В Петербурге есть несколько триумфальных арок и ворот, которые уже много лет охраняются государством как памятники истории и архитектуры. В этой книге будет рассказано о том, кем, когда и в честь чего они были поставлены.

Но прежде разберемся: что такое триумфальная арка. Арка – «дугообразный свод над проёмом в стене или пролётом между двумя опорами, являющийся деталью архитектурного сооружения». Триумф – «необыкновенный и эффектный успех», «торжественная встреча и празднество в ознаменование победы над неприятелем», «полная, торжественно празднуемая победа». Такое толкование слов даёт «Историко-этимологический словарь современного русского языка» Павла Яковлевича Черных. Следовательно, триумфальная арка – архитектурное сооружение, представляющее собой торжественно оформленную арку в ознаменование большой, важной победы.

Триумфальные арки украшают многие города мира. Как правило, их можно увидеть в местах бывших городских окраин, давно уже оказавшихся в центральных районах современных городов. И это понятно. Ведь создавались они для торжественных встреч победителей-триумфаторов при их въезде в города.

Впервые триумфальные арки начали возводить в Древнем Риме. Наиболее известны арки Тита, их строительство датируется 81 годом н. э.

На Руси в честь ратных подвигов и в память о знаменательных событиях воздвигали храмы. Так было до конца XVII столетия, когда традицию нарушил царь-реформатор Пётр I.

Первую триумфальную арку в нашем Отечестве возвели в 1696 году в честь первой победы над турками под Азовом. Вспомним, что тогда произошло.

Годом ранее Пётр I безуспешно попытался получить выход в Азовское море, предприняв осаду турецкой крепости Азов. Однако после неудачной попытки Пётр не оставил своего замысла, а с присущей ему энергией взялся за создание русского флота. Под Воронежем он организовал верфь, где в течение зимы 1695–1696 годов двадцать пять тысяч работников, крестьян и ремесленников, построили три десятка крупных боевых судов и множество транспортных. Весной 1696 года построенные суда и семидесятитысячная сухопутная армия спустились по Дону к Азову. Пехота осадила крепость с суши, а флот в составе двух линейных кораблей и двадцати трёх гребных галер блокировал её с моря. В результате морского сражения два турецких корабля были потоплены, а остальные отступили. Так совершилась первая победа русского флота. Двадцать девятого июля 1696 года гарнизон Азова капитулировал.

Через три месяца, 30 октября, Боярская дума приняла предложение Петра – «Морским судам быть». Эта дата стала днём рождения русского военно-морского флота. Однако, решение о строительстве военных кораблей привело некоторых сановников в замешательство. Даже генерал Гордон, наставник Петра, спросил царя: «На что Вам корабли, государь? Ведь у Вас нет морей». Пётр, как говорится, не полез за ответом в карман. «Были бы корабли, а моря я найду!», – ответил он.

Москва готовилась встречать победителей. Царь повелел сколотить триумфальную арку из досок и брусьев. Место для первой триумфальной арки указал, конечно, тоже он: «На мосту, через Москву-реку устроенном». Это был Большой Каменный мост.

Осада Нарвы войсками Петра I в 1704 году

Строительство небывалого на Руси сооружения длилось месяц. Можно представить, как нетерпеливый царь ожидал торжественного момента прохождения русских войск не только под колокольный звон, но и в сопровождении победного пушечного салюта. Месяц прошёл, и московский люд подивился!

Высокие ворота-арку с морским богом Нептуном наверху украшали статуи в соответствии с античной мифологией. Примечательными были надписи на арке. Первая – в честь победителей: «Се и аз поздравляю взятием Азова и вам покоряюсь». Вторая – ироническая, обращённая к побеждённым: «Ах, Азов мы потеряли и тем бедство себе достали».

В день торжественного открытия ворот через них прошла процессия, ее возглавлял ехавший верхом на коне «князь-папа» Никита Зотов. Следом, тоже верхом на лошадях, ехали командующие войсками Алексей Шейн и Франц Лефорт. Сам же Пётр I, одетый в немецкое платье, к удивлению москвичей, шёл пешком.

Позднее в Москве построили еще три триумфальные арки: у Заиконоспасского монастыря, у Ильинских и у Мясницких ворот. Все они были украшены живописью, аллегорическими фигурами и статуями.

В честь Полтавской победы, в Москве возвели семь триумфальных ворот. Триумф длился целый месяц, с 18 декабря 1709 года по 10 января 1710-го.

А до этого были сооружены ворота в Нарве, в честь победы над шведами в 1704 году. Нарву царь предпочитал называть на старинный русский манер Ругодевом. После битвы Петр повелел изготовить три медали в ознаменование победы. И не ограничился этим.

В конце лета 1704 года он вызвал в Ругодев архитектора инженера-фортификатора Доменико Трезини, временно освободив его от проектирования и строительства города-крепости Санкт-Питер-бурх, и поручил ему руководство работами по починке и укреплению защитных стен Нарвы-Ругодева, а также возведение триумфальных ворот при въезде в нарвскую крепость. Итальянец великолепно выполнил царское повеление. Триумфальные ворота пришлись по душе Петру, и тут же были названы Петровскими. Иноземцев пускали в город только через них, дабы все осознавали мощь молодой русской армии.

Трезини писал своё имя только через однако, впоследствии практически во всех книгах, где упоминается имя архитектора, оно пишется через «е» – Доменико. Исключение – капитальный труд Юрия Овсянникова, в котором автор употребляет имя Доминико Трезини. Мы решили оставить привычное написание Доменико Трезини.

К сожалению, те Нарвские ворота время не пощадило, они не сохранились. Нет и чертежей. Зато другое творение Трезини, символизирующее славу русского воинства эпохи Петра Первого, и сегодня можно увидеть в Петербурге. С него мы и начнём рассказ о триумфальных арках и триумфальных воротах в городе на Неве.

Снова мы встречаемся с названием Петровские ворота. Что ж, это вполне логично и оправданно. Тем более, что Пётр I именно Трезини поручил и в Петербурге возвести триумфальные ворота. Подобные тем, что тот сделал в Нарве-Ругодеве.

В 1708 году сооружаются первые в Петербурге триумфальные ворота! Они гармонично вписались в ансамбль крепости, которую также строил Трезини.

Через шесть лет «первый архитектор Петербурга», как нередко называют в краеведческой литературе уроженца швейцарского местечка Тессина, перестроил Петровские ворота в камне, сохранив их прежний облик.

Эти ворота мы видим и сейчас при входе в крепость. При всей своей монументальности они не выглядят тяжеловесными. Они величавы. Их украшают горельефы со странными, непонятными, на первый взгляд, сюжетами. В Петровскую эпоху эти сюжеты читались столь же легко, как сегодня читаются комиксы. Только вот значимость изображений на горельефах неизмеримо богаче незатейливых рисунков. Верхняя часть ворот выделена аттиком с лучковым фронтоном. Чаще всего встречаются треугольные фронтоны, но здесь мы видим лучковый фронтон, в котором помещён горельеф с изображением бога Саваофа, держащего в руке сферу – символ вселенской власти.

Вспомним, кто такой бог Саваоф. Буквально в переводе с иврита имя означает «Господь Воинств». Это один из титулов Бога в иудейской и христианской традициях, он может трактоваться как «Господь воинств Израилевых», так и «Господь воинств Ангельских».

Изображение Саваофа на фронтоне Петровских ворот смело можно отнести к символу Бога как всемогущего Владыки всех сил небесных и земных. Здесь подразумевается, что этот Бог благословляет событие, запечатлённое ниже на огромном горельефе «Низвержение Симона Волхва апостолом Петром». Для молодого царя, намеренного «ногою твёрдой стать при море», если говорить образным языком Александра Сергеевича Пушкина, низвержение волхва апостолом – событие наиважнейшее, и оно должно благословляться свыше.

Горельеф «Низвержение Симона Волхва апостолом Петром»

Процитируем фрагмент книги Елены Лелиной «Петропавловская крепость», вышедшей в нашей серии книг в 2012 году:

«Эта многофигурная композиция горельефа привлекает внимание и взрослых, и детей… Раскинув руки, с небес падает крылатый бородатый человек. Стоящие внизу люди осуждающе поднимают к нему лица и руки. Старая библейская легенда рассказывает о кудеснике Симоне Волхве, который порочил апостола Петра и поднялся на небеса, чтобы показать своё превосходство, „невидимыми демонами носимый“. Однако молитвами апостола Петра „носящие бесы“ оставили Симона, и тот „долу пал“ (упал вниз). Историк петровского времени, священнослужитель Феофан Прокопович, описывая сюжет горельефа, говорил, что „этот образ являет“ прославление побед и дел Петра Великого, осуждение шведского короля, который высоко вознёсся в своих желаниях захватить невские земли».

Проще говоря, русский царь Пётр I низверг шведского короля Карла XII с высоты его ложного величия и основал город с неприступной крепостью, в центре которой возвёл собор, символизирующий твёрдость устоев и надёжность новых рубежей у берегов Балтики.

Лучковый фронтон – фронтон дугообразной формы, подобной очертаниям натянутого лука.

Это было наглядное воплощение слов Петра, сказанных им своему наставнику после решения Боярской думы строить суда: «Были бы корабли, а моря я найду!»

В нижней части горельефа посередине изображен первоначальный собор Петра и Павла, стоящий на фундаменте из мощных каменных глыб. Справа и слева от него как раз и сосредоточились люди, взирающие на низвержение Симона Волхва.

Знаковые для города символы украшают Петровские ворота. Каждая скульптурная деталь Петровских ворот имеет совершенно точное аллегорическое значение. Например, о победах русских полков свидетельствуют барельефы, скомпонованные из воинских доспехов, а стоящие в нишах женские фигуры представляют античных богинь: Полиаду, покровительницу города, и Палладу, победоносную воительницу.

Афина Полиада

Афина Полиада одета в длинное ниспадающее платье. Она держит в правой руке змею, символ мудрости, а в левой – зеркало. Примечательно, что зеркало повёрнуто таким образом, что в него Афина Полиада может увидеть подплывающие по Неве вражеские корабли. То есть она не просто любуется своим отражением, а ещё и наблюдает, не подбирается ли к Петербургу неприятель. Следует сказать, что в греческой мифологии Афина Полиада считалась покровительницей мирных городов.

Афина Паллада

Ну, а Афина Паллада считалась у греков богиней справедливой войны. На Петровских воротах она изображена в полном военном облачении. Голову Афины Паллады украшает шлем, на котором примостилась небольшая ящерка – саламандра. Это не просто ящерка. Про неё существует легенда, будто она ни в огне не горит, ни в воде не тонет. В данном случае саламандра служит символом того, что Петербург – город не победимый ни врагами, ни огнём и никакими стихийными бедствиями.

Барельеф – скульптурное изображение на плоскости, выступающее из стены меньше чем наполовину.

Ведь так и есть. Город, особенно в первые свои десятилетия, неоднократно горел, его разрушали наводнения, но он снова восстанавливался и становился всё крепче и красивей. В город ни разу не входили враги. Беспримерный подвиг города в годы Великой Отечественной войны, когда ленинградцы не только выдержали девятисотдневную блокаду, но ещё и имели силы сражаться, выпуская на оставшихся в городе предприятиях продукцию, необходимую фронту не имеет аналогов в мировой истории.

На груди богини изображена морда льва – смелого и могучего животного, символа Шведского королевства, с которым Россия вела Северную войну. В левой руке богини – щит-эгида с изображением головы Медузы Горгоны.

В соответствии с греческой мифологией, щит богини Афины был обтянут кожей убитого ею в битве гиганта Палланта, от него и появилось женское имя Паллада.

Есть, правда, и другой миф. Согласно ему, Афина подарила зеркальный щит герою Персею для битвы с Медузой Горгоной. Волосы Медузы Горгоны были змеями, а взгляд её заставлял всякого посмотревшего ей в глаза превращаться в камень. Поэтому знак окаменевшего на века лика самой Горгоны на щите Афины следует в данном случае считать символом победы России над её врагом – Швецией.

И хотя до победы в Северной войне оставалось ещё несколько лет (война закончилась подписанием Ништадтского мира в 1721 году), уверенность в своей правоте и неколебимости России позволила Петру символически прославлять мощь своего государства за год до Полтавского сражения, уже в 1708 году, когда Трезини возвёл первые деревянные Петровские ворота. Через шесть лет, в 1714-м, когда государство торжествовало по поводу побед при Гангуте и Гренгаме, Трезини перестроил ворота в камне, придав им облик, которым мы любуемся и сейчас.

Доменико Трезини исполнил не только архитектурный проект Петровских ворот. Он же сделал рисунки их скульптурного убранства.

Нелишним будет вспомнить и о тех, кто создавал этот шедевр. Огромный деревянный барельеф высотой 3,35 метра и шириной 4,9 метра, в 1708 году сделал известный в ту пору мастер резного дела Конрад Оснер.

Петровские ворота

Иоанн Конрад Оснер прибыл в Россию из Нюрнберга в 1703 году, сначала работал в Москве, ас 1710 года – в Петербурге. Впоследствии он участвовал в создании скульптурного оформления фонтанов и каскадов Петергофа, много работал в Летнем саду, вырезал статуи для триумфальных ворот на Невской першпективе (Невском проспекте), возводившихся к прибытию императрицы Анны Иоанновны. Барельеф «Низвержение Симона Волхва апостолом Петром» – самая известная работа Оснера. Русский царь очень ценил мастера за усердие и трудолюбие, и возвёл его в звание придворного скульптора. Скульптором стал и его сын Иоганн. Он работал в период правления дочери Петра – императрицы Елизаветы Петровны.

Деревянные барельефы Петровских ворот, эскизы которых делал Трезини, украшают волюты с изображением воинских доспехов. В 1730-м году их изготовил резчик Пётр Фёдоров, работавший помощником скульптора-декоратора Никола Пино, француза по происхождению.

Никола Пино прибыл на берега Невы в 1716 году с архитектором Жаном-Франсуа Александром Леблоном вместе с другими мастерами. Он был рекомендован царю как мастер, славившийся искусством создания резных деревянных панно для интерьеров. Пино подписал контракт для работы «в резном деле, какое ему прикажут» и проявил себя с самой лучшей стороны. Правда, проработал он в России только десять лет. Вероятно, после смерти царя-реформатора он не нашёл общего языка с окружением взошедшей на престол вдовы Петра Екатерины I.

Об ученике Никола Пино Петре Фёдорове известно, увы, немного. Но совершенно точно, что барельефы «Военные трофеи», исполненные по эскизам Доминико Трезини – его самостоятельная работа. Известно также, что он делал кресло для «Восковой персоны» Петра.

Свинцовый горельеф двуглавого орла – сам по себе удивительное произведение искусства. До его установки более десяти лет ворота украшал раскрашенный под дуб лепной алебастровый герб. В 1716 году царь-реформатор распорядился найти «мастера, который льёт статуи». Через год представитель России в Париже генерал Пётр Лефорт, племянник знаменитого сподвижника Петра I Франца Лефорта, заключил контракт с Франсуа Вассу – литейщиком и скульптором. Он обязывался «лить всякие штуки медные и свинцовые». Едва Вассу приехал в Петербург, как ему предложили исполнить рельефное изображение двуглавого орла для Петровских ворот, ориентируясь на первоначальный образец. Государственный заказ Вассу выполнил с большим искусством, затратив на сложную отливку и чеканку более года. 20 августа 1720 года Трезини сообщил в Канцелярию городских дел: «На петровские ворота в Санктпетербургскую фортецию поставлен вылитый из свинца орёл. Надлежит оной вызолотить золотом». Но канцелярия не спешила, и только весной 1722 года последовало распоряжение – для «крашения орла» направить живописца Александра Захарова и двух «золотарей».

В июне «сусального дела мастеру» Ивану Уварову выдали пятьдесят два золотых червонца. Не в качестве заработной платы, а в качестве рабочего расходного материала. Мастер расплющил червонцы до толщины папиросной бумаги, и в январе 1723 года Захаров получил две тетради «большой руки» с листочками сусального золота. Уже летом ширококрылого двуглавого орла окрасили чёрной краской, а короны на головах, скипетр и держава в когтях, детали щита с рельефом Георгия Победоносца на его груди были вызолочены. Свинцовый орёл весом восемьдесят шесть пудов вызывал удивление современников не только своей тяжестью, но и чёткостью проработки деталей. Орёл остался самой значительной работой скульптора-литейщика Вассу, умершего в 1725 году, вскоре после кончины императора Петра Алексеевича.

Петровские ворота – не единственные в молодой российской столице. Напомним, что этот статус город обрёл в 1712 году, когда на берега Невы переехали английское и голландское посольства. Победы над шведами в морских и сухопутных сражениях отмечались возведением деревянных триумфальных арок, как это произошло, например, в 1714 году.

Гангутская победа ознаменовалась постройкой даже не одной, а двух триумфальных арок. Арку на Троицкой площади, выполненную в стиле барокко, её автор Доминико Трезини украсил живописью, скульптурой, барельефами и орнаментами. 9 сентября под этой аркой прошли победоносным маршем русские войска. В этот же день мимо триумфальной арки – Морских ворот, поставленных над небольшим каналом, подходившем практически к крыльцу дворца Меншикова на Васильевском острове, прошли русские и взятые в плен шведские суда.

Барокко – архитектурный стиль, отличительными чертами которого являются торжественность, пышность, парадность.

Тут следует вспомнить любопытный исторический факт. В ходе морского сражения русские моряки взяли в плен восемнадцатипушечный шведский фрегат «Элефант». В переводе с греческого на русский язык «элефант» означает «слон». Грех было не пошутить по этому поводу. Вот так появилась на Морских воротах картина с изображением орла, «с великой силою на слона» нападающего, и сопровождающейся надписью «Орёл мух не ловит».

Морские триумфальные ворота перед дворцом Меншикова. А.Ф. Зубов. Васильевский остров. 1714 год. Фрагмент

В 1732 году вблизи Зелёного моста через Мойку установили Адмиралтейские, или Вторые триумфальные ворота. Их автор – строитель первого Адмиралтейства Иван Коробов. Через десять лет они обветшали, и по проекту Пьетро Антонио Трезини вместо них построили новые ворота. Любопытно, что в отличие от предыдущих ворот эти были четырёхсторонними, что объяснялось их положением на перекрёстке. Над скульптурами и живописными изображениями трудились резчики из «команды» К. Оснера и художники под руководством Ивана Вишнякова. Эти ворота простояли тоже непродолжительное время.

А Петровские ворота – немые свидетели основания и строительства города – всегда считались совершенно особым, можно сказать, культовым памятником. Ворота регулярно иллюминировались в честь различных побед.

В 1709-м – в честь Полтавской победы, в 1714-м – в честь победы при Гангуте и Гренгаме. Конечно же, в 1721-м, после заключения Ништадтского мира.

Впоследствии Петровские ворота стали свидетелями совершенно других побед. А именно – побед полицейского государства над свободомыслием и вольнодумством. Петропавловская крепость превратилась в тюрьму для политических заключённых. Их провозили в тёмные и сырые камеры казематов через Петровские ворота.

Вторые Адмиралтейские триумфальные ворота

Вскоре после Октябрьской революции 1917 года Петровские ворота были взяты под охрану государства как ценнейший памятник архитектуры начала XVIII столетия. А потом через них в Петропавловскую крепость, где расположился музей истории города, стали проходить посетители музея, горожане и туристы, приезжающие со всех концов света, чтобы полюбоваться неповторимым архитектурным ансамблем Северной Столицы.

Во время ленинградской блокады осколки фашистских снарядов серьёзно повредили фасад Петровских ворот. К счастью, не пострадали барельефы и статуи.

В 1951 году ленинградские реставраторы воссоздали утраченные детали. Проект реставрации подготовили выдающиеся мастера своего дела Александр Лукич Ротач и Александр Александрович Кедринский.

А воссоздавали утраченный архитектурный декор резчики И.Н. Болдосов и П.С. Румянцев, «вылечившие» все барельефы, и скульптор А.Ф. Гуржий, дополнивший утраченные фрагменты свинцового орла.

К триумфальным относятся и Невские ворота, выходящие, как следует из названия, на Неву. Построенные по проекту Доменико Трезини, они приобрели триумфальное значение в 1723 году, когда Пётр I издал указ, предписывающий ежегодно «выводить» его ботик – «дедушку русского флота» – на воду. Тот ботик, на котором юный Пётр плавал по Яузе в Москве; тот ботик, благодаря которому он пристрастился к морскому делу. Пётр Алексеевич распорядился доставить суденышко из Москвы в Петербург и хранить как реликвию в Петропавловской крепости. 30 августа 1723 года, когда отмечалась вторая годовщина победы России в Северной войне, ботик Петра тожественно прошёл перед строем кораблей. Согласно «Уставу Морскому» из четырёх маленьких орудий кораблика произвели приветственный залп.

Ботик Петра I

Ботик, окрашенный в красный цвет, причалил к Невской пристани, его встречали матросы и офицеры, участвовавшие в морских сражениях и отмеченные различными наградами за проявленные в боях смелость и находчивость. Они подняли на руки легендарный ботик, весивший около восьмидесяти пудов, и понесли в крепость через Невские ворота в сопровождении почётного эскорта, чтобы установить в Государевом бастионе. Впоследствии, как известно, выстроили специальный Ботный дом на Соборной площади рядом с входом в Петропавловский собор, а в советское время суденышко ради его лучшей сохранности передали на хранение в Центральный военно-морской музей (который, кстати говоря, ведёт свою историю с 1709 года).

Невские ворота с пристанью

В первой половине XVIII века ботик несколько раз выносили из Государева бастиона, и под залпы орудий и колокольный звон он проходил вдоль строя военных кораблей. Благодаря этому Невские ворота и приобрели триумфальное значение.

Между тем, решение о том, чтобы облик ворот выглядел богаче, чем в первоначальном варианте, было принято уже после второго участия в торжественном параде «дедушки русского флота», в 1724 году. Но обогащение облика состоялось только в начале 1730-х, уже при Анне Иоанновне, которая после нескольких лет забвения, связанного с возвращением столицы в матушку-Москву, вернула Петербургу столичный статус.

Невским воротам придали вид, с внутренней стороны до сих пор остающийся неизменным: сделали четырёхметровую арку с замковым камнем. Треугольный фронтон украсила рельефная композиция из щита, знамени и воинских доспехов.

Со стороны Невы устроили арочную пристань с площадкой, от нее к воде вели три ступенчатых спуска.

Невские ворота с внутренней стороны крепости

В год восшествия на престол Екатерины II, в 1762 году, архитектор Д. Смолянинов и инженер Н. Муравьёв начали разработку проекта гранитной пристани. Но воплотить идею с незначительными изменениями удалось только после того, как в 1770-е годы началась облицовка крепостных стен со стороны Невы гранитными отёсанными плитами.

Заметим, что крепостные стены одели в гранит только с парадной стороны, оставив кирпичными стены и бастионы со стороны кронверка.

В 1780-м году императрица предложила архитектору Николаю Львову исполнить новый проект Невских ворот. Выдающийся зодчий блестяще справился с поставленной задачей.

Работа над новыми воротами продолжалась с 1784 по 1787 год. Колонны, цоколь и другие архитектурные детали вырублены и вытесаны из сердобольского гранита. Серебристо-серые плиты оттеняются тёмно-красным цветом крепостных стен. Треугольный фронтон со стороны Невы декорирован изображением якоря, окрещёнными пальмовыми ветвями и развевающейся лентой.

И сегодня мы видим, как двенадцатиметровые по высоте и такие же, лишь на двадцать сантиметров больше по ширине, ворота, поднятые на цоколе, возвышаются и над крепостной стеной, и над пристанью. Возвышаются, но не подавляют общий крепостной ансамбль.

Русская морская слава нашла отражение не только в Невских воротах Петропавловской крепости.

Всё же главный символ морской славы Отечества в нашем городе – триумфальные ворота Адмиралтейства, увенчанные башней со шпилем и корабликом-флюгером, который с давних пор воспринимается как один из главных символов Петербурга.

Торжественная закладка Адмиралтейства состоялась 5 ноября 1704 года в присутствии Петра I, автора идеи строительства верфи на левом берегу Невы. Года не прошло с момента закладки, а на стапелях Адмиралтейства уже кипела работа, строились корабли. Над главными воротами военно-морского промышленного объекта высилась деревянная башня со шпилем, вонзающимся в низкое петербургское небо. К 1719 году под руководством Германа ван Болеса, «шпицного дела мастера», возвели новую башню, повыше, а шпиль увенчали золочёным шаром и корабликом-флюгером.

Через семь лет после смерти Петра I начались работы по замене деревянной башни на каменную и удлинению шпиля на двадцать метров, дабы кораблик ещё выше взмыл над городом, призванным быть морской столицей Российского государства. Работы велись по проекту зодчего Ивана Коробова.

Иван Кузьмич Коробов родился в Москве в 1700 году в семье дворянина. В молодости его отправили в Голландию для изучения архитектуры, гидротехники и кораблестроительного дела. В 1727 году Иван Коробов приехал в Санкт-Петербург. По прибытии сразу же получил чин архитектора и работу в Адмиралтейств-коллегии. Коробову поручается перестройка в камне обветшавших деревянных построек первого здания Адмиралтейства, а также обустройство всех принадлежащих Адмиралтейству территорий. Перестройку здания Адмиралтейства Иван Коробов завершил к 1738 году. Основой композиции нового строения стала 72-метровая башня с корабликом на шпиле.

Коробовское Адмиралтейство просуществовало практически без изменений до конца XVIII столетия, когда изменившийся архитектурный облик Адмиралтейской стороны потребовал в очередной раз его перестройка.

Грандиозную градостроительную задачу поставили перед Андреяном Захаровым. Это был и по духу, и уже по рождению настоящий петербургский зодчий! Он сделал великолепный проект, в 1806 году высочайше утвержденный императором Александром I.

К сожалению, Захаров не дожил до полного осуществления своего замысла. Он умер 27 августа 1811 года, но уже в октябре 1812 года, через год после знаменитого Бородинского сражения, над столицей Российской империи засверкали золочёные грани адмиралтейского шпиля с корабликом!

Скульптурный декор Адмиралтейства создали по рисункам Андреяна Захарова ваятели Феодосий Щедрин, Иван Теребенёв, Василий Демут-Малиновский, Степан Пименов, Артемий Анисимов и художники-декораторы Ф. Торичелли и Б. Медичи и после этого замысел триумфальных ворот был полностью воплощён.

Башня Адмиралтейства. Проект И. Коробова

Великолепен горельеф «Восстановление флота в России». Это аллегорический рассказ о создании русского морского флота. В центре грандиозной композиции находится Пётр I. Он одет как римский полководец, одержавший триумфальную победу. На голове его – лавровый венок. Стоит Пётр I на пристани, похожей на ту, что первоначально, в петровское время, существовала перед Невскими воротами Петропавловской крепости. К Петру подплывает Нептун в гигантской раковине и передаёт русскому царю символ власти над морем – трезубец.

В сюжете переплетены мифологические и аллегорические персонажи, но в него включены и реалистические детали. Изображены: Слава, несущая штандарт с гербом России; Афина; Меркурий – бог торговли; Вулкан; тритоны и нимфы – повелители волн. Россия с короной на голове и палицей Геркулеса в правой руке символизируют мощь и процветание русской державы.

По краям аттика ворот установлены фигуры четырёх античных полководцев и воинов-триумфаторов: Ахилла, Аякса, Пирра и Александра Македонского.

Адмиралтейство. Триумфальная арка

Триумфальная тема подчёркнута в фигурах летящих Слав, которые скрещивают над аркой победоносные знамёна. Средняя часть над аркой украшена российским гербом и эмблемой ордена Андрея Первозванного.

Автор всего этого многофигурного композиционного шедевра – Иван Теребенёв.

Другой русский скульптор Феодосий Щедрин изваял группу нимф, держащих небесную сферу. Они установлены справа и слева от въездной арки. Эти скульптурные композиции ввиду их расположения особенно явственно символизируют морское могущество России.

Нимфы, держащие небесную сферу

Нельзя не сказать о том, что после завершения строительства захаровского Адмиралтейства скульптурных изображений, символизирующих морскую славу страны, на нём было значительно больше. Но разыгралась настоящая драма.

В угловой части здании Адмиралтейства, обращенной к Сенатской площади и Александровскому саду, находилась церковь Спиридония Тримифунтского. Её создали во время царствования Александра I на период строительства Огюстом Монферраном Исаакиевского собора. Во второй половине 1850-х годов взошедшего на трон Александра II атаковали служители этой церкви. Главный священник армии и флота протопресвитер Василий Иоаннович Кутневич рапортовал: «…Над собором нет креста, а вместо него на верху собора поставлена статуя, принадлежащая к языческой мифологии, а также при входе в церковные сени помещены две колоссальные статуи из той же мифологии, что служит предметом осуждения для входящих в церковь». Кутневич «всепокорнейше» просил департамент Морского министерства о снятии мифологических изображений и установке на крыше собора (то есть на здании Адмиралтейства со стороны Сенатской площади) «животворящего креста».

Адмиралтейство. Колоннада центральной башни

Александр II, к великому сожалению, издал указ о демонтаже статуй, правильнее его следует назвать актом, узаконившим вандализм. Единственное, что удалось сохранить – фигуры в центре Адмиралтейства. Так судьба смилостивилась над творениями Щедрина, а всё остальное, пришедшее, по заключению людей, обследовавших статуи, в ветхое состояние, было варварски уничтожено: сброшено, расколото и продано как лом.

Государственные чиновники отмечали, что на разбивку статуй израсходовано 45 рублей 30 копеек, однако «от продажи разобранного от статуй материала, железных скоб, пиронов и битого пудожского камня выручено 24 рубля 35 копеек». Ущерб от уничтожения скульптурных шедевров сосчитать тогда никто не удосужился. Да это и невозможно.

Пирон – металлический или деревянный вкладыш, соединяющий каменные блоки по вертикали.

Наш современник, скульптор Константин Бобков, долго работая с архивными документами, нашёл образчики, по которым создал модели уничтоженных статуй. Это – аллегорические изображения главных судоходных русских рек: Днепра, Невы, Дона и Волги. А ещё статуи, символизирующие двенадцать месяцев года, и фигуры, изображающие части света – «Европу», «Азию», «Америку» и «Африку», статуи древних богов – покровителей судостроения. Будет ли со временем восстановлено утраченное? Трудный вопрос.

Что бы ни происходило, Адмиралтейство оставалось символом города. Даже на медали «За оборону Ленинграда», учреждённой 22 декабря 1942 года, красноармеец, матрос и рабочий изображены на фоне башни Адмиралтейства. Тогда, в блокаду, поэт Борис Лихарев написал такие строки:

И строй бойцов, и блеск штыка,Адмиралтейская громада…«За оборону Ленинграда» —Такая надпись на века.

Об этой награде нужно рассказать немного подробнее. Медаль «За оборону Ленинграда» учредили для награждения всех активных участников защиты города на Неве. Специальная комиссия утвердила эскиз медали, предложенный художником Николаем Москалёвым.

В начале 1943 года Ленинградский монетный двор получил ответственный заказ – изготовить первую партию медалей «За оборону Ленинграда». К тому времени самое ценное оборудование и большая часть специалистов предприятия были эвакуированы. Изготовлением наград занялись голодные рабочие и инженеры, остававшиеся в осаждённом городе.

Медаль «За оборону Ленинграда»

18 января 1943 года в результате операции «Искра» блокаду прорвали, 7 февраля в Ленинград на Финляндский вокзал пришёл с Большой земли первый поезд с продовольствием. А в апреле первые тысячи медалей были вручены на передовой защитникам города.

Всего медалью «За оборону Ленинграда» награждено около одного миллиона четырёхсот семидесяти тысяч человек, из них почти пятнадцать с половиной тысяч – дети.

Ольга Берггольц написала такие строки:

…Осада длится, тяжкая осада,невиданная ни в одной войне.Медаль за оборону Ленинградасегодня Родина вручает мне.Не ради славы, почестей, наградыя здесь жила и все могла снести:медаль «За оборону Ленинграда»со мной как память моего пути.Ревнивая, безжалостная память!И если вдруг согнет меня печаль,—я до тебя тогда коснусь руками,медаль моя, солдатская медаль.Я вспомню все и выпрямлюсь, как надо,чтоб стать еще упрямей и сильней…Взывай же чаще к памяти моей,медаль «За оборону Ленинграда».…Война еще идет, еще – осада.И, как оружье новое в войне,сегодня Родина вручила мнемедаль «За оборону Ленинграда».

Изображение башни Адмиралтейства с триумфальной аркой использовалось ленинградскими архитекторами в первые послевоенные годы в качестве украшения лицевых фасадов жилых домов. Это был символ Победы. Розетки с видом Адмиралтейства есть на зданиях Суворовского проспекта.

Таким же символом Победы, как Адмиралтейство, стали и Нарвские ворота, изображение которых тоже встречается на фасадах домов, построенных в начале 1950-х годов. В годы Великой Отечественной войны изображения Нарвских ворот можно было увидеть на плакатах, призывающих к борьбе с вражескими оккупантами.

Ворота, построенные в честь победы русских войск над армией Наполеона в Отечественной войне 1812 года, стали символом победы советского народа над мечтавшими о мировом господстве немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне.

Первые Нарвские ворота создал великий зодчий Джакомо Кваренги. В 1814 году под сводом деревянной арки торжественным строем прошли гвардейские полки. Ликованием встречали горожане русских воинов, сражавшихся с наполеоновскими войсками, вошедших в Париж и освободивших Европу от тирании Наполеона Бонапарта.

Первыми под аркой Нарвских ворот 30 июля 1814 года промаршировали лейб-гвардии Преображенский, Семёновский и Егерский полки. На воротах в их честь была сделана надпись на русском языке и на латыни: «Победоносной Российской Императорской гвардии жители Столичного города Святого Петра, от имени признательного отечества (в день 30 июля 1814)».

До этого торжественного прохождения Преображенский, Семёновский и Егерский полки пересекли Европу от столицы Франции до России. В начале июля их посадили на корабли, которые доставили победителей на берега Финского залива в Ораниенбаум (ныне Ломоносов), Петергоф и Стрельну, откуда они по старой Петергофской дороге прошагали к Нарвским воротам, где их встречали жители российской столицы. Была разработана программа дня – «Обряд торжественной встречи». Вдоль дороги стояли крестьяне и люди «разного звания», иными словами, простой народ. Их выстроили шпалерами.

К.Ф. Сабат. Старые Нарвские триумфальные ворота. 1824 год

Непосредственно перед воротами возвели четыре трибуны. На них расположились именитые купцы и представители родовитого дворянства, получившие специальные пригласительные билеты. Для самых почётных гостей – «дам и кавалеров» – и для «императорской фамилии и высочайшего двора» устроили особые галереи. Справа и слева от ворот соорудили помосты-амфитеатры. На правом расположились придворные музыканты и певчие, а на левом – духовой и роговой военный оркестры.

Общую картину встречи позволяют воссоздать рисунки и воспоминания современников. Единственно, что не запечатлели художники, но это есть в воспоминаниях, – эпизод, испортивший впечатление от торжественной встречи. Вот что написал очевидец события, будущий декабрист Иван Якушкин:

«Наконец показался император… на славном рыжем коне, с обнажённой шпагой… Мы им любовались. Но в эту самую минуту почти перед его лошадью перебежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнажённой шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя!»

И.А. Иванов. Торжественное возвращение в Санкт-Петербург русской гвардии через Нарвские ворота. 1815 год

Печальный эпизод… Представлять его себе в лицах как-то не хочется.

Проекты и офорты архитектора Джакомо Кваренги и рисунки художников той поры помогают представить облик первых Нарвских ворот. Однопролётную арку венчала группа Славы-Победы, несущейся в колеснице, запряжённой шестью конями. Между колоннами, их насчитывалось двенадцать, на главных и боковых фасадах, стояли шесть статуй античных воинов с перунами (молниями) и венками в руках. На фоне аттика над всеми колоннами высились фигуры гениев Победы, а сам аттик декорировался шестью барельефами, изображающими батальные сцены. На пилонах ворот перечислялись гвардейские полки, проявившие в боях воинскую доблесть.

В 1814 году Нарвские ворота ещё трижды встречали героев Отечественной войны. 6 сентября под сводом триумфальной арки прошагали лейб-гвардии Павловский и Финляндский полки. 18 октября – конногвардейцы, кавалергарды и гвардейская конная артиллерия, а ровно через неделю – лейб-гвардии казачий полк.

Следует отметить, что казачий полк особо отличился в семи из восьми битв, нанесенных на скрижали триумфальной арки как наиважнейшие в войне с Наполеоном: при Бородине, Тарутине, Малоярославце, Красном, Кульме, Лейпциге и Фер-Шампенуазе.

Пилон – массивный, обычно прямоугольный в плане, столб.

Скрижаль – камень, плита, таблица с надписью. Изначально, согласно Библии, скрижалями названы две каменные плиты, на которых были выбиты Десять заповедей.

Однако триумфальным воротам, названным Нарвскими по направлению дороги, ведущей на Нарву, был отведён недолгий срок жизни. Дерево и алебастр под воздействием сырого петербургского климата быстро обветшали. Через десять лет после торжественных встреч героев войны с Наполеоном они уже представляли собой угрозу проезжавшим под ними. Кроме того, их плохое состояние не соответствовало назначению триумфальных ворот – прославлять ратные подвиги. Тогда петербургский военный генерал-губернатор Михаил Андреевич Милорадович, заслуженный боевой генерал, участвовавший в итальянском (или, как тогда говорили, италийском) и швейцарском походах Суворова, руководивший авангардными и арьергардными боями во время войны 1812 года, доложил о плачевном состоянии Нарвских ворот императору Александру Павловичу. Вскоре последовал «высочайший рескрипт»: «Триумфальные ворота на Петергофской дороге, в своё время наскоро из дерева и алебастра построенные, соорудить из мрамора, гранита и меди».

Михаил Андреевич Милорадович

На Милорадовича и возлагалось руководство всеми делами по возобновлению триумфальных ворот. Михаил Андреевич обратился за помощью к президенту Академии художеств Алексею Николаевичу Оленину. Вместе они осмотрели гранитные триумфальные Лифляндские ворота у Обводного канала (о них рассказано в главе «Утраченные ворота». – А. Е.) на Петергофской дороге. Оленин, высоко ценивший талант Кваренги, посчитал возможным и целесообразным «устроить триумфальные ворота точно по проекту знаменитого зодчего покойного Кваренгия; где из гранита зделан градской въезд».

«Нет сомнения, что здание, которое должно напоминать будущим поколениям… верность и решимость народа… в деле правом должно быть величаво», – писал Алексей Оленин. По его мнению, следовало внести лишь незначительные изменения. Например, расширить проезд и соразмерно этому увеличить все части памятника.

Алексей Николаевич Оленин

На постройку начали собирать пожертвования. Восемьдесят тысяч рублей оставались ещё от денег, собранных для постройки деревянных ворот. Двенадцать тысяч даровали дворяне и купцы. Сумма была явно недостаточной. Неожиданно деньги появились. В конце 1824 года умер начальник Гвардейского корпуса Фёдор Петрович Уваров. Он завещал на постройку триумфальных ворот четыреста тысяч рублей!

Фёдор Петрович Уваров – один из сподвижников Михаила Илларионовича Кутузова, участвовал в сражении при Аустерлице, затем в боях при Крымском, под Вязьмой и Красным. Он стал героем Бородинской битвы, когда под его командованием первый кавалерийский корпус и казачий отряд атамана Платова прорвались во вражеский тыл, вызвав замешательство французов и обеспечив тем самым два часа времени для перегруппировки русских войск. В действующей армии генерал-лейтенант Уваров находился до вступления русских войск в Париж, а затем занимал высшие воинские посты.

Федор Петрович Уваров

В августе 1825 года императору Александру I доложили о плане возведения новых ворот. Согласившись, он, тем не менее, высказался в пользу дешевизны, для чего предложил существовавшие на тот момент ворота лишь обложить мрамором. Неслучайно у современников сложилось мнение, что Уваров своим завещанием сделал своеобразный вызов царю и его окружению, не торопившихся с обновлением патриотического памятника.

Но, так или иначе, в октябре 1825 года комитет по строительству ворот рассмотрел все документы на постройку каменных ворот, по проекту архитектора Доменико Квадри. В заключении, сделанном комитетом, в частности, говорилось:

«Предусмотренное расширение проезда нимало не изменяет вида ворот, воздвигнутых по плану Гваренги, ибо все части их будут соразмерно увеличены в соответственность проезду». Как видим, предложения Алексея Николаевича Оленина о сохранении первоначального облика ворот, учли.

Последнюю точку в решении о строительстве ворот должен был поставить Александр I. Но неожиданная смерть императора в Таганроге отложила реализацию проекта, а вскоре случилось декабрьское восстание на Сенатской площади, и в числе восставших оказалось немало участников сражений с наполеоновскими войсками, героев Отечественной войны…

Реализация проекта, казалось, откладывается на неопределённое время.

Но всё же есть магия круглых дат. В 1827 году отмечалась пятнадцатая годовщина Бородинской битвы. В Москве на дороге, ведущей в Петербург, воздвигались триумфальные ворота по проекту Осипа Бове. Начальник Главного штаба князь Пётр Михайлович Волконский, занимавший одновременно пост министра Императорского двора, поручил своим подчинённым срочно подготовить материалы о Нарвских воротах для доклада императору Николаю I.

И дело пошло. Руководство строительством новых ворот поручили Василию Стасову, одному из самых ценимых императором Николаем I архитекторов. 14 августа 1827 года обнародован указ, в котором говорилось о намерении Александра I построить каменные триумфальные ворота, по возможности сохранив вид ворот, созданных Кваренги, и сообщалась дата основания нового памятника – 17 августа. День, когда была одержана победа при Кульме. Тогда формально командовал войсками император Александр Павлович, вот почему венценосный брат выбрал этот день.

Всё было готово к торжественной закладке ворот. Но её перенесли. На 26 августа.

Вероятно, сыграли роль два обстоятельства. Первое: 26 августа 1827 году исполнялось пятнадцать лет Бородинской битвы. И второе: Бородинское сражение имело для участников Отечественной войны куда более важное значение, чем Кульмская битва.

Ещё до торжественной церемонии закладки Василий Петрович Стасов и Алексей Николаевич Оленин лучшим из всех материалов для новых ворот признали «мраморные породы, которые противостоят тлетворному действию не хуже гранита и порфира, что доказывается торжественно многими памятниками древних и особенно египетских».

Тем не менее, вскоре Стасов выдвинул другую идею, в итоге она и была воплощена в жизнь. 30 октября 1827 года архитектор вместе с президентом Академии художеств написали в «Комитет сооружения триумфальных ворот в честь Гвардейского корпуса» о том, что их способ строительства «состоит в бронзовой сплошь одежде всех частей триумфальных ворот из кирпича построенных. В них все архитектурные члены и украшения так же и колонны будут сделаны из кованой листовой бронзы». Кованой бронзой здесь названа медь.

В тот же день Стасов и Оленин подали «Проект на сделание медной одежды на все поверхности с колоннами и карнизами триумфальных ворот», в котором утверждали: «Прочность такой медной одежды можно считать превосходящею всякого крепкого камня, которые в здешнем климате подвергаются неминуемому по своей натуре впечатлениям более или менее ощутительным, и от того переменяющим вид свой при морозах и оттепелях».

Не правда ли, сложное предложение? Но главное, что его приняли, хотя Николай I несколько раз отклонял смету строительства, предлагая использовать то тосненскую плиту, то чугун, из-за чего возведение ворот затягивалось.

Возможно, решающую роль сыграла фраза Стасова и Оленина о том, что триумфальные «сооружённые из меди… были бы единственными в своём роде в целой Европе».

«Триумфальные ворота согласно последнему предложению Комитета соорудить из кирпича с медною одеждою», – таков окончательный вердикт императора, подписанный 21 мая 1830 года.

Строительство сразу же возобновилось. К этому времени старых, окончательно обветшавших Нарвских ворот уже не стало, они были снесены в 1829 году. Новые ворота появились уже через полтора года. Это можно смело назвать трудовым подвигом опытных каменщиков, работавших в ту пору в столице Российской империи.

На строительство ворот потребовалось более полумиллиона кирпичей, благо кирпичных заводов в Петербурге хватало. Медную же одежду изготавливали на Александровском заводе за Невской заставой.

Медью следовало одеть фасады Нарвских ворот от гранитного цоколя до кровли. Кроме этого, ещё стены, свод со стороны проезда и двенадцать колонн. Все необходимые заготовки и лекала сделал сам Стасов.

На облицовку пошли медные слитки из запасов Монетного двора, изначально предназначавшихся для чеканки монет. Двадцать четыре тысячи слитков «денежной меди» зимой и весной 1831 года перевезли с Заячьего острова на Александровский завод. Это был уже второй случай, когда денежный материал расходовался на украшение триумфальных арок. Помните, для свинцового двуглавого орла на Петровских воротах Петропавловской крепости «сусальных дел мастер» Иван Уваров получил пятьдесят два золотых червонца, которые пошли на золочение российского герба?

Опытные и талантливые чеканных дел мастера, работавшие на Александровском заводе, выбили из листов красной меди практически все детали ворот.

Любопытная история произошла при согласовании посвятительной надписи. Алексей Оленин – автор надписи «Победоносной Российской Императорской гвардии жители Столичного города Святого Петра, от имени признательного отечества (в день 30 июля 1814)», нанесенной на воротах Кваренги, сочинил другую: «Победоносной Российской императорской гвардии. Признательное отечество в 17 д. августа 1834».

Так вот, на латынь слово «гвардия» было переведено как «преторианцы».

Оленин, памятуя о том, что в позднейшие времена Римской империи существовали «когорты преторианские», которые иногда лишали римских императоров не только трона, но и жизни, решил, что это слово следует заменить другим. И вправду, зачем лишний раз вызывать у Николая Павловича воспоминания о декабре 1825 года, когда русские «преторианцы» вполне могли лишить только взошедшего на трон царя и короны, и жизни. Слово заменили на «легион» (legion).

Нарвские триумфальные ворота

Вообще значение слов, выбитых на Нарвских воротах, чрезвычайно велико. Краткие, лаконичные надписи, помещённые на разных частях, воспринимаются как летопись Отечественной войны.

Названия мест, где развёртывались боевые сражения 1812–1814 годов, нанесены на восточной и на боковых сторонах аттика: Бородино, Тарутино, Малоярославец, Красное, Кульм, Фер-Шампенуаз, Париж.

Над статуями воинов на лицевых фасадах арочных пилонов перечислены восемнадцать гвардейских частей, отличившихся в сражениях с армией Наполеона.

Нарвские ворота. Фигура молодого воина

Чествование защитников Отечества нашло великолепное отражение в скульптурных изображениях воинов, облачённых в древнерусские доспехи с венками в руках.

Статуи воинов исполнили выдающиеся скульпторы Василий Демут-Малиновский и Степан Пименов. По модели Демут-Малиновского изготовлена и колесница со сложными орнаментами. Фигуру Славы вычеканили по модели Пименова.

Николай Токарев и Михаил Крылов создали Гениев Победы, а барельефы парящих Слав – это творение Ивана Леппе. Шестёрку могучих коней, несущих колесницу, исполнил самый, пожалуй, знаменитый ваятель России XIX века, непревзойдённый мастер конной скульптуры Пётр Клодт.

В том, что скульптурное убранство создавалось русскими мастерами – тоже заслуга Оленина, он считал, что «охраняя благолепие и будущую славу сооружаемых триумфальных ворот, нужно поручить исполнение отечественным мастерам, что олончане-каменотёсы могут работать с большим гораздо искусством, нежели итальянские каменотёсы… так называемые карарины». В Петербурге немало скульптур, сделанных итальянскими мастерами из каррарского мрамора, названного так по местечку Карраре, где добывался этот мрамор. Вот этих мастеров и назвал «караринами» Алексей Оленин.

Нарвские ворота. Фигура старого воина

Оленину пришлось защищать мастерство русских ваятелей, когда их модели, представленные на высочайшее рассмотрение, забраковал император Николай. Пименова, Токарева и Крылова царь потребовал заменить другими скульпторами. Трудно сказать, как и почему всё происходило, но приглашённые президентом Академии художеств на замену Борис Орловский и Самуил Гальберг отказались от работы для Нарвских ворот. Оленин оставил Пименова, Токарева и Крылова, а царь сделал вид, что не заметил.

Открытие Нарвских ворот состоялось 17 августа 1834 года, о чём свидетельствует и надпись с восточной стороны. На торжества собралось много народу. Под аркой прошли те гвардейские полки, чьи наименования нанесены на пилоны ворот, а их колонну возглавила рота дворцовых гренадеров, сформированная в 1827 году из ветеранов 1812 года, проявивших мужество и отвагу в сражениях с французами.

Сто двадцать два рослых воина в высоких медвежьих шапках с золочёными налобниками, в мундирах с алыми лацканами, расшитыми золотыми галунами, олицетворяли собой доблесть страны, спасшей Европу от нашествия Наполеона.

Нарвские ворота. Фигура Славы

После того, как состоялось торжественное открытие ворот, возникла разумная идея устроить в их внутренних помещениях музей. В аттике есть длинный зал, разделённый арками и перекрытый сводом, вполне подходящий для устройства в нём экспозиции, посвящённой боевому пути российской гвардии. Однако помещения отвели караульной службе. Интересны записки гвардейца Павла Федотова, который прославился не ратными подвигами, а как художник, своими неповторимыми жанровыми картинами «Сватовство майора», «Свежий кавалер», «Анкор, ещё анкор!», «Вот те и батькин обед» и другими.

Не рискуя быть заподозренными в невоспитанности, заглянем в его записную книжку:

«Я стою в карауле – что может быть неприятнее, и стараюсь развлечься тем, что происходит вокруг меня интересного. Вы помните триумфальные ворота в Петербурге, сооружённые в честь гвардии Александра. Это мой пост. Колоссальное здание бронзовое со славами, богатырями, ворота, каких не бывало и в царстве титанов. Вокруг милая, унылая, северная природа, живописно убранная рукою человека и приодетая в зимние узоры… Тянутся обозы, мелькают запряжённые в маленькие санки румяные молочницы, изредка, вздымая пыль столбом, пролетит пышная атласная коляска богача».

Долгие годы великолепные Нарвские ворота резко контрастировали с окружающей средой. Стояли они на городской неблагоустроенной окраине, а во второй половине XIX столетия, когда началось бурное развитие промышленного производства, эта часть города стала рабочим районом.

Здесь произошёл трагический эпизод Кровавого воскресенья 9 января 1905 года. Царские войска расстреляли мирную демонстрацию, собиравшуюся идти с петицией к Зимнему дворцу, чтобы обратиться лично к Николаю II.

Булыжную мостовую, по которой, возможно, торжественным маршем проходили деды или прадеды тех, кто шёл к царю, обагрила кровь простых рабочих.

Вот воспоминания очевидца, опубликованные в Берлине в 1905 году:

«По мере приближения к „Нарвским воротам“ на улицах становилось оживленней… <…> Около Нарвских ворот стояли гвардия и Измайловский полк.

Только с большим трудом, благодаря знакомым офицерам, мне удалось пробиться вперед и я в 11 ч. 15 минут увидал надвигавшуюся громадную толпу рабочих.

Впереди ея шёл священник, держа в одной руке высоко поднятый крест, а в другой прошение государю и петицию рабочих.

Вслед за священником валила толпа в 18000 до 20000 человек, причём раздавалось пение какого-то духовного гимна.

Когда толпа находилась в 80 шагах от сторожевой цепи, то начальник команды громким голосом приказал остановиться и мирно разойтись, так как иначе он будет принужден стрелять. <…>

В 11 ч. 40 мин. раздались первые выстрелы. Солдаты стреляли холостыми патронами.

Но рабочие не испугались и смело пошли вперед.

Новое приказание офицера и на этот раз раздались вновь выстрелы, причём солдаты стреляли 3 раза сряду, боевыми патронами.

Крик ужаса вырвался из уст толпы.

Стоны раненых, вид убитых разогнали рабочих. Священник Гапон упал одним из первых, окрасив снег своей кровью. Вокруг него лежали сотни убитых, раненых.

Правда, из толпы раздались отдельные выстрелы, но что она могла сделать против вооруженных солдат?

Около 300 убитых и столько же раненых остались на месте. Вскоре прибыли каретки „Красного креста“, которые стали увозить жертв царизма».

Облик района вокруг Нарвских ворот существенно изменился после Октябрьской революции. По проекту зодчего Льва Ильина было положено начало архитектурному ансамблю, центральной частью которого стали Нарвские ворота. Замысел Ильина во второй половине 1930-х годов завершил Ной Троцкий, создавший новую Кировскую площадь, которая позволила раскрыть панораму ворот с южной стороны.

А. Дайнека. Мирные лозунги (1917 год у Нарвских ворот)

Нарвские ворота в 1920-е – 1930-е годы были едва ли не самым узнаваемым архитектурным сооружением рабочей окраины Ленинграда. Хотя смысл памятника воинской славы затмило событие революционного прошлого. Нарвские ворота практически стали символом исторической значимости происходящего в Советской России общественного переустройства. На известной картине И.А. Владимирова «Революция победила (Февральские дни в Петрограде в 1917 г.)» изображены революционные рабочие и солдаты, радостно возвращающиеся под красными знаменами из Петербурга в пригород. На заднем плане – Нарвские ворота. На картине Александра Дейнеки «Мирные лозунги (1917 год у Нарвских ворот)» за спиной демонстрантов опять-таки Нарвские ворота.

При оформлении различных революционных праздников триумфальную арку зачастую использовали просто как готовую конструкцию, которую украшали в соответствии с датой.

Начавшаяся 22 июня 1941 года Великая Отечественная война вновь наполнила Нарвские ворота истинно патриотическим содержанием!

Отсюда, давая клятву верности Родине, уходили на фронт солдаты и бойцы народного ополчения.

Сзади Нарвские были ворота,Впереди была только смерть.Так советская шла пехотаПрямо в жёлтые жёрла «Берт».Вот о вас и напишут книжки:«Жизнь свою за други своя»,Незатейливые парнишки —Ваньки, Васьки, Алёшки, Гришки,Внуки, братики, сыновья!

