Геннадий ШпаликовЯ шагаю по Москве

СТИХИ

А. КняжинскомуУдарил ты меня крылом,Я не обижусь – поделом,Я улыбнусь и промолчу,Я обижаться не хочу.А ты ушел, надел пальто,Но только то пальто – не то.В моем пальто под белый снегУшел хороший человек.В окно смотрю, как он идет,А под ногами – талый лед.А он дойдет, не упадет,А он такой – не пропадет.

А. ХохловойЖиву в скворешне Кулешова,Привет тебе, спокойно спи,И брата, возрастом меньшого,Дождем ли, снегом окропи.

Октябрь 1973

Апрельский вечерЗеленые от остроумия,Веселостью изнемогая,Шли двое.Между ними – мумия,Красивая и молодая.

10 апреля 1957

Ах улицы, единственный приютАх улицы, единственный приют,Не для бездомных – Для живущих в городе.Мне улицы покоя не дают,Они мои товарищи и вороги.Мне кажется – не я по ним иду,А подчиняюсь, двигаю ногами,А улицы ведут меня, ведут,По заданной единожды программе.Программе переулков дорогих,Намерений веселых и благих.

Декабрь 1963

Ах, утону я в Западной ДвинеАх, утону я в Западной ДвинеИли погибну как – нибудь иначе, —Страна не пожалеет обо мне,Но обо мне товарищи заплачут.Они меня на кладбище снесут,Простят долги и старые обиды.Я отменяю воинский салют,Не надо мне гражданской панихиды.Не будет утром траурных газет,Подписчики по мне не зарыдают,Прости – прощай, Центральный Комитет,Ах, гимна надо мною не сыграют.Я никогда не ездил на слоне,Имел в любви большие неудачи,Страна не пожалеет обо мне,Но обо мне товарищи заплачут.

В финале картины «Гений» 1991 года (режиссер Виктор Сергеев) в исполнении Александра Абдулова звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова «Ах, утону я в Западной Двине». Музыку к ней написал композитор картины Эдуард Артемьев, а соло на гитаре сыграл Андрей Макаревич.

БессонницаБессонница, бываешь ты рекой,Болотом, озером и свыше наказаньем,А иногда бываешь никакой,Никем, ничем – без роду и названья.Насмешливо за шиворот берешь,Осудишь, в полночь одного посадишь,Насмешливо весь мир перевернешьИ шпоры всадишь.Бессонница… Ты девочка какая?А может быть, ты рыба? Скажем, язь?А может быть, ты девочка нагая,Которая приходит не спросясь?Она меня не слушала,А только кашу кушалаИ думала: прибрать бы, а может, постирать,А может, вроде свадьбы чего – нибудь сыграть?Чего – то, вроде, около,—Кружилось в голове,Оно болотом скокало,То справа, то левей.Я говорю: не уходи,Ночь занимается.Ночь впереди и позади,Лежать и маяться.А ей – то, господи, куда?Мороз, пороша.Беда с бессонницей, беда,—Со мною тоже.

Батум

Работа нетяжелая,И мне присужденоПить местное, дешевоеГрузинское вино.Я пью его без устали,Стакан на свет гляжу,С матросами безусымиПо городу брожу.С матросами безусымиБрожу я до утраЗа девочками с бусамиИз чешского стекла.Матросам завтра вечеромК Босфору отплывать,Они спешат, их четверо,Я пятый – мне плевать.Мне оставаться в городе,Где море и базар,Где девочки негордыеВыходят на бульвар.

Бывают крылья у художниковБывают крылья у художников,Портных и железнодорожников,Но лишь художники открыли,Как прорастают эти крылья.А прорастают они так —Из ничего, из ниоткуда.Нет объяснения у чуда,И я на это – не мастак!

В финале картины «Культпоход в теар» 1982 года (режиссер Валерий Рубинчик) звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова «Бывают крылья у художников». Музыку к песне написал композитор Владимир Дашкевич.

Бывает все на свете хорошо, в чем дело, сразу не поймешьБывает все на свете хорошо,В чем дело, сразу не поймешь,А просто летний дождь прошел,Нормальный летний дождь.Мелькнет в толпе знакомое лицо,Веселые глаза,А в них бежит Садовое кольцо,А в них блестит Садовое кольцо,И летняя гроза.А я иду, шагаю по Москве,И я пройти еще смогуСоленый Тихий океан,И тундру, и тайгу.Над лодкой белый парус распущу,Пока не знаю, с кем,Но если я по дому загрущу,Под снегом я фиалку отыщуИ вспомню о Москве.

Самая известная песня на стихи Геннадия Шпаликова, та, которую поет герой Никиты Михалкова в финале одноименной картины 1963 года, режиссером которой стал Георгий Данелия. Песня была написана им по слухам прямо на съемочной площадке. Музыка Андрея Петрова была уже к тому моменту готова. Песня, родившаяся так легко, сама была воплощением легкости и надежды на долгую счастливую и полную свершений жизнь. Все только начиналось.

В коммунальное помещение, где засохли в банках цветы…В коммунальное помещение,Где засохли в банках цветы,Ты пришла, как чудное видениеИ как гений чистой красоты.Потом ушла…К чему рыданье!К чему похвал ненужный хор!Осталось прежнее страданьеИ холостяцкий коридор.

1955

В лето хорошо бы без билета…В лето хорошо бы без билета.В лето? У него куда билет?У него трава – одна примета,Да еще река. Поклон, привет!А река такая золотая,А весной такой на свете дождь,И по свету ветер пролетает,И обратно ветер не вернешь.И реке спасибо, и тебе спасибо,И тебе спасибо, ветер над водой,Ты такой веселый, ты такой красивый,Ветер, ветер, ветер,Ветер молодой.

В темноте кто – то ломом колотитВ темноте кто – то ломом колотитИ лопатой стучится об лед,И зима проступает во плоти,И трамвай мимо рынка идет.Безусловно все то, что условно.Это утро твое, немота,Слава Богу, что жизнь многословна,Так живи, не жалей живота.Я тебя в этой жизни жалею,Умоляю тебя, не грусти.В тополя бы, в июнь бы, в аллею,По которой брести да брести.Мне б до лета рукой дотянуться,А другою рукой – до тебя,А потом в эту зиму вернуться,Одному, ни о ком не скорбя.Вот миную Даниловский рынок,Захочу – возле рынка сойду,Мимо крынок, корзин и картинок,У девчонки в капустном рядуЯ спрошу помидор на закуску,Пошагаю по снегу к пивной.Это грустно, по – моему, вкусно,Не мечтаю о жизни иной.

В январе уже теплоВ январе уже тепло,И пускай мороз, но солнцеПосылает божий стронцийНа оконное стекло.Прижимаюсь лбом к стеклу,Рожей радуюсь теплу!

Весна в МосквеМимозу продают у магазина,Голуби в небе —не знаю чьи,И радужно сияютот бензинаЛиловыемосковскиеручьи.

Апрель 1956

Воспоминание о Ленинграде 65 годаВсе трезво. На Охте.И скатерть бела.Но локти, но локтиЛетят со стола.Все трезво. На Стрелке.И скатерть бела.Тарелки, тарелкиЛетят со стола.Все трезво. На Мойке.Там мост да канал.Но тут уж покойникМеня доконал.Ах, Черная речка,Конец февраля,И песня, конечно,Про некий рояль.Еще была песняПро тот пароход,Который от Пресни,От Саши плывет.Я не приукрашуНичуть те года.Еще бы НаташуИ Пашу – туда.

Воспоминания об аэродроме1На скамейке аэродрома, – Я – дома.Домодедово – тоже дом.А чужие квартиры – лиры,И скамейки – они квартиры,Замечательные притом.2Я обожаю пропадать,В дома чужие попадать,С полузнакомыми сидеть,В их лица праздные глядеть.

3Скамейки бывают печальные,Зеленые, снежные, спальные.Скамейки бывают из кожи, —Из кожи – они подороже.Скамейки бывают из жести, —Но тело и душу уместят.4В Домодедово – красиво,Домодедову – спасибо.

1973

Все лето плохая погодаВсе лето плохая погода,звучит этот вальс с пароходанад пляжем, над шлюзом, над домоми Тушинским аэродромом.А в Тушине лето как лето,и можно смотреть без билета,как прыгают парашютисты —воздушных парадов артисты.То в поле они пропадают,то в речку они попадают,тогда появляется катерс хорошим названьем – «Приятель».На катере ездят все летоспасатели в желтых жилетах,спасатели дукш неразумных,раздетых и даже разутых.

Татарово, я не ревнуюту лодку мою надувную,то лето, ту осень, те годы,те баржи и те пароходы.Татарово, я не ревнуюпогоду твою проливнуюи даже осенние пляжи,любимые мною пейзажи.

Все неслышней и все бестолковейВсе неслышней и все бестолковейДни мои потянулись теперь.Успокойся, а я-то спокоен,Не пристану к тебе, как репей.Не по мне эта мертвая хватка,Интересно, а что же по мне?Что, московская ленинградка,Посоветуешь поумней?Забываю тебя, забываю,Неохота тебя забывать,И окно к тебе забиваю,А не надо бы забивать.Все давно происходит помимо,Неужели и вправду тогдаЧередой ежедневных поминокОборачиваются года?

