— А где все твои кофточки с декольте? — приглушенный голос Тейлор донесся из-за рядов одежды в моем шкафу.

— Мои кофточки с декольте? — переспросила я, вскинув брови.

— Ну да. Те самые, которые дадут парням, с которыми мы сегодня познакомимся, хоть одним глазком взглянуть на эту убойную парочку, которую ты сейчас прячешь под своей блузкой с рюшами в стиле школьной учительницы.

Я опустила взгляд на свою блузку. По-моему, она была милой.

— Ты ведь помнишь, что я учительница? И ты, между прочим, тоже.

— Да ладно тебе. Мы сейчас не на работе. Подготовка новых учителей закончилась, а занятия начнутся только через неделю. Так что пока есть возможность, я собираюсь отрываться по полной, сестренка!

Мы с Тейлор познакомились неделю назад на вводном курсе для новых учителей. Мы быстро сошлись на любви к Югу, слащавым фильмам, снятым специально для телевидения, и необходимости вливать в себя кофеин чуть ли не внутривенно, чтобы пережить ранние утренние занятия. Тейлор умудрялась рассмешить меня еще до того, как начинал действовать двойной эспрессо, и я благодарила судьбу за то, что программа «Учителя для нашей молодежи» распределила нас обеих в округ Лос-Анджелес.

Тейлор вынырнула из моего шкафа, победно потрясая чем-то в руке.

— У нас есть победитель!

Я прищурилась, разглядывая вещь.

— Это топ на бретельках. Я ношу его под другими блузками, а не сам по себе.

— Дорогая, там у меня не так уж много вариантов. Придется довольствоваться этим. Хорошо хоть я захватила с собой запасную юбку.

Тейлор пересекла комнату и принялась расстегивать мою блузку.

— Эй, полегче, ковбойша, — сказала я, отталкивая ее слишком ретивые руки.

Тейлор одарила меня таким взглядом, который наверняка прекрасно действовал на ее учеников.

— Картер, ты больше не в Джорджии. Это Лос-Анджелес, и выглядеть нужно соответственно.

Я поникла и со вздохом плюхнулась на кровать.

— Ну же, девочка, это должно быть весело! Нарядимся, выпьем пару коктейлей, пофлиртуем, может, даже с кем-нибудь поцелуемся.

Я рассмеялась, когда Тейлор многозначительно задвигала бровями.

— Прости, Тейлор. Нет, нет и еще раз нет. Мне просто некомфортно выставлять столько тела напоказ.

Тейлор прищурилась и задумчиво постучала пальцами по губам ягодно-розового цвета.

— Давай договоримся. Ты позволяешь мне выбрать тебе наряд, а я две недели дежурю за тебя в столовой.

Я фыркнула. Дежурство в столовой никто не назвал бы развлечением, но выставлять грудь напоказ ради жалких двух недель свободы я не собиралась.

Тейлор еще сильнее прищурилась, изучая мое лицо.

— Так, вижу, ты решила торговаться. Месяц дежурств в столовой.

На моих губах появилась улыбка.

— Делайте со мной что хотите, мисс Лоусон.

Она прижала ладонь к сердцу.

— Думала, ты никогда не попросишь. Сиди здесь и не шевелись. Я принесу косметичку и совсем чуточку добавлю тебе лоска.

Я нервно переплела пальцы на коленях, но Тейлор вернулась раньше, чем сомнения успели заставить меня вскочить с кровати.

Едва она высыпала содержимое косметички на покрывало, в дверь моей спальни постучали.

— Входи, — крикнула я.

Из-за двери показалась голова с роскошными каштановыми волосами, красиво блеснувшими на свету.

— Привет. Просто хотела узнать, чем ты занимаешься, прежде чем я уйду на вечер.

— Тейлор, познакомься, это моя соседка Лекси. Лекси, это моя подруга Тейлор. Она будет преподавать в той же школе, что и я.

— Приятно познакомиться, — сказала Лекси, протягивая идеально ухоженную руку.

Ее взгляд прошелся по Тейлор, отмечая каждую деталь внешности, после чего она, похоже, решила, что та не представляет угрозы.

Когда я только начала искать квартиру, одна из моих подруг по студенческому сестринству сказала, что ее знакомая из родного города живет в Лос-Анджелесе и как раз ищет соседку. Тогда это казалось идеальным вариантом, особенно учитывая, что на учительскую зарплату я вряд ли могла позволить себе снимать жилье одна. Но в Лекси с самого начала было что-то, что меня настораживало. На первый взгляд она была вполне милой, всегда приглашала меня куда-нибудь с собой и все такое, но при этом постоянно оценивала и судила других женщин. А от того, что она говорила за спиной о своих так называемых подругах, мне становилось не по себе.

— Взаимно, — с натянутой вежливостью ответила Тейлор.

— А вы чем сегодня занимаетесь? — спросила Лекси.

— Просто пойдем выпить, — быстро ответила я. Меньше всего мне хотелось, чтобы Лекси узнала о моей дружбе с Лиамом Фэйрчайлдом.

— Куда?

— Ой, не знаю. Кажется, просто в какой-нибудь бар неподалеку.

— А я с девочками иду в «Шато». Вам лучше пойти туда, там гораздо шикарнее, чем в том месте, которое вы выбрали. Я знаю, у тебя там нет нужных связей, но могу внести тебя в список.

Вот такие комментарии были в духе Лекси. Она вроде бы любезно приглашала тебя с собой и одновременно успевала оскорбить и твои планы, и отсутствие крутых друзей. Думаю, она даже не пыталась задеть меня намеренно — просто слишком привыкла к безжалостному миру голливудского пиара.

Я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, Лекси, но, думаю, мы все-таки придержимся своих планов.

Она пожала плечами.

— Как хочешь. Увидимся завтра.

— Пока! — крикнула я ей вслед.

Входная дверь хлопнула, и Тейлор хихикнула.

— Ну и особа.

— Ага. Она работает в пиаре, поэтому искренне не понимает, как кто-то может не хотеть попасть на самую модную вечеринку вечера.

— В этом, пожалуй, есть смысл, — сказала Тейлор, перебирая свои бесчисленные тюбики, баночки и палетки. — Закрой глаза.

Мягкие щетинки кисточки запорхали по моим векам, а Тейлор принялась напевать знакомую песню, звучавшую из колонок.

— До сих пор не могу поверить, что ты выросла по соседству с Лиамом Фэйрчайлдом. Господи, да он просто ходячий секс! А голос! От одной этой хрипотцы я могу кончить прямо на месте.

Я фыркнула.

— Когда вы вместе пережили все неловкие этапы взросления друг друга, включая особенно жуткую ветрянку, никаким ходячим сексом человек уже не кажется.

Лиам продолжал петь из колонок.

— Только не говори мне, что у тебя там вообще ничего не покалывает, когда ты его слышишь.

Я приоткрыла один глаз.

— Вообще ничего.

И это была чистая правда. Каким бы красивым и талантливым ни был Лиам, еще в детстве он перешел для меня в категорию братьев и с тех пор оттуда не выбирался.

— Какое разочарование, — протянула она с трагическим вздохом.

Я рассмеялась, глядя на ее неподдельное огорчение.

— Почему?

— Потому что из вас получилась бы потрясающая история любви. Лучшие друзья детства, которых разделили тысячи километров, и мечта, слишком большая для девушки из маленького городка в Джорджии. Она остается с разбитым сердцем и каждую ночь рыдает в подушку. А он, пока гуляет направо и налево, сравнивает с ней каждую девушку, и ни одна не выдерживает сравнения. И вдруг судьба снова сталкивает их, когда девушка получает работу в Городе Ангелов. И тут вступает романтическая музыка, все громче и громче!

С каждым словом техасский акцент Тейлор становился все заметнее, а к концу своей речи она уже размахивала кисточкой для макияжа, словно дирижерской палочкой.

— Мне кажется, тебе стоило идти в кино, а не в учителя, — сказала я, закатывая глаза.

Почему никто никогда не верил, что мы с Лиамом всегда были просто друзьями?

Тейлор рухнула на матрас рядом со мной и драматично приложила предплечье ко лбу.

— Знаю. Театральный мир понес невосполнимую утрату.

— Это уж точно.

Желание Тейлор непременно увидеть между мной и Лиамом настоящую любовь только укрепило мое хорошее мнение о ней. Обычно, когда девушки узнавали, что я с детства дружу с одним из самых знаменитых музыкантов в мире, первым делом они спрашивали, не могу ли я познакомить их с ним.

Я их не винила. Я прекрасно понимала, что Лиам красив. Просто меня к нему не тянуло.

Но после того как одна из моих сестер по студенческому сестринству рылась в моем телефоне в поисках его номера, я стала гораздо осторожнее выбирать, кому рассказывать о нашей дружбе. А вот с Тейлор с первой же встречи было что-то такое… какое-то внутреннее ощущение, подсказывающее мне, что ей можно доверять.

Она взглянула на часы на моей прикроватной тумбочке.

— Во сколько Лиам сказал встретиться с ним в баре? Не хочу опоздать на свое первое знакомство со знаменитостью в Лос-Анджелесе.

— В половине одиннадцатого.

Тейлор резко села.

— Черт! Нам надо торопиться, — выпалила она, начиная рыться в спортивной сумке, которую принесла с собой.

Тейлор сунула мне в руки какую-то черную вещь из спандекса вместе с топом на бретельках, который раньше конфисковала из моего шкафа.

— На, быстро переодевайся, а потом я подведу тебе глаза.

— Ладно, — недовольно выдохнула я и направилась в ванную.

Юбка Тейлор понемногу ползла вверх по моим бедрам — я это чувствовала. Незаметно просунув руку между собой и барной стойкой, я попыталась одернуть подол. Тейлор тем временем едва не подпрыгивала на месте.

— Это место потрясающее! Даже вывески у входа нет — сразу плюс сто очков к крутости.

Я оглянулась через плечо, рассматривая зал. Все здесь словно кричало о старом голливудском подпольном баре: стены были уставлены позолоченными зеркалами, вдоль них тянулись кожаные диванчики с каретной стяжкой. Народу было полно, но мой взгляд сразу зацепился за знакомую копну слегка отросших каштановых волос.

Грудь наполнило теплом — тем самым уютным чувством, которое ассоциировалось с домом.

Я схватила Тейлор за руку и наклонилась ближе, чтобы она услышала меня сквозь музыку.

— Лиам вон там.

Тейлор проследила за моим взглядом.

— Иди к нему, а я дождусь наших напитков.

— Хорошо. Следующий раунд за мной.

— Нет, следующий раунд за теми красавчиками, с которыми мы познакомимся, — возразила Тейлор с похотливой улыбкой.

Я запрокинула голову и рассмеялась.

— Отличный план.

Я начала пробираться сквозь толпу, уворачиваясь от опасно накренившихся бокалов и целующихся парочек и стараясь не выпускать Лиама из виду. Но чем ближе я подходила, тем сильнее замедлялись мои шаги, а потом я и вовсе чуть не запнулась на каблуках, когда по телу прокатилась волна жара.

Рядом с Лиамом сидел самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

И именно мужчина.

Не мальчик. Не парень.

Мужчина.

Квадратная челюсть, покрытая легкой щетиной, темные волосы, коротко подстриженные почти у самой головы, так что у меня тут же зачесались пальцы провести по ним.

Господи, какой же он горячий.

Горячий и, судя по всему, злой, потому что, когда я подошла, эта гора мышц поднялась на ноги, и в его темно-синих глазах совершенно точно полыхал гнев. Он встал между мной и столом, полностью заслонив Лиама своими невероятно широкими плечами.

— Не сегодня, милая. Проходи мимо, — сказал он и небрежно махнул рукой, будто прогоняя меня.

Я выпрямилась, прищурившись. Но не успела даже открыть рот, как меня вдруг оторвали от пола и стиснули в медвежьих объятиях.

— Черт, как же я рад тебя видеть, — сказал Лиам мне на ухо, опуская обратно на ноги.

Он все еще держал меня за плечи, когда отстранился.

— Ты выглядишь потрясающе. Мне придется палкой отгонять от тебя мужиков.

Я почувствовала, как запылали щеки, и машинально потянула вниз подол юбки.

Лиам обнял меня за плечи и повернул лицом к сердитой горе мышц.

— Остин, это Картер. Та самая моя бывшая соседка, про которую я рассказывал, — она недавно переехала в Лос-Анджелес. Картер, это мой хороший друг и бывший телохранитель Остин.

Я проглотила раздражение и протянула руку.

— Приятно познакомиться.

Ладонь Остина полностью накрыла мою. Теплая, шершавая и от прикосновения по руке вверх тут же побежали мурашки.

— Извини за это. Я решил, что ты групи.

Как для извинения, получилось довольно паршиво. Наполовину вялое раскаяние, наполовину оскорбление. Не говоря уже о том, что челюсть у него была стиснута так сильно, что, казалось, он вот-вот расколет себе коренной зуб.

Лиам громко расхохотался и крепче прижал мое застывшее тело к своему боку.

Остин прищурился, следя за этим движением.

— Она точно не групи. Кроме моей мамы, никто не умеет так доставать меня, как Картер.

Я подняла лицо к Лиаму.

— Я не настолько ужасна.

— Ну конечно, — протянул Лиам.

Почувствовав легкий толчок в спину, я обернулась и увидела Тейлор с двумя напитками в руках.

— Спасибо, что взяла их, — сказала я. — Лиам, Остин, это моя подруга Тейлор.

— Очень приятно познакомиться, — сказала она с заметным южным акцентом и одарила обоих своей самой ослепительной улыбкой.

Лиам ответил такой же, а Остин скорее скривился.

И что с ним вообще не так?

Прежде чем неловкое знакомство успело продолжиться, рядом с Остином появился высокий мужчина с искусно растрепанными светлыми волосами и подтянутым телом.

— Ну и кто эти две красотки? И как вам удалось обманом заставить их проводить время с такими жалкими типами, как вы?

Тейлор захихикала, и я тоже невольно улыбнулась.

Лиам указал на красавчика.

— Девушки, это Форд. Он владелец этого места. Форд, это Картер и ее подруга Тейлор.

— А-а, та самая знаменитая Картер. Рад наконец познакомиться.

Форд взял меня за руку и прижал ее к губам.

Он был красив, бесспорно, но никакая волна жара от его прикосновения меня не накрыла.

Я поймала себя на том, что ищу взгляд Остина, но, увидев свирепую хмурость на его лице, тут же отвела глаза и снова посмотрела на Форда. Пришлось заставить себя улыбнуться, пытаясь стряхнуть неприятное ощущение от всего негатива, который исходил от Остина в мою сторону.

— Я тоже рада познакомиться.

Следующий час прошел примерно в том же духе. Форд без конца шутил, а они с Лиамом рассказывали нам с Тейлор, какие рестораны обязательно нужно посетить, где варят лучший кофе и какие бары и клубы стоит обходить стороной.

Но расслабиться я никак не могла.

Каким-то образом я оказалась сидящей между Остином и Лиамом. На диванчике и без того было тесно, а Остин вел себя так, будто у меня Эбола: одно прикосновение — и он покойник.

С каждой минутой я напрягалась все сильнее. Я замечала каждое свое движение, даже самое незначительное.

Это уже становилось нелепо.

Да, мы с Остином начали не с той ноги, но это можно было исправить. Если он дружит с Лиамом, значит, не может быть настолько ужасным.

Я повернулась к Остину и снова оказалась в плену этих невероятных глаз. В свете ламп их оттенок словно постоянно менялся.

Я мысленно встряхнулась, вырывая себя из оцепенения, вызванного слишком горячим мужчиной.

— Так как вы с Лиамом познакомились?

— Работа.

— Работа? — повторила я, не зная, что еще ответить на столь многословное объяснение.

— Ага. Я был в его охране на одном из первых больших концертов.

— О, круто. Ты и сейчас этим занимаешься? — спросила я, постукивая пальцами по бедрам.

Хмурое выражение снова вернулось на его лицо, и на этот раз оно было еще свирепее прежнего.

— Нет. Я боец ММА. Смешанные единоборства. А в охране раньше подрабатывал, чтобы оплачивать счета.

Очевидно, вопрос о работе был неудачным. Я решила зайти с другой стороны.

— А чем тебе нравится заниматься в Лос-Анджелесе? Здесь столько всего интересного, столько мест, которые хочется увидеть. Не хочу ничего пропустить.

Остин слегка задрал подбородок и посмотрел на меня свысока.

— Не думаю, что я занимаюсь тем, что могло бы тебя заинтересовать.

Да что вообще с этим придурком?

Я сжала кулаки и попыталась медленно дышать, чтобы хоть немного унять раздражение.

— Ты понятия не имеешь, что меня интересует, потому что едва сказал мне десять слов.

Он пожал плечами.

Мне захотелось заорать.

Я отыскала взглядом Тейлор и широко раскрыла глаза — универсальный девчачий сигнал «спаси меня». Она в ответ лишь недоуменно нахмурилась, явно не поняв намека.

Мне нужно было отсюда уйти.

В этой сердитой горе по имени Остин было что-то, от чего мои нервы натягивались до предела. И хотя вел он себя по-хамски, мое влечение к нему было острым, почти физически ощутимым.

И за это я немного себя ненавидела.

Я оттолкнулась от кожаного диванчика, чтобы встать, и ребро моей ладони случайно скользнуло по твердому бедру Остина.

Он резко отшатнулся, будто обжегся.

— Извини, — пробормотала я.

Повернувшись к Тейлор и остальным, я спросила:

— Вы не против, если мы поедем? Кажется, у меня начинается ужасная головная боль.

Это даже не было полной ложью. Напряжение, которое я испытывала весь последний час, точно могло перерасти в мигрень, если я задержусь здесь еще хоть немного.

Тейлор нахмурилась и поднялась.

— Конечно, милая.

Лиам внимательно изучил мое лицо и прищурился.

Он всегда понимал, когда я вру.

Но на этот раз разоблачать меня не стал, а просто заключил в теплые, родные объятия.

— Я напишу тебе позже, и выберем день, когда ты приедешь ко мне в гости в Малибу.

— Отлично, — сказала я.

Я обогнула стол, старательно избегая и взгляда Остина, и его самого, словно он был бомбой, способной взорваться в любую секунду.

— Приятно было познакомиться, — пробормотала я, даже не посмотрев в его сторону.

— Взаимно, красавица, — отозвался Форд с убийственной улыбкой.

Мне удалось выдавить слабую улыбку в ответ, после чего я схватила Тейлор за руку и направилась к выходу.

Прохладный ночной воздух показался раем на моей разгоряченной коже, пока я быстрым шагом шла к машине.

Тейлор дернула меня за руку.

— Да что, черт возьми, происходит?

— Мне просто нужно было оттуда уйти. Этот тип такой придурок.

Он и правда был придурком, хотя что-то внутри подсказывало, что, возможно, я все-таки немного перегибаю.

— А мне показалось, он просто скучноватый. Горячий, конечно, но скучноватый.

Я раздраженно выдохнула.

— Красивое лицо не компенсирует хамство.

И я действительно так считала.

Вот только никогда прежде не испытывала к кому-то настолько сильного, мгновенного влечения. А когда тот самый человек раз за разом отмахивается от тебя…

Это больно било по самолюбию.

Тейлор подхватила меня под руку, и мы снова двинулись вперед.

— Нет, не компенсирует. Но всегда приятно напоследок полюбоваться красивой картинкой, прежде чем врезать ему коленом по яйцам.

Сосредоточиться. Больше тренировок. Никаких отвлекающих факторов.

Я повторял каждый пункт в такт ударам кроссовок об асфальт. Вот на что я мог положиться. Вот что помогало мне держать все под контролем. Так я мог не допустить еще одного поражения и добиться того, о чем мечтал почти всю жизнь.

Я сделаю все необходимое, чтобы очистить голову от мыслей, которым там не место. А прямо сейчас это означало пробежать пять миль перед встречей с парнями на нашей еженедельной игре во флаг-футбол. Пять миль, чтобы вытравить из головы картинки, из-за которых я в четыре тридцать утра вынырнул из мертвого сна с бешено колотящимся сердцем и пульсирующим членом. Пять миль, чтобы забыть эту клубничную блондинку с невинной улыбкой и смехом, который бил меня прямо под дых.

Когда прошлой ночью я увидел Картер в баре, внутри что-то дернулось — такое я чувствовал лишь однажды. И в прошлый раз все закончилось тем, что я остался озлобленным и разбитым.

Еще раз такое чувство было мне нужно примерно как дырка в голове.

Просто придется избегать Картер. Не может же это быть так сложно. Она всего одна девушка, а в этом городе их тысячи.

Последние знаменитые слова.

Стянув футболку через голову, я вытер пот, струившийся по лбу. И резко остановился, сбившись с шага, когда добрался до трибун в парке.

На второй металлической скамье сидела Картер. Длинные волосы были продеты через отверстие на затылке бейсболки с логотипом «Джорджия Булдогс».

По рассказам Лиама я представлял ее неуклюжей пацанкой, почти мужиковатой.

Но в Картер не было ничего мальчишеского.

Сплошные длинные линии и плавные изгибы.

А сегодня все эти изгибы были выставлены напоказ благодаря потрепанным джинсовым шортам с обрезанными краями, и я невольно задумался, что будет, если потянуть за одну из торчащих ниток — не исчезнут ли они с нее совсем.

Блядь.

Вот этого мне точно не нужно.

Я целеустремленно направился к ней.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул я.

Картер слегка подпрыгнула на месте, но тут же расправила плечи и выпрямила спину.

— Смотрю футбольный матч. А ты что собираешься делать? Заставлять плакать маленьких детей на площадке?

Я стиснул зубы, сжимая футболку в кулаке.

— Это мужская лига.

Картер демонстративно огляделась.

— А парк тоже только для мужчин? Наверное, я не заметила табличку.

Рядом с ней кто-то фыркнул от смеха, и я перевел взгляд на ту самую девушку, с которой Картер была вчера вечером. Я даже не заметил, что она сидит рядом.

Не успел я ответить, как чья-то рука легла мне на плечи, а знакомый голос произнес:

— Девушки, как мило, что вы пришли за нас поболеть.

Прохладный взгляд Картер мгновенно потеплел, и она улыбнулась Форду.

Нет, блядь, не просто улыбнулась.

Она буквально засияла.

Мне захотелось что-нибудь ударить.

Почему это не обычный контактный футбол, где можно впечатать кого-нибудь в землю, а эта сраная игра с ленточками?

— Пойду найду Лиама, — пробормотал я, выбираясь из-под руки Форда.

Тот одарил меня ехидной ухмылкой.

— Конечно. Оставь этих дам в моих надежных руках.

Картер и ее подруга захихикали.

Я мрачно посмотрел на них и направился к парковке.

Игра помогла.

Физическая нагрузка помогла.

Мысль о том, как я вколачиваю Форда в землю, тоже помогала, хотя он вообще-то играл в моей команде.

За несколько секунд до конца второй половины игрок соперников сорвал с Лиама ленточку сразу после того, как тот отправил по полю идеальный пас. Я уже собирался повернуться к судье и возмутиться тем, что он никак не отреагировал, когда с трибун донеслись крики.

Картер вскочила на ноги, размахивая руками и во весь голос орала на судью, обвиняя его в слепоте.

Лиам неспешно подошел ко мне.

— Ну как тебе? Та еще штучка, да?

Я лишь хмыкнул.

Но он продолжил:

— Она всегда заводится, когда сталкивается с несправедливостью. Стоит ей решить, что что-то нечестно, и она устроит настоящий ад. Однажды, когда она была в третьем классе, у них был один шестиклассник-хулиган, который цеплялся ко всем, кто был младше или меньше него.

Лиам широко улыбнулся, погружаясь в воспоминания.

— Черт, Эй, она одними словами довела его до слез. Он домой реветь ушел. И больше никогда никого не задирал.

Я ничего не ответил.

Мы просто стояли и смотрели, как Картер продолжает спорить с судьей, размахивая руками. В какой-то момент она чуть не потеряла равновесие, но подруга вовремя схватила ее за локоть.

Наконец судья поднял руки, свистнул, признал незаконный срыв ленточки и присудил нам десять ярдов.

Я подавил улыбку.

Черт, бедолага наверняка понял, что мы никогда отсюда не уйдем, если он не сделает по ее.

Мы вернулись на поле и закончили последнюю минуту победой.

Начались хлопки по спинам и столкновения грудью в знак празднования.

Когда мы сходили с поля, я увидел Картер, подпрыгивающую на месте в своих конверсах. Она бросилась к Лиаму и обвила руками его шею.

— Потрясающе! Вы их просто уделали!

Он ухмыльнулся ей, а у меня по затылку пробежало неприятное покалывание.

— Спасибо за помощь.

— Этот судья слепой! — заявила она, сердито глядя в сторону мужчины в черно-белой форме.

Лиам постучал пальцем по козырьку ее кепки.

— Я всегда могу рассчитывать, что ты прикроешь мне спину.

Она снова повернулась к нему, и ее лицо озарила та самая убийственная улыбка.

— Всегда.

Я схватил бутылку воды с большей силой, чем требовалось. Пластик смялся под пальцами, пока я жадно пил прохладную воду.

Наверное, звук привлек внимание Картер, потому что ее взгляд метнулся ко мне, а затем медленно заскользил по моей обнаженной груди.

Я прищурился и смял пустую бутылку в руке, заставив ее наконец перестать пялиться на мои соски.

— Хотите с Тейлор поехать с нами в Малибу? Остин и Форд тоже собираются. Потусуемся на пляже, выпьем по паре бутылок пива, — сказал Лиам, складывая вещи в спортивную сумку.

Взгляд Картер метнулся от Лиама ко мне и обратно.

— Эм, мне вообще-то нужно купить кое-что для работы. Может, в другой раз?

Слава, блядь, богу.

Мне нужно было держаться от этой девушки подальше. И желательно прямо сейчас.

Лиам внимательно посмотрел на Картер, и под его взглядом она начала заметно нервничать. Наконец он пожал плечами, и Картер тут же расслабилась.

— Ладно. Я напишу тебе позже, и выберем день, когда ты приедешь ко мне.

— Договорились.

Картер привстала на цыпочки и звонко чмокнула Лиама в щеку.

У меня скрутило желудок.

— А я? Я тоже хочу поцелуй. Где мой поцелуй? — Форд протянул руки к Тейлор, но та со смехом отмахнулась от него.

— До встречи, мальчики! — крикнула Тейлор.

— Пока, — вторила ей Картер, старательно избегая моего взгляда.

Я смотрел на ее упругую маленькую задницу, пока она не прошла половину пути до парковки, а потом кто-то отвесил мне подзатыльник.

— Да что с тобой, мать твою? — Лиам сердито смотрел на меня.

— Что?

— Я понимаю, что образ мрачного типа ты уже довел до совершенства, но сейчас ты ведешь себя как настоящий мудак.

— Я не веду себя как мудак. Просто не горю желанием изображать лучших друзей с твоей подружкой детства. Подавай на меня в суд, — огрызнулся я и покрутил шеей, пытаясь избавиться от нарастающего напряжения.

— Тебе не обязательно становиться ее лучшим другом, но вести себя нормально ты обязан. Повзрослей уже. Не каждая девушка — Хейли.

Челюсть у меня напряглась.

— Это вообще не имеет отношения к Хейли.

Лиам закинул сумку на плечо.

— Если ты действительно так думаешь, то заблуждаешься еще сильнее, чем я предполагал.

— И что это должно значить?

— То и значит, что Хейли была манипулятивной, изменяющей сучкой, но это не значит, что у каждой женщины вместо сердца сплошное зло. Тебе пора двигаться дальше.

Я так сильно стиснул зубы, что заныли дальние коренные.

— Я уже двигаюсь дальше.

И это была правда. Я двигался дальше с десятками женщин — любых форм, размеров, цвета кожи и убеждений.

— Просто я не ищу девушку. Мне нужно сосредоточиться на тренировках и боях. У меня нет ни времени, ни сил на что-то большее, чем быстрый перепих.

— Как скажешь, чувак.

И с этими словами Лиам развернулся и направился к парковке.

Солнце припекало мне спину, а шум разбивающихся внизу волн постепенно смывал напряжение последних нескольких дней. Перевернувшись, я схватила солнцезащитный крем, чтобы намазаться еще раз. Начинать учебный год в образе вареного рака мне совершенно не хотелось.

— Неплохо ты тут устроился.

Лиам одарил меня дьявольской ухмылкой.

— Неплохо для деревенского парня из Джорджии, да?

Я фыркнула. Он говорил так, будто вырос без водопровода и ходил в туалет на улицу, хотя на самом деле его отец был адвокатом, а мама — библиотекарем. Но вот дома на пляже в Малибу у них точно не было.

Нынешний дом Лиама стоял на частной улице, куда можно было попасть только после того, как охранник поднимет шлагбаум. Все дома в этом ряду возвышались прямо над волнами, и Лиам рассказывал, что во время прилива вода действительно разбивается о сваи под домом.

Настоящий рай.

— Так когда у тебя начинается школа? — спросил Лиам, отпив пива.

— В следующий понедельник.

— Готова?

— Почти. Осталось только украсить класс.

Я крутила в руках бутылку солнцезащитного крема, то закручивая, то откручивая крышку.

— Я нервничаю, — призналась я.

Лицо Лиама смягчилось.

— Ты отлично справишься. Ты для этого родилась.

— Рада, что ты так думаешь.

Его поддержка действительно значила для меня очень много.

— До сих пор не верится, что мы оба занимаемся тем, о чем всегда мечтали. Хотя, — я тихо рассмеялась, — твой путь к славе выглядит немного впечатляющее моего.

— Не принижай свои достижения. Попасть в программу «Учителя для нашей молодежи» — это тебе не шутки.

— Ладно, братец-медведь.

Телефон Лиама завибрировал на столике, и остатки газированной воды в моем стакане задрожали вместе с ним. Он схватил телефон и быстро что-то набрал на экране, а я снова откинулась на шезлонг и повернула лицо к солнцу.

К жизни в Южной Калифорнии я вполне могла привыкнуть.

— Остин уже едет.

Слова Лиама были как ведро ледяной воды, вылитое на мою разомлевшую от тепла кожу.

— Отлично, — протянула я с максимально взрослой интонацией.

Лиам приподнялся и сел на шезлонге, свесив ноги так, чтобы оказаться лицом ко мне.

— Что вообще между вами происходит?

— Он придурок, — ответила я, со стуком поставив крем обратно на столик. — Прости. Я знаю, что он твой друг, но он хам.

Лиам вздохнул.

— Знаю, первое впечатление он произвел не лучшее. Но он ведь извинился.

— О да. Просто невероятно искренне.

Лиам потер шею сзади и продолжил:

— Послушай, ему пришлось нелегко. Его бывшая очень сильно его подставила. Сделай мне одолжение и дай ему еще один шанс.

Я прикусила уголок губы.

— Ладно.

На самом деле мне до смерти хотелось спросить, что именно сделала бывшая Остина, если после нее он превратился в такого озлобленного засранца.

— Спасибо. Он должен приехать с минуты на минуту.

— Супер, — отозвалась я.

— Обожаю твой энтузиазм.

Я показала ему язык.

Потому что я взрослая и серьезная женщина.

Минут через пятнадцать Остин вышел на террасу, и это было просто нечестно. В спортивных шортах и старой футболке, облепившей его широкие плечи и рельефную грудь, он выглядел до неприличия хорошо.

Вот же черт.

Увидев меня, он сбился с шага, и его челюсть тут же напряглась.

Внезапно в своем бикини я почувствовала себя ужасно раздетой.

Я быстро поднялась и обернула вокруг тела полотенце, на котором до этого лежала.

— Я схожу за водой. Тебе что-нибудь принести, Лиам?

— Нет, спасибо.

Я поспешила мимо них.

— Привет, — тихо бросила я, проходя мимо Остина.

Разумеется, он ничего не ответил. Только смерил меня таким взглядом, будто я только что переехала его щенка.

Какой же, блядь, придурок.

Раздвинув стеклянную дверь, я прошла на кухню и достала «Перье» из совершенно неприлично дорогого холодильника.

Через огромное окно над раковиной была видна терраса, и я заметила, что парни о чем-то ожесточенно спорят. Лиам уже стоял и раздраженно махал рукой в сторону дома, а Остин только качал головой.

Прекрасно.

Через несколько напряженных мгновений Остин что-то сказал и направился внутрь.

Мне пришлось бороться с желанием сползти на пол кухни или найти кладовку, где можно спрятаться.

Вот же черт в квадрате.

Я услышала, как открылась дверь, и через секунду он уже стоял в проеме, заполняя собой почти все пространство — огромный, злой и похожий на какого-то дикого горца.

— Привет.

Слово прозвучало низко и отрывисто.

— Привет.

Разумеется, мой голос сорвался на писк.

Остин вцепился в дверной косяк, мышцы на предплечьях напряглись, а я поймала себя на мысли, что он, наверное, способен вырвать этот косяк голыми руками.

Руки у него были очень большие.

— Слушай, — начал он.

Я оторвала взгляд от его рук и заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Извини, что в клубе вел себя как мудак. Просто у меня сложилось неправильное впечатление из-за того, как ты была одета.

Сердце споткнулось, а кровь мгновенно закипела.

— Прошу прощения?

— Да ладно тебе, — усмехнулся он. — На тебе была одна из этих обтягивающих мини-юбок и каблуки как у шлюхи. Я должен был решить, что ты мать Тереза?

Я двинулась раньше, чем успела осознать, что делаю, и через секунду уже тыкала пальцем в его каменно-твердую грудь.

— Ты редкостный женоненавистник, ты в курсе? Если бы какой-нибудь мужик меня облапал, ты бы тоже сказал, что я сама напросилась?

Усмешка тут же исчезла с его лица, а глаза стали темными и грозовыми.

— Из-за таких, как ты, у всего мужского пола плохая репутация. Хотя теперь мне понятно, что ты просто пытаешься компенсировать какие-то очень серьезные недостатки.

На последних словах я выразительно посмотрела ему между ног.

И прежде чем он успел ответить, обошла его и рванула к входной двери.

— Чувак, какого, мать его, хрена? Что ты ей сказал? — Лиам краснел с каждой секундой все сильнее, а я просто стоял, разинув рот. Я вовсе не хотел, чтобы мои слова прозвучали именно так. Я лишь пытался объяснить, почему мог принять Картер за фанатку. Но было в этой девушке что-то такое, что неизменно вытаскивало наружу моего внутреннего мудака.

Прочистив горло, я выпрямился.

— Прости. Я просто пытался объяснить, почему в баре у меня сложилось о ней неправильное впечатление. Я извинился, она просто не так меня поняла.

— Просто не так поняла? Дай угадаю: к тому, что она тебя не так поняла, совершенно не имеет отношения тот факт, что ты каким-то образом ее оскорбил.

Я поморщился.

— Да ладно тебе, она выглядела как фанатка! Я видел, как она покачивала бедрами в твою сторону, и сделал неверный вывод.

Лиам впился в меня взглядом.

— Да что с тобой происходит? У тебя в голове и правда настолько все через жопу? Ты считаешь, что каждая девушка только и ждет момента выпустить когти, пустить в ход все свои уловки, чтобы заполучить мужика, а потом ободрать его как липку?

— Не каждая женщина. Просто большинство. Я не говорю, что Картер такая, но и не знаю наверняка, что она не такая.

— Картер — одна из самых добрых и искренних людей, которых я когда-либо знал. Ты вообще знаешь, зачем она сюда переехала?

Я пожал плечами.

— Ты сказал, что она нашла работу.

— Ага. Работу, за которую платят сущие гроши, — учить маленьких детей в неблагополучном районе.

Я сглотнул, чувствуя, как в животе начинает укореняться чувство вины.

— За всю свою чертову жизнь у нее был один парень, и я почти уверен, что она до сих пор девственница. Может, она немного наивная, зато у нее доброе сердце. А ты заставил ее почувствовать себя собачьим дерьмом, прилипшим к подошве твоего ботинка.

Я глубоко вдохнул и отвел плечи назад, пытаясь снять накопившееся напряжение.

— Я облажался. Прости.

Похоже, призрак Хейли все еще был жив, здоров и продолжал портить мне жизнь. Я понимал, что после ее измены и того, как по-королевски она разъебала мою жизнь, мое отношение к женщинам изменилось. Я больше не хотел подпускать кого-то настолько близко, чтобы этот человек снова смог причинить мне такой ущерб, особенно учитывая, как надолго тогда выбило меня из бойцовской формы. Но это не оправдывало того, что я вел себя как последний мудак с совершенно невиновной девушкой. Я был засранцем.

— Я все исправлю.

Лиам шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Лучше бы тебе действительно все исправить. И поскорее.

С этими словами он направился наверх, оставив меня наедине с моей виноватой совестью.

Я вытер ладонь о джинсы, другой рукой удерживая три коробки с капкейками. Три коробки — это перебор? Наверное. Но в кондитерской, которую Лиам назвал любимой у Картер, было что-то около пятидесяти двух разных вкусов. Откуда мне было знать, какие ей нравятся? Я решился, протянул руку и постучал в ее дверь.

Она жила в приличном районе, но с безопасностью в ее доме все было паршиво. Я смог спокойно подняться прямо к ее двери, не звоня ни в домофон, ни на ворота — вообще ничего. Не слишком умно для девушки, которая живет одна. Я услышал приглушенные шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Картер в каких-то жутко уродливых пушистых штуках, похожих на носки, чертовски коротких шортах, свободной футболке, сползавшей с одного плеча, с очками на носу и клубнично-русыми волосами, собранными на макушке. Я постарался не думать о том, как мой взгляд задержался на ее ногах, которым, казалось, не было конца.

— Тебе не стоит открывать дверь, не проверив сначала, кто там, — выпалил я.

Картер обхватила себя рукой за талию и заглянула мне за спину, словно ожидала увидеть там кого-то еще. Не обнаружив никого, она выпрямилась и снова подняла на меня изумрудные глаза.

— Эм… привет.

— Привет. Извини, что лезу не в свое дело, просто тебе стоит быть осторожнее. Лос-Анджелес не самое безопасное место на свете.

— Ну… спасибо, наверное.

Ее взгляд скользнул по моему лицу, а потом она слегка покачала головой, словно одергивая саму себя.

— Что ты здесь делаешь?

— Я, эм… принес тебе капкейки.

Она поправила очки на переносице и уставилась на меня.

— Они отравлены?

Я неловко усмехнулся.

— Я знаю, что вел себя с тобой как мудак, но ты правда думаешь, что я бы тебя отравил?

Она смущенно пожала плечами.

— Не знаю. Может быть.

Я обернулся на звук открывшейся двери и увидел пожилую женщину, выглядывающую из соседней квартиры. Картер помахала ей, в ответ женщина нахмурилась, после чего Картер снова повернулась ко мне. На мгновение замешкавшись, она глубоко вдохнула.

— Слушай, почему бы тебе не зайти?

Отступив в сторону, Картер пропустила меня внутрь.

Меня тут же обдало прохладным воздухом, и я огляделся. Квартира Картер была оформлена в этом стиле «потертый шик»: белый мягкий диван, заваленный миллионом декоративных подушек, и новенький деревянный журнальный столик, который специально состарили и поцарапали. Я всегда считал такой стиль глупым, но ей он почему-то подходил. Еще я заметил, что повсюду валялись бумага, клей, блестки, ножницы и прочая подобная ерунда.

— Извини за бардак, я делаю украшения для класса.

Она наклонилась, пытаясь разобрать последствия своего творческого взрыва, а я старался не пялиться на ее задницу. Взгляд Картер метался между бумагами, которые она пыталась сложить в стопки, мной, капкейками и снова ее стопками.

— Можешь поставить их сюда, наверное, — сказала она, кивнув на коробки. — Хочешь один?

Я прочистил горло.

— Эм, нет, спасибо. Завтра я снова начинаю тренироваться, так что мне нельзя рафинированный сахар.

Она резко повернула голову в мою сторону и уронила несколько листов из стопки.

— Тебе вообще нельзя сахар? Совсем?

Она выглядела так, будто я только что признался, что убиваю маленьких пушистых котят.

— Пока тренируюсь.

— Какой ужас. Давай я отнесу их на кухню, чтобы запах тебя не мучил.

Она забрала коробки из моих протянутых рук, старательно избегая прикосновения ко мне. Немного повозившись, она все же благополучно донесла их до кухонной стойки.

— И, кстати, спасибо. В «Спринклс» делают мои любимые капкейки. Садись, пожалуйста.

Я опустился на ее девчачий белый диван и мысленно помолился, чтобы ничем его не испачкать.

— Да, Лиам так и сказал. Он еще кое в чем вправил мне мозги.

Я прочистил горло и быстро выпалил следующие слова, не встречаясь с Картер взглядом.

— Слушай, мне правда жаль, что я вел себя с тобой как мудак. У меня сложилось совершенно неправильное представление о том, какая ты, но это была моя проблема. Ты здесь вообще ни при чем.

Картер вернулась с двумя бутылками воды. Протянув одну мне, она плюхнулась на другой конец дивана и подозрительно прищурилась.

— И кем именно ты меня считал?

Я почувствовал, как по спине скатилась капля пота. Открутив крышку бутылки, сделал глоток, выигрывая время и пытаясь придумать правдивый ответ, который при этом не выставлял бы меня тем осуждающим мудаком, которым я, безусловно, являлся.

— Я вижу много девушек, которые крутятся возле Лиама. Большинство из них ищут кого-нибудь с толстым банковским счетом, чтобы он покупал им дизайнерские шмотки. Или кого-нибудь, кто сделает их знаменитыми. А еще лучше — того, кто может и то, и другое.

Картер слегка нахмурилась, внимательно меня изучая. Почему у меня возникло ощущение, будто она видит меня насквозь, до самой глубины души? Я неловко поерзал.

— Такое чувство, что это еще не вся история, — сказала она.

Я издал нечто среднее между смешком и кашлем.

— Ну…

Я начал отдирать этикетку от бутылки.

— Ты еще немного напоминаешь мне кое-кого.

На губах Картер заиграла едва заметная улыбка.

— Бывшую?

— В точку.

Признавать, что я вел себя как полный мудак с девушкой, которая вполне могла оказаться матерью Терезой в невероятно сексуальном теле, только потому, что что-то в ней напоминало мне Хейли, было неприятно. Господи, каким же я был придурком.

— Она тебя жестко подставила?

Я замешкался с ответом, потому что взгляд снова зацепился за чертовски длинные ноги Картер, переплетенные так, словно она была долбаным кренделем. Кожа у нее была молочно-белая, и мне вдруг захотелось протянуть руку и проверить, такая ли она гладкая, какой кажется. Когда я наконец оторвал взгляд от ее ног и посмотрел ей в лицо, щеки Картер уже заливал румянец. Я заставил себя вернуться к разговору.

— Да. Подставила.

— Боже, только не надо так много рассказывать, а то я устану слушать.

Я усмехнулся ей в ответ, но в моей улыбке было что-то слегка хищное.

— Я не люблю об этом говорить. И, если честно, особо рассказывать нечего. Она мне изменяла. Не один раз. Я все закончил. И теперь держусь от подобного дерьма подальше.

Между бровями Картер пролегли складочки.

— От какого подобного?

Она даже слово «дерьмо» не могла произнести. Я подавил рвущийся наружу смех.

— Я не хожу на свидания.

У нее отвисла челюсть.

— Вообще? Как с сахаром?

На этот раз я не сдержался и рассмеялся. Она выглядела так, словно ей только что сообщили, что Санта-Клауса не существует.

— Именно как с сахаром. Никаких девчонок во время тренировок. Ну, разве что чтобы немного снять напряжение.

Щеки Картер вспыхнули.

— Эм… ну, главное, чтобы тебя устраивало.

Я ухмыльнулся. Она была такой чертовски невинной, что я очень надеялся: этот город ее не испортит.

— Слушай, мне правда жаль, и я бы очень хотел, чтобы мы могли начать сначала.

— Начать сначала? — Она произнесла это так, будто говорила на иностранном языке и не до конца понимала значение этих слов.

— Да, с чистого листа. Ты Лиаму почти как сестра, и, думаю, для него много значило бы, если бы мы с тобой ладили.

Картер задумчиво прикусила нижнюю губу, молча меня разглядывая и словно решая, можно ли мне доверять. Похоже, дело шло не в мою пользу, поэтому я протянул руку и неловко похлопал ее по ладони. Черт, ее кожа оказалась еще мягче, чем я представлял. Ее глаза тут же метнулись к моим.

— Пожалуйста, дай мне шанс. Обещаю, обычно я не настолько большой мудак.

— Ладно, — едва слышно прошептала она.

— Отлично.

Я заставил себя убрать руку с ее теплой кожи.

— Тогда почему бы мне в качестве первого жеста доброй воли не научить тебя самообороне?

Картер склонила голову набок.

— Самообороне?

— Ага. Лиам сказал, что ты будешь работать не в самом благополучном районе, так что лишним не будет.

Я произнес это небрежно, хотя на самом деле собирался обязательно научить ее защищаться. Район, где находилась ее школа, был совсем не шуточным.

— Эм-м-м…

Она снова принялась покусывать нижнюю губу, а ее взгляд скользнул по моим плечам и торсу. Член тут же дернулся в ответ. Надо было срочно угомонить этого ублюдка. Картер явно не была девушкой на одну ночь, а только на такие отношения у меня сейчас и оставалось место в жизни.

— Я правда не думаю, что это необходимо, — продолжила она.

Я слегка наклонил голову, заставляя ее посмотреть мне в глаза.

— Пожалуйста. Это хотя бы то, что я могу для тебя сделать, чтобы загладить вину за то, каким придурком был.

Ее плечи едва заметно опустились.

— Ладно, хорошо. Но предупреждаю сразу: с координацией у меня не очень.

— Она тебе и не понадобится. Большинство приемов совсем простые.

— Ладно.

Она все еще грызла краешек губы, и мне пришлось удержаться, чтобы не вытащить ее из-под зубов собственными пальцами.

— Будет здорово, вот увидишь, — попытался я ее успокоить. — Первая неделя тренировок у меня всегда адская, так что как насчет следующего четверга?

— Да, думаю, подойдет. Занятия начинаются в понедельник, поэтому только после школы.

— Без проблем. Встретимся в моем зале.

Я достал из кармана телефон и протянул его Картер. Когда наши пальцы соприкоснулись, по руке словно прошел электрический разряд. Находиться так близко к этой девушке определенно означало играть с огнем.

— Запиши свой номер, а я скину тебе адрес.

— Хорошо. И спасибо… за капкейки, извинения и за то, что научишь меня надирать задницы, — сказала она, набирая что-то на экране моего телефона.

— Только больше никогда не называй это «научить надирать задницы», и всегда пожалуйста.

Картер вернула мне телефон.

— Договорились. — Она снова покраснела. — И прости, что оскорбила размер твоего мужского достоинства. Я тогда очень разозлилась.

Я сдавленно рассмеялся.

— Забыли, Зажигалка.

— Зажигалка? — переспросила она, снова склоняя голову набок в этой своей до чертиков милой манере.

— По-моему, тебе подходит. В тебе есть огонь.

Уголки ее губ поползли вверх.

— Зажигалка. Мне нравится.

Пока я шел к машине, вдруг понял, что щеки болят от того, сколько я улыбался. И я уже не мог вспомнить, когда такое случалось со мной в последний раз.

Музыка в машине прервалась, когда через динамики раздался звонок телефона. Я бросила взгляд на экран и нажала кнопку ответа.

— Привет, Лиам.

— Привет. Как сегодня прошел день в школе?

Я улыбнулась, хотя Лиам, конечно же, не мог этого видеть. Первые несколько дней занятий оказались одновременно невероятно захватывающими и ужасно выматывающими, и мне нравилась каждая их секунда.

— Отлично. Кажется, я начинаю втягиваться. По крайней мере, перед уроками мне больше не хочется бежать блевать.

Лиам рассмеялся.

— По-моему, это уже победа. Чем сейчас занимаешься? Может, встретимся и выпьем после работы?

Я поморщилась, радуясь, что Лиам не видит моего лица. Мне не хотелось, чтобы он устраивал из-за моих уроков самообороны с Остином целое событие, поэтому я ему ничего не рассказывала. Но теперь отвертеться от признания было невозможно.

— Вообще-то я еду в зал. Остин обещал показать мне несколько приемов самообороны.

В ответ повисла тишина. Секунд через тридцать Лиам прочистил горло.

— Остин? Остин Лайонс?

— Он самый.

Я свернула на парковку, к которой меня привел навигатор моего «Приуса», и заняла свободное место.

— Насколько я помню, в последний раз между вами прямо-таки искрило взаимной неприязнью.

Я забарабанила пальцами по рулю.

— Так и было. Но на прошлой неделе он появился у меня дома с миллионом капкейков и извинился за то, что неправильно обо мне подумал. Полагаю, ты с ним поговорил?

— Возможно, перекинулся парой слов.

— Эти слова случайно не сопровождались угрозами причинить ему телесные повреждения?

— Черт возьми, нет! Он боец ММА. Я люблю тебя как родную сестру, но жить мне все-таки хочется.

Я не удержалась от смешка.

— Пожалуй, разумно.

Теперь, когда Лиам уже знал, что происходит, я не смогла устоять перед искушением разузнать об Остине побольше.

— Так что там с его бывшей?

— Он рассказал тебе о ней? — В голосе Лиама отчетливо прозвучало удивление.

— Немного. Сказал, что она ему изменяла и что я ее ему напомнила. Поэтому он так по-свински со мной себя вел.

Лиам задумчиво хмыкнул.

— Эта девица знатно по нему прошлась, так что я могу понять, откуда это берется. Но ему пора перестать позволять человеку из прошлого портить ему настоящее.

Я крепче сжала руль. Теперь мне просто необходимо было узнать подробности.

— Что случилось?

Несколько мгновений Лиам молчал.

— Я расскажу, чтобы ты понимала, почему он такой.

— Хорошо, — неуверенно ответила я, потому что совесть тут же начала со мной спорить. Одна половина меня умирала от желания узнать всю историю, а вторая твердила, что я бесцеремонно лезу в чужую личную жизнь.

— Остин вырос в довольно бедном районе. Денег у него почти не было, но он экономил на всем, откладывал каждую копейку и пахал как проклятый, чтобы накопить достаточно и перевезти себя и Хейли в Лос-Анджелес. А когда приехал сюда, продолжил вкалывать. Брал ночные смены в охране, чтобы днем иметь возможность тренироваться.

— Это достойно уважения.

— Еще как. А вот Хейли работать не стала. Говорила, что хочет стать моделью, но я ни разу не видел, чтобы она действительно хоть что-то для этого делала. Однажды вечером у меня была вечеринка. Остин прийти не мог — как обычно, работал, — а Хейли появилась. Сначала я не придал этому значения. Но потом она пошла за мной в спальню и начала ко мне клеиться. Причем очень настойчиво. Я тут же вышвырнул ее и сразу позвонил О.

У меня вырвался тихий вздох.

— Вот ведь стерва. Ты же его самый близкий друг здесь.

— Знаю.

Голос Лиама звучал подавленно, и, если я не ошибалась, в нём слышалась вина.

— Он немного покопался и выяснил, что она спала с другими практически все время, пока они были вместе. Остин так много работал, что просто не замечал признаков. А когда он с ней расстался, она подчистую опустошила их общий банковский счет, забрала его деньги на черный день и вынесла из квартиры все, что, по ее мнению, можно было продать. А еще она оформила кучу кредитных карт на их обоих, выжала лимиты до последнего цента и ничего не выплачивала. В итоге его кредитная история оказалась уничтожена.

— Какой ужас, — прошептала я.

От осознания того, насколько мерзко с Остином обошлись, меня слегка замутило. Теперь я определенно гораздо лучше понимала его отношение к женщинам.

— Его это здорово подкосило. Он справился по-своему: будто отключил часть эмоций, перестал подпускать к себе новых людей. Особенно женщин.

Мое сердце еще сильнее смягчилось по отношению к этому сердитому горцу. И если добавить к этому то, как мое тело начинало покалывать от одного присутствия Остина рядом, сегодняшняя тренировка обещала стать настоящей катастрофой.

Лиам продолжил:

— Я рад, что вы начали общаться. Думаю, ты пойдешь ему на пользу. Поделишься с ним хоть немного своим картеровским солнышком.

Я тихо рассмеялась.

— Не знаю. Я скорее случайно поставлю ему фингал. Ты же знаешь, насколько я хороша во всем, что связано с физической активностью и требует хоть какой-то координации.

— О господи.

— Вот именно. Так что мне лучше идти.

— Ладно. Поговорим позже.

— Пока, Лиам.

Я заглушила машину и направилась через парковку. Чем ближе подходила, тем сильнее порхало у меня в животе. Подняв глаза, я увидела выцветшую вывеску, на которой облупившейся краской было выведено: «Боксерский зал».

Значит, я пришла куда нужно.

Поправив сумку на плече, я толкнула дверь. Я совершенно не была уверена, что именно так стоит укреплять нашу зарождающуюся дружбу. А ударивший в нос запах застарелого пота точно не помогал убедить меня в обратном.

Я осторожно сделала несколько шагов вперед и огляделась. Вдоль зала раскачивались ряды боксерских мешков, а вспотевшие мужики с глухими выкриками били по ним перчатками.

Это определенно был не тот модный зал в Западном Голливуде, куда я записалась пару недель назад. Здесь все было по-настоящему. И в своем учительском наряде — юбке-карандаше, блузке и туфлях на каблуках, я чувствовала себя здесь более чем неуместно.

Это была ужасная идея. И почему я вообще решила, что она хорошая?

Ах да. Потому что Остин с его виноватой улыбкой, извинениями, капкейками и историями о разбитом сердце оказался чересчур милым.

Уф. Отступать уже поздно.

Резкий свист прорезал ровный ритм ударов по мешкам.

— Мамасита, ты заблудилась? Или я умер и попал в рай библиотекарей?

Ко мне развязной походкой направился вспотевший, но весьма симпатичный парень, на ходу облизывая губы и стягивая перчатки.

Он приближался — я отступала.

Одна часть меня хотела рассмеяться, а другая все-таки начинала слегка нервничать.

— Отстань от нее, Карлос. Она ко мне.

Стоило услышать голос Остина, и меня тут же накрыло облегчением.

— Да ладно, чувак, зачем так жестоко разбивать мои мечты? Клянусь, это будущая миссис Родригес!

Остин выхватил у Карлоса одну перчатку и хлопнул его ею по голове.

— Иди тренируйся, Казанова.

— Да-да. Пока, женушка! Я буду скучать!

Карлос с широченной ухмылкой вернулся к своему мешку, все так же самодовольно вышагивая.

— Извини за него. Он действует напролом, но на самом деле безобидный.

Я нервно рассмеялась.

— Ничего страшного. И еще раз спасибо, что предложил мне помочь.

— С удовольствием. Если научишься защищаться, у тебя появится уверенность в подобных ситуациях.

Я застонала и переступила с ноги на ногу.

— Вообще-то я не очень люблю насилие.

— Ничего, Зажигалка. Приучим тебя применять силу, когда это действительно необходимо. Ты взяла одежду переодеться?

Его взгляд медленно прошелся по моему телу, и это ощущалось почти как прикосновение.

Ой-ой.

Это очень плохо.

— Потому что, как бы мне ни нравился образ сексуальной учительницы, для того, чем мы будем заниматься, он не очень подходит.

Я с трудом сглотнула.

— В сумке, — пискнула я.

— Пойдем, покажу, где можно переодеться.

Пока мы шли через зал, я вертела головой, стараясь рассмотреть все вокруг. За мешками стоял ряд беговых дорожек и лежали маты, на которых мужчины и одна женщина с таким видом, будто способна надрать задницу любому здесь, прыгали через скакалки. Дальше располагались два боксерских ринга, где шли спарринги.

На самом деле здесь было довольно круто.

И мой нос уже почти привык к запаху старого пота.

— Женщин у нас тренируется немного, поэтому раздевалка — это, по сути, просто уборная с несколькими шкафчиками. Но за час, пока мы будем заниматься, с твоими вещами ничего не случится, — сказал Остин, останавливаясь у двери.

— Отлично. И снова спасибо.

Он улыбнулся.

— Можешь перестать меня благодарить.

— Точно.

Я потянулась к дверной ручке и тут же запнулась о собственные ноги.

Остин тихо рассмеялся, и этот звук отозвался во мне совсем не там, где должен был, если речь шла о почти-друге и исключительно платонических отношениях.

— Осторожнее. Не хватало еще, чтобы ты покалечилась до начала тренировки.

Я шумно сглотнула и быстро захлопнула за собой дверь.

Вот же черт.

Это очень, очень плохо.

Мне срочно нужно было мысленно перевести Остина в категорию «друг, почти как брат». Немедленно.

Почему я не могла смотреть на него так же, как на Лиама? Или Форда? Я ведь прекрасно понимала, что они привлекательные мужчины. Но они были моими друзьями. От них у меня не сводило живот так, будто я несколько дней не ела, и не начинали дрожать руки, словно я резко отказалась от кофе.

Положив сумку на скамью, я несколько раз стукнула себя ладонью по лбу в надежде, что здравый смысл каким-то чудом вернется на место.

Я быстро сняла юбку и блузку, переоделась в укороченные спортивные легинсы, спортивный бюстгальтер и ярко-розовую майку, все это время убеждая себя, что справлюсь.

Я просто реагировала на красивого мужчину.

Вот и все.

Как только привыкну к тому, насколько он горяч, все эти ощущения пройдут.

Я взяла бутылку воды, запихнула сумку в свободный шкафчик, морально приготовилась снова встретиться с Мистером Невероятно Горячим и толкнула дверь.

Остин стоял, прислонившись к стене напротив раздевалки, и выглядел так, будто только что сошел с обложки Men’s Health.

Я сдержала вздох.

Похоже, привыкать придется долго.

Я подняла глаза и поймала момент, когда Остин окинул взглядом мое тело. По коже пробежала приятная дрожь, которую я поспешила подавить.

— Готова?

— Ага.

Звучало совершенно неубедительно.

Остин повел меня по коридору в комнату, похожую на отдельный тренировочный зал.

— Обычно здесь проходят групповые занятия, но по четвергам вечером помещение свободно. Так что, пока ты только начинаешь, сможем заниматься без зрителей.

Он подошел к шкафчику в углу, достал пару полотенец и бросил одно мне.

— Спасибо. Я не самый спортивный человек в мире, поэтому предпочла бы, чтобы целый зал идеально натренированных людей не наблюдал, как я раз за разом падаю на задницу.

Остин ухмыльнулся.

— Для начала расскажи, какой у тебя вообще есть опыт.

— В смысле спортивный?

— Спорт, тренировки, йога — что угодно.

Я опустила взгляд и принялась крутить кольцо на крышке бутылки.

— Ну, настоящего спортивного опыта у меня нет. Если не считать того раза, когда родители заставили меня играть в футбол в четвертом классе. После трех поездок в отделение неотложной помощи: двух со мной и одной с девочкой из моей команды, которую я случайно снесла, они очень пожалели о своем решении. Как я уже говорила, с координацией у меня не очень. Я хожу в зал и заставляю себя появляться там хотя бы два раза в неделю. Но в основном это пилатес для начинающих и эллипс.

Я глубоко вдохнула.

Остин явно изо всех сил пытался не рассмеяться и вместо этого кашлянул.

— Тогда будем двигаться медленно. Начнем с легкой растяжки, потом немного поработаем над общей выносливостью, а после, возможно, перейдем к нескольким базовым упражнениям.

Я совершенно не была уверена в этом плане.

Вот вообще.

С моей удачей я либо устрою ему сотрясение, либо навсегда лишу его возможности иметь детей.

Так. Не думать о его способности иметь детей.

Щеки тут же вспыхнули.

— Конечно. Да. Звучит отлично.

Остин показал мне несколько простых упражнений на растяжку, а я старалась глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце.

Потом он взял из стопки в углу мат и принес его к нам.

— Ложись.

— Что? — поперхнулась я.

Он усмехнулся.

— Ложись на мат. Мне нужно растянуть тебе заднюю поверхность бедер, а потом сможем начать.

— Думаю, в этом нет необходимости. Я чувствую себя очень гибкой, — заявила я, отступая от мата.

Мне совершенно не хотелось, чтобы этот до неприличия красивый мужчина лапал хоть какую-нибудь часть моего тела.

Усмешка Остина превратилась в широкую улыбку.

— Картер. Я не хочу, чтобы ты потянула мышцу или как-нибудь еще умудрилась покалечиться.

Он указал на мат.

Мне стало жарко, между грудей выступил пот.

А я еще даже ничего толком не делала.

Какой позор.

— Хорошо. Ладно.

Я легла спиной на мат.

Остин опустился на колени у моих ног, и я тяжело сглотнула. Он осторожно взял меня за левую щиколотку и медленно поднял ногу, постепенно подвигаясь ближе, пока его колени не оказались почти вплотную к моей заднице.

Я снова сглотнула.

— Дыши, Зажигалка. Просто дыши.

Я шумно выдохнула.

Игнорировать все эти искры между нами было гораздо проще, когда Остин вел себя как законченный придурок. Мне нужно было срочно взять себя в руки.

Остин мне не подходил. Он вообще не был из тех мужчин, с которыми заводят отношения. А даже если бы и был— все слишком сложно. Он лучший друг одного из немногих моих друзей в Лос-Анджелесе. Такое могло закончиться только катастрофой.

Остин наклонился надо мной, сильнее прижимая мою ногу и углубляя растяжку.

И все, о чем я могла думать, как мы когда-то терлись друг о друга в одежде с моим школьным парнем.

По сути, сейчас происходило почти то же самое.

Только совершенно не то же самое.

Потому что Остин был широкоплечим воплощением грубой мужской силы, а мой школьный парень — длинным, нескладным и до ужаса ботанистым.

Думай о чем-нибудь другом, Картер.

Буквально о чем угодно.

— Ты в порядке?

Я резко распахнула глаза и увидела, что Остин смотрит на меня сверху вниз.

— Я в порядке, — пискнула я.

— Отлично справляешься. Дай только вторую ногу растянуть.

Пока он не закончил, я мысленно пропела алфавит задом наперед.

— Так.

Остин вскочил на ноги и протянул мне руку.

Я поморщилась, вкладывая в его ладонь свою, наверняка совершенно мокрую от пота, и поднялась.

— Начнем со скакалки, чтобы разогнать пульс.

Он протянул мне тонюсенькую скакалку, совсем не похожую на пластиковые, с бусинами, которыми мы пользовались в начальной школе.

Я осторожно взяла ее, словно она могла внезапно ожить и укусить.

— Я постараюсь. Но если сверну себе шею, пообещай придумать для друзей историю покруче, чем: «Она умерла, споткнувшись о собственные ноги».

— Обещаю. А теперь хватит тянуть время. Прыгай.

После нескольких неудачных попыток и одного почти состоявшегося столкновения с зеркальной стеной я наконец начала понимать, как это работает.

И заодно поняла, что нахожусь в ужасной физической форме.

Я знала, что не спортсменка, но все-таки ходила в зал и была уверена, что нахожусь хотя бы в средней форме.

Как оказалось, ничего подобного.

— Святые шиитаке, ты меня убить решил? — прохрипела я. — Я думала, ты хотел со мной поладить. Мог бы просто отравить капкейки. Было бы быстрее. И гораздо менее мучительно.

Мускулистая грудь Остина затряслась от смеха.

— Святые шиитаке?

К счастью, лицо у меня и без того было таким красным, что новый румянец заметить было невозможно.

— Я, эм… придумываю собственные версии ругательств. Чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь вроде слова на «б» перед учениками.

— Теперь твой словарный запас начинает обретать смысл. Давай, осталась еще минута. Нам серьезно нужно заняться твоей выносливостью. Может, посадить тебя на программу с пробежками.

Я смерила его убийственным взглядом, а потом, задыхаясь и сбиваясь, каким-то чудом пережила остаток прыжков со скакалкой, совершенно безумное количество упражнений на пресс и мою жалкую попытку отжиматься.

Теперь я лежала на полу, а Остин снова растягивал мне заднюю поверхность бедер. Я была настолько измучена, что мне уже даже не хватало сил смущаться из-за поз, подозрительно напоминавших сексуальные.

— А когда я научусь укладывать взрослого мужика одним мизинцем?

— Терпение, юный кузнечик. Все по порядку. Сначала нужно немного укрепить мышцы. Но в следующий раз я уже покажу тебе несколько приемов.

На моем лице расплылась дурацкая счастливая улыбка.

Наверное, я словила какой-то спортивный кайф. Мой мозг явно не привык к такому количеству физической активности.

— Самое главное — доверяй инстинктам. Не зря говорят о женской интуиции. У женщин есть это шестое чувство, и если к нему прислушиваться, оно почти всегда подскажет верное решение. Если где-то на задворках сознания что-то царапает или ситуация кажется неправильной — всегда обращай на это внимание.

На лице Остина было самое серьезное выражение из всех, что я у него когда-либо видела, поэтому я кивнула.

— И еще: кричи, веди себя как сумасшедшая и ни при каких обстоятельствах не позволяй затащить себя в машину или увезти в другое место. Даже если тебе угрожают пистолетом или ножом.

Я прикусила губу и снова кивнула.

— Кажется, уроки по надиранию задниц мне больше не нравятся.

Остин помог мне встать и дернул за длинный хвост.

— Извини, но мир не состоит из одних радуг и розочек.

Я нахмурилась.

— Я знаю. Просто не люблю, когда мне об этом напоминают.

— Я хочу, чтобы ты была готова. И чтобы никогда не забывала слушать свою интуицию.

Я толкнула его в плечо.

— Хорошо, хорошо.

— Пошли, заберем твою сумку, и я провожу тебя до машины.

Я заскочила в раздевалку и достала сумку из шкафчика. У зеркала задержалась ровно настолько, чтобы ужаснуться собственному отражению.

Лицо было красным, как помидор.

Ну и ладно. Сделать с этим я уже ничего не могла. И потом, последние минут шестьдесят я наверняка выглядела точно так же.

Уф.

Я толкнула дверь и увидела Остина, разговаривающего с седоватым мужчиной, похожим на огромного гризли.

— Готова? — спросил Остин.

Мужчина повернулся ко мне, и его лицо тут же смягчилось.

— И кто эта красавица? И что она делает рядом с твоей страшной рожей?

— Мел, это моя подруга Картер. Картер, а этот ворчливый засранец — мой тренер Мел.

Я широко улыбнулась Мелу и протянула руку.

— Очень приятно. Любой, кто способен тренировать Остина, наверняка обладает терпением святого.

Мел раскатисто рассмеялся.

— Быстро она тебя раскусила, а, Бульдог?

Я посмотрела на Остина.

— Бульдог?

— Мое бойцовское прозвище.

— Он как пес с костью. Вцепится — не оттащишь. И упрямый как бык. Вот и Бульдог, — с теплой улыбкой объяснил Мел.

Я улыбнулась в ответ.

— Логично.

— Ну, раз вы уже прекрасно спелись на теме моего упрямства, мне нужно проводить Картер до машины, чтобы она поехала домой. На следующей неделе она вернется.

— Вернусь? — удивилась я.

— Вернешься. Каждую неделю, пока я не буду уверен, что ты способна за себя постоять.

— Пока не смогу уложить взрослого мужика одним мизинцем? — с надеждой спросила я.

— Для начала устроит, если перестанешь спотыкаться о скакалку.

Я вскинула руки.

— Это было всего один раз!

— Ага. Конечно.

Он ухмыльнулся.

Я шлепнула его тыльной стороной ладони по животу.

— Ай! Почему твои мышцы должны быть такими твердыми?

Остин только покачал головой и усмехнулся.

