— Отец, ты с ума сошел или болен?!! Брак?!! Я не пойду замуж за этого бродягу!! — фиалковые глаза Лорен заискрились гневом. Гнев эту наследницу короля темных эльфов посещал нечасто. Обычно ее изысканное прекрасное лицо излучало спокойствие и сосредоточенность. Лорен была красива. Иссиня-черные прямые волосы, сияющие глаза цвета аметиста, точеная фигурка. Роста она была небольшого, но держалась прямо и горделиво. Какое слово наиболее точно описало бы жизнь Лорен? Наверное, это слово «Долг». Это слово она услышала первым и, скорее всего, услышит его последним. Темных эльфов настигли тяжелые времена… Стоп!! Наверное, нужно немного отвлечься и рассказать, хоть пару слов, о мире, в котором мы оказались. Реальность он или плод фантазии? Вам судить. Этот мир называется Линделл. Откуда он взялся? Это очень простая история. Когда-то очень давно, в той реальности, где живем мы с вами, сосуществовали и люди, и эльфы, и гномы и разные другие "иные". Иначе, откуда бы взялись все эти сказки, которые нам читали в детстве? Парадокс человеческого сознания в том, что оно не в состоянии выдумать то, чего не существует в реальности. Или не существовало. Что произошло дальше? О, это было ожидаемо… Люди начали плодиться. Дело в том, что все нечеловеческие расы становятся готовыми к деторождению гораздо позже, чем люди (ведь они долгожители, куда спешить). Эльфам для зрелости нужно несколько сотен лет, гномам лет восемьдесят, а хоббиты заводят детишек лет в 45, в том возрасте, когда люди уже имеют внуков. Люди размножались, вооружались и вытесняли нелюдей с их территорий. Встал вопрос о вымирании нечеловеческих рас. И тогда Великая Девятка Богов нашла для нелюдей Линделл — один из необитаемых миров и через порталы, которые открываются в обе стороны Ключами, началось Великое Переселение. И наш мир стал таким, каким мы его знаем, все "иные" существа остались лишь в сказках… Что же было дальше? О, за порталами не так легко уследить, бывало, что в них проваливались и люди. Крестьяне, собирающие грибы и ягоды в лесах, подвыпившие парни, упавшие в подозрительные сверкающие "лужи" (а мы все знаем, что порталы выглядят как нечто, похожее на воду или зеркало), заблудившиеся дети. И все они попадали в мир Линделла. Далеко ли от нас этот мир? Нет, всего в двух минутах. Переведите ваши часы на две минуты назад и это будет линделльское время.

Что с "провалившимися" людьми делать? И было Великим Советом Богов принято одно из самых ошибочных решений. О, да, Боги тоже ошибаются… Людей оставили в Линделле и превратили в слуг, кхметов и прочую "обслугу". Но прошли столетия, и история повторилась. "Обслуга" окрепла и начала вытеснять хозяев с их земель. И уже нелюдям пришлось приспосабливаться к новому порядку. Напряжение между расами росло и долго так продолжаться не могло, конечно… Но вернемся в Линделл. Итак, темных эльфов настигли тяжелые времена, люди и скорешившиеся с ними гномы, теснили с обжитых территорий. Пришлось забраться на холодные скалистые острова, где прокормиться можно было лишь скудным рыбным уловом. Детей рождалось все меньше, и вымирание уже смотрело своими пустыми глазницами на Владыку Крайна — отца Лорен. Нужны были плодородные территории. Иначе — смерть. Лорен воспитали в служении отцу и своему народу, ничего другого она не знала. Но сейчас обычно послушная дочь восстала. Ее глаза метали колючие искры: — Это невозможно, отец!!! Он человек, а я эльф!! Ты же обещал меня Асгерду, мы любим друг друга!! — горестно воскликнула девушка, надеясь на отцовскую жалость. Владыка сел на свой жалкий старый трон. Лицо его нервно дернулось. — Доченька, послушай меня!! Твой брат погиб, а твой племянник еще слишком мал, чтобы служить нашему народу. У нас нет выбора. Ты — Хранитель Ключа. Ключ можно передать только вместе с тобой, ты же это знаешь!! Без тебя он не сработает. — Так этому проходимцу нужен Ключ? — удивилась Лорен. — Да, за военную помощь он просил Ключ. Ты не вполне права, скорее всего, это не человек, слишком уж долго живет. Он хороший воин и за нимстоят все северные кланы. У нас нет людей отбить Одал, дочка, ты же знаешь!! Нам нужно вернуть свой дом, мы медленно издыхаем на этих островах!! — король эльфов закрыл лицо руками. — Значит, Ключ можно отдать лишь со мной? — Да… — А зачем он ему, отец? — Я не знаю. Для чего-то ему нужны порталы. Он собирает Ключи. Ключи эрулов, гномов, хоббитов уже попали в его руки. — Как он их выманил? — удивилась девушка. — Оказывая военную помощь… — ответил Владыка. — Он нанимался за Ключи.

Лорен задумалась, а потом фыркнула как кошка: — Аааааааа, ну понятно теперь!!! А я все думала, отчего с появлением этой скотины перебесился весь Линделл!!! Отец, раскрой глаза!!! Он сам же и натравливает всех на всех!! Как к нему попал Ключ эрулов — это загадка и ладно. Но гномы внезапно поссорились со светлыми эльфами и выбили последних с Букового плато. Жили веками бок о бок и вдруг поссорились насмерть? И отдали Ключ этому…как его имя? — Александр фон Линдберг, — подсказал король. Эльфийка вторично фыркнула: — Ну да «фон»!!! Самоназначенный!! Но это сейчас неважно. А хоббиты, наивные простаки, зачем ему отдали Ключ? Их земли начали занимать мидарцы, люди короля Роберта. И опять внезапно. И опять там крутился этот «фон»!! И они за его покровительство отдали Ключ. И ты захотел попасться на эту удочку, отец?! — Но я не гном и не хоббит, я король темных эльфов!! — воскликнул Владыка. — Я не собираюсь ему отдавать подлинный Ключ. В качестве приданого ты привезешь ему подделку. — Отец, ты совсем меня не любишь!! — голос Лорен срывался и таял. — А что со мной будет, если он обнаружит подлог? Он же убьет меня!! Я твоя единственная дочь!! — Ты очень низкого мнения обо мне, дочка… — устало произнес Владыка. — Свадьба состоится уже в освобожденном Одале. А потом ты его отравишь. Во время медового месяца. И спокойно выйдешь замуж за своего Асгерда!! — Ага!! Порченная оборванцем!! — гневно вскричала девушка. — Если твой Асгерд тебя любит, он тебя примет всякой!! — прошипел король. Потом помолчал и добавил: — В качестве залога Александр попросил твою девственность. Тебе придетсяпереспать с ним ДО свадьбы.

Лорен застонала и закрыла лицо руками. — Потерпишь! — холодно отозвался Владыка. — Ради нашего народа!! Представь на его месте своего Асгенда! Или что там вы, женщины, делаете в этих случаях!! А после свадьбы отравишь его. — А если северяне что-то заподозрят? — Сделаем свадьбу попышнее, все перепьются и никто ничего не заметит. Возьми себя в руки, дочь!! Вспомни про свой ДОЛГ!!! Он слишком долго использовал всех в своих целях. Теперь настала его очередь. Все возвращается, рано или поздно. — Откуда он взялся в Линделле? — Лорен смотрела в окно, куда-то за горизонт. — Никто не знает. Да и важно ли это?! — отозвался Крайн. — Сколько их, никому не известных и безродных, которые подлостями, убийством и шантажом вырвались наверх из породившей их грязи!! Он наемник. В этом его суть — убивать за деньги. Почему бы нам не воспользоваться его талантом? Ты спасешь наш народ, дочь моя! Лорен, не шевелясь, смотрела за горизонт. Туда, где ее ждал никому не известный безродный бродяга…

— И баб тоже?! — удивленно вскричал высокий парень в черном френче, стоявший вместе с частью своей дружины перед троном, на котором восседал Владыка Крайн. Лорен робко стояла рядом с отцом, изредка поглядывая на «жениха», за которого ее просватал Король.

«Жених» был молод, с веселыми серыми глазами и длинными серебристо льняными волосами, завивавшимися кольцами на концах. Признаться, ничего отвратительного и зловещего в нем не было. Лишь тонкий, едва заметный шрам змеился по левой щеке и уходил на лоб.

Лес таял в снегопаде… Замерзшая Лорен с ужасом смотрела на громаду мрачного замка, надвигавшуюся на путников. Замок был зажат в ущелье, поросшем хвойным лесом. Сизо-черные тучи сползали на своих тяжелых, беременных снегом животах, в долину. Ветер проникал даже под меховой плащ, руки эльфийки, державшие поводья, окоченели.

Она покосилась на Алекса, бледного, с черными кругами вокруг глаз и выступившими синими венами на шее. Он едва держался в седле, сильно раскачивался и рисковал упасть при неверном движении крупа лошади. Его длинные светлые волосы были мокрыми и начинали леденеть на холодном ветру.

Он был отравлен. Но еще жив. И отравила его она, Лорен… Теперь он был ее мужем. Правда, не консумированным — до первой брачной ночи они так и не добрались. На корабле, когда флотилия северян плыла в Одал, им помешал ураган. Внезапный, возникший из ниоткуда, он яростно рухнул на корабли, закрутил их. Моряки бросились срезать паруса. Бросился и Алекс.

Провисев на мачтах пол ночи, промокший и уставший, он, в чем был, упал рядом с Лорен на кровать и тут же уснул. От него пахло соленой водой, злым ветром и мужиком. Лорен забилась в угол кровати и свернулась там калачиком. Потом уснула сама.

Лорен никогда не бывала в бывшей древней столице эльфов, Одале — на — Брунне. Она родилась на скудных островах Сварта и не покидала их ни на день. Честно говоря, эльфийка в своей маленькой жизни (а было ей на человеческий возраст лет шестнадцать), вообще ничего не знала, кроме проблем своего народа и строгости Владыки. Что она чувствовала, зная, что впереди их ждет жестокая резня? Жалость? Страх? Мстительную радость? Да, страх был. Но это был страх не исполнить приказ отца и видеть его недовольство. Битву за Одал она не видела. Алекс велел запереть ее в каюте. Слышала лишь шум. Затыкала уши. Но дикие вопли просачивались и сквозь ее полудетские ладошки. Плакала…

Потом они, победители, ехали по странно пустым улицам. На крашеных побелкой стенах домов так ярко пылала кровь… Человеческая. И нет. Кровь лезла в глаза, в нос, скользила под ногами. Лорен мутило. Алекс ехал рядом. По его лицу было невозможно понять, чувствует ли он что-либо.

Их обвенчали в наскоро прибранной церквушке, в которой, видимо, во время боя прятались местные жители. Священник трясся и путал слова, Алекс зло зыркал на него. Лорен нащупывала в кармане «катарину» — яд. Почему «Катарина»? Видимо, какая-то бабенка с таким именем опоила надоевшего муженька сей отравой, рецептик ушел в народ… Как и имя.

Пир Лорен не помнила. Помнила только, как подлила мужу яд. Уже в конце застолья. Помнила его бокал. Из синего стекла. Он его разбил, когда падал на пол. Помнила одобрительный взгляд отца.

Удивительно, но Алекс не умер. Утром он встал из повозки, куда кинули его тело и пошел седлать лошадь. Ну, как «пошел»… Поплелся. Страшный. Белый. Холодный.

— Собирайся, жена, мы едем домой!!!

Оцепеневшая от ужаса Лорен подчинилась. Наскоро собралась. Владыка Крайн сунул ей кошель с деньгами — частью приданого.

— Как это возможно? — в ужасе прошипел король темных эльфов.

— Не знаю, отец, … прощай! — Лорен забралась на ладную пегую кобылку. — Прощай, отец…

Ехали молча. Алекс пил воду. Постоянно. Ту, что не выпивал, выливал на голову. Очевидно, ему становилось от этого легче. Но ненадолго.

— Ты отравила меня? — просипел он, поворачивая к эльфийке белое лицо мертвеца.

— Я, Алекс… — Лорен стало все равно. Она приготовилась к смерти.

— Зачем?

— Отец приказал…

— Ааааа…

И снова молчание…

Через полдня пути путники были у стен огромного старого замка. Навстречу выбежала дородная женщина. Закудахтала, увидев Алекса. Тот сполз с лошади и шатаясь пошел к замку.

— Дикки!!! Дикки!!! Он отравлен!!! — возопила дородная дама.

На ее зов выбежал невысокий востроносый щуплый мужичок. Ахнул, всплеснул по-бабьи руками. Повел хозяина внутрь.

Лорен ходила по комнатам. Трогала мебель. Запоминала. «Здесь я и умру. Он убьет меня. И будет прав.»

Эльфийку поселили в небольших опрятных покоях из двух комнат. Спальня и будуар.

Потянулись бесконечные дни… Алекс не показывался. Жил где-то там, в недрах замка. О том, что он еще жив, Лорен знала из разговоров слуг. Она не просилась к нему. Зачем приближать собственную смерть?

— Ему можно как-то помочь? — робко спросила однажды Лорен у Берты (так звали

дородную женщину, которая выполняла роль кухарки и экономки в замке)

— Он сам себе поможет, госпожа. Через несколько дней. А ты запирайся-ка в

спальне, молодка! А то, не ровен час… Есть только одно лекарство. Но это горе.

Для всей нашей округи. Кто-то накликал на нас беду, госпожа. Ужасную беду…

Беда пришла ночью, через несколько дней. Со стуком в дверь.

— Открой, жена! — прошипел голос за дверью.

Она повиновалась… На пороге стоял Алекс. Половина его лица и камзол были заляпаны кровью. На руках он что-то держал. Этим «что-то» оказалось тело деревенской девушки. Мертвой. С разорванным горлом.

— Похорони труп! — приказал муж и кинул тело под ноги Лорен, испачкал кровью ее башмачки.

Развернулся и ушел.

Почва была каменистой. Лорен копала могилу почти до утра. Не стала делать холмик, просто поверх положила белый камень, который нашла на берегу Брунны.

Потом этих камней стало девять…

«Не желаешь ли прогуляться, женушка?» — одним солнечным ноябрьским днем спросил Алекс, заходя в комнату Лорен.

Да, именно так. Они жили в разных частях замка, спали порознь, что и неудивительно, учитывая состояние эрула.

«Катарина» — яд крайне токсичный, пары капель достаточно, чтоб убить человек десять, а Лорен влила в бокал мужа не меньше рюмки этого адского пойла.

Но он выжил… Он выжил, а его жертвы, чьей кровью он лечился, — нет…

— Куда же? — спросила эльфийка, доставая из сундука теплый плащ, подбитый мехом лисы.

— Я хочу проверить Ключ, возьми-ка его с собой! Я, признаться, совсем забыл про него, был несколько отвлечен выживанием, — саркастически улыбнулся Алекс.

Лорен похолодела… Сердце ухнуло куда-то в бездну, руки задрожали… Очень сложно было завязать непокорные ленты плаща.

«Ну вот и всё… Теперь точно смерть… Ключ-то поддельный… Ах, отец-отец… Сидишь ты теперь в завоеванном Одале и не вспомнишь обо мне… А я умру сегодня…» — тоска острыми когтями скребла сердце эльфийки.

Вышли из замка на залитый светом простор. Алекс с удовольствием подставил лицо солнечным лучам.

— Ты не боишься солнца? — удивилась девушка.

— А должен?!

— Ну, я слышала, что вампиры боятся солнечного света… — неуверенно произнесла Лорен.

— Чушь какая! — фыркнул эрул. — Какое образование ты получила, женушка?

— Домашнее…

— И чему учили?

— Языки, этикет, рукоделие, немного истории, немного географии и все такое…

— То есть ты совершенно ничего не знаешь о существах, населяющих Линделл, как я понял? — спросил Алекс. — Скажи-ка мне, в каких случаях вампир пьет кровь?

— Раньше я думала, что он это делает каждое полнолуние… — ответила эльфийка, стараясь поспевать за широким шагом мужа. — Теперь понимаю, что это не совсем так.

— Верно, дорогуша! Мы пьем кровь лишь в случае ранения и прочих угроз жизни. И скажи-ка мне, чего не нужно делать, чтоб не провоцировать вампира на кровопийство?

— Не пытаться его убить, наверное…

— Отличный вывод, женушка!!! — насмешливо похвалил Алекс. — Просто оставляете нас в покое, и мы никого не трогаем! Простой, скучный факт…

Тем временем они шли через негустой сосновый лес, коим порос отрог горы. Алекс часто смотрел по сторонам, словно искал что-то или кого-то.

— О, вот это существо нам подойдет! — показал он пальцем на девочку лет шести, собирающую хворост в подлеске.

— Дитя моё, подойди-ка ко мне!!! — подозвал вампир.

Девчушка разогнулась, подняла румяное личико и подбежала к эрулу, бросив вязанку хвороста.

— Здравствуйте, господин!

— Приветствую! — отозвался тот, — Как зовут тебя?

— Флоренс, господин, кличут. Фло, по-простому!

— Иди за мной, Фло, и если будешь слушать меня и выполнишь то, что я скажу, я дам тебе золотой. Хорошо?

Девчушка кивнула, плотнее закуталась в побитую молью клетчатую шаль, и побежала рядом с высоким эрулом.

— Ты чьих будешь? — спросил он.

— Отец мой мельник, господин! — охотно ответила маленькая крестьяночка, шмыгнув конопатым носом.

— Ааааа… Питер Карась?!

— Да, господин!

— Починил отец старую мельницу у Черного Пруда?

— Неа, господин! Папка русалок пужается! Развелося их — тьма! А ну, на дно утащут! — важно ответила девочка.

Алекс улыбнулся.

Еще через несколько минут они вошли в небольшой грот, образованный тесно стоящими скалами. Скалы сходились над головой, под ними царил полумрак и холод.

Посреди грота сверкала и сияла лужа правильной овальной формы.

— Где мы? — спросила Лорен, с удивлением разглядывая этот маленький водоем.

— Это Змеиный Грот, здесь в теплое лето змей полно, оттого так и назвали, — отозвался вампир.

Девушка с опаской посмотрела под ноги.

— Змеи спать уже на зиму легли, нет их здесь, — фыркнул эрул. — Давай Ключ!

— Алекс, послушай… — горестно вздохнула эльфийка.

— Ключ, говорю, давай!!!

Лорен достала из глубокого кармана плаща изящный небольшой ключик, обильно украшенный сапфирами, и протянула мужчине.

Тот взвесил Ключ на руке, хмыкнул и кинул его в лужу.

Портал зашипел, задвигался, ожил. Вода в нем начала вращаться по часовой стрелке.

Вампир опустился на колено рядом с малышкой Фло:

— А теперь, дорогуша, просто встань в лужу. И если тетя дала нам настоящий Ключ… — Алекс кивнул на эльфийку, — то ты через мгновение окажешься около своей калитки. Это не больно и даже весело, как кататься с горки!

— А если Ключ — подделка, то что? — сдавленно произнесла Лорен.

— То ребенка расщепит при перемещении, — холодно ответил эрул.

— Что это значит? — почти прошептала эльфийка.

— У своей калитки девочка, конечно, окажется, но частями, — процедил вампир и бодро добавил: — Фло, шагай в лужу!!!

Девочка сделала шаг вперед.

Лорен рванулась, схватила малышку за шаль и прижала к себе. Закричала.

— Ключ подделка, Алекс!!! ПОДДЕЛКА!!! А теперь убей меня, вампир!! УБЕЙ!!! Лучше смерть, чем все это!! Хоть крови напьешься!!!

Вампир изогнул бровь, хмыкнул.

— Я, в принципе, догадывался, что паскуда Крайн не держит своих обещаний. Но, чтоб НАСТОЛЬКО… Даже я удивлен подвигами дорогого тестя, женушка! Ну, а ты чего реветь вздумала?! — обратился он к рассопливившейся Фло. — Напугали мы тебя немного? Это бывает! Вот, держи золотой за труды, купишь себе мнооого бус и лент на ярмарке!!

Девчушка зажала сверкающую монету в кулачке и побежала к своей вязанке хвороста.

— Темнеет. Пошли в замок, — буркнул вампир и зашагал по узкой лесной тропке.

— Почему ты не убьешь меня, Алекс? — вздохнула эльфийка.

— Это было бы слишком просто, — зло ответил он.

Слуги больше не оставались на ночь, а в полнолуние не приходили вообще. Задвигались за ними засовы, опускались решетки на барбаканах, и в замке наступала тишина… Больше всего Лорен боялась именно этой тишины. Наверное, ей было бы перенести вопли, стоны, крики… Но тишина оглушала, высасывала душу. В полнолуние эльфийка ночами просиживала в кресле у двери, ожидая стука. И дожидалась… Между полными лунами Алекс был почти нормален, только зрачки слишком уж реагировали на свет. Днем, становясь узкими и змеиными, а в темноте заливая чернотой весь глаз. Жизнь Лорен разделилась на до и после. Ей уже начало казаться, что она никогда не была ребенком, не жила на скалистых островах, а сразу вылупилась из яйца василиска в замке Алекса. Она запрещала себе что-либо чувствовать, копая могилы. Мужа она видела лишь за трапезами. Он молча ел, уставившись куда-то перед собой, иногда прикусывал губу клыком и шипел от боли. В глазах прислуживающей ему Берты мелькала жалость и страх. Страх… Он пропитывал все. Трапезы, дни, ночи, особенно — ночи, разговоры, мысли. Фазы Луны теперь стали мерилом уровня страха. Когда-то Лорен думала, что вампир настигает жертву и нападает. Но реальность оказалась иной… Однажды из своего окна она видела, как Алекс стоял на закате возле дороги у стен замка. Мимо проходили сельские девушки с корзинами, полными алых гроздей рябины, прихваченных первым морозцем. Одна из них отстала, возясь с рассыпавшимися из переполненной корзинки кровавыми ягодами. Стайка ее подруг завернула за угол и пропала из виду. Отставшая выпрямилась, подобрав гроздья, и увидела эрула. Тот улыбнулся и что-то тихо сказал. «Иди ко мне!» — прочла эльфийка по его губам. Он ничего не делал — не рычал, не нападал, просто стоял и улыбался. А с крестьянкой произошла странная метаморфоза. Она потянулась как кошка, горделиво выпятив полную грудь. Ее простенькое личико озарилось необычайной манкостью, привлекательностью. Лорен даже почувствовала укол ревности. И, призывно виляя бедрами, селянка направилась к вампиру. Подошла. Обняла. Подставила шею для поцелуя. Сверкнули клыки… Кровь окропила гроздья рябины… Лорен потом всю жизнь будет ненавидеть эти ягоды… И эльфийка снова копала могилу. С количеством могил росло и напряжение в окрестных деревнях. Народ роптал… Гнойник ужаса и гнева рос и вскрылся тогда, когда Алекс и Лорен возвращались верхом с торжища. Позади них катилась повозка с покупками. Так, разное — ткани, книги, пряности и соль. На повозке сидел Дикки с кульком орехов. Было новолуние. Все устали. Но, еще немного — и они дома, осталось проехать последнюю деревню.

Но проехать им не дали мужики с вилами, дрекольем, топорами и косами. Толпа запрудила улицу, и кони в ней увязли… На крышах и на деревьях сидели, как галчата, любопытные ребятишки, через щелочки в ставнях сверкали, по-волчьи, злые бабьи глаза. Народ стоял, молчал и смотрел…

— Долго ли молчать будем, любезные?! — заговорил эрул. — Нам бы проехать. — Ишь што захотел!! — дурным голосом взвизгнула чья-то баба. — Давай сюды свою ведьму!!!

— Какую ведьму? — осведомился Алекс. — Со мной только жена да Дикки, ни один из них не ведьма! — Послухай ка, эрул! — от толпы отделился большой кряжистый чернобородый мужик. Он встал перед жеребцом Алекса, поигрывая топором. — Баба твоя — эльфка губит наших девок!! Все знают, что эльфки ведьмы!! Трупы, бают, она хоронит, робяты видели!! Наверное, шоб красу свою проклятую продлить, мать их, сучар!! Отдай ведьму нам, а сам езжай с миром!!

Алекс оглянулся на похолодевшую Лорен. Взгляд его, по-прежнему, ничего не выражал.

— Она вам зла не причиняла! — ответил эрул чернобородому. — Она никого не убивала.

Толпа вздохнула, заколебалась, заорала ненавидящими бабьими голосами: — Девять девок!!! ДЕВЯТЬ!!!! Милуша!! Заряна!!! Арния!!! Виленааааа!!!!!!!ААААаааааа!!!! Мужики, чё смотрите, он один, да кучер!!! Стаскивай ведьму с коня!!! Сжечь ее, тварь!!! Лица почернели, рты скалились. Злоба, от которой несло потом, кровью и смертью, носилась над толпой.

«Я сейчас умру.» — равнодушно подумала Лорен — «Может, это к лучшему». Она устала… Устала от страха, от замка и от самой жизни. Она казалась самой себе древней старухой на пороге могилы.

— Заткнитесь!!! — заорал внезапно эрул. Спрыгнул с коня. Толпа колыхнулась и примолкла.

— Моя жена никого не убивала. Я убил их всех. Я ВАМПИР! Народ охнул и отпрянул. Захлопали ставни.

— Как же так, вашество… — начал чернобородый. — До нее никто не помирал, мы вас давно знаем и такого не случалося. Ты, поди, наговариваешь на себя!

— Я могу продемонстрировать. — холодно ответил эрул. — Хоть сейчас и не полнолуние, но я поднапрягусь.

И он улыбнулся народу. Лорен не видела, как именно он улыбается, но над толпой полился протяжный кошачий женский стон… Зашелестели юбки, бабы и девки выходили из домов. Гордые, горячие и прекрасные… Мужики заметались, заталкивая баб назад в избы. Одна из девок упала в грязь, хлопнулась на спину и, смеясь как русалка, изогнулась, задирая подол.

— Хватит, эрул!!! Хватит!! — заорал чернобородый.

Вампир стер улыбку с лица.

Девица в грязи села, заморгала глазами и, согнувшись, убежала, придерживая подол. Народ замер…

— Люди, я не стану просить у вас прощения, этим я никого не верну! Меня отравили в походе, и я просто хотел жить. Вы можете убить меня, если так решите, я не стану сопротивляться. Но я вам обещаю, что отныне больше НИКТО не погибнет по моей вине. Волки убивают ежегодно несколько людей. Утопцы затягивают на дно ваших детей, русалки и вилы уводят юношей. Я убил девять… Но за много лет. Я неплохой хозяин и феодал. Вы сыты, ваши сундуки полны нарядной одежды. Вы можете убить меня. Я вампир… Следующим эрулом может стать один из вашей расы. Человек. Будет ли он лучшим хозяином? Я не знаю. Выбирайте. Я постою, подожду…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мужики, отойдя в сторонку, к плетню, совещались. Долго. Страстно. Матерно.

Лорен трясло. Эрул разглядывал избы и вел с бабами разговор про приплод овец и урожай льна. Те жаловались ему на дожди и рано наступившую осень. Было гомонливо.

Наконец, пришли парламентеры. Чернобородый и деревенский староста Аким — высокий осанистый старик. — Клянешься ли ты своей жизнью, эрул, что не станешь учинять боле убийствов? — строго спросил староста. — Клянусь, Аким! — Дайте проехать им! — распорядился чернобородый. — Только мзду то заплати, эрул, за девок, горе, знамо, тяжкое нам причинил!! — Заплачу! Щедро заплачу!! — кивнул эрул, садясь на жеребца.

Скрючившийся на возу Дикки перекрестился, и они поехали. Деревня скрылась.

«Отец меня не пощадил, а вампир пощадил…» — думала Лорен, пытаясь успокоить колотящееся сердце. — Спасибо, Алекс! — повернула она тревожное лицо к мужу — Почему ты спас меня? Мог бы и отдать крестьянам… — Мог бы! — улыбнулся эрул. — Но, ты моя жена. А брак — это еще и долг. «Опять «ДОЛГ»!! Всегда «долг». Мое вечное слово!!» — думала Лорен.

Но, вдруг ей стало легко и свободно. Прохладный лесной ветерок пах призрачной надеждой…

Эрул не проявлял к жене никакой агрессии, и Лорен немного успокоилась. Вместе с успокоением вернулось и любопытство, свойственное молодости. Девушка подолгу бродила по громаде старого замка, изучая его, и обнаружила, что большая часть древнего строения необитаема. Хозяин, слуги и она сама жили в большом донжоне, гордо стоящем посередь крепости. Остальные башни, стены, пристройки и эркеры пустовали, и там себе приют нашли совы и летучие мыши.

Да и в донжоне-то, признаться, обитаемых комнат было не так много. В самом низу большая кухня и кладовые — царство Берты, хозяйские припасы она стерегла не хуже цепного пса.

Второй этаж — господский. Мрачный холодный зал со стрельчатыми окнами. Стеклышки в окнах были разных оттенков белого, синего и голубого, что еще больше усиливало ощущение озноба. Наверное, летом-то и красиво солнышко играет гранями, но сейчас зябкая мокрая поздняя осень.

Возле зала огромная столовая, которой хозяин не пользовался вообще, предпочитая есть в теплой уютной кухне Берты за длинным дощатым столом. Правда, эрулу сервировали на фарфоре и серебре. А слуги? Слуги тоже вкушали пищу земную за одним столом с Алексом, чем очень поражали Лорен, привыкшую к строгому этикету и соблюдению дистанции с обслугой.

Но самым любимым помещением вампира, судя по всему, была библиотека. Старые дубовые шкафы с книгами, уходящие под потолок, аромат табака, потрепанных кожаных диванов и книжных переплетов. Стопки фолиантов на столах. Огромное глубокое кресло возле всегда пылающего камина.

В некоторые из книг Лорен заглядывала, любопытничая, что же читает супруг. Ничего мрачного и мистического не нашла вовсе. Альманахи по сельскому хозяйству, какие-то карты с пометками, томики стихов и стопка старых номеров газеты «Вести предместий».

Давящий страх таял, и Лорен украдкой начала разглядывать и мужа. Чаще всего это удавалось сделать, когда они сидели за общим столом. Взгляд эльфийки скользил по волосам эрула, плечам, рукам… Как же вампир не был похож на Асгерта — первую любовь Лорен! Небрежно разметанные по плечам длинные волосы вампира — и красиво завитые, волосок к волоску, золотые локоны эльфа. Узкий изящный подбородок Асгерта — и широкая челюсть мужа. Синие распахнутые глаза красавца эльфа — и издевательский прищур серых льдистых глаз эрула. Аристократично тонкие губы ее первой любви — и чувственно очерченные, хищные Алекса. За которыми таились клыки.

«Животное какое-то… — думала Лорен, тайком разглядывая мужа, — Дети, наверное, от него будут красивые».

Но с детьми пока не очень ладилось… Скажем прямо, совсем не ладилось, а, если уж совсем откровенно, эльфийка все еще оставалась девственницей.

Поначалу ужас перед вампиром заставлял Лорен не только запирать спальню на засов, но еще и баррикадировать дверь тяжелым старинным буковым комодом, который скрипел и неудомевал, по какой причине его каждый день двигают туда-сюда.

Потом Лорен оставила несчастную мебель в покое и запирала лишь засов… Потом перестала запираться вообще и даже оставляла дверь приоткрытой, чтоб намекнуть… Но каждую ночь муж проходил по коридору мимо ее намекающей двери. Уходил в свою спальню, которая располагалась по соседству.

Лорен злилась, но поговорить с Алексом на тему супружеского долга стеснялась. Мешало строгое воспитание и гордость. Или гордыня? Вам решать…

А однажды произошло то, что повергло в шок маленькую эльфийку.

Поздним вечером она шла по коридору из библиотеки. Засиделась над атласом «Реликтовые чудовища Трех Княжеств», фундаментальный труд мэтра Дюбуа с богатыми цветными иллюстрациями.

Услышала голоса. Говорил муж и какая-то женщина.

«О боги, неужели жертву домой привел! — пронеслось в голове. — Я думала, он оправился после яда и все позади».

Лорен прижалась к стене и осторожно выглянула…

Около открытого окна длинного коридора стоял ее муж в шелковом синем халате и какая-то брюнетистая девица, на которой ничего не было, кроме…

«На ней его рубашка…» — сердце эльфийки бользненно сжалось.

Стало не хватать воздуха…

Алекс курил, улыбался полуголой брюнетке. Та льнула к нему, гладила грудь эрула, его шею, проводила тонким пальчиком по его губам. Вампир небрежно обнимал девушку, его рука заскользила по ее спине, властно сжала упругую ягодицу прельстительной брюнетки…

Лорен задохнулась. Развернулась. Бросилась прочь. Слезы мешали видеть, куда она несется. Чуть не упала на лестнице…

— Берта! Берта!!! — захлебывающаяся рыданиями эльфийка растолкала служанку, которая мирно спала в своей каморке рядом с кухней.

— Что?!! Что??!! — затрепыхалась та спросонья. — Умер, что ль, кто или горим??!!

— Берта, миленькая!!! Алекс!!!

— Что с ним??!! Да говори же, госпожа, что за беда то стряслась??!! — Берта наскоро нащупывала тапки у кровати.

— Он изменяет мне, Берта… — простонала Лорен.

— Изменяет?!! — изумилась служанка. — Да с чего вы взяли-то?!!

Лорен, торопясь и заикаясь, рассказала об увиденной в коридоре сцене.

— Фу ты, господи!!! — воскликнула Берта. — Брюнетка?

— Да.

— Сисястая?

— Да… — понурилась Лорен.

— Так это же Анька, молодая жена кузнеца Томаса! У них свадьба вчера была.

— Шустрая деваха! — съязвила эльфийка. — Не успела выйти замуж…

— Это никакая не измена, госпожа, не рвите себе сердце! Это право первой ночи!

— Право чего? — изумилась Лорен.

— Священное право милорда взять на одну ночь молодую жену. Лишить ее девственности. Это традиция. И если бабенка красива, то милорд этим пользуется. А если бабешка понесет от господина, то получатся еще и красивые сильные детишки. Например, Бертран у Поли или София у Марты, такая славная девчушка…

— ЗАТКНИСЬ!!! МОЛЧАТЬ!!! — заорала не своим голосом эльфийка, — НЕ ГОВОРИ МНЕ О НИХ!!!

Берта осеклась. Потом встала. Уперла руки в пухлые бока. Ее голос зазвучал зло и резко:

— Я служу милорду уже долгие годы. И он НИКОГДА не позволял себе орать на меня! А ты, госпожа непользованная, не успела замуж выйти, как на верных слуг его глотку дерешь!!! Еще недавно тряслась как мышь под веником, а тут, гляди-ка, смелая стала!! Разбудила меня посередь ночи! После тяжких-то моих трудов! Большего горя, чем у тебя, у людей то и нету, видать!!! «Муж ей изменяет»! А ты чего хотела, плеснув ему яду-то?!!! Фанфар и любови неземной??!!

— Прости меня, Берта, прости… — лепетала Лорен. — Я не хотела…

— «Не хотела» она… Спать идите, госпожа! Неровен час, застудитесь, по холодным-то коридорам бегать, — примирительно заворчала служанка. — Пойдемте, я провожу вас. Да не ревите вы, наладится все. Это ж мужики, с ними всегда тяжко. А милорд мужчина нравный, характерный.

— Она красивая-а-а-а… — простонала эльфийка.

— Анька-то? Да, Анька девка ядреная! А ты поласковей будь, не дичись, букой не смотри на мужа, глядишь, и сладится у вас.

Но «сладилось» у Алекса и Лорен только через долгие несколько месяцев.

— Не обрадую тебя, жена, новостью за завтраком! Мы нищеброды! Я отдал за тех девятерых все золото, что у меня было. Сокровищница пуста.

— Ерунда какая!!! — весело откликнулась Лорен. — Много ли нам надо!

— Ну, много-не много, а замок требует ремонта после апрельского оползня, опять обвалился колодец, и нужно прикупить новую пару лошадей! На все нужны деньги! — буркнул Алекс. — Мы феодалы, ты не можешь ходить в тряпье, скоро Осенний Бал, я намерен там гордиться тобой!

Лорен засмеялась. Судорожное женское счастье не покидало ее уже несколько месяцев. Однажды в полнолуние, грубо взяв жену прямо на столе в столовой, эрул посещал теперь супружеское ложе с завидной регулярностью, уча свою юную супругу разного рода ласкам. Алекс явно наслаждался тем, как вчерашняя девственница входит во вкус плотских удовольствий. А Лорен? Она, недолюбленный ребенок, не знавший ни поцелуев, ни объятий, приняла жгучие ласки вампира за любовь. Обычная ошибка женщин… Лорен болезненно привязалась к мужу и полюбила его. И только, проходя мимо могил, она вспоминала, какова цена ее счастья.

— Смеется она! А я ломаю голову, как нам прожить! — фыркал эрул.

Вопрос «Как прожить?» был совсем не праздным. Была выплачена огромная вира за девятерых убитых вампиром девушек. Еще бренчало золотишко на дне ларей в сокровищнице, но, сука, обвалилась Западная Башня замка, подмытая талыми весенними водами. Ухнула с кручи прямо в бурную речку Брунну, увлекая за собой и часть крепостной стены.

— Мать твою, звезду борделя!!! — выругался Алекс, наблюдая, как обломки башни создают симпатичную запруду внизу.

— Мои розы!!! — горестно воскликнула Лорен, разбившая садик аккурат у подножия вероломной башни.

— Какие «розы», жена??!!! У нас дыра в замке!!! Заходи, кто желает, не стесняйся!!! Надо нанимать гномов, а они, заразы, набавили цены.

Так ушли и последние золотые. Мрачное безденежье уже смотрело в глаза.

— Неужели, не дотянем? Что-то продать не выйдет? — спросила эльфийка.

— Излишки урожая мы уже продали, их едва хватит на самое необходимое. Крестьянский оброк наших расходов не покроет. Остается одно — вот это! — и Алекс выложил на стол какие-то два письма.

— Что это? — опасливо спросила Лорен.

— Письма. Одно от Роберта, короля Мидара. Другое — от некоторых членов Совета, представляющих нечеловеческие расы.

— А что в них, скажи, пожалуйста! — попросила эльфийка, отодвигая тарелку.

— А то же, что и всегда. Предложение наняться. Роберт хочет, чтобы я защищал город Гален от армии нелюдей, а нелюди хотят, чтоб я повел войска на Гален. Я предупреждал твоего отца, что Одальская резня станет спусковым крючком. Неужели он думал, что люди станут сидеть и ждать, когда и их перережут. Конечно, нет. Наверняка они уже сейчас готовятся к масштабной войне.

— Но, почему ты изначально согласился на это? — вскричала эльфийка.

— Да очень просто! Мне нужны были деньги. И не только они. Мне все равно кого резать, если за это хорошо платят. Не надо искать в моих поступках морали, детка, я просто наемник. Конечно, короли меня приблизили и даже сделали членом Совета, кто-то же должен подтирать их королевские задницы! Почему не я?!

— Не говори так, пожалуйста! — горестно отозвалась Лорен. — И какое решение ты принял?

— Наймусь к нелюдям. Не потому, что я один из них, просто они наё… обманывают с оплатой меньше, хотя твой папаша сломал эту систему. Кстати, хочу наведаться на заседание Совета, заодно напомню дорогому тестю, что он так и не выплатил часть твоего приданого и не отдал мне подлинный Ключ от портала.

— То есть, будет война…

— Будет, Лорен.

— А что, если ты снова пострадаешь?! Или убьют тебя!?! — эльфийка подняла на мужа свои фиалковые глаза.

— Ну, тогда выйдешь замуж за свою первую любовь, как там его звали?! — хохотнул Алекс. — Кстати, нам нужно озаботиться наследником, на случай моей кончины! Иди-ка ко мне на ручки!!!

Лорен подошла, села к нему на колено и обвила шею мужа изящными руками.

И на некоторое время мир исчез в зыбком горячем мареве…

Часовая Башня вздымалась над Одалом уже много столетий. Сначала она выполняла роль маяка, потом стала обсерваторией и частью университетского эльфийского городка, а потом ее стали использовать для собраний Совета. Благо большое помещение для этих целей и не требовалось. Совет состоял всего из Девятерых. Двое от людей, остальные заседающие представляли различные нечеловеческие расы. Председательствовали, конечно, архаи, всегда и всюду соблюдавшие нейтралитет. «А где же боги, те, Девятеро?» — спросите вы. Уже много столетий никто их не видел…

Сегодня собрались семеро. Людей не пригласили, хоть Орест — председательствующий архай, приятный мужчина со строгими зелеными глазами, и настаивал на этом.

Садились за стол шумно, с разговорчиками.

— А, тестюшка дорогой!!! — радостно обратился Алекс к Владыке Крайну. — Ну что, аптекарь Сатаны, намешал еще говнеца в свои зелья? Кстати, когда изволишь остальную часть приданого выплатить? Или зажопишь по благородной привычке? Твоими стараниями мы поиздержались, выплачивая крестьянам виры!

Крайн брезгливо поморщился и отвернулся.

— Мне дует из двери! — капризно заявила ундина Лира, поведя бледно-мраморным плечиком.

Длиннобородый Хольфгримм, король гномов, галантно уступил ей свое место, стараясь не смотреть на нагие прелести ундины.

— Опять с голыми титьками пришла! — констатировал верховный инкуб Бранн, красивый брюнет с чудесными сапфировыми глазами.

— Такой уж обычай у них! — вздохнул кудрявый Братишек, староста хоббитов из Полесья.

— Угу! — отозвался инкуб. — А у меня обычай, согласно моей профессии, ходить с голыми причиндалами. В следующий раз без штанов приду! Для баланса.

Хоббит прыснул в кулак.

— Тишина, уважаемое собрание! — начал спикер — архай. — Слово возьмет представитель эльфов, Владыка Крайн.

Эльф встал, бледный, с поджатыми губами. Разлепил тонкие губы и заговорил:

— Члены Совета, сегодня наше собрание проходит без людей. И тому есть причина. Мы на пороге войны с ними.

— Да неужто!!! — восторженно перебил Алекс.

Крайн, не обращая внимания, продолжал:

— Наша разведка донесла, что король Роберт и Изабо Алдарская готовятся к войне. Что они предпримут, мы не знаем. Либо укрепятся на своих землях, либо объединят армии и нападут. К счастью для нас, их королевства разделяет Полесье.

— Ха! «Разделяет их Полесье»!!! — отозвался хоббит Братишек. — А то Полесье удержит хоть кого-то. Хоббиты — не воины, и все об этом знают. Мы не хотим быть заложниками твоей гордыни и необдуманных решений, Владыка Крайн!!! Мы мирные землепашцы и кормим весь Линделл! Куда нам деваться с женами и ребятишками, если через наши поля пойдут армии?! А они пойдут!!! — хоббит покраснел от злости и сжал кулаки.

— Какого мнения придерживаешься ты, Хольфгримм? — спросил гнома Орест.

— Простите нас, любезные, но гномы будут стоять за людей! — прогудел Хольфгрим. — Эльфы первые начали эту заваруху, вырезав Одал. И наших там много полегло, я племянника потерял… Какого хрена им понадобился торговый город, уже много веков переставший быть эльфийским университетом? Из-за строений, что построили их предки? Из-за камней? Не поскальзываетесь вы на этих камнях, Владыка Крайн со своим наемником упырем, а?! За Заповедными Землями лежат неведомые нам края. Может, стоило вам, эльфам, поискать новый дом там?

Владыка презрительно фыркнул.

— Послушаем нового члена Совета, эрула Александра! — объявил архай.

Алекс встал и начал нарезать круги вокруг стола:

— Надеюсь, уважаемое собрание, я никого не беспокою своим хождением, просто мне так сподручнее рассуждать. Хольфгрим отчасти прав, но и Крайна понять можно. Я видел, в каких условиях живут эльфы на островах Сварта. А ведь именно люди их загнали туда, перебив большую часть перворожденных. Эльфы всего лишь хотели вернуть свое. Жестокость за жестокость… Чья жизнь важнее, человека или эльфа? Давайте вспомним, как выглядит наша земля сейчас. Север — архипелаг Мёрктстив — земля людей. Юг — королевство Алдар — земля людей. Восток — королевство Мидар — земля людей. Княжество Линделл — бывшая земля людей. Холодное Буковое Нагорье — гномы. Скудные острова Сварта — эльфы. Зажатое между тремя человеческими государствами Полесье — хоббиты. Я уже молчу про загнанных в Далмутские Горы инкубов, эрулов и прочих представителей Тьмы. Вы на карту-то давно смотрели, уважаемые? Может, мне вам по глобусу подарить на Канун Хель? Гномам… — Алекс повернулся к Хольфгриму. — Я предлагаю не усугублять ситуацию и не рисковать своим народом. Остаться мудро в стороне. Какую политику вы выберете, сдерживания или войны, это ваше дело, благородное собрание. Меня устроит любой вариант. В любом случае я вам пригожусь, и вам придется заплатить. Вот, кстати! Хотя бы вопрос с Элленбергом. Этот замок был построен еще эльфами как приграничная крепость между Мидаром и, тогда еще эльфийским, Линделлом. А сейчас это узловое место, охраняющее Галенский тракт, в руках какой-то непредсказуемой пигалицы. И только от этой пигалицы, выходит, зависят наши судьбы. Пропустит она или нет наши войска по тракту. Или встанет на сторону мидарцев. Вопрос с Элленбергом уже давно пора было решить и взять Галенский тракт под наш контроль!!!

— Говорят, что она уже много лет ребенок. И не взрослеет! — певуче произнесла Лира, смущая гнома своим неглиже.

— Может карла какая? — предположил Братишек. — Я таких на ярмарке в Поскачихе видел.

— А как карла попала в замок? — удивилась ундина. — Разве таких детей не отдают в монастыри?

— Возможно и колдовство… — пробормотал Бранн. — Кто-то мог навести чары на девочку, чтобы держать Элленберг под своим контролем!

— В любом случае, это стоит выяснить. Кто-то должен поехать в Элленберг и узнать в чем причина такого затянувшегося детства, — пожал плечами архай Орест. — Александр, не возьмете на себя сей труд? За триста марок!

— Тысяча! — ответил эрул.

Архай негодующе фыркнул.

— По рукам, я заплачу! — пробасил король гномов. — Просто любопытство разбирает, что там за волшебное дитё засело!!!

Совещались еще долго. Спорили. Обедали. И снова совещались. Было и голосование. Два голоса за войну, четыре против. Архай, как всегда, воздержался.

Над Одалом всходила луна короткого перемирия.

Алекс не спеша ехал по древнему торговому тракту. Моросил холодный дождик, лез за шиворот. Вампир натянул капюшон.

Вороной жеребец Люцифер тоже дождю рад отнюдь не был, фыркал и мотал красивой породистой головой. Грыз удила, задирался на проезжих коренастых крестьянских коньков, проще говоря, вел себя в полном соответствии со своим драматичным именем. За это Алекс и любил своего боевого коня. За невероятно сволочной нрав.

— Если бы я был животным, то был бы Люцифером! — любил говаривать эрул конюху Дикки, хлопая жеребца по налитым мускулам.

— Редкого паразитизму энтот конь, что и говорить! — отвечал тот, уворачиваясь от коня, норовившего стянуть с Дикки его многострадальный колпак и в очередной раз истоптать его.

Капюшон же вампир натянул не только по причине непогоды. Галенский тракт был неспокоен. И беспокойство это было очень далеко от той веселой деловитой торговой суеты, что царствовала на дороге раньше. Вместо тяжело груженых караванов купцов все чаще попадались подозрительные шайки, вооруженные чем попало, от черт знает как добытого именного оружия до наскоро наточенных вил и серпов.

Проезжали мимо эрула и повозки с беженцами. На телегах мокли под дождем преимущественно человеческие бабы да дети. Их охраняли хмурые мужички, зыркали на проезжающих злыми режущими взглядами, крепче сжимали в руках топоры да косы, увидев эльфа, гнома или любого другого нелюдя.

Хоть Алекс и не имел острых ушей эльфа, кряжистости и выдающейся бороды гнома и уж точно ничем не напоминал хоббита, он решил как можно меньше привлекать к себе внимания. И последующие события показали, что он был абсолютно прав.

Оставив у давнего знакомого — хозяина придорожного трактира «Сундук и Шляпа» — свой меч и коня, вампир по одной ему известной причине пошел дальше пеший. При нем был лишь мешок, набитый разной всячиной, да длинный острый кинжал.

«Так, хлебушка нарезать…».

До замка Элленберг была всего пара часов бодрой ходьбы…

Дождь стих, выглянуло солнышко и начало, как водится, жарить путников и их скотину. В горле пересохло.

— Черт, воды не взял… — буркнул Алекс, косясь на завлекательно блещущие лужи. — Нет, козленочком стану! — подытожил ситуацию вампир и решил попить пивка, а заодно и набрать воды во фляжку в ближайшей харчевне, коих, чем ближе к замку, тем гуще было натыкано на дороге.

Методом тыка же был выбран скромный крытый соломой трактиришко с разбитой непогодой вывеской. Можно было прочесть лишь ее часть, которая гласила «Сахарная поп…».

— Вот и гадай, что у них там такое «сахарное»… — пробормотал эрул. — Очень надеюсь, что «попадья», а не «попка», иначе сие заведение несет отпечаток некой инфернальности.

Внутри трактир был приличнее, чем снаружи и даже нес признаки уюта. Пылающий очаг, аромат сытной похлебки, снующая между столами сдобная девица с кувшинами пива и дешевенького вина. Что еще нужно путнику?!

Алекс примостился за одним из столиков. Девица, не спросив, надо или нет, бухнула перед вампиром кувшин с пивом, и, приняв заказ, побежала на кухню, чуя этой самой «сахарной поп…» щедрые чаевые.

Эрул с наслаждением хлебнул холодного пивка и стянул с головы капюшон. А делать этого не следовало…

Через столик от Алекса вольно расположилась ватага, на которую он поначалу не обратил никакого внимания. Ну, сидят мужички, пьют, лясы точат. Но вскоре острый слух вампира начал улавливать обрывки разговора, которые ему совсем не понравились.

— Вот уж она визжала, сука остроухая, подо мной!! — хвалился бугай с черной неопрятной бородой.

— Знамо дело, настоящего мужика спробовала, не то, что ее малахольный муженек эльф, которого я топориком угостил!!! — хихикал сутулый долговязый мужик. — А что ты сделал-то с ней, Радим?

— Как чаво, в расход пустил, канешна! Сначала парни мои с ней побаловались, а потом глотку ей вскрыли да в придорожную канаву кинули!

Остальная ватага загоготала, поддерживая своего главаря.

— Пральна! — поддержал сутулый. — Всех нелюдей вырежем, всех!!! Дайте только срок! От нас не уйдут, мы тутошние, леса знаем!

«Партизаны, видимо, — подумал Алекс. — Мда, нешуточную кашу Крайн заварил…».

Снова отхлебнул пивка и услышал:

— А это что за хер сидит у камина? Кого-то он мне напоминает… — пробормотал долговязый, которого остальные кликали Назаром.

— Хде? — поинтересовался Радим.

— Да вон в том углу! Ба! Да я узнал его!!! Это ж та сволочь, что вместе с долгоухим Крайном Одал-на-Брунне вырезал!!! — горячо заговорил Назар.

Алекс насторожился, но виду не подал и продолжал уплетать жаркое.

— Чушь порешь, Назар! — пробасил главарь. — Откель ему тут взяться-то? Он, поди, во дворце дочку эльфского короля тискает!

— Знаю я, что говорю!!! — зло ответал тот. — Я там БЫЛ во время резни! И эту тварь как тебя, Радим, близко видел! Вона, уха нету!!! Его воины отсекли, едва ушел!!! — долговязый откинул жиденькие волосенки. Вместо одного уха красовался уродливый шрам. — Он это!!! И вошел в харчевню один!

— Да брось, Назар, — лениво махнул рукой чернобородый, разнеженный пивком и закусью.

Но сутулый уже закусил удила. Встал из-за стола, подошел к вампиру и хлопнул того по плечу:

— А ну хорош жрать, мразь клыкастая!!!

Алекс, поняв, что он от настырного Назара ему уже не отделаться, не спеша поднялся и залепил долговязому хорошую затрещину.

Тот полетел на соседний стол, побил собой посуду, пиво с похлебкой бурным потоком полились на пол.

Радим с товарищами, решив, что реагировать-таки придется, повскакали со своих мест и схвались за топоры и короткие плохо выкованные мечи.

