~ Анонимная переписка,

~ Герои влюбляются не зная друг друга в лицо,

~ Случайная встреча / встреча по ошибке,

~ Зарождение чувств через слова,

~ Исцеление / Преодоление горя,

~ Начинать сначала,

~ Нет физического взаимодействия

Перевод сделан для канала: https://t.me/booknerd_tr

К лобовому стеклу моей машины был приклеен конверт.

Я тут же заперла замки на дверцах.

Было 3 часа дня, и шла середина смены. Нужно было быстро сбегать в аптеку, и я решила, что сейчас самое подходящее время. К бабушке приезжал клуб любителей бриджа, и квартира была набита битком. Я не любила оставлять свою пациентку надолго, даже когда у той были гости, поэтому быстро побежала к машине и не заметила открытку под дворником, пока не села на переднее сиденье.

Я смотрела слииишком много предостерегающих видео точно о такой же ситуации: похититель что-то кладёт на вашу машину, вы останавливаетесь, чтобы посмотреть, а он хватает вас, пока вы отвлеклись, и забирает, чтобы убить. Я принципиально не собиралась умирать в День святого Валентина. Через три года какая-нибудь девушка на YouTube стала бы, делая макияж, рассказывать о леденящей душу смерти местной медсестры из Бёрбанка, которая умерла в День святого Валентина, потому что у неё не было парня, который проводил бы до машины. Нет уж, спасибо. Убейте меня завтра.

Позвонила своей сестре Джиллиан, пока выезжала с парковки. Она ответила на первом же гудке.

— Привет, как ты?

— Можешь повисеть со мной на телефоне немного? — я мельком увидела красную наклейку в виде сердечка на обороте конверта. — Кто-то приклеил что-то жуткое к моей машине.

— В каком смысле жуткое?

— Открытка с сердечками.

— Ооо, а вдруг это от тайного поклонника?

Я фыркнула.

— Нет. Поверь мне.

— Нет, серьезно. А вдруг… — она ахнула. — А вдруг это от Джеба?

— Пожалуй, предпочту убийцу.

Джеб был моим бывшим. Мы встречались два года и расстались три месяца назад, после того как я узнала, что он изменял мне большую часть отношений, увидев его фотографию в местной группе в Facebook «Мы встречаемся с одним и тем же парнем?». И да. Мы все встречались с одним и тем же парнем.

— Хочешь, приду к тебе с ножом? — спросила Джиллиан.

— Нет. Я спешу в магазин. Просто остановлюсь где-нибудь в общественном месте и посмотрю, что там.

Я доехала до аптеки, всю дорогу поглядывая в зеркало заднего вида. Припарковалась в нескольких метрах перед спа-салоном «День Кинцуги». Я была почти уверена, что за мной никто не следит, но всё равно быстро схватила открытку и, как только сделала это, отскочила в безопасное место.

Это был белый конверт с металлизированной красной наклейкой в виде сердечка на застежке. Открыла его. Внутри оказалась открытка ко Дню святого Валентина с изображением Скуби-Ду, на лицевой стороне которой было написано «Я гавлю[1] тебя». Внутри находилось сообщение, написанное от руки чёрными чернилами.

Также внутри был купон, который можно было обменять на бесплатный секс в оговоренную дату и время. Срок действия не ограничен.

Я закатила глаза и засунула его обратно в конверт.

— Ну что? — спросила Джиллиан. — Что там?

— Это любовное письмо. И оно не для меня. Наверное, кто-то ошибся машиной.

— Ооооу, как мило. Хотя, странно, что он не знает, как выглядит машина его девушки.

Засунула конверт в бардачок.

— Ну и что ты сегодня делала?

— Уворачивалась от поклонников.

— Ха.

— Я серьёзно. Чувствовала себя ниндзя. Тот парень, который владеет салоном вейкбордов[2], принёс мне пончики, и пришлось делать всю эту присядь-повернись хрень за прилавком. Я немного повредила плечо. Можешь взглянуть?

— Ты знаешь, где меня найти.

Моя сестра была очаровательным, полным хаоса существом с синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Она была нежной красавицей, покупала все свои вещи в секонд-хенде, всегда меняла цвет волос и никогда ни с кем не завязывала серьёзных отношений, что, казалось, только усиливало мужское безумие вокруг неё.

— Как бабушка сегодня? — спросила она.

— Так же. В хорошем настроении.

— А ты?

Я пожала плечами.

— В порядке.

На самом деле, я не была в порядке. И уже давно не чувствовала себя хорошо.

Я закрыла лицо руками и прислонилась к окну.

Мне всегда удавалось крайне хорошо разделять работу и личную жизнь. Думаю, это был один из моих даров. У меня было сострадание, необходимое для выполнения обязанностей, но также и умение оставлять всё это позади, как только я выходила за дверь.

Когда вышла со смены, села в машину и заплакала. Потому что моей работой было наблюдать за смертью собственной бабушки.

Я ни за что не собиралась отказываться от этой задачи. Я была медсестрой в хосписе — очевидно. И было честью оказывать ей основную часть ухода. Но это так изнурительно. Я пережила травматическое, неожиданное расставание, переехала в новый город, в новую квартиру, которая всё ещё казалась отелем, а затем столкнулась с диагнозом бабушки. И обязанности, связанные с семьёй, ещё больше усложняли всю ситуацию.

Я обновляла страницу на CaringBridge[3], чтобы родственники из других штатов могли следить за её последним этапом жизни. Также планировала похороны с мамой. У меня не было выходных, и бесконечный уход за бабушкой изматывал. Но я не хотела выходных, а хотела быть с ней. Что я действительно хотела, так это больше времени.

Время — такая драгоценная вещь. Как ты его проводишь, как тратишь. И оно становится ещё более ценным, когда песочные часы заканчиваются, потому что больше ты никогда не получишь. Я вижу это каждый день. Паника, когда падают последние песчинки.

Думаю, именно поэтому я так злилась на Джеба. Он зря потратил моё время.

Он также украл мой нети-пот[4], что почему-то разозлило больше, чем измена. Он не заслуживает чистых пазух.

— Вот то, что мы сегодня делать не будем, — сказала Джиллиан, — Мы не будем плакать из-за какого-то некрасивого мужчины с редеющими волосами, который оставил в твоём душе шампунь «четыре в одном». Ты прекрасная богиня смерти, слышишь?

— Богиня Смерти. Мне нужна такая надпись на футболке, — пробормотала я.

— Я приду. Мы напьёмся шоколада. И не погружайся всё глубже в свою тёмную бездну. Выходи из машины и потрогай траву.

Кивнула, хотя она меня не видела.

Мы попрощались и отключились.

Я смотрела на спа-салон перед своей машиной, на большую жёлтую вывеску, рекламирующую грязевые обёртывания и флотационные ванны.

Было бы неплохо получить сегодня открытку на лобовом стекле. Открытку, предназначенную именно мне. Но пришлось смириться с тем, что я не получу ничего из того, чего хотела, и ещё очень долго.

— У тебя была буквально ОДНА ЗАДАЧА.

Мой брат, Фрэнк, стоял рядом с моей стремянкой.

— Прости, — рассеянно сказала я, глядя на провода, торчащие из дыры в потолке его гостиной. — Кто бы мог подумать, что здесь столько белых Honda?

— Теперь она думает, что я ей ничего не купил.

— Я скажу Андреа, что это моя вина. Я всё испортил и я виноват. Это сделал ты? Эта электропроводка действительно была сделана человеком? Похоже на работу семейства енотов.

— Я не электрик, а стоматолог. Поэтому и позвонил тебе. Знаешь, ты дал незнакомцу мой купон на бесплатный секс.

Я резко повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Это то, что я доставил? Ты шутишь?

Фрэнк пожал плечами.

Я покачал головой.

— Теперь я думаю, что оказал услугу, потеряв это. И также считаю, что надо найти машину, на которую я это положил, и извиниться.

Он фыркнул.

— Придурок.

Я спустился вниз и посмотрел на часы.

— Сейчас сбегаю в Home Depot и куплю потолочный вентилятор. Что ещё нужно сделать?

Фрэнк огляделся.

— В кухне протекает кран, окна нуждаются в новых сетках. Ах да, и посудомоечная машина плохо работает.

Я взглянул на него.

— Потому что была выпущена в 1974 году. Тебе нужна новая.

Он выпустил воздух из щёк.

— Ладно.

Фрэнк порылся в заднем кармане и вытащил бумажник.

— Возьми ту, которая по-твоему лучше. Уверен, что я не могу заплатить тебе за работу?

— Считай это подарком на новоселье. Не каждый день покупаешь первую квартиру, — ответил я.

Он протянул свою карту Amex.

— Кажется, я только что достиг того возраста, когда понимаю, почему люди так радуются выигрышу бытовой техники в телеиграх.