Вчерашний день погас, а нынешний не начат…Вчерашний день погас,А нынешний не начат,И утро, без прикрас,Актрисою заплачет.Без грима, нагишом,Приходит утром утро,А далее – в мешок —Забот, зевот… И мудроЧто утро настает,И день не обозначен,И ты небрит и мрачен.Светлеет. День не начат,Но он пешком идет.

Далеко ли, близко прежние года…Далеко ли, близкоПрежние года,Девичьи записки,Снов белиберда.Что – то мне не спится,Одному в ночи —Пьяных – то в столице!Даром, москвичи.Мысли торопливоМечутся вразброд:Чьи – то очи… Ива…Пьяненький народ.Все перемешалось,В голове туман…Может, выпил малость?Нет, совсем не пьян.Темень, впропалую,Не видать ни зги.Хочешь, поцелую —Только помоги.Помоги мне верныйВыбрать в ночи путь,Доберусь, наверное,Это как – нибудь.Мысли торопливоСжал – не закричи!Чьи – то очи… Ива…Жуть в глухой ночи.

21 июля 1954

ГеночкаМосква, июль печет в разгаре,Жар, как рубашка к зданиям прилип.Я у фонтана, на Тверском бульвареСижу под жидковатой тенью лип.Девчонки рядом с малышом крикливым,Малыш ревет, затаскан по рукам,А девочки довольны и счастливыСтоль благодатной ролью юных мам.И, вытирая слезы с мокрой рожи,Дают ему игрушки и мячи:«Ну, Геночка, ну перестань, хороший,Одну минутку, милый, помолчи».Ты помолчи, девчонки будут рады,Им не узнать, что, радостью залит,Твой тезка на скамейке рядомС тобою, мальчуган, сидит.И пусть давным – давно он не ребенок,Но так приятно, нечего скрывать,Что хоть тебя устами тех девчонокСумели милым, Геночкой назвать…

1954

Десять летЗагорелым, обветренным и босымВыскочил он под дождь.От современности – только трусы,А так – африканский вождь.Пренебрежительно глянул на нас,Вытер ладонью носИ пустился по лужам в дичайший плясС удовольствием и всерьез.

ДашеГлаза мои опухали,Ресницы машут лопухами,Одна ресница, как лопух,Другая – веточкой еловой —По девочке светлоголовойСлезой падет на летний луг.А людям – пожимать плечами,С чего же так орать ночами,Как морж или медведь,С чего же все на свете путать,Котенка под рубахой кутать,Штанов, но сути, не иметь.Жить обреченным явно на смех,А между тем, спокойно, насмерть,Блевотиной освободя,Жить для себя.Качайся в смехе, покачайся,Но ты особо не печалься,Сегодня – точно не помру.Я комнату спокойно отопру,Ботинки в сторону отброшу,Чернил налью в твою галошу,Рукою об руку потру.Прощай, мое сокровище, —Нелепые слова,Но как от них укроешься —Кружится голова.И мартовская талостьБросается и рвет.Мне докружить осталосьПоследний поворот.

До невозможного вкусные пирожкиГолодпополамрежет,Настроениеплачет…И вдруг:«Пирожкисвежие,Свежиеи горячие,Лучшие в мире…»Лизнул слюну с губ —«БеритечетыреЗа руб».Рассказывать об этом можноИ в стихахи устно,Пирожки до невозможногоВкусные.

1955

Друг мой, я очень и очень болен

П. Финну

Друг мой, я очень и очень болен,Я – то знаю (и ты) откуда взялась эта боль!Жизнь крахмальна, – поступим крамольноИ лекарством войдем в алкоголь!В том – то дело! Не он в нас – целебно,А, напротив, – в него мы, в него!И нелепо ли бяше! – а лепо,Милый Паша, ты вроде АлекоИ уже не помню кого,Кто свободен руками, ногами,Кто прощается с Соловками!А к тебе обращается узник,Алексеевский равелин…

Есть у раздражения самовыражение…Есть у раздраженияСамовыражение.Дверью – хлоп,И пулю – в лоб.Ах, как всем досадил!И лежит в гробу – костюм,Новые ботинки,Галстук на резинке.Две вдовы(Две жены)К случаю наряжены.Он лежит – уже ничейВ ожидании речей.Караул! Караул!Вот почетный караул.Хорошо ему в почете,Жалко, ноги протянул.Говорю ему – привет,Ты – туда, а я – в буфет.

Живет актриса в городе МосквеЖивет актриса в городе Москве…Чего ж актриса суетится?Актриса в зеркальце глядится,Глаза хохлацкие – в тоске.В глазах – хохлацкая тоска.Давай, актриса, потоскуем —Как жаль, что ты не потаскуха, —Тебя бы проще приласкал.Что стих! Ладонь на головеИли на лбу разгоряченном, —Но я не трогаю девчонок, —Ни трезвым, не осоловев.Зима на улице, зима!Декабрь в Москве – такое дело!Слегка актриса обалделаВчера от талого дерьма.Москву туманом унесло…Все пасмурно. Куда деваться?По вечерам Москве сдаваться?Старо. Травою поросло.Есть мудрость нераскрытых книг,Столы за дружеской беседой,И прелесть жизни их оседлой —Другим рассказывай про них,А мне рассказывай… о чем?Рассказывай! О чем, актриса?Во что идею облечем,Чтоб смысл веселый не укрылся?Тиха украинская ночь…В реке не надобно топиться,Тону! – а телу не помочь, —До середины даже птицаНе долетит, а человек —Куда до птицы человеку……Еще: вола светлеет веко,Опущенное тяжело,И мельницы едва крыламиКачают в сумерках степных,И за чумацкими волами,Волами, травами – колых…Колых – влетит ночная птица…«Колы разлюбишь…» – шепот тих…И мельница крылом – колых…И до туретчины катитьсяПо соляному шляху…– Слых…– Не слухаю…– А ты послухай!– Ну, не хочу! —Тогда глядиНа ковшик Млечного Пути —Повис, – серебряный, казацкий…И начало уже казаться —Звезда с звездою говоритНа языке, земле невнятном…Чего нам завтра сотворит? —Не говорит звезда, – горит…

Жила с сумасшедшим поэтомЖила с сумасшедшим поэтом,Отпитым давно и отпетым.И то никого не касалось,Что девочке горем казалось.О нежная та безнадежность,Когда все так просто и сложно,Когда за самой простотою —Несчастья верста за верстою.Несчастья? Какие несчастья,—То было обычное счастье,Но счастье и тем непривычно,Что выглядит очень обычно.И рвано и полуголодно,И солнечно или холодно,Когда разрывалось на частиТо самое славное счастье.

То самое славное время,Когда мы не с теми – а с теми,Когда по дороге потерейЕще потеряться не верим.А кто потерялся – им легче,Они все далече, далече.

Январь 1974

За два дня до конца високосного года1За два дня до конца високосного годаНаступает на свете такая погодаИ такая вокруг тишина,За два дня до конца високосного годаУчасть каждого решена.2Это мне говорили. Я виделСерп луны. Синеву. Тишину.Прорицатели – не в обиде,—Я хочу полететь на Луну.На чем во сне я не летал?На «Блерио», «Фармане»,И даже девочек каталЯ на катамаране.И улыбаюсь я во сне,Ору во сне, как рота,И надо просыпаться мне,А неохота.

Зубы заговаривал, а теперь – забылЗубы заговаривал,А теперь – забылЯ секреты варева,Травы ворожбы.Говорю: дорогаЛучше к январю,Что глазами трогал,То и повторю.То, что губ касалось,Тронула рука,—Это не казалось,А наверняка.Говорю: во плотиВижу существо,—А во мне колотитЖизни волшебство.

Зубы заговаривать,Чепуху молоть,Чтоб дорожкой гаревойУбегала плоть.Чтобы возле рынка,В сборище людском,Плавать невидимкойВ небе городском.

1973

КвазимодоО, Квазимодо, крик печали,Собор, вечерний разговор,Над ним сегодня раскачалиНе медный колокол – топор.Ему готовят Эсмеральду,Ему погибнуть суждено,Он прост, как негр, как эсперанто,Он прыгнет вечером в окно.Он никому вокруг не нужен,Он пуст, как в полночь Нотр-Дам,Как лейтенант в «Прощай, оружье»,Как Амстердам и Роттердам,Когда кровавый герцог АльбаТе города опустошилИ на тюльпаны и на мальвыЗапрет голландцам наложил.А Квазимодо, КвазимодоИдет, минуя этажи.Молчат готические своды,Горят цветные витражи.А на ветру сидят химеры,Химерам виден далекоВесь город Франса и Мольера,Люмьера, Виктора Гюго.И, посмотрев в окно на кучиЗевак, собак, на голь и знать,Гюго откладывает ручку,Зевает и ложится спать.

