Современный Петербург невозможно представить без метро. Именно вокруг его станций сосредоточена современная жизнь города. А само метро — это настоящее подземное царство со своими дворцами, памятниками, мозаиками, барельефами, порой привлекающее туристов не меньше, чем шедевры наземной архитектуры.
Эта книга посвящена не только самим станциям, но и тем городским достопримечательностям, что расположены вокруг них. Автор — известный краевед, член Топонимической комиссии Санкт-Петербурга.
© ООО «Издательство АСТ», 2015
Современный Петербург невозможно представить без метро. Уже много лет оно является самым популярным и надежным видом общественного транспорта.
Но метрополитен — это не просто электропоезда, менее чем за час доставляющие пассажиров из одного конца города в другой. Это настоящее подземное царство со своими дворцами, памятниками, мозаиками, барельефами… О том, что наше метро выгодно отличается от многих западно-европейских подземок, свидетельствует постоянное присутствие в нем иностранных туристов, проявляющих к облику станций интерес, порой не меньший, чем к шедеврам городской архитектуры, расположенным на поверхности.
А много ли мы сами знаем о нашем метро? О том, что было на месте наземных павильонов, о том, что сейчас окружает станции?
В этой книге вы найдете краткую информацию о строителях наземных павильонов и подземных залов и более подробную — о месте расположения станций и их архитектурном окружении. Мне хотелось рассказать о каждой станции как можно больше интересного. Однако, согласитесь, что несопоставимы история района «Парнаса» и история, например, «Горьковской», находящейся на той же Московско-Петроградской линии. Поэтому в поисках материала о той или иной станции мне в ряде случаев не нужно было отдаляться от ее выхода и на двадцать шагов, а иногда приходилось совершать весьма солидные пешие прогулки.
То же самое я предлагаю сделать и вам, дорогой читатель. Ибо, если вы взяли в руки это издание, значит, вы — человек не равнодушный к своему городу. Значит, наверняка вы захотите прогуляться, скажем, от «Ломоносовской» до дома-колбасы и до памятника Володарскому у Невы. А заодно зайдете в музей Императорского Фарфорового завода. Взглянув на памятник конке у «Василеостровской», быть может, вы решите проехаться по Среднему проспекту, чтобы увидеть ретро-трамваи и ретро-троллейбусы, восстановленные энтузиастами и выставленные в музее Горэлектротранса.
Собственно говоря, эта книжка и призвана пробудить интерес к Петербургу, помочь лучше узнать его, а значит, еще сильней полюбить наш удивительный, непостижимый город.
Кировско-Выборгская линия (линия 1) соединяет «Проспект Ветеранов» (Кировский район) и железнодорожную станцию «Девяткино» (Всеволожский район Ленинградской области).
Первая в Ленинграде линия метро, она была открыта 15 ноября 1955 года и первоначально насчитывала восемь станций — от «Площади Восстания» до «Автова». Любопытно, что одна из станций первой очереди — «Пушкинская» — открылась позже, 30 апреля 1956 года.
1 июня 1958 года открылись станции «Чернышевская» и «Площадь Ленина». Ровно через восемь лет — 1 июня 1966 года появилась станция «Дачное», просуществовавшая лишь 11 лет и 5 месяцев: линию продлили до «Проспекта Ветеранов», а вместо «Дачного» появилась поблизости другая — «Ленинский проспект». Обе станции распахнули двери перед пассажирами 29 сентября 1977 года.
А двумя годами ранее, в 1975-м, ветка намного удлинилась в северном направлении. 22 апреля 1975 года открылась станция «Выборгская», 25 апреля — «Лесная», а в последний день года — 31 декабря — заработали «Площадь Мужества», «Политехническая» и «Академическая». Впрочем, все пять станций, пущенных в 1975 году, предполагалось открыть годом ранее, однако этого не произошло из-за аварии, случившейся в тоннеле под Политехнической улицей, на участке ветки между Новороссийской улицей и площадью Мужества.
Наконец, 29 декабря 1978 года открылись «Гражданский проспект» и «Комсомольская» (ныне — «Девяткино»).
«Проспект Ветеранов» — самая южная станция Кировско-Выборгской линии. На западе от нее расположился огромный жилой район (Ульянка, Лигово, Сосновая Поляна), поэтому неудивительно, что у нее один из самых больших пассажиропотоков — около семидесяти четырех тысяч человек в сутки.
Существовали проекты продления линии с остановками на улице Солдата Корзуна, у Полежаевскою парка и у железнодорожной платформы Лигово. По этой причине в тоннелях за станцией сделали четыре оборотных тупика. Но развитие ветки в этом направлении сочли в итоге нецелесообразным. Сейчас есть планы довести до юго-западных районов шестую, Красносельско-Калининскую, ветку, очередной этап проектирования которой начался в 2009 году.
Станция «Проспект Ветеранов» была открыта 29 сентября 1977 года и названа по одноименному проспекту на который между тем не ведет ни один выход. Оба выхода находятся на бульваре Новаторов: один расположен вблизи Дачного проспекта, другой — ближе к улице Танкиста Хрустицкого.
Первоначально в проекте было название «Улица III Интернационала». Так именовался нынешний Дачный проспект. В итоге все же решили назвать станцию «Проспектом Ветеранов», по центральной магистрали огромного «спального» района.
Подземный зал «Проспекта Ветеранов» построили по типовому московскому проекту. Его основные признаки: мелкое заложение (до поверхности земли здесь всего 6 м, а потому строили открытым способом), лестничный подъем вместо эскалаторного, выходы с двух сторон платформы в подземные переходы. Но главное — ровно сорок колонн подземного зала, из-за чего такой тип заслуженно прозвали «сороконожкой». По-московски построили и соседнюю станцию «Ленинский проспект». В общем, эти две станции оказались первыми, построенными в городе на Неве на столичный манер. Впрочем, и последними: больше так не строили.
Станция оформлена весьма скромно, лишь над входом помещены горельефы, выполненные в чеканном металле и отображающие эпизоды из истории СССР.
Станция «Ленинский проспект» была открыта одновременно с «Проспектом Ветеранов». Тоннели между этими станциями залегают на глубине всего 6 м. Для их строительства впервые применили клееболтовые стыки повышенной прочности.
Два выхода станции «Ленинский проспект» расположились в подземных переходах под бульваром Новаторов: один на пересечении с Ленинским проспектом (отсюда и название станции), другой — у кинотеатра «Нарвский».
Когда еще только строили подземные сооружения, Ленинский проспект назывался проспектом Героев. Такое же имя хотели присвоить и станции (а также нынешней железнодорожной станции «Ленинский проспект»). Но 18 апреля 1977 года, перед очередным днем рождения В. И. Ленина и к 60-летию Октябрьской революции, проспект Героев переименовали в честь вождя мирового пролетариата.
Из новой истории можно добавить происшествие во время строительства культурно-коммерческого комплекса «Французский бульвар», расположившегося непосредственно над перронным залом. Когда вбивались сваи, по стенам пошли большие трещины, что успели засвидетельствовать фотографиями. Но руководство метрополитена факт угрозы со стороны строительства отрицало, обвинив во всем… грунтовые воды. Строители тоже открещивались от обвинений в появлении трещин на станции. Громкого скандала удалось избежать. А трещины заделали буквально в два дня с момента их появления, и так умело, что заметить их невооруженным глазом на облицовке стены платформы, ведущей в сторону центра, практически невозможно.
В районе, в котором расположена станция «Ленинский проспект», в общем-то нет достопримечательностей. Внутреннее пространство кварталов занято настоящими «хрущевками» Автовского домостроительного комбината, построенными в середине 1960-х годов. Тогда же на четной стороне проспекта возвели девятиэтажные дома. Построенные по индивидуальному проекту, выполненному в архитектурной мастерской Евгения Полторацкого, они должны были придавать парадность проспекту Героев (Ленинскому проспекту).
«Автово» стала последней станцией линии метрополитена, введенной в строй 15 ноября 1955 года. И единственной, которую не пришлось оборудовать эскалаторами ввиду ее неглубокого заложения — всего 14 м. Поскольку станция создавалась на окраине, была возможность построить ее открытым способом. На проспекте Стачек вырыли огромный котлован, в котором затем разместили необходимые конструкции и механизмы. Между тем при работе в «Автове» метростроители столкнулись с большими трудностями. Поскольку из-за грунтовых вод вблизи речки Красненькой почва недостаточно тверда и подземные реки текут перпендикулярно тоннелям метро, пришлось прибегнуть к замораживанию земли. Когда же по окончании работ котлован стали засыпать, строители, видимо по неосторожности, повредили изоляцию, и по стенам и тоннелям потекла уже к тому времени растаявшая вода. Правда, советские газеты об этом ничего не писали, а сами метростроители, разумеется, об этом вспоминать не любят.
Впоследствии из-за проблем с гидроизоляцией потускнел и светлый мрамор, которым выложили стены станции. Этот традиционный для метрополитена камень известковой породы, как губка, впитывает в себя попадающую на него воду. Всю мраморную плитку на стенах в 2009 году заменили пенополиуретаном.
Подземный перронный зал мог бы стать настоящим хрустальным дворцом. Архитекторы Евгений Левинсон и Андрей Грушке в проекте предложили использовать для колонн рельефное прессованное стекло, чем-то напоминающее хрусталь. На применении этого материала настаивал и член-корреспондент Академии наук СССР Николай Николаевич Качалов, что неудивительно: он был настоящим подвижником в деле стекольной промышленности. Благодаря профессору Качалову, в середине 1920-х годов в Советском Союзе была внедрена отечественная технология изготовления оптического стекла, что позволило нашей стране с 1927 года отказаться от ввоза оптического стекла из-за границы. Впрочем, это отдельная история. Важно же то, что отделка колонн стеклянными панелями с обратным рельефом на станции «Автово» стала новаторским приемом. Добиться того, чтобы стекло перестало просвечивать, достаточно сложно, потому как грани нужно расположить под определенным углом — 80 градусов. Разработка технологии велась на первой в СССР кафедре стекла в Технологическом институте.
К сожалению, метростроителям пришлось сдать подземный зал лишь с шестнадцатью «хрустальными» колоннами. Стекольная промышленность в отведенное время с заданием не справилась, и, чтобы не срывать «намеченные партией и правительством сроки пуска объекта», пришлось облицевать оставшиеся колонны белым мрамором… Тем не менее ленинградские газетчики окрестили-таки станцию «Автово» «Хрустальным дворцом». И хотя таковым ее можно назвать лишь с большой натяжкой, эти шестнадцать колонн позволяют представить, какой она могла быть! На рельефном стекле особенно выделяются пятиконечные звезды как символ социализма и веточки дуба как символ силы государства, победившего фашизм.
В облике станции не было места случайным деталям, во всем закладывались смысл и символика. Торец подземного зала украшает мозаичное панно. Художники Виктор Воронецкий и Алексей Соколов изобразили на нем счастливую женщину с младенцем на руках — символ мира, завоеванного в тяжелой борьбе с фашизмом. Впрочем, станцию хотели посвятить не только этому. В проекте на фризе путевых стен планировалась надпись «Слава великому Сталину». Проектировались почти те же слова («Великому Сталину слава») и в интерьере наземного вестибюля, с которым «подземелье» связано «винтовой» лестницей, заворачивающейся по периметру здания. Думали также установить профиль «вождя народов» и при входе на станцию. Но впоследствии по политическим мотивам от всех этих идей отказались. Сейчас стену украшает панно «Защитники Ленинграда» (скульпторы Виктор Гордон и Ростислав Бельский), а на фризе видна надпись
Наземный вестибюль внешне напоминает храм, но храм в советском понимании, как общественное сооружение, посвященное защитникам Отечества. На фасадах помещены панно «Оборона Петрограда в 1919 году» и «Оборона Ленинграда в 1941–1943 годах» (скульпторы Владимир Ингал, Вера Бельская, Виктор Гордон, Виктор Чибриков, Е. В. и М. П. Щегловы).
Район Автова, примыкающий к старинной Петергофской дороге, двести лет назад был дачной местностью. На территории, ограниченной современными улицами Зенитчиков и Автовской, находились усадьбы камергера Александра Ивановича Нарышкина, которые он в 1775 году продал советнику Швебсу и президенту Коммерц-коллегии, камергеру Якову Матвеевичу Евреинову. Одна из самых знаменитых дач принадлежала княжеской чете Голицыных — Сергею Фёдоровичу и Варваре Васильевне, урожденной Энгельгардт, которая приходилась племянницей князю Григорию Потёмкину. По свидетельству адъютанта Павла I графа Евграфа Федотовича Комаровского, дача Голицыных была построена по образцу Таврического дворца. Впоследствии она сдавалась английскому послу Чарльзу Уитворту. А на месте двора дома № 3 по улице Зайцева в середине XIX века находилась дача архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера, одного из любимых зодчих императора Николая I.
Но к началу XX века Автово превратилось в рабочую окраину. А в 1937 году здесь началось строительство жилых кварталов, предопределенное руководством Ленинграда во главе с Сергеем Мироновичем Кировым еще в 1934 году. Проект планировки на треугольном участке, ограниченном современными Краснопутиловской улицей, проспектом Стачек и Автовской улицей, разработали Андрей Оль и Сергей Бровцев.
По воспоминаниям Галины Оль, дочери архитектора, также принимавшей участие в строительстве в Автове: «…Впервые решалась задача комплексной функциональной и архитектурной организации крупной городской территории жилыми зданиями». Андрей Оль, Сергей Бровцев вместе с помощниками, которые впоследствии стали известными ленинградскими зодчими, создали грандиозный ансамбль, не противоречащий петербургским традициям периметральной застройки улиц, использовав в композиции фасадов ордер и соединив здания арками.
В доме № 3 по улице Зенитчиков во время Великой Отечественной войны располагался штаб 42-й армии.
В первые послевоенные годы в Автове возобновилось жилищное строительство. Перекрестку Автовской улицы и проспекта Стачек придавалось значение своеобразных въездных ворот в город, поэтому угловые здания по проспекту Стачек были призваны придавать торжественность этому микрорайону. Построенные в стиле так называемого сталинского ампира по проекту архитекторов Галины Ашрапян, Валентина Каменского и Александра Мачерета, они и сегодня обращают на себя внимание красотой и гармоничностью. К сожалению, при строительстве путепровода через железную дорогу, ведущую в угольную гавань, панорама, задуманная и воплощенная советскими зодчими, была нарушена.
Рядом со станцией «Автово» находится Красненькое кладбище. На нем есть немало исторических могил.
В 1945 году на проспекте Стачек была установлена Арка Победы, впоследствии разобранная. Это была самая большая из трех временных арок, поставленных в тот победный год. Автор Валентин Каменский возвел 22-метровую арку, на которой отразил боевую мощь советской армии. Ее венчало изображение легендарного танка Т-34 и орудийных стволов.
За Красненькой речкой находятся три памятника, связанные с Великой Отечественной войной.
Первый — это дот, воздвигнутый в первые дни после нападения фашистской Германии на СССР.
Второй — танк КВ-85, построенный на Кировском заводе во время блокады и установленный на постамент в 1951 году. Идея установки тяжелого танка к десятой годовщине начала обороны Ленинграда принадлежит Жозефу Яковлевичу Котину, многие годы работавшему главным конструктором Кировского завода. Выбранная машина, участвовавшая в боевых операциях на Украине, своим ходом заехала на постамент. По воспоминаниям испытателя танков Александра Ивановича Эстратова, «танк выехал через главную проходную завода, повернул направо по проспекту Стачек… Под аплодисменты заводчан он торжественно прошел по проспекту. С первого раза танк по эстакаде взошел на подготовленный пьедестал». И только уже на постаменте боевую машину превратили в настоящий памятник танкистам и ленинградским танкостроителям.
Наконец, перед трамвайным парком в 2007 году был установлен памятник трамваю. Это вагон МС-29, также созданный на Кировском заводе. Именно такие вагоны стали основными на ленинградских улицах после того, как 15 апреля 1942 года в осажденном фашистами городе после первой блокадной зимы возобновилось трамвайное движение. В отличие от легендарных четырехосных «американок», они были более легкими, и в случае незначительных аварий ослабленные люди могли поставить на рельсы сошедший с рельсов вагон.
О трамвае-герое в военные года поэт Михаил Сазонов написал:
Памятник «Блокадному трамваю»
Трампарк, у которого установлен памятник трамваю — вагон № 2465,— необычный. Его предыстория связана с появлением в 1909 году «Общества Ораниенбаумской электрической железной дороги» (Оранэлы). Оранэлу, как следует из названия, предполагалось довести до Ораниенбаума, однако этого не произошло, линия была доведена только до Стрельны. В 1929 году депо Княжево, именовавшееся так по месту, которому в 1904 году название дал его владелец князь Николай Евгеньевич Куткин, стало трамвайным парком имени Котлякова, работавшего в депо Княжево с момента его основания, а впоследствии — гласного городской думы, большевика, депутата Петросовета. С 1995 года — это трампарк № 9.
К северу от станции «Автово», в небольшом сквере на углу проспекта Стачек и улицы Зайцева в 2013 году установили памятник легендарному герою-подводнику, командиру С-13 Александру Ивановичу Маринеско, потопившему 30 января 1945 года немецкий транспортный корабль «Вильгельм Густлофф». Этот подвиг вошел в военную мировую историю как «атака века». Непростой характер Александра Маринеско отразился на его судьбе. Герой долго пребывал в забвении. О его подвиге стал собирать материал писатель Александр Крон, написавший книгу «Капитан дальнего плавания». Нельзя не сказать о том, что в сборе сведений о Маринеско огромную помощь писателю оказал адмирал Иван Степанович Исаков.
Выбор места для памятника обусловлен тем, что Маринеско в послевоенные годы жил в доме № 6 по улице Строителей, которую в 1990 году переименовали в улицу Маринеско. Авторы памятника — скульптор Иван Корнеев и архитектор Вячеслав Бухаев.
Станция метро «Кировский завод» расположена на противоположной от территории Кировского завода стороне проспекта Стачек.
Подземный зал, оформленный в гамме серебристо-серых тонов, отражает тему индустриализации СССР, которая раскрывается в орнаментальных рельефах, выполненных из анодированного алюминия, с изображениями технических деталей и орудий производства, помещенных над пилонами[1]. Однако первоначальный проект не был полностью реализован. По нему на поверхности каждой опоры планировали укрепить мраморные доски с письмами ленинградцев «отцу народов» Иосифу Виссарионовичу Сталину.
Наземный вестибюль выполнили в классическом стиле греческой архитектуры: монументальное прямоугольное здание со всех сторон окружено сорока четырьмя дорическими колоннами. Поэт Всеволод Азаров восторженно писал: «Как в удивительное произведение искусства, можно влюбиться в станцию „Кировский завод“ с ее простором, строгим благородством. Облицованный светло-серым с серебристыми прожилками мрамором, подземный вокзал напоминает могучий, высокий залитый солнцем цех завода. Да, солнцем! Хотя мы находимся на многометровой глубине. Здесь совершенно не ощущается тяжесть свода, и кажется, что не толща земли над головой, а ясное небо…»
Самая главная достопримечательность в этом районе — конечно, Кировский завод.
Его история началась в 1801 году. Наибольшую славу предприятие получило, когда его в 1868 году возглавил Николай Иванович Путилов. Тогда же за ним закрепилось название Путиловский завод.
Это был выдающийся промышленник, считавший главной движущей силой заводского дела рабочего. Когда в конце 1867 года Николаевская железная дорога осталась без рельсов, а из-за границы рельсы в Россию было доставить невозможно из-за окончания навигации, в Министерство путей сообщения пришел коллежский советник, один из основателей Обуховского завода Николай Путилов с предложением дать ему в долг приличный железоделательный завод и пообещал с помощью русских рабочих и из русских материалов «завалить Россию русскими рельсами». В начале 1868 года правительство передало ему находящийся на Петергофской дороге Огарёвский завод. Для того чтобы начать «катать» рельсы — а это было новое для России производство — ему потребовалось всего восемнадцать дней!
Путилов ввел традицию отмечать каждый миллион пудов рельсов. 13 июня 1870 года в особо торжественной обстановке отметили четвертый миллион. Газета «Голос» от 16 июня 1870 года напечатала выступление Путилова, которое он посвятил не высоким гостям, а своим рабочим и закончил тостом: «Милостивые государи! Позвольте мне предложить тост за здоровье русского рабочего люда вообще и в частности за молодцов, закоптелых тружеников этого завода!»
Путилов постоянно расширял производство, несмотря ни на какие кризисные ситуации. Когда он 18 апреля 1880 году умер, тысячи рабочих пришли проводить в последний путь хозяина завода, которого они все уважали.
Еще при жизни Путилова большая часть акций завода перешла во владение Государственного банка, который и стал фактическим владельцем Путиловского завода.
В 1910-х годах заводом руководил другой Путилов — Алексей Иванович, однофамилец Николая Ивановича.
Вот основные вехи предприятия. В 1874 году на заводе произвели пуск первой мартеновской печи, начали строительство сталепрокатной мастерской и наладили производство товарных вагонов: в 1887-м на стапелях завода заложили первые военные корабли-миноносцы «Биорке» и «Роченсальм»; в 1889 году завод начал изготовление башенных 12-дюймовых орудийных установок с гидравлическим, а затем и электрическим приводом для броненосного флота России, а в 1894-м на заводе выпустили первые паровозы. В 1902 году на Путиловском заводе изготовили трехдюймовую полевую пушку — одна из лучших в мире по скорострельности, а в 1911-м спустили на воду эскадренный миноносец «Новик» — самый быстроходный в то время корабль в мире.
Немаловажно отметить, что первая в стране революция началась именно с Путиловского завода.
В начале января 1905 года мастер Тетявкин незаконно уволил четырех рабочих. Товарищи просили восстановить справедливость, однако тогдашнее руководство завода отказало в этом. Началась забастовка, руководство которой взяло на себя «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга», которая перекинулась на другие городские предприятия. Все это вылилось в шествие к Зимнему дворцу 9 января 1905 года. Мирных людей, желавших предъявить царю петицию о рабочих нуждах, встретил огонь правительственных войск. Этот день вошел в историю как «Кровавое воскресенье».
В советское время завод, который с конца 1922 года стал именоваться «Красным Путиловцем», продолжал оставаться на передовых позициях. Здесь в 1924 году был создан трактор «Фордзон-Путиловец».
Еще в марте 1919 года на VIII съезде большевистской партии Ленин говорил: «Если бы мы могли дать завтра сто тысяч тракторов, снабдить их бензином, снабдить их машинистами… то средний крестьянин сказал бы: я — за коммунию». Не будем гадать, насколько бы верным оказалось предположение Ленина, обладай советская власть таким количеством тракторов. Но факт, что в 1919 году таких сельхозмашин в России почти не было. В 1923 году была создана специальная комиссия, которая определила: стране нужно 220 тысяч тракторов мощностью 20 лошадиных сил. О разработке собственной модели тогда и речи не могло быть. Но в кратчайшие сроки на «Красном Путиловце» научились изготавливать запчасти купленного по лицензии американского трактора, да еще создали технологию их производства, в ряде случаев даже более совершенную. Это был действительно трудовой подвиг путиловцев и работавшего над сборкой конструктора Исидора Ивановича Трепененкова.
А в 1929 году на предприятии под руководством инженера Дмитрия Ивановича Кондратьева были созданы первые отечественные двухосные трамвайные вагоны МС (моторный стальной) и ПС (прицепной стальной). Эти вагоны перевозили пассажиров до 1970 года.
В 1933 году на «Красном Путиловце» впервые в СССР были созданы дальнодорожные лимузины Л-1 с восьмицилиндровым двигателем мощностью в 100 лошадиных сил, оборудованные по последнему слову техники в области автомобилестроения. Шесть опытных машин приняли участие в автопробеге «Ленинград — Москва — Ленинград», состоявшемся в мае 1933 года. Не вызвавшие нареканий у советского правительства лимузины Л-1 не были запущены в производство. Вероятно, на это решение повлиял тот факт, что у предприятия не хватало производственных мощностей.
С декабря 1934 года завод стал носить имя легендарного партийного руководителя Ленинграда Сергея Мироновича Кирова, убитого в Смольном 1 декабря того же года. «Красный Путиловец» всегда был в зоне пристального внимания Кирова, уделявшего огромное внимание развитию ленинградской промышленности, а последним объектом, за строительством которого накануне гибели, 30 ноября, тот наблюдал, был путепровод Путиловской железнодорожной ветки над улицей Стачек (ныне — проспект Стачек).
Угол административного здания со стороны упраздненной улицы Газа, практически целиком вошедшей в территорию предприятия, украшает мемориальная доска Николаю Рубцову со строкой из его стихотворения:
Дворец культуры имени И. И. Газа (проспект Стачек, 72)
Николай Рубцов некоторое время работал на Кировском заводе.
За павильоном метро, на улице Васи Алексеева, располагается машиностроительный техникум, носящий имя главного конструктора Кировского завода Жозефа Яковлевича Котина, занимавшего этот пост с 1937 года.
У самой станции метро находится длинное здание Дворца культуры имени И. И. Газа.
Дворец культуры носит имя большевика, жизнь которого была тесно связана с Путиловским заводом и с этим районом.
Иван Иванович Газа (1894–1933) с пятнадцати лет работал на Путиловском заводе, был организатором забастовок, за что в 1916-м был отправлен в армию. Во время Февральской революции он возглавил восстание Ораниенбаумского гарнизона, а в апреле 1917-го вступил в партию большевиков.
Всю Гражданскую войну комиссар Иван Газа провел на фронте, был награжден орденом Красного Знамени. С 1925 года работал секретарем партийного комитета «Красного Путиловца». В 1928 году он стал секретарем Московско-Нарвского райкома, а три года спустя — секретарем Ленинградского горкома ВКП(б). Он скончался 6 октября 1933 года в возрасте тридцати девяти лет и был похоронен на Марсовом поле, которое носило тогда название площади Жертв Революции. Это было последнее захоронение на Марсовом поле.
Перед входом в ДК в 1962 году был установлен бюст И. И. Газа работы скульптора Гавриила Гликмана и архитектора Юрия Мачерета. Погрудный портрет отлит из бронзы в литейной мастерской Академии художеств. А сам ДК им. И. И. Газа — памятник архитектуры эпохи конструктивизма, созданный Александром Гегелло и Давидом Кричевским в 1930–1935 годах.
Интересен украшающий Дворец культуры 56-метровый скульптурный фриз, созданный скульптором Леопольдом Дитрихом. Многофигурные композиции посвящены трем темам, непосредственно связанным с историей местности: «Маевка путиловцев в Лаутре», «9 января 1905 года», «С. М. Киров на „Красном Путиловце“». Композиции повторены дважды с использованием чередования ритмов движения изображенных фигур.
Украшение этого района — Комсомольская площадь, созданная архитекторами Валентином Каменским и Соломоном Майофисом в середине 1950-х годов и получившая название в 1958-м. Площадь пространственно продолжает сквер, расположенный между проспектом Стачек, Краснопутиловской улицей и улицей Зенитчиков. Вместе они являют собой пример высочайшей градостроительной культуры, ведущей начало от классиков, создавших неповторимые ансамбли петербургских площадей.
Памятник работы скульпторов Виктора Гордона и Владимира Тимошенко и архитекторов Олега Кузнецова и Белциона Фабрицкого украсил треугольный сквер, примыкающий к площади, к пятидесятилетию комсомола. Его торжественно открыли 27 октября 1968 года. Наверно, к шедеврам скульптуры его отнести трудно, даже если ограничиться памятниками советской эпохи, но нельзя не признать, что в этом памятнике есть экспрессия, образ…
Амуниция юноши с высоко поднятой рукой — буденовка и шинель, а сам он весь — порыв, борьба, стремление вперед!
До сегодняшнего дня не сохранились стоявшие рядом с памятником небольшие стелы с изображением орденов, присвоенных ленинскому комсомолу. Они несколько обеднили композицию, задуманную создателями монумента «Героическому комсомолу». Тем не менее этот монумент вместе с Комсомольской площадью являет собой мемориально-топонимический ансамбль, посвященный незабываемой странице в истории нашей страны.
Станция «Нарвская» всем своим скульптурным убранством символизирует мирный созидательный труд советских людей. Темы оригинальных композиций, посвященных представителям различных профессий, на пилонах перронного зала повторяются дважды.
Эту станцию первоначально хотели назвать «Сталинской». Именно на ней должно было быть два изображения Иосифа Виссарионовича Сталина. Но в итоге появилось только одно — в торце перронного зала, да и то ненадолго — всего на шесть лет. Поместили мозаичное панно «Сталин на трибуне», созданное по картине художника Александра Герасимова «И. В. Сталин делает отчетный доклад на XVII съезде ВКП(б)», написанной в 1939 году. Панно находилось здесь до 1961 года. После XXII съезда КПСС перед торцевой стеной соорудили загородку, за которой обустроили служебные помещения. Сейчас, по одним сведениям, мозаичный шедевр советских художников пылится на складах метрополитена, по другим — его уничтожили тогда же, в 1961 году.
Еще один портрет, но уже скульптурный, предполагалось создать над эскалаторами. Сталин должен был находиться в центре композиции «Слава труду!», в окружении счастливых советских людей, собравшихся в Ленинграде. Фоном счастья служили символы города — башня Адмиралтейства и памятник Ленину на одноименной площади у Финляндского вокзала. Однако этому проекту не суждено было реализоваться. И сегодня можно видеть в центре небольшое возвышение, так и оставшееся пустым.
Не реализовалась и идея создания рельефного портала в кассовом зале, где планировалось написать такой текст:
Впрочем, еще до XX съезда КПСС, на котором был осужден культ личности Сталина, станцию решили назвать не «Сталинской», а «Нарвской», по замечательному памятнику русской воинской славе — Нарвским воротам.
Нарвские ворота были воздвигнуты в честь подвигов русских войск в Отечественной войне 1812 года и в освободительном походе 1813–1814 годов. Под ними в 1814 году русские гвардейские полки прошли четырежды. Правда, это были совсем другие, деревянные ворота, воздвигнутые по проекту Джакомо Кваренги с гипсовыми скульптурами, выполненными по моделям Ивана Теребенёва.
Нарвские триумфальные ворота
В тот год под сводом деревянной арки торжественным строем прошли гвардейские полки. Ликованием встречали горожане русских воинов, сражавшихся с наполеоновскими войсками, вошедших в Париж и освободивших Европу от тирании Наполеона Бонапарта.
Первыми под аркой Нарвских ворот 30 июля 1814 года промаршировали лейб-гвардии Преображенский, Семёновский и Егерский полки. На воротах в честь них была выбита надпись на русском языке и на латыни: «Победоносной Российской Императорской гвардии жители Столичного города Святого Петра, от имени признательного отечества (в день 30 июля 1814)».
Для этого торжественного прохождения Преображенский, Семёновский и Егерский полки походным маршем пересекли Европу от столицы Франции до России. В начале июля их посадили на корабли, которые доставили победителей на берега Финского залива в Ораниенбаум (ныне — Ломоносов), Петергоф и Стрельну, откуда они по старой Петергофской дороге прошагали к Нарвским воротам, где их встречали жители российской столицы. Была разработана программа дня — «Обряд торжественной встречи». Вдоль дороги стояли крестьяне и люди «разного звания», иными словами, простой народ. Их выстроили шпалерами.
Непосредственно перед воротами помещались четыре трибуны. На них расположились именитые купцы и представители родовитого дворянства, которые получили специальные пригласительные билеты.
Ну а для почетных гостей — «дам и кавалеров» и для «императорской фамилии и высочайшего двора» были устроены особые галереи.
Справа и слева от ворот устроили амфитеатры. В правом расположились придворные музыканты и певчие, а в левом — духовой и роговой военный оркестры. Эту картину встречи позволяют воссоздать рисунки и воспоминания современников. Единственное, что не запечатлели художники, но есть в воспоминаниях, — эпизод, испортивший впечатление от торжественной встречи. Вот что написал очевидец события, будущий декабрист Иван Якушкин: «Наконец показался император… на славном рыжем коне, с обнаженной шпагой… Мы им любовались. Но в эту самую минуту почти перед его лошадью перебежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнаженной шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя!»
Неприятный, прямо скажем, эпизод…
Проекты же и офорты архитектора Джакомо Кваренги и рисунки художников той поры помогают представить, какими были первые Нарвские ворота.
Однопролетную арку венчала группа Славы-Победы, несущейся в колеснице, запряженной шестью конями. Между колоннами, которых насчитывалось двенадцать, на главных и боковых фасадах стояли шесть статуй античных воинов с перунами (молниями) и венками в руках. На фоне аттика над всеми колоннами высились фигуры гениев Победы, а сам аттик декорировался шестью барельефами, изображающими батальные сцены.
На пилонах ворот перечислялись гвардейские полки, проявившие в боях воинскую доблесть.
В 1814 году еще трижды Нарвские ворота встречали героев Отечественной войны. 6 сентября под сводом триумфальной арки прошагали лейб-гвардии Павловский и Финляндский полки. 18 октября — конногвардейцы, кавалергарды и гвардейская конная артиллерия, а ровно через неделю — лейб-гвардии Казачий полк.
Тут следует отметить, что Казачий полк особо отличился в семи из восьми битв, которые были нанесены на скрижали триумфальной арки как наиважнейшие в войне с Наполеоном: при Бородине, Тарутине, Малоярославце, Красном, Кульме, Лейпциге и Фер-Шампенуазе.
Однако триумфальным воротам, названным Нарвскими по дороге, ведущей на Нарву, был отведен недолгий срок жизни. Дерево и алебастр под воздействием сырого петербургского климата быстро обветшали. Через десять лет после торжественных встреч героев войны с Наполеоном они представляли угрозу проезжавшим под ними. Кроме того, плохое их состояние не соответствовало назначению триумфальных ворот — прославлять ратные подвиги. И тогда петербургский военный генерал-губернатор Михаил Андреевич Милорадович, заслуженный боевой генерал, участвовавший в италийском и швейцарском походах Суворова, руководивший авангардными и арьергардными боями во время войны 1812 года, доложил о плачевном состоянии Нарвских ворот императору Александру Павловичу. Вскоре последовал «высочайший рескрипт»: «Триумфальные ворота на Петергофской дороге, в свое время наскоро из дерева и алебастра построенные, соорудить из мрамора, гранита и меди».
На Милорадовича и было возложено руководство всеми делами по возобновлению триумфальных ворот. Михаил Андреевич обратился за помощью к президенту Академии художеств Алексею Николаевичу Оленину. Оленин, высоко ценивший талант Кваренги, посчитал возможным и целесообразным «устроить триумфальные ворота точно по проекту знаменитого зодчего покойного Кваренгия; где из гранита зделан (!) градской въезд».
«Нет сомнения, что здание, которое должно напоминать будущим поколениям… верность и решимость народа… в деле правом должно быть величаво», — писал Алексей Оленин. По его мнению, следовало внести лишь незначительные изменения. Например, расширить проезд и соразмерно этому увеличить все части памятника.
На постройку начали собирать пожертвования. Восемьдесят тысяч рублей оставалось еще от денег, собранных для постройки деревянных ворот. Двенадцать тысяч дали дворяне и купцы. Этого было явно недостаточно. Неожиданно деньги появились. В конце 1824 года умер начальник Гвардейского корпуса Фёдор Петрович Уваров. Он завещал на постройку триумфальных ворот четыреста тысяч рублей!
Фёдор Петрович Уваров был одним из сподвижников Михаила Илларионовича Кутузова, водил свои полки в сражении при Аустерлице, затем в боях при Крымском, под Вязьмой и Красным. Он стал героем Бородинской битвы, когда под его командованием первый кавалерийский корпус и казачий отряд атамана Платова прорвались во вражеский тыл, вызвав замешательство французов и дав тем самым два часа времени для перегруппировки русских войск.
В действующей армии генерал-лейтенант Уваров находился до входа русских войск в Париж, а затем занимал высшие воинские посты.
В августе 1825 года императору Александру I доложили о плане возведения новых ворот. Согласившись, он тем не менее высказался в пользу дешевизны, для чего предложил существовавшие на тот момент гранитные ворота просто обложить мрамором. Неслучайно у современников сложилось мнение, что Уваров своим завещанием сделал своеобразный вызов царю и его окружению, которые не торопились с обновлением патриотического памятника. Известно же, что сам Александр не очень любил вспоминать о войне с Наполеоном.
Но, так или иначе, в октябре 1825 года комитет по строительству ворот рассмотрел все документы на постройку каменных ворот, проект которых сделал архитектор Доменико Квадри. В заключении, сделанном комитетом, в частности, говорилось: «Предусмотренное расширение проезда нимало не изменяет вида ворот, воздвигнутых по плану Гваренги, ибо все части их будут соразмерно увеличены в соответственность проезду».
Как видим, предложения Алексея Николаевича Оленина о сохранении первоначального облика ворот были учтены.
Последнюю точку должен был поставить Александр I. Но неожиданная смерть императора в Таганроге отложила реализацию проекта, а вскоре случилось декабрьское восстание на Сенатской площади, и в числе восставших оказалось немало участников сражений с наполеоновскими войсками, героев Отечественной войны…
Реализация проекта, казалось, откладывается на неопределенное время. Но есть все же магия круглых дат. В 1827 году отмечалась пятнадцатая годовщина Бородинской битвы. В Москве, на дороге, ведущей в Петербург, воздвигались триумфальные ворота по проекту Осипа Бове. Начальник Главного штаба князь Пётр Михайлович Волконский, занимавший одновременно пост министра императорского двора, поручил своим подчиненным срочно подготовить материалы о Нарвских воротах для доклада императору Николаю I. И дело пошло. Руководство строительством новых ворот поручили Василию Стасову, одному из самых ценимых императором Николаем I архитекторов. 14 августа 1827 года был обнародован указ, в котором говорилось о намерении Александра I построить каменные триумфальные ворота, по возможности сохранив вид ворот, созданных Кваренги, и сообщалась дата основания нового памятника — 17 августа. День, когда была одержана победа при Кульме. Тогда формально командовал войсками император Александр Павлович, вот почему венценосным братом был выбран этот день.
Все было готово к торжественной закладке ворот. Но ее перенесли на 26 августа.
Вероятно, сыграли роль два обстоятельства. Первое — что в 1827 году исполнялось пятнадцать лет Бородинской битве. И второе — Бородинское сражение имело для участников Отечественной войны куда более важное значение, чем Кульмская битва.
Еще до торжественной церемонии закладки Василий Петрович Стасов и Алексей Николаевич Оленин лучшим из всех материалов для новых ворот признали «мраморные породы, которые противостоят тлетворному действию не хуже гранита и порфира, что доказывается торжественно многими памятниками древних, и особенно египетских». Тем не менее вскоре Стасов выдвинул другую идею, которая в итоге и была воплощена в жизнь.
30 октября 1827 года архитектор вместе с президентом Академии художеств написали в «Комитет сооружения триумфальных ворот в честь Гвардейского корпуса» о том, что их способ «состоит в бронзовой сплошь одежде всех частей триумфальных ворот из кирпича построенных. В них все архитектурные члены и украшения так же и колонны будут сделаны из кованой листовой бронзы».
Кованой бронзой здесь названа медь.
В тот же день Стасов подал «Проект на сделание медной одежды на все поверхности с колоннами и карнизами триумфальных ворот», в котором утверждал: «Прочность такой медной одежды можно считать превосходящею всякого крепкого камня, которые в здешнем климате подвергаются неминуемому по своей натуре впечатлениям более или менее ощутительным, и от того переменяющим вид свой при морозах и оттепелях».
Не правда ли, сложное предложение? Но главное, что оно было принято, хотя Николай I несколько раз отклонял смету строительства, предлагая использовать то тосненскую плиту, то чугун, из-за чего возведение ворот затягивалось.
Возможно, решающую роль сыграла фраза Стасова и Оленина о том, что триумфальные «сооруженные из меди… были бы единственными в своем роде в целой Европе».
«Триумфальные ворота согласно последнему предложению Комитета соорудить из кирпича с медною одеждою» — таков был окончательный вердикт императора, подписанный 21 мая 1830 года.
Строительство сразу же возобновилось. К этому времени старых Нарвских ворот уже не было. Окончательно обветшавшие, они были снесены в 1829 году. Новые ворота появились уже через полтора года. Это можно смело назвать трудовым подвигом опытных каменщиков, работавших в ту пору в столице Российской империи.
На строительство ворот потребовалось более полумиллиона кирпичей, благо кирпичных заводов в Петербурге хватало. Медную же одежду изготавливали на Александровском заводе за Невской заставой.
Медью следовало одеть фасады Нарвских ворот от гранитного цоколя до кровли. Кроме этого, еще стены, свод со стороны проезда и двенадцать колонн. Все необходимые заготовки, лекала сделал сам Стасов.
На облицовку пошли медные слитки из запасов Монетного двора, которые изначально предназначались для чеканки монет.
Двадцать четыре тысячи слитков «денежной меди» зимой и весной 1831 года перевезли с Заячьего острова на Александровский завод. Это был уже второй случай, когда денежный материал расходовался на украшение триумфальных арок. Впервые это было сделано для свинцового двуглавого орла на Петровских воротах Петропавловской крепости, когда «сусальных дел мастер» Иван Уваров получил пятьдесят два золотых червонца, которые пошли на золочение российского герба.
Опытные и талантливые чеканных дел мастера, работавшие на Александровском заводе, выбили из листов красной меди практически все детали ворот.
Любопытная история произошла при согласовании посвятительной надписи. Алексей Оленин, который был автором надписи «Победоносной Российской Императорской гвардии жители Столичного города Святого Петра, от имени признательного отечества (в день 30 июля 1814)», выбитой на воротах Кваренги, написал в этот раз другую: «Победоносной Российской императорской гвардии. Признательное отечество в 17 д. августа 1834». Заметим, все-таки Кульмское сражение оказалось отмеченным на Нарвских триумфальных воротах. Справедливости ради надо сказать, что в 1834 году отмечалось двадцатилетие победы при Кульме.
Так вот на латынь слово «гвардия» было переведено как «преторианцы».
Оленин, памятуя о том, что в позднейшие времена Римской империи существовали «когорты преторианские», которые иногда лишали римских императоров не только трона, но и жизни, решил, что это слово следует заменить другим. И вправду, зачем лишний раз вызывать у Николая Павловича воспоминания о декабре 1825 года, в котором русские «преторианцы» вполне могли лишить только взошедшего на трон царя и короны, и жизни? Слово заменили на «легион» (legion).
Вообще, значение слов, выбитых на Нарвских воротах, чрезвычайно велико. Краткие, лаконичные надписи, помещенные на разных частях, воспринимаются как летопись Отечественной войны.
Названия мест, где развертывались боевые сражения 1812–1814 годов, нанесены на восточной и на боковых сторонах аттика: Бородино, Тарутино, М. Ярославец, Красное, Кульм, Ф. Шампенуаз, Париж.
Над статуями воинов на лицевых фасадах арочных пилонов перечислены восемнадцать гвардейских частей, отличившихся в сражениях с армией Наполеона.
Чествование защитников Отечества нашло великолепное отражение в скульптурных изображениях воинов, облаченных в древнерусские доспехи с венками в руках.
К работе были привлечены скульпторы Василий Демут-Малиновский и Степан Пименов, которые создали статуи воинов в древнерусских доспехах с венками в руках. По модели Демут-Малиновского сделали колесницу, фигуру Славы — по модели Пименова, а шестерку коней, которые несут победную колесницу, создал барон Пётр Клодт, автор знаменитых коней на Аничковом мосту и конного памятника Николаю I на Исаакиевской площади. Гениев Победы выполнили Николай Токарев и Михаил Крылов, а барельефы парящих Слав — Иван Леппе.
Надпись над аркой извещает, что Нарвские ворота сооружены «повелением Александра Первого», над нею на русском языке и на латыни золотыми буквами выбиты слова:
А над фигурами воинов с лицевой стороны арочных пилонов поименованы восемнадцать гвардейских полков.
После того как ворота были торжественно открыты, возникла разумная идея устроить во внутренних помещениях музей. В аттике есть длинный зал, разделенный арками и перекрытый сводом, вполне подходящий для устройства в нем экспозиции, посвященной боевому пути российской гвардии.
Однако помещения были отданы караульной службе.
Впрочем, теперь там действительно работает музей.
Нарвские ворота стали победным символом и в годы Великой Отечественной войны. На их фоне на плакатах изображались советские танки, изготовленные на Кировском заводе, у них давались клятвы верности Отечеству. А в 1945 году Нарвские ворота встречали с победой над фашизмом советских воинов, в том числе и гвардейские полки, прославившиеся на полях сражений войны 1941–1945 годов.
Память о Великой Отечественной войне увековечена в памятнике, расположенном за Нарвскими воротами. 25 января 1999 год в центре небольшой круглой площади, сформировавшейся за Нарвскими воротами в первые послевоенные годы, был поставлен памятник маршалу Л. А. Говорову работы скульпторов Вениамина Боголюбова, Бориса Петрова и архитектора Елены Шаповаловой.
Герой Советского Союза Леонид Александрович Говоров — символ ленинградской победы.
Военная судьба крестьянского паренька из Вятской губернии началась в декабре 1916 года, когда его, студента кораблестроительного отделения Петроградского политехнического института, мобилизовали в армию и направили на обучение в Константиновское артиллерийское училище. В июне 1917 года, по окончании учебы, он был произведен в подпоручики и назначен младшим офицером мортирной батареи в составе одной из частей Томского гарнизона. В марте 1918 года Говоров демобилизовался и вернулся к родителям в Елабугу. Но в октябре в город вошли части Колчака, и его опять мобилизовали. Впрочем, подпоручик Говоров не разделял взгляды легендарного адмирала на будущее России и уже в ноябре 1919-го с частью своих солдат бежал в Томск, где принял участие в борьбе против белых. В январе 1920-го он вступил добровольцем в Красную армию.
Первую высшую военную награду Рабоче-крестьянской красной армии (РККА) — орден Красного Знамени — Говоров получил за бои у Каховки и штурм Перекопа. Примечательно, что от площади Стачек, фактически по правую руку от маршала, проходит небольшая улица, которая с 1952 года называется Перекопской.
Памятник маршалу Л. А. Говорову
Когда в апреле 1942-го генерал Говоров был назначен командующим Ленинградским фронтом, его «белое» прошлое сначала вызывало сомнения руководства Ленинграда, однако вскоре первый секретарь обкома Жданов скажет, что лучшего командира для Ленфронта было не найти.
Говоров, который, согласно одной из довоенных характеристик, был «склонен к самостоятельному принятию решений без боязни ответственности», прибыл в осажденный врагом Ленинград, чтобы выполнить две главнейшие задачи: уберечь город от разрушения вражеской артиллерией и накопить силы для мощного удара по врагу.
За педантичную любовь к точности его звали «аптекарем», за неразговорчивость — «сухарем», а легендарный сапер Иван Иванович Соломахин, имя которого носит проезд в Кировском районе, сказал как-то, что Ленинградский фронт под командованием Говорова «стал академическим». В этом — одновременно и уважение, и объяснение прикрепившихся к военачальнику прозвищ.
Нельзя не вспомнить о его роли в легендарном концерте, состоявшемся 9 августа 1942 года в Большом зале Филармонии, когда была исполнена Седьмая симфония Шостаковича. Под руководством Говорова была разработана операция «Шквал» — массированный артиллерийский удар по батареям и аэродромам противника, предотвративший бомбежку и обстрел Ленинграда во время исполнения героической симфонии.
Под руководством же Говорова разрабатывалась операция «Искра», в ходе которой 18 января 1943 года была прорвана блокада. Стоит вспомнить, как, готовя эту операцию, командующий фронтом доводил до изнеможения солдат и командиров на учениях, тренируя их перед предстоящими боями. Для чего? Да для того, чтобы избежать лишних жертв. Он, как наследник Суворова, знал, что «тяжело в ученье, легко в бою». И хотя бои были далеко не легкие, а очень и очень кровопролитные, физическая и тактическая подготовка, поставленная Говоровым, спасла жизни многим советским солдатам и офицерам.
Мужественный человек, он сам в случае необходимости неоднократно находился на передовом рубеже под обстрелом врага.
Звание Героя Советского Союза маршалу Говорову (маршалом он стал летом 1944-го после освобождения от финских войск Карельского перешейка) было присвоено ровно через год после полного освобождения Ленинграда от блокады, 27 января 1945 года.
На площади Стачек одно время стояли еще два памятника — Владимиру Ильичу Ленину и Васе Алексееву. Обе скульптуры создал Матвей Харламов. Комсомольского вожака установили в 1928 году, а вождя революции — в 1931-м. В. И. Ленина, в связи с реконструкцией площади, перенесли на улицу Швецова к дому № 23 в 1940 году, а Васю Алексеева четырьмя годами ранее — в парк имени 9 Января.
Память об этом трагическом дне года сохранена во фрагменте мостовой перед Нарвскими воротами и в панно, украсившем через шестьдесят лет после событий 1905 года брандмауэр дома № 2/2 по проспекту Стачек. Его создавала группа студентов ВХПУ имени В. И. Мухиной (нынешней академии имени А. Л. Штиглица). Проект росписи разработал выпускник Рифкат Багаутдинов. Панно показывает три этапа борьбы: занятие подпольных кружков молодых марксистов, распространение революционных идей и, наконец, решающий — штурм Зимнего дворца.
Очень примечательна центральная фигура панно! Фактически это творческое переосмысление «Большевика» Бориса Кустодиева, знаменитого полотна, хранящегося в Русском музее.
Проспект Стачек, 2/2
Небезынтересно вспомнить, что написанный Кустодиевым в 1920 году «Большевик» стал также переосмыслением его же работы 1905 года. Тогда, в год расстрела мирной демонстрации в Петербурге, в год поражения России в русско-японской войне, в год кровавого подавления восстания на крейсере «Очаков», художник создал рисунок «Вступление». На нем огромный скелет шагает по городам России, символизируя смерть.
Гигантский «Большевик» 1920 года тоже шагает через город семимильными шагами с развевающимся в руке флагом. Но если во «Вступлении» скелет идет по окраинам, через баррикады, то большевик вознесся над купеческими домами и особняками. То и другое весьма символично, тем более что у ног скелета и большевика — масса людей, кажущихся лилипутами.
Кустодиев воплотил в образах «героев» свой символ веры. Он увидел результаты объявленных царем в 1905-м свободы и большевиками в 1917-м равенства и братства. Ведь его большевик, идя через толпы людей, надвигается на церковь, купол которой едва достает ему до подбородка. Правда, в 1920-м, в год написания полотна, церкви еще не трещали под сапожищами…
«Большевик» на площади Стачек, кажется, вобрал в себе символические черты обеих кустодиевских работ. Здесь — борьба и смерть за идею, покачнувшийся, но все же, слава Богу, устоявший символ империи — Александровская колонна с ангелом и крепкий символ новой государственности — дымящие фабричные трубы. Только люди в нижней части произведения на лилипутов уже не похожи.
В глубине площади виден флигель Дома технической учебы, в котором располагается Санкт-Петербургский государственный технологический университет растительных полимеров (основанный в 1931 году как Ленинградский технологический институт целлюлозно-бумажной промышленности). Это здание было построено в 1930 году Александром Гегелло и Давидом Кричевским. Главный же архитектурный памятник площади, конечно, — Дворец культуры имени Горького, созданный этими же архитекторами.
Этот Дворец открыл новую страницу в строительстве театрально-концертных зданий. Праотцами дворцов и домов культуры можно считать народные дома, которые начали создаваться в России в начале XX века. Однако в народных домах основное внимание уделялось просветительским функциям, а дворцы культуры предполагали уже активное участие людей в культурной жизни. Поэтому в них создавались самодеятельные коллективы, творческие лаборатории, клубы по интересам, репетиционные залы, библиотеки, лектории…
Дворец культуры имени М. А. Горького (площадь Стачек, 4)
Одному из авторов — Александру Гегелло на Всемирной выставке в Париже за проект ДК имени Горького присудили диплом Гран-при, который можно видеть в музее истории Санкт-Петербурга. Интересно вспомнить, что говорили о строительстве первого в стране общественного центра нового типа сами его создатели.
Александр Гегелло: «Мы, архитекторы, не просто вели так называемый авторский надзор, но вместе с производителями работ, талантливым ленинградским инженером В. Ф. (Владимиром Фомичём. —
Давид Кричевский: «Мы считаем, что должны отрешиться от прежних форм… Зал нельзя делить на балконы, ложи. Наоборот, нужно создать более или менее общие условия как видимости, так и слышимости для всех. Располагая две тысячи зрителей в пределах амфитеатра и балкона, мы связали их непосредственно со сценой. С любого места балкона, не проходя через внезальные помещения, можно перейти на сцену».
Третий памятник эпохи конструктивизма на площади Стачек — находящийся напротив павильона метро Кировский универмаг.
На рубеже 1920–1930-х годов по проекту Армена Барутчева, Исидора Гильтера, Иосифа Меерзона и Якова Рубанчика одновременно строились четыре фабрики-кухни — в Московско-Нарвском, Невском, Выборгском районах и на Васильевском острове. Из всех четырех Московско-Нарвская была самой крупной, поскольку к ней присоединялись помещения универмага. Зданию придали асимметричный характер и небольшую высоту, так как к моменту его строительства площадь уже приобрела асимметричную форму, а главными доминантами на ней были Нарвские ворота и Дворец культуры имени Горького.
Впоследствии облик площади завершили дома, построенные Ноем Троцким и Сергеем Сперанским. Ныне площадь Стачек с ее архитектурным ансамблем входит в учебники по истории зодчества в архитектурных вузах мира.
Рядом с площадью Стачек есть ничем особо не примечательный дом 42–44 по Старо-Петергофскому проспекту. На него стоит обратить внимание. Дело не в том, что в нем жил Иван Иванович Газа, о котором мы уже рассказывали (см. «Кировский завод») и имя которого почти шестьдесят лет этот проспект носил, а тем, что по нему числилась первая в России фабрика консервов, основанная купцом Франсуа Степановичем Азибером. Необычное для купца имя объясняется французским происхождением его носителя.
Консервы появились в 1870 году. Производились они по способу другого француза — Николя Франсуа Аппера, который был по специальности кондитером, однако в 1804 году предложил оригинальный способ консервирования мяса.
Аппер варил мясо в течение одного-двух часов, затем помещал его в сосуды, которые нагревал в соляном растворе до 110–115 °C. Через небольшое отверстие в этих сосудах выходил пар, после чего сосуды плотно закупоривались.
Кондитер добился успеха. Его новшество признал сам французский император Наполеон. Он наградил изобретателя титулом «Благодетель человечества». Тем не менее наполеоновская армия, для которой, главным образом, и предназначалось консервированное мясо, не отнеслась к изобретению «Благодетеля человечества» с должным пиететом. Солдаты ели консервы без аппетита. Во-первых, они им не нравились по вкусу, а во-вторых, из-за недостаточной герметичности упаковки консервы нередко портились.
Тем не менее это был прорыв в деле довольствия правительственных войск.
До русской армии консервы дошли через много лет. Только после поражения России в Крымской войне.
Александр II, сменивший умершего отца Николая I, посчитал одной из причин поражения русской армии плохое довольствие. И в этом была доля истины. Вскоре после его восшествия на престол было приказано приступить к исследованиям относительно возможности изготовления в России «мясного и иного консерва».
Так и появился в столице Российской империи первый завод по производству консервов. Правда, вышла заминка с потребителями. Желающих пробовать незнакомый продукт не нашлось, поэтому дегустаторами стали заключенные столичной военной тюрьмы. Из двух сотен заключенных выбрали десяток крепких мужчин, сидевших в одиночных камерах. Этот выбор позволял все точно проверять и контролировать.