— Он это, паскуда, он!!! — радостно орал Назар, плюясь выбитыми зубами. — Кроши его, робяты, а из клыков этого выблядка я себе кулончик сделаю!!!

— Приступай!!! — зло прошипел вампир, потеряв терпение. Достал длинный кинжал.

— У него только кинжал, робяты!!! Вот долбоеб!!! — орал сутулый, прыгая с топором вокруг стола вампира.

«Это как раз тот случай, когда с эпитетом я совершенно согласен!» — мрачно подумал эрул, перехватив рукоятку оружия, чтоб кинжал ладнее лежал в руке.

А дальше начался содом… Первым погиб, конечно же, настырный Назар. Прыгая с топором вокруг неподвижно стоявшего вампира, он не рассчитал скорость удара, и сверкнувшее лезвие кинжала распороло ему горло. Хлестанула кровища. Упырь улыбнулся.

Остальная банда «партизан» с ревом кинулась на эрула. Тот оперся спиной о стену харчевни, пнул свой стол, освобождая себе пространство спереди.

Заорал трактирщик, ушлая официантка бросилась прятать выручку (видать, драки тут были не редкость).

Нападающих было много, и они мешали друг другу.

Вампир неуловимо быстрыми движениями уходил от удара, бросался как кобра, жалил кинжалом. Пол заведения стал похож на кровавое зловонное болото.

— Слышь, борода, может хрен с ним, с героизмом, а?! — спросил Алекс Радима, последнего оставшегося на ногах. — Жизнь — штука хорошая!

— Ты мне за робят ответишь!!! — безумно вращая зенками проорал главарь и кинулся на вампира.

— Вот блаженные… — пробормотал эрул, вытирая кровь Радима о почти затоптанную дырявую скатерть.

Повисло молчание.

Остальные посетители харчевни, скрючившиеся под столами, с ужасом смотрели на упыря.

— Мне, пожалуй, пора… — буркнул тот. Достал из кармана монету и положил на грудь Назара. — Это за пивко и закусь.

— Блядь, теперь по тракту путь заказан, через лес тащиться придется… — зло прошипел вампир, выходя из трактира и пропадая в сереющих сумерках.

А через пару дней хозяин незадачливой харчевни сменил вывеску. И стала она называться «Кинжал упыря».

Красиво, но, на мой взгляд, слишком пафосно!

Мужчина тяжело брел по лесной дороге. Дорога вела наверх, к подножью старого замка, венчавшего небольшую гору. Не сказать, чтоб дорога была хороша, раскисшая от майских дождей (которые не редкость в горах и предгорьях севера Линделла) и ухабистая.

Путник тяжело переставлял ноги: сапоги, облепленные грязью, весили, казалось, целый пуд. Хлестал холодный дождь, капли стекали по капюшону, по завиткам длинных волос, уже мокрых и прилипших к плащу.

«Чертова дыра!» — пробормотал из-под капюшона мужчина.

Не сказать, чтоб местечко можно было назвать «дырой», но некоторой дикостью пейзаж отличался: долина среди хмурых скалистых гор, несколько деревушек, населенные в основном крестьянами и мелкими ремесленниками, одна единственная приличная церковь, два трактира и царящий над всем этим замок Элленберг.

Наконец путник, совсем мокрый, добрел до ворот замка и хватил, что есть мочи кулаком о старые доски. Довольно скоро раздались шаги, и открылось маленькое окошечко. В окошечке замаячило женское лицо в накрахмаленном чепце, строгое, острое, с поджатыми губами.

— Что надо? — весьма неприветливо осведомилась женщина, очевидно, служанка.

— Я, тетушка, ищу работу на лето, — шмыгнув носом, ответил путник. — Могу за лошадьми ходить, чинить упряжь, пахать, боронить, помогать на скотном дворе тоже могу, правда, без великой охоты.

Служанка пробормотала что-то типа того, что таким безродным бродягам она никакая не тетушка.

— Вы бы меня впустили, тетушка, я совсем промок, нет работы, так я хоть обогреюсь, да утром уйду. Я заплачу за ночлег.

Служанка окинула взглядом продрогшего человека и снизошла:

— Ладно, провожу тебя на кухню, согреешься, а сама схожу за хозяйкой: может, какая работа и найдется для тебя. Ты, я смотрю, парень сильный. Только не слямзи ничего на кухне! Я помню, где что лежит!

Мужчина негодующе фыркнул. Они прошли через двор, по которому гуляли весьма не тощие куры и гуси. Служанка отворила узкую дверь, и они оказались в просторной замковой кухне. Путника окутало благодатное тепло, наполненное запахами золы, лука, пряных трав, свежего хлеба и наваристой похлебки. Он сел поближе к огромному очагу и протянул к огню окоченевшие руки.

Вскоре служанка вернулась с девочкой лет десяти на вид. На девочке было длинное бордовое шерстяное платье с кружевами, темные косы уложены в высокую прическу. На путника смотрели грустные огромные глаза.

— Это вы искали работу? — спросила девочка.

— Я, — ответил мужчина. — Но, я думаю, мне это стоит обсудить с твоими родителями, детка.

Служанка встрепенулась:

— Ты разговариваешь с графиней Элленберг, хозяйкой замка и близлежащих земель, невежа! — воскликнула она.

Алекс (а это был он) удивленно вскинул бровь и хмыкнул.

— Мне нужен истопник, — сказала графиня. — Старый истопник сломал ногу и еще долго будет негож. Да вы голодны совсем! — воскликнула она, заметив, с какой жадностью мужчина смотрит на котелок с супом. — Петра, накорми его!

Строгая служанка, которую путник уже успел прозвать про себя Занозой, засуетилась, подала миску с супом, хлеб, сыр и кружку доброго эля.

Пока мужчина жадно ел, девочка, чинно усевшись на стуле, внимательно его разглядывала. Он снял капюшон, и было видно, что глаза у него льдисто-серые, а длинные светлые волосы вьются на концах. Он был давно не брит. Одежда потрепанная, но чистая, у ног путника лежал большой дорожный мешок.

— Что в нем? — спросила девочка, когда гость насытился.

— Разное, — отозвался Алекс. — Я иногда торгую всякой ерундой. Кстати, я хотел бы вас отблагодарить за доброту, выберите себе что-нибудь из мешка, там есть парочка неплохих кукол.

Глаза девочки загорелись, и она азартно начала рыться в мешке. Чего там только не было: куклы, лошадки, карты, компас, какие-то книги и пара склянок с непонятными настойками. Наконец она выбрала книгу, больше похожую на блокнот, маленькую и очень старую. На обложке был нарисован глаз.

— Я бы хотела ее!!! — воскликнула маленькая графиня, прижимая к груди добычу.

— Ты уверена? — спросил эрул. — Открой ее.

Девочка открыла книгу. Текста не было. Ни одного слова и ни одной буквы.

— Что это за книга, в которой нет ни слова?

— О, это волшебная книга, — сказал гость. — Ты пишешь в ней слово и получаешь историю.

Девочка недоверчиво покосилась на него:

— Любое слово?

— Да, абсолютно любое, первое слово, что придет в голову.

— А как книга рассказывает истории? Появляется текст?

— Нет. Истории рассказываю я. Я волшебник. Добрый, — добавил мужчина,

вспомнив, что видел в ближайшем селе людей, очень уж смахивающих на мидарских инквизиторов.

— Волшебник?! — глаза девочки стали почти круглыми от изумления. — Я хочу историю!!! — запрыгала она и, схватив перо, начала выводить что-то в книге.

— Вот, я написала слово «башмаки»! Хочу историю про башмаки!

Алекс хмыкнул:

— Ты странная. Я думал, ты напишешь слово «принц», «дракон», «красавица», а ты — «башмаки»… Ну ладно, башмаки, так башмаки. Слушай.

Графиня села поближе к огню, служанка Петра примостилась на сундучке, странник достал небольшую трубку, закурил и начал:

— Недалеко от вашего замка, в чаще леса жили эльфы. Это был прекрасный народ, красивый и мудрый. И правил ими король эльфов Эфер и королева Дайла. Они любили друг друга и были почти счастливы. Почти, потому что у них не было детей. За долгие-долгие века (а эльфы живут почти вечно) королева не родила ни одного ребенка.

Король усердно молился лесным богам, приносил богатые дары.

И вот, наконец, через много столетий, королева родила ему дочь, но умерла при родах.

Эфер ужасно страдал. Дочь — это единственное, что у него осталось и он берег ее так, как не берег свое дитя ни один отец.

Девочка подрастала, и отец понимал, что рано или поздно она повзрослеет, выйдет замуж и он останется один в своих пышных чертогах.

Безумие и страх охватили короля, и он приказал гномам сделать для дочери башмаки. Но это была не просто красивая обувка: эти башмаки были волшебные и не давали девочке взрослеть ни на день. Шли годы, а она все оставалась ребенком. Отец баловал ее, каких только кукол и редких игрушек не было у маленькой принцессы.

Но они уже не радовали девушку в теле ребенка. И она подолгу в одиночестве бродила по лесу.

В одну из таких прогулок она набрела на замок графа Элленберг.

Молодой граф приглянулся ей, и она стала наблюдать за ним, прячась в зарослях.

Юноша был красив, смел и умен.

И эльфийская принцесса влюбилась. Она очень страдала, сравнивая себя с пышнотелыми поселянками. Девушка никак не могла понять, почему все взрослеют, а она все еще ребенок. Про силу башмаков она ничего не знала, король под страхом мучительной смерти запретил подданным говорить дочери о причине ее вечного детства.

Прошло несколько лет, и молодой граф женился на красавице соседке. Бедная эльфийка искусала губы в кровь, когда смотрела, как счастливые молодожены выходят из церкви. А потом побрела в лес, к постылым куклам…

Прошло еще несколько лет, и у графа родилась дочка, так похожая на отца.

Эльфийка иногда видела, как она играет у мельничного пруда, пуская кораблики, сделанные из щепок.

Однажды дочка графа наклонилась слишком сильно над водой, упала и начала тонуть. Эльфийка кричала, звала на помощь, но никто не слышал.

Тогда она скинула с ног башмаки, что мешали плавать, и нырнула в пруд. Она смогла вытащить ребенка на берег, но была убита подбежавшими крестьянами, которые приняли ее за русалку. А башмаки остались лежать на берегу…

— Ужас какой… — прошептала маленькая графиня, прижимая к груди книгу. — А где сейчас эти башмаки?

— Где башмаки? — усмехнулся путник. — На твоих ногах!

Девочка вздрогнула, как от удара и уставилась на свои ноги. На них красовались дивной красоты зеленые башмачки, расшитые золотом и камнями.

— Откуда они у тебя? — спросил девочку мужчина.

— Я нашла их на берегу… Очень давно… — пробормотала она.

— Сколько лет она их уже носит? — спросил странник оторопевшую служанку.

— Лет десять, сударь… — пролепетала та. — Сносу им нету…

— Десять лет… — задумчиво произнес мужчина. А потом добавил:

— Я бы на вашем месте, графиня, сжег бы ко всем чертям эту проклятую обувку!

Девочка скинула башмаки с ножек и швырнула их в очаг. В очаге взвился столб яркого пламени…

Маленькая графиня спала крайне дурно — ворочалась, просыпалась, подбегала к зеркалу посмотреть, не изменилось ли что в ней. Ощупывала свое тело, пытаясь понять, взрослеет ли она. Но нет, ничего пока не происходило.

«Наверно, обманул меня бродяга. Наплел сказок, а я и уши развесила. Права была Петра, не стоит ему доверять! Только зазря хорошую обувку сожгли!»

Маленькая графиня сердилась, хмурилась, вздыхала и, утомившись переживать, наконец заснула.

Вскочила с кровати с петухами и, наскоро позавтракав, побежала искать вчерашнего бродягу. Нашла его возле конюшни. Он сидел на колоде и чинил упряжь. Что-то насвистывал, подмигивая девушкам-птичницам. После сна в теплой кухне он явно посвежел, и было совершенно непонятно, сколько ему лет. Но, судя по отсутствию серебряных нитей в волосах, мужчина был молод. И красив.

— Присяду? Не подвинешься? — спросила Эллен, подходя к бродяге.

— А, приветствую, графиня! Как почивали? — вежливо поприветствовал он маленькую хозяйку, уступив немного места на колоде.

Девочка села. Места было мало, пришлось потесниться. Бок мужчины был теплый, а от волос пахло какими-то травами, кажется, полынью. Эллен вдруг подумала, что совсем не помнит своего отца…

«Живу как безродная…» — горько подумала она, а вслух ворчливо произнесла:

— Ну, и когда я повзрослею?! Наобещал мне…

Мужчина отвлекся от своей работы, покосился на Эллен и улыбнулся.

— Чем недовольна?! Ааааа… Ты, очевидно, думала, что проснешься уже девицей на выданье?!

Девочка фыркнула и поджала губы.

— Если бы так было, ваша светлость, вы бы не проснулись вообще. Стремительная трансформация порвала бы вам мышцы, связки, превратила бы в кашу внутренние органы. Всему свое время! Придется подождать! — и бродяга щелкнул маленькую графиню по носу.

Та рассердилась и попыталась столкнуть его с колоды. Началась возня, мужчина весело хохотал, обороняясь от графини. Упряжь упала с его колен.

Мимо прошла Петра, поджав губы и делая страшные глаза своей хозяйке. Эллен вздохнула и снова чинно уселась на колоду, аккуратно расправив платье.

— А сколько времени ждать? — спросила она.

— Месяца два-три. — ответил Волшебник. — Но мелкие изменения в себе ты будешь замечать каждый день.

— Это трудно? Быть взрослым человеком?

— Нелегко. Но есть и плюсы. Ты можешь выйти замуж!

Девочка опять фыркнула:

— Вот уж никогда!

— Это что это?! — весело поинтересовался мужчина.

— Замужем скучно! — заявила Эллен. — Муж будет храпеть, а дети — ныть!

— А если ты влюбишься?! — хитро сощурившись, предположил Алекс.

— Мне кажется, от любви одни проблемы! — серьезно заявила девочка. — А ты любишь кого-то или любил?

Эрула, очевидно, вопрос маленькой графини застал врасплох. Он задумался, повертел упряжь в руках, затем произнес:

— Хороший вопрос… Иногда я думаю, что люблю.

Девочка снова фыркнула и заявила безапелляционным тоном:

— Никого ты не любишь! Знаю я таких!!!

— Да, откуда же?! — засмеялся бродяга. — Кстати, о твоих познаниях. Тебе известно о том, что происходит в мире? Ты что-то слышала про Одальскую резню?

— Слышала… от беженцев. — Эллен передернуло. — Они прошли через мои земли в Мидар, часть поселила я туточки, сгоношили им домишки, одежку, скарб. Умерших от ран похоронили на нашем погосте. Они страшное рассказывали. В тумане подошли к городу драккары, оттуда стали выпрыгивать северяне… Вырезали почти весь город. Людей резали, гномов, эльфов… Всех, кого видели. Только женщины и дети спаслись. Не знаю, как… Потом, беженцы говорили, что северян прогнали эльфы Владыки Крайна.

— Вот как?! Эльфы, значит, прогнали? — нехорошо улыбнулся мужчина.

— Да! — продолжала его собеседница. — Эльфы сейчас и хозяйничают в Одале как победители. Никто не знает, почему северяне напали. Хотя, что там знать, они ж разбойники!!! Особенно предводитель ихний, тварь редкостная. Говорят, смог втереться в доверие к королю эльфов и даже жениться на его дочке. Люди думают, что он упырь и стравливает между собой все расы, чтоб напиться крови!! Скажи мне, Волшебник, как Совет допускает, чтоб такая тварь ходила по земле? Почему его не прикончат?!!! — девочка обратила гневное лицо на мужчину.

Алекс долго и задумчиво смотрел на маленькую графиню, затем ответил:

— Я думаю, рано или поздно его прикончат. Как ты думаешь, мир от этого станет лучше? Наступит мир и благоденствие?

— Да, конечно!!!

— А вот и ошибаешься!!! Если бы мир и благоденствие зависели лишь от одного человека или от упыря, то сегодня птичница Марыська не пришла бы с фингалом под глазом, который поставил ей ее муж. А год назад не нашли бы в навозе труп младенца, которого принесла одна из девок в подоле, убила и закопала. Не заморили бы голодом старуху в Новоборье, чтоб избавиться от лишнего рта…. Не думаю, что упыри, вурдалаки или бруксы имели к этому хоть какое-то отношение.

Девочка охнула:

— Откуда тебе это известно?!

— Я же Волшебник, ты забыла?! Впрочем, хватит тебя пугать. Давай поговорим о других вещах, тоже взрослых и неприятных.

— Нууу… давай, — неуверенно отозвалась Эллен.

— Ты знаешь, что скоро начнется война?

— Война?! — тревожно воскликнула маленькая графиня. — Но вроде как перемирие заключили?!

— Этому «перемирию» грош цена! Люди жаждут мести, эльфы и прочие нелюди тоже настроены решительно. Достаточно любого пустяка. Помню, война между Алдаром и Линделлом началась из-за того, что один из алдарских солдат помочился на линделльский пограничный столб…

— В каком смысле «помнишь»??!! Эта война же была лет четыреста назад! — ошарашенно воскликнула Эллен.

— Ты не отвлекайся на ерунду! На чем я остановился, сбила ты меня… А, вспомнил! Вот что хотел тебе сказать. Если разразится война, то армия нелюдей пойдет по Галенскому тракту, через твой замок, тебе придется ее пропустить.

— Я должна пропустить ту армию, что вырезала Одал?

— Да, графиня! Я тебе оказал услугу, избавив от злых чар. За это ты должна пропустить нелюдей через Элленбергские Ворота.

— Нет!!! Никогда!!! Я видела тех людей, беженцев! Я никогда этого не забуду! Если я пропущу армию, то за Одальской последует Галенская резня! Эльфы живут столетия. Люди живут всего несколько десятков лет!

— Если бы ценность кого-то в этом мире измерялась краткостью жизни, то самым ценным существом была бы муха дрозофила! — улыбнулся бродяга. — Понимаешь, в чем дело, графиня. Если ты не пропустишь армию, она может осадить твой замок, сжечь твои деревни, разорить твоих крестьян. Зачем тебе это?

— Крестьяне отсидятся в замке, а домишки мы им понастроим. Элленберг неприступен!!!

— Неприступных замков не бывает, графиня! — сказал мужчина и улыбнулся. Его зрачки расширились. На Эллен навалилась какая-то слабость. Словно она весь день таскала мешки с углем и притомилась… Ей захотелось уткнуться в плечо Волшебника и уснуть…

— Завтра я уйду, ваша светлость! — как через толщу воды слышала она голос. — А вы подумайте над моим предложением, не усложняйте себе жизнь!

— Нет… никогда… не пропущу… армию…

Спать…спать… как хорошо…спокойно и тепло…

Эллен сквозь дрему чувствовала, как мужчина взял ее на руки, понес. Бережно миновал проемы дверей, чтоб не задеть свою ношу. Положил на кровать в спальне графини.

— Спи, Эллен. Наслаждайся остатками своего детства! А я сделаю еще одну попытку тебя уговорить… через пару месяцев, когда повзрослеешь…

Он поцеловал ее в лоб и растворился среди теней.

— Ешь тише, суп горячий! — с улыбкой сказала Лорен мужу, жадно набросившемуся на обед.

Алекс вернулся домой в полдень. Уставший и забрызганный дорожной грязью. Берта и Лорен засуетились, накрывая на стол, пока хозяин мылся и переодевался.

Где он был? Лорен, увы, не знала… Все лето муж где-то пропадал, ссылаясь на поручения Совета, неспокойные времена и прочее разное мужское. Но эльфийка сердцем чуяла, что дело не только в этом и что ее супруг что-то скрывает. Запах… Муж стал пахнуть не только табаком, металлом, кожей и ветром, то есть, собой, но и чем-то еще. Или кем-то. Тонкие ноздри Лорен улавливали едва заметный аромат сандала и роз. Не вполне то, чем положено благоухать наемнику.

«Неужели у него кто-то есть?» — терзала себя эльфийка.

— Ох уж этот Совет и его придумки!!! — тем временем ворчала служанка. — Дел полно дома, да с крестьянами, а лорд все скачет по лесам. А дороги-то нонче неспокойные! — констатировала она, грохнув чугунок с супом об стол. — Далась ему эта политика… Ох, мужики, не сидится им дома-то! Того гляди и мой старый дурак приключаться бросится вслед за хозяином! И останемся мы с вами, молодка, туточки одне куковать! Как незамужние! — кипятилась Берта. Лорен, зная, что служанке надо дать выговориться, согласно кивала и вздыхала.

Наконец, обед поспел.

— Как без меня время проводила? — спросил жену Алекс, откусывая значительный кус от ароматной булки.

— У жены Николы Чижика роды приняла! — с тихой гордостью ответила Лорен. — Крепкая девочка родилась!

— Седьмая! — подала голос Берта. — И трое парней! Чижик, видать, с супруги-то не слазиет!

Алекс хохотнул, Лорен покраснела.

— Ты все же была бы осторожней! Если уж тебе так нравится акушерить, брала бы с собой Дикки или Берту! Я волнуюсь. Я не знаю, что в головах у крестьян может быть, все же ты эльф… Да и волков в лесах полно, — упрекнул жену эрул.

— Алекс, я же с луком хожу! Врасплох меня застать невозможно, ты же знаешь! Стреляю я неплохо…

Да, Алекс однажды видел, как она стреляет. С легкостью расщепляет одну стрелу другой в воздухе. Невероятно точными, скупыми движениями. Нечеловеческими…

— Без лука не выходи из замка!

Лорен кивнула и только собралась спросить у эрула, увенчалась ли успехом его очередная поездка, как в ворота главного барбакана забарабанили. Нетерпеливо и настырно.

— Кого черти-то несут?!!! Пойду, открою, — нехотя поднялась Берта со своей скамьи. — Дикки в конюшне, не услышит оттудова.

Грохот в ворота повторился.

— Да иду-иду, неча ворота-то тиранить! — воскликнула служанка, совершенно не смущаясь тем фактом, что с такого расстояния дубасящие в ворота ее слышать никак не могли.

Вернулась она споро, положила конверт перед эрулом:

— Гонец из Одала. Сопливый совсем вьюноша.

Алекс сломал печать, развернул письмо и прочел:

«Эрулу Линделльского Нагорья

Александру фон Линдбергу

Просим Вас, милорд, явиться на срочное собрание Совета сегодня вечером. О причине вызова будет объявлено на месте.

Дата Подпись Ореста».

— Да твою же мать!!! — выругался Алекс, швыряя письмо на стол. — Я им что, мальчик на побегушках?!! Блядь, пожрать дома спокойно не дадут!!!

— Милый, не сердись!!! — уговаривала мужа эльфийка. — К ночи вернешься! Или завтра к утру.

Она пыталась скрыть свое огорчение. Лорен скучала по мужу и хотела уснуть сегодня рядом с ним, с большим, теплым, уставшим после бурной ночи. Но…

Алекс все ворчал сквозь зубы, доедая обед:

— Берта, найди Дикки, пусть оседлает гнедого. Люциферу нужен отдых.

— Не огорчайся, я ненадолго… — прошептал он жене, привлекая ее к себе…

Когда Алекс добрался до Часовой Башни, в зале для заседаний, располагавшемся на самом верху, присутствовали только Владыка Крайн, инкуб Бранн и гном Хольфгримм. Ни Ореста, ни остальных пока еще не было, хотя часы уже пробили назначенное время.

— Где они застряли, хотелось бы знать?! — возмутился маявшийся от скуки Бранн.

— Понятия не имею! — прогудел гном. — Придется заночевать в городе, потратиться…

Бранн фыркнул:

— Ваше Величество, да у вас полны закрома золота, вы им какаете уже, наверное!!! Ох и прижимистый же вы народ, гномы!

— А ты в чужой кошелек не лезь! — возмутился бородатый Хольфгрим.

— Эрул, сделай милость, расскажи, что там с Элленбергом! — перебил гнома и инкуба Крайн, дабы предотвратить их традиционную перепалку. — Графиня откроет ворота для нас?

— Уфффф… Весьма сомневаюсь! — вздохнул Алекс и нехотя рассказал про башмаки, заклятие и настроения среди крестьян.

— А почему ты решил, что именно ее обувь находилась под чарами? — спросил инкуб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да очень просто. Это должна быть вещь, которая при ней всегда или почти всегда. Ни кулона, ни кольца в тот день на графине не было. Зато была очень странная обувь. Согласись, в замковую кухню, где и мука, и сажа, и масло, и черт знает чего только нет, не спускаются в бальной обуви, расшитой золотом и камнями. Причем платье на девочке было обычное повседневное. Башмаки выбивались из общей картины и драли мне глаза. Вдобавок она написала слово «башмаки» в книжке. Чары всегда проникают в сознание и влияют на него.

— То есть это вещь эльфийского короля? — спросил Владыка Крайн.

— Честно говоря, понятия не имею, чьи башмаки и как они попали к девочке. Всю историю с королем и его дочерью я придумал, вернее, просто пересказал одну древнюю эльфийскую легенду. И попал в яблочко. Иногда полезно знать местный фольклор! Дитё просило сказку, а мне нужно было как-то втереться в доверие… — пожал плечами эрул.

Инкуб расхохотался.

— Тебе нужно на манер Гольфина Серого Колпака сказки для детей сочинять! Прославишься! Чур, я в доле!!!

— Нет, ну а что я должен был делать?! — фыркнул эрул. — Припереться к их воротам на боевом жеребце и с оружием?! Да они б в меня годовой запас стрел херанули в наши-то времена. Вот и пришлось прикинуться бродячим кудесником, дети любят разных юродивых. Что только не сделаешь ради денег…

— А что дурного в том, что ты сделал? — спросил инкуб.

— Легче убивать, чем иметь дело с детьми, если честно, — буркнул вампир.

— Значит, ворота она не откроет… — перебил всех король темных эльфов.

— Скорее всего, нет, — ответил Алекс. — Придется прибегнуть к старому доброму

способу.

— Это к какому? — полюбопытствовал Крайн.

— Заложники. Пустим вперед разведчиков, они поймают несколько баб, детей и стариков. Желательно живущих рядом с замком, личное знакомство окажет нужный психологический эффект на графиню. Будем убивать их на ее глазах, пока она не откроет ворота.

— А если это не сработает? — спросил гном.

— Обычно работает, — снова пожал плечами эрул.

— Ну не знаю… — протянул Хольфгримм. — Я помню, в битве у Лисьего Брода…

Но что там случилось у Лисьего Брода, никто так и не узнал, ибо в дверь залы с шумом ввалилась толпа грязных оборванных окровавленных подростков.

Приглядевшись, все поняли, что это никакие не подростки, а хоббиты. Изможденные, в ранах…

— Братишека убили!!!! Ореста убили!!! Помогите!!! Напали!!! На нас напали!!!

Один из хоббитов упал и забился в конвульсиях.

— Воды!!! — заорал Бранн.

Все повскакивали из-за стола. Хоббитов поили, перевязывали им раны чем придется.

— Пошлите за медичкой!!! — крикнул Крайн слуге.

Потом начал трясти самого вменяемого хоббита:

— Что случилось?! Расскажи!!! Кто на вас напал?!

— Люди… люди королевы Изабеллы… — еле ворочая языком, отвечал хоббит. — У нас в гостях был Орест… его убили сразу…

— Архая убили… — в ужасе прошептал гном.

Архаи — это разновидность ангелов, и убить одного из них — такое же страшное злодеяние, как уничтожить последнего единорога.

— Потом началась резня… детей резали… баб… всех… забрали наши припасы. Деревню подожгли… Братишек погиб… — хоббит заплакал, размазывая кровь и грязь по щекам.

— Ну акуеть теперь… — ёмко изрек остолбеневший Бранн.

— Это война. — глухо сказал Крайн.

— Причем на два фронта, — уточнил эрул. — У шлюхи Изабо мало припасов для армии, решила обчистить хоббитов.

Повисло молчание.

Первым его нарушил Крайн:

— Нам не выстоять на два фронта… Против Алдара и Мидара одновременно.

— Есть лишь один способ… — откликнулся Алекс.

— Какой же? — спросил Владыка.

— Я подниму силы Тьмы.

— Ты с ума сошел?!! — воскликнул эльф. — Это же конец Великому Перемирию!!! Это конец ВСЕМУ!!!

— Я не знаю, Владыка, конец ли это всему, но если мы попадем в руки людям, нам с вами точно настанет конец! — отозвался Алекс. — В лучшем случае мы будем болтаться на виселице! Вам, господин эльф, надо чаще вылезать из покоев дворца на свет божий и смотреть, что там происходит сейчас. А там резня, грабежи, партизаны и кровища! Ты, Крайн, поведешь эльфов на Алдар. А я поведу Тьму на Мидар. Нам придется это сделать, чтобы выжить!!! А еще нам придется принять беженцев хоббитов в своих замках, которые скоро хлынут из Полесья. Если, конечно, там кто-то остался в живых… Люди должны поплатиться за это!

— Мерзкие отродья! — гном гневно плюнул на пол.

На обратном пути из Одала гнедому жеребцу пришлось несладко — торопившийся в замок Алекс нещадно подгонял его.

Вот уже и поворот на замок. Толпа у ворот. Крестьяне. Дикки. Берта.

Толпа, увидев эрула, дернулась и побежала навстречу.

— Лорен пропала!!! Хозяйка пропала!!! Миледи пропала! — кричала толпа разными голосами.

Алекс резко осадил взмыленного коня…

— Аким, я тебя в последний раз спрашиваю, кем и когда была выкопана десятая могила? И не ври мне, что никто ничего не видел… Кто-то должен был видеть. Не заставляй меня переходить к крайним мерам. К пыткам, например… — устало произнес Алекс, падая в резное деревянное кресло.

Перед эрулом стоял его деревенский староста. Бледный.

— Я опросил всех, ваша светлость, никто из людей не видел и не слышал, чтоб кто-то копал могилу, — в который раз повторил Аким.

Шел четвертый день поисков Лорен. Все устали.

Результатов было немного.

По словам Берты, хозяйку позвали помочь при тяжелых родах жены мельника. Но до дома мельника она так и не дошла. Последней на дороге, ведущей к деревне, Лорен видела молочница Бесс. Это было у поворота к реке Брунне. Обыскали все в том направлении. Нашли свежую могилу рядом с теми… Десятую.

Но могила оказалось пустой… Кто ее вырыл и зачем, узнать никакой возможности не представлялось. С собаками прочесали всю округу. Псы уверенно брали след Лорен, который

обрывался у реки.

Либо она утонула.

Либо ее утопили.

Либо ее увезли на лодке.

Вопросов было больше, чем ответов.

Зачем Лорен свернула с дороги, которая шла к дому мельника и пошла к реке?

Что или кто ей там понадобился?

Никто ничего не знал.

Алекс не спал который день, осунулся, под глазами залегли черные тени. Поиски результатов не давали. А через неделю им предстояло выступать на Мидар. Дожидались, пока подтянутся все отряды сил Тьмы. Вместе со временем таяла и надежда найти Лорен.

— Давай еще раз пробежимся по этой истории! — подал голос Бранн, сидевший на подоконнике. Он прибыл накануне с отрядом инкубов и помогал Алексу, егерям и крестьянам еще раз прочесывать речку и лес. — Я буду задавать вопросы, а ты отвечай, не особо задумываясь! Хорошо?!

— Хорошо… — прошелестел эрул.

— У вас все ладно было с ней, ты жену не обижал?

— Намеренно, нет, конечно. Может, нечаянно… или она мне простить не смогла мое поведение пока я выхаживался от яда в полнолуние… Не знаю. Все хорошо было… Как я думал.

— Может, она тосковала по своей первой любви? Не замечал, чтоб она была задумчива, рассеяна или получала письма от кого-то, помимо отца?

— Бранн, послушай! — вздохнул Алекс. — Если женщина захочет такие вещи скрыть от мужа, она скроет! Нет, ничего такого я не замечал.

— Она не была беременной? Они часто странно себя ведут.

— Нет, насколько мне известно.

— Если ее, прости, убили, кому могла быть выгодна ее смерть?

— Никому. Ее приданое мы отдали крестьянам. То есть мне даже наследовать от нее нечего. Конечно, Лорен могли убить крестьяне. Кто-то из тех, кто не смог простить смерти тех девушек… — эрул болезненно скривился. — Я поначалу так и думал. Но мне могила не дает покоя. Если бы крестьяне ее убили, они бы положили тело в могилу. Это было бы символично. Либо Лорен убили и не успели похоронить, кто-то спугнул (а это значит, что кто-то все же ВИДЕЛ убийство или что-то слышал). Либо могилу вырыли именно для того, чтобы я и грешил на крестьян. А убийца или похититель кто-то совершенно другой. Крайн, например.

— Крайн? — изумился инкуб. — Ему-то что за корысть от этого?

— Не знаю, Бранн… — Алекс встал с кресла и заходил по комнате. — Не нравится он мне… Конечно, это не повод его подозревать. Не думаю, что он был в восторге от нашего с Лорен брака, я ей явно не пара. Может, хочет дочку выдать замуж за более перспективного хера! — эрул невесело усмехнулся. — Хотя, я ему нужен как союзник и портить со мной отношения накануне войны — очень опрометчиво. Я не знаю, Бранн. Варианты у меня кончились. Склоняюсь к мысли, что я ей просто надоел, и она решила меня покинуть. Понять могу — вампир не самый приятный партнер для брака. Но хоть бы записку написала! Хотя, это эльфы… У них свои понятия об этикете…

— Давай сменим тему! — сказал инкуб, видя, что Алекс начал погружаться в тяжелую меланхолию. — Поговорим о походе!

Эрул кивнул.

— Кто с нами? Инкубы, некроманты, черные ведьмы…

— Горные вампиры и ифриты, — подсказал Алекс. — Еще туманники.

— О, туманники — славные ребята! — воскликнул Бранн. — Общее число всех?

— Не больше тысячи. Этого вполне хватит, чтобы взять любой город мира!

— Ты уверен в успехе?

— Абсолютно! Думаю, такой армии люди еще не видели! — усмехнулся эрул.

— Даа….уж… — протянул инкуб. — Что будет с Мидаром после взятия Галена? Ты что-то планируешь?

— Лично я ничего не планирую пока не найду жену или ее тело… — отозвался Алекс. — А вот силы Тьмы — да, планы вынашивают. Они займут то место, которое им принадлежало, пока архаи не загнали их в леса и болота, чтобы нечисть не беспокоила их драгоценных людишек! — эрул фыркнул как породистый жеребец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А подробнее? — любопытствовал инкуб.

— Изволь! Вампиры вновь станут пить человеческую кровь. Инкубы — беспокоить излишне верных жен. Черные ведьмы — устраивать шабаши и насылать порчи. А ифриты, соответственно, жечь все к херам собачьим!

— Значит, все вернется на круги своя?

— Да, будет так, как было до ангелов — архаев, которые «блюли баланс между расами», — ответил эрул.

— А что с архаями?

— Что с архаями? Сдается мне, что они стали лишними в этом мире…

Инкуб улыбнулся.

Глаза вампира нехорошо блеснули. В них на миг полыхнула жажда власти.

Родомир, воевода Элленберга, обходил полуденным дозором сторожевых на башнях замка. Дул порывистый ветер, свинцовые тучи на севере, там, где высилась мощная горная гряда, поросшая, как хряк щетиной, темным еловым лесом, опять предвещали холодный дождь.

Очень уж неласковое лето в этом году выдалось…

А с юга все еще светило солнце. Слепило. Играло на влажной после дождя черепице. Пахло мокрыми камнями, древесиной, лесом. Родомир с наслаждением втянул носом воздух и, облокотившись локтями о камень бойницы, деловито, по-хозяйски, оглядывал окрестности.

Хотел уж было спускаться вниз, в теплую замковую кухню, как какое-то движение на северо-западе, там, где Галенский тракт огибал гору, привлекло его внимание. Какая-то точка.

Родомир прикрыл ладонью глаза от солнца и прищурился. Но нет, возраст… Никак не разглядеть, что там на тракте.

— Франтишка! Франтишка!!! Поди-ка сюды!!! — окликнул он восьмилетнюю, конопатенькую, как перепелиное яичко, внучку, игравшую под стеной замка с другими ребятишками.

— Чего тебе, деда?! — откликнулась девочка, задрав головку в цветастом шерстяном платочке.

— Подь сюды! — нетерпеливо повторил Родомир.

Девочка, подобрав подол, козочкой запрыгала по каменной лестнице. Подбежала, запыхавшись, к деду.

— У тебя глазки молодые, глянь-ка туды, куда пальцем покажу! Вона там, на дороге, что такое движется? — спросил воевода, указывая в сторону тракта.

Девочка, важно выпятив губенку, пригляделась:

— Это всадники, деда, сюды по дороге едут. Чавой-то много их. Поди, на ярмарку? — спросила она, устремляя на Родомира большие серые глаза.

— Ярмарка уж давно прошла, Франтишка! Аль забыла?! Я тебе на ней коника деревянного покупал. И ленты! — заворчал воевода.

Ему стало тревожно. И он опять близоруко сощурился на северо-запад.

— Многоватенько их прет… Несколько сотен точно… Ох, не к добру… Беги, деточка, скажи, чтоб били в набат! А я хозяйке доложуся!

Хозяйку замка воевода нашел в библиотеке. Уже не ребенок, затиснутый в невзрослеющее тело мрачными чарами, а красивая молодая темноволосая женщина с тревогой смотрела на него.

— В чем дело, Родомир?! По какому поводу набат?!

— Госпожа, к замку едут несколько сотен всадников. Стягов я не различаю, солнце мешает, поближе подъедут, видно будет, что за пташки к нам прилетели. На всякий случай велел бить набат. Крестьяне успеют укрыться за стенами замка.

Эллен кивнула и, ловко сдернув с крючка подбитую мехом душегрею, бросилась на замковую стену.

Взбежала. Облокотилась о зубчатую стену. Ветер швырнул в лицо первые капли дождя.

— Да… и верно… всадники. Доспехи разные, черные, в основном. Мне кажется, среди них есть пешие женщины… Очень странно… На стягах… волк, кажется, изображен, но точнее не скажу. Родомир, чей это стяг, я не знаю, к сожалению.

— Да, волк! — подхватила востроглазая Франтишка. — На черном фоне серебряный волк.

Родомир помрачнел.

— Боюсь ошибиться, госпожа, но, насколько мне известно, это стяг Линделльского Упыря. Того, кто вырезал Одал…

— О боги… началось… — прошептала Эллен.

— Это плохо, деда? — с тревогой спросила Франтишка воеводу.

— Нууу, замок они не возьмут, обломаются. Мы в осаде всю зиму точно можем просидеть, за это время сотню раз уж подмога подойдет. Не бойся, деточка! — Родомир погладил внучку по пшеничной головке. — А может, и мимо оне, на Мидар идут.

— Значит, потребуют открыть Ворота… — вновь прошептала графиня.

Тем временем народу на замковой стене прибавлялось. Лучники проверяли тетиву, детишки таскали им стрелы. Мечники надевали шлемы, щупали острия мечей. Бабы и старики носили ведра со смолой, дрова, солому. Во внутреннем дворе замка разводили костры. Пахло железом, кожами, чем-то горелым, мужским потом.

Франтишка, видя такое первый раз в своей жизни, с любопытством вертела головенкой. Иногда косилась на стоящую рядом графиню — красивую, статную, отдающую четкие короткие приказы, гордую.

— Элленберг не падет, не падет — пока я жива! — горячо шептала Эллен.

Повисло напряжение… Незнакомую армию пока еще скрывал лес, тракт шел через него, петляя.

— Вырубить этот участок леса прикажу потом! — бросила графиня воеводе. — Ни черта же не видно!!!

Наконец чужаки начали выезжать на открытое пространство… Странная невиданная армия…

— Это не люди!!! — кто-то крикнул со стены замка.

Франтишка, открывши рот, во все глаза смотрела на пришлых, которые ровными рядами строились под стенами Элленберга. В полной, абсолютной жуткой тишине.

Разглядеть армию подробно на таком расстоянии было невозможно, но по тому, как они двигались, шевелились, было понятно, что это не эльфы, не гномы, не люди и не хоббиты, они не были похожи ни на одно существо, которое девочка видела в течении своей короткой жизни.

От четких рядов чужаков отделился всадник, мужчина в черном плаще с капюшоном, и поехал по направлению к главному барбакану Элленберга.

— Переговорщик! — воскликнула графиня. — Коня мне! — крикнула конюхам и спорхнула вниз по лестнице. Влетела в седло. Заскрипела лебедка поднимаемой решетки на воротах.

Лучники графини взяли на прицел вражеского переговорщика и первые ряды его армии.

Сердце. Как же бьется сердце…

Эллен и парламентер в капюшоне приближались друг к другу.

— Что-то в нем есть знакомое… — пробормотала графиня.

Мужчина остановил коня в нескольких шагах от девушки и снял капюшон…

— Волшебник??!! — выдохнула графиня.

Мужчина улыбнулся.

— Ты??!! — вновь вскричала она. — Ты эрул Линделла??!! Это ты вырезал Одал??!! О боги…

— Ну, можно и так сказать… — и вновь улыбка зазмеилась по его губам.

Эллен, задыхалась. От гнева. Ярости. От жалости к виденным ею одалльским беженцам. От его обмана…

Она смотрела в его льдистые глаза и ненависть холодной змеей шевельнулась в ее сердце. Как он мог?.. Как она могла?.. Ненависть шевелилась и превращалась в нечто иное, ненужное и неуместное сейчас. Эта метаморфоза еще больше выводила из себя и пугала.

«Надо взять себя в руки… За спиной мой замок!» — подумала графиня, а вслух сказала:

— Что тебе нужно, упырь?!

Он тронул коня шпорами, подъехал почти вплотную к Эллен, положил затянутую в перчатку руку ей на бедро, наклонился…

— Открой Ворота… — засвистел его вкрадчивый голос.

— Убери руку, на нас люди смотрят! — зашипела змеей графиня.

— Ворота! — с нажимом повторил он, убрал руку, развернулся и направился к войскам.

— А если не открою, то что??!! — с вызовом крикнула она. — У тебя, упырь, меньше тысячи человек! Ты простоишь под моими стенами вечность!

— Да неужели?! — повернувшись к Эллен, хмыкнул он. Потом что-то гортанно крикнул своей армии. Какой-то приказ.

Из черной массы чужаков вперед шагнула женщина. Странная. Длинноногая. В обуви, похожей на копыта. В короткой юбчонке. Была ли на ней какая-то еще одежда, сказать сложно — черные струящиеся волосы закрывали ее грудь и спину. Она сделала два танцующих шага вперед и, прежде чем лучники Элленберга успели выстрелить, взмахнув руками, послала огромную огненную комету в сторону замка. Увернулась от стрел, вильнув бедрами, и засмеялась хрипловатым порочным смехом. Пущенная ею комета со свистом и треском ударила в одну из сторожевых башен. Башня рухнула вместе с людьми. А стрелы так и не достигли цели, отскочив от невидимой преграды и рухнув в мокрую траву.

Франтишка дико взвизгнула, вцепившись в Родимира.

— Кто это, деда?!

— Ифриты… это ифриты, детка.

Упырь вновь что-то крикнул.

— Стой!!! Стой!!! Прекрати!!! — Эллен пыталась перекричать вопли раненых и свист и треск пожара. — Прекрати!!!

— Открой Ворота, графиня!!! — зло оскалившись, крикнул эрул.

— Хорошо… Будь ты проклят, упырь!!!

Он ухмыльнулся.

Эллен подала знак. Огромные лебедки, открывающие Ворота к Мидару, завертелись.

Графиня в ужасе смотрела, как орда нечисти течет мимо замка по Галенскому тракту.

«Я повинна в гибели мира…» — в отчаянии думала она.

А сверху, с замковой стены, с еще большим ужасом, на армию чужаков смотрела внучка воеводы Франтишка.

Она видела женщин в черном с закрытыми вуалью лицами. И дед сказал ей, что это черные ведьмы.

Она видела бритоголовых мужчин, с татуировкой паука на затылке. Они ехали на зловонных трупах лошадей.

И дед сказал, что это некроманты.

Она видела безглазых всадников в капюшонах, которые к чему-то принюхивались.

И дед сказал ей, что это туманники.

Она видела длинноногих полуодетых ифритов.

Она видела отряд очень красивых воинов с мечами. Бледных.

И дед сказал ей, что это горные вампиры…

Пройдет много лет, Франтишка состарится, и у нее будут свои внуки. Будут болеть старые раны, полученные ею в боях. Она многое забудет.

Но хрипловатый порочный смех ифрита останется в ее памяти на всю жизнь…

— Слушай, Алекс, какого хрена ты сюсюкаешься с этой заносчивой графинькой? — возмущенно воскликнул Бранн, едва они выехали на восточную часть Галенского тракта и оставили за спиной пожар, вопли, вонь горелой плоти и стоны раненых в Элленберге.

— Ты имеешь в виду Эллен? — уточнил эрул.

— Ну да, ее, кого же еще? Ты, прости меня, как нянька с членом! Осталось только слюнявчики ей повязывать и сопельки вытирать! Идет война!!! На кону тысячи жизней, а не чьи-то хотелки!

— Да нет у нее никаких хотелок! — фыркнул Алекс. — Она, может, и счастлива бы была остаться в стороне от этого дерьмоворота, но ее предки ткнули этот замок аккурат в самое жерло! Она научится с этим жить. Слетит с нее шелуха из красивых сказок и высокой морали. Станет циничной и практичной. Какой и должна быть хозяйка приграничной крепости. Выживет из себя девочку и будет все хорошо. Дай ей время!

— Вот как раз времени у нас и нет!!! Пока ты вытираешь сопли всем, кто не желает взрослеть, король Роберт укрепляет и без того хорошо укрепленный Гален. И нас ждут потери. Пусть небольшие, но кому это нахрен надо? Достаточно было Аише шмальнуть еще пару-тройку раз по замку и Элленбергу пришел бы конец. Спокойно бы ходили туда-сюда без галантных поклонов вздорной бабе и дурацких переговоров! — не унимался инкуб.

— Но хоть какие-то союзники нам нужны, Бранн… — проворчал эрул.

— Что-то мне подсказывает, что дело не совсем в этом, герр Александр! — насмешливо прищурился демон. — Уж не положил ли ты глаз на графиньку-то?! Твоя кобелиная слава гремит на весь Линделл!

— Нет, на «графиньку» — нет! — улыбнулся Алекс.

— Ну давай, соври мне, что был верен жене!!! — расхохотался Бранн.

— Не был…

— А говорил, что «ничего дурного» супружнице своей не делал!!! Надоело, поди, ей из чужих постелей тебя вылавливать — она и сбежала! И правильно сделала, если честно! Кстати, а что за романчик у тебя был, расскажи!

— Ведьма лесная. Ева звали, — буркнул вампир.

— О, Ева… «жизнь» в переводе. О, дамы, приветствую!!! — переключился демон на группу полуодетых девушек, обогнавших их.

— И не холодно им? — задумчиво произнес эрул, разглядывая попутчиц. Аишу он узнал по плавной плывущей походке и по гриве волос. Теперь, когда лучи солнца хорошо освещали демонессу, он понял, что она никакая не брюнетка, а скорее, медноволосая. Аиша видимо почувствовала, что на нее смотрят, обернулась, легко поклонилась эрулу. Он увидел хищный изгиб черных бровей и восточный разрез глаз. Глаза были как темный-темный янтарь. За демонессой вился шлейф аромата сандала и роз…

Алекс кивнул головой и неловко улыбнулся, изобразив галантность. Бранн недоуменно покосился на него.

— Ты что-то знаешь про ифритов? — спросил Верховный Инкуб.

— Совсем ничего! — сознался эрул. — Мало того, я их впервые вижу! Но представлением с башней впечатлен!

— Ну, увидеть их — большая редкость, на самом деле! — с видом знатока произнес его собеседник. — Сейчас демонессы в активном состоянии, поэтому выглядят вот так! — Бранн кивнул на девушек. — Но в пассивном состоянии ты их не отличишь от обычных людей!

— Мимикрия? — предположил Алекс.

— Совершенно верно! Часто маскируются под цыганок, лесных ведьм, циркачек, бродячих лекарок. Такой образ жизни дает им возможность свободно передвигаться и не смущать никого своим бессмертием.

— Они бессмертны? — удивился эрул.

— Скорее, вечны. Конечно, их можно убить, но, убитая в этом мире, демонесса родится в другой реальности, как бы сшивая миры огненной ниткой. Понимаешь?

— Тонкая красная линия… — ни к селу ни к городу изрек вампир. — А в чем их предназначение?

— Ифриты — высшие огненные демоны. Они хранители энергии этой стихии. Например, имя Аиша означает «жизнь». Да. Как и имя «Ева», — Бранн явно очень гордился собой.

— Жизнь… — задумчиво повторил эрул. — Лесными ведьмами бывают, говоришь?

Демонесса снова обернулась, ошпарив вампира долгим темно-огненным взглядом. У него застучало сердце, заложило уши.

— Они владеют любовной магией? — спросил Алекс, качнувшись в седле.

Бранн нахмурил лоб:

— Никогда о таком не слышал! А ты об этом где читал? У магистра Перегрина в его «Демонологии»?

— Боюсь, что нигде… так… предположение, — пробормотал эрул.

— Похоже, тебе надо отдохнуть! — заметил инкуб, с сомнением глядя на друга.

— Кстати, об отдыхе! Заночуем в лесу, а на рассвете подойдем к Галену. Разделимся на десять отрядов. В каждом обязателен некромант, черная ведьма, вампиры и ифрит. Инкубы и туманники ворвутся через бреши в стенах, довершая начатое. И в моем отряде мне нужна Аиша!

— Почему именно она? — коварно улыбнулся Бранн.

— Я так хочу! — с нажимом произнес эрул.

— Ну, твое право… — пожал плечами инкуб.

На рассвете подошли к столице Мидара. Древний город Гален стоял в широкой зеленой долине, почти у его стен плескалось огромное полноводное озеро. Когда-то город был прекрасен и его красота удваивалась, отражаясь в озерных водах.

Но сейчас столицу безобразило нагромождение домиков, домишек, борделей, постоялых дворов и харчевен. Гален стоял на пересечении торговых путей, со всеми вытекающими последствиями. И нынче город из-за сумбурной застройки был похож на декольте старой шлюхи, из которого вот-вот вывалятся видавшие виды титьки. И никого этим не порадуют… Город застыл в тревожной тишине… Все приготовления к осаде были уже сделаны. Оставалось только ждать. Толстая брылястая физиономия короля Роберта мелькала на стенах, проверяя и распоряжаясь.

Слух о событиях в Элленберге уже дошел до горожан и те приготовились к худшему. Бежать им было некуда. За Галеном начиналась бескрайняя безжизненная пустыня.

Город тонким кольцом окружила армия нечисти, страшная своей малочисленностью. Алекс равнодушно смотрел на город. Рядом стояла Аиша, поигрывая длинным кнутом. Собранная. Длинноногая. Горячая.

— Жители города Гален! — закричал звонкоголосый герольд. — Благородный милорд Бранн из Бёрка и благородный эрул Александр из Линделла предлагают вам сдаться их милостям и принести ключи от города. За что обещают быть милосердными и мягкосердечными!

— А не пошли бы твои милорды в задницу!!!! — закричали осажденные с крепостных стен, потрясая оружием. — Нассать вам в рот, гребаная нечисть!!!

— Ясно, — хмыкнул Алекс. — Ну… Я пытался. Приступай, Аиша.

Та кивнула, встала поустойчивее. В воздух взмыло кнутовище, описало несколько свистящих кругов и оглушительно щелкнуло об землю. От щелчка мгновенно загорелась почва и пожар, гудя и набирая силу, широкой стеной двинулся на город. Остальные ифриты проделали тот же маневр. Город оказался в кольце огня. Запылали предместья, выселки и посады.

Не дав осажденным опомниться, ифриты щелкали кнутами снова, снова и снова… С крыш городских храмов потек свинец… Горожане заметались с ведрами, с лоханками. Гасили, что могли. А над их головами рвались огненные кометы.

Несколько башен рухнуло. Пожар красиво отражался в водах озера…

Но город был огромен и до королевского замка кометы ифритов попросту не долетали. Замок стоял нетронутый. Его целехонький донжон насмешливо смотрел на Алекса.

