⚠️ ВНИМАНИЕ. СЦЕНЫ 18+

Настоящий текст является неофициальным переводом и размещен исключительно в ознакомительных целях. Все права на оригинальные произведения принадлежат их авторам и правообладателям.

Читатель самостоятельно несет ответственность за скачивание, хранение, чтение и распространение данного материала. Использование перевода не освобождает от соблюдения законодательства Российской Федерации, включая нормы об авторском праве и ограничении доступа к материалам, содержащим элементы, предназначенные для лиц старше 18 лет.

Посвящение в разгар сезона. Другого объяснения у меня не находилось.

Я прищурился, разглядывая этот четырехэтажный… пусть будет дом. Развалюха, в которую только деньги вбухивать, звучало бы слишком уж длинно.

Я хмыкнул. Неужели идиоты, с которыми я каждый день выхожу на поле, правда решили, что я поверю, будто Бекетт Лэнгфилд живет в этой дыре? Да ни за что. Чтобы ворчливый ублюдок, владелец команды, поселился в таком клоповнике? Не в этой жизни.

На большом окне красовалась надпись: Счастливого… дня. Между этими словами явно чего-то не хватало, хотя для этого таунхауса с его праздничной мешаниной, может, так даже подходило. На синей входной двери висел рождественский венок, справа от кирпичных ступеней торчал огромный пасхальный кролик. На перилах болтались белые призраки и половина скелета. Все это не выглядело бы таким диким, если бы на дворе не стоял почти июль. Хотя бы красно-бело-синие звезды на каждом из миллиона окон смотрелись к месту.

Тротуар и ступени были изрисованы мелом и расчерчены под крестики-нолики, будто перед домом устроили перемену для детсадовцев.

Я вытащил телефон, чтобы сделать снимок, потому что, черт возьми, ради этого розыгрыша они постарались на славу. Жизнь слишком коротка, чтобы не посмеяться.

Мой палец еще не успел оторваться от красной кнопки, когда начался обстрел. Свист, щелчок… и в грудь мне ударили резиновые шарики. Потом в ухо, в щеку, в лоб. Вот же зараза. Настоящий снайпер с Nerf. Я бы оценил это куда выше, если бы целились не в меня.

Я уставился на окно без сетки, из которого высунулась по пояс маленькая бритоголовая заноза. Пачка на нем была темно-синяя, пушка — бело-оранжевая.

— Убрался с моего тротуара.

Я прищурился на пацана и хмыкнул. Вообще-то тротуары, насколько я помнил, считались общественной территорией. Но мне правда хотелось спорить с ребенком? Пьяным — может быть. Трезвым — уж вряд ли.

Мальчишка перелез через подоконник и, как обезьянка, сиганул вниз, пролетел по воздуху и приземлился на ноги на крыльце, сантиметрах в сорока ниже. Черт возьми. Повезло, что шею не свернул.

— Босс сказал, что мы, пацаны, должны защищать этот дом и девчонок в нем. Их тут целый зиллион, и все бесячие.

Я усмехнулся. С бритой головой, в камуфляжных штанах и темно-синей балетной пачке он выглядел колоритно. Надо отдать должное его родителям — они не мешали ему быть собой.

Я еще не успел сказать, зачем пришел, как он снова выстрелил, и неоново-оранжевый шарик стукнул меня в лоб.

— Ай, какого черта? — потерев ушибленное место, я сердито зыркнул на него.

Пацану, которому едва ли исполнилось пять, меткости было не занимать, но черт, родители ему что, не объяснили главное правило Nerf-боя? В лицо не целиться. Так и без глаза можно оставить, а мне, между прочим, зрение еще нужно.

— Эй, Гек, только не говори, что ты снова палишь по почтальону.

Входная дверь открылась, но в прихожей было слишком темно, чтобы я разглядел, кто наконец вышел за этим маленьким террористом.

— Нет, тут нашествие длинных дядек со странными хвостиками.

Мальчишка топнул своим тимберлендом по площадке и снова поднял пушку.

Я вскинул руки, показывая, что сдаюсь.

— Я всего лишь пришел за своими носками.

Нелепо, но чистая правда. По словам моих товарищей по команде, здесь жил наглый сопляк-подросток, который стащил мои счастливые носки.

Только с каждой минутой становилось все очевиднее, что меня просто подставили.

— Миллер?

Черт возьми. Бекетт Лэнгфилд.

Мой мрачный темноволосый босс вышел из тени на верхнюю ступеньку.

Как, к черту, команде удалось втянуть его в этот розыгрыш? Днем раньше Бекетт привел на игру толпу детей — какой-то пиар-ход, чтобы сгладить последствия недавнего безумия в прессе, — но участвовать в командной подколке? Это уже совсем другой уровень.

— Не стреляй. — Бекетт вытянул руку к стоявшему рядом мальчишке. — Если ты его покалечишь, моя команда снова полетит прямиком в унитаз.

Еще как полетит. Бекетт мог меня не переваривать, но с тех пор, как я появился несколько недель назад, его команда начала побеждать. Мы оба понимали: ему нужен я, чтобы вести игру в горки. А чтобы делать это как следует, мне нужны были мои счастливые носки.

— Ты тут что делаешь?

Одной рукой Бекетт все еще удерживал пацана слева от себя, но смотрел только на меня. Наклоненная голова и поджатые губы ясно давали понять, что он не ожидал меня увидеть. Значит, либо он чертовски хороший актер, либо это и правда не шутка.

— И тебе привет, Босс. — Я ухмыльнулся, без труда влезая в роль придурка, которого Бекетт и ждал увидеть.

Его отец давно дружил с моим. Лэнгфилды строили империи на бейсболе и хоккее, Миллеры держали в руках недвижимость и автогонки. Обе семьи уважали, обеих любили. Только это вовсе не значило, что мы с Бекеттом ладили.

— Не будь му…

Ругательство умерло у него на языке. Он проглотил его и покосился на мальчишку, который все еще держал меня на прицеле своего Nerf.

Я еще раз окинул взглядом таунхаус. В прихожей свет не горел, зато окна второго этажа и подвала сияли, как небо в День независимости. Из распахнутой двери в тихий летний день выплескивался такой шум, что тут и мертвый бы проснулся.

— Это твой дом?

Не спросить я не мог. Как и не мог сдержать мерзко-довольную ухмылку, сама собой расползшуюся по лицу. Если Бекетт Лэнгфилд и правда жил здесь, мир обязан был об этом узнать.

Бекетт закатил глаза.

— Тут все сложно.

— Ничего не сложно, — возразил пацан. — Ты любишь маму, мама живет тут, значит, ты теперь наш.

Бекетт улыбнулся и потрепал мелкого по голове.

— Ты прав, Финн.

Точно. Бекетт недавно женился на Оливии Максвелл, главе пиар-отдела команды. Я до сих пор не мог в это поверить. Бекетт ненавидел всех подряд. В моей голове он и любовь вообще не стояли рядом. И все же он втюрился в мать-одиночку с парой детей? Уму непостижимо.

Владелец моей команды тяжело вздохнул.

— Чего тебе надо, Кортни?

— Какой-то мелкий засранец спер мои носки. — Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо, будто меня не трясло от мысли, что удача могла уйти вместе с ними.

Разум тут был ни при чем. А вот бейсбол — очень даже. Мне уже не двадцать пять, и терять место в команде, куда меня только что обменяли, я не собирался. Мой неожиданный переход встряхнул весь бейсбольный мир. Почти десять лет я играл за нью-йоркских Metros, и не было ни единого намека, пока меня не вызвали в кабинет и не сообщили, что теперь я игрок Бостон Revs.

Как бы ни бесил меня миллиардер Бекетт, нового обмена я хотел меньше всего. Чтобы сработаться с командой, нужны время и силы, а начинать все заново в следующем году я уже староват. Да что там, по мнению некоторых, я и сейчас староват для игры. На каждом матче мне приходилось доказывать, что я все еще способен сидеть за домашней базой. Да, меня знали как одного из самых умных кетчеров лиги и человека, который умеет вытаскивать из питчеров победные игры, но бедра и колени ощущались куда старше моих тридцати пяти.

Когда я вынырнул из мыслей, на лице Бекетта все так же была привычная мрачная мина, и я прочистил горло, готовясь объясниться и убраться отсюда к черту.

— Слышал, тут можно найти похитителя носков. Дамиано сказал, рыжий пацан, которого ты притащил сегодня на игру, стащил их из моего шкафчика.

— Демоново отродье, — пробормотал он.

— Не бойся, мамам я не скажу, — предупредил мальчишка. — Тетя Дилан терпеть не может, когда ты его так называешь.

Бекетт долго смотрел на меня, потом шумно выдохнул через нос.

— Заходи. Найдем твои утиные носки.

Утиные?

— Через дверь. Медуза злится, когда ты лезешь в окно.

С этими словами Бекетт повернул обратно в дом.

Я взбежал по ступеням следом — мне не терпелось понять, чем все это закончится и вернуть свои счастливые носки. Если я не заберу их до длинной выездной серии, на которую команда вот-вот отправится, мне конец.

В прихожей я остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Когда они наконец приспособились, я огляделся и заметил дыру в потолке. Даже две. Вместо светильника из потолка торчали провода. Часть пола была просто заколочена фанерой. Да уж. Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи.

— Даже не спрашивай, — процедил Бекетт, стиснув челюсти. — Хочешь носки — держи рот на замке и просто стой красиво, Пучок.

Не задумываясь, я провел рукой по волосам и пучку на затылке. В последние годы меня знали не только по умению вести игру, но и по прическе. Это был мой фирменный знак и причина, по которой моему агенту без конца звонили с предложениями по рекламе.

Бекетт покосился на меня, будто проверяя, не раскрою ли я свой большой рот. Соблазн был, но мне хотелось сохранить работу и уйти отсюда с проклятыми носками. К тому же я все еще не был до конца уверен, что это не розыгрыш.

Он дернул головой и пошел дальше, и я двинулся за ним в просторную семейную гостиную. Здесь хотя бы было похоже на жилое помещение: свет, целый потолок, нормальный пол. Обновить бы не помешало, но на стройплощадку уже не тянуло. Странным бросался в глаза только большой кирпичный камин. Ручки защитного экрана были стянуты чем-то вроде проволоки. А может, это был и не экран. Скорее уж решетка, запертая снаружи. Будто внутри пытались что-то удержать.

Темноволосый мальчишка на диване торопливо обернулся, потом резко посмотрел еще раз.

— Ого.

Почти шепотом. Его карие глаза распахнулись, когда он перевел взгляд с меня на Бекетта.

— Он научит меня играть в бейсбол?

Бекетт скрестил руки на груди.

— А я думал, ты хочешь в хоккей, Айсмен.

— Я не привередливый.

Мальчишка завертелся, встал коленями на подушку и оперся локтями о спинку секционного дивана.

— Я работаю над хоккеем.

Рядом со мной Бекетт разжал руки и дважды ударил кулаком по стене. Сверху, из трещины над ним, посыпалась штукатурная пыль и осела на его каштановых волосах. Не разжимая челюсти, он стукнул еще раз и рявкнул в вентиляционную решетку:

— Общий сбор. А ну быстро, банда.

Дом взорвался шумом еще до того, как он договорил. Наверху загрохотало так, будто по этажам понеслось табуном стадо лошадей, и через секунду в комнату хлынула орава детей. Появились девочки-близняшки с одинаковыми светлыми французскими косами и еще одна девочка, примерно ровесница темноволосого мальчишки на диване. Вернулся и тот малец в темно-синей пачке. Я уже начал думать, что этот дом — как клоунская машина и сейчас из него будут вылезать люди, пока стены не лопнут, как в комнату заковыляла совсем крошечная девочка. Руки у нее были измазаны какой-то склизкой желтоватой массой.

Она, пошатываясь на пухлых ножках, добралась до Бекетта и дернула его за штаны. Не колеблясь ни секунды, он подхватил малышку и устроил у себя на бедре.

Улыбаясь, она раскрыла ладошку и протянула ему нечто, очень похожее на размятый банан.

— Спасибо, малышка, я пас.

Бекетт покачал головой, и на его лице было до смешного спокойное выражение, даже когда малышка сунула банановую кашу себе в рот, а потом вытерла свою руку с ямочками о его джерси Revs.

— Ливи, нам нужно мокрое полотенце.

— Сейчас.

Голос показался знакомым. Через мгновение из-за угла вышла глава пиар-отдела команды и вошла в комнату. На стадионе Лив всегда выглядела безупречно, так что эту женщину с растрепанным пучком и отпечатком ладони на легинсах я едва узнал.

Я открыл рот, чтобы поздороваться, но, если честно, не знал, что сказать.

Что, черт возьми, здесь вообще происходит? Я не мог решить, что безумнее — сам этот дом или то, что внутри него Бекетт и Лив. Два самых собранных человека, которых я знал. В любом случае меня накрывало одним сплошным «что за черт?».

Лив сразу направилась к джерси Бекетта с бумажным полотенцем, но он поднял руку.

— Я не о себе беспокоюсь, — сказал он, вытягивая вперед ладонь малышки. — Сотри это. Нам не нужно, чтобы Джуниор снова грызла провода ради банановой каши.

— Это было всего один раз, — усмехнулась Лив. — Зато енотовход и то, как ты скакал по дому в одних боксерах, спасаясь от нее, — лучшее за весь год.

— И на что я только иду ради тебя.

Бекетт покачал головой.

Я обалдел, потому что на его лице не было ни злости, ни раздражения. Когда он смотрел на Лив, у него появлялась дурацкая, мягкая улыбка — такая бывает только у тех, кого любовь снесла с ног.

Я покачал головой. Бедняга.

— А где остальные?

— Остальные? — я даже запнулся.

Бекетт лишь нахмурился.

— Чувак, тут и так перебор.

Я знал, что у Лив есть дети, но не целая армия.

Его хмурый взгляд стал еще тяжелее, лицо потемнело, но прежде чем он успел ответить, в комнату вошла причина, по которой я после игры так отвлекся, что потерял свои носки.

Хрупкая, с фарфоровой кожей, медно-рыжими волосами и глазами, мерцающими, как золото. Как и тогда, когда я заметил ее в раздевалке после игры, одно ее присутствие выбило из меня воздух. А когда ее полные розовые губы изогнулись в усмешке, в которой читалось я тебя раскусила, у меня едва не подкосились ноги.

И черт возьми, мне отчаянно хотелось, чтобы так и было.

Обычно общие сборы означали одно: Бекетт собирался в очередной раз зачитывать нашей семье новый список своих дурацких правил. Как бы сильно мне ни нравилось доводить мужа Лив, я старалась не судить его слишком строго.

Мы вчетвером, да еще с семью детьми под одной крышей, и правда были задачкой не из легких. Особенно для ворчливого миллиардера, который до недавнего времени жил один. В мире Бекетта чем меньше, тем лучше. И люди не исключение. Но, похоже, сегодня вечером он решил расширить компанию.

Может, вселенная решила сделать мне подарок в виде горячего блондина. Черт, этот красавчик был просто ходячий секс. Я заметила высокого кетчера еще днем на игре, и его ухмылка ясно говорила: он тоже меня заметил. И совсем не против увидеть меня поближе. Намного поближе.

В прошлом году мы с девочками заключили пакт. Решили жить в этом таунхаусе вместе и растить детей сообща. Несколько месяцев все шло отлично, пока Лив не вышла понарошку замуж за своего босса.

Поначалу она и сама не верила, что из этого может выйти что-то настоящее, но они с Бекеттом с самого начала были обречены друг для друга. Лив никогда не выглядела такой счастливой, как рядом со своим новоиспеченным мужем, так что мы дружно решили, что он может остаться, и наша странная семейка усыновила миллиардера.

Только Лив не знала, что у Бекетта на уме другое. Какая-то сырая идея сплавить меня, Делию и Шей подходящим мужикам, чтобы потом увезти Лив из этого дома. Он думал, что действует хитро, но я прекрасно видела, к чему он клонит.

И все же, если он выставил Кортни Миллера на раздачу, я буду только за.

Хотя бы на одну ночь.

Может, даже сегодня. В День отца отец Лиама забрал его после игры. Ночи без ребенка выпадали мне редко, но мой пятнадцатилетний сын сегодня ночевал не дома, и я собиралась этим воспользоваться.

— А мне обязательно тут сидеть? — простонал сын Лив, Финн, плюхаясь на диван. — Это не я сделал. Можно я пойду устрою чаепитие?

Он навел свой Nerf на камин и один за другим начал лупить пульками по сетчатой заслонке.

— Общие сборы для всех, — отрезал Бекетт и дернул подбородком, пытаясь не дать Адди засунуть косичку ему в рот, пока та лежала головой у него на плече.

— Лиама тут нет, — объявил Финн.

Рядом с ним Кай изо всех сил старался не улыбнуться.

Бекетт хмыкнул.

— Лиама нет дома.

— Дил, ты забыла свой смузи.

Шей вбежала в комнату и протянула мне одной тонкой рукой стакан с зеленой жижей. Она все еще не усвоила простую вещь: если напиток выглядит как кошачья блевотина, не наливай его в прозрачный стакан.

— Нет, не забыла, — покачала я головой. — У меня тут скорее духовный кризис.

Моргнув, она склонила голову набок, и прямые черные волосы упали ей на один глаз. Неровный срез смотрелся шикарно. Даже спустя полгода в Бостоне в ней по-прежнему чувствовалась эта расслабленная калифорнийская крутизна. Моей густой растрепанной копне до такого было далеко.

Она прочистила горло.

— И при чем тут твой третий глаз и смузи?

Шей все еще держала стакан на вытянутой руке, будто всерьез ждала, что я его возьму.

Не обращая внимания на предложенный напиток, я вскинула подбородок.

— Я больше не могу с чистой совестью класть в свое тело то, что на вкус так, будто кто-то уже однажды это из себя изверг. Я сверилась со своим кулоном. — Я вытащила из-под футболки тонкую серебряную цепочку с подвеской из розового кварца. — Со смузи покончено. Теперь это строгое нет.

Я отпустила подвеску, и она легла на мою футболку revs. Потом развела руками и пожала плечами. Шей готовила не ужасно. Просто где-то по пути решила, что вкусом ради пользы можно и пожертвовать. А я, буквально десять минут назад, пришла к выводу, что важнее всего счастье. Когда я подержала кулон над стаканом на стойке, сразу стало ясно: эта мерзкая зеленая жижа перекрывает мне поток энергии.

— Так что, к сожалению, я вынуждена возразить против этого смузи и всех будущих тоже. По мнению вселенной, он плохо влияет на мой третий глаз.

— И на мой тоже! — выпалил Бекетт через всю комнату.

За это Лив наградила его тяжелым взглядом.

— Серьезно, Ливи. Все именно так, как она сказала. У меня тоже случилось одно из этих вселенских прозрений под колокольчики и объятия. А мы все знаем, как важны третьи глаза.

Я выгнула бровь, но не успела назвать его идиотом, как Кортни подпрыгнул чуть не на полметра и заорал:

— Это что, енот? В доме?

Джуниор зашипела, когда еще одна Nerf-пуля стукнула по сетке, отделявшей зверя от нас.

— Я сейчас выберусь и утащу все ваши пули, если ты не перестанешь стрелять в меня и моих детей, — сказала Джуниор.

За угрозой последовало странное шипение, совсем не похожее на енотовое.

Кортни дернулся назад, вытаращил глаза и обвел комнату взглядом, пытаясь понять, откуда донесся голос, который совершенно точно принадлежал не еноту.

Дети расхохотались над моей пародией на Джуниор. Они слышали ее уже сотню раз, но каждый раз смеялись как в первый. В восемь лет я научилась говорить, не шевеля губами. К десяти освоила чревовещание, а в подростковом возрасте довела до идеала умение подражать голосам.

Шей покачала головой, но уголки ее губ дернулись вверх. Она любила меня за то, что я заставляю ее смеяться. После того как она потеряла мужа из-за рака, ей в жизни стало остро не хватать смеха. С его уходом ее жизнь превратилась в сплошные нельзя. Нельзя выходить, нельзя есть вредное, нельзя отпускать Кая ни на шаг и нельзя расслабляться. Она жила в постоянном напряжении.

— Ты же знаешь, ей это не нравится.

Я подошла и забрала у Финна пистолет, пока он прицеливался для следующего выстрела.

— Она переживает за своих малышей.

— Не могу поверить, что у нас скоро будет четыре чертовых енота, — пробурчал Бекетт.

— Четыре? — фыркнул Кортни и придвинулся ближе к прихожей, словно в любой момент готов был дать деру.

— Судя по тому, как она гнездится, это случится со дня на день. Я читала, что когда у енота такой большой выводок, им иногда нужна помощь.

Я ухмыльнулась, наслаждаясь тем, как у Бекетта расширились глаза.

— Помощь? — он бросил быстрый взгляд на Джуниор.

Лив глубоко вдохнула, медленно выдохнула и повторила это еще раз, скорее всего считая про себя. Потом я скажу ей, что шутила. Иначе она начнет переживать.

— Почему это… — Кортни покачал головой, его пучок чуть качнулся. — Почему она в доме?

Его широко раскрытые голубые глаза метнулись от Джуниор, которая заметно успокоилась, когда по ней перестали стрелять, ко мне, а затем к Бекетту.

— Ты предлагаешь, чтобы я и мои дети остались без крыши? — возмутилась Джуниор.

Кортни снова огляделся, все еще пытаясь понять, откуда идет голос.

— Я знаю, когда мне не рады на общем сборе. Хм.

— Как бы это ни звучало, она безобидная, — Лив нервно хихикнула, наблюдая, как Джуниор скрывается глубоко в камине.

— Но…

Бекетт зарычал. Еще одна вещь, которую он с радостью решил бы деньгами, если бы мы позволили.

— Я же сказал не задавать вопросов, Пучок.

Пучок. Нет, ему это не подходит. Я бы назвала его как-нибудь…

Я не успела додумать, потому что в комнату вошла Делия, каблуки четко отбивали шаги по деревянному полу. Шей протянула ей стакан с зеленой жижей.

— О, ты опять это сделала. Болото в стакане.

Последние слова Делия пробормотала себе под нос, натягивая вежливую улыбку и перекидывая длинный светлый хвост через плечо.

Как она умудряется носить этот идеально затянутый хвост круглые сутки и не страдать от головной боли? Иногда мне уже от одного взгляда на него становилось не по себе. Казалось, ее волосы настолько дисциплинированы, что даже не думают выбиваться. Как и ее ноги — будто они не имеют права болеть в этих каблуках, в которые она их загоняет каждый день.

Мои бы ноги взбунтовались через десять минут в десятисантиметровых шпильках. Мне лучше всего босиком — так легче чувствовать чистую энергию земли. Если уж приходится что-то надевать, я выбираю сандалии. Мой стиль где-то между творческим хаосом и богемной небрежностью. Если вещь заставляет меня улыбнуться — я ее ношу.

Делия же выглядела так, будто каждый день идет на деловую встречу. Если бы я не знала ее, подумала бы, что она и спит в костюме.

Она скривилась, глядя на стакан, явно прикидывая, как бы отвертеться от дегустации, потом окинула взглядом комнату. Когда ее взгляд наткнулся на Кортни, гримаса превратилась в жесткий прищур, и она уперла свободную руку в бок. Ой-ой. Включился режим ненависти к мужчинам. Делия искренне считала, что женщине мужчина не нужен ни для чего, даже для удовольствия. Сколько я ни пыталась объяснить, что мужчина, который знает, что делает, куда интереснее игрушек, ее это не убеждало. Ее яркая красная аура мгновенно мутнела до темно бордового, стоило рядом появиться мужчине. Неважно, насколько он был приятным или красивым. Сам факт его существования уже выводил ее из себя.

Она поджала губы.

— Что он тут делает?

— Кажется, Бекетт выставил его на торги, — пожала я плечами. — Поэтому и собрал всех.

Лив метнула на мужа предупреждающий взгляд.

— Я ничего такого не делаю, — заверил ее Бекетт, а потом посмотрел на меня с тем самым усталым раздражением, которым обычно меня одаривал. — Не начинай, Диппи Ду.

Я? Если кто и затевал интриги, так это Бекетт. Он пытался действовать аккуратно, расспрашивая меня, Шей и Делию о наших предпочтениях в мужчинах, но выражение его лица выдавало его с головой. У него был план, и я позволяла ему его реализовывать. В основном потому, что это обещало быть весело.

— Я люблю неприятности.

Я была за все, что делает жизнь интереснее.

Кортни усмехнулся на мои слова.

— Но он твой, Бекетт? — спросила Делия, не сводя взгляда с бейсболиста.

— Нет, — фыркнул Кортни.

И одновременно с этим Бекетт сказал:

— Да.

— Какого хрена, нет, — возмутился Кортни.

Дочь Делии, Фиби, прочистила горло и подняла вверх один палец.

— Прошу прощения, мистер…

— Миллер, — подсказала Лив, оглядывая комнату с таким выражением, будто решала, за какую надвигающуюся катастрофу хвататься первой: за енота, за бейсболиста, за планы мужа, за мою непредсказуемость или за близняшек. В итоге она просто закрыла глаза и снова начала глубоко дышать.

— Да, мистер Миллер.

Светлые косички восьмилетней девочки подпрыгнули, когда она кивнула. Тело у нее было детское, а вот душа — куда старше, старше даже меня.

— Штраф за плохие слова в этом доме сейчас составляет тысячу долларов. Принимаем наличные.

Она скрестила руки на груди и подняла подбородок, не сводя с него взгляда.

Я прочистила горло, привлекая ее внимание, и вопросительно подняла бровь, когда она посмотрела на меня.

Фиби вздохнула и закатила глаза.

— Мы также принимаем переводы Venmo и Zelle.

Кортни отшатнулся, явно не понимая, что происходит.

— Но, — добавила ее сестра-близняшка, — за электронные переводы у нас комиссия. Пять процентов.

Он поджал губы и скрестил руки на широкой груди.

— Пять процентов, — повторил он.

По блеску в его глазах я поняла, что он изо всех сил сдерживает смех. И, если честно, нас со стороны и правда можно было принять за цирк. Так что большинство людей сочло бы нас смешными. Но близняшки к своему электронному штрафному фонду относились совершенно серьезно.

— Вам нужен QR-код для перевода? — спросила Коллетт. — Сейчас общество почти полностью отказалось от наличных, так что я пойму, если у вас с собой нет десяти сотенных купюр.

Большинство восьмилеток и слова такого, как безналичный, не знали, но близняшки Делии были слишком умными. Последние пять месяцев я всеми силами пыталась направить эту их энергию в добро, а не во зло. Мне никогда не хотелось гасить в ком-то внутренний огонь, но я старалась помочь им обрести равновесие и почувствовать себя частью большой гармонии вселенной. Это полезно всем детям, но особенно Коллетт и Фиби, которые временами выглядели так, будто мечтают дорасти до девочек из Сияния.

Рядом со мной тяжело вздохнула Делия.

— Не переживай, — шепнула я, наклоняясь к ней. — Эти комиссии идут на их образовательный счет. Представь, как это поможет их будущему.

Я постучала зеленым ногтем по губам.

— Если только их колледж не пройдет так же, как у нас, потому что… — я тихо рассмеялась. — Тогда все уйдет на пиво и братства.

Мы с Делией познакомились с Лив и Шей, когда нас поселили в один блок на первом курсе Бостонского колледжа. Пятнадцать лет спустя мы все еще были не разлей вода. Время никак не могло стереть память обо всех безумствах, в которые мы тогда вляпывались. И хотя наше веселье порой заканчивалось проблемами — особенно моя внезапная беременность и те ужасные полтора года после рождения Лиама, — та мгновенная связь, которая возникла между нами, удерживала нас вместе все эти годы.

— Деньги из штрафной банки не спасут от баков с джангл-джусом и озабоченных первокурсников, — хихикнув, пожала я плечами.

Делия простонала.

Кортни усмехнулся, и я тут же посмотрела на него. Когда наши глаза встретились, по его губам скользнула тень улыбки. Он что, услышал меня? Может быть. Но обычно меня мало кто понимал, так что смех в ответ был редкостью. Гораздо чаще мои случайные мысли встречали растерянным морганием.

И все же в том, как он на меня смотрел, было что-то такое, от чего у меня в животе взлетела целая стая бабочек. Дело было не только в его пронзительных голубых глазах или в теле, будто высеченном из камня. Мужчина он был роскошный, тут и спорить не о чем. И даже не в том, как его взгляд скользнул по моему телу, словно он уже расписывал по шагам, что сделает со мной, когда мы останемся одни. Хотя это, конечно, было чертовски горячо. Меня зацепило другое — понимание, светившееся в его глазах.

Бекетт прочистил горло, и Кортни, прежде чем отвести взгляд, подмигнул мне.

Сердце у меня сбилось с ритма. Это подмигивание синих глаз действовало на меня так же сильно и днем на стадионе. Этот викинг меня заинтриговал. После игры он уже направился ко мне, но не успел пересечь комнату, как Бекетт велел нам убираться.

Не знаю, что именно вывело его из себя — предсказание близняшек о том, что у третьего бейсмена просядет результативность, или то, что змея Финна сбежала и до полусмерти напугала одного из питчеров. А может, все дело в том, что Адди вырвало прямо посреди комнаты. Как бы там ни было, Бекетта переклинило, и он в своей обычной манере стремительно всех разогнал.

Он вообще любил драматизировать.

— Ладно.

Кортни разжал свои огромные руки. Серьезно, его тело выглядело так, будто вдоль него тянется целая горная цепь из мышц. Плоский живот — как рельеф земли. Задницу отсюда я не видела, но готова была поспорить: в темных джинсах она смотрелась не хуже, чем в бейсбольной форме.

Делия ткнула меня локтем в бок, возвращая на землю.

— Кажется, ты сейчас слюни пустишь, — поддела она.

— Не кажется, — шепнула я в ответ. — Он горячий. А бейсбол — мой любимый троп. Эти парни точно знают, как выбить хоум-ран.

В ответ я получила закатанные глаза, подозрительно похожие на те, которыми одаривали мир ее дочери. Делии давно пора было расстаться с мыслью, что все мужчины — враги.

Кортни обвел взглядом комнату и рассмеялся.

— Ну вы меня и развели. Это точно входит в десятку лучших розыгрышей.

— Розыгрыш — это практическая шутка, — Фиби сердито топнула ножкой. — Например, положить человеку в кровать клешню омара или притвориться голосом призрака. А это штраф за плохие слова.

Я честно пыталась сдержаться, но из меня все равно вырвался смешок — уж слишком серьезно Фиби это сказала. Кортни Миллер славился умом, умением читать бэттеров и выстраивать игру. Он точно не был глупым, но наблюдать, как восьмилетняя девочка с важным видом ему все объясняет, — пожалуй, лучшее за весь год.

Коллетт нахмурилась, глядя на меня.

— Тетя Дил, это не смешно. Она права. Это комиссия. Хочешь ругаться — плати. Так же, как платишь за превышение скорости.

— За что? — переспросила Шей, и прядь волос снова упала ей на глаза. Она заправила ее за ухо.

— Тетя Шей, — вздохнула Фиби. — Ты же знаешь, как мама говорит, что просто платит, чтобы ездить быстрее, чем можно? Вот и мистер Миллер платит, если хочет ругаться.

Мне нравилось, как изобретательно Делия объясняла своим маленьким гениям нарушение правил, но Шей явно это не одобряла. Теперь она, наверное, будет нервничать каждый раз, когда Делия садится за руль. А то и вовсе начнет настаивать, чтобы водить самой. Тогда у Делии точно случится взрыв. Да и мне было бы сложно сохранять спокойствие, если бы Шей ехала по трассе так, будто мы в школьной зоне.

— Хватит, — Бекетт раздраженно махнул свободной рукой. — У мистера Пучок нет такого счета, чтобы тянуть штрафы по тысяче долларов.

— Чего? — Кортни покачал головой и нахмурился. — Не будь засранцем. Ты платишь мне больше за каждый мой сигнал.

О, вот теперь становилось интересно. Между ними назревало настоящее противостояние — стояли, сверля друг друга взглядами. Чистое развлечение. Их ауры столкнулись, вспыхнув разными цветами.

Красные оттенки Бекетта всегда означали злость, упрямство или напор — яркие, резкие.

Интересно, как они переплетались с прохладными желто-голубыми тонами, окружавшими нашего нового гостя. Если бы их ауры смешались в мягкий фиолетово-зеленый, где есть и эмпатия, и мудрость, всем бы стало проще.

Хотя, как ни люблю мужчин, мудрыми я считала далеко не всех.

Но прежде чем все переросло в хаос, спокойные оттенки Кортни взяли верх. Он покачал головой и отвернулся. И этого хватило, чтобы напряжение в комнате спало, а Бекетт почти сразу остыл.

— Прошу прощения за выражения, — сказал Кортни близняшкам. — QR-код подойдет. Отправьте мне.

Он разговаривал с ними как со взрослыми, и обе девочки заулыбались. Похоже, он еще не попал в их черный список. И понятия не имел, как ему повезло.

Пока он ждал код, снова повернулся к Бекетту.

— Я пришел за своими счастливыми носками. Рыжий стащил их.

И в этот момент стало уже не так весело. Бекетт не устраивал никакой хитрой схемы, чтобы затащить его сюда. И он пришел не за мной. Нет, он оказался в нашем доме потому, что мой сын стащил его вещи. Лиам был из тех детей, у кого доброе сердце и катастрофические идеи. Зачем ему понадобились грязные носки кетчера — загадка. Может, я слишком часто говорила ему прислушиваться к знакам вселенной? Может, он решил, что каждая безумная мысль в его голове — это и есть знак?

Я развернулась и вышла из комнаты.

Наша странная, безумная семья держалась на том, что у каждого была своя роль. Почти сразу после переезда я взяла на себя обязанности мамы, сидящей дома, и стирка стала моей зоной. Но когда появился Бекетт, все изменилось. После того как я однажды — всего один раз — окрасила его рубашку в розовый, у него едва не случился инфаркт, и он перехватил инициативу. Теперь вместо двух куч — грязное и чистое — он ввел почти военную систему сортировки, которую мы, конечно, игнорировали. Бедный Бекетт. К концу года он, наверное, поседеет.

Прачечная выглядела как образец идеального порядка. Повсюду висели таблички, указывающие, куда что складывать. Для малышей, которые еще не умели читать, он даже добавил картинки: белое, цветное, темное, деликатное. А внутри каждой зоны стояли контейнеры с фамилиями и фотографиями семей.

Как бы мне ни хотелось поддеть его за эту систему и его маниакальную любовь к порядку, факт оставался фактом: у нас всегда были чистые вещи, и ни одна не была испорчена. От него никогда не услышишь: «Да какая разница, чья это футболка. Главное — чистая». Он даже нашел какое-то растительное средство без красителей, которое одобрила Шей и оно действительно работало. В стирке он разбирался. Почти во всем. Кроме одного — нижнего белья.

Я ухмыльнулась, глядя на табличку «интимное». Осознание того, что жизнь с четырьмя взрослыми женщинами и кучей девочек означает горы бюстгальтеров и трусиков, накрыло Бекетта, как лавиной. Лив была безумно счастлива с ним, и я искренне радовалась за нее, но к нижнему белью он относился до смешного странно.

Рядом с контейнером для трусиков стоял ящик «потеряшки» — туда отправлялось все, что Бекетт не мог ни к кому приписать. И в нем лежала аккуратно сложенная пара темно-синих носков.

Странно, что мой сын не спрятал такую добычу, но кто я такая, чтобы отказываться от подарка судьбы? Я поставила нерф Финна на стол, взяла носки и направилась к себе в комнату. Втягиваться обратно в этот хаос я не собиралась — собрание явно затянется еще на час. Лучше я вылезу через окно, оставлю носки на машине Кортни и спокойно проведу вечер без чувства вины.

Я закрыл дверь, так и не поняв, не разыгрывают ли меня. Я подсознательно ждал, что Дамиано или кто-то другой из стартовых питчеров Revs выскочит из засады с криком: «Попался!». То, что я только что видел в этом доме, не вписалось бы даже в рамки реалити-шоу. Кошелек полегчал на тысячу долларов, зато я разузнал пару вещей, которыми смогу вечно изводить Беккета. И все же поездка оказалась почти бесполезной. Посвящение это было или нет, но носки мне так и не вернули. Беккет клялся, что завтра в самолете они будут при мне, но в животе все равно крутило от дурного предчувствия. Я плохо переносил перемены в привычном укладе. Особенно сейчас, когда я еще только пытался прийти в себя после того, как вся моя жизнь внезапно пошла кувырком.

Хотя он и уверял, что обязательно их найдет, вид у него был не слишком уверенный, когда он вошел в гостиную с пустыми руками.

По его словам, подросток, стянувший их, ушел куда-то с отцом, так что спросить было не с кого, но каждый взрослый в комнате заверил меня, что все будет в порядке. Возможно, я бы еще задержался, но, если не считать носков, была лишь одна причина, по которой мне хотелось находиться в этом особняке, и она исчезла двадцать минут назад, не обронив ни слова.

Похоже, ее отсутствие заметил только я, хотя в подобном балагане человек запросто мог пропасть на несколько дней. Особенно когда этот чертов енот снова вылез на свет, опять перетянув на себя все внимание. На этот раз тварь хотя бы молчала. Но почему никто не вызвал службу по контролю за животными, чтобы убрать ее из камина? И неужели она правда ждет детенышей? Я так и не понял, была ли это шутка.

Мучительно пытаясь переключиться на что угодно, кроме гребаных носков, я спустился с крыльца. Да, носки — это просто носки. Я понимал это. Но точно так же, как левый щиток на ногу должен надеваться раньше правого и застегиваться строго от щиколотки к бедру, а не наоборот — я весь сезон носил одни и те же носки. Моя сестра каждый год, еще с девятого класса, рисовала мне трилистник на правой пятке.

Задумавшись, я свернул налево и пошел по тротуару. Подойдя к своему «Доджу Чарджеру», я положил ладонь на крышу, чувствуя тепло нагретой фиолетовой стали, и уставился на свои ноги. На моих белых кожаных кроссовках от Александра Маккуина всегда красовались изумрудно-зеленая пятка и мой номер в том же цвете. Модель «Кортни Миллер Нью-Йорк Metros». После моего перехода в другую команду агент договорился, чтобы цвет сменили на сапфировый — под стать Revs, — ради сохранения рекламного контракта. Обувь сорок девятого размера найти непросто, а эти кроссовки были удобными, так что я старался не переживать из-за мелких перемен. Но теперь еще и носки пропали. Новая расцветка обуви в этом не виновата. Сердце забилось чаще, и я глубоко вздохнул.

Все будет нормально.

— Что самое худшее может случиться, если завтра на мне не будет счастливых носков?

— Ты проиграешь, — ответил голос у меня за спиной. — Но у вселенной другие планы.

Я резко обернулся и увидел летящий в мою сторону комок темно-синей ткани. Рефлекторно поймал его. Только вот проклятые носки меня больше не интересовали. Потому что я смотрел на нее. Она сменила джинсовые шорты и футболку Revs на что-то золотистое. Сверкающая ткань завязывалась на шее и облегала каждый изгиб ее тела. Я понятия не имел, как называется этот короткий комбинезон, но, черт возьми, выглядела она сногсшибательно. Каштановые кудри были собраны на макушке, и лишь пара рыжих прядей обрамляла лицо, на котором почти не было макияжа. Как и в тот миг, когда я увидел ее на стадионе, и снова, когда она вошла в гостиную этого шапито, притворяющегося домом, она стала моим единственным центром притяжения.

— Ты в порядке? — спросила она, сдвинув солнечные очки на голову.

Наверное, потому что я пялился на нее так, будто никогда в жизни не видел женщин. Почему она так на меня действовала? Обычно шутки и флирт давались мне легко. Но ее присутствие мгновенно вызывало сбой в мозгу. «Красивая женщина, красивая женщина, красивая женщина» — крутилось на повторе, вытесняя все остальные мысли.

Она склонила голову набок, и шелковистый локон коснулся ее обнаженного плеча. Я убрал руку с капота, намереваясь дотронуться до нее, намотать ее волосы на кулак, почувствовать ладонью мягкую кожу ее плеча или прижаться губами к ложбинке у основания шеи…

— Я знаю, как важна удача для спортсменов. — Между ее бровей залегла едва заметная морщинка. — Надеюсь, мы не сглазили тебя и не сорвали тебе игру.

Я моргнул, но не смог заставить себя отвести взгляд от ее фигуры.

— У тебя есть ноги?

Что за бред я несу?

Я всегда был остряком, парнем, который за словом в карман не лезет. И даже если я не заводил интрижек во время сезона, режим флирта включался у меня автоматически при виде красотки. И вот мой первый подкат: я уточняю у нее наличие базовых частей тела?

Она опустила подбородок и осмотрела свои длинные бледные ноги. Я невольно последовал ее примеру. От середины икры до лодыжки они были переплетены золотистыми шнурками, крепившимися к сандалиям.

— Ага. — Она подняла голову и кивнула. — Все еще на месте. Приятно, когда они никуда не отваливаются.

Мелодичный смех Дилан оказался заразительным, и я невольно хмыкнул, видя, как она меня подкалывает.

— Я Дилан. — Она шагнула ко мне, и меня тут же окутал нежный аромат кокоса.

Она протянула руку, которую я быстро сжал в своей. Тонкие кольца на ее среднем пальце тихо звякнули друг о друга от моего легкого нажатия. Кожа у нее была именно такой мягкой, как я и представлял.

В животе мгновенно потяжелело, а перед глазами замелькали картины того, как эти руки скользят по моему телу. Черт. Я стиснул зубы, борясь с приливом желания, чтобы снова не выставить себя идиотом. Мое тело реагировало на нее на каком-то животном уровне. К черту запрет на секс во время сезона. В ту секунду я четко осознал, что правила больше не имеют значения. Эта ночь обязана была закончиться тем, что ее рыжие волосы рассыплются по моим простыням.

— Думаю, меня будет легко запомнить как ту самую девушку с ногами, которые не отваливаются.

Может, если я перестану вести себя как кретин, она перестанет надо мной издеваться. Я откашлялся.

— Кортни.

Она кивнула, и кудри, небрежно заколотые на макушке, забавно подпрыгнули.

— Уверена, полмира это знает, но я решила, что тебе больше подходит имя Самсон.

Я понятия не имел, что она несет и как на это отвечать. Поэтому я остался в образе — кем бы ни был этот косноязычный угрюмый придурок — и молча подавил желание нахмуриться, когда она отняла свою руку.

— Удачи на выезде.

— Да, спасибо. — Надо же. Целых два слова подряд. Я явно делал успехи.

Улыбнувшись, она сдвинула очки на переносицу, развернулась и зашагала по тротуару.

Все мое естество взбунтовалось при мысли о том, что она вот так просто уходит.

— Ты куда-то собралась? — крикнул я ей вслед. Опять тупые вопросы. Я бы сам себе врезал, если бы это не выглядело еще глупее в глазах этой золотой богини.

Она оглянулась через плечо. Очки сползли на кончик носа, и золотистые искорки в ее глазах вспыхнули в лучах заходящего солнца.

— Ага.

— Можно угостить тебя коктейлем? — я слегка запнулся. Но эй, предложения становились все длиннее. Поэтому я решил ковать железо, пока горячо, и, прежде чем успел подумать, добавил: — Ну, типа в качестве извинения за всю эту историю с носками.

Она рассмеялась и повернулась ко мне всем корпусом.

— Мой сын украл твои носки, и ты хочешь за это извиниться?

Так.

Ее сын был тем самым воришкой? В принципе, логично. Оба рыжие. Хотел ли я связываться с матерью-одиночкой? У меня в разгар сезона на себя-то времени не хватало, не то что на женщину, которой нужно много внимания. А тут еще и ребенок. Глядя на тот дурдом, что творился в ее доме, я должен был увидеть миллион тревожных звоночков, но один только ее вид заставлял мое сердце сжиматься. Она была особенной. Я просто не мог понять, почему меня тянет к ней, как мотылька на огонь.

Она поднесла руку к горлу, словно хотела нащупать цепочку, но одернула себя и опустила ладонь.

— Мне кажется, это я должна тебя угощать.

— Договорились. Разберемся с этим на месте.

На ее лбу появилась едва заметная складка, словно эта мысль сбила ее с толку. Я был не из тех парней, кто спорит с женщиной из-за счета. Мы оба знали, что я могу позволить себе залить ее лучшим алкоголем с верхних полок бара. У меня были деньги. Но мне нужно было ее время. И если единственный способ его получить — позволить ей заплатить, мое эго это переживет.

Я нажал кнопку автозапуска на брелоке, открыл пассажирскую дверь и галантно отвел руку в сторону.

— О, моя фиолетовая магическая карета подана. — Она почти подбежала к машине, снова обдав меня тем самым мягким ароматом. Когда она садилась внутрь, ее плечо задело мою грудь, и внизу живота снова все напряглось. Прежде чем я закрыл дверь, она вскинула подбородок и одарила меня очередной улыбкой, от которой искры из глаз посыпались. Мне следовало бы насторожиться из-за того, какую власть надо мной возымела эта едва знакомая женщина, но сейчас мне было не до анализа нашей странной связи.

Пока я обходил машину и забирался на водительское сиденье, очки Дилан уже перекочевали в подстаканник, а сама она вовсю тыкала в экран мультимедиа.

— Что ты делаешь? — Я нажал на тормоз и кнопку зажигания, переводя машину из режима автозапуска в рабочее состояние.

Даже не взглянув на меня, она по-хозяйски распорядилась моей аудиосистемой.

— Каждой легендарной ночи нужен свой гимн.

Песня «ME!» ударила по ушам из колонок, едва я включил передачу. Я невольно рассмеялся. Друзья и товарищи по команде любили подкалывать меня за то, что я фанат Тейлор Свифт. Ее песни слишком часто звучали у меня в наушниках на тренировках, а еще чаще — в плейлисте для уборки дома. Ну кто откажется мыть посуду под «Gorgeous»?

— Рада, что ты одобряешь. Если бы ты ненавидел Тейлор, это бы все испортило, — констатировала Дилан, хотя я не произнес ни слова. Было в этом что-то жуткое — она будто читала мои мысли.

— Пожалуй, это лучший гимн. — Я вырулил на главную дорогу и выжал педаль, заставляя двигатель взреветь. К разочарованию отца, я не стал профессиональным гонщиком, как остальные члены семьи, но машины обожал, и возиться с тюнингом этой крошки было одно удовольствие.

— Куда едем?

— Ко мне.

Она пару секунд побарабанила зелеными ноготками по подлокотнику.

— Смелый ход.

Я откинул голову и рассмеялся:

— Просто заскочим на минуту. А потом — куда пожелаешь.

Я ожидал игры в «двадцать вопросов», большинство встреченных мною женщин так и сыпали ими, но Дилан лишь изящно пожала плечом.

— Идет.

Десять минут спустя я уже бросил ключи парковщику и коснулся ладонью голой кожи на спине Дилан. Готов поклясться, она подавила дрожь, когда я вел ее в здание. Может, это лишь мечты и она не реагирует на меня и вполовину так сильно, как я на нее, но мне отчаянно хотелось заставить ее дрожать, извиваться и выкрикивать мое имя. Любой из вариантов сделал бы мою ночь. Но я умел быть терпеливым и при необходимости мог осаждать эту крепость долго.

Мой пентхаус располагался на верхнем этаже высотки прямо у Бостонской гавани, так что реакция гостей всегда была одинаковой. Вид на залив просто захватывал дух.

Когда двери лифта с мелодичным звонком открылись прямо в квартиру, я приготовился слушать восторженные вскрики. Ждал, что она тут же прильнет к панорамным окнам, захлебываясь от восхищения.

Но вместо того чтобы любоваться пейзажем, Дилан выкинула нечто невообразимое. Она сделала три шага и зажмурилась. Глубоко вдохнула и закружилась на месте.

Когда она остановилась, глаза ее все еще были закрыты, но улыбка была такой яркой, что у меня в груди защемило.

— Здесь идеально.

Что, черт возьми, тут идеального? Она же даже не смотрит на вид! А в это время суток он был по-настоящему роскошным. Когда солнце касалось горизонта за нашими спинами, его лучи отражались в бухте, превращая панораму за окнами в живую акварель.

Золотистые искры в ее глазах вспыхнули, когда она наконец посмотрела на меня. Но на миллионный вид ей было плевать.

— У этого места энергетика как у самых уютных объятий.

И что на это отвечать? Энергетика была встроена в планировку? Или я притащил ее с собой при переезде? Хрен его знает.

— Мне здесь понравилось с первой секунды, как я переступил порог. — Я затаил дыхание, потому что пока все, что я нес, было полной катастрофой, и я не был уверен, что сейчас вышло лучше.

— Логично. Полная гармония с твоим синим.

Я в недоумении опустил подбородок, разглядывая свою белую рубашку на выпуск, которую религиозно надевал в дни матчей. Но она не стала уточнять, какой именно синий имеет в виду. Ее божественные сандалии едва слышно стучали по деревянному полу, пока она проходила вглубь квартиры с таким видом, будто и не ввела меня только что в ступор.

— О, бильярд! — Она хлопнула в ладоши, едва не подпрыгивая от радости. — Обожаю играть.

Наконец-то понятная реплика.

— Я тоже. — Да. В точку. Боже, я был обречен вести себя как дебил в ее присутствии.

Она провела пальцами по темному дереву стола, стоявшего посреди столовой. Вдоль барной стойки, выходящей в кухню, тянулись высокие стулья, так что в другой мебели здесь нужды не было.

Все еще ошарашенный — видимо, она меня все-таки заколдовала, — я следил за покачиванием ее бедер. Она обогнула стол, и вид ее обнаженной спины на фоне заката над водой мгновенно врезался мне в память. Блеск золотых шорт, облегавших ее задницу идеальной формы, будет преследовать меня в эротических снах до конца жизни.

Она обернулась ко мне, опершись ладонями о малиновое сукно. Теперь в лучах заката сияло золото в ее глазах.

— Сыграем?

Я откашлялся.

— Я думал, быстренько приведу волосы в порядок, и пойдем.

Склонив голову и поджав губы, она окинула меня оценивающим взглядом.

— Это уже второй раз за час, когда я в тебе ошибаюсь. — Она усмехнулась. — Обычно я лучше разбираюсь в людях. Но с прозвищем я угадала.

— Э-э… — выдал я свой самый красноречивый ответ.

Она хихикнула, ослепив меня улыбкой.

— Иди, Самсон, заряжайся силой. Я пока сама себя развлеку.

Смысл ее слов ускользал от меня. Кажется, попытки расшифровать и проанализировать наши диалоги станут моим любимым видом головоломок. Пока я понял одно: большую часть времени я ни черта не соображаю, о чем она говорит. И все же каждое наше взаимодействие, каждое слово и каждая ее улыбка зажигали меня изнутри. Будто она обращалась напрямую к моей душе или еще какой-то подобной бредятине. Я знал ее всего минут двадцать, но само ее присутствие успокаивало, и эти мгновения казались годами. Я привык дотошно препарировать каждый аспект своей жизни, но если и была в мире женщина, ради которой я готов был послать все к черту и прыгнуть в омут с головой, то это была она.

Он не сводил с меня пристального взгляда, пропуская длинные пальцы сквозь светлые волосы, собранные в пучок. То ли передумывал причесываться, то ли прикидывал, разумно ли оставлять меня одну в своем доме.

Ему не о чем было беспокоиться. Мне не нужно было заглядывать в шкафы или рыться в ящиках, чтобы понять, что он за человек. Все, что мне требовалось знать, я выяснила, едва сделав два шага по этому огромному пентхаусу.

Атмосфера в его жилище была точь-в-точь как он сам. В воздухе разлилась спокойная искренность, смешанная с легким зарядом созидательной энергии — той самой, что пронзала меня каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. В таких местах людям инстинктивно хочется остаться подольше.

— В «девятку»? — Его глаза заблестели, медленно скользя вниз по моему комбинезону.

Будь я проклята, если каждый такой его осмотр — а с тех пор, как я нашла его на тротуаре у своего дома, их было уже добрых пять-шесть — не ощущался как ласка по коже. В животе все перевернулось.

Закусив пухлую нижнюю губу, он снова посмотрел мне в лицо. Остаться здесь на вечер могло стать самым приятным видом опасности. — Или ты из тех женщин, что предпочитают «восьмерку»?

— В «девятку».

Уголок его рта дернулся в ухмылке.

— Но.

Его синие глаза сузились.

— За каждый забитый мною шар ты отвечаешь на один вопрос.

Он откашлялся, долго и изучающе глядя на меня. — Идет. — Он кивнул. — При условии, что я получаю то же самое за каждый свой шар.

— Я только за равноправие. — Я сняла треугольник с крючка сбоку стола, собираясь расставить шары, но когда обернулась, у меня перехватило дыхание, а сердце на миг замерло.

Кортни стянул через голову рубашку, оставшись в облегающей футболке. Черт, это было ужасно клишированно, но он вылитый Тор — огромный златовласый бог стихий. Как и его небесный двойник, он обладал мощной грудью и широченными плечами, которые обтягивала ткань, ставшая второй кожей. Бицепсы так напрягали рукава, будто вот-вот разорвут их в клочья.

— Обалдеть, парень. Решил меня прикончить? Предупреждать надо, прежде чем вот так раздеваться.

— Все по-честному, — хмыкнул он. — Ты убиваешь меня с той самой секунды, как улыбнулась мне в раздевалке.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, я готова была поклясться: вселенная зажгла над головой Кортни огромную мигающую стрелку с надписью: «Это он». Что ж, я прислушалась. Вселенная редко меня подводила. Именно поэтому я без колебаний надела сексуальный наряд и встала у него на пути. У меня не было ни единой претензии к тому, как прошел вечер, или к тому, как мы кружили друг вокруг друга.

Шары с сухим стуком встали в деревянный треугольник. Я аккуратно прижала их пальцами, придавая классическую форму ромба для «девятки». — Я разбиваю.

Он откинулся на черный барный стул, пристроив зад на мягкое сиденье. — Дамам всегда уступают. — Его слова отозвались во мне хриплым обещанием чего-то большего, чем просто партии в бильярд. Но я любила игры, а флирт был лучшей из них.

Взяв кий, я подошла к краю стола и наклонилась, прицеливаясь. Я не смогла сдержать улыбку, услышав за спиной его приглушенный стон. Гладкое дерево скользнуло между пальцев и ударило по битку, отправив его в полет по сукну. Шары разлетелись по всем углам, и характерный звук «плинк» — смоляной шар упал в кожаную лузу — заставил меня просиять.

— Случайность, — прохрипел он сзади.

— Лучше быть везучей, чем умелой, — отшутилась я, оборачиваясь к нему.

Его расслабленная поза внезапно сменилась напряжением. Он почти незаметно расправил плечи, но под обтягивающей футболкой трудно было не заметить, как каменеет каждая мышца. Впервые я видела, чтобы он чувствовал себя не в своей тарелке. И это само по себе было дико, ведь он только что был у меня дома, а там неуютно становилось абсолютно всем.

— Ты веришь в удачу? — спросил он, хотя смотрел теперь на гавань за моей спиной. Атмосфера в комнате из легкой мгновенно превратилась в такую тяжелую, будто на нас опустилось густое облако тревоги.

— Хочется думать, что я открыта всему новому. Удача, энергия, карма, религия. У всех нас есть свои убеждения.

Наконец он сфокусировал взгляд на мне, вглядываясь в мое лицо. Что он там искал, я не знала.

— Никто не давал мне права судить, кто прав, а кто виноват.

Он нахмурился, и впервые с нашей встречи на его лице появилась тень недовольства. В этом выражении читалось множество вопросов, сомнений и изумления, но на мои слова он так и не ответил.

Недовольная тем, что по спине пробежал холодок тревоги, я попыталась разрядить обстановку.

— Одно я знаю точно, Самсон: я забила шар, так что на первый вопрос отвечаешь ты, а не спрашиваешь.

Он усмехнулся, и его плечи расслабились. Да, я начинала его понимать. Ему нужна была порция здорового абсурда, чтобы перестать грузиться. И я с радостью готова была ее предоставить.

— Насколько сильно у тебя устают ноги после игры?

Он дважды моргнул, и его челюсть слегка отвисла.

— Устают? — эхом переспросил он.

— Я слышала слухи о кетчерах и их проблемах с бедрами, так что, если мне приспичит, чтобы ты присел на корточки, — я поиграла бровями, — каковы шансы, что ты сделаешь это без проблем? Или в игровые вечера ты скорее из тех парней, кто просто валяется на спине и позволяет партнеру выполнять всю работу?

Он откинул голову и расхохотался.

— В тебе нет ни капли стеснительности, верно?

Я пожала плечами. Люди часто впадали в ступор или забавлялись, понимая, что фильтр у меня отсутствует как класс. Моя «манера выражаться» со временем могла начать раздражать, но сейчас у меня не было ни малейшего желания извиняться за свой характер. Именно поэтому я больше не искала серьезных отношений.

И в случае с Кортни я не чувствовала, что мое желание оставить все в рамках легкой и короткой интрижки станет проблемой.

— Секрет усталости ног — в мотивации. — Он вскинул бровь и неслыханно откровенно окинул меня взглядом. От этого внимания все внутри сжалось от желания. С каждой минутой тело все сильнее жаждало почувствовать не только прикосновения его небесно-голубых глаз. — Что-то мне подсказывает, что с мотивацией сегодня проблем не будет.

— Тогда я рада, что мы остались дома. — Эта ночь была мне необходима.

Год назад я жила в Нью-Джерси рядом с отцом и братом. Я была совладелицей детского сада и сама там преподавала. Хотя я обожала свою работу в «Маленьких пальчиках», совмещать закулисную сторону бизнеса, уроки с трехлетками и воспитание ребенка в одиночку было тяжко. Когда Лиама исключили во второй раз, к списку моих обязанностей добавилось еще и домашнее обучение подростка.

Во время нашего ежегодного девичника мы с лучшими подругами признались друг другу, как нам тяжело дается роль матерей-одиночек. Шей потеряла мужа — его забрал рак. Лив проходила через развод. Делию недавно уволили из престижной юридической фирмы. Нам всем нужна была помощь, и мы заключили пакт: переезжаем в Бостон и растим детей вместе.

Решение перебраться в Бостон и стать «домашней мамой» для детей моих подруг стало лучшим в моей жизни. Жизнь в доме, полном поддержки и любви, мгновенно исцелила мою душу, и вместе мы создали ту атмосферу, в которой дети просто расцветали. Но с тех пор как я взяла на себя эту роль, мне лишь однажды удалось вырваться из хаоса, создаваемого людьми ростом ниже полутора метров.

Сегодня я не была Мамой или тетей Дил. Сегодня я была просто Дилан. Одной близости Кортни хватало, чтобы я почувствовала себя живой, а его внимание уже заставляло меня вибрировать от энергии, которой мне так не хватало в последнее время.

— Будешь пиво? — Его низкий голос эхом отразился от высокого потолка, когда он направился на кухню.

Я прицелилась для следующего удара и щелкнула по битку. Тот врезался в сплошной желтый шар, который тут же нырнул в дальнюю левую лузу. — А что есть?

— Кажется, я слишком легко отделался с тем вопросом, — вернулся он, держа в руках две коричневые бутылки. — Какое предпочтешь?