— Ну что ж, милая, рад был познакомиться. Буду рад видеть тебя здесь почаще. Приятно снова видеть, как этот парень улыбается, — сказал Мел и по-отечески похлопал меня по плечу, прежде чем уйти.

— Он мне нравится.

— Тебе понравится любой, кто подкалывает меня.

— Это правда, — признала я с улыбкой, пока мы направлялись к выходу.

У машины Остин открыл мне дверь.

— Езжай осторожно. И напиши, когда доберешься домой, чтобы я знал, что все в порядке.

— Хорошо, мамочка.

Остин поморщился, а я улыбнулась.

— И все-таки спасибо. Это правда очень мило с твоей стороны.

— Не за что.

Забираясь за руль, я бросила спортивную сумку на пассажирское сиденье.

— А я все равно буду тебя благодарить.

— Как скажешь, Зажигалка, — ответил он и осторожно закрыл мою дверь.

Я собиралась убить Остина.

Болело все.

Ныли даже те мышцы, о существовании которых я понятия не имела, а ходить я почти не могла. Это больше напоминало переваливание с ноги на ногу.

Мысленно проклиная Остина всеми приличными заменами ругательств, какие только могла придумать, я проковыляла вокруг стола и повернулась к классу.

Майкл, самый очаровательный четвероклассник на свете, поднял руку с таким энтузиазмом, какого мне самой этим утром отчаянно не хватало.

Знаю, у учителей не должно быть любимчиков, но Майкл совершенно точно был моим любимчиком. Этот статус он заслужил еще в первый день, когда задержался после звонка на обед, чтобы рассказать мне истории жизни всех своих одноклассников. Даже новенькой девочки.

— Да, Майкл?

— Почему вы так странно ходите, мисс Маккарти? Упали или что-то такое?

Он нахмурился, а в глазах застыла искренняя тревога.

Ну разве не любимчик?

Остальные дети захихикали.

— Хотите, я открою вам один секрет?

По классу прокатились смешки и несколько радостных «да!».

Я улыбнулась, глядя на их милые мордашки.

— Я тренируюсь, чтобы стать супергероем.

Майкл и весь класс рассмеялись над моей глупостью.

Именно этого я и добивалась.

— Ладно, может, не совсем супергероем. Но мой друг учит меня самообороне. Что-то вроде боевых искусств. Кто-нибудь из вас занимается карате или чем-то похожим?

Руки подняли всего двое.

Наверное, мне не стоило удивляться. У семей в этом районе обычно не было денег на дополнительные занятия, а финансирования таких программ катастрофически не хватало.

У меня от этого сердце разрывалось.

— Так вот, я учусь нескольким приемам, чтобы суметь защитить себя, если вдруг встречу плохих парней. Но сначала мне нужно сделать мышцы сильнее.

Рука Майкла снова взлетела вверх.

Я кивнула ему.

— А потом, когда научитесь, может, научите и нас всех!

Он выглядел таким невероятно воодушевленным, что мое сердце едва не лопнуло.

— Может быть, если я стану достаточно хороша. Но на это может уйти много времени, — сказала я с легкой улыбкой.

Его лицо тут же вытянулось.

Может, получится уговорить Остина прийти в класс и устроить какую-нибудь демонстрацию.

— Ладно, от супергероев переходим к кое-чему еще более захватывающему… книжным отчетам!

Весь класс дружно застонал.

Остаток утра тянулся мучительно медленно, а мои мышцы протестовали против каждого движения. В конце концов мне пришлось просто остаться сидеть за столом и показывать пальцем, куда нужно.

По дороге на обед Майкл остановился рядом со мной.

— Мисс Маккарти? Я думаю, очень круто, что вы учитесь защищаться.

На душе сразу стало тепло.

Вот за что я любила работу учителя — за возможность узнавать таких замечательных маленьких людей, как Майкл.

— Спасибо, Майкл. Я тоже так думаю.

Он тут же умчался из класса, явно смутившись собственных слов.

Я взяла телефон и набрала сообщение Остину.

Я поморщилась, наклоняясь под стол за обедом, и тут телефон завибрировал.

У меня отвисла челюсть.

Я развернула сэндвич с индейкой, открыла пачку чипсов и сделала несколько больших глотков воды.

Не уверена, что хоть одна девушка после пятого класса мечтает, чтобы ее называли милой, но мы были друзьями — навсегда только друзьями, — так что это не имело значения.

Телефон снова завибрировал.

Сэндвич выпал у меня из руки.

Я застонала и на секунду уронила голову на стол.

Остин: До вечера, супергерой.

Для подготовки я проглотила четыре таблетки «Адвила».

Солнце бликовало на воде в бассейне Лиама, пока я делал глоток воды. Никакого пива, тренировки снова шли полным ходом.

Смех Картер заставил меня тут же отыскать ее взглядом.

Она запрокинула голову, на лице чистый восторг, одной рукой вцепилась в руку Тейлор, реагируя на какую-то историю Лиама. Клубнично-светлые волосы волнами спадали по спине и заканчивались всего в нескольких сантиметрах от ее аппетитной задницы, едва прикрытой крошечными плавками бикини.

Я сильнее сжал бутылку с водой.

Эта девчонка меня доконает.

— Осторожнее. Не хотелось бы, чтобы Лиам поймал тебя за тем, как ты пялишься на девушку, которую он считает младшей сестренкой, — заметил Форд с соседнего шезлонга.

Я скрыл гримасу за очередным глотком.

— Понятия не имею, о чем ты.

Форд хмыкнул.

— Ну конечно. Вы двое, смотрю, прямо сдружились.

— Мы друзья.

Больше всего удивляло то, что это действительно было правдой.

Мы с Картер проводили вместе все больше времени. После наших еженедельных тренировок мы частенько шли перекусить. Два-три раза в неделю вместе бегали.

Мне нравилось быть рядом с ней.

Нужно было лишь не забывать, что нельзя все испортить попыткой ее трахнуть.

— Кажется, у тебя слюна в уголке рта от того, как ты пялишься на задницу своей подруги, — сказал Форд, показывая пальцем на мой рот.

Я отмахнулся от его руки.

— Кто бы говорил. Ты сам постоянно пожираешь глазами этих двоих.

Форд наклонил голову, позволив солнцезащитным очкам сползти на кончик носа, и с озорной улыбкой оглядел Картер и Тейлор.

— Аргумент принят.

От его взгляда у меня неприятно обожгло живот, и разбираться, почему именно, совершенно не хотелось.

Я поднялся.

— Пойду за водой. Тебе что-нибудь?

— Не-а, я в порядке, — ответил он, послав мне дьявольскую улыбку.

Вот же засранец.

Один из моих лучших друзей в мире, но все равно засранец.

Я открыл раздвижную дверь и отправился на поиски самой холодной воды, какую только смогу найти.

Если ничего другое не поможет и задница Картер продолжит весь чертов день сводить меня с ума, придется прыгнуть в ледяной Тихий океан, чтобы член наконец успокоился.

С бутылкой ледяной воды в руке я вернулся наружу и направился к девушке, из-за которой мое тело упорно бунтовало против мозга.

Она оживленно размахивала руками, рассказывая какую-то историю из своего первого месяца работы учителем.

Столько гладкой, светлой кожи перед глазами…

Я не удержался.

Протянул почти ледяную бутылку и прижал ее к обнаженной спине Картер.

Она взвизгнула на такой частоте, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки, и резко развернулась ко мне.

— Ты что творишь?!

Ее глаза сузились, остановившись на бутылке в моей руке.

— Это было жестоко!

Я рассмеялся.

— Да ладно, всего немного воды.

— Сейчас я тебе покажу «немного воды»!

И с этими словами она изо всех сил толкнула меня обеими руками в грудь.

Холодная вода бассейна стала шоком для организма, но на поверхность я вынырнул с широкой улыбкой.

— Ах ты маленькая бестия!

Уперев руки в чуть округлившиеся бедра, Картер посмотрела мне прямо в глаза и тоже улыбнулась.

— Да ладно, Остин. Всего немного воды.

— Ага-ага. Лучше помоги выбраться.

Картер протянула мне руку.

Сколько бы я ни пытался вбить ей в голову на тренировках, что нельзя доверять каждому встречному, она ничего не могла поделать со своей невинной, немного наивной натурой.

Как только ее ладонь оказалась в моей, я резко дернул.

Глаза Картер расширились, и через секунду она плюхнулась в воду рядом со мной.

Вынырнула, отплевываясь и шипя, как промокший котенок.

И выглядела не менее очаровательно.

— Остин Лайонс, я тебя убью! И тело никто никогда не найдет, потому что я слушаю слишком много подкастов о настоящих преступлениях!

Из груди вырвался раскатистый смех.

— Я же говорил тебе не доверять так легко…

Договорить я не успел.

Картер плеснула мне прямо в открытый рот.

Меня тут же согнул приступ кашля.

Когда наконец удалось отдышаться, я прищурился на нее.

Она прикрывала рот ладонями, но глаза буквально плясали от беззвучного смеха.

— Прости, — пробормотала она сквозь пальцы.

— Ты за это заплатишь, Зажигалка.

Картер взвизгнула и рванула к противоположному краю бассейна, но я оказался быстрее.

Пальцы сомкнулись вокруг ее щиколотки, и я дернул.

Подхватив ее за талию, я притянул спиной вплотную к себе.

— Ну что, извинишься как хорошая девочка?

— Никогда!

Картер уже не могла сдержать смех, и каждый его отголосок вибрацией проходил через мое тело, заканчиваясь прямо в члене.

Прежде чем она успела почувствовать мою реакцию, я подхватил ее и отправил в полет к противоположному краю бассейна.

Мне нужно было перестать ее трогать.

Может, мне просто нужно было потрахаться.

Прошло уже пару недель.

После того как сегодня уеду от Лиама, можно заехать в бар и быстро решить проблему.

Как бы там ни было, решением точно не была зеленоглазая богиня, сейчас выныривающая из воды на другом конце бассейна.

Мне нужно было взять себя в руки.

И побыстрее.

Позже, когда солнце уже клонилось к горизонту, мы с Лиамом следили за мясом на гриле, а Форд и девчонки сидели у костровой чаши и потягивали коктейли.

— Я правда рад, что вы с Картер все уладили, — сказал Лиам, переворачивая стейк. — Было бы чертовски паршиво, если бы двое моих лучших друзей постоянно грызлись друг с другом.

Я тяжело сглотнул, вспомнив, каким мудаком был с Картер.

— Она отличная девушка. Признаю, я полностью ошибался насчет нее.

— Можешь повторить? Что-то я не уверен, что правильно расслышал.

Я без особого энтузиазма ткнул Лиама кулаком в плечо.

— Да-да. Ты был прав. Я ошибался.

Никогда в жизни я еще так сильно не ошибался в человеке.

— Мне кажется, за такое признание мне полагается хотя бы бутылка моего любимого виски.

— Твой любимый виски мне не по карману, рок-звезда.

— Пока что. Призовые у тебя становятся все больше и больше. Не успеешь оглянуться, как станешь одним из главных бойцов Ultimate Fighting League.

— Надеюсь. Очень, блядь, надеюсь.

И это была правда. Гонорары за победы становились все крупнее, но мне хотелось большего. Я хотел быть главным именем в UFL.

Я хотел забрать титул чемпиона мира в тяжелом весе так сильно, что почти чувствовал его вкус.

Я становился все ближе, прокладывая себе дорогу потом и кровью.

И оно стоило каждой капли.

Мне нужно было лишь не терять концентрацию.

А это означало — игнорировать восхитительное искушение, сидевшее всего в нескольких метрах от меня.

Легкие горели так, будто внутри пылала тысяча раскаленных солнц. Я бегала уже почти два месяца, а легче почти не становилось, ощущения были едва ли лучше, чем в тот первый вечер, когда после тренировки Остин заставил мои бедные, жалобно ноющие мышцы перейти на бег.

Наверное, одна из причин заключалась в том, что недавно Остин решил добавить в нашу программу подъемы. Подъемы, которые моему совершенно нетренированному телу казались не иначе как Килиманджаро.

— Стой, — взмолилась я, положив ладонь ему на предплечье.

Я так вымоталась, что у меня не осталось сил даже насладиться ощущением его напряженных мышц под пальцами.

— Мне. Нужна. Минута, — выдохнула я, хватая воздух после каждого слова.

— Ладно, давай немного пройдемся.

Поначалу даже идти было тяжело, но постепенно воздух перестал казаться колючей проволокой, которую я затягивала в легкие с каждым вдохом, а сердце начало успокаиваться. Наконец я снова смогла замечать что-то вокруг.

Под нашими ногами хрустел гравий, пока мы поднимались по выровненной дороге.

Повернув голову, я увидела силуэт Остина на фоне низко висевшего над горизонтом солнца.

Он был потрясающим.

Четкая линия челюсти, сильная шея, широкие плечи, переходящие в рельефную грудь, узкая талия. И это я еще молчу о заднице, на которую, как я лично видела, пускали слюни даже старушки.

Взгляд Остина скользнул с дороги на меня.

— Нравится то, что видишь, Зажигалка?

Я постаралась не обращать внимания на жар, тут же поползший к щекам.

— Просто любуюсь видом. Здесь очень красиво.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Это точно. Ну и как сегодня твои маленькие чертенята?

Я невольно улыбнулась.

— Они были чудесными. Ну, большинство из них. Мы сейчас работаем над творческим заданием: они пишут о приключении, в которое хотели бы отправиться с одним из своих героев. Некоторые такого напридумывали — обхохочешься. Потом я помогу им сделать собственные книжки, с обложками и всем остальным.

Выражение лица Остина смягчилось, а во взгляде появилось тепло, от которого у меня самой что-то согрелось в груди.

— Этим детям повезло с тобой.

От его добрых слов я опустила голову.

— Спасибо. Они определенно пробрались мне в самое сердце.

А еще полностью захватили мою жизнь. Подъем в пять тридцать каждое буднее утро означал, что о ночных посиделках у Лиама в пляжном доме пришлось забыть. Впрочем, он и сам был занят записью нового альбома, так что теперь мы почти не виделись.

Зато человека, которого я видела чаще всех остальных, звали Остин.

— Почему ты вообще решила стать учительницей?

Я задумчиво протянула что-то неопределенное, подбирая ответ.

— В детстве я была ужасной занудой. Надо мной постоянно смеялись, потому что я любила соблюдать правила и вечно ходила, уткнувшись носом в книгу. Во втором классе у меня была учительница, миссис Бареа. Она заметила, что происходило между мной и другими детьми.

При горько-сладком воспоминании на губах появилась легкая улыбка.

— Когда могла, миссис Бареа вмешивалась. Но важнее другое: она очень много времени проводила со мной. Подбадривала. Объясняла, что отличаться от остальных — нормально, что быть особенной — это дар и что никогда не нужно идти за толпой только ради того, чтобы другие дети перестали говорить гадости.

Я пнула камешек на дороге, испытывая легкое смущение от того, что делюсь с ним своим ботанским прошлым.

— Я помнила ее слова все эти годы и до сих пор обязательно навещаю ее каждый раз, когда приезжаю домой. Просто надеюсь, что когда-нибудь смогу изменить жизнь хотя бы одного ребенка так же, как она изменила мою.

Остин обнял меня за плечи и прижал к себе боком.

Живот тут же сделал маленькое сальто.

— Я уверен, ты уже меняешь жизнь не одного из них, — сказал он и отпустил меня.

Я прочистила горло.

— А ты? Почему бои?

Взгляд Остина мгновенно закрылся, и на секунду я решила, что он вообще не ответит.

— Когда я рос, мы с отцом часто смотрели бокс. Мы были вдвоем. Мама ушла, когда мне было три. Денег постоянно не хватало, но отец брал дополнительные смены, чтобы платить за секцию и экипировку.

От его признания у меня защемило сердце.

Каждый раз во время таких разговоров мне открывалась еще одна маленькая часть того, что сделало Остина таким мужчиной, каким он был сейчас.

— Когда я стал старше, ММА как раз начал набирать популярность, и мы подсели уже на него. Он был на каждом моем поединке. Менялся сменами, работал по две подряд, делал все что угодно. Но всегда приходил. Я всем ему обязан. Ненавижу, что теперь ему сложнее приезжать на мои бои, но в Мичигане ему хорошо.

Как раз когда Остин закончил говорить, мы добрались до вершины холма, и перед нами внезапно раскинулся весь Лос-Анджелес.

Я не удержалась и сжала его ладонь.

— Похоже, он потрясающий человек.

— Так и есть.

Голос Остина стал немного хриплее, нервнее.

— Как и его сын, — тихо сказала я и еще раз сжала его руку, прежде чем отпустить.

Остин повернулся ко мне.

— Когда мы познакомились, я вел себя с тобой как мудак.

Я рассмеялась.

— Чистая правда. Про себя я называла тебя злым горным мужиком. Но со временем ты мне даже понравился.

Он громко расхохотался и сгреб меня в крепкие объятия.

Мы оба были потные и липкие, но мне было все равно.

Его руки вокруг меня ощущались одновременно как тот самый провал в животе на американских горках и как возвращение домой.

Я чувствовала, как у моей щеки бьется его сердце, а когда он заговорил, вибрация его голоса прошла по всему моему телу.

— Как же я рад, что ты дала этому злому горному мужику второй шанс.

Я запрокинула голову, устроив подбородок у него на груди.

— Ты доказал свою полезность. Например, когда мне понадобилась помощь с той ужасно упрямой банкой соленых огурцов. Хотя я почти уверена, что сама ослабила крышку перед тем, как отдать ее тебе.

— М-м.

— Или когда мне понадобился кто-то очень высокий, чтобы добраться до перегоревшей лампочки в моей квартире.

— То есть, по сути, ты сейчас говоришь, что меня можно заменить стремянкой и парой дополнительных упражнений на верх тела.

— Хм-м, если так подумать…

Остин отпустил меня и легонько толкнул.

— Ах ты мелкая вредина.

Я ухмыльнулась.

— Наперегонки вниз?

Он покачал головой.

— Нет. Потому что ты обязательно запнешься о собственные ноги, а мне потом придется везти тебя в травмпункт, где тебе наложат штук двадцать швов на лицо.

Вот же засранец.

Я уставилась на него с открытым ртом, а сама уже мысленно продумывала месть.

— Я не настолько безнадежна.

Остин фыркнул.

Фыркнул!

Все. Месть будет легендарной. Например, подмешать ему розовую краску для волос в шампунь.

— Ну конечно, Зажигалка. Как скажешь. Как скажешь.

— Ты опять как-то странно ходишь. Снова тренировалась с Мистером Мускулами? — раздался у меня за спиной голос Тейлор, пока я ковыляла через парковку.

Я повернула к ней голову.

— Вчера он заставил меня бегать по холмам. По холмам, Тейлор.

Она низко рассмеялась.

— Да ты, должно быть, в него влюблена. Меня ни один мужчина не заставит бегать в гору, если я не втрескаюсь в него по уши.

Я сбилась с шага, а желудок ухнул куда-то вниз.

Я не была влюблена в Остина.

Да, меня к нему тянуло, но мы были друзьями. Влюбиться в Остина — верный рецепт катастрофы.

Я заставила себя снова идти нормально.

— Нет. Просто я, видимо, слишком добрая подруга, которой легко сесть на шею, — с нарочитой легкостью отозвалась я.

— Ну-ну, подружка. Как скажешь.

— Эй, дамы!

Мы с Тейлор обернулись и увидели бегущего к нам Кайла Дэвиса. Кайл тоже работал в нашей школе учителем и преподавал на несколько лет дольше нас с Тейлор. Он был симпатичным, такой классический красавчик из загородного клуба. К тому же невероятно добрым и чуточку ботаником.

Жаль только, что рядом с ним мой живот не порхал хотя бы вполовину так сильно, как рядом с Остином.

Но нет.

— О чем болтаете? — спросил он.

— О внезапно проснувшейся любви Картер к бегу, — со смешком ответила Тейлор.

Лицо Кайла просветлело.

— Ты любишь бегать? Я каждое утро перед школой выхожу на пробежку. Если захочешь, можешь как-нибудь присоединиться.

Я простонала.

— Вообще-то я это ненавижу. Бегаю только потому, что мой друг Остин пытается привести меня в форму. Пока безуспешно.

Кайл рассмеялся.

— Со временем станет легче, обещаю.

— Я многого не прошу. Просто хочу когда-нибудь пробежать полтора километра и не дышать так, будто с пяти лет выкуриваю по пачке сигарет в день.

— Главное — ставить перед собой достижимые цели, — невозмутимо заметила Тейлор.

— Вот именно. А теперь кто-нибудь найдите мне «Мотрин», чтобы я хотя бы пережила сегодняшний день.

Единственным ответом на мою просьбу стал громкий хохот Тейлор и низкий смех Кайла.

Пот заливал глаза, пока мои кулаки с точностью врезались в лапы, выбивая тот самый идеальный хлопок — хлоп, хлоп, хлоп, — который так любят слышать бойцы.

— Вот так. Чище. Добавь немного мощи в хук. Отлично, — говорил Мел, гоняя меня по полной.

Раздался сигнал таймера.

— Время. Передохни.

Я стянул перчатки, тяжело дыша.

— Когда-нибудь ты меня все-таки убьешь.

Мел оскалился в слегка безумной ухмылке.

— Просто хочу убедиться, что через несколько недель ты будешь готов уложить Кобру.

— Да-да.

Я постоянно подкалывал Мела, но на самом деле был благодарен за тренера, который точно знал, до какой степени меня можно загонять.

Бой с Коброй должен был стать моим первым по-настоящему крупным поединком в UFL. Призовые были отличные, а победа открывала мне дорогу в высший международный дивизион тяжеловесов.

Вопроса не было.

Я обязан был победить.

Мел облокотился на канаты ринга, в котором мы сегодня тренировались.

— Питаешься нормально? Спишь достаточно? Не отвлекаешься?

— Да, старик. Никаких баб и никакой пиццы.

Мел хмыкнул.

— Правда? Что-то мне подсказывает, что это не совсем так.

Я повернулся туда, куда он смотрел.

В дверях зала стояла Картер.

На ней был бледно-розовый сарафан, подчеркивавший рыжеватые оттенки ее клубнично-светлых волос и заставлявший светиться молочно-белую кожу.

У меня было ощущение, будто я пропустил апперкот в живот.

— Я привезла тебе какой-то скучный обед из того магазина здоровой еды, который ты так любишь! — крикнула она сквозь грохот кулаков в перчатках, молотивших по боксерским мешкам.

Я не смог сдержать улыбку.

— Надеюсь, себя ты овощами не мучила?

Она просияла.

— Ни за что. Для нас с Мелом я заехала в In-N-Out.

Стоило Мелу услышать «In-N-Out», как он тут же спрыгнул с ринга.

— Я же говорил, что ты моя любимая, да?

Картер поднялась на цыпочки и поцеловала его в щетинистую щеку.

— Говорил. Как ты?

— Да нормально, девочка. Дел полно, но нормально.

— Рада слышать.

— Я отнесу обед в кабинет и разберусь с бумажками, а вы можете поесть в комнате отдыха или подняться на крышу.

Картер протянула Мелу пакет с едой, а я тем временем нырнул под канаты.

— Спасибо за обед, Зажигалка.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку, едва сдерживая улыбку, когда увидел, как они порозовели.

Черт, как же мне нравилось заставлять Картер краснеть.

— Всегда пожалуйста, Бульдог. Где хочешь поесть?

— Давай на крыше. Мне не помешает свежий воздух.

— Отлично.

Я взял бутылку воды и повел ее к лифту.

— А ты вообще что делаешь в центре?

Она подняла на меня глаза, хлопнув длинными ресницами.

Глаза лани.

Вот что у нее было.

До безобразия невинные глаза лани, способные уговорить меня практически на что угодно.

— Мне пришлось заехать в школу и забрать бумаги, которые я забыла, и я подумала, что по дороге домой можно заодно навестить моего любимого бойца.

— Рад, что ты так решила. Ты появилась как раз вовремя. Я умираю с голоду.

Двери лифта разъехались, открывая выход на крышу.

Она была совершенно необустроенной, но парни притащили сюда старую уличную мебель, стол и несколько стульев, чтобы было где передохнуть.

— Вау. Какой потрясающий вид, — сказала Картер, глядя в сторону Голливудских холмов. — Я все собираюсь сходить в обсерваторию Гриффита, но никак не нахожу времени.

— Там круто.

— Ты был? — спросила она, а солнце заиграло бликами в ее волосах.

— Да, вскоре после того, как переехал сюда. Вид оттуда просто убойный.

— Не сомневаюсь.

— Давай, садись.

Я подтащил к потрепанному столу два шатких стула, пока Картер раскладывала еду: мой салат с курицей и протеиновый коктейль, а себе чизбургер, картошку фри и молочный коктейль.

За этот бургер я готов был убить.

— Что такое? Твоя полезная еда уже не кажется такой аппетитной рядом с моим пиром высокой кухни? — ухмыльнулась Картер.

— Знаешь, очень жестоко вот так меня соблазнять.

— Ты, может, и один из моих любимых людей, но даже ради тебя я не стану заставлять себя есть кейл. Прости.

Я ущипнул ее за бок.

Она пискнула.

— Я бы никогда не позволил тебе так издеваться над собой ради меня.

— Спасибо. Вот что значит настоящий друг.

Она окунула картофелину фри в молочный коктейль — потому что была той еще чудачкой — и отправила ее в рот.

— Ну и как тренировки?

— Хорошо. С боксом у меня все отлично, а борьба становится лучше с новым тренером, которого Мел привел.

— Здорово. Значит, на этот бой мне все-таки можно будет прийти?

До сих пор я не позволял Картер приходить ни на один мой бой, сколько бы она ни просила. Такие мероприятия были не самым безопасным местом, а я не мог позволить себе отвлекаться на мысли о ней, когда должен был полностью сосредоточиться на поединке.

— Картер, мы это уже обсуждали.

— Знаю, знаю. Но на этот бой я правда очень хочу прийти. Он же такой важный. Я хочу болеть за тебя.

Она снова захлопала на меня своими огромными глазами лани, и моя решимость тут же дала трещину.

— Я подумаю.

Картер заерзала на стуле, подпрыгивая от радости, словно маленький ребенок, и я не смог сдержать смешок.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Да! — Она вскинула кулак в воздух. — А что вообще надевают на бои?

— Я сказал, что подумаю. Это еще не значит, что тебе пора планировать наряд.

В голове тут же всплыл образ Картер в коротком платье с глубоким декольте, вроде тех, что обычно носили фанатки бойцов.

Я подавил стон.

— Я просто хочу быть готова на случай, если ты все-таки разрешишь мне пойти.

На губах появилась улыбка.

— Надевай то, в чем тебе будет удобно.

Я помедлил.

— Только не позволяй Тейлор тебя одевать.

Последнее, что мне было нужно это чтобы Картер устроила там массовые беспорядки одним своим видом, появившись в каком-нибудь откровенном наряде, который на нее напялит Тейлор. Она и без того была чертовски красивой, куда уж больше.

Брови Картер сошлись на переносице.

— Почему?

Я лихорадочно попытался придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную причину.

— Она… э-э… просто не так хорошо разбирается в одежде, как ты. Но давай пока не будем об этом. Я все еще не уверен, что твой поход туда — хорошая идея.

Картер надула губы по полной программе.

— Ну ладно.

Черт.

Какая же она была милая.

Я издала совсем не женственный стон, вытаскивая сумку с заднего сиденья машины. Рождественские каникулы могли бы наступить хоть завтра, я бы точно не жаловалась. Жизнь учителя-первогодки оказалась совсем не шуткой. Планы уроков, проверка заданий, подготовка учеников к стандартизированным тестам, всего было столько, что временами мне казалось, будто даже дышать некогда. К счастью, постепенно у меня выработался распорядок, который помогал хотя бы держаться на плаву и не сойти с ума окончательно.

Лос-Анджелес наконец начинал ощущаться домом. Я обожала детей в своем классе, а работать в одной школе с Тейлор было настоящим удовольствием. Времени на общение у нас почти не оставалось, но она и Кайл всегда выручали, когда я заходила в тупик с планами уроков, и благодаря им учительская становилась куда веселее.

Я поднялась по ступенькам к своей квартире и отперла дверь. Внутри играла музыка, значит, Лекси была дома. В основном мы с ней жили словно два корабля, которые лишь изредка встречаются в ночи: она пропадала допоздна на гламурных голливудских мероприятиях, а мне каждое утро приходилось вставать в половине шестого. Но в целом такое соседство нас обеих устраивало.

— Эй, Лекс, я дома.

Лекси тут же выглянула из спальни — сплошная грудь, волосы как у ангела Victoria’s Secret и безупречно подобранный наряд. Красотка, от которой невозможно отвести взгляд.

— Слава богу! Мне срочно нужно твое мнение насчет туфель!

Она подняла две пары шпилек. Я указала на ту, что была у нее в левой руке.

— Ну и как там твоя школа? — рассеянно спросила она, надевая черные «лабутены».

Я опустила сумку на один из барных стульев и вздохнула.

— Все хорошо, но я вымоталась. А у тебя как работа?

Она нащупала дырочку в мочке и продела в нее серьгу-кольцо с бриллиантами.

— О, отлично, только самое интересное еще впереди. Сегодня вечером у меня мероприятие в «Рузвельте». Какие бы скучные планы у тебя ни были, отменяй и поехали со мной!

Я прислонилась спиной к прохладной гранитной столешнице. Для ноющей спины это было просто блаженство.

— Сегодня никаких тусовок. Сейчас схожу в душ, потом приготовлю ужин. Остин придет, и мы будем слушать очередной выпуск нашего нового тру-крайм подкаста, на который подсели.

Губы Лекси скривились.

— Вы двое как занудная пожилая супружеская пара. Осталось только смотреть «Jeopardy!» за ужином, поставив тарелки на складные столики перед телевизором.

Она откинула волосы за плечо и направилась обратно в комнату.

— Меня вполне устраивает мой статус зануды, Лекс! — крикнула я ей вслед и пошла к себе.

Я стащила с себя тесную рабочую одежду и шагнула под горячие струи душа. Рай. Именно то, что было нужно, чтобы немного прийти в себя.

Промокнув волосы полотенцем, я заплела их в косу, сняла линзы и вместо них надела очки. Потом отыскала самые удобные легинсы для йоги, пушистые носки и старую растянутую футболку. Я уже давно бросила попытки выглядеть идеально каждый раз, когда приходил Остин. Мы виделись слишком часто, а я была слишком ленива, чтобы постоянно наряжаться.

Сунув ноги в уютные домашние тапочки, я отправилась на кухню готовить ужин. Великим кулинаром меня точно нельзя было назвать, но в моем арсенале имелось около дюжины блюд, которые получались действительно хорошо. К счастью, во время подготовки к боям Остин питался максимально скучно: ему — отварная курица, овощи и батат без всяких вкусностей вроде масла, а мне — овощи и макароны с сыром, зато со всеми положенными радостями жизни.

Я как раз заканчивала, когда услышала, как открылась входная дверь.

— Эй, Эй, это ты?

Из-за угла показалась темная голова Остина. Волосы у него все еще были влажными после душа. На нем были джоггеры, идеально сидящие на бедрах, и старая серая футболка, обтягивающая рельефную грудь.

Ага. Я все еще не привыкла к тому, насколько он горяч.

— А кто еще?

Он обогнул кухонную стойку и заключил меня в объятия.

Я жила ради таких мгновений близости. Обхватив его за талию, я почувствовала, как напряжение прошедшего дня постепенно исчезает.

— Тяжелый день? — спросил он.

Я запрокинула голову, но рук с его талии не убрала. Мой подбородок оказался между его грудными мышцами, и Остин посмотрел на меня сверху вниз.

— Я просто выдохлась и уже мечтаю о рождественских каникулах. В последнее время пашу без остановки, пытаясь успеть все, что нужно, до конца года.

Остин наклонился еще немного и поцеловал меня в лоб.

— Осталось совсем чуть-чуть. Полторы недели и ты свободна.

Я неохотно отпустила его, сразу почувствовав, как исчезает тепло его тела.

— Ты прав. Финиш уже виден. Ужин почти готов, если хочешь есть.

— Еще как. Я умираю с голоду. Спасибо, что готовишь для меня, детка.

Детка.

Это обращение появилось совсем недавно, и я до сих пор не могла решить, как к нему относиться.

С одной стороны, от него по телу пробегала дрожь и начинало покалывать в тех местах, которые совершенно точно не имели ничего общего с дружбой.

С другой — оно меня злило. Остин явно не собирался переводить наши отношения в романтическое русло, поэтому каждое его «детка» лишь напоминало обо всем, чего у меня никогда не будет.

Я заставила себя отбросить эти мрачные мысли и напомнила, что люблю Остина. Он был замечательным другом, и я безумно благодарна за то, что он вообще есть в моей жизни, даже если не во всех тех смыслах, о которых мне хотелось бы мечтать.

— Земля вызывает Картер… прием…

Я резко повернулась к нему, выныривая из своих мыслей.

— Что? Прости.

Остин усмехнулся.

— Ты и правда, похоже, совсем без сил. Я уже раза три спросил, что тебе налить.

Я заставила себя улыбнуться.

— Ага, очень устала. Прости. Мне диетический рутбир, пожалуйста.

Он сжал мое плечо, достал напитки и поставил их на стол.

— На еще один выпуск подкаста силы остались?

На этот раз я улыбнулась уже совершенно искренне.

— Ты еще спрашиваешь? Мне же надо узнать, оказались ли мои догадки верными.

— Ты всегда подозреваешь парня или мужа.

— Более чем в семидесяти пяти процентах убийств жертва знакома с убийцей, и чаще всего это супруг!

К счастью, Остин разделял мою слегка мрачноватую любовь к тру-крайм шоу и подкастам.

— Ты такая чудная. Повезло тебе, что ты мне нравишься.

— О да, я просто невероятно благословенна.

Я сложила руки под подбородком и захлопала ресницами. Остин только рассмеялся и ущипнул меня за бок, отчего по позвоночнику пробежала приятная дрожь.

В этот момент открылась дверь, и из комнаты выплыла Лекси, выглядевшая как воплощенный секс. Я невольно сравнила свое длинное, худощавое тело с ее соблазнительными изгибами, и плечи сами собой опустились.

— Привет, Остин. Составляешь сегодня компанию нашей маленькой Картер? — с лукавой улыбкой спросила она.

— Скорее она заботится обо мне.

Он взял тарелку со стойки и поставил ее на стол в обеденной зоне.

— Кормит меня перед боем на следующих выходных.

Лекси принялась играть длинной цепочкой, свисавшей между ее грудей.

— Ну, если после еды захочешь немного развеяться, я сегодня провожу мероприятие в «Рузвельте». Картер сказала, что слишком устала, но ты можешь заглянуть.

Ее слова полоснули по сердцу, словно бумажный порез. Не смертельно, конечно, но больно до чертиков.

Мне пришлось напомнить себе, что Лекси просто флиртовала со всеми подряд и Остин был волен делать что угодно. Я просто не хотела присутствовать при этом.

Отвернувшись, я принялась собирать соль, перец и салфетки.

Остин прочистил горло.

— Спасибо, Лекси, но я, пожалуй, останусь здесь с Картер.

Лекси подошла к нему и похлопала ладонью по груди.

— Ты такой хороший друг, Остин.

Он отступил, уходя от ее прикосновения, и сел за стол.

— Она тоже хороший друг для меня.

В комнате повисло неловкое молчание. Лекси подхватила ключи и клатч и направилась к двери.

— Ну, я пошла, детишки. Постарайтесь не слишком веселиться без меня.

За ней хлопнула дверь, а я отнесла свою тарелку к столу.

— Твоя соседка довольно напористая, — с гримасой заметил Остин.

Я молча выдохнула с облегчением. В голове уже успели промелькнуть картинки, как утром я вижу Остина без рубашки, выходящего из комнаты Лекси.

— Она безобидная. Просто флирт у нее в крови.

— Но это все равно невежливо — звать меня на вечеринку, зная, что я уже договорился провести вечер с тобой.

Тут он был прав, но я только пожала плечами. Мне совершенно не хотелось признаваться, насколько сильно я бы расстроилась, если бы он принял предложение Лекси.

Остин сделал глоток воды, а я проследила взглядом, как двигается его горло.

Как вообще можно выглядеть сексуально, просто выпивая воду?

— Все равно будь с ней осторожнее. Я бы ей не доверял ни на грош.

Я фыркнула.

Остин, наверное, действительно смог бы швырнуть Лекси довольно далеко.

— Давай лучше о другом. Как сегодня тренировка? К субботе готов?

Остин откинулся на спинку стула, моментально становясь серьезным.

— Готов настолько, насколько вообще возможно. И уверен, что выиграю.

— И не покалечишься, да? — спросила я, прикусывая уголок губы.

Остин наклонился через стол и осторожно высвободил мою губу из-под зубов.

— Не порть этот красивый ротик из-за того, что переживаешь за меня. Со мной все будет хорошо. Обещаю.

От его прикосновения сердце споткнулось о собственный ритм, и я с трудом сглотнула.

— Если ты так уверен в себе, можно мне наконец прийти на этот бой?

Я распахнула глаза пошире и состроила свое самое жалобное щенячье выражение.

Остин лишь рассмеялся, поднялся со стула и полез за чем-то в спортивную сумку.

— Какое совпадение… у меня как раз есть один пропуск на бой.

Я вскочила и метнулась к нему.

— Для меня?

Остин опустил ламинированный пропуск мне на ладонь, а потом накрыл мою руку своей.

— Для тебя. Но при одном условии. Лиам и Форд идут с тобой, и ты обещаешь все время быть рядом хотя бы с одним из них. Никаких прогулок в одиночку. Договорились?

Я энергично закивала.

— Договорились! Ну, кроме тех случаев, когда мне надо будет в туалет. Они же не могут пойти со мной внутрь. Это будет уже странно.

Брови Остина сошлись на переносице, словно такой вариант развития событий вообще не приходил ему в голову.

— Тогда они проводят тебя до туалета и подождут снаружи.

Я раздраженно вздохнула.

Он был до смешного гиперопекающим даже после того, как я благополучно окончила школу самообороны Остина.

Он потянул меня за все еще зажатую в его ладони руку.

— Я серьезно, Зажигалка. Пообещай.

Увидев настоящую тревогу в его глазах, я решила его пожалеть.

— Обещаю, Бульдог. От начала до конца Лиам или Форд будут приклеены ко мне намертво.

Я высвободила руку вместе с пропуском и обняла Остина за шею.

— Спасибо, — прошептала ему на ухо.

Его мышцы медленно расслабились, и он обнял меня в ответ.

— Пожалуйста. А теперь давай уберемся и включим следующий выпуск.

Мы действовали слаженно и привычно: убрали со стола, вымыли посуду, протерли столешницы.

Я устроилась на диване и закуталась в пушистый плед, пока Остин возился с телефоном и Bluetooth-колонкой. Потом он сел рядом, держа телефон в руке.

— Иди сюда, устраивайся.

Он поднял руку, приглашая меня прижаться к его боку.

Вот здесь для меня все и становилось опасно размытым.

Я вполне могла сказать: «Нет, мне и тут нормально».

Но никогда не говорила.

Слишком уж хорошо было зарываться в бок Остина, чувствовать исходящие от него тепло и силу. Я обожала эти мгновения, когда могла притвориться, будто он мой, а я — его.

Я цеплялась за них так долго, как только могла, даже понимая, что потом будет больно, когда реальность снова напомнит о себе и Остин уйдет домой.

Но сейчас я думала только о том, как приятно ощущать тяжесть его руки на своих плечах.

Я не дослушала даже половину выпуска, прежде чем медленно провалилась в сон.

Проснулась я от ощущения, что меня куда-то несут.

— М-м?.. — пробормотала я что-то невнятное.

— Тс-с-с. Ты уснула. Я отнесу тебя в кровать.

— М-мхм.

Я причмокнула губами и еще глубже свернулась в объятиях Остина.

Такие сильные.

Такие теплые.

С ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Остин осторожно уложил меня на кровать, откинул одеяло и укрыл с такой нежностью, что, будь я хоть немного больше в сознании, это наверняка разбило бы мне сердце.

Он аккуратно снял с меня очки и положил их на прикроватную тумбочку, а потом наклонился и легко поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи, Картер. Сладких снов.

Атмосфера на арене буквально искрила энергией, и мне хотелось впитать каждую ее каплю. Это место не шло ни в какое сравнение с залом, где тренировался Остин. Всего в часе езды от Лос-Анджелеса — огромное, впечатляющее и довольно шикарное. Все тренажеры, разумеется, убрали, а вместо них расставили ряды стульев и трибуны вокруг октагона.

Стоило мне взглянуть на сетчатые стены, образующие восемь сторон бойцовской клетки, как появилось ощущение, будто я проглотила булыжник.

Лиам шел впереди меня, надвинув шляпу пониже и спрятав глаза за солнечными очками в надежде остаться неузнанным. Рядом с ним держался телохранитель. Лиам ловко прокладывал нам путь сквозь толпу, при этом крепко держа меня за руку. Форд шел следом.

Когда мы добрались до первых рядов мягких складных стульев, дорогу Лиаму преградил здоровенный и весьма устрашающий охранник. Мы показали пропуска. Тот пропустил нас и указал на наши места.

В самом первом ряду.

Усевшись между Лиамом и Фордом, я принялась нервно переплетать пальцы.

— Прямо в эпицентре событий, да?

Даже я слышала дрожь в собственном голосе.

Лиам и Форд переглянулись через мою голову. Лиам наклонился ко мне и похлопал по колену.

— Ты точно сможешь на это смотреть? Если передумала, можем уйти. Остин все поймет.

Эти слова мгновенно придали мне решимости. Я пришла сюда поддержать Остина и не собиралась вести себя как трусиха.

— Нет, все нормально. Я просто за него переживаю. Не хочу, чтобы ему было больно.

Форд фыркнул.

— Ему будет больно. В этом весь смысл. Но не переживай, Бульдог — зверь. Его никто не уложит.

Я проигнорировала совершенно бесполезные успокоения Форда и достала телефон, чтобы написать Тейлор.

Моя нога сама по себе подпрыгивала вверх-вниз, пока я рассматривала каждую деталь сетчатой клетки и настила внутри нее.

Телефон завибрировал в ладони, возвращая мое внимание к экрану.

Я фыркнула.

Я убрала телефон обратно в сумочку и провела ладонями по узким джинсам как раз в тот момент, когда свет замигал и заиграла музыка.

На противоположной стороне клетки к рингу двинулся самый жуткий тип, которого я когда-либо видела.

Я мертвой хваткой вцепилась одновременно в руки Лиама и Форда, лихорадочно переводя взгляд с одного на другого.

— Это ведь не с ним будет драться Остин? Они никак не могут быть в одной весовой категории. Он же огромный!

Челюсть Лиама напряглась.

— Вообще-то он теперь выступает в тяжелом весе. Только он ближе к нижней границе категории, так что ему придется драться с парнями намного крупнее себя. Зато Остин быстрее. Намного быстрее.

Желудок снова провалился куда-то вниз.

Это было совсем не хорошо.

Заиграла другая песня, и вся толпа развернулась мне за спину.

Я увидела фигуру в шелковом халате с накинутым на голову капюшоном, движущуюся по проходу. Чем ближе подходил Остин, тем сильнее мне казалось, что исходящую от него напряженную энергию можно ощущать физически.

Я знала, насколько серьезно он относился к тренировкам. Видела, сколько часов он проводил в зале, как пересматривал все записи боев соперников, до которых только мог добраться, как следил буквально за каждым кусочком еды, попадающим в его организм.

Но таким я его еще никогда не видела.

Он был предельно сосредоточен, словно балансировал на острие самого тонкого лезвия.

И это одновременно пугало меня до чертиков и было чертовски сексуально.

Остин сбросил халат, а затем стянул свободные шорты, оставшись в самых коротких и обтягивающих бойцовских шортах, какие я когда-либо видела на мужчине вживую.

Господи.

Мне нужно было отвернуться.

Но заставить себя я почему-то не могла.

Теперь уже никакая ткань не скрывала внушительную выпуклость между его ног.

Лицо вспыхнуло жаром, и я поспешно заставила себя поднять взгляд к лицу Остина.

Рефери ощупывал его лицо, плечи и грудь, а затем проверил перчатки. Закончив осмотр, он отпустил Остина, и тот подошел к клетке и забрался внутрь.

Я не могла оторвать от него глаз.

Почему-то казалось, что, пока я смотрю на него, никто не посмеет причинить ему вреда.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Форд ткнул меня локтем в бок.

— Наверняка ты будешь не первой, кого вывернуло во время боя. Только сделай одолжение: если начнется, целься в Лиама, а не в меня, ладно?

Не отрывая взгляда от Остина, я протянула руку и ущипнула Форда за бок.

— Вот теперь я точно буду целиться в тебя.

Рефери жестом подозвал бойцов к центру клетки, и его голос разнесся из динамиков:

— Хочу видеть хороший, чистый бой. Если хотите — коснитесь перчатками и возвращайтесь в свои углы.

Остин молча протянул перчатки вперед.

Его соперник, смахивающий на серийного убийцу, свои даже не поднял и бросил Остину какую-то фразу, которую я не расслышала.

Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Мне очень, очень не нравится этот тип.

Лиам сжал мое плечо.

— В основном это шоу. Все эти парни должны соответствовать образу, под которым их знают.

Небольшое облегчение, которое я почувствовала после его слов, исчезло в ту же секунду, как прозвенел гонг.

Бойцы начали кружить друг вокруг друга, обмениваясь короткими пробными ударами. А потом этот Урод резко выбросил жесткий удар ногой Остину в бок, и я ахнула.

И тут словно кто-то другой вселился в мое тело.

Я начала орать и ругаться на Урода:

— А вот хрен тебе, мерзкий ты хорек!

А потом уже на Остина:

— Давай, Бульдог, соберись! Вали его!

Дальше все превратилось в какой-то сплошной туман. Возможно, у меня вообще случился припадок.

На четвертой минуте первого раунда, сразу после того как я заорала Остину:

— Выруби его уже нахрен!

Он сделал именно это.

Идеальным апперкотом прямо в челюсть.

Урод рухнул как подкошенный, а я окончательно потеряла голову. Начала прыгать на месте, кинулась обнимать Лиама, потом Форда и, кажется, еще парочку совершенно незнакомых людей.

Кто его знает.

Медики тут же бросились помогать оглушенному бойцу подняться, а Мел тем временем намазал прозрачной мазью рассечение у Остина над бровью.

Когда врачи закончили осматривать Урода, обоих бойцов снова вывели в центр клетки. Рефери взял каждого за руку и поднял руку Остина над его головой.

Рев толпы заглушил все, что он говорил.

И в тот момент, когда рука Остина взметнулась вверх, наши взгляды встретились.

Я тут же перестала кричать и просто широко ему улыбнулась.

Он так тяжело ради этого работал. В буквальном смысле заплатил за эту победу кровью, потом и слезами.

Я знала, что после такого боя на него наконец обратят внимание большие боссы UFL и его мечта выйти на международный уровень окажется совсем рядом.

Я чертовски им гордилась.

Кто-то толкнул меня в бок, и я повернулась к Лиаму.

— Пойдем за кулисы, пока здесь не началось безумие. Возьмем что-нибудь выпить, пока Остин примет душ и поговорит с Мелом.

— Я только за.

От широкой улыбки уже болели щеки, голос я почти сорвала, но счастливее быть просто не могла.

Пока Мел затягивал тейп вокруг моих избитых ребер, я стиснул зубы так сильно, что они едва не заскрипели, а челюсть свело от напряжения. Боль была адская, но я к ней уже привык.

— Ты уверен, что тебе не нужен рентген, парень?

Я постарался расслабить челюсть.

— Уверен, старик. Просто ушиб.

— Следи за тем, кого стариком называешь. Я тебе еще и сейчас задницу надеру.

Я тихо усмехнулся и тут же поморщился, когда движение отдалось в грудной клетке.

— Знаю, Мел.

Как только он закрепил последний кусок тейпа на ребрах, дверь раздевалки распахнулась, и внутрь вошел Лиам.

— Поздравляю, мужик, это было эпично! Нокаут в первом раунде! Теперь UFL точно тебя заметит.

Я хлопнул его по ладони в нашем привычном мужском рукопожатии.

— Спасибо. Где Картер?

— Ждет снаружи с Фордом. Я решил сначала проверить, прилично ли ты выглядишь. Не хватало еще навсегда травмировать ее невинные глазки видом твоей голой задницы. Сейчас приведу их.

Я хмыкнул и покачал головой.

— Подожди. Это она так материлась во время боя? Обычно, когда я вхожу в зону, вообще ничего не слышу, но готов поклясться, что слышал, как она кричала: «Да выруби ты его уже нахрен!»

Лиам так заржал, что ему пришлось опереться о шкафчики. Кажется, у него даже слезы выступили.

— Да, это была она. Оказывается, когда ты дерешься, Картер превращается в настоящую фурию.

Я осторожно натянул футболку.

— Никогда раньше не слышал, чтобы она материлась.

Лиам вытер уголок глаза.

— Я тоже, мужик. За все двадцать два года, что ее знаю, ни разу такого не видел. Я вообще думал, после первого же удара по тебе она захочет уйти. А вместо этого ты словно выпустил зверя из клетки.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться и не расплачиваться за это ребрами.

— Эта девчонка — нечто.

Лиам повернулся к двери.

— Это точно. Только будь с ней осторожнее, ладно? — бросил он через плечо.

Я нахмурился, но ответить не успел.

Картер ворвалась в приоткрытую дверь.

— Боже мой, ты был потрясающий! Поздравляю!

Она бросилась мне на шею, и я невольно поморщился, когда ее тело прижалось к моим ребрам.

Картер тут же застыла и отпрянула.

— Ты в порядке? Что случилось? Ты ранен?

Брови у нее сошлись так сильно, что мне самому стало больно смотреть.

Я протянул руку и большим пальцем разгладил складку между ними.

— Успокойся, Зажигалка. Я в порядке. Ребра немного болят, и все.

Она отбила мою руку, задрала футболку и ахнула.

— Остин, это ужасно выглядит. Мне кажется, тебя надо в больницу.

Я убрал ее руку и опустил футболку обратно.

— Все нормально, Картер, обещаю. Просто ушиб. Я знаю, как ощущаются сломанные ребра, и это не они.

Она нахмурилась, и выглядела при этом так чертовски мило, что мне захотелось ее затискать.

— От этого мне совсем не легче.

Я притянул ее к себе, стараясь не обращать внимания на вспышку боли, и обнял за плечи.

— Пойдем. Сейчас я больше всего хочу нажраться в In-N-Out.

Лицо Картер просияло, а затем стало подозрительным.

— Ты? Мистер «Курица и овощи без единой специи» хочет в In-N-Out? В царство всего жирного и вкусного?

Я взъерошил ей волосы.

— Да, умница. Сегодня у меня читмил, так что гуляем по полной.

Она радостно хлопнула в ладоши.

— Да! Наконец-то нормальная еда! Пошли, мальчики, чизбургеры зовут нас по имени!

Форд потер живот.

— Меня уговаривать не надо. Валим отсюда. Ты закончил, Эй?

— Ага. Осталось только сумку забрать, и можно идти.

Не успел я моргнуть, как Картер выскользнула из-под моей руки, схватила спортивную сумку со скамьи и прижала к себе.

— Я понесу.

Я уставился на нее.

— Ты не будешь нести мою спортивную сумку, Картер. Давай сюда.

Она прикусила нижнюю губу и молча замотала головой.

Лиам встал между нами.

— В попытке выбраться отсюда до того, как мы все умрем от голода, предлагаю компромисс: сумку понесу я.

Картер неохотно протянула ее Лиаму.

— Ладно.

Я хлопнул его по спине.

— Меня устраивает. Мне нравится, когда ты работаешь моим дворецким.

Он ухмыльнулся.

— Отлично, пошли.

Мы вышли из раздевалки в коридор, где толпились люди.

Я тут же притянул Картер к себе и спрятал под рукой, подальше от всех этих отморозков.

Примерно на середине коридора передо мной встал тип с видом уличного бандита. Я сразу узнал в нем одного из людей Кобры, моего соперника.

— Неплохую ты себе болельщицу отхватил, Бульдог.

Я почувствовал, как Картер напряглась рядом со мной.

Он продолжил:

— Держи ее покрепче. А то еще сбежит от тебя к настоящему мужику.

Он схватил себя за пах, высунул язык и медленно провел взглядом по телу Картер.

Я мгновенно задвинул ее себе за спину и в следующую же секунду прижал ублюдка к стене.

— Что ты сейчас сказал?

— Ты все слышал, cabrón! — прохрипел он.

За спиной послышалась возня, а потом голос Картер:

— Остин, прекрати. Он того не стоит.

Кто-то схватил меня за руки, и в поле зрения появился Лиам.

— Она права, Эй. Он не стоит того, чтобы ты из-за него лишился шанса попасть в UFL.

Это вернуло меня в чувство.

Но прежде чем отпустить ублюдка, я еще сильнее сжал пальцы на его горле и наклонился к самому уху.

— Ты не говоришь о ней. Не смотришь на нее. Даже не думаешь о ней. Иначе я тебя найду и выпотрошу.

Я разжал руку, и он рухнул на пол, заходясь кашлем.

А ярость все еще бурлила у меня в крови.

Вот почему я не хотел, чтобы Картер приходила на мои бои. Я знал, что случится что-то подобное.

Она была слишком невинной. Слишком чистой. И это было видно за версту.

Легкая мишень.

И особенно ценная, если кто-то поймет, насколько много она для меня значит.

Мне нельзя было позволять себе такие отвлекающие факторы. Нельзя было позволять кому-то значить для меня настолько много.

Мне нужно было расстояние.

Я резко развернулся, уже собираясь именно это ей и сказать, но увидел, что Форд удерживает ее на месте, а глаза Картер полны слез.

Черт.

Ярость исчезла так резко, словно меня с головой окунули в ледяную воду.

И последнее, чего мне сейчас хотелось — это расстояния.

— Иди сюда.

Я протянул руку.

Картер тут же рванула ко мне и спрятала лицо у меня на груди.

Адреналин, носившийся по венам, напрочь заглушил боль. Я двумя пальцами приподнял ее подбородок и улыбнулся, глядя в блестящие от слез глаза.

— Тебя вообще никуда нельзя брать. Слишком уж ты красивая для собственного блага.

Она издала звук, больше всего похожий на смесь фырканья и смеха, и снова уткнулась мне в грудь.

— Мы можем теперь поехать в In-N-Out? Я есть хочу.

Из-за футболки слова прозвучали приглушенно, но я улыбнулся.

— Конечно.

Я бросил взгляд на валяющегося на полу парня, который все еще растирал шею, и кивком показал Лиаму и Форду двигаться к выходу.

Вдыхая знакомый запах мела и карандашной стружки, я медленно пробиралась между рядами парт в своем классе, раскладывая по местам только что проверенные работы.

Рождественские каникулы оказались именно тем, что мне было нужно. Немного отдыха и домашней еды от мамы сотворили чудеса с моими силами, но по Лос-Анджелесу я все-таки скучала.

Хотя пока меня не было, мы с Остином разговаривали почти каждый день, больше всего я скучала именно по нему.

Я прекрасно понимала, что мои чувства уже несколько месяцев как оставили дружбу далеко позади. Вот только совершенно не знала, что с этим делать.

Мои руки замерли, когда в стопке попалась работа Майкла.

Он был еще одним человеком, с которым я не знала, что делать.

В его жизни явно что-то происходило. Он больше не был тем веселым, любознательным и слегка озорным мальчишкой, каким я его знала. Он стал мрачным, замкнутым, а успеваемость начала падать.

Мне нужно было найти способ достучаться до него и понять, что происходит.

Я положила последнюю работу на нужную парту как раз в тот момент, когда прозвенел звонок и дети начали вбегать в класс.

Первую половину дня я пережила без серьезных происшествий, но Майкл по-прежнему держался отстраненно, поэтому, когда он направился на обед, я его остановила.

— Майкл, можешь задержаться на минутку?

Его плечи напряглись. Он медленно обернулся.

— Конечно, мисс Маккарти. Я что-то сделал?

От выражения его лица у меня сжалось сердце.

— Нет, конечно нет. Я просто хотела немного с тобой поговорить. Присядешь?

Я указала на стул рядом со своим.

Он опустился на него и словно весь сжался, молча уставившись перед собой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, мисс Маккарти, — механически ответил он, не поднимая глаз и ковыряя ногти.

— Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно. О серьезном или о какой-нибудь мелочи. Я понимаю, что доверяться учителю не всегда кажется крутым, но обещаю, я постараюсь понять тебя и не стану сразу делать выводы.

Он сглотнул.

— Да. Я знаю.

Я разгладила ладонями юбку и наклонилась, чтобы заглянуть Майклу в глаза.

— Я просто волнуюсь, потому что последние несколько недель ты сам на себя не похож.

— Я в порядке, мисс Маккарти. Просто устал.

Говоря это, он поднес большой палец ко рту и начал грызть ноготь. Рукав задрался.

Я резко втянула воздух.

Вокруг его тонкого запястья темнело кольцо синяков.

Меня мгновенно затошнило, и я вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной.

Нас учили распознавать признаки жестокого обращения с детьми, но теперь, столкнувшись с вполне реальной возможностью, что милого мальчика передо мной кто-то обижает, я просто застыла.

Майкл, должно быть, заметил выражение моего лица, потому что проследил за моим взглядом до своего запястья и тут же опустил руку.

Он натянуто рассмеялся.

— Вы из-за этого переживаете? Я споткнулся, а папа меня поймал, чтобы я не упал. Наверное, я просто слишком быстро летел, поэтому и синяк остался.

Я не поверила.

Но в то же время понимала, что объяснение вполне могло быть правдой и при первом подобном случае его пришлось бы учитывать.

Я сглотнула ком в горле и продолжила:

— Хорошо, Майкл. Просто не забывай: если что-то происходит дома или в школе, ты всегда можешь прийти ко мне.

Он быстро поднялся и направился к двери, явно желая как можно скорее закончить этот разговор.

— Ага. Спасибо, мисс Маккарти.

Проводив его взглядом, я уронила лицо в ладони, изо всех сил сдерживая слезы.

— Картер, ты в порядке?

Я подняла голову и увидела Кайла в дверях.

Я жестом пригласила его войти, и он закрыл за собой дверь.

— Не совсем. Мне бы сейчас очень пригодился твой совет.

Кайл сел на тот самый стул, который только что освободил Майкл.

— Конечно. Рассказывай, что случилось.

Я поведала ему обо всем, что заметила в поведении Майкла, включая наш недавний разговор и синяки на запястье, а потом откинулась на спинку стула.

Кайл провел ладонью по челюсти.

— Сложная ситуация, Картер. Это первый раз, когда ты заметила какие-то физические признаки возможного насилия?

Меня снова замутило.

— Да. Но он уже несколько недель очень замкнутый. Еще до рождественских каникул таким стал. Я просто думала, что он устал из-за всей этой предновогодней суеты. Разве мне не стоит сообщить об этом на всякий случай?

Кайл поморщился.

— Можешь сообщить, но это может сыграть против тебя. У тебя нет никаких конкретных доказательств, а Майкл отрицает, что что-то происходит. Скорее всего, в службе защиты детей решат, что ты просто новый учитель и слишком остро реагируешь. А если потом тебе действительно придется о чем-то сообщить, к твоим словам уже могут отнестись с сомнением.

Он тяжело вздохнул.

— Это ужасно, но соцработники перегружены, получают копейки и каждый день сталкиваются с самыми тяжелыми случаями. Из-за одного синяка на запястье они вряд ли сразу начнут расследование. Но наблюдай за ним. Если заметишь еще какие-то физические признаки насилия или Майкл сам что-нибудь расскажет, тогда звони в службу защиты детей и подавай заявление.

Мои плечи поникли.

Кайл наклонился и успокаивающе потер мое плечо.

— Все вполне может быть так, как он сказал: споткнулся, а отец его поймал. Или, может, его задирают другие дети, а он стесняется признаться. Я тоже буду присматривать за ним в школе, хорошо?

— Да, было бы здорово. Спасибо, Кайл. И за то, что выслушал, и за совет. Правда, спасибо.

Кайл поднялся.

— Всегда пожалуйста, Картер. Я вообще-то зашел спросить, не собираешься ли ты в учительскую на обед.

— Иди без меня, я подойду через пару минут.

— Хорошо. Тогда до встречи.

Кайл улыбнулся мне и вышел.

Я обошла стол и достала телефон из верхнего ящика. Я была благодарна ему за доброту и дельный совет, но по-настоящему обсудить все это мне хотелось только с одним человеком.

Почти сразу на экране появились три маленькие точки — Остин печатал ответ.

Телефон завибрировал, когда я наклонилась за своим обедом.

Я тяжело поднялась по ступенькам к квартире, чувствуя усталость с каждым шагом. Остаток дня тянулся мучительно медленно, а мысли, наоборот, носились со скоростью света. Я перебрала в голове все возможные варианты, что можно сделать для Майкла, но так ни к чему и не пришла. Только вопросов стало еще больше.

Поднявшись наверх, я увидела Остина, прислонившегося к перилам.

— Привет, Зажигалка.

Нижняя губа у меня задрожала.

— Привет, — тихо ответила я.

Он раскрыл руки, приглашая меня в объятия, и я сразу шагнула к нему.

Стоило его рукам сомкнуться вокруг меня, как я разрыдалась.

— Эй, эй. Ну ты чего? Что случилось? — спросил Остин, поглаживая меня по волосам.

К моему ужасу, я только расплакалась сильнее.

Остин ничего больше не говорил. Просто продолжал обнимать меня одной рукой, а второй осторожно забрал ключи, открыл дверь и завел меня внутрь.

Он проводил меня в гостиную, снял с плеча сумку и поставил ее на пол. Потом сел на диван и усадил меня к себе на колени.

Следующие десять минут он молча покачивал меня, поглаживая по спине, пока я плакала.

Когда слезы наконец начали утихать, он тихо спросил:

— Расскажешь, из-за чего все это?

Я судорожно вдохнула и икнула.

— Прости. Просто день был ужасный.

Остин убрал прядь волос мне за ухо.

— Не надо извиняться. Просто расскажи, что случилось. Разберемся вместе.

Я слезла с его колен, хотя мне очень не хотелось этого делать. Я просто не могла нормально думать, когда его тело так близко прижималось к моему.

Глубоко вдохнув, я сразу перешла к главному.

— Мне кажется, одного из моих учеников обижают дома. Или, как минимум, над ним издеваются в школе. И я не знаю, что делать.

— Кого?

Я взяла с дивана подушку и прижала ее к груди.

— Майкла.

Взгляд Остина стал еще мягче.

— Твоего любимчика.

Я вздохнула.

— Любимчика. Хотя мне вообще-то не положено иметь любимчиков.

Уголок его губ дрогнул.

— Расскажи, что произошло.

Следующие полчаса я объясняла Остину все до мельчайших деталей. Пыталась вспомнить каждую мелочь, которая могла иметь значение, а он внимательно слушал.

— Кайл сказал, что с обращением в службу защиты детей нужно быть осторожной, потому что у меня нет никаких реальных доказательств.

Остин нахмурился.

— Кто, блядь, такой Кайл?

Я нахмурилась в ответ.

— Я тебе о нем рассказывала. Он мой друг и тоже учитель в нашей школе. Работает на пять лет дольше меня, поэтому у него больше опыта в таких ситуациях.

Остин хрустнул костяшками пальцев.

— Ну, в одном он прав. Доказательств у тебя нет, так что служба защиты детей вряд ли сможет сделать что-то, кроме как поговорить с Майклом. А он, похоже, пока не готов открыться.

— Я не смогла его разговорить, хотя мне кажется, что он меня любит и доверяет мне. Не уверена, что незнакомому человеку он расскажет больше. Хотя, возможно, они лучше знают, какие вопросы задавать.

Я застонала и потерла виски.

— Чувствую себя ужасной неудачницей. Я даже не смогла добиться, чтобы он что-нибудь мне рассказал.

— Ты не неудачница. Иногда для таких вещей просто нужно время. И вполне возможно, дело действительно в школьных задирах. А еще, не хочу тебя пугать, но это может быть и банда. Они начинают вербовать детей очень рано и не любят, когда им отказывают.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Банды? В четвертом классе?

Остин наклонился и положил ладонь мне на колено.

— Это всего лишь один из вариантов. Мы ничего не знаем наверняка. Сейчас главное получить больше информации и понять, что происходит на самом деле. А для этого нужно, чтобы Майкл чувствовал, что может тебе довериться.

От его «мы» по всему телу разлилось тепло.

Я больше не чувствовала себя одинокой в этой ситуации.

Теперь мы были командой.

Остин откинулся назад и провел ладонью по щетине на щеке.

— У меня есть идея.

— Я сейчас готова выслушать вообще любые идеи, потому что своих у меня не осталось.

Он усмехнулся.

— А если я приду к тебе в класс и проведу небольшую демонстрацию по самообороне? Ты же говорила, что детям было интересно, когда рассказала, что занимаешься со мной?

— Да.

Я помедлила.

— Но я не хочу, чтобы они потом полезли драться с бандитами, если к ним кто-то подойдет. Их же могут убить!

— Я не столько про приемы. Скорее это будет повод поговорить с ними о разных ситуациях, в которые они могут попасть, и о том, как правильно себя вести. Можно обсудить буллинг, банды и насилие дома.

— Тогда Майкл хотя бы услышит, что он не один.

— И, надеюсь, этого окажется достаточно, чтобы он решился рассказать тебе правду.

Я наклонилась вперед и обвила руками шею Остина.

— Спасибо, — прошептала я. — Я даже не знаю, что бы без тебя делала.

Он сжал мою шею.

— Хорошо, что тебе никогда не придется это выяснять.

Я немного отстранилась.

И замерла.

В темно-синих глазах, смотревших на меня, горел жар.

Сердце тяжело ударилось о ребра и тут же ускорилось.

Я облизнула внезапно пересохшие губы.

Взгляд Остина проследил за движением, а его глаза потемнели.

Я чуть подалась вперед.

Совсем немного.

Но этого хватило, чтобы Остин словно очнулся.

Он убрал руку с моей шеи и отступил.

— Иди переоденься во что-нибудь удобное, а я закажу еду. И, может, умойся. Ты сейчас похожа на утонувшего енота.

Я уставилась на него с открытым ртом и тут же схватилась руками за лицо.

— Ты не мог сказать об этом раньше?!

Остин рассмеялся.

— Подходящего момента не было. Сначала у тебя была истерика, потом мы спасали мир. Вот сейчас впервые появился шанс.

Поднимаясь, я хлопнула его тыльной стороной ладони по животу.

— Закажи мне пад-тай. После сегодняшнего дня он мне жизненно необходим.

— Будет сделано, детка.

Я прямиком направилась в ванную.

И да.

Я действительно выглядела как утонувший енот.

По щекам тянулись черные дорожки туши, глаза были такие красные, словно я всю ночь каталась в фургоне с The Grateful Dead, а в волосах, похоже, уже успел свить гнездо какой-то мелкий грызун.

Просто великолепно.

Методично стирая остатки макияжа, я снова задумалась о мужчине, сидевшем в моей гостиной.

Он сказал, что мне никогда не придется узнавать, каково это — быть без него.

Но я знала, что это неправда.

Однажды Остин преодолеет свои проблемы с отношениями.

Или, что еще хуже, встретит женщину, которую полюбит настолько сильно, что ради нее преодолеет их.

И тогда ему придется оставить меня позади.

Я прекрасно понимала, что, если у кого-то из нас появятся серьезные отношения, наша дружба неизбежно изменится.

Остин больше не будет бросать все свои вечерние планы по первому моему зову. Он будет бросать их ради плохого дня какой-нибудь другой девушки.