— Подожди, пока не придётся платить взносы в ТСЖ.

— Уверен, что у тебя есть на это время?

У меня не было времени. Но я всё равно собирался сделать это.

В прошлом году, во время моего расставания, брат был рядом со мной. Это было, безусловно, самое ужасное время в жизни, и я не был для него хорошей компанией. По крайней мере, я мог убедиться, что он не умрёт от удара током.

Я быстро справился с поездкой. Остановился за сэндвичами и через час вернулся на парковку. Белая Honda была там. Заднее правое колесо немного спустило. Это позволило легко узнать её.

Комплекс был огромным. Смесь квартир и кондоминиумов с огромной парковкой и без закреплённых мест. Шансы увидеть эту машину снова казались невелики. Я решил, что Вселенная посылает знак, и что да, мне действительно нужно извиниться перед бедным получателем бесплатного ваучера на член от моего брата.

Я порылся в бардачке и нашёл ручку. Затем нацарапал записку на обороте чека из Subway и просунул его под дворник.

Я направлялась к своей машине, когда увидела, что бумажка болтается с пассажирской стороны лобового стекла. Сняла её и села на переднее сиденье. Это была записка, написанная на чеке.

Я сухо рассмеялась. Сложила её пополам и положила в подстаканник.

Загадочная открытка ко Дню святого Валентина пришла вчера. Она всё ещё лежала в бардачке и я не знала, что с ней делать. Думала, может, где-нибудь в доме есть общая доска объявлений, куда можно было бы её прикрепить? Выбрасывать было бы неправильно.

По приезде домой, сбросила свитер и бросила его на подлокотник дивана. Затем устало оглядела свою квартиру.

Я ещё не изучила это место. Оно было полно моих вещей, но я не была дома ни дня за восемь недель, что живу здесь. С тех пор, как бабушку отправили доживать домой вместо хосписа. Я не распаковала вещи, не обустроила квартиру по-своему. Сейчас место было таким же чужим, как и вся моя жизнь — отчасти знакомым, но в то же время и чужим.

Я бродила по квартире, поливая заброшенные растения. Разобрала почту, оплатила несколько счетов. Сложила кучу белья. Потом рухнула в постель и уснула.

На следующее утро, когда вернулась в гараж у бабушкиного дома, я оставила под дворником зиплок пакет с открыткой ко Дню святого Валентина и короткой запиской.

Если бы пакет всё ещё был там, когда я вернулась, поискала бы ту пробковую доску, но решила, что стоит попробовать. Это избавит от необходимости обходить всё здание.

Три часа спустя я вышла, чтобы положить бабушкины ходунки на заднее сиденье, и зиплок пакета уже не было, вместо него лежала страница, вырванная из брошюры по установке потолочного вентилятора.

Это заставило меня улыбнуться. Немного.

Когда я вернулась, бабушка была там, где и всегда, на больничной койке посреди гостиной, в окружении цветов и завернутая в красочный плед, громко смеясь с Джиллиан, которая рассказывала какую-то драматическую историю. Мама стучала тарелками на крошечной кухне. Сестра бабушки, моя двоюродная бабушка Люси, стояла на табуретке у окна, развешивая кристаллы.

Это было хорошее место, чтобы умереть. Здесь хорошая энергия.

Всё вокруг моей бабушки всегда обладало хорошей энергией.

Ей не нравилась стерильная больница и любые напоминания о том, что здесь на самом деле происходит. Она заставила меня накинуть цветочный шарф на стойку для капельницы и не разрешала носить медицинскую форму. Не для этой работы. Ей нравились красивые, мягкие и удобные вещи. Еда, готовящаяся на кухне, люди вокруг. Это то, что мы ей и дали. Я надевала свою обычную одежду: свободные блузки и струящиеся юбки. Джиллиан принесла свечи собственного изготовления и кексы от Nadia Cakes, мама варила соус для пасты, и мы наблюдали, как бабушка медленно угасает.

— Я вернулась, — сказала я, захлопнув за собой дверь.

Люси указала на кристаллы.

— Как насчёт них? — спросила она громче, чем нужно. Её слуховые аппараты снова были выключены. — Они на нужном месте?

Бабушка повернулась, чтобы посмотреть.

— Мы не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны.

— ЧТО?

— Я сказала, мы не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны, — произнесла бабушка громче. — Ради всего святого, включи свои слуховые аппараты.

Люси спустилась.

— Ничего не услышала из того, что ты сказала. Мы, вероятно, не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны.

Я посмеялась про себя, подошла к кровати и опустила бортик.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала бабушка.

Я подняла бровь.

— Ты просто так это говоришь? — спросила я, проверяя её пульс.

— Знаю, тебе не нравится, как действует морфин. Мы можем сделать что-то другое.

Она махнула мне свободной рукой.

— Я в порядке.

Из соседней квартиры раздался глухой удар о стену, а затем — звук электроинструмента.

— Что они там делают? — спросила мама.

— Новые жильцы, — ответила бабушка. — Наверное, делают ремонт.

— Ну, я бы хотела, чтобы они вели себя потише, — пробормотала мама, протирая столешницы.

Я проверила мешок с катетером у бабушки. Потом достала стетоскоп и послушала её грудную клетку. Мне не нравилось то, что я слышала. Никогда бы не понравилось.

Обмотала стетоскоп вокруг шеи, пытаясь скрыть свои чувства.

— Несколько дней назад случилось что-то странное, — сказала я.

Бабушка оживилась.

— О?

— Кто-то оставил любовную записку на моей машине.

— Это был не от Джеба, правда? — спросила мама.

— Нет, это было для кого-то другого. Очень не впечатляюще. Но внутри был купон на секс, — ответила я с улыбкой.

— Надеюсь, ты его сохранила, — сказала Джиллиан. — Он тебе нужен.

Я фыркнула.

— Спасибо.

— Знаешь, куда тебе надо сходить? — спросила Джиллиан.

— Куда? — спросила я, осматривая лодыжки бабушки. У неё был отек. Это что-то новенькое.

— В Home Depot, — сказала Джиллиан.

— Зачем?

— Бродить по рядам, выглядя растерянной.

— Зачем мне… — я посмотрела на неё. — Я не собираюсь искать мужчину в Home Depot.

— Она права, Холли. В хозяйственных магазинах много хороших мужчин, — сказала бабушка.

— Держись подальше от садового отдела и отдела красок, — произнесла Джиллиан. — Там обитают либо геи, либо женатики. И от отдела пиломатериалов тоже. Настоящим плотникам доставляют древесину прямо в мастерскую, а в отделе пиломатериалов ты не найдешь никого, кто умеет обращаться со своим деревом.

— Ты невероятна, — сказала я, натягивая новые носки на ноги бабушки, и взглянула на сестру. — Что ещё?

Её глаза заблестели.

— Отдел плитки, вот где всё самое интересное. Эти парни накачанные и хорошо зарабатывают. А ещё они отлично работают на коленях, — хихикала бабушка.

— Сантехники и электромонтажники — ещё один хороший вариант. Они работяги. Профессионалы. Но самое ценное место, настоящая кладезь знаний в мире инструментов, — она сделала драматическую паузу, — это отдел инструментов.

Мы все заворожённо смотрели на неё.

— Вам понадобятся парни, покупающие красные инструменты, — сказала Джиллиан, устанавливая зрительный контакт с каждой из нас. — Красные инструменты — зелёный флаг.

— Почему красные? — спросила мама, вытирая миску тряпкой.

— Они дорогие и профессиональные, — Джиллиан поставила ногу на край бабушкиной кровати и сделала растяжку подколенного сухожилия. — Можно сделать исключение для парня с жёлтыми инструментами, если он достаточно симпатичный. Но никогда зелёные. Никогда.

— Никаких зелёных, — пробормотала я, сбивая её ногу с одеяла. — Поняла.

Мама покачала головой.

— Где ты всему этому научилась?

— Я пью кофе со льдом и кое-что знаю.

Бабушка усмехнулась.

— Полезная информация, — сказала я, закончив с носками и укрыв ноги бабушки одеялом. — Но я собираюсь сделать перерыв в свиданиях на неопределённое время.

— Почему? — спросила Джиллиан.

Потому что моя самооценка разрушена? Потому что я ещё не готова кому-то доверять? Потому что моё сердце вот-вот будет разбито так, как я никогда прежде, и для большего в нём больше нет места?

— Он просто играл со мной, вот и всё.

Бабушка наблюдала за мной, пока я садилась с чашкой кофе.

— Холли, я когда-нибудь рассказывала тебе о своём первом муже? — спросила бабушка.

Я молчала, поднеся кружку ко рту.

— У тебя был первый муж?

