Настоящий текст является неофициальным ознакомительным переводом, выполненным исключительно в некоммерческих целях.

Все исключительные права на оригинальное произведение, его сюжет, персонажей, название и иные элементы принадлежат авторам, а также иным законным правообладателям.

Перевод не предназначен для продажи, извлечения прибыли или иного коммерческого использования. Просим поддержать авторов и приобрести оригинальное издание книги.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ворчу я, пока жена бродит по спальне в поисках туфель.

На этот раз Джуниор не виновата в пропаже обуви. Все из-за рассеянности беременной жены. Она ходит по комнате в туфлях, которые ищет. Не то чтобы я рискнул ей об этом сказать. Мне дороги все части моего тела, а Лив в последнее время особенно агрессивна.

— Мне нужно отдохнуть. — Лив резко останавливается, опускает взгляд на ноги и вздыхает. — Видишь? Я уже даже не помню, что искала. Мне просто нужно провести несколько дней с девочками и перезагрузиться. Особенно перед тем, как принимать на Рождество обе наши семьи.

Я осторожно делаю шаг к ней.

— Тогда проведи выходные в пентхаусе. Тебе сейчас нельзя летать.

Закатив глаза, она опускается на край кровати.

— Я беременна, а не умираю.

— Двойней. Ты беременна двойней.

Каждый раз, когда я произношу слово «двойня», меня распирает от гордости. Потому что, черт возьми, я настолько плодовит, что сделал ей сразу двух детей, даже не стараясь.

Когда мы узнали, что будут девочки, меня охватило беспокойство. В голове сразу возникли близняшки из «Сияния». Почти одинаковые маленькие блондинки просто охренеть какие умные. Клянусь, отчасти потому, что их мозги каким-то образом связаны.

Но страх быстро сменился восторгом. Если Медуза смогла породить таких гениев, то мне вообще не о чем волноваться. Эти близняшки будут Лэнгфилдами. Мои девочки станут маленькими Эйнштейнами.

Я сажусь рядом с Лив и большим пальцем надавливаю на напряженную мышцу ее плеча.

Она стонет от облегчения. Меня убивает понимание, как сильно у нее болят спина и плечи. Но втайне я рад еще одному поводу прикасаться к ней и доставлять удовольствие. Нет ничего приятнее, чем делать хорошо своей жене.

— Беккет, — укоряет она. — Я опоздаю.

— Я быстро. Обещаю.

Она смеется, и от этого хрипловатого звука член упирается в молнию брюк.

— Не самый убедительный способ уговорить меня остаться.

Я прижимаюсь губами к ее шее.

— Я быстро доведу тебя до оргазма, жена. Языком, пальцами или членом?

— Выбирай сам.

Она с ухмылкой откидывается на кровать. Помимо забывчивости, беременность сделала мою жену невероятно возбужденной. Разумеется, я с радостью утоляю ее ненасытный аппетит.

Я снимаю с нее одну туфлю, затем вторую. Потом стягиваю легинсы, пока под пальцами не остается только нежная кожа. Рай, мать его. Каждое мгновение брака с этой женщиной становится лучше предыдущего.

Но едва я устраиваюсь между ее бедер, звонит телефон.

Лив ерзает, словно думает, что я отступлю. Но, войдя во вкус, я уже не остановлюсь. В тот миг, когда она произносит «алло», я втягиваю ее клитор в рот. Ее голос тут же срывается.

— Мы опоздаем, если ты не выйдешь из спальни, — воздушный голос Дилан звучит достаточно громко, чтобы я услышал даже сквозь бедра Лив, стиснувшие мои уши.

— Диппи-Ду, — рычу я. — Дай мне час наедине с женой, и можете взять самолет Лэнгфилдов.

— Ура! — Ее пронзительный восторженный визг режет слух. — Слышала, Шей? Вселенная подарила нам частный самолет для путешествия.

— Это не вселенная. Просто возбужденный Беккет, — невозмутимо отвечает Шейла на заднем плане.

— Отключайся, — рычу я жене.

— Наконец-то от его члена появилась хоть какая-то польза, — ворчит Делия за мгновение до того, как Лив завершает звонок.

Длинно проведя языком по ее складкам, я выпрямляюсь и встречаюсь с женой взглядом.

— Ты правда думаешь, что выходные с ними будут спокойнее, чем дома? Здесь я бы все время проводил между этими бедрами.

Улыбка Лив действует как лекарство. Она смеется и качает головой.

— Я люблю тебя, малыш. А теперь заставь меня кончить, чтобы я поехала отдыхать с девочками. Эту поездку ты не сорвешь.

Два часа спустя у меня жжет в груди, и я только что проглотил очередную таблетку от изжоги. В соседней комнате Кортни разговаривает по телефону.

— Нет, мам, нам не нужно приглашать кузину Фил.

Он недовольно вздыхает.

Я встаю из-за стола и бесшумно подкрадываюсь к дверному проему, чтобы подслушать.

— Дилан с ней даже не знакома. — Мой новый управляющий проводит ладонью по лицу, затем отводит телефон от уха и в ужасе смотрит на экран. — Кузина Фил — женщина? Вот видишь? Я даже не знал, что она женщина. В списке гостей ее не будет.

Я прислоняюсь к косяку. Когда он наскоро прощается с матерью и завершает звонок, я усмехаюсь.

— Вот тебе и преимущества свадьбы в Вегасе.

— Она сводит меня с ума. Я хочу, чтобы для Дилан все было идеально. А мы оба знаем, что меньше всего ей нужна огромная светская свадьба.

Сжав губы, я киваю. Дилан полностью отдала подготовку к свадьбе семье Кортни, потому что ей действительно все равно. Пока рядом будут девочки, наше нелепо огромное семейство, ее близкие и родные Кортни, она будет счастлива.

Но, в отличие от Дилан, мать Кортни Миллера профессионально устраивает грандиозные торжества. Ее старший сын сбежал и тайно женился много лет назад, а дочь до сих пор не замужем. Поэтому для Эвелин это первый шанс организовать свадьбу собственного ребенка.

— Ты и правда отпустил Лив? — Кортни подходит ко мне и заглядывает за спину. Будто рассчитывает увидеть Лив привязанной к моему рабочему креслу.

Хотя…

Я качаю головой. Лив убьет меня, даже если я просто покажу ей наручники.

Желудок горит, и я возвращаюсь к столу в поисках упаковки таблеток.

— Я отправил их на самолете Лэнгфилдов. Они взлетели полчаса назад.

— Ах, Флорида-Кис. Жаль, что мы не смогли устроить семейный отпуск.

Я молча киваю, крепко стиснув челюсть.

— Жаль, что у тебя нет еще одного самолета, — поддразнивает Кортни.

Да… хотя…

В голове звучат недавние слова жены:

— Эту поездку ты не сорвешь…

Я достаю телефон из кармана и разблокирую его.

— Во сколько нам нужно забрать детей из школы?

Меня охватывает беспокойство, и я опускаю телефон в подстаканник. По крайней мере, кожаные кресла в частном самолете Беккета очень удобные.

Нельзя отрицать, что это невероятно щедрый жест. Он сам предложил нам самолет, еще до того, как Лив успела попросить. А заодно предоставил свой роскошный особняк на Флорида-Кис для нашей девичьей поездки. До Рождества осталось совсем немного, и бог знает, всем нам нужен этот отпуск.

Он, конечно, щедрый, но хотелось бы, чтобы этот засранец отвечал на мои сообщения чаще, чем раз в десять лет. Он присматривает за моим сыном. Значит, должен быть всегда на связи.

Живот скручивает, стоит представить все, что может пойти не так, пока нас нет, а дети остались дома с мужчинами. Вдруг кто-нибудь поранится? Вдруг Беккет забудет, что на улице слишком холодно и под спортивные штаны и пуховики нужно надевать термобелье? Вдруг разрешит им лечь позже положенного? Или позволит Каю отправиться спать, не почистив зубы угольной пастой?

Это была ужасная идея.

Если бы Роуэн не уехал на несколько выездных матчей, Каю не пришлось бы ночевать у Беккета и Лив.

В груди сжимается, и я снова беру телефон, чтобы написать еще одно сообщение.

Я снова откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь устроиться поудобнее, когда на телефоне Лив загорается уведомление.

Она сидит напротив меня, по другую сторону журнального столика. Опустив голову, смотрит на экран и хмурится.

— Серьезно? — Она резко вскидывает голову и впивается в меня взглядом. — Сколько еще раз ты собираешься ему написать? Теперь он жалуется мне.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Так в духе Беккета Лэнгфилда — перекладывать все сложное на жену.

— Я написала твоему мужу всего пару раз…

— По его словам, четырнадцать раз за последний час.

Сидящая рядом со мной Делия фыркает. Она заканчивает работу для одного из клиентов, чтобы на выходных полностью отключиться и отдыхать вместе со всеми. К счастью, Энцо остался дома с близняшками. Он прекрасно с ними справляется, поэтому ей в этом плане волноваться не о чем.

Я возмущенно фыркаю.

— Он присматривает за моим единственным ребенком, и я просто…

Боюсь. Волнуюсь. Чувствую себя виноватой, что оставила его.

Все сразу.

— Кай в надежных руках. — Дилан, сидящая рядом с Лив, всегда хорошо меня понимала. А успокаивать мои нервы она умеет еще лучше. — К тому же Бексу нужен его лучший друг, поэтому Кортни тоже останется у Лив. Напишешь ему — он ответит. Он обожает переписываться. Мне по миллиону сообщений в день отправляет. Тебе не о чем беспокоиться.

С сочувственной улыбкой Дилан кладет на колени книгу, которую читала. Это выбор нашего клуба пикантных романов на этой неделе под названием «Усвой урок». На обложке изображен красивый мужчина с обнаженной грудью.

Хоккеист.

Эх. Теперь я думаю о своем чертовом хоккеисте. О великолепном муже с грязным ртом, которого не видела почти две недели.

Хотя мое отношение к игре изменилось и я даже записала Кая в хоккейную секцию, сезон тяжело дается тем из нас, кто замужем за звездами НХЛ. Роуэн часто бывает в разъездах, поэтому времени на разговоры у нас мало. Но не проходит и дня, чтобы он не позвонил по видеосвязи мне и Каю.

А когда Кай ложится спать, мы с Роуэном снова созваниваемся. Уже по другим причинам. И эти причины всегда включают хотя бы одну из десятков игрушек, спрятанных в моей прикроватной тумбочке. Или тех, что я храню в душе, в урне на каминной полке, которую выдаю за прах нашей старой собаки, или в горшке с растением у окна гостиной. Последняя лежит в пластиковом футляре, и ее легко принять за одну из тех автоматических штук для полива.

Что?

Нет ничего плохого в здоровом сексуальном аппетите. И что еще остается девушке, когда ее мужчина уехал? Хотя Роуэн по-прежнему требует, чтобы я не пользовалась своими «ручными членами» без него. Ни когда он рядом, ни по видеосвязи.

Я глубоко вдыхаю и прогоняю мысли о муже и всех своих игрушках. Если не буду осторожна, придется заглянуть в самолетный туалет и немного снять напряжение. Ха. Кого я обманываю? За время полета я наверняка туда отправлюсь.

Я киваю и слабо улыбаюсь Дилан. Знать, что Кортни тоже будет там, и правда помогает. Он волнуется не меньше моего, поэтому серьезно относится к моим страхам. Если написать ему о памятке по здоровью и уходу, то он, в отличие от этого великовозрастного миллиардера, выполнит все до последнего пункта.

Я снова беру телефон, чтобы так и сделать, но Дилан наклоняется вперед и кладет ладонь на стол между нами. Звон колец на ее пальцах привлекает мое внимание.

— Положи телефон и расслабься. Хочешь, включу новые песнопения и мантры, которые нашла? Или записи диджериду? Они отлично снимают тревогу.

Ди-что она там сказала?

Неважно. Лучше не спрашивать. Иначе придется это слушать, а я совершенно не хочу слушать никакую дингалиду.

— Или тебе нужен еще один бокал органического вина без сульфатов, — Делия выглядывает из-за экрана ноутбука. Выражение у нее в основном суровое, но в нем мелькает и беспокойство.

— Нет. — Я качаю головой. Подруги правы. С Каем все будет хорошо. Мне стоит сосредоточиться на отдыхе. Ради этого мы и отправились в поездку. — Я справлюсь. Просто немного почитаю.

Я взваливаю на колени свою огромную сумку и начинаю искать электронную книгу. Не найдя ее сразу, вытаскиваю протеиновый батончик и кладу на стол. Следом достаю косметичку и Олафа. Я уже нащупываю книгу на самом дне, когда телефон в подстаканнике вибрирует. Тут же выпускаю устройство и вместо него хватаю телефон.

Расслабиться?

Он до сих пор меня не знает?

Хотя с появлением Роуэна я стала немного меньше тревожиться, мне никогда не быть такой беззаботной, как Дилан или даже Лив.

Не успеваю я ответить, как телефон снова вибрирует. На этот раз звонит Роуэн. Странно. Обычно он звонит по видеосвязи.

— Привет.

— Привет, Док. — Даже спустя столько месяцев от его низкого рокота по спине бегут мурашки. — Хотел предупредить, что сейчас сяду в самолет команды. Мы вылетаем в Нью-Йорк немного раньше.

Я хмурюсь, и внутри снова зарождается тревога.

— Но я думала, вы летите вечером.

— Так и было, но тренер позвонил и велел приехать в аэропорт пораньше. Видимо, наш рейс перенесли.

— А.

В груди сжимается, и дыхание становится тяжелее. Может, рейс перенесли из-за задержек, вызванных погодой на северо-востоке страны?

Нет.

Я отгоняю навязчивые мысли и нелепый страх, что с ним или самолетом может что-то случиться. Затем прочищаю горло.

— Хорошо. Удачи сегодня. Я скучаю.

— Я тоже скучаю, Док. Люблю тебя.

— И я тебя люблю. Будь осторожен.

Сидящая рядом Делия наклоняется вперед и тянется к чему-то на столе.

— Буду, красавица. И ты тоже.

Завершив звонок, я замечаю, что именно взяла Делия.

О нет.

Она разглядывает мой праздничный сезонный вакуумный стимулятор клитора. Тот самый, который похож на снеговика. Я вполне логично назвала его Олафом, потому что… ну, потому что.

Скривившись, она подносит его ближе к лицу и заглядывает в отверстие сверху.

— Это один из тех дозаторов для драже M&M’s?

Она трясет его, словно оттуда может выпасть конфета.

— Хочу шоколада.

Лив прикрывает рот ладонью, а в глазах пляшет смех.

Дилан слишком громко для такого маленького пространства говорит:

— Нет, это ее отсос для клитора.

Все тело Делии каменеет. Она с глухим стуком роняет мой вибратор на стол, словно тот обжег ей руку. Затем возмущенно смотрит на меня.

— Ты сейчас, мать твою, серьезно?

Я пожимаю плечами, чувствуя, как пылает лицо.

— Его зовут Олаф.

Лив и Дилан сгибаются пополам от смеха, а Делия продолжает кипеть.

— Мне плевать, как его зовут. Какого черта ты просто оставила его валяться на виду?

— У меня есть самодельный органический антисептик для рук с алоэ вера и эфирными маслами. Хочешь немного? — спрашиваю я, смеясь так сильно, что плечи трясутся.

Раздражать мою яростную и вспыльчивую лучшую подругу гораздо веселее, чем должно быть. Когда она злится, вся так и искрит.

— Мне не нужен гребаный антисептик с маслами, Шей. Мне нужна хлорка!

Все мое тело расслабляется. Слава богу.

Вздохнув, я закрываю переписку. Есть большая вероятность, что день, который должен стать лучшим в моей жизни, меня и прикончит. Назвать Дилан своей женой? Да, ради этого момента я живу. Но вся подготовка к свадьбе? Сплошной стресс.

Я провожу ладонью по лицу. Я обещал Дилан, что не буду зацикливаться на подготовке, пока ее нет. Что не стану сводить себя с ума. Но меня уже затягивает.

Черт. Не уверен, что вообще знаю тысячу пятьсот человек.

Если расскажу ей об изменениях, она скажет: «Звучит весело».

Этот день должен быть нашим, но превращается в мероприятие, которое я терпеть не могу. Гости придут не потому, что дороги нам, а потому, что принадлежат к сливкам общества Бостона и Нью-Йорка.

Но Дилан хочет эту свадьбу, а ради нее я готов на все.

— У тебя случайно не появилась боязнь летать, Пучок? — Беккет поворачивается ко мне, нахмурив брови.

Я глубоко вдыхаю, но не успеваю обозвать его придурком и напомнить, что мы, черт возьми, постоянно летаем вместе с Revs, как меня зовет Лиам.

— Чувак.

Я быстро отстегиваюсь, разворачиваюсь и встаю коленями на кресло, решив, что проснулась дочка. Но Уиллоу по-прежнему крепко спит в автокресле рядом со старшим братом.

Это ее первый полет. Я пока не собирался поднимать ее в воздух, но час назад Беккет настоял, чтобы мы собрали всех детей и захватили самолет Bolts ради неожиданного семейного отпуска.

А когда Беккет что-то решает, отговорить его почти невозможно. Может, раз в неделю мне удается удержать его от очередной безумной идеи, поэтому я научился выбирать, когда стоит вмешиваться.

Лиам снимает наушники Beats и оставляет их висеть на шее.

— Что мне ответить Мими?

— Насчет чего? — Я провожу рукой по волосам и готовлюсь к худшему. Кто знает, о чем ему пишет моя мать.

— Она спрашивает, есть ли у меня предпочтения насчет семейных цветов…

Зачем спрашивать семнадцатилетнего парня о цветовой гамме? Особенно моего будущего пасынка, который даже летом ходит в черных толстовках.

Телефон вибрирует у него в руке, отвлекая внимание.

— И еще она хочет знать, сам ли я найду себе пару или тете Тейлор подобрать кого-нибудь. — Его брови взлетают и скрываются под растрепанными волосами. — Твоя сестра хорошо выбирает девушек? Не уверен, что ей стоит доверять.

До появления Дилан я всегда обращался к Тейлор, когда мне требовалась спутница на какое-нибудь мероприятие. Но доверил бы я ей выбрать девушку для семнадцатилетнего парня?

Черт, не знаю.

Рядом со мной Беккет рычит:

— Почему главным специалистом по поиску тебе пары назначили не меня? Это моя стихия.

Лиам закатывает глаза.

— Мы уже это обсуждали.

— Что? — У меня все обрывается внутри, и я резко поворачиваюсь к идиоту, который настоял, чтобы мы сидели рядом. — Не смей сводить моих детей. Мы это уже обсуждали.

В ответ Беккет лишь ухмыляется.

Я снова поворачиваюсь к Лиаму и разблокирую телефон.

— Не переживай. Я разберусь с мамой.

— Рассказывай, Пучок. — Беккет толкает меня локтем.

Я тяжело вздыхаю.

— Я не хочу свадьбу.

Беккет резко выпрямляется. Его глаза расширяются и начинают метаться по салону.

— Ты решил отступить? — громким шепотом спрашивает он.

Сердце дергается, и я стискиваю подлокотники.

— Нет, — шепчу в ответ. — Я хочу, чтобы Дилан стала моей женой. Хочу, чтобы мы были семьей. Мы с ней и дети.

Я даже представить не могу, что лишусь жизни, которую мы создали с Дилан.

— Я просто не хочу эту адскую свадьбу.

Беккет хмурится, низко сведя брови, но прежде чем успевает ответить, в самолет поднимается Роуэн, и мы оба поворачиваемся к двери.

Он дважды моргает, затем прищуривается.

— Что происходит?

Живот пронзает резкая боль. Черт. С моей удачей это начало язвы.

Я поворачиваюсь и впиваюсь взглядом в свою вечную занозу.

— Я думал, ты сказал, что предупредил его.

Беккет пожимает плечами.

— Я взял телефон Гэвина и сообщил, что время вылета изменилось и команда отправляется раньше.

Я провожу ладонью по лицу и сдерживаю поток ругательств.

— Ради всего святого, когда я сказал предупредить его, то имел в виду сообщить, что ради этой поездки ему придется пропустить несколько матчей.

— Ч-что? — заикается Роуэн, и его брови взлетают к линии волос.

Я морщусь. Он любит Шей и Кая, но пропустить несколько матчей ради неожиданного семейного отпуска, о котором мы даже не рассказали нашим женщинам?

Да, как бывший спортсмен, я понимаю его недовольство.

— Видишь? — Энцо хлопает ладонями по бедрам и сердито смотрит на Беккета через проход. — Не я один считаю, что это плохая идея.

— Прошу отметить, что первым это сказал я, — бормочет Лиам. — Но, видимо, мой голос не считается.

Нахмурившись, я снова поворачиваюсь к своему почти пасынку.

— Чувак, мама не станет возражать, но тети Делия и Лив охренеют.

Я морщусь. Не то чтобы он ошибался, но…

— Я все слышала, — отзывается Фиби.