— О-о, «Cherried Out» — это просто совершенство во флаконе. Обожаю бренд «All Out». — Хотя «Knocked Out», крепкий индийский эль, который он тоже принес, был неплох, все вишневое всегда было моим фаворитом. — Но это не считается за мой вопрос к тебе.

Он выгнул бровь, открывая обе бутылки барным ключом.

— Ты сама выбрала правила. Забила шар — задала вопрос. Мы это только что проделали.

Я покачала головой и фыркнула.

Он обогнул стойку и остановился в считаных сантиметрах от меня. Так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань комбинезона. Его рука коснулась моей, когда он передавал мне пиво, и по моей руке пробежала волна мурашек.

Наклонившись еще ближе, он заправил выбившийся локон мне за ухо. Его мозолистая ладонь едва коснулась моего плеча. Его полные губы в этот миг были так близко, что от мысли о его поцелуе у меня все внутри напряглось. Но он лишь слегка повернул голову и глубоко вдохнул носом. Будто ему нужно было вобрать часть меня в себя, пусть даже это был всего лишь запах моих волос.

— Тебе стоит четче формулировать правила. — Его теплое дыхание коснулось моего уха. И как раз в тот момент, когда я была уверена, что он прижмется губами к моей шее, он отступил, унося с собой мягкий аромат кедрового одеколона.

Черт, как же я его хотела. Хотела почувствовать его твердое тело, прижатое к моему. Его горячую кожу на своей. Чтобы эти сильные руки направляли и подчиняли меня.

Ярко-синие радужки его глаз вспыхнули, когда он поймал мой взгляд. Невысказанное «да, я тоже» повисло между нами, ощущаясь отчетливее, чем его кедровый парфюм. Тот неловкий парень, что подошел ко мне на улице, испарился — на его месте стоял уверенный мужчина, буквально излучающий сексуальную энергию. Мужчина, который знал толк в предварительных ласках и играх. Я освоила это искусство годы назад, так что, если он хотел поиграть — вызов принят.

Я поднесла бутылку к губам и сделала глоток, позволяя терпкому вишневому вкусу захватить мои рецепторы, а затем провела языком по нижней губе, слизывая единственную сбежавшую каплю пива.

Кортни на мгновение впился взглядом в мой рот, прежде чем откашляться и сосредоточиться на сукне.

— Третий удар потянешь?

— Я могу всю ночь напролет, — я слегка качнула бедрами.

Он провел рукой по своему великолепному лицу и глухо застонал. Впрочем, он быстро взял себя в руки, расправил плечи и принял невозмутимый вид. Наклонившись над столом, он принялся изучать положение шаров. Его «Knocked Out» стояло на самом краю, и его пальцы скользили по стеклу бутылки.

От этого зрелища у меня по спине пробежал холодок. Если бы только эти пальцы так же скользили по моей груди, вниз к животу…

— По второму шару не ударишь.

Его слова вернули меня в реальность. Путь ко второму был перекрыт, но если я пущу биток от дальнего борта, то зацеплю его без проблем. В лузу не положу, но коснусь. Преимущество в два шара давало мне фору. Даже если Кортни считался одним из самых умных игроков в бейсболе, вряд ли он сможет зачистить стол за один заход. Так что я сделала «проходной» удар и уступила место за столом этому умнику.

— В бейсболе мне нравится то, — заговорил он, обходя стол и прицеливаясь, — что победа не дается одним броском. Ты готовишь почву для выигрыша на протяжении всей игры. — Он наклонился, согнувшись более чем на девяносто градусов, чтобы выстроить траекторию. Резкий щелчок — и кий впечатал синий шар прямо в боковую лузу. — В долгой игре значение имеет только то, что следует за первым шагом. — Он развернулся, опираясь рукой о сукно. Затем отправил красный шар в дальнюю лузу, заставив белый биток вернуться к нему на подкрутке. Еще одно движение — и фиолетовая четверка исчезла в кожаном кармане. — Уже три. — С этими словами он уставил на меня свои пронзительные синие глаза. — Ты и отец твоего сына. Что там между вами?

Все, что там было — это пулевое ранение, которое я прикрыла пластырем. Не то чтобы я собиралась выкладывать этому парню подробности. Я давно уяснила: нельзя отдавать так много себя кому бы то ни было.

— Мы не вместе уже пятнадцать лет. Его отец из тех родителей, что объявляются трижды в год.

— Ублюдок, — выплюнул Кортни. — Это не родитель. Больше похоже на донора спермы.

Его оценка была чертовски точной, но годы назад я поняла: копить в себе негатив — все равно что ежедневно травить себя ядом. Поэтому я принимала жизнь такой, какая она есть.

Я пожала плечами.

— У нас с Бреттом все ровно. Его отношения с сыном — это именно то, чего он сам хочет, так что никто из нас не в претензии.

Кортни провел рукой по своей точеной челюсти.

— Будь я на твоем месте, я бы его пришиб.

Я рассмеялась.

— Звучишь точь-в-точь как Делия.

— Та блондинка? — уточнил он.

Сделав глоток пива, я кивнула.

— Дом, в котором мы все живем, на самом деле принадлежит ей. Она унаследовала его от двоюродной бабушки.

— Есть какая-то причина, по которой вы выбрали это… — Он осекся и откашлялся. — Выглядит так, будто там еще конь не валялся.

Это еще мягко сказано.

— По идее, ремонт должен идти полным ходом, но у нас вечно проблемы с подрядчиками — никто не хочет доводить дело до конца.

Нахмурившись, он развернулся ко мне всем корпусом.

— Да кого вы нанимали? Они что, серьезно увольнялись и бросали вас в этом бардаке?

Его праведное негодование в нашу защиту выглядело мило, но он просто понятия не имел, что за человек Делия. Этот дом был ее мечтой, и планы у нее были более чем конкретные. Что, к сожалению, делало ее в глазах рабочих излишне требовательной и невыносимой.

У нее высокие стандарты, это да, но ее запросы лишь иногда выходили за рамки разумного. Мы просто еще не встретили своего мастера.

— В основном им не нравятся призраки. — Я поставила пиво на стойку и вытерла ладонь от конденсата. — Но когда-нибудь вселенная пошлет нам нужного человека.

Я в этом не сомневалась, но помоги нам бог, если Делия и вселенная не сойдутся во мнениях, кто именно этот «нужный человек».

— Да брось, не может в вашем доме быть призраков. — С усмешкой он оперся на кий и снова приложился к бутылке.

Сверхъестественное — штука не для всех, но я ценила в людях широту взглядов.

— Звучишь как Беккет, — фыркнула я, смахивая непослушную прядь, коснувшуюся щеки. — В жизни возможно все.

В мгновение ока его насмешливое лицо превратилось в недовольную гримасу.

— Вы все живете с Беккетом? — Хотя наше общение сегодня началось неловко, с начала игры он был само спокойствие. Но сейчас в его голосе заскрежетал металл. Ему явно не нравилась либо сама идея нашего соседства с Беккетом, либо сам этот человек.

— Попробуй еще раз, — хмыкнула я. — Это Беккет живет с нами.

Его глаза сузились.

— В каком смысле?

— Лив, Делия, Шей и я съехались пять месяцев назад. Мы создали свою «мамскую коммуну» для взаимовыручки. Пообещали быть вместе и растить детей. Беккет… — Сказать, что мы приняли его с распростертыми объятиями, было бы преувеличением, но одно отрицать невозможно. — Беккет решил, что не сможет жить без Лив, даже если ради этого придется терпеть всех остальных. Но в сухом остатке — мы вчетвером лучшие подруги. Мы друг за друга и в огонь, и в воду.

— Расскажи о них, — попросил он, снова склоняясь над столом. Следующим он загнал в лузу оранжевый шар. Четвертый подряд, и этот чертяка уже выцеливал пятый. Теперь у него была прямая траектория на шестерку.

Когда я не сразу начала говорить, он поднял на меня брови.

— Ты ведь сейчас за один подход весь стол очистишь, да? — рассмеялась я, скрестив руки на груди и устраиваясь на стуле.

Он широко улыбнулся, и — вау — у меня перехватило дыхание.

— Твои подруги? — напомнил он, указывая на лузу, в которой только что исчез оранжевый шар.

Точно. Я задолжала ему ответ.

— Пожалуй, я опишу их так: если бы мне приспичило кого-то прирезать, я бы позвонила Делии. Она бы сделала это для меня не раздумывая. Шей сделала бы все возможное, чтобы убедить нас, что это плохая затея, и напомнила бы, что кто-то может пострадать. А Лив в итоге вытаскивала бы нас с Делией под залог, когда мы бы все равно это сделали.

Кортни расхохотался. Этот звук эхом разнесся по открытому пространству и ударил мне прямо в солнечное сплетение. Черт, до чего же красиво он смеялся.

— Делия в вашей компании — огонь. Шей — голос разума и тревоги. Лив — прагматик, который разгребает последствия.

Он вогнал в лузу шестерку и впился в меня своими синими глазами.

— А ты кто?

Я на секунду замялась, прежде чем вселенная подсказала ответ.

— Радость. Тот человек, который показывает им, что жизнь не обязательно должна быть трудной. Я напоминаю им, что она может быть еще и веселой.

— Значит, ты их личное солнце?

— О господи, нет. Это слишком большая ответственность. — Я хмыкнула. — Скорее, светлячок. Знаешь, тот самый сюрприз, который появляется именно тогда, когда вокруг становится слишком темно, чтобы дать тебе повод улыбнуться.

Я вдохнул так резко, что едва не поперхнулся. Никакое описание не подошло бы этой женщине лучше, чем то, что она только что бросила между делом. В ней было нечто такое, от чего пространство вокруг становилось светлее, и мне действительно нравилось, что сейчас она делила это пространство со мной.

— Большинство людей, наверное, не захотели бы, чтобы их называли букашками. — Она просто пожала плечом и усмехнулась. — Но в них есть что-то волшебное, так что я не против.

С этими словами она проскользнула мимо меня и неспешно направилась в гостиную. Возможно, она наконец решила полюбоваться видом, и время для этого было идеальное. Гавань ночью выглядела почти так же красиво, как на закате.

Но я все еще прокручивал в голове ее слова. «Волшебная» — вот лучшее определение для нее. Словно моя собственная добрая фея, решившая почтить меня своим присутствием на одну ночь.

— Собираешь пазлы?

Ее голос вернул меня в реальность, и у меня внутри все екнуло. Черт. Это было моим секретным хобби. Я явно не собирался афишировать нечто подобное, чтобы впечатлить такую женщину. Но когда я уходил утром на игру, то и в мыслях не держал, что буду принимать гостей, поэтому пазл так и остался лежать на кофейном столике.

— Это двигатель старого «Форда»?

Из трех тысяч деталей серого стального мотора было собрано меньше половины, но она попала в самую точку. Да уж, в ней точно было что-то магическое.

Прежде чем я успел сформулировать хоть какой-то внятный ответ — похоже, я снова превращался в косноязычного идиота, — она вытянула пару кусочков из коробки.

— Я… мне стоит это убрать, — пробормотал я, бросаясь через комнату. С растущим чувством тревоги я ухватился за край зеленого коврика, на котором лежал незаконченный пазл, и начал его сворачивать, чтобы спасти то, что уже успел собрать.

Я был на середине процесса, когда она накрыла ладонью мое сердце, останавливая движение. Ощущение ее теплой ладони мгновенно завладело моим вниманием, и все тело напряглось. Близость этой женщины обжигала, а воображение уже рисовало, как она заводит свои изящные пальцы мне под рубашку. Какова ее шелковистая кожа на ощупь? Какой бы она была на моей груди или спине? На моем члене?

Вся кровь разом отлила вниз, и джинсы стали тесноваты. Глубоко вдохнув, я заставил себя подавить импульс наброситься на нее. Я поднял руку и накрыл ее ладонь своей, голову вскружил сладкий аромат кокоса.

— Это весело. — Она запрокинула голову, ожидая моего ответа. В ее лице не было ни капли насмешки или осуждения. Она легонько постучала пальцем по моей груди и убрала руку. Я сразу же и очень остро почувствовал нехватку ее тепла. — Я пыталась пристрастить Шей к пазлам. Она тоже вечно все слишком усложняет и много думает.

Так близко золотистые крапинки в ее янтарных глазах вспыхивали, будто светлячки в ночном небе. Да, точно, светлячки. Черт, эта женщина была одновременно и волшебной, и проницательной, и успокаивающей, и соблазнительной. Она оказалась куда глубже, чем могло показаться на первый взгляд.

Давным-давно я научился скрывать свою неспособность отключать поток мыслей. Тревога была моей верной спутницей сколько я себя помнил, но она никак не вязалась с образом атлета, эдакого Тора, который так нравился спонсорам. Я использовал игры, пазлы и толпы людей, чтобы замедлить бег мыслей. Постоянная деятельность помогала не давать страхам подобраться слишком близко. Но в одиночестве, без возможности на чем-то сосредоточиться, мои мысли могли завести меня в дебри.

Было странно и приятно, что меня увидели настоящим, но я не горел желанием об этом говорить. Я внутренне подобрался, готовясь отбиваться от двадцати вопросов, которые она, без сомнения, уже сочиняла.

Она вставила две детали пазла на место и отскочила обратно к бильярдному столу.

— Сейчас ваш удар, мистер Я-Никогда-Не-Промахиваюсь. — Упершись руками в темное дерево стола, она широко развела локти. — Хотя не представляю, как ты его забьешь. Даже если пустить шар от дальнего борта, какой там угол? — Она покачала головой. — Глухо.

Она была права. Шансов забить не было, так что я сделал лучшее, что мог в этой ситуации — поставил ей «маску» на восьмерке. Но она, кажется, ничуть не расстроилась. Напротив, она не спеша изучила стол, а затем с силой приложилась по битку, заставляя шары разлететься в разные стороны. И — о чудо — черный шар с глухим стуком упал в дальнюю лузу.

— Вот почему не стоит недооценивать удачу. Удар-то был невыполнимый. — Она отвесила шутливый реверанс.

Я не смог сдержать искренний смех. Она была не только великолепна, но и чертовски мила.

— Тебе нравится в Бостоне? Или надеешься поскорее вернуться в Нью-Йорк?

Я сделал долгий глоток пива, собираясь с мыслями. Черт, на этот вопрос не было простого ответа. В Нью-Йорке находился головной офис компании отца, в управлении которой помогал мой старший брат Джейми. Не говоря уже о фонде Миллеров, которым руководила сестра Тейлор. Я любил свою семью, но дистанция между нами имела свои плюсы. Ожидания родных всегда были заоблачными, и то, что я предпочел бейсбол семейному бизнесу, оставалось болезненной темой с того самого дня, как меня выбрали на драфте. Здесь же этот конфликт не так бросался в глаза. Однако смириться с тем, что я не закончу карьеру в команде, за которую, как я думал, буду играть всегда, было нелегко. Осознание того, что я старею и стал заменим, ощущалось как удар под дых. Особенно учитывая, что Metros всегда относились ко мне как к незаменимой части команды.

— Не скажу, что я в восторге от того, что стал частью самого громкого обмена в сезоне, но у Бостона есть свои преимущества.

В данный момент я смотрел прямо на одно из них.

Она кивнула.

— Лиам был в ярости, когда узнал. Он всю жизнь болеет за Metros. Почти с тех самых пор, как отец и брат внушили ему, что это единственный достойный вариант.

Лиам. Ее сын, надо полагать. Снова приложившись к бутылке, я позволил мысли о ней и ребенке уложиться в голове. У меня не было проблем с детьми, но и опыта общения с ними почти не было, если не считать благотворительных мероприятий команды. У моих братьев и сестер детей еще не было, да и среди друзей и товарищей по команде лишь немногие обзавелись потомством. Странно, но мысль о том, что у нее есть сын, меня не оттолкнула. И все же я не нашелся, что сказать на этот счет.

— А ты? Ты болельщица? — спросил я.

— Только твоего зада в бейсбольных штанах.

Я рассмеялся, поднеся бутылку к губам. Надо же: я тут стою, переживаю из-за каждого слова, а она без тени смущения выдает все, что придет ей в голову.

— Мой зад в последнее время стал популярной темой для дискуссий.

— Все из-за тех черных, почти прозрачных… — Она склонила голову набок. — Даже не знаю, как их назвать. «Штаны» — это слишком громкое слово.

Я сжал губы, сдерживая улыбку, и поставил пустую бутылку на стойку.

— Это компрессионные шорты «Сайдлайн», я надеваю их под форму.

Она хлопнула в ладоши.

— О, отлично. Теперь каждый раз, когда ты будешь приседать за базой, я буду вспоминать ту обложку Rolling Stone. — Она картинно обмахнулась ладонью и сделала еще глоток. — Уверена, добрых семьдесят процентов твоих фанаток думают о том же.

Я зашел за барную стойку и открыл холодильник.

— Ага, — я достал еще одну бутылку. — Брат считает, что это дико смешно. Когда мы виделись в последний раз, он подарил мне магнит с пчелой. Там написано: «Не заставляй меня включать мой зад».

— Да ладно! — Она расхохоталась так сильно, что на глазах выступили слезы, и она смахнула их тыльной стороной ладони.

Черт. Впервые эта история меня не раздражала. И все только потому, что она ее рассмешила.

Я содрал дурацкое насекомое с дверцы холодильника и вернулся к столу как раз в тот момент, когда она прицелилась и отправила полосатый шар в угловую лузу.

— Хороший удар, но я все равно веду: пять — четыре. — Я положил магнит на край стола.

— Победа — это вопрос перспективы. — Она прислонила кий к высокому барному стулу.

Я молча разглядывал ее. Раньше победа всегда казалась мне чем-то предельно ясным и однозначным, но теперь я начал в этом сомневаться.

Она взяла магнит и принялась его изучать.

— Это знак. — Она улыбнулась и положила его обратно на лакированный бортик бильярдного стола.

Я пожал плечами и опустил голову, чувствуя неловкость от того, как легко ей удается вызвать меня на откровенность.

— Да брось, просто еще один способ, который мой брат нашел, чтобы изводить меня годами.

— Нет, — тихо возразила она, качая головой. — Это знак вселенной.

Ее тонкие пальцы обхватили мое запястье, не давая поднести пиво к губам. От этого прикосновения по руке разлетелись искры электричества, но она будто и не заметила — просто забрала бутылку из моей руки. Сердце гулко забилось в груди, я не мог отвести взгляд, пока она касалась губами горлышка моей бутылки. Отклонившись в сторону, она поставила ее на стойку у меня за спиной. При этом она слегка задела мою грудь своей.

Я сглотнул ком, вставший в горле от такой близости и от того серьезного выражения, с которым она заглянула мне в глаза.

— Это не пчела. — Она вздернула подбородок, ее лицо было в паре сантиметров от моего. — Это существо, которое освещает небо, когда мир кажется серым. Магия. Это светлячок.

Она приподнялась на цыпочки и прижалась своими мягкими губами к моим.

Это нежное касание мгновенно выбило почву у меня из-под ног. Мне нужно было больше. Повинуясь инстинкту, я обхватил ее лицо ладонями, удерживая, и провел языком по линии ее губ.

Она выдохнула мне в рот и подалась навстречу. На вкус она была как пиво и вишня — идеальное сочетание сладкого и терпкого.

Я развернулся и прижал ее к бильярдному столу, чтобы было удобнее целовать ее, жадно и глубоко, а затем провел рукой по нежной коже ее челюсти и изгибу шеи. Она тихо застонала, когда мои пальцы скользнули к вырезу платья. Хотелось остановиться и смаковать каждый миг, но у меня была цель. Теперь уже обеими руками я обхватил ее идеальные ягодицы и усадил на деревянный край стола. Слегка согнув колени, я прижался к ней так, чтобы она почувствовала, как мой член упирается ей в бедра.

Моя богиня сделала именно то, чего я ожидал. Без малейших колебаний она подалась вперед, отвечая на напор.

Я хотел этого, хотел ее, но в момент внезапного прояснения отстранился и прижался лбом к ее лбу. Я должен был быть честным.

Ее прерывистое дыхание обжигало мне губы. Она пыталась отдышаться, а я больше всего на свете хотел снова впиться в нее поцелуем.

— Завтра с утра я уезжаю на десятидневную серию игр. — Боже, эта женщина была мне нужна как воздух, но она должна была знать правила игры. — Во время сезона у меня совсем нет времени на отношения.

— Я каждый день присматриваю за семью детьми и управляюсь с домом, где живут двенадцать человек. — Она запустила пальцы в короткие пряди, выбившиеся из моего пучка. — У меня тоже нет времени на то, чтобы это стало чем-то большим, чем одна ночь, Самсон.

Это было все, что мне нужно было услышать.

Глухой стон завибрировал у него в горле, когда он снова впился в мои губы. И как в первый раз, в то мгновение, когда он коснулся меня, мир перестал существовать. Остался только жар его рта. Давление его руки на моем затылке. Пальцы, впивающиеся в талию. Его бедра между моих ног, пока я сидела на бильярдном столе. Казалось, во всей вселенной были только мы с Кортни. По спине пробежала дрожь, оставляя после себя пульсирующую жажду.

Желание, разлившееся по телу, заставляло сердце бешено колотиться, а грудь — налиться тяжестью. Соски покалывало, и глубоко внутри поселилось томление вместе с жгучей потребностью в большем.

Больше его рук на моей коже, больше его губ на моем теле. Больше его самого.

Углубляя поцелуй, он жадно исследовал мой рот своим языком. С каждым ударом сердца крепло желание почувствовать, как его губы скользят по моей шее, к груди, по животу, между ног.

Я запустила пальцы в его волосы и стянула резинку, позволяя им рассыпаться по плечам. Запах кедра ударил в голову, когда я вцепилась в мягкие пряди, чтобы хоть как-то удержаться за него.

Покусывая и дразня, он спустился к моей шее — именно так, как я отчаянно желала. Я запрокинула голову и прикрыла глаза, наслаждаясь его горячим дыханием на своей коже при каждом тяжелом выдохе.

Я отпустила его волосы и провела ладонями по широким плечам. Каждая его частичка была чистыми мускулами. Бицепсы, прижимающие меня к себе, стена его груди, упирающаяся в мою, стальной пресс и даже зад.

Особенно зад. И на одну ночь этот шедевр в человеческом обличье принадлежал только мне.

Он прикусил чувствительное место за моим ухом, вырвав у меня невольный стон.

— Мне нужно это снять, — пропыхтел он, потянув за завязки на шее, которые держали мой комбинезон. Одним уверенным движением он ослабил лямки, и золотистая ткань упала до талии. Он отступил на шаг и окинул меня взглядом. Его глаза пылали жарким синим пламенем.

Если он хотел зрелища, я была готова его устроить. Я отклонилась назад, упершись ладонями в сукно позади себя. Его зрачки расширились, и он прикусил нижнюю губу. Пальцы его сжались в кулаки, а затем снова расслабились. То, с каким вниманием он изучал мою обнаженную грудь, заставило меня вздрогнуть от предвкушения.

— Чертовски идеальна, — пробормотал он, снова становясь между моих ног. Он снова провел пальцами по моей шее и ключицам. Глубоко в его груди зарокотал стон. — Ты нежнее, чем я мог представить. Кожа как шелк.

Подушечка его большого пальца медленно скользнула по изгибу груди, и мое тело само собой выгнулось навстречу его прикосновению.

— Такая отзывчивая, — слова были едва слышным шепотом. Все его внимание теперь было сосредоточено на затвердевшем соске. Он сжал его пальцами, и волна желания ударила прямо между бедер.

— Кортни, прошу, — простонала я и качнулась навстречу его бедру.

Он хрипло усмехнулся, глядя из-под полуопущенных век.

— Я точно знаю, что тебе нужно, и дам тебе это столько раз, сколько ты сможешь выдержать.

От образа, который возник в голове после этих слов, по спине снова пробежали мурашки.

Медленно он провел мозолистыми ладонями по моим ребрам вниз к животу. Кожа покрылась гусиной кожей, а внизу живота вспыхнуло пламя, мгновенно превратившееся в настоящий пожар. Он не сводил с меня глаз, даже когда скользнул обеими руками мне под зад и сжал его, притягивая меня к себе. Сквозь ткань брюк его член, твердый и готовый, прижался ко мне. Идеальное совпадение.

— Кажется, твои ладони созданы для того, чтобы держать мой зад. Идеальный размер, — хмыкнула я.

— Твоими бы устами да мед пить, Дилан.

В подтверждение своих слов он крепко сжал пальцы, на мгновение впиваясь в мои ягодицы, а затем потянул и рывком стянул с меня комбинезон. Одним быстрым движением я оказалась перед ним совершенно нагой, а моя одежда золотистой лужей легла у его ног. Мой голый зад снова коснулся сукна.

— Охренеть, — выдохнул он, отступая. Его взгляд замер там, где сходились мои бедра.

Почувствовав смелость, я чуть развела ноги. Глухой стон, вырвавшийся у него при этом движении, только придал мне уверенности. Я снова откинулась на ладони и выгнула спину, позволяя его взгляду обжигать каждую клеточку моего тела.

— Эти шорты слишком тонкие, и у меня вечно видна дурацкая линия от трусиков. — Склонив голову набок, я раздвинула ноги чуть шире.

— Тебе нравится меня дразнить. — Наконец он моргнул и заставил себя отвести взгляд. Одной рукой он потянулся за голову и одним рывком содрал с себя футболку, отправив ее на пол к комбинезону. Да уж. Рельефная грудь, мощные руки и кубики пресса.

— Это была не дразнилка. — Мои глаза встретились с его пылающим синим взглядом. — Это было предложение.

— Отлично. — Он одарил меня порочной улыбкой и прижал массивную ладонь к моей груди. — Ложись. Устраивайся поудобнее. — Он ухмыльнулся. — Это может занять время. Я собираюсь поклоняться каждому сантиметру этого великолепного тела.

Я легла на мягкое сукно. Кортни скинул джинсы. Когда он неспешно вернулся к столу и встал между моих бедер, я не могла оторвать от него глаз. Я могла бы лежать так сутками, лишь бы не лишаться этого вида. Даже мелких деталей. Легкого светлого пушка на руках и груди и той самой ложбинки, уходящей под резинку боксеров. Когда я разглядела рисунок на ткани, все еще скрывающей его мощную эрекцию, я не удержалась от смешка.

— Да уж, — он опустил подбородок и покачал головой. — По этим боксерам сразу видно, что на эту ночь у меня были совсем другие планы.

— Важно то, что под Черепашками-ниндзя, — хихикнула я, разглядывая Черепашек с пиццей, рассыпанных по темно-синему хлопку.

— Не волнуйся, — ответил он, беря меня в кольцо своих мощных рук. — Содержимое тебя не разочарует.

Он провел носом по моей щеке, вдоль челюсти к шее.

— Ты пахнешь божественно. И на ощупь такая же.

Он глубоко вдохнул и весь напрягся. Затем его тело расслабилось, и он придвинулся еще ближе, выдыхая воздух.

— Не знаю, как мне так повезло, но обещаю: ты уйдешь отсюда такой же счастливой, как я сейчас. — Его губы скользнули по ключице. — Какая красивая грудь. Не терпится попробовать ее на вкус.

Я вздрогнула, когда он начал покрывать поцелуями мою грудь, пока наконец не взял сосок в рот.

— Корт… — я выгнулась ему навстречу.

Он посасывал и покусывал меня, и я затрепетала в его руках, когда он затянул сосок глубже. Затем он выпустил его с влажным звуком. Я едва не зарыдала от отчаянного желания продолжить, но прежде чем я успела попросить, он переключился на другой. Ощущения были настолько сильными, что я могла кончить прямо так. Не останавливаясь, он провел рукой по моим ребрам и бедру. Затем раздвинул мои ноги шире и наконец, о боги, коснулся пальцем моей плоти.

Я судорожно выдохнула от наслаждения и задрожала.

— Ты чертовски промокла, — произнес он своим глубоким, бархатным голосом, спускаясь поцелуями к животу. Вибрация его голоса отозвалась во мне дрожью. — Я должен тебя попробовать.

Его дыхание на нежной коже живота заставило мои мышцы сжаться, пока он продвигался ниже пупка. Его длинные волосы щекотали мне бедра, дразня, пока он медлил совсем рядом с тем местом, где был мне нужнее всего. Он прижался губами к моему лобку, а затем скользнул к другому бедру. Желание пульсировало в венах, захлестывая меня с головой.

— Мне нужно… — выдохнула я, не в силах связать и двух слов.

— Скажи, что тебе нужно. — Он замер, его горячее дыхание обжигало мои половые губы, и это было настоящей пыткой. — Скажи, и все будет твоим.

— Твой рот, — прохрипела я, мотая головой из стороны в сторону. — Твой язык на моем клиторе, твои губы… твои…

Он прижался ко мне широким мазком языка, и из моей груди вырвался стон, эхом разнесшийся по комнате.

Несмотря на приказ говорить, что я хочу, в инструкциях он не нуждался. Этот мужчина был мастером. Он удерживал меня так, что я не могла пошевелиться. Оставалось только принимать то, что он давал. С каждым движением его языка я все ближе подходила к краю, а когда он начал вращать им по моему клитору и ввел внутрь один палец, а затем второй, мне показалось, что я сейчас умру.

Я запустила руки в его волосы и прижала его к себе. Я хотела, чтобы это никогда не кончалось. Пульсация внутри стала такой глубокой, что я задыхалась и дрожала. Ноги ходили ходуном. Еще два движения языком — и я сорвалась. Наслаждение прошило меня так стремительно, что перехватило дыхание. Он оставался со мной до самого конца, собирая губами каждую каплю моего экстаза.

Спустя вечность, показавшуюся мне блаженной пыткой, он отстранился. Когда он снова повернулся ко мне, то скинул боксеры. Да уж. Его член выпрямился, толстый и внушительный. Этот мужчина был крупным во всем, и мое тело пульсировало, отчаянно желая почувствовать его между бедер.

В руке он держал упаковку от презерватива — должно быть, захватил, когда отходил. Я выхватила ее и разорвала. Он стоял во весь рост, тяжело дыша, с горящим взглядом, и наблюдал, как я провожу пальцами по его стволу и касаюсь большим пальцем головки, распределяя смазку.

— Блять, — содрогнулся он. — Сделай так еще раз.

Послушно я снова провела по нему пальцем, но на этот раз смотрела ему прямо в лицо. Я хотела видеть его реакцию. Его глаза закатились, с губ сорвался стон, и он весь одеревенел. Не говоря ни слова, он вырвал у меня презерватив и натянул его.

— Я должен быть внутри тебя. — Он взобрался на стол и уперся предплечьем в сукно рядом с моей головой. Направив себя свободной рукой, он посмотрел на меня сверху вниз, плотно сжав челюсти.

Я обхватила его бицепс и кивнула — это была безмолвная мольба. В ответ он глубоко вошел в меня, заполняя так полно, что я не смогла сдержать резкий выдох. Он навалился сверху, погрузившись до самого основания, и мы оба застонали. Чувство того, как он меня растягивает, было слишком хорошим.

— Кортни, — прошептала я.

— Боже, ты сжимаешь мой член как тиски. — Схватив меня за ногу, он закинул ее себе на бедро и начал двигаться по кругу, втираясь в меня, а затем пошел глубокими толчками. Его кожа блестела от пота, когда его дикие синие глаза встретились с моими. — Блять.

— Сильнее, — взмолилась я.

Выйдя из меня, он спрыгнул со стола и подхватил меня на руки. В мгновение ока он снова уложил меня, но на этот раз на край стола, чтобы иметь возможность стоять. Как только я устроилась, он обхватил мой зад и приподнял так, чтобы каждый толчок пришелся глубоко и точно в цель.

— Да, — вскрикнула я, когда он начал вбиваться в меня. — Да, туда. Не останавливайся.

— Никогда. Не остановлюсь, — прохрипел он. Его движения становились все глубже и жестче. Он вцепился в мои ягодицы. — Буду. — Толчок. — Делать это. — Толчок. — Вечно. — Толчок. Его таз прижимался к моему клитору при каждом вхождении, вознося меня все выше и заставляя наслаждение разлетаться по каждой клеточке тела.

— Да! — простонала я и крепко сжала его толстый член, пока мир вокруг шел кругом.

— Давай, Дилан. Тебе нужно кончить. — Кортни крутанул бедрами, делая последний мощный выпад, и мое тело взорвалось.

— Да, — прорычал он, когда его собственный оргазм накрыл его с головой.

Мы возвращались в реальность вместе, не сводя глаз друг с другом и тяжело дыша, пока он не повалился на меня. Его сердце бешено колотилось, а грудь вздымалась так, будто он только что закончил изнурительную тренировку. От воздуха, коснувшегося моей шеи, по плечам и ключицам побежали мурашки. Я чувствовала себя совершенно обессиленной и не могла сдержать улыбку, пропуская его волосы сквозь пальцы.

Наконец он сел. Снова подсунув руки мне под зад, он поднял меня на руки.

— Куда мы?

Он усмехнулся:

— В мою постель. У нас может быть только эта ночь, но это не значит, что мы не можем повторить все сначала.

Делия: «Гифка с волшебной пыльцой».

— Доброе утро, Кортни. Сейчас пять сорок пять утра, понедельник, девятнадцатое июня. На улице солнечно, шестьдесят четыре градуса. Сегодня днем…

Я вздрогнул, резко втянул воздух и приоткрыл один глаз.

Когда мозг наконец включился, я вздохнул, сел и убрал волосы с лица.

— Выключись, Биксби, — пробормотал я. — Открыть шторы.

Комнату залил свет. Дилан, как и следовало ожидать, рядом не оказалось. И все же вид ее подушки, совсем не примятой, будто она толком и не спала, неприятно кольнул. С чего, черт возьми, я вообще расстроился? Бейсбольный сезон в самом разгаре. Мне сейчас не до женщин.

В каком-то смысле она казалась сном. То, как легко ей удавалось меня рассмешить. Как она чувствовалась в моих руках. Ее стоны, звеневшие у самого уха, когда я входил в ее тугое лоно… Все в ней было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я скинул простыню, вытащил из комода спортивные шорты и пошел в гостиную. Кии уже висели на стене, бутылки из-под пива исчезли, шары снова стояли треугольником в центре стола. Единственным доказательством того, что Дилан и правда была здесь прошлой ночью, осталась записка на собранной головоломке из трех тысяч деталей.

Она красивая, смешная и хотела только одну ночь. Настоящий единорог, не женщина. Но сейчас мне было некогда о ней думать. Я взял записку, прикрепил ее к холодильнику магнитом со светлячком, который сегодня почему-то уже не так меня раздражал, и принялся собираться в поездку, твердо решив выбросить Дилан из головы.

Но у судьбы, похоже, были другие планы. Когда я сел в машину, собираясь ехать в аэропорт, меня окутал запах кокоса, а в подстаканнике лежали солнечные очки моего маленького светлячка — молчаливое напоминание о женщине, которую я уже не мог выкинуть из головы.

Девять дней спустя у меня горели бедра, пока я в очередной раз приседал под подачу. Еще пару лет назад я спокойно выдерживал двойной матч без малейшей усталости в мышцах, а теперь едва держался после шести иннингов. Шла нижняя часть седьмого, и у Кристиана Дамиано игра явно не клеилась. Крученый мяч ушел в сторону, и мне пришлось вытягиваться, чтобы не дать ему проскочить мимо. При бегущем на второй базе этого хватило бы, чтобы соперник вышел вперед. Похоже, настало время для бодрящего разговора. Дамиано был вспыльчивым придурком и без вмешательства вполне мог сам себя угробить.

— Второй промах.

Я откинул маску и глянул на судью. Заметив мой взгляд, он кивнул, разрешая выйти. Я тут же побежал к горке — пора было привести питчера в чувство. Кивнув Тому Уилсону, нашему главному тренеру, я дал понять, что сам разберусь.

— Дракон. — Я покачал головой. — Дыма от тебя много, а вот огня не видно.

Он хмыкнул, и в глазах полыхнула злость, когда он покосился в сторону дагаута. Наверное, проверял, не тянется ли Уилсон к телефону, чтобы вызывать реливера. Пока нет. Но если Дамиано и этого отбивающего отправит на базу, Том схватится за трубку в ту же секунду. После трех удалений в этом сезоне за попадания по бьющим и массовые драки он и так сидел на коротком поводке. В прошлый раз, когда его сняли, он влетел в дагаут и швырнул шлем в Уилсона. Эти истерики обошлись ему в десятки тысяч долларов штрафов. Одна из причин, по которой Revs так щедро заплатили за мой обмен, заключалась в том, что я умел успокаивать своих парней. Пора было творить свое колдовство.

— Эй. — Я взялся за козырек его кепки, заставляя посмотреть на меня, а не пытаться поймать взгляд отбивающего. Поймав его внимание, я прикрыл рот перчаткой. — Игры с Yanks — это давление, понимаю. Но этот парень… — Я оглянулся через плечо на молодого сопляка, который ухмылялся нам и колотил битой по шиповке, разбрасывая землю. — Он пустое место. Быстрый мяч он не читает ни черта, а от слайдера вообще машет в пустоту.

— Ага, — буркнул Дамиано, вытирая ладони о штаны.

— Я серьезно, Дракон. — Я сжал его плечо и снова поднял ловушку. Если кто-то внимательно наблюдал, не хотелось, чтобы он прочитал мои слова по губам. — На следующей подаче хочу увидеть скорость. Три цифры на табло. Хочу, чтобы от мяча ветер пошел, когда он опять рассечет воздух впустую.

У него напряглась челюсть, и он опустил голову.

— Нет. Соберись и вбей эту злость в скорость подачи. Не позволяй мячу управлять тобой. Это ты им управляешь.

Наконец на его лице мелькнула усмешка.

— А потом брось слайдер, и иннинг закончится тем, что он вылетит с размаха.

Он кивнул.

— Понял, Шэм.

Я развернулся и направился обратно к дому, морщась от прозвища, которое ко мне прилипло после перехода в Revs. Да, я ношу носки с трилистниками, но мне не нужны ни Шэм, ни Шэмми, ни, тем более, ШэмВау. Я хочу быть тем, на кого можно положиться за тарелкой.

Я занял позицию и прокрутил плечи.

— Твой парень на горке только языком треплет, — поддел новичок у биты.

— Забавно слышать это от болтуна, который сам не затыкается, — ответил я, приседая и делая вид, что не слышу смешка судьи.

Когда я коротко кивнул Дамиано, он замахнулся — теперь уже с решимостью в глазах. Вот это дело. Этот мяч зайдет. Удар в ловушку обжег ладонь — как и должен обжигать быстрый мяч, — но новичок даже не дернулся.

— Страйк. — Резкий окрик судьи прозвучал у меня за спиной. В пресс-боксе, наверняка, уже вопили комментаторы, обсуждая подачу за сто миль в час. Парню всего двадцать восемь, ему еще учиться и учиться терпению, но быстрый мяч у него — просто зверь. Меня до сих пор трясло после обмена, но было трудно не радоваться мысли, что мы будем работать вместе до конца сезона, а может, и дальше.

Я отбросил мяч, снова присел — и в правом колене что-то щелкнуло. Черт. Я проигнорировал боль, расползающуюся вверх по ноге. Чертова старость. Стиснув зубы, я подал знак Дамиано.

Он снова замахнулся — чисто, красиво. В этом мире мало что сравнится с магией мяча, который падает прямо перед тарелкой. Я рухнул на колени и принял его пахом, сдержав стон, когда мяч ударил. Будет синяк, как и на левой ноге. И, как я обещал Дамиано, меня обдало резким потоком воздуха от его промаха.

— Страйк. — Судья дернул рукой назад.

Я поднимался слишком долго. С каждым матчем все дальше казались времена, когда я мгновенно вскакивал после каждого удара. Но мне слишком нравилась сама игра, ее логика, чтобы бросить. Когда я наконец выпрямился, перекинул мяч через плечо судье и перехватил Дамиано по дороге в дагаут.

— Ты прям оправдал «вау» в своем ШэмВау, — усмехнулся он, помахав пальцами.

Я фыркнул и покачал головой.

— Ты подаешь, Дракон. Я только даю команды. — Я хлопнул его по спине и поспешил в дагаут снимать экипировку. В этом иннинге я выходил бить. На все про все — считаные минуты.

Три иннинга, два рана, одна победа и семнадцать вопросов от журналистов спустя я стучал в дверь одного из лучших друзей. В последнее время я редко выбирался после игр — в двадцать пять мне нравились бары, но спустя десять лет лучший способ выдохнуть — это тихий вечер дома.

Вспышка воспоминаний обрушилась вместе с мыслью о последней ночи. Я больше никогда не смогу смотреть на тот бильярдный стол и не видеть Дилан, раскинувшуюся на нем. Эта женщина не выходила у меня из головы.

— О, гляньте-ка. Сам ШэммиВау. — Насмешливый голос Марка Демоды вернул меня в реальность.

— Даже не начинай. — Дамиано подхватил это дурацкое прозвище перед журналистами, и теперь оно гуляло по соцсетям.

— Ну хоть теперь тебя это почти смешит. — Он хмыкнул, глядя на мой тяжелый взгляд. — Рад тебя видеть, старик.

— Еще бы, — ответил я, помня о правиле его жены не ругаться в доме. Марк был одним из первых питчеров, с кем я играл, когда меня подняли в Metros. Теперь он тренер питчеров.

— Заходи. — Он распахнул дверь шире и отступил. Я кивнул и шагнул в огромный холл. Дом у него был под стать — иначе и не разместить всю ораву детей. Когда я встретил Марка десять лет назад, он был закоренелым холостяком. А теперь — образцовый семьянин с четырьмя детьми. — Хорошо вытянули сегодня игру. Я уже думал, Дамиано сорвется.

Я молча покачал головой, отмахиваясь. Не обязательно ему знать, что я думал так же.

— Пф. Когда это я позволял своим питчерам разваливаться? Я слишком хорош в своем деле.

— И при этом сама скромность, — сухо заметил он.

— Мистер Миллер! — Восьмилетняя дочка Марка с грохотом сбежала по лестнице.

— Мэнди, — голос Марка, полный отцовской строгости, заставил меня улыбнуться. Он отлично вжился в роль.

Она уперла руки в бока.

— Нет, папа. Он должен это знать.

Марк вздохнул, но я махнул рукой — я давно привык к ее характеру.

— Что случилось, Мэнди?

— Я заставила маму купить твой шампунь. Тот, от которого волосы блестят и развеваются на ветру. — Ее милое лицо вдруг стало серьезным. — Только у меня ничего не развевается. И не блестит.

Вот черт. За последний год я снялся в рекламе трех разных шампуней. Пойди пойми, на какой она жалуется.

У меня волосы почти прямые, а у этой девчонки — светлые кудряшки кольцами, так что результат у нас в любом случае разный. Но как это объяснить человеку, который едва дорос до метра с небольшим?

Она скрестила руки на груди и фыркнула.

— Я хочу знать твой настоящий секрет.

Обычно я бы присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне. При моих двух метрах роста разница у нас почти в полметра. Но после сегодняшней игры ноги гудели, и сил не было. Поэтому я просто поманил ее ближе и наклонился.

— Я каждый день сушу волосы феном.

Ее глаза расширились, она даже отступила на шаг.

— Феном?

Я серьезно кивнул.

— И щеткой? — пискнула она.

Я снова кивнул.

Она запрокинула голову, уставилась в потолок, потом снова посмотрела на меня своими серо-голубыми глазами.

— Мне надо подумать. Может, блестящие волосы того не стоят.

Марк за моей спиной фыркнул.

— Ты и щетки. Можно подумать, мы тебе пальцы отрезаем.

— Они мне не нравятся сейчас и, может, никогда не понравятся, папа. — Она закатила глаза, развернулась и, топая, поднялась обратно по огромной лестнице.

— Восемь лет, а уже как шестнадцать, — вздохнул Марк.

Я усмехнулся и ухмыльнулся ему.

— Лучше ты, чем я.

Я и не думал заводить детей в ближайшее время. Пока есть возможность, я вкладываюсь только в бейсбол. Вот уйду из спорта — тогда можно будет подумать о серьезных отношениях.

Рыжие волосы, янтарные глаза и улыбка, от которой перехватывает дыхание, всплыли в голове при одной мысли о свиданиях. Она засела у меня в мыслях. За эти девять дней я слишком часто доводил себя до разрядки, думая о ней.

— Пойдем. — Голос Марка вернул меня в реальность. — Кори у бассейна.

Он провел меня через дом на заднюю террасу. Даже в темноте было ясно, что дом стоит у самой воды. Соленый воздух Нью-Джерси окутал меня, и едва я вышел, как услышал шум волн за дюнами, отделяющими участок от пляжа.

Я глубоко вдохнул, наслаждаясь этим знакомым ощущением. Всего месяц прошел, а я уже скучал. Дом, который у меня остался, стоял в квартале отсюда. Я мог заехать туда, посидеть, но он пустовал и был выставлен на продажу — теперь я жил в Бостоне весной, летом и осенью. Зимой на побережье Нью-Джерси никто не жил, так что смысла держать дом не было, хотя мысль о продаже все равно больно била.

«Зимовать». Черт. Я даже поморщился от того, как легко это слово пришло в голову. Я старался не быть заносчивым богатеньким придурком, но такими словами обычно и бросаются именно такие.

— Ну что, Масслоул? Слишком уж расслабился тут, в Джерси, — крикнул сзади Кори.

Я развернулся и обнял бывшего напарника по команде.

Он хлопнул меня по спине и отстранился.

— Удивлен, что ты не улетел сегодня вечером.

Я и сам удивлен. Завтра мы уже дома, в Бостоне, так что задерживаться в Нью-Йорке смысла не было. Но вылет только утром. Видимо, прихоть Беккета Лэнгфилда.

— Теперь я живу по расписанию Revs. — Я пожал плечами и взял пиво, которое протянул Марк.

— Тиллерсон неплох, но, черт, я по тебе скучаю. — Кори рассмеялся и устроился на стуле у барной стойки на террасе.

Тиллерсон — тот самый новичок, который занял мое место.

— Взаимно. Хотя состав, который Лэнгфилд собрал для Revs, должен вас пугать.

Марк фыркнул.

— Поверь, знаю. Такое чувство, будто вся бейсбольная вселенная…

Он продолжал, но одно слово переключило меня. Последние полторы недели я делал все, чтобы не думать о Дилан. И провалился с треском. Жуки, моя задница, вселенная, Тейлор Свифт, мои счастливые носки, бильярд, пазлы, пиво, вишни и даже защитный пояс — все, черт возьми, напоминало о ней.

Как она там, в том сумасшедшем доме? Думает ли обо мне так же, как я о ней?

— Корт? — позвал Кори, нахмурившись.

Я заставил себя вернуться в реальность и потер лоб.

— А?

— Как голова? — спросил Марк, с тревогой глядя на меня.

— Нормально, — отрезал я. Обсуждать свою тревожность мне не хотелось. Эти двое знали, но тема все равно была не из любимых.

Он вздохнул.

— Слушай, неожиданный обмен, конечно, выбивает из колеи, начинаешь все переосмысливать. Но, чувак, клянусь, мы не искали, как бы тебя обменять. Просто предложение Revs… и те перспективные игроки, которых они отдали за тебя… — Марк покачал головой. — От такого не отказываются. Считай это комплиментом.

Обмен был публичным, детали ни для кого не секрет. Если честно, Metros было бы глупо отказаться. Но никому не хочется в середине сезона переходить в более слабую команду. Они это тоже понимали, так что смысла обсуждать не было.

Я сосредоточился на единственном логичном объяснении.

— У них молодой состав питчеров — один из лучших. Логично, что им нужен опытный игрок, чтобы их подтянуть. И в Бостоне есть свои плюсы. — Мысли снова вернулись к Дилан.

— Плюсы? — усмехнулся Кори. — Знаю я эти «плюсы». Кто она?

Я покачал головой и опустил подбородок.

— Ты знаешь мое правило.

Кори рассмеялся слишком громко в ночной тишине.

— Как мое правило держаться подальше от журналистов? — Он поднял левую руку и пошевелил пальцами, демонстрируя обручальное кольцо. Будто мне нужно напоминание, что он женат на спортивной журналистке.

— Нет, это… — Я посмотрел на него, потом на Марка. Оба влюбились в своих жен в тот момент, когда меньше всего этого хотели. В, наверное, худшие периоды своей жизни. И теперь были чертовски счастливы.

Я на секунду задумался, потом сменил тему.

— А вы сразу поняли, что это она? С первого взгляда?

Марк расхохотался.

— Черт, нет. Если бы я понял это, когда встретил Бет, те полгода прошли бы куда легче.

Кори покрутил бутылку в руке.

— Я тоже не сразу понял. Но с самого начала с Таран все было по-другому.

Марк кивнул.

— Да, точно. И, черт, с первого дня я придумывал любой повод, лишь бы увидеться с ней. — Он усмехнулся, но потом его улыбка потускнела. — Я знал, что она особенная. Так что если ты найдешь такую — не упусти. Сделай все возможное. Попадайся ей на пути. Находи любой повод увидеться снова. Такая любовь стоит борьбы.

Кори поднял бутылку.

— Подписываюсь под каждым словом.

Я тоже поднял свою и чокнулся с ними. Может, они и правы. Может, снова увидеть Дилан — не такая уж плохая идея. Но она ведь сама хотела, чтобы это была одна ночь. Что она скажет на это?

— Тетя Дил! — завопил Финн.

Тяжело выдохнув, я помогла Аделине макнуть кисточку в фиолетовую краску.

— Сейчас! — крикнула я в ответ и пододвинула двухлетнюю малышку поближе к сыну. — Присмотри за ней.

— Конечно, почему бы мне не присмотреть за младенцем с акриловыми красками? — Лиам вздохнул и отложил свою кисть. — Какой цветок мы рисуем, Адди?

— Эт! — отозвалась она с зубастой улыбкой.

Стояло лето, и все семеро детей были на мне. Каждый день превращался в приключение.

Я быстро взбежала по лестнице.

— Что стряслось, Финн?

— Ты же сказала, что мне можно рисовать, да? — Он сердито уставился на старшую сестру, которая устроилась у окна рядом с ним.

Эта парочка работала в комнате Беккета и Лив. Усаживая их за дело, я надеялась, что на нашу домашнюю художницу можно положиться и она приглядит здесь за братом. В большой открытой гостиной на втором этаже недавно заменили окна, и у Делии случился бы удар, если бы мы их разрисовали. Так что мы ограничились теми, которые еще ждали замены.

— Да, — медленно ответила я, поглядывая на Винни.

— Он все портит! — воскликнула девятилетняя девочка.

— Вовсе нет! — Финн топнул ногой, отчего его желтая пачка запрыгала.

Кое-где на полу виднелись пятна краски, но большая часть приземлилась на уродливые синие простыни в цветочек, которые я расстелила вместо брезента.

— Не на пол. На окно. Мы должны рисовать лес, но твои деревья даже на деревья не похожи. — Винни указала на оранжевые кляксы перед Финном. — Ты только все портишь.

— Вы оба отлично справляетесь. — Лесть обычно работала. — Винни, сцена, которую ты наметила, просто великолепна, а у тебя, Финн, выходит потрясающее оранжевое дерево. Помните, что это важный проект: мы превращаем мамину комнату в волшебный лес!

— Ей очень понравится! — обрадовался Финн.

Даже Винни не смогла сдержать улыбку, глядя на его восторг. По крайней мере, пока он снова не отвернулся к окну и не увел свое оранжевое дерево слишком далеко вниз.

— Зато моя работа хотя бы не абстрактная. — Она покачала головой и вернулась к делу.

Крона у дерева Финна теперь стала какой-то странной, луковицеобразной. Ну и ладно.

Убедившись, что они затихли, я спустилась обратно. На середине лестницы я остановилась, окинула взглядом гостиную и подумала: а не позволить ли детям расписать здесь стены? Осенью эта комната станет учебным классом. Я продолжу обучать Лиама и Кая на дому, и нам понадобится рабочее пространство на день, а для остальной компании — место, где можно делать уроки после школы. Сейчас комната выглядела уныло, так что до осени в нее придется вложить немало души. Пол здесь из фанеры, потолочные балки в одной половине комнаты открыты, а в оштукатуренных стенах зияет несколько дыр — идеальное место, чтобы дать волю детской фантазии. Делия, Шей и Лив каждый день доверяли мне своих детей, и я серьезно относилась к роли воспитательницы. Моей целью было поощрять их развитие во всем. Так что в следующий раз, когда из-за дождя мы застрянем в четырех стенах, мы превратим эту комнату в нечто веселое.

— У вас все в порядке? — окликнула я Лиама, спускаясь по ступеням.

— Ага. Ма, ну какие проблемы могут возникнуть у подростка и младенца с несмываемой краской?

Ох уж этот сарказм, обожаю.

В столовой Кай полностью ушел в себя. Он так сосредоточенно раскрашивал свою хоккейную клюшку, что даже не заметил, как я заглянула в дверь. Шей вряд ли придет в восторг от спортивной тематики, но синие тона оживят пространство. Может, это поможет мне убедить ее стать чуть проще и дать Каю расправить крылья. Детям важно иметь такую возможность в безопасной обстановке.

Я направилась в свою комнату проверить близнецов. Окно справа было разделено на восемь секций. Семь уже пестрели крошечными точками, а Коллетт как раз добавляла ярко-красные веснушки в самую верхнюю часть, завершая радугу, над которой трудилась. Ее сестра занималась левым окном. Фиби закончила четыре квадрата, а три оставила совершенно пустыми.

— Мы выбрали пуантилизм, — сообщила мне Коллетт, ставя последнюю точку в своем квадрате.

— Если точнее, технику Жоржа Сера. Но мы решили сделать абстракцию, а не картину. — Фиби положила кисть на подоконник. — На сегодня я закончила.

— Закончила? — переспросила я. Три секции, которые она заклеила малярным скотчем в нижней части окна, оставались нетронутыми.

— Да. — Она кивнула. — Раз это твоя комната, окна олицетворяют мужскую и женскую ауру дома.

— Я работаю над секциями, которые характеризуют каждую из девочек. Вот, доделываю мамину. — Коллетт добавила последние красные штрихи. С маминой аурой она угадала в точку. Черт возьми, а ведь идея и правда впечатляющая.

Я отступила назад и снова осмотрела окно Фиби.

— Беккет, Кай, Лиам и Финн. А кто остальные трое?

Фиби закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Если бы мы знали, кто они, нам не пришлось бы оставлять для них пустые места.

— Ну да. Мы же пока не знаем, за кого вы с мамой и тетей Шей выйдете замуж.

Звук, который я издала, был чем-то средним между смешком и издевкой. Мало того что я вообще не собиралась замуж, я была почти уверена, что два других пустых пространства еще долго останутся нетронутыми. Муж Шей умер три года назад, но она была не готова двигаться дальше. А Делия? При одной мысли об этом я покачала головой. Не думаю, что на свете существует мужчина, способный уговорить ее дать ему шанс.

Чтобы не портить девочкам праздник, я решила зайти с другой стороны.

— А как насчет того, чтобы заполнить эти места цветами ауры, которая, по-вашему, нам подходит?

Близняшки переглянулись, словно ведя безмолвный диалог, и через мгновение Фиби кивнула.

— Хорошая идея. Вам нужен синий, тетя Дилан. — Она взяла кисть.

— А маме нужен желто-оранжевый. — Колетт подошла помочь.

— Пуантилизм. Мило. — Лиам стоял в дверях, держа Адди перед собой на вытянутых руках. — Чур не я меняю подгузники, мам. Теперь твоя очередь.

Подойдя ближе, я сморщила нос от запаха.

— Похоже, кто-то утром перебрал со смузи из капусты. — Я пощекотала Аделину за животик, вызвав очаровательное хихиканье, и взяла ее на руки. Лиам, не говоря ни слова, вернулся к своему окну. Это была моя лучшая идея за неделю. Все были заняты делом и, о чудо, не отвлекались.

Сразу после шести вечера мой счастливый пузырь лопнул.

— Ди-лан! — Голос Шей взлетел на втором слоге, а ее крик сопроводил грохот захлопнувшейся двери.

— Что? — отозвалась я из кухни. Неужели она собралась помогать мне с ужином? В духовке томилась лазанья, пахла она божественно, но в ней было полно глютена, красного мяса и, скорее всего, каких-нибудь смертельно опасных консервантов, против которых Шей обязательно бы возражала.

Я надеялась приготовить к ней салат из свежих овощей, полагая, что Шей одобрит идею «прямо с грядки к столу». Но из-за предсказаний сурка Фила о долгой зиме и из-за того, что мамаша-енот повадилась воровать мои овощи, даже помощь детей и мои приветствия солнцу не спасли мой маленький огород. Впрочем, в конечном счете вселенная просто использовала меня, чтобы прокормить енотиху и ее четырех детенышей, так что я не в обиде.

— А ну-ка выйди на улицу. Сейчас же. — Она бросила сумку на стол и указала на Винни. — Посмотри за сестрой минуту.

На улицу? Значит, дело не в ужине?

Шей схватила меня за запястье и вытащила на крыльцо.

— Почему у нас на окне нарисован член?

Что?

Она вскинула руку и яростно замахала в сторону окна Беккета и Лив.

Взглянув туда, я закинула голову и принялась изучать рисунки, над которыми сегодня трудились Винни и Финн. О боже. У меня внутри все екнуло, когда я разглядела апельсиновое дерево Финна. Под этим углом предмет его творчества выглядел несомненно фаллически. Оцепенение быстро сменилось приступом хохота, и я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос.

— Господи, Дил. Это совсем не смешно. — Уголки губ Шей дрогнули, она и сама едва сдерживала улыбку.

— По крайней мере, окно выбрано правильно. — Сдержать смех было уже невозможно. — Лив единственная из нас, кто получает это на регулярной основе.

Шей фыркнула, но затем глубоко вдохнула, расправила плечи и заставила себя сделать серьезное лицо.

— Что соседи скажут?

Я окинула взглядом многочисленные рисунки мелом на ступенях и тротуаре, а затем посмотрела на неполный скелет, висящий на перилах. На данный момент Бобби состоял лишь из головы, шеи и плеч. Близняшки бросили сборку на полпути и уже несколько месяцев не выходили, чтобы его доделать. Дом был украшен случайными праздничными декорациями, а двор усеян патронами от бластеров. Не говоря уже о водостоке: один край свисал с крыши с самого дня нашего переезда.

Я повернулась к Шей и поджала губы.

— С каких это пор нас волнует мнение соседей?

Она пожала плечами.

— Вчера у дома напротив стоял фургон для переезда. У меня чувство, что мы распугиваем людей. — Она снова махнула рукой в сторону второго этажа. — И член на окне точно не поможет нам завести друзей.

— Член на окне? — Каблуки Делии застучали по бетону, когда она подошла к нашей подруге.

Шей поморщилась и вытерла руки о свои облегающие штаны для йоги, прежде чем повернуться к Делии.

Кожаный ремешок сумки Делии соскользнул с плеча, пока она смотрела вверх.

— Какого черта мы вообще раскрасили окна? — Ее сумка с глухим стуком упала на землю, когда она резко повернулась ко мне.

— Энергетике дома требовались перемены после того, как ты уволила очередного подрядчика. Мы с детьми провели очищение, а потом добавили позитивных вибраций. — Я вздернула подбородок и улыбнулась. Если не считать этого казуса, окна выглядели отлично.