Лают бешено собаки в затухающую даль…(Песня из пьесы)Лают бешено собакиВ затухающую даль,Я пришел к вам в черном фраке,Элегантный, как рояль.Было холодно и мокро,Жались тени по углам,Проливали слезы стекла,Как герои мелодрам.Вы сидели на диване,Походили на портрет.Молча я сжимал в карманеЛеденящий пистолет.Расположен книзу дуломСквозь карман он мог стрелять,Я все думал, думал, думал —Убивать, не убивать?И от сырости осеннейДрожи я сдержать не мог,Вы упали на колениУ моих красивых ног.Выстрел, дым, сверкнуло пламя,Ничего уже не жаль.Я лежал к дверям ногами —Элегантный, как рояль.

1959

Лед, ледЛед, ледЛадогой плывет.Лед, ледЛадогой плывет.Все сомнения откинув,Посреди большого дняСяду, сяду я на льдину —Льдина вынесет меня!Меня льдина выручает.Я спрошу ее потом:«Куда вынесет – причалит?Под каким пройду мостом?»Лед, ледЛадогой плывет.Лед, ледЛадогой плывет.

«Милый, ты с какого года?И с какого парохода?» —Ни ответа, ни привета…А на речке тает лед.Лед, ледЛадогой плывет…

Песню на стихи Геннадия Шпаликова «Милый, ты с какого года» исполнили в фильме «Мальчик и девочка». Режиссером фильма выступил Юлий Файт в 1966 году. Песнюв в фильме исполняет Николай Губенко. Он играет в картине эпизодическую роль попутчика главного героя. И Губенко и режиссер картины Юлий Файт были близкими знакомыми Шпаликова.

Летняя дорога, летние кусты…

Василию Ливанову

Летняя дорога,Летние кусты,Отдохни немного,Ты или не ты.Погляди на облакоИли на траву, —Остальное – побоку,Вижу наяву:Среди поля – дерево,А на поле – ты.Верю – неуверенноВ дело доброты.

ЛетоЛетали летние качелиНа самом деле,—Дитя орало в колыбели,И летний день куда – то плыл.И травы превращались в сено,Не сразу, скажем, – постепенно,—Все было, было постепенно,Как постепенен летний день.

Любите вы Листа, Моцарта, Сальери…Любите вы Листа, Моцарта, Сальери,Лавки букинистов, летний кафетерий,Споры о Шекспире и о КальдеронеВ городской квартире в Киевском районе.Ах, Париж весенний! Как к тебе добраться?Рано утром в Сене можно искупаться.Вы себя погубите западной душою,Заграницу любите – ох, нехорошо.Мастера палитры, вы не виноваты,Ох, космополиты – милые ребята.Любите вы Брамса,нравится вам Врубель,Так подайте рубль,дорогие братцы.

Людей теряют только разЛюдей теряют только раз,И след, теряя, не находят,А человек гостит у вас,Прощается и в ночь уходит.А если он уходит днем,Он все равно от вас уходит.Давай сейчас его вернем,Пока он площадь переходит.Немедленно его вернем,Поговорим и стол накроем,Весь дом вверх дном перевернемИ праздник для него устроим.

В фильме «Слезы капали» 1982 года (режиссер Георгий Данелия) звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова «Людей теряют только раз». По неподтвержденной информации исполняет ее сам режиссер Георгий Данелия, друживший со Шпаликовым и снявший одну из самых известных своих картин «Я шагаю по Москве» по его сценарию.

Марианне ВертинскойВыпей со мной, Марьяна,Из моего стакана.Пусть тебе снитсяСветлая НиццаИ заграница, Марьяна.Кошки на мягких лапах,Твой знаменитый папа.

МожайскВ желтых липах спрятан вечер,Сумерки спокойно сини,Город тих и обесцвечен,Город стынет.Тротуары, тротуарыШелестят сухой листвою,Город старый, очень старыйПод Москвою.Деревянный, краснокрыший,С бесконечностью заборов,Колокольным звоном слышенВсех соборов.Полутени потемнели,Тени смазались краями,Переулки загорелиФонарями.Здесь остриженный, безусый,В тарантасе плакал глухоОчень милый, очень грустныйПьер Безухов.

1956

Москва сортировала поезда…Москва сортировала поезда:Товарные, военные, почтовые.Нас увозили в дальние места,Живыми оставались чтобы мы.Для жизни дальней оставались жить,Которая едва обозначалась,Теперь – глаза в слезах, едва смежить,За все начала, за все начала.

Мы поехали за городМы поехали за город,А за городом дожди.А за городом заборы,За заборами – вожди.Там трава немятая,Дышится легко.Там конфеты мятные,Птичье молоко.За семью заборами,За семью запорамиТам конфеты мятные,Птичье молоко.

Мы сидели скучали

Мы сидели скучалиУ зеленой воды,Птиц домашних качалиПатриарши пруды.День был светлый и свежий,Людям нравилось жить.Я был весел и вежлив,Я хотел рассмешить.Сочинял вам, не мучась,Про царей, про цариц,Про печальную участьОкольцованных птиц.Их пускают китайцы,Чтоб потом – наповал —Били птиц сенегальцыНад рекой Сенегал.

Не узнать комсомольцам,Что убийцы босыИ научные кольцаПродевают в носы.Погибают скитальцыВдалеке от друзей.Громко плачут китайцыИ Британский музей.

На меня надвигаетсяНа меня надвигаетсяПо реке битый лед.На реке навигация,На реке пароход.Пароход белый – беленький,Дым над красной трубой.Мы по палубе бегали —Целовались с тобой.Пахнет палуба клевером,Хорошо, как в лесу.И бумажка наклеенаУ тебя на носу.

Ах ты, палуба, палуба,Ты меня раскачай,Ты печаль мою, палуба,Расколи о причал.

В фильме «Коллеги» 1962 года, режиссером которого стал Алексей Сахаров, звучит песня «Палуба» на стихи Геннадия Шпаликова и музыку Юрия Левитина. Звучит она в кадре в под гитару в исполнении Олега Анофриева одного из главных героев картины. Василий Ливанов и Василий Лановой ему подсвистывают.

На первое солнцеЯ выхожу, большой, неуклюжий,Под солнце, которое в самом зените,И наступаю в синие лужи,Я говорю им: вы извините!Вы извините, синие лужи,—Я ошалелый и неуклюжий.

Март 1957

На подоконнике жена сидела ранним летомНа подоконнике женаСидела ранним летом,А комната озаренаБыла вечерним светом.Да, лето только началось,А к нам вчера приехал гость.Сегодня он уехал —И нам оставил эхо.То эхо – воблы три кило —Нет громогласней эха!Еще на улице светло,И жаль, что он уехал.

Не насовсем прощалисьНе насовсем прощались,А так, до неких пор,Забытыми вещамиЗавален летний двор.Кому и чем обязан —Трава узнает путь.Я разберусь не сразу,Я после разберусь.Так бесконечно летоУ нас над головой,И хорошо бы этоПозаросло травой.Вчерашние обиды,Упреки впопыхахВ крапиве позабытыИ тонут в лопухах.

Не прикидываясь, а прикидываяНе прикидываясь, а прикидывая,Не прикидывая ничего,Покидаю вас и покидываю,Дорогие мои, всего!Все прощание – в одиночку,Напоследок – не верещать.Завещаю вам только дочку —Больше нечего завещать.

Не принимай во мне участьяНе принимай во мне участьяИ не обманывай жильем,Поскольку улица, отчасти,Одна – спасение мое.Я разучил ее теченье,Одолевая, обомлел,Возможно, лучшего леченьяИ не бывает на земле.Пустые улицы раскручивалОдин или рука в руке,Но ничего не помню лучшегоНочного выхода к реке.Когда в заброшенном проездеОткрылись вместо тупикаБольшие зимние созвездьяИ незамерзшая река.Все было празднично и тихоИ в небесах и на воде.Я днем искал подобный выход,И не нашел его нигде.

Не смотри на будущее хмуроНе смотри на будущее хмуро,Горестно кивая головой…Я сегодня стал литературойСамой средней, очень рядовой.Пусть моя строка другой заслонится,Но благодарю судьбу своюЯ за право творческой бессоницыИ за счастье рядовых в строю.

Незаметен Новый годНезаметен Новый год,Я люблю его приход.Середина декабря —Есть начало января.Солнце зимнее блестит,Снег хрустит, солдат грустит,На заснеженном забореГалка черная сидит.Белый, белый, белый день,Ты пальто свое надень,Как: одень или надень —Мне задумываться лень.Лень платформ и деревень,Пива мартовская лень,Приподнять ресницы лень,Приподнять и опустить,Свет вечерний пропустить.Я хочу узнать давно,Где стучит веретено,Где в замерзшее окноСмотрит девушка давно.Я живу – который год —В ожидании погод.Вот погода – я летаю,Я по воздуху лечу,В этом облаке растаю,Появлюсь, когда хочу.Ну а вдруг не захочуПоявляться – неохота?Я по воздуху лечу:Редкость – летная погода.