Вот именно. Лиаму нужно следить за языком. В последнее время мы оба слишком часто пополняем банку штрафов за ругательства. Я виню свадебный стресс.

— Через Venmo, — говорит Колетт.

— Кто ругнулся? — Финн высовывается из кресла в середине салона, где они с Каем сидят рядом. Все дети настояли на том, чтобы рассредоточиться по огромному самолету.

— Я заплачу, — бормочу я, открывая приложение.

Обычно я бы отчитал его за ругань, но из-за внезапной поездки Беккета он пропускает выход нового комикса, которого очень ждал. Так что я понимаю его раздражение.

— Кто-нибудь объяснит, что, утка его дери, происходит? — Роуэн по-прежнему стоит в проходе у двери. Сумка висит на плече, ноги широко расставлены, а лицо покраснело от ярости.

Впервые во мне пробуждается веселье. Подавив смех, я поворачиваюсь к Беккету.

— Не хочешь объяснить, зачем ты нас похитил?

Медленно и невозмутимо я включаю на телефоне авиарежим и убираю его в карман. Затем выпрямляюсь и улыбаюсь парням, которые смотрят на меня так, словно я окончательно спятил.

Влюбленный все еще топчется возле двери. Он отшатывается на шаг.

— Ты правда меня похитил?

Колетт отрывается от планшета.

— Похищение подразумевает применение силы. Беккет всего лишь обманом заманил тебя в самолет команды.

Я улыбаюсь. Приятно, когда близняшки из «Сияния» хоть раз на моей стороне.

Фиби качает головой.

— Но это могут счесть кражей в особо крупном размере. Bolts наверняка не разрешали ему забирать самолет команды.

Я сердито смотрю на нее.

— Тише.

Из груди Красавчика вырывается низкое рычание, а глаза превращаются в щелочки. Энцо тоже все еще злится. Я заманил его сюда рассказом о столе, который срочно нужно починить.

Я вздыхаю.

— Прости, Фиби.

— Тут я согласен с парнями, — говорит сидящий рядом Кортни.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Но… — Он поднимает ладонь. — Если уж нас похитили, могли отвезти и в место похуже.

— Я ничего не понимаю, — ворчит Энцо.

— Девочки летят на острова Флорида-Кис, верно? — Пучок выпрямляется в кресле. — Дом Беккета огромный и потрясающий. Если мы возьмем детей на себя, не думаю, что наши женщины убьют нас за вторжение в их девичью поездку. В конце концов, когда мы в последний раз выбирались всей семьей?

Моя готовность защищаться понемногу угасает. Еще бы. Если Пучок на моей стороне, значит, все отлично.

Губы Роуэна изгибаются в его фирменной ухмылке.

— Пожалуй, я не отказался бы увидеть Док в бикини.

Я смеюсь.

— Видите? Все не так уж плохо.

Энцо по-прежнему хмурится, но теперь уже смотрит на Кортни.

— Не могу поверить, что ты согласился на это.

— Я занят подготовкой свадьбы мечты моей матери, и у меня и без того забот по горло. У меня нет времени спорить еще и с малышом.

— Эй.

Пучок сердито смотрит на меня.

Ладно. Он сегодня мрачнее обычного, поэтому прощу. А ведь когда-то угрюмым в нашей компании считали меня.

Я небрежно пожимаю плечами и поправляю манжеты.

— Там есть бассейн с водной горкой, частный пляж, снаряжение для водных развлечений, включая мою драгоценную яхту, и игровая комната, рядом с которой комната в «Лэнг-Филд» выглядит жалкой.

Финн вскидывает кулак.

— Да!

Все дети тут же оживляются, и салон наполняется возбужденными голосами. В соревновании за звание самого крутого отца я определенно обошел бы этих трех клоунов.

Кортни улыбается ярче, чем когда-либо за последнее время.

— Ты прав. Похоже, это именно то, что нам нужно. Отлично отвлечемся от стресса из-за свадьбы. Спасибо, Беккет. Мы редко признаем твои заслуги.

У меня отвисает челюсть, и я пристально смотрю на него.

Он сейчас… сделал мне комплимент?

— Я собирался сказать позже, — начинает Пучок, — но сейчас тоже подходящий момент, так что…

Я навостряю уши. Мою гениальность редко признают настолько быстро. Особенно Пучок.

Даже внутри все приятно покалывает.

— Я хочу, чтобы ты стал моим шафером.

Сердце подпрыгивает, и я моргаю.

— Я-я думал, ты попросишь Лиама.

— Не хочешь?

Я трясу головой, прогоняя оцепенение.

— Нет, я идеально подхожу. Просто думал, ты выберешь его.

Я указываю на парня, который снова надел наушники. Как обычно, он отгородился от нас.

Я явно лучший вариант. И в смокинге буду выглядеть гораздо эффектнее. Хотя, возможно, придется немного приглушить собственное совершенство, чтобы не затмить жениха.

Я ерзаю в кресле и оглядываю Кортни. Может, удастся уговорить его подстричься. Тогда в день свадьбы он хотя бы не будет выглядеть как бродяга.

— На свадьбе будет настоящий хаос. Мне понадобится помощь с матерью, а я не хочу взваливать это на Лиама. Ты неплохо справляешься с нашей семьей и всем этим безумием. — Кортни не сводит с меня взгляда. — И ты мой лучший друг.

Я киваю и изо всех сил стараюсь не расплыться в самодовольной улыбке. Но после последних слов горло внезапно сжимается.

Я быстро отворачиваюсь и откашливаюсь.

— Видишь? — говорю я с привычной самоуверенностью, именно этого он от меня и ждет. — Я знал, что нравлюсь тебе.

Он крепко обхватывает мое плечо одной рукой и сжимает.

— Так ты согласен?

За последние несколько лет мы многое пережили. А теперь, когда у меня скоро родятся дети, я особенно благодарен мужчине, сидящему рядом.

— Ты тоже мой лучший друг. Конечно, я стану твоим шафером.

Улыбка Кортни ослепительна. Черт, он так счастлив, что мне даже становится немного стыдно за то, что я рассказал не всю правду об этой поездке.

— Но сразу предупреждаю: если мы поселимся на вилле вместе с девочками, Лив наверняка меня убьет. Поэтому будем жить в доме управляющего.

Кортни хмурится.

— Ладно, меня устраивает. Но не думал, что там хватит спален, чтобы у каждого была своя, да еще и все удобства, которые ты только что перечислил.

Я пожимаю плечами, отворачиваюсь и смотрю в окно.

— Кому нужны отдельные комнаты, когда рядом лучший друг, верно?

— Беккет…

Сохраняя невозмутимое выражение лица, я отрываю взгляд от умных часов. Одному богу известно, где мой телефон. Я куда-то его положила и с тех пор так и не наткнулась на него. По другую сторону кухонного островка Делия готовит нам мимозы, а Лив — безалкогольный коктейль. Кажется, Шей предложила какую-то ужасную на вкус натуральную замену, но Делия отлично умеет ее не слушать. Лив держит в руках книгу и готова обсуждать горячих хоккеистов, о которых мы читаем, но с этим придется повременить.

Одарив всех безмятежной улыбкой, я вприпрыжку обхожу островок и возвращаюсь в свою комнату.

— Не забудь свой экземпляр «Усвой урок», — кричит мне вслед Лив.

Она напоминала мне об этом уже раз шесть, но на самом деле я не привезла книгу. Возможно, она лежит на моей тумбочке в Бостоне. Я не уверена. В самолете я одолжила экземпляр Лив, соврав, что мой лежит в сумке.

Я роюсь в чемодане, заглядываю в шкафчик и достаю именно то, что мне нужно. Затем направляюсь к двери, ведущей на пляж, по пути проходя мимо девочек.

— Ты куда? — Шей склоняет голову набок.

Делия ставит бутылку игристого и подозрительно смотрит на меня.

— Кое-что надвигается. Я скоро вернусь. — Я беспечно машу рукой, надеясь их успокоить.

— В смысле погода? — Делия вскидывает подбородок и оглядывает голубое небо.

— О, дождь был бы любопытным поворотом событий. — Я хихикаю, представив всех мужчин, застрявших из-за дождя в маленьком домике смотрителя.

— Дождь? — переспрашивает Шей. — В прогнозе обещали дождь?

Я пожимаю плечами.

— О, я никогда не смотрю прогноз погоды.

С этими словами я выхожу за дверь.

— Я ничего не понимаю, — говорит Делия у меня за спиной.

— Сейчас принесу телефон, — ворчит Лив.

Я закрываю дверь и спешу к домику смотрителя. Мне нужно несколько минут, чтобы оценить, с чем предстоит работать.

Десять минут спустя я выхожу из комнаты с какой-то мутной атмосферой и содрогаюсь. Нет, она совсем не улучшит настроение моего жениха. Затем я заглядываю в светло-желтую комнату. Закрываю глаза и провожу кристаллом по цепочке на шее, пытаясь прочувствовать пространство.

Эта комната… искрится.

С этим я смогу работать. Двуспальная кровать не идеальна для моего Самсона, но ему придется смириться. Манеж-кроватка поместится в углу, а для Лиама есть раскладной диван. Он вообще способен уснуть где угодно. К тому же энергия здесь спокойная. Хорошо. Значит, мой и без того взвинченный мужчина не сойдет с ума.

Я ставлю сумку на кровать и начинаю в ней рыться. Достаю несколько аквамаринов, целестин и, конечно же, пару розовых кварцев, а потом прячу их по комнате. Затем складываю стопкой несколько головоломок, которые стащила из большого дома. Рядом с Бексом не будет Лив, способной его развлекать, поэтому вряд ли он даст Кортни хоть немного свободного времени. Но лучше держать их под рукой на случай, если они понадобятся.

Лаванда под матрас раскладного дивана, чтобы мой сын всю неделю оставался спокойным, — готово. Брызнуть духами на сторону кровати Кортни — готово.

Я встаю посреди комнаты, медленно поворачиваюсь вокруг себя и постукиваю пальцем по губам. Что я забыла? Ах да, Уиллоу. Моя беспроблемная девочка. Я вприпрыжку возвращаюсь в гостиную за манежем-кроваткой, который нашла в шкафу. Я как раз заканчиваю его устанавливать, когда из большого зала доносятся голоса.

— Босс, почему мы остаемся здесь, а не с мамой?

Услышав голос Финна, я улыбаюсь. С ним нелегко, зато в нем столько любви.

Одна из близняшек, судя по всему Фиби, прочищает горло.

— Похоже, площади этого здания недостаточно для размещения всех присутствующих.

— Три спальни и кабинет. Места предостаточно, — заверяет Бекс, и его голос разносится по просторному помещению с высокими потолками.

Я крадусь в коридор и выглядываю из-за угла.

— По одной комнате на семью вместо целого таунхауса?

Голос Лив у меня получается великолепно. Тут не поспоришь. Настолько великолепно, что, услышав его, Беккет дергается всем телом, словно его ударили электрошокером.

Его голова резко поворачивается, и он широко раскрытыми глазами ищет жену по всей комнате.

Я снова выглядываю из-за угла, на этот раз с ухмылкой.

Изумление Бекса мгновенно сменяется раздраженным хмурым взглядом.

— Диппи-Ду, ты меня до смерти напугала.

Он резко разворачивается и сердито смотрит на мужчину, которого упорно делает вид, будто не считает второй любовью всей своей жизни. Тот стоит по другую сторону панорамного окна.

— Надо было сразу понять, что он нарушит обещание и все тебе расскажет.

— Расскажет что? — невинно моргаю я.

— Хочешь сказать, он тебе не написал?

Конечно, Кортни мне написал. Его преданность нашим открытым и честным отношениям не знает границ. Поэтому, если он летит во Флориду, он обязательно мне скажет. Даже если его лучший друг слишком уж драматично к этому относится.

Но мне нравится их нынешняя игра, поэтому я его прикрою.

Я пожимаю плечами.

— Я даже не знаю, где мой телефон.

Это правда, и Бекс об этом знает. Я почти никогда не представляю, в какой части пространства он существует. Обычно я разговариваю с Кортни по умным часам, которые он заставляет меня носить.

Бекс прищуривается.

— Тогда зачем ты здесь?

— Кристаллы. — Я обвожу рукой комнату, показывая на кристаллы. Я предусмотрительно расставила их повыше, чтобы до них не дотянулись маленькие ручки. — Прекрасные ауры твоих девочек стали такими серыми и тусклыми. Мне нужно очистить пространство. Поэтому я взяла сумку. — Я поднимаю ее и слегка встряхиваю. — И пришла посмотреть, что здесь найдется.

Он склоняет голову, будто хочет со мной поспорить, но молчит. Наверное, потому что понятия не имеет, держат ли смотрители здесь кристаллы. Разложенные по комнате камни выглядят так, словно всегда здесь стояли. Как он сможет доказать обратное?

— А вселенная привела ко мне еще и тебя. — Я сияю улыбкой.

— Не вселенная, мам. Это все Босс. — Лиам с наушниками Beats на шее тяжело входит в дверь. В руках у него две сумки, за спиной рюкзак. — Как думает вселенная, с какой комнатой совпадет моя энергия?

— Если прислушаешься, услышишь, как тебя зовет раскладной диван в желтой комнате. — Я вопросительно выгибаю бровь, оценив сарказм сына.

Он ухмыляется, но, осознав мои слова, мрачнеет.

— Я бросил свою огромную кровать, чтобы спать на раскладном диване в одной комнате с младенцем и Мистером Пучком. Мечта, а не жизнь.

Он хмуро смотрит на Бекса, разворачивается и топает по коридору.

— Светлячок.

Словно его притягивает магнитом, Кортни идет ко мне. Он ставит пустое автокресло и сумку, которую нес одной рукой, а потом притягивает меня к своей крепкой груди. Прижавшись губами к моему лбу, он глубоко вдыхает, и напряжение покидает его тело.

— Мама! — визжит дочка, запуская крошечный кулачок в мои волосы.

Я забираю ее у папы и утыкаюсь носом ей в шею.

— Привет, малышка.

Корт на мгновение прижимается щекой к моей макушке, затем вздыхает и отстраняется.

— Подержишь ее, пока я разложу вещи? Я быстро вернусь. А то девочки начнут по тебе скучать.

Я так основательно запутала своих девочек, что искать меня они начнут еще нескоро. Но Корта я не останавливаю.

Как только он отходит достаточно далеко, я поворачиваюсь к его лучшему другу.

— Будь с ним поласковее в эти выходные.

Бекс смеется, и его громкий хохот отражается от стен.

Приподняв бровь, я склоняю голову и жду, пока он успокоится.

— По-твоему, с ним все в порядке?

Все эти свадебные хлопоты выводят его из себя. Мне правда стоило согласиться сбежать и пожениться, когда он предложил несколько месяцев назад. Теперь я чувствую себя дрянью. Я хотела, чтобы друзья и родные увидели, как мы обещаем посвятить друг другу всю жизнь. Но сейчас я просто хочу, чтобы мой будущий муж был счастлив. Я скучаю по его улыбке.

Бекс потирает челюсть.

— Ты же понимаешь, что дело не в тебе, Диппи-Ду? Он тебя любит.

— Знаю. Но нам стоило сбежать.

И уже слишком поздно снова это предлагать. Как только Корт понял, насколько мне важно присутствие друзей и семьи, он полностью поддержал эту затею. Он сделает все, чтобы устроить для меня такую свадьбу, даже если сам при этом свихнется.

Бекс щурит зеленые глаза. Я понимаю, что он не хочет разочаровывать жену, но все же.

— Если бы Лив не смогла стать моей свидетельницей, она бы это пережила. — Я смеюсь. — В конце концов, она сама так со мной поступила.

С теплым ветерком до нас долетает хлопанье автомобильных дверей. Затем в дом вваливается целая толпа детей, а следом за ними идет Роуэн.

— Здесь чертовски тесно, — рычит он.

Вместо того чтобы спорить, Беккет смотрит через окно во двор. Выражение у него задумчивое, будто он что-то замышляет. Будь я кем-то другим, этот взгляд мог бы меня встревожить. Но мои переживания все равно не помешают Бексу строить грандиозные планы. Поэтому я отворачиваюсь и оставляю его вмешиваться в чужие дела.

— Знаешь, что тебе стоит сделать, Роу? — говорю я. — Сегодня ночью залезь в окно Шей и сделай вид, будто похищаешь ее. Она решит, что это сексуально.

Глаза Роуэна вспыхивают, и он тихо одобрительно мычит.

— Почему? — хмурится Фиби. — Никому из этих мужчин не понравилось, что их похитили.

— Тетя Дилан хотела сказать, что Шей сочтет это забавной шуткой. — Энцо бросает на меня сердитый взгляд. — Здесь дети. Следи, пожалуйста, за тем, что говоришь.

— Что значит следить? — Я лучезарно улыбаюсь, склоняю голову и невинно хлопаю глазами.

С рычанием Бекс отворачивается от окна.

— Иди домой, Диппи-Ду. Хватит всех подстрекать.

Я передаю ему Уиллоу и целую ее крошечную ладошку.

— Оставлю вас наслаждаться мужским единением. Но не думай, что я не заметила у тебя лицо «я придумал план».

Я похлопываю его по щеке, разворачиваюсь и вприпрыжку ухожу, оставив его строить козни. Пока его замысел делает Корта счастливее, я позволю Бексу развлечься.

Солнце, прибой, песок и мигрень от стресса.

Закрыв глаза, я откидываюсь в кресле под нашим пляжным навесом. В доме Беккета точно нет недостатка в роскоши.

Рядом телефон вибрирует примерно каждую минуту, напоминая обо всем, что мне еще нужно сделать.

Надо было отказаться. Надо было остаться дома. Но Лив хотела устроить девичьи выходные, а я хочу подарить ей это время. Мы все живем по соседству, и иногда такая близость утомляет. Но порой мне не хватает жизни под одной крышей с тремя лучшими подругами. Я скучаю по тем временам, когда мы вместе жили в моем тогда еще разваливающемся таунхаусе.

Мне следовало бы читать книгу, лежащую у меня на коленях. Это выбор нашего книжного клуба на этот месяц — «Усвой урок». Хоккейные романы не совсем мое. Я больше люблю истории о маленьких городках. Но книга горячая, и сегодня утром я так увлеклась, хотя должна была работать над речью для церемонии закладки фундамента на следующей неделе.

— Чего такая кислая? Тебе нужен укол витамина В₁₂? — Шей подносит к губам отвратительный зеленый напиток.

От одного его вида меня должно тошнить. Вместо этого болотная жижа вызывает легкую ностальгию. Очевидно, я слишком много работаю и слишком редко вижусь с подругами.

Я подавляю сентиментальные чувства и сердито смотрю на нее.

По другую сторону от нее Лив гладит живот.

— Она слишком много работает.

— Ничего нового, — отвечает Шей. — Тебе нужно научиться делегировать.

У меня дергается глаз. Мы часто это обсуждаем. Я люблю подруг, но они постоянно твердят, что мне нужно делегировать, сбавить темп и перестать проваливаться во всем остальном. Они желают мне добра. Они одни из самых любящих и отзывчивых женщин на планете. Но иногда кажется, будто мы живем в разных мирах.

Они хотят помочь, и я люблю их за это. Но мне не нужны напоминания, насколько сильно я все порчу. Спасибо, я и сама прекрасно это понимаю.

Последние полгода были безумными. При поддержке Энцо я начала сотрудничать с Сетью помощи семьям Большого Бостона. Это крупнейшая в штате организация по борьбе с домашним насилием. Вместе мы основали жилищную программу для семей, оказавшихся в кризисной ситуации.

В Большом Бостоне сейчас жилищный кризис, и семьям, пытающимся заново построить жизнь после домашнего насилия, не хватает помощи. Как прокурор, я должна отправлять виновных в тюрьму. Но как человек, я обязана помогать этим семьям исцелиться.

Отношения с главой крупнейшей строительной компании Бостона дают мне доступ к всевозможным ресурсам. Сейчас мы ремонтируем несколько многоквартирных домов. Кроме того, собираемся использовать наш таунхаус — иначе говоря, маммуну, — чтобы помогать другим матерям и детям.

С финансированием проблем нет. В последнее время меня буквально окружают миллиардеры вроде Беккета и Кортни. К тому же я знакома с половиной игроков городских профессиональных команд. Осознание того, что наши усилия обеспечены деньгами, приносит облегчение. Но работы все равно невероятно много. Гранты, разрешения, проверки и документы никогда не заканчиваются. А первые жильцы должны въехать уже этой весной. И это не считая моих обычных дел и заботы о детях.

А еще есть Энцо.

Этот мужчина просто идеален. Вопреки здравому смыслу, я без памяти в него влюблена.

Но в сутках не хватает часов, чтобы уделять ему и нашим отношениям столько времени, сколько они заслуживают.

Невозможно делать все идеально. Быть матерью и адвокатом, создать благотворительную организацию и поддерживать зрелые отношения, которые приносят эмоциональное и физическое удовлетворение? Как бы я ни старалась, я до сих пор не поняла, как все это совмещать.