— Теперь вампиры! — скомандовал эрул. — Гельда, черти пентаграмму здесь и на донжоне замка!

Одна из черных ведьм, с закрытым вуалью лицом, начертила две пентаграммы.

Одну у ног пятерых вампиров, другую — в воздухе, целясь в донжон.

— Теула!!! — звонко крикнула ведьма.

Пентаграмма на земле схлопнулась, увлекая за собой отряд мечников упырей.

Алекс внимательно следил за донжоном. Скоро из его окон посыпались окровавленные человеческие тела.

Эрул удовлетворенно кивнул головой:

— Скоро закончим. Устала, Аиша? — повернулся он к медноволосой демонессе.

Тонкий свист. Треск рвущийся плоти. Хрип.

Стрела с красивым бело-лиловым оперением торчала из горла ифрита. Та покачнулась. Кровь с бульканием стекала с ее губ. Демонесса упала к ногам эрула.

Тот замер. И всё замерло.

Стрелы повисли в воздухе. Время остановилось.

Демонесса умирала. Янтарные глаза стекленели.

— Этого не может быть… Как попали с такого расстояния??!! Стрелы эльфийские!!! Аиша… «Жизнь»… «В другом мире… Родится в другом мире»… — эрул упал на колени рядом с ифритом, что-то бессвязно бормоча. — …Тонкая красная линия…»

Затем вскочил. Заорал на ведьму:

— Черти пентаграмму!!! Мне!!! Быстрее!!!

— Но милорд!!! На вас легкий доспех!!! — попыталась возразить Гельда.

— Черти, твою мать, пентаграмму!!!! — зарычал он.

С его обезображенных яростью губ капала пена.

И он встал в знак на земле, сжимая меч.

Хлопок. Мгновенная вспышка света. Он падал, как в колодец.

Лестница внутри донжона. Скользкая от крови. Люди. Напали.

Легкий разворот. Короткий замах. Чавканье чужой плоти. Несколько шагов. Уход от удара. Скрежет металла. Свист меча. Чужие внутренности на полу. Мельница.

Падение на одно колено. Трупы.

Чей-то взгляд в группе защищающихся. Глаза. Знакомые. Фиалковые. Лорен? Лорен!!!

— Лорен! Это я!!! Лорен!!! — успел крикнуть Алекс.

Больше он не успел ничего.

Четыре стрелы с красивым бело-лиловым оперением, пущенные точно, скупо и равнодушно его женой, прошили его живот.

Вампир сделал пару шагов.

Выронил меч.

И упал на трупы защитников города…

Боль… Рвущая внутренности. Алекс изведал все виды боли — тупую, тянущую, острую, стреляющую. Ему казалось, что в животе у него разорвалась бомба. Он стонал. Шла горлом кровь. Он захлебывался. Кашлял. И впадал в забытье от болевого шока. Сквозь туман страдания он слышал, как цветисто матерился Бранн, найдя его в башне. Как приказал влить Алексу в рот хорошую дозу какой-то горькой настойки.

— В Блэкбор его срочно!!! К Эрике! — кричал инкуб.

— Не довезем, милорд! — кто-то хрипло басил.

— Везите, вашу мать!!! Шевелитесь!

Алекс чувствовал, как его подняли и понесли. Застонал.

— Терпи, скоро подействует обезболивающее. Уснешь! — уговаривал его Бранн. — Давай, удачи!

Повозка, на которую положили раненого эрула, дернулась и поплыла, раскачиваясь на ухабах. Он то проваливался в тяжелое горячечное забытье, то выплывал из него.

Старые домишки. Инкуб, высасывающий жизнь из какой-то молодухи и бросающий ее, как выжатый плод — сухую, черную, обтянутую пергаментной кожей.

Пирующие горожанами раненые вампиры.

Туманники, превращающие в свое подобие пойманных детей.

Ифриты, скорбно стоящие вокруг чьего-то погребального костра.

— Аиша… Жизнь… — тяжело прошептал эрул, протягивая к костру руку.

И опять провалился в сон.

Горный воздух и чей-то всхлип разбудили его. Но слабость и лекарство не давали разлепить веки. Он мог лишь слышать.

— Отдайте его мне!!! Его здесь вылечат!

— Не велено, графиня! Приказано везти в Блэкбор.

— Вы его не довезете, он умирает! Оставьте его здесь, он не переживет поездки… — голос женщины срывался и опадал.

— Не велено! У нас приказ, графиня!

Она шла рядом с повозкой. Долго. Держала его за руку.

— Я жив еще, Эллен… — еле слышно прошептал он.

Ее пальцы на губах.

— Тише! Тише! Не разговаривай! Тебе еще ехать…

Потом она отстала от повозки. Он слышал, как она плачет…

«Я почти разгромил ее замок, а она плачет…» — подумал эрул.

Ночь. Лихорадка. Начались галлюцинации. Ему казалось, что по нему ползают змеи, и он пытался их сбросить с себя. Боль звенела на одной ноте. Не утихая.

Текли слезы. Неприятно щипали лицо. Пить… Как же хочется пить…

Мгла. Забытье.

Разбудила его тряска и грохот колес по булыжникам какого-то большого двора. Падал снег. Медленно… Хлопья большие. Как перья. Рано еще для снега…

Голоса. Девичьи. Молодые.

— Ой, Марта, прикати тележку для тяжелых! — озабоченно звенел чей-то голос. — Он большой, мы его на носилках не утащим!

— Ох, мамочки, как у него все разворочено… — отозвалась другая, писклявенькая.

— Не жилец, я уверена! Побегу за мэтрессой, а вы его везите в палату! — голос третьей девушки был нарочито сухой и строгий.

Они пахли лекарствами, чистыми бинтами и слегка вспотевшим молодым телом.

Алекс приоткрыл глаза.

Совсем рядом были тонкие девичьи запястья. С пульсирующими венами…

«Я смогу, — подумал вампир. — Они не знают, кто я… Я смогу».

— Мэтресса Эрика, очень тяжелый поступил!!! Отвезли в третью палату! — взволнованный голос, обычно собранной Катерины, отвлек Эрику от наблюдения за тем, как перевязывают разбитую голову молодому веснушатому кмету. Кмет деревянно улыбался, несмотря на боль. Держал фасон перед молоденькими девушками медичками.

— Молодец! Поправишься! — мэтресса похлопала парня по плечу и споро пошла за Катериной.

— Ну, показывайте, что там у вас за срочность, девы! — скомандовала Эрика, войдя в маленькую чистенькую палату на одну койку.

На больничной койке навзничь лежал молодой мужчина с длинными светлыми волосами. Очень бледный, покрытый холодным потом. С провалившимися глазами. Его живот был наскоро перемотан окровавленными тряпками.

«Не жилец. Черты лица уже заострились…» — вздохнула про себя мэтресса, а вслух сказала:

— Девы, что стоим??!!! Срезаем к черту его бинты!! Несем горячую воду, травяную водку, инструменты! Быстро! Быстро!!! — она захлопала в ладоши.

Девушки заметались, исполняя приказы. Эрика надела перчатки и начала работу. В таз полетели окровавленные тряпки.

«А, черт… Все внутренности в кашу… Как его довезли живым еще, удивительно. Умрет, конечно… Сделаем для него, что сможем, но мы не боги. К сожалению!»

Рыженькая Марта помогала ректорше. Сновала туда-сюда, меняя воду, подавая инструменты. Иногда косилась на раненого.

Тот то открывал глаза, то проваливался в лихорадочный морок.

Казалось, у него нет сил даже пошевелиться…

— Что-то пульс мне у него не нравится… — задумчиво сказала Эрика. — Нетипично редкий для такой лихорадки. Уж не в кому ли собрался впадать он у нас… Прослушаю сердце. Марта, запиши результаты!

Мэтресса взяла инструмент и наклонилась над раненым… Он замер, неотрывно глядя на шею Эрики. Та прислушивалась к тонам сердца и хмурилась.

Все дальнейшее произошло очень быстро.

Пациент дернулся. Его швырнуло вперед, на мэтрессу. Сверкнули длинные острые клыки. Промахнулся. Марта завизжала, рванула за руку Эрику. Они обе отскочили от раненого. Споткнулись. Упали на пол. Раненый мужчина, тяжело дыша, упал обратно на койку. Видимо, бросок стоил ему последних усилий. Он холодно смотрел на женщин. Дрожь била его тело.

— Добейте меня… — просипел он.

— Ну уж нет!!! — заявила первой пришедшая в себя Эрика. — Девы, бегите за Стефаном, пусть принесет ремни покрепче!!!

— Зачем, мэтресса?! — пропищала перепуганная насмерть Марта.

— Это вампир, девы! Еще живой! И его надо обездвижить!

Дневник Эрики.

Пациент № 22. Запись № 1

Третьего сентября сего года поступил тяжелораненый мужчина. По всем признакам, вампир. Точная разновидность пока неизвестна. Обширные ранения в области груди и живота. Повреждена печень, селезенка, задето правое легкое. Кровопотеря несовместима с жизнью. Произведена обработка раны, сшивание сосудов. Дан наркоз, затем снотворное. Во время осмотра совершил попытку нападения. Заметка для себя: прочитать раздел о разновидностях вампиров в «Демонологии» Перегрина. Если пациент не выживет, произвести учебное вскрытие с целью образования студентов.

Уставшая Эрика захлопнула дневник.

— Надо выпить чаю. Какой бесконечный день…

Ночь Эрика спала беспокойно. Засиделась за «Демонологией», глава «Разновидности вампиров от вурдалаков и брукс — до эрулов. Их анатомия, образ жизни и способы их ликвидации».

— Дааа… о способах ликвидации я знаю уже почти все, а вот как лечить-то их?! Наверное, до меня никто не сталкивался с такой проблемой.

Зачем мэтресса Эрика, профессор факультета медицины и настоятельница монастыря Блэкбор, взялась вылечить вампира? Может быть, она была их большой поклонницей? Нет. Она видела живого вампира впервые в жизни. Но в жизни мэтрессы, действительно, была великая страсть! Страсть к профессии.

Незаконнорожденная дочь одного алдарского князя (а поговаривали, что это был даже один из принцев) и модистки, Эрика все детство слышала от матери:

— Учись, детка, может, выше меня заберешься! Ученье-то завсегда к делу приложить можно! А я-то что… всю жизнь сгорбившись над шитьем провела!

И старательная девочка внимала этому совету. Благо высокородный отец дочь любил и на образовании оной не скупился. Закончив блестяще школу, Эрика поступила в Одальский Университет на факультет медицины. И попала в свою среду. Вот где было счастье! Огромная университетская библиотека, благоухающая старым деревом и пылью. Обширные лаборатории, в которых глаза драло от формалина, спирта и эфира. Анатомические театры с их жуткими, но поучительными лекциями. Вся эта роскошь навсегда пленила сердце девушки.

Случилось и нечто вроде любви и брака. Со студентом полуэльфом курсом старше. Но, оказалось, что муж скучен, косноязычен, капризен, ленив и глуповат. Развелись быстро, как и поженились. Остались друзьями и коллегами.

Постельные утехи тоже браку не помогли, ибо Эрика стеснялась, а супруг студент был нетерпелив. И молодая женщина вполне постигла смысл выражения «драть посуху».

Расставшись с неловким мужем, Эрика дала себе зарок «Больше никогда!» и полностью погрузилась в работу. Взяла практику в захудалом местечке Блэкбор, что как раз на тычке между Алдаром, Одалом и Полесьем. И за неполный десяток лет построила там монастырь для девочек сирот. И взялась обучать их медицине. Лечили всех — людей, эльфов, гномов, хоббитов и прочих, кто обратится.

Особой гордостью мэтрессы было кладбище у монастыря. Там лежали те, кого Эрика, за все эти годы, так и не смогла спасти. Всего несколько могил.

Она лечила моровые поветрия, сложные переломы, жуткие раны от мечей, стрел и топоров. Слава о ее искусстве гремела по всем княжествам и королевствам.

И самым страшным моментом для нее был тот, когда сторож Стефан копал новую могилу на кладбище. Вылечить страдающее существо было делом чести для мэтрессы. Она выжгла в себе все женское, оставив лишь заботу о своих пациентах и студентках.

Хотя, женщина она была весьма привлекательная. Невысокая, ладная, приятно плотная и сноровистая. С черными косами, короной уложенными на голове и кошачьими зелеными глазами. Крутились вокруг и женишки, но Эрика лишь посмеивалась.

Но сейчас ей было не до смеха. В клинику поступил тяжелораненый вампир, с которым она не знала, что делать. Ни в одном учебнике и ни в одной книге в ее библиотеке не было ни слова о том, как же вылечить раненого вампира. Зато было очень много слов о том, как эту тварь сподручнее убить.

— Что я мучаюсь?! — сказала самой себе уставшая ректорша. — Утром попробую с ним поговорить, если в сознании будет. Он же должен знать хоть что-то о своем организме!

Сказано — сделано! Рано утром мэтресса спрашивала у дежурной сестры:

— Как пациент в третьей палате провел ночь? Спал ли?

— Спал, но плохо. Лихорадило его. Дали жаропонижающее.

— Кидаться ни на кого не пробовал?

— Нет, мадам, тихо лежал, — ответила старательная сестра.

— Поили? Кормили?

— Бульон не стал. Пил много воды.

— Хорошо! Пойду осмотрю его, — и Эрика направилась к палате вампира.

Тот не спал. Лежал, уставившись в потолок. Хуже ему не стало, судя по виду. Да и лучше тоже.

«Удивительная живучесть, надо же…» — подумала мэтресса, беря стул и садясь на некотором отдалении от кровати пациента. Вслух бодро сказала:

— Доброе утро, сударь! Как ночь провели?

Вампир повернул к ней свое осунувшееся лицо и прохрипел:

— Ахрененно… Если учесть, что меня связали.

— У вас затекло тело?

— Да.

— Боли сильные в области живота? Какого характера?

— Несильные….Ноющие.

— От бульона почему отказались? Надо набираться сил.

— Не поможет мне он… — прошелестел вампир.

— А что вам поможет, как вы считаете? Чем вы лечите раны? Я пока вас вчера перевязывала, заметила, что у вас уже были ранения. Чем вы лечились? — спросила Эрика, доставая блокнот из кармана.

— Кровью…

— Ясно… Так и думала. Человеческой, я полагаю?

— Да…

— Какая группа крови и резус фактор предпочтительнее? Или вам все равно?

— Нет, я гурман… — усмехнулся вампир. — Первая группа, отрицательный резус.

— А что, если я вам дам выпить донорскую кровь? Это вам поможет? — резко спросила мэтресса.

— Частично…

— Что вы хотите сказать? Уточните!

— Вы думаете, мы пьем кровь как напиток, как лекарство? — спросил вампир.

«Какой цвет глаз интересный у него. Как лед в горном озере…» — неожиданно для себя подумала ректорша.

— Да, я так думала! — успела отреагировать она.

Пациент фыркнул, как кот и закашлялся. На губах выступила кровь.

— Я вытру! У вас руки связаны! Только, чур, не кусаться! — строго сказала она.

Он улыбнулся. Она убрала кровь с его губ платком, дала попить. Пощупала лоб. Его кожа была теплой, как у обычного человека и такая же на ощупь. Лихорадки не было.

— Так мы с вами остановились на том, зачем вы пьете кровь, — напомнила Эрика, садясь снова на стул.

— Нам нужна ее витальная сила. Донорская кровь мне, конечно, поможет, но ненадолго. Полностью восстановиться я не смогу. Для этого мне нужно убить. Забрать жизни.

— И сколько жизней? — стараясь не волноваться, спросила мэтресса.

— При таком моем состоянии… примерно дюжина.

— Ясно… — прошептала Эрика.

«Значит, полностью вылечить я его не смогу… Не смогу и отпустить в мир недолеченного, он примется убивать людей… Что же делать?..»

— Вы можете сказать, что я сбежал, — неожиданно заявил пациент.

— Ты что… мысли читаешь? — недоуменно спросила мэтресса.

— Я улавливаю мыслеформы.

— Нет, дружок, я не могу тебя отпустить, ты станешь резать людей как скот! Сначала дадим тебе донорскую кровь, а потом решим, что делать. Сколько, кстати, ты должен выпить донорской крови, чтобы тебе полегчало?

— Литра четыре. Порциями, конечно. И еще. Меня зовут Александр. Алекс. А не «дружок»!

— Прости! — улыбнулась медичка. — А я Эрика! Сейчас попрошу, чтобы тебе кровь принесли.

— Марта! Принеси донорской крови в эту палату. Литр. Первая группа, резус отрицательный. Подогрей до комнатной температуры! — крикнула Эрика медичке, высунув голову в коридор.

Пока вампир медленно, глотками пил кровь, мэтресса спросила:

— Кто тебя так отделал? Судя по ранам, стрелы эльфийские. Ты на эльфов напал?

— Нет. Это жена, — равнодушно ответил пациент, допивая кровь.

— Жена??!!! — воскликнула Эрика. — Господи, как надо довести женщину, чтобы она такое с тобой сотворила??!!! Что ты с ней сделал??!

— Ровным счетом ничего, — холодно ответил он.

— В каком смысле «ничего»? Ты ее бил? Истязал?

— Я НИЧЕГО ей не сделал!!! — прошипел вампир. — И я не знаю, почему она в меня стреляла. И уже не хочу, блядь, знать!!!

— Хорошо, извини… — смутилась Эрика.

— Кстати, госпожа доктор, не развяжете ли вы меня? — пациент протянул к ней руки, замотанные ремнем. — У меня все тело затекло от ваших ремней! Да и в туалет сам бы дошел, перед сестрами вашими неудобно штаны стаскивать. Сложно отлить, когда на твой член в упор смотрят! — усмехнулся вампир.

Эрика покраснела и встала со стула:

— Послушай! Ты должен понимать, что ты очень опасен для окружающих! Вчера ты пытался меня убить. В монастыре мои студентки. Они мне как дочери. Я их воспитала и выучила. Я не могу рисковать ими, понимаешь меня?!

— Я понимаю, — кивнул мужчина. — Давай заключим договор?!

— Какой еще договор? — с недоумением спросила мэтресса.

— Пока я нахожусь под крышей этого монастыря, я обещаю не причинять вреда твоим подопечным и студенткам. Если я нарушу обещание, ты можешь спокойно меня прикончить и сдать в свой анатомический театр! Договорились? С условием, что я получаю донорскую кровь, конечно. На ней я протяну неделю. Не больше. А затем тебе придется меня отпустить в мир божий!

— Хорошо! Договорились! — кивнула Эрика.

«А насчет «отпустить тебя в мир божий», я что-нибудь придумаю, чтоб и волк был сыт, и овцы целы», — подумала она.

С вампира сняли путы и он, держась за стены, шаркая ногами и сутулясь, вышел в коридор.

Девушки медички, завидев его, завизжали и бросились врассыпную.

— Ох, не орите, пожалуйста, голова раскалывается! — простонал пациент, продолжая свой нелегкий путь по коридору.

«Я, наверное, сошла с ума…» — решила Эрика.

Дневник Эрики

Пациент № 22. Запись № 2.

Пациент, действительно, как и предполагалось, оказался вампиром. Была дана первая порция донорской крови (первая группа, резус отрицательный) в лечебных целях. Улучшение наступило практически мгновенно, больной смог сам встать и немного погулять по коридору. Лихорадки нет. Кожные покровы очень быстро восстанавливают тургор.

Параметры пациента. Рост 191 см. Вес 89 кг. Сложение гармоничное. Хорошо развита мускулатура.

Заметка для себя. Провести со студентками лекцию на тему «Опасность вампиров, живущих среди нас».

Эрика поставила точку в сегодняшней заметке.

Алекс сидел в библиотеке на уютном диванчике и сонно листал толстенный фолиант «Фармакология», когда распахнулась дверь, в помещение влетела Эрика и всплеснула руками:

— Ах, вот ты где!!! А я тебя по всей клинике ищу! Я же просила тебя быть всегда на виду! Иначе люди решат, что ты в укромном уголке грызешь кого-то!!!

— Грызу!!! — весело отозвался вампир. — «Фармакологию», в данном случае! Занятное чтиво! Не знал, что некоторые растения можно использовать в таких извращенных целях! — он похлопал по дивану. — Плюхайся! У тебя вид встрепанный!

Эрика упала на диван рядом с ним и, морщась, вытянула ноги:

— Устала, как псина! Все утро латали крестьянина, которого бык ткнул рогом в причинное место!

Алекс сделал страшные глаза.

Прошло несколько дней. Донорская кровь явно пошла ему на пользу. Вампир выглядел почти здоровым. И сейчас сидел на диване в больничном халате, тапочках и пижамных штанах. Чисто вымытые светлые волосы кольцами рассыпались по плечам. Волосы были еще влажные и отблескивали тусклым золотом.

— Хорошо выглядишь! — похвалила его вид мэтресса. — А я к тебе с предложением, боюсь, ты не согласишься…

— Если речь идет о роли звезды программы в анатомическом театре, то, конечно, не соглашусь! — улыбнулся вампир.

— Ах ты, трусишка! — усмехнулась Эрика. — Нет, роль попроще! Я попрошу тебя быть собой. На моей лекции!

И, не дав ему опомниться, она достала из кармана какие-то исписанные листки:

— Вот! Я несколько дней собирала информацию про вас, много читала. Вот, посмотри, пожалуйста! Держи карандаш! Если что не так, можешь поправлять, черкай там, пиши! Ты писать умеешь?

— Нет, блядь, я только крестики умею ставить!!! — Алекс выдернул листки из ее рук. — Ну-с, полюбопытствуем! Заглянем во мрак твоего невежества, тетя доктор!!!

Эрика заволновалась, как школьница:

— Ты строго не суди, я таких, как ты впервые вижу! Ты исправляй, если надо! Кстати, я там верно поняла, что ты эрул, верховный вампир?

— Да, я эрул… — рассеянно подтвердил Алекс, углубляясь в чтение.

«Господи, живой эрул! Какое невероятное везение! Какой прорыв будет в травматологии!»

Пока он читал, фыркал, что-то черкал, отпускал комментарии про осиновые колья, серебро и солнечный свет, что все это чушь и хренота, она разглядывала его. Как зоолог смотрит на неизвестный ранее науке вид животного, так и она с удивлением и восторгом разглядывала эрула. Протянула руку. Коснулась завитка волос. Он недоуменно покосился на нее.

«Что-то жарко сегодня в библиотеке… — подумала Эрика. — Зачем так натопили, для книг не полезно».

— Нуу… в целом — неплохо, — вампир протянул ей записи и карандаш. — Я там немного поправил.

Она рассеянно взяла протянутые предметы, коснулась его пальцев…

Туман… Теплый… Обволакивающий… Стирающий разум…

«Нет-нет… Это лишь его способ охоты!!! — судорожно думала мэтресса. — Это не мои ощущения… Он мне их транслирует…»

Ее ноги онемели, по бедрам поднималась истома и сходилась в одном источнике…

«Это убийца… И это его способ охоты!!!» — кричали мысли.

— Прекрати!!! Пожалуйста, прекрати!!! — вскрикнула Эрика.

— Прекратить что? — не понял вампир.

— Эти свои фокусы!!! Боже, как жарко здесь!!! — мэтресса рванула ворот платья.

Она была напугана. Очень. Разум. Разум, которым она так гордилась, впервые в жизни дал осечку.

Алекс внимательно посмотрел на нее и улыбнулся:

— Это всего лишь энергия! Она не причинит тебе вреда. Если бы я хотел убить тебя, я бы это сделал уже, мы же одни в библиотеке. Или… может добавить огонька, а, светило науки?!

И он посмотрел ей в глаза. Его зрачки расширились, рельефные губы приоткрылись, на них заиграла животная улыбка. Морок стер сознание женщины…

Ее бедра свела первая судорога… Потом еще и еще. Эрика охнула и, беспомощно, как ребенок, закрылась от него руками.

Вампир не смеялся. Нет. Он ржал.

Она всхлипнула… Заплакала… Спрятала покрасневшее лицо в ладони. Потом резко вскинулась:

— Я спасла тебе жизнь, упырь!!! А ты… ты издеваешься надо мной!!! — зло крикнула женщина.

Алекс осекся.

— Нуу… я не знал, что тебя это настолько оскорбит! Что в этом плохого? Это просто физическое удовольствие. Прости! Ну прости!!! — и он протянул к ней руку.

Она вздрогнула от его прикосновения:

— Нет, не надо, не трогай меня, пожалуйста!!!

— Хорошо, не буду, — он убрал руку.

— Я хотела вот о чем тебя попросить, да не успела из-за твоих шуточек! — мэтресса обмахивала все еще красное лицо своими записями. — Если тебя не затруднит, не мог бы ты мне ассистировать на лекции. Многое от тебя не требуется — просто ответишь на несколько вопросов и все! Понимаешь, не так часто к нам в клинику попадает настоящий, живой эрул и было бы глупо упустить такую возможность и не показать студенткам тебя…

— Ааааа …. — протянул Алекс. — Я должен исполнять роль экспоната? Наглядного пособия? — усмехнулся он.

— Ну, почти… — несмело ответила Эрика.

— Хорошо. Ладно. Это меня развлечет, а то у вас тут скучновато. А когда?

— Завтра. Я приду за тобой в палату. Наденешь свою одежду, ее постирали. Не в больничном халате же!

— Договорились, госпожа лектор! — улыбнулся Алекс и вновь погрузился в мир «Фармакологии».

«Развлечет это его!!! — зло подумала Эрика, цокая каблуками по коридору. — Я тебе устрою развлечение, ты меня надолго запомнишь, исчадие Ада! Наведаюсь-ка я к бургомистру. Наверняка в городской тюрьме есть осужденные на казнь женщины. Я тоже умею пошутить, вампир!»

Настал день лекции. В аудитории было не протолкнуться. Сквозь высокие окна ярко светило солнце. Алекс, в своих походных брюках и в новой черной рубахе, которую ему выдала Эрика взамен той, испорченной стрелами, сидел на стуле у доски, закинув ногу на ногу. И с любопытством разглядывал студенток и разные диковинные предметы непонятного назначения, торчащие по углам аудитории.

Стремительно вошла Эрика, захлопала в ладоши:

— Тишина, тишина, девы!!!

Студентки закончили пялиться на вампира, хихикать и шушукаться и обратили свои свежие мордашки на ректоршу.

— Сегодня у нас специальное занятие! Тема «Верховные вампиры, их особенности и опасность для людей». И у нас особый гость! Настоящий верховный вампир, эрул Александр! Он любезно согласился мне ассистировать!

Эрика указала рукой на Алекса, тот легко поклонился девушкам. Те заулыбались.

— Для начала — систематика, студенты! Итак, сегодняшний гость принадлежит к семейству эрулов или высших вампиров. К роду арахноидов. И к виду vampire aranea. Что это значит, кто мне скажет? — спросила аудиторию ректорша.

— Вампир-паук»! — отозвалась умница Катерина.

— Верно! Вампир-паук… А теперь посмотрим внимательно на нашего гостя! Почему его вид назван именно так? Что в нем напоминает паука? Алекс, встань, пожалуйста!

Эрул нехотя поднялся со своего стула.

Девушки внимательно разглядывали его, напряженно думая.

— Что напоминает в нем паука? — повторила свой вопрос Эрика.

— Ничего, мэтресса… — ответила аудитория.

— Да, казалось бы, ничего! Ничего, кроме способа охоты! Как охотятся обычные низшие вампиры, кто скажет?

— Нападают! Бросаются! — пискнула Марта.

— Верно! Эрулы же не гоняются за своей добычей и не нападают из засады. Добыча приходит к ним сама, девы! И эта добыча — вы!!!

Аудитория притихла.

— Вы видите перед собой, девы, воплощение зла!!! — воскликнула мэтресса.

Алекс изогнул удивленно бровь, но промолчал.

— Зло всегда привлекательно! Алекс, сними рубашку, пожалуйста!

Тот повиновался.

— Внимательно посмотрите на него, девы!!! И навсегда запомните это зрелище! Эти волосы, глаза, плечи, длинные ноги и узкие бедра! Если вы думаете, что это все создано матерью-природой для вашего ублажения или чтобы дать вам ребенка, то вы фатально ошибаетесь! Вся эта роскошь создана лишь для одного — для убийства!!! Он будет жить, а вы умрете… Как паук спокойно поджидает, пока его жертва запутается в паутине, так и вампиры этого вида расставляют свои ловушки. Его сеть — это ваша похоть, девы!!! То, что у вас между ног, то, что должно выполнять священную функцию деторождения, это вас и погубит при встрече с этим хищником. Добро не бывает ТАКИМ!!! Добро скромно и неприметно! Только зло рядится в пышные одежды! Если вы, девы, встретите, однажды мужчину, в котором все «слишком», бегите от него!!! Ибо только бегство спасет вашу жизнь и душу! Посмотрите на него, девы!!! Но, помните, что его истинная сущность такая же, что и у глубоководной рыбы-удильщика!!!

Эрика подошла к доске и перевернула ее. На плакате была изображена уродливая рыбина с чудовищными зубами.

Алекс поморщился.

— Как охотится рыба-удильщик? — спросила ректорша студенток.

— У рыбины есть вырост на голове, напоминающий червячка, она им машет, другие рыбы думают, что это что-то вкусное и попадают прямиком в пасть этого чудища! — жеманно ответила красавица Лючия, не сводя глаз с вампира.

— Ну, знаете ли!!! — насмешливо воскликнул Алекс.

— Алекс, скажи, пожалуйста, охотишься ли ты на мужчин? — спросила Эрика, повернувшись к вампиру.

— Да, если это необходимо.

— Каким способом ты их убиваешь?

— Обычным нападением, ничего оригинального, — пожал плечами эрул.

— А что испытывают женщины, когда ты их убиваешь?

— Оргазм, — улыбнулся вампир.

По аудитории прокатился шелест вздоха.

— И сегодня, девы, нам выпала уникальная возможность посмотреть на охоту вампира! Это в высшей мере поучительно и запомнится вам навсегда! В городе Регин есть несколько женщин, осужденных на казнь. Одна из них — детоубийца! Прикончила двух своих новорожденных близнецов. Ее ждала мучительная смерть четвертованием. Но наш добрый бургомистр разрешил заменить ее ужасную казнь на легкую смерть от клыков этого чудовища!!! — и Эрика вновь указала на Алекса.

Алекс удивленно вскинул брови:

— Я не ослышался, мэтресса, я должен ее убить?! Прямо здесь?!

— Да, вампир, послужишь на благо науки и закона! Введите осужденную!!!

Аудитория вздохнула и замерла.

Два дюжих охранника ввели под руки молодую женщину, всклокоченную, в какой-то грязной рванине. Она дико озиралась и дрожала.

— Понятно. Нищета… — пробормотал эрул.

— Да, Эрика… Смогла ты меня удивить, это мало кому удавалось… — продолжил он. — У меня вопрос. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит? Ее ждала смерть четвертованием?

— Да, эрул, к сожалению, это так. Она оставила двух своих новорожденных детей умирать на морозе. Оправдать суд ее не смог.

Осужденная всхлипнула.

— Как тебя зовут, женщина? — спросил вампир детоубийцу.

— Лада… — прошептала она, подняв глаза на Алекса.

— Ты убила своих детей? — продолжал он.

— Да…

— Почему ты это сделала?

— Кормить нечем было…

Вампир помолчал, потом сказал охранникам:

— Руки ей отпустите!

Те повиновались.

Эрул повернулся к осужденной:

— Лада, я сделаю для тебя все, что смогу. Посмотри на меня!

Она подняла свое чумазое лицо на вампира и замерла. Ее губы приоткрылись.

— Иди ко мне… — прошептал эрул.

Его зрачки расширились, в них полыхала Тьма… Тьма звала, приказывала, ломала тело жаждой ненасытного секса…

Первые ряды студенток дернулись и подались вперед.

— Сидеть!!!!! — зашипела на них Эрика.

А осужденная шла к вампиру. Она преображалась. Та заморенная нуждой женщина исчезла и по аудитории шествовала богиня — прекрасная, с сияющими голубыми очами. Она подошла к эрулу, обвила его шею руками и прильнула всем телом, как кошка.

Вампир прижал ее к себе. Она изогнула спину и замурлыкала. Он откинул ее волосы, провел губами по шее. Женщина застонала. Его губы приоткрылись, обнажив лезвия клыков… Потекла струйка крови. Осужденная издала сладострастный вопль. Ее тело, повисшее на руках вампира, били судороги оргазма…

Он жадно пил, кровь пачкала рубище осужденной и капала на пол. В полной тишине.

Когда он вышел из аудитории, там царил ад… Кто-то плакал, кого-то рвало на отполированные парты.

Эрика стояла бледная, как алебастр.

— С тебя еще десять жизней! — бросил ей вампир, проходя мимо.

Записи в дневнике в тот день не было…

Мэтресса сидела в своем скромном кабинетике и что-то писала. Мерно тикали часы.

Дневник Эрики Пациент № 22. Запись № 3.

Я должна разобраться в своих чувствах и уничтожить их. Проще всего это сделать расчленив, препарируя явление. Итак, я полностью осознаю, что причина оного — гормональная. Вампир каким-то образом провоцирует выброс огромного количества гормонов у моего организма. Это не любовь, ни душевная привязанность, это просто влечение самого низкого, позорного уровня. И это чувство нужно задавить в зародыше…

Или, может, сдаться?.. Да, это жизнь плоти, тела. Но я, возясь с чужой плотью, совсем забыла про свою. Что видело мое тело, кроме работы и усталости?

Ничего.

Я должна быть честна с собой. Мне было хорошо. Эти воспоминания… Возможно, я могла бы спровоцировать его на что-то подобное еще раз. Но это будет невероятно тяжело, с учетом того, что он начал избегать меня после той лекции. Наверное, обиделся на то, что я назвала его злом.

Я после много думала об этом. А зло ли он? Может быть, он лишь зеркало, в котором отражаются наши пороки? И за зло мы принимаем наше отражение? И хотим разбить это зеркало, уничтожить.

Как бы я хотела, чтобы этой лекции не было вообще… Я не добилась никакого воспитательного эффекта со студентками. Вопреки ожиданию, они не только ли не избегают вампира, а, напротив, бегают за ним стайками. Он с удовольствием болтает с девушками, никакой агрессии не проявляет. В глазах некоторых дев я уже начала замечать нехороший блеск… Бедные мои глупышки. Нужно побыстрее дать упырю то, что он хочет и пусть уходит из клиники. Иначе, я боюсь, он натворит дел, как лис в курятнике.

Скажу ему, что бургомистр согласился с моим предложением.

Жаль ли мне расставаться с пациентом № 22? Да. Жаль. Но он должен идти своей дорогой, ему не место среди людей. Я сделала для него все, что могла. А он для меня? Нет… Но это уже не важно, нужно забыть об этом. Я произнесла такую речь для дев на этой проклятой лекции, что просто не имею права бегать за ним с просьбой о… Кто я буду после этого? Чего будет стоить моя репутация? Пусть уходит. Я должна с ним проститься…

— Алекс, я присяду? — спросила Эрика, найдя упыря в его комнате. Он валялся на кровати и опять что-то читал.

— Да, конечно, присаживайся, — он слегка подвинулся.

Мэтресса несмело присела на край его кровати.

— Я должна сказать тебе кое-что…

— Внимательно слушаю, — холодно отозвался он.

— Я не стану лить воды, не в моих правилах! — резко начала Эрика. — Помнишь, ты сказал, что с меня еще десять жизней?

Вампир кивнул.

— Я договорилась с бургомистром Ксавьером и с мэтром Ольгердом, начальником тюрьмы, они мне все обязаны… — зачастила она. — Еще десять человек. Осужденных. Все мужчины. Они твои. Они все равно осуждены на казнь. Насильники. Убийцы. Бандиты. Завтра тебя ждут в тюрьме. Сделаешь свое дело и уходи из города. Их кровь восстановит тебя окончательно. Больше я тебе ничего не должна! — она задрала подбородок.

— А я тебе?.. — вкрадчиво прошептал вампир.

Сердце Эрики дернулась, прыгнуло, замерло. Что-то горячее разлилось по позвоночнику.

«Это мой шанс…»

— Мэтресса, дедушке в десятой палате опять плохо! — в дверь просунулась конопатая мордашка Марты.

— Да черт возьми, вы можете без меня хоть иногда обойтись или нет???!!! — закричала Эрика.

Вампир нахально улыбался, глядя на эту сцену.

«Что он все лыбится??!! Как я его ненавижу!!! Только работать мне мешает!» — мэтресса тайком смахивала слезы, несясь к дедушке, которого опять рвало чем-то зеленым.

На следующее утро, не попрощавшись, вампир ушел в город. Эрика долго сидела на его пустой кровати. Подбородок ее дрожал…

Прошло несколько сумбурных, полных обычных забот дней. Наступило утро пятницы. За окнами валил сентябрьский ранний снег… Эрика завтракала в столовой клиники в полном одиночестве, когда к ней несмело подошел сторож Стефан. Он стоял, большой, сутуловатый и неуверенно мял шапку в руках.

Эрика вопросительно посмотрела на него:

— Чего тебе, Стефан?

— Мэтресса, я это…Сказать хочу… Показать…

Эрика вздохнула. Стефан отличался редким косноязычием и долгими прелюдиями и вступлениями.

— Что стряслось, Стефан? — нетерпеливо воскликнула она. — Ради чего ты мне позавтракать спокойно не даешь?! Умирает, что ль, кто?

Стефан переминался с ног на ногу.

— Жинка моя давеча была на рынке в Регине… Кур продавала…. Жирные куры в этом году откормилися…

— Господи, за что?!.. — воскликнула мэтресса.

— Так вота весь Регин оклеен такими бумажками, — невозмутимо продолжал Стефан. — Офиша, стал быть… — и он положил перед ректоршей кусок ярко раскрашенной бумаги. — Я скумекал, может показать надыть…

— Афиша, — машинально поправила Эрика и бросила взгляд на «бумажку».

«Офиша» гласила:

Эрика захлопала глазами, силясь вникнуть в смысл прочитанного.

— Господи… Как же так… Бургомистр же обещал… Какие еще ставки…

— Какой сегодня день, Стефан? — в ужасе прошептала мэтресса.

— Дык… Пятница.

Эрика взвилась. Вскочила. Закричала раненой волчицей:

— Запрягай!!!! Живо!!!! В город!!!!

Толстый благодушный бургомистр Ксавьер, скрестив руки на объемном чреве, внимательно слушал разбушевавшуюся мэтрессу монастыря Блэкбор.

— Как вы могли??!!! — орала Эрика. — Мы же с вами договорились, что он убьет ваших моральных уродов и уйдет спокойно восвояси!!! Я же вам поклялась, что он не тронет ни одного невинного человека!!! Как вам в голову пришло такое блядство, бургомистр??!!! Вы же умный человек!!! Это же эрул, верховный вампир!!! Возможно, последний на этой планете!!!

— Так-то оно так… — миролюбиво начал бургомистр. — Что вы так раскипятились, уважаемая госпожа?! Это же упырь! Ничего ему не станется. И он нажрется кровищи, и народу потеха, и казне прибавка! И всем хорошо!!!

— Да вы не понимаете!!! Он был ранен и ему не хватит сил выстоять против десяти сильных вооруженных мужчин! Какое у него будет оружие?

— У упыря-то? Да никакого, — пожал плечами Ксавьер.

Эрика упала в роскошное кресло бургомистра. Зашептала:

— Никакого оружия… Ксавьер, вы обрекли его на верную смерть… Он же мне доверял…

Она остекленевшим взглядом смотрела куда-то перед собой.

— Все хорошо будет! — бургомистр обнял Эрику за плечи. — Вы сами все увидите! Пойдемте! Скоро начало! Я обещал семье потеху. Да что вы плачете-то, госпожа? Это же нечисть, убивец!!! Убиваем же мы волков, и никто не рыдает!!!

— Если он умрет, я сворачиваю практику и уезжаю из вашей ублюдочной дыры!!! Лечите себя сами!!! — с ненавистью произнесла мэтресса, поднимая на бургомистра заплаканное лицо.

— Хорошо-хорошо, как скажете! Пойдемте!!! Скоро начало!

Арена города Регин была построена для нехитрого увеселения ярмарочной толпы, что собиралась в городке сем по четвергам и пятницам. Развлечения обычные, скромные — бои быков, травля хищников, иногда, бывало, сойдутся тощие бродячие рыцари в благородном поединке или дюжие деревенские парни примутся, на потеху краснощеким девкам, крошить друг дружке зубы и плющить носы. Трибуны, наскоро построенные, воняющие собачьей мочой и пролитым пивом, заполнялись обычно лишь наполовину.

Но сегодня трибуны ревели.

Казалось, что все, что могло самостоятельно передвигаться, ринулось насладиться невиданным зрелищем — боем упыря и людей. Торговлишка оживилась, сновали по арене мальчишки, продавая пирожки, семечки и разные напитки.

Шум от толпы стоял до небес. Толкались. Смеялись. Божились. Бились об заклад.

Делали ставки. Плевались. Флиртовали с девками.

Народ томился…

Наконец, со своего места поднялся толстый, в мехах, краснорожий бургомистр.

Толпа примолкла.

— Жители города Регин!!! — начал красивым звучным голосом городской глава. — Сегодня вас ждет уникальное зрелище, единственное в своем роде! Два вида зла сойдутся в поединке!!! Зло человеческое — разного рода мерзавцы и висельники! И зло природное — Линделльский Упырь, знаменитый тем, что вырезал Одал и участвовал в разгроме Галена!!! Так как упырь — существо сверхъестественное, то оружия ему не положено никакого! Ежели победит упырь, мы его отпустим на все четыре стороны!!! Если победят висельники, мы обязуемся их простить и более не преследовать!!! Да начнется бой!!! — и бургомистр, хлопнув в ладоши, с удовольствием начал устраиваться в широком бархатном кресле. Рядом мелькало бледное лицо Эрики.

Прозвучал гонг.

С одного конца квадратной арены стражники выволокли на цепях длинноволосого упыря. Его губа была рассечена. Запеклась кровь. Видимо, его били. Стражники сняли наручники с вампира и быстренько ретировались с арены…

Алекс огляделся…

«Дааа… Я свою смерть представлял иначе… Более возвышенной, что ли… Вот здесь мне и настанет кирдец… Среди этих обоссанных трибун, радостных рож и ошметков бычьей крови в песке….Грустно… Да, может, это и к лучшему… Я устал… Хватит шататься по свету и пугать людей… Хватит… Финита ля комедия…»

Его взгляд равнодушно скользил по толпе и вдруг наткнулся на знакомое лицо.

Эрика.

Несколько секунд он и она смотрели друг на друга. Она — с ужасом. Он — с ненавистью.

«Сучка!!! — выругался про себя вампир. — Надо же так меня подставить! А я ей поверил, наивный идиот! Тварь ученая!!!»

Ненависть взметнула черный ил его души. Картины жестокой и изощренной мести заметались в его сознании, соблазняя и нашептывая.

Тем временем с противоположного конца ристалища выгнали на песок десять висельников. Разных. Мордоворотов с топорами. Тощих дылд с вилами и пронырливых ловких парней с мечами.

Алекс посмотрел на свои пустые руки и грустно усмехнулся.

«Ну акуеть теперь!!!» — как сказал бы Бранн. — подумал вампир. — Это самый справедливый в мире поединок! Что-то издыхать перехотелось, однако!»

Он ощупывал взглядом толпу висельников, которая медленно и неуверенно приближалась к нему. Выбрал огромного мордоворота, вооруженного хорошо наточенным топором. Мордоворот нехотя плелся в последнем ряду.

«Неповоротливый… — констатировал Алекс. — И топор у него подходящий… Жаль, что этот хрен так далеко от меня… Да и солнце мне в лицо… Нужно как-то развернуть толпу этих ублюдков в противоположную сторону…»

— Эй, добрые люди!!! — крикнул упырь висельникам. — Бросьте вы этой херотой заниматься! Вы вооружены, вас десять человек! Если вы кинете мне один из ваших топориков, то вместе мы выберемся отсюда! У местных стражников в руках мухи сношаются, мы их покрошим за милу душу!!! Как вам идейка?!

Бандиты замедлили свой шаг и начали переглядываться.

Бургомистр фыркнул, облился вином, сноровисто вскочил и возопил, срываясь на фальцет:

— Не сметь, сучий выблядок, потеху портить!!! Убейте его, парни!!! В кипятке сварю, сволочей!!!

Толпа висельников, вздрогнув, словно ее взбодрили кнутом, рванула вперед, на вампира. Тот подпустил их поближе, в огромном прыжке взлетел на ограду арены, сделал три танцующих шага по ней, приземлился, оказался в тылу у бандитов, и понесся к мордовороту с топором.

Пока тот моргал глазами, вампир подскочил к нему, ударил правой рукой под подбородок. Человек качнулся, потерял равновесия, неуклюже взмахнул топором.

Упырь выбил топор, перехватил оружие поближе к лезвию и чиркнул по горлу соперника. Тот захрипел.

Бросок. Несколько глотков и вампир, шипя и скаля клыки, бросился на висельников.

Все это заняло лишь несколько секунд.

Зрители, заметив кровь, радостно взвыли.

Бандиты заорали. Засвистели мечи. На песке арены бился в агонии всеми забытый мордоворот.

А потом началась бойня.

Нечеловечески быстрыми движениями упырь бросался на людей. Он не убивал, а лишь наносил тяжелые ранения. Хлестала кровь. Толпа неистово вопила.

— Убей их, упырь!!! — кричала какая-то малолетка, жестокая радость безобразила ее полудетское личико.

Наконец Алекс, тяжело дыша, остановился, бросил оружие.

На песке арены корчились десять висельников. С распоротыми животами, отрубленными конечностями, окровавленные.

Упырь подходил к каждому из них. И пил. Они сучили ногами и хрипели. Умирали тяжело…

Когда вампир уходил с арены, к нему живчиком подскочил радостный бургомистр:

— Пять сотен крон за каждый выход на арену!!! Назови свою цену, сторгуемся!!!

— Пошел нахер, скот человеческий!!! — зашипел на него вампир, толкнул, пачкая кровью роскошные меха бургомистра. И пропал в толпе.

Потом эта пятница будет названа Кровавой. Толпа висельников превратится в сознании людей в мучеников, невинно пострадавших от руки абсолютного вселенского Зла.

Так причудливы повороты истории…

Эрика вернулась из города разбитая и измочаленная. В клинике вампира не было, спросила у студенток и у Стефана. Нет, не появлялся…

«Ушел…» — подумала мэтресса.

Столько разнообразных чувств сплелось в ее душе, что она не могла выделить главное, солирующее. Была и горечь утраты, и отвращение к бургомистру, ужас, вызванный зрелищем жестокой расправы над бандой висельников, опустошенность.

Наконец она вспомнила пойманный ею, полный ненависти, взгляд вампира и на поверхность ее раненой души всплыло огромной серой глыбой вполне определенное чувство и погребло под собой остальные. Чувство страха… Все те страхи, что она испытывала ранее в своей жизни, меркли на фоне этого холодного ужаса.

«Убьёт… Не простит… Он думает, виновата я… Что я в сговоре… И студенток моих вырежет… Бедные мои девочки… Как же я вас подвела… Что же делать? Уехать?.. Но куда?.. Найдет!»

Поговорив после боя с бургомистром, который, подсчитав огромные сборы от зрелища, сразу простил Эрике ее несдержанность, мэтресса поняла, ЧТО из себя представлял ее пациент № 22. Существо, вырезавшее два города… Разве он откажется от мести? Никогда…

Но проходили дни, а о вампире не было ничего слышно. Ни в городе Регин, ни в окрестностях монастыря. Напряжение и страх начали понемногу спадать…

Вечером одного из холодных осенних дней, когда ветер выл на разные голоса в каминных трубах, Эрика направилась в лекторий, чтобы подготовить его к завтрашнему занятию.

Еле открыла дверь, руки были заняты плакатами и препаратами. Бухнула их на стол преподавателя и принялась зажигать канделябры около доски.

— Добрый вечер! — внезапно раздался гулкий голос из мрака аудитории.

Женщина вздрогнула, чуть не выронила канделябр:

— Господи, кто здесь?!

Мрак ожил, зашевелился и материализовался в эрула, который, не торопясь, спускался к мэтрессе.

Она оцепенела… Бросила затравленный взгляд на дверь…

— Напрасные труды! Я доберусь до двери раньше! — насмешливо заявил вампир. — А ты зажигай свечи-то, зажигай!! Они нам понадобятся!

Он подошел к двери, запер ее на торчащий в замочной скважине ключ, ключ опустил к себе в карман и картинно похлопал по нему.

«Убьёт… — тоскливо подумала женщина. — Лишь бы убил быстро…»

— Ты слышала, что я сказал?! Зажги свечи, мэтресса!!! — с нажимом произнес он.

Она подчинилась. Руки безбожно дрожали. Набралась духу. Почти крикнула:

— Я не знала НИЧЕГО о планах бургомистра, эрул!!! Он обманул меня! Конечно, ты имеешь право мне не верить после всего, что там с тобой хотели сделать! Но я НИКОГДА не причиняла вред ни одному из моих пациентов. Я старалась спасти всех…

Он подошел к ней. Высокий. Насмешливый.

— Представь, я тебе верю! — сказал эрул, подойдя почти вплотную.

От него пахло полынью и ветром.

— Знаешь, меня несколько задела твоя лекция… — продолжил вампир.

«Он прав…Тысячу раз прав…»

— Я очень сожалею, Алекс, я наговорила невероятных глупостей своим студенткам! — торопливо произнесла Эрика. — Извини меня, пожалуйста!

— Извинить?! — он приблизил лицо к ней. Она видела, как мерцают его глаза. — Нееет, дорогое светило науки, извинениями ты от меня не отделаешься!!! Теперь моя очередь читать лекции! Пиши!!!

— Что?! — испугалась женщина.

— Как «что»?! Тему лекции на доске!

— Хорошо… Диктуй… — она взяла в руки мел.

— Не задирай хвост на того, кто сильнее тебя! — звучно произнес эрул.

Она торопливо писала. Мел крошился. Эрул хмыкнул, подошел сзади, взял ее руку в свою и поправил заглавную букву. От его прикосновения ее пронзило ужасом и желанием… Постыдным. Ее тело, всегда такое послушное, дисциплинированное, предавало ее, роняло в грязь, растаптывало гордость…

— Вот так красивее, не находишь?! — полюбовался эрул надписью, отстраняясь.

Нет, она не находила… В ушах звенело… Но нашла в себе силы кивнуть:

— Да, Алекс, конечно…

— Теперь я намерен прочитать тебе короткую, но, надеюсь, полезную лекцию! — сказал вампир, закладывая руки за спину, на манер университетских профессоров, и прогуливаясь перед Эрикой взад-вперед.

— Я очень внимательно слушаю тебя, эрул…

— Я надеюсь! — бросил вампир. — Итак, ты обозвала меня вселенским злом, рыбой-удильщиком, унизила перед всеми, сдала меня бургомистру в качестве гребаного гладиатора и зачем-то заставила снять рубашку!!! Зачем?! — эрул остановился напротив женщины. — Что ты хотела показать студенткам или разглядеть сама?! — насмешливо произнес Алекс.

— Алекс, я…

— Ты, медичка, никогда в своей жизни не видела раздетого по пояс мужчину? — перебил эрул.

Внезапно он стянул через голову рубашку, шагнул к Эрике, взял ее руки и положил себе на грудь. Она ахнула, дернулась, как от ожога, но он держал ее руки крепко.

— Алекс, я…

— Что еще тебе показать, мэтресса?… — его шепот у самого уха стирал остатки разума.

— Убей меня, пожалуйста, только побыстрее… — прошептала она.

Тяжелая древняя жажда ломала позвоночник Эрики.

— Убить?! — хмыкнул он. — Фу, какое малодушие! Где твоя воля к жизни, ректорша? Или ты ничему не научилась у своих пациентов, наблюдая годами, как они отчаянно цепляются за свое жалкое существование?! Гордыня… Вот твой главный грех, верно? Прочитав кипу книжонок, написанных, такими же, как ты, недоучками, ты возомнила, что постигла тайны мироздания и теперь имеешь права спрашивать у существа, которому много столетий, умеет ли он писать!!!