— Это вообще отмывается?

Хм, и как ей сказать «нет» так, чтобы у нее вена на шее не вздулась?

От ответа меня спас Лиам, который как раз вышел из дома. Убрав рыжие волосы с глаз, он спустился по ступеням. Наушники на шее подпрыгивали в такт его шагам. Он остановился рядом со мной и повернулся, чтобы посмотреть на причину спора.

— На что мы… — Он прыснул и отвернулся от дома. — Мам, Беккет просто охренеет.

Я шутливо ткнула его в живот — при его росте под 183 сантиметра до затылка я уже не дотягивалась.

— Не выражайся. Тебе это не идет, а у меня нет лишних денег на штрафы в нашу банку для ругательств.

Он ухмыльнулся.

— Ты сама сегодня раз десять это слово сказала.

Я вздохнула и толкнула его плечом.

— Знаю, но ты же не хочешь вырасти таким, как я.

Обняв меня своей веснушчатой рукой за плечо, он прижал меня к себе.

— Хочу, мам. Ты классная.

Черт. Комплименты всегда означали, что ему что-то от меня нужно. Я подозрительно прищурилась и стала ждать.

Он отпустил мое плечо и сделал шаг назад.

— Я гулять.

— С друзьями? Потому что уже почти семь, а бродить по городу одному ночью опасно. — В голосе Шей прозвучала излишняя забота.

— Нет, с Бобби, — невозмутимо ответил Лиам. — Подумал, что его голове и плечам пора посмотреть мир.

Острослов.

— Если бродить по округе с костями в руках, можно легко загреметь в психушку. А раз уж наш дом выглядит вот так, — Делия кивнула на привидений и венок на крыльце, — и мы, судя по всему, начали использовать пенисы в качестве декора, органы опеки вряд ли будут в восторге.

— Слишком много мамочек. — Он запрокинул голову и вздохнул. — Я иду в магазин комиксов с друзьями, сегодня в десять выходит спецвыпуск. — Его зеленые глаза блеснули, когда он посмотрел на меня. — Вернусь до полуночи. Приложение Лайф 360 включено, так что можешь меня отслеживать. Обещаю общаться только со странными фанатами комиксов, а не со странными наркодилерами на углах. — Он приподнял рыжую бровь. — Идет?

— Идет. — Я кивнула и улыбнулась ему. Я волновалась меньше, чем Шей и Делия. Бедному парню нужно хоть иногда выбираться в свет. Особенно с учетом того, как эти двое его опекают.

Кивнув на прощание, он развернулся и зашагал прочь.

Но не успел он отойти далеко, как я откашлялась и окликнула его:

— Но баллончик с краской я забираю.

Он замер на полуслове.

— Задний левый карман, дружок.

Его плечи поникли, и он обернулся ко мне, нахмурившись.

— Искусство прекрасно, когда оно законно, — напомнила я ему, с трудом сдерживая смешок при виде его унылой мины.

Он закатил глаза, но без споров вытащил синюю краску из кармана и протянул мне.

— Веселись! — бодро пожелала я, расплываясь в широкой улыбке.

Уходя, он что-то ворчал себе под нос.

Делия приоткрыла рот, но не успела она заговорить, как я выставила руку вперед.

— Я знаю. — Я пожала плечами. — Шанс, что во взрослой жизни он будет жить в фургоне, примерно такой же, как и шанс, что он будет править миром.

Она покачала головой.

— В этом нет сомнений. Лиам будет править миром. Ты отлично справляешься с ним. Со всеми детьми. Надеюсь, ты это знаешь. — Делия приобняла меня и крепко сжала мое плечо.

Я любила отца и брата, они всегда были готовы помочь, но они никогда не принимали меня такой, какая я есть, так, как мои подруги. Брат хотел, чтобы я все делала по его указке. Он вечно пытался втиснуть меня в свои рамки. Но с Делией, Шей и Лив я всегда чувствовала, что меня понимают и любят.

— Я проигнорирую этот шедевр с членом. Эти окна все равно скоро заменят, — продолжила Делия. — Плохо только то, что Беккет сегодня испортит нам книжный клуб своим нытьем по этому поводу.

— Но, — я хлопнула в ладоши, — кому не понравилась эта книга? — Я направилась обратно в дом, подруги шли следом. — Когда она наблевала в ботинок хоккеисту, я чуть не умерла от смеха.

— У меня слезы катились, когда он нашел свои вещи в морозилке, — хохотнула Шей. — Сама не знаю, почему мне было так смешно, но когда он пришел домой и обнаружил…

— Мы не будем это обсуждать, пока не придет Лив и мы не начнем наше собрание, — прервала нас Делия. — Но я была снова в ужасе, узнав, что ты выбрала вторую книгу в серии. Почему ты мне не сказала?

— Ой, расслабься, Делия. Читать не по порядку — это нормально. — Я ухмыльнулась. — Особенно когда наше топливо — вино и любовные романы.

— Мы купили на этой неделе мое органическое вино? — спросила Шей, поднимаясь на крыльцо.

— Да. — Хвост Делии метнулся по плечу, когда она обернулась к Шей. — Я знаю, ты считаешь, что низкий гликемический индекс — это самое важное, но я все же думаю, что главное — это градус.

Стоило нам переступить порог, как в уши ударило многоголосье «Мам!» и «Тетя!».

— Чур не я. — Я похлопала обеих по плечам. — Ужин на мне. Вы отвечаете за потомство.

Слава богу, мытье посуды не входило в список моих обязанностей. После хаоса за столом ускользнуть в свою комнату и спрятаться от этого безумия было чистым счастьем. Когда с едой было покончено, я незаметно ушла к себе и повалилась на кровать, издав долгий вздох. Из-за грохота наверху я едва не пропустила тихий стук.

Я села и прищурилась, осматривая комнату в поисках источника шума. Через десять секунд тук-тук-тук повторилось. Поднявшись с постели, я подошла к свежеокрашенному окну и выглянула наружу.

Высокий блондин занимал почти всю ширину тротуара прямо под окном. Улыбка уже готова была появиться на моем лице, но я вовремя нахмурилась. Что он здесь делает? Я отщелкнула щеколду и толкнула створку, которая открывалась наружу. Окно задело его руку, которую он как раз занес для очередного стука.

— Черт. Прости. — Он отступил назад, давая окну открыться. Москитной сетки в раме не было, так что между мной и этим похожим на Тора звездным бейсболистом не осталось ничего, кроме воздуха.

Прошло почти две недели с нашей совместной ночи. За это время я посмотрела несколько игр Revs, и каждый раз, когда он появлялся на экране, я мгновенно переносилась обратно в его квартиру и снова чувствовала его прикосновения. Я была слишком занята, чтобы всерьез задумываться о еще одной ночи с ним, но это не мешало мне о ней мечтать. Особенно когда я лежала одна в темноте после того, как дом затихал. В такие моменты меня одолевали воспоминания.

— Самсон, как ты узнал, что это мое окно?

Он откашлялся и засунул руки в карманы.

— Ты упоминала, что у тебя на окне висит ловец снов.

Он действительно запомнил это брошенное вскользь замечание?

— Что ты здесь делаешь?

Он вынул руки из карманов и сжал их в кулаки по бокам, словно сдерживая себя.

Покусывая нижнюю губу, я посмотрела на его кулаки, а затем окинула его взглядом с ног до головы. Стоит ли приглашать его внутрь? Человек обычного телосложения легко бы пролез в окно, но он был далеко не среднего размера. Его длинные светлые волосы идеально лежали на плечах, сияя в свете фонаря у крыльца, но больше всего меня манили его синие глаза. Умные, честные глаза, о которых я думала слишком часто.

— Я, э-э… — Он уронил бумажный пакет, который держал в руках, прямо на тротуар и полез в карман. — Нашел это и подумал, что ты захочешь их вернуть.

Он протянул мне свою огромную ладонь. В темноте я не сразу узнала свои солнечные очки. До этого момента я даже не замечала их пропажи. Когда я забирала их, наши пальцы соприкоснулись, и по руке пробежали искры. Черт, после того мультиоргазмического кайфа, который он мне подарил, я была уверена, что эта щемящая тоска где-то внизу живота хоть немного утихнет. Обычно предвкушение того, что могло бы быть, вызывает подобное желание, но после этого единственного прикосновения меня буквально прошило током. С Кортни все было иначе: сейчас тяга была такой же мощной, как и в ту ночь, когда он привез меня к себе. Сердце забилось чаще только от того, что он здесь.

Я откашлялась.

— Спасибо.

У меня было штук двадцать таких очков. Я покупала их по пять долларов в продуктовых, аптеках и во всех магазинах «все по доллару» в округе. Именно поэтому я и не заметила пропажи. Следить за своими вещами — не мой конек, так что я не тратила деньги на дорогущие модели.

— Подумал, они тебе пригодятся. — В неверном свете было едва заметно, как легкий румянец коснулся его щек.

Было совершенно очевидно, что очки — рухлядь. Линзы поцарапаны, а на одной дужке сильно облезло покрытие. Это был лишь предлог. От этой мысли сердце так екнуло, что я всерьез запереживала, не началась ли у меня аритмия.

Он поскреб подошвой бетон и посмотрел на меня с застенчивой улыбкой.

— В голове это звучало не так глупо.

Я усмехнулась. Мне стоило бы выпроводить его как можно скорее. И хотя доброе сердце этого парня и его умные синие глаза меня интриговали, я не из тех, кто верит в сказки про «любовь до гроба» для самой себя.

Но когда его губы растянулись в робкой улыбке, я не смогла удержаться и отступила назад.

— Учитывая, сколько усилий ты приложил и сколько смущения пережил, самое меньшее, что я могу сделать — это пригласить тебя войти.

Он сосредоточенно поджал губы, оценивая проем метр на полметра.

— Через окно?

— Да, Самсон, рискни. Там даже паутины нет. Можешь не бояться за свои волшебные волосы — пауков в них не будет.

Он фыркнул, но буквально сложил свою двухметровую фигуру пополам, чтобы пролезть в комнату.

— Когда ты говорила, что используешь окно вместо входа, я думал, оно побольше.

— Оно моего размера. — Я пожала плечами, и прядь волос упала мне на глаз. — Хорошо, что ты пришел. Этому дому не помешает немного твоего спокойного синего цвета. Все на взводе из-за возвращения Беккета.

Я взяла с тумбочки заколку и заколола волосы. Снова повернувшись к нему, я обнаружила, что он, открыв рот, пялится на что-то у меня за спиной.

— У тебя нет стены? — Его тон был вопросительным, хотя он прекрасно видел балки каркаса, так что вопрос был риторическим.

— Отличный книжный стеллаж получается, правда? — Я осмотрела половину своей комнаты, лишенную гипсокартона. Мне надоело смотреть на голые доски, и я решила их немного приукрасить. Я покрасила каждую стойку в цвет, соответствующий книжному жанру: синий — для спорта, красный — для запретной любви, розовый — для случайной беременности. И так далее. Рядом с каждой цветной балкой выстроилась радуга из моих любимых пошлых романов.

— Ты убрала стену, чтобы сделать книжные полки. — Кортни покачал головой.

Идея и правда была творческой. Но…

— Нет. Делия бы мне никогда этого не позволила. Из-за протечки в потолке, — я махнула рукой в сторону дыры, — вода подпортила стены и пол, так что первый подрядчик их снес. Его бригада начала обшивать коридор, но Делия их уволила. Тот парень был идиотом, так что я ее не виню, но в итоге мою комнату так и не закончили. — Я пожала плечами. — Что за взрослый мужик берет больничный, потому что боится голосов привидений? Все подрядчики, которых мы находили, оказывались либо никудышными, либо мутными. — Я сморщила нос. — Но зато мы очистили дом от его энергии. Он тут все только осквернял.

Кортни потер подбородок, изучая дыры.

— Плесень есть?

Я принюхалась.

— Я не чувствую.

Он глубоко вдохнул и открыл было рот, но тут же его закрыл. Еще мгновение оценивая мое жилище, он наконец снова повернулся ко мне:

— Вы наняли нового подрядчика?

И вот мы вернулись к тому, с чего началось мое утро.

— Окна ускорят этот процесс.

Он наклонил голову набок и нахмурился:

— Ты нарисовала член на окне, чтобы твои соседки были вынуждены нанять мастера?

Его замешательство было очаровательным. Внутри у меня все расцвело точно так же, как и от его неловкости в ту ночь в машине.

— Член получился случайно, а дети просто развлекались с красками, но… — Я поджала губы. — Должна признать, мне пришло в голову, что и Беккет, и Делия куда охотнее найдут кого-то, если у нас будут «витражные» окна, требующие замены.

В его груди рокочущим эхом отозвался смешок.

— Ты — самый жизнерадостный злой гений, которого я когда-либо встречал.

— Ой, брось. — Я отмахнулась. За эти годы я научилась извлекать выгоду из любой ситуации. — А что было в пакете?

Его внимание мгновенно переключилось на окно, где он оставил бумажный мешок.

— Черт. Мы же напускаем насекомых.

— Э-э. — Я пожала плечами, любуясь его задом, пока он выбирался наружу. — Змеям они нравятся.

Светлые волосы разлетелись по лицу, и он чувствительно приложился головой о раму.

— Кому? — Он потер висок, забираясь обратно.

— Ты в порядке?

— Возможно. Смотря что ты имеешь в виду под комментарием о змеях. — Он вскинул бровь.

— Они живут только в подполье, зато поедают жуков. И именно поэтому у нас нет мышей.

С енотами, змеями и пауками у нас и так хватало живности. До кучи еще и мышей было бы уже слишком.

Он закрыл окно.

— Чтобы здесь жить, нужен особый склад характера, да?

— Это просто стены, — сказала я, окинув взглядом комнату. Чем еще является дом, если не укрытием от матушки-природы, когда та не в духе?

Его синие глаза скользнули по пространству над моей головой и вернулись к моему лицу.

— Наверное, так и есть. Когда эти стены вообще имеются.

Улыбка сама собой расплылась на моем лице.

— Кто-то сегодня решил поюморить.

Сделав шаг ко мне, он заправил выбившийся локон мне за ухо. Его теплая ладонь задержалась так близко, что я кожей на шее чувствовала его жар. Тело затрепетало от его близости, я не могла даже сглотнуть. Когда он был так близко, он заполнял собой все пространство. Он чуть наклонил голову. Совсем немного — ровно настолько, чтобы его дыхание коснулось моей кожи, заставляя вздрогнуть. Мое тело невольно стремилось навстречу, словно его душа была воронкой, затягивающей меня. Мне почти захотелось забыть о своих правилах «не привязываться» и поддаться притяжению этого мужчины.

Но над нашими головами задрожал дом, и грохнула дверь, заставив нас обоих подпрыгнуть. Моя грудь коснулась его ребер, прежде чем мы поспешно отстранились друг от друга.

— Дилан! — Глубокий голос эхом отразился от стен.

— Ох, отлично. Бекс дома. — Я поморщилась. — Тебе пора. Я не то чтобы рассказывала ему о нашей ночи и не знаю, как он отнесется к тому, что я кручу шашни с одним из его игроков.

Если я не буду осторожна и он все узнает, у него могут появиться определенные мысли на наш счет — и планы, выходящие далеко за рамки одной ночи. Все в этом доме знали, как сильно Беккет любит совать нос в чужие дела.

Кортни нахмурился и скрестил свои огромные ручищи на массивной груди.

— Если ты думаешь, что я брошу тебя здесь, пока он так орет, то ты понятия не имеешь, что я за человек.

Собственнические нотки в его голосе отозвались странным уколом в груди, но я отмахнулась от этого чувства, твердо решив его игнорировать. В наших отношениях не было ничего собственнического. Черт, да у нас и отношений-то не было. Та ночь случилась и осталась в прошлом. Пора двигаться дальше.

— Бекс и мухи не обидит. Он только шумит много. Не беспокойся за меня. — Я уперлась ладонью в его твердую как скала грудь, пытаясь подтолкнуть его обратно к окну, но он даже не шелохнулся, хотя я уперлась ногами и надавила изо всех сил. — Обещаю. Я довожу Бекса до белого каления, но Лив его прибьет, если он меня тронет, а он слишком ее любит, чтобы злить.

Он прищурился и остался стоять на месте, словно самая раздражающая и прекрасная мраморная статуя в мире. Беккет снова выкрикнул мое имя, а затем на лестнице послышались тяжелые шаги.

— Самсон, не обязательно идти домой, но здесь тебе оставаться нельзя. — Тревога в моем голосе наконец заставила его сдвинуться с места.

Опустив руки, он тяжело вздохнул и достал телефон.

— Дай свой номер. Я знаю Беккета всю жизнь, и ты права — он тебя и пальцем не тронет. Но я все равно проверю, как ты, позже.

— Договорились. — Спеша поскорее его выпроводить, я вбила свой номер и отправила себе сообщение, попутно выпихивая Кортни в окно. — Погоди! — окликнула я его, указывая на пакет, который он оставил на полу.

— Это тебе. — Он усмехнулся, заставив мое сердце сжаться, и скрылся в ночной темноте.

Три часа спустя, после бесконечных тирад Беккета и кучи смеха над пошлыми книжками в нашем клубе, мне наконец удалось заглянуть в пакет Кортни. Я вытащила коробку и подняла ее перед собой. У меня все внутри перевернулось, когда я увидела картинку на крышке. Это был пазл. Поленница дров, усыпанная светлячками.

О чем она напишет сегодня? Я никак не мог решить, с чего начать разговор, но спустя две недели мои ежедневные сообщения стали казаться уже жалкими. И все равно я не мог остановиться. Я ждал каждого ее ответа, даже если они были короткими или тревожными.

Меня немного напрягло туманное упоминание о том, что она собирается ввезти контрабандой фейерверки в Бостон, но потом пришло письмо от Revs, и я успокоился. Это было приглашение для семей игроков. Оказалось, клуб устраивает салют на стадионе, пока мы будем играть в Техасе. В другой раз она прислала фотографию дыры в стене, вокруг которой была написана абстракция. В сообщении говорилось что-то про ремонт в классе. А несколько дней назад пришло фото с какими-то странными веревками и припиской про ловушки для енотов, которые нужны для защиты клубники. Невозможно было предугадать, чем она займется сегодня, и, как ни странно, мне нравилось это предвкушение неизвестности.

Я уже не раз намекал, что хочу встретиться снова, но пока Дилан не заглатывала наживку. Ответные пузырьки в чате не появлялись, и, судя по прошлому опыту, она не ответит еще как минимум пару часов. Как раз столько, чтобы я сошел с ума, если не отвлекусь на что-то другое.

Телефон завибрировал, и сердце подпрыгнуло в надежде на быстрый ответ. Но этот проклятый орган тут же рухнул куда-то в желудок, едва я увидел настоящего отправителя.

У меня не было никакого мнения. Сколько бы я ни смотрел эти записи, я не видел того, что замечали отец и зять. Тонкости гонок серийных автомобилей меня не интересовали, как бы сильно отец на это ни надеялся. Ему отчаянно хотелось, чтобы я занимался его гоночными командами. У меня не было плана на то время, когда я стану слишком стар для бейсбола, но, чем бы я ни занялся, это точно будут не гонки.

Страх неудачи огромным комом давил на мозг. У меня не было таланта ни к чему, кроме управления игрой из-за «тарелки». А если и был, то я его еще не нашел. Я всю жизнь посвятил только бейсболу, но через два или три года мне придется что-то менять.

Я бросил телефон в шкафчик и встал.

— Эй, Шэмми.

Я стиснул зубы от этой дурацкой клички.

— Чего тебе, Эмерсон?

— В пинг-понг? — спросил игрок третьей базы с неизменной улыбкой на лице. Все знали, что я всегда готов сыграть, и я еще ни разу не проигрывал.

— Ты прямо напрашиваешься.

Он пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу.

— Не могу просто сидеть и ничего не делать, кожа чесаться начинает. А карты я терпеть не могу.

В свои двадцать шесть Эмерсон Найт был самым молодым в команде. Его и Дамиано перевели из три-эй в этом межсезонье, и трудно было найти более разных людей. Дамиано сейчас сидел и сверлил взглядом телефон. Он устроился там сразу после утренней тренировки и не сдвинется с места, пока не выйдет на горку. Эмерсон же напоминал щенка, который носится по комнате и виляет хвостом, выпрашивая внимание.

Большинство парней просто сидели, читали, болтали или резались в карты, убивая три часа до начала матча. От безделья мне тоже становилось то скучно, то тревожно. Я знал план на игру, я часами изучал, какие подачи буду назначать, анализировал сильные и слабые стороны противника. Но если я не займу себя чем-нибудь, то в итоге начну зацикливаться на всяких «а что, если». Смена обстановки была мне просто необходима.

— Две партии, — согласился я.

Он набросился на меня, обхватив длинными руками за торс. Я был выше его на добрых десять сантиметров, но он застал меня врасплох, и я не успел уклониться. — Парень, личное пространство, — я отстранил его.

— Да ладно тебе, прояви хоть немного любви, — рассмеялся он.

Я только покачал головой, глядя на его энергию, когда он потрусил в комнату, где стоял стол для пинг-понга. Размяв руки и сделав пару глубоких вдохов, я отправил мяч через сетку. Но когда тот пролетал мимо, он взмахнул ракеткой по пустому месту. Этот парень мог поймать летящий мяч прямо в воздухе. Можно было подумать, что у него потрясающая координация, но настольный теннис явно был не его коньком.

— Черт, — Эмерсон посмеялся над собой. — Все время думаю, что стану играть лучше, но нет.

Я снова подал, он вытянул длинную руку, но промахнулся. На этот раз мяч отскочил и попал ему прямо в лицо. Он отшатнулся и больно ударился бедром о край стола.

— Ты в порядке? — спросил я, сдерживая смешок.

— Мы с Драконом поставили стол для пинг-понга у себя в квартире. — Эмерсон и Дамиано вместе снимали жилье в городе. Хотел бы я быть мухой на стене в их апартаментах. Это, наверное, как если бы Простак и Ворчун сбежали из сказки и поселились в бостонской высотке. — Мы много играем.

— Так это ты сейчас тренируешься? — я снова подал, и на этот раз, когда он промахнулся, мяч отрикошетил от стены и укатился под стол. Эмерсон ухмыльнулся.

— Ага, представь, как плохо я играл раньше. — Его темная шевелюра скрылась под столом, и после очередного глухого удара он вынырнул обратно, все еще улыбаясь.

— Бэмби, — я покачал головой, глядя на молодого игрока. — Если ты покалечишься из-за этих глупостей, Уилсон с тебя живьем шкуру спустит.

Выглянув из-за края стола, он бросил мне мяч.

— Не переживай, я не собираюсь калечиться из-за пинг-понга. — Затем он выпрямился и пожал плечами. — Ну, скорее всего.

Я фыркнул и покачал головой. Спортсмен спортсменом, а на деле — ходячая катастрофа. Я снова подал через сетку, на этот раз мягко, надеясь, что если буду играть вполсилы, он сможет хоть раз отбить мяч.

— Ты в последнее время притих. За последние пару недель почти никуда с нами не выбирался. — Он пожал плечами. — У тебя все нормально?

Бейсбольные команды — те еще рассадники сплетен, а раз я новенький, им до всего есть дело. Черт. Если они начали беспокоиться из-за того, что я редко появляюсь в компании, придется, видимо, как-нибудь заставить себя пойти с ними. Очередной обмен мне не нужен, так что придется быть паинькой.

Я пожал плечами, отбивая мяч так, что тот пролетел мимо него. Играл он и правда паршиво.

— Новые команды — это часы и часы просмотров записей. Мне нужно много учиться, чтобы не отставать.

Переход из Национальной лиги в Американскую означал, что я не просто плохо знаком со многими командами-соперницами, но и с огромным количеством игроков. Но неудача и я — вещи несовместимые. Я покорю Американскую лигу так же, как покорил Национальную. В голове замелькал список фамилий. В Национальной я знал каждого как облупленного. И хотя я твердил себе, что смогу повторить этот успех, в душе шевелилось сомнение. А что, если нет? Тогда мне конец, а без бейсбола у меня ничего не останется.

— Значит, дело вовсе не в том, кто заставляет тебя улыбаться, глядя в телефон? — спросил этот двадцатишестилетний наглец и с ухмылкой подал, отправив мяч в мою сторону.

Я промахнулся. Черт возьми, я промахнулся! Мяч пролетел мимо и глухо застучал по полу. Неужели я так явно реагировал на сообщения Дилан?

— Там точно кто-то есть, — пропел он, подразнивая меня.

— Не понимаю, о чем ты. — Наклонившись, я подобрал белый шарик с пола и отправил его обратно.

— Ну конечно. — Он ухмыльнулся, когда мяч пролетел мимо. — Ладно, можем об этом не говорить. Давай лучше обо мне. Уилсон хочет, чтобы я перестал прижиматься к «тарелке». — Он недовольно выпятил губу.

Я рассмеялся. — Обычно я бы с ним согласился. Но не сегодня. Сегодня прижимайся к ней так сильно, как только сможешь.

Парень замер и уставился на меня, ожидая объяснений.

— Глендейл обожает бросать во внутреннюю зону. Если ты будешь стоять вплотную к «тарелке», это собьет ему всю игру.

У этого правши был гадкий крученый, но он никак не мог попасть в цель, когда бьющий находился слишком близко.

Эмерсон улыбнулся.

— Знаешь, я рад, что ты здесь. — Моя подача снова пролетела мимо него. — Даже если ты никогда не проигрываешь в пинг-понг.

После этого мы перешли к делу. Он честно старался, но я все равно выиграл обе партии, и мы вернулись в раздевалку.

Когда Эмерсон отошел поболтать с приятелями, я направился к своему шкафчику и взял телефон.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять смысл, но это уже прогресс по сравнению с тем, что было неделю назад. Я начинал понимать язык Дилан.

Черт. Я поморщился, и в животе все скрутило сразу после того, как я нажал «отправить». Назад пути не было: стоило появиться статусу «доставлено», как его тут же сменило слово «прочитано».

Предложить купить Apple Watch девушке, с которой провел всего одну ночь — это чересчур? Большинство женщин не отказались бы от любого подарка, но Дилан не была похожа ни на кого из моих знакомых.

— Что стряслось, Шэмми? — спросил Боско.

Кайл Боско был нашим правым филдером и, кроме меня, самым возрастным игроком на поле. Он тоже повидал немало. Может, он и не самый плохой советчик. Но не успел я сформулировать вопрос, как в раздевалку вальяжно вошел Беккет Лэнгфилд и присел рядом со мной.

Все взгляды в комнате устремились на нас.

— В прошлый раз, когда меня обменивали, меня вызывали в офис. Не ожидал визита в раздевалку. — Мой тон был полон сарказма, но сердце сжалось, потому что, черт, шутка могла оказаться слишком правдивой.

— Как тебе Бостон? — пробормотал он.

Я откинулся на спинку стула и вытянул ноги, скрестив лодыжки.

— Влажность просто жуткая.

Он внимательно посмотрел на меня тяжелым взглядом, плотно сжав челюсти.

— Я спрашивал, нормально ли ты обустроился.

Сидящий рядом Боско удивленно вскинул брови. Да, приятель, я подумал о том же. Что за чертовщина?

— О, неужели ты за меня переживаешь, Лэнгфилд?

Он закатил глаза.

— В интервью после матчей ты не то чтобы рассыпаешься в похвалах в наш адрес.

Я резко выпрямился на стуле.

— Какого хрена? Каждый раз, когда меня спрашивают, я повторяю о том, какая у нас отличная команда. Расхваливаю питчеров и бьющих.

С самого начала карьеры я всегда был командным игроком до мозга костей. Я никогда не говорил ни единого плохого слова о товарищах.

— Нет. — Беккет покачал головой. — Город, руководство, менеджмент. От тебя — тишина. И это вызывает определенные вопросы у пиар-службы.

А. Я усмехнулся и немного расслабился.

— Ты хочешь сказать, твоя женушка капает тебе на мозги?

Его напряженное лицо стало почти яростным, а глаза превратились в щелки.

— Утка, не лезь к моей жене.

Я вскинул руки в примирительном жесте и хмыкнул. Теперь, когда я знал о штрафах за ругательства (fuck) в его доме, любовь Беккета к слову «утка» (duck) вместо созвучного матерного обрела смысл.

— Лив классная. Это все знают. И в Бостоне все путем. Расхвалю руководство после матча, без проблем. Не думал, что это такая уж важная тема.

Телефон на коленях завибрировал, и я, не раздумывая, схватил его. Да! Еще одно сообщение от моего светлячка.

— Ладно, в общем, если захочешь как-нибудь поужинать или типа того…

Я тут же переключил внимание на него и улыбнулся.

— У тебя дома?

Черт. От мысли о возможности снова увидеть Дилан сердце пропустило удар.

Беккет нахмурился, услышав мое предложение.

— Да пошел ты. Нечего издеваться над моим домом. Я вообще-то пытался быть вежливым. И почему только Лив мне не верит, когда я говорю, что проблема в тебе, а не во мне? Он вскочил и вылетел из раздевалки прежде, чем я успел прояснить недоразумение.

Боско перевел взгляд с меня на Беккета и обратно.

— А-а, — протянул он. — Я и забыл, что твой брат и Лэнгфилд — друзья.

Так и было, как были друзьями и наши отцы. Мир моей семьи был тесен. Не то чтобы я чувствовал себя его частью.

Я пожал плечами, делая вид, что между мной и Беккетом нет никакого напряжения.

— Не совсем. Он просто хочет, чтобы я пел ему дифирамбы. Когда я играл за Metros, я всегда расхваливал Филипа. Похоже, здесь он ждет от меня того же самого.

— Ну еще бы, он же владелец мечты, — Боско покачал головой.

— Только не говори никому, что я это сказал, — я придвинулся ближе, — но судя по тому, какие обмены проводит руководство, скоро все захотят играть именно в этой команде.

— Это уж точно. — Мы стукнулись кулаками, и он вернулся к своему шкафчику.

Наконец оставшись один, я разблокировал телефон и прочитал сообщение от Дилан.

Я не мог сдержать улыбку, и мне было плевать, кто это заметит.

Я держала цепочку так, чтобы розовый кварц покачивался прямо над белым пластиковым тестом. Я ждала, но он снова закружился по узкому кругу.

Бог любит троицу, так ведь? Так и вышло.

Я наклонилась и уставилась на список дел по дому. Черт, какой же он длинный. И теперь, когда у вселенной на меня появились новые планы, разделаться с ним стало важно как никогда.

Кортни настойчиво писал мне последние две недели. И хотя я как могла увиливала от его намеков, было ясно: он хочет встретиться снова. Но теперь, скорее всего, он запоет по-другому, причем довольно быстро.

— Дилан, ты в порядке? — спросила Лив, подсаживаясь ко мне за кухонный стол.

— Ага, — я пожала плечами. — Просто я беременна.

— Что?! — ее голос взлетел на десять октав, и она выхватила тест со столешницы.

Тут же появилась Делия.

— Чего мы орем?

— Дилан беременна.

У Делии глаза стали как блюдца.

Я кивнула и поджала губы. Бессмысленно отрицать то, что так четко разложено перед нами.

— Погоди, — Лив с размаху положила белый пластик на стол. — Ты не делала этот тест.

— Делала.

— Что происходит? — спросила Шей.

— Кажется, Дилан беременна, — пояснила Делия почти шепотом.

Я кивнула.

— Мы этого не знаем, — огрызнулась Лив.

— Еще как знаем, — вздохнула я.

Делия привалилась бедром к столу и хлопнула ладонью по зеленому пластику.

— Кто этот козел, черт возьми?

— Эй, тише. Я только что уложила Кая, — Шей покачала голвой.

— Он спит крепче всех наших детей. Все с ним будет нормально, — проворчала Делия. — Повторяю вопрос: кто этот козел?

Было всего десять вечера, и была большая вероятность, что хотя бы пара детей только притворяются спящими. Лиам точно еще не лег. В идеале мне хотелось бы, чтобы они вели себя потише. Я бы предпочла сама ему все рассказать.

Он, наверное, посмотрит на меня тем самым взглядом «я в тебе разочарован», который он отточил до совершенства за эти годы. У нас были странные отношения: то ли я его воспитываю, то ли он меня. Я несколько раз пыталась усадить его за «Девочек Гилмор», чтобы он понял нашу динамику, но у него на телевизор терпения не больше, чем у меня.

— Ты беременна? — Шей убрала волосы с лица.

В миллионный раз я кивнула.

— Ты была у врача? Начала пить витамины? — она застучала пальцами по столу, мгновенно переходя в режим стресса. — Нам нужно снова сесть на смузи…

Я сморщила нос, подавляя рвотный рефлекс от одной только мысли. Ну уж нет. Я беременна, а не внезапно обрела иммунитет к гадостям.

— Дилан, — Лив закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Я положила руку на ее ладонь, лежащую на столешнице цвета болотной жижи.

— Знаю, мы этого не ждали, но очевидно, что у вселенной свой план.

— У меня тоже есть планы, — Делия убрала мою руку от Лив и сжала ее. — И они заключаются в том, чтобы спрятать гниющий, кишащий личинками труп этого придурка в багажнике моей машины, пока я буду помогать полиции искать его тело.

— Ну, тогда этот уродливый минивэн можно сразу на помойку. Запах ты никогда не выведешь, — я отмахнулась от ее драматизма. — Он не плохой парень, так что убивать его, пожалуй, не стоит. Это подпортит карму.

— Дилан, кто отец? — спросила Шей. — Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься.

— И не встречаюсь, но все нормально. Я с ним поговорю.

Мне не хотелось, чтобы Шей волновалась, хотя я знала Кортни недостаточно хорошо, чтобы предсказать его реакцию. Он злился из-за того, что отец Лиама не интересовался сыном, но когда ситуация коснется его самого, он может передумать.

— Нет, — Лив схватила тест со стола. — Нет. Мы не будем это обсуждать, пока ты реально на него не пописаешь.

Она ткнула им в мою сторону.

Шей откашлялась и подняла руку.

— Погодите. Ты не делала тест?

— Я сделала. Спросила свой розовый кварц, и он подтвердил. Трижды.

— А, я-то была под впечатлением, что мы говорим о фармацевтическом тесте, — уточнила Шей.

Делия с прищуром посмотрела на меня и опустила подбородок.

— Пописай на этот гребаный тест.

Со вздохом я поддалась давлению общественности.

— Ладно.

Не все доверяли ответам вселенной так, как я, поэтому я поскакала в ванную и сделала то, что они просили — не то чтобы это изменило результат. Закончив, я закрыла тест колпачком и вымыла руки. Подруги сидели вокруг складных столов в столовой, когда я вошла и бросила белую палочку перед Лив.

Похоже, у меня будет мартовский ребенок. Пятнадцать лет я считала, что Лиам останется моим единственным ребенком, но следующей весной я стану матерью двоих.

Со вздохом я опустилась на стул рядом с Шей.

— О боже, он положительный, — Лив уронила голову на руки.

— Что положительное? — в столовую вошел Беккет с пивом в руке. Он остановился за спиной Лив и поцеловал ее в макушку. И замер на полпути, заметив тест на беременность. Его глаза едва не вылезли из орбит. Он отпрянул и выронил бутылку, из которой в воздух ударил фонтан пены.

Шей подскочила и рванула на кухню, надеясь найти полотенце. Хорошо, что пол в столовой еще не перестилали. Как и потолки. Кроме замены пары окон, починки сломанной ступеньки, которую мы ласково прозвали Спотыкашкой, и устранения протечки в крыше, ни один из крупных ремонтов, в которых нуждался дом, не был закончен.

Черт. Наверное, это не самое идеальное место для младенца. Вселенной пора бы уже подсуетиться и подогнать нам подрядчика.

— Я думал, мы договорились… — Беккет тяжело сглотнул и глубоко вздохнул. Затем он посмотрел на жену, и его взгляд смягчился. — Не волнуйся, Ливи. Мы справимся.

— Нет, — она развернулась на стуле так быстро, что чуть не свалилась на пол. — Нет.

— Нет? — переспросил он.

— Он не твой, — она покачала головой.

— Что? — у Беккета отвисла челюсть. — Не мой? — прорычал он. — Это что еще за хрень?

Лив вздохнула.

— Опять начинается история в духе Джо Ардена, — она усмехнулась. — Расслабься, милый. Он не твой, потому что это не мой тест.

Он метнул взгляд на Делию.

— Утка, Медуза. Только не говори мне, что ты снова ходила в клинику за добавкой.

Взгляд Делии стал угрожающим, когда она протянула ему наполовину пустую бутылку пива, которую подобрала с пола.

— Не заставляй меня выливать это на тебя, придурок.

Он выставил руки перед собой.

— Ладно, справедливо. Твое тело — твое дело.

— Ты такой сказочный идиот, но я почему-то не могу тебя ненавидеть. — Делия покачала головой. — Это не мой тест.

Вернулась Шей с двумя полотенцами, и Беккет тут же переключился на нее. Само собой, ему и в голову не пришло, что тест может быть моим.

— Кто отец? — спросил он.

— Отличный вопрос. — Шей присела и принялась вытирать пиво с пола.

Беккет поперхнулся — видимо, просто воздухом.

— В смысле? — потребовал он ответа.

Шей закинула голову и посмотрела на него снизу вверх.

— Понятия не имею.

Его глаза округлились, и он шумно выдохнул.

— У меня были планы!

Шей поднялась и скрестила руки на груди. Лив вскочила на ноги.

— Милый…

Беккет закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем снова выдохнуть. — Нет, ты права. — Он тряхнул головой, открыл глаза и снова уставился на Шей. — Составь мне список. Мы во всем разберемся.

— Список чего? — не поняла она.

— Возможных отцов. Сколько бы их там ни было, мы что-нибудь придумаем, — заверил ее Беккет.

— Вот за это мы и не можем ненавидеть этого болвана. — Делия скрестила руки. — Это тест и не Шей, тупица.

— Я? — фыркнула Шей. — Я не беременна. У меня даже секса нет. Все мои оргазмы — исключительно дело моих собственных рук.

Беккет поморщился и отступил на шаг.

— Мои тоже, — вставила Делия.

Он скривился. Теперь они просто над ним издевались.

— Может, мы перестанем мучить моего мужа и добьем его уже наконец? — обратилась ко мне Лив.

Я вздохнула и расправила плечи.

— Это мой тест. И мои оргазмы не всегда дело моих рук.

Беккет пыхнул и провел ладонью по волосам.

— Ты же даже из дома не выходишь! Я пытался…

— Выхожу. Просто по ночам. — Я плюхнулась обратно на стул и выдохнула. Черт, как будто мне снова шестнадцать. Беккет освоил роль властного папаши в совершенстве.

— С кем это ты тайком сбегала? — допытывался он. — Проклятье, это не входило в мои планы. — Он скрестил руки и сердито на меня уставился.

— В какие планы? — спросила Шей.

Я махнула на нее рукой прежде, чем Беккет успел пуститься в объяснения. Беккет вечно вынашивал какие-то сумасбродные планы, чтобы помочь кому-то из нас с тем, о чем мы даже не просили. И его, похоже, совсем не смущало, что, при всей нашей любви к нему, в его помощи мы не особо нуждались.

— Иногда у вселенной свои планы. Наша задача — принять их. — В надежде убедить всех — и саму себя в том числе, — что я держу ситуацию под контролем, я нацепила на лицо самую безмятежную улыбку, на которую была способна.

— Ты хочешь сказать, что не пользуешься контрацепцией? Просто полагаешься на вселенную? — у Беккета даже голос сорвался.

— Бекс. — Я покачала головой, игнорируя его яростный взгляд. — У вселенной свои планы. Мы не можем их контролировать. Все, что нам остается, — принимать их с благодарностью. Вселенная благословляет меня еще одним ребенком, и мы должны принять этот дар.

— Кто отец, утка его побери? — потребовал Беккет.

Хм. Готова ли я была раскрыть карты? Пожалуй, пора. Вечно скрывать все равно не получится.

— Твой кэтчер.

Его зеленые глаза округлились, он открыл рот, но не проронил ни звука.

— Не переживай. У меня все под контролем.

Я и правда так считала. Поэтому искренне не понимала, почему у всех вокруг были такие скептические лица.

После двух с половиной недель переписок, которые инициировал я и только я, Дилан написала первой. И это не было дежурное «привет». Ни черта подобного — она хотела встретиться.

— И чего это ты насвистываешь с самого утра? — спросил Дамиано, когда я зашел в булпен, чтобы размять его перед сегодняшним дневным матчем.

Черт, надо поубавить обороты. Иначе к тому времени, как мы выйдем на поле в час дня, вся команда затянет это свое: «Тебе вчера перепало, да?»

— Да ни из-за чего конкретно, — я пожал плечами. — Просто жизнь хороша.

Я сел и выудил из сумки щитки для ног. Правый лежал сверху, но я отодвинул его и взял левый, чтобы застегнуть его первым.

Дамиано подбрасывал мяч в воздух, наблюдая за мной.

— А что будет, если ты начнешь с правого щитка, а не с левого?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Земля сойдет со своей оси. Это приведет к изменению климата, из-за чего растают полярные льды. Уровень воды в океане поднимется так высоко, что затопит большинство прибрежных районов мира. Животные и люди повсюду будут гибнуть и гнить в воде, из-за чего планету охватят болезни. Урожаи засохнут от жары, еда станет дефицитом, а та часть населения, что не умрет от наводнений и заразы, просто вымрет от голода.

Мяч упал на траву и укатился в сторону, пока Дамиано пялился на меня, разинув рот. Я вернулся к левой ноге и застегнул щиток снизу вверх — как делал всегда.

— Друг, я думал, ты скажешь, что мы проиграем.

Я усмехнулся.

— Фантазию надо развивать, парень. — Затем я вздохнул. Обычно я не скрывал свои заскоки от команды. Застегнув правый щиток, я встал. — Если честно? Если я надену правый раньше левого, я буду дергаться, что надел их неправильно. Из-за тревоги станет трудно сосредоточиться на игре. В итоге я все равно их сниму и надену заново, просто чтобы иметь возможность думать о деле.

— Это… — Немного навязчиво. — Я хотел сказать — нервно.

Я кивнул и взял нагрудник.

— У меня есть склонность к навязчивым состояниям и тревожность. Я с этим справляюсь. Может, это делает меня странноватым. — Я пожал плечами и посмотрел ему в глаза. — Но это же помогает мне в работе. Я зацикливаюсь на средних показателях и истории бьющих. Я долблю их до тех пор, пока не узнаю их изнутри и снаружи, так что выбор подачи превращается из гадания в точный расчет. Мои решения основаны на статистике, а не на интуиции.

В ответ он только кивнул.

— И это сделает тебя великим, потому что я тебя научу. — Я стиснул челюсти, ожидая его реакции.

— Уважаю, мужик, — Дамиано протянул кулак.

Я стукнул по нему, а когда надел маску, спустился на песок и присел на корточки у дома.

— Ты сегодня в ударе или нервишки пошаливают?

Он рассмеялся.

— Всегда нервничаю, парень. Жду того дня, когда меня перестанет мутить от «бабочек в животе» во время гимна.

Его бросок прорезал воздух и с глухим стуком врезался в мою ловушку, заставив ощутить жжение в руке.

— Никогда не желай, чтобы игра стала для тебя рутиной, Дракон. — Я бросил мяч обратно.

— И то верно.

Мы как раз закончили разминать его плечо, когда появилась молодая брюнетка в обтягивающей юбке. Дамиано тихо присвистнул.

— Мистер Миллер, мистер Лэнгфилд просил меня привести вас, — крикнула она через весь булпен[1].

— Лэнгфилду везет, — Дамиано покачал головой.

— Это точно, — согласился я, — но готов поспорить на деньги, что он эту женщину даже не замечает.

Беккет в эти дни видел только свою жену. Я расстегнул экипировку, забросил ее в сумку и постарался дышать ровно, потому что понятия не имел, какого черта меня зовут через дорогу в офис владельца клуба.

— Я не расслышал ваше имя, — сказал я, следуя за женщиной по туннелю к боковому входу, который вел в офис Langfield Corp.

— Ханна. — Она ответила резко, всем видом показывая отсутствие интереса. Ну и ладно. У меня его тоже не было.

— Беккет сказал, что ему нужно? — Мотивы босса, вызвавшие меня к себе, занимали сейчас все мои мысли.

— Мистер Лэнгфилд, — поправила она меня нахмурившись, напоминая, что в данном случае этот человек не друг моего брата, а мой работодатель.

Извиняться мне было не за что, так что я промолчал и придержал перед ней входную дверь, ожидая продолжения.

— Он не многословен.

Я вытер вспотевшие ладони о тренировочные штаны. Черт возьми. Вызов «на ковер» еще ничего не значит. Слухов об обмене не было, в команду я вписался отлично — будто всегда за Revs и играл. Не говоря уже о том, что наша ротация питчеров сейчас просто в огне. Но в Metros все это не имело значения. А если он меня все-таки обменяет? Придется начинать все сначала. Какая команда в здравом уме захочет тридцатипятилетнего кэтчера?

И что еще хуже — меня могут услать за тридевять земель от Дилан.

Дилан.

А что, если дело вообще не в бейсболе? Может, он решил, что я ей докучаю? Но ведь она сама наконец предложила встретиться, так что я не мог ошибиться в ее интересе, верно? А вдруг она хочет увидеться только для того, чтобы заявить мне в лицо: «Оставь меня в покое»? Неужели я не заметил каких-то намеков в ее сообщениях? Неужели она втянула во все это Беккета? Сердце забилось чаще от дурных предчувствий. Вариантов было слишком много.

На середине лестницы я замер и сглотнул ком в горле — такой огромный, что стало трудно дышать.

— Мистер Миллер? — окликнула Ханна, ушедшая на несколько ступенек вперед.

Выдавив улыбку, я заставил себя преодолеть остаток пути, пройти по длинному коридору и миновать арку. К тому времени, как мы добрались до офиса Лив, я был весь в поту, а сердце, казалось, вот-вот проломит ребра. Проходя мимо, я поискал ее глазами, но комната пустовала. Я не знал, радоваться этому или нет.

Ханна остановилась и постучала в следующую дверь по коридору, после чего толкнула ее.

— К вам мистер Миллер.

Щелчок закрывшейся за моей спиной двери стал единственным звуком в наступившей тишине. Беккет поднял взгляд. Он поднялся с места. И посмотрел на меня волком.

— Что с тобой не так, утка побери?

— Много чего, но мне нужен контекст, чтобы сузить круг проблем, о которых придется отчитываться, — я усмехнулся. Сарказм был моей броней, и сидела она на мне как влитая.

— Садись, Красавчик, — он указал на стул.

Я сел на другой — просто потому что мог, — стараясь не выдать своего волнения.

— Я-то думал, тебе можно доверять, — он продолжал сверлить меня взглядом.

Доверять?

— Какого черта, Беккет? Я последние три дня только и делаю, что пою дифирамбы тебе и руководству. Ты что, не видел ролики? В каждом интервью я твержу, что эта команда — будущее бейсбола. Я только и делаю, что продаю себя Бостону. Остынь уже, — я всплеснул руками. — Тебе что, нужно, чтобы я тебя в задницу на камеру поцеловал?

— Ты больше никого и никогда не будешь целовать, — отрезал он. — Ты вообще понимаешь, что такое ответственность?

Я моргнул и откинулся на спинку стула. Это что-то новенькое. Никогда в жизни меня не обвиняли в безответственности. Обычно мне, наоборот, советовали хоть иногда расслабиться. И я убей не понимал, какое отношение это имеет к команде. Я не опоздал ни на одну тренировку, ни на одну игру, ни на одно собрание. Ни единого пропуска. Черт, я пахал сверхурочно, разбирая аналитику и видео.

— Ты про презервативы когда-нибудь слышал? — он ударил кулаком по столу.

Что за бред? Я провел рукой по подбородку, не находя слов. Этот человек окончательно меня запутал. При чем тут презервативы и команда?

Я выпрямился и откашлялся.

— Не думаю, что в мои обязанности входит обсуждать с прессой безопасный секс.

— Нет, но практиковать его ты обязан, — Беккет снова одарил меня фирменным «взглядом Лэнгфилда».

Тут я не мог не согласиться. Все обязаны. Но я все еще отчаянно пытался уловить суть его гневной тирады. Я не из тех парней, которые заявляют: «Малышка, нам не нужен презерватив». Я ими пользовался. Точка. Каждый раз.

Беккет заводился все сильнее, но, возможно, нам стоило сделать шаг назад. Этот человек был моим боссом, а еще он кем-то приходился Дилан. Кем именно — я не знал. Четкого определения их отношениям не было, но связь была достаточно тесной, чтобы я не хотел попасть в его черный список еще и по этой линии.

— Давай сначала. Я ничего не понимаю. Я дико нервничал, когда шел сюда, боялся, что ты объявишь об обмене или скажешь, что я перешел границы, переписываясь с Дилан, — я поднял руки и пожал плечами. — И я не хочу вражды ни в профессиональном плане, ни в личном.

Его глаза сузились.

— Дилан беременна, и она оставляет ребенка.

Слова эхом отозвались в комнате, почти физически ощутимые — я готов был поклясться, что вижу, как они в замедленной съемке отскакивают от стен. Но они не укладывались в голове. Мой мозг несколько секунд отказывался обрабатывать информацию, а когда наконец справился, меня прошило током от шока.

Насколько я знал, она вообще не хотела, чтобы Беккет знал о нашей ночи. И при этом она пошла с этой новостью к нему, а не ко мне? От этой мысли я сжал кулаки.

— Она сказала тебе…

— Не нарочно, — он пошел на попятную. — Я увидел тест, когда она разговаривала с Лив, и она признала, что он твой…

Он продолжал что-то говорить, но если она это подтвердила, то все остальное уже не имело значения. На меня обрушился миллион тревог. Все опасения, весь стресс, все то, как теперь изменится моя жизнь.

Губы Беккета шевелились, но, черт возьми, кровь в ушах шумела так громко, что я не разбирал ни слова.

Я стану отцом. Как я, черт возьми, справлюсь? С моим графиком я провожу в разъездах больше времени, чем дома. Даже когда я в Бостоне, мою квартиру никак нельзя назвать пригодной для ребенка. У меня балкон на сороковом этаже, ради всего святого! Не слишком ли широко расставлены прутья на перилах, не проскользнет ли там ребенок? Существуют ли какие-то приспособления, чтобы устранить этот риск? Я слышал о «защите от детей», но никогда не изучал этот вопрос, потому что не планировал заводить их еще много лет. О чем вообще стоит беспокоиться, когда речь идет о беременности Дилан? Кроме того, что нельзя пить и принимать наркотики, я не знал почти ничего. Там было что-то про кошек и сыр? Черт. Придется гуглить. Придется гуглить абсолютно все, потому что прямо сейчас я даже не понимал, о чем мне полагается волноваться, и это пугало меня больше всего.

У меня будет ребенок. Как все это устроить? Потому что я не останусь в стороне. Не существует такой вселенной, где я не принимал бы активного участия в жизни своего ребенка. Готов я или нет, у меня будет малыш — от Дилан.

Как только ее имя всплыло в сознании, напряжение, сковавшее мышцы, отпустило. Это означало вечную связь с женщиной, которая меня заворожила. С умной, чертовски сексуальной женщиной, к которой я питал огромное уважение.

Может, я и не знал о Дилан всего, но я еще не встречал женщины, о которой мне хотелось бы узнать больше, чем о ней.

Подходящий ли это был момент? Да ни черта подобного. Карьера закончится раньше, чем я успею опомниться. Я и так понятия не имел, чем занять свою жизнь после бейсбола, и в идеальном мире я бы сначала во всем разобрался, а уже потом думал о детях. Но в последнее время каждый раз, когда я заглядывал в будущее, я видел там только рыжие волосы и янтарные глаза. Так что, может, эта женщина права, пусть даже время сейчас совсем неподходящее? Определенно да. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Со всем остальным я разберусь. Дилан — вот что сейчас важнее всего.

— Значит, ты переезжаешь.

Я пропустил мимо ушей все слова Беккета, кроме этих трех. Однако нет. Тот дом — просто катастрофа. Младенцу там находиться нельзя. Черт, да и женщине, вынашивающей моего ребенка, там тоже не место.

— Нет.

Беккет насупился, но промолчал — видимо, решил, что его тяжелый взгляд заставит меня подчиниться. Я усмехнулся.

— Тот дом нужно признать нежилым и снести.

— Вообще-то городские власти считают его пригодным для жизни, — Беккет откинулся на спинку кресла. — У них есть разрешение на эксплуатацию. Ни асбеста, ни плесени.

Он издевается?

— Беккет, в некоторых комнатах стен нет.

Он отмахнулся.

— Мы не будем пускать туда ребенка.

— Одна из этих комнат — комната Дилан.

— Значит, она переместится в начало списка дел.

— У вас в доме бешеные животные. — И теперь оно там уже не одно. Судя по всему, Джуниор недавно родила четверых.

Он поднял палец вверх.

— Это временные трудности. Как только малыши подрастут, мы их выселим.

— И когда это случится? — спросил я.

Он поморщился, но не ответил. Я только покачал головой на этот идиотизм. Мою квартиру, может, и нужно подготовить к ребенку, но это займет неделю, а не годы.

— У меня полно места и для Дилан, и для Лиама.

При упоминании Лиама он вскинул бровь.

— Да, Беккет, я знаю, как зовут ее сына. — Хотя на этом мои познания о нем заканчивались. Подросток, рыжий. Дальше — пустота. Определенно нужно разузнать о нем побольше. И официально познакомиться. Черт, и как мне налаживать контакт с подростком?

Поджав губы, Беккет положил локти на стол и подался вперед.

— Дилан не бросит остальных мам.

Полагаю, ее слова о подругах именно это и подразумевали. Но это было до того, как она внезапно залетела. Ситуация изменилась.

— У них уговор. Жить вместе и растить детей как одну семью.

Это сходилось с тем, что Дилан говорила той ночью у меня. И снова мои мысли пошли по спирали. А что, если она не захочет моей помощи с нашим ребенком? Что, если она решит, что отец из меня никудышный? А если этот малыш унаследует мою тревожность и привычку все усложнять? Вдруг мой ребенок будет таким же одержимым, как я?

Сделав глубокий вдох, я обуздал вихрь мыслей. Если все это окажется правдой, то на свете нет человека, более приспособленного помочь ему или ей справиться с этими проблемами, чем я.

— Может и так. Посмотрим, — я пожал плечами и усмехнулся. Но в голове уже прокручивал разговор, который хотел с ней завести. Больше всего на свете мне хотелось быть рядом, помогать и поддерживать ее во время беременности. Мне нужно знать, что с ней и малышом все в порядке. Ведь столько всего может пойти не так.

Ладони вспотели, а в груди все сжалось от одной мысли о возможных осложнениях. Снова глубокий вдох, чтобы остановить поток дурных предчувствий.

Мы что-нибудь придумаем. В моей квартире четыре спальни. Там порядок, безопасно и много места. А у нее в комнате даже стен нет. Но если она настроена остаться там, значит, мы приведем ее комнату в порядок.

Глаза Беккета сузились.

— Если ты не переедешь в этот гребаный дом вместе с нами, — он обвел взглядом комнату и замер, уставившись на что-то у меня за спиной, — то я обменяю тебя в Dodgers.

В животе все екнуло.

— В Лос-Анджелес?

Он улыбнулся.

— Попробуй растить ребенка, живя на разных концах этой гребаной страны.

— Беккет, ты не можешь…

Этот человек любил все контролировать, но обычно не был мстительным подонком. Однако в этот момент мне захотелось вышвырнуть его в огромное окно, выходящее на поле.

— Еще как могу, — он откинулся назад, кожаное кресло под ним скрипнуло. — Девять месяцев в году ты будешь в пяти тысячах километров отсюда. Весенние тренировки у них тоже на западе. Так что в марте ты будешь в Аризоне. Скорее всего, пропустишь рождение ребенка.

О нет, не пропущу. Он не лишит меня возможности участвовать в жизни моего ребенка. Я буду рядом в каждый важный момент. Начиная прямо сейчас. Если мой ребенок и его мать собираются жить в этом разваливающемся доме, значит, и я буду там — и сделаю его максимально безопасным. Теперь это моя работа. Защищать их.

Мысль о том, что мое будущее в руках Беккета, внезапно привела меня в ужас. Мне нужно самому контролировать, где я завершу карьеру. Бейсбол перестал быть моей единственной целью. Мне осталось год, ну два от силы, а потом — вся жизнь с семьей.

Я откашлялся и откинулся на спинку стула, напуская на себя максимально пофигистичный вид.

— Я перееду, но на одном условии.

Он поднял бровь и сцепил пальцы в замок.

— Я хочу, чтобы мой контракт с командой переписали. — Я закинул ногу на ногу. — Гарантированные выплаты на два года. Ты платишь, даже если меня обменяешь.

Он вскинул подбородок, готовый согласиться, но я еще не дошел до главного.

— И в случае обмена я получаю бонус в пятьдесят миллионов долларов, который Revs выплатят в течение двух лет.

— Это убьет мой потолок зарплат, — Беккет нахмурился.

— Значит, не меняй меня, — я пожал плечами, сохраняя напускное спокойствие, хотя внутри все кипело. Необходимость остаться в Бостоне была острой, как потребность в кислороде. Если я буду здесь, с Дилан, я смогу присматривать за ней.

Беккет провел языком по зубам и сжал кулак на столе. Наконец он вздохнул. От этого звука мои плечи мгновенно расслабились. Он коротко кивнул.

— Я распоряжусь подготовить бумаги. Если продержишься в нашем доме шесть недель — подпишем.

Сердце замедлило бег, когда я протянул ему руку для рукопожатия. С этим покончено, теперь пора поговорить с Дилан. Потому что я стану отцом.

Охренеть можно.

— Нельзя прогуливать работу только ради того, чтобы присматривать за мной. Ты же умрешь со скуки.

Мы с Лив только что закончили утреннюю разминку вместе с Шей, после чего та вместе с Делией ушла на работу. Аделин сидела рядом со мной и старательно раскрашивала ступеньку синим мелком, а Финн и Кай сооружали веревочную ловушку — они были уверены, что она сработает против любого, кто осмелится подойти к дому слишком близко.

Моя лучшая подруга, сидевшая напротив на крыльце, улыбнулась.

— Не каждый день. Только сегодня. — Лив заправила за ухо темную прядь, выбившуюся из пучка. — В любом случае, в офисе сейчас Ханна и Беккет. Много ли он успеет натворить?

— Это же Бекс, — со смешком напомнила я.

Наклонившись ко мне, она сжала мое предплечье:.

— Я знаю, но сегодня я тебе нужна.

Вовсе нет. На самом деле нервничала именно она, а я лишь подыгрывала ей.

— У меня все в порядке. Утром я написала Кортни и совсем не боюсь нашего разговора. Как бы он ни отреагировал, я справлюсь. Если он решит, что ребенок ему не нужен, я выращу его сама.

Хватка на моей руке стала крепче.

— Ты не одна. У тебя есть мы.

От этих слов на сердце стало чуть легче.

— Ты права. У меня самая лучшая группа поддержки. Все хорошо, обещаю.