Ничего не получалось

В. П. Некрасову

Ничего не получалось,Я про это точно знал,Что всегда доступна частностьИ неведом идеал.Я его однажды видел —Не во сне, а наяву,Появился в лучшем виде,Повалился на траву.Мы во Внукове лежали,Отменялся самолет.Ничего уже не жаль мне,Жалко вот,Жаль мне только,Жалко толькоИ тогда, да и теперь —Ничего не знаю толкомО тебе и о себе.

1963

НочьНа окошко подуешь – получитсяПоцелуй, или вздох, или след,Настроенье твое не улучшится,Поцелую тому столько лет.Эти оконы, зимние, синие,Нацелованы до тебя —Все равно они ночью красивыеДо того, что во тьме ослепят.

2 января 1974

О рыжий мой, соломенный, оборванный языкО рыжий мой, соломенный,Оборванный язык,Когда плывешь соломинкой —Я к этому привык.Собачья жизнь, собачья,На этом берегу.Но не смогу иначе,Наверно, не смогу.

Апрель 1974

О собакахЯ со псом разговаривал ночью,Объясняясь, – наедине,—Жизнь моя удается не очень,Удается она не вполне.Ну, а все же, а все же, а все же,—Я спросил у случайного пса,—Я не лучше, но я и не плоше,Как и ты – среди псов – не краса.Ты не лучший, единственный – верно,На меня ты печально глядишь,Я ж смотрю на тебя суеверно,Объясняя собачую жизнь.Я со псом разговаривал ночью,Разговаривал – наедине,—И выходит – у псов жизнь не очень,Удается она не вполне.

О, когда – нибудь, когда?О, когда – нибудь, когда?Сяду я себя забуду,Ненадолго – навсегда,Повсеместно и повсюду.Все забуду, разучусь,И разуюсь и разденусь,Сам с собою разлучусьОт себя куда – то денусь.

Декабрь 1973

О, Паша, ангел милый

П. Финну

О, Паша, ангел милый,На мыло – не хватилоПрисутствия души, – Известный всем громилаТвое похитил мыло.Свидетели – ежи,Два милиционера,Эсер по кличке Лера,Еще один шпажистИ польский пейзажист,Который в виде крыльевПивную рисовал,Потом ее открыли, и они действительноулетели,С пивной, так что – свидетелейне осталось.

ОйстрахуГодами когда – нибудь в зале концертномМне Брамса сыграют – тоской изойду.

Пастернак

Амстердам, Амстердам,Черная аорта,Вам живого не отдам,Забирайте мертвого.Тело в ящик погрузив,В некой «Каравелле», —А по ящику вблизиМы в Москве ревели.Страшно в городе чужомПомирать, наверно,Форточка – и нагишом —Падать безразмерно.Вне размера, вне, вовне,Позевайте – падаль, —Белый, синий, красный снегВ Амстердаме падал.

Октябрь 1974

Остается во фляге невеликий запасОстается во флягеНевеликий запас,И осенние флагиЗажжены не про нас.Вольным – вольная воля,Ни о чем не грущу,Ветром в чистое полеЯ себя отпущу.Но откуда на сердцеВдруг такая тоска,Жизнь уходит сквозь пальцыЖелтой горстью песка.

Острова в океанеЯ от вас отставал, острова,И негаданно, и нечаянно, —Не летела туда голова —Надоевшая и печальная.А летела она через мост,В переулки, печали и улицы, —Где не горе вставало в рост,Не сутулясь и не сутуляся.Там летела, без дела, листва,Дом стоял, от беды перегруженный,Я на улице этой привстал,Слава Богу, тобой разбуженный.

Октябрь 1974

От мороза – проза холодеет такОт мороза – прозаХолодеет так,Розовая рожа,Вскинутый пятак.Чет не чет,А, может, черт, – Может, все возможно,Если улица течетУ тебя подножно.Если улицы, мосты,Переулки, лестницы,Навсегда в себя вместилВсе во мне поместится.Все поместится во мне,Все во мне поместится,Онемею – онемел,Переулки, лестницы.

П. К. Ф

Что за жизнь с пиротехником —Фейерверк, а не жизнь,Это адская техника,Подрывной реализм.Он веселый и видный,Он красиво живет,Только он, очевидно,Очень скоро помрет.На народном гулянье,Озарив небосклон,Пиротехникой ранен,Окачурится он.Я продам нашу дачу,Распродам гардероб,Эти деньги потрачуНа березовый гроб.

И по рыночной площадиМимо надписи «стоп»Две пожарные лошадиПовезут его гроб.Скажут девочкам в ГУМе,Пионер и бандит —Пиротехник не умер,Пиротехник убит.

1959

Отпоют нас деревья, кусты…Отпоют нас деревья, кусты,Люди, те, что во сне не заметим,Отпоют окружные мосты,Или Киевский, или ветер.Да и степь отпоет, отпоет,И товарищи, кто поумнее,А еще на реке пароход,Если голос, конечно, имеет.Басом, тенором – все мне одно,Хорошо пароходом отпетымОпускаться на светлое дноВ мешковину по форме одетым.Я затем мешковину одел,Чтобы после, на расстоянье,Тихо всплыть по вечерней водеИ услышать свое отпеванье.

Декабрь 1973

Перед снегомТакой туман, и мост исчез.Рукой прохожего узнаешь через дождь,Когда над незнакомою рекойПо незнакомой улице идешь.Все незнакомо, все переменилось,А час назад, до первых фонарей,Все тосковало,Все непогодой,Слякотью томилось, —И тьмы звало, и все же становилосьИ на душе и в небесах – смурней.

Декабрь 1973

Переулок юностиЗвон трамвая голосист и гулок,Парк расцвечен точками огней,Снова я пришел на переулок —Переулок юности моей.Над асфальтом наклонились вязы,Тенью скрыв дорожку мостовой.Помню, как к девчонке сероглазойТоропился я под выходной.Как, промокнув под дождем веселым,За цветущий прятались каштан,Девочка из сорок третьей школыИ до слез смущенный мальчуган.Мне хотелось слез необычайных,Клятву, что ли, дать или обет.Этот дождь, короткий и случайный,Стал причиной близости к тебе.Знаю – случай ничего не значит.Но сегодня поздно пожалел,Что могло случиться все иначе,Если б дождь подольше прозвенел.Звон трамвая голосист и гулок,Парк расцвечен точками огней,Снова я пришел на переулок —Переулок юности моей.

Песенка во сне

Что мне сутулитьсяВозле моста?Стану я улицей,Если не стал.Вижу не пристально,Из-под руки,Стану я пристаньюВозле реки.Во всеуслышаньеВсе повторим;Возле Камышина,Сразу за ним,Доски проложены,Врыта скамья,Все как положено, —Пристань моя.Ночь не пугает,Звуки слышны,Бакен мигаетИз-под волны.

После восходаМне из-за плечВдруг пароходаЯсная речь.Если о сваиСтукнет арбуз, —Уха ли краем,Может, проснусь.

ПеределкиноМеняют люди адреса,Переезжают, расстаются,Но лишь осенние лесаНа белом свете остаются.Останется не разговорИ не обиды – по привычке,А поля сжатого простор,Дорога лесом к электричке.Меж дач пустых она вела,—Достатка, славы, привилегий,Телега нас обогнала,И ехал парень на телеге.Останется – наверняка —В тумане белая река,Туман ее обворожил,Костром на берегу украсил,На воду бакен положил —Движение обезопасил.

ПесняС паровозами и туманамиВ набегающие поляНа свидания с дальними странамиУезжаем и ты и я.Уезжаем от мокрых улиц,Безразличия чьих – то глаз,Парусами странствий надулисьНосовые платки у нас.Мы вернемся, когда наскучитЖизнь с медведями, без людей,В город мокрый и самый лучший,В город осени и дождей.

1955

По белому снегу…По белому снегуЯ палкой вожу,Стихи – они с неба,Я – перевожу.Чего, переводчик,Стемнело к пяти,И разнорабочимК пивным подойти?Он ярок, он желтый —Тот свет от пивной,Не жулик, не жлоб ты,Но где-то виной,Среди занавесок,Зеленой травы, —А желтый – так резок,И синий – увы.Вот так бы, казалось,Без всяких увы,Ну, самую малость —Остаться живым.И снег тот февральский,И свет от пивнойКружили бы в вальсе,Но где-то виной —Стою, понимаяСредь света и тьмы,Что около маяНе станет зимы.То зимним, то летнимПрикинется день,Его не заметимСквозь всю дребедень,Но только бы – только —Осталось в глазах,Хоть малою толикой…Гремят тормоза —Трамвай – и вечернийСнежок – или снег?Наметим, начертимПочти без помех.

По дорожке мы идемПо дорожке мы идемВдоль, до Шереметьево,—Не глядим, уже – грядем,Самолет заметили.Он сверкал, но егоВовсе не было,А снега – не травой,—Так, – снегобыло.Где она, я не спросил,—А душа сидела рядом,Лампочку я погасил,И душа сказала: надо.– А весна?– Ты спи.– Не спится.– Ты окно открой.– Открыл.– Это снится.– Ты синица. Ты птица. Ты кошка. Ты сволочь.Ты умница. Ты спи сама.– Сплю, и ты спи.