От одной этой мысли за грудиной разгорелось болезненное жжение, и я потерла ладонью место между грудей, пытаясь его унять.

Как там говорилось в «Шестнадцати свечах»?

Ах да.

«Вот поэтому влюбленность и называют разрушение. Если бы это было легко, называли бы как-нибудь иначе».

Заехав на школьную парковку и поставив машину на свободное место, я заметил Картер. Она наклонилась через переднее сиденье, чтобы забрать сумку, и юбка туго обтянула ее задницу.

И, судя по всему, любовался этим зрелищем не только я.

Какой-то офисный хрен подозрительно долго возился с ключами, не сводя глаз с задницы моей маленькой зажигалочки.

Моей маленькой зажигалочки.

Черт.

Картер вовсе не была моей, но в какой-то момент я начал думать о ней именно так.

Я с такой силой захлопнул дверцу машины, что вывел этого клоуна из транса, в который его вогнала задница Картер. Она обернулась в мою сторону и помахала рукой. Клоун перевел взгляд с нее на меня, потом обратно и шагнул к Картер.

Я ускорил шаг.

— Привет, Остин.

Она буквально просияла при виде меня. Черт возьми, так, словно одним своим появлением я разом решил все ее проблемы.

— Остин, это мой друг и коллега Кайл. Кайл, а это один из моих лучших друзей, Остин.

Кайл выглядел так, будто только что откусил лимон.

— Когда ты рассказывала про своего друга Остина, я почему-то всегда думал, что речь идет о девушке.

Картер сдавленно рассмеялась.

— Эм-м, нет. Он определенно парень.

Я усмехнулся и протянул ему руку.

— Рад познакомиться, приятель.

Его маленькие глазки сузились, и он попытался сжать мою ладонь посильнее.

— Взаимно.

Картер, совершенно не замечая повисшего между нами напряжения, радостно произнесла:

— Как здорово, что вы наконец познакомились! Остин, нам лучше пойти внутрь, чтобы я успела передвинуть парты и все подготовить к твоему выступлению.

Я обнял ее за плечи, притянул к себе и заодно забрал сумку.

— Показывай дорогу.

Она указала на синие двустворчатые двери, которые прямо-таки кричали: «Школа», — и мы направились к ним. Кайл-прилипала поплелся следом.

Пока мы шли по коридорам, меня невольно отбросило в воспоминания о начальной школе: загадочные мясные блюда по понедельникам и моя любимая учительница мисс Рэйчел, которая была главной героиней огромного количества моих допубертатных фантазий.

Готов поспорить, Картер тоже занимала почетное место не в одной такой фантазии.

Она отперла дверь класса, распахнула ее, включила свет и подошла к своему столу, забирая сумку с моего плеча.

Я на несколько секунд просто замер, оглядываясь вокруг.

Наверное, удивляться не стоило, я ведь видел, как она мастерила украшения в тот день, когда пришел извиняться. И все же я был поражен.

Каждый свободный сантиметр стен занимали сделанные вручную плакаты, бумажные цветы и даже невероятно подробная карта мира, где на каждой стране были нарисованы животное, цветок и какое-нибудь блюдо.

Я даже представить не мог, сколько часов она на все это потратила. И был уверен, что за это время ей никто не заплатил ни цента.

У меня, черт возьми, никогда не было такого класса.

— Картер, это потрясающе.

Она уже передвигала парты из первого ряда к стенам.

— Тебе нравится?

Ее глаза сияли гордостью.

Я подхватил еще одну парту и, следуя ее примеру, отодвинул в сторону.

— Очень. Ты потрясающая учительница, знаешь?

Она залилась тем милым розовым румянцем, который успел стать одним из моих любимых цветов.

— Спасибо, Остин. Надеюсь, что так.

Я поднял руку и убрал прядь волос с ее лица. Пальцы задержались на щеке, и от прикосновения между нами снова ожило это знакомое электричество.

— А я знаю.

Она опустила взгляд на свои туфли, разрывая контакт.

— Мне нужно объяснить тебе, как все пройдет сегодня, пока дети не пришли. Они знают, что ты будешь, и ужасно устал… — Она запнулась и тут же продолжила: — В общем, они очень ждут тебя. Почти все мальчишки огромные фанаты UFL, хотя им явно рановато смотреть такие вещи. Я тебя представлю, а потом ты произнесешь свою речь. Показывать приемы придется на мне, потому что я не хотела отправлять детям разрешения от родителей на занятие по самообороне. Особенно если у Майкла дома действительно происходит что-то плохое.

Я видел, что Картер нервничает. Она говорила все быстрее и быстрее, как всегда, когда начинала волноваться.

Я протянул руку, положил ладонь ей на затылок и слегка сжал.

— Эй. Все будет хорошо. Детям понравится хотя бы потому, что целый час им не придется заниматься уроками. А если повезет, это поможет Майклу наконец открыться. Но даже если нет, мы хотя бы дадим всем полезную информацию.

Она медленно выдохнула.

— Ты прав.

Я почувствовал, как губы сами растянулись в улыбке.

— Можешь повторить? Я хочу записать это на телефон, чтобы потом ставить тебе запись.

Картер шутливо хлопнула меня по животу.

— Засранец.

В этот момент прозвенел звонок, и из коридора донесся грохот сотен маленьких ног.

О черт.

Надеюсь, я справлюсь.

Я не хотел подвести Картер.

Каждого ребенка она встречала «дай пять» или каким-нибудь забавным особым рукопожатием.

— Заходите, ребята. Те, кто обычно сидит в первом ряду, сегодня найдут свои парты у стен. Как я говорила вам вчера, сегодня у нас особенный день, потому что мистер Лайонс пришел рассказать нам о самообороне. Давайте тепло его поприветствуем и покажем, как мы благодарны ему за то, что он пришел.

Дети захлопали — кто с восторгом, кто без особого энтузиазма.

Я шагнул вперед и медленно обвел взглядом обращенные ко мне лица.

— Привет, ребята.

— Здравствуйте, мистер Лайонс, — хором ответили они.

Похоже, Картер успела научить их еще и хорошим манерам.

— Я очень рад сегодня быть здесь и поговорить с вами. Мы разберем много разных ситуаций, поэтому важно слушать внимательно, чтобы не пропустить ничего важного. А если все будете хорошо себя вести и слушать, то, возможно, в конце моего выступления вам даже удастся увидеть, как мисс Маккарти надерет мне задницу.

Я ухмыльнулся через плечо Картер. Та поджала губы.

Дети разразились хохотом, но, когда они наконец успокоились, я перешел к делу.

Я рассказал, что делать, если тебя задирают в школе, если пристают члены банды и, наконец, если кто-то причиняет тебе боль дома. В каждом случае объяснил, к кому можно обратиться за помощью и как понять, что перед тобой взрослый, которому действительно можно доверять.

А потом, в награду за хорошее поведение, позволил Картер показать им несколько способов вырваться из захвата и убежать.

Особенно их развеселило, когда их учительница изобразила удар коленом мне между ног.

В конце я коротко повторил главное и спросил:

— Кто может привести пример человека, к которому можно обратиться, если вам нужна помощь?

Маленькая девочка во втором ряду робко подняла руку, и я указал на нее.

— Полицейский.

— Правильно. Полицейский — мужчина или женщина — отличный вариант. Кто еще?

Мальчик в первом ряду тут же вскинул руку. Я кивнул ему.

— Учитель. Например, мисс Маккарти.

Вот оно.

— Именно. Учитель — это взрослый, к которому всегда можно обратиться. А я совершенно точно знаю, что мисс Маккарти очень классная и ей не все равно, что с вами происходит. Так что вы можете прийти к ней и рассказать абсолютно обо всем.

Я заметил другого мальчика, сидевшего сбоку от остальных. Он опустил глаза и теперь смотрел на свои ноги, нервно елозя ими по полу.

Картер шагнула вперед.

— Все верно. Вы всегда можете поговорить со мной о чем угодно. Я бываю здесь до и после уроков, а еще во время обеда. А теперь давайте поблагодарим мистера Лайонса за то, что он сегодня к нам пришел.

— Спасибо, мистер Лайонс! — разнеслось по классу.

— Миссис Вудворд, наш секретарь, побудет с вами, пока я провожу мистера Лайонса. Поможете ей расставить парты обратно?

Ученики тут же вскочили со своих мест и, оживленно переговариваясь, принялись двигать парты.

Картер подошла к двери и открыла ее седовласой женщине с теплой улыбкой.

— Спасибо, что присмотрите за ними, Джоан. Я вернусь через пять минут.

Джоан похлопала ее по плечу.

— Никаких проблем, дорогая. Не торопись.

Мы с Картер пошли по коридору, но вдруг она остановилась и схватила меня за руку.

— Спасибо тебе огромное, Остин. Правда. Все, что ты сказал, было замечательно. И, по-моему, детям очень понравилось.

— Надеюсь, кому-нибудь это поможет.

За плечом Картер я заметил лицо в открытом дверном проеме одного из классов.

Кайл.

Он стоял и пялился на нас.

Картер, видимо, заметила, как я нахмурился, потому что обернулась посмотреть, на что я уставился.

Кайл тут же расплылся в улыбке и помахал рукой.

Она помахала ему в ответ и снова повернулась ко мне.

— А что это за сердитая физиономия?

Я закинул руку ей на плечи и снова повел вперед.

— Мне этот парень очень не нравится.

Она запрокинула голову, глядя на меня.

— Кто? Кайл?

Я почувствовал, как напряглась челюсть.

— Да, Кайл. Он какой-то мутный. И хочет залезть к тебе в трусики.

Картер раздраженно вздохнула. Я толкнул дверь наружу, и нас ослепил яркий солнечный свет.

— Он не хочет залезть ко мне в трусики. Он мой друг. А ты, как обычно, слишком меня опекаешь.

Когда мы дошли до моей машины, я повернулся к ней лицом и посмотрел на россыпь веснушек на ее нежной светлой коже.

Она была воплощением невинности.

— Просто будь осторожна, ладно? Я знаю, что у тебя не так уж много опыта, и не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Картер заметно напряглась, и я мгновенно понял, что сморозил лишнее.

— Откуда ты это знаешь?

Я потер шею сзади и сглотнул.

— Лиам, возможно, что-то упоминал.

Картер нахмурилась.

— Только не злись на него. Он просто пытался объяснить мне, насколько сильно я ошибался насчет тебя.

— И для этого ему непременно нужно было рассказать тебе о моем сексуальном опыте? Господи, что у вас, мужиков, за одержимость девственностью?

На это мне ответить было нечего.

Картер опустила взгляд на свои туфли и начала переминаться с ноги на ногу.

— Просто я не хочу, чтобы об этом знал весь мир. Это личное.

Я протянул руку и пальцем приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на меня.

Под моими огрубевшими пальцами ее кожа казалась мягкой, как лепесток.

— Об этом знает не весь мир. Только я. И я никогда не стал бы судить тебя по тому, со сколькими парнями ты спала или не спала. Более того, по-моему, здорово, что ты решила подождать.

Щеки Картер порозовели.

— Я не то чтобы жду до свадьбы или что-то в этом духе. Просто пока не было подходящего человека. Или подходящего момента. Я никогда не чувствовала, что готова.

Я прочистил горло, пытаясь выбросить из головы мысли о том, что кто-то другой однажды получит эту часть ее.

— По-моему, это правильно. Нужно прислушиваться к внутреннему голосу, который говорит тебе подождать. Парень, которому ты решишь отдать эту часть себя, должен быть ее достоин.

Она покраснела еще сильнее.

— Мне пора возвращаться к классу. Еще раз спасибо за все.

Картер на мгновение замялась, и я возненавидел себя за то, что создал между нами эту неловкость.

А потом она обвила руками мою талию.

Я вдохнул ее едва уловимый цветочный аромат и с облегчением выдохнул.

— Ты лучший, — прошептала она мне в грудь.

— Для тебя — что угодно, Зажигалочка.

Небо все еще слегка отливало розовым — остаток невероятно красивого рассвета, — когда я шла по дорожке к главному входу в школу.

Я невольно замедлила шаг, заметив маленькую фигурку на ступенях. Бейсболка была надвинута низко на лоб.

Сердце забилось быстрее, когда я поняла, что это Майкл.

— Привет, мисс Маккарти. Можно с вами поговорить?

— Конечно.

Я развернулась и села на ступеньку рядом с ним.

Он поднял голову, и я увидела, что его щека опухла и уже начала наливаться темно-синим.

— Мне нужна ваша помощь.

Его нижняя губа задрожала.

Я так сильно прикусила щеку изнутри, что почувствовала вкус крови, лишь бы не расплакаться.

Протянув руку, я взяла Майкла за ладонь.

— Я сделаю абсолютно все, что смогу, чтобы тебе помочь. Но ты должен рассказать мне, что на самом деле происходит.

Он кивнул.

— Пойдем внутрь и найдем тихое место, где сможем поговорить. И я принесу лед для твоей щеки.

Он снова кивнул и едва слышно прошептал:

— Хорошо.

Я поднялась и помогла Майклу встать. Пока мы шли по безмолвным коридорам, наши шаги гулко отдавались от стен, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Майкл доверял мне свои тайны.

И ради него я должна была оставаться сильной.

Я показала ему на приемную и толкнула дверь. Джоан уже сидела за стойкой, готовясь к началу рабочего дня.

— Доброе утро, Джоан. У тебя есть ключи от кабинета Синди?

Синди была нашим школьным психологом, но бюджет позволял ей работать у нас всего два дня в неделю, и сегодня был не один из них.

Джоан нахмурилась, заметив Майкла рядом со мной.

— Конечно, милая. Вот они.

Она вложила ключи мне в ладонь, и мы направились к кабинету психолога.

Я открыла дверь и включила свет.

— Садись, Майкл. А я попрошу миссис Вудворд принести нам лед.

Майкл механически кивнул и опустился на диван, а я вернулась к Джоан.

Понизив голос, сказала:

— Джоан, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

— Все в порядке?

— Боюсь, что нет. Найди мне замену на сегодня. Как минимум на первую половину дня. И, скорее всего, тебе придется вызвать полицию, но пока дождись моего сигнала. Если это понадобится, я открою дверь и кивну тебе. И еще можешь, пожалуйста, сходить в учительскую и набрать лед в пакет?

Глаза Джоан наполнились слезами. Она ласково похлопала меня по руке.

— Конечно, дорогая. Иди и позаботься об этом мальчике.

— Спасибо. Я постараюсь.

Я развернулась и вернулась к Майклу.

Когда открыла дверь, он сидел, нервно заламывая руки.

— Я очень рада, что ты решил поговорить со мной. И хочу, чтобы ты знал: мы можем говорить так быстро или так медленно, как тебе будет комфортно. А если тебе понадобится передохнуть, просто скажи, хорошо?

— Хорошо, мисс Маккарти, — пробормотал он.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Кто поставил тебе синяк под глазом?

Майкл несколько секунд молчал.

А потом сказал:

— Папа.

Следующие два часа он понемногу рассказывал мне о том, как последние несколько месяцев его отец, Джо, начал толкать его, постоянно называя «ленивым» и «ни на что не годным», а потом стал бить.

Оказалось, Джо недавно потерял работу. Теперь он почти все время проводил дома и начал гораздо больше пить.

А матери Майкла, Софии, из-за этого приходилось часто брать двойные смены, поэтому дома она бывала гораздо реже.

Майкл сказал, что мама понятия не имеет, что отец его бьет.

Джо пригрозил ему, что, если тот кому-нибудь расскажет, его маму могут отправить обратно в Мексику.

И Майкл молчал.

Никогда прежде я не испытывала такого мучительного столкновения чувств.

Меня буквально разрывало между болью за все, что пришлось пережить Майклу, и всепоглощающей яростью на его отца.

Когда Джоан постучала и протянула мне пакет со льдом, я кивнула ей, давая понять, что пора звонить в полицию.

Теперь мне нужно было подготовить Майкла к разговору с ними.

— Майкл, я попросила Джоан вызвать полицию, чтобы мы могли обо всем рассказать и составить заявление.

Его маленькое тело рядом со мной мгновенно напряглось.

— Я знаю, тебе страшно. Но мы поступаем правильно. И я буду рядом с тобой на каждом шагу.

— Они меня заберут, да?

Я провела ладонью по его спине вверх-вниз.

— Я не знаю точно, что произойдет. Но я запишу тебе номер своего телефона. Ты сможешь позвонить мне в любое время, если тебе станет страшно. Где бы ты ни находился. Хорошо?

Я понимала, что, скорее всего, Майкла временно поместят в экстренную приемную семью, пока не убедятся, что его мать ни в чем не виновата. Но не хотела пугать его этим до разговора с полицией.

— Спасибо, мисс Маккарти.

Дрожащая нижняя губа выдавала, насколько тяжело ему давались эти слова.

У меня сжалось сердце.

— Конечно. Я сейчас выйду в приемную и приведу их сюда, хорошо?

— Хорошо.

Он выглядел таким потерянным.

Но я знала: единственный способ хоть что-то изменить — продолжать двигаться вперед.

Весь остаток дня мы снова и снова проходили историю Майкла вместе с полицией и социальным работником.

Я была благодарна за то, что все они разговаривали с ним мягко и бережно и, похоже, ни на секунду не сомневались в его словах.

Женщине-полицейскому пришлось сфотографировать лицо Майкла и едва заметные следы синяков на его запястье.

Посреди всего этого хаоса я попыталась уговорить Майкла пообедать, но он лишь ковырялся в еде и понемногу пил газировку.

Когда полиция закончила оформление, социальный работник подтвердила мои опасения: сегодня Майклу придется переночевать во временной приемной семье.

Он расплакался.

И я сама едва не сорвалась, когда обняла его дрожащее тело.

Социальный работник заверила его, что телефон останется при нем и он сможет в любое время позвонить либо ей, либо мне. Кажется, это немного его успокоило, но было видно, что происходящее слишком сильно его подавляет.

Я бы отдала что угодно, лишь бы забрать его к себе домой, но знала, что мне этого не позволят.

Я еще раз крепко обняла Майкла, пока социальный работник подхватывала его рюкзак, собираясь уходить.

Когда дверь кабинета за ними закрылась, я бессильно откинулась на спинку дивана и посмотрела на двух оставшихся полицейских.

— Что теперь?

Офицер Кларк, добродушный мужчина средних лет, наклонился ко мне и похлопал по руке, лежавшей на моем колене.

— Теперь мы возьмем ваши показания и отпустим вас домой. И хочу, чтобы вы знали: Джо уже задержали, сейчас его оформляют. Судя по всему, что рассказал мальчик, его мать, скорее всего, снова получит право опеки уже к началу следующей недели. Другой офицер сегодня взял у нее показания, и она совершенно раздавлена. Похоже, она знала, что ее муж тот еще придурок, но понятия не имела, что он начал избивать сына. Она уже больше шести лет гражданка США, так что непонятно, откуда вообще взялись угрозы отправить ее обратно в Мексику. Скорее всего, отец просто говорил это, чтобы запугать Майкла.

Я вздохнула и потерла виски, пытаясь хоть немного унять головную боль, которая разыгралась где-то после обеда.

Собравшись с силами, я еще раз рассказала полиции все, что могла вспомнить.

Когда закончила, оба офицера поблагодарили меня, вручили свои визитки и попросили не стесняться обращаться, если возникнут какие-либо вопросы.

А потом ушли.

И я осталась одна.

Было уже шесть вечера, так поздно я в школе почти никогда не задерживалась.

Я наклонилась за сумкой, а когда выпрямилась, перед глазами тут же поплыло. Пришлось прислониться к стене.

И только тогда я поняла, что с самого завтрака ничего не ела.

Вот черт.

Все, чего мне сейчас хотелось, — горячая ванна, теплая еда и кто-нибудь, кто доставит меня и к тому, и к другому.

Я открыла дверь кабинета и мои глаза расширились.

На скамейке напротив сидел Остин.

При виде него моя душа словно облегченно выдохнула.

В спортивных штанах и толстовке он поднялся и стремительно направился ко мне.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Он обхватил меня за шею сзади и притянул к груди.

— Ты должна была встретиться со мной в зале в пять. Когда ты не пришла и перестала отвечать на телефон, я чуть с ума не сошел и приехал сюда. Джоан сказала, что тебе пришлось сообщить о случае жестокого обращения и ты разговариваешь с полицией. Вот я и ждал. Мне так жаль, малышка.

Я выдохнула ему в грудь, а потом вдохнула запах чистого белья, пряностей и Остина.

Не знаю почему, но этот запах всегда меня успокаивал.

— Это было ужасно, Эй. Я даже говорить об этом не могу, потому что сегодня уже наговорилась до предела. Но это было ужасно.

— Пойдем. Я отвезу тебя домой.

— Не можешь. Моя машина здесь, — простонала я.

— Еще как могу. Оставь ее здесь на выходные, а в понедельник я привезу тебя на работу. Она тебе понадобится на выходных?

— Наверное, нет. Но тогда тебе придется возить меня, если я вдруг захочу куда-нибудь поехать.

Он помассировал мне шею сзади и развернул в сторону выхода.

— Я даже завезу тебя в In-N-Out по дороге домой.

На губах появилась слабая улыбка — первая за весь день.

— Ты бог среди мужчин.

— Я знаю.

Все выходные я залечивала душу мороженым Ben & Jerry’s и бессмысленным телевизионным марафоном. Остин почти все это время был рядом, ни о чем не расспрашивал, не заставлял говорить, а просто молча поддерживал.

Понедельник наступил слишком быстро, и теперь Остин вез меня в школу.

— Готова? — спросил он.

Я шумно выдохнула.

— Настолько, насколько вообще возможно. Социальный работник звонила мне вчера вечером. Майкл уже вернулся к маме. Они получили судебный запрет, запрещающий Джо приближаться к ним, так что это хорошо.

— Это очень хорошо, малышка.

Что вообще происходит с этим «малышка»?

«Малышка» было куда серьезнее, чем просто «детка», и невольно заставляло задуматься: а вдруг Остин и правда собирается вытащить нас из зоны дружбы?

Я не хотела зря надеяться, но ничего не могла поделать с желанием большего.

Нам было так легко вместе. Я понимала, что переход на новый уровень поначалу может все усложнить, но почему-то ни капли не сомневалась: в итоге у нас могло получиться что-то невероятное.

Остин свернул на школьную парковку и остановился неподалеку от главного входа.

— Проводить тебя?

Я улыбнулась.

— Нет, я справлюсь.

Какой же он все-таки опекун.

— Ладно. Сегодня у меня поздняя тренировка, но завтра увидимся?

— Завтра так завтра.

Я выбралась из машины, но тут же наклонилась обратно к открытому окну.

— И еще раз спасибо. За все.

— Для тебя — что угодно.

Я закрыла дверь и проводила взглядом уезжающую машину Остина.

Уже направляясь к школе, я вспомнила, что оставила в своей машине термокружку с остатками старого кофе еще в пятницу. Надо было забрать ее и наконец вымыть.

Я развернулась и пошла обратно к парковке.

До машины оставалось совсем немного, когда позади раздалось:

— Простите, вы не знаете, где мне найти мисс Маккарти?

Я обернулась.

Передо мной стоял крупный мужчина, который выглядел так, будто несколько дней не спал и не принимал душ. Одежда была мятая, глаза налились кровью.

Я оглядела почти пустую парковку, и внутри неприятно шевельнулось беспокойство.

— Эм… да. Я мисс Маккарти.

Его взгляд мгновенно потемнел.

Я отступила на шаг.

— Ах ты гребаная сука!

Его руки метнулись вперед быстрее, чем я успела среагировать, и сомкнулись на моей шее.

Я вцепилась ногтями в его предплечья, отчаянно пытаясь ослабить хватку.

Паника накрыла мгновенно.

Я не могла дышать.

Почти не могла думать.

А потом перед глазами начало темнеть.

Я сидел в кабинете Мела, просматривая вместе с ним план тренировок, когда в кармане завибрировал телефон.

Я достал его и увидел на экране фотографию Картер.

— Секунду, Мел. Это Картер. А она вообще-то сейчас должна быть на уроке.

На лице Мела появилась понимающая улыбка.

— Отвечай, сынок. И передай ей от меня привет.

Я поднес телефон к уху.

— Привет, Зажигалочка. Что случилось?

Но в ответ раздался не голос Картер.

По спине пробежал ледяной холод.

— Остин? Это Тейлор.

Я услышал, как она всхлипнула, и все мышцы моментально напряглись. Я так сильно сжал телефон, что побелели костяшки пальцев.

— Тейлор, что случилось? С Картер все в порядке?

— Говорят, с ней все будет хорошо, но… сегодня утром на нее напали на школьной парковке.

Мой мир медленно остановился.

В ушах зазвенело.

Перед глазами вспыхнули картинки: озорная ухмылка Картер, когда она переключала радио в моей машине на кантри, прекрасно зная, как я ненавижу эту хрень. Ее сияющие глаза, когда она захлопывала дверцу и шла к школе.

Какого хрена я не проводил ее до самого класса?

Эта мысль резко вернула меня в реальность.

— Где она? — рявкнул я.

— Мы в школе. Здесь полиция и парамедики. Я не могу уйти, но не хочу, чтобы она ехала в больницу одна. Я пыталась дозвониться Лиаму, но он не отвечает. И я не хотела оставлять такое сообщение на голосовой почте.

— Я еду.

Я сбросил вызов и едва удержался от того, чтобы запустить телефоном в стену.

— Мне надо ехать, Мел. На Картер напали в школе. Я ни хрена не понимаю, что происходит.

Я даже не дождался ответа.

Просто вылетел из зала и помчался к машине.

В голове билась лишь одна мысль.

Мне нужно добраться до нее.

Я захлопнул дверцу машины и увидел перед собой как минимум три полицейские машины и скорую — у всех мигали проблесковые маячки.

Расталкивая зевак локтями, я пробился к машине скорой помощи.

Картер сидела на краю каталки, уставившись в пустоту. К шее она прижимала пакет со льдом, а парамедик в это время считал ее пульс.

Будто почувствовав мое присутствие, она вдруг подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Картер тут же уронила лед и попыталась встать, но парамедик мягко усадил ее обратно.

Когда пакет соскользнул с шеи, я увидел страшные красноватые следы, опоясывающие ее горло. Я знал, что скоро они станут фиолетовыми. Одна сторона ее прекрасного лица заметно распухла.

К тому моменту, как я оказался рядом, мне уже не удавалось нормально вдохнуть.

— Что случилось? — выдавил я хрипло.

Мне до безумия хотелось схватить ее, прижать к себе, прикоснуться хоть как-нибудь, но я боялся причинить ей еще больше боли.

Картер сама протянула руку, вцепилась в мою футболку и потянула ближе.

— Отец Майкла, — сказала она.

Ее голос был таким хриплым, будто по горлу прошлись стальной щеткой.

Я молча выругался и придвинулся еще ближе.

Очень медленно, предельно осторожно провел ладонью вверх-вниз по ее спине.

— Я должен был проводить тебя внутрь.

Она привалилась ко мне боком.

— Ты не виноват.

— Какого хрена он вообще был на свободе?

Я изо всех сил старался не повышать голос. Пытался дышать ровно.

С каждым медленным вдохом в ушах все сильнее шумела кровь.

Стоявший неподалеку полицейский услышал меня и подошел ближе. Окинув взглядом то, как тесно я стоял рядом с Картер и как она буквально опиралась на меня, он заговорил:

— Его отпустили под залог, но сейчас он снова под стражей. Залог отменили, и в ближайшее время он уже никуда не выйдет.

Я несколько раз сжал и разжал свободный кулак, пытаясь успокоить себя мыслью о том, что этот ублюдок теперь за решеткой.

Не помогло.

— Но ею вам стоит гордиться, — продолжил полицейский. — Ваша девушка здорово ему врезала. Коленом в пах и нос сломала.

Я опустил голову и посмотрел Картер в глаза.

— Я вспомнила, чему ты меня учил, — прошептала она тем самым сорванным голосом, от которого мне хотелось кого-нибудь убить.

— Ты отлично справилась, Зажигалочка.

Я снова повернулся к полицейскому, стиснув зубы.

— Что теперь?

— Как я уже сказал, одним тем, что появился на территории школы, он нарушил условия освобождения под залог. Так что теперь он останется в тюрьме. По крайней мере до суда. Для мисс Маккарти уже оформили защитный ордер, а к обвинениям в жестоком обращении добавится еще и нападение.

Когда полицейский закончил, вмешался парамедик:

— Нам нужно отвезти ее в больницу на обследование.

Он посмотрел на Картер.

— Кто-нибудь поедет с вами?

Я ответил раньше, чем она успела открыть рот:

— Я.

— Хорошо. Тогда едем.

Он уложил ее на каталку и пристегнул сразу несколькими ремнями.

Я поморщился, когда ее стали загружать в скорую.

Черт, как же я ненавидел видеть ее такой слабой и беспомощной.

Но тут же напомнил себе, что она не была ни слабой, ни беспомощной.

Она сумела защититься.

И уложила этого ублюдка.

Я кивнул полицейскому.

— Можете сделать мне одолжение? Отдайте ключи от моей машины секретарю в приемной и скажите, что я пришлю кого-нибудь ее забрать.

Он протянул руку за ключами.

— Без проблем. И послушай, приятель. Я вижу, что у тебя сейчас в глазах. Не наделай глупостей, ладно? Просто будь рядом с ней.

Я проглотил все, что хотелось ему ответить, и вместо этого сказал:

— Да. Понял.

После чего забрался в заднюю часть скорой.

До больницы мы доехали быстро, и нас почти сразу провели в смотровую палату отделения неотложной помощи.

Я не отходил от Картер ни на шаг. Наклонился и осторожно убрал волосы с ее лица.

— Я написал ребятам, рассказал, что случилось, и попросил кого-нибудь забрать мою машину от школы.

Картер побледнела.

— Скажи Лиаму, чтобы не звонил моим родителям.

— Ты уверена?

Она начала было кивать, но тут же остановилась — движение явно причиняло боль.

— Я сама позвоню им завтра, когда голос придет в норму.

В палату торопливо вошла медсестра. Она измерила Картер давление и остальные показатели, а затем начала готовить капельницу.

Увидев иглу, Картер слегка расширила глаза.

Я тут же взял ее за руку.

Она сжала мои пальцы, когда медсестра поставила катетер.

— Пока просто прокапаем вам жидкость, — сказала она. — А после осмотра врача добавим обезболивающее, и вам станет значительно легче.

И так же быстро вышла.

Я снова посмотрел на Картер и заметил, как от боли сошлись ее брови.

— Голова болит?

— Немного.

Врет напропалую.

Я продолжал держать ее за руку, ненавидя собственное бессилие.

Сейчас я ничем не мог ей помочь.

Не мог забрать ее боль.

Я бы без колебаний получил хоть сотню ударов по голове, лишь бы ей стало легче.

Где, мать его, этот врач?

Дверь распахнулась, и в палату вошел мужчина лет пятидесяти в белом халате.

— Здравствуйте, мисс Маккарти. Я доктор Бейнс. Похоже, сегодня вам пришлось сильно испугаться. Как вы себя чувствуете?

— Не так уж плохо, — прохрипела Картер.

— Уверен, горло у вас болит довольно сильно, но мне нужно задать несколько вопросов. Как только закончим, мы введем обезболивающее через капельницу, и вам станет намного легче. Вы теряли сознание?

Я почувствовал, как ее рука дернулась в моей.

— Не совсем.

Доктор оторвался от карты.

— В глазах темнело?

— Начало, — ответила она так тихо, что я едва расслышал.

Доктор Бейнс сделал пометку.

— Вы ударялись головой?

Картер ненадолго закрыла глаза.

— Он ударил меня головой о машину.

Ярость внутри меня словно вскипятила кровь.

Мне стоило неимоверных усилий не разнести эту палату к чертовой матери.

Остановил меня лишь страх в глазах Картер.

Я не хотел пугать ее еще сильнее.

Глубоко вдохнул и заставил себя ослабить хватку, проверяя, не слишком ли сильно сжимаю ее руку.

Доктор щелкнул ручкой, убрал ее в карман и достал маленький фонарик.

— Сейчас я проверю реакцию зрачков, чтобы исключить сотрясение, а затем осмотрю горло.

Он быстро провел осмотр.

Когда доктор надавил на опухшую сторону лица Картер, а затем ощупал затылок, она вздрогнула и резко втянула воздух.

— Осторожнее, — рявкнул я.

— Он просто делает свою работу, — сказала Картер и сжала мою руку. — Простите.

— Ничего страшного. На затылке у вас приличная шишка, но в целом вам очень повезло. Сотрясения нет, переломов костей лица на ощупь тоже не чувствую, но на всякий случай сделаем рентген. Шея и горло будут болеть еще примерно неделю. Я выпишу вам противовоспалительное и обезболивающее — должно помочь. Если после выписки боль усилится или появится затуманенное зрение, немедленно возвращайтесь. Сегодня ночью с вами кто-нибудь останется?

— Я останусь с ней. И если станет хуже, сам привезу ее обратно.

Доктор доброжелательно улыбнулся.

— Отлично. Тогда я сейчас введу мисс Маккарти быстродействующее обезболивающее через капельницу, выпишу рецепты и назначу рентген.

Буквально через несколько мгновений после того, как он вышел, дверь распахнулась, и в палату ворвались Лиам и Форд.

Они резко остановились, увидев Картер — опухшее лицо, синяки на шее.

— Какого черта произошло? — процедил Лиам сквозь стиснутые зубы.

— На нее сегодня утром напал на парковке отец одного из ее учеников.

Стоило произнести это вслух, как моя и без того едва сдерживаемая ярость снова вскипела.

— С ней все будет нормально, а он уже в тюрьме. Но у нее сильно болят горло и голова, так что много разговаривать она не будет. Понятно?

Картер повернулась ко мне и показала язык.

Похоже, обезболивающее уже начало действовать.

Я сжал ее руку.

— Я сейчас вернусь. Побудьте с ней.

Я не стал оборачиваться на Картер, когда вышел из палаты и направился по коридору.

Кроссовки противно поскрипывали по линолеуму в такт шагам, пока я не дошел до самого конца.

Глубоко вдохнув, я уперся лбом в стену и прижал кончики пальцев к прохладной поверхности, изо всех сил борясь с желанием пробить в ней дыру.

На плечо легла чья-то рука.

Я повернул голову и увидел Форда.

— Эй. Ты как, брат?

Я оттолкнулся от стены.

— Хреново. Черт, Форд, я никогда в жизни так не боялся.

— Она тебе небезразлична.

— Конечно, мать твою, небезразлична, — огрызнулся я. — Она мой лучший друг.

Форд помолчал, будто тщательно подбирая слова.

— А ты никогда не думал, что дело не только в дружбе? Я вижу, как ты на нее смотришь. Как с ней обращаешься. И я знаю, что она в тебя влюблена. У нее это на лице написано.

Я толкнул его в грудь — резко, но не настолько, чтобы причинить боль.

Мне просто нужно было, чтобы он отступил.

И забрал свои слова с собой.

— Не говори мне этого. Я сейчас не в том состоянии, чтобы заводить отношения. Мне нужно сосредоточиться на карьере. Черт! Я вообще не знаю, захочу ли когда-нибудь снова всего этого.

Паника все сильнее стискивала колотящееся сердце.

Перед глазами одна за другой замелькали картинки.

Картер готовит мне ужин.

Картер покусывает уголок губы, пытаясь угадать убийцу в очередном тру-крайм шоу или подкасте, который мы смотрим или слушаем.

Картер сияет, глядя на меня, когда после последнего боя рефери поднимает мою руку в знак победы.

Картер идеально устраивается у меня под боком, пока я обнимаю ее на диване.

Черт.

Картер каким-то образом проскользнула сквозь все мои защитные стены своей обезоруживающей невинностью.

И теперь я понял, что подпустил ее слишком близко.

Форд разгладил футболку на груди.

— Ну, время идет. И я просто надеюсь, что ты не упустишь лучшее, что вообще могло случиться в твоей жизни.

С этими словами он развернулся и пошел обратно к палате Картер.

А я так и остался стоять, то сжимая, то разжимая кулаки и слушая, как кровь грохочет в ушах.

Я просто не мог сейчас справиться со всем этим дерьмом, которое разом свалилось мне на голову.

Сделав еще несколько глубоких вдохов, я расправил плечи и направился обратно к Картер.

К девушке, из-за которой все внутри меня завязалось в такие тугие узлы, что я уже не был уверен, получится ли когда-нибудь их распутать.

Я остановил машину у дома Картер и заглушил двигатель.

— Сиди на месте. Я обойду и открою тебе дверь.

— Остин, я вполне могу сама открыть дверь машины. У меня руки не сломаны.

Я поморщился при одной мысли о том, что тот ублюдок мог сломать ей руку.

Все могло закончиться гораздо хуже.

Она могла, мать его, умереть.

— Сиди, — рявкнул я резче, чем следовало.

Картер слегка отшатнулась, и я тут же протянул руку, проводя пальцами по неповрежденной щеке.

— Прости. Не хотел на тебя срываться. Просто я чертовски зол и переживаю за тебя.

Она прижалась лицом к моей ладони.

— Со мной все хорошо.

— Нет, не хорошо. Но будет.

Я заставил себя отстраниться, вышел из машины, обошел ее и открыл дверь. Картер послушно дождалась меня, и я помог ей выбраться.

Мы поднялись в квартиру, и она повернулась ко мне.

— Я пойду переоденусь в пижаму.

— Тебе… эм… помочь?

Господи боже.

Я совершенно точно не смог бы спокойно помогать Картер раздеваться сегодня вечером.

Да и вообще в любой другой вечер.

Моего самообладания хватало лишь до определенного предела, а ее плавные изгибы были слишком большим искушением.

В голове тут же зазвучали слова Форда.

Я сжал кулаки.

Он ошибался.

Просто обязан был ошибаться.

Картер улыбнулась, совершенно не подозревая, куда успели унести меня мысли.

— Нет, я сама справлюсь.

Я посмотрел на телефон.

Уже перевалило за восемь.

Черт. Казалось, этот день никогда не закончится.

Я опустился на один из барных стульев у кухонной стойки и потер шею сзади, еще раз перечитывая рекомендации после выписки. Хотел убедиться, что точно знаю, когда ей нужно принять следующую дозу обезболивающего.

Раздался звук открывающейся двери спальни, и я обернулся.

Твою мать.

На Картер были совсем короткие девчачьи шортики и тонкая кофта с длинными рукавами, съехавшая с одного плеча. Она была босиком, а ногти на ногах выкрашены в ярко-розовый.

Член тут же дернулся.

Черт.

Я кашлянул, пытаясь выбросить из головы картинку, как срываю с нее эти крошечные шорты.

— Почему бы тебе не лечь в постель? А я принесу ледяной воды. Может, горлу станет полегче.

Картер слабо улыбнулась.

— Хорошо. Спасибо. И не только за воду. За то, что был сегодня со мной. И что остаешься на ночь.

Вообще-то мне стоило уйти.

Но вместо того чтобы придумать хоть какой-нибудь предлог, мой тупой рот произнес:

— Конечно.

Я налил ей воды и пошел следом в спальню.

— Держи.

Поставив стакан на тумбочку, я сел на край кровати.

Осторожно протянул руку и едва коснулся кожи рядом с измученной синяками шеей.

— Мне так чертовски жаль, что это с тобой случилось.

Она вздрогнула, когда мои пальцы скользнули туда, где бился пульс.

— Перестань это говорить. Ты не виноват.

— Я хочу его убить.

— Пожалуйста, не надо. Я буду скучать, если тебя посадят.

На губах появилась едва заметная улыбка.

— Можно тебя кое о чем попросить?

— О чем угодно.

— Просто… обними меня ненадолго.

Я не смог ответить сразу.

Картер смотрела на меня своими большими невинными глазами.

Это была очень плохая идея.

Очень.

Но она продолжила:

— Просто рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Как, черт возьми, я мог отказать после такого?

Эта девушка умела обращаться со словами, как хирург со скальпелем, одним движением добиралась до самого больного места.

— Ладно.

Я обошел кровать, снял обувь и забрался под одеяло.

Напрягся всем телом, пытаясь думать о последнем бое.

О мужской раздевалке.

Да хоть о чем-нибудь, что поможет моему члену вести себя прилично.

Стоило мне лечь, как Картер тут же придвинулась ближе и устроила неповрежденную сторону лица у меня на груди.

Ее «спасибо» прозвучало приглушенно через ткань футболки.

Я мягко сжал ее плечи.

Долгое время она молчала, и я уже решил, что она уснула, когда в темноте раздался ее голос:

— Мне было так страшно.

— Малышка…

Я не знал, что еще сказать.

Но Картер продолжила:

— Мне было ужасно страшно. Но я все думала обо всем, чего еще не успела сделать. Обо всем, что хочу испытать. О местах, где еще не была. О людях, по которым бы скучала. Прошло всего несколько секунд, но для меня они тянулись часами. Я подумала о тебе. И тогда начала бороться.

Ее слова просто разорвали меня изнутри.

— Я так рад, что ты боролась, Зажигалочка.

Картер подняла лицо к моему.

Между нашими губами осталось меньше сантиметра.

— Я тоже, — прошептала она.

Ее дыхание теплым ветерком коснулось моего лица.

Не знаю, кто из нас первым преодолел оставшееся расстояние.

Она или я.

Но в следующий миг наши губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти осторожным, но внутри меня вспыхнул такой огонь, какого я никогда прежде не чувствовал.

Мой язык раздвинул ее губы, и я едва сдержал стон, впервые почувствовав ее вкус.

Мне хотелось больше.

Нужно было больше.

Я хотел ее всю.

И именно поэтому понял, что должен остановиться.

Я заставил себя отстраниться.

Губы все еще покалывало от этой необъяснимой, неоспоримой энергии между нами.

— Спи, — хрипло сказал я, чувствуя, как желание пульсирует по венам.

— Хорошо, — ответила она чуть дрожащим голосом.

Черт.

Что я натворил?

Можно было списать этот поцелуй на эмоции после всего, что произошло сегодня.

Но правда заключалась в другом.

Я слишком долго играл с огнем.

Картер довольно быстро уснула, но даже ее глубокое, ровное дыхание не могло усыпить меня.

Прошло несколько часов, прежде чем я наконец провалился в сон.

Проснулся я от того, что аппетитная задница Картер плотно прижималась к моему болезненно возбужденному члену.

Я тихо застонал.

Моя ладонь лежала на гладкой коже ее живота, опасно близко к краю шортиков.

Черт.

Я медленно перевернулся на спину и попытался осторожно вытащить руку из-под ее шеи.

Картер пошевелилась и начала что-то бормотать во сне.

А потом я отчетливо разобрал слова:

— Не уходи, Остин… люблю тебя.

Я замер.

Уставился на ее лицо.

Глаза закрыты.

Дыхание по-прежнему глубокое и ровное.

Она спала.

А мое тело будто окаменело.

Вдруг стало жарко.

И слегка затошнило.

Мне нужно было отойти.

Подумать.

Как можно осторожнее я выбрался из кровати и прошел в ванную при спальне. Плеснул в лицо холодной водой и уставился на свое отражение.

Мне нужно было убираться отсюда.

Я достал телефон и написал Лиаму, параллельно прополаскивая рот ополаскивателем.

Когда вышел из ванной, замер.

Картер не спала.

Я заставил себя заговорить, но слова прозвучали неестественно сухо:

— Как ты себя чувствуешь?

Она потерла глаза, прогоняя остатки сна. Волосы торчали во все стороны.

— Лучше.

Я убрал телефон в карман и обулся.

— Мне нужно ехать в зал. Лиам зайдет к тебе через пару часов. Сказал, чтобы ты написала ему, если тебе что-нибудь понадобится.

Губы Картер сложились в легкую гримасу.

— Хорошо. С тобой все нормально?

Я переступил с ноги на ногу.

— Да. Все нормально. Просто опаздываю.

— Хорошо… если ты уверен.

Она чуть склонила голову набок тем самым очаровательным движением, которое теперь почему-то лишь усилило тошноту.

Я попятился к двери спальни.

— Потом напишу. Поспи еще.

И практически сбежал из ее квартиры к машине.

Мне отчаянно нужно было добраться до зала и выбить все это дерьмо из чего-нибудь кулаками.

Остин был в панике. Я без труда узнала этот взгляд, в его глазах плескался настоящий ужас. Вот только я не понимала, сулит ли эта паника моему сердцу что-то хорошее или плохое. Оставалось лишь надеяться, что он так перепугался из-за возможных перемен в наших отношениях, а не потому, что теперь ломает голову, как сказать мне, что целовать меня все равно что целовать сестру.

Я попыталась привести мысли в порядок под душем, но это не помогло. Осторожно натянула самые удобные спортивные штаны и толстовку, стараясь не задевать шею и не делать резких движений. Выйдя в гостиную, я увидела Лекси, сидевшую за барной стойкой с чашкой кофе.

— Боже мой, ты ужасно выглядишь!

— Спасибо, очень приятно.

— Я не это имела в виду. Тейлор вчера оставила мне сообщение и рассказала, что случилось. Ты как?

Я прошла на кухню и наполнила чайник водой, решив заварить чай, горло все еще болело.

— Все будет нормально.

— Это Остин только что пулей вылетел из твоей спальни?

Я едва не поморщилась при мысли о том, что Остин буквально сбежал от меня.

— Он остался на ночь, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Лекси поставила чашку на столешницу.

— Милая, ты уверена, что это хорошая идея? Я ведь знаю, что он тебе небезразличен.

Я достала из шкафчика кружку и среди всех наших кофейных запасов отыскала одинокую коробку чая, стараясь не обращать внимания на ее слова.

В ответ лишь неопределенно промычала.

На самом деле мне хотелось сказать: «Да, ясно? Я по уши в него влюблена и понятия не имею, чувствует ли он то же самое. Иногда мне кажется, что да, а иногда, что он воспринимает меня как сестру».

Но я промолчала.

Мне хотелось еще немного подержать это признание при себе. Потому что стоило произнести эти слова вслух и назад дороги уже не будет.

Лекси провела идеально ухоженным пальцем по краю чашки.

— Мне кажется, если мужчина действительно хочет быть с тобой, он сам сделает первый шаг. Особенно такой мужчина, как Остин. И я говорю это не для того, чтобы тебя обидеть. Просто не хочу, чтобы ты зря надеялась, а потом тебе стало еще больнее.

Я стиснула край прохладной гранитной столешницы так сильно, что пальцам стало больно, цепляясь за это ощущение, чтобы взять себя в руки.

— Угу, — отозвалась я, прикусив щеку изнутри.

Я понимала, что Лекси вполне может оказаться права. Но в то же время знала: она далеко не так хорошо понимает Остина, как ей кажется.

Мне нужно было набраться смелости и поговорить с ним. Честно рассказать о своих чувствах.

По крайней мере, тогда я буду знать наверняка.

И смогу либо наброситься на него, либо попытаться двигаться дальше.

Но оставаться в этой подвешенной неопределенности я больше не могла. Особенно теперь, когда к нашим привычным отношениям добавились прикосновения губ, от которых у меня горела душа.

Лекси поднялась со стула, оставив чашку мне.

— Мне пора на работу.

— Хорошо.

Пока заваривался чай, я вымыла ее чашку и все это время думала лишь об одном: как объяснить Остину, что я в него влюбилась.

Я поравнялась с Тейлор, и мы вместе направились к бару Форда. Сегодня был день рождения Лиама, и к вечеру я готовилась особенно тщательно. Мои клубнично-русые волосы мягкими пляжными волнами спадали по спине. Глаза я подвела угольно-серым карандашом, от которого зеленый оттенок радужки казался еще ярче, а маленькое черное платье делало мои ноги бесконечно длинными.

Я действительно постаралась выглядеть как можно лучше, потому что последние две недели были просто отвратительными. Из-за того, что мне пришлось взять неделю выходных на восстановление, теперь я безнадежно отставала по работе. Майкл узнал, что сделал его отец, и чувствовал себя ужасно виноватым, сколько бы я ни убеждала его, что он ни в чем не виноват.

А Остин теперь официально меня избегал.

За последние две недели я видела его всего один раз, минут десять, когда они с Лиамом привезли мне ужин. Мы несколько раз переписывались, но каждый раз, когда я предлагала встретиться, у него находилась причина, почему он не может.

Сегодня вечером я собиралась получить ответы.

В клатче завибрировал телефон, и я достала его.

Лекси каким-то образом умудрилась выпросить приглашение на день рождения Лиама, когда тот заходил ко мне во время моего восстановления. Она была далеко не тем человеком, с которым мне особенно хотелось проводить вечер, но я не могла винить ее за желание попасть на день рождения рок-звезды.

Мы с Тейлор прошли мимо очереди к входу. Вышибала сверился со списком гостей и пропустил нас за бархатный канат.

Я схватила Тейлор за руку и стала прокладывать нам путь сквозь толпу к столикам в глубине бара.

Лиам сидел в окружении потрясающе красивых девушек, Форда и еще нескольких приятелей. Я перегнулась через стол, схватила его лицо обеими руками и звонко поцеловала в щеку.

— С днем рождения, Лиам.

Он улыбнулся той самой улыбкой, по которой сразу было понятно: выпить он уже успел.

— Спасибо.

Я подняла подарочный пакет, зацепив его указательным пальцем.

— Это тебе. Его можно куда-нибудь убрать, чтобы не потерялся?

— Да, дальше по коридору справа есть кабинет. Остин как раз относит туда остальные подарки. Скажи ему, чтобы тащил свою задницу обратно сюда.

Идеально.

Я смогу загнать ворчливую задницу Остина в угол и наконец вытянуть из него, какого черта вообще происходит.

Я уже начала всерьез подозревать, что обезболивающие, которые я принимала в ту ночь, когда Остин остался у меня, каким-то образом исказили мою память или восприятие событий. Может, я вообще сама на него набросилась и умоляла лишить меня девственности.

Вот это было бы унизительно.

Но что бы тогда ни произошло на самом деле, сегодня я собиралась во всем разобраться.

Я проскользнула в задний коридор и нашла дверь кабинета. Коротко постучала и тут же усмехнулась про себя, будто кто-то вообще способен услышать стук сквозь грохочущие из колонок басы.

С некоторой нерешительностью я толкнула дверь.

Она успела открыться примерно наполовину, когда я застыла.

Сердце грохнуло о ребра, а потом будто рухнуло куда-то к пяткам.

Остин действительно был там.

Он откинулся на край стола, а перед ним на коленях стояла девушка и расстегивала его брюки.

Я моргнула, не веря своим глазам, а потом поняла, кто это.

Лекси.

К горлу подступила тошнота.

Подарок Лиама выскользнул из моих пальцев, а я развернулась и побежала.

Кажется, кто-то окликнул меня по имени, но из-за музыки я не могла быть уверена.

Я расталкивала людей так быстро, как только могла, пробираясь обратно к столику Лиама.

Тейлор сидела напротив него. Я резко схватила ее за плечо. Она обернулась и, увидев мое лицо, замерла.

Наверное, выглядела я ужасно, потому что они с Лиамом заговорили одновременно:

— Что случилось?

Я с трудом сглотнула желчь, все еще подступавшую к горлу.

— Лекси и Остин трахаются в кабинете.

Тейлор тут же встала и обхватила меня рукой за талию.

— Господи, тебе срочно нужны друзья получше.

Лиам перегнулся через стол и схватил меня за руку.

— Он пил. Он не понимает, что делает.

Сейчас я была не в состоянии выслушивать оправдания Лиама, поэтому повернулась к Тейлор.

— Прости, что заставляю тебя уходить, хотя мы только пришли, но мне правда нужно отсюда выбраться.

— Конечно. Пошли, пока этот Хи-Мен не вытащил член из этой шлюхи и не побежал за тобой.

Я поморщилась от возникшей в голове картинки.

Тейлор виновато улыбнулась.

— Извини.

Когда мы наконец вышли на улицу, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить взбунтовавшийся желудок.

Тейлор все еще держала меня за руку и легонько сжала пальцы.

— Ты справишься?

— Да. Просто это именно тот отрезвляющий пинок, который мне был нужен.

Я застонала, когда солнечный свет ударил по воспаленным глазам. Похоже, рыдания до полного изнеможения даром не прошли.

Я перевернулась, потянулась и села на кровати. Оглядев гостевую комнату Тейлор, я мысленно поблагодарила судьбу за то, что вчера мне не пришлось возвращаться в свою квартиру.

Медленно поднявшись, я поплелась в гостиную и обнаружила Тейлор на диване с чашкой чая.

— Привет, подруга. Как ты себя чувствуешь?

Я дошаркала до дивана и плюхнулась на противоположный край, подтянув колени к груди.

— Как будто у меня похмелье, хотя я вообще не пила.

— Это все слезы. Похмелье после рыданий. Пей побольше воды, скоро станет легче.

Она сделала паузу и поднесла чашку к губам.

— Что ты собираешься делать?

Я уткнулась лбом в колени.

— Понятия не имею. Знаешь, Лекси написала мне как раз тогда, когда мы вчера заходили в бар. Мне кажется, она специально все подгадала так, чтобы я увидела их вместе. Или хотя бы прекрасно поняла, чем они там занимаются.

Тейлор покачала головой.

— Вот же сучка. Знаю, сейчас тебе, наверное, меньше всего хочется это слышать, но она всегда тебе завидовала. И тому вниманию, которое эти парни тебе уделяют. Она привыкла быть в центре внимания и бесится, когда все смотрят не на нее.

— И что мне теперь делать? Мне же с ней жить.

Тейлор поставила кружку на журнальный столик.

— Переезжай ко мне. Места более чем достаточно.

— Правда?

Тейлор жила в потрясающем доме с четырьмя спальнями на холмах Лос-Фелиса, и я бы душу продала за возможность назвать такое место своим домом. Настоящий средиземноморский оазис с бассейном и джакузи.

— А почему нет? Папа подарил мне этот дом на выпускной — совершенно неприлично роскошный подарок. Пытался заглушить чувство вины за то, что большую часть моей жизни изображал отсутствующего отца. Так что за аренду тебе платить не придется. У нас одинаковый график, поэтому не придется переживать, что соседка решит устроить дикую вечеринку, когда тебе вставать в пять утра. А еще мы одинаково обожаем дурацкие мелодрамы, снятые специально для телевидения. Мы просто идеальная пара соседок.

— Ну, если ты так ставишь вопрос…

Тейлор сложила ладони вместе, как маленький ребенок.

— Да?

— Да. Спасибо.

Она взвизгнула и крепко меня обняла.

— А теперь рассказывай, что собираешься делать с Остином, потому что вот для этой проблемы у меня быстрого решения нет.

Весь восторг от предстоящего переезда тут же померк.

Я вздохнула.

— Я почти всю ночь лежала без сна и думала об этом. И знаешь… в каком-то смысле Лекси действительно оказала мне услугу. У нас с Остином вообще какие-то странные отношения. Будто мы встречаемся, только без секса. Я отказывала каждому парню, который приглашал меня на свидание в этом году, потому что слишком зациклилась на Остине. Но при этом я ни разу честно не сказала ему, что чувствую. И границы не установила, чтобы наши отношения однозначно оставались дружескими. А это тоже нечестно по отношению к нему. Мы ведь на самом деле не встречаемся, так что он вправе спать с кем захочет.

— Технически — да. Но серьезно? С твоей соседкой? Это уже перебор.

Я откинулась на подлокотник дивана, пытаясь разобраться в своих чувствах теперь, когда ночь немного охладила голову.

— Он ведь должен понимать, что я к нему неравнодушна, правда?

Тейлор медленно вдохнула.

— Я бы сказала, что да.

— Тогда с его стороны это просто отвратительно использовать мою соседку, чтобы потрахаться. Я никогда не строила иллюзий, будто весь последний год он хранил целибат. Но он никогда не тыкал мне этим в лицо. Никогда не подкатывал к моим подругам. Я все время убеждала себя, что он просто не готов к отношениям из-за всего, что происходит в его жизни. Но когда будет готов…

— Он выберет тебя? — закончила за меня Тейлор.

Я прикусила нижнюю губу.

— Да. Ненавижу себя за то, что была такой наивной. Жила в каком-то мире фантазий и сама придумала целую историю о том, почему Остин до сих пор не сделал первый шаг. Жалкое зрелище.

Тейлор наклонилась и похлопала меня по колену.

— Ничего это не жалко. Ты влюбилась и надеялась, что он чувствует то же самое. Через это прошла каждая девушка на планете. И, если честно, мне кажется, Остин тоже вел себя немного эгоистично. Думаю, где-то глубоко внутри он понимал: если честно скажет тебе, что не хочет романтических отношений, ты отдалишься. А ему не хотелось терять человека, который всегда рядом и готов поддержать. Получается, он пользовался всеми плюсами отношений, не беря на себя никаких обязательств. Ты закрывала все его эмоциональные потребности, а для физических он находил случайных девушек.

Я простонала и запрокинула голову, уставившись в потолок.

— Какими бы ни были причины, мне нужно время и расстояние от Остина. Потому что, если я продолжу проводить с ним столько времени, я никогда его не разлюблю. А значит, умру девяностосемилетней девственницей, пока он будет трахать половину Лос-Анджелеса.

Тейлор хихикнула в кружку.

— Ты правда думаешь, что сможешь от него отдалиться?

— Придется. Я хочу встретить человека, который сможет полюбить меня в ответ. Хочу когда-нибудь выйти замуж и завести детей. А этого не случится, если я так и останусь застрявшей здесь.

— Справедливо.

При мысли о том, что Остина больше не будет в моей повседневной жизни, я снова начала нервно покусывать нижнюю губу.

— Это же не навсегда. Только пока я его не разлюблю.

— Это может занять куда больше времени, чем тебе кажется.

— Да. Но я обязана хотя бы попробовать. Посмотрю, сможет ли он встретиться со мной за завтраком.

Я потянулась за телефоном, чтобы написать Остину, пока окончательно не струсила.

— Лично? Ничего себе. Да у тебя стальные яйца.

Я показала ей язык и включила телефон.

— Вот шиитаке…

Я резко подняла голову и встретилась взглядом с Тейлор.

— У меня тридцать восемь пропущенных сообщений.

Она встала и понесла чашку на кухню.

— Чувствую, завтрак будет очень интересным.

Я застонал от грохота в голове и мерзкого привкуса во рту, будто на языке разлагалось что-то дохлое. Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь.

Гостевая комната в доме Лиама.

Слава богу.

Я сел на кровати и с трудом поднялся на ноги. Все было каким-то мутным. Я даже не помнил, как вчера вернулся сюда.

Огляделся в поисках телефона и ключей, но не нашел ни того ни другого, поэтому отправился искать Лиама.

Он оказался на кухне и как раз наливал себе кофе.

— Это ищешь? — Он поднял мой телефон.

Я что-то невнятно буркнул.

— Его и кофе. Почему мой телефон у тебя?

Лиам сделал глоток и несколько секунд просто смотрел на меня.

— Потому что ты не переставал звонить и писать Картер. И спасибо, кстати, что испортил мне день рождения.

Меня окатило ледяным ужасом, когда воспоминания о вчерашнем вечере одно за другим обрушились на голову.

Шоты с парнями.

Лекси, загнавшая меня в угол в кабинете.

Лекси, расстегивающая мои брюки.

Картер в дверях.

Шок на ее лице.

Слезы в глазах.

Я бегу за ней.

А потом пью еще, потому что она не отвечает на мои звонки.

Черт.

Какой же я ублюдок.

— Я мудак.

Пальцы Лиама так сильно сжали кружку, что костяшки побелели.

— Да. Да, ты мудак. Я вчера чуть тебе не врезал.

— Удивлен, что не врезал.

— Да черт тебя дери, чувак. Из всех баб во всем чертовом Лос-Анджелесе ты выбрал ее соседку? Ты специально хотел ее раздавить?

Тишина на кухне стала оглушительной.

— Ты ведь знаешь, что она в тебя влюблена?

Я ничего не ответил.

— И ты в нее тоже.

Я резко отшатнулся.

— Нет.

— Брехня.

Лиам с треском поставил чашку на столешницу.

— Нет. Или… я не могу быть в нее влюблен. Одно я знаю точно: я не хочу отношений.

Я запустил пальцы в волосы и начал мерить кухню шагами.

— Ты конченый идиот.

Снова повисла тишина.

— Ладно. Если это правда, тогда ты должен ее отпустить. Не води ее за нос. Не позволяй ей думать, что у нее есть надежда.

Я резко вскинул голову и замер.

Отпустить ее?

Еще чего.

— Мы просто друзья. Между нами никогда ничего не было.

Тот единственный поцелуй не считался. Даже если от него кровь вспыхнула в венах. Даже если за последние две недели я так и не смог выкинуть из головы те несколько секунд.

Я заставил себя продолжить, игнорируя неприятный укол в груди.

— Ты тоже с ней дружишь. Ты собираешься ее отпускать?

Лиам покачал головой.

— Я видел вас вместе. Вы не ведете себя как просто друзья.

— Да какая разница.

Со стороны Лиама раздалась вибрация. Он посмотрел на мой телефон.

— Это Картер. Хочет встретиться с тобой за завтраком.

Кулак, о существовании которого у меня на груди я до этого момента даже не подозревал, наконец разжался.

Все будет нормально.

Я извинюсь перед Картер, и все вернется на круги своя.

Лиам бросил мне телефон чуть сильнее, чем требовалось.

— Поступи правильно, чувак.

Я сидела за столиком на улице возле «Тоста» — одного из наших с Остином любимых мест — и барабанила пальцами по столу в такт бешено колотившемуся сердцу, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я ведь могла этого не делать.

Остин мог прийти, я могла просто извиниться за то, что вчера слишком остро отреагировала, и все вернулось бы на круги своя.

Но к чему это привело бы в итоге?

Ни к чему хорошему.

Мне оставалось лишь смириться с тем, что придется пережить неловкость и боль, которые меня ждут. Единственный способ выбраться из этого — пройти насквозь.

Я заставила себя сделать глоток свежевыжатого апельсинового сока и глубоко вдохнула.

— Привет, Зажигалка.

И в ту же секунду меня словно ударили под дых, выбив весь воздух из легких.

Я повернулась и увидела возвышавшегося надо мной Остина.

— Привет, — пискнула я.

Он наклонился, поднял меня со стула и крепко прижал к себе.

— Мне так жаль. Я повел себя как бесчувственный мудак.

При напоминании о вчерашнем я невольно напряглась и отстранилась.

— Давай сядем.

Остин кивнул и опустился на стул напротив.

Я снова отпила сок и сглотнула. Нужно просто сказать все, пока я окончательно не струсила.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

— Хорошо. Выкладывай.

Я сжала кулаки на коленях, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогала не потерять сознание и не выблевать завтрак, которого я еще даже не съела.

— Я тебя люблю.

Остин лишь моргнул.

— Думаю, ты и так догадывался, что я к тебе что-то чувствую, но мне нужно было сначала произнести это вслух. Я тебя люблю.

Он ничего не ответил.

Вокруг звенела посуда, приглушенно переговаривались посетители.

— Я наконец поняла, что ты определенно не чувствуешь ко мне того же. Какое-то время я обманывала себя, надеялась, что, может быть, все-таки чувствуешь. Но нет. И ты в этом не виноват. И я даже не имею права на тебя за это злиться. Мне нужно тебя разлюбить. А для этого придется немного отдалиться от тебя. От нашей дружбы. Как бы больно мне ни было это делать.

Остин судорожно сглотнул, стиснув челюсть.

— Что значит «отдалиться»?

Я еще сильнее впилась ногтями в ладони.

— Думаю, будет лучше, если какое-то время мы вообще не будем общаться.

— И сколько это — «какое-то время»?

Он буквально выдавливал из себя каждое слово.

— Не знаю. Можно я сама дам тебе знать, когда буду готова?

Остин запрокинул голову и уставился в безоблачное голубое небо.

— Это правда необходимо, Картер? Мы дружим уже год и ни разу не переходили никаких границ. Я не влюблен в тебя, но ты мне небезразлична. Очень. А сейчас у меня такое чувство, будто ты наказываешь меня за то, что я тебя не люблю.

Ладони стали липкими, и какая-то отстраненная часть моего сознания поняла, что ногти уже рассекли кожу.

Но эта боль была ничем по сравнению с ранами, которые оставили его последние слова.

— Я не пытаюсь тебя наказать, — дрожащим голосом сказала я. — Я просто пытаюсь сделать то, что считаю правильным.

— Правильным для тебя. Но не для меня, — процедил он, с силой стискивая зубы между словами.

В конечном счете он, наверное, был прав.

Я выбирала свое счастье, а не его.

Но если я сама за себя не поборюсь, то кто?

Уж точно не он.

Мне нужно было наконец выбрать себя.

— Наверное. Мне правда жаль, Остин. Очень.

— Знаешь что, Картер? Не звони мне. Подружиться с тобой было ошибкой. Я сделал это ради Лиама, но это была ошибка.

Сердце разлетелось на осколки, будто миллионы крошечных игл хлынули в кровь, разнося боль по всему телу.

Остин встал, резко оттолкнув стул.

— Ты всю жизнь прожила в своем маленьком наивном пузыре, считая, что мир состоит из солнечного света и радуг и все обязательно сложится именно так, как тебе хочется, просто потому, что ты этого захотела. А если не можешь получить все по-своему, просто выбрасываешь это из своей жизни. Но я тебе не мусор. И, может быть, тебе уже пора наконец повзрослеть.

Его слова обжигали изнутри, но я ничего не ответила.

Просто смотрела на пустой стул, который Остин только что оставил, пока все перед глазами медленно не начало расплываться.

Интересно, что было бы больнее: никогда больше не увидеть своего лучшего друга или провести всю жизнь рядом с человеком, которого любишь всей душой, заранее зная, что он никогда не будет твоим?

Впрочем, решать мне уже не пришлось.

Выбор сделали за меня.

Прошло несколько минут.

Остин не вернулся.

— Наверное, мне тоже пора, — тихо сказала я самой себе, словно эти слова могли заставить тело двигаться.

Медленно, почти механически я достала из сумочки пятидолларовую купюру, чтобы заплатить за сок, и положила ее на стол.

Поднявшись, я заметила на купюре кровавый отпечаток пальца.

Как символично.

Я еще мгновение постояла, оглядываясь по сторонам в глупой надежде, что Остин чудесным образом вернется с извинениями и желанием все исправить.

Но ничего не произошло.

Никого.

Тогда я развернулась и ушла, а по моим щекам беззвучно текли слезы.

Три месяца спустя

Мягкий вкус ирландского виски заполнил рот, а басы трека, который крутил диджей в баре, отдавались пульсацией в висках. Алкоголь обжег разбитую губу, когда я сделал очередной глоток, но мне нравилось это жжение. С обеих сторон ко мне прижимались теплые, податливые женские тела. Я усмехнулся в стакан.

— Покажешь мне пояс, который выиграл? — проворковала одна из девушек.

— Конечно, милая. — Я ухмыльнулся ей и нетвердо махнул рукой в сторону Форда. — Где мой пояс?

Слова уже слегка сливались.

Форд мрачно посмотрел на меня.

— Заперт в офисе, чтобы твоя пьяная задница его не потеряла и не подарила какой-нибудь своей фанатке.

— Хватит вести себя как ревнивая сучка.

Я поднялся на ноги, и мир тут же слегка качнулся.

Форд тоже встал и протянул руку, чтобы меня придержать.

— А может, тебе стоит перестать вести себя как пьяный придурок?

— Да пошел ты!

Я вслепую махнул кулаком в его сторону, но промахнулся и рухнул на пол вместе со столиком, заставленным напитками.

— Господи. Поможешь мне его поднять? — Голос Лиама доносился словно издалека.

Я смог лишь простонать.

— Да оставь его там. Заслужил.

Лиам наклонился, появившись на краю моего поля зрения.