Конечно же, по городу пошли слухи о вреде консервов, в продукции завода Азибера попадался брак, однако обрусевший француз, имя которого переиначили во Франца, на немецкий лад, вошел в отечественную историю как первый российский консерватор. В смысле изготовитель консервов.
Дом этот в 1909 году перестроил инженер Владимир Козьмин. В таком виде он существует и поныне. В этом перестроенном доме в 1918–1919 годах жил художник Павел Филонов. Вероятно, здесь он создал «Портрет Армана Францевича с сыном». То есть речь идет о сыне и внуке основателя консервного предприятия.
До начала XXI века при объявлении этой станции добавляли: «Балтийский и Варшавский вокзалы». Теперь, после закрытия Варшавского, объявляется только Балтийский вокзал. «Балтийскую» сначала так и собирались назвать — станция «Балтийский вокзал».
Однако нынешнее название позволило расширить балтийскую тему. Главный фасад наземного павильона украшен шестиколонным лоджией-портиком. В нише за колоннадой над входными дверями разместили пять барельефов русских флотоводцев — адмиралов Фёдора Фёдоровича Ушакова, Михаила Петровича Лазарева, Владимира Алексеевича Корнилова, Павла Степановича Нахимова и Степана Осиповича Макарова. Вряд ли профили флотоводцев были бы уместны на станции с названием «Балтийский вокзал».
Перронный зал продолжает тему морской славы. Свод средней части платформы напоминает парус, люстры — иллюминаторы, а дополняет образное решение станции мозаичное панно «1917 год», выполненное в технике флорентийской мозаики (рисунок набран из крупных кусков мрамора и цветных камней). В прошлом на панно хотели изобразить Сталина в окружении моряков-балтийцев.
С эскалатора станции можно выйти на площадь Балтийского вокзала и непосредственно на сам Балтийский вокзал в кассовый зал.
Наземный вестибюль на углу с Митрофаньевским шоссе, пристроенный к зданию Балтийского вокзала, выглядит довольно громоздким и нарушает симметрию здания вокзала, которое было построено в 1855–1858 годах архитектором Александром Кракау. Метро было сооружено у восточного бокового флигеля. Громадный куб закрыл собой несколько витражей светового зала.
Балтийский вокзал и железная дорога до Петергофа строились на деньги придворного банкира барона Александра Людвиговича Штиглица. Предприниматель, прославившийся своей благотворительностью, имел несколько предприятий на южном берегу Обводного канала в Петербурге, в Ивангороде и Нарве. Строительство железной дороги в сторону Прибалтики было делом выгодным как для него лично, так и для государства.
Вскоре после открытия вокзала через Обводный канал в створе Ново-Петергофского проспекта (ныне Лермонтовский проспект) был переброшен мост, получивший название Штиглицкого, в честь банкира, на деньги которого он строился. Однако в 1870-е за ним закрепилось название Ново-Петергофского моста.
Балтийский вокзал
Ново-Петергофский мост и площадь Балтийского вокзала
В центре площади Балтийского вокзала разбит сквер, в центре которого находится памятный знак героям Великой Отечественной войны. До этого перед Балтийским вокзалом памятники устанавливались дважды.
В 1919 году, в соответствии с ленинским планом монументальной пропаганды, появился гипсовый Луи Огюст Бланки, французский революционер, утопист-коммунист. Хоть классики марксизма-ленинизма и подвергали критике «бланкизм» — политическое течение, названное по имени Бланки — сторонника заговорщической тактики в революционном движении, Ленин, утверждая список деятелей, которым предполагалось ставить памятники, говорил, что «исторические заслуги судятся не потому, чего не дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно со своими предшественниками». Безусловно, в этом плане Бланки мог считаться прогрессивным деятелем, а его слова, ставшие афоризмом: «Можно уступить силе, но безропотно покоряются лишь разуму», справедливы и сегодня.
Но гипс — материал недолговечный, особенно в условиях сырого Питера. Поэтому Бланки простоял перед вокзалом недолго — несколько месяцев.
Затем, 5 ноября 1949 года, торжественно открыли памятник И. В. Сталину работы Николая Томского. Архитектурное оформление выполнили Николай Хомутецкий, Борис Муравьёв и Сергей Евдокимов. Отлитая на «Монументскульптуре» фигура Сталина представляла «вождя народов» в полный рост. Стоящий на пятиметровом ступенчатом прямоугольном постаменте, он в левой руке держал свиток, а правую заложил за обшлаг шинели.
Этот памятник демонтировали в 1961 году.
Вообще, ансамбль площади Балтийского вокзала не выглядит законченным. Справа по выходе из метро, на Митрофаньевском шоссе, на месте промышленных корпусов завода подъемно-транспортного оборудования, существовавших с 1930-х годов, в конце 2000-х возник торговый центр «Лента». Слева на площадь выходит жилой дом, построенный в 1902 года зодчим Петром Самсоновым.
И уж совершенно убогим выглядит, даже в сравнении с обычным доходным домом начала прошлого века, стеклянное здание образца 1960–70-х годов, стоящее в створе Ново-Петергофского моста. В сравнении с ним соседние рядовые постройки — едва ли не шедевры. Кстати, угловое с улицей Шкапина здание, построенное техником Агурьяном Голосуевым, действительно весьма элегантно. Оно даже отмечено мемориальной доской, правда по другому поводу. Надпись гласит:
Правда, есть одна загвоздка. Согласно справочнику Бориса Кирикова «Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX — начала XX века», техник Голосуев построил этот дом… в 1907 году.
Это, впрочем, мелочь в сравнении с соседним кварталом, между улицами Шкапина и Розенштейна, который в 2007 году был практически полностью снесен. Мрачный, страшный, он много лет был живой иллюстрацией к стихотворению Николая Заболоцкого «Обводный канал», написанному — совершенно точно — в 1928-м:
Из архитектурных памятников, находящихся у Балтийского вокзала, самый значительный — пакгаузы лейб-гвардии Измайловского полка, построенные Василием Стасовым, занимающие почти целый квартал по нечетной стороне Обводного канала между Измайловским и Лермонтовским проспектами.
Поодаль, за бывшим Варшавским вокзалом, стоит Воскресенская церковь. Приглядевшись к ней, можно обнаружить сходство храма со штофом, а колокольни — с бутылкой.
И этому есть объяснение. Храм Воскресения Христова строился по инициативе Александро-Невского общества трезвости. С середины 1890-х у Варшавского вокзала стоял деревянный храм, рядом с которым в 1897 году появился возведенный по проекту Густава фон Голи трехэтажный дом для школы и библиотеки с читальней, а еще через год в нем было открыто то самое общество. Оно должно было развивать «не одну частичную добродетель воздержания от спиртных напитков, но целостное христианско-органическое начало жизни».
Трезвенники решили собирать деньги на постройку каменного храма. Двадцать пять тысяч рублей на это богоугодное дело выделил император Николай II. Церковь строил тоже фон Голи, в соавторстве с Германом Гриммом. В 1906 году на колокольню подняли тысячепудовый колокол, который прихожане назвали «Отцом Александром» в память священника Александра Васильевича Рождественского, попечением которого появилось Александро-Невское общество трезвости.
В 1914-м это общество стало Всероссийским братством. Но долго просуществовать ему было не суждено. А через шестнадцать лет закрыли и церковь.
У церкви Воскресения Христова было две часовни, одна из которых находилась у здания Варшавского вокзала, построенного по проекту Петра Сальмановича в 1862 году.
Многие годы вокзал служил верой и правдой по своему прямому назначению, однако никогда у его перронов не скапливалось столько железнодорожной техники, сколько после его закрытия. 2 августа 2001 года на подъездных путях был открыт музей. Часть экспонатов доставили из Шушар, где до этого паровозный музей работал уже несколько лет, а часть подготовили специально для новой музейной площадки. На ней собраны несколько десятков единиц техники от знаменитой «овечки» (паровоза «Ов») — самой распространенной разновидности основного дореволюционного локомотива, до тепловоза с символикой Московской Олимпиады, выпущенного в 1977 году на Коломенском тепловозостроительном заводе имени В. В. Куйбышева.
В 2013 году у церкви Воскресения Христова установили памятник последней царской чете — Николаю Александровичу и его супруге Александре Фёдоровне, приурочив это к четырехсотлетию восшествия на престол династии Романовых. Автор скульптурной композиции, в которую включена икона с изображением семьи последнего русского императора, — Михаил Переяславец.
К сожалению, в том же году, за полтора месяца до появления памятника у церкви, арендаторы здания бывшего Варшавского вокзала, ставшего торгово-развлекательным комплексом «Варшавский экспресс», сломали выявленный объект культурного наследия — пакгауз.
На другом берегу Обводного канала в начале 1820-х годов по проекту Василия Стасова были построены провиантские склады Измайловского полка. Зодчий поставил четыре стандартных корпуса вдоль набережной, каждый — отдельно, на одинаковом расстоянии от другого. В этом заключался не только принцип регулярности, но и ощущался четкий воинский распорядок. Но Стасовский ансамбль дошел до нас в искаженном виде, поскольку в 1915–1916 годах для манежа Николаевского кавалерийского училища два корпуса объединили в один. К бывшим провиантским складам ведут два моста — недавно построенный Митрофаньевский в створе Митрофаньевского шоссе, и Ново-Петергофский в створе Лермонтовского проспекта.
Примечательно, что первоначально Ново-Петергофский мост, появившийся в 1860 году, именовался Штиглицким, по имени придворного банкира, владельца многих фабрик и известного благотворителя барона Александра Людвиговича Штиглица. Но это имя оказалось вытесненным в 1870-е, когда за ним закрепилось существующее наименование — по прежнему названию последнего участка Лермонтовского проспекта.
Имя барона исчезло с моста при его жизни. А ведь появление его было Штиглицем определено и строительство им финансировалось. Так же как и Балтийской железной дороги, которая была нужна Штиглицу для сообщения с Ивангородом и Нарвой, где находились его предприятия.
«Технологический институт» стал первой станцией метро на правительственной магистрали Ленинграда — проспекте имени Сталина (ныне Московском). Для нужд будущего метрополитена был снесен трехэтажный дом, который с 1897 по 1917 год принадлежал наследникам почетного гражданина Николая Ивановича Рулёва Владимиру и Петру Николаевичу Рулёвым. Новое здание получилось монументальным, хотя и тоже трехэтажным; отличительной особенностью стал цоколь, который собран из необработанных гранитных блоков. Его строили не только как вход-выход в подземку: часть его занимает Управление Петербургского метрополитена.
Станция была открыта вместе с вводом в строй всей первой очереди 15 ноября 1955 года. При входе на нее пассажир попадал в кассовый зал, в одной из арок которого на стене планировалось сделать панно с изображением Сталина, стоящего на лестнице. На карнизе купола в проекте имелась надпись:
Технологический институт
Подземный зал был построен в колонном типе: нефы разделяются аркадой. На обе стороны платформы тогда еще прибывали составы только Кировско-Выборгской линии. В центре подземного вестибюля, в круглом зале, как благодаря газетным публикациям стали называть восьмигранное помещение, стены были украшены медальонами основоположников научного коммунизма: Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ленина и Иосифа Сталина. Впоследствии именно из этого зала построили переход на вторую платформу; тогда же здесь оставили лишь Ленина и Маркса, убрав Энгельса и Сталина. В центре свода круглого зала находится небольшой разноцветный витраж.
На колоннах подземного зала были помещены 24 барельефа выдающихся русских и советских ученых. Среди них: Иван Фёдоров, Михаил Васильевич Ломоносов, Николай Иванович Лобачевский, Иван Петрович Кулибин, Николай Иванович Пирогов, Сергей Петрович Боткин, Николай Николаевич Миклухо-Маклай, Николай Михайлович Пржевальский, Павел Николаевич Яблочков, Софья Васильевна Ковалевская, Александр Степанович Попов, Иван Михайлович Сеченов, Илья Ильич Мечников, Дмитрий Иванович Менделеев, Климент Аркадьевич Тимирязев, Николай Иванович Жуковский, Владимир Михайлович Бехтерев, Сергей Васильевич Лебедев, Иван Владимирович Мичурин, Константин Эдуардович Циолковский, Александр Петрович Карпинский и Иван Петрович Павлов. Сейчас на колоннах можно насчитать лишь 22 медальона. Все дело в том, что вместе с Энгельсом и Сталиным сняли портреты Алексея Фаворского и Алексея Крылова. Теперь они стали экспонатами Музея метрополитена.
Переход между двумя платформами — колонной и пилонной открыли 11 апреля 1961 года. Такая станция, где на разные стороны приходят поезда разных линий, называется кросс-платформенной. «Технологический институт» стал первым в СССР из существующих ныне подобных метровокзалов.
Переход между платформами двух станций с одним названием «Технологический институт» провели из круглого центрального зала. В результате несколько красивых колонн с каннелюрами «ушли» в лестничный марш на треть. Это испортило вид самой «научной» станции по числу изображенных на барельефах ученых петербургского метро. В переходе на торцевой стене была установлена электросветовая схема линий, показывающая огоньками открытые станции. Позже она была заменена на медную, но через некоторое время и та перестала отвечать современному количеству станций. Поэтому и ее сняли.
Вторую платформу соорудили параллельно первой. В пилонной зале лестничный переход вышел из торца, причем торцевая лестница расположилась в самой середине зала, что сократило полезную площадь. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, под переходом соорудили два небольших тоннеля, соединившие перроны. Они облицованы кафельной плиткой, что придает ощущение нахождения в клозете.
Вторая линия — Московско-Петроградская — открылась 29 апреля 1961 года. Это — день открытия станции «Технологический институт-2».
Вход на обе станции расположен со стороны Московского проспекта, а выход — на Загородный проспект и Технологическую площадь.
Технологическая площадь — одна из самых маленьких в историческом центре города. Фактически площадь образует срезанный угол главного здания Технологического института, корпуса которого выходят и на Московский, и на Загородный проспект. Эти корпуса появились в 1859 году, когда учебному заведению потребовались новые помещения. В те годы Технологический институт возглавлял Илья Петрович Чайковский — отец композитора Петра Ильича Чайковского.
Нынешний облик комплекс Технологического института приобрел в 1898 году, когда его перестроил архитектор Лев Шишко. Здание было дополнено четвертым этажом, окна третьего этажа расширили и соединили с верхним пилястрами. В 1930 году еще один корпус вдоль Московского проспекта возвели Давид Кричевский и Александр Гегелло.
Санкт-Петербургский государственный технологический институт (Московский проспект, 26)
История этого высшего учебного заведения начинается с 1828 года. Уместно в связи с этим сказать, что студенты СПбГТИ (ТУ), в отличие от других студентов, с легкостью запоминают число Эйлера с точностью до девятого знака, так как в его записи дважды повторяется год основания (1828):
Внутри здания установлено несколько десятков памятных досок, посвященных выпускникам и преподавателям вуза, а на фасаде в 1958 году укрепили мемориальную доску исключительно революционного характера. Она напоминает о том, что в Технологическом институте в 1905–1906 годах неоднократно выступал на партсобраниях В. И. Ленин.
Перед главным входом в вуз стоит памятник Георгию Валентиновичу Плеханову, деятелю российского и международного рабочего и социалистического движения. Его создатели — скульпторы Илья Гинцбург и Матвей Харламов и архитектор Яков Гевирц.
Илья Гинцбург работал над проектом памятника Плеханову, который предполагалось, согласно ленинскому плану монументальной пропаганды, установить перед Казанским собором. Именно здесь в 1876 году состоялась первая в России массовая демонстрация, на которой Г. В. Плеханов и выступил с речью. Гипсовая модель, изображавшая Плеханова во время произнесения этой речи, появилась перед Казанским собором в 1924 году. Бронзовую отливку фигуры выполнили на заводе «Красный выборжец» и 3 мая 1925 года поставили уже перед зданием Технологического института, носившего имя Плеханова.
Фигуру рабочего, который находится ниже, на подиуме постамента, выполнил Матвей Харламов. Одной рукой рабочий опирается на постамент, где лежит молот — орудие пролетариата, а в другой держит знамя. По логике, этого рабочего должны звать Яшей Потаповым, поскольку человек именно с таким именем впервые развернул красный флаг на демонстрации перед Казанским собором в декабре 1876 года. Однако возраст рабочего на памятнике и его одеяние заставляют усомниться в этом. Но этот недочет — ничто в сравнении с несоответствием масштабного соотношения фигур рабочего и оратора, снижающим заданную реалистичному памятнику динамику.
Практически напротив корпусов Технологического института, у дома № 19, находится другой монумент — памятник выдающемуся русскому ученому Дмитрию Ивановичу Менделееву Он появился в 1932 году на месте беседки, в которой Менделеев любил отдыхать, поэтому скульптор Илья Гинцбург и изобразил ученого сидящим в кресле с раскрытой книгой на коленях. Между тем сидячая поза Дмитрия Ивановича отнюдь не свидетельствует о полной расслабленности, поскольку под креслом лежат огромные фолианты, на одном из которых можно прочесть: «Временник Главной палаты мер и весов».
В 1935 году на торцевой стене соседнего здания появилась Периодическая таблица элементов, открытая Менделеевым в 1869 году. Мозаику создал художник Анатолий Трескин, впоследствии ставший реставратором, имя которого неразрывно связано с восстановлением в первые послевоенные годы Павловского дворца.
При взгляде на таблицу Менделеева работы Трескина следует обратить внимание, что элементы, открытые Дмитрием Ивановичем, обозначены красной мозаикой, а открытые позднее, но предсказанные ученым, — синей.
Появление же памятника именно здесь абсолютно закономерно. В 1879 году на тогдашнем Забалканском проспекте, за год до этого названным так в честь победы русских войск на Балканах и освобождения Болгарии от турецкого владычества в ходе русско-турецкой войны, архитектор Фёдор Бекман выстроил здание Депо образцовых мер и весов. В 1875 году Россия и еще шестнадцать государств подписали «Международную метрическую конвенцию», и, хотя внутри страны продолжали действовать собственные меры веса и длины (версты, мили, сажени, четверти), необходимо было иметь особое здание для хранения эталонов.
Бекман поставил дом в глубине участка, подальше от проезжей части, до мелочей продумал планировку помещений и конструкцию здания Депо, чтобы эталоны не испытывали никакого воздействия — ни колебания почвы, ни воздействия света.
В 1892 году Дмитрий Менделеев был назначен ученым хранителем Депо, а в следующем году по его предложению Депо было преобразовано в Главную палату мер и весов, которая стала центральным метрологическим учреждением России.
Полезные преобразования на этом не прекратились. Первым в мире Менделеев высказал идею создать эталон времени. Для этого был нужен телескоп. И вскоре по проекту зодчего Сергея Козлова стала строиться башня с куполом. Она была готова в 1902 году, и на ней через три года установили огромные часы.
Менделеев до самой смерти руководил Главной палатой мер и весов. Сейчас она занимает четыре корпуса — в 1912–1914 годах архитектор Александр Бубырь надстроил здание одним этажом и построил еще одно П-образное здание.
Рядом с Главной палатой мер и весов находится Константиновское артиллерийское училище, носящее имя первого своего шефа — великого князя Константина Павловича.
Константиновцев юнкера других училищ звали «констапупами», а черную выпушку на их погонах объясняли «трауром по пехоте», намекая тем самым, что Константиновское училище было рождено из Дворянского полка, считавшегося пехотным. Также о них была сочинена такая песенка-«журавель»:
Дразнилки дразнилками, но между тем среди выпускников Константиновского училища было много заслуженных офицеров. Среди георгиевских кавалеров — генерал Николай Иванович Гродеков, которому Петербург обязан появлением на Петровской набережной двух львов ши-цза, напоминающих лягушек. Гродекову их подарили китайцы, а он, по возвращении со службы, подарил их городу.
Вскоре после Октябрьской революции Константиновское училище было закрыто. Среди военных специалистов последнего, 1917, года выпуска был будущий маршал Советского Союза Леонид Александрович Говоров, имя которого после Великой Отечественной войны было присвоено примыкающему к училищному зданию скверу на углу Московского проспекта и набережной реки Фонтанки.
В советское время бывшее Константиновское училище, перестроенное в 1908 году Николаем Архангельским, называлось Высшим артиллерийским Краснознаменным командным училищем имени Красного Октября.
Фасады здания украшают мемориальные доски знаменитым выпускникам. Среди них главный маршал артиллерии Николай Николаевич Воронов, маршал артиллерии Василий Иванович Казаков, маршал Матвей Васильевич Захаров.
Здание училища, которое в середине XIX века разместилось в бывшем военно-сиротском доме, строил в 1809–1810 годах Александр Штауберт. В 1894–1907 годах архитектор Николай Архангельский надстроил здания и осуществил ряд перестроек.
Формально «Пушкинская» относится к первым в Петербурге станциям метро, открытым 15 ноября 1955 года. Но из-за проблем с прокладкой эскалаторного тоннеля она была введена в строй только 30 апреля 1956 года.
Наземный вестибюль расположился в Адмиралтейском (тогда — Ленинском) районе, у Витебского вокзала. Проектное название — «Витебский вокзал» — заменили на «Пушкинскую», поскольку от Витебского вокзала электропоезда едут к городу Пушкину. В этом есть преемственность с прежними названиями знаменитого петербургского пригорода и вокзала. Город именовался Царским Селом, и вокзал, первый в России, открытый в 1837 году вскоре после смерти Пушкина, назвали Царскосельским. Поезда первоначально ходили лишь до Царского Села.
Витебским вокзал стал в 1934 году, до этого побывав еще и Детскосельским, поскольку Царское Село в 1918 году стало Детским Селом. В 1937 году, к столетию со дня гибели поэта, Детское Село назвали Пушкиным. Инициатива переименования принадлежала писателю Алексею Толстому, который многие годы жил в этом городке.
Пушкину посвящен барельефный медальон с профильным его изображением над эскалаторным тоннелем и памятник в торце перронного зала. Скульптор Михаил Аникушин изобразил поэта сидящим на скамье в глубокой задумчивости. Статуя находится в нише, стену которой украшает живописное панно, исполненное московской художницей Марией Энгельке. На нем изображены очень дорогие сердцам петербуржцев места — парк в Пушкине, озеро, тронутые осенними красками деревья. У этого памятника поэту почти всегда лежат цветы — их кладут поклонники творчества Пушкина.
«Пушкинскую» многие считают одной из самых красивых петербургских станций. Эффект создается и незаурядным оформлением пилонов, и приглушенным светом, и в основном светлыми цветами материалов. 20 декабря 2008 года с открытием Фрунзенско-Приморской линии появился переход «Пушкинская» — «Звенигородская». Лестничный марш и недлинный тоннель прошли из центра подземного зала станции над путями южного направления.
С художественной точки зрения наибольший интерес представляет Витебский (Царскосельский) вокзал. Хотя с первоначальным своим обликом он имеет не много общего.
Ведь начиналось все с временной деревянной станции недалеко от пересечения Загородного проспекта с Введенским каналом. Отсюда до Царского Села шла первая в России железная дорога. Строительство ее началось 1 мая 1836 года по указу императора Николая I, подписанному незадолго до этого — 15 апреля. Автором проекта и руководителем прокладки железнодорожной линии был профессор Венского университета Антон фон Герстнер. Работы велись быстро, и уже через полтора года — 30 октября 1837-го — состоялось торжественное открытие. В 12.30 состав отправился в Царское Село. Среди пассажиров был, конечно, император Николай Павлович, а машинистом паровоза «Проворный» — сам строитель дороги — профессор Герстнер. Поезд через тридцать пять минут прибыл в Царское Село. Там состоялось празднество, после которого гости вернулись в Петербург. Причем добрались быстрее, чем до Царского Села. Дорога заняла всего двадцать семь минут.
Витебский вокзал
Трудно поверить, но скорость первого российского поезда составляла примерно 51 км/ч, а на отдельных участках паровоз разгонялся до 64-х.
Железную дорогу торжественно открыли, но вокзала как такового изначально не было. Станция представляла собой открытую деревянную платформу, а для служебных помещений и пассажиров было приспособлено небольшое деревянное сооружение, стоявшее примерно на месте современной станции метро «Пушкинская».
Так продолжаться долго не могло, и в 1849–1851 годах по проекту Константина Тона было построено новое здание, обращенное главным фасадом на проспект. К поездам вела мощная аркада бокового фасада. В 1874–1876 годах вокзал был расширен, а в начале XX века по проекту Станислава Бржозовского при участии Саввы Минаша и инженеров Николая Островского и Фёдора Кнорринга было построено новое станционное здание для Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги. Строительству предшествовал конкурс, участникам которого предлагалось спроектировать вокзал на основе плана, сочиненного Станиславом Бржозовским (неудивительно, что премий были удостоены, например, два совместных проекта Александра фон Гогена и Германа Гримма, отличные лишь стилем декора).
Результаты конкурса сочли неудовлетворительными, и проект выполнил сам Бржозовский. Первоначальный вариант предусматривал отделку «во французском стиле», однако осуществлено здание в формах венского сецессиона — австрийской ветви модерна, что, наверно, оправданно хотя бы тем, что фон Герстнер был австрийским подданным. Центральный объем с гигантским витражом, «классицизирующий» декор, структура фасадов, цоколи, венчания демонстрируют явное предпочтение, отданное авторами венскому модерну, и их хорошее знакомство с творчеством Отто Вагнера, лидера сецессиона.
Особенностью нового вокзала стало расположение платформ на втором этаже, обилие современных решений и «функциональная» асимметрия композиции с часовой башней. Кстати, башни-кампаниллы, восходящие к архитектуре европейских ратуш, были обычным атрибутом отечественных «храмов века прогресса».
В ансамбль станции вошел и Императорский павильон, созданный в 1900–1901 годах по проекту Бржозовского: задача обслуживания венценосных пассажиров была одной из определяющих при проектировании железных дорог, на которых имелись царские павильоны, царские покои и даже целые царские ветки.
Прекрасно внутреннее убранство Витебского вокзала (Витебским он стал называться в 1935 году). Перед выходом на перрон устроен Световой зал, в котором в 2007 году установили бронзовый памятник Антону фон Герстнеру. Авторы — скульпторы Сергей Иванов и его сын Владимир Иванов. Архитектор Татьяна Торич.
В советское время на этом месте стоял памятник Ленину. Теперь же совершенно справедливо это место занял автор и строитель первой в России железной дороги с макетом паровоза в руках. Кстати говоря, полномасштабный макет «Проворного» и первого железнодорожного состава установили на платформе в 1987 году.
В конце Светового зала устроен Картинный зал. Украшением его стали картины, написанные художниками Николаем Самокишем и Еленой Самокиш-Судковской и посвященные истории развития Царскосельской железной дороги. Написаны картины были к 1911 году.
Первые же картины появились несколько ранее, когда панно с изображением Петропавловской крепости и порта Одессы, до которой в XIX веке провели железную дорогу от Царскосельского вокзала, выполнили художники Владимир Быстренин и Самуил Дудин.
Здание Витебского вокзала привлекательно и коваными решетками балконов и карнизов, орнаментами, лепниной в виде женских масок и, конечно, изображением бога Меркурия, который считался покровителем торговцев и путешественников.
Напротив вокзала стоит памятный крест. Его установили в память о существовавшей на этом месте Введенской церкви лейб-гвардии Семёновского полка.
Закладка церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы состоялась 22 августа 1837 года. Через пять лет, 20 ноября 1842 года, в присутствии императора Николая I освятили пятикупольный храм, построенный в русско-византийском стиле Константином Тоном, которому помогали Александр Росси, Николай Бенуа и Карл Мейснер.
Признанную в первые послереволюционные годы памятником архитектуры церковь тем не менее весной 1933 года снесли.
В центре Введенского сада установлен декоративный фонтан, а в его чаше находится статуя «Мальчик с виноградом и раковиной». Предположительно она была отлита на чугунолитейном и механическом заводе Сан-Галли. Автор же проекта фонтана известен — это архитектор Пётр Самсонов.
За Введенским садом проходит небольшой Лазаретный переулок, названный так по лазарету лейб-гвардии Семёновского полка. В здании сейчас работает Военно-медицинский музей (Лазаретный пер., 2–4). В современном виде он начал формироваться 12 ноября 1942 года в Москве, а в 1945-м, вскоре после победы над фашистской Германией, его перевели в Ленинград и разместили на территории, которую с начала XVIII века занимал лейб-гвардии Семёновский полк. Здание, в котором работает музей, построено в 1799 году по проекту архитектора Фёдора Демерцова, а реконструировали его под музей в 1946–1951 годах архитекторы Борис Журавлёв и Игорь Чайко.
На главном фасаде между колоннами в специальных углублениях (тондо) были установлены гипсовые бюсты выдающихся деятелей отечественной медицины: Николая Ивановича Пирогова, Сергея Петровича Боткина, Ивана Петровича Павлова, Зиновия Петровича Соловьёва и Николая Николаевича Бурденко. Их создали скульпторы Михаил Аникушин и Мария Литовченко. Каждый бюст обрамлен лавровым венком. Под изображением каждого медика значится его фамилия.
Собранные в Военно-медицинском музее произведения изобразительного искусства, вещественные и письменные материалы, фотодокументы отражают все этапы становления и развития российской медицины и вклад российских и советских врачей в мировую медицину.
Богат и архив военно-медицинских документов. Он насчитывает более шестидесяти миллионов единиц хранения, включая оперативно-штабные материалы, документы медицинской отчетности, служебной переписки, истории болезни, книги учета раненых и больных, операционные и перевязочные журналы и многие другие документы.
Вдоль первых сотен метров полотна первой в России железной дороги изначально протекал Введенский канал. Он был прорыт в 1803 году, а засыпан в 1967 году. Интересно, что несколько лет после засыпки канала в створе Загородного проспекта существовал Александровский мост, по которому над несуществующим уже водотоком проносились автомобили, трамваи и троллейбусы.
Напротив, с другой стороны Введенского канала — это название сохранилось за улицей, которая пролегла на месте засыпанного водотока, — находится комплекс Александровской больницы.
«Владимирская» стала единственным метровокзалом на первом отрезке Кировско-Выборгской линии, где не планировалось развивать сталинскую тематику Вероятно, это связано именно с тем, что станцию могли не открыть вообще. Отсюда и другие способы ускорить стройку.
При разработке инженерного проекта станции в 1951 году в практику был введен новый тип трехсводчатой пилонной станции с укороченным центральным нефом. Официально это было связано с предполагаемым малым пассажиропотоком (в центре-то города!). Скорее же всего на применении такого типа «настояли» поджимающие сроки и экономические соображения.
Вход в станцию метро
А вот архитектурный проект разработали… за три года до открытия! В 1952 году, когда прошел дополнительный закрытый конкурс проектов «Владимирской», архитекторы Сергей и Владимир Васильковские (отец и сын) предлагали более помпезный подземный зал. Но три года на его создание были просто нереальным сроком. Поэтому выбрали сравнительно простой чертеж архитекторов Георгия Александрова, Александра Жука и Анатолия Прибульского.
Вход на станцию осуществляется через первый этаж здания института «Ленметрогипротранс», на месте которого некогда существовал двухэтажный дом церкви Владимирской Божией Матери (архитекторы Александр Пель, Василий Геккер, Федор Соловьев и Николай Никонов). Новая постройка стала четырехэтажной со скошенным углом и установленными в его нише дорическими колоннами. Того же типа полуколонны должны были украшать плоскости стен по Большой Московской улице и Кузнечному переулку но потом это оформление заменили более простой рустовкой[2].
Отказались и от рельефов с буквой «М» по обе стороны от арки портала.
Дом «Ленметрогипротранса» вплотную примыкает к стенам Кузнечного рынка. Это обстоятельство не могло не способствовать теме оформления. «Владимирская», как в унисон твердили советские газеты 1955 года, посвящена «росту благосостояния советского народа». Вот почему в эскалаторном зале над балюстрадой стену украшает мозаичное панно «Изобилие» (художники-монументалисты Андрей Мыльников, Александр Королёв и Владимир Снопов).
Примечательно и само здание Кузнечного рынка. Оно было построено в 1922–1927 годах на месте, до революции принадлежавшем Владимирской церкви и занятом складами и дровяными сараями.
Приземистое здание рынка построили по проекту архитекторов Сергея Овсянникова и Арсения Пронина. Особое внимание уделено центральному входу с выделенными четырьмя рустованными колоннами. По бокам выделяются две мощные мужские фигуры рабочего с молотом и крестьянина с серпом и снопом. Все уже давно привыкли к тому что производственный труд символизирует мужчина, а крестьянский — женщина. Эта символика идет с 1937 года от Веры Мухиной, создавшей знаменитую скульптуру «Рабочий и колхозница», которая завоевала Гран-при на всемирной выставке в Париже.
«Владимирская» в 2000-е годы стала объектом культурного наследия, состоящим под государственной охраной.
Устройство Владимирской площади, долгое время остававшейся безымянной, было запланировано в 1739 году. В докладе Комиссии о Санкт-Петербургском строении говорилось: «посреди тех придворных команд мест (Дворцовой слободы. —
История Владимирской церкви началась в 1746 году, когда служитель Дворцовой слободы Фёдор Якимов устроил церковь с походным иконостасом, правда, не на площади, а в своем доме на углу современных улицы Марата и Колокольной улицы. Через два года на площадь была перенесена из Литейной части деревянная церковь, которую 25 августа 1748 года освятил во имя иконы Владимирской Божией Матери архиепископ Санкт-Петербургский и Ревельский Феодосий (Янковский).
Возведение современной постройки началось в 1761 году, вероятно, по проекту Пьетро Трезини, а название у площади впервые появилось только в 1844 году.
В октябре 1918-го Владимирский проспект, в конце которого и находится площадь, получил имя проспект Нахимсона, в честь Семёна Михайловича Нахимсона (1885–1918), председателя Ярославского губернского исполкома, убитого в Ярославе 6 июля 1918 года в самом начале белогвардейского мятежа. До Февральской революции он был членом Бунда — организации, объединявшей полупролетарские слои еврейских ремесленников западных областей России. Позднее, порвав с Бундом, Семён Нахимсон стал членом Петербургского комитета РСДРП(б) и председателем I городского района, членом Военной секции Петроградского совета. 6 октября 1923 года вслед за проспектом в площадь Нахимсона переименовали и Владимирскую площадь.
13 января 1944 года проспекту было возвращено историческое название. Через шесть с половиной лет, в разгар «борьбы с космополитизмом», 10 июля 1950 года вернулось имя и Владимирской площади.
В XX веке не раз мог поменяться и сам облик площади — не в лучшую сторону. Перед Великой Отечественной войной существовал план сноса Владимирской церкви. На ее месте предполагалось построить станцию метро. В апреле 1941 года этот план был представлен городскому руководству. Как ни покажется кому-то удивительным, но принципиально против ее сноса выступил второй секретарь обкома и горкома ВКП(б) Алексей Александрович Кузнецов, посчитавший, что для павильона метрополитена можно найти и другое место. После войны, к счастью, его нашли. А церковь, хоть и не принадлежала верующим, все-таки оставалась архитектурной доминантой. Красота ее спасла.
В 1986 году, когда в связи со строительством станции метро к сносу были приговорены три дома на Владимирской площади, появилась группа «Спасение», состоявшая из молодых людей, которые не желали мириться с утратой памятников рядовой петербургской архитектуры, служивших фоном для выдающихся шедевров зодчества. Тогда впервые горожане услышали имя Алексея Ковалёва, ставшего вскоре известным в Петербурге депутатом городского парламента, — последовательного защитника исторического облика Северной столицы.
Владимирская площадь. «Регент-холл» (Владимирский проспект, 23)
Первым под защиту взяли «дом Дельвига». На самом деле когда-то этот дом принадлежал купцу Анику Тычинкину, однако купеческое прошлое спасти его от сноса не могло. Защитить его смог друг Пушкина Антон Дельвиг, живший в нем, о чем когда-то свидетельствовала мемориальная доска, к тому моменту уже демонтированная. С балкона приговоренного к смерти дома молодые люди читали стихи Пушкина, Дельвига и других поэтов той поры, обращались к прохожим с воззваниями услышать голос разума, не давать власти рушить наше прошлое. И что удивительно — удалось.
Также удалось отстоять и дом № 19 — памятник эпохи модерна, построенный выборгским архитектором Аланом Шульманом в 1904 году. Не сохранили лишь соседний дом № 23.
Увы, в веке нынешнем некая фирма решила заполнить этот пробел — точнее, ликвидировать лакуну, построив новое здание, по замыслу воспроизводящее облик утраченного дома первой половины XIX столетия. Правда, зачем-то понадобилось возвести над ним деловой комплекс, и в реальности вышло то, что якобы исторический облик двухэтажного дома толком не проглядывается, а «Регент-холл», построенный Павлом Юшканцевым, Владимирскую площадь просто-напросто задавил.
Громким эхом разнеслось по городу известие о возможной утрате близнеца «дома Дельвига» — стоящего напротив него дома Рогова. Расселенный много лет назад, открытый всем ветрам и природным осадкам, он медленно разрушался. И тут нашлись желающие разобрать его, чтобы затем возвести новодел, а за ним построить еще одно чудище наподобие «Регент-холла». 26 августа 2011 года в воскресный день дом незаконно разрушили, несмотря на то что вскоре он был признан вновь выявленным объектом истории и культуры.
Дом Рогова вместе с домом Дельвига составлял неповторимый фрагмент непарадного Петербурга начала XIX века. Да, уголок этот, частично формировавший ансамбль Владимирской площади и дававший начало узкому Щербакову переулку, воспетому, кажется, только ленинградским поэтом Семёном Ботвинником, — на первый взгляд, далеко не самый поэтический. Но он весь был проникнут пушкинским временем — надо только мысленно стереть нависающую над тихим Щербаковым переулком стену современного монстра.
Не то что мало — этот уголок единственный и неповторимый, который необходимо беречь как зеницу ока. Есть надежда, что дом Рогова будет воссоздан в прежних архитектурных объемах.
В створе Большой Московской улицы 30 мая 1997 года был установлен памятник Фёдору Михайловичу Достоевскому Его авторы — скульпторы Любовь Холина и Пётр Игнатьев, художник Павел Игнатьев, скульптор Вадим Спиридонов.
Памятник Ф. М. Достоевскому
Первоначально, по замыслу Любови Холиной, победившей в конкурсе на памятник писателю, фигура Достоевского, выполненная из глины, должна была быть переведена в гранит. Но после доработки памятник отлили в бронзе.
Писатель изображен глубоко задумавшимся, обхватившим руками колено.
Место под памятник выбрано очень удачно. Рядом, на углу Кузнечного переулка и улицы Достоевского, получившей это название в 1915 году, а до того именовавшейся Ямской, находится мемориальный музей-квартира писателя, в которой он провел последние годы жизни. А неподалеку, на углу Владимирского проспекта и Графского переулка, стоит трехэтажный дом — бывший дом купца Кувшинникова, в котором была написана первая повесть «Бедные люди», с которой и началась писательская слава Фёдора Михайловича. Из угловых окон квартир на Владимирском проспекте и в Кузнечном переулке — а Достоевский любил снимать угловые квартиры — он любовался Владимирской церковью.
С церковным сквером, расположенным на углу Владимирской площади и Кузнечного переулка, связана судьба литературного героя другого русского писателя — Александра Куприна. Сидя в этом скверике, он окончательно решил судьбу поручика Ромашова из повести «Поединок». Ромашов, по воле автора, должен был погибнуть.
Наземный вестибюль метро представляет собой здание круглой формы с пристроенными по сторонам ризалитами[3].
Композицию завершает большая ротонда со шпилем, на котором некогда красовалась буква «М» в лавровом венке. Ее убрали в связи с опасностью обрушения.
Станция, с которой 15 ноября 1955 года отправился первый поезд, украшена декоративными решетками в круглых вентиляционных отверстиях и рельефами круглой формы. Все они рассказывают о событиях 1917 года. Это «Выступление В. И. Ленина у Финляндского вокзала», «В. И. Ленин у шалаша в Разливе», «Выстрел Авроры», и «Штурм Зимнего дворца». На втором левом пилоне с обеих сторон сохранилось изображение Иосифа Сталина. Он стоит за Лениным, выступающим перед рабочими, собравшимися на площади перед Финляндским вокзалом. Это единственный в петербургском метро образ Сталина, оставленный после 1961 года.
«Площадь Восстания» стала первой станцией с двумя выходами. 14 августа 1960 года распахнулись двери «Площади Восстания-2» в новом крыле Московского вокзала со стороны Литовского проспекта. До этого в противоположном от эскалатора торце подземного зала находился барельеф, изображающий Владимира Ленина, выполненный скульпторами Ароном Плискиным и Владимиром Сычёвым.
3 ноября 1967 года была открыта Невско-Василеостровская линия. Тогда же «Площадь Восстания» стала станцией пересадок на «Маяковскую». На ней сделали два перехода: в противоположной стороне от выхода «Площадь Восстания-2» тоннель ведет в центр перрона «Маяковской», а над путями четыре эскалатора (до недавнего времени три) поднимаются к торцу станции «Маяковская».
Площадь Восстания, по которой получила название станция метро, была спроектирована в 1840-е годы архитектором Николаем Ефимовичем Ефимовым. Называлась она тогда Знаменской, по церкви Знамения Господня, стоявшей на месте павильона метро. И нынче нередко о наземном павильоне станции «Площадь Восстания» говорят, что советские архитекторы некоторым образом компенсировали снесенную в 1940 году Знаменскую церковь. Отчасти это так, поскольку площади нужна была архитектурная доминанта, которой долгое время служил храм.
Деревянная церковь во имя Входа Господня в Иерусалим была построена на этом месте в 1765–1768 годах. В 1794–1804 годах по проекту архитектора Фёдора Демерцова ее перестроили в камне. По храму назвали площадь, которая 17 ноября 1918 года была переименована в площадь Восстания в память о февральских (не октябрьских!) событиях 1917 года. Храм был уничтожен в 1938 году.
В 1851 году на Знаменской площади возникло первое грандиозное по тем временам здание. Николаевский вокзал был построен одним из самых любимых архитекторов императора Николая I Константином Тоном (сейчас на здании Московского вокзала установлена мемориальная доска архитектору).
Вокзал открылся 18 августа 1851 года. В четыре часа утра с него из столицы Российской империи в Первопрестольную отправился императорский поезд. Состоял он из девяти вагонов. Путь до Москвы занял девятнадцать часов. Возможно, поезд дошел бы до места назначения несколько быстрее, но Николай I опасался переездов через железнодорожные мосты и переходил их пешком, следуя за поездом, что, безусловно, замедляло движение. Интересно, что опасения вызывал и сам императорский рейс, поскольку для обеспечения безопасности движения вдоль всего пути были задействованы несколько тысяч солдат, охранявших железную дорогу на всем протяжении между Петербургом и Москвой.
Московский вокзал
Интересный факт: первым начальником Николаевского вокзала был Николай Ильич Миклухо-Маклай, отец знаменитого путешественника — Николая Николаевича Миклухо-Маклая.
Николаевская железная дорога, соединявшая две столицы, была очень востребованной. В связи с большим пассажиропотоком приняли решение расширить вокзал, для чего в 1912 году был объявлен конкурс на проект нового здания. Победителем конкурса стал Владимир Щуко. Уже начали строительство корпуса прибытия, который должен был стать левым крылом нового здания, но строительству помешала Первая мировая война. Вокзал, созданный Константином Тоном, таким образом сохранился. Сегодня он входит в разряд выдающихся архитектурных памятников.
В значительной степени переломным в жизни города на Неве стало 10 марта 1918 года. В этот день с Николаевского вокзала в Москву переехало советское правительство. В двух составах отправились члены Центрального комитета Российской коммунистической партии (большевиков) и Всероссийского центрального исполнительного комитета. Правда, председатель Совнаркома В. И. Ленин в связи с опасностью покушения на его жизнь со стороны эсеров сел на поезд № 4001, который тайно отправлялся со станции «Цветочной», находившейся на Заставской улице.
Изначально через Знаменскую площадь проходил Литовский канал. Он доходил до сада Прудки, откуда по трубам шла вода, питавшая фонтаны Летнего сада. Они, устроенные еще Петром Первым, погибли во время наводнения 1777 года. Постепенно Литовский канал на всем протяжении был ликвидирован. Участок от сада до Обводного канала засыпали в 1891–1892 годах. Затем — участок между Обводным каналом и Варшавской железнодорожной линией. Так появилась Литовская улица, ставшая проспектом в 1956 году.
Площадь Восстания — это отражение истории всех сегодняшних видов общественного транспорта.
В декабре 1907 года здесь пошел трамвай, через два с половиной месяца после пуска первых вагонов.
В декабре 1926-го от Московского вокзала до Главного штаба через Витебский вокзал пошел первый автобус. Впрочем, тут требуется оговорка. Вообще-то автобус появился на этой площади через восемнадцать дней после открытия в Петербурге трамвайного движения, 4 октября 1907 года. Рейсы от Знаменской площади до Адмиралтейского проспекта организовал директор-распорядитель Петербургского автомобильно-омнибусного сообщества, профессор Борис Алексеевич Иванов. 5 октября 1907 года в газете «Петербургский листок» появилась заметка, в которой говорилось: «Вчера… члены товарищества совершили… пробный рейс пока на единственном в Петербурге омнибусе-моторе. Весь рейс от Николаевского вокзала и до Александровского сада прошел в 9 минут, обогнав 5 вагонов конки». Но частный предприниматель проработал недолго. Трамвай, которому благоволила городская власть, оказался вне конкуренции почти на столетие. Трамваи с площади Восстания убрали лишь в 2006 году, сократив движение со стороны Обводного канала до Кузнечного переулка.
А в октябре 1936 года через площадь Восстания прошел первый троллейбус. Наконец, в 1955 году именно отсюда началась история ленинградского-петербургского метро.
На стороне, противоположной Московскому вокзалу, расположена гостиница «Октябрьская», корпуса которой тянутся до 2-й Советской улицы. Эта гостиница имеет богатейшую историю, достойную отдельной книги. Она началась со «Знаменской» гостиницы графа Фредерикса Эссен-Стенбок-Фермора и его же доходного дома, которые были построены в середине позапрошлого века архитектором Александром Гемилианом. Но ее предыстория — вот что представляет безусловный интерес. С 1744 года в этом квартале располагался Слоновый двор, память о котором жила до 1900 года в названии Слоновой улицы (ныне — часть Суворовского проспекта). Подыскивая место под новый двор для гигантских животных (первый находился на Фонтанке примерно на месте цирка), архитекторы Михаил Земцов и Иоганн Якоб Шумахер нашли именно этот участок, достаточно высокий и сухой, однако доносили, что для купания слонов вода в Фонтанке лучше, поскольку в Литовском канале она «известковата и твердость в себе имеет». Тем не менее слонов перевели сюда, по-видимому продолжая водить купаться на Фонтанку. Почти наверняка можно утверждать, что благодаря именно этим прогулкам в 1806 году родилась басня Ивана Крылова «Слон и Моська», и вот почему.
Гостиница «Октябрьская» (Литовский проспект, 8)
Согласно петербургскому писателю и историку Михаилу Пыляеву персиянин Ага-Садык, выгуливавший слонов по Першпективной улице, то бишь Невскому проспекту, жаловался своему начальству, что при прогулке зрители, среди которых было много лейб-гвардейских солдат, «вели себя весьма непристойно, смеялись над вожаками, бранили их и даже бросали в них и в слона палками и каменьями». Результатом жалобы был приказ «Об объявлении обывателям с подпискою о неучинении помешательства слоновщику в провожании слона». Насколько выполняются такие приказы в нашей стране, известно хорошо. Ну а к моменту написания басни эти слоновые истории были у всех на слуху, и совершенно очевидно, что такой сюжет Иван Андреевич пропустить никак не мог.
Если предыстория этого места вылилась в маленький литературный шедевр, то сама история «Октябрьской», уже послереволюционная, привела к появлению нового слова, определившего на долгие годы среднестатистического человека Лиговки (так в быту горожане называют пересекающий площадь Восстания Литовский проспект). Это слово — «гопник». Произошло оно от аббревиатуры ГОП, которая расшифровывалась как Городское общежитие пролетариата. Это ГОП располагалось некоторое время как раз в «Октябрьской».
Стела к 40-летию Победы в Великой Отечественной войне
В 1909 году в центре Знаменской площади был открыт памятник императору Александру III работы Паоло Трубецкого.
Монумент сразу же вызвал у людей далеко не однозначное отношение, а в народе его просто прозвали «Пугалом».
Появилось даже ироническое стихотворение:
После Октябрьской революции Демьян Бедный написал издевательское четверостишие, которое было даже высечено на постаменте:
В четверостишии допущено сразу три ошибки. Во-первых, казнят все-таки не «при жизни», после казни жизнь обрывается. Во-вторых, первая строка исторически верна лишь частично. Отец Александра III, Александр II, действительно был убит народовольцами, но дед Александра III, Николай I, умер от пневмонии. Убит был Павел I, прадед Александра III. А в-третьих, памятник выполнен не в чугуне, а в бронзе.
В 1935 году монумент увезли во двор Русского музея, где он простоял несколько десятилетий. Только в 1995 году Александра III поставили во дворе Мраморного дворца, ставшего к тому временем филиалом Русского музея, основателем которого являлся император Александр Александрович.
Много лет посередине площади был сквер, а 8 мая 1985 году в центре площади Восстания установили стелу, посвященную 40-летию победы в Великой Отечественной войне.
36-метровый обелиск, увенчанный венком славы, создали скульпторы Александр Алымов, Борис Брудно, В. М. Иванов.
К сожалению, ансамбль площади Восстания, складывавшийся десятилетиями, был грубо нарушен в 2010 году торговым центром «Стокманн», высотные параметры которого превышают разрешенные законом об охране историко-культурного наследия.
Еще при разработке трассы первой линии хотели, чтобы в 1955 году голубые экспрессы соединили все пять городских вокзалов, то есть в первую очередь строительства должен был входить участок от Автова до Финляндского вокзала. Но тогда эта задумка не осуществилась.
Конкурс проектов совпал с выходом постановления «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» (от 4 ноября 1955 года). Именно поэтому оформление станции получилось довольно скучным. Тем не менее авторам удалось напомнить в интерьере о деятельности русских революционных демократов, ставшей темой оформления. Вестибюль станции — высокий пятигранник с огромным витражом на главном фасаде.
Стену верхнего вестибюля над кассами оживляет барельефный профиль Николая Гавриловича Чернышевского. Светильники, установленные на стене справа и слева, по три с каждой стороны, смотрятся как факелы, зажженные в память писателя.
В подземном зале главным украшением являются серебристые вентиляционные решетки на пилонах да серый мрамор. Путевые стены были незамысловато уложены белой кафельной плиткой, которую заменили новой в 2004 году.
После «Чернышевской» идет уникальный тоннель. Тогда впервые в Ленинграде метро провели под Невой.
Первое здание, которое видят выходящие из «Чернышевской» пассажиры, — дом № 29/18 по Фурштатской улице. Это бывшая Николаевская богадельня гвардейского духовенства, которую в 1892 году построил архитектор Пётр Самсонов. Сейчас в надстроенном в 2010 году здании находится Центр занятости населения.
В богадельне была устроена домовая церковь благоверного князя Александра Невского, о чем напоминает характерный выступ восточного фасада здания.
А вот о церкви Косьмы и Дамиана, находившейся на месте школы № 138, не напоминает ничего. Нет даже Козьмодемьянского переулка — с декабря 1952 года он именуется Мелитопольским.
Церковь Косьмы и Дамиана при лейб-гвардии Саперном батальоне была построена в 1879 году по проекту Максимилиана Месмахера в псевдороманском стиле. Через девять лет по проекту зодчего Модеста Иванова возвели купол и звонницу над входом. Были пробиты новые окна и несколько изменено положение алтаря.
В 1899 году перед церковью установили перенесенный из Петергофского лагеря памятник саперам, который существовал там с 1853 года, а в 1911 году в храм перенесли останки генерал-адъютанта Карла Шильдера, командира полка, умершего от ран при осаде Силистрии во время Крымской войны в 1854 году.
Проспект Чернышевского короткий — всего 620 м длиной. Основная его застройка — это доходные дома. Самый длинный расположен напротив входа в метро — дом 17. Он выходит главным фасадом на проспект Чернышевского, а двумя боковыми — на Кирочную (№ 27) и Фурштатскую улицы (№ 26).
Здание построил в 1864 году архитектор Карл Циглер фон Шафгаузен. В течение десяти лет оно было трехэтажным, а затем его надстроили двумя этажами по проекту зодчего Николая Гребёнки. До сей поры этот дом входит в число самых больших доходных домов Петербурга.
С конца XIX века владельцем его был Александр Григорьевич Елисеев — один из братьев Елисеевых, известных купцов, по фамилии которых и сейчас называют в Москве на Тверской улице и в Петербурге на Невском проспекте магазины, которыми они когда-то владели. Вкладывать капиталы в недвижимость Александр Григорьевич начал в 1880-е годы и дом 17/27/26 стал первым его домовладением. Однако более интересен этот дом другим фактом биографии — тем, что в нем жил известнейший юрист Анатолий Фёдорович Кони. Впервые он поселился в нем в 1878 году, когда был председателем Санкт-Петербургского окружного суда. Как раз в тот год суд присяжных оправдал Веру Засулич, стрелявшую в градоначальника Федора Трепова.
Анатолий Фёдорович подробно написал об этом деле в своих воспоминаниях. Прожил он здесь семь лет, затем столько же жил по другим адресам, а вернулся в дом 17 еще на три года в 1892-м.
В год, когда Кони вновь покинул дом Елисеева, хозяин его, не чуждый благотворительности, открыл на Васильевском острове в доме 20 по Среднему проспекту бесплатную женскую рукодельно-хозяйственную школу. Вспомнилась это школа не случайно, ибо угловой дом 15/36 непосредственно связан с историей женского образования. Сюда в 1882 году с Сергиевской, 18 (ныне улица Чайковского), переехала гимназия Стоюниной.
Открыть частную женскую гимназию Мария Николаевна Стоюнина (урожденная Тихменёва) задумала в 1879 году В этом ее поддержал муж — преподаватель Владимир Яковлевич, Фёдор Михайлович Достоевский и его супруга Анна Григорьевна (урожденная Сниткина), вместе с которой Стоюнина в свое время училась.
В создании будущей гимназии активнейшее участие принимал анатом и педагог, основатель научной системы физического воспитания Пётр Францевич Лесгафт. Благодаря ему здесь впервые в России в число обязательных занятий учащихся были включении физические упражнения. Кроме того, по его инициативе, учебные предметы разделили на группы: общеобразовательные, языки, занятия по искусству и физические упражнения.
Стоюнинская гимназия работала в этом здании до конца 1890-х, а затем переехала на Владимирский проспект, 19.
Дом 15/36 дошел до нас в том виде, который придал ему в 1869 году зодчий Готлиб Цинке.
1 июня 1958 года с открытием станции «Площадь Ленина» воплотился в жизнь еще довоенный план соединения всех вокзалов города на Неве метрополитеном.
Вестибюль станции разместился на первом этаже строившегося в то время нового корпуса Финляндского вокзала, который приобрел современный вид только в 1960 году, через два года после открытия метро. Именно поэтому на всех схемах метровокзал именовался тогда Финляндским вокзалом.
Современное название он получил по площади Ленина, простирающейся от вокзала до реки Невы. А она, в свою очередь, была названа так в 1924 году в память о приезде Владимира Ильича Ленина в Петроград из эмиграции и первоначально носила статус… аллеи. 7 ноября 1926 года на ней установили памятник вождю, и только после этого стала формироваться площадь. Тут стоит отметить, что с появлением метро это место стало «самым ленинским» в мире: памятник Ленину на площади Ленина у станции «Площадь Ленина» Ленинградского ордена Ленина метрополитена имени Ленина!