Я опускаю огромные солнечные очки и смотрю на подруг. От этой компании ничего не скроешь, поэтому лучше сразу сорвать пластырь.

— У меня не было секса целый месяц.

Шей ахает.

Лив резко выпрямляется.

— Как?

Дилан хмурится, глядя на меня с жалостью.

Произнести это вслух кажется шагом вперед. Я так долго была на этом зациклена и молча сводила себя с ума. Может, если я поделюсь переживаниями, то смогу взглянуть на ситуацию иначе.

— Это из-за здоровья? — спрашивает Шей. — У меня есть прекрасная смесь эфирных масел.

— Он плох в постели? — Лив прикрывает рот ладонью и широко распахивает глаза. — Или перестал стараться?

Я сажусь и откладываю книгу. Такими темпами я никогда не узнаю, останутся ли вместе отец-одиночка и его няня.

— Дело не в здоровье, и в постели он вовсе не плох. Наоборот, он очень старается.

— Тогда… — Лив растерянно поджимает губы.

Они никогда меня не поймут. Шей с самого приземления развлекается со своей коллекцией золотых фаллоимитаторов. Дилан и Кортни трахаются как кролики. Даже Лив, которая, кажется, беременна уже восемнадцать месяцев, занимается сексом более чем регулярно.

— Нет времени. — Я сникаю и прижимаю пальцы к вискам. — А когда хочу что-то начать, сама себя накручиваю. Теперь прошло столько времени, что это уже стало проблемой.

— Проблемой? — тихо и обеспокоенно переспрашивает Лив.

Голос Дилан звучит куда громче.

— О-о-о, это точно проблема.

— Мы постоянно работаем, и каждому из нас приходится посещать кучу мероприятий. А еще ты знакома с моими детьми? — Из меня вырывается мрачный смешок. — Они, мягко говоря, не дают расслабиться.

Все трое одновременно и серьезно кивают.

Близость важна для меня, но за последние пару месяцев мое желание просто исчезло. Список дел никогда не заканчивается, а Энцо ни за что не станет на меня давить.

Значит, проблема во мне.

Глаза наполняются слезами. Черт. Я не плачу. И уж точно не плачу перед подругами.

— Я начинаю думать, что его больше ко мне не тянет.

С этими словами плотину прорывает, и слезы текут по щекам.

Все это слишком. Я не могу всегда быть всем для всех. А то, что я не устраиваю каждую ночь секс олимпийского уровня со своим горячим парнем, кажется еще одним провалом.

— Я не сексуальная. — Я щурюсь на Дилан. — Скажи честно, насколько все плохо с морщинками у глаз? Я официально уже слишком старая, чтобы меня хотелось трахать?

— Ты вообще слышишь, что говоришь? — Лив наклоняется вперед и выглядывает из-за Шей. — Ты же сама постоянно твердишь, что патриархат внушает женщинам, будто у их тел есть срок годности. Ты первая призываешь нас восстать и бороться с этим.

Я киваю. Она права. Я повторяю это как минимум дважды в неделю. Но секса у меня все равно нет, и я понятия не имею, что с этим делать.

В отличие от подруг, до Энцо я никогда не состояла в длительных отношениях. Иногда мне кажется, будто мне снова шестнадцать и я пытаюсь расшифровать его язык тела и настроение, чтобы понять мысли. Это ужасно выматывает. Я постоянно боюсь, что недостаточно хорошая девушка, мать или подруга.

— Я за тебя переживаю. — Дилан сжимает мою руку, и ее кольца впиваются мне в пальцы. — Тебя затягивает в воронку. Причем из-за мужчины.

— Согласна, — говорит Лив. — Эти выходные именно то, что нам нужно. Вмешательство.

— Ты не покинешь этот остров, пока не вспомнишь, какая ты роскошная сучка. — Темная челка Шей падает ей на один глаз. — И мы сделаем все возможное, чтобы тебе помочь.

Дилан отпускает мою руку и хлопает в ладоши.

— У меня идея. Сейчас принесу несколько кристаллов. Сердолик отлично разгоняет сексуальное желание. Давайте помедитируем и, может быть, проведем небольшой ритуал на закате. Идеальный способ перезагрузиться.

— Хочешь, одолжу вибратор? — спрашивает Шей. — Я привезла несколько.

Желудок так резко скручивает, что я боюсь облить ее алкоголем.

— Фу. Какая гадость.

— Они новые. Роуэн купил целый ящик в начале сезона, чтобы каждый раз, когда он уезжает, я могла доставать новый.

Мне приходится приложить усилие, чтобы не рассмеяться. Как предусмотрительно.

— По-моему, идея Дил идеальна. — Лив откидывается в кресле и поглаживает живот. — Давайте повоем на луну или что там нужно, чтобы Делия наконец занялась сексом. Я готова участвовать во всем. Выходные без мужа творят чудеса с моим настроением.

— Он не перестает тебе писать. Так что это действительно выходные без мужа? — спрашивает Шей.

Лив улыбается.

— Я предупредила, что выключу телефон, если он будет меня доставать.

— И тогда он начал писать нам. — Я поднимаю часы и потряхиваю ими.

Словно по сигналу, телефон Лив вибрирует. Тяжело вздохнув, она берет его и сердито смотрит на экран.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

Закатив глаза, она снова откидывается на лежак и смеется.

— Господи, он так меня опекает. — Она глубоко вдыхает и медленно выдыхает, потом поворачивается ко мне. — Давайте сосредоточимся на девичьих выходных, пока они у нас еще есть. Я верю, что мы способны на великие дела. В прошлый раз мы раскрылись, были честны с собой и друг с другом, и после этого произошло столько хорошего.

Лив права. За годы нашей дружбы нам пришлось разгребать больше дерьма, чем выпадает большинству людей. Но каждый раз мы выходили из этого сильнее. Возможно, мне просто нужно принять все, что принесут эти девичьи выходные.

— А вино пробовала? Немного храбрости из бутылки еще никому не вредило, — говорит Шей.

Пока мы придумываем, как Делии разнообразить личную жизнь, я невольно мечтаю о кровати, которая будет только моей, и хорошей бутылке вина. И о книге.

Кровать у меня хотя бы есть, пока мы во Флорида-Кис. А вот до вина еще далеко. И когда родятся близнецы, сомневаюсь, что у меня останется время на чтение. Эта беременность тянется целую вечность. А когда малыши появятся, следующие восемнадцать лет мы будем их растить, лишь изредка получая пару минут тишины и покоя.

Готова поспорить, что и через восемнадцать лет Беккет будет сидеть в кровати, смотреть на меня и ждать, когда я наконец уделю ему внимание.

Я не могу сдержать смех. Мой муж просто одержим мной. С ним каждый день полон сюрпризов. Никогда не думала, что увижу Беккета Лэнгфилда счастливым в спортивных штанах, пока он жарит детям блинчики. Но именно так все и вышло. Когда он не уезжает с Revs, субботние утра почти всегда прекрасны. Я просыпаюсь в объятиях мужчины, который меня любит. Мужчины, который буквально боготворит землю, по которой я хожу. Мы не обращаем внимания на крики снизу — Финн и Адди обожают гоняться по дому за нашим огромным дворнягой Доги — и занимаемся любовью. Потом я иду в душ и собираюсь, а Беккет отправляется будить Винни. Затем они вместе готовят блинчики, пока она рассказывает ему, что произошло в школе за неделю.

Однажды утром несколько месяцев назад я решила не идти в душ и присоединиться к ним. Но Беккет мягко попросил оставить ему это особенное время наедине с дочкой.

В следующем месяце я забеременела близнецами.

Нет ничего сексуальнее мужчины, который всегда рядом с нашими детьми.

— Тебе просто нужно расслабиться. — Дилан резко садится, словно ее осенило.

Я делаю прямо противоположное и глубже устраиваюсь в кресле. Не хочу иметь ничего общего с очередным безумным планом, который она сейчас придумает.

— Ну знаешь, — продолжает она, — отпустить себя. У меня есть идеальный план.

Делия выпрямляется и расправляет плечи.

— Я люблю планы.

У меня невольно вырывается фырканье. Она сердито смотрит на меня, но, когда я глажу огромный живот, ее взгляд смягчается. На беременную женщину невозможно сердиться. Это научный факт или что-то вроде того. Особенно если она беременна близнецами.

Шей закрывает глаза.

— Мой план — расслабиться с этой маргаритой, а потом опробовать свои игрушки. Думаю, сегодня прокачусь на Ченнинге.

Прикрыв глаза ладонью от солнца, я кошусь на нее.

— Роуэн не злится, когда ты пользуешься игрушками, названными не в его честь?

— Немного ревности творит чудеса с браком. — Она подмигивает мне, затем указывает на Делию. — Запиши. Добавь это в свой план.

Дилан качает головой.

— Ей не нужно играть с Энцо в игры. Ей нужно с ним поговорить. Но она не сможет этого сделать, пока не расслабится. Поэтому мы едем кататься на гидроциклах.

Делия согласно кивает, пока до нее не доходит последнее слово.

— Подожди. На гидроциклах?

Дилан встает, и ее свободная золотистая накидка сверкает на солнце.

— Ага. — Она указывает на воду, где мужчина на гидроцикле ездит кругами, поднимая водоворот из волн.

— Не уверена, что это безопасно.

— Я с Лив, — соглашается Шей. — Каждый год в океане гибнут тысячи людей.

Дилан беспечно машет рукой.

— Вселенная послала нам гидроцикл. Кто мы такие, чтобы судить, как он, — она изображает пальцами кавычки, — выглядит? Давай, Лив. Живи хоть немного.

— Именно это я и собираюсь делать. Немного поживу прямо здесь, в кресле, пока вы двое будете жить по полной.

Улыбаясь, Дилан хватает Делию за руку и тянет на ноги.

— Не уверена, — говорит Делия, оглядывая океан.

— В этом и проблема. Тебе нужно выйти из зоны комфорта.

— Да, Дел. — Шей ставит маргариту на маленький столик рядом и спускает солнечные очки на кончик носа. Кажется, опасные воды ее больше не волнуют. — Почувствуй немного мощи между бедрами. Вспомни, каково это.

Она изображает рев мотора, а потом заходится смехом.

Я тоже не могу удержаться от хихиканья.

— Развлекайтесь, девочки.

Наше время здесь коротко, поэтому я постараюсь насладиться каждой оставшейся минутой.

А еще возьму пример с мужа и составлю собственный небольшой план.

Затаив дыхание, я оглядываю территорию вокруг особняка. Не будь в домике смотрителя столько народу, вряд ли мне удалось бы выбраться незамеченным.

Я еще раз проверяю участок частного пляжа под серебристым лунным светом, где расстелил несколько тяжелых одеял. На каждый угол кладу по камню, чтобы ветер не унес их, пока я выполняю свою миссию. Кроме тихого плеска волн у берега, ночь спокойна и безмолвна. В отличие от моего бешено колотящегося сердца.

Глубоко вдохнув соленый воздух, я ввожу код на панели у двери особняка Беккета. Когда загорается зеленый свет и щелкает замок, я мысленно благодарю Дилан за код.

Забраться в окно Шей, как она предлагала, было бы больше в моем стиле. Но она спит на втором этаже, а Тренер меня убьет, если я окажусь в больнице. Мне все-таки нужна целая и исправная спина, если я хочу продолжать играть в хоккей.

Я до сих пор не верю, что Беккет пошел против брата и обманом притащил меня сюда. Но возможность увидеть мою девочку стоит пропущенной игры. А как иначе? Она любовь всей моей гребаной жизни и женщина, которой мне всегда мало.

Хотя я не знаю, как она отреагирует, когда я заявлюсь без предупреждения.

Я почти неделю провел в разъездах из-за череды выездных матчей и, черт возьми, изголодался по Шей. Мы созваниваемся по видео каждый вечер, но я умираю от желания прикоснуться к ней, поцеловать и поглотить целиком.

Стараясь не шуметь, я пробираюсь по темному особняку, пока не нахожу комнату, которую Дилан назвала комнатой Шей. Сердце бешено колотится, когда я поворачиваю ручку и вхожу внутрь.

Сквозь окно льется слабый свет, тускло освещая кровать, на которой спит моя жена.

Она шевелится, а потом резко втягивает воздух.

— Роу! — Она вскакивает и широко распахивает глаза. — Что ты здесь делаешь?

— Тише, малышка. — Я прикладываю палец к губам и направляюсь к ней.

Ее короткие волосы растрепаны, и в темноте я едва различаю, как большие карие глаза следят за каждым моим движением. На прекрасном лице появляется легкая хмурость, словно она не понимает, правда ли я здесь или ей снится сон. Черт, от одного взгляда на нее моя кожа вспыхивает, а дыхание учащается.

Колени упираются в край кровати, и она тут же бросается на меня, втягивая в жаркий поцелуй.

— Не могу поверить, что ты правда здесь. — Она обвивает руками мою шею и крепко прижимается. — Когда? Как?

— Беккет.

Других объяснений ей не требуется. Этот мужчина умеет добиваться своего, но в этот раз он дал желаемое и мне. В конце концов, именно благодаря ему эта прекрасная женщина вообще стала моей, и я никогда об этом не забуду.

— Скажем так, у Bolts теперь не хватает одного самолета.

Не требуя подробностей, Шей снова притягивает меня к своим губам.

— Господи, я так по тебе скучала.

Мы целуемся долго и глубоко, а жар между нашими телами грозит спалить комнату. Она приоткрывает рот, и я принимаю приглашение, жадно пробуя ее на вкус, как мне всегда хочется. Она чертовски восхитительная. Я мог бы есть ее на завтрак, обед и ужин, не забывая о перекусах.

Я скольжу руками по ее бедрам к упругой заднице, и она тут же обхватывает ногами мой торс.

— Я тоже скучал, Док. — Между поцелуями я улыбаюсь ей. — Я пришел тебя похитить.

Она отстраняется и внимательно смотрит на меня.

— В каком смысле? Я здесь с девочками. Малыш, я не могу бросить подруг.

Посмеиваясь, я целую ее в плечо.

— Я не утащу тебя далеко, красавица. Только на пляж. Верну, когда сделаю с тобой все, что задумал.

На ней тонкий короткий топ, так что у меня полно доступа к нежной коже ее тела. Но в воздухе прохладно, поэтому я стягиваю с кровати одеяло и набрасываю на нее. Оно понадобится ненадолго. На пляже я собираюсь согреть ее всеми возможными способами.

На ее лице появляется озорная улыбка.

— Мне взять какие-нибудь игрушки…

— Еще чего, — перебиваю я, и она смеется.

Никогда не думал, что буду ревновать женщину к ее вибраторам, но вот я здесь и даже не собираюсь это отрицать.

— Уверен, моего члена тебе хватит.

Ее хихиканье посылает разряд желания прямиком в мой член.

— Тогда делай со мной все, что захочешь, Роуэн «Слик» Паркер.

Пять минут спустя мы лежим на расстеленных на песке одеялах, накрывшись еще одним. Моя жена не может сдержать стонов, тяжелого дыхания и мольбы, но плеск волн и тихий ветер заглушают ее голос.

Она извивается подо мной, запускает руки под мою футболку и скользит ладонями по бокам. Ее бедра приподнимаются, пытаясь сильнее прижаться ко мне.

— Пожалуйста, Роуэн. Я хочу тебя.

Мне хочется немедленно дать ей желаемое, но я не тороплюсь. Медленно целую ее и веду губами по шее к груди. Когда я тяну за край топа, она выгибает спину, помогая мне его снять.

Стащив топ через голову, я отбрасываю его за плечо. Увидев обнаженную жену, которая извивается подо мной и жаждет прикосновения моих губ, я не сдерживаю рычания. Ее загорелая кожа в лунном свете выглядит неземной.

— Черт, какая же ты красивая.

Упираясь ладонями по обе стороны от нее, я опускаюсь ниже и втягиваю ее сосок в рот.

— О-о-о.

Она выгибается подо мной, тихий стон уносит ветер, а ногти царапают мою спину.

Я не тороплюсь. Сосу и покусываю сначала один сосок, потом второй, пока оба не становятся твердыми вершинами. Затем целую созвездие крошечных родинок под одной грудью. Ниже веду губами по гладкой коже живота, а добравшись до лобка, цепляю пальцами резинку трусиков и стягиваю их. Несколько мгновений я могу лишь любоваться ею. Господи, чем я заслужил такое счастье?

Без слов и предупреждения закидываю ее ноги себе на плечи и припадаю к ее киске.

Она громко стонет и приподнимает бедра навстречу моему языку, когда я впервые пробую ее горячую плоть. А потом еще раз.

Провожу языком от входа до клитора и повторяю. Не останавливаюсь, пока она почти не начинает дрожать подо мной. Когда довожу ее до нужного состояния, сильно втягиваю клитор в рот и поочередно касаюсь его кончиком языка и облизываю, пока она не начинает издавать те тихие жалобные звуки, которые я так люблю.

— Господи, Роуэн. Черт. Обожаю твой рот.

Выгнув спину и зажмурившись, она тянет меня за волосы.

От ее слов по позвоночнику пробегает пламя. Двумя пальцами я нахожу ее жаждущий вход. Она такая мокрая, что они легко скользят внутрь и исчезают.

— Черт, обожаю, как твоя киска всегда течет для меня.

Я снова приникаю к ней и пожираю ее клитор. Проникаю глубже, а затем сгибаю пальцы так, как ей нравится. Глядя на нее из пространства между ее ног, ловлю ее взгляд.

— Тебе нравится, малышка?

— Да, — выдыхает она, тяжело дыша. — Господи, да. Я уже близко. Но хочу кончить на твоем члене.

Я ритмично двигаю пальцами внутри нее и поочередно втягиваю в рот каждую складочку, отчаянно желая доставить ей удовольствие.

Она качает головой и еще сильнее тянет меня за волосы.

— Пожалуйста, — задыхаясь, умоляет она. Ее обнаженная грудь тяжело вздымается, а соски все еще влажные от моего рта. — Пожалуйста, я хочу тебя внутри.

Я поднимаюсь на колени, стягиваю футболку, а затем шорты. Через несколько ударов сердца я снова нависаю над ней, накрыв нас одеялом.

Шей обхватывает ногами мои бедра и проводит короткими ногтями по бокам моего тела. Ее глаза цвета эспрессо широко распахнуты и требуют дать ей желаемое.

— Пожалуйста.

Я приставляю член к ее входу и самодовольно усмехаюсь.

— Раз ты так вежливо просишь, Док.

Одним резким движением я оказываюсь внутри, полностью наполняя ее. Ее жар настолько восхитителен, что мои глаза сами закатываются. У нее перехватывает дыхание, тело выгибается над одеялом, и она стонет.

Из меня вырывается не менее жадный звук.

В последнее время мы не пользуемся презервативами или другой защитой. Мы по-настоящему этого не обсуждали, но когда две души соединяются так, как наши, слова не нужны. Это молчаливое понимание: мы оба хотим еще одного ребенка. Да, еще одного. У нас с Каем нет общей крови, но этот мальчик мой до последней клеточки. И я больше всего на свете хочу подарить ему брата или сестру.

Тесные стенки Шей сжимаются вокруг меня, когда я отступаю, а затем снова медленно и глубоко вхожу.

— Господи, малышка. Как же охрененно ты меня принимаешь.

Я двигаюсь в ней, постепенно ускоряясь вместе с бешеным сердцебиением. С каждым толчком тело горит сильнее, а Шей отвечает мне движением на движение. Ее киска так тесно обхватывает меня, что я уже опасно близок к тому, чтобы взорваться.

Она приподнимается и ловит мои губы в жадном поцелуе. Ее руки находят мою задницу, как всегда, и заставляют войти еще глубже.

Между нами вспыхивают разряды, пока наши тела сталкиваются, словно волны, разбивающиеся о берег позади. С отчаянной жаждой и неукротимой потребностью. Всепоглощающей и безграничной.

Мы ненасытны друг к другу. Руки блуждают, губы сливаются, тела сталкиваются. Голод, который никогда не утолить.

Когда бедра Шей начинают дрожать вокруг меня, я позволяю себе ощутить первый разряд оргазма, который так долго сдерживал. Она запрокидывает голову, молча подставляя шею. Я с готовностью принимаю приглашение и покрываю поцелуями ее горло, продолжая вколачиваться в нее и толкая нас обоих к блаженству.

— О боже, я кончаю! — кричит она, пока ее киска пульсирует вокруг моего члена.

В тот же миг разряд моего собственного освобождения проносится по позвоночнику, и с тяжелым стоном я изливаюсь в нее.

Пока нас сотрясают остаточные волны, мы остаемся сплетенными друг с другом. Мои губы находят звезды, вытатуированные за ее ухом.

— Счастливого Рождества, малышка. Ты всегда будешь моим любимым подарком.

В домике смотрителя для моего вкуса слишком тесно. Я не против хаоса, но здесь так шумно, что собственных мыслей не слышно. Дети ни секунды не сидят на месте, а шесть планшетов и бесчисленные игрушки не умолкают. И еще малышка Уиллоу, которая в два часа ночи решила устроить нам концерт.