1970–е

По несчастью или к счастью, истина проста…По несчастью или к счастью,Истина проста:Никогда не возвращайсяВ прежние места.Даже если пепелищеВыглядит вполне,Не найти того, что ищем,Ни тебе, ни мне.Путешествие в обратноЯ бы запретил,Я прошу тебя, как брата,Душу не мути.А не то рвану по следу —Кто меня вернет? —И на валенках уедуВ сорок пятый год.В сорок пятом угадаю,Там, где – боже мой! —Будет мама молодаяИ отец живой.

Под ветром сосны хорошо шумят…Под ветром сосны хорошо шумят,Светает рано. Ты не просыпайся,Ко мне плечом горячим прикасайся,Твой сон качают сосны и хранят.Тебя держу, тебя во сне несуИ слышу – дятел дерево колотит,Сегодня воскресение в лесу,На даче, на шоссе и на болоте.Покой еще не начатого дня,Неясные предметов очертанья.Я думаю, как ты вошла в меня,В мои дела, заботы и сознанье.Уходят в будни наши торжества,Но по утрам хочу я просыпаться,Искать слова и забывать слова,Надеяться, любить, повиноваться.

Половина девятогоСолнцем обрызган целый мир,Празднично блещет улица.Послеутренней тьмыквартирЛюди стояти щурятся.Сдвинься, попробуй,—не хватит сил,И у подъездов,спросонок,Город большой на мгновеньезастыл,Зажмурившись,как котенок.

Посвящается ФеллиниМертвец играл на дудочке,По городу гулял,И незнакомой дурочкеОн руку предлагал.А дурочка, как Золушка,Ему в глаза глядит,—Он говорит о золоте,О славе говорит.Мертвец, певец и умница,Его слова просты —Пусты ночные улицы,И площади пусты.«Мне больно, мне невесело,Мне холодно зимой,Возьми меня невестою,Возьми меня с собой».

Почто, о друг, обижен на меня?

П. Финну

Почто, о друг, обижен на меня?Чем обделен? Какими сапогами?Коня тебе? Пожалуйста – коня!Зеленый штоф, визигу с пирогами.Негоциантку или Бибигуль?Иль деву русскую со станции Подлипки?Избу на отдаленном берегуИль прелести тибетской Айболитки?Все для тебя – немой язык страстейИ перстень золотой цареубийцы.Ты прикажи – и вот мешок костейВрагов твоих и тело кровопийцы.

Поэтам следует печаль…Поэтам следует печаль,А жизни следует разлука.Меня погладит по плечамСтрока твоя рукою друга.И одиночество войдетПриемлемым, небезутешным,Оно как бы полком потешнымСо мной по городу пройдет.Не говорить по вечерамО чем – то непервостепенном —Товарищами хвастать намОт суеты уединенным.Никто из нас не Карамзин —А был ли он, а было ль это —Пруды и девушки вблизиИ благосклонные поэты.

Просыпаюсь и хожуПросыпаюсь и хожуПервый раз за эту зиму,Самому себе служу —Ежели необходимо.Отпадает, если вдругВ службе той необходимость,Лени сладостный недугОзаряет нелюдимость.Собеседник под рукойЗа щекою, под подушкой,Улыбнется не в укорИ задремлет простодушно.Не дослушает, затоДремлет, не перебивая.Потому за маетойИ такого не бывает.

1970–е

Противоположность мненийШирокий поворот реки —Прими меня в свои объятья,От этой жизни отвлеки,Река, подруга и приятель.Рука и быстрая река —Какие схожие понятья.Обнимет, но навернякаОбманет женская рука,Отнимет быстрая река.Но почему навернякаОбманет женская рука?И почему меня рекаТак неожиданно отнимет?А если так – река обнимет,Рука любимая обниметИ не отдаст наверняка!

Прощай, мое сокровищеПрощай, мое сокровище, —Нелепые слова,Но как от них укроешься —Кружится голова.И мартовская талостьБросается и рвет.Мне докружить осталосьПоследний поворот.

Рано утром волна окатитРано утром волна окатитБелоснежной своей водой,И покажется в небе катерЗамечательно молодой.Мимо пристаней и черешен,Отделенный речной водой,Появляется в небе лешийЗамечательно молодой.Драют палубу там матросы,Капитана зовут на «ты»,И на девочек там подростокСыплет яблоки и цветы.Ах, как рады марины и катиВ сентябре или там – в феврале,Что летает по небу катер,По веселой, по круглой земле.Не летучим себе, не голландцем,А спокойно, средь бела дня,Он российским летит новобранцем,Он рукою коснулся меня.Пролетая в траве или дыме,Успевает трубой проорать —Молодыми жить, молодыми —Молодыми – не умирать.Ах, ты катер, ты мой приятельНад веселием и бедой,В белом небе весенний катерЗамечательно молодой.

Рио – рита, рио – ритаГородок провинциальный,Летняя жара,На площадке танцевальнойМузыка с утра.Рио – рита, рио – рита,Вертится фокстрот,На площадке танцевальнойСорок первый год.Ничего, что немцы в Польше,Но сильна страна,Через месяц – и не больше —Кончится война.

Рио – рита, рио – рита,Вертится фокстрот,На площадке танцевальнойСорок первый год.

Режиссер и автор сценария фильма «Военно-полевой роман» 1983 года Петр Тодоровский дружил с Геннадием Шпаликовым. Петр Ефимович, как известно, прекрасно играет на гитаре и поет. Не раз они выступали вместе со Шпаликовым на одних и тех же кухнях. Песня на стихи Шпаликова «Рио-рита» очень хорошо вписалась в картину и полюбилась зрителям. Тодоровский нередко исполняет ее на своих творческих вечерах.

Садовое кольцоЯ вижу вас, я помню васИ эту улицу ночную,Когда повсюду свет погас,А я по городу кочую.Прощай, Садовое кольцо,Я опускаюсь, опускаюсьИ на высокое крыльцоЧужого дома поднимаюсь.Чужие люди отворятЧужие двери с недоверьем,А мы отрежем и отмеримИ каждый вздох, и чуждый взгляд.Прощай, Садовое кольцо,Товарища родные плечи,Я вижу строгое лицо,Я слышу правильные речи.А мы ни в чем не виноваты,Мы постучались ночью к вам,Как все бездомные солдаты,Что просят крова по дворам.

Самолеты, как мороженые рыбыСамолеты, как мороженые рыбы…Шереметьево ночное, ты прости —От полета до полета перерывыНачинают удлиняться и расти.Улетаю я все реже, и все реже,Шереметьево, могу я передатьК самолетам удивление и нежность,Удивление возможностью летать.

Саша, ночью я пришел…Саша, ночью я пришел,Как обыкновенно.Было мне нехорошо,Как обыкновенно.Саша, темное окноНе темнело лучше.Саша, мне нехорошо,А тебе не лучше.Ничего я не узналПро тебя, любимый.Только видел я глазаМне необходимые.

Сентиментальное путешествие, или, бедная Лиза…Сентиментальное путешествие,Или, бедная Лиза,Или, что вам, читатель,В голову придет.О, как все это было долго;Особо, по контрасту,Когда одетый во всеЛежишь на второй полке.Когда ты забыл, кто ты,А помнишь товарищей,Улицы, снег (вдруг)И все.Когда ты, – Господи? – где ты?Где я? – В общем, в общем вагоне, – Еду.

1968

Сентябрь

О чем во тьме кричит сова?Какие у нее слова?Спроси об этом у совыНа «ты» или на «вы».На «вы» спросить – переспроситьНа «ты» – невежливо спросить.Поскольку женщина соваИ у нее свои права.Иду дорогой через лес,Держу ружье наперевес.Охотник я. Но где же дичь?Где куропатка или сыч?Хотя – съедобны ли сычи,Про то не знают москвичи.Но я – неважный гастроном,Давай зальем сыча вином!Мы славно выпьем под сычаЗубровки и спотыкача!Прекрасен ты, осенний лес, —Какая к черту мне охота!Пересеку наперерезТвои осенние болота.Товарищ дал мне сапоги —Размеры наши совпадают,Подарок с дружеской ногиСейчас в болоте пропадает!Но притяжение болотМы все – таки преодолеем,Тому надежда и оплот,Что силу воли мы имеем.Мы – это я и сапоги,Подарок с дружеской ноги.Они ходили с малых летЧерез болота и овраги,А покупали их в сельмаге,Для них асфальт – уже паркет.Люблю я эти сапоги,Заклеенные аккуратно,Подарок с дружеской ноги —Я не верну его обратно.Уже светлеет. ПереходОт тени к свету непонятен,Число полутонов растет,А воздух влажен и приятен.Рога трубят? Рога трубят…

Апрель 1964

Сжигала женщина листвуСжигала женщина листву,Бесцельно, запросто.Рукой по чистому листу —Молчком, безрадостно.По золоту, по сентябрю —Горели листья.Я по – аварски говорю —Остановитесь.Родной, единственный язык,Он – непереводимый —Что мне пожаловаться вкрик,Ей – нелюдимо.