— Алекс, пожалуйста…

— Молчать!!! — прошипел вампир. — Я уже бродил по этому миру, когда твои блохастые предки тряслись от страха и холода в своих заплеванных пещерах! И, заметь, грамоте был уже обучен! — усмехнулся он. — В твоей маленькой глупенькой головке кто-то поселил паскудную мыслишку, что ты выше и лучше других. Я тебя разочарую! Ты обычная баба!!! Знаешь, Эрика, я тоже, в некотором роде, врач. Врачую разные моральные уродства. И мне отлично ведомо лекарство от гордыни. «Унижение» называется. Принимать три раза в день до еды! На колени!!! — скомандовал вампир.

— Что?.. — не поняла она.

— На колени, мэтресса!!! — с нажимом произнес Алекс. Легко толкнул ее вниз.

Эрика упала на колени. И округлившимися глазами смотрела, как он расстегивает брюки. Сердце заходилось… Напрягшийся ствол с тугой головкой закачался перед ее глазами.

— Открываем ротик, пациентка, и принимаем лекарство! — голос упыря становился все насмешливее. Он явно наслаждался смущением женщины. Провел головкой вздыбленного члена по ее губам. Она физически ощутила его возбуждение. Нежно обхватила губами ствол. Вампир застонал и оперся рукой о стену для равновесия. Начал легко двигать бедрами. Колени Эрики дрожали, напрягшиеся соски терлись о ткань платья, удовольствие отдавалось горячей пульсирующей волной между ног.

Заметив, что ей хорошо, упырь начал двигаться жестко, с размахом. Женщина закашлялась.

— Что кашляем? — тяжело дыша, осведомился Алекс. — Не притворяйся! Не так уж и глубоко!

Она что-то промычала, обняв его за бедра.

— Ах, тебе хорошо, сучка?! Пора это исправлять…

И он, подняв за шиворот женщину, швырнул ее на преподавательский стол, животом вниз. Задрал подол, запустил руку между ее ног.

— Да ты уже готова, прошмандовка ученая!!! Тогда можно тебя особо не беречь, верно?!

Вампир схватил ее за косы, задрав женщине голову. Она едва могла дышать. И вошел в нее. Резко. Одним движением бедер. Эрика протяжно застонала и выгнулась.

— Аааа, шлюшка медицинская, тебе, все еще, хорошо?! — воскликнул упырь. — Какая у меня систематика, говори!!! Чтоб намертво запомнила, кто тебя поимел!!! Семейство?!

— Ах… Что… Я не понимаю… — задыхалась женщина.

Наслаждение отдавалось даже в пальчиках ее ног.

— Семейство?!! — заорал Алекс.

— Эр….эрулы….

— Род?! — скомандовал он, засаживая в нее ствол на всю длину.

— Аааа….Арах…арахнойды… — простонала она.

— Вид?!

— Vamp… vampire … Аran… aranea… — на этом вопле бедра Эрики свели конвульсии. Апогей удовольствия бился в ее теле, доставая до сердца. Вампир дернулся, зарычал, и женщина почувствовала, как что-то горячее ударило по шейке матки…

Пока он застегивал брюки и натягивал рубашку, Эрика лежала, свернувшись клубочком, на преподавательском столе. Наблюдала…

— Вот, за лечение плата! — достал он кошелек с деньгами. — И за сегодняшние… Хм… Услуги!!!

И швырнул кошелек в сторону стола. Золотые монеты, как солнечные зайчики, запрыгали по аудитории.

— Какой ты все же стервец… — лениво протянула Эрика.

Он хмыкнул, что-то пробурчал и так оглушительно хлопнул дверью, выходя из аудитории, что со стены свалился портрет мэтра Перегрина — знаменитого физиолога нечеловеческих рас.

Наутро, едва не проспав первую лекцию, наскоро прибранная Эрика ворвалась в лекторий. За партами чинно сидели чистенькие студентки. Шушукались.

— Итак, курс, какая у нас сегодня тема лекции, напомните-ка мне?!

— «Не задирай хвост на того, кто сильнее тебя!» — отчеканила умница Катерина.

— ЧТОООО??!!!! — крикнула мэтресса.

— Так… Госпожа ректорша, на доске же написано… — пролепетала Катерина.

Эрика резко обернулась на доску… И покраснела до слез.

Тот месяц принес мэтрессе еще один сюрприз, вернее, даже прорыв в физиологии. Она бы вполне могла добавить пару параграфов в блистательный труд мэтра Перегрина «Репродуктивная функция высших вампиров».

Ибо месячные у Эрики в известное время не пришли…

— Алекс, дружище, как я рад, что ты жив-здоров, а не скопытился по дороге к лечебнице!!! — радостно воскликнул Бранн, врываясь в замковую кухню с целой котомкой каких-то бутылок. — Это у меня от Эрики, какие-то лечебные настойки, ну, щас мы их и приговорим! Тащи закусь!!!

Прошло всего несколько дней, как эрул вернулся в свой замок.

— От Эрики?? — удивился вампир. — А как они к тебе-то попали?

— Так мы с ней друзья! — заявил инкуб, выгружая бутылки на стол. — Я же не просто так отправил тебя раненого именно к ней!

— Вы — друзья?! Эрика знает слово «дружба»?! — съязвил Алекс, роясь в буфете.

— Отличная женщина, зря ты так! А знаешь, как мы с ней познакомились?!

— Просвети!!!

— У меня крестьянин попал случайно в стихийный портал, его расщепило…

— Бррр… — поморщился Алекс.

— Не то слово… — поежился демон. — Жаль было беднягу, чуть руки не лишился. И мне посоветовали отправить его к Эрике.

— Ну и как, вылечила? — спросил вампир, раскладывая разную снедь по столу.

— Ага! И преотлично! Рука цела, крестьянин теперь у меня пасечник! А вы что, с ней не очень поладили? — полюбопытствовал инкуб.

— До тебя слухи не дошли про веселье в Регине, я смотрю? — покосился на него упырь.

— Нет, а что там стряслось, расскажи!

И Алекс рассказал… И про лекцию, и про банду висельников на арене Регина, и про «месть» Эрике…

— Даааа… Не скушно ты провел время… — протянул Бранн. — Отпраздновал, так сказать, развод…

— Ах да… — помрачнел Алекс. — Развод… Все же не могу понять, за что Лорен так со мной. Пока лежал в госпитале, вспоминал, искал причину, не находил. Я, конечно, не святой…

— Теперь уж точно!!! — фыркнул инкуб.

— … но зла ей не причинял… — продолжил вампир.

— Нуу… — поерзал на стуле Бранн. — Конечно, если ты не считаешь злом то, что ты пришил ее папашу…

— Не понял… — удивился Алекс. — Крайн мертв?

Сапфировые глаза инкуба стали похожими на две сияющие плошки от удивления:

— Ты что, газет не читал?! Все думают, что Крайна застрелил именно ты!

— Я??!!! — вампир вскочил со своего места. — Да еще и «застрелил»???!!! Да я стреляю херовее, чем чищу картошку!!! Я мечник, а не лучник!!! И когда я успел это сделать, позволь полюбопытствовать??!!!

— Да не ори ты так!!! — возмутился Бранн. — Я сам нихера не понимаю в этой истории! Крайна пристрелили во время осады Бетевита. Она была сутками ранее осады Галена. Свидетели утверждают, что это сделал ты. Но в тот день мы стояли под стенами этого вшивого Элленберга, и ты постоянно был у меня на глазах. Когда ты успел смотаться в Бетевит, пришить тестюшку и вернуться, я ума не приложу!!!

— Однако, занятно… — Алекс начал мерить шагами кухню. — Давай включим логику. При осаде Галена и Бетевита стреляли в двух военачальников и вывели их из строя. Один был убит, другой тяжело ранен. Бетевит удалось взять, кстати?

— Увы, нет. После смерти Крайна эльфы отступили.

— Угу, я так и думал… — пробубнил вампир, продолжая свою прогулку по кухне. — Зачем мне выводить из строя союзника прямо во время осады? Я, конечно, недолюбливал старую паскуду Крайна, но убивать его не собирался. А если бы и собрался, сделал бы после победы, а не прямо в разгар войны. И я этого, во-первых, не помню. Во-вторых, был в тот день под стенами Элленберга, где меня видела куча людей. Что за херня происходит, Бранн?

— Скорее всего, тебя подставили, братец. Крайна пришил кто-то похожий на тебя, тем самым дав жирный аргумент Лорен расправиться с тобой. Теперь ее расстрел тебя выглядит не как взбрык ревнивой бабы, а как мщение любящей дочери за убиенного кровопийцем-супругом папеньку. Гениальный план, народ схавал, газетчики в восторге!!!

— Кто-то похожий на меня… — пробормотал Алекс. — Кто это мог бы быть? Что за существо? Допплер? Оборотень? Черный маг?

— Я не знаю, дружище! Да и не важно уже это. А важно другое… — вздохнул Бранн.

— Что именно?

— Ты объявлен вне закона и за твою голову назначена награда. Ты что, не видел указов, что расклеены по всем дорогам?!

— Нет… — опешил вампир. — Я лесами шел. Война. На дорогах сплошные заставы.

— Алекс, тебе уходить нужно. Заляг на дно пока все это дерьмо не рассосется. Рано или поздно о тебе забудут. Но пока твоей смерти жаждут и люди, у которых ты грохнул два города и эльфы, кто-то похожий на тебя убил их короля!

— Какое единодушие эльфов и людей!!! — насмешливо воскликнул вампир, наливая себе еще травяной водки. — Я уж думал, что не доживу!

— Не время шутить! Уходи, Алекс! Прямо завтра. Отсидишься в лесу Эрине, что за Нагорьем Брукс. У пророка Анджея, например. Перезимуешь в покое. Как все утрясется, я тебя извещу, — уговаривал инкуб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо, я уйду… — упал на свой стул вампир. — Но сперва поговорю с женой.

— Ты дурак совсем??! — взвился Бранн. — Она же сдаст тебя!!! Плюнь на нее и спасай свою жизнь, упырь чокнутый!!!

— Я ДОЛЖЕН это сделать, Бранн. Я ДОЛЖЕН поговорить с ней. Иначе не будет мне покоя. Я встречусь с Лорен и тут же уйду из княжества, обещаю тебе!

— Как хочешь, Алекс… — вздохнул демон. — Но я тебя предупредил.

— А давай нажремся напоследок! — вдруг весело воскликнул вампир, доставая еще бутылку. — Выпьем за мой развод!!!

— Надолго ли… — саркастически буркнул инкуб.

Мокрые камни брусчатки отражали светящиеся витрины. Главная улица Одала-на-Брунне жила так, будто и не было войны — витрины сверкали, из булочных доносились прельстительные запахи, кудрявые цветочницы протягивали поздним прохожим цветы, покрытые каплями воды.

Прогуливались парочки — разодетые горожане, благоухающие приторными духами; студенты, от которых разило молодостью, нищетой и пролитыми чернилами; дорогие проститутки с нервными клиентами, вжимающими головы в роскошные меховые воротники.

Стояла влажная пряная осень.

Среди толпы плыла уставшая Лорен… В черном платье и в траурных аметистах. Зябко кутаясь в шерстяную накидку. Под прекрасными фиалковыми очами залегли тени.

Она шла с позднего заседания Совета, место в котором она заняла после смерти отца, по наследству. Заседание проходило бурно.

Рычал и матерился краснорожий король Мидара Роберт, чье королевство было оккупировано силами Тьмы, а сам король потерял всякую власть и стал марионеткой в руках инкуба Бранна — реального правителя Мидара.

Настаивала на создании резерваций для эльфов королева Алдара Изабелла — еще красивая шатенка в средних летах, закованная в панцирь из драгоценностей, часть которых была явно эльфийской работы.

Кокетничала с королем Робертом черноволосая красавица графиня Элленберга. Зная, какую важную роль играет на Галенском тракте замок Элленберг, графиня держалась вызывающе надменно, презрительно разглядывая осунувшуюся Лорен. Эльфийку по какой-то причине графиня невзлюбила особо, Лорен часто ловила на себе ее темный ненавидящий взгляд.

Прийти к общему знаменателю было невероятно тяжело. Роберт требовал вывести войска нечисти из Мидара, Изабелла кипела ненавистью к эльфам, Бранн над всеми смеялся и дерзил, король гномов призывал прекратить войну и партизанщину, кои невероятно сильно мешают торговле.

Когда заседание Совета, наконец, закончилось (ничем, конечно), Лорен была невероятно рада. Она устала и хотела лишь одного — дойти до дома, умыться и упасть в постель.

Болела голова, и она решила немного прогуляться по прохладным свежим осенним улицам. А срезать дорогу всегда можно через дворы-колодцы. Темнота крытых переходов эльфийку не пугала вовсе, ведь всем известно, что эльфы не боятся темноты.

Проходя через крошечную площадь Фонарщиков, где продавали свой хрупкий товар цветочницы, Лорен купила букетик фиалок. Она любила фиалки, эти цветы ее умиротворяли. Она ставила букетик рядом с кроватью и, засыпая, наслаждалась их тонким горьковатым ароматом.

Эльфийка углубилась в один из крытых переходов и уже поднесла букетик к лицу, чтоб вдохнуть аромат, как из тьмы появилась высокая темная фигура. Бросок. Кто-то схватил Лорен, прижал к холодной сырой стене, зажал рот рукой.

Эльфийка забилась, пытаясь освободиться.

— Шшшшш…. Не дергайся, женушка, о кинжал поцарапаешься!!! — зашипел из темноты знакомый голос.

«Алекс!!!!» — хотела крикнуть Лорен, но могла лишь замычать. В бок больно впилось острие кинжала.

— Не дергайся, Лорен и слушай меня!!! Ты меня понимаешь? — вновь прошипел вампир.

Она кивнула.

— Вот и отлично. Сейчас мы выйдем на площадь, а ты изобразишь пьяную шлюху, а я — клиента. Будешь дурить — я тебя прирежу. — холодно произнес бывший муж. — Ты поняла меня?

Она вновь кивнула.

— Ну, пошли! — Алекс с силой потащил эльфийку за собой на освещенную площадь. Лорен, одуревшая от испуга, не сопротивлялась. Она выронила букетик фиалок и на него тут же наступил чей-то сапог. Цветы, со свернутыми шеями, медленно умирали…

— Включай шлюху, Лорен!!! — приказал Алекс и она, засмеявшись по-русалочьи, обняла за шею вампира. Тот смачно шлепнул ее по заднице и заорал на всю площадь:

— Извозчик, мать твою, карету мне и моей девке!!!

От них шарахнулась строгая матрона в кружевном чепце. Подрулила «карета» — старая облезлая бричка с побитым молью ковром внутри, кинутым на продавленное сиденье.

— В таверну «Черный Лис», дружище!!! Прокатишь с ветерком, заплачу вдвое! Гони своих кляч, начальничек!!! — вновь заорал Алекс, грубо толкнув эльфийку в глубь брички.

Возница свистнул, щелкнул кнутом и старая бричка, подскакивая на камнях мостовой, понеслась вниз по улице, к району, который печально славился своими притонами, публичными и игорными домами. Где жили скупщики краденого, мелкое ворье и куда, крадучись, наведывались скучающие женатики, в поисках порочных впечатлений. Там и располагалась таверна, а вернее, притон «Черный Лис»…

Что вы представляете себе, когда слышите слово «притон»? Наверное, стандартную картину — грязь, пьяные дебоши, темные делишки и всевозможный разврат? Знаменитая на весь город таверна «Черный Лис» оправдывала этот стереотип лишь отчасти. В ней действительно обстряпывались темные делишки…

А в остальном это было весьма почтенное заведение. Правила им оборотистая вдовушка одного юриста — мадам Мариетта. Чистенькая, благопристойная, затянутая в черное, но с такими цепкими пухлыми ручонками, что вырваться из них не было никакой возможности. В таверне поддерживалась дисциплина и относительный порядок. Нет, конечно, случались и драки. Но они не принимали форму пожара или стихийного бедствия, когда утром не сыщешь в заведении ни одного целехонького зеркала и не размозженного носа. Все было в границах и в пределах.

Умницей была вдова, что скажешь. Был лишь один порок у мадам Мариетты, вернее, страсть. Мужики. Влюблялась вдовушка часто, неудачно, неловко. Ее каждый раз бросали, и прихожане храма святой Елизары частенько слышали надрывные рыдания вдовы, раздающиеся из исповедальни. Но «брошенка» восставала, как феникс из пепла, и вновь бросалась на поиски «любовей». Ну, как говориться, кто мы такие, чтобы судить?!

Было уже очень поздно, когда похищенная Лорен и вампир подъехали к таверне. Эльфийка запомнила белые фахверковые стены, узкую скрипучую лестницу, по которой девушку почти тащил Алекс.

Комната под самой крышей была мала. Одна узкая кровать, пара стульев, стол, вешалка для одежды. Чистенько. Запах лаванды.

Вампир что-то крикнул коридорному, очевидно, заказывая еду.

Эльфийка робко села на жесткий стул.

Что она чувствовала? Она не знала. Все ее чувства сбились в огромный безобразный ком.

— Ну, дорогая жена, пока нам готовят ужин, давай поговорим!!! — сказал Алекс, садясь на стул напротив Лорен. — У меня лишь один вопрос к тебе, радость моя. Зачем ты в меня стреляла в Галене?

На него испуганно уставились фиалковые глаза.

— Я люблю тебя, Алекс… — прошептала эльфийка.

— Лорен… — вздохнул упырь. — У меня очень мало времени. Скоро хватятся и меня, и тебя. В таких условиях я могу быть очень жесток. Давай не будем усложнять друг другу жизнь. Ты мне все расскажешь, и я тебя отпущу. Я просто хочу знать правду. Большего мне от тебя не нужно. Я повторю вопрос. Зачем ты в меня стреляла?

— Я люблю тебя… — вновь прошептала девушка, не сводя с эрула огромных глаз, в которых плескался ужас.

Алекс фыркнул:

— Детка, я чудом выжил после твоей «любви»!!! Время идет, а я начинаю злиться. В подвале этого дома есть чудесная пыточная с самыми душевными милыми приспособлениями. А вот ключи от сего волшебного подвальчика, — на стол со звоном полетела связка ключей. — Воплей там твоих никто не услышит, и ты мне расскажешь все. Это просто займет немного больше времени.

— Я тебя поняла… Хорошо, я скажу… — Лорен била нервная дрожь. Она встала со стула, подошла к окну и уставилась куда-то во мрак.

— Я скажу, а потом делай, что хочешь со мной, — губы эльфийки побелели, она едва ими шевелила. — Мой отец не был ласков со мной. Он сделал ставку на моего брата, а меня едва замечал. Я помню, как он морщился и старался побыстрее отделаться от меня, когда я ему в детстве показывала свои рисунки или поделки. Я не помню, чтоб меня хвалили, обнимали или целовали…

— Мне все это известно, дальше что?! — зло перебил вампир.

— А дальше я вышла замуж за тебя. И полюбила тебя. Ты стал для меня всем. ВСЕМ. А я для тебя нет… Эти женщины… Которые обнимали тебя и ласкали, пока я засыпала одна в холодной постели… — голос эльфийки срывался. — Я сходила с ума, собирала сплетни про твоих баб. Принялась акушерить ради того, чтобы знать, не от тебя ли рожает очередная брюхатая крестьянка. Я смотрела в сморщенные личики новорожденных и искала в них твои черты… Замок сводил меня с ума… Ты так часто отсутствовал…

— Правда?! — воскликнул Алекс. — А не подскажешь ли мне, женушка дорогая, по какой причине меня не было дома?! Не деньги ли для нас я заработать пытался, выполняя разные грязные и гадкие поручение Совета, а?!!! Эльфы не хотят марать своих белых ручек о всякие некрасивости, а кто-то должен!!! То есть ты стреляла в меня из-за ревности…

Лорен молчала, не отрывая взгляда от тьмы за окном.

— Ясно… — продолжил вампир. — А я-то, идиот, пока валялся с пробитым животом в больничке, даже придумал, что у тебя есть скорбная башкой сестра-близнец… А все оказалось так просто… Уходи, Лорен…

— Уходить? — эльфийка повернула к бывшему мужу бледное лицо. — Ты отпускаешь меня после всего, что я сделала?!

— Да.

— Но почему?

— Знаешь, пока меня лечила Эрика, я от скуки брал книги из ее личной библиотеки. И нашел какой-то забавный трактат, где написано про такую штуку, как карма. Это воздаяние за содеянное. А я парень любопытный, вот и хочу проверить на практике, работает эта замудреная херовина или нет!

— Алекс, я люблю тебя… — прошептала эльфийка.

— Уходи, Лорен, иначе я боюсь не сдержаться!!! «Люблю»!!! Блядь, НЕНАВИЖУ это мерзкое слово!!! УБИРАЙСЯ!!! — заорал вампир, сжимая кулаки.

Дверь за бывшей женой захлопнулась.

Рука эрула потянулась к штофу имбирной водки…

А на рассвете следующего дня Алекс, терзаемый жестоким похмельем, покинул Одал и направился на юг.

Через несколько дней он проезжал через Бетевит, столицу королевства Алдар. Город ему понравился. Он был тесный, шумный, битком набитый лавочниками, продавцами рыбы, фруктов, пуговиц и всякой всячины. Всё двигалось, орало, шумело и зазывало. В таком городе можно было отлично затеряться в толпе и пересидеть зиму, перемещаясь из одного постоялого двора в другой. И только Алекс принял такое решение, как среди ярких вывесок увидел большой кривой лист, на котором было намалевано:

К тексту прилагалось изображение какой-то клыкастой лохматой чудоёбины, которая, очевидно, была портретом сего убийцы.

— Художнички, блядь… — проворчал Алекс, срывая объявление и швыряя его в ближайшую помойку. — Нет, пожалуй, мне этот дивный городок разонравился…

Жаль было покидать теплые города и выезжать на осенний хмурый тракт. Но теплые уютные города таили в себе преследование, травлю и позорную смерть на эшафоте. Алекса пожирала тоска…

Ему казалось, что он уже веками бесцельно бродит по этой дороге, не любимый никем и не любящий никого.

Некий атавизм, осколок архаичной эпохи, в холодных льдистых глазах которого отражается бессмысленность Мироздания…

Эрика не сразу осознала, что беременна. Как женщина, не живущая половой жизнью, она довольно равнодушно относилась к приходу «этих дней», воспринимая их лишь как досадную помеху. Да и работа после ухода упыря закрутила. Поступило очень много раненых и увечных — грабежи на дорогах и партизанщина делали свое дело. И мэтресса металась между операционными столами, перевязочными и роженицами с различного рода осложнениями.

Как-то странно ломило спину, утром накатывала слабость и раздражительность, но медичка относила это все к сильному переутомлению.

Неделя проходила за неделей, а ежемесячных «паршивых дней» (как их называла мэтресса) все не было. Наконец, она заглянула в свой женский календарик и охнула — задержка почти три недели…

Понеслась в лабораторию. Дрожащими руками едва попала иглой в вену, чтоб добыть крови для анализа. Тест. Ожидание. Положительный…

Эрика рухнула на шаткий лабораторный табурет, обхватила голову руками…

«Руки… Его… Властные. Не оставляющие выбора. Горячий ствол внутри. Судороги наслаждения…»

— Дура!!! Ох, дура… — стонала женщина, раскачиваясь на скрипучем табурете.

Вся ее жизнь, начиная со школьной скамьи, рушилась, как карточный домик. Она, светило медицины, настоятельница монастыря Блэкбор, почти духовное лицо и… с пузом!!! Принесет в подоле как последняя. И от кого?! От вампира…

Это было бы даже комично, если бы не было так ужасно.

Оставался лишь один выход. Вытравить плод.

Из многих средств было выбрано самое действенное — настойка спорыньи.

К изгнанию плода Эрика подошла основательно. Решила сделать это вечером пятницы, чтоб за выходные отлежаться (а всем сказать, что отравилась грибами), и в понедельник уже быть вновь в строю.

Настал вечер пятницы. Женщина сидела на краю своей кровати в старенькой сорочке, которую не жалко и выкинуть после «всего». Была приготовлена настойка отравы, много горячей воды и стерильных лоскутков.

Перед Эрикой стояла лохань, в которой скоро окажется плод ее бабьей слабости…

Женщину мутило. Она потянулась за настойкой и начала капать ее в стакан воды. Считала дрожащими губами. Ошибиться с дозировкой нельзя. Иначе судороги, слепота, некроз тканей.

Поднесла стакан к губам. Текли слезы.

Мэтресса вспомнила, как вытаскивала с того света, как лечила безнадежных и увечных. Долгая борьба за чужие жизни, война со Смертью. А теперь она эту самую ненавистную ей Смерть пригласит сама. Позовет. Убить. И кого? Ее дитя.

«Этот ребенок пустит под откос мою жизнь! Что я с ним буду делать?! Да и отцу он не нужен. У него эдаких натраханных бастардов пол-Линделла, наверное. Надо!!!» — уговоривала себя женщина, стискивая стакан побелевшими пальцами.

— Нет!!! НЕ МОГУ!!!

Выплеснула отраву в лохань.

Рыдания сотрясали ее беременное тело. Упала на кровать.

Лишь под утро уснула, свернувшись клубочком.

— Ну раз я такая слабохарактерная дура, то проблему придется как-то решать! — сказала себе Эрика утром. — Скрывать беременность я могу лишь месяца три, а потом живот, который полезет на нос, меня выдаст. Придется уехать в какую-нибудь глухомань, где меня никто не знает и там рожать.

Беременность мэтресса носила тяжко. Начался ранний жестокий токсикоз. Казалось, организм женщины был в полном недоумении от «вселенца» и бунтовал на все лады. Запахи еды превратились в сущий кошмар, ректорша постоянно жевала что-то кисленькое, чтоб забить тошноту.

— Ну что ты мамке-то жизни не даешь!!! В папеньку ты, что ль?! — разговаривала Эрика со своим животом. — Где твой отец сейчас? Жив ли…

Женщина старалась забыть своего внезапного любовника. Стискивала зубы. Запрещала себе думать о нем.

— Мы из разных миров. Он вампир, я человек. Он наемник-убийца, я лекарка. У нас нет ничего общего, и не будет никогда, — бормотала женщина.

Но это «общее» напоминало о себе растущим животом и тяжелым токсикозом.

На четвертом месяце беременности Эрика уехала в глухую деревню на границе между Линделлом и Мидаром. Конечно, пришлось наврать, что тяжко заболела мать и требует ухода (а мама уж два года как покоилась с миром). Ректорша оставила вместо себя умницу Катерину и обещала писать и вернуться, как только родительнице «станет лучше».

Деревенька именовалась Липовка. Большая, раскиданная по отрогу горы. Несмотря на удаленность, многолюдная, а, значит, бродячей лекарке, коей представилась Эрика, работы найдется.

Мэтресса сняла хижину у востроносенькой бабулечки, которых в деревнях кличут «глазопялками» за свербящее любопытство. Конечно, пришлось снова наврать, что муж погиб на войне и оставил Эрику в положении. Бабулечка жевала губами и охала, а вечером добросердечные деревенские бабы принесли «вдовушке» немного яичек, маслица и холстину «для дитятки».

Маленькую заброшенную хижину мэтресса отмыла, отскоблила, и в ней запахло теперь не мышами и старой пылью, а травами, свежевыпеченным хлебом и разными медицинскими снадобьями, прихваченными Эрикой из Блэкбора.

Всю зиму и весну Эрика бродила по окрестным деревенькам, выселкам и слободкам, принимая роды, врачуя отравления, зашивая раны, накладывая лубки на переломы. Лекаря еще многие и многие хворобы, которыми богат тяжелый крестьянский труд.

С растущим животом росла и тревога.

Нужно было принимать решение, что делать с ребенком.

«Хорошо бы девочка! — думала женщина. — У нас женская обитель, взяла б ее к себе, наврала бы, что это дочь погибшей в родах родственницы. Хоть бы девочка!»

— Парень у тебя будет! — заявила Эрике у колодца одна из деревенских баб, тыча пальцем в торчащий вперед живот мэтрессы. — Уж поверь мне, молодка, я восьмерых мужу-то родила! Пузо клинышком, значица, мужик в нем сидит!!!

И не ошиблась, зараза! Ибо в начале мая Эрика, жестоко промучившись несколько дней, родила маленького рыженького мальчика.

— Господи, как котенок маленький… — прошептала запекшимися искусанными губами женщина, прикладывая изжеванного родами, еле живого ребенка к груди.

Пока малыш, урча, как звереныш, сосал грудь, Эрика, прикусив зубами угол подушки, выла от страшной душевной тоски и боли.

Ибо мальчика ей, настоятельнице женского монастыря, придется отдать в чужие руки…

— Эрика, не ожидал тебя здесь увидеть! — воскликнул Бранн, падая на сиденье видавшей виды кареты медички, — Не самое место тебе тут…

Инкуб мазнул взглядом по осунувшемуся серому лицу Эрики, заметил в углу кареты слабо шевелящийся и попискивающий сверток.

Втянул воздух изящными ноздрями.

— Родила недавно?

— Несколько дней назад… — прошелестела женщина истерзанными губами.

— Ребенок Алекса? — надменно спросил Бранн.

Эрика кивнула.

— Покажи! — приказал инкуб.

Женщина протянула пищащий маленький сверток демону. Тот откинул кружево с личика новорожденного.

— А в кого это… — начал Бранн.

— В маму мою! — сердито ответила медичка. — Она рыжая была!

— Совсем не богатырь, — заметил инкуб. — И, судя по тому, как он дышит, не жилец.

— Роды тяжелые были… — прошептала женщина.

— А ко мне зачем своего заморыша привезла? — холодно спросил Бранн.

«Заморыш» протянул маленькую сморщенную ручонку и схватил длинный черный локон инкуба. Тот поморщился, но локон не отнял.

— Я… — начала Эрика. — Я не могу его себе оставить, Бранн… Я настоятельница монастыря, мой долг быть примером для сотен девушек-сирот. Если монастырь закроют, то, что их ждет? Нищета или дешевый бордель… Ты мой единственный друг, Бранн…

— Что же ты, жила-жила, а друзей и не нажила?! Или ты думала, что твои реторты и пробирки тебе помогут в трудную минуту? Зачем мне твой ребенок, Эрика?! Я Верховный Инкуб! Демон и нечисть, как твои драгоценные людишки нас величают! Кстати, а что ты своего заморыша одному из спасенных тобой людишек не презентовала, а?! — губы инкуба зло кривились.

— Его отец вампир, малыш — полукровка… — подбородок Эрики жалко задрожал и она заплакала. — Рано или поздно его демоническая сущность проявится. Скорее, рано… И люди его убьют. Ему не место среди людей. А из демонов я знаю лишь тебя… Мне больше не к кому пойти… Это мальчик. Девочку я к инкубам не принесла бы…

Демон долго молчал, глядя на младенца. Тот спал, вцепившись в роскошный локон цвета воронова крыла. Маленькое сморщенное личико, рыжие волосики, выбившиеся из-под шапочки, крошечные кулачки…

— Мдааа… — протянул Бранн. — И это сын верховного вампира… Какой-то он у тебя заурядный вышел! Я ждал от Алекса большего!

— Он еще маленький просто! — задиристо ответила Эрика.

— Я заберу ребенка, Эрика! Но с одним условием!

— С каким?! — насторожилась женщина.

— Ты больше никогда его не увидишь! Не будешь спрашивать о нем. Не станешь просить встречи с ним! Он будет принадлежать мне! — отчеканил демон.

Эрика вздохнула и вцепилась в сиденье кареты. Опустила голову.

— Я тебе гарантирую, что он выживет! Больше я ничего тебе обещать не могу, — добавил Бранн.

— Хорошо… — лицо женщины стало еще серее в полумраке кареты.

— Плохо выглядишь, Эрика! — холодно заявил инкуб. — Поезжай домой, отдохни. Я заберу твоего ребенка! Кстати, а зовут-то как его?

Женщина машинально вынула из кармана плаща какой-то листок и подала демону.

— Ясно, — ответил Бранн, мельком взглянув на бумагу. — Ну, езжай домой! И никогда больше меня не спрашивай про сына, договорились?

Эрика, как сомнамбула, кивнула головой, продолжая смотреть куда-то в угол кареты.

— Домой гони!!! — крикнул инкуб извозчику Эрики.

И понес ребенка в Обитель Инкубов.

— Молока, рожок, вина и Книгу Пророка Анджея!!! — приказал Бранн безлицему неофиту, который скрючился перед Владыкой в низком поклоне.

В огромной зале с высокими резными потолками, было прохладно.

Инкуб завернул ребенка в свой плащ, положил в кресло у камина. Сам сел в другое, потягивая принесенное прислужником вино и перелистывая книгу.

— Проснется, накормишь! — кивнул инкуб на ребенка.

Неофит закивал и что-то зашипел.

— Кайру приведи!

— Она спит, Мессир… — зашептал неофит.

— Приведи, я сказал! — зло рявкнул Бранн, наливая себе еще темного, почти черного вина.

Через несколько минут мелодично зазвенели цепи и прислужник ввел в залу древнюю старуху.

Закованная в тонкие серебряные цепочки, одетая в глухое серое платье, старуха была абсолютно слепа. Она водила носом, к чему-то принюхиваясь. Тощие ручки, похожие на птичьи лапки, ощупывали воздух.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет, Кайра! Разбудил?! — любезно поинтересовался Бранн. — Хотя, тебе все равно, день или ночь…

Старуха поклонилась в сторону голоса и замерла.

— Вы хотите предсказание, Мессир? — прокаркала Кайра. — Мои прежние сбылись ли?

— Да, сбылись! У тебя дар, Кайра!

— Дай-ка ей в руки книгу, Эферант! — обратился Владыка к прислужнику.

Тот повиновался.

— Ко мне попал ребенок, ведьма! Я хочу знать его будущее! — Бранн отпил еще вина.

Старая ведьма наугад открыла книгу и ткнула своей птичьей лапой в строки.

— Читай, Эферант!! — приказал инкуб.

«Мой отец наказывал вас плетьми, а я накажу вас скорпионами! Будут прокляты губители семени отца моего!» — прочел прислужник.

— Мда, занятно… — протянул Владыка, глядя на спящего у огня ребенка. — Видимо, заморыш еще сыграет свою роль в этом дерьмовороте… Надо как-то спрятать его, до поры до времени… «Прячь на виду!» — говорят мудрейшие и они правы, черт меня побери!

— Оставьте меня! — приказал Бранн.

Безлицый неофит и ведьма спешно покинули залу.

Бранн подошел к ребенку, долго смотрел на него. Потом завернул поплотнее в плащ, вытряхнул дрова из корзинки у камина, положил в нее спящего мальчика.

Взял корзинку и подошел к огромной картине, приставленной к стене. Картина изображала озеро с кувшинками лунной ночью.

Инкуб протянул руку к кувшинкам и что-то зашептал.

Озеро на картине задрожало, заструилось, кувшинки пропали. Вместо них появилось изображение двери, старой, скособоченной, сколоченной кое-как из древних, поеденных жучком, досок. Дверь колыхалась и дрожала, как воздух в полуденном мареве.

— Бетевит. Площадь Лошадников. Приют святой Марты. Двадцать лет назад от сего дня! — звучно приказал Бранн.

Дверь на картине дрогнула, как от удара, заскрипела и открылась.

Инкуб сделал шаг в портал…

А на следующее утро монахи приюта святой Марты нашли на пороге еще одного подкидыша. Маленького рыженького новорожденного, завернутого в дорогой синий бархатный плащ. Под плащом нашли и записку с именем. На клочке бумаги значилось «Влад Александр Михаил».

— Мишкой будет! — недолго думая, решили иноки и стали делить кому достанется роскошный бархатный плащ.

И было это двадцать лет назад. Двадцать лет назад от сего дня…

Пора нам возвращаться к нашему герою, дорогой читатель.

Проехав деревню Большие Гуси, Алекс несколько повеселел. Позади осталась жирная грязь предместий, в которой вязли копыта лошадей; скрип повозок с разными товарами, которые хлопотливые крестьяне везли на ярмарки; матюги возниц; визгливые голоса деревенских баб и мычание скота, гонимого в город на убой. Воздух стал почище, посвежее и даже выглянуло солнышко.

Еще несколько миль и повозки на тракте встречались все реже, и вампиру больше не нужно было спешно гнать коня в лес, чтобы не быть замеченным конными разъездами.

Алекс достал зачерствевший рогалик из сумы и, подставив лицо ласковому осеннему солнышку, начал рогалик с наслаждением грызть. В подлеске возились неугомонные птахи, щебетом и писком наполняя пустынный тракт.

— Как же хорош мир без людей, правда, Люцифер!? — обратился эрул к своему вороному. Конь согласно мотнул головой и продолжал мерно топать по дороге, изредка тянясь мордой к соблазнительным, на лошадиный взгляд, придорожным травам.

Еще пара часов прошла в тишине и покое. Встретился на дороге лишь кузнец, идущий в город, да запыленный крестьянин со стадом откормленных поросей, в сытых глазках которых светилось довольство жизнью.

— Вот блаженные твари! — вновь обратился вампир к коню, указывая плеткой на свиней. — Не ведают, что их ждет…

И конь опять проявил единодушие с хозяином.

Но скоро идиллия закончилась…

Еще издали Алекс услышал чей-то хохот, угрозы и грязный мат. Голоса были сиплые, пропитые и принадлежали явно не благородным девицам.

Завернув за поворот, эрул увидел прелестную пасторальную картину. На небольшой полянке рядом с дорогой стоял чистенький мул, чьи переметные сумы были выпотрошены, и у ног мула в беспорядке валялось их содержимое. На полянке уютным кружком стояли люди. В центре — конопатый щуплый парнишка в рясе, очевидно, монах, а вокруг — краснорожие щетинистые бугаи с кистенями, рогатинами и самодельными пиками. Бугаи по чем свет костерили парнишку в рясе и тыкали в его сторону пиками, тот отчаянно отбивался и орал:

— Люди добрые, да нету у меня серебра, откель оно у меня!!! И крест этот на мне железный! Отпустите меня с миром, не грешите, пожалуйста!!!

— Говори, святоша сраный, куды ценности зашил!!! Пятки тебе на костре поджарим! — ярился самый кургузый, но, видимо, самый авторитетный из дорожных грабителей.

Алекс остановил коня, достал очередной рогалик и стал с любопытством наблюдать за происходящим.

Увидев вооруженного всадника, юный монах приободрился и еще громче стал орать, что он беден как церковная крыса; а банда дорожных забулдыг помрачнела и ощетинилась своим крафтовым оружием.

— Продолжайте, пожалуйста, не стесняйтесь! — добродушно заявил Алекс, догрызая черствую выпечку.

Вперед вышел кургузый бандит, которого звали Никола, судя по окрикам его товарищей по оружию.

— Чаво тебе надо, сударь?! Езжай, куды ехал и не лезь не в своё! А то, смотрю, сбруя-то у коня твово с камушками да серебром! Соблазнимся мы, грешники, на коня твово и явойную сбрую!!! — изрек Никола, дыхнув в Люциферову морду застарелым перегаром. Конь чихнул.

Компания щетинистых бродяг дружно заржала. Подбодренный собутыльниками, предводитель по-хозяйски положил грязную разлапистую ладонь на гриву боевого жеребца. Люцифер предупреждающе храпнул и тряхнул головой.

— Милейший, ты бы не трогал чужих коней! — радостно обратился Алекс к кургузому. — У него характер-то хреновенький!

Раззадоренный насмешливым тоном эрула, полупьяный грабитель схватил вороного за гриву и больно дернул.

Люцифер резко мотнул головой, взвился на дыбы и дал копытом в лоб неугомонному Николе. Тот качнулся, осел на траву, из ушей и горла хлынула кровь.

Парнишка-монах икнул и перестал взывать к совести собравшихся.

Банда забулдыг, взвыв, кинулась на Алекса.

Тот соскочил с жеребца, вынул меч, бросил поводья монаху, крикнув:

— Держи коня, а то он нравный больно!!!

Дальнейшее заняло совсем немного времени. На стороне нетрезвых висельников была дурость и отвага, на стороне эрула — опыт и хорошо выкованный меч. Тем более что объявленный в розыск вампир не собирался рассусоливаться и растягивать этот спектакль.

— Это все из-за меня… Все из-за меня… — бормотал парнишка-монах, оглядывая полянку с умирающими хрипящими бандитами.

— Быстро свои манатки собирай и нужно убираться отсюда, пока разъезд не грянул!!! Они разбираться не станут кто прав, кто виноват! Быстро, я сказал!!! — заорал Алекс на конопатого парня.

Тот кивнул и начал ползать вокруг смирного мула, собирая свои вещички и запихивая их обратно в сумки.

Эрул, не дожидаясь его, вскочил на вороного и стеганул его плеткой. Конь захрапел, мотнул упрямой башкой и бросился в галоп.

Проскакав какую-то деревню и убедившись, что никто не поднял тревогу, Алекс натянул поводья, и жеребец пошел шагом, фыркая и роняя пену.

— Ну, извини за плетку! — бормотал эрул. — А если бы караул нас захватил, хорошо бы это было?! Меня бы повесили, а тебя продали на сельской ярмарке! И не факт, что новый хозяин оказался бы добрее меня! Не сердись, овса получишь на первом же постоялом дворе! Скоро остановимся на ночевку. Надо отдохнуть и тебе, и мне. Упыхались за день оба…

Сзади мерно, бойко и часто застучали чьи-то копыта.

— Да, ёпт… — процедил сквозь зубы эрул, оглядываясь.

Их нагонял на весьма запыхавшемся муле тот самый конопатый монах. Увидев, что Алекс его заметил, он приветственно замахал рукой.

— Я уж думал, не догоню вас, господин!!! — тяжело дыша, воскликнул парень, подъезжая к вампиру.

— Чё те надо? — нелюбезно поинтересовался эрул.

— Я тут подумал… — замялся парень. — Говорил мне отец настоятель: «Прибейся к торговому каравану и иди с ними», но я не послушал, и Господь показал мне, как я заблуждался!!!

— Отец настоятель был абсолютно прав, но я-то тут причем? — проворчал Алекс, похлопывая коня по тугой шее.

— Я, пожалуй, поеду с вами, господин! — заявил мальчишка. — Вы докедова едите?

Алекс развернулся всем телом к наглому монаху:

— Да ты не ахренел ли, парень?! Я тебе что, торговый караван?!!

Увидев, что Алекс начал злиться, монах затряс головой и примирительно замахал руками:

— Не серчайте, прошу вас!!! Я не хотел вас задеть, напротив! Вы искусный воин, а я иду совсем один, по дурости своей! Я вам правду скажу!!! Есть у меня сокровище! Но не серебро и не камни! Книга!!! Книга мудростей святого Исидора! Вот она!!! — и парень торжественно извлек из недр своей серой рясы маленькую потрепанную книжонку. — Вот!!! И мне поручено доставить ее в обитель святого Исидора, что аккурат на границе с лесом Эрине. Я хотел идти через Мидар, спокойной дорогой в обход. Но весь Мидар сейчас захвачен разнообразной нечистью, на тракте ужас и бесчинства и я решил, что пойду через Нагорье Бруксы…

— Через Нагорье Бруксы?!!! — фыркнул эрул. — Парень, разворачивай свою животину и возвращайся к отцу настоятелю, мой тебе совет! Ты хоть знаешь, что это за Нагорье и кто там обитает, идиот малолетний?! Обойдутся в обители святого Исидора и без этой книжонки, поверь мне! Жизнь дороже! Давай!!! Разворачивайся и уёб…вай!

— Да не могу я уёб… уехать!!! Я поклялся душой, что доставлю книгу в обитель!!! Это мой обет! Моя миссия!!! — возмущался юный монах.

— Дааа… Дуракам закон не писан, верно говорят. Молод ты еще… — рассеянно ответил Алекс, выглядывая постоялый двор.

— И вот я подумал… — продолжил воодушевленный парень. — Почему бы нам не быть попутчиками, ежели вам вдруг тоже через это нагорье надобно. Мне нужна защита, на дорогах шибко озорничают. А вам, господин, нужно отеческое наставление!

— Что мне нужно??!!! — вскричал вампир, отвлекшись от поисков постоялого двора. — Наставление??!!! Отеческое?!!!

И Алекс так звонко расхохотался, что вороной всхрапнул и забил передним копытом. Эрул смеялся, закашлялся от смеха и снова смеялся. Вытер слезы рукавом:

— Ты, видимо, монастырский дурачок?! Как же я сразу не догадался! Надоел ты, поди, всем, а пуще всех надоел отцу настоятелю. Вот и дал он тебе эту книжонку и отправил к херам, практически. В надежде, что тебя прирежут на неспокойных трактах! И как же ты меня, твою мать, наставлять собрался, позволь полюбопытствовать?!

— Да не я наставлять то буду, а Книга!!! — засуетился монах. — Вот, господин, позвольте вам продемонстрировать всю мудрость Книги! Задайте вопрос про себя, а я наугад открою Книгу и прочту ответ!

— А давай! Зачем про себя, я и вслух могу спросить! — вампир обратил порозовевшее от смеха лицо к монаху. — Мой вопрос таков: Когда ты от меня отвяжешься?

Парнишка важно кивнул, зажмурил глаза и наугад ткнул в раскрытую книгу.

Изрек:

— «Не так сложно войти в катастрофу, как выйти из нее!»

— В точку, блядь!!! — снова захохотал Алекс. — Ладно, давай все вопросы решать утром. Нужно найти ночлег. Меня зовут Алекс. Тебя как?

— Михаил. А по-простому, Михась меня кличут!

— Ох, дурачок ты, Михась!! И имя у тебя дурацкое…

А с ночлегом стоило поспешить, быстрое осеннее солнышко уже заваливалось за вершины дубов…

«Да и в самом деле, пусть таскается со мной этот монастырский дурачок», — думал Алекс пока они ехали к какому-то большому селу, где точно должен быть постоялый двор. — Пригодится. Во-первых, вряд ли кто-то ожидает, что объявленный в розыск убийца-вампир станет путешествовать в компании монаха. А один я точно привлек бы к себе внимание. Во-вторых, если меня тяжело ранят в дороге, я могу на крови мальчишки продержаться несколько дней, пока не найду новую жертву. В-третьих, его болтовня меня отвлекает от своих мыслей, что тоже хорошо, если учесть содержание этих мыслей…»

— Эй, Михась! — вампир прервал бурный поток словоизлияний парнишки, касаемых отвратительных порядков на трактах и бесчинства разбойников.

— Да, господин? — отозвался юный монах.

— Будем всем говорить, что ты мой племянник, а я твой дядюшка. И что я тебя сопровождаю до монастыря по причине грабежей на дорогах. Понял?!

— Ох, господин! Всё, что скажете!!! Только не бросайте меня одного на тракте! Правда, заплатить мне вам совершенно нечем… — засуетился парень. — Хотя, наверное я вас оскорбил словами о плате? Вы, поди-ка, рыцарь благородный?

— Ага, рыцарь!!! — заржал вампир. — И спасаю невинных дев от драконов. Дорогуша, я наемник. Убиваю за деньги. Все равно кого — эльфов, людей, гномов или хоббитов. Лишь бы платили. Так что не приписывай мне сопливого прекраснодушия, племянничек! Но денег я с тебя за сопровождение не возьму, не думаю, что у тебя есть золото. Заплатит настоятель монастыря святого Исидора, если я тебя и твою книгу доставлю в целости. Триста алдарских марок. Это небольшая плата за мои услуги. Считай, почти даром!

Конопатый монах вздохнул и закивал головой.

— А вот и харчевня, слава богам! — заметил эрул. — А то я себе весь зад отсидел и жрать охота.

В полумраке они разглядели, что харчевня и постоялый двор назывались «Пастуший рожок». На вывеске был изображен раскормленный пастушок в красной шляпе, который дудел в рожок, размером с хорошую иерихонскую трубу.

Привязали мула и Люцифера к коновязи. Вампир скользнул взглядом по заборам и не найдя своего лохматого портрета с обещанием награды за собственную смерть, облегченно вздохнул:

— Вот он, блаженный покой захолустья! Заходи, племянничек, закусим и поспим! — воскликнул Алекс, распахивая перед монахом скрипучую низенькую дверь харчевни.

Поели они отлично и выспались неплохо на душистом сеновале. Хозяин постоялого двора долго кланялся и извинялся, что нет свободных комнат:

— Среда завтрева, господин! Базарный день! Люду понаехало тьма тьмущая! Уж не серчайте, прошу вас! Зато вам на сеновал жинка снесет молочка топленого на ночку попить да калачей!

— Не суетись, хозяин, сойдет и сеновал! Но чтоб без мышей! А то хрены-то нам пообгрызают, пока спим. — отмахивался от надоедливого харчевника эрул.

— Нетути мышей, нетути!!! Кот у нас хорош, всех повыловил, знатный такой кот! Шерсть с искрой, красавец! — продолжал тарахтеть хозяин, показывая дорогу на сеновал.

Утро тоже началось просто великолепно. Завтракали они за столом, выставленным у харчевни, по причине нехватки места внутри. Но это было даже и хорошо. В самой зале шумно, не продохнуть от трубочного табака. А на улице свежо, прохладно и вид прямо на площадь где уже расставляли палатки, столы и телеги для сегодняшнего торга.

Приносили им еду и напитки редкие красотки — дочери харчевника. Ясноглазые, румяные, грудастые брюнетки. Бедняга Михась стеснялся, что-то бурчал невпопад и глупо лыбился, стараясь не смотреть на тугие девичьи бюсты. Вампир иронично поглядывал на монаха, догрызая ножку цыпленка.

Надобно сказать, откуда пошло название села «Златина Топь».

Места эти издавна славились исключительно красивыми девками. Но лет триста назад самой красивой из местных девок была Златина — дочь лавочника. Глаза на лоб у мужиков лезли от ее красы и даже у мертвых вставало. Знамо дело, девка была балована, и взошло ей в голову, что замуж она должна выйти за самого что ни на есть, графа или герцога. Так откуда же в этом захолустье возьмутся графья или герцоги?

И выдал отец Златину за плотника. Хороший был парень плотник, работящий. Старался он и так и эдак угодить молодой жене, да все без толку. Не люб он был ей. Тосковала она о дворцах и балах, а какие в этом захолустье балы?

Ну, а потом и вовсе изменять начала с тоски. Со всеми. Даже со стариком Фишером за серебряное колечко. Старик Фишер потом до-о-олго по тавернам рассказывал, что он делал со Златиной за этот подарок.

Конечно, дело добром не кончилось. Терпение у плотника лопнуло, и утопил он неверную жену в речке Диве, повесив кирпич ей на шею.

С тех пор и стали называть ту деревеньку Златина топь. Потом построили церкву, завели торговлю с эльфами, гномами и прочими нелюдями, и сельцо то и расцвело.

Тем временем, торг на площади начался. Несмотря на удаленность от больших городов, товару было обильно разного. Крестьяне торговали птицей, животиной всякой, репой, яблоками, тыквой и прочим, что родит земля-матушка.

Эльфы привезли книги, яркие лубки, разные лечебные зелья — от поноса, запора, от ветров и для мужской силы. Эльфийки торговали мазями для красы, духами, притирками и разными прочими косметиками.

Рядом с лотками гномов стон стоял от звука дуделок, трещеток, погремушек — это человечьи, гномьи и эльфийские детишки пробовали товар гномов-игрушечников в деле. Соблазн был великий для детворы рядом с гномьими лотками! Это и коники, и куклы, и мячики, и говорящие деревянные человечки. Мамки разных рас только и успевали отгонять от прилавков своих ноющих и клянчащих отпрысков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Солидные плотные хоббиты торговали сортовыми семенами, лошадками — пони улучшенной породы, добротными сельскохозяйственными орудиями. Здесь гвалта было меньше, народ приценивался степенный да прижимистый.

На полянке рядом с площадью устанавливали балаганчик кукольного театра, и на травке томилась в ожидании ребятня, заедая свое томление сушками и сахарными петушками. Судя по афише, которая гласила: «Сказание о том, как дед Жером суккуба победил» спектакль ожидался не вполне для детского возраста.

Алекс благодушно смотрел на эти картины сельского торга, покуривая трубку. Михась застенчиво улыбался смачным деревенским красоткам.

И, наверное, этот день был бы одним из самых спокойных в жизни вампира, если бы не…

Сначала на другом конце площади загрохотали копыта. Нагайкой кого-то вытянули по спине, расчищая себе дорогу. И на деревенскую площадь, едва не передавя кур и ребятишек, вылетело с десяток всадников. Судя по экипировке, королевских солдат.

Один из них скинул с телеги пинком несколько поздних кабачков, освобождая место для щуплого, сутулого, но очень горластого глашатая.

Растерявшаяся толпа деревенских заволновалась, мамки начали ловить ревущих ребятишек, хоббиты и гномы нахмурились.

Увидев все это, Михась открыл рот и вскочил со своей скамейки.

— Сиди спокойно! — одернул его Алекс, с лица которого исчезло благодушное выражение. — Что ты дергаешься? Ты беглый преступник, может быть?

— Неее… нет, конечно, господин, — растерялся монашек.

— Вот и сиди, не дергайся! Доедай спокойно завтрак, — зашипел вампир. — А я пойду скажу хозяину, чтоб скотину нашу седлал.

Вернулся эрул быстро, сел на свое место как раз в тот момент, когда с телеги начал вещать горластый глашатай:

— Селяне Златиной Топи!!! Дражайшая королева Изабелла, да продлит Великая Мать ее дни, издала указ!!! С сего дня нелюди разного роду и племени, как то эльфы, хоббиты и гномы навсегда изгоняются из нашего королевства. Любая торговля с ними и укрывательства оных запрещены и караются смертью!!!..

Толпа охнула, заволновалась, дернулась к телеге глашатая. Солдаты навострились пиками в лица деревенских.

— Кроме того, подлежат безжалостному уничтожению ведьмы, чернокнижники, некроманты, суккубы, инкубы и вампиры разных мастей!!! — продолжал глашатай.

Бровь Алекса изогнулась, губы сложились в невеселую усмешку.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Поели калачиков… — пробормотал он. — Сиди смирно, племянничек, может, обойдется…

Но не обошлось…

— Люди Златиной Топи!!! — надрывался сутулый глашатай. — Доколе??!! Доколе мы будем терпеть козни ведьм, смерти от клыков вампиров??!! Поганые инкубы и суккубы разрушают наши семьи, приучают мужей и жен к извращенной похоти!!! …

В толпе засверкали недобрые женские взгляды, направленные на своих благоверных.

— Хоббиты втридорога продают семена, припрятывают урожай во время голода!!! Эльфы вырезали Одал-На-Брунне, напали на Бетевит, а потом смеют торговать своей отравой на наших рынках!!! Не дурни ли вы, позволяя такое??!!

Толпа заворчала, зашумела, в ее недрах рождался рокот и одобрительные возгласы.

— Гномы продают оружие нелюдям!!! Вам — игрушечки, им — топоры, мечи и кольчуги!!! Очнитесь, добрые люди Златиной Топи, и изгоните навсегда инородную заразу из своих земель!!!

— Верна говорит!!! Вернааа!!! — заорала толпа.

— Громи, робяты, их лотки!!! — завопили, невесть откуда взявшиеся, пьяненькие расхристанные мужички с топорами.

— Баб эльфки приучают рожи мазать да полюбовников заводить!!! — загудели степенные семьянины.

Толпа колыхнулась, потрясая кулаками.

Испугавшиеся сего великого шуму, эльфские ребятишки прыснули с полянки, опрокинули самого малого человеческого дитенка. Тот, со страху, обмочил полотняные праздничные портки и заревел дурным голосом.

— Дитев наших эльфы убивают!!! — завизжали истошно бабьи голоса.

И началось…

Зачинщиками, конечно, были те самые пьяные веселые мужички с топорами.

Радостно вопя, они переворачивали лотки нелюдей. Резные коники, духи и книги полетели в осеннюю грязь…

Нелюдей били кулаками в лицо, рвали на них одежду и волосы.

Взвились топоры, вилы и рогатины.

Потекла кровища, полетели отрубленные пальцы.

Был затоптан первый ребенок…

— Все, парадиз закончился, уезжаем отсюда! — скомандовал эрул Михасю, поднимаясь с лавки.

— Но, господин!!! — монашек, вылупя глаза, повис на рукаве вампира. — Как же??!! Мы не можем же???!! Они же их убьют всех!!! Там дети малые!!!

— Это не мое дело! Я наемник, а не благородный рыцарь! — ответил Алекс, стряхивая с себя Михася и стараясь не смотреть на происходящее на площади.

— Но, господин!!!

— Поехали, я сказал!!! — зло зашипел вампир. — Что ты предлагаешь мне, блядь, сделать?! Напасть на солдат?! Или начать резать деревенских??!! Я, твою мать, наемник, а не спаситель обиженных и оскорбленных!!!

Ехать пришлось по кромке площади, пробиваясь сквозь кровавое месиво. Алекс не брезговал пускать в ход меч, пробиваясь к тракту. Монашек ехал за ним, в ужасе вцепившись в гриву своего мула. Михася мутило.

Они уже почти выехали из деревни, как заметили ватагу мужиков, которые тащили за косы эльфийскую девочку-подростка. Один глаз у нее был подбит, зубов не хватало.

Заметив Алекса, девочка, в отчаянной мольбе, протянула руку к копытам его коня и зашептала:

— Помогите…

Вампир пару секунд смотрел ей в глаза, затем молниеносным движением чиркнул мечом по горлу эльфийки.

Кровь брызнула на копыта Люцифера. Глаза девочки закатились.

— Прости… — прошептал эрул, разворачивая коня к тракту.

— Сука патлатая, потеху нам спортил!!! — орала ему вслед пьяная ватага.

Алекс пришпорил коня. Следом затрусил на своем муле Михась с совершенно зеленым лицом.

Из некогда процветающего села Златина Топь доносился нечеловеческий вой…

— Зачем вы ее убили??!!! — закричал Михась, едва злополучное село скрылось из вида. — Она же ребенок почти!!!

— Поэтому и убил… — мрачно ответил Алекс.

— Вы могли бы отбить ее у этих мужиков!!! — не унимался монах. По его конопатому лицу обильно текли слезы и мешались с каплями осеннего дождя, который зарядил совсем некстати. — Я же видел, как вы расправились с теми бродягами, которые напали на меня!!! Что вам стоило отбить ту девочку??!!

— Послушай, племянничек!!! Оказывается, ты не только дурачок, а еще и тугоухий!!! — взорвался эрул. — Чем ты был занят, пока глашатай орал с телеги указ этой блядины Изабеллы??!! На девичьи жопы пялился??!! Что сказано в указе, повтори!!! — приказал вампир.

— То, что надобно всех изгнать… — заморгал глазами Михась.

— Браво!!! Хоть что-то в твоей башке задерживается. Кроме того, там было сказано, что за укрывательство нелюдей полагается смерть. Даже если бы я ее отбил, нас бы задержали на первой же заставе, ибо девчонка эта — эльф, если ты не успел заметить. И ждала бы нас смерть на виселице. А смерть на виселице, дорогой мой идеалист, это не про красивый лаковый гроб, слезоточивую прощальную речь скорбящей родни и памятник размером с жопу великана! Это про переломанную шею, обоссаные штаны и обгрызенные голодным зверьем ноги.

— Но зачем ее-то убивать было???!! — не унимался парень. — Убили бы этих забулдыг!!!

— И опять мимо, дорогой племянничек! Во-первых, этим бессмысленным действием я привлек бы к нам внимание солдат, который так и ждали, кому бы еще выпустить кишки. А во-вторых, там было столько желающих нахаляву трахнуть нелюдских баб и девок, что на смену убиенным забулдыгам тут же возникли бы другие. И девчонку все равно бы трахнули. А она слишком мала, чтобы выжить после этого. Я оказал ей услугу, избавив от мучений. Из какой, вообще, девственной дыры ты вывалился, племянничек??!! Такое чувство, что ты впервые реальный мир видишь.

— Из монастыря я… — всхлипнул Михась.

— А до этого где жил? — спросил Алекс, привставая на стременах и выглядывая укрытие, ибо дождь разошелся и от него уже не помогали дорожные плащи.

Высмотрев вдалеке развалины какого-то строения, эрул направил Люцифера туда.

— Всегда жил в монастыре. Подкидыш я… — вздохнул Михась, ежась под промокающим плащом.

— И что вы там делали, в этом вашем монастыре?

— Молились, господин. Книги переписывали.

Алексу пришла в голову одна мысль и он, косясь на продрогшего монаха, спросил:

— Монастырь в Бетевите, верно?

— Да, господин. На площади Лошадников, приют святой Марты.

— А ты помнишь недавнюю осаду Бетевита эльфами?

— Как не помнить, господин!!! Мы все очень боялись! И непрестанно молились о здравии королевы и о победе нашего славного оружия!

— Видел ли ты саму осаду и смерть владыки Крайна — предводителя эльфов?

— Нет, мы всю осаду просидели в часовне, усердно молясь. Мы только слышали шум битвы, господин.

— То есть вы, здоровые парни, во время осады родного города нелюдями просто сидели, запершись за стенами монастыря и бубнили молитвы?! — удивился вампир.

— Да… — снова заморгал Михась.

— Какие храбрецы!!! — насмешливо воскликнул эрул. — Столица королевства гибнет, а они заперлись за высокими стенами! Вы далеко пойдете с вашим странным культом.

Михась шмыгнул носом и обиделся.

— Ладно, не дуйся… Вон заброшенная мельница, там и переночуем. Разведем костер, обсохнешь! — примирительно сказал Алекс, хлопнув парня по плечу.

Ночь провели скверно. В заброшенной мельнице было холодно и сыро. Михась непрестанно ворочался на гнилых досках пола и вздыхал.

Алекс почти не спал. Стоило ему провалиться в тяжелый липкий сон, как начинала сниться та самая эльфийская девочка. Она шептала: «Помогите…» и протягивала к нему руки. Ее тонкие изящные ручки становились все длиннее и длиннее, опутывали ноги коня, смыкались на шее эрула. И он бился в ее объятиях…

«Помогите…» — шуршали опавшие листья снаружи мельницы.

«Помогите…» — свистел ветер среди гнилых досок.

И Алекс снова и снова вырывал себя из сна, с трудом размыкая на своей шее руки девочки.

— Да ёб твою мать! — выругался он, очередной раз выплывая из кошмара и садясь на своем холодном жестком ложе.

— Вы плохо спали, господин! — заметил Михась, возясь с завтраком.

— Я вообще никак не спал… — пробурчал Алекс, забирая в хвост волосы. — Кстати, племянничек, а загляни-ка в свою драгоценную книгу мудростей-премудростей! Мне кажется, я нуждаюсь в «отеческом наставлении», — грустно усмехнулся вампир.

— Конечно, конечно!!! Секундочку, господин! — Михась спешно вытирал руки клочком осенней травы.

Достал книжонку. Зажмурился. Открыл. Ткнул наугад. Прочел:

— «Нет греха хуже бесстрастия!»

— Мда… — протянул эрул.

— Ладно! — внезапно воскликнул он. — Уговорил, черт бы тебя побрал! Обещаю тебе, монах… Нет, клянусь даже! Я попытаюсь спасти первого, кого увижу на этой дороге! И всё!!! Никаких сраных подвигов больше от меня не жди! Договорились? — обратил вампир свое непроспавшееся лицо к парню.

— Да-да!!! Конечно, господин! — обрадовался Михась.

— Только молись, монах, чтоб это была не принцесса, которую спер похотливый дракон! — фыркнул упырь. — Собирайся! Дождь кончился, дорога просохла. Нам нужно поторапливаться.

После холмов и пригорков местность начала значительно понижаться и по обе стороны дороги потянулись болота, заросшие мелким кустарником, клюквой и корявыми деревцами.

— «Зеленушкино болото!» — объявил Михась, посмотрев в дорожную карту. — А почему оно так называется, господин? Потому что зеленое?

— Нет, мой слабо образованный друг… — вздохнул эрул. — Здесь живут зеленушки. Это такой болотный народец. Маленькие человечки в зеленой одежде. В старину их было очень много, вот эти болота и назвали в их честь. Водились здесь еще добрячки…

Михась заливисто, по-мальчишески, рассмеялся:

— Какое название забавное, отчего так их назвали?!

— Они незлобные, могут и дорогу показать, и из трясины вывести. Самое главное, быть вежливыми с ними, они страсть не любят хамов и невежд. Могут и утопить за это. Вообще, запомни, монах, если встречаешь неведомое тебе существо, поклонись. Так… На всякий случай.

Дорога вилась по песчаной гряде, свернуть с нее было невозможно, вокруг была непролазная трясина. Алексу это совершенно не нравилось, но деваться было некуда.

Слушая вполуха разглагольствования монашка, эрул погрузился в свои мысли.

Мерное покачивание коня усыпляло….

— Ой, господин!!! Господин! А что это такое торчит с дорогой-то рядом?! — вдруг вскрикнул Михась.

Алекс очнулся:

— Ты чего орешь?!

— Да вон там штуковина торчит? Что это?! — показывал парень на какую-то конструкцию рядом с дорогой. «Штуковину» наполовину скрывал приличный куст орешника.

Когда они подъехали поближе, то увидели, что неведомая конструкция представляла из себя сделанную наспех виселицу, на которой болтался труп, чья грудная клетка была раскурочена деревянным колом. Красивое мертвое лицо было совсем свежим, даже мухи еще не ползали по застывшим губам и распахнутым черным глазам мертвеца.

Михась, открыв рот, уставился на торчащий из трупа окровавленный кол.

— Вампир, — холодно сказал Алекс. — Обычный горный вампир. Мертв всего несколько часов. Жаль… Поехали! Нечего пялиться! — зло зашипел эрул на монаха. — Привыкай, племянничек! Теперь эти декорации с нами надолго!

Не успел эрул произнести эти слова, как ветер донес из-за поворота дороги чьи-то истошные вопли:

— Отпустите меня!!! Я не ведьма!!! Я не творила никаких волшебств!!! Вона и староста подтвердит, что я не ведьма!!! Нет!!! Нет!! Не трогайте меня!!! Мамочка родная-а-а-а-а-а…..!!! — надрывался молодой женский голос.

Вампир и монах замерли…

— Бляяяяяяя…. — мелодично пропел Алекс.

Помолчали…

Вопли продолжались…

Михась побледнел. Эрул зло кривил губы.

— Господин… Вы поклялись… — робко проговорил монашек.

— Лучше б я проехал мимо в тот день и дал бы этим уркам спокойно поджарить тебе пятки!!! — огрызнулся Алекс. — Ну, племянничек, готовься!!! Мы прямиком лезем в эту, как ее… в «катастрофу»!

И эрул направил коня вперед, туда, откуда доносились режущие мозг женские вопли.

Картина им открылась хрестоматийная — на горе хвороста и дров, привязанная к столбу стояла ведьма (к ней мы еще вернемся) и вопила. Перед горой дров расположился отряд бравых солдат (рож в восемь), носатый чернявый десяцкий, плотный деревенский староста в новом беличьем жилете, его толстощекая чернобровая жена и мужичок в дырявых портках и с факелом.

Надобно сказать про ведьму… Бытуют народные суеверия, что, дескать, бабы, склонные к волшбе, имеют одинаковую наружность. Худоба там (чтоб сподручнее летать на метле), чернявость (очевидно, чтоб сливаться с ночным мраком), пронзительный роковой взгляд, коим они завораживают неосторожных человеков. Ну и краса, конешна, неземная.

У дамочки, привязанной к столбу и дико вопящей, все было с точностью наоборот. Это была пухлая белобрысая девица с отупевшим от ужаса взглядом, курносая и щекастая. И напоминала она не роковую чаровницу, а обычную сельскую девку, кои сотнями теряют невинность на сеновалах в майские полнолуния.

— Мда, — констатировал упырь.

И сим возгласом отвлек бравую компанию от чтения какого-то длинного и на редкость нудного текста.

Носатый десяцкий смерил Алекса и его спутника цепким хищным взглядом и направился к ним. От группы отделилось еще четверо солдат…

— Ну что, святоша… — процедил сквозь зубы вампир. — Самое время грешить, то бишь, врать! Говорить буду я, ты поддакивай.

Побледневший Михась понимающе угукнул в ответ, как лесной филин.

— Кто такие? — пролаял десяцкий. — Куда направляйтесь?!

— Разрешите представиться, сударь! — эрул учтиво склонил голову. — Я имею честь именоваться ярлом Сигурдом из Ульвмаркта. А этот юноша — мой племянник, сын моей покойной сестрицы Хельги, да помилует ее Один, все асы и валькирии, кои во множестве летают по небу в эти осенние дни…

Десяцкий и солдаты задрали бошки к осеннему небу и, не узрев там ничего, окромя нескольких галок, зло уставились на вампира и монаха.

— Ладно! — вновь прогавкал командир. — Путь-то ваш куды?

Алекс горестно вздохнул и положил руку на грудь:

— Сердце мое разбито, друзья! Ибо этого паскуду племянника выгнали из монастыря, и я по крайне неспокойным дорогам препровождаю его в другую обитель. Только ради памяти любимой сестрицы, которая так любила купаться в нашем пруду голышом, я отправился в этот опасный путь!!!

Солдатня залыбилась.

— А за чаво его из обители-то вытурили? Крал, что ль? — подал голос один из солдат.

— Нет, мой друг! — опять горько вздохнул упырь. — За онанизм! Публичный!!!

На полянке грохнул и раскатился веселый хохот. Не смешно было одной ведьме на горе хвороста.

Михась выпучил глаза на эрула. Тот отвесил ему звонкий подзатыльник:

— Посмотри еще тут на меня!!! Видели, как смотрит?! — обратился он к зрителям. — Это же готовый убийца, пырнет меня ночью шампуром и поминай как звали!

— Да, оставила тебе дитятко сестричка, неча сказать! — весело сказал десяцкий, просмеиваясь. — Ну, господа, отнюдь, не мешайте нам, ведьму надобно сжечь. Дело уж к обеду, а у нас конь не валялся.

Услышав это, белобрысая чаровница тоненько заскулила.

— Хорошо, мы просто посмотрим, никогда такого не видывал, — кивнул Алекс. — А вина-то какая на ней?

— А вина на ней, господин, великая! — звонко воскликнула жена старосты, бренча латунными серьгами. — Мово сынку Яшека приворожить хотела, паскудина такая!!! У самой голая жопа неприкрытая и туды же, любовничать с моим сынком вздумала!!!

— Не виноватая я!!! — возопила со своего хвороста ведьма.

— Молчи, Люсьенка, проблядь сатанинская! Вона свидетель стоит!!! — старостиха ткнула пальцем в неказистого мужичка с факелом. — Все он показал! И как ты Яшеку на шею вешалася и как кровь свою месячну капала сыночке в пиво!!!

— Фуууу!!! — в ужасе воскликнул Михась.

— Кровь в пиво?! — воскликнул вампир. — Воистину, какое злодейское преступление! Исказнить ее за это надобно самыми изощренными способами!

— Да сожжем просто и делов-то! — весело отозвался десяцкий. — Эй, Потап, поджигай! — скомандовал он дырявопорточному факельщику.

— Стойте! — крикнул Алекс.

Факельщик заморгал на него пьяненькими глазками.

— Чаво еще?! — удивился десяцкий.

— Отпустите девку! — скомандовал вампир.

Глаза десяцкого округлились:

— Это с хера ли?!

— Да какая она ведьма! Вы посмотрите на нее!!! — эрул махнул рукой в сторону несчастной Люсьенки. — Обычная влюбленная дурочка!! Некрасивая, причем! Разве такие ведьмы бывают?! Вы эдаким образом всех девок переведете. Да и хворост не дармовой! Отпустите девку, я ее заберу с собой!

— Сударь, миленький, возьмите меня с собой!!! Спасите!!! — захлебывалась слезами девица. — Я все умею!!! И стирать и печь! И ласковая! Служить вам буду!!!

— Ох, не соблазняй! — хохотнул вампир.

— Отпустить тебя??!! — взвизгнула старостиха, выхватывая факел у малахольного Потапа. — Да ты мово сынку чуть не охмурила, тварь!!! Гори, суккубиха!!! — и осатаневшая старостиха кинула факел на хворост. Хворост затрещал и занялся.

— Прелюдия закончилась, очевидно… — пробормотал Алекс, спешившись и обнажая меч. — Михась, режь веревки у девки, раскидывай хворост!

— Ну что, друзья, девку отпускаем или дело примет противный оборот? — еще раз уточнил вампир у солдатни.

— Ах ты, урод заморский!!! — пролаял десяцкий, доставая секиру. — Выродок сраный, в пирог тебя покрошим!!! Парни, убейте его и его выблядка племянничка!!!

И он кинулся на вампира.

Алекс отскочил от тяжелой секиры, та увлекла за собой десяцкого.

Вампир развернулся и хрустнул мечом по спине носатого, рассекая позвоночник.

Свился пружиной почти до земли.

Солдатня бросилась на него.

Пружина, в которой едва угадывалось тело вампира, со свистом и шипением начала разворачиваться.

Меч описывал восьмерки, кроша лица, руки, вываливая дымящиеся внутренности.

На одной ноте завизжала старостиха.

Потом развернулась и опрометью кинулась куда-то, очевидно, в деревню. За ней подорвался муженек и затрусил малахольный разжалованный факельщик.

Алекс, разрубив последнего солдата, кинулся вслед.

Ткнул малахольного клинком в спину. Тот упал, сохранив глуповато-удивленное выражение на лице.

Одним прыжком настиг старостиху и с наслаждением впился клыками ей в горло.

Старостиха завыла, засучив ногами и похабно извиваясь.

— Сука! — отшвырнул вампир корчащееся тело и оборотил лицо, с которого капала кровь, к остолбеневшему старосте.

— Господин… сударь… за… забирайте ведьму на здоровье… Пожалейте… господин. Жена меня науськала … Го… господин… отпустите меня…

— Жилетка у тебя хорошая, — заметил эрул, стирая кровь старостихи с лица.

Вернулся он к Михасю и к белобрысой девке через пару минут, кинув отрубленную старостину голову на тлеющий хворост.

Освобожденная недоведьма сидела на жопе, с ужасом разглядывая кровавое месиво на месте ее предполагаемой казни.

Икнула. Заревела, пуская радужные пузыри из носа.

— Все, привал окончен, дамочка! — обратился к девице Алекс. — Быстро поднимай задницу, лезь на любого солдафонского коня и усвистываем отсюда со скоростью весеннего зефира! Михась!!! Уезжаем!!! Да не на мула, тупиздень!!! У него пузо по дороге волочится! Бери клячу десяцкого и поехали!!!

Михась, одуревший от зрелища «спасения первого попавшегося на дороге», неловкой ногой сунулся в стремя, вскарабкался на чужого пахучего коня и дал ему пятками в бока.

Они вылетели на песчаную дорогу и понеслись на юг, каждую минуту ожидая встречи с новым карательным отрядом благородной королевы Изабеллы, да продлят, блядь, боги ее дни…

Бешеная скачка продолжалась уже второй час, а болото и не думало заканчиваться…

Пролетели поворот на деревню Вязовка, откуда родом была Люсьенка. На вопрос вампира, не желает ли она вернуться ко своим, девица с чувством ответила, что пусть лучше ее продадут в самый грязный притон и заставят ублажать висельников, чем она вернется в родные пенаты.

Алекс насмешливо фыркнул, и они понеслись дальше. Вскоре вампир понял, что он и его странная команда оказались в западне. Болото не заканчивалось, свернуть было некуда, и первый же большой карательный отряд мог их отправить на виселицу. А в том, что они такой отряд, рано или поздно, встретят, сомнений после убитого вампира и едва не сожженной Люсьенки не было. Это был вопрос времени, а время играло не на их стороне.

— Стоп! — скомандовал эрул, натягивая поводья. — Это чертово болото бесконечно! Я помню его другим… Как летит время… Нам нужно сворачивать с дороги, господа! — обратился он к попутчикам.

— Куда?! — воскликнул взмыленный инок. — В топь?!

— Дамочка! — обернулся Алекс к недоведьме. — Не знаешь ли ты, есть ли в ваших дивных местах хоть какой-то путь через топь?

— Для чаво он нам, судырь?! — удивилась Люсьенка. — Мы по дороге энтой ходим!

— Логично… — пробормотал вампир.

Он спешился и немного прошелся по обочине, разминая спину и что-то выглядывая в траве.

— Нам нужно идти через топь, иначе нас повесят. А тебя, Люсьен, дожгут! — весело заявил Алекс.

Девушка скорбно шмыгнула носом:

— Оно-то, канешна, так. Но в топи-то мы точна сгинем.

— Попробуем не сгинуть… — пробормотал эрул. — Снимайте с себя все блестящее и давайте мне! — скомандовал он, протягивая руку к попутчикам. — Сережки, крест твой, Михась, все, что есть, давайте сюда!

— Это зачем это?! — спросил Михась, закрывая ладошкой крест.

— Быстро, я сказал!!! — взорвался вампир. — Снимаем, сука, с себя все блестяшки и отдаем мне!!! Жить не хотите, идиоты??!!!

Пока девушка снимала с себя сережки и дешевенькое колечко, а Михась нехотя стаскивал крест, вампир занялся удивительным делом.

Он начал копать ямку в песке на обочине дороги… Выкопав на глубину кулака, удовлетворенно хмыкнул.

Потом положил в нее дары попутчиков, добавил свое золотое кольцо с черным полированным камнем и медальон в виде полной луны.

Монах с испугом и жалостью смотрел на странные действия эрула:

— Господи, он рехнулся… — прошептал он Люсьенке. — Это все из-за меня…

Девушка всхлипнула:

— Жалость-то какая, красивый же мужик был… Эх, жисть нещадная….

Между тем эрул наклонился над ямкой с побрякушками и важно произнес:

— Добрый Джон, добрый Джон,

Загляни в нору

Будешь как король, богат,

Поутру!

Помолчали…

Наконец, Михась не выдержал:

— Господин…

— Тише!!! — прикрикнул вампир, что-то разглядывая в траве. — И запомните, с этого момента ни слова мата! Услышу, язык вам в жопы засуну!

— Но, господин! — возмутился монах. — Мы и не того… Вы сами, знаете ли, постоянно…

— Спешились! — скомандовал Алекс. — И заткнулись оба!

Попутчики его, поджав губы, послезали с лошадей.

Стояли. Смотрели, как три идиота, на топь. Топь вела себя, как обычно — булькала, пузырилась и подванивала. Некоторое время ничего неординарного не происходило.

А потом вдалеке зашевелилась трава. Как будто к ним ползла большая змея.

— Мамочки! — пискнула Люсьенка, прячась за инока. Тот зарделся и смело прикрыл собой девушку.

— Я же сказал, заткнуться!!! — шикнул вампир.

Но это была не змея. Во всяком случае, змеи не поют, а эта пела, довольно нестройно и гнусаво:

Трава расступилась, и на дорогу выкатилось с десяток маленьких, с локоть, человечков в болотного цвета одежках. Их предводитель поднял сморщенное, похожее на большое печеное яблоко, личико и важно спросил:

— Чего надось?!

— Кто это?! — оторопело воскликнул Михась.

Алекс сделал на него страшные глаза и зашипел:

— Это добрячки, бестолочь!!! И ни слова мата!!!

Потом повернулся к мелкой компании и отвесил им очень галантный поклон.

Человечки ответили тем же, подметая колпаками дорожный песок.

— О, мудрейший и древний народ этих болот! — обратился Алекс к добрячковой банде. — Мы с друзьями путешествуем и попали в крайне затруднительную ситуацию. По весьма печальным причинам нам нужно свернуть с этой дороги и пройти через топь к верховьям Дивы. Но сами мы, по глупости своей, не сможем этого сделать. Не согласитесь ли вы, уважаемые добрячки, нас сопроводить. Мы приготовили вам дары! — вампир указал на ямку с побрякушками.

Человечки алчно уставились на золото и серебро и радостно залопотали.

— Цыц вы!!! — прикрикнул на них предводитель. — Чавойтось маловато будет за наш тяжелый труд! — укорил он вампира. — Надобнось бы добавить! Ишшо уздечку с коня неплохось было бы!

Алекс вздохнул и снял с Люцифера уздечку, украшенную серебряными бляхами. Добрячки залопотали еще более радостно.

— Пойдет? — спросил эрул.

— Канешна, раньше б поболесь взяли. Но чичас временась такие скудные… Идите за нами, да не отставайтесь!!! — заявил мелкий предводитель и развернулся к топи.

— Кони пройдут? — спросил Алекс, с сомнением глядя на болото, которое изрядно пучило.

— Ежелесь след в след за нами идтись, то пройдут! — отозвались человечки.

Со страхом глядя на трясину, попутчики эрула двинулись за провожатыми. Но, несмотря на опасения, шли гладко. Узкая, еле заметная в траве тропа была камениста и надежна. Люсьенка, успокоившись и освоившись, даже успевала рвать клюкву и совать себе в рот. Впрочем, угостила и вампира с монахом.

Бойко шли.

И когда песчаная дорога скрылась из виду, Алекс вздохнул с облегчением:

— Авось проскочим!

День клонился к вечеру. Добрячки опять затянули свою гнусавую песенку про злато, серебро и жинок.

Алекс шел, думая о своем и отмахиваясь от поздних осенних мух и отфыркиваясь от весьма непарфюмных ароматов болота. И только он хотел сказать, что ароматы сии весьма схожи с поросячим бздежом, как один из человечков, потянув носом, восторженно произнес:

— Дивненькось сегодня воздух пахнет! Свежесть, однакость!

Вампир решил промолчать, на всякий случай… А то мало ли…

Промаршировав по топи еще немного, они вышли на значительный пригорок, на котором громоздилась какая-то куча валунов, очевидно, оставшихся от ледника.

Подойдя ближе, стало ясно, что валуны сии — не прихоть природы, а сложены чьими-то руками в виде арки, в центре которой была огромная круглая дыра, полуприкрытая круглой же каменной дверью. Из дыры разило.

— Ну вот и пришлись мы!!! — радостно заявил добрячковый предводитель.

— Куда «пришлись»?! — не понял эрул. — Я не вижу ни реки Дивы, ни Нагорья Бруксы.

Добрячки весело захихикали.

— Туда идитесь! — замахал руками на вход в дыру мелкий начальник. — Ход подземный! Тако к Диве и выведитесь! И коньки ваши пролезут, своды-то высооокие!!! Идитесь! Идитесь!!! А нам домой надобнось, к жинкам! Фонарики, фонарики возьмитесь! — и человечки притащили из-за скалы три зажженных фонаря чуть не с добрячков размером.

Алекс с сомнением посмотрел на зияющую дыру, из которой дурно несло.

Но делать было нечего, другого выхода из этой бесконечной топи, видимо, не существовало.

Прошли они по пещере немного… Шагов тридцать. Как раздался скрежет, металлический щелчок и каменная дверь за ними с грохотом захлопнулась.

Кони испугались, визгливо заржали, дернулись. Путники повисли на их гривах, боясь, что лошади переломают себе ноги.

Успокоив Люцифера, вампир кинулся к каменной двери:

— Эй, уважаемые!!! Выпустите нас!!! Дверь откройте!!!

За дверью царила тишина, видимо, толща камня не пропускала ни звука.

— Нас заперли, сударь… — прошептала Люсьенка.

Фонарь скудно освещал ее изуродованное ужасом лицо.

— Суки мелкие!!! — взбесился вампир, швыряя камни в западню. — Чтоб вас, блядей, разорвало! Чтоб вас в жопы гоблины трахнули!!! Чтоб вам тролли в рот нассали!!! — отводил душу Алекс.

— «Добрячки добрые», да, господин? — воспользовавшись паузой, ядовито вставил Михась.

— Вот недомерки сраные… — запыхавшись и устав швыряться камнями, вампир сел на пол пещеры.

Повисло молчание. Где-то в глубине пещеры капала вода и что-то шуршало…

— Прекращайте шуметь!!! И давайте поспим немного! — цыкнул вампир на своих попутчиков.

В пещере действительно было гомонливо… Михась что-то бормотал, перебирая четки, а Люсьенка ныла в углу на одной ноте. Основной темой нытья были заявления «Пошто меня мамка родила, горемычную?», «Так и помру в девстве не познамши…» и «В первом же храме поставлю агромадную свечку, коли выберемся из энтой жопы».

— Какую свечку ты поставишь, Люсьенка?! — оборвал ее эрул. — С нас эти мелкие паскуды все серебро сняли, нам даже за ночлег заплатить нечем.

— А что, туточки за постой деньги берут?! — горестно воскликнул монашек, обводя взглядом подземелье. — Признайте, господин, вы нас обрекли на смерть!!!

— Ох, судьбинушка зла-а-ая… — вновь заскулила Люсьенка в своем углу.

— Да заткнетесь вы или нет, черт бы вас побрал!!! — прикрикнул Алекс на свою разнюнившуюся компанию. — Уже поздно. День был тяжелый. Нам нужно всем отдохнуть. Завтра будем решать, как быть. Потушите фонари, масло надо беречь, я не знаю, сколько нам придется идти по подземелью, — уже более миролюбиво проговорил он.

— Как можно тута спать?! — воскликнула девушка. — А если в пещере что-то живет и оно сожрет нас во сне?!

— Дитя мое, мы с вами так шумели, что уже давно обнаружили свое присутствие для всех тварей, которые не поленились здесь обитать! — ответил эрул, устраиваясь поудобнее на попоне. — Ложитесь и отдыхайте, я сплю очень чутко и я ближе всех к пещере. Если что, подниму тревогу. Или меня сожрут первого, если вас это успокоит! — усмехнулся вампир.

Наконец, все провздыхались, проохались и наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом крыльев летучих мышей и мерным капанием воды.

Через несколько часов вампир всех разбудил, велел зажечь фонари и ополоснуть физиономии в тощем ручейке, который тек по подземелью.

Пока подкреплялись лепешками и сыром, рассуждали:

— Я помню, по болотам шла тропа и вела к подножию Нагорья Бруксы, — говорил Алекс, откусывая от лепешки, — почему нас не повели по ней? У меня есть пара версий. Первая — тропу поглотила топь. Вторая — кто-то беспокоит добрячков, и они хотят, чтобы мы… ээээ… разобрались с этим.

— Попросту говоря, чтоб кто-то закусил нами и на время оставил этих злобных недомерков в покое, — констатировал Михась. — Только почему им бы просто не завалить эту пещеру камнями, что они и сделали? Чтобы чудище не выбралось наружу.

— Значит, запечатывание подземелья не очень помогает от этой твари, — предположил эрул. — Возможно, добрячки это поняли и вступили в некий союз с чудовищем. Оно их не трогает, а они за это доставляют чудищу корм прямо на подносике. Ну и плюс обдирают путников, облегчая их карманы от серебра. Тоже прибыток!

Люсьенка в своем углу так сочно и цветисто выругалась, что Алекс восхищенно присвистнул.

— В любом случае заваливание входа камнями оптимизма не внушает, — продолжил вампир. — Сидеть здесь смысла нет — добрячки нас не выпустят. У нас есть немного припасов, в пещере есть вода. Нам нужно двигаться. Авось выберемся. Возможно, мы напрасно грешим на обитателей болот, и они завалили вход в подземелье просто чтоб им оттуда не дуло! — весело заявил Алекс, собираясь в дорогу.

— Именно так! — буркнул Михась, набирая во фляжку воды.

— А что может жить в этих пещерах, сударь? — спросила Люсьенка, когда они двинулись вглубь подземелья.

— Понятия не имею. Кто-то, кто может проходить сквозь камни. Либо кто-то, кто может легко сдвинуть их, — пожал плечами эрул. — Тролли здесь жить не могут: потолок слишком низкий, всего в полтора человеческих роста. Они попросту тут не пролезут. Какие-то огромные змеи навроде септ? Были бы следы их передвижения на стенах, — вампир приблизил свой фонарь к влажной стене тоннеля. — А следов нет. При передвижении огромной тяжелой змеи что-то осталось бы. Стена влажная. Были бы полосы, остатки чешуи, помет на полу, наконец. Но я ничего не вижу.

— Откуда вы все это знаете? Вы маг? — прошептала Люсьенка, стараясь подальше держаться от липких стен.

— Нет, не маг… Я просто очень долго живу.

— Ну-у-у… не зна-а-аю, — протянула девушка. — По вам этого не скажешь, выглядите вы молодо, не старее моего кузена Петера из Кривых Осинок, а ему лет тридцать всего-то.

— Может, не совсем та обстановка, чтоб это говорить… — пробормотал Алекс, поворачиваясь к попутчикам. — Но вы должны знать, так будет честно. Я вампир.

— Ктоо??!!! — взвизгнула девушка, вжимаясь в холодную мокрую стену.

— Эрул. Высший вампир, — уточнил Алекс.

Михась, окаменев, долго смотрел вылупленными глазами на упыря, потом выдавил из себя:

— Как «вампир»?! Но вы же спасли меня… и Люсьенку тоже… Нет, господин, вы так не шутите, не смешная шутка чёта…

— Нет-нет, вы добрый!!! — затрясла белобрысыми кудряшками девушка. — Ну какой же вы вампир, я б сразу нечисть учуяла, девки, знайте, какие чуйные на нехристей разных!

Алекс вздохнул:

— Ну, сейчас «учуешь»! Хорошо! Показываю первый и последний раз…

И он повернулся всем телом к Люсьенке…

— Иди ко мне… — низким, тягучим, как мёд, голосом прошептал эрул.

Его губы дрогнули, он улыбнулся. Показались острия клыков, пока еще нежно лежащие на красиво очерченной нижней губе. Острия влажно блестели… Тьма залила глаза эрула, сделав их абсолютно черными. В ушах у людей зазвенело, воля оказалась скованной холодной и властной рукой. Все чувства замолкли. Все, кроме одного — огненного желания.

Девушка охнула. Замерла. Вздохнула. Шагнула вперед. Прижалась к вампиру горячим полным телом, подставляя шею. Он обнял ее, наклонился, смотря прямо в зрачки остолбеневшего Михася. Красивые губы вампира распахнулись шире, улыбка превратилась в оскал. Правый верхний клык уже уперся в тугую девичью кожу. Показалась капля крови…

— Нет!!! Ты чего творишь??!! Остановись!!! — закричал фальцетом пришедший в себя монашек, нелепо размахивая руками.

— Хорошо… — вкрадчиво прошептал Алекс и отпустил девушку.

Та сползла к его ногам.

Морок нехотя отступал…

— Мы заперты тут с тобой!!! Да ты сожрешь нас!!! — истерил Михась, пытаясь поднять с пола разомлевшую Люсьенку, которая никак не хотела приходить в себя, что-то бормотала и плакала.

— Конечно, сожру! — радостно подтвердил вампир. — Если буду тяжело ранен в этом чертовом подземелье. Так что берегите меня, любезные!

— Ты пьешь кровь, лишь когда ранен? — с надежной спросил монашек.

— Да. Если я в добром здравии, то вы мне нахрен не нужны! Кстати, а куда делось твое вежливое обращение «господин»?! И почему ты ко мне обращаешься на «ты»?! Я разом растерял твое уважение, оказавшись вампиром?! — насмешливо спросил эрул.

— О, прости… Простите, господин! — засуетился Михась. — Я это… растерялся чутка, что вы… того…

— Упырь? — весело отозвался Алекс.

— Ну-у-у…. да. То есть вы едите обычную человечью пищу? — залюбопытничал парень. — А солнце? У вас даже шея и руки загорели! То есть вам все равно на солнечный свет?! А серебро? Медальон ж серебряный на вас был! И серьги вон в ушах сейчас из серебра… А осиновый кол?..

— Что, и кол на мне был?! — развеселился эрул.

— Нет, на вас нет, но я видел вампира на виселице с колом в груди! Около тракта. Помните?

— Как не помнить… — мрачно улыбнулся Алекс. — Но это обычный горный вампир, с него достаточно и кола, к сожалению. Эрула убить значительно хлопотнее, так что не советую.

— Да я и не того… не собирался… Как вы могли так решить, господин?! — покраснел Михась.

— Нет, нет, он должен жить!!! — внезапно мелодично пропела Люсьенка. — Он тако-о-о-ой… тако-о-ой … — простонала она протяжно.

— Господи, что это с ней?! — покосился на девушку монах.

— Да не отпустило еще ее, — отозвался вампир. — Дай ей время. Пройдет. Это нормально.

Девушка засмеялась, как дурочка, и ласково коснулась длинных волос вампира.

— Люсьенка, прекращай чудить! — погрозил он ей пальцем. — А то укушу!!!

— Укуси… укуси меня… — прошептала она, нежно гладя его по плечу.

— Ты что, дуреха, не боишься его?! — зашипел на нее Михась, оттаскивая от вампира.

— Бояться его?! Нет… нет… я хочу от него…

Но что там хотела расшалившаяся Люсьенка никто не узнал, потому что Алекс внезапно остановился и шикнул:

— Заткнитесь вы! Свет!!! Там свет впереди!

Михась близоруко вглядывался во тьму туннеля.

— Нету там ничего… Не вижу… — прошептал он.

— Ты не видишь, а я вижу отсвет костра, — проворчал эрул. — Там кто-то есть. И нам мимо него не пройти, тоннель не разветвляется.

Монашек нервно сглотнул, а девушка примолкла.

— Сделаем так, — продолжал Алекс, — оружием нормально владею лишь я один. На тебе, Михась, лошади и девушка. На Люсьенку надежды сейчас мало, все ее реакции еще пару часов будут заторможенные. Идите оба тихо за мной. Если кто-то на меня нападет или я на кого-то нападу, постарайся, чтоб лошади не переломали ноги с испугу. Девчонку засунь за валун, пусть сидит и не высовывается! Авось прорвемся! Погаси фонари!

Вампир вынул меч и, неслышно ступая, направился вперед.

Его спутники тихо двинулись за ним, молясь, чтобы лошади вели себя тихо и не споткнулись в кромешной тьме.

Тем временем тоннель расширялся. Потолок значительно поднялся. Затхлый запах подземелья усилился и превратился в сладкую липучую вонь.

Лошади забеспокоились.

Михась гладил их по гривам, тихо шепча, что они хорошие, смирные и умные лошадки. Что-то в его шепоте было еще про привольные зеленые луга и вкусный овес.

А костер, действительно, был. Он горел посреди залы, которую образовал расширившийся туннель.

И у костра сидела она.

Полисфена.

Полисфена была стара… Чахлые груди, похожие на кожаные мешочки, жалко свисали почти до пояса. Седые редкие космы падали на изможденное лицо. Сквозь дырявое рубище, бывшее некогда дорогим платьем, просвечивало давно не мытое тело.

Смрад стоял в пещере ужасный. Трупная сладковатая вонь. В полумраке угадывались полусгнившие трупы овец и коз.

Полисфена что-то помешивала в котелке. От похлебки тоже отвратно разило.

Алекс, крадучись, держа наготове меч, медленно двигался в тени, пытаясь все же найти тропку, которая позволила бы им проскочить мимо этого старого странного существа. Тошнота подступала к горлу. Он старался реже дышать.

Свернул за валун. Еще немного…

Но все испортила Люсьенка…

Она икнула, фыркнула на вонищу и, не очнувшись еще от амурного морока, выскочила из-за своего валуна с воплем:

— Да чего вы боитеся, мужики, это ж обычная старая бабка!!!

Алекс замер, сжимая меч.

Михась в ужасе уставился на зловонное кладбище домашнего скота.

Полисфена подняла голову. Прищурилась. Удивилась.

— Здоровьица вам желаю, бабушка! — радостно воскликнула неугомонная Люсьенка. — А чаво это вы тута сидите? Вас тоже эти срамотники-добрячки здеся заперли?

Полисфена встала. Выпрямилась. Сделала шаг к девушке.

— Люсьенка, мать твою!!! Не приближайся к ней!!! — крикнул упырь, выпрыгнув из своей тени.

Полисфера развернулась к нему. Улыбнулась.

— Ну и сколько еще вас в моей пещере? — произнесла она звучным молодым голосом. Еще молодым.

— Я еще! — сделал шаг вперед монах, крепко вцепившись в лошадиные поводья.

Полисфена мазнула по нему взглядом, хмыкнула. Потеряла интерес.

Направилась к Алексу.

— Эрул… — прошептала старуха, коснувшись груди вампира. — Ты помнишь меня?

— Не уверен, — ответил тот, стараясь не пятиться от нее.

— Ну… да… конечно. Столько лет прошло. Зимовка в замке Карон. Брюнетка в зеленом платье. Я еще пряжку потеряла, и мы искали. Помнишь? Голубятню помнишь? Я все платье измазала. На полу был помет.

— Полисфена?! — изумленно воскликнул эрул.

— Да-да!!! — обрадовалась старуха. — Я Полисфена!

Алекс молчал, в ужасе разглядывая старое жалкое существо, бывшее некогда любимой дочерью баронессы замка Карон.

— Что смотришь?! — усмехнулась старуха. — Изменилась я? Да… Сама знаю… изменилась. А ты — нет! Все цветешь, эрул.

— Го… господин… — подал голос Михась. — Вы ее знаете?

— Да… — ответил Алекс.

— А кто это?

— Это Полисфена. Брукса.

Повисла тишина… Слышно было, как мерно капает вода и пищат под потолком пещеры летучие мыши.

Первой подала голос бедовая Люсьенка.

— Как это — «брукса»?! — пролепетала девушка. — Бруксы же красивенные. Мне моя бабка сказывала, а бабка в брехне замечена не была, вся деревня ее уваживала!

Полисфена грустно усмехнулась.

— А что такое «брукса»? — залюбопытничал Михась, высунув голову из-за беспокойных лошадиных морд.

— Брукса — это женская разновидность вампиров, — ответил Алекс.

— Ох, мамоньки! — взвизгнула недоведьма. — Кругом одни упыри!!! Сожрут!! Сожрут, чует моя душа!!!

— Да тебя бы надо… — проворчала старая брукса, оглядывая сдобную Люсьенку.

— Что с тобой случилось, Полисфена? Почему ты здесь, а не в замке? Где твои сестры? — перебил всех эрул.

— Почему я здесь?.. — пробормотала брукса. — Да что вы стоите-то, присаживайтесь! Может, есть хотите? — встрепенулась старуха, кидаясь к своему горшку с варевом.

— Нет-нет! Мы завтракамши! — успел Алекс.

Все чинно сели на камни, покрытые влажными шкурами.

Полисфена длинной ложкой помешивала свою неароматичную похлебку.

Молчала.

Наконец вздохнула и начала:

— Было нас четыре сестры у баронессы замка Карон, что на Бруксовом Нагорье. Я младшая. Любила меня мама и сестры. Хорошо жили, дружно. На четыре сезонных бала вся округа у нас была. Заезжали и эрулы. Смех, танцы, игры разные… Поди-ка, эрул, твои спутники ничего не знают про брукс и эрулов?

— Почти ничего, — подтвердил Алекс.

— Тогда расскажу, — продолжала Полисфена, — бруксами рождаются лишь девочки. А мальчик если родится, так он обычный, даже клыков нет. Бруксы девочек оставляют себе, а мальчиков относят в селения к людям, люди их и растят спокойно. Живут бруксы все вместе в замках, большими женскими семьями.

Эрулы же живут одиночками и кучковаться не любят. Слово "эрул" сейчас у людей значит "князь", но в древности так звали лишь высших вампиров, которые собственно и были князьями и владыками этих мест. На чем же я остановилась-то… А, вспомнила. Про брукс говорила. Захаживают к бруксам и мужчины-вампиры и людские мужики. А потом мы рожаем детей.

Захаживали и ко мне… Но рожала я лишь мальчиков, и их мама и сестры относили к людям.

Сначала я даже радовалась этому. Как же! Балы, гости, кавалеры…

Но прошло много лет, и я не родила ни одной девочки.

Как я завидовала сестрам! Какие красивые нарядные дочки у них были!

А у меня — ничего. Пустая колыбель…

Бросила я мамин замок и поехала в город. В Бетевит. В бордель. Пошла по рукам. Но и тогда я рожала лишь мальчиков.

С кем я только не спала…

Вернулась в замок.

И убила с горя новорожденную дочку у моей сестры. Задушила подушкой…

Изгнали меня родные…

Что делать? Как быть?

Поселилась я в этой пещере и стала воровать деток женского пола у добрячков, что жили рядом на болоте.

Чем меня только эти добрячки не морили! И капканы ставили. И отравленную еду клали. И вход заваливали. Так я ведь брукса! Пройду через любые стены…

— А-а-а-а-а-а-а-а…. Вот оно что… — протянул Алекс.

— А где же детки-то добрячковые? — шмыгала носом жалостливая Люсьенка.

Михась сидел, как проглотив аршин, не зная, что сказать.

— Детки-то мои?! — радостно блеснула глазами старуха. — Сейчас позову!

И она издала тихий мелодичный переливчатый свист.

Из полумрака начали боязливо выползать крошечные фигурки… Худые большеглазые чумазые личики. Огромные сторожкие глаза, привыкшие к темноте. Они прижались к ногам своей «мамы», парочка взобралась на старухины колени.

Полисфена ворковала с ними, нежно гладя по кудлатым головкам.

— Хватит нахрен!!! — воскликнул Алекс, перепугав своих попутчиков и добрячковую ребятню. — С нами пойдешь, Полисфена!

— Как это «с вами»?! — удивилась брукса. — Никуда я не пойду! Я деток не оставлю!!! — и она закрыла их своим усохшим телом.

— Да ты посмотри, в каком они у тебя состоянии! Да в них глист пол их веса!!! И ты на кого похожа?! Ты заморишь и себя и их. Пошли со мной! Я иду через Нагорье. Отведу тебя домой, в замок! — напористо говорил эрул.

— Так изгнали меня, Алекс! — воскликнула Полисфена.

— Ой, не делай драму! — отмахнулся вампир. — Всё уж быльем поросло! Чего только в семьях не бывает. Родные места увидишь. Помоешься, блядь, наконец!!! И для твоих мелких место найдется, не убьют же их, в самом деле. Никакой опасности для брукс эти дети не представляют.

Полисфена молчала, машинально поправляя на «детях» их жалкую одежонку.

— Никакого «светлого будущего» не ждет их в этой пещере, сама понимаешь. Не я, так иной, засунутый мстительными добрячками в эту пещеру воин вас всех прикончит. Это лишь вопрос времени. Пойдем со мной!

Старуха подняла на эрула огромные синие глаза:

— Нет, эрул… Привыкли они к этой пещере… А я своим не нужна.

— Ну и хрен с тобой!!! — вскочил Алекс на ноги. — Оставайся! Гонору в тебе много! Сдыхай!!! Выход только из этой преисподней покажи!

— Вставайте! — крикнул он попутчикам. — Уходим отсюда. Полисфена, покажи выход!

Старая брукса кивнула, зажгла факел и молча повела их к выходу из своей пещеры.

После примерно получасового пути они выбрались наружу.

Солнце слепило. В легкие врывался свежий осенний воздух…

— Последний раз спрашиваю, пойдешь?! — обернулся эрул к бруксе.

Та отрицательно затрясла седыми космами.

Алекс цветисто выругался и, сжав губы и раздувая ноздри, повел свою компанию к закрывающему горизонт Нагорью Бруксы.

А вслед им смотрела Полисфена и шесть ее крошечных "дочек"…

Шли по огромному полю, местами переходящему в болото, молча. Казалось бы, вот он — дневной свет, свежий воздух, дыши и радуйся! Но всем было тягостно после увиденного в пещере.

Алекс винил себя, что, все же, не настоял на своем, хотя, он понимал, как его свяжет по рукам и ногам старуха-брукса и добрячковый выводок. И так на шее дурачок-инок и бесполезная деревенская девка.

Люсьенка тихо вытирала слезы и робко сморкалась в кулачок.

А Михась…

Михась внезапно встал, всплеснул по-бабьи руками. Сел с размаху на кочку и уставился куда-то за горизонт с каменным лицом.

— И чего ты расселся?! — удивился эрул. — Нам дотемна надо дойти до подножия Нагорья. Вставай-ка, милок! Ну!!!

«Милок» замотал головой, что твой мерин, и выдавил из себя:

— Я не понимаю… Я ничего не понимаю!!! Нас же учили… Всю жизнь меня учили, что это зло… Что это нужно уничтожать. А я… я встретил двух вампиров, и они не убили меня!!! Более того, помогли…

— Это тебе просто повезло! — ухмыльнулся Алекс. — Вставай, я говорю, на ходу вполне твои духовные терзания обсудить можно!

Он поднял за шкирку расслабленного монашка и легко подтолкнул вперед. Тот грустно побрел.

— То есть, если я верно понял твой спич, ты удивлен, что те, кого вы считали исчадиями Ада, не вполне исчадия, так? И ты начал подозревать, что, то, чему тебя учили в монастыре, не вполне истина, так? — спрашивал эрул.