На стене кассового зала помещено мозаичное панно, посвященное выступлению Ленина в Петрограде 3(16) апреля 1917 года.
Подземный зал «Площади Ленина» имеет пилонный тип. Центральный неф вытянут почти во всю длину перронных, более того, зрительно они одинаковы по ширине, поэтому станция выглядит очень просторной.
С 1962 года метровокзал имеет второй выход под название «Площадь Ленина-2». Павильон построили в сквере на Боткинской улице у ее пересечения с улицей Академика Лебедева. Фасад выделяют большие окна-витрины, разделенные пилонами. А до 2004 года над входом и выходом нависали два легких козырька, оригинально уходившие вверх. После трагедии на «Сенной площади» их сняли.
Великолепный ансамбль площади Ленина сложился в советскую эпоху.
Павильон на Боткинской улице
Начало его формирования следует отнести к весне 1924 года, когда на площади у Финляндского вокзала состоялась торжественная закладка памятника Ленину. Под звуки «Интернационала» в основание фундамента была заложена бронзовая доска с текстом:
Территория перед современным Финляндским вокзалом ни в апреле 1924-го, ни тем более в апреле 1917-го, когда Ленин прибыл на вокзал из-за границы, не представляла в архитектурном смысле чего-либо цельного. На этой рабочей окраине со всеми присущими таким местам «прелестями» среди хаотичной застройки и разного вида заборов выделялось только здание Михайловского артиллерийского училища на Арсенальной набережной, к облику которого в начале 1850-х приложил руку талантливый зодчий Иван Черник.
В 1870 году по проекту Петра Купинского было построено здание Финляндского вокзала и открыто движение на первом участке Петербургско-Гельсингфорсской железной дороги (фрагмент старого вокзала включен в новый корпус, расположенный между Финским переулком и Боткинской улицей).
Через 47 лет после открытия Финляндского вокзала произошло событие, предопределившее его выдающуюся роль в отечественной и мировой истории. Вечером 3 апреля 1917 года в Петроград из Германии через Швецию и Финляндию прибыл лидер Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков) Ульянов-Ленин.
Надо сказать, что значимость возвращения вождя партии, хоть и не имевшей к тому времени большого политического веса, была очевидна уже тогда. Не случайно среди встречающей массы рабочих Выборгской стороны был и председатель исполкома Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов меньшевик Николай Чхеидзе, который произнес пламенную речь с выражением надежды о «единении сил демократии».
По воспоминаниям генерал-лейтенанта Николая Рябова, в 1917-м работавшего токарем на Металлическом заводе, после краткой речи большевистского вождя несколько рабочих и матросов подняли его на руки и понесли на бронированный автомобиль, который был прислан для встречи Ленина.
Помните строки Маяковского?
Владимир Владимирович допустил небольшую неточность. Броневик «загрохотал» не из-за Невы, а из-за Большой Невки. Его прислал председатель военной организации большевиков Николай Подвойский с Малой Дворянской улицы (ныне Мичуринская), где в доме № 19 располагались мастерские 3-го бронедивизиона. Это была машина фирмы «Остин». Их производили в Англии, доставляли в Россию на пароходах, а потом на Ижорских заводах одевали в броню. Мастерские бронедивизиона находились рядом с особняком Кшесинской, в котором после ухода хозяйки и занятия его революционными солдатами и матросами большевики организовали свой штаб, а среди рабочих многие сочувствовали революции, поэтому без колебаний дали транспорт для встречи Ленина. С башни этого броневика, получившего вскоре название «Враг капитала», и выступил Владимир Ильич. Такова предыстория появления памятника ему именно на площади перед Финляндским вокзалом.
Памятник В. И. Ленину
Именно с апреля 1924 года и начала формироваться сама площадь, под наблюдением академика архитектуры Ивана Фомина. А через четыре месяца в залах Академии художеств открылась выставка, на которой было представлено более шестидесяти проектов памятника Ленину. Экспертная комиссия хоть отметила, что многие из них обладают высокими художественными качествами, но ни один из них полностью не одобрила. Но поскольку тянуть с сооружением монумента было нежелательно, работу над моделью поручили творческому коллективу, в который вошли архитекторы Владимир Щуко и Владимир Гельфрейх и художник-скульптор Сергей Евсеев. Видимо, потому, что наибольшее количество положительных отзывов получил именно их проект.
Уже к маю 1925 года были готовы гипсовые модели памятника. Отливку его в бронзе поручили заводу «Красный Выборжец». Этим отдавалась дань уважения не только революционным заслугам рабочих Выборгской стороны, но и их мастерству — на предприятии к тому времени была создана первая в стране мастерская художественного бронзового литья. Как было принято говорить в советское время, трудящиеся «Красного Выборжца» полностью оправдали доверие. В 1926 году «Красный Выборжец» получил заслуженную награду — перед входом на территорию завода был поставлен памятник Ленину, отлитый здесь же в мастерской бронзового художественного литья. По динамике он похож на Ленина у Финляндского вокзала, правда, фигура вождя поменьше на 76 см, а высота постамента ниже на 2 м 12 см. Ну и, конечно, никакой башни броневика. Автором этого памятника стал известный скульптор Матвей Харламов.
7 ноября, в девятую годовщину Октябрьской революции, которую тогда находящиеся у власти большевики именовали еще переворотом, состоялось торжественное открытие памятника — первого по-настоящему величественного монумента создателю первого в мире государства рабочих и крестьян.
Постамент сложен из черных гранитных блоков, которые прекрасно сочетаются с бронзовыми частями, воспроизводящими башню броневика. На его лицевой стороне надпись: «…И да здравствует социалистическая революция во всем мире». Высота статуи 4 м 26 см, а постамента — 5 м 12 см.
Фигура Ленина пронизана динамикой. Он запечатлен в момент произнесения речи перед огромным количеством рабочих. Характерны жест правой руки и поворот головы, а полы распахнутого пальто подчеркивают целеустремленность вождя.
Создать столь великолепный образ Евсееву помогло то, что он сам был свидетелем выступления Ленина с балкона особняка Кшесинской, куда с Финляндского вокзала тот прибыл на броневике. Мастер, работавший в ту пору художником в Мариинском театре, вылепил небольшую статуэтку произносившего речь Ленина. При работе над памятником он поставил Владимира Ильича на башню броневика, тем самым восстановив предельную точность в изображении вождя, обращающегося к народу с призывом бороться за свои права и за светлое будущее.
Установка монумента потребовала создания вокруг него соответствующей объемно-пространственной композиции. Поэтому, пока шла работа над памятником, Иван Фомин перепланировал место между Невой и зданием вокзала, создав улицу-аллею. Благодаря этому и возникла полноценная площадь, открывшая вид на памятник с Невы.
Что любопытно: если двигаться по Неве со стороны Финского залива — первым памятником, обращенным к Неве, будет Пётр I, вторым — Ленин. Оба — с простертой вперед рукой; оба, можно сказать, — на средствах передвижения, соответствующих эпохам.
Ночью 1 апреля 2009 года неизвестные вандалы взорвали памятник Ленину, нанеся ему сильные повреждения. Монумент пришлось демонтировать и только через год, к 140-й годовщине со дня рождения В. И. Ульянова-Ленина, приведенный в порядок памятник вернулся на место.
Кстати, первоначально памятник Ленину стоял ближе к вокзалу, примерно на том месте, где действительно происходило выступление. Впоследствии, при реконструкции территории, которая началась еще летом 1944-го, после полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, памятник передвинули на 180 м ближе к Неве, в центр новой площади, открывающейся с реки. Этот проект разрабатывался Натальей Агеевой и Георгием Ивановым под руководством главного архитектора Ленинграда Николая Баранова, который впоследствии стал автором нового здания Финляндского вокзала.
Финляндский вокзал получился не таким, каким видел его Николай Варфоломеевич Баранов, руководивший архитектурным проектом, над которым трудились также Петр Ашастин, Яков Лукин и инженер Николай Рыбин. «В 1953 году, когда меня в Ленинграде не было, был спешно выполнен ошибочный в градостроительном, архитектурном и художественном отношении другой проект. Здание главного корпуса, замыкающее площадь, было по новому проекту на 8 м ниже и вовсе лишено башни, призванной центрировать площадь и подчеркнуть фронт Пироговской набережной со стороны Биржевой стрелки», — писал он в 1953 году. Несмотря на то что проект через год был пересмотрен, первоначальный, наиболее интересный вариант не удалось воплотить.
Сохраненный фрагмент старого Финляндского вокзала
Тем не менее площадь с памятником Владимиру Ильичу в центре стала одной из главных видовых точек, без которых невозможно представить панораму невских берегов. Причем даже с исчезновением Советского Союза и охаиванием советского прошлого памятник Ленину оставался и остается одним из символов города.
Гармонируют со зданием Михайловского артиллерийского училища дома, оформившие площадь с восточной стороны. Это здание Калининского райсовета, возведенное в 1948–1952 годах, и построенный в предвоенные годы Дом полярников.
В плане завершения пространственно-архитектурной композиции площади последним штрихом стал спуск к Неве, созданный талантливым советским зодчим Александром Васильевым.
Финляндский вокзал был единственным работающим вокзалом в годы Великой Отечественной войны. Поезда отсюда доставляли людей и грузы к Ладожскому озеру откуда по Ледовой дороге на грузовиках их доставляли в Кобону и далее — на Большую землю.
7 февраля 1943 года к Финляндскому вокзалу прибыл первый после прорыва ленинградской блокады поезд с продовольствием с Большой земли. Паровоз ЭУ-708–64 привела в Ленинград бригада машиниста Ивана Пироженко.
Памятный паровоз установлен на вечную стоянку у здания вокзала в городе Волхове. А у перрона Финляндского вокзала под стеклянным колпаком стоит другой исторический паровоз под номером 293.
Этот паровоз был построен в 1900 году на заводе Балдвина в американском городе Ричмонде. Управление Финляндских железных дорог приобрело его в 1913-м. Пять лет финский машинист Гуго Эрикович Ялава на 293-м локомотиве водил поезда между Петербургом и Райволой (Рощино). В этом паровозе в 1917 году Ялава дважды перевозил через финляндскую границу Владимира Ильича Ленина. В советские годы паровоз № 293 часто изображали на конвертах, в книгах, его модели стоят в некоторых профильных музеях.
13 июня 1957 года в Хельсинки состоялась торжественная церемония передачи исторического паровоза советской правительственной делегации. 4 ноября 1964 года он встал на вечную стоянку у Финляндского вокзала, а павильон для него соорудили рабочие Ленметростроя по проекту архитекторов Петра Ашастина и Евгения Лоханова.
Интересен дом № 1 по Боткинской улице. Его в стиле модерн в 1907–1908 годах для служащих Финляндской железной дороги построили зодчие Иван Герасимов и Фёдор Миритц. Торец здания, выходящий в сквер перед вторым павильоном станции метро «Площадь Ленина», украшает панно на тему космоса.
Тематика объяснима. Наземный павильон метро на Боткинской улице был открыт в 1962 году, когда советская страна гордилась своими успехами в освоении космического пространства.
Остекленный наземный вестибюль «Выборгской» расположился на пересечении Лесного проспекта и улицы Смолячкова. Входов на станцию два — со Смолячкова и из самого длинного в Петербурге подземного пешеходного перехода — Выборгского тоннеля. Он протянулся от Лесного проспекта под линией Финляндской железной дороги до Чугунной улицы. Впрочем, существует еще одна станция, из которой можно напрямую спуститься в подземный переход, — ранее открывшаяся «Петроградская» Московско-Петроградской линии.
Название решили дать весьма пространное — по Выборгской стороне, на которой, помимо «Выборгской», находятся еще две станции. До революции этот район был известен благодаря промышленности: со второй половины XIX века здесь возникли заводы Барановского, Лесснера, Эриксона, Нобеля. В конце XIX — начале XX века трудящиеся этих и других предприятий объединились в рабочее движение. С середины 1880-х годов здесь появились первые петербургские марксисты. Неудивительно, что оформление станции метро решили связать с выборгскими пролетариями. Так, восставшим рабочим посвящен барельеф на стене перронного зала. Он установлен при спуске по ступеням от эскалаторов.
Основная часть подземного пространства о труде выборжцев уже не напоминает. Все три нефа были одинаковой длины, пока часть среднего не отдали под служебные помещения, а образовавшуюся новую торцевую стену отчего-то забыли как-либо украсить. Ее выкрасили серой краской и даже поместили рекламный щит.
Стены и колонны зала облицованы необычным материалом — розовато-бежевым травертином.
Вблизи станции расположен Сампсониевский сад. Это имя он получил по расположенному на Большом Сампсониевском проспекте храму Сампсония Странноприимца.
Собор был построен в память о победе под Полтавой, одержанной русскими войсками 27 июня 1709 года, в день преподобного празднования Святого Сампсония. Деревянная церковь была заложена через пять месяцев после Полтавской победы. Через год храм был освящен.
Впоследствии храм неоднократно перестраивался. В 1761 году церковь переделали в пятикупольную и расписали.
К двухсотлетию приходской церкви, в 1908 году, началась ее полная реставрация, руководил которой Андрей Аплаксин.
Сампсониевский собор (Большой Сампсониевский проспект, 41)
Значительное событие в истории храма состоялось в 1894 году, когда из Пантелеймоновской церкви в него перенесли часть мощей преподобного Сампсония Странноприимца, подаренную принцессой Евгенией Максимилиановной Ольденбургской.
Храм был закрыт в 1938 году В 1990-м возвращен верующим.
При Сампсониевской церкви в 1710 году было открыто первое в городе кладбище «для всех христиан», на котором были похоронены многие сподвижники Петра I. Кладбище просуществовало недолго. Уже в 1770-х годах, при Екатерине Великой, были установлены правила, по которым устройство кладбищ ближе чем в ста саженях от городской черты запрещалось. Поэтому через некоторое время все захоронения исчезли. Осталась лишь историческая могила трех русских патриотов, казненных Бироном в период правлении Анны Иоанновны в 1740 году: Артемия Петровича Волынского, Андрея Фёдоровича Хрущова и Павла Михайловича Еропкина, главы Комиссии о Санкт-Петербургском строении, архитектора, которому мы обязаны трехлучевой системой улиц, расходящихся от Адмиралтейства: Невского проспекта, Гороховой улицы и Вознесенского проспекта.
Бронзовый памятник им, изготовленный по проекту Михаила Щурупова с рельефом работы Александра Опекушина, установили в 1885 году.
Надпись на памятнике гласит:
Характерны высеченные на памятнике стихотворные строки:
Ну а история Сампсониевского сада начинается с первых советских лет, когда на месте пустыря между Нейшлотским и Бабуриным переулками был разбит сад, получивший название Бабуринского. 14 марта 1933 года, к пятидесятилетию со дня смерти основоположника марксизма, ему было присвоено название: сад Карла Маркса. Имя Карла Маркса носил и Большой Сампсониевский проспект.
Это имя было снято с сада осенью 1991 года. Он стал Сампсониевским. К этому времени сад был поделен пополам проложенной через него в начале 1970-х, в связи со строительством метро, новой Гренадерской улицей.
В 1995 году в Сампсониевском саду был установлен памятник Михаила Шемякина «Петербурга первостроителям» с упоминанием фамилий первых петербургских зодчих. Двое из них были похоронены на несохранившемся Сампсониевском кладбище, которое занимало примыкающую к собору часть нынешнего сада, — Доменико Трезини и Жан-Батист Александр Леблон.
Пруд в Сампсониевском саду. На заднем плане — остатки памятника «Санкт-Петербурга первостроителям»
К сожалению, оригинальная скульптурная композиция, подаренная городу ее автором, была вскоре растащена по частям маргиналами, которые сдавали куски памятника в пункты приема цветного лома. У памятника не оказалось хозяина, которому бы он принадлежал, поэтому некому было заявить претензии по фактам хищений и вандализма.
Из архитектурных сооружений примечателен Бабуринский жилмассив, который в 1927 году начал возводиться по обеим сторонам Тобольской улицы. Его спроектировала группа зодчих под руководством Григория Симонова. Это первый жилмассив, появившийся на Выборгской стороне. Двумя годами позднее на тогдашнем проспекте Карла Маркса (современный адрес — Большой Сампсониевский, 45) была открыта Выборгская фабрика-кухня № 1. Архитекторы Армен Барутчев, Исидор Гильтер, Иосиф Меерзон и Яков Рубанчик создали новый тип предприятий общественного питания. В те годы шла борьба за новый быт, предполагавший максимальное освобождение женщин от кухонных забот.
Выборгская фабрика-кухня № 1 (Большой Сампсониевский проспект, 45)
Фабрики-кухни мыслились не только как столовые, но и как общественно-культурные центры. Согласно путеводителю по Ленинграду, изданному в 1933 году, Выборгская фабрика-кухня обслуживала двадцать два районных предприятия, на которых трудились сорок тысяч человек.
Обеды готовили повара-профессионалы. И хотя новый быт так и не победил старый, кулинарные отделы фабрик-кухонь во многих районах Ленинграда исправно работали в течение шести десятилетий, вплоть до распада СССР.
Ныне в здании располагаются различные магазины и офисы.
При взгляде на Выборгскую фабрику-кухню сегодня может вызвать недоумение наличие большой открытой террасы, выходящей к Гренадерской улице. Между тем когда-то она была очень востребованной. В период строительства фабрики кухни Гренадерской улицы не было — ее пробили в 1976 году. Бабуринский (Сампсониевский) сад, простирался от Бабурина переулка (улицы Смолячкова) до Нейшлотского переулка. Терраса выходила в сад, и с нее раскрывалась красивая перспектива с видом на Сампсониевский собор.
Значительную часть квартала за Бабуринским жилмассивом занимает Военный институт физической культуры. Часть огромного институтского корпуса располагается в бывших казармах Московского (Литовского) полка, который дислоцировался здесь с 1830-х годов.
Датой рождения ВИФКа считается 17 мая 1909 года, когда величайшим повелением его императорского величества было утверждено Временное положение о Главной гимнастическо-фехтовальной школе, подчинявшейся командующему войсками гвардии и Петербургского военного округа великому князю Николаю Николаевичу-младшему. Зарождение и становление Главной гимнастическо-фехтовальной школы неразрывно связано с именем полковника Александра Павловича Мордовина, руководившего ГГФШ с 1909 по 1914 год. Потомственный военный, один из представителей военной династии Мордовиных, Александр Павлович к моменту своего назначения на должность начальника школы был известен в России как крупный спортсмен, организатор физкультурного дела, теоретик-исследователь.
Среди питомцев института более сорока человек стали олимпийскими чемпионами в разных видах спорта. В их числе всемирно известные футболист и хоккеист Всеволод Бобров, хоккеисты Алексей Касатонов, Вячеслав Фетисов, Владимир Крутов, велосипедист Сергей Сухорученков.
Рядом расположен бассейн СКА. Построенный по проекту Сергея Евдокимова и Аскольда Изоитко в 1964–1967 годах, этот бассейн стал первым в СССР зимним бассейном международного класса.
Почти типовой наземный вестибюль «Лесной» лишь немногим отличается от соседней и открывшейся одновременно с ней «Выборгской». Он сооружен, в основном, с применением металлических балок, соединенных между собой перекрытиями в виде треугольников и квадратов.
Станцию назвали по историческому району — Лесному. Правда, в проекте его отчего-то упрямо именовали Лесное, хотя топоним пишется в мужском роде. Метровокзал, правда, в этот район не входит; он заканчивается парком Лесотехнической академии. Зато с названием связано оформление перронного зала. Зеленые кафельные стены и декоративная световая композиция «Солнце», установленная в северном торце подземного зала, создают ассоциации с природой, лесом.
Станцию метро окружают жилые дома.
Примечателен дом № 61 по Лесному проспекту, стоящий на углу с Кантемировской улицей. Здание построено по проекту Григория Симонова, Тамары Каценеленбоген и Бориса Рубаненко в 1934–1937 годах. В советской архитектуре это уже было время возвращения к классицизму. Однако в этом доме заметны следы недолгой эпохи конструктивизма. Они запечатлены в окантованных классическими рамками сплошь остекленных лестничных клетках.
Угловое расположение дома побудило архитекторов сделать его доминантой перекрестка. Основной корпус, выходящий на Лесной проспект, — пятиэтажный, в примыкающем к нему корпусе со стороны Кантемировской улицы семь этажей, а башня — восьмиэтажная.
Примечательно, что здание украшено, в соответствии с эпохой, символами мирного труда рабоче-крестьянского государства — снопами пшеницы, инструментами проходчиков и строителей. Но, в отличие от большинства домов того времени, на фасаде нет государственного символа советского времени — скрещенных серпа и молота.
Это одно из трех зданий в городе, на котором сохраняется памятная доска с блокадной надписью:
Дом украшают три мемориальные доски — профессору Михаилу Александровичу Бонч-Бруевичу, академику Виталию Григорьевичу Хлопину и художнику Натану Исаевичу Альтману.
Первым из них, в 1934 году, в доме поселился профессор Михаил Александрович Бонч-Бруевич, выдающийся русский и советский радиоспециалист, организовавший в 1916 году первое в России производство электронных ламп. Бонч-Бруевич в мировом масштабе достиг огромных успехов в области экспериментальных и теоретических исследований и технических конструкций усилительных и генераторных электронных ламп, а также в области исследования антенн и направленной радиопередачи. Живя здесь, он разработал курс «Основы радиотехники». Бонч-Бруевич жил здесь до своей смерти, последовавшей в 1940 году. Его имя носит электротехнический университет.
С 1945 по 1950 год в этом доме жил академик Виталий Григорьевич Хлопни. Он был одним из организаторов Радиевого института АН СССР (ныне носящего его имя), в котором работал директором, одновременно преподавая в Ленинградском государственном университете, где впервые в нашей стране читал курс по химии радиоактивных элементов и радиоактивности. Виталий Григорьевич Хлопни руководил созданием первого в СССР радиевого завода, где вместе с Иваном Яковлевичем Башиловым получил первые советские препараты радия. Академик Хлопни открыл и исследовал радийсодержащие воды, создал научную школу в области радиохимии.
Дольше всех — с 1937 по 1970-й, исключая период эвакуации в Пермь, прожил в этом доме Натан Альтман. Он поселился здесь вскоре после возвращения из эмиграции. Новый этап его жизни в Советской России ознаменовался практически полным отходом от станковой живописи. Правда, стоит отметить, что в 1940 году Альтман написал полотно «Лесной проспект». В основном же блестящий портретист, автор знаменитого портрета Анны Ахматовой, выполненного в 1914 году, занимался после 1937 года оформлением спектаклей в ленинградских театрах и работал над книжными иллюстрациями. В 1937 году он блестяще проиллюстрировал «Петербургские повести» Николая Васильевича Гоголя, а в 1948 году — произведения Шолом-Алейхема. В этом доме Альтман жил до конца своих дней. Он умер 12 декабря 1970 года и был похоронен на Комаровском кладбище, неподалеку от Анны Ахматовой — героини его легендарного полотна.
С декабря 1937 по июнь 1938 года в доме жил писатель Александр Куприн. Квартира № 212 была предоставлена писателю после его возвращения на родину из эмиграции в 1937 году.
На противоположной стороне, в бывшем доходном доме, находится отдел вневедомственной охраны. Во дворе в 2002 году установили бюст сотруднику ОВО младшему сержанту Григорию Александровичу Гарбару (1958–1984), погибшему при задержании преступника. Бюст, выполненный скульпторами Александром и Владиславом Маначинскими и архитектором Владимиром Новосадюком, украшает стихотворная строка:
Здание же было построено архитектором Анатолием Ковшаровым в 1900 году. Еще один дом этого же зодчего был снесен при расширении Кантемировской улицы.
Дома, числящиеся под номером 65 по Лесному проспекту и занимающие квартал напротив станции «Лесная», — это городок студенческих общежитий Политехнического института, строившийся в 1929–1932 годах Сергеем Бровцевым в соавторстве с Алексеем Петровым и Марком Фельгером.
Станция «Площадь Мужества» была открыта позже, чем предполагалось по плану Ее вестибюль расположился в квартале № 5 Гражданского проспекта, а вход и выход осуществляется из-под арки дома № 17 на Политехнической улице. Есть и второй выход — во двор, но он уже долгое время не работает.
Недалеко от станции находится овальная площадь Мужества, которая получила такое название в мае 1965 года (прежде именовалась Муринской — по дороге на Мурино). В новом названии увековечена память о мужестве защитников Ленинграда и его героических граждан в суровые годы блокады. Этому же посвящено и оформление подземной станции: в ее перронном зале над эскалаторами сделали надпись:
А на северной торцевой стене в окружении алюминиевых полосок поместили большую металлическую звезду.
Подземный зал «Площади Мужества» неординарен: он впервые в российском метростроении построен по односводчатому типу (как и на открывшейся тогда же «Политехнической»). Один свод перекрывает здесь посадочную платформу и оба пути; перекрытие собирается из железобетонных блоков, которые затем домкратами вжимаются в породу, благодаря чему уменьшается осадка над куполом свода. При строительстве подобных станций около 60 % выемки земли производится специально оборудованными экскаваторами. Опорами для сводов на односводчатых станциях служат два тоннеля из железобетонных тюбингов, внутри заполненных бетоном.
К слову, односводчатая станция могла появиться в нашем городе уже в составе первой очереди метро. Именно тогда была разработана конструктивная схема такого типа. Правда, тот проект предусматривал три платформы, как на станциях «Купчино» или «Девяткино» (в центре и по бокам). Новую жизнь односводчатый тип получил в 1961 году, но от него снова отказались. Этим мы лишились права стать первым городом в мире, в метрополитене которого появилась такая станция. Пальму первенства отобрал Париж с метровокзалом «Этуаль», свидетельствует книга «Метрополитен Северной столицы».
Самое старое здание, выходящее на площадь Мужества, — дом № 8 по проспекту Тореза. Он был построен в 1914 году архитектором Николаем Товстолесом для подрядчика Д. А. Котлова. Многие годы в двухэтажном особняке работала библиотека имени А. С. Серафимовича. Сейчас в ней базируется строительная фирма.
Еще одно историческое здание на площади Мужества, находящееся под охраной государства, — круглая баня, расположенная между улицей Карбышева и Политехнической улицей. Она была построена в 1927 году по проекту архитектора Александра Никольского. Здание бани — типичный образец эпохи конструктивизма. Эпохи, еще недостаточно оцененной в нашей стране, но к которой уже обращено пристальное внимание европейцев и американцев. Дело в том, что на Западе конструктивистских зданий осталось немного — их в значительной степени переделали, осовременили, и они утратили свою ценность.
Круглая баня — экспериментальный проект известного зодчего. Правда, первоначальная задумка была интересней той, что воплотилась в жизнь. Предполагалось, что баня с бассейном и солярием станет частью единого ансамбля парка, который намечалось разбить вокруг. Все было продумано до мелочей — функциональное назначение, инженерные конструкции и собственно художественный облик сооружения. Высоту здания предполагалось уменьшить за счет его двухметрового углубления в землю. Десять пандусов, которыми следовало опоясать здание, должны были вести в солярий, расположенный на плоской крыше. С крыши по лестницам можно было бы спуститься в круглый бассейн под огромным стеклянным куполом.
Круглая баня (улица Карбышева, 29а)
Как эффектно бы выглядела сейчас такая круглая баня! Это можно только представить, поскольку из-за требуемых высоких технологий и дороговизны оригинальный проект пришлось значительно упростить. Углубления в землю делать не потребовалось, поскольку лишними, не вписывающимися в смету, оказались и пандусы, и купол. Без них облик здания Лесновских бань оказался, конечно, не таким впечатляющим. Между тем оно все же стало уникальным и уже давно признано памятником архитектуры.
Интересно, что в те же годы по проекту Никольского была построена круглая баня в Тюмени, которая сегодня остается единственной в этом западносибирском городе памятником архитектуры эпохи конструктивизма.
Невдалеке от бани осенью 1974 года при строительстве нового участка метрополитена из-за прорвавшегося плывуна произошла авария. На Политехнической улице между заводом «Красный Октябрь» и домами напротив образовался провал, в который скатился проезжавший в этот момент трамвай 9-го маршрута марки ЛМ-33 — ЛП-33 — легендарная «Американка». К счастью, из пассажиров никто не пострадал. Однако, по слухам, были жертвы среди метростроителей. В ту пору информация об авариях и жертвах, как правило, замалчивалась. Достаточно серьезный ущерб понес завод «Красный Октябрь», на котором было повреждено большое количество станкового оборудования. Из-за этой аварии срок сдачи трех станций: «Площадь Мужества», «Политехническая» и «Академическая» задержался на год, что, впрочем, не помешало первому секретарю ленинградского обкома КПСС Г. В. Романову объявить в конце 1975 года о сдаче станций в эксплуатацию с опережением графика… на один год. Следы той аварии можно видеть и сейчас на доме № 16. Торцовая часть здания, примыкавшая к улице, дала трещину, ее не стали ремонтировать, а просто «срезали». В декабре 1995 года размыв вновь дал о себе знать — линия метро оказалась разорванной. Происшедшее нанесло страшный удар по и без того ослабленной транспортной инфраструктуре города: ради усиления автобусного движения в этом районе пришлось отменить более десятка городских маршрутов, не восстановленных до сих пор. Высказывались предложения вовсе не возобновлять движение поездов на этом перегоне, а соединить «Лесную» с «Чёрной речкой» и «Площадь Мужества» с «Пионерской», однако в конце концов приняли другое решение. Восстановление перегона шло с огромными трудностями, и только спустя восемь лет линия заработала вновь.
Архитектурное пространство площади Мужества в значительной степени сформировано Виктором Беловым и Логином Шрётером, создавшими в 1960-е годы, когда царило крупнопанельное строительство, красивый ансамбль в хорошо озелененном районе. Не случайно в доме № 34 по 2-му Муринскому проспекту долгие годы жил академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв. Рядом с этим домом, который следует признать памятником культуры, стоит другой памятник, деревянного зодчества начала XX столетия. Здесь, можно сказать, родилась революция.
Дом № 13 на Болотной улице — один из немногих сохранившихся в городе образцов деревянного зодчества. Можно практически безошибочно говорить о том, что здание сохранилось до настоящего времени исключительно благодаря яркому революционному прошлому В противном случае его постигла бы участь быть разобранным на дрова во время войны либо разрушенным в период массового жилищного строительства в 1960-е.
Площадь Мужества
Этот особняк, построенный в начале XX века, принадлежал жене германского подданного Бертлинга, занимавшегося производством минеральных, растительных и смазочных масел. Дом использовался как дача. В 1914-м, сразу после начала войны с Германией, хозяева покинули Петроград. Дача пустовала до февраля 1917-го, когда сюда пришли новые хозяева — Выборгский Совет рабочих и солдатских депутатов.
С июля 1917 года в этом здании стала работать Лесновско-Удельнинская подрайонная дума. Председателем ее исполнительного органа — управы — был избран Михаил Иванович Калинин.
16 (29) октября 1917 года в Лесновско-Удельнинской подрайонной думе состоялось второе расширенное заседание ЦК РСДРП(б) с представителями районных организаций Петрограда по вопросу о вооруженном восстании. Прибывший незадолго до этого в Петроград Ленин в течение трех недель жил нелегально в Выборге, где усердно писал работы, в которых доказывал необходимость брать власть вооруженным путем, иначе революция провалится.
Огласив резолюцию, принятую на предыдущем заседании ЦК, В. И. Ленин сказал знаковую фразу: «Из политического анализа классовой борьбы и в России, и в Европе вытекает необходимость самой решительной, самой активной политики, которая может быть только вооруженным восстанием».
По воспоминаниям участника Октябрьских событий, впоследствии государственного и партийного деятеля Александра Шотмана, Ленин закончил доклад, «повторив несколько раз, что власть надо брать немедленно, сейчас же… История не простит нам, если мы не возьмем власть теперь!»
Новая резолюция, составленная Лениным, была принята девятнадцатью голосами «за» при четырех «воздержавшихся» и двух голосах «против» (Лев Борисович Каменев и Григорий Евсеевич Зиновьев). Она гласила: «Собрание вполне приветствует и всецело поддерживает резолюцию ЦК, призывает все организации и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленнейшей подготовке вооруженного восстания, к поддержке создаваемого для этого Центральным комитетом центра и выражает полную уверенность, что ЦК и Совет своевременно укажут благоприятный момент и целесообразные способы наступления».
После принятия резолюции на закрытом заседании ЦК был избран Военно-революционный центр по руководству восстанием. В него вошли В. И. Ленин, Я. М. Свердлов, И. В. Сталин, А. С. Бубнов, М. С. Урицкий и Ф. Э. Дзержинский.
Впоследствии здесь много лет располагался детский сад, а ныне работает центр исторического воспитания, как филиал Музея политической истории России.
Своя история есть и у сквера между Политехнической улицей и проспектом Тореза. В 2000 году он получил название сквер Блокадников. В 2000-х годах ветераны Великой Отечественной войны, жители блокадного Ленинграда, да и вообще многие петербуржцы отстаивали его от попыток построить на его месте павильон одной из сетей быстрого питания. Название, сначала неофициальное, стало появляться в документах КГИОП и переписке со Смольным. В результате по многочисленным просьбам горожан увековечить память переживших блокаду в названии одного из городских скверов, топонимическая комиссия утвердила за этой территорией наименование сквер Блокадников.
О героической и трагической поре напоминает и Блокадный колодец. Это мемориальный фонтан, установленный на доме № 9 по проспекту Непокоренных в 1979 году. У основания стены архитектурно-скульптурной композиции, которую создали ваятель М. Л. Крупа и зодчий Александр Свирский, размещена чаша с водой, а на плоскости стены укреплен гранитный рельеф с изображением женщины с ребенком, которая, прижимая к себе дитя, держит в правой руке ведро с водой. Надпись гласит: «Здесь в суровые годы блокады был колодец — источник жизни. 1941–1945».
На проектных схемах эта станция обозначалась как «Калининская»; ее, как и весь Калининский район, хотели назвать в честь Михаила Калинина. Но 31 декабря 1975 года она распахнула двери перед пассажирами под названием «Политехническая», что было более удобно для ориентирования: ее наземный павильон расположился у стен Политехнического института, носившего тогда, кстати, имя всесоюзного старосты. Один из первых вузов Петербурга, он был основан в 1899 году известными учеными того времени Дмитрием Менделеевым, Дмитрием Черновым, Алексеем Крыловым и Александром Поповым; в 1900 году началось строительство зданий для него. По замыслу архитектора Эдуарда Вирриха институт разместился в обособленном городке, в котором появились свои дворы и проезды. Первых студентов учебное заведение приняло в 1902 году.
Метро расположилось у западного фасада. В 2001 году здешняя площадь получила имя академика Абрама Иоффе.
Интерьер вестибюля не особо примечателен: его лишь живописно украсили зелеными насаждениями. Зато пару слов можно сказать о подземном зале. К нему спускается наклонный ход, при проходке которого была обнаружена древняя подземная выработка, пройденная в кембрийских глинах. Зал впервые в отечественном метростроении был выполнен в односводчатом типе (как и «Площадь Мужества»). Лицо метровокзала — торцевая стена — почему-то покрыто фанерой; ею же оформлены стены у прохода на эскалаторы. Освещают перрон плафоны, подвешенные над путями на консольных балках.
Ближайшее от выхода из метро здание — Политехнический университет. Это — жемчужина Лесного. Жемчужина, определившая судьбу этого района как своеобразного академического уголка города.
Политехнический университет — это огромный комплекс учебных зданий и жилых профессорских домов.
О необходимости учреждения этого высшего учебного заведения царю Николаю Александровичу доложил министр финансов граф Сергей Юльевич Витте. На докладной записке графа Николай II начертал: «Быть посему».
Строителем главного здания Политехнического института был утвержден художник-архитектор первой степени Эрнест Виррих. Однако его нельзя считать единственным автором. Известно, что значительный вклад в организацию и строительство внесли известные ученые: основоположник металлографии Дмитрий Константинович Чернов, математик и инженер-кораблестроитель Алексей Николаевич Крылов, основоположник гидродинамической теории смазки Николай Павлович Петров и многие другие.
Санкт-Петербургский государственный политехнический университет (Политехническая улица, 29)
Высший технический надзор за строительством осуществлял архитектор Альберт Бенуа, а председателем Особой строительной комиссии был князь Андрей Григорьевич Гагарин.
Гагарин стал и первым директором института. Сын известного художника Григория Григорьевича Гагарина и фрейлины императорского двора Софьи Андреевны Гагариной (урожденной Дашковой) был богато одаренной натурой. Ко времени назначения на пост директора института он прославился как изобретатель пресса для испытания материалов, который, кстати говоря, до сих пор используется в лаборатории сопротивления материалов прославленного вуза.
В постройке институтского комплекса приняли участие многие специалисты. Несколько зданий спроектировал гражданский инженер Леонтий Шмеллинг. В 1911 году рядом с институтом был выстроен профессорский корпус. Его построил зодчий Владимир Тавлинов.
В память о дне основания института вблизи его главного корпуса 6 июня 1912 года была заложена, а 15 декабря 1913 года освящена церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Проект, выполненный в древнерусском стиле с элементами модерна, осуществил архитектор и преподаватель Политехнического института Иосиф Падлевский.
Строительство велось под руководством гражданского инженера Владимира Петровича Тавлинова. С момента освящения церкви и до ее закрытия в марте 1923 года настоятелем в ней был протоиерей Михаил Васильевич Троицкий, который приехал в Петербург из Ярославля, где он занимал должность ректора местной духовной семинарии.
В 1923-м в церковном здании сначала устроили студенческий клуб, а затем военную кафедру института. В 1992 году церковь снова открылась для верующих.
В 1932 году на главной аллее парка Политехнического института установили памятник Ленину работы скульптора Сергея Меркулова.
На главной аллее парка находится и монумент героям-политехникам, погибшим на Великой Отечественной войне. Памятник соорудили архитектор Олег Башинский и скульпторы А. Арефьева, С. Каратыгин, Виталий Петин и другие.
С Политехническим институтом связана история сожжения трупа Григория Распутина. Жизнь и смерть этого человека опутана легендами. Но что было — то было.
9 марта 1917 года Временным правительством была сформирована команда из шести студентов Политехнического института и двух руководителей — уполномоченного Временного правительства и Государственной думы Филиппа Петровича Купчинского и представителя градоначальства ротмистра Владимира Павловича Кочадеева.
До недавнего времени был известен протокол, подписанный этими людьми и шестью студентами Политехнического института. Из него следовало, что труп Распутина сожгли «около большой дороги из Лесного в Пискарёвку, в лесу, при отсутствии посторонних лиц, кроме нас, ниже руки свои приложивших».
Но в начале XXI века в поселке Песочном неожиданно был найден оригинал акта о сожжении трупа Распутина в котельной Политехнического института.
Он расшифровывает подписи этих шестерых студентов. Это — Сергей Николаевич Богачёв, Михаил Николаевич Шабалин (настоящее имя Михаил Яковлевич Гилев), Сергей Александрович Лиховицкий, Рене-Людвиг Германович-Андреевич Фишер, Исидор Маклович и Виктор Дмитриевич Владыкин.
Между тем профессор Политехнического университета Владимир Смелов сомневается, что акт был составлен в марте 1917-го. Сергей Богачёв тогда еще учился в оренбургской гимназии, а студентом Политеха стал только 1 сентября 1917 года. Что касается Рене-Людвига Фишера, он, как германский подданный, скорее всего, в 1916-м был отчислен из института. Вид на жительство им был получен тоже лишь 1 сентября 1917 года.
Тем не менее есть мнение другого авторитетного исследователя Владимира Чепарухина, уверенного в том, что труп Распутина был сожжен именно в котельной Политехнического института, поскольку к ней, находящейся на закрытой территории, доступ был строго ограничен. Кроме того, в то время это была образцовая котельная лабораторного предназначения, оборудованная по последнему слову техники.
Существуют воспоминания известного химика, лауреата Государственной премии СССР Ивана Башилова, учившегося в 1917-м в Политехническом институте и возглавлявшем весной того года студенческий отряд милиции. Согласно им, Башилов дал разрешение вышеуказанной команде сжечь труп в институтской котельной, однако нет ни слова о том, что это действительно было сделано.
В связи с этим небезынтересно вспомнить, что в этом районе существовала еще одна котельная, правда меньшей мощности и не столь совершенная, — рядом с Тихвинской церковью, на месте, где сейчас стоит дом № 2 по Гражданскому проспекту.
Следует обратить пристальное внимание и на личность Купчинского, одного из руководителей команды. Помимо того, что он был уполномоченным Временного правительства и представителем градоначальства, он являлся еще и начальником гаража Временного правительства, располагавшегося на Конюшенной площади, — гаража, в который в ночь на 9 марта 1917-го как раз и привезли выкопанный из могилы склепа царскосельской церкви Серафима Саровского труп Григория Распутина.
Кроме того, Купчинский был также корреспондентом популярной газеты «Биржевые ведомости» — достаточно профессиональным человеком, чтобы запустить журналистскую «утку». К тому же за 11 лет до описываемых событий он занимался созданием в Петербурге крематория. Иными словами, дело сожжения трупа Распутина было поручено человеку, профессионально разбирающемуся в кремации, оттого заметке, опубликованной вскоре в «Петербургском листке», в которой утверждалось, что «тело Распутина» было сожжено на костре, а скелет, который не поддался уничтожению, «было решено бросить в воду», верить нельзя.
Единственное, что до сих пор остается загадкой, — в какой котельной сожгли Распутина — институтской или той, которая существовала близ дороги из Лесного в Пискарёвку у Тихвинской церкви.
Революционные годы оставили еще один интересный документ, связанный с самим существованием института в условиях большевистской власти. В январе 1918 года младшие преподаватели приняли резолюцию о деловых отношениях с новым режимом. Вот она: «Принимая во внимание, что деятельность ученых и учено-учебных учреждений, каким является Политехнический институт, имеет своей целью сохранение и создание ценностей абсолютных, мировое и государственное значение которых не связано с господством тех или иных политических партий, что существование института как учреждения государственного немыслимо вне связи с органами существующей власти… войти в сношение с Советом народных комиссаров при условии действительных гарантий возможности выполнять… работу».
Дом № 26 по Политехнической улице — это дом бывшей богадельни для потомственных дворян в память 300-летия дома Романовых, который в «историческом стиле» в 1914–1916 годах построил архитектор Герман Гримм.
Дворянская богадельня существовала в Петербурге с 1896 года на Госпитальной улице, № 4, у Военно-медицинской академии. Со временем здание оказалось тесным, и в 1912 году губернское Дворянское собрание приобрело участок земли у Ратьковых-Рожновых для возведения нового здания дворянской богадельни. Сейчас в нем располагается всемирно известный Физико-технический институт.
Физико-технический институт был создан в 1922 году по инициативе академика Абрама Фёдоровича Иоффе. Тогда же ФТИ разместили в богадельне, приспособив ее под научное учреждение. В 1927–1928 годах со стороны двора по проекту архитектора П. И. Сидорова здание расширили, а в начале 1970-х под руководством зодчего Юрия Билинского комплекс институтских зданий разросся вдоль улицы Курчатова. Над проектом лабораторных корпусов трудились также архитектор Л. А. Волкова и инженеры Л. Л. Щепочкина и Н. Т. Рапопорт.
Несколько ранее, в 1964-м, перед главным корпусом института установили памятник А. Ф. Иоффе работы скульптора Гавриила Гликмана, а в 1975-м появился бюст академика Бориса Константинова, который изваял Михаил Аникушин.
Новый корпус ФТИ имени А. Ф. Иоффе (дом № 30) стоит на месте, где до революции располагались приют в память великого князя Олега Константиновича и княгинь Белосельских-Белозерских и церковь во имя святого Благоверного князя Александра Невского. Приют и церковь построил в 1902–1903 годах архитектор Алексей Шевелёв.
В 2003 году безымянная площадь между Политехнической улицей, улицей Курчатова и проспектом Раевского стала называться площадью Академика Иоффе.
Другое научное заведение — филиал Научно-исследовательского института физиопульмонологии, находящееся в доме № 32 по Политехнической улице. Это в прошлом — комплекс зданий бывшей Еленинской бесплатной женской раковой больницы, построенной архитектором Александром Гамерштедтом совместно с Иеронимом Китнером и гражданскими инженерами Леонтием Шмеллингом в 1909–1911 годах. Больнице было присвоено имя жертвователя средств на ее строительство купца 1-й гильдии Александра Григорьевича Елисеева (1839–1918) и его супруги Елены Ивановны Елисеевой (урожденной Авериной) (1846–1917).
При больнице с 1912 года существовала церковь, устроенная на третьем этаже здания. Ее освятили во имя равноапостольных Константина и Елены, в честь небесной покровительницы жены основателя больницы «для бедных женщин христианских вероисповеданий, страдающих злокачественными опухолями».
Церковь закрыли 1 мая 1917 года для ремонта. Однако вскоре после Октябрьской революции вышел декрет о закрытии домовых церквей, и церковь больше не открывалась. Ее ликвидировали в 1922 году.
В комплекс, взятый в начале XXI века под охрану Комитетом государственной инспекции охраны памятников, входят главное здание, прозекторская, музей и конюшня.
Чуть поодаль от станции метро находится Военная академия связи имени С. М. Будённого (Тихорецкий проспект, 3). Она построена в 1931 году архитекторами Николаем Бровкиным и Григорием Гринбергом.
В 1943 году перед главным входом в академию установлен памятник легендарному полководцу времен Гражданской войны Василию Ивановичу Чапаеву Его называют и памятником тачанке, поскольку Чапаев несется на тачанке. Авторы памятника — скульптор Матвей Манизер и архитектор Николай Бровкин. Это авторское повторение. Оригинал был создан скульптором для Самары, где его установили в 1932 году. Но партийному руководителю Ленинграда С. М. Кирову памятник так понравился, что он распорядился сделать еще один.
Многофигурный памятник действительно замечателен. В его динамике достоверно переданы характеры людей, сражавшихся в чапаевской 25-й стрелковой дивизии, среди которых солдат, работница, партизан, матрос, комиссар и башкир. Сам Василий Иванович изображен на вздыбленном коне. Стоит отметить, что позировал скульптору сын Чапаева.
Этот памятник был отлит в 1933 году, однако установили его только через десять лет, в осажденном фашистами городе, вскоре после прорыва блокады Ленинграда. Об этом свидетельствует и надпись: «Памятник В. И. Чапаеву установлен воинами-ленинградцами в блокадную зиму 1942–1943 годов как символ беспримерного мужества и стойкости защитников города Ленина».
Первоначально постамент был сложен из шпал и бревен. Каменный постамент спроектирован в 1960-м, а памятник на нем после реставрации поставили 4 ноября 1968 года.
Своего рода достопримечательность этого места — проспект Раевского, названный так в честь паровозостроителя, профессора Политехнического института Александра Сергеевича Раевского (1872–1924). Это самый узкий проспект в Петербурге. Местами он представляет собой внутриквартальный проезд, на котором с трудом могут разъехаться две легковые машины.
Прежде этот проспект именовался проспектом Сегаля. Матвей Эдуардович Сегаль, потомственный почетный гражданин, был крупным землевладельцем конца XIX — начала XX века. Любопытную характеристику этого человека оставили Дмитрий Засосов и Владимир Пызин, авторы книги «Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов». Вот она: «Некто Сегаль скупал по дешевке вокруг Петербурга земельные участки, дробил их на мелкие, продавал в кредит, также в кредит строил дома и дачи, облагая должников большими процентами. Почти во всех дачных местах и пригородах были „проспекты Сегаля“».
«Академическая» расположилась на Гражданке, магистрали которой получили имена по так называемому кустовому принципу — для прославления науки и ее деятелей. Здесь создали даже небольшой наукоград с различными НИИ и академиями. Совокупность этих факторов и послужила основой для названия и оформления станции.
Метровокзал был открыт 31 декабря 1975 года. Его остекленный вестибюль неопределенной формы расположился на пересечении Гражданского проспекта и проспекта Науки, где до постройки павильона находились котельная и гаражи. Вниз уходит наклонный тоннель с четырьмя эскалаторами.
Перронный зал необычен благодаря аркаде, отделанной штампованными профилями из нержавеющей стали.
В 2004 году на станции были заменены прежние светильники, которые представляли собой часто расположенные столбики. Теперь на их месте люминесцентные лампы в белых коробках.
В торце на стенке из коричневого мрамора позолоченными буквами выведены слова Владимира Ильича Ленина:
Хорошие слова…
Кварталы жилой застройки в районе «Академической» сформировались в 1960-е годы в соответствии с проектом, который создал архитектор Александр Васильев. Гражданский проспект и проспект Науки, на пересечении которых и находится станция метро, выполняют роль главных композиционных осей крупных жилых кварталов.
Проект планировки Гражданского проспекта до проспекта Науки разработали Александр Наумов, Олег Мильберг и Владимир Краснобрыж.
Самые же старые жилые дома относятся к концу 1940-х, когда на окраине города, в Русской Гражданке, были построены два квартала трехэтажных зданий.
В сравнительной близости от «Академической», на улице Бутлерова, находится Дворец спортивных игр «Зенит», построенный в 1976 году по проекту архитекторов Григория Морозова и Валентины Савельевой. В 1977 году там же, на улице Бутлерова, было построено новое здание детской футбольной школы «Смена». Его спроектировал зодчий Станислав Одновалов.
Последними станциями на первой линии стали «Гражданский проспект» и «Комсомольская» (ныне «Девяткино»). Они были открыты в один день.
Вестибюль станции появился в новостройках Калининского района, на пересечении Гражданского проспекта и проспекта Просвещения. Остекленный наземный вестибюль имеет сложную форму. Для облицовки его стен был использован серый мрамор.
В наклонном ходе помещены четыре эскалатора, как и на «Академической»; две эти станции — единственные на Кировско-Выборгской ветке с таким их количеством.
Подземный зал построен в колонном типе. В торце на рифленой металлической поверхности укреплен герб Советского Союза.
Планировку этого района разрабатывали в конце 1960-х — начале 1970-х годов в мастерской № 1 института «Ленпроект» под руководством Геннадия Булдакова, Александра Наумова, С. Г. Красникова, Юрия Овсиева и Вадима Рохлина, а коррективы при его реализации вносили специалисты мастерской № 2 того же института под руководством Логина Шрётера.
В основном прилегающие к станции кварталы застроены типовыми домами серий 1ЛГ-600, 1ЛГ-504д и домами 137-й серии, в которых были квартиры, как говорили в те годы, «с улучшенной планировкой».
В конце Гражданского проспекта трамвайный парк, необычность которого заключается в том, что строился он изначально как совмещенный трамвайно-троллейбусный. Дело в том, что в 1970-е годы не разрешалось строить отдельные трамвайные парки, поскольку умы некоторых начальников поразила мысль о неперспективности трамвая, несмотря на то что в Европе к тому времени признали ошибочность отказа от этого вида транспорта, а в городе на Неве к демонтажу трамвайных путей, уже сегодня признанному неоправданным, приступили только во второй половине 1990-х. Поэтому и было принято решение строить совмещенный трамвайно-троллейбусный парк. К его строительству по проекту зодчих Олега Голынкина и Льва Келлера и конструктора М. Камышева приступили в 1972 году, а введен в эксплуатацию парк был только в 1981-м.
В 2009 году совмещение двух видов транспорта в одном парке было признано неудобным, и троллейбусы были распределены по разным троллейбусным паркам.
Выборгский радиус первой ветки заканчивает станция «Девяткино». Со дня открытия и до 1 июля 1992 года она была «Комсомольской». Такое название ей дали, чтобы увековечить память о 60-й годовщине ВЛКСМ. Однако это было неудобно для ориентирования, тем более что станция фактически являлась единым целым с железнодорожной платформой «Девяткино», поэтому ей впоследствии дали предполагавшееся ранее проектное название, абсолютно соответствующее местоположению.
Этимология самого топонима Девяткино до сих пор представляет собой загадку. История селения прослеживается с XIX века, когда на карте оно было обозначено в междуречье Капральева ручья и Охты. На картах конца позапрошлого века появилось еще и Новое Девяткино, которое существовало отдельно вплоть до 1980-х годов. Затем Новое Девяткино поглотило Старое, и образовалась лишь одна деревня на Токсовском шоссе, которую теперь чаще именуют Ново-Девяткином.
Поселок, где находится метро, называется Мурино. Он административно входит во Всеволожский район Ленинградской области, поэтому станцию к петербургскому метрополитену можно отнести лишь де-факто. Де-юре она уже областная. Это была единственная станция метро в СССР, находящаяся в поселке. Сейчас она остается единственной поселковой станцией метро в России.
Платформы находятся на поверхности земли в остекленном вестибюле, перекрытом «структурной» площадью из армоцементных сборных элементов. Для его строительства раздвинули оба железнодорожных пути Приозёрской линии, а станцию поместили между ними. Поэтому из дверей метровокзала можно напрямую выйти на платформы железнодорожной станции «Девяткино».
По планам, создававшимся в советское время, таким манером должны были заканчиваться все линии ленинградского метро. Пока проект этот реализован не полностью; осуществлены лишь «Девяткино», «Купчино» и «Рыбацкое». Станция «Парнас» также выведена на поверхность, однако пассажирских электричек на Окружной линии железной дороги нет, и их появление в обозримом будущем не предвидится.
Поселок Мурино до 1917 года более полутора веков принадлежал графам Воронцовым. В 1749 году у дочери генерал-майора Ивана Дмитриевича Дмитриева-Мамонова Настасьи Ивановны Поспеловой его купил Роман Илларионович Воронцов. К концу XVIII столетия эта местность расцвела. Иван Георги в книге «Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопримечательностей в окрестностях оного, с планом 1794–1796» так описывает поселок: «В Мурине, российской деревне, находящейся на правом берегу реки Охты в 2 верстах от Охтинских пороховых заводов, есть знатные господские жилые строения, прекраснейший сад с валами и пр., наипрекраснейшая церковь, также завод для двоения водки. На берегу реки Охты есть в нарочно открытом греческом храме сильно бьющий ключ, коего вода по чистоте бристольской воде совершенно сходствует».
Главная достопримечательность поселка Мурино — Екатерининская церковь, построенная архитектором Николаем Львовым в 1790 году. Она построена в память Екатерины Алексеевны Воронцовой (урожденной Сенявиной), фрейлины императрицы Екатерины II. Супруга графа Воронцова умерла молодой, и он решил увековечить память жены, построив церковь в принадлежавшем им поселке Мурино. Церковь ни разу не перестраивалась, но судьба ее очень драматична.
В октябре 1917 года, за неделю до взятия Зимнего дворца большевиками, церковь ограбили. В 1938 году закрыли. В годы Великой Отечественной войны в бывшей церкви, которую намеревались отдать под клуб, был устроен наблюдательный пункт и разместилось временное убежище для беженцев.
В послевоенные годы первыми арендаторами здания были парголовская контора «Заготпункт» и Муринское сельпо, превратившие усыпальницу в склад соли, а алтарь — в место хранения моркови. Такое использование храма привело к тому, что Государственная инспекция по охране памятников (ГИОП) в 1968 году констатировала: церковь находится в аварийном состоянии, и ее надо либо восстанавливать, либо разбирать. В том же году власти Всеволожского района Ленобласти сняли храм с учета и намеревались снести. Однако этого, к счастью, не произошло, и в 1970-е в церкви расположился скульптурно-производственный комбинат Худфонда СССР.
В 1988 году Екатерининская церковь была переосвящена митрополитом Ленинградским и Новгородским, ставшим впоследствии Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, и возвращена верующим.