Пробежка по пляжу кажется лучшим способом выбраться отсюда и привести голову в порядок. Но Беккет запретил нам покидать дом. Видите ли, если Лив узнает, что мы здесь, она с него шкуру спустит. И я ее не виню. В этом вопросе я на сто процентов на стороне Лив.

Беккет официально перешел все границы. Миллиардерам многое сходит с рук, но следить за женой, которая беременна близнецами и отдыхает с подругами, — это уже слишком даже для меня.

Я обрадовался, когда Делия рассказала об их планах. Конечно, я бы предпочел сам увезти ее куда-нибудь на выходные. Но подруги важны для нее и появились в ее жизни задолго до меня. Если ей это нужно, я только за.

Но мне необходимо хотя бы несколько минут побыть одному. Поэтому в половине пятого я тихо выбираюсь на пробежку. Направляюсь в противоположную от главного дома сторону, чтобы девочки меня не заметили.

Здесь дух захватывает. Белоснежный песок и темно-синий океан тянутся, сколько хватает глаз. Тепло, но с воды дует потрясающий ветер.

Когда я возвращаюсь к дому, мне уже в тысячу раз лучше.

Но при виде крупной фигуры у двери сердце ухает вниз. Черт. Меня поймали. Я уже собираюсь обогнуть дом, чтобы остаться незамеченным, но человек поворачивается. Увидев меня, он широко раскрывает глаза.

— Роуэн?

Сначала я решаю, что он тоже вышел потренироваться. В конце концов, он профессиональный спортсмен. Но чувство вины на его лице говорит об обратном.

И шлепанцы. В них он точно не бегал. И теперь, когда я присматриваюсь, понимаю, что на нем та же одежда, что и вчера. А это песок у него в волосах?

— Ты ведь не…

Он пожимает плечами.

— Я ради этого пропускаю матчи, мужик. Как минимум заслуживаю немного времени с женой. Если она рядом, я не стану спать один.

— Тебя кто-нибудь видел?

Он качает головой.

— Не-а. Я пробрался внутрь, когда все уже спали.

Я одновременно ужасаюсь его наглости и немного восхищаюсь. Почему мне не пришло в голову тайком пробраться к Делии?

Потому что она заслуживает отдыха. Ей нужно расслабиться.

Мой член протестует. В последнее время он сидит на скамейке запасных, но так будет лучше. Я предпочту счастливую и здоровую Делию сексу.

Она слишком сильно себя загоняет. Как и я. Я занят сильнее, чем когда-либо. С тех пор как подружился с Беккетом Лэнгфилдом и Кортни Миллером, мне приходится разрываться между крупными проектами. Сейчас мы строим тренировочный комплекс для Revs и ремонтируем художественный музей. А в марте начинается строительство нового крыла детской больницы.

Не говоря уже о том, что трое моих друзей ждут, будто я лично буду следить за ремонтом их таунхаусов. А Лэнгфилд вообще вообразил, что я его личный мастер на все руки.

Я пренебрегал Делией. И прекрасно это знаю.

Черт. Это так в духе Энцо Ди Луки: безумно влюбиться в самую идеальную женщину на земле, а потом настолько погрузиться в работу, что все разрушить. Она заслуживает гораздо большего, чем я ей даю. Сейчас она совсем рядом, всего в нескольких минутах по пляжу, а я не могу ее увидеть, обнять или поговорить с ней.

— Ты в порядке? — спрашивает Роуэн, нахмурив брови. — Кажешься еще угрюмее обычного.

Вместо ответа я протискиваюсь мимо него. Стоит мне войти, как меня захлестывает гул голосов. Дети уже проснулись.

Мимо мелькает что-то бледное, привлекая мое внимание. Вот черт.

Беккет тоже не спит.

И он бежит.

— Какого кря? — кричит Роуэн у меня за спиной.

Беккет, не сбавляя скорости, проносится через кухню и вылетает за дверь. На нем нет ничего, кроме декоративной подушки, которой он прикрывает хозяйство.

Волосы торчат во все стороны, глаза широко распахнуты, дыхание резкое и частое.

— Она лежала со мной в кровати.

Я выхожу следом, а за мной Роуэн.

— Кто? Лив?

Роуэн пожимает плечами.

— Он ходит во сне?

— Мюриэль, — бормочет Беккет.

Он кружит на месте, по-прежнему прижимая подушку к телу. А значит, я официально увидел гораздо больше, чем хотел.

— У него галлюцинации, — говорит Роуэн. — Может, галстуки все эти годы перекрывали ему кислород.

Беккет, недоверчиво качая головой, снова заходит в дом.

Я следую за ним, продолжая посмеиваться. Но веселье быстро исчезает. Крошечная кухня выглядит как поле боя. Миллер стоит у плиты и жарит яичницу, держа Уиллоу на бедре. Финн наливает апельсиновый сок в бокалы, похожие на коньячные, и заодно заливает весь стол себе и Адди. А близняшки сидят за стойкой, склонив головы друг к другу и подозрительно оглядывая комнату.

Если они снова редактируют страницу Беккета в Википедии, Делия будет в ярости. В прошлый раз они назвали его «самым угрюмым мажором на свете» и добавили, что он спит с четырнадцатью плюшевыми медведями, а на левой ноге у него шесть пальцев. Потом они заблокировали страницу каким-то невзламываемым кодом. Лэнгфилду пришлось просить об услуге генерального директора из Кремниевой долины, чтобы все исправить. Тот согласился, но только после того, как предложил близняшкам работу в своей команде по защите данных. Похоже, его нисколько не смутило, что им только исполнилось девять.

Через несколько минут Беккет возвращается полностью одетым и выглядит немного спокойнее.

В своем обычном стиле он быстро оправился от приступа истерики и теперь ведет себя так, будто ничего не произошло. Уже кричит в телефон и меряет шагами комнату, словно раздраженный глава корпорации.

Я поджариваю хлеб, а Роуэн вытирает сок, когда Беккет резко поворачивается к нам. Телефон по-прежнему прижат к уху, а взгляд убийственный.

— Ни слова о том, что произошло утром.

Я поднимаю брови. Этот парень окончательно разваливается. Он провел без жены всего один день, а уже теряет связь с реальностью.

Он прищуривается и переводит взгляд с меня на Роуэна.

— Вы выходили из дома? Какого кря? Мы же договорились не высовываться.

Я поднимаю руки, сдаваясь.

— Просто вышел на пробежку на рассвете. Меня никто не видел.

Роуэн беззаботно пожимает плечами.

— Ты заставил меня пропустить матч. Мне нужно было хоть как-то потренироваться.

Его самодовольная ухмылка настолько бесит, что приходится всерьез сдерживаться, чтобы не стереть ее с лица ударом.

Какого черта со мной творится? Этот парень один из моих ближайших друзей. Черт, похоже, я и правда сексуально неудовлетворен.

Беккет рычит:

— Если Лив узнает…

Роуэн неторопливо подходит к кофеварке.

— Хватит нервничать. Я умею быть незаметным. Я бы больше переживал за этого типа. — Он кивает в мою сторону. — У него какой-то экзистенциальный кризис.

Желудок ухает вниз.

Господи, неужели меня так легко прочитать?

Беккет оглядывает меня с ног до головы.

— Проблемы с женщиной?

— Твоя аура и правда кажется какой-то неправильной, — бросает Кортни через плечо.

— Ты говоришь как Диппи-Ду. — Беккет усмехается.

Кортни резко поворачивается и хмуро смотрит на него. Но выражение получается не слишком грозным, потому что он держит на руках крошечный лучик солнца. Уиллоу тянет его за волосы до плеч и воркует.

Отрицать бессмысленно. Так станет только хуже. Поэтому я зажимаю переносицу и молчу. В вопросах вмешательства и непрошеных советов Лэнгфилд хуже моей Нонны. Она хотя бы имеет приличие ругать меня по-итальянски.

— Ханна, — цедит он. — Мне пора. Одному из этих придурков снова нужно, чтобы я исправил его жизнь.

Завершив звонок, он скрещивает руки на груди и впивается в меня своим идиотским взглядом.

— Лиам, — рявкает он.

Подросток поднимает голову и медленно снимает вечные наушники.

— Отведи всех в комнату с телевизором, включи что-нибудь невыносимое и сделай погромче. Дашь нам тридцать минут на взрослый разговор — я отправлю Боба на лодке на материк за теми бейглами, которые ты любишь.

Лиам хмурится, явно просчитывая выгоду.

— И позже я разрешу тебе выйти из дома. Только надень капюшон, чтобы никто не увидел волосы, — добавляет Беккет. — Здесь где-то дочь Мюриэль, Жасмин. Поговорите о Тик-Токе, Чатснэпе или чем вы там занимаетесь.

Лиам выпрямляется, и его зеленые глаза загораются.

— Из джерсийской закусочной, — требует он. — Нью-йоркская — отстой.

Беккет кивает и снова достает телефон.

— Сейчас ему напишу. Иди собирай стадо.

Отдав Беккету честь, парень забирает Уиллоу из рук Кортни и начинает управлять остальными детьми как опытный профессионал.

Когда остаемся только мы четверо, а из телевизора гремит отвратительная поп-песня, Беккет наливает себе кофе, разворачивает кухонный стул спинкой вперед и садится.

— Ладно, красавчик, время пошло. Рассказывай, как ты все продолбал.

— Я ничего не продолбал. Просто нервничаю. Вы трое заставляете меня работать круглые сутки, и я уделяю Делии слишком мало внимания.

Кортни сочувственно поджимает губы, но Беккет фыркает.

— Она тоже до безумия занята работой. Нам сложно находить время друг для друга.

Никто ничего не говорит. Черт. Они дают мне ровно столько веревки, чтобы я сам на ней повесился. Обычно я ничем не делюсь, но у всех троих крепкие отношения. Может, хоть раз стоит открыться.

— Мы давно не… — Я сглатываю комок в горле. Как же больно это произносить. — Не были близки.

— Давно — это сколько? — спрашивает Роуэн. — Два или три дня?

— Неделя? — предполагает Кортни.

Грудь сдавливает, и я качаю головой.

— Двадцать девять дней.

— Месяц. — Беккет с силой ударяет кулаком по столу.

— Двадцать девять дней — не месяц.

Возражение жалкое, но больше мне нечего сказать.

— В високосный год месяц, — вставляет Паркер.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

Беккет проводит руками по волосам.

— Ладно, нужно это исправить.

— Она в стрессе, — говорю я. — Основала благотворительную организацию, ведет полную нагрузку и сажает бостонских преступников в тюрьму. Еще разбирается с близняшками. Последнее, чего я хочу, — стать еще одним человеком, который от нее чего-то требует.

— Тогда помогай больше. Или найми кого-нибудь.

— Я помогаю при каждой возможности. Даже когда она не просит. Но она еще и не говорит, когда не справляется.

— Похить ее. — Беккет тянется за телефоном. — Возьми самолет. Может, на Багамы? Отсюда лететь недолго. Заглянете на нудистский пляж. Хватай ее и улетайте, а потом проведите горячие выходные и вернитесь в строй.

Сердце спотыкается от одной мысли, но тут же падает.

— Я не могу похитить Делию.

— Можешь. Я займусь организацией.

Он не отрывается от телефона, быстро набирая сообщение.

— Нет, она начнет сопротивляться. Я, скорее всего, лишусь глаза.

Надо было держать чертов рот закрытым. А еще лучше — вообще не доводить все до такого. Но я не могу давить на Делию. И не хочу, чтобы она решила, будто делает что-то неправильно. Это ее первые серьезные отношения. И единственные, если от меня что-то зависит. Поэтому она до сих пор борется с неуверенностью и боится, что не является той партнершей, которая мне нужна. Я скорее умру, чем позволю ей почувствовать, будто для меня ее недостаточно.

— А что, если, — говорит Роуэн, держась за столешницу и растягивая переднюю поверхность бедра, — ты просто пойдешь туда, запрешь дверь и сорвешь с нее одежду? Не усложняй. Просто набросься на нее.

Беккет сердито смотрит на него.

— Потому что, в отличие от Шей, Делия не станет молчать. Она расскажет Лив, и моя прекрасная жена меня кастрирует. Она уже жалуется, что я ее душу заботой. И думает, будто я в Бостоне.

— Вам нужно поговорить, — тихо говорит Кортни, до этого молча потягивавший кофе и наблюдавший за нами. — Общаться. Обсудить свои потребности. Я знаю, это трудно, но честность и уязвимость — основа крепких отношений.

Черт. Он прав. Одна мысль об этом до смерти пугает, но мне сорок лет. Я должен взять ответственность за происходящее.

— Я все еще за похищение, — говорит Беккет в кружку.

Кортни бросает на него неодобрительный взгляд, а потом снова поворачивается ко мне.

— А что, если… — Он постукивает пальцем по подбородку. — Ты проведешь с ней целый день? Наедине. Без отвлекающих факторов и детей. Только вы вдвоем. Расслабитесь и начнете все заново.

— Звучит как похищение. — Беккет улыбается.

Я его игнорирую. Предложение Мистера Пучка не такое уж плохое.

— Посмотрим, что принесут эти выходные, — говорит Кортни. — Может, найдем способ ненадолго оставить вас вдвоем.

Во мне шевелится чувство вины.

— А как же близняшки?

Беккет качает головой.

— Дам каждой по десять тысяч на биржевую торговлю. Это их займет. Та, кто заработает больше, оставит деньги для своей команды спутников.

Он потирает ладони, а зеленые глаза блестят.

— Отличный план, команда. Мы выманим Медузу, а потом Энцо соберется с силами и все исправит. Когда они разберутся, я решу проблемы всех остальных и вернусь домой к жене.

Он хлопает меня по плечу, уже снова прижимая телефон к уху.

— Вперед, команда.

Желудок завязывается узлом.

На что я, черт возьми, только что согласился?

— Босс! — орет Финн. — Близняшки назвали меня тупым!

— Ничего подобного. — Фиби входит на кухню, расправив плечи и высоко подняв голову.

Я отворачиваюсь и выплевываю кофе в раковину. Я еще могу стерпеть тесноту в домике смотрителя, где нас заперто четверо взрослых мужиков и восемь детей. Но кофе без кофеина — это уже перебор.

— Еще как назвали. — Лицо Финна покраснело, а руки сжались в кулаки.

За его спиной появляется Колетт. Не говоря ни слова, она плюхаeт Уиллоу на руки Кортни и поворачивается ко мне.

— Мы всего лишь сказали…

Я поднимаю ладонь.

— Я думал, мне удалось подкупить Лиама, чтобы он за вами присматривал. Мне обязательно все делать самому?

От смеха Кортни у меня встают дыбом волосы на затылке.

— Ты сам заставил нас приехать.

— Он нас похитил, — напоминает ему Энцо.

— Пора уже оставить это в прошлом. — Я выливаю кофе в раковину и ставлю чашку в посудомоечную машину. Затем разворачиваюсь и хлопаю ладонями. — Давайте чем-нибудь займемся. Может, тогда все перестанут ныть. Мы на острове, здесь красота, рядом наши дети и друг друга мы тоже имеем…

Энцо хмурится.

— Я хочу к своей девушке.

У меня вырывается смешок.

— Тебе стоит наслаждаться отдыхом от ее вечного лая.

Кортни хохочет и прячет лицо у Уиллоу на шее. Черт. Вот бы и мне сейчас младенца, за которым можно спрятаться.

Скоро у меня их будет целых двое. Тогда даже Энцо не сможет так на меня пялиться. Черт, у него вид такой, будто он сейчас мне врежет. Обычно я знаю, как не попадаться ему под горячую руку, но иногда все же прокалываюсь. Он слишком остро реагирует, когда я называю Фиби и Колетт близняшками из «Сияния», поэтому при нем я этого не делаю. Но не дразнить Медузу почти невозможно. К тому же это весело, ведь она всегда отвечает тем же.

Энцо делает шаг ко мне, и мои яйца втягиваются обратно в тело. Этот ублюдок здоровенный и драться умеет.

— Может, отправимся искать сокровища? — Кортни встает между нами.

Клянусь богом, никогда еще я так не любил Пучка. А это о многом говорит, ведь он определенно входит в пятерку моих любимых людей.

— Я люблю сокровища, — говорит Финн, кивая так, что его кудряшки подпрыгивают.

— Вообще-то, — начинает Колетт, приподняв бровь, — для каждого сокровище свое.

Энцо шумно выдыхает.

— Верно. Взять хотя бы Беккета. Мы все гадаем, какого черта Лив в нем нашла.

— Думаю, он ее чем-то опоил. — Фиби прикрывает рот ладонью, хотя голос почти не понижает.

Уперев руки в бока, я жду, что Энцо ее отчитает. Но вместо этого он смотрит на нее с улыбкой, словно она и ее сестра — настоящие сокровища.

Похоже, и правда каждому найдется своя пара.

— Йодль-эй-хи-ху! Йодль-эй, йодль-эй, йодль-эй-хи-ху!

Высокий голос разносится по нашему тесному домику, и все мужчины и дети резко оборачиваются.

У входной двери стоит пожилая женщина, обмотанная полотенцем, и пританцовывает, покачивая плечами.

Энцо бросается вперед, заслоняя ее от детей.

— Она там голая? — шипит Кортни.

От Роуэна никакой пользы. Он хохочет так, что по щекам текут слезы.

— Мюриэл.

К сожалению, я почти сразу узнаю зад смотрительницы, которая здесь живет. Вчера она ворвалась ко мне, когда я переодевался, а сегодня рано утром пыталась пробраться в мою кровать. Так что теперь я знаком с ней куда ближе, чем хотелось бы.

Вместо ответа она разворачивается, и ее танец становится еще смелее.

От страха мои яйца сморщиваются. Только не роняй полотенце, старушка. Пожалуйста.

Очевидно, у нее начались возрастные проблемы с памятью. Они с мужем согласились пожить несколько дней в главном доме, но она все равно постоянно сюда возвращается.

— Мисс… пожалуйста!

И тут она это делает. Роняет полотенце, а я издаю самый пронзительный вопль в истории человечества.

Определенно, это не моя неделя.

— Вот чем нам стоит заняться, — бормочу я.

Кортни косится на меня.

— Я вообще хочу знать?

Я потираю ладони и встаю.

— Общее собрание!

Весь дом содрогается, когда дети несутся сюда со всех сторон. Все, кроме Уиллоу, знают: услышав эти два особых слова, нужно мчаться в гостиную. Даже малышка подпрыгивает на руках у отца, стремясь присоединиться к нашему кругу. Если мы собираемся вот так, значит, нас ждет что-то хорошее. И они это знают. Я понимаю, что детям хочется на улицу. Мы все-таки на пляже. Но если женщины решат прогуляться по песку и обнаружат нас совсем рядом, мне конец. Я хочу, чтобы жена провела приятные выходные без меня и детей. Она заслужила это время. Но я также хочу быть поблизости, если понадоблюсь ей.

Может, это жалко.

Нет. Это невероятно романтично.

Если бы из-за беременности жена не раздражалась на меня постоянно, она бы растаяла от такого жеста.

— Хватит разговаривать с собой. — Кортни толкает меня локтем в бок.

— Я не разговариваю.

— Губы шевелятся, а звука нет. Ты разговариваешь с собой. Всегда так делаешь, когда пытаешься убедить себя, что очередная идиотская затея — твой лучший план в жизни.

В груди все сжимается.

— Я так не делаю.

Он приподнимает бровь и молча сверлит меня взглядом.

— Ладно, иногда я немного строю планы. Но они всегда срабатывают.

Он вздыхает.

— Просто скажи, что придумал, чем занять детей. Я не выдержу, если мы просидим взаперти еще сорок восемь часов. Их нытье уже действует мне на нервы. А тут еще мама без конца пишет. И если смотрительница снова заявится, я ухожу. Я устал, дружище.

Черт, «устал» — это еще мягко сказано. Теперь, когда я внимательно смотрю на лучшего друга, это очевидно. Да мы все выглядим потрепанными. Возможно, это была не лучшая моя идея. Стоило снять дом побольше. Я обязательно расширю домик смотрителя, чтобы в следующем году у нас было несколько домов.

— На ней был купальник, — напоминаю я.

И слава богу. Ее муж услышал мой вопль и появился раньше, чем она избила нас всех за то, что мы напугали ее в собственном доме.

— У меня есть план, благодаря которому мы ненадолго отсюда выберемся.

— Почему нам нельзя просто пойти на пляж? — спрашивает Винни.

Я улыбаюсь своей любимой девочке.

— Мы не можем пойти на пляж, потому что не говорим твоей маме, что мы здесь. Помнишь?

Энцо вздыхает.

— Роуэн провел ночь с Шей. Дилан уже знает. Давайте просто пойдем к нашим девочкам. Они все равно обо всем узнают. И тогда для тебя все будет гораздо хуже.

Все дети кивают и хором выражают согласие.

Я качаю головой.

— Эй, команда Браунстоун никогда не сдается.

— Команда Браунстоун? — беззвучно повторяет Пучок.

Я сердито смотрю на него, молча умоляя подыграть. Сейчас не время сдаваться.

— Мы отправимся под парусом. — Я складываю руки на груди и гордо улыбаюсь. Это великолепная идея.

Энцо хмурится.

— Ты вообще умеешь управлять парусником?

— Я вырос в Новой Англии. Конечно, умею.

Кортни смотрит на меня так, словно я несу полную чушь. Но в детстве я брал уроки парусного спорта. Насколько это может быть сложно? Все равно что ездить на велосипеде.

Наверное.

Оказалось, управлять парусником — совсем не то же самое, что кататься на велосипеде.

Первые полчаса ветер почти не дул, и мы торчали у причала. Когда море наконец ожило и я отпустил парус, Роуэну приспичило встать во весь рост.

Гик сбил его в воду, а когда он сразу не вынырнул, Кай разрыдался.

Энцо прыгнул за Любовничком. Когда они показались на поверхности, выяснилось, что хоккейная звезда ни черта не умеет плавать. По крайней мере, нормально. Поэтому мне пришлось прыгнуть следом и помочь Энцо с совершенно ошалевшим Роуэном.

На полпути к берегу Роуэн наконец вспомнил, что ногами нужно грести. Но на борту остался Кортни со всеми детьми и видом человека, который вот-вот сорвется. А я никогда не видел, чтобы Пучок срывался. Когда мы поспешили обратно по причалу, его лицо пылало, а свободная рука была сжата так сильно, что костяшки побелели.

Я хватаю из шкафчика полотенце и бросаю Энцо, потом еще одно — Роуэну.

— Ладно, возможно, парусник был не лучшей идеей. Но я придумаю что-нибудь еще лучше.

Энцо вытаскивает из кармана насквозь промокший кошелек и мертвый телефон.

— Нужно придумать, как удивить Делию.

— Раз уж твой телефон умер, а весь запас невезения на сегодня мы уже исчерпали, — с усмешкой говорит Кортни, — может, покатаешь ее под парусом на закате?

Я грубо провожу полотенцем по волосам.

— Господи, почему никто из вас не может хоть ненадолго отлипнуть от своей женщины?

Красавчик Энцо впивается в меня взглядом.

— Ты угнал самолет, похитил нас и выгнал смотрителей из их собственного дома, чтобы шпионить за женой. Не тебе рассуждать о нашей одержимости женщинами.

Ну, если так посмотреть…

Может, я просто не умею строить отношения.

— Никогда не думали, что, возможно, нельзя получить все сразу? — Я отправляю в рот виноградину и раскусываю ее, наслаждаясь хрустом. Сегодня утром каким-то чудом появился целый стол для позднего завтрака. Даже стойка, где можно самой смешать мимозу.

В данный момент я настроена к Беккету весьма благосклонно.

Я многое умею. Спорить, вести переговоры, заплетать волосы и играть в шахматы — это лишь несколько примеров.

Но в тридцать шесть я учусь принимать то, что мне не дается. Например, светская болтовня, готовка и, возможно, роль девушки.

Я люблю Энцо. За время наших отношений мой мир изменился так, как я и представить не могла. Возможность идти по жизни вместе с любимым человеком стала самым прекрасным и неожиданным подарком.

Но я все порчу. Глупая Делия. Глупый тревожный мозг перфекционистки.

— Что ты имеешь в виду? — Шей ставит почти пустой стакан. Зеленая жижа стекает по стенкам, и меня от этого мутит. Разумеется, на кухне есть блендер Vitamix, так что утром она сразу взялась за дело.

— Меня растили с верой, что мы можем стать кем угодно и добиться чего угодно. Но, может, это очередная ложь, которую патриархат навязал женщинам, чтобы мы всю жизнь бегали по кругу. Возможно, я могу воспитывать детей и построить отличную карьеру, но не могу иметь партнера.

Я великолепно справляюсь с работой. Обвинять преступников в суде — мое призвание. И каждое утро я просыпаюсь с твердым намерением быть хорошей матерью. Девочки постоянно испытывают меня и проверяют границы моего терпения, но они — лучшее, что случалось в моей жизни.

Но, возможно, я не создана для отношений. Для романтической любви.

— Я очень люблю Энцо. — Грудь сжимает так сильно, что становится трудно дышать. — Он именно такой мужчина, в существование которого я не верила. Настоящий единорог. А я все порчу. Разрушаю все.

Я не успеваю сдержаться, и глаза наполняются слезами.

— Ты себя накручиваешь. — Лив вытаскивает салфетку из коробки на столике. — Дилан, неси кристаллы. У нас красный код.

— Уже. — Наша рыжеволосая подруга вскакивает с дивана и исчезает.

— Я же говорила тебе вчера выбрать вибратор. — Шей хмуро качает головой.

Я промокаю глаза салфеткой, которую протягивает Лив.

— Говорила. Сейчас ты пугающе расслабленная. Ты вообще проверила, принял ли Кай утром витамины?

Шей запрокидывает стакан, допивает остатки болотной жижи и безмятежно улыбается.

— Милая, — говорит Лив. — Не надо. Не превращай все в катастрофу. Ты была занята. За последние пару лет твоя жизнь очень сильно изменилась. Ты уже так далеко продвинулась.

Дилан вбегает обратно в комнату с бархатным мешочком.

— Лучше всего это работает, когда ты голая.

Я морщусь.

— Но купальник тоже подойдет. Переоденься и собери сумку на пляж. Потом спустимся к воде и поговорим. Можешь снова покидать камни, а я пожгу очищающий шалфей. Как тебе? Мы все знаем, что проявления агрессии тебя успокаивают.

Нахмурившись, я внимательно ее изучаю. Рыжие волосы, как всегда, собраны на макушке в дикий пучок, но золотистые глаза блестят подозрительно ярко. Дилан вечно что-то затевает. Но мы уже здесь, а сама я ни к чему не пришла. Что плохого может случиться?

— Ладно, — ворчу я. — Дайте мне пять минут.

— Возьми шляпу! — кричит Дилан мне вслед.

— Куда мы идем? — Когда мы поднимаемся на вершину дюны, отделяющей дом от глубоководного причала, сердце подскакивает к горлу.

— Энцо?

Он стоит на выцветших досках в плавках и футболке. Высокий, темноволосый и до неприличия аппетитный. Кожа уже загорела, вот же гад, а на лице сияет широкая улыбка.

— Что ты сделала? — рычу я на Дилан.

Это должны быть девичьи выходные. Мы собирались перестать крутиться вокруг мужчин и восстановить силы.

Дилан радостно вприпрыжку направляется к причалу и машет Энцо.

— Доставила, как и обещала.

— Ты это устроила?

Она качает головой, и рыжие кудри разлетаются во все стороны.

— О нет. Это устроила вселенная. А я просто вывела тебя на прогулку.

Я крепко зажмуриваюсь. Когда открываю глаза и снова смотрю на своего парня, живот делает сальто. Так происходит каждый раз, когда я его вижу.

— Иди сюда, красавица. — Он широко раскрывает руки, приглашая меня в объятия.

Не раздумывая, я налетаю на него и притягиваю к себе для неприличного поцелуя.

— Я скучала.

— Не так сильно, как я. — Он проводит ладонью по моему хвосту и слегка тянет. — Знаю, это сюрприз, а ты ненавидишь сюрпризы. Но я подумал, может, ты захочешь покататься со мной под парусом.

Тело само тянется к нему, изголодавшись по близости, которой нам так долго не хватало.

— Раз ты здесь, — спрашиваю я, — где дети?

— В домике смотрителя, — объясняет он. — Беккет похитил всю семью и привез нас сюда на самолете. Мы прятались.

Меня накрывает раздражение. Не на Энцо, а на вдохновителя этого плана.

— Лив его убьет.

— О да. Близняшки уже делают ставки. Они играют с детьми, Кортни тоже там, поэтому я подумал, что мы могли бы побыть вдвоем.

Я не могу удержаться: провожу большими пальцами по его щекам и любуюсь искренним выражением лица.

— Я бы очень этого хотела.

Улыбнувшись, он ведет меня по причалу к паруснику.

— Чья это лодка?

— Беккета. — Он смотрит на воду. — Celeritas, сделанный на заказ. Пятнадцать метров.

Красавица.

Я оглядываю судно, разглядывая блестящий углепластик и темные вставки из тика.

— Черт, хороша. Но я удивлена, что Беккет купил ее, а не огромную яхту.

— Если тебе неуютно, ничего страшного, — тихо говорит он, опуская голову.

Господи, как же я ненавижу эту неловкость, поселившуюся между нами.

— Нет. — Я искренне улыбаюсь. — Я просто хочу провести время с тобой.

Его темные глаза теплеют. Когда он улыбается, на левой щеке появляется ямочка.

Он забирает мою сумку и жестом предлагает подняться на борт.

— Ты вообще умеешь управлять парусником?

Он пожимает плечами.

— Вроде того. В детстве брал уроки. И здесь есть двигатель. — Он указывает на корму. — Далеко не поплывем. Просто подумал, что будет приятно выйти на воду.

Я стою на палубе и ослабляю швартовы.

— Дадим двигателю минуту прогреться. — Я проверяю направление ветра и иду к последнему канату. Освободив его, запрыгиваю на борт. — Хорошо, плавно дай задний ход.

Двигатель тихо урчит, когда он выполняет мою команду. За штурвалом он выглядит невероятно. Господи, как же я хочу на него наброситься.

— Ты умеешь ходить под парусом? — спрашивает он.

Я опускаю солнцезащитные очки и награждаю его уничтожающим взглядом.

— Я каждое лето проводила в Хейвенпорте. Да, я умею. А теперь шевелись.

Когда мы выходим из гавани, остров с домом кажется размером не больше моей руки. Вдали едва виден большой дом, где отдыхают Лив и остальные девушки. Дилан явно знает, что парни приехали следом за нами. Но что насчет Шей? Сегодня утром она выглядела слишком уж отдохнувшей, так что у меня есть подозрения.

— Убавь газ, — командую я, отвязывая фал, чтобы развернуть грот. — Ветер хороший.

Мы слаженно поднимаем паруса и ложимся на курс.

— Куда направляемся? — спрашиваю я.

Энцо указывает на навигационную систему.

— Беккет сказал, возле этого атолла есть красивая бухта. Там здорово плавать. Нужно только обогнуть песчаную отмель. — Он кивает на огромную старомодную корзину для пикника. — Девочки собрали обед, а в камбузе есть шампанское и дорогой сыр.

Я подмигиваю ему.

— Такими темпами, дедуля, мы будем добираться сто лет. Дай-ка я поколдую.

Я снова встаю и меняю курс, чтобы поймать ветер. Мы набираем скорость, и я свешиваюсь за борт, наслаждаясь ветром и солнцем. Черт, я чувствую себя живой.

Энцо остается у штурвала и мягко ведет лодку. Сердце сжимается, пока я смотрю на него. Я люблю этого мужчину. Теперь бы еще заставить его меня трахнуть — и это сильно помогло бы решить наши проблемы.

Приближаясь к отмели, мы сбрасываем скорость. Она огромная и может уничтожить киль, если потерять бдительность. Я замедляюсь до минимума и аккуратно огибаю ее. Как и обещал Беккет, крошечный песчаный остров посреди бирюзовой воды прекрасен. Я нажимаю кнопку, и парус автоматически сворачивается, пока Энцо занимается якорем.

До берега около пятидесяти метров, а вокруг раскинулись песчаные островки. Хотя нас отделяет от семьи и друзей совсем немного, кажется, будто мы оказались на другой планете.

Одни.

Пока я щедро намазываюсь солнцезащитным кремом, Энцо открывает бутылку просекко.

— Здесь так красиво, — восхищаюсь я, принимая у него пластиковый бокал.

— Это ты красивая, — возражает он и сжимает мою задницу. — Место чудесное, но пока я рядом с тобой, я счастлив.

— Правда? — дразню я. — В последний раз, когда я проверяла, ты до смерти боялся подвала.

Он кашляет.

— Да, потому что это портал в ад, кишащий змеями.

Я приподнимаю бровь, собираясь поддеть его еще сильнее, но он притягивает меня к себе. Его губы едва касаются мочки моего уха, и у меня перехватывает дыхание.

— Но ты же королева проклятых, так что рядом с тобой я всегда в безопасности.

У меня вырывается смех.

— Ты просто осыпаешь меня комплиментами.

Он снова сжимает мою задницу.

— Для моей принцессы все что угодно. Так что сначала будем есть или купаться?

Поджав губы, я внимательно смотрю на него, замечая голод в его глазах.

Мы здесь совсем одни, и я чувствую себя свободнее обычного.

Не отрывая взгляда от его лица, я завожу руки за спину и развязываю верх купальника.

Сегодня утром я не смогла найти свой слитный купальник. И сейчас не могу отделаться от мысли, что Дилан спрятала его именно ради этого. С ней я разберусь потом. Чашечки соскальзывают с груди, и я бросаю крошечный лоскут ткани на палубу, подмигивая Энцо.

Он мгновенно стягивает футболку и сбрасывает шлепанцы.

— Ты меня дразнишь, принцесса, или мы правда это сделаем?

Может, дело в восторге от возвращения под парус. Или в просекко. А может, в том, что я посреди океана с любовью всей своей жизни. Какова бы ни была причина, уверенность разливается по венам.

Я стягиваю плавки и остаюсь перед ним совершенно голой.

Он замирает. На скуле дергается мышца, а взгляд обжигает мою кожу.

— Теперь твоя очередь.

С этими словами я покачиваю бедрами, иду к купальной платформе и ныряю в воду.

Делия плавает голышом, подложив под спину зеленую палку для бассейна. Она откинулась назад, и капли воды стекают по ее шее и груди самым соблазнительным образом. Я держусь рядом, тоже голый, и наслаждаюсь теплом флоридского солнца.

Мы плаваем, целуемся и пьем просекко, нежась под чудесными лучами. В это время года в Бостоне ужасно. Помимо холода и бесконечной слякоти, солнце садится уже в четыре часа. Неудивительно, что мы оба постоянно вымотаны.

— Спасибо. — Она подплывает к купальной платформе и делает еще один глоток из бутылки.

— Это так непозволительно роскошно и потрясающе.

Сердце сбивается с ритма. Черт, как же мне нравится видеть ее такой расслабленной.

— Помогает то, что вода идеальная, а я могу пялиться на твою грудь.

Закатив глаза, она подплывает ко мне. Я лежу на воде, подложив палку под руки, и на мне только солнцезащитные очки и улыбка.

— Я скучаю по тебе. — Она сдвигает очки на макушку, и лицо становится серьезным. — Скучаю по нам.

Я притягиваю ее к себе для поцелуя, и она обхватывает мою талию длинными ногами. Господи, сколько всего я хочу сделать с этой женщиной.

— Я здесь, — говорю я. — И никуда не уйду.

— Правда? — Прикусив нижнюю губу, она сильнее сжимает меня бедрами. — Потому что я надеялась, что ты отнесешь меня на лодку.

Член наливается кровью, а мир сужается до нее одной.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал на лодке? — дразню я, спускаясь поцелуями по ее шее.

Она стонет, просовывает руку между нами и начинает ласкать меня под водой.

— Я надеялась, что ты вытрахaешь из меня все мысли. — Голос дрожит, словно она нервничает. Черт.

Эта женщина даже не представляет, какую власть имеет надо мной.

— О, принцесса. — Я тяну ее за хвост, заставляя запрокинуть голову. — Все, что у меня есть, принадлежит тебе. Включая мой член. А теперь тащи свою сладкую задницу на лодку. У меня на тебя планы.

Она выбирается на купальную платформу, и вода стекает по ее ягодицам и ногам. Черт возьми, один этот вид может меня убить.

Поднявшись следом, я ловлю дорогое полотенце, которое она мне бросает. Вместо того чтобы вытереться, кидаю его на ближайшую скамью и опускаюсь на колени. Через несколько мгновений одна из ее длинных ног уже лежит у меня на плече.

Она держится за снасти, пока я жадно ласкаю ее языком. Каждым движением я без слов говорю, что ей никогда не следует бояться просить о желаемом. Пойми она, как сильно я ее люблю и как дорожу каждым чертовым сантиметром ее тела, больше никогда не усомнилась бы в нас.

— Энцо! — вскрикивает она, выгибая спину.

Я ускоряюсь, наслаждаясь тем, какую власть имею над ней. Это словно сверхспособность — заставить такую сдержанную и серьезную женщину, как Делия, потерять контроль.

И она теряет. Оседлав мое лицо и выкрикивая мое имя, она кончает, а я обещаю себе больше никогда не обделять вниманием свою женщину.

Когда я наконец вхожу в нее, не сводя глаз с голубых глаз, которые распахиваются шире, принимая меня целиком, то не могу поверить, что каждое утро вставал с постели и уходил на работу, зная, что оставляю ее одну.

— Смотри на меня. — Я прижимаю ее руки над головой, мысленно отмечая, что нужно поблагодарить Беккета, и ускоряюсь.

Пока она выгибается подо мной, я осыпаю ее грудь ласками. Лижу, сосу и стону у ее кожи, а она в ответ сильнее сжимается вокруг моего члена.

Я сдавливаю ее запястья и вхожу глубже, прижимаясь к клитору. Я словно одержим, выпуская наружу все первобытные желания, которые подавлял неделями.

Идеальная женщина подо мной отвечает на каждый толчок, кричит мое имя и умоляет трахать ее сильнее.

Когда дело касается ее удовольствия, я умею слушаться. Поэтому вколачиваюсь в нее изо всех сил, пока она не взлетает в небеса. Еще два толчка, и, пока ее киска пульсирует вокруг меня, я следую за ней.

И это, черт возьми, великолепно.

Такое чувство, будто я пробежал марафон на предельной скорости.

— Мне за сорок, принцесса, — рычу я ей в живот, куда рухнул после самого мощного оргазма в жизни. — Почти уверен, твоя киска довела меня до сердечного приступа.

Я целую ее живот, а затем приподнимаюсь на локтях.

— Или это были твои крики. По-моему, ты травмировала всех морских обитателей в радиусе полутора километров. Теперь дельфины и киты твои враги.

Она запускает пальцы в мои влажные волосы.

— Я люблю тебя.

Сердце делает чертово сальто от одной лишь радости в ее глазах.

— Подожди, — говорит она, резко садясь и сбрасывая меня. — Лодка движется?

Я замираю, слегка ошеломленный, и осматриваюсь. Черт, нас снесло.

— Энцо. — Делия хватается за мою руку и впивается ногтями в кожу. — Отмель.

Сердце теперь колотится по совсем другой причине. Я резко оборачиваюсь. И правда, мы гораздо дальше от острова, чем были, когда выбрались из воды. Брошенные в спешке палки кажутся крошечными цветными точками на воде. А заглянув за борт, вместо океана я вижу песок. Вот дерьмо. Мы умудрились сорвать якорь и сесть на песчаную отмель.

— Черт. Как нам отсюда выбраться?

Она бросается к корме и осматривает двигатель.

— Не уверена, что получится. Корпус лежит на отмели, а здесь слишком мелко.

— А если я выпрыгну и подтолкну?

Она упирает руки в бока и шумно выдыхает.

— Я знаю, что ты очень сильный, — эти два слова она произносит с куда большим сарказмом, чем мне хотелось бы, — но пятнадцатиметровый парусник ты не сдвинешь. Смотри. — Она подходит ближе и указывает за борт. — Мы не налетели на камни. С лодкой все в порядке. Когда начнется прилив, мы сможем выбраться.

— Может, позвонить береговой охране?

— И сказать Беккету, что мы случайно посадили его парусник за миллион долларов на мель, пока избавлялись от сексуального напряжения?

Я громко смеюсь. Тут не поспоришь.

— Значит, ждем прилива. Еще просекко?

Нам нужно чем-то занять еще как минимум два часа. Я бы с радостью перегнул ее через штурвал, но мой восстановительный период уже не тот, что раньше.

Хотя недавно она заметно оживилась, теперь снова выглядит грустной и потерянной. Делия сидит в кресле, накинув полотенце на плечи, и смотрит вдаль.

У меня болезненно скручивает живот. Я должен все исправить. Сделать так, чтобы стало лучше.

Пора уже, черт возьми, вести себя как мужчина.

— Принцесса. — Я сажусь на пол перед ней и обхватываю ее лицо ладонями. — Поговори со мной. Расскажи, что творится в этой гениальной голове.

— Прости, — выпаливает она. — Кажется, я все между нами сломала.

Затаив дыхание, я беру ее за руки и прижимаю их к своей груди.

— Ты ничего не сломала.

Несколько мгновений ее взгляд мечется между моими глазами, а потом она разражается слезами.

О боже. Теперь я сделал только хуже.

— Я совершенно не умею это делать. Впускать кого-то в свою жизнь. Находить место для тебя и наших отношений. Скажи правду: я слишком сильно от тебя отгородилась? Я слишком старая? Ты меня больше не хочешь?