— До твоего дедушки. У нас не было детей. Мы поженились всего за восемь месяцев до его смерти. Люси, помнишь Чипа?

— Что? — крикнула Люси.

— Чип! Ты помнишь Чипа?

Люси поморщилась.

— Он был ублюдком.

— Красивым, как лис, но злым, как змей, — сказала бабушка. — Всё хотела тебе о нём рассказать, но забывала.

— Почему я никогда об этом не слышала? — спросила я.

— Не люблю о нём говорить, — сказала бабушка. — Кажется, я ни разу не произнесла его имя за все пятьдесят лет, что была замужем за твоим дедушкой. Только недавно начала о нём думать. Поговорим об этом позже.

Мама стояла в дверях.

— Холли, ты не должна позволять тому, что сделал Джеб, влиять на тебя. Измена говорит о нём гораздо больше, чем о тебе. И что за мужчина ворует нети-пот?

— Тот, которому следовало бы засунуть член в гильотину, — сказала Джиллиан.

— Что? — спросила Люси.

— ГИЛЬОТИНА ДЛЯ ЧЛЕНА, — повторила сестра. — Такая маленькая.

Мама рассмеялась, прежде чем вернуться на кухню.

— Люси, мы уезжаем через тридцать минут.

Джиллиан толкнула нашу двоюродную бабушку локтём.

— Уезжаем через тридцать минут, — крикнула она. Та наклонилась в сторону. — Я тоже скоро поеду. Везу детей на пляж.

Её дети были морскими свинками.

Она помещала их в сетчатую палатку и брала с собой на прогулки.

Сестра работала волонтёром в трёх разных приютах для животных, где её называли «девочка — морская свинка», потому что та любила брать их на передержку. На работе она продавала самодельные средства по уходу за кожей на фермерских рынках. Они были действительно хороши, мне очень нравился лавандовый скраб для губ.

Джиллиан, мама и Люси ушли. Я была рада, что посетителей станет меньше.

Бабушка лгала мне.

Ей было больно. Она просто не хотела принимать ничего, что могло бы вызвать сонливость или затуманить память, когда здесь будут люди. Она хотела быть здесь и сейчас, поэтому не принимала ничего, что могло бы облегчить боль.

Каждый день в 8 часов вечера приходила ночная медсестра, чтобы я могла пойти домой и поспать. Ночные медсёстры сказали мне, что она просит морфин, как только я ухожу.

Песок в песочных часах заканчивался. И она не хотела тратить ни единой песчинки.

Бабушка не ощущала себя человеком, у которого осталось всего несколько песчинок. Думаю, поэтому это было так тяжело.

Когда умер дедушка, он был уставшим. Деменция отняла у него очень много сил. Мы потеряли его за несколько месяцев до того, как потеряли его тело. Но у бабушки было ещё столько энергии. Она пока не чувствовала себя готовой уйти.

Я тоже не была готова к этому.

Когда я открыл дверь квартиры, меня обдало запахом.

— Здравствуйте? Техническое обслуживание.

Никакого ответа.

Я мысленно застонала.

Два месяца я работал дежурным по техническому обслуживанию в этом здании. Было славно получить эту работу. Великолепно. Мы с Брендой расстались четыре месяца назад, и мне нужно было новое жильё. Мне предоставили полностью отремонтированную квартиру, я жил там бесплатно, и зарплата была отличная. Ездить по Лос-Анджелесу — кошмар, а теперь не приходится этого делать. Я работал там, где жил, все звёзды сошлись, и я переехал.

С тех пор каждый день был похож на кошмар.

На второй день я обнаружил тело.

Пожилой мужчина умер в своей ванне, и жильцы снизу позвонили, потому что с потолка подтекала коричневая вода. Думал, что буду чинить прорванную трубу, а вместо этого вызывал судмедэксперта.

В здании всего сто квартир, свободных не было. Ему пятьдесят лет, и оно явно обветшало. Я понимал, почему им нужен был человек на месте, ведь накопилось много невыполненных ремонтных работ. Некоторые жильцы ждали месяцами, поэтому, когда я приехал, они уже были недовольны.

Поездки через весь город, чтобы помочь Фрэнку с его новой квартирой, каждые несколько дней начинали ощущаться как отпуск. По крайней мере, они были рады меня видеть.

Сегодня после работы я собирался помочь ему установить новую раковину во второй ванной. Под помощью подразумевалось, что я собирался сделать это сам, а брат собирался отвести меня в мексиканский ресторан, когда закончу. Ему доставили посудомоечную машину, и вчера я ездил её устанавливать. Когда подъехал, там стояла белая Honda.

Шина всё ещё была спущена. Хуже, чем накануне.

В записке она написала, что одинока. Может, это пожилая женщина? Вчера я заметил сложенные ходунки на заднем сиденье. Может, у неё не было помощников, и она не знала, как накачать шину? В машине наверняка были датчики. Это была новая модель, она должна была знать, что шину спускает.

Мне следовало оставить записку.

Я сказал себе, что поищу машину, когда приеду позже, чтобы посмотреть, починили ли уже шину. Меня это беспокоило. Но сейчас нужно было заниматься своей основной работой.

Сегодня утром позвонили и сказали, что из квартиры напротив доносится неприятный запах. Арендатор не отвечал на звонки, и у него была задолженность по арендной плате.

Я был почти уверен, что это будет ещё один труп, особенно когда открыл дверь и оттуда вырвался ужасный запах.

— Здравствуйте? — снова позвал я, дыша в локоть. Звук эхом отразился от стен.

Включил свет. Квартира была пуста. По крайней мере, то, что я мог видеть из-за двери. Немного мусора, но никакой мебели.

Я вошёл и начал осматриваться. Потребовалось около пяти секунд, чтобы понять, в чём проблема. Запах исходил из холодильника. Он был отключен от сети, и всё в нём сгнило. Меня затошнило от исходящей вони, когда я открыл его. Придётся заклеить скотчем и отвезти на свалку. Я отпирал раздвижную стеклянную дверь, чтобы проветрить комнату, когда услышал шум из спальни. Тихий скулёж.

Просунул голову в дверь.

Там, посреди пола, в проволочной клетке, сидела собака.

Четыре часа спустя я сидел на диване, уперев локти в колени, и смотрел на щенка, который жевал свёрнутую, замороженную тряпку, начинённую вяленым мясом, которую я смастерил.

Он был помесью лабрадора. Чёрный с белым пятном на груди, висячие уши, максимум полгода. Пёс был весь в экскрементах, с ожогами от мочи на лапах. Потребовался целый час, чтобы отмыть щенка, но, как только я это сделал, помимо голода и жажды, он был в хорошем состоянии.

Что, чёрт возьми, не так с людьми? Кто мог совершить подобное, бросить живое существо умирать? Я подал заявление в полицию, но сомневался, что из этого что-нибудь выйдет.

И теперь у меня был пёс.

Всегда хотел собаку, но Бренда ненавидела животных.

Я усмехнулся про себя.

Мы встречались три года. Подыскивали дом, говорили о браке, выбирали кольца. И вдруг, совершенно неожиданно, она объявила, что переезжает в Японию.

Это не было совсем уж неожиданностью. Она говорила на японском языке и у неё там были родственники. Ей предложили работу преподавателя. Она хотела поехать, чувствовала, что это уникальный опыт, который нельзя упускать. Я был готов поехать с ней. Так ведь и поступают, правда? Когда находишь любовь, следуешь за ней.

Вот только она хотела поехать одна.

Позже я узнал, что она познакомилась с кем-то в интернете и переезжала к нему.

В тот момент я был опустошён. Даже не мог встать с постели. Фрэнк помог мне переехать. Он позволил пожить у него, пока я не найду жилье и работу, которые у меня были сейчас.

Было время, когда я думал, что никогда не смогу это пережить. Но после нескольких месяцев размышлений я постоянно возвращался к одному и тому же.

Кто же не любит собак?

Честно говоря, одно дело, если у вас был неудачный опыт, аллергия, или они не подходят вашему образу жизни, или типа того. Это я понимаю. Но кто, увидев щенка, не захочет с ним поиграть? Именно такой была Бренда.

Что-то было принципиально не так. Какой-то тревожный сигнал, для которого я был слишком влюблён, чтобы заметить. Я избежал большой неприятности и теперь понимаю это. Но, несмотря на моё новое, более здоровое душевное состояние после расставания, жизнь всё ещё была как-то… не в порядке.

Квартира была унылой. У меня не было времени или желания её украшать и обставлять. Предпочитал делать что-то сам или ремонтировать вещи, но у меня просто не было мотивации это делать. Я ни с кем не встречался. Не было сил и на это.

Может быть, просто нужно было прийти в себя. Привыкнуть к работе, выполнить список дел для Фрэнка. Когда это будет сделано, станет больше времени.