Из достопримечательностей следует отметить водонапорную башню конца XVIII века, в которой местные краеведы мечтают открыть музей истории Мурина.
Сейчас в поселке и вокруг него развернулось массовое жилищное строительство.
Московско-Петроградская линия (2-я).
Эта линия вступила в строй 29 апреля 1961 года. Первый участок пролегал от «Технологического института» до «Парка Победы». 1 июня 1963 года ветку продлили от «Технологического института» до «Петроградской». 25 декабря 1969 открылась «Московская», а ровно через три года, 25 декабря 1972 года, появились «Звёздная» и «Купчино». Затем в течение целого десятилетия количественных изменений на этой линии не было. Лишь 6 ноября 1982 Московско-Петроградская линия увеличилась на три станции — открылись «Чёрная речка», «Пионерская» и «Удельная», а 19 августа 1988 года первых пассажиров приняли «Озерки» и «Проспект Просвещения». Наконец 22 декабря 2006 открылась станция «Парнас».
Станция появилась на самой границе Ленинграда. Ее остекленный павильон построен на Витебском проспекте в Московском районе города, хотя «Купчино» долгое время, до появления Фрунзенско-Приморского радиуса, считалась единственной метростанцией всего Фрунзенского района. Дело в том, что от вестибюля идут два подземных пешеходных перехода на главную площадь Купчина — Балканскую. Эти же переходы используются для выхода на платформы железнодорожной станции «Купчино».
Станцию «Купчино», как и «Девяткино», хотели сделать частью железнодорожной платформы. Пассажиры из вестибюля должны были попадать прямо на перрон железнодорожной платформы. Однако на обеих станциях планы не осуществились. За «Купчино» до «Звёздной» следует довольно интересный тоннель, который сооружался в сложных гидрогеологических условиях. Применение механических щитов было невозможно, поскольку строительство велось в твердых слоях кварцевого песчаника. Поэтому разработка проводилась исключительно буровзрывным способом.
Купчино уже почти полвека назад стало районом массового жилищного строительства. Сегодня это один из крупнейших «спальных» районов города, простирающийся между улицами Салова и Малой Балканской. Между тем современное Купчино включило в себя ряд поселков, располагавшихся на значительном расстоянии друг от друга. В северной части Купчина, то есть севернее проспекта Славы, условно делящей район пополам, были поселок Николаевский и село Романово, именовавшиеся в честь Николая II и царской семьи. В 1922 году поселок Николаевский стал поселком имени Шаумяна, а Романово стало Рылеевом. В южной располагалось само Купчино. О времени основания деревни и о ее первоначальном названии точных сведений нет. Историк Александр Шарымов в книге «Предыстория Санкт-Петербурга» упоминает названия Kupsinova, Kupsinovo, Kupsilabu. Финский историк С. Кепсу также упоминает названия Kuptzinoua By, Kupsinoua, Kopsonoua, Cubsilda, Kupsilda, Kupsilta, Kupsilla и ряд других, которые впоследствии трансформировались на русский лад в Купчино.
К началу XX века в Купчине существовали лишь две улицы. Жители деревни занимались животноводством и огородничеством, здесь жили и извозчики, благо деревня располагалась вблизи дороги на Новгород и Москву. В 1906 году была заложена деревянная церковь во имя преподобного Герасима, проект которой составил архитектор И. Соколов. Строительство велось гражданским инженером Василием Сарандинаки на средства крестьян и купца 1 гильдии Ивана Дмитриевича Шустрова. Вокруг церкви было небольшое кладбище. Церковь была закрыта в марте 1938 года и полностью разобрана во время Великой Отечественной войны.
После Октябрьской революции жителей Купчина объединили в колхоз имени Тельмана, который просуществовал до начала Великой Отечественной войны.
Застройка огромной территории Фрунзенского района, образованного в 1936 году, началась в 1960-е годы и продолжается до сих пор.
Неподалеку от станции «Купчино» есть и небольшая оригинальная скульптура. На Балканской площади практически в створе улицы, носящей имя чешского писателя Ярослава Гашека, в 2003 году установили памятник Йозефу Швейку — герою самого знаменитого его романа «Похождения бравого солдата Швейка». Его авторы — скульптор Дмитрий Пахомов, отливавший модель под руководством Альберта Чаркина, и архитектор — Г. И. Ваха.
12 июля 2011 года у станции «Купчино» открылась Малая Октябрьская железная дорога, часть которой в городе Пушкине пролегает по восстановленной царской ветке.
Это новая детская дорога, по которой курсирует состав «Колибри», прозванный детьми «Сапсанчиком». Много лет после Великой Отечественной войны детская железная дорога находилась в районе станций «Озерки» и «Шувалово».
Станция «Звёздная» расположена в Московском районе на пересечении Звёздной улицы (от нее метро получило имя) и улицы Ленсовета. Тут стоит невысокий остекленный вестибюль. Эта станция — закрытого типа глубокого заложения, с невысоким стеклянным вестибюлем. «Звёздная» стала последней станцией, где применялся «горизонтальный лифт», где двери на платформах открываются автоматически почти одновременно с открытием дверей прибывшего поезда и, соответственно, так же закрываются. В эскалаторном зале зодчие использовали для выделения карниза смальту янтарного цвета, красочно обрамляющую основание купольного свода, а у одной из стен кассового зала поместили барельеф, изображающий Юрия Гагарина — первого в мире космонавта.
Сам кассовый зал долгое время освещался дневным светом из остекленных стен. Однако в 1990-х годах вплотную к вестибюлю пристроили торговый павильон. Теперь изнутри вместо неба и солнца за стеклами можно увидеть… кирпичную кладку из мелких блоков.
Тему космоса продолжает перронный зал, расположенный ниже вестибюля на 35 м. Он построен по так называемому закрытому типу (подробнее о нем — в статье «Парк Победы»). Слегка наклоненные стены подземного зала облицованы светло-бежевым мрамором коелга, горизонтальные швы декорированы алюминиевыми профилями. Торцевая стена выделяется звездочками на черном фоне, который сам по себе символизирует бескрайние просторы Вселенной.
Ближайшая к станции метро достопримечательность — комплекс мясокомбината, который строился в 1930-х годах по проекту архитектора Ноя Троцкого (Московское шоссе, 13). Перед въездом в него установлены бронзовые быки, которых перенесли сюда от дома № 65 по Московскому проспекту, где раньше находились городские скотобойни. Их в народе называют «пьяными» быками из-за того, что они стоят под наклоном. На прежнем месте этот наклон был оправдан, поскольку они были соразмерны въездным воротам на скотобойни.
С быками, которых в 1827 создал скульптор Василий Демут-Малиновский, а ваял в мастерских на Васильевском острове талантливый литейщик Антип Дмитриев, связана интересная легенда. Будто бы однажды Демут-Малиновскому приснился странный сон, в котором к нему пришли его бронзовые быки. Растолковать сон не мог никто. Но он сбылся во время Великой Отечественной войны. Быков в 1941 году сняли с постаментов и перевезли в Александро-Невскую лавру, где предполагали закопать ради их спасения от возможного попадания снарядов. Но они так и простояли неподалеку от могилы своего создателя — Василия Ивановича Демут-Малиновского.
«Пьяных» быков, возвращенных к мясокомбинату после войны, можно лицезреть, в отличие от промышленных объектов, находящихся за забором. Некоторые из них признаны памятниками архитектуры периода конструктивизма.
У «Звёздной» расположен Центральный научно-исследовательский институт имени академика А. Н. Крылова. История этого ЦНИИ неразрывно связана с историей Российского флота, отечественной науки и Петербурга.
Институт был создан в 1894 году как первый в России
На протяжении всей своей истории ЦНИИ имени академика А. Н. Крылова был и остается ведущей научной организацией отечественного судостроения.
На фасаде здания установлена мемориальная доска, посвященная ученому-кораблестроителю академику Юлию Александровичу Шиманскому.
Выход с «Московской» осуществляется через два кассовых зала с восемью в общей сложности лестничными спусками из подземных переходов. Из каждого зала на глубину 35 м спускаются эскалаторы. Из-за этого весь перронный зал расположился под Московской площадью. Собственно, это отразилось и в названии; интересно, что есть даже дата присвоения — 28 октября 1968 года.
Оба кассовых зала вместе с подземными переходами были открыты в один день. «Московская-1» выходит из-под земли у пересечения Московского проспекта с северным проездом улицы Типанова, «Московская-2» — на углу с Алтайской улицей. В переходе на Алтайскую улицу перед дверями станции с обеих сторон имеются герметичные затворы, в переходе на улицу Типанова их нет.
Перронный зал здесь самый длинный из «горизонтальных лифтов». Это объясняется тем, что выходы сделали на разные стороны площади. Стены зала облицованы серым мрамором. Они часто прорезаны нишами с дверями. Кстати, «московские» ниши — самые глубокие среди всех подобных станций в Петербурге.
Московская площадь, на которую ведут два выхода из метро, до 1970 года не имела названия. Формирование ее началось в 1930-е годы, когда по плану развития Ленинграда сюда должен был переместиться административный центр города. В значительной степени идея архитекторов Льва Ильина и Владимира Витмана была обусловлена близостью советско-финляндской границы, а отношения СССР с Финляндией в 1930-е годы были далеко не дружественными. В случае военных действий с территории бывшего Великого княжества Финляндии (название страны с 1811 по 1917 год) дальнобойная артиллерия могла обстреливать исторический центр Ленинграда. Этого, к счастью, не произошло, а после советско-финской войны 1939–1940 годов, которая во многом была вызвана именно отказом финского правительства передвинуть границу до Койвисто (ныне Приморск) с компенсацией передаваемой территории за счет земель Карелии, граница с Финляндией была отодвинута за Выборг.
План застройки огромной территории разработал Ной Троцкий, победивший в конкурсе 1936 года. Перво-наперво приступили к строительству Дома Советов. Интересны и весьма характерны слова Ноя Абрамовича, относящиеся к проекту Дома Советов: «Хочется внести больше „театральности“, „пафоса“, более насыщенной „фактуры“ и более необычных деталей и, может быть, элементов, выражающих „культуру“ в ее многообразии и доступности массам».
Дом Советов (Московский проспект, 212)
Далеко не все, задуманное зодчим, удалось реализовать, сам он не дожил до окончания строительства. Троцкий умер в 1940 году. Тем не менее монументальное административное здание, которое так и не стало Домом Советов (сейчас в нем располагается холдинг «Ленинец»), является доминантой площади и ее главным украшением.
Украшением самого здания служит многофигурная горельефная композиция из бетона с мраморной крошкой, выполненная многолетним партнером Троцкого — скульптором Николаем Томским. Скульптурный фриз, на котором «живут» пятьдесят шесть персонажей, называется «Оборона, труд и отдых». Военные изображены на фоне самолета и танка, рабочие и крестьяне — на фоне станков, трактора и снопов пшеницы, спортсмены — с веслами и мячом, школьники — с книгами, глобусом, пионерскими горнами и знаменами. Эта композиция — одна из самых грандиозных в истории декоративно-монументальной пластики в советскую эпоху. Венчает ее государственный герб РСФСР в обрамлении знамен. Его по рисунку Троцкого создал скульптор Игорь Крестовский.
Ансамбль самой, наверно, большой петербургской площади сформировался в середине 1950-х годов, когда на противоположной стороне Московского проспекта были воздвигнуты высокие жилые дома, спроектированные Сергеем Сперанским. Скромная трактовка верхней части фасадов, которые выше Дома Советов, позволила архитектору оставить доминирующую роль на площади творению его предшественника — Ноя Троцкого.
Московский проспект, 189
Памятник В. И. Ленину
18 апреля 1970 года, за четыре дня до столетия основателя Советского государства В. И. Ленина, на площади ему был установлен памятник работы Михаила Аникушина. Михаил Константинович создал образ вождя, проникнутый динамикой, которая подчеркивается жестом правой руки и всем ракурсом фигуры Ленина. Здесь скульптор добился того же, что и тринадцатью годами ранее с памятником Пушкину на площади Искусств, — сумел передать мимолетную остановку в движении.
Статую за двадцать шесть дней отлили на заводе «Монументскульптура» имени М. Г. Манизера. Архитекторы монумента — Валентин Каменский и Соломон Майофис.
В 2005 году памятник Ленину оказался в окружении фонтанов, созданных на площади по инициативе государственного унитарного предприятия «Водоканал».
С именами Сергея Сперанского, Валентина Каменского и Михаила Аникушина связано создание памятника героическим защитникам Ленинграда на площади Победы, расположенной поблизости от Московской площади. Памятник был торжественно открыт к тридцатилетию победы Советского Союза над фашистской Германией. Все трое защищали Ленинград в годы Великой Отечественной войны. Сперанский и Аникушин к началу ее были студентами Ленинградский института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, а Каменский уже закончил Ленинградский институт инженеров промышленного строительства.
Валентин Каменский с первых дней войны разрабатывал маскировочные средства, с помощью которых от фашистских летчиков были надежно скрыты важнейшие городские объекты, создавал оборонительные сооружения.
Михаил Аникушин строил дзоты, блиндажи, рыл противотанковые рвы на подступах к городу. Он был санинструктором 4-го противотанкового полка, левый фланг которого примыкал к Средней Рогатке, то есть практически к современной площади Победы.
Сергей Сперанский ушел на фронт в рядах дивизии народного ополчения Октябрьского района (ныне Октябрьский район стал частью Адмиралтейского района). Примечательно, что Сперанский начал работу над проектом памятника героическим защитникам города… в 1942 году, став аспирантом института. «Монумент Победы» стал темой его работы. Через одиннадцать лет, в 1953-м, Сперанский победил в конкурсе на лучшую планировку площади, которая еще не была сформирована и называлась Средней Рогаткой. Такое название велось издавна, поскольку при въезде в город устраивались заставы. Дорога перегораживалась рогатками между двумя сторожевыми будками. Ближняя рогатка располагалась в районе Московских ворот, а Дальняя — на развилке дорог в Царское Село и Киев — в Пулкове.
Создавая памятник на площади Победы (это имя площадь получила в 1962 году), Сергей Борисович говорил о том, что «величие подвига должно быть показано разнообразными художественными средствами — созданием пространственной композиции и скульптурных образов».
Три составляющих были положены в основу: площадь со скульптурами и обелиском, открытый зал, символизирующий разорванное блокадное кольцо, и подземный памятный зал.
«Мы задались целью создать реалистическое произведение о мужестве ленинградцев и воинов Советской армии», — рассказывал Михаил Константинович, добавляя, что при создании монументального комплекса они опирались не только на свои воспоминания, но и на воспоминания участников боев, дневниковые записи, документальные свидетельства.
Нельзя не сказать о том, что помощниками Аникушина в работе над скульптурными композициями памятника героическим защитникам Ленинграда были его ученики: Владимир Горевой, Олег Годес, Сергей Кубасов, Владимир Неймарк, Владимир Оземша и Виталий Петин.
Так же, как и памятник Ленину на Московской площади, все скульптуры композиции на площади Победы были отлиты на заводе «Монументскульптура».
48-метровый гранитный обелиск в центре площади виден издалека всем, кто въезжает в город со стороны аэропорта, а памятная композиция вокруг стелы стала своеобразным скульптурным портретом защитников Ленинграда.
К сорокалетию со дня полного освобождения Ленинграда от блокады к основанию обелиска были уложены капсулы с землей, привезенной из городов-героев: Севастополя, Волгограда (Сталинграда), крепости-героя Бреста, Одессы, Минска. Москвы, Керчи, Киева, Новороссийска и Тулы.
Ансамбль площади составляют первые по-настоящему высотные здания — два 22-этажных жилых дома, в строительстве которых участвовал вертолет Ми-8, пилотируемый летчиком Л. В. Таракановым. На вертолете доставлялись детали для монтажа крыш высоток.
Эти высотки задали вертикальное пространство площади, в отличие от всех других площадей и улиц города. Еще два здания, подчеркивающие это, — инженерный комплекс ВНИИ «Электронстандарт», строившийся коллективом авторов под руководством Сергея Сперанского, и гостиница «Пулковская». Авторами проекта гостиницы были Валериан Волонсевич и финский архитектор И. Вальяка, а руководителем — также Сергей Сперанский. Оттого, вероятно, площадь Победы представляет собой гармоничный ансамбль.
С Московской площадью ее связывают девятиэтажные дома, построенные на Московском проспекте в 1963 году по проекту архитекторов Е. Ф. Владимировой и В. В. Исаевой. В зданиях, зеркально отражающих друг друга, обращают на себя внимание верхние этажи с огромными окнами. Там расположены мастерские художников.
«Парк Победы» впервые в мире был построен по типу «горизонтального лифта» (или закрытому типу). Разработкой проекта занимался Александр Андреев. Двери на подобных метровокзалах могут открываться автоматически, с пульта управления машиниста и ключом из зала. Если человек застревает между дверями, срабатывают инфракрасные датчики, которые не дают поезду сдвинуться с места.
Гораздо позднее открытия «Парка Победы» в Ленинграде были построены еще девять закрытых станций (все — на второй и третьей линиях). Однако нововведение с «горизонтальным лифтом» не прижилось на невских берегах. Основные недостатки заключаются в том, что на техническое обслуживание автоматических дверей требуются большие материальные затраты; станции закрытого типа не обеспечивают большой пропускной способности, поскольку используется только один перронный зал и замедляется средняя скорость движения составов по линии.
На трех из четырех станций, которые были запущены в эксплуатацию в 1961 году, в качестве вестибюля решили использовать типовое здание. Его основа — круглый павильон с пристроенным остекленным киоском под одной крышей. По всему периметру над окнами и дверями был собран длинный козырек для защиты пассажиров от непогоды. В 1999 году козырек на «Сенной площади» рухнул, убив несколько человек, после чего был демонтирован, а козырек на станции «Парк Победы» преобразили, устроив под ним торговый киоск, который является одновременно и подпоркой.
Названа станция была в честь Московского парка Победы, на территории которого находится.
День рождения Московского парка Победы — 7 октября 1945 года. В этот день на территории, которую до Великой Отечественной войны именовали Сызранским полем (по названию близлежащей улицы), был заложен парк в честь Великой Победы над фашистской Германией. Авторами проекта парка стали Евгений Катонин и Валериан Кирхоглани. Тысячи ленинградцев вышли сажать деревья — в течение месяца их высадили около семнадцати тысяч. Рвы и воронки превратили в пруды и каналы.
Первая часть парка открылась 7 июля 1946 года, а полностью работы были завершены в 1957 году, когда, с задержкой на четыре года из-за смерти Сталина, отмечалось 250-летие Ленинграда. В этот год закончилось сооружение пропилеев у центрального входа со стороны Московского проспекта. Их автор — Валериан Кирхоглани. На внутренней стороне пропилеев установили шесть бронзовых композиций, посвященных подвигам советских воинов и тружеников тыла.
Аллею Героев украшают бюсты дважды Героев Социалистического Труда и дважды Героев Советского Союза — уроженцев Петербурга-Петрограда-Ленинграда.
Героев Советского Союза семь — это
Героев Социалистического Труда значительно больше. Это:
государственный и партийный деятель
рабочий-новатор, токарь-универсал Балтийского завода
судостроитель Балтийского завода
бригадир слесарей-монтажников Ленинградского Металлического завода
геохимик
кораблестроитель
инженер-конструктор подводных лодок
инженер-конструктор в области систем автономного управления ракетами и ракетно-космическими комплексами
создатель ряда трудов по аэродинамике и авиационным двигателям
физик-теоретик и физико-химик
радиотехник и радиофизик
организатор советской промышленности, оптик, бывший директор ЛОМО
балерина
В парке Победы установлены памятники Героям Советского Союза Александру Матросову и Зое Космодемьянской, чьи имена стали символом стойкости и преданности Родине. Памятник Александру Матросову создавал скульптор Леонид Эйдлин, Зое Космодемьянской — Матвей Манизер.
Появился и памятник Раймонде Дьен (скульптор Цицилия Дивеева). Двадцатилетняя француженка 23 февраля 1950 года легла на рельсы, дабы не пропустить поезд с предназначенной во Вьетнам военной техникой, отправлявшийся с небольшой станции Сен-Пьер-де-Кор недалеко от города Тура. Ее примеру последовали другие женщины. Так трудящиеся по призыву французской компартии выразили протест против колониальной авантюры своего правительства.
В 1977 году появилась композиция «Братьям по оружию», которую Ленинграду подарила чехословацкая делегация (скульптор Н. Покорны).
В парке есть также бюст Ленина работы Владимира Ингала.
Во всех случаях архитектором выступал Валериан Кирхоглани.
В 1995 году, к пятидесятилетию победы в Великой Отечественной войне, в центре Аллеи Героев появился памятник «маршалу Победы» Георгию Константиновичу Жукову.
В том же году, но несколько раньше, 27 января, когда отмечается освобождение Ленинграда от фашистской блокады, был установлен памятник «Ротонда», надпись на котором гласит:
В марте 1942 года кирпично-пемзовый завод, находившийся примерно там, где сейчас стоит наземный павильон метро, был переоборудован в крематорий. Этот крематорий в значительной мере спас Ленинград от инфекционных заболеваний, которые могли погубить город, если бы весной с улиц не были убраны трупы замерзших на улицах людей. 7 мая 2007 года в память о погибших ленинградцах была освящена часовня, построенная архитектором Евгением Пунько. Примечательно, что венчает часовню не православный крест с косой перекладиной, а четырехконечный.
Есть в парке и необычный памятный знак. Эта вагонетка, поднятая в 1999 году со дна пруда, была установлена в 2001-м. На таких вагонетках тела умерших отправляли в печи крематория. Через три года рядом по инициативе московского районного общества «Жители блокадного Ленинграда» была создана и Аллея Памяти на средства петербуржца Юрия Юрьевича Жорно, «сына и внука жителей блокадного Ленинграда», как гласит установленная на памятнике табличка.
Памятный знак «Вагонетка»
Часовня на месте кирпично-пемзового завода
Филиал Российской национальной библиотеки (Московский проспект, 165)
В мае 2010 года на месте, где в войну располагался кирпично-пемзовый завод, превращенный в крематорий, состоялось освящение часовни «Всех Святых в земле Российской просиявших».
Напротив станции метро находится здание филиала Российской национальной библиотеки (РНБ), постройка которого началась в 1982 году по проекту архитекторов института «Ленпроект» Владимира Щербина, Лидии Варшавской и Исаака Кисельгофа.
Открытие состоялось в 1998 году, но комплекс еще продолжает строиться со стороны Варшавской улицы. Со стороны главного фасада, выходящего на Московский проспект, эффектно выглядит композиция из десяти скульптур. Четыре из них: «Религия», «Театр» (скульптор Алексей Мурзин), «Правосудие» и «Виноделие» (скульптор Борис Свинин) были временно установлены в мае 1998 г. в связи с открытием здания. Работу над скульптурами до своей смерти в 1997 году курировал Михаил Аникушин.
Особый колорит перекрестку Московского проспекта с Бассейной улицей придает видный издалека «дом со шпилем», или «дом с башней» (Московский пр., 190). Шпиль увенчан венком со звездой, по углам башни сидят четыре птицы с раскинутыми крыльями, а у основания ее находятся четыре сидящие фигуры с якорями — две мужские и две женские. Архитекторы этого здания Григорий Симонов, Борис Рубаненко, Лазарь Хидекель, Олег Гурьев и Сергей Васильковский. Дом начали строить в 1940 году, но до начала Великой Отечественной войны был построен только корпус со стороны Московского проспекта. Башня же была возведена уже после войны. История этого дома связана с легендарным лидером музыкальной группы «Кино» Виктором Цоем. Цой появился на свет в 1960 году в роддоме на Кузнецовской улице, находившемся прямо в парке Победы, и большую часть жизни прожил именно в «доме с башней».
Напротив главного входа в «Парк Победы» расположена площадь Чернышевского, в центре который находится памятник Николаю Гавриловичу Чернышевскому работы скульптора Всеволода Лишева и архитектора Всеволода Яковлева. Бронзовый памятник был отлит в 1941 году, но установить его помешала война. Пять лет он пролежал укрытым в земле, а открытие его состоялось в 1947 году.
Монумент стоит на фоне гостиницы «Россия», построенной в 1962 году по проекту группы архитекторов во главе с Борисом Журавлёвым и Петром Арешевым. Перед входом в гостиницу установили женскую фигуру, олицетворяющую Россию, естественно соответствующую своей эпохе. А поскольку это было время освоения космоса, то женщина держит в руке модель первого искусственного спутника Земли.
Поблизости, как символ русской природы, была посажена березка.
Органично вдоль проспекта напротив парка смотрятся жилые дома, построенные Владимиром Поповым в середине 1950-х годов.
Типовой павильон станции (см. «Парк Победы») появился на Московском проспекте, у главного корпуса завода «Электросила» (отсюда и название).
Тема плана государственной электрификации России — ГОЭЛРО распространена во всем перронном зале метровокзала. Торец украшен панно «Электрификация СССР». На юго-западе схематического изображения СССР, территорию которого составили из кусочков керамики, набраны слова Владимира Ильича Ленина, подписанные просто — «Ленин»:
Сам зал — один из самых красивых и продуманных в нашем метрополитене. Здесь удачно использованы материалы, четко прорисованы прямоугольные проемы между центральным залом и перронами. В композицию введены металлические детали и необычные светильники в виде блоков, состоящих из световых «квадратов». Вместе с тем средний зал — один из самых коротких в нашей подземке. Вероятно, поэтому и удалось архитекторам создать такой запоминающийся образ.
Наименование станция получила из-за близости к главному корпусу крупнейшего предприятия отечественного электромашиностроения — завода «Электросила», ныне входящего в состав ОАО «Силовые машины».
Предприятие ведет свою историю от созданной в 1853 году на 1-й линии Васильевского острова электротехнической фабрики — отделения берлинского завода «Сименс-Гальске». В 1898 году фабрика вошла в состав акционерного общества русских электротехнических заводов «Сименс-Гальске». За Московскую заставу завод переехал в 1911 году и разместился по обеим сторонам Московского проспекта. С 1912 года предприятие называется «Завод динамомашин фирмы „Сименс-Шуккерт“». В начале XX века завод стал изготавливать электрические машины для нефтяной промышленности, металлургических предприятий, железнодорожного транспорта. В 1922 году предприятие получило современное название — «Электросила». В 1934 году заводу было присвоено имя С. М. Кирова.
В 1920-е и 1930-е годы на заводе были заложены основы отечественного крупного электромашиностроения, у истоков которого стояли электротехник Александр Емельянович Алексеев, руководивший созданием первых советских тяговых электрических машин, турбо— и гидрогенераторов; металловед Иван Августович Одинг, разработавший новые способы испытания механических свойств металлов, и другие корифеи этой отрасли. Здесь был создан первый современный турбогенератор мощностью 500 кВт (1924 год). Здесь производились генераторы, в том числе и оборудование для Волховской, Днепровской и Рыбинской гидроэлектростанций. В войну 1941–1945 годов на «Электросиле» выпускались минометы, снаряды, мины и другая военная продукция. В 1961 году для ленинградского метрополитена завод выпустил три агрегата, каждый из которых состоял из генератора постоянного тока и двигателя переменного тока. Также было изготовлено 145 контакторов переменного и постоянного тока. Заказ метрополитена завод выполнил досрочно.
Московский проспект, 143, 145, 147
Сегодня завод, действуя в составе ведущей российской компании в области производства и поставок энергооборудования для электростанций «Силовые машины», изготовляет турбо— и гидрогенераторы для тепловых, атомных и гидравлических электростанций, электрические машины, низковольтную аппаратуру, электрооборудование для металлургии, судостроения и других отраслей народного хозяйства. Однако часть предприятия, территориально располагавшаяся за станцией метро, прекратила свое существование, а на месте заводских корпусов теперь возведены гигантские жилые дома.
Недалеко от вестибюля станции расположен институт Ленгипротранс. Он образован в 1935 году как Ленинградское отделение Союзтранспроекта — Лентранспроект. С начала Великой Отечественной войны работа института была направлена на проектирование прифронтовых дорог и оборонных объектов. В 1951 году Лентранспроект был переименован в Государственный проектно-изыскательский институт Ленгипротранс. По проектам института построены десятки тысяч километров железных дорог и несколько тысяч километров автомобильных дорог, мостов и путепроводных развязок, с объектами транспортной инфраструктуры и стройиндустрии, а также подъездные пути к крупным предприятиям и морским портам.
Примечательны жилые дома № 145–147, построенные в конце 1930-х годов Евгением Левинсоном и Игорем Фоминым. В доме № 145 в 1942 году некоторое время находился штаб 42-й армии.
Вестибюль станции «Московские ворота» встроили в административное здание на площади Московские Ворота (Московский проспект, 103). В округе жилые дома можно пересчитать по пальцам; станцией в основе своей пользуются служащие соседних предприятий. Поэтому и пассажиропоток в сутки составляет всего 79,9 тысяч человек.
При входе в вестибюль обращает на себя внимание необычный козырек, установленный на две круглые колонны и устремленный вверх.
Перронный зал предстает перед взором пассажиров в красном. Цвет связан с облицовкой мрамором. Пилоны, расширяющиеся кверху, но только со стороны среднего зала, украшены вертикальными металлическими ребрами. У белой торцевой стены установлена копия одного из украшений Московских ворот, «спрятавшая» за собой дверь в служебное помещение.
Станция «Московские ворота» пилонного типа с укороченным центральным нефом (залом) глубокого заложения. Средний зал облицован мрамором в красных тонах.
Пилоны расширяются кверху, они украшены вертикальными металлическими ребрами, путевые стены облицованы белым кафелем. В торце зала установлена копия одного из скульптурных фрагментов Московских триумфальных ворот, состоящего из оружия, доспехов, ружей и мечей.
Наземный вестибюль станции встроен в бывшее административное здание. Сейчас здесь размещен третий учебный корпус Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета (Инжэкона). Фасад вестибюля выделен большим консольным изогнутым козырьком, который поддерживается двумя круглыми, расширяющимися кверху колоннами.
В XVIII веке на месте, где располагаются Московские триумфальные ворота, находилась городская застава, отсюда начиналась дорога на Москву. Здесь у проезжавших проверяли подорожную и взимали сборы. В петровское время они служили для «препятствия проходу злонамеренных людей»: беглых солдат и крепостных, пытавшихся уйти из Петербурга, извозчиков, нарушавших царский указ о привозе на каждой подводе трех камней для мощения петербургских улиц, и тех городских жителей, которые хотели выехать без разрешения. Покинуть столицу и отсутствовать в ней дозволялось лишь «с запиской от Сената, только чтоб не более пяти месяцев». Хотя Московские ворота были построены только в эпоху Николая I, идея возвести триумфальные ворота как парадный въезд в город со стороны Москвы, принадлежала Екатерине II.
Московские триумфальные ворота
Проект и модель триумфальных ворот в 1781 году создал французский архитектор и живописец Шарль-Луи Клериссо. Ему помогал скульптор Этьен Фальконе. Тот самый, которому мы обязаны памятником Петру на Сенатской площади — «Медным всадником». Тот проект по разным причинам не был реализован, но чертежи и модель сохранились. Чертежи находятся в фондах Государственного Эрмитажа, а модель — в музее Академии художеств. Все это помогает увидеть, сколь монументальным выглядели бы триумфальные ворота, воздвигнутые ради прославления «процветающей России» и Екатерины Великой.
Парадное оформление Московской заставы стало неотложным требованием времени в период царствования Александра I. В 1824 году Президент Академии художеств Алексей Оленин составлял записку о необходимости сооружения каменных Нарвских ворот вместо обветшавших деревянных. И вот что он в ней написал, помимо всего прочего: «Достохвальная мысль: увековечить деяния отборной части войск сооружением твердого и великолепного памятника, не родит ли другого не менее достойного помышления воздвигнуть таковые ворота славы в честь целого Российского войска при въезде в город из Москвы».
Через три года начальник Генерального штаба Иван Иванович Дибич рассматривал смету Василия Стасова по сооружению триумфальных ворот из чугуна у Московской заставы. Но должно было пройти еще три года, чтобы идея постройки ворот обрела по-настоящему триумфальный характер.
К 1829 году, когда Александр Пушкин написал эти строки, уже были победоносно завершены две войны на юге России — с Персией и с Турцией. Персию, готовившуюся к войне для того, чтобы отнять у России Закавказье, русская армия победила… Андрианопольский мир, заключенный 2 сентября 1828 года, гарантировал свободный проход российским кораблям через Босфор и Дарданеллы и автономию славянских народов в Греции и на Балканах.
Николай I отдал приказ об установке триумфальных ворот на въезде в Петербург в честь Победы России в войнах с Персией и Турцией. По преданию, текст на воротах — «посвятительную надпись» — сочинил лично Николай I:
Проект ворот был разработан архитектором Василием Стасовым, скульптурная группа — скульптором Борисом Орловским.
Колонны Московских ворот отливали на Литейном заводе. Отливали по частям. Каждая из них была составлена из девяти чугунных блоков. На этом же заводе отлили медные капители. Общий вес чугунных изделий составил более пятидесяти одной тысячи пудов; медных — около тысячи, а железных конструкций — пять тысяч пудов.
В августе началась работа по закладке фундамента. На утрамбованное дно котлована в два ряда уложили пятьсот шестьдесят девять блоков, которые взяли из фундамента не построенной колокольни Смольного монастыря. На них уложили четырехметровый слой из тосненских плит. Сваи не забивались.
Московские ворота торжественно заложили 14 сентября 1834 года, то есть менее чем через месяц после не менее торжественного открытия Нарвских ворот. Во время этой церемонии на дно котлована положили платиновые, золотые, серебряные и медные монеты, камни с инициалами высокопоставленных присутствовавших особ и архитектора Стасова.
Загруженность зодчего работой была весьма велика, поэтому наблюдение за работой на стройплощадке вел младший архитектор Егор Диммерт, помогавший Стасову уже более двадцати лет.
К середине 1836 года была собрана одна колонна, которую приезжали осматривать Василий Петрович Стасов и министр финансов Егор Францевич Канкрин. К концу года было собрано шесть колонн одного ряда. Весной 1838-го были установлены чугунные скульптурные украшения.
С двух сторон колоннады были построены здания кордегардии, которые не сохранились.
Московские ворота торжественно открыли 16 октября 1838 года. Они стали самым крупным в мире архитектурным сооружением, собранным из чугунных деталей. Их высота 24 м, длина — 36 м.
Торжественное открытие Московских ворот состоялось 16 октября 1838 года, а через сорок лет, в 1878 году, под Московскими воротами торжественным маршем прошли русские войска, возвратившиеся после войны на Балканах и освобождения Болгарии от турецкого владычества.
Так в поэме «Возмездие» писал Александр Блок.
В том же 1878 году Обуховский и Царскосельский проспекты объединили и переименовали в Забалканский проспект, «в память достославного перехода в прошлом году в суровое, зимнее время, Русских войск через Балканский хребет».
9 марта 1919 года возле триумфальных ворот установили памятник Джузеппе Гарибальди — революционеру, герою Италии. Отлитый из гипса погрудный бюст, созданный скульптором Карлом Зале (Залитом), простоял четыре года.
Московские ворота простояли девяносто восемь лет.
В сентябре 1936 года в связи с реконструкцией района ворота демонтировали и сдали на хранение. Их предполагалось собрать, но уже в другом месте.
В период Великой Отечественной войны чугунные цилиндры, из которых составлены двенадцать колонн Московских ворот, были, можно сказать, мобилизованы на защиту Ленинграда — их использовали как противотанковые заграждения.
И только в 1961 году триумфальные ворота, прославляющие доблесть русской армии, воссоздали по проекту архитектора Е. И. Петровой. Правда, была несколько скорректирована надпись на них. В частности, убрали слова об усмирении Польши. Полная надпись появилась при последней реставрации ворот в 2000-е годы.
В 1845 году на проспекте архитектором Николаем Ефимовым был построен Воскресенский Новодевичий женский монастырь в «русско-византийском» стиле. Позже в округе появились богадельни, церковные школы, приюты для детей-сирот. В 1849 году за монастырем открылось кладбище, где стали хоронить состоятельных людей. Новодевичий некрополь стал местом упокоения поэтов Николая Алексеевича Некрасова, Фёдора Ивановича Тютчева, Константина Михайловича Фофанова, врачей Сергея Петровича Боткина, Эдуарда Эдуардовича Эйхвальда; художника Михаила Александровича Врубеля, актера Константина Александровича Варламова, героев русско-турецкой войны 1877–1878 годов — генералов Валериана Филипповича Дерожинского, Аполлона Эрнестовича Циммермана, Дмитрия Петровича Дохтурова, исследователя Дальнего Востока адмирала Григория Ивановича Невельского, шахматиста Михаила Ивановича Чигорина и других деятелей русской культуры и науки.
Есть на кладбище место особого поклонения. Это могила жены генерала от кавалерии Анны Акимовны Вершининой (1858–1914). Согласно преданию, у генеральши не было детей, и она переживала, что к ней на могилку никто не будет приходить. Ее муж сказал, что сделает так, что к ней будут приходить многие. На могиле была установлена бронзовая фигура стоящего Иисуса Христа. Ее автор — скульптор Петр Кюфферле.
Недалеко от Новодевичьего монастыря, на месте монастырского сада, в 1938 году специально для международных меховых аукционов было построено тяжеловесное здание «Союзпушнины» (архитектор Даниил Фридман). Гигантские партии соболей, песцов и норок успешно продавали, переводя «мягкое золото» в твердую валюту.
В 1925 году у Московских ворот по проекту архитектора Давида Бурышкина построено первое пожарное депо для автомобилей, а не для конок, ставшее первой послереволюционной постройкой на Московском (тогда — Международном) проспекте.
За площадью разместилась знаменитая обувная фабрика «Скороход» (архитекторы Анастасий Рейнбольд, Оскар Мунц, Эрих Густавсон).
Рядом до 2013 года находился завод «Вагонмаш» (Московский пр., 115, архитектор Николай Архангельский). Предприятие с 1968 года делало вагоны метро, которые эксплуатируются в петербургском метрополитене, а также метрополитенах городов России, стран СНГ и некоторых государств дальнего зарубежья.
Заставная пожарная часть у Московских ворот (Московский проспект, 116)
До недавнего времени «Вагонмаш» назывался вагоностроительным заводом имени И. Е. Егорова, в память о рабочем Иване Егоровиче Егорове, погибшем в Пензе, куда он был направлен на борьбу с противниками советской власти, а первоначально, с 1874 года, это был завод, специализировавшийся на металлообработке. Его основал выходец из Шотландии Фёдор Карлович Ретшке. Завод, именовавшийся по фамилии владельца, превратился в завод Речкина.
В 2014 году практически все заводские корпуса были снесены для строительства жилых домов.
В 2009 году у Московских ворот, на углу Московского проспекта и Ташкентской улицы, был возведен высотный жилой дом, ради которого был разобран Дворец культуры имени В. П. Капранова, построенный по проекту Николая Демкова в 1929–1931 годах для рабочих фабрики «Скороход» имени Я. А. Калинина.
Яков Андреевич Калинин родился в 1880 году. В 1911 году он поступил рабочим на фабрику «Скороход». После Февральской революции Калинин стал председателем фабричного комитета и руководителем большевистской ячейки фабрики. Был выбран гласным Петроградской городской думы. Участвовал в организации отряда Красной гвардии Московско-Заставского района и командовал одним из его подразделений, отражавших корниловское выступление. В дни Октябрьского восстания — член революционного штаба Московско-Заставского района, затем агитатор РК РКП(б). Убит эсерами в 1919 году на Заставской улице, где и расположена фабрика. Похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища.
Виктор Павлович Капранов родился в 1887 году. В 1907 году устроился на фабрике конторских книг и кожевенных изделий Отто Кирхнера на Петербургской стороне (в советское время фабрика «Светоч») и вскоре стал лидером профессионального союза кожевников. Работал на других фабриках Петербурга-Петрограда, был активным участником революционного движения. С 1918 — член ЦК союза кожевников. Умер в 1930 году в Москве. Справедливости ради надо сказать, что Дворец культуры, считавшийся памятником архитектуры эпохи конструктивизма, был восстановлен в прежнем виде. Но с другим содержанием.
Наземный вестибюль станции «Фрунзенская» построен по типовому проекту архитекторов Арона Гецкина и Валентины Шуваловой.
Средний подземный зал сравнительно небольшой, поэтому хорошо виден барельеф на южной торцевой стене. Он выполнен из алюминия и красной смальты и изображает Михаила Фрунзе на коне в окружении красноармейцев и на фоне боевых знамен. Однако проект архитектора Бориса Журавлёва предусматривал другое украшение торца: на красном фоне предполагался барельеф головы Ленина с текстом:
Пилоны облицованы белым мрамором и расширяются вверх, путевые стены покрыты кафельной плиткой. Для освещения использовали необычные светильники. Спаренные люминесцентные лампы, которые тянутся по своду длинной узкой полосой, соединяют два торца залов.
«Фрунзенская» — сегодня самое абстрактное название станции. Она находится в Московском районе, ничто вокруг не носит имя полководца Михаила Васильевича Фрунзе. Оно дано в память военачальника. Его именем в год открытия станции назывался район, в котором находился Фрунзенский универмаг, бывший центром притяжения пассажиропотока. Вероятно, поэтому станцию и назвали так, а не Обводным каналом, как предполагалось изначально.
Фрунзенский универмаг был построен в 1934–1938 годах по проекту архитекторов братьев Евгения и Леонида Катониных, Кирилла Иогансона, Евгения Соколова.
Его высокий монументальный фасад со спаренными колоннами оригинально выходит на Обводный канал. Парадный вход в торговые залы расположен с Московского проспекта. Здание представляет собой выдающийся образец архитектуры позднего конструктивизма, имеет важное градоформирующее значение в застройке Московского проспекта и Обводного канала.
В 1988-м, после сильного пожара, универмаг закрыли. Торговля восстановилась только в 2001 году, а весной 2007 года универмаг снова был закрыт.
Начались попытки нового владельца здания снести его для возведения другого, по проекту Норманна Фостера. Однако это не удалось. При открытии универмага, тогда же, в 2001-м, здание было признано памятником архитектуры, а исключение его из списка вновь выявленных объектов охраны, что пытались сделать в городском руководстве, предотвратило вмешательство общественности.
На углу Обводного канала и Московского проспекта недалеко от вестибюля станции метро расположен редкий образец промышленной архитектуры первой трети XIX века — комплекс городских скотобоен, построенный в 1821–1825 годах архитектором Иосифом Шарлеманем. У главного фасада центрального корпуса скотобойни, по обеим сторонам выездных ворот, стояли бронзовые быки, созданные скульптором Василием Демут-Малиновским. После открытия нового мясокомбината на Московском шоссе быков перевезли туда, однако на новом месте, установленные далеко друг от друга, они перестали представлять гармоничную композицию, а из-за того, что один из них наклонен на правый бок, другой — на левый, в народе их прозвали «пьяными быками».
Бывший скотопригонный двор (Московский проспект, 65)
Здание скотопригонного двора вполне отвечало своему назначению и долгое время не перестраивалось. Но уже в 1860-е года места стало недостаточно, двор приходил в упадок. И в 1880 году по проекту архитектора Михаила Петерсона было заложено здание новых городских скотобоен, которые прежде находились на Гутуевском острове. Но по мере застройки Обводного канала жилыми домами и фабричными зданиями прогон скота по городским улицам и набережным после торгов становился очень неудобным. К западу от скотопригонного двора было проложено железнодорожное полотно, и в конце XIX века уже более половины скота доставлялось не пригоном, а по Николаевской железной дороге. В 1890 году старший ветеринарный врач скотобоен Михаил Игнатьев создал самый необычный музей столицы Российской империи — Мясной патологический музей при бойнях. Тут изготавливали и популяризировали мясные препараты и модели, по которым любопытствующие могли научиться отличать пригодное в пищу мясо от непригодного, проводили занятия для полковых врачей и фельдшеров. После революции необходимость в существовании скотопригонного двора как места купли-продажи крупного и мелкого рогатого скота совершенно отпала. К тому же бойни, оказавшиеся в черте города, не отвечали техническим и санитарным требованиям.
Здания скотопригонного двора передали молочному предприятию, и в 1933 году на его территории по проекту архитекторов Виктора Твялькмейера, А. М. Соколова, Игоря Фомина началось строительство молокозавода. В 1934 году был открыт Ленинградский молочный комбинат № 1, получивший имя С. М. Кирова, который и был инициатором создания здесь молокозавода.
С тех пор предприятие претерпело несколько реконструкций. В годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда завод не останавливался ни на один день — выпускал пищевую продукцию из соевых бобов, помогая тем самым многим жителям города пережить блокаду. В настоящее время здесь находится молокозавод.
Весь шарлеманевский комплекс бывшего скотопригонного двора — яркое свидетельство того, что постройка сугубо утилитарного назначения может быть украшением парадной магистрали, каковой всегда являлась Царскосельская дорога, она же — Московский проспект, не говоря уже о южной набережной Обводного канала, относившейся к окраинной, рабочей, части города.
Рядом с «Фрунзенской» расположен жилой дом № 73, построенный Владимиром Щербой в 1970-е годы. Он отмечен мемориальной доской в память о том, что в нем жил заслуженный тренер СССР по футболу Павел Фёдорович Садырин. Много лет Садырин играл полузащитником в ленинградском «Зените», а в 1984 году в качестве старшего тренера команды привел «Зенит» к первым в истории ленинградского футбола золотым медалям чемпионата СССР.
Напротив него в 2000-е годы появилось здание с башенкой, которое перекликается с домом с башней на углу Московского проспекта и Бассейной улицы. Автор этого дома — архитектор Елена Шаповалова.
Проект прост, но необычен. На внутренних сторонах пилонов поместили надписи, напоминающие о достижениях советской науки. Хроника начинается с далекого 1920 года информацией о том, что в этом году «принят ленинский план электрификации всей страны», и заканчивается 1979-м, когда был «создан широкофюзеляжный пассажирский самолет Ил-86». Можно лишь удивиться тому, что в последний раз укрепили металлические буквы еще в 1979-м, при реконструкции зала, хотя незанятые стороны пилонов оставались. Почему-то прославление главных достижений страны прервалось.
Удивительно, но на первых порах этот второй зал своего выхода не имел. Пассажиры переходили по лестнице на колонный перрон и уже там шли к эскалаторам. Так происходило до 18 июля 1980 года. Свой вестибюль с кассовым залом расположился в том же здании на Технологической площади.
В 1976 году на «Технологическом институте» случилось еще одно интересное событие. Здесь была смонтирована первая телевизионная установка для обзора эскалаторов и средних залов обеих платформ.
«Сенная площадь». Это название на слуху у большинства петербуржцев, следящих за событиями в жизни города. Ее наземный вестибюль был разработан архитекторами Ароном Гецкиным и Валентиной Шуваловой. Между тем предполагалось, что вестибюль будет встроен в большое здание, которое предполагалось возвести на этом месте. Станция метро «Площадь Мира» (с 1 июля 1992 года «Сенная площадь») была открыта 1 июля 1963 года рядом с фундаментом храма; на него заходит лишь левый край ступеней. Отсюда и поползли слухи о каре Господней…
Подземный зал, средняя часть которого была намного короче, чем сейчас, выполнен в пилонном типе. Стены поначалу были облицованы кафельной плиткой «ириска». Торец украшала надпись:
Такой «Площадь Мира» оставалась до конца 1980-х годов, когда здесь начался ремонт. В ходе работ в два раза увеличился перронный зал, стены обрели мраморную отделку. До этого они были отделаны мелкой плиткой синего цвета, как стены крупнопанельных домов. Это получилась самая убогая станция ленинградского метро. В 1991 году в центральной части появился переход на станцию «Садовая» Правобережной линии (теперь принадлежит Фрунзенско-Приморской).
А из южного торца в декабре 2008 года открылся еще один переход — на станцию «Спасская». До начала пробивки в том конце перрона за оградой стояла светло-мраморная стена (за ней располагались служебные помещения). После открытия пересадочный узел под Сенной площадью стал самым крупным в петербургском метрополитене: пешеходные тоннели соединили три станции.
10 июня 1999 года в 19.40 на станции произошла трагедия. Бетонная пятиметровая плита над входом, защищавшая от непогоды, рухнула на проходивших в вестибюль пассажиров. Семь человек погибли. После этого в народе стали говорить, что трагедия имеет прямые корни с событием, произошедшим на площади в 1961 году. Тогда взорвали церковь во имя Успения Божией Матери.
Как выяснилось в ходе судебной экспертизы, в проекте наземного вестибюля станции были допущены грубые ошибки.
Сенная площадь — одно из самых маргинальных петербургских мест. Персонажи «Петербургских трущоб» Всеволода Крестовского и романов Фёдора Достоевского, кажется, никуда не исчезали.
Название площади происходит от Сенного рынка, возникшего в 1737 году.
Здесь торговали, конечно, не только сеном, а всем, что могло продаваться, включая крепостных людей. Почти за полтора века существования рынка площадь вокруг него оставалась плохо вымощенной, грязной. Рынок разделялся на четыре части: в одной продавали мясо, рыбу и зелень, в другой — фрукты и ягоды, в третьей велась мелочная торговля, а в четвертой — посуда, щепяной товар и цветы. Лавки и ларьки, которых на площади насчитывалось более трехсот, были неказистыми. К концу 1870-х годов Сенной рынок оставался в Петербурге единственным, который принадлежал городу, все остальные — частным лицам.
В 1860-х предпринимались инициативы по строительству крытого рынка, однако они не были реализованы. Наконец, в 1879 году петербургский градоначальник Фёдор Трепов, годом ранее подвергшийся нападению Веры Засулич (выстрелившей в него за избиение заключенного Боголепова и оправданной судом присяжных), снова высказался о необходимости строительства крытого рынка на Сенной площади. Через шесть лет Сенная площадь оказалась застроенной четырьмя отдельными корпусами — по два с каждой стороны Садовой улицы. Автором проекта, победившего в открытом архитектурном конкурсе, был Иероним Китнер. Железные каркасы корпусов были разработаны инженером генерал-лейтенантом Германом Паукером и инженером О. Е. Крелем на Петербургском Металлическом заводе. В 1939 году когда корпуса на Сенной площади разобрали, их конструкции использовали для перекрытия Калининского рынка на Полюстровском проспекте, вблизи Ленинградского Металлического завода.
С Сенным рынком связаны драматические события. В июне 1831 года, когда в столице Российской империи свирепствовала холера, именно здесь, на Сенной площади, вспыхнул «холерный бунт». Говоря пушкинскими словами, «бессмысленный и беспощадный», он начался с расправы над медицинскими работниками в Центральной холерной больнице, располагавшейся в Таировом переулке, в доме купца Луки Гавриловича Таирова (ныне переулок Бринько, 2).
Причиной бунта послужило отсутствие эффективных средств борьбы с этой напастью. Поэтому полицейские всех, у кого подозревали заболевание, в специальных каретах отправляли в холерные бараки. Это породило слух, что врачи специально отравляют людей, а в больницу везут не лечить, а умирать.
Несколько докторов были просто выброшены из окон больницы. Среди них был врач, первым обнаруживший эпидемию холеры в Петербурге, — Дмитрий Дмитриевич Бланк, двоюродный дед В. И. Ленина по материнской линии. В тот день штаб-лекарь Каретной части дежурил в Центральной холерной больнице.
Волнения на Сенной заставили власть прибегнуть к помощи армии, а руководил действиями войск лично император Николай I. Впоследствии появилась легенда о том, что царь без всякой охраны, несмотря на отчаянные мольбы приближенных, в открытой коляске въехал в разъяренную толпу и громовым голосом закричал: «На колени!» Согласно этой легенде, ошеломленный народ «как один человек опустился на колени» и таким образом был усмирен.
Память об этом событии запечатлена на горельефе памятника Николаю I работы скульптора Петра Клодта на Исаакиевской площади.
В «Преступлении и наказании» Фёдор Достоевский писал: «Около харчевен в нижних этажах, на грязных и вонючих дворах домов Сенной площади, а наиболее у распивочных толпилось много разного и всякого сорта промышленников и лохмотников. Раскольников преимущественно любил эти места, равно как и все близлежащие переулки, когда выходил без цели на улицу. Тут лохмотья его не обращали на себя ничьего высокомерного внимания, и можно было ходить в каком угодно виде, никого не скандализируя… Он и прежде часто проходил по этим коротеньким переулкам, делающим колено и ведущим к площади в Садовую. В последнее время его даже тянуло шляться по всем этим местам, когда тошно становилось, „чтоб еще тошнее было…“».
Одним из самых злачных мест на «злачной» Сенной конца XIX — начала XX века была Вяземская лавра. Несмотря на громкое название (лавра — это мужской монастырь) это были, по сути, трущобы. Общественных законов для здешних жителей не существовало, они устанавливали свои, воровские. Власти города и блюстители порядка побаивались сюда заходить.
Образовалась Вяземская лавра после того, как князь Александр Александрович Вяземский купил у семьи Полторацких обширный участок земли от Садовой улицы до Фонтанки и застроил его доходными домами, в которых за небольшую плату могли находиться свыше двух тысяч человек. Естественно, Вяземская лавра, в которой хватало трактиров и питейных заведений, стала местом пристанища не только бедных людей, приезжавших в Петербург на заработки, но и проституток, воров, бродяг.
Исследователь жизни «дна общества» Николай Свешников в 1900 году в очерке «Петербургские Вяземские трущобы и их обитатели» писал, что «…Квартиры, числом до полутораста, заняты и в настоящее время, как и прежде, не беднотою, но отребьями, отбросами, паразитами общества…»
Интересно, что все корпуса имели свои доморощенные фольклорные топонимы: «Столярный», «Корзиночный», «Тряпичный» флигели, «Четвертные бани», «Малый» и «Большой Полторацкий». Дом самих князей Вяземских известен под названием «Сухаревка». Свои характерные имена имели и места общих сходок: «Малинник», «Садок», «Клоповник». А чайная постоялого двора для крестьян называлась «Мышеловкой». Очевидно, в ней сыскная полиция отлавливала уголовников.
В 1912 году Вяземские предложили снести лавру и устроить на ее месте улицу, начало которой фактически было положено двумя домами М. В. Вяземской, которые возвел в 1910–1911 году очень востребованный в ту пору зодчий Александр Хренов (Московский проспект, 4 и 6). В 1914-м его коллега Вячеслав Погонкин расширил дома со стороны внутриквартального проезда, а инженер-техник Исидор Квиль сделал в этих домах подвальные помещения складов акционерного общества торговых помещений и рынков. Но Первая мировая война помешала реализации планов полной ликвидации трущоб. Конец им пришел в 1920-е годы. Там, где были корпуса Вяземской лавры, сейчас находится Сенной рынок.
Духовную жизнь Сенной площади, если таковая была, определяла церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы. Первая деревянная церковь была перенесена с Выборгской стороны, а 20 июля 1753 года была заложена каменная. Архитектором Спаса-на-Сенной, как называли храм местные жители, мог быть один из известных зодчих, возможно, Франческо Бартоломео Растрелли. Однако наиболее вероятно, что его строил Андрей Квасов. В XIX веке пристройки и переделки осуществляли зодчие Авраам Мельников и Григорий Карпов.
После Октябрьской революции Спас-на-Сенной стал кафедральным собором «обновленческой» Ленинградской епархии. В 1938 году церковь закрыли.
При намечавшейся реконструкции площади, задуманной главным архитектором Ленинграда в середине 1940-х годов Николаем Варфоломеевичем Барановым, здание церкви, считавшейся памятником позднего барокко, оставалось доминантой. Однако ее все же снесли в начале 1961 года при строительстве станции метро «Площадь Мира», как с 1952 по 1991 год называлась Сенная площадь.
С 1970-х годов архитектор-реставратор Дмитрий Бутырин занимался вопросами восстановления храма. Он создал проект восстановления и добивался его реализации. Однако до сих пор проект не реализован. Лишь в 2003 году в память о церкви построена часовня.
С середины 1980-х до конца 1990-х годов площадь Мира — Сенная превратилась в настоящую клоаку. Отсутствие финансирования остановило работы по строительству новой станции метрополитена, и вокруг забора, по периметру огораживавшего площадь, возникли многочисленные торговые ларьки. Сенная превратилась в зону неконтролируемой торговли. Только перед трехсотлетием Петербурга площадь благоустроили, установив на ней новые фонари, скамейки в виде телег с кривыми колесами, а посреди площади в 2003 году установили Башню Мира — подарок французского скульптора Клары Хальтер (супруги главы Генерального Комиссариата по участию Франции Марека Хальтера) и архитектора Жана-Мишеля Вильмота. Это была 18-метровая металлическая конструкция с прикрепленными к ней по обеим сторонам стеклянными полусферами, на которых слово «мир» повторялось на пятидесяти языках народов мира.
Место определили, вспомнив о том, что Сенная когда-то называлась площадью Мира, и в умах тогдашнего руководства города возникла идея вновь присвоить это имя площади. Ради установки этого неофициального дара Франции Петербургу раздвинули трамвайные пути, сделав их у Башни Мира дугообразными.
Башня Мира, на которой на пятидесяти языках было написано слово «мир», стала, кажется, самым нелюбимым памятником в городе, в 2004 году даже возникло общественное движение за демонтаж Башни, которое возглавил народный артист СССР Кирилл Лавров. Новая администрация города отмахнулась от желания общественности, заявив, что на это нет денег. Тем не менее, когда в жарком июле 2010 лета Башня дала трещину, было принято решение демонтировать ее без дальнейшей установки. Горожане приняли это известие с одобрением.
Любопытно, что одновременно с установкой Башни Мира в южной части площади установили гранитный фонтан, созданный по проекту Жана Франсуа Тома де Томона 1809 года.
История этого фонтана весьма примечательна. В 1807–1809 годах на Царскосельской дороге, ведущей из Петербурга в Царское Село, было установлено четыре фонтана. Все они выполнены каменных дел мастером Г. Грауером. Этот фонтан, с высеченной на лицевой стороне маской Нептуна, дельфином и трезубцем, стоял у деревни Каменки. В 1945 году его перенесли на площадь Восстания, через пять лет — в Московский парк Победы, а в 1957-м фонтан демонтировали и передали на хранение в Музей городской скульптуры, где он и находился без малого полвека.
Торговый центр «Пик» (улица Ефимова, 2)
Бывшая гауптвахта
1 марта 2013 года от Сенной площади до площади Репина восстановили трамвайное движение, которое было закрыто в течение шести лет, а на маршрут вышли вагоны, с обеих сторон которых есть кабины для вагоновожатых. Таким вагонам не нужно разворотное кольцо, они работают как состав метро, который просто переезжает на противоположную линию и едет обратно. Эти трамвайные вагоны в народе сразу прозвали тяни-толкаями, памятуя персонажа из сказки Корнея Чуковского.
Рельсовый переход сделали вблизи старейшего государственного сооружения на площади — желтого здания гауптвахты. Она стоит напротив станции метро, фасадом повернутая у центру площади. Это на сегодня единственное сооружение, типичное для «караульных домов» начала XIX столетия. Гауптвахта была построена здесь еще в XVII веке, а в 1818–1820 годах было возведено новое здание, которое и сохранилось до нашего времени. Автор проекта — архитектор Викентий Беретти. Когда-то позади гауптвахты за металлической оградой находились служебные помещения. В них содержали арестованных. Побывать там довелось и Фёдору Достоевскому. Это случилось в 1874 году, когда его, как редактора периодического издания «Гражданин», арестовали за нарушение цензурного устава.
В XVIII веке и первой половине XIX века на площадке перед входом в это здание публично пороли крепостных. Сразу вспоминаются строки Николая Некрасова:
Порки прекратились после отмены крепостного права в 1861 году. Через четверть века в здании гауптвахты устроили городскую санитарную лабораторию, в которой проверяли качество продуктов, привозившихся на Сенной рынок. Перед Первой мировой войной непродолжительное время здесь находился парфюмерно-аптекарский магазин французской фирмы «Дом Фрер», а после Октябрьской революции помещения заняла лаборатория Санитарного отдела Комиссариата здравоохранения.
С 1957 по 1987 гауптвахта была автобусным вокзалом, затем в помещениях разместили дендрариум.
Первой станцией, которая не имеет наземного вестибюля, в Ленинграде стал «Невский проспект». Котлован для кассового зала вырыли под пересечением Невского проспекта, Михайловской и Думской улиц. Для строительства потребовалось также снести исторические здания — портик (архитектор Луиджи Руска) и Перинные ряды (архитектор Джакомо Кваренги).
Метровокзал открыли в 1963-м и только потом начали воссоздавать разрушенные объекты (в 1972 году — портик с несколько измененными пропорциями, а в 2004 году — торговый центр, который совершенно не похож на предыдущие торговые ряды).
Из старейшего в городе подземного перехода, названного в народе «теплой трубой», под землю спускается первый наклонный тоннель, свод которого отделан пластиком. Это было необходимо, чтобы ликвидировать постоянные протечки. Перронный зал спроектировал известный архитектор Соломон Майофис. Форма пилонов в композиции с оформлением среднего зала напоминает очертания тоннеля. Своды и пилоны, нижние части которых обработаны горизонтальными ребрами из полированного алюминия, оштукатурены. Стены покрыты новым на тот момент отделочным материалом — красной стеклянной плиткой. Кроме того, здесь впервые применили «оранжевое» освещение.
Станция «Невский проспект» имеет два выхода. В 1971 году был открыт вестибюль в первом этаже практически заново отстроенного дома Энгельгардта, что на углу набережной канала Грибоедова и Невского проспекта. «Невский проспект-2» в народе нередко называют «Канал Грибоедова». На самом деле этот выход нельзя с полной уверенностью отнести к «Невскому проспекту». Дело в том, что он поднимается от перрона «Гостиного двора» (третья линия). Обе станции связаны двумя малыми эскалаторными ходами. На метровокзал Невско-Василеостровской линии есть и второй переход. Он отходит от центральной части платформы «Невского проспекта», где свод намного выше. Действует он только в одну сторону: от «Гостиного двора» к «Невскому проспекту». В переходе над лестницей помещен текст Указа Президиума Верховного Совета СССР «О награждении Ленинградского метрополитена имени В. И. Ленина орденом Ленина» (отсюда и пошло перенасыщенное идеологией название нашего метро, которое сменилось лишь в июле 1992 года).
За «Невским проспектом» идет второй в городе тоннель под Невой, причем в самом широком ее месте — у Петропавловской крепости. Его прокладка проходила неспокойно. Под Невой в районе Марсова поля строители обнаружили ранее не выявленную впадину в дне. Пришлось заглублять тоннель с максимально допустимым уклоном.
Выход из станции на канал Грибоедова расположен в доме № 30 по Невскому проспекту. Это здание вошло в историю как дом Энгельгардта. И сейчас в Малом зале Петербургской государственной филармонии имени Глинки, расположенном здесь, есть зал Энгельгардта.
Дом Энгельгардта (Невский проспект, 30)
Однако небезынтересно вспомнить предыдущего хозяина — купца Михаила Кусовникова, тем паче он имеет к дальнейшей судьбе дома самое непосредственное отношение. Кусовников отличался некоторыми странностями, которые отметил в своей книге «Замечательные чудаки и оригиналы» Михаил Пыляев. Например, переодевшись в длиннополый крестьянский зипун, лапти, с берестяным лукошком, наполненным овощами и яйцами, он любил разгуливать по Невскому проспекту Дойдя до одного из ювелирных магазинов, Кусовников проходил в зал и пытался уговорить служащих показать ему какое-либо украшение. После бурных попыток выпроводить из магазина сего посетителя купчина вытаскивал из-за пазухи толстую пачку ассигнаций и наблюдал за реакцией продавцов. Приняв извинения, купец покупал одну из самых дорогих вещей и шел далее к другому магазину.
Практически сразу после приобретения здания на углу Невского проспекта и Екатерининского канала Кусовников передал дом своей дочери Ольге Михайловне, которая стала сдавать помещения образовавшемуся Петербургскому Филармоническому обществу. В доме устраивались концерты.
Впоследствии Ольга Кусовникова вышла замуж за богатого барона Василия Васильевича Энгельгардта. В 1829–1832 годах для семьи Энгельгардт дом перестраивался по проекту Павла Жако. Он был надстроен еще одним этажом. Архитектор изменил не только фасад, но и планировку особняка. Среди новых помещений особо выделялся концертный зал с прекрасной акустикой, который и стал залом Энгельгардта.
Василий Васильевич, слывший меценатом, друживший с Александром Сергеевичем Пушкиным, Василием Андреевичем Жуковским, Михаилом Ивановичем Глинкой, Петром Андреевичем Вяземским, который сравнивал его дом «с публичными увеселениями, кофейнями, ресторанами» с парижским Пале-Роялем, продолжал устраивать в доме музыкальные вечера и балы-маскарады.
Действие драмы Михаила Лермонтова «Маскарад» происходит как раз в доме Энгельгардта.
говорит князю Звездичу Арбенин.
В 1846 году Ольга Энгельгардт продала этот дом, через восемь месяцев случился пожар, а вскоре в заново отстроенном здании открылось Купеческое собрание. На первом этаже открывались книжные лавки, в доме иногда устраивались собрания, дворянские вечера.
В 1869–1900 годах здесь работал Учетно-ссудный банк, для которого помещения реконструировал Леонтий Бенуа, оставивший фасады такими, какими их создал Павел Жако.
После Октябрьской революции в доме располагались различные советские учреждения, в 1934-м открылся НИИ «Гипроникель», работавший здесь до середины 1980-х годов. С 1929 по 1937 год в доме жил конструктор Михаил Кошкин — создатель легендарного танка Т-34.
В ноябре 1941 года в здание попала бомба, дом был сильно разрушен. После войны его восстановили одним из первых, а 15 мая 1949 года в нем открыли Малый зал Ленинградской филармонии.
В 1967–1968 годах западную часть дома разбирали для устройства выхода из метро.
Один из самых знаменитых домов у этого выхода из метро — Дом книги.
Шестиэтажное с мансардой здание в стиле модерн было построено в 1902–1904 годах по проекту архитектора Павла Сюзора для акционерной компании «Зингер». Проект был новаторским, и потому в городе начались волнения: мол, американская компания хочет возвести небоскреб наподобие типичных конторских зданий (тогда не было понятий «офисный» или «бизнес-центр») в США.
Первоначально руководство компании «Зингер», производящей швейные машины, действительно хотело построить высотное здание, однако в центре Петербурга дома не могли превышать 23,5 м до карниза. Павел Сюзор справился с задачей — сделать здание заметным, запоминающимся. Над шестью этажами с мансардой он возвел изящную башню, увенчанную стеклянным, диаметром около 3 м, глобусом.
На фасаде установили скульптуры Амандуса Адамсона, символизирующие прогресс и швейную индустрию, поскольку фирма «Зингер» специализировалась на производстве швейных машин, которые, кстати говоря, пользовались огромным спросом и в России. Интересно, что фирма вызвала вскоре подозрение у царской контрразведки из-за того, что ее работники активно собирали сведения о населении Российской империи. Однако факты шпионажа в период Первой русской революции не нашли подтверждения.
Дом книги (Невский проспект, 28)
Со шпионскими страстями связана и история появления на куполе одноглавого орла, расправившего крылья. Изначально этот американский символ не предусматривался Сюзором. Но фирма «Зингер» у горожан всегда ассоциировалась с Германией, и во время Первой мировой войны сотрудников компании стали снова подозревать в шпионаже. Для того чтобы подчеркнуть американское происхождение и отсутствие связей с немецкими властями, руководство фирмы отдало первый этаж здания консульству США. Тогда же на куполе появился американский орел.
Между тем в послереволюционные годы, когда здание переоборудовали под книжный магазин и издательства, в помещениях был обнаружен тайник с немецкими марками, которые предназначались для поддержки революционных сил в Петрограде.
Невский проспект
Казанский собор (Невский проспект, 25)
После Октябрьской революции некоторые символы с фасада были сняты, например исчезла фамилия «Зингер». Дом книги, разместившийся на двух этажах, стал на многие годы любимым магазином библиофилов.
Между тем в начале XXI века город едва не лишился Дома книги, вместо которого инвестор, взявшийся за реконструкцию здания, намеревался открыть в здании торговлю товарами класса люкс. Петербуржцы вступились за Дом книги, который в итоге вновь открылся 24 ноября 2006 года.
Интересно вспомнить, что в начале XX века петербуржцы, тревожившиеся за облик города, делали акцент на то, что коммерсантам со своими конторами — не место вблизи православного Казанского собора.
Казанский собор, в котором с 1932 по 1999 год работал Государственный музей истории религии и атеизма (в 1990-е слово «атеизм» исчезло), в XXI веке стал кафедральным собором. Храм, построенный Андреем Воронихиным в начале XIX столетия, считается выдающимся памятником архитектуры. Между тем незавершенности некоторых архитектурных сооружений иногда становятся настолько привычными, что их перестаешь замечать.
Вот и Казанский собор существует без южной колоннады. Умер архитектор Андрей Воронихин, и нашлось множество причин, по которым ее не соорудили. С северной стороны Казанского собора стоят два каменных постамента. На них пусто. Но если колоннады с южной стороны храма не существовало в природе, то при освящении Казанского собора в 1811 году постаменты не пустовали.
Известные ваятели Иван Мартос и Василий Демут-Малиновский создали для установки на этих постаментах фигуры двух архангелов — Михаила и Гавриила. Уже в 1809 году они были готовы в гипсе. Но ко времени освящения Казанского собора в бронзу перелить их не успели, и они таковыми и остались — гипсовыми. Тем не менее 15 сентября (по старому стилю) 1811 года, в день, когда освящался Казанский собор, пьедесталы не пустовали. На них стояли бронзовые архангелы. Во всяком случае, так думали те, кто не знал, что Михаил и Гавриил остались гипсовыми, а бронзовыми они выглядели благодаря краске.
Естественно, петербургский гнилой климат быстро раскрыл подмену. Уже в следующем году разыгравшаяся буря сломала одной фигуре голову, а другой — руку. Почти два года потребовалось на то, чтобы восстановить архангелов. Но подлеченные гипсовые фигуры вновь сломало сильным ветром. Их и во второй раз восстановили.
И так продолжалось тринадцать лет. В борьбе гипса и петербургской сырости победила сырость. В 1824 году многострадальных гипсовых архангелов Гавриила и Михаила сняли с пьедесталов. На бронзовую отливку денег не было, а делать новые гипсовые фигуры под бронзу не имело смысла. Когда же летом 1837 года перед собором со стороны Невского проспекта установили памятники Барклаю де Толли и Кутузову о пустующих постаментах у колоннады и вовсе позабыли.
Про архангелов вспомнили лишь в 1910 году перед столетием Казанского собора. Возникла мысль о том, что неплохо было бы их восстановить. Но вновь вопрос уперся в деньги. Правительственная казна их не давала, и руководство Академии художеств предложило причту[4] финансировать работы по восстановлению некогда утраченных фигур. Но и со стороны причта был получен отказ. После этого больше вопрос о восстановлении фигур архангелов Михаила и Гавриила не возникал.
И только в перестроечные годы и в течение нескольких лет после распада СССР, во время различных митингов и пикетов, которые часто проводились у Казанского собора, постаменты не пустовали — иные ораторы взбирались на них и произносили пламенные речи.
В этом можно увидеть продолжение традиций. Ведь именно у Казанского собора 6 декабря 1876 года произошла первая в России политическая демонстрация, во время которой также впервые был поднят красный стяг, как символ борьбы за освобождение рабочего класса. Флаг без древка поднял шестнадцатилетний рабочий фабрики Торнтона Яков Потапов, а главным оратором на митинге был двадцатилетний студент Горного института и член тайной организации «Земля и воля» Георгий Плеханов. Он говорил о декабристах, о петрашевцах, о Чернышевском и о тех, кто в тот момент находился в тюрьмах по политическим обвинениям.
Полиция разогнала демонстрацию, Плеханову удалось скрыться, а Яшу Потапова арестовали около Императорской Публичной библиотеки. Александр II лично распорядился сослать юного борца в монастырь в Вологодскую губернию. Яша оказался строптивым узником Спасо-Каменного монастыря, находившегося посередине Кубенского озера. Умер первый «красный» знаменосец в Якутске в 1919 году.
Сам Плеханов считал, что эта демонстрация была «первым крупным плодом сближения народников с петербургским пролетариатом».
Имя Георгия Валентиновича после Октябрьской революции носила Казанская площадь (до 1944 года), Казанская улица (до 1998 года) и до 2011 года Горный институт (теперь он называется Национальный минерально-сырьевой университет «Горный»).
Та демонстрация проходила у памятника Кутузову.
«Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов», — писал о памятниках перед Казанским собором Александр Пушкин, который не дожил до их открытия, но видел их отлитыми литейщиком Василием Екимовым.
Монумент Михаилу Илларионовичу Кутузову, главнокомандующему русской армией в Отечественную войну 1812 года, и полководцу Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли установлены 25 декабря 1837 года. Авторы — скульптор Борис Орловский и архитектор Василий Стасов. Постаменты высечены из гранита знаменитым каменотесом Самсоном Сухановым. Памятники стали выдающимися произведениями русского монументального искусства, а их установка подчеркнула значение Казанского собора как памятника Отечественной войне 1812 года.
Между тем скульптор Борис Орловский по-разному изобразил командующих. В фигуре Кутузова читается воля, характер освободителя Европы, а Барклай со свитком в руке выглядит несколько зажатым. В этом выразилось отношение скульптора к полководцу шотландско-немецкого происхождения, на долю которого выпала задача собирать армию в единый мощный кулак. За вынужденные отступления в народе за ним закрепилось прозвище «Болтай да и только». К счастью, возобладала справедливая оценка деятельности этого полководца.
Между тем в советское время появился анекдот. Барклай стоит и жмется, желая справить нужду, и спрашивает Кутузова, где это можно сделать? Михаил Илларионович показывает на улицу Софьи Перовской (Малую Конюшенную), где в доме № 14 был до 1990-х годов общественный туалет. Действительно, с определенного ракурса этот разговор кажется весьма правдоподобным.
Еще интересный факт: памятник Кутузову стоит у Казанского моста, который построил его отец Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов. А могила Михаила Илларионовича находится в самом Казанском соборе.
Кутузов скончался 16 апреля 1813 года в Бунцлау (ныне это польский город Болеславец). Набальзамированное тело полководца с почестями отправили в российскую столицу. Прощание с прахом Кутузова длилось два дня. Его похоронили 13 июня 1813 года у западной стены северного придела собора. Над могилой возвели бронзовую ограду, установили икону Смоленской Божией Матери и укрепили герб светлейшего князя Кутузова-Смоленского. Рядом были укреплены пять штандартов и одно знамя, сохранившиеся до наших дней. Позднее над могилой была установлена картина художника Фёдора Алексеева «Чудо от Казанской иконы Божией Матери в Москве». На ней изображено событие из истории российской воинской славы — освобождение Москвы ополчением под руководством Козьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского в октябре 1612 года с Казанской иконой Божией Матери.
Впоследствии появилась легенда о том, что незадолго до своей кончины Кутузов просил похоронить его сердце в Пруссии, дабы героические солдаты России — а в апреле 1813 года часть русской армии находилась в Силезии — знали, что «сердцем он остался с ними». В сентябре 1933 года специальная комиссия, работавшая по поручению тогдашнего партийного руководителя Ленинграда Сергея Мироновича Кирова в Казанском соборе, в котором тогда уже обосновался Музей истории религии и атеизма, вскрыла склеп и обнаружила серебряный сосуд с сердцем полководца. Тем не менее легенда о сердце Кутузова, захороненном в Бунцлау, живет до сих пор.
Наземный вестибюль «Горьковской», построенный по типовому проекту архитекторов Арона Гецкина и Валентины Шуваловой образца 1961 года, был открыт в парке имени В. И. Ленина (ныне Александровском). Но назван был метровокзал по проспекту Максима Горького, дугой огибающему парк. В 1991 году магистрали вернули прежнее имя — Кронверкский проспект, но название метровокзала осталось прежним. Оно является удобным и обоснованным. Напротив станции в 1968 году установлен памятник Максиму Горькому.
Подземный зал считается самым коротким в питерской подземке. Стены необычно отделаны сааремским известняком с включением грубо обработанных блоков, что придает облику сходство с модой того времени на оформление домашнего интерьера. Похожие композиции делали на обоях и занавесках. В торце из камня той же породы создали рельефный портрет великого писателя, много сделавшего для сохранения русской культуры в послереволюционное время. Отделку дополняют изображения буревестника, выполненные из темных металлических полос на дверях кабельных шкафов в путевых тоннелях. В 2009 году после ремонтных работ на станции была обновлена отделка подземного зала и полностью перестроен наземный вестибюль. Теперь он выполнен в виде «летающей тарелки».
Новый павильон отлично вписан в окружающую среду Александровского парка и архитектурный ансамбль, сложившийся к середине XX века.
В начале XX столетия на том месте, откуда сейчас начинается подземный переход через Кронверкский проспект, стоял общественный туалет весьма примечательной формы — с башенками и узорной оградой.
Автор постройки архитектор Алексей Зазерский воздвиг в городе три таких заведения, с которыми связана интересная легенда. Заказчиком строительства ретирадников, как раньше называли общественные уборные, выступил купец Александров. Этот купец будто влюбился в одну знатную даму которая ответила ему отказом, ибо не по чину честь. Обиженный купчина решил построить вблизи от ее местожительства общественный туалет, похожий по виду на особняк этой дамы. Та поменяла квартиру и переехала к Николаевскому (ныне Благовещенскому) мосту. Он и там выстроил такой же туалет. Дама вновь переехала, на сей раз к Тучкову мосту, но и там был возведен туалет в виде ее особняка.
Общественный туалет в Александровском парке был уничтожен в 1950-е годы при реконструкции этого участка, именовавшегося тогда парком имени В. И. Ленина.
Парк был создан по повелению императора Николая I. Первая, восточная его часть была открыта 30 августа 1843 года, в день Александра Невского, поэтому приходится встречаться с информацией о том, что парк носит имя этого святого благоверного князя. Между тем парк носит имя не небесного покровителя Петербурга, а Александра I. По воле царя имя дали в честь его старшего брата, предшественника на российском троне, поскольку первоначально идея устройства парка на территории гласиса[5], вдоль Кронверкского пролива, принадлежала ему. Проект, сделанный архитектором Александром Менеласом в 1820-е годы, остался неосуществленным.
Осуществленный проект, полностью законченный к 1852 году, создал инженер-капитан А. П. Соболев.
Вскоре, однако, парковая зона стала сокращаться. Сначала в 1865 году участок в 3,3 гектара в западной части парка «с соизволения» императора Александра II был передан в безвозмездное пользование сроком на двадцать лет прусскому подданному Юлиусу Гебгардту и его супруге Софии Гебгардт под создание Зоологического сада. И сейчас на этом месте благополучно работает Ленинградский зоосад.
В 1899 году по повелению императора Николая II куда большую часть территории — в 14,68 гектара — так же безвозмездно передали Санкт-Петербургскому городскому попечительству о народной трезвости «для устройства народных развлечений». Через два года в парке вырос Народный дом имени императора Николая II. Автор проекта — архитектор Григорий Люцедарский.
В 1919 году Народному дому вместо утраченного после Февральской революции имени последнего русского царя присвоили имена убитых в Германии немецких революционеров Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Эти имена впоследствии тоже были утрачены — главным образом, в связи с устройством в нем кинотеатра «Великан», открывшегося в Большом оперном зале в 1925 году. В 1980-е годы здание отдали театру «Мюзик-холл».
В 1902–1906 году в восточной части парка зодчий Роман Мельцер возвел здание Ортопедического клинического института, которое со стороны парка украшает майоликовая Богоматерь с младенцем работы Кузьмы Петрова-Водкина.
Стоит вспомнить, что этот участок первым отдали под внутрипарковое строительство. В 1864 году здесь разместился кофейный домик. Через несколько лет он сгорел при пожаре, и на его месте садовник А. Визе создал городской древесный питомник, который просуществовал до 1892 года.
Последнее капитальное строительство в парке случилось в 1933–1939 годы, когда по инициативе тогдашнего партийного руководителя Ленинграда Сергея Кирова по проекту Николая Митурича и Василия Макашова воздвигли здание для первого в городе молодежного театра, получившего имя Ленинского комсомола. Ныне это — театр-фестиваль «Балтийский дом».
Памятник «Стерегущему»
Еще одна перепланировка парка была связана со строительством к двухсотлетию Петербурга Троицкого моста и прокладки новой части Каменноостровского проспекта. В 1902–1903 годах работы производил городской архитектор Иосиф Дитрих.
10 мая 1911 году в парке был установлен памятник «Стерегущему» работы скульптора Константина Изенберга и архитектора Александра фон Гогена. Этот монумент запечатлел подвиг двух русских матросов, совершенный во время русско-японской войны. 26 февраля 1904 года миноносец «Стерегущий» был подбит и стал неподвижной мишенью для противника. Двое матросов открыли кингстоны, чтобы потопить корабль, но не отдавать его врагу.
написано на тыльной стороне памятника, где подробно описан подвиг экипажа «Стерегущего» и перечислены его члены. В их числе и трюмный машинист 2-й статьи Василий Новиков, в числе четверых раненых, державшихся за обломки, подобранный в море японцами и после войны возвратившийся на Родину. Машинист Новиков был почетным гостем на открытии памятника «Стерегущему».
Рядом с «Горьковской» находится первая петербургская площадь — Троицкая, называющаяся так по церкви святой Троицы. Деревянная церковь с петровских времен много раз перестраивалась и в начале 1930-х была разобрана. В Троицкой церкви в 1712 году происходило венчание Петра Алексеевича и Екатерины Алексеевны, здесь Пётр в 1721 году принял титул императора.
Троицкая площадь, 7/1
Троицкая площадь — свидетель многих исторических событий. 16 ноября 1716 года на главной площади петровского Петербурга палач отрубил голову любовнику Екатерины Алексеевны Виллиму Монсу, младшему брату бывшей фаворитки самого Петра Анны Моне, Петром же и вознесенного до звания «генеральс-адъютанта от кавалерии» и чина камер-юнкера при дворе Екатерины Алексеевны.
Через три столетия, 3 апреля 1917 года, с балкона особняка придворной балерины Матильды Кшесинской, перед петроградскими рабочими выступил вернувшийся из-за границы лидер большевистской партии В. И. Ленин. Это событие стало предвестником Великой Октябрьской социалистической революции, поэтому с 1923 по 1991 год эта площадь именовалась площадью Революции. В особняке, построенном в 1906 году по проекту Александра фон Гогена, располагается Музей политической истории России.
Вокруг этой площади бушевали страсти не только политического характера. В начале XX столетия многие уважаемые граждане Петербурга были обеспокоены возможным появлением татарской мечети вблизи Троицкой церкви. Окончательную точку в вопросе поставил тогдашний премьер-министр Пётр Столыпин. В 1913 году была возведена мечеть по проекту Николая Васильева, которому помогали Стефан Кричинский и Александр фон Гоген.
Мечеть, представляющая собой модернизированное подражание мавзолею Тамерлана в Самарканде, стала подлинным украшением этого района. Декоративное убранство выполнил Пётр Ваулин.
В 2010 году в Петербурге разгорелись страсти по поводу события, казалось бы, незначительного. На доме 5/1 по Троицкой площади установили мемориальную доску Григорию Васильевичу Романову, который в 1970-е годы возглавлял ленинградскую партийную организацию. Фигура неоднозначная, достаточно одиозная, поэтому установка памятной доски этому человеку многими представителями интеллигенции была воспринята очень негативно.
Надо сказать, что и строительству самого дома сопутствовал скандал. А вызван он был тем, что архитектор Олег Гурьев спроектировал мощное здание с большим количеством колонн, не несших на себе функциональной нагрузки. В это время вышло постановление Никиты Сергеевича Хрущёва о борьбе с архитектурными излишествами. И Олег Иванович, как говорится, «попал под раздачу». Его обвиняли и в неразумном расходовании строительных материалов, и в том, что колонны затемняют свет в квартирах. В общем, досталось Гурьеву «на орехи». Дом этот неофициально стал с тех пор называть «Гимн колоннам».
Если же говорить всерьез, то о каких недостатках может идти речь, если партийный руководитель Ленинграда выбирает для жительства именно этот дом?!
На здании установлены еще две мемориальные доски. Одна — генералу авиации Герою Советского Союза Николаю Дмитриевичу Антонову, участнику советско-финляндской войны, защитнику Ленинграда в годы Великой Отечественной. Николай Дмитриевич после войны служил на разных командных должностях в городе на Неве.
Другая памятная доска посвящена человеку мирной профессии — народному артисту СССР, Герою Социалистического Труда Александру Фёдоровичу Борисову. Это был один из великой плеяды артистов Ленинградского Академического театра драмы имени А. С. Пушкина (ныне Александрийский театр), выступавший на сцене легендарного театра более полувека.
В кино еще во второй половине 1930-х годов он создал образы великих русских людей — композитора Модеста Петровича Мусоргского в фильме «Мусоргский», ученого Ивана Петровича Павлова фильме «Академик Иван Павлов», Рыбкина в фильме «Александр Попов».
В годы Великой Отечественной войны Александр Борисов и актер театра Константин Адашевский создали на ленинградском радио образы веселых бойцов-разведчиков Козьмы Ветеркова и Ильи Шмелькова. Передачи, называвшиеся «Огонь по врагу», были очень популярны и любимы.
Но самой знаменитой стала роль ученого-животновода Лапина в комедии «Верные друзья» (1954, режиссер Михаил Калатозов), в которой он снялся со своими истинными друзьями — Борисом Петровичем Чирковым и Василием Васильевичем Меркурьевым.
Вообще, ансамбль Троицкой площади в основном сложился в советское время, когда она была площадью Революции. Самый же ранний вид Троицкой можно датировать 1714 годом, когда появилась гравюра Г. Девита по рисунку П. Пикарта. На ней изображена временная триумфальная арка, через которую победным маршем проходят воины, в левом углу гравюры видна Троицкая церковь, а позади виден длинный фасад Гостиного двора. Гравюра эта показывает «торжественный ввод в Санкт-Петербург взятой шведской эскадры».
Кронверкский проспект, 21. Справа памятник Максиму Горькому
Рассказ об истории Троицкой площади заслуживает отдельной книги. Тем более рядом с ней находится первый домик Петра, сооруженный в три дня при основании города, который тоже заслуживает отдельного разговора. По этой же причине не станем рассказывать о Петропавловской крепости, тем паче между крепостью и станцией «Горьковская» существует естественный водораздел — Кронверкский канал. А потому вернемся к станции метро.
К архитектурным шедеврам, непосредственно окружающим «Горьковскую», относится дом № 1–3 по Каменноостровскому проспекту. Фасад здания обогащен разнообразными оконными проемами, балконами и эркерами, украшен растительно-животным орнаментом. Построенный зодчим Фёдором Лидвалем для своей матери Ингрид Лидваль, этот дом вошел в учебные курсы истории архитектуры как выдающийся образец жилого дома в стиле модерн.
Наконец, перед самой станцией метро с 1968 года стоит памятник Горькому. Хороший памятник. Да и каким он мог быть, если авторами его являются превосходные творцы — скульптор Вера Исаева, которой помогал Михаил Габе, и архитектор Евгений Левинсон?! И фоном ему служит построенный в 1951 году Виктором Фромзелем и Олегом Гурьевым дом, который одним из первых, возведенных в советское время, был признан памятником архитектуры. Но, помимо этого, он еще и памятник культуры. В этом доме долгие годы жили народные артисты СССР, Герои Социалистического Труда балетмейстер Константин Михайлович Сергеев, много лет работавший главным балетмейстером Театра оперы и балета имени Кирова (ныне Мариинский театр) и киноактер Павел Петрович Кадочников, создавший десятки незабываемых образов в отечественных кинолентах. В память о них на фасаде здания установлены мемориальные доски.
Еще любопытная история. В начале XX века это место оставалось не слишком благоустроенным, на месте памятника Горькому в 1910-е годы стоял обычный деревянный дом, в революционное время оставленный хозяевами.
Попробуйте представить себе Горького, радующегося при виде того, как некие пацаны расчищают место под будущий памятник ему Трудно. Между тем, как свидетельствует Виктор Шкловский в книге «Жили-были»: «…Горький часто останавливался и с удовольствием смотрел на мальчишек, которые так хорошо, с такими слабыми силами, но так толково делают мужскую работу». Эта мужская работа заключалась в том, что мальчишки разбирали деревянный дом, стоявший не месте сквера с монументом писателю.
«Алексей Максимович, — пишет Шкловский, — обращал внимание, что дети не сняли лестницы, а пользуются лестницами для спуска бревен. И никого они не поранили, никого не убили и умели разбегаться, когда приходила милиция».
Однако не следует винить писателя в поощрении им незаконных деяний полуголодных пацанов, растаскивающих в первые послереволюционные годы заброшенный деревянный дом, тем более — подозревать Горького в надежде на установку в будущем на месте растащенного дома памятника ему. Просто он жил рядом, в доме № 23 по Кронверкскому проспекту с 1914 по 1921 год и невольно оказывался свидетелем того, как ребята растаскивали домик по бревнышку. Скорее всего, для собственного согрева.
И все-таки интересно, проходя мимо этого «ленинградского» уголка Петербурга, представить себе Петроград 1918–1919 годов и попытаться увидеть Алексея Максимовича, улыбающегося при виде возни мальчишек в бесхозном деревянном домишке.
Алексей Максимович Горький поселился в доме № 23 по Кронверкскому проспекту в марте 1914 года. Его квартира стала центром притяжения деятелей науки, культуры и политиков. Приведу лишь несколько фактов, отразившихся на культурной и научной жизни страны в огромной степени благодаря авторитету писателя.
Здесь осенью 1918 года, когда страна была охвачена Гражданской войной, Горький выдвинул идею организации издательства «Всемирная литература», которая была воплощена в жизнь, и вскоре в этом издательстве вышли произведения мировой классики: Оноре де Бальзака, Виктора Гюго, Анатоля Франса, Чарльза Диккенса, Джека Лондона и других авторов.
В ту же пору войны и разрухи, благодаря Горькому, в доме купца Елисеева, известном также как дом купца Котомина и дом Косиковского (Невский проспект, 15, Мойка, 59), был создан Дом искусств, вошедший в историю как ДИСК.
В 1920-м, возглавив Центральную комиссию по улучшению быта ученых, Горький добился открытия во дворце великого князя Владимира Александровича на Дворцовой набережной, 26, Дома ученых, который после смерти писателя получил его имя и носит до сих пор — в отличие от Большого драматического театра, который своим рождением в 1919 году обязан именно Горькому. Это имя было снято в 1992-м и заменено на имя выдающегося режиссера, возглавлявшего этот театр с 1956 года, Георгия Александровича Товстоногова (1915–1989).
«Петроградская» расположилась на Каменноостровском проспекте, у площади Льва Толстого. Ее вестибюль встроен в Дом мод.
Вход оформлен довольно интересно. Как и на «Выборгской», на станцию можно напрямую зайти из подземного перехода. Дело в том, что тротуары Каменноостровского довольно узкие и не могут выдержать поток пассажиров. Вот и придумали вывести часть пассажиров на противоположную сторону проспекта.
Сам вестибюль имеет Г-образную форму. Единственное украшение на «Петроградской» располагалось над эскалаторным спуском. Это был подсвеченный витраж на тему комсомола. Но 31 декабря 1993 года, в 19.38, прогремел взрыв у дома № 37 по Каменноостровскому проспекту. Это в ходе бандитских разборок в стиле лихих 1990-х взорвали итальянский обувной магазин. Взрывная волна выбила витраж, который больше не восстанавливали. Он и сегодня забит фанерой.
Подземный зал сооружен по типу «горизонтальный лифт». Стены зала имеют необычную гофрированную поверхность, создаваемую облицовкой из керамики. В торце на синей металлической решетке выделяется золотистый контур декоративного панно с профилями юноши и девушки.
Носящая с 1918 года имя Льва Толстого площадь, к которой примыкает выход из метро, сформировалась незадолго до Октябрьской революции, когда пробили последний участок Большого проспекта до Карповки и на правой стороне построили так называемые дома Розенштейна, названные так по фамилии заказчика — владельца участка, инженера и архитектора, директора русско-шведского цементного завода по производству канализационных труб Константина Розенштейна. Самый знаменитый из них — дом с башнями, выходящий на Большой проспект, площадь и улицу Льва Толстого.
Вскоре после постройки этого дома появилась эпиграмма:
Да, хоть Розенштейн и был архитектором, он не стал самостоятельно строить свои дома, а привлек к этому более опытного зодчего Андрея Белогруда.
Здание, построенное в 1913–1915 годах, действительно необычно. В решении главного фасада Белогруд использовал мотивы средневековых замков. Верх башен, расположенных по углам, венчает балюстрада, а формы оконных проемов поражают разнообразием: и прямоугольные, и стрельчатые, и полуциркульные.
В этом здании много лет живет основатель и ректор Университета Петербурга Густав Александрович Богуславский.
В первом этаже с 1995 года работает Санкт-Петербургский театр «Русская антреприза» имени Андрея Миронова.
Интересно, что до постройки «дома с башнями» весь участок от площади до Карповки занимал Каменноостровский велотрек, в зимний период превращавшийся в Северный каток. На Северном катке впервые в России 8 марта 1898 года был сыгран матч по хоккею с мячом, поэтому Петербург и считается родиной русского хоккея.
Самое старое здание на площади Льва Толстого — дом № 36 по Каменноостровскому проспекту. В 1841 году принцесса Терезия Вильгельмина Фредерика Изабелла Шарлотта Ольденбургская, супруга принца Петра Георгиевича Ольденбургского, стоявшего во главе благотворительных учреждений, купила построенный двумя годами ранее двухэтажный дом, в котором 5 апреля того же года открыла училище для бедных девочек всех сословий. В училище принимались девочки от шести до тринадцати лет. По замыслу принцессы Ольденбургской, в ее учебном заведении предполагалось давать «образование девицам недостаточного состояния, которых будущность должна быть обеспечена трудом честным и благородным».
Через десять лет его существования архитектор Лев Тиблен возвел четырехэтажный корпус для классов и дортуаров, соединив его переходом со старым зданием, им же построенным.
Через пятьдесят лет училище было преобразовано в институт, в котором воспитанницы получали, помимо общего образования, навыки кройки и шитья, оказания медицинской помощи.
Здание института принцессы Терезии Ольденбургской неоднократно перестраивалось Василием Шаубом, Ипполитом Претро и Григорием Люцедарским.
Рядом с «Петроградской» стоит жилой дом № 39. Когда экскурсантам рассказывают про Исаакиевский собор, всегда упоминают, что возводился он в течение сорока лет, с 1818-го по 1858 год. Дом № 39 по Каменноостровскому проспекту строился всего на три года меньше. Строительство началось в 1913 году, а закончилось в 1950-м.
Впрочем, сразу следует оговориться — это был вынужденный долгострой. Часть дома, выходившая в новопроложенную улицу, которая вот уже почти столетие так и не получила никакого официального названия, возводилась планомерно, этаж за этажом и к августу 1914-го была полностью готова. Другая же часть, что обращена к Каменноостровскому проспекту и скверу, в котором в 1952 году был установлен памятник изобретателю радио Александру Степановичу Попову, выросла лишь до двух этажей.
Начавшаяся Первая мировая война остановила строительство. Затем революция… В общем, дом, строившийся в стиле неоклассицизма, в течение тридцати трех лет так и оставался эдаким полуфабрикатом. Автор проекта Андрей Петрович Вайтенс в 1930-е разработал проект достройки своего детища, однако не успел его реализовать. В 1940-м он умер, а в 1941-м началась новая война — Великая Отечественная. И только в конце 1940-х дом стал достраиваться. Дело отца завершил его сын Георгий. Он расширил двухэтажные флигели, увеличил внутренний двор и улучшил внутреннюю планировку. Все было сделано в стиле неоклассицизма, то есть Георгий не вступил в спор с отцом, хотя на дворе стояла уже давно другая эпоха, отразившаяся и на архитектуре. Сын же тактично продолжил начатое отцом. Участвовал в достройке дома и другой сын Андрея Петровича — Пётр.
Возможно, кто-то думает, что все эти годы дом пустовал. Нет. Он был заселен, а в 1924 году сюда перевели «Бюро по постройке тепловозов системы профессора Я. М. Гаккеля» — именно потому, что знаменитый ныне конструктор самолетов и тепловозов Яков Модестович Гаккель здесь жил. И в том же году состоялось событие, связанное с этим конструктором. Осенью в кратчайшие сроки восстановили тепловоз системы Гаккеля ЩЭЛ1, один из первых в мире, который сильно пострадал в катастрофическом наводнении 23 сентября. Он был сдан накануне седьмой годовщины Октябрьской революции и вскоре курсировал по стране.
Это был мощнейший по тому времени тепловоз, который к тому же отличался простотой в управлении и экономичностью в плане расхода топлива.
В этом же доме начал проявляться и талант дочери Якова Модестовича Екатерины. Она впоследствии стала первой в мире женщиной-профессором на железнодорожном транспорте. Под руководством Екатерины Яковлевны была создана первая в Советском Союзе система автоматического управления тепловозом.
Вот так с этим домом соединены судьбы двух поколений семей: архитекторов Вайтенсов и конструкторов Гаккелей. Сын Андрея Петровича прекрасно завершил строительство здания, спроектированного отцом, а дочь Якова Модестовича стала достойной продолжательницей его конструкторского дела.
За этим домом находится сквер, в центре которого в 1959 году был установлен памятник изобретателю радио Александру Степановичу Попову Скульптор Вениамин Боголюбов (умер в 1954 г.) передал портретное сходство и характерные черты ученого. Попов опирается на кафедру, а у его ног лежит катушка с разрядником, в котором находится радиоприбор.
За садиком на противоположном берегу реки Карповки виден Первый жилой дом Ленсовета, построенный в 1931–1935 годах Евгением Левинсоном и Игорем Фоминым, — памятник архитектуры эпохи конструктивизма.
Перед фасадом дугообразной формы флигеля, выходящего на набережную Карповки, слева и справа от входа в здание, размещены рельефы из черного гранита. В соответствии с веяниями времени на одном из них изображены колосья, на другом — трактор. Примечательна гранитная тумба с изображениями футболиста и баскетболистки, которых по рисунку архитектора Левинсона вылепил скульптор-лепщик Александр Громов.
Первый дом Ленсовета (набережная реки Карповки, 13)
Изображение футболиста — это знак того, что Евгений Адольфович Левинсон в студенческие годы играл в футбол и даже приглашался центральным нападающим в команду «Красного путиловца», выступавшую в чемпионате Ленинграда.
В 1996 году канадский скульптор украинского происхождения Лео Мол (Леонид Молодожанин) подарил Петербургу памятник Тарасу Шевченко. Классику украинской поэзии, которому нашли место на площади, которую образуют Малый проспект, Ординарная улица и Левашовский проспект. Установили его, однако, только в 2000 году.
Эта площадь образовалась в 1930-е годы, но название получила только после установки памятника в центре разбитого на ней сквера. Облик площади Шевченко определяют дома советского периода нашей истории.
Самый старый из них — Дворец культуры имени Ленсовета. Когда-то на его месте был другой дворец — спорта, точнее — Спортинг-палас, как на иностранный манер его назвали в 1910 году. Построенный по проекту Сергея Гингера, Спортинг-палас занимал огромное пространство. Достаточно сказать, что задний фасад его выходил на Ординарную улицу. Размах солидный. Да оно и понятно: ведь владельцами Спортинг-паласа были братья Башкировы, считавшиеся в Петербурге «мучными королями».
Небезынтересно отметить, что в марте 1911 года, через полтора месяца после торжественного открытия Спортинг-паласа, в нем впервые в России провели «открытое состязание в крытом помещении» по теннису. Героем соревнований стал молодой граф Михаил Николаевич Сумароков-Эльстон.
Однако незадолго до революционного 1917-го фирма Башкировых прекратила свое существование, и вскоре Спортинг-палас превратился в… «кошачью фабрику». Да-да, в 1920-е в нем обосновались беспризорники, которые зарабатывали продажей кошачьих шкурок. Как тут не вспомнить булгаковского Шарикова, который на вопрос профессора Преображенского о том, что он с товарищами в подкомитете очистки намерен сотворить с пойманными кошками, ответил: «Белок из них делать будем!»
Заброшенное здание разобрали при строительстве Дворца культуры Промкооперации (с 1960-го — имени Ленсовета), который начали возводить в 1931 году архитекторы Евгений Левинсон и Владимир Мунц. О Спортинг-паласе напоминает разве что концертный зал, устроенный на месте зала для катания на роликовых коньках.
Основным же, фоновым, зданием площади Шевченко служит все-таки не Дворец культуры, а Дом инженерно-технических работников Свирьстроя. Интересно, что, спроектированное Игорем Явейном в стиле конструктивизма, оно было возведено только в 1938 году, когда этот стиль уже практически ушел в небытие. Как пишут в сборнике «Зодчие Санкт-Петербурга. XX век» сыновья архитектора Олег и Игорь Явейны, строительство «заканчивалось уже в период господства массивных колонн и коринфских капителей. Фасады требовалось перерабатывать и, как тогда говорилось, „обогащать“. На это он пойти не мог и никогда не шел. Но он сумел настоять на своей трактовке обязательных в то время требований, трансформируя и направляя их в нужное для него русло».
И надо признать, что зодчий в своей настойчивости оказался прав. Дом получился стильный, красивый, мощный.
Ну а дома по Левашовскому проспекту — прекрасный образец послевоенной застройки. Они возведены в начале 1950-х по проекту Виктора Белова и его жены Анны Лейман вдоль проезда, который возник в 1930 году для соединения улицы Красных Зорь, как тогда именовался Каменноостровский проспект, и Геслеровского переулка (Чкаловского проспекта) в створе Левашовского проспекта.
К слову, когда возводились эти дома, этот проезд носил имя Героя Советского Союза, комиссара 3-й эскадрильи 58-го авиационного полка Ивана Фирсовича Квашнина, погибшего 20 февраля 1940 года под Выборгом во время советско-финляндской войны. Его имя было присвоено проезду в декабре 1940-го. Но по улице Квашнина не числился ни один дом, так что получается, что решение о присвоении имени героя фактически не было выполнено, тем более вскоре началась Великая Отечественная война, было не до того, а после нее о том и вовсе забыли. Новые жилые дома получили нумерацию по Кировскому (ныне Каменноостровскому) проспекту с буквенными литерами.
Дом сына эмира бухарского (Каменноостровский проспект, 446)
Но к прекрасной панораме сформировавшейся в советское время площади Шевченко это отношения не имеет.
Рядом с этими домами находится бывший дом восточного владыки — дом № 446.
В наше время многие организации к своему почтовому адресу любят добавлять литеры, обозначающие корпус здания, в котором они расположены. Литера «б» на доме 44 по Каменноостровскому проспекту появилась в 1914-м, сразу же, как только на пустовавшем участке архитектором Степаном Кричинским был построен дом. Несмотря на то что буква появилась просто для отличия этого здания от двух других домов с тем же номером, в ней отразилась «бухарская» сущность постройки. Ведь заказчиком строительства и владельцем этого земельного участка был эмир бухарский Сейид Мир Алим-хан.
Выбор архитектора объяснить просто. В 1913-м на Кронверкском проспекте открыли мечеть, одним из авторов которой был Степан Самойлович. Сложней объяснить выбор архитектурного стиля эмира бухарского, который решил ориентироваться на запад и пожелал видеть свое владение в стиле итальянского неоренессанса. Кричинский блестяще справился с поставленной задачей, элегантно вписав дом-дворец в довольно узкое пространство проспекта.
Эмир остался доволен. Правда, ему не пришлось долго владеть доходным домом, тем более получать дивиденды. А самому пожить и вовсе не удалось. Виной тому стали сначала германская война, а затем революционные события 1917-го, которые готовились… в его же собственном доме. По иронии судьбы, итальянское палаццо восточного владыки стало революционным гнездом.
До середины марта самого революционного года прошлого века в доме эмира бухарского располагался Первый пулеметный запасной полк Петроградского военного округа. Этот полк инициировал Ораниенбаумское восстание и поход войск, базировавшихся в Ораниенбауме, на Петроград, чем в значительной степени обусловил победу Февральской революции. Дальше — больше. Солдаты именно этого полка, являвшегося, кстати сказать, крупнейшей боевой силой в гарнизоне, первыми установили связь с петроградским комитетом большевиков, а в феврале 1918-го охраняли поезд, который увозил из приграничного Петрограда в более спокойную Москву золотой запас Государственного банка.
В отличие от хозяина дома, уже находившегося в далекой Азии, за всеми этими пертурбациями мог наблюдать Степан Кричинский, который сам поселился в построенном им палаццо в 1917-м и жил в нем до самой смерти. Кричинский был свидетелем еще одного важнейшего для нашей страны события — введения с 1 января 1919-го на территории России международной системы времени по часовым поясам, которое готовил проживавший в доме № 44-6 начальник Гидрографического управления (ГГУ) Евгений Людвигович Белякоз. Белякоз стал первым в нашей стране выборным начальником ГГУ. Его особая заслуга состоит в том, что в годы Гражданской войны он сумел сохранить и поддержать и гидрографические мастерские, и завод мореходных инструментов.
И последнее о революционной начинке дома эмира бухарского. В начале 1920-х здесь поселился известный историк революционного движения Николай Тютчев, который в 1918-м возглавлял комиссию по раскрытию секретных агентов царской охранки.
Ну а что же номинальный хозяин — Сейид Мир Алим-хан? В марте 1918-го последний эмир Бухары, который, кстати, в царское время не был самостоятельным правителем, заключил с революционной Россией мирный договор. Спокойствия, однако, на Востоке не наступило. Война продолжалась. После того как летом 1920 года войска Туркестанского фронта под командованием Михаила Фрунзе вышли победителями в борьбе с частями эмира, Сейид Мир Алим-хан спасся бегством в Афганистан.
Остекленный павильон «Чёрной речки» располагается на улице Академика Крылова в небольшом саду Эта часть города называется Новой Деревней (такое название и хотели дать метро). Оформление перронного зала станции связано с местностью у Чёрной речки, известной по дуэли Александра Пушкина.
Дуэль поэта с Жоржем Дантесом состоялась на пересечении нынешнего Коломяжского проспекта и Сестрорецкой железнодорожной линии 27 января 1837 года. В 1937 году, через сто лет после этого трагического события, здесь установили обелиск работы Абрама Лапирова с бронзовым барельефом поэта и разбили сад. А через 145 лет скульптура Пушкина, выполненная Михаилом Аникушиным, появилась в подземном зале станции метро «Чёрная речка». Она была установлена у торцевой стены односводчатого зала. Этот Пушкин стал вторым памятником работы Аникушина, установленным в подземном вестибюле метро, и третьим в городе. Главный скульптурный шедевр мастера был открыт 19 июня 1957 года на площади Искусств.
Станция была названа так по Чёрной речке, протекающей с территории бывшего Комендантского аэродрома и впадающей в Большую Невку. По ней когда-то именовалась соседняя Чернореченская улица, название которой ныне упразднено, поскольку улица вошла в состав сквера.
Улица Академика Крылова, 4
Рядом с наземным павильоном стоит интересный особняк (ул. Академика Крылова, 4) — это бывшая дача Салтыковых. Каменная дача, принадлежавшая в прошлом княгине Елизавете Павловне Салтыковой, — один из немногих сохранившихся в Петербурге образцов загородной постройки середины XIX века. Дачу строили в 1837–1847 годах Павел Садовников и Гаральд Боссе. Начинал строительство Садовников, задумавший придать даче готический вид, затем Боссе, которому перепоручили работу, внес существенные изменения. Гаральд Боссе соорудил и помещения служб — это нынешние дома № 2, 6, 8 и 10 по улице Савушкина. Кстати, этот участок улицы первоначально назывался Ферзиным переулком, по фамилии дочери графа Павла Александровича Строганова, Ольги Ферзей, вышедшей замуж за ротмистра Кавалергардского полка Павла Кирилловича Ферзена. После Октябрьской революции в здании в разное время находились больница, школа, профилакторий, а в период строительства в конце 1970-х — начале 1980-х годов станции метро «Чёрная речка» в здании устроили прорабскую. После открытия метро дом пустовал более десяти лет, был разграблен. В 1991 году его передали фирме «Бурда Моден» и к 1996 году привели в порядок. Сегодня бывшая дача Салтыковых — памятник архитектуры федерального значения.
На противоположной стороне находится Военно-морская академия имени адмирала флота Н. Г. Кузнецова. Улица, на которую выходит ее боковой фасад, в XIX веке именовалась Строгановской, по фамилии графинь-землевладелиц. В 1952 году ее переименовали в улицу Академика Крылова, поскольку ВМА в то время носила имя выдающегося математика и кораблестроителя Алексея Николаевича Крылова. И не случайно — ведь Крылов принимал активное участие в проектировании нынешнего здания ВМА, которое строилось в 1938–1941 годах по проекту архитекторов А. И. Васильева и А. П. Романовского.
В соответствии с постановлением Совета народных комиссаров от 26 октября 1945 года, в академии был открыт кабинет-музей А. Н. Крылова.
Военно-морская академия имени Н. Г. Кузнецова. Вид с улицы Крылова
Вообще же датой создания Военно-морской академии считается 1827 год, когда по инициативе почетного члена Петербургской академии наук адмирала Ивана Фёдоровича Крузенштерна был создан Офицерский класс (при Морском кадетском корпусе). Он был преобразован в 1862 году в Академический курс морских наук в составе трех отделений: гидрографического, кораблестроительного и механического. В 1877 году рескриптом Александра II Академический курс морских наук был переименован в Николаевскую морскую академию.
С развитием парового броненосного флота появилась острая необходимость в разработке теоретических основ боевого использования сил, боевых и технических средств флота. Пионером в вопросах разработки способов ведения войны на море в новых условиях был адмирал Григорий Иванович Бутаков. В 1863 году за работу «Новые основания пароходной тактики» он был удостоен академической премии. Организатором магнитно-компасного дела в русском флоте был Иван Петрович Белавенец. Значительный вклад в развитие метеорологии внес Михаил Александрович Рыкачёв, немалые заслуги которого отмечены и в воздухоплавании.
Вскоре после Октябрьской революции, как и все военные учебные заведения, она прекратила свое существование, а в 1919 году на базе Николаевской академии была создана Военно-морская академия для подготовки командных и командно-инженерных кадров советского Военно-морского флота. С 1922 года она стала называться ВМА рабоче-крестьянского Красного флота, в 1931 году ей присвоили имя наркома Климента Ефремовича Ворошилова.
Структура ВМА претерпела еще ряд изменений. Новый, современный, этап существования объединенной академии начался после Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1960 года «О новом значительном сокращении Вооруженных Сил Союза ССР», согласно которому решением министра обороны Военно-морская академия им. К. Е. Ворошилова и Военно-морская академия кораблестроения и вооружения им. А. Н. Крылова были объединены в одну — Военно-морскую академию. С 1976 года она носила имя маршала Андрея Андреевича Гречко. В 1990-м академии было присвоено имя адмирала флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова.
Николай Герасимович Кузнецов (1904–1974) занимал должность народного комиссара Военно-морского флота СССР с 1939 по 1946 год, в годы Великой Отечественной войны был главнокомандующим военно-морскими силами Советского Союза.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 сентября 1945 года, за заслуги в деле руководства ВМФ в годы Великой Отечественной войны с гитлеровской Германией и милитаристской Японией и проявленные при этом мужество и героизм народному комиссару Военно-морского флота СССР и главнокомандующему военно-морскими силами СССР адмиралу флота Кузнецову Николаю Герасимовичу присвоено звание Героя Советского Союза.
Перелом в судьбе произошел через два года. В декабре 1947-го Николай Герасимович в числе четырех советских адмиралов был предан так называемому «суду чести» за то, что якобы без разрешения правительства СССР в 1943–1944 годах передавал английской и американской военным миссиям совершенно секретные виды вооружения и их чертежи и описания, а также секретные военные карты. Решением этого «суда чести» от 12 января 1948 года адмирал флота Кузнецов был признан виновным. Дело передали в военный трибунал. Троих осудили, и только в отношении Н. Г. Кузнецова, в связи с его военными заслугами, было принято решение не применять уголовного наказания, а ходатайствовать перед Советом министров СССР о понижении в воинском звании до контр-адмирала.
Это был не единственный удар судьбы. Реабилитированный после смерти Сталина в 1953 году, ставший в 1955 году адмиралом флота Советского Союза, он в результате интриг в военном ведомстве и в государственном руководстве в феврале 1956-го вновь был понижен в звании до вице-адмирала с формулировкой «за крупные недостатки в руководстве флотами». Приказом министра обороны маршала Советского Союза Г. К. Жукова Кузнецов был отправлен в отставку.
Только в 1988 году в результате борьбы за восстановление честного имени Н. Г. Кузнецова, которую вели все знавшие его люди, он был восстановлен в звании адмирала флота Советского Союза.
Когда-то между тремя крупными проспектами: Богатырским, Испытателей и Коломяжским — планировали создать треугольную площадь. Лет тридцать назад архитекторы видели по ее периметру здания, построенные по индивидуальным проектам. «Здесь намечено разместить станцию метро, кинотеатр, гостиницу, административные здания», — писал путеводитель по Ленинграду 1977 года. Полностью планы не осуществились, и сегодня о «площади Авиаторов» напоминает вестибюль «Пионерской».
Станция была открыта к 60-летию Всероссийской пионерской организации имени В. И. Ленина. Датой ее основания признано считать 3 декабря 1922 года, когда в клубе старой и молодой гвардии (Театральная площадь, 14) были созданы четыре первых в Петрограде пионерских отряда из Российского отряда юных разведчиков. До 1924 года пионерская организация носила имя Спартака.
В архитектуре наземного вестибюля с гофрированной крышей и нависающим козырьком ничего «пионерского», правда, не просматривается, как, впрочем, и в перронном зале. Контрастное отношение белоснежного свода и пола из темного полированного гранита выполнили архитекторы Арон Гецкин и Владимир Чехман. На торцевой стене изображена декоративная композиция с подсветкой, напоминающая солнце.
Перед наземным вестибюлем со стороны Коломяжского проспекта установлена скульптурная композиция «Дети с жеребенком», символизирующая счастливое детство. На ней изображены бегущий жеребенок, девочка и два мальчика, один из которых намеревается выпустить из ладони голубя.
Скульптурная композиция «Дети с жеребенком»
Композиция, выполненная в бронзе скульпторами Владимиром Обуховым (Винниченко) и Л. Т. Гапоновой и архитекторами В. Г. Сокольской и Владимиром Чехманом, появилась на пандусе у выхода из метро в 1988 году. Интересно, что пластилиновая модель скульптурной группы отличалась от воплощенной в бронзе тем, что на ней мальчик держал не голубя, а модель планера, что, по идее, гораздо верней отражало бы тематику района, в котором большинство названий улиц связано с авиацией и авиаконструкторами.
Павильон расположился у железнодорожной станции «Удельная», которая, в свою очередь, была названа по историческому району Здесь, в квартале между Енотаевской и Елецкой улицами, был когда-то сквер, который впоследствии уничтожили.
Со строительством станции метро связано рекордное достижение комсомольско-молодежной бригады Э. Ф. Лубинского. В декабре 1980 года на перегоне между «Пионерской» и «Удельной» за тридцать один день метростроители-комсомольцы механизированным щитом прошли одну тысячу двести пятьдесят метров тоннеля.
Удельной район стал называться после строительства здесь Удельной показательной молочной фермы, а та, в свою очередь, вела название от департамента уделов, в ведении которого ферма находилась. Современную планировку район получил во второй половине 1940-х годов на основе прежней.
Со станции «Удельная» в Финляндию нелегально уезжал Владимир Ульянов-Ленин. Этому историческому событию посвящены строки на торцевой стене подземного односводчатого зала:
Удельный парк создан в середине XIX века на месте Лесной дачи Земледельческого училища, которое в 1843 году приобрело у сенатора Сергея Степановича Ланского участок 245 десятин (примерно 270 гектар).
Удельное ведомство поручило ученому-лесоводу графу Альфонсу Романовичу Варгасу де Бедемару устроить парк и «содержать его в таком виде, чтобы он представлял место для более привлекательных и тенистых прогулок». К слову, неоценимая заслуга этого русского ученого испанского происхождения и в том, что он стал составителем первых опытных таблиц роста русских лесов.
Частым посетителем парка был Александр Блок. По воспоминаниям его приятеля, поэта Сергея Городецкого, «Блок любил и умел гулять… Мы ходили весной через Удельный парк, к Озеркам, зеленый семафор горел на алой заре». Эту деталь Блок запечатлел в таких строках:
После Октябрьской революции до 1933 года Удельный парк входил в состав Лесотехнической академии и служил местом прохождения студенческой практики.
В 1934 году парк перешел в ведение садово-парковой конторы Выборгского района. К этому времени парк вырос в южном направлении, вплотную приблизившись к проспекту Энгельса.
Вскоре в Удельном парке, переименованном в парк Челюскинцев, был оборудован стадион «Красный кондитер», ставший впоследствии «Спартаком».
Во время Великой Отечественной войны в парке размещались воинские части. До сегодняшних дней сохранились два дота (долговременные огневые точки), направленные в строну нижней части парка.
Много лет в Удельном парке (Челюскинцев) находится база футбольного клуба «Зенит».
С прудами, расположенными вблизи базы, связаны два чрезвычайных происшествия, в которых настоящими героями проявили себя чемпионы СССР 1984 года вратарь «Зенита» Михаил Бирюков и приведший команду к победе заслуженный тренер СССР Павел Садырин. Оба они спасли тонувших мальчишек. Бирюков летом 1986 года, Садырин — в 1995-м.
Район малоэтажной застройки вокруг «Удельной» возник в конце 1940-х годов. Его спроектировали Армен Барутчев, Олег Гурьев, Александр Жук, Александр Мачерет, Виктор Фромзель, Валерия Душечкина.
На противоположной стороне от железнодорожной станции находится психиатрическая больница имени И. И. Скворцова-Степанова, в просторечии горожанами называемая «Скворцами». История ее возникновения относится к 1870 году, когда была учреждена больница на сто коек для дворян и инфекционные бараки — «Дом призрения для душевнобольных». На основе бараков в 1885 году была устроена больница священного великомученика Пантелеймона, при которой по проекту Ивана Штрома возвели церковь.
На территории психиатрической больницы находятся памятники архитектуры, входящие в больничный комплекс: женский Пансионерский корпус, центральная прачечная и Фрейлинский корпус. Все они построены в 1899–1900 годах архитектором Григорием Люцедарским.
Станция расположена на пересечении главных магистралей Выборгского района — проспекта Энгельса и Выборгского шоссе. Здесь они вместе с проспектом Тореза и Северным проспектом образуют обширную площадь. Название метростанции произошло от района Озерки, расположенного вокруг Среднего и Верхнего Суздальских озер.
Наземный вестибюль представляет собой прямоугольное здание с порталом, уходящим внутрь здания. Со всех сторон оно остеклено. В композицию также вошли несколько светильников с фонарями-шарами, расставленных вокруг.
Перронный зал односводчатый. Его оформили гранитом и мраморным диабазом теплого оранжевого тона, а путевые стены — травертином. Мозаичные картины на торцевой стене и полу символизируют природное уединение тихих уголков Озерков. Весьма удачно смотрятся светильники над перроном: они выполнены в виде молекулярных соединений.
Местность по левую сторону от Выборгского шоссе принадлежала графским семьям Орловых-Денисовых и Шуваловых. В конце XIX века Озерки были излюбленным местом развлечений столичной публики. Эти места отразились в творчестве Александра Блока, который любил бывать в Шувалове и Озерках. На обрывистом холме у Нижнего Суздальского озера написано стихотворение «Над озером». В начале XX столетия в Озерках находились конспиративные квартиры революционеров.
А 28 марта 1906 года на даче госпожи Звержинской в Озерках эсерами был убит поп Георгий Гапон, который повел 9 января 1905 года манифестацию рабочих к Зимнему дворцу. Философ Василий Розанов назвал его «пегим человеком», который мог искренне быть слугой двух господ. Георгий Аполлонович Гапон был слугой аж трех господ — он служил Богу, полиции и революции, но в историю вошел как предатель всех трех.
В 1885 году на вершине Поклонной горы по проекту Евгения Лебурде был построен двухэтажный загородный особняк. Это было первое в России железобетонное здание. Строилось оно для врача тибетской медицины Жамсарана Бадмаева, в крещении Петра Александровича Бадмаева. Лечиться к нему приезжала едва ли не вся петербургская знать.
После Февральской революции 1917 года Пётр Бадмаев был арестован, оказавшись в числе представителей «царского режима». Дачу на Поклонной горе в том же году разграбили и подожгли. Затем дом у Бадмаева конфисковали и национализировали. Впоследствии в отремонтированном особняке располагалась военная организация, а потом он был занят отделением милиции № 36.
Здание снесли в 1981 году при устройстве транспортной развязки у проспектов Тореза и Энгельса, Северного проспекта и Поклонногорской улицы. В начале 1980-х как раз и началось массовое жилищное строительство, оставив в прошлом окраинный уют Озерков, о котором в повести «Спроси зарю» писал Сергей Высоцкий: «Двухэтажный дом стоял на склоне Поклонной горы и отличался причудливостью архитектуры, изощренной вычурностью деталей. Вероятно, он принадлежал какому-то художнику, потому что над крышей возвышался большой „фонарь“, а по вечерам, когда не были задернуты тяжелые шторы, можно было заметить, что темные бревенчатые стены сплошь увешаны картинами. Таких причудливых деревянных домов, поскромнее этого, сохранилось в здешних местах немало. Лечебная, Лиственная, Лагерная улицы сплошь состояли из ветхих от старости, непохожих друг на друга домов, удивлявших то необычными, затейливыми террасами во весь фасад, то крытой галереей на столбах. Один дом напоминал распустившую крылья птицу, другой был украшен запутанной резьбой, третий, исполненный презрения ко всему свету, смотрел на улицу одним-единственным окошком».
Действие этой повести происходит в 1963 году…
Сейчас таких домов практически не осталось.
Вообще район Поклонной горы — самое возвышенное место на территории Петербурга. Оно расположено на высоте 42 м над уровнем моря.
Комплекс жилых домов у станции «Озерки» разрабатывался под руководством группы ленинградских архитекторов — Геннадия Булдакова, Владимира Попова, Владимира Ловкачёва, Зиновия Каплунова, Льва Дмитриева.
В районе Озерков, в парке Сосновка, расположен петербургский велотрек, построенный в 1956 году по проекту Лазаря Хидекеля, Николая Степанова и Ирины Похитоновой.
Павильон станции, построенный на пересечении проспектов Энгельса и Просвещения, — практически квадратное отдельно стоящее здание. Однако это только часть грандиозных планов, задуманных советскими зодчими. Здесь хотели построить огромный производственно-бытовой комплекс, где станция метро была лишь небольшой частью.
Подземный колонный зал сооружен из сборного железобетона и оформлен природным камнем темно-красных тонов и светлым мрамором. В средней галерее станции свод составлен из расположенных одна под другой арок, которые образуют между собой пространство. Торец украшает светильник, установленный на высокий столб в нише.
Соединяют платформу с выходом на поверхность переход с лестничным заходом из-под колоннады, а затем четыре эскалатора.
Станция расположена в кварталах, застроенных высотными жилыми домами.
Ближайшее примечательное место — Шуваловское кладбище, расположенное неподалеку, на высоком берегу Верхнего Суздальского озера. Оно возникло в середине XVIII века в местности, пожалованной в 1726 году полковнику И. М. Шувалову.
На территории кладбища стоят две церкви, построенные инженером-строителем К. А. Кузьминым. Старо-Парголовскую он построил в 1880 году, а церковь во имя святого благоверного князя Александра Невского — шестью годами позже.
Станция «Парнас» — наземная, конечная на Московско-Петроградской линии. Ее построили на перегоне, который ведет в метродепо «Выборгское». Когда создавали эскизы в середине 1980-х годов, у городских властей были планы по развитию северных новостроек Шувалова-Озерков. Поэтому «Парнасская» (а именно так она называлась до последнего времени во всех официальных бумагах) должна была открыться еще… в 1984 году.
«Парнас», в соответствии с названием, оформлен на тему Древней Греции. Станцию украшают художественные витражи с сюжетами из античной мифологии. На главном круглом витраже изображена Ника, на большом тимпане — колесница Гелиоса, а на двух малых тимпанах, которые расположены по бокам станции, — похищение Европы и аргонавты.
Автор мозаики и витражей — художник Александр Быстров. Правда, все убранство сосредоточено лишь при входе. Зато здесь можно увидеть мраморные стены, а не пластиковые, как на Комендантском проспекте.
Сейчас у «Парнаса» строится огромный жилой район под названием «Северная долина».
Местность стала называться Парнасом в XIX веке, когда окрестности Парголова облюбовали писатели и поэты. Согласно греческой мифологии, на горе Парнас обитали бог Аполлон и музы.
По иронии судьбы, в 1980-х годах на пустырях вблизи Парнаса возникла большая промышленная зона, в которой были построены несколько крупных предприятий. Ее так и назвали — промзона «Парнас».
В 2010 году в строящемся районе «Северная долина» появились первые улицы, названные в честь людей, жизнь которых проходила под влиянием муз. Первые три получили имена поэта Николая Рубцова, писателя Фёдора Абрамова и композитора Валерия Гаврилина. В 2011 году к ним добавилось имя поэта Михаила Дудина, чье творчество неразрывно связано с Ленинградом. Его строки выбиты на гранитных плитах Пискарёвского мемориального кладбища. По его инициативе был создан Зелёный пояс Славы вокруг Ленинграда. Дудин внес значительный вклад в сбор средств на сооружение памятника героическим защитникам Ленинграда на площади Победы, перечислив в фонд на строительство гонорар от книги «Песнь Вороньей горе».
Есть в сравнительной близости от станции метро «Парнас» и музей. Это ведомственный музей пивоваренной компании «Балтика». В нем рассказывается о мировой и отечественной истории пивоварения. Весьма привлекателен уголок, в котором установлена пивная бочка на колесах, какие использовались в 1960–1970-е годы с атрибутами того времени. Здесь же демонстрируются фрагменты из легендарных советских фильмов, в которых пиво играет далеко не последнюю роль: комедий «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», «Не может быть» режиссера Леонида Гайдая и других.
Линия 3 (Невско-Василеостровская) соединяет Рыбацкое (Невский район) с островом Декабристов (Василеостровский район).
Первая часть линии от «Площади Александра Невского» до «Василеостровской» была открыта 3 ноября 1967 года; вторая часть — до «Ломоносовской» — 21 декабря 1970 года. 28 сентября 1979 года открылась станция «Приморская», 9 сентября 1981 года — «Пролетарская» и «Обухово». Наконец, 28 декабря 1984 года вступила в строй станция «Рыбацкое».
Это самая новая станция на третьей линии. В 1984 году строительство новых жилых кварталов на месте села Рыбацкого только начиналось. Это единственный случай в истории ленинградского-петербургского метрополитена, когда станция метро была открыта в районе, только что отведенном под массовое жилищное строительство.
Само село, от которого практически ничего не осталось, имеет богатую историю. Древние поселения на этом месте существовали еще в XV–XVI веках. В 1715 году по приказу Петра I сюда в принудительном порядке переселили двести крестьянских семей, которые должны были поставлять рыбу для царского стола. Отсюда и название.
«Рыбацкое» расположено не в центре одноименного микрорайона. Для того чтобы станция была наземной, ее соорудили на окраине планируемой застройки. К тому же было необходимо соединить ее с железнодорожной станцией «Рыбацкое». Стеклянно-бетонное маловыдающееся здание спряталось в промзоне за Северной линией железнодорожной дороги. С Тепловозной улицей его связывают два тоннеля, впервые в практике строительства метрополитена пройденные так называемым методом продавливания. Это позволило не останавливать движение поездов по железной дороге. Правда, сейчас северный тоннель не работает. Другое новшество применили при строительстве кровли — складчатое 18-пролетное перекрытие, позволяющее свободно компоновать станционные сооружения.
При открытии на «Рыбацком» действовали малые эскалаторы, доставлявшие пассажиров из подземного перехода к кассам. В 1999 году станция была закрыта на год. Тогда и демонтировали бегущие дорожки. Помимо этого, капитально отремонтировали пешеходные переходы и ликвидировали протечки на перегоне «Рыбацкое» — «Обухово». Сказывалось то обстоятельство, что ближе к «Рыбацкому» часть перегона строилась открытым способом.
Сегодня Рыбацкое — огромный жилмассив. Из старины, расположенной вблизи станции, до нашего времени сохранилось только Казанское старообрядческое кладбище.
Эта станция была построена вдали от жилой застройки — в конце улицы Грибакиных. Она была предназначена, в первую очередь, для связи с железнодорожной станцией «Обухово». Ее белостенный наземный вестибюль украшен большими окнами-витражами с металлическим обрамлением.
В названии станции отразился не только старинный ойконим[6] — в нем сохраняется память о забастовке рабочих Обуховского завода, случившей в 1901 году Это стало основной темой оформления подземного вестибюля. Торцевую стену украшает бронзовый горельеф на тему возникновения революционных кружков за Невской заставой «От марксистских кружков к революционному выступлению».
Подземный зал станции «Обухово» довольно интересен, поскольку он — единственный односводчатый на всей Невско-Василеостровской линии. Более того, здесь впервые под одним сводом со станцией сооружены натяжная камера и тягово-понизительная подстанция.
Рядом со станцией находятся по разные стороны железной дороги два исторических кладбища: Преображенское еврейское и «Памяти жертв 9 января».
История еврейского кладбища началась в 1870 году, когда руководство еврейской общины обратилось в петербургскую городскую думу с ходатайством о выделении отдельного участка для кладбища людей иудейского вероисповедания. В 1874 году 34 десятины Преображенского поля по обе стороны Николаевской (ныне Октябрьской) железной дороги были разбиты на 5 кладбищ для людей различного вероисповедания.
Еврейское кладбище открылось 16 февраля 1875 года.
Кладбище «Памяти жертв 9 января» (бывшее Преображенское) открылось в 1872 году. 19 ноября была освящена Преображенская церковь, а 1 декабря кладбище было открыто для захоронений.
Преображенское кладбище, как никакое другое в Петербурге, вошло в историю в связи с трагическими событиями, имевшими громадную общественно-политическую значимость.
3 апреля 1881 года на Семёновском плацу были повешены первомартовцы — члены организации «Народная воля»: Андрей Желябов, Софья Перовская, Николай Кибальчич, Тимофей Михайлов и Николай Рысаков. Преображенское кладбище стало местом их тайного захоронения. Казненных народовольцев, убивших 1 марта 1881 года императора Александра II, привезли в вымазанных черной краской ящиках и без отпевания опустили в яму, вырытую накануне в самом дальнем углу кладбища, рядом с могилами самоубийц. Могилу сразу же сровняли с землей, чтобы невозможно было обнаружить. О тайном погребении рассказал почти через полвека бывший кладбищенский смотритель В. Г. Саговский.
Сейчас место захоронения первомартовцев находится на территории Обуховского домостроительного комбината.
В 1905 году Преображенское кладбище снова стало местом тайных погребений. Сюда свозили убитых участников мирной демонстрации 9 января. В братской могиле похоронили восемьдесят восемь человек.
А через тринадцать лет, 9 января 1918 года, здесь в братской могиле похоронили участников демонстрации, организованной за четыре дня до этого, 5 января, в поддержку Учредительного собрания. Жертвами на этот раз стали члены Союза защиты Учредительного собрания, Совета Крестьянского союза и эсеры.
В 1925 году Ленгубисполком принял решение о переименовании Преображенского кладбища в кладбище «Жертв 9 января» и сооружении памятника на могилах жертв мирной январской демонстрации 1905 года. Временный монумент установили на траурном митинге в 1926 году, а 22 января 1931 года состоялось открытие монумента работы скульптора Матвея Манизера и архитектора Владимира Витмана. Основанием памятника с фигурой рабочего служит трибуна, сложенная из гранитных блоков. На тыльной стороне этой трибуны выбиты слова В. И. Ленина:
Ленинская же цитата, выбитая и на левой стороне, гласит:
О жертвах январской демонстрации 1918 года вспоминать было не принято.
«Пролетарскую» расположили на проспекте Обуховской Обороны, на бывшей территории завода «Большевик» (ныне Обуховский завод). Поскольку в этой части Невского района расположено несколько крупных промышленных предприятий, было решено дать станции более общее название.
Из павильона вниз идут два эскалаторных хода. «Пролетарская» — одна из самых глубоких в мире подземных станций, поэтому для большей безопасности и лучшего технического обслуживания сделали две эскалаторные балюстрады, между которыми располагается небольшая площадка. В Петербурге это единственный метровокзал с каскадом наклонных ходов. Но в народе моментально придумали свою трактовку этого новшества: мол, при строительстве проходчики, как в петровское время на пробивке Невского проспекта, промахнулись, потому и образовались два наклонных хода, а не один.
В перронном зале колонны отделаны мрамором, фриз[7] — полированным гранитом, путевые стены — белым и бело-розовым мрамором. Колонны имеют шарнирную передачу усилий от свода к пятам. Торцевую стену украшает типичный горельеф в виде пролетарского символа — серпа и молота.
Обуховский завод (проспект Обуховской обороны, 120)
На проспекте Обуховской Обороны, как называется главная магистраль Невского района с 1952 года, расположено несколько предприятий. Одно из них — Обуховский завод, выросший на месте упраздненной в позапрошлом веке Александровской мануфактуры. Именно он стал своеобразной точкой отсчета при формировании современного Невского района, и именно район за Невской заставой можно назвать местом зарождения революции.
Из-за срочного госзаказа, полученного заводом в апреле 1901 г., ввели ужесточение графика рабочего времени, введение сверхурочных работ и снижение сдельной оплаты труда, что вызвало политическую стачку, происшедшую 1 мая. Увольнение семидесяти рабочих-зачинщиков привело к бессрочной забастовке и столкновениям с полицией и войсками. К Обуховскому заводу присоединились соседние предприятия. После Октябрьской революции выражение «рабочий-обуховец» стало означать принадлежность к передовому отряду пролетариата.
Но все-таки слава этого завода началась гораздо раньше. Основанный Павлом Обуховым и его компаньонами Николаем Путиловым и Сергеем Кудрявцевым, которые в 1863 году возглавили Товарищество Обуховского сталелитейного завода, он изначально играл огромную роль в становлении промышленной России. Император Александр II, подписывая Указ о создании сталелитейного завода, предполагал «содействовать некоторым частным лицам», дабы усилить российскую военную мощь. «Предприятие, в случае успеха, должно иметь государственное значение», — отмечал государь. В 1885 году уже Александр III в своем указе говорил о том, что «Обуховский сталелитейный завод должен состоять в безусловном ведении правительства».
Заводоуправление Обуховского завода, которое сейчас входит в концерн «Алмаз-Антей» и выполняет важнейшие государственные заказы, находится в здании изрядно перестроенной церкви Апостола Павла, которая ставилась уже в Александровскую эпоху под смотрением архитектора Николая Анисимова, а освящена была весной 1826-го, то есть при императоре Николае Павловиче.
Церкви не стало в 1930 году, когда территорию завода «Большевик», каковым стал Обуховский завод 7 ноября 1922 года, было принято расширить.
Культовое сооружение, пострадавшее в годы гонения на церковь, стало фактически единственной архитектурной утратой этой огромной промышленной территории. Сегодня, находясь на территории Обуховского завода, который вернул себе историческое название и при этом не потерял своего огромного стратегического значения как промышленный гигант, можно только восхищаться мудростью и хозяйственностью Павла Обухова и его компаньонов Николая Путилова и Сергея Кудрявцева, которые в 1863 году возглавили Товарищество Обуховского сталелитейного завода. Завод, основанный по указу Александра II для сталелитейного и пушечного производства, получил не пустой участок, а землю упраздненной к тому времени Александровской мануфактуры со всеми постройками.
Сломаны были лишь ветхие деревянные строения, а все то, что могло быть переоборудовано под новое производство, было переоборудовано. Корпуса Александровской мануфактуры, построенные Александром Роковым, оказались весьма качественными и удобными сооружениями, чтобы ими пренебрегать. Это и неудивительно. Александр Николаевич был достойным учеником своего учителя — выдающегося зодчего Андреяна Захарова, автора Адмиралтейства, которое, являясь, символом Петербурга, представляет собой, по большому-то счету, ярчайший образец промышленной архитектуры…
Захаровым был подготовлен проект устройства Александровской мануфактуры с церковью, однако реализован он не был. Дело обустройства территории передали Александру Рокову.
Изрядно потрудился во имя процветания мануфактуры как в плане производства, так и в архитектурном, ее управляющий Александр Яковлевич Вильсон, известный организатор русской промышленности, почти полвека руководивший Адмиралтейскими Ижорскими заводами.
И ведь не только сугубо промышленные корпуса мануфактуры были задействованы под новое сталелитейное и пушечное производство. Например, лазарет был переоборудован под центральную заводскую лабораторию. В итоге это здание стало не только памятником архитектуры, но и памятником истории, о чем свидетельствует установленная на нем мемориальная доска, посвященная основоположнику отечественного металловедения, автору теории термической обработки стали Дмитрию Константиновичу Чернову.
Здесь, в центральной заводской лаборатории, выдающийся инженер-металлург, основоположник отечественного металловедения, автор теории термической обработки стали проработал двадцать четыре года. Чернов открыл критические точки стали — значения температур, при которых происходят фазовые превращения стали при нагреве и охлаждении, заложив тем самым основы науки о металле. Эти значения температур получили название «точки Чернова».
И в советское время из корпусов завода, переименованного в «Большевик», вышло огромное количество техники, сыгравшей выдающуюся роль в индустриализации страны. Достаточно вспомнить первый отечественный авиамотор.
Именно к рабочим «Большевика» обращался Владимир Маяковский, когда писал «Даешь мотор!»:
Промышленный характер района определил и гражданскую застройку, в основном, уже советского периода. До Октябрьской революции за Невской заставой преобладали деревянные дома. Один из них, к счастью, сохранился благодаря тому, что в нем жил рабочий Василий Шелгунов, в квартире которого нередко собирались российские социал-демократы во главе с Лениным. Сейчас в этом здании находится музей «Невская застава».
Однако главным украшением района Троицкого поля является все же Троицкая церковь, прозванная в народе «Кулич и Пасха». Ее построил выдающийся русский архитектор Николай Львов.
Церковь Святой Троицы Живоначальной (Троицкая церковь «Кулич и Пасха», проспект Обуховской обороны, 235)
Территория, на которой стоит храм весьма необычной формы, принадлежала в XVIII веке князю Александру Алексеевичу Вяземскому От его имени и повелось название села Александровского, которое и сейчас используется как определение этого исторического района. По заказу князя Вяземского Николай Львов и придал православному храму необычную форму Дело в том, что владелец имения занимал должность генерал-прокурора, и замысел заключался в следующем: ротонда должна символизировать храм правосудия, а призматическая пирамида — триединство добродетелей, а именно — Истины, Человеколюбия и Совести.
Церковь оставалась действующей до марта 1938 года, а семью годами ранее она была признана памятником архитектуры. После закрытия в ней устроили клуб и библиотеку. Но эти культурные организации в культовом сооружении просуществовали недолго.
Вскоре после победы в Великой Отечественной войне Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров СССР по Ленинграду одобрил решение от 17 ноября 1945 года открыть храм для богослужений. Этому воспрепятствовал райисполком Володарского района, как назывался в ту пору Невский район. И только после ходатайства митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова) председателю Ленсовета Петру Сергеевичу Попкову, решение о передаче церкви верующим было выполнено. Первое богослужение в отремонтированном храме прошло 17 апреля 1946 года.
Наземный вестибюль расположился в Ломоносовском сквере на улице Бабушкина.
Станция «Ломоносовская» посвящена ученому Михаилу Ломоносову в честь которого долгое время назывался Ломоносовский фарфоровый завод (ныне это вновь Императорский фарфоровый завод). Больше всего зодчие постарались в подземном зале, который был построен по закрытому типу (он начинает серию из шести подряд идущих «горизонтальных лифтов»). Ему придали нежный, «фарфоровый» колорит. Над каждой дверью поместили металлическое рельефное название станции. Подсчитано, что букв «О» здесь 192 (шесть вагонов по четыре двери с каждой стороны). На торцевой стене помещена художественная композиция, посвященная Ломоносову В отделке эскалаторного зала использованы деревянные панели.
Проектное название этой станции — «Ивановская», поскольку неподалеку находится Ивановская улица, являющаяся частью южной дуговой магистрали.
Ломоносовский сад. Крест на месте Спасо-Преображенской церкви
На месте Ломоносовского сквера когда-то находилось Фарфоровское кладбище, одно из старейших в Петербурге. С начала XVIII столетия на 11-й версте Шлиссельбургского тракта здесь существовала слобода, в которой жили рабочие казенных кирпичных заводов. Для них в 1710-х годах была построена сначала деревянная, а через двадцать лет каменная Преображенская церковь. В церковной ограде разместилось небольшое кладбище.
В 1744 году была основана Невская порцелиновая мануфактура, ставшая впоследствии Императорским фарфоровым заводом, поэтому приходское кладбище вместе с церковью и оказались на земле Императорского кабинета, в чьем подчинении находился фарфоровый завод.
Несмотря на то что кладбище предназначалось только для лиц, имевших отношение к фарфоровому заводу, хоронили на нем и окрестных жителей. Кладбище неоднократно расширялось. В 1912 году был освящен еще один храм — во имя Сошествия Святого Духа. Он был построен по проекту зодчего Александра Красовского. В Свято-Духовской церкви был уникальный фарфоровый иконостас, созданный на ИФЗ по рисунку архитектора.
Фарфоровское кладбище закрыли в 1920-е. В 1932 году была снесена Спасо-Преображенская церковь.
Храм во имя Сошествия Святого Духа, закрытый в 1938 году, некоторое время использовался под складские цели, а затем был разобран.
На месте кладбища, помимо вестибюля станции метро, находится и здание бывшего кинотеатра «Спутник».
Исторических захоронений Фарфоровского кладбища осталось всего три: на Литераторские мостки перенесли останки литератора Ивана Панаева, а в некрополь XVIII века перенесли прах жены сенатора Надежды Казадаевой и генерала Николая Саблукова.
Императорский фарфоровый завод, которому это название вернули в 2005 году, сегодня является одним из самых успешных предприятий в Петербурге. Начало его славе положил русский ученый Дмитрий Иванович Виноградов, по праву считающийся изобретателем русского фарфора.
Сын суздальского священника Дмитрий Виноградов в 1736 году вместе с Михайло Ломоносовым был отправлен Российской академией наук в Германию, где изучал горное дело, минералогию, химию и другие науки. Вернувшись в 1744 году в Петербург, он был определен в Горную коллегию в звании бергмейстера, то есть горного инженера, но в том же году отозван для службы на порцелиновой мануфактуре. Ему поручили создать отечественный фарфор. Первый рецепт Виноградов составил 30 января 1746 года, а в 1748 году Дмитрий Иванович возглавил предприятие.
Между тем заслуги его не были по достоинству оценены, его имя затмила слава другого русского ученого — Ломоносова, имевшего, по сравнению с Виноградовым, значительные царские привилегии. Виноградов скончался в одиночестве в 1758 году. От роду ему было всего тридцать восемь лет. Только сейчас началась работа над бюстом ученого, который предполагается поставить в сквере рядом с ИФЗ.
В начале царствования Екатерины II (1762–1796) Порцелиновая мануфактура была реорганизована и с 1765 года стала называться Императорским фарфоровым заводом. Императрица поставила главную задачу перед заводом — «удовольствовать всю Россию фарфором». Большое влияние на развитие русского фарфора оказала деятельность талантливого французского скульптора Жана Доминика (Якова Ивановича) Рашета, приглашенного на завод модельмейстером. При нем на заводе утвердилось влияние французского искусства, где господствовал классицизм.
Конец XVIII века ознаменовался расцветом русского фарфора, а Императорский фарфоровый завод за Невской заставой стал одним из ведущих в Европе. Вершину его славы составили заказанные Екатериной II роскошные сервизные ансамбли — «Арабесковый», «Яхтинский», «Кабинетский», насчитывающие до тысячи предметов.
К столетию Императорского фарфорового завода на нем основали музей, пополненный вещами из кладовых Зимнего дворца. Завод процветал при всех царях, и только Александр II перестал проявлять интерес к этому предприятию. В 1870-е годы производство фарфора сократилось, отделка и декорирование стали гораздо скромнее. Появилась даже идея закрыть «бесполезное и убыточное» предприятие.
Спас завод Александр III, который пожелал поставить завод, называющийся Императорским, в самые благоприятные условия, дабы он служил «образцом для всех частных заводчиков по этой отрасли промышленности».
При Александре III было принято и очень мудрое решение по части пополнения музейной коллекции — изготавливать предметы в двух экземплярах — один для двора, а другой для музея.
В 1918 году предприятие национализировали. Определение Императорский сменилось на Государственный. Фарфоровый завод перешел в ведение Народного комиссариата просвещения, который поставил задачу сделать на предприятии «испытательную керамическую лабораторию республиканского значения», которая вырабатывала бы «агитационный фарфор в высоком смысле этого слова — революционный по содержанию, совершенный по форме, безупречный по техническому исполнению». Художественная политика завода явилась составной частью ленинского плана монументальной пропаганды с его четко очерченными идейно-художественными принципами искусства фарфора. Образцы этого искусства представлены в заводском музее.
Неподалеку от Императорского фарфорового завода, у Володарского моста, находится другой яркий пример реализации ленинского плана монументальной пропаганды. Это памятник В. В. Володарскому, человеку, оставившему заметный топонимический след, сопоставимый в нашем городе, да и вообще в стране разве что с Пушкиным и Лениным.
Выходец из бедной семьи ремесленника с Волынщины, В. Володарский (Моисей Маркович Гольдштейн), с юных лет вступивший на путь революционной борьбы, проторил дорогу во власть сразу после Февральской революции. Он избирался членом Петроградского комитета РСДРП(б) и членом его исполнительного бюро. Ну а после Октябрьской революции он был сразу назначен комиссаром по делам печати. Узурпация власти вообще и печати в частности привела к тому, что в России началась охота на руководителей страны со стороны проигравших партий. 20 июня 1918 года комиссар Володарский был убит эсером Сергеевым на Фарфоровской улице, когда ехал на предвыборный митинг трудящихся паровозостроительного завода. Смерть главного пропагандиста новой власти, естественно, вызвала громкое эхо. Оттого и оставило след в топонимике не только Петрограда — Ленинграда — Петербурга — вскоре во многих советских городах и поселках появились улицы и проспекты Володарского, фабрики и заводы его имени.
Вот любопытный документ, характеризующий переименования начала 20-х годов прошлого столетия.
В грамоте Петроградского совета о присвоении бывшей типографии Министерства внутренних дел имени Володарского, что на Фонтанке, говорилось:
Новою волей петроградского пролетариата в лице его Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов предприятие 4-я государственная типография (бывшая Министерства внутренних дел) переименовалось в типографию имени Володарского («Пролетарий», 1922, № 2, с. 1), а неподалеку от места убийства Володарского в июне 1925 года появился памятник пламенному агитатору Его автор — Матвей Манизер нашел интересное композиционное решение, изобразив политика-трибуна в момент окончания речи и будто спускающегося со ступеней к народу Но, кажется, есть в памятнике скрытый символ. Если смотреть на него в ранние часы, во время восхода солнца, то небесное светило окажется в правой руке Володарского, поднятой по воле скульптора вверх и словно указывающей путь к светлому будущему.
Улица Полярников, 10
Это, конечно, не случайность. Манизер, талантливый скульптор, подошел к работе над бронзовым Володарским со всей серьезностью. Ведь он, как человек своего времени, верил в это будущее. И, несмотря на то что давным-давно развенчана слава Володарского, а идеи, которые он пропагандировал, оказались страшной утопией, и теперь в солнечные дни, по утрам, Володарский несет в ладони солнце.
Одна из достопримечательностей этого места не бросается в глаза. Она стоит внутри квартала за Сомовым переулком. Это с виду обычный жилой пятиэтажный дом.
В 1955 году, в Щемиловке, на тогдашней рабочей окраине Ленинграда, было построено здание, на много лет вперед предопределившее строительную политику государства. В Советском Союзе наступил период массового жилищного строительства, а этот дом стал первым экспериментальным крупноблочным. Своего рода предшественником «хрущевок», с которыми нынешний Петербург, вслед за Москвой, решил бороться до самого их уничтожения как класса.
Но в середине 1960-х, когда в Ленинграде пятиэтажки лепились буквально как блины. В школе ученикам с гордостью рассказывали, как это здорово — собирать дом из секций всего за две-три декады и как в скором и, безусловно, светлом будущем каждый станет жить в отдельной квартире. Речь шла о «хрущевках», которые постепенно стали совершенствоваться (вновь разделили туалет и ванную комнату и на несколько сантиметров повысили потолки) и превратились в «брежневки», по фамилии руководителя государства.
Но дом, числящийся под номером 10 по улице Полярников, к «хрущевкам», то есть к «классовым врагам», не относится. Хотя его можно и, наверно, должно считать их предвестником. Он был собран за семьдесят девять дней. Еще три недели ушло на отделочные работы. В сумме получается сто дней от начала строительства до сдачи в эксплуатацию.
Здание спроектировали архитектор Александр Васильев и Зиновий Каплунов. Оно смонтировано из шлакобетонных панелей таким образом, что сразу получалась комната.
Александр Васильев стал первым ленинградским зодчим, внедрившим в практику открытый шов. Но следует сделать оговорку. Открытый шов на этом здании вовсе не похож на те открытые швы, которые мы привыкли видеть на крупнопанельных домах разных серий — и «хрущевок», и «брежневок», как пяти-, так и девятиэтажных. Шовчик на доме Александра Васильева аккуратный. На него и поглядеть приятно. Да и сам дом не убог, как обычные серийные, а просто очень скромен.
Дом-колбаса (улица Бабушкина, 61)
В общем, эксперимент был признан успешным. Вскоре мастерская № 5 института «Ленпроект», руководил которой другой прекрасный зодчий Евгений Левинсон, создала целый квартал типовой застройки южнее улицы Полярников. В книги по истории ленинградской-петербургской архитектуры этот квартал вошел под номером 122. Если же объяснить по-человечески, то это территория, ограниченная бульваром Красных Зорь, улицей Кибальчича, Ивановской улицей и улицей Седова. Эти дома уже можно назвать представителями переходного периода от «сталинок» к «хрущевкам». Но и они еще отличаются в лучшую сторону от убогоньких коробок, которые к концу 1950-х научились лепить на Автовском, Обуховском и Полюстровском домостроительных комбинатах.
Дом 10 по улице Полярников, разумеется, трудно назвать памятником архитектуры, тем не менее его должно признать исторически ценным градостроительным объектом.
Между современными улицами Бабушкина и Седова на небольшой тогда Ивановской улице, получившей название по фамилии землевладельца Андрея Петровича Иванова, до войны были возведены дома, которые спроектировали Евгений Левинсон и Игорь Фомин — творческий тандем, создавший ряд великолепных архитектурных ансамблей в Ленинграде.
Другой советский архитектор — Григорий Симонов выстроил в районе жилой дом, который за его цвет, форму и длину прозвали «колбасой». Это здание стоит между улицами Бабушкина и Седова. Его адрес — улица Бабушкина, 61.
В один день с «Ломоносовской» эта станция появилась в бывшем селе Смоленском. Название ее связано с проспектом Елизарова, вдоль которого вытянуто здание метро с остекленным фасадом. Марк Елизаров был близок к брату Ленина Александру Ульянову и женат на их сестре Анне. Он стал известен как главный комиссар по делам страхования и член коллегии Наркомата торговли и промышленности РСФСР. Не случайно прежде станцию хотели назвать по-другому — «Проспект Елизарова».
Подземный зал станции метро спроектирован по типу «горизонтальный лифт». Торцевую стену украшает рельеф «Восстание пролетариата», помещенный на декоративной решетке. Его тема подсказана географией станции: она находится в центре бывшей Невской заставы, известной своей революционной историей.
После «Елизаровской» следует самый длинный в Петербургском метрополитене тоннель. Его длина составляет около 3,7 км.
На месте ничем не примечательного углового дома на углу проспекта Елизарова и улицы Бабушкина до Великой Отечественной войны стоял небольшой деревянный домик, в котором в 1910 году в семье хирурга Фёдора Христофоровича Берггольца родилась Ольга Берггольц. Ее дед служил управляющим на фабрике Карла Паля, по фамилии которого назывался прежде Палевским нынешний проспект Елизарова.
Двухэтажный деревянный «старый дом на Палевском, за Невской», который в первую блокадную зиму «прошил» вражеский снаряд, был разобран на дрова, чтобы, как и родившаяся в нем девочка, ставшая потом поэтом, дарить людям тепло:
Эти ее строки о ней самой, ибо она была плоть от плоти дочерью своего народа, своей страны. Ей выпала тяжелейшая доля испытать все трудности первых советских лет и подлости второй половины 1930-х. 14 декабря 1938 года, ее, беременную, арестовали в Доме творчества в Пушкине и предъявили нелепое обвинение в покушении на первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Жданова.
Эти строки Андрея Вознесенского — иллюстрация к страшному рассказу Ольги Фёдоровны о пребывании в тюрьме. А в «Запретном дневнике» — протоколы допроса, выписка из протокола Московского райкома ВКП(б) об исключении «Берггольц О. Ф., как врага народа, арестованную органами НКВД, из кандидатов ВКП(б)».
Здесь же — фотография страницы со стихотворением, выброшенным в 1965 году цензором из корректуры книги «Узел». Стихотворение, по которому сегодня все мало-мальски грамотные люди узнают поэзию Берггольц:
Но недаром в ней сочеталось «мужицкое терпенье Аввакума» и «царская неистовость Петра». Первое качество помогло ей не озлобиться, а второе — поднимать дух окружавших ее людей.
На ленинградском радио Ольга Фёдоровна работала с первой же блокадной зимы, а накануне Дня Красной армии — 23 февраля 1942 года — по радио прозвучала первая ее поэма «Февральский дневник». Слыша ее голос, ленинградцы знали — город живет, город борется…
Ольгу Берггольц принято называть Музой блокадного Ленинграда. Но этого мало. Академик Дмитрий Лихачёв сравнивал блокадную поэзию Берггольц с женскими древними плачами, а ее саму сопоставлял с эпическим образом княгини Ярославны из «Слова о полку Игореве». Лихачёв считал, что Берггольц «вернула литературе камни, как материал для письма», при этом оставаясь «женственно лиричной и нежной».
Эти строки Михаила Дудина — иллюстрация всей ее жизни, отданной людям и родному Ленинграду Она никогда никого не предавала и ни от чего не отрекалась: «Ото всего, чем жил, не отрекаюсь, нет!» Ее всю жизнь поддерживала вера в людей и в разум: «Не может быть, что жили мы напрасно!»
Ольга Берггольц умерла в 1975 году Ее могила находится на Литераторских мостках Волковского кладбища. Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Романов не разрешил похоронить музу блокадного Ленинграда на Пискарёвском кладбище, о чем через своих близких просила Ольга Фёдоровна. Но это не было опалой. Это было выражение личного отношения местного партийного вождя к музе блокадного Ленинграда.
Через три года после ее смерти в Ленинграде появилась улица Ольги Берггольц. В том, что улица ее имени появится, ленинградцы были уверены. Уже в 1975 году поэт Пётр Ойфа написал стихотворение:
Улица Ольги Берггольц находится рядом со станцией метро «Елизаровская». Как и библиотека ее имени на улице Седова. Имя Ольги Фёдоровны библиотеке было присвоено в 2010 году.
Украшение проспекта Елизарова — Палевский жилмассив, появившийся в 1927–1928 годах. Его спроектировали зодчие Алексей Зазерский и Николай Рыбин.
Палевский жилмассив
Школа № 329
Еще один памятник той эпохи — школа № 329, расположенная на углу улицы Бабушкина и улицы Ткачей. Это и вправду удивительная школа. Здание эпохи конструктивизма много лет назад взяли под охрану государства как архитектурный памятник. Она была возведена в конце 1920-х годов по проекту архитектора Григория Симонова, открылась в 1929 году и стала первой школой за Невской заставой, построенной в молодом Советском государстве.
Не боясь показаться утопистом, последователем Кампанеллы, это учебное заведение можно назвать «городом Солнца», ибо планировка ее такова, что классы окнами выходят на южную сторону, а коридоры — на северную. В школе есть прекрасный спортивный и концертный залы. Два отдельно стоящих здания — одно для начальной школы, другое для старшеклассников — соединены длинным и широким коридором. А венец всего — башня обсерватории. Сегодня из школьной программы астрономия изъята как предмет, а тогда, во второй половине 1920-х, еще одна школа, появившаяся в Ленинграде двумя годами ранее, тоже была построена с обсерваторией. В этой школе с 1967 года работает музей. Необычно устроены витрины — в виде строительных лесов. Они олицетворяют эпоху первых пятилеток, время, когда преображался район за Невской заставой, забытая рабочая окраина. В этом — свидетельство уважения к прошлому, аромат эпохи.
Сегодня экскурсоводы в музее — сами учащиеся.
Первоначально Александро-Невская площадь была застроена еще в 1780-х годах, когда она была исключительно лаврской. То есть все постройки на ней относились к монастырю. В ансамбль входили Надвратная церковь, корпус богадельни, двухэтажные дома на Невском. В 1960-х годах площадь реконструировали. Это было связано со строительством моста Александра Невского через Неву.
Тогда же начали возводить круглый павильон с куполом новой станции метро, которая получила название «Площадь Александра Невского». Интересно, что при открытии 3 ноября 1967 года здания гостиницы «Москва» не существовало. Только потом метростанцию включили в новый объект, который построили в 1974–1977 годах.
Интерьер павильона станции с самым длинным названием (25 букв) отделан не только часто употребляемыми отделочными материалами — мрамором и керамической плиткой, но и деревом.
Композиции перронного зала придано некоторое своеобразие за счет наклона внутрь стен. Их мраморные плоскости, прорезанные дверными проемами со световыми панелями, производят впечатление ряда массивных пилонов.
В торце расположен переход на четвертую линию. В него в 1985 году при строительстве «Площади Александра Невского-2» перенесена декоративная композиция, посвященная Александру Невскому. Раньше она находилась на торцевой стене. А необычно панно тем, что изображает пять всадников и только четырех коней под ними…
Имя Александра Невского неразрывно связано с городом на Неве, а средоточием является, конечно, площадь Александра Невского. С одной стороны ее объемлет Александро-Невская лавра, с другой — две станции метро, называющиеся по площади и оформленные в соответствии с именем полководца. Ну а в центре стоит памятник самому Александру Невскому.
Несмотря на то что площадь находится у лавры, возникшей во времена Петра I, она достаточно молода. Ее архитектурное оформление по-настоящему было завершено только в советское время.
Еще в первые послевоенные годы, когда площадь именовалась Красной (после Октябрьской революции некие ретивые деятели сочли Александра Невского ненужной фигурой в российской истории), она была небольшой. Не существовало еще моста Александра Невского, соответственно и съезда с него, потребовавшего создания предмостного пространства. На месте гостиницы «Москва» находились хаотично стоящие остатки бывших калашниковских складов, стояли неказистые амбары, по которым именовалась Амбарная улица, ныне не существующая, а со стороны Невского проспекта перед старовскими павильонами были зияющие пустоты.
В первые послевоенные годы эти пустоты заполнили двумя жилыми домами, тактично вписанными в панораму Невского проспекта и площади Александра Невского архитекторами Давидом Гольдгором (дом № 177) и Александром Васильевым (дом № 184), примерно тогда же скромно встал дом № 4 в Чернорецком переулке. Однако главным сооружением, завершившим, а фактически создавшим целостный ансамбль площади, стала гостиница «Москва», построенная тем же Давидом Гольдгором в соавторстве с Константином Емельяновым.
Собственно, дом № 177 стал первым камнем предполагаемого ансамбля. Уже тогда, в не залечившем еще военные раны Ленинграде подготовили проект детальной планировки площади, которая должна была стать достойной великого города. К слову, в послевоенные годы руководство Ленинграда и архитекторы очень трепетно относились к его исторической части. Практически нет зданий, построенных в первое послевоенное десятилетие (даже больше), которые диссонировали бы со своими дореволюционными домами-соседями.
Гостиница «Москва» была возведена уже в другую эпоху градостроения, через одиннадцать лет после знаменитого хрущевского постановления о борьбе с архитектурными излишествами, в эпоху массового типового строительства. Но здесь, конечно же, проект не мог быть типовым. И тут надо отдать должное тактичности авторов гостиницы. Невысокая, вытянутая в сторону Синопской набережной гостиница со стороны моста Александра Невского создает удивительно гармоничную панораму, на фоне которой выделяется находящийся по другую сторону площади Троицкий собор и другие монастырские строения. Своеобразным продолжением гостиничного комплекса по высоте, рисунку фасада стало здание АТС на Синопской набережной, 14. Хотя в архитектурном плане его нельзя сопоставить с «Москвой», с моста они воспринимались как единое целое (теперь об этом можно говорить в прошедшем времени). Не потерялись на фоне гостиницы и маленькие монастырские павильоны, построенные Иваном Старовым. Таким образом, в Ленинграде появилась новая предмостная площадь, украсившая панораму невских берегов.
Памятник Александру Невскому и гостиница «Москва» (площадь Александра Невского, 2)
Когда накануне празднования трехсотлетия Петербурга появилась идея поставить в центре площади памятник Александру Невскому она вызвала весьма противоречивые мнения. Конный монумент — это проявление высшего мастерства скульптора. По результатам проведенного конкурса победителем стал Валентин Козенюк. Но памятник существовал лишь в небольшой модели.
К моменту реализации проекта Козенюк умер. За дело взялись ученики, за спинами которых стоял богатый спонсор, готовый оплатить расходы. Но в этот момент вне всякого конкурса появился проект другого монумента Александру Ярославичу. Его сделал Владимир Горевой. Сделал и устроил презентацию в своей мастерской близ Академии художеств. Александр Невский Горевого отлично вписывался в ансамбль, но… переломить ситуацию было невозможно.
Отливка памятника проходила с большими сложностями. А в итоге в центре площади Александра Невского встал… регулировщик. Вытянутая рука очень напоминает жест, указывающий автомобилистам направление движения, тем более что всадник действительно точно показывает одно из направлений. Уже в день открытия памятника народ дал ему эту кличку, не обидную, но все же не очень приятную, если учесть, что относится она к русскому святому, покровителю Санкт-Петербурга.
А самое грустное то, что фактически это памятник не воину и не святому, а… спонсору. Название строительной компании — самая крупная надпись на постаменте.
Ну а другой Александр Невский, пеший, работы Владимира Эмильевича Горевого, украсил берег Невы в Усть-Ижоре.
Когда конная статуя встала в центре перед надвратной церковью Божией Матери Всех Скорбящих Радости, казалось, что архитектурное оформление площади на этом завершилось. Выяснилось, что нет. После того как у гостиницы появился новый хозяин, он решил изменить фасад здания в соответствии с модой и собственными понятиями о красоте. Изменению фасада воспрепятствовать никто не мог, ведь здание 1965 года постройки не числится на учете в Комитете государственной инспекции охраны памятников. И строгий гармоничный фасад «Москвы» приобрел другой вид. Он остекленел! И все бы ничего, если бы напротив гостиницы не находилась лавра.
Свято-Троицкая Александро-Невская лавра
Парадокс, но именно во времена возвращения к церкви сделали все возможное, чтобы с моста Александра Невского и правого берега Невы главной доминантой площади, носящей имя святого покровителя Петербурга, оказалась не лавра, как это задумали и осуществили советские проектировщики во времена атеистические, а гостиница «Москва», верней,
Тем не менее ансамбль Александро-Невской лавры с главным Троицким собором, построенным Иваном Старовым, является и архитектурным украшением этого уголка Петербурга, и духовным центром.
Это один из первых и самых крупных архитектурных ансамблей города XVIII века. Замысел основать монастырь как памятник подвигу Александра Ярославича, стоявшего во главе новгородцев, что победили 15 июля 1240 года шведов на Неве в устье реки Ижоры, возник вскоре после основания Петербурга. Распоряжение о начале строительства последовало в феврале 1712 года. Уже в марте следующего года на левом берегу Чёрной речки (ныне это река Монастырка) было закончено сооружение первой деревянной Благовещенской церкви.
Строительство монастыря требовало прямой связи с центром города, который развивался в Адмиралтейской части, поэтому от монастыря стали пробивать просеку, которая дала начало будущему Невскому проспекту. Именно поэтому часть Невского проспекта от площади Восстания до площади Александра Невского петербуржцы издавна называют Старо-Невском проспектом, хотя официально этого названия никогда не существовало.
Автором первого проекта Невского монастыря, который был утвержден Петром I, был Доменико Трезини. Трезини задал тональность масштабного монастырского ансамбля. Однако загруженность зодчего, фортификатора и инженера, прибывшего в Петербург через полгода после его основания, в октябре 1703 года, потребовала найти помощника. Им стал в 1718 года сначала архитектор Христофор Конрат, а с 1720 года — Теодор Швертфегер, который внес изменения в генеральный план Трезини. Главным было то, что он исправил погрешность, допущенную Трезини, — развернул на сто восемьдесят градусов православный собор — алтарем на восток, и придал ему другой внешний вид.
Между тем до того, как Трезини отошел от строительства Невского монастыря, им были почти завершены работы в Духовском корпусе и Благовещенской (нижней) церкви. Швертфегер завершил эти постройки.
30 августа 1724 года в присутствии императора Петра Алексеевича состоялась торжественная церемония освящения верхней церкви во имя святого благоверного Александра Невского. В этот же день в этом храме была установлена гробница с прахом Александра Ярославича, которую ранее доставили в Невский монастырь новой российской столицы из Рождественского монастыря Владимира на Клязьме.
Строительство в монастыре продолжалось на протяжении почти всего XVIII столетия. Взошедшая на российский трон Екатерина II, считавшая себя продолжателем петровских дел, понимала политическую и духовную значимость Александро-Невского монастыря и видела необходимость завершения ансамбля. В нем не хватало главного — Троицкого собора. Тот, который не достроил Швертфегер, был разобран в 1755 году. Над проектами нового собора в 1760-е годы работали многие архитекторы, постройки которых по сей день украшают Петербург, — Жан-Батист Валлен-Деламот, Александр Кокоринов, Юрий Фельтен… Но ни один из них не представил того, что удовлетворило бы вкус Екатерины Алексеевны. Только в 1774 году работа над проектом Троицкого собора была поручена Ивану Старову, который в итоге и стал руководителем строительства величественного храма.
По его же проекту в 1783–1785 годах была построена Надвратная церковь, оформляющая вход в Александро-Невскую лавру, величественный ансамбль которой создавали, кроме уже упомянутых архитекторов, Михаил Расторгуев, Пьетро Антонио Трезини.
На территории лавры находятся Никольское кладбище, Тихвинское кладбище (некрополь мастеров искусств) и Лазаревское кладбище — Некрополь XVIII века.
На этих кладбищах находится множество исторических захоронений, а среди авторов памятников и надгробий — выдающиеся мастера: архитектор Андрей Воронихин, скульпторы Федот Шубин, Иван Мартос, Василий Демут-Малиновский, Иван Прокофьев, Федот Щедрин, Паоло Трискорни, Николай Рерих, Николай Лансере, Матвей Манизер, Михаил Аникушин…
В Лаврском проезде находится Музей городской скульптуры.
Еще одна достопримечательность этого места — мост Александра Невского. Это — самый длинный в городе мост. Протяженность железобетонного моста, который был открыт в 1965 году, составляет вместе с пандусами 909,5 м. Мост спроектировали архитекторы Александр Жук, Соломон Майофис и Юрий Синица, инженер А. Евдонин.
Вид лавры со стороны Невы сформировался в советские годы.
На Атласе тринадцати частей Санкт-Петербурга Николая Цылова, изданном в 1849 году, территория между Шлиссельбургским проспектом (современным проспектом Обуховской Обороны) и лаврой, обозначена как «место предполагаемое для каменных хлебных балаганов». В 1850-е территорию было решено благоустроить, создав сад, по проекту садовника Е. Одинцова, но в 1861-м от этой идеи было решено отказаться в пользу устройства нового кладбища, первоначально названного Засоборным. Первое же захоронение было произведено в 1863 году Никольским же кладбище стало в 1877 году, по церкви Святого Николая Мирликийского, построенной по проекту епархиального архитектора Григория Карпова.
Между тем по другую сторону проспекта такие балаганы, принадлежавшие разным владельцам без указания фамилий, уже отмечены.
Калашниковская хлебная биржа, от которой велось прежнее название Синопской набережной, занимала огромную территорию от Большой Болотной улицы (ныне улица Моисеенко) до Обводного канала.
Сюда везли хлеб из двадцати четырех российских губерний. Хлеб закупался на волжских берегах, сложными водными путями его доставляли до Ладожского озера, а оттуда по Неве — в столицу Российской империи.
Это была грандиозная база петербургской хлебной торговли, о чем свидетельствовала и вывеска над пристанью «Санкт-Петербургская городская исполнительная комиссия по заведыванию хлебной пристанью».
Хлеботорговля приносила немалые доходы, из-за чего между купечеством, церковью и городской властью существовали серьезные трения. Споры велись вокруг двухкопеечных сборов в пользу города. Церковь считала эти деньги своими, поскольку прибрежные невские земли числились за Александро-Невским монастырем — их пожаловала монахам дочь основателя Петербурга императрица Елизавета Петровна в 1742 году.
Но не будем ворошить скандальные страницы о том, как никто не хотел терпеть убытки, исчислявшиеся не одним десятком тысяч рублей в случае потери копеечных сборов. Старые картинки позволяют увидеть, как выглядели хлебные балаганы, или, проще, амбары на Калашниковской пристани. Существовала даже Амбарная улица, названная по ним, однако в связи со строительством моста Александра Невского через Неву и реконструкцией одноименной площади улица была упразднена. Ныне о хлеботорговле того времени напоминают только каменные пакгаузы — дома № 3–5 по набережной Обводного канала. Они расположены торцами к каналу и к Никольскому кладбищу. Это хлебные амбары Александро-Невской лавры, возведенные в 1849 году по проекту зодчего Александра Гемилиана при участии Карла Брандта.
Впрочем, они расположены уже на порядочном расстоянии от площади Александра Невского.
Невско-Василеостровская линия проходит под всем Невским проспектом, имея на нем три вестибюля. Второй из них расположен на пересечении главной городской магистрали с улицей Марата. Для того чтобы сделать выход именно здесь, было решено частично снести здание на Невском, 71/1, построенное архитектором Павлом Чепыжниковым в 1848 году. Более того, из-за очередного плывуна пошли трещины на нескольких домах по нечетной стороне Невского — от улицы Марата до Литовского проспекта. Дом № 71 был перестроен под ресторан «Невский» (с 2006 года здесь — торговый центр «Невский атриум»). Станция «Маяковская» занимает часть первого этажа и имеет выходы на обе улицы.
В центре наземного вестибюля на прямоугольной опоре встречает пассажиров фигура Владимира Маяковского, выполненная по модели скульптора Марии Литовченко способом выколотки из меди. Здесь он изображен как поэт-трибун: голова повернута в сторону, пиджак распахнут, руки в карманах. Рядом — строки его стихотворения:
Два изображения поэта в острой графической манере встречаются и в подземном зале на стенах. Авторы самого красивого «горизонтального лифта» обострили решение подземного зала, облицевав стены смальтой красного цвета и усилив их ритмичную динамику за счет скошенных «лестничных» выступов возле дверей. В центре зала и в противоположном от выхода торце имеются переходы на станцию «Площадь Восстания».
Главный из двух выходов со станции выводит на Невский проспект. Название станции, носящей имя поэта, которое увековечено и в наименовании улицы, расположенной рядом, способно настроить на поэтическую волну.
Именно строки Николая Некрасова, а не Владимира Маяковского приходят на ум при выходе на Невский проспект с «Маяковской». И вот почему. В последнем слове третьей строки не хватает трех слогов. Если глянуть на стену дома 71/1, в первом этаже которого находится станция «Маяковская», то можно увидеть мемориальную доску, посвященную жившему здесь в течение двадцати шести лет писателю Григорию Петровичу Данилевскому — автору исторических романов «Княжна Тараканова», «Воля», «Беглые в Новороссии», «Мирович», «Сожженная Москва» и других до сих пор популярных произведений. Под «Д-ским» Некрасов имел в виду именно Данилевского, который, наподобие барона Мюнхгаузена, любил склонность к неумеренной фантазии.
Невский проспект, 73/2
А вот то, что об угловом доме напротив (73/2) говорили в старину «Шитт на углу пришит», — не фантазия, а реальность. Когда-то, еще в эпоху Николая I, в Петербурге появились винные погреба купца Корнелиуса Отто Шитта. Их было много, и всегда они располагались в угловых домах, оттого в народе и сложилась поговорка: «Шитт на углу пришит».
Сейчас эта фамилия забылась, так же как и фамилия известного когда-то банкира Генриха Блокка.
Между тем в повести «Жили-были» Виктора Шкловского, родившегося в Петербурге на Надеждинской улице (нынешней улице Маяковского), есть эпизод, связанный с похоронами Александра Блока (1921 год):
«По дороге нас много раз спрашивали люди, которые видели, что везут гроб и за ним идет сравнительно большое количество людей.
— Кого хоронят?
— Блока, — отвечали мы.
И все спрашивающие говорили, как будто желая для себя уяснить до конца уже понятный ответ:
— Генриха Блока?
Генрих Блок был средний банкир, который много рекламировал свою контору в старом Петербурге, разорился, а потом повесился. Та смерть случилась давно, но имя Генриха Блока везде было видно на еще не закрашенных эмалированных дощечках и осталось в сознании людей».
Прервем на этом цитирование Шкловского. К написанному им остается лишь добавить, что фамилию банкира он писал не совсем верно — на конце должно было быть две буквы «к», и что ко дню похорон Александра Блока со дня смерти Генриха Блокка прошло пятнадцать лет.
Отчего же в 1921 году в молодой Советской республике, где всё, и в первую очередь банки, было национализировано, так хорошо помнили «среднего банкира»? Ответ прост. Все дело в «эмалированных дощечках», служивших одной из составных частей навязчивой рекламы Генриха Блокка, банкира, может быть, и «среднего», но очень даже известного. Этот турецко-подданный, начавший свою карьеру конторским мальчишкой, был, по-видимому, пронырой и хитрованом, ибо к двадцати четырем годам сколотил капитал, который позволил ему в 1884 году открыть банкирскую контору на Невском проспекте, в доме № 59 (этот дом в 1851 году для духовно-просветительского управления построил архитектор Александр Кудинов). В этой конторе он и обрел свою славу Блокк объявил такие проценты за вложенные в его предприятие деньги, что полноценные царские рубли так и потекли бурным потоком на Невский, 59. К сожалению, это здание XIX века, примыкавшее к отелю «Невский палас» и пострадавшее от его строительства, было недавно снесено.
Проценты процентами, но на народное сарафанное радио банкир не полагался, отдав предпочтение рекламе, как отмечалось в начале XX века в «Синем журнале», «с оттенком американизма». Иными словами, имя Генриха Блокка лезло изо всех щелей. Повсюду встречались синие дощечки с именем и фамилией этого банкира: на скамейках в садах и парках, на заборах, окружавших стройки, на столиках в кафе и на пепельницах.
Знакомая нам сегодня картина, не правда ли? Только вместо синих дощечек с белыми буквами город наводнили огромные разноцветные щиты и баннеры с разными фамилиями и названиями фирм. А тогда, в начале прошлого века, крепче других запоминалось одно имя. Его распевали в куплетах:
Последнее тоже верно, поскольку однажды над Петербургом появился воздушный шар, на корзине которого красовалось все то же имя. Правда, этот куплет заканчивается печально:
Сочинители запевки не были провидцами по части сноса дома № 59 спустя столетие после краха «дома Блокка». Здесь речь шла о доме № 65 по Невскому проспекту который построил для банкира Блокка в 1902–1904 годах архитектор Леонид Фуфаевский. В один прекрасный (или не очень) день марта 1906 года в своем кабинете в этом доме турецко-подданного Генриха Блокка нашли повесившимся. Денег в его сейфе и в банковской кассе было, что называется, кот наплакал. На продажу пошло все его имущество, а оно было немалым: сам дом № 65, а еще дом № 31 по Кадетской линии, имение на Крестовском острове, богатая яхта… Банкирский дом лопнул, но имя его, как видим, жило еще долго в сознании людей, чему в немалой степени служили рекламные «дощечки». У Александра Блока такой рекламы не было. И потому стало возможным то, о чем рассказал Виктор Шкловский. Хотя сегодня в это трудно поверить.
Ныне же о банкире Блокке можно вспомнить разве что глядя на его бывший дом, на котором даже нет его навязчивой рекламы, зато вокруг есть другая, еще более навязчивая. А сам дом № 65 выделяется среди окружающих его зданий фасадом, отделанным излишне роскошно. Домовладелец явно стремился блеснуть своим богатством и заказал архитектору вычурные детали. Но богатства хватило ненадолго — всего на пару лет.
На противоположной стороне Невского проспекта находится дом № 94, который перестраивался и расширялся по проекту Эдуарда Крюгера в 1870–1879 годах. У этого дома 94 в ноябре 1888 года началась история торговых автоматов.
Вот что было написано в газете «Петербургский листок» от 5 ноября 1888 года, в заметке «Уличная новинка»: «Вчера, 4 ноября, на углу Надеждинской улицы и Невского проспекта „объявилась новинка“. Здесь фирма „Жорж Борман“ выставила первый из автоматических аппаратов для продажи плиток шоколада. Аппарат представляет собой стоящий на чугунном фундаменте металлический домик с крышей, изображающей подобие черепицы. Весь аппарат вышиною в рост человека, а шириною с пол-аршина. На четырех его наружных стенках красуется надпись следующего содержания: „За опущенную в аппарат 15-копеечную монету (непробитую) получается плитка шоколада: просят не опускать других монет, кроме 15-копеечных, при других монетах аппарат не действует, а монета не возвращается“».
Невский проспект, 94
Место для установки первого автомата было выбрано не случайно. В доме напротив, на Невском, 65, находился фирменный магазин фабрики Жоржа Бормана. Правда, дом № 65 дошел до нас совсем не таким, каким он был в 1888 году, поскольку в начале XX столетия для банкира Генриха Блокка современное здание выстроил архитектор Леонид Фуфаевский, о чем уже рассказывалось. Зато дом № 94, перестроенный в 1870-е годы Эдуардом Крюгером, дошел таким, каким его видели свидетели появления первого в Петербурге и в России вообще торгового автомата. А таковых было много. «Металлический домик с крышей» был не так уж мал — высота составляла свыше 170 см, а ширина — 35 см. Да еще чугунное основание, да крыша.
Назначение необычного домика, появившегося на тротуаре, было многим непонятно. Поэтому, естественно, у аппарата толпилось много зевак, а представитель фирмы «Жорж Борман» — самой известной в российской столице, рассказывал любопытным гражданам принцип действия чудо-машины. После опускания монетки надо было повернуть рукоятку, внизу открывался клапан, и оттуда появлялась плитка шоколада.
Для того чтобы иметь представление о доступности этого лакомства, следует сказать, что работница фабрики «Жорж Борман» получала в месяц червонец, то есть десять рублей. Много или мало — пятиалтынный[8] за плитку — считайте сами.
Как бы то ни было, но автомат по продаже шоколада явился эдаким чудом из сказки, поэтому его в народе окрестили «Домиком братьев Гримм». Вот такая сказка родилась в Петербурге на Невском проспекте. А если говорить о реальности, то по воспоминаниям людей, пробовавших шоколад Жоржа Бормана, он был сказочно хорош.
Среди примечательных доходных домов, расположенных вблизи «Маяковской», стоит сказать о доме № 100. Это бывший доходный дом М. И. Лопатина, построенный зодчим Михаилом Макаровым в 1867–1868 годах. Большинству горожан он известен тем, что во дворе находится кинотеатр «Колизей».
Станция построена в здании крупнейшего в Ленинграде торгового комплекса — «Гостиного двора». Ее строительство сопровождалось реконструкцией универмага. Вход на станцию решили организовать из-под колоннады Невской линии. Для удобства пассажиров (читай: покупателей) из вестибюля можно сразу попасть в торговые ряды.
Стены наземного вестибюля на всю высоту облицованы светлым мрамором. Отсюда вниз спускается первый в нашем метро наклонный ход с четырьмя эскалаторами. Над ним помещен витраж. Он изображает один из наиболее трагических эпизодов революционной борьбы пролетариата — демонстрацию 3 июля 1917 года, расстрелянную по приказу Временного правительства на перекрестке Садовой улицы и Невского проспекта.
Эскалаторный тоннель был сооружен в неблагоприятных инженерно-геологических условиях в водонасыщенных грунтах. Его конструкция представляет собой чугунную тюбинговую обделку. Уже через сорок лет она дала сбой, и летом 2008 года на полтора года наклонный ход закрыли для замены водоотводящих зонтов.
В перронном зале «Гостиного двора» стены облицованы светлым мрамором. Белые стены и серебристые карнизы контрастируют с черными дверями из анодированного алюминия, утопленными в ниши, и темно-серым полом из гранита. Из двух торцов подземного зала станции выходят два эскалаторных тоннеля. Один ведет к выходу в здание «Гостиного двора», а другой — на набережную канала Грибоедова (последний выход у метрополитеновцев зовется отчего-то «Невским проспектом-2»). В западной стороне платформы размещаются также и два малых наклонных хода к станции «Невский проспект» Московско-Петроградской линии, находящейся на нижнем горизонте самого напряженного пересадочного узла.
«Гостиный двор», наверно, — самый известный в Петербурге универмаг. Гостями в Древней Руси называли приезжих купцов, для которых строились специальные гостиные дворы, где они могли не только торговать, но и жить.
Гостиный двор (Невский проспект, 35)
Предыстория восходит к петровской эпохе. Первый Гостиный двор возник на Петербургской стороне, в районе Троицкой площади, затем — на Васильевском острове.
Часть здания старинного Гостиного двора, построенного Доменико Трезини, сохранилась. Ее адрес — Тифлисская улица, 1.
А нынешний «Гостиный двор» имеет сразу четыре адреса: Невский проспект, 35, Садовая улица, 17, улица Ломоносова, 3, и Перинная улица, 2. Универмаг занимает целый квартал.
В Петровское время, по свидетельству первого историка Петербурга Андрея Ивановича Богданова, на его месте «была великая роща березовая; но по некоторому случаю оную рощу стали рубить на дрова, несмотря, что оныя под запрещением». Разгневанный царь приказал отыскать виновных и «из оных по жеребью десятого человека вешать, а протчих жестоко наказать».
Заступничество его жены Екатерины Алексеевны спасло порубщиков от повешения. История сохранила имя главного виновника нарушения — воеводы Ивана Феофилатьева. 9 февраля 1720 года он был бит кнутом и сослан на десять лет с конфискацией поместий.
Через пятнадцать лет после этого события и через десять — после смерти Петра в 1735 году появилась идея построить здесь Гостиный двор. Инициатива возведения его на этом месте принадлежала купцам. Всю торговлю сосредоточить на Васильевском острове было для них неудобно из-за оторванности острова от Адмиралтейской части, а на Городском острове, то есть на Петербургской стороне Гостиный двор пришел в ветхое состояние. Поэтому купцы и обратились в Сенат с просьбой обустроить торговые лавки «на новоотведенном… месте на 180 лавок», имея в виду ту территорию, на которой и возник в итоге Гостиный двор.
Через четыре года, 18 июля 1739 года, появилось распоряжение Коммерц-коллегии: «Купцов, которые построили близ нового деревянного Гостиного двора на рынке лавки и торгуют в них такими товарами, какими и на Гостином дворе, ввесть с теми товарами в Гостиный двор, дабы тем торгом купцам Гостиного двора помешательства не было, а в построенных близ Гостиного двора лавках торговать такими мелочными товарами, которые и Гостиному двору неприличны».
Так Коммерц-коллегия пыталась упорядочить торговлю в молодой российской столице. «Деревянный Гостиный двор в два яруса, с бесчисленными мелкими арками, как стойлами» — так охарактеризовал этот центр торговли периода правления Анны Иоанновны писатель Иван Лажечников в романе «Ледяной дом». В этом же романе даны и торговые приемы лавочников: «К концу большой першпективы, около Гостиного двора, русский торговый дух оживляет ее. Бойкие сидельцы, при появлении каждого прохожего, скинув шапку и вытянув руку, будто загоняют цыплят, отряхнув свою масляную головку, остриженную в кружок, клохчут, лают, выпевают… как докучливые шавки… Что вам угодно? Барыня, сударыня, пожалуйте сюда! Что покупаете? Господин честной, милости просим! Что потребно? Железо, мед, бахта, платки, бархат, парча, деготь, бумага!.. Ко мне, сударыня, у меня товар лучший!.. Уступлю за бесценок… с убытком, только для почину…»
Такая докучливость многих раздражала. Баснописец Иван Крылов, живший напротив Гостиного двора на Садовой улице, часто прогуливался вокруг него, порой по несколько раз в день, чтобы подслушать характерные разговоры, шутки торговцев, которые ему могли пригодиться в творчестве. Известен случай, когда торговцы едва ли не силой затащили его в лавку, в которой продавали дорогие меха, и Иван Андреевич долго все рассматривал, прося показать что-нибудь получше. После долгого осмотра он поблагодарил лавочников и распрощался, а удивленным торговцам, выразившим недоумение, зачем же он все рассматривал и хвалил, ответил, что просто по обыкновению прогуливался, а они насильно его затащили.
Потом его затащили и в другую лавку, где подобная история повторилась. В итоге торговцы запомнили Ивана Андреевича Крылова и более не приставали к нему с предложениями.
Но это приключение случилось с баснописцем, когда существовал уже современный «Гостиный двор», построенный по проекту Жана Батиста Мишеля Валлен-Деламота.
А до него двое выдающихся архитекторов — Антонио Ринальди и Франческо Бартоломео Растрелли — составляли свои проекты. В 1750-х отклонили проект Ринальди. Проект же Растрелли, хоть и был утвержден — в 1758 году последовал указ «о строении каменного Гостиного двора по плану обер-архитектора Растреллия» — но по разным причинам, в основном финансового характера, оставался нереализованным. В конце концов императрица Елизавета Петровна, хоть и высоко ценившая Растрелли, в мае 1761-го отвергла и его проект: нарядный и вычурный стиль барокко, который предлагал архитектор, вышел из моды.
Датой рождения «Большого Гостиного двора» считается 1785 год, когда весь комплекс был построен и освобожден от строительных лесов.
Сегодня трудно себе представить, что «Гостиный двор» был подлинным центром торговли не только мануфактурой, но и книгами! Кстати говоря, именно здесь, в лавке купца Герасима Зотова, продавались первые двадцать пять из шестисот пятидесяти напечатанных книг «Путешествие из Петербурга в Москву» Александра Радищева. Книга, которая вызвала гнев Екатерины II, опалу автора и сделала этот труд знаковым произведением в истории русской литературы.
В первой половине XIX века предпринимались попытки возвести торговые ряды перед гостинодворским фасадом, выходящим на Невский проспект. Они не имели успеха. Но в годы правления Александра III изменился облик здания. По проекту Альберта Бенуа в 1886–1887 годах фасад, обращенный к главному проспекту города, получил новую декоративную отделку. На нем появились вычурные украшения, различные аллегорические фигуры, а над центром появился большой купол. Пышность декора, то есть то, что купечество времен Елизаветы не хотело принять в проекте Растрелли, теперь пришлось практически всем по вкусу. Исключением стали купцы Ильины, которые 6 июня 1885 года, в год, когда «Гостиный двор» отмечал столетие, обратились с письмом в комитет по управлению «Гостиным двором». В нем они протестовали против проекта, который «есть не что иное, как проект искажения памятника старины».
Их письмо и сегодня звучит злободневно: «Все цивилизованные народы стремятся к сохранению своих исторических зданий в их первоначальном виде, а не извращать их стиль праздными измышлениями досужих техников».
Примечательна резолюция Александра III. Спасши в свое время Императорский фарфоровый завод (см. станцию «Ломоносовская». —
Мне удалось установить имя одного из купцов — защитников старины. Им был купец 2-й гильдии Дмитрий Иванович Ильин, торговавший обувью в лавке № 48.
В 1931 году архитекторы Александр Гегелло и Давид Крический разработали проект внутренней перепланировки «Гостиного двора». Однако до внедрения их в жизнь дело не дошло, а во время Великой Отечественной войны универмаг регулярно обстреливался. 21, 22 и 24 сентября в здание универмага попали фугасные авиабомбы, которые привели к значительным жертвам среди людей и крупным разрушениям здания. Страшный пожар возник после авиационного налета 12 января 1942 года. Последнее попадание в «Гостиный двор» произошло 5 января 1944 года.
После окончания войны встал вопрос о восстановлении универмага либо о строительстве на его месте другого объекта. Предлагалось, например, возведение Дворца молодежи. Но было решено восстановить историческое здание в таком виде, в каком его построил Валлен-Деламот. В 1955 году по проекту Иосифа Вакса и Леонида Катонина началась реконструкция «Гостиного двора». Именно в ходе этой реконструкции появились сплошные галереи, по которым можно пройти практически весь универмаг, не выходя на улицу.
Первое, что видит пассажир, выходящий из станции «Гостиный двор» на Невский проспект, — находящийся напротив универмаг «Пассаж». Это название знакомо всем женщинам. 1 января 1961 года «Пассаж» стал первым в СССР универмагом, специализирующимся исключительно на женской продукции.
Это здание по заказу владельца участка Якова Ивановича Эссен-Стенбок-Фермора в 1846–1848 годах построил архитектор Рудольф Желязевич. По масштабу только «Пассаж» мог составлять конкуренцию «Гостиному двору».
До возведения огромного торгового здания на этом месте существовал двухэтажный дом, который несколько раз менял своих хозяев. В 1836 году у графини Елены Михайловны Завадовской (урожденной Влодек), которой дом достался в наследство от бабушки графини Елены Никитичны Трубецкой, его купил голландский посланник барон Геккерн, поселившийся здесь вместе с приемным сыном Жоржем Дантесом — а по свидетельству современников, еще и любовником Геккерна. После дуэли, оборвавшей жизнь Александра Сергеевича Пушкина, Жорж Дантес был разжалован и покинул пределы России. Вскоре вслед за ним отправился и голландский посланник, которому после гибели Пушкина в Петербурге жить стало неуютно — он потерял всяческое к себе уважение в свете.
«Пассаж» как торговое предприятие не принес дивидендов Стенбок-Фермору, в 1854 году он продал его вдове младшего брата Надежде Алексеевне Стенбок-Фермор (урожденной Яковлевой), с которой началась «женская» история «Пассажа», ибо после нее до революции владелицами были только женщины. Тут важно другое. В этом магазине были предусмотрены не только торговые залы, но и рестораны, и театральный зал, в котором проводились и научно-просветительские лекции. В начале XX века этот зал стал известен тем, что в нем стал работать театр Веры Фёдоровны Комисссаржевской. Впоследствии тут работал театр Симона Фёдоровича Сабурова и другие театральные коллективы.
К этому времени фасад здания «Пассажа» со стороны Невского проспекта несколько изменился. После пожара 1898 года тогдашняя хозяйка Надежда Александровна Барятинская была вынуждена сделать капитальный ремонт. Хозяйку и арендаторов устраивало почти все, что делалось во время ремонта. Только банкиры «Лионского кредита» требовали оригинального оформления входа в здание, считая, что это будет дополнительным фактором в привлечении клиентуры. Объявили собственный конкурс проектов оформления входа в «Пассаж». В конкурсе победу одержал англичанин Ричард Боуэне, который предложил оформить вход небольшим портиком с треугольным фронтоном, опирающимся на колонны, которые, в свою очередь, поставлены на квадратные базы.
Все бы ничего, но портик выступал за линию фасада на полтора аршина, занимая часть тротуара, что категорически запрещалось законом.
Банкиры от своих требований не отступались. Они знали себе цену и поэтому проявляли непоколебимую твердость. Пришло время сказать несколько слов о банке «Лионский кредит».
Надежду Александровну «Лионский кредит» прельщал высокой арендной платой, долговременным договором, который французы готовы были заключить.
Реконструкция началась, но не утвержденный проект Ричарда Боэунса тревожил графиню Барятинскую. На помощь ей пришел муж, генерал-адъютант, состоявший при вдовствующей императрице Марии Фёдоровне. Владимир Анатольевич Барятинский обратился с запиской к министру внутренних дел Дмитрию Сергеевичу Сипягину. Этот небольшой листок хранится в Российском государственном историческом архиве (РГИА). Вот текст записки: «Многоуважаемый Дмитрий Сергеевич, обращаюсь к Вам с большой просьбою: будьте любезны выслушать подателя сего С. С. Козлова, управляющего зданием „Пассажа“ на Невском. В начале февраля должны начаться работы по перестройке „Пассажа“. В проекте фасада, с Невского, есть небольшое отступление от обязательных постановлений. Козлов представит Вам дело подробно. Обращаюсь к Вашему посредничеству, дабы получить Высочайшее соизволение на это отступление. Искренне Вам преданный В. Барятинский».
Синим карандашом сверху начертана резолюция: «Прошу Его Пр. Э. И. Ж. выслушать г. Козлова и со мной переговорить. 28.1.900».
Э. И. Ж. — это Эрнест Иванович Жибер (1823–1909), академик, профессор архитектуры. Француз по происхождению (это невозможно не отметить, помня о том, что просьба князя Барятинского связана с французским банком), он приехал с отцом в Петербург, когда ему было десять лет. В 1900-м академик Жибер занимал пост председателя Техническо-строительного комитета Министерства внутренних дел, а кроме того, был председателем Петербургского общества архитекторов.
Эрнест Иванович встретился с архитектором Сергеем Сергеевичем Козловым, который осуществлял перестройку. Но члены Техническо-строительного комитета не согласились на предполагаемое нарушение.
«Комитет с своей стороны находит, что достоинство проектированного фасада может быть сохранено и даже улучшено одними пилястрами без устройства колонн».
Градоначальник Николай Васильевич Клейгельс также счел проект англичанина «не подлежащим осуществлению».
Тем не менее борьба за портик не прекратилась. Интересы хозяйки «Пассажа» отстаивал по просьбе ее мужа министр внутренних дел. Как сейчас выразились бы, он преодолел вето членов подчиненного ему Комитета, а затем и уговорил градоначальника согласиться на устройство портика с колоннами, подчеркнув, что в случае, если окажется, что колонны будут мешать, их ликвидируют.
Видимо, аргументы Сипягина были убедительными, весомыми, потому что Клейгельс в итоге выразился в том смысле, что фасад «Пассажа» выиграет от устройства входа с колоннами, станет изящней.
Оставалось только добиться разрешения императора на это отступление от правил. Николай II утвердил проект в Царском Селе 4 мая 1900 года.
Глядя на фасад «Пассажа» со стороны Невского проспекта, трудно не признать, что с портиком и колоннами здание смотрится лучше, чем смотрелось бы без них. А ведь это было, по сути, первое нарушение регламента, поскольку портик нарушает красную линию домов Невского проспекта. Но разве этот аккуратный портик можно сравнить с монстрами, которые появились в историческом центре города в 2000-х годах?!
В 1920–1922 годах «Пассаж» был закрыт на очередную реконструкцию. В 1933 году он стал государственным универмагом.
В 1934 году частичные изменения внутренних помещений были сделаны зодчим Ноем Троцким: созданы лестницы и мост-переход между галереями, а также проведена реконструкция зала на третьем этаже.
В 1941 году после начала войны торговля прекратилась, «Пассаж» закрыли на консервацию, но в его стенах возобновилась деятельность иного рода. 18 октября 1942 года, во вторую блокадную осень, пьесой Константина Симонова «Русские люди» открылся Городской драматический театр. Это беспрецедентный случай в мировой истории, чтобы во время войны, в осажденном врагом городе открывался театр. Впоследствии, в 1959 году, Блокадный театр, как его называли ленинградцы, получил имя В. Ф. Комиссаржевской. В «Пассаже» он стал работать в 1944 году, открытие же состоялось в помещении, которое сейчас занимает Театр комедии.
Наибольших успехов Театр имени Комиссаржевской достиг в тот период, когда главным режиссером театра был народный артист СССР Рубен Сергеевич Агамирзян. Он возглавил театр в 1966 году и руководил им до своей смерти, последовавшей в 1990-м. Агамирзян ставил много пьес драматургов из разных республик СССР, фактически открыл Григория Горина, впервые поставил полностью историческую трилогию Алексея Константиновича Толстого «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Фёдор Иоаннович» и «Царь Борис».
Театральная жизнь вблизи «Гостиного двора» буквально кипит. Рядом, на углу Невского проспекта и Садовой улицы, находится Театр кукол-марионеток имени Е. С. Деммени. На углу Невского и Малой Садовой, в доме, построенном Гавриилом Барановским, над Елисеевским магазином, с 1949 года работает Академический театр комедии, который носит имя своего основателя и главного режиссера Николая Павловича Акимова. А на площади Островского находится старейший в Петербурге Александринский театр, носящий имя А. С. Пушкина. Величественное здание театра построил в 1832–1834 годах архитектор Карл Росси, автор неповторимого ансамбля улицы, расположенной за театром, которая с 1923 года называется улицей Зодчего Росси. Она уникальна. Высота домов и ширина улицы одинаковы — 22 м.
В Академическом театре драмы имени Пушкина работала плеяда величайших артистов. Имена двух народных артистов СССР, игравших в этом театре, Николая Константиновича Симонова и Николая Константиновича Черкасова, носят улицы Петербурга. Это закономерно. Симонов создал неподражаемый образ основателя Петербурга Петра I, а Черкасов — образ покровителя города — святого благоверного князя Александра Ярославича Невского.
Интересно, что Театр комедии, так же как и Театр имени Комиссаржевской, находится в торговом здании. В доме № 56 по Невскому проспекту располагается знаменитый Елисеевский магазин. После капитального ремонта он почему-то получил новое название «Торговый дом Елисеевых», которого при жизни Елисеевых никогда не существовало.
Ну а Театр комедии образовался в 1935 году. Самой большой популярностью он пользовался в то время, когда им руководил Николай Павлович Акимов — выдающийся режиссер и неподражаемый художник. Своеобразной визитной карточкой театра стал спектакль «Тень» по пьесе Евгения Шварца.
В центре сквера на площади Островского установлен памятник Екатерине II. Автор монумента — художник Михаил Микешин.
Почти весь квартал между площадью Островского и Садовой улицей занимает Российская национальная библиотека, которую в народе чаще именуют по старинке Публичкой. Ведь изначально она называлась Императорской публичной библиотекой, а в советское время стала Государственной публичной библиотекой, носившей с 1932 по 1993 год имя великого русского сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина.
Российская национальная библиотека (площадь Островского, 1/3)
Главное здание библиотеки, начинаясь от угла Садовой улицы и Невского проспекта и заканчиваясь на углу площади Островского и переулка Крылова, зрительно воспринимается как единое строение. В этом, естественно, заслуга архитекторов, строивших корпуса в разное время. Самый старый из них, расположенный на пересечении Невского проспекта и Садовой улицы, называется Соколовским, по фамилии архитектора Егора Соколова. К нему со стороны площади Островского примыкает корпус Росси, к которому пристроены корпуса Собольщикова и Воротилова, построенные, соответственно, Василием Собольщиковым, который был не только архитектором, но и библиотековедом, и Евграфом Воротиловым. К главному зданию РНБ со стороны Садовой улицы примыкают еще два дома — № 18,— административный корпус, и № 20, в котором с 2001 года располагается информационно-сервисный центр РНБ. Двадцатый дом называется Домом Крылова, поскольку в нем находилась служебная квартира русского баснописца.
Перекресток Невского проспекта и Садовой улицы нередко называют «Кровавым перекрестком». Здесь 3 июля 1917 года была расстреляна гражданская демонстрация, о чем свидетельствуют снимки, сделанные Карлом Буллой, салон которого находился рядом, в доме № 54 по Невскому проспекту, где сейчас работает Музей фотографии, носящий его имя.
Кровавым этот перекресток стал и в Великую Отечественную войну. Рядом с ним, у того же дома № 54, 8 августа 1943 года во время налета вражеской авиации фашистский снаряд попал в трамвай, стоявший на остановке. Было убито сто двадцать восемь человек, многие получили тяжелые ранения.
Перекресток Невского и Садовой однажды описан в литературе как перекресток проспекта 25 Октября и улицы 3 Июля. Так после Октябрьской революции до 13 января 1944 года официально назывались эти магистрали. И хотя в народе бытовали старые названия, писатель Александр Беляев в фантастической повести «Звезда КЭЦ» назвал их в соответствии с революционным пафосом.
Еще задолго до русского советского писателя Беляева французский писатель Александр Дюма, приехав в Петербург, назвал Невский проспектом Веротерпимости, ибо ни в какой другой европейской столице нет на главной улице такого количества церквей различных конфессий. На Невском их несколько. Голландская церковь (Невский проспект, 20), лютеранская церковь Петра и Павла (дом № 22–24), католическая Святой Екатерины (дом № 32). Напротив «Гостиного двора» во дворе домов № 40 и № 42 находится Армянская церковь, построенная архитектором Юрием Фельтеном.
О каждом доме в окружении «Гостиного двора» можно рассказывать долго. Но, как говорил персонаж фильма Эдмонда Кеосаяна «Корона Российской империи, или Снова неуловимые», рассказавший иностранцам практически всю Библию, дабы протянуть время и дождаться возвращения короны в музей, «к сожалению, я должен быть краток».
А о «Гостином дворе», о «Пассаже» есть отдельные книги, много изданий посвящено петербургским храмам и, конечно, Невскому проспекту.
Конструкция существующего павильона метро интересна — он построен на высоком стилобате[9] Это было сделано от наводнений. Эта часть города подвержена затоплению при подъеме воды 4,1 м выше уровня по водомерному посту у Горного института.
Подземный зал спроектирован по закрытому типу. Его украшает полоса синеватой смальты на карнизе и решетка в торце с именем станции и два раза употребляющимся годом ее постройки. Кстати, при открытии торцевая стена находилась на два дверных проема дальше. Позже, как и на «Нарвской», стенку подвинули, соорудив служебные помещения. Но так как на закрытых станциях центральный зал единственный, то последние две двери электрички в сторону «Гостиного двора» и первые две — в сторону «Приморской» не открываются.
Чтобы возвести на углу Среднего проспекта В. О. и 7-й линии остекленный наземный вестибюль, потребовался снос домов В. Ф. Арнольда (7-я линия, 6), Каушмана (7-я линия, 48), совладельцев Фростов (Средний проспект, 32). Угловой участок, на котором находился дом № 30/50, в самом начале XIX столетия купил вместе с одноэтажным домом, построенным на нем, купец Д. К. Рубцов. В 1809 году по его завещанию дом передали церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, а вскоре он был надстроен еще одним этажом. Помещения церковь сдавала внаем. В конце XIX — начале XX столетий первый этаж здания арендовали различные магазины. Торговля велась в нем до середины 1950-х годов. Этот дом тоже был снесен.
Физико-математический лицей № 30 (7-я линия, 52)
На огромном для центра пустыре, помимо метровокзала, предполагалось построить шестиэтажное общественное здание, совмещенное с павильоном. Планы реализованы не были. Однако сейчас участок отдан под торгово-деловой центр, который, возможно, будет возведен на углу Среднего проспекта и 7-й линии.
Первое соседствующее с наземным павильоном здание на Среднем проспекте — дом № 34/25. В этом доме, который в 1874–1875 надстроил архитектор Эдуард Крюгер, с 1905 по 1917 год жила одна из первых в России женщин-архитекторов Мария Диллон. В тот период она создала несколько скульптурных портретов, в том числе Веры Комиссаржевской на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. В 1912–1913 годах в доме жил историк литературы Борис Модзалевский — пушкиновед и один из организаторов Пушкинского Дома.
Примечательно четырехэтажное здание, стоящее напротив станции. Оно возведено в 1896–1897 годах по проекту архитектора Александра Гешвенда при участии гражданского инженера Б. А. Бржостовского. Здесь располагался Городской дом 1-го Городского дома начального училища. Оно открылось в 1897 году, а к двухсотлетию Петербурга ему присвоили имя императрицы Екатерины II.
Рядом находится красивый пятиэтажный доходный дом, выстроенный в 1898 году архитектором Рейнгольдом Кригером. Интересно, что он сам в течение десяти лет жил в нем и в этот период, в 1907 году, возвел дворовый флигель с фасадом в стиле модерн. Это редкое явление для корпусов, расположенных внутри дворов.
Посередине бульвара на 6–7-й линии, который в народе иногда называют Андреевским, по Андреевской церкви, расположенной у Большого проспекта, стоит памятник конке. Этот декоративно-скульптурный объект установили 27 октября 2004 года. Его воссоздали по фотографиям и оригинальным чертежам Путиловского (ныне Кировского) завода.
Установка памятного объекта на этом месте обусловлена тем, что именно на Васильевском острове с 1876 по 1907 год, когда в Петербурге открылось трамвайное движение, было проложено наибольшее количество маршрутов конно-железной дороги. Первая из них пролегла по Кадетской и 1-й линиям.
Автор композиции — скульптор Ахнав Зиякаев.
До 2001 года перекресток Среднего проспекта и 8–9-й линий входил в мировую книгу рекордов Гиннеса как самый сложный трамвайный узел. Пути расходились во все стороны, причем трамвайными маршрутами задействовались семь из восьми узлов. Неподалеку от «Василеостровской» находится дом, который следует признать памятником отечественной культуры. Это дом № 17 по 6-й линии, построенный в 1900 году архитектором Петром Спокойским-Францевичем. В 1915 году в этом доме родился Вадим Сергеевич Шефнер — писатель, чье творчество неразрывно связано с городом на Неве, человек, запечатлевший Ленинград на страницах своих произведений.
Восьмигранный в плане наземный вестибюль находится в построенном впоследствии комплексе Дома связи метрополитена.
Оформление подземного зала станции связано с названием. Ряды колонн перронного зала «Приморской» в четырех местах прерываются короткими стенками, на которых помещены горельефные изображения четырех знаменитых кораблей русского и советского флота, чей славный путь начинался в городе на Неве. Это «Полтава» — первый линейный корабль, построенный в Петербурге в 1712 году; «Восток» и «Мирный» — парусники русской эскадры, открывшей Антарктиду в 1820 году; крупнейший корабль космической связи «Юрий Гагарин», построенный в 1974 году; и атомный ледокол «Арктика», впервые в мире достигший Северного полюса в 1977 году.
В торце установлена композиция из якорей.
Застройка новой части острова оказалась возможна в результате намыва земель и присоединения к нему Вольного острова, островов Жадимировского и Гоноропуло, что значительно увеличило территорию бывшего острова Голодая. В названии острова зафиксирована фамилия «оспенного врача» Голлидея, в начале XVIII столетия проживавшего на Васильевском острове в районе Малого проспекта и владевшего участком земли на соседнем острове, получившем его имя.
Голодай стал островом Декабристов в 1925 году, к столетию казни пяти русских офицеров — участников декабрьского восстания 1825 года на Сенатской площади. Пятерых декабристов, казненных на кронверке у Петропавловской крепости, предположительно похоронили в дальней части острова, где в XIX веке хоронили самоубийц. Во время специальных раскопок, проведенных в 1917 году, были обнаружены останки нескольких человек. В 1926 году там установили закладной камень, а в 1939 году на этом месте появился обелиск из черного полированного гранита, сооруженный по проекту архитектора Виктора Боброва.
На постаменте вырублена надпись:
Станцию метро первоначально намеревались назвать по ее местонахождению — «Остров Декабристов». Однако приняли название «Приморская», поскольку выход из станции находится у спрямленного русла реки Смоленки, ведущей к Финскому заливу.
Новую набережную Смоленки застроили домами, выполненными по индивидуальным проектам. Украшением набережной стали четыре башенных здания высотой в двадцать два этажа, сооруженные по проекту архитекторов Сергея Евдокимова, Виталия Сохина и Натальи Черняковой.
Сергей Евдокимов является также и автором Наличного моста через Смоленку (в соавторстве с П. М. Харитоновым и инженером Е. А. Болтуновой).
Вблизи дома № 2 по Новосмоленской набережной у Наличного моста есть мемориальная доска, впервые установленная в 1991 году без всяких официальных церемоний — просто по призыву сердца.
Изначально к фонарному столбу была прикреплена картонная табличка без имени спасителя, но к ней регулярно клали цветы. В 2008 году ее демонтировали в связи со сменой осветительных столбов. Но через год поиски неравнодушных людей привели к успеху. Выяснилось имя героя. Его звали Александр Рожнов.
Автор надписи на необычной мемориальной доске — офицер в отставке Вячеслав Уголков, который узнал о подвиге Рожнова от своей супруги — свидетельницы того события.
Примечательный факт — эта мемориальная доска стала вторым случаем эдакой самодеятельности василеостровцев. Первым же стало возведение переправы через реку Смоленку с другой стороны Наличного моста, вблизи Смоленского кладбища. Поскольку в 1980-е новоселам было неудобно переходить на противоположный берег реки, разделяющей острова Декабристов и Васильевский, инженер Балтийского завода Игорь Андреев по собственной инициативе установил пешеходный мост, использовав старые железные конструкции, которые были не нужны на предприятии. Со временем этот мост, в народе получивший название Андреевского, по фамилии его строителя, был демонтирован, а на его месте воздвигнут новый. В связи с тем, что в Петербурге к тому времени уже существовал официально нареченный Андреевский мост через реку Лупу (Лубью) в Красногвардейском районе на Ржевке, этому мосту было присвоено название Ново-Андреевский.
На противоположном от станции метро берегу Смоленки находится Арктический и Антарктический научно-исследовательский институт (ААНИИ), ведущий свою историю с 1920 года, когда в Петрограде была организована северная научно-промысловая экспедиция, на этом месте находится с 1986 года. Здание на улице Беринга, 38, построено по проекту, разработанному группой зодчих под руководством архитектора М. И. Стародубцева.
Любопытно, что Смоленка после реконструкции района поделилась на две неравные части — до Наличного моста и после него, где она оказалась выпрямленной и одетой в гранит. Двухъярусные набережные созданы в 1980–1982 годах по проекту инженера Л. И. Соболева и архитекторов В. М. Иванова и Н. А. Москвина.
Примечательны дома на Новосмоленской набережной. Первоначально, в 1970-х годах, на левом берегу появились девятиэтажные дома с мастерскими художников на верхних этажах, затем были построены четыре башенных здания в двадцать два этажа. Самый протяженный дом на набережной (дом 1) построили в 1986 году по проекту Виталия Сохина, Владимира Соколова и П. В. Курочкина. В первом этаже расположена сплошная галерея. В ней организовали Центр фирменной торговли, на торжественное открытие которого приехал первый и последний президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв.
Правобережная (4-я) линия соединяет Невский район (правый берег Невы) с Центральным районом (Сенной площадью).
Линия была открыта 30 декабря 1985 года и первоначально шла от «Площади Александра Невского» до «Проспекта Большевиков». 1 октября 1987 года появилась станция «Улица Дыбенко».
30 декабря 1991 года появились станции «Литовский проспект», «Достоевская» и «Сенная площадь», а в январе 2009 года при пуске первой части Фрунзенского радиуса «Сенная площадь» отошла к нему, а 4-я линия сократилась и стала заканчиваться у новой станции «Спасской».
Эта станция могла называться — «Красных комиссаров». Именно таким было ее проектное название. Район города, где расположена станция, посвящен большевикам, поэтому в том же духе придумали метроним. Станция располагалась в районе улиц, носящих имена народных комиссаров: Павла Дыбенко, Николая Крыленко, Владимира Антонова-Овсеенко.
Неудобопроизносимое, коверкающее русский язык наименование было отменено лишь благодаря гласности, торжествовавшей в период перестройки. Ленинградцы категорически не хотели иметь в своем городе корявое название станции метро. Предлагалось ее назвать «Весёлый Посёлок». Но тогда Ленгорисполком, по-видимому, счел это имя неподходящим. «Весёлому Посёлку» не суждено было появиться в Ленинграде. Посвящение советскому государственному деятелю Павлу Дыбенко явилось «пожеланием ленинградцев», объяснили людям через «Ленинградскую панораму». Оно при реализации должно было сделать идейно-художественный образ подземного пространства более точным.
Не суждено было появиться «Весёлому Посёлку» и в Петербурге. Перед переключением части 4-й (Правобережной) линии на 5-ю линию городская топонимическая комиссия приняла решение об изменении названий двух станций 4-й линии — «Улицы Дыбенко» и «Проспекта Большевиков». Однако эту идею не поддержали многие горожане и губернатор Петербурга Валентина Матвиенко.
Оформление интерьеров станции строго и торжественно. Двухрядная колоннада создает образ сомкнутых рядов борцов революции. Это объясняется тем, что станция открывалась в год 60-летия Великой Октябрьской социалистической революции, и тематикой района, многие улицы которого носят имена революционеров, боровшихся и утверждавших в России советскую власть.
Зал украшают мозаичные композиции. Торец выделен дверью линейного пункта и скульптурой женщины, олицетворяющей молодую Советскую республику.
Наземный павильон остекленным порталом обращен к перекрестку проспекта Большевиков и улицы Дыбенко и располагается на территории парка имени Сергея Есенина. Это название парку дали сами жители, очевидно, не только из любви к Есенину, но и из-за преобладающих в парке берез, которые невольно ассоциируются с есенинскими стихами.
Современный район, именуемый Весёлым Посёлком, начал формироваться в начале 1968 году. Проект планировки разрабатывался в мастерских № 1 и № 5 института «Ленпроект» под руководством Геннадия Булдакова, Александра Наумова, Давида Гольдгора и Г. К. Григорьевой.
Поблизости от метро находится Университет телекоммуникаций имени профессора М. А. Бонч-Бруевича, более известный как Электротехнический институт связи. История этого высшего учебного заведения началась в 1930 году когда в Ленинграде на базе Высших курсов связи было создано специальное высшее учебное заведение по радиотехнике и электросвязи. Институт расположился в доме 61 по набережной Мойки. В 1978 году на проспекте Большевиков начали строить новый учебно-лабораторный корпус, который завершили в 1992 году.
5 сентября 2008 года состоялась торжественная церемония открытия нового учебно-лабораторного корпуса в университетском городке.
Вообще, в огромном квартале между улицей Дыбенко, проспектом Большевиков, улицей Крыленко и Товарищеским проспектом строится большой научный городок.
«Проспект Большевиков» — одна из первых станций, построенных на Правобережной линии. 30 декабря 1985 года она связала центр города у площади Александра Невского с районом массовой застройки, осью которого стал проспект Большевиков. Именно по этой магистрали решили назвать первую в этой части города станцию метро. Правда, вестибюль метро на этом проспекте не находится, поэтому перед переключением части ветки на 5-ю линию топонимическая комиссия Петербурга приняла решение о переименовании станции в «Оккервиль». Это название придало бы историчность правобережной части Невского района, более точно отражало бы местонахождение станции. Кроме того, слово «Оккервиль» прекрасно складывалось из двусложного названия «Проспект Большевиков», и вырезать специально новые буквы не требовалось.
Тем не менее изменение названия не поддержали многие горожане и тогдашний губернатор Валентина Матвиенко. Стоит, однако, вспомнить, что первоначальное проектное название станции было «Улица Коллонтай», что вполне соответствовало ее точному местоположению и удобству ориентирования в пространстве Петербурга. Но в руководстве города в середине 1980-х решили присвоить ей название центральной магистрали правобережной части Невского района.
Павильон станции, который еще недавно прятался за целой артелью торговых киосков, — по форме круглый, с остекленным портиком, обращенным в сторону улицы Коллонтай.
Ледовый дворец (проспект Пятилеток, 5)
Храм Рождества Христова (улица Коллонтай, 17)
Перронный зал односводчатый, но не похожий на другие. Для того чтобы как-то разнообразить перекрытие, были сделаны симметричные выступы с обеих сторон. В итоге появилось ощущение, что сводов у зала не один, а целых два, и зрительно увеличилось пространство.
Мощный торец украшает внушительных размеров символ пролетариата — серп и молот.
Рядом со станцией расположен Ледовый дворец — самая большая достопримечательность района. Он был открыт в 2000 году к чемпионату мира по хоккею, впервые проводившемуся в городе на Неве. Жизнь Новой арены, как первоначально называли этот комплекс, началась с легкой победы над сборной Франции 8:1. Но затем наша сборная проиграла все игры предварительного этапа и в результате заняла 11-е место. Это был самый худший результат нашей сборной, включая игры сборной СССР, за всю историю.
Духовный центр района — церковь Рождества Христова, построенная на улице Коллонтай в 2005–2006 годах. Ее построили архитекторы Геннадий Соколов, Андрей Парфёнов, Тарас Макаренко, Юлия Бирцева, Эля Шелухина, Лев Трусов.
Прообразом этой церкви, построенной в стиле ретроспективизма, послужил Софийский собор в Великом Новгороде.
Эту церковь нередко называют, по аналогии со Спасом на Крови, храмом на крови, поскольку в 2002 году в существовавшем здесь садике, пользовавшемся дурной славой, при задержании опасного преступника был убит старший оперуполномоченный уголовного розыска Пётр Шуляев.
У храма в его честь поставлен памятный камень.
5 января 2008 года состоялось освящение храма иерейским чином.
На правом, противоположном от предыдущей станции, берегу реки Оккервиль распахнулись двери «Ладожской». Ее вестибюль изначально задумывали как часть будущего Ладожского вокзала, да и название дали по нему Правда, открыть новую железнодорожную «пристань» удалось только через два десятка лет — в 2003 году Теперь советский вестибюль метро в комплексе со сверхсовременным вокзалом, построенным по новейшим мировым стандартам, смотрится немного забавно.
Подземный зал, как и у станции «Проспект Большевиков», также односводчатый. Его украшают светильники-столбики, которые, по мысли авторов, символизируют свечи по погибшим на Дороге жизни, которая проходила по льду Ладожского озера с декабря 1941 по январь 1944 года. Чтобы подчеркнуть общий ледовый колорит, в облицовке использовали серый мрамор и гранит с волнистыми вкраплениями.
Ладожский вокзал открыли 25 мая 2003 года, за два дня до официального трехсотлетнего юбилея Петербурга. Но, после того как торжественное мероприятие с участием губернатора Владимира Яковлева прошло, вокзал закрылся еще на две недели для окончания строительных работ. Поэтому правильней днем рождения вокзала считать 11 июня, когда к перрону прибыл первый пассажирский поезд «Лев Толстой» сообщением «Хельсинки — Москва».
Ладожский вокзал, построенный по проекту архитектора Никиты Явейна, занимавшего в ту пору пост председателя Комитета государственной инспекции и охраны памятников (КГИОП), стал первым транзитным вокзалом. Все другие вокзалы в Петербурге изначально строились тупиковыми. Ладожский вокзал взял на себя часть пассажиропотока Московского и Финляндского вокзалов.
Вообще, планы строительства нового железнодорожного транспортного узла появились еще в 1960-е годы. Уже в то время ленинградские вокзалы с трудом справлялись с пассажиропотоком. Трехсотлетие Петербурга сыграло важную роль в том, чтобы к юбилею города был наконец открыт новый вокзал. Его построили на месте железнодорожной станции «Дача Долгорукова».
Напротив вокзала находится завод «Русские самоцветы», перед которым установлен памятник Карлу Фаберже, знаменитому ювелиру, главе фирмы «Фаберже». Его открыли 19 декабря 1996 года.
Памятник Карлу Фаберже
Памятник-бюст выполнили скульпторы Леонид Аристов, В. В. Иванов и архитектор Борис Гришко, а его установку приурочили к 150-летию Карла Фаберже и 200-летию прибытия семьи Фаберже в Россию.
Фаберже относился к ювелирам-творцам, свое кредо он выразил словами: «Меня мало интересует дорогая вещь, если ее цена только в том, что насажено много бриллиантов или жемчуга». Каждая вещь, выходившая под маркой «Фаберже», была изысканной формы и высочайшего качества.
7 сентября 1998 года безымянное пространство перед «Русскими самоцветами» и Ладожским вокзалом получило название «Площадь Фаберже».
Первое название станции было «Красногвардейская». Но по всей проектной документации она проходила как «Новочеркасская» — по проспекту на пересечении с которым находится. Однако после переименования проспекта в Красногвардейский поменяли и название станции.
Эта станция стала пятой по счету в нашем городе, выход с которой осуществляется через подземный переход. Но с количеством лестничных спусков она попала в книгу рекордов Петербурга — их здесь, на Заневской площади, целая дюжина. Такого числа не имеет ни один из метровокзалов, даже «Московская» с двумя подземными вестибюлями.
Эскалаторный зал украшает мозаичное панно «Побеждающая революция», которое размещено над наклонным ходом.
Односводчатый подземный зал предстает в оранжевом свете. Его излучают огромные круглые люстры, подвешенные по центру свода.
Название станции поменяли 1 июля 1992 года. Этому способствовало не только возвращение Новочеркасскому проспекту его исконного имени в марте 1990 года, но и путаница, которую вносило название «Красногвардейская». Оно ассоциировалось с Красногвардейской площадью, которая вновь стала таковой после снятия с нее имени генерального секретаря Политбюро ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева и являлась центром притяжения значительного потока людей.
Прежнее наименование станции — «Красногвардейская» было на три буквы длиннее нынешнего, поэтому в нишах на путевых стенах с двух сторон остается небольшое расстояние.
Заневская площадь и Новочеркасский проспект
Кроме того, название станции набрано разными по типу буквами, что выглядит совсем некрасиво.
Зато гармонична Заневская площадь, на четыре стороны которой ведут выходы «Новочеркасской». Эта площадь создана в 1950-е годы, хотя спроектирована была еще до Великой Отечественной войны зодчим Виктором Беловым. Здания, окружившие площадь, создавали, кроме Виктора Белова, Николай Зазерский и Андрей Оль.
Заневский проспект — важнейшая на Малой Охте магистраль, в названии которой выразилось ее положение за рекой Невой.
Малая Охта долго оставалась глухой городской окраиной, фактически до самой постройки моста Александра Невского. Жизнь охтян в XIX столетии описал в повести «Поречане» Николай Помяловский, имя которого появилось в топонимике на Малой Охте в 1913 году.
Заневский проспект, 4
Первыми домами, которые начали формировать облик правого берега Невы на Малой Охте, стали построенные в 1936 году по проекту Давида Бурышкина дома № 1 и 2 по Заневскому проспекту Первый в соавторстве с М. И. Брусиловским строился как Дом врача, а второй, совместно с Г. С. Аскинази, для Высших курсов старшего командирского состава. Об этом назначении здания свидетельствует оформление фасада и стоящие у входа со стороны Невы фигуры летчика и подводника, созданные скульптором Яковом Троупянским.
Давид Бурышкин построил также и общежитие Высших курсов (дом № 4), Гидрографический институт (дом № 5) и два жилых здания (дома № 6 и 7), расположенные далее. Фактически архитектор сформировал предмостную площадь — столь характерное явление для города на Неве. В 1930-е годы еще не было моста в этом месте, однако его строительство уже предполагалось. Тем не менее площади не получилось, несмотря даже на то, что она получила официальное наименование «Площадь Челюскинцев». После постройки моста Александра Невского пандусы «разрезали» площадь, тем самым лишив гармонии предполагавшийся архитектурный ансамбль.
Ансамбль получился у коллег Бурышкина — Григория Симонова и Бориса Рубаненко, построивших в те же годы несколько жилых домов на Малоохтинском проспекте напротив Александро-Невской лавры.
Массовое жилищное строительство пришло сюда во второй половине 1950-х годов, когда в квартале между Новочеркасским проспектом, набережной Невы, Гранитной и Рижской улицами по проекту Армена Барутчева, Александра Васильева и А. И. Козулина были построены четырнадцать пятиэтажных домов, которые собирались из стандартных железобетонных деталей. Это была пора перехода к массовому жилищному строительству.
Конструкции домов, возведенных в следующем квартале, ограниченном с востока проспектом Шаумяна, изготавливались на Полюстровском домостроительном комбинате — первом в стране комбинате, специализировавшемся на выпуске строительных блок-секций. Планировку этого квартала разработали П. Ф. Козлов, Екатерина Чеклина, 3. С. Рябкова и инженер А. В. Еремеева.
Одно из самых видных зданий — по высоте, а не по красоте — появилось на Малой Охте в 2008 году. Это высотный комплекс банка «Санкт-Петербург», которому горожане дали меткое название «Унитаз». И еще одно, более корректное — «Чайник».
«Площадь Александра Невского-2» ровно шесть лет была конечной на Правобережной линии (хотя и находится на левом берегу). Наземный вестибюль располагается в Чернорецком переулке, у площади Александра Невского (отсюда название). Вход в метро располагается под колоннадой пятиэтажного здания.
Подземный зал построен по колонному типу. Он оформлен в стиле старинного города-крепости. Путевые стены декорированы золотистым алюминием в форме ячеек кольчуги.
В восточном торце расположен переход на одноименную станцию Невско-Василеостровской линии.
Первоначально сразу после «Площади Александра Невского-2» поезд должен был делать остановку на «Достоевской», а не на «Литовском проспекте». Но, как сообщалось, «трудящиеся Литовского проспекта и окрестностей» обратились с просьбой построить промежуточную станцию на этом перегоне, так как ближайшие станции («Площадь Восстания» и «Владимирская» — «Достоевская») находятся далековато. Именно этот факт решил судьбу станции.
Она была открыта 30 декабря 1991 года на пересечении Литовского проспекта (отсюда название) и Транспортного переулка. Правда, за три-четыре года до этого в городе шла волна протеста против сноса старинных домов. На месте нынешнего здания метро стояли аж четыре здания: дом А. Д. Абуткова (№ 86), дом купца Н. А. Бабанина (№ 88), дом купца А. К. Данилова (№ 90) и дом наследников П. А. Елизаровой (№ 92). Все они были небольшими. Дошло до того, что общественная группа «ЭРА» (Экология рядовой архитектуры), состоявшая всего из двух человек, сумела своими действиями приостановить работы по сооружению станции. Дело тянулось довольно долго, и все-таки метрополитен отстоял право на участок.
Здание, где на первом этаже расположен вестибюль метро, имеет адрес: Литовский проспект, 88. Остальные площади занимает служба материально-технического снабжения и центр санитарно-эпидемиологического надзора Петербургского метрополитена.
В оформлении интерьера вестибюля использованы белый мрамор, серый и красный гранит. Над эскалаторным тоннелем — балюстрада с декоративной решеткой и тумбами с оригинальными светильниками.
В наклонном ходе впервые были применены светильники, укрепленные по бокам тоннеля. Это сделали с целью устранения помех телекамерам, которые должны следить за эскалаторами вместо дежурных. Но советские инженеры не предполагали, что вскоре метрополитен будет заполонен рекламой.
От бегущих лестниц к перронному залу ведет длинный переход. Это связано с расположением наземного павильона.
Подземный зал односводчатый. Стены и пол покрыты полированным красным гранитом. В торце — арка с декоративными витражами. На своде подвешены светильники в виде уличных фонарей. Правда, в последнее время они включены только со стороны платформы — над путями лампы выключены.
С 1930-х до 1990-х годов в квартале между Литовским проспектом и Октябрьской железной дорогой располагался завод по производству машин для бумажной промышленности «Буммаш» имени Второй пятилетки.
Примечателен особняк Сан-Галли (Литовский проспект, 60–62), построенный в 1869–1872 годах архитектором Карлом Рахау. Он служит подлинным украшением Литовского проспекта. Вход в него украшают две чугунные фигуры мальчиков. Рядом находится сад Сан-Галли, который после Октябрьской революции стал садом «Кооператор», а с 1925 года официально именовался садом имени М. В. Фрунзе. Однако это название не закрепилось, в народе его продолжали называть по имени основателя предприятия.
Вход в сад украшает ажурная решетка, отлитая на заводе Сан-Галли по рисунку архитектора Ивана Горностаева, который распланировал и сам сад.
До недавнего времени в квартале напротив станции метро стояло несколько домов для рабочих чугунолитейного и механического завода Сан-Галли.
Франц Карлович (Франц Фридрих Вильгельм) Сан-Галли (1824–1908) — предприниматель, общественный деятель, действительный статский советник, почетный инженер-технолог. Выходец из Германии приехал в Петербург в 1843 году, через восемь лет стал подданным Российской империи. В 1853-м основал предприятие, специализировавшееся на производстве оборудования для отопления, водоснабжения и канализации, а кроме того, на изготовлении художественного литья. Продукция завода Сан-Галли была востребована при строительстве императорских и великокняжеских дворцов, производственных и жилых зданий. Здесь отливались многочисленные скульптуры, производилось оборудование для газового освещения петербургских улиц, для водопровода, выпускались фонарные столбы, балконные решетки и садовые ограды.
Сан-Галли был с 1872 по 1892 год гласным городской думы (1872–1892), внес значительный вклад в развитие городского хозяйства. Был в числе организаторов Петербургского общества заводчиков и фабрикантов. Францу Карловичу принадлежит заслуга в изобретении наиболее рационального способа отопления домов. Он является конструктором отопительного радиатора, который более известен нам как обычная чугунная батарея. Кстати, именно Сан-Галли и ввел в русский язык слово «батарея» применительно к предмету, предназначенному для обогрева помещений.
Дома, построенные для рабочих рядом с предприятием, были, конечно, свидетельством его заботы о собственных кадрах, однако в тревожное предреволюционное время часть их обитателей пополнила отряд так называемых маргиналов, которых на Лиговке всегда хватало. Достаточно вспомнить количество низкого пошиба кабаков, завсегдатаями которых были обитатели петербургских трущоб «литовского» разлива. Ямщицко-извозчий контингент также добавлял Лиговке соответствующую славу.
Ну а после Октябрьской революции, которая должна была, по идее, дать рабочим в хозяйствование заводы и фабрики, на Лиговке увеличилось количество проституток. В большой степени как раз потому, что продекларированный лозунг «Землю — крестьянам, заводы — рабочим» лозунгом и остался. Женщины, занятые на производстве, получали небольшую зарплату, которой не хватало, чтобы прокормить семью, и поэтому шли «на панель», разнообразя состав «жриц любви», среди которых первенствовали «гнилушницы» и «кабачницы». Определения достаточно точные, чтобы расшифровывать их и говорить о цене предоставляемых этими дамами услуг.
Оттого не выглядит случайным, что знаменитое «чубаровское дело» 1926 года, по которому проходило множество молодых маргиналов и маргиналок, связано именно с этим районом. «Чубаровским» оно стало по Чубарову переулку, от названия которого впоследствии советская власть избавилась, дабы забыть жуткое преступление, взбудоражившее все общество, что вынудило тогда власти наконец-то объявить беспощадную войну хулиганству и насилию на улицах. Переулок получил нейтральное наименование — Транспортный. Вполне логично — кончается он у железной дороги, а начинается у Литовского проспекта, фактически продолжая Разъезжую улицу, имя которой напоминает о ямщицких разъездах XVIII столетия. Это место прежде иногда называли «Пять углов». Да-да. Редко, но называли, в пару к другим «Пяти углам» — на пересечении улиц Ломоносова, Рубинштейна, Разъезжей и Загородного проспекта. После строительства станции метрополитена «Литовский проспект» один угол пропал и на «Пять углов» перекресток уже не тянет.
При реконструкции 2007 года бульвар с выделенной трамвайной линией, который появился в 1925–1928 годах по инициативе зодчего Льва Ильина, руководившего благоустройством города первые годы советской власти, был очищен от растительности, вместо него появилась выделенная линия для движения по ней трамваев и автобусов.
Литовский проспект, 101
Эксперимент с созданием выделенного участка для общественного транспорта себя полностью оправдал.
На участке между Литовским проспектом, улицей Константина Заслонова и Остропольским переулком стоит большой жилой дом, построенный в 1946–1947 годах Игорем Чайко и Борисом Серебровским на месте здания, разрушенного в Великую Отечественную войну.
То здание есть практически во всех изданиях, посвященных войне и ленинградской блокаде. Разрушенный вражеским снарядом торец был закрыт огромным плакатом, призывающим на борьбу с фашистами.
Наземный вестибюль «Достоевской» ныне скрыт за восьмиэтажным торгово-офисным комплексом «Регент-холл», обезобразившим Владимирскую площадь. Ранее, в 1980-х годах, было решено увеличить площадь за счет сноса трех зданий — домов № 19 и 21 по Владимирскому проспекту и дома № 1 по Загородному На освободившемся месте хотели соорудить павильон метро. Одно здание — бывшее Уездное училище (№ 21) — разобрали, стали направлять силы на остальные. Но те удалось отстоять защитникам исторического наследия во главе с Дмитрием Лихачёвым. Главными инициаторами стали члены общественной группы «Спасение», руководимой Алексеем Ковалёвым (с 1990-го и по сей день — депутат Ленсовета, Петросовета и Законодательного собрания Санкт-Петербурга от Василеостровского района).
В начале XXI века застройщики попросили у города территорию перед вестибюлем «Достоевской». И власти разрешили застроить проход к метро. Вдобавок Комитет по охране памятников попросил воссоздать на фасаде нового дома облик двухэтажного училища. В 2006 году так, согласно проекту Павла Юшканцева, и сделали, надстроив сверху еще шесть этажей с башенным завершением. Метровокзал с его остекленным фасадом включили в новый объект.
В перронном зале преобладают серые тона. Это должно навевать мысль о Петербурге Достоевского, поскольку невдалеке находится музей-квартира писателя в Кузнечном переулке, дом № 5/2, а в доме № 11/10 по Владимирскому проспекту писатель создал свое первое произведение «Бедные люди».
Колонны «Достоевской» облицованы серым гранитом, путевые стены — серым известняком. Некоторые проходы между колоннами украшены металлическими решетками, а на верхней части опор висят фонари, стилизованные под эпоху, в которую жил великий русский писатель. В одном из торцов помещена декоративная композиция, которая составлена из черного, серого и светлого кусочков мозаики. От этой площадки вправо отходят к выходу три пешеходных тоннеля. Правда, работают из них лишь два: третий (дальний) закрыт и используется в служебных целях.
В противоположном торце расположены малые эскалаторы для перехода на станцию «Владимирская» первой линии. Этот тоннель по форме представляет собой зигзагообразную конструкцию. Разумеется, это сделали не для красоты. При строительстве произошла крупная авария, из-за которой появились трещины в зданиях на поверхности. А станция «Достоевская» стала одной из самых красивых станций петербургского метрополитена.
До 2009 года после «Достоевской» поезда шли на «Садовую» и следовали до «Комендантского проспекта». Но это изначально была временная схема, поскольку тогда Правобережная линия объединяла в себе две ветки — Правобережную («Улица Дыбенко» — «Садовая») и Фрунзенско-Приморскую («Садовая» — «Комендантский проспект»). Это было необходимо для того, чтобы соединить подземной магистралью новые жилмассивы на северо-западе города. Когда открылся Фрунзенский радиус, пришло время вернуться к прежним схемам.
«Спасская» была открыта в январе 2009 года. Три года она была исключительно подземной — выйти на поверхность можно было только через станции «Садовая» и «Сенная площадь». Наземный вестибюль «Спасской» открыли в 2012 году.
Подземный зал «Спасской» залегает на самом низком горизонте, поэтому здесь самый надежный тип — пилонный. К слову, этот тип не применялся в нашем городе с 1963 года. Стены облицованы темно-желтым полированным китайским гранитом.
При открытии «Спасской» горожане обратили больше внимания не на саму станцию, а на памятную стену «Зодчеству Петербурга». Дело в том, что на ней фамилия автора Исаакиевского собора Огюста Монферрана значится с одной буквой «р», а Жан-Батист Мишель Валлен-Деламот назван просто Деламотом.
Вообще, список архитекторов, упомянутых на памятной стене, выглядит весьма странно.
Иосиф и Людовик Шарлемани названы братьями, о чем перед их фамилией говорят буквы «бр», а вот перед братьями Василием и Владимиром Косяковыми эти две буковки почему-то не поставили. Непонятно, почему разнесли по разным строчкам отцов и сыновей Бенуа — Николая и Леонтия, обозначив имя каждого одной буквой, «Н» и «Л» соответственно, и Фоминых — Ивана и Игоря, указав у последних инициалы имени и отчества. Что касается Бенуа, то петербургских архитекторов с этой фамилией несколько больше. Наверно, надписи «Бенуа» и «Фомины» оказались бы более логичными, да и место освободилось бы для тех зодчих, без чьего творчества невозможно представить Петербург, но которые по непонятным причинам в почетный список не попали.
Ошибки и недочеты объяснили спешностью заказа. Остается только догадываться и логически рассуждать, отчего возникла срочность, если каждая станция в Петербурге оформлена в соответствии с названием. «Спасская» именуется по Спасу-на-Сенной — церкви, взорванной в 1961 году Вероятнее всего вместо панно «Зодчеству Петербурга» изначально предполагалось изобразить на стене облик снесенной церкви. Но для сохранения стабильности в кризисное время, для прекращения споров о необходимости восстановления Спасской церкви было решено в срочном порядке заменить сюжет на нейтральный.
Фрунзенско-Приморская линия связывает северо-западную часть города (Комендантский проспект) и район Купчино.
Линия открыта 1 декабря 2008 года. В течение почти двадцати лет участок линии от станции «Комендантский проспект» до станции «Садовая» входил в состав четвертой (Правобережной) линии. В то время в этом районе города велось активное массовое жилищное строительство.
Первыми двумя станциями нынешней пятой ветки стали «Спортивная» и «Чкаловская», открытые 15 сентября 1997 года (тогда они шли сразу после «Садовой»). 14 января 1999 года открылась станция «Старая Деревня», в том же году 3 сентября запустили «Крестовский остров» на перегоне «Чкаловская» — «Старая Деревня». 2 апреля 2005 года распахнул двери «Комендантский проспект». 1 декабря 2008 года пустили поезда по Фрунзенскому радиусу — от «Звенигородской» (переход на «Пушкинскую» первой линии) до «Волковской» без промежуточных станций; пассажиры отправлялись с тех же сторон платформ, на которые и прибывали. 7 марта 2009 года, с открытием «Спасской», была реализована идея 1980-х годов, и Фрунзенско-Приморская линия прошла от «Волковской» через «Садовую» до «Комендантского проспекта». 28 декабря 2012 были открыты станции «Бухарестская» и «Международная».
Подземный вестибюль посвящен зарождению цивилизации. Художественный акцент внутреннего пространства вестибюля — фриз-панно. Оно выполнено в мастерской Александра Быстрова. На смальтовом панно изображен традиционный символ Петербурга — атлант. Путевые стены облицованы белым мрамором, полы — серым гранитом.
Эту станцию, расположенную на пересечении Бухарестской улицы и улицы Белы Куна, в конце 1980-х годов объявили «Международной», поскольку в этой части Купчина городские проезды названы по столицам стран Варшавского договора и в честь зарубежных деятелей международного рабочего движения. Это название говорит о точном расположении строящейся станции еще меньше, чем «Бухарестская», но станцию «Белыкуновская», по улице Белы Куна, пересекающей Бухарестскую улицу в этом месте, трудно себе представить, а «Улица Белы Куна» — слишком громоздко для станции метро. Кроме того, даже тогда, еще в советскую эпоху, одним из аргументов против названия по улице был тот, что личность Белы Куна в общем-то симпатий ни у кого не вызывала: венгерский деятель если чем и отличился в послереволюционной России, то лишь чрезмерной жестокостью.
Бухарестская улица, 68 (дома с двухэтажными квартирами)
Станция «Международная» располагается в том месте Фрунзенского района, где в начальный период массового жилищного строительства предполагалось создать парадный въезд в Купчино. С севера его формируют два жилых дома, построенные в 1973–1976 годах по индивидуальному проекту архитекторов Давида Гольдгора, Константина Емельянова, Николая Афошина и Бориса Кобелева. Это дома № 23 и 68 по Бухарестской улице. Корпуса этих протяженных зданий приподняты над землей на железобетонных опорах. Необычна не только длина зданий — полторы трамвайных остановки, но и планировка квартир. За выделенными на фасаде двумя рядами лоджий и балконов расположены двухуровневые квартиры, что для 1970-х годов было неординарным явлением. Всего в этих двух домах 1876 квартир общей площадью около 100 000 кв. м. По меркам 1970-х годов, это были показатели средне-статистического квартала. С северной, въездной из центра города, стороны оба дома ступенями расходятся в глубь кварталов, тем самым усиливая масштабность ансамбля.
Будапештская улица, 14, корпус 1
В доме № 23 свои последние годы провел писатель и художник Виктор Голявкин (1929–2001).
Улица Белы Куна застроена по лицевой линии однотипными девятиэтажными домами серии 1-ЛГ-602, которые спроектировали архитекторы Анатолий Шприц, Агабек Зюльфугаров и Владислав Гирбасов. Производство домов этой серии началось на Обуховском ДСК в 1966 году.
В одном из них, в доме № 6, жил третий президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев.
Среди этих серийных домов несколько выделяется экспериментальный дом № 2/14, расположенный на углу улицы Белы Куна и Будапештской улицы, построенный в 1970 году по проекту Николая Сваричевского и Олега Фронтинского. Диагональное расположение лестничных клеток позволило усовершенствовать планировку квартир, однако облик этого дома едва ли выигрывает в сравнении с обычными домами серии 1-ЛГ-602. Скорее, наоборот, в особенности его угол, формирующий пространство Будапештской улицы и улицы Белы Куна. Этот дом остался единственным в своем роде.
Улица Турку
В середине квартала, ограниченного улицами: Бухарестской, Белы Куна, Пражской и Турку, — насчитывается много газобетонных домов Обуховского домостроительного комбината — тех, которые принято называть «хрущобами».
В 2009 году в треугольном квартале между улицами Белы Куна, Бухарестской и Турку были построены высотные дома, внесшие живую струю в облик этого участка Купчина.
Улица Турку примечательна тем, что это едва ли не самая широкая улица в городе. В 1964 году, когда в Купчине развернулось массовое жилищное строительство, ее назвали Бассейной, как продолжение Бассейной улицы в Московском районе. По планам, через железную дорогу предполагалось провести путепровод. Этим планам не суждено было осуществиться, а разрыв улицы приводил к серьезным неудобствам. 18 мая 1987 года участок Бассейной улицы во Фрунзенском районе переименовали в улицу Турку, в честь финского города-побратима Ленинграда.
В начале 2000-х годов на улице Турку были установлены скульптуры работы финских ваятелей, которые решили благоустроить прогулочный бульвар на улице, носящей имя старинного города страны Суоми.
«Бухарестская» — пилонная станция глубокого заложения. Изначально ее планировали сделать односводчатой, однако в 2007 году по экономическим соображениям выбрали вариант с пилонами.
Центральный зал станции освещается группой люстр оригинальной формы и полосами закарнизных светильников; в перронных залах используется только закарнизное освещение. Пол отделан серым гранитом со вставками из габбро, а стены — серым мрамором. Пилоны перед арками украшают вставки оригинального профиля из красного мрамора. Вдоль карнизов станции проходит фриз из желтой с пестрым растительным узором мозаики; южный торец центрального нефа украшает мозаичное смальтовое панно «Осень в парке» работы мастерской Александра Быстрова.
В северном торце станции располагается наклонный ход, содержащий 4 эскалатора.
Внутренний зал наземного павильона украшает мозаичное полотно Александра Быстрова, изображающее вид старого Бухареста.
Название станции обусловлено расположением на Бухарестской улице — одной из самых длинных городских магистралей, вдоль которой линия метро в будущем протянется вплоть до Малой Балканской, и, казалось бы, логичнее назвать станцию «Улица Салова», по магистрали, пересекающей Бухарестскую как раз в этом месте. Тогда местоположение указывалось бы более точно. Такой вариант рассматривался топонимической комиссией в конце 1980-х годов, однако название станции в одно слово всегда предпочтительней названия в два или три. Но название «Саловская» отвергли, поскольку оно вряд ли ассоциировалось бы с именем Героя Советского Союза, летчика-истребителя Александра Михайловича Салова. Более того, название станции «Улица Салова» могло запутать потенциальных пассажиров из-за необычной для Петербурга конфигурации этой улицы, берущей начало примерно в двухстах метрах от станции «Волковская». В конце концов тогдашняя комиссия остановилась на «Бухарестской».
Но споры вокруг названия не закончились. В 2006 году петербургские газеты заполнились заметками о приближающемся открытии площади Лихачёва на пересечении улицы Фучика и Бухарестской улицы, соответственно станцию метро предлагалось назвать «Площадь Лихачёва». Но инициатива, исходившая от тогдашних руководителей Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, не нашла поддержки. Комитет по градостроительству не признал обычный перекресток площадью и не подтвердил даже потенциальной возможности ее появления, а на заседании топонимической комиссии, которое проходило под руководством тогдашнего вице-губернатора Сергея Тарасова, название станции «Площадь Лихачёва» было отвергнуто даже в случае возможного появления такой площади, поскольку станции предполагалось появиться на расстоянии целой трамвайной остановки от пересечения Бухарестской улицы и улицы Фучика.
В 2011 году депутат Законодательного собрания Петербурга Анатолий Костерев выступил с инициативой назвать станцию в честь метростроителей, хотя никакой связи этого места с метростроевскими организациями не было и нет. Предлагалось два варианта: «Метростроителей» или «Метростроевская». На этом предложения по изменению названия станции не прекратились.
Летом 2012 года во Фрунзенском районе местная администрация провела опрос жителей, в результате чего на свет выплыло совершенно неожиданное предложение наименовать станцию «Екатерининской». Обоснование было столь же глубоким, сколь и анекдотичным: дескать, во времена Екатерины II деревня Купчино была наиболее процветающим селением. Фигурировали и другие предложения. Среди них главное — назвать станцию «Университет профсоюзов». В связи с этим созвали экстренное заседание топонимической комиссии, на котором было зачитано полученное вице-губернатором Петербурга Василием Кичеджи перед самым началом заседания обращение с просьбой присвоить именно это название — «Университет профсоюзов». Среди подписантов были в подавляющем большинстве люди, напрямую или косвенно связанные с этим вузом. Более того, вопросу придали политический оттенок, касающийся современных взаимоотношений между Румынией и Россией.
Давление на топонимическую комиссию действия не возымело, и станция сохранила название, данное еще в советское время.
Самый значительный объект в видимом окружении станции метро «Бухарестская» — действительно Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов, ведущий свою историю как высшее учебное заведение с 1991 года. Кирпичный комплекс зданий изначально строился для Высшей профсоюзной школы. В середине 1970-х годов его спроектировал зодчий Николай Надёжин.
На закрытой территории учебного заведения устроена аллея Славы с бюстами знаменитых петербуржцев — деятелей науки и культуры, которые выступали в СПбГУП с лекциями перед студентами либо на научных конференциях. Среди них академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв, композитор Андрей Павлович Петров, балерина Наталья Михайловна Дудинская, балетмейстер Борис Яковлевич Эйфман, дирижер Юрий Хатуевич Темирканов, нейрофизиолог Наталья Петровна Бехтерева, театральный режиссер Зиновий Яковлевич Корогодский, поэт Андрей Андреевич Вознесенский, писатель Даниил Александрович Гранин, заслуженный президент Линнского университета Дональд Росс (США) — их бюсты создал Григорий Ястребенецкий; композитор Георгий Васильевич Свиридов, скульптор Михаил Константинович Аникушин, нобелевский лауреат Жорес Иванович Алфёров, альпинист Михаил Михайлович Бобров, кинорежиссер Эльдар Александрович Рязанов — их бюсты создал Альберт Чаркин.
Несколько дальше от станции, в начале Будапештской улицы, выделяется башенное здание Научно-исследовательского института скорой помощи имени И. И. Джанелидзе. Иустин Ивлианович Джанелидзе (1883–1950) — русский врач, хирург, профессор Петроградского, затем Ленинградского медицинского института. С 1932 года возглавлял Ленинградский НИИ скорой помощи. В 1939 году был назначен главным хирургом Военно-морского флота СССР, а в период Великой Отечественной войны проводил большую работу по организации лечебно-эвакуационного обеспечения подразделений, частей и кораблей ВМФ. В первые месяцы войны Джанелидзе работал в Ленинграде, отдавая много сил и энергии организации хирургической помощи раненым. Много внимания уделял обобщению боевого опыта хирургической работы, а также проблемам хирургии сердца, крупных сосудов, лечению ожогов. Он стал общепризнанным главой советской хирургии. С 1946 года и до конца жизни Джанелидзе занимал пост председателя правления Всесоюзного общества хирургов. За заслуги перед Отечеством в области хирургии ему было присвоено звание Героя Социалистического труда.
Больничный комплекс НИИ имени И. И. Джанелидзе построен в начале 1980-х годов по проекту архитектурной мастерской под руководством Э. Кондратовича.
Рядом со станцией «Бухарестская» расположено здание автотранспортного колледжа и Ново-Волковское кладбище.
Открыта 20 декабря 2008 года. Станция «Волковская» расположилась в Волковой Деревне на пересечении Волковского проспекта и Касимовской улицы. Наземный вестибюль расположился на первом этаже четырехэтажного здания торгового комплекса.
Четыре эскалатора спускаются в пилонный подземный зал. Первоначально хотели делать его односводчатым, однако этот вариант обошелся бы намного дороже. Решили строить колонный зал, а затем — пилонный.
Оформление пилонного зала связано с бывшими трактами на Новгород и посвящено ямщицкой истории. Помимо гранита и мрамора, которые часто употребляются в метро для каменного убранства станций, на «Волковской» применена техника флорентийской мозаики.
Станция находится в районе, именуемом Волковой деревней. Волкова деревня существовала еще до возникновения Петербурга. Впервые она упоминается в Писцовых книгах Ижорской земли под 1640 годом. Она носит помимо русского и чухонское название Суттила (Сютила), что переводится на русский язык как Волково или Волкова деревня.
Меняла название и река Волковка. В окладной книге Водской пятины от 1500 года она значится под названием Сетуй. После подписания Столбовского мира 1617 года, когда эти ижорские земли перешли к шведам, появилось название Сутилла. Во время Северной войны, после основания Петербурга, эта речка стала именоваться Чёрной, но так же назвали и еще несколько речек в новой российской столице. В итоге за ней закрепилось название Волковка.
Главные достопримечательности этого района — Волковские кладбища: православное и лютеранское. Последнее расположено на той же стороне Волковского проспекта, что и станция метро. Оно возникло в 1756 году и сначала называлось Бредтфельдовым — по первой могиле, в которой был похоронен немецкий купец Бредтфельд.
Волковское православное кладбище возникло в том же 1756-м. В 1935 году оно разделилось на собственно Волковское и Литераторские мостки. История возникновения Литераторских мостков восходит к 1848 году, когда на низменном участке, весной и осенью заливаемом водой, был похоронен литературный критик Виссарион Белинский. В 1861 году рядом с ним был похоронен критик Николай Добролюбов. Через пять лет могилы литературных критиков обнесли общей оградой, а в 1871 году на Волковском кладбище была предпринята попытка проведения студенческой демонстрации в связи с десятилетием со дня смерти Добролюбова. Несмотря на то что все газеты отказались печатать о предстоящем событии, на кладбище собралось более пятидесяти человек, за которыми наблюдала охранка. Как следовало из «Докладной записки» пристава 2-го участка Александро-Невской части от 21 ноября 1871 года, «на кладбище и могиле Добролюбова студенты вели себя прилично, никаких речей не было, равно каких-либо манифестаций».
Однако произошло одно малозаметное изменение. Вместо надписи «Надтрубные мостки» появилась надпись «Писаревская аллея» (в честь критика Дмитрия Писарева, похороненного в 1868 году) и «Белинская аллея» (в честь Виссариона Белинского). Через некоторое время это место стали именовать «Литераторскими мостками». Мостками называли кладбищенские дорожки, ввиду того что на них клали деревянные мостки, чтобы в слякотное время года не промочить ноги.
Так родилась историческая предпосылка разделения кладбища на две неравные части. И если 3 июля 1935 года Литераторские мостки были признаны памятником «местного значения», то в августе того же года исполком Ленсовета утвердил решение о сносе церкви Спаса Нерукотворного на Волковском кладбище, которое предполагалось превратить в «парк общего пользования». Церковь закрыли, но не снесли, расположив в ней главный корпус завода «Монументскульптура» имени М. Г. Манизера. Кладбище в итоге также осталось кладбищем.
Согласно книге «Исторические кладбища Петербурга», изданной в 1993 году, на Литераторских мостках значится четыреста восемьдесят шесть исторических захоронений, на Волковском православном — восемьдесят семь, на Волковом лютеранском — сто двадцать одно.
За эти годы наибольшее число исторически значимых захоронений прибавилось на Литераторских мостках. Это кладбище с 1939 года является частью Музея городской скульптуры.
На этой станции в качестве архитектурной формы впервые использованы водозащитные зонты из сложных элементов. Путевые стены оформлены стеклянными панорамами, выполненными по технологии лазерной печати с последующей термической высокотемпературной обработкой.
Основной темой оформления станции стал Обводный канал, история его создания и изменения архитектурного облика его набережных. Увы, при открытии на великолепной по красоте станции была обнаружена ошибка в написании архитектора Ксаверия Алоизиевича Скаржинского, построившего здание Варшавского вокзала, от которого в ноябре 1853 года в Гатчину отправился первый поезд. Его назвали Скаржиновским. Эта ошибка вскоре была исправлена.
Панорама стен с разных сторон отражает историю правого и левого берегов Обводного канала. Общая длина панорамы составляет более трехсот метров. Ничего подобного нет ни в одном метрополитене мира.
Для облицовки стен использован светлый полированный итальянский мрамор «Бьянко Кара». Полы облицованы серым гранитом из Мансуровского карьера. В торцах станции и переходах размещаются большие декоративные видовые панорамы в обрамлении диабаза.
Наземный вестибюль станции метро «Обводный канал» находится на том месте, где в советскую пору располагался кинотеатр «Север». Здание в 1914 году построил архитектор Михаил Покорный. Фактически им он начал комплекс, который должен был оформлять выезд из центра города, но этим планам помешала Первая Мировая война. Изначально кинотеатр назывался «Норд», но в период борьбы с космополитизмом его переименовали в «Север», а в 1979 году вообще закрыли. Но недаром же говорится, что свято место пусто не бывает. В славные годы перестройки и гласности здесь поселился так называемый «Театр нерешённых проблем». Правда, даже театралы вряд ли вспомнят какие-нибудь постановки на этой сцене. «Театр нерешённых проблем» насчитывал в своей труппе одного человека. Им был специалист по созданию проблем городским властям Вадим Поляков.
Так как здание бывшего кинотеатра не состояло под охраной государства как памятник архитектуры, при строительстве станции метро его снесли.
Рядом со станцией стоит здание эпохи крупнопанельного строительства. Однако высотный дом 161 по Литовскому проспекту построен в 1966–1970 годах по индивидуальному проекту Владимира Попова и И. Р. Арутюновой.
Доминанта же этого района — Крестовоздвиженская церковь.
Начало церковному ансамблю было положено еще в Петровскую эпоху. В 1710–1712 годах здесь поселились ямщики и появилась часовня при местном кладбище. Через шесть лет сгоревшую часовню заменила церковь Рождества Христова, но и ей не была суждена долгая жизнь. Впоследствии храм несколько раз перестраивался, пока в 1848 году по проекту архитектора Егора Диммерта здесь не выросла и поныне существующая Воздвиженская церковь, которая фактически включила в себя старую каменную церковь, созданную еще в 1747 году под наблюдением архитектора Йохана Шумахера.
Однако церковный ансамбль на Лиговке состоит не только из Воздвиженской церкви и ампирной колокольни, построенной в 1812 году архитектором Александром Постниковым. Здесь же расположены еще две церкви: Тихвинская и Кирилла и Мефодия.
В советские времена все эти церкви были заброшены, пребывали в запустении. В 1991 году храмы возвращены верующим. Сейчас они принадлежат казачьей общине, в них регулярно проводятся богослужения. А 19 мая 2002 года у алтарной части Крестовоздвиженской церкви был открыт первый в Петербурге памятник Николаю II. Его автор — скульптор Сергей Алипов.
С этим местом связана история самого крупного затопления города в период Великой Отечественной войны. В 22 часа 8 сентября 1941 года — вечером первого дня блокады — в результате попадания фугасной авиабомбы был разрушен трубопровод, и вода разлилась по Лиговке от Разъезжей улицы до Обводного канала и до Боровой улицы. Локализована авария была довольно быстро, в течение часа.
Крестовоздвиженский собор (Литовский проспект, 128)
Дом Дурдина (набережная Обводного канала, 50/130)
И это несмотря на то, что работать приходилось в ледяной воде по колено, в темноте, поскольку уличное освещение было отключено в целях светомаскировки.
Это пример одного из многочисленных ежедневных подвигов ленинградцев в тяжелую годину.
На четной стороне Обводного канала на углу с Литовским проспектом возвышается красивый доходный дом Ивана Ивановича Дурдина (№ 50/130), построенный в 1913 году по проекту Александра Фанталова. Дом принадлежал сыну знаменитого промышленника Ивана Алексеевича Дурдина, но в историю вошел, главным образом, спортивными достижениями его обитателей, живших в нем уже в советское время.
Это олимпийская чемпионка по легкой атлетике Эльвира Озолинь и борец Александр Иваницкий. Интересно вспомнить, что Иваницкого, которого по Дороге жизни вывезли из осажденного Ленинграда, в спортивный зал буквально насильно затащил его приятель. Так вышло, что фамилия приятеля забылась, а Иваницкого осталась в истории Олимпийских побед наших спортсменов.
Соединяет берега Обводного канала в створе Литовского проспекта Ново-Каменный мост.
В 1816–1821 годах по проекту инженера Петра Базена, руководившего завершением строительства Обводного канала от Литовского канала до Невы, был построен однопролетный акведук, служивший для пропуска вод Литовского канала, так как уровень воды в ныне не существующем канале превосходил уровень воды Обводного канала. Впоследствии мост еще много раз по разным причинам перестраивался. Самая важная перестройка относилась к 1895 году, когда Литовский канал с севера до Обводного канала засыпали.
В 1950-х годах, когда после Великой Отечественной войны город начал отстраиваться, Ново-Каменный мост постепенно перестал справляться с транспортным потоком, тем паче Обводный канал служил транзитной трассой для грузового транспорта. Все это диктовало необходимость строительства транспортной развязки, которая и была создана в 1967 году к юбилею Октябрьской революции. Авторами отлично разработанного проекта стали инженер А. Д. Гутцайт и архитектор Лев Носков, а работы выполнялись в 1968–1970 годах под руководством инженера Н. П. Агапова. Движение по новому Ново-Каменному мосту было открыто 7 ноября 1970 года в день революции, в год столетия ее руководителя — Ленина.
Сначала «Звенигородская» была станцией без своего наземного вестибюля, как и появившаяся одновременно с ней «Спасская». Она открылась в декабре 2008 года только с одним подземным залом, из которого тянется переход на «Пушкинскую».
Перронный зал построен по колонному типу, где ряды колонн в нескольких местах прерываются недлинными стенками. Оформление посвящено Семёновскому полку, который квартировал на месте нынешнего парка вокруг ТЮЗа имени А. А. Брянцева. Здесь на смальтовых панно изображены пушкари, знаменосцы, гвардейцы-пехотинцы. Стены облицованы травертином и мрамором.
Наземный вестибюль, открывшийся 26 декабря 2009 года, находится на Звенигородской улице (отсюда название) между домами 1 и 3.
Драматична история места, на котором располагался Семёновский плац. С первых лет возникновения Петербурга Семёновский полк, сформированный в 1687 году в подмосковном селе Семёновском на основе так называемых «потешных» войск, был расквартирован за Фонтанкой. Первым шефом лейб-гвардии Семёновского полка, который можно смело назвать правой рукой царя Петра, ибо Пётр I всегда в своих деяниях опирался на семёновцев, был князь Михаил Михайлович Голицын, впоследствии генерал-фельдмаршал. Начиная с Анны Иоанновны, шефами полка на протяжении всего XVIII столетия становились верховные правители России. Традицию нарушил Павел I, который в 1800 году назначил шефом полка цесаревича Александра Павловича и даже переименовал Семёновский полк в лейб-гвардии Его Императорского Высочества Александра Павловича полк. Правда, через год взошедший на трон после убийства императора Павла Александр I вернул полку историческое имя. Но именно при Александре Павловиче произошла Семёновская история, которую после Октябрьской революции стали называть восстанием Семёновского полка.
История эта случилась 16–18 октября 1820 года. Причиной выступления солдат послужило жестокое обращение с ними полковника Фёдора Ефимовича Шварца, назначенного командиром полка незадолго до этого — 9 апреля. Всего за полгода полковник тупой муштрой и издевательствами умудрился настроить против себя не только нижние чины, но и офицеров.
Последняя капля, переполнившая чашу терпения, произошла утром 16 октября. Во время построения рядовой 2-й фузилерной роты Бойченко, поправляя амуницию, замешкался и на несколько секунд задержал построение роты. Полковник Шварц плюнул в глаза солдату и повел его вдоль строя, приказывая всем плевать на него.
Семёновцы стали составлять жалобы, на следующий день отказались выходить на воскресный парад. Их главными требованиями были сокращение изнурительных учений и смена полковника Шварца на посту командира Семёновского полка.
Об этом свидетельствуют следственные материалы, хранящиеся в Центральном государственном военно-историческом архиве.
Командира сменили. Сменили и практически весь личный состав полка. Но это было потом. А сначала взбунтовавшуюся роту отправили в крепость, зачинщиков прогнали сквозь строй и сослали на каторгу, полк же расформировали. Несколько сот семёновцев были переведены из лейб-гвардейского в армейские полки. Шварц также был отставлен от службы.
Император Александр Павлович, во время бунта находившийся на конгрессе в Троппау, посчитал, что неповиновение солдат стало признаком неумеренного либерализма. При первых известиях о непорядках он сказал прибывшему с донесением из Петербурга Петру Чаадаеву, что подозревает заговор, и тогда же написал Аракчееву: «Никто на свете меня не убедит, чтобы сие выступление было вымышлено солдатами или происходило единственно, как показывают, от жестокого обращения с оными полковника Шварца… По моему убеждению, тут кроются другие причины… я его приписываю тайным обществам».
Следует вспомнить, что до назначения Шварца при командире полка Якове Алексеевиче Потёмкине в полку было отменено рукоприкладство, солдат обучали грамоте — в общем, для того времени весьма гуманные порядки.
Эта история повлияла и на будущих декабристов, часть которых служила в Семёновском полку.
22 декабря 1849 года произошла следующая драма — казнь петрашевцев. К расстрелу приговорили двадцать одного участника кружка Михаила Буташевича-Петрашевского, вся вина которых заключалась в чтении и изучении трудов европейских социалистов. Однако решение военного суда гласило, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».
Среди «молодых и безнравственных» находились двадцатитрехлетний поэт Алексей Плещеев и двадцатисемилетний Фёдор Достоевский. «Жить мне оставалось не более минуты», — писал впоследствии Фёдор Михайлович. Каждый из петрашевцев подвергся унизительному обряду приготовления к казни.
В последний момент к Семёновскому плацу прибыл адъютант Николая I Яков Ростовцев и зачитал приговор царя о смягчении наказания. Смертная казнь заменялась каторжными работами и ссылкой в Сибирь. Всех, кроме Петрашевского, с Семёновского плаца отправили в Петропавловскую крепость, откуда до того и привезли. Организатора кружка сразу отправили на каторгу. Один из петрашевцев — Григорьев — там же, на плацу, тронулся умом.
Наконец, самая драматическая история произошла 3 апреля 1881 года. На Семёновском плацу казнили народовольцев — участников покушения на императора Александра II, совершенного 1 марта на Екатерининском канале и унесшего жизнь царя-освободителя.
Казнь собрала на Семёновском плацу много людей, пожелавших увидеть государственных преступников — членов группы «Народная воля», о которых говорили и как об исполнителях Божьего провидения: «Народная воля — Божья воля». Этому способствовало то, что известие о первомартовской трагедии начиналось весьма странными словами: «Воля Всевышнего свершилась». Как писал либеральный публицист того времени Константин Градовский (1842–1915), «выходило, будто преступники были исполнителями Божьего веления. Закоренелая привычка злоупотреблять именем Бога, примешивая его ко всем действиям правительства, сказалась и в данном переполохе».
Против смертной казни, с которой нельзя было начинать царствование, выступили философ Владимир Соловьёв и Лев Толстой. Их призывы не были услышаны, а Соловьёва, 28 марта выступившего с речью в Соляном городке, лишили кафедры и выслали из Петербурга.
Александр III написал обер-прокурору Священного синода Константину Победоносцеву: «Будьте покойны, с подобными предложениями ко мне не посмеет прийти никто и что все шестеро будут повешены, за что я ручаюсь».
Казнили пятерых. Шестая приговоренная к смерти участница — хозяйка квартиры на Тележной улице, где собирались заговорщики, Геся Гельфман была на четвертом месяце беременности, ее отправили в тюрьму. Она умерла летом 1882 года в доме предварительного заключения.
Казнь была страшной. Впервые в России на виселице была казнена женщина — Софья Перовская. Кроме того, повторилась история с декабристами (трое из них сорвались и по неписаным законам должны были быть освобождены, однако над ними совершили повторную казнь). На этот раз все случилось еще более отвратительном образом. Тимофей Михайлов срывался дважды, и после второго падения народ уже был готов вступиться за государственного преступника, увидев волю Божью в том, что виселица не принимает казнимого. Даже часть солдат требовала его помилования. Но их немедленно отправили под арест, а взволновавшийся народ жесткими действиями утихомирили казаки и отряды полиции, вызванные для подкрепления. Третий раз Михайлова вешали едва ли не мертвого.
Этот случай заставил навсегда отказаться от публичных казней.
Однако следует обратить внимание на то, что в лице народовольцев были повешены не просто цареубийцы, а представители всех слоев населения России. Андрей Желябов — крестьянский сын, бывший крепостной; его гражданская жена Софья Перовская — представительница высшего сословия, дочь бывшего генерал-губернатора; Николай Кибальчич — сын священника; Николай Рысаков — крестьянин; Тимофей Михайлов — мещанин. Игнатий Гриневицкий, который погиб при взрыве бомбы, смертельно ранившей Александра II, — дворянин.
Вскоре с Семёновским плацем было покончено. На его месте появился городской ипподром. В беговой беседке, построенной на бывшем плацу, располагалось Императорское Санкт-Петербургское общество поощрения рысистых конезаводчиков.
После Октябрьской революции существовали планы пробивки Гороховой улицы (именовавшейся с 1918 по 1927 год Комиссаровской улицей, а с 1927 по 1991-й — улицей Дзержинского) до Обводного канала. Но по разным причинам им не суждено было сбыться, а в 1950-е участок отдали под строительство детского театра. Для него территорию освободили от бывших казарм Семёновского полка и построек бывшего ипподрома.
Здание Театра юных зрителей построено в 1957–1962 годах по проекту архитекторов Александра Жука и Т. П. Коротковой. Им помогали архитекторы Михаил Вильнер, Нинель Фёдорова и инженер Л. Н. Бубарина. В разработке проекта участвовал основатель ТЮЗа, режиссер и педагог Александр Александрович Брянцев, имя которого с 1980 года носит этот театр.
ТЮЗ не имел аналогов в театральном зодчестве ни в Советском Союзе, ни в мире. Александр Брянцев, создавший еще в 1922 году Театр юных зрителей, который располагался на Моховой улице, учел все особенности детского театра и тенденции сближения сценического и зрительного залов. Режиссер вместе с инженером И. Е. Мальцевым разработали технологическое устройство сцены с выступающим просцениумом, вокруг которого расположены зрительские места.
Перед главным фасадом установлены две скульптурные группы: «Юноши» и «Девушки» — под общим названием «Юность». Интересно, что юношей создавал мужчина — скульптор А. М. Игнатьев, а девушек — женщина, Любовь Холина. Фигуры выполнены в обобщенных формах, свидетельствуя собой время их появления — период так называемой хрущевской оттепели.
Памятник А. С. Грибоедову
Площадь, образовавшуюся перед ТЮЗом, в 1962 году назвали Пионерской, поскольку пионеры были главными зрителями детского театра.
За три года до открытия ТЮЗа, 23 ноября 1959 года, на площади перед строящимся еще зданием открыли памятник Александру Сергеевичу Грибоедову Его автор — Всеволод Лишев изобразил писателя сидящим в кресле в задумчивой позе. Архитектор монумента — В. В. Яковлев.
О том, что в этом районе более двух веков располагался лейб-гвардии Семёновский полк, напоминают сохранившиеся здания казарм по Загородному проспекту, 46 и 48 и 54 и Звенигородской улице, 1–7а. Все они перестраивались в 1840-е годы зодчим Иваном Черником.
Украшением этого петербургского уголка служит дом на углу Загородного проспекта и Звенигородской улицы (№ 44/2). Его в 1902–1903 годах для Марии Алексеевны Стенбок-Фермор возводил зодчий Лев Шишко.
С января 2009 года поезда через «Садовую» следуют уже не к «Достоевской», а к «Звенигородской». Это произошло после разделения Правобережной линии на собственно Правобережную («Спасская» — «Улица Дыбенко») и Фрунзенско-Приморскую («Волковская» — «Садовая» — «Комендантский проспект»).
Основной акцент в перронном зале сделан на световой гармонии. Главное в интерьере станции — световой плафон, составленный из пятидесяти дугообразных фонарей. Он должен был сочетаться с планировавшейся информационной зоной в центре зала — на месте будущего перехода на третью станцию. Здесь поставили гранитную скамью для отдыха пассажиров, потом хотели соорудить и решетку ограждения тоннеля по аналогии с решетками и фонарями петербургских мостов и садов. Не соорудили.
Не получилось и одеть стены в серый гранит. На складах не оказалось материала серого цвета. Зато хватало красного гранита. Получилась красная станция со вставками серого цвета. Фриз выполнен из белого мрамора, украшенного сверху анодированными под бронзу металлическими вензелями.
В двух торцах есть выходы — по тоннелю к эскалаторам в город и по малым эскалаторам — на «Сенную площадь». Это единственная в Петербурге односводчатая станция, где оба торца используются под выходы.
Наземного вестибюля «Садовая» не имеет. Вместо него устроены четыре лестничных спуска в подземный переход под Сенной площадью.
Название дано по Садовой улице, пересекающей площадь.
Станция «Адмиралтейская» была построена под землей более двадцати лет назад. С тех пор думали над выходом на поверхность. В исторической застройке всегда трудно было найти место под выход. Предлагались варианты строительства павильона в Александровском саду (по типу «Горьковской» в Александровском парке), подземного перехода на пересечении Адмиралтейского проспекта и Гороховой улицы. Но чаще всего называли адрес: Малая Морская улица, 4.
Перронный зал, к которому с Малой Морской улицы ведет каскад эскалаторов, построен в пилонном типе, поскольку Адмиралтейская — одна из самых глубоких станций метро в мире; ее от поверхности земли разделяют почти 102 м.
Художественное оформление посвящено морской теме. Полы вымощены серым гранитом с тремя инкрустациями роз ветров, а путевые стены облицованы мрамором цвета волн Балтийского моря. Арки станции, отделанные кремово-золотистым мрамором, обрамляются черными колоннами, отлитыми из алюминиевого сплава.
Название станции дано по Адмиралтейству — главной городской доминанте, от которой тремя лучами, согласно генеральному плану архитектора Петра Еропкина, разработанному во времена Анны Иоанновны, расходятся Невский проспект, Гороховая улица и Вознесенский проспект. Правда, в ту пору Адмиралтейство было другим. Нынешнее возведено в начале XIX века по проекту Андреяна Захарова.
Несмотря на то что Адмиралтейство находится через квартал от станции метро, название «Адмиралтейской» абсолютно оправданно. Она расположена на углу Малой Морской улицы, название которой было официально присвоено в 1738 году по Морской слободе, в которой фактически с первых лет существования Петербурга жили моряки и корабельных дел мастера, приписанные к Адмиралтейскому ведомству и работавшие на Адмиралтейской или других верфях.
Строения в Морской слободе первоначально были хаотичными, что вызывало неудовольствие Петра I. Однако, как считает профессор Андрей Пунин, «снести примитивную застройку кварталов царь, очевидно, считал нецелесообразным», поскольку в этих домах жили нужные ему работники-кораблестроители, а помимо этого к ним на постой направляли солдат.
Морская слобода сгорела в августе 1736 года, когда в жаркий день разразился страшный пожар. В течение почти трех десятилетий Малая Морская служила своеобразным фасадом кварталов со стороны Адмиралтейства, вокруг которого был оставлен гласис, как необходимый элемент обороны в случае нападения врага.
Только в феврале 1765 года императрица Екатерина II утвердила проект урегулирования Первой Адмиралтейской части, как называлась тогда территория между Невой и Мойкой, после чего стали строить дома на правой стороне Малой Морской и появился Адмиралтейский проспект.
Название Малой Морской благополучно просуществовало до 1902 года, когда улице присвоили имя Николая Васильевича Гоголя, жившего в доме 17, о чем свидетельствует мемориальная доска, установленная на фасаде здания. В 1993 году улице возвратили историческое название, что было неоднозначно принято горожанами и до сих пор вызывает споры относительно целесообразности этого возвращения.
Между тем в 1902 году петербуржцы одобрили переименование, если верить газетным публикациям того времени.
Малая Морская, 17
На Малой Морской улице в доме придворного музыканта Лепена (Лепеня) Гоголь поселился летом 1833 года. Этот дом постройки XVIII столетия дошел до наших дней практически без изменений. Примечательно, что в год смерти Гоголя, в 1852 году, хозяин дома получил разрешение надстроить здание двумя этажами, однако по каким-то причинам этого не произошло, чему мы сейчас можем только радоваться.
В доме на Малой Морской Гоголь прожил до 1836 года, здесь он создал «Петербургские повести»: «Шинель», «Нос», «Портрет», «Записки сумасшедшего», начал писать поэму «Мёртвые души». Здесь же создал комедию «Ревизор», причем сочинителя Тряпичкина, которому Хлестаков писал письмо, разоблачившее его, поселил в своей квартире: «в доме под нумером девяносто седьмым, поворотя во двор, в третьем этаже, направо».
Действительно таков был адрес Гоголя в 1830-е годы. До 1841 года нумерация домов в столице Российской империи была сплошной, а не по сторонам улицы.
С именем Гоголя опосредованно связан еще один адрес на Малой Морской: в доме № 13/8 в начале 1850-х годов поселился Иван Сергеевич Тургенев. 16 апреля 1852 года знаменитого русского писателя арестовали и посадили в «съезжую», в районе Львиного мостика, где писатель провел в заключении целый месяц. Поводом к аресту послужила публикация в московском издании некролога памяти Гоголя. В Петербурге ему запретили печатать некролог, Тургенев решил, что можно опубликовать в московской периодике. Оказалось, нельзя. К слову, в «съезжей» Тургенев написал рассказ «Муму».
Вообще, Малая Морская неразрывно связана с русской литературой. В этом же доме в 1903 году предприниматель Иван Соколов приобрел с торгов заведение «Вена» и переименовал его в «Венский трактир». Что в этом литературного? А то, что прославился этот ресторан не столько кулинарными изысками, сколько возможностью встретить здесь людей из творческой среды. Идея проведения в ресторане литературных вечеров принадлежала хозяину заведения, который приглашал литераторов, музыкантов и художников.
Среди постоянных посетителей выделим редактора журнала «Сатирикон» Аркадия Аверченко, приходившего сюда со своими авторами. «…Сатирическая компания сразу занимает три-четыре столика, и немедленно же начинается несмолкаемый „дебош“. Остроты, эпиграммы, каламбуры сыпятся как из громадного мешка. Одно пустяшное замечание, движение рукой, поза — все дает тему для остроумия, — легкого, свободного, не натянутого…» — вспоминал о сатириконовцах автор сборника «Десятилетие ресторана „Вена“» Петр Пильский.
А за десять лет до открытия «Венского трактира» в доме поселился Пётр Ильич Чайковский, который прожил в доме лишь одиннадцать дней. Он умер от холеры 10 октября 1893 года.
Недолгое проживание в этом доме тем не менее отмечено мемориальной доской.
Писатель Юрий Раков назвал перекресток Малой Морской и Гороховой улиц в своей книге «Пиковый перекрёсток»… «пиковым перекрестком». Это определение прижилось и сейчас часто используется горожанами и экскурсоводами. И это вполне объяснимо. В доме № 15/7 в 1830-е находился ресторан Дюме, в который нередко захаживал Александр Сергеевич Пушкин. Там он познакомился с Жоржем Дантесом. Никто не мог предположить, что это знакомство станет для поэта роковым.
А в доме № 10/10, наискосок от ресторана Дюме и напротив здания, в котором умер Чайковский, жила «усатая графиня» из пушкинской повести «Пиковая дама». Прообразом «пиковой дамы» послужила княгиня Наталья Петровна Голицына (урожденная Чернышