В этой книжке мы с вами совершим прогулку по Александровскому парку, причём путешествовать будем не только в пространстве, но и во времени, ведь облик этого старинного парка изменялся постоянно, меняется он и сейчас, на наших глазах. Но сначала остановимся на названии и определимся с его местоположением, ведь в Санкт-Петербурге три одноимённых зелёных массива – два в городе, один – в Царском Селе. Давайте разберёмся.

Начнём с сада у Адмиралтейства. Нам он кажется обширным из-за множества старых деревьев и особой планировки, хотя площадь сада всего около 9 га. Если сравнить его площадь с огромными пригородными парками и «небольшими» городскими садами – Летним (11,7 га), Таврическим (21,1 га), Михайловским (10 га), то выходит, что это всё-таки сад, а не парк.

Он был устроен в начале 1870-х годов на месте трёх центральных площадей Петербурга – Сенатской, Исаакиевской и Адмиралтейской – по проекту вице-президента Российского общества садоводства, директора Императорского ботанического сада, ботаника с мировым именем Эдуарда Людвиговича Регеля. Император Александр II вникал во все тонкости работы, утверждая чертежи и планы, вплоть до рисунка ограды будущего центрального сада столицы Российской империи. Его торжественное открытие состоялось 8 июля 1874 года при громадном стечении публики и при участии Александра II, членов царской фамилии и высших чиновников. В этот день на газоне против северного портала Исаакиевского собора были посажены дубки, «предварительно выращенные в корзинах, вместе с которыми были врыты в землю. Император посадил одно дерево, вслед за ним то же сделали цесаревич, цесаревна и великий князь Константин Николаевич… Вслед за отъездом Августейших особ генерал-адъютант Грейг, Президент Императорского Российского общества садоводов, объявил присутствовавшим, что Государь Император, снисходя на ходатайство общества садоводства, соизволил назвать сад своим именем – Александровский». Посаженные тогда дубки живы-здоровы и превратились в могучие деревья. Один из них окружён низкой оградой – это дуб Александра II.

Александр II сажает дубок в Александровском саду. Гравюра Э. Дамюллера с рисунка К. Брожа. 1874 г.

Теперь перенесёмся в Царское Село. Императрица Екатерина II очень любила своего старшего внука, будущего императора Александра I, баловала его и, как все бабушки, дарила ему подарки. Её свадебным подарком внуку стал начатый строительством в 1792 году Новый дворец, заложенный в уже распланированном в регулярном стиле и подросшем Новом саду. К северу от него одновременно со строительством дворца началось создание обширного пейзажного сада. 12 июня 1796 года великий князь Александр Павлович с супругой поселились во дворце. Александр I с большим вниманием относился ко всему, что касалось дворца и окружавших его садов, а в 1817 году он поручил архитектору Адаму Адамовичу Менеласу и садовому мастеру Фёдору Лямину создать на месте старого Зверинца парк в модном романтическом стиле. Естественно, что дворец и парк (площадью около 200 га) стали называться Александровскими. Сейчас этот старинный парк и многие строения XIX века нуждаются в реставрации, но их теперешнее состояние как нельзя более соответствуют стилю, в котором они создавались.

Царское Село. Александровский парк

Вторым парком, названным в честь Александра I, стал зелёный массив на Петербургской стороне. Замысел его создания возник после победоносного для России окончания Русско-шведской войны 1806–1809 годов. С этого времени Петропавловская крепость навсегда, как показала история, утратила своё оборонительное значение. Княжество Финляндское вошло в состав Российской империи, и, таким образом, граница опасного северного соседа – Швеции – была отодвинута далеко от невских берегов. Император Александр I не только одержал победу над Наполеоном, но и поставил победную точку в многовековом противостоянии русского государства со Швецией. Так что задуманный им парк стал символом прочности наступившего мира. Это была и дань традиции, согласно которой гласисы (незастраеваемые пространства) крепостей, как и старинные заброшенные кладбища, занимались только садами. Возможно, создание парка по проекту А. А. Менеласа хотели приурочить к 1821 году – году 100-летия окончания Северной войны. Однако при жизни Александра I проект осуществлён не был, но Николай I, сменивший своего брата на российском престоле, о нём не забыл. Николай I вернулся к этой идее только в начале 1840-х годов, незадолго до 600-летия победы Александра Невского над тевтонскими рыцарями в Ледовом побоище 1242 года. Предполагалось отметить эту дату открытием общедоступного парка, и 6 февраля 1842 года император повелел назвать будущий парк в честь Александра I. Но времени на воплощение плана в жизнь оставалось слишком мало, к юбилейной дате не успели, и парк открылся годом позже.

И тут нам необходимо сделать отступление, чтобы ближе познакомиться с человеком, для которого создание Александровского парка стало последним в его жизни вкладом в дело процветания России, благополучию которой он посвятил свою жизнь.

Георг-Людвиг Канкрин (16 ноября 1774 – 9 сентября 1845) был из тех людей, о которых ныне говорят, что он сделал себя сам. Родился он в Германии, в 1794 году окончил на родине университет, где изучал преимущественно юриспруденцию, и в 1797 году приехал в Россию. Здесь, в Старой Руссе, его отец служил управляющим солеварнями, но он не стал помогать сыну продвигаться по служебной лестнице. Егор Францевич, как стали теперь называть Георга-Людвига, жил бедно и не чурался никакой работы. Много лет спустя он скажет о себе: «Я был и бухгалтером, и секретарём бывал, и много кем перебывал, но дураком никогда не бывал». И это – чистая правда. За какое бы дело он впоследствии ни брался, всегда работал четко, быстро, профессионально, искренне заботясь только о благе России, а не о своём кармане. Это многих удивляло и озадачивало – как это, быть на царской службе и ничего не иметь для себя от этого? Это ли не глупость? Но Егор Францевич поставил краеугольным камнем своей удивительной карьеры именно честность. Уже в 1803 году по рекомендации И. А. Остермана он занимает должность в Министерстве внутренних дел, организует исследование соляных месторождений Оренбургской губернии, инспектирует работу иностранных колоний Петербургской губернии, пишет важные для времени наполеоновских войн работы «Фрагменты о военном искусстве с точки зрения военной философии» и «О средствах продовольствования больших армий». Эти труды были замечены военным министром М. Б. Барклаем де Толли, а их автор представлен Александру I. В 1811 году Е. Ф. Канкрин был назначен помощником генерал-провиантмейстера[1] Военного министерства. Отечественную войну 1812 года он начал уже в чине генерал-интенданта[2] 1-й Западной армии, а два года спустя – всех русских войск. Егору Францевичу удалось так наладить работу своего ведомства, так эффективно бороться с хищениями и воровством, что армии имели в достатке всё необходимое для жизнеобеспечения. Он не побоялся обвинить брата императора, великого князя Константина Павловича, в огромных тратах денег из государственной казны на личные нужды. Это грозило Канкрину отставкой, но тогда фельдмаршал М. И. Кутузов заявил, что и он покинет службу, если будут отстранены от дел «такие люди, которых нельзя приобрести и за миллионы».

Герб Канкрина. Девиз «Labore» («Трудом»)

Е. Ф. Канкрин так повёл дела, что расходы России на войну с Наполеоном оказались значительно меньше запланированных. Такого ещё не бывало в российской истории. Не удивительно, что именно Егору Францевичу было поручено и ведение расчётов с другими странами за снабжение русской армии продовольствием на чужих территориях. По выставленным ими счетам Россия должна была заплатить 360 миллионов рублей, но Канкрину удалось доказать, что эта сумма завышена ровно на 300 миллионов.

Он защищал страну не на поле боя, он вёл бои на не менее важном финансовом фронте и неизменно одерживал победы. Таким образом, в победе над Наполеоном была и его, Е. Ф. Канкрина, великая заслуга, отмеченная орденом Св. Анны I степени. В военном ведомстве он проработал до 1821 года, досконально изучил российскую экономику, написал ряд исследований на эту тему и понял, что необходимо сделать для процветания страны.

Затем началась служба в Государственном совете[3] по Департаменту государственной экономии, и уже в 1823 году он стал сенатором и министром финансов Российской империи. В этой должности Канкрин прослужил до 1844 года, дольше, чем кто-либо до и после него, и сделал на этом посту для блага страны необычайно много. За заслуги был возведён в графское достоинство, награждён всеми орденами России, включая и высшую награду Российской империи – орден Святого апостола Андрея Первозванного.

Он провёл денежную реформу, заложив надёжный фундамент экономики страны. Основал Технологический институт и постоянно заботился о развитии многих отраслей производства. Трудно переоценить его заслуги в таможенном деле, внешней и внутренней торговле. Император Николай I поручил ему обучить финансовым премудростям наследника престола будущего императора Александра II. Е. Ф. Канкрин видел источник богатства государства в бескрайних лесах и основал учебное заведение, где готовили специалистов-практиков лесного хозяйства, которые не просто варварски вырубали бы деревья и продавали древесину, но сажали бы леса, берегли их для грядущих поколений. Так возникло первое в России учебное лесничество, где в 1836 году был установлен первый, прижизненный, памятник Е. Ф. Канкрину, утраченный в советское время. Сейчас это учебное заведение называется Лисинский лесной колледж, и в 1997 году здесь поставлен новый бюст Е. Ф. Канкрина работы скульптора Н. Анциферова, ведь «до тех пор, пока жив будет хоть один лесовод России, он должен чтить память о Егоре Францевиче Канкрине». Эти слова принадлежат министру государственных имуществ П. Д. Киселеву (1788–1872), с которым граф Канкрин был отнюдь не в дружеских отношениях.

Бюст Е. Ф. Канкрину перед зданием Лисинского лесного колледжа

Граф Канкрин изыскивал средства на организацию экспедиций и поддержку российской науки. В его честь назван канкринитом найденный на Урале минерал. Канкринией назвали ботаники целый род растений, увековечив тем самым его имя в знак благодарности за помощь в исследованиях флоры России.