Октябрь 1974

Сквозь, насквозь, а на устах невинныхСквозь, насквозь,А на устах невинныхСквозь изморозь —Море голосов воробьиных.О, этот прибой,Еле, но различимый,Что мне поделать с тобой,Если неизлечимо…

Январь 1974

Собака ты, собакаСобака ты, собака,Ты рыжая, я – сед.Похожи мы, однако,Я твой всегда сосед.Похожи мы по роже,А также потому,—Тебе, собака, сложно —Ты все – таки «Му – му».Жлобам на свете проще,Собака, ты не жлоб,И дождь тебя полощетИ будит через жолб.Мне от того не хуже,Не лучше – ничего,Собачья жизнь поможет,Излечит от всего.

Октябрь 1973

Солнце бьет из всех расщелинНикогда не думал, что такаяМожет быть тоска на белом свете.

К. Симонов

Солнце бьет из всех расщелин,Прерывая грустный рассказО том, что в середине неделиВдруг приходит тоска.Распускаешь невольно нюни,Настроение нечем крыть,Очень понятны строчки Бунина,Что в этом случае нужно пить.Но насчет водки, поймите,Я совершеннейший нелюбитель.Еще, как на горе, весенние месяцы,В крови обязательное брожение.А что если взять и… повеситься,Так, под настроение.Или, вспомнив девчонку в столице,Веселые искры глазСогласно весне и апрелю влюбитьсяВ нее второй раз?Плохо одному в зимнюю стужу,До омерзения скучно в расплавленный зной,Но, оказалось, гораздо хужеБывает тоска весной.

5 апреля 1955

Спой ты мне про войнуСпой ты мне про войну,Про солдатскую жену,И товарищей погибшихКак сумею помяну.Тебя, Сергей, за Волгой схоронили,Фанерную поставили звезду,Мой старший брат погиб на УкраинеВ сорок первом, сорок горестном году.Спой ты мне про войну,Да про тех, кто был в плену,Я товарищей погибшихКак сумею помяну.Всех без вести, всех без вести пропавших,А сколько их пропало за войну!Всех ребят, ребят России не предавших,Как сумею, как сумею помяну.

Спой мне про войну,Про солдатскую странуМного стран на белом свете —Я ручаюсь за одну.Она меня мальчишкою растилаНа трудный хлеб, на трудные хлебаТы одна на всех моя Россия,И защита, и надежда, и судьба.

На финальных титрах картины «Рабочий поселок» 1965 года (режиссер Владимир Венгеров) звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова и музыку Исаака Шварца «Спой ты мне про войну».

СонТам, за рекою,Там, за голубою,Может, за Окою,Дерево рябое.И вода рябая,Желтая вода,Еле выгребаю,Я по ней плыву,Дерево рябоеНа том берегу.Белая вода —Ты не море,Горе – не беда,Просто горе.

Стихи 7 октябряПочему и во всем непременноМне охота себе объяснитьИ осенней воды перемену,И осоки железную нить?По ту сторону речки, над лесом,Появилась во мне и самаМелочами своими воскреслаНезабвенная эта зима.На ледяной рекеСледы, дымы и звуки,И варежка в рукеПредчувствием разлуки.А солнце в январе —Из – за того же леса,А я на лед смотрел —Мне это интересно.

Стихи к 8 марта

С. А. Швейцер

с нежностью и уважением

Г. Шпаликов

8 марта 65–гоВ Керчи – как ни кричи,Бывали неудачи.Среди других причинБыл мой приезд – тем паче,Что мой приезд совпалС делами – не хотелось!Я невпопад попал,Не пилось мне, не елось.И мы не собралисьВ кругу, хотя бы узком,По рынкам разбрелись,По площадям и спускам.От пропасти заботКуда бы нам укрыться?Скользнуть от дел за борт —Пусть щелкают нас блицем.Пусть выставляют насЛентяями – валяйте!На зависть, напоказПороками марайте.Представим: мы встаемЗа полдень. Небо ясно.И руку подаемВсему, что в мире праздно.Среди забот и тьмы,Сквозь горе и разлукуПротягиваем мыВеселью только руку.Берем такой починИ лучшую из истин:Есть дружба без причин,Без меры и корысти.Иное все – тщета,Иное – распростерто,Иного – до чертаОт ведьмы и до чёрта.И жить с иным – не жить,Хотя живем и можемИ пробуем служить,Но что мы подытожим?От главка до премьерБольшое расстоянье,И есть тому пример,Примеры и сказаньяО том, что мы тогдаИ были молодцами,Но жаль, но вот беда —Запутались с отцами.А наш отец – простор,Дороги – наши сестры,Над озером костер —Все это очень просто.И рядышком лежит —Рукою не достанешь,А тронешь – убежит,И трогать перестанешь.И тоненький ледок,И беленький снежок —Назад к тому дорогуНе захотел – а сжег.Гори, гори ясно,Чтобы не погасло,Чтобы не напрасно —Высоко и красно.

1965

Там, за рекою, лошади бредутТам, за рекою, лошади бредут.Они на том, а я на этом берегу.Как медленно они переступают,И гаснет медленно осенний день.И книгу старую я медленно листаю.Там лошади бредут, переступая,И гаснет день. И гаснет день…

Стихи про телефоныЯ знаю, как старыСтихи про телефоны.От станции МарыИ до горы АфонаПротянут телефон.(А если не протянут,То, значит, его тянут.)Я расстоянье взялНемалое – нарочно:Звонит провинциал,Провинциалу тошно.Уже провинциалОтпил, оттанцевалИ не находит места,А дома ждет невеста.Завидую ему.А где моя невеста?В Москве или в Крыму —Мне это неизвестно.(Читателю о томЧитать неинтересно.)Читатель, ты прости,Когда грустит писатель,Ему сюжет вестиВсе кажется некстати.Г–2, Г–2, Г–2 —Твой номер набираю,Набрал его, едваТвой голос разбираю.

Стоял себе расколотый – вокруг ходил турист…Стоял себе расколотый —Вокруг ходил турист,Но вот украл Царь – колоколИзвестный аферист.Отнес его в СтолешниковЗа несколько минут,А там сказали вежливо,Что бронзу не берут.Таскал его он волоком,Стоял с ним на углу,Потом продал Царь – колоколБританскому послу.И вот уже на ЗападеБольшое торжество —И бронзовые запонкиШтампуют из него.И за границей веселоВ газетах говорят,Что в ужасе повесилсяКремлевский комендант.А аферист закованныйБыл сослан на Тайшет,И повторили колоколИз пресс – папье – маше.Не побоялись бога мыИ скрыли свой позор —Вокруг ходил растроганныйРабиндранат Тагор.Ходил вокруг да около,Зубами проверял,Но ничего про колоколПлохого не сказал.

Стихи о выздоровленииЦелебней трав лесных,А трав настой целебен,—Пусть входят в ваши сныОрел и черный лебедь.Я вам не говорил,Но к тайнам я причастен,—Размах орлиных крылПрикроет от несчастий.О, тайны ореол,И защитит орел,И лебедь успокоит.Невзгод не перечесть,Но, если что случится,—Запомните, что естьЕще такая птица:

Ни лебедь, ни орел,Ни даже дух болотный,—Но прост его пароль —Он человек залетный.Беда ли, ерундаВзойдет к тебе на крышу,Ты свистни, я тогда —Ты свистни – я услышу.

1969

Тихо лаяли собаки

Тихо лаяли собакиВ затухающую даль.Я явился к вам во фраке,Элегантный, как рояль.Вы лежали на диване,Двадцати неполных лет.Молча я сжимал в карманеЛеденящий пистолет.Обращенный книзу дулом,Сквозь карман он мог стрелять.Я все думал, думал, думал:Убивать? Не убивать?Было холодно и мокро,Тени жались по углам…Обливали слезы стекла,Как герои мелодрам.Я от сырости и лениПревозмочь себя не мог.Вы упали на колениУ моих красивых ног.Дым! Огонь! Сверкнуло пламя!Ничего теперь не жаль…Я лежал к двери ногами,Элегантный, как рояль.

Тебе со мною скучно…Тебе со мною скучно,А мне с тобою – нет.Как человек – ты штучна,Таких на свете нет.Вас где – то выпускаютНе более пяти,Как спутник запускаютВ неведомой степи.

То ли страсти поутихли…То ли страсти поутихли,То ли не было страстей, —Потерялись в этом вихреИ пропали без вестей.Люди первых повестей.На Песчаной – все песчано,Лето, рвы, газопровод,Белла с белыми плечами,Пятьдесят девятый год,Белле челочка идет.Вижу четко и нечетко —Дотянись – рукой подать —Лето, рвы и этой челкиКрасно – рыжей благодать.Над Москвой – рекой ходили,Вечер ясно догорал,Продавали холодильник,Улетали за Урал.