Кстати, о Фрэнке… Я посмотрел на часы. Пора было ехать.

Когда добрался до парковки, искал белую Honda. Нашёл.

Заднее колесо было спущено.

Я глубоко вздохнул.

Поставил грузовик на стоянку и посмотрел на собаку на пассажирском сиденье.

— Что ж, похоже, сегодня я покажу тебе, как пользоваться компрессором.

Когда я вышла в 20:15, на лобовом стекле обнаружила ещё одну записку. Она была написана на обратной стороне коричневого бумажного пакета из зоомагазина. Взяла его и села в машину, чтобы прочитать.

Я рассмеялась. Потом откинула голову на спинку сиденья.

Знала, что колесо спущено. Автосервисы были закрыты к тому времени, как я вернулась домой, а выходных, чтобы съездить по делам, не было.

Меня ужаснула мысль о том, как я бы сломалась, если бы после сегодняшнего дня обнаружила спущенное колесо.

Бабушка начала угасать.

Перестала есть и пить. Она становилась всё слабее. Отёк лодыжек означал, что отказывают почки и сердце. Никто больше не замечал этих мелочей, но я знала, что означают эти изменения. Ей осталось недолго.

Я посмотрела на бумажный пакет у себя на коленях.

Это было очень мило с его стороны.

Вытерла глаза, нашла в Google автосервис и узнала их часы работы. Затем позвонила в агентство и спросила, есть ли у них кто-нибудь, кто мог бы меня заменить до 10:00 утра, чтобы поехать и починить машину. Предупредила маму, что завтра опоздаю, и попросила сказать бабушке об этом, когда она приедет утром.

Взяла пакет и ещё раз посмотрела на него. Затем направилась в магазин, где он был куплен. У меня было как раз достаточно времени, чтобы добраться туда до закрытия.

На её заднем правом колесе лежал конверт.

Было два часа дня, на следующий день после того, как я его накачал. Выглядело хорошо. Должно быть, она починила колесо.

Я взял открытку. Она была адресована мне.

В пакете лежала подарочная карта на двадцать пять долларов в зоомагазин.

Я улыбнулся, положил карту в карман и посмотрел на своего пса.

— Она тебе подарок подарила.

Он завилял хвостом.

Мы поднялись на лифте к Фрэнку. Двери на четвёртом этаже со звоном открылись. Когда это произошло, женщина ждала возможности войти.

Очень красивая женщина.

На долю секунды я подумал, не Х ли это. Я думал об этом каждый раз, когда видел какую-нибудь женщину, гуляющую по этому комплексу в последние несколько дней. Но потом Х сказала, что она медсестра. Эта женщина была не в медицинской униформе.

Ей было около двадцати восьми или двадцати девяти лет. Каштановые волосы, заплетённые в свободную косу, длинная развевающаяся юбка, золотые сандалии. Никогда раньше её не видел, и, чёрт возьми, я бы запомнил, если бы случайно столкнулся с ней.

Пёс потянула поводок, пытаясь добраться до неё. Она была в белом, и я не хотела, чтобы он прыгнул, поэтому удерживал его. Кивнула ей, пока мы медленно проходили мимо. Она улыбнулась щенку.

Женщина заняла моё место в лифте, а я всё ещё стоял лицом к ней, пытаясь заставить своего пса двигаться в том направлении, куда мы шли, когда её взгляд упал на мой пояс с инструментами.

— Красный, — сказала она почти про себя.

Затем двери закрылись, и она исчезла.

Я посмотрел на себя. Красный что? Мои инструменты?

У меня не было времени разобраться, потому что пёс снова потянул поводок. Он уже был здесь однажды и знал, куда идти. Щенок потащил меня по коридору, и я вошёл в квартиру Фрэнка, то отпустил его.

Андреа сидела за кухонным столом и взвизгнула.

— Собака? Где ты её взял?

Её не было, когда я приходил вчера.

— Нашёл его брошенным в квартире, — ответил я, бросив поводок на стол.

— Серьёзно? Бедняжка!

Она спрыгнула со стула и наклонилась, чтобы пёс мог лизнуть её подбородок.

Франк вышел из-за угла, держа в руках электрическую отвёртку.

— Привет.

Я кивнул в сторону его руки.

— Э-э, а что ты с этим делаешь?

— Вешаю полку.

— Ты её закрепил?

Он помолчал. Затем развернулся и поспешил обратно тем же путём.

— Как зовут? — спросила Андреа.

— Я ещё не дал ему имя, — ответил я.

Группа Doobie Brothers играла где-то за дверью квартиры.

— Слышишь музыку.

Соседи были немного шумными. На днях кто-то во весь голос крикнул: «ГИЛЬОТИНА ДЛЯ ЧЛЕНА!». Понятия не имею, что это значит, хотя как название группы звучало бы отлично.

Названия групп…

— Как насчёт Дуби? — спросила я, глядя на пса.

Андреа погладила его по ушам.

— Да, он похож на Дуби.

Я присел, чтобы погладить щенка.

— Нравится? Что думаешь?

Он вилял хвостом и лизнул меня в нос.

— Ладно. Значит Дуби.

Андреа встала.

— Как тебе новая работа? — спросила она.

— Отвратительно. Сегодня отправили осмотреть пустующую квартиру. Там всё было завалено мусором. Буквально от пола до потолка. А унитаз в какой-то момент перестал работать, поэтому жильцы использовали ванну. Мне пришлось вызвать бригаду по работе с опасными материалами.

Андреа была в ужасе.

— Фуууу…

— Точно фуууу. Потом меня ужалил шершень, — я посмотрел на синяк на руке.

— Ты что-нибудь на него наносил? — спросила Андреа.

— Нет, ничего. Всё в порядке.

В соседней комнате что-то разбилось, после чего послышались ругательства. Я оттолкнулся от столешницы.

— А это твой парень срывает гипсокартон.

Я направился помочь брату найти штифт.

— Вот именно это они и имеют в виду, когда говорят: «Если бы он захотел, то сделал бы».

Джиллиан держала в руках коричневый бумажный пакет. Я сходила за ним в машину, потому что она хотела посмотреть на него после того, как я рассказала всю историю.

Мы сидели на солнышке на маленьком, засаженном растениями балкончике возле гостиной бабушки. Она дремала.

Бабушка так не поступала.

Особенно она не дремала, когда к ней приходили гости.

Сегодня я написала в семейный групповой чат и сказала, что пора начинать прощаться, и если они хотят прийти, то должны сделать это сейчас.

— Тебе следует узнать, кто этот парень, — сказала Джиллиан.

— Думаю, он старый, — сказала я.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Он занимается стариковскими делами? Возит с собой компрессор.

Она кивнула с мудростью.

— Да. Это действительно напоминает вайбы отца.

Из маленькой колонки тихо играла музыка Doobie Brothers. Мы сидели на солнышке и пили кофе со льдом. В последнее время я мало времени проводила на улице. Было приятно.

Кстати, о приятном…

— Я заметила симпатичного парня в лифте, — сказала я.

Сестра подняла бровь.

— Правда? Как он выглядел?

— Довольно брутальный? Борода. У него была собака и пояс с инструментами. Красными инструментами.

— Красные инструменты — зелёный флаг. Ты с ним поговорила?

Я покачала головой.

— Сейчас я не в лучшем расположении духа для этого. Совсем. Но было приятно наконец-то снова заметить кого-то. Хорошо осознать, что где-то внутри ещё осталось сексуальное влечение, — пробормотала я.

Мы сидели в тишине, слушая музыку, пока Джиллиан смотрела на меня сквозь солнцезащитные очки.

— Так сколько осталось?

Не нужно было объяснять, что она имела в виду. Я смотрела через перила на цветущие розовые деревья.

— От одного до трёх дней. Это лучшее предположение.

Джиллиан медленно выдохнула через нос.

— У неё была прекрасная жизнь.

Я кивнула.

— У неё действительно была прекрасная жизнь. И смерть тоже будет прекрасной. В окружении любящих её людей, дома, без боли.

— Надеюсь, я умру так же, — сказала она, — или занимаясь любимым делом.

— Ну уж нет. Я хочу умереть, занимаясь тем, что ненавижу. Избавьте меня от страданий и убейте на степпере.

Джиллиан засмеялась, скомкала салфетку и бросила её в меня.

Затем запрокинула голову и закрыла глаза.

— Это так тяжело. Серьёзно. Как ты вообще справляешься с этим на работе?

— Когда это незнакомцы — легче, — ответила я.

— Нет, не легче. Я была бы раздавлена, делая это, ты же совсем другая.

— Нет. Это ужасно, как ад. Даже для меня.

— А ты знаешь, что это не «ужасно, как ад», — сказала сестра, — а ужасно, как град[5].

Я наклонила голову.

— Правда?