— Я просто не хочу, чтобы все это напомнило тебе о временах с Бреттом.

Я вздрогнула.

— Мне уже не двадцать. Из-за незапланированной беременности я не побегу перекрашиваться в шатенку, одеваться как жена сенатора и вести себя как дебютантка на балу. Поверь мне. К тому же Кортни совсем другой.

Лив пожала плечами, и вырез ее синей футболки сполз с плеча.

— Вообще-то я плохо знаю Кортни, он ведь недавно в команде, — сказала она, поправляя одежду, — но фамилия Миллер у всех на слуху.

Я озадаченно взглянула на нее, и от этого движения солнечные очки сползли на кончик носа.

— Семья Миллер?

— Ну да. Фонд Миллеров, «Миллер-Риэлти», травматологический центр и гоночная команда «Миллер-Рейсинг», — она начала загибать пальцы, перечисляя названия.

Обо всем этом я слышала.

— И что с того?

— Ты серьезно? — Она вытаращилась на меня. — Эй, твой будущий ребенок — наследник империи Миллеров. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это значит, что все стало гораздо сложнее.

Улыбнувшись, я принялась показывать девочкам различия между костями и объяснять, как они соединяются. Мы прервались на обед, но в остальном они работали очень увлеченно, и к трем часам дня кисти и руки были закончены.

— Посмотрите-ка на них. Будущие врачи? — спросила зашедшая в комнату Делия. С новой работой в прокуратуре ей приходилось задерживаться даже по субботам.

— Я не хочу быть врачом, — Коллетт мотнула головой, и косички рассыпались по ее плечам. — Зато мы будем повелевать роботами.

— Да, потому что у нас власть, — Фиби подхватила костяную руку и бросилась к выходу, чтобы прицепить ее к Бобби, а сестра поспешила следом.

— Мне уже стоит начинать беспокоиться из-за того, что они собираются повелевать роботами и захватить власть? — поинтересовалась Делия.

Я усмехнулась.

— А ты беспокоишься?

Она на мгновение поджала губы, но потом покачала головой.

— Нет. В основном я горжусь.

Я встала и быстро похлопала ее по плечу.

— Вот именно. Я забираю Лиама. Твои двое и Кай на тебе, пока не вернется Шей. — Передав детей под ее присмотр, я отправилась в ванную, чтобы быстро принять душ.

Хотя я еще никому об этом не говорила, у меня был план на осень. Но теперь обстоятельства изменились. Получится ли все так, как я надеялась?

— Это ведь всего один проспект и два квартала отсюда? — спросил Лиам, смахивая волосы с глаз. Ему пора было подстричься, но недавно он обмолвился, что хочет их отрастить. Если передумает — сам скажет, так что я не стала лезть с советами.

В итоге мне оставалось лишь наблюдать за этим типичным подростком, который половину дня только и делал, что откидывал челку со лба.

По крайней мере, сегодня на его шее не висели наушники. Дома они были его неизменным аксессуаром, но сын достаточно хорошо меня знал и понимал: я жду, что он будет вовлечен в наш разговор. Нам редко выпадала возможность побыть вдвоем.

— Да, это совсем рядом, можно дойти пешком даже зимой.

— Это плюс, — заметил он, обгоняя меня на тротуаре перед рядом домов из бурого камня.

— Эй, помедленнее. — Мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его внезапно удлинившимися ногами. Он вздохнул, но, к счастью, весьма театрально замедлил шаг своих «конверсов» до темпа, с которым справилась бы даже пухленькая Аделин. — Кажется, ты воодушевлен.

Он пожал плечами.

— Знаю, звучит глупо, но я скучаю по работе в детском саду.

— Вовсе не глупо. Это была смена обстановки. Тот аспект домашнего обучения, которого тебе теперь не хватает.

Он искоса взглянул на меня и снова тряхнул головой.

— Мам, наш дом — это и есть чертов детский сад, каждый божий день.

И в кого он такой драматичный? Уж точно не в меня.

— Думаешь, получится открыться к сентябрю, как ты хотела? — спросил он.

Моя рука сама собой легла на живот поверх белого сарафана. Эта беременность могла стать серьезным препятствием на пути к открытию первой сети детских садов в Бостоне к сентябрю.

— Посмотрим.

Через двадцать минут стало ясно, что это место нам не подходит.

— Свободного пространства на улице вообще нет, — произнесла Зои, моя партнерша по проекту «Крохотные пальчики», которая подключилась по видеосвязи, чтобы тоже осмотреть объект. — И комнаты слишком маленькие.

— Это точно, теснота жуткая, — вставил Лиам.

— Простите, — я покачала головой, обращаясь к риелтору. — Жаль, что мы зря потратили ваше время.

— Ничего страшного. Будем искать дальше, — заверил он, провожая нас к выходу.

— Не знаю, Зои, успеем ли мы к осени.

Мы с ней открыли первый сад, когда Лиаму было четыре года. Теперь у нас было несколько филиалов в Северном Джерси, и в каждый стояла очередь. Доход от этого бизнеса и позволял мне сидеть дома с детьми моих друзей.

— Без подходящего помещения дата не имеет значения, — Зои пожала плечами. — Мы поймем, когда найдем то самое место. Школы здесь работают как часы, так что все в порядке. Расширение — это здорово, но мы не можем ничего форсировать. Все случится тогда, когда захочет Вселенная.

— Твоя правда. Напишу, если найду другие варианты.

Завершив звонок, я помахала нашему агенту и повернулась к Лиаму, который прислонился к зданию, уткнувшись в телефон.

— И что там такого захватывающего?

Лиам поднял глаза и пожал плечами.

— Ничего.

— Хм. Опять ты губы поджал, — поддразнила я его. — Попробуешь еще раз?

— Я не поджимаю губы, когда лгу. — Он оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост. — Мы пойдем ужинать? Тетя Шей готовит органический тофу и тефтели из индейки с чечевичными макаронами — ни ты, ни я это есть не захотим.

Сын явно учился искусству отвлекать внимание у лучших.

— Паб прямо за углом, — я кивнула в сторону «О’Ханниганс». — Пойдем съедим по бургеру?

— Или по два. — С улыбкой Лиам зашагал через дорогу к бару.

Стараясь не отставать, я предприняла еще одну попытку.

— Все-таки расскажешь, на что ты там смотрел в телефоне с таким хмурым видом?

Он закатил глаза так сильно, что, казалось, сейчас голова отвалится. Боже, какая же я некрутая.

— Да ерунда. Миллер только что выбил победный хоум-ран в конце игры.

— Я думала, он тебе нравится. — Я придержала дверь, пропуская Лиама вперед.

— Раньше нравился, — проворчал он. — Когда играл за Metros.

— А если он нравится мне теперь, когда он в Revs? — спросила я, приподняв брови.

Честно говоря, я и сама не до конца понимала, что к нему чувствую, но тот Кортни, с которым я проводила время пару недель назад, определенно был мне симпатичен. Но вот семья Миллер… Эта мысль пугала. У меня еще не было времени обдумать последствия того, что рассказала Лив.

Лиам замер на полпути к стойке администратора и резко обернулся ко мне.

— Нравится в каком смысле? — спросил он, по привычке откидывая рыжие волосы.

Я лишь неопределенно пожала плечами, отчего он нахмурился. Но тут на помощь пришла хостес и проводила нас к столу. К счастью, когда мы уселись и заказали бургеры, разговор перетек на более легкие темы — машины и комиксы. Мой сын не любил долго зацикливаться на чем-то одном, и хотя рано или поздно мне придется рассказать ему и про Кортни, и про будущего брата или сестру, сначала мне нужно было самой понять, на каком мы свете. Так что пока я не поговорю с ним лично, новости придержу при себе.

— Ты что здесь забыл? — голос сына эхом разнесся по прихожей и долетел до кухни.

Кто-то ответил приглушенно, но я не разобрала слов из-за перестука своих сандалий по фанерному полу. От этого звука в груди немного сдавило. В этом доме не было ни единой комнаты, безопасной для ребенка. Вообще-то я не из тревожных, но безопасность детей, за которых я отвечала — будь то в детском саду или дома, — всегда была для меня на первом месте. Аделине повезло, что ей уже почти три. Иначе этот дом и для нее превратился бы в зону риска.

— У нее планы, так что тебе тут ловить нечего.

Не успела я выйти в прихожую, как дом содрогнулся: Лиам с силой захлопнул дверь. Он откинул волосы со лба и сердито уставился на меня, когда я подошла сзади.

— Что за дела? — спросила я.

— Ты сама сказала, что уходишь. Я что, не прав? — бросил он, но не помешал мне снова открыть дверь.

С кем это он так хамит? Даже по отношению к своему папаше-бездельнику сын не позволял себе подобного тона.

Распахнув тяжелую дубовую дверь, я оглядела крыльцо и обернулась к Лиаму, все еще ожидая объяснений. Но тут мозг зафиксировал, кто именно стоит на пороге. Я резко развернулась и оказалась лицом к лицу с Кортни Миллером.

— Э-э… — я замялась, переводя взгляд с хмурого сына на Кортни и обратно.

Сегодня вечером я собиралась к нему. Таков был план. Зачем же он пришел сюда? Мне не хотелось выяснять отношения на крыльце, поэтому я жестом пригласила его войти.

— Я думала, что сама заеду к те…

— Так я и знал, что тут что-то есть, — сын дернул наушники, висевшие на шее. — Он в прошлом месяце в раздевалке пялился на тебя как придурок. Все это видели.

Кортни открыл было рот, чтобы ответить, но я коснулась его руки.

— Лиам, замолчи.

В конечном счете неважно, где именно мы поговорим, главное — объясниться. Желательно наедине. Но прежде чем я успела добавить хоть слово, вошел Бекетт.

Он скрестил руки на груди и насупился.

— Мачо с пучком.

— Босс, — Кортни вскинул бровь.

— Бекс, уйди, — вздохнула я.

Вчера вечером, после долгих споров, он обещал, что позволит мне самой со всем разобраться, так что сейчас ему лучше было исчезнуть.

— Милый, оставь их в покое, — донесся из кухни высокий голос, точь-в-точь как у Лив.

Бекетт резко повернул голову на звук и прочь зашагал из прихожей.

Я с облегчением выдохнула. Этому идиоту стоило бы получше знать голос собственной жены. Я упражнялась в чревовещании почти двадцать лет и умела мастерски подражать другим, но голос Лив давался мне с трудом. Как бы то ни было, передышка получена.

— Когда до него дойдет, что это не тетя Лив? — Лиам покачал головой.

Кортни искренне ему улыбнулся.

— Я бы и сам не догадался, что это не Оливия.

— Значит, ты тупица, — фыркнул Лиам.

Надо отдать Кортни должное: он сохранил бесстрастное выражение лица, лишь едва слышно вздохнул.

— Зачем ты мне подражаешь? — спросила Лив, спускаясь по лестнице.

Черт. Мой план состоял в том, чтобы разогнать всех, а не собирать еще больше зрителей.

Лив скрестила руки и смерила Кортни взглядом.

— О нет, это добром не кончится.

— Прямо классический радушный прием, — Кортни покачал головой, и волосы рассыпались по плечам.

Живи он здесь, его бы встретили спокойно, но, честно говоря, так вести себя с гостями еще хуже. В такие моменты становится ясно, почему соседи поглядывают на нас с опаской.

— Нет, — она покачала головой, вцепившись в перила мертвой хваткой. — Бекетт!

— Как ты умудряешься быть во всем доме сразу? — Бекетт снова притопал в прихожую.

— Скажи мне, что ты ему не проболтался, — потребовала она.

— О чем? — спросил Лиам.

Бекетт в ответ лишь поморщился.

Лив сбежала по ступеням и хлопнула мужа по руке.

— Ты обещал, что она сама расскажет про ребенка!

— Про ребенка? — Лиам прищурился, отбросил волосы назад и посмотрел сначала на меня, потом на Кортни.

У меня сердце сжалось от его взгляда. Проклятье. Челюсти у него были плотно сжаты, а лицо покраснело.

— У мамы и Бекетта будет ребенок? — Винни выглянула из-за угла кухни, так что видна была одна только голова.

— Нет, — Лив на мгновение повернулась к дочери, а затем снова впилась взглядом в мужа. Тот стоял, скрестив руки на груди и хмуро поглядывая на Кортни.

Винни вышла из-за угла и топнула ногой.

— Тогда кто ждет ребенка?

— Что за чертовщина? Я думала, мы пока не будем говорить детям, — подала голос Шей, поднимаясь с нижнего этажа.

— Поверить не могу, — Лиам понурил голову.

— Посмотри, что ты наделал! — рявкнула Лив на мужа, который теперь сосредоточенно изучал собственные ботинки.

Кортни переводил взгляд с одного на другого, и его глаза округлялись с каждой секундой. Все шло наперекосяк. Наверное, мне стоило больше переживать о том, как сообщить ему новость. Ведь когда я убеждала себя, что приму любой исход, я не учла способность моей семейки превращать любой разговор в форменный балаган.

Не обращая внимания на этот хаос, я повернулась к сыну, который сердито смотрел на меня.

— Поговорим позже? — одними губами произнесла я.

Он бросил на меня угрюмый взгляд и скрылся, загрохотав шагами вниз по лестнице.

— Самсон, — прошептала я.

Кортни молча изучал меня, его плечи немного расслабились.

— У нас есть терраса на крыше. Давай поднимемся туда.

Он мягко улыбнулся в ответ. Нужно иметь стальной характер, чтобы выдержать безумие, которое способна устроить моя семья, и при этом сохранять такое спокойствие. Снова оказавшись рядом с ним, я легко вспомнила, чем он мне так приглянулся.

Мы поднялись на три пролета вверх, оставив суету позади. Здесь, наверху, мысль о том, чтобы сделать дом безопасным для малыша, уже не казалась такой пугающей. Терраса была почти в идеальном состоянии. Настил уже обновили, так как мы хотели проводить здесь время летом, и все перила заменили. Если бы не четыре этажа до земли, это место было бы самым безопасным во всем доме. Но главное — это доказывало, что, когда у нас с друзьями есть общая цель, мы горы можем свернуть.

До появления крохи оставались месяцы — у нас еще полно времени, чтобы привести дом в порядок.

— Хочешь, зажгу? — Кортни указал на газовый камин, встроенный в центр стола перед небольшим диваном.

— Да, давай.

Вид отсюда, особенно по ночам, делал это место моим любимым уголком в доме. Хайден-парк летом был великолепен. Парковые фонари подсвечивали цветущие розовые и пурпурные сады. Из-за ярких огней города звезд почти не было видно, но панорама небоскребов была красива по-своему. Здесь царила безмятежность, уютная, как теплое одеяло или любимый свитер.

Кортни опустился на подушку рядом со мной, и до меня донесся пряный аромат его одеколона. Он развернулся и положил руку на спинку дивана прямо у меня за плечом. Частью души мне хотелось прильнуть к нему, хотя бы на минуту. Но у нас были совсем другие отношения.

У меня было трое потрясающих друзей, на которых я могла опереться. Мужчины никогда не были для меня такой опорой.

— Пожалуй, из всех твоих улыбок эта мне нравится больше всего.

— М-м? — огонь плясал перед нами. Синие языки пламени переходили в оранжевые, отражаясь в стеклянных бусинах.

— Обычно ты улыбаешься очень энергично, азартно, — он провел большим пальцем по моему виску, убирая волосы. Затем опустил ладонь на подушку между нами. Она была так близко, что я, клянусь, чувствовала исходящий от него жар, хотя он и не касался моей ноги. — Не пойми меня не правильно. Каждая твоя улыбка прекрасна. Но эта последняя? В ней был такой покой. Будто ты наконец выдохнула после долгой задержки дыхания.

Он внимательно вглядывался в мое лицо. Его голубые глаза на мгновение скользнули к моим губам, а потом снова поднялись выше. Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Так пристально. Его внимание было острым, как бритва. У меня перехватило дыхание.

— Я был на седьмом небе, когда ты написала мне сегодня утром.

Я поджала губы и вскинула брови.

— А потом Бекетт сказал тебе почему, и радости поубавилось.

Он покачал головой, нахмурившись.

— Я не ставил никаких условий, Дилан. Какова бы ни была причина, я ждал того дня, когда ты напишешь мне первой.

Его глубокий баритон отозвался во мне теплом. Он снова опустил взгляд, на этот раз на мой живот. Живота не будет видно еще несколько недель, но моя рука сама собой легла на низ живота.

Он откашлялся и снова посмотрел мне в глаза.

— Когда ты узнала?

— Вчера, — другой рукой я принялась теребить розовый кварц на цепочке, пытаясь сосредоточиться. Хотя я весь день старалась не накручивать себя из-за этого разговора, сейчас я была как на иголках, гадая, о чем он думает. — Наверное, мне стоило догадаться раньше. Я просто не…

— Дилан, — он положил свою большую ладонь мне на бедро, и по ноге словно прошел электрический разряд. Его крепкая, теплая рука ощущалась как благословение. Я выпустила кулон и сглотнула, глядя на то, как контрастируют его загорелые пальцы с моей бледной кожей.

— Я не собираюсь тебя судить или в чем-то обвинять.

Глубоко вздохнув, я заставила себя посмотреть ему в глаза. Пламя камина плясало, отражаясь в его голубых зрачках.

— И у тебя нет вопросов? Ты же знаменитый спортсмен.

Реакция Бретта — его мгновенное «это не мой» — тяжким грузом лежала у меня на сердце. Мы встречались только друг с другом почти восемь месяцев, когда я забеременела Лиамом. И все же он заставил меня доказывать, что Лиам — его сын. Насколько я знала Кортни, он был совсем не таким, как Бретт, но теперь, когда эта мысль была озвучена, меня накрыло страхом.

Он убрал руку с моей ноги. Потеря этого тепла была почти болезненной. Сердце ушло в пятки. Но вместо того чтобы отстраниться, как я ожидала, он обхватил этой ладонью мою шею сзади и провел большим пальцем по щеке.

— Дилан, — мое имя прозвучало шепотом. — Я верю, что ты бы сказала мне, если бы был хоть малейший шанс, что ребенок не мой.

Его взгляд буквально обжигал. Та связь, что была между нами, никуда не делась. Ни спустя месяц, ни после внезапных, ошарашивающих новостей.

Я сглотнула и облизала губы, не отрывая взгляда от его лица.

— Такого шанса нет.

Его губы тронула едва заметная улыбка, он наклонился и прижался теплым поцелуем к моему лбу. Глубоко вдохнув носом, он притянул меня к себе. На мгновение я почувствовала себя защищенной, окруженной заботой. И хотя я бы никогда не призналась, что жажду этого, сейчас мне хотелось удержать это чувство, этот миг.

Но слишком быстро он отстранился. И от потери его прикосновения в груди отозвалось саднящей болью.

Его светлые волосы мазнули по плечам, когда он откинулся на спинку. У меня зачесались руки — так хотелось запустить в них пальцы. Странно, как мое тело требовало физической близости с ним.

— Я хочу участвовать в жизни ребенка настолько, насколько позволим мы сами и мой график.

Эта фраза мгновенно вернула меня к реальности — к той самой неразрывной связи, которая теперь соединяла меня с этим человеком. Ради этого мы здесь и собрались.

— Я постараюсь подгадывать визиты к врачу под твой календарь игр, если ты захочешь на них ходить.

Он нахмурился.

— Я не это имел в виду. — Кончиком указательного пальца он обвел один из моих рыжих локонов. — Завтра в полдень я уезжаю на пятидневную серию выездных игр. Первые два дня после возвращения я буду пропадать на стадионе. Потом — неделя затишья на время Матча всех звезд, а следом начнется самая пахота. — Челюсти у него сжались, и он подался чуть вперед. — С этого момента и до октября семьдесят процентов моего времени будет поглощать бейсбол. Еще пятнадцать уйдет на сон. Все остальное время я хочу проводить с тобой и нашим малышом.

Я наклонила голову, нечаянно дернув прядь, которую он все еще накручивал на палец.

Он отпустил мои волосы и виновато кивнул.

— Прости.

Я качнула головой.

— Все в порядке.

— Дай мне шанс по-настоящему быть рядом. Не просто встретиться у врача. Пожалуйста, Дилан.

— Ты живешь на другом конце города, — тихо возразила я, глядя на подушку за его спиной. — А я никуда не уеду…

— Я и не прошу тебя переезжать.

Заставив себя встретиться с ним взглядом, я спросила:

— Тогда к чему ты клонишь?

Он явно предлагал не просто время от времени заходить в гости. Но чего же он хотел?

— Позволь мне переехать к тебе.

Сердце в груди дрогнуло, и я невольно вжалась в спинку дивана. Со времен колледжа я избегала серьезных отношений. Ни для кого не секрет, что со мной непросто. И хотя друзья любили и поддерживали меня, а отец с братом приняли обратно с распростертыми объятиями и сделали бы это снова без раздумий, богатая родня Кортни наверняка нашла бы пару ласковых слов, приведи он к ним такую, как я. Я не вписывалась в их мир, и когда в прошлый раз попыталась стать его частью, быстро поняла, что недостаточно хороша.

— Я не предлагаю пожениться и не требую вечных клятв. Но нам нужно узнать друг друга, — затараторил он. — Я просто прошу разрешить мне быть здесь.

С какой стати ему вообще могло захотеться жить в этом доме? Он был здесь трижды, и каждый раз заставал полнейший хаос. Для нас это норма. К тому же дом буквально разваливался. Бекетт едва это выносил, а ведь он обожал Лив.

При упоминании Бекетта меня осенило. Внезапно все встало на свои места. Это же явно его затея.

— Только потому, что Бекетту пришло в гол…

Кортни приложил палец к моим губам.

— Бекетт владеет командой, за которую я играю, и он друг нашей семьи, но он мной не командует. Я сам принимаю решения. Всегда принимал. Поэтому, пожалуйста, ты позволишь мне остаться? Если скажешь «нет», я приму это. Но я хочу получить шанс сблизиться со своим ребенком и его матерью. — Он откашлялся, справляясь с подступившим к горлу волнением. — Я хочу возвращаться домой и видеть тебя перед сном. Вставать по утрам и видеть тебя перед уходом. Смотреть, как растет наш малыш. Чувствовать, как он пинается. Черт, — он махнул рукой, — я хочу срываться в два часа ночи, потому что тебе приспичило мороженого.

Он переплел свои пальцы с моими и посмотрел на меня с искренней нежностью.

— Я хочу быть частью всего этого. Но решать тебе.

Может, мне и не стоило ему верить, но в ту секунду я поверила.

Она не убрала свою маленькую ладонь из моей руки. Хороший знак. Но в ее глазах читалось сомнение. Оно и понятно — я просил о многом. Но неужели она не чувствует этой связи между нами?

Каждый раз, когда я касался ее, по руке пробегали искры. Со мной обычно такого не случалось. Она была особенной. И все это было по-особому. Мне хотелось, чтобы она это поняла.

Но, возможно, ей просто нужно время. В голове эхом отозвалась любимая мантра отца: «Не говори, а доказывай». Наверное, именно это сейчас и требовалось Дилан. Мой визит сюда этим вечером мог показаться безрассудством, но стоило мне зайти в свою квартиру после игры, как желание увидеть ее стало невыносимым.

Она тяжело вздохнула.

— Ты клянешься, что предложение о переезде никак не связано с Бекеттом?

Проще простого.

— Это связано с тобой. — Правда сорвалась с губ сама собой, но в ней крылось нечто большее. — И с нашим будущим ребенком. — Хотя он или она пока были для меня лишь абстрактным понятием. Мне еще предстояло осознать и принять эту новость.

В свете огня каждая золотинка в ее глазах вспыхнула, когда она принялась пристально меня изучать.

— Что скажет твоя семья?

Вопрос застал меня врасплох. Даже не знаю почему. Я Миллер, и по идее должен учитывать интересы семьи в любой ситуации. Но в этой? Никто из моих родных и не ждал, что я буду под них подстраиваться.

Моя женщина. Моя семья. Это только мое.

Я откашлялся и ответил честно:

— Мама будет в восторге от внука. Пожалуй, даже чересчур.

Она высвободила руку и провела ею по лицу.

— Жаль, что я совсем ничего не знаю о твоих родных.

Надо же. А мне нет. Мне нравилось, что громкое имя на нее не действует. Что фамилия Миллер, их бренд и деньги для нее пустой звук. С женщинами так бывало редко.

— У меня есть брат и сестра. Оба старшие.

Последние несколько минут она не отворачивалась, но в ее взгляде сквозила какая-то робость, которой я раньше за ней не замечал и не понимал. С самого первого нашего разговора Дилан всегда вела себя уверенно. Теперь же, когда речь зашла о моей семье, она словно притихла.

— Брат женат, но они решили не заводить детей.

— Я покачал головой. Джейми и Клинт сделали этот выбор много лет назад. Родительство было не для них, как бы сильно они ни любили детей. За эти годы я наслушался массу шуток в духе «сделай нас дядями». Никто из них не расстроится появлению племянника или племянницы. — Сестра замужем за своей работой. Не уверен, что это когда-нибудь изменится. Но ты же знаешь мам. Им всем подавай внуков.

Хрупкое плечо Дилан приподнялось и опустилось.

— Мой отец обожает, когда Лиам рядом — они вместе копаются в машинах.

— Лиам любит тачки? — Я постарался сдержать радость от этой новости, но я и сам обожал гаражную атмосферу. Собирать машины, устранять поломки. Я вырос с гаечным ключом в руках, и это всегда меня увлекало.

Она склонила голову, пряча взгляд.

— Мой папа механик. У него свой гараж, они там и зависают.

Идеально. Вот он, мой подход. Сейчас Лиам меня ненавидит, но у нас есть общий интерес, и я использую его, чтобы найти с ним контакт. Я уже видел нас в моем гараже в центре города над капотом моего «Чарджера». Или, может, мы подберем какой-нибудь проект, чтобы работать над ним вместе. Через год-другой он сядет за руль. Парню понадобится машина. Возможно, я забегаю вперед, но мне очень хотелось узнать Лиама поближе. Подружиться с ним.

— Мой брат никогда не тяготел к технике, так что папе в радость, что Лиам готов вместе с ним пачкать руки в масле.

Ее голос вернул меня к реальности.

— А твоя мама?

— Она умерла. Несчастный случай, когда мне было три.

— Мне очень жаль.

— Я ее не помню. Только папины рассказы. — Она снова повернулась к оранжевым языкам пламени, закусив нижнюю губу. — Значит, твои родители… они обрадуются?

Наверняка им будет что сказать по этому поводу, за словом они в карман никогда не лезли. Они будут гореть желанием познакомиться с Дилан, но я ни на секунду не сомневался, что внука они будут обожать.

— Да.

Она немного откинулась назад и подставила лицо ночному небу. Мгновение я просто смотрел на ее гладкую щеку, мечтая прикоснуться к ней, к ней самой. В лунном свете и отблесках огня она словно сияла. Просто красавица. Я проследил за ее взглядом. Ночь была ясной, но, как обычно, звезд из-за городских огней не было видно. Не знаю, что она там искала, но плечи ее внезапно напряглись. Мне еще так много предстояло о ней узнать. Со многим разобраться.

— Хорошо, Самсон. — Она повернулась ко мне. — Переезжай.

В ее голосе прозвучал вызов. И честно говоря? Мне это понравилось. Предстоящее станет испытанием для нас обоих. Ближайшее будущее сулило сплошную неопределенность. Слишком многое я не мог контролировать. И Дилан в этом уравнении была самой непредсказуемой переменной.

Мы вздрогнули, когда дверь с грохотом распахнулась и на террасу вылетел Лиам. Глядя на его вечную сердитую мину, трудно было поверить, что они с Дилан родственники. Даже холодная зелень его глаз шла вразрез с теплым золотом материнских.

— Лиам? — она повернулась к сыну, задев плечом мою руку, лежавшую на спинке дивана.

Лиам уставился в точку, где кожа Дилан касалась моей руки, и его недовольный вид сменился откровенной яростью. Я мог бы отодвинуться, но это стало бы сигналом, что в таком невинном касании есть что-то предосудительное. Я не хотел создавать подобный прецедент. Если все пойдет по-моему, Лиам со временем поймет, что такие жесты — лишь знак моей поддержки его матери.

— Ты в порядке? — он дернул шеей, отчего его рыжие волосы подпрыгнули.

Дилан склонила голову набок.

— А почему я должна быть не в порядке?

Скрестив худые руки на груди поверх черной футболки, он вскинул бровь и кивнул в мою сторону.

— Потому что ты здесь с ним.

Она вскочила и обняла его. Сначала он дернулся, сопротивляясь, но Дилан не отпускала. Прошло всего пару мгновений, и он сдался. Она подняла голову, мягко ему улыбнулась и прошептала что-то, чего я не разобрал.

— Я не хочу, чтобы он был частью семьи.

У меня сердце упало. Прекрасно. Просто замечательно.

Сделав шаг назад, Дилан в шутку ткнула его кулаком в живот. Ответная полуулыбка парня сразила меня наповал. В то мгновение, когда она промелькнула на его лице, стало совершенно ясно — это ее сын.

— Ты сам умолял о братике или сестренке. Вселенная наконец решила, что время пришло, так что смирись и поддержи нас.

— Ма, ты же знаешь, я за тебя горой, что бы ни случилось. — Он снова наградил меня тяжелым взглядом и повысил голос, чтобы я точно его услышал. — Я всегда буду заботиться о матери и о младшем, так что считай это предупреждением: обидишь кого-то из них — я приду за тобой.

— Лиам, нельзя так разговаривать со взрослыми, — прошипела Дилан.

Может, кто-то и счел бы его угрозу грубостью, но только не я. В ту минуту я почувствовал к пацану глубокое уважение. Он защищал свою семью. Пусть у него были ко мне претензии, но в остальном становилось ясно: Дилан растит парня, который обещает стать достойным мужчиной. Меня накрыло волной уверенности. Моему ребенку не найти матери лучше, и преданность этого мальчишки распространится и на него тоже.

Не разрывая зрительного контакта, я поднялся с дивана и протянул руку.

— Я никогда не причиню твоей матери или нашему ребенку вреда намеренно.

Он не сразу принял мою руку, но я не убирал ее. Я просто спокойно смотрел на него, пока он наконец не ответил на рукопожатие.

— Просто помните, что я сказал, мистер Миллер. — То, с каким пренебрежением он выплюнул мою фамилию, не оставляло сомнений: он знал о моей семье и она ему не нравилась. Но почему они оба, и Лиам, и Дилан, так ее опасались?

— Нет, только не сегодня, Бекс, — я закатила глаза. — Ты завтра уезжаешь, так что он придет уже после твоего возвращения.

— И мы все должны просто с этим смириться? — вино Делии выплеснулось из бокала, когда она с грохотом поставила его на уродливую зеленую столешницу.

На это собрание команды допускались только взрослые. Кортни ушел несколько минут назад, а дети, за исключением Лиама, который был внизу, уже легли спать.

— У нас не было особого выбора, кроме как разрешить Бекетту жить здесь после того, как он женился на Лив. Но я не хочу, чтобы сюда въезжал еще один мужик.

— Она просила, а не требовала. Остынь, Делия, — вздохнула Шей.

— Он хочет участвовать в жизни ребенка, пока я беременна. Как я могу ему отказать? — и это была правда, хоть я и сильно сомневалась во всей этой затее. Совместное проживание создаст близость, к которой я не была готова. Тем более что оставалась одна маленькая деталь, которую мы с Кортни еще не обсуждали. Дом был забит до отказа, так что если родные согласятся на его переезд — а они согласятся, — то жить он будет в моей комнате.

— По крайней мере, он не богатенький самовлюбленный придурок, как Бретт, — Делия перекрестилась. — Царствие ему небесное. То ли по привычке, то ли из чистого страха перед Делией, Бекетт тоже перекрестился.

Я лишь глаза закатила на это представление.

— Бретт жив.

— Не волнуйся, у меня есть планы, — ухмыльнулась Делия.

— Только давай без убийств, — Лив глубоко вздохнула. — Мы не убиваем людей, когда злимся, помнишь, Дел?

— Вот именно, — Делия улыбнулась и подняла бокал. — Для этого у нас есть друзья.

Бекетт подавился пивом, а Шей брызнула вином прямо на столешницу, когда ее разобрал смех.

— Значит, мы не против, чтобы Кортни переехал в четверг? — спросила я.

Но прежде чем я успела получить четкий ответ, Шей уточнила:

— А что мы скажем детям?

— Уверена, что эта болтушка уже всем все раззвонила, — Делия кивнула в сторону Бекетта.

— Послушай, Медуза, у меня был всего один разговор на эту тему.

— И что же это был за разговор? — резкий голос Лив разрезал воздух.

— Я же говорил, Ливи. Хотел помочь ему привыкнуть к этой мысли.

Лив посмотрела на мужа как на идиота.

— Тупица, — пробормотала она. — Я ждала от тебя большего.

— Думаю, детям надо сказать то же самое, что и про Бекетта. Кортни должен стать частью нашей группы, потому что он нужен нам, а мы — ему. Вся эта идея с семейным кругом. Все сложно ровно настолько, насколько мы сами это усложняем. Чем проще, тем лучше, на мой взгляд. Потому что как только вопрос с жильем решится, нам с Лиамом нужно будет серьезно поговорить.

— Вот именно, Диппи Ду. Кумбая, гармония со вселенной и вся эта утиная муть, — согласился Бекетт.

Едва сдерживая улыбку от его нелепости, я покачала головой. Мне следовало разозлиться на то, что он проболтался Кортни без моего разрешения, но, судя по взгляду Лив, она злилась за двоих, так что я решила промолчать. В конечном счете все сложилось удачно. Наверное, так и должно было быть.

— Судя по моему общению с Кортни, он отличный парень, — Лив искоса взглянула на мужа.

Бекетт непонимающе моргнул.

— Что?

— Кортни же отличный парень, верно? — слова прозвучали сквозь стиснутые зубы.

— А, ну да, — Бекетт отхлебнул пива.

Когда он не стал развивать мысль, Лив ткнула его локтем в бок.

— Ладно, хорошо. Да. Я знаю его всю жизнь. Конечно, он бывает тем еще засранцем и головной болью. Но, честно говоря, будь у меня сестра…

— У тебя есть сестра, — фыркнула Делия.

— Замолчи, Медуза. Я к тому, что не был бы против, если бы он с ней встречался. Пусть переезжает.

Шей расслабила плечи и глубоко вздохнула:

— Если вы все уверены, то я согласна.

Делия сердито окинула взглядом каждого из нас.

— Это последний раз, когда мы разрешаем мужчине сюда въехать.

— Согласна, — кивнула Лив.

— Конечно, — подтвердила Шей.

Ответом Бекетта стала лишь молчаливая ухмылка.

Зная его, он сделает все, чтобы нарушить этот план. Но это уже не моя забота, так что я просто улыбнулась. У меня есть проблемы и поважнее планов Бекетта.

Теперь, когда главный вопрос дня был решен, я оставила их препираться и пошла искать Лиама. Он ушел в ярости, напоследок пригрозив Кортни, но я примерно представляла, где он может прятаться.

В кабинет физиотерапии Шей вход был запрещен всем. Часть клиентов она принимала на дому, но, так как еще не нашла подходящее помещение под офис, использовала под кабинет комнату напротив моей. Когда моему сыну хотелось покоя, он прятался под ее массажным столом.

— У нас есть правила, парень, — я прикрыла за собой дверь.

— Уверен, ты нарушаешь их чаще, чем я, — он даже не оторвался от телефона.

— Объявляю «десятиминутку», — мы завели этот порядок еще когда он был маленьким. Если случалось что-то серьезное, любой из нас мог объявить десять минут, и мы, не задавая вопросов, бросали все дела, чтобы обсудить проблему.

Он вздохнул, но отложил телефон и снял наушники с шеи.

— Я думал, мы уже все обсудили.

— Я ценю, что ты не злишься из-за этого.

Он нахмурился, но промолчал.

— Неужели ты совсем не рад, что у тебя будет сестренка? — попыталась я снова, опускаясь на пол рядом с ним.

Сын наклонил голову, разглядывая меня из-под упавших на глаза лохматых волос.

— Ты уже знаешь?

Я пожала плечами.

— Предчувствие. Совсем другие ощущения, не как с тобой.

— Ладно, сестренка — это круто, — он покачал головой. — Только не покупай ничего, пока не придут результаты тестов и все такое, хорошо?

Я фыркнула, поражаясь практичности сына.

— Ладно. Но могу я попросить тебя об одолжении?

Каким бы трудным ни бывал Лиам, у нас всегда были открытые и доверительные отношения. Хотя в этом году наша семья разрослась до невероятных размеров, когда к нам присоединились мои подруги со своими детьми, мы с Лиамом все равно оставались сплоченной парой. Но скоро наше маленькое ядро должно было стать еще больше. И дело не только в ребенке, но и в Кортни.

— О каком одолжении?

— Дай Кортни шанс. Он ведь тебе раньше нравился.

Он покачал головой.

— Мам, он нравился мне как кэтчер команды, за которую я болею. А в реальной жизни? Он бейсболист, у которого славы и денег больше, чем нужно любому нормальному человеку. Ему платят миллионы за то, что он эффектно трясет шевелюрой на ветру, — с дурацкой ухмылкой Лиам изобразил, как откидывает волосы с плеч.

— Я разочарована, — поднявшись с пола, я скрестила руки на груди и нависла над ним. Он стал намного выше меня, так что это был единственный способ. Я давала ему много свободы, позволяя быть собой. Верила, что он сам проложит свой путь. Но была одна вещь, которую я не спускала. — Разве я не учила тебя не судить о человеке, пока не узнаешь его? А ты уже вешаешь на Кортни ярлык, даже не дав ему шанса.

— Мам.

— Никаких «мам», — я одарила его своим лучшим взглядом из серии «ты же выше этого». — Он достойный человек, но ты этого не узнаешь, потому что судишь о нем по профессии и заранее решил, что он тебе не по душе.

— Это не так.

— Разве? — я понимала, почему Лиам с трудом сходился с людьми. Я и сама часто осторожничала. Но мне было больно думать, что он может совсем закрыться.

Он шумно выдохнул.

— Я просто ему не доверяю.

— Или вообще никому? — предположила я.

— Тебе доверяю, — он запрокинул голову, и когда он так смотрел на меня снизу вверх, то был очень похож на того маленького мальчика, которым был когда-то.

— Хорошо. Тогда поверь мне на слово: Кортни стоит дать шанс.

— Не передергивай.

Я вскинула бровь и стала ждать.

— Ладно, — он прищурился, на скулах заиграли желваки. — Но…

— Что «но»?

— Я дам ему шанс, если ты пообещаешь быть осторожной.

— По рукам, — это было легко. Я и сама так решила. Кортни мог мне нравиться, но на этот раз я не была настолько наивной, чтобы верить, будто разница в нашем положении не имеет значения.

— Любой бы занервничал, — произнес я, разглядывая фасад дома, в который мне предстояло переехать.

Всего несколько дней назад, когда я убедил Дилан разрешить мне поселиться у нее, я был полон уверенности. Однако за те пять долгих дней, что прошли с того момента, я успел извести себя, переживая о каждой мелочи. Этот дом был просто смертельной ловушкой. Водосточный желоб вдоль крыши держался на честном слове. Скелет в саду за это время обзавелся чем-то большим, чем просто череп. Я не был уверен, что мы уживемся с Бекеттом на таком малом пространстве. Добавьте сюда ее подруг с целой оравой детей — и затея казалась еще более сложной. А что между нами с Дилан? Мы будем вместе растить ребенка, это понятно, но можем ли мы рассчитывать на что-то большее? Захочет ли она этого? У меня не было ответов.

Чтобы мысли окончательно не вышли из-под контроля, я старался сосредоточиться исключительно на бейсболе. Во время матчей я полностью выкладывался, но каждую ночь, когда игра заканчивалась и я оставался один, меня накрывало волной стресса и бесконечными «а что если». Я регулярно писал ей, и она отвечала охотнее, чем до того, как мы узнали новости. Особенно после того, как я предложил купить ей Apple Watch.

Мне удавалось сдерживать внутреннюю панику до тех пор, пока самолет не коснулся взлетной полосы сегодня днем. Как только я сошел на землю, то понял: нужно как можно скорее добраться до Дилан. Лицом к лицу с реальностью куда проще, чем во власти бесконечных фантазий. И как бы я ни старался последние дни ничего не гуглить про детей, я все равно изводил себя мыслями о беременности, врожденных пороках, безопасности младенцев, состоянии дома, о самой Дилан и о том, как сильно меня ненавидит Лиам.

Список моих тревог рос и рос.

Подул ветер, и темные тучи над головой скрыли солнце. Мгновение спустя вдали прогремел гром. С минуты на минуту должен был хлынуть ливень.

Я поправил лямку спортивной сумки и поднялся по ступеням. Входная дверь была приоткрыта, хотя в прихожей никого не было видно.

— Есть кто? — окликнул я с порога. Не дождавшись ответа, я нерешительно толкнул дверь и вошел, вспомнив рассказы Дилан о привидениях. Раздавшийся над головой щелчок заставил меня вздрогнуть. В следующую секунду с потолка посыпались разноцветные перья, а следом прилетело пластиковое ведро, угодив мне прямо по макушке.

Потирая ушибленное место, я поморщился.

— Эх, ты все испортил, — пацан, который в мой прошлый визит подстрелил меня из игрушечного пистолета, стоял на середине лестницы и недовольно на меня смотрел. Волосы у него стали чуть длиннее, но он был в той же балетной пачке.

— Да. Ну… извини.

Другой мальчик, постарше, с темными волосами, огляделся по сторонам и так тяжело сглотнул, что я услышал этот звук даже от двери.

— Мы пытались поймать Босса. Он должен быть здесь с минуты на минуту.

О, розыгрыш. И что еще лучше? Он предназначался Бекетту. Правильнее всего было бы велеть им забыть об этой затее и прибраться, но я никогда не упускал случая поучаствовать в хорошем приколе. К тому же мне нужно было на что-то отвлечься, чтобы успокоить нервы.

— Знаете, чего вам на самом деле не хватает? — я забросил сумку в угол и подобрал ведро с пола. Прижав его боком к дверному косяку, я свободной рукой начал сгребать в него перья. — Второго ведра.

— Я так и говорил, — Лиам прислонился к дверному проему неподалеку. Скрещенные на груди руки, черное худи, шорты-карго и хмурый вид — он был гостеприимен как всегда. — Я же сказал тебе, Финн, без воды они не прилипнут.

— Точно, — я улыбнулся Лиаму, но он не ответил тем же. — Финн, — обратился я к мелкому, с которым имел удовольствие познакомиться в прошлый раз. — И… — я вопросительно поднял бровь, глядя на второго мальчика.

— Кай, — проговорил тот так тихо, что я едва расслышал.

— Круто. Я Кортни. Пусть кто-нибудь из вас принесет второе ведро, а второй поможет мне с перьями.

Перья липли ко всему подряд, собрать их быстро было той еще задачей, но мы с Каем справились как раз к моменту, когда вернулся Финн с ярко-зеленым пластиковым ведерком, наполовину наполненным водой.

Я выпрямился, осмотрел дверь и пространство над ней.

— Тебе нужна табуретка? — Кай задрал голову, глядя на меня. Он был ненамного больше Финна, но говорил четче и держался взрослее. Несмотря на то что он, вероятно, был старше, в нем не чувствовалось такой уверенности.

— У Пучка и так рост гигантский. Дотянется, — это не было комплиментом, но в голосе Лиама стало чуть меньше презрения, чем обычно.

Я приоткрыл синюю дверь, и комнату наполнил шум дождя, который все-таки начался. Ведро с радужными перьями я поставил ближе к петлям, а ведро с водой — с того края, где дверь открывалась, чтобы она обрушилась первой. Оба ведра ненадежно балансировали на узком выступе, слегка опираясь на оштукатуренную стену. Стоит потянуть дверь на себя — и оба полетят вниз.

— Быстрее, прячемся! Он подъезжает! — закричал Финн, отбегая от окна, и понесся вверх по лестнице, а Кай припустил следом за ним.

Я прошел в гостиную вслед за Лиамом.

— Бекетт будет в ярости, — он покачал головой. — Обычно им не удается его подловить.

— Я изводил Бекетта еще когда был младше тебя. Так что прекрасно знаю, как он на такое реагирует.

Клянусь, его губы на мгновение дрогнули в подобии улыбки, но тут же взгляд Лиама снова стал стальным, и на лицо вернулась та самая мина, к которой я уже успел привыкнуть. Словно он внезапно вспомнил, что по идее должен меня ненавидеть. Судя по всему, чтобы расположить к себе этого подростка, придется попотеть.

— Какой утки дверь нараспашку? В один прекрасный день Диппи Ду не досчитается кого-то из детей, — дверь со скрипом открылась, а затем последовал всплеск. — Како… — Бум. — Дилан!

Я поморщился. Как-то не подумал, что он свалит вину на нее.

Лиам махнул мне рукой, мол, не парься.

— Ее нет дома.

— Что? — шепнул я.

— Попался! — хором закричали Финн и Кай.

— Ваша взяла, — по голосу Бекетта было слышно, как он стиснул зубы. Мне не нужно было его видеть, чтобы представить выражение лица. — Где тетя Дилан?

Лиам оттолкнулся от стены и вышел в прихожую.

— Забирает девчонок из спутникового лагеря НАСА. Пучок за главного.

Желудок скрутило узлом, а сердце подпрыгнуло к самому горлу. Ну зашибись. Сам же в это вляпался.

Расправив плечи, я решил, что буду отвечать за свои поступки, и вышел из гостиной. — С возвращением, Босс.

Волосы Бекетта насквозь промокли, с пряди, прилипшей ко лбу, текла вода. Перья облепили голову и плечи, а парочка даже сползла на куртку. Просто чтобы позлить его, я смахнул несколько штук.

Свирепо глядя на меня, он отбил мою руку.

— Убери здесь все, — прорычал он и зашагал вверх по лестнице. На полпути он остановился и провел рукой по ежику Финна. — Отличный розыгрыш. В следующий раз я помогу вам подловить Пучка.

— Да! — рассмеялся Финн и припустил следом за Бекеттом. — У меня есть суперская идея. Как-то раз у меня были блестки…

О боже.

— Хочешь в Кирби поиграть? — спросил Лиам у Кая.

Через полсекунды я остался в прихожей в полном одиночестве.

Что ж, похоже, уборка на мне. Не зная толком дороги, я прошел в глубь дома и оказался на кухне. На минуту я замер, разглядывая это зрелище, потому что — ух, ну и вид. Темное дерево, оливковые столешницы, отсутствие дверок на шкафах. Половина пола выложена желтой плиткой, остальное — голая фанера. Я покачал головой, схватил с полки рулон бумажных полотенец и заглянул под раковину в поисках пакета для мусора.

Когда я выпрямился, мой взгляд упал на список дел на меловой доске. Это была таблица с цветовой кодировкой, и каждый пункт касался ремонта. Задачи, отмеченные красным, значились как срочные. Слава богу, комната моей девочки входила в эту категорию. Работы предстояло много, но, может, мы успеем привести этот дом в безопасный вид за следующие девять месяцев. Или восемь. Или уже семь? У Дилан скоро пойдет восьмая неделя. Я покачал головой и вернулся в прихожую, окинув взглядом провода, свисающие оттуда, где должна была быть люстра.

Я как раз подбирал последние мокрые перья, все еще стоя на коленях, когда Бекетт с грохотом спустился по лестнице. Он переоделся, волосы почти высохли, хотя пара перьев все еще прилипла к затылку.

— Куда мне вещи кинуть? — я кивнул на сумку, которую бросил ранее.

Бекетт скрестил руки на груди поверх черной футболки. Этот неформальный вид меня немного сбивал с толку. Он изредка зависал с Джейми, они даже вместе играли в хоккей, так что я понимал, что он не живет в костюме, но к такому домашнему образу мне еще предстояло привыкнуть.

— Будешь жить в комнате Дилан. Полагаю, раз ты умудрился обрюхатить ее, то дорогу к кровати найдешь.

Плечи напряглись, кулаки сжались, но я подавил едкий ответ, готовый сорваться с языка. Вместо этого я глубоко вдохнул через нос и медленно выдохнул, собирая в кулак все свое самообладание. Поднявшись в полный рост, я сделал шаг к человеку, который владел моей командой.

Из-за того, что я стоял вплотную, ему пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на меня. Губы его были плотно сжаты, ноздри раздувались. Ох, как же его бесило, что я почти на десять сантиметров выше.

— Можешь поливать меня грязью. Говори что хочешь, издевайся — я все проглочу, — я сжал челюсти и снова вдохнул через нос. — Но Дилан не трогай. Ясно?

Он вскинул бровь, и уголок его рта дернулся вверх.

Дверь за нашими спинами распахнулась.

— Всем сложить зонты!

В комнату хлынули детские ножки вперемешку с пластиковыми зонтиками. Капли летели во все стороны, когда радужный строй зонтов, защищавших выводок от дождя, начал складываться один за другим. Наконец Дилан захлопнула за собой дверь.

— Привет, — улыбка, которую она мне подарила, мгновенно подняла настроение. — Кажется, мы договаривались на шесть. Я опоздала?

Я подошел к ней и забрал зонт. Закрыв его, я бросил желтый пластик в картонную коробку к остальным, пока вокруг нас суетилась куча маленьких человечков.

— Это я пришел раньше, — я убрал влажные кудри от ее глаз, наслаждаясь тем, как одно ее присутствие меня успокаивает. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — улыбнувшись, она пожала плечами. У этой женщины всегда все было хорошо.

Я писал ей по нескольку раз в день, и она ни разу не пожаловалась на усталость, капризы или тошноту. Такое отсутствие симптомов начинало меня пугать. Вдруг это знак, что что-то не так?

Кто-то откашлялся, и Дилан наклонилась, выглядывая из-за моего плеча.

— Бекс, ты что, подрался с птицей? — она подскочила к нему и вытянула изумрудное перо из его волос.

— Спроси своего парня, или папашу, или как ты его там называешь, — он качнулся на пятках. — Привет, малышка, — произнес он тоном более мягким, чем я когда-либо слышал, и подхватил на руки малышку, пришедшую с Дилан.

Дилан сморщила нос.

— Папаша.

Хоть это слово и описывало нашу ситуацию, мне оно тоже не нравилось.

— А что такое «папаша»? — спросила одна из девочек.

Вокруг нас крутились три девчушки примерно одного возраста. Я не знал имен. Они были крупнее Кая и намного старше Финна. Двое из них были одеты одинаково, с хвостиками-косичками, и, если я не ошибался, та темноволосая, что говорила с Дилан, была дочкой Лив.

Бекетт поморщился.

— Спроси у мамы, — Дилан ехидно улыбнулась Бекетту.

Ну точно. Темноволосая девчонка — дочка Лив, и я сомневаюсь, что Лив оценит, если он объяснит ребенку значение этого словечка.

— Ужинать будем? — спросил Бекетт.

— Грудинка в мультиварке. Картофельный салат в холодильнике. К половине седьмого все должны быть дома. В какой-то момент планирую всех покормить, — Дилан похлопала его по плечу. — Чур, ты водишь, пока мамочки не вернулись. — Затем она перевела свои золотистые глаза на меня. — Бери сумку. — И она упорхнула по коридору к лестнице, ведущей на нижний ярус, и скрылась из виду.

— Тебе тоже вменяют присмотр за детьми? — спросил я Бекетта.

Покачав головой, он усмехнулся.

— Ох, Пучок, тебе еще столькому предстоит научиться. — Он повернулся к девочкам. — Идемте, проверим котировки, а вы мне пока расскажете все про космический лагерь.

— Это лагерь по спутникам, а не космический лагерь, Босс, — поправила его одна из двойняшек, когда они направились в столовую.

— Придется тебе научить меня отличать одно от другого, Фиби.

Все еще пребывая в легком шоке от этой стороны Бекетта, я подхватил сумку с пола и спустился по лестнице.

— Я здесь, — отозвалась она, стоило моим ногам коснуться площадки.

Я пошел на звук ее голоса и вошел в спальню, которая сегодня выглядела такой же недоделанной, как и несколько недель назад. В коридоре уже установили гипсокартон, но стена с ее стороны представляла собой голый каркас из стоек.

В списке дел ее комната была отмечена как срочная задача. От этой мысли меня обдало волной облегчения. О ней позаботятся. А то, что я буду здесь, позволит мне следить за ходом работ и подгонять процесс.

— Нас много, так что лишнего места нет, — она пожала плечами и плюхнулась на кровать, подогнув под себя ноги. В легинсах и облегающей футболке она выглядела просто прелестно. — Нам придется быть соседями по комнате.

Глаза сами собой опустились к тому сантиметру кожи между розовой футболкой и черными легинсами. Эта фарфоровая белизна так и манила. В памяти всплыло, как мои ладони скользили по ее ребрам, сжимая идеальную грудь…

— Самсон? — ее кудри качнулись, когда она склонила голову набок.

Моргнув, я заставил себя вернуться в реальность.

— Я знаю, что мы вроде как не… — она помахала руками в воздухе, — не пара, но мы оба взрослые люди. Сможем как-нибудь просто спать в одной постели. — Она вцепилась в кулон на шее и принялась двигать его туда-сюда по цепочке. — Ведь так?

Она это серьезно? Я еще не встречал женщины, которая притягивала бы меня сильнее. Черт, мой член уже готов был прорвать джинсы, а я всего-то сделал три шага в ее спальню. И она думает, что мы сможем «просто спать» вместе каждую ночь?

— Ты не против? — она закусила нижнюю губу, не сводя с меня глаз.

Я откашлялся и окинул взглядом белое стеганое одеяло в фиолетовых цветочках, накрывавшее небольшую кровать. Дома у меня стояла огромная «калифорнийская» кровать — на любой другой мои ноги свисали, — а в том, что эта дотягивает хотя бы до двуспальной, я не был уверен.

Между ее бровей залегла складка, когда я не ответил сразу. И, как ни странно, мне просто хотелось, чтобы она была счастлива.

— Конечно, все отлично.

Сердце екнуло, когда она озарила меня широченной улыбкой.

Я по уши влип.

Все было куда более неловким, чем мне хотелось. Я расставила на тумбочке побольше целестина и розового кварца, чтобы наполнить комнату спокойной, стабильной энергией, но даже это не помогало — напряжение в воздухе можно было резать ножом. Наверное, стоило зажечь благовония. У меня наверняка нашлась бы подходящая смесь, чтобы выкурить эту неловкость. Совсем не хотелось, чтобы подобная атмосфера задержалась здесь на несколько дней.

— Я освободила тебе место в шкафу и очистила две верхние полки в комоде.

Он поджал губы.

— У меня не так много вещей. Все в порядке.

Я отодвинулась на край кровати и указала в угол комнаты.

— А еще я приготовила это для тебя.

На его лице наконец промелькнуло подобие улыбки. Он бросил сумку и присел на корточки в углу. Сегодня его светлые волосы были собраны в пучок, что подчеркивало резкие линии челюсти. Черт. И когда это я начала считать шеи сексуальными? Пока он разглядывал мой подарок, он сглотнул, и от того, как дернулся его кадык, у меня внутри потеплело.

— Ты купила мне коврик для пазлов? — спросил он, обернувшись ко мне через плечо.

Я кивнула.

— И я очень постараюсь их не портить.

— Что? — Он усмехнулся и покачал головой.

Вздохнув, я коснулась кулона из розового кварца на цепочке, словно пытаясь занять у камня немного энергии.

— У меня пунктик насчет неоконченных пазлов. Какое-то безумное желание во что бы то ни стало их дособирать. Друзья даже превратили это в игру — проверяют, как быстро я справлюсь.

Он молча изучал меня, вскинув светлые брови, но ничего не сказал.

Я махнула рукой.

— Но я постараюсь взять себя в руки и оставлю эту гору деревяшек тебе.

Он поднялся и сел рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом.

— Я понимаю, что такое одержимость чем-то. Поверь. Если хочешь, можешь собирать вместе со мной, я не против. Смотреть, как ты это делаешь? — Он улыбнулся так, что у меня сердце ушло в пятки. — Это чертовски мило.

Я легонько задела его плечом. Он был намного крупнее меня, и мне приходилось смотреть на него снизу вверх.

— Значит, ты правда не против?

Он провел теплой ладонью по моей руке.

— Светлячок, — он улыбнулся. — Как бы странно это ни звучало, я рад здесь оказаться.

Кивнув, я поднялась с кровати.

— Ладно. Оставляю тебя обустраиваться. Можешь разведывать обстановку сколько влезет, но предупреждаю, — я постучала по крышке тумбочки. — Делия и Шей задались целью найти идеальный вибратор, так что у меня целый ящик этого добра.

Его глаза округлились, и он коротко хохотнул.

— Ты не дашь мне расслабиться, верно?

Я пожала плечами и направилась к двери.

— Наверное. Пойду закончу с ужином. Дай знать, если что-то понадобится.

Народу здесь было просто немерено. Я замер у входа в столовую, наблюдая, как подруги Дилан и их дети рассаживаются за двумя сдвинутыми раскладными столами. Делия заняла место во главе одного, окруженная остальными женщинами. Близнецы и другие дети попрыгали на стулья с противоположного конца. Беккет выдвинул стул где-то посередине.

Рядом кто-то откашлялся. Я глянул вниз: дочка Лив, Винни, смотрела на меня, переминаясь с ноги на ногу и вертя в руках что-то розово-голубое.

— Ой, прости, — я отступил к косяку, давая ей пройти.

— Нет, — она покачала годовой. — Я это для тебя сделала… ну, чтобы типа поприветствовать тебя в нашем доме… — Она протянула мне тонкий плетеный браслет.

Черными буквами на нем было выведено «Пучок», а вокруг теснились темно-синие и розовые бусины. Я присел, чтобы не возвышаться над ней, и улыбнулся.

— Ого, ты сама это сделала?

Она пожала плечами:

— У Revs цвета синие, вот я и подумала, что тебе тоже синий захочется. А розовый — мой любимый. Но если ты думаешь, что это глупо… — Она замолчала, разглядывая свои ноги.

— Мне очень нравится, — сказал я, надевая браслет на запястье.

Она вскинула подбородок, и на лице промелькнула тень улыбки.

— Будешь носить?

— Конечно.

Она покосилась на Беккета, который наблюдал за нами. Он улыбнулся ей, а затем перевел взгляд на меня. Выражение его лица было невозможно разгадать. Губы сжаты в прямую линию, и хоть он не метал в меня молнии, тепла в его глазах тоже не наблюдалось. Продолжая меня изучать, он оперся локтем о стол. Тут мое внимание привлекли розовые и зеленые бусины у него на руке, которых я раньше не замечал. Я снова посмотрел ему в лицо, и он коротко кивнул.

Не говоря больше ни слова, Винни вприпрыжку убежала к столу. Но когда села, снова мне улыбнулась. Похоже, в этом доме у меня появился как минимум один союзник, кроме Дилан. Запишем это в победы.

— Ты со мной рядом, Пучок, — Лиам подошел сзади и сунул мне тарелку с барбекю и картофельным салатом прежде, чем я успел выпрямиться.

Я не понимал, то ли я не голоден, то ли слишком нервничаю, чтобы есть. Потому что, хоть я и лез из кожи вон, чтобы со всеми познакомиться, хаоса оказалось больше, чем я ожидал. Переезд в дом, где живут еще двенадцать человек, в теории выглядел проще, чем на практике.