— Ты вообще понимаешь, что ты в полном раздрае?

Я снова простонал.

— Давайте выведем его через черный ход, чтобы папарацци не сфотографировали этот кошмар, — сказал Форд, помогая Лиаму поставить меня на ноги.

Все вокруг расплывалось, пока меня тащили сквозь толпу. Ночной воздух Лос-Анджелеса оставался теплым, хотя темнота опустилась уже несколько часов назад. Он был недостаточно холодным и свежим, чтобы привести меня в чувство.

— Сейчас блевану.

— Черт! Тащите его к кустам! Я не хочу, чтобы этот клоун заблевал мои любимые кроссы, — проворчал Форд.

Я опорожнил желудок на ни в чем не повинные кусты. Когда меня наконец перестало выворачивать, я выпрямился. Мир по-прежнему немного плыл перед глазами, но мне стало намного лучше.

Лиам протянул мне бутылку воды.

— Спасибо.

Язык казался распухшим и едва ворочался во рту.

— Давайте посадим его в машину.

Форд прищурился, глядя на меня.

— Тебя опять стошнит? Я не хочу, чтобы твоя мерзкая блевотина оказалась в моей новенькой машине.

— Я-я-я в поря-я-ядке, — протянул я.

Форд тяжело вздохнул.

— Ладно. Поехали.

Лиам и Форд помогли мне забраться на заднее сиденье внедорожника, и я тут же растянулся там. Двигатель взревел, и по сиденью прошла легкая вибрация.

— Где Картер?

Лиам обернулся и посмотрел на меня.

— В смысле?

— Где-е-е Картер? Нельзя оставлять ее здесь одну.

Лиам бросил взгляд на Форда, а потом снова посмотрел на меня.

— Ее здесь нет, Остин. Она… э-э… дома.

Что-то зашевелилось на задворках сознания.

— А-а, да. Потому что она меня бросила.

— Дружище, она тебя не бросила. Слушай, попробуй поспать. Утром все будет выглядеть не так паршиво.

— Я на нее пиздец как зол, чувак!

Перед глазами возникло прекрасное лицо Картер и ее ослепительная улыбка.

— Но я и скучаю по ней, понимаешь? Она же охрененно красивая, да?

Лиам протянул руку и похлопал меня по плечу.

— Знаю, дружище. Красивая. А теперь закрой глаза.

Веки и правда налились тяжестью, поэтому я позволил им медленно опуститься и отключился еще до того, как мы успели выехать с парковки.

Казалось, будто за моими глазными яблоками поселился крошечный эльф с зубилом и теперь методично долбил мне череп изнутри.

Я разлепил веки и обнаружил, что снова лежу в гостевой комнате Лиама. По крайней мере, не в постели какой-нибудь фанатки с боев. За последние несколько месяцев такое случалось чаще, чем мне хотелось признавать.

Я осторожно сел и провел ладонью по покрытой щетиной челюсти.

Черт. Мне срочно нужны были обезболивающие. И, возможно, немного того самого, чем вчера отравился.

Я доковылял до кухни и увидел Лиама и Форда за столом в обеденной зоне. Оба сидели с кружками кофе.

— Еще осталось?

Лиам смерил меня непроницаемым взглядом.

— Ага. В кофейнике.

— Спасибо.

Я налил себе кофе в самую большую кружку, какую смог найти, и сел рядом с Фордом.

Повисло неловкое молчание.

— Простите, если я вчера натворил какой-нибудь херни. Все немного как в тумане.

Форд прочистил горло.

— Мы как раз хотели с тобой об этом поговорить.

Я перевел взгляд с Форда на Лиама и только теперь заметил нахмуренные лбы и нервные взгляды, которыми они обменивались.

— Ладно, — произнес я.

Лиам подался вперед.

— Мы за тебя переживаем. Ты пьешь намного больше, чем когда-либо раньше…

Я перебил его, не дав закончить.

— Я знаю, что вчера нажрался в хлам, и прошу прощения за любую идиотскую херню, которую устроил. Но я только что впервые стал чемпионом UFL. Разве я не заслужил немного оторваться?

Лиам и Форд переглянулись.

Ответил Форд:

— Ты много пьешь даже во время подготовки к боям. Раньше ты никогда так не делал. И трахаешь все, что движется.

Я фыркнул.

— Ну развлекаюсь немного. И что в этом такого?

Лиам резко поставил кружку на стол.

— Вчера ты попытался ударить Форда. Никогда раньше не видел, чтобы ты делал что-то подобное. И, если откровенно, если теперь ты такой — я пас.

Несколько глотков кофе, которые я успел сделать, тяжелым камнем осели в желудке.

Я быстро осмотрел лицо Форда. Вроде цел.

— Я попал? — хрипло спросил я.

— Нет, чувак. Единственный, кого ты умудрился вырубить — это самого себя.

Я провел ладонью по лбу.

— Черт. Прости, мужик. Правда, я…

Я запнулся, потому что понятия не имел, что еще сказать.

Не существовало оправдания тому, чтобы пытаться врезать одному из лучших друзей только потому, что ты был в стельку пьян. Я уже не студент из какого-нибудь братства. Я был слишком взрослым для такой херни.

И я не настолько отрицал очевидное, чтобы не понимать, что именно делаю.

Я пытался заглушить себя.

Пытался избавиться от вспышек боли всякий раз, когда скучал по Картер, драками, случайным сексом и выпивкой до беспамятства.

Пора было заканчивать.

Да, мне требовалось отвлечься. Но я мог с головой уйти во что-нибудь стоящее, а не на дно бутылки.

Я прочистил горло.

— Я вас услышал. Кое-что изменю.

Напряжение в плечах и Форда, и Лиама заметно ослабло.

Черт.

Что же я заставлял своих друзей терпеть все эти месяцы?

Вот же ублюдок.

— Знаешь… — начал Форд.

— Не надо, — перебил его Лиам.

— Что «не надо»? Он без нее в своей жизни превратился в несчастного ублюдка.

Я тут же выпрямился.

— Ты о чем?

На лице Форда появилась легкая ухмылка.

— Вчера в своем пьяном состоянии ты, возможно, упомянул, как сильно скучаешь по Картер.

Мое лицо тут же превратилось в непроницаемую маску.

— Она не хочет меня в своей жизни, и, думаю, так даже лучше. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы привести себя в порядок.

— Но…

— Он прав, — вмешался Лиам. — Сначала ему нужно разобраться со своей жизнью, а уже потом стучаться в чью-то дверь.

Я стиснул зубы от одной мысли о том, что Лиам может удерживать меня подальше от Картер.

С ней внутри меня всегда шла эта бесконечная борьба.

Одна моя часть больше всего на свете хотела вернуть Картер в свою жизнь.

Но кем она должна была в ней быть?

Она не заслуживала того, чтобы я снова и снова дергал ее за сердце, сам не понимая, чего хочу.

А стоило мне представить, что между нами может быть что-то большее, что мне придется по-настоящему взять на себя обязательства перед Картер, как сердце сжимала паника.

Вот я и застрял на этом чертовом одиноком распутье.

Но одно я знал наверняка: больше я не собирался тянуть друзей за собой на дно.

Я поднялся из-за стола.

— Пошли. Угощу вас завтраком в «Гриддл». Потом можем покидать мяч в кольцо, а я заодно выпотею остатки виски из крови.

Форд потер ладони, одновременно напоминая какого-то безумного злодея и радостного мальчишку.

— Вот такие извинения я готов принимать.

Лиам тоже встал и хлопнул меня по плечу.

— Рад, что ты вернулся.

Полная луна заливала дорожку серебристым светом, пока мы с Кайлом шли к входной двери. Лето незаметно перетекло в осень, а потом, прежде чем я успела оглянуться, зима уже почти подошла к концу.

Я все-таки приняла предложение Кайла сходить куда-нибудь вместе, и сегодня у нас было уже третье официальное свидание. Он повел меня на показ одного из своих любимых фильмов, а потом за мороженым. Фильм оказался совсем не в моем вкусе, зато мороженое было восхитительным, да и компания приятной.

Когда мы подошли к двери, Кайл мягко взял меня за локоть.

— Я не буду проситься внутрь, но хотел бы поцеловать тебя на ночь.

До этого наши свидания заканчивались неловкими объятиями или легким поцелуем в щеку. На мой взгляд, просьба о поцелуе немного убивала всю романтику, но, наверное, мне стоило быть благодарной хотя бы за то, что Кайл понял: я хочу двигаться медленно.

— Я не против.

Он отпустил мой локоть и положил ладонь мне на поясницу. Наклонился, закрыл глаза и осторожно коснулся губами моих губ.

Я тоже зажмурилась, пытаясь раствориться в моменте.

Язык Кайла скользнул между моих губ, но все казалось каким-то неслаженным, будто мы никак не могли поймать один ритм. Прошло несколько секунд, но никакой искры так и не возникло.

Кайл отстранился и шумно втянул воздух.

— Вау. Это было… вау.

Я прикусила уголок губы, не зная, что ответить.

Судя по всему, Кайл никакого отсутствия химии не заметил. Или просто очень хорошо это скрывал.

— Еще раз спасибо за кино и мороженое.

— Не за что. Как насчет того, чтобы в следующую пятницу я приготовил тебе ужин?

Я нервно переплела пальцы. Очень надеялась, что приглашение на ужин не означало, что Кайл уже готов перейти к чему-то более физическому.

— Эм… да. Было бы здорово.

— Отлично.

Он снова наклонился и быстро чмокнул меня в губы.

— Я позвоню тебе завтра.

— Спокойной ночи.

Я поспешно юркнула внутрь, закрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, тяжело вздохнула.

— Это счастливый вздох в стиле «я влюбилась»? — крикнула Тейлор из гостиной.

Я направилась к ней.

— Ты не могла услышать мой вздох оттуда.

Она захохотала.

— Нет, зато прекрасно видела, как драматично поднялись и опустились твои плечи. Ну, рассказывай. Как прошло свидание номер три?

— Нормально, — ответила я, плюхаясь рядом с ней на диван.

— Нормально? Ой-ой. Что случилось?

— Да ничего. Правда было нормально. Фильм мне не особо понравился, но я все равно хорошо провела время. Кайл милый, смешит меня…

Я замолчала.

— Но? — подтолкнула Тейлор.

— Но сегодня он меня поцеловал, и… ничего. Вообще никаких искр.

Я откинула голову на спинку дивана.

— Эй, не расстраивайся так, — сказала Тейлор, похлопав меня по колену. — Иногда нужно время, чтобы найти с человеком свой сексуальный ритм.

— Это правда, — признала я.

Но не была уверена, что в случае нас с Кайлом все именно так и получится.

Я никогда не испытывала к нему того притяжения, которое чувствовала к…

Я тут же оборвала себя.

Сравнивать Кайла с Остином было бессмысленно.

— В пятницу он собирается приготовить мне ужин.

— О-о-о-о-о!

Тейлор тут же выпрямилась, моментально оживившись.

— Ты с ним переспишь?

— Что?! Нет! Думаешь, он будет этого ждать? Он вообще-то только сегодня впервые меня поцеловал.

Желудок неприятно скрутило.

— Да расслабься. Кайл производит впечатление джентльмена. А если окажется, что нет, просто коленом ему по яйцам и домой.

Из меня вырвался тихий смешок.

— У тебя на все одна реакция — коленом мужику по яйцам.

Тейлор пожала плечами.

— А что? Рабочий метод.

Я наклонилась и крепко ее обняла.

— Спасибо, что ты такая хорошая подруга и терпела меня весь этот период нытья и тоски.

Она обняла меня в ответ.

— Всегда пожалуйста, подруга. Но должна признать, я рада, что мы наконец снова можем выходить из дома.

Я фыркнула и ущипнула ее за бок.

— Эй! Осторожнее!

— Да-да.

Я поднялась с дивана.

— Пойду приму душ и спать. Я вымоталась.

— Все эти поцелуи, знаешь ли, ужасно утомляют, — заявила Тейлор, многозначительно поиграв бровями.

— Да заткнись ты!

— Ты меня любишь.

— К сожалению, да, — бросила я через плечо, направляясь в спальню.

Я швырнула сумочку на кровать, быстро приняла душ и почистила зубы. Натянув самую удобную пижаму, забралась под одеяло.

Упав спиной на подушки, я задумчиво прикусила нижнюю губу.

Я знала, что не должна этого делать.

Но сопротивляться было слишком трудно.

Я выдвинула ящик прикроватной тумбочки и достала iPad. Нажала на значок YouTube и ввела несколько слов в строку поиска.

Экран тут же заполнило лицо Остина, послематчевое интервью после одного из боев.

Я всматривалась в четкую линию его челюсти, в блеск глубоких синих глаз.

Сердце болезненно сжалось.

Всегда было одинаково, хрупкий баланс между удовольствием и болью.

Но я все равно не могла остановиться.

Я включила следующее видео и смотрела, как Остин уничтожает соперника в бою, который принес ему первый чемпионский титул UFL в тяжелом весе.

Когда судья поднял его руку вверх, по моей щеке скатилась слеза.

Неважно, сколько раз я пересматривала одни и те же видео, они по-прежнему действовали на меня с прежней силой.

Я убеждала себя, что когда-нибудь они перестанут так больно бить по сердцу.

Но где-то глубоко внутри прекрасно знала, что лгу сама себе.

Коридоры и дверные проемы арены T-Mobile на Лас-Вегас-Стрип почти не приглушали рев толпы.

И меня это устраивало.

Аплодисменты и свист только подкармливали зверя внутри меня. За последние несколько месяцев я научился отлично держать этого монстра сытым и довольным. Потому что если не получалось, начиналась настоящая жесть.

А туда я возвращаться не хотел.

Я ходил взад-вперед по коридору возле раздевалки, размахивая руками, чтобы мышцы оставались разогретыми и не затекали.

Подойдя к углу, я остановился, услышав голос Лиама.

— Он в порядке. В соседней комнате разминается.

В его голосе появилась та мягкость и нежность, которые возникали только тогда, когда он разговаривал с одним человеком.

— Ну и как там тот придурок, с которым ты встречаешься?

В животе будто камень рухнул.

— Да ладно тебе, ты же сама понимаешь, что пора с ним заканчивать. Незачем дальше водить беднягу за нос.

Картер с кем-то встречалась.

Я всегда знал, что рано или поздно это произойдет. Просто удивляло, что потребовалось столько времени.

А еще бесило, что Лиам ни слова мне не сказал.

— Ладно, ладно, буду вести себя хорошо. Обещаю. Увидимся, когда вернусь.

Лиам завернул за угол и едва не врезался прямо в меня.

— Охренеть. Прости, чувак.

Его взгляд забегал по коридору, а на лице появилось такое виноватое выражение, что можно было ничего не спрашивать.

В этой неловкой реальности мы существовали с тех пор, как мы с Картер перестали разговаривать.

Лиам отказался выбирать сторону, но Картер он защищал как чертов цербер.

Прошел почти целый год, а я не услышал от нее ни слова.

Не то чтобы я мог ее винить.

Последнее, что я сказал ей, было жестоко.

И неправдой.

От одного воспоминания меня передернуло.

— Это была Картер? — хрипло спросил я.

— Эм… да.

— С кем она встречается?

Даже произносить это было больно.

Одна мысль о том, что чьи-то руки касаются ее кожи, от которой у меня когда-то сносило крышу, вызывала желание кого-нибудь убить.

Да, это было ненормально.

Я прекрасно понимал.

Но ничего не мог с собой поделать.

— Ты уверен, что хочешь обсуждать это прямо перед боем?

На мое плечо легла тяжелая ладонь.

— Он прав, сын. Тебе нужно сосредоточиться.

Может, Лиам и мой отец были правы.

Но мне было плевать.

— С кем. Она. Встречается?

Лиам только покачал головой.

— С каким-то учителем из ее школы.

Я резко кивнул, развернулся на пятках и направился обратно в раздевалку.

Все приготовления перед боем прошли как в тумане.

Оглушительный рев трибун превратился в глухой фон.

Представление бойцов могло звучать хоть на китайском — я все равно ничего не слышал.

Единственное, что пробилось сквозь этот шум в моей голове — удар гонга.

И тогда я выпустил ярость.

Ту самую, которую каждый день держал на цепи.

Ярость, которую удавалось утолить только в ночь боя.

Я отпустил ее полностью.

Без контроля.

Без ограничений.

Через четырнадцать секунд мой соперник уже лежал на настиле, едва оставаясь в сознании.

И я почти разочаровался.

Мне хотелось почувствовать боль.

Через несколько минут мою руку подняли вверх, и меня второй раз подряд объявили чемпионом UFL в тяжелом весе.

Лиам и Форд орали и свистели от восторга.

Мел по-отечески хлопнул меня по спине.

Мой отец сжал ладонью мой затылок и прижался лбом к моему.

— Я горжусь тобой, сын.

Я должен был чувствовать себя на вершине мира.

Но не чувствовал.

Внутри была только пустота.

Стробоскопы пульсировали в такт музыке. В руке у меня был бокал тридцатилетнего виски «Гленглассо», вокруг друзья и снующие туда-сюда сногсшибательные девушки.

Топить себя на дне бутылки я перестал. А вот отказаться от привычки забываться в постели с безымянной женщиной оказалось куда сложнее.

Я сделал глоток божественного янтарного напитка, твердо решив насладиться этим днем.

Этой жизнью, за которую я так упорно боролся.

Жизнью, ради которой стольким пожертвовал.

К моей спине прижалась пара огромных грудей.

— Хочешь продолжить вечеринку наверху? — проворковал женский голос мне на ухо.

Тут же наклонилась другая девушка.

— Мы обе хотим поиграть.

Член даже не дернулся.

Что, блядь, со мной не так?

Это же мечта любого мужика. Но все, о чем я мог думать, — у второй девушки был раздражающе писклявый голос, а грудь первой ощущалась как два валуна, впившихся мне между лопаток.

И ни одна из них не склоняла голову набок так чертовски мило.

Не покусывала нижнюю губу, когда о чем-то переживала.

Не переплетала пальцы в немыслимые узлы, когда нервничала.

А может, они все это и делали.

Черт его знает.

Я никогда не узнаю их настолько хорошо, чтобы выяснить.

И именно тогда я понял: с меня хватит.

Хватит этих одноразовых ночей, которые приносили разрядку, но никогда настоящего облегчения.

Хватит лиц, которые сливались одно с другим, пока я уже не мог их различить.

Лиц людей, которым совершенно точно было насрать на меня.

Хватит.

Я поднялся, из-за чего девушка номер один расплескала свой напиток.

— Простите, дамы. Сегодня ничего не будет.

Первая недовольно фыркнула, вторая надула губы. Ни то ни другое привлекательности им не добавило.

Но, по крайней мере, когда они поняли, что передумывать я не собираюсь, обе ушли.

Я подал знак Джону, начальнику моей охраны, чтобы больше никого сюда не пропускал. Он кивнул.

— Чувак, что случилось? — спросил Лиам.

И он, и Форд смотрели на меня с удивлением и беспокойством.

— Просто меня все это достало. Может, свалим отсюда?

— Конечно, — ответил Форд.

Пусть кое-что в моей жизни и покатилось к чертям, зато друзья у меня были одни из лучших на свете.

Мы вышли из клуба. Джон вместе с охранником Лиама расчищали нам дорогу.

— Давайте пожрем, — предложил Лиам. — Я умираю с голоду.

— Я за, — ответил я и хрустнул шеей.

Вскоре мы нашли круглосуточную забегаловку и расселись по кабинке. Перед нами громоздилось столько еды, что хватило бы накормить небольшую армию.

— Ну так что, расскажешь, что происходит? — спросил Лиам.

Я проглотил кусок жареной курицы и внимательно посмотрел на него.

Вот мой шанс.

Если кто и мог убедить Картер снова впустить меня в свою жизнь, так это Лиам.

— Просто я думал, что все это будет ощущаться… иначе. Что сделает меня счастливее, что ли. А на деле все какое-то…

Я замолчал, не желая звучать как неблагодарный нытик.

— Пустое? — подсказал Лиам.

— Ага.

— Я тебя понимаю, чувак. Иногда то, что, как тебе казалось, должно значить для тебя все, в итоге не значит почти ничего.

Уж кому-кому, а ему это было известно лучше многих.

За последние пару лет карьера Лиама взлетела еще выше, но того единственного человека, с которым хотелось бы всем этим поделиться, он так и не нашел.

Форд прочистил горло.

— Ты наконец вытащишь голову из задницы и поймешь, что отпустил единственного человека, с которым все это действительно приносило бы тебе радость?

— Я ее не отпускал. Она сама ушла.

— А ты ей позволил, — тут же парировал Форд.

— Лиам сказал мне ей не звонить! — огрызнулся я и свирепо посмотрел на него.

Форд насмешливо фыркнул.

— И ты собираешься использовать это как оправдание? С каких это пор ты позволяешь кому-то останавливать тебя, когда хочешь чего-то добиться?

Черт.

Он попал прямо в точку.

Я сам вышел из самого важного боя в своей жизни.

Потому что испугался.

Но сегодня этому пришел конец.

Я хотел вернуть Картер.

Во всех смыслах.

Хотел ее так, как раньше позволял себе лишь мечтать.

Ее кожа, прижатая к моей.

Ее волосы, рассыпавшиеся вокруг нас, пока она принимает меня целиком.

Член ожил с такой силой, какой я не чувствовал уже несколько месяцев.

Я слишком, мать его, долго был без своей девушки.

И наконец-то был готов за нее бороться.

Даже если для этого придется преодолеть ее сопротивление и разобраться с собственными демонами.

Лиам, должно быть, увидел решимость в моих глазах, потому что сказал:

— Тебя ждет чертовски тяжелая битва. Ты к этому готов?

Я коротко кивнул.

— Буду готов.

— Отлично. Тогда за работу.

Звук раздвигающейся стеклянной двери заставил меня отвернуться от вида на центр Лос-Анджелеса. На пороге стоял Кайл и вопросительно смотрел на меня.

— С кем ты разговаривала?

Я натянуто улыбнулась.

— Просто с Лиамом.

В глазах Кайла тут же потемнело.

— Он на бое Остина, да?

У меня упало сердце. Мне совсем не хотелось снова спорить с Кайлом из-за человека, которого больше не было в моей жизни. Хотя, если быть справедливой, Кайл наверняка чувствовал, что мое сердце не принадлежит этим отношениям целиком. Три месяца назад я наконец согласилась сходить с ним на свидание, а потом просто продолжала соглашаться на все последующие.

С ним было спокойно и легко — никаких драм, никакой душевной боли. Но и настоящей искры тоже не было. Кайл был добрым и внимательным, никогда не заставлял меня сомневаться в его чувствах. Однако в последнее время он начал давить. Требовал больше моего времени. Хотел более серьезных отношений. И пытался получить от моего тела больше, чем я была готова ему дать.

Я начинала думать, что Лиам прав и пора все закончить. Но окончательно сдаваться я пока не была готова.

— Да. Но завтра он уже возвращается.

Кайл резко кивнул и протянул мне руку.

— Пойдем внутрь. Посмотрим кино.

— Хорошо.

Я устроилась на диване Кайла, пока он искал фильм, который хотел мне показать, и невольно оглядела комнату. Все здесь было исключительно функциональным, без особого уюта или тепла. Хотя он мужчина, так что даже не знаю, чего я ожидала.

Пружины дивана скрипнули, когда Кайл сел рядом, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Тебе понравится этот фильм. Это настоящий шедевр кинематографа и один из моих самых любимых.

На губах появилась искренняя улыбка. Вот это мне в Кайле нравилось. Он был настоящим киноманом. Я частенько не понимала и не разделяла восторга от его любимых фильмов, но мне нравилось, с какой страстью он о них говорил. Это было мило.

— Уже не терпится посмотреть, — сказала я, прекрасно понимая, что, скорее всего, буду изо всех сил бороться со сном.

Так и вышло.

Два с половиной часа субтитров никогда не станут моим представлением о хорошем времяпрепровождении, но ради любимого человека иногда приходится чем-то жертвовать.

Я выгнула спину, потягиваясь, и взгляд Кайла тут же опустился на мою грудь. Пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Он схватил меня за запястье, усадил к себе на колени и прижался губами к моим.

Когда его язык проник мне в рот, внутри на мгновение вспыхнул жар, но почти сразу угас, не оставив после себя ничего.

Мысли сами собой вернулись к другим объятиям, и я мысленно выругалась — и на себя, и на тот дурацкий поцелуй. Он длился меньше минуты, а теперь стал мерилом, с которым я сравнивала все остальные.

Я уже начинала сомневаться, не придумала ли сама то тепло, разлившееся по животу, и покалывание на губах, когда рот Остина был прижат к моему.

Я попыталась прогнать воспоминания и сосредоточиться на том, как язык Кайла переплетается с моим.

Его ладони скользнули под мою футболку, поглаживая кожу.

Это было приятно.

Но разве «приятно» именно то, что я должна чувствовать?

Где бабочки в животе? Где сбившееся сердцебиение?

Когда Кайл потянулся к застежке моего бюстгальтера, я остановила его руки.

Он простонал мне на ухо:

— Картер, ну перестань.

Его пальцы снова добрались до застежки и расстегнули ее.

Я толкнула Кайла в грудь — и совсем не мягко.

— Прекрати. Я уже говорила тебе, что пока к этому не готова.

Живот болезненно скрутило. Что-то удерживало меня от близости с Кайлом. Отчасти я чувствовала себя виноватой — в конце концов, мы встречались уже довольно давно. Но гораздо большая часть меня понимала: я должна прислушиваться к себе.

Кайл раздраженно провел рукой по волосам.

— Это уже начинает становиться немного нелепым.

— Послушай, Кайл… Думаю, нам лучше перестать встречаться.

Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать или начать сомневаться.

Но едва произнеся их, я поняла, что приняла правильное решение.

Кайл провел ладонью по моей спине.

— Прости. Мне не стоило давить. Просто ты сводишь меня с ума, и иногда я слишком увлекаюсь. Обещаю, впредь буду внимательнее.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я выставила ладонь, останавливая его.

— Я ценю это, но все равно думаю, что нам нужно перестать встречаться. Просто сейчас мы хотим от отношений разного.

Щеки Кайла покраснели.

— Я не согласен. Думаю, мы хотим одного и того же. Тебе просто нужно захотеть отпустить прошлое, чтобы наконец это увидеть.

От его намека у меня свело живот.

— Прости, но я больше так не могу.

Лицо Кайла покраснело еще сильнее, но он глубоко вдохнул и сумел сохранить самообладание.

— Мне жаль, что ты так считаешь. И я надеюсь, ты все-таки дашь себе время подумать.

— Подумаю. Но не думаю, что передумаю.

Я встала, застегивая бюстгальтер.

— Мне правда очень жаль, Кайл.

Он ничего не ответил, пока я брала сумку и направлялась к двери.

Теплая кружка приятно согревала руки, как и осознание того, кто приготовил для меня этот чай.

— Мне так жаль, Картер, — сказала Тейлор, устраиваясь на другом конце дивана.

— Все нормально. Мне вообще не стоило соглашаться на свидание с Кайлом.

— Не говори так. Никогда не знаешь, когда между людьми проскочит искра. Иногда это сразу — БАХ! А иногда реакция запаздывает, а потом начинается настоящий фейерверк. Мне просто жаль, что здесь все закончилось скорее жалким пшиком. И что он оказался таким настырным придурком.

Я отпила чай.

— Ну, по крайней мере, я попыталась, да?

— Да.

Тейлор внимательно меня изучала.

— Как думаешь, может, между вами не было огня потому, что ты все еще не отпустила Остина?

Я резко втянула воздух.

После тех первых мучительных месяцев, что последовали за нашей ссорой, мы почти не говорили об Остине. Мне тогда было ужасно. Наша маленькая компания практически развалилась. Тейлор твердо оставалась в команде Картер, а вот парни напоминали детей разведенных родителей с совместной опекой.

Бар я полностью уступила Остину и с той самой ночи, когда застала Лекси на коленях, больше ни разу туда не заходила. Даже от дома Лиама на пляже в Малибу я по большей части отказалась.

Но Лиам и Форд старались проводить со мной время при любой возможности. Часто приходили к нам с Тейлор домой, чтобы мы могли их накормить.

Друзья почти никогда не упоминали Остина, если только я сама в минуту слабости не спрашивала о нем.

Не то чтобы у меня вообще был хоть какой-то шанс забыть его, даже если бы я пыталась.

Он был повсюду.

Иногда мне казалось, что его лицо буквально преследует меня по Лос-Анджелесу, глядя сверху с огромных рекламных щитов. Он рекламировал, кажется, все подряд — от Gatorade до нижнего белья. Даже успел сняться приглашенной звездой в одном телесериале.

Конечно же, я следила за его стремительным взлетом к славе. Тайком смотрела каждый его бой на ноутбуке или айпаде у себя в спальне, а когда становилось совсем невыносимо, кричала в подушку.

Думаю, Тейлор знала об этом.

Но ни разу ничего не сказала.

— Я так и не перестала по нему скучать, — призналась я. — Не знаю, что это говорит обо мне, учитывая, что он, по сути, назвал меня чрезмерно эмоциональной плаксой и велел исчезнуть из его жизни. Может, у меня просто с головой не все в порядке.

Тейлор наклонилась вперед и похлопала меня по колену.

— С головой у тебя все в порядке. И я не думаю, что он действительно это имел в виду. Каждый хоть раз говорил сгоряча что-то, что потом мечтал бы забрать обратно.

— Ну, он не то чтобы ломится ко мне в дверь с извинениями.

Тейлор задумчиво промычала что-то, прижав чашку к губам, а потом сделала глоток.

— Если тебе от этого хоть немного легче, мне кажется, ты просто задела какие-то его глубоко засевшие проблемы, потому что подобралась к нему слишком близко.

— Моя лучшая подруга — психотерапевт.

Тейлор ухмыльнулась поверх кружки.

— В конце концов, не так уж важно почему, — продолжила я. — Его нет в моей жизни, и, скорее всего, уже никогда не будет. Мне просто нужно найти способ это пережить. Кайл оказался не тем человеком, который мне нужен, но я должна продолжать верить, что где-то там есть тот, кто заставит меня окончательно забыть Остина Лайонса.

Я открыл дверь своего кабинета и жестом предложил Лиаму устроиться на диване напротив двух громоздких кресел, которые выбрал какой-то безумно дорогой дизайнер интерьеров.

— Ну, что скажешь?

Я только что закончил проводить ему экскурсию по своему недавно обновленному центру подготовки бойцов ММА. Шесть месяцев назад я выкупил старый зал у Мела, отправив его на заслуженную пенсию с весьма приличной суммой на счете.

Затем выкупил помещения на этажах выше, полностью выпотрошил здание до голых стен и перестроил его с нуля, превратив в современный тренировочный комплекс со всем новейшим оборудованием, технологиями и услугами.

Этот центр был моим детищем. И отличным способом не думать круглосуточно о Картер после того, как я перестал глушить мысли целой бутылкой алкоголя.

— Это место просто невероятное, Эй. Я горжусь тобой, чувак.

— Спасибо, Лиам. Без твоей помощи я бы так далеко не зашел.

Лиам откинулся на спинку дивана и положил лодыжку на колено.

— Я ни секунды не сомневался, что ты доберешься до вершины. И вот ты здесь.

Я тоже откинулся в кресле, мысленно перебирая все, что произошло за последний год.

Я добился практически всего, о чем когда-либо мечтал. Разгромил всех в тяжелом весе UFL, заключил безумно прибыльные рекламные контракты, а теперь еще и тренировал некоторых из лучших бойцов мира.

Но после того боя несколько недель назад я все отчетливее ощущал, что чего-то не хватает.

Кого-то.

Я поерзал в кресле.

— Думаю отдать третий этаж под молодежную программу.

Я давно мечтал создать что-то для ребят, у которых не было доступа к нормальным тренировкам и оборудованию, необходимым, чтобы добиться успеха в ММА. Программу, за которую им не пришлось бы платить ни цента.

Чтобы таким отцам, как мой, не приходилось брать дополнительные смены только ради того, чтобы сын мог идти за своей мечтой.

Чем больше я представлял себе, какой могла бы стать эта программа, тем шире становился ее размах и грандиознее планы.

К тому же у меня появилась отличная идея, как использовать ее в качестве повода вернуть Картер в мою жизнь.

Лиам склонил голову набок.

— Серьезно? Это было бы круто.

Я принялся теребить ткань на подлокотнике.

— Надеюсь. Вообще-то я думал попросить Картер помочь с программой в качестве консультанта, но когда попытался ей позвонить, оказалось, что ее номер больше не обслуживается.

Лиам резко выпрямился.

— Ты наконец оторвал свою ленивую задницу и позвонил ей?

Вот же засранец.

— Я не ленивый. Просто ждал подходящего момента и хотел сначала все привести в порядок.

Теперь Лиам ухмылялся, и мне отчаянно захотелось стереть эту ухмылку хорошим апперкотом в корпус. Он явно наслаждался происходящим.

— Ладно, может, и не ленивый. Может, просто капельку, самую малость боишься… девушки, которая буквально в два раза меньше тебя.

— Да отстань уже. Что с телефоном Картер?

Губы Лиама сжались, и я моментально насторожился.

Что-то было не так.

— У нее новый номер. Лекси с завидным упорством отправляла ей очень милые сообщения, так что Картер пришлось его сменить.

При одном упоминании Лекси я стиснул челюсти.

— Черт.

Меня накрыла волна дурного предчувствия, а следом чувство, подозрительно похожее на стыд.

— Не могу поверить, что она вообще что-то писала Картер.

— Эта девица чокнутая. Писала Картер каждую неделю. Такие откровенные подробности, что даже Форд бы покраснел.

Я скрипнул зубами.

— Какая же расчетливая сука.

Лиам просто уставился на меня.

— Знаю, знаю. Сам виноват, что вообще к ней прикоснулся.

— Конечно сам, тупая твоя башка. Я не хочу, чтобы эта девица вообще приближалась к Картер.

— Я тоже.

Я хрустнул костяшками пальцев.

— Господи, меня убивает мысль, что Лекси все это время ее доставала.

И это была правда.

За свою жизнь я сожалел о многом, но на первом месте всегда будет то, что я вообще связался с этой змеей.

От одной мысли о ней и о том, сколько боли мои поступки причинили Картер, желудок скручивало.

Я знал, что рано или поздно придется рассказать ей всю правду. Но сначала мне нужно было вернуть ее доверие.

Оставалось только надеяться, что, узнав все, она сможет меня простить.

— И правильно, что убивает, — огрызнулся Лиам, мгновенно включая режим старшего брата-защитника.

Как бы меня это сейчас ни раздражало, я был рад, что у Картер есть такой человек, как Лиам, который всегда за нее вступится.

— Все, хватит. Так что скажешь? Дашь мне ее номер?

Лиам потер подбородок, словно перебирал все возможные варианты.

— Я не дам тебе номер Картер, пока не спрошу, не против ли она. Но прежде чем вообще спрашивать, я хочу понять, что у тебя в голове.

— Я готов вернуть свою девушку.

Вот и вся правда.

Я вообще не должен был ее отпускать.

Но факт оставался фактом: если бы я ее не потерял, возможно, так и продолжал бы хотя бы немного воспринимать ее как должное.

Прожив без нее целый год, я понял, что без Картер жизнь становилась какой-то тусклой.

Я реже смеялся. И уж точно не так искренне.

Я ни черта не пытался искать хорошее в сложных ситуациях.

Я просто не был таким счастливым.

И если уж совсем начистоту, я был эгоистом.

Я хотел, чтобы она была в моей жизни во всех возможных смыслах.

Чтобы снова освещала каждый темный угол.

На лице Лиама появилась легкая улыбка.

— Ты ведь понимаешь, что придется очень постараться? Она думает, что ты больше никогда не хочешь ее видеть.

— Ты меня знаешь. Я не боюсь драться за то, что должно быть моим.

Во всяком случае, больше не боялся.

— Просто не торопись с ней. Для начала попробуй снова стать ей другом. Дай время привыкнуть.

Я не хотел не торопиться.

Я хотел закинуть Картер на плечо, утащить к себе домой и больше никогда не выпускать.

Но за такое меня, скорее всего, арестуют.

— Постараюсь не спешить.

— Ладно. Удачи, чувак. Она тебе понадобится.

Я провела лопаткой по краю капкейка, оставляя на сливочном креме аккуратные плавные волны. Посыпав сверху сахарными кристаллами, я протянула его через кухонную стойку прямо в ожидающие руки Лиама.

— Спасибо. Выглядит потрясающе.

— Всегда пожалуйста. Молоко или воду?

Его глаза загорелись, как у ребенка рождественским утром.

— Капкейки с молоком? Такое чувство, будто я снова в Джорджии и сижу за кухонным столом у твоей мамы.

Улыбнувшись, я налила ему стакан молока.

— Лучший комплимент на свете.

Он улыбнулся в ответ и сделал глоток.

— Так вот… я сегодня видел Остина.

Я замерла.

Лиам почти никогда не упоминал Остина. А если его имя и срывалось у него с языка, то обычно случайно. Никогда — вот так, прямо.

— Он сказал, что пытался тебе позвонить, и попросил твой новый номер. Он запускает молодежную программу в своем новом тренировочном центре и хочет, чтобы ты помогла ему в качестве консультанта. Ты готова к такому?

Я вытерла вдруг вспотевшие ладони о фартук.

Понятия не имела, готова ли.

Я уже смирилась с мыслью, что Остин больше не хочет иметь со мной ничего общего. А с чего бы ему хотеть? Теперь весь мир лежал у его ног. А я была всего лишь смутным воспоминанием о девушке, которую он когда-то знал.

Я настолько убедила себя, что между нами все кончено, что даже не задумывалась, что почувствую, если он когда-нибудь снова появится в моей жизни.

Сердце болезненно сжалось.

— Я скучаю по нему. Скучаю по своему лучшему другу. Так что, наверное… да?

Лиам выглядел не слишком убежденным.

— Просто на этот раз мне нужно четче обозначить границы.

Я справлюсь.

На моей стороне целый год, проведенный вдали от него, и знание того, что Остин не испытывает ко мне ничего, кроме дружеских чувств.

Проще простого.

На лице Лиама появилось выражение, которое я никак не могла разобрать, но он достал телефон.

— Тогда я отправлю ему твой номер.

Я с трудом сглотнула. В горле внезапно пересохло, как в пустыне.

— Хорошо.

Позже тем же днем я стояла на четвереньках и оттирала пятно на кухонном полу, которое, кроме меня, никто бы даже не заметил, когда телефон внезапно зазвонил.

Я подпрыгнула и врезалась в стоявшее рядом ведро с водой, выплеснув добрую половину себе на одежду.

— Грибочки шиитаке!

В приступе уборочного безумия я выкрутила громкость звонка на максимум, чтобы случайно не пропустить ни одного звонка.

Если подумать, вряд ли стоило делать его настолько громким, когда телефон лежал меньше чем в полуметре от моего лица.

Живи и учись.

Я вскочила на ноги и схватила телефон.

На экране светилось имя Остина.

Значит, свой номер он не менял.

Руки задрожали, когда я нажала зеленую кнопку.

— Алло?

— Привет, Зажигалка.

Всего два коротких слова и весь воздух разом покинул мои легкие.

— Привет, Остин.

— Как же хорошо снова слышать твой голос.

— Твой тоже.

Его голос изменился и в то же время остался прежним. Стал будто ниже, грубее, но в нем все еще было то знакомое тепло, от которого у меня сразу что-то переворачивалось в животе.

— Как ты?

— Эм-м… хорошо. Правда, прямо сейчас немного схожу с ума от волнения, но в целом хорошо.

Я нервно скручивала в пальцах тряпку.

— Не волнуйся. Мне самому не нравится, что мы говорим об этом по телефону. Я хочу поговорить с тобой лично. Встретишься со мной?

При одной мысли о том, что я увижу его после стольких месяцев, сердце ухнуло куда-то вниз.

— Эм… конечно. Когда?

— Может, завтра после школы?

— Хорошо. Мне подходит.

— Сможешь приехать ко мне в зал? В тот самый, где мы раньше занимались самообороной.

Я резко вдохнула, представив, как снова войду в место, с которым связано столько воспоминаний, но все-таки кивнула.

А потом сообразила, что Остин моего кивка не видит.

— Да. Смогу.

— Не могу дождаться, Картер. Увидимся завтра.

— Увидимся.

Он отключился, а я еще несколько долгих секунд стояла на месте, прижимая телефон к уху и пытаясь понять, во что только что себя втянула.

Звук шагов заставил меня обернуться, когда я направлялась к школьной парковке.

Кайл.

Я мысленно застонала.

В последнее время он словно был повсюду. Хотя, наверное, именно это и получаешь, когда встречаешься с коллегой, а потом у вас ничего не выходит: постоянные неловкие столкновения.

— Привет, Картер. Ты уже закончила на сегодня? Хочешь сходить выпить кофе?

Он предлагал мне куда-нибудь сходить не реже трех раз в неделю. Поначалу я иногда соглашалась, потому что надеялась, что мы сможем снова стать друзьями. Между нами никогда не было особой химии, так что я думала, это будет легко.

Как бы не так.

Теперь я вежливо отказывала каждый раз.

— Привет, Кайл. Не могу, у меня планы.

— А, да? И что ты собираешься делать? — спросил он, продолжая идти рядом.

Я подумала, не соврать ли.

Во время наших недолгих отношений Остин был, мягко говоря, не самой приятной темой для разговоров, но я все же решила сказать правду.

— Я встречаюсь с Остином в его зале.

Кайл схватил меня за руку и резко остановился.

— Ты снова с ним общаешься?

Его челюсть напряглась, а пальцы болезненно впились мне в кожу.

Я выдернула руку.

— Только недавно начали, но да.

Он стиснул зубы.

— Ты не можешь этого делать.

Мне захотелось хорошенько приложиться головой о стену.

В Кайле было много замечательных качеств, но вот умением считывать социальные сигналы он точно не отличался. До него порой было невероятно трудно донести мысль, даже если разложить все буквально по полочкам.

— Кайл, мы с Остином просто друзья. Всегда были просто друзьями и всегда ими останемся.

Признавать это было больно до глубины души.

Я продолжила:

— Но мы с тобой расстались. Уже несколько недель назад. Ты не можешь указывать мне, с кем проводить время.

Я сказала это мягко, хотя сами слова прозвучали довольно жестко.

Мне нужно было, чтобы он наконец понял.

Но я не хотела быть жестокой.

— Он снова выставит тебя полной дурой, — выплюнул Кайл и, резко развернувшись, направился к своей машине.

Желудок неприятно сжался.

Кайл ударил точно в самое больное место.

В мой главный страх во всей этой ситуации.

Что история повторится.

И я снова останусь с разбитым сердцем.

Я захлопнула дверцу машины бедром и прислонилась к ней спиной, пока еще не готовая к предстоящей встрече.

Подняв взгляд на когда-то до боли знакомое здание, я поняла, что, проезжая мимо, теперь даже не узнала бы его. Оказывается, под старым уродливым сайдингом все это время скрывался кирпич, теперь передо мной красовался идеально отреставрированный фасад из красного кирпича.

Для бойцовского зала — самое то.

Глубоко вдохнув, я расправила плечи и оттолкнулась от машины.

Сердце колотилось так громко, что его удары отдавались в ушах, когда я толкнула одну из двойных дверей.

Был вполне реальный шанс, что, увидев Остина, я просто-напросто выблюю ему на обувь.

С возвращением в мою жизнь, дружище!

Я оглядела совершенно новый интерьер, тщетно пытаясь заставить сердце биться хоть немного медленнее.

Сразу у входа теперь находились современная стойка регистрации и зона ожидания, а за стойкой сидела женщина, похожая на бразильскую супермодель.

Я даже моргнула, когда поняла, что знаю ее.

— София?

— Картер!

Мама Майкла обошла стойку и крепко меня обняла. С самим Майклом я по-прежнему виделась часто, а вот его маму не встречала почти год.

— Как ты?

— Хорошо.

Голос предательски дрогнул.

В голове и без того царил полный хаос, а теперь к нему добавилось еще и недоумение.

Давно София здесь работает?

— Вижу, моя встреча на четыре уже пришла.

Я застыла, едва услышав этот низкий, теплый голос.

Остин.

София тихонько хихикнула и выпустила меня из объятий.

— Потом поговорим.

Я никак не могла заставить себя обернуться.

Время словно замедлилось.

Кровь шумела в ушах.

Сердце с силой билось о ребра.

И только рука, коснувшаяся моего локтя, наконец вывела меня из оцепенения.

Я резко повернулась.

И вот он.

Остин во всей своей красе.

Как и его голос, он изменился и одновременно остался прежним.

Я медленно провела взглядом по его лицу и ниже, по телу. Казалось, мышцы стали еще рельефнее, черты — резче, и… он что, умудрился стать еще выше?

Но в глазах по-прежнему жили те самые тепло и озорной огонек, которые я так хорошо помнила.

Меня будто ударили под дых.

— Привет, Зажигалка.

Он раскинул руки, и я тут же шагнула в его объятия.

Будто была марионеткой, а все ниточки держал он.

Все мои сомнения, вся решимость держать его на расстоянии — все исчезло в ту же секунду, как я его увидела.

Его голос изменился. Тело тоже.

А вот пах он совершенно так же.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и вобрала в себя весь этот знакомый запах Остина.

— Ты в порядке?

Я кивнула ему в грудь, пока не доверяя собственному голосу.

Когда он отстранился, я заметила, что мы остались одни.

— Привет, — только и смогла выдавить я.

Похоже, Остин понял, что мне понадобится немного времени, чтобы прийти в себя.

— Может, пойдем ко мне в кабинет?

Я кивнула, и он повел меня по коридору, стены которого были увешаны фотографиями бойцов в полный рост, запечатленных прямо во время схваток.

У двери с золотой табличкой «Босс» Остин остановился и открыл ее.

Его кабинет оказался совсем не таким, каким я его представляла.

Вообще-то он выглядел так, будто сошел с экрана какого-нибудь шоу HGTV.

Все здесь идеально сочеталось друг с другом, а на диване даже лежали декоративные подушки.

Старый Остин ненавидел декоративные подушки.

Мой взгляд притянули книжные шкафы, на которых стояло около дюжины фотографий в рамках.

На большинстве Остин был запечатлен с поднятой рукой в момент объявления победителем.

Я остановилась возле снимка, где он стоял в окружении Лиама, Форда и своего отца, а на талии у него красовался только что завоеванный пояс.

Мне было больно от мысли, что существовало столько воспоминаний, частью которых я не была.

Но эта мысль исчезла, когда я заметила фотографию, которую никогда раньше не видела.

На ней были мы с Остином.

Я запрокинула голову, смеясь, а он смотрел на меня сверху вниз с таким выражением абсолютного обожания на лице, что внутри у меня все перевернулось.

За спиной я ощутила его тепло.

— Это Лиам снял.

Я прочистила горло и отступила, уходя от близости Остина.

— Я раньше эту фотографию не видела.

Он вытянул руку, предлагая мне сесть на диван.

— Лиам отдал ее мне примерно через полгода после того, как мы перестали общаться. Как раз тогда я наконец вытащил голову из задницы и понял, каким придурком был.

Я опустила взгляд на сцепленные на коленях руки, не зная, что ответить.

— Я долго был не в себе после того, как ты сказала, что тебе нужно пространство. И еще больше времени мне понадобилось, чтобы понять, насколько несправедливо и жестоко я с тобой обошелся. Мне так жаль, Картер…

Нет.

Я не могла.

Не хотела снова перебирать все причины, по которым между нами все развалилось.

— Остин, — перебила я, — нам не обязательно снова через все это проходить. На самом деле я бы очень не хотела. Уверена, мы оба жалеем о многом из того, как все произошло. Может… просто начнем с чистого листа?

Он моргнул.

Потом еще раз.

Очевидно, он подготовил большую речь, а я только что полностью испортила ему эффектный момент.

— Эм… да. Конечно.

Я откинулась на спинку дивана и тихо выдохнула с облегчением.

Краем глаза я заметила еще одну фотографию.

Остин и мой любимый ученик Майкл.

Они подняли кулаки и строили рожицы в камеру.

У меня отвисла челюсть.

— Это… это Майкл.

Я резко повернула голову к Остину.

Он потянул за ворот футболки.

— Да. Мы иногда тусуемся.

— Он мне ни разу не рассказывал.

Мы с Майклом оставались близки даже после того, как он окончил четвертый класс. Раз в неделю встречались у меня в кабинете, и я помогала ему с заданиями, которые вызывали трудности.

Или водила его в In-N-Out.

Он всегда голосовал за In-N-Out.

Что тут скажешь — умный мальчик.

Остин провел ладонью по щетине на подбородке.

— Я попросил его тебе не говорить. Не хотел будить неприятные воспоминания. Когда выкупил зал у Мела, предложил Софии работу. Она может приводить Майкла с собой, когда нужно, так что мы с ним довольно много времени проводим вместе.

У меня голова шла кругом от всей этой новой информации.

Погоди… Остин и София вместе?

Это многое бы объяснило.

Мне хотелось самой себе врезать за то разочарование, которое я почувствовала.

Наверное, Остин понял, куда унеслись мои мысли, потому что тут же добавил:

— Вообще-то она встречается с одним из бойцов, которых я тренирую. Отличный парень.

Я ненавидела то облегчение, которое испытала после его слов.

— Это здорово, — хрипло выдавила я.

— Ты ведь знаешь, что отец Майкла, Джо, недавно вышел из тюрьмы?

Мои плечи напряглись при воспоминаниях о нападении и обо всем, что происходило в последующие недели.

— Да, знаю. Комиссия по условно-досрочному освобождению меня уведомила. Мой запретительный судебный приказ все еще действует, и я правда не думаю, что он станет меня разыскивать.

— Скорее всего, ты права. Но все равно будь особенно осторожна: запирай двери и следи за тем, что происходит вокруг.

На моих губах появилась улыбка.

— Некоторые вещи никогда не меняются, да?

Остин склонил голову набок.

— Что?

— Ты и твоя гиперопека. Некоторые вещи никогда не меняются.

Он покачал головой, тоже улыбаясь.

— Похоже на то. Кстати, раз уж заговорили об этом, я хотел рассказать тебе об одной программе, которую запускаю.

И Остин принялся описывать свое видение внеклассной программы для мальчиков и девочек разных возрастов из малообеспеченных семей.

Он хотел проводить занятия по самообороне и боевым искусствам, пригласить репетиторов, которые помогали бы детям с домашними заданиями, а еще давать им после школы перекус и ужин.

В будущем он планировал добавить для старшеклассников консультации по поступлению в колледж и выбору профессии, а также помогать находить подработку на выходные, чтобы они могли понемногу откладывать деньги.

Я была поражена.

— Это все звучит невероятно. Чем я могу помочь?

Улыбка Остина была такой широкой, что, казалось, вот-вот треснут щеки.

— Мне очень пригодилась бы еще одна пара глаз и ушей, пока я набираю людей. Я знаю, какие вопросы задавать с точки зрения бизнеса и боевых искусств, но вот с точки зрения работы с детьми — уже не очень.

Я кивнула.

— Конечно. Я могу подготовить хорошие вопросы и присутствовать на собеседованиях.

— Я надеялся, что ты согласишься. Ты свободна завтра после школы? Ко мне придут несколько кандидатов на должность преподавателей боевых искусств, они проведут пробные занятия.

Я втянула нижнюю губу в рот и задумчиво прикусила ее.

— Не уверена, что завтра получится. После уроков мне нужно отвезти машину в сервис, а Тейлор должна забрать меня оттуда.

— Я могу тебя забрать, а потом отвезти домой. Вообще не проблема.

Все развивалось слишком быстро.

Я не была уверена, что мое бедное маленькое сердечко выдержит столько времени рядом с Остином, но он смотрел на меня с такой чертовски сильной надеждой, что отказать я просто не смогла.

— Если ты точно не против.

— Точно.

— Хорошо. Тогда, когда вернусь домой, пришлю тебе адрес моего механика.

Остин поднялся с кресла.

— Договорились. Я провожу тебя до машины.

Я тоже встала и перекинула сумочку через плечо.

Остин провел меня к двери, положив ладонь мне на поясницу.

И одного этого крошечного прикосновения хватило, чтобы раздуть угли того огня, который, как мне казалось, давно погас.

Химия между мной и Остином никуда не делась.

Ну и что?

Он ведь не чувствовал того же.

Все, что мне нужно было сделать, — оставаться сильной и не опускать защиту.

Я справлюсь.

Потому что не позволю себе снова влюбиться в мужчину, который никогда не полюбит меня в ответ.

Я не могла сдержать широкой улыбки, выходя вместе с Остином из зала. Последние четыре часа мы встречались с потенциальными инструкторами для молодежной программы, а потом обсуждали кандидатов. Энтузиазм Остина оказался заразительным, и я уже вовсю представляла, сколько всего хорошего сможет сделать эта программа.

Остин остановился перед тем, как открыть для меня пассажирскую дверь.

— Может, я свожу тебя куда-нибудь поужинать? Отпразднуем.

Я успела прикусить язык прежде, чем с него сорвалось привычное «конечно». Всего семьдесят два часа Остин снова был в моей жизни, а я уже рисковала скатиться в старые, слишком знакомые привычки. Мне нужна была дистанция. Немного пространства и времени, чтобы укрепить свою оборону.

Я нервно перебирала ремешок сумочки и прикусила уголок губы.

— Думаю, мне лучше домой.

Остин внимательно посмотрел на меня.

— Да ладно тебе, Картер. Тебе все равно надо поесть.

Я расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Остин ничего не ответил, и я продолжила, пытаясь объяснить:

— Мне просто нужно получше соблюдать границы.

Щеки вспыхнули от одного воспоминания о том, как когда-то я сохла по Остину. Больше я никогда не хотела быть той девчонкой.

На его щеке дернулась мышца — он стиснул зубы.

— Ладно. Как хочешь.

Как только Остин открыл дверь, я забралась на мягкое, словно масло, кожаное сиденье его «Рейндж Ровера», положила сумочку на колени и изо всех сил старалась не сказать ему, что передумала.

В машине было тихо, если не считать голоса навигатора, подсказывавшего Остину, где свернуть. С каждой минутой напряжение в моем теле только нарастало. Я ненавидела эту неловкость между нами, но другого выхода не видела. Я не собиралась снова превращаться в бесхребетную тряпку, стоило делу коснуться Остина.

Мне нужно было держаться.

Остин припарковался у обочины всего в нескольких домах от нашего с Тейлор.

— Я провожу тебя до двери.

Я перекинула ремешок сумочки через плечо.

— Необязательно. Дом буквально вон там.

Он открыл свою дверь.

— Я настаиваю.

— Ну конечно, он настаивает. Альфа-самец и его гиперопека, — пробормотала я себе под нос, выбираясь из машины.

Вообще-то, учитывая, что Джо вышел из тюрьмы, мне следовало бы быть благодарной. Но попытки Остина незаметно втянуть нас обратно ровно в те отношения, которые были между нами раньше, уже начинали действовать мне на нервы.

— Что ты сказала? — спросил Остин, обходя машину спереди.

— Ничего.

Я быстрым шагом направилась к дому, оставив его позади.

Добравшись до ворот, я заметила на ступеньках огромную, до неприличия роскошную композицию из лилий и роз. Для входа через наши ворота требовался код, поэтому все доставки оставляли здесь.

Я наклонилась и вытащила карточку из держателя среди благоухающих цветов. На ней было мое имя.

Быстро открыв конверт, я простонала, увидев подпись Кайла.

— От кого цветы?

От голоса Остина я слегка вздрогнула.

— Ой. Да так, от Кайла. Извиняется за одну глупость.

Даже в полумраке я заметила, как напряглись плечи Остина. Раздражение буквально исходило от него волнами.

— Значит, со стариной Кайлом границы тебе соблюдать не нужно?

Я ощетинилась.

— Мои отношения с Кайлом вообще не твое дело. Ты проводил меня до дома, никаких похитителей или убийц поблизости явно нет, так что, думаю, теперь можешь идти.

Остин отступил на шаг и провел обеими ладонями по коротко стриженной голове.

— Прости. Ты права. Это было лишнее.

Он глубоко вдохнул и приковал меня к месту взглядом. В его глазах было столько эмоций, сколько я почти никогда раньше не видела.

— Можно я зайду буквально на минуту? Мне правда нужно с тобой кое о чем поговорить. Я даже цветы понесу. Не уверен, что ты вообще дотащишь до дома самый огромный букет в мире.

Я подавила улыбку, рвавшуюся наружу.

— Ох, ладно.

Остин с нарочито мученическим стоном поднял тяжелую вазу с цветами, пока я вводила код от ворот.

— Хорошее место, — заметил он, когда мы пошли по дорожке к дому.

— Ага. Мне безумно повезло, что у моей лучшей подруги оказался шикарный дом и я смогла уговорить ее пустить меня пожить.

Я поморщилась, вспомнив обстоятельства, при которых переехала к Тейлор. Напоминания о старых ранах были повсюду, только и ждали момента, чтобы выскочить из-за угла и со всей силы врезать тебе по сердцу.

Я достала из сумочки ключи и открыла дверь.

— Тейлор, ты дома? Я вернулась, и со мной Остин! — крикнула я, решив заранее предупредить ее о госте мужского пола.

Сверху донесся ее голос:

— Я здесь! Просто разговариваю с мамой. Спущусь чуть позже.

— Хорошо, передавай ей от меня привет.

Я обожала маму Тейлор. Она была самой доброй и при этом самой крутой мамой на свете и вырастила Тейлор совсем одна. С тех пор как я здесь жила, она приезжала к нам уже несколько раз, и мы всегда отлично проводили время.

Я обернулась и увидела, как Остин ставит цветы на барную стойку на кухне и оглядывается, рассматривая дом.

— Хочешь что-нибудь выпить? Воды? Пива?

— Эм… воды было бы здорово.

Он засунул руки в передние карманы и выглядел почти смущенным.

Я достала из холодильника две бутылки воды и кивнула в сторону гостиной.

— Можем поговорить там.

Интересно, о чем вообще он хочет поговорить? Я очень надеялась, что Остин не собирается снова ворошить прошлое. Мне нужно было двигаться вперед.

Я плюхнулась на диван, скинула туфли и подтянула колени к груди. Остин сел на противоположном конце, а я протянула ему воду.

— Ну и? Что случилось?

Он открутил крышку, сделал глоток, а потом принялся методично то закручивать ее, то снова откручивать.

Моя тревога мгновенно поползла вверх.

— Послушай, мне кажется, я должен честно сказать тебе, зачем снова появился в твоей жизни.

Сердце будто сжала чья-то рука, мешая ему биться нормально.

— Я не хочу быть с тобой друзьями.

По венам одновременно хлынули лед и кипяток. Разве в двадцать три бывают приливы?

— Я хочу от тебя гораздо большего, чем дружба.

Сердце споткнулось, замерло, а потом снова пустилось вскачь.

— Что это значит?

Я не хотела надеяться. Именно надежда окончательно сломала меня год назад, и я не хотела позволить ей уничтожить меня снова.

Остин поставил воду на журнальный столик и придвинулся ко мне. Забрал бутылку из моих рук и поставил рядом со своей. Потом взял мою ладонь, поднес к губам и поцеловал.

— Я чертовски по тебе скучал. Каждый день. Поначалу я был слишком упрямым идиотом, чтобы прийти к тебе. Захлебывался собственной гордостью, убеждал себя, что прав я, а ошибалась ты. А потом понял, насколько низко опустился без тебя, и мне пришлось сначала привести себя в порядок, прежде чем снова пускать тебя в свою жизнь. Но, черт возьми, мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать: я никогда не видел в тебе просто подругу. Ты всегда была для меня чем-то большим. Ты всегда была всем.

У меня закружилась голова. Снова бросило то в жар, то в холод.

Это были слова, которые я мечтала услышать.

Слова, которых жаждала всем сердцем, так отчаянно, что ничто другое не могло утолить эту жажду.

Так почему же я чувствовала только страх?

Панику, пробиравшую до самого нутра.

Глаза наполнились слезами.

— Не думаю, что я смогу.

Совсем не эти слова я представляла, когда мечтала о том, что Остин однажды появится на моем пороге с раскрытым сердцем.

В его глазах мелькнула боль, но меня уже захлестнули воспоминания. Все слезы, которые я выплакала. Все бессонные ночи. Та мучительная радость, с которой я смотрела его бои на экране, сидя в безопасности своей спальни.

Сердце болело почти физически.

Я выдернула руку из его ладони.

Остин грубо провел рукой по лицу.

— Что это значит?

— Это значит, что на меня сейчас слишком многое свалилось. И я просто чертовски перегружена.

Слезы продолжали катиться по щекам, будто выпускали наружу все эмоции, которые я целый год держала в себе.

— А чего ты ожидал? Что я брошусь к твоим ногам, как только ты скажешь, что у тебя ко мне чувства? Ты очень сильно меня ранил.

Мне нужно было двигаться, выплеснуть хоть часть этой энергии. Я вскочила и начала ходить туда-сюда.

Не помогло.

Почувствовав Остина у себя за спиной, я резко развернулась.

— Ты разбил мне гребаное сердце!

Он потянулся ко мне, словно хотел обнять, но остановился на полпути и опустил руки.

— Я знаю. И мне чертовски жаль. Я ни о чем в своей жизни не буду жалеть сильнее. Я бы сделал что угодно, лишь бы забрать у тебя эту боль.

От его слов я разрыдалась еще сильнее.

— Пожалуйста, — попросил он. — Пожалуйста, просто позволь мне тебя обнять.

От этой хриплой, надломленной интонации моя решимость рассыпалась.

Я едва заметно кивнула.

И Остин тут же заключил меня в объятия.

Он держал меня, пока мое тело содрогалось, а слезы пропитывали его футболку. Одна ладонь медленно скользила вверх и вниз по моей спине, другая массировала шею у основания затылка.

Когда слез стало меньше, а рыдания начали стихать, его прикосновения вдруг разожгли тепло внизу живота.

Остин прошептал мне на ухо:

— Прости, что вывалил все это на тебя вот так. Я понимаю, тебе понадобится время, чтобы поверить, что это действительно то, чего я хочу. Чтобы снова поверить мне. Но я никуда не денусь, Картер. Я здесь надолго. Мы можем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно.

Я чуть отстранилась, втянула нижнюю губу между зубами и принялась ее покусывать.

Почувствовала, как дрогнула рука Остина на моей шее, и поняла, что он борется с желанием привычно освободить мою губу пальцами, как всегда делал раньше, стоило мне занервничать.

По животу прокатилась волна тошноты.

От одной мысли о том, чтобы снова полностью открыться Остину.

И от мысли захлопнуть эту дверь навсегда.

Оба пути пугали настолько, что я не могла сделать ни шага.

Мне нужно было время.

Нужно было пространство.

Мне нужно было знать без малейшей тени сомнения, что он больше никогда не причинит мне такую боль.

— Я бы хотела, чтобы сначала мы просто были друзьями. Нам нужно время, чтобы снова узнать друг друга. Я уже не та, какой была год назад. Может, нынешняя я тебе вообще не понравится.

Это было правдой.

Но еще это был единственный способ, который я придумала, чтобы выиграть немного времени.

Времени понять, действительно ли я могу довериться этому Остину — тому, который теперь говорил, что любит меня и, оказывается, любил всегда.

Тому, который обещал остаться.

Остин шумно выдохнул и прижался лбом к моему.

Я перестала дышать.

— То, что в тебе главное, никогда не изменится, Зажигалка. Поменяться может разве что глазурь сверху. Но ты права, нам действительно стоит заново привыкнуть друг к другу. Только пообещай, что будешь проводить со мной время один на один, чтобы мы вообще могли это сделать. И больше никакой ерунды вроде «мне не стоит идти с тобой ужинать, потому что это плохая идея».

Он выразительно распахнул глаза.

Я слегка кивнула, и наши лбы потерлись друг о друга.

— Хорошо, — прошептала я так тихо, что сама едва расслышала.

— Хорошо, — ответил он почти таким же шепотом.

Остин немного отстранился, а потом прижался губами к моему лбу.

Они были теплыми и, что удивительно, все такими же мягкими.

Я наслаждалась этим прикосновением и хотела бы утонуть в нем на несколько часов.

Но он слишком быстро отстранился.

— Мне пора уходить, пока я не начал просить у тебя больше, чем ты сейчас готова дать.

Я механически кивнула и пошла за ним к двери.

Я будто находилась в тумане. Словно перебрала лекарств от простуды или что-то в этом роде.

Остин обернулся, открывая дверь.

— Спокойной ночи.

Он ненадолго обхватил ладонью мою щеку и тут же отпустил.

— Запри за мной, — добавил он, постучав пальцами по двери снаружи.

Моя голова послушно качнулась.

А потом он ушел.

Я закрыла дверь, повернула замок и медленно сползла на пол, оставшись в одних носках.

Прислонив затылок к твердой деревянной двери, я уставилась в потолок в поисках ответов.

И не нашла ни одного.

На лестнице послышались тихие шаги, и вскоре показались ноги Тейлор в домашних тапочках.

Она спустилась и села рядом со мной прямо на пол.

Я инстинктивно положила голову ей на плечо.

— Не буду врать, я подслушала вторую половину вашего разговора.

— Любопытная зараза.

— У моей лучшей подруги на диване сидит любовь всей ее жизни и душу перед ней выворачивает, а ты думаешь, я не стану слушать? Пф-ф-ф. — Она ущипнула меня за ногу. — Ну и что ты думаешь?

— Честно? Понятия не имею. Меня мотает из стороны в сторону. Одна половина меня хочет броситься ему в объятия и закричать: «Люби меня вечно!» А вторая хочет бежать куда подальше, потому что шанс снова получить по сердцу просто огромный. И я знаю, что в этот раз будет еще больнее.

Тейлор обхватила рукой мои согнутые колени и прижала их к себе.

— Милая, когда любишь кого-то, всегда рискуешь, что тебе сделают больно. Единственная альтернатива — полностью закрыться от всего мира. А это будет чертовски одинокая жизнь.

Я вздохнула.

— Вы мудрая женщина, мисс Лоусон.

— Еще бы.

Из гостиной раздалась мелодия моего телефона.

— Черт, это мой.

— Давай, лентяйка, нельзя же вечно сидеть на полу.

Она поднялась и протянула мне руку.

Я ухватилась за нее и пробурчала:

— А мне нравится пол. Тут безопаснее.

Тейлор рассмеялась и хлопнула меня по заднице, когда я проходила мимо нее.

Я вытащила телефон из сумочки как раз в тот момент, когда он перестал звонить. На экране высветилось: «Один пропущенный вызов: Кайл».

— Да вы издеваетесь.

— Что там? — спросила Тейлор, уже заглядывая мне через плечо своей любопытной моськой.

Потом фыркнула.

— О господи, до этого парня вообще ничего не доходит.

Я сунула телефон в задний карман, даже не проверив сообщение.

— Не знаю, что с ним делать. Все это ужасно неловко. Вон те цветы от него.

Глаза Тейлор расширились при виде этого чудовищного букета.

— Ого.

— Вот именно. Он сказал, что извиняется за то, что сорвался на меня, когда я рассказала, что встречаюсь с Остином. Но подписал открытку «С любовью, Кайл». Что-то вроде того. Такие извинения явно не требуют цветов. Мы больше не вместе. Да мы и были-то вместе всего три месяца, и то с натяжкой.

Тейлор задумчиво постучала пальцами по нижней губе.

— Я бы сказала, что тебе нужно еще раз с ним поговорить, но все ваши предыдущие разговоры ни к чему не привели. Думаю, тебе просто стоит максимально от него отдалиться. Не перезванивай и в школе старайся сводить общение к минимуму.