— Да. Знаешь, кто мне это сказал? Бездомный на фермерском рынке.

— Ну нет. Загуглю это, — я взяла телефон и напечатала. — О боже. Ты права. В интернете мнения на этот счёт разделились, но определённо есть сторонники теории «ужасно, как град».

— Логично. Град ужасный.

— Ад тоже, — сказала я.

— Ну, мы никогда не узнаем. Никто из нас туда не попадёт, — Джиллиан проверила телефон. — Мне пора, — сказала она, вставая. — Беру себе новую морскую свинку на передержку.

— Ты и твои морские свинки.

— Я их обожаю. Им нужно всего четыре часа сна в день.

— Как и одному из моих знакомых.

Сестра показала мне язык.

Когда ушла Джиллиан, снова наступило редкое затишье в потоке посетителей, только на этот раз атмосфера была совсем иной. Бабушка не бодрствовала и не разговаривала со мной. Квартира была закрыта на все засовы, свет выключен, шторы задёрнуты. Было жутко. Никогда ещё не было так тихо в светлое время суток.

Теперь она спала всё больше и больше. Это нормально. У неё могли начать появляться видения, бабушка могла видеть людей, которые ушли из жизни раньше неё. Свою мать или дедушку. Она могла видеть свет или ангела. Туннель.

Всё это нормально.

Некоторые пациенты ждут, пока придут те близкие, кого они хотят увидеть. Затем уходят. Многие люди приходят в себя прямо перед смертью. У них бывает один действительно прекрасный день, когда те бодрствуют и находятся в сознании. Они могут даже попросить еды или чего-нибудь попить. А потом, когда все уходят, незаметно исчезают.

Больше всего на свете я надеялась на это. Хотела, чтобы её последние мгновения прошли в окружении всех, кто её любит.

Я села за крошечный столик и достала книгу.

— Что читаешь? — слабый голос удивил меня.

— Просто роман, — ответила я.

Она села.

— Я что, уснула? Который час?

Я посмотрела на часы.

— Шесть пятнадцать.

— Ещё рано. Должно быть, я устала после вчерашнего дня.

Думаю, она знала, почему устала. Мы обе знали.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я, вставая.

— Нет. Я просто наслаждаюсь тишиной. На этой неделе здесь как на вокзале.

— Хочешь, сокращу продолжительность визитов? — спросила я.

— О нет. Отдохну на том свете.

— Ха.

Она улыбнулась.

— Иди сюда. Хочу тебе кое-что дать.

Я положила книгу обложкой вниз на стол и подошла к кровати.

Бабушка сняла с запястья нефритовый браслет.

— Вот. Это твоё.

Моё лицо помрачнело.

— Бабушка, я не могу его взять. Браслет подарил дедушка.

— Ты можешь его взять. Не хочу быть похороненной в нём. На самом деле, я не хочу быть похороненной ни в одном из своих украшений.

— А как же твоё обручальное кольцо? — спросила я.

— Нет. Люди закапывают самые глупые вещи. Зачем выбрасывать что-то подобное?

— Потому что оно твоё. Оно должно быть с тобой.

Бабушка покачала головой.

— Пусть оно будет у того, кто его полюбит. Продай его, если кольцо тебе не нужно. Пусть станет подарком для незнакомца. Вещи должны приносить радость. Если бы этим органам не было девяносто лет, я бы сказала, что и их не стоит закапывать. Пожертвуйте их, чтобы кто-то другой мог жить.

Я слегка улыбнулась. Это было очень в её стиле.

Оглядела полумрак комнаты, солнечные лучи пробивались сквозь края задёрнутых занавесок.

— Знаешь, что бы я хотела сделать? — спросила она.

— Что?

— Переспать с незнакомцами.

Я громко рассмеялась.

— Что? — сказала бабушка. — Это правда. Тогда у женщин всё было не так, не было контрацепции, как сейчас. Бог свидетель, я бы с удовольствием приняла предложения некоторых из тех мужчин, до твоего деда, конечно.

— Конечно.

Она вздохнула.

— Тебе так повезло быть такой молодой. Когда я была в твоём возрасте, женщины даже не могли быть присяжными. Не могли бежать марафон или получить кредитную карту без разрешения мужа. А теперь даже выходить замуж не обязательно, — бабушка взяла браслет из моей руки и надела на моё запястье.

Я подняла его, чтобы посмотреть.

— Он идеально тебе подходит, — сказала она. Затем снова закрыла глаза. — Мне просто надо немного отдохнуть. Ещё столько всего нужно тебе рассказать. Может быть, завтра. Думаю, я приму немного обезболивающего, — сказала она, — если у тебя будет время.

Сглотнув ком в горле, я пошла за морфином.

Когда бабушка уснула, я вышла подышать свежим воздухом на несколько минут. В комплексе был внутренний дворик. Там был красивый ландшафтный дизайн и скамейка. Мне хотелось посидеть там, проветрить голову и потрогать траву.

Сначала я остановилась у машины, чтобы взять свитер. Подойдя, проверила колесо, чтобы посмотреть, осталась ли карточка на месте. Её не было. Вместо этого там лежала фигурка медсестры с качающейся головой.

Она была в светло-голубом халате со стетоскопом на шее. У неё были каштановые волосы, как у меня — совпадение, я уверена. К ней была прикреплена маленькая записка.

Я рассмеялась и держала фигурку в руках, прислонившись к дверце. Мне понравилось.

Не знаю, как, но казалось, что этот незнакомец — мой ангел-хранитель. Словно Вселенная послала его сюда, когда я в нём нуждалась, чтобы он был рядом, со своими маленькими, но огромными актами доброты.

В этом и заключается суть доброты. Никогда не знаешь, насколько велико влияние. Как один маленький бескорыстный жест может изменить всё для человека, который его получает.

Когда вернусь домой, я собираюсь сделать небольшой знак «Спасибо» из картона и приклеить к фигурке с качающейся головой, чтобы, казалось, будто она держит его. Поставлю её на приборную панель в машине, чтобы он увидел в следующий раз, когда будет проходить мимо. Надеюсь, он увидит.

Потому что у меня больше не будет причин сюда приходить.

Я гулял во дворе с Дуби. Мы только что вернулись из магазина. Мне снова пришлось съездить в Home Depot за герметиком. Фрэнк сказал, что купил, но на самом деле это была бутылка клея.

Как мы с братом выросли в одной семье и в одном доме, для меня загадка.

В общем, на кассе в магазине был ассортимент фигурок с качающейся головой. Я купил одну для женщины на белой Honda. Наверное, она ею даже не воспользуется. Скорее всего, фигурка окажется в ящике для пожертвований или в каком-нибудь обмене подарками в следующем году, но она была слишком идеальной, чтобы не взять. Я оставил её на колесе.

Я позволил Дуби выбежать на прогулку в маленькой собачьей площадке во дворе. Потом гулял с ним, пока тот не сходил в туалет. Я только что убрал за псом и собирался уйти, когда кто-то подошёл сзади.

— Можно погладить собаку?

Я обернулся, и к моему удивлению, это была женщина из лифта. Она стояла там, держа в руках сандалии, заходящее солнце светило за её спиной.

Возможно, прозвучит немного мелодраматично, но она казалась мне феей или видением. Цветы были в полном цвету, вокруг порхали бабочки, и эта прекрасная, неземная женщина появилась из ниоткуда.

— Конечно, — сказал я, стараясь не пялиться. — Я подержу его, чтобы он не испачкал твою юбку. Извини, он ещё учится не прыгать.

— Всё в порядке, — сказала она, присев на корточки. — Если испачкаюсь, значит, испачкаюсь. Сегодня это меня не волнует.

Я засунул палец псу под ошейник, чтобы тот всё равно не прыгнул на неё. Он ёрзал и скулил, а она почесала ему подбородок.

— Как его зовут?

— Дуби.

Она улыбнулась мне.

— Славное имя. Хорошее имя для хорошего мальчика.

Минуту я наблюдал, как она играет с ним. На ней был нефритовый браслет.

Я откашлялся.

— Раньше тебя здесь не видел.

Она отвечала мне, но смотрела на пса.

— Я здесь не живу. Просто навещаю семью.

— О. Я тоже.

— Какая это порода? — спросила она.

— Думаю, он помесь лабрадора. Не совсем уверен, я спас его.

Она повернулась и посмотрела на меня.

— О. Моя сестра работает волонтёром в нескольких приютах для животных. Из какого именно?

— Никакого, я его нашёл. Дуби бросили в пустой квартире.

— О боже, — она посмотрела на пса с жалостью, — и ты оставил его себе?

— Да. Не в моей компетенции задавать вопросы о системе распределения собак.

Она рассмеялась. Затем заметила мою руку.

— Что случилось?

Я вывернул локоть, чтобы посмотреть на синяк.