Лиам сел напротив Беккета — они будто образовали стену между женщинами и детьми.

Не знаю, что это значило, но сейчас у меня были заботы поважнее: например, запомнить имена и не забыть, что Фиби — это та близняшка, у которой в косичках красные резинки, а у Колетт — черные. Колетт что-то там говорила про букву «К» на лбу, но после того как близняшки тридцать минут водили меня по дому с экскурсией, я понял, к чему это было. Они же почти на одно лицо.

— Я хочу сидеть с Пучком, — малыш в пачке надулся рядом с Беккетом, когда я занял место между Дилан и Лиамом.

Беккет вскинул бровь.

— Ты всегда сидишь со мной, Гек.

Гек? До этого момента я был уверен, что пацана зовут Финн. Черт, тут что, вторая пара близнецов? И если да, то куда делся второй? Я снова обвел взглядом стол: все места заняты, но второго мальчика в пачке не было.

— Но у него такие красивые волосы. Я хочу их потрогать. Думаешь, они мягкие?

— Он может не захотеть, чтобы ты лазил в них липкими пальцами, Финн, — вмешалась Дилан.

Значит, все-таки Финн. Беккет, видимо, просто издевался надо мной.

— Можно мне потрогать твои волосы? — спросил Финн.

Все в комнате уставились на меня. И что я должен был ответить? «Да, конечно, запускай свои грязные лапищи мне в шевелюру»? Или «Нет, не надо»? У пацана так горели глаза, и улыбка была такой широкой. Проклятье, он выглядел таким обнадеженным. Но он же только что левой рукой заталкивал в рот кусок грудинки в соусе барбекю, и на пальцах все еще виднелись коричневые пятна. Я с трудом сглотнул вставший в горле ком. Волосы можно и помыть после ужина. Это же просто, так? Не хотелось расстраивать малыша.

— Ну же, Пучок, дай ребенку потрогать волосы, — буркнул Беккет, глядя на меня исподлобья.

Видимо, я слишком долго раздумывал, стоит ли разрешать его пасынку себя гладить.

Я обошел стол и опустился на одно колено.

— Ты все равно такой высокий, даже когда внизу, — Финн забрался с ногами на стул, и тот слегка качнулся. Я протянул руку, чтобы его придержать, но он задел детское сиденье сестры, и ее чашка пошатнулась.

Молниеносно Беккет подхватил и чашку, и сиденье прежде, чем что-либо успело упасть. Охренеть, ну и скорость у мужика. Я так отвлекся на этот переполох, что не сразу понял: Финн уже стянул резинку с моих волос.

— Я хочу эти волосы, — объявил он, взбивая мои кудри у меня на плечах. Затем он повернулся к отчиму. — Босс, купи мне его волосы!

Я отпрянул.

— Что?

Беккет пожал плечами.

— Посмотрим.

Ну уж нет. Никто не собирается покупать мои волосы. Я немного отодвинулся, готовый в любой момент дать деру.

Финн топнул ногой по сиденью стула, и на этот раз Беккет его придержал.

— Ты отрезал мои волосы и все расстроились, так что ты должен добыть мне новые.

Совершенно сбитый с толку, я перевел взгляд с Финна и его стрижки «под единичку» на Дилан, а затем на Лив.

Лив потерла виски.

— Давайте не будем вспоминать тот вечер.

Дилан рассмеялась.

— Да уж, у Лив до сих пор травма. — Она подцепила вилкой порцию картофельного салата и продолжила есть так, будто за столом не обсуждали продажу моей шевелюры.

Шей сочувственно посмотрела на меня.

— Беккет, не мучай его. Скажи ребенку, что ты не собираешься вымогать у него волосы угрозами.

Беккет глянул на меня через плечо. Он ухмылялся — явно наслаждался тем, как легко я повелся.

— Я сказал: посмотрим.

Стричься я не собирался. Пора было брать инициативу в свои руки.

— Финн, дружище, — я снова пододвинулся поближе. — Я куплю тебе бутылку фиолетового шампуня. От него волосы растут длинными и блестящими, как у меня.

Глаза Финна округлились, и он расплылся в улыбке.

— А так как у тебя волосы не обычного соломенного цвета, как мои, — добавил я, сгущая краски, — твои будут выглядеть гораздо круче.

— Да! — Он победно вскинул кулак. — Я хочу такой.

— Заметано. Будем вместе растить тебе гриву покруче моей.

Я протянул кулак, и малец стукнул своим по моим костяшкам. Я расслабил плечи и выдохнул, но тут же снова напрягся — он внезапно бросился мне на шею.

— Ты почти такой же классный, как Босс, — прошептал Финн, когда я его поймал. И так же быстро, как прыгнул мне в руки, он отстранился.

Поняв намек, я опустил его на место, сдерживая улыбку. Что ж, теперь у меня здесь двое союзников. Я оглядел царящий вокруг хаос, и к горлу подступила нервная дрожь.

Я отогнал накатывающую тревогу. «Контроль, — подумал я, возвращаясь на место. — Пока я контролирую ситуацию, я справлюсь с жизнью здесь».

Лиам наблюдал за мной, пока я снова усаживался рядом.

— Все путем? — спросил я, накалывая на вилку кусок грудинки. Его пристальный взгляд заставлял меня нервничать.

— Спроси меня позже. — Лиам перевел взгляд на мою вилку, а затем снова мне в лицо.

Странно. Но, похоже, за столом больше никто ничего не заметил. В комнате стало относительно тихо — все принялись за еду. Даже дети уплетали мясо за обе щеки.

«Чувак, перестань все анализировать».

Сделав глубокий вдох и преисполнившись решимости, я отправил в рот первый кусок. Как только вилка коснулась языка, его начало покалывать. Через секунду покалывание переросло в жуткое жжение. А затем, будто я провалился в преисподнюю, во рту полыхнуло адское пламя. Глаза заслезились.

Что, черт возьми, они туда положили? Если бы хорошие манеры не вдалбливали мне с двухлетнего возраста, я бы, наверное, все выплюнул. Но вместо этого я заставил себя проглотить это пылающее нечто и схватил салфетку, чтобы вытереть нос — из него уже потекло.

Вода. Мне нужна вода. Но я не прихватил с собой питье.

Я начал часто моргать, пытаясь сдержать слезы, пока мой язык продолжал поджариваться. Боже, ну и жесть. У меня даже в горле все полыхало.

— Ой, Самсон, — Дилан сжала мое бедро. — Да пошутил он насчет волос.

Я непонимающе наклонил голову. Обычно мне нравилось разгадывать смысл ее слов, но сейчас я был слишком занят пожаром, который лизал мой пищевод и выжигал полость рта.

Дилан отложила вилку и обняла меня.

— Бекс, — сказала она через мое плечо тоном более суровым, чем я когда-либо от нее слышал, — он плачет. Скажи ему, что ты не собираешься его стричь.

— Что? — прохрипел я, голос сорвался на моих бедных, обожженных связках. К черту манеры. Я схватил стакан воды Дилан и осушил его залпом. Стало чуточку легче, и я попробовал снова: — Это просто грудинка.

Беккет хохотнул и откинулся на спинку стула.

Дилан нахмурилась, а затем пожала плечами.

— Ох, ну, она иногда вызывает сильные эмоции. Папин рецепт — самый лучший.

Самый лучший, как же. Я бы поспорил. С учетом того, какие волдыри сейчас в моем рту и горле, это, похоже, единственное, что я смогу почувствовать на вкус на этой неделе. Меня накрыла паника, я оглядел лица детей, уверенный, что им должно быть еще больнее, но никто не выглядел хоть капельку встревоженным. Какого черта вон тот малыш спокойно ест такую остроту? Что-то здесь не так.

— Она и должна быть такой острой? — спросил я Дилан.

Она наклонилась над моей тарелкой и принюхалась.

— Нет, это же медовое барбекю.

Я внимательно посмотрел на Беккета, затем на Лиама. Не мог понять, кто из них скорее решил бы меня разыграть, и ни у одного на лице не было ни тени вины. Но когда Дилан занесла вилку над моей тарелкой, у меня все внутри екнуло.

— Нет! — выкрикнули мы с Лиамом одновременно.

Отбив вилку Дилан, я резко повернулся к Лиаму. На мгновение он выглядел виноватым, но тут же снова нацепил маску невинности. Дилан переводила взгляд с одного на другого, и ее лицо преисполнилось тревоги. Черт, только проблем мне не хватало. Еще два часа назад я сам подкалывал Беккета вместе со всеми парнями. Глупо злиться на то, что на этот раз жертвой стал я. А может, это проверка. В любом случае, я не собираюсь раздувать из этого скандал.

— Это я просто… — выдохнул я, лихорадочно соображая, чем оправдать свою странную реакцию на ее ужин. — У меня всегда были проблемы с соусами барбекю. От них глаза слезятся.

— Серьезно? — Делия выглянула из-за Дилан и прищурилась. — Что за слабак не может справиться с медовым барбекю?

Дилан пристально посмотрела на сына, плотно сжав губы.

Я решил стоять на своем.

— Да, — прохрипел я. — Никогда их не переносил. Брат всю жизнь надо мной из-за этого издевается. Правда ведь?

Беккет дважды моргнул и шумно сглотнул, переводя взгляд с Лиама на меня.

Внутренне я умолял его согласиться. Хоть раз в жизни прикрыть мою спину. Если все здесь будут до конца дней считать меня неженкой, который не тянет даже каплю острого — пусть так.

— Ага, — наконец кивнул он. — И я тебе, клянусь, сто раз говорил: молоко помогает лучше воды.

Отодвинувшись от стола, я встал и поспешил прочь из комнаты, прихватив свою тарелку.

— Значит, Лиам все-таки подгадил тебе с едой? — спросил Беккет, стоя в дверях кухни.

Я пожал плечами, но промолчал. Мне нужно было наладить отношения с Лиамом. Если я его сдам, это мне точно не поможет.

— Он непростой парень. До сих пор только меня терпит. Тебе придется попотеть, — Беккет похлопал меня по спине, и я впервые почувствовал, что, может, мое присутствие здесь его не так уж и бесит.

Четверо готовы, осталось восемь.

Черт. Сегодяшний ужин прошел, пожалуй, даже хуже той битвы едой, что случилась в первый вечер Беккета. Знай я заранее, что Кортни терпеть не может соус барбекю, не стала бы возиться с грудинкой или хотя бы выбрала другие специи. И я все еще не была уверена, что Лиам не приложил руку к последовавшему хаосу, стоило Кортни откусить первый кусок. Хотя оба они клялись, что он ни при чем.

Остаток вечера прошел спокойно. Беккет и Кортни убрались на кухне, а потом близнецы уговорили Кортни сыграть в «Риск». Дети были одновременно потрясены и в восторге от того, что он не уступал им в их злодейских замыслах. После двух часов напряженной игры он с полным правом мог заявить, что стал первым обитателем нашего дома, кому удалось их превзойти. Весь вечер я наблюдала, как он находит подход к детям — к одному за другим. Ко всем, кроме Лиама. И дело было вовсе не в недостатке усилий.

Переодевшись и почистив зубы, я направилась в спальню. Обычно я спала в шортах и коротком топе. Но сегодня это казалось странным. Кортни сидел на краю кровати в трениках и футболке с длинным рукавом. По-моему, явный перебор, но кто я такая, чтобы судить?

— У тебя есть… — он кашлянул. — Своя сторона?

Я ни с кем не делила постель целых пятнадцать лет, так что понятия не имела. Я никогда не отличалась крепким сном, а если с кем-то и заводила интрижку, то уходила сразу, как только партнер отключался.

— А у тебя? — спросила я.

— Ты… — он обвел рукой мой живот. — Растишь в себе человека. Мне важно, чтобы тебе было удобно. Иначе я не усну.

Поджав губы, я посмотрела на одну лавандовую подушку, затем на другую.

— Можно я попробую обе?

— Обе? — он наклонил голову и нахмурился.

— Ну, прилягу и посмотрю, где атмосфера лучше.

Он усмехнулся.

— Никогда не знаю, чего от тебя ждать.

Я отмахнулась от его слов.

— Подвинься. Дай проверю правую сторону.

Мы легли рядом, но мне не понравилось положение между стеной и стеной из мышц этого мужчины. Стало слишком тесно.

— Нет. Меняемся. — Я села.

Вместо того чтобы сползти в ноги и обойти кровать, я перелезла через Кортни. Я оседлала его, намереваясь быстро перебраться на другую сторону, но не успела отстраниться: его ладонь легла мне на талию. Он лежал на спине, глаза его горели, а пальцы впились мне в бедра.

— Черт. — Тяжело сглотнув, он зажмурился. — Прости, — произнес он, снова открыв глаза. Он отпустил меня и сложил руки на груди.

Я двинулась, собираясь слезть, и задела ягодицами его твердеющий член. От этого ощущения сердце забилось чаще, а внизу живота вспыхнуло пламя.

Он откашлялся и снова перехватил меня за бедра, но на этот раз приподнял, отодвинул ближе к стене и опустил на матрас.

— Так лучше? — спросил он.

Как было? Нормально. Кровать была нормальной. Но мое тело все еще пылало от его прикосновений.

— Отлично, — голос мой дрогнул.

— Рад, что мы чувствуем одно и то же.

Сжав кулаки, я вздохнула.

— Секс все усложняет, ты же знаешь.

Он фыркнул.

— Прекрасно знаю, Светлячок. Я уважаю твое желание растить ребенка без всяких сложностей между нами, но если ты будешь рассуждать о сексе, лежа со мной в одной постели… — Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. — Не обещаю, что не переступлю черту.

— Понятно. — Я повернулась к нему спиной и устроилась поудобнее.

Он сделал то же самое, прижавшись спиной к моей. В комнате повисло густое напряжение, и мне следовало бы нервничать. Но лежать рядом с ним было на удивление спокойно. Я проснулась от звука незнакомого голоса и ощущения сильной руки, обнимающей меня за живот, и только тогда поняла, что проспала всю ночь напролет.

— Отключись, Биксби, — голос Кортни у самого моего уха звучит глухо и хрипло. Горячая вибрация каждого слога прошивает позвоночник.

По его команде будильник перестает вещать о погоде, но мы оба не шевелимся. Его мощная грудь плотно прижата к моей спине, он все еще крепко обнимает меня, не давая отстраниться.

— Не хочу вставать, — бормочет он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Обычно у меня с этим нет проблем, но, черт возьми, Светлячок, как же это приятно.

Я словно в коконе из его тепла. И хотя мне никогда не спалось так уютно, стало даже жарковато. Не представляю, каково ему в штанах и футболке с длинным рукавом.

Скользнув к краю кровати, я высвобождаюсь из его объятий. Он недовольно стонет, но не мешает мне. Я сбрасываю простыню и сажусь на матрас, оглядываясь через плечо. Он переворачивается на спину и внимательно меня разглядывает. Лицо примято после сна, но на фоне лавандовой подушки глаза кажутся слишком уж яркими для такой рани.

— Ты как, в порядке?

Я киваю, расправляя плечи.

— Ты хоть понимаешь, как часто меня об этом спрашиваешь?

Горы мышц на его бицепсе перекатываются под белым хлопком, когда он закидывает руку за голову. Черт. Эта рука всю ночь обнимала меня, а я умудрилась этого не заметить.

— Примерно каждый восьмой раз из тех, что я об этом переживаю.

— Шуточки с утра пораньше? — поддразниваю я. Не может он так сильно из-за меня волноваться.

В ответ он лишь хмурится.

— Самсон, ты спрашиваешь меня об этом раз по шесть на дню.

Он тихо и хрипло смеется.

— Значит, я ошибся. Спрашиваю примерно раз на каждые сто случаев, когда начинаю за тебя беспокоиться.

Подтянув колени к груди, я обхватываю их руками и покусываю нижнюю губу, изучая его и пытаясь понять, что у него на уме.

Он вздыхает.

— Ты хоть знаешь, сколько рисков несет беременность? Выкидыш, внематочная, головокружения, преэклампсия, неукротимая рвота, отслойка плаценты, преждевременные роды, гестационный диабет, мертворождение, токсикоз, пороки развития, клинически узкий таз…

— Хватит. — Я кладу ладонь ему на грудь и чувствую, как бешено колотится сердце. Я даже слов таких не знаю. Что еще за неукротимая рвота? Я качаю головой. — Я в порядке. И малышка в порядке.

Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, затем еще один. Спустя мгновение его пульс под моей рукой замедляется.

Конечно, я в курсе, что бывают осложнения, но мое беспокойство ограничивается лишь тем, чтобы вовремя заметить симптомы. Кортни же, очевидно, всерьез изводит себя мыслями обо всех возможных бедах сразу.

— Что мне сделать, чтобы тебе помочь? — спрашиваю я.

Он резко открывает глаза.

— В смысле?

— Тебе не должно быть страшно. По крайней мере, не постоянно. Ты не должен тревожиться каждую минуту, так что я могу сделать, чтобы ты меньше дергался? Я правда не вру — я чувствую себя хорошо. И хоть первый визит к врачу только на следующей неделе, я уверена, что и с ней все отлично. — Я перевожу руку с его груди на низ живота.

Его рука дергается, будто он хочет коснуться моего живота, но он резко отстраняется, так и не дотронувшись.

— Ты еще не чувствуешь, как она шевелится, да и живот почти не изменился. — Вздохнув, я перехватываю его запястье и кладу его огромную ладонь себе на живот. — Но вот. Мне нравится чувствовать связь с ней.

Он замирает, глядя туда, где его пальцы касаются полоски голой кожи между топом и шортами. От его прикосновения внутри все сжимается. И хотя я сделала это лишь ради его спокойствия, не могу отрицать вспышку желания, пронзившую меня.

Он сглатывает и проводит большим пальцем чуть ниже пупка.

— Думаешь, девочка? — спрашивает он, снова заглядывая мне в глаза.

Я жму плечами.

— По ощущениям, у нее очень девчачья душа.

Он улыбается и выдыхает.

— Ты скажешь мне, если почувствуешь себя плохо? Даже если тебе это покажется глупостью, или если это будет просто легкая тошнота? Мне легче, когда я владею информацией.

— Договорились.

Стоит мне спрыгнуть с кровати, как он убирает руку.

— А прямо сейчас я чувствую, что мне нужна чашка кофе без кофеина, пока все мамаши не разбежались по работам.

Он садится.

— Тебе помочь? Я могу нанять кого-нибудь присмотреть за детьми.

— Ох, Самсон. — Я качаю головой. До чего же он милый. — До того как переехать сюда, я заведовала детским садом и вела группу из двадцати пяти трехлеток. Эта семерка по сравнению с ними — просто отдых.

Смеясь, я выскочила из комнаты и направилась на кухню. Сегодня я чувствовала себя чудесно — отдохнула лучше, чем за последние несколько недель. Биксби пообещал прекрасную погоду, так что, пока девочки будут в выездном лагере, я отведу остальных детей в парк.

— Лив едет на работу вместе с Беккетом, так что на утреннюю растяжку идем только мы с тобой и Дел. — Шей пододвинула стакан по столешнице, стоило мне войти. — Я сделала смузи.

Против растяжки я ничего не имела, но смузи? Увольте.

— О, здорово. — Я подошла прямиком к кофемашине и вставила капсулу без кофеина. — Кортни тоже помешан на здоровье. Уверена, он оценит эту зеленую жижу. — Подставив кружку, я нажала кнопку пуска и обернулась к ней. — Но мы с малышкой пас. Не хочется, чтобы меня вывернуло в такое утро.

— Нужно правильно питаться, — бросила она, неодобрительно глядя на мою чашку.

— Или быть счастливой, — добавила я.

В кухню забрел Беккет, он содрогнулся при виде смузи на стойке и достал из шкафа собственную кружку.

Когда кофе доварился, я забрала чашку и отошла в сторону.

Следом вошел Кортни, все еще в трениках и кофте. Может, он хронический мерзляк? Он засунул руки в карманы и принялся пристально изучать обстановку. Глядя на то, как сильно он переживает, я начала понимать: этот переезд дается ему нелегко. Незнакомое место, десяток едва знакомых людей и куча непонятных правил.

— Шей приготовила тебе жидкий завтрак. — Я кивнула на стакан. — Она делает их для всех, кроме Лиама, Беккета и меня.

— Почему? — спросил он.

— Потому что только нам хватает честности сказать, что это гадость.

Беккет кашлянул, скрывая смешок. Услышав стук каблуков, он выпрямился и уставился на ноги жены — Лив вошла в кухню в облегающей черной юбке. То, как внимание Беккета переключалось на нее в ту же секунду, стоило ей появиться рядом, вызывало искреннее восхищение. Лив повезло с мужем.

— О, утро смузи! — Лив взяла стакан, который протянула ей Шей. — Вкуснота. — Она изо всех сил старалась скрыть гримасу, проглатывая напиток.

Кортни нерешительно взял свой стакан, принюхался и сделал глоток. Проглотив, он с сомнением посмотрел на содержимое.

— Это что… протеин, кале, ананас и мед?

— Я еще добавляю немного греческого йогурта и натуральной арахисовой пасты. — Шей снова повернулась ко мне. — Попробуй хоть чуть-чуть, пожалуйста.

Я покачала головой.

— Ни за что. — Мой взгляд встретился с взглядом Кортни. — Сама идея об этом вызывает токсикоз, которого мы так стараемся избежать. — Я прижала ладони к губам.

— Ладно. Но съешь потом что-нибудь, кроме кофе, ради меня, — он сделал еще один большой глоток. Он определенно был человеком получше меня.

— Давай переодевайся, Пучок. Машина будет через десять минут. — Беккет постучал по часам. В его жизни каждая секунда была расписана по графику. Кроме тех случаев, когда он находился в этом сумасшедшем доме, конечно. Если у команды был вечерний матч, машина подавалась ровно в восемь. И да поможет нам вселенная, если Лив не будет готова к этому моменту.

— Что? — переспросил Кортни.

— Машина будет через десять минут, — повторил Беккет, на этот раз громче.

— Я не глухой. — Кортни покачал головой. — Просто не понимаю, зачем мне твоя машина. Моя стоит в гараже за углом, я арендовал там место.

Он уже допил свой смузи, и Шей выглядела крайне довольной. Только бы она не решила, что теперь и я готова есть эту дрянь.

Беккет нахмурился.

— Стадион и мой офис находятся в соседних зданиях. Гонять две машины — пустая трата ресурсов. Или ты слишком крут, чтобы ехать с нами? От Лив вовсе не воняет.

— С чего бы это от меня воняло? — Лив поставила наполовину пустой стакан на стойку. Похоже, больше она пить не собиралась.

Беккет протянул ей свою кружку с кофе, и она сделала большой глоток.

— От тебя пахнет идеально. — Приобняв ее за талию, он притянул ее к себе и ткнулся носом в шею, чуть выше воротничка белой блузки.

Она улыбнулась прямо в кружку. До чего же они милые.

— Мы все едем в одно место, и я не вижу смысла зря расходовать мировые запасы…

— С каких это пор тебя это волнует? — перебила его Шей. — Я твержу тебе, что пора сокращать энергопотребление в доме, а ты и слушать не хочешь.

— И теперь ты жалуешься, что я наконец-то тебя слушаю? — Беккет оторвался от шеи Лив и одарил Шей своим фирменным хмурым взглядом.

Кортни со стаканом в руке подошел к раковине.

— Не буду мутить воду, Босс, — сказал он, включая кран и споласкивая стекло. — Я буду готов и поеду с вами.

— Вот и славно.

— Нет в мире диктатора страшнее, чем Беккет, — хихикнула я себе под нос, добавляя сливки в кофе.

— Ты это сама с собой разговариваешь, Диппи Ду?

— Бывает. — Я крутанулась к нему. — А потом мы вместе смеемся и смеемся.

Беккет смотрел на меня в упор с абсолютно невозмутимым лицом.

На другом конце кухни Кортни тихонько рассмеялся. От его мимолетной улыбки у меня все перевернулось внутри. Он вскинул бровь и указал на вазу с фруктами. Черт бы побрал этого мужчину за то, что он всегда понимает мой юмор, заботится о моем самочувствии и так легко вписался в этот хаос. Перед ним становилось все труднее устоять.

— Глянь-ка вот это. — Беккет сунул мне папку. — Кого из них ты бы вызвал в основу?

Кожаное сиденье скрипнуло под моим весом, когда я потянулся за бумагами. Вот уже несколько дней мы вместе ездили на стадион и обратно, и каждая поездка до отказа была забита разговорами о Revs. Я не понимал, зачем он постоянно спрашивает мое мнение, тем более что у него целый штат сотрудников для решения подобных вопросов.

Я пролистал страницы с данными на игроков из низшей лиги.

— Это вместо Берри? — Четвертый питчер в нашей ротации числился под вопросом.

Он кивнул.

— Похоже, недели отдыха его локтю не хватило. Хотят вывести его из ротации на два цикла.

— И ты хочешь одного и того же парня на обе игры? — Ни один из этой троицы идеально не подходил, учитывая, что у Revs на носу пара серьезных матчей.

— Я пока ничего не решил.

— У тебя разве нет генерального менеджера для всей этой херни? Почему ты вечно сам принимаешь такие решения?

Он нахмурился, но я вскинул руку, избавляя его от необходимости отвечать.

— Прости, не мое дело. — Я закрыл папку. — Будь я на твоем месте, я бы выставил левшу против Sox. У них оба ведущих хиттера против левшей играют паршиво. А на Rockies я бы выпустил молодого, этого Джона, как его там. Пусть скорость у него не такая высокая, как у остальных, зато контроль чертовски хорош. Но Денизит — лучший в лиге против левшей, так что на ту игру левшу ставить нельзя.

Беккет кивнул, достал телефон и принялся строчить сообщения одно за другим.

В кармане завибрировал телефон, и сердце у меня екнуло. Я выхватил его, мгновенно испугавшись, что с Дилан что-то случилось. Я изо всех сил старался подавить в себе врожденную склонность к панике. Она обещала, что плохие новости никогда не придут в смс, но это не мешало мне за нее переживать.

Он до сих пор не понимал, как мало меня интересуют сделки компании с недвижимостью. Отец вбил себе в голову, что после ухода из бейсбола я должен войти в семейный бизнес, поэтому держал меня в совете директоров Miller Real Estate, несмотря на полное отсутствие у меня желания там находиться. Я никогда туда не впишусь. Конечно, мне нравился анализ данных, но рынок жилья слишком сильно зависел от удачи, и это меня просто выбешивало. Я не хотел принимать такие решения. То, как мой брат Джейми мог купить здание и выселить всех жильцов, не теряя при этом сна, было выше моего понимания. От одной мысли об этом у меня потели ладони.

К тому же Дилан и наш ребенок были в Бостоне, а значит, я никуда не уеду. Рано или поздно мне придется сообщить об этом семье, но у них возникнет уйма вопросов, а я сейчас не готов на большинство из них ответить. Я даже наши отношения объяснить не мог. Каждую ночь в постели ее задница касается моего члена, но в остальном мы… друзья?

До новостей о беременности я надеялся уговорить ее на ни к чему не обязывающие отношения до конца сезона. Представлял, как мы будем тусоваться, весело проводить время, не вылезать из постели. А там видно будет. Но «ни к чему не обязывающее» и совместное воспитание ребенка — вещи несовместимые. Как бы сильно я ее ни хотел, я должен был убедиться, что готов к чему-то серьезному, прежде чем переходить границы.

Но даже если бы я и был готов, Дилан, похоже, совершенно не интересовала серьезность.

За последние три дня мы привыкли к этому сосуществованию — не то чтобы ужасному, но оставляющему желать лучшего. Если мне и дальше придется спать в одежде, я от пота скину килограммов пять. Но когда она каждую ночь лежит рядом в паре крошечных лоскутков ткани, мне просто необходима какая-то броня против дурных решений.

— Все в порядке? — спросила Лив.

Я резко вскинул голову, и в животе все похолодело.

— Да, пытаюсь утрясти детали. Вызову Аарона, потом заменю его на Токера, — пробормотал Беккет, быстро сжав ее ногу.

— Я спрашивала Кортни, — уточнила Лив.

В голове все перемешалось, когда я взглянул на Беккета.

— Ты последовал моему совету, даже не спросив ничьего мнения?

Иногда он меня просто поражал. Я принял это решение, основываясь только на информации из папки, которую он мне сунул. Это была чистая интуиция. Знай я, что он примет мой совет беспрекословно, я бы изучил куда больше данных, прежде чем отвечать.

Он не поднял головы, но посмотрел на меня поверх телефона.

— Ты знаешь статистику лиги лучше меня. С чего бы мне не слушать?

Мы с ним были очень разными людьми.

Лимузин остановился перед особняком, и Чарли, водитель Беккета, открыл дверь. Беккет выбрался первым, а затем обернулся, чтобы подать руку Лив.

На этом все.

Похоже, вечер мне предстояло провести за просмотром записей. Нужно было составить план игры против Аарона, ведь он выходил на поле в первом же матче после перерыва.

Я быстро схватил компьютер и проверил, как там Дилан, которая сидела в гостиной с Аделин и Финном. Но стоило мне дойти до лестницы, как я наткнулся на Делию. Она прищурилась и посмотрела на меня с тем же «радушием», что обычно демонстрировал Лиам. Не проронив ни слова, она направилась к своей комнате в глубине дома. Я как раз хотел застать ее одну, поэтому пошел следом.

— Делия? — позвал я.

На середине коридора она обернулась и вопросительно выгнула идеально очерченную бровь. Делия постучала носком шпильки по паркету и злобно уставилась на меня. Черт, она была так похожа на мою сестру. Почти на тридцать сантиметров ниже меня, в два раза легче, но при этом абсолютно пугающая.

Я откашлялся.

— Послушай, я знаю, ты не в восторге от моего присутствия…

Она склонила голову набок, и кончик ее светлого хвоста перекатился через плечо.

— Но ты все равно дала мне шанс, — поспешно добавил я, — поэтому я хотел кое-что для тебя сделать… — Я залез в задний карман и вытащил карточку.

— Если ты нанял подрядчика, чтобы он притронулся к моему дому, я тебе горло перережу, — она уперла руки в бока.

У меня внутри все екнуло, но я снова откашлялся и продолжил:

— Нет. Я знаю, что у тебя свои планы на реставрацию. Я бы не хотел в это вмешиваться. — Я покачал головой. — Но я заметил, что у вас нет обеденного стола. У моей мамы есть знакомый, он делает мебель на заказ. Специализируется на антиквариате, который идеально впишется в особняк двадцатых годов.

Она медленно опустила руки, лицо ее смягчилось, и я заговорил дальше:

— Я хотел сказать спасибо. Поэтому связался с ним и спросил, может ли он изготовить стол для столовой. — Я протянул ей карточку. — Сказал ему выставить мне счет за все, что ты выберешь. Сразу он приступить не сможет, но обещал, что ко Дню благодарения все будет готово.

После недолгого колебания она взяла карточку, изучила ее и дважды моргнула, прежде чем поднять на меня глаза.

— Ты нанял мастера сделать мне стол, чтобы он у нас был к праздникам?

— Ну… — Я прочистил горло и переступил с пятки на носок. — Наверное, это глупо. — Я пожал плечами. — Просто то, что ты позволила мне остаться, дает мне возможность быть рядом с Дилан и нашим ребенком, а это… — У меня не нашлось слов, чтобы объяснить, как много это для меня значит, поэтому я снова просто пожал плечами. — В общем, за аренду с меня денег никто не берет, и я не знал, чем еще отплатить.

Делия закрыла глаза и покачала головой.

— Спасибо. — Она протянула руку и сжала мою ладонь, затем снова открыла глаза и внимательно посмотрела на меня. — Пока ты заботишься о моей лучшей подруге, тебе здесь рады. Но… — Она стиснула зубы, и голос ее стал безэмоциональным. — Обидишь ее, и я тебя уничтожу.

Я поднял обе руки вверх.

— Понял.

Не говоря больше ни слова, она направилась к своей комнате, но я успел заметить тень улыбки на ее губах.

Тиски, сжимавшие мне грудь, немного ослабли. Этот разговор не мог пройти лучше. Я спустился в гостиную, чувствуя себя гораздо легче, чем за весь день. Там я обнаружил Лиама — он сидел на диване с комиксом.

— Привет. Что читаешь? — спросил я, опускаясь на секционный диван напротив него. Я мельком глянул на каминную решетку, но енота дома не оказалось.

Он захлопнул комикс — на обложке был изображен здоровяк с молотом — и нахмурился.

— Чего тебе?

Я только что справился с Делией, так что разговор с подростком должен был стать плевым делом, но на практике все было иначе. Плечи напряглись, но я заставил себя не сдаваться.

— Собирался вывести записи на экран и посмотреть пару старых матчей. Твоя мама говорила, ты любишь бейсбол, вот я и подумал, может, захочешь составить компанию… посмотреть, как я работаю? — Это была слабая затея, смотреть, как один и тот же парень раз за разом подает мяч, — зрелище не самое захватывающее.

Лиам нехотя поднялся.

— Нет, я ухожу.

— Куда? — спросил я.

— Не твое дело. Заботься о моей маме и своем ребенке, и этого достаточно, мистер Миллер. — Парень вышел из комнаты, даже не оглянувшись.

Я запустил руки в волосы и откинулся на подушки. Мне хотелось большего, чем просто «достаточно», но, возможно, это были лишь мечты. Остальные потихоньку оттаивали, даже Делия. Наверное, стоило радоваться уже тому, что он снова не подложил мне что-нибудь в еду.

— Дай ему время. — От неожиданного голоса позади я подскочил и резко обернулся.

Шей улыбнулась мне.

— Извини, я не хотела подслушивать.

— Это твой дом. — Я кивнул и снова сел.

К моему удивлению, она обошла диван и присела в паре мест от меня. Ее сочувственный взгляд заставил меня почувствовать себя по-глупому беспомощным перед лицом подростковых проблем.

— Я надеялся, что мы с Лиамом поладим, но, видимо, не стоит давить. Он не такой отходчивый, как его мать. Это сразу видно.

— Лиам очень преданный. — Шей заправила за ухо прядь длинных черных волос. — Ты знаешь Бретта Ченнинга?

Ченнинг. Знакомая фамилия. Моя мама состояла в паре благотворительных советов как минимум с кем-то из них. Скорее всего, мы пересекались на приемах или аукционах. Но так как я старался держаться подальше от этого мира, знал я о них немного. Имя Бретт что-то затронуло в памяти, но я не мог вспомнить подробностей.

— Мои родители или братья-сестры, может, и знают, но я провожу больше времени на поле, чем на благотворительных вечерах и балах.

Шей откашлялась и целую минуту не сводила с меня своих темных глаз, прежде чем заговорить.

— Бретт — биологический отец Лиама.

Вот оно что.

Дилан мельком упоминала имя отца Лиама, но тогда я запомнил только то, что он человек ненадежный. По ее описанию я представлял себе какого-нибудь художника или вечного странника. Чудака, который редко бывает в Бостоне. Но если он из Ченнингов, то не отсутствие денег мешало ему заниматься сыном, и уж точно не расстояние. Парень был просто подонком.

Я моргнул, пытаясь подобрать слова потактичнее, но Шей продолжила:

— Все эти годы он ясно давал понять, что Дилан и Лиаму нет места в его мире. — На кухне запищал таймер, и Шей встала. — Дай парню время понять, что ты другой. — Она сжала мое плечо и вышла из комнаты.

Ярость вспыхнула во мне при мысли о том, что кто-то заставлял Дилан или ее сына чувствовать себя неполноценными. Это было именно то, что я больше всего ненавидел в богатеньких выскочках, среди которых прошло мое детство. Мои родители и родные не были заносчивыми придурками, но в их кругах таких хватало. Теперь сомнения Дилан насчет моей семьи и отчужденность ее сына стали понятны. Но как мне это исправить?

— Шей, я знаю, что сегодня твоя очередь готовить, но сомневаюсь, что малышка согласна на тофу. Судя по всему, она у нас кровожадная хищница.

Голос Дилан вырвал меня из раздумий. Судя по всему, мне придется съесть большую часть ее ужина, а потом снова тайком выбираться через окно за бургером. По крайней мере, по ночному Бостону буду бродить я, а не она. Дилан была чертовски самостоятельной, но образ девушки, уютно устроившейся у окна с книгой, успокаивал меня куда больше, чем вид ее же, отправляющейся за едой в десять вечера.

— Отчего это твоя аура окрасилась в такой яростно-красный цвет? — Дилан опустилась на диван рядом со мной и убрала со лба копну непослушных рыжих кудрей.

Я вздохнул. Я был не готов говорить о Бретте. По крайней мере, пока не обдумаю ситуацию и не пойму, как подступиться к этой теме.

Что-то звякнуло о ее зубы. Наверное, вишневая леденцовая карамель. Последние три дня она грызла их постоянно. Еда вообще была для нее темой номер один. Дилан ела что хотела, а остальные женщины, особенно Шей, то и дело убеждали ее налегать на здоровые продукты. Интересно, ела бы она вообще хоть что-нибудь, если бы я не приносил ей еду?

— Думаешь, курьер сможет доставить заказ прямо в окно?

— Я подстроюсь так, чтобы готовить в те вечера, когда ты будешь в разъездах. Не переживай. — Она настолько тонко чувствовала мое состояние, что порой казалось, будто она читает мысли. Жаль, что я не обладал таким же талантом по отношению к ней.

Дилан откинулась на подушки, и меня окутал мой новый любимый аромат: кокос с едва уловимой ноткой сладкой вишни.

— Тебя не будет отвлекать, если я почитаю, пока ты занимаешься своими таблицами? — Она махнула покетбуком в сторону моего ноутбука, где были открыты аналитические отчеты Revs.

— Нисколько. — Я устроился поудобнее, положив компьютер на колени, а она подогнула ноги под себя и прижалась к моему плечу. Я старался не улыбаться, но, черт возьми, это было трудно, потому что в этот момент жизнь была прекрасна. Съедающий меня стресс испарился. Мысли о Лиаме и его презрении отошли на задний план, как и тревога из-за того, что они с Дилан относятся ко мне с опаской. Пока я был так близко к ней, жизнь казалась простой и понятной. А завтра я придумаю, как уладить все проблемы, что стоят между нами.

И начну с того, что докажу Дилан и Лиаму: я совсем не такой, к каким они привыкли.

— Мне просто кажется, что это не работает, — пожаловалась Лив.

— Сюжет книги? — уточнила Шей, наливая себе бокал вина.

Я мысленно вздохнула, глядя на свою воду со льдом. Все прелести беременности: теперь мои посиделки в книжном клубе сопровождались только водой и любовными романами. Сейчас я бы все отдала за вишневый «Слерпи». Если бы я верила, что Шей позволит мне променять стакан воды на это ледяное лакомство, я бы его раздобыла.

— Нет, книжка милая. — Лив подалась вперед и подвинула ярко-оранжевый покетбук на середину стола. — Блу мне очень понравилась.

— Но? — спросила Делия.

Лив сердито посмотрела на меня.

— Когда Дилан выбрала троп «фиктивные свидания», мои отношения с Беккетом полностью изменились. В этот раз мы выбрали «одну кровать», но у нее с Кортом все так же платонично, как и на прошлой неделе.

Хихикнув, я пожала плечами.

— Ваш союз с Бексом был предначертан звездами задолго до того, как я выбрала книгу. Вам просто нужен был толчок, чтобы план вселенной пришел в действие.

У нас с Кортни все было иначе.

— Я не говорю, что ты не прав, Пучок, — бросил через плечо Беккет, проносясь через кухню, — но я хочу увидеть статистику, подтверждающую это. Слишком уж притянуто за уши. — Он достал из холодильника две бутылки пива и направился обратно в гостиную.

Последние несколько вечеров Кортни просматривал записи игроков из какой-то другой команды. Потом они с Беккетом часами спорили, обсуждали, ругались — в общем, развлекались как могли. Если бы не Лив, я бы решила, что звездами предначертан союз именно ему и Кортни. Когда они были вместе, от них так и била энергия. Они не просто ладили, они подпитывали друг друга. Как старая супружеская пара. Я усмехнулась их перепалке. Очевидно, Кортни со своей статистикой побеждал в этом споре.

— Дилан?

— Тебе что, не понравился «Прирожденный очаровашка»? — спросила Делия.

Я отмахнулась.

— Да нет, я в восторге. Над стеной из подушек и неловкостью в стиле Спиди-гонщика я просто хохотала.

Голос Кортни звучал глухо, но я смогла разобрать слова.

— В конце концов, это твоя команда. Не знаю, зачем я вообще спорю о достоинствах нового центрфилдера на следующий год. У тебя для этого есть целый штат сотрудников.

Он был прав. Это не входило в его обязанности, но я понимала интерес Беккета. Кортни мог часами смотреть бейсбол. Он даже умудрился привлечь близняшек помогать ему со статистикой. Вид этого огромного мужчины с двумя девчушками на коленях был просто очаровательным. То, как он общался со всеми детьми, наглядно доказывало, что отец из него выйдет замечательный.

— Она просто засмотрелась на римского воина в нашей гостиной, — рассмеялась Делия.

— Что? — переспросила я.

Шей откашлялась.

— Думаю, Лив ошибается. — Она задумчиво прикусила ноготь, разглядывая меня. У нее была оральная фиксация, в которой и крылась половина проблем с ее тайным пороком. В последнее время я не ловила ее с сигаретой, слава богу, потому что, если бы Кортни ее застукал, он бы извелся, переживая о пассивном курении. — Скажи честно, ты ведь без ума от своего нового сожителя по кровати?

— Он так же горяч, как и всегда, а вы знаете мою слабость к бейсболистам, — отшутилась я.

— Мне он нравится, — Шей заправила длинную прядь волос за ухо.

— Что?! — Глаза Лив округлились, она переводила взгляд с одной на другую.

— Она не в том смысле. — Их энергии совершенно не совпадали. Между Шей и Кортни не пробегало никакой искры.

— Я переживала, стоит ли позволять ему переехать, — сказала Шей, подперев подбородок рукой и поворачиваясь к Лив. — С Беккетом все было иначе. Мы все знали его много лет, прежде чем ты случайно вышла за него замуж в Вегасе.

Делия хмыкнула.

— Случайностью там и не пахло.

— Замолчи. — Лив поднесла бокал к лицу, чтобы скрыть улыбку, но та была такой широкой, что это не помогло.

— В общем, я нервничала, впуская в дом незнакомого мужчину, но Кортни… — она усмехнулась, — невероятно вежлив, покладист, чудесно ладит с детьми и просто красавчик. И он так старается завоевать расположение Лиама. Мужчина-мечта.

— Знаете, что он сделал на днях? — Делия стрельнула глазами в сторону гостиной, а затем доверительно наклонилась к нам. — Поблагодарил меня за гостеприимство тем, что заказал стол ручной работы, чтобы он у нас был к праздникам.

— Он выбрал мебель для дома, не спросив тебя? — Лив вытаращила глаза. — Как он до сих пор жив?

Кортни ходил по дому без гипса и фингалов, так что заявление Делии явно имело подвох.

— Он оплатил стол и договорился, чтобы я сама работала с мастером над дизайном. Он ничего не выбирал сам. — Делия улыбнулась.

Он очаровал абсолютно всех — кроме одного человека.

— Он и правда классный, Дил, — подытожила Шей, подтверждая мои мысли.

Все взгляды устремились на меня. Мне оставалось только пожать плечами. Они были правы. Надеюсь, Лиам со временем даст ему шанс. Потому что, хотя при мне сын не проявлял открытой враждебности, он практически игнорировал Кортни. А наша семья не сможет так существовать вечно.

— Похоже, у вселенной действительно был план, — сказала я, переводя тему. — Может, вернемся к книге?

Они застонали, но мы все же погрузились в обсуждение «Прирожденного очаровашки». После чересчур бурного разбора сцены с ролевой игрой у водопада я спустилась к себе.

Кортни растянулся на нашей кровати с ноутбуком на животе, лицо его было предельно сосредоточенным.

Для этой кровати он был слишком велик. Ноги почти на тридцать сантиметров свисали с края, но он еще ни разу не пожаловался. Одну руку он закинул за голову, а пальцами другой перебирал выбившиеся из пучка светлые пряди. Обычно в это время он возился с пазлами. Он жил здесь всего несколько дней, но уже закончил один и принялся за второй.

Он вдохнул полной грудью и перевел на меня взгляд своих синих глаз.

— Ну что, сегодня вечер бургеров, мороженого или вишневого «Слерпи»?

В этот момент ничего из этого мне не хотелось. Я была взвинчена. Вот именно — взвинчена. Книжный клуб обычно становился главным событием недели, но сегодня он только отвлекал. Или, может, отвлекал меня сам Кортни. Его смех врывался в каждый наш разговор. Его голос то и дело заставлял меня прислушиваться к их спору с Беккетом, и я почти не слышала, о чем болтают подруги.

— Просто спать. — Я направилась к комоду, чтобы выбрать одежду для сна.

Через две минуты я вернулась, а Кортни уже убрал компьютер. У нас уже сложился определенный распорядок: как только мы оба переодевались и оказывались в комнате, пора было тушить свет. Я щелкнула выключателем и закрыла дверь.

Обычно эта часть вечера приносила расслабление, но сегодня темнота казалась еще более давящей, чем его пристальный взгляд.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. — Я забралась под простыню и уставилась в потолок. Мне не сиделось на месте.

— Книжный клуб оказался куда более подробным, чем я ожидал. — Его смешок повис в воздухе.

— Остальные сейчас, наверное, вовсю испытывают оргазм. — Стоило озвучить это сразу, чтобы избежать неловкости.

Дыхание его сбилось, он шумно сглотнул.

— Э-э… Мне нужно уйти, чтобы ты могла с этим разобраться?

Если бы я и собиралась с этим «разбираться», то его уход был бы последним, чего бы мне хотелось. Воспоминания о том, как его руки медленно скользят вверх по моим ногам, раздвигая их, нахлынули внезапно. Ощущение его горячего дыхания между моих бедер… Сердце забилось чаще, стоило представить, как его губы прижимаются ко мне. Как его язык касается моего клитора. Один раз. Потом снова и снова.

Дыхание участилось, и внизу живота разлился жар.

— Дилан?

Сердце подпрыгнуло от этого вмешательства, и я вынырнула из своих мыслей.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня сверху вниз. Что, черт возьми, я творю?

— Прости.

Он вскинул бровь.

— Ты точно в порядке?

— Угу. — Я отвернулась от него. Я была в полном порядке. Просто на взводе.

Если бы я никогда не видел, как Дилан кончает, если бы мы никогда не спали вместе, я бы не знал, что означает этот прерывистый вдох. Я бы не знал, что ее щеки розовеют, а сама она прикусывает нижнюю губу, когда возбуждена. Я бы не сгорал от этого знания.

Но я видел ее оргазм — и когда мое лицо было у нее между бедер, и когда я был глубоко внутри нее. Не один раз. Так что я все понимал. И я жаждал ее.

Она отвернулась ко мне спиной, но это ничуть не решило мою проблему.

Я рухнул на подушки и уставился в потолок. Каждый раз, когда она втягивала воздух, мой член отзывался пульсацией. Она была так близко. Руки чесались дотянуться и коснуться ее.

Сегодня вечером она вошла в комнату — эти роскошные безумные кудри, сияющие золотистые глаза — и у меня внутри все перевернулось. С каждым днем мне все труднее было удерживаться, чтобы не поцеловать ее розовые губы. С каждой ночью становилось все тяжелее спать рядом, зная, что она мне не принадлежит.

А тут еще этот чертов книжный клуб и разговоры о секс-сценах с полицейскими. Боже. Даже из гостиной мы с Беккетом слышали каждое слово. Что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить именно такую пытку?

Мы — двое взрослых людей, которые хотят друг друга, лежим в одной постели, и это желание уже граничит с болью. Если я проведу рукой по ее гладкой коже и скользну под шорты, я обнаружу, что она промокла и готова. В этом я не сомневался.

Часть меня отчаянно хотела сказать «к черту все» и именно так и поступить.

Но я не мог. Как бы сильно я ни желал тела Дилан, я хотел, чтобы это было чем-то большим, чем просто разрядка. А мы до этого еще не дошли.

Поэтому я сцепил зубы и принялся мысленно повторять показатели отбивающих Американской лиги, делая вид, что не замечаю жара, исходящего от женщины рядом со мной. Игнорируя аромат кокоса в воздухе. Отрицая то, как ее душа взывает к моей.

— Наверное, мне все-таки нужно мороженое.

Слава богу. Я отбросил одеяло и буквально выскочил из кровати. Переодеваться не требовалось — я спал в таком количестве слоев одежды, что это даже смешно. Сегодня на мне было две пары боксеров под тренировочными штанами, просто на всякий случай. Я явно сходил с ума.

— Вишневый «Близард»? — Я сунул ноги в шлепанцы и направился к окну.

— Пожалуйста.

Я выскользнул наружу. Ночь была теплой и влажной. Солнце давно село, но густой зной никуда не делся. Два проспекта и квартал до мороженого. Два проспекта и квартал обратно. Прогулка пошла мне на пользу. Она немного проветрила мой одурманенный похотью мозг, так что, когда я вернулся через окно, у меня появилось хоть какое-то подобие контроля над своими мыслями и реакциями.

Дилан сидела у моего коврика для пазлов и работала. До ухода я собрал от силы деталей двести, но пока меня не было, она увеличила их число вдвое.

Она подняла подбородок, виновато поморщилась и бросила детальку обратно в кучу.

— Прости.

Я опустился на пол рядом с ней, не обращая внимания на хруст в коленях, поставил мороженое и поднял ту самую детальку, которую она держала.

— Не извиняйся. — Я протянул ей кусочек. — Ты же знаешь, я нахожу это милым — когда ты собираешь пазлы.

— Просто… — она покрутила деталь в пальцах, прежде чем вставить ее на место, — это твой способ снять стресс. Не хочу его у тебя отбирать.

— Это может быть нашим общим способом, — предложил я.

Она молча изучала меня. Дилан обычно ко всему относилась спокойно. Казалось, ее редко что-то всерьез тревожит, но сегодня в ее глазах бушевал шторм. Слегка улыбнувшись, я взял ее за руку. Ее прикосновение, как всегда, ударило током, и, судя по тому, как по ее предплечью побежали мурашки, она почувствовала то же самое. Как бы сильно она ни старалась удержать нас в этом лимбе «просто друзей», между нами была связь. И я намерен ее укреплять.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас появилось что-то свое.

Она судорожно вздохнула и улыбнулась.

— Да, думаю, мне бы тоже этого хотелось.

От этих слов мое сердце буквально воспарило. Я не удержался и притянул ее к себе для объятия — радостного, победного. Потому что, черт возьми, это признание стало для меня огромным шагом вперед.

Она прильнула ко мне.

— Ты классно обнимаешься. — Отстранившись, она ухмыльнулась и взялась за мороженое.

— В любой момент, когда тебе понадобится объятие, мои руки к твоим услугам, Светлячок. — Я подхватил детальку прямо у нее из-под носа. — А теперь говори, куда это вставлять, потому что ты в этом деле соображаешь куда лучше меня.

Смеясь, она отправила в рот ложку мороженого и следующие пятнадцать минут учила меня своим хитростям.

Когда она зевнула в третий раз за несколько минут, я убедил ее лечь в постель. Обычно я не обнимал ее, пока она не уснет, но сегодня ждать не хотелось. Поэтому я закинул руку ей на талию и притянул к своей груди. Это был риск. Я почти ожидал, что она отодвинется и сохранит дистанцию, но она уютно прижалась ко мне. Как две ложки в ящике. У меня еще не было всего, чего я хотел. Но, по крайней мере, сейчас у меня было это.

От оглушительного стука задрожала дверь вместе с косяком.

— Тут вообще-то очередь. — Лиам сегодня снова был в ударе. Просто чудесно.

— Две минуты. — Я сверкнул глазами на дверь, будто именно она была виновата в моем паршивом настроении с самого утра.

— Забудь. Пойду наверх.

Вообще-то я старался мыться в раздевалке на стадионе. Мало того что эта ванная размером с консервную банку — душ висит на уровне груди, и приходится сворачиваться в крендель, чтобы намочить голову, — так еще и вечная очередь, а горячей воды кот наплакал.

Но сегодня я проснулся в окружении нежной кожи, чувствуя грудью шелковистые волосы Дилан, и мне просто необходимо было снять напряжение. В раздевалке это сделать не получилось бы. А поскольку со своей задачей я уже справился, то определенно нарушил правило шестиминутного душа, о котором Делия твердила без умолку.

Я пригнул голову чуть не до пупка, смывая кондиционер, и нащупал флакон с гелем. Выдавил немного на ладонь и принюхался. Запах не такой, как у того, что остался на стадионе. Больше я его не куплю, тем более что от него по коже пошло странное покалывание. Быстро ополоснувшись, я схватил полотенце и обернул его вокруг талии.

Я открыл дверь в коридор как раз в тот момент, когда Лиам мелькнул и скрылся в кабинете Шей. Мальчишке там находиться не полагалось, но он делил комнату с Каем, так что я не мог винить его за желание побыть в одиночестве.

Вытирая голову маленьким полотенцем, я зашел к себе и вздрогнул — из-под нашей кровати внезапно вынырнула Дилан.

— Прости, я телефон искала. — Она подняла мобильник и потрясла им. — И как он только под кровать угодил?

Надо купить ей Apple Watch. Она вечно где-то бросает телефон. Через два дня перерыв на матч всех звезд закончится, и я снова уеду. Мысль о том, что я не смогу проверить, как она, или просто поболтать, уже заставляла меня нервничать.

Она обошла кровать, склонив голову и поджав губы.

— Что это…? — Она окинула меня взглядом с головы до ног. Если бы выражение ее лица не металось между крайним недоумением и тревогой, мне бы даже польстило, что она меня рассматривает. — Что у тебя с волосами?

С волосами?

Руки сами собой взлетели к голове. От этого резкого движения полотенце на талии ослабло и, прежде чем я успел его подхватить, упало к моим ногам.

Глаза Дилан округлились.

— Матерь божья.

Она снова уставилась на меня. Но это был не восторг, а скорее ужас.

Опустив подбородок, я осмотрел себя, пытаясь понять причину ее испуга.

Проблема обнаружилась мгновенно. Волосы.

Слава богу, на голове они были на месте. Но вот на всем остальном теле их почти не осталось. Я поспешно схватил полотенце, прикрывая мужское достоинство и свои теперь совершенно гладкие яйца. К лицу прилила кровь, а сердце ушло в пятки. Какого черта у меня выпадают волосы по всему телу?

Дилан подошла ближе и провела пальцем по моей руке. Несколько волосков тут же отделились и прилипли к ее коже.

— Ты что, воспользовался кремом для депиляции Делии?

Вот почему гель пах так странно. В груди все сжало, дышать стало трудно, и я стиснул зубы, чтобы не выругаться. Первый раз решил помыться дома, и кто-то подлил мне в гель эту дрянь. Спасибо еще, что лицо не умыл, а то остался бы без бровей.

— Я… э-э… — После того случая с грудинкой ничего не происходило, но это только потому, что я еще не брал свой гель. Как бы мне ни хотелось заложить Лиама, я не стал. — Да, я иногда им пользуюсь. — Наглая ложь. Бывало, конечно, просили для фотосессий. — Ну, сама понимаешь. — Я сглотнул. — Меньше волос — меньше сопротивление воздуха.

Между ее бровей пролегла морщинка.

— Я думала, это только для пловцов. — Она снова оглядела меня и рассмеялась. — Но черт, вот это преданность делу. Тотальная.

Она качнула головой и вышла из комнаты.

Вздохнув, я вытерся, прощаясь с остатками растительности на теле. Ну и сопляк. Натянув шорты и футболку, я выудил из баула фен. Но не успел я включить его в розетку, как свет моргнул и погас.

Свет вырубили? На улице даже дождя нет. Может, перепады напряжения? В доме стояла жара под 32 градуса. Хотя тут и была центральная система охлаждения, работала она так же хреново, как и все остальное в этом месте.

Стоило мне выйти в коридор, как там появился Лиам. Он озирался, прикусив губу и нахмурившись. Ковырнул ковер носком черного кеда.

— Меня там не было.

Ложь прозвучала почти шепотом, а на лестнице послышались шаги.

— Демоническое отродье, Пучок. Кто выбил пробки? — Бекетт замер на площадке и смерил хмурым взглядом фен в моей руке. — Ты что, серьезно решил посушить волосы?

Я стоял в коридоре, с моей головы на футболку капала вода, в руках я сжимал этот агрегат, хотя даже не успел воткнуть его в сеть.

— А что, нельзя?

Правила в этом доме были просто идиотские.

— Какой-то утиный электрик, который делал здесь проводку, посадил кухню и эти две комнаты на один предохранитель, — Бекетт махнул рукой в сторону кабинета Шей, а затем на комнату Дилан у меня за спиной. — Если работает микроволновка, а ты включаешь оконный кондиционер в кабинете или пылесос… — он снова сердито уставился на мой черный фен, — …или сушишь свои чертовы волосы? Щелк! — Он вскинул руки.

Лиам бросил на меня умоляющий взгляд, и я считал его немое послание. Это он включил кондиционер — скорее всего, хотел охладить кабинет Шей. Тот самый кабинет, в который ему строго-настрого запрещали заходить раз десять с тех пор, как я здесь поселился. Последний раз ему пригрозили, что отберут наушники, с которыми он почти не расставался, если застукают его там еще хоть раз.

Он украл мои счастливые носки, подлил острого соуса в еду, а теперь еще и добавил средство для депиляции в мой гель. У меня была доля секунды, чтобы решить: вести себя как взрослый или как друг. В итоге я все еще надеялся наладить с ним отношения.

— Прости, босс. Мне никто не сказал, — я пожал плечами.

Рядом со мной Лиам заметно расслабился.

Бекетт покачал головой.

— Ну еще бы, ты ведь не можешь без фена. Иди включай автомат. Раз уж ты собираешься выбивать пробки каждый раз, когда тебе приспичит навести красоту, то сам и будешь все исправлять.

Лиам изо всех сил старался не рассмеяться. Красавец, парень. Я только что спас твою задницу, а ты надо мной издеваешься? Может, это безнадежно. Может, пора уже на него забить.

Я вздохнул.

— Ладно, где он?

Бекетт указал в конец коридора.

— В подполе.

Ну разумеется, он должен находиться в единственном месте, которое еще теснее моей ванной-консервной банки. Я уже направился туда, когда до меня дошел смысл прошлых разговоров об этом подполе.

Погодите-ка.

Я резко обернулся к Бекетту.

— В том самом, где змеи?

Он поджал губы.

— Ну… Видел я там парочку, но они обычно просто уползают, когда я пробираюсь мимо.

Я взглянул на Лиам а, тот лишь пожал плечами.

— Что, боишься змей, Пучок? — Бекетт качнулся на пятках с ехидной ухмылкой.

Тонких ползучих демонов с немигающими глазами и вечно мелькающими языками, чьи пасти раскрываются в четыре раза шире их собственного тела? Юрких тварей, которые заглатывают живую добычу целиком и оставляют ее гнить в желудке днями, выпирая огромным бугром? Мерзких рептилий, которые сбрасывают кожу, оставляя после себя призрачные ошметки?

Да, черт возьми, я до смерти боюсь змей.

— Можно попросить маму, она сходит, — предложил Лиам.

Заставить беременную женщину, на которую я из кожи вон лезу, чтобы произвести впечатление, лезть в грязную дыру со змеями? С тем же успехом я мог бы сразу признать себя полным ничтожеством. Уверен, после такого я бы окончательно потерял уважение к самому себе.

— Нет, я сам. — Сдерживая панику, готовую вот-вот вырваться наружу, я развернулся и поплелся к подполу. Шанс, что в доме действительно окажется змея, невелик, верно? Они просто меня разыгрывают, так ведь? Наверняка. Но в этом доме возможно все что угодно.

— Спустись на три ступеньки и иди в маленькую дверь. Увидишь щиток, он прямо по курсу, — крикнул мне вслед Бекетт.

Называть это дверью было явным преувеличением. Она не доходила мне даже до пояса. Недобрый знак. Если я открою ее и увижу там змею, я просто закрою ее обратно. И все. Никаких проблем.

Я медленно приоткрыл дверцу, и в нос ударил запах старой пыли. Я приготовился к худшему. Но ничего не случилось. Только темнота и ступенька. Я достал телефон и включил фонарик. В луче света показался пол — то ли земляной, то ли бетонный, покрытый многолетним слоем пыли. Повсюду были опорные столбы и балки под потолком, но в основном все заросло паутиной. Сотни нитей паутины. Примерно в двух с половиной метрах впереди виднелся щиток. Путь к нему был более-менее свободен. Вот только выпрямиться в полный рост было невозможно. Меня передернуло от мысли, что придется ползти, так что я решил идти на корточках.

Я еще раз посветил фонариком. Пол был ровный, значит, под грязью все-таки бетонная плита. Зажав телефон в зубах, чтобы свет падал под ноги, я присел и сделал два шага к цели. Я справлюсь. Еще два шага. Еще один, и за спиной что-то хрустнуло. Черт.

Я резко развернулся и издал какой-то пронзительный и позорно громкий звук. Потерял равновесие. Проклятье. Я дернулся в другую сторону, пытаясь устоять, но перестарался и, прежде чем успел сообразить, повалился вперед. Пытаясь снова поймать баланс, я ткнулся лицом прямо в слой липкой паутины. Снова вскрикнул и рухнул в пыль.

— Фу-у… — Я начал судорожно отбиваться от вязких нитей.

Сверху раздалось деликатное покашливание, и меня ослепил свет фонаря.

— Ты в порядке? — спросил Лиам. Из-за яркого света он казался лишь темным силуэтом.

Я лежал в грязи, возможно, под боком у пары змей. В волосах запуталась паутина, а пахло здесь так, будто кто-то сдох. Ни черта я не был в порядке.

— Н-н… — я осекся и попробовал снова, на две октавы ниже. — Все нормально.

— Помощь нужна?

Смахнув с лица еще одну паутину, я заставил сердце биться ровнее и подавил панику, которая едва не накрыла меня с головой. Нужно было всего лишь включить этот проклятый автомат и убраться отсюда. Где мой телефон? После того как Лиам приглушил свой фонарик, я ни черта не видел. Не уверен, что его помощи можно доверять, но немного света мне бы сейчас не помешало.

— Можешь подсветить и присмотреть, чтобы змеи не подползли?

— Запросто. — Пространство снова озарилось светом, пока он осматривал углы. Первым делом я нашел свой телефон. Он лежал экраном вниз, так что свет был полностью закрыт землей. Я отряхнул его, выключил фонарик и сунул в карман. Хоть мне и предстояло снова идти в душ, как только я выберусь, ползти к щитку на четвереньках не хотелось совершенно. Поэтому я снова присел и на карачках быстро добрался до ящика, а потом пулей метнулся обратно к Лиаму.

Он попятился, когда я приблизился, и как только я выскочил из проема, мы с грохотом захлопнули дверцу.

Уголок рта Лиама пополз вверх, когда он меня оглядел, но в ту же секунду его глаза округлились, и он едва не сел на задницу, отпрянув от меня.

— О… о черт! — Он врезался в стену за спиной.

Чего это он психует? Я глянул через плечо, но дверь была плотно закрыта, и, похоже, никакая живность наружу не прорвалась.

Он ткнул в меня пальцем:

— Т-твои волосы!

А, паутина. Я поднял руку, чтобы смахнуть ее, но в этот момент что-то зашевелилось прямо на макушке. Сердце сжалось.

— Что это, мать вашу? — Я поднес руку ближе и замер. Хотел ли я трогать то, что там сидело? Черт возьми, нет. Я снова опустил руку. Но и оставлять это на себе я не собирался. Снова потянулся к голове, и существо зашевелилось. И зашипело. Оно, мать его, зашипело! Ну нет, я к этому не прикоснусь. — Что там такое?

Лиам сглотнул.

— Самый здоровый паук, которого я видел в жизни, и он ползет к твоему лицу.

— Сними его! Сними! — Я замахал руками и заорал, не заботясь о том, что голос сорвался на визг пятилетнего ребенка. — Сними. Его. На хрен!

Лиам затряс головой так неистово, что его наушники закачались на шее, а волосы захлестали по лицу.

— Я к нему не притронусь!

— Возьми что-нибудь!

Он оттолкнулся от стены и бросился к чулану под лестницей.

Шипение стало громче, когда паук переполз мне на ухо. В панике я со всей силы хлопнул себя по волосам. Раздался негромкий стук о стену, и паук длиной сантиметров семь-восемь сполз на ковер.

Вернулся Лиам с двумя метлами в руках. Он прищурился, глядя на это мерзкое чудовище.

— Может, просто оставим его?

— Ну уж нет. Не хочу, чтобы эта тварь оказалась сегодня в моей постели.

Его брови взлетели чуть ли не до корней волос.

— Ты что, остаешься?

Глядя на его ошарашенное лицо и слыша этот недоверчивый тон, я наконец понял истинную причину всего происходящего. Он решил, что если будет изводить меня достаточно долго, я сбегу. Этому пацану еще многое предстоит обо мне узнать.

Я приосанился и посмотрел ему прямо в глаза:

— Пока твоя мама меня не выставит, я никуда не уйду. Так что давай прикончим эту тварь, чтобы она не ползала по нашим лицам сегодня ночью.

Он содрогнулся.

— Да. Этого мне точно не хочется.

Забрав у него одну метлу, я кивнул:

— Заходи с той стороны. Я останусь здесь. Будем бить его метлами, пока не сдохнет.

— Хороший план. — Он серьезно кивнул и занял позицию.

Мы оба замахнулись…

— Вы чего тут оба раскричались?

Вздрогнув, я вскинул голову. Дилан стояла у подножия лестницы, недоуменно нахмурившись. Ступенькой выше замерла Делия, подбоченясь и склонив голову набок. Ее маленькие копии за спиной приняли ту же позу.

Ладно, признаю, выглядели мы нелепо.

— Ма, тут самый огромный и мерзкий паук в мире!

Дилан закатила глаза и решительно прошла мимо нас. Прежде чем я успел возразить или оттащить ее от зверя, она сгребла его в горсть и направилась к своему окну.

Я даже не знал, чего во мне больше: смущения, восхищения или благодарности за то, что мне не пришлось касаться этой штуки.

— Крупные бродячие пауки безобидны, — крикнула она из своей комнаты.

— Ага, конечно, безобидны, — пробурчал я.

Я посмотрел на Лиама, ища поддержки, и впервые в жизни он мне улыбнулся. В кармане завибрировал телефон. Я достал его и увидел уведомление о счете от «Мамком». Четыре тысячи долларов, а в описании значилось: «штраф за мат».

Я перевел взгляд с экрана на Лиама — он все еще улыбался.

Оно того стоило.

— Поместимся все на обратном пути? — спросил я, поднося стакан к губам.

Все жаловались на смузи Шей, втихомолку называя их болотной жижей, но как протеиновые коктейли они были вполне недурны. К тому же она постоянно меняла рецепты, так что вкус не успевал приестся.

— Уточните состав «всех», потому что всю команду я сюда тащить точно не собираюсь, — отрезал Беккет.

Дилан хихикнула.

— А если бы он захотел позвать в гости друзей?

Делия склонила голову набок и захлопала длинными ресницами, глядя на Беккета.

— Ну да, поиграть в песочнице.

Лив хлопнула ладонью по столешнице.

— Вы двое сначала его подначиваете, а потом делаете вид, будто удивлены его злости.

— Никто из них не удивлен. Это их конечная цель, — заверил я ее.

Дилан обожала мутить воду, а потом со стороны наблюдать за последствиями. Обычно я и сам не прочь подыграть, но этот разговор с Беккетом был важен. Если Дилан и Лиам не поместятся, я поеду сегодня на своей машине. Их интересы для меня важнее странного желания Беккета ездить всем вместе.

— «Все» — это ты, я, Лив, плюс Лиам и Дилан. Они сегодня едут на стадион.

Беккет замер с кружкой у рта.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас? Я бы спланировал… ой! — Он качнулся вперед и едва не выронил кофе. — Ливи, какого черта?

— Что-то не так? — Дилан перевела взгляд с меня на Лив, сидевшую за столом.

— Все отлично. Кортни нам все решил. — Она улыбнулась подруге.

— Я спросил у Лив, — вставил я, когда Беккет начал ворчать.

— Потому что Беккет ответил бы «нет», — рассмеялась Дилан.

Вовсе нет. Беккет был бы только рад их видеть, но он бы тут же прибрал все к рукам. Потащил бы Лиама к себе в кабинет, представил бы сотрудникам и наверняка провел бы его в такие места, куда мне хода нет. Но вчера мне наконец удалось пробить броню Лиама, и мне нужно было заработать еще несколько очков, чтобы закрепить успех и проскочить стадию его вечных огрызаний. Может, со временем мы даже станем друзьями.

Лив наклонилась и что-то прошептала мужу на ухо.

— Ладно, Диппи-Ду, ты и это Отродье можете приходить на стадион когда захотите. Я велю Чарли подогнать к вечеру «Эскалейд». Можешь утром не брать свою машину.

С какого перепугу Беккет так настаивал, чтобы я ездил с ними? Сначала я не возражал, думал, они с Лив ко мне присматриваются. Но сейчас? На шестой-то день? Это уже просто странно. О бейсболе он расспрашивал меня куда дольше, чем о чем-либо, связанном с Дилан.

Обычно перерыв на матч всех звезд я проводил с ребятами, которые были в игре. В этом году я впервые за долгое время не поехал туда в качестве основного кетчера Национальной лиги. Неуверенность нашептывала, что я теряю хватку. Рассудком же я понимал: тот молодой парень из Metros просто занял место, на которое меня раньше выбирали болельщики.

Лишнее время дома с Дилан стало своего рода благословением. Или, как говорила Дилан, у вселенной на все свои планы. Когда я думал о жизни так же, как она, меня отпускало. Словно на мне больше не лежала обязанность следить, чтобы в жизни все шло по струнке.

Но как бы там ни было, из-за того что я всю неделю околачивался на стадионе, у меня оставалось слишком много времени на раздумья. Я тренировался, ходил на занятия, но если бы не отчеты, которые Беккет подсовывал мне один за другим, и не списки игроков, которых он просил оценить, я бы точно сошел с ума. Гнетущий страх перед тем, что я буду делать после завершения карьеры, постоянно лез в голову. Особенно когда Беккет настаивал, чтобы я помог ему найти мне замену.

— Это никак не связано с нежеланием уходить на покой, — кожа гостевого кресла скрипнула под моим весом, пока я просматривал спецификацию, которую он пододвинул через свой огромный стол. Волосы, еще влажные после душа, падали на щеки.

— Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты отказывался, — проворчал он.

— А для чего тогда? — Я выпрямился и собрал волосы в пучок, закрепив их резинкой, которую всегда носил на запястье. — Я понимаю, что в следующем сезоне мне придется начать работать со сменщиком. Это логично, мне уже тридцать пять. У меня в запасе остался один сезон, от силы два.

— В чем тогда проблема? — Беккет вызывающе вскинул бровь.

— Льюис не подходит. У тебя в составе три питчера, которых нужно успокаивать каждый раз, когда они выходят на горку. — Команда, которую собирал Беккет, через пару лет должна была возглавить Американскую лигу. Парень он умный, но иногда упускал тонкости общения между игроками. — У некоторых твоих питчеров короткий фитиль. Другие жутко нервничают. И ты выбираешь самого вспыльчивого типа в лиге, чтобы он их урезонивал? Как ты себе это представляешь?

— Он лидирует в лиге по хоум-ранам. Я представляю это так: мы будем больше забивать и чаще побеждать. — Беккет с силой постучал пальцем по бумаге.

Проигнорировав его жест, я откинулся на спинку кресла. Статистику Льюиса я знал.

— Я понимаю, чем притягателен леворукий кетчер, который машет битой как заведенный. — Когда-то я и сам был таким. В двадцать пять я лидировал в Metros по среднему показателю отбивания и числу пробежек. — Но через два года, когда возраст даст о себе знать и тело начнет сдавать, он перестанет быть твоим главным ударником. И ты останешься с неуравновешенным парнем, который не умеет вести игру. Хочешь водить своего кетчера за ручку так же, как ты возишься со своим руководством? — Я скрестил руки на груди. — Тебе нужен тот, кто будет управлять игрой, сидя за тарелкой. Кто-то сообразительный, а не тот, кому диктуют каждый шаг из офиса.

Беккет поджал губы и прищурился — сначала на меня, потом на бумаги.

Раздался стук в дверь, и заглянула Лив.

— Не знала, что ты здесь. Я только что высадила Дилан и Лиама в раздевалке. Они тебя ищут.

Черт. Я хотел встретить их внизу.

— Желаю удачи. — Я встал и вышел за дверь.

— Здесь все гораздо больше, чем я себе представлял, — Лиам оглядел раздевалку, пристально изучая нескольких игроков, которые сидели на диванах в центре зала. — У каждого свое место, а не просто шкафчик.

В тот день, когда Беккет привел нас всех на игру, мы сидели в комнате отдыха для семей, но сюда не заходили: парни тогда принимали душ, переодевались и общались с прессой.

Лиам был прав — помещение оказалось куда просторнее, чем я ожидала, и намного чище. Никакого мусора или грязной одежды, как в школьных раздевалках моих времен. В каждом шкафчике аккуратно висели форма и снаряжение. Больше всего вещей было в секции с табличкой «Миллер», но даже при обилии защиты у Кортни все лежало по полочкам. Перед каждым шкафчиком стоял белый складной стул с логотипом Revs. Светлое дерево шкафов было отполировано до блеска, а в воздухе пахло чистотой.

— Погоди, — я развернулась на темно-синем ковролине. — Разве вы не заходили сюда после матча пару месяцев назад?

— Нет, — Лиам нахмурился. — Забыла? Беккет велел нам уходить сразу после того, как Аделину стошнило.

Это правда, но…

— Откуда же у тебя взялись носки Кортни, если тебя здесь не было?

Его брови взлетели чуть ли не до линии роста волос.

— О чем ты вообще говоришь?

В его глазах не было ни искорки, ни намека на усмешку, губы не дрогнули. Странно. Он выглядел по-настоящему сбитым с толку.

— Ну, это что-то новенькое, — один из парней поднялся с коричневого кожаного дивана и направился к нам.

Сын, скорее всего, знал его имя, но я не слишком внимательно следила за играми, чтобы узнать его в лицо. В его светло-каштановых волосах виднелись идеально подобранные светлые пряди. Я не могла понять, натуральные они или мне стоит спросить номер его парикмахера.

Он остановился перед нами и ухмыльнулся.

— Прекрасная дама и фанат Metros.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

Лиам рядом со мной насупился.

— Ты нам не нужен.

— Лиам! — я ткнула его локтем в бок. В животе завязался узел. Только этого не хватало — чтобы мой ребенок разозлил еще одного игрока Revs.

Мужчина лишь рассмеялся. Он был хорош собой: прямой нос, белые зубы, ямочки на щеках. Не так, чтобы внутри все переворачивалось и перехватывало дыхание, как при виде Кортни, но все равно красавчик.

— Вы друзья мистера Лэнгфилда, верно? — его карие глаза метнулись к сыну, а затем снова ко мне.

— Да. Его жена, Лив — моя лучшая подруга, — я протянула руку. — Я Дилан, а это мой сын Лиам.

— Кайл, — представился он, сияя улыбкой.

Лиам вздохнул.

— Знаете, чего вам не хватает? — Кайл развернулся и вальяжно пошел через комнату.

— Спорим, ты нам сейчас расскажешь, — пробормотал Лиам, глядя, как Кайл остановился у углового шкафчика.

— Веди себя прилично, — прошипела я.

Я бы не придала этому значения, если бы поведение Лиама выставляло в дурном свете только нас с Беккетом. Беккету в любом случае было плевать. Но если Лиам сегодня будет вести себя как заносчивый придурок, это расстроит Кортни. И где он сам? Он обещал встретить нас здесь, но так и не ответил на мое сообщение, когда мы приехали. Лив была уверена, что он в раздевалке, когда высаживала нас.

— Ма, я не надену джерси этого парня, — сын глянул на свою зеленую футболку Metros, а затем на Кайла, который вернулся с формой под номером 29 в руках. — Я не болею за Revs.

Это уж точно. Однако на футболке Metros, в которой он пришел, значились имя и номер Кортни. Лиам потихоньку начал к нему оттаивать. Если бы Кортни увидел его в ней, это наверняка сделало бы его день.

— Может, примеришь? — Кайл протянул белую джерси в синюю полоску. Лиам скрестил руки на груди, но прежде чем он успел наотрез отказаться, я вмешалась.

— А можно мне примерить?

Вскинув бровь, Кайл протянул форму мне. Я крутанулась и продела руки в огромные рукава. Кайл был далеко не таким крупным, как Кортни, но джерси все равно висела на мне палаткой, так что я быстро завязала концы узлом поверх своего темно-синего сарафана.

Кайл усмехнулся и окинул меня оценивающим взглядом.

— Выглядит отлично… — он снова посмотрел мне в лицо, но тут же отвел глаза в сторону, словно глядя мне через плечо. — Эй, Шамми. Ты в порядке?

Я обернулась и улыбнулась: к нам подошел Кортни, возвышаясь над всеми. Воздух мгновенно наполнился ароматом его кедрового одеколона. Я бы никогда не подумала, что кедр станет моим любимым запахом, но чем больше времени я проводила с Кортни, тем больше ценила этот пряный древесный аромат.

Он на мгновение приподнял руку, но тут же опустил ее и сжал пальцы в кулак. Его обычно спокойная голубая аура сейчас помутилась от темных оттенков, будто его накрыло штормом эмоций. Он посмотрел на мою джерси и резко вдохнул носом. Улыбка, которой он нам ответил, казалась вынужденной.

— Извините. Беккет задержал меня наверху.

Я отмахнулась. Он был занят, и мы это понимали. Совершенно ни к чему было из-за нас переживать.

— Вы знакомы с Шамми? — спросил Кайл.

— Мы к нему и пришли, — Лиам убрал волосы с глаз привычным жестом.

— А-а, — Кайл перевел взгляд с одного на другого. Он открыл было рот, но тут же захлопнул его и отступил к центру комнаты, где на ковролине красовался огромный логотип Revs. — Ну, развлекайтесь.

— Спасибо, что встретил их, Полосатый, — Кортни снова мимоходом глянул на меня и нахмурился.

— Ты в порядке? — я запрокинула голову, заглядывая в его синие глаза, которые еще никогда не казались мне такими суровыми. Он был раздражен. Надеюсь, они не поссорились с Беккетом.

— Все нормально, — он коротко кивнул и повернулся к Лиаму. — Я подумал, тебе захочется посмотреть на поле и булпен.

Мы пошли за ним по туннелям и оказались в зоне разминки питчеров. Кортни начал объяснять, как игроки готовятся к выходу и как проходят тренировки. Он присел на корточки, чтобы Лиам мог сделать пару бросков, а затем открыл дверь, ведущую на зеленое поле.

Ого. Я никогда не видела стадион с такого ракурса — только из ложи или со стороны дагаута[2]. Трава казалась невозможно зеленой, а белые линии на песке — идеально ровными. Нас окружали бесконечные трибуны и чистое синее небо.

— Крутотень, — Лиам тряхнул головой, откидывая рыжие волосы. — А туда можно?

— Конечно, — кивнул Кортни.

Лиам рванул к траве, и впервые с нашего приезда на лице Кортни промелькнула настоящая улыбка.

— Он хоть и в зеленом Metros, но номер на нем твой, — трава щекотала мне ноги в босоножках, пока мы неспешно шли по внешнему полю к дагауту, куда убежал Лиам.

— Я заметил, — его раздражение почти испарилось. Он вытащил телефон из кармана и быстро набрал сообщение. — Так ты, значит, фанатка Боско?

Боско?

— Э-э… — я перебрала пальцами бусины розового кварца на цепочке.

— Не уверена, что знаю, кто это. Какая-то игра, бейсбольный термин или еда?

От одной мысли о еде я проголодалась, поэтому выудила из кармана сарафана вишневый леденец и отправила его в рот.

Он запрокинул голову и расхохотался.

— Где ты взяла эту джерси, Светлячок?

— Ой, — я остановилась и закрутилась на месте, пытаясь рассмотреть фамилию у себя на спине. Но ничего не увидела. — Твой друг хотел отдать ее Лиаму, но тот наотрез отказался, так что я надела ее сама, чтобы не обижать парня.

Кортни кивнул.

— Можно мне ее?

— Конечно, — я развязала узлы и с его помощью стянула форму. — Я ее не испортила, когда завязывала? Кайл ничего не сказал.

Скомкав джерси, он рысцой подбежал к дагауту и швырнул ее на землю.

— Самсон, им же теперь придется ее чистить.

Он пожал плечами и зашагал обратно ко мне. — Пусть хоть сожгут, мне плевать.

На мгновение я запаниковала. Неужели я как-то испортила вещь? Но тут до меня дошло.

— Ты что, ревнуешь? — спросила я, кокетливо захлопав ресницами.

Он обнял меня за плечи.

— Тебе бы этого хотелось?

Я улыбнулась ему в ответ. Потому что мне очень даже нравилась мысль о том, что он хочет видеть на мне только свою джерси.

Я подула на поверхность кофе и сделала глоток. Впрочем, сейчас мой любимый утренний напиток меня совсем не занимал. Все внимание было приковано к широким плечам Кортни — я смотрела, как ткань рубашки натягивается на них, пока он возится у кухонной стойки.

Он слегка покачивал бедрами в такт музыке, которую я не слышала. Но я была почти уверена, что знаю, под что он танцует. Он беззвучно подпевал песне, которую называл нашей. И хотя я понятия не имела, почему он выбрал именно ее, мне чертовски нравилось наблюдать, как он двигается в ритм.

Он был великолепен, и с каждым днем игнорировать это становилось все труднее. Тело предательски отзывалось на каждое его движение. По вечерам мы болтали перед сном, а каждое утро я просыпалась в его объятиях — будто во сне наши энергии сами тянулись друг к другу.

— У тебя сейчас слюнки потекут, — Делия оперлась локтями о стойку рядом со мной и толкнула меня плечом.

— И буду совершенно права. Никто не носит рубашки и брюки так, как этот мужчина, — а близость того, чем я не могла обладать, разжигала желание еще сильнее.

— Он что, поет Тейлор Свифт? — она усмехнулась. — Это «ME!»?

Не сводя глаз с задницы Кортни, я кивнула.

— Неважно, что за песня. Пялиться на эти идеальные плечи и лучший зад, что я видела в жизни, — самое веселое занятие за долгое время, — она наклонилась ближе. — Только не говори, что ты до сих пор валяешь дурака. Ты же пользуешься этим мужчиной по ночам, да?

Я резко обернулась к ней с широко распахнутыми глазами.

Она склонила голову набок, и длинный светлый хвост перекатился через плечо.

— Ты сама всегда говорила, что мужчина лучше любого вибратора. Чего ты так удивляешься?

— Того, что именно ты подарила мне штук пятнадцать этих штук, чтобы доказать, что мужчина мне не нужен.

Она хлопнула ладонью по столешнице и громко расхохоталась.

Кортни обернулся и вопросительно приподнял бровь.

— Просто любуюсь видом, Самсон! — крикнула я через всю комнату.

Он закатил глаза и вернулся к яичнице. Вообще-то завтраки были обязанностью Шей, но сегодня у нее была ранняя встреча, и Кортни вызвался ее подменить. Вселенная была на моей стороне: это означало его божественную яичницу вместо того сомнительного варева, которое могла состряпать она.

Беккет, сидевший за столом с ноутбуком, хмыкнул. Этот человек работал чуть ли не по двадцать часов в сутки.

— Не делай из него кусок мяса, леди. Атлеты в последнее время из-за такого негодуют.

Кортни подхватил три тарелки и поставил одну перед Беккетом.

— Значит ли это, босс, что ты обижаешься, когда жена заглядывается на твой зад?

— Конечно нет, — фыркнул тот.

— Тогда позволь Дилан быть Дилан, — Кортни поставил тарелки перед Делией и мной. Мой завтрак состоял из яичницы, тостов, вишни без косточек и йогурта. Он сжал мое плечо и задержался рядом. — Увидимся вечером на игре, верно?

Перерыв на матч всех звезд закончился, и он отправлялся на тренировку с новым питчером, но раздобыл билеты для меня и Лиама.

— Конечно.

От его улыбки у меня все перевернулось в животе. А когда он наклонился еще ближе и его дыхание коснулось моего лица, по шее и рукам побежали мурашки. Теплые губы коснулись моего лба, и сердце пропустило удар.

— Я оставил кое-что для тебя на кровати.

Я хотела спросить, что именно он имеет в виду, но тут вошла Лив, и он перевел взгляд на дверь.

— Яичница на плите, тосты на тарелке, фрукты в миске.

— Спасибо, Корт. Удачи на игре, — она принялась накладывать еду детям.

— А ты не придешь? — спросил он.

— Нет, останусь с детьми, чтобы Дилан смогла пойти. Но Ханна будет, — Лив вернулась к тарелкам.

— Подготовь Аарона к игре. Я на тебя рассчитываю, Пучок, — Беккет кивнул ему, не отрываясь от работы и завтрака.

Кортни качнул головой, и его волосы коснулись плеч.

— Слушаюсь, босс, — он еще раз сжал мое плечо и вышел из комнаты.

Я провожала его взглядом до самой двери.

— Знаю, я всегда говорю, что мужчина тебе не нужен. Но тот, кто готов сложиться в крендель, чтобы порадовать твоего ребенка, кто каждый день терпит твоих лучших подруг, готовит тебе и улыбается так, будто ты — весь его мир? — Делия подцепила на вилку яичницу. — Пожалуй, такой экземпляр не помешал бы в хозяйстве.

— Корделия Мастерс, неужели Кортни тебя подкупил? — я отправила в рот вишню.

— Я как раз хотела спросить об этом тебя, Дил, — она склонила голову.

Я не знала, что ответить. Мы с Кортни не были вместе — во всяком случае, официально. Часть меня мечтала о большем. Но учитывая, что он из семьи Миллер, этому, скорее всего, не бывать. Я непроизвольно коснулась живота, подавляя комок тревоги, который возникал каждый раз, когда я думала о том, что нашим отношениям придет конец.

Закончив с завтраком, я спустилась посмотреть, что он мне оставил. Кровать была заправлена, а в центре лежали три пакета. Тот, на котором было размашисто написано имя Лиама, я отложила в сторону. В первом открытом пакете я нашла темно-синюю форму с большой восьмеркой на спине.

Как и вчера, сердце пропустило удар. Он хотел, чтобы я надела его джерси. Следующий пакет оказался намного меньше. Под папиросной бумагой лежал клочок розовой ткани. Я резко вдохнула, когда поняла, что это такое. Совсем крошечная вещица. Трудно было поверить, что наша малышка когда-то будет такой маленькой. Я развернула розовую форму в тонкую полоску с восьмеркой на спине и тяжело сглотнула. А потом развернула его записку.

Я рассеянно застегивал экипировку. Черт, я никак не мог перестать улыбаться. На каждую игру тысячи людей приходили в моих джерси. Десять лет Metros зарабатывали на моем номере сотни тысяч долларов в год. Теперь то же самое делали Revs. Но видеть Дилан и Лиама справа от дагаута с моей фамилией на спинах? Это было бесценно.

Мои родители, братья и сестры бывали на матчах чаще, чем я мог сосчитать. У них была своя ложа на «Сити-филд», где играли Metros. Но присутствие здесь Дилан поднимало мне настроение и заставляло буквально летать.

Кайл Боско придвинулся по скамейке поближе ко мне.

— Так вы с Дилан?..

— Это моя цель, — ответ был одновременно и простым, и слишком сложным, чтобы пускаться в объяснения. Но после того как вчера я чуть не слетел с катушек, увидев Дилан в чужом джерси, я решил внести для него ясность. — Так что для тебя, как для моего друга, мы с Дилан вместе.

Я не был пещерным человеком и понимал, что не могу просто закинуть ее на плечо и объявить своей собственностью. У нее была свобода воли, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы она выбрала меня.

Кайл пользовался популярностью у женщин. Симпатичный парень, дамам нравились эти его высветленные пряди. Я никогда не обращал внимания на подобную чушь, но не хотел, чтобы этот тип улыбался Дилан.

Он провел рукой по волосам.

— Если бы ты сказал раньше, я бы не…

— Полосатый, — перебил я его, — все нормально.

Про ребенка я пока никому не говорил. Прошло всего две недели, и мне нужно было время, чтобы понять, к чему мы с Дилан придем. Я-то знал, чего хочу, но не был уверен в ее чувствах. Я поднялся и защелкнул нагрудник. Подросток, исполняющий гимн, уже выходил в центр поля с почетным караулом, и нам обоим нужно было успеть занять места на траве до начала.

— Давай сосредоточимся на игре, — сказал я, протягивая кулак для приветствия.

Он коснулся своими костяшками моих, и мы побежали на построение к остальной команде.

— Удивлен, что эта белая клипса не сводит тебя с ума.

— Что? — я вытянул шею, чтобы рассмотреть нижнее крепление на левой ноге. Ту, что сломалась на разминке, кто-то из персонала заменил. Но клипса, которой затягивался ремень, была белой, а не черной, и ярко выделялась на фоне темно-синих гетр.

Пока я болтал с Боско и надевал защиту, я этого не заметил, но теперь, под звуки гимна, мой мозг зациклился на этой детали. Я никогда не носил белую экипировку. Только черную, всегда черную. Никакого белого, потому что любые перемены сбивали мне игру. Если я не смогу сосредоточиться, я не помогу Аарону пройти иннинги, а для парня это был первый старт в высшей лиге. Ему нужно, чтобы я был полностью включен в процесс, а не дергался из-за паршивой расцветки крепления. Надо его снять. А значит, придется снимать все щитки и надевать заново, слева направо.

Сердце пустилось вскачь. Переодеться после гимна я не успею. Едва хватит времени схватить маску и вернуться к «дому». Если я задержу игру, иннинг начнется скверно, и это может сбить ритм всей команде. Дыхание участилось, ладони вспотели — я представлял все последствия, и они били по мне, как один лайнер за другим.

— Друг, — Эмерсон, наш игрок третьей базы, толкнул меня локтем, когда начались аплодисменты.

Я захлопал машинально, как робот.

— Ты чего такой, будто твою собаку переехали?

— Черт, дело в клипсе? — спросил Кайл с другой стороны. — Ты не заметил, что ее заменили?

Дамиано посмотрел вниз.

— Вот дерьмо. Кто это натворил?

— Все нормально, — пробормотал я и направился к дагауту за маской. Нужно взять себя в руки. Спускаясь по ступеням, я свирепо глядел на каждого в радиусе пяти шагов и рывком подхватил кепку и маску.

— Самсон, — ее голос коснулся моего сознания, стоило мне снова ступить на траву.

Я обернулся туда, где она сидела с Лиамом. Солнечные очки на макушке, прямо перед узлом кудрявых волос. Несколько рыжих прядей упали на бледную шею. Мое джерси завязано узлом над белыми шортами. Она выглядела идеально.

— Здорово, что эта буква Д будет прижиматься к твоей заднице, когда ты сядешь в присед.

Что? Я невольно рассмеялся, хотя и понятия не имел, о чем она. Эта женщина была невероятной, и я ее обожал.

— Белая буква Д на твоем гетре, — пояснила она.

Я опустил голову, все еще не понимая, что она имеет в виду. И тут я увидел. Клипса, из-за которой я едва не впал в панику. Я посмотрел на нее снова, уже ее глазами. Она была похожа на прямоугольник со скругленными углами, но в ней действительно угадывалась буква Д. И да, когда я садился на корточки, эта клипса оказывалась прямо у меня на ягодице.

— Видимо, вселенная решила: раз я ношу твое имя, то и ты поносишь мое. А мы оба знаем, что твоя задница — моя любимая, — она одарила меня такой улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

— Ма, — Лиам плюхнулся в кресло и, скрестив руки на груди, сердито уставился сначала на нее, потом на меня. — Сделай так, чтобы она перестала.

Я усмехнулся и пожал плечами. Как будто я мог хоть немного ее контролировать. Ей нравилось видеть свою букву у меня на ноге. Словно она сама хотела, чтобы я заявил на нее права. Что ж, меня это устраивало. Это был лишь первый шаг, но мы двигались в правильном направлении.

Она хихикнула. Лиам снова вздохнул. А мои плечи наконец расслабились.

Для меня эта замена в экипировке выглядела проблемой, нарушением привычного распорядка. Но ведь и появление Дилан в моей жизни тоже нарушило все правила. И при этом в нем не было ни капли плохого.

Ее буква у меня на голени.

Я выдохнул.

С этим можно жить, особенно если ей так нравится. Может, мы и правда на пути к чему-то большему, чем просто два человека, которые ждут ребенка. И эта мысль сделала мой вечер.

Кортни вышел к «дому», и его поведение разительно изменилось. Во время гимна он стоял натянутый как струна, буквально излучая напряжение. Я чувствовала это почти физически, хоть нас и разделяло больше шести метров. Потом двое его товарищей по команде указали на его ногу, и тут я заметила разницу между правым и левым щитком. Он никогда не скрывал, как важен для него распорядок. Все имело значение: от счастливых носков до цвета экипировки, от порядка, в котором он надевал защиту, до времени приезда на стадион. Даже та белая рубашка.

От его привычки изводить себя из-за мелочей у меня сжималось сердце. Может, я смогу помочь ему понять, что у вселенной свои планы? И что они скорее чудесны, чем тревожны. К тому же мне нравилась мысль, что вселенная сама поместила мое имя на его задницу.

— Я все жду, когда ему это надоест и он свалит. Я вел себя как последний козел, честное слово, перепробовал все способы.

— Что? — переспросила я.

Лиам отмахнулся.

— Бесполезно. У него будто иммунитет на мои закидоны и твою странность, — он сполз в кресле так низко, словно хотел, чтобы оно его поглотило.

— Странность? — я нахмурилась.

— Ма, ты хоть понимаешь, что сейчас на весь стадион орала про его задницу? — он скрестил руки на груди поверх своего нового джерси. Мое, под номером восемь, было темно-синим, а у Лиама — белым в синюю полоску. Когда я отдавала сыну подарок от Кортни, я боялась, что придется его уговаривать, но он сам спустился из своей комнаты уже в форме. И хотя он все еще кривился при любом упоминании Кортни, я видела, что его броня потихоньку дает трещину. Он начинал нравиться парню.

Мышцы на предплечьях Кортни перекатывались, пока он поправлял волосы, надевал кепку и маску. Он опустился в присед и расправил широкие плечи. Да уж. Кортни Миллер за ловушкой — лучший вид в мире. Резкий поворот головы, и его голубые глаза впились в мои. Улыбнувшись, он подмигнул.

Лиам изобразил рвотный рефлекс.

— Вам обоим нужно быть менее противными.

— Лиам, момент жизненного урока, — я подогнула ногу под себя на пластиковом сиденье и сдвинула солнечные очки с макушки на переносицу. — Моя работа как родителя — позорить тебя до конца твоих дней.

Он застонал.

— Могло быть и хуже, мы могли притащить сюда всех мам сразу, — я достала вишневый леденец и зажала его в зубах.

— Ха-ха, — он закатил глаза, но быстро переключился на игру.

За эти годы я пару раз была на бейсболе с Лиамом и даже на одной игре Revs в июне, но когда на поле кто-то близкий, ощущения совсем другие. Кортни во время игры был невероятно горяч. И сколько бы я не шутила, что пришла поглазеть на него, меня поражала именно его выдержка. То, как он успокаивал молодого питчера и перебрасывался шутками с бьющими. Как быстро он добегал со второй базы в конце иннинга, чтобы успеть занять место и начать следующий. Он был профессионалом экстра-класса, и от этого в груди разливалось странное чувство.

Игра закончилась страйком в начале девятого иннинга, Revs вели в два очка. Кортни поднял маску и коснулся кулаком кулака питчера, после чего направился в нашу сторону.

— Лиам! — крикнул он моему сыну прямо с поля и бросил мяч. У Лиама округлились глаза, но он его поймал. Снова подмигнув, Кортни скрылся в дагауте.

— Поверить не могу, он отдал мне победный мяч! — Лиам прямо сиял.

— Дилан? — Ханна стояла в проходе, призывая нас следовать за ней. — Беккет просил отвести вас в командную комнату.

— Как думаешь, ребята распишутся на нем? — Лиам вскочил и пошел за Ханной, я выбралась следом.

— Уверена, что да. Сейчас заберу дочку Тома Уилсона из ложи, и пойдем вниз, хорошо? — бросила Ханна, почти не оборачиваясь. Эта женщина всегда была в движении. Она очень напоминала мне Лив — такая же деятельная.

Мы забрали дочку главного тренера, и к тому времени, как мы добрались до командной комнаты, еда после игры уже была накрыта. Несколько игроков, которые не участвовали в матче, бродили неподалеку.

— Можно нам поесть? — спросил Лиам.

— Друг, мы уже съели по два хот-дога и по мороженому. Пока что меня не мучил утренний токсикоз или дикая усталость, но вздутие живота стало моим проклятием, и если я съем еще хоть кусочек, мои и без того тесные шорты просто не застегнутся.

— И что? Третий ужин — это святое, — рассмеялся Лиам.

— Я схожу с тобой, — улыбнулась стоявшая рядом Эйвери, дочь Тома Уилсона.

Мой сын покраснел до корней волос. Эта двадцатипятилетняя блондинка была красавицей, и Лиам явно не остался к этому равнодушен.

— Конечно, — он громко сглотнул и пошел за ней.

— Привет.

Один из товарищей Кортни по команде подошел ко мне и, улыбаясь, протянул руку.

— Кристиан Дамиано.

— Дракон? — спросила я, пытаясь соотнести мужчину с историями, которые рассказывал Кортни.

Он рассмеялся.

— Потому что я задаю жару.

Хотя во время разговора он стоял лицом ко мне, его взгляд то и дело соскальзывал через мое плечо в сторону стола с едой. Похоже, у этого парня, как и у Лиама, был пунктик на Эйвери Уилсон.

— Она симпатичная.

Его взгляд тут же вернулся ко мне.

— Что? — он мотнул головой. — О, нет. Она просто… На его смуглой коже румянец был едва заметен, но он все же был. Он прочистил горло.

Сзади подошел Кортни, и я почувствовала густой аромат его одеколона.

— Привет, Светлячок, — сказал он, придвигаясь ко мне вплотную. — Дракон, — он кивнул, невольно спасая друга от необходимости объяснять свой интерес к дочери главного тренера. — Голодна?

Я покачала головой.

— Я поела.

— Дай угадаю, — он усмехнулся и наклонился еще ближе, так что волосы коснулись моего виска. — Опять хот-доги и мороженое?

— Ужин чемпионов.

— Так вы двое… — Кристиан поводил пальцем от меня к Кортни и обратно.

Я не знала, что именно Кортни рассказывал товарищам по команде, и не хотела ставить его в неловкое положение.

— Друзья, — быстро ответила я.

Кортни рядом со мной вздрогнул. Я украдкой взглянула на него, но его лицо было беспристрастным, а взгляд застыл на чем-то в другом конце комнаты.

— А. — Кристиан кивнул. — Ясно.

— Пойдем найдем Лиама. Я хочу домой.

Не дожидаясь ответа, Кортни зашагал к моему сыну. «Друзья» явно было не тем ответом, который он ожидал услышать.

— Рада была познакомиться, — я махнула рукой и последовала за своим внезапно помрачневшим… я даже не знала, как его называть. «Отец моего ребенка» — не то. Это словосочетание и близко не описывало то, кем он был для меня. Я думала, «друг» подойдет. Для меня это слово значило многое. Лишь немногие в моей жизни удостаивались этого титула, и в последнее время он становился одним из моих самых близких друзей. Одним из самых любимых людей. Но по его реакции было ясно: это определение его оскорбило.

Всю дорогу до дома Кортни болтал с Лиамом, улыбался и смеялся, обсуждая игру. Но стоило Лиаму уйти к себе и нам остаться наедине, угрюмость вернулась.

— Я переоденусь. Можешь ложиться, — он резко выдвинул ящик, выхватил спортивные штаны с футболкой и вылетел из комнаты.

Оставшись одна, я принялась поправлять кристаллы на полках и комоде, надеясь очистить комнату от тяжелой энергии, которую оставил после себя Кортни. Нам нужно было поговорить. Вопрос лишь в том, сделать это прямо сейчас или дождаться завтрашней игры. Я переоделась в пижаму и снова поправила камни. Нервозность была для меня чувством непривычным. Я и не помнила, когда в последний раз по-настоящему из-за чего-то переживала.

Наверное, когда знакомилась с родителями Бретта. От одной мысли о них я напряглась. Черт. Теперь я сама добавляла негатива в атмосферу.

Дверь хлопнула, я вздрогнула и резко обернулась.

Я шумно вдохнула, и мои глаза округлились.

Светлые волосы рассыпались по голым плечам. Мощные руки и рельефная грудь были на виду, как и кубики пресса — их там что, целых двенадцать? Я не могла оторвать взгляд от его тела. Я была загипнотизирована. Закусив нижнюю губу, я медленно и внимательно его осмотрела. Гладкая кожа на груди почему-то делала его еще горячее. Даже его безволосые ноги — мощные бедра и стройные голени — выглядели сексуально.

Трусы-боксеры с Бэтменом были так в его духе, что этот вид меня даже немного успокоил.

А вот к чему я не привыкла, так это к гневной гримасе, исказившей его красивое лицо.

— Я слишком устал, чтобы мучиться сегодня от жары, — он швырнул одежду в кучу на полу.

— Ты на меня злишься, — я не знала, с чего начать, поэтому пошла напролом.

Он опустился на кровать, и от этого движения вся его фигура будто сдулась. Он запустил руку в волосы, убирая их со лба, и вперился в меня своим пристальным голубым взглядом.

— Я раздосадован. Мы не друзья.

Он шумно выдохнул и уперся предплечьями в колени.

Я вздрогнула от колющей боли в груди. Потому что, несмотря на всю неопределенность, я думала, что это у нас есть. Я переступила с ноги на ногу.

— Почему?

Он подорвался с места и оказался прямо передо мной прежде, чем я успела моргнуть.

— Потому что, находясь так близко к тебе… — его дыхание было неровным, широкая грудь вздымалась. — Прямо сейчас… — он окинул взглядом мое лицо и снова поймал мой взор. — Я чувствую себя живым так, как никогда раньше.

Он сделал еще шаг, и его голая грудь коснулась меня. Он обхватил мою шею ладонью. От этого прикосновения по телу побежали мурашки. Любые отношения между нами будут сложными, и, наверное, безопаснее было бы просто вместе растить ребенка, но мне уже было плевать на сложности.

— Ты это чувствуешь? Этот ток между нами? — он прижался своим лбом к моему и глухо застонал.

Мое тело отзывалось на каждый горячий выдох, слетавший с его губ. Мне нужно было почувствовать его губы на своих. Его мозолистые руки на моей коже. Его тяжесть над собой. Я облизала внезапно пересохшие губы, и он тут же уставился на мой рот. В следующий миг его рука обвилась вокруг меня, прижимая к стене его грудных мышц. Каждый горячий изгиб его тела плотно вжался в меня. Его возбуждение уперлось мне в бедро, заставляя все внутри сжаться.

— Как ты можешь чувствовать все это, Светлячок, и говорить, что мы просто друзья?

— Я никогда не говорила «просто».

И я сдалась, сократив последний сантиметр между нашими губами.

Стоило ее губам коснуться моих, как внутри словно фейерверк взорвался. Вкус, по которому я так изнывал, заполнил все чувства. Мягкие, пухлые губы, отвечавшие на мой поцелуй, сводили с ума — мне было мало, и в то же время ощущения захлестывали с головой. Я ждал этого момента несколько недель. Дилан в моих руках. Ее дыхание смешивается с моим, пока я прижимаю ее к своей голой груди. Я ласкал ее, дразнил, пока она не приоткрыла рот, впуская меня. Она обвила руками мою шею и запустила пальцы в мои волосы.

Черт возьми. Она была пределом моих мечтаний, и мне до боли нужно было оказаться внутри нее.

Мне до смерти хотелось сорвать с нее этот короткий топ, чтобы наконец коснуться той прекрасной груди, которая снилась мне ночами. Но едва я скользнул пальцами под ткань и коснулся нежной кожи, она отстранилась.

— Что мы делаем? — прошептала она, глядя на меня широко раскрытыми, ищущими глазами.

Этот вопрос напомнил, что мне стоит прояснить свои намерения, прежде чем заходить дальше. В прошлый раз, когда мы так разговаривали, мы договорились, что это будет на один раз. Но теперь она должна была понять: я хочу большего.

— Как насчет того, чтобы попробовать по-настоящему? — я осторожно обхватил ее лицо ладонями. — Не знаю, получится ли у нас, но, видит бог, я этого хочу. Мне осточертело притворяться, будто мне не нужны серьезные отношения с тобой.

Золотистые искорки в ее глазах вспыхнули, пока она изучала мое лицо. Несколько долгих секунд она молчала. В этой тишине ко мне снова подкралась тревога, и в тот самый миг, когда я уже убедил себя, что она откажет, Дилан кивнула. Затем она прижалась губами к моей груди. Пресс напрягся, когда она начала медленно, до мучительного долго, спускаться поцелуями к животу, приближаясь к резинке боксеров.

Член дернулся и натянулся под тонкой тканью, когда она влажно поцеловала меня чуть выше пупка. Она повторила это, и у меня подкосились ноги.

Черт.

Я хотел ощутить ее рот на себе. Неделями я мечтал о том, как ее полные розовые губы обхватят мой член. Моя рука запуталась в ее волосах, удерживая ее, пока я трахал ее рот так глубоко, что она начала задыхаться.

Кончики ее пальцев коснулись кожи у самого пояса, заставив мои бедра непроизвольно дернуться. А затем она стянула с меня белье.

Мой член освободился, отчаянно требуя внимания.

Стоя на коленях, она смотрела на меня снизу вверх — щеки раскраснелись, глаза затуманились от желания. Сердце колотилось в груди, и я готов был поклясться, что мой орган буквально изнывает, пока она медленно облизывала губы.

— Пожалуйста, — прохрипел я.

Не сводя с меня глаз, она провела языком по самой головке. Я застонал и сжал ее волосы, осторожно направляя, пока ее губы не сомкнулись на моем члене. Она втянула его в свой горячий рот. Боже, мне потребовалась вся воля мира, чтобы не начать вбиваться в нее. Одной рукой она уперлась в мое бедро, а пальцами другой крепко обхватила член и потянула на себя.

— Твою мать… — я снова застонал и крепче вцепился в ее волосы, когда уперся ей в самое горло. — Как же ты хороша, когда твои красивые губки обхватывают мой член.

Ее стон завибрировал во мне, и на этот раз я не сдержался. Я резко качнул бедрами.

— Ты сейчас доведешь меня.

Она ускорилась, посасывая сильнее. Черт. Колени начали дрожать. Она скользнула свободной рукой вниз по своему бедру, к своей киске.

Я дернулся назад и зарычал:

— Даже не смей.

Сегодня ее удовольствием буду распоряжаться я. Своими руками, языком, членом. Я грезил об этом моменте без малого два месяца и теперь собирался наверстать каждую упущенную секунду.

Она всхлипнула, когда я отстранился и подхватил ее под мышки. Рывком притянув ее к себе, я впился в ее губы. Теперь я властвовал в ее рту своим языком — точно так же, как мой член вот-вот должен был овладеть ее телом. Мгновение и ее шорты полетели на пол, а я сжал в руках ее голые ягодицы. Мне безумно нравилось ощущать ее тяжесть. Я сжимал ее плоть, наслаждаясь тем, как пальцы впиваются в мягкую кожу.

— Кортни, ты мне нужен.

— Еще как нужен.

Не отрываясь от ее губ, я шагнул вперед, пока она не коснулась спиной плоской поверхности. Слава богу, это оказалась стена, уже обшитая гипсокартоном. Будь там голые балки, мы бы все равно не остановились. Жгучая потребность в этой женщине вытеснила все остальные мысли, и она была охвачена тем же пламенем.

Мой член пульсировал, умоляя о близости.

— Впусти меня, — выдохнул я ей в губы.

Поерзав, она немного отстранилась, обхватила мой ствол и сделала пару медленных движений. Мне пришлось напрячь ноги, чтобы не рухнуть. Глядя мне прямо в глаза, она направила меня.

Святые угодники. Ее жар был таким, что не погрузиться в нее до самого предела было невозможно. Черт, готов поклясться, она была еще теснее и горячее, чем я помнил.

— Трахни меня, Кортни, — прошептала она мне в ухо. — Жестко.

Я застонал от этого требования. Боже, как же мне нравилась ее решительность.

Поэтому я подчинился, самозабвенно входя в ее киску. Каждое движение было лучше предыдущего. То, как она сжимала меня, втягивала в себя, было ни на что не похоже.

Прогнувшись в пояснице, чтобы видеть ее реакцию, я выходил почти полностью и снова с силой вбивался в нее. При каждом толчке она ударялась спиной о стену. Ее ногти впивались мне в плечи, дыхание становилось все чаще.

— О боже, не останавливайся, — стонала она. — Сильнее, прошу.

— Обожаю, когда ты умоляешь.

Я продолжал толкаться снова и снова, пока она не взорвалась в моих руках, и ее мышцы не начали судорожно сжимать мой член.

— Дилан, — ее имя сорвалось с моих губ вместе с дрожащим выдохом, когда я излился внутри нее.

Не выпуская ее из объятий, я развернулся и сам привалился к стене — ногам и рукам нужна была опора, они ходили ходуном. Я низко склонил голову и зарылся лицом в ее волосы.

— Обнимаешься ты здорово, но, черт возьми, доводить меня до оргазма у тебя получается просто идеально.

Я негромко рассмеялся.

— Помнишь, что я говорил про объятия? Тут то же правило. Если тебе когда-нибудь захочется разрядки — я весь твой.

Она немного отодвинулась и улыбнулась мне.

Медленно и с явной неохотой я вышел из нее. По-прежнему не отпуская Дилан, я подхватил футболку, в которой собирался спать, и вытер нас обоих. Бросив вещь в корзину для белья, я дотащился до кровати, прижимая ее к себе. Каждую ночь до этого она отворачивалась от меня, но сегодня сама прильнула к моей груди. Впервые за несколько недель мое тело по-настоящему расслабилось. В этот миг все кусочки пазла наконец сложились, и в голове возникла ясная картина нашего будущего.

Если бы только завтра команда не уезжала на выездную серию. Ведь разлука могла легко перечеркнуть все то, чего я с таким трудом добился с Дилан.

— Я много об этом думал. Пожалуй, на этом варианте и остановлюсь.

Голос Кортни вырвал меня из сна. Он вернулся поздно ночью после шести выездных матчей. Было уже за два, когда он наконец забрался в постель и притянул меня к себе. Но сейчас его не было рядом. Он лежал на животе чуть ниже по кровати, положив одну руку мне на бедро и опершись локтем о матрас. Подперев щеку ладонью, он спрятался за завесой светлых волос, упавших на лицо. Со стороны казалось, что он не говорит по телефону, а просто беседует с кем-то невидимым.

— Пока меня не было, я все про тебя разузнал, — он провел большим пальцем по резинке моих шорт. — Знаю, ты меня еще не слышишь, но хочу начать сейчас. Чтобы к двадцати четырем неделям, когда ты сможешь различать мой голос, я уже натренировался.

Сердце сжалось. Боже, какой же он невероятный.

— К тому же мама чувствует, что ты девочка. Если ты хоть немного на нее похожа — а я на это очень надеюсь, — то наверняка чувствуешь, что я здесь.

Я заставила себя дышать ровно, чтобы не выдать себя. Я словно подслушивала чужую тайну, но это была самая трогательная сцена в моей жизни. Мне не хотелось, чтобы он умолкал.

— Сегодня я иду гулять с твоим старшим братом. Потом расскажу, как все прошло. Думаю, к твоему появлению мы с Лиамом станем друзьями. Но даже если нет, тебе повезло, что у тебя есть он. Он будет тебя очень сильно любить.

Я пыталась сдержать улыбку, но не смогла.

— Твоя мама больше не притворяется, что спит, так что уделю-ка я немного внимания ей. — Он наклонился и коснулся губами полоски кожи между моими шортами и футболкой. — Люблю тебя.

От этих слов, прошептанных прямо в кожу, в горле встал ком, а внутри захлестнула волна чувств. И к дочке, и к мужчине, который становился лучшим спутником, о каком можно только мечтать. Он так естественно вошел в мою жизнь, сразу взяв на себя роль друга, опоры, а теперь и любовника, что мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Но в то же время мне было страшно при мысли о том, что будет, когда он наконец расскажет о ребенке родителям.

Кортни станет чудесным отцом, как бы ни отреагировали его родные. Уиллоу — я как раз пробовала это имя на вкус — будет счастливой девочкой.

Я отогнала страхи, когда он пододвинулся ближе.

— Кажется, ее энергии имя Уиллоу очень нравится.

Он улыбнулся.

— Оно и мое любимое. Как поживает мама Уиллоу этим утром? Отдохнула? Вчера ты была совсем без сил.

— Прости, — я прижалась к его плечу. — Обещала, что дождусь тебя, но просто вырубилась.

Шла двенадцатая неделя. Судя по всему, предстоящий второй триместр задаст мне жару. Сон стал моим лучшим другом. После его игр у меня едва хватало сил дождаться звонка. Обычно после ужина я сразу проваливалась в небытие.

— Не извиняйся. Тебе нужен отдых. Я просто рад, что пару дней ты будешь рядом. В четверг мне снова уезжать на девять матчей. — Он поцеловал меня в макушку, а потом перевернул так, что я оказалась на спине, а он навис сверху. — Хочешь, я останусь сегодня дома и помогу с детьми вместо того, чтобы возиться с «Чарджером»?

— Лиам меня убьет. — Сын всю неделю, пока Кортни был в разъездах, только и говорил что о машине. Если я оставлю Кортни дома работать нянькой, Лиам будет дуться несколько дней.

— Знаю, но я постоянно в разъездах и переживаю за тебя.

После перерыва на матч всех звезд у него было две домашние игры, а потом он уехал на неделю. На этой неделе он дома всего три дня, а затем снова в путь на девять. Даже учитывая, что Лив и Беккет иногда ездят с командой, я только в последнюю неделю осознала, как часто Кортни не будет дома. Но вместо того чтобы изводить себя, я решила наслаждаться каждой минутой.

Я убрала волосы с его лица и ободряюще улыбнулась:

— Сегодня ужин у Делии, так что, когда все вернутся, мы с тобой купим вишневый слаш, а потом завалимся смотреть кино.

Кортни поиграл бровями и приник губами к моей шее.

— Кино и отдых, значит? — пробормотал он. — М-м, мне нравится эта затея.

Мне тоже. Теперь, когда я узнала, на что способен Кортни, никакой вибратор его не заменит.

— Дилан! — крикнула Лив сверху. — Десятиминутная готовность, соня!

Кортни застонал, уткнувшись мне в шею. Жаль, что у Лив и Беккета выходные не совпадают с графиком игроков.

— Пойду в душ. Скоро буду. — Он повалился на подушки и выпустил меня из объятий.

— Так нечестно. Ты не можешь довести до конца дело сам с собой и оставить меня ни с чем. — Я притворно надулась.

Он рассмеялся, и в его голубых глазах заплясали искорки утреннего света.

— Душ будет самый обычный, Светлячок.

Делия завезла трех старших девочек в летний лагерь по пути на работу. Финн и Кай с упоением резались в «Марио» на приставке в комнате Кая, а Лиам стонал под одеялом, жалуясь на громкость. Я бы и рада была помочь парню — с каждым днем я все лучше понимала его желание проспать полдня, — но правило в нашем таунхаусе было простым: с восьми тридцати утра до восьми тридцати вечера никаких ограничений по шуму.

— Чем займемся сегодня, Аделин? — спросила я, усадив ее в центр своей кровати.

В кармане завибрировал телефон. Я достала его, чтобы проверить уведомление.

Я перечитала сообщение дважды и пожала плечами, бросив телефон на одеяло. Если я не понимаю, о чем речь, значит, это не важно. Не успели мы с Аделин составить план на день, как в комнату вошел Кортни в одних спортивных шортах, и я лишилась дара речи. Черт. Широкоплечий, гладкий и загорелый. Этот мужчина был идеален.

Я облизнула губы, не сводя глаз с его груди. Гормоны явно давали о себе знать. Уж не знаю, винить в этом беременность или самого Кортни.

— Лиам не говорил, во сколько хочет идти в гараж? — спросил он, вытирая мокрые волосы серым полотенцем.

Я поднялась и повернулась к нему. Увидев его, я ахнула, и у меня внутри все екнуло.

— Бу-у, — Аделин ткнула в него пальчиком.

— Бу? — переспросил Кортни, бросая полотенце на кровать.

— О господи. — Сердце бешено заколотилось. Дело дрянь. Ох, Лиам, что же ты натворил?

— В чем дело? — Кортни нахмурился, оглядывая комнату.

— Твои… — я сглотнула, пытаясь взять себя в руки, но тщетно. Сдержать улыбку было невозможно. — Твои волосы.

Он побледнел.

— Там что, опять этот гребаный паук? — он схватил полотенце и принялся остервенело тереть голову.

Я обогнула кровать и забрала у него полотенце.

— Никаких жуков, Самсон.

— Бу-у, — снова повторила Аделин.

Тут я уже не выдержала и прыснула.

— Да, Адди, они определенно синие.

— Что? — глаза Кортни округлились.

В дверном проеме показались мальчишки: внизу Финн, над ним Кай, а сверху Лиам — выстроились в ряд, как заправские комедианты.

— Мы его поймали! — Финн влетел в комнату, подпрыгивая и победно вскидывая кулаки.

— Я не думал, что сработает, но Босс был прав! — хохотал Кай.

— Ни фига себе, — выдохнул Лиам с глазами по пять копеек. — Клянусь, это не я, но они реально, ну очень синие.

— Какого черта тут синее? — Кортни ворвался в ванную.