Три посвящения Пушкину1Люблю Державинские оды,Сквозь трудный стих блеснет строка,Как дева юная легка,Полна отваги и свободы.Как блеск звезды, как дым костра,Вошла ты в русский стих беспечно,Шутя, играя и навечно,О легкость, мудрости сестра.2Влетел на свет осенний жук,В стекло ударился, как птица,Да здравствуют дома, где нас сегодня ждут,Я счастлив собираться, торопиться.Там на столе грибы и пироги,Серебряные рюмки и настойки,Ударит час, и трезвости врагиПридут сюда для дружеской попойки.Редеет круг друзей, но – позови,Давай поговорим как лицеистыО Шиллере, о славе, о любви,О женщинах – возвышенно и чисто.Воспоминаний сомкнуты ряды,Они стоят, готовые к атаке,И вот уж Патриаршие прудыИдут ко мне в осеннем полумраке.О собеседник подневольный мой,Я, как и ты, сегодня подневолен,Ты невпопад кивай мне головой,И я растроган буду и доволен.3Вот человеческий удел —Проснуться в комнате старинной,Почувствовать себя Ариной,Печальной няней не у дел.Которой был барчук доверенВ селе Михайловском пустом,И прадеда опальный домШагами быстрыми обмерен.Когда он ходит ввечеру,Не прадед, Аннибал – правитель,А первый русский сочинительИ – не касается к перу.

Ноябрь 1963

Троим

С. К., Ю. И. и П. Ф.

Сегодня пьемОпять втроем,Вчера втроем,Позавчера —Все вечераВтроем.Четвертый был,Но он забыл,Как пел и пил.Ему плевать,Ушел вчера,А нам блеватьВсе вечераВТРОЕМ.

У лошади была грудная жабаУ лошади была грудная жаба,Но лошадь, как известно, не овца,И лошадь на парады приезжалаИ маршалу об этом ни словца…А маршала сразила скарлатина,Она его сразила наповал,Но маршал был выносливый мужчинаИ лошади об этом не сказал.

1959

Утешение

П. Финну

В ночьбодрости и ужасаСмертный, гонимый людьми и судьбой,расставаяся с миром,Злобу людей и судьбы сердцем простии забудь.К солнцу последний свой взор обрати, как Руссо,и утешься:В тернях заснувшие здесь,в миртах пробудятся там.

Хоронят писателей мертвых…Хоронят писателей мертвых,Живые идут в коридор.Служителей бойкие метлыСметают иголки и сор.Мне дух панихид неприятен,Я в окна спокойно гляжуИ думаю – вот мой приятель,Вот я в этом зале лежу.Не сделавший и половиныТого, что мне сделать должно,Ногами направлен к камину,Оплакан детьми и женой.Хоронят писателей мертвых,Живые идут в коридор.Живые людей распростертыхВыносят на каменный двор.Ровесники друга выносят,Суровость на лицах храня,А это – выносят, выносят, —Ребята выносят меня!Гусиным или не гусинымБумагу до смерти марать,Но только бы не грустилиИ не научились хворать.Но только бы мы не терялиЖивыми людей дорогих,Обидами в них не стреляли,Живыми любили бы их.Ровесники, не умирайте.

1959

УтроНе верю ни в бога, ни в черта,Ни в благо, ни в сатану,А верю я безотчетноВ нелепую эту страну.Она чем нелепей, тем ближе,Она – то ли совесть, то ль бред,Но вижу, я вижу, я вижуКак будто бы автопортрет.

Чего ты снишься каждый день

В. П. Некрасову

Чего ты снишься каждый день,Зачем ты душу мне тревожишь?Мой самый близкий из людей,Обнять которого не можешь.Зачем приходишь по ночам,Распахнутый, с веселой челкой,Чтоб просыпался и кричал,Как будто виноват я в чем – то.И без тебя повалит снег,А мне все Киев будет сниться.Ты приходи, хотя б во сне,Через границы, заграницы.

29 октября 1974

Эта улица тем хорошаЭта улица тем хорошаУдивительной этой зимою —Независимо и не спешаВозвращается улица к морю.Поверну за углом – а потомЭту синюю воду увижу.А потом? А потом – суп с котом,Я не знаю, что будет потом,Но я знаю, я понял, я – выжил.

Ю. ФайтуХочешь, нервы трепанемОдой или тропарем, – Не видать тебе деньги,Руки в брюки и – беги.Или совесть продавай(Только если купят),Вот мораль – не поддавайС этой бандой вкупе.

Я голову приподнимаю…Я голову приподнимаю,Прошедший день припоминаю.Улицу наклонную, по улице – туман,С дворянскими колоннами старинные дома.Старого точильщика,Лудильщика кастрюль,Военного училищаМедленный патруль.Заберите меня, заберите,Посадите меня под арест,Десять суток мне подарите,Прикажите позвать оркестр.Пусть по улицам бьют барабаныИ в подзорные трубы глядят,И суровые ветераныПощадить меня не велят.

Я жил как жилЯ жил как жил,Спешил, смешил,Я даже в армии служилИ тем нисколько не горжусь,Что в лейтенанты не гожусь.Не получился лейтенант,Не вышел. Я – не получился,Но, говорят, во мне талантИного качества открылся:Я сочиняю – я пишу.

Я жизнью своею рискую, с гранатой на танк выхожуЯ жизнью своею рискую,С гранатой на танк выхожуЗа мирную жизнь городскую,За все, чем я так дорожу.Я помню страны позывные,Они раздавались везде —На пункты идти призывные,Отечество наше в беде.Живыми вернуться просили.Живыми вернутся не все,Вагоны идут по России,По травам ее, по росе.И брат расставался с сестрою,Покинув детей и жену,Я юностью связан с войноюИ я ненавижу войну.Я понял, я знаю, как важноВеслом на закате грести,Сирени душистой и влажнойНевесте своей принести.Пусть пчелы летают – не пули,И дети родятся не зря,Пусть будет работа в июлеИ отпуск в конце января.За лесом гремит канонада,А завтра нам снова шагать.Не надо, не надо, не надо,Не надо меня забывать.Я видел и радость и горе,И я расскажу молодым,Как дым от пожарища горекИ сладок отечества дым.

Режиссером фильм «Пока фронт в обороне» 1964 года по мотивам прозы Юрия Нагибина был близкий друг Геннадия Шпаликова Юлий Файт. Песня на стихи молодого поэта «Я помню страны позывные…» звучит в фильме в исполнении Олега Белова. Музыку к ней написал композитор картины Борис Чайковский.

Я иду по городу, мысль во мне свиститЯ иду по городу, мысль во мне свиститОтпущу я бороду, перестану пить.Отыщу невесту, можно и вдову,Можно и не местную, Клавой назову.А меня Сережей пусть она зовет,Но с такою рожей кто ж меня возьмет?Разве что милиция, и пешком под суд —За такие лица просто так берут.Я дошел до ручки, да, теперь хана.День после получки – денег ни хрена.Что сегодня? Пятница? Или же четверг?Пьяница, ты, пьяница, пропащий человек.Борода не вылечит, мама не спасет,Потому что мама под землей живет.Может, мне податься, скажем, во Вьетнам?Да война там кончена, и порядок там.Ну, а если в Чили? С хунтой воевать?Ведь меня учили в армии стрелять.Ночью на заборе «Правду» я читал:Сговор там, не сговор? Не понял ни черта.Ясно, убивают, а я в стороне.Хорошо, наверно, только на Луне.Я иду по городу, мысль во мне свиститОтпущу я бороду, перестану пить.Отыщу невесту, можно и вдову,Можно и не местную, Клавой назову.

4 октября 1973

Я к вам травою прорастуЯ к вам травою прорасту,Попробую к вам дотянуться,Как почка тянется к листуВся в ожидании проснуться.Однажды утром зацвести,Пока ее никто не видит,А уж на ней роса блеститИ сохнет, если солнце выйдет.Оно восходит каждый разИ согревает нашу землю,И достигает ваших глаз,А я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оноОпущенные тяжко веки,И обо мне грустить смешно,Как о реальном человеке.А я – осенняя трава,Летящие по ветру листья,Но мысль об этом не нова,Принадлежит к разряду истин.Желанье вечное гнетет,Травой хотя бы сохраниться —Она весною прорастетИ к жизни присоединится.

Я шагаю по Москве, как шагают по доскеЯ шагаю по Москве,Как шагают по доске.Что такое – сквер направоИ налево тоже сквер.Здесь когда – то Пушкин жил,Пушкин с Вяземским дружил,Горевал, лежал в постели,Говорил, что он простыл.Кто он, я не знаю – кто,А скорей всего никто,У подъезда, на скамейкеЧеловек сидит в пальто.

Человек он пожилой,На Арбате дом жилой, —В доме летняя еда,А на улице – средаПереходит в понедельникБезо всякого труда.Голова моя пуста,Как пустынные места,Я куда – то улетаюСловно дерево с листа.

1963

Одной из десяти песен о столице в фильме «10 песен о Москве» в 1997 году (режиссер Джаник Файзиев) стала композиция из фильма «Я шагаю по Москве» на стихи Геннадия Шпаликова. Исполнил ее в фильме Максим Покровский и группа «Ногу свело».