— Производственная травма. Сбил гнездо шершней на работе. Один из них меня ужалил.

— Ой.

— Лучше я, чем какая-нибудь старушка.

Она улыбнулась. Затем откинулась на пятки и порылась в маленькой сумке.

— Вот. Это рецептурный кортизон.

Дуби успокоился, поэтому я отпустил ошейник, чтобы взять лекарство. Как только я перестал его удерживать, пёс перевернулся на спину, и женщина погладила его живот.

Она смотрела на него с сердечками в глазах.

— Он такой милый, — произнесла она.

Я нанёс на место укуса мазь размером с горошину.

— У тебя есть домашние животные?

Она покачала головой.

— Нет. Это трудно, когда живёшь одна.

— Я тоже живу один. Но работаю там, где живу, поэтому могу присматривать за ним, — я вернул ей тюбик.

— Оставь себе. На случай, если понадобится спасти ещё каких-нибудь старушек.

— Ха. Спасибо, — я сунул мазь в карман.

— Он сильно распух, — сказала она.

Я надавил на синяк размером с грецкий орех.

— Ещё и болит. Ужасно, как ад.

— На самом деле — ужасно, как град, — сказала она. — Ты знал об этом? Я узнала только сегодня.

— Правда? Думаю, это логично. А ты знала, что когда кто-то говорит актёру «Удачи!», это значит, что он надеется, что тот окажется в гипсе?[6]

От удивления у неё отвисла челюсть.

— Это правда?

Я улыбался.

— Не знаю. Я бы обязательно проверил достоверность.

Она восприняла мою шутку с улыбкой.

— А ты знал, что первый эпизод сериала называется пилотным, потому что он первый в эфире?[7] — спросила она.

— И вправду, — ответил я с невозмутимым видом.

— Серьёзно. Но я бы тоже обязательно проверила достоверность.

Я рассмеялся, и она тоже. Мы разделили этот короткий момент и на долю секунды встретились взглядами. Затем женщина отвела взгляд и встала.

— Спасибо, что позволил поиграть с ним. День был тяжёлый. Мне это было нужно, — она надела сандалии.

— Ага.

Она постояла там немного.

— Спокойной ночи, — затем повернулась и направилась обратно к зданию.

Однажды мне сказали, что достаточно всего нескольких минут, чтобы понять, нравится ли тебе человек. Что наше первое впечатление обычно оказывается верным. Она мне понравилась. Возникло непреодолимое желание окликнуть её и спросить имя, попросить номер телефона и пригласить на кофе. Я почти это сделал. Я был так близок.

А потом понял, как выгляжу.

На мне рабочая одежда. На джинсах была краска, ботинки со стальными носами поцарапаны. Борода отросла и мне нужна была стрижка.

После Бренды мне было совершенно наплевать на свою внешность. Какой в этом смысл? Кого надо было впечатлять? Я ни с кем не встречался, даже не искал. Но вдруг мне стало не всё равно, как я выгляжу. Очень даже.

Настолько, что это остановило от того, чтобы задержать её.

Поэтому я просто отступил. Смотрел, как за ней закрывается дверь, и момент был упущен.

Всю дорогу обратно к Фрэнку я корил себя за это.

Когда пришёл, Андреа всё ещё сидела за стойкой.

Она была парикмахером, стригла Фрэнка, и делала это хорошо.

— Эй, когда ты работаешь? — спросил я. — Надумал подстричься.

— Даааааа.

Мгновенно осознал, что совершил ошибку. Она была слишком взволнована.

— Я уже несколько месяцев хочу приложить руки к твоей голове! — Андреа подпрыгнула. — Это будет самое эпичное «до» и «после» в истории.

— Я просто хочу подстричься, Андреа, ничего особенного.

— О, мы затеваем что-то грандиозное. Займёмся бровями, бородой, уходом за кожей, я собираюсь вывести тебя из твоей пещерной эры. Фрэнк, он наконец-то позволит мне это сделать!

— Конец фазы пещерного человека? — крикнул мой брат из другой комнаты.

Я закатил глаза.

— Вы обсуждали это?

Андреа кивнула, широко раскрыв глаза.

— Определённо. Кучу раз.

— Ух ты. Вы двое просто помешаны на мне.

— Вот в чём дело, Джон, — она сложила руки вместе. — Ты тот, кто отдаёт. Делаешь всё для других, прежде чем сделать что-то для себя. Честно говоря, думаю, именно поэтому история с Брендой так сильно тебя ранила. Вместо того чтобы сказать: «Вау! Какой замечательный парень!», она приняла это как должное и подвела тебя, а когда ушла, тебе некого было любить, и ты не знал, как полюбить себя.

Я моргал, глядя на неё. Это было на удивление проницательно.

— Ты заслуживаешь заботы о себе, — сказала она, продолжая. — Заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо, привлекательно выглядеть и позволить кому-то наконец-то сделать что-то для тебя. Просто позволь мне.

Она серьёзно смотрела на меня.

Я выдохнул.

— Хорошо.

Андреа немного потанцевала на месте.

На следующий день я участвовал в полном преображении, как героиня фильма «Красотка».

Выглядел ли я лучше, чем за последние годы? Да. Было ли это за счёт моего достоинства? Тоже да.

Андреа настояла на том, чтобы я снялся в видео «до» и «после» для социальных сетей салона. Она не позволила заплатить и я чувствовал себя обязанным и поэтому согласился.

Все комментарии были завуалированными комплиментами.

Следующие два дня родственники приходили и уходили. Бабушка то приходила в себя, то теряла сознание. Она больше не делала перерывов в приёме морфина. Теперь это было бдение. Мы больше не крутились вокруг неё, смеясь и шутя. Мы шептались и говорили тихо, чтобы она могла поспать.

Вся семья была сегодня здесь. Все подходили, прикасались к её руке и разговаривали с ней, хотя она и не просыпалась.

Я надеялась на подъём сил. Похоже, его не удастся получить.

В семь часов вечера Джиллиан, Люси и мама пошли ужинать в ресторан неподалёку. Я осталась и больше не поеду домой. Больше никакой ночной медсестры. Мы с мамой спали у постели, потому что были слишком близки к концу.

После того как все покинули квартиру, я опустила бортики. Проверила жизненные показатели бабушки. Давление было низким. Руки и ноги были холодными, потому что кровообращение было нарушено из-за отказавших органов.

Откинула волосы с её лба и нанесла на губы бальзам для губ Джиллиан. Зажгла бабушкину любимую свечу. Затем взяла её руку, прижала тыльную сторону к своей щеке и закрыла глаза.

Я буду так сильно по ней скучать.

Я была не готова.

Моя работа заключалась в том, чтобы помочь другим подготовиться, но я не могла сделать этого для себя.

Казалось, что сейчас я ничего не могла сделать для себя. Не могла распаковать вещи в квартире или спросить у симпатичного парня во дворе его имя. Я даже не могла накачать шины.

Знала, что моя жизнь начнётся заново. Но это произойдёт только после того, как закончится жизнь бабушки. Это произойдёт потому, что её жизнь закончилась, и у меня не было бы другого выбора, кроме как продолжать жить.

— Я никогда не рассказывала тебе о своём первом муже, — тихо произнёс чей-то голос.

Я широко распахнула глаза. Бабушка не спала. Я улыбнулась ей.

— Привет.

— Привет, моя милая Холли.

Услышав своё имя, я почувствовала, как подступил ком в горле. Потому что, честно говоря, мне показалось, что я уже услышала, как она произнесла его в последний раз.

— Думала, я покойница, да? — устало пошутила она.

Я тихо посмеялась.

— Ещё нет.

— Я не могла уйти, не рассказав тебе.

— Не рассказав что?

— О Чипе, — ответила она. — Я не забыла. Садись. Думаю, у нас не так много времени.

Я всхлипнула, села на одеяло и взяла её за руку.

— Что случилось, бабушка? Я слушаю.

— Я никому не рассказывала того, что собираюсь рассказать тебе.

— Хорошо. Говори всё, что хочешь. Это останется между нами.

— Мне всё равно, кому ты расскажешь, — сказала она. — Все, кому было не всё равно, давно мертвы. Меня не станет, прежде чем меня арестуют, и Люси никогда не признается.

Я нахмурилась.

— Признается…

— Я убила его.

Резко посмотрела на неё.

— Что?

— Да, — ответила она буднично, — Чип был ужасным пьяницей. Он любил меня колотить. Однажды он набросился на меня, и я поняла, что это конец. Я не выберусь оттуда живой. Я ударила его по голове чугунной сковородкой.

Я моргнула, глядя на неё.

— Мы с Люси посадили его на заднее сиденье моего универсала. Поехали к реке и сбросили в воду. На следующий день я позвонила шерифу и сказала, что мой муж ушёл выпивать и не вернулся домой. Его нашли несколько недель спустя. Объявили несчастным случаем. Они подумали, что он, вероятно, упал с моста или что-то в этом роде.