Секунду спустя раздался крик. Даже сквозь приступы хохота в коридоре его слова были слышны отчетливо:

— Ему конец. Я убью Беккета!

— Ты сколько раз голову мыл? — крикнул Лиам из-под «Чарджера», поднятого метра на два над полом.

— Три, — я провернул ключ, пытаясь ослабить один из болтов, держащих глушитель.

Он выбрался из-под машины и пожал плечами.

— Да ладно, уже не так страшно выглядит.

Я с досадой выдохнул и снова заставил плечи расслабиться. Еще два часа назад мои волосы были неоново-синими. Теперь, когда я выкинул свой фиолетовый шампунь в мусорку и воспользовался средством Дилан, они приобрели лишь голубоватый отлив. Будто мои светлые волосы не позеленели в хлорированном бассейне, а стали цвета морской волны. Надо будет придумать достойную месть для Беккета. И планирование этой диверсии вместе с Лиамом точно входило в мои планы на сегодня.

— Хочешь открутить эти два последних? — я протянул Лиаму ключ. — А я подхвачу глушитель.

— Эта штука будет просто зверь. Труба такая прямая, что от рева окна задрожат.

Я и не подозревал, как много Лиам знает о тачках, пока неделю назад невзначай не показал ему три варианта новых глушителей. После первого же разговора стало ясно: пацан не просто любит машины. Он в теме по уши.

— Мне уже не терпится послушать, как она будет «отстреливать».

— Еще бы, — согласился он. — Это твой первый «Чарджер» или раньше были другие? — спросил он, когда я снова нырнул под днище с металлической трубой в руках.

— Эту «Хеллкэт» я взял год назад, но в гараже у родителей стоят еще две.

— Каких годов? — Лиам помог мне опустить старый глушитель на пол.

— Семьдесят восьмого и две тысячи восьмого.

— Солидно. — Лиам кивнул. — «Чарджеры» — это четко, но моя цель — когда-нибудь купить «Ауди е-трон ГТ».

— Значит, любишь обтекаемые формы. — Уважаю. Машина стоящая. Не совсем тот «мускул», который нравится мне, но Лиаму она бы подошла.

— У нее изгибы шикарные, да и говорят, в управлении она просто мечта.

— Можем съездить на тест-драйв, если хочешь.

Лиам замер, его глаза округлились, но через полсекунды он уже смотрел на меня с прищуром.

— Меня не надо подкупать, так что завязывай с этими замашками богатого козла.

Так. Похоже, пришло время нам с ним обсудить эту тему.

— Я стараюсь не вести себя как богатый козел.

Он усмехнулся.

— Ага, заметно. Живешь в разваливающемся доме с двенадцатью другими людьми. На работу ездишь с кем-то в складчину. Единственное, на что ты тратишься, — это места в ложе для нас с мамой и ее счета в доставке еды.

Я вскинул бровь, чувствуя одновременно и облегчение, и еще большее напряжение, если такое вообще возможно.

— Мы сейчас работаем в гараже, который я купил исключительно ради того, чтобы возиться со своей уникальной «Хеллкэт».

Лиам хмыкнул и покачал головой.

— Ну, допустим.

— Насчет тест-драйва — это не подкуп. — Я пожал плечами. — Просто подумал, что нам будет весело. Так что если передумаешь — дай знать.

Пока я устанавливал глушитель, Лиам внимательно изучал меня. В его зеленых глазах читалась смесь надежды и недоверия.

— Поможешь? — спросил я.

Час спустя новые глушители были на месте, а машина снова стояла на колесах.

— А ты реально не промах в железках. — Лиам взял с верстака банку колы и отпил.

— Ты тоже. — Я сел рядом и откупорил бутылку воды. В гараже был кондиционер, но изоляция здесь никудышная, так что в такие жаркие дни прохлада была чисто символической. Радовало одно: дома мне придется снова идти в душ, и, может, эта синева с волос сойдет еще немного.

Как бы мне ни хотелось, чтобы он просто получил удовольствие от сегодняшнего дня, у меня был скрытый мотив. Я хотел побыть с ним наедине и поговорить по душам.

— Я знаю, что у нас все налаживается, но, парень, было бы здорово не жить в вечном страхе, что ты снова ополчишься против меня. Так что я хочу быть уверенным: отныне мы с тобой в ладах.

Его зеленые глаза сузились.

— Мы в ладах.

— Точно?

Он вздохнул и сделал долгий глоток колы. Вытерев рот запястьем, он окинул меня взглядом.

— Я люблю свою маму, но ты ведь понимаешь, что она со странностями?

— Со странностями? — Я бы подобрал другое слово для Дилан.

Он наклонил голову, отбрасывая рыжие волосы с глаз.

— Вот этого я и боялся. — Нахмурившись, он загнул один палец. — Моя мама говорит все, что взбредет ей в голову. — Он загнул второй. — Она верит, что кристаллы могут отвечать на вопросы. — Третий палец присоединился к остальным. — Она думает, что видит вокруг людей цвета, которые подсказывают ей, кто они такие. — Четвертый палец. — Она утверждает, что «чувствует» всякие вещи. — И, наконец, пятый. — Она верит в какой-то великий вселенский план. Где мы просто плывем по течению и радуемся жизни.

Все те недостатки Дилан, о которых говорил Лиам, я в ней обожал. Она была глотком свежего воздуха. Другой. И уверенной в себе. От нее исходила та спокойная убежденность, которой я не встречал до знакомства с ней.

Он вскинул бровь.

— Меня выперли из двух последних школ за драки с придурками, которые над ней смеялись.

Этого я не ожидал. Дилан упоминала, что у Лиама были проблемы в прошлой школе, и я знал, что она перевела его на домашнее обучение, но никогда не расспрашивал о причинах.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать, а по жилам ударила ярость.

— Прости, что?

— Ага. Люди считают ее странной и издеваются, — он цедил слова медленно, то ли давая мне время их переварить, то ли окончательно разуверившись в моих умственных способностях. — Если ты ее не знаешь и не понимаешь, какая она крутая и как часто ее безумные пророчества сбываются, то да, над ней будут смеяться.

— Я бы никогда себе такого не позволил. — И я бы пришиб любого, кто посмел бы над ней подшучивать.

— Ты — нет, — он покачал головой. — Сначала я думал, что от тебя будет легко избавиться. Решил, что ты все равно свалишь, и хотел, чтобы это случилось раньше, чем все успеют привязаться.

— Я никуда не уйду, — пообещал я.

— Да, я это уже просек. — Лиам пожал плечами. — Круто, что ты берешь нас на игры, знакомишь с друзьями и командой. И что ты всем даешь понять, как сильно на ней помешан.

Я уперся локтями в колени и подался вперед, готовясь к неизбежному «но».

— Но ты из Миллеров. В твоем окружении полно людей, которые сочтут ее чудачкой и будут судить. Не будь наивным. Мы с мамой уже проходили это с моим биологическим отцом. Мы знаем, что надо быть начеку. Но я боюсь, что мама об этом забыла. — Он опустил голову и вздохнул.

Мне хотелось все отрицать. Хотелось заявить, что люди, с которыми я общаюсь, лучше, чем он думает. Но мог ли я это гарантировать? Пожалуй, нет. К несчастью, в моем мире хватало подонков, которых я на дух не выносил. Как бы то ни было, в одном я был уверен твердо.

— Ты ведь знаешь, что мама называет меня Самсоном?

— Ага, еще одна ее странность. — Он закатил глаза и отпил газировки.

— Я поначалу тоже не понимал, — я усмехнулся. — А потом дошло. Есть легенда об одном огромном красавце, который был очень силен.

— И при этом очень скромен? — съязвил Лиам.

Я ухмыльнулся и покачал головой.

— Я к тому, что у него были длинные волосы. И вся его мощь заключалась в них.

— Это тот чувак, которому нельзя было стричься?

Я кивнул.

— Он самый. Как я и сказал, вся магия была в волосах. Когда я впервые встретил твою маму, я хотел уложить прическу, прежде чем мы пойдем в бар. Все только о моих волосах и говорят. Это вроде как моя фишка, понимаешь?

— То есть твоя сила в волосах?

— Она так меня подкалывает. — Я распустил пучок, и мои синеватые волосы рассыпались по плечам.

— Хочешь сказать, она не права?

— Я знаю, что она не права. Это история о человеке, который отдает свою силу, потому что любит женщину и доверяет ей. Ему не нужны волосы. И хотя свои я люблю, они мне тоже не нужны. Я чувствую себя сильнее всего, когда твоя мама мне улыбается. Так что, если кто-то снова назовет ее странной, зови меня. — Я сжал кулак.

— Вам обоим реально надо завязывать с этой милотой, — Лиам закатил глаза, но уголок его рта дернулся, будто он сдерживал улыбку.

— Хочешь проверить звук? — я кивнул на машину.

— Еще бы! — Он вскочил, как мальчишка в рождественское утро.

Рев был именно таким громким, как мы и надеялись. Настолько, что по дороге домой мы поймали на себе несколько гневных взглядов. Мы заскочили купить упаковку леденцов для Дилан и только успели вернуться, как у меня в кармане завибрировал телефон.

Глянув на экран, я поморщился. Не то чтобы я не любил общаться с матерью, просто мне еще предстояло обсудить с ней Дилан, и я надеялся сначала немного подготовиться.

— Привет, Корт. Твой отец тоже на линии.

О, мой счастливый день. Если они оба нашли время позвонить, значит, им точно что-то нужно.

— Что случилось? — я прижал трубку плечом и начал спускаться в комнату Дилан.

— Мы хотели обсудить детали благотворительного вечера. Осталось всего две недели. — Мама пустилась в подробный рассказ о цветовой гамме для нашей семьи, которую они выбрали вместе с моей сестрой, но я пропустил это мимо ушей. Я редко посещал подобные мероприятия, и мне было глубоко плевать, какого цвета одежду выберет моя родня.

Когда я вошел в комнату, Дилан там не было. Закрыв за собой дверь, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я опустился на кровать, понимая, что не смогу положить трубку, не рассказав им о Дилан и ребенке.

— Мы добавили серебряный, потому что Тейлор права — золото ей совершенно не идет. Но поскольку ты так и не подтвердил, с кем придешь, я не знала, хватит ли этого.

— Что? — переспросил я.

— Я же говорил, он забыл, — пробурчал отец. До этого он не проронил ни слова.

Мать вздохнула.

— Речь об открытии нового корпуса. Строительство больницы задерживается на два месяца, но мы планировали этот вечер полтора года и не можем его перенести. — Голос ее звучал резко. Я не сомневался, что она раздражена задержкой, и легко мог представить выражение ее лица в этот момент. — Как бы то ни было, это событие отмечено в твоем календаре уже несколько месяцев.

Я скривился. Она была права, и руководство клуба пошло навстречу графикам, утвержденным в Нью-Йорке еще до моего обмена, но я совсем позабыл о гала-вечере.

— Ты ведь не настроил других планов? — вмешался отец. Эти двое всегда поддерживали друг друга, так что признание в забывчивости автоматически отправило бы меня в их черный список. Их союз был примером для всех нас. И именно того же я хотел для себя в будущем.

— Нет-нет, вовсе нет, — соврал я.

— Прекрасно. Хочешь, чтобы Тейлор подобрала тебе пару? Уверена, она найдет симпатичную брюнетку, которая будет отлично смотреться в золотом.

Раньше я частенько брал в сопровождение подруг сестры, но теперь все было иначе. Настал подходящий момент, и, сделав глубокий вдох, я начал рассказ с самого начала. Спустя двадцать минут, так и не поняв, прошло ли все лучше или хуже, чем я ожидал, я повесил трубку и поднялся наверх.

Делия стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, а Дилан сидела у стойки.

— Где дети? — я подошел к ней со спины и начал разминать ей плечи. Она негромко застонала и буквально растеклась на стуле.

— Как же хорошо… Ты можешь стоять так вечно?

— У него в конце концов руку сведет, — Делия обернулась к нам. — На твою машину точно начнут жаловаться из-за шума. Ты же в курсе?

Дилан снова блаженно промычала. С каждой секундой она расслаблялась все сильнее.

— Ты сама уладишь эти жалобы или мне нанимать адвоката? — я усмехнулся, глядя на Делию.

Она покачала головой и вернулась к плите: — Ну ты и придурок.

— Так где дети? — спросил я снова, целуя Дилан в макушку.

— Лив и Беккет повели своих в парк. Лиам ушел в магазин комиксов, а Кай с моими девчонками собирают позвоночник Бобби, — отозвалась Делия.

Я заглянул в дверной проем столовой: на раскладном столе между детьми были разложены открытые книги и крошечные косточки.

Убедившись, что Дилан окончательно размякла, я склонился к ней и прошептал:

— Послушай, Светлячок. — Ее кудри щекотали мне щеку. — Мне нужна услуга.

— Если поделаешь так еще пять минут, я тебе точно отсосу.

В груди отозвался низкий смешок.

— Я имел в виду другое, но от такого предложения никогда не откажусь.

Она развернулась на стуле, и я убрал руки.

— Если это как-то связано с розыгрышами, которыми вы с Беккетом заразили детей, то я пасую.

— Нет, с розыгрышами я и сам справлюсь. — Лиам мне в этом уже подсобил. Мы заказали несколько пар обуви, точь-в-точь как у Беккета, но на полразмера меньше. Перед нашим отъездом Лиам, Финн и Кай их подменят. Так что все девять дней пути у Беккета будут ныть ноги. — В следующую пятницу мои родители устраивают небольшую вечеринку в Нью-Йорке. Это в поддержку больницы…

— Ты только что назвал бал Миллеров «небольшой вечеринкой»? — Делия резко обернулась, размахивая огромной ложкой, с которой капал томатный соус.

Я стиснул зубы и бросил на нее свирепый взгляд, безмолвно призывая ее заткнуться.

— Мои родители хотят с тобой познакомиться, так что я подумал: не хочешь составить мне компанию?

— Вообще-то, это будет главное светское событие сезона в Нью-Йорке. Ты не с того боку заходишь, — не унималась Делия. Судя по всему, бессловесное общение было не ее коньком.

Я «заходил» именно с того боку, который был важен для меня, а не для нью-йоркских светских львиц и карьеристов.

Метнув в Делию еще один красноречивый взгляд, я посмотрел на Дилан. Черт. Она была бледнее тени.

— Твои родители хотят, чтобы я пришла? — почти прошептала она.

— Конечно. — На самом деле, они просто настаивали. Так что, хоть я и преподносил это как предложение, выбора у нее не было. По крайней мере, с их точки зрения. — И я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной.

Откинув голову, она просто смотрела на меня. Глаза расширены, лицо белое. В голове снова всплыли слова Лиама, сказанные днем. А потом — замечания родителей. Мне было важно, чтобы она доверилась мне. Чтобы знала: я ее поддержу. Она вцепилась в кристалл на шее и принялась возить его по цепочке туда-сюда.

Наконец она кивнула, и я выдохнул — кажется, я все это время не дышал.

— Ладно, я пойду. — Она оперлась ладонями о зеленую столешницу и поднялась. — Пойду прилягу.

Я проводил ее взглядом и повернулся к Делии.

— Поможешь мне сделать так, чтобы ей было комфортно?

Делия качнула головой, и ее хвост мазнул по плечу.

— Проклятье. Я собиралась сказать, что у меня нет времени обставлять твою смерть как несчастный случай, но ты взял и включил этого своего «милого парня».

— Просто скажи, что мне делать. — Потому что если у Дилан хватит смелости дать моей семье шанс, то я уверен: они ее полюбят. А все остальные могут катиться к черту.

— Не беги к лопастям! — крикнула я Лиаму, стараясь перекрыть гул мотора.

Он бросил на меня через плечо взгляд в духе «мне не пять лет», но шагу не убавил.

— Тебе понравится, — заверила меня Лив.

В это время Беккет и Лиам грузили сумки в вертолет, стоявший прямо на парковке стадиона Revs.

— Я просто нервничаю.

Я согласилась пойти на этот званый ужин с Кортни, но его не было всю неделю. Вертолет приземлился здесь, Беккет и Лив вышли, и теперь машина готовилась доставить нас с Лиамом в Нью-Йорк. Все это находилось за пределами моей зоны комфорта.

Но Кортни не хотел, чтобы мы четыре часа ехали одни. Он настоял на перелете, чтобы мы могли провести побольше времени в Нью-Йорке с моим отцом. Кортни сам все устроил: договорился, чтобы Лиам провел пятницу и субботу с дедушкой в Бруклине, пока мы будем в центре. Моей единственной задачей на неделю было мерить платья с Делией. И одолжить у нее туфли на каблуках, от которых мои ноги точно взвоют.

— Не бойся. — Лив обняла меня за плечи и притянула к себе. — Ты им понравишься.

Я едва заметно кивнула, хотя ни капли в это не верила. Я не смела даже надеяться, что смогу вписаться в его мир. Если не получится, я буду раздавлена, а я больше не позволяла себе ломаться. Уже очень давно.

Я взглянула на «умные» часы, которые Кортни подарил мне пару недель назад.

— Да, тебе пора, — подтолкнула меня Лив.

Скрепя сердце я побрела к вертолету, а ветер нещадно трепал мои волосы.

Забравшись внутрь, я выслушала указания пилота насчет наушников и ремней безопасности.

— Обалдеть как круто, — раздался в наушниках голос Лиама, когда мы оторвались от земли.

Мне хотелось согласиться, но тяжелый ком тревоги в животе подавлял любой восторг. Кортни замечательный, мне дорога каждая минута с ним, но знакомство с родителями…

Сердце ныло при мысли о том, чем может закончиться эта поездка. Откинувшись на кожаное сиденье, я достала из кармана леденец, надеясь, что это поможет унять тошноту.

Я не привыкла к светским приемам. И сегодняшний вечер виделся мне только так: родители Кортни заявляют, что мне не место в семье Миллер. Они поставят ему ультиматум, и на этом нам конец. Я сжала висевший на шее кварц, стараясь впитать его успокаивающую энергию. Каким бы ни оказался прием у Миллеров, Кортни вел себя с моими друзьями безупречно. Он искренне пытался найти подход к каждому. Так что я сделаю все возможное, чтобы произвести хорошее впечатление, хоть и понятия не имею, как это сделать.

Через час вертолет сел на крышу одного из многочисленных небоскребов, рассыпавшихся по горизонту Нью-Йорка. Я увидела Кортни, и сердце пропустило удар. Он был похож на статую из Парфенона: невероятно статный, широкоплечий и внушительный. Его внешность совершенно не вязалась с мягкой, нежно-голубой аурой.

Когда мы оказались на земле, он, пригнувшись под вращающимися лопастями, протянул мне руку. Светлые волосы летели в лицо — от временной краски, в которую он покрасился две недели назад, не осталось и следа. Стоило нам отойти от вертолета, как он наклонился и поцеловал меня.

Дыхание перехватило, когда его мягкие губы коснулись моих. От того, как этот мужчина целовался, хотелось просто раствориться в нем и никогда не возвращаться в реальность.

— Хм, вишня — мой новый любимый вкус, — прошептал он.

— О господи, — простонал Лиам. — Ну подождите хотя бы, пока высадите меня у деда, прежде чем набрасываться друг на друга.

Кортни тихо рассмеялся мне в губы. У обочины нас ждал черный автомобиль, при нашем приближении водитель открыл заднюю дверь. Кортни помог мне сесть, а Лиаму разрешил устроиться впереди.

— Как там Уиллоу и ее мама сегодня? — Он положил ладонь мне на низ живота и принялся описывать успокаивающие круги. — Знаю, что ждать еще несколько недель, но мне не терпится почувствовать, как она толкается.

— Мы дали ей имя и накупили розовых вещей, но вообще-то мы до сих пор не знаем наверняка, что это «она», — проворчал Лиам с переднего сиденья.

— Перестань быть таким занудой, — осадила я его.

— Кто-то же должен им быть, раз от вас двоих этого не дождешься. — Лиам с напускным недовольством откинулся на спинку кресла.

— Я открыл для нее накопительный счет на обучение. По-моему, вполне практично, — вставил Кортни. — И для тебя тоже.

От этого признания у меня перехватило дыхание. Он ни словом об этом не обмолвился, но, когда он крепко сжал мою ладонь, я расслабилась. Тайком открыть фонд на колледж для Лиама — это было так в его духе.

— Что?! — выпалил Лиам, оборачиваясь.

— Разве ты не планируешь поступать? — Кортни склонил голову набок.

— Планирую, — кивнул Лиам, и его глаза заблестели.

— Вот и я так подумал. Видишь? Я тоже умею быть практичным.

Сын закатил глаза в своей излюбленной манере, но не смог сдержать широкую улыбку.

— Ты ему нравишься, — пообещала я, когда Лиам снова отвернулся.

— Это взаимно, — ответил Кортни.

То, что проблема в отношениях Лиама и Кортни осталась позади, было огромным облегчением. Но впереди маячил вечер, и это не давало мне расслабиться по пути к папиному дому.

— Ничего себе! — выпалил Кортни двадцать минут спустя. — Это что, «Камаро» шестьдесят девятого года?

— Ага. Дедуля прямо как ты: тоже променяет любые изгибы на мощный движок. — Лиам выскочил из машины и рванул к «Камаро».

Помог мне выйти, Кортни тут же последовал за ним, они с моим сыном наперебой восторгались отцовской классикой в идеальном состоянии.

Покачав головой, глядя на их восторг, я обошла машину и подошла к багажнику.

— Мне занести ваши сумки? — спросил водитель.

— Нет, что вы, не нужно. — У Лиама была дорожная сумка, у Кортни — чехол для костюма, а у меня — маленький чемодан. Я вполне могла донести их сама.

Входная дверь громко захлопнулась, привлекая мое внимание. Там, под полосатым красно-белым козырьком, стоял отец, скрестив руки на груди и сердито хмурясь.

— Кто-нибудь собирается помочь моей беременной дочери с вещами, или вы решили, что она всю дорогу будет сама таскать тяжести?

Кортни вытянулся в струнку и резко обернулся к отцу.

— Простите, сэр. — И без лишних слов поспешил ко мне.

Отец сбежал по ступеням и остановился прямо передо мной. Обняв его худощавую фигуру, я сказала:

— Обычно он за этим следит, просто его отвлек твой любимый ребенок.

Отец просиял, глядя на машину. Мы все подшучивали, что ее он любит больше всех нас.

— Красавица, правда?

Забыв про багаж, Кортни поднес кулак к губам и снова принялся разглядывать автомобиль.

— Черт, эти черные полосы на белом кузове… просто блеск.

Отец хлопнул его по спине и ухмыльнулся:

— Слава богу, идиот, обрюхативший мою дочь, хотя бы понимает толк в хороших машинах.

С этими словами они снова побрели к «Камаро», в очередной раз про меня забыв.

Из дома вышел мой брат. Солнце играло в его рыжевато-каштановых волосах, он только покачал головой. Я всегда ему завидовала: Брайану повезло унаследовать папин темный оттенок, а не мамину огненную рыжину.

— Не вздумай, — крикнул он, когда я наклонилась за сумками. Он подбежал к нам и закинул сумку Лиама на плечо. — Глядя на это, я как-то теряю надежду. — Перехватив чехол Кортни и мой чемодан, он кивнул в сторону мужчин.

— Наоборот, надейся на лучшее. — Ведь трое моих самых любимых мужчин стояли рядом, смеялись и обсуждали общие интересы. Если сегодня вечером я полажу с семьей Кортни хотя бы вполовину так же хорошо, то, может, у нас все получится. — Мне кажется, у вселенной на нас свои планы.

Брат запрокинул голову и застонал.

— Кстати о планах: там внутри какая-то женщина, утверждает, что она твой стилист.

Это Делия все устроила. В жизни бы о таком не подумала, но когда Делия предложила позвать визажиста, я согласилась. Вечер предстоял важный, я хотела произвести хорошее впечатление, так что в этом вопросе полностью положилась на нее.

— Неужели кто-то решил заделаться важной персоной? — подколол брат.

— И это говорит мне крутой адвокат? Разве не ты только что вел развод той звезды футбола?

Брайан кивнул, пропуская меня вперед на крыльцо, и зашел следом в папин одноэтажный дом. Отец жил в этом небольшом коттедже площадью в сто сорок квадратных метров с тех пор, как они с мамой поженились — им тогда было по девятнадцать. Стоило мне переступить порог, как на меня нахлынул родной запах дома.

— Именно. — Брат откашлялся и встал рядом. — Мой опыт в семейном праве позволяет мне идеально подготовить соглашение об алиментах и план воспитания ребенка специально для тебя.

— Ты обещал познакомиться с Кортни, а не донимать его, — отрезала я, сверля его взглядом.

— Я не позволю тебе снова оказаться в ловушке, как в прошлый раз. Теперь мы все спланируем заранее. — Брайан бросил сумки у лестницы.

— Привет! — В гостиную выпорхнула энергичная девушка лет двадцати с розовыми волосами. — Я Сэди. Готовы к преображению? Как вы и просили, вас ждут вишневый ледяной коктейль и хот-дог.

Сердце екнуло, и на губах заиграла улыбка. Похоже, без Кортни тут все-таки не обошлось.

— Одну минуту. — Я стерла улыбку с лица, повернулась к брату и ткнула пальцем ему в грудь. — Мне нужно собираться. Я не хочу, чтобы мы опоздали из-за меня. Но ты обещал прийти сегодня, чтобы просто познакомиться с Кортни. И ничего больше. Только поэтому я согласилась.

— Я помню, что говорил. — Он засунул руки в карманы и покачался с пятки на носок.

— И? — Я скрестила руки на груди.

— И я соврал. Я составлю договор, который гарантирует, что о тебе и твоем ребенке позаботятся. — Брайан не отвел взгляда. — Когда Лиам был маленьким, я летел через всю страну, чтобы помочь тебе. Но в этот раз, Дил, я уже здесь. И я требую, чтобы ты была защищена.

Я тяжело вздохнула и сникла. Брат и так многим пожертвовал ради меня.

— Ты слишком практичный. Просто будь вежлив.

— Обещаю, я со всем разберусь.

Вообще-то я просила совсем о другом.

— Фрэнк, машина просто класс. — Я выбрался с пассажирского сиденья и откинул его, чтобы Лиам мог выпрыгнуть следом.

Когда Фрэнк предложил немного прокатиться, я не ожидал, что нас не будет целый час, но зато мы успели поболтать. К моему облегчению, в нем чувствовался тот же внутренний свет, что и в его дочери. Каким-то образом это располагало к себе и позволяло любому человеку рядом с ним чувствовать себя непринужденно.

— В следующий раз, когда будешь в городе, прокатишь меня на своем «Чарджере» семьдесят восьмого года. — Фрэнк захлопнул дверцу.

— Договорились, — кивнул я.

— Ты тоже здесь будешь переодеваться? — спросил Лиам.

Я еще раз кивнул и пошел за ним по ступеням к крыльцу. Мне нужно было только переодеться в смокинг, таков и был план. Переступить порог гостиной оказалось все равно что перенестись в тысяча девятьсот девяностый год. Везде идеальная чистота и куча фотографий в рамках. Засунув руки в карманы, я принялся разглядывать те, что висели ближе к двери. На одном снимке Дилан было лет тринадцать. В ней уже тогда угадывались черты Лиама. На другом она стояла в академической шапочке и мантии. А вот фото, где она держит на руках рыжеволосого младенца. Оба сияют и улыбаются в камеру.

— Она всю жизнь была моей радостью. — Отец Дилан взял у меня из рук фотографию, где она была с Лиамом.

— Я прекрасно понимаю почему.

Фрэнк взглянул мне в глаза.

— Да, я это почувствовал. Как бы я ни старался не лезть в дела дочери, должен признать: мне кажется, ты ей подходишь.

— Спасибо. — Я был искренне тронут его словами и протянул руку для рукопожатия.

Он отстранил мою руку и вместо этого крепко меня обнял.

— Я позабочусь о ней. И о Лиаме, и о Уиллоу.

Отец Дилан усмехнулся, отстраняясь.

— Значит, ты тоже веришь в ее теорию, что будет девочка?

У меня внутри все немного екнуло, и я нахмурился.

— А вы сомневаетесь?

— Я никогда не сомневаюсь в своей Дилан.

Напряжение, начавшее было нарастать, тут же отпустило. В этом мы с ним сходились.

Посмотрев на свою сумку, висевшую на спинке дивана, я спросил:

— Где я могу переодеться?

Он указал на небольшую туалетную комнату в другом конце комнаты. Запершись, я сменил джинсы на темно-синий смокинг с тонким золотистым галстуком, который сестра оставила у администратора отеля. Я заскочил в номер перед тем, как забрать Дилан и Лиама с крыши Miller Estate. Забросив джинсы и футболку в сумку, я выключил свет и вышел, прислушиваясь к доносившемуся из коридора смеху Дилан.

Кто-то кашлянул у меня за спиной, заставив вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось, когда я резко обернулся.

Посреди гостиной стоял мужчина примерно моего возраста с темными волосами и хмуро смотрел на меня.

— Я Брайан, брат Дилан. — Он протянул руку. — Хотел обсудить с тобой кое-какие детали.

В нем угадывалось сходство и с Дилан, и с Фрэнком. Золотистые глаза — как у сестры, и каштановые волосы с рыжеватым отливом — как у отца. И все же в нем было нечто совершенно иное. Дилан, наверное, назвала бы это энергетикой или аурой. Его присутствие не успокаивало и не дарило мира. Не то что у нее или Фрэнка.

— Поговорим минуту на кухне? — Он кивнул в сторону задней части дома.

Я кивнул, прошел за ним в старомодную кухню и, перекинув пиджак через спинку деревянного стула, сел напротив.

— Дилан наверняка упоминала, что я адвокат. — Брайан пододвинул ко мне визитку.

«Мерфи и Мэхон. Брайан Мэхон. Семейное право».

Я провел языком по зубам. Нет, Дилан об этом не говорила.

— Ясно.

— Ты ведь в курсе ситуации с отцом Лиама? Знаешь, как полтора года после рождения ребенка бабушка с дедушкой мотали Дилан нервы? Как заставляли ее проходить одну проверку за другой ради обычного теста ДНК, чтобы доказать отцовство Бретта? Ты в курсе, что они запретили Бретту помогать собственному сыну? Не то чтобы он сам горел желанием.

В животе все сжалось, а в душе вскипела злость — как и каждый раз, когда я вспоминал об этом подонке.

— Ей пришлось бросить учебу, чтобы растить его. Каждый день был для них борьбой.

Когда он закончил, я сделал глубокий вдох через нос.

— Я знаю, что отец Лиама — козел.

Брайан отмахнулся.

— Отец Лиама — слабак, который сразу встал по стойке смирно, стоило родителям помахать у него перед носом черной картой «Американ Экспресс».

Я не знал, что из этого хуже.

— Так вот, с Дилан такое больше не повторится.

Еще бы. В этом я был с ним полностью согласен, но сам подтекст заставил мою кровь закипеть.

— И? — Я приподнял бровь.

— И я здесь как адвокат Дилан, чтобы мы пришли к соглашению.

Я отпрянул. Его слова ударили под дых.

— Дилан сама об этом просила?

— Нет. — Он хмуро уставился в стол. — Дилан планирует жизнь не так, как другие. Она скорее плывет по течению.

Пусть его мнение о Дилан и казалось несправедливым, я немного расслабился. Уж этот чертов разговор я как-нибудь выдержу, если инициатива исходит только от Брайана.

— Давай начнем с того, как ты представляешь себе время с ребенком. Как хочешь решать вопрос с алиментами. Праздники. Все в таком духе. Так мы сможем составить соглашение, которое устроит вас обоих. Ну, чтобы мы все понимали друг друга. — Он откинулся на спинку стула, изучая меня взглядом.

Я глухо рыкнул.

— Понимали друг друга? Давай начнем вот с чего: я не ее бывший.

Брайан выставил ладонь, словно пытаясь меня утихомирить, но я не замолчал. Да, он ее брат, и я надеялся, что мы не станем врагами, но ему нужно было уяснить, кто я такой.

— Я подпишу любую чертову бумагу, которую ты мне подсунешь, но запомни: мой план на воспитание ребенка включает в себя то, что я буду с ней каждый божий день, когда я не на играх с Revs. Буду готовить ужин. Укладывать ее спать. Помогать с уроками. Все это. — Я махнул рукой. — Мой план по алиментам? Я куплю Уиллоу, Дилан и Лиаму все, что им нужно. И, скорее всего, большую часть того, что они просто захотят. Праздники? Я буду с ними. Каждый из них. Точка. Так что пиши свой план. Но знай — это пустая трата времени, потому что я никуда не уйду.

Брайан моргнул, раскрыв рот от изумления.

От дверного проема откашлялся Фрэнк.

— Брайан, я ценю твое желание позаботиться о сестре. Но ты только что оскорбил достойного человека. Ты должен перед ним извиниться. — Золотистые глаза Фрэнка, так похожие на глаза дочери, сузились, когда он посмотрел на сына. — Мы не судим людей по поступкам других. Я учил тебя не этому. Дай Кортни шанс показать, кто он такой. Лично я рад, что он влюбился в твою сестру. Этой семье не помешает еще один любитель машин.

Он ухмыльнулся мне, и я не смог сдержать ответной улыбки.

— Ладно. Я не хотел тебя обидеть. — Брайан фыркнул и закатил глаза. А, вот у кого Лиам научился этой манере. Ясно, малец и его дядя были скроены из одного материала. Из довольно циничного и ворчливого.

Я слегка склонил голову.

— Я благодарен всем, кто присматривает за Дилан, и знаю, что в конечном счете ты делаешь именно это. — Я протянул ему руку.

Он вздохнул и ответил на рукопожатие.

— Прости, что принял тебя за очередного безответственного папашу.

Я просто пожал плечами.

— Но, — он снова прищурился, — я буду наблюдать. Гарантирую: если ты обидишь мою сестру или ее детей, я превращу твою жизнь в ад в суде по семейным делам.

Я улыбнулся.

— И правильно. Если я обижу Дилан, то так мне и надо.

Это его наконец рассмешило.

— Черт, у тебя такие благие намерения, что тебя даже угрожать тяжело.

— Вот! Я же говорил! — выкрикнул Лиам из соседней комнаты. — И мама готова.

Поднявшись, я снял пиджак со спинки стула и надел его, горя желанием сбежать после этого тяжелого разговора. Я вышел из кухни, но застыл на пороге гостиной. Брайан, шедший следом, с глухим звуком врезался мне в спину.

— Прости, — буркнул я, но мой взгляд был прикован к Дилан.

Она была прекрасна каждую минуту каждого дня. Рано утром, с растрепанными волосами и следами от подушки на щеке, она поражала меня своей красотой. В конце долгого дня, когда она едва доползала до нашей комнаты и падала лицом в кровать, я не переставал ею восхищаться. Но от женщины, стоявшей сейчас передо мной, у меня буквально отнялась речь.

Элегантное платье облегало каждый изгиб ее тела. Волосы ложились на плечи тяжелыми локонами. Глаза, обрамленные длинными ресницами, сияли. Ткань платья подчеркивала каждую искорку в их радужке. Полные губы были накрашены темно-красной помадой. Она была сексуальной, она была ослепительной. Она была моей.

— Вид вполне приличный, — пошутил Брайан.

Я лишь рыкнул через плечо. Когда он отступил на шаг и поднял руки, я снова повернулся к своей женщине. В три шага я пересек комнату и обнял ее. Моя ладонь коснулась обнаженной кожи на ее спине, когда я притянул ее к себе.

— Ты идеальна, — прошептал я.

Сегодня эта женщина, всегда уверенная в себе, свободная и легкая, была напряжена как струна. Я чувствовал это по ее застывшей осанке и видел в неуверенном выражении лица.

Опустив взгляд, я посмотрел на ее шею, ожидая увидеть пальцы, перебирающие кристалл, который она никогда не снимала, но там было пусто.

— Где твой розовый кварц?

Она приподняла черный клатч.

— Не хочу портить общую золотую гамму.

У меня сжалось сердце от того, как нервно она сжала губы. Черт. Я хотел, чтобы Дилан было комфортно, чтобы она оставалась собой. Я забрал сумку из ее рук и достал серебряную цепочку. Мягко улыбнувшись, я взял ее за плечи и развернул спиной к себе. Затем осторожно застегнул ее любимое ожерелье под локонами.

Она повернулась обратно, покусывая нижнюю губу.

— Оно не будет смотреться. Оно же не золотое.

— Все идеально. Цвета нашей вечеринки — серебро и золото. — И я буду проклят, если не заставлю ее надеть то, что ей хочется.

— Ты уверен? — Она коснулась кулона, и напряжение, сковавшее ее, мгновенно отпустило, хотя бы немного.

— Моя семья полюбит и его, и тебя.

Появление в «Уэст-Эдж» под руку с Кортни не было похоже ни на что из моего прошлого опыта. Стоило нам выйти из лимузина, как вокруг защелкали и замигали камеры. При каждой вспышке Кортни притягивал меня к себе и улыбался, а потом непринужденно перекидывался парой слов с фотографами. Он называл им мое имя и без всяких колебаний представлял своей девушкой. От его привычной тревожности не осталось и следа.

Наверное, потому что она вся целиком переселилась в меня. Что подумает о мне его семья? Знают ли они про Лиама? Не расстроены ли они втайне из-за моей беременности? К счастью, мое платье, хоть и облегающее, было не настолько тесным, чтобы крошечный животик стал заметен.

Как только мы вошли в здание, имя Кортни выкрикнули с другого конца зала. Он возвышался над толпой, так что не заметить его было трудно. Мгновение спустя парень примерно моего роста с серебристым ирокезом в пять сантиметров хлопнул его по спине и притянул для объятий.

— Клинт. — Кортни рассмеялся. — Отличная победа на прошлой неделе. Еще одна в запасе осталась?

— У меня в запасе всегда есть еще одна гонка. — Мужчина повернулся ко мне. Осторожно взяв меня за локти, он наклонился и поцеловал меня в обе щеки. — Ты теперь мой самый любимый человек.

Я растерянно моргнула, а Кортни рядом со мной предупреждающе рыкнул.

— Ой, да брось ты, пещерный человек. Она красавица, но, — Клинт отступил на шаг и скрестил руки на груди, демонстрируя свой серебристый костюм, — у нее совсем не тот «комплект оборудования». К тому же твоего брата мне хватает за глаза.

Его брата?

— Зато благодаря тебе я стану дядей! — Он хлопнул в ладоши. — Жду не дождусь, когда смогу баловать этого малыша.

Позади меня кто-то громко откашлялся. Я обернулась и увидела уменьшенную копию Кортни. Ростом он был чуть меньше ста восьмидесяти и далеко не такой широкоплечий, но в темно-синем костюме выглядел как Кортни в миниатюре. Правда, у этого мужчины светлые волосы были стянуты в низкий хвост.

— Не пугай девушку Корта до смерти, пока она с нами не познакомилась. Тебя бывает слишком много. Дай ей время привыкнуть. — Мужчина подошел к Клинту, качая головой, и положил руку ему на спину. — Я Джейми, брат Кортни, а это мой муж, Клинт Миллер.

— Также известный как лучший гонщик в истории сток-каров.

Джейми и Кортни фыркнули в унисон.

— И при этом — сама скромность, — Джейми закатил карие глаза.

Прежде чем я успела осознать этот разговор, чей-то высокий голос выкрикнул имя моего мужчины.

— Корт! — звала потрясающая женщина постарше. Ее руки и лиф платья были покрыты золотым кружевом, а от талии шелк расходился каскадами атласа. Ярко-голубые глаза эффектно выделялись на этом фоне.

— Мам. — Он повернулся и поприветствовал ее поцелуем в щеку. — Это Дилан. — Он протянул мне руку.

Я сглотнула подступившее волнение, пока она изучала меня взглядом.

— Корт, ты описал ее совершенно неправильно, — упрекнула она.

У меня внутри все похолодело — она нахмурилась и обошла сына, приближаясь ко мне. Что бы она ни сказала, я приму это с улыбкой. Наверняка мне доводилось слышать вещи и похуже.

— Ты просто красавица. — Прежде чем смысл слов дошел до меня, она огорошила меня, крепко обняв. — Совершенно ослепительна. Поверить не могу, что ты на тринадцатой неделе беременности. Тонкая как тростинка! — Она отстранилась и сердито посмотрела на сына. — Ты следишь, чтобы она нормально ела? Или мне прислать к вам нашего повара?

— Давай не будем начинать ворчать в самом начале вечера, Эвелин. — Мужчина постарше, с такими же светлыми волосами, как у сыновей, встал рядом с миссис Миллер. — Если ты еще раз вот так упорхнешь через весь зал и оставишь меня один на один с этими напыщенными идиотами, я не смогу промолчать.

— Ты и так никогда не умел держать язык за зубами. — Она закатила глаза и взяла меня под руку. — Я Эвелин, а это мой муж Крейг. Мы были так рады, когда Кортни рассказал нам о тебе.

Глядя на всю эту компанию, я не смогла сдержать смешка. Глаза Кортни светились радостью, когда он смотрел на меня поверх головы матери.

«Я же говорил — не волнуйся», — беззвучно произнес он одними губами.

— Корт, принеси Дилан воды. Ей нужно пить больше жидкости. — Миссис Миллер махнула сыну рукой.

— Как скажешь, мам. — Он встретился со мной взглядом, молча спрашивая, справлюсь ли я без него минутку.

Я кивнула. Его семья была самой яркой палитрой желтых и синих красок, что я когда-либо видела. Я уже их всех полюбила.

— Корт почти ничего нам не рассказывал. Мы знаем, что ты живешь в Бостоне и у тебя есть пятнадцатилетний сын, но я бы хотела узнать о тебе побольше. Давай присядем. — Она потянула меня за руку, мягко увлекая к дверям в конце зала. — У статуса хозяйки вечера есть свои плюсы: один из них — мне не обязательно часами стоять на этих ужасных шпильках.

— Как я вас понимаю. У меня уже ноги гудят, — улыбнулась я.

Официант у двери кивнул и открыл ее перед нами. Бальный зал был украшен великолепными цветами и драпировками из золотого шелка. Персонал наполнял бокалы водой, а по залу прохаживались лишь несколько человек.

— Мама! — упрекнула блондинка в усыпанном стразами серебристом платье, она оставила своего собеседника и поспешила к нам.

Это наверняка была Тейлор, сестра Кортни. Даже если бы она не окликнула мать, ее рост и черты лица буквально кричали о принадлежности к семье Миллер. Но в отличие от остальных, встретивших меня с улыбкой, эта женщина хмурилась.

— Я же сказала, что сама разберусь с «Маленькими пальчиками». Ты думала, я не справлюсь?

Сердце у меня немного екнуло, а в голове все перемешалось. При чем тут мой детский сад?

— О чем ты говоришь? — спросила Эвелин, слегка наклонив голову.

Тейлор вздохнула и принялась меня разглядывать.

— Не представляю, как матери удалось затащить тебя сюда сегодня. До тебя же совершенно невозможно дозвониться.

— Я ужасно неорганизованна, когда дело касается телефона. — В последнее время я сознательно старалась исправиться, даже начала носить Apple Watch, но все равно редко отвечала кому-то, кроме Лиама, Кортни и близких друзей из Бостона.

— Я пыталась раздобыть твой номер или номер Зои, но натыкалась на глухую стену. — Тейлор повернулась к матери и нахмурилась. — Понятия не имела, что ты пойдешь на такие крайности, чтобы мне помочь.

Я проследила за ее взглядом и посмотрела на Эвелин — та стояла с нахмуренным лбом и поджатыми губами.

— Тейлор, что за чушь ты несешь? Ты вообще познакомилась с девушкой Кортни?

Глаза Тейлор метнулись ко мне и расширились, она прикрыла рот рукой.

— Боже мой.

— Что ты на этот раз выдала, Тейлор? — Кортни положил руку мне на бедро и протянул бокал на длинной ножке с чем-то, что явно не было водой.

Ее лицо стало каменным, когда она перевела взгляд на брата.

— Ты встречаешься с Дилан Мэхон и ни разу мне об этом не сказал?

Он выпрямился во весь рост и весь напрягся рядом со мной.

— А почему это должно быть проблемой? — проговорил он сквозь зубы.

Она вскинула руки кверху.

— Да не проблема это! Но я же все уши тебе прожужжала о том, что хочу открыть детский сад и ясли прямо в нашем офисном здании. Моя помощница Лейла в полном восторге от «Маленьких пальчиков».

О. Тревога внутри утихла, и я улыбнулась.

— Лейла Робинс? Обожаю ее девочек.

— Да! — Тейлор снова сосредоточила все внимание на мне. — Мы переезжаем, так что Miller Estates и фонд Миллеров теперь будут в одном здании. Я на все готова, чтобы открыть филиал вашего сада в этом офисе.

Детали начали казаться мне знакомыми. Как раз перед моим отъездом в Бостон Зои заикалась о том, чтобы открыть сад в каком-нибудь офисном центре, но прежде чем мы успели это обсудить, я уехала, и мы решили расширяться поближе ко мне. Она одна тянула четыре филиала в Джерси, и на тот момент ей было не до новых проектов. Я совсем забыла, что такая идея вообще была.

— Довольно. — Эвелин хлопнула ладонями по платью. — Вы знаете мои правила: никаких разговоров о бизнесе на моих мероприятиях.

— Но это же лучший сад в Джерси, и я стою прямо перед хозяйкой…

Ледяной взгляд Эвелин заставил дочь замолчать.

— Ладно-ладно.

Я наклонилась поближе к Тейлор.

— Я попрошу Кортни скинуть тебе номер Зои. Уверена, мы что-нибудь придумаем.

Она бросилась мне на шею.

— Ты теперь мой самый любимый человек!

Эвелин закатила глаза, а я едва сдержала улыбку, глядя на их препирательства.

— А это что? — спросила я Кортни, принимая наконец бокал с розовым шипучим напитком и двумя вишенками на дне.

— Это «мам-оза» с вишней, — мягко ответил он. — Сделано на виноградном соке, так что Уиллоу это не повредит.

— А как же вода? — спросила Эвелин, выгнув бровь и глядя на сына.

Кортни пожал плечами.

— Моей девочке захотелось вишни.

Я сделала глоток, и крошечные пузырьки заплясали на языке.

— Мне нравится.

— Я так и знал. — Он ласково улыбнулся и принялся поглаживать меня по пояснице. Затем отступил и выдвинул стул за столом своей семьи. — Тебе стоит присесть.

Я послушалась, а Эвелин и Тейлор тут же заняли места по бокам от меня, засыпая вопросами один за другим, пока двери не распахнулись и первые из девятисот пятидесяти гостей не начали расходиться по своим местам. Крейг подошел, чтобы оставить бокалы белого вина для жены и дочери, а затем увел Кортни пообщаться с группой мужчин в смокингах.

— Даже представить не могу, как планировать все это до мельчайших деталей, — сказала я, оглядывая толпу. — Как вы выбираете, кого куда посадить?

— Это все светские интриги, — рассмеялась Тейлор. — Мама, конечно, сидит за главным столом с нами и теми, кого пригласили мы. — Она вздернула подбородок, выискивая кого-то в зале. — Черт, я потеряла Кейси. — Она махнула рукой. — Ну и ладно. Он не первый раз меня сопровождает и знает, что я не буду с ним нянчиться. Сам найдется. А в остальном все зависит от суммы пожертвований и маминых симпатий. Чем ближе человек к сцене, тем выше его статус. — Она закатила карие глаза. — Никто не хочет оказаться в дальнем углу, потому что потом весь год все будут помнить об этом и понимать: мама их терпеть не может.

— Вот почему те четыре стола в самом конце всегда пустуют. — Эвелин подняла свой бокал. — Но тебе все же придется найти Кейси до начала приветствия. Мы все восьмером должны быть в зале.

— Мне лучше сбегать в дамскую комнату. Мой мочевой пузырь не выдержит долгой приветственной речи. — Я отодвинула стул и поморщилась, когда мне снова пришлось ловить равновесие на этих ужасных босоножках на шпильке. Как Делия умудряется ходить в таких целый день?

— Ты в порядке? — Эвелин посмотрела на меня с тем самым обеспокоенным видом, какой часто бывал у ее сына.

— Все хорошо. Сами знаете, как это бывает: беременность и ноющие ноги всегда идут в комплекте. — С этими словами я поспешила в сторону уборной.

Я не успела пройти и полутора метров, как столкнулась с одной из тех немногих личностей, которых надеялась больше никогда не встречать.

— Дилан? — Голос Мириам сорвался на визг, а на лице застыл неподдельный ужас.

— Здравствуйте, миссис Ченнинг. — Я попыталась обойти ее, но она вцепилась в мою руку, вонзая длинные ногти в кожу.

— Я же предупреждала: не смей использовать нашу фамилию, чтобы попадать на мероприятия такого уровня, — прошипела она. — Ты забыла, что мы обещали сделать, если ты хоть словом обмолвишься о той «ситуации»? Именно так она называла внука, которого ни разу не видела. Ситуация. — Ты правда готова вернуть всю сумму, которую получила?

Это была одна из многих причин, по которым Лиам носил мою фамилию, а не Бретта. С самого первого дня они настаивали, чтобы я не делала ничего, что могло бы связать меня с их семьей, и даже заставили подписать соглашение о неразглашении.

Хотя Бретт и виделся с Лиамом несколько раз в год, это всегда происходило вдали от его родственников и в строжайшей тайне.

— Никто ничего не знает, — заверила я ее, пытаясь незаметно высвободить руку из ее хватки.

Она купила мое молчание за двести тысяч долларов. Это дало мне возможность обеспечивать Лиама после тех первых тяжелых полутора лет и позволило открыть «Маленькие пальчики».

— Ты здесь по делам своей никчемной детсадовской затеи? — Она смерила меня яростным взглядом, ее темные глаза так и лучились ненавистью. — Наше место вон там. — Она указала на стол неподалеку. — Только не говори, что тебя посадили с нами. У меня нет ни малейшего желания объяснять, откуда мы знакомы.

Я перевела взгляд на места всего в одном столе от моего и с трудом сглотнула вставший в горле ком.

— Миссис Ченнинг, никто не знает о нашей связи. Вы об этом позаботились. — На этот раз мне удалось вырвать руку из ее хватки. Но ее ногти впились мне в кожу, оставив полосу красных отметин.

— Мириам? — окликнула ее Эвелин у меня за спиной.

Миссис Ченнинг нацепила фальшивую улыбку и повернулась к матери Кортни. Воспользовавшись заминкой, я ускользнула без лишних слов. Руки и колени дрожали, пока я спешила прочь.

Я не успела миновать и соседний стол, как чьи-то сильные пальцы обхватили мое запястье. Я вздрогнула, сердце подпрыгнуло к самому горлу.

— Светлячок, что за черт? — Кортни навис надо мной, не отрывая взгляда от царапин на моей руке. Его челюсти сжались, а рука, державшая мое запястье, задрожала. Он едва сдерживал ярость. — Что здесь произошло?

— Ничего. Все в порядке, — заверила я его, не желая усугублять ситуацию.

Но при следующем шаге в ногу выстрелила резкая боль, и я поморщилась. Черт, как же болят ноги. Теперь еще и рука ныла. На глаза навернулись слезы. Я была не в силах сейчас разбираться с родителями Бретта. Да и вообще никогда. Мне просто хотелось сбежать.

— Малышка. — Гнев Кортни словно испарился, он притянул меня к себе.

Я вскрикнула, когда он подхватил меня на руки и легко прошагал мимо последних столов в коридор. Он опустил меня на скамью возле дамской комнаты и опустился передо мной на корточки.

— Мне больно даже смотреть на твои ноги. Снимай их.

— Я не могу. — Я покачала головой, перебирая пальцами кристалл и пытаясь впитать его успокаивающую энергию.

Проигнорировав мои возражения, он расстегнул ремешки на моих шпильках и снял туфли одну за другой. Оставаясь внизу, он поднял голову и пристально посмотрел на меня:

— Рассказывай, кто эта женщина и что, черт возьми, она тебе наговорила.

Я вздохнула и поникла.

— Это мать Бретта.

Кортни резко вдохнул, и его синие глаза, обычно полные тепла, стали ледяными.

— Ничего страшного. Просто частью нашего уговора было то, что я никогда не попытаюсь войти в их круг общения. В том соглашении, что я подписала, есть дурацкий пункт: я буду должна им кучу денег, если попытаюсь использовать их имя, чтобы хоть как-то повысить свой статус.

Челюсти Кортни сжались, он задышал так часто, что я испугалась, как бы у него не начался приступ гипервентиляции.

Я погладила его по щеке и заставила посмотреть на меня.

— Не волнуйся. Она понятия не имеет, почему я здесь. Я просто не буду попадаться ей на глаза.

Он сделал глубокий вдох носом, затем еще один.

— Сходи-ка в дамскую комнату. Я подожду тебя здесь.

Я поджала губы и склонила голову набок.

— Правда, все нормально.

— О, скоро так и будет. — Он вскочил и легко меня поцеловал. — Иди, а потом вернемся к маминому торжеству.

Кивнув, я встала. Без этих проклятых туфель стало гораздо легче. Однако, когда я вышла из уборной, Кортни нигде не было. Я оглядела коридор в обе стороны — никого.

Только я собралась пристроиться на скамейке и ждать, как дверь в бальный зал распахнулась и появился Кортни, причем с пустыми руками.

— А где мои туфли? — спросила я.

— В мусоре. От всего, что причиняет тебе боль, нужно избавляться, так что я их выкинул. — Он потянулся к моей руке. — Пойдем, мама нас ждет.

Переплетя свои пальцы с моими, он повел меня через двери в огромный обеденный зал. Гости уже сидели на своих местах, а официанты суетились вокруг стола, стоявшего через один от нашего.

— С туфлями я разобрался, а с остальным мусором разобралась мама. — Кортни кивнул в сторону конца зала, где стояли те самые пустые столы, о которых говорила Эвелин. У меня перехватило дыхание, а сердце ушло в пятки. Потому что там, в самом дальнем углу, сидели Мириам Ченнинг с мужем.

Кортни не замедлил шаг и не остановился. Он просто потащил меня к сцене.

У меня все упало внутри, я потянула его за руку.

— Я не могу выйти туда босиком.

— Почему? — спросил он, оборачиваясь.

Черт. Этот мужчина ничего не понимал. Я только-только начала чувствовать, что, возможно, смогу вписаться в его семью, но если он вытащит меня туда в таком виде, я их опозорю. Я махнула рукой в сторону сцены, собираясь все это объяснить, и тут заметила. Вся его семья уже была там. На Клинте были зеленые носки с номером двадцать четыре. Рядом стоял Джейми в коричневых носках. Из-под серебристого платья сестры Кортни выглядывали ярко-бирюзовые ногти на ногах. Черные носки ее спутника дико смотрелись с темно-синим костюмом, а мистер Миллер, никого не стесняясь, стоял в коричневых носках. Ног его матери не было видно под платьем, но мне и не нужно было их видеть, чтобы понять — она тоже без обуви. Тогда я опустила взгляд и посмотрела на носки Кортни.

На глаза навернулись слезы. Я яростно заморгала, прогоняя их, пока мы пробирались к остальным. Тейлор широко мне улыбнулась, а Клинт заигрывающе поиграл бровями. Даже губы Джейми тронула едва заметная усмешка, когда он взглянул на нас. И дело было не только в том, что я стояла рядом с ними, — я кожей чувствовала, что меня приняли в семью. Кортни крепко держал меня за руку, пока его мать произносила приветственную речь, а когда она пригласила гостей на первый танец, он проводил меня со сцены и заключил в объятия.

Он оказался намного лучше всего, на что я могла надеяться, и в этот миг все, чему я так долго сопротивлялась, накрыло меня с головой. Я любила его. Поэтому я приподнялась на цыпочки и поцеловала его. С меня хватит — я больше не собиралась бороться со своими чувствами к этому человеку. К мужчине, который танцевал на торжественном вечере в носках со светлячками.

Ее пухлые губы прижались к моим, и обжигающая ярость, кипевшая во мне с той самой минуты, как я увидел, как та женщина хватает Дилан за руку, наконец утихла. Моя девочка так естественно стала для меня воплощением покоя, тихой гаванью, моим всем, и я надеялся, что после сегодняшнего вечера она это поймет. Надеялся, что, возможно, и я стал для нее тем же.

Я отстранился и внимательно посмотрел ей в лицо.

— Ты в порядке?

Она молча кивнула и прижалась головой к моей груди. Впитывая ее тепло, я обнял ее чуть крепче и оглядел зал. Хотя я просил мать выставить Ченнингов вон, она предложила наказание посуровее.

Там, за столиком в самом дальнем углу, на меня свирепо смотрела Мириам Ченнинг. Видеть, как моя мать с невозмутимым видом объясняет, что пересадила Ченнингов из-за жалоб на нежелание Мириам вращаться в тех же кругах, что и любимица моей матери Дилан, стало для меня главным событием года. То, как Мириам, выпучив глаза, пыталась что-то пролепетать, а затем ее препроводили к одному из четырех задних столов, которые мать всегда оставляла пустыми, без слов говорило о том, насколько родители одобряют место Дилан в моей жизни. И это фактически объявило каждому представителю высшего общества Нью-Йорка, что Мириам Ченнинг официально стала изгоем.

Обычно подобные мероприятия не приносили мне никакого удовольствия. Мне было плевать, кто в фаворе, а кто нет, но сегодня я наслаждался осознанием того, что Ченнинги теперь не у дел. Так что я закончил танец, прижимая к себе свою девочку и чувствуя за спиной безоговорочную поддержку семьи.

— Можно мне еще один вишневый «мам-озо»? — спросила Дилан, когда мы возвращались к столу.

— Все, что пожелаешь. — И дело было не только в напитке.

Усадив ее на место, я направился к бару, но меня остановил голос брата.

— Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Засунув руки в карманы, я вопросительно вскинул бровь.

— Будешь отрицать? Я долго ждал того дня, когда ты встретишь ту самую.

Я покачал головой и оперся локтем о барную стойку.

— Мой мир стал совсем крошечным.

Все, что имело для меня значение, было неразрывно связано с женщиной, от которой я не мог отвести глаз. Сидя за столом моей семьи, она наклонилась в сторону и смеялась над чем-то вместе с Клинтом.

— Забавно, что любовь творит такие вещи. Бьет тебя по голове, и какое-то время ты не видишь ничего, кроме нее.

Джейми заказал выпивку себе и Клинту, и, пока бармен был занят делом, мы снова повернулись к залу. Клинт протянул руку Дилан. Она коснулась его ладони своей и вскочила на ноги.

— Они станут лучшими подружками.

Я фыркнул.

— Это слова Клинта, не мои, — Джейми покачал головой.

— Надеюсь, так и будет, — признался я.

Джейми улыбнулся и легонько ударил меня кулаком в плечо.

— Я тоже, черт возьми. Клинт уже весь извелся, ожидая, когда ты остепенишься и подаришь ему невестку. А мне куда приятнее видеть, когда этот человек улыбается.

Опустив голову, я усмехнулся. Мой брат был тем еще суровым засранцем, пока дело не касалось его мужа. Джейми поднес стакан виски к губам.

— Ты уже сказал ей, что любишь ее?

Сердце в груди дрогнуло, и я так резко повернул к нему голову, что она пошла кругом. Пожав плечами, он громко сглотнул.

