я закрыл дверь, и вернулся обратно в комнату, сел на кровать.

Да уж, не было печали. Мало того, что за телом приходится следить, чтобы оно не расклеилось, как бумажный кораблик в луже, теперь еще и за трёпом нужен глаз за глаз. Рано или поздно я не смогу быстро отбрехаться в щекотливой ситуации, и это может плохо закончиться. Ну, может, и не плохо, но как-то сообщить им, что я на самом деле из другого мира…

Сообщить… Мне же сообщение на Пульс кто-то прислал!

Радуясь тому, что глаза наконец-то снова научились фокусироваться, я залез в новые сообщения, предварительно немного поплутав по меню, к которому еще не до конца привык.

Само собой, я ожидал, что отправителем окажется Валери, или хотя бы кто-то из светлячков моего Спектра, но реальность оказалась куда интереснее.

«Мне передали, ты меня ищешь. Напиши, когда сможешь встретиться. Птичник.»

Отлично. Будь я охотником, сказал бы, что добыча сама бежит на меня. Будь рыболовом — что рыба сама прыгает в сачок.

Но я трейсер и не знаю, что сказать в такой ситуации. Наверное, просто — отлично.

Я занес Птичника в контакт-лист и поднялся с кровати. Прежде чем отправляться к незнакомцу, которого мне советовали и которому советовали меня, стоило бы подкрепиться.

В кают-компании я оказался не один — тут все еще сидели Кими и Валери. Возле Кими исходила паром кружка с кофе и лежал блокнот, в котором она увлеченно черкала, а Валери возилась с каким-то устройством… Почему она это делала не тут, а в своей мастерской — большой вопрос.

— Привет! — громко, чтобы ни для кого не стать неожиданностью поздоровался я, входя в каютку. — Как настроение?

— О! Прекрасно! — махнула отверткой Валери. — Мы как раз тебя ждем! Держи!

Она толкнула в мою сторону стоящую перед ней тарелку, накрытую фольгой.

Как мило. Кто-то обо мне позаботился — накрыл мою порцию, чтобы не остыла. Даже края фольги подогнул под тарелку, чтобы ненароком не улетела куда-то.

— Спасибо. — от души поблагодарил я и снял фольгу, под которой оказался сендвич. Хорошо знакомый, разрезанный по диагонали сендвич с листочком салата, выглядывающим между кусками хлеба и каким-то соусом, слегка вытекшим на тарелку. Даже еще теплый.

Сев рядом с Валери, я принялся за еду. Но откусить я успел всего один кусок, как сбоку мелькнула тень и передо мной возникла Кими с парящей чашкой в руках. Не той чашкой, что стояла перед ней — другой.

— Вот. Держи. — тихо сказала она, ставя чашку передо мной.

В чашке был кофе. Черный и горячий, как я люблю.

— И еще…

И она поставила на столешницу столбик из ярко-желтых, будто солнечный луч поперек накромсали, кругляшков.

— Твоя доля. Остальное перечислю на счет через пару часов… Ну, когда придет оплата. — окончательно перейдя на шепот к концу фразы, Кими в итоге стушевалась, опустила глаза и бочком отошла от стола.

Я проводил ее взглядом и посмотрел на Валери:

— Что с ней?

— А⁈ А что с ней⁈

— Она как будто меня стесняется.

— А! Она всегда такая! Ты привыкнешь!

Я пожал плечами:

— Ну ладно. А это что?

Я взял один из кругляшей, которые принесла Кими и повертел его в пальцах. Он был твердый, толщиной в несколько миллиметров, с ребристым кантом. Посередине было проделано круглое отверстие.

— Это люмены! Деньги! — охотно ответила Вал. — Часть твоей доли за вчерашний астриум!

— За астриум? — я удивленно посмотрел на Валери. — Я думал, мы его себе оставляем.

— Частично! Зачем нам так много⁈

— А много… То есть собранное вчера — это много?

— На весь наш Спектр собранного вчера хватило бы на месяц! Поэтому мы часть отдаем на продажу, на черный рынок! А часть оставляем себе!

— Вон оно как. — хмыкнул я. — Значит, светлячки это в первую очередь бизнес?

— А как иначе⁈ Еду надо покупать! Железо надо покупать! Все надо покупать! Вот Кими и толкает наш астриум дилерам!

— Кими⁈ — я посмотрел на сидящую на другом конце стола девушку совсем другим взглядом. — Да она же двух слов связать не может!

— Это она только со знакомыми такая! С хорошо знакомыми! С теми, кого не знает, но с кем у нее дела, она общается так, что уши вянут! И торгуется, как!.. Как!.. Как Кими она торгуется!

Все чудесатее и чудесатее, по-другому и не скажешь…

Я задумчиво поднял и опустил столбик люменов, заставляя их ссыпаться из пальцев. Вместо ожидаемого звона они сухо потрескивали.

— И сколько тут? Это вообще много? Что на это можно купить?

Валери ненадолго задумалась, потом взяла один люмен и показала мне:

— Вот на это! — после этого ткнула отверткой в мой сендвич. — Вот этого можно купить… Штук так пятьдесят!

Ну, если прикинуть цену сендвича, то получается, что один люмен это примерно две с половиной тысячи рублей. Два люмена — купюра в пять тысяч. В моем столбике было девять монеток — значит, за рейд я получил… Двадцать две с половиной тысячи. Не то чтобы много, особенно если рейды у них тут проходят раз в месяц, или даже реже. Впрочем, учитывая не самые богатые условия, в которых они тут живут — подобного следовало ожидать.

— Вторую половину перекинут на счет, когда ее зачислят! — добавила Валери.

А вот это уже интересно. Значит, не двадцать две с половиной, а все сорок пять. Это уже намного более вкусная сумма, к которой вдобавок бонусом идет астриум, часть которого девчонки оставляют себе.

Осталось только выяснить, что можно купить на восемнадцать люменов, кроме девятисот сендвичей… Я столько не съем. Даже если проголодаюсь.

Поблагодарив Валери за ликбез и сгрузив щелкающие монетки в карман, я продолжил поглощать уже изрядно остывший сендвич, запивая его не менее остывшим кофе. Какая разница, какой оно температуры, если у меня все равно нет никакого аппетита и еду я ем исключительно, чтобы получить калории, а кофе пью и вовсе по привычке?

Валери же продолжала возиться с непонятным девайсом, который напоминал по виду маленький смартфон — экран в рамке и никаких кнопок. Валери докрутила отверткой последние винтики в углах девайса, подцепила его со стола и гордо протянула мне:

— Держи!

— А что это?

— Энкодер! В твоем Пульсе же его нет! Я специально для тебя его собрала из кусков другого Пульса! Взяла управляющую плату, передатчик сигнала, сам энкодер!..

— Так а что это? — перебил я Валери, которая явно собиралась прочесть мне целую лекцию на тему девайса. — В смысле, для чего?

— А! Замки открывать! В смысле взламывать!

— Как ты взламывала СБ? — уточнил я, забирая у нее энкодер.

— Не-е-ет! — Валери махнула рукой. — Совсем другое! СБ ломаются через уязвимости, а замки простым перебором! Хоть и очень быстрым!

— Ладно, ладно! — я улыбнулся и махнул рукой, останавливая девушку. — Пользоваться как?

— Да просто прикладываешь к нужному тебе замку, и готово! Только не сразу, какое-то время придется подождать! Чем ближе код к сплошным девяткам, тем дольше ждать!

Я вспомнил, как мы с Триллой ждали, когда энкодер ее Пульса взломает замок на двери. Она тогда еще сказала «Не свезло» или вроде того.

— А может не сломать?..

— Редко! Очень редко! Если код плавающий, то может не сломать! Один замок из ста! Хотя твой старый — может, один из пятидесяти будет!

— Один из пятидесяти это тоже неплохо. — оценил я, убирая энкодер в карман. — Спасибо, Вал.

— Пожалуйста! Когда вернешься — скажи, как отработал! Самой интересно!

— Вернусь? — удивился я. — Откуда?

— От Птичника! Он же вышел с тобой на связь⁈ Кейра ему писала о тебе!

Надо же, как быстро тут разлетаются новости… Впрочем, чего еще ждать от бабского коллектива.

В каютку вошел Маркус. Он был в гражданской одежде, но почему-то на голову накинул капюшон, словно находился в ноктусе. Через плечо у него висела сумка-банан, зависть всех хипстеров.

В ноктусе у него сумки явно не было.

Зыркнув на меня, и, в отличие от Лизы явно не собираясь приносить никаких извинений, Маркус прошел к холодильникам, дернул дверцу одного из них, что-то из него вытащил, отщипнул маленький кусочек, закрыл холодильник и пошел обратно к выходу. То, что отщипнул он сунул в сумку, предварительно чуть больше расстегнув и так полузакрытую молнию.

Я проводил его взглядом и вернулся к Валери:

— Да, Птичник написал. А энкодер зачем?

— Замки взламывать же! А! Ты же не знаешь! Птичник почти все время проводит на крышах! А чтобы попасть на крышу — надо взломать замок!

— Вон оно что! — протянул я. — Тогда тем более спасибо. Кстати, кто со мной пойдет?

— Не! Никто! Птичник не любит, когда много людей! Если будешь не один, он вполне может и свалить! Пробовали, знаем!

— Отлично…

— Навигатор доведет! У тебя в Пульсе он такой же, как и у остальных! Не заблудишься!

Определено не заблужусь. Особенно если буду знать куда вообще идти…

После завтрака я написал таинственному нелюдимому Птичнику, что готов встретиться. Он ответил коротко, скинув один лишь адрес — тринадцатый квартал, дом сорок два. Спотыкаясь в непривычном интерфейсе навигатора, я кое-как ввел адрес и получил подробный маршрут до места назначения. Длиной полтора километра.

Вот только эти полтора километра мне придется преодолеть в одиночку. И никто не поможет мне, если вдруг что-то произойдет. Если ко мне кто-то обратится с вопросом или там предложит предъявить документы.

— Вал, а что делать, если у меня попросят предъявить документы?

— А! Предъявляй! — Валери махнула рукой. — Я еще вчера зашила в твой Пульс фальшивую личность, так что поверхностную проверку не то что пройдешь — проскочишь!

— А более глубокую?

— А ты не делай ничего, что заставило бы применить к тебе более глубокую проверку!

Класс. Совет, как всегда, лучше не придумать. Я бы с удовольствием не делал ничего такого, но для этого надо знать чего именно надо не делать.

Хотя с другой стороны — ну что я на самом деле могу тут сделать? Приставать к людям я не собираюсь, бить стекла в домах тоже, да вообще никак привлекать к себе внимание не намерен! В конце концов, мне тридцать пять лет!.. Ну, морально. В любом случае, пора уже становиться взрослым и учиться существовать в этом мире в одиночку!

Еще раз поблагодарив Валери, я вернулся в комнату, переоделся, и отправился в путь. Спустился по стояку, снова ощутив леденящий восторг практически свободного падения, и вышел из башни, приложив к замку Пульс.

Город встретил меня ярким солнцем и теплым воздухом. На улице было не жарко, но близко к тому — надень я какую-нибудь толстовку, и было бы уже чересчур. Висящее высоко в зените солнце исправно поливало лучами Город, стремясь как можно сильнее прогреть его перед тем, как его смена закончится, и оно уползет за горизонт.

Я с удовольствием вдохнул полной грудью, сверился с маршрутом на Пульсе и пошел вперед — туда, куда вел навигатор.

Наконец-то я увидел город при свете дня. Тот раз, когда Трилла водила меня в карантинную зону не в счет — во-первых, мы шли переулками и я при всем желании бы ничего не толком не увидел, а во-вторых, даже если бы увидел — не знал бы, что на это стоит смотреть.

Теперь же я мог себе позволить вертеть головой по сторонам, запоминая окружение, а порой и удивляясь ему.

Город выглядел… дико. Странно. Подобрать другие слова было довольно непросто. Из-за того, что Город привык ползти, постоянно отдавая захваченные районы ноктусам, и строя новые, здания никто даже не пытался делать красивыми. Внешней отделки минимум, а чаще всего — нет вообще. Серый шершавый бетон в качестве основного материала, на проезжих частях меняющийся на асфальт — вот чем был Город. Серым шершавым обшарпанным бетоном.

Но при этом Город сверкал тысячами огней. Даже сейчас, днем, десятки вывесок вокруг перемигивались всеми возможного цветами радужного спектра, словно пытались перещеголять друг друга. «Бар "Черный свет», «Арамаки — превосходство формы», «Верпен — на страже здоровья и жизни», «Лучшая пицца Города» — что только не было написано на этих вывесках. Где-то вместо вывесок были целые огромные экраны, висящие на домах, над дорогами, и даже на боках пролетевшего над головой дирижабля. Создавалось ощущение, что каждая вывеска пытается затмить другую в прямом смысле этого слова — задавить излучаемым светом.