Не хочу ее? Это самое нелепое, что она когда-либо говорила. А Делия регулярно угрожает людям физической расправой, так что это о многом говорит. Из меня вырывается смех, потом еще один, и вскоре я смеюсь так сильно, что начинаю кашлять. Черт, я старею.

— Принцесса. — Я выдавливаю слово сквозь кашель, затем прочищаю горло. — Я только что трахал тебя так сильно, что мы вырвали стальной якорь со дна океана. Я не просто тебя хочу. Я одержим тобой.

Она хмурится в растерянности, а глаза все еще блестят от слез.

— Правда?

Я целую сначала одну ее руку, потом вторую и снова крепко сжимаю обе.

— Да. Прости, если я хоть раз заставил тебя в этом сомневаться. Черт. Я обожаю тебя всем сердцем, телом и душой, Делия. Ты мой самый любимый человек.

Хотя слезы все еще катятся по ее щекам, уголок губ слегка приподнимается.

— Какое облегчение. — Она шмыгает носом. — Я хочу стать лучше. — Всхлип превращается в рыдание. — Ты заслуживаешь большего. Но я не знаю, как быть в отношениях. Как позволить себе зависеть от тебя.

Мое сердце раскалывается надвое. Вот она, моя Делия. Всегда требует от себя невозможного.

— Нет ничего, чего я бы тебе не отдал. Давай попробуем так. Поговори со мной. Расскажи, что происходит в твоей гениальной и сложной голове. Для начала этого будет достаточно. Я буду рядом каждый день и помогу тебе надрать жизни задницу. Но, пожалуйста, прошу, говори со мной. Впусти меня.

Кивнув, она наклоняется и целует меня.

— Мне страшно, — признается она, обнимая меня за шею. — Я так сильно тебя люблю, что меня это пугает. До встречи с тобой я все контролировала. Никакого эмоционального риска.

Каждое честное слово сшивает мое сердце обратно. Моя свирепая маленькая принцесса-воительница наконец открывается мне.

— Я тоже тебя люблю.

— Я для такого не создана. — Она икает. — Не могу жить с постоянным страхом тебя потерять.

— Я никуда не уйду. — Я крепко прижимаю ее к груди и глажу по волосам. — Бояться нормально. Мне тоже страшно. Но мы справимся вместе. Ты и близняшки — моя семья, и нет ничего, чего я бы для вас не сделал.

Отстранившись, она вытирает глаза.

— А что, если меня недостаточно?

Покой, который начал во мне разливаться, мгновенно сменяется яростью. Меня убивает мысль, что всю жизнь люди заставляли ее чувствовать себя недостаточно хорошей. Не один мужчина внушал ей, что из-за того, что она женщина, ее никогда не будет достаточно. От мысли, что однажды близняшки могут почувствовать то же самое, у меня дергается глаз.

— Принцесса. — Я поднимаю ее, затем разворачиваюсь и сажусь, усаживая ее к себе на колени. — Я никогда, слышишь, никогда не хочу, чтобы ты чувствовала себя недостаточно хорошей. Ты, черт возьми, потрясающая. До конца жизни я буду давать тебе пространство для роста и помогать воплощать самые безумные мечты.

Я утыкаюсь лицом ей в шею и глубоко вдыхаю, позволяя ее запаху и теплу впитаться в меня.

— Иногда по ночам я лежу без сна и смотрю, как ты спишь, думая, что все это сон. Такой парень, как я, заполучил такую женщину, как ты?

— Как нам это сделать? — Она кладет голову мне на грудь. — Как преуспевать в работе, заниматься любимым делом и все равно находить время друг для друга?

— Разберемся. — Я целую ее в макушку. — Вместе. Будем разговаривать, согласовывать планы и искать решения. Универсальной формулы успеха нет. Но пока мы говорим друг с другом и любим друг друга, все будет хорошо.

Мы долго сидим так, обнявшись, а наши сердца бьются в одном ритме.

Какого черта до этого дошло? Как я позволил этой женщине подумать, что она не самое важное в моей жизни?

— Раз уж мы здесь надолго застряли, — говорю я, — может, достанем тот дорогой сыр?

Она выпрямляется, и лицо озаряется.

— Как возможно, что я люблю тебя еще сильнее, чем минуту назад?

После того как мы до отвала наедаемся мясом и сыром и приканчиваем еще одну бутылку просекко, Делия достает телефон. Вместе мы расписываем свидания, отпуска и еще одни выходные в «Клифф-Хаусе» на следующие полгода.

Обсуждать работу и мечты оказывается весело.

Вот такая Делия мне нравится больше всего. Расслабленная, немного смешливая, но все еще достаточно острая, чтобы я не терял бдительности.

— Давай купим лодку, — заявляю я, переворачиваясь на спину на носу, где мы загораем. — Ты отлично ходишь под парусом. И я гарантирую, что близняшки тоже будут в восторге.

Она подпирает голову рукой и выгибает брови.

— Парусный спорт похож на шахматы. Все строится на расчетах и стратегии.

Я усмехаюсь.

— Именно. А еще на риске и полном отсутствии страха.

— И на некоторой безжалостности.

— У нас могут вырасти маленькие олимпийские чемпионки.

— Почему я раньше об этом не думала? — Она хлопает себя ладонью по лбу. — Даже когда несколько лет назад Колетт увлеклась вязанием узлов?

Мы пьем, хихикаем и выбираемся на отмель, где находим морскую звезду и нескольких крабов. Потом Делия засыпает, положив голову мне на плечо. И все это время мы наслаждаемся высшей роскошью — временем.

Когда начинается прилив и мы заводим двигатель, она крепко меня целует.

— Спасибо за лучший день.

— Возможно, мы едва не угробили лодку Беккета, зато, кажется, спасли наши отношения.

Я в порядке. Я справлюсь.

Медленно выдохнув, провожу руками по волосам.

Я сумел уберечь всех детей на лодке, пока остальные парни в буквальном смысле сбежали.

Не стоило удивляться. Беккет без Лив — воплощение хаоса. Обычно путешествовать вместе вполне терпимо, но чаще всего мы не таскаем с собой восемь детей.

И все же мы справляемся.

Я снова быстро пересчитываю всех по головам.

Люди без колебаний оставляют детей со мной, потому что я умею сохранять спокойствие. Могу за всеми уследить и держать хаос под контролем. Я соблюдаю правила и четко следую спискам.

Всех намазали солнцезащитным кремом, поэтому никто не обгорит. Это я хотя бы могу обещать Шей.

Энцо по-прежнему неизвестно где, поэтому я особенно внимательно слежу за близняшками. Они сидят на песке, окруженные ведерками и лопатками. Но вместо того, чтобы копать и строить замки, девочки о чем-то перешептываются. Замышляют. Ничего хорошего.

Они умнее любого из нас, взрослых. Дай им время, и они разработают какой-нибудь хитроумный план.

Беккету пора выйти из дома и оторваться от проклятого телефона. Я понимаю, что тренер Уилсон уехал — покупает картины в Нью-Йорке или что-то в этом роде, — а Ханна одна держит оборону за Revs. Но сейчас у бейсболистов межсезонье, а значит, самый разгар сезона воспитания детей.

Так что он мне нужен.

Боссу не нравится, что мы прячемся на песке в бухте за домом смотрителя. Но оставаться в помещении еще хоть минуту мы не могли.

Детям нужно побегать и выплеснуть накопившуюся энергию.

Финн и Кай играют у воды. Оба отлично плавают и оба в спасательных жилетах, поэтому я не переживаю. Трехлетняя Адди пока плавать не умеет, но на ней тоже надежно застегнут жилет. Они с Винни собирают ракушки метрах в трех от берега.

А Лиам… Лиам… Я поворачиваюсь вокруг себя и замечаю его возле дома. Он разговаривает с темноволосой девочкой.

Он переминается с ноги на ногу, чуть придвигается к ней и улыбается. Этот ребенок вообще никогда не улыбается. Наверняка еще и флиртует. Меня накрывают видения подростковых свиданий и разговоров о безопасном сексе. Черт. Здесь я за отца. Я справлюсь.

Телефон в моей руке вибрирует.

Я моргаю, глядя на экран. Сад фей. Двенадцать вариантов. Глубоко вдохни.

Я стискиваю зубы.

— Все дети едят песок. — Роуэн подходит ко мне, перебрасывая мяч из руки в руку.

— Песок? — Я блокирую телефон и прогоняю мысли о свадьбе. Иначе у меня случится сердечный приступ.

— Ага. Я решил, что вот это… — Он указывает на землю рядом со мной. — И вызвало у тебя выражение: «Твою мать, Уиллоу сейчас умрет?»

Сердце подскакивает, и я резко оборачиваюсь к пляжному покрывалу, которое расстелил для дочери. Моя рыжевато-белокурая малышка уползла с ткани и теперь запихивает в рот целую горсть песка.

— Уиллоу, нет. — Я подхватываю ее и стараюсь стряхнуть песок с щек и губ.

Все дети едят песок.

Расслабься.

Ты умеешь сохранять спокойствие.

Сердце бешено колотится, в ушах шумит кровь.

Что я несу? Я вообще не умею сохранять спокойствие. Это моя невеста умеет. Дилан отлично ладит с детьми. Дилан прекрасно отвечает на мамины сообщения. Дилан — мое спокойствие. А ее здесь нет.

От этого хаоса у меня кожа зудит.

Я кручу шеей из стороны в сторону и снова достаю телефон.

Телефон тут же пищит.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я смотрю, как трехлетняя девочка со смехом носится по песчаным дюнам.

Да. Но я не хочу ее беспокоить. Она приехала отдыхать, а не успокаивать меня во время паники.

Что еще за песочные человечки? Свободной рукой провожу по волосам.

Я усмехаюсь, и напряжение уже начинает отступать. Дилан всегда так на меня действует.

— Подержи Уиллоу. И ради всего святого, больше никакого песка. — Я передаю дочь Роуэну. — У меня есть план.

— Без проблем, Пучок. — Он берет ее одной рукой, и моя малышка тут же дергает его за волосы, свисающие на лоб.

Я выпрямляюсь во весь рост и хлопаю в ладоши, привлекая внимание детей.

— Так, команда. Устроим соревнование.

Лиам стонет.

Близняшки, однако, расплываются в немного жутковатых улыбках.

— Соревнование? — Фиби направляется ко мне, а Колетт идет следом. Ни одна из них не упустит шанс доказать свое превосходство. Неважно, в чем именно.

Я киваю.

— Посмотрим, чья команда слепит лучшего снеговика из песка.

— У моего будет самый лучший наряд. — Финн срывается с места, как мультяшный герой: ноги уже бегут, а тело еще остается на месте. Потом он мчится к близняшкам. Кай следует за ним. — Давайте будем командой.

Близняшки смотрят на Винни и Адди, потом друг на друга.

— Ладно, — соглашается Колетт, вздернув подбородок. — Мы берем мальчиков.

— Отлично. — Я улыбаюсь. — Лиам, вы двое будете в команде с девочками.

Лиам хмурится. Но его новая знакомая подходит к Адди и Винни и говорит:

— Мне нравятся ваши браслеты.

И он идет за ней, словно щенок.

— У тебя красивые волосы, — говорит Адди. — Как тебя зовут?

— Я Жасмин. — Она садится на корточки рядом с дошкольницей. — Хочешь быть в моей команде?

— Конечно! — Адди хватает ее за руку и тащит ко мне.

Идеально. Я объясняю им правила соревнования, и дети с восторгом соглашаются.

— Это займет их на какое-то время. — Роуэн протягивает мне Уиллоу. — Удивлен, что ты сам до такого додумался.

— Это все Дилан. — Я даю дочери чистое кольцо PipSquigz, чтобы она его пожевала, и устраиваюсь в кресле в тени.

— Она умеет придумывать такое дерьмо.

Я киваю. Она вообще многое умеет. Я ею восхищаюсь. И как бы я ни ненавидел подготовку к свадьбе и стресс, который мама постоянно на меня сваливает, мне отчаянно хочется назвать Дилан своей женой.

Правильнее всего было бы достать телефон и ответить маме. Разобраться наконец со всеми этими планами. Но следующие пятнадцать минут я просто наблюдаю, как дети лепят песковиков, и расслабляюсь.

— Только посмотрите. — Низкий голос вырывает меня из спокойного состояния. — Я тут один работаю, пока вы двое загораете.

Рука так и чешется запустить в лучшего друга кольцом Уиллоу, но желание исчезает, как только рядом с ним появляется женщина.

— Ты мне нужен, сладкий зайчик.

Беккет отшатывается и моргает, глядя на Мюриэл.

Я поджимаю губы, сдерживая смех. Карма явно постаралась на славу. Ужас на лице бедняги каждый раз, когда появляется эта женщина, просто бесценен.

— Ты не можешь обращаться ко мне, — выдавливает он. — Где твой муж?

— Ох, какой же ты шутник, дорогой. — Она протягивает ему флакон солнцезащитного крема. — Намажешь мне спину? Мы ведь не хотим, чтобы я обгорела.

— Определенно не хотим, Босс. — Роуэн ухмыляется, прижав ладонь к животу, словно тоже пытается не рассмеяться.

Она сует флакон в руку Беккета и поворачивается к нему спиной.

Его глаза комично расширяются, и он делает два шага назад.

— Эм… я… намазать тебя кремом? — запинается он. — То есть прикоснуться?

— Будь хорошим мальчиком и намажь мне спину. Кожа должна оставаться гладкой и нежной.

Он яростно мотает головой и снова отступает.

Мюриэл ничуть не смущается. Хватает его за запястье и выдавливает на ладонь огромную порцию белого крема. Потом прижимает его руку к своему плечу.

Беккет моргает и вытягивается по струнке.

Я прочищаю горло, пытаясь не рассмеяться. Может, не стоит сдерживаться. Возможно, хороший смех — именно то, что мне сейчас нужно.

— Растирай, дорогой. — Не отпуская его запястья, она заставляет его водить ладонью по плечу.

Он растопыривает пальцы, чтобы не касаться ее кожи, и делает ладонью маленькие круги. В итоге на бедной женщине остаются огромные белые пятна.

— Теперь с другой стороны.

Он послушно выполняет просьбу, двигаясь как робот. Закончив столь же отвратительно размазывать крем по второму плечу, женщина уходит, оставив флакон ему.

Рядом со мной Роуэн вдруг разражается прерывистым смехом. Звук пугает Уиллоу. Меня тоже. А в следующий миг мы уже хохочем. Даже моя малышка, которая понятия не имеет, что тут смешного.

Но Беккету совсем не весело.

— После всего, что я для вас сделал, ни один не хочет помочь мне с одной маленькой женщиной?

— Ты нас похитил, Босс. Не уверен, что за это полагаются награды.

Он хмурится.

— Вы понятия не имеете, что я задумал.

По мне прокатывается тревога, мгновенно уничтожая веселье.

Черт. Звучит зловеще.

Я не могу сдержать хихиканье, наблюдая, как Мюриэл просит Беккета намазать ее кремом. Я уже не помню, когда в последний раз так веселилась. Шей спит в доме, Делия исчезла несколько часов назад, а Дилан готовит напитки. Я мирно отдыхаю у бассейна. Вернее, отдыхала. Но когда телефон сообщил, где находится Мюриэл, я не удержалась, села и начала за ними шпионить.

Как и я, она знает, что мой муж угнал самолет команды Bolts и похитил наши семьи. И с радостью согласилась помочь мне преподать ему урок.

Я знаю Мюриэл уже несколько лет. До нашей с Беккетом свадьбы, когда он обращался со мной как с помощницей, а не как с руководителем отдела по связям с общественностью, я иногда приезжала сюда. По его мнению, я должна была следить, чтобы дом подготовили к его приезду.

Господи, как же мне хочется слышать, что они говорят.

Мой помешанный на контроле муж установил камеры по всему острову. К счастью, у меня есть код доступа. Но, похоже, я недостаточно хорошо разбираюсь в технике, чтобы включить звук в записи или прямой трансляции.

Ничего страшного. Выражения лица Беккета более чем достаточно. Он в ужасе от того, что она просит прикоснуться к ее голой спине. Когда Мюриэл указывает на место прямо над задницей, я сгибаюсь пополам и хохочу. Так ему и надо за то, что вечно лезет не в свое дело.

— Все напитки должны подаваться с маленькими розовыми зонтиками. Посмотри, какие милые. — Появляется Дилан с двумя бокалами в руках. — Над чем ты смеешься?

— Ладно, больше не могу скрывать. Я попросила Мюриэл поиздеваться над Беккетом и мучить его всякими нелепыми просьбами.

У нее отвисает челюсть, а глаза распахиваются.

— Боже мой, ты все это время знала?

Я широко улыбаюсь и киваю.

— Ага.

— Подожди, откуда?

— Сара написала в рабочий чат девочек. Она паниковала из-за пропавшего командного самолета. Видимо, Гэвин сходил с ума. Через минуту она написала: «Все нормально. Беккет угнал его, чтобы шпионить за Лив». — Я закатываю глаза.

Дилан поджимает губы, сдерживая смех.

— Следующее сообщение пришло еще быстрее. Что-то вроде: «Черт, Лив тоже в этом чате. Не говорите Беккету. Он меня уволит». Я пообещала молчать, если она не расскажет ему, что я все знаю.

Хихикая, Дилан протягивает мне напиток.

— У вас очень странный брак.

Я пожимаю плечами и отпиваю безалкогольную пина коладу.

— Ты собираешься ему признаться?

Я откидываюсь в кресле, наслаждаясь тишиной и теплом. Да, мне не помешал отдых от Беккета и детей. Но не могу отрицать, что мне спокойнее от мысли, что они тоже на острове. Они рядом, но меня не беспокоят. По правде говоря, идеальный вариант. Хотя Беккету я этого не скажу. Нельзя позволять ему думать, что он поступил правильно. Его эго и без того размером с этот остров.

— Мне осталось сделать еще кое-что.

— Бедный Беккет, — говорит Дилан, устраиваясь рядом со мной на лежаке.

Я кладу голову на подушку и поворачиваюсь к ней.

— Честно говоря, мне это было нужно.

— Отдохнуть? — Она нежно улыбается. — Мне тоже. Этот остров невероятный. Может, мы с Кортни тоже построим здесь дом. Тогда сможем проводить здесь все семейные отпуска.

От этой мысли внутри разливается умиротворяющее тепло.

— Было бы здорово. Но я не об отпуске. Я про все это издевательство над Беккетом.

Дилан удивленно фыркает от смеха.

— Я начала чувствовать себя просто сосудом для этих малышей. — Я приподнимаюсь и беру бокал. — Я мама своих детей, беременная женщина. И… не знаю. Наверное, мне не хватало наших прежних отношений. Беккет следит за каждым моим движением. Он постоянно настороже. Проверяет, чтобы я не пострадала, чтобы его малыши не пострадали. Я скучаю по тому, какими мы были раньше. Как злили друг друга, а потом оказывались в постели. Мне не хватает того, что я была его одержимостью. Я знаю, он по-прежнему мной одержим, но теперь все сводится к безопасности. Я хочу, чтобы он желал меня так же, как раньше.

Лицо Дилан смягчается.

— Это понятно. Но ты ведь знаешь, что он без ума от тебя. Не только как от матери своих детей, но и как от любимой женщины.

— Знаю. — Я глубоко вдыхаю. — Но я уже проходила через это. После нашей с Дрейком свадьбы жизнь казалась идеальной. Потом появились дети, и все изменилось.

— Беккет совсем не похож на твоего придурка-бывшего. — Ее голос звучит яростно и защитнически, что совсем не свойственно милой, спокойной Дилан.

Я не могу не улыбнуться. Для меня очень важно, что лучшая подруга искренне любит моего мужа. Что наши четыре семьи слились в одну. Реальность оказалась даже лучше, чем мы с девочками мечтали, когда два года назад поселились вместе в доме из коричневого камня.

Сейчас кажется, будто круг замкнулся. Два года назад мы вчетвером сидели здесь и рассказывали, насколько трудной стала наша жизнь. А потом, как и предсказывала Дилан, вселенная дала нам именно то, что было нужно.

— Я знаю, что он не такой. С самого начала Дрейк не хотел иметь ничего общего с нашими детьми. Он ожидал, что мы впишемся в его жизнь, хотя сам должен был изменить приоритеты ради семьи. Беккет полностью перестроил свою жизнь под нас. Такое встречается редко. Наши дети для него на первом месте, а это все, чего я всегда хотела.

— Твои дети на втором месте. После тебя, — тихо говорит Дилан.

В груди болезненно сжимается.

— Думаю, мы на равных. И меня это устраивает. Но я хочу занимать отдельное место в его жизни. Не только как мать его детей, понимаешь?

Дилан кивает и тихо мычит.

— Понимаю.

— После нескольких дней вдали от него и небольших издевательств я снова чувствую себя собой. — Я медленно отпиваю из бокала и смотрю на пляж.

— Я рада. — Она сжимает мое запястье. — Хочешь, мы немного присмотрим за детьми, а ты воссоединишься с мужем?