Михась кивнул.

— А чему вас там учили, кстати? Ну-ка, расскажи! — спросил вампир, сорвал сухой стебелек и засунул себе в рот.

Парнишка вздохнул:

— Нас учили, что есть на свете Добро и Зло. Что всякую нечисть нужно истреблять, ибо она вредит людям…

— А как же «не убий»? — ехидно заметил Алекс. — Или не на всех это распространяется? Что говорил вам настоятель по этому поводу?

— Он говорил, что у таких, как вы, господин, нет души… поэтому, это не грех… — робко бормотал Михась.

Вампир заразительно заржал. Даже плакса Люсьенка улыбнулась.

— Блядь, наш разговор все занимательнее! — радостно воскликнул вампир. — А как же вы определяете, есть душа у существа или ее нету?! Мне просто интересно! Для расширения кругозора, так сказать.

— А никак не определяем, господин… — стушевался паренек. — Отец-настоятель говорил, что некоторые существа изначально без души рождаются. А у женщин, например, она несовершенная.

Люсьенка фыркнула и взвилась, как кошка:

— Я щас те по бритой тупой башке так заеду за энто паскудство!!! Это у баб-то хреновая душа?! Да мы вас, сволочуг, в муках рожаем, жопы ваши моем! Телом своим закрываем! Ах ты, святоша задристанный!!!

И Михасю бы весьма чувствительно досталось, если бы Алекс не успел оттащить бесновавшуюся поселянку.

— Без драк! Без драк!!! — насмешливо прокричал упырь. — У нас культурное собрание! Вот видишь, мой ученый друг, дама весьма недовольна вашими суждениями об ее душе!

— Так сами же просили рассказать чему нас учат-то!!! — вскричал монашек, прячась от девушки за спину Алекса.

— Всё!! Успокоились!!! Продолжаем разговор! — вампир развел Люсьенку и Михася по разные стороны.

— Я… это… спросить хотел… — начал паренек. — Вот в вашем мире что такое Добро?

— Это в каком таком «моем мире»?! Мир у нас с вами один, к сожалению… Ты

хочешь спросить, что такое Добро для таких, как я? — ответил эрул.

Монах кивнул.

Упырь задумался. Сорвал еще один стебелек.

— Друзья мои! — начал он. — Не замечали ли вы один парадокс? Есть весьма четкие понятия грехов, дурных поступков. Убийство, воровство, прелюбодеяние и так далее. Но понятия добрых поступков весьма условны. Ну, например, милосердие… И сразу куча вопросов. К кому? При каких обстоятельствах? Каким образом?

Слишком много сносок к каждому «доброму» понятию. Значит, это все не работает. Я считаю, что Добро — это когда нет Зла. Нет убийств, изнасилований, воровства, прелюбодеяния и прочих бесчинств. И этого достаточно. И мир будет очень неплох.

Михась почесал давно не мытую голову:

— То есть, Добра, по-вашему, нет?!

— Есть отсутствие Зла. Если хочешь, назови это Добром. — ответил упырь.

Люсьенка внимательно слушала их, наморщив лоб. Подала голос:

— А ведь верно упырь толкует! Не будет смертоубийств и прочего срама, так и Царствие Небесное сподобимся на земле увидеть!

— Во!!! — поддержал ее Алекс. — Кратко! Емко! Четко! А ты говоришь, душа у нее несовершенная! Будет из Люсьенки толк, будет! А не взять ли мне ее в жены? С прежней вот развелся, холостячу! — хохотнул вампир.

— Ой, сударь, скажете тоже… — зарделась девушка, наматывая белобрысую косу на кулак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Неправильно вы, люди, поступаете! — продолжил рассуждать эрул, отвлекшись от смущенной поселянки. — Вместо того, чтобы искоренить Зло, вы пытаетесь завалить, задушить его условным Добром. Но ни хера не выходит, ибо абсолютного Добра не бывает, а вот абсолютное Зло — пожалуйста! Типа того, что хрен с тем, что я прелюбодей и тащу из семьи деньги на блядей, зато бабке перейти дорогу помог. Перестал я быть после этого прелюбодеем? Отнюдь! Как страдала моя семья, так и страдает! А бабке, возможно, на ту сторону дороги и не надо было!

— Вы, судырь, прелюбодей?! — округлила глаза Люсьенка.

— А ты бы хотела?! — подмигнул ей развеселившийся вампир.

— Да! — ответила девушка, смело глядя ему в глаза.

Монашек засмущался, крякнул, как утка, и отошел от компании.

— Михась, ты куда? — насмешливо спросил Алекс. — Относись ко всему проще! Что ты жизни-то боишься?! Вот подожди, пойдем через Нагорье, таких женщин увидишь! Богини!!!

Люсьенка, при этих словах, поджала губки и, гордо вскинув голову, пошла вперед мужчин по тропке.

— Еще одна… — проворчал вампир. — Как дети, в самом деле.

Поле с болотинами постепенно сходило на нет и уперлось в дорогу. Идти стало легче, лошади уже не спотыкались, да и путники приободрились.

Темнело. Солнце закатилось за бескрайнее болото. Стало зябко. Над Нагорьем поплыл сизый туман. Плотный, шевелящийся, он стекал к подножию гор. И в этом тумане один за другим зажигались огни далеких костров.

Алекс выругался и остановил свою компанию.

— Что-то не нравится мне эта иллюминация. Переночуем здесь. А днем посмотрим, что это за табор!

Уставшие, уснули быстро. Упала тишина, нарушаемая лишь фырканьем пасущихся коней да свистом каких-то полуночных птиц…

Утро наступило ненастное. Хмурый мелкий дождичек сыпал на головы, плечи, лез за воротник. За ночь компания Алекса озябла, у всех всё затекло.

Михась с трудом ворочал шеей и морщился.

— Похоже, у меня миалгия! — заявил торжественно монашек.

— Милгия у тебя? — уточнила Люсьенка. — Животом, чёли, скорбен?

— Шею он застудил. — проворчал вампир, подтягивая подпругу у коня.

— Ох, батюшки, в баньку бы… — мечтательно протянула девушка.

— Ага! — подхватил Алекс. — Щас бы булочку куснуть, поеб. ся и уснуть! Ах, мечты — мечты…

Молодежь прыснула.

— Ну, господа, по коням и в путь. Вчера кто-то жег костры аккурат там, где дорога поднимается на Нагорье, а, значит мимо них мы не пройдем, кто бы это ни был. Они перекрыли нам путь. Если бы дело происходило лет сто назад, я бы сказал, что это либо торговцы, либо алдарцы везут висельников в замки Нагорья. А сейчас я даже затрудняюсь угадать, что это… — пробурчал эрул.

— А зачем в замках висельники? — удивилась Люсьенка.

— Как «зачем»? На корм бруксам, конечно!

Девушка охнула и прижала к пухлым щекам ладошки.

— Еще век назад в Алдаре никого не казнили на площадях. Приговоренных к смерти отправляли к бруксам. За это вампирши не трогали караваны торговцев. Торговля процветала, все были довольны. Кроме приговоренных, конечно! Кстати, дорога, по которой мы едем так и называется — Дорога Висельников.

Михась нервно дернул плечом, морщась от боли в шее.

— Какой только мерзости не придумают. — по-стариковски проворчал парнишка.

— Не соглашусь! — возразил эрул. — Очень практичное решение. Предки королевы Изабо были гораздо умнее ее самой. Да и слухи ходят, что алдарская династия происходит как раз от брака короля Невида Первого с красавицей-бруксой.

— С кем тока люди не спят… — снова забухтел Михась. — Ведь сказано в Писании…

— Слушай, достал ты меня уже! — воскликнул вампир. — Как старый дед нудишь! Бабу тебе надо, да поядренее!!!

— Нельзя мне! Обет у меня! — покраснел монашек.

Вампир фыркнул:

— Убей, не понимаю, чего плохого в сексе! Что случится-то, если ты с бабой перепихнешься?! Небо тебе, что ль, на башку свалится? Или перед с задом у тебя местами поменяются?

— Хворые они, поди, все. Вот и не хотца им! — подвела итог Люсьенка.

— А ничё мы не хворые! — возмутился парнишка. — Мораль у нас, принципы! Как бы тебе объяснить-то… деревня ты эдакая! Грех это!

— Это я-то деревня?!!! Глядите-ка на него!!! Самый городской выискался! — подбоченилась бедовая поселянка. — Сидел всю жизнь взаперти, как клоп. Чаво видел-то?! Не знаешь с какой стороны к лошади подойти. Заставь тебя коров доить, так ты быка подоишь! Хочь довольство скотинке доставишь, и то польза!!! — насмешничала Люсьенка.

— Срамотники вы оба!!! — констатировал багровый Михась. — Уйду я от вас…

— Ладно — ладно, не ярись! — примирительно проговорил вампир. — А пока не ушел, сгоняй вперед по дороге, глянь, нет ли кого впереди.

Михась что-то буркнул в ответ, взбодрил коня и понесся вперед, поднимая едва прибитую дождичком дорожную пыль.

Вернулся он скоро, еще издалека отчаянно махая свободной от поводьев рукой.

— Щас обрадует… — проворчал вампир.

— Лагерь там! Лагерь!!! — почти крикнул паренек, едва остановив разошедшегося пегого конька. — Не людской!!

— Не шуми ты! — цыкнул на него Алекс. — Говори внятно. Какой лагерь? Сколько там народа? Вооружены ли?

— Душ много. Числом не знаю, не считал. — зачастил Михась. — Гномы там, эльфы, хоббиты. Побитых много. Оружие толком не рассмотрел, топоры видел. Доспехов на них нету. Бабы и малые робяты с ними. Вой там и плач стоит до неба!!!

— Ясно! — вздохнул эрул. — Ну, давайте рассуждать логически. С Нагорья они спуститься таким пестрым составом не могли. Значит, пришли они из Алдара. Вернее, бежали, спасаясь от погромщиков. Возможно, некоторые из них еще из Златиной Топи. Бежать они могли лишь по дороге на юг, на севере бесчинствуют солдаты королевы. Добрались до подножья Нагорья. Встали лагерем. Дальше не пошли.

— А почему не пошли-то? — спросил весьма довольный собой монашек.

— Почему не пошли через Нагорье Бруксы? Так это же верная смерть. Они зажаты сейчас между погромщиками на севере и бруксами на юге. Как говорится, выбирай любой способ смерти, ни в чем себе не отказывай!

— А как мы-то пройдем?! — удивился Михась.

— Так ради этого я вас и таскаю с собой, ребята! — улыбнулся вампир.

Молодежь охнула.

— Ах ты змий коварный!!! — воскликнула горестно Люсьенка. — А мы всю душу тебе открывали!!! Поверили тебе! Я даже влюбилася в тебя почти!!!

— Не пойдем мы с тобой дале! — твердо заявил Михась. — К людям прибьемся! Поехали, Люсьенка, назад, пока он нас чудищам не скормил!

— Да пошутил я! — засмеялся Алекс. — Прибытку от вас бруксам мало. Из девок они кровь не пьют, а ты, Михась, на два с половиной глотка им. Даже на развод не годен, я думаю. Грех же сексом-то заниматься! — съязвил вампир.

— Вы, господин, раненько меня в брак-то определили! — гордо заявил паренек, задрав конопатый нос.

— Он тебя оженить хочет, чель?! — изумилась Люсьенка.

— Боженьки, да за какие грехи ты мне послал этих остолопов?!!! — взмолился Алекс.

Молодежь что-то в ответ залопотала, очевидно перечисляя прегрешения упыря.

Тем временем, подъехали к лагерю нелюдей.

Зрелище им открылось печальное…

Около наспех сляпанных из палок, веток и тряпья палаток возились уставшие, осунувшиеся нелюди.

Гномы, хоббиты и эльфы.

Часть из них была ранена. Разбитые лица, отрубленные пальцы и уши, сломанные конечности…

Женщины готовили что-то на кострах, к ним жались напуганные ребятишки.

Пахло дымом, кровью и страхом.

Здесь не было ни одного воина…

Судя по внешнему виду, это были продавцы парфюмерии и снадобий, торговцы игрушками, скобяным товаром, крестьяне и ремесленники…

— Кошмар… кошмар — шептал Алекс, скорбно кривя губы.

Он и его попутчики спешились и вошли в лагерь.

На них смотрели с испугом и недоверием. Мамки разных рас начали загонять детишек в палатки.

Подтягивались хмурые мужчины. Тянулись за топорами, завидев меч Алекса.

Оценив обстановку, эрул поднял руки.

— Я не причиню вам вреда, не бойтесь! Меня зовут Александр, я эрул, не человек. Со мной, правда, двое людей. Но они совершенно безобидные. Один монах безоружный, другая — сельская девчонка. Я их взялся за плату перевести через Нагорье Бруксы.

— Ха!!! — воскликнул кряжистый добротный гном в красивом некогда кафтане с галунами. — Как же ты их собрался провести, уважаемый?! Нагорье кишмя кишит упырихами и еще черт знает какими тварями! Или ты слово какое знаешь?! Что такое «эрул», кстати, прости за вопросец?!

— «Эрул» — это высший вампир. — раздался негромкий мелодичный голос.

Говорящий оказался красивым черноволосым эльфом.

— Вампир?!! — воскликнул гном. — Час от часу не легче! Так он нас всех порешит тут! Уходите, уважаемый, на все четыре стороны!!! Мы вам не рады! Самим досталося! Сами видите, че тут деется! — гном махнул рукой в сторону лагеря.

— Я не трону вас! Как видите, люди со мной до сих пор живы! Мы просто пройдем мимо вас. И всё! — возразил Алекс.

— Ааа, мимо пройдете, значицца… А нам сдыхать тут судьба с бабами да дитями… — вздохнул гном.

— Время наше пришло, видимо, Доран! — ответил ему эльф.

За всеми этими делами Алекс совершенно забыл про Люсьенку. И тут она напомнила о себе, потянув его за рукав.

— Судырь, может мы и их с собой возьмем?! Умрут же! — воскликнула девушка.

— Да как ты себе это представляешь?! — изумился вампир. — С вами-то с двумя тяжело будет миновать Нагорье, а тут целый табор с женщинами, детьми и ранеными!

— Господин! Вы же не вступились за них в Златиной топи! Вы и сейчас мимо пройдете?! — подал голос Михась.

— Да, пройду!!! — начинал сердиться Алекс. — Это не мое дело! Я вампир, а не святой Исидор, черт бы вас побрал! Они почти безоружны! Топоры, серпы и вилы не в счет. Чем они будут защищаться? Я один, пардон, не справлюсь!

— Так мы подмогнем!!! — воскликнули двое похожих друг на друга хоббита. — Скажите, как миновать Нагорье, господин! Нам, всего-то, перемахнуть через Кривую Гряду — и мы дома, в Полесье! Самый короткий путь!! Милости просим к нам господ гномов и эльфов! Отдохнете, здоровье поправите. Покумекаем, как дальше жить!

— «Всего-то, перемахнуть»! — передразнил хоббитов Алекс. — Около Кривой Гряды стоит замок Дайны. Бруксы вас без отдарка не пропустят.

— А чего надо-то? Может золотишка наскребем всем лагерем?! — прогудел Доран.

— Жертва нужна бруксам. Человек десять. Жертва, а не «золотишко»!

Повисло молчание…

— Ну, раз так, жребий кинем. Большинство, все равно, спасется… — первым пришел в себя черноволосый эльф. — Хоть женщины уцелеют с детьми…

Вампир фыркнул.

— Не порите горячку, уважаемые! Принести себя в жертву вы всегда успеете! Не торопитесь в лучший из миров-то. Притомились мы очень… Нам бы место для костра да поспать хоть под какой-то крышей. Завтра… Поговорим завтра. — вампир устало провел рукой по лицу.

Он уже не помнил, сколько дней прошло с резни в Златиной Топи. Ему казалось, что он уже очень долго бродит по дорогам, скрывается от патрулей, лазит по каким-то пещерам.

Безумно хотелось спать…

А ночью ему приснился замок. Берта, гремящая на кухне сковородками. Дикки, балагурящий на крыльце с бродячим торговцем. Свист птиц в ближайшем лесу.

Вой волков зимними вечерами.

Алекс стонал и ворочался.

На этих грязных осенних дорогах погибала его прежняя жизнь…

Алекс хотел сесть поудобнее. Напряг спину, натягивая веревки, те затрещали. За шиворот падали муравьи и чувствительно кусали. Голова раскалывалась от боли.

Солнечный свет сверлил мозг. Вампир полуприкрыл глаза, чтобы мир стал немного четче, а не плавал в колыхавшемся мареве. Помогло. Фигуры на поляне перед деревом, к которому он был привязан, перестали расплываться и таять.

Как он оказался в таком жалком положении? Да очень просто! Ночью на него напали, дали хорошенько по голове и привязали к дереву. Сценарий прост, как все гениальное! Михасю тоже досталось. На конопатой физиономии монаха красовался огромный багровый синяк. Они с Люсьенкой сидели недалеко от вампира на пожухлой осенней траве. И тоже связанные.

На поляне поодаль стояли красавец-эльф по имени Гейлар, дородный гном Доран, два брата — хоббита, с забавными именами Милуш и Барвинок. И эта компания ожесточенно спорила. Особенно горячился гном.

— А я тебе говорю, Гейлар, что план верный! Обменяем людей и упыря на проход через Кривую Гряду. Хоть какая-то польза будет от их поганых жизней! — густо гудел бородач.

— Воля твоя, Доран, но, мне кажется, мы совершаем ошибку! Не думаю, что бруксы будут счастливы видеть, как мы обращаемся с одним из их расы. — возражал эльф. — Да и прок какой от людей? Кровью женщин бруксы не питаются, а монах такой тщедушный, что даже и предлагать-то его стыдно! Мы упыриц лишь разозлим. А вдруг вампир чей-то отец, муж или сын? Что тогда? Я по-прежнему предлагаю тянуть жребий. Кому-то из нас придется принести себя в жертву. Ради других.

— Тебе помереть не терпится, что ль, Гейлар?! А вот щас мы этого выродка клыкастого и спросим, есть ли у него родня тама, — заявил гном и крикнул, обращаясь к Алексу — Эй, упырь, есть у тебя семейники-то на Нагорье? Сестры? Мать? Дочери?

Алекс, прищурив один глаз, нехотя ответил:

— Матери и сестер нет. А насчет дочерей — понятия не имею.

— То есть, как это «не имеешь понятия»? Ты с упырицами спал или нет?! — допрашивал Доран.

— Спал. — усмехнулся вампир. — Размножаться как-то надо. Пока лишь такой способ изобрели!

— Ну, так родился там от тебя кто-то или нет?! — воскликнул, разозленный усмешками упыря, гном.

— Еще раз говорю, я не знаю. Мы не следим за судьбой своих потомков, это дело брукс!

— Уууууу, выродки!!! Чисто коты! Трахнут и в кусты! — зло фыркнул гном.

— Доран, не нужно его оскорблять, мы не знаем, кто он. — мягко заметил эльф.

— А вот мы щас это и узнаем! Как раз пора пришла… — заявил гном, направляясь к вампиру и захватив, по пути плетку, лежащую на возу.

Братья-хоббиты встрепенулись и начали щебетать нечто вроде того, что всем пора поостыть и попить чаю.

Но Доран пропустил чайные аргументы мимо ушей.

— Ну!!! И что ты за птица?! Зовут-то тебя как?! — воскликнул он, нависая над Алексом.

— Отстаньте от него, пожалуйста! — подал голос Михась. — Он нас с Люсьенкой спас от смерти и ничего дурного никому не сделал!!! Он даже сопроводить меня согласился через Нагорье, чтобы доставить святую книгу в обитель. Ну и что, что он вампир, сказано в Писании — «дерево узнают по плодам его»!

Вампир улыбнулся и промолчал.

— Не трогайте его, судыри!!! — пропищала связанная девушка.

— Имя как твое?! — зарычал гном, не обратив на слова молодежи никакого внимания.

— Меня зовут Александр фон Линдберг. Я эрул Линделла, — звучно произнес Алекс.

Молчание бетонной плитой легло на лагерь беженцев…

— Это Линделльский Упырь… — прошелестел побледневший Гейлар.

— Упырь?! Линделльский?!! — выпучил глаза гном. — Это та тварь, что вырезала Одалл-на-Брунне?! Это из-за него там вся семья сестрина погибла и бабку нашу прирезали, как псину последнюю!!! — взвизгнул Доран и, замахнувшись, хлестанул вампира плетью.

Алекс поджал ноги и уткнулся в колени головой, стараясь защитить лицо от ударов, которые сыпались на его спину, руки и голову все чаще и чаще. Побагровевший от ярости гном вошел во вкус и остервенело охаживал плетью пленника.

Рубашка на вампире разорвалась и окрасилась кровью.

Михась и Люсьенка что-то орали, их никто не слушал.

На шум и крики сбежался весь лагерь беженцев.

— Что стоите, дурни??!! — зло заорал на толпу Доран. — Тащите клещи, щас мы этой твари клыки вырвем!! Ну, мразота, сегодня ты за все ответишь!!! — и озверевший гном снова замахнулся на пленника.

Подскочил Гейлар, повис на руке бородача.

— Прекрати, Доран, прекрати!!! Нам жизни надо спасать свои, а не счеты сводить! Вампир нам живым нужен!!! Если это и верно Линделльский Упырь, то его жизнь чего-то да стоит! Возьмем его и людишек в заложники, обменяем на проход в Полесье.

Гном нехотя опустил плетку и, сопя, зло уставился на Алекса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вампир сплюнул кровью. На его лице багровел и вздувался длинный рубец от плетки гнома.

— Ты нанес мне бесчестье, гном. Я этого не забуду. — равнодушно произнес эрул.

— Ах ты, мразь нечистая!!! Ты мне еще угрожать будешь?!! — вновь взъерепенился Доран.

— Хватит! Хватит!!! — закричал Гейлар. — Уймитесь!!! Сворачиваем лагерь! Завтра утром выступаем. Сделайте носилки, на них понесем раненых. Всё!!! Зрелище закончено. Расходитесь! — крикнул он неподвижной мрачной толпе.

Толпа дрогнула, задвигалась, рассыпалась, как бисер.

Эльф присел рядом с пленником, зашептал:

— Прости нас, вампир, мы просто спасаем свои жизни! Ты был в Златиной Топи, я тебя помню. Сам видел, что с нами там сделали. Мы не воины. Совсем не воины… Мы напуганы. С нами дети, женщины и старики. Прости нас, если можешь…

Алекс помолчал.

Снова сплюнул кровью.

— Вчера, когда я ложился спать в вашем «гостеприимном» лагере, я думал как вам помочь. Как провести ваш табор через Нагорье с минимальными жертвами. Но вы, уважаемые, перехватили инициативу. Теперь все в ваших руках, я лишь пленник. — вампир пожал окровавленными плечами.

Ухмыльнулся. Рубец на щеке саднило.

Эльф вздохнул. Грустно кивнул. Отошел.

Лагерь беженцев задвигался, зашумел, заметался, собираясь в дорогу.

Быстрее всех собрались легкие и ловкие эльфы. Они стояли кружком, стройные, красивые, и поглядывая на избитого вампира, недовольно хмурились.

Тяжеловесных гномов задорил их предводитель Доран, потрясая топором. Эта толпа зло и горячо шумела.

Суетливые и добродушные хоббиты были растеряны, сбиты с толку происходящим.

Милуш и Барвинок робко подошли к связанному упырю и его спутникам. Дали напиться холодной родниковой водой, от которой сводило зубы.

Еще недавно, объединенный одной бедой, сплоченный лагерь нелюдей начал рассыпаться. Все жались к своим, общие разговоры смолкли.

На лагерь упали сумерки. В их призрачном свете Нагорье казалось огромной живой массой, готовой раздавить собой неосторожных путников.

До полнолуния оставалось еще две ночи…

Люсьенка споткнулась о корень и едва не растянулась на каменистой дороге.

Алекс успел схватить ее за пояс. Руки у него уже были развязаны, но делу свободы и независимости это помогало мало, ибо шею сковал железный ошейник, цепь от которого вела к кольцу на телеге гномов. Очевидно, несколько ранее эта цепь и ошейник принадлежали какому-то злому цепному кобелю.

Со спутниками его обошлись мягче. Роль ошейников играли обычные крепкие веревки.

Люсьенка, вопреки своему обыкновению, не ныла, шла молча, горько закусив пухлую губенку.

Монашек же бормотал молитвы и начинал иногда что-то гнусаво петь, пока свист плетки не обрывал его благочестивые песнопения.

Утром беженцы и их пленники начали подниматься по Дороге Висельников, которая вела через Нагорье.

Вокруг петляющего неширокого тракта стоял сосновый лес…

Обычно сосновые леса веселые, светлые, звонкие и пахучие.

Этот же поражал своей мрачностью и тишиной. Солнце озаряло горы где-то очень высоко и его свет не мог пробиться через клочья тумана, плавающие среди сосен.

Было тихо, глухо и влажно. Слышно было, как с иголок капает вода…

Птичий гомон остался позади, на болотах. Лишь крики хищных птиц разрезали небо. В лесу во множестве росли грибы, да все поганки да мухоморы.

Алекс улыбнулся. Это был его мир. Он жадно втянул ноздрями влажный воздух и ощутил очень далекий сладостный запах брукс, готовых к соитию. Сердце заухало, низ живота заполнило тепло.

Люсьенка очередной раз споткнулась и оперлась о вампира спелым, теплым боком. Тот не стал отстраняться, наслаждаясь близостью ее плотного и вспотевшего тела.

«Давно у меня не было женщины…» — подумал Алекс. — «Пора это исправлять… но не прямо сейчас, конечно».

Знакомый предполнолунный голод по женскому телу начинал ломать позвоночник, растекался по бедрам, кружил голову. Вампиру страстно хотелось секса. Он нервничал. Нервничал, что его состояние станет заметно его сторожам, и они изобьют его в очередной раз. А быть избитым ему уже порядком приелось.

Каждый раз, когда плетка или кнут опускались на его спину, он замечал, как сильнее сжимает губы Люсьенка и как монах дергается в его сторону, очевидно, пытаясь загородить вампира своим худым, почти отроческим телом.

— Да не дергайся, Михась! — проворчал упырь, получив очередную порцию плетей. — На мне то заживет, а вот твою спину лечить придется!

— Ненавижу всех, всех ненавижу… — зло прошептал монашек. — Зачем все это, зачем?!!

— Так выглядит страх, Михась… — ответил вампир. — Да нет, не как мы с тобой, а как они!

— Страх — это жестокость, что ль? Я думал, что страх, это когда молния бабахает, а ты под одеяло ныряешь! — проворчал паренек.

— Если б можно было схомутать молнию, то ее ждала бы наша участь, племянничек! — улыбнулся Алекс. — Бодрись, святоша, мы еще живы — и это главное!

А голод становился все сильнее… Приближающееся полнолуние не спрашивало согласия. Оно приказывало. Вампир жадно косился на полную грудь девушки, на ее округлые локотки, на завитушки волос на затылке. Упырь сцепил зубы. Его начинала бить дрожь. Звериная похоть, злоба и жажда убийства терзали его душу. И весь вопрос состоял в том, что первое вырвется на свободу.

— Вы замерзли, господин? — спросил Михась. — Вас колотит. Эти суки бородатые у вас всю рубашку плетьми изодрали… Накинуть бы чего на вас… — и парень начал шарить глазами по телегам.

— Иди спокойно, Михась, не привлекай к себе внимания, иначе снова по спине огреют. Нет, я не замерз, это ломка перед полнолунием. Это нормально.

— Ломка? Это как у тех, кто притоны разные посещают и всякую дрянь пакостную там курят? — недоуменно спросил паренек.

— Я не курю никакую дрянь! — усмехнулся вампир. — Я просто хочу либо кого-то трахнуть, либо убить! Либо совместить! Это со мной случается каждое полнолуние. Это пройдет.

Михась густо покраснел.

— Тяжело вам… — выдавил монашек из себя.

— Переживу, — хмыкнул упырь, пытаясь стряхнуть с себя проклятый морок.

Алекс лихорадочно соображал, что ему делать. Голод требовал удовлетворения. Но как? На нем ошейник, гномы, заразы, с него глаз не спускают. Сбежать не получится.

Решение пришло внезапно. В виде большого змеящегося корня сосны, неизвестно за какой надобностью вылезшего на дорогу, о который, ушедший в себя, вампир споткнулся, не успев сгруппироваться и упал, едва не увлекая за собой своих спутников.

На дороге произошел затор. Кони испугались и встали.

— Ты чего валишься, тварь клыкастая?!! — воскликнул Доран, спрыгивая с телеги и расталкивая народ. — Мало тебе плетей-то, урод?!!

— Да сам ты урод!!! — встряла уставшая Люсьенка. — На себя-то посмотри, вонючка заморская! Да с тобой ни одна баба срать-то в поле рядом не сядет, не то, чтоб любиться!!!

И девушка смачно сплюнула на дорогу.

— Ах ты, проблядь упыревая!!! — воскликнул гном и наотмашь ударил девушку по лицу.

Та охнула и осела.

Монашек кинулся на Дорана и вцепился ему в бороду, тот боднул парня лбом, инок отлетел, в руке остался клок рыжей бороды.

Гном взвыл и замахнулся плеткой на Михася.

Получил в лоб цепью от упыря.

— Что ж, ты, сука бородатая, безоружных-то взялся тиранить?!! — зло зашипел вампир, скаля острые клыки и закрывая собой инока.

Упырь раскачивался, как кобра. На его лице играла нехорошая улыбка.

И лицо это начало превращаться в маску. Губы изогнулись в оскале. Последние остатки человеческих чувств стерлись. Зрачок расширился и залил бездонной чернотой глаза.

Ничего похожего на человека в Алексе не осталось.

На дороге стоял обуреваемый жаждой крови и похотью древний демон.

Чудовище согнулось почти до земли, зарычало и бросилось на гнома. Тот позеленел, успел схватить топор с телеги и отскочить, хаотично молотя топором воздух.

Залепил, случайно, по молодому гному-вознице, отсек ему кисть. Тот взвыл, схватившись за руку, из обрубка хлестала жирная темная кровища.

Демон улыбнулся, провел языком по клыкам и, запрокинув голову, огласил Нагорье протяжным низким воплем.

Доран выпучил рачьи глазища, взвыл и бросился на вампира, целясь топором тому в горло.

Демон плавно, как в танце, развернулся, перехватил топор, выдернул его у гнома.

Кинул колун остолбеневшему Михасю.

И впился клыками в горло гнома.

Тот забил ногами, захрипел.

Изо рта пошли кровавые пузыри.

Запахло свежей мочой.

Замершая от ужаса толпа беженцев колыхнулась, заорала, заметалась в поисках дреколья, топоров, вил и серпов.

Демон жадно пил. На дорогу капала кровь. Доран перестал дергаться, его глаза закатились.

Михась с топором и Люсьенка, осатаневшие, лохматые, загораживали своими слабыми телами древнее чудовище, которое высасывало остатки жизни из обмякшего гнома.

Лагерь беженцев метался и выл.

А из леса ему вторил далекий мелодичный вопль. Протяжный, стонущий вопль растревоженных запахом крови брукс…

Они не шли по земле и не летели по воздуху. Они не передвигались никаким из известных способов. Пропадая в одном месте, они появлялись в другом. Со звуком, терзающим нервы. Это был не визг и не скрип. А нечто среднее, будто рвалось само пространство, разрезаемое их совершенными телами.

Бруксы были прекрасны и такие не похожие друг на друга. Высокая, стройная, напоминающая черную лаковую плетку, брюнетка Дайна. Холоднокожая Тея с рыжими искрами в кудрявой гриве. Пухлогубая женщина-ребенок Дея, с наивными синими глазами и льняными косами. Три сестры. Но такие разные.

Были ли они обнажены или одеты во что-то прозрачное или обрисовывающее их прелести? Совсем нет. Их тела по самый подбородок были затянуты в скромные, почти монашеские платья. Черное у Дайны, серое у Теи, и, в дурацкий цветочек — у Деи.

— Приветствую, дамы! — поздоровался с бруксами Алекс, отшвыривая от себя труп гнома и вытирая губы рукавом истерзанной рубахи.

Лагерь беженцев, только недавно орущий и гомонящий, замер, уставившись на упыриц. Никто не двигался и не пытался бежать. На лицах застыла тупая обреченность и покорность судьбе. Почему?

А всему виной был этот ужасный звук, который сопровождал передвижение брукс. Он парализовал, отнимал волю. «Тебе не убежать!» — говорил этот звук. И никто не бежал. Даже матери не прижимали к себе детей, уже смирившись с их потерей.

И только двое существ еще пытались рыпаться. Люсьенка выставила вперед вилы, которые нашла в обозе, а Михась сжимал гномий топор, прикидывая куда сподручнее садануть красавиц-брукс. Упырицы не обратили на них ни малейшего внимания.

— Какое оригинальное украшение! — заметила Дайна, подцепив пальцем железный ошейник Алекса.

— Тренд этого сезона! — усмехнулся эрул.

— Играем в ролевые игры? — улыбнулась вампирица, коснувшись грязной щеки Алекса. — И кто ты на сей раз? Раб? Невинная жертва? Беглый каторжанин?

— Нет, роль скучнее! — заявил Алекс. — Заложник.

Михась дико посмотрел на избитого упыря и произнес:

— Господин, вы с ней знакомы?!

— Да, конечно. — пожал плечами Алекс. — Это моя бывшая любовница.

— Молодой человек, вас матушка не учила не встревать в чужую беседу?! — возмутилась Дайна. — Кстати, эрул, кто это? Твои слуги?

— Мы не слуги!!! — не сдержалась Люсьенка.

— Это мои спутники! — поспешил ответить Алекс, опасаясь развития конфликта. — Подобрал их на тракте, это долгая история, потом расскажу, Дайна. За бокалом вина и у камина. — улыбнулся упырь. — Кстати, меня пригласят к ужину или мы так и будем разговаривать посреди грязной и холодной дороги?!

— А ты голоден? — прошептала Дея, эта ожившая кукла. Для достоверности ей не хватало лишь плюшевого мишки в руках.

Эрул усмехнулся.

Женщина-кукла засмеялась переливчато и потянула его за рукав. Ее сестра Тея сняла с эрула ошейник, просто разогнув металл, и нежно поцеловала натертую оковами шею мужчины.

Люсьенка зло скривилась и отвернулась.

— Не здесь, сестры! — прикрикнула на брукс Дайна.

— Выбирайте жертв и пошли, наконец, в замок! — сказал Алекс, смеясь и уворачиваясь от ловких пальчиков и губ сестер-упыриц. — Здесь несколько сотен беженцев. Эльфы, хоббиты, полукровки всех рас и мои любимчики — гномы!! На любой вкус. Выбирайте, девочки!!!

Высокая тонкая Дайна повернулась к толпе. Беженцы вздрогнули и отпрянули.

— Нам нужны три девочки!! Возрастом до пяти лет. Вы отдадите нам трех здоровых девочек и спокойно пойдете по тракту дальше! — звонко и властно проговорила брукса.

— Девочки? — зашептал Михась — Господин, вы же говорили, что они питаются кровью мужчин!

— Да. — ответил Алекс.

— А что происходит то?! — вновь жарко зашептал монах.

— Понятия не имею… — пожал плечами эрул. — Но не думаю, что упырицы собираются убить этих детей.

Тем временем, лагерь очнулся от морока. Заколыхался, завопил. Беженцы пытались, было, броситься в лес, но дорогу им перегораживали сестры-бруксы, передвигающиеся среди деревьев с нечеловеческой скоростью. Так быстро, что казалось, будто их не трое, а целый легион.

Нелюди метались, падали, ломали руки и ноги, теряли детей, затаптывали раненых. Царил ужас и безобразный хаос.

— Сделайте что-нибудь, господин! — дергал монах вампира за рукав. — Они же передавят друг друга!!!

— Ты преувеличиваешь мою власть в этих местах, племянничек! — пожал плечами эрул. — Я здесь лишь гость. И, заметь, бруксы еще никого и пальцем не тронули, а уже столько жертв! Вон той гномьей бабке, похоже, пиzдец! Разбила голову о камни при падении. — кивнул на беснующуюся толпу Алекс. — Уже с дюжину человек уделали, а бруксы просили отдать им лишь три ребенка. И не факт, что эти дети были бы обречены на смерть! Вот что делает страх!

Монах горько вздохнул и кивнул всклокоченной башкой.

Наконец, бруксам этот цирк надоел, и они закричали… На одной высокой сверлящей ноте, все трое разом. Толпа окаменела. Глаза выпучились, рты раскрылись. Из носов и ушей потекли ручейки крови.

Сестры спокойно ходили среди обездвиженных нелюдей и выбирали девочек.

Взяли троих. Эльфку с черными косичками, рыжую полукровку и чудом оказавшуюся в нелюдском таборе человечью девочку-блондинку.

Замурлыкали с ними как кошки, прижали к себе.

— Эрул, просим погостить у нас! Тебя и твоих спутников!!! — улыбнулась Дайна и пошла вперед, показывая дорогу к замку. — А нелюди могут идти своей дорогой!

— Дайна, можно я задам один личный вопрос? — спросил Алекс, подталкивая вперед робевших Михася и Люсьенку.

— Да, конечно.

— У вас рождаются только мальчики, верно?

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула упырица, повернувшись всем телом к эрулу.

— Я видел Полисфену на днях. Ту, которую изгнали.

— Полисфену?! Она жива?!

— Я бы не назвал это жизнью, Дайна. — грустно улыбнулся вампир. — Она живет в старом тоннеле, который идет под Зеленушкиным болотом. Похищает добрячковых девочек и удочеряет их. За это добрячки посылают в тоннель разных странствующих «рыцарей» типа меня, — разделаться с бруксой. Сколько она протянет, не знаю. Навестили бы вы ее. Все же, семья…

— Хорошо, эрул… — прошелестела брукса, прижимая к себе чужого ребенка.

Дальнейший путь до замка прошел в молчании.

Вампир, монах и деревенская девка устали. Намотавшись по осеннему тракту и насмотревшись разных печальных и отталкивающих картин, они хотели забыться.

Хотя бы сном на мягком душистом сене. И, чтобы над головой было не сырое ночное небо, а хоть какая-то крыша. Пусть даже крыша замка трех брукс.

Алекс блаженно запрокинул голову на край лохани с горячей мыльной водой. Аромат густой пены, благоухающей тимьяном и лимоном, приятно щекотал ноздри. Вокруг вампира и монаха, робко сидящего в своей кадушке, суетились смешливые чернявенькие служанки.

Эрул закрыл глаза, отдаваясь теплу воды и нежным девичьим рукам, которые терли его пушистой мочалкой.

Удовольствие от происходящего портил лишь Михась. С его стороны постоянно раздавалось сопение, смущенное кряхтение и бормотание такого содержания — «ох, я раздетый», «не надо там, я сам» и «отвернитесь, пожалуйста».

— Михаил, как вас по-батюшке, не знаю… — лениво открыл один глаз упырь и посмотрел на красного, как рак, инока. — Чё ты дергаешься? Расслабься и позволь девушкам делать их работу! Они тебя просто моют, чести и сана не лишают.

— Голыми-то грех перед женщинами быть! — смущенно заявил Михась, закрывая что-то там себе ладошкой.

— Почему? — спросил эрул, подставляя шею под мочалку и ловкие пальчики. — Назови-ка мне, мой юный друг, главный признак греха!

— Грех это то, что против Бога! — заученно заявил парень.

Вампир фыркнул, мягко отстранил от себя служанку и, вдруг, встал в полный рост. Абсолютно голый.

Вода и белоснежная пена медленно стекали с его скульптурного тела.

Девушки смущенно опустили глаза и заулыбались.

— И что в этом случае я сделал дурного против Бога? — насмешливо спросил вампир. — Я же не по площади перед храмом в этаком виде бегаю и трясу причиндалами на манер городского сумасшедшего, а нахожусь в мыльне, где быть раздетым естественно. Кстати, дорогуша, полей-ка мне из ковшичка, хрен-то я себе, пожалуй, сам помою! — обратился Алекс к порозовевшей служанке.

Михась что-то недовольно пробубнил и решил сменить тему:

— И не страшно вам служить у упыриц? — спросил он черноглазенькую юркую служаночку, что окатывала его горячей водой.

— А чего бояться-то, сударь? Наши семьи веками госпожам служат! — пожала плечами девушка.

— Так ведь они кровь людскую пьют!!! — воскликнул инок, неловко заворачиваясь в льняную простыню.

— Госпожи пьют кровь лишь когда в положении, да и то кровь-то мужицкую, нам-то, женскому полу, чего опасаться?! Хозяйки щедрые, незлобные, на Йоль подарки дарят! Работой сильно не тиранят, мы и довольные, верно, Милица?

Милица рассеянно кивнула, пялясь на то, как вампир оборачивает вокруг бедер тонкую простыню. Тот ей хищно улыбнулся и подмигнул. Девушка порозовела.

— Хозяйки кличут к столу господ!!! — в дверь мыльни просунулась голова еще одной темноокой прислужницы. — Одежу ихнюю прачке отослали, велено надеть халаты да и идтить откушать!!!

— Я должен в этом быть?! — возопил монах, увидев протянутый ему розовый халат с вышитыми пионами — Перед дамами в халате?!!

— Да расслабься ты! — улыбнулся эрул, облачаясь в синий шелк с драконами. — Не при дворе королевы Изабеллы, чтоб ей лопнуть, заразе!! Надевай, что дают, и пошли! Жрать охота. Да и хозяек невежливо заставлять ждать.

Столовая замка брукс была обшита темным дубом и устлана пестрыми мидарскими коврами. Горел камин, мерцали свечи в бронзовых канделябрах. Блаженное тепло и ароматы вкусных явств наполняли комнату. За длинным столом уже сидели три сестры бруксы в черных кружевах и в сверкающих каменьях по случаю ужина. И чисто вымытая, розовая после мыльни Люсьенка в новом зеленом платье и в бусиках. Увидев Алекса и монаха в шелковых халатах девушка прыснула. Бруксы строго на нее посмотрели.

Уселись. Ужин начался.

Алекс ел жадно, кости перепелок и цыплят с треском лопались на его клыках. Михась поначалу модничал, подозрительно глядя в тарелки, но, убедившись, что это обычная человеческая еда, успокоился и вкушал, прищурив глаза от удовольствия.

Насытившись, разговаривали.

Ну, как «разговаривали»… Связная беседа велась лишь между иноком и подсевшей к нему Дайной. Они увлеклись обсуждением трактата мэтра де Арвина «Заповедники для реликтовых чудовищ. Необходимость или опасный гуманизм?».

— Я не понимаю, к чему охранять и разводить этих страшных тварей?! — горячился Михась, разомлевший от сладкого красного вина и красивой собеседницы. — Они же столько вреда могут причинить! Города пожечь, людей пожрать, скот вырезать! Не проще ли их не охранять, а уничтожить ради спокойствия всех?!

— Тогда нужно начать с людей! Вот уж от кого куча бессмысленной суеты! — фыркнул эрул.

Вступить в полноценный диалог ему мешали Тея и Дея, усевшиеся на его коленях. Одна гладила вампира по шее и груди, а другая, смеясь и открыв похотливо влажный ротик, кормила Алекса янтарным виноградом.

Люсьенка опустив глаза, мрачно мешала ложкой жаркое.

— Все для чего-то нужны Великой Матери, даже чудовища! — ответила Дайна горячившемуся иноку. — Кстати, ты родился в замке отца? — упырица почему-то посмотрела на Алекса. — А как стал монахом? Довольно оригинальный ход для сына темного феодала…

Михась удивленно посмотрел на женщину.

— Миледи, я не знаю, где я мог родиться, я подкидыш. Меня монахи воспитали в приюте святой Марты, что в Бетевите!

— А как же ты с эрулом встретился?! — Дайна удивленно изогнула красивую черную бровь.

— Да случайно, госпожа! Он меня на дороге спас от бандитов, за что ему огромная благодарность! А родителей своих я не знаю, сударыня!

— Аааааааа…. то есть, эрул тоже ничего не знает… — пробормотала вампирша. — Ну, не буду встревать в ваши дела, пусть все идет своим чередом…

— Идет что? — заморгал зелеными глазами инок.

— Попробуй-ка бланманже, мальчик мой! — ласково улыбнулась Дайна. — Моя кухарка исключительно вкусно его готовит!

— А я, пожалуй, спать! — заявил эрул, вставая и благодаря за ужин. — Дея, Тея, проводите-ка меня до кроватки, а то я боюсь заблудиться!

Вампирицы засмеялись, эрул их обнял и увлек куда-то во мрак бесконечных коридоров.

Цвет лица Люсьенки приблизился к ее зеленому платью. В глазах закипели слезы.

Наделает беды шалопутная поселянка, ох, наделает…

Алекс нехотя раскрыл глаза… Потянулся. Мягкое упругое ложе, застеленное льном, кружевом и мехами, обнимало его, радовало своими уютными теплыми прикосновениями. За большим стрельчатым окном спальни лениво падал пушистый снег. Эрул завороженно наблюдал за кружащимися снежинками, полуприкрыв веки. Было хорошо… Как в большом теплом коконе.

Мужчина пошевелил плечом, осторожно освобождая его от белокурой головки Деи, которая спала, зажав длинную прядь волос Алекса в кулачке. Дея что-то пробубнила и перевернулась на другой бок, натягивая на себя сползшее беличье одеяло.

Ее сестра Тея, спала с другой стороны. Гибкая, хищная, медноволосая. Тее одеяло не требовалось, она спала, закинув одну ногу на эрула. Часть ее волос разметалась по его груди.

Алекс высвободил себя из плена женских ног, волос и бедер и сел на постели. Не особо хотелось куда-то идти, но нужно было найти, наконец, Михася и Люсьенку.

Всю неделю, что он гостил в замке, он хотел с ними поговорить, но его спутники с особой ловкостью избегали этого, просто пропадая куда-то.

За общим столом они быстро доедали свои порции и исчезали, оставляя эрула в компании трех брукс.

В замке было хорошо… Если вы представляете жилище упыриц как нечто мрачное, вонючее и зловещее, то вы ошибаетесь.

Замок трех сестер, небольшой, по сути, состоящий из одной башни с пристройками, был чист, ухожен, светел и гостеприимен. Белые стены, сияющие свежей побелкой, гобелены. Хорошая резная мебель. Ни пылинки, ни соринки.

Летом цветы в вазах. Зимой — изысканные букеты из хвойников, плюща и остролиста. Очень женское и уютное жилище.

Вкусная обильная еда. Да, обычная, не кровища. Хотелось ли срочно покинуть такое место?

Конечно, нет. Да Алекс и не торопился. К еде и уюту прилагались ночные ласки Деи и Теи. Дайна в общих игрищах не участвовала, по причине того, что «чего у сестер под ногами путаться», как она сама и сказала.

Но нужно было, наконец, найти своих спутников.

Алекс нашел в ворохе одежды шелковый халат, расшитый драконами, накинул его, сунул ноги в шлепанцы и тихо, стараясь не разбудить девушек, вышел из спальни.

В замке было пустынно. Он знал, что в нем существует кухарка, поварята, несколько девок — прислужниц, конюх и старик садовник. Но, скользя как призрак по белым пустым коридорам, он никого не встретил.

Придется идти в спальню Дайны… Не хотелось бы будить хозяйку, невежливо, но что делать?

Дайна не спала, читала какую-то книгу, когда эрул толкнул дверь ее комнаты.

Подняла голову.

— Кого-то ищешь? Сестры от тебя уже сбежали? — улыбнулась она.

— Нет. Спят. — Алекс сел на постель. — Своих ищу. Монаха да недоведьму. Где они? Не знаешь?

— «Своих»? — усмехнулась вампирица. — Я поначалу думала, что это твои слуги.

— Нет, слуги из них весьма херовые! — усмехнулся Алекс.

— Ну, не скажи! — засмеялась хозяйка замка. — Девица очень ловко орудует на конюшне, убирает навоз, чистит лошадей!

— Ты что, ее на конюшню отослала работать?! — удивился эрул.

— Вовсе нет! Она сама вызвалась! В качестве платы за еду и ночлег. Конечно, я не против, лишние руки никогда не помешают, но девица у тебя нравная, скажу я тебе. Как запас на черный день ее с собой таскаешь? Легче поймать кого-нибудь на тракте и выпить, ежели нужда придет, чем с такой вздорной девкой возиться, на мой взгляд!!

— Знаешь, иногда я того же мнения! — усмехнулся Алекс. — А монах?

— О, твой парень отлично устроился! Не переживай за него! — быстро ответила Дайна и уставилась в книгу.

— А в какой комнате я могу его найти? Скажи, я сам найду. Хотел парой словечек с ним перекинуться. Все же, он из монастыря, а тут женщины… да еще и бруксы… Их там, понимаешь, в неприязни к таким существам воспитали… мало ли, сбежит еще. Он башкой-то тоже трахнутый…

— В маму, очевидно?! — фыркнула брукса.

— В какую маму? — не понял Алекс.

— В его, конечно. Алекс, что с тобой? Ты что, незнаком с его матерью?

Эрул уставился на Дайну.

— Я понятия не имею, кто его мать и мне наплевать, Дайна!!! Что за бред?!

— Ну да, конечно!!! Именно так мы и относимся к женщинам! Как же я могла забыть! — воскликнула упырица, захлопнув свою книгу.

— Я что-то пропустил?!

— Ну, лет двадцать из его жизни ты точно пропустил, мой дорогой! — фыркнула женщина.

— Ну, хорошо! Я уже бросил попытки понять, о чем ты толкуешь! Ты мне скажи, где я Михася могу найти? И я уйду и перестану тебя раздражать своим присутствием! — начал сердиться эрул.

— Он спит в моем будуаре! — заносчиво произнесла покрасневшая Дайна.

Одна бровь Алекса насмешливо изогнулась.

— Ох, только избавь меня от этой своей мимики!!! Я сыта! Сестер вон иди поражай! Да!!! В моем будуаре! И, в конце — концов, ему уже пора было становиться мужчиной. Давно пора! Уж лучше я, чем грязная шлюха из придорожного борделя, не находишь?! — Дайна перешла на повышенные тона, в ее глазах загорелись огни битвы.

— Да-да, конечно, не спорю! — насмешливо поднял ладони эрул. — Ты тут главная, ты и решаешь, пора ли нам всем потерять свою девственность!

Брукса сердито зашипела и швырнула в мужчину книгой.

Он, хохоча, выскочил за дверь, пока в него не полетел увесистый канделябр.

— Черт знает что… — пробормотал Алекс, все еще усмехаясь.

И направился на конюшню в поисках неугомонной Люсьенки.

В отличии от неуловимого монаха, Люсьенка нашлась быстро и, действительно, на конюшне. Она яростно убирала навоз, ловко и споро орудуя вилами.

В стойлах фыркали красивые холеные кони и тянули свои морды к девушке, выпрашивая сладкую морковь.

— Да нате, ненасытные!!! — горячилась Люсьенка и кидала под копыта лошадям угощение, выудив морковь из объемного кармана фартука.

Белобрысые косы девушки рассыпались, щеки горели. От нее пахло здоровой припотевшей молодостью.

Эрул сел на колоду, выудил из кармана халата сигареты и спички и с наслаждением закурил.

— Все дуришь, радость моя? — спросил он насмешливо.

Люсьенка вздрогнула, обернулась. Хлестнула по нему взглядом, поджала губы и подбоченилась.

— Чего это я «дурю»-то?! Я вовсе не дурю, а делом занимаюсь! Не всем девок-то по углам тискать! Кому-то надобно и навоз выгребать! — девушка вызывающе задрала подбородок.

— Ааа… ты об этом… — эрул, как дракон, выдохнул струю дыма. — Представь себе, я тоже делом занимаюсь! Вношу свой вклад в размножение брукс. Или ты думаешь меня здесь за красивые глаза кормят и поят? Нет, дорогая…

— И монаха спортили! В грех-то какой ввели… Пропала его душенька!! — горько заявила девушка.

— Знаешь, я ему не нянька! — ответил Алекс. — И, потом, я не думаю, что его заставили это делать силой. Сам захотел…

— Лучше бы сожгли меня тогда, чем такое паскудство каждый день наблюдать!!! — патетически воскликнула недоведьма.