В принципе, учитывая историю этого мира и отношения его жителей со светом и Светом — в этом не было ничего удивительного.

Зато люди были полной противоположностью вывескам. Старики и дети, женщины и мужчины — все были одеты примерно одинаково. Как раз они яркого не носили и обходились преимущественно темными оттенками. С расстоянния в тридцать метров уже трудно было отличить девушку в синем от старика в красном — настолько тусклой была цветовая гамма здешнней одежды. Тоже интересно — это какое-то правило или личные предпочтения?

В любом случае, я вполне сходил за своего. Будь я в рейдовке, я бы светился в толпе яркими неоновыми пятнами, но в гражданской темной одежде я был среди своих.

Хотя не совсем. В отличие от остальных, я вертел головой, рассматривая окружение, а вот все остальные, кто только встретился мне по пути, смотрели строго перед собой и не переводили взгляд, даже если пройти в метре от их. Даже дети, которые, казалось бы, следует играть и беситься.

Впрочем, у этого был и плюс — по крайней мере, здесь царил порядок и спокойствие. Даже фоновый шум Города был в разы тише того, к которому я привык еще там, в родном мире. Даже машины, движущиеся по дорогам, почти не шумели, и уж тем более за все десять минут я не встретил ни одного разваливающегося ведра, из которого долбила бы в открытые окна музыка, будто из мастерской Валери.

Машины, кстати, были преимущественно яркими, словно через это люди пытались скомпенсировать однообразие одежды. Или не знаю, с чем это связано.

Пытаясь запоминать окружение, хотя Город в каждой своей точке выглядел точно так же, как и в любой другой, я по указаниям навигатора дошел до нужного дома, уйдя при этом с оживленных улиц и снова погрузившись вглубь кварталов.

Дом, который мне был нужен, предсказуемо ничем не отличатся от остальных сотен домов, мимо которых я уже успел пройти. Тот же бетон, тот же электронный замок возле двери, к которому я прижал извлеченный из кармана энкодер. Тот тихо пискнул, по обоим экранам побежали зеленые цифры, дошли до максимального значения, моргнули и исчезли.

Не понял.

Я прижал энкодер к замку снова — тот же результат. Смена цифр до максимально возможного значения и больше ничего.

Класс.

Попробовав еще раз и снова ничего не добившись, я сунул энкодер обратно в карман, обернулся, убедившись, что никто не подсматривает и отстучал сообщение Вал о том, что ее девайс не работает.

«Чушь он работает я проверяла просто видимо тебе повезло с первого же раза нарваться на замок который он не может взломать» — без единого знака препинания ответила Вал. Ну, хоть с пробелами, уже спасибо.

Короче, внутрь я не попаду. По крайней мере, самостоятельно.

Не отвечая Вал, я набрал и отправил сообщение Птичнику, в глубине души злясь на него за то, что он выбрал для встречи именно, сука, этот дом! А теперь еще и сообщение не читает, падла — галочка о прочтении не ставится!

Недолго думая, я снял Пульс и попытался позвонить неуловимому Птичнику, но тоже обломался — трубку он не брал. И со второго раза не взял, и с третьего. Я подождал пять минут, нервно бродя около входной двери, но ничего не изменилось — трубку так и не взяли.

Хотелось написать Валери и спросить, какого хрена происходит и что это за шутки такие, но взгляд внезапно упал на полуразобранные строительные леса, стоящие возле угла здания. Они выглядели так, словно их начали демонтировать, да почему-то не закончили, но, по крайней мере, они доходили почти до крыши дома, и, кажется, по ним можно было бы забраться наверх…

В конце концов, я же принялся решение становиться самостоятельным!

Еще раз оглядевшись и убедившись, что никто за мной не наблюдает, я коротко, буквально за минуту, размял пальцы и кисти, после чего разогнался и двумя длинными шагами взбежал по стене на уровень практически своего роста.

Ох и хорошие все же у них тут стены! Они прямо созданы для того, чтобы по ним бегать как вдоль, так и поперек! Шершавый бетон, шлифовкой которого никто не озаботился, буквально вгрызается в подошвы, не давая им проскальзывать, и обеспечивая отличное сцепление.

Казалось, что бегать по здешним стенам лишь чуть сложнее, чем по асфальту…

Я отпрыгнул от стены, выбрасывая руки вверх и хватаясь за самую нижнюю горизонтальную перекладину лесов. Качнулся туда-сюда, подтянулся, выпрыгивая с одних лишь рук, цепляясь за следующую перекладину и подтаскивая следом ноги, которым теперь тоже нашлась опора.

Леса были разобраны лишь частично — видимо, полностью демонтировать их не успели. Но то, что успели — разобрали по уму, убрав все настилы и оставив только железную раму. С одной стороны это осложняло задачу, потому что не было возможности залезть на нормальную горизонтальную плоскость и передохнуть на ней, если вдруг силы закончатся. С другой стороны — лезть по этой металлической клетке было проще простого — знай перебирай себе руками и ногами. А что до сил… Сдается мне, что наверху я окажусь раньше, чем они кончатся.

Пожалуй, подняться на высоты первой перекладины, тоже по уму расположенной на высоте добрых двух с половиной метров над землей — было самой сложной задачей этого подъема, с которой я справился не просто успешно — играючи! Все остальное казалось намного более простым и тривиальным. Я уже поднялся на четыре этажа и никаких признаков усталости не испытывал. Я даже отвлекся от подъема, продолжая перебирать руками и ногами на автомате, а головой в это время обдумывая, что скажу Птичнику.

Это меня и подвело.

Очередная перекладина, за которую я ухватился, вылетела из крепления и осталась у меня в руке!

Меня потянуло назад, я взмахнул свободной рукой, которую уже поднял, чтобы ухватиться дальше, пытаясь снова ухватиться ею за леса, но не дотянулся — уже далеко!

Одни лишь мои пятки стояли на горизонтальной перекладине, а все остальное тело вместе с куском трубы в руке медленно отклонялось назад, теряло равновесие, теряло точку опоры…

Упаду — костей не соберу. Здесь не «Зефир», но мне хватит.

Как мне ухватиться⁈

В рукаве, в котором я перед выходом разместил свой проводник, прижав его Пульсом, потеплело…

А в следующее мгновение, уже когда мои ноги почти соскользнули с перекладины, из руки выстрелил желтый световой шнур!

Решение созрело моментально. Я взмахнул рукой — и нож по крутой дуге устремился к лесам. Веревка перехлестнула через перекладину, еще раз, еще, наматываясь виток к витку…

И падение остановилось.

Я висел над улицей под углом больше чем в сорок пять градусов, упираясь ногами в перекладину и держа в свободной руке уже давно ни к чему не прикрепленную трубу. Чертыхнувшись и швырнув ее обратно на леса, я перехватил световую веревку второй рукой и принялся подтягиваться, постепенно снова восстанавливая нормальное положение.

А мое оружие не такое уж и бесполезное, как я думал… В смысле, как оружие оно все еще бесполезно, тут и говорить не о чем… Но кроме оружия это, оказывается, еще и интересный инструмент… Особенно при условии моего паркурного бэкграунда. Возможно, я найду ему еще множество интересных применений, если как следует подумаю над этим вопросом.

Но это потом. Сейчас надо закончить восхождение.

Я подтянулся к лесам, перехватил их руками и наконец выдохнул — оказывается, все это время я не дышал, и грудь уже начинало жечь огнем. Переведя дух, я перевел взгляд на обвившуюся вокруг перекладинны веревку.

Ну и как тебя теперь снять? — вслух задумчиво спросил я, понимая, что это будет непросто.

Я, конечно, могу уцепиться вооруженной рукой, а свободной распутывать этот моток световой веревки, но это явно будет не быстро. С другой стороны, что мне еще остается?

И, едва я об этом подумал, как нож, повисший сантиметров на двадцать ниже перекладины, дрогнул и пополз вверх! Все ускоряясь и ускоряясь, наращивая и наращивая скорость он устремился к железке, коснулся ее навершием!..

Я прищурился, ожидая, что сейчас веревка порвется и хлестнет мне по глазам…

Но этого не случилось. Нож внезапно потерял свою форму и вытянулся, превращаясь в просто еще один метр световой веревки. Как живая, она смоталась мне в рукав, и заняла свое законное место и состояние — в виде прижатого под Пульсом проводника.

Да уж… Это определенно намного более интересный инструмент, чем я о нем думал. Если через время окажется, что он может работать как крюки мотыльков и втыкаться в стены, фиксируясь в них, то я возьму назад все свои слова по поводу плохого оружия и даже насыплю комплиментов сверху!

Но чтобы все это сделать, надо уже наконец закончить восхождение на крышу. Поэтому, мысленно поблагодарив свое оружие, я полез дальше, на сей раз тщательно проверяя каждый элемент конструкции, который собирался использовать как опору. Проверял элементарно — несколько раз сильно дергал, держась в этой время второй рукой за то, что уже доказало свою надежность.

К счастью, больше подобных ситуаций не возникало и через минуту я уже был на вершине конструкции. Качнулся на самой верхней перекладине, подтянул к ней ноги, выходя склепкой на руки, присел на стальной трубе и одним длинным прыжком, минуя метр бездны, приземлился на крышу.

Крыша была с виду такая же, как та, с которой мы наблюдали за рангоном. Как та, на которой мотыльки с рангоном дрались. Как десятки других точно таких же крыш вокруг.

Хотя нет, отличия были. Во-первых, на этой крыше стоял большой ящик из железного профиля, обшитого крупной сеткой. Из ящика слышалось задумчивое «курлы». Во-вторых, на крыше был низенький столик и две небольших подушки. Ну и в-третьих, конечно, на крыше был человек.

Птичник стоял возле железного ящика, ко мне спиной, так что я мог разглядеть только его длинное серое пальто и выглядывающие из-под него черные штаны, заправленные в высокие ботинки — очень похожие на мои собственные. На отставленной в сторону правой руке, кисть которой была затянута в облегающую перчатку, сидели и задумчиво курлыкали два голубя — один кипенно-белый, а второй наоборот — антрацитово-черный. И если первых мне еще доводилось видеть, то вот второй был настоящим генетическим сюрпризом для моего воображения. Будто не только здания, но и голуби в этом мире имели своих теневых двойников, один из которых в прямом смысле попутал берега.

Что ж, Птичник на то и Птичник…

Впрочем, я сюда пришел не за птицами. И даже не за их хозяином. Я пришел за информацией.

Поэтому я подошел к Птичнику и встал возле стола — так, чтобы между нами было метров пять расстояния. Хозяин этого места повернул голову, глядя на меня через плечо, но лучи солнца, бьющие мне прямо в глаза мешали его рассмотреть.

— Почему на звонок не ответил?

— Ах, это… Пульс на столе лежит. — надтреснутым голосом ответил Птичник. — Птицы не любят на нем сидеть.

Я ехидно поднял бровь, поднял руку, закатал рукав и повторил последний вызов.

Пульс, лежащий на столе, принялся вибрировать и негромко наигрывать какую-то мелодию. Негромко, но явно не настолько, чтобы не заметить, стоя в пяти метрах. Я опустил руку и внимательно посмотрел на Птичника. Он молчал.

— Надо думать, звонок ты слышал? — наконец, спросил я.

— Разве я говорил, что я его не слышал? Я сказал, что Пульс на столе.

— То есть, ты специально не ответил на звонок. Почему?

— Чтобы проверить тебя. Узнать, что ты будешь делать.

— Узнать, на что я способен? — усмехнулся я.

Ну точно японский сенсей. Живет на вершине, и устраивает своим адептам испытания.

— Вовсе нет. Нет никакого смысла проверять, на что ты способен, потому что мы оба знаем, что сейчас ты не способен почти ни на что.

— Тогда в чем проверка?

— Я же сказал — узнать, что ты будешь делать. Что ты предпримешь, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию. Одно только это уже многое говорит о тех, кто приходит ко мне.

— То есть, ты всем устраиваешь такие испытания? — хмыкнул я. — И мне тоже, значит, подстроил?

— Вовсе нет. Я никому и ничего не устраиваю. Просто ситуация всегда складывается так, что перед теми, кто приходит ко мне, встает некая дилемма, которая мешает ко мне попасть. Они бывают разные, и почти никогда не повторяются.

— «Почти никогда»? — эхом повторил я. — К тебе что, табунами ходят?

— Скорее, стаями. — улыбнувшись так, что это даже по голосу стало понятно, ответил Птичник. — Или даже стайками. Светлячки же в стайки сбиваются, правильно?