Стихотворение «Победителям» Анна Ахматова написала в последний день февраля 1944 года, находясь в эвакуации в Ташкенте.

А за месяц до этого у Нарвских ворот для встречи советских солдат, 27 января освободивших Ленинград от немецко-фашистской блокады, собрались тысячи горожан: старики, женщины, дети, фабричные и заводские рабочие, санитары госпиталей…

Берта – «Длинной Бертой», или «Толстой Бертой», советские солдаты, называли немецкое орудие калибра 420 миллиметров. Дальность стрельбы, «Берты» составляло около 14 километров, при падении 890-килограммовый снаряд проникал в грунт до 12 метров в глубину.

Об этом дне в страшную зиму 1941–1942 года мечтала Ольга Берггольц в стихотворении «Я никогда героем не была», написанном в январе-феврале 1942 года.

И ночь ли будет, утро или вечер,но в этот день мы встанем и пойдемвоительнице-армии навстречув освобожденном городе своем.Мы выйдем без цветов,в помятых касках,в тяжелых ватниках,в промерзших полумасках,как равные – приветствуя войска.И, крылья мечевидные расправив,над нами встанет бронзовая слава,держа венок в обугленных руках.

После войны пострадавшие при артиллерийских обстрелах и авиационных налётах ворота отреставрировали. Сейчас на третьем этаже, в аттике, где когда-то находилась караульное помещение, работает музейный выставочный зал.

А рядом с Нарвскими воротами, на круглой площади, в январе 1999 года установили памятник выдающемуся советскому полководцу, маршалу Леониду Александровичу Говорову, командующему Ленинградским фронтом. Его авторы – скульпторы Вениамин Боголюбов, Борис Петров и архитектор Елена Шаповалова. На постаменте выбита надпись: «Маршалу Говорову – благодарные горожане».

Не правда ли, ощутима связь между Отечественной войной 1812 года и Великой Отечественной войной 1941–1945 годов?

Ещё одни триумфальные ворота, воздвигнутые в XIX столетии на тогдашней городской окраине, – Московские.

В XVIII веке на месте, где сейчас стоят Московские ворота, находилась городская застава, отсюда начиналась дорога на Москву. Здесь у проезжавших проверяли подорожную и взимали сборы. В петровское время заставы служили для «препятствия проходу злонамеренных людей»: беглых солдат и крепостных, пытавшихся уйти из Петербурга; извозчиков, нарушавших царский указ о привозе на каждой подводе трех камней для мощения петербургских улиц; жителей города, которые хотели выехать без разрешения. В ту пору покинуть столицу и отсутствовать в ней дозволялось лишь «с запиской от Сената, только чтоб не более пяти месяцев».

Идея возвести триумфальные ворота, как парадный въезд в город со стороны Москвы, принадлежит Екатерине II. Проект и модель триумфальных ворот в 1781 году создал французский архитектор и живописец Шарль-Луи Клериссо. Ему помогал скульптор Этьен Фальконе. Тот самый, которому мы обязаны памятником Петру на Сенатской площади – «Медным всадником». Однако проект по разным причинам не был реализован, но чертежи и модель сохранились. Чертежи находятся в фондах Государственного Эрмитажа, а модель – в музее Академии художеств. Всё это помогает увидеть, сколь монументальными выглядели бы триумфальные ворота, воздвигнутые ради прославления «процветающей России» и Екатерины Великой.

Однако от идеи до осуществления прошло много лет. В 1824 году Президент Академии художеств Алексей Оленин составлял записку о необходимости сооружения каменных Нарвских ворот вместо обветшавших деревянных. И вот что он в ней написал помимо всего прочего: «Достохвальная мысль: увековечить деяния отборной части войск сооружением твёрдого и великолепного памятника, не родит ли другого не менее достойного помышления воздвигнуть таковые ворота славы в честь целого Российского войска при въезде в город из Москвы».

Через три года начальник Генерального штаба Иван Дибич рассматривал смету Василия Стасова по сооружению триумфальных ворот из чугуна у Московской заставы. Но должно было пройти ещё три года, чтобы идея постройки ворот стала неотложной.

К 1829 году, когда Александр Пушкин написал эти строки, уже победоносно завершились две войны на юге России – с Персией и с Турцией. Персию, готовившуюся к войне для того, чтобы отнять у России Закавказье, русская армия одолела…

Андрианопольский мир, заключённый 2 сентября 1828 года, гарантировал свободу российским кораблям через Босфор и Дарданеллы и автономию славянским народам в Греции и на Балканах.

Николай I отдал приказ об установке триумфальных ворот на въезде в Петербург в честь Победы России в войнах с Персией и Турцией. На чертежах Стасова сделана характерная запись: «Высочайше утверждено 20 апреля 1834».

По преданию, текст на воротах – «посвятительную надпись» – сочинил лично Николай I: «Победоносным российским войскам, в память подвигов в Персии, Турции и при усмирении Польши в 1826, 1827, 1828, 1829, 1830, 1831 годах». Спроектировал ворота архитектор Василий Стасов, а автор скульптурного убранства Борис Орловский, известный памятниками героям войны с Наполеоном Михаилу Илларионовичу Кутузову и Михаилу Богдановичу Барклаю де Толли, над которыми он работал в это же время. Борис Орловский создал воинские трофеи и фигуры гениев Славы, в их руки он вложил щиты с изображением гербов русских губерний. Это была идея самого скульптора. Щиты, как древний символ доблести и победы, подчёркивали триумфальный характер сооружения.

Колонны Московских ворот отливали на Литейном заводе. Отливали по частям. Каждая из колонн собиралась из девяти чугунных блоков. На этом же заводе отлили медные капители. Общий вес чугунных изделий составил более пятидесяти одной тысячи пудов; медных – около тысячи, а железных конструкций – пять тысяч пудов.

В августе началась работа по закладке фундамента. На утрамбованное дно котлована в два ряда уложили пятьсот шестьдесят девять каменных блоков, взятых из фундамента непостроенной колокольни Смольного монастыря. На них уложили четырёхметровый слой из тосненских плит. Сваи не забивались.

Московские ворота торжественно заложили 14 сентября 1834 года, то есть, почти через месяц после не менее торжественного открытия Нарвских ворот. Во время этой церемонии на дно котлована положили платиновые, золотые, серебряные и медные монеты, камни с инициалами высокопоставленных присутствовавших особ и архитектора Стасова.

Загруженность зодчего работой была весьма велика, поэтому наблюдение за работой на стройплощадке вёл младший архитектор Егор Диммерт, помогавший Стасову уже более двадцати лет.

К середине 1836 года собрали первую колонну, ее приезжали осматривать Василий Петрович Стасов и министр финансов Егор Францевич Канкрин. К концу года собрали шесть колонн одного ряда. Весной 1838-го установили чугунные скульптурные украшения.

Неизвестный художник. Торжественная встреча войск, возвращающихся с Русско-турецкой войны 1878 года. Последняя четверть XIX века. Фрагмент

С двух сторон колоннады построили здания кордегардии.

Московские ворота торжественно открыли 16 октября 1838 года. Они стали самим крупным в мире архитектурным сооружением, собранным из чугунных деталей. Высота ворот – двадцать четыре метра, ширина – тридцать шесть.

После открытия Московских ворот проезд по Царскосельскому шоссе был возможен только между двумя колоннами в центре, они стояли друг от друга «на ширину разъезда двух экипажей». К слову, это было первое в империи шоссе и оно же – официальная правительственная трасса. По ней царь ездил к себе на дачу.

В 1878 году под Московскими воротами торжественно прошли полки, участвовавшие в освобождении от турок Болгарии, Сербии, Черногории, Бессарабии, Аджарии и части Армении.

Это событие нашло отражение в поэме Александра Блока «Возмездие»:

Уж осень семьдесят восьмуюДотягивает старый век.В Европе спорится работа,А здесь – по-прежнему в болотоГлядит унылая заря…Но в половине сентябряВ тот год, смотри, как солнца много!Куда народ валит с утра?И до заставы всю дорогуГорохом сыплется ура,И Забалканский, и СеннаяКишат полицией, толпой,Крик, давка, ругань площадная…За самой городской чертой,Где светится золотоглавыйНоводевичий монастырь,Заборы, бойни и пустырьПеред Московскою заставой, —Стена народу, тьма карет,Пролетки, дрожки и коляски,Султаны, кивера и каски,Царица, двор и высший свет!И пред растроганной царицей,В осенней солнечной пыли,Войска проходят вереницейОт рубежей чужой земли…Идут, как будто бы с парада.Иль не оставили следаНедавний лагерь у Царьграда,Чужой язык и города?За ними – снежные Балканы,Три Плевны, Шипка и Дубняк,Незаживающие раны,И хитрый и неслабый враг…Вон – павловцы, вон – гренадерыПо пыльной мостовой идут;Их лица строги, груди серы,Блестит Георгий там и тут…

Тогда же Царскосельский проспект официально переименовали в Забалканский. Это название просуществовало до 1918 года, когда Забалканский проспект стал именоваться Международным.

В сентябре 1936 года в связи с реконструкцией Международного проспекта Московские ворота разобрали. И не потому, что они прославляли победы Николая I. Просто в 1930-х годах под руководством архитектора Льва Ильина разрабатывался план перенесения центра города на юг.

Воротам предназначалось новое место. Все детали разобранных ворот описали по ведомости и до поры до времени перевезли на специальный склад. Декоративные элементы передали на хранение в музеи Академии художеств, городской скульптуры и Артиллерийский музей.

Московские триумфальные ворота

Великая Отечественная Война помешала переносу ворот. Но в 1941 году чугунные детали Московских ворот сыграли немалую роль в обороне Ленинграда. Их использовали при сооружении противотанковых сооружений на подступах к городу.

После окончания Великой Отечественной войны было решено поставить Московские ворота на прежнем месте, и 8 мая 1956 года Ленинградский городской исполнительный комитет депутатов трудящихся (Ленгорисполком) принял соответствующее постановление.

Проект восстановления памятника разработала мастерская Ленпроекта под руководством Ивана Капцюга. К этому времени из ста восьми частей колонн сохранились лишь шестьдесят пять. Из скульптурных деталей оказалось возможным отреставрировать тринадцать фигур гениев, а семнадцать потребовалось воссоздать по сохранившимся образцам.

В течение двух лет все подготовительные работы были выполнены, и в 1961 году Московские ворота восстановили на прежнем месте.

К этому времени правительственная трасса успела дважды сменить название. В 1950 году Международный проспект переименовали в проспект имени И.В. Сталина, а в 1956-м ему дали современное название – Московский проспект.

В 2000–2001 годах производилась реконструкция ворот. Она была знаменательна тем, что вновь появилась надпись об усмирении Польши. В течение четырёх десятилетий со дня восстановления Московских ворот её не было. По политическим соображениям. Польша входила в состав так называемого лагеря социалистического содружества, поэтому о прежних сложностях взаимоотношений между Россией и Польшей руководство СССР и Ленинграда в 1961 году решило лишний раз не напоминать.

Но история есть история, из неё не нужно выбрасывать даже малоприятные факты.

Самым выдающимся памятником воинской славы следует признать Арку Главного штаба. Это торжественный архитектурный гимн российским воинам.

Интересно, что арка, соединяющая Главный штаб со зданием Министерств изначально строилась в едином ансамбле с ними, но воспринимается она и в ансамбле, и как совершенно самостоятельное сооружение. В этом заключается талант возводившего её Карла Росси.

В 1809 году, когда Росси в Петербурге ещё ничего не успел создать самостоятельно, граф Пётр Валуев прозорливо сказал о нём: «… по вкусу своему и принадлежности он обещает со временем быть лучшим архитектором в России…»

И действительно, без творений Карла Росси невозможно представить Петербург. Именно он создал систему центральных площадей, во многом определившую облик города.

Предыстория возведения арки Главного штаба такова. В первое десятилетие XIX века появилась необходимость сосредоточить рядом с Зимним дворцом – императорской резиденцией – высшие административные и военные учреждения, для чего были приобретены в казну здания стоявшие на Дворцовой площади: Вольно-экономического общества, «Депо карт» (картографического общества), жилые дома, построенные по проектам Юрия Фельтена.

Реконструкцию главной площади столицы Российской империи поручили Карлу Росси. Архитектор должен был разработать проект, который определял бы «устройство против Зимнего дворца правильной площади».

Талантливый зодчий уже успел поработать в Петербурге помощником итальянца Винченцо Бренны. Потом набирался опыта в Европе. Возвратившись в 1804 году в Петербург, Росси поселился в доме обер-шталмейстера графа Ивана Павловича Кутайсова – современный дом № 8 по Адмиралтейскому проспекту. В ту пору Карл Росси состоял помощником архитектора. 25 июля 1804 года он подал прошение о присвоении ему звания архитектора.

В первое десятилетие XIX столетия облик города претерпевал значительные изменения. Строился Конногвардейский манеж, возводился Казанский собор, вот-вот Захаров должен был начать перестройку Адмиралтейства.

И в такое время Росси решился на грандиозный проект. Цитирую Юрия Овсянникова: «Он (Росси. – А. Е.) создаст величественную набережную от Зимнего дворца до Исаакиевского наплавного моста, что ежегодно наводят весной через Неву прямо против памятника императору Петру. Впрочем, даже не набережную, а широкий проспект, поднятый на мощных и высоких арках. Всего их было десять. По числу стапелей на Адмиралтейской верфи. Высота каждой арки – 35 метров, а ширина – 25. Сквозь эти огромные проёмы новые корабли будут сходить на невскую волну.

Длина всего сооружения – 590 метров. С двух сторон для въезда на проспект протянутся пологие пандусы длиной метров по 100 каждый. Три огромные ростральные колонны из мрамора украсят новую набережную. Одна из них будет посвящена закладке Адмиралтейства, другая – началу нынешнего строительства, а третья – самая большая – победам российского флота. Сорок восемь малых ростральных колонн, украшенных арматурой из бронзированного чугуна, будут поддерживать фонари для освещения по вечерам и ночью. Всё сооружение должно быть сложено из огромных гранитных глыб, чуть околотых для арочных устоев и тщательно обработанных для парапетов».

Как видим, уже тогда молодой зодчий мечтал о грандиозных арочных сооружениях. Правда, справедливости ради, надо сказать, что в данном случае Росси, не имевший ещё опыта самостоятельной работы в Петербурге, не почувствовал несоразмерности задуманного им проекта с уже существующими строениями. Зимний дворец оказался бы задавленным предполагаемой аркадой.

Однако не лишне вчитаться в строки, написанные самим Росси в записке, объясняющей задуманное им сооружение:

«Размеры предполагаемого мною проекта превосходят принятые римлянами для их сооружений. Неужели побоимся мы сравниться с ними в великолепии? Под этим словом следует понимать не легковесность украшений, а величие форм, благородство пропорций и прочность материала. Это сооружение должно быть вечным.

Неизвестный художник. Дворцовая площадь. Конец 1800-х голов

…Пусть сооружение этой набережной ознаменует эпоху, в которую мы воспринимаем систему древних, поскольку памятник в целом должен превзойти своим величием всё, что создано европейцами нашей эры».

И вот через полтора десятилетия он получил задание российского императора! Теперь он действительно может создать ансамбль, который должен «превзойти своим величием всё», что построили европейцы в ту пору. И даже то, что будет возведено ими позднее.

Что сделал Карл Росси? Он не стал крушить все строения предшественников ради демонстрации своего таланта. Он развил идею Юрия Фельтена, расположившего дома по южной дуге площади. Росси спроектировал два больших корпуса одного здания, оно замыкнуло практически всё пространство напротив Зимнего дворца, создав грандиозную, величественную композицию. Наверняка положительную роль в создании его шедевра сыграло и протяжённое здание Адмиралтейства, построенное незадолго до этого Андреяном Захаровым, и полукруглая колоннада Казанского собора, созданная гением Андрея Воронихина. Адмиралтейство – единством фасада с богатым скульптурным убранством в центральной части. Колоннада Казанского собора – формированием пространства площади перед ней.

Александровская колонна и Дворцовая площадь. Литография по рисунку О. Монферрана. 1830-е годы.

Гениальность Росси проявилась не только в создании выдающегося ансамбля, но и в том, что во имя гармонии он создал не одну, а три арки. Две, расположенные за аркой Главного штаба, скрывают изгиб Большой Морской улицы.

Распоряжение о проекте реконструкции площади Росси получил 16 марта 1819 года. Официальная закладка произошла в следующем году – 12 июня. На закладной доске была надпись: «Учинена закладка строению на площади противу Зимнего дворца для приведения оной в правильность».

А. Каноппи. Арка Главного штаба. 1827 год

Строительство шло быстро и довольно гладко. Сложности возникли при сооружении арки, соединившей здания Министерств финансов и иностранных дел и Главный штаб. Появилось немало сомневающихся в том, что арка выдержит вес внушительной скульптурной группы, которую Росси замыслил установить над ней. Следует упомянуть, что первоначально была задумана более простая скульптурная композиция. Она сохранилась на акварели К. Беггрова, написанной в 1822 году. На ней арку венчают две женские фигуры, по-видимому, символизирующие Справедливость и Власть. Женские фигуры поддерживают щит с гербом государства.

То, что одобрил Александр I, не пришлось по вкусу Николаю I. Слишком скромно.

Сомнения относительно тяжести, которую не выдержит арка, снял сам зодчий. Он, как гласит предание, сказал: «Если арка упадёт, я готов упасть вместе с ней». И когда под аркой убирали строительные леса, он вместе с рабочими поднялся на самый верх. Время показало правильность всех расчётов, выполненным помогавшим Росси архитектором Полем Жако.

К.П. Беггров. Арка Главного штаба. 1822 год

Увенчать триумфальную арку запряжённой шестёркой коней колесницей, в которой стоит крылатая Слава, простирающая левой рукой штандарт над площадью, придумал Росси. Его идею блистательно воплотили скульпторы Степан Пименов и Василий Демут-Малиновский. Неудивительно, ибо они были лучшими в своём деле. Посмотрим, что писал Росси в «Реестре чугунным, а также из битого железа украшениям, которые по высочайше конфирмованному плану должны быть сделаны… Все оные украшения должно отдать сделать сперва модели лучшим скульпторам…»

Колесница Победы, установленная на трёхступенчатом основании, великолепно смотрится на фоне неба. В любую погоду, с любого ракурса.

У подножия арки на выступающих из стены пьедесталах установлены горельефные композиции из воинских доспехов – арматуры. Над ними между колоннами стоят фигуры воинов, молодого и постарше: они олицетворяют разные поколения русских людей, участвовавших в Отечественной войне 1812 года. Протягивая венки в сторону арочного прохода, они тем самым символизируют почётный караул в честь воинов, проходящих под аркой. А над ними – парящие Славы, возносящиеся на пушечных ядрах. Этот образ придуман Карлом Росси.

Арка Главного штаба. Колесница Славы

Торжественное открытие арки состоялось 24 октября 1828 года. Оно совпало с возвращением гвардии, воевавшей на южных подступах России с Османской империей. В итоге возникла Дворцовая площадь – одна из самых красивых площадей в мире! А может, и самая красивая. Но точно – самая патриотичная! Этому способствовало сначала появление в центре площади в 1834 году Александровской колонны, созданной Огюстом Монферраном.

А после страшного пожара, случившегося в Зимнем дворце в декабре 1837 года, архитектор Александр Брюллов спроектировал Александровский зал, в память об императоре Александре Павловиче.

Арка Главного штаба стала свидетелем не только торжественных, но и трагических событий. 9 января 1905 года на Дворцовую площадь шли люди, чтобы обратиться с просьбами к царю, но их встретили пули.

25 октября 1917 года через арку в Зимний дворец для ареста Временного правительства прошли революционные солдаты и матросы. После установления советской власти Арку Главного штаба переименовали в Арку Красной Армии. Правда, это название не привилось, и она снова стала Аркой Главного штаба.

8 июля 1945 года под аркой на Дворцовую площадь прошли советские воины, отстоявшие Родину в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами.

Вот как написала о Дворцовой площади петербургская писательница Татьяна Кудрявцева в книге «Азбука Санкт-Петербурга»:

Нарекли её Дворцовой.Золочёною подковойАрка Штаба перед ней —Колесница, шесть коней.Ника мчится в колесницеИ над Северной столицейРусской славе гимн трубит…В центре площади стоитМонферранова колонна,Монолитна, многотонна!Пушкин про неё писал,Он столпом её назвал.Столп ничем не укреплён,Сам себя вздымает он.А внизу на пьедестале,Очень важные детали:Древне-русский шлем-шишак,Тот, что надевал Ермак,Щит, кольчуга, ветки лавра,В рамке – имя Александра.Ратным подвигам РоссииСвой шедевр посвятилиПименов, Брюллов, Орловский,Скульптор Демут-Малиновский,Росси Карл и Монферран.Гости тут из разных стран,Головы задрав, гуляют,Нашу площадь изучают.Бродят взрослые и дети,А над ними кружит ветер.Ветру есть, где разгуляться,Разлететься, разбежаться…С Александровской колонныСмотрит ангел благосклонно.Слева Зимний, Штаб направо,Колесница, арка Славы.

Ансамбль Дворцовой площади завершили Александр Брюллов, построивший между Зимним дворцом и корпусом Министерств здание Штаба гвардейского корпуса, и Иван Черник, продливший здание Главного штаба до Невского проспекта. Иван Денисович, который возвёл в Петербурге много домов военного назначения, сделал это настолько корректно, что многие не замечают, где кончается постройка Росси и начинается дом, построенный Черником.

Ещё не состоялось торжественное открытие арки Главного штаба, когда император Николай I задумал новую грандиозную стройку. Предстояло возвести здания Сената и Синода. Сенат – правительственный орган, осуществлявший функции высшего суда и надзора за деятельностью правительственного аппарата, а Синод – высшее учреждение, ведавшее делами православной церкви.