— Я не понимаю твоих претензий, Люсьенка!! — разозлился эрул — При тебе, что ль, трахаются? Нет. Все это в покоях происходит. Какое тебе дело до того, кто с кем чем занимается?! Что тебе не отдыхается-то нормально, дуре, а?! Тебя кормят, поят, в замке тепло. Постель, скорее всего, мягкая! По кой хер ты мученицу из себя корчишь и на конюшне волоебишь? В замке есть кому этим заниматься!!! А если тебе мужика надо, так конюх парень неплохой, видный!!

— Конюх?!! — голос девушки оборвался. — Ах, конюх… Понятненько… Я тебя щас убью!!! — и лихая девка замахнулась вилами на эрула.

Тот встал, бросил окурок в ведро с водой. Драконы на халате хищно ощерились.

— Не много ли ты на себя берешь, оборванка?! — губы Алекса презрительно скривились.

— Да, конечно, куды уж мне, оборванке, до вас, господин!!! Только вот господина за еду и бухло бабы богомерзкие покупают как призового кобеля! На случку!! Может вам и медальки за это выдают?! У тебя наверняка есть!! — теряла последние остатки самообладания девица.

Грудь ее вздымалась, в углах глаз закипали слезы.

Взбешенный вампир подскочил к девке, ловко вырвал у нее из рук вилы и дал хорошую пощечину.

— Может, это тебе вернет разум! — процедил сквозь зубы мужчина.

Люсьенка охнула, схватилась за щеку, сползла на сено. Заплакала.

Алекс стоял над ней в своем дурацком халате, совершенно не зная, что делать со сбрендившей девицей.

Заговорил:

— Я не понимаю, в чем я лично провинился перед тобой. Я спас тебя от костра. Защищал тебя, как мог. Я не бросил тебя на тракте с беженцами, хотя, откровенно говоря, вы с монахом для меня просто обуза. Мне проще одному. Да, я сплю с бруксами. Я вампир, вообще-то, смею напомнить! И мы, как всякие живые существа, должны размножаться. Лично я знаю только такой способ!! Или ты ревнуешь, может быть?!

Девушка перестала плакать и отвернулась к стенке.

Вампир присел рядом с ней.

— Я тебе нравлюсь? — спросил он.

Люсьенка кивнула, шмыгнув носом.

— Ясно… Ну так проще было мне сказать об этом откровенно и честно, а не оскорблять меня и не угрожать вилами. Не красит такое поведение женщин, поверь мне! — назидательно проговорил эрул.

Девушка опять шмыгнула и забилась в угол еще сильнее.

— Ладно… успокаивайся! — Алекс поднялся на ноги. — Потом поговорим, в более подходящей обстановке. Мне пора, меня уже, наверное, потеряли. Руки мой и пошли завтракать!

Вампир неловко коснулся плеча девушки и вышел из конюшни.

— Лучше бы меня сожгли, лучше бы сожгли… — прошелестела Люсьенка ему вслед.

В замке брукс стоял невообразимый гвалт и хаос.

— Сучонка деревенская!!! — орала раскрасневшаяся Дайна, зло вышагивая по конюшне. — Моего лучшего жеребца увела! Блядина неумытая!!! Пропал мой Воронок…

— А я ей свое ожерелье подарила с зелеными камушками… — хныкала Дея, стараясь не встать в грязную солому ножками в парчовых туфельках.

Эрул плотоядно покосился на эти ровненькие ножки с гладкими коленочками.

— Ну и спутники у тебя, Александр… Отплатили нам!!! — шипела Тея, отрывая эрула от лицезрения девичьих коленок.

— А почему во множественном числе?!! — возмутился Михась. — Я-то чем провинился?!

Монаха Алекс не узнавал… Нельзя за несколько недель так поменяться, это ненормально, неестественно… Но парень поменялся. Черты лица стали резче, взрослее, плечи расправились, а глаза сияли глубокой зеленью проклятого омута.

Он даже стал выше ростом. И даже красивым. Изменилась мимика, изменилась пластика, изменилось всё. Такое чувство, что до встречи с Дайной, парень пребывал в зачаточном личиночном состоянии. А сейчас стал, наконец, собой.

«Вот что бабы с человеком делают…» — подумал вампир, косясь на монаха.

Надобно пояснить причину гвалта. На следующее утро после сцены в конюшне Люсьенка пропала из замка. Вместе с лучшим призовым жеребцом Воронком, на которого Дайна возлагала огромные надежды на весенней выставке скота. Пропало также нехитрое шмотье Люсьенки и подарочные зеленые бусики, о которых сейчас ныла Дея.

По всем признакам было понятно, что деревенская девка сбежала самым наглым образом, отплатив бруксам за гостеприимство черной неблагодарностью.

Дамы были в ярости, эрул сконфужен. Замять некрасивую ситуацию можно было лишь одним способом:

— Я верну тебе твоего коня, Дайна! — вздохнув, сказал Алекс. — Я теперь обязан это сделать.

— Конечно… Вернешь! — негодующе фыркнула упырица. — Ищи его теперь свищи! Эта белобрысая сучка могла поехать в любую сторону!

— Я так не думаю. — ответил Алекс, закуривая. — Давай, Дайна, отбросим злость и будем рассуждать логически! Кто такая Люсьенка?

— Девка деревенская! — отчеканила Дея.

— Верно! Деревенская девка, которая дальше своей деревни и торгового села нигде не была. И я с трудом себе представляю, что она поедет на восток, через Полесье, через охваченный войной Мидар. Что ей там делать?! Я тем более не думаю, что она поедет дальше на юг, через Нагорье Брукс. На ворованном коне, на уздечке которого есть тавро замка Дайны, известное всем местным упырицам! Да она и суток не протянет, как ее схватят, убьют, а коня вернут хозяйке. Люсьенка, конечно, не мэтр демонологии Перегрин (или как там эту сволочь зовут), но соображения у нее хватит не переться прямо в ласковые ручки брукс. А, значит, она поедет лишь в одном направлении!

— В каком?! — залюбопытничал Михась.

— Она вернется в тот мир, который ей более-менее знаком. Поедет по Дороге Висельников в Алдар. Она понимает, что ее простоватый вид и породистый дорогой конь являют собой опасный контраст. Поэтому, на первой же ярмарке, выковырит пару камушков из сбруи Воронка и продаст их. Приоденется. Заплетет косы на манер купчих. И поедет в столицу Алдара. В Бетевит.

— А что ей там делать? — удивилась рыжая Тея.

— Ей нужен будет воевода Бетевита. Которому она и расскажет, где я, есть ли у меня воины и оружие. И получит за это увесистый кошель с деньгами. Продаст Воронка выгодно (он слишком для нее шикарен), купит домик и заживет не деревенской девкой Люсьенкой с драным подолом, а степенной горожанкой. Да! Примерно так и будет! Поэтому, я возвращаюсь в Бетевит!! — закончил свою речь Алекс.

— За твою голову объявлена награда?! — изумилась Дайна. — Ты чего смог натворить-то?!

— Вырезал Одал-на-Брунне, осаждал Гален… ну и остальное… по мелочи… Ну и в медвежьем углу вы живете, дамы! Новости, я смотрю, совсем до вас не доходят. — усмехнулся эрул.

— Да почтальоны нас, засранцы, что-то стороной обходят! Уж не знаю и почему!!! — всплеснула руками хозяйка замка.

— Послушайте, господин! — перебил Дайну монах. — Вы что, собрались вернуться в Бетевит?!! Туда, где висят плакаты с вашим портретом и ценой за вашу голову, я нечто подобное там видел… Вы ненормальный?!

— Насчет плакатов я спокоен! — заявил вампир. — Они меня никогда не найдут, если будут ориентироваться на те косорукие портреты. В жизни я гораздо привлекательнее!!

— Алекс, это не смешно! Хрен с ним с этим Воронком. Не так уж он был и хорош!! Конь как конь…

— Нет, Дайна, я не могу тебе так отплатить за кров, это нехорошо! По моей вине девка сбежала!

— Но ты нам уже оказал услугу, эрул… — заулыбалась хозяйка. — У Деи не пришли месячные! И у меня… Но это уже не твоя роль…

— Что??!!! — воскликнули монах и вампир разом.

Михась, в полном ахренении уставился на тонкую талию Дайны.

— Рано еще смотреть-то! — усмехнулась упырица и нежно поцеловала монаха. Тот неловко, смущаясь, клюнул ее носом в щеку.

И тут Алекса прорвало… И он заржал…

Неудержимый хохот кинул его на лошадиную ограду, и он повис на ней, постанывая.

Обиженный Михась отвернулся от эрула.

— Да ладно тебе, племянничек, не строй из себя барышню!!! Ох, не могу… Ну ты, пиздец, и шустрый!!! Представляю твою исповедь у отца-настоятеля!!! Ахахахааааа!!!! — помирал от смеха вампир.

— Хорош смеяться-то, господин! — возмутился Михась. — Ежели вы хотели вернуть коня, так нам надо поторапливаться!

— Что значит «нам»?! — Алекс повернул свое раскрасневшееся от смеха лицо к иноку. — Я думал, что ты дальше пойдешь сам через Нагорье. Тебе же какую-то книгу нужно отнести в обитель? Дайна бы письмецо бы тебе сопроводительное черкнула, так ни одна бы брукса тебя не тронула!

Дайна кивнула.

Михась замялся:

— Да, вы правы…. Но… я не знаю…

— Чего ты не знаешь?

— Гожусь ли я для монашества-то теперь… Что-то изменилось во мне… Подумать мне надо, господин.

— Хорошо, думай на здоровье! Но книга-то, как я понял, не твоя. Ее вернуть надо!

— Так я и верну! Как только в Бетевит придем, так и верну ее отцу-настоятелю. Скажу, что недостоин, не справился. Попрошу освободить меня от обета. Нам все равно по пути, эрул! Вам в Бетевит и мне тоже.

— Ну, как хочешь. — пожал плечами вампир. — Да я уж и привык к тебе, рыжая ты зараза! Кстати, давненько ты не заглядывал в свою «святую» книгу. Вот чего она предвещает на сегодня, скажи-ка!

Монах наугад ткнул пальцем в книгу и изрек:

— «От осины не родятся апельсины!»

— Боже мой, какая мудрость исключительная! — всплеснул руками эрул. — И вот этот набор банальностей и есть ваши «святые книги»?! Выбрось ее в придорожную канаву!

Инок вздохнул и пожал плечами.

Собрались в дорогу быстро. Набили снедью переметные сумы. Бруксы подарили Михасю небольшого, но крепкого конька, которого парень тут же окрестил Василек. Обнялись с женщинами, почеломкались, пообещали заглядывать по случаю и выехали на дорогу.

— Вот и покинули мы Царство Шелковых Халатов! — с явным облегчением констатировал эрул.

— Вы, что ль, по холоду и грязи соскучились, господин? — ворчливо спросил Михась, пряча от ветра шею в бобровый воротник новой куртки.

— Эх, ничего-то ты не понимаешь, племянничек! Ты думаешь, бруксы станут с нами нянькаться так постоянно? Нет, друг мой! Скоро их будут интересовать лишь их драгоценные беременные пузики. Дамы станут раздражительны и даже агрессивны. Расставаться нужно с женщиной, пока ты ей не надоел, запомни, многих разочарований избежишь!

— А любовь как же?! — несмело спросил парень.

— Любовь… — пробормотал вампир. — Чаще всего люди любят не нас, а себя рядом с нами.

— Нет, я имею ввиду самому любить…

— На хер всю любовь! — махнул рукой эрул. — Без нее проще…

Вороной жеребец под ним беспокойно заплясал и зафыркал.

— Но-но, застоялся! — похлопал Алекс коня по шее.

Но Люцифер упрямо замотал башкой и присел на зад, чуть не сбросив хозяина.

— Что-то он чует… не мертвечину ли… — пробубнил эрул, пытаясь усмирить разошедшегося коня.

Михась от этих слов напрягся и беспокойно вытянул шею, пытаясь разглядеть что там впереди, но гляденью мешал густой лес и крутые повороты дороги. Наконец, очередной поворот разогнул свой хребет и перед вампиром и монахом во всей красе предстала она! Мертвечина!

Сначала то, что они увидели показалось им кучей окровавленных стройматериалов, брошенных прямо на дорогу. Какие-то доски, разноцветная фанера, коробки, тряпки, перемешанные с частями разорванных тел лошадей и людей.

— Что это?! — воскликнул позеленевший Михась. — Бруксы, что ль, постарались?!!

— Да нет, не бруксы, а кое-что похреновее… — пробубнил эрул, направляя коня к кровавой куче.

Было холодно. Начало зимы. И мух, соответственно, не было. Не было еще и трупного зловония, судя по виду ран, бойня произошла не так давно.

Трупы были разорваны, распотрошены, валялись тут и там оторванные конечности.

Зеленый как трава Михась крестился и бубнил молитвы, стуча зубами.

— Кто на них напал, господин?!

— Кто-то крупный и летающий. Кто-то, кто смог поднять фургон вместе с людьми и тряс его как коробку, пока оттуда не посыпалась добыча. Понятия не имею, что это, я даже драконов столь крупных не знаю. Скорее всего, эта тварь сбежала из-под надзора егерей Заповедных Земель. Либо была выращена искусственно… — ответил Алекс, с тревогой глядя на небо. — Давай-ка убираться отсюда, племянничек!! Не ровен час, эта хреновина вернется за трупами. Запасы, поди, паскуда, делает в зиму!

Вороной конь Алекса, в очередной раз фыркнул и затанцевал, смотря себе под ноги.

Эрул опустил взгляд и увидел как из-под обломков фургона торчит чья-то рука.

Причем, рука живая. И она пытается схватить люциферово копыто.

— Ой, смотрите-ка!!! Живой кто-то!! — монах тоже заметил руку и ловко спрыгнул со своего Василька.

Спешился и вампир. Наклонился над обломками. Пригляделся.

Из-под груды того, что раньше было веселым разноцветным фургоном трубадуров, на него моляще смотрели глаза худенького светленького парнишки-подростка. Парнишка что-то замычал. Говорить он не мог, его придавило.

— Да ёп твою мать!!! — выругался эрул. — Блядь!!! Эта хуюмбола сейчас вернется за мясом, а мы тут стоим как десерт!!! Михась, давай, толкай фургон!! — и Алекс, упершись ногами в землю, начал двигать обломки. — Быстрее, я сказал, казанова нераспозёванный!!

Фургон, скрипя, поддался. Эрул выдернул из-под него парнишку, ощупал наскоро.

— Пара ребер сломана, но, так как кровавых пузырей изо рта нет, легкие не пробиты. Ты дышишь? — спросил он у пострадавшего.

Тот кивнул головой и просипел:

— Пить…

Алекс сдернул с пояса фляжку, сунул горлышко в рот парню. Тот хлебнул. Закашлялся.

— Ну, прости… водичку я разбавил водкой… немного.

— Не бросайте меня … я идти могу… — вновь просипел парнишка и даже попытался встать на карачки.

— А ну не дергаться!!! Сидеть на коне сможешь? — остановил порыв спасенного эрул.

Парень закивал.

— Хорошо! Ты легкий, поедешь со мной! Давай, Михась, сваливаем отсюда!!!

Алекс посадил впереди себя белобрысого подростка, тот сжал губы, тихо застонал.

— Знаю, больно, но хоть жив! — фыркнул на парня вампир и пришпорил Люцифера.

Сытый лоснящийся конь резво перешел в галоп.

— Какого хрена я опять подобрал на тракте черт знает кого… Пример Люсьенки-то меня ничему не учит… — злился Алекс. — Оставлю тебя в ближайшем трактире, пусть там с тобой валандаются! Звать-то тебя как? — обратился вампир к парнишке.

— Улоф… Фэн из… Рира… сын Сигурда… — просипел тот, перед тем как потерять сознание.

Фэн очнулся от того, что вокруг что-то происходило, какая-то суета. Он открыл глаза и понял, что наступила ночь. Его сняли с лошади и уложили на попону.

Пахло хвоей, дымом и лошадиным потом от попоны.

— О, очнулась наша «принцесса цирка»! Хорош дрыхнуть! Вставай, помогай с привалом! — сказал высокий длинноволосый мужчина, что подобрал Фэна на тракте. — За костром присмотри.

Парень сел, охнул от боли в боку, сцепил зубы и осторожно поднялся на ноги. Все качалось и плыло в каком-то мареве. Подташнивало. И очень хотелось есть. Фэн не помнил, когда он ел в последний раз. Три или четыре дня назад?

Последние несколько часов он провел в седле. Он то выплывал из забытья, то вновь проваливался в него. Было холодно, дул колючий ветер, но Фэн чувствовал за спиной сильное и горячее тело всадника. Тепло согревало и расслабляло, и парень утыкался носом в меховую оторочку плаща мужчины. Пахло кожей, табаком и почему-то полынью.

От движения коня подросток сползал с седла и жесткая и неласковая рука грубо, зло, возвращала его обратно. Было больно…

— Есть хочешь? — спросил мужчина, косясь на то, как дрожат руки парнишки, подкидывающего хворост в костер и как он украдкой кидает взгляд на переметные сумы, где положено лежать разной дорожной снеди.

Фэн кивнул, опустил голову.

— Не хандри! Главное — жив! — сказал спасенному стройный юноша с волосами цвета сияющей меди. — Щас эрул доделает укрытие от ветра и пожрем!! Меня Михаил зовут, друзья кличут Михась. А эрула зовут Александр, но лучше обращаться к нему «господин» или «сударь». Что за тварь напала-то на вас?

Фэн сжал губы до онемения, нахмурился, крепился, но… заплакал. Заплакал, как ребенок, размазывая слезы грязным рукавом порванной рубахи.

— Ну-ну, ты чего? — растерялся Михась.

— Чего вы там?! — хрипло окликнул их Алекс. — Идите к костру! Поедим. А я, пожалуй, даже выпью… день такой.

— Пошли!! — Михась почти за шкирку притащил Фэна к костру и сунул ему в руки сухари, сыр, ароматное позднее яблоко и кружку, в которой плавало нечто вроде чая из трав. Кружка была приятно горячей, и спасенный, шмыгая носом и обжигаясь, пил чай. Жадно ел.

— Слушай, парень! — обратился эрул к Фэну. — А где этот твой Рир находится? Никогда не слышал о таком месте.

— Что? — не понял Фэн, грызя размоченный в чае сухарь.

Алекс вздохнул:

— На мой вопрос, как тебя зовут, ты сказал, что ты Фэн из Рира. Где это?

— Я не знаю, сударь. — пожал плечами белобрысый подросток.

— То есть, ты не был там никогда? — удивился вампир.

— Неа, не был.

— Так, черт побери, с чего же ты взял, что ты из Рира?! — начал терять терпение эрул.

— Сударь, так на пояске моем написано. Вот сами прочтите! — парень встал и, морщась, снял с себя вышитый поясок, завязанный вокруг талии. — Это было в моих пеленках, когда меня подкинули циркачам!

— Так ты подкидыш, что ль?! — воскликнул Михась.

Фэн кивнул.

— О, в нашем полку прибыло! Меня тоже подкинули, но только в монастырь! — радостно сообщил монах.

— «Тебя зовут Улоф Фэн из Рира. Ты сын Сигурда. Найди отца» — прочел Алекс вышитую надпись на пояске. — Нашел отца-то?

— Да я и не искал! — пробубнил парнишка с набитым ртом. — А пошто он мне? Раз они с матерью меня бросили! Меня цирковой гном Клаус воспитал да карлица Молли… померла она от тифа в том году… они мне и были мамкой да папкой.

— Сигурд… Сигурд… что-то имя знакомое… — опять перебил всех Михась. — Аааааа, вспомнил я, вспомнил, где я это слышал!!!

— Да что ты орешь-то?! — воскликнул эрул. — И где?

— А, помните, господин, мы с вам эту блядину Люсьенку из костра спасали?! — горячо затараторил монах.

— Ну, помню. И?

— Так вы тогда сказали, что мы представимся солдатне как «дядюшка Сигурд и его племянник»»! Помните?! — торжествовал Михась.

— Да. — нехотя ответил Алекс.

— А с чего вы такое имя назвали? Этот самый Сигурд ваш знакомый?

Эрул резко поднялся на ноги. Покачнулся. Взялся за ствол сосны. Провел рукой по щеке.

— Я… с Севера. Там такие имена в ходу… были.

Эрул еще раз посмотрел на вышитый поясок. Но не на буквы, а на причудливые символы, знаки, которые украшали ткань.

— Мать вышивала, наверное, твоя? — протянул оберег Фэну.

— Да, наверное, мама…

— Ясно…

Эрул посмотрел странным долгим взглядом на парня. Потом произнес:

— Думаю, я знал твоего отца, Фэн…

— Знали?! Правда?! — мальчишка уронил сухарь и весь подался вперед к эрулу. — А где он?!! Что с ним?!!

— Он умер, Фэн… от тяжелых ран… это давно было. Мне жаль…

— Жалость-то какая… — протянул Михась.

— Он был воином, да? — тихо спросил Фэн.

— Да…

— А маму мою вы не знали? Может, отец что-то говорил о ней?!

— Не знал… — Алекс отвернулся от пронзительного взгляда мальчишки.

Помолчали.

— Давайте сменим тему! — вздохнул эрул. — А то все эти «отцы и дети»… Хотел спросить тебя, как вы оказались на дорогах Нагорья? Это не вполне подходящее место для циркачей и трубадуров.

— Мы хотели заработать, сударь. — ответил мальчишка, кутаясь в попону. — Почти нигде работы нет, в Алдаре война, феодалам не до трубадуров, а простой народ так обнищал, что им не до песен и танцев.

— А кто с кем воюет?

— Люди с нелюдями. Откровенно говоря, это вовсе не война, а бойня. Какое-то решительное сопротивление оказывают лишь отряды эльфов, остальные подались в бега. Бароны делят между собой феоды, что остались после эльфийских вельмож. Воюют все со всеми, в стране хаос. Мы с ребятами голодали, ну и поддались уговорам Петера, что, якобы, он выступал в замках Нагорья и сорвал хороший куш!!

Михась фыркнул так, что брызги чая полетели во все стороны:

— Не, ну тут реально можно выступить!!! Это турне будет называться «прощальная гастроль»!

— Дальше что было? — спросил эрул.

— Ну, мы поверили… А куда деваться, сударь? Зима на носу, а у нас ни запасов, ни одёжи теплой, ни крыши над головой. До войны-то мы завсегда в замках останавливались на зиму, по хозяйству помогали, когда и молотить нанимались, работа всегда была, не жаловались. Ну и поехали мы по дороге этой. Сперва все хорошо было. Мы даже приободрились. А вчера утром прилетело оно…

— Что «оно»?! — вытянул шею Михась.

— Нечто похожее на дракона! Черное. Огромное. С неба рухнуло на нас внезапно. Клауса и лошадей убило сразу, а мы в кибитке были. Потом и за нас принялось. Подняло кибитку в воздух и давай трясти… упали многие… оно их и разорвало … Я за дверь уцепился, на ней и висел. Потом дверь оторвалась… Я упал. А сверху и кибитка… Больше не помню ничего, сударь… — парнишка смотрел перед собой круглыми пустыми глазами и раскачивался.

— Это был точно дракон? — засомневался Алекс. — Вы слышали шум крыльев или крик перед нападением?

— Нет, сударь, была полная тишина…

— Это, однако, странно… Может, вы забивали курицу или иное животное? Мясо жарили? Ведь что-то должно было его привлечь!

— Да какое мясо, сударь!!! Уж второй месяц куска мяса не видели… — воскликнул парнишка.

— Хорошо! Ладно. Может, вы шумели?

— Нет, тихо ехали. Я песню пел вполголоса только. И всё. — отозвался Фэн. — Не шумели мы, мы ж не чокнутые в неизвестных землях шуметь-то!

— А что за песня? — спросил устало Алекс.

— Песня-то? Да я ее сам сочинил… она сырая, правда, и рифма кое-где того… — распереживался парень.

— Господи, да мне не до рифм сейчас, я устал!! Ты сказать можешь, о чем песня? — воскликнул эрул.

— О любви… — буркнул Фэн и покраснел.

— Всё! — констатировал вампир. — Всем спать! Михась, ты дежуришь первым. Потом меня разбудишь! Фэн, ты сегодня не дежуришь, у тебя ребра. Но потом на жалость не рассчитывай!

Фэн кивнул и улыбнулся.

Вампир и спасенный трубадур легли на попону, прижались друг к другу, кутаясь в теплый плащ эрула.

Михась сидел у большой сосны, тихо ворошил костер и сторожко прислушивался к лесным звукам.

Пролетела сова, как призрак. Где-то наверху раскачивались и скрипели сосны.

На небе колюче мигали зимние звезды.

На маленький лагерь упала длинная холодная ночь…

Алекс курил, прислонясь спиной к теплому и шершавому стволу вековой сосны. Дым струился сквозь его ноздри, наполняя чужим тревожащим запахом утренний зимний лес. Дым вытекал через сжатые губы, которые еще недавно целовали прекрасные хищницы — бруксы. Дым танцевал вокруг длинных волос эрула, на которых холодно поблескивали лучи рассвета.

Эту идиллию нарушил, конечно же, Михась…

— Господин, а че это мы не торопимся сворачивать лагерь?! Эдак мы Люсьенку-то никогда не догоним, черт бы ее побрал! Конь под ней справный, резвый, а мы тут телимся!

Алекс с досадой затоптал окурок каблуком сапога:

— Ты, когда-нибудь, дашь мне спокойно покурить или нет?! — фыркнул он на воженого монаха, который споро и ловко собирал вещи после ночевки. — Кстати, про Люсьенку… Хорошо, что напомнил! Фэн, а, Фэн!! — окликнул трубадура эрул.

— Что, сударь? — спросил парнишка, доедая свой завтрак и переживая, что он от всех отстал и лагерь сворачивают без его помощи.

— Я понимаю, что испуг и все такое… — заговорил Алекс. — Но, попробуй вспомнить. В то утро, когда на вас напал «дракон», не проезжала ли мимо вас сисястая белокурая девица на вороном жеребце? На этих дорогах путников немного, ты мог ее и запомнить.

— Да-да, проезжала!! — закивал парнишка. — Она еще у Клауса спросила, верно ли она едет к подножию Нагорья.

— Ага! Отлично! Значит, мы на верном пути. Слышь, святоша! — окликнул вампир монаха. — Верной дорогой идем, товарищи!

— Верной-то, верной, да че телимся-то?! Догнали бы эту гадину, патлы бы ей выдрали, да коня бы отобрали, да и делов-то!! — заворчал юноша, суя в мешок закопченный дорожный котелок.

— Да мы, все равно, опоздали с погоней! — ответил эрул, присоединяясь к сборам. — Фэн, костер затуши! Вот смотри, Михась, что у нас выходит. Люсьенка сейчас на тракте, где полно вооруженных разъездов, бродят банды людей, отряды недобитых эльфов и прочий сброд. Если она не вполне тупая (а она совсем не тупая), то она остановится на первом крупном постоялом дворе и станет ждать прибытия торгового каравана, к которому и присоединится. Ибо в одиночку она рискует быть ограбленной и выипанной (прости, Фэн, но это жизнь). А первый крупный постоялый двор находится в Златиной Топи. Нам туда!

— Опять двадцать пять… — заворчал монах. — Слушайте, а че она сбежала-то? Отлично же в замке брукс было!

— Вы, что… жили в замке брукс?! — изумился трубадур.

— Да… — нехотя ответил эрул.

— А что же вы там делали?! Они вас пленили?

Алекс вздохнул. Помедлил. Ответил:

— Фэн, мы их трахали…

— Кого… трахали… брукс??!! — серые глаза Фэна стали просто огромными от удивления.

Михась усмехнулся в пробивающиеся усы.

— Да, Фэн. Брукс. — отчеканил эрул.

— Так ведь… они же… монстры… чудовища… как можно их… того?! — лепетал парнишка.

Михась не выдержал и засмеялся.

— Не ржать, казанова рыжий!!! — цыкнул вампир.

Вздохнул.

— Хочешь, Фэн, я расскажу о будущем человечества? — начал Алекс.

— Да, конечно… сударь. Конечно!! — закивал парень.

— Вы, люди, боитесь любого, кто на вас не похож. Кто сильнее, быстрее, красивее, дольше живет. Кто в год уничтожает меньше людей, чем убивают болезни, несчастные случаи и лесные хищники. И вы, люди, весь свой разум, силы и возможности употребите на то, чтобы уничтожить, убить, стереть с лика Земли иных… И вы это сделаете! И будете торжествовать победу! Но, когда придет настоящая беда, защитить вас уже будет некому… Ты понял меня?

Над маленьким лагерем повисло молчание.

В тишине собрали вещи и сели на коней.

Копыта зацокали по подмерзшему тракту.

Пару часов каждый был занят своим и разговоров не велось.

Михась напевал псалмы вполголоса, тиская свои деревянные четки. Алекс думал о чем-то своем, успевая ощупывать взглядом лес; а Фэн дремал, прижавшись спиной к вампиру и с наслаждением вдыхая аромат табака и полыни. Скрипели поводья, конь мерно шагал, парнишка чувствовал на своей шее спокойное и глубокое дыхание мужчины. Боль в поломанных ребрах растворялась, отступала и хотелось только спать… спать … и спать.

— Фэн, ты опять, что ль, дрыхнешь?! — вывел трубадура из забвения голос эрула — Ну и мастер же ты спать!!

— Да он просто маленький еще! — снисходительно проговорил Михась. — Я, бывалоче подростком, дрых так, что отец-настоятель только хорошей поркой меня мог поднять с постели!

— Я не маленький! — возразил Фэн, с трудом разлепляя глаза, которые просто закатывались назад в глазницы.

— А сколько тебе лет? — спросил эрул.

— Ой… а я и не знаю толком, сударь… двенадцать… типа того.

— А подкинули то тебя в каком месяце? — странным тоном произнес Алекс.

— В начале лета, Молли говорила… в июне, кажись.

— Ага… понятно… — кивнул вампир. — Да… это июнь…

— А шапка твоя где?! — почему-то зло и резко спросил эрул.

— Так и не было ее, сударь… — растерялся парень.

— Вот есть у меня, старенькая… — Михась покопался в мешке и достал что-то шерстяное. — Правда, ее моль побила… я уж выкинуть хотел. На!!

— Ой, спасибо!! — мальчишка подхватил кинутую шапку и натянул тотчас на голову, став сразу похожим на белобрысого рождественского гнома.

Алекс нервно кривил губы и раздувал ноздри.

— Мне все не дает покоя этот «дракон»… — медленно проговорил вампир.

— А что с ним? — откликнулся Михась. — Дракон он и есть дракон. Самый змий!

— Мудро, блядь! — фыркнул эрул. — Только дело не в этом. Я все понять не могу, почему трубадуры не слышали никаких звуков перед нападением. Дракон — не муха, крылья при его полете свистят так, что это ни с чем не перепутаешь! Не было посторонних звуков, еще раз спрошу?

— Нет, сударь! Я же говорил. Все ехали молча, я лишь тихо пел песню. Я не шумел сильно, сударь!! — ответил Фэн.

— Еще раз скажи мне, о чем была эта песня?

— Так о любви же… — пробормотал парень.

— О какой ИМЕННО любви?! — не отставал вампир.

— О… запретной любви…

— Кто кого там любил в этой твоей песне?! — с нажимом произнес Алекс.

— Брат любил сестру…., сударь. — несмело ответил подросток.

Михась вылупил на трубадура глаза.

— Однаааако… — протянул монах.

Фэн вжал голову в плечи.

— Ясно!!! — отчеканил эрул.

Хотя, никто не понял, что именно ему ясно.

Вампир вдруг привстал на стременах, оглядываясь.

— Ага! Отлично! — произнес. — Вот там подходящие скалы у дороги, они-то нам и нужны.

И направил коня к гряде скал, громоздящихся у тракта.

Фэн вопросительно поглядел на Михася, тот недоуменно пожал плечами.

У скал эрул спешился.

— А ну, слезайте! — скомандовал. — И слушайте меня внимательно! Ты, Михаил, уведешь коней в тень скал. И чтоб они не дернулись у тебя, блядь! Понял?!

— Не уверен… — протянул монах. — Ладно… сделаю.

— Ты, Фэн, встанешь посередь пути и будешь по моей команде петь свою песню! Я заберусь наверх, на скалу, и как только я крикну «Беги», ты должен будешь бежать к Михасю, в укрытие! Ты понял меня?

Парнишка часто заморгал, уставившись на вампира.

— Понял?! — рявкнул тот.

Фэн закивал и встал посередь стылой зимней дороги.

Михась нехотя, что-то ворча, увел лошадей в тень.

— Фэн, пой!!! — скомандовал эрул откуда-то сверху.

Трубадур прочистил горло и запел. Неожиданно сильным и звучным голосом:

— Беги!!! Беги!!! — раздался отчаянный крик эрула.

Мальчишка метнулся в грот, где его подхватил Михась, а Алекс, спрыгнув со скалы остался стоять на открытом пространстве, сжимая меч.

Пару секунд не происходило ничего.

А потом прямо на вампира рухнуло с неба огромное черное чудовище…

Вампир кувыркнулся, как кот, ушел от удара чешуйчатой лапы, встал на ноги. Чудовище неловко приземлилось, подняв снежный вихрь на ледяном тракте. Пригнулось. Оскалилось.

Да, это, несомненно был дракон, но в каком состоянии… Некогда великолепная изумрудно- черная шкура была вся испещрена жуткими шрамами и ранами. Некоторые были совсем свежие, из них сочилась сукровица. Видимо, существо кто-то долго и планомерно истязал… Могучую шею дракона сдавливал железный, вросший в плоть ошейник, на котором болтались остатки толстой цепи. Видимо, он с нее сорвался.

В холодных глазах эрула промелькнули ужас и жалость.

Он примиряющим жестом выставил вперед левую руку, свободную от меча.

— Послушай! Я не знаю, кто это сделал с тобой, но я не собираюсь причинять тебе вреда! Не стоит нападать на меня и моих спутников. Позволь, я сниму с тебя остатки твоей цепи, она наверняка очень тебе мешает! — громко и четко заговорил вампир.

Протянул руку к изуродованной шрамами морде чудовища.

Существо зарычало и клацкнуло зубами около плеча эрула. Тот успел отскочить.

Снова заговорил:

— Ты много страдал, я вижу. Но не я причинял тебе эти страдания. Я лишь хочу помочь тебе, парень!

Но чешуйчатый «парень» был совсем иного мнения. Чудище тяжело взлетело, сделало свистящий пируэт в воздухе, набирая скорость, и бросилось на Алекса.

На этот раз эрул тоже отскочил. Ну, почти… Шипастый хвост дракона шваркнул по груди вампира, выдрал клок куртки. Потекла кровь.

Вампир зашипел от боли. Грязно выругался.

Крепче сжал меч.

— Кто-то из нас тут сдохнет, сука! Валяй, нападай!! Вымрем, на хер!!! Нас же много, как мух в навозе!! — зло крикнул Алекс, вставая устойчивее.

Ослепленный безумием и яростью дракон оглушительно взвыл, разбрасывая едкую слюну. Замахнулся лапой. Острые, как кинжалы, когти просвистели в вершке от головы эрула. Тот, воспользовавшись тем, что существо во время замаха раскрылось, поднырнул под его брюхо, всадил меч в плоть. Заскрипела чешуя…

Существо замахало лапами.

Вампир змеей выскользнул из-под оседающего многотонного тела.

Поднялся на ноги.

Дракон умирал.

— Прости, Великий Змей… Прости меня. Но ты не оставил мне выбора. — шептал эрул.

Глаза чудовища стекленели. За миг до смерти в них мелькнуло почти детское удивление.

Алекс подошел к трупу. Осмотрел ошейник. На нем была гравировка "Особь № 7. Самец. Кличка Нидхог".

— Так вот оно что… — пробормотал эрул. — Видимо, его мучитель называл дракона по имени. И имя стало ассоциироваться с болью. Поэтому он и напал на трубадуров, услышав в песне свое имя.

— Парни, пора уходить! — зло и хрипло крикнул своим попутчикам Алекс.

— Господин, вы ранены! — воскликнул монах, бледнея.

— Не тяжело, никто не пострадает, — буркнул эрул.

— Позвольте вас перевязать! У меня в сумке есть холсты на этот случай.

— Хорошо, но давай поднимемся повыше. Это водный дракон. Умерев, они превращаются в воду. — ответил вампир, поднимаясь на взгорок. — Сигареты мои дай…

— Почему он был весь в шрамах? — подал голос Фэн, у которого еще постукивали от страха зубы.

— Это кулшедра. Обратившийся дракон. — ответил Алекс, жадно затягиваясь.

— А кто его обратил? — спросил монах, ведя за собой упирающихся лошадей.

Алекс помолчал, наблюдая как тело мертвого чудовища начало таять. По дороге побежали первые звонкие ручейки хрустально чистой воды.

— Время у нас есть. Надо будет подождать пока схлынет вода. Я расскажу вам одну очень древнюю притчу. Хотите? — спросил вампир.

Парни закивали.

— Так слушайте! И запоминайте! — резко сказал эрул, затаптывая окурок.

— Притча об Огненном Драконе. Я ее слышал еще в детстве. Сначала дракон был небольшим, не больше сороки. Да и не вырастают они больше этого размера. Дракон был прекрасен, огненно-рыжий, с агатовыми глазами. Каждая его чешуйка напоминала полированный янтарь. Когда он чихал или кашлял, из пасти вырывалась тонкая струйка огня. Это был Огненный Дракон, дитя Вечного Пламени.

Он просыпался утром в своем дупле, чистил чешую, зевал и с восторженным писком взмывал в небо. Там он нырял в холодных струях воздуха, в шутку пугал пролетающих птиц, любовался горами и рекой далеко внизу. Ел он мало, как и вся их порода, раз в месяц. Рыбы наловит в реке или птицу себе добудет — тем и сыт.

Около реки стояла деревня. Дракон с любопытством наблюдал сверху за людьми. Иногда, вечерами, даже заглядывал в окна, привлеченный светом от очагов. Люди его не замечали. Пока не замечали…

А однажды, дракон утащил курицу из деревни. Курица была тяжелая и норовистая. Он едва с ней справился, на шум прибежали мальчишки. И один из них, изловчившись, метнул в дракона палку. И попал. Прямо в голову. Существо рухнуло в траву. Деревенские озорники забили дракона палками до смерти.

Вернее, они думали, что до смерти. И бросили его на съедение птицам. Очнулось существо от страшной боли. Вся его прекрасная шкура была в ужасных трещинах, она клоками сползала с тела. Нет, деревенские не могли так испортить его шкуры, она довольно крепка. С существом творилось что-то неладное.

Все тело как — то распухло, мучила иссушающая жажда. Он дополз до ручья и шумно и жадно начал пить воду, распугивая лягушек. А когда вода успокоилась, дракон увидел, что он вырос. Примерно в три раза. Под лохмотьями кожи блистала новая чешуя, крупнее и мощнее прежней. Он дождался ночи и полетел в горы. Его родное дупло ему стало мало.

Второй раз с ним случилось несчастье, когда он пролетал над каким-то городом. Дракон отвлекся на красивые изящные шпили собора и в него выстрелили ядром. Из пушки. Попали в крыло. Оно было разорвано в клочья. И дракон, завертевшись в воздухе волчком, рухнул в реку. Едва выплыл. Отлежался в какой-то склизкой вонючей норе. И снова вырос. Теперь он стал размером с небольшую лошадь. А его новые крылья уже угрожающе свистели, разрезая воздух.

В третий раз люди пришли к нему сами. Лишь пару месяцев назад он обустроился в новой пещере, свил уютное гнездо и готовился к зимовке, как раздался страшный взрыв. Свод пещеры рухнул и придавил дракона. Оказывается, кто-то в городе распустил слухи, что эти существа в своих пещерах стерегут несметные богатства.

Но это все ложь. В пещере у дракона не было ничего, кроме гнезда, свитого из ветвей, ракушек и куска зеленого стекла, которое он притащил для украшения своего дома. Дракон любил зеленый цвет.

Поняв, что взрывом завалило вход, люди, пошумев, ушли. А дракон лежал под завалами несколько дней. Он не умер. И вырос еще вдвое. И теперь он точно знал, что выберется из-под любого завала. И он выбрался. Великий Огненный Дракон. Он выбрался. И полетел сжигать города…

Драконы не вырастают большого размера. Они не больше сороки. Огромными и ужасными их делаем мы сами…

Парни молчали. Фэн шмыгал носом.

А дракон на дороге уже растаял. Веселые ручейки убежали с пригорка в лес, чтобы стать частью этой древней чащи.

На мерзлом тракте остался лежать лишь обрывок ржавой цепи да железный ошейник, на котором чьей-то злой рукой было криво выгравировано «Особь № 7. Самец. Кличка Нидхог»…

Некоторое время после смерти дракона все ехали в мрачном молчании. Первым не выдержал Фэн:

— Господин, а кто мог мучить так сильно дракона?

— Не знаю… — нехотя ответил эрул. — Но № 7 на его ошейнике надежд не внушает. Значит, есть как минимум еще 6 штук таких же, доведенных страданиями до озверения, для которых звук их имени это приказ напасть. А может, и больше этих страдальцев. Кто-то планомерно уничтожает мой мир. У вампириц перестали рождаться девочки, то бишь, новые бруксы. Из древних Хранителей Стихий — драконов — делают оружие массового поражения. Видимо, кто-то ловит их в лесах и, терзая, доводит до таких размеров и до эдакого психического состояния… Как жаль, боже, как жаль… — покачал головой вампир.

— Как же вы смогли убить его, господин, раз по притче дракон непобедим и просто увеличивается в размерах, если причинить ему вред? — спросил изумленно Михась.

Эрул вздохнул. Помолчал. Заговорил:

— Во-первых, я должен извиниться перед Фэном, что использовал его как наживку. Но текст песни, на звуки которой прилетело чудовище, знал лишь он. Понять меня просто. В замке брукс беременные женщины, я обязан их защищать. А над Нагорьем летает какой-то неадекватный монстр. Я должен был отреагировать. Во-вторых, одно из моих имен Сигурд Драконья Смерть. Один лишь я в этом мире могу убить кулшедру, то бишь, обратившегося дракона…

— Сигурд?!!! Вы Сигурд??!!! — вскричал мальчишка трубадур. — Так вы…

— Да, Фэн. Я твой отец. И да, я узнал вышивку твоей матери на пояске. И признаюсь, хотел от тебя избавиться на первом же постоялом дворе, — сквозь зубы процедил Алекс.

— Отец… — прошептал мальчишка, с восторженной радостью разглядывая высокого эрула.

— А ты не больно-то радуйся! — фыркнул Михась. — Он вампир. Сожрет тебя за непослушание, будешь знать!

В зеленых глазах монаха на миг мелькнула печаль…

— Вампир? — с сомнением произнес маленький трубадур. — Даже если и так… Отец-вампир лучше, чем вообще никакого, я думаю!

Алекс покосился на парнишку. Маленький не по годам, тощая шейка, плохонькая одежонка, дырявая обувка… Печать многих лет лишений, недоедания, холода.

— Кто тебя подкинул циркачам, Фэн? Маменька твоя? — спросил эрул.

— Нет, оте… господин, Клаус говорил, что какой-то красивый богатый милорд это сделал. И даже дал золотую монетку. Клаус и Молли на ту монетку месяц харчевались.

— Странно… Какой еще "богатый милорд"? Муж твоей матери или любовник… — проворчал вампир. — Как он выглядел, твои приемные родители описывали?

— Да, говорили. Видный черноволосый мужчина в богатом синем камзоле, — охотно ответил мальчик.

— Хм… Он что-то говорил, отдавая ребенка?

— Да, сударь, говорил. Что моя мать умерла, а ее родне я не нужен, — голос Фэна дрогнул.

— Умерла… — пробормотал эрул.

— Вы любили ее, сударь? — спросил мальчик, с надеждой глядя на Алекса.

Алекс вздохнул:

— Знаешь, я мог бы тебя обмануть и сказать, что, да, я ее любил. Но это не так, Фэн. Между нами была недолгая страсть, но не любовь.

— А кем была мама, сударь? — шмыгнул носом трубадур.

— Это уже не важно. Она мертва. Но я утешу тебя, парень. Если бы твоя мать была жива, она бы никогда не отдала тебя в чужие руки, — вампир потрепал мальчишку по вихрастой голове. — Хватит о прошлом, Фэн. Смотри в будущее!

— Можно ли мне будет называть вас "отец", сударь? — робко спросил мальчик, приободренный лаской.

При этих словах Михась сжал губы и уставился себе под ноги.

— Нет, Фэн, я еще не готов к этому, прости… — ответил эрул.

В душе вампира царило невероятное смятение. Честно говоря, за многие столетия своей неспокойной жизни он впервые оказался в такой дурацкой ситуации. Казалось, что снится на редкость бредовый сон. Сон закончится, и не будет никаких ненужных ему детей, погонь за вороватыми поселянками и тому подобной ерунды. А будет лишь свобода, любимая им война, ласки женщин и золотишко в кармане на разные приятные излишества.

«Но, с другой стороны, — уговаривал себя эрул. — Будет кому встречать меня дома. Хоть кто-то будет рад, что я не сдох от тяжелых ран на дороге. Все не так плохо… Наверное».

И Алекс принял решение. Наверное, самое сложное в своей жизни.

— Фэн, я хочу поговорить с тобой о Михасе, — заговорил с трубадуром эрул на вечернем привале.

— Я слушаю вас, господин! — отозвался мальчик.

— Ты заметил, что после встречи с кулшедрой Михась стал нас избегать?

— Да, господин, заметил. Я спросил его, почему, дескать, ты отодвигаешься от нас у костра, но он лишь фыркнул на меня и сказал «куды уж мне, безродному».

— Позови его! — приказал Алекс.

Фэн кивнул и споро убежал за монахом. Вскоре оба пришли. Михась хмурился и отводил глаза.

— Михась, ты, голуба моя, обиделся, что ль, на меня за что? — спросил вампир.

— Нет… — буркнул монашек, глядя себе под ноги.

— Ты своему отцу настоятелю врать будешь, а мне правду говори! Быстро!!!

— Конечно… У вас теперь сын! А на меня и орать можно!!! — зеленые глаза Михася загорелись, как изумруды. Он так сжал губы, что они побелели.

Эрул встал. Обнял монаха. Тот захлюпал носом.

— Я усыновлю тебя, Михаил. Где один, там и два сына.

Инок вырвался из объятий, вперился в лицо мужчины острым взглядом, ища признаки насмешки, шутки. Не нашел…

— Это несмешная чёт шутка, эрул… — неуверенно произнес парень.

— Я не шучу.

— Правда?! Это правда?!! — задергал вампира за рукав радостный Фэн. — Вот видишь, Михась, а ты злился!!! Братьями будем!!! Да, отец?!! — торжествовал парнишка.

Эрул взвился:

— Чтоб никаких «отцов» и «папенек» я от вас не слышал! Это еще надо вам заслужить! Воинов из вас сделаю. Хватит соплежуйствовать! И называть меня «господин», «эрул», либо по имени!! Поняли?!

— Поняли, «ваше величество»! — радостно засмеялся Михась.

За что, конечно, тут же огреб по затылку.

— Идите, за костром смотрите… нахрен. Догорает вон… — давил Алекс из себя злобу по каплям. Но она не давилась, и парни это видели.

— Пошли, братец! — Фэн тянул Михася за руку к костру. — Отцу отдохнуть надо, устал он.

— Да я кому сказал — никаких «отцов»!!! — взревел эрул, едва не вскакивая с бревна.

— Так я не вам же, господин, а Михасю сказал! Не серчайте, пойдем мы хворосту поищем!

И скоро в лесу раздались веселые голоса парней.

«Мда, ситуация… Хозяйки в замке нет, зато есть два охламона. Ну не идиот ли я, всех сирот Бетевита усыновляю, благодетель ипанутый!!! Но прикипел я сердцем к рыжему монаху… Видел, как он ревнует к Фэну, как болит душа у никому не нужного сироты. Мне послужит! Воина из него сделаю! Всё выгода», — решил эрул, поднимаясь с колоды.

Выехали на следующий день на тракт рано утром, розовая морозная дымка еще висела над дорогой и над бескрайними просторами заснеженных болот.

— Ну что, парни, как поедем? По дороге или причудливо? — усмехнулся Алекс.

— Нет, господин, увольте меня, я больше в пещеру к Полисфене не полезу!! — звонко отозвался монах. — Лучше по тракту по ночам ехать, чем задохнуться в этих лабиринтах!

— И то верно…

— А, действительно, эрул, как нам ехать-то?! Вы ж вампир, а таковских сейчас люди совсем не жалуют… — озабоченно продолжил Михась.

— А давайте положимся на судьбу. Не хочу ничего решать, если честно! — весело отозвался Алекс.

— А вот теперь стало действительно страшно… — пробубнил парень. — Лучше бы полезли через туннели Полисфены…

— Не ссы, усыновленный, прорвемся! — заявил эрул рыжему монаху.

Тот улыбнулся светлой лучистой улыбкой.

«Красивый стал, подлец! Тоже ведь плод чьей-то любви».

Любви…

Любил ли вампир хоть когда-то, хоть кого-то… Или все это лишь какие-то иные чувства? Жалость? Нежность? Восхищение? Похоть? Ревность? Уязвленное самолюбие?..

Эрул казался себе пустым и гулким, как огромные холодные залы его замка. Замка без хозяйки. И он сам становился этим замком…

— Михаил, будь другом, ткни-ка в свою Книгу волшебную, меня сегодня любопытство обуяло! — окликнул Алекс монаха, разглядывающего белую от снега дорогу.

— Хорошо, господин!

Инок порылся в своей необъятной суме, выудил на свет божий свою «святую» Книгу и, зажмурившись, ткнул пальцем в текст.

— «Нам нужен мир! Желательно, весь!» — изрек он.

— Повтори-ка! — развернулся вампир в седле к монаху.

— «Нам нужен мир! Желательно, весь!» — повторил парень.

— Ага… спасибо… Ясно! — воскликнул мужчина. — Ты мне очень помог, Михась!

— А чем хоть помог-то? — любопытничал монах.

— Потом узнаешь! — усмехнулся эрул.

Михась что-то буркнул недовольно.

«Да! А почему бы и нет?! Когда внутри пустота, надобно ее чем-то заполнять. Я вампир, живущий почти бесконечно, и в этом мое преимущество. Да, я вампир… И пора напомнить об этом миру!»

Упырь усмехнулся. Нехорошей усмешкой…

Первое время ехали по дороге меж обледенелых болот молча, озираючись. Слишком еще свежи в памяти были и солдатские разъезды, и распятый горный вампир, и несостоявшаяся казнь недоведьмы.

Хорошего ждать не приходилось, поэтому путники напрягались от каждой точки на горизонте и от каждого подозрительного придорожного столба. Но, слава богам, точки оказывались корявым орешником, а на придорожных столбах висела лишь парочка исклеванных вороньем голодранцев с табличками «вор» и «конокрад». И казненные были людьми.

Еще через несколько часов все устали напрягать глаза, которые уже резало от белизны снегов и разговорились.

Первым подал голос любопытный Фэн:

— Оте…. эээ…., господин, а когда мы будем изучать воинскую премудрость? — спросил паренек, поправляя непослушную шапку.

— Не терпится, что ль?! — усмехнулся эрул.

— А мне тоже интересно, когда? — поддержал запрос на «премудрость» монах.

— Да хоть сейчас! — воскликнул Алекс. — А ну, Фэн, слезай с коня?!

— Почему?! — захлопал глазами мелкий трубадур.

— Как это «почему»?! Воинскую премудрость собрался изучать, а сам, как титешный, едешь, почти на ручках у «папеньки»! А ну, слазь!! Отныне вы делите на двоих Василька — коня Михаила и гарцевать на нем будете по очереди! Один верхом, а другой марширует на своих двоих!!

— Ой-ой!! — изумился Фэн и спрыгнул с коня.

Зашагал рядом с отцом, держась за сбрую Люцифера.

Алекс знал, что обувка-то на парнишке плохая, но, ничего, до первой ярмарки не развалятся его башмаки, а там и обновки справим.

— Пойдем очередно! — поддержал брата Михась. — Час ты, час я.

— Воти славно. А теперь на вопрос мне отвечайте! Что главное для воина? — повернулся вампир к парням.

— Умение убивать? — предположил Михась.

— Нет, иначе ты просто наемник! — ответил Алекс.

— Дисциплина!! — воскликнул Фэн.

