Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

С усталым вздохом я перевернула табличку на «Закрыто», выключила наружное освещение и опустила жалюзи. Я оглядела магазин, покачав головой над хаосом, оставленным покупателями, которые пришли в последнюю минуту. Они купили немного, но после себя оставили беспорядок. В ближайшие несколько дней, пока я не откроюсь после Рождества, у меня будет чем заняться.

Я отошла от двери и уже почти дошла до прилавка, когда меня испугал звук яростного стука по стеклу. Я обернулась и увидела за ним силуэт мужчины, который стучал, не переставая.

— Кэлли Джеймс? Миссис Джеймс, вы там? Пожалуйста, будьте там! — умоляюще твердил глубокий, низкий, хриплый голос.

— Здравствуйте? — ответила я, не узнав говорившего.

— О, слава Богу. Пожалуйста, миссис Джеймс, вы мне нужны.

Я с тревогой подошла к двери.

— Чем я могу помочь?

— Мои посылки, все мои посылки пропали. Пожалуйста! — он снова постучал. — Меня прислала миссис Купер!

Миссис Купер?

Нахмурившись, я включила свет, подняла жалюзи и затаила дыхание, увидев высокого мужчину в окне. Густые, взъерошенные волосы блестели каштановым цветом от фонаря сверху. В стекле двери можно было хорошо разглядеть широкие плечи и лицо, от которого мое сердце забилось чаще. Мужчина, смотревший на меня, обладал грубой красотой. Острый подбородок подчеркивала щетина. Его полные губы улыбались, а ямочки на обеих щеках придавали ему озорной вид. Но меня покорили его глаза. Они светились зеленым цветом из-под густых бровей. Таким же зеленым, как вечнозеленые растения, обвивавшие кованые перила магазина. Они были уставшими, умоляющими, но смотрели на меня с таким теплом, что оно наполнило все мое тело. Не успев осознать, что делаю, я сняла замок и открыла дверь.

— Ваши посылки? — спросила я, сбитая с толку. Он что-то заказал у меня?

Он вошел, принеся с собой холод. Снег покрывал плечи его тяжелого шерстяного пальто, но его рука была теплой, когда он взял мою.

— Спасибо, что открыли дверь. Прошу вас, помогите.

Я отошла назад, впуская его в магазин. Держа меня за руку, он закрыл за собой дверь и представился.

— Меня зовут Шейн Фостер. Я еду навестить свою семью в Брайтоне. Вы знаете, этот город?

Брайтон был прекрасным городком примерно в двух часах езды отсюда.

— Да.

— Это был тяжелый день. Моя поездка, вместо пяти, длилась почти тринадцать часов, и еще не закончилась. В городе моей сестры разразилась сильная буря, поэтому мне пришлось остановиться здесь на ночь. Когда я разговаривал с ней, она сказала, что мои рождественские посылки так и не прибыли. Все мои подарки для семьи!

Я смотрела на него как завороженная. Его лицо было таким выразительным, когда он говорил.

— Ближайший торговый центр находится в часе езды в другой стороне от моей семьи, и к тому времени, как я туда доберусь, он уже будет закрыт. Я спросил в гостинице, и миссис Купер сказала, что есть вероятность, что вы еще не закрылись. Она сказала, что если кто-то и может мне помочь, то это будет ее «дорогая Кэлли».

Я не могла не улыбнуться, услышав, как он подражал Шейле. Это было просто великолепно.

— Свет в вашем магазине погас как раз в тот момент, когда я парковал свой внедорожник. Я решил рискнуть и понадеялся, что вы проявите сострадание, проникнетесь духом Рождества и уделите мне несколько минут, чтобы я мог купить подарки для своей семьи, — он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Пожалуйста?

Я не смогла устоять перед его открытой, искренней просьбой. Мне все равно некуда было спешить, и, если я могла ему помочь, то это было хорошо.

Его рука сжалась.

— Пожалуйста.

Я не знала, почему колебалась. Он уже убедил меня.

— Конечно. Пожалуйста, осматривайтесь.

Он поднял мою руку к своим губам, его дыхание коснулось моей кожи, и я вздрогнула. Его глаза встретились с моими, теплые, тающие, зеленые озера.

— Спасибо.

Когда его губы коснулись моей кожи, я клянусь, что почувствовала, как по моему телу прошел электрический разряд. Он крепче сжал мою руку, затем отступил назад, отпустив меня. Как ни странно, я сразу же почувствовала, что мне не хватает его прикосновений.

Он снял пальто, аккуратно положил его на перила у двери, затем запер дверь и по моей просьбе задернул шторы. Одного позднего покупателя было достаточно. Оглядевшись, он провел пальцами по волосам, от чего и без того непослушные пряди поднялись и растрепались еще больше. Он широко улыбнулся мне.

— Не могли бы вы дать мне совет?

— Для скольких людей вы ищете подарки?

— Для шестерых детей, шестерых взрослых и кошки, — его голос стал насмешливым. — Буду очень благодарен за любую помощь.

Я приподняла бровь.

— Думаю, вам понадобится больше, чем несколько минут.

Прежняя радостная улыбка померкла.

— Я мешаю вам увидеться с семьей и друзьями? — он покачал головой. — Какой глупый вопрос. Сегодня ведь канун Рождества, конечно, мешаю. Если я смогу взять несколько книг, то сразу уйду. Взрослые могут подождать, пока привезут посылки.

Я протянула руку и положила ее ему на плечо.

— Я пошутила, Шейн. Мне некуда спешить, и я с удовольствием помогу вам выбрать кое-что для вашей семьи.

— Ваш, э-э, муж не расстроится?

— Я не замужем. На самом деле, я мисс Джеймс. Но можете звать меня Кэлли.

— Оу, тогда парень?

— Нет.

— Э-э, девушка?

Я покачала головой, стараясь не смеяться над тем, каким милым он был.

— Ну, на дворе две тысячи двадцать четвертый год. Я почувствовал, что должен спросить.

— Все, что меня ждет, — это запеканка в духовке, бутылка вина и старый кот по имени Джейк, который ничего не делает, кроме как спит, пукает и лижет свои, э-э, свою давно потерянный омелу, — я подмигнула.

Широкая улыбка заставила его глаза сузиться.

— Что ж, мисс Джеймс, я в вашей власти. Ведите меня.

Пока мы ходили по магазину, я показывала ему различные отделы.

— Там книги, как для взрослых, так и для детей. В этом отделе работы местных художников. У меня есть прекрасные изделия из кожи, витражи и шарфы. Моя собственная линейка ручного мыла и средств для ванны находится там, а в конце игрушки и игры для всех возрастов. Даже для домашних животных. Ручные конфеты и сладости в дальнем углу. Если вам интересно, у кассы есть линейка ювелирных украшений на заказ.

— Мне интересно все. Можно я немного осмотрюсь?

— Конечно. Я собиралась пойти за чашкой кофе, пока заканчиваю с закрытием. Хотите, принесу и вам за компанию?

— Буду очень признателен, — он снова взял меня за руку и сжал ее. — Спасибо, Кэлли.

От его пристального взгляда у меня покраснели щеки.

— Не за что.

Я принесла ему кофе, добавив сливки, которые, по его словам, он любил. На салфетку я положила несколько печенек, которые были выставлены на дегустацию, подала ему, а затем оставила его бродить между полками. Я быстро подсчитала выручку за день, стараясь не смотреть на него, пока он ходил по магазину. Когда что-то привлекало его внимание, он наклонял голову, изучая вещи, потягивая кофе и поглощая печенье. Он взял последнее печенье.

— Они продаются дюжинами?

Я заглянула в корзину.

— Да, еще осталось несколько упаковок.

— Я возьму все.

Я усмехнулась, взяла последние три упаковки и положила их на прилавок. Хорошо, что я уже отложила немного печенья для себя. Он допил кофе и поставил чашку на прилавок рядом с моей.

— Кто сделал эти витражи?

— Я.

— Так же, как и принадлежности для ванны?

— Да.

— Я впечатлен. Печенье тоже твоих рук дело? — поддразнил он.

Я почувствовала, как снова покраснела. Что в этом человеке вызывало во мне такую реакцию?

— Да.

Он поднял палец и провел им по моей щеке. — Как неожиданно, — пробормотал он.

Он прошел мимо меня к книгам, оставив меня в недоумении, имел ли он в виду печенье, витражи… или меня.

Шейн Фостер был, наверное, самым щедрым человеком, который когда-либо заходил в мой магазин. Просмотрев книги, он вернулся с дюжиной детских книг, а затем добавил к стопке еще три огромных тома.

— Это потрясающе, — сказал он. — У тебя есть книги, которые понравятся моим братьям и отцу. Ну, одному брату и одному зятю. И я предпочитаю дарить детям книги. Я люблю читать. А ты?

— Это одно из моих любимых увлечений.

Его взгляд был пристальным.

— Приятно слышать, — он протянул руку за мою спину и взял еще одно печенье. — Теперь мне нужна игрушка для каждого из детей — и несколько игр для всей семьи.

Я помогала ему выбирать подарки, слушая, как он рассказывал о своих племянницах и племянниках. Его голос был полон любви, когда он описывал их. Одинаковые близняшки Элли и Джона. Трое сыновей и одна дочь Алана и Трейси, которая, как смеясь рассказывал Шейн, «могла бы быть еще одним мальчиком, она может справиться со всеми». Он также добавил конфеты для каждого из них, настаивая, что все подарки от дяди Шейна должны быть одинаковыми.

— А как же посылки, которые придут? Разве не лучше купить им что-нибудь небольшое, чтобы они могли открыть завтра основные подарки?

— Нет, эти подарки мне нравятся больше. Я купил то, что их родители написали в списке. Они получат их позже в качестве дополнительных подарков, — он хлопнул в ладоши. — Теперь дамы. Вот тут мне нужна помощь больше всего. Думаю, для парней я выбрал перчатки и книги.

По его просьбе я сложила для каждой женщины корзинку с различными сортами мыла, лосьонами и бомбочками для ванн. Он выбрал кусок витражного стекла для своей матери, сказав, как он ей понравится в ее солнечной комнате, а затем взял набор сережек для своей невестки Трейси и сестры Элли. Он не торопился, тщательно выбирая каждый подарок. Он ни разу не посмотрел на цену и не спросил о ней. Про себя я подсчитывала, зная, что он купит больше, чем я заработала за весь месяц. Это было ошеломляюще.

Наконец он улыбнулся.

— Думаю, я закончил.

Я отодвинула коробку.

— Отлично.

Он посмотрел вниз и остановился.

— Подожди, — он постучал по стеклу. — Что это?

Я с грустной улыбкой вынула из витрины предмет, на который указывал его длинный палец.

— Это моя любимая вещь в магазине.

Он поднял браслет, и маленькие изумруды и бриллианты заиграли на свету. Он был изящным, все звенья были вырезаны вручную и усыпаны крошечными драгоценными камнями.

— Он просто прекрасен.

— Женщина, которая изготовила все эти украшения, сделала его в качестве эксперимента. Она использовала золото и самые лучшие драгоценные камни, которые только смогла найти, чтобы посмотреть, есть ли на них здесь спрос.

— Не продался?

— Нет. Он у меня уже больше года. Она уходила на пенсию, поэтому я купил все, что у нее было. Теперь она только иногда присылает мне несколько украшений, которые делает в качестве хобби.

— Изумруды любимые драгоценные камни моей матери.

— Из-за твоих глаз? — спросила я, не успев себя остановить.

Он улыбнулся, и его завораживающие глаза заблестели.

— У меня глаза отца, так что, вероятно, да. Она говорит, что именно они заставили ее влюбиться в него.

— О, — выдохнула я. — Я поняла.

— Сам же я предпочитаю темные глаза. Глубокого шоколадного оттенка, такие, в которых можно потеряться.

Я покраснела.

Шейн усмехнулся и положил браслет на стекло.

— Я возьму и его, пожалуйста.

— Хочешь, я верну витраж на место?

— Нет.

— Шейн, этот браслет стоит 1700 долларов.

— Ничего страшного, — его губы дрогнули. — А коробка прилагается?

— Да. Очень красивая.

— Продано. Когда мы здесь закончим, как думаешь, найдется ли поблизости еще открытый магазин, где продают упаковочную бумагу и скотч?

Я взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что он провел в магазине уже больше часа.

— Нет. Все будет закрыто.

— Я так и думал. Придется попробовать сделать все у Элли.

Я указала на вывеску за моей спиной.

— Я упаковываю подарки.

— Ты упакуешь все это?

— Это часть услуги.

— Кэлли, уже далеко за семь. Я не могу просить тебя пожертвовать еще больше времени в канун Рождества, чтобы упаковать мои подарки.

В этот момент его желудок заурчал, и он смущенно рассмеялся.

— Извини. Я не ел с завтрака, и печенье едва утолило голод. Пробей мои покупки, и я отпущу тебя на вечеринку. Надеюсь, я найду еще открытый ресторан и смогу чем-нибудь перекусить. Может быть, у миссис Купер где-то в гостинице есть бумага. Уверен, я смогу ее очаровать.

Он улыбнулся, говоря это, но мне показалось, что впервые его улыбка была натянутой. По какой-то причине я не хотела, чтобы он уходил, и у меня было ощущение, что он, возможно, чувствовал то же самое. Я глубоко вздохнула и собралась с духом.

— Ты не просишь, я предлагаю. И у меня есть идея.

— О?

— Сегодня вечером ты не найдешь ничего открытого поблизости. Если ты не против простой еды, у меня есть готовая в духовке, я живу за магазином. Мы могли бы поужинать, а потом я помогу упаковать подарки. Похоже, у тебя был долгий день, и, возможно, небольшой отдых пойдет на пользу. А мне будет приятно пообщаться, — я сделала паузу и улыбнулась. — Если ты не против.

— Ты серьезно?

— Э-э, да?

— Ты предлагаешь мне ужин, свою приятную компанию, помощь в упаковке подарков, и спрашиваешь, не против ли я?

— Ты должен будешь помочь с упаковкой.

Он пошевелил пальцами.

— Я отлично справляюсь с углами. И мастерски обращаюсь со скотчем.

Я рассмеялась над его шуткой.

— Я был бы очень рад, Кэлли Джеймс, — он протянул свою кредитную карту и подмигнул. — Пробей покупки, чтобы ты знала, что я могу за них заплатить, а потом, пожалуйста, накорми меня, — он облизнул губы, глядя мне в глаза. — Я умираю с голоду.

Мне пришлось отвернуться. Низкий тембр его голоса и то, как он на меня смотрел, заставили меня подумать, что он имел в виду не только еду.

У меня был ужасный день. Я сел на ранний рейс, его перенаправили, и я застрял на пересадке, когда разразилась буря. Мой гнев обрушился на толпы людей, находившихся в аэропорту Оттавы. Мое первое свободное Рождество за три года, первое Рождество, когда вся моя семья соберется вместе за пять лет, а я застрял в аэропорту?

К черту это. Мне нужно вернуться в район Торонто.

Я направился к ряду автомобилей напрокат и закричал:

— У кого есть напрокат полноприводный внедорожник? Мне все равно, сколько он будет стоить!

В воздух поднялись четыре руки. Я выбрал того, кто для убедительности еще и махнул ею, и через тридцать минут уже был в пути. Из-за плохой погоды ехал медленно, но я не мог спокойно сидеть на месте. Используя Bluetooth-устройство, я периодически разговаривал с Элли, уверяя ее, что приеду позже, но тем же вечером. Все шло хорошо, пока она не позвонила и не сказала, что на них обрушилась еще одна буря, и все беспокоятся о том, что я еду в таких условиях. Она предложила мне доехать как можно ближе, а затем переночевать в отеле и приехать позже, когда дороги будут расчищены, даже если уже настанет Рождество.

— Мы отложим все на несколько часов, Шейн. Для нас важно, чтобы ты был в безопасности. Тем более, впереди у нас есть целая неделя.

Это было разумно, но меня все равно злило. Еще больше я разозлился, когда она сказала, что посылки, которые я отправил, так и не пришли.

— Они должны были быть у вас три дня назад, — настаивал я.

— Думаю, они застряли в дороге. Было так много штормов. Все в порядке, — успокаивала она меня. — Мы все понимаем, подарки придут позже.

Я ехал еще час, пока по прогнозу погоды не понял, что дальше ехать нельзя. Я заехал в маленький городок Симко и мне повезло найти гостиницу. Она была старой, но ухоженной и, что самое важное, на ней висела табличка «Есть места». Пожилая женщина была разговорчивой, и когда я спросил, она сообщила мне о единственном месте, где я мог бы найти подарки в столь поздний час.

— Кэлли обычно работает до шести, — она набросала на бумаге указания, как добраться до магазина «Игрушки и сокровища». — Если поспешите, то успеете.

Я заблудился, но в конце концов нашел этот уютный магазинчик и припарковался за несколько минут до закрытия. Правда, как только я это сделал, то увидел, что свет внутри выключился. В отчаянии я начал стучать в дверь и звать владелицу по имени.

— Кэлли Джеймс? Миссис Джеймс, вы там? Пожалуйста, будьте там!

Я ожидал увидеть женщину примерно в возрасте миссис Купер. Но когда я ее разглядел, моему удивлению не было предела.

Из-за стекла на меня смотрела женщина моего возраста или еще моложе. Свет отражался в ее рыжих волосах, ниспадающих на плечи, а ее глубокие, выразительные карие глаза нервно следили за мной. Она была невысокого роста, одетая в кружевную блузку, которая развевалась при каждом ее движении. Низ представлял собой юбку праздничного красного цвета, усыпанную блестками. Даже ее волосы сверкали. Она выглядела как ангел.

И именно им она и оказалась, когда впустила меня внутрь. Моим личным ангелом. Она позволила мне посмотреть товары, накормила печеньем и сделала кофе. Она слушала, как я рассказывал о своей семье. По правде говоря, я почти сразу понял, что собираюсь купить. Магазин был хорошо организован, а все товары были уникальными, но я понял, что хочу провести с ней больше времени, и после ее тихого признания, что ей некуда торопиться, воспользовался этой возможностью. Я был в восторге, узнав, что она действительно мисс, а не миссис. Меня заинтриговала эта женщина и ее грустные, выразительные глаза. Они манили меня, пробуждая чувство, которого я никогда раньше не испытывал. Мне очень хотелось узнать, почему ей не было куда пойти и с кем побыть в этот праздник.

Я последовал за ней в заднюю часть магазина, где она открыла тяжелую дверь и пригласила в свой дом. Это была большая, уютная комната с диваном и мягким креслом перед небольшим искусственным камином, где дремал ленивый кот. Он открыл один глаз, посмотрел на меня, затем потянулся, пукнул и снова заснул. Я усмехнулся, услышав упрек Кэлли.

— Джейк!

Кухня находилась вдоль задней стены, и в комнате вкусно пахло.

— Ванная комната находится за моей комнатой, если ты хочешь освежиться, — предложила она.

— Спасибо.

В ее комнате стояла кровать королевского размера и простой комод. Белье на кровати было украшено яркими рисунками — красными, зелеными, золотыми, клетчатыми, полосатыми, настоящая симфония для глаз. Казалось, что это само понятие Рождества в постельном белье. Решив все же воспользоваться ванной, я понюхал мыло, лежащее там. Оно пахло точно так же, как одно из тех, которые я выбрал для подарка.

Я поспешил обратно и застал Кэлли уже ставящей блюдо для запекания на маленький круглый столик. Бутылка вина была открыта, а посуда стояла для двоих.

— Устраивайся поудобнее. Я сейчас вернусь, — она прошла мимо меня, и я не смог удержаться от того, чтобы не остановить ее. Как только она оказалась рядом, я захотел, чтобы она была еще ближе. Ее глаза расширились, когда я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Спасибо.

Я почувствовал, как ее кожа стала теплой, когда она прикусила губу и прошептала:

— Не за что, — а затем поспешила выйти из комнаты.

Я сел и огляделся. Это была уютная комната, заполненная фотографиями и вещами Кэлли. На окнах висели витражи, отражающие свет с улицы и все еще падающий снег. У камина стояла маленькая елка, ее мерцающие огоньки мягко освещали комнату. Я нахмурился, увидев всего два маленьких подарка, стоящих под ней. Она заслуживала большего. Может быть, завтра она пойдет куда-нибудь, чтобы отпраздновать. Я очень на это надеялся. По какой-то причине одна только мысль о ней заставляла мою грудь сжиматься от боли.

Она вернулась, сняв кружевную блузку и нарядную юбку. На их месте оказались пушистые штаны и свитер. Я улыбнулся, увидев ее тапочки со снеговиками.

— Ты не приступил к еде, — мягко упрекнула она.

— Я ждал тебя.

Мой голос прозвучал странно, как будто я только что сделал важное заявление. Она прикусила губу, подняла мою тарелку и положила на нее большой квадратный кусок.

Аромат охватил меня с невероятной силой, и я с трудом удержался о того, чтобы не схватить тарелку и не проглотить все, что на ней было. Я подождал, пока она положит себе, прежде чем взять вилку и разломать плотную еду. Я жевал и глотал, закрывая глаза от удовольствия.

— Что это?

— Мексиканская лазанья с курицей. В ней вместо макарон используются тортильи.

— Думаю, это самое вкусное, что я когда-либо пробовал.

Она тихо рассмеялась.

— Или ты просто голодный.

— По-моему, и то, и другое.

Она подняла бокал с вином.

— Хочешь немного?

— Один бокал.

Она налила, и я поднес свой бокал к ее.

— За величайшее сокровище, которое я нашел сегодня вечером.

Она посмотрела на стол, растерявшись, и румянец на ее щеках расцвел еще сильнее. Я не помнил, когда в последний раз видел краснеющую женщину. Там, где я жил, и в моей сфере деятельности, это происходило довольно редко. Я нашел это очень привлекательным, по крайней мере, в ее случае.

Улыбнувшись, я снова сосредоточился на еде в своей тарелке.

Он не лгал, когда сказал, что ему понравилась запеканка. Он съел три огромных куска, а потом еще полдюжины печенья с чашкой кофе.

Во время ужина мы не переставали разговаривать. Он задавал вопрос за вопросом, а когда я сказала, что теперь моя очередь, он рассмеялся.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь, Шейн?

— Я врач. Специалист в педиатрии.

— Правда?

— Я люблю детей. Я работаю в Калгари, последние три года мне не везло, и я был вдали от семьи во время праздников. Из-за обязательств членов семьи мы не собирались все вместе уже пять лет.

— Вот почему подарки были так важны.

— Моя мама всегда делала Рождество таким особенным, и я знаю, как она грустила каждый год, когда кого-то из нас не было рядом. Я хотел, чтобы этот год был для нее идеальным, — он провел большим пальцем по краю стола, выглядя грустным. — В этом году она нас сильно испугала, мы почти потеряли ее, — он поднял глаза, его взгляд был серьезным. — Но сейчас она в порядке, и я сделал все, что мог, чтобы приехать сюда на Рождество. Мы все сделали.

Я накрыла его руку своей.

— Ты доедешь. Я слышала, что ночью буря утихнет, а ехать недалеко. Ты доедешь.

Он перевернул руку, обхватив мою. И снова я почувствовала странный прилив тепла.

— Спасибо, Кэлли. За ужин, за компанию, за помощь, за все.

Воздух вокруг нас стал тяжелее. Теплее. Его глаза потемнели, а мое дыхание участилось. Он слегка наклонился вперед, и я быстро встала.

— Нам нужно упаковать подарки. Мы можем перенести их сюда, тут больше места.

Он моргнул и прочистил горло.

— Верно. Хорошая идея.

Я поспешила по коридору, а Шейн последовал за мной. У прилавка я взяла его счет, чтобы передать ему, и широко раскрыла глаза.

— Эм, Шейн?

— Да? — он взглянул на меня из-за стопки коробок, которые держал в руках.

— Твою кредитку отклонили.

Его лицо побледнело.

— Что?

Я прикусила губу и хихикнула.

— Хо-хо-хо.

— Это нехорошо, Кэлли. Думаю, теперь ты попала в список непослушных.

Он смеялся, когда продолжил идти по коридору, и моя цель была достигнута. У нас снова была приятная атмосфера.

А что касается списка непослушных? Я была уверена, что уже попала в него, глядя на его задницу в обтягивающих джинсах.

Он хорошо справлялся с углами. Со всей дотошностью. Было странно, как легко мы общались. Он дразнил меня и бросал в меня ленты. Критиковал мои углы по сравнению с его. Покачал головой над моим ненадлежащим использованием достаточного количества скотча. В свою очередь, я назвала его педантичным, что заставило его рассмеяться, сообщила ему, что количество скотча, которое он использовал, сделало подарки достойными Форт-Нокса, и сказала ему, что его навыки закручивания лент отстойные. Он брал подарки, сравнивал их, затем соглашался и объявлял, что мы с ним отличная команда. Постепенно, с течением времени, куча подарков исчезала, и я сортировала их по пакетам, добавляя корзинки, печенье и конфеты. Я убедилась, что серьги для женщин и купленный им браслет были в отдельном пакете, и положила его в один из больших, показав Шейну, где они находятся.

Взглянув на часы, я с удивлением обнаружила, что уже одиннадцать. Мой обычный одинокий вечер не только пролетел незаметно, но и стал самым приятным за долгое время.

— Как долго ты здесь живешь?

— Большую часть своей жизни.

— Ты жила здесь? В магазине?

— Не в этом. В другом.

Шейн встал и потянулся.

— А что наверху?

— Моя студия.

Он протянул руку.

— Покажешь мне?

Я провела его наверх, и он прошелся по комнате, осматриваясь по сторонам. Он хмыкнул, глядя на несколько витражей, над которыми я работала, понюхал новые лосьоны для ванны, которые я смешивала, а затем остановился у моего нового рабочего места.

— Делаешь украшения?

— Учусь.

Он поднял кожаный браслет, который я украсила серебром.

— Выглядит потрясающе. Просто вау.

— Это незавершенная работа, — я подошла ближе и застегнула браслет на его запястье. — Здесь есть дефект. Видишь? — я показала на него. — Вот тут. Я еще не до конца освоила эту технику.

— Иногда именно дефекты делают вещь идеальной, Кэлли, — прошептал он.

— Возможно.

Он потянул руку, чтобы расстегнуть застежку, но я остановила его.

— Нет. Я… я хочу, чтобы он остался у тебя.

— Правда?

— Да. Спасибо, что провел со мной Рождественский вечер, Шейн.

Его глаза снова потемнели, и, не дав мне его остановить, протянул руку, притянув меня к себе. Его запах окутал меня, и я оказалась в его объятиях. Я прижалась лбом к его подбородку, а его руки полностью обхватили меня.

— Спасибо, Кэлли. За все.

Он отступил на шаг, но не выпустил меня из объятий.

— Почему ты одна? Почему в Рождество тебя не окружают семья и друзья?

Я грустно улыбнулась.

— Мои родители развелись, когда я была маленькой. Мама ушла от нас, когда мне было девять. Она устала от жизни в маленьком городке и от того, что была женой лавочника, как она называла отца. Он управлял универсальным магазином в городе, его родители управляли им до него. Ему нравилось жить в маленьком городке, где он знал всех, а все знали его.

Он кивнул, давая понять, чтобы я продолжала.

— Мой отец был довольно беспомощным в быту, поэтому я научилась готовить, заниматься домашними делами и ухаживать за ним. После школы и по выходным я помогала в магазине.

— Он так и не женился во второй раз?

— Нет. Думаю, он так и не смог забыть мою маму. Мы больше ничего о ней не слышали, но я думаю, он всегда надеялся, что она вернется.

— Похоже, тебе довольно быстро пришлось повзрослеть.

— Наверное. В любом случае, я ходила в школу, закончила ее, а потом поступила в колледж. Я хотела стать учителем. Я любила детей. Я любила учить.

— Я знаю, каково это, — он улыбнулся.

— Однажды мне позвонили. Произошел пожар, и мой отец пострадал. Я сразу же вернулась домой. Он был в больнице. Стресс от пожара был слишком сильным, и у него случился сердечный приступ, — я сделала паузу, пытаясь успокоиться. — Он так и не оправился. Я ухаживала за ним в течение следующих нескольких лет, пока он не умер.

Он взял меня за руку.

— Кэлли, мне так жаль.

Я молчала, погрузившись в воспоминания.

— Магазин сгорел дотла. От него буквально ничего не осталось, кроме пепла. Страховка покрыла стоимость здания, и я оставила себе землю, но потратила деньги на уход за отцом, — я вздохнула. — Когда он умер, я продала землю. Универсальный магазин больше был не нужен. Люди ездили в соседние большие города, чтобы купить то, что им необходимо, по более выгодной цене. Папа едва сводил концы с концами, и это было самым разумным решением.

— А это место?

— Пока он болел, мне нужно было чем-то заниматься. Я начала делать мыло и витражи и продавала их на небольших ярмарках и рынках. Мне это очень нравилось.

— У тебя очень хорошо получается.

— Я разрешила строительной компании построить здесь этот дом, на краю очищенного участка, где раньше стоял универсальный магазин. Некоторое время дела шли хорошо, но потом интерес к нему упал. Когда я продала землю, я смогла разделить ее, оставила себе этот участок и купила у них дом. Они перепланировали его изнутри, чтобы я могла открыть свой маленький магазин и жить здесь. Дела в Симко начали налаживаться, и я подумала, что такое место будет пользоваться успехом. К нам приезжало много туристов, а горожанам нужно была точка, где они могли бы купить уникальные сувениры.

— И? — подтолкнул он.

— Первый год у меня все шло хорошо. Второй год был не таким удачным, а этот и вовсе плохой, — я слегка улыбнулась. — Твои покупки стоили больше, чем я заработала за весь месяц, Шейн. Благодаря твоим потерянным посылкам я смогу продержаться еще несколько месяцев.

Он нахмурился.

— А потом?

Я вздохнула.

— Потом я начну все сначала. Так происходит каждый год. Но, наверное, такова жизнь, верно?

Я мгновенно пожалел, что не потратил больше. Мне хотелось сделать что-нибудь, что угодно, для этой бескорыстной, замечательной женщины.

— Начать сначала? — спросил я, желая узнать о ней побольше.

Она улыбнулась и покачала головой, как будто знала, о чем я думаю.

— Я закрываюсь в январе и феврале. Этот урок уже усвоен. Сделаю дополнительную инвентаризацию, пополню запасы и подготовлюсь к следующему сезону. К сожалению, летом, когда у меня больше работы, я не могу позволить себе нанять сотрудника на неполный рабочий день, поэтому все время работаю одна.

— А как же учеба?

— Мне пришлось бы начинать все сначала. А на это у меня просто не хватило бы сил, — она вздохнула. — Пожалуй, я сдалась. Я буду такой же, как мой отец, и буду жить здесь, в Симко.

Мне не понравились ее слова, и они меня беспокоили.

— Но ты же одна.

— Рождество — это время для семьи, Шейн. У меня есть несколько близких друзей. Завтра я буду волонтером в приюте в соседнем городе. Миссис Купер и еще несколько вдов будут со мной. Мы проведем день в работе, а на второй день Рождества приготовим большой ужин в общественном центре. Все принесут с собой еду, и мы прекрасно пообедаем.

Слова вырвались из моих уст, опережая мысли.

— Ты заслуживаешь большего на Рождество. Заслуживаешь, чтобы тебя баловали и любили.

— Меня любят, просто по-другому. У тебя есть семья, и это счастье. Цени их. Проводи с ними как можно больше времени. Чаще навещай, — в ее глазах блеснули слезы. — Однажды их не станет, и ты никогда не сможешь вернуть время вспять.

— Я действительно ценю их. Люблю проводить с ними время…

— Почему я чувствую, что будет «но»?

Я вздохнул, оперся о стол, стоящий рядом со мной, и грубо потер лицо.

— Я люблю свою семью. Правда люблю. Но я устал быть лишним. Всегда пятым колесом. Мои родители есть друг у друга, Элли и Джон невероятно близки, Алан боготворит Трейси. Не пойми меня неправильно, я очень рад, что они все счастливы. Просто иногда трудно быть окруженным таким количеством любви и не испытывать того же.

— В твоей жизни не было любви?

— Нет. Я так много времени уделял карьере, что все остальное просто отошло на второй план. Теперь, когда у меня наконец-то появилась жизнь помимо работы, мне не встретился кто-то важный, — я пожал плечами. — Я встречался с девушками, но так и не нашел ту, ради которой хотелось бы изменить свою жизнь, понимаешь?

Она кивнула.

— Да. Я понимаю, о чем ты.

— Не знаю, почему я тебе все это рассказал. Я никогда и никому не говорил об этом, — наклонившись вперед, я заправил прядь волос за ухо Кэлли. И встретил ее взгляд, ее теплый, понимающий взгляд. — Почему-то с тобой мне легко быть честным.

— Мы все иногда так себя чувствуем. Бывали моменты, когда я злилась на своего отца, даже ненавидела его за то, что он заболел и заставил меня изменить свои планы на жизнь. Но эти чувства были просто результатом грусти и одиночества. Они всегда проходили, а мое отношение к отцу никогда не менялось. Так же, как ты любишь свою семью.

— Да, — выдохнул я, пораженный ее мудростью. — Я окружен людьми, но чувствую себя таким… одиноким. Я улыбаюсь, смеюсь и делаю все, чтобы никто этого не заметил, но внутри я…

— Грустишь?

— Да, — я сжал ее руку. — Ты тоже?

— Да.

Ее глаза завораживали меня. Они были такими красивыми. Я снова не смог удержаться и прикоснулся к ней.

— Почему я не могу вынести мысль о том, что ты одинока или печальна?

— Мне тоже не нравится, когда ты такой.

Я притянул ее к себе, и она скользнула между моих ног, обхватив мои плечи руками.

— Могу я как следует поблагодарить тебя, Кэлли?

— Да, — прошептала она дрожащим голосом. Ее тело вздрогнуло, когда я провел руками по ее шее, и обхватил мягкую кожу ее щек.

Медленно, я наклонился и прижался губами к ее губам.

Наши губы соприкоснулись.

Время остановилось.

Я прижал ее к себе, проникая языком в ее рот, и застонал, когда она вздохнула, а ее дыхание наполнило мои легкие. Наши языки танцевали, пробовали и дразнили друг друга. Я погладил ее щеки большими пальцами, наклонил ее голову и углубил поцелуй. Она идеально подходила мне, ее мягкость облегала мое более твердое тело, как будто она была создана для того, чтобы быть в моих объятиях. Ее руки беспокойно блуждали по мне, пока не остановились на плечах, а затем опустились и обхватили мою талию. Она засунула пальцы под мою рубашку, касаясь теплой кожи моей спины. Я одобрительно хмыкнул ей в рот. Мне хотелось почувствовать ее руки везде. Я скользнул руками по ее бедрам и обхватил ягодицы, притягивая ее ближе, чувствуя ее тепло через пушистые штаны, которые были на ней. Я провел рукой по ее бедру и, рывком высоко поднял ее ногу, сблизив нас еще больше.

Она тихо застонала мне в рот, впиваясь пальцами в мою кожу и засунув их под пояс моих штанов. Ее прикосновения оставляли на моей коже следы огня.

— Кэлли, — простонал я.

— Шейн, — ответила она тихим вздохом.

— Я хочу тебя, — честно признался я. — Я хочу тебя на той красивой кровати внизу, украшенной рождественскими цветами. Я хочу, чтобы ты была окружена мной. И я давно этого хотел.

Наши взгляды встретились, и мы застыли. Мы оба знали, о чем я прошу. Одна ночь. Завтра я уеду и вернусь к своей жизни в Калгари, как только закончатся праздники. Но я хотел эту ночь с ней больше, чем что-либо, что я мог вспомнить. В этой девушке было что-то настолько притягательное, с чем я не мог бороться. С чем я не хотел бороться.

— Пожалуйста, — выдохнул я. — Не выгоняй меня. Позволь мне остаться с тобой. Только на эту ночь, позволь мне стать частью чего-то хорошего в твоей жизни.

— Да, — тихо ответила она.

Я протянул руку, и она повела меня в свою комнату.

Тусклый свет отбрасывал тени на стены, а ее кровать мерцала. Глаза Кэлли были широко раскрыты и темны, но впервые с тех пор, как я ее встретил, они не были грустными. Ее взгляд был полон желания и страсти, что совпадало с моей потребностью в ней. Мы соединились, наши губы слились, а тела прижались друг к другу. Одежда упала, мои нетерпеливые пальцы нашли опору на ее шелковистой коже. Под мной она была бледной и мягкой на фоне ярких праздничных цветов ее постельного белья. Ее волосы были рассыпаны в мерцающей волне рыжего цвета на подушках.

Я открыл для себя все сладкие секреты ее маленького тела. Изгиб ее талии, изящное очертание бедер. Пышность груди. Ее вкус на моем языке. Ощущения от моих прикосновений. Звуки, которые она издавала, теряя себя в наслаждении. Ее прикосновения заставляли меня дрожать. То, как она гладила и ласкала меня… Обнимала за талию, когда мы двигались. Обвивала мои бедра своими ногами, пока наши тела идеально соединялись. Целовала меня так, будто не могла насытиться мной.

А я не мог насытиться ей.

Я стонал от оргазма, прижавшись к ее шее. Она кричала мое имя в тишине комнаты. Мы лежали вместе, погруженные в экстаз момента. Кэлли положила голову на мою грудь, прижав ее к моему подбородку. Я проводил рукой по ее спине, нежно прослеживая выпуклости и изгибы ее позвоночника.

— Не так я представлял себе окончание Рождественского вечера, — подразнил я ее, поцеловав в макушку. — Я думал, что буду один в своей комнате или застряну где-нибудь в снежной буре.

— Я рада, что ты здесь.

— Я тоже, — я улыбнулся. — Я рад, что ты вспомнила о рождественских презервативах, которые у тебя были.

Кэлли хихикнула, и я почувствовал тепло ее румянца, когда она снова прижалась лицом к моей груди. Было почти смешно, когда мы поняли, что ни один из нас не был готов. Я не беспокоился, так как собирался увидеться с семьей, а Кэлли призналась, что давно ни с кем не спала, поэтому не держала их под рукой. Затем ее глаза округлились, и она выбежала из комнаты, вернувшись с горсткой рождественских презервативов.

— Я заказала их по своей прихоти! — выкрикнула она с радостной улыбкой. — Я купила их в качестве шуточных подарков для некоторых из моих более эксцентричных клиентов. Некоторые из них даже светятся в темноте!

Я взял один.

— Ну и шутка, — прорычал я и разорвал упаковку. Яркие красные и зеленые цвета заставили меня рассмеяться, но они работали. Боже, как же они работали.

И я планировал использовать их как можно больше.

Она подняла на меня глаза, в них были озорные огоньки.

— Нам нужно опробовать светящийся в темноте, чтобы посмотреть, работает ли он.

— Да ладно тебе, мисс Джеймс, — я улыбнулся и перевернулся, прижимая ее к себе и придавливая грудью. — Ты маленькая шалунья. Предлагаешь мне?

— Это исключительно для проверки качества, — настаивала она, ее глаза загорелись. — Я очень серьезно отношусь к своей работе владелицы магазина.

Я откинул голову и рассмеялся.

— Ненасытная, — пробормотал я, когда она приподняла бедра, и ее тепло коснулось моего поднимающегося члена.

Она хмыкнула в знак согласия, заставив меня зашипеть от удовольствия от ее прикосновения.

У меня было ощущение, что мы оба ненасытные.

И у нас была только одна ночь, чтобы утолить эту жажду.

Через несколько часов я закончил чистить снег с арендованного внедорожника. Я был измотан, даже больше, чем накануне вечером. Всю ночь я не мог оторвать рук от Кэлли. Казалось, она чувствовала то же самое. Один из нас начинал отвлекаться, а другой начинал прикасаться, и тогда использовался еще один презерватив.

Всего пять. Я был довольно горд этим числом. И я был готов смириться с усталостью, мое тело никогда не чувствовало себя таким живым, как в последние часы, проведенные с Кэлли.

Все резко прекратилось, когда на мой телефон пришло сообщение от сестры, в котором она сообщала, что погода настолько улучшилась, что дороги открыли, но приближается еще одна буря, поэтому мне нужно уезжать как можно скорее. Кэлли грустно улыбнулась, когда я показал ей сообщение, и слезла с кровати, чтобы заняться делом.

— Нам нужно тебя собрать.

Я принял душ, оделся и встретился с ней в магазине. Мои подарки были готовы, Кэлли укуталась в куртку. Она последовала за мной, вручив мне термокружку с надписью «Игрушки и сокровища» на боку, наполненную кофе.

— Чтобы ты не заснул.

— Спасибо.

— Тебе нужно забрать свои вещи из гостиницы?

— Нет, я даже не заходил в свою комнату. Миссис Купер точно подумает, что со мной случилась какая-то беда.

Кэлли покачала головой.

— Я сообщу ей, что ты был здесь и решил попробовать проехать. Скажу, что ты забыл перчатки и отправил мне сообщение через сайт магазина, что уже добрался и договорился о том, чтобы тебе их отправили. Оставь мне свой ключ, я передам его ей.

— Еще одна вещь, которой я тебе обязан, — пробормотал я, протягивая ей ключ.

— Ты мне ничем не обязан, Шейн. Ты заплатил за подарки, мы провели вместе чудесный вечер, и передать ключ миссис Купер — это не одолжение. Но у меня к тебе есть одна просьба.

— Говори.

— Пожалуйста, напиши мне, когда приедешь, чтобы я знала, что ты благополучно доехал, — она протянула мне визитную карточку с номером мобильного телефона на обратной стороне.

— Обязательно.

Мы смотрели друг на друга под одинокой лампой парковки. Ветер кружил снежинки вокруг лица Кэлли, оседая на ее растрепанных волосах и покрасневших щеках. Ее губы были опухшими, глаза усталыми, но она была невероятно красивой. При мысли о том, что я ее покидаю, я почувствовал странную боль в груди. Мне пришла в голову неожиданная мысль, и я озвучил ее, не успев себя остановить.

— Поехали со мной.

Она моргнула.

— Что?

— Поехали со мной к моей сестре. Проведешь Рождество с моей семьей. Со мной, — я указал на ее магазин. — Я не хочу, чтобы ты была здесь одна. Не сегодня.

И ни в какой другой день, добавил голос в моей голове.

— Я не могу.

— Почему?

— Что ты скажешь, это Кэлли? Мы трахались прошлой ночью, и я привез ее с собой, чтобы еще раз повеселиться на празднике?

Я хлопнул дверью внедорожника и схватил ее за руки.

— Я не трахался с тобой прошлой ночью. Не смей так это называть, — я слегка встряхнул ее. — Это было больше, чем просто секс. Ты это знаешь. Я это знаю. Я прошу тебя поехать со мной и позволить мне провести с тобой больше времени, — я понизил голос. — Что касается моей семьи, я скажу им, что встретил замечательную женщину и предложил ей провести с нами праздники. Просто правду.

— С какой целью? — спросила она, ее глаза наполнились слезами, а ложная храбрость исчезла. Она ненавидела это так же, как и я. — Ты хочешь узнать меня поближе, чтобы потом улететь обратно в Калгари и исчезнуть из моей жизни? Мне и так больно прощаться с тобой, Шейн. Если я проведу с тобой больше времени, не уверена, что смогу это пережить.

— Я не знаю, — признался я. — Знаю только, что пока не хочу прощаться. Моя семья радушно примет тебя, Кэлли. Более того, они полюбят тебя, — я притянул ее к себе. — Я прошу всего лишь нескольких дней с тобой. Шансы понять, что происходит между нами. О том, что будет дальше, мы подумаем позже. Пожалуйста.

— Ты сумасшедший, — прошептала она, прикоснувшись к моей щеке.

Я поцеловал ее в кончик носа.

— В отношении тебя — да. Я никогда не испытывал такого влечения к кому-либо. Никогда. Поехали со мной.

— Я не собрала вещи. И не приняла душ. У меня нет подарков — я не могу прийти в гости без подарков!

В моей груди зародилась надежда.

— У тебя за спиной целый магазин. Выбери что-нибудь для детей, если хочешь, но у меня уже все есть. Можешь принять душ и бросить несколько вещей в сумку. Я подожду. Все, что ты забудешь, мы сможем купить или одолжить у Элли. У нее в шкафу целый магазин. Поверь мне. Пока ты будешь собираться, я позвоню ей.

Она колебалась.

— Не проси меня оставить тебя сегодня одну, Кэлли, — мысль о том, что в Рождество она будет одна, причиняла мне боль. — Если ты скажешь нет, я останусь здесь.

— Ты не можешь этого сделать.

— Тогда, полагаю, у тебя нет выбора.

Она вздохнула, и я понял, что победил.

— Я буду готова через двадцать минут.

Я нежно поцеловал ее.

— У тебя есть все тридцать. С Рождеством.

Она улыбнулась мне, ее прекрасные глаза сверкали в свете фонаря.

— С Рождеством.

Затем она поспешила уйти.

Но зная, что она вернется, я посмотрел на зимнее небо и улыбнулся.

Когда я шел к магазину, позвонил Элли.

— Ты уже едешь? — спросила она в качестве приветствия.

— Буду через тридцать минут. Надеюсь, у тебя есть место еще для одного человека.

— Ты привез с собой кого-то из Калгари? Ты не говорил…

Я прервал ее.

— Нет. Я познакомился с ней вчера.

— С ней? — голос Элли был удивленным. Я никогда не приводил домой девушек, ни разу в жизни. Особенно ту, с которой только познакомился. — Шейн, что происходит?

Я поднялся по ступенькам, наблюдая, как Кэлли бегает по своему магазину. Судя по куче на прилавке, не только дети получат подарки. Она была чрезмерно щедрой, но я знал, что это в ее характере, поэтому не стал ее останавливать.

— Не знаю, — признался я. — Но я привезу кое-кого домой. Ее зовут Кэлли. И, Элли? — произнес я с паузой. — Она для меня важна.

— Насколько важна?

Я глубоко вздохнул и наконец произнес вслух то, что чувствовал с того момента, как увидел Кэлли.

— Настолько важна, что изменит всю мою жизнь.

— Тогда мы с нетерпением ждем встречи с ней.

— До скорого.

Я положил трубку и вошел внутрь, чтобы найти Кэлли.

Кэлли нервно теребила рукав своей красной куртки. Затем подол. Затем она перешла к джинсам, дергая шов, пока смотрела на ранний рассвет в окне. Я потянулся и накрыл ее беспокойную руку своей и положил ее на свое бедро.

— Твоя одежда страдает от твоих ненужных переживаний.

Она встретила мой взгляд своим тревожным.

— Это безумие. Ты должен остановиться, и я пойду домой пешком.

Я расхохотался над абсурдностью сказанного.

— Мы в часе езды от магазина, Кэлли. Я не «остановлюсь» и не высажу тебя. Ты поедешь со мной и проведешь Рождество с моей семьей. Там мы лучше узнаем друг друга.

— А потом? — тихо спросила она.

— А потом мы решим, что делать дальше, — я поднял ее руку и поцеловал костяшки. — Я никогда раньше не чувствовал такой связи с другим человеком, Кэлли. Никогда. Я не собираюсь упускать шанс узнать то, что, как мне кажется, будет иметь большое значение.

— Но…

Я покачал головой.

— Нет. Не думай об этом. Мы оба это чувствуем. Ты сама мне это сказала. Что бы это ни было, мы разберемся. У меня нет постоянных связей в Калгари. У тебя нет постоянных связей здесь. Если у нас есть будущее, мы разберемся с «где», «почему» и «когда» позже. Но сегодня мы вместе, сегодня Рождество, и я хочу, чтобы ты была со мной. Этого достаточно? На данный момент?

Она вздохнула.

— Да.

— Моя семья классная. Честно. Они тебя полюбят.

— Они будут удивляться, что за странная женщина появилась с их родственником в Рождество, и познакомилась с ним только накануне вечером.

— Они будут удивляться, где ты была всю мою жизнь.

Ее прерывистое дыхание заставило меня улыбнуться.

— Расслабься, любовь моя. Наслаждайся этим днем. Обещаю, он будет хорошим.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Любовь моя? — повторила она.

Я улыбнулся.

— Поскольку ты ее олицетворяешь, да. Это просто вырвалось. Ты не против?

Она молча посмотрела в окно. Затем кивнула.

— Да, я не против.

Я взял ее руку и поцеловал.

— Хорошо.

Я не стал ей рассказывать, что мой телефон разрывался от звонков. Это началось примерно через десять минут после моего разговора с Элли. Моя семья была столь же любопытна, сколь и шокирована. Мама требовала рассказать ей все о Кэлли, хотела получить как можно больше информации, а отцовские сообщения были немного спокойнее. Алан прислал мне «палец вверх» и несколько довольно похабных смайликов, а Элли постоянно мне писала. Я проигнорировал все сообщения, отправив одно групповое.

Это вызвало новую волну сообщений, на которые я не ответил. Я был за рулем, а Кэлли была со мной. Они смогут удовлетворить свое любопытство достаточно скоро.

И они полюбят ее, в этом я не сомневался. Она была милой, теплой и искренней. Моя мама отреагирует на тихую потребность в глазах Кэлли. У отца проснется инстинкт защиты. Алан будет дразнить ее просто для того, чтобы увидеть румянец на ее щеках. Элли захочет стать ее лучшей подругой. Джон останется Джоном, будет сидеть в стороне и наблюдать, формируя свое собственное мнение. Трейси поймет, насколько Кэлли одинока, и с сочувствием примет ее. Она такая же сердобольная, как и Кэлли. А мои племянницы и племянники сойдут с ума от радости, получив еще одну тетю, которую можно любить.

А я наслаждался бы тем, как они все попадают под чары Кэлли, так же, как и я.

Мы подъехали к дому, когда начали падать первые крупные снежинки. Я с тревогой посмотрел на небо.

— Снова погода портится. Возможно, ты застрянешь здесь со мной на всю неделю, — я надеялся, что она останется на все время, но был готов отвезти ее домой раньше, если она начнет настаивать.

Кэлли покраснела.

— Я попросила миссис Купер повесить табличку на дверь магазина, когда она пойдет проверять Джейка. Так что я не вижу в этом проблемы, если только ты не передумаешь. Или я не понравлюсь твоей семье.

— Ни того, ни другого не произойдет, — я улыбнулся и посмотрел на крыльцо. — На самом деле, я чувствую, что потеряю тебя, как только мы поднимемся по ступенькам. Я кивнул головой в сторону сестры и матери, которые уже ждали у двери. Наклонился через консоль и прижался губами к губам Кэлли, быстро целуя ее.

— Зачем ты это сделал?

— Пройдет некоторое время, прежде чем я смогу повторить это, — я снова поцеловал ее, на этот раз затянув поцелуй. — Запасаюсь, — я подмигнул. — Поняла? Запасаюсь.

Она обхватила меня за шею и ответила на поцелуй. С сожалением я отстранился и вздохнул.

— Надо было подумать об этом километр назад. Я мог бы целовать тебя часами.

Ее щеки залились румянцем. Я нашел это сексуальным, особенно зная, что это я вызвал этот румянец.

Я улыбнулся.

— Пойдем, любовь моя. Мы встретимся с ними лицом к лицу и переживем это вместе.

Она посмотрела на толпу, собравшуюся на крыльце, и глубоко вздохнула.

— Хорошо.

Я потягивал кофе, с удовольствием и удивлением наблюдая, как моя семья поддалась очарованию Кэлли так же быстро, как и я. Она была застенчивой и милой. Заботливой и любознательной. Нежной и доброй. Она слушала, когда люди говорили. Она уделяла внимание моим племянницам и племянникам, полностью сосредоточиваясь на них, когда они хотели монополизировать ее время. Она задавала вопросы моему отцу, хвалила дом моей сестры, умоляла мою мать позволить ей помочь готовить рождественский ужин и краснела каждый раз, когда встречалась со мной взглядом.

Часто это было потому, что я не мог отвести от нее взгляд. Кэлли была естественно красива, ее рыжие волосы ниспадали на плечи, а прекрасные глаза светились изнутри. Она сидела на полу, скрестив ноги, в окружении моей семьи, и выглядела так, как будто она была именно там, где ей и положено.

У меня было подозрение, что это так и было.

Элли встала и хлопнула в ладоши.

— Хорошо! Мы ждали дядю Шейна, и теперь он здесь, так что можно открывать подарки!

В течение следующих нескольких минут раздавали подарки, рвали бумагу, и воздух наполняли радостные крики. Я не имел понятия, как они это сделали, но у моей семьи было несколько подарков для Кэлли, которые ждали ее под елкой. Ее удивление и радость были очевидны, а благодарность искренняя и восторженная. Подарки, которые я купил в ее магазине, были встречены с большим энтузиазмом, и я был тронут теми, которые она выбрала сегодня утром. Она даже нашла время, чтобы положить каждый из них в подарочный пакет, добавив конфеты и бантики, чтобы они выглядели еще красивее. Она сделала это в машине, пока мы ехали, оставаясь занятой, и ее нервозность пригодилась, когда ее пальцы складывали посылки.

Мы сделали перерыв, взрослые хотели еще кофе, а дети, будучи уже по колени в подарках, хотели распаковать оставшиеся. Моя мама встала.

— Мне нужно поставить индейку в духовку, — она улыбнулась Кэлли. — Мы едим рано, чтобы потом можно было перекусить.

— Позвольте мне помочь.

Мама протянула руку.

— Конечно, дорогая. Я буду только рада.

Я улыбнулся, наблюдая, как они выходят из комнаты, а Трейси и Элли следуют за ними. Трейси занималась десертом, а Элли всегда накрывала на стол. Мужчины отвечали за уборку. Таковой была традиция.

Я чувствовал, что и Кэлли, и меня будут допрашивать, пока мы будем одни.

Папа усмехнулся.

— Расслабься, Шейн. С твоей мамой она в полной безопасности.

— Я знаю, — пробормотал я. — Просто не хочу, чтобы они ее донимали.

Он рассмеялся.

— Ты приводишь домой женщину, первую в своей жизни, кстати говоря, и ожидаешь, что они будут сдерживаться? — он покачал головой. — Особенно учитывая тот факт, что ты встретил ее вчера вечером. И то, как ты на нее смотришь.

Я должен был признать, что он прав.

— Ты оберегаешь ее, — заявил Джон.

Я улыбнулся и кивнул. Джон всегда мог ясно видеть вещи. У него был дар чувствовать людей и их эмоции. — Я очень забочусь о ней. Гораздо больше, чем я осознавал, пока не попытался уйти от нее сегодня утром, — я вздохнул. — В ней есть что-то особенное. Что-то…

— Теплое, — закончил он за меня. — Она полна тепла и любви.

— Именно, — согласился я. — И мысль о том, что она останется одна, вызвала у меня ужасную боль в груди. Боль была почти физической. Я не мог ее бросить, — мой взгляд скользнул по коридору, откуда доносился женский смех. Я был удивлен, как легко узнал сладкий смех Кэлли.

— Что будет через несколько дней? — спросил Алан, нахмурившись. — Ты живешь и работаешь за сотни миль отсюда.

Его слова были как ведро ледяной воды, вылитое мне на спину.

— Знаю, — пробормотал я. — Я еще не решил, что делать.

Мой отец заговорил.

— Не забегай вперед. Живи сегодняшним днем, Шейн. Каждый день — это подарок.

Мы все молча кивнули в знак согласия. Он начал действовать, когда мама заболела. Мой трудоголик-отец стал сокращать часы работы в больнице. Отказывался от лекций и деловых ужинов. Проводил больше времени с мамой. Говорил нам всем жить сегодняшним днем. Проживать каждую минуту.

— Не откладывай счастье на потом, — говорил он, качая головой. — Перестань ждать его. Найди его сам.

Даже после того, как мама поправилась, он не вернулся к прежней жизни. Они стали ближе, чем когда-либо, обретя новый интерес к жизни и друг к другу. Мне казалось, что это была одна из причин, по которой они так радушно приняли Кэлли.

— Я думаю, Кэлли лучший подарок в моей жизни, папа, — задумчиво сказал я.

Он подмигнул.

— Думаю, ты прав.

Я зашел на кухню и вдохнул аромат запекающейся индейки.

— Боже, как здесь пахнет.

Кэлли оторвала глаза от кастрюли с картошкой, которую она разминала, и улыбнулась.

— Да, пахнет.

Я посмотрел на столовую, где Элли накрывала на стол, стараясь разложить все идеально. Я сдержал смех. Так было всегда. Она часами старалась, чтобы все выглядело как на страницах журнала, а через пять минут после того, как мы садились за стол, ее идеал быстро разрушался. Но ей это нравилось, поэтому я никогда не спрашивал ее, почему она это делает.

Трейси оторвала взгляд от теста, которое раскатывала.

— Дети ведут себя хорошо?

Я улыбнулся, подошел к Кэлли, поцеловал ее в голову и тихо спросил, все ли в порядке.

Она кивнула и сосредоточилась на своей работе.

— Алан и Джон ведут их кататься на санках.

— Хороший план, — она улыбнулась. — Пусть дети наиграются и устанут. После еды они на некоторое время заснут, — она убрала пироги со столешницы и поставила их во вторую духовку. — Ты, наверное, устал, Шейн. Все эти поездки, заботы, еще и столько часов за рулем? — спросила она.

Я кивнул.

— Немного.

Мама щелкнула языком и выхватила толкушку из рук Кэлли.

— Конечно, ты устал. Вы оба, наверное, устали. Я сама закончу. Возьми Кэлли и идите поспите. Ужин будет готов примерно через три часа. Тебе это пойдет на пользу.

— Я в порядке, — запротестовала Кэлли, даже несмотря на то, что не смогла сдержаться и зевнула.

Смеясь, я потянул ее к себе.

— Давай, Кэлли. Мы немного отдохнем, чтобы вечером пообщаться со всеми.

— Но…

— Не спорь, — настаивала мама. — Благодаря вашей помощи мы уже далеко впереди графика. Идите, — она выгнала нас из кухни, и я поднялся по лестнице, а Кэлли последовала за мной, все еще держась за мою руку.

Я открыл дверь в комнату, которую всегда использовал, и не удивился, увидев свои чемоданы и сумку Кэлли у подножия кровати. Я сел и притянул Кэлли к себе между ног.

— Моя семья не спрашивала, но, если ты хочешь свою комнату… — я не закончил фразу, широко улыбаясь, когда Кэлли покачала головой.

— Нет. Я хочу быть здесь с тобой.

Я провел рукой по ее шее, притягивая ее к своим губам и целуя. Она была сладкой на вкус, ее дыхание отдавалось теплом в моем рту, и я застонал, когда она ответила на мой поцелуй. Мы вместе упали на матрас. Через несколько секунд она оказалась подо мной, и наши поцелуи стали более страстными. Глубокими. Сильными. Губы сжимались, языки ласкали, руки скользили под одежду, ища тепло обнаженной кожи. Она издавала самые эротичные звуки. Сводила меня с ума от желания, и все остальное исчезало из моей головы. Я больше не был уставшим, не беспокоился о завтрашнем дне или следующей неделе. Все, что имело значение, — это быть как можно ближе к ней прямо сейчас.

— Надеюсь, ты взяла с собой еще презервативы, — прошептал я ей на ухо.

— Все. Включая светящиеся в темноте.

— Отлично.

Я планировал использовать каждый из них.

Кэлли прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Мы слышали, как дети играют на улице, их смех эхом разносился по дому. Я нежно поглаживал пальцами руку Кэлли, наслаждаясь ее близостью.

— Может, пойдем завтра с ними гулять? — прошептала она.

— Им понравится.

— Это был чудесный день, Шейн.

Я прижался губами к ее лбу, задерживаясь на нежной коже.

— И вправду.

— Ох, — она села, прижимая одеяло к груди, ее длинные волосы рассыпались по плечам. Ее щеки были покрасневшими, кожа еще влажной от наших любовных утех. Волосы были растрепаны моими руками, а на левой груди был небольшой след от укуса.

Мой след.

Она была такой красивой, что у меня защемило в груди, когда я на нее посмотрел.

— Что такое?

— Я не отдала тебе твой подарок, — она вскочила с кровати, наклонилась и стала рыться в чемодане. Вид ее попки был великолепным, и я хотел, чтобы она немедленно вернулась в мою постель, чтобы я мог показать ей, насколько потрясающей была она, и эта попка.

Она положила маленькую коробочку на кровать рядом со мной и села, нервно сжимая руки.

— Кэлли, я не ожидал, что ты мне что-то подаришь. Все, что я хотел, — это чтобы ты была здесь, со мной.

— Я хотела, чтобы ты получил это, — она подтолкнула коробочку ко мне, и я сел, принимая подарок. Я открыл ее и достал из нее что-то похожее на маленький будильник. Я посмотрел на нее, с недоумением нахмурив брови.

— Он излучает мягкий голубой свет и различные звуки, как шум океанских волн или шелест ветра в деревьях, — объяснила она. — Ты говорил, что иногда у тебя бывают проблемы со сном, что не можешь отключить мозг после долгой смены. Он поможет тебе расслабиться.

Я был тронут ее трогательным подарком, обнял ее за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать.

— Спасибо, любовь моя. Он идеален.

— Ты можешь пользоваться им и иногда думать обо мне, — прошептала она.

Я не знал, как сказать ей, что буду думать о ней не только тогда, когда не смогу заснуть. Я чувствовал, что она будет частым гостем в моих мыслях. Чтобы не огорчать нас обоих, я снова поцеловал ее.

— Твоя очередь.

Она нахмурилась, когда я сунул ей в руки знакомую коробку. Не дав ей возразить, я открыл крышку и достал браслет, который купил в ее магазине.

— Ты говорила, что это твоя любимая вещь, — сказал я, застегивая браслет на ее запястье. — Я хочу, чтобы ты носила его и думала обо мне.

— Но твоя мама…

Я покачал головой.

— Он никогда не предназначался моей маме. Я купил его только потому, что ты выглядела грустной, когда сказала, что это твоя любимая вещь, и я просто не хотел, чтобы кто-то купил его и унес, — я поцеловал ее запястье. — Он был предназначен для тебя.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и слова вырвались из моих уст, прежде чем я смог их остановить.

— Так же, как я был предназначен для тебя, Кэлли.

И в этот момент мои губы снова прижались к ее, не давая ей говорить.

Я не смог бы вынести, если бы она сказала «нет».

Дни пролетали слишком быстро. Впервые за многие годы я не был готов уезжать. Почему-то с Кэлли все приобрело большее значение. Смех и игры с детьми. Поздние ночные разговоры с отцом. Время, проведенное с мамой на кухне. Глупые карточные и настольные игры, в которые мы все играли, когда дети ложились спать. Любовь с Кэлли при каждой возможности. Еда казалась вкуснее. Вино слаще. Смех давался легче.

Дни пролетели незаметно.

Мое время истекло, и мне нужно было возвращаться в Калгари. К счастью, погода была благоприятной, и я смог вылететь из Торонто, где изначально должен был приземлиться.

Моя семья обняла нас обоих, Элли пообещала оставаться на связи с Кэлли.

— Мы живем всего в нескольких часах езды от тебя, — настаивала она, ее глаза блестели от слез. — Я могу приехать к тебе в гости, а ты всегда можешь приехать к нам!

Кэлли улыбнулась и кивнула. Ее глаза наполнились слезами, когда моя мама обняла ее, добавив к словам Элли:

— Мы скоро увидимся, дорогая. Обещаю.

Мы молчали по дороге к дому Кэлли. Мне так много хотелось сказать, но я не мог подобрать слова. Я держал ее за руку, беспокойно проводя большим пальцем по коже. Когда мы подъехали к ее магазину, я поставил внедорожник на стоянку и выключил двигатель. Кэлли улыбнулась мне, отстегнув ремень безопасности и открыв дверь. Я взял ее сумки с заднего сиденья и последовал за ней по ступенькам, подождав, пока она откроет дверь и отключит сигнализацию. Молча я отнес ее сумки в квартиру, наблюдая за тем, как она гладит Джейка, когда тот поднял голову, зевнул, выпустил еще один из своих ужасных пуков, а затем снова свернулся калачиком и заснул.

— Тяжелая жизнь, — сказал я с улыбкой.

Она покачала головой.

— Он был котом моего отца. Он старый и ворчливый, но все еще иногда составляет мне компанию, — она погладила его под подбородком. — Надеюсь, ты не доставил миссис Купер неприятностей.

Я сухо рассмеялся.

— Кроме того, что пукнул на нее и спал, вряд ли.

Мы оба улыбнулись, а затем наступила тишина.

— Кэлли, — начал я.

Она подняла руку.

— Я знаю, Шейн. Это было чудесно. Вся неделя. Знакомство с тобой и твоей семьей. Проведение праздников с ними. С тобой. Мне понравилось каждое мгновение. Но пора возвращаться к реальности. Я понимаю.

Я уставился на нее. Ее голос был тихим, но уверенным. Она старалась выглядеть храброй, но за последнюю неделю я хорошо узнал Кэлли. Я знал ее повадки. Легкое подергивание глаза. Дрожь в плечах. То, как она сжимала руки в кулаки. Как она быстро моргала, чтобы сдержать слезы. Она пыталась отпустить меня, думая, что то, что у нас было, явилось приятной паузой и не более того. Что я вернусь к своей жизни в Калгари и буду думать о нашем времени вместе как о светлом воспоминании. Она чувствовала, что это все, чего она стоит, вся ее ценность.

Она так ошибалась.

— Ты ничего не понимаешь, Кэлли.

— Прости?

Я сделал шаг вперед, положил руки ей плечи и почувствовал, как ее тело дрожит под моими руками.

— Никогда больше не преуменьшай свою ценность. Прошлая неделя — это только начало. Сегодняшний день — не конец. Даже и близко не конец.

Она покачала головой.

— Как? Как, по-твоему, это сработает? Ты живешь за сотни миль отсюда.

Я притянул ее к себе и обнял.

— Я не знаю, но мысль о том, что я уйду от тебя, убивает меня. Просто мысль о том, что я больше никогда не увижу тебя, терзает меня. Мы сможем, Кэлли. Я могу приезжать к тебе. Ты можешь приезжать в Калгари. Мы будем работать над этим вместе. Но ни в коем случае не ставь крест на чем-то таком особенном.

Она отшатнулась, глядя мне в глаза.

— Шансы на то, что это сработает, невелики. Препятствия…

Я прервал ее.

— Будем действовать постепенно. Скажи мне, что ты этого не хочешь. Что ты не хочешь меня, и я уйду.

— Я не могу этого сказать, — призналась она, и слеза скатилась по ее щеке.

— Тогда попробуй быть со мной. Я проверю свой график, когда вернусь, и прилечу за тобой. Я вернусь. Мы можем встретиться на полпути. К тому же, мы можем созваниваться, переписываться, общаться по FaceTime… пожалуйста, любовь моя. Не бросай меня, не зная, хочешь ли ты попробовать, — я глубоко вздохнул. — Я влюбляюсь в тебя, Кэлли. Я знаю, что это слишком быстро и звучит безумно, и кто знает, может, это рождественское чудо, — я улыбнулся, — но это правда.