— Думаю, ты права. Просто буду избегать его, насколько получится.

— Разумеется, я права. А теперь как насчет заказать китайскую еду и посмотреть какой-нибудь фильм с Lifetime?

Я расплылась в улыбке и протянула Тейлор телефон.

— Звучит идеально. Ты заказывай, а я пока переоденусь?

— Договорились.

Я вприпрыжку направилась к себе в комнату, чувствуя неожиданный прилив сил от благодарности, переполнявшей сердце.

Друзья, еда и дурацкие телевизионные мелодрамы заставляли все остальное в жизни просто растворяться.

А любые решения вполне могли подождать до завтра.

Последние несколько недель принесли с собой новую привычную жизнь. Между помощью с запуском новой молодежной программы и встречами с друзьями я видела Остина почти каждый день. Он ни разу не пытался перевести наши отношения в романтическую плоскость, но и скрывать свою нежность не собирался. Обхватывал мое лицо ладонями, целовал в лоб, задерживал меня в объятиях чуть дольше, чем следовало. Я уже была готова самовоспламениться, но что-то все еще мешало мне нырнуть в эти отношения с головой.

Сегодня я стояла рядом с Майклом, который, кажется, за последний год вырос на целый метр, и смотрела, как Остин проводит показательный прием с одним из бойцов, которых тренировал.

— Он крутой, да, мисс Картер?

Я разрешила Майклу называть меня просто Картер, раз больше не была его учительницей, но он никак не мог избавиться от привычки обращаться официально и в итоге остановился на «мисс Картер».

Правда, в этот момент я была слишком занята тем, что рассматривала задницу Остина, обтянутую тренировочными штанами, поэтому о его спортивных талантах сказать ничего не могла.

— Следи за языком. Если мама услышит, будешь месяц убирать весь дом.

Это тоже изменилось за последние несколько недель, которые я проводила после обеда в зале Остина. Я успела гораздо лучше узнать маму Майкла, Софию, и она оказалась настоящим сокровищем. Добрейшая женщина, которая при необходимости не побоялась бы и череп кому-нибудь проломить.

Майкл тут же завертел головой, высматривая маму.

Его комично перепуганное лицо заставило меня расхохотаться, и Остин обернулся на звук.

— Так, класс, похоже, кто-то здесь не слушает.

Он двинулся ко мне, а двенадцатилетние мальчишки вокруг начали хихикать.

Я медленно попятилась.

— Остин, ну…

Договорить не успела.

Он резко шагнул вперед, подхватил меня и перекинул через плечо, словно мешок картошки.

Я взвизгнула и рассмеялась еще сильнее, когда он принялся бегать со мной по залу.

Как раз когда мы проносились мимо улюлюкающей компании мальчишек, я почувствовала, как в переднем кармане завибрировал телефон.

Остин замедлился.

— Это у тебя телефон в кармане или ты просто так рада меня видеть?

Я шлепнула его по плечу.

— Поставь меня на землю, ты, здоровенный придурок.

Остин усмехнулся и медленно опустил меня вдоль своего тела.

От трения по коже будто пробежали электрические разряды.

Наши взгляды встретились и замерли.

Между нашими губами оставалось всего ничего.

Достаточно было чуть-чуть податься вперед и попробовать его на вкус.

Телефон снова завибрировал, и я резко отшатнулась.

Пытаясь вытащить его из кармана, я едва не споткнулась.

Остин тихо рассмеялся.

— Алло?

Голос получился хриплым и сбивчивым.

Очень надеюсь, что это были не родители. Я даже не посмотрела, кто звонит.

На том конце — тишина.

— Алло? Кто-нибудь есть?

Снова ничего, но на заднем плане послышалось какое-то шуршание.

Может, случайный вызов из кармана.

Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран.

«Неизвестный номер».

Снова поднесла его к уху.

— Алло-о-о?

В ответ раздался только щелчок.

Вызов завершен.

Странно.

Я подняла глаза и поняла, что Остин стоит совсем близко, нахмурившись.

— Кто это был?

— Не знаю. Никто не отвечал, но я слышала какие-то звуки.

— Как думаешь, кто это мог быть?

Я снова посмотрела на экран.

— Наверное, просто ошиблись номером.

Что-то зацепило память, и я нахмурилась.

— Что? — Остин поднял руку и разгладил пальцем складку между моими бровями.

— Хотя это могла быть Лекси. Правда, с тех пор как я сменила номер и почту, от нее ничего не было.

При упоминании главной проблемы, которую мы оба старательно обходили стороной, Остин замер.

— Мне жаль, что она так мерзко с тобой обращалась. И еще больше жаль, что именно я дал ей то, чем она потом воспользовалась против тебя.

Я сглотнула ком в горле, острый, словно состоящий из лезвий.

— Все нормально. Давай не будем о ней. Она того не стоит.

Я посмотрела на время.

— Мне пора, если я хочу успеть принять душ до того, как начну готовить ужин для тебя и ребят.

— Хорошо. Я быстро приму душ здесь и поеду следом. Тебе ничего не купить по дороге?

— Лиам привезет пиво, так что, думаю, все есть. Если что-то вспомню, напишу.

— Хорошо.

Остин наклонился, обхватил ладонью мой затылок и притянул мой лоб к своим губам.

От прикосновения напряжение между нами тут же вспыхнуло снова.

Только прежнее неловкое напряжение моментально сменилось совсем другим.

Он медленно отстранился, и мне сразу стало холоднее.

— Осторожно за рулем.

— Да, мой великий и гиперопекающий защитник.

Когда я попыталась улизнуть, он шлепнул меня по заднице.

Всю дорогу домой я мечтала о том, какими разными способами Остин способен заставить каждое нервное окончание в моем теле вспыхнуть.

Когда я въехала на парковку перед домом и ворота закрылись за машиной, до меня дошло, что настоящее чудо — я не попала в аварию.

Я мысленно вознесла молитву, чтобы по почте не пришло ни одного штрафа за проезд на красный.

Все. Больше никаких мыслей об Остине за рулем, мысленно отругала я себя, пересекая газон и отпирая входную дверь.

Скинув кроссовки у порога, я поставила сумочку на скамью у изножья кровати.

Пора принять холодный душ и привести тело в чувство.

Я собрала волосы в пучок на макушке, времени мыть и сушить их до приезда Остина все равно не было.

Шагнула под прохладные струи и подпрыгнула.

Так, может, не настолько холодный.

Я потянулась за гелем для душа, чтобы смыть с себя грязь и пот за день, и позволила воде охладить разгоряченную кожу.

Когда выключила воду, я с облегчением выдохнула и завернулась в теплое пушистое полотенце.

Промокнула лицо, затем потянулась за ватной палочкой и тоником.

Рука наткнулась на пустоту.

Тоника не было там, где он всегда стоял.

Странно.

Я посмотрела на туалетный столик.

Я всегда раскладывала все одинаково, в том порядке, в котором пользовалась средствами.

Но теперь все было переставлено.

По коже пробежал холодок.

Я плотнее запахнула полотенце вокруг тела.

Я открыла дверь ванной и вышла в спальню. Когда заходила сюда раньше, ничего странного не заметила, но теперь, присмотревшись внимательнее, увидела, что рамки с фотографиями стоят не так, как обычно. А когда открыла ящики прикроватной тумбочки, стало очевидно: кто-то торопливо в них копался.

В вопросах порядка я была настоящим типом А. У каждой вещи в моей жизни было свое место, и она всегда лежала именно там. Остин раньше постоянно подшучивал надо мной из-за этого или специально незаметно что-нибудь передвигал, чтобы проверить, замечу ли я.

Я всегда замечала.

Но Остин в моей комнате не был, а Тейлор никогда не стала бы так бездумно все раскидывать. Даже если заходила взять одежду, обычно оставляла мне записку.

Я начинала всерьез паниковать.

Подойдя к сумочке, я достала телефон из бокового кармана и набрала Остина.

Он ответил после второго гудка.

— Привет, детка. Вспомнила, что мне нужно купить по дороге?

Я сильнее сжала телефон.

— Остин, мне кажется, кто-то был в моей комнате.

— В смысле? — Его голос мгновенно стал жестким.

— В ванной вещи стояли не там, где я их всегда оставляю. Рамки с фотографиями передвинули. И похоже, кто-то рылся в моей тумбочке.

— Но ничего не пропало? Ты уверена, что это не Тейлор что-нибудь искала? Где она?

— Тейлор сегодня днем уехала к маме на выходные. И она точно не стала бы двигать мои фотографии.

Наверное, Остин решил, что я окончательно спятила, но я знала: кто-то здесь был.

— Я в двух минутах. Никуда не ходи, сейчас приеду и все проверю.

— Хорошо. Увидимся через минуту.

— Через минуту.

Я облегченно выдохнула.

Даже если Остин считал, что я преувеличиваю, он все равно собирался приехать и проверить дом.

И я была ему за это благодарна.

Я быстро написала Тейлор.

Телефон завибрировал почти сразу.

Но я так не думала.

Я не хотела тревожить Тейлор во время поездки, поэтому согласилась с ней и ничего не сказала ни про фотографии, ни про тумбочку.

Я подпрыгнула, когда раздался звонок у ворот, и бросилась к домофону у входной двери.

— Да?

Мне не нравилось, что голос дрогнул.

— Это я.

От звука голоса Остина плечи тут же расслабились.

Я открыла ворота и распахнула входную дверь еще до того, как он успел постучать.

Остин застыл на верхней ступеньке.

— Почему ты в одном полотенце? — выдавил он.

Щеки мгновенно вспыхнули.

— Я только вышла из душа, когда заметила, что вещи стоят не там, где я их оставляла.

— Иди надень халат, а я пока проверю весь дом.

Я кивнула и метнулась в спальню.

Открыла верхний ящик комода в поисках любимых трусиков. Они были из мягчайшего шелка, а сейчас мне хотелось надеть что-нибудь максимально уютное.

Я перебрала вещи.

Их не было.

Я только вчера стирала и точно помнила, что положила их сюда.

Проверила еще раз.

Ничего.

Тяжелый ком страха рухнул в желудок.

Я бросила ящик с бельем и накинула халат.

Большой, пушистый.

Не тот короткий и сексуальный.

Сейчас мне хотелось спрятаться во что-нибудь максимально закрытое.

Я поспешила в гостиную и едва не врезалась в Остина.

Взвизгнув, отшатнулась и чуть не шлепнулась на задницу, но он успел меня поймать.

— Господи! Ты в порядке?

— Мои любимые трусики пропали.

Остин выругался и достал телефон.

— Я звоню в полицию. Это уже слишком странно.

Я будто сквозь туман слушала, как он отвечает на вопросы диспетчера, называет мой адрес и говорит, что, по всей видимости, в доме был посторонний.

Все это время он держал меня одной рукой.

Когда разговор закончился, меня прорвало:

— Я хочу одеться, но не хочу надевать ничего, к чему мог прикасаться какой-нибудь мерзкий псих. Я только и думаю о том, сколько микробов у него могло быть на руках. Ну, это наверняка мужчина, раз он украл мои трусики. Хотя, наверное, это сексистское предположение. Это могла быть и женщина. Может, лесбиянка. Или просто с очень хорошим вкусом в нижнем белье, потому что они были из потрясающего шелка…

Остин зажал мне рот ладонью.

— Глубоко вдохни, Зажигалка.

Он медленно убрал руку, явно проверяя, не собираюсь ли я снова затараторить.

Я глубоко вдохнула носом и выдохнула ртом, как учили на единственном занятии йогой, на которое я когда-либо сходила.

— Прости.

— Все нормально. Ты напугана. Сядь на диван, я принесу воды.

Я послушалась и продолжила дышать, как на йоге, пытаясь успокоить нервы.

Остин принес стакан воды и начал поглаживать меня по спине.

— С Тейлор связалась?

— Да. Она сказала, что сегодня в моей комнате не была. И она знает, что я ее убью, если она возьмет мои любимые трусики. К тому же мы не из тех соседок, которые одалживают друг у друга белье. Это уже слишком.

— Хорошо. Во сколько она уехала в аэропорт?

— За ней должна была приехать машина в три часа дня.

Снова раздался звонок у ворот, и Остин поднялся отвечать.

Я услышала приглушенный разговор, полицейские представились, и вытерла вспотевшие ладони о халат.

Когда Остин провел в гостиную двух офицеров, я тоже встала.

Один был постарше, с седеющими волосами и небольшим животиком. Второй — молодой, худой как тростинка и на вид едва ли старше двадцати одного.

Старший представился офицером Макмилланом и явно был здесь главным.

Молодой, офицер Гарсия, то и дело косился на Остина, очевидно совершенно очарованный звездой UFL.

— Итак, мисс Маккарти, вы считаете, что в ваш дом кто-то проник? — спросил офицер Макмиллан, отрывая взгляд от блокнота.

Я по порядку рассказала им обо всем, что обнаружила, густо покраснев, когда дошла до пропавших трусиков. Офицер Макмиллан сделал несколько пометок, но с каждой минутой выглядел все более скептически.

— Мы осмотримся, а потом вернемся и еще немного с вами поговорим.

Я кивнула. Офицер Макмиллан направился в мою спальню, а офицер Гарсия вышел наружу.

Я повернулась к Остину, сидевшему рядом.

— Они мне не верят.

Он провел ладонью вверх и вниз по моей спине, а потом начал разминать плечи.

— Ты не можешь знать наверняка. Давай просто подождем и посмотрим, что они скажут после осмотра.

Я позволила себе прижаться к боку Остина, пока он продолжал массировать мои плечи.

Минут через десять офицеры вернулись, перед этим коротко переговорив в прихожей.

— Мисс Маккарти, вы уверены, что просто не положили это белье куда-нибудь и забыли? — спросил офицер Макмиллан, приподняв брови.

От его снисходительного тона я мгновенно ощетинилась.

Я глубоко вдохнула, напоминая себе, что этот человек меня совсем не знает.

— Уверена, сэр. И в моей комнате были передвинуты вещи.

Старший офицер постучал блокнотом по бедру.

— Следов взлома нет вообще. Много запасных ключей от дома?

— Только у меня, у моей соседки и у нашей домработницы. Она работает у Тейлор больше трех лет.

— Ну, может, ваша соседка решила порыться в ваших вещах, а теперь ей стыдно признаться. Мы составим рапорт, но больше сделать ничего не можем.

От раздражения я сжала колено Остина.

— Вы хотя бы не можете снять отпечатки пальцев?

Офицер Макмиллан усмехнулся.

— Милая, это Лос-Анджелес. Мы не тратим такие ресурсы из-за одной пропавшей пары трусиков.

Остин тут же поднялся.

— Думаю, теперь вы можете уйти. Но прежде я хотел бы узнать номер вашего жетона.

Почти все время он молчал, но сейчас я буквально чувствовала, как от него волнами исходит злость.

Офицер Макмиллан с самодовольным видом бросил визитку на журнальный столик.

— Номер жетона указан на карточке. Знаете, скорее всего, она просто устроила все это, чтобы привлечь ваше внимание.

И с этими словами развернулся и ушел.

По моим щекам покатились горячие слезы бессильной злости, а пальцы впились в диванную подушку.

Молодой офицер задержался, явно чувствуя себя неловко, и дождался, пока напарник отойдет достаточно далеко.

— Простите за него. Он старой закалки, а годы работы сделали его циником. Я прослежу, чтобы заявление действительно оформили. Честно говоря, это вполне может быть преследованием, так что подумайте о смене замков, будьте внимательнее и обязательно звоните, если произойдет что-нибудь еще.

Остин коротко кивнул молодому офицеру, и тот ушел.

Остин проводил его. Послышался щелчок закрывающегося замка, а потом он вернулся.

— Посиди здесь буквально минуту. Мне нужно сделать пару звонков.

Я стянула плед со спинки дивана, свернулась под ним клубком.

До меня доносился приглушенный голос Остина, но слов разобрать я не могла.

Через несколько минут он вернулся и сел на журнальный столик прямо передо мной, так что его колени оказались по обе стороны от моих ног.

— Я поговорил со слесарем. Через час он будет здесь и поменяет все замки. Парни заберут пиццу и захватят вещи на ночь. Устроим пижамную вечеринку. И если тебе повезет, я даже позволю тебе накрасить Форду ногти на ногах.

При одной мысли об этом на губах появилась слабая улыбка.

Остин поднялся и протянул мне руку.

— Давай. Снимем постельное белье и постираем. А потом постепенно перестирать можно всю твою одежду.

Я просто моргнула, глядя на него.

Откуда он знал, что именно это мне сейчас нужно?

Когда я не пошевелилась, он наклонился и взял меня за запястье.

— Я знаю, тебе будет не так мерзко от одной мысли обо всем этом, если мы все постираем.

Вот тогда я улыбнулась по-настоящему.

Такое чувство, словно меня со всей силы ударили в солнечное сплетение, только самым прекрасным образом.

Этот мужчина был добрым. Заботливым. И собирался помочь мне перестирать каждую вещь, которая у меня была, только потому, что я до смерти перепугалась и помешалась на микробах.

И именно в этот момент я поняла, что впущу его обратно.

Полностью.

Я прыгну с самой высокой вышки и рискну со всего размаху шлепнуться животом о воду: больно, некрасиво и до слез.

Потому что он стоил этого риска.

Я остановилась.

Остин все еще держал меня за запястье, поэтому тоже замер.

Я наклонилась вперед и прижалась губами к его футболке над левой грудью — туда, где под ней билось сердце.

Услышав, как он резко втянул воздух, я запрокинула голову и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, — прошептала я.

— Для тебя — все что угодно, — так же тихо ответил он.

Солнечный свет пробивался сквозь листья пальм, пока я стоял в распахнутой входной двери и ждал, когда Лиам выберется из своей неприлично дорогой спортивной машины.

— Спасибо, что согласился помочь, — крикнул я, когда он захлопнул дверцу.

— Без проблем. Я только рад. Если все это установить, мне будет чертовски спокойнее от мысли, что Картер и Тейлор живут в том доме одни.

При напоминании о событиях пятницы у меня скрутило живот. Мне была ненавистна сама мысль о том, что Картер хоть на секунду остается одна, и я надеялся, что все эти меры хотя бы немного успокоят меня и помогут ей защитить себя.

— Мне тоже. Все лежит в гараже. Но, может, сначала зайдешь выпить чего-нибудь? У меня еще есть немного времени перед тем, как ехать в зал.

— Отличная идея. На улице адская жара, а ведь только апрель.

Я провел Лиама в дом и дальше, на огромную навороченную кухню, достал ему пиво, а себе воду.

— Держи.

Лиам отпил темного эля.

— Ну что, как тренировки?

Мои пальцы сильнее сжали бутылку воды.

— Идут.

На самом деле я был чертовски рассеян. Тренировки страдали, а с повседневными делами в зале я начал отставать. Все выходные я провел с Картер и ни за что не хотел бы провести их иначе, но из-за этого пришлось отменить две тренировки и встречу с одним из моих бойцов.

Лиам внимательно посмотрел на меня.

— Ты какой-то напряженный. Что случилось?

— Ты имеешь в виду помимо того, что девушка, которую я люблю, думает, будто кто-то вломился к ней домой и украл ее гребаные трусики?

Он прищурился.

— Ладно, справедливо. Но дело не только в этом.

Я хрустнул шеей.

— Просто пытаюсь понять, как совмещать собственные тренировки, зал и Картер так, чтобы ничего из этого не начало разваливаться.

Лиам выпрямился на барном стуле.

— Ты ведь не передумал насчет нее? Потому что, может, сам я тебе задницу и не надеру, но клянусь, найму киллера, чтобы тебя прикончили, если ты снова причинишь Картер боль.

От его слов меня передернуло.

— Да ни хрена подобного. Я просто не привык жонглировать таким количеством всего сразу. — Я замолчал, вспомнив, как весь день не мог найти себе места. — И еще я хочу, чтобы сегодня все прошло хорошо.

Лиам сначала тихо усмехнулся, а потом расхохотался в голос.

— Ты нервничаешь? Остин «Бульдог» Лайонс боится пригласить девушку на свидание.

Я мрачно посмотрел на него.

— Да пошел ты.

Сегодня днем я собирался устроить Картер сюрприз— наше первое официальное свидание, но с того самого момента, как придумал план действий, желудок был завязан узлом. Я не умел во все это. Со своей последней девушкой я вырос бок о бок, поэтому мне особо не приходилось ломать голову над ухаживаниями, если не считать бутоньерки на выпускной.

А Картер вообще уже можно было называть моей девушкой?

Черт, я стремительно превращался в размазню.

Лиам согнулся пополам от смеха и едва смог выдавить:

— Твое лицо! Это просто бесценно!

В ответ я швырнул в него наполовину полную бутылку воды.

— Черт! — Лиам поймал ее после того, как та отскочила от его плеча. — Незачем сразу прибегать к насилию. Расскажи доктору Лиаму, что заставило тебя так засомневаться в себе.

Я покачал головой, но не смог удержать улыбку. Лиам был психом, однако именно этот псих знал Картер, пожалуй, лучше всех.

Я рассказал ему, что придумал на сегодня. По мере моего рассказа его довольная ухмылка становилась все шире.

— Ей это понравится. Должен признать, впечатляет. Ты уже с самого начала решил выложиться по полной.

— Я же сказал, что буду добиваться свою девочку. Я не играю в игры.

И это была чистая правда.

Меня убивало то, насколько медленно приходилось двигаться, но срыв Картер в тот вечер, когда я привез ее домой, показал, насколько сильно я ее ранил. Насколько она боялась снова впустить меня в свою жизнь по-настоящему.

Мне нужно было двигаться со скоростью улитки.

И я мог.

Я мог сделать что угодно, если в конце концов это вернет мне мою Зажигалку.

Но больше всего я не хотел потерять ни капли того прогресса, которого нам удалось добиться.

— Ты уверен, что это не перебор? Не хочу переусердствовать и заставить ее бежать от меня куда глаза глядят.

— Ты издеваешься? Она будет в восторге.

Я шумно выдохнул.

— Ладно.

Мне оставалось только поверить, что Лиам меня не подведет, и помолиться, чтобы я сам все не испортил.

Я взглянул на часы.

— Черт, мне пора в зал. У меня встреча по поводу пресс-дня перед боем Эрика.

Я терпеть не мог, когда приходилось впускать этих стервятников из прессы в зал на открытые тренировки, но они помогали раскручивать бои, так что без этого было никак. Правда, фанаты обычно делали такие дни веселее и поддерживали высокий уровень энергии на протяжении всей тренировки.

Для меня это должен был стать первый по-настоящему крупный пресс-день в роли тренера, и я хотел убедиться, что все внимание достанется моему бойцу — Эрику.

— Эрик хорошо выглядит. Думаешь, победит? — спросил Лиам.

— Шансы очень хорошие. Для новичка у него серьезные способности. Еще несколько боев на большой арене — привыкнет к давлению и сможет по-настоящему доминировать в своей весовой категории.

Я подхватил кошелек и ключи.

— Пойдем, все вещи в гараже. Просто закрой дом, когда закончишь. И еще раз спасибо за помощь.

— В любое время. Удачи сегодня. И не забудь кинуть в рот мятную конфету перед тем, как полезешь целоваться! — со смехом сказал Лиам.

Я несильно ткнул его хуком в бок.

— Ага, ага.

Выйдя через парадную дверь, я сел в свой внедорожник.

Я справлюсь.

Я взрослый, мать его, мужик.

И уж точно не сломаюсь под давлением первого свидания.

Я открыла вторую за день банку диетической колы, хотя было всего двенадцать. Понедельник давался мне особенно тяжело.

После того ужасного пятничного вечера выходные, к счастью, сложились куда лучше. Парни настояли, что проведут со мной все два дня, раз Тейлор уехала из города. В пятницу вечером им было так меня жалко, что я уговорила их сделать маски для лица и посмотреть какую-нибудь девчачью мелодраму. В субботу я пошла с ними на матч по флаг-футболу, где Остин рычал на каждого мужчину, который со мной заговаривал. Лиама и Форда это ужасно веселило. В воскресенье я приготовила огромный бранч, а парни смотрели спорт, пока я проверяла работы учеников.

Это был рай.

Но сегодня я была совершенно вымотана и держалась из последних сил.

Я достала пакет с обедом из ящика стола и развернула сэндвич. В последнее время я предпочитала обедать прямо в классе, чтобы избежать возможных неловких встреч с Кайлом. Обычно Тейлор составляла мне компанию, но сегодня у нее было дежурство в столовой.

В дверь постучали, и я мысленно взмолилась, чтобы это не Кайл решил меня разыскать.

— Войдите.

В приоткрытой двери показалась темноволосая коротко стриженная голова, а взгляд быстро обежал комнату. Убедившись, что я одна, Остин распахнул дверь полностью.

— Что ты здесь делаешь?

Я поднялась из-за стола, подошла к нему и обняла за талию. Его футболка была теплой от солнца, и я сильнее прижалась щекой к его груди.

— Принес тебе подарки.

Я отстранилась и заметила в его руке подарочный пакет среднего размера.

— Я люблю подарки.

Он одарил меня такой сногсшибательной улыбкой, что внизу живота все сжалось.

— Большую часть получишь сейчас, но один придется подождать до конца нашего свидания.

Улыбка сама собой расплылась по моему лицу.

— Свидания?

Остин жестом велел мне снова сесть за стол.

— Да. Сегодня после школы я приглашаю тебя на наше первое официальное свидание. Так что сразу после работы езжай домой, я заеду за тобой примерно в четыре. И надень что-нибудь удобное. Например, джинсы.

Моя улыбка стала еще шире.

— Хорошо. А теперь давай сюда.

Я протянула к пакету обе руки, нетерпеливо шевеля пальцами.

— Избаловали тебя совершенно, — пробормотал он.

Остин полез в пакет и достал электрошокер, перцовый баллончик и что-то похожее на кастет с двумя шипами.

И все это было розовым.

— Я подумал, если они будут выглядеть хотя бы немного по-девчачьи, ты с большей вероятностью станешь ими пользоваться.

У меня отвисла челюсть.

— А базуку ты не принес? Вооруженный батальон?

Он легонько постучал пальцем по кончику моего носа.

— Не искушай меня. Просто сделай мне одолжение и носи это с собой. И когда идешь к машине или от нее, держи что-нибудь из этого в руке.

Я видела тревогу в его глазах и напряжение в плечах.

Он беспокоился обо мне.

Пожалуй, только это и могло заставить меня таскать с собой весь этот нелепый арсенал.

— Ладно. Но если я случайно покалечу какую-нибудь бедную старушку или сама выколю себе глаз одним из этих шипов, медицинские счета оплачиваешь ты.

На губах Остина снова появилась улыбка.

— Договорились. Мне пора возвращаться в зал, но увидимся совсем скоро.

Он наклонился через стол и поцеловал меня в лоб.

В этом прикосновении ощущалось обещание чего-то гораздо большего.

По телу прошла дрожь, соски мгновенно напряглись, и я резко втянула воздух.

Когда Остин отстранился, я увидела жар в его глазах.

Он направился к двери, и тут я заметила Кайла, заглядывающего в класс через окошко. Как только наши взгляды встретились, он тут же отпрянул.

Мне стало его немного жаль, но, возможно, так даже лучше. Если он увидит меня с другим мужчиной, то наконец поймет, что между нами ничего не будет.

Остин, совершенно не подозревавший о подглядывающем Кайле, взялся за дверную ручку и обернулся.

— Пока, красавица.

Щеки вспыхнули, и я тихо пробормотала:

— Пока, Остин.

Он ушел, а я до конца дня превратилась в ходячее недоразумение: роняла ластики, опрокинула стакан с ручками на столе. Кажется, ученики решили, что я пьяна.

Когда в четверть четвертого наконец прозвенел последний звонок, я собрала вещи с такой скоростью, на какую только была способна, и прямиком помчалась домой.

Стоило мне войти, как я принялась переворачивать комнату вверх дном. Вытащила из комода любимые узкие джинсы, перебросала кучу блузок и в итоге остановилась на белой блузке из вышитого хлопка с рукавами-оборками, которая просто шикарно подчеркивала грудь.

Я бросилась в ванную, чтобы поправить макияж и волосы.

Домофон у ворот зазвонил как раз в тот момент, когда я закончила наносить на губы нежно-розовый блеск.

Я сунула ноги в золотистые сандалии, схватила сумочку и вместо того, чтобы открыть Остину ворота через домофон, просто вышла сама, тщательно заперев за собой дверь.

Его широкая фигура виднелась за деревянными рейками ворот, и в животе тут же запорхали бабочки.

Вот оно.

Наше первое настоящее свидание.

Он попробует меня поцеловать?

Я очень на это надеялась.

Но внезапно все мои страхи вернулись разом.

А что, если я изменилась и Остину не понравится та, какой я стала?

Что, если он поймет, что на самом деле его ко мне совсем не тянет?

Моя рука замерла на ручке калитки.

Я уже не была уверена, что смогу заставить себя выйти.

Остин, должно быть, почувствовал мое колебание, потому что его низкий рокочущий голос прозвучал с другой стороны:

— Открывай, Зажигалка.

Я сглотнула и послушалась.

Калитка распахнулась в мою сторону, а взгляд Остина медленно прошелся по моему телу снизу вверх, задержался на груди — спасибо тебе, белая блузка, — а затем вернулся к лицу.

— Ты потрясающе выглядишь.

И я, разумеется, выпалила:

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Он расхохотался так сильно, что ему пришлось опереться о раму калитки.

— Не думаю, что тебя правда сейчас стошнит.

— Не сейчас, так еще может, — буркнула я, сердито глядя на него.

Остин потянулся ко мне, но я отступила, разозлившись на этого бесчувственного засранца за то, что он смеется надо мной.

Правда, сбежать далеко не удалось. Он обхватил меня за плечи и притянул к груди.

— Не из-за чего нервничать, малышка. Ты мой самый любимый человек во всем мире. Мы просто не можем плохо провести время.

От этих слов я буквально растаяла в его объятиях. Именно это мне и нужно было услышать.

Должно быть, Остин почувствовал, как напряжение покидает мое тело, потому что сжал мое плечо и немного отстранился, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Теперь все хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как щеки начинают гореть при мысли о своей минутной панике.

Остин взял меня за руку, переплел наши пальцы и повел к машине.

— Ты, черт возьми, такая милая.

Как только он открыл дверь, я забралась во внедорожник, пристегнулась и принялась нервно теребить ремешок сумочки. Остин сел за руль, завел двигатель, а потом снова взял меня за руку и положил наши переплетенные пальцы себе на бедро.

Он никогда раньше не держал меня за руку вот так.

Я наслаждалась каждой секундой, пока его большой палец выводил на тыльной стороне моей ладони какие-то бессмысленные узоры.

Пока Остин вел машину через плотный поток, я украдкой рассматривала его профиль: четкую линию челюсти с едва заметной щетиной, слегка кривоватый нос, который ему ломали слишком много раз, глубокие темно-синие глаза и бейсболку «Доджерс», низко надвинутую на лоб.

Он был невероятно красив.

И, похоже, хотел именно меня.

Так что я решила не трусить.

Улыбнувшись себе под нос, я спросила:

— Так куда мы едем?

Он на секунду повернулся ко мне, и на его красивом лице появилась хитрая улыбка.

— Это сюрприз.

— Ну скажи.

— Придется набраться терпения.

— Терпение никогда не было моей сильной стороной.

Остин усмехнулся.

— Будем на месте минут через десять, так что долго терпеть не придется.

Я расслабилась, позволяя его пальцам продолжать лениво гладить мою руку, и не успела опомниться, как мы уже въезжали на парковку обсерватории Гриффита.

— Я всегда хотела здесь побывать, но так ни разу и не добралась.

Он улыбнулся, заворачивая на парковочное место.

— Я подумал, что это идеальное место для пикника.

Я несколько секунд просто смотрела на него, моргая.

— Пикник? Я обожаю пикники!

— Я знаю.

Он надел солнечные очки, висевшие за воротом футболки, и еще ниже натянул бейсболку.

Наблюдая за его движениями, я поняла, что Остин пытается замаскироваться. Раньше, когда мы проводили время вместе, к нему время от времени подходили поклонники боев, но теперь я вдруг отчетливо осознала, насколько сильно изменилась его жизнь всего за один год.

Он напоследок сжал мою руку, отпустил ее, вылез из «Рейндж Ровера» и обошел машину, чтобы открыть дверь с моей стороны и помочь мне выйти.

Потом открыл багажник и достал оттуда огромную корзину для пикника. Свободной рукой взял меня за руку и повел к просторным лужайкам с видом на Лос-Анджелес.

— Здесь так красиво, — сказала я, поворачиваясь к нему. — А я-то думала, ты совсем не романтик. Оказывается, просто тщательно это скрывал.

— Только для тебя, Зажигалка. Только для тебя.

Остин остановился в месте, где было не слишком людно, зато открывался прекрасный вид на город. Он поставил корзину на землю, достал красный клетчатый плед и расстелил его на траве.

Жестом предложив мне сесть, он начал вытаскивать из корзины контейнеры с едой.

— Я взял все твое любимое в «Joan’s on Third».

Там готовили мой самый любимый сэндвич с яичным салатом и потрясающий салат из сахарного горошка со спаржей. Не говоря уже об их капкейках.

— Ты король среди мужчин.

Я блаженно вздохнула, протянула к еде руки и тут же принялась открывать контейнеры.

В этот момент мой желудок заурчал так громко, что Остин услышал и рассмеялся.

Я шлепнула его по плечу.

Он устроился рядом, и мы начали раскладывать еду по тарелкам.

— Как сегодня в зале?

— Хорошо. Тренировался с парой новых парней. Думаю, у них есть потенциал.

Я проглотила кусок фокаччи с яичным салатом и постаралась не застонать от удовольствия.

— Здорово. Ты думаешь со временем больше сосредоточиться на тренерстве?

Остин на мгновение замолчал.

Я повернулась к нему как раз тогда, когда он сделал большой глоток воды.

— Думаю, в конце следующего года я уйду из боев.

Мой сэндвич упал обратно на тарелку.

— Правда? Почему? Ты же любишь драться.

Он принялся теребить салфетку, лежавшую у него на бедре.

— Люблю. Но мне не нравится, что это делает с моим телом. И когда побеждает кто-то из парней, которых я тренирую, я испытываю не меньший кайф, чем после собственной победы. Оно того не стоит, если однажды после очередного сотрясения мозга я превращусь в овощ.

Я потеряла дар речи.

Никогда прежде не слышала, чтобы Остин говорил подобное. Он всегда преуменьшал риски любых травм.

Я встретилась с ним взглядом и заметила в его глазах неуверенность, словно он боялся, что перестанет быть мне нужен, если больше не будет в центре внимания.

Я протянула руку и сжала его ладонь.

— Думаю, это замечательно. Правда замечательно.

Его плечи заметно расслабились.

— А что насчет преподавания? Тебе все еще нравится?

Я отпила лимонад, размышляя, как лучше ответить.

— В нем есть много того, что я люблю, но хватает и того, что ужасно раздражает. Мне нравится общаться с детьми, искать подход к каждому, понимать, как именно поддержать и подбодрить. Но меня бесит количество ограничений. Я вынуждена тратить уйму времени на подготовку к стандартизированным тестам. К тестам, которые, как мне кажется, вообще мало что объективно показывают и уж точно не помогают детям по-настоящему учиться. А еще очень нужны внешкольные программы вроде той, которую ты собираешься открыть. Всем этим детям требуется гораздо больше поддержки, чем они получают сейчас, и мне бы хотелось иметь возможность давать им эту поддержку. Иногда мне удается обходить правила и делать больше, но в больших масштабах это невозможно.

Остин внимательно слушал все, что я говорила.

Это было так приятно. Даже Кайл, который сам был учителем, начинал раздражаться, когда я слишком долго жаловалась на систему.

Остин убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Мне кажется невероятным, насколько сильно тебе небезразличны эти дети. Хотел бы я делать для тебя больше.

— То, что ты уже делаешь, потрясающе. Я слышала, как несколько мальчишек из моего класса обсуждали листовки, которые я развесила в школе. Они собираются спросить родителей, можно ли им записаться.

— Рад это слышать.

Остин отставил тарелку и похлопал ладонью по пледу между широко расставленными ногами. Я придвинулась к нему, и он устроил меня спиной у себя на груди.

Его сердце билось у меня между лопаток, а мое собственное тут же начало ускоряться.

Мы молча смотрели, как солнце опускается все ниже. Когда горизонт запылал красным, я подняла лицо к Остину. От закатного света его скулы окрасились густым розовым.

Он опустил подбородок и посмотрел мне прямо в глаза.

Сердце бешено забилось в груди, но я не отвела взгляда.

Остин начал медленно приближаться.

Миллиметр за миллиметром.

А потом его губы коснулись моих.

Они были теплыми и мягче, чем я помнила. Он пах и ощущался на вкус ванильным капкейком, который мы совсем недавно разделили на двоих, и чем-то особенным, присущим только ему.

Я не могла представить ничего лучше.

Он слегка прикусил мою нижнюю губу, а затем скользнул языком мне в рот.

Мне хотелось большего.

Нет.

Мне было нужно больше.

Нужно, чтобы он касался меня везде.

Остин резко отстранился, тяжело втянув воздух.

— Господи, ты меня доконаешь.

Он прижался лбом к моему, пока мы оба пытались отдышаться.

Все мое тело покалывало, будто разом ожили все нервные окончания.

Если один только поцелуй Остина превращал меня в дрожащий комок желания, я даже представить не могла, что со мной будет, если мы займемся чем-то еще.

Наверное, я просто умру.

И именно мысль о том, что мы действительно можем заняться с Остином чем-то еще, подействовала на меня как ведро ледяной воды.

Я отстранилась и снова повернулась к закату.

Я отчаянно хотела всего этого с Остином.

И одновременно ужасно боялась.

Боялась, что у меня ничего не получится. Особенно по сравнению с женщинами, к которым он привык.

Боялась до смерти, что отдам ему свое тело, сердце, душу, а потом все это рухнет и погребет меня под обломками.

Съеденный капкейк неприятно скрутил мне желудок.

Голос Остина выдернул меня из стремительно набирающей обороты спирали мрачных мыслей.

— О чем ты там так напряженно думаешь, Зажигалка?

Я прикусила нижнюю губу, не зная, что сказать.

Он протянул руку и осторожно освободил ее из-под моих зубов.

— Что случилось?

Я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никто нас не услышит.

— Я боюсь, что буду плохо… ну, во всем этом.

Я не могла заставить себя посмотреть на Остина, но раз уж начала, лучше было выговорить все сразу.

— Я все еще девственница. И в остальных вещах у меня тоже почти нет опыта.

Я чувствовала, как с каждой секундой щеки становятся все горячее.

— Просто хочу, чтобы тебе было хорошо, когда… ну, то есть если мы займемся этим. У тебя огромный опыт, а я боюсь, что разочарую тебя, и тогда ты больше не захочешь быть со мной, а мне придется пнуть тебя по яйцам за то, что ты разбил мне сердце только потому, что я плоха в сексе.

Я судорожно вдохнула, запыхавшись после этой длинной тирады.

Остин взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Во-первых, мы никуда не торопимся. Будем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно. Во-вторых, судя по тому поцелую, после которого у меня сейчас все чертовски болезненно стоит, не думаю, что в постели у нас возникнут проблемы.

Я и правда чувствовала его возбуждение у себя за спиной и инстинктивно поерзала.

Остин зажмурился и застонал.

— Боже, только не делай так. Ты делаешь еще хуже.

Я тут же замерла.

— Картер, вот в чем дело. В моей жизни было много пустого секса. Сейчас мне хотелось бы, чтобы это было не так, но было. И такой секс никогда не сравнится с тем, когда между людьми есть настоящая связь. Когда у тебя есть время узнать человека, понять, что ему нравится, а что нет, как его тело реагирует на твое. Мне кажется, чтобы секс был по-настоящему хорошим, нужна настоящая близость. А ее у меня никогда не было. Так что в каком-то смысле мы с тобой в одной лодке.

Я посмотрела ему в глаза, отчаянно надеясь, что он действительно говорит правду.

— Картер, мы не будем спешить. И будем разговаривать. Я покажу тебе, что нравится мне. А ты поможешь мне понять, что нравится тебе. Нам просто нужно быть честными друг с другом. Сможешь?

Я кивнула.

— Мне нужны слова, Зажигалка.

Я провела языком по губам.

— Смогу быть честной.

Он сократил расстояние между нами и остановился буквально в миллиметре от моих губ.

— Хорошо.

Его губы едва коснулись моих — нежно, почти невесомо.

Самый сладкий поцелуй.

— А теперь поехали отсюда, пока я окончательно не опозорился.

Он вскочил на ноги, поднял меня следом и заключил в объятия.

— Ты идеальна именно такая, какая есть.

А потом поцеловал меня в кончик носа.

Я помогла Остину сложить все обратно в корзину для пикника, и мы пошли через лужайку, лавируя между оставшимися людьми.

Когда мы снова оказались в «Рейндж Ровере», Остин повернулся ко мне с той самой озорной улыбкой, которую я так любила.

— Твой последний подарок ждет у меня дома.

Я совершенно забыла о подарке, который должна была получить после свидания.

Похоже, поцелуи Остина расплавили мне мозг.

— Я наконец увижу твой новый дом?

Он купил его пару месяцев назад, и Лиам успел рассказать мне, что дом просто отпадный.

— Ага. Думаю, тебе понравится.

Вскоре мы выехали из Лос-Фелиса и направились в Голливудские холмы. Машину то и дело заносило на поворотах извилистой дороги, и меня покачивало из стороны в сторону.

Остин остановился перед внушительными воротами и нажал кнопку на пульте, закрепленном на солнцезащитном козырьке.

Ворота медленно разошлись в стороны, и мы поехали вверх по извилистой подъездной дорожке.

Когда дом впервые показался впереди, я резко втянула воздух.

Он выглядел как волшебная испанская вилла.

Подъездная дорожка заканчивалась большим кругом с фонтаном посередине. Дом венчала черепичная крыша, контрастировавшая с фактурными белыми стенами. По всему фасаду виднелись балконы, утопавшие в ярких темно-розовых цветах.

Это было совершенство.

— Остин, здесь просто дух захватывает.

Я выскочила из машины прежде, чем он успел обойти ее и открыть мне дверь.

Подойдя сзади, Остин обхватил меня рукой поперек груди и уткнулся носом в шею.

— Рад, что тебе нравится. Хочешь полную экскурсию?

Я кивнула.

— Тогда пойдем.

Он взял меня за руку и повел через арочный вход в дом.

Остин показывал мне одну комнату за другой. Полы были либо выложены плиткой, либо покрыты широкими досками темного дерева, а теплые оттенки в интерьере создавали такое ощущение уюта, что хотелось свернуться где-нибудь калачиком и остаться здесь надолго.

У одной из дверей Остин остановился.

— Это моя спальня. Я бы зашел туда вместе с тобой, но не уверен, что смогу держать руки при себе, так что осматривать ее придется самостоятельно.

Я хихикнула и толкнула дверь.

Напротив огромной кровати с массивным каркасом из темного дерева находился такой же огромный камин. Я провела кончиками пальцев по белоснежному покрывалу, представляя, каково это — скользнуть под простыни.

Обойдя кровать, я направилась к двери, за которой, судя по всему, находилась хозяйская ванная.

И не смогла сдержать вздоха.

Я хотела поселиться в этой ванной и никогда отсюда не уходить.

Перед огромным окном стояла гигантская ванна, а за стеклом раскинулся потрясающий сад, утопающий в сочной зелени и ярких цветах. Я обернулась и увидела самый большой душ, какой только встречала в жизни, с таким количеством форсунок, что с первого взгляда их было невозможно сосчитать. Стену украшала затейливая голубая плитка, расписанная вручную.

Все это было уже слишком.

Мне срочно нужно было уходить отсюда, иначе я рисковала остаться навсегда.

Я вернулась через спальню, даже не решившись заглянуть туда, где наверняка скрывалась гардеробная моей мечты.

Остин прислонился к дверному косяку.

— Ну как?

— Кажется, твоя ванная только что подарила мне оргазм.

— Везучая ванная.

Он расплылся в порочной ухмылке и быстро поцеловал меня, снова раздувая тлеющий огонь внизу живота.

— А теперь кухня.

Когда мы вошли в просторную, залитую светом кухню, я услышала тонкое поскуливание.

— Что это? — спросила я, резко оборачиваясь к Остину.

— А это твой последний подарок. Постой здесь минутку.

Он открыл дверь, за которой, похоже, находился гараж, и исчез.

Я нетерпеливо переминалась с носка на пятку, но тут же замерла, когда Остин вернулся с извивающимся щенком на руках.

При виде него у меня аж яичники сжались от умиления.

Я прикрыла рот ладонями, сдерживая восторженный вздох.

Увидев меня, щенок заерзал еще сильнее.

Остин только успел наклониться, как малыш вырвался из его рук и со всех лап помчался ко мне.

Я буквально рухнула на пол, чтобы поймать это чудо себе на колени.

Он был какого-то волшебного серого цвета, почти голубого, с небольшим белым пятном на груди и четырьмя белыми «носочками» на лапах.

На глаза навернулись слезы, а голос задрожал.

— Он… для меня?

— Весь твой.

Я рассмеялась, пока щенок осыпал мое лицо влажными поцелуями.

— Это питбуль блю-ноуз. Я забрал его сегодня утром из приюта. Питбули очень ласковые, но при этом отлично защищают хозяев, да и большинство людей их побаивается. В приюте считают, что ему около пяти месяцев. Когда немного подрастет, можно будет обучить его охранять тебя.

Я подняла глаза на Остина, и теперь смысл подарка стал совершенно очевиден.

Потом снова посмотрела на милую мордочку щенка.

Он лизнул меня в нос.

— Или мы можем просто любить его, обнимать и не заставлять работать.

Щенок тявкнул, словно полностью со мной соглашаясь.

Остин застонал.

— Его все равно нужно хоть как-то дрессировать.

— Конечно. Но совсем не обязательно превращать его в злобного пса, который бросается на людей.

— Не в бойцовскую собаку. В сторожевую.

— Какая разница.

— Я сдаюсь.

Остин опустился на пол рядом со мной и щенком.

— Пока мы были в обсерватории, Лиам привез сюда лежанку, корм и игрушки, которые мы с Тейлор купили. А клетка стоит в гараже.

Я придвинулась к Остину.

— Спасибо тебе огромное. Я всегда мечтала о собаке.

— Я знаю. И пока ты на работе, он сможет быть со мной в зале.

От того, насколько он все продумал, у меня защемило сердце.

Я коснулась губами его губ.

— Ты самый лучший.

Еще один легкий поцелуй.

И как раз в тот момент, когда Остин углубил его, щенок тявкнул и вклинился между нами.

Остин почесал его за ушами.

— Кажется, придется назвать тебя Обломщиком.

— Остин!

Я шлепнула его по плечу и прижала щенка к груди.

— Думаю, его надо назвать Блю. У него эта голубовато-серая шерсть и такие проникновенные глаза.

— Блю.

Остин задумчиво потер подбородок.

— Мне нравится.

Я как раз складывала все контрольные, которые нужно было проверить вечером, когда дверь класса распахнулась и внутрь вихрем влетела сияющая Тейлор.

— Боже мой, Картер, ты просто не поверишь!

Не успела я ничего сказать, как она сунула мне телефон прямо под нос.

Я забрала его из ее руки и уставилась на экран. На каком-то сайте с новостями о знаменитостях красовались десятки четких цветных фотографий нас с Остином в обсерватории Гриффита. Вот мы держимся за руки. Вот целуемся. Вот соприкасаемся лбами.

Желудок ухнул вниз, когда я вспомнила, о чем именно мы говорили в те моменты, пока нас снимали.

Я быстро пробежалась глазами по статье. Она начиналась словами: «Похоже, главный холостяк UFL больше не свободен», а дальше говорилось, что личность женщины на фотографиях пока не подтверждена.

Добравшись до последней строчки и убедившись, что никаких личных подробностей там нет, я с облегчением выдохнула.

— Картер, ты белая как простыня. Ты в порядке?

— Да, все нормально. Просто я понятия не имела, что нас кто-то фотографирует. А мы тогда говорили о довольно личных вещах. Я испугалась, что фотограф мог что-нибудь услышать, но в статье ничего из нашего разговора нет.

Лицо Тейлор тоже слегка побледнело.

— О боже, прости, Картер. Я даже не подумала об этом. Все только и говорят о тебе и Остине, а я так обрадовалась, когда увидела на сайте, как вы там жарко целуетесь. Но теперь понимаю… для тебя это, наверное, очень странно.

Я вернула ей телефон и продолжила складывать бумаги, которые собиралась забрать домой.

— К этому определенно придется привыкнуть. Но Остин того стоит.

Тейлор подпрыгнула на месте.

— Вы двое такие чертовски милые, что я просто не могу! Я знаю, ты вчера уже рассказала мне все подробности свидания, но увидеть фотографии… Господи, девочка, мне реально пришлось обмахиваться рукой.

Я рассмеялась, запихнула в сумку последние нужные вещи и повесила ее на плечо.

— С тобой невозможно. Мне пора забирать Блю у Остина. Хочешь, я сегодня приготовлю ужин?

Тейлор обняла меня одной рукой.

— Ты ангел, посланный с небес, и лучшая соседка на свете.

— Я так понимаю, это «да»?

— Ты же знаешь, я никогда не отказываюсь от еды, которую не надо готовить самой.

— Тогда договорились. Увидимся вечером!

Я вышла в школьный коридор, а потом на залитую солнцем улицу.

Положив сумки на заднее сиденье, я устроилась за рулем. Провела пальцами по экрану телефона и быстро написала Остину, что выезжаю из школы, после чего бросила мобильник в подстаканник.

Пока я ехала через Истсайд в сторону Голливуда, желудок начало приятно сводить от предвкушения встречи с Остином. Мне хотелось снова почувствовать жар его тела и давление его губ на моих.

Я уже успела подсесть на его прикосновения.

Даже самые невинные касания только сильнее разжигали потребность быть к нему настолько близко, насколько это вообще возможно.

Желание стало еще сильнее, когда я свернула на Малхолланд, но тут же отступило, когда в зеркале заднего вида появился черный внедорожник, ехавший слишком близко.

Я взглянула на спидометр.

Может, замечтавшись об Остине, я плелась как черепаха?

Нет.

Я ехала примерно на пять миль в час быстрее разрешенной скорости.

Водители в Лос-Анджелесе были ужасно нетерпеливыми.

Я слегка нажала на тормоз, надеясь, что человек сзади поймет намек и отстанет.

Похоже, это его только разозлило, потому что внедорожник приблизился еще сильнее.

Стекла были наглухо затонированы, и я не могла разглядеть, мужчина там за рулем или женщина.

Желудок сжался, когда машина подобралась еще ближе.

Что этот идиот творит?

Одно неверное движение и мы оба слетим со склона.

Сердце заколотилось, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно я вцепилась в руль.

Мысли метались одна за другой.

Как мне отсюда выбраться?

Позвонить 911?

Я бросила взгляд на телефон в подстаканнике, но от одной мысли убрать руку с руля ладони стали скользкими от пота.

Меня резко дернуло вперед.

Внедорожник ударил меня в задний бампер.

Я не могла нормально вдохнуть и судорожно оглядывала дорогу в поисках выхода.

С одной стороны — скала.

С другой — обрыв.

Этот псих пытается меня убить?

Впереди показалась смотровая площадка, и во мне вспыхнула надежда.

Мне нужно было только добраться до съезда.

— Давай, давай, — повторяла я себе снова и снова.

До площадки оставалось всего несколько секунд.

Я справлюсь.

Я успею.

Внедорожник снова врезался в меня.

Мир словно переключился на замедленную съемку.

Голову резко дернуло, а ремень безопасности вжал меня обратно в сиденье.

Я лихорадочно нажимала на тормоз, пока машину разворачивало на гравийном съезде.

Я зажмурилась, молясь, чтобы не улететь с обрыва.

А потом все остановилось.

Очень медленно я приоткрыла один глаз.

Машина замерла примерно в метре от края.

И тогда хлынули слезы.

Горячие, неудержимые, они потекли по щекам.

Я судорожно пыталась вдохнуть и резко обернулась в поисках внедорожника.

Он стоял посреди дороги с работающим двигателем.

Сердце било так сильно, что вибрация, казалось, отдавалась до самых кончиков пальцев ног.

Но из машины не вышел ни обеспокоенный свидетель, ни какой-нибудь псих-убийца.

Двигатель взревел, и внедорожник сорвался с места, исчезая за изгибами дороги.

Я закрыла глаза и опустила лоб на руль, пытаясь дышать медленно и глубоко, чтобы хоть немного успокоить сердце.

Не знаю, сколько я так просидела.

Когда пульс наконец начал замедляться, я глубоко вдохнула и откинулась на спинку сиденья.

Грудь горела там, где ремень безопасности удержал меня на месте.

Черт.

Больно.

Рука сильно дрожала, когда я потянулась заглушить двигатель и отстегнуть ремень.

Обернувшись, я увидела, что весь задний угол машины смят гармошкой.

Мой «Приус» явно не мог тягаться с огромным внедорожником.

В тот момент мне нужен был только один человек.

Остин.

Я принялась искать телефон по салону. Из подстаканника он давно вылетел.

Еще повезло, что не прилетел мне прямо в лицо.

Наконец пальцы нащупали его под пассажирским сиденьем.

Рука продолжала дрожать, пока я разблокировала экран и нашла Остина в избранных.

Нажала на его имя и приложила телефон к уху.

Он ответил после третьего гудка, и на заднем плане я услышала радостный лай Блю.

— Привет, Зажигалка. Заблудилась?

— Вообще-то я хотела спросить, не мог бы ты приехать за мной.

Голос дрожал, и я ненавидела это.

— Кто-то столкнул меня с дороги.

— Где ты?

Из его голоса мгновенно исчезло все веселье.

— На Малхолланд, примерно в миле от поворота к твоему дому.

— Я уже еду. Оставайся в машине и запри двери.

— Хорошо.

— Хочешь, я останусь с тобой на линии?

— Нет, все нормально. Я просто немного на нервах, но до твоего приезда справлюсь.

— Хорошо. Держись.

— Буду.

Раздался щелчок, и связь оборвалась.

Я потерла болезненное место на груди и заставила себя перестать плакать. Мне совершенно не хотелось встречать Остина в слезах.

Не прошло и пяти минут, как я увидела, как его черный «Рейндж Ровер» вылетел из-за поворота на противоположной стороне Малхолланд. С визгом шин Остин свернул на смотровую площадку и уже через секунду выскочил из машины, оставив дверь распахнутой.

Я начала открывать свою дверь еще до того, как он успел подойти, но Остин распахнул ее до конца и тут же вытащил меня наружу, прижимая к себе.

Грудь болезненно отозвалась на это движение, но я прикусила губу.

— Господи, что, черт возьми, случилось?

Я уткнулась ему в грудь, прижавшись щекой к тому месту, где билось сердце. Оно колотилось часто и резко.

— Я толком не знаю. Когда я выехала на Малхолланд, кто-то пристроился совсем близко сзади. Сначала слегка ударил меня в бампер, но мне негде было остановиться. Потом я увидела эту площадку и собиралась съехать сюда, но прежде чем успела, он врезался в меня снова.

— Черт! Ты в порядке?

Остин отстранился и принялся ощупывать меня с головы до ног, будто проверял, нет ли травм.

— Я в порядке. Правда. Просто грудь немного болит там, где меня удержал ремень, но ничего серьезного.

Не успела я его остановить, как Остин расстегнул две верхние пуговицы моей блузки и начал осматривать кожу.

— Тут будет чертовски здоровенный синяк. Ребра болят?

Он начал осторожно надавливать на грудную клетку со всех сторон.

В конце концов я шлепнула его по рукам.

— Ребра не болят. Со мной все нормально. А вот с машиной не очень.

Он поморщился, разглядывая смятый зад моего «Приуса».

— Полицию уже вызвала?

Я напряглась, вспомнив нашу последнюю встречу с полицейскими.

— А обязательно? Ты же видел, как они повели себя в прошлый раз.

Остин провел ладонью вдоль моей спины.

— Прости, малышка, но придется. Хотя бы ради страховки тебе понадобится полицейский протокол.

— Черт. Я об этом забыла.

— Давай посадим тебя в мою машину, а я им позвоню. Я буду рядом все время. Ни на секунду тебя не оставлю.

— Спасибо, — пробормотала я.

Я дулась и прекрасно это понимала.

Остин осторожно помог мне забраться на пассажирское сиденье «Рейндж Ровера», а затем взял телефон с центральной консоли. Пока он ходил туда-сюда и разговаривал с диспетчером, я даже не пыталась вслушиваться.

Через несколько минут он снова сел в машину, закрывая нас внутри под благословенным потоком кондиционера.

— Сказали, кто-нибудь будет минут через десять.

Он потянулся ко мне, взял мою руку и поцеловал ладонь.

Я выдохнула от одного этого прикосновения.

— Я так рад, что с тобой все в порядке. Еще пара футов и ты бы улетела вниз. Я бы убил того, кто был за рулем.

— Только полицейским этого не говори.

— Не скажу, умница.

Вскоре за нами остановилась патрульная машина полиции Лос-Анджелеса.

Остин сжал мою руку.

— Ты справишься.

Мы вышли из внедорожника и подошли к двум офицерам. Они были вежливы, пока я подробно рассказывала обо всем, что произошло.

Остин рядом со мной становился все напряженнее, особенно когда я описала, как черный внедорожник остановился посреди дороги после того, как вытолкнул меня на обочину.

Один офицер фотографировал разбитую машину, второй заполнял отчет.

Когда Остин спросил, может ли авария быть связана со взломом моего дома, оба полицейских посмотрели на него скептически.

— Водители в Лос-Анджелесе сумасшедшие, — сказал один из них. — Вы бы удивились, сколько случаев бегства с места аварии мы видим. Скорее всего, водитель просто задержался, чтобы убедиться, что вы не пострадали, а потом уехал, чтобы избежать ответственности. С этим протоколом страховка все покроет, и тарифы вам поднимать не должны.

Он говорил так, будто меня волновали исключительно расходы на ремонт.

Но я думала о том же, о чем явно думал Остин.

А вдруг это был тот же человек, который проник в мой дом?

При мысли о том, что у кого-то извращенного психа сейчас могут быть мои трусики, меня передернуло.

Остин, должно быть, почувствовал это, потому что сильнее прижал меня к себе.

Мы поблагодарили полицейских и вернулись в его машину.

Всю дорогу к дому Остина мы молчали, каждый погруженный в собственные мысли и догадки.

Он остановился возле фонтана и поспешил обойти машину, чтобы помочь мне выйти.

Проведя внутрь, Остин усадил меня на свой до смешного удобный диван.

— Сиди здесь. Я принесу тебе тайленол и выпущу Блю.

— Спасибо.

Я откинулась на спинку дивана и почувствовала, как шея постепенно начинает деревенеть.

Завтра я буду чувствовать себя так, будто меня переехал грузовик.

С кухни донеслось поскуливание, а затем по плитке застучали когти.

Наверное, Блю учуял меня, потому что тут же раздалось радостное тявканье, и он пулей влетел в гостиную.

На гладком полу щенок не успел затормозить и врезался прямо в диван.

Я не смогла сдержать смех.

Со стоном подняла его к себе, и Блю тут же принялся облизывать мне лицо.

Собаки действительно умели сделать лучше почти все.

Через несколько минут Остин вернулся с упаковкой таблеток и водой.

— Держи. Я позвонил своему механику. Он заедет за ключами и отвезет твою машину на эвакуаторе в их кузовной сервис. Когда страховой эксперт ее осмотрит, решим, что делать дальше.

Я прижалась к Остину, прихватив с собой Блю, и он автоматически обнял меня одной рукой.

— Спасибо, что разобрался со всем этим и приехал за мной.

— Конечно.

Он начал перебирать прядь моих волос.

— Пока мы не поймем, что происходит, ты больше никуда не ездишь одна. Я буду отвозить тебя в школу и забирать, когда смогу.

Я вздохнула.

— Остин, у тебя полноценная работа. Ты не можешь быть моим личным водителем.

— Я могу делать все, что мне, черт возьми, захочется. Один из плюсов собственного бизнеса — сам устанавливаешь график.

Он сжал мое плечо.

— Мне нужно это делать. Пожалуйста, позволь. Я и так из последних сил сдерживаюсь, чтобы не собрать тебя вместе с Блю и не перевезти сюда.

Я застонала.

— Не слишком ли рано для совместного проживания?

— Для тебя — может быть. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Если буду возить тебя на работу и обратно, мне станет гораздо спокойнее.

— Ох, ладно.

Я взяла Остина за запястье и посмотрела на часы.

— Черт, мне пора. Я обещала Тейлор приготовить сегодня ужин.

— Сегодня ты никому ничего готовить не будешь. Выпьешь пару таблеток, примешь долгую горячую ванну и будешь отдыхать.

Звучало просто божественно.

— Механик должен приехать с минуты на минуту. А потом давай по дороге к тебе заедем за ужином. Я угощаю вас с Тейлор из «Little Dom’s».

Жульничал он грязно.

Прекрасно знал, что «Little Dom’s» — наш с Тейлор любимый итальянский ресторан и находится совсем недалеко от дома.

— Ты купил меня жареными шариками ризотто.

— Обожаю, когда ты говоришь «шарики».

Я только фыркнула.

Я со стоном откинулась на спинку стула за своим столом. Прошло почти двадцать четыре часа, и я действительно чувствовала себя так, будто меня переехали.

Я глотала тайленол чуть ли не горстями, но шея все равно протестовала против любого резкого движения.

В дверь класса постучали.

— Войдите.

Дверь открыл Кайл, и я подавила вздох.

Вот уж с кем мне сегодня совершенно не хотелось иметь дело.

Он подошел к столу, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Я только что услышал про аварию. Ты в порядке?

Меня тут же накрыло чувством вины за то, что секунду назад я хотела, чтобы он ушел. Он ведь просто переживал.

— Все нормально. Шея немного болит, но думаю, уже завтра буду как новенькая. Спасибо, что зашел.

— Конечно. Давай я сегодня отвезу тебя домой. Вообще, могу возить тебя, пока машину не починят. Я знаю, у Тейлор после школы тренировка по лакроссу. Полагаю, утром тебя привезла она.

Ну вот.

Неловкость вернулась.

— Вообще-то сегодня у команды Тейлор нет тренировки, а Остин будет забирать меня, пока мою машину не приведут в порядок. Но спасибо за предложение.

Руки Кайла напряглись по бокам.

— Просто скажи ему, что я могу тебя отвезти. Я все равно уже здесь, так что логичнее поехать со мной.

— Остин держит Блю у себя в зале, пока я на работе, так что нам все равно нужно встретиться.

Кайл ничего не ответил, но кулаки сжались еще сильнее, а челюсть напряглась.

Я его понимала.

Правда понимала.

Никому не приятно видеть, как человек, который тебе небезразличен, двигается дальше раньше тебя. Особенно если чувства еще остались.

Но это должно было прекратиться.

— Кайл, мы с Остином теперь встречаемся. Так что я даже не уверена, что тебе вообще стоит каждый день возить меня домой.

Лицо Кайла покраснело еще сильнее, а костяшки пальцев побелели.

— Ты говорила, что вы просто друзья. Что вы всегда будете просто друзьями.

Сердце забилось быстрее.

— Все изменилось. Мне правда жаль, Кайл. Я не пытаюсь сделать тебе больно.

— Это тебе будет больно. И виновата в этом будешь только ты, — выплюнул он.

После чего развернулся, вышел и с силой захлопнул за собой дверь.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Когда дверь снова открылась, плечи тут же напряглись, но расслабились, как только я увидела Тейлор.

— Что это, черт возьми, сейчас было? Казалось, у Кайла вот-вот дым из ушей пойдет.

Я вздохнула.

— Он не очень рад тому, что мы с Остином вместе.

Тейлор фыркнула совершенно не женственно.

— Вот это неожиданность. Прости, что он ведет себя как задница.

— Я тоже.

— Готова, чтобы я отвезла тебя в зал?

Остин был совсем не в восторге от того, что не сможет забрать меня сам, но сегодня у него в зале было полно журналистов из-за важного мероприятия. Тейлор же пообещала не выпускать меня из поля зрения, пока я не окажусь в полной безопасности в его тренировочном центре.

Я поднялась, выровняла стопку бумаг и убрала их в стол.

— Ага. Спасибо, что подвозишь. Хочешь зайти со мной? Сегодня у одного из его бойцов пресс-день, и он горячий, — сказала я, многозначительно поводя бровями.

— Обычно на словах «горячий боец» ты бы меня уже купила, но у меня накопилась куча работ на проверку.

Я осторожно повесила сумочку на плечо.

— Ладно, в следующий раз.

— Еще бы.

Мы пошли по коридору, и когда проходили мимо класса Кайла, по спине пробежал холодок.

В его словах было что-то зловещее.

И внутреннее чутье подсказывало, что на этом история с ним не закончилась.

— Следи за его ногой! Не дай ему свалить тебя на пол! — крикнул я, не сводя глаз с бойцов, круживших друг напротив друга на матах.

Эрик выглядел мощно. Сила и скорость у него были, ему лишь нужно было научиться чуть лучше предугадывать движения соперника. Но это придет со временем.

Раздался сигнал таймера.

— Время! — крикнул я. — Эрик, пять минут перерыва. Попей воды, но не расслабляйся.

Отвернувшись от матов, я обнаружил перед собой целую толпу. Чересчур ретивый репортер тут же сунул мне диктофон едва ли не в лицо.

— Эрик Мерфи уже четвертый боец, которого вы тренируете. Означает ли это, что сами вы планируете постепенно уйти из октагона?

Внутренне я поморщился. О своих планах завершить карьеру я пока совершенно не собирался объявлять. Внешне же сохранил каменное выражение лица.

Я еще не успел придумать подходящий ответ, который на самом деле ничего бы не сказал, как раздался томный женский голос:

— Он никогда не перестанет драться. Это его жизнь.

Лицо женщины показалось смутно знакомым. Я уже видел ее на бойцовских мероприятиях. На ней были самые крошечные джинсовые шорты, какие мне когда-либо доводилось видеть, черный кроп-топ и туфли на высоченных шпильках.

Фанатка бойцов.

Я старался хорошо относиться ко всем своим поклонникам, но некоторые из этих женщин в попытках урвать кусочек меня становились по-настоящему агрессивными.

— Сейчас я сосредоточен на собственных тренировках и работе с бойцами. Когда тренируешь ребят, которые только пробивают себе дорогу наверх, самому тоже нельзя терять форму.

Репортер усмехнулся, а женщина придвинулась ближе. Я попытался отойти, но отступать было попросту некуда. Она прижалась грудью к моей руке и провела пальцем по моей груди.

— Может, и нам устроить пятиминутный перерыв?

Духи слишком резкие, макияж слишком тяжелый. В ней вообще все было каким-то ненастоящим.

Я стиснул челюсти, пытаясь выпутаться из ее цепких щупалец, и тут заметил машущую мне Софию. В ее глазах полыхала ярость. Она кивнула куда-то в сторону, и я увидел Картер.

Та стояла за небольшой толпой и неотрывно смотрела на грудь, которая сейчас была прижата к моему боку.

Блядь.

— Прошу прощения, — бросил я и попытался отстраниться, но девица тут же крепко вцепилась мне в руку и надула губы.

Репортер проследил за моим взглядом и моментально оживился.

— Это новая девушка? Я бы с удовольствием сделал ваше совместное фото. Может, еще и небольшое интервью вдвоем?

Да хрен там.

Я не собирался отдавать Картер на растерзание этим стервятникам.

Надутые губы фанатки мгновенно сменились злой гримасой.