Если граф Канкрин считал, что из казны нельзя тратить деньги на какое-либо, даже самое благое, начинание, то финансировал его сам, из личных средств. Так были изданы четыре тома фундаментального труда немецкого путешественника и ботаника на русской службе К. Ф. Ледебура «Flora Rossica» – первой полной сводки о растениях всей территории России. И это лишь один пример.

Размах, глубина и разносторонность его деятельности поражали всех. Один из его биографов, Р. И. Сементковский, писал: «Он сделал так много, что беспристрастный исследователь жизни Канкрина не может не изумиться тому, что им сделано». Когда в 1840 году уставший от дел, серьёзно больной Канкрин, слишком долго сидевший, как он говорил, «на огненном стуле министра финансов», попросил отставку у Николая I, тот ответил: «Ты знаешь, что нас двое, которые не можем оставить своих постов, пока живы: ты и я». И отставки не принял.

В Петербурге бытует множество исторических анекдотов. События, лежащие в их основе, порой до неузнаваемости искажаются и со временем обрастают подробностями, которых в реальности не было. О нашем парке рассказывали такой: «Ехал как-то летом граф Канкрин по делам в Монетный двор, с крепостного моста за кронверк посмотрел, а там – ветер метёт пыль по громадному пустырю, смерчами завивается. „Прямо пустыня какая-то“, – подумал граф. Ехал зимой граф Канкрин в Монетный двор, глянул с моста за кронверк, а там над белыми сугробами снежные вихри мечутся. И подумал граф: „Просто север дикий, только белых медведей недостаёт“. Надоело ему это безобразие, и решил он, что негоже против царского дворца, подле царской усыпальницы и своего Монетного двора этот пустырь терпеть. Посоветовался он с императором и насадил парк. С тех пор ездит на службу с удовольствием».

Как бы то ни было, а ведущую роль графа Канкрина в создании парка этот анекдот отражает. Во всяком случае, в 1842 году Николай I показал проект парка, сделанный для Александра I А. А. Менеласом, своему министру. Тому проект не понравился: слишком велики были расходы, поскольку предполагалось срыть кронверк. Егор Францевич предложил создать парк по проекту архитектора министерства А. М. Куци не на казённые деньги, а на сэкономленные средства возглавляемого им Министерства финансов, и осуществить его Строительной комиссией этого же министерства. Уже при следующем докладе императору были представлены проект и сметы, получившие высочайшее одобрение. Всего за год была создана первая, восточная часть парка от Троицкой площади до Введенской улицы: 30 августа (12 сентября по новому стилю) 1843 года в присутствии Николая I новый парк был открыт. День, конечно же, был выбран не случайно. В этот день в 1721 году между Россией и Швецией был заключён Ништадтский мир, завершивший 21-летнюю Северную войну. Петр I повелел освятить это событие перенесением мощей святого благоверного князя Александра Невского из Владимира в Александро-Невский монастырь Санкт-Петербурга, где они и упокоились 30 августа 1724 года. С тех пор в этот день отмечается память святого и благоверного великого князя Александра Невского.

Нам сейчас нелегко представить, как всё здесь выглядело в день открытия, слишком многое изменилось. Как раз по центру этой части парка в 1903 году прошел, уничтожив её, съезд с Троицкого моста к Каменноостровскому проспекту. Узкая полоса зелени, тянущаяся ныне между этим съездом и трамвайными путями от особняка Кшесинской до Соборной мечети – самая восточная оконечность Александровского парка. Это хорошо видно на современной карте Петербурга. А вот на нехитром плане XIX века можно разглядеть, каким в общих чертах был парк при его открытии. Первое, на чём останавливается взгляд, – это широкая (8,5 м) овальная аллея для прогулок в экипажах и верхом. Эта часть парка потом так и стала называться – Овальный парк. Для того чтобы аллея не пылила летом, рядом с Троицкой площадью и на другой стороне парка, у дороги на Каменный остров, были установлены павильоны с насосами внутри – водокачки. С внутренней стороны овальной аллеи шла пешеходная дорожка, отделённая зелёной изгородью из стриженой жёлтой акации. В центре располагался круглый газон, обсаженный дубами, по его периметру тоже шла дорожка, от которой отходили боковые ответвления. Вдоль ездовой аллеи было высажено группами 350 деревьев: липы, ясени, клёны, вязы. Среди деревьев, предназначенных со временем образовать вертикальную основу парка, кроме тех видов, что уже названы, были сосны, лиственницы, рябины, березы, тополя. Если деревья, вырастая, создают вертикали парка, то объемность его композиции придают кустарники. И они здесь тоже были разнообразны: сирень, чубушник, жимолость, бузина, дерен, спиреи нескольких видов, древовидная лапчатка, акация. Всего же в этой части парка было посажено более 20 тысяч растений.

Император Николай I

План Александровского парка 1865 года

Вся территория была дренирована, вырыты небольшие пруды, из которых брали воду для полива растений. По их берегам и по берегу рва кронверка в два ряда высадили ивы. Парк окружили железной решеткой с пятью калитками и двумя двустворчатыми воротами. Для пешеходов он был открыт во всякое время, а для экипажей и всадников – с 10 утра до заката.

Для удобства гуляющих на аллеях расставили 30 деревянных скамей и 12 железных скамеек, изготовленных на Сестрорецком оружейном заводе. Эти скамьи имели деревянные сиденья. Можно было присесть и на специально установленные гранитные камни. На случай дождя в центре круглого газона построили крытую железом беседку, а рядом с ездовой аллеей со стороны кронверка появился двухэтажный кофейный домик, в котором затем купчиха Отто продавала кофе, и не только. Справа от него всадники вместе с лошадьми могли под шатром укрыться от дождя, а слева помещалась окружённая липами детская площадка с качелями.

Ближе ко рву кронверка располагался одноэтажный дом для садовника, рабочих и сторожа с нежилым флигелем.

В таком виде юный парк поступил в ведение Монетного двора. Граф Канкрин с честью справился и с этим делом. Только вот увидеть «могучий поздний возраст» деревьев парка ему не пришлось: в сентябре 1845 года Егор Францевич скончался.

Это заведение появилось в парке в год его открытия. Его происхождение тоже связано с именами Николая I и графа Канкрина. Началась эта история, правда, в Москве, где в 1828 году знаменитый врач Христиан Иванович Лодер воплотил в жизнь давно вынашиваемую им идею – основал первое в России заведение искусственных минеральных вод. Что это такое? Медики издавна знали о благотворном влиянии на организм человека минеральной воды из естественных источников. Но «на воды» – за границу или на Кавказ – надо было ещё добраться. Конечно, настоящую минеральную воду, привезённую издалека, всегда можно было купить в Петербурге, но она стоила так дорого, что продавалась только в аптеках, и покупали её лишь очень состоятельные люди. Тогда и возникла идея получать соли из воды естественных источников и вывозить их туда, где никакой целебной воды не было. А уже на месте, в той же Москве, соли растворяли в нужной пропорции в местной питьевой воде и лечились: принимали горячие и холодные ванны, пили стаканами по определённому расписанию, совмещая лечение с обязательными долгими прогулками. Доктор Лодер рассказывал своим пациентам, в каком темпе им надлежит двигаться и как правильно при этом дышать. Он заботился, чтобы вокруг водолечебниц непременно были сад для гуляний и беседка для оркестра, который музыкой не только развлекал больных, но и задавал темп и ритм лечебному моциону. Скоро эта методика вошла в моду, так захотели лечиться и больные, и здоровые. Народ московский, наблюдая со стороны, как вроде бы бесцельно и бездельно бродят часами пациенты доктора Лодера, назвали такое времяпровождение лодырничаньем. А его участников, соответственно, лодырями.

Время показало, что затея доктора Лодера удалась, и было решено открыть подобное заведение в Петербурге. Создали Общество заведения искусственных минеральных вод, его возглавил особый комитет, в обязанность которого входило скорейшее строительство и оборудование водолечебницы. Император Николай I принял самое живое участие в этом деле, предусмотрев для себя и членов императорской фамилии устройство особых апартаментов. Ну, а контроль был поручен, понятно, Егору Францевичу Канкрину. В августе 1834 года в Новой Деревне на землях графини Строгановой началось строительство, а к февралю 1835 года заведение смогло принять первых пациентов. Оно стало необыкновенно популярно, особенно у той части общества, что не могла позволить себе заграничные путешествия. Подобные заведения стали возникать в разных частях Петербурга, и к концу XIX века их насчитывалось более тридцати. У горожан они получили название «минерашки». При некоторых из этих заведений со временем возникли увеселительные сады с ресторанами, театральными залами, эстрадами. В 1843 году, конечно же, не без ведома графа Канкрина, для Комитета общества заведения искусственных минеральных вод в Александровском парке было построено особое здание, окружённое своим небольшим садом. Вскоре там было налажено и производство вод, розлив их в бутылки с доставкой клиентам по почте. У этого заведения первоначально был вот такой почтовый адрес: на Петербургской стороне в Александровском парке близ крепости. Интересно, что бутылки с водой были совсем не похожи на современные: они вмещали в себя около 300 мл жидкости и имели полукруглое дно. Храниться они могли только в горизонтальном положении. К концу XIX века производство расширилось, превратившись в завод, на котором работало около 100 рабочих и выпускалось до 4 000 000 бутылок воды в год.