— Я тоже, — прошептала она.

Надежда вспыхнула.

— Тогда ты попробуешь? Быть со мной?

— Да.

Я притянул ее к своим губам и глубоко поцеловал ее.

— Мой самолет только вечером, — пробормотал я, прижавшись к ее губам. — Поздно вечером.

— Я думала, что во время ужина, ты так сказал своей семье.

— Я изменил планы. Хотел побыть с тобой наедине.

Ее глаза засияли.

— Тогда, думаю, тебе нужно вздремнуть.

Я улыбнулся ей. Во время отпуска мы каждый день «дремали» после обеда. Но особо не высыпались.

Я поднял ее на руки и понес в комнату.

И в этот раз особо выспаться не получится.

— Любовь моя, прости меня.

Слезы в голосе Кэлли разбили мне сердце.

— Я знаю, что он был старым и только спал, но он был моей последней связью с отцом, — она всхлипнула.

Джейк умер, свернувшись калачиком на стуле, а в воздухе витал его последний пердеж. Кэлли обнаружила его, когда пошла за чашкой кофе и остановилась, чтобы погладить его. Это произошло вчера, но только сейчас у меня появилась возможность поговорить с ней.

Отношения на расстоянии — это ужасно.

Кэлли прилетала сюда один раз через несколько недель после Рождества. Первые несколько дней были замечательными, но потом в больнице разразился ад из-за вспышки гриппа, и меня постоянно вызывали на работу. Я почти не видел ее всю остальную неделю, и с того момента мы не могли созвониться. Я ужасно скучал по ней, особенно после того, как она побывала здесь. После того, как она была рядом со мной, в моей постели. Я хотел, чтобы она вернулась, но знал, что она не хочет жить в большом городе.

В последнее время я тоже не хотел. После спокойного времени, проведенного с семьей, Калгари казался слишком шумным, слишком хаотичным, слишком неприветливым.

— Я понимаю, — успокаивал я ее. — Это нормально, что тебе грустно, любовь моя.

— Я хочу, чтобы ты был здесь, — призналась она.

Ее слова пронзили мою грудь болью. В этом и была проблема. Я был не рядом с ней. Несмотря на мои успокаивающие слова, FaceTime, сообщения и телефонные звонки были слабым утешением по сравнению с тем, чего я хотел. Чего хотела она.

Я хотел ее рядом со мной. Мне нужны были ее прикосновения. Я жаждал почувствовать ее близость.

— Я знаю, — это все, что я мог сказать.

— Но мы скоро увидимся, — сказала она с надеждой в голосе.

— Ах… — я сглотнул.

— Ты не получил отпуск?

— Получил, но не на тот уик-энд, о котором мы говорили. Он будет через две недели, — признался я, ненавидя тот факт, что снова ее разочаровываю.

— Значит, в марте.

— Да, — не на День святого Валентина, как я обещал. — Прости.

— Я все понимаю, — прошептала она. — Шейн, я…

Наш разговор прервал вибрирующий пейджер и мое имя, прозвучавшее по громкой связи.

— Черт, — пробормотал я. — Закончи то, что хотела сказать.

— Нет, ничего. Поговорим позже.

— Кэлли, прости за Джейка.

— Я понимаю.

— И за выходные.

— Хорошо, — она вздохнула. — Скоро поговорим.

— Я люблю тебя, — сказал я ей. Я говорил ей эти слова, когда она была здесь. И не сомневался в них. Ее милый ответ не оставлял сомнений в ее собственных чувствах, и только он поддерживал мой дух.

Но сегодня она не ответила взаимностью на мои чувства.

— Я знаю, Шейн, — прошептала она.

Затем она повесила трубку.

Я ненавидел звук отключенного звонка.

— Шейн, — раздался голос.

Я обернулся, встретившись взглядом со своим боссом, Томасом Грантом.

— Привет, что случилось? — спросил я. Мне не терпелось вернуться домой. Я провел еще один долгий день, закончил со всей документацией и хотел позвонить Кэлли. Казалось, что мы не разговаривали уже несколько дней. Она все еще грустила из-за Джейка, а наша ситуация не помогала. Мы оба страдали. Я беспокоился о ней и, если честно, о нас. Я рассказал Элли о том, что произошло, и она отнеслась к этому с пониманием, но Кэлли нуждалась во мне.

И, конечно, я нуждался в ней.

— Можем поговорить? — спросил Томас.

Я скрыл свое нетерпение и последовал за ним в его кабинет. Снял с плеча рюкзак и сел.

— Как ты? — спросил он.

Я нахмурился.

— Хорошо, Томас.

— Я разговаривал с твоим отцом вчера вечером.

Я кивнул. Томас и мой отец учились вместе в медицинском университете и до сих пор были близкими друзьями. Я был в восторге, когда узнал, что буду работать здесь с ним, и мы хорошо ладили.

— Он рассказал мне кое-что интересное.

— Что же?

— Он сказал, что ты влюбился в симпатичную продавщицу во время каникул и тоскуешь по ней. А еще, как сильно ты ненавидишь это место.

Я почувствовал, как жар поднимается к шее. На прошлой неделе я разговаривал с отцом и признался, как меня в последнее время раздражает моя жизнь. Как я не хочу больше жить в Калгари. Как я скучаю по Кэлли. Как я устал от бесконечной работы здесь.

Я не думал, что он расскажет об этом моему боссу.

— Ну… — я почесал шею. — Ненавижу это слишком громко сказано.

Он откинул голову и рассмеялся.

— Я шучу. Он сказал, что ты разочарован. Я чувствовал это в последнее время, Шейн. Дольше, чем последние несколько недель. Скорее, последние несколько месяцев.

— Извини, я не понял…

— Я знаю, — прервал он меня. — В том-то и дело. Ты отличный врач, Шейн. Один из лучших. На самом деле, я планировал назначить тебя на свое место, когда через несколько лет уйду на пенсию.

Я широко раскрыл глаза и почувствовал, как меня охватывает паника. Я не хотел его должность. В ту же секунду я понял, что не хочу больше здесь находиться.

Томас поднял руку.

— Но я все видел. Ты отдаешь все своим пациентам, Шейн. Ты отдаешь им все, пока не остается ничего, и впервые в жизни тебе нужно, чтобы что-то осталось. Сейчас есть кто-то вне этого места, кто для тебя важнее, не так ли?

Я кивнул и прочистил горло.

— Да, но мы, похоже, зашли в тупик. Она из небольшого города, а я застрял здесь. Прости, — поспешно добавил я. — Я имел в виду, что моя работа здесь.

Он молча посмотрел на меня.

— А что, если я скажу тебе, что ты не застрял? Что у меня есть идея, которая может тебе помочь.

Я наклонилась вперед.

— Расскажи мне подробнее.

Я вздохнула, читая лежащее передо мной письмо. Я колебалась, вглядываясь в строки, и гадала, что было бы, получи я это предложение в январе.

В январе моя жизнь казалась совсем другой. Все еще находясь под влиянием Шейна и его убежденности в том, что мы созданы друг для друга, я полетела в Калгари, чтобы увидеться с ним. Все было идеально, пока его не завалили работой. Но мне все равно нравилось быть рядом с ним. После моего отъезда звонки и сообщения продолжались. Мы общались по FaceTime. Планировали еще один уик-энд, который ему пришлось отложить. Перепланировали еще один, но все повторилось, когда его работа снова помешала.

А в последние две недели я почти ничего не слышала от него. Его звонки были редкими и короткими, и когда он звонил, был рассеянным.

Я не могла сказать, что была удивлена. Я боялась, что, как только эмоции от праздников улягутся и он вернется к прежней жизни, это может случиться. Я просто не думала, что это произойдет так быстро. Шейн казался таким непреклонным. Уверенным, что у нас есть будущее вместе. Он снова и снова говорил мне, что была причина, по которой его рейсы задержались. Он клялся, что ему суждено было найти мой магазин, найти меня.

Когда умер Джейк, Шейн прислал цветы. Элли приехала ко мне. Она настаивала, чтобы я осталась на выходные у нее, и, хотя в ее доме было очень уютно, я еще больше скучала по Шейну. Он был повсюду, я даже останавливалась в его комнате, и там пахло им.

Его родители, особенно мама, поддерживали со мной связь. Его семья была замечательной.

Мне было больно осознавать, что, потеряв Шейна, я потеряю и их. И я чувствовала, что уже теряю его.

Все казалось неизбежным. Наша любовь была страстной и быстрой. Она была неожиданной, прекрасной, но все случилось слишком быстро, чтобы продлиться долго.

Но мое сердце болело так, будто я потеряла самое дорогое в своей жизни.

Я оглядела свой магазин и нераспакованные коробки. Обычно к этому времени я уже все расставляла по местам и готовилась к открытию через несколько недель. Сейчас же я была рассеянной и грустной. Я постоянно чувствовала усталость, хотя казалось, что сплю больше, чем обычно. У меня пропал аппетит, а энергия была на самом низком уровне. Я едва успела убрать рождественские украшения, не говоря уже о подготовке к открытию.

Я посмотрела на бумаги, лежащие передо мной. Может быть, хотя с Шейном ничего не вышло, пришло время. Предложение о покупке здания и земли было неожиданным, но выгодным. Я могла бы переехать и купить где-нибудь жилье. Закончить учебу. Открыть еще один магазин. Впервые у меня появился выбор. Пока я размышляла, в моей голове промелькнула одна мысль.

Хотела бы я поговорить об этом с Шейном.

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я соскользнула со стула и направилась к ней. Несомненно, это была очередная доставка товаров, которые мне нужно было бы отсортировать.

Открыв дверь, я потрясенно уставилась на того, кто стоял по ту сторону. Он упирался в дверной косяк, его волосы были взъерошены и растрепаны, он выглядел напряженным, решительным и настолько красивым, что у меня перехватило дыхание.

Шейн.

Кэлли была удивлена, увидев меня. Она схватилась за край двери, нахмурив брови, а ее голос выдавал потрясение.

— Шейн?

Боже, какая она была красивая. Но худая и изможденная. Я молил, чтобы это было лишь оттого, что она скучала по мне так же сильно, как я по ней.

Я подошел ближе.

— Мисс Джеймс, я вновь вынужден умолять вас о помощи.

Она моргнула.

— Помощи?

— Да. Я потерял нечто чрезвычайно ценное и думаю, что оно может быть у вас.

Я увидел, как ее взгляд скользнул к браслету, который я ей подарил. Она посчитала, что именно он та ценность.

— Не браслет, любовь, — подсказал я.

Она встретилась со мной взглядом, в ее глазах читалась боль и полное непонимание.

— Мое сердце, — сказал я. — Я оставил свое сердце у тебя, и пришел забрать его, — я сделал паузу. — И тебя.

Глаза ее наполнились слезами.

— Меня?

— Да, — ответил я, подойдя ближе, чтобы вытереть ее слезы. — Без тебя я ощущаю себя пустым. Все неправильно, когда тебя нет рядом. У тебя мое сердце, Кэлли. Возьмешь все остальное? — я остановился. — Навсегда?

— Навсегда? — переспросила она.

— Да.

В следующее мгновение она уже была в моих руках. Я впервые за все недели, что мы были в разлуке, прижал ее к себе и почувствовал себя цельным.

Я никогда больше не отпущу ее.

Кэлли свернулась рядом со мной на ее маленьком диване.

— Здесь? Ты собираешься быть врачом здесь?

— Ну, в Гримсби. Всего в трех часах отсюда. И я буду частью команды там. Работа будет стабильной, — я взял ее руки в свои. — Я сниму жилье как можно ближе к тебе. Мы сможем видеться чаще. Я буду приезжать при любой возможности. По вечерам, по выходным…

Кэлли покачала головой.

— Шейн — на это место поступило предложение, — она вскочила и поспешила прочь, вернувшись с толстой стопкой бумаг. Она сунула их мне, и я взглянул на сумму.

— Щедро, — я поднял взгляд. — А как же твой магазин?

— Я смогу снова открыть его когда-нибудь, если захочу, или… я думала снова пойти учиться, — она посмотрела на меня, вдруг став застенчивой. — Может, я могла бы сделать это в Гримсби.

Я обхватил ее лицо руками и поцеловал.

— Да. Боже, да. Живи со мной, Кэлли. Будь со мной каждый день. Пожалуйста.

Она тяжело вздохнула.

— Я думала, ты расстаешься со мной, — прошептала она, держась за мои запястья. — Я почти ничего от тебя не слышала.

— Знаю. Прости. Я был совершенно сбит с ног, когда Томас сказал мне об этом варианте. Я прилетел сюда, прошел собеседование, и они сразу предложили мне работу. Мне пришлось вернуться и уладить дела в Калгари, — я сделал паузу и вздохнул. — С одной стороны, мне было страшно рассказать тебе, вдруг ты бы отказалась от меня. А с другой — я был так взволнован, что мне хотелось сделать тебе сюрприз, — я улыбнулся. — Я сказал своей семье только прошлой ночью. И решил, что, если ты скажешь нет, я буду добиваться тебя, пока ты не передумаешь и не решишь снова меня полюбить.

— Я никогда и не переставала.

Я притянул ее в свои объятия.

— Хорошо.

— Я так скучала по тебе, Шейн.

— Я тоже, любовь моя, — я нежно поцеловал ее. — Ты больше никогда не будешь одна. И я тоже.

— Мне нравится, как это звучит.

— Значит, ты будешь жить со мной? Мы снимем жилье вместе? — спросил я с тревогой.

— Да, — ответила она.

— Спасибо, любовь моя. Я не хочу больше оставаться без тебя, — я прижал ее крепче. — Боже, Кэлли, когда Томас рассказал мне об этой работе, моя первая мысль была о тебе. О нас. О том, чтобы быть рядом с тобой, иметь возможность видеть тебя.

Я вспомнил свою реакцию и то, как Томас рассмеялся над моими словами. Я по сути сказал ему то же самое, а потом понял, что выпалил это своему начальнику.

Он лишь отмахнулся от моих извинений.

— Не извиняйся, Шейн. В жизни есть нечто большее, чем быть врачом. Найди баланс. Будь с женщиной, которую любишь. Если ты будешь счастлив в семье, это отразится на твоей работе. И наоборот. Ты был выбит из колеи какое-то время, даже не осознавая этого. А после праздников выглядел совершенно потерянным. Когда Дэвид рассказал мне о твоей девушке, я понял, что эта должность предназначена именно тебе.

Он встал и пожал мне руку.

— Я открою вакансию и начну искать нового сотрудника.

— Возможно, ничего не выйдет.

Он покачал головой.

— Ты слишком хорош, и им нужен именно ты. По крайней мере, у меня останется Нельсон, которого я могу мучить, — он подмигнул и отпустил меня.

— С того момента я начал усердно работать, чтобы попасть к тебе.

Она вздохнула, и я поцеловал ее, всматриваясь в ее лицо. Она выглядела изможденной.

— Похоже, я приехал как раз вовремя. За вами нужно присматривать, мисс Джеймс. И вам повезло. У меня есть диплом, подтверждающий, что лучше меня никого нет.

— Ты педиатр, Шейн, — сказала она с улыбкой, но не возразила, когда я подхватил ее на руки, отнес в комнату и уложил на кровать.

— Тсс. Я эксперт по уходу за Кэлли. Сейчас час сна, потом я приготовлю тебе ужин, и мы примем ванну.

— А ты?

— Я закрою дом и приду к тебе. А завтра мы поговорим обо всем и распланируем.

— Это приказ врача?

Я наклонился и поцеловал ее.

— Это приказ врача.

Я заехал в гараж и заглушил двигатель. Потянулся, зевнул и тихо вошел в дом. Цветные огоньки на елке в гостиной мягко освещали коридор, и, скинув обувь, я вошел в комнату, остановившись перед тем прекрасным видом, что открылся мне.

Кэлли мирно спала в большом угловом кресле, которое она так любила, а на ее груди дремала наша дочь. Их обеих укрывал легкий плед, на полу валялась пустая бутылочка. Я смотрел на своих девочек, и огромная волна счастья переполнила мою грудь.

Наша Мадлен, или Мэдди, как мы ее называли, стала неожиданностью для нас обоих. Оказалось, светящиеся в темноте презервативы были не такими уж надежными, а усталость и подавленное настроение, что испытывала Кэлли, были чем-то большим, чем просто тоской по мне. Ее тело бушевало от гормонов беременности. Самая большая ирония заключалась в том, что никто из нас не понял этого вовремя. Я был по уши в делах, переезд, поиски жилья, а Кэлли сходила с ума, разбирая свой магазин после того, как приняла предложение о его покупке. Мы все пропустили. У нее всегда были нерегулярные циклы, и она не придала этому значения. Я же был так отвлечен, что ослеп. Все прояснилось лишь в тот день, когда я был там с Элли, помогая Кэлли упаковывать вещи в магазине. У Кэлли закружилась голова, и что-то во мне щелкнуло, когда я подхватил ее. Ее эмоции, постоянная усталость, редкая тошнота. Я полностью пропустил очевидные признаки. Элли принесла тест на беременность, и позже в тот же день я узнал, что стану отцом.

То, что я тогда почувствовал, было куда сильнее, чем просто радость.

Все наши дела ускорились. В течение месяца мы купили дом, перевезли Кэлли, я приступил к новой работе, и мы начали жизнь вместе. С ней все было так же естественно, как дышать. Моя семья любила ее, и родители, и Элли часто приезжали. Как я и ожидал, Кэлли и Элли стали невероятно близки.

Однажды летом я преподнес Кэлли сюрприз, опустившись на одно колено в саду.

— Кэлли Джеймс, окажешь ли ты мне необыкновенную честь стать моей женой?

Ее прекрасные глаза наполнились слезами.

— Да.

Я надел кольцо ей на палец и поцеловал руку. Приложил ее ладонь к своей щеке.

— Скоро?

— Назови день, — ответила она.

Через месяц мы стали мужем и женой.

Когда в сентябре появилась Мэдди, наша семья была рядом — помогали Кэлли, следили, чтобы я не уронил новорожденную дочь, запасали дом едой и всем остальным, что нам могло понадобиться. Когда они уехали, мы уже мечтали о тишине, а страх остаться наедине с младенцем стал настоящим. Но, как команда, которой мы с Кэлли стали, мы справились вместе.

Я пересек комнату и опустился на колени перед своими девочками. Положил одну руку на руку Кэлли, а другую на спину Мэдди, мягко поглаживая. Веки Кэлли вздрогнули и открылись, ее губы изогнулись в улыбке.

— Привет.

Я наклонился ближе и поцеловал ее.

— Привет, мамочка. Как мои девочки?

— Хорошо. Мы уснули, пока ждали тебя, — она сделала паузу. — Как Джош?

У одного из моих пациентов была операция, после которой поднялась температура. Я задержался, чтобы убедиться, что с ним все будет в порядке.

— Все нормально. Температура спала, и он хорошо реагирует на обезболивающие.

— Хорошо.

— Можно мне ее взять?

Кэлли улыбнулась и переложила Мэдди в мои руки, прекрасно зная, как сильно мне нужно было почувствовать ее рядом. Оттого, как моя малышка уютно устроилась у меня на груди, я сразу расслабился. Ее темные волосы были кудрявыми и непослушными. Она была копией Кэлли, вплоть до формы губ, за исключением того, что ее глаза были зелеными. Я поднял взгляд и улыбнулся, и свет блеснул на красивом изумрудном кулоне, висевшем у Кэлли на шее. Я подарил его ей, когда родилась Мэдди, и она никогда его не снимала. Кэлли улыбнулась в ответ и провела рукой по голове Мэдди, от этого в свете засверкал и подходящий к нему браслет.

Я любил держать на руках свою дочь. Нравилось, как она выглядела, теплая и довольная. Ее младенческий запах. То, как ее глаза следили за моими движениями и как она узнавала мой голос, когда я был в комнате. Ее светлая улыбка заставляла меня чувствовать себя выше на три метра.

— Твои родители приезжают завтра, — напомнила Кэлли.

— Ты уверена, Кэлли? Мы всегда можем сказать, что передумали, и поехать к ним. Ты только что родила. Праздновать Рождество у себя — это слишком.

Она тихо хихикнула и села.

— Я родила почти три месяца назад. Мама и я немного позанимаемся выпечкой, пока Мэдди будет с дедушкой. Все остальные приедут на Рождество и остановятся в отеле. Все будет нормально.

Я вздохнул, подняв Мэдди к своему плечу, проводя ладонью по ее спине длинными движениями. Я был почти благодарен, что наш дом маленький и не способен вместить их всех. Это был бы дурдом. Затем я улыбнулся.

— Рождество. Не могу поверить, что год назад я стучал в дверь твоего магазина, надеясь, что милая старушка-владелица, впустит меня, чтобы я смог выбрать подарки.

Кэлли тихо рассмеялась.

— Видимо, не такая уж и старушка.

Я наклонился и поцеловал ее.

— Но очень милая.

Она провела кончиком пальца по моей челюсти.

— Я подумала, что ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, — она изогнула бровь. — И щедрый.

Я рассмеялся.

— Никогда в жизни я не был так рад потерянным посылкам, как тогда. Мне было все равно, во сколько мне все обойдется, если это позволило провести с тобой еще несколько минут.

Кэлли нахмурилась.

— Они вообще дошли? Эти потерянные посылки, я имею в виду?

Я пожал плечом.

— Понятия не имею. Совсем забыл спросить. Предполагаю, что по итогу да, — я наклонился ближе, дразня ее. — А в этом году мне даже не пришлось беспокоиться. У меня теперь есть жена, которая занимается всем этим.

Она засмеялась вместе со мной, и я поцеловал ее. Мы покупали подарки вместе, украшали дом, и я находил радость в мелочах, которых раньше просто не замечал. Праздник обрел совершенно новый смысл благодаря рождению моей маленькой девочки и подарку моей жены.

— В прошлом году все было про потерянные посылки. В этом про самое лучшее. Мою собственную семью. Я и представить не мог, как изменится моя жизнь, когда ты открыла ту дверь. Как же мне повезло, — я встретил ее взгляд. — Спасибо тебе, моя прекрасная жена.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Я коснулся ее щеки.

— Я люблю тебя, моя Кэлли. С Рождеством.

Ее улыбка сияла.

— С Рождеством.