Птичник слегка дернул рукой, и голуби вспорхнули в воздух и разлетелись в разные стороны. Проследив сначала за одним, затем за другим, Птичник обернулся:

— Если бы ты развернулся и пошел обратно на базу, это тоже бы многое о тебе говорило… Многое — но далеко не лучшее.

— И что, исходя из того, что ты обо мне узнал бы, ты бы решил, обучать меня или нет? — добил я контрольный вопрос про японского мастера боевых искусств.

— Конечно, нет. Скорее, я бы решил, как и чему тебя обучать. Хотя «обучать» тут даже не вполне верное слово. Правильнее будет сказать «направлять».

— Но мне сказали, ты способен обучить меня обращаться с моим оружием. Я для этого и пришел.

— Для этого ли? — усмехнулся Птичник, прошел мимо меня, обошел стол по кругу и сел на дальнюю подушку. — Присаживайся.

Я сел на подушку, лежащую возле меня и поднял взгляд на Птичника. Теперь, когда он больше не стоял между мной и солнцем, я смог его рассмотреть. Птичник оказался весьма пожилым — я бы дал ему лет семьдесят. У него была черная с редкой проседью густая, хоть и короткая борода, сросшаяся с пышными густыми усами так, что в этой чаще едва-едва просматривались губы, и такие же бакенбарды. Подстрижен он был коротким аккуратным ежиком, в котором тоже виднелись нити седины. Кожа Птичника была на два тона темнее моей, но назвать его чернокожим язык не поворачивался — то ли метис какой-то, то ли просто загорел сверх меры на этой своей крыше. Над густыми кустистыми бровями, похожими на двух тропических гусениц, тянулись целые каньоны глубоких морщин, превращая лоб в подобие кукольной стиральной доски, а под правым глазом виднелся короткий извилистый шрам.

Птичник протянул руку под стол, и выудил из небольшого рюкзака, который там лежал, небольшой термос и два стаканчика из толстого пластика. Зашуршала резьба, потом чпокнул клапан, и из термоса полилась горячая, исходящая паром, черная жидкость.

Даже сквозь настойчивый запах миндаля пробился чарующий аромат кофе.

Птичник взглядом предложил мне один стакан, а второй взял сам. Отхлебнул и задумчиво посмотрел через мое плечо куда-то вдаль.

Я не повелся. Я не стал оборачиваться и проверять, что же такое там у меня за спиной. С вероятностью почти в сто процентов там ничего не было — ведь там ничего не было еще несколько секунд назад, когда я садился за стол. Поэтому я просто взял стаканчик, с наслаждением втянул запах кофе, который ненадолго изгнал из носа надоедливый миндаль, и сделал глоток.

— Скажи, Лайт… — медленно начал Птичник, так и не отхлебнув кофе.

— Что ты хочешь узнать?— Я хочу узнать, как обращаться с моим оружием. — уже предчувствуя, что ответ далек от правильного, повторил я. — Тебе же писали.

— Это лишь солнечный зайчик. — покачал головой Птичник. — Но не сам луч. Ты хочешь научиться обращаться с оружием — но для чего? Зачем тебе это умение?

А ведь и правда… Для чего мне это? Это ведь даже не совсем мое решение было — изначально эту идею заронила в мою голову Кейра. Потом ее добила Фиби. И только позже, в ноктусе, я окончательно уверился в ней.

Но ведь она изначально была не моя. Я повелся на местные обычаи, принял правила игры и незаметно для себя, возможно, в силу какой-то памяти тела, стал по этим правилам играть.

Но ведь я — не персонаж этой игры. Я сюда попал, если угодно, из другого сеттинга, другого мира. И у меня изначально другие входные данные — в отличие от остальных, я ничего не знаю об этом мире.

Хотя важно даже не это. Скорее важно то, что в отличие от других я заражен.

Это все равно что начать проходить незнакомую игру, сразу поставив уровень «хардкор», и выбрав персонажа, в графе «сложность» у которого стоит шесть звездочек. Из пяти.

Хотя нет, даже такой пример не подойдет. В такой игре все равно пойдешь по тому же пути, что и все остальные игроки, только будешь делать это аккуратнее, тратя на все дополнительное время. А вот как раз времени у меня и нет. И тратить его на то, чтобы научиться обращаться с оружием, которое не пригодится мне, если меня поглотит заражение — чуть ли не самая глупая идея из всех, что можно реализовать в таких условиях. Это для всех остальных практика с оружием может быть частью, а то и смыслом, жизни — они этим зарабатывают, для них это естественно. Они этим живут.

Меня же в первую очередь интересует, как жить начать. А не закончить…

— Итак, Лайт… — снова прервал молчание Птичник. — Что же ты хочешь узнать?

— Я хочу знать все. — не колеблясь, ответил я. — Может, тебе не сообщили, но у меня напрочь отшибло память и практически ничего не знаю. Даже о мире вокруг знаю лишь то, что за несколько вечеров наг… наковырял в информатории.

Я чуть не сказал «нагуглил», но вовремя прикусил язык. А Птичник словно и не заметил этой оговорки:

— Да, я в курсе этой твоей истории. Но значит «все» и знать «все о мире» это не одно и то же. И, в общем-то, я действительно могу рассказать тебе все… Но не в нашем случае. Это займет слишком много времени… Которого у нас нет.

Конечно, это можно было воспринять как нежелание долго со мной возиться…

Но можно было и по-другому.

Не выдавая напряжения, я снова отхлебнул кофе и поднял глаза на Птичника:

— А на что у нас есть время?

Птичник внимательно осмотрел меня и улыбнулся:

— На что бы у нас его ни было, его явно меньше, чем тебе бы хотелось. Скажем так — я могу ответить на вопросы, которые тебя больше всего интересуют… Или научить тебя обращаться с твоим оружием. Ты ведь за этим сюда пришел?

— Пришел — за этим. — я кивнул. — Но не уверен, что для этого… А объединить никак? Ну там например я буду отрабатывать упражнения, а параллельно слушать твои ответы на вопросы?

— Если бы все было так просто. — усмехнулся Птичник. — Обращение с проводником это не просто тренировки, как с простой железкой. Любое оружие — это отдельный предмет, который, как ты им ни учись пользоваться, остается отдельным предметом. Активный проводник — это, в сути своей, часть тебя. Поэтому, чтобы научиться управлять световым оружием, в первую очередь тебе нужно научиться управлять самим собой. А это, как ты понимаешь, непростая задача в случае, если одновременно тебе кто-то что-то рассказывает.

— А девчонки сказали, что ты можешь научить. — я покачал головой.

— Отчасти. Я могу подсказать правильный путь. Видишь ли, в чем штука — люди, которые пользуются похожим оружием — похожи еще и друг на друга. Не характером, нет, и даже не мышлением. Можно сказать… Что их Свет — одной длины волны, если тебе понятно такое сравнение.

Я кивнул.

— И тот, кто уже постиг эту… хм… «Длину волны»… Может подсказать другому, как ее постичь. Как перешагнуть свои пороги и улучшить связь с оружием и Светом в принципе.

— И ты это можешь? — уточнил я. — Даже несмотря на мое необычное оружие?

Птичник поставил стакан с кофе на стол, поднялся и отошел к краю крыши, заложив руки за спину:

— Твое оружие действительно необычно. Всего один раз на моей памяти, а я видел многое, появлялся светлячок, который мог бы своим оружием захватывать такие дистанции для атаки, как ты.

— И кто это был?

Вместо ответа Птичник чуть шевельнул пальцами, и из них медленно выползла толстая цепь, сотканная из желтого света. Она коснулась крыши, потекла по ней, извиваясь как змея, укладываясь ровными рядочками — один к одному, один к одному. Два метра, три метра, пять метров…

Если я не ошибся, то в итоге на крыше оказалось не меньше десяти метров цепи. И я не был уверен, что это предел.

Птичник обернулся, снова глядя на меня через плечо:

— Так что ты выбираешь?

Итак…

Чего же я желаю?

У меня всего два варианта ответа, но даже их для меня сейчас слишком много.

Впрочем, это только так кажется. Если подумать своей головой, если отбросить все то, что я узнал об этом мире, все то, что мне внушили, навязали, заронили в голову, если абстрагироваться от окружения и заглянуть внутрь самого себя… То ответ будет очевиден. Мне не понадобится оружие, если не станет меня. И все мои знания о нем и умения обращения с ним не просто утратят свою ценность — утратятся в принципе. Так что думать здесь не о чем.

— Я хочу ответов.

— Я знал, что ты меня не разочаруешь. — улыбнулся Птичник, и цепь, змеящаяся по крыше, шевельнулась.

Медленно распрямляя изгибы змейки, цепь втянулась в рукав серого пальто и упокоилась там. Интересно, как выглядит его проводник?

— Что ж. — Птичник развернулся и снова сел на свою подушку. — Говори — что тебя интересует?

— Покажи свой проводник. — тут же, не думая, сказал я.

Брови Птичника дернулись, будто я сказал что-то не то.

— И всего-то? Что ж… Смотри.

Он приподнял рукав пальто до локтя и продемонстрировал мне левую руку, оплетенную ремешками чего-то вроде минималистичного наруча. Несколько ремешков и площадка, на которой крепился нож.

Тоже нож. Я пока еще не видел никого, у кого проводник не был бы не ножом. Хотя много ли я вообще видел проводников? Определенно, нет. Тем не менее, даже у меня, обладающим таким себе уникальным и неповторимым оружием, это все равно был нож. Причем максимально убогий.

Про нож Птичника так сказать язык не поворачивался. На самом деле, его даже ножом можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. На самом деле казалось, что Птичник где-то в недрах своей клетки держит гигантского стального голубя и одно из его выпавших перьев он подобрал и использовал в качестве проводника. Клинок ножа мало того что был рассечен поперечными полосками, так еще и местами в нем виднелись настоящие сквозь щели, как в настоящем, обтрепавшемся о многие километры свободного полета, пере. Клинок переходил в минималистическую рукоять из белой кости, охватывающую только узкие грани рукояти и торец, оставляя центральную часть открытой.

Нож был невозможно красив и изящен, но ровно настолько же — нефункционален. Даже моим ущербным ножиком порезать ту же колбасу или веревку, если понадобится, было бы намного проще. Чтобы это понять, не нужно быть экспертом по ножам.

А вот крепеж на предплечье надо будет у него слизать. Хорошая идея, функциональная. Даже небольшой ремешок висит, за который дернешь — и нож выпадает в руку. Кажется, девчонки в «Зефире» используют что-то похожее — по крайней мере, проводники из рукавов они достают в одно мгновение.

Но сначала…

— Почему всегда ножи? — задал я второй вопрос. — Или не всегда?

— Не всегда. — ответил Птичник, опуская рукав. — Но почти всегда. Как ты уже, наверное, знаешь, первый контакт со Светом и оружием происходит в моменты, когда человеку приходится защищать себя. Или даже не так — когда он готов защищать себя. Когда нет возможности даже бежать, или нет желания это делать. Когда из выборов лишь встать на колени и опустить голову или наоборот — кинуться в бой, не думая о последствиях. Те, кто выбирают первый вариант, светлячками не становятся. А те, кто выбирает второй вариант, чаще всего хватаются за первый попавшийся предмет, который расценивают как оружие. И это обычно нож.

— Но у всех они разные. Вот твой например… Что за такой схватиться, надо находиться где? В лавке ювелира? В магазине подарков для миллионеров? Это же не кухонный ножик тебе.

— Проводники меняются. — пояснил Птичник, снова берясь за термос. — Меняются вместе с человеком. Ты прогрессируешь, он прогрессирует тоже. Каждый раз, когда ты будешь возвращать ему материальную форму, несколько молекул в нем будут меняться. Менять свое место и структуру, превращая изначально неказистый нож в то, что будет отражением тебя самого. Не забывай — Свет не просто внутри тебя, Свет это ты. И, коль скоро нож это проводник твоего Света, каждый раз он будет перенимать частицу тебя.

— Значит, глядя на проводник можно понять человека? — задумчиво произнес я, косясь на свое, прикрытое рукавом, предплечье.

— Все люди разные, и проводники у всех тоже разные. И отношение к тому или иному у разных людей разное. Глядя на чей-то проводник, ты можешь решить, что он выглядит зло и опасно, и решишь, что человек тоже злой и опасный, а на самом деле человек просто подсознательно нуждается в защите и проецирует это в такой страшный и ужасный проводник. Так что ответ на твой вопрос — скорее нет, чем да.

А жаль, теория получалась довольно стройной. По крайней мере, в переложении на ту, чей проводник я не просто видел и рассмотрел во всех подробностях, но даже и в руках подержал. Тот злой агрессивный нож без рукояти очень подходил маленькой рыжей бестии, что ни говори.