Место для строений уже было определено между Невой и Адмиралтейским каналом (на его месте с 1843 года находится Конногвардейский бульвар. – А. Е.)

С 1744 года этот участок у Невы принадлежал канцлеру Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину. В 1758 году он был обвинён в заговоре против Елизаветы Петровны и приговорён к смертной казни, заменённой ссылкой. Взошедшая на престол Екатерина II возвратила Алексея Петровича. Однако в Петербурге ему пришлось жить в другом месте – в доме князя Кантемира на Дворцовой набережной, поскольку к этому времени его дворец уже был передан Сенату.

В 1780-х бывший дворец Бестужева-Рюмина перестроили. Переделки производились и в начале XIX столетия. Однако после постройки Адмиралтейства старые дома, в которых располагался Сенат, уже не соответствовали изменившемуся облику площади.

Здания Сената и Синода

10 августа 1827 года император Николай Павлович после посещения Сената принял решение о перестройке здания. Для создания единого ансамбля казна выкупила дом купчихи Кусовниковой, располагавшийся за Галерной улицей, ближе к Адмиралтейскому каналу.

Был объявлен конкурс на проектирование зданий Сената и Синода. Победителем стал Карл Росси. Зодчий блистательно справился с задачей, объединив оба здания триумфальной аркой, которая придала Сенатской площади парадный вид и завершила архитектурный ансамбль, начало которому положило Адмиралтейство Андреяна Захарова.

Работы начались в 1828 году, после торжественного открытия арки Главного штаба. Официальная закладка состоялась 24 августа.

Арка зданий Сената и Синода

Росси подготовил проект арки, а работы по её сооружению вёл другой зодчий – Александр Штауберт. С ним Росси уже работал и мог положиться на него, как на самого себя.

Для исполнения статуй и барельефов пригласили скульпторов, считавшихся гордостью Академии художеств – «лучших» и «опытнейших». Среди них – Василий Демут-Малиновский, Степан Пименов, Николай Токарев, Павел Соколов, Пётр Свинцов, Николай Устинов, Иван Леппе.

Самая большая и ответственная работа предстояла Демут-Малиновскому. Он должен был сделать модель скульптурной композиции, завершающей аттик арки над Галерной улицей, и вылепить модели для восьми фигур гениев с книгами законов. Мастер, много работавший с Росси, сделал всё великолепно. Скульптуры, изготовленные по моделям Демут-Малиновского – это самая выразительная часть богатого декоративного убранства арки Сената и Синода.

Арка зданий Сената и Синода. Аттик. «Благочестие»

Впрочем, все скульптуры великолепны. «Закон» и «Правосудие», помещённыё в нишах справа от арки, – творения Степана Пименова, законченные его сыном Николаем, поскольку Степан Степанович умер в марте 1833 года. Расположенные в нишах слева от арки «Веру» вылепил Николай Устинов, а «Благочестие» – Павел Соколов. Ф. Торичелли изготовил капители, львиные маски и некоторые другие детали, украшающие фасад.

Аттик декорирован тремя барельефами, которые в аллегорической форме рассказывают о законотворчестве в Российской империи. Это творения Петра Свинцова и Ивана Леппе.

Самый большой барельеф – «Гражданский закон» Посередине изображена женщина, восседающая на троне, она – олицетворение Закона. Справа от неё – бюст Петра I, а слева – Екатерины II. Император и императрица, вошедшие в историю с эпитетом «великие», окружены атрибутами, символизирующими процветание, изобилие и могущество.

Арка зданий Сената и Синода. Аттик. «Правосудие»

Арка, объединяющая Сенат и Синод, выделяется очень богатым, по сравнению с самими зданиями, скульптурным убранством. Венчает ее скульптурная группа. Левая женская фигура у светильника – это олицетворение Благочестия. Правая, рукой указывающая на раскрытую книгу с надписью «Закон» – Правосудие.

Арка Сената и Синода была торжественно открыта 13 августа 1835 года.

В советское время в зданиях Сената и Синода располагался Центральный Государственный Исторический архив. В начале XXI столетия для архива, который стал называться Российским Государственным Историческим архивом (РГИА), построили новое здание на Заневском проспекте, а в зданиях Сената и Синода с 2009 года расположился Конституционный суд России и Президентская библиотека, по распоряжению Владимира Путина ей было присвоено имя первого президента Российской Федерации Бориса Ельцина.

Преемственность в назначении зданий кое в чем сохранилась. Здесь вновь разместились важнейшие государственные учреждения.

В этой книге мы не рассказали о триумфальных воротах, которые стоят в пригородах Петербурга – Павловске, Пушкине, Гатчине. О них – в своё время, в других книгах.

А вот о несохранившихся в нашем городе триумфальных арках вспомнить следует. В первую очередь, о Лифляндских воротах.

Лифляндские ворота были построены в 1774–1784 годах по проекту Антонио Ринальди. Сведений о них мало, однако известно, что обликом они походили на античные триумфальные арки.

Сохранилась картина К. Каноппе, написанная художником в 1799 году. По ней можно судить о мощи и красоте ворот. Они представляли собой собранное из гранитных плит величественное сооружение. Ворота были украшением окраины Петербурга конца XVIII – начала XIX века.

В честь какой победы их возвели? Для ответа на этот вопрос обратимся к труду П.Н. Петрова «История Санкт-Петербурга с основания города до введения в действие выборного городского управления по учреждениям о губерниях. 1703–1782». И получим весьма неожиданный ответ. Вчитаемся: «Необходимость же охраны во время заразы от проникновения в город извне людей, которые имели надобность укрываться от надзора и осмотра – вызвала, как известно, положительный закон об окружении городов валами, и – перед ними, глубоким рвом. При докладе Комиссии о Петербургском Строении, 15 мая 1773 года, представлены были на высочайшее благоусмотрение, и утверждение планы и профили въездных в столицу ворот, у валов, и при воротах через внешний канал – мостов. В Петербурге, решено было построить восемь ворот, и при въезде со стороны Лифляндии, в теперешней Нарвской части, начато под смотрением Н.И. Чичерина (генерал-полицмейстера Николая Ивановича Чичерина. – А в 1774 же году сооружение из тёсаного камня триумфальных ворот близ теперешнего Обводного канала, по линии Петергофского проспекта». Постройкой ворот руководил действительный тайный советник, сенатор Михаил Александрович Деденёв.

Ворота располагались в створе нынешнего Старо-Петергофского проспекта к северу от Ново-Калинкина моста и составляли в совокупности с гранитным мостом небольшой, но значимый для города архитектурный ансамбль.

Название Лифляндских ворот определялось их местоположением в Лифляндском предместье. Вскоре после начала их строительства это событие нашло отражение и в городской топонимике. Участок нынешнего Старо-Петергофского проспекта между современным Обводным каналом и Фонтанкой стал именоваться Лифляндским проспектом, название сохранялось вплоть до конца XVIII столетия.

Лифляндские ворота разобрали в 1828-м году, поскольку неподалёку от них архитектор Василий Стасов возводил Нарвские ворота (как вы уже знаете, их открыли в 1834 году).

Но в течение четырнадцати лет на незначительном расстоянии существовали двое ворот – Лифляндские и Нарвские, только другие, те, первые, построенные в 1814 году архитектором Джакомо Кваренги.

Первая триумфальная арка, установленная в годы советской власти, появилась в 1920 году на Каменном острове, на берегу Малой Невки. Впервые в истории триумфальную арку посвятили трудящимся. Тогда же этот остров назвали островом Трудящихся. Переименование связано с тем, что некоторые дачи на Каменном острове, принадлежавшие до Октябрьской революции петербургской знати, отдали под дома отдыха для рабочих Петрограда.

Сооружение, призванное символизировать триумф рабочего класса, добившегося законного права на отдых, было выдержано в духе классической петербургской архитектуры. Только надпись на аттике свидетельствовала о новых временах: «Волею Петроградского Совета для отдыха трудящихся этот остров». Авторами арки стали архитекторы Иван Фомин и Ной Троцкий, художник Сергей Чехонин и скульптор Михаил Блох.

Деревянная однопролётная арка, к сожалению, простояла сравнительно недолго. Сегодня о ней напоминает только фотография, сделанная в год открытия этой необычной в своём посвящении триумфальной арки.

Совсем недолго простояли триумфальные арки, установленные у въездов в Ленинград для встречи бойцов и командиров Советской Армии в 1945 году.

В конце июня того победного года городская комиссия по организации встречи гвардейского Ленинградского корпуса приняла решение о строительстве трёх триумфальных арок, причём техническое задание архитекторам выдали предельно точное и жёсткое. В течение суток, да-да, суток, всего лишь двадцати четырёх астрономических часов, нужно было составить проекты арок из дерева и гипса высотой не более двенадцати метров, и шириной не более одиннадцати. И это было сделано.

Арки построили в Московском, Невском (тогда Володарском) и Кировском районах.

На Московском шоссе арку возвели по проекту Александра Гегелло. При взгляде на фотографию, запечатлевшую это сооружение, видно, что советский зодчий творчески переосмыслил идею Карла Росси, воплощённую в арке Главного штаба. У Росси фигуры Славы на пушечных ядрах держат венки, направленные в сторону арки. У Гегелло венки держат рабочий и работница. Венчает же арку не колесница с богиней Никой, а советские знамёна и пятиконечная звезда.

В Невском районе воздвигли арку по проекту Давида Гольдгора и Игоря Фомина. Она была декорирована предельно скромно. Декор состоял из барельефов знамён, солдатских касок и оружия.

Наконец, в Кировском районе поставили арку, спроектированную Валентином Каменским. Интересно, что Каменский (он после войны много лет занимал должность главного архитектора Ленинграда) превысил заданную высоту почти в два раза. При въезде в город на проспекте Стачек поставили арку высотой в двадцать два метра, которую венчало изображение танка Т-34 и орудийных стволов.

Эта символика более чем оправдана, ведь всю войну на Кировском заводе находящиеся во вражеском кольце блокады ленинградские рабочие изготавливали орудия и танки.

Вера в победу жила в ленинградцах в самые тяжёлые дни. Тому свидетельство – рисунки архитектора Александра Никольского, сделанные в январе 1942 года. Тогда, в подвалах Зимнего дворца он нарисовал эскизы нескольких проектов триумфальных арок для будущей встречи героев.

Жаль, конечно, что ни одна из триумфальных арок советского времени не была впоследствии переделана в более долговечном материале, как это произошло с Нарвскими воротами…

Мы кратко познакомились с триумфальными арками и воротами, возведенными в городе на Неве.

Но если пройти по городу и посмотреть на фасады зданий, то в некоторых из них мы увидим нечто родственное с триумфальными арками. Это заметно в арочных окнах Михайловского дворца, построенного Карлом Росси для великого князя Михаила Павловича. Победную форму использовали и другие архитекторы.

Прогуляйтесь по городу, внимательней вглядитесь в его архитектурное убранство. Вы увидите много интересного. И убедитесь в том, что победная символика, заложенная основателем города и продолженная потомками, внесла свой вклад в укрепление стойкости града Петрова во все времена.

Пушкинскими строками мы и закончим эту книгу.