Я была в шоке.

— Бабушка… — выдохнула я.

— Приятно кому-нибудь рассказать, — сказала она, закрывая глаза.

Я облизнула губы.

— Всё в порядке, — произнесла я. — Выговорись.

Бабушка снова открыла глаза.

— О, это не гложет меня. Я бы сделала это снова. Он бы убил меня. Нет, смысл того, что я рассказываю тебе эту историю, в том, чтобы напомнить, что мы должны сами определять свою судьбу. Я никогда больше не соглашалась на меньшее, чем заслуживала. Никогда не игнорировала тревожные сигналы и не оправдывала плохое поведение. Я просила то, чего хотела, защищала тех, кого любила, требовала того, что было нужно, и у меня была прекрасная жизнь. Я прожила ещё семьдесят лет, потому что решила не сдаваться и не умирать в тот день, когда какой-то слабак, заслуживавший гильотины для члена, решил причинить мне боль, — она долго и многозначительно смотрела мне в глаза, — Возьми на себя ответственность за своё несчастье, Холли. Если ты не любишь свою жизнь, измени её.

Казалось, слова отняли у неё все силы, что ещё оставались. Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Затем зловеще затихла.

Моё сердце заколотилось.

— Бабушка? — я осторожно потрясла её. — Бабушка, проснись, — сказала я в панике. — Пожалуйста. Я не могу допустить, чтобы в твоих последних словах прозвучала фраза «гильотина для члена».

Она слабо усмехнулась, и я вздохнула с облегчением.

— Однажды на небесах тебя будут ждать так много людей, прекрасная девочка, — тихо сказала она. — Я буду первой в очереди.

Слёзы навернулись на глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Она не ответила. Бабушка сказала всё, что хотела.

Она умерла на следующее утро в окружении всех, кого любила.

Когда я приехала к Фрэнку через два дня после встречи с женщиной с нефритовым браслетом во дворе, на приборной панели белой Honda стояла фигурка медсестры с качающейся головой. Она держала маленькую табличку с надписью «Спасибо». На заднем правом колесе также стоял суккулент с открыткой.

Я слегка рассмеялся, когда дочитал. Мне действительно нужно было это услышать.

И больше я никогда не видел там ту машину.

Джиллиан и я были на похоронах, стояли над гробом бабушки и смотрели на ту сверху вниз.

Прошла неделя с тех пор, как мы потеряли её.

Она выглядела умиротворённой. Руки были нежно сложены на коленях, и она была одета в фиолетовый — её любимый цвет.

За последние семь дней я пережила калейдоскоп эмоций.

Раздумывала, кому рассказать о признании бабушки, и стоит ли вообще кому-либо рассказывать. В конце концов решила, что маме не нужно вспоминать свою мать таким образом. У неё возникнет слишком много вопросов, и она обратится за ними к Люси, а я не хотела подвергать свою тётю этому. Мне нужно было с кем-то поговорить, а Джиллиан никому бы ничего не рассказала, поэтому я сказала ей.

— Бабушка убила парня, — безэмоционально произнесла Джиллиан.

— Поверь, ни в какой момент времени я не представляла, к чему приведёт тот разговор, — прошептала я.

— Ты уверена, что это не галлюцинация? — тихо спросила она. — Разве не это происходит в конце?

— Да, но не тогда. Она была в здравом уме. Я погуглила. Хотела проверить, прежде чем рассказать тебе. Он был реальным человеком. Я видела свидетельство о смерти, свидетельство о браке и газетную статью о его утоплении. Говорю тебе, она убила его, — прошептала я. — А Люси помогла ей избавиться от тела.

Сестра беззвучно произнесла слово «чёрт».

— Ладно, но это же такой дерзкий поступок, — сказала она.

— Знаю.

— Настоящая королева. А тётя Люси!

Мы повернулись, чтобы посмотреть на неё. Она вытирала нос скомканной салфеткой возле гостевой книги. Она выглядела как миссис Клаус в чёрном.

— Тётя заставляет меня вышивать библейские стихи на Рождество, — Джиллиан покачала головой. — Она избавилась от трупа?

Мы оглянулись на бабушку, лежащую в траурном зале.

— Имею в виду, ты же знаешь, как тогда всё происходило, — тихо произнесла я. — Защититься от домашнего насилия было практически невозможно. Муж мог делать с тобой почти всё, что хотел. Изнасилование в браке даже не было вне закона до 1993 года. Видимо, иногда приходилось брать дело в свои руки.

— Наверное, — скривилась Джиллиан. — Представь, что тебе придётся убить парня по имени Чип, — прошептала она. — Это взбесило бы меня. У тебя дурацкое имя, и ты ещё и придурок? Приходится выбирать.

Я хмыкнула.

— Джеб — дурацкое имя.

— И какая наглость, — прошептала она. — Я бы сбросила в реку труп ради тебя. И живого парня тоже.

— Я бы тоже, — я посмотрела на неё. — Думаешь, дедушка действительно не знал? То есть, после этого от тебя должно было бы исходить хотя бы немного энергии «Я могу убить тебя», верно? Или энергия «Я сделала это однажды и могу снова»?

— Знаешь, он был хорошим человеком, если ему довелось выжить, — сказала она.

Я подавилась слюной. Это рассмешило её, и мы обе разразились хохотом. Мама бросила на нас взгляд типа «Вы что, издеваетесь?» через всю комнату, и мы прижались друг к другу, пытаясь сдержать смех. В конце концов, хихиканье переросло в слёзы.

Чувствовала себя как в бреду, опьянённой горем.

Но в то же время как-то в порядке.

Со мной всё будет в порядке.

Я была готова взять на себя ответственность за собственное несчастье.

Собиралась пойти в отпуск, переосмыслить то, что пережила за последние несколько месяцев, освоить новое хобби, заняться спортом, вернуться к активной жизни. Я собиралась заставить бабушку гордиться мной. Я, наверное, не стала бы убивать человека, но точно никогда больше не соглашусь ни на что меньшее, чем то, чего заслуживаю.

— Я буду по ней скучать, — сказала я, вытирая слезы.

— Я тоже. Это был потрясающий финал. Браво!

— Ей бы это понравилось, — пробормотала я.

— О, бабушка на сто процентов сделала это специально. Это было именно то, о чём она хотела, чтобы мы говорили, стоя над её мертвым телом. Чёрт возьми, легенда! — Джиллиан всхлипнула. — Но всё равно ужасно.

— Это ужасно, — сказала я. — Ужасно, как град.

Каждый раз, когда приезжал к Фрэнку, водил Дуби во двор, разыскивая женщину в нефритовом браслете. Чёрт, я приходил даже тогда, когда в этом не было необходимости. Когда прошёл месяц, а её я так и не увидел, наконец сдался. Пришлось смириться с тем, что я упустил свой шанс. Но не упущу его в следующий раз со следующим человеком. Я официально вышел из своей фазы пещерного человека и принял ответственность за собственное несчастье.

Украсил свою квартиру. Теперь она действительно выглядит неплохо. Отреставрировал найденную мебель, разбил горшечный сад на террасе и поставил туда суккулент, который мне подарила Х. Покрасил стены. Даже купил несколько картин. Стрижка осталась прежней. Борода мне нравилась, но я подстригал её каждый день.

Работа тоже немного устаканилась. Я почти закончил все накопившиеся ремонтные работы. Люди в здании начали меня узнавать и теперь приветствовали дружелюбными кивками. Я даже стал обращаться по имени к некоторым пожилым жильцам. Им нужен был кто-то, кто бы за ними присматривал, и я с удовольствием это делал. Им нравились визиты Дуби. Я чувствовал, что у меня есть сообщество. Цель.

Я сохранил последнюю записку от Х на холодильнике. Напоминание о том, что нужно контролировать то, что в моих силах.

Всё ещё время от времени я думал о женщине в нефритовом браслете. О том, как она появилась в тот день во дворе, словно по волшебству, а затем исчезла без следа.

Странно это говорить, но казалось, что я буду думать о ней всю оставшуюся жизнь. Как будто она будет моей единственной «Что если…».

Думаю, в масштабах Вселенной одно «Что если» — не так уж и плохо.

Но всё же.

— Сегодня вечером я поеду в Home Depot, буду бродить по рядам, выглядя растерянной и потерянной, — сказала я Джиллиан по телефону. — Мне нужна краска. Затеяла ремонт на кухне. Хочешь пойти и помочь выбрать цвета?

— Конечно, хочу!

Я стояла у раковины, мыла посуду в футболке с изображением Богини Смерти, которую сестра подарила на день рождения на прошлой неделе. Играла музыка Doobie Brothers, а моя фигурка медсестры качалась на подоконнике рядом с травами. На ней всё ещё висела маленькая табличка «Спасибо».

Я перенесла её из машины в квартиру. Сейчас я не работала, поэтому почти не ездила за рулем, и мне хотелось смотреть на неё. Она радовала.

— Я пойду с тобой, — сказала Джиллиан. — Но чтобы ты знала, я буду только смотреть на горячих мужчин с инструментами и не собираюсь покупать себе одного из них.

Я приподняла бровь.

— Почему?

Тишина.

Я ахнула.

— Кто он?

— Это просто парень, который взял одну из моих морских свинок. Ещё пока рано.

— Боже мой. Он пользуется шампунем «четыре в одном»?

— Если бы пользовался, я бы закрыла на это глаза.

Я выключила воду.

— Ваааааааау! — я прислонилась спиной к стойке. — Стереотипы рушатся.

— Думаю, ты недооцениваешь сексуальную привлекательность мужчины, обнимающего морскую свинку.

Я рассмеялась.

— Значит, ты действительно готова снова встречаться? — спросила она. — Время для работы с красными инструментами?

— Думаю, да, — ответила я, вытирая руки полотенцем. — Бабушка хотела бы этого. И любовь не найдет меня в собственной гостиной.

Кто-то постучал в дверь.

— Мне нужно идти. Приехал ремонтник. В шесть?

— Шесть подойдёт.

Завершила вызов, вынула наушники и пошла открывать дверь.

Стоявший там мужчина был в серой футболке, джинсах и с поясом для инструментов — красных инструментов.

— Я из службы технического обслуживания, вы звонили по поводу двери? — спросил он, глядя в телефон.

— Да, здравствуйте, заходите.

Он поднял взгляд и замер. Потом я тоже.

Мужчина показался знакомым. Откуда я его знаю?

— Я… я тебя знаю, — сказал он.

— Кажется, я тебя тоже.

— Мы встречались во дворе жилого комплекса «Роуз Руф». Пару месяцев назад, — сказал он. — Со мной был пёс.

Я расплылась в улыбке.

— Дуби. Помню.

Ух ты. Тогда он показался симпатичным, но сейчас выглядел просто потрясающе. Он подстригся, подровнял бороду.

Мужчина смотрел так, будто призрака увидел.

— Значит, ты работаешь здесь? — спросила я.

— Я здесь живу. И да, я техник по обслуживанию.

Я улыбнулась.

— Это здесь тебя ужалили шершни?

Он кивнул в ту сторону, откуда пришёл.

— Вон там, на парковке.

— Так вот кто уничтожил то гнездо. Герой.

Он усмехнулся, всё ещё глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Я не могла в это поверить.

С того дня он часто посещал мои мысли. Никак не могла отделаться от той слабой связи, которая между нами возникла, но никогда в жизни я не думала, что увижу его вновь.

Он откашлялся.

— Значит, у тебя сломана дверь?

— Раздвижная стеклянная дверь в гостиной, — ответила я, направив большой палец через плечо. — Она заедает?

— Хорошо. Давай посмотрим.

Я отошла в сторону и пропустила его, мужчина направился на балкон. Я наблюдала за ним, пока он шёл.

Он заполнял собой всю комнату, и делал это наилучшим образом. Мужчина был высоким и внушительным, но в нём чувствовалась дружелюбная мягкость.

Я знала его репутацию. Он навещал пожилых жильцов в доме, моя соседка по лестничной площадке упоминала об этом.

Внезапно я растерялась. Почувствовала нервозность, как на первом свидании, которого очень ждала.

Я заправила волосы за ухо.

— Давно здесь живёшь? — спросила я.

Он взглянул на меня.

— Не особо. А ты?

— С декабря.

Он начал двигать дверь взад-вперёд. Было видно, как напрягаются его бицепсы.

— Никогда тебя не видела, — сказала я, любуясь видом, пока мужчина не обращал на меня внимания.

— Я живу на другой стороне комплекса.

— Нравится жить здесь?

— Да. Но работа ужасна, как ад.

Я рассмеялась над шуткой, понятной только нам двоим, и он улыбнулся. Это разрядило странное напряжение.

— Ну как дела? — спросил он, присев, чтобы посмотреть на направляющие. — В прошлый раз, когда мы виделись, ты упомянула, что был тяжёлый день?

Я засунула руки в задние карманы.

— Хорошо. Даже отлично, на самом деле. Я внесла некоторые необходимые изменения. Взяла на себя ответственность за собственное несчастье.

Он замер.

— Я делаю то же самое… Никогда раньше не слышал, чтобы кто-то использовал это выражение, — сказал он, странно глядя на меня.

— Какое именно?

— Ответственность за собственное несчастье.

— О. Ага, я теперь живу этим.

Он изучал меня.

— Я тоже.

Наступила неловкая пауза в разговоре.

— Таааак, дверь… — сказала я.

Он словно вернулся в комнату.

— Думаю, направляющую необходимо заменить. Собираюсь сделать это сегодня вечером, не хочу, чтобы у тебя была плохо закрывающаяся дверь. Надо съездить в Home Depot.

— Я тоже собиралась в Home Depot, — я сделала паузу. — Не говорю, что мы должны пойти вместе, — быстро добавила я. — Просто хотела, чтобы ты знал, что если ты меня там увидишь, я тебя не преследую.

— Над каким проектом работаешь?

Я кивнула в сторону кухни.

— Собиралась красить.

Он посмотрел на раковину и уставился на меня.

— Где ты взяла эту фигурку с качающейся головой? — он снова посмотрел на меня.

— Это подарок.

Тишина.

— Ты медсестра? — спросил он.

— Да. Работаю в хосписе.

Он сделал паузу.

— Водишь белую Honda?

— Да…

Что-то пробежало по его лицу.

— Это я подарил её.

Я моргнула.

— Что?

— Я также накачал шину и случайно положил на лобовое стекло открытку ко Дню святого Валентина.

Я потеряла дар речи.

— Это был ты? — выдохнула я.

— Это был я. Джон. Худший подручный в истории. Ты — Х?

— Холли, — сказала я, сердце бешено колотилось.

Мы встретились взглядами. Точно так же, как и в тот день во дворе. Только сегодня я была в совершенно другом месте, и не нужно было отводить взгляд.

Казалось, что я не могу дышать. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мой ангел-хранитель.

Он облизнул губы.

— Я так не поступаю. У меня очень строгие правила насчёт ухаживаний за квартирантами, и можешь смело послать меня к чёрту. Но не хотела бы ты как-нибудь куда-нибудь сходить? Просто, ну, на кофе? Или на ужин? Я мог бы отвезти тебя в Home Depot. Нам обоим нужно туда сходить, я, наверное, смогу помочь тебе найти там всё, что ты ищешь.

Я невольно рассмеялась.

— Да, — сказала я. — ты определённо можешь пригласить меня куда-нибудь. И думаю, что то, что я ищу, уже здесь.

Огромная благодарность всем, кто работал над этой коллекцией в команде Amazon. Спасибо Марии Гомес за приглашение принять участие в этом проекте. Какую же замечательную команду вы собрали! Не могу поверить, что мне выпала честь разделить заслуги с Салли Торн, Жасмин Гийори, Сарией Уилсон, Эшли Постон и Кристиной Лорен.

Стейси Грэм, две вещи за один год!

В оригинале «I Ruv You», вместо Luv (сленговый вариант love). Игра слов с «гав».

Вейкборд — это экстремальный вид спорта и активного отдыха, катание на специальной доске (вейкборде) по воде за катером или канатной установкой (лебёдкой), при этом спортсмен держится за трос и выполняет трюки, используя волны.

CaringBridge — это бесплатная некоммерческая платформа и социальная сеть, предназначенная для поддержки людей, проходящих через сложные жизненные ситуации, связанные со здоровьем. Она позволяет пациентам и их близким создавать приватные веб-страницы для обмена медицинскими новостями, координации помощи и получения поддержки от друзей и семьи, объединяя их в одном месте.

Нети-пот (Neti pot) — это специальный маленький сосуд, похожий на чайник, который используется для промывания носовых пазух теплой соленой водой, чтобы очистить нос от слизи, пыли, аллергенов и бактерий, облегчить дыхание и помочь при простуде, аллергии и заложенности носа, следуя древней йогической практике Джала Нети.

В оригинале «hard as hail» — сложно / трудно как град, что созвучно с «hard as hell» — сложно / трудно как ад.

В оригинале «Break a leg», что дословно переводится как «Сломай ногу». Но значение идиомы в русском языке «Удачи!».

В оригинале «on the air», что дословно переводится как «в воздухе».

«Замороженный калифорниец» (англ. Encino Man) — американский комедийный фильм, снятый в 1992 году.