— Что вообще такое Свет? — задал я следующий вопрос. — И почему ему нужен проводник?

— Свет это… — Птичник поднял руку и пошевелил пальцами. — Это… Принцип контролируемого нарушения некоторых законов физики, если тебе угодно. В особенности — тех законов, которых в мире не было до появления ноктусов.

— Значит, Свет нужен для того, чтобы бороться с ноктусами?

— И да… И нет. Свет не то чтобы для чего-то нужен, он просто существует. Он появляется сам собой в некоторых людях, отдавая предпочтение девушкам, и позволяет нам — именно позволяет, — противостоять ТТ. Частично мы научились воспроизводить Свет искусственным путем — чтобы создать СБ, отделяющие нас от ноктусов, но для этого необходимы целые фабрики Света, огромные, как сталелитейный завод. Так что можешь считать, что Свет это просто такое физическое явление. Как электричество. Как гравитация.

— Но электричество и гравитация не касаются людей.

— Ой ли? А что такое мозговые синапсы, если не электричество? А как же собственное гравитационное поле, которое создает каждый объект, обладающий массой? Если ты чего-то не замечаешь или о существовании чего-то не знаешь, это еще не значит, что его нет.

— Ладно. — не стал спорить я. — Но мозговые синапсы и гравитационное поле есть у каждого человека, а Свет — нет. Почему так?

— А на этот вопрос точного ответа нет. Есть предположение, что Свет выбирает самых… Необычных людей, скажем так. Необычных в плане характеров, в плане отношения к жизни и к миру в целом. Разве тебе не показалось в «Зефире», что все светлячки — необычные?

«Необычные» это мягко сказано. Вопящая меломанка, злобная мегера, холодная безэмоциональная ледышка, затюканная тихоня, агрессивный драчун, до одури вежливая милашка… Разве что о Кими я пока не мог ничего толком сказать, но одного только ее двуличия, о котором говорила за завтраком Валери, уже хватало.

Получается, я тоже в чем-то необычный…

Ага, действительно — в чем бы это? Уж вряд ли в том, что попал сюда из другого мира, попутно скинув половину возраста!

— Ладно, че… Хрен с ним со Светом. — чуть не проговорился я в очередной раз. — В конце концов, он же лишь следствие. А что причина? Откуда появились ноктусы? Рангоны? Лоа? Что такое заражение и как оно работает?

— А вот об этом никто не догадывается. — Птичник развел руками. — Хотя пытались многие.

— Например?

— Да те же корпорации… Они же откуда появились?

Я покачал головой, показывая, что не имею понятия.

— Они ведь существуют не один десяток лет. Я про самые крупные, разумеется. «Арамаки», «Верпен», «Страут» — что это за названия? А это ведь фамилии. Фамилии тех первых, кто взял Свет под контроль и использовал его как защиту от ноктусов и их проявлений. Те, кто нашел и открыл астриум, те, кто поставили на поток его добычу. Само собой, они не могли не подняться с такой-то предысторией. И, когда в кратчайшие сроки эти корпорации возвысились над Городом, во всех смыслах этого слова, после того как какая-никакая защита была обеспечена, они ударились в изучение произошедшего. Они отсылали экспедиции в ноктусы, они пытались ловить и изучать рангонов и лоа, они пытались препарировать зараженных людей — но все тщетно. Практически никакие методы научного подхода не давали результатов — все подопытные либо переставали существовать еще в процессе изучения, либо приносили такие крупицы информации, что совершенно не оправдывали потраченные на них усилия. В конце концов, корпорации свернули свои исследования и перенаправили ресурсы на то, что уже было известно и что работало — на астриум и Свет. Только у «Сайфер» остался исследовательский центр, но и он в скором времени перестал существовать после того, как район его базирования практически полностью поглотил ноктус много лет назад.

— Был свидетелем?

— Нет, что ты. Я был далеко от того района. Но новости тогда разлетались как на крыльях, поэтому очень скоро в курсе был весь мир.

— И ты это запомнил?

— У меня вообще с памятью все отлично, несмотря на возраст. — усмехнулся Птичник. — Я помню, как «Арамаки» изолировали целый район, зараженный во время прорыва, и уничтожали в нем зараженных на протяжении недели. Я помню, как «Верпен» допустили аварию на своей фабрике Света, из-за чего и случился тот прорыв… Я даже, — представляешь! — помню то время, когда астриум раздавали бесплатно.

— Серьезно? — удивился я. — Такое было?

— Да, всего каких-то пятьдесят лет назад правительство раздавало астриум бесплатно. Выкупало его у корпораций, которые организовывали за ним рейды, и раздавало населению. Пытались даже создать собственных мотыльков, чтобы избавиться от корпораций, но оказалось, что они не способны конкурировать по уровню дохода.

— И что потом?

— А ничего. Пока правительство пыталось удержать вместе расползающееся человечество, корпорации делали деньги на разных аспектах защиты от ноктусов. Делали деньги и предлагали эти деньги просветленным людям, формируя свои собственные маленькие армии из солдат со сверхспособностями, недоступными обычным людям. Как итог — правительство стало полностью зависеть от корпораций и утратило доверие людей. Работать на корпорации стало выгоднее, чем где-то еще. Для работников корпораций даже астриум остался бесплатным… Ну, почти бесплатным.

— Почему вообще его сделали платным?

— Потому что могут себе это позволить. — Птичник пожал плечами. — Когда правительство остается не способно снабжать астриумом население бесплатно и остаются лишь корпорации, которые делают это за деньги — не остается выбора. Кроме того, для корпораций дополнительная выгода в том, что они могут поглотить еще больше людей банально тем же самым астриумом за считанные люксы.

— Но у людей же есть выбор. — я скосился на Птичника.

— Есть. — улыбнулся тот. — Но не все готовы его делать. Светлячки официально вне закона, ну, вернее, вне закона их деятельность. И люди думают, что любая связь с ними незаконна тоже. Это небезосновательно, но не вполне соответствует действительности… Впрочем, переубедить никого ты все равно не сможешь. Или у людей нет денег и они берут серый астриум от светлячков, или у людей полно денег, и они берут официальный у корпораций, или у людей опять же нет денег и они вливаются в корпорации, чтобы иметь возможность выжить.

— Получаются корпорации зла какие-то. — хмыкнул я.

— Сложно назвать злом то, что поддерживает какой-никакой порядок в этом мире, согласись. А если это и зло, то явно меньшее. Даже минимальное.

— И что, никого не волнует, что человек, у которого нет денег на астриум превратится в рангона? Разнесет полгорода и кого-то убьет?

— А ты хотел бы превратиться в рангона?

— При чем тут желание? — удивился я. — Если у тебя просто нет выбора. Нет денег на астриум, даже на серый, и неоткуда его взять.

— Астриум стоит считанные люксы. — покачал головой Птичник. — Поработав месяц грузчиком в каком-нибудь занюханном баре, можно купить астриума на полгода. Серого, конечно, белый подороже будет. В любом случае, это не такие деньги, чтобы на их невозможно было банально наклянчить у прохожих.

— И все равно непонятно. Это все равно деньги, которые так же требуется тратить и на что-то другое. Без одежды замерзнешь, без еды и воды умрешь, а без астриума? Превратишься в рангона? А чем это чревато? Почему все думают, что это страшно? Ведь никто же из превратившихся не рассказал, что это жутко и главное — что именно в этом жуткого?

— Сразу видно человека, который не испытывал астриумного голодания. — усмехнулся Птичник. — Да, ты прав, астриум не вызывает привыкания и не требуется для жизнедеятельности, во всяком случае, без него не умрешь. Но если не принимать его слишком долго, человек перестает спать. Он просто не может это делать. Его мучают кошмары, в которые он проваливается, как в болото. Его мозг и тело не отдыхают, и проснувшись, он чувствует себя еще более уставшим, чем был, когда ложился спать. И с каждым днем это лишь нарастает. В конечном итоге, некоторые, кто послабее здоровьем, не просыпаются вовсе. Некоторые — сходят с ума. Остальные берутся за голову и ищут любые способы прекратить эту пытку.

— Похоже на то, что мне рассказали про перерождение после касания. — пробормотал я.

— А это оно и есть. — кивнул Птичник. — Излучение ноктусов это и есть касание лоа, или там, рангона, только намного менее концентрированное. Нужно подвергаться ему очень долгое время, чтобы перейти ту черту, за которой уже не будет возврата.

— Нет возврата… — эхом повторил я. — Значит, тот же астриум не способен остановить заражение?

— Если человека уже заразили — нет. — Птичник невесело покачал головой. — Это было первое, что пробовали «Арамаки» и «Верпен» — купировать заражение астриумом. Не вышло, конечно. Максимум, чего они добились — облегчение симптомов, и только.

— Как-то даже не верится, что они бросили это занятие. — вздохнул я. — Они могли бы спасти тысячи, да что там — миллионы жизней, если бы нашли лекарство от заражения! А они просто перестали его искать.

— Это корпорации. Им важна прибыль. Если какое-то предприятие успело поглотить больше денег, чем могло бы принести хотя бы в теории — его закрывают. Так устроен рынок. Так устроена современная жизнь.

— А правительство? Осталось же правительство, они почему этим не занимаются?

— Правительство занято тем, чтобы не позволить корпорациям устроить из Города и ноктусов поле боя. — вздохнул Птичник. — На почве конкуренции, конечно же. Правительство занято тем, что постоянно перекраивает сферы влияния крупных корпораций, каждые полгода переподписывая контракты на разные аспекты жизни с разными корпорациями. В прошлом году функции полиции возложили на «Верпен», в этом — на «Арамаки». В прошлом году основным поставщиком пищевого белка стали «Ванс» с их улиточными фермами, в этом — «Страут» с дафынами. Правительство занято, как никто другой, уж можешь поверить. Насколько проще им было бы заниматься хотя бы частью этих обязанностей самостоятельно, настолько же сложно следить за тем, чтобы, уцепившись за удобный для себя рынок, какая-то корпорация не монополизировала его, увеличив свою сферу влияния.

Все рассказанное все равно не укладывалось в голове. Да, в моем мире тоже были неизлечимые заболевания — СПИД, рак, но ведь были люди, которые искали от них лекарство! Годами, десятилетиями, пытались и пробовали разные методы, разные лекарства и способы терапии! Корпорации, правительство, даже какие-то независимые группы!..

Независимые…

— А что например светлячки? — я пытливо глянул на Птичника. — Среди них нет тех, кто ищет лекарство от заражения?

— Каким образом? — усмехнулся Птичник. — Светлячки зарабатывают себе на жизнь, и не более. Они не ставят себе цель спасти весь мир, да и тягаться с корпорациями им банально нечем — ни в плане технического оснащения, ни, — банально, — в плане багажа знаний.

— И что, совсем никто не занимается этим⁈ — в сердцах воскликнул я. — Нет никаких независимых ученых, которые живут наукой и изучением такого феномена⁈ Никого, кто положил бы жизнь на изучение ноктуса и ТТ⁈ Никого, кого волновал бы результат, а не деньги⁈

Птичник хмыкнул. Наверное, сейчас опять задвинет про рынок.

Но он сказал другое:

— Отчего же нет? Есть. По крайней мере, говорят, что есть…

Дочь Ночи.

С учетом всей специфики этого мира, эти два слова уже звучали довольно паршиво. Паршиво и тоскливо. Все, что связано с ночью здесь не несло ничего хорошего и не применялось в положительном ключе. Поэтому, когда Птичник назвал эти два слова, я напрягся.

— И кто это?

— Нечто вроде… городской легенды. — задумчиво произнес Птичник, глядя в небо.

Да у вас тут весь мир вроде городской легенды! Что же такое эта Дочь Ночи, если даже здесь, даже для вас она — городская легенда?

Но вслух я сказал другое:

— А поподробнее?

— Дочь Ночи это… существо. Существо женского пола. Женщина, если угодно. Единственное человекоподобное разумное существо, которая живет в ноктусе, а не в люктусе.

— Стоп, что⁈ — я подался вперед. — Живет в ноктусе⁈ Как это⁈ Там же невозможно жить!

— Все верно. Именно поэтому Дочь Ночи и считается городской легендой. Людям необходимо верить в том, что необъяснимое и непознанное — не такое уж необъяснимое и непознанное. И если в самом сердце смертельной зоны живет кто-то, похожий на человека, значит, не такая уж она и смертельная.

— Стоп! — я поднял ладонь. — Не забалтывай меня! Это городская легенда или реальный человек⁈ Пусть даже не человек — она реальна? Она существует?

— На этот вопрос я… — медленно начал Птичник. — Не могу дать тебе точного ответа.

— Почему?

— Потому что я его не знаю. Еще лет тридцать назад я знал, что она жива, но что с ней сейчас — этого я не знаю. Она могла действительно превратиться в городскую легенду, которая не имеет под собой реальной основы. Уже — не имеет.

— Она могла переродиться?

— Все могут переродиться.

— Ты понял, о чем я. Конкретно она могла переродиться? Или что с ней могло стать? Умерла от старости?

— Нет, от старости она точно не умерла. — усмехнулся Птичник. — Что касается всего остального — я же уже сказал. Я не могу дать ответ на твой вопрос. Я его не знаю. Если ты хочешь что-то о ней выяснить, тебе придется выяснить это самому.

— Хорошо. — не стал спорить я. — Но зачем мне это? В смысле, что мне это даст?

— А как ты думаешь — если она живет в ноктусе, что она может тебе дать? Очевидно, что — ответы. Скорее всего, из всех живущих на планете разумных существ она знает о ноктусах и о Тьме в принципе больше всех остальных. Просто потому что живет среди всего этого.

— Отлично. Как до нее добраться?

— Этого я тоже не знаю. — Птичник покачал головой. — Она живет где в ноктусе района Тай-фо, это через один район отсюда, если ты не знаешь. А вот где она живет именно — я уже тебе не скажу.

— А кто скажет?

— Если верить тем же городским легендам, то некоторые Спектры в Тай-фо имеют контакты с Дочерью Ночи и водят к ней хорошо платящих клиентов.

— Что? Зачем⁈

— Затем, что, помимо прочего, Дочь Ночи способна предсказывать судьбу человека. — Птичник пожал плечами. — По крайней мере, так говорят. И многие готовы отдать кругленькую сумму за то, чтобы ему рассказали, что его ожидает в будущем.

— И ради этого даже лезут в ноктусы? — не поверил я.

— Идиоты, правда же? — усмехнулся Птичник. — До чего же некоторые люди слабовольны, что не готовы строить свое будущее самостоятельно, а желают, чтобы другие им рассказали, как его надо строить.

Сказанное не укладывалось в голове. Получается, светлячки занимаются не только сбором астриума?

А хотя, мне же уже кто-то из девчонок говорил об этом. Что светлячки иногда проводят операции сопровождения и даже проникновения через ноктусы… Куда-то там. Стало быть, таинственные Спектры Тай-фо занимаются тем же самым, только с конкретной целью — доставить клиента к Дочери Ночи.

Черт возьми, серьезно, находятся идиоты? А я-то думал, в моем мире последние кретины ходят к гадалкам и провидицам. А тут некоторые готовы в смертельную зону своими ногами топать ради этого, с неизвестным результатом.

Да уж, судя по всему, люди в любом из миров остаются людьми. Что главы крупных корпораций, что легковерные простаки, что теневые воротилы, устраивающие черные рынки…

Даже добровольно селящиеся на зараженных территориях — и те были в моем мире. Достаточно вспомнить сельчан-самоселов, которые сначала отказывались покидать Чернобыльскую зону отчуждения, а потом — сами возвращались на фонящую землю и селились там на ПМЖ.

Хотя, может, их тоже никогда не существовало, и они тоже — лишь городские легенды… Пусть даже без мистики в виде предсказания будущего. Так оно даже реалистичнее получается.

Я, наверное, надолго завис, обдумывая свои мысли, потому что Птичник снова обратился ко мне:

— У тебя есть еще какие-то вопросы?

— Как добраться до района Тай-фо?

— Пешком. На поезде. На дирижабле. На автобусе. На машине. Как захочешь. — Птичник пожал плечами.

Ладно, через Сеть выясню, быстрее будет.

— Что нужно, чтобы попасть к Дочери Ночи?

— Очень. Много. Денег. — роняя отдельно каждое слово, ответил Птичник. — Слишком много.

— Альтернатива?

— Ты меня спрашиваешь? — брови Птичника удивленно поднялись. — Я думал, это ты знаешь, на что ты способен, а не я.

Ясно, здесь тоже тупик. Придется импровизировать. Пока что Дочь Ночи — моя единственная зацепка, если верить Птичнику. Верить ему на слово я, конечно же, не собираюсь, и обязательно проверю все его слова, но кое-что я уже выяснил. Например то, что лекарства от заражения не то чтобы нет — его просто никто не нашел. А не нашел — потому что не очень-то и искал, особенно после того, как научились оберегать население, что оказалось дешевле и проще, чем тратить силы и деньги на бесполезные поиски. Но если эта Дочь Ночи действительно существует, и действительно живет посреди ноктуса — значит, она неподвластна не только его влиянию, но и касаниям ТТ, потому что даже предположить, что в ноктусе возможно жить и не заразиться от касания — кажется бредом. Это просто невозможно. Значит, она обладает если не лекарством, то защитой.

В любом случае, максимум, что я потеряю, отправившись к ней — это время. А его у меня и так осталось не то чтобы много.

И Птичник, судя по всему, был того же мнения, потому что он внезапно поторопил меня:

— Время на исходе, Лайт. Ты можешь задать последний вопрос, после чего наша сегодняшняя встреча подойдет к концу.

— Последний вопрос… — задумчиво протянул я. — Хорошо. Тогда… Чего мне бояться от Дочери Ночи?

— Бояться? — усмехнулся Птичник. — Тебе бояться не нужно. Это ей стоит бояться тебя.

— Почему? — удивился я, но Птичник не ответил.

Он неторопливо собрал со стола термос и стаканы, спрятал их в рюкзак, поднял его на вытянутой руке перед собой, прикрывая голову, и отпустил…

Рюкзак упал на крышу, и Птичника за ним уже не было.

Как он и сказал — один последний вопрос.

Что ж, ладно. В общем-то, я выяснил достаточно для того, чтобы придумать какой-никакой план дальнейших действий. Идиотский. Очень опасный. И не до конца выровненный. С кучей дыр, которые придется заткнуть умными мыслями до того, как претворять его в жизнь. И с кучей дыр, которые придется затыкать непосредственно в процессе этого претворения. Но это все же какой-то план. Еще с утра у меня не было даже его.

С люком на крыше мой энкодер без проблем подружился, и я проник в дом, после чего спустился на первый этаж и открыл дверь, как обычный домофон. Так и подмывало снова приложить энкодер к закрытому замку, чтобы проверить, действительно ли Птичник не устраивал мне сегодня никакой пакости, и это все стечение обстоятельств, и я даже потянулся к карману, в котором лежал энкодер…

Но тут разум обожгло…

Птичник сказал «сегодняшняя встреча подойдет к концу». Но до сегодня у нас с ним никаких встреч и не было…

Получается… Он предполагает, что у нас будут встречи в будущем?

Улица встретила меня прохладой и свежестью. Во время рейда я даже как-то не обратил внимания на погоду — не до того было, зато сейчас наслаждался вовсю. После дневной жары эта прохлада казалась даром свыше.

Город спал. Не весь, конечно — какие-то полуночники только-только начинали жить. Всякие бары, клубы и прочие увеселительные заведения, которые в этом мире оставались для людей чуть ли не единственной отдушиной, помогающей если не избавиться от стресса из-за постоянного присутствия рядом смертельной опасности, то, как минимум, приглушить его. Всякие ночные жители, для которых ночь — это возможность заняться своей основной деятельностью, не боясь попасться на глаза лишним людям, а иногда — возможность в принципе заняться своей основной деятельностью. Бандиты, подпольные торгаши, светлячки…

Я.

Я обернулся, в последний раз снизу вверх взглянул на «Зефир», пронзающий темные небеса и подсвечивающий низкие облака зелеными и красными огнями, закинул свой узелок с пожитками на плечо и уверенным шагом зашагал прочь.

Мой путь лежал на ближайшую станцию монорельса.

В этом мире видов общественного транспорта было всего три — автобусы, дирижабли и монорельс. При этом автобусы курсировали только внутри районов, а вот при помощи дирижабля и поезда можно было попасть и в другие.

Районы Города при этом сами в своих размерах не сильно уступали какому-нибудь небольшому городу — сказывались титанические размеры самого Города и плотность населения в нем. Самый малонаселенный район насчитывал семь тысяч жителей, самый густонаселенный — почти сто двадцать.

Район Варош, в котором находился я сейчас, относился к густонаселенным. Район Тай-фо, в который мне предстояло отправиться — тоже. А это означало, что в поезде мне придется провести никак не меньше часа. В теории, можно было бы отправиться на дирижабле, но это очень дорого, а выигрыш по времени был бы несущественен. Все равно я не смогу приступить ко второй части плана раньше, чем наступит следующая ночь.

Еще одна причина — в отличие от дирижаблей, монорельс ходил круглыми сутками, с одними и теми же перерывами, по которым можно было часы сверять. Судя по карте, которую я смог накопать в Сети, его ветка была банально закольцована и поезда просто катались по кругу, не догоняя друг друга лишь из-за хорошей координации. Удобно устроились, нечего сказать. Даже то, что Город постоянно полз прочь от наступающих ноктусов, не мешало функционированию монорельсовой системы — в момент постройки нового района заранее ставили столбы, а потом, остановив работу поездов всего на день, разбирали и переносили пути из тех мест, которые решили отдать на откуп Тьме, в те места, где им теперь суждено быть.

Приложив Пульс к терминалу оплаты возле входа на станцию и потратив пятьдесят люксов, то есть, одну двадцатую одного люмена, я прошел через турникеты, очень похожие на те, что ставят в метро, только высотой в человеческий рост, и попал на станцию. Бетонный перрон, бетонный же козырек над ним, растущий из бетонных стен, и бетонные же лавки. Кое-где на стенах станции красовались непонятные закорючки, сделанные яркой краской — росписи какие-то, что ли? Еще прямо в бетон были встроены несколько небольших дисплеев, на которых гоняли уже знакомую рекламу корпораций и уже виденные предупреждения о преступных элементах, ставящих под угрозу человечество.

Обо мне, то бишь.

Поезд прибыл точно по расписанию — через пятнадцать минут после того, как я подошел на станцию. Через двадцать пять минут после того, как я вышел из «Зефира». Обтекаемый и стремительный снаружи, внутри он мало чем отличался от поезда метро, разве что ряды кресел стояли не вдоль стен, а поперек — на манер трамвая или автобуса. Я прошел в хвост своего вагона, и сел в кресло поближе к окну. Кроме меня в вагоне было всего два человека, один из которых пырился в свой контакт и похихикивал, а второй — дремал, свесив голову на грудь.

Я бы тоже с удовольствием подремал, но для меня сейчас это непозволительная роскошь. Во-первых, я не уверен, что смогу хоть как-то проснуться к тому моменту, как приеду на нужную станцию, а во-вторых…

Про «во-вторых» даже думать не хотелось. Если я и тут сейчас засну и провалюсь в свои ночные кошмары, из которых выхожу более уставшим, чем был, когда засыпал — это точно привлечет ненужное внимание.

Поэтому я уперся лбом в прохладное стекло и принялся наблюдать, как мимо проносятся яркие огни Города.

Спустя час и пять минут, как и положено, я вышел из дверей монорельса уже совсем в другом месте. Совсем в другом районе.

Район Тай-фо располагался ближе к «хвосту» Города, и все здесь было более старым, чем в ставшим уже родным для меня Вароше. Даже станция, на которую привез меня поезд, выглядела подобающе — бетон местами выкрошился, надписей на стенах было больше, а один из дисплеев вместо видеоряда показывал мешанину цветных пятен.

Но меня все это не интересовало. По сути, меня и сам Тай-фо не интересовал. Меня интересовал ноктус этого района. Меня интересовало то, что в этом ноктусе сокрыто.

Однако сегодня в ноктус уже не полезешь — рассвет не за горами. Буквально час-два — и солнце взойдет над горизонтом, а что происходит с теми, кто остается в ноктусе после восхода, я так и не узнал. Нигде никакой информации об этом не было, ведь с первым лучом солнца ноктусы закрываются от наблюдения извне. Одно известно точно — днем из ноктуса не возвращался никто.

Поэтому еще на пути в Тай-фо я пробил адреса гостиниц, всего двух на весь район, и, выбрав ту, что подешевле, отправился туда — благо, идти было всего-ничего, каких-то десять минут.

Возможно, я не стал бы гулять по ночном городу там, у себя в мире, опасаясь всяких гопников и просто лихих людей, но здесь почему-то такого опасения не возникало. Да и «ночным», в полном смысле этого слова, назвать Город — язык не поворачивался. Он был залит искусственным светом от фонарей и вывесок чуть ли не плотнее, чем днем. Всячески узкие переулки, уходящие в стороны от основных улиц, конечно, прятались в тени и в теории таили в себе опасность, но мне, к счастью, туда и не нужно было.

Добравшись до гостиницы, я снял номер за половину люмена, поднялся туда, снял с руки Пульс, выключил его и прямо в одежде повалился на узкую жесткую кровать, заранее предвкушая очередное нефтяное болото.

И оно не заставило себя ждать. Я снова не спал, но не мог проснуться, мучился во сне, исходя потом и мечась в кошмарном бреду, и лишь первые лучи яркого солнца, проникшие в окно между предусмотрительно раздернутых штор, вывели меня из этого состояния.

Я уже привычно вдохнул порцию астриума, не вставая с кровати, привычно потянулся, чувствуя, как болят мышцы, привычно сделал небольшой комплекс упражнений, прогоняя боль, и вышел из гостиницы, прихватив с собой Пульс, но не включая его. Не хватало еще, чтобы мне сейчас на него посыпались сообщения от девчонок, которые меня потеряли.

Конечно, прежде чем начать реализовывать этот план, я перебрал несколько других вариантов. В том числе, среди них был вариант попросить о помощи мой Спектр. Рассказать им о моем заражении, попросить их перебраться со мной в Тай-фо, проникнуть в неизвестный, нехоженый, ноктус, найти убежище Дочери Ночи, заставить ее выслушать незнакомца… В общем, план провальный уже с первого пункта — узнав о моем заражении, мне, скорее всего, сняли бы голову с плеч раньше, чем я перешел бы к пункту второму. А даже если и перешел бы — все равно бы сняли. Потому что я для них — по сути, никто. Человек, которого они знают всего ничего, из-за которого уже нахватались проблем, и из-за которого, хоть и косвенно, потеряли одного из своих. Впрочем, и с этим можно было бы смириться и перейти к третьему пункту плана, но здесь точно ждал бы облом. Потому что Дочь Ночи для них — лишь легенда.

Для меня, впрочем, пока что тоже. Но, в отличие от девчонок, для меня эта легенда — единственный шанс на спасение.

В любом случае, девчонок здесь нет и появиться они тут не могут — даже если они каким-то образом смогут меня отследить, сомневаюсь, что у них появится хотя бы одна причина, чтобы ехать за мной, тратя на это время и деньги. Ушел и ушел. Скатертью дорога, так сказать. И я точно знаю как минимум одного, кто именно такими словами это и прокомментирует.

Поэтому ну их. Меньше знают — крепче спят.

Позавтракав в местном кафе неплохой яичницей из странных яиц, в которых желток был словно бы поделен на две равные половинки, причем не поваром, а самый природой, я отправился в ближайший магазин, торгующий материалами для ремонта и купил там несколько баллончиков обычной черной краски и большой моток пластиковой пленки. После этого купил спортивную сумку, чтобы больше не таскать свой небогатый скарб в узелке, и вернулся в отель.

Номер мне достался небольшой — три на три примерно. Одна кровать, стоящая посередине одной из стен, окно справа от нее, тумбочка у кровати, само собой, санузел. Места — не развернуться. Поэтому я первым делом передвинул в угол кровать, поочередно приподнимая ее с разных сторон, а уже потом раскатал на освободившемся полу пленку, накладывая полосы друг на друга внахлест.

На пленку я положил свою рейдовую одежду и маску. Вспомнив о том, что сейчас будет нечем дышать, открыл на полную окно, впуская в номер дневную духоту и звуки дневного города, взял баллончики с краской и принялся красить свое обмундирование.

Несмотря на открытое окно, противный запах краски моментально забился в нос, но я ему за это был даже благодарен — он хотя бы вытеснил из него надоевший хуже горькой редьки аромат миндаля. Аромат, с которым теперь накрепко связана моя жизнь и от которого я пока не знаю, как избавиться.

Спустя пятнадцать минут и три пустых баллона у меня имелась рейдовка без опознавательных знаков. Все яркие пятна, служащие для идентификации светлячков в ноктусе, были аккуратно закрашены черным, где-то даже в несколько слоев. Теперь, надев это, я должен был превратиться в некое подобие лоа, только разве что не плоское. С удовольствием проверил бы свою теорию, но надевать вещи, пропитанные все еще жидкой краской, которая мало того что противно пахнет и мерзкая на ощупь, так еще и на коже останется как пить дать — не хотелось отчаянно. Поэтому, закончив с одеждой и оттерев руки от вездесущей краски, я направился все в то же кафе, чтобы пообедать. Как раз за это время и номер проветрится.

Номер не проветрился. Когда я вернулся с обеда, состоящего из супа-лапши и непонятного на вид, но весьма вкусного, щачла из чего-то похожего на рис, чего-то похожего на гусениц и чего-то, косящего под спаржу, оказалось, что в комнате все еще пахнет краской, а одежда осталась полусырой, поэтому, немного пожалев о том, что не получится поваляться на кровати и отдохнуть, я развернулся и снова вышел из гостиницы. В общем-то, у меня было чем заняться.

Я пошел к местному СБ.

На улицах Тай-фо было намного больше людей, чем в Вароше. И это было странно. Возникал закономерный вопрос — почему они все не на работе в разгар рабочего дня? Несмотря на то, что они все куда-то спешили, и, по логике, через какое-то время должны были достичь своего места назначения и освободить улицы, за все полчаса, что я неспешно, не привлекая внимания, брел по улицам Тай-фо, восстанавливая в памяти карту, которую запомнил еще в «Зефире», меньше их не становилось. Создавалось ощущение, что, добежав до одного места назначения, они, как в упражнении «челночный бег» шлепали рукой по стене, разворачивались и бежали обратно. Кажется, я даже несколько раз увидел одних и тех же людей…

Впрочем, мне это было только на руку — в этой толпе легко было затеряться, что я с успехом и делал. Подстроив шаг под окружающих, я легко двигался вместе с потоком, не привлекая к себе внимания, и в конце концов вышел к световому барьеру.

У Тай-фо было восемнадцать точек выхода в ноктусы. Восемнадцать мест, в которых световые барьеры перегораживали поперек улицы, после чего становились частью стен ближайших домов. Такая застройка вкупе с идеальной геометричностью районов обеспечивала максимальную степень защищенности от Тьмы. Надежнее было бы только делать сплошную стену, отделяющую люктусы от ноктусов, но это осложнило бы проникновение в ноктусы и самим людям тоже. Причем намного больше, чем осложнило бы аналогичное для ТТ.

Поэтому строили по старинке — перегораживая будущую улицу световыми столбами и начиная строить дома прямо между крайними из них.

Я постоял немного, делая вид, что изучая ассортимент ближайшей витрины, а на самом деле пытаясь понять, насколько удобно будет проникнуть в ноктус отсюда. На самом деле, ответ на этот вопрос я получить так и не смог — улица выглядела точно такой же, как та, на которой отрубили голову Дейдре, как та, с которой мы входили в ноктус с девчонками, как та, на которую мы вышли после рейда. Никакой разницы. Хочешь тут входи, хочешь где-то еще — все равно все ноктусы в глобальном плане являются одним и тем же и имеют очень условное разделение… Как, впрочем, и районы.

Так ничего не поняв и не узнав, но внимательно осмотрев все окружение и подметив несколько камер наблюдения, которые следили в том числе за барьером, я для отвода глаз зашел в лавку, возле которой стоял, спросил там сколько времени, услышал ответ, вышел обратно на улицу и пошел к следующей точке входа.

Так я бродил по улицам почти три часа. Что я планировал найти или увидеть — сам не знаю. Все точки входа выглядели совершенно одинаково, за световыми барьерами в любой из них стояла стена Тьмы, и в любой из них хотелось развернуться идти обратно, чтобы никогда больше сюда не приходить. И везде были камеры. Где-то больше, где-то меньше.

Я обошел пять точек входа, и решил, что, если шестая и седьмая окажутся точно такими же, то буду входить через самую первую. Но сначала — осмотрю шестую и седьмую.

Шестую я осматривал из очень неудобной позиции — задрав голову. Пришлось так стоять, потому что, кроме большого экрана на стене одного из домов, с которого вещал диктор, сообщая последние новости, здесь было решительно не за что зацепиться взглядом. Поэтому и приходилось стоять, глядя практически над собой и обозревая окрестности лишь краем глаза. Сомневаюсь, что кто-то хоть раз смотрел на этот экран под таким же углом, как я сейчас. Да что там — сомневаюсь, что кто-то вообще на него смотрит — слишком уж высоко он висит! Из окон здания напротив разве что будет удобно смотреть этот гига-телевизор, а с земли больно надо — голову задирать ради такого! Наверняка все максимум слушают, что там говорят по этому экрану, а то и этого никто не делает!

Никто, кроме меня.

Наверное, на это и делал ставку неизвестный мне художник, когда под нижней гранью большого экрана наносил краску. Два неровных, словно распыленных неумелым маляром через неисправный краскопульт, ярко-неоновых пятна. Розовое и небесно-голубое.

Точно такие, как еще с утра красовались на моей рейдовке.

Только других цветов.

Итак, я нашел то, что искал. Или будет вернее сказать, что я нашел… что-то ненормальное. Но с учетом того, что я именно «что-то ненормальное» и искал — получается, что искомое найдено.

Осталось придумать, что с этим делать.

Я украдкой осмотрелся влево-вправо, продолжая делать вид, что увлечен творящимся на экране. Само собой, я ничего не увидел. Вокруг не стояли рядами хмурые молчаливые фигуры в черной одежде, раскрашенной голубыми и розовыми пятнами. С окружающих крыш не смотрел на меня десяток винтовочных стволов, ожидая, как же я отреагирую на увиденное. В небе не висел, перебирая воздух лопастями, ганшип, готовый дать по мне залп.

Улица ничем не отличалась от остальных. Нигде больше не было видно ничего похожего на эти цветные пятна, даже на секунду создалось ощущение, что мне показалось, и на самом деле это просто ошибка какого-нибудь маляра, производственный дефект или что-то еще…

Но, стоило снова сосредоточить взгляд на пятнах, и стало понятно — никакой это не дефект, не брак и не ошибка. Это можно было бы списать на них в любом случае, кроме одного. И этот один случай — как раз мой. Потому что несколько часов назад я сам закрашивал подобные пятна на своей рейдовой одежде. Один в один такие же. Только цвета другие.

На экране очень вовремя сменился видеоряд, и я побрел прочь, делая вид, что увидел все, что мне было интересно. Для этого даже не приходилось сильно стараться — ведь так оно и было.

Метки светлячков. Интересно, что они значат? У моего Спектра их то ли не было, то ли я не обращал на них внимания, то ли они находились где-то, где не было меня. В Сети никакой информации о подобных метках я не нашел, никто из девчонок не упоминал о них тоже. С большой долей вероятности, я столкнулся с чем-то местечковым, чем-то, что имеет место только здесь. Если не конкретно на этой улице, то, как минимум, в этом районе. И это звучит разумно, если вспомнить, что это за район и какие городские легенды вокруг него ходят.

Осталось только понять, чем эта находка может обернуться конкретно для меня. Будет ли она мне полезна, будет ли она для меня опасна или вообще не будет иметь ко мне никакого отношения? От ответа на этот вопрос зависело слишком многое, чтобы пускать его на самотек.

Я усиленно обдумывал его всю дорогу обратно до гостиницы, но так и не смог придумать ничего четкого. У меня не возникло ни единой мысли, почему местные светлячки могли оставить пометки в виде цветов своего Спектра, да еще в таком месте, чтобы только зная, куда смотреть, их можно было бы увидеть. Я бы еще понял, если бы они просто метили стены, как бы заявляя о себе, в стиле всяких уличных банд, которыми, по сути, они и являлись, но нет же — явно оставляли метки сугубо для понимающих. Как предупреждение? Как обозначение чего-то? Как… что?

Хрен знает, ответа нет. Я так и не смог придумать ни единого внятного объяснения, зачем бы им захотелось лезть на такую высоту и оставлять там свои метки.

А если что-то непонятно — лучше держаться от него подальше. Как знать, может быть, таким образом местные светлячки метят точки, опасные для входа? Точки, за которыми ведут наблюдение мотыльки? С равной степенью вероятности все может быть и точно наоборот, но проверять не хотелось. Пятьдесят процентов в моем случае — это слишком много.

Поэтому я выбросил помеченную улицу из головы, запретив себе даже думать о ней. Благо, у меня было еще немало путей проникновения в ноктус.

Портье в гостинице недобро покосился на меня, когда я вернулся, но промолчал — кажется, я со своей краской доставил неудобства не только самому себе.

Да наплевать. Главное, что, пока я гулял по Городу, комната уже проветрилась и больше не пыталась меня убить ядерными запахами. Одежда высохла тоже, и, хоть и превратились, по ощущениям, в нечто среднее между картонной коробкой и рыцарскими доспехами, зато стала полностью отвечать моим запросам. Нигде ничего не потрескалось, не осыпалось, ткань осталась черной. До поры до времени, конечно — скорее всего, после первой же стирки большая часть краски просто слезет хлопьями, но мне надолго и не надо. Мне надо на день.

Максимум — два.

Время до ночи я скоротал в гостинице за просмотром телевизора, по которому крутили в основном репортажи об очередных успехах крупных корпораций в той или иной области. Когда на Город опустилась ночь, и за окном наконец стемнело, я выждал для верности еще час, после чего стал собираться.

Рейдовая одежда после моих манипуляций почти не отличалась по виду от обычной гражданской, тем более в ночной темноте, так что ее я и надел. Что в городе, что в ноктусе мне не стоит показывать свое отношение к моему Спектру, пусть и оставленному в другом районе — вряд ли они этому обрадуются. А что до того, что яркие пятна призваны идентифицировать светлячков в ноктусе на случай, если им понадобится помощь — так я ни на кого и не надеялся. Мне просто не на кого.

Я здесь один.

В принципе, можно было бы и не надевать рейдовую форму, и пойти в обычный гражданской одежде, ограничившись только маской, но у меня не было уверенности в том, что она сможет выполнять функции рейдовки. Вдруг там используется какая-то особая уличная магия, и простая одежка не сможет проводить Свет и защитить меня от ТТ? Ведь я, по сути, так ничего о ней не выяснил — не до того было. Да и, надо думать, в Сети не будет информации о снаряжении, которое используют нелегальные бандформирования.

Я открыл окно и выглянул наружу. На улице царила ночь, и, хотя Город не спал и едва слышно гудел с соседних улиц, под окном было пустынно. Гостиница очень удачно выходила окнами в неширокий переулок, а я очень прагматично выбрал номер всего лишь на втором этаже, откуда при желании можно было бы просто выпрыгнуть.

Но выпрыгивать в темноту, не видя, куда приземляюсь, я, конечно, не стал. Вместо этого я достал свой проводник и превратил его в роупдарт. Вспомнил, как махал руками на высоте четвертого этажа, пытаясь ухватиться за перекладину в нескольких метрах от себя, и захотел этого еще раз, только на этот раз выбрав целью дверную ручку — ничего более подходящего в номере найти не удалось. Оставалось только надеяться, что она меня выдержит. По крайней мере, когда я проверял, пытаясь повиснуть на ней и подергать, она держала.

Наверное, волшебная световая веревка выдержала бы меня и так, но проверять мне не хотелось — а вдруг нет? Поэтому я быстро пропустил ее между ног и за плечом, на манер вязки Дюльфера, встал на подоконник, спиной к улице, и отпрыгнул назад, заранее сжавшись в ожидании яичницы.

Однажды мне уже пришлось дюльферять со склона. Потом три дня ходил по-ковбойски, расставив ноги рогаткой…

Но в этот раз все было намного проще — я даже ничего не почувствовал. Световая веревка обхватила меня плотно, как стропы полной обвязки, и никакого дискомфорта я не почувствовал. Мало того — я даже забыл стравливать веревку в ожидании боли, но все равно потихоньку спускался вниз, словно она сама собой растягивалась…

А, может, так оно и было. Смоталась же она сама в рукав мне тогда, на строительных лесах.

Через несколько секунд мои ноги коснулись бетона, я еще раз быстро оглянулся, убедился, что меня никто не видел, и представил, что веревка сматывается мне в рукав. Секундный блик заблудившегося в ночи солнечного луча — и нож юркой змейкой скрылся у меня в рукаве и пристроился на своем месте. Уже не под Пульсом, а прихваченный к предплечью двумя матерчатыми лентами, которыми я оборачивал ботинки.

Через десять минут вороватого осторожного бега вдоль зданий я уже стоял у выхода в ноктус. Возле того выхода, у которого я так и не смог найти ни единой камеры, сколько ни старался — кажется, это был третий из тех, что я за сегодня посетил. Скрывшись в густой тени переулка, я внимательно осмотрел улицу, снова никого не увидел, хотя по пути сюда я не раз сталкивался с людьми, и вынужден быть прятать лицо за срезом капюшона и всячески делаться максимально скучным и неинтересным человеком.

Пока что все складывалось удачно.

Но это только самое простое.

Я подбежал к столбам светового барьера, доставая на бегу энкодер из кармана штанов. Приложил его к столбу, стараясь не коснуться ненароком световых лучей, и свободной рукой шустро натянул на голову извлеченную из-под ремня маску.

Спустя несколько секунд лучи света погасли, и я, не теряя времени, шагнул на территорию ноктуса, возвышающегося по ту сторону черными массивными шпилями.

Нож уже был у меня в руке, и я приподнял его над головой, освещая максимум пространства перед собой. Я уже знал, что лоа видны только при Свете, поэтому секунду постоял, проверяя, не ждет ли меня тут засада.

Обернувшись еще раз, и вторично приложив энкодер к столбу, чтобы СБ вернулся к работе, я шагнул вперед по черному бетону.

Сквозь фильтры маски в нос снова забился запах миндаля.

Ноктус уже не казался чем-то страшным и опасным. Во всяком случае, не страшнее или опаснее заброшки, на которых мы иногда зависали по ночам, паля костры и распивая пиво из полторашек. Не всегда это заканчивалось добром, но и ничего действительно опасного ни разу не произошло.

Помня наказ девчонок, я двигался по середине дороги, четко по узенькой тропинке лунного света, замороженного в черном бетоне.

Ноктус молчал. Здесь было так тихо, что я слышал собственные шаги, и даже будто бы собственное сердцебиение. Тихо и спокойно. Как на кладбище…

Если бы я еще знал, что ищу! Говоря честно, я не сильно-то надеялся на то, что мне удастся добраться даже до этого пункта плана! Когда я все это продумывал, даже это казалось чем-то сложным и недостижимым — какое уж там продумывание дальше! Я-то думал — доберусь до ноктуса, а там как-нибудь сам…

Сам, ага.

Я усиленно вертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть или какие-нибудь зацепки, которые привели бы меня к Дочери Ночи, или летящих в мою сторону лоа.

К сожалению, столкнулся я как раз со вторым.

Первого лоа я увидел, когда прошел третий перекресток вглубь ноктуса. Или вернее будет сказать первого и второго, потому что они висели парой, словно держась за руки. Я понадеялся проскочить мимо них незамеченным, но не вышло — несмотря на то, что между нами было метров пятьдесят, они как-то учуяли меня и поплыли мне навстречу. Я чертыхнулся и опустил нож на веревке, начиная его раскручивать.

В этот раз рядом со мной никого не было, так что я не боялся задеть девчонок своим световым вертолетом. Подпустив лоа поближе и как следует раскрутив нож, я сменил плоскость, отправив его по широкой дуге перед собой — словно огромной косой махнул!

Световой клинок рассек лоа пополам, одного за другим, и они истаяли в воздухе клочьями черного дыма.

Что ж, это было нетрудно. Если так пойдет и дальше…

Но дальше так не пошло.

На следующем перекрестке ко мне устремились уже пять лоа, три — с одной стороны, два — с другой. Причем на этот раз я даже не увидел их висящими в воздухе — в мое поле зрения они попали уже в полете, уже стремящимися в мою сторону. Чертыхнувшись, я быстро прикинул расстояние до тех и до других и прыгнул к тем, которых было трое, раскручивая нож на веревке — они были ближе. Резкий мах — и лоа растаяли клочками дыма, а я резко развернулся, отмахиваясь от тех, что приближались сзади. Минус еще два.

Итого уже семь. Зарубки, что ли, начать ставить? На чем вот только — вопрос. Если они дохнут так легко, то мне понадобится черенок от лопаты, никак не меньше.

На следующем перекрестке я столкнулся уже с десятком теней. И самое плохое — в этот раз они атаковали не двумя группами, а сразу четырьмя, разделившись в неравных пропорциях. Пришлось воевать сразу на четыре фронта, быстро соображая, куда прыгнуть и от кого отмахнуться, и все равно я умудрился пропустить одного из них вплотную. К счастью, я не забывал о поддержке Света в одежде, и даже слой краски не был помехой — протянув ко мне руку, лоа обжегся о яркую вспышку и шарахнулся прочь. Добил я его уже после, вернув нож в руку.

На следующем перекрестке меня встретили пятнадцать, или даже семнадцать лоа.

С каждым шагом становилось все труднее. Чем дальше я заходил в ноктус, тем больше теней меня окружало. Уже не раз и не два, и даже не десять, меня спасали лишь вспышки Света от рейдовки. Что произошло бы, если бы не они, даже думать не хотелось. Да и некогда было думать — знай успевай отмахиваться от десятков атакующих теней!

Лоа стали собираться у меня за спиной, и это было хуже всего — слишком свежи были в памяти воспоминания о том, как за нашими спинами собирается антрацитовая толпа, способная затоптать насмерть и без всяких там прикосновений!

Спина покрылась предательским холодным потом, во рту пересохло. Черт, почему я не взял с собой воды?

Хотя я все равно бы не смог урвать даже секунды на то, чтобы попить.

Никогда бы не подумал, что скажу это, но сюда бы сейчас ганшип! Чтобы залил этих тварей смесью свинца и огня!

Я перешел на бег, надеясь оторваться от преследователей.

На восьмом от момента входа перекрестке дорогу мне перекрыла плотная толпа лоа. Дальше бежать было некуда.

Я снизил скорость и почти остановился, глядя влево и вправо. На соседних улицах тоже толпились лоа, но там их было меньше, чем впереди. Вперед мне путь точно заказан. Назад — тоже. Не здесь, по крайней мере.

А вот вперед — заказан, скорее всего, везде.

Зараза, а ведь так хорошо все начиналось! Я даже решил было, что план действительно выгорит!

Снова выругавшись сквозь зубы, я свернул направо — там лоа было поменьше. Вращая роупдарт над головой и опуская его на уровень пояса, чтобы рубил, точно коса, я ломанулся сквозь ряды лоа, не оглядываясь, чтобы не видеть, как за спиной зарождается черная волна.

Я и так знал, что она там есть.

Путь назад закрыт, придется выходить в другом месте, где есть выход. Если я вошел через третий, значит, сейчас будет четвертый… Или второй? Сука, в какую сторону я побежал⁈

Я коротко обернулся на ходу, но матовая чернота зданий ноктуса не дала ответа — здесь все было одинаковым.

Твою мать, только потеряться тут не хватало!

Да, в общем-то, какая уже разница, куда бежать — главное, выбраться отсюда!

Следующий перекресток тоже был заполнен лоа, и свернуть к СБ возможности не было. Пришлось бежать дальше, надеясь, что хотя бы там получится выбраться в люктус.

Хрен там! Опять все заполнено!

Я все же повернулся на секунду и чуть не споткнулся — настолько жуткой казалась волна лоа, катящаяся по моим следам! Когда под боком группа опытных светлячков, это выглядит не так жутко!

Да! Наконец-то перекресток, на котором можно свернуть! И даже в нужную сторону! Проход туда закрывают всего лишь трое лоа, которых я легко снес одним взмахом оружия! Снес и побежал через тающие в воздухе клочки, резко сменив направление движения, для чего пришлось даже немного пробежаться по стене ноктуса, залив Светом подошвы!..

Нож, возвращаясь в руку, скользнул по стене, оставляя на ней узкую, тускло светящуюся полоску…

Я бежал вперед, размахивая ножом на веревке, как пращой, описывая вокруг себя пятиметровый круг безопасности. Лоа натыкались на сияющую карусель и таяли, таяли клочьями черного тумана, освобождая мне дорогу, пока наконец впереди не показались столбики СБ!

Добрался! Все же добрался!

Я ломанулся к столбикам, что осталось сил, на ходу одной ручкой крутя нож, а другой — доставая энкодер! Добежал до столбика, прижал энкодер к нему, нервно оглядываясь и крутя в руке нож.

Только бы столбик не был заблокирован! Если он сейчас окажется заблокирован!..

Нет, все нормально, световые лучи погасли! Я шагнул через границу СБ, бросая на ноктус последний взгляд. Последний на сегодня.

И увидел то, чего не заметил на бегу.

Два ярких неоновых пятна на стене ближайшего к перекрестку черного здания.

Голубой и розовый.

Опасаясь засветиться на камерах, я отбежал в ближайший переулок, скрываясь в тени, отошел на несколько кварталов и только после этого остановился передохнуть. После безумного марафона наперегонки с черной волной грудь жгло, будто я вдохнул горящего напалма. Хотелось согнуться и постоять, уперевшись руками в колени, но я заставил себя наоборот разогнуться и походить кругами, постепенно восстанавливая дыхание — я слишком хорошо помнил, чем чреваты резкие остановки организма. Сердце по инерции пытается качать кровь быстрее, еще находясь в режиме бега, и нагружается сверх необходимого, вырабатывая свой ресурс слишком быстро. К тридцати пяти годам потом начинаются проблемы из-за этого.

А здесь я планировал прожить не просто дольше, чем в своей первой жизни, но и лучше. Хотя пока что предпосылок к этому не было. Я не смог не то что найти Дочь Ночи, я не смог даже выяснить, где она живет. Да что там — даже в какую сторону надо двигаться!

Но и сказать, что я совсем ничего не добился, тоже язык не поворачивается. Несколько интересных вещей я все же узнал. Во-первых, пусть это и произошло случайно, я выяснил, что стены ноктусов фактурой ничем не отличаются от стен Города, и по ним можно бегать и лазать так же успешно, как и по настоящим. Конечно, это и так было очевидно, если подумать головой, но почему-то не приходило на ум, пока не довелось попробовать по стечению обстоятельств.

Во-вторых, я выяснил, что кое-что все же способно причинить вред ноктусу, и это что-то — Свет. Конечно, до этого тоже можно было додуматься, но для этого ведь надо сесть и целенаправленно думать, а у меня на это как-то не хватало времени в последние дни. Осталось только выяснить, может ли помочь световое оружие проникнуть внутрь зданий в ноктусе… И еще придумать, зачем мне туда проникать. Объективно — незачем, но вдруг я смогу это как-то использовать? Прорезать дырку ножом в стене, зайти внутрь… Чтобы что?

Ладно, это все не столь важно. Самое важное открытие — это то, что местные светлячки метят цветами своих Спектров не только экраны и стены Города, но и ноктусы. Интересно, зачем?..

Кстати, об экранах! Я же вышел из ноктуса как раз возле него! Возле того самого экрана, на котором впервые увидел эти два цвета — розовый и голубой! Те самые оттенки, только другие по форме цветовые пятна. Сразу понятно — не по трафарету их наносили, а вручную, как придется. Возможно, даже и не краской вовсе. Не уверен, что краска будет держаться в ноктусе. Почему-то это предположение кажется не самым достоверным.

Так или иначе, теперь можно совершенно точно сказать, что я видел две, по сути одинаковые, метки светлячков, расположенные на одной и той же улице. Будто указатели какие-то. Может, это и есть указатели? Нечто вроде путеводных вешек, по которым местные светлячки ходят в ноктусы постоянно по одному и тому же маршруту? Потому и нарисовали эти вешки, чтобы не вспоминать постоянно, куда свернуть в однообразном антрацитовом лабиринте?

Ну да, с тем же успехом они могли нарисовать их для того, чтобы умники вроде меня, только находящиеся по другую сторону закона, подумали так же, как я и своими собственными ногами потопали в ловушку, думая, что идут ловить светлячков.

Ну уж нет, без сопровождения я по этим знакам не пойду — слишком многое поставлено на карту. Мало того, что они могут завести меня просто так далеко, что выхода обратно я уже не найду, так еще и дополнительно все усложняется целыми тучами лоа, которые будто бы по радио друг другу передают мое местонахождение и слетаются ко мне, как мухи на… пусть будет «на мед». Как-то иначе это объяснить не получается — ведь когда я видел лоа, они уже находились в состоянии движения в мою сторону, будто их кто-то предупредил о моем появлении заранее. Причем это произошло даже с первыми двумя, что только добавляло вопросов.

Нет, без сопровождения там точно делать нечего. Один я даже со своим уникальным оружием, рассчитанным на большую дистанцию, не справлюсь. Банально через время лоа станет так много, что они просто завалят меня массой со всех сторон. А мой нож не умеет быть везде и сразу.

А уж если на вечернику заскочит еще и рангон… Ух, хорошо, что я пока что их не встречал. Даже страшно представить, что под давлением толп лоа пришлось бы еще и иметь дело с этими исчадиями первородной тьмы!

Да даже и без толп! Что вообще придется иметь с ними какое-то дело! Нет уж, спасибо!

Так что в ноктус теперь без сопровождения кого-то из местных я не сунусь. Не нужно оно. А вот что нужно — это придумать, как заставить их сотрудничать, при условии отсутствия достаточного количества денег, чтобы их напрямую нанять. Впрочем, даже если деньги и были бы — я с трудом представляю себе сам процесс найма. Как это вообще происходит? Где тут биржа труда для светлячков, куда можно прийти и заказать себе экскурсию в ноктус? Понятное дело, что как-то люди это делают — наверное, через всякие черные рынки и разных мутных личностей, которые «мутные» потому что вечно что-то «мутят»… И, возможно даже я смог бы найти и рынки и таких личностей и добиться своей цели — но на все это нужно время. Предположительно — много времени.

А у меня столько нет.

Зато у меня есть кое-какая идея.

Наконец восстановив до конца дыхание, я остановился возле стены ближайшего дома, огляделся по сторонам, и приложил к замку чудом не потерянный во время чехарды с лоа энкодер. Пискнул, открываясь замок, я вошел в подъезд и отправился прямиком на крышу.

Даже удивительно — все важные события в этом мире у меня связаны именно с крышами. С крыши я увидел рангона, и там же узнал, что заражен. На крыше я говорил с Птичником и узнал, что, вероятно, существует лекарство от заражения. Даже сам по себе мой «дом» в этом мире был почти что крышей… Да что там «крышей» — «Зефир» по высоте любой крыше сто очков вперед даст!

Так или иначе, я снова на крыше. Какие же они тут все-таки одинаковые и удобные! Внутри одного квартала все здания похожи друг на друга, словно куличики из одного ведерка — между всеми одинаковое расстояние, как раз такое, чтобы можно было покрыть в один прыжок с хорошего разбега, если будет от чего оттолкнуться. На каждой крыши невысокий, по колено, парапет по периметру, идеально подходящий для того, чтобы использовать его в качестве опоры для толчка…

Так я и сделал. Вылез на крышу, выпрямился, разогнался, оттолкнулся от парапета и взлетел в воздух, выдергивая себя руками вверх! Не думая, не просчитывая, получится ли у меня — сразу прыгая!

Мелькнули в воздухе размазанные световые полосы от фонарей, пролетевших под ногами, по ногам ударил бетон, и я перекатился, гася горизонтальную скорость. Едва слышно зашуршал гравий, которым была покрыта крыша, но это был единственный звук, сопровождавший мой прыжок.

Да, все же паркур это сила. Универсальный инструмент. Если уж он мне пригодился даже тут. Даже сейчас.

С ролла я поднялся на ноги, не останавливаясь, пересек крышу, и снова толкнулся ногами от парапета, перепрыгивая на следующую крышу! Снова ролл, снова бег, снова прыжок!

От СБ я успел уйти на семь или восемь домов — точное количество в памяти не отложилось, но сверху и так хорошо было видно, куда мне нужно попасть. А нужно мне было попасть на самый крайний дом люктуса, дальше которого уже начиналась территория Тьмы.

На тот самый дом, на котором я увидел раскрашенный голубым и розовым экран, кстати. Случайно получилось, но это даже хорошо.

Я прыгал между домами без какого-либо страха — как делал это всегда. Не думая, не веря, что могу не допрыгнуть, плохо приземлиться и сорваться… Вообще не думая о том, что под моими ногами мелькают многометровые пропасти. Будто я просто репетирую прыжки в длину.

Так оно всегда проще было. Потому что именно в те моменты, когда ты не задумываешься о действии, оно получается проще и легче всего. Проблемы начинаются, когда ты начал делать что-то и в процессе передумал. И главная из этих проблем — ты уже начал это делать.

Через несколько минут я уже находился на самом крайнем доме, к которому и стремился. Я подошел к углу крыши, поставил на парапет ногу, оперся на колено локтем, глядя вниз. За то время, что я скакал по верхам, как горный козел, внизу ничего не изменилось. Никто не появлялся, ничего не происходило.

С одной стороны, это было даже хорошо.

Немного подумав, я присел на парапет крыши, перекинул ноги наружу и слез туда, повисая на руках в метре от верхней части экрана, к которому я так стремился. Посмотрел вниз, выбирая точку приземления получше, и отпустил руки.

Решетчатая рама экрана ударила по ногам, правая провалилась между перекладинами, и я взмахнул руками, падая назад! Из рукава снова вылетела желтая молния, сверкнула в ночи и вонзилась в стену дома прямо на уровне глаз, останавливая падение!

Выдохнув и потратив всего мгновение на жалость гипотетического себя, валяющегося в луже крови там, внизу, я подтянулся на веревке и даже по какому-то наитию сказал ножу тихое:

— Спасибо.

Нож сидел в сплошной стене, раскрошив ее. Это очень напоминало то, что делали крюки мотыльков, только без крюков как таковых. Для проверки я подергал за веревку, с каждым разом прикладывая все больше сил, но ничего не изменилось — нож все так же сидел в стене, и выпал из нее лишь когда я захотел, чтобы он выпал.

Вот оно как получается. Значит, у меня есть собственный аналог супер-крюка мотыльков. То, что оно умеет спускать и поднимать, ну или как минимум спускать — я выяснил уже у гостиницы. Теперь оказывается, что оно умеет цепляться за стену не хуже паука. Чем больше я узнаю о своем оружии, тем больше оно мне нравится.

Правда все еще не как оружие.

Покачав клинок на ладони, я заставил его снова скрыться в рукаве, и аккуратно просочился между перекладинами рамы, которые подложили мне такую свинью.

Кстати интересно, почему нож не уцепился за перекладины, а воткнулся в стену? Я совершенно точно не давал ему такой команды, это он… не знаю… сам решил? А перекладины проигнорировал потому, что… не знаю… потому что я уже один раз с них соскользнул, и он решил, что они ненадежны?

Хрен знает. В любом случае, я наконец оказался на удобной наблюдательной позиции — скрытый в толще инженерных конструкций, держащих огромный экран. Тут было не то чтобы много места — я едва помещался, стоя боком к стене, и тут было довольно жарко, но зато отсюда отлично было видно, что творится внизу, в том числе и в районе светового барьера. А вот оттуда меня здесь хрен увидишь — мало того, что я спрятан за самим экраном, так еще и яркое его свечение маскирует меня на фоне темноты. В общем, прекрасное место для наблюдения и ожидания.

И я стал ждать.

По примерным подсчетам, в ноктусе я провел не больше часа — значит, сейчас часа два ночи. Точнее сказать возможности не было — Пульс-то я с собой не взял. Рассвет будет примерно в пять-шесть часов, и светлячки обязательно должны будут покинуть ноктус до этого времени.

Если, конечно, они вообще там. В ноктусе.

Даже если я не дождусь их сегодня, я приду сюда завтра. И послезавтра. Каждую ночь буду приходить. А днем буду ходить по другим точкам входа в ноктус и искать другие метки светлячков. Этого же Спектра или других — неважно. Мне главное выйти на них.

Я сел на перекладину, свесив ноги вниз, положил локти на еще одну перекладину и уставился в лучи светового барьера.

Чтобы скоротать время, я стал представлять, какие трюки мог бы сделать, используя эти внутренние конструкции экрана как снаряды. Перекладины тут были наварены густо, но вразнобой — где-то в одном порядке, где-то в другом, словно их варили разные люди, и рассчитывались они под разный вес. Возможно, так оно и было — например, если экран сборный и его постепенно наращивали, увеличивая от раза к разу вес и требования к конструкции. Так и получилось, что на каких-то перекладинах удобно было бы делать андербары, подтягиваясь на руках и просовываясь ногами вперед в небольшие отверстия, а где-то так и подмывало перепрыгнуть конгом, выбрасывая себя толчком рук от одной перекладины, и в эти же руки ловя следующую.

Примерно так же выглядел злополучный снаряд, на котором я закончил свою прошлую жизнь. Там тоже была клетка, собранная из стальных труб, полная разных уровней, плоскостей и углов. Такой же обезьянник на максималках, в котором, в основном, участники и пытались показать класс, почти всегда игнорируя остальные снаряды. Это было просто не нужно — ведь клетка и так заменяла их все.

Именно с вершины этой клетки я и сделал свое фантастическое двойное заднее сальто с приземлением на голову…

От грустных мыслей меня отвлекло какое-то движение внизу. Я немного поморгал, заставляя глаза фокусироваться, и посмотрел вниз.

Кусок светового барьера не светился, он погас. И через разрыв в барьере из ноктуса один за другим выбегали юркие тонкие фигурки в черной одежде, расцвеченной яркими неоновыми пятнами. Цветов, которые заставили меня улыбнуться.

Голубой и розовый.