— Мы с тобой не великие мастера слова. Но по опыту скажу: нашим половинкам это иногда нужно слышать. Ты все правильно делаешь, доказывая чувства поступками, но не забывай и говорить о них.

Я еще не произносил Дилан эти три заветных слова, но не потому, что не чувствовал их. О, я чувствовал. Моя любовь к ней стала такой огромной частью меня, что я уже не был уверен, смогу ли существовать без нее. Но сказать это вслух? Через этот мост я еще не перешел. Столько раз я думал об этом, но мне казалось, что она еще не готова это услышать. И если я признаюсь во всей глубине своих чувств, а она окажется не в состоянии их принять, что тогда с нами будет?

— Скажи ей.

Брат похлопал меня по спине и зашагал к нашему столу со стаканом виски в каждой руке. Я взял напиток для Дилан и пошел за ним.

Остаток вечера пролетел как в тумане: Дилан улыбалась, болтала и смеялась с моими родными. Каждый из них ее обожал. Спустя несколько часов я закрыл за собой дверь гостиничного номера и потянулся к ее запястью. Я крутанул ее, прижимая к двери, и навалился на нее всем телом.

Когда она охнула, приоткрыв рот, я накрыл ее губы своими, наслаждаясь той вспышкой страсти, что неизменно прошибала меня при каждом поцелуе. Никогда прежде поцелуй не затягивал меня так сильно, не успокаивал и не заводил одновременно, как каждый поцелуй Дилан. Я мог бы всю жизнь только и делать, что целовать ее, и мне бы не надоело.

Она выгнулась мне навстречу, когда я обхватил ее лицо ладонями, позволяя своему языку хозяйничать у нее во рту. Завладевая им так же, как она завладела мной. Медленно я провел пальцами по ее шее, по плечу, вниз по гладкой обнаженной коже спины к молнии. Стоило мне расстегнуть ее, как две полоски ткани легко соскользнули с плеч. И вот она стояла передо мной в одних кружевных трусиках. Ее грудь налилась, и с каждым днем становилась все полнее, с красивыми розовыми сосками. Маленький бугорок на ее животе заставил меня сглотнуть комок, подступивший к горлу. Эта женщина не просто бросала мне вызов, возбуждала и пробуждала во мне эмоции, на которые я и не считал себя способным, — она каждый день оберегала нашего ребенка. Ее тело буквально приносило себя в жертву мгновение за мгновением, чтобы позаботиться о нашей малышке.

— Ты хоть знаешь, насколько ты совершенна? — спросил я охрипшим голосом.

Опустившись на колени, я прижался губами к тому месту, где находился наш ребенок. Затем снова поднялся. Я хотел, чтобы Дилан поняла: мои следующие слова предназначаются именно ей.

— Я люблю тебя.

Ее глаза расширились, а затем лицо озарила улыбка.

— Я тоже тебя люблю.

Ее слова прозвучали почти шепотом, но отозвались во мне подобно грому. Никогда еще шепот не был таким громким.

Жгучее желание боготворить ее тело, показать, как сильно я ее люблю, пульсировало в каждой клеточке моего существа. Я прильнул к ее губам и одновременно подхватил ее на руки. Она обвила шею руками и скрестила лодыжки у меня за спиной, отвечая на каждое движение моего языка. Пятясь, я замер, когда ноги коснулись постели, и опустился на матрас, оставив ее у себя на коленях. Она отстранилась — глаза сияли, губа зажата между зубами — и принялась расстегивать золотые запонки на моей рубашке. Запустив руку в ее волосы, я перевернулся, укладывая ее на спину, чтобы поскорее сбросить с себя одежду.

— Торопишься? — усмехнулась она, когда я чуть не споткнулся, пытаясь стянуть белье.

У меня перехватило дыхание, когда я коснулся ее нежной щеки.

— Не мог больше ждать, так хотелось почувствовать твою кожу. Черт, мне просто жизненно необходимо быть к тебе ближе. — Я забрался на кровать рядом с ней и припал к ее пухлым губам.

Поднявшись на колени, она уперлась ладонью мне в грудь, заставляя лечь на спину. От тепла ее руки и того, как ее улыбка лишала меня кислорода, я чувствовал себя самым везучим засранцем на свете. Она оседлала меня, и даже сквозь кружево трусиков я чувствовал, как она промокла. Член дернулся от этого контакта, отчаянно желая оказаться внутри. Положив ладони ей на ребра, я провел большими пальцами по основанию груди и потерся о ее влажный жар. Она вздрогнула всем телом.

— Поцелуй меня, — приказал я.

Она подчинилась, склонившись надо мной так, что волосы рассыпались вокруг нас завесой. Там, рядом с ней, было мое место, и я просто растворился в ней. Не осталось ничего, кроме кокосового аромата ее волос, нежности кожи и вкуса ее языка. Это был рай.

И все же этого было мало. Я приподнял ее и сорвал кружевную преграду между нами. Ее грудь покачивалась перед моим лицом, искушая прикоснуться к соскам, пока она выбиралась из трусиков. Когда она снова оседлала меня, и между нами больше ничего не осталось, ее кожа показалась мне невероятно мягкой и горячей. Но и этого было мало. Я перекатил ее на спину и навис сверху, едва касаясь губами лба, кончика носа, рта. Я задержался лишь на мгновение, прежде чем продолжить путь — мне нужно было попробовать ее всю на вкус. Шея, плечо, ключицы, ложбинка между грудей. Живот и пупок — я коснулся его языком, а затем поцеловал выступы тазовых костей. В ответ она подалась бедрами вверх, моля о внимании. Я не мог ей отказать. Завороженный ею, я проводил языком вверх и вниз, дразня и мучая ее. Со стоном она вцепилась в мои волосы, направляя мои движения и извиваясь под моими губами.

— Кортни, я уже почти… вот здесь, — простонала она.

Я послушно приник к ее клитору.

— Да.

Этого хватило, чтобы она забилась в оргазме. Мой член пульсировал, отчаянно желая получить свою долю. Я хотел обладать каждой каплей ее наслаждения. Когда волна экстаза схлынула и она бессильно откинулась на подушки, я завел ее руки за голову и прижал их к постели.

Ее губы припухли, щеки горели румянцем, а в глазах полыхала жажда, не уступавшая моей. Я развел ее ноги и прижался к самому входу. Член бился о нее, умоляя войти резким толчком и утолить мой собственный голод. Я сдержался, решив не спешить. Мучительно медленно я вошел в нее, застонав от ощущения влажного тепла, обхватившего чувствительную головку. Дыхание покинуло меня, когда я так же медленно отстранился. Затем толкнулся снова, на этот раз глубже, пока не вошел до самого конца. Все равно мало. Двигаясь в ней, я ловил каждое сокращение ее мышц, наблюдал, как наслаждение отражается на ее лице, как расширяются зрачки по мере приближения разрядки. Переплетя наши пальцы над ее головой, я припал к ее губам. Мне было мало этой женщины, сколько бы я ее ни касался. Черт, мне хотелось буквально врасти в нее, стать единым целым. Я пульсировал внутри, чувствуя, как подступает финал.

Я продолжил двигаться в том же медленном темпе, не сводя с нее глаз. Волосы разметались по подушке, щеки порозовели от возбуждения, а в глазах смешались страсть, любовь и отчаяние. Те же чувства бушевали и во мне. Она была моей второй половиной. Тем человеком, которого моя душа ждала всю жизнь.

— О боже, Кортни, — вскрикнула она, зажмурившись, когда ее тело начало содрогаться вокруг меня.

— Смотри на меня, — процедил я сквозь зубы.

Она подчинилась, и в ее взгляде я увидел все свое существо. Тогда я отпустил себя, заполняя ее частью себя. Тело била дрожь, пока разрядка пульсировала во мне. Наконец я перекатился на спину, крепко прижимая ее к себе.

— Ого, — пробормотала она, уткнувшись в меня.

— Да уж, — выдохнул я, пытаясь восстановить дыхание.

— Это было…

Это было все. Она была для меня всем.

— Ведь можно ему позвонить по видеосвязи? — спросила я, когда узистка достала из подогревателя флакон с гелем.

— Конечно, сейчас все так делают. Он, наверное, места себе не находит, что пропускает такое событие.

Теплый гель коснулся живота, и врач начала распределять его по коже. Четырнадцать недель — не самое типичное время для УЗИ, но ребенок казался доктору слишком маленьким для этого срока, и она хотела проверить размеры плода и объем вод. Мы назначили процедуру на сегодня, потому что это был единственный выходной Кортни за две недели.

Однако вчера из-за сильнейшей грозы игру Revs прервали в четвертом иннинге, а самолет команды продержали в Сан-Франциско до самого утра. И теперь вместо того, чтобы сидеть рядом со мной, Кортни, скорее всего, пролетал где-то над Нью-Йорком.

Телефон не успел прозвонить и раза, как он ответил.

— Ну что там? Уже закончили? Так быстро? С Уиллоу что-то не так? — вопросы посыпались градом, стоило его лицу появиться на экране. — Это почки, да? Ладно, я уже все разузнал. В Нью-Йорке есть один врач…

— Остынь, Самсон, — перебила я его. — Мы еще ничего не сделали. Уверена, все в порядке.

В последнее время он стал спокойнее, но чуть что — сразу впадал в панику.

— Мы только начинаем.

Врач повела датчиком по моему животу, и на экране перед нами возникло черно-белое изображение.

— Секунду. — Я переключила камеру, чтобы он видел монитор компьютера.

— Боже мой. Вон голова. И ручки. — Он часто замигал. — Светлячок, это же настоящий ребенок.

Узистка едва сдерживала улыбку, а у меня в горле встал ком. Обычно я не отличаюсь излишней сентиментальностью, но от вида нашей малышки и нежности в голосе ее отца сердце просто защемило.

— Жаль, что меня нет рядом. Она идеальная. — Он перевел дух. — Погоди, она ведь правда в порядке?

Теперь я уже не могла сдержать улыбки. Ну вот, мой большой и вечный паникер.

— Я думала, вы еще не обсуждали с доктором результаты анализа крови… — вставила врач.

Я качнула головой.

— Нет, но я и так знаю, что это девочка. Мы почувствовали это еще несколько недель назад.

— А, ну хорошо. Не хотелось бы испортить сюрприз, если вы его ждали. — Она снова повела датчиком по животу, и мой полный мочевой пузырь отозвался протестующим криком. — Но да, с ней все отлично.

Кортни глубоко вздохнул, и морщинки напряжения у его рта разгладились. Теперь, когда он увидел ее сам и услышал подтверждение, что все хорошо, он будет меньше волноваться.

— Ого, Шэмми, это что, ребенок? — Я не сразу поняла, кто из его товарищей по команде влез в кадр, пока на экране не показался Кайл Боско.

— Это моя дочка. — Кортни повернул телефон. — Посмотри на нее.

На том конце поднялся шум, и в кадре стали мелькать лица игроков — они передавали телефон из рук в руки.

— Чувак, ей нужна именная форма, — заявил Кристиан Дамиано.

— Уверен, папочка об этом уже позаботился, — подколол его Кайл. — Он тот еще собственник, когда дело касается его девочек в его футболках.

— Еще бы. А ну верни телефон. — Голубые глаза Кортни снова сфокусировались на Уиллоу.

— Мне нужно сделать еще несколько замеров, но сначала вам обоим это понравится. — Женщина нажала кнопку, и комнату заполнил ритмичный гулкий шум.

— Это ее сердце. — Глаза Кортни сияли при каждом ударе сердца нашей девочки. — Она идеальная.

— Да, идеальная.

Врач продолжала водить датчиком, делая снимки и замеры, но по ее спокойному виду я понимала: проблем нет.

— Разверни камеру. Хочу хоть минутку посмотреть на маму.

Я нажала кнопку и улыбнулась ему.

— Спасибо. — Он тяжело сглотнул и снова быстро заморгал.

Сердце сжалось от этой картины. Господи, наша малышка заставила этого огромного, сильного мужчину прослезиться.

— Спасибо тебе огромное. За нее, за Лиама. За то, что любишь меня. За все. Черт, как же бесит, что я не могу тебя сейчас поцеловать.

Я откашлялась.

— Вернешь долг, когда приедешь домой.

Он улыбнулся.

— Садимся минут через тридцать. Уверена, что не хочешь пообедать с нами и отцом?

— Я все же откажусь.

При всей моей симпатии к родным Кортни и несмотря на то, что большинство из них заваливали меня сообщениями после того вечера, Кортни должен был сделать это сам. У Эвелин были четкие границы, когда дело касалось семьи и рабочих вопросов. И хотя Кортни с отцом нужно было обсудить дела, возможности им пока не представилось. Кортни пригласил отца на обед, чтобы окончательно прояснить: он остается в Бостоне навсегда, и поместье Миллеров не входит в его планы на будущее.

— Ладно, напиши мне, когда поговоришь с врачом.

— Это для мамы, — узистка протянула мне ленту черно-белых снимков и вытерла гель с моего живота.

Затем я встретилась с врачом. Как я и подозревала, с Уиллоу все было в порядке. Она росла в строгом соответствии со сроком, и количество вод было в норме. Отправив Кортни короткое сообщение с последними новостями, я вышла из клиники. Стоило мне ступить на тротуар, как телефон зазвонил снова.

— Я же сказала, что все отлично, — засмеялась я.

— Что именно? — спросила Зои, мой партнер по «Маленьким пальчикам».

— Ой, я думала, это Кортни. УЗИ прошло хорошо. Уиллоу в полном порядке.

— Потрясающе. Я как раз хотела обсудить детали, которые прислала Тейлор.

Следующие несколько минут Зои излагала предложение, которое они с Тейлор подготовили для «Маленьких пальчиков».

— Коммунальные услуги будут включены, так как мы разместимся в их здании, и на нас будет распространяться их общая страховка. Они практически гарантируют полную укомплектованность групп, потому что у них уже есть лист ожидания в детский сад. Плюс они обустроят пространство именно так, как мы хотим, включая выход на улицу с игровой площадкой и лужайкой.

— И ты думаешь, что справишься с этим проектом вместе с остальными четырьмя, которыми руководишь? — я зажала телефон между щекой и плечом и достала из кармана леденец.

— Сейчас? Безусловно. Директора в наших действующих филиалах берут на себя основную нагрузку. Это даст мне время сосредоточиться здесь. — Зои говорила с таким азартом, что для меня все было решено.

— Тогда я в деле. По рукам.

— Идеально. А через год или около того, когда Уиллоу подрастет, мы сможем найти что-то подобное в Бостоне. Партнерство с крупной компанией здорово облегчает нам жизнь.

— Посмотрим. — Сейчас я жила настоящим. К этой идее можно будет вернуться, когда придет время. — Присылай документы, я все подпишу.

— Спасибо. Рада, что у тебя все хорошо прошло утром.

Я повесила трубку как раз в тот момент, когда сворачивала на нашу улицу.

— Нет, с меня хватит. Нельзя руководить проектом, если ты ни черта не смыслишь в строительстве! — подрядчик, которого Делия наняла на прошлой неделе, пулей слетел с крыльца и захлопнул дверцу своего пикапа.

Делия стояла на веранде, уперев руки в бока, волосы выбились из хвоста и падали на плечо, а сама она была буквально окутана облаком ярости.

— Очередной пошел ко дну, да? — я остановилась на площадке рядом с ней.

— Он предложил не возиться с разрешениями города на электромонтажные работы, чтобы избежать «мороки». Ты можешь в это поверить?

— Я так понимаю, это плохо?

Кортни скоро совсем сорвется, если стены в моей комнате не закончат. Он хотел, чтобы гостиная и кухня тоже были готовы и безопасны для ребенка. К тому же электрика доводила его до белого каления. Подозреваю, это был своего рода посттравматический синдром после того случая с пауками. Как бы то ни было, он не обрадуется, что мы снова в поиске рабочих.

— Делия! — крикнул Бекетт из дома. В кои-то веки раздраженный тон был направлен не на меня.

Фыркнув, Делия протопала внутрь.

— Это мой дом, и я уволю любого идиота, который не справляется.

— Ну и денечек. Только этого мне не хватало, — Бекетт скрестил руки на груди и нахмурился. — Ливи! Нам нужен новый список имен. — Он ворвался в кухню, продолжая возмущаться, а мы с Делией шли следом.

— Я боялась, что до этого дойдет. Но я согласна с Делией. Проводку должен проверить город. Это последнее, на чем стоит экономить, — Лив повернулась ко мне и мягко улыбнулась. — Как сходила к врачу?

— Все отлично. — Я пожала плечами. — У нас двойня.

У Лив отвисла челюсть.

Бекетт поперхнулся и покраснел.

— Что?

Я рассмеялась.

— Шучу.

— Черт, ты меня напугала. Хотя это бы объяснило всю эту историю с Кортни. — Он потер грудь и расстегнул портфель. — Сделай одолжение. У меня тут контракт, который я составил, когда мы пересматривали условия, чтобы он переехал в эту дыру…

Слова продолжали сыпаться из него, но мой мозг словно замер.

— Что?

— Ну, ты знаешь. — Бекетт бросил на зеленую столешницу пачку бумаг толщиной добрых пару сантиметров. — Те бонусы, на которые я согласился, лишь бы он переехал к тебе.

— Прошу прощения? — рука Лив с оглушительным хлопком опустилась на стол. — Что ты сделал?

Бекетт снова уткнулся в свой портфель.

— Ничего особенного.

Они продолжали спорить, но я их уже не слышала. Дрожащей рукой я взяла стопку бумаг со стола. Даты сходились. Бекетт подкупил Кортни, чтобы тот переехал к нам.

В животе все похолодело, дыхание стало прерывистым. Словно из меня вышибли дух. В голове зазвучали его слова, сказанные той ночью на крыше:

— Клянешься, что это предложение переехать никак не связано с Бекеттом?

— Все дело в тебе.

Но это была ложь.

— Прости, папа, я опоздал. — Я опустился на стул напротив отца.

— Ничего страшного. — Он положил телефон на стол и махнул рукой — видимо, подавая сигнал официанту нести то, что он уже заказал на двоих. — Пока не забыл: это от мамы. — Отец достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку и протянул мне.

Я убрал ее в карман брюк.

— Спасибо.

— Навсегда останусь у твоей матери на побегушках, — усмехнулся он. — Так о чем ты хотел поговорить?

Когда я просил отца прилететь на обед, я не планировал сбрасывать на него бомбу. Но сегодняшнее утро все изменило. То, что я пропустил УЗИ Дилан, окончательно утвердило меня в решении, над которым я колебался несколько недель.

— Я сегодня разговаривал со своим агентом. Он сообщит руководству Revs, что я не буду продлевать контракт. В конце сезона я ухожу из спорта.

Карие глаза отца расширились, и он медленно откинулся на спинку стула.

— Вот как. — Он выдохнул. — Неожиданно. Но, учитывая Дилан и ребенка, не могу сказать, что это неверное решение.

— Именно. Я не хочу первые восемь месяцев жизни Уиллоу видеть ее только по видеосвязи. Она меня даже узнавать не будет. Меня это не устраивает.

Уголок рта отца приподнялся, он сложил ладони перед собой.

Изучая меня взглядом, он спросил:

— Когда вы с Дилан переедете обратно в Нью-Йорк? В октябре? В новое здание мы въедем только весной, но я уверен, что мы сможем потеснить людей и выделить тебе кабинет…

— Пап. — Я качнул головой и с трудом сглотнул вставший в горле ком. — Я не уеду из Бостона.

Он приподнял брови.

— Оу.

Ну, началось. Я набрал в грудь воздуха и выдохнул.

— Я хочу сказать, что, хоть я и завершаю карьеру, я не буду работать ни в Miller Estates, ни в фонде Миллеров.

Он забарабанил пальцами по столу и пожал плечами.

— С твоей любовью к машинам и аналитическим складом ума гоночное направление было бы не худшим вариантом. Уверен, Клинт был бы в восторге.

Я вздохнул.

— Я ничего не смыслю в сток-карах или гонках. И помогать маме с ее мероприятиями я тоже не собираюсь.

Теперь он нахмурился.

— Тогда чем ты займешься? Хочешь сказать, что вообще не планируешь работать?

Я покачал головой.

— Я найду себе дело. Пока не знаю какое, но я буду заниматься чем-то своим. Я люблю вас с мамой и все, что вы построили, но я не намерен вливаться ни в один из семейных бизнесов.

Снова застучав пальцами по столу, он опустил голову — без сомнения, начал обдумывать, переживать и искать пути решения проблемы. Хотя, честно говоря, никакой проблемы тут не было. Со временем он это поймет.

На столе завибрировал мой телефон. Бекетт. Представляю, как он взбесится, когда узнает о моем уходе, но я его игнорировал. Поговорим с глазу на глаз, когда я вернусь домой. Но только после того, как поговорю с Дилан.

— Бейсбол. — Отец глубоко вдохнул и кивнул.

— Что?

— Тебе нужно остаться в бейсболе.

— Возможно. — Я мог бы работать в аналитическом отделе или заняться скаутингом. Тренером я быть не хотел. Но если бы для меня нашлось место в управлении клуба, это был бы идеальный компромисс. Я бы остался в спорте и при этом каждый вечер был бы дома. Или можно прощупать почву в колледжах вокруг Бостона.

— Ну что ж. — Отец взял телефон. — Убедить Лэнгфилда расстаться с Revs будет непросто, но мы это устроим.

— Что?

— Тебе нужна бейсбольная команда, и ты хочешь остаться в Бостоне. — Он поджал губы. — Хм. Может, нам стоит купить какую-нибудь команду и перевезти ее в Бостон? Я поручу своим людям изучить, потянет ли Массачусетс два профессиональных бейсбольных клуба.

Я усмехнулся.

— Пап, не говори ерунды.

— Я абсолютно серьезен, — сказал он, подавшись вперед. — С чего ты взял, что я не стану помогать тебе так же, как твоим братьям и сестрам? — Он потянулся через стол и накрыл мою ладонь своей. — То, что ты выбрал свой путь в бейсболе, не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы помочь тебе расти и добиваться успеха.

Я похлопал отца по руке и улыбнулся. Черт, сердце сжалось от осознания, что семья готова на все ради моей поддержки. Даже если их привычка чрезмерно опекать иногда доводит меня до безумия.

— Я знаю это, пап. И если мне понадобится бейсбольная команда, ты узнаешь об этом первым.

Но на самом деле мне очень хотелось во всем разобраться самому.

— Это был бы чудесный подарок на свадьбу. — Он улыбнулся. — И мы могли бы переименовать команду. Назвать ее «Светлячки». В честь Дилан, чтобы она чувствовала себя причастной.

Усмехнувшись, я покачал головой.

— Посмотрим.

— Кроме того, мне нужно знать, какие колледжи присматривает Лиам, чтобы мы успели вовремя внести пожертвования. Не хватало еще, чтобы мы его тормозили.

— Точно. — Я закатил глаза. — Я спрошу у него, но до колледжа у него еще есть несколько лет.

— Раннее планирование лишним не бывает, а мы хотим помочь.

В голову пришла мысль:

— Слушай, у тебя нет на примете толкового подрядчика?

— Конечно есть. А для чего?

Официант принес стейки, и пока мы ели, я пустился в объяснения по поводу нашего дома и того состояния, в котором он находился. Отец пообещал, что Джейми пришлет мне контакты, после чего разговор переключился на гонку Клинта на следующей неделе, а затем на сделку, которую Джейми только что закрыла. Папа даже с восторгом отозвался о том, что детский сад Дилан начал сотрудничать с компанией. Он гордился всеми своими детьми, и то, как легко они с мамой приняли Дилан и Лиама, грело мне душу.

За время обеда телефон трижды вибрировал от сообщений Бекетта. Настойчивости этому человеку было не занимать, тут без вопросов. Если бы это была Дилан или кто-то из мам, я бы не на шутку разволновался, что что-то случилось. Но никто в здравом уме не доверил бы Бекетту сообщать важные новости после того, как он разболтал о беременности Дилан без ее разрешения. Так что Бекетту придется подождать. Прежде чем вдаваться с ним в детали, мне нужно было обсудить планы на уход из спорта с Дилан.

Получив благословение отца на собственный путь и обещание любой поддержки, какую только пожелаю, я отправился домой к Дилан. От того, что мне больше не нужно было переживать из-за папиных планов, с плеч будто гора свалилась. А может, все дело было в осознании, что в следующем году я не пропущу столько важных моментов, потому что буду в Бостоне постоянно. Или в том, как все само собой устроилось всего за один день.

Свернув за угол, я расплылся в улыбке. Дерево сегодня светилось оранжевыми огнями, на фоне которых оранжевый член на окне выделялся особенно ярко.

Свет горел во всех окнах, кроме прихожей, а водосточный желоб все так же опасно балансировал на краю крыши. Даже не верилось, что я так счастлив называть это место своим домом.

Я не успел даже переступить порог, как передо мной вырос Бекетт.

— Где тебя, черт возьми, носило? У тебя крупные неприятности.

Лиам встал у него за спиной.

— Ты обещал никогда не расстраивать маму до слез.

Что, мать вашу, здесь происходит?

— Скажи, что это тупая шутка, — рявкнул я на Беккета.

Этот придурок в ответ только покачал головой.

— Какого черта ты наплел ей, будто подкупил меня ради переезда? Все было совсем не так, — процедил я сквозь зубы.

— Откуда мне было знать, что ты ей ничего не рассказывал? — Беккет пожал плечами.

Я запустил руку в волосы.

— Где она? — я развернулся, окинул взглядом гостиную и ворвался в кухню. Но там были только дети. — Где она?

Он поджал губы и опустил голову.

— Не уверен, что мне стоит это говорить.

— Сейчас? — я ударил по столешнице с такой силой, что вибрация отозвалась в самом плече. — Только сейчас ты решил задуматься, что стоит говорить, а что нет?

— Лив говорит, когда-нибудь мне придется этому научиться, — хмыкнул он.

От этого звука у меня кровь закипела. В ту секунду мне больше всего на свете хотелось врезать этому козлу и уложить его на этот уродливый кухонный пол.

— Серьезно, Беккет? Ты настолько ее ненавидишь? — я сцепил пальцы в замок на затылке и потянул за волосы. Мне нужно было ее найти.

— Ненавижу? — он нахмурился. — С чего ты взял?

Я глубоко вдохнул носом, напоминая себе, что за убийство начальника меня просто посадят в тюрьму.

— Послушай, парень, я люблю Дилан. — Он качнул головой. — Не так, как ты, это понятно. Но как назойливую младшую сестру. Я хочу для нее лучшего. Поэтому я выложил целое состояние — по-моему, гораздо больше, чем ты стоишь, — и отказался от четырех перспективных игроков, чтобы заполучить тебя в команду.

Я опустил руки, голова шла кругом от непонимания.

— И знаешь почему? Потому что я знал, что ты идеально ей подходишь, и хотел, чтобы она была счастлива.

Так вот почему этот обмен случился так внезапно? Я только и мог, что хлопать глазами, пытаясь осознать услышанное.

— Мой чертов генеральный менеджер и руководство тоже просто позволили мне это сделать. Стадо подпевал, которых давно пора разогнать. — Он нахмурился и постучал костяшками пальцев по столу. — Надо будет разобраться с этим, как только закончится сезон.

Я вздохнул. В груди все еще так давило, что было трудно дышать. Мне было плевать на руководство Revs, когда моя девочка расстроена, а я понятия не имею, где она.

— Ладно. — Он окинул меня взглядом. — Речь не об этом. Я притащил тебя в Бостон и украл те дурацкие носки, чтобы заманить тебя в дом. И бам. — Беккет подбросил ладонь в воздух. — Одна встреча, и она беременна. Потом я заставил тебя переехать. И бам — ты пропал. Я все продумал, и каждая деталь сошлась идеально. Вы оба счастливы. Так что не благодари.

Какая-то часть меня хотела сказать спасибо, но в основном мне хотелось его придушить.

— Счастливы? Прямо сейчас? Я похож на счастливого человека? А Дилан? Как она выглядела, когда ты видел ее в последний раз? Где. Она. Сейчас? — выговорил я по слогам.

Он насупился, но информацию не выдал.

— Все мамы на крыше, — раздался голос Лиама у меня за спиной.

Не говоря ни слова, я развернулся и бросился к лестнице, но мальчишка шагнул в дверной проем, преграждая мне путь.

Он пронзительно посмотрел на меня и вздернул подбородок.

— Ты все исправишь?

Я не моргая встретил его взгляд.

— Твоя мама — чудо. Она появилась в моей жизни именно тогда, когда была мне нужна. Она раскрасила каждую мелочь, каждый мой день и открыла мне глаза на все самое лучшее, что есть в мире. Я люблю ее и ни за что на свете не отпущу.

Лиам улыбнулся и отошел в сторону. Хлопнув его по плечу, я взлетел по лестнице. Наверху я распахнул дверь и выскочил на крышу.

Четыре головы повернулись в мою сторону, зазвучало слишком много голосов сразу. Но ни один из них не принадлежал Дилан. Она просто сидела на диване, склонив голову набок и сжимая в руке ярко-зеленый стакан со льдом. Другую руку она поднесла к своему кулону. Проклятье. Мне было тошно от того, что я заставил ее нервничать. Надо все исправить.

— Ты, — Делия уперла руки в бока и свирепо посмотрела на меня.

Дилан поставила стакан на стол и обхватила ноги руками. Мне хотелось подбежать к ней, но Делия двинулась навстречу, преграждая путь. Видимо, сначала придется пройти мимо этих трех женщин. И хотя я ценил, что мою девочку окружают такой любовью и поддержкой, в этот момент мне хотелось, чтобы они все исчезли.

— Я почти тебе поверила, но стоило догадаться. В итоге тебе нужны были только деньги.

Фыркнув, я вскинул руки.

— Делия, деньги по моему контракту для меня — капля в море. Я мог бы больше не заработать ни цента и жить на широкую ногу до самой смерти.

Делия в ответ закатила глаза, и мне показалось, она еще больше выпятила грудь, не давая мне подойти к Дилан.

Я шагнул влево, пытаясь разглядеть Дилан за ее спиной, но она сместилась вместе со мной.

Выпрямившись, я посмотрел ей прямо в глаза, молясь, чтобы она поняла, насколько я искренен.

— Завтра же я перепишу на Дилан все свое имущество, если это сделает ее счастливой. Пусть забирает все под полный контроль. Мне плевать на эти деньги.

Едва заметно уголок губ Делии пополз вверх. Или мне это просто показалось.

Я шагнул вправо, но на этот раз путь мне преградила Лив, скрестив руки на груди. На лице у нее была та самая маска, которую она обычно приберегала для работы. Этот свирепый вид внушал трепет, даже несмотря на легинсы и небрежный пучок на голове.

— Можно мне, пожалуйста…

— Ты сделал это, чтобы играть дольше? — перебила меня Лив. — Бейсбол был здесь решающим фактором?

Неужели Лив за весь день так и не заглянула в рабочую почту? Проклятье. Я уже доказал, какое место в списке моих приоритетов занимает бейсбол.

— Я люблю игру, но она всегда будет на втором месте после моей семьи. Проверь почту, если не веришь.

— Твоей семьи? — вмешалась Шей, заправляя волосы за ухо и сверля меня взглядом. — А я-то думала, тебе можно доверять и ты поставишь Дилан выше фамилии Миллер.

Я стиснул зубы. Она полностью исказила мои слова.

— Позвольте прояснить. Когда я говорю «семья», я имею в виду Дилан, Уиллоу и Лиама. И к слову, мои родители, братья и сестры их обожают.

Шей почти улыбнулась.

— Э… — Делия и Лив одновременно открыли рты, явно собираясь вывалить новую порцию обвинений, но с меня было хватит.

— Довольно! — крикнул я.

Все три женщины замолчали. Я попятился к двери в дом и придержал ее открытой.

— Я понимаю и ценю то, как сильно вы друг друга любите и поддерживаете. Но мне нужно поговорить с моей девушкой, так что, при всем уважении: если вас зовут не Дилан, уносите отсюда свои задницы.

Делия скрестила руки на груди, будто и не собиралась двигаться с места.

— Вон.

Все трое одарили меня гневными взглядами, но нехотя потянулись к выходу. Как только они скрылись на лестнице, я закрыл дверь и повернулся к самому важному человеку в моей жизни.

Его волосы торчали в разные стороны, а в голубых глазах плескалось отчаяние, когда он бежал ко мне через всю крышу.

Что, черт возьми, наговорил ему Беккет? Этот человек действительно не знает, когда стоит прикусить язык.

Услышав, что Кортни солгал и что ему заплатили за то, чтобы он был со мной, я совсем расклеилась. Мысли невольно вернулись в прошлое, и все старые обиды и неуверенность снова вцепились в меня мертвой хваткой. Но это было несправедливо по отношению к Кортни. Он и так сделал больше, чем любой другой человек, чтобы доказать мне свои чувства. Его поступки всегда были красноречивее слов. И хотя подруги хотели его проверить, убедиться, что он станет за меня бороться, я в нем не сомневалась.

— Посмотри на меня, — он опустился на диван рядом и обхватил ладонями мое лицо. Тепло его рук подействовало успокаивающе. — Посмотри на меня. Увидь меня настоящего. Не кетчера Revs, не Миллера и не сотрудника Беккета. Я просто мужчина. Мужчина, который слишком много о чем беспокоится. Который до смерти боится пауков и змей. Который обожает возиться с пазлами, любит машины и хорошие розыгрыши. — Его глаза потемнели, приобретя глубокий синий оттенок, а голос стал тише. — Мужчина, который так сильно в тебя влюблен, что все остальное — лишь шум. — Он провел большими пальцами по моим щекам. — Посмотри на меня. И скажи, неужели ты сомневаешься, насколько я предан тебе и нашей семье?

Я сглотнула подступивший к горлу комок и накрыла своей ладонью его руку, все еще лежавшую на моей щеке.

— У меня нет сомнений. Любовь заполнила все трещины, через которые они могли бы просочиться.

— Выходи за меня.

Эти слова прозвучали так властно, что я лишилась дара речи. Прежде чем я успела привести хоть какой-то довод о том, как глупо бросаться в брак только потому, что он решил, будто я на него обижена, он шевельнулся и достал из кармана кольцо. В его огромных пальцах оно казалось совсем крошечным. Тонкие серебряные лозы оплетали маленькие бриллианты на ободке, сходясь к крупному камню огранки «ашер» в сияющем ореоле. От этого старинного стиля захватывало дух.

— Я не планировал делать это сегодня. У меня было несколько идей, когда я еще пару недель назад просил у матери кольцо бабушки. Но нам не нужна мишура. Все, что нам нужно, — это мы сами и наши дети. Поэтому я спрашиваю сейчас. Выходи за меня, Дилан. Потому что я не представляю ни одного дня своей жизни без тебя.

Я моргнула, все еще не в силах прийти в себя, хотя в груди уже разливалось тепло. Если я соглашусь, этот удивительный мужчина останется со мной навсегда.

— Да, — я улыбнулась, чувствуя невероятную благодарность вселенной за ее планы.

— Мы можем поехать в Коннектикут завтра утром и пожениться уже к десяти часам. — Он выглядел серьезным, словно был готов отправиться на край света, лишь бы доказать мне свои чувства.

— Или, — начала я, потому что, хоть мне и нравилась его готовность к спонтанным поступкам, эта идея казалась не совсем правильной, — мы могли бы выбрать время, когда соберется вся семья. Все те, кого мы любим, должны быть рядом в лучший день нашей жизни, верно?

— Как хочешь. Если ты будешь счастлива, я на все согласен. — Он надел кольцо мне на палец и поцеловал костяшки.

— Оно прекрасное, — я растопырила пальцы, чтобы получше рассмотреть бабушкино кольцо.

— И вполовину не такое прекрасное, как женщина, которая его носит. — Наклонившись, он запечатлел на моих губах скромный поцелуй, а затем прижался своим лбом к моему. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, но руки, которыми он бережно держал мое лицо, подрагивали. Медленно открыв глаза, он пересадил меня к себе на колени.

— Я тебя не отпущу. Никогда. И клянусь, никому не пришлось подкупать меня, чтобы я провел с тобой хотя бы секунду. — Он крепче обнял меня. — Прости, что не рассказал тебе обо всех деталях того разговора с Беккетом.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. У нас нет секретов.

— Самсон, у нас нет секретов сейчас. — Я положила голову ему на плечо. — Ты подписал тот контракт сколько, месяца два назад? Мы тогда почти не были знакомы. Ты не обязан был мне ничего рассказывать на тот момент. Я читала контракт. Беккет не подкупал тебя ради переезда. Честно говоря, похоже, ты так его переделал, чтобы он остался в дураках, если ты вдруг решишь уйти из Бостона.

Все его тело расслабилось, и он положил руку мне на низ живота.

— Как только я узнал об Уиллоу, я решил, что не позволю никому получить власть, способную разлучить меня с тобой или с ней.

— Я понимаю. Может, ты и не вдавался в подробности, но я все вижу. Я знаю, ты не лгал, когда говорил, что все это ради Уиллоу и меня.

Он покачал головой.

— С той самой секунды, когда ты швырнула мне под ноги мои носки с клевером, все в моей жизни было только ради тебя.

Я провела рукой по его челюсти, улыбаясь тому, как светлая щетина щекочет ладонь.

— Я хочу, чтобы все было ради нас. Тебя, меня, Уиллоу и Лиама.

— Всегда так и будет, — пообещал он, снова коснувшись моих губ своими.

— Именно поэтому в конце сезона я ухожу из спорта.

Я охнула и отпрянула.

— Погоди. Я не это имела в виду. Я никогда себе не прощу, если ты бросишь бейсбол из-за меня.

Он покачал головой.

— Если я не уйду сейчас, то во время твоих родов буду на весенних сборах. А вдруг я не успею вернуться вовремя? Первые восемь месяцев ее жизни я буду проводить в разъездах чаще, чем дома. Я не смогу помочь тебе, когда она не будет спать по ночам. Скорее всего, я пропущу ее первую улыбку, ее первое слово. Мне этого мало. Я хочу, чтобы она знала меня. Я хочу знать ее. С самого первого дня. И я хочу быть рядом, чтобы и дальше налаживать отношения с Лиамом и поддерживать тебя.

Я прикусила губу, чтобы она не задрожала, когда он наклонился и потерся носом о мою шею.

— Я хочу, чтобы по ночам ты прижималась ко мне, — сказал он, вдыхая аромат моих волос. — И хочу просыпаться в твоих объятиях по утрам. Хочу, чтобы были только «мы». С бейсболом покончено, я отдал ему годы. Теперь я готов к чему-то большему.

— Мне бы этого очень хотелось. Но только если ты уверен, что не будешь чувствовать себя обделенным. Я бы никогда не попросила тебя бросить дело, которое ты так страстно любишь.

— Сегодня я уже почувствовал себя обделенным. Застрял в самолете вместо того, чтобы быть рядом с тобой на УЗИ. Слушал сердцебиение дочки через телефон. Не мог держать тебя за руку, когда мы считали ее пальчики на руках и ногах. Это заставило меня признать, каким я хочу видеть следующий год: я здесь, с тобой. Все время, которое я смогу провести с Уиллоу. Больше времени на общение с Лиамом. В этом доме столько детей, так что, если у них будут и «сидящая дома» мама, и «сидящий дома» папа, хуже не будет.

Я рассмеялась. Чтобы он сидел дома? Да ни за что. Он же каждый день будет изводиться, что все кругом сейчас погибнут. Бедняга сойдет с ума за неделю.

— Думаю, на роду написано, что ты будешь работать на Беккета.

— Я же только что сказал, что ухожу на покой.

Боже, какими же слепыми бывают мужчины.

— Ты уходишь из игры. Но ты — «рабочая жена» Беккета. Он ни за что не выживет, если не сможет швырнуть в тебя папкой и поспорить о статистике или будущем игроков. Вы с ним родственные души.

Кортни фыркнул.

— Вовсе нет.

— Вот увидишь. Это было ясно в тот же день, когда я вас встретила. Твоя аура идеально сочетается с аурой Беккета.

Он отстранился и провел рукой по волосам.

— Так если ты не была на меня обижена, почему все остальные решили иначе? Почему мне пять раз прочитали нотацию, прежде чем я до тебя добрался?

Снова прижавшись щекой к его груди, я сплела свои пальцы с его.

— Сначала я расплакалась. И все запаниковали.

Кортни напрягся.

— Все хорошо, — промурлыкала я, уютно устраиваясь в его объятиях.

Он вздохнул и лишь слегка расслабился.

— Я хочу быть причиной твоих улыбок. И никогда не хочу быть причиной твоих слез. Сама мысль об этом меня убивает.

Я подняла голову и сжала его руку.

— Самсон. — Когда он посмотрел на меня, я продолжила: — Мы будем ссориться. Я буду плакать или злиться, а иногда я буду бесить тебя. Это жизнь. Но то, как мы будем справляться с проблемами, извиняться и снова находить общую волну, сделает нас только сильнее.

Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал кольцо, которое только что надел мне на палец.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. Но нашей семье здесь… им нужно было услышать то, что я и так знала.

— М-м? — он нахмурился.

— Делии нужно было увидеть, что ты будешь за меня бороться.

Он прижал меня к себе еще крепче, если это вообще было возможно.

— Я бы мир сжег ради тебя, если бы потребовалось, — прошептал он мне на ухо.

— Я знаю. — И от этого осознания мне было невероятно хорошо. Теперь, когда они у меня были, я не могла представить жизни без любви, заботы и защиты Кортни.

— Значит, все просто подыграли Делии?

— Лив решила, что Беккета нужно проучить за длинный язык и вмешательство, поэтому позволила ему думать, что я расстроена. Шей была в ярости из-за какого-то хоккейного матча, на который она ведет Кая в честь дня рождения. Так что у нас был момент в стиле «проклянем весь мир и сожжем все в огне».

Он заглянул мне через плечо на каминную чашу, стоявшую на столе перед нами. В вечернем воздухе все еще подрагивали языки пламени.

— Вы что, правда туда что-то бросаете? Ты же знаешь, что это пожароопасно?

Я хихикнула. Ему незачем знать о том случае, когда мы швырнули в огонь свою одежду.

— Не волнуйся.

— Пока ты рядом и присматриваешь за мной, все будет в порядке.

— Да где же его носит? — Беккет мерил тротуар шагами перед баром в гольф-клубе.

Если он не остынет, денек обещает быть интересным.

— Ты же говорил, что начинаем в восемь? Джейми никогда не опаздывает. — Он недовольно фыркнул, засунув руки в карманы брюк. Он притащился играть в гольф в деловом костюме, но это были уже не мои проблемы.

В одном он был прав: мой брат отличался феноменальной пунктуальностью. Я же изо всех сил старался не нервничать. Эта встреча должна пройти гладко. От нее зависела безопасность нашей семьи.

Дверь распахнулась, и все мои надежды растаяли при виде неоново-зеленого ирокеза и улыбающейся физиономии моего зятя.

— Клинт. — Беккет нахмурился и скрестил руки на груди.

— Корт и Беккет. Мои любимчики. — Энергию Клинта лучше всего описывало сравнение с двухлетним ребенком, которому скормили полкило шоколада. — Корт, поздравляю с помолвкой. Мама уже вовсю планирует идеальную свадьбу, чтобы обрушить свои идеи на вас с Дилан, когда приедете на следующей неделе.

— Чудно.

Еще пару недель назад я всерьез подумывал о том, чтобы расписаться втайне, но Дилан ясно дала понять: она хочет семейное торжество. Я ее понимал. Ее отец заслуживал права отвести дочь к алтарю, а три ее лучшие подруги наверняка превратили бы нашу жизнь в ад, не получи они приглашения. Теперь моя мать твердо вознамерилась устроить свадьбу года, принципиально не пригласив никого из Ченнингов. От всего этого голова шла кругом, но сначала нужно было разобраться с ремонтом дома.

— Где Джейми? — спросил я.

— Ой, ты же знаешь своего брата. — Клинт отмахнулся. — Вечно завален делами.

— Я говорил с ним вчера. У него это было запланировано, — прорычал Беккет.

— Ох уж этот рык. Если бы мое сердце не принадлежало другому, я бы не устоял. — Он поправил плечи. — Но я спросил, не позволит ли он мне подменить его.

— С чего вдруг? — потребовал объяснений Беккет.

— Мама. — Словно это одно слово объясняло вообще все. — Она никогда не дает нам обсуждать бизнес на семейных посиделках, а у меня есть планы, которые нужно обсудить с Кортом. — Он взглянул на часы. — Я взял на себя смелость перенести игру на восемь сорок пять…

— Зачем? — перебил его Беккет.

Клинт выгнул бровь и усмехнулся:

— Потому что к восьми я бы никак не успел. Очевидно же.

Беккет потер виски и метнул в меня яростный взгляд:

— По этой головной боли я сразу понял, что Дилан тебе идеально подходит. Она и Клинт стоят друг друга. Каждый божий раз.

Клинт ахнул.

— Так это ты свел Дилан и Корта? Тогда ты просто обязан подыскать кого-нибудь для Тейлор. Тот хлыщ, которого она привела на вечер, был просто ужасен.

— Не подавай ему идей. — Я покачал головой. Девчонки и так пытались заставить Беккета перестать совать нос в чужую личную жизнь. — Ты сказал Энцо о переносе времени?

Мы договорились встретиться с Энцо, чтобы пройти восемнадцать лунок, после того как мы с Беккетом выбрали его из списка подрядчиков, который дал отец. Нужно было втереться к нему в доверие и заинтересовать нашим проектом. Дом должен быть готов до рождения Уиллоу, иначе я окончательно сойду с ума. У нас с Дилан в спальне до сих пор не хватало стены, и от этого у меня уже начинало покалывать в груди, хотя любовь всей моей жизни ничуть не беспокоилась. Она свято верила, что вселенная сама пошлет нам нужного человека. Я же тем временем общался с риелторами насчет других особняков на нашей улице. Вдруг мне удастся уговорить ее переехать, если это будет всего в паре домов отсюда.

Никто не мог объяснить, почему цены на недвижимость в нашем районе взлетели до небес. За последние недели два дома, даже не успев попасть в открытую продажу, ушли за баснословные деньги. И это при таком соседстве, как мы. С нашими вечными жалобами на шум, безвкусным декором, половиной скелета, свисающей с крыльца, и нарисованным на окне членом мы казались худшими соседями в мире. Да уж, явно не из-за нас рынок процветал.

— Энцо будет здесь в восемь тридцать, так что у нас есть… — он снова сверился с часами, — шестнадцать минут, чтобы поговорить о деле.

— О каком деле?

— В «Миллер Рейсинг» открылась вакансия.

Я запрокинул голову и вздохнул. Клинт хотел работать со мной так же «сильно», как и я с ним, так что бог знает, что он задумал.

— Не пыхти так. Это не то же самое, что работать на Джейми. — Клинт убрал руки в карманы. — Я знаю, что отец поручил людям разузнать про Бостон и его способность потянуть вторую бейсбольную команду…

Беккет поперхнулся воздухом.

— Руки вверх. — Клинт насильно задрал одну руку Беккета и хлопнул его по спине. — М-м-м, какие отличные мышцы.

Беккет резко отпрянул от него.

— Какую еще вторую бейсбольную команду?

— Не слушай его, — я понимал, что сотрясаю воздух: Клинт, прямо как Дилан, мастерски умел доводить Беккета до белого каления.

— Мои родственники всегда готовы расшибиться в лепешку ради детей. Отец твердо решил дать Корту целую команду в управление, — Клинт пожал плечами.

Мне оставалось только вздыхать. Мы с отцом это уже проходили.

Беккет сердито уставился на меня.

— У меня свои планы.

— Да неужели? — Клинт хлопнул в ладоши. — Собираешься перевозить свою команду? А то Джейми как раз подыскивал место под наш новый стадион.

Брат ничего такого не подыскивал.

Клинт расплылся в улыбке.

— А я уже работаю над цветами и логотипами.

Вот черт. Хоть бы это было неправдой.

У Беккета внезапно округлились глаза, на лбу выступил пот. Он помотал головой и нахмурился: — Бостон не потянет две команды.

Клинт снова пожал плечами.

— Я в цифрах не силен, так что кто знает.

Побагровевший Беккет что-то возмущенно пробурчал, оттягивая воротник рубашки, а его глаза так и бегали.

Я уже собирался вмешаться и прекратить это, когда Беккет резко повернулся ко мне.

— Со следующего сезона мне нужен генеральный менеджер. Кто-то умный, с аналитическим складом ума и готовый говорить мне «нет», когда я веду себя как идиот.

Я кивнул.

— Согласен.

Для будущего его команды это было бы очень кстати.

— Официально ты уходишь на покой только после Мировой серии, так что я пока не имею права делать тебе предложения. Но, черт подери, мой план в том, чтобы предложить это кресло тебе.

— С чего вдруг? — Дилан и раньше твердила, что мне стоит пойти к нему работать, но что я понимал в работе генменеджера?

— Ты знаешь каждого игрока в лиге. Знаешь, как собрать команду, которая сработается. Ты умен, амбициозен и помешан на игре. Тебе ничего не стоит возразить и высказать все в лицо. И ты подкрепляешь свое мнение таким количеством данных, что у меня мозги закипают. А главное — я тебе доверяю. — Беккет закатил глаза. — Всему, чего не знаешь, я научу. Ты хочешь остаться в Бостоне, так что никаких разъездов. У меня был план, контракт и заготовленная речь, но, черт возьми, каждый раз, когда я что-то планирую с твоим участием, ты резко сворачиваешь не туда. Не покупай команду. Иди ко мне и давай вместе построим лучший клуб в лиге.

Ого.

— Ладно. Я поговорю с Дилан.

Клинт моргнул и задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку.

— Розыгрыш принял какой-то странный оборот.

— Что? — Беккет навис над ним, все еще тяжело дыша.

Тот лишь пожал плечами.

— Мне позвонили Лиам и те двое карапузов. Просили помочь разыграть вас обоих. По задумке, вы должны были выйти из себя.

— Я и вышел, — огрызнулся Беккет.

— О, отлично. Им понравится. — Клинт так и сиял. — Следующая тема — дом. Мои племянники не могут жить в такой развалюхе. В их доме должно быть все самое лучшее. — Он развел руками, будто показывал нам невидимый плакат. — Я тут подумал о позолоченной сантехнике.

Господи помилуй. Мне бы просто стены вернуть.

Беккет тяжело вздохнул и жестом попросил бармена принести виски.

— Наша встреча зашла в тупик.

— У нас впереди еще восемнадцать лунок, чтобы во всем разобраться, — напомнил я ему.

Беккет покачал головой.

— Я не буду играть. Мне нужно работать. — Заметив мой недоуменный взгляд, он добавил: — Скоро начинается хоккейный сезон.

Я пожал плечами. По крайней мере, теперь понятно, зачем ему костюм. Но эта новость делала предстоящую игру еще интереснее. Я перевел взгляд на зятя.

Тот ухмыльнулся.

— Вижу, шестеренки завертелись. Не переживай, Джейми на поле для паттинга. Я обещал ему, что не буду мешать вашей встрече с Энцо, но Джейми с нами сыграет. — Клинт похлопал меня по плечу и почти вприпрыжку выскочил из бара. В ту же секунду вошел Энцо.

Брюки чинос, обувь для гольфа и поло. Но напряжение сидело на нем как влитое.

— Типичный итальянский красавчик, — пробормотал Беккет, подходя ко мне.

— Я бы не стал его недооценивать. Ты слышал то же, что и я. Убедить его будет непросто. — Энцо Ди Лука был человеком хватким и крайне успешным. Он превратил семейное дело из заурядной конторы в компанию того уровня, который мой отец держал на особом счету.

— Хорошо, что у нас есть козырь в рукаве. — Беккет почти улыбнулся, когда мы направились к нему навстречу.

Однако спустя пятнадцать минут Беккет улыбался уже по-настоящему: хоть Энцо и не был в восторге, он согласился.

— Теперь осталось только получить согласие Делии, — Беккет покачал головой.

— Дилан все уладит. Когда я сказал ей, что переживаю из-за этого, она ответила — цитирую: «Делия согласится, потому что у вселенной свой план. Вот увидишь».

— Надеюсь, планы вселенной осуществятся чуть более гладко, чем мои.

— Я знаю, ты считаешь это ядом, но Уиллоу просто обожает кукурузный сироп и красный краситель номер двенадцать. Кто я такая, чтобы отказывать собственному ребенку? — Я пожала плечами, посасывая вишневый леденец.

Прозвучала сирена, и трибуны взорвались криками. Хоккей — это совсем не мое, но сегодня у Кая день рождения, и он больше всего на свете хотел провести его здесь. Шей из-за этого нервничала несколько недель, но в итоге не смогла ему отказать. Беккет устроил нам билеты на предсезонный матч своей команды, и Шей вовремя поняла: если она будет слишком активно протестовать против хоккея, то Кай из вредности в него влюбится.

— Но ты могла бы выпить полезный смузи… — продолжала разглагольствовать Шей.

Смузи я не хотела, поэтому просто перестала ее слушать. Она моя лучшая подруга, и я люблю ее до луны и обратно, но этой женщине пора бы уже расслабиться по поводу того, что я ем.

— Знаешь, — вмешалась Делия, сидевшая по другую руку от меня, — кажется, я согласна с Дилан насчет бейсболистов.

— Что? — переспросила Шей, наклоняясь вперед, чтобы видеть Делию.

— Она про эти шикарные задницы в обтягивающих штанах. И я подписываюсь под каждым словом. Особенно это касается Кортни. — В конце сентября он официально ушел из спорта. Черт, мне будет не хватать этого вида, когда он сидит на корточках за базой. — А эти из Boston Bolts выглядят как зефирные человечки.

Беккет, сидевший через несколько кресел от нас, удивленно вскинул бровь.

— Не волнуйся, Бекс. Единственный человек, на которого я неприлично пялюсь через весь стадион, — это Кортни.

Сзади подошли Кортни и Лиам, каждый с подносом в руках. Как только они поставили их на высокий столик в нашей ложе, я тут же вскочила.

— Что там про меня? — спросил Корт, притягивая меня к себе для объятий.

— Да так, обсуждаем, что у тебя отличный зад. Все любят на него посмотреть. — Я обняла его одной рукой и легонько похлопала по спине. — Но по-настоящему наслаждаться им могу только я.

— Это взаимно, Светлячок. — Он скользнул ладонями вниз и засунул руки в карманы моих джинсов для беременных.

Лиам вздохнул.

— Вы двое когда-нибудь перестанете быть такими приторными?

— Скорее всего, нет, — отмахнулась я.

— Хот-дог, бургер, начос, мягкий крендель, мороженое и фруктовый лед, — Кортни по очереди указал на все принесенное. — А еще стакан с фруктами и вода.

— Спасибо тебе, мой чудесный добытчик.

— Ну ты и странная. Мы всего лишь сходили к стойке с едой, — Лиам откинул челку с глаз и плюхнулся на сиденье рядом с Каем.

Кортни быстро поцеловал меня.

— Я всегда рад принести тебе все, что захочешь, при условии, что ты разбавишь это едой, от которой не случится диабет беременных.

— Главное — это баланс. — Я стянула с подноса фрукты и отхлебнула фруктовый лед.

Он достал телефон и расплылся в улыбке. — Привезли?

Мой жених развернул айфон экраном ко мне, чтобы я увидела фотографию побитого «порше-356» шестьдесят третьего года выпуска, который стоял в его гараже на другом конце города.

— Лиам просто обалдеет, когда увидит.

Корт оглянулся через плечо, проверяя, не подслушивает ли сын. Он надеялся устроить Лиаму сюрприз на этой неделе.

— Будет здорово восстановить ее вместе с ним.

Я отправила в рот чипсы начос.

— Не уверена, что шестнадцатилетке в первый же день за рулем нужна идеально отреставрированная классика.

Пожав плечами, Кортни прислонился к барному стулу у стола и притянул меня к себе.

— Мы добавим системы безопасности, а если он ее разобьет — значит, у нас появится повод поработать над ней снова.

— Интересный подход к такому дорогому проекту, — усмехнулась я и взяла еще одну чипсину.

— Светлячок, какой смысл в деньгах, если я не могу баловать на них тебя и наших детей? — Кортни наклонился и прижался губами к моей шее. — Привыкай. Мне лучше всего тогда, когда вы с Лиамом улыбаетесь.

По коже пробежали мурашки от его теплого дыхания. Вселенная наградила меня лучшим мужчиной и отцом, о котором только можно мечтать.

— Дил! — крикнула Шей через всю комнату, сморщив нос. — Ты хоть знаешь, сколько нитратов в этом хот-доге? Это же мясная эмульсия, склеенная всякой мерзкой химией.

Я понятия не имела, что такое мясная эмульсия, но точно знала, что обожаю хот-доги. Я откусила приличный кусок от того, что держала в руке.

— Вселенная велела мне давать малышке то, что она хочет. А хочет она нитратов.

Кортни тихо рассмеялся и положил подбородок мне на плечо, пока Шей заводила очередную лекцию о пользе смузи. Я пробормотала ей что-то невнятное в ответ: этой девочке срочно нужно хобби, не связанное с моим рационом.

Беккет направился к нам и стащил с тарелки чипс начос.

— Хочу обсудить с тобой идеи по драфту, которые я скинул тебе на почту.

Подбородок Кортни заерзал по моему плечу — он отрицательно помотал головой:

— Только после Мировой серии, босс. У меня есть еще несколько недель покоя.

Беккет скрестил руки на груди и метнул в него сердитый взгляд, но быстро отвлекся на Шей: та в открытую пялилась на какого-то хоккеиста на льду. Ее аура внезапно окрасилась в страстный оранжевый оттенок. Я не могла понять, кто именно вызвал такую реакцию — для меня все эти «зефирные человечки» были на одно лицо, — но Беккет расплылся в улыбке. Впрочем, она почти сразу исчезла, и лицо его приняло задумчивое выражение.

— Ой, Бекс, — укоризненно произнесла я. — Даже не вздумай лезть к тому, кого Шей сейчас раздевает глазами.

— Понятия не имею, о чем ты. Тут только ты вечно рассуждаешь о горячих игроках.

— Эй! — возмутился Кортни.

— Никто из них не сравнится с тобой, Самсон. Не переживай.

Он поцеловал меня в шею. Я продолжала наблюдать за Беккетом через его плечо: в глазах этого человека зажегся тот самый знакомый огонек.

— Жена оставит тебя без секса на месяц, если ты решишь влезть в личную жизнь еще одной ее лучшей подруги, — предупредила я.

— Понятия не имею, на что ты намекаешь, Диппи-Ду. — Он самодовольно ухмыльнулся.

Все-то он понимал.

Кортни рассмеялся мне в волосы.

— На этот раз расходы будут поменьше. Паркер и так играет за команду Лэнгфилдов. — Его губы коснулись мочки моего уха. — И снова здорово, Светлячок.

Но если Шей в итоге станет так же счастлива, как я с Кортни, то кто я такая, чтобы стоять у них на пути?

— Посмотрим.

В бейсболе bullpen — это зона, где запасные питчеры (подающие) разминаются перед выходом в игру.

Дагаут — это закрытая скамейка или зона у поля, где во время бейсбольного матча сидят игроки и тренеры команды.