Яблони и вишни снегом замело

Эта песня посвящается солдату Булату Окуджаве

и солдату Петру Тодоровскому в день их премьеры —

от лейтенанта запаса Шпаликова.

Яблони и вишни снегом замело —Там мое родное курское село.Как у нас под Курском соловьи поют!А мою невесту Клавою зовут.Земля ты русская!Девчонка курская,И пересвисты соловья,И платье белое,И косы русые,Родная девушка моя!Говорил я Клаве: «Клава, не тужи!Ухожу я, Клава, в армию служить!И прошу я, Клава, дать прямой ответ:Ты меня дождешься, Клава, или нет?»Земля ты русская!Девчонка курская,И пересвисты соловья,И платье белое,И косы русые,Родная девушка моя!Клава улыбнулась, бровью повела,Белою рукою крепко обнялаИ сказала Клава: «Парень ты смешной!Буду я солдату верною женой».Земля ты русская!Девчонка курская,И пересвисты соловья,И платье белое,И косы русые,Родная девушка моя!

Я пуст, как листЯ пуст, как лист,Как пустота листа.Не бойся, не боись,—Печаль моя проста.Однажды, наровне,Заговорила осень,—И это все во мне,А остальное сбросим.Пускай оно плыветВсе это, – даже в лето,Безумный перелет —Но в это, это, это…

Фильмография

Режиссёрские работы

«Долгая счастливая жизнь»

Режиссер: Геннадий Шпаликов

1966 год

Геолог Виктор, оказывающийся по пути домой в неком провинциальном городке, встречает там девушку Лену. Между ними происходит, что называется, любовь с первого взгляда. Виктор обещает увезти Лену к себе домой, где их ждет долгая счастливая жизнь. Но на следующий день все обстоит совершенно иначе. Это не Виктор становится подлецом – меняются обстоятельства. Его утренние чувства уже совсем не такие, как вечерние. Утро в очередной раз доказывает, что оно мудренее вечера. Лена прекрасно понимает, что чудесный незнакомец, собравшийся увезти ее из опостылевшего города – нарушение всех жизненных правил. И когда наутро сказочный герой превращается в обычного хмурого, неразговорчивого мужика, она внутренне готова к такому повороту событий…

Сценарии

«Звезда на пряжке»

Режиссер: Виктор Туров

1962 год

Одна из трех новелл киноальманаха «Маленькие мечтатели» («Юлькин день», «Ошибка», «Звезда на пряжке»). По мотивам одноименного рассказа Янки Брыля. С раннего утра в один из городских дворов доносятся звуки военного марша. Ребятам очень хочется посмотреть репетицию парада, но выходить одним за ворота им запрещено. В это время к бывшему солдату, кочегару Лапше, приходит его однополчанин. Выпив по чарке, они вспоминают своих фронтовых друзей…

«Трамвай в другие города»

Режиссер: Юлий Файт

1962 год

Два дошкольника решили, что ночью трамваи уезжают куда-то отдыхать и если сесть поздним вечером в трамвай, то можно уехать в другой город. В трамвае они встретились с различными людьми, и все оказывались интересными. Интересно было также наблюдать за жизнью большого города, сверкавшего вечерними огнями. На последней остановке приятели сошли и оказались на берегу какого-то водоёма.

Ребята улеглись на берегу спать в спальном мешке, специально захваченном ими для путешествия. Проснувшись утром, ребята увидели милиционера, приехавшего на лошади купаться. Ребята сбросили его обмундирование в воду. Милиционер догадался, кто это сделал, и нашёл ребят. Он достал из воду свою одежду и на лошади отвёз ребят домой.

«Я шагаю по Москве»

Режиссер: Георгий Данелия

1963 год

Володя работает монтажником в Сибири, в Москве он проездом – его небольшой рассказ, опубликованный в журнале «Юность» вызвал интерес у писателя Воронина, пригласившего Володю на важный разговор. В метро он знакомится с Колей – молодым задорным пареньком, возвращающимся с ночной смены. Володя собирается остановиться у своих друзей, но не знает точно, где находится нужный переулок, Коля предлагает его проводить.

На Чистопрудном бульваре Володю кусает оставленная без присмотра собака. Коля приглашает Володю домой, чтобы зашить порванные брюки, знакомит его с семьёй. Вскоре оказывается, что знакомые Володи уехали из Москвы на лето, Володя оставляет вещи у Коли и уходит по делам.

Оставшись дома один, Коля надеется выспаться, но неожиданно к нему приходит друг Саша, которого забирают в армию. Саша просит Колю пойти с ним в военкомат, чтобы получить отсрочку от призыва в связи с тем, что Саша сегодня женится на Свете. После военкомата друзья идут в ГУМ, чтобы выбрать жениху новый пиджак. Там они встречают Володю, как раз купившего себе новый костюм, и Коля предлагает вместо пиджака купить невесте подарок. Они идут в магазин пластинок, где работает его знакомая Алёна…

«Застава Ильича» / «Мне двадцать лет» (совместно с Марленом Хуциевым)

Режиссер: Марлен Хуциев

1966 год

Фильм рассказывает о проблемах молодежи, ее месте в жизни, о взаимопонимании поколений и незыблемости нравственных ценностей и о том, что ничего не страшно, когда рядом с тобой друзья, когда есть во что верить, чьей памятью клясться.

«Жил-был Козявин» (совместно с Лазарем Лагиным)

Режиссер: Андрей Хржановский

1966 год

Козявин – обычный служащий. Однажды под конец рабочего дня начальник поручает ему разыскать Сидорова, потому что пришёл кассир. Козявин покорно исполняет поручение, строго следуя назначенному маршруту и спрашивая всякого встречного, не видел ли он Сидорова. По пути он минует невообразимые препятствия, и в итоге, поскольку Земля круглая, возвращается в родное учреждение.

«Я родом из детства»

Режиссер: Виктор Туров

1966 год

Картина о детстве тех, кто во время Великой Отечественной войны впервые перенес тяжесть утраты близких, желание мстить врагу и стремление к счастью. Герои фильма – мальчишки Игорь и Женька – живут в прифронтовом городе и ждут отцов, братьев и сестер…

«Долгая счастливая жизнь»

Режиссер: Геннадий Шпаликов

1966 год

«Стеклянная гармоника»

Режиссер: Андрей Хржановский

1968 год

О том, как власть и алчность растлевают людей и о духовном возрождении, которое приносит Искусство. Сюжет мультфильма «Стеклянная гармоника» во многом схож с сюжетом мультфильма «The Beatles: Желтая подводная лодка» (1968). Что примечательно, оба мультфильма снимались одновременно, поэтому авторы не могли видеть работы друг друга ранее.

Над Землями Желтого Дьявола небеса являют из себя плотную ультрамариновую дымку, в которой погрязла кособокая луна. Перекошенные здания нелепо торчат из земли омерзительными бетонными монстрами. В местных каменных джунглях царит абсолютная тишина, что неудивительно: кому захочется говорить, если всегда есть вероятность, что после первого же писка, тебя арестуют и утащат прочь, по длинному коридору. Достопримечательностей тут всего две: миловидная часовня и памятник Желтой Монете (да, одной монете, тут и её почтут за богатство). Все бы так и продолжалось, не приди из дальних земель музыкант с дивным дивом – стеклянной гармоникой, переливающейся всеми цветами радугами. Путник понадеялся, что его искусство искоренит зло и уродство городка, однако уже через пару минут гармоника была разбита негодующими властями, а народ сам, весьма охотливо указал пальчиком на нарушителей режима – чего не сделаешь за долгожданную монетку! Так музыкальное волшебство улетучивается, и наступает очередная долгая, тоскливая ночь.

«Ты и я»

Режиссер: Ларина Шепитько

1971 год

О судьбах двух талантливых врачей, которые вместе начинали интересную работу, но не довели её до конца. Найдя неплохие, спокойные должности, они изменили своему призванию. Впрочем, один из героев сумел понять, что совершил ошибку. Он резко меняет свою жизнь…

«Ты и я» – единственная цветная картина Л. Шепитько и, без сомнения, уникальное явление для советского кино 60-х. Перед нами тот редкий случай, когда формальное новаторство может быть квалифицировано в равной мере и как достоинство, и как недостаток. Если «Крылья» сняты в русле «оттепельного» кино с его любовью к эмоционально взрывной органике даже второстепенных исполнителей, то «Ты и я» – фильм шокирующее западнический, из которого почти полностью удалены все признаки советского кино и, что еще удивительнее, – советского образа жизни!

«Пой песню, поэт…» (совместно с Сергеем Урусевским)

Режиссер: Сергей Урусевский

1971 год

Новеллы, посвящённые жизни и творчеству великого русского поэта Сергея Есенина.

«День обаятельного человека»

Режиссер: Юрий Петкевич

1994 год

История одного дня из жизни молодого человека, запутавшегося в своих любовных симпатиях.

Актёрские работы

Обе работы Шпаликова в титрах фильмов не значатся.

1962 год – «Трамвай в другие города» – эпизод

1964 год – «Застава Ильича» / «Мне двадцать лет» – эпизод

1966 год – «Я родом из детства» – эпизод