Юстус Христиан Лодер

Почтовая карточка Заведения искусственных минеральных вод

Бутылки для розлива минеральных вод

Строительство центральной части парка, доходившей до оси Введенской улицы, завершилось к 1846 году. Эта и следующая за ней, западная, части парка создавались по проекту инженер-капитана А. П. Соболева садовым мастером А. Рохелем на средства города; принимал в этом участие и садовый мастер Заведения искусственных минеральных вод Ф. И. Шредер. Основой центральной части стало дугообразное шоссе, отходившее от ездовой аллеи центральной части парка. Вдоль него были проложены дорожки и высажено 270 кленов, лип, ясеней, дубов. Кроме этих деревьев посадили берёзы, ивы, ильмы, сосны, а из кустарников – боярышник, иргу, жимолость, бузину, сирень, барбарис, спирею, жасмин, шиповник, крушину, тую и даже облепиху. Ассортимент был дополнен и куда более теплолюбивыми видами – ракитником, дроком, мушмулой, персиком. Это был интересный эксперимент, но он не удался: южные растения не смогли перенести наш непредсказуемый климат. В этой части парка были построены три круглых и четыре полукруглые деревянные беседки.

Западная часть парка, по своей композиции сходная с восточной, строилась очень долго – с 1847 по 1852 год, что было связано и с недостатком средств, и со сложностью работ. Здесь при подъёме воды в Неве во время наводнений гласис затапливало на большой территории. Поэтому пришлось подсыпать грунт на 30,5 см выше «самых высоких вод в Неве». Здесь, как и в других частях парка, построили две полукруглые открытые беседки и водокачальню, проложили водосточные трубы и вырыли колодцы. В ограде были сделаны двое ворот – напротив Введенской улицы и рядом с Мытнинской набережной. Деревья и кустарники высадили те же, что и в центральной части, а основой композиции здесь стала такая же широкая, овальная в плане, ездовая аллея, как и в восточной части парка. Она окружала большой – почти в 3,5 гектара – участок с пешеходными дорожками и молодыми посадками. Построенный парк перешёл в ведение Правления 1-го округа путей сообщения и публичных зданий и содержался на городские и, частично, на казённые средства. В таком законченном виде парк существовал совсем недолго. Все, что происходило здесь впоследствии – это история поглощения парка всевозможными, пусть даже очень важными и нужными, учреждениями. Первым из них было Заведение минеральных вод, вторым стал Зоологический сад.

В феврале 1865 года по решению императора Александра II под зоосад был выделен уже упомянутый участок в 3,5 га в западной части парка.

За прошедшие с той поры полтора столетия это местоположение зоосада прочно вошло в историю нашего города. И хотя на его территории не сохранилось построек того времени, общая планировка во многом та же, что в конце XIX века, а всё заведение в целом является частью ансамбля исторического центра Петербурга. Истории зоосада посвящена отдельная книга нашей серии, поэтому здесь мы ее повторять не будем.

Вернёмся снова в Александровский парк поглядеть на самый крупный комплекс зданий, сооружённых неподалеку от зоопарка на рубеже XIX-ХХ веков.

На рубеже веков парк понёс много невосполнимых территориальных потерь. Первая по времени и самая крупная – сооружение Народного дома.

В 1899 году по повелению императора Николая II часть территории (14,68 га) от Заведения искусственных минеральных вод до Зоологического сада была безвозмездно передана Санкт-Петербургскому городскому попечительству о народной трезвости для устройства развлечений и строительства Народного дома. Возведённые на этом месте здания перекрыли вид на кронверк и крепость, были вырублены многолетние деревья. И это печально, хотя делалось с благой целью – отлучить народ от пьянства, предоставив ему возможность культурного проведения досуга: за символическую плату смотреть театральные постановки, концерты, бесплатно посещать читальни, слушать лекции.

Народный дом императора Николая II. Открытка начала ХХ века

В начале ХХ века в разных частях Петербурга было построено около двух десятков Народных домов. В некоторых из них кроме театральных залов были устроены сберегательные кассы, юридические консультации, открывались школы, музеи наглядных пособий и даже обсерватории, работали торговые лавки, чайные, буфеты и безалкогольные столовые. Народные дома строились на государственные деньги и частные пожертвования. Специально для них многие видные архитекторы проектировали удобные, добротные здания. После революции, сменив названия, бывшие Народные дома не утратили своего предназначения и были преобразованы в Дома культуры, Дома пионеров, учебные заведения.

Поскольку строили на совесть, то значительная их часть прекрасно сохранились и до наших дней.

Но самым большим был, конечно, Народный дом имени императора Николая II в Александровском парке. Основой этого впечатляющего строения стал железный каркас одного из павильонов Всероссийской промышленной и художественной выставки, проходившей в Нижнем Новгороде в 1896 году. Этот павильон, спроектированный архитектором А. Н. Померанцевым, по окончании выставки разобрали и по частям привезли в Петербург, и уже другой архитектор, Г. И. Люцедарский, использовал его при строительстве. Вот как журналист того времени описывал интерьер здания: «Прямо из сеней через турникеты посетитель входит в огромный круглый зал под куполом, на стенах которого вверху изображены все части света, карта Российской империи и план Петербурга, все это работы учеников приюта принца Петра Ольденбургского. Прямо против входа широкая лестница ведёт на хоры. Справа от входа длинный огромный зал в два света с рядами лож по обеим сторонам предназначается для концертов и народных чтений. В нём стоит кафедра, а в конце устроен поднимающийся пол, в случае необходимости образующий небольшую эстраду. Слева от круглого зала огромный театральный зал с хорами и рядами лож. В зале 1500 мест для сидения, и столько же человек могут стоять… Огромные столовые занимают место вверху и внизу. Паровая кухня разом может готовить на 1500 человек. Обеденные столы покрываются скатертями из японской бумаги, которая после смены сжигается. Вообще на гигиену и чистоту обращено особое внимание… Вентиляция, отопление, освещение – все это устроено с новейшей техникой…» Зал для концертов сразу прозвали Железным, поскольку его металлические колонны ничем не были облицованы, а театральный зал вместе с круглым вестибюлем под застеклённым куполом стали, естественно, величать Стеклянным.

Стеклянный и Железный залы Народного дома имени Клары Цеткин и Розы Люксембург. 1920-е годы

Народный дом имени Николая II открылся 21 декабря 1900 года (3 января 1901 года по новому стилю) оперой М. И. Глинки «Жизнь за царя». Билеты стоили недёшево, поэтому малоимущий народ мог разместиться только на балконе, где места не нумеровались. Тем не менее новое учреждение быстро завоевало популярность, и вскоре стало ясно, что оно уже не вмещает всех желающих.

В 1910–1911 годы к Железному залу по проекту всё того же Г. И. Люцедарского были пристроены «Зрительный зал и народная аудитория имени его высочества принца А. П. Ольденбургского», переименованный публикой для краткости в Оперный зал. Его перекрывал самый крупный по тем временам железобетонный купол, а изолировать части здания в случае пожара призван был железный занавес. К сожалению, испытать его в работе пришлось вскоре после открытия, состоявшегося 4 января 1912 года. В ночь на 7 января в помещениях за сценой вспыхнул пожар. Занавес опустили, и это спасло от огня огромный зрительный зал на 2600 мест, но только что возведённому зданию потребовался серьёзный ремонт. В городе стали поговаривать, что такой пожар неспроста и он не последний. Мол, не дело на лобном месте песни петь и на костях скакать. Старожилы помнили рассказы своих предков, что как раз на том самом месте, где построили Оперный зал, с петровских времен подвергали телесным наказаниям и казнили множество людей. Вспоминали и то, что первостроители Петербурга, согнанные со всей России и даже с каторги, гибли тысячами и хоронили их тут же, на берегу Берёзового острова, прямо за кронверком.

Второе за один год торжественное открытие нового зала произошло лишь в декабре 1912 года. По традиции поставили оперу «Жизнь за царя» М. И. Глинки. Меломаны вспоминают, что труппа была весьма посредственной, акустика оставляла желать лучшего, но в огромном амфитеатре не оставалось свободных мест, когда в спектаклях участвовали кумиры публики – Ф. И. Шаляпин, В. Н. Давыдов, Л. В. Собинов, А. В. Нежданова, Д. А. Смирнов.

О Ф. И. Шаляпине разговор особый, потому что в конце XX века ему решено было поставить памятник в Александровском парке. Место выбрано очень удачно – между Народным домом и зоосадом. На сцене первого он выступал, а во второй ходил, но не столько на зверей посмотреть, сколько навестить хозяина зоосада, С. Н. Новикова – известного театрального антрепренера и очень симпатичного человека. Кроме того, Шаляпин часто бывал на Кронверкском проспекте у А. М. Горького, с которым его связывала давнишняя дружба. Да и сам Федор Иванович с 1914 года жил на Петроградской стороне, в конце Каменноостровского проспекта, на Пермской улице (ныне – улица Графтио). В 1922 году он уехал за границу, и хотя память о всемирно известном артисте уничтожить было невозможно, но и о памятнике эмигранту в Ленинграде говорить не приходилось. К концу столетия ситуация изменилась, тогда и возникла идея сооружения монумента. В 1999 году, к 125-летию со дня рождения великого русского певца, был установлен закладной камень. Правительство города издало соответствующее распоряжение, согласовало место установки, но вот деньги на это нашлись только у женщины-хирурга, блокадницы Валентины Николаевны Гороховой-Даниловой. Она пожертвовала на установку закладного камня все свои сбережения. Несколько раз проходил конкурс среди скульпторов, но до сооружения монумента дело не доходило. Летом закладного камня не было даже видно из-за крикливо раскрашенных резиновых батутов и множества лотков с дешёвыми китайскими поделками, зимой его заносило снегом. Но идея не умерла. Открытие долгожданного монумента намечалось на лето 2013 года, но пока откладывается. Надолго ли – покажет время.

Закладной камень памятника Фёдору Ивановичу Шаляпину

В 1917 году громадный Оперный зал Народного дома часто использовался для политических митингов и съездов. Но и своего театрального предназначения комплекс Народного дома не утратил, в 1920–1930-е годы там работало сразу несколько театров: оперный, марионеток, детский музыкальный, Театр народной комедии, Красный мюзик-холл, Театр музыкальной комедии.

Вот только после революции Народный дом никак не мог носить имён императора Николая II и принца Ольденбургского. Он стал называться Государственный Народный дом имени Клары Цеткин и Розы Люксембург, а кратко – Госнардом. Впрочем, в то время переименованиям подвергалось всё. Не избежал этого и сам парк. На том основании, что в стенах Народного дома три раза выступал В. И. Ленин, парку в октябре 1923 года дали имя вождя пролетариата. В 1940 году на здании Госнардома укрепили мемориальную доску, напоминающую о судьбоносных ленинских речах.

Не осталось тогда на карте и Кронверкского проспекта: с 23 сентября 1932 года он стал называться проспектом Максима Горького, потому что с 1912 по 1921 год писатель жил в доме № 23. Сам Горький был против такого прижизненного увековечивания, только к его мнению никто не прислушался. Историческое название Кронверкскому проспекту вернули только 4 октября 1991 года, а парку – 29 января 1997 года.

Мемориальная доска на стене Госнардома. Установлена в 1940 году

Театр-фестиваль «Балтийский дом»

В ноябре 1932 года в Госнардоме опять случился грандиозный пожар, в котором сгорел старый театральный корпус вместе с вестибюлем под застеклённым куполом. Вместо него по проекту архитекторов Н. А. Митурича и В. П. Маркашева было построено новое здание. В нем в 1936 году начал работать Ленинградский Государственный театр имени Ленинского комсомола, созданный на основе Красного театра и знаменитого тогда ТРАМа (Театра рабочей молодёжи). В 1991 году он был переименован в Санкт-Петербургский государственный театр «Балтийский дом», ныне имеющий статус Театра-фестиваля, потому что на его сценах ежегодно проводятся международные театральные форумы. В 2010 году праздновался двадцатилетний юбилей театрального фестиваля, совпавший с юбилеями актера Донатаса Баниониса и режиссёра Камы Гинкаса. В ознаменование этих дат на аллее парка рядом с театром появились их именные кресла. Тут же была придумана очередная народная примета, согласно которой тот, кто хочет стать актером, должен посидеть в кресле Баниониса, ну а если тянет в режиссёры – то в кресле Гинкаса. Узнав об этом, Кама Гинкас предостерёг: «Не в своё кресло не садись!» В 2011 году этот Звёздный ряд театра «Балтийский дом» пополнился очередными креслами – режиссёров Римаса Туминаса и Геннадия Опоркова.

Кресла Звездного ряда театра «Балтийский дом»

В годы Великой Отечественной войны Госнардом серьёзно пострадал и долго залечивал раны. Его отстраивали постепенно. В 1951 году в Оперном зале возобновил свою работу самый большой в городе кинотеатр «Великан». Именно возобновил, потому что первый «Великан» давал сеансы в этом здании ещё в 1924 году. Правда, он работал совсем недолго. Но после войны о нём вспомнили и оборудовали самый большой в городе кинотеатр, полностью соответствовавший своему названию.

Планетарий

А по соседству с ним вскоре начался показ необычных «объёмных» фильмов в «Стереокино». Этот небольшой зал был оборудован специальными экраном и киноустановкой. На сеансах каждому зрителю выдавались очки, надев которые, человек видел объёмную картинку. Ей, конечно, далеко было до теперешнего изображения в 3D-формате, но в своё время новинка привлекала публику, хотя стереофильмов снималось очень мало, и из года в год шли одни и те же картины.

Дольше всех после войны восстанавливали бывший Железный зал, в обновлённых интерьерах которого в 1959 году открылся Планетарий со Звёздным залом. Купол зала диаметром 25 м и высотой 15 м спроектирован так, что не виден с улицы. Его оборудовали специальным аппаратом, который позволяет воспроизвести на куполе картину звёздного неба, небесных явлений в движении за любой отрезок времени и для любой точки Земли. Таких аппаратов в СССР было только три: в Москве, Волгограде и Ленинграде. Интерес к Планетарию на заре комической эры был велик, при нём начали работать кружки юных астрономов и космонавтов. Ребята могли пользоваться небольшой обсерваторией с настоящим телескопом, позволяющим увидеть звёздные скопления, отдельные звёзды, Луну, планеты Солнечной системы. Пятиметровая башня обсерватории хорошо видна из парка. Планетарий работает и сейчас: там проводятся образовательные программы, а вот кинотеатров уже нет. В начале 1980-х годов в занимаемых ими помещениях началась реконструкция, и с 1988 года их место занял Мюзик-холл.

Однако кинотеатр появится опять, и произойдёт это совсем скоро. Его начали строить в апреле 2011 года на месте декорационных сараев театра «Балтийский дом». Предполагается, что это будет здание высотой 21 метр, площадью 16 000 квадратных метров с 6 залами общей вместимостью 900 мест, рестораном на крыше и парковкой на 100 машин под землёй. Называться этот самый большой киноцентр города будет, естественно, «Великан».

Но вернёмся опять в прошлое и поговорим о самых популярных развлечениях, которые были собраны не в театральных залах, а в саду Народного дома. «Как это, сад в парке?» – спросите вы. Мы уже встречались с этой странностью: был свой сад у Заведения искусственных минеральных вод, зоосад тоже огородил свою территорию внутри Александровского парка. Отчего же не быть саду у Народного дома? Взяли и отгородили часть Александровского парка от Оперного зала до зоосада. Получился сад Нардома, который тянулся между забором зоосада и рвом кронверка до Мытнинской набережной Невы. Этот сад открылся 15 июня 1901 года. Здесь было собрано множество павильонов и аттракционов на любой вкус: комната кривых зеркал, силомеры, качели, карусели, тиры, «колесо смерти», «чёртово колесо» и пр. Был свой театр, а на открытой летней эстраде выступали циркачи, куплетисты, оркестры и певцы, детишек катали на пони, осликах и даже на северных оленях. Но особой любовью публики пользовались миниатюрная железная дорога и американские горы, хотя на них надо было купить особые билеты.

Первые пассажиры прокатились по железной дороге летом 12 июня 1906 года. Вот как это описал журнал «Нива»: «Мысль устроить здесь совсем игрушечную модель настоящего поезда пришла Августейшему председателю комитета с. – петербургского городского попечительства о народной трезвости, Его Высочеству принцу Александру Петровичу Ольденбургскому, который, как говорят, в одну из поездок своих за границу сильно заинтересовался увиденным им где-то типом точно такой же оригинальной дороги. Сам паровозик… около 12 лошадиных сил, куплен был, вместе с соответствующим ему по величине тендером, в Нью-Йорке на заводе Cagney brothers New-York, City. Там же нашлись к нему и три вагончика открытого типа, вместимостью каждый на 12 человек взрослых или 18 детей. Нужды нет, что вагончики эти не совсем-то подходят к локомотиву, которого за ними даже и не видно, ибо вагоны значительно крупнее самого паровоза. Вес локомотива – 180 пудов (~ 3 т), а вагончиков – по 41 пуду (670 кг) каждый. Что касается самого пути, или полотна, то у нас строили его местные техники электрической станции Народного дома. Полотно протяжённостью 600 саженей (1280 м) в одну колею 22/4 дюйма шириной (571,5 мм) имеет круговое направление от центральной станции в одну сторону до Мытнинской набережной, где устроена крайне своеобразная неподвижная стрелка, благодаря остроумному пересечению путей очень просто повёртывающая паровоз обратно, и в другую сторону – в обход внутренних построек служб Народного дома, а вместе с ними также и электрической станции.

Железная дорога в саду Народного дома

Эта железная дорога служит пока просто для увеселительных целей, будучи предназначена только для катания детей, за что в оба конца взимается пятикопеечная плата. Судя же по преобладающему контингенту пассажиров этого игрушечного железнодорожного пути, можно сказать, что и для взрослой публики Народного дома такая забава пришлась, очевидно, по вкусу».

Так подробно описанная дорога прекратила своё существование в 1917 году. А вот «Американские горы», «настоящие Кордильеры», просуществовали гораздо дольше. Их подарил в начале ХХ века жителям города известный своей благотворительностью и огромным состоянием купец Степан Петрович Елисеев (вспомните Елисеевский магазин на Невском). Катались по горам в особых колёсных тележках, преодолевая «головокружительные» подъёмы и спуски, до ноября 1932 года, когда эти горы сгорели дотла вместе со Стеклянным театральным залом Госнардома.

«Американские горы» в саду Народного дома

Однако горожанам не пришлось долго печалиться по этому поводу. Всего через два года на их месте были воздвигнуты куда более впечатляющие по размерам и интересные по архитектурным и техническим решениям сооружения. Их проектировали молодые архитекторы А. П. Великанов, А. Ф. Хряков, Л. М. Поляков и инженер П. В. Старцев. Зодчие из этой группы потом много строили в Ленинграде и Москве, в других городах СССР, в Варшаве. А. Ф. Хряков стал лауреатом Ленинской и Сталинской премий, Л. М. Поляков дважды удостаивался Сталинской премии. Чтобы представить масштаб и стиль их творений, достаточно вспомнить здания Московского государственного университета им. Ломоносова, Дворца Советов, Центральный стадион в Лужниках. К началу работы над «Американскими горами» они уже создали очень интересный проект зоосада в Шувалово-Озерках. Это их детище осталось только в виде прекрасного альбома, подаренного руководителю города С. М. Кирову, по заказу которого проект и выполнялся.

Строительство «Американских гор» в саду Народного дома

Школа плавания на пляже Петропавловской крепости

А вот новые горы («не Американские, а Советские», так их называли в газетах того времени) строились стремительно. Они были сделаны преимущественно из дерева и обшиты фанерой, но так умело оштукатурены, что даже вблизи производили впечатление гигантских бетонных конструкций. Семь поездов возносили пассажиров на 34 м над землёй и ныряли в тоннели, пролетая по замысловатому серпантину гор. Проезд стоил один рубль – недёшево, но любителей острых ощущений было хоть отбавляй. Из 2 962 414 человек, посетивших комбинат Госнардома в 1935 году, покатались на горах 538 500. Очень популярен стал и пляж Госнардома у Петропавловской крепости, благоустроенный в том же году. Там были оборудованы спортивные площадки и купальни, открыта школа обучения плаванию детей и взрослых. Вроде бы всё это не имеет прямого отношения к Александровскому парку, но так уж получилось, что парк выходил прямо на берег пролива, отделявшего Петроградскую сторону от Петропавловской крепости, и как бы перешагнул через него, ведь пляж и площадки относились теперь к саду Госнардома.

И тут остро встал вопрос о мосте, способном выдержать все возраставшие нагрузки. Кронверкский, или 2-й Крепостной, мост, построенный через пролив ещё в начале 1870-х годов, к тому времени совсем обветшал и требовал немедленной замены, поскольку мог не выдержать сотен тысяч человек, устремившихся к новым площадкам сада. Вопрос решился моментально – к 1938 году был построен новый деревянный пятипролётный с металлическими балками мост. Его автор, инженер П. П. Степнов, настолько тактично вписал переправу в окружавший ландшафт, что создавалось впечатление, будто она стояла здесь всегда, чуть ли не с основания города. Потом этот мост много раз ремонтировали, но о его коренной перестройке не могло быть и речи.

Сейчас от сада Госнардома, его увеселений и аттракционов остались только воспоминания, старые фотографии да площадка у стен крепости для игры в городки. Сад прекратил своё существование 16 октября 1941 года, когда над городом после налета фашистской авиации встало зарево страшного пожара. Это горели «Американские горы», и вместе с ними погибло всё, чем был знаменит сад Госнардома. После войны большая часть его территории была передана зоосаду.

В 1885–1886 годах весь парк отремонтировали, посадили новые деревья, в основном хвойные: 900 елей, 175 сосен, 12 кедров и 60 деревьев других видов. Они, скорее всего, прижились, но до наших дней не дожили. Это сейчас хорошо известно, что лишь очень немногие виды хвойных растений могут смирится с грязным воздухом большого города. Обыкновенные сосны, ели и кедры (так у нас называют в просторечии кедровую сосну) не переносят загазованности и пыли, быстро хиреют и умирают. Конечно, на рубеже веков автомобили были редкостью, но зато во всю мощь работали и коптили небо заводы и фабрики, и воздух от этого чище отнюдь не становился. Только лиственницы оказались устойчивыми и сохранились в Александровском парке с середины 80-х годов XIX века, а некоторые, возможно, и со времени его закладки. Таких деревьев немного, но они есть…

Из лиственных деревьев внушают почтение старинные дубы, клёны, липы – их сразу узнаешь по впечатляющим размерам. Когда-то было много столетних вязов, но эти замечательные деревья начали гибнуть от «голландской» болезни, способной погубить дерево за один сезон. Надёжных способов лечения пока не найдено, и, очень может быть, скоро вязов в парке совсем не останется.

Долго-долго жили огромные ивы, одна из них сохраняется и сейчас около Народного дома. Пока стоят могучие тополя. Но их придётся опиливать, потому что они представляют нешуточную угрозу. Древесина у тополя сравнительно хрупкая, а парусность большая, поэтому даже здоровые деревья при сильном ветре ломаются и падают. Сажали их всегда, но особенно много после войны – в конце 1940-х – начале 1950-х годов, потому что они очень быстро растут и прекрасно себя чувствуют даже в экстремальных условиях – всегда зелёные, нарядные, с блестящими листьями. Но сажали их как-то бестолково, густо и зачастую в маленьких сквериках рядом с домами, и они, вырастая, разрушали корнями фундаменты. Сажали, не задумываясь о том, что тополя – двудомные растения. Мужские экземпляры весной до распускания листьев производят огромное количество толстых розовых сережек с пыльцой, которые осыпаются и замусоривают землю. Но это убрать не сложно. Хуже с женскими экземплярами: это они каждый год устраивают летний «снегопад» – расселяют свои пушистые плоды-коробочки. Этот «снег» вдохновляет поэтов и отравляет жизнь аллергикам.

Л. Н. Бенуа. Проект беседки в Александровском парке. 1890 год

Появились и новые строения. В 1892 году на площадке напротив Гулярной улицы (ныне – улица Лизы Чайкиной) построили большую круглую деревянную беседку с двухъярусной крышей, покрытой частью железом, частью – застеклёнными рамами. Её поддерживали 36 деревянных колонн с резными кронштейнами. Об этом явно не на века поставленном сооружении можно было бы не вспоминать, но автором проекта был замечательный архитектор – Н. Л. Бенуа. И беседка, без сомнения, была украшением парка.

С 1871 по 1893 год на месте, о котором пойдёт речь, находился маленький, площадью всего 0,45 га, городской древесный питомник, заведовал которым садовый мастер В. И. Визе. Питомник упразднили, поскольку в Петербурге уже было немало подобных частных заведений с широким ассортиментом растений.

И вот здесь, на берегу рва кронверка, летом 1902 года по инициативе императрицы Александры Федоровны началось возведение здания первой в России ортопедической лечебницы. Она создавалась для больных, страдающих заболеваниям опорно-двигательного аппарата – костей, суставов, мышц, связок, сухожилий, как врождённых, так и полученных вследствие травм или ранений. Предполагалось, что в лечебнице будут делаться операции с последующим восстановительным лечением и, если понадобится, протезированием.

Проект был заказан архитектору императорского двора Р. Ф. Мельцеру, который учёл все потребности учреждения, сочетающего в себе функции больницы, восстановительного и научного центра. Продумывалось всё до мелочей, материалы для строительства выбирались самые лучшие. Был сделан даже подземный ход, который соединял главный корпус со служебными флигелями. И санитары могли, например, отвезти белье в прачечную, не промокнув под дождем и не продрогнув в зимнюю стужу. Строительство здания завершилось к ноябрю 1902 года, но лечебницу, по замыслу императрицы, требовалось оснастить по последнему слову техники, она должна была иметь свою электростанцию и отделение водолечения. Как всё это устраивать, архитектору следовало посмотреть в Германии и Италии – странах-лидерах мировой ортопедии. Надлежало заказать соответствующее оборудование и только потом заканчивать отделку интерьеров. Уже на этом этапе стало понятно, что строится явно не «лечебница», а гораздо более масштабное по размерам и по своим задачам учреждение, которое с 1903 года, задолго до своего открытия, стало называться Ортопедическим институтом.

Ортопедический институт. Фотография 1910-х годов

Русско-японская война замедлила темп выполнения работ, и только 8 (21) августа 1906 году в присутствии Председателя Совета Министров и министра внутренних дел П. А. Столыпина, министра финансов принца А. П. Ольденбургского, петербургского градоначальника генерал-майора фон дер Лауница и многочисленных гостей состоялось торжественное открытие института. Начать работать он должен был 14 августа, но пришлось это сделать раньше. 12 августа произошло покушение на П. А. Столыпина, террористы взорвали бомбу на его даче на Аптекарском острове. Тогда погибло 30 человек, 60 были ранены. Они и стали первыми пациентами новой клиники.

Руководить учреждением был назначен выпускник Военно-медицинской академии, великолепный хирург-практик, талантливый ученый Роман Романович Вреден. Когда он возглавил институт, ему не было ещё и сорока лет. Но к этому времени он написал около 30 научных работ, побывал на фронтах Русско-японской войны, где служил главным полевым хирургом, в Петербурге заведовал сразу несколькими больницами. Однако делом его жизни стала работа в Ортопедическом институте, где он прослужил до самой кончины в 1934 году, помогая людям и воспитывая учеников. Удивительно, но даже во время Гражданской войны и разрухи его клиника оставалась эталоном лечебного учреждения: с белоснежным бельём, идеальной чистотой во всех помещениях, с неизменно чётким ритмом работы. И это прежде всего заслуга руководителя. Воздать ему должное удалось только в 1967 году, когда институту было присвоено имя Р. Р. Вредена. Со временем стало ясно, что учреждение уже не помещается в старом здании, и в 1988 году институт был переведён на ул. Академика Байкова, где работают 22 отделения, клиническая больница на 830 коек и представлены все направления ортопедии. Цифры впечатляют, особенно по сравнению с больницей на 70 человек в Александровском парке, но странно, что в этом здании, построенном специально для клиники, сейчас находится Северо-Западный филиал Российской академии правосудия, а не Медицинский музей или Музей петербургского модерна, что было бы естественно, учитывая назначение и стиль строения.

Северо-Западный филиал Российской академии правосудия

Однако лишь теперь, благодаря именно Российской академии правосудия, можно в полной мере оценить архитектурные достоинства на редкость хорошо сохранившегося здания бывшего Ортопедического института. Десятилетиями оно было скрыто глухим забором, который ныне уступил место ажурной металлической ограде, гармонирующей и с самим строением, и с Александровским парком. Сейчас ничто не мешает любоваться необыкновенным образом Иверской Божией Матери, украшающим стену больничной церкви Спаса Целителя. Это храм сильно пострадал в 1920-х годах, когда разрушили звонницу с 9 колоколами и сорвали венчавшую церковь маковку. Но икону богоборцы, видимо, не смогли или не посмели выломать из стены.

Автор эскиза этого образа – знаменитый художник К. С. Петров-Водкин. На первый взгляд может показаться, что это мозаика, и изображение набрано из разноцветных кусочков особым образом изготовленного стекла – смальты. На самом деле перед нами произведение из майолики, скажем проще – керамическая икона. Её особенность в том, что специальные краски – глазури – наносились по рисунку на прямоугольные плитки, а потом обжигались. В данном случае основой росписи служили разнообразные по форме куски плитки, повторяющие своими очертаниями контуры рисунка. Фигурные швы между плитками гораздо выразительнее линий, нанесённых краской. Это особенно важно, когда речь идёт о произведении, удалённом от зрителя, как в случае с этой иконой Иверской Божией Матери Петрова-Водкина. Художник осуществлял авторский надзор над переводом своего эскиза в майолику на керамической фабрике Royal Doulton в Лондоне, с которой у архитектора Мельцера были хорошо налаженные контакты. Это не единственная, но одна из первых в Петербурге керамических композиций, украсивших фасад здания.

Образ Иверской Божией Матери на фасаде здания Ортопедического института

Этот год ознаменовался празднованием 200-летия Санкт-Петербурга. Отмечался юбилей весьма скромно, но город получил прекрасный подарок – Троицкий мост через Неву. Решение о его строительстве было принято в 1891 году, но закладка состоялась только в 1897-м, в присутствии императора Николая II и президента Франции Феликса Форо. На Петербургской стороне строительство новой переправы потребовало оборудования съезда с моста, переходящего в прямой проезд, соединявший Троицкую площадь с Каменноостровским проспектом. Полукилометровый проезд прошёл через Александровский парк, разделив его на две неравные части, которые мы видим и сегодня. При прокладке проезда было вырублено 275 деревьев, а обе части парка, непосредственно прилегающие к проезду, перепланированы. Парк по-прежнему отделялся оградой от асфальтовых тротуаров, проложенных вдоль проезжей части. На тротуарах высадили 120 лип, у оснований стволов которых уложили решетчатые круги.

Открытие Троицкого моста в 1903 году

Позже, в 1909 году, эти деревья были дополнительно защищены своеобразными кринолинами из железных прутьев, стянутых кольцами. Но со временем проезд расширили, парковую ограду убрали, исчезли и эти липы.

А вот гранитный павильон «Грот», появившийся в 1903 году, сохранился до наших дней и стал достопримечательностью парка. Над сводами грота была сделана огороженная смотровая площадка, к которой сходилось несколько дорожек. Перед павильоном находился бассейн, вода из которого по каскаду стекала в русло ручья, впадавшего в пруд. В первозданном виде вся эта композиция поддерживалась до революции. А затем постепенно пересох ручей, разрушился бассейн, зарос и обмелел пруд, пропало ограждение смотровой площадки. Но грот стоял, и в таком полузаброшенном виде выглядел даже романтично. Его пытались использовать как склад садового инвентаря, несколько раз открывались в нем кафе, но они работали недолго. Зато постоянно, каждую зиму, ребята Петроградской стороны превращали грот в горку и катались с неё на санках, но чаще – на кусках фанеры. Особенно ценились у детворы крышки от посылочных ящиков – и по размеру подходили, и спрятать их куда-нибудь в «тайное» место было просто.

Грот в Александровском парке. Открытка начала ХХ века

Существование гранитного грота учитывалось и выдающимся архитектором А. И. фон Гогеном, когда он приступил к работе над проектом памятника-фонтана «в честь подвига двух неизвестных героев-моряков» с миноносца «Стерегущий». Оба сооружения как бы перекликаются, композиционно дополняя и поддерживая друг друга. Это особенно заметно зимой.

Грот в Александровском парке. Современная фотография

Над монументом работали скульптор К. В. Изенберг, автор скульптурной композиции, и профессор В. Н. Соколовский, выполнивший расчёты фундамента. Бронзовую отливку произвёл мастер-литейщик В. З. Гаврилов. Они создали впечатляющий монумент, развёрнутый в сторону Каменноостровского проспекта. По пологому холму две лестницы ведут на площадку, по бокам которой стоят, как в карауле, фонари в виде маяков. В центре на гранитном постаменте высится бронзовая композиция, выполненная в форме массивного креста. Здесь изображён самый драматичный момент боя: двое матросов открыли кингстон (задвижку, не позволяющую поступать воде снаружи в судовую систему), вода хлещет внутрь машинного отделения, и совсем скоро люди уйдут на дно вместе с изрешечённым снарядами миноносцем. Они знают, что впереди – верная смерть, однако предпочитают погибнуть, но не сдаться врагу.

К монументу была подведена вода, стекавшая по бронзовым волнам в бассейн у подножия памятника. Это было необычно, но разрушало поверхность монумента, а на бронзе неизменно оставались ржавые потеки, что снижало впечатление. Окончательно перекрыли воду, демонтировали трубы и отказались от идеи памятника-фонтана лишь в 1971 году.

Так часто называют памятник «Стерегущему» историки, моряки, журналисты, потому что в действительности полная драматизма сцена, воплощённая в бронзе скульптором К. В. Изенбергом, не имела места. Её не могло быть, потому что конструкцией корабля не предусматривались кингстоны, то есть открыть матросы ничего не могли. Эту важнейшую деталь знали кораблестроители и моряки, но о ней не ведали журналисты. И вот в марте 1904 года, краткое время спустя после морского боя с участием русского миноносца в виду Порт-Артура, в лондонской газете «Таймс» появилась заметка, основанная на сообщении из Японии, автора которого и по сию пору не удалось установить. Она была перепечатана русской газетой «Новое время»: «Тридцать пять убитых и тяжело раненных лежали на палубе русского миноносца, когда его взяли на буксир японцы, подобравшие лишь четверых легко раненных русских, бросившихся в море. Но на „Стерегущем“ оставались еще два матроса; они заперлись в трюме и не сдавались, несмотря на все увещевания. Они не только не сдались врагу, но вырвали у него добычу, которую он уже считал своей: открыв кингстоны, они наполнили родной миноносец водой и погребли себя вместе с ним в морских пучинах».

Памятник «Стерегущему». Открытка начала ХХ века. На переднем плане видна липа «в кринолине»

Эта заметка вызвала в России небывалый порыв патриотизма, художники изображали подвиг в своих произведениях, поэты писали стихи. Общество поверило каждому слову, а разубеждать его никто не старался, да, наверное, и не осмелился бы. Родилась идея создания памятника. Её поддержали власти, но военные специалисты за время, прошедшее с момента события, собрали документы, неопровержимо доказывающие, что вся эта история – вымысел. Вот что писал старший лейтенант Е. Н. Квашнин-Самарин, исполнявший обязанности начальника исторической части Морского генерального штаба: «Грустно видеть, что в великой России кто-то на авось пропагандирует постановку памятника не существовавшим морским героям, когда вся история нашего флота… полна настоящими подвигами». Наконец, доклад Морского ведомства с развенчивающими легенду документами лег на стол императора Николая II. Ознакомившись с ними, он начертал резолюцию: «Считать, что памятник сооружён в память геройской гибели в бою миноносца „Стерегущий“».

П. А. Столыпин на открытии памятника «Стерегущему»

Так что же произошло на самом деле? Шла Русско-японская война. 10 марта (26 февраля) 1904 года миноносцы «Решительный» и «Стерегущий», возвращаясь из ночной разведки в Порт-Артур, были встречены отрядом из четырёх японских кораблей. Силы были неравны – японцев было вдвое больше, они в три раза превосходили российские миноносцы по числу орудий и в полтора – по скорости. Русские командиры решили: корабли сохранить, боя не принимать. Под огнем противника они пытались прорваться ближе к порту, уйти под защитный огонь береговых батарей. «Решительному» это удалось, а по «Стерегущему» стали вести огонь все японские корабли. В первые минуты боя погиб командир судна лейтенант А. С. Сергеев, но русский миноносец продолжал ожесточённо отстреливаться: 27 снарядов попало в японское судно «Акебоно», 8 – в «Сазами». Потом, одно за другим, стали смолкать орудия «Стерегущего», и вскоре миноносец затих…

Открытие памятника «Стерегущему». 26 апреля 1911 года

Император Николай II и матросы со «Стерегущего» на торжественном открытии монумента

Японцы послали к нему лодку с командой, чтобы завести буксировочный трос и отвести поверженного врага в свой порт. Уже на подходе они увидели, что корпус пробит снарядами, рваные дыры зияют у самой ватерлинии, и через них внутрь судна поступает вода. То, что предстало перед ними на борту корабля, было страшно: в дыму, среди искорёженного металла лежали десятки убитых и умирающих от тяжелых ран обгоревших матросов. Мичман Ямазаки составил об увиденном подробнейшее донесение, оно заканчивалось словами:

«Вообще, положение миноносца было настолько ужасным, что не поддаётся описанию». Через 20 минут после начала буксировки «Стерегущий» затонул.

В плен было взято четверо русских раненых моряков. Сорок пять человек команды, все офицеры и командир «Стерегущего» погибли в том неравном бою.

Перед их мужеством преклонили голову даже враги, они увековечили подвиг русских моряков, поставив в Японии стелу из чёрного гранита, на которой начертаны слова: «Тем, кто больше жизни чтил Родину».

Так что русские моряки совершили подвиг – не выдуманный, настоящий. И он заслуживал памятника на родине героев, в России. Его установили в Александровском парке Санкт-Петербурга. Торжественное открытие состоялось 26 апреля 1911 года в присутствии Николая II, председателя Совета министров П. А. Столыпина, высших чинов армии и флота, а также вернувшихся из японского плена матросов со «Стерегущего» – на церемонии открытия были вручены знаки отличия Военного ордена.

Однако история миноносца «Стерегущий» на этом не закончилась. На флоте есть традиция давать новым кораблям имена овеянных славой предшественников. Поэтому уже в 1905 году в Ревеле (ныне – столица Эстонии город Таллин) был построен эсминец «Стерегущий», которому довелось участвовать в Первой мировой войне. Третий «Стерегущий» сошел со стапелей в 1939 году и погиб в неравном бою во время Второй мировой войны. На Тихоокеанском флоте с 1966 по 1993 год нёс службу большой противолодочный корабль «Стерегущий», а в XXI веке славное имя было дано корвету, с которого началась новая серия военных кораблей. Корвет был заложен на Северной верфи Санкт-Петербурга в 2001 году, спущен на воду в день города – 16 мая 2006 года. Его можно видеть на Неве в День Военно-морского флота России, поскольку он служит в составе соединения надводных кораблей Ленинградской военно-морской базы Балтийского флота.

Памятник «Стерегущему» – самый известный монумент Александровского парка. И он долго оставался единственным, пока в 60–70-е годы XX века парк не наполнился работами советских скульпторов, очень характерных для своего времени. Они лаконичны, статичны – вполне в стиле позднего соцреализма. За полвека ленинградцы привыкли даже к не самым удачным из них и поэтому беспокоятся, когда какая-нибудь фигура или группа покидает постамент, отправляясь на выставку или реставрацию. Так случилось с композициями Н. С. Кочукова «Молодость» (1969 г.) и А. Н. Чернецкого «Дети» (1972 г.). Покинула парк группа «Мать и сын» (1970 г.). Возможно, они ещё вернутся.

Остались на своих местах «Утро» В. Л. Рыбалко (1964 г.), эту работу чаще называют «Девушка, завязывающая косынку», и «Творчество» скульптора Е. А. Гендельмана (1972 г.). Последняя вещь в парке очень кстати, она отражает примету времени. В конце 1960-х годов весной, как только становилось тепло, выходили на пленэр ученики художественных школ города. Их можно было видеть во всех старинных садах и парках. Педагоги давали им самые разные задания, но главным было изображение старых, как их часто называли, благородных деревьев. С простенькими этюдниками, а чаще с чертежными досками, вот так, как эта бронзовая девочка, сидели они часами, рисовали, вглядываясь в кору, архитектонику ветвей и стволов, пытаясь перенести эту красоту на ватман.

«Дети»

«Рисующая девочка»

«Молодость»

«Девушка с голубем»

«Алёнушка»

«Девушка с голубем» скульптора В. Г. Стамова (1969 г.) – тоже памятник эпохи, когда голубь воспринимался как символ мира и дружбы между народами, что повелось с 1957 года, с Московского фестиваля молодёжи и студентов. Сейчас трудно представить, насколько популярно тогда стало голубеводство, сколько проводилось всяческих соревнований и выставок голубей. Очень быстро голубь стал символом юности. Решающую роль в этом сыграл фильм «Прощайте, голуби», который сейчас помнит только старшее поколение, и, главное, лирическая песня из него: «Вот и стали мы на год взрослей,/ И пора настаёт,/ Мы сегодня своих голубей/ Отправляем в прощальный полёт…» Песня эта звучит и в наши дни, особенно часто на выпускных вечерах.

«Алёнушка» (1991 г.) – ещё одна работа В. Г. Стамова, но создана она мастером на двадцать лет позже. Эта вещь очень подходит именно Александровскому парку. Она созвучна модерну – главенствующему стилю архитектурного окружения зелёного массива. Скульптура ему соответствует плавностью и тягучестью линий, пластичностью форм, своим настроением. Здесь нет и тени подражания или стилизации, но есть совпадение, что встречается нечасто.

К сожалению, нельзя не отметить характерной особенности любой парковой скульптуры: к каждому монументу ведёт неизменная «народная тропа» и каждую скульптуру окружает пыльная площадка, вытоптанная «петербуржцами и гостями нашего города». Гражданам недостаточно просто смотреть на памятник, они желают сфотографироваться на его фоне, в обнимку с ним или ещё как-нибудь, но в непосредственной близости к изваянию. Эти тропы работники парка пытаются периодически рыхлить, засаживать газонной травой, огораживать, но всё напрасно. А ведь есть в парке скульптурная группа, к которой можно присоединиться, смешаться с её персонажами и фотографироваться, пока не надоест. Стоит эта группа рядом с мини-городом.

В 2010 году большую озабоченность общественности вызвали сообщения о том, что неподалеку от метро появится новый объект. Александровский парк должен охраняться государством как объект культурного наследия регионального значения, и по закону в нём ничего нельзя строить без обсуждения проектов на Совете по культурному наследию при правительстве Петербурга и без тщательной проработки. Тем более что территория парка постоянно сокращается. В 2007 году его площадь была 16,94 га, а в 2010 уже на 2,5 га меньше. Но зелёные массивы беззащитны, и, как правило, они охраняются от застройки только на бумаге.

Петербуржцы пытаются их защитить, но редко бывают услышаны. Поэтому, когда в парке появился очередной синий забор, и по городу прошёл слух, что там строят некий подарок городу от «Газпрома», общественность сильно взволновалась, особенно когда выяснилось, что «подарок» займёт 4,2 га парка. К счастью, эта цифра в итоге оказалось раза в два меньше.

Мини-город. Модель Исаакиевского собора

И вот 15 июня 2011 года состоялось открытие «сюрприза». Перед публикой предстал существующий уже во многих крупных городах мира объект, называемый в просторечии «мини-город», в котором компактно размещены модели достопримечательностей. Для миниатюрного Петербурга было выбрано десять самых известных строений: Петропавловская крепость, Адмиралтейство, здание Сената и Синода, Главный штаб и Зимний дворец с Дворцовой площадью и Александровской колонной, Биржа на Стрелке Васильевского острова, Казанский собор, Михайловский замок, храм Спаса-на-Крови, Исаакиевский собор. Миниатюры расположены в соответствии с географическим положением оригиналов, между ними обозначены каналы и реки. Масштаб планировочной основы мини-города – 1: 50, а модели достопримечательностей выполнены в масштабе 1: 40, с увеличенным вертикальным масштабом 1: 37, чтобы они достовернее воспринимались со стороны. Сделаны они «Архитектурной мастерской Трофимовых». В газетах писали, что на изготовление моделей потребовалось пять лет работы и 25 тонн бронзы. В комплекс мини-города включены и скульптуры: группа «Великие зодчие» и массивная фигура одного из двенадцати учеников Иисуса Христа – апостола Петра, в котором нет ничего величественного: так, присел путник на камушек, на другой ногу поставил, подпёр щёку рукой, смотрит задумчиво вдаль поверх крошечных людских творений и суетящихся туристов. Только ключи от Царства Небесного в правой руке подскажут знающему, что это основатель христианской церкви апостол Петр, имя которого носит наш город.

«Великие зодчие» «собрались» на берегу рва кронверка рядом со своими творениями и, возможно, обсуждают их. Такой вот градостроительный совет, которого, конечно же, в действительности не могло быть. По замыслу автора скульптурную группу «Зодчие» составили архитекторы Растрелли, Росси, Трезини, Монферран, Тома де Томон, Воронихин, Захаров и Баженов. Один стул оставлен для будущего гения, который осчастливит Петербург новым шедевром.

Апостола Петра создал М. Дронов, а группа «Зодчие» – работа скульптора И. Козлова. Говорят, что при участии А. Таратынова. Появление этих скульптур в старинном парке на фоне Петропавловской крепости и здания Арсенала вызвало критические отзывы художественной общественности. От осторожных, мол, не украшают они города и парка, до самых резких: это примитивный кич, лишённый познавательного и художественного значения. Впрочем, хотя и предполагалось, что должны были быть увековечены зодчие, модели шедевров которых собраны в мини-городе, но узнать, кто из них кто, без аннотации не представляется возможным. Можно идентифицировать только стоящего Растрелли – по свитку с планом Зимнего дворца, и Монферрана, ибо под чьей же ещё рукой может быть изображение Исаакиевского собора?

Апостол Пётр

Скульптурная группа «Зодчие»

В первые дни после открытия этот комплекс понёс и первые потери. Вандалы начали разбирать его на сувениры. Поэтому со временем здесь поставили ограждение и пункт охраны.

Можно спорить о художественной ценности скульптур, но сам мини-город, безусловно, привлекателен для туристов, да и горожане приходят сюда с детьми, рассматривая город «с птичьего полета» как объёмную карту. Для парка он, безусловно, оказался благом, поскольку на его месте в свое время располагался плохо обихоженный теннисный корт, потом – городок допотопных аттракционов, а по закрытому ими берегу кронверкского рва по вечерам отваживались гулять только собачники с «серьёзными» псами. Этот угол долгие годы находился на особом контроле райотдела милиции, и патрульные машины туда наведывались с завидной регулярностью, так там было неспокойно.

С появлением мини-города открылись новые видовые точки на крепость и Артиллерийский музей, но обнажились и застарелые «язвы» вроде захламлённых дворов всех зданий, выходящих своими «задами» на ров кронверка. В то, что они когда-нибудь будут облагорожены, верится с трудом.

Неподалеку от памятника «Стерегущему» и мини-города находится станция метро «Горьковская», открытие которой состоялось 1 июля 1963 года. Она, безусловно, не украсила парк, заняла часть его территории, зато ленинградцы получили новую станцию на линии, связавшей центр города с его северными районами. У метро в нашем городе своя долгая история. Проект строительства подземной железной дороги между вокзалами Петербурга рассматривался ещё в 1889 году, но был отложен. Потом с завидным постоянством разрабатывались разные варианты сооружения метро, но и они оставались только на бумаге. И в данном случае это хорошо, потому что при их реализации город понёс бы невосполнимые потери. Так, один из них предполагал засыпку и спрямление живописного Екатерининского канала с пуском поездов по образовавшейся ложбине. Другие предусматривали строительство эстакад над городом, например от Казанского собора к Балтийскому и Варшавскому вокзалам. Были промежуточные варианты подземного метро с выходом некоторых его участков на поверхность. Творческая мысль инженеров-метростроителей работала постоянно до и после революции, но строительство метро в Ленинграде было начато только в апреле 1941 года, а через два месяца грянула Великая отечественная война. Работы возобновились лишь в мае 1946 года, а движение на первом участке между станциями «Площадь Восстания» и «Площадь Ленина» было открыто 1 июня 1958 года.

Старый наземный павильон станции метро «Горьковская»

Сейчас трудно представить себе, каким радостным событием для горожан был пуск метро! Туда шли целыми семьями, принарядившись, как в театр или музей. В диковинку было всё: спуск на эскалаторе, декоративное убранство подземных залов, красота полированного отделочного камня. Кроме того, все знали, что наше метро самое глубокое в мире, а потому многие удивлялись, что под землей можно дышать, как на поверхности. Ленинград тогда был городом очень чистым в любое время года, но поистине музейная чистота метро обращала на себя внимание. Вы заметили, что в подземных залах нет мусорных урн? Это – традиция: так со времени открытия первых станций соблюдается незыблемое правило – в метро нельзя сорить, весь мелкий мусор пассажиры должны выбрасывать в урны перед входом на станцию. Это правило и теперь худо-бедно, но всё-таки выполняется. И уж точно никому не придёт в голову курить в метро!

Новые станции открывались с завидной регулярностью. В 1961 году вступил в строй участок от «Технологического института» до «Парка Победы», а через два года – первый участок под Невой – от «Технологического института» до «Петроградской». Первые пассажиры сразу отметили, как разгоняются поезда между «Невским проспектом» и «Горьковской» на подходе к Неве, но мало кто знает, что это связано с заглублением тоннеля в районе Марсова поля, при прохождении которого первый вагон оказывается на 6 метров ниже последнего. Станцию назвали «Горьковская», потому что её наземный павильон был построен почти напротив дома № 23 по проспекту М. Горького (с 1991 года – Кронверкскому проспекту), где, как мы уже знаем, несколько лет жил знаменитый писатель. И если мы, выйдя из метро, осмотримся, то увидим на площади напротив станции памятник Горькому, установленный в 1968 году (скульптор – В. В. Исаева, архитектор – Е. И. Левинсон).

Портрет М. Горького на стене подземного вестибюля

Новый наземный павильон станции метро «Горьковская»

Естественно, что убранство подземного зала станции, а это самый короткий зал нашего метро, связано с её названием и исполнено в стилистике начала 60-х годов ХХ века: всё просто, без излишеств, достойно. Пилоны облицованы сааремским известняком. Из него изваян и портрет М. Горького на торцевой стене зала (скульпторы – М. Р. Габе, А. М. Торич, П. А. Якимович). А вот наземный павильон был построен из стекла и бетона по типовому проекту, как станции «Фрунзенская», «Электросила», «Парк Победы». Правда, теперь его можно увидеть только на старых фотографиях и открытках, потому что при реконструкции 2008–2009 годов его снесли и построили новый, напоминающий летающую тарелку. Уместна ли она в старом парке да ещё рядом с настоящими памятниками архитектуры – это вопрос. Но форму можно, в конце концов, оправдать близостью Планетария и порадоваться, что на этом месте не выросла очередная стеклянная коробка торгово-развлекательного центра, против строительства которого активно выступили градозащитники и горожане.

К 300-летию Петербурга Александровский парк начали готовить загодя. Был выполнен огромный объём работ: провели частичную перепланировку и ремонт набивных дорожек и газонов, асфальт повсеместно заменили мощением, отремонтировали ограду, дренажную систему и систему освещения. Были вычищены пруды, приведён в полный порядок район грота. Но вместе с тем проезд вдоль всех зданий, построенных в парке, превратился в улицу с таким количеством машин, что на въезде со стороны Введенской улицы пришлось установить светофор. Понятно, что парку эти вездесущие железные кони уюта не добавили.

Правда, появились машины, помогающие поддерживать парк в достойном виде. Мощными газонокосилками уже никого не удивишь, а вот работа садового пылесоса пока в новинку – его не каждый видел. Эта маленькая машина выходит на работу под конец листопада в сухую погоду, она быстро и аккуратно всасывает в свое нутро опавшие листья с просторных газонов. За этим действом интересно наблюдать со стороны.

В юбилейном году парк получил несколько специальных подарков. Подарком города Женевы стали оригинальные «Цветочные часы», установленные перед Мюзик-холлом. Они начали отсчет времени 2 июля 2003 года, в момент полуденного выстрела пушки Петропавловской крепости. На церемонии их открытия присутствовала делегация во главе с мэром Женевы Кристианом Феррацино. Часы представляют собой искусственный задернённый холм, внутри которого в бетонном корпусе находится часовой механизм, созданный известной швейцарской компанией «Мозер Баер». Механизм устанавливали швейцарские часовщики, а пусконаладочные работы производили специалисты российского ОАО «Хронотрон». На стороне холма, обращённой к Мюзик-холлу, сделан циферблат диаметром 5 метров.

Цветочные часы – подарок Женевы

Цветовая гамма растений, над которыми ходят стрелки часов, подобрана так, что в ней присутствуют красный и золотистый цвета флага Петербурга и тёмно-красный и жёлтый – флага Женевы. Эти цветочные часы – точная копия часов, с 1955 года украшающих парк на берегу Женевского озера. Специалисты заверили, что в течение 8 лет никакого ремонта часам не потребуется. Так оно и было, но затем часы стали всё чаще давать сбои, а то и вовсе останавливались. Причиной тому были не какие-то недостатки в их конструкции и не климатические особенности города «в виде дождя и мокрого снега», а обыкновенный вандализм. Часы ничем не защищены снаружи, возле них не поставишь пост охраны, вот и гнут несознательные граждане стрелки, и кто его знает, что ещё вытворяют. Механизм на такое обращение явно не рассчитан. Поэтому после очередного ремонта часы исправно работают недолго. На зиму их закрывают, и дети используют холм как горку.

Садовые диваны – подарок Швейцарской Конфедерации

Гораздо устойчивее оказался другой подарок Швейцарской Конфедерации – 26 (по числу кантонов Швейцарии) металлических садовых диванов с решётчатыми сиденьями. На спинке каждого дивана написано название одного из кантонов, так что по ним можно изучать административно-территориальное деление страны-дарителя. Немногие знают, что эти скамьи были изготовлены в Петербурге в кузнечной мастерской О. Н. Цветкова по проекту художника В. А. Сивакова. Мастера, выполняя заказ Швейцарии, сделали их из кованой стали. На эти скамьи можно присесть, передохнуть, но расположиться с комфортом и надолго нельзя – холодно и неудобно даже летом. Важно, что эти изящные произведения русских кузнецов очень прочны. Их создатели учли пороки психики части наших граждан, которые уверены, что день прожит зря, если им не удалось что-нибудь сломать или изукрасить. Конечно, и на эти скамьи покушались вандалы, но безуспешно.

Но самое важное, что к юбилею города была проведена тщательная ревизия всех насаждений. Ведь в парке главное – это растения: деревья, кустарники, травянистые многолетники, трава на газонах. Больные деревья начали лечить, погибшие были вырублены, а на их место высажено без малого триста новых деревьев и почти две тысячи кустарников. Самые значительные изменения, и, что приятно, в лучшую сторону, произошли в центральной и западной частях парка. Практически все посаженные к 2003 году растения прижились, многие начали цвести и плодоносить. Особенно празднично выглядят в любое время года мелкоплодные яблони. Они хороши в весеннем цвету, а осенью их украшают тысячи разноцветных плодов. У закладного камня Ф. И. Шаляпину посажены тёмнолистные клёны, а площадь перед Балтийским домом теперь окаймлена липами. Здесь же группами посажены ивы с шаровидной формой кроны и каштаны.

Весной никого не оставляет равнодушным буйное «золотое» цветение форзиции. Считалось, что этот кустарник совсем не подходит для Северо-Запада России, поскольку зимой вымерзает до уровня снежного покрова. Но были созданы зимостойкие сорта, и теперь не только энтузиасты-садоводы, но все горожане могут любоваться её цветением. Потом наступает время сирени, рябин, боярышников, чубушника, шиповника, японской айвы, разных спирей, среди которых выделяются разноцветными соцветиями невысокие плотные куртины спиреи японской, посаженной недалеко от метро. Летом в вазонах цветут, сменяя друг друга, однолетники. Уже традиционно первыми высаживаются анютины глазки. Недалеко от грота у пруда сделан цветник, который хорош всегда, но удивительно красив летом на закате солнца. Видно, что за растениями ухаживают неравнодушные люди, и каждый год в парке появляется какая-нибудь новая «садовая затея». В 2012 году был посажен небольшой розарий с зимостойкими розами, непрерывно цветущими до морозов. Конечно, эта красота требует заботы специалистов, но уважать их труд, вести себя достойно – это уж дело посетителей парка. Растения не могут защитить себя от вандалов, ломающих ветки, рвущих цветы, вытаптывающих траву, и от нерях, замусоривающих газоны и аллеи. В конце концов, каким будет парк, насколько комфортно в нем будет каждому из нас, не в последнюю очередь зависит от нас самих.

Дуб – ровесник парка

Ива на берегу кронверка

Мелкоплодные яблони в Александровском парке

Наше путешествие по Александровскому парку в пространстве и времени подошло к концу. Даже такой, уже наполовину застроенный, но старинный парк хорош в любое время года. Сюда стоит приехать, и не раз, потому что он всегда разный – в весенней нежной зелени, в летнем цветочном уборе, в буйстве осенних красок, в морозном инее, когда сквозь причудливое переплетение ветвей лучше видны окружающие парк знаменитые на весь мир памятники архитектуры и рядовая застройка Петербурга. Города, который без Александровского парка уже нельзя себе представить.

Генерал-провиантмейстер отвечал за продовольственное обеспечение российских войск.

Генерал-интендант отвечал за продовольственное снабжение, финансовое, медицинское, ветеринарное и вещевое обеспечение армии.

Государственный совет – высший законосовещательный орган Российской империи в 1810–1906 годах и верхняя палата законодательного учреждения Российской империи в 1906–1917 годах.