Я запрокидываю голову и смеюсь, глядя в небо.

— Еще нет.

— Что ты задумала?

Я подмигиваю ей.

— Скажем так, решила взять пример с Шей.

Глаза Дилан расширяются.

— О боже.

Когда дверь маленького домика распахивается, я инстинктивно напрягаюсь.

Если Мюриэл появится еще раз, растерянная и просящая меня к ней прикоснуться, я, пожалуй, заплачу. Не стыжусь признаться: эта женщина действует мне на нервы. Не могу поверить, что она так быстро сдала. В прошлый мой приезд Мюриэл была такой, как всегда: доброй, гостеприимной и неизменно вежливой. Она никогда даже не смотрела на меня с каким-либо намеком.

Если бы посмотрела, ее бы давно здесь не было. Мы, Лэнгфилды, всегда старались нанимать людей с твердыми моральными принципами. Если бы сотрудница начала приставать к кому-то из нас на работе, я почти сразу подготовил бы ей выходное пособие и нашел место в другой компании. У нас такое не принято.

Если только речь не о Ливи. Или о Саре, как в случае с Бруксом.

Если не считать того, что мы с ним по уши влюбились в женщин, работающих в Langfield Corp, мы не смешиваем работу и личную жизнь.

К счастью, внутрь входит не Мюриэл. Это Энцо, и, черт возьми, выглядит он счастливым.

Скрестив руки, я вскидываю подбородок.

— Хорошо провел день?

Он лишь качает головой, но улыбку скрыть не удается. О да, этот мужчина явно остался наедине со своей девушкой.

— Значит, мой план с похищением все-таки сработал.

Роуэн отрывается от телефона. Последний час он переписывается с моими братьями о вчерашнем проигранном матче. Ни один из них мной не доволен.

— Ты ее связал?

На кухне Кортни давится смехом.

— Господи.

— Я никого не связывал, — цедит Энцо. — Тебе не хватает собственной жены, чтобы сходить по ней с ума? — Он прищуривается, глядя на меня. — Перестань лезть в жизнь остальных.

Вот же. Я думал, после того как он наконец потрахался, станет спокойнее. Но он вечно такой обидчивый.

Лиам направляется к двери, не снимая наушников и не поднимая головы.

Я указываю на него.

— Останови его.

Роуэн пересекает комнату и кладет ладонь подростку на грудь.

— Куда собрался, дружище?

Парень оглядывается на меня, потом снова смотрит на Роуэна.

— Жасмин пригласила меня к себе посмотреть фильм.

Кортни усмехается.

— Отлично.

Кровь закипает.

— Ничего не отлично. Он не может идти в главный дом смотреть фильм с Жасмин. Вы все с ума сошли? У нас семейное время. Здесь. Только мы.

Телефон вибрирует в руке, отвлекая меня. Увидев на экране имя Ливи, я поднимаю палец.

— Не выпускайте его отсюда.

Глаза у меня едва не вылезают из орбит.

Господи, лучше бы она позвонила прямо сейчас. Хотя… Я качаю головой. Не стоит. Мне совершенно точно, мать его, не стоит.

Но все же…

Моя жена знает, что в той спальне есть камера. И знает, что я достаточно ненормальный, чтобы наблюдать и за ней. Может, она хочет, чтобы я смотрел? Поэтому и написала?

Я резко разворачиваюсь и направляюсь в свою спальню.

— Никуда его не отпускайте. Поднимитесь все на галерею и посмотрите фильм, — кричу через плечо. — Позови Жасмин сюда.

— Кто тебе написал? — окликает Кортни.

Роуэн смеется.

— Ставлю тысячу долларов, что жена.

— И это он называет нас одержимыми, — ворчит Энцо.

— Просто займите детей.

Я захлопываю дверь спальни, размышляя, что увижу на камере. И действительно, открыв приложение, нахожу жену посреди кровати. Она смотрит прямо в объектив.

— Ох, Ливи, ты же знаешь, что в спальне установлены камеры. Решила подразнить мужа? Устроить ему маленькое представление?

Черт, как же я люблю эту женщину.

Прикусив губу, она одним пальцем листает что-то в телефоне. Хм, собирается посмотреть одно из наших видео? Честно говоря, никогда не представлял, что жена будет этим заниматься. Но на мой день рождения она установила телефон в углу спальни и удивила меня записью нашего секса. Правда, я думал, что после отправки она удалила видео со своего устройства. Этот день становится все лучше.

Я касаюсь экрана, включая звук. Шуршат простыни, потом раздается тихий стон. Нет ничего лучше звуков моей жены.

— Хм, кого сегодня выберем? Дамиано? Боско? О, может, хочется кого-нибудь помоложе. Да, сегодня настроение для Джаспера Куинна.

Сердце бешено колотится, а мозг превращается в кашу, пока жена листает фотографии игроков бейсбольной команды нашей семьи.

Она что?.. Нет, она бы не стала.

Она останавливается на снимке гребаного Джаспера Куинна без рубашки. А когда ее рука начинает двигаться под простыней, перед глазами все краснеет.

Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к двери. Черт бы все побрал. Я покажу жене, что единственный мужчина, который ей нужен, — это я.

— Куда ты? — кричит Кортни, когда я прохожу мимо них на кухне.

— К жене. — Слова вылетают острыми осколками.

— Ни хрена себе, он в бешенстве, — бормочет Роуэн.

Одна из близняшек пищит:

— С тебя тысяча долларов.

— Твою мать, — ворчит он.

Когда дверь за мной закрывается, Энцо говорит:

— Следи за языком при моих детях.

Я бегу через пляж и обгоняю Делию с Шей, которые, кажется, вышли прогуляться.

— Привет, Бекс, — улыбается Шей. Когда я проношусь мимо, не сбавляя шага, она кричит: — Мы тебя видим. Ты не очень-то хорошо прячешься от Лив.

— Я больше не прячусь! — кричу в ответ, пробегая мимо Дилан. Она сидит у бассейна, любуется закатом и держит бокал вина.

— Привет, Бекс. — Она широко улыбается.

Я не останавливаюсь. Все мое внимание приковано к задней двери и к жене.

— А, вижу, Лив снова тебя провела.

Я все еще обдумываю ее слова, когда вхожу в дом. У меня одна цель: добраться до главной спальни до того, как жена кончит, думая о другом мужчине.

Я нажимаю на ручку и толкаю дверь, но она не поддается. Заперто. Черт.

— Ливи, открой!

Почти сразу дверь распахивается, и передо мной появляется жена с широкой улыбкой.

Она полностью одета и стоит на ногах. Не лежит в кровати и не задыхается, словно только что прибежала к двери.

Сжав кулаки, я шагаю вперед.

— Попалась.

Лив скрещивает руки на груди и смотрит на меня взглядом из серии: «Ты кем себя, мать твою, возомнил?»

— Правда?

Уверенности во мне уже меньше, чем пару секунд назад, но я киваю.

— Да. Ты только что…

— Я только что что? Чем я занималась во время отпуска в собственной спальне, где муж не должен иметь возможности меня видеть? И уж тем более появляться здесь, ведь он якобы находится в нескольких штатах отсюда.

Я немного сжимаюсь.

— Ты знаешь, что здесь установлены камеры.

Она выпрямляется, и ее взгляд становится еще суровее.

— И ты знаешь, что я тобой одержим.

Это немного смягчает ее лицо.

Несколько мгновений я просто дышу и прокручиваю в голове ее слова. Она злится, но совсем не удивлена…

— Ты все это время знала, что я здесь?

Губы Лив изгибаются, и она тихо смеется.

— Да. Мы с Мюриэл прекрасно повеселились, мучая тебя.

Сердце подскакивает. Мюриэл? Перед глазами всплывает все, что эта женщина делала за последние сутки. Забиралась ко мне в кровать, входила, когда я был в душе, появлялась в одном полотенце, требовала намазать ей спину солнцезащитным кремом.

Все это устроила Ливи.

Из меня вырывается громкий смех, и я уже не могу остановиться. Ливи тоже начинает смеяться, и вскоре мы хохочем вдвоем. Черт, я просто так счастлив, что она рядом.

Я раскрываю объятия, и она подходит ко мне.

Несколько секунд мы крепко обнимаем друг друга. Потом я отстраняюсь и удерживаю ее на расстоянии вытянутых рук.

— Как давно ты знаешь?

— С тех пор, как ты угнал самолет. — Ее карие глаза искрятся весельем. — Ты угнал самолет, — шепчет она.

Я провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— Я сделаю все, чтобы добраться до тебя, Ливи.

— Поцелуй меня, — просит она.

И я целую. Так, словно от этого зависит моя жизнь. Так, чтобы она почувствовала, как отчаянно я по ней изголодался. Потом захлопываю дверь ногой и указываю на кровать.

— Ложись на кровать и готовься к наказанию.

В ее темных глазах пляшут искры.

— Вообще-то, наказывать нужно тебя.

— Ты произнесла имя другого мужчины. — Я собираюсь, возвращая себе решимость, и кровь снова закипает. — Пока трогала мою киску.

Она прикусывает губу и смотрит на меня из-под темных ресниц.

— Я просто тебя дразнила.

— Да. И теперь ты за это заплатишь. Наклонись над кроватью, подними задницу и приготовься принять наказание.

Ее лицо озаряется, и она визжит:

— Наконец-то, черт возьми!

На меня обрушивается замешательство, перехватывая дыхание.

— Что?

— Мне не хватает того, как ты берешь все в свои руки. Я устала, что со мной обращаются как с хрупкой вещью, будто тебе постоянно нужно быть осторожным. Мне нужен безумный Беккет, у которого исчезают вся выдержка и самообладание. И все из-за меня.

Ох. Черт. Моя жена хочет увидеть меня безумным? Она понятия не имеет, кого только что выпустила наружу.

— Сейчас твоя задница почувствует, насколько я безумен, Ливи. Снимай одежду и вставай в позу. Живо.

Быстро чмокнув меня в губы, жена разворачивается и спешит через комнату. Хотя «спешит» — громко сказано. Все-таки она на седьмом месяце и носит близнецов. Господи, как же я люблю ее такой. Ее изгибы. Налитую тяжесть груди. Это невероятно и чертовски возбуждает: знать, что ее тело так изменилось из-за меня.

Она наклоняется над кроватью, выставляет обнаженную задницу и дразняще ею покачивает. Потом оглядывается на меня с лукавой улыбкой, ожидая.

Из моей груди вырывается протяжный низкий рык, пока я жадно ее рассматриваю.

Господи, как бы мне хотелось оставить ее в таком положении. Я бы достал член и начал двигать кулаком, наслаждаясь видом ее округлой задницы. Готовой принять меня. Ее киски, истекающей на наше покрывало.

Я прикусываю кулак, представляя это.

— Беккет, — жалобно тянет она.

— Значит, имя мужа ты все-таки помнишь.

Я медленно раздеваюсь. С каждой снятой вещью ее дыхание становится все тяжелее. Когда на мне не остается ничего, я обхватываю член рукой. Большим пальцем растираю каплю смазки, выступившую на головке, и подхожу ближе. Мои колени упираются в заднюю поверхность ее бедер, и я наслаждаюсь теплом ее кожи.

— Скажи еще раз.

— Беккет, пожалуйста, — уговаривает она.

Я резко шлепаю ее по заднице, вырывая из нее низкий стон.

— Еще раз.

Она снова произносит мое имя, и я наношу новый шлепок. Так продолжается снова и снова, пока ее ягодицы не краснеют, а простыни наверняка не промокают. Моя жена обожает, когда ее шлепают.

Я наклоняюсь над ней и прижимаюсь губами к уху.

— Уже изнемогаешь, жена?

Она всхлипывает и трется задницей о мой твердый член.

— Ты же знаешь, что да.

— Думаешь, я смогу довести тебя до оргазма, даже не войдя?

— Пожалуйста. — Единственное слово звучит как крик. — Мне нужен твой член.

Она уже чертовски близко, хотя я лишь шлепал ее по заднице. Если бы я взял в рот один из сосков, этого, возможно, хватило бы. Но я хочу чувствовать, как ее киска сокращается вокруг моего члена. Хочу ощутить каждый толчок ее оргазма.

Я покрываю поцелуями ее плечо, а потом спускаюсь вдоль позвоночника. Добравшись до поясницы, выпрямляюсь и крепко хватаю ее за бедра.

— Только потому, что ты так вежливо попросила.

Одним сильным движением вхожу в нее до конца.

— Черт возьми.

Ее жар лишает меня дыхания. Прошло всего два дня, но я никогда не перестану ценить это идеальное ощущение единения. Я мог бы жить внутри своей жены. Эта близость заставляет меня чувствовать себя самым могущественным мужчиной на планете. Быть ее мужем — буквально все, чего я хотел с того дня, как впервые увидел ее в лифте больше десяти лет назад.

— Да, Беккет, прямо там. О боже, я сейчас кончу.

Я снова шлепаю ее по заднице, и она в ответ сжимает мой член. По позвоночнику прокатывается разряд.

— Да, кончай на моем члене, Ливи. Черт.

Яйца напрягаются, и я кончаю вместе с ней. Когда мы постепенно успокаиваемся, задыхаясь и тяжело дыша, я по-прежнему нависаю над женой. Не хочу отпускать, но и раздавить ее тоже не хочу. Я снова и снова целую ее спину, не в силах остановиться.

— Я так сильно тебя люблю.

Она шевелится подо мной, и я выскальзываю из ее горячей влажности. Повернув ее на бок, ложусь рядом и убираю волосы с лица.

— Я тоже тебя люблю. Но тебе правда нужно перестать вмешиваться, малыш. Мы бы прекрасно справились, даже если бы ты не прилетел сюда следить за мной.

Вздохнув, я целую ее в лоб.

— Можно я перестану вмешиваться после этой поездки?

Лив хмурится.

— Почему?

Я ухмыляюсь.

— Я кое-что готовлю. Но обещаю, в итоге все станут счастливее.

— Я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли. — Я оглядываю гостиную нашего дома в Ки-Уэсте, задерживая взгляд на каждом члене семьи. Все места заняты, а почти весь пол усеян малышней, сидящей со скрещенными ногами. Никто здесь и близко не выглядит таким воодушевленным, как я.

— Будто у нас был выбор, — ворчит Роуэн.

— Вообще-то, мы всегда делаем выбор. — Фиби поднимает голову, оторвавшись от торговли акциями.

— Это правда, — соглашается Колетт, даже не отрываясь от телефона.

Дилан, сидящая на коленях у Кортни, задумчиво мычит.

— Да. Вселенная может дать нам возможность, но принять ее или нет — решаем мы сами. Ты решил смириться с похищением, Роуэн. Так что признай это.

— Теперь, когда мамы знают, что мы здесь, мне можно спать на отдельной кровати? — спрашивает Лиам.

Я хмуро смотрю на него.

— У тебя и была отдельная кровать.

— Это раскладной диван, — ворчит он своей младшей сестре, которая радостно хлопает его по щекам и что-то лепечет.

— А мне отдельная кровать полагается? — весело подхватывает Роуэн.

Раздражение накрывает меня, и я дергаю себя за волосы.

— Черт.

— С вас тысяча долларов, Босс, — тут же заявляет Финн. Он стоит рядом со мной, скрестив руки и неодобрительно хмурясь.

Вот утка.

— Прости, Гек. Я постараюсь лучше. Но нет, — твердо говорю я. — Всем придется делить комнаты со своими семьями. Мамам тоже.

Им-то придется. Мы с Ливи займем главную спальню, а трое наших детей поселятся вместе. Но сейчас лучше об этом не упоминать.

Расслабленность Делии мгновенно исчезает. Последние несколько минут она с обожанием улыбалась Энцо, и у меня даже появилось ощущение, будто я угодил в другую реальность. Но теперь она снова превращается в Медузу, которую мы все любим. Или которую нам велено любить.

— Почему?

Я не могу сдержать гордую улыбку.

— Потому что я снова решил все ваши проблемы.

— Если ты решил все наши проблемы, — ровно говорит Лив, — почему нам придется делить комнаты?

— Потому что для моего решения здесь должно поселиться еще довольно много людей.

Кортни мрачно смотрит на меня с другого конца комнаты.

— Кто приезжает?

— Для начала твоя мать.

Его глаза едва не вылезают из орбит. На миг я даже боюсь, что он уронит Диппи Ду на пол, чтобы подойти и врезать мне.

Я поднимаю руку, а Дилан, всегда тонко чувствующая потребности жениха, что-то шепчет ему на ухо.

— Она приезжает, потому что завтра вы поженитесь.

Глаза, которые еще секунду назад пытались прожечь во мне дыру, теперь сияют. Я видел самые разные истории любви, но Кортни точно входит в число тех, кто влюбился сильнее всех. Он хотел, чтобы Дилан стала его женой, с той минуты, как узнал о ее беременности. А может, и раньше. Я заметил искру в его глазах, когда он впервые увидел ее в день ее визита на стадион. Мужчина сразу понимает, что встретил любовь всей жизни. И я ни секунды не сомневаюсь, что для Кортни это Дилан.

— Мы поженимся? — Впервые за долгое время Диппи Ду выглядит по-настоящему растерянной. Она хмурится, словно не верит, что вселенная и правда все это устроила.

И правильно. Это не вселенная. Это я.

— Да. Именно этим я занимался все выходные. Все эти звонки. Все похищение.

Кортни качает головой.

— Ты не сможешь прикрыть свою одержимость женой заявлениями, будто все выходные были посвящены свадьбе.

Я пожимаю плечами. Все равно он ничего не докажет.

— Ты правда организовал для них свадьбу? — спрашивает жена рядом со мной. В ее голосе слышатся эмоции.

Я поворачиваюсь к своему самому любимому человеку.

— Я же говорил, что мое вмешательство не всегда плохо. Кортни переживал и велел мне обо всем позаботиться.

— Я сказал не это. — Его голос звучит тихо и раздраженно, но на лице застыло замешательство, будто он сам не уверен, стоит ли со мной спорить.

— Правда, тебе придется выбрать другого шафера.

Он хмурится.

— Ты не хочешь быть моим шафером?

— Я всегда буду лучшим мужчиной. — Я засовываю руки в карманы и перекатываюсь с пятки на носок. — Но я буду проводить церемонию, так что тебе, наверное, стоит попросить кого-нибудь другого.

Улыбка Кортни становится шире, но через мгновение исчезает. Он утыкается лицом в буйные рыжие волосы Дилан и что-то шепчет ей на ухо.

Она оборачивается, обнимает его за шею и визжит:

— Конечно, я хочу выйти за тебя!

Он встает, поднимая ее вместе с собой, и тяжело шагает ко мне.

Дилан выскальзывает из его рук и бросается ко мне.

— Ох, Бекс, ты молодец.

— Ваши семьи будут здесь завтра.

Кортни хватает меня за руки и притягивает к себе, зажимая будущую невесту между нами.

— Спасибо.

В этих двух словах столько чувств, что другой благодарности мне и не нужно.

Все, чего я хочу, — сохранить свою семью.

Прохладный воздух из холодильника кажется раем для моей разгоряченной кожи. Несколько секунд я стою перед ним с бутылкой воды в руке и закрываю глаза.

Делия строго-настрого запретила мне портить макияж, поэтому у меня даже трубочка с собой.

Я подхожу к окну, смотрю на океан и замечаю расставленные на пляже стулья. Их не больше двадцати. Они стоят по обе стороны белой дорожки, ведущей к арке на песке.

Здесь будут все самые важные для нас люди.

Я и не подозревала, насколько мне понравится эта мысль.

И насколько прекрасным благодаря этому станет сегодняшний день.

На песке за украшенной цветами аркой стоит Лиам с какой-то девушкой. Они склонили головы друг к другу. При виде них у меня щемит сердце. Он уже почти взрослый.

Услышав голоса, я отворачиваюсь от окна. Папа с братом прилетели рано утром, а вертолет родителей Кортни приземлился совсем недавно. Я еще не успела с ними увидеться. Кортни уверяет, что Эвелин не расстроена, но рядом с ней я все равно невольно напрягаюсь. Семья Кортни с легкостью приняла меня, Лиама и Уиллоу. Словно мы всегда были частью клана Миллеров. Но теперь, когда мы испортили ее праздник, я боюсь, что она затаила обиду.

— Дилан. — Глаза Эвелин сияют, когда она улыбается, и мое беспокойство сразу утихает. — Ты будешь ослепительной. Только взгляни на нее, Крейг.

— Она всегда красивая. Прямо как Тейлор.

С этими словами он разворачивается и выходит из кухни. Я быстро поняла, что эмоции и драмы не для него.

— Спасибо, Эвелин.

— Мама, — поправляет она.

Она уже несколько месяцев просит называть ее мамой.

— Мама. — Я сглатываю. От нервов в животе порхают бабочки. Если сейчас не проясню ситуацию, станет только хуже. Поэтому спрашиваю прямо: — Ты расстроена из-за свадьбы?

Она отмахивается.

— Ох, милая, это же чудесно. Моя вечеринка станет прекрасным поводом отпраздновать со всеми нашими знакомыми. А поскольку формально это отдельное мероприятие, мне не придется переживать из-за мнения Кортни. Заставить его хоть на что-нибудь согласиться было непросто. — Она наклоняется ближе. — Этот мужчина не способен принять решение, даже если от этого зависит его жизнь. Понятия не имею, как он управляет бейсбольной командой.

Я хихикаю. Кортни однажды сказал, что усилия зависят от мотивации. Не думаю, что он горел желанием устроить свадьбу мечты своей матери.

— Главное, чтобы вы оба были счастливы. Тогда и я буду счастлива. А это… — Она кивает в сторону пляжа за окном. — Очень на тебя похоже.

Так и есть.

— Будто сама вселенная все устроила. — Я пожимаю плечами.

— Вообще-то это был Беккет.

От одного его голоса мне становится тепло и спокойно.

— Кортни, — укоряет его мать. — Видеть невесту до свадьбы — плохая примета.

Мой почти муж обнимает меня одной длинной рукой за талию и прижимает спиной к своей груди. Тепло его ладони проникает сквозь атлас, согревая кожу.

— Если дело касается Дилан, никакого невезения быть не может.

От другого человека эти слова могли бы ничего не значить. Но мой будущий муж — один из самых суеверных людей во всей Главной бейсбольной лиге. От мысли, что я для него важнее любых примет, сердце переполняется нежностью.

— Идем со мной.

Он сжимает мою руку и тянет в спальню. Как только за нами с тихим щелчком закрывается дверь, Кортни обхватывает мою щеку и приближает лицо. Он тяжело дышит, а в голубых глазах кружится тревога.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. — Ты передумал?

Он уже одет в белую рубашку и брюки цвета хаки. Но если эта свадьба не та, которую он хочет, мы придумаем что-нибудь другое.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, сильнее, чем могу выразить словами. — Его дыхание касается моего лица, когда он прижимается лбом к моему. — Ты нужна мне рядом в тяжелые дни. Мне нужно, чтобы ты напоминала: все будет хорошо. Ты нужна мне и в счастливые дни, потому что твоя улыбка наполняет мою жизнь смыслом. — Он сглатывает. — Но ты правда хочешь именно такую свадьбу, Светлячок?

Ну что за мужчина. Он всегда беспокоится обо мне.

— Для меня важно лишь одно: женихом будешь ты.

На его губах появляется легкая улыбка.

— Нужно было сбежать и пожениться, когда ты предложил, — шепчу я.

Он качает головой.

— Нет. Я хочу, чтобы твой отец удостоился чести провести тебя к алтарю. И хочу, чтобы рядом были наши дети. Даже если мне не хочется это признавать, свадьба, которую организовал Беккет, идеальна.

— Хорошо.

Я приподнимаюсь на носках и прижимаюсь губами к его губам.

Напряжение покидает его плечи. А когда я обвиваю руками его шею и проникаю языком ему в рот, он стонет.

— Не дразни меня, Светлячок.

— А кто сказал, что я тебя дразню?

Я веду его через комнату, на ходу расстегивая пуговицы на его рубашке.

Когда ноги Кортни упираются в матрас, он садится, обхватывает меня за задницу и увлекает за собой. Исходящий от него жар проникает сквозь тонкий халат, заставляя вспыхнуть каждое нервное окончание.

Я трусь о его уже твердый член, и он тут же подается бедрами навстречу. По венам несется огонь. За восемнадцать месяцев наших отношений мое желание к этому мужчине нисколько не ослабло. Впившись пальцами в мою задницу, он крепко прижимает меня к себе.

— Только не испорть мне прическу, — напоминаю я, продолжая тереться о его член.

— Я не настолько глуп, чтобы злить Делию, — бормочет он, откидываясь назад.

Покусывая и дразня, он спускается по моей шее так, как я люблю.

Я закрываю глаза, наслаждаясь его горячим дыханием на коже при каждом тяжелом выдохе. Носом он отодвигает шелковистую ткань и припадает губами к соску. Он сосет его, глубоко втягивая в рот, а я извиваюсь на нем. Все тело гудит, и глубоко внутри зарождается пульсирующее желание.

Одной рукой он забирается под мой халат и проводит пальцами по моей мокрой киске.

— Черт. — Он отстраняется и вскидывает бровь. — Ты ходишь по дому голая под этим клочком ткани?

Я хихикаю.

— Под платье тоже ничего нельзя надеть. Следы от трусиков ужасно раздражают.

Он стонет.

— Надеюсь, ты никогда не перестанешь жить ради того, чтобы меня дразнить.

— Я всегда буду любить тебя дразнить.

Я протягиваю руку между нами, расстегиваю его брюки и приподнимаюсь, чтобы стянуть их вместе с белыми боксерами в розовые сердечки.

Его член вырывается на свободу — длинный, твердый и отчаянно жаждущий меня. Обхватив его рукой, я крепко сжимаю.

— И ты всегда будешь это любить.

Из его груди вырывается гортанный стон.

— Еще как. — Он подается бедрами вверх, глубже проталкивая член в мой кулак. — Давай, малышка. Мне нужно почувствовать, как твоя мокрая киска сжимает мой член.

Одной рукой он держит меня за бедро, а второй развязывает пояс халата. Его взгляд не отрывается от моей груди, когда ткань расходится в стороны.

— Боже, какая же ты красивая.

Каждый раз, когда он произносит эти слова, мое сердце замирает. Искренность в его голосе ничуть не потускнела. И, зная моего Самсона, никогда не потускнеет.

Я приподнимаюсь, направляю его в себя и медленно опускаюсь.

Он не двигается, позволяя мне задавать темп. Его глаза закрываются, а из груди вырывается низкий звук наслаждения. Тело вспыхивает жаром, пока он растягивает и наполняет меня. Когда я опускаюсь до конца и принимаю его целиком, он сжимает мои бедра.

Я хватаюсь за его бицепс и киваю, без слов показывая, что готова к большему. Он правильно понимает сигнал, приподнимает бедра и глубоко входит в меня. Наполняет так полно, что с моих губ срывается всхлип.

— Вот так, Светлячок. Позволь мне сделать тебе хорошо.

Он снова и снова подается вверх. Шершавая ладонь скользит к моей груди, обхватывает ее, а пальцы теребят сосок. Он точно знает, что мне нравится. Его толчки становятся сильнее, и я начинаю тереться о него в ответ. При каждом движении его таз задевает мой клитор, поднимая все выше и посылая волны удовольствия вдоль позвоночника.

— Да, — стону я и сжимаюсь вокруг его толстого члена, пока мир вокруг кружится.

— Малышка, — тяжело дышит он. — Мне нужно, чтобы ты кончила.

Он вращает бедрами и снова глубоко входит в меня. Мое тело взрывается. Я содрогаюсь вокруг него, с всхлипом произнося его имя.

— Черт.

Обхватив меня за талию, он снова и снова врезается снизу. Его движения становятся резкими и неистовыми. Пальцы впиваются в мою кожу, когда он тянет меня вниз и в последний раз мощно подается вверх.

— Блядь, — стонет он, кончая глубоко внутри меня.

Он тяжело падает спиной на матрас и, задыхаясь, тянет меня на себя, крепко прижимая.

Мое тело инстинктивно расслабляется в его объятиях, пока наши сердца бьются в одном ритме. В такие моменты мир кажется особенно совершенным. И я не могу не благодарить вселенную за то, что она подарила мне этого мужчину.

— Эй, мам! — Лиам колотит в дверь так, что она дребезжит в раме. — Ты не видела Корта?

— Что случилось?

Я выскальзываю из комнаты Дилан и тихо прикрываю за собой дверь. Глядя в лицо нашему подростку, пытаюсь взять себя в руки.

Он закатывает глаз и весь поникает.

— Ты опаздываешь, и все тебя ищут. Вы правда не можете оторваться друг от друга?

— Когда-нибудь поймешь. — Я усмехаюсь.

Судя по тому, как он смотрит на дочь управляющего, это случится раньше, чем позже.

Я спускаюсь по лестнице, а он торопится следом и шагает рядом со мной через холл.

— Как ты понял, что мама — та самая?

Я замираю посреди кухни.

Черт. Время не самое подходящее, но мне явно пора серьезно поговорить с пасынком.

Я медленно поворачиваюсь к Лиаму.

— Мои чувства к твоей маме выходят далеко за его пределы. Не стану врать, будто секс не важен в отношениях.

Нахмурившись, он резко вскидывает голову, отбрасывая волосы с глаз.

Я касаюсь груди.

— Чувство вот здесь. Давление, боль и радость, которые живут за ребрами. Все это часть любви. И вот здесь. — Я касаюсь виска. — Уверенность, что она меня понимает. Это тоже очень важно.

Он кивает, обходит меня и выходит через заднюю дверь.

Черт, понятия не имею, прозвучало ли это хоть немного понятно. Возможно, нам еще придется вернуться к этому разговору.

Сейчас он направляется к алтарю. А секс с Дилан, хоть и был мне необходим, выбил нас из графика. Я помог ей надеть платье и выскользнул за дверь. Когда я уходил, она поправляла макияж. Судя по всему, гости уже ждут на пляже.

Я прохожу мимо Винни, стоящей у двери, киваю Фрэнку, отцу Дилан, и выхожу во двор. Тороплюсь через газон, пытаясь догнать Лиама. Мои босые ноги едва касаются песка, как рядом появляется лучший друг.

— Где тебя черти носили, Пучок? — Беккет дергает меня за руку, сбивая с пути, и с хмурым видом расстегивает пуговицу на моей рубашке.

— Какого хрена? — Я отталкиваю его руку.

Одно дело, когда Дилан раздевает меня. Совсем другое — когда это делает лучший друг.

— Ты неправильно застегнулся. — Он указывает на середину рубашки.

Я смотрю и, поняв, о чем он, усмехаюсь. Быстро перестегиваю пуговицы и направляюсь к алтарю. Лиам уже стоит возле увитой цветами арки. Беккет следует за мной по пятам.

Солнце почти коснулось воды, окрашивая все вокруг в розовые и фиолетовые оттенки.

Каждая деталь идеальна. Грудь сжимается от благодарности к мужчине рядом со мной. Я поворачиваюсь, собираясь обнять его и поблагодарить, но не успеваю произнести ни слова, как он начинает ворчать.

— Я устраиваю идеальную свадьбу, а ты рушишь весь план, потому что решил заявить права на будущую жену еще до церемонии…

— Фу, — стонет Лиам, когда мы встаем рядом с ним. — Я не хочу этого слышать.

— Поправь свои гребаные волосы, — бурчит Беккет.

Я подчиняюсь, снимаю резинку, приглаживаю волосы и снова собираю их в пучок.

— А теперь оба встаньте на места. Винни идет.

Сердце подступает к горлу, когда падчерица Беккета спускается по ступеням в красивом платье цвета океана.

Дилан не хотела выбирать между тремя лучшими подругами, поэтому попросила Винни стать подружкой невесты. Я никогда не видел, чтобы Винни или Беккет так широко улыбались.

Проходя мимо матери, она криво улыбается.

— Молодец, Медвежонок, — говорит Беккет, когда она занимает место возле арки.

Покраснев, Винни оглядывается на дом.

Звучат первые ноты Feels Like Home, и я резко оборачиваюсь.

Когда появляется Дилан, держа отца под руку, мое сердце замирает. Старинное кружево цвета слоновой кости облегает ее тело, а затем ниспадает вниз и скользит по песку, пока она идет босиком. Венок из цветов и кристаллов в длинных рыжих волосах делает ее похожей на богиню.

Наши взгляды встречаются. От ее широкой улыбки все мое тело расслабляется.

— Лиам, — шепчу я сквозь музыку.

Он наклоняется ближе, но я не могу оторвать глаз от его матери, идущей ко мне.

— Когда найдешь девушку, рядом с которой сердце будет биться быстрее, а душа — успокаиваться… Когда ее безумные, нелепые идеи будут смешить тебя, хотя она окажется самым умным человеком из всех, кого ты знаешь… Когда рядом с ней тебе захочется стать лучше, потому что ты будешь мечтать дать ей все, чего она заслуживает… — Я киваю и с трудом сглатываю ком в горле. — Вот тогда ты поймешь. Однажды мы с твоей мамой увидим, как ты стоишь рядом с ней. И обещаю, это будет один из лучших дней в твоей жизни.

— Господи, какой же ты сегодня сентиментальный, — бормочет он.

За моей спиной Беккет усмехается.

Дилан подходит ближе, и остальные словно исчезают. Ее отец целует ее в щеку, затем пожимает мне руку и идет к первому ряду.

Сердце колотится, пока я слежу за каждым движением своей невесты. Я заворожен.

Она передает букет белых лилий Винни и берет меня за руки.

— Добро пожаловать, — начинает Беккет. Его низкий голос разносится над пляжем, чтобы все собравшиеся могли услышать. — Спасибо, что пришли посмотреть, как плоды моего тяжелого труда наконец окупаются.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Вокруг раздается несколько смешков.

— Я не мог бы быть счастливее и больше гордиться честью провести церемонию моего лучшего друга и женщины его мечты. — Он прочищает горло. — Вы все, наверное, уже знаете, что я обожаю любовь. И не могу не вмешаться, когда понимаю, что способен свести дорогих мне людей с их идеальной парой. Потому что радость от встречи с любовью всей жизни, с женщиной, которая делает тебя лучше… — Он переводит взгляд на жену. — С женщиной, одно существование которой превращает каждый твой день в лучший… Я хочу, чтобы это испытал каждый, кто мне дорог. Ничто не сравнится с тем, чтобы каждый день вечности стоять рядом со своей родственной душой. Это честь, благословение и привилегия. И сегодня мы здесь, рядом с Дилан и Кортни, пока они обещают друг другу вечность.

Моя невеста улыбается мне и сжимает мои руки. Ее золотистые глаза блестят от слез.

Черт. Беккет Лэнгфилд никогда еще не говорил ничего настолько правдивого. Мы произносим клятвы, хотя я почти не запоминаю слов. Не помню и того, как именно солнце скрывается за горизонтом. Едва замечаю, как сидит кольцо на пальце, и говорю «да» почти машинально. Но никогда не забуду, как взрывается грудь, когда Беккет объявляет нас мужем и женой, а потом велит поцеловать невесту.

Когда я прижимаюсь губами к губам своей жены, сердце замирает. Я крепко обнимаю ее, позволяя нашим душам слиться. И лишь когда убеждаюсь, что она отпечаталась в каждой клетке моего тела, отстраняюсь.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Навсегда и навечно, — шепчет она в ответ.

Вместо того чтобы пройти по дорожке, мы остаемся под аркой, и нас тут же окружает семья. Дети пускают мыльные пузыри, а мы раздаем объятия и пожимаем руки. Когда родные наконец немного отступают, уже почти невозможно разглядеть что-то дальше нескольких метров. Но я окидываю взглядом их силуэты на пляже, и сердце снова сжимается от совершенства этого дня.

Заметив Беккета в нескольких шагах от нас, я направляюсь к нему и заключаю в объятия. На секунду он напрягается, но потом крепко хлопает меня по спине.

— Спасибо, — шепчу я.

Когда мы расходимся, я киваю в сторону четырех женщин, смеющихся посреди урагана из мыльных пузырей. Роуэн держит Уиллоу, а Энцо помогает Адди с маленькой палочкой для пузырей. Лиам — единственный ребенок, который не танцует под музыку. Он стоит, засунув руки в карманы, и улыбается дочери управляющего.

— Мы все над тобой издеваемся, но эта семья, в которую ты нас собрал… — Я сглатываю ком в горле. — Спасибо. Мы все твои должники за то, что ты нас объединил.

Он покачивается с пяток на носки, и его улыбка становится слишком самодовольной.

— Неплохо получилось, да? Шейла и Роуэн получили необходимую передышку в середине сезона. — Он кивает на пару, которая вместе помогает Уиллоу лопать пузыри. — И готов поспорить, скоро в нашей компании появится еще один малыш. — Он указывает на Делию, обвившую руками шею Энцо и целующую его в щеку. — Эти двое получили нужное им время наедине и возможность разобраться с небольшой ситуацией, в которую угодили. А вы с Диппи Ду получили идеальную свадьбу.

Я качаю головой, но не могу сдержать смешок.

— Да, Беккет. Именно это я и говорил. Ты потрясающий.

Он кивает.

— Раз уж мы пришли к согласию, расскажу о своем следующем плане.

— О нет, ни за что. — Я выставляю руки и отступаю.

То, что этот план сработал, вовсе не значит, что я хочу и дальше участвовать во вмешательствах Беккета.

— Не лезь, Босс.

Смеясь, я обнимаю жену.

— Никогда, Пучок.

Он собственнически кладет руку на живот Лив.

И хотя он заноза в заднице, я не могу не улыбнуться.

— Я слушаю. Как здорово, что ты переезжаешь в новое место. — Моя жена хлопает в ладоши, потом прижимает руки к груди и сияет, глядя на брата.

— А я не в восторге, — ворчит Брайан с экрана.

Дилан отмахивается.

— Это замечательно. Обещаю привезти свои кристаллы. А заодно окурю дом шалфеем и изгоню всю плохую энергию. — По ее мечтательному тону сразу понятно, что она не слушает. — Разве не потрясающе, когда вселенная прокладывает дорогу к новому приключению?

Брайан стонет.

Я люблю свою жену. За три года брака я научился различать все оттенки ее голоса. Этот — я тебе поддакиваю, но на самом деле не слушаю и убеждаю, что у вселенной есть план. С братом она использует его особенно часто.

— Привет, Би. — Я подхожу к кухонной стойке и появляюсь в поле зрения камеры планшета.

— Мы с Уиллоу встречаемся с Лив и девочками на пляже. — Дилан целует меня в щеку, затем посылает воздушный поцелуй Брайану и выпархивает из кухни.

Мы снова на островах Флорида-Кис, но теперь у нас есть собственный дом. После отпуска, который превратился в свадьбу на побережье, мы с Энцо и Роуэном решили: если будем возвращаться сюда и Флорида станет семейной традицией, нам нужны отдельные дома. Беккет долго сопротивлялся, но в конце концов разрешил нам построиться, чтобы мы не останавливались у них с Лив.

С тех пор мы приезжали сюда бесчисленное количество раз. Но пока ни один отпуск не сравнился с катастрофой, которой оказался первый.

— Она ни черта не услышала из того, что я сказал.

Брайан прерывает мои мысли и возвращает меня в настоящее. Он сверлит взглядом дверь, за которой только что скрылась Дилан. Моя жена и ее брат не могли бы сильнее отличаться друг от друга, даже если бы постарались.

— Она слышит лучшую часть каждой истории, даже если ты не собирался ее рассказывать, — уверяю я.

Это одно из того, что я люблю в ней больше всего.

— Корт, приятель, все дерьмово. Тут нет никакой лучшей части. — Он проводит ладонью по лицу и стонет.

Обычно Брайан всегда безупречен: ни волоска не выбивается, а джинсы он, кажется, гладит утюгом. Но сегодня он не брит, а рубашка измята, будто он в ней спал.

— Что случилось?

— Терри умер. — Он вздыхает и опускает плечи.

У меня все падает внутри.

Черт. Он много лет работает в фирме Терри и обожал своего начальника. У Терри двое сыновей, они тоже работали с ним. Брайан близок с обоими.

— Да. И перед смертью ему пришла в голову безумная идея спасти фирму. Отправить Кэла, Салли и меня обратно в его старый убогий офис в Нью-Джерси, чтобы мы целый год там жили и работали.

Я давлюсь кашлем. Брайан живет в высотке в Нью-Йорке с потрясающим видом на Гудзон. Представить его в Нью-Джерси непросто.

— Вот именно. А твоя жена такая: «Поздравляю с новым домом». — Он хмурится.

Я не могу сдержать смешок.

Черт. Он прав: восторг Дилан совершенно неуместен.

— Это не смешно. — Он еще ниже сползает на стуле. — И помимо переезда мы можем взять с собой только одного сотрудника. Значит, мне придется уговорить Ло поехать с нами.

Я понимаю, почему он переживает, но Ло обожает Брайана. Не представляю, чтобы это стало проблемой. Они работают вместе безупречно.

— Почему она может отказаться?

— Потому что ненавидит Кэла. — Он качает головой, и растрепанные каштаново-рыжие волосы падают ему на лицо. — Она ни за что не согласится работать с ним.

— Погоди. — Голос моего лучшего друга разносится под высоким потолком. — Мне не послышалось? Двоим людям, которые ненавидят друг друга, придется целый год работать вместе?

Я стону.

Черт тебя дери, Беккет. Я уже знаю его лучше, чем хотелось бы, поэтому следующие слова меня совершенно не удивляют.

— Если это не начало идеальной истории любви, то я не знаю, что тогда. — Он опускается на стул рядом со мной. — Мне нужны все подробности.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Нет, не нужны. Не лезь.

— Ни за что. Эта история сама себя напишет. Рассказывай все.