— Эта тощая сучка? Да никогда. Она не сможет дать ему то, что могу я, — заявила она достаточно громко, чтобы ее услышали все вокруг.

С лица Картер сошла вся краска.

Она резко развернулась и направилась в сторону моего кабинета.

Блядь.

Блядь.

БЛЯДЬ.

Я выдернул руку из мертвой хватки женщины.

— Вам нужно уйти. Сейчас же. Если не уйдете сами, вас выведет охрана. А потом они сфотографируют ваши водительские права, и вас больше не пустят ни на одно мероприятие UFL.

У нее отвисла челюсть, но прежде чем она успела что-то ответить, я уже рванул следом за Картер, расталкивая толпу локтями.

Всю дорогу до кабинета я мысленно проклинал себя. Мне даже в голову не пришло предупредить Картер о фанатках бойцов, журналистах, которые не знают слова «личное», и вообще обо всех минусах моей известности.

Почему я этого не сделал?

Ах да.

Потому что хотел нарисовать ей максимально идеальную картинку того, какой будет ее жизнь со мной.

Я не хотел давать ей ни единой причины отказаться от нашего общего будущего.

Я остановился, положив руку на дверную ручку.

Не был ли я слишком наивен, думая, что Картер справится с жизнью девушки профессионального бойца?

Она принимала все слишком близко к сердцу.

Да, если ее как следует довести, Картер умела за себя постоять. Но чужие слова она пропускала через себя. Любой выпад в ее сторону ранил ее до глубины души.

А в мире ММА переходить на личности умели прекрасно.

Собравшись с духом, я открыл дверь.

Картер склонилась над Блю, пристегивая поводок к его ошейнику.

— Зажигалка… — начал я.

Она повернулась ко мне. На лице — непроницаемая маска.

— Я просто попрошу Тейлор вернуться за мной и Блю. Тогда ты сможешь спокойно заниматься всем, чем тебе там нужно заниматься.

Каждое слово прозвучало резко и отрывисто, словно она выстреливала ими одно за другим.

Картер направилась к двери, но я перегородил ей путь.

— Картер, все было не так, как выглядело.

Она прищурилась и пригвоздила меня к месту своим фирменным учительским взглядом.

— Да? И как же это выглядело?

Я резко провел ладонью по коротко стриженной голове.

— Черт, да я не знаю! Но знаю, что выглядело это дерьмово. Таких фанаток на боях пруд пруди, и нормально избегать их практически невозможно.

— Что-то не похоже было, что ты особенно старался ее избежать. Со стороны казалось, что вы уже почти добрались до второй базы!

Блю гавкнул, а потом тихо заскулил, будто тоже был на меня зол.

— Малыш, мне некуда было деваться. С одной стороны она, с другой этот репортер-стервятник. Не запрыгивать же мне к нему на колени!

— Не называй меня «малыш», Остин Лайонс. Ты попросил ее хотя бы перестать тебя трогать?

Я запрокинул голову и уставился в потолок, будто там могли обнаружиться ответы.

Она просто не понимала этот мир.

— Нет. Потому что это выглядело бы как полная сопливая херня.

— Сопливая херня? А если бы я попросила какого-нибудь парня, которого не хочу рядом с собой, убрать от меня руки, это тоже было бы «сопливой херней»?

Я мгновенно опустил голову и шагнул к Картер вплотную.

— Тебя кто-то, блядь, трогал?

Картер вскинула руки и раздраженно выдохнула.

— Нет! Это просто пример, придурок ты здоровенный! Что бы ты почувствовал, если бы зашел ко мне в класс и увидел, как Кайл вот так же ко мне прижимается?

В комнате словно стало жарче, стоило мне представить эту картину. И то, что последовало бы дальше, скорее всего закончилось бы для меня арестом за нападение.

Я шумно выдохнул.

— Мне бы это очень не понравилось, — процедил я сквозь зубы.

Плечи Картер опустились. Она будто вся сжалась, обхватив себя одной рукой за живот.

— Ты с ней спал?

Я поморщился, и глаза Картер тут же заблестели от непролитых слез.

— Зажигалка, послушай меня.

Я потянулся, чтобы обнять ее, но она отступила на шаг.

Ненавижу, блядь, когда она не позволяет мне к себе прикоснуться. Когда лишает меня этого драгоценного права.

Мой кулак сжался в пустоте.

— После того как мы с тобой разошлись, я был полной развалиной. Я спал со многими девушками. Не думаю, что она была одной из них, но, если честно, не могу сказать это со стопроцентной уверенностью.

На лице Картер отразилось такое отчаяние, что сердце рухнуло куда-то вниз.

Я глубоко вдохнул и продолжил:

— Я должен был попросить ее убрать от меня руки. Просто не подумал, как все это выглядит с твоей стороны. Я бы сам захотел убить любого, кто полез бы к тебе с руками.

Картер немного расслабилась.

— Я не привык задумываться о ком-то еще, прежде чем что-то сделать. Прости. Я буду работать над этим. Обещаю.

И я действительно буду.

Я никогда не хотел становиться причиной боли Картер.

Вообще не хотел, чтобы ей когда-либо было больно.

Она шагнула ко мне и уткнулась лбом в мою грудь. Все еще напряженная, но хотя бы снова прикасалась ко мне.

— Прости. Я приревновала.

— Ты имеешь право ревновать. Мне нравится, что ты хочешь забрать меня себе целиком.

В ответ она ущипнула меня за бок, и я усмехнулся.

Подцепив пальцем ее подбородок, я заставил ее поднять голову и посмотрел прямо в глаза.

— Я постараюсь лучше думать о том, что ты можешь чувствовать, когда ко мне подходят поклонницы.

Я всматривался в ее сверкающие зеленые глаза, надеясь увидеть понимание.

— Но и тебе придется мне доверять.

Она облизнула губы.

— Хорошо, — прошептала она.

Я наклонился и мягко коснулся ее губ своими.

Ее губы приоткрылись, и ее вкус взорвался у меня на языке.

Я застонал, чувствуя, как член тут же твердеет.

Спокойно, парень.

Не время и не место.

Я заставил себя оторваться от наркотика по имени Картер Маккарти, но тут же заключил ее в объятия. Ее голова идеально устроилась у меня под подбородком.

Мне никогда не хотелось ее отпускать.

— Только пообещай, что всегда будешь говорить мне правду.

Ее слова отозвались вибрацией у меня в груди.

Желудок неприятно сжался.

— Обещаю.

Я знал, что должен рассказать ей правду обо всех ошибках, которые совершил за время нашей разлуки. Особенно о той, которую сегодня мне пришлось всеми силами держать подальше от нее.

Мне просто нужно было еще немного времени.

Немного времени, чтобы привязать Картер ко мне всеми возможными способами — так крепко, чтобы ей уже не захотелось уходить.

Совсем немного.

Я подпрыгивала на носках, вся дрожа от восторга после победы Эрика. Это был его первый бой, к которому его готовил Остин, и он просто уничтожил соперника. Остин сиял от гордости.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя после того, как я увидела ту девицу, буквально повисшую на нем, но я знала, что Остин старается. И он был прав: мне нужно ему доверять, иначе у нас ничего не получится.

Мы с Лиамом и Фордом пробирались сквозь хаос толпы, направляясь на поиски Остина. Когда мы завернули в коридор, ведущий к раздевалкам, я едва не врезалась в кого-то.

— Ой, простите, — автоматически сказала я и только потом подняла глаза, чтобы посмотреть, кого чуть не снесла.

— Ну надо же, привет, Картер.

Голос Лекси сочился презрением.

Сердце болезненно сжалось.

— Привет, Лекси. А ты что здесь делаешь?

По ее кроваво-красным губам расползлась злобная улыбка.

— Остин тебе не сказал? Мы работаем вместе. Я постоянно его вижу.

Я постаралась не поддаваться панике. Этому должно было быть какое-то объяснение. Остин не стал бы работать с Лекси и ничего мне не сказать.

Я глубоко вдохнула.

Я ему доверяю.

Выпрямив спину, я сказала:

— Лекси, ты ревнуешь. И у тебя есть для этого причины. Остин — лучший мужчина, которого тебе вообще могло посчастливиться встретить. Но он не твой и никогда твоим не будет. Он мой.

Лиам шагнул вперед.

— Картер — это все то, чем тебе никогда не стать, и, уверен, тебя это чертовски бесит. Но если ты не оставишь ее в покое — и я имею в виду совсем в покое, — я тебя уничтожу.

Лекси побледнела, а Лиам одарил ее хищной улыбкой.

— Вижу, ты прекрасно понимаешь, что я могу это сделать. У меня связи по всему городу, и тебе придется искать работу где-нибудь в Лонг-Бич. А теперь проваливай и больше не возвращайся.

Лекси фыркнула и поспешила обратно к толпе.

Лиам сжал мое плечо.

— Не обращай на нее внимания. Она прирожденная лгунья и манипуляторша.

— Давайте просто найдем Остина.

Форд выступил вперед.

— Он, скорее всего, в раздевалке Эрика. Я лучше сам его позову, чтобы ты случайно не увидела чье-нибудь хозяйство.

Я выдавила улыбку, переплетая пальцы между собой.

Через минуту появился Остин с непривычно серьезным выражением лица.

Это была совсем не та сияющая улыбка, с которой он ходил после победы Эрика.

У меня все оборвалось внутри.

— Эй, Картер, пойдем со мной.

Он попытался взять меня за руку, но я отступила в сторону и просто посмотрела на него.

Остин вздохнул.

— Давай зайдем в одну из пустых раздевалок. Там сможем спокойно поговорить.

Я кивнула.

Он прошел на две двери дальше и распахнул одну передо мной.

Я вошла внутрь, скрестив руки на груди. Я понимала, что выгляжу так, будто готовлюсь к спору, но ничего не могла с собой поделать. Мне нужна была хоть какая-то защита.

Едва дверь закрылась, я спросила:

— Ты работаешь с Лекси?

Остин прислонился к стене напротив меня.

— И да, и нет. Она работает в UFL пиар-менеджером. Пыталась добиться, чтобы ее назначили ко мне, но я сказал, что с ней работать не буду. Я почти с ней не пересекаюсь, но ее назначили представителем Эрика. Я ничего не мог с этим сделать, не устроив огромный скандал.

В груди вспыхнуло жжение.

— Почему ты мне не сказал?

— Я собирался. Просто хотел сначала дать нам шанс снова узнать друг друга, не подбрасывая в наши отношения очередную порцию драмы. Да и в последнее время всего навалилось слишком много.

В этом он был прав. Между проникновением в мой дом и автомобильной аварией драмы в нашей жизни и так хватало.

Но он все равно должен был рассказать мне с самого начала.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Ты с ней спал?

Остин закрыл глаза и опустил подбородок к груди.

И внутри меня что-то умерло.

Совсем немного.

— Один раз. Я же говорил тебе, после того как мы перестали общаться, я был в ужасном состоянии. Я злился на тебя…

Я оборвала его, потому что злость уже закипала внутри.

— То есть ты сделал это специально, чтобы причинить мне боль?

— Нет!

Он провел ладонью по коротко стриженной голове.

— Я просто хотел доказать самому себе, что ты не контролируешь то, что я делаю или не делаю. И я много пил, поэтому принимал далеко не лучшие решения. Я бы отдал все, чтобы вернуть время назад, но не могу. Единственное, что я могу, — сказать, как мне жаль, что я причинил тебе боль. Пожалуйста, прости меня.

Остин потянулся ко мне, но я снова отступила, не позволяя ему прикоснуться.

— Мне нужно время.

Слова обожгли горло. Я изо всех сил сдерживала слезы, уже собиравшиеся в глазах.

— Я сейчас вообще не понимаю, что думаю. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

Он опустил руку и прочистил горло.

— Хорошо. Сколько времени?

— Не знаю.

— Это слишком похоже на то, что было в прошлый раз.

Я невольно съежилась.

— Это не то же самое. Мне просто нужно привести мысли в порядок.

Остин резко кивнул, но кулаки сжал так сильно, что я всерьез подумала, не сломает ли он себе палец.

— Я дам тебе время.

Слова прозвучали хрипло, словно он совсем не хотел их произносить.

— Но ты должна знать… Я люблю тебя, Картер. Я не хотел говорить тебе об этом вот так, но тебе нужно это знать. Я люблю тебя.

Слезы наконец перелились через край и покатились по щекам.

— Это нечестно.

Как он мог говорить мне эти слова именно сейчас?

— Да пошло оно, это «честно»! Если есть хоть шанс, что ты от меня уйдешь, я не собираюсь играть по правилам!

Внутри меня образовалась пустота, и я заплакала еще сильнее.

Возможно, он и любил меня.

Но какой в этом толк, если я не могла доверять ему настолько, чтобы быть уверенной: он будет со мной честен?

Какой смысл в этой любви, если из каждого угла продолжали вылезать чудовища, готовые вонзить мне нож прямо в сердце?

Я не могла так.

Не хотела снова переживать такую боль.

— Мне нужно домой. Я попрошу Лиама меня отвезти.

Его кадык дернулся, но он ничего не сказал.

Я проскользнула мимо него и вышла в коридор, не поднимая головы, пока не дошла до Лиама и Форда.

Они посмотрели на мое лицо, и выражения у обоих мгновенно стали каменными.

— Можешь отвезти меня домой? — хрипло спросила я.

Лиам тут же обнял меня за плечи.

— Конечно.

Всю дорогу до машины я смотрела в пол и больше не пыталась сдерживать слезы.

Дни сменяли друг друга, прошла уже неделя, а ответов у меня так и не появилось. Зато появились круги под глазами размером с кулак и одежда, которая вдруг стала сидеть слишком свободно.

Остин явно подключил Лиама и Форда к операции «Не позволять Картер ездить куда-либо одной», потому что каждый день после школы меня забирал кто-то из них. Сегодня очередь была Лиама.

Я смотрела в окно его «мазерати». Похоже, он был еще большим любителем роскоши, чем Остин.

Телефон завибрировал в сумочке у моих ног, и я напряглась.

В последнее время я чувствовала себя одним сплошным оголенным нервом. Между попытками разобраться в своих мыслях и чувствах к Остину и кучей звонков, где на другом конце просто молчали, я была уже на грани.

Я постаралась отмахнуться от неприятного ощущения и достала телефон.

Нажала «отклонить», прекрасно зная, что сообщение мне никто не оставит.

Никогда не оставляли.

— Все нормально? — спросил Лиам с водительского места.

— Да, все хорошо. Как там новый альбом?

— Потихоньку складывается, но больше всего я жду тура. Я слишком давно не был в дороге.

Я улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась не такой натянутой, как в последние дни.

Я чертовски гордилась всем, чего добился Лиам.

— Это потрясающе, Ли. Хотела бы я поехать с тобой.

— Я тоже хотел бы. Может, летом приедешь на пару недель? Мы будем в Европе.

— Было бы здорово.

Лиам остановился перед моим домом.

— Проводить тебя внутрь?

— Нет, старший братишка, я справлюсь. Тейлор уже дома. У них сегодня была ранняя игра по лакроссу в Западном Голливуде.

— Ладно. Береги себя и постарайся хоть немного поспать.

Я знала, что он за меня переживает, поэтому не стала поддевать его.

— Постараюсь.

Я выбралась из машины и помахала ему, добравшись до ворот, но Лиам дождался, пока я введу код, и уехал только после того, как я оказалась во дворе.

Шаги гулко отдавались по каменной дорожке.

Звук казался таким же пустым, как я сама.

Я отперла входную дверь и зашла.

— Женушка, Блю, я дома.

— Мы на кухне! — крикнула Тейлор.

Блю тут же понесся ко мне и едва не сбил с ног, врезавшись в мои колени.

Он становился таким большим.

— Привет, малыш! Я так по тебе скучала сегодня! Ты хорошо себя вел? Конечно хорошо.

Я наконец сдалась и нашла человека, который дважды в день приходил выгуливать Блю, пока я была на работе. Мне было неловко просить Остина присматривать за ним, раз уж мы решили взять паузу.

Вроде бы все работало нормально, но я была уверена: Блю скучал по Остину почти так же сильно, как я.

— Пойдем посмотрим, чем там Тейлор занимается.

Я прошла на кухню и увидела, как Тейлор вытаскивает контейнеры с едой из пакета.

— Я заказала индийскую.

— Звучит отлично.

На самом деле совсем не отлично, но я хотя бы постараюсь что-нибудь в себя запихнуть.

Обычно я обожала индийскую еду, но аппетит взял и бросил меня.

Прямо как мое идиотское сердце.

— Там еще цветы, — сказала Тейлор, глядя на меня поверх бумажного пакета. — Я поставила их на журнальный столик, но у нас уже заканчиваются места. Когда ты наконец перестанешь мучить этого парня и позвонишь ему?

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не понимаю, как через это переступить. Остин должен был сразу сказать мне, что Лекси работает с ним. Мы ведь даже однажды говорили о ней. У него была идеальная возможность рассказать. А теперь я постоянно думаю, о чем еще он мне не сказал и смогу ли вообще доверять ему в будущем.

Тейлор разложила еду по двум тарелкам и наполнила миску нааном.

— Милая, можно я скажу тебе кое-что прямо?

Я кивнула, прикусив уголок губы.

— Мне кажется, ты слишком строга к нему. Ты же знаешь, я всегда на стороне Картер, но я уверена, Остин не хотел намеренно причинить тебе боль. И совсем отрезать его от себя тоже нечестно. Думаю, тебе придется рискнуть и сделать шаг ему навстречу. Расскажи ему, что ты чувствуешь. Может, он сможет тебя успокоить.

Что я чувствовала?

Я попыталась докопаться до причины всей своей паники, тревоги и неуверенности.

И нашла только одно.

Мне было страшно.

Если жизнь дает тебе второй шанс, ставки становятся куда выше.

И падать приходится гораздо глубже.

Глаза защипало от слез.

— Мне страшно.

— Ох, милая.

Тейлор тут же обогнула кухонный остров и крепко меня обняла.

— Я знаю. Если любовь настоящая, она чертовски пугает.

Она долго держала меня в объятиях, пока я не взяла себя в руки.

— Я не хочу его потерять.

Тейлор отстранилась и ободряюще улыбнулась.

— Не потеряешь. Тебе всего лишь нужно взять телефон.

Живот скрутило узлом.

— Я возьму. Просто мне нужно еще немного времени, чтобы понять, что сказать. Прости, что расклеилась перед тобой, когда у тебя самой столько всего происходит. Я ужасная подруга.

— Ничего подобного, — возразила она.

Я внимательнее посмотрела на лицо Тейлор. Под ее глазами тоже залегли темные круги.

— А ты как? Как твоя мама?

Несколько дней назад Тейлор получила страшную новость: у ее мамы диагностировали рак груди. Теперь она ждала, когда врачи окончательно определятся с планом лечения.

— Держится. Я сегодня с ней разговаривала. Через неделю начинают химиотерапию.

— Хорошо, что они так быстро начинают лечение, да?

Тейлор прикусила щеку изнутри.

— Да. Но мне кажется, я должна быть рядом с ней, пока она проходит лечение. Поэтому я возьму отпуск в школе и на какое-то время вернусь в Техас. Прости, что уезжаю, когда у тебя тут и без того столько всего навалилось, но мне нужно быть там.

— Тейлор, забудь обо мне. Я очень рада, что ты поедешь к маме. Ты ей сейчас нужна.

Я говорила искренне.

Я буду безумно скучать по Тейлор, но сейчас ее место рядом с мамой.

— Жаль, я не могу поехать с тобой. Я бы заботилась о тебе, пока ты заботишься о ней.

Она слегка дрожащей улыбкой посмотрела на меня и снова крепко обняла.

— Люблю тебя, Картер.

— И я тебя люблю, Тей. Мы будем постоянно созваниваться. Я всегда рядом, ты же знаешь?

— Знаю. И я так рада, что твоя чокнутая соседка выследила парня, в которого ты была влюблена, набросилась на него, и тебе пришлось переехать ко мне.

Я чуть отстранилась и просто уставилась на нее, моргая.

— Слишком рано? — спросила она.

Я расхохоталась.

— Кто бы мог подумать, что однажды мы будем благодарить судьбу за Лекси?

— Вот уж она точно удивилась бы, если бы узнала.

На следующий день Форд припарковался прямо перед моим домом, сегодня боги парковки явно были на его стороне. Я посмотрела на него, когда он заглушил двигатель.

— Тебе не обязательно провожать меня до двери. Мы буквально напротив дома.

— Теперь, когда Тейлор уехала, будем просто осторожнее.

Я застонала.

Лиам уже предлагал мне пожить у него, пока Тейлор не вернется. И у меня было стойкое ощущение, что, хотя губы двигались у Лиама, говорил его ртом Остин.

— Ладно, пошли.

Я ввела код от ворот и отперла входную дверь, но Форд отодвинул меня в сторону и вошел первым.

— Пока ты проверяешь дом на наличие маньяков с топорами, я выпущу Блю из клетки.

Услышав мой голос, Блю тут же заскулил, а его хвост застучал по металлическим прутьям. Я открыла дверцу и мгновенно оказалась зализана с ног до головы.

Смеясь, я опустилась на пол и прижала Блю к груди.

— Я тоже по тебе скучала.

— Ты избаловала эту собаку.

Форд уже вернулся после своего обхода.

— На Западном фронте без перемен, солдат?

— Все чисто, умница. Одна сегодня справишься?

— Ага.

— Ладно, тогда я поеду. Мне еще работу закончить нужно.

— Спасибо, что подвез.

— Без проблем. Запри за мной дверь.

Я послушно проводила Форда и задвинула засов, едва он вышел.

Со стороны моей сумочки, которую я бросила на пол, когда выпускала Блю, раздался сигнал сообщения. Я принялась рыться внутри в поисках телефона, и как раз в тот момент, когда нашла его, пришло еще одно.

Тейлор: Тебя рассекретили. E! News по тем фотографиям определили, что ты девушка Остина. Если честно, удивлена, что им понадобилось столько времени. Решила предупредить.

Тейлор: Из плюсов: мама сказала, что Остин тот еще красавчик и тебе лучше держаться за этого мужика обеими руками.

Я вздохнула, решив ответить Тейлор позже.

— Что скажешь, Блю? Пойдем гулять?

Он гавкнул и тут же начал возбужденно кружиться на месте.

Я прекрасно знала: скажи я Форду, что собираюсь гулять с Блю, он настоял бы на том, чтобы пойти с нами. Но мне действительно нужно было немного побыть одной и разобраться, что я скажу Остину, когда позвоню ему сегодня вечером.

Я быстро переоделась в спортивные легинсы и майку, взяла поводок Блю, ключи, а заодно, чтобы никто из парней потом на меня не орал, телефон и перцовый баллончик.

Пристегнув поводок, я вышла из дома и тщательно заперла за собой дверь.

Стоило мне зашагать по тротуару, как мысли тут же вернулись к Остину. Я остановилась, пока Блю решил пометить очередной куст.

Если отбросить все остальное, любые мои страхи меркли по сравнению с тем, как сильно я любила Остина.

Его доброе сердце.

Его щедрость.

Да и горячее тело тоже определенно было приятным бонусом.

Никто не заставлял меня чувствовать себя настолько живой, как Остин.

Мне просто нужно было донести до него одну простую вещь: если он продолжит скрывать от меня то, о чем, по его собственному пониманию, я должна знать, я сама ему задницу надеру.

Следующие сорок пять минут я выплескивала накопившиеся злость и обиду и вспоминала все, за что была благодарна нашим с Остином отношениям.

К тому моменту, когда мы сделали круг и вернулись к дому, я чувствовала себя готовой позвонить ему.

Оставалось только надеяться, что он не злится на меня за то, что я так долго тянула.

Я ввела код от ворот, и Блю потащил меня по дорожке к входной двери, уже предвкушая свое традиционное лакомство после прогулки.

Когда я открыла дверь, Блю вдруг принялся судорожно втягивать носом воздух и лаять.

Вот чудик.

Он что, пытался вынюхать свое угощение?

Но вместо того чтобы тащить меня на кухню, где лежали его печеньки, Блю потянул в сторону моей спальни. Чем ближе мы подходили, тем громче и яростнее становился его лай.

Добравшись до двери, я замерла.

Моя спальня была разгромлена.

Одежда валялась по всему полу, изрезанная в клочья.

Картина, обычно висевшая над кроватью, лежала на ковре, перечеркнутая огромным рваным разрезом.

Постельное белье тоже было разодрано в куски, а повсюду летали перья.

А над кроватью ярко-красной краской было выведено одно слово:

Низкое рычание Блю вывело меня из оцепенения.

Я резко развернулась, собираясь бежать из комнаты, и краем глаза заметила в ванной еще одно слово, написанное такой же красной краской:

Я дрожащими руками полезла за телефоном, одновременно натягивая поводок Блю и бросаясь к выходу.

Сердце колотилось о ребра так сильно, что каждый удар будто отдавался во всем теле.

Я вылетела за входную дверь и большим пальцем разблокировала экран телефона.

Открылся список последних вызовов.

Дрожащей рукой я нажала на первый попавшийся номер.

— Тебе просто нужно набраться терпения, чувак, — сказал Лиам. Мы сидели у меня дома и пили пиво после небольшой игры один на один. — Картер тебя любит. Никогда не видел, чтобы кто-то был настолько по уши влюблен. И, если честно, думаю, дело даже не столько в Лекси, сколько в том, что ты не был с ней откровенен.

Я со стоном провел ладонью по голове.

— Картер сказала, что не хочет говорить о прошлом.

Лиам поверх бутылки бросил на меня многозначительный взгляд.

— Но это ведь не совсем прошлое, если ты регулярно видишься с Лекси, разве нет?

Черт. Я и сам знал, что не рассказать Картер о том, что Лекси работает на UFL, было плохой идеей. Но я так отчаянно хотел, чтобы у нас наконец все наладилось. Не хотел собственными руками уничтожать свой шанс быть с ней.

— Как думаешь, Картер выдержит всех этих групи, психов и папарацци? Я люблю ее, чувак. Я хочу, чтобы у нас все получилось. — Я шумно выдохнул. — Но каждый раз, когда я облажаюсь, она меня отталкивает. Не подпускает достаточно близко, чтобы я хотя бы попытался все исправить.

— Тебе нужно дать ей время. Она боится, Остин. До чертиков напугана.

От его слов у меня все внутри ухнуло вниз, а сердце болезненно сжалось.

— Она сама этого не говорила, но я давно знаю Картер и вижу все признаки. Ты был ее первой любовью и первым разбитым сердцем. Неудивительно, что, когда что-то идет не так, она сразу ждет худшего.

— Ладно. Постараюсь дать ей немного времени.

Еще неделю. Максимум. А потом я за ней приду, хочет она того или нет.

— А пока просто держись подальше от Лекси. — Лиам снова выразительно посмотрел на меня поверх бутылки.

— Ходят слухи, что она собирается уволиться и переехать в Нью-Йорк, чтобы работать в модной индустрии. — Я расплылся в улыбке. Это была лучшая чертова новость за всю неделю.

— Хвала Господу на небесах! — в голосе Лиама на мгновение вновь прорезался его прежний южный акцент.

Зазвонил телефон, и он полез в карман. Увидев, кто звонит, Лиам ухмыльнулся и ответил:

— Привет, Картер. Что случилось?

Улыбка исчезла с его лица почти мгновенно.

— Выйди из дома. Сейчас же.

Мое сердце остановилось.

Лиам щелкнул пальцами в мою сторону, и мы оба одновременно вскочили на ноги.

— Вызови полицию к ней домой. Кто-то вломился.

Я будто на автопилоте набрал 911, пока слышал, как Лиам говорил:

— Мы вызываем полицию и уже едем. Оставайся со мной на телефоне, пока не приедут копы. Или мы. Хорошо?

Я схватил ключи от своего «Ровера» как раз в тот момент, когда оператор ответила. Назвал ей адрес Картер и рассказал то немногое, что знал.

— Она одна. Совсем одна, и кто-то снова вломился в ее чертов дом. Отправьте туда кого-нибудь НЕМЕДЛЕННО, — прорычал я.

— Сэр, в трех кварталах находится патрульная машина. Они уже направляются туда.

Я отключился и рванул с подъездной дорожки. Лиам сидел рядом и снова и снова спрашивал Картер, видит ли она кого-нибудь. Судя по всему, она каждый раз отвечала, что нет.

— Хорошо, Картер, иди к полицейским. Мы будем через десять минут.

Он прекрасно понимал, что по дороге к Картер я нарушу добрую половину правил дорожного движения.

Лиам нажал на экран телефона и повернулся ко мне.

— Она сказала, кто-то разгромил ее комнату. Какого черта вообще происходит?

Я так сильно стиснул руль, что казалось, еще немного и он треснет пополам.

— Не знаю. Но мы, черт возьми, это выясним.

Я лавировал между машинами, и мне вслед просигналил далеко не один водитель, но, к счастью, ни один полицейский не попытался меня остановить.

Когда мы подъехали к дому Картер, у обочины мигали огни двух патрульных машин. Я резко остановился прямо за ними, совершенно не волнуясь о том, что бросил машину посреди дороги, и выскочил из внедорожника.

Я сразу увидел Картер в окружении двух полицейских. Она крепко обхватила себя руками, а рядом стоял Блю.

Хлопнула дверца моей машины, и Картер резко вскинула голову. Что-то сказала женщине-полицейскому, передала ей поводок Блю, а я тем временем обогнул патрульные машины.

Я даже не сразу понял, что бегу.

А потом Картер врезалась в меня всем телом.

Я крепко прижал ее к себе, обхватив ладонью затылок. Ее трясло, и лишь через секунду я понял, что она плачет.

— Прости меня.

Слова утонули в моей футболке и ее рыданиях.

Я сжал ее еще крепче.

— Детка, за что ты просишь прощения?

Я совершенно ничего не понимал.

— Я злилась на тебя и всю неделю с тобой не разговаривала. Это было так глупо.

Она почти не могла говорить, выдавливая по одному слову через каждые два-три судорожных всхлипа.

Я провел ладонью вверх-вниз по ее спине.

— Не думай сейчас об этом. Все будет хорошо.

И в этот момент все мои сомнения о том, сможем ли мы с Картер заставить наши отношения работать, просто исчезли.

Стоило мне представить, что кто-то может причинить ей хоть малейший вред, и я понял: я переверну небо и землю, лишь бы она была в безопасности. Лишь бы она была счастлива. Лишь бы оставалась рядом со мной.

Картер разрыдалась еще сильнее.

— Почему этот человек так меня ненавидит?

К нам подошел один из полицейских.

— Может, вызвать парамедиков? Возможно, ей понадобится успокоительное.

Я мрачно посмотрел на него.

— Просто дайте мне несколько минут.

Он кивнул, а я поднял Картер на руки. Она инстинктивно обхватила меня ногами.

Я отошел на несколько домов дальше и сел с ней на бордюр.

— Выплачься, Зажигалка. Просто выплачься.

Она продолжала плакать, а я просто держал ее в объятиях. Оглянувшись в сторону дома, я увидел, что теперь Блю держит Лиам и как раз дает показания женщине-полицейскому.

Постепенно рыдания Картер стихли, и она еще сильнее уткнулась мне в шею.

— Я люблю тебя, Остин, — прошептала она.

Я закрыл глаза, впитывая эти слова.

— Я тоже тебя люблю.

— У нас не самое удачное чувство времени для признаний в любви, да?

Я почувствовал, как ее губы растянулись в улыбке у моей шеи.

— Никогда не бывает плохого времени, чтобы услышать эти слова от тебя.

Она отстранилась, и я поцеловал ее идеальные губы бантиком, задержавшись на них чуть дольше.

Когда я отстранился, Картер посмотрела на мою футболку, прикрыла рот ладонью и вдруг захихикала.

— Остин, прости. Я всю твою футболку соплями измазала, пока ревела.

— У меня есть другие футболки, Зажигалка.

— И хорошо, потому что эту, наверное, лучше сжечь.

Я снова притянул ее к груди.

— Ты в порядке?

— Теперь да.

— Хорошо. Расскажешь, что случилось?

Но прежде чем она успела ответить, к нам подошла женщина-полицейский.

— Как вы себя чувствуете, мисс Маккарти?

Картер покраснела и попыталась слезть с моих колен, но я крепко удержал ее на месте. Я пока не был готов ее отпускать.

— Теперь нормально. Простите за эту истерику.

Женщина ободряюще улыбнулась Картер.

— Не переживайте. Ваша реакция совершенно понятна. В ваше личное пространство вторглись самым отвратительным и очень личным образом.

От этих слов мои руки сильнее сжались вокруг Картер. Она провела ладонью по моим коротко остриженным волосам, словно пытаясь убедить меня, что все в порядке.

Но ни черта не было в порядке.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил я.

Полицейская, на жетоне которой было написано «офицер Холлис», посмотрела прямо на меня.

— Спальню мисс Маккарти разгромили, и совершенно очевидно, что это была целенаправленная и очень личная атака. Я как раз подошла сообщить вам, что, учитывая предыдущие инциденты, мы вызвали подразделение по работе с угрозами. Они специализируются на случаях преследования, и, думаю, именно они лучше всего смогут заняться этой ситуацией. У них есть опыт и ресурсы, которыми остальные подразделения полиции Лос-Анджелеса просто не располагают.

Картер сжала мою руку.

— Спасибо. Я правда очень ценю вашу помощь. Вы были так добры ко мне.

— Не за что. Детектив из подразделения будет здесь примерно через полчаса, так что пока оставайтесь здесь, — сказала офицер Холлис и отошла.

Картер вдруг со всей силы ущипнула меня за бок.

— Ай! Черт, женщина.

Как только моя хватка ослабла, она тут же вскочила с моих колен.

— Знаешь, Остин, было бы неплохо не разговаривать с представителем закона, сидя на тебе верхом.

Я ухмыльнулся.

— Уверен, она видела вещи и похуже.

Картер фыркнула.

— Пойдем. Я хочу к Лиаму. И, похоже, Блю сейчас сойдет с ума из-за того, что я от него отошла.

— Ладно, пошли.

Я взял ее за руку и переплел наши пальцы.

Я не хотел, чтобы Картер хоть на секунду оказалась вне пределов моей досягаемости. Ей придется привыкнуть к тому, что теперь она не останется одна ни на минуту.

По крайней мере до тех пор, пока этого ублюдка не поймают.

Я сидела на диване, зажатая между двумя очень злыми альфа-самцами. С тех пор как полицейские закончили осматривать мою комнату и Остин с Лиамом заглянули внутрь, от обоих буквально волнами исходила ярость. Теперь же в комнате царила тишина, пока детектив из подразделения полиции Лос-Анджелеса по работе с угрозами делал записи в блокноте, который выглядел до смешного по-полицейски.

Мы только что закончили рассказывать детективу Мэсси обо всем, что произошло за последние несколько месяцев. Он поднял взгляд от блокнота.

— Вы замечали, чтобы кто-нибудь за вами следил? Были звонки, когда человек сразу сбрасывает? Странные письма на электронную почту? Что-нибудь в таком духе?

Остин подался вперед, уперся локтями в колени и повернул голову ко мне.

— У тебя ведь был тот странный звонок, когда мы были в зале. Помнишь?

Я поморщилась, понимая, что сейчас придется рассказать еще кое-что.

— Да. И на этой неделе мне звонили еще несколько раз.

Остин стиснул зубы, но заговорил Лиам.

— Почему ты мне не сказала?

Я переплела пальцы на коленях.

— Тогда я не думала, что это что-то серьезное.

Детектив Мэсси прервал нашу перепалку.

— На экране отображался номер?

— Нет. Всегда написано «НЕИЗВЕСТНЫЙ АБОНЕНТ».

— Человек что-нибудь говорит? Может, вы слышите какие-то звуки на заднем плане?

— Я отвечала только первые два или три раза. На заднем плане были какие-то тихие звуки, но я не смогла понять какие. После этого все звонки с неизвестных номеров просто отправляла на голосовую почту. Сообщений никто никогда не оставляет.

Детектив Мэсси сделал несколько пометок.

— Продолжайте не отвечать. Нам нужно свести к минимуму любой возможный контакт с преследователем. Мы запросим детализацию ваших звонков и попробуем установить, откуда они поступали.

Я кивнула.

— Еще я хочу, чтобы вы составили список всех, кто мог затаить на вас обиду. Бывшие парни, кто-то, кто слишком настойчиво пытался добиться вашего внимания, люди, с которыми вы серьезно поссорились. Все, что придет в голову. Мы также проверим мужчину, в отношении которого у вас действует судебный запрет на приближение.

Я вздрогнула и мысленно начала перебирать людей, которые теоретически могли хотеть причинить мне вред. Насколько сильно нужно было меня ненавидеть, чтобы попасть в этот список?

— Остин, у вас были проблемы с чрезмерно настойчивыми поклонницами или сталкерами?

Остин был напряжен как струна. Сидя рядом с ним, я чувствовала, как его мышцы постоянно напрягаются и расслабляются.

— С навязчивыми фанатками? Да. Со сталкерами? Нет. У UFL и у моего начальника охраны есть список всех, кого по какой-либо причине не допускают на мои бои.

— Я свяжусь с ними и запрошу этот список. А пока обращайте внимание на поклонниц, которые особенно агрессивно реагируют на то, что у вас появилась девушка. Поскольку все началось еще до того, как фотографии вас двоих появились в прессе, я склоняюсь к тому, что это кто-то, кого знает один из вас или вы оба. Но это не обязательно человек, с которым вы близки. Сталкером может оказаться буквально кто угодно. Даже бариста в кофейне, куда вы заходите каждое утро.

Внутри начала подниматься паника.

Остин откинулся на спинку дивана и притянул меня к себе.

— Все будет хорошо. Мы разберемся.

— Я понимаю, что все это может казаться слишком пугающим, — продолжил детектив Мэсси. — Но чем больше информации вы нам предоставите, тем лучше. Моя цель не напугать вас, а сделать так, чтобы вы были максимально осторожны, пока мы устанавливаем личность преступника. Я вижу явную эскалацию поведения. Последние два инцидента показывают, что неизвестный становится агрессивнее. С этого момента постарайтесь никуда не ходить одна, если этого можно избежать. Всегда держите телефон при себе, даже когда идете в ванную. Вы можете пока пожить у кого-нибудь из друзей?

— С этого момента она будет жить у меня, — практически прорычал Остин.

Он повернулся ко мне так, словно ожидал возражений.

Но спорить я не собиралась.

Я была не идиоткой. И меня все происходящее до чертиков пугало.

— Я живу на закрытой территории, у меня современная система безопасности. Еще у меня есть охрана, которая работает со мной во время боев и публичных мероприятий. Я договорюсь, чтобы пара человек патрулировала территорию вокруг дома.

Я сжала руку Остина.

— Не обязательно заходить так далеко.

Он посмотрел на меня так, что я тут же замолчала.

— Вообще-то это неплохая идея, — вмешался детектив Мэсси. — Если у вас есть такие возможности, лучше ими воспользоваться. Здесь как раз тот случай, когда лучше перестраховаться.

Я кивнула и снова прижалась к боку Остина. Его тело все еще было напряжено, но он мягко провел рукой по моим волосам.

— Я попрошу свою службу безопасности связаться с вами, и вы сможете передать им всю информацию о том, на что стоит обращать внимание. Они работают со многими знаменитостями, так что, уверен, со сталкерами сталкиваются не впервые.

Детектив Мэсси поднялся со стула и захлопнул блокнот. Золотое обручальное кольцо ярко блеснуло на фоне его темной кожи.

— Отлично. Вот моя визитка. Здесь указан мой мобильный. Звоните в любое время, если появятся вопросы или заметите что-нибудь подозрительное. Картер, сохраните этот номер в телефоне, чтобы вы знали, что звоню именно я, и не пугались.

С его стороны было очень мило об этом подумать.

В детективе Мэсси было что-то по-отечески успокаивающее. Он был добрым, внимательным и тщательно относился ко всему, что я ему рассказывала. А главное — верил мне. В отличие от того придурка-полицейского, с которым мне пришлось иметь дело после первого проникновения.

Я протянула ему руку.

— Огромное спасибо. Я правда очень ценю вашу помощь.

— В любое время, Картер.

Он направился к двери, по дороге окликнув двух оставшихся полицейских.

Остин сжал ладонью мою шею сзади.

— Давай соберем тебе и Блю вещи и уберемся отсюда.

Услышав свое имя, Блю поднял голову с моих ног, возле которых растянулся на полу, и склонил ее набок.

Глаза защипало от подступивших слез, и я изо всех сил постаралась их сдержать.

— Все мои вещи уничтожены.

Я просто не могла сейчас заставить себя пойти в комнату и рыться в этом хаосе, пытаясь понять, удалось ли хоть что-то спасти.

Остин выругался и повернулся к Лиаму.

— Можешь собрать корм Блю, его лежанку и все остальное, что ему понадобится?

— Конечно.

Лиам поднялся с дивана.

— Все, кроме лежанки, лежит в шкафчике у задней двери, — сказала я.

Лиам потрепал меня по волосам.

— Понял.

Остин приподнял мое лицо за подбородок и большим пальцем стер одинокую слезу.

— Когда сядем в машину, напишешь мне все свои размеры одежды и составишь список всей девчачьей ерунды, которая понадобится тебе в ближайшие пару недель. И даже не думай брать что-нибудь дешевое. Я знаю, что ты тратишь целое состояние на всю эту фигню, которой мажешь лицо. Запиши вообще все, что тебе может понадобиться или чего захочется, и я отправлю список своему стилисту. Завтра утром она все для тебя соберет.

От его до безумия щедрого предложения меня отвлекла одна маленькая деталь.

— У тебя есть стилист?

Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.

— Да, маленькая заноза, — сказал он, сжав меня за бок. — Кто-то же должен подбирать мне одежду для мероприятий и публичных выходов. У меня нет времени заниматься этой фигней.

Я с трудом представляла Остина, спокойно стоящего на примерках. Хотя представить, как он часами ходит между вешалками в Saks, было еще сложнее.

— Ну, будем надеяться, у нее хороший вкус. И спасибо. Я могу дать тебе номер своей кредитки, чтобы она оплатила все покупки с нее.

Остин уставился на меня, а потом поднял глаза к потолку.

— Как скажешь, Зажигалка.

Почему-то у меня было стойкое ощущение, что ни одна из этих покупок так и не появится в выписке по моей карте.

Я ввалилась в дом Остина, словно зомби. Примерно на полпути от моего дома меня окончательно накрыло. Я была выжата морально, физически и эмоционально. Все, чего мне хотелось, — горячий душ и удобная кровать.

Блю тихо шагал следом. После случившегося он почти не отходил от меня, и я была этому только рада.

Остин включил еще несколько ламп в гостиной.

— Ты голодная? Могу заказать что-нибудь поесть.

— Если честно, сейчас я больше всего хочу в душ.

— Конечно. Пойдем.

Остин поднял с пола лежанку Блю и повел меня в сторону своей спальни, но вместо того чтобы зайти внутрь, остановился у комнаты прямо напротив.

Я вдруг почувствовала себя неуверенно. И немного уязвленно.

Он не хотел, чтобы я спала с ним? Между нами все-таки не все в порядке?

Я подняла взгляд на Остина и увидела, что он внимательно изучает мое лицо. Он тут же подошел ко мне и заключил в объятия.

— Твой первый раз точно не случится после такого дня, как сегодня. Пока поселишься в гостевой. Я хочу, чтобы тебе было спокойно и комфортно.

Я прикусила язык, не позволяя себе сказать, что вообще-то хотела спать с ним.

Может, и правда будет лучше остаться здесь. Еще начну пускать слюни во сне прямо на него или сделаю что-нибудь столь же позорное.

— Хорошо.

Мне не понравилось, насколько тихо прозвучал мой голос.

— Детка, ты меня убиваешь. Что я могу сделать? — Остин еще крепче прижал меня к груди.

— Ты и так уже сделал столько всего. Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

— Тебе никогда не придется это выяснять.

Он положил подбородок мне на макушку, и какое-то время мы просто стояли, а я впитывала его тепло и силу.

Наконец я отстранилась.

— Я пойду в душ. У тебя есть что-нибудь, в чем я могу спать?

— Конечно. Я отправлю твоему стилисту… — Он осекся. — Моему стилисту список всего, что тебе нужно, а потом оставлю одежду на кровати.

— Спасибо, Остин. За все. Ты вообще знаешь, что ты потрясающий?

На его щеках появился легкий румянец, и я улыбнулась.

— Люблю тебя, Картер.

Мне никогда не надоест это слышать.

Я поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в губы.

— И я тебя люблю.

Развернувшись, я направилась в ванную, а Блю пошел следом.

Эта ванная была не настолько безумно роскошной, как та, что примыкала к спальне Остина, но почти. Я с тоской посмотрела на огромную ванну, но прекрасно понимала: если залезу туда, есть большая вероятность, что усну и утону.

Я стянула спортивную одежду и шагнула под тропический душ. Сделала воду почти обжигающей и позволила ровным горячим струям расслабить мышцы, сведенные напряжением.

Наконец я огляделась в поисках шампуня и кондиционера. Полки были заставлены средствами каких-то дорогущих марок с божественными ароматами.

К тому времени, когда я вышла из душа, я уже начала снова чувствовать себя человеком.

Я замотала волосы пушистым полотенцем, второе обернула вокруг тела и вышла в спальню как раз в тот момент, когда в дверь тихо постучали.

— Входи.

Блю мгновенно встал между мной и дверью, но расслабился, едва увидел Остина.

— Похоже, в нем все-таки проснулся сторожевой пес, — с улыбкой заметил Остин.

Потом его взгляд скользнул мимо Блю и остановился на моих обнаженных ногах.

Челюсть у него напряглась, а в глазах вспыхнул жар.

Я судорожно сглотнула, почувствовав знакомое покалывание внизу живота.

Ох.

Остин прочистил горло.

— Вот кое-что на ночь. Знаю, на тебе все будет огромным, но на спортивных штанах есть шнурок, можно затянуть.

Он положил вещи на кровать, явно стараясь не подходить ко мне слишком близко.

Мне хотелось рассмеяться.

Альфа-самец, твердо намеренный сохранить мою добродетель.

— Спасибо.

Он снова прочистил горло.

— Не за что. Ладно, дам тебе поспать.

Остин поспешно ретировался, и я не смогла сдержать тихий смешок.

Я подошла к кровати посмотреть, что он оставил.

Футболка, затертая до невероятной мягкости…

Ага. Ее он больше никогда не увидит.

Пара боксеров.

И спортивные штаны, в которых я могла утонуть.

Я натянула боксеры и футболку, отказавшись от штанов, а потом отправилась искать фен. Нашла его вместе с расческой в одном из ящиков ванной.

Я быстро высушила волосы, пока Блю бросал на меня несчастные взгляды. Он терпеть не мог фен и пылесос и обычно убегал, едва я включала хоть что-то из этого. Но сегодня был твердо намерен не отходить от меня ни на шаг.

Выключив фен, я почесала его под подбородком.

— Какой же ты у меня хороший мальчик.

Клянусь, он ухмыльнулся.

Я достала из сумки телефон и зарядку, в очередной раз поблагодарив судьбу за то, что сумка осталась в гостиной и не попала под горячую руку незваного гостя.

У меня был пропущенный звонок и сообщение от Форда. Он спрашивал, все ли со мной хорошо и не нужно ли мне чего-нибудь. Видимо, Лиам или Остин уже рассказали ему о случившемся.

Я быстро ответила, что со мной все нормально, и забралась под одеяло.

Простыни были невероятно мягкими.

Я с облегчением вздохнула.

Рай.

Я похлопала ладонью по матрасу, и Блю тут же запрыгнул на кровать, устраиваясь вплотную ко мне.

Я выключила свет и взбила подушку.

Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором тут же всплыли красные надписи и изорванная в клочья одежда.

Глаза распахнулись.

Я уставилась в потолок.

Очевидно, я все-таки была недостаточно уставшей.

Я провела рукой по шерсти Блю. Он довольно захрапел.

Вот кому точно ничего не мешало спать.

Следующий час я ворочалась с боку на бок, никак не находя удобного положения. Потом мне начало казаться, что я слышу какие-то звуки снаружи, но каждый раз оказывалось, что там ничего нет.

Я начинала сходить с ума.

В конце концов я сдалась и откинула одеяло, заставив Блю резко вскочить.

— Прости, малыш, — сказала я. — Хочешь пойти спать к Остину?

Блю склонил голову набок, словно всерьез обдумывал предложение.

— Пойдем.

Я похлопала себя по бедру, и он спрыгнул с кровати.

Я медленно приоткрыла дверь спальни и прислушалась.

Ни из комнаты напротив, ни из остального дома не доносилось ни звука.

Я прикусила губу. Остин, наверное, уже спал. На цыпочках перейдя коридор, я едва слышно постучала в его дверь. Ответа не было. Я снова принялась кусать губу. Просто войти? Постучать погромче? Позвонить ему на телефон?

Дверь распахнулась, и на пороге появился Остин, в одних черных боксерах, с затуманенным после сна взглядом.

Господи боже, какой же он горячий.

Мой взгляд медленно пополз вверх от его пресса с идеальными кубиками и тонкой дорожки волос, исчезавшей под поясом боксеров.

— Все в порядке? — спросил он.

Голос был низким и хриплым после сна, что лишь делало всю картину еще более сексуальной.

Господи, помогите мне кто-нибудь.

— Я не смогла уснуть. — Мой голос прозвучал чуть более пискляво, чем хотелось бы. — Как думаешь, я могу поспать с тобой? Обещаю не приставать и ничего такого.

Остин ухмыльнулся.

— Конечно, можешь.

Он отошел в сторону и указал на кровать.

— Ложись, а я принесу лежанку Блю.

Я не успела сказать ему, что обычно разрешаю Блю спать со мной, как Остин уже исчез. Через несколько секунд он вернулся с собачьей лежанкой, поставил ее рядом с моей стороной кровати и обошел кровать, чтобы забраться под одеяло.

Он уже потянулся выключить свет, но вдруг замер и перевел взгляд с меня на Блю, который с самым несчастным видом сидел возле кровати и выжидающе смотрел на нас.

Остин снова посмотрел на меня.

— Ты разрешаешь ему спать в кровати, да?

Я одарила его самой невинной улыбкой, на какую была способна.

— Я не хочу, чтобы ему было одиноко.

Остин застонал.

— В моей кровати он спать не будет. Блю, на место.

Он указал на лежанку.

Блю жалобно заскулил.

— Блю…

На лице Остина появилось идеальное отцовское выражение «я не шучу», и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Блю недовольно фыркнул, но все-таки улегся на свое место.

Остин выключил свет.

— Видишь? Просто нужно показать, кто здесь главный.

— Угу, — пробормотала я, все еще сдерживая смех.

— Иди сюда, Зажигалка.

Остин притянул меня к себе так, что моя спина прижалась к его груди.

Между моими ягодицами тут же уперлось что-то очень большое и твердое.

Я изо всех сил постаралась об этом не думать.

— Теперь сможешь уснуть?

Я слегка поерзала.

— Да.

— Тогда сладких снов.

Он поцеловал меня сбоку в шею и прижал чуть крепче.

Я медленно выдохнула и закрыла глаза.

И тут же снова увидела перед собой разгромленную спальню. Красные надписи. Изодранную в клочья одежду.

Все мышцы напряглись, и глаза распахнулись.

— Что такое? — сразу спросил Остин.

— Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу свою комнату. Не могу выбросить это из головы.

Как только я напряглась, Остин начал медленно выводить круги пальцами на нижней части моего живота.

А теперь его рука поползла ниже.

И мое тело напряглось уже совсем по другой причине.

— Может, дать тебе кое-что другое, о чем можно думать?

— Хорошо, — прошептала я.

Теперь мой голос звучал совсем иначе — низко и хрипло.

Пальцы Остина скользнули под резинку надетых на меня боксеров, и я резко втянула воздух.

Он легко провел ими по волоскам внизу моего живота, а потом опустился еще ниже.

Мои ноги сами собой слегка раздвинулись, словно именно он управлял моим телом.

Палец скользнул между складками, и Остин тихо застонал мне в ухо.

— Ты уже мокрая. Такая отзывчивая.

Он ввел в меня палец, и низ живота тут же сжался.

— Боже, какая же ты тесная. Не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя.

От этих слов внутри все пульсирующе сжалось.

— Тебе нравится эта мысль?

— М-м-м.

Это было все, на что меня хватило.

Он слегка прикусил мою шею.

— Не сегодня. Но скоро.

Остин продолжал медленно двигать пальцем внутри меня. Казалось, мое тело постепенно закручивается все туже и туже, словно натянутая пружина, готовая сорваться от одного неверного движения.

Но это ощущение было восхитительным.

Я застонала, когда он добавил второй палец. Появилось легкое жжение, которое почти сразу растворилось в нарастающем удовольствии.

Большой палец Остина скользнул по влаге между моих ног и коснулся клитора.

Я ахнула.

Он начал медленно кружить по чувствительной точке, делая круги все меньше, одновременно двигая пальцами внутри меня.

И внезапно меня накрыло.

Я вскрикнула, вцепившись пальцами в простыни и тяжело дыша.

Остин замедлил движения, позволяя мне прочувствовать каждую волну удовольствия, а потом осторожно вынул пальцы и убрал руку из-под одеяла.

Я наблюдала, как он поднес пальцы ко рту и медленно облизал их.

Его глаза на мгновение закрылись.

— Еще вкуснее, чем я представлял.

Я сглотнула.

— Ты покажешь мне, как сделать такое для тебя?

Я была уверена, что мои щеки сейчас краснее помидора, но мне хотелось доставить ему такое же удовольствие, какое он только что подарил мне.

Остин наклонился и мягко поцеловал меня в губы.

— Скоро. Сегодня было только для тебя.

Еще один нежный поцелуй.

— А теперь попробуй уснуть.

Я снова устроилась в объятиях Остина.

То, что упиралось мне в ягодицы, стало каким-то невероятно твердым и еще более внушительным.

Остин застонал и удержал меня на месте, не позволяя больше ерзать.

Я поцеловала его руку, которая все это время оставалась у меня под шеей.

— Люблю тебя, Остин, — тихо сказала я.

А потом провалилась в глубокий сон без единого сновидения.

Я проснулся с таким стояком, что им можно было гвозди забивать, и обнаружил рядом пустую постель. Ни то ни другое меня не обрадовало. На мгновение меня охватила паника, когда я не увидел ни Картер, ни Блю, но потом из соседней комнаты донеслись запахи кофе и завтрака, и я немного расслабился. Она должна была меня разбудить.

Я спустил ноги с кровати и поплелся на кухню. Открывшееся передо мной зрелище было настоящим раем. Картер стояла у плиты спиной ко мне, одетая в мою застиранную футболку. Из-под ткани соблазнительно выглядывали ее аппетитные формы, а ноги казались бесконечными. Я заставил себя сосредоточиться на чем-нибудь другом и вспомнил, что проснулся один.

— Ты меня не разбудила.

Получилось резче, чем я собирался. Во всем виновата боль в члене.

Картер обернулась на мой голос, все еще держа в руке лопатку.

— Кто-то сегодня с утра не в духе.

Еще как не в духе. Мне требовался кофе, а потом долгий душ, где я смог бы немного сбросить напряжение, пока у меня не случилась аневризма.

— Я волновался.

Она подскочила ко мне, слишком коротко поцеловала и тут же вернулась к плите переворачивать бекон.

— Прости, что напугала. Твой стилист оставила у двери кое-какие вещи первой необходимости и записку, что остальное привезет позже сегодня. Спасибо, что так быстро все организовал.

Я застыл.

— Ты выходила на улицу? Одна?

Картер медленно повернулась ко мне, выглядя слегка виноватой.

— У тебя охранный забор и ворота с кодом. Мне нужно было выпустить Блю по делам.

— С этого момента будишь меня. Поняла?

Она ухмыльнулась и снова отвернулась к плите.

— Так точно, сэр!

— Иди сюда, мелкая язва.

— Я готовлю.

Я подошел сзади и скользнул рукой под ее футболку. Накрыл ладонью мягкую теплую грудь. Сосок тут же затвердел, когда я нежно провел по нему большим пальцем.

— Ты просто ходячая неприятность, — прошептал я ей на ухо и слегка прикусил мочку.

Картер тихо взвизгнула, но ее дыхание уже сбилось.

— Из-за тебя я завтрак сожгу.

Я улыбнулся, уткнувшись ей в шею.

— Оно того стоит.

Она несильно оттолкнула меня, и мне пришлось убрать руку с ее груди.

— Иди оденься. Ты меня отвлекаешь.

— Ладно.

Прежде чем уйти обратно в спальню, я хлопнул ее по заднице. Быстро почистил зубы и отправился искать одежду. Войдя в гардеробную, я почувствовал какой-то странный запах. Щелкнул выключателем. На первый взгляд все было на своих местах, но воняло здесь определенно чем-то неприятным.

Я натянул спортивные штаны и футболку. Наклонился за любимыми кроссовками и застыл, не донеся руку до них нескольких сантиметров.

— КАРТЕР! — рявкнул я.

Она влетела в спальню с испуганным выражением лица, а Блю несся следом за ней по пятам.

— Что случилось?

Мне стало немного стыдно, что я ее так напугал, но тут я заметил, что Блю упорно избегает смотреть мне в глаза и не идет за Картер в гардеробную.

Виноватая морда. До невозможности.

Я прищурился, глядя на него, а потом перевел взгляд на Картер.

— Твоя собака насрала в мои любимые кроссовки, — процедил я сквозь зубы.

Картер прикрыла рот ладонями и посмотрела на обувь.

А потом расхохоталась.

— Прости! Он никогда раньше ничего подобного не делал.

— Да что с ним вообще не так?

Она тут же выпрямилась.

— С ним все нормально. Он в незнакомом месте. Наверное, нервничал. А ты, мистер Злюка, — она ткнула пальцем мне в грудь, — не разрешил ему спать с нами в кровати.

Я перехватил ее за запястье и притянул к себе.

— Даже твоя собака — ходячая неприятность.

Я уже улыбался и, договорив, поцеловал ее в кончик носа.

— Пойдем, я принесу пакет и уберу твои обкаканные кроссовки. Потом надо поесть, чтобы я успела собраться на работу. Подвезешь меня?

Она попыталась отойти, но я снова притянул ее к себе.

— Ты серьезно?

Картер нахмурилась, глядя на меня снизу вверх.

— Ты хочешь оставить обкаканные кроссовки?

— Да не о гребаных кроссовках я говорю! О том, что ты собралась на работу. Тебе сейчас нельзя туда ехать. За тобой охотится какой-то псих!

Она вздохнула.

— Остин, мне нужно на работу. Я не хочу ее потерять. Ты можешь отвезти меня и потом забрать. Я никуда не буду ходить одна и всегда буду держать телефон при себе. Обещаю.

Я застонал, когда она посмотрела на меня тем самым взглядом «ну пожалуйста, пойми».

— Ладно. Но при одном условии. И если ты не согласишься, я позвоню твоим родителям и расскажу им обо всем, что происходит.

Вчера по дороге ко мне Картер умоляла Лиама ничего не рассказывать ни его родителям, ни своим. Она не хотела заставлять их волноваться, особенно сейчас, когда они ухаживали за ее бабушкой, страдавшей болезнью Альцгеймера.

У нее отвисла челюсть.

— Это нечестно.

— Или соглашайся, или нет.

Она сердито фыркнула и скрестила руки под грудью.

— Ладно. Какое условие?

— Один из моих охранников будет сидеть в коридоре у двери твоего класса.

Картер прожигала меня взглядом, но я не собирался уступать.

— Ох, ладно, — наконец сказала она после долгой игры в гляделки.

Я обхватил ее за шею сзади и притянул к себе, накрывая ее губы своими.

— Видишь? Компромисс.

— Скорее шантаж.

Я ухмыльнулся.

— Главное, что работает.

— Тогда свои обкаканные кроссовки убирай сам, — фыркнула она, оттолкнувшись ладонями от моей груди и направляясь к выходу.

После быстрого завтрака и короткого звонка Джону, начальнику моей службы безопасности, мы отправились в школу Картер. Мне все это по-прежнему не нравилось, но я знал, что Джон будет предельно собран.

Проведя большим пальцем по костяшкам пальцев Картер, я спросил:

— Ты точно этого хочешь?

С тех пор как мы сели в машину, Картер почти не разговаривала, и я начал думать, что она передумала.

— Я не могу позволить этому человеку управлять моей жизнью. Это будет означать, что он победил.

— Ты храбрая, знаешь?

Она слегка улыбнулась.

— Только не будь слишком храброй, ладно? Если хоть что-нибудь покажется тебе подозрительным, сразу идешь к Джону и звонишь мне.

Она сжала мою руку.

— Обещаю.

Джон встретил нас на парковке, и после короткого знакомства мы вошли внутрь. Пока мы шли по знакомому коридору, Картер крепко держала меня за руку.

— Мне нужно оформить Джону пропуск и объяснить, почему он какое-то время будет торчать в коридоре.

— Веди, Огненная.

После нескольких минут объяснений директор неохотно согласился позволить Джону остаться. Возможно, его убедил мой убийственный взгляд.

Когда мы вышли из кабинета, я заметил того придурка Кайла. Картер рядом со мной напряглась, увидев, что он направляется к нам.

Я закинул руку ей на плечи и крепко прижал к своему боку. Она тут же расслабилась рядом со мной.

— Доброе утро, Кайл, — произнесла Картер, воплощая собой вежливый профессионализм.

— Картер, — сухо поздоровался он. — А это еще что за свита?

При этом он даже не взглянул ни на Джона, ни на меня.

Вот же мудак.

Картер рядом со мной занервничала, поэтому я заговорил первым.

— У Картер возникли небольшие проблемы с одним психом, который никак не понимает намеков, так что теперь Джон отвечает за ее безопасность.

Глаза Кайла метнулись от Картер ко мне и обратно.

— Ты же не серьезно? — выпалил он. — Если у тебя проблемы, то наверняка это кто-то из отбросов, с которыми он постоянно водится. Вот что бывает, когда окружаешь себя самым дном общества, Картер. Тебе нужно держаться от него подальше. Неужели ты сама этого не понимаешь?

Я собирался впечатать этого урода в асфальт.

Джон, должно быть, понял, к чему все идет, потому что схватил меня за руку и тихо прорычал мне на ухо:

— Он именно этого и добивается.

Разумеется, Джон был прав. Этот тип наверняка надеялся, что я врежу ему и меня запретят пускать на территорию школы.

В Кайле всегда было что-то такое, что меня напрягало. Что-то скользкое в его образе хорошего парня. Я всегда думал, что дело лишь в том, что он хочет затащить Картер в постель, но, возможно, ее сталкер прямо сейчас стоял перед нами.

Я почти ничего не знал об их отношениях, но Лиам уверял меня, что ничего серьезного между ними никогда не было. Может, Кайла бесило именно это. А может, он сам убедил себя, что их отношения были гораздо серьезнее, чем на самом деле.

Мне определенно стоило попросить Мэсси покопаться в его прошлом.

Картер шагнула между нами.

— Кайл, хватит! Не смей так говорить об Остине. Если ты не прекратишь эти нелепые оскорбления, я подам жалобу директору Хьюзу.

Лицо Кайла краснело с каждой секундой. Казалось, еще немного и его хватит удар.

— С собаками ляжешь — с блохами встанешь. Еще увидимся, Картер.

Он обошел ее и сердито зашагал по коридору.

Плечи Картер поникли. Я протянул руку, чтобы притянуть ее к себе, но, едва почувствовав мое прикосновение, она резко развернулась. Ее глаза метали молнии.

— Ты специально его провоцировал! Ты практически обвинил его в том, что он мой сталкер!

Я намеренно понизил голос.

— Он и может быть твоим сталкером. Этот тип — настоящий псих.

— Моим сталкером может быть кто угодно. Буквально кто угодно. А ты только делаешь все еще более неловким и неприятным с человеком, с которым я работаю и которого вынуждена видеть почти каждый день. Это вообще никак не помогает.

После этого я немного сдулся.

— Прости, малышка. Ты права. Просто он мне никогда не нравился.

Она медленно выдохнула.

— Знаю. Мне он теперь тоже не особо нравится. Зато показал свое истинное лицо. Не могу поверить, что я вообще с ним встречалась.

— Ты встречалась с этим придурком? — вмешался Джон.

— Что тут сказать? Твой босс разбил мне сердце. Я была готова попробовать что угодно, лишь бы его забыть.

На ее губах появилась легкая улыбка.

Я обхватил ее за талию.

— Какая же ты язва, — пробормотал я и крепко поцеловал ее в губы.

Я вошла в гостиную, а Блю затрусил следом за мной. Остин сидел на диване, широко расставив колени в этой типично мужской позе, и листал что-то в телефоне. Угасающий свет позднего дня падал на его лицо под идеальным углом, согревая скулы мягким золотистым оттенком и подчеркивая четкую линию челюсти.

Он был красивым.

Я знала, что ни один мужчина не захочет, чтобы его называли красивым, но Остин был именно таким. Сердце болезненно сжалось.

Боже, как же я его любила.

Услышав тихий шорох моих носков по плитке, он поднял взгляд.

— Привет, малышка. Чего хочешь на ужин?

Я не ответила. Вместо этого вытащила телефон из его руки и положила на журнальный столик. Потом собрала всю свою смелость и оседлала его.

Глаза Остина слегка расширились, но руки тут же легли мне на бедра.

— Знаешь, что-то я сейчас совсем не голодна.

— Правда? — его пальцы сильнее впились в мои бока.

— Ага.

Я наклонилась и прижалась губами к его рту. На языке осталась легкая горечь пива, которое он пил, и тот особенный вкус, принадлежавший только Остину. Я тихо застонала ему в губы.

Он скользнул рукой под мою футболку, провел вверх по пояснице, а потом обогнул талию и коснулся живота.

— Такая гладкая. Никогда не устану прикасаться к твоей коже.

Мне хотелось избавиться от всех преград между его телом и моим.

Я убрала руки с его плеч, опустила их к краю футболки и стянула ее через голову.

Взгляд Остина тут же приковался к моей груди, выглядывавшей из нового кружевного бюстгальтера нежно-розового цвета. Я завела руку за спину и расстегнула застежку, позволив бюстгальтеру упасть на пол.

Он продолжал смотреть, а потом поднял глаза к моему лицу.

— Черт, какая же ты красивая.

Его ладонь скользнула выше, а большой палец провел по соску именно так, как мне нравилось.

— Еще, — попросила я, сдерживая стон.

Остин наклонился и обхватил губами затвердевший сосок.

На этот раз я вскрикнула. Громко.

Каждое движение его рта отзывалось вспышкой удовольствия прямо между ног. Я запрокинула голову, когда он переключился на вторую грудь.

Он слегка прикусил сосок.

— Интересно, смогу ли я довести тебя до оргазма только так?

— Пожалуйста, — выдохнула я, тяжело дыша.

— Мои глаза! Господи, мои глаза! Они горят!

Эти слова, произнесенные этим голосом, подействовали так, словно на мое разгоряченное тело вылили ведро ледяной воды.

Я взвизгнула и резко подалась вперед, прижимаясь грудью к Остину, чтобы прикрыться.

— Господи, Лиам! Отвернись, мать твою, и в следующий раз попробуй постучать! — рявкнул Остин.

К счастью, я сидела спиной к двери, так что Лиам физически не мог ничего увидеть.

Но его воображение, скорее всего, уже работало на полную мощность.

Я поморщилась при этой мысли, уверенная, что мои щеки уже стали ярко-малиновыми.

— Ты же знаешь, что у нас с Фордом есть ключи! Зачем ты вообще делаешь со мной такое? — простонал Лиам.

Пока он причитал, Остин ловко помог мне снова застегнуть бюстгальтер, а я натянула футболку обратно.

— Кстати, где Форд? — спросил Остин.

Лиам стоял к нам спиной, прикрыв глаза рукой.

— Когда я подъехал, он разговаривал по телефону на улице.

В этот момент открылась входная дверь, и внутрь вошел Форд.

— Какого черта вы тут орете? — спросил он, недоуменно глядя на Лиама, который все еще закрывал глаза рукой.

Лиам ткнул пальцем примерно в мою сторону, не поворачиваясь и не убирая ладонь от лица.

— Картер показала мне грудь!

В его голосе звучало искреннее возмущение.

— Да ничего я тебе не показывала, драматическая ты принцесса. И можешь уже убрать руку от глаз.

— Ты уверена? Ты мне как младшая сестра, а я никогда, слышишь, никогда не хочу видеть сиськи своей младшей сестры. Или свою младшую сестру, которая вот-вот отправится трахаться с моим лучшим другом.

Форд фыркнул.

— Эй, я думал, это я твой лучший друг.

Прежде чем Лиам успел ответить, вмешался Остин.

— Полегче, Лиам, а то я сейчас сам отправлюсь трахаться с твоим лицом.

На лицах Лиама и Форда одновременно появились такие гримасы отвращения, что я едва не рассмеялась.

Но первым заговорил Форд.

— Это уже неправильно, чувак. И спасибо за этот долбаный образ, который я теперь еще долго не смогу выкинуть из головы.

— Это мне теперь кошмары будут сниться! — заорал Лиам.

Я встала между ними.

— Все, хватит. Вы все ведете себя как кучка драматичных младенцев. Я голодна. Может, закажем еду?

Лиам надулся.

— Ладно. Но я не уверен, что теперь вообще смогу есть.

Я закатила глаза.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда привезут еду из «Little Dom’s», жирдяй.

При упоминании нашего любимого итальянского ресторана он тут же оживился.

Ну да.

Я так и думала.

На следующее утро я сидела на пассажирском сиденье машины Остина, потягивала кофе и переписывалась с Тейлор, пока мы въезжали на школьную парковку. Вчера парни засиделись допоздна, и я уснула на диване, пока они смотрели бейсбол. Смутно помнила, как проснулась оттого, что Остин несет меня в свою спальню, и каким-то чудом продержалась в полусознании достаточно долго, чтобы снять линзы и почистить зубы.

А утром обнаружила себя зажатой между Остином и Блю. Остин был совершенно не в восторге от того, что Блю забрался в его кровать, но ему придется привыкнуть.

Когда Остин свернул на парковочное место, я заметила Джона, он ждал там же, где и вчера. Я помахала ему, а он в ответ приподнял подбородок. Джон мне нравился. Разговорчивым его не назовешь, но сразу было видно: человек надежный, основательный и к своей работе относится серьезно. Остину я бы в этом никогда не призналась, но мне и правда было спокойнее от мысли, что Джон весь день находится прямо у дверей школы.

— Доброе утро, Джон, — крикнула я, выбираясь из «Рейндж Ровера».

— Доброе утро, Картер.

Остин обошел машину спереди и обнял меня за плечи. Он постоянно каким-нибудь образом показывал, что я его: обнимал, держал за руку, клал ладонь мне на затылок. И мне нравилось, что он не стесняется проявлять нежность на людях. Ничего показного или чрезмерного, просто маленькие жесты, которые каждый раз грели мне сердце. Наверное, потому что я так долго сомневалась в нас, эти его безмолвные заявления о том, что мы вместе, каждый раз попадали точно в самое уязвимое место.

Я прижалась к нему плотнее, надеясь, что он поймет, как много это для меня значит. Остин опустил голову и поцеловал меня в лоб.

— Пойдем, провожу тебя до класса.

— Знаешь, необязательно идти со мной до самой двери.

— В прошлый раз, когда я не проводил тебя до самой двери, тебя чуть не задушил сумасшедший.

Джон резко поднял голову, а я напряглась.

Остин сжал ладонью мой затылок, смягчая сказанное.

— Прости, детка. Не хотел напоминать. Просто я больше никогда не стану рисковать твоей безопасностью.

Я заставила себя улыбнуться.

— Хорошо, что ты научил меня надрать кому-нибудь задницу, да?

Остин расплылся в улыбке.

— Еще как. Джон, она этому уроду нос сломала и яйца раздавила.

Джон придержал для нас входную дверь.

— Молодец, милая.

— Так что, если что-нибудь случится, я тебя прикрою.

Джон усмехнулся.

Остин поцеловал меня в макушку.

— Моя Зажигалка. Вечно ищет неприятности.

Улыбаясь, я распахнула дверь своего класса и улыбка тут же исчезла.

Стены были увешаны черно-белыми фотографиями, поверх которых красными буквами было написано: «шлюха», «потаскуха», «сука».

А когда я поняла, что именно изображено на снимках, к горлу подкатила желчь.

Я.

Верхом на Остине.

Без верха.

С запрокинутой головой.

Первым порывом было немедленно все сорвать. Никто не должен это увидеть.

Я потянулась к фотографии прямо перед собой, но Джон остановил меня.

— Не трогай. Там могут остаться отпечатки или какие-нибудь другие следы.

— Дети не должны это видеть.

Мой голос стал высоким, почти истеричным, и казался чужим на фоне звона в ушах.

— Не увидят, — жестко сказал Остин.

— Меня сейчас стошнит.

Джон тут же схватил мусорное ведро у моего стола, и я вывернула в него все немногое, что было в желудке, пока Остин придерживал мне волосы.

Когда спазмы наконец прекратились, он протянул мне салфетку. Я взяла ее дрожащей рукой.

— Пойдем в уборную.

— Зубная щетка. В столе.

Я указала все еще трясущейся рукой на один из ящиков.

Джон достал щетку и передал Остину.

— Джон, вот мой телефон. Там есть контакт детектива Мэсси. Позвони ему и объясни, что случилось.

Не убирая одной руки с меня, Остин протянул Джону телефон. Тот кивнул.

— Детка, где учительская?

— Рядом с кабинетом директора.

Собственный голос звучал для меня чужим.

Мертвым.

Остин повел меня по коридору к учительской. Он зашел со мной в уборную и прислонился к двери, пока я чистила зубы, а потом протирала рот и шею влажным бумажным полотенцем.

Когда я закончила, Остин притянул меня к себе и крепко обнял, массируя затылок. Его сердце бешено колотилось у моей щеки. Я знала, что внутри него бушует ярость, но он держал ее под контролем, потому что не хотел пугать меня еще сильнее.

— Эти фотографии сделали вчера вечером, — тихо, неуверенно произнесла я. — Кто-то был у тебя на участке.

— Знаю.

Слова прозвучали так, словно были покрыты шипами и Остин вырвал их из собственного горла.

— Я скажу Джону удвоить охрану.

Я внутренне поморщилась, подумав, сколько это будет стоить, но промолчала.

Мы просто продолжали стоять, обнявшись.

— Это безумие.

Перед глазами снова возникли все эти фотографии и мерзкие слова, и глаза наполнились слезами.

— Столько людей увидят эти снимки.

Слезы перелились через ресницы и покатились по щекам. Кожа словно стала чужой, по всему телу пробежала дрожь.

Я оттолкнулась от Остина.

— Мне нужно принять душ.

Он нахмурился, внимательно вглядываясь в меня.

— О чем ты?

Меня затрясло от рыданий, и слова с трудом пробивались наружу.

— Я-я чувствую себя такой грязной.

— Ох, детка, нет.

Остин снова заключил меня в объятия.

— Ты не грязная. Ты — самое чистое и прекрасное, что есть в моем мире. Ты идеальна.

Он держал меня, пока я не выплакала все, что могла. Когда слезы начали стихать, Остин немного отстранился и стал осторожно вытирать их с моих щек.

— Тебе нечего стыдиться. Совершенно нечего.

Он обхватил мое лицо ладонями, большими пальцами стирая последние слезы.

Когда они наконец перестали течь, Остин поцеловал каждое мое веко, а потом лоб.

— Я люблю тебя, Картер. Мы со всем разберемся. Обещаю.

Я кивнула, но ничего не сказала, боясь, что стоит открыть рот и я снова расплачусь.

Я знала, как тяжело Остин все это переживает. Знала, что его убивает невозможность возвести вокруг меня стену, которая защитила бы от всего, что способно причинить мне боль.

Мне нужно было держаться.

Если не ради себя, то ради него.

Мы вышли из уборной и направились обратно к моему классу. Остин крепко прижимал меня к себе, словно действительно мог заслонить от всего, что ждало впереди.

Я остановилась и подняла к нему лицо.

— Давай просто подождем здесь.

Я не хотела снова видеть эти фотографии.

Одного раза хватило.

— Хорошо, детка.

Он прижался губами к моему лбу.

Через несколько минут в школу приехали детектив Мэсси и другие полицейские. Мэсси ободряюще сжал мое плечо, а затем отправился поговорить с директором Хьюз.

Вернувшись, он отвел нас с Остином в сторону.

— Пока ваших учеников переведут в спортзал. Уже вызвали замену, так что об этом вам беспокоиться не нужно. В класс будут заходить только сотрудники правоохранительных органов.

Я кивнула, благодарная за эти слова.

— Вы знаете, когда и где были сделаны фотографии?

Я снова кивнула и заставила себя заговорить.

— Их сделали вчера вечером у Остина дома.

Следующим заговорил Остин:

— У меня на дежурстве были двое из службы безопасности: один стоял у ворот, второй обходил территорию по периметру, но, как мы видим, этого типа они все-таки пропустили.

Я прикусила уголок губы.

— Лиам и Форд приехали примерно в то же время, когда были сделаны фотографии. Может, они что-нибудь видели.

Остин размял мне шею у основания черепа.

— Думаю, если бы заметили что-то подозрительное, то сказали бы, но проверить стоит.

Он повернулся к детективу Мэсси.

— Я могу дать вам их номера.

Тот записал их в блокнот.

— Я отправлю нескольких офицеров к вам домой. Пусть проверят, не осталось ли следов обуви или других признаков того, что кто-то ошивался возле дома.

— Хорошо. Только пусть Джон позвонит своему человеку у ворот, и их пропустят. И еще вам стоит поговорить с ним.

Остин кивнул куда-то за мое плечо. Я обернулась и увидела Кайла, который стоял неподалеку, разглядывая происходящее.

Детектив Мэсси мгновенно подобрался.

— Кто это?

— Бывший Картер, Кайл Дэвис. Он работает здесь, поэтому у него есть доступ к классам. У нас с ним уже несколько раз были стычки. Он весьма недвусмысленно дал понять, что ему не нравится, что мы с Картер вместе.

Я еще сильнее прижалась к боку Остина. Мне было противно даже думать о том, что за всем этим мог стоять Кайл.

Детектив Мэсси поднялся и захлопнул блокнот.

— Поговорю с ним прямо сейчас.

Едва он отошел, к нам направился директор Хьюз. Он был добрым человеком, но очень строго относился к правилам, и я была уверена, что вторжение полиции в его школу его совершенно не радовало.

— Картер, вы в порядке? — спросил он.

Я попыталась улыбнуться, но, кажется, вышла скорее болезненная гримаса.

— Бывало и получше. Мне ужасно жаль, что все это происходит здесь.

Директор Хьюз опустил взгляд на свои переступающие с ноги на ногу ботинки.

— Вы ни в чем не виноваты. Но, учитывая все, что рассказала мне полиция, думаю, вам лучше взять отпуск.

У меня отвисла челюсть, а рука Остина вокруг меня сжалась сильнее.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, вы и сами согласитесь, что не стоит рисковать и ждать, пока этот псих решит что-нибудь устроить в присутствии ваших учеников.

Я сглотнула, удерживая слезы, которые снова грозили хлынуть из глаз.

Я столько отдала этой работе. В буквальном смысле кровь, пот и слезы.

И вот в один миг у меня ее отняли.

— Как считаете нужным, — ответила я, проглотив все слова, которые рвались наружу.

Потому что он был прав.

Я никогда бы себе не простила, если бы с кем-то из моих детей что-нибудь случилось из-за меня.

— Мне очень жаль, Картер. Это только до тех пор, пока ситуация не разрешится. К тому же учебный год уже почти закончился.

Я деревянно кивнула, и он ушел.

Остин обхватил меня обеими руками и прижался губами ко лбу.

— Мне так жаль, детка.

Позади меня кто-то прочистил горло. Я обернулась и увидела детектива Мэсси.

— У Кайла есть алиби на вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Мы его, конечно, проверим. Он говорит, что к нему приходил друг поиграть в видеоигры. Друг уснул у него на диване и все еще был там, когда Кайл утром ушел на работу. Кроме того, один из офицеров обнаружил разбитое окно в классе рядом с вашим. Похоже, преступник проник в школу через него. Внутренних камер наблюдения здесь нет, так что в этом плане нам не повезло.

Он посмотрел на нас обоих.

— Почему бы вам не поехать домой? Нет смысла здесь оставаться. Как только я закончу со всем здесь, заеду к вам и расскажу, что удалось выяснить.

Я кивнула.

Казалось, сегодня утром это единственное, на что я вообще была способна.

Остин протянул детективу руку.

— Спасибо. Если вам что-нибудь понадобится от нас, звоните мне на мобильный.

Я молчала, пока мы пробирались между полицейскими и сотрудниками школы. Не смотрела никому в глаза и просто позволяла Остину вести меня.

Внутри все словно онемело.

Мне казалось, будто моя жизнь больше мне не принадлежит.

Будто этот невидимый псих отобрал у меня управление и теперь сам крутил руль, направляя меня туда, куда ему захочется.

Я бессильно откинулась на спинку дивана, пока Остин провожал детектива Мэсси и его коллег. Полицейские уже несколько часов прочесывали участок вдоль и поперек, но результат был почти нулевой. Два частичных следа обуви, которые мало что могли им дать, и ни одного отпечатка пальцев.

Остин и Джон превратили гостевой дом в настоящий штаб службы безопасности: увеличили количество людей, патрулирующих территорию, и установили камеры буквально повсюду. Я чувствовала себя так, будто живу в тюрьме. Очень дорогой, удобной и роскошной, но все равно тюрьме.

У меня уже начинало чесаться все тело от этого ощущения.

Остин вернулся из прихожей.

— Почему бы тебе не принять ванну и немного не расслабиться? День был тяжелый.

— Звучит идеально.

Я поднялась с дивана и потянулась. Взгляд Остина тут же опустился к моей груди, когда ткань блузки натянулась на ней.

Я подошла к нему, целомудренно поцеловала в губы и направилась к той невероятной глубокой ванне в хозяйской ванной. Блю поплелся следом.

Я открыла воду и стала искать что-нибудь для пены. К моему удивлению, под одной из раковин нашлась бутылка с пеной для ванны. Я открыла крышку и понюхала.

Лаванда.

Идеально.

Я щедро плеснула средство под струю воды, разделась, бросив одежду кучкой на пол, и шагнула в горячую воду.

Когда я погрузилась в мягкую пену почти по плечи, с губ сорвался довольный вздох.

Эта ванна была раем.

Здесь не могло существовать ничего страшного или плохого. Только тепло и уют.

Я больше никогда отсюда не выйду.

В дверь тихо постучали, и я вздрогнула.

Должно быть, я ненадолго задремала, потому что вода уже стала едва теплой, а пены заметно поубавилось.

— Кто там?

Теперь мне приходилось спрашивать, учитывая, сколько людей постоянно ходило по дому.

— Это я. Ты там еще живая? В изюм не превратилась?

— Да и да. Заходи.

Дверь открылась, и Остин неспешно вошел внутрь. Он опустился на колени рядом с ванной и погрузил пальцы в воду.

— Она уже почти холодная. Давай вытащу тебя оттуда.

Он взял полотенце, встряхнул его и расправил перед собой, будто собирался укутывать маленького ребенка.

Но взгляд, которым он скользнул по моему телу, когда я поднялась из воды, был совсем не детским.

Его глаза медленно прошлись от моего лица к груди, ниже к животу, а дольше всего задержались между моих бедер.

Мышцы живота сжались.

Остин завернул меня в мягкое махровое полотенце и стал медленно, тщательно вытирать руки. Потом перешел к груди, проводя тканью по соскам, затвердевшим от прохладного воздуха.

Внизу живота сладко стянуло.

Оставив мою грудь, он вытер живот, а затем опустился передо мной на колени и провел полотенцем по каждой ноге.

Я резко втянула воздух, увидев, где оказалось его лицо.

Остин поднял на меня глаза, чуть подался вперед и провел носом по влажным волоскам между моих бедер.

Я прикусила губу от одного только вида.

Его глаза закрылись.

— Ты так вкусно пахнешь.

Я задышала быстрее.

— Остин, мне нужен ты.

Он мгновенно открыл глаза.

— Ты уверена?

Я никогда в жизни ни в чем не была уверена сильнее.

Раньше этот шаг всегда казался неправильным. Не тот человек. Не то время.

Я слишком многое придумала себе о потере девственности, была уверена, что все должно произойти в каком-то абсолютно идеальном сценарии.

Но теперь поняла: мне не нужны ни свечи, ни цветы.

Мне нужен только Остин.

— Уверена. Я всегда хотела, чтобы это был ты. А сейчас мне просто нужно почувствовать, что я живая.

Он поцеловал меня чуть выше лобковой кости, и я выдохнула.

— Я принимаю таблетки…

Остин перебил меня, поднимаясь на ноги.

— Я сдавал анализы. Все чисто. Можно без презерватива?

Внизу живота снова свело от желания.

Я кивнула.

Он обхватил ладонями мое лицо, позволяя полотенцу упасть на пол.

— Мне нужно услышать это словами, Зажигалка.

— Да, — прошептала я.

Остин подхватил меня на руки, и я обвила ногами его талию, а руками шею.

— Тебе придется остаться в ванной, — сказал он Блю.

Тот жалобно заскулил.

Я хихикнула.

Остин осторожно уложил меня на кровать.

Его взгляд словно прожигал меня насквозь, будто он пытался запомнить каждую мелочь.

Он стянул футболку через голову, и теперь уже я пожирала его глазами, рассматривая каждую линию рельефных мышц и темные волоски, исчезающие за поясом брюк.

Остин опустился на пол и подтянул меня ближе, пока ягодицы не оказались у самого края кровати.

А затем медленно развел мои колени.

— Ты охренительно красивая. Даже здесь идеальная.

Он начал с внутренней стороны колена, целовал, облизывал, посасывал кожу, слегка прихватывал зубами.

И постепенно поднимался все выше.

Натяжение внутри меня становилось почти невыносимым, грудь тяжело вздымалась.

Я слегка дернулась, когда его язык скользнул внутрь, но Остин положил руку мне поперек живота, удерживая на месте.

Он никуда не торопился.

Медленно исследовал меня, дразнил, выводя языком круги совсем рядом с клитором, но намеренно не касаясь его.

— Остин, — простонала я его имя, уже не скрывая раздражения.

— Терпение, Зажигалка. Мне нужно подготовить тебя.

Он осторожно ввел в меня палец, и мои бедра сами потянулись навстречу.

Остин мягко прижал их обратно к кровати.

Я запрокинула голову, вжимаясь затылком в матрас.

— Еще.

Я умоляла.

И мне было все равно.

Он ввел второй палец, осторожно растягивая меня, а кончик языка подобрался еще ближе к клитору. Потом добавился третий. На мгновение стало больно и жгуче, но тут Остин коснулся языком самого чувствительного места, и меня разорвало от оргазма, пока его пальцы продолжали растягивать меня.

Когда волна удовольствия схлынула, Остин медленно вынул пальцы и быстро избавился от брюк.

Я уставилась на его возбужденный член, прижатый к животу, одновременно с ужасом и предвкушением. Остин вообще был крупным мужчиной, так что размер не должен был стать для меня неожиданностью.

Но стал.

Он тихо рассмеялся, увидев выражение моего лица.

— Поместится. Обещаю.

Остин наклонился ко мне и впился в мои губы требовательным поцелуем, который почти сразу стал нежным.

— Сначала может быть больно.

— Ничего. Я хочу чувствовать тебя внутри.

Я провела ладонью по его щеке, потом по коротко стриженной голове, наслаждаясь тем, как волосы щекочут кожу.

Притянула его обратно и поцеловала со всей силой своих чувств.

Остин немного отстранился, и я почувствовала головку у входа.

— Я люблю тебя, Картер.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я.

Он вошел.

Вернулись жжение и ощущение растяжения, но Остин тут же накрыл мой рот медленным поцелуем.

— Ты такая тесная. Господи, с тобой невероятно.

Я не могла говорить.

Но постепенно мышцы начали расслабляться, а жжение превратилось в совсем другой огонь.

Мои бедра сами приподнялись ему навстречу, и Остин понял это без слов.

Он начал двигаться.

Медленно.

Так медленно, что это становилось сладкой пыткой.

Он входил в меня и выходил, не торопясь, позволяя привыкнуть к каждому движению.

Ощущение Остина внутри дарило мне какое-то странное чувство цельности, которого я никогда прежде не испытывала. Удовольствие покалыванием растекалось по всему телу, перескакивая от одного нервного окончания к другому.

Я резко дернулась, когда Остин покрутил сосок между пальцами.

Я даже не представляла, что человек способен ощущать столько всего одновременно.

Он слегка ущипнул затвердевшую вершинку, и мои внутренние мышцы тут же сжались вокруг него.

— Черт. Я знал, что внутри тебя будет как в раю.

Остин начал ускоряться.

Скорость усиливала трение, добавляя новые ощущения к тому безумию, которое уже творилось с моим телом.

Кожу покрыли капельки пота, пока мы находили собственный ритм.

Ритм, от которого дрожало все мое тело.

Слишком много и одновременно недостаточно.

Самым прекрасным образом.

Я вцепилась пальцами в простыни, пока Остин входил все глубже, пока наконец не коснулся того самого места, существование которого я до этого считала чуть ли не сказкой.

Он просунул руку между нашими телами и провел большим пальцем по клитору.

И я рассыпалась во второй раз.

Но теперь совершенно иначе.

Эта волна накрыла меня целиком, поглотила без остатка.

Остин выругался, сделал еще один толчок и запрокинул голову, кончая внутри меня.

Тяжело дыша, он прижался влажным лбом к моему.

Потом перевернул нас так, что теперь я лежала сверху, а он все еще подрагивал внутри меня. По моему телу продолжали прокатываться остаточные волны удовольствия.

Я глубоко, медленно вдохнула несколько раз, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Уткнулась лицом ему в шею.

— Я понятия не имела, что может быть настолько хорошо. Настолько сильно.

Остин тихо рассмеялся.

— Я тоже.

Несколько минут мы просто лежали молча, а его пальцы лениво скользили вверх-вниз по моему позвоночнику.

— Ты в порядке? — наконец спросил он.

— Угу.

Остин снова перевернул нас, укладывая меня под себя, и медленно вышел.

Я поморщилась от резкой болезненности.

— Прости, детка. Сейчас принесу теплую салфетку и приведу тебя в порядок.

Я прикусила губу, наблюдая, как его подтянутая задница исчезает в ванной.

Когда открылась дверь, Блю жалобно заскулил.

Остин вернулся с теплой влажной салфеткой и осторожно приложил ее между моих ног.

На губах появилась мягкая улыбка от такой неожиданной нежности.

— Нормально?

Я кивнула, чувствуя, как щеки заливает жар.

— Нечего смущаться. Мне нравится заботиться о тебе.

Он наклонился, поцеловал каждый сосок, а потом мои губы.

Когда Остин убрал салфетку, я заметила на ней несколько розоватых пятнышек, но ничего похожего на то, чего ожидала.

Самодовольная ухмылка на его лице ясно говорила: факт того, что именно он лишил меня девственности, определенно польстил его мужскому самолюбию.

Я покачала головой.

— Я голодная. Думаю, тебе нужно меня покормить.

— Чего хочется?

— М-м-м… кажется, мне нужно мороженое.

— Значит, будет мороженое.

Остин поднялся и бросил салфетку в корзину для белья.

Я наклонилась и подняла с пола его футболку.

Остин вышел из гардеробной с халатом в руках.

Протянув его мне, сказал:

— На случай, если кто-нибудь зайдет.

Наверное, разумно.

Я отдала ему футболку и накинула халат.

Потом быстро заглянула в ванную, вымыла руки и плеснула водой в лицо, когда из спальни вдруг раздался рев:

— Блю!

Я выскочила обратно.

Блю застыл прямо на кровати.

Под ним расплывалась желтая лужа.

Я прикрыла рот ладонями.

— Он только что написал на кровать?

— Да, — процедил Остин сквозь зубы.

— Видимо, ему не понравилось, что его заперли в ванной.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Остин перевел на меня пылающий взгляд.

— Я не позволю ему смотреть, как мы трахаемся. У меня нет таких извращенных наклонностей.

Я больше не смогла сдерживаться.

Смех вырвался наружу, и остановиться уже было невозможно.

— Прости. Я знаю, что не должна смеяться.

— Он испортил покрывало!

Но едва Остин это произнес, как сам начал смеяться.

— Чертов пес.

Я обняла его за талию.

— Он хороший пес.

Остин промолчал.

— Ну… большую часть времени хороший, — добавила я.

Остин только покачал головой.

— Нам нужен кинолог.

— Ладно, ладно. Пойдем за мороженым и выбросим это постельное белье. Идем, Блю.

Я свернула покрывало, а Остин вынес его в мусор.

Что ж.

Свой первый раз я теперь точно никогда не забуду.

На следующее утро тело слегка побаливало. Но мне даже нравилось это напоминание, каждый раз, когда я двигалась определенным образом, натруженные мышцы тут же давали о себе знать.

Я улыбнулась сама себе, набирая сообщение Тейлор. Разумеется, я должна была рассказать лучшей подруге, что мы с Остином наконец-то перешли эту черту.

Она была в восторге за меня и тут же начала выспрашивать подробности, которыми я ни за что не собиралась делиться. О новых выходках сталкера я почти ничего ей не рассказала, лишь вскользь упомянула, что в дом снова кто-то проник. Тейлор знала, что теперь я живу у Остина, но я не хотела ее тревожить. Ей и без того хватало стресса: она помогала маме восстанавливаться после химиотерапии.

Тейлор: Просто скажи, насколько у него большой член, и я отстану. А еще лучше — сфоткай и пришли!

Я выплюнула кофе прямо на салфетку под тарелкой.

— Господи, Картер, ты в порядке?

Остин поднялся со стула напротив и схватил несколько бумажных полотенец.

— Прости, — прокашлялась я. — Тейлор опять извращается.

Остин только покачал головой и протянул мне полотенца. К нашим с Тейлор выходкам он уже привык.

— Хочешь сегодня поехать со мной в зал? Блю тоже возьмем.

— Конечно.

Я сделала еще один глоток кофе и на этот раз успешно удержала его во рту.

Остин снова сел.

— Когда приедем, я хочу кое-что с тобой обсудить.

— Что?

— Терпение, Зажигалка. Расскажу на месте.

— Ну ладно.

Мы закончили завтракать и отправились в зал. Джон ехал за нами на другой машине.

Мне не нравилось, что теперь это наша новая реальность, но я была благодарна за то, что кто-то постоянно прикрывает нам спину. На всякий случай.

Я то и дело озиралась по сторонам, высматривая любую подозрительную фигуру, которая явно задумала что-нибудь плохое.

Остин протянул руку и взял меня за ладонь.

— Все будет хорошо. Обещаю.

— Знаю. Просто меня уже достало постоянно оглядываться через плечо.

Он сжал мои пальцы.

— Когда доберемся до кабинета, позвоним детективу Мэсси и узнаем, удалось ли ему что-нибудь выяснить.

Я перегнулась через консоль и поцеловала Остина в плечо.

— Ты невероятно меня поддерживаешь во всем этом. Честно, я даже не знаю, что бы без тебя делала.

— Хорошо, что тебе никогда не придется это выяснять.

— Обожаю, когда ты так говоришь.

Он самодовольно ухмыльнулся.

— Я знаю.

— Самоуверенный засранец.

— Ты меня любишь.

Я фыркнула, а он рассмеялся, заворачивая на парковочное место.

Я подняла сумочку с пола и вздрогнула, когда моя дверь внезапно открылась.

— Прости, — сказал Джон.

— Ты ни при чем. Видимо, теперь я дергаюсь от каждого шороха.

Я выбралась из машины и тут же оказалась окружена: Джон встал позади, Остин сбоку.

Оба были напряжены и настороже, и от этого моя собственная тревога только усилилась.

Мы вошли внутрь, где нас встретила София. Было видно, что она переживает, но я была благодарна ей за то, что она не стала нагнетать. Мы немного поговорили о Майкле, а потом она принялась сюсюкать с Блю.

Остин потянул меня за руку.

— Пойдем. Нам в мой кабинет.

— Ладно. Увидимся позже, София.

— Увидимся, chica.

Я похлопала ладонью по бедру, и Блю последовал за нами по коридору.

Добравшись до кабинета Остина, он тут же запрыгнул на диван, а я села рядом и почесала его за ушами.

Остин закрыл дверь и посмотрел на Блю.

— Да ты располагайся, не стесняйся.

Я рассмеялась.

— Ой, расслабься. Лучше садись и рассказывай, о чем хотел поговорить.

Остин устроился в кресле напротив.

Мы сидели точно так же, как в тот день, когда я впервые увидела его после года полного молчания между нами.

Не верилось, насколько далеко мы успели зайти с тех пор.

— Что бы ты сказала, если бы я предложил тебе возглавить молодежную программу?

Я замерла.

— Я так и не смог найти подходящего человека на эту должность. И думаю, причина в том, что подсознательно сравниваю всех с тобой. Когда представляю идеального кандидата, вижу именно тебя. У тебя будет полная свобода. Сама решишь, как все организовать и развивать.

Я потеряла дар речи.

Из всего, что, по моим предположениям, Остин мог захотеть обсудить, предложение работы даже близко не приходило мне в голову.

И во многих отношениях это было именно то, что я искала.

Я по-прежнему могла работать с детьми, но получила бы гораздо больше свободы и самостоятельности, чем когда преподавала в государственной школе.

Вот только работать на собственного парня?

Из этого вполне могла получиться катастрофа.

С другой стороны, в основе наших отношений всегда была дружба. Я знала, как Остин работает и принимает решения, наверное, лучше кого бы то ни было. И он знал меня так же хорошо.

— Огромная часть меня сейчас хочет вскочить, запрыгать и закричать «да», но мне нужно подумать. Можно мне немного времени?

Его лицо тут же смягчилось, и деловая серьезность исчезла.

— Конечно. Столько, сколько понадобится.

Я вскочила, тут же плюхнулась к нему на колени, обвила руками шею и легко поцеловала.

— Спасибо, что подумал обо мне.

— Я всегда думаю о тебе.

— Мне нравится это слышать.

Я снова поцеловала его.

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты предлагаешь мне эту работу не только потому, что меня вынудили взять отпуск.

Лицо Остина стало серьезным.

— Картер, я хотел предложить тебе эту должность еще тогда, когда только запустил программу. Но знал, что в то время ты бы ни за что не согласилась. Я правда считаю, что ты лучший человек для этой работы.

Я уткнулась лицом ему в шею.

— Ладно. Мне просто нужно было убедиться.

Он крепче прижал меня к себе, а я откинула голову назад.

— Раз уж я сегодня здесь, дай мне какую-нибудь работу.

— Я могу придумать парочку занятий для тебя…

Он ухмыльнулся.

— Прекрати, извращенец. Я говорю про офисную работу.

Остин потерся носом о мою шею.

— Ты лишаешь совместную работу всей прелести.

— Если будешь хорошо себя вести, перед уходом разрешу немного меня полапать.

— Одни обещания.

Я ущипнула Остина за бок и поднялась с его колен.

— Давай, найди мне занятие.

— Ладно, ладно, — недовольно пробурчал он.

Остаток дня я провела, разбирая документы на каждого ребенка, участвующего в программе, которые заполнили их родители.

Для каждого я завела отдельную папку и сделала заметки о том, какие программы или виды поддержки могли бы оказаться полезными. Уже начала планировать личные встречи с каждым ребенком, чтобы лучше их узнать и понять, как именно мы можем помочь им осуществить свои мечты.

Потому что кого я вообще обманывала?

Через час после того, как начала читать их анкеты, я уже знала, что соглашусь на эту работу.

Я положила на стол последнюю папку и поднялась, чтобы размяться. После прошлой ночи тело все еще немного побаливало, и от этого напоминания на губах сама собой появилась улыбка.

Когда дверь открылась, я повернулась и увидела темноволосую голову Остина.

— Ну что, готова дать мне себя полапать? — спросил он.

Я расхохоталась от его слов и по-настоящему полного надежды выражения лица.

— Иди сюда.

Он неспешно подошел, обнял меня и увлек в теплый, соблазнительный поцелуй.

Его руки постепенно опустились ниже, и вскоре он уже сжимал мои ягодицы.

Остин немного отстранился, и выражение его глаз смягчилось.

— Еще болит?

Щеки моментально вспыхнули.

— Немного, — с сожалением призналась я.

— Значит, сегодня вечером ванна. А потом я все зацелую, чтобы прошло.

На его лице появилась дьявольская ухмылка.

— Пойдем, пора домой.

— Хорошо. Только соберу вещи.

Он отпустил меня, но когда я отвернулась, шлепнул по заднице.

Я бросила на него взгляд через плечо и подняла сумочку.

— Что? — невинно спросил он. — Ты сама сказала, что разрешишь тебя полапать, если я буду хорошо себя вести!

Я покачала головой, пристегивая поводок к ошейнику Блю.

— Пошли. Я умираю с голоду.

Остин взял меня за руку и повел по коридору.

Джон сидел в холле так, чтобы одновременно видеть оба возможных входа.

— Мне жаль, что тебе пришлось весь день сидеть здесь без дела, Джон.

Он добродушно улыбнулся.

— Ничего страшного. Это моя работа, и я не против.

— Прекрати клеиться к моей девушке.

Остин шутливо ткнул его кулаком в живот.

— Не расслабляйся, — парировал Джон.

— Ага, ага. Пошли, Зажигалка проголодалась.

Остин снова взял меня за руку, и мы вышли на парковку.

На этот раз Джон шел впереди, внимательно осматривая машины и выискивая незнакомых людей.

Пока он обходил территорию, Остин направился к задней двери машины, чтобы открыть ее для Блю.

Под дворником со стороны пассажира трепетала на ветру рекламная листовка.

Я шагнула к машине, чтобы снять ее.

Серьезно, подобная реклама вообще хоть когда-нибудь работает?

Я подняла бумажку к глазам и рука застыла.

Красным, почти кровавого цвета маркером на листе было выведено:

Руки задрожали.

Но не от страха.

От ярости.

С меня было достаточно этого ублюдка.

Остин подошел сзади, и я поняла, что он прочитал записку через мое плечо, когда услышала:

— Блядь! Да вы издеваетесь?!

Он уже хотел позвать Джона, когда раздался резкий хлопок.

Лобовое стекло покрылось паутиной трещин.

Тело Остина врезалось в мое, и он повалил меня на землю, накрыв собой.

Асфальт впился в колени и щеку.

Я судорожно потянулась к Блю, который после выстрела начал бешено лаять.

— Стрелок! — крикнул Остин Джону.

У того пистолет уже был в руке.

И единственная совершенно абсурдная мысль, мелькнувшая у меня в голове:

Я даже не знала, что Джон носит оружие.

Где он его вообще прятал?

— Детка, ты в порядке?

Остин по-прежнему лежал на мне, одновременно ощупывая тело, проверяя, не ранена ли я.

— Вроде да. А ты?

— Я в порядке.

Джон подбежал к нам и встал так, чтобы заслонить нас от того места, откуда, вероятно, стрелял неизвестный.

— Я никого не вижу, но это ничего не значит. Сейчас вы очень медленно подниметесь и повернетесь лицом к залу. Остин, ты идешь первым. В одну руку берешь поводок Блю, другой держишь Картер. Картер, держишься за Остина, а пальцем цепляешься за заднюю шлевку на моем ремне. Мы будем очень медленно двигаться к залу. Поняли?

— Да, — одновременно ответили мы с Остином.

— Двигаемся.

Это было неудобно и мучительно медленно, но наконец мы добрались до дверей и проскользнули внутрь.

— Заприте их и отойдите от всех окон, — приказал Джон. — Здесь можно сделать объявление по громкой связи и сказать всем остальным сделать то же самое?

— Сейчас сделаю.

Остин прошел за пустую стойку ресепшена, чтобы дать объявление по громкой связи, а Джон уже звонил в 911, а затем детективу Мэсси.

Не прошло и минуты, как я услышала сирены.

Остин тут же вернулся ко мне и принялся осматривать щеку.

— Черт, прости, детка. Сейчас принесу аптечку и обработаю ссадины.

Он хотел отойти, но я крепче вцепилась в его руку.

Остин обхватил ладонью неповрежденную сторону моего лица.

— Я только до стойки. Там аптечка.

Я заставила пальцы разжаться.

Страх накрыл меня только сейчас.

Осознание того, что кто-то из нас только что мог погибнуть.

Руки начали дрожать, ладони стали липкими, а к горлу подкатила тошнота.

Когда Остин вернулся, его взгляд сразу стал встревоженным.

— Сядь.

Джон подошел ближе.

— Она белая как простыня.

— Похоже, у нее шок.

Я сглотнула тошноту и заставила себя сосредоточиться.

— Я в порядке.

Они оба посмотрели на меня с явным недоверием.

— Правда. Просто на секунду голова закружилась.

Джон сжал мое плечо и направился к входной двери, где уже появились четверо полицейских.

Остин поставил аптечку на диван и достал какую-то салфетку.

Я зашипела, когда спирт коснулся содранной кожи.

— Прости.

Он подул на мою щеку, уменьшая жжение.

Потом опустился передо мной на колени, подтянул штанины моих легинсов выше колен и проделал то же самое там, после чего смазал все ссадины мазью и заклеил пластырями.

— Спасибо, — тихо сказала я, пока холл постепенно заполнялся полицейскими. — Остин, это какое-то безумие.

Он сел рядом и перетянул меня к себе на колени.

Блю воспринял это как приглашение и тут же запрыгнул на диван рядом с нами.

Я почесала его за ушами.

— Знаю, Блю. Теперь все хорошо.

Он уткнулся головой мне в ладонь.

Вскоре приехал детектив Мэсси — взъерошенный и явно обеспокоенный.

Мы с Остином и Джоном рассказали ему обо всем, что произошло.

Один из офицеров подобрал записку, которую я выронила во время суматохи, и теперь передал ее детективу в запечатанном пакете для улик.

Мэсси несколько секунд внимательно изучал бумагу, прищурившись на почерк.

— Угрозы продолжают усиливаться.

Меня передернуло.

Я положила ладонь Остину на спину. Его мышцы были напряжены так сильно, будто вот-вот лопнут.

Я начала разминать их большим пальцем, хотя прекрасно понимала, что толку от этого немного.

— Вам стоит проверить Лекси Перкинс, — сказал Остин.

Моя рука замерла.

— Лекси не умеет стрелять.

По крайней мере, я так думала.

Я знала, что Лекси меня не любит. Возможно, даже ненавидит.

Но неужели она действительно способна зайти настолько далеко?

Убить Остина только потому, что он не достался ей?

Или убить меня потому, что достался мне?

Остин поймал мой взгляд.

— Ты этого не знаешь. Она могла нанять кого-нибудь. Единственное, что я знаю наверняка: она психованная и ненавидит тебя до чертиков.

Мэсси записал что-то в блокнот.

— Проверю ее. Мы также занимаемся номером, с которого вам звонили, Картер. Это оказался одноразовый телефон, но мы пытаемся установить, где его купили.

— Может, мне стоит ненадолго уехать из Лос-Анджелеса? У моих родителей есть домик в горах, я могла бы…

Я замолчала, когда спина Остина мгновенно выпрямилась.

Он повернулся ко мне.

— Ты никуда не поедешь. По крайней мере, без меня и охраны.

Я прикусила уголок губы, но Остин тут же потянулся и осторожно высвободил ее из-под зубов.

— Ты никуда не поедешь одна, Зажигалка.

— Я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.

— Картер.

Всего одно слово.

Но весь мой запал тут же исчез.

Я прекрасно знала, что Остин никогда на это не согласится.

И что этот упрямый засранец отправится за мной куда угодно.

Я раздраженно дернула себя за кончик хвоста.

— Ладно.

Детектив Мэсси прочистил горло.

— Если это хоть немного поможет, для расследования будет лучше, если вы останетесь в пределах юрисдикции полиции Лос-Анджелеса. Если сможете примерно неделю посидеть у Остина дома и дать нам время разобраться, это сильно упростит работу. Я понимаю, что ощущать себя запертой неприятно, но сейчас так будет безопаснее.

Я обреченно кивнула.

— Сделаю все, что вы считаете правильным.

— Думаю, вам также стоит рассказать родителям и всем близким друзьям и родственникам, которых вы пока не поставили в известность. Они должны понимать, что происходит, на случай если преследователь попытается связаться с ними и выведать информацию. Можете дать им мой номер. Я отвечу на любые вопросы.

— Спасибо.

При одной мысли о разговоре с родителями я напряглась.

Они сойдут с ума.

А мама, возможно, сама меня убьет за то, что я не рассказала раньше.

Остин взял меня за руку и ободряюще сжал.

— Пора, детка.

— Знаю.

Я уронила голову ему на плечо.

— Папа взбесится.

— Все будет хорошо.

Следующий час прошел как в тумане. Мне снова и снова приходилось отвечать на одни и те же вопросы разным полицейским.

Теперь мы с Остином сидели на заднем сиденье внедорожника Джона и ехали домой, а следом за нами двигалась полицейская машина.

Я как раз пыталась закончить разговор с родителями, которые, как и ожидалось, перепугались до смерти.

Мне уже казалось, что я наконец убедила их в том, что мне лучше остаться в Лос-Анджелесе и что им не нужно срочно лететь сюда, когда папа рявкнул:

— Дай мне Остина.

Я глубоко вдохнула, повернулась к нему и прикрыла рукой нижнюю часть телефона.

— Он хочет с тобой поговорить.

Остин забрал у меня телефон.

— Здравствуйте, мистер Маккарти.

Я не слышала, что говорил папа.

Лицо Остина оставалось непроницаемым. Время от времени он только коротко отвечал:

— Угу.

— Я понимаю.

Наконец, после еще нескольких секунд молчания, Остин произнес:

— Сэр, я защищу ее ценой собственной жизни. Обещаю.

И завершил звонок.

Внутри меня все разом пришло в противоречие.

Желудок скрутило от одной мысли, что Остин может пострадать.

А сердце, наоборот, чуть ли не выделывало сальто от осознания, насколько сильно он меня любит.

Остин вернул мне телефон, а я тут же забралась под его руку.

— Я тебя люблю, но даже не смей делать ничего идиотского, из-за чего можешь взять и умереть.

Он поцеловал меня в макушку.

— Никуда не денусь, Зажигалка.

Я позволила теплу его поцелуя разлиться по телу.

Закрыла глаза. И уснула.

Ярость, какой я прежде не знал, пульсировала в венах, пока внедорожник петлял по извилистым дорогам каньона в Голливудских холмах. Я крепче прижал к себе Картер и глубоко вдохнул знакомый цветочный аромат, который так любил. Надеялся, что ощущение ее тела, надежно прижатого к моему, и ее запах хоть немного меня успокоят. Не вышло.

Ничто не могло унять жжение в груди. Сегодня Картер могла погибнуть. Просто исчезнуть с лица земли. А я остался бы в мрачном, пустом мире, где не было бы ее. Все внутри требовало найти того, кто угрожал моей Зажигалке, и покончить с ним. Но я даже не знал, на кого направить эту ярость. Подозреваемых было слишком много. Я ничего не контролировал, и меня это, блядь, бесило.

Джон сбросил скорость, когда мы подъехали к воротам. Он остановился, пока один из охранников вводил код, и створки разъехались.

— Тебе придется поговорить со своими ребятами, — тихо сказал я, не желая будить Картер.

Пальцы Джона сильнее стиснули руль.

— Поговорю. Оружие есть у всех, но теперь будут внимательнее и начнут носить бронежилеты.

— Хорошо. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

— В мою смену не пострадает.

Джон остановил машину перед домом.

— Хочешь, я ее вынесу?

Сейчас я не мог вынести даже мысли, что кто-то другой прикоснется к моей девочке, поэтому покачал головой.

— Я сам.

Я осторожно открыл дверь и просунул руку под ноги Картер.

Она резко дернулась.

— Что?

Черт. Она стала пугливой. И неудивительно.

Я убрал волосы с ее лица.

— Все хорошо. Мы дома. Ты уснула в машине. Я просто хотел отнести тебя внутрь.

Лицо Картер расслабилось.

— Все нормально. Я уже проснулась. Сама дойду.

Я слегка ухмыльнулся.

— Уверена?

Моя Зажигалка обладала множеством прекрасных качеств, но координация в их число точно не входила.

Она шлепнула меня по плечу.

— Да, придурок ты здоровенный. А теперь отойди.

Я отступил от машины, позволяя ей выбраться. Но стоило ее ногам коснуться земли, как я тут же притянул ее к себе. Она врезалась в мой бок с тихим:

— Уф.

— Мне какое-то время нужно, чтобы ты была рядом. Очень близко. Надеюсь, ты не против.

Картер подняла на меня свои огромные оленьи глаза и захлопала ресницами.

— Хорошо, Остин.

От того, как легко она согласилась, мне стало чуть спокойнее. Пока этого психа не поймают, я собирался запереть ее дома и не спускать с нее глаз ни на секунду.

Когда мы вошли в дом, в кармане завибрировал телефон. Я достал его и, увидев имя на экране, помрачнел.

Блядь. Этот день становился все лучше и лучше.

Я посмотрел на Картер. Она забрала у Джона поводок Блю и теперь отстегивала его.

Ничем хорошим это не закончится. Но урок я усвоил и теперь собирался быть с ней предельно честным.

— Малышка.

Картер выпрямилась.

— Сейчас звонит Лекси. Хочешь, чтобы я ответил?

Выражение ее лица ударило прямо под дых: подозрение, сомнение, ощущение предательства.

— Почему у нее вообще есть твой номер? А если он остался у нее еще с тех времен, почему ты ее не заблокировал? Или ты не был уверен, что тебе больше никогда не захочется ей позвонить?

Я подавил желание огрызнуться. Неужели эта тема всегда будет стоять между нами?

— Картер, мне иногда приходилось разговаривать с ней по работе. Ты это знаешь.

Я резко провел ладонью по голове.

— Я думал, мы уже это пережили. В какой-то момент тебе придется начать мне доверять.

Картер медленно выдохнула, словно из нее выпустили весь воздух. В глазах заблестели слезы.

— Прости. Не знаю, зачем я это сказала. Я тебе доверяю.

Она прижалась к моей груди, и мои руки сами собой обхватили ее стройное тело.

Такая хрупкая.

Иногда она была настолько сильной, что я забывал, насколько хрупкой она на самом деле была.

Картер запрокинула лицо.

— Правда доверяю. Просто она вытаскивает наружу все самое худшее во мне.

Я легко коснулся губами ее губ.

— Все нормально. Все будет хорошо.

— Я люблю тебя, Остин.

— И я тебя люблю.

Телефон снова ожил в моей руке. Я посмотрел на экран и скривился.

Картер напряглась в моих объятиях, но все же сказала:

— Давай. Ответь.

Я кивнул, стиснув зубы. Принял вызов и включил громкую связь.

— Чего тебе, Лекси?

— ТЫ, КРЫСА УБЛЮДОЧНАЯ! ТЫ НА МЕНЯ КОПОВ НАТРАВИЛ?!

Прекрасно. Лекси включила режим королевы драмы на полную мощность.

— Я не вызывал на тебя копов. Они заинтересовались тобой как возможной подозреваемой из-за всего дерьма, которое ты творила последний год. В этом никто не виноват, кроме тебя самой.

— Ты еще пожалеешь, — прошипела она. — И ты, и твоя правильная сучка!

Связь оборвалась, а у меня внутри все похолодело.

— Она сумасшедшая, — прошептала Картер.

— Нужно позвонить Мэсси и рассказать, что произошло.

Картер кивнула и прикрыла ладонью зевок.

— Я сам позвоню. А ты иди приляг немного. Когда закончу с Мэсси, закажу нам ужин.

— Хорошо.

Картер привстала на носочки и едва коснулась моих губ.

— Спасибо, что так обо мне заботишься.

— Всегда.

Она медленно побрела в сторону моей спальни, а Блю послушно потрусил за ней. Я тем временем набрал детектива Мэсси.

Через полчаса я уже успел рассказать ему обо всем и заказать нам с Картер тайскую еду. Прихватив бутылку воды, я пошел проверить свою девочку.

Осторожно приоткрыл дверь спальни и увидел ее свернувшейся клубочком посреди кровати. Блю лежал рядом.

Сердце болезненно сжалось.

Я никогда не хотел, чтобы эта женщина уходила от меня.

По телу прошла дрожь от одной мысли о том, насколько сильно я ее люблю.

Это пугало меня до чертиков.

Но я больше не позволю этому страху держать меня вдали от нее.

Она была для меня всем.

Я сидела за кухонным столом и мысленно умоляла кофе наконец-то сделать свое дело и разбудить меня. Накануне я спала как убитая, но даже спустя десять часов никак не могла толком прийти в себя. Я сделала еще глоток, и Остин усмехнулся.

— Все еще не проснулась?

Сексуальный засранец уже успел с утра оттренироваться два часа. Я только недовольно буркнула что-то в ответ, отчего он рассмеялся еще сильнее.

Телефон завибрировал на столе, и я подпрыгнула от неожиданности. Быстро схватила его, а потом посмотрела на Остина.

— Это детектив Мэсси.

Остин мгновенно подобрался.

— Ответь и включи громкую связь.

Я нажала пару кнопок на экране.

— Доброе утро, детектив Мэсси. Вы на громкой связи, я здесь с Остином.

— Доброе утро, Картер, Остин. У меня для вас хорошие новости.

Я тут же оживилась.

— Мы любим хорошие новости.

В голосе детектива Мэсси слышалась улыбка.

— А я люблю их сообщать. Мы отследили одноразовый телефон, и вы ни за что не догадаетесь, кому он принадлежит.

— Кому? — одновременно спросили мы с Остином.

— Джо Харкеру, отцу вашего бывшего ученика. Похоже, он и есть тот, кого мы искали. Я уже видел подобное: злость со временем превращается в совсем другую, нездоровую одержимость.

Я потянулась через стол, чтобы схватить Остина за руку, но он уже поднялся и обогнул стол. Поднял меня со стула и обнял, поцеловав в ту сторону лица, где не было царапин.

Мэсси продолжал:

— Два офицера нашли его буквально несколько минут назад, сейчас его везут в штаб-квартиру TMU. Сам факт того, что он связался с вами, уже является нарушением условий условно-досрочного освобождения, так что в ближайшее время он точно не выйдет, даже если бы у нас не было других обвинений. Я сообщу вам, когда узнаем больше, но решил, что вам будет приятно услышать: теперь можно немного выдохнуть.

Я крепче обняла Остина.

— Спасибо вам огромное.

— Спасибо, — добавил Остин. — Мы правда очень благодарны вам за всю работу.

— Рад был помочь. Я еще свяжусь с вами.

Я завершила звонок и тут же принялась отплясывать по кухне от счастья.

Остин, видимо, быстро насмотрелся на мое представление, потому что подхватил меня на руки и крепко поцеловал.

— Ты такая дурочка.

— Но ты меня любишь.

— Люблю.

Он снова меня поцеловал.

— Ну и что ты хочешь делать теперь, когда мы свободны? — спросила я.

— Отпраздновать.

Остин приподнял меня, и я обхватила его ногами за талию, пока полы халата разлетались по сторонам. Он усадил меня на столешницу и потянулся к поясу, удерживающему халат.

Когда узел ослаб, мое дыхание участилось, а соски напряглись.

Остин стянул ткань с моих плеч, и я вдруг оказалась перед ним совершенно обнаженной.

Он сделал шаг назад, скользя взглядом по моей коже. Каждое место, на котором задерживались его глаза, словно вспыхивало жаром.

— Ты чертовски красивая. Я никогда не устану на тебя смотреть.

Он снова приблизился.

— Каждый изгиб…

Его ладонь скользнула от моего колена вверх, к бедру.

— Каждая линия…

Он наклонился и поцеловал верхнюю часть груди.

— Каждая округлость. Мне всегда будет мало.

От каждого прикосновения по коже разбегались искры.

Я просунула руку между нами и притянула Остина к себе за пояс штанов.

— Мне нужно тебя чувствовать.

Я помогла ему стянуть футболку, одновременно ногами сталкивая вниз его спортивные штаны. Ладони заскользили по его животу и груди, пальцы проходились по рельефным мышцам, очерчивали соски.

В следующую секунду его губы снова накрыли мои — теперь жаднее, яростнее.

Словно нам никак не удавалось стать достаточно близкими.

А потом я почувствовала его у самого входа в меня.

— Да…

Слово вырвалось почти шепотом, я уже тяжело дышала.

Он медленно вошел в меня.

Я понимала, что он сдерживается, боясь причинить мне боль, но боли не было. Только сладкое, тягучее чувство наполненности.

Но мне хотелось больше.

— Сильнее. Пожалуйста.

Остин начал двигаться, постепенно ускоряя толчки. Его взгляд не отпускал мой, будто удерживал меня на месте, притягивая к нему всеми возможными способами.

Вот почему я ждала.

Потому что надеялась, что секс может быть именно таким.

Чтобы вспыхивал каждый нерв, чтобы душу обжигало изнутри, и при этом ты чувствовала, что тебя видят. Понимают. Всю, до самого дна.

Глаза защипало от слез.

Напряжение внутри скручивалось все туже.

Остин просунул руку между нашими телами и надавил именно так, как нужно.

Меня мгновенно сорвало с края.

Внутренние мышцы сжались вокруг него, и Остин хрипло застонал, достигая разрядки следом за мной.

Постепенно я начала приходить в себя.

Остин прижимался лбом к моему, упираясь руками в столешницу по обе стороны от меня.

Он осторожно вышел из меня.

— Не слишком?

Я подалась вперед и поцеловала его.

— Это было идеально.

Взгляд Остина смягчился. Он заботливо запахнул халат у меня на плечах.

— В душ?

Я кивнула.

И прежде чем успела сообразить, что происходит, Остин снова подхватил меня на руки и понес через дом к своей спальне.

Я хотя бы была завернута в халат.

Он же по-прежнему был совершенно голым.

— Остин! Нас кто-нибудь может увидеть! Охрана все еще здесь!

— Мне плевать, Зажигалка.

Я протянула руку и ущипнула его за голую задницу.

— Эй! — рявкнул он.

— А нечего выставлять голые булки на всеобщее обозрение.

Остин поставил меня на ноги возле душа и включил воду, подержав ладонь под струей, пока она не нагрелась.

Потом шагнул внутрь и потянул меня за собой.

Он взял мой гель для душа, выдавил немного на ладонь и растер между руками. Развернул меня спиной к себе и начал медленно втирать пену в кожу.

Я довольно вздохнула.

— К такому я могла бы привыкнуть.

— Да неужели?

— М-м-м, — довольно промычала я.

Я почувствовала, как он придвинулся ближе, а его губы коснулись края моего уха.

— Переезжай ко мне, — прошептал он.

Я застыла.

— Что?

Сердце так грохотало, что стук отдавался в ушах. Я точно правильно его расслышала?

Остин положил ладони мне на бедра.

— Переезжай ко мне. Я понимаю, что теперь, когда Джо под стражей, тебе больше нет причин оставаться здесь, но я не хочу, чтобы ты уходила. Я эгоист и хочу, чтобы ты была со мной все время.

Сердце болезненно сжалось.

Он хотел, чтобы я осталась.

Не потому, что мне грозила опасность.

А просто потому, что хотел быть со мной.

Я заглянула ему в глаза, пытаясь найти там… не знаю, хотя бы тень неуверенности или сомнения.

Ничего.

— Ты уверен? Не слишком ли это быстро?

Я хотела дать ему возможность передумать, на случай если предложение вырвалось у него под влиянием момента.

Но сама я уже знала ответ.

Я была готова.

Не существовало человека, с которым мне хотелось бы проводить больше времени. Никого другого, с кем я хотела бы строить дом и жизнь.

Только он.

Он был тем самым.

Он был для меня всем.

— Уверен. Ты моя лучшая подруга, мой любимый человек, любовь всей моей жизни. И если мы пережили этот последний месяц, думаю, переживем вообще что угодно.

Мое сердце устроило сальто в груди.

— Ну так что? — не выдержал он.

— Думаю… — я выдержала паузу. — Да!

Я обвила руками его шею.

— Когда? — спросила, прижавшись ближе, так что мои губы почти касались его.

— Сегодня? Вчера?

Я рассмеялась.

— Сегодня.

Я улыбалась так широко, что заболели щеки. Схватила гель для душа и принялась торопливо намыливаться.

— Давай быстрее, мне еще вещи собирать. Ну, точнее, рыться в том разгроме, который остался от моих вещей, и выяснять, есть ли там вообще что собирать. Но ты понял.

Остин рассмеялся и потянулся за своим гелем для душа, пахнущим куда более по-мужски.

— Успокойся, я помогу тебе собраться.

Я подвинула Остина, чтобы смыть с себя пену, стараясь не намочить волосы, собранные в пучок на макушке. Сегодня утром у меня точно не было времени сушить их феном.

— С тяжелыми коробками можешь помочь, но собирать буду я сама.

Я подняла глаза и обнаружила, что Остин надулся по полной программе.

— Я умею собирать вещи.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Я тебя люблю, но ты просто захочешь свалить все в коробки и решить, что дело сделано. А если будешь болтаться рядом, пока я пытаюсь все организовать, сведешь меня с ума.

Он отодвинул меня, чтобы самому встать под воду, но спорить не стал.

— Ты же знаешь, что я права.

Остин выключил воду, а я вышла из душа и взяла полотенца для нас обоих.

— Почему бы тебе просто не подбросить меня по дороге в зал?

Я замерла, протягивая ему полотенце.

— Ой, точно. Я забыла, у тебя же сейчас нет машины.

Его «Рейндж Ровер» находился в распоряжении полиции Лос-Анджелеса, на осмотре и экспертизе.

— Ну ничего, вызовем Uber.

Остин почти ничего не говорил, пока вытирался. Только поглядывал на меня.

Наконец произнес:

— Только не злись.

Именно ту фразу каждая девушка мечтает услышать от своего парня.

— Что? — спросила я.

А потом решила, что поняла, к чему он ведет, и не дала ему ответить:

— Я вполне могу побыть дома одна несколько часов. Джо под стражей, волноваться больше не о чем.

Я вышла из ванной в поисках одежды.

Остин пошел за мной по пятам.

— Дело не в этом. То есть мне не нравится мысль, что ты будешь там одна, но я не этого боялся. Я кое-что тебе купил и не хочу, чтобы ты со мной спорила.

Я подозрительно прищурилась.

— Если это еще один электрошокер, думаю, мне вполне хватает того, который ты уже подарил.

На его губах появилась улыбка.

— Это не электрошокер. Давай. Одевайся, и я покажу.

Я максимально быстро намазалась лосьоном, оделась и пошла за Остином через дом.

Когда он направился к гаражу, я сначала ничего не поняла, а потом вдруг оживилась.

— О боже, ты купил мне еще одну собаку?!

Остин фыркнул.

— Блядь, нет!

Я дернула его за руку.

— Эй! Между прочим, это был бы отличный подарок. Блю не помешал бы братик или сестренка.

Услышав свое имя, Блю поднял голову с дивана, где до этого мирно дремал.

— Этот пес — ходячая катастрофа. Второго я тебе не куплю.

— Он не катастрофа. Он идеальный.

— Продолжай себя в этом убеждать.

Остин остановился перед дверью в гараж.

— Помни: не злиться.

— Ничего не обещаю.

Если там меня ждет постоянная охрана или, еще хуже, пистолет, я разозлюсь.

Остин покачал головой, распахнул дверь и включил свет.

В гараже стоял совершенно новый внедорожник «Мерседес».

Потрясающего серебристого цвета, с серым салоном.

Я вообще ничего не понимала в машинах, но даже я могла оценить эту красавицу.

Я повернулась к Остину.

— А почему я должна злиться из-за того, что ты купил себе новую машину? Это твои деньги, делай с ними что хочешь.

Улыбка Остина стала шире.

— Рад, что ты так считаешь, потому что я купил ее тебе.

У меня отвисла челюсть.

— Ты… что?

— Купил ее тебе.

Я перевела взгляд с Остина на машину. Потом обратно.

— Т-ты не можешь, — запнулась я. — Это слишком.

Он шагнул ко мне и взял мои руки в свои.

— Малышка, это одна из самых безопасных машин на рынке. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была цела и невредима. Пожалуйста, ради всего святого, просто прими ее. Хотя бы ради моего душевного спокойствия.

Я прикусила нижнюю губу, пока Остин смотрел на меня почти умоляюще.

В конце концов я вздохнула и отпустила губу.

— Хорошо. Но при двух условиях.

Лицо Остина просветлело, хотя настороженность никуда не исчезла.

— Назовите свои условия, мисс Маккарти.

— Первое: ты позволишь мне пожертвовать деньги от продажи моего «Приуса» молодежной программе.

Челюсть Остина напряглась, но он кивнул.

— Второе: до моего дома поведу я.

Он рассмеялся.

— Жестко торгуешься. Но я согласен.

Я обвила руками его шею.

— Спасибо. Ты невероятно добрый и щедрый. Немного сумасшедший, но в основном все-таки добрый и щедрый.

Он легко коснулся моих губ, и по позвоночнику пробежала дрожь.

— Бери сумочку, и можем ехать. Я возьму ключи.

Я бросила ему озорную улыбку и рванула к двери, уже предвкушая, как прокачусь на своей новой машине.

Добежав до кухни, я вдруг остановилась.

— Остин… а что Блю там жует?

Остин остановился у меня за спиной и теперь тоже смотрел на Блю.

— Твою мать! Это мой чемпионский пояс в тяжелом весе!

От вопля Остина Блю резко вскинул голову. Тут же выпустил пояс из пасти и умчался в гостиную.

Пока Остин бросился спасать пояс, я так и застыла на месте, прикрыв рот ладонями.

— Остин, мне так, так жаль, — пробормотала я сквозь пальцы.

Он выпрямился, держа пояс в руках.

— Все нормально, — процедил сквозь зубы. — Он погрыз только край. Это легко починить.

Потом Остин перевел взгляд на меня и слегка прищурился.

— Почему он никогда не портит твои вещи?

Я одарила его самой невинной улыбкой, на какую была способна.

— Может, потому что ты хотел отправить его в школу для сторожевых собак и пытался заставить спать на холодном твердом полу.

— Я купил ему собачью лежанку за триста долларов! И это Южная Калифорния, а не полярный круг!

— Ты точно все еще хочешь, чтобы мы к тебе переехали?

Остин схватил меня за запястье и рывком притянул к себе.

— Да. Даже несмотря на то, что в комплекте с тобой идет адская псина.

Я мягко его поцеловала.

— Нам правда стоит подумать о сестренке для него. Я слышала, собаки меньше хулиганят, когда им есть с кем играть.

Остин лишь мученически застонал.

Моя новая машина ехала просто как мечта. Будто я управляла облаком. Серьезно, казалось, я не еду по Малхолланд-драйв, а плыву над дорогой. Да я могла бы переносить пробки Лос-Анджелеса с дзенским спокойствием, лишь бы сидеть за рулем этой машины.

Отпирая входную дверь дома, в котором прожила последние три года, я точно знала: Остин сейчас злорадствует. Он прекрасно видел, как сильно мне понравился этот навороченный внедорожник со всеми его прибамбасами.

Стоило замку щелкнуть, как Остин мягко отодвинул меня в сторону и сам распахнул дверь. Его взгляд тут же пробежался по прихожей, гостиной и кухне.

Похоже, гиперопекающий Остин в ближайшее время никуда не денется.

Я вздохнула и подхватила стопку коробок, которые мы купили по дороге в магазине канцтоваров.

— Я сам, малышка.

Он забрал коробки у меня из рук и направился к спальне.

У двери Остин остановился, оглядывая разгром, который я так и не успела убрать. Разрезанная одежда и всякие другие вещи по-прежнему валялись на полу, а красная краска на стенах все так же кричала этими ужасными словами.

Блю тихо заскулил рядом со мной, а меня передернуло от нахлынувших воспоминаний.

Я знала: стоит попросить, и Остин разберется со всем сам. Мне больше никогда не придется видеть ни клочка испорченной одежды, ни одной злой красной надписи.

Но я не собиралась забиваться в угол от страха.

Джо сидел за решеткой.

Бояться больше было нечего.

Я расправила плечи.

— Мне нужно найти кого-нибудь, кто перекрасит стены и заменит зеркало в ванной до возвращения Тейлор.

Мы разговаривали с ней по дороге сюда через навороченную аудиосистему моего нового внедорожника, и звук был таким чистым, будто она сидела рядом со мной.

Я слышала, насколько она вымотана из-за ухода за мамой, но новость о том, что сталкера поймали, а Остин предложил мне переехать к нему, привела ее в восторг.

Поскольку Остин сидел в машине со мной, Тейлор заодно предупредила его, что покалечит собственными руками, если он когда-нибудь причинит мне боль.

Я обожала свою лучшую подругу и собиралась слетать в Техас, как только закончится учебный год, чтобы повидаться с ней и немного о ней позаботиться.

Но сначала нужно привести ее дом в порядок.

Я точно не собиралась оставлять слово «шлюха», выведенное на стене, в качестве подарка к ее возвращению.

Остин повернулся ко мне и сжал мое плечо.

— Мне не нравится оставлять тебя здесь со всем этим. Почему бы тебе не позволить мне разобраться? Или я найму бригаду. Тебе даже пальцем шевелить не придется.

Какой же он все-таки невероятно заботливый.

Я наклонилась и коснулась его губ своими.

Не отстраняясь, сказала:

— Я справлюсь.

Мне хотелось, чтобы Остин видел во мне сильную женщину, которая умеет стоять на собственных ногах.

Он притянул меня еще ближе.

— Ты ведь не одна, понимаешь? У тебя есть я. И я всегда буду рядом.

От этих слов меня пробрало прямо до сердца.

Оно болезненно сжалось.

— Я знаю. И ужасно благодарна тебе за это. Но теперь мне действительно нечего бояться. К тому же со мной будет Блю, так что я не одна.

Остин на секунду прикрыл глаза, будто то, что он собирался сказать, причиняло ему физическую боль.

— Ладно. Но держи телефон рядом. И пообещай, что позвонишь, если передумаешь. Или тебе станет скучно. Или захочешь есть. Или… вообще по любому поводу.

Я улыбнулась, поднялась на носочки и снова его поцеловала.

На этот раз дольше.

Горячее.

— Спасибо. Я люблю тебя, Эй.

— И я тебя люблю, Зажигалка.

Я проводила его до двери.

— Запри за мной, — велел он.

— Обязательно. А теперь иди уже.

Я закрыла за Остином дверь и повернула замок.

Потом посмотрела на Блю.

— Ну что, приступим?

Я подключила телефон к Bluetooth-колонке, которая каким-то чудом пережила разгром, и врубила кантри, которое Остин терпеть не мог.

Следующий час я один за другим набивала мусорные пакеты разорванной одеждой, порванными фотографиями и разбитыми безделушками.

Некоторые вещи восстановить было невозможно.

Я не сдержала пары слез, когда опустилась на колени, собирая осколки керамического яблока, которое папа подарил мне в двенадцать лет, после того как я сказала ему, что хочу стать учителем.

Вытерев глаза, я напомнила себе, что это всего лишь вещи.

А вещи можно заменить.

Я резко подняла голову, услышав низкое рычание Блю.

— Что такое, малыш?

И тут застыла.

К горлу прижалась холодная сталь.

— Привет, Картер.

Я слишком хорошо знала этот голос.

Но никогда прежде не слышала в нем такой пугающей пустоты.

Мозг будто отказывался понимать происходящее. Словно сигналы между нейронами просто перестали проходить.

— Кайл? Что?..

Я замолчала, потому что даже не знала, что именно хочу спросить.

«Что ты делаешь?» или «Почему?» в этой ситуации звучало нелепо.

Лезвие сильнее впилось в кожу.

— Я хочу, чтобы ты очень медленно встала.

Блю снова зарычал и сделал шаг к нам.

— Отзови эту паршивую шавку, иначе я перережу тебе горло, а потом вспорю ему брюхо.

По щекам потекли горячие слезы, от ярости, страха и горя одновременно.

Дрожа всем телом, я медленно поднялась.

— Все хорошо, Блю. Все хорошо. Стоять.

Блю заскулил, но остановился.

Кайл одной рукой резко дернул меня на себя, прижимая спиной к своей груди, а другой схватил колонку и швырнул ее об стену.

Она разлетелась вдребезги.

В комнате воцарилась тишина.

— Вот и правильно. Все просто замечательно. Я всего лишь немного повеселюсь с твоей мамочкой. Она ведь так и не позволила мне забраться между этих ног.

Желчь подступила к горлу, когда Кайл провел ножом вниз, между моих грудей.

Я дышала короткими, рваными вдохами, а перед глазами все слегка поплыло.

Как это вообще мог быть Кайл?

В памяти вспыхивали картинки: он развалился у меня в гостиной, мы едим мороженое и смотрим дурацкие ужастики.

Наше первое свидание.

Как он нервничал, путался в словах и при этом вел себя безукоризненно вежливо.

Это был не тот человек, которого я знала последние два года.

С трудом подавив подкатившую к горлу кислоту, я спросила:

— Это все время был ты?

Кайл хмыкнул — мерзко, зловеще.

— Ты всегда меня недооценивала, Картер.

— Но у тебя было алиби на тот вечер, когда в моем классе появились фотографии.

Голос дрожал, руки тряслись, а я лихорадочно искала выход. Любой выход.

Лезвие ножа начало вспарывать ткань моей блузки.

Нет. Нет-нет-нет. Этого не может происходить.

— Ты хоть представляешь, как легко накачать человека таблетками, Картер? Достаточно растолочь пару снотворных и подсыпать приятелю в пиво и вдруг ему так хочется спать, что он остается у тебя на диване на ночь. А диван стоит прямо возле твоей спальни, поэтому, когда его допрашивает полиция, он говорит, что ты никак не мог выйти из дома так, чтобы он ничего не услышал. К тому же я рассказал ему, какая ты расчетливая сучка, которая только дразнит мужиков и не дает, так что помогать тебе он в любом случае не горел желанием.

Зазвонил мой телефон, но Кайл сильнее прижал лезвие к моей коже.

— Не-а. Никаких телефонов.

Он заметил мобильник на полу, где я до этого стояла на коленях, и пинком отправил его прочь.

Мне хотелось разрыдаться, когда моя единственная надежда связаться с внешним миром исчезла под кроватью. Желудок скрутило.

— И вчера ночью в нас тоже стрелял ты?

— Да. Признаюсь, это было даже забавно — смотреть, как ты и эти придурки попадали на землю. Я ведь мог убить вас всех прямо там. Столько власти было в моих руках. Но теперь, когда мы остались вдвоем, я решил, что нож — это куда более лично. Не согласна?

Я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда лезвие впилось в кожу.

— Зачем ты это делаешь?

— Зачем? Зачем?!

Кайл стиснул мое плечо так, что стало больно, развернул меня лицом к себе и впечатал спиной в стену. Блю снова зарычал, но я вытянула руку, приказывая ему не приближаться.

Кайла уже было не остановить.

— Может, потому что ты должна была быть моей? Я дал тебе столько шансов самой это понять. Я прощал тебя снова и снова, но тебе обязательно нужно было вернуться к этой обезьяне. Ты ни разу не позволила мне прикоснуться к тебе так, как я хотел, зато ему отдалась без раздумий, как последняя шлюха.

Нож впился еще глубже.

— Ты псих.

Слова вырвались хриплым шепотом, но Кайл их услышал. Его лицо исказила ярость.

И в следующее мгновение ладонь с размаху ударила меня по лицу, сбивая с ног.

— Эй, спасибо, что перезвонил, — сказал я в телефон.

— Они поймали этого типа? — спросил Лиам.

— Думают, что да. Это отец одного из учеников Картер. Тот самый, который на нее напал.

— Блядь, да что с этим мужиком не так?

— У него явно не все дома, это уж точно, — сказал я, крутя ручку между пальцами.

— Что-то ты не похож на человека, которому стало легче.

До звонка Лиама я сидел за столом и раз за разом перечитывал одни и те же бумаги, совершенно не в состоянии сосредоточиться на словах, потому что мысли постоянно возвращались к Картер.

Я волновался за нее.

Я понимал, что ей хотелось доказать самой себе, что теперь все в порядке, что больше ей нечего бояться, но меня не отпускало неприятное чувство.

Я снова и снова прокручивал все в голове, пытаясь понять, что именно не давало мне покоя. И каждый раз возвращался к записке на моей машине и словам, которые написали на стенах Картер.

Это было слишком личное. И слишком сексуальное.

Совсем не похоже на действия мужика, взбешенного тем, что после нападения на кого-то его посадили.

— Что-то здесь не сходится, — наконец признался я.

— В смысле?

— Все эти случаи слишком уж личные, чтобы быть просто местью за то, что Картер сообщила о жестоком обращении с ребенком.

Лиам задумчиво хмыкнул.

— Не знаю. Думаю, многие восприняли бы тюрьму чертовски лично.

Я постучал ручкой по столу, но внутреннее напряжение никуда не делось.

— Наверное, ты прав. Только во всем этом будто был еще и сексуальный подтекст. А с этим Джо это вообще не вяжется.

— Не хочу тебя расстраивать, Эй, но Картер — охренительно красивая девушка. Было бы совсем не удивительно, если какой-нибудь псих, зациклившийся на ней, со временем повернул бы все именно в эту сторону.

Пальцы стиснули ручку так сильно, что пластик затрещал.

— Этому ублюдку нужно отправиться за решетку надолго. Желательно навсегда.

— Полностью согласен. А Картер где?

Рука немного расслабилась.

— В своем старом доме. Собирает вещи.

— Собирает вещи?

— Ага, — ответил я, ухмыляясь пустой комнате. — Я предложил ей переехать ко мне насовсем.

— Да ладно?

— Вот так.

— Рад за тебя, чувак. За вас обоих, — сказал Лиам, и по голосу было слышно, что он улыбается.

— Спасибо, Ли. Ты с Фордом тогда поможете мне перетащить миллионов пятьдесят коробок, которые Картер сейчас наверняка набивает своим барахлом.

Лиам рассмеялся.

— Без проблем. Мне пора бежать, но я правда очень за вас рад. Наконец-то ты вытащил голову из собственной задницы.

— Ага-ага. Созвонимся.

— Давай.

Я нажал отбой и пролистал контакты до номера Джона.

Плевать, если это паранойя. Я собирался попросить его посидеть в машине возле дома Картер, пока я сам туда не доберусь.

Я уже собирался нажать на его имя, когда телефон завибрировал от входящего звонка.

Детектив Мэсси.

Когда из динамика донеслось:

— У нас проблема, — у меня все внутри ухнуло вниз.

— Что случилось? — спросил я, крепче сжимая телефон.

— Джо Харкер не наш человек.

— Я думал, вы отследили звонки со сбросом до него.

Пальцы стиснули телефон еще сильнее.

— Отследили. Выяснилось, что он звонил, потому что хотел извиниться, но каждый раз нервничал и бросал трубку. В тюрьме он завязал с алкоголем и, судя по всему, ударился в религию. У него железные алиби как минимум на два эпизода. Во время одного он был на собрании анонимных алкоголиков, которое ведет его священник, а во время другого попал на камеры наблюдения на работе. На допросе сидел и рыдал о том, сколько зла натворил, но уверял, что теперь, когда он трезв, больше никогда никому не причинит вреда.

Я уже вскочил со стула, схватил бумажник и ключи и направился к выходу.

— Мэсси, я сейчас в зале, а Картер, блядь, совершенно одна в своем старом доме.

Голос Мэсси мгновенно изменился — стал настороженным и тревожным.

— Остин, я потому тебе и звоню. Она не отвечает на телефон.

Сердце колотилось о ребра так яростно, словно пыталось пробить себе дорогу наружу и само добраться до Картер.

Никогда больше я не проигнорирую свое чутье, если оно будет говорить мне, что что-то не так.

Никогда больше не оставлю Картер одну, если хоть что-то внутри будет кричать мне остаться.

Черт, как только я убежусь, что с ней все хорошо, больше ни на секунду не выпущу ее из виду.

— Отправь туда полицию. Сейчас же. Я уже еду.

Шершавые волокна ковра впивались в щеку, пока я медленно приходила в себя и начинала понимать, где нахожусь.

Я лежала на полу своей спальни.

Что произошло?

Щека пульсировала от боли, рассеченная губа горела, а рот наполнял металлический привкус крови.

Пол едва заметно вибрировал от шагов.

— Я не псих. Ни хрена я не псих. Это она психованная. Психованная шлюха.

Голос Кайла мгновенно вернул все воспоминания.

Кровь загудела в ушах. Я отчаянно старалась дышать ровно, чтобы Кайл не понял, что я очнулась.

Блю тихо, предупреждающе зарычал, когда шаги Кайла приблизились.

— Заткнись, грязная дворняга. Я только поэтому тебя и не убиваю, чтобы Картер вела себя хорошо.

Что ж, полезно знать.

Мне нужно было думать.

Нужен был план.

Но как, черт возьми, придумать хоть что-то, если я даже не могла рискнуть открыть глаза и посмотреть, что находится рядом и до чего можно дотянуться?

Сердце бешено колотилось, а я продолжала заставлять себя делать каждый вдох одинаково ровным.

Я представила лицо Остина, надеясь, что это поможет успокоиться. Глубокую синеву его глаз. Резкие линии челюсти. Ощущение коротко остриженных волос под ладонью, когда я проводила рукой по его голове.

Я хотела каждый день до конца своей жизни касаться его прекрасного тела.

И я не позволю этому ублюдку отнять у меня такое будущее.

Я едва приоткрыла один глаз.

— ЛЖИВАЯ ШЛЮХА!

Ботинок врезался мне в живот, вышибая весь воздух из легких и посылая по телу волну боли.

— Ты лгунья! Такая же, как все остальные!

Я судорожно хватала ртом воздух и перекатилась на спину, прижимая руки к животу в попытке хоть немного унять боль.

— Вставай, тупая шлюха.

Я бы не смогла подняться, даже если бы захотела. Дыхание стало коротким и поверхностным, будто воздух просто не мог добраться до легких.

— Я сказал, вставай!

Кайл ткнул ножом в сторону Блю.

— Вставай, или дворняге конец.

По щекам потекли слезы, пока я смотрела на Блю, оскалившего зубы на Кайла.

Я обхватила рукой ребра и медленно заставила себя подняться.

— Надо было сразу понять, что ты такая же, как остальные. Такая же, как все шлюхи в этом городе. Я думал, ты другая, но ты не такая! ТЫ НЕ ДРУГАЯ!

Последние слова он уже проорал.

Кайл окончательно терял над собой контроль.

— Ложись на кровать.

К желудку подкатила тошнота.

Я поняла: если собираюсь выбраться отсюда живой, действовать нужно сейчас.

— Нет, — произнесла я со спокойствием и твердостью, которых совершенно не чувствовала.

— Ложись. На. Гребаную. Кровать.

Каждое слово Кайл сопровождал движением ножа в сторону моего тела.

Я глубоко вдохнула, собирая в себе все остатки мужества и цепляясь за каждую надежду на прекрасное будущее с Остином.

— БЛЮ! — закричала я и со всей силы ударила Кайла основанием ладони в нос.

В тот же миг что-то остро кольнуло меня в бок, а под ладонью раздался хруст кости.

Кайл взревел от боли и рухнул на спину.

А в следующую секунду на нем уже был Блю, вцепившись зубами возле шеи.

Потом все произошло почти одновременно.

В комнату ворвались двое полицейских, и Блю тут же отступил от Кайла, заслонил меня собой и зарычал на них.

— Мэм, вы в порядке?

Один из полицейских уже скрутил Кайла, а второй осторожно приближался ко мне, протянув вперед руку в успокаивающем жесте.

— Можете отозвать собаку?

Из-за боли в боку и шока после всего случившегося я не могла выдавить из себя ни слова.

И тут полицейский резко развернулся, вскинув оружие навстречу стремительно приближавшемуся Остину.

Тот выглядел свирепо.

Как настоящий воин.

И ничто — даже полицейский с пистолетом — не смогло бы его остановить.

— Я ее парень, — прорычал он.

— Да, — с трудом выдохнула я.

Полицейский опустил оружие, но в кобуру не убрал.

— Можете забрать ее собаку, чтобы мы могли осмотреть ее?

Взгляд Остина, полный ужаса и тревоги, мгновенно нашел мой.

— Блю, лежать, — приказал он голосом, не допускающим возражений.

Блю жалобно заскулил, но послушался.

Остин быстрым шагом направился ко мне.

— Я в порядке.

Слова снова вырвались с тем же странным хрипом.

И вдруг грудь обожгло болью, а ноги подкосились.

Последним, что я увидела перед тем, как мир погрузился во тьму, был ужас на лице Остина.

Я рванулся вперед и успел подхватить Картер за мгновение до того, как она рухнула на пол.

— Блядь! Что с ней?! — заорал я на полицейского так, словно он каким-то чудом мог знать, что именно мне нужно сделать, чтобы помочь ей.

— Дайте мне ее осмотреть.

Спокойствие в его голосе только сильнее выводило меня из себя, но я заставил себя промолчать.

Я как можно осторожнее опустил Картер на пол. Полицейский тут же начал осматривать ее. Блузка была разорвана посередине, и, когда он отвел ткань от ее тела, я увидел кровь, скапливающуюся вокруг живота.

К горлу подкатила тошнота, но я сдержался.

Следующие минуты растянулись в вечность.

Я стоял на коленях рядом с израненным телом Картер, пока полицейский прижимал ладонь к ране на ее боку. Кровь сочилась между его пальцами, и я не мог отвести глаз от темной жидкости, словно одним усилием воли мог заставить ее вернуться обратно в тело Картер.

Наконец я вынудил себя отвернуться от крови и посмотреть ей в лицо.

Провел рукой по волосам, мысленно умоляя ее открыть глаза, чтобы я снова увидел эти яркие зеленые радужки.

— Сэр, вам нужно отойти, чтобы мы могли оказать ей помощь.

Я вздрогнул от голоса за спиной, а Блю тихо зарычал.

Обернувшись, я увидел двух парамедиков с жесткими носилками. Второй полицейский, должно быть, уже увел Кайла, потому что этого ублюдка нигде не было видно.

Я снова посмотрел на Картер, наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Ты справишься, детка. Борись.

Я заставил себя отойти вместе с Блю. Перед глазами все плыло, пока я смотрел, как медики работают над моей девочкой.

Как, блядь, это вообще могло произойти?

Спустя одновременно целую вечность и всего несколько секунд парамедики уже перекладывали Картер на каталку.

— Поедете с нами? — спросил один из них.

— Да, — хрипло выдавил я.

Во рту и горле было так сухо, будто их натерли наждачной бумагой.

— А с собакой что будете делать?

Я опустил взгляд на Блю и его несчастные глаза.

— Он тоже едет.

Молодой парамедик посмотрел на старшего. Тот пожал плечами.

— У нас нет времени спорить. Берите обоих.

Мы с Блю последовали за каталкой к выходу.

Соседи повыходили из домов и сбились кучками на тротуаре, наблюдая за разворачивающейся перед ними кошмарной сценой. Я не обращал на них внимания, забрался в машину скорой помощи, и Блю тут же запрыгнул следом.

Вспыхнули огни, завыла сирена, и машина тронулась.

— Как она? — спросил я старшего парамедика, который остался с нами в салоне.

Похоже, за годы работы этот мужик довел невозмутимое выражение лица до совершенства, потому что по нему невозможно было понять вообще ничего.

— Пока слишком рано говорить. Думаю, лезвие могло задеть легкое, потому что ей тяжело дышать.

Я стиснул край скамьи и ничего не ответил.

Мы неслись сквозь лос-анджелесские пробки, и, к счастью, машины перед нами расступались.

Наконец скорая резко остановилась, задние двери распахнулись. Водитель, видимо, успел предупредить больницу, потому что нас уже встречали врачи и медсестры в перчатках и чем-то похожем на хирургическую форму.

Каталку вытащили из машины, и старший парамедик начал выкрикивать врачам какие-то термины, из которых я не понимал ни черта.

Я спрыгнул следом, Блю не отставал ни на шаг, и мы помчались за командой, увозившей Картер.

У внутренних двойных дверей один из врачей развернулся и упер ладонь мне в грудь.

— В травматологическую палату вам нельзя. И собаке вообще не место в больнице. Ждите в приемной либо отвезите ее домой и возвращайтесь.

Плечи напряглись, кулаки сжались.

— Я никуда не уйду. И эта собака спасла той девушке жизнь, так что он тоже никуда не пойдет.

Врач раздраженно покачал головой.

— Хорошо. Но дальше вам нельзя.

Стоявшая рядом медсестра коснулась руки этого придурка.

— Я покажу ему, где можно подождать.

Врач коротко кивнул и скрылся за двойными дверьми.

Я посмотрел на медсестру. Та покачала головой.

— Простите. У него не самые лучшие манеры с родственниками пациентов, но врач он отличный. Идемте, я покажу, где вы можете подождать.

Она провела меня по коридору и открыла дверь небольшой комнаты, в которой стояло с полдюжины пластиковых стульев.

— Это отдельная комната ожидания. Здесь никто не должен придираться к вашей собаке. А если начнут, скажите, что это служебная собака, просто документов сейчас с собой нет. Принести вам или собаке воды?

Я посмотрел вниз на Блю и только сейчас заметил, что у него на морде немного крови.

Черт.

— Да, воды для него было бы здорово. И, может, бумажных полотенец, чтобы я мог его вытереть?

Женщина слегка улыбнулась.

— Конечно. Сейчас принесу.

— Спасибо, мэм. Правда.

Я опустился на стул, и жесткий пластик больно отозвался в позвоночнике.

Блю подошел ко мне и положил голову на колени, жалобно заскулив.

— Знаю, парень. Но с ней все будет хорошо.

Я запустил пальцы в густую шерсть на его шее. От прикосновения он вздрогнул.

— Ты молодец, Блю. Ты защитил свою маму.

Он чуть наклонил голову и посмотрел на меня до боли печальными глазами, так и не убирая морду с моих колен.

Так мы и сидели, пока дверь не открылась и в комнату не вошла медсестра с водой в одной руке, а за ней Лиам и Форд.

Черт.

Я даже не подумал позвонить им. Или родителям Картер.

Я поднялся, и Лиам тут же сгреб меня в крепкие объятия.

— Детектив Мэсси позвонил и сказал, что Картер пострадала. Какого хрена случилось? — спросил он напряженным голосом.

Я отстранился. Форд сжал мое плечо.

Я произнес всего одно слово:

— Кайл.

— Блядь! — Лиам резко развернулся и с силой ударил ладонью по стене. — С ней все будет хорошо?

— Он ударил ее ножом, — голос у меня сорвался. — И я не знаю, что еще успел сделать. Врачи увезли ее, сейчас занимаются ею, но мне пока ничего не сказали.

Глаза Лиама блестели от слез, а Форд выглядел так, будто был готов кого-нибудь убить.

Мы все одновременно посмотрели на медсестру, которая как раз наклонилась и поставила воду перед Блю. Выпрямившись, она протянула мне рулон бумажных полотенец.

— Держите. Я схожу и узнаю, нет ли новостей о вашей подруге. Кто-нибудь из вас родственник?

— Нет, — ответил я. — Я ее парень, а это ее друзья.

Слово «парень» вдруг показалось совершенно неправильным.

Картер значила для меня гораздо больше, чем просто девушка.

И именно в тот момент я понял: как только она поправится, я надену ей на палец кольцо.

Лиам шагнул вперед.

— Я близкий друг семьи. Мы вместе выросли. Мне нужно позвонить ее родителям, но сначала я должен понимать, что им сказать.

Медсестра поджала губы и кивнула.

— Посмотрю, что смогу узнать.

Она вышла, и подошвы ее кроссовок тихо заскрипели по линолеуму.

Я тяжело выдохнул, запрокинул голову и зажмурился.

Как, черт возьми, это произошло?

Я не мог перестать задавать себе этот вопрос.

Я ее подвел.

Снова не оказался рядом, когда был ей нужен.

Блядь.

Чья-то рука крепко легла мне на плечо, и я резко открыл глаза.

— Не нравится мне, куда тебя сейчас заносит, брат.

Форд.

Как всегда, видел меня насквозь.

— Я ее подвел, чувак. Я знал, что должен быть рядом, но меня не было, и ее, блядь, ударили ножом. Губа разбита, глаз опух. Ее гребаная блузка была разорвана.

Я сбросил его руку с плеча.

Мне нужно было двигаться.

Нужно было что-нибудь ударить.

— Этот ублюдок ее трогал, а я даже ничего не могу с ним сделать, потому что копы уже его забрали. А Картер там, за этими дверьми, может, блядь, умирает, и с этим я тоже ничего не могу сделать.

На этот раз меня схватил Лиам, обеими руками за плечи, а за спиной я чувствовал Форда.

— Притормози, Эй. Тебе сейчас нужно затолкать все это дерьмо поглубже. Картер ты нужен. Ты должен быть рядом, когда она очнется, а не сидеть в камере за то, что разнес приемную больницы или врезал врачу.

Ноздри раздувались, пока я пытался взять дыхание под контроль и сдержать ярость, которая уже рвалась наружу.

Я не меньше десятка раз сжал и разжал кулаки, медленно вдыхая и выдыхая.

Лиам и Форд не сдвинулись с места — один передо мной, второй за спиной.

Мои братья.

Не давали мне сорваться.

Я сделал еще один медленный выдох.

— Все. Я в порядке.

Лиам хлопнул меня по спине.

— Вот и хорошо. А то мне совсем не хотелось звать охранника, чтобы он шарахнул тебя электрошокером.

Я попытался улыбнуться его подколу, но губы меня не слушались.

Форд сжал ладонью мою шею сзади.

— Она сильная, Эй. Сильнее, чем ты думаешь. Она выкарабкается.

Я кивнул, и он отпустил меня.

Дверь комнаты ожидания распахнулась, и вернулся тот самый врач-придурок.

— Грета сейчас принесет вам документы, которые нужно будет заполнить насколько сможете. А пока мне нужно знать, есть ли у молодой женщины какие-нибудь аллергии.

У меня дернулась челюсть.

— Молодую женщину зовут Картер. И нет, аллергий у нее нет. А теперь можете, наконец, сказать нам, какого хрена происходит?

Врач-придурок даже не моргнул из-за моего тона и ругани. Будто я вежливо сказал ему: «Будьте добры, сэр».

— Картер понадобится операция. У нее коллапс легкого, оно не расправляется самостоятельно, и мы полагаем, что нож мог повредить легкое так, что потребуется хирургическое вмешательство.

— Но она будет в порядке? — спросил Форд.

Я держал себя в таких тисках, что казалось, еще немного и какая-нибудь мышца просто порвется.

Врач посмотрел на Форда. На лице та же непроницаемая маска.

— Пока слишком рано говорить.

Боже, как же я ненавидел эти слова.

— Но мы сделаем все возможное. Сейчас ее готовят к операции. Когда закончу, приду и поговорю с вами.

Я шагнул вперед.

— Док?

Я протянул руку.

Когда он пожал ее, я рывком подтянул его ближе и тихо, с совершенно недвусмысленной угрозой в голосе, произнес:

— Я люблю эту девушку. Она — весь мой гребаный мир. Так что вы сделаете все, абсолютно все, что только сможете придумать, чтобы ей помочь. Поняли меня?

Кадык врача дернулся, когда он запрокинул голову, встречаясь со мной взглядом.

Его невозмутимость наконец дала трещину.

— Понял.

— Хорошо.

Я сильнее сжал его ладонь, подчеркивая свои слова, и только потом отпустил.

Он поспешил к двери.

Лиам переминался с ноги на ногу, доставая телефон из кармана.

— Мне нужно позвонить ее родителям.

Он выглядел совершенно потерянным.

— Это их убьет.

Я подошел к нему и протянул руку.

— Дай я. Я сказал ее отцу, что буду защищать ее. Он должен услышать от меня, что я не справился.

Лиам оттолкнул мою руку в сторону.

— Завязывай с этим дерьмом. Ты сделал все возможное, чтобы ее защитить. Даже больше, чем она хотела тебе позволить. Мы все думали, что того типа поймали. Это не твоя вина.

— Я нутром чувствовал, что что-то не так. Не надо было оставлять ее там одну.

Лиам фыркнул.

— Можно подумать, Картер позволила бы тебе решать, что ей можно, а что нельзя. Эта девушка одна из самых упрямых людей, которых я знаю. Виноват здесь только один человек, и он сейчас в тюрьме.

Плечи опустились.

Я знал, что Лиам прав.

Виноват Кайл.

Просто я никак не мог избавиться от чувства вины, которое вцепилось в меня намертво.

Не мог избавиться, но мог хотя бы заткнуться.

Поэтому я просто кивнул Лиаму, и он вышел из комнаты звонить.

Я снова опустился на один из этих до смешного неудобных стульев. Форд сел рядом.

— Он прав, ты же знаешь.

Я только хмыкнул.

— Это не твоя вина.

— Я знаю, что не моя. Меня убивает другое — что я не смог это предотвратить.

— Остин, в этом мире дохрена вещей, которые ты не способен контролировать. И некоторые из них — реально хреновые. Но некоторые — чертовски хорошие. Никогда не знаешь, что выпадет. Единственное, что ты можешь, — тратить силы на то важное, что действительно от тебя зависит.

Я почесал Блю между ушами.

— Я попрошу Картер выйти за меня.

Лицо Форда расплылось в широкой улыбке.

— Вот это как раз отличная вещь, на которой стоит сосредоточиться. И обязательно спроси совета у Тейлор или мамы Картер насчет кольца. Тут лучше не облажаться.

На моем лице появилась слабая улыбка.

— Да уж. Вот это я точно не хочу запороть.

Дверь комнаты ожидания снова открылась, и внутрь вошли тот же врач и другая медсестра.

По лицу врача невозможно было ничего понять.

Мы все трое поднялись, а Блю насторожился рядом со мной.

— Мисс Маккарти перевели в отделение интенсивной терапии. Операция прошла успешно, но оказалась сложнее, чем мы ожидали. Был поврежден сосуд, чего мы сначала не заметили. Это вызвало внутреннее кровотечение и дополнительную нагрузку на сердце.

— Что это значит? — перебил я, сжимая кулаки по бокам.

Кадык врача дернулся.

— Во время операции у нее остановилось сердце. Нам удалось запустить его снова и найти источник кровотечения. Мы рассчитываем, что она полностью восстановится, но сможем сказать больше, когда она придет в сознание.

Все тело будто онемело, а в ушах зазвенело.

Сердце моей прекрасной, яркой, неугомонной девочки остановилось.

Остановилось.

Из оцепенения меня вывел голос медсестры.

— Если вы готовы, я могу проводить вас в реанимацию.

Мы пошли за ней к лифтам.

Когда двери закрылись, повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь звон на каждом проезжаемом этаже.

Я снова и снова сжимал и разжимал кулаки, пытаясь заставить тело расслабиться, а сердце замедлиться.

Бесполезно.

Как только двери разъехались, я буквально наступал медсестре на пятки.

Она провела нас в отделение, где несколько небольших палат располагались вокруг поста медсестер. Остановившись возле закрытой двери, женщина повернулась к нам.

— Не пугайтесь количества аппаратуры. Все эти приборы просто поддерживают ее организм, пока она восстанавливается.

Я коротко кивнул.

Медсестра открыла дверь.

Сердце сбилось с ритма, едва я увидел Картер.

Повсюду были трубки. Одна выходила изо рта — должно быть, аппарат помогал ей дышать.

Рассеченную губу зашили, но синяки вокруг глаза и на щеке за те часы, что я ее не видел, стали еще темнее.

Желудок скрутило от мысли обо всем, что с ней сделали.

Я заставил себя отвести взгляд от ее израненного тела, казавшегося таким маленьким на больничной кровати, и посмотрел на медсестру.

— Мне нужно знать…

Слова едва удалось выдавить.

— Ее изнасиловали?

Лицо медсестры смягчилось, и она положила ладонь мне на руку.

— Никаких признаков сексуального насилия нет. Совсем.

Я кивнул, сглатывая ком, застрявший в горле.

— Можете посидеть с ней. Поговорите. Многие пациенты потом рассказывают, что слышали людей рядом с собой, хотя сами не могли ответить.

Я снова кивнул, будто деревянный.

— Спасибо.

Она мягко улыбнулась.

— Конечно. Если что-нибудь понадобится, обратитесь к любой медсестре на посту.

Я медленно подошел ближе к кровати, подтягивая за собой стул.

Снова этот чертовски неудобный пластик.

Я сел и начал разглядывать Картер, пытаясь найти хоть одно место, где мог бы прикоснуться к ней и не причинить боли.

Одна рука лежала поверх одеяла, но в ней стоял катетер, а на пальце был закреплен датчик.

Я осторожно откинул край одеяла и нашел вторую руку.

К счастью, на ней не было ни трубок, ни видимых повреждений.

На ногтях все еще оставался тот нежно-розовый лак, который она так любила.

Я бережно поднял ее руку, положил поверх одеяла и заключил между своими ладонями.

Ненавидел то, какой холодной она была.

Какой безжизненной казалась.

Мне до боли хотелось забраться на кровать и лечь рядом.

По полу застучали лапы Блю.

Я повернул голову и увидел, как он принюхивается.

Почувствовав запах Картер, он жалобно заскулил, а потом положил голову на край кровати рядом с ее рукой.

Язык выскользнул наружу, лизнув сначала ее пальцы, потом мои.

Я больше не мог сдерживать слезы.

Они падали на руку Картер, зажатую между моими ладонями.

— Ты не можешь меня оставить, Зажигалка. Ты мне нужна. Блю ты нужна.

Ответа не было.

Только Блю слизывал мои слезы, пока грудь сотрясалась от рыданий.

Первое, что я осознала, — тихое попискивание аппарата.

Второе — боль.

Болело все. Казалось, даже каждая волосинка на голове ныла от боли. Я попыталась заставить глаза открыться, но добилась лишь слабого дрожания век. И вдруг почувствовала, как мою ладонь крепко сжали.

— Малышка?

При звуке знакомого голоса я немного расслабилась.

— Зажигалочка, покажи мне свои красивые глаза.

Слова Остина придали мне сил, и я собрала всю оставшуюся волю. Веки наконец начали подниматься. Сначала лицо Остина было расплывчатым, но постепенно стало четче.

— Вот и она.

Я открыла рот, который на ощупь был словно набит наждачной бумагой, и попыталась спросить, что случилось, но наружу вырвалось лишь невнятное:

— Чт…

И хриплый выдох.

Остин тут же схватился за кувшин с водой и налил немного в стакан с трубочкой. Осторожно поднес трубочку к моим губам, и я начала пить. Никогда в жизни вода не казалась такой вкусной.

Остин попытался убрать стакан, и я недовольно простонала.

— Медленнее, малышка. Не хочу, чтобы тебя стошнило.

Я тоже не хотела. Блевать, когда все тело болит вот так, звучало совсем не весело.

— Постарайся не говорить. У тебя в горле была трубка, поэтому какое-то время будет больно.

Должно быть, Остин заметил, как меня начинает охватывать паника, потому что снова крепко сжал мою руку.

— Сейчас ты в порядке. Все будет хорошо.

Я с трудом сглотнула, превозмогая боль в горле, и одними губами спросила:

— Что случилось?

Все мое тело напряглось, когда воспоминания хлынули обратно: я собирала вещи, а потом… Кайл.

Я резко дернула головой, и боль прострелила вниз по позвоночнику.

— Малышка, успокойся. Ты в безопасности.

Остин присел рядом с кроватью, но по-настоящему меня успокоил тихий скулеж, раздавшийся у него за спиной.

Плечи тут же обмякли от облегчения.

— Блю, — прохрипела я.

— С Блю все хорошо, Зажигалочка. Помог тебе уложить этого ублюдка. Я в жизни так им не гордился.

На губах появилась слабая улыбка, и я сжала руку Остина.

Морда Блю показалась над краем кровати. Остин поднял наши сцепленные руки и положил их ему на макушку, а хвост Блю застучал по ноге Остина.

Я подняла на него взгляд.

— Как его вообще сюда пустили? — прошептала я.

Остин ухмыльнулся.

— Сначала мы притворились, что он служебная собака. Потом мы с Лиамом, возможно, немного воспользовались его звездным статусом.

Я тихо засмеялась, но тут же грудь пронзила такая боль, что я судорожно вдохнула.

Остин выпрямился и нажал кнопку на моей кровати.

— Осторожно, малышка. Просто дыши. Медленно и неглубоко.

Я послушалась. Боль в груди немного отступила, но боль на лице Остина никуда не делась.

Я изо всех сил сжала его руку и беззвучно произнесла:

— Я тебя люблю.

— Черт, Зажигалочка, я так тебя люблю. Безумно.

Он наклонился и прижался губами к моему лбу. Его поцелуй был теплым, крепким и таким успокаивающим, что я наконец поверила: все действительно будет хорошо.

— Никогда в жизни мне не было так страшно. Я думал, что потеряю тебя.

Он тяжело дышал, а глаза подозрительно блестели.

— Прости, — прошептала я, а потом едва заметно улыбнулась. — Так легко ты от меня не отделаешься.

Остин лишь покачал головой.

Дверь палаты распахнулась, и внутрь вошел пожилой мужчина в белом халате, за ним женщина в голубой медицинской форме и моя мама.

Я моргнула, пытаясь удержать слезы.

— Мам?

Она тут же бросилась к другой стороне кровати.

— Ох, малышка, я так волновалась. Как же я рада, что ты проснулась. У тебя что-нибудь болит? Тебе что-нибудь принести?

Остин вмешался, останавливая словесный поток моей мамы:

— У нее болит горло после дыхательной трубки. Насчет остального не знаю.

— Ой, тогда не разговаривай, солнышко.

Мужчина в халате, который явно был моим врачом, пролистал мою карту.

— Здравствуйте, мисс Маккарти. Я доктор Стивенс. Рад видеть, что вы очнулись. Нам пришлось установить вам дыхательную трубку, но несколько часов назад ее уже удалили, поэтому боль в горле вскоре должна уменьшиться. Я задам вам несколько вопросов, но отвечать можно просто кивком.

Доктор повернулся к Остину и маме.

— Сейчас как раз подходящий момент сходить за кофе. Мне нужно провести осмотр, а затем мы с медсестрой поменяем ей повязки.

При мысли, что Остин уйдет, я тут же напряглась.

Он сжал мою руку.

— Я буду прямо за дверью.

Потом повернулся к доктору и прожег его тем самым пугающим взглядом, которым обычно смотрел на соперников в октагоне.

— Думаю, будет лучше, если ее мама останется во время осмотра. Ей так будет спокойнее. Вы ведь тоже так считаете?

На последних словах его глаза сузились.

Доктор Стивенс неловко перебрал бумаги в руках.

— Конечно. Если мисс Маккарти так будет удобнее, то никаких проблем.

Я кивнула, и мама нежно провела рукой по моим волосам.

Остин наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Вернусь, как только они закончат.

Он поднялся, щелкнул пальцами, и Блю послушно пошел за ним.

Судя по всему, пока я была без сознания, эти двое успели серьезно сблизиться.

— Он ни разу от тебя не отходил. Только в туалет и поговорить с полицией. Я так рада, что у тебя есть такая любовь, малышка.

Господи, как же я любила свою маму. Любила за то, что она сразу разглядела за грубоватой внешностью Остина то, как сильно и искренне он меня любит.

Она выпрямилась, когда доктор начал объяснять все, что со мной произошло с медицинской точки зрения.

Он осмотрел меня с ног до головы, проверил травмы и швы, а потом назначил еще одну дозу обезболивающего. Предупредил, что от лекарства меня, скорее всего, снова потянет в сон, но сейчас отдых — лучшее, что можно для меня сделать.

Я поморщилась при мысли о том, что снова потеряю кусок времени, но грудь и голова болели так сильно, что я быстро кивнула в знак согласия.

Доктор попрощался, и едва он переступил порог палаты, как в дверях тут же появилось лицо Остина.

Он протиснулся мимо врача, который неодобрительно покосился на следующего за ним Блю, и снова подошел к моей кровати.

— Все прошло нормально?

Мама ответила за меня:

— Все выглядит хорошо. Ей назначили еще обезболивающее, от которого она, скорее всего, уснет, но доктор сказал, что сейчас это как раз то, что ей нужно. Я пойду найду твоего папу и скажу ему, что ты проснулась.

— Спасибо, мам.

Голос уже немного окреп, да и говорить было не так больно.

— Конечно, солнышко.

Она улыбалась, но глаза наполнялись слезами.

— Я просто так рада, что с тобой все хорошо.

И с этими словами она поспешила из палаты.

Я повернулась к Остину.

— Сколько я была без сознания?

Его лицо помрачнело, и я тут же пожалела, что спросила.

— Почти тридцать шесть часов. Самые долгие полтора дня в моей жизни.

Раз уж разговор зашел о неприятном, я решила покончить со всеми тяжелыми темами сразу.

— Что случилось с Кайлом?

На лице Остина появилось странное выражение.

— Может, поговорим об этом, когда тебе станет получше?

Все мое тело мгновенно напряглось. Он что, не в тюрьме? Каким-то образом вышел под залог?

Увидев мою панику, Остин сел на край кровати и обхватил ладонью ту щеку, которая не пульсировала от боли.

— Все хорошо. Он больше никогда тебя не тронет, ясно?

— Мне нужно знать, что случилось. Не знать еще страшнее.

Остин закрыл глаза, а когда снова открыл их, в них читалась неуверенность.

— Полиция задержала его прямо в доме. Потом они обыскали его квартиру и нашли шкаф, забитый альбомами. Ты не единственная девушка, которую он преследовал. Там были тетради, посвященные как минимум десяти другим женщинам. С каждой новой жертвой его поведение становилось все опаснее, но ты первая, против кого он применил физическое насилие.

Меня передернуло.

Остин крепче сжал мою руку.

— Вчера вечером полиция показала часть доказательств ему и его адвокату.

Он замолчал и глубоко вдохнул.

— Малышка… прошлой ночью он повесился в своей камере.

Я молча смотрела на Остина.

Из всего, что он мог мне сказать, этого я не ожидала совершенно.

Единственным чувством, которое я смогла из себя выжать, было облегчение. А следом мгновенно пришло чувство вины за то, что я вообще могла такое испытывать.

В уголках глаз собрались слезы.

— Малышка, дыши. Медленно и спокойно.

— Я-я ненавижу себя за то, что чувствую только облегчение.

Я изо всех сил сдерживала слезы, понимая, что стоит мне разрыдаться — и от боли я просто сойду с ума.

Остин наклонился ко мне. Его лицо стало жестким, взгляд — пронзительным.

— Ты имеешь полное право испытывать облегчение. И даже не вздумай себя за это грызть. Я тоже чувствую облегчение. Он был больным ублюдком, и без него этот мир стал лучше. Такое не лечится, малышка. Пока он был жив, ты всегда оставалась бы в опасности, а меня это ни хрена не устраивает. Так что его больше нет. И я этому рад.

Я шмыгнула носом, но слезы постепенно отступили.

— Я люблю тебя, Остин.

— Обожаю слышать от тебя эти слова, Зажигалочка.

Он наклонился и поцеловал меня в уголок губ, подальше от швов.

Едва Остин выпрямился, в палату торопливо вошла медсестра со шприцем в руке.

— Ну вот, сейчас вам быстро станет полегче.

Она ввела лекарство через капельницу, и уже через минуту мои веки начали наливаться тяжестью.

— Выпустите меня отсюда!

Я ныла. Это было совершенно непривлекательно, и мне было все равно. Я торчала в больнице уже неделю и начинала сходить с ума от четырех стен.

— Успокойся, Зажигалочка. Док сказал, что есть неплохой шанс, что тебя выпишут сегодня.

Остин опасно развалился на пластиковом стуле, закинув ноги на край моей больничной кровати. Все последние семь дней он не отходил от меня и наотрез отказывался ехать домой.

Мои родители, остановившиеся у него, каждый день привозили ему чистую одежду, а душ он принимал в ванной при моей палате. Персонал сжалился над ним и притащил раскладушку, на которой он мог спать. Когда мне стало лучше, Блю все-таки выставили из больницы, и родители забрали его к Остину.

Моя палата теперь напоминала цветочный магазин — букеты от семьи, друзей и коллег стояли повсюду. Не говоря уже о совершенно нелепых размеров плюшевом медведе, которого мне притащили Лиам и Форд и которого Блю тут же попытался оседлать.

Посетители сменяли друг друга без конца. Тейлор даже прилетела на один день, заявив, что ей нужно собственными глазами убедиться, что со мной все в порядке.

Я была безумно благодарна за любовь и поддержку семьи и друзей и за все, что сделали для меня врачи, но мне отчаянно хотелось выбраться из этой больницы.

Швы с губы сняли еще вчера, а те, что были вдоль ребер, можно будет убрать через неделю. Я была готова ехать домой.

Ну… в мой новый дом.

Родители на удивление спокойно восприняли новость о том, что я переезжаю к Остину. Как только полиция разрешила вернуться в мой старый дом, мама принялась заканчивать начатое мной и упаковала все мои вещи. Остин нанял грузчиков, и теперь все мое добро ждало, когда его разберут уже у него дома.

Я завозилась на кровати.

— Я хочу домой.

На лице Остина появилась широкая улыбка от того, что его дом я назвала своим.

— Я тоже хочу, чтобы мы поехали домой. Но только после того, как врач даст добро. Я не хочу, чтобы у тебя снова случился коллапс легкого.

Это было главной причиной, почему меня продержали здесь так долго. И даже после выписки мне строго велели еще несколько недель беречь себя.

— Я буду лежать в постели и позволю тебе обслуживать меня по рукам и ногам, только вытащи меня отсюда. Я хочу еду, которая не на вкус как картон, и кровать, которая не ощущается как бетонная плита.

Я сделала самые жалобные щенячьи глаза, на какие была способна.

Остин покачал головой и выпрямился.

— Не смотри на меня так. Делаем то, что говорит доктор.

— Ну и ладно. Но я не отвечаю за себя, если сорвусь на какой-нибудь бедной ни в чем не повинной медсестре, которая принесет мне очередную порцию желе.

Остин рассмеялся, наклонился и легко провел губами по моим.

— Если сегодня тебя не выпишут, я попробую договориться, чтобы нам разрешили еду снаружи. Попрошу Лиама забрать все твои любимые блюда из «Little Dom’s».

Я чуть приподнялась, несмотря на протест ребер, и сама потянулась к его губам.

— Ты ангел, посланный мне самими небесами.

Я снова его поцеловала.

— Прости, что веду себя как мегера. Кажется, у меня уже больничная лихорадка.

Остин заправил прядь мне за ухо, провел пальцами вниз по шее и мягко сжал ее.

— Знаю. Я бы тоже уже с ума сходил, если бы столько времени провалялся в этой кровати. Скоро мы тебя отсюда заберем.

— Вообще-то заберем прямо сейчас, — раздался от двери голос мамы. — Я только что говорила с доктором Стивенсом. Он уже подписывает документы на выписку!

Я откинула голову на шершавые подушки.

— Аллилуйя!

Мама и Остин рассмеялись.

— Не самый лучший пациент, да? — спросила мама.

— Терпение точно не ее сильная сторона, — ответил Остин.

— Никогда не было. Даже когда она была совсем малышкой.

— Так, вы двое, хватит объединяться против больной и беспомощной, — вмешалась я.

Мама подошла к кровати и погладила меня по щеке.

— Ладно, в этот раз пощажу. Я отправила твоего отца подогнать машину. Остин, посмотришь, нет ли здесь какой-нибудь тележки, чтобы спустить все эти цветы вниз?

Остин посмотрел сначала на меня, потом на дверь.

— Конечно, миссис Маккарти. Вы побудете с Картер, пока я не вернусь?

— Я же говорила: зови меня Шейла. Миссис Маккарти — это моя свекровь. И конечно, я останусь с Картер.

— Хорошо, Шейла. Посмотрю, что смогу найти.

Остин направился к двери, а я не сводила глаз с его задницы, пока он не вышел из палаты.

Мама многозначительно кашлянула.

Я тут же перевела взгляд на нее и виновато улыбнулась.

— Я тебя не виню. Попка у него и правда что надо.

— Мам! Не смотри на задницу моего парня! И тем более не говори «попка».

— Картер, я замужем, а не умерла.

Я подавилась смехом. Грудь все еще отозвалась болью, но уже далеко не так сильно, как несколько дней назад.

Мама смахнула с моего лица невидимые пряди.

— Как ты себя чувствуешь, малышка? И я сейчас не про швы.

У нас с мамой еще не было возможности по-настоящему побыть вдвоем, чтобы она могла выяснить, как ее дочь справляется со всем произошедшим.

Я сжала ее руку.

— Если честно, сейчас я правда в порядке. Конечно, мне ненавистно, что все это случилось. Со мной. С Остином. С вами с папой. Даже с Кайлом. Но мне больше не страшно.

— Я очень рада, малышка. Но если вдруг все это начнет тебя накрывать, я хочу, чтобы ты поговорила со мной, с Остином или с папой.

— Обязательно. Обещаю.

Она подняла голову, когда из коридора донесся грохот колес.

Остин вошел в палату, толкая перед собой что-то подозрительно похожее на тележку для доставки еды в номер.

— Это лучшее, что я смог найти. Одолжил у одной из больничных волонтерок.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

— Уверена, ты сделал ее день.

Щеки Остина едва заметно порозовели.

— Вообще-то, кажется, я ее напугал. Все, на что она была способна, — кивать и толкать тележку в мою сторону.

Мама подавила смешок и поднялась.

— Ну что ж, я начну складывать цветы, и будем отсюда выбираться.

— Ура!

Я сделала руками маленький победный жест.

Остин тут же направился к моей кровати.

— Осторожнее с ребрами, Зажигалочка.

— Да-да, о великий и чрезмерно заботливый…

Договорить я не успела: Остин быстро наклонился и поцеловал меня.

Я вздохнула, наслаждаясь прикосновением до смешного мягких простыней Остина. Как же хорошо было вернуться домой.

Прошло несколько дней с тех пор, как меня выписали из больницы, и мы с Остином валялись в его кровати, хотя теперь, наверное, уже в нашей, и смотрели фильмы. Папа уехал утром: ему нужно было вернуться и позаботиться о моей бабушке. А мама решила задержаться, зная, что я надеюсь уговорить Остина вернуться на работу.

Я понимала, что без него страдали и зал, и его бойцы. К тому же я никак не могла забыть разговор с мамой на следующий день после моего возвращения домой.

— Я переживаю за этого мальчика, Картер.

Вся моя веселость тут же исчезла.

— В смысле? Почему?

Она присела на край кровати.

— То, в каком состоянии он тебя нашел… это оставило на нем след. Я вижу, как он не хочет выпускать тебя из поля зрения. Даже сейчас сомневался, уходить ли, хотя его не будет меньше пяти минут. Вы же не можете всю оставшуюся жизнь ходить, пристегнувшись друг к другу.

Я принялась теребить край одеяла.

Я понимала, о чем она.

Правда заключалась в том, что в первый день, когда я очнулась в больнице, мне тоже было тяжело. Я не хотела, чтобы Остин отходил от меня. С самого начала нашей дружбы рядом с ним я всегда чувствовала себя в безопасности.

Но после того как узнала, что Кайла больше нет, и понемногу осмыслила все случившееся, я смогла расслабиться.

А Остин нет.

Я посмотрела на маму.

— И что мне делать?

Она мягко улыбнулась.

— Многое ты уже делаешь. Он видит, как ты восстанавливаешься. Видит, какая ты сильная и что случившееся тебя не сломало. Надеюсь, со временем это поможет ему отпустить хотя бы часть произошедшего. Не забыть, думаю, он никогда этого не забудет. Но, может быть, станет немного легче. Еще можно подключить Лиама и Форда. Пусть зовут его куда-нибудь из дома, а ты будешь подталкивать его соглашаться. И самое главное — будь рядом, когда ему понадобится выговориться о том, как все это повлияло на него.

Я кивнула.

— Когда немного освоюсь, попробую с ним поговорить.

Мама сжала мою руку.

— Ему повезло с тобой, Картер.

Вспомнив тот разговор, я поставила фильм на паузу и повернулась на бок лицом к Остину.

— Ты в порядке, Зажигалочка? Тебе что-нибудь принести?

— Я в порядке. Но хочу кое о чем поговорить.

Остин мгновенно насторожился.

— О чем?

Я протянула руку и переплела наши пальцы.

— Мне нравится, что ты все время рядом, но у тебя есть обязанности в зале, и я не хочу, чтобы работа копилась только потому, что ты за мной ухаживаешь. Мама будет здесь еще неделю, так что ты вполне можешь ненадолго выходить на работу.

Остин пристально посмотрел на меня, и его челюсть напряглась.

— Зал прекрасно обойдется без меня еще пару недель. Я не хочу сейчас оставлять тебя.

Я осторожно продолжила:

— Ты мог бы сходить хотя бы на час-два. Тогда потом не придется разгребать столько всего, когда вернешься окончательно.

Его челюсть сжалась еще сильнее, и он высвободил руку.

— Ты пытаешься от меня избавиться?

Я села, проигнорировав боль в боку.

— Нет! Мне нравится, что ты здесь. Я просто не хочу, чтобы ты боялся уходить, потому что рано или поздно тебе все равно придется это сделать.

Остин резко поднялся с кровати.

— Ну так это необязательно делать прямо сейчас, черт возьми.

Я прикусила губу и промолчала, пока он метался по комнате, напряженный до предела.

Потом резко развернулся ко мне.

— Он чуть тебя, мать его, не убил!

Грудь Остина тяжело вздымалась, а я все так же молчала.

Продолжил он уже тише, и голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций:

— Он мог тебя убить. А я просто оставил тебя там одну.

Я знала, что он чувствует вину, но даже не представляла, насколько она глубока.

Я осторожно встала с кровати и подошла к нему. Медленно, очень медленно подняла руки и обхватила ладонями его лицо.

— Милый, я не была одна.

Он хотел возразить, но я приложила палец к его губам.

— Я не была одна. Со мной был Блю — собака, которую подарил мне ты. У меня были навыки самообороны, всему этому научил меня ты. А когда мне понадобилась смелость, чтобы дать отпор, знаешь, что я сделала?

Я представила твое лицо.

Так что я ни секунды не была одна. Ты был со мной на каждом шагу.

Под моими ладонями его тело содрогнулось.

— Я люблю тебя, Зажигалочка. И буду любить до последнего своего дня.

Его руки обвились вокруг меня.

— Я тоже тебя люблю, Остин.

Я прижалась щекой к его груди, слушая, как тяжело и быстро все еще колотится его сердце.

— Жаль, что я не могу сейчас тебя трахнуть.

Я тихо рассмеялась, и звук отозвался вибрацией в его грудной клетке.

— Как романтично.

— Я просто честный романтик.

— Как скажешь, Ромео.

Остин слегка отстранился, и я подняла лицо.

Он наклонился, и наши губы встретились в мягком поцелуе, который постепенно становился все жарче. Внизу живота вспыхнуло тепло.

Я застонала, когда он втянул мой язык в рот.

Остин глухо выругался и резко оторвался от меня.

— Черт. Нам нельзя так делать. Врач сказал три недели.

— Ты первый начал, — возмущенно выдохнула я.

Он усмехнулся.

— Твои губы слишком соблазнительные. Давай лучше выйдем на улицу. Ты полежишь на шезлонге у бассейна, подышим свежим воздухом.

Я вздохнула.

— Ладно, звучит неплохо.

Раз уж Остина мне пока нельзя, придется довольствоваться солнцем.

Я поставила сумочку на стойку и повернулась к Остину.

— Ты слышал, что сказал доктор. Мне разрешили вернуться ко всем обычным занятиям.

Остин нахмурился и скрестил руки на груди.

— Я считаю, что еще слишком рано. Побереги себя еще месяц. Нет никакой необходимости сразу бросаться обратно на работу.

Мы спорили об этом без конца с тех самых пор, как почти час назад вышли из кабинета врача.

Хорошая новость заключалась в том, что я полностью восстановилась. Швы вдоль ребер сняли еще две недели назад, легкие звучали отлично, а все синяки уже сошли. Но Остин был бы по-настоящему счастлив, только если бы я провела еще месяц в постели и двигалась исключительно в случае крайней необходимости.

Хотя сам он уже вернулся на работу, я знала, что каждый раз оставить меня одну для него по-прежнему было испытанием.

— Знаешь, если я снова выйду на работу, то буду работать в молодежной программе. Так что ты сможешь за мной присматривать…

Я намеренно не закончила фразу.

Остин слегка переменил позу, явно взвешивая варианты.

— Первый месяц — только неполный день.

Я тоже выпрямилась, расправляя плечи.

— Первую неделю.

— Две недели, — тут же возразил он.

— Договорились.

Я широко улыбнулась и медленно направилась к нему.

— Кстати, доктор разрешил мне кое-что еще.

Я заметила, как дернулся его кадык.

Положила ладонь ему на грудь, а его руки тут же обвили мою талию. Поднявшись на носочки, я легко коснулась его губ своими.

— Отнеси меня в постель.

Остин застонал, когда я углубила поцелуй, и я почувствовала, как он твердеет, прижимаясь ко мне животом.

— Я не хочу сделать тебе больно.

Я немного отстранилась и пристально посмотрела ему в глаза.

— Не сделаешь. Будем медленно, и я обещаю сказать, если почувствую хоть малейшую боль в ребрах.

Он внимательно изучал мое лицо, а потом, приняв решение, подхватил меня на руки.

Я со смехом обвила ногами его талию и снова припала к губам. Остин понес меня через дом, который теперь мы оба называли своим, одной рукой крепко удерживая за поясницу, а вторую вытянув вперед, чтобы по дороге мы не врезались в стену.

Добравшись до спальни, он осторожно уложил меня на кровать.

Отступил и одним движением стянул футболку через голову.

Я не могла отвести глаз от того, как в послеполуденном свете перекатывались мышцы его тела.

Этот прекрасный мужчина был моим.

Остин наклонился надо мной и принялся медленно расстегивать мою рубашку, одну пуговицу за другой, оставляя на коже поцелуи по мере того, как продвигался ниже.

Сердце забилось быстрее.

Когда он добрался до пуговицы на джинсах, мое дыхание сбилось.

Остин замер и посмотрел мне в глаза, проводя большим пальцем вдоль шва джинсов.

От этого простого движения по низу живота рассыпались сладкие искры.

Не успела я опомниться, как мои джинсы оказались на полу, а следом туда же отправились и его.

Я приподнялась на кровати, позволила рубашке соскользнуть с плеч, расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону.

Остин смотрел на меня так, словно перед ним было нечто бесконечно дорогое.

— Ты такая чертовски красивая. На тебя смотреть почти больно.

Он погладил мою щеку, потом провел ладонью вниз по шее, задержался на ключице и опустился ниже, накрывая грудь.

Когда большой палец скользнул по соску и медленно обвел его кругом, по телу прокатилась горячая волна.

Руки Остина двинулись вниз по бокам, продолжая неспешное исследование моего тела, пока не добрались до краев трусиков.

Он медленно стянул их с меня и опустился перед кроватью на колени.

Я вдруг почувствовала себя немного неуверенно и попыталась свести ноги, но Остин остановил меня.

— Не прячься от меня. Дай мне посмотреть на тебя.

Я прикусила уголок губы, но кивнула.

Остин развел мои ноги, не отрывая взгляда от самого интимного места.

То, как он любил каждую деталь моего тела, заставило сердце болезненно сжаться.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько красивой.

Я опустила голову, наблюдая за тем, как он меня разглядывает.

Если поначалу я и сомневалась, то теперь была полностью за.

Потому что это было чертовски возбуждающе.

Пальцы Остина мяли кожу на моих бедрах, постепенно подбираясь все ближе.

Дыхание участилось.

Когда кончики пальцев едва ощутимо прошлись по мне, голова сама откинулась на кровать.

Очень медленно Остин ввел один палец.

Лениво задвигал им внутри, сводя меня с ума этой мучительно приятной неспешностью.

— Еще, — выдохнула я.

Когда он не дал мне большего, я сжалась вокруг его пальца, пытаясь сама добиться нужного трения.

Остин сжал мой сосок, и вспышка удовольствия мгновенно отозвалась в клиторе.

Но этого было мало.

— Еще нет, — успокаивающе произнес он. — Скоро.

Его большой палец скользнул вдоль клитора, и напряжение внутри стало почти невыносимым.

— Мне нужно, чтобы ты был во мне, Остин.

Мои ладони легли на его широкие плечи. Я наслаждалась ощущением мягкой кожи поверх твердых мышц.

Остин поднялся.

Я задрожала, почувствовав его у входа в себя.

Он наклонился надо мной, одной рукой опираясь о кровать, а второй обхватывая меня за шею сбоку.

— Скажи, если станет больно.

Я кивнула и обвила его ногами, упираясь ступнями в крепкие ягодицы.

Но он не позволил моему нетерпению ускорить его движения.

Медленно, сантиметр за сантиметром, Остин вошел в меня.

Растяжение, давление…

Это было блаженство.

Я подняла руку и коснулась его щеки.

— Я так скучала по этому чувству, милый. По тому, как ты ощущаешься внутри меня.

Его лицо на миг смягчилось, а потом челюсть снова напряглась, когда он вошел до конца.

Я закрыла глаза, не в силах держать их открытыми, когда он задел то самое место.

Постепенно Остин начал двигаться быстрее.

Внутри меня натягивалась и закручивалась тугая струна.

— Я долго не продержусь, Зажигалочка. Ты слишком хорошо ощущаешься.

Он просунул руку между нашими телами и начал ласкать напряженный комок нервов.

Уже второе движение отправило меня за грань.

Тело Остина выгнулось, и я почувствовала, как он кончил глубоко внутри меня.

Расслабившись, он перекатился вместе со мной так, чтобы теперь я лежала сверху.

Мы все еще оставались соединены, и я просто лежала на нем, позволяя ощущению его кожи под моей и сладкому послевкусию удовольствия медленно разливаться по всему телу.

Он поцеловал меня в лоб.

— Люблю тебя, Картер.

— А я тебя сильнее, — ответила я и прижалась губами к его груди.

— Невозможно.

Я улыбнулась прямо в его кожу.

— Приятно соревноваться хотя бы в таком.

Остин провел пальцами по выступам моего позвоночника.

— И правда. Ты нормально себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Я как будто вообще без костей.

Он тихо рассмеялся, и вибрация его груди заставила меня непроизвольно сжаться вокруг него.

Остин застонал.

— Черт, ты сейчас снова меня заведешь, а я еще даже не вышел из тебя.

Я подняла голову и устроила подбородок у него на груди.

— Я не против.

Остин покачал головой.

— Я превратил тебя в озабоченную маньячку.

Я ухмыльнулась.

— Ты должен каждый день благодарить судьбу за это.

— Поверь, благодарю. Но сейчас нам надо вставать и идти в душ, потому что вечером я веду тебя куда-нибудь отпраздновать твое полное выздоровление.

— Правда?

— Ага.

Он сжал мой бок, а потом осторожно приподнял меня и снял с себя.

— Давай, пошли.

После душа я сделала легкий макияж и надела розовый сарафан с короткими рукавами и золотистые сандалии.

— Ты там скоро? — крикнул Остин откуда-то из коридора.

— Если бы ты сказал, куда мы едем, я бы оделась быстрее! — крикнула я в ответ.

Остин вошел в спальню как раз в тот момент, когда я пыталась застегнуть за спиной тонкую цепочку с простым бриллиантовым кулоном.

— Давай помогу.

Он убрал мои волосы с шеи, застегнул замочек и поцеловал меня у самого основания шеи.

В зеркале наши взгляды встретились.

— Ты прекрасна.

На губах появилась легкая улыбка.

— Ты и сам ничего.

На Остине были темные джинсы и рубашка на пуговицах, которая делала его голубые глаза еще ярче.

Я повернулась к нему, и его руки тут же обвили меня.

— Вообще-то ты чертовски горячий.

Он самодовольно усмехнулся, наклонился и легко коснулся моих губ своими.

Мягко. Нежно. Уже так привычно.

Этот поцелуй ощущался как возвращение домой.

— Пора ехать.

— Ладно.

Он переплел наши пальцы и повел меня из комнаты по коридору.

Когда мы сели в «рейндж ровер», Остин протянул мне атласную маску для сна.

— Надень.

Я провела пальцами по гладкой ткани.

— Эм… зачем?

Остин завел двигатель и нажал кнопку открытия гаражных ворот.

— Потому что хочу, чтобы место, куда я тебя везу, осталось сюрпризом.

Где-то глубоко в животе запорхали бабочки.

— Хорошо.

Я натянула маску и откинулась на сиденье.

Ехали мы почти молча, если не считать тихого рока из динамиков. Остин словно погрузился в свои мысли, а я пыталась угадать, куда мы направляемся, запоминая каждый поворот.

Примерно через двадцать минут машина наконец остановилась, и Остин заглушил двигатель.

— Маску пока не снимай.

— Ладно.

Я нервно переплела пальцы на коленях.

Пассажирская дверь открылась, и теплый воздух позднего калифорнийского дня коснулся кожи.

Остин развернул меня на сиденье и взял за обе руки.

— Так, теперь спокойно спускайся. Медленно.

Разумеется, я тут же едва не запнулась о собственные ноги.

Остин поймал меня за талию.

— Осторожнее, Зажигалочка.

— Это вообще-то была твоя гениальная идея завязать мне глаза. Ты прекрасно знаешь, какая я неуклюжая!

Он рассмеялся, взял меня за руку и повел вперед с черепашьей скоростью.

— Просто ставь одну ногу перед другой. На пути ничего нет.

Через несколько шагов пальцы ног защекотали травинки.

Я понятия не имела, где мы находимся.

И что еще страннее — вокруг не было слышно людей. Для Лос-Анджелеса почти невозможная редкость. Только далеко шумели машины.

Остин потянул меня за руку и остановил.

Затем осторожно поднял маску.

Я заморгала, на несколько секунд ослепленная солнцем.

Когда глаза привыкли, я поняла, что мы у обсерватории Гриффита.

Оглянувшись, я осознала еще кое-что.

Здесь никого не было.

А потом взгляд остановился на пикнике, разложенном в точности на том самом месте, где мы сидели во время нашего первого свидания.

Я подняла лицо к Остину.

— Как?

Он убрал прядь с моего лица и заправил ее за ухо.

— Позвонил кое-кому, попросил пару одолжений. Нам отдали это место на несколько часов.

Я просияла.

— Так ты все-таки романтик.

Остин быстро поцеловал меня.

— Только никому не рассказывай.

— Твой секрет в безопасности.

Он повел меня к пледу, и я заметила, что тот был завален огромными мягкими подушками, а рядом стояла та же гигантская корзина для пикника, которой он пользовался в прошлый раз.

Мой желудок громко заурчал.

Остин добродушно рассмеялся.

— Не переживай. Я снова привез все твое любимое из «Joan’s on Third».

— Ты буквально мужчина моей мечты.

Я сжала его руку, потом отпустила и устроилась среди горы подушек.

Остин полез в корзину, достал бутылку и с приятным хлопком вытащил пробку.

— О-о-о, шампанское! Как изысканно.

Он разлил игристое по двум бокалам.

— Ну, вообще-то мы празднуем.

— Это точно.

Следующий час мы пили шампанское, понемногу ели мои любимые блюда и смеялись до слез.

Тень нападения, висевшая над нами весь последний месяц, наконец начала рассеиваться.

И для меня.

И для Остина.

Как же хорошо было просто не переживать ни о чем. Не думать ни о чем. Просто наслаждаться тем, что мы рядом.

Когда солнце начало опускаться к горизонту, я забралась к Остину на колени, прижалась спиной к его груди и уставилась вдаль.

Я почувствовала, как он повернул голову, а потом вдруг громко свистнул.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась.

К нам со всех лап несся маленький рыжевато-коричневый щенок. Уши развевались на ветру, а сзади волочился розовый поводок.

Не добежав до нас буквально шаг, щенок оттолкнулся от земли и прыгнул прямо в наши объятия.

Я тут же прижала его к груди.

— Ну ты только посмотри, какая прелесть. А где твой хозяин?

Я подняла голову и осмотрелась, заметив вдалеке чью-то фигуру.

Остин сжал меня за бок.

— Ты ее хозяйка, малышка. Она твоя.

На глаза тут же навернулись слезы.

— Ты купил нам сестренку для Блю?

— Ага. Думаю, вы оба это заслужили. Она породы питбуль Ред-Ноуз, ее совсем недавно спасли из питомника-разведенца.

Я прижала щенка еще крепче, наслаждаясь этим ни с чем не сравнимым запахом щенячьего дыхания.

— Ох, бедная малышка. Не переживай, теперь мы будем о тебе очень хорошо заботиться. Думаю, назовем тебя Руби. Руби и Блю — мило звучит, правда? — спросила я Остина.

— Не знаю, может, у нее уже есть имя. Посмотри на ошейнике.

Я принялась возиться с ошейником, пока щенок, которого я уже твердо решила назвать Руби, вертелся у меня на коленях.

Наконец пальцы нащупали металл, и я повернула ошейник.

Воздух разом вышибло из легких, когда я увидела, что именно держу в руке.

К металлическому кольцу на ошейнике Руби кремовой лентой было привязано самое красивое кольцо, какое я когда-либо видела. Крупный камень поймал последние лучи заходящего солнца, а Остин наклонился к моему уху и тихо произнес всего три слова:

— Выходи за меня.

Слезы, уже стоявшие в глазах, тут же покатились по щекам.

— Да, — прошептала я в ответ.

Остин обнял меня со спины и забрал ленту из моих дрожащих пальцев. Быстро развязал ее и надел кольцо мне на палец.

— Построй со мной дом, — продолжил он.

— Да, — снова выдохнула я, часто кивая.

— Создай со мной семью.

Сердце на миг остановилось.

Перед глазами тут же возникла картина: маленькие темноволосые мальчишки с моими зелеными глазами и светловолосые девочки с сияющими голубыми глазами Остина.

Я развернулась к нему, не переставая плакать.

— Да.

Осторожно посадив щенка на землю, я бросилась на Остина и повалила его на спину.

— Я так безумно тебя люблю, — говорила я между поцелуями.

Руби радостно тявкнула, словно соглашаясь, и принялась носиться вокруг нас кругами.

Остин перекатил меня на спину, осторожно удерживая большую часть своего веса на руках.

— Я тоже тебя люблю, Зажигалочка. У нас будет хорошая жизнь.

От его последних слов мое переполненное сердце словно раскрылось настежь.

И внутри осталось только тепло.

Один год спустя