— Нет, иначе ты просто солдат!

Парни помолчали.

— Для воина главное — умение принимать решения! — сказал эрул.

— А я думал, что решения принимают генералы! Разве нет?! — удивился инок.

— Это очень распространенное заблуждение, — улыбнулся вампир. — В которое, к сожалению, верят сами генералы. Война — это слабоуправляемый хаос и проконтролировать все, что происходит на поле боя невозможно! Исход боя — это сумма решений воинов, а не генеральская тактика и стратегия!! Таким образом, воин должен быть каким, скажите-ка мне?!

— Умным!! — догадался монах.

— Верно, Михаил!! — кивнул упырь. — А вот вам еще задачка!

— Давайте!! Давайте!!! — запрыгал от нетерпения вихрастый трубадур.

Алекс покосился на него, усмехнулся.

— Представьте, парни, что вы — мечники. И вы один на один с противником. За какой частью его тела вам надобно следить, чтоб он вас не раскроил от яиц до подбородка?!

— Ну это просто! — заявил монах. — За руками, конечно!!

— Неа, — протянул вампир, закуривая.

— Как это «нет»?!! — изумился Михась.

— А так, мой дорогой, что есть такая штука в битве на мечах, «финт» называется! Это когда рука в последний момент меняет направление удара. Ты думал, что тебя ударят в плечо и прикрыл его, а тебя шваркнули по шее. И всё, пишите письма с того света!

Монах удивленно угукнул, как зеленоглазый филин.

— Ой-ой, отгадаю — отгадаю!!! — запрыгал Фэн. — За… за ногами!! В какую сторону пойдет!!

Эрул весело расхохотался, замотал головой:

— Нет, Фэн, нет! Хотя, отчасти, ты прав. Чаще всего, носок выставленной вперед ноги противника смотрит в направлении удара. Но опытный воин знает это и легко обманет тебя.

— Мне кажется, части тела противника заканчиваются… — хмыкнул Михась.

— За глазами нужно следить, парни! За взглядом. Руки и ноги вас обманут, отвлекут, а глаза — никогда! В запале боя человек слабо контролирует свой взгляд, и он выдает его! — назидательно проговорил Алекс, выпуская в морозный воздух струю ароматного дыма.

Парни приуныли…

— Еще задачка! — объявил эрул, хитро улыбаясь.

— Вот теперь точно отгадаем!!! — заявил Фэн, поправляя шапку.

— Да ни хера мы не отгадаем… — вздохнул монах.

— А не нужно «отгадывать», нужно думать! Итак, вопрос знатокам!! Вы один, перед вами трое с мечами. Оружие у них у всех одинаковое. Вы стоите в чистом поле. Кого первого из противников вам стоит убить?!

— Самого сильного? — предположил трубадур.

Вампир отрицательно мотнул головой.

Фэн тяжело вздохнул.

— Думаю, первым стоит убить предводителя! Версия фигня, но я пытался… — воскликнул монах.

— Нет, друзья мои! — вздохнул Алекс. — Первым стоит убить того, кто станет заходить вам за спину.

Отец, мы, совсем, что ль, безнадежны?! — горестно спросил Михась.

— Во-первых, никаких «отцов»! — фыркнул вампир. — А, во-вторых, вы не безнадежны, вы просто очень молоды и неопытны, вам стоит учиться, слушать, что я говорю, наблюдать и запоминать!! И из вас, со временем, выйдут славные воины! Приободритесь, чё вы раскисли-то?!! Скоро привал, сожрем чё-нить. А утром в деревню заедем, докупим припасов и обувку справим Фэну. Фэн, ноги не промочил?!

— Нет, оте….ээ….эрул!!! — бодро откликнулся парнишка — Я таковский! Привычный!!

Алекс одобрительно кивнул.

Тем временем дорога завернула за рощицу чахлых сосенок и взорам путников открылась кавалькада… нет…, караван… нет, табор? Тоже нет. На дороге стоймя стояло несколько тяжело груженых подвод, запряженных крепкими грудастыми коньками.

Правда, не все кони были на ногах. Двое — валялись на дороге и, судя по их виду, издохли.

Рядом с павшими лошадьми стояла группа людей в теплых зимних кожушках и беличьих шапках. Двое мужчин и трое женщин. Группа не в такт била себя по ляжкам и горестно причитала.

Увидев всадников, панихидчики замолкли, и самый осанистый и старший из них бросился к коню Алекса.

— Ох, горе-то какое, господин!!! — возопил караванщик и снова ударил себя руками по ляжкам.

— Что стряслось-то? — спросил эрул, осаживая фыркавшего Люцифера.

— Волки, господин, волки!!! Ажно целая стая!! Задрали моего Чубчика, дери их горой!!! Ах, разорение-то какое…

При слове «волки» Фэн вжал голову в плечи и спрятался за отцовского коня.

— Ну, а чего вы хотели, уважаемый?! Зима. В лесу голодно, они и промышляют по дорогам! А почему «Чубчика»-то только задрали, как вы говорите. Я вижу труп еще одной лошади! — ответил Алекс, привставая на стременах.

— Дык это не мой коник-то!! Они, волки-то, как раз им и закусывали, когда мы подъехали. А они-то на нас как кинутся!!! Потревожили, знать, сволочей-то энтих, пожрать не дали!! А у нас чаво? Только топор да багор! Одного-то серого мы убили, а остальных — куда там… Стаищща агромадная!!! Загнали они нас на подводы, а сами давай терзать Чубчика! И загрызли его… — караванщик начал размазывать слезы по пухлому лицу.

Алекс, не обращая внимания на расстроенного путника, спешился и подошел к трупу другого коня. Наклонился… Посмотрел на подковы. Распрямился.

— Вот сучий потрох!! Зараза деревенская!! Надо было эту тварь на костре оставить!!! — зло ругался эрул.

— Что стряслось-то, господин?! — спросил подбежавший Михась.

— Это ж Воронок!! Конь брукс. Эта сучка белобрысая загнала его!! — вампир ткнул пальцем в припорошенный снегом труп лошади. — Смотри на подковы, клеймо видишь?!

— Ебана пилорама… — протянул Михась. — Как мы теперь на глаза бруксам покажемся…

— А никак!! — воскликнул Алекс. — Мы нарушили законы. Один из нас своровал чужое в доме, нас приютившем.

— Ндаа… — погрустнел монашек. — А с чего вы взяли, господин, что Люсьенка коня загнала, а не волки его прикончили?!

— Вот, сравни! — вампир ткнул пальцами в павших лошадей. — Сколько крови вытекло у Чубчика, а сколько у Воронка. Раны примерно одинаковы. Воронок был уже мертв, когда им волки закусывали. А где Фэн, кстати?

— Да вон он! — махнул Михась рукой в сторону от подвод. — Труп волка разглядывает, натуралист мелкий!

Алекс посмотрел куда показывал монах.

Над трупом большого волка стоял трубадур и нервно мял свою шапку в руках.

Эрул прищурился. Нахмурился. Хмыкнул.

— Михась, уведи-ка его от волка, а я с хозяином потолкую!

— Послушайте, уважаемый! — обратился вампир к горюющему путнику. — Как я понял из вашей речи, у вас нет ни доброго оружия, ни надежной охраны вашего каравана?

— Ваша правда, господин! Нету!! — горестно закивал тот.

— А куда вы путь держите, почтенный?

— Так в Бетевит, господин, на большой Зимний Торг! — «почтенный» махнул рукой на подводы. — Тканей везем пропорцию, шкурок меховых вязанки, ниток шелковых для вышивания, да шерсти цветной. Да прочего помаленьку… Перебиваемся, господин!

— И я со своими парнями в Бетевит направляюсь. Могу услуги свои предложить по охране твоего добра! Цена небольшая. Один крепкий конек для моего младшего. Чтоб ноги по дороге не бил. Что скажешь?!

Караванщик радостно закудахтал, согласительно замотал головой в большой беличьей шапке.

— Только уж, господин, чтоб в целости мы все добралися!!! Дороги-то ужас как неспокойны!

— Не переживай, уважаемый, самое опасное существо на этом тракте — это я!! — странно пошутил эрул. — Выпрягай конька для моего младшего!

Наконец, тронулись общим караваном по направлению к ближайшей деревне.

Да и пора уж было искать ночлег — стремительно темнело.

Где-то вдалеке завыли — запели серые волки…

— Как спали, господин? — осторожно спросил Михась, косясь на хмурое лицо эрула.

Было раннее утро, и они седлали своих лошадей на конюшне постоялого двора.

— Акуенно! — мрачно ответил Алекс. — Особенно, если учесть, что Фэн всю ночь ворочался и пинался.

Свернув накануне в какую-то деревушку и найдя на маленькой и грязной рыночной площади единственный постоялый двор, наши путники попросили комнаты для ночлега. Но сей отель располагал лишь одной халупой для ночевки. Да и та имела единственную кровать.

— Терпеть не могу спать не один… — процедил сквозь зубы вампир.

В последнее время он стал раздражительным и вспыльчивым.

И тому виной была Луна. Растущая…

— Где Фэн-то? — спросил Алекс монаха. — Опять, что ль, дрыхнет?! И где Бекас и его бабы?!

«Бекас» — это караванщик с тракта, у которого волки загрызли коня. Зовут его так, караванщика-то. Гойко Бекас.

Попутчиков у Алекса теперь прибавилось. Окромя парней, теперь еще Гойко Бекас, его жена Анютка, дочери Натка и Лютка. И молодой придурковатый работник Либуш, который больше мешал и путался под ногами, чем приносил пользы.

— Фэна я послал провизии нам докупить! — важно, почти басом ответил Михась. — А караванщик с семейством во дворе, собираются в дорогу!

Вывели лошадей из конюшни. Подбежал запыхавшийся трубадур, начал рассовывать припасы по переметным сумам.

— А утречко-то ничаво, судырь!! Распогодилося! И солнышко! — обратился к вампиру отдохнувший и повеселевший за ночь Бекас.

— Ваша правда. — буркнул в ответ Алекс — Ну что, почтенный, в дорогу?

И небольшой караван выехал на тракт. Четверо конных — Алекс с парнями и караванщик на крепком мохноногом коньке. Женщины в телеге, закутанные в меховые одеяла. Телегой правил работник Либуш, чье туповатое выражение лица и оттопыренная влажная нижняя губа Алекса совсем не радовали.

«Помощник из него, что из песьей жопы дудка!» — мрачно решил упырь.

Либуш вампира не радовал, но вот женщины…

Вчера на дороге эрул их не разглядел, но вот теперь…

Ах, как хороши!

Две спелые полногрудые блондинки — дочери. С ямочками на щечках, со здоровым румянцем. Синеокие.

Да и матушка то еще очень ничего… Кареглазая чернобровая шатеночка. Пухлогубая.

Дочки-то дурочки еще молоденькие, не понимающие своей красоты и власти над мужским полом. А вот матушка… Та стрельнула в вампира, который ехал рядом с телегой, томным жарким взглядом. Полные губки дрогнули и сложились в полуулыбку.

— Мы теперя спокойны, сударь, раз вы с нами! — певуче произнесла она. — А то, не ровен час, не токмо коников, а и дочек моих волки загрызут!

— Замуж выдавать дочерей везете? — усмехнулся Алекс.

— Ваша правда! Замуж! В Бетевит. В столицу, то бишь. В нашей-то деревне для них пары-то и не сыщешь теперя! — с готовностью отозвалась супруга караванщика.

— Ну, канешна!!! Пары им в деревне нету! — передразнил жену Бекас. — А сыновья мельника тебе чаво не годные стали?! Ведь уговор был с мельником-та…

— Скажешь тоже, Гойко! Сыновья мельника… Да кто они против тебя тепереча! Ты — купец! А они деревня!! И дочек выдадим в городе за купцов, пусть хоть кровинушки жизни-то порадуются!

«Кровинушки» при этих словах жарко зарделись и стали еще краше.

— А не спеть ли нам песню?! — вдруг заявил упырь, не желая слушать разборки деревенской четы. — «Чужая жена», про семейную стезю, кстати! Я напою мотив, а вы подхватывайте!

Маленький караван радостно поддержал начинание эрула, и Алекс запел звучным хрипловатым баритоном:

Матушка и дочки заулыбались, раскраснелись… Особенно матушка.

— А вы, судырь, женаты ли? — игриво спросила жена караванщика.

— Баба, ты не дура ли?! — взвился ее муженек, аж подпрыгнув в седле. — Это ж лорд, куда ему девки-то деревенские?! Не серчайте на нее, милорд, она у меня с придурью!! Такую ее от мамки взял!!

Алекс рассмеялся:

— Я не сержусь, почтенный! Спрос — не грех, как говорят! Я в разводе, хозяйка!

Жена Бекаса зацокала языком и покачала головой.

— И, ежели бы не мой обет безбрачия, взял бы твоих девок! Двоих разом! — продолжил весело упырь.

Девицы при этих словах прыснули и начали кокетливо поправлять выбившиеся из-под соболиных шапочек золотистые локоны.

— Ох, забирайте их, судырь! — воскликнул караванщик. — Морока и разорение с этими девками!! Одно приданое только…

— Красивые дочери у тебя, почтенный! Да и супругой бог не обидел… — заметил Алекс, улыбнувшись хозяйке.

— Что имеем, то имеем!! — гордо откликнулся Бекас. — Дык ведь хозяйка-то моя из Златиной Топи. А тамошние девки красотой гремят на весь Алдар!!

— О, а я помню Златину Топь! — вмешался в разговор Михась. — Там ведь, кажись, резня-то была?

— Ох, и не говорите, молодой господин… — заохал караванщик. — Сам-то я резню не застал, слава богам, а вот тёща нагляделася! Порассказывала… Ворвалися, грит, нелюди и давай девок насиловать, мужиков рубить, а деточек мечами колоть!!!

— Да неужели…? — ядовито заметил монашек. — А я слышал…

— Михась, помолчи, хоть иногда, окажи любезность! — повернулся к монаху эрул. — Болтлив он у меня сверх всякой меры! — вздохнул упырь. — В бабку по матери пошел.

Михась хотел что-то спросить, открыл было рот, но вампир на него так люто посмотрел, что монах спрашивать передумал.

— Да… жена у меня красавица первейшая была в Златиной Топи! Еле отбил ее у других парней-то! — окунулся в ностальгию караванщик. — А сам я из Вязовки, деревня тута недалече. Мы ее проезжать к вечеру будем, может тама и заночуем.

— Вязовка… Вязовка… — что-то знакомое… — пробормотал Алекс.

— Так, поди, судырь, вы про нее слыхали! Прославилася наша Вязовка на всю округу!

— Это чем же, любезный? — спросил эрул.

— Ведьмой!!!

— Ведьмой?

— Да!! Самая страшная и лютая ведьма у нас жила! Люсьенкой кликали!

— Люсьенка?!! — весело воскликнул Михась. — Так мы…

— Заткнись!!! — рявкнул на него вампир. — Не обращайте внимания на него, он у меня психический! И ведьм побаивается. — обратился к караванщику упырь.

— Исчо бы!! — воскликнул Бекас- Ее вся округа боялася! Уж такая была сатанинская ведьма… Всех парней в деревне спортила и соблазнила прелестями своими и красой!!!

— Прям всех соблазнила?! — вновь не выдержал Михась.

— Да! — продолжал перекупщик. — А дальше-то какой кошмар был, судыри вы мои!!

— Какой же?! — полюбопытствовал эрул.

— Всех спортила ведьма! — патетически воскликнул Бекас. — И вот, несмогая справиться с колдуньей, вызвали мы подмогу! Несколько сотен рыцарей. Все в сияющих латах, со знаменами, прекрасные, как ангелы, и давшие обет трезвости и безбрачия!!!

Алекс хмыкнул, вспомнив пропитые рожи и сивушный дух «прекрасных рыцарей».

Михась отсутствующе смотрел в поле, закусив губу. По его лицу было видно, как ему тяжело дается молчание.

— И сражалися рыцари с ведьмой сорок дней и ночей!! И, наконец, устала суккубиха! Заковали ее в железо крепкое и повели на костер! Чтоб сжечь сию паскуду и пепел развеять по ветру! — продолжал вдохновенно караванщик. — И только собралися исказнить ведьму, как крикнула она самое черное заклинание и вызвала двух своих полюбовников!!!

— Кого?!! — не выдержал Михась, давясь от смеха.

— Двух диаволов, с которыми ведьмы на шабашах предаются греху! — важно ответил Бекас.

— И каковы были из себя «диаволы»? — спросил Алекс, вытирая рукавом выступившие слезы. — Это первый вопрос! А второй вопрос — а кто их видел-то, диаволов-то этих?!

— А видели их две деревенские девки, которые клюкву на болоте собирали. Покрошили демоны в капусту все войско рыцарей!! А потом промчалися на черных конях мимо девок! У одного диавола были космы до земли и рога, что у твоего козла! А из пасти дым валил!!!

— Пожалуй, стоит бросить курить… — пробормотал Алекс, всхлипывая.

— А другой диавол спрыгнул с коня и снасильничал тех девок, что собирали клюкву!!! Повалил наземь и лишил их девичьей чести и в перед, и в зад! — сказал, как отрезал, Бекас.

— ЧТО??!! — воскликнул вконец ахреневший монах.

— Да! — важно произнес караванщик. — И девки, тепереча, с пузом!!!

— Поздравляю! — бросил Алекс монаху, давясь от смеха. — Ох, ну и кошмары творятся в этой вашей Вязовке! Застращали вы нас, хозяин! Может, эту нехорошую деревню мимо проедем? Устроимся все в телеге на ночь, тепленько будет! — подмигнул девкам вампир.

Матушка и дочки заулыбались, раскраснелись… Особенно матушка.

— А вы, судырь, женаты ли? — игриво спросила жена караванщика.

— Баба, ты не дура ли?! — взвился ее муженек, аж подпрыгнув в седле. — Это ж лорд, куда ему девки-то деревенские?! Не серчайте на нее, милорд, она у меня с придурью!! Такую ее от мамки взял!!

Алекс рассмеялся:

— Я не сержусь, почтенный! Спрос — не грех, как говорят! Я в разводе, хозяйка!

Жена Бекаса зацокала языком и покачала головой.

— И, ежели бы не мой обет безбрачия, взял бы твоих девок! Двоих разом! — продолжил весело упырь.

Девицы при этих словах прыснули и начали кокетливо поправлять выбившиеся из-под соболиных шапочек золотистые локоны.

— Ох, забирайте их, судырь! — воскликнул караванщик. — Морока и разорение с этими девками!! Одно приданое только…

— Красивые дочери у тебя, почтенный! Да и супругой бог не обидел… — заметил Алекс, улыбнувшись хозяйке.

— Что имеем, то имеем!! — гордо откликнулся Бекас. — Дык ведь хозяйка-то моя из Златиной Топи. А тамошние девки красотой гремят на весь Алдар!!

— О, а я помню Златину Топь! — вмешался в разговор Михась. — Там ведь, кажись, резня-то была?

— Ох, и не говорите, молодой господин… — заохал караванщик. — Сам-то я резню не застал, слава богам, а вот тёща нагляделася! Порассказывала… Ворвалися, грит, нелюди и давай девок насиловать, мужиков рубить, а деточек мечами колоть!!!

— Да неужели…? — ядовито заметил монашек. — А я слышал…

— Михась, помолчи, хоть иногда, окажи любезность! — повернулся к монаху эрул. — Болтлив он у меня сверх всякой меры! — вздохнул упырь. — В бабку по матери пошел.

Михась хотел что-то спросить, открыл было рот, но вампир на него так люто посмотрел, что монах спрашивать передумал.

— Да… жена у меня красавица первейшая была в Златиной Топи! Еле отбил ее у других парней-то! — окунулся в ностальгию караванщик. — А сам я из Вязовки, деревня тута недалече. Мы ее проезжать к вечеру будем, может тама и заночуем.

— Вязовка… Вязовка… — что-то знакомое… — пробормотал Алекс.

— Так, поди, судырь, вы про нее слыхали! Прославилася наша Вязовка на всю округу!

— Это чем же, любезный? — спросил эрул.

— Ведьмой!!!

— Ведьмой?

— Да!! Самая страшная и лютая ведьма у нас жила! Люсьенкой кликали!

— Люсьенка?!! — весело воскликнул Михась. — Так мы…

— Заткнись!!! — рявкнул на него вампир. — Не обращайте внимания на него, он у меня психический! И ведьм побаивается. — обратился к караванщику упырь.

— Исчо бы!! — воскликнул Бекас- Ее вся округа боялася! Уж такая была сатанинская ведьма… Всех парней в деревне спортила и соблазнила прелестями своими и красой!!!

— Прям всех соблазнила?! — вновь не выдержал Михась.

— Да! — продолжал перекупщик. — А дальше-то какой кошмар был, судыри вы мои!!

— Какой же?! — полюбопытствовал эрул.

— Всех спортила ведьма! — патетически воскликнул Бекас. — И вот, несмогая справиться с колдуньей, вызвали мы подмогу! Несколько сотен рыцарей. Все в сияющих латах, со знаменами, прекрасные, как ангелы, и давшие обет трезвости и безбрачия!!!

Алекс хмыкнул, вспомнив пропитые рожи и сивушный дух «прекрасных рыцарей».

Михась отсутствующе смотрел в поле, закусив губу. По его лицу было видно, как ему тяжело дается молчание.

— И сражалися рыцари с ведьмой сорок дней и ночей!! И, наконец, устала суккубиха! Заковали ее в железо крепкое и повели на костер! Чтоб сжечь сию паскуду и пепел развеять по ветру! — продолжал вдохновенно караванщик. — И только собралися исказнить ведьму, как крикнула она самое черное заклинание и вызвала двух своих полюбовников!!!

— Кого?!! — не выдержал Михась, давясь от смеха.

— Двух диаволов, с которыми ведьмы на шабашах предаются греху! — важно ответил Бекас.

— И каковы были из себя «диаволы»? — спросил Алекс, вытирая рукавом выступившие слезы. — Это первый вопрос! А второй вопрос — а кто их видел-то, диаволов-то этих?!

— А видели их две деревенские девки, которые клюкву на болоте собирали. Покрошили демоны в капусту все войско рыцарей!! А потом промчалися на черных конях мимо девок! У одного диавола были космы до земли и рога, что у твоего козла! А из пасти дым валил!!!

— Пожалуй, стоит бросить курить… — пробормотал Алекс, всхлипывая.

— А другой диавол спрыгнул с коня и снасильничал тех девок, что собирали клюкву!!! Повалил наземь и лишил их девичьей чести и в перед, и в зад! — сказал, как отрезал, Бекас.

— ЧТО??!! — воскликнул вконец ахреневший монах.

— Да! — важно произнес караванщик. — И девки, тепереча, с пузом!!!

— Поздравляю! — бросил Алекс монаху, давясь от смеха. — Ох, ну и кошмары творятся в этой вашей Вязовке! Застращали вы нас, хозяин! Может, эту нехорошую деревню мимо проедем? Устроимся все в телеге на ночь, тепленько будет! — подмигнул девкам вампир.

Полная Луна горела в ночном небе, как безжалостная лампа на допросе…

Алекс сбросил с себя меховое одеяло и с наслаждением подставил свое разгоряченное лицо морозному ночному воздуху.

Вампира разжигало. Луна распалила его кровь почти до кипения. Он тяжело дышал, полуоткрыв губы; его длинными светлыми волосами, свисающими с телеги, лениво играла поземка. Рядом ворочалась и вздыхала жена Бекаса.

Они ночевали в поле на телегах. На одной уложили самого Бекаса, его супругу и упыря. На другой разместилась молодежь — хозяйские девки и парни Алекса.

Оттуда неслись шепотки и хихиканье.

Упырь смотрел, не мигая, на Луну. Сердце ухало. Животная похоть мутила разум. Хотелось вытрахать всех. И жену караванщика прямо на его глазах. И двух его дочек. «А там, может, и мои парни присоединяться… Ну, а что… рано или поздно мужчинами они станут…» — думал в помрачении разума вампир.

Тоска… смертельная, страшная накрыла черным душным покрывалом, давила на грудь. Алекс вспомнил своих крестьян. Особенно — крестьянок. Иногда он приходил на их свадьбы. Ближе к финалу. И уводил понравившихся невест. Право первой ночи.

Он помнил их смущенные лица, робкие маленькие пальчики на своем горящем теле. Помнил, как они проводили язычком по кромке его клыков, целуя своего феодала…

Потом с некоторыми из них он встречался тайком. Женщины выскальзывали из дома под предлогом сбора чего-то там в лесу. И вампир, во время соития, зажимал ладонью их горячие жадные рты, чтобы в чаще не раздавались стоны.

Алекс улыбнулся… Он любил женщин.

В этот момент, притомившаяся ждать, жена Бекаса решила форсировать события. Протянула полную ручку и положила ее на низ живота упыря.

Он охнул. Повернул к ней лицо.

На него смотрели огромные карие глаза, подернутые туманом желания.

Рука женщины неспешно и умело гладила его, подбираясь все ближе к его пульсирующей вздыбленной плоти. Алекс приподнял бедра, подставляя себя под ласки. Сознание начало отключаться…

Женщина наклонилась над вампиром, ища губами его губы. От нее пахло дешевыми пряными духами, чесночными колбасками и немного полынной водкой.

Чужой острый запах ударил в дрожащие ноздри упыря и тот рефлекторно отшатнулся.

Женщина замерла. Ее рука остановилась на полпути.

Он молчал и не двигался.

— Что с тобой? — обиженно прошептала супруга караванщика.

— Спать пора… поздно. — ответил Алекс, осторожно снимая с себя руку женщины.

Та, с размаху, повернулась спиной к вампиру и натянула на голову меховое одеяло.

Зашмыгала носом.

«Приедем в Бетевит, в бордель пойду!» — решил для себя вампир. — «Там честно всё, по крайней мере. А Бекас мужик неплохой, грех его так обижать…»

Весь последующий путь супруга караванщика избегала общаться с эрулом.

Ехала, зло поджав губы. Стала чаще смотреться в дешевое ручное зеркальце, больше шикать на безмятежных красавиц дочек.

На что Алекс ядовито саркастически улыбался. Если бы он знал, до какого «недобра» доведут его эти улыбочки…

Столица княжества встретила их грязными, мокрыми после очередного снегопада, разъезженными улицами; дымом топящихся каминов; утренней суетой возле пекарен и, щекочущим ноздри, ароматом первой выпечки.

— Надо бы пожрать! — заявил эрул, ища глазами какой-нибудь трактир.

Идею «пожрать» все поддержали, и маленький караван припарковался на гостеприимном дворе приземистой харчевни. На заляпанной мокрым снегом вывеске красовался кружок колбасы с воткнутыми двумя вилками.

Алекс ел наскоро, обжигаясь и давясь пивом. Ему не терпелось. Жажда женской плоти подгоняла не хуже жалящего кнута.

Вампир позвенел золотом в кармане. «Должно хватить».

Бекасова жинка мрачно наблюдала за эрулом, ковыряя вилкой шкворчащую яичницу.

Упырь выскочил на улицу. Остановился. Закурил, закрывая рукой огонь от ветра.

Краем глаза заметил весьма потрепанный плакат со страшным лохматым типом на нем. Прежняя сумма вознаграждения за поимку оного была жирно зачеркнута и сверху накорябана новая. Большая…

Алекс хмыкнул и зашагал в «веселый квартал».

Но сей плакат привлек внимание еще одного человека. Это была пышнотелая красивая женщина, вышедшая следом за упырем из харчевни. Женщина сорвала клочок потрепанной бумаги и поспешила за эрулом, стараясь держаться в тени низких заснеженных крыш.

Бордель «Райское яблочко» был неплох… весьма!

Чистенькое беленькое здание. Внутри зеркала, красный бархат, тяжелый дух ароматических свечей. Посверкивало серебро и хрусталь. С претензиями бордельчик — о…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, господин, спят девочки-то еще… раненько вы! — закружилась вокруг Алекса востроносенькая мадам Лепаж, хозяйка сего храма удовольствий.

— Так разбудите! — улыбнулся вампир.

Надо бы выгнать наглого раннего клиента, но ощупав высокую фигуру эрула опытным взглядом и оценив его платежеспособность, мадам передумала:

— Но подождать вам придется полчасика, милый! — полился елейный голосок хозяйки.

«Милый» на «подождать» всячески согласился и вольно развалился в бархатном кресле, закинув ногу на подлокотник.

— Вы каких прелестниц предпочитаете, господин? Помоложе, постарше? Стройных, в теле? Экзотику, классику?

Алекс на слове «классика» удивленно изогнул бровь и ответил:

— Приведите штуки четыре в теле, лет, эдак, от восемнадцати. Классику… Да! классику!

И потянулся к налитому в графин алдарскому коньяку.

Ровно через полчаса (вот что значит уважаемое заведение) привели четырех пышных классических «прелестниц». Розовощеких, теплых ото сна, сисястых.

Трое кокетливо лыбились, а одна с мистическим ужасом, окаменев, смотрела на эрула.

Тот встал, пробормотал какое-то грязное цветистое ругательство и, не обращая внимания на остальных трех, взял за руку окаменевшую испуганную девушку.

— Вот эту беру! Где ее комната?

— Может, господин хочет, чтоб остальные смотрели? Или еще девушку? — накручивала прайс лист мадам Лепаж.

— Нет!! — рявкнул эрул. — Где ее комната?!

Мадам, поджав губки, повела эрула с его добычей в нужную комнату.

Алекс с грохотом захлопнув дверь, с размаху смазал пощечину белобрысой «прелестнице».

Та упала на пол, заплакала.

— Что, Люсьенка, сучка бесноватая, докатилась??!! Где конь, мразь деревенская??!! И только посмей соврать, я правду знаю!!! — зашипел эрул, стоя над девкой и сжимая кулаки.

— Волки за ним погнались… пал он… Прости меня, прости, Алекс… — Люсьенка вцепилась в его штанину.

— Я тебе не «Алекс», а «господин»!!! — почти заорал вампир от злобы и неудовлетворенного желания, которое еще больше подогревало его бешенство.

Он смотрел на девушку у его ног, прикрытую лишь волосами и тонкой полупрозрачной тканью, сквозь которую просвечивали розовые соски.

— Давно здесь? — спросил эрул, расстегивая ремень.

— Вчера пришла… — захлюпала носом девушка.

— А что так? — хмыкнул мужчина.

— Обокрали меня, кошель с деньгами срезали на рынке…

— И поделом тебе!! — заметил эрул, стягивая рубаху. — Сколько мужиков было?

— Нисколько… — зарделась недоведьма.

— Ты девственница, что ль? — засмеялся упырь.

— Да, господин… — опустила голову девушка.

— Тем хуже для тебя. — криво улыбнулся эрул.

Последующее Люсьенка помнила плохо…

Помнила лишь тяжесть его тела. Его пальцы, стекающие по ее бедрам. Клыки, прикусившие сосок. Что-то твердое и горячее, что лениво и не спеша терлось об ее клитор, вызывая дрожь тягучего удовольствия. Помнила саднящую, тугую боль своего лона, когда эрул вошел в нее. Вошел длинным протяжным толчком. Лоно звенело и ныло… Толчки становились все более жесткими, напористыми…

Помнила, как вампир зарычал, запрокинув голову.

Помнила, как капала ее кровь на простыню…

А потом… Потом все резко оборвалось…

Какие-то чужие люди в кирасах выломали дверь, ввалились в комнату.

И визгливая тетка, пахнущая дешевыми рыночными духами и чесночной колбасой, торжествующе воскликнула, тыча пальцем в эрула:

— Это он!!! Хватайте его!!!

Люсьенка рванулась, закрывая собой вампира, но ей дали в нос чем-то тяжелым, и окружающий мир погас…

Алекс открыл глаза и увидел нависший над ним тюремный свод, весь в зловонных пятнах и плесени. Свод перетекал в каменные стены, холодные, липкие, все исчерканные автографами предыдущих сидельцев и похабными картинками, нарисованными от тюремной скуки.

Вампир потянулся, загремел цепями и удобнее уселся на жалкий клочок сена. От пола несло могильным холодом и крысиным пометом.

Эрул провел в тюрьме Бетевита уже неделю.

Сидел он в одиночке, как «особо опасный», что в принципе, радовало, ибо Алекс не жаловал людские компании, и обвинение, предъявленное ему, пополнилось бы еще статьей за убийство сокамерников.

Всю неделю шло дознание. Вампира, закованного в серебряные цепи, таскали в зал суда. Раньше упырь не верил во власть серебра, но, оказалось, что все дело в количестве этого металла. Одно дело — медальон на шее, серьги и несколько колец, и совсем другое — массивная цепь, весившая пару пудов. Серебряными были и кандалы на руках и ногах.

Вампир тяжело, с усилием, разгибался под тяжестью своих оков. Серебро вытягивало из него силы.

Дознание было закрытым. Власти боялись, что упыря попытается освободить кто-то из его сообщников в городе и, поэтому, эрул в зале суда лицезрел лишь обвинителя, судью, охрану и свидетелей. Адвоката вампиру не полагалось.

Свидетели были весьма колоритны. Какой-то инвалид битвы за Гален, который «доподлинно видел» своим уцелевшим глазом, что это точно Линделльский Упырь, один из предводителей нечисти, осаждавшей его родной город.

Рыжая маленькая журналистка из газетенки «Вести Предместий» по имени Аника Чайка, которая еще ребенком застала резню в Одале-На-Брунне.

И, конечно же, торжествующая супруга Гойко Бекаса, которая радостно и звонко сообщила судье, что как только увидела плакат в Бетевите, тут же опознала на нем одного из своих случайных попутчиков.

— Господин судья, так он всю дорогу на меня слюни пускал, сожрать, очевидно хотел! — заявила Бекасиха, кокетливо поведя аппетитным плечиком.

— Я таким старьем не питаюсь! — фыркнул вампир, усугубив свое положение.

— Молчать!!! — сухонький, похожий на воробья, судья Флетчер, так херанул молотком по столу, что тот затрясся. — Подсудимый, говорить будете, когда вас спросят!

Алекс пожал плечами.

— Дикон Сыч, подтверждайте ли вы, что это тот самый человек, который осаждал город Гален? — спросил инвалида войны дородный носатый обвинитель.

Инвалид, прихрамывая, подошел к эрулу и вперился в него своим единственным черным глазом:

— Он, точно он! — закивал одноглазый. — Тока с ним исчо баба полуголая была, огнем швырялася, сука!

— Это не баба, а ифрит, — уточнил вампир.

Судья вздохнул, кивнул дюжему охраннику.

Тот от души хлестнул по спине упыря тонким металлическим прутом.

Эрул зашипел от боли.

Аника Чайка побледнела.

Ей было нехорошо… очень нехорошо.

Когда в город прискакал взмыленный глашатай с вестью, что в Бетевите будет суд над наконец то пойманным Линделльским Упырем, ее грубо разбудили утром какие-то люди, велели наскоро собираться и куда-то повезли.

Оказалось, что, услышав новость о поиске свидетелей, мэтр Лорье, газетный шеф Аники тут же ее рекомендовал как «весьма осведомленную».

Какая, на хер, «осведомленность», она видела-то это легендарное чудище лишь однажды через пыльное чердачное окно, когда они с мамой и сестрой прятались от нападавших.

— Аника Чайка! — раздался звучный голос обвинителя. — Вы подтверждаете, что это Линделльский Упырь, устроивший резню в Одале?

Аника вздрогнула и поежилась. Сглотнула.

— Господин обвинитель, на чердаке мы были…

— Подойдите к нему поближе и посмотрите внимательнее! — настаивал обвинитель.

Аника медленно и нехотя приблизилась к упырю, закованному в серебро и окруженного кольцом кирасиров.

Вампир что-то разглядывал у своих ног, опустив голову. Длинные волосы заслоняли лицо.

— Это он? — спросил обвинитель.

— Я… не знаю… — пробормотала девушка.

Один из охранников схватил упыря сзади за волосы и дернул.

Алекс снова зашипел и поднял лицо.

— Девушка, ну посмотрите хорошенько, сделайте милость! — пропищал маленький судья.

Аника сделала еще пару шагов вперед.

На нее насмешливо смотрели холодные льдистые глаза обвиняемого.

Рельефные губы чуть дрогнули, когда девушка сделала еще шаг к преступнику.

«Какая странная внешность…» — подумала девушка, разглядывая вампира — «Как же жарко… зачем так топят».

— Это он? — напомнил о себе обвинитель.

— Я не знаю, я видела его мельком…

— Девушка! — судья снова лупанул по столу молотком. — Это опасный преступник!!! Вы что, не понимаете своей ответственности?!

«Как жаль…» — думала Аника, разглядывая упыря. — «Сколько таких осталось на свете… Конечно, это он… я его помню…»

— Ну??!!!! — закричал фальцетом, потерявший терпение, судья.

— Да, это он… — прошептала Аника.

— Громче!!!

— Это он, господин судья! — срывающимся голосом воскликнула девушка.

— Уфф, слава богам!!! — возвел очи горе обвинитель.

— Обвиняемый! — начал судья. — Вас опознали трое свидетелей. Они не знакомы друг с другом, и вариант сговора исключен. Вы обвиняетесь в убийстве людей, развязывании войн, освобождении из-под стражи осужденных и так далее… Каково ваше семейное положение?

— В разводе. — ответил Алекс.

— Наследники?

— Два сына. Они были со мной. Их знает караванщик Гойко Бекас.

— Есть ли у вас распоряжение для ваших наследников?

Алекс горько улыбнулся… вздохнул:

— Передайте им, пусть идут в Замок — На — Горе. Замок позаботится о них.

— Ваша воля будет исполнена. — важно произнес судья. — Осужденный, вы признаны виновным и приговариваетесь к смертной казни. Приговор будет приведен в исполнение…

— ЗАВТРА!!! — кричал, захлебываясь слезами Фэн, суя под нос брату сорванное на улице объявление о скорой казни Линделльского Упыря, — Завтра отца казнят, Михась…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Последние остатки мужества покинули мальчишку, и он, размазывая слезы по опухшему полудетскому личику, протяжно завыл, как брошенный всеми волчонок.

Бледный, до зелени, Михась неловко гладил трубадура по плечу.

Просипел:

— Фэн, прекрати реветь, нужно что-то делать… Что же делать?

— Я их ВСЕХ убью!!! Всех!!! — закричал мальчишка.

— Господи, да ты кого ты убить можешь, дуралей?!

— Ты НИЧЕГО не знаешь про меня!!! НИЧЕГО!!! — жарко залопотал Фэн, хватая Михася за рукав. — Я оборотень, Михась!!!

— Какой еще, на хер, оборотень?! — рассердился монах.

— Волк я!!! ВОЛК! А сейчас полнолуние как раз. Я нападу на них, отвлеку, а ты убей палача и отца освободи!!!

— Фэн, даже если ты оборотень, допустим, тебе не справиться со всей охраной, они изрубят тебя. — вздохнул Михась.

— А вдруг выйдет, брат! Решайся!!! Больше НИКАКОГО выхода нет! — тряс брата трубадур.

— Изрубят тебя, что я отцу скажу?!

— Некому будет говорить, брат… Убьют его завтра…

— Твоя правда… топор поищу покрепче… под рясой спрячу завтра… Сдыхать, так всей семьей, вместе-то оно веселее… — пробормотал монах.

Опустился на колени.

«Под Твою защиту прибегаем, Пресвятая Мать…» — полилась молитва. — «не презри молений наших в скорбях наших и от всех опасностей избавляй нас всегда…»

Тем временем, в будуаре королевского дворца перед огромным мидарским зеркалом вертелась королева Изабелла, выбирая наряд на завтрашнюю казнь Линделльского Упыря.

— Марта, как ты думаешь, что эффектнее? Алый шелк или черный бархат? — спрашивала она ползающую у ног королевы портниху, подшивающую подол платья.

— Он вампир, ваше величество, стал быть, красный цвет будет по случаю… — пробормотала та, ловя ускользающий подол.

— Ну… не знаю… Мне кажется, меня красный бледнит, кожа вон совсем зеленая… А, с другой стороны, я хочу, чтоб осужденный меня сразу заметил. Красив он, говорят? — спросила королева.

— Красив, ваше величество. Как и вся эта поганая нечисть, пропади она пропадом…

— Жаль отменили посещение королевскими особами осужденных перед казнью! — воскликнула Изабелла, раскрасневшись.

— Так из соображений безопасности, ваше величество!!! Мало ли что преступники учудят!!

— А кто его кирасирам-то сдал? — поинтересовалась королева, примеряя диадему с кровавыми рубинами.

— Да жена какого-то мелкого купчишки. Вампир им в охрану на тракте нанялся. Баба та говорила, что всю дорогу упырь хотел ее изнасиловать, устала, дескать, отбиваться!!

Королева звонко, почти по-девичьи, расхохоталась:

— Ох, ну и животное этот осужденный! Желаю, чтоб он смотрел мне в глаза, когда отлетит его голова! Буду последней женщиной, которую он увидит в своей жизни! Это так волнующе…

И королева, подхватив неподшитый подол, закружилась в вальсе по будуару…

На следующий день на рыночную площадь сбежался весь город.

Народ гудел, волновался, напирал на оцепление охраны вокруг наскоро сколоченного помоста для казни. На помосте стоял длинноволосый осужденный, закованный в сверкающие серебром кандалы, палач и глашатай.

Вампир, не отрываясь, смотрел на колоду, в которую была воткнута огромная старая секира.

Состояние лезвия упырю не понравилось:

«Суки, не наточили как следует… умирать тяжело буду»

На крытой коврами галерее, рядом с помостом, величественно восседала королева Изабелла. Вся в красном. Сверкающая, как коралл. Смотрела на упыря, недовольно кривя губы, ибо на правительницу он смотреть не желал.

Наконец, глашатай прочистил горло и заговорил:

— Граждане Бетевита!!! Сегодня вы увидите казнь того, кто вырезал Одал — на-Брунне и предал огню мирный Гален!!! Злоба, жестокость, ненависть и разные похоти — вот суть этого существа!!! — глашатай театрально ткнул пальцем в осужденного. — И посему никакое милосердие к нему применимо быть не может!! Его жизнь оборвется сейчас!!! Здесь!!! На ваших глазах!!!

Палач, кинув взгляд на вампира, поплевал на руки и направился к колоде.

Алекс, в каком-то трансе, не отрываясь, так и смотрел на лезвие секиры.

Двое стражников подвели закованного упыря к колоде и поставили его на колени.

Тот послушно опустил голову.

Толпа охнула, подалась вперед. Некоторые женщины отвернулись и закрыли ладонью глаза детям.

И тут королева не выдержала и заговорила. Резко. Зло. Неудовлетворенно:

— Осужденный, есть ли у тебя последнее желание?

Алекс поднял голову, нашел источник голоса и вперился тяжелым холодным взглядом в зрачки Изабеллы.

Та покраснела и заулыбалась.

— Нет, — хрипло ответил он. — Я все уже сказал нотариусу.

И вновь опустил голову на колоду.

Повисло молчание.

Королева тяжело дышала, тиская пальцами кружевной платочек.

— Хорошо!! — визгливо произнесла она. — У нас древняя страна с уважаемыми обычаями. Один из них гласит, что ежели какая-либо девица захочет выйти замуж за осужденного, его освободят….

Алекс поднял голову и с удивлением уставился на королеву. Та пошла красными пятнами.

— Итак, я должна спросить свой народ!! — произнесла Изабелла, обмахиваясь истерзанным платком. — Девицы, есть ли из вас та, что захочет выйти замуж за это проклятое богами чудовище?!

Королева еще не успела договорить слово «чудовище» как какая-то белобрысая полненькая девушка отчаянно крикнула:

— Я!!!! Я за него выйду замуж!!!!

— Люсьенка??!!!! — выдохнул вампир.

Толпа восторженно взвыла.

Люсьенка… Да, это была она — пухленькая неказистая недоведьма с опухшим простеньким личиком и белобрысыми растрепанными волосенками.

— Да! Я выйду за него замуж!!! — звонко повторила девушка и, шибко работая локтями, начала продираться сквозь гудевшую толпу к помосту с осужденным. Влезла, сопя, на помост. Вышло сие не с первого раза. Помог палач, схватив девушку за шкирку.

Люсьенка, маленькая, смешная и запыхавшаяся, встала рядом с высоким вампиром.

Толпа, окончательно очнувшись от потрясения, засмеялась, заулюлюкала, завопила на разные голоса.

— Дура девка, беги от него!!! — орали развеселые мужики — Это же упырь, он тебя сожрет! Поимеет и сожрет!!!

— Какое тебе «замуж», свинина деревенская!! Невеста навозная, умойся иди!! — смеялись румяные городские красотки.

— Да отрубите ж ему башку!!! — верещала, как заведенная, почтенная Бекасова супружница.

— А, ну, ТИХО!!!! — закричала пронзительно королева Изабо.

Толпа зашикала и послушно заткнулась.

На лице правительницы Алдара отражалась невероятнейшая досада. Ведь все пошло к такой-то матери — и яркий сценарий казни одного из последних эрулов на планете; и алое кровавое платье было уже не в тему; и багровые рубины в диадеме отнюдь не подчеркивали величие момента.

Королева себя чувствовала, как ряженая на нелепом маскараде.

А самое главное — эта наглая белобрысая девка украла у нее жертву!!! Сволочь и мерзавка!!!

Но отыграть все назад возможности уже не было… Королевское слово — закон! Невеста для осужденного нашлась, и он должен быть помилован.

— Ладно… устрою я вам свадебку… — зло пробурчала Изабелла и изящно взмахнула белым шелковым платочком:

— Осужденный помилован! Свадьба состоится немедленно!!!

Одуревший от всего этого Алекс, наконец-то, очнулся и начал разглядывать толпу. Толпа колыхалась, наседала на оцепление кирасиров, те, грязно матерясь, теснили народ, не давая подобраться к помосту. Некоторые из толпы, особо ретивые и любопытные огребли по хребтам палками.

В толпе попадались и знакомые лица. Вот зареванные Бекасовы дочери сморкаются в расшитые платочки. Вот придурковатый Либуш, раскрыв рот, пялится на палача и его секиру. Вот и бледный, как садовая побелка, Михась, срочно прячет что-то тяжелое в складках сутаны. А вот и стоящий прямо у оцепления солдат Фэн, весь напряженный, словно готовый к прыжку.

Рядом стояла взъерошенная, как воробей, пухленькая Люсьенка.

Ей по лицу уже смазала, кинутая каким-то остроумцем из толпы, гнилая картофелина. И девушка дрожащей рукой вытирала испачканное лицо и волосы.

Алекс покосился на недоведьму и сделал шаг вперед, загородив собой.

Желающих кидаться разной дрянью в упыря не нашлось.

— Обвенчать их!!! — визгливо крикнула королева. — Сейчас же! Где хоть какой-то священник, вашу мать?!

Заметались посыльные, выволокли из маленькой убогой церквушки, стоящей на краю рыночной площади, старика священника. Сгорбленного, глуховатого, с огромной сияющей лысиной.

Тот, бледный, заикался от ужаса и бормотал что-то вроде того: «Не совращал я никакую Паулину, это все наговоры и клевета, господа кирасиры!..»

Но дорассказать ему про горячую девицу Паулину не дали солдаты, грубо втащив слугу Божьего на помост и поставив перед вампиром и недоведьмой.

— Обвенчайте помилованного с его невестой немедленно!! — приказала Изабелла.

Священник затрясся, начал одергивать облачение, выудил из бездонных карманов маленькую книжицу со странным крестообразным символом на переплете.

Прочистил горло.

Начал:

— Берешь ли ты, раб Божий… Как ваше имя, сударь? — обратился старичок к эрулу.

— Я не раб! — возмутился тот.

Люсьенка тихо взяла вампира за кончики пальцев и легонько дернула. Умоляюще заглянула в лицо.

— Хорошо… — пробормотал Алекс. — Меня зовут Александр. Да… беру ее в жены!

— Клянешься ли ты, Александр, быть с нею и в болезни, и в здравии; в богатстве и в бедности…

— Клянусь только в бедности! — фыркнул упырь. — Благодаря ее подвигам, я с голой жопой, как шлюха в «субботник»!

Толпа заржала.

— Помилованный!!! Я могу и передумать! — крикнула со своего помоста королева.

— Хорошо, Ваше Величество! — отозвался вампир. — Я клянусь во всем, что написано в блокноте у этого старикана!

— Это Священная Книга, а не блокнот!! — фальцетом пискнул падре.

— Вам виднее, конечно… — вздохнул эрул. — Да, я беру эту девушку в жены! В чем и клянусь перед всем Бетевитом. Но должен кое о чем предупредить свою невесту!

— Это о чем же?! — с превеликим интересом спросила королева.

— Я не собираюсь с ней спать! Не потому, что не хочу или не могу, нет. Я считаю, что мы не пара друг другу, поэтому планирую за пару месяцев опротиветь дражайшей супруге. Она одумается и уйдет от меня. И это будет лучше для всех. Посему я предлагаю Люсьенке, моей невесте, не ломать эту комедию со свадьбами, оставить меня сейчас и выйти замуж за хорошего нормального парня, который будет ласкать ее ночами и даст ей детей!!

— Нет-нет!!! — вскричала девушка. — Не хочу я никакого «нормального парня»!!!

Толпа вновь разразилась хохотом.

— Да послушай ты меня!!! — перебил ее Алекс. — Я не буду с тобой спать! В борд… ээээ…. в том доме это было первый и последний раз!

— Я тоже от тебя не в восторге, если хочешь знать!! — фыркнула Люсьенка.

— Да, послушай ты, дурочка!!!! Я очень благодарен тебе за попытку моего спасения, но я не смогу тебе быть НАСТОЯЩИМ мужем, понимаешь?! Зачем тебе гробить-то себя с вампиром?! Ты молодая и хорошенькая! Выйдешь замуж за другого и будешь счастлива!

— Не хочу я быть «счастлива»!!! Я люблю тебя!!! — заполошно вскричала девушка.

Толпа застонала от смеха.

— Ну да… действительно… — пробормотал эрул. — Ты уверена, Люсьенка?

— Уверена, Александр!! — девушка подняла на него пухлое личико, щедро измазанное гнилой картошкой. — Я беру тебя в мужья!!

— Слава Богу!!! — возвел очи к небу старичок падре. — Что соединил Господь, да не разлучат люди! Объявляю вас мужем и женой! Новобрачный, поцелуйте свою супругу!

Вампир наклонился и скупо поцеловал искусанные девичьи губы.

Толпа радостно заорала. В небо полетели шапки, колпаки и даже чей-то потрепанный жизнью костыль. Недовольна, похоже, была лишь Бекасова супружница.

Даже королева смеялась и хлопала в ладоши.

— Но наказать преступника надо, конечно! — заявила, просмеявшись, Изабелла. — А сведите-ка на мою конюшню вороного коня, который принадлежал помилованному! В качестве штрафа за все то безобразие, что он учинил!!!

— Что??!!! — рванулся вперед эрул. — Вы хотите у меня Люцифера забрать??!!!

— Александр, пожалуйста!!! — повисла на нем Люсьенка.

Тот обернулся к ней, весь красный от гнева:

— А ты, часом, женушка, не из цыган ли??!!! Второго коня твоими стараниями проёбываем!!!

— Эрул, не выражайтесь в моем присутствии, сделайте над собой усилие!!! — вновь засмеялась королева.

— Простите, Ваше Величество!! — поклонился упырь Изабелле.

Спустился с помоста. Подал руку жене:

— Позвольте вам помочь, эрулесса фон Линдберг!

Добавил:

— А вот маршировать до вашего «роскошного замка» вам придется пешком, судя по всему…

Люсьенка вложила свою маленькую пухлую ручку в его жесткую ладонь и радостно заявила:

— А и дойду! Я таковская!!

— Господи, за что?!.. — пробормотал эрул, ведя молодую супругу сквозь весело гогочущую толпу.

За ним подтянулся Фэн с глупой улыбкой на чумазом лице и шепчущий молитвы Михась, который при первом удобном случае закинул свой топор в навозную кучу. Компания забрала свои манатки в трактире и срочно покинула столицу Алдара, пока королеве Изабелле не пришла в голову еще какая-либо веселая блажь.

Дорогие читатели, первая часть книги закончена! Но, конечно, мы все понимаем, что это вовсе не конец истории, а лишь ее начало! В скором времени выйдет вторая часть книги! Не теряйте меня! И мы с вами продолжим вместе с вампиром Алексом путешествие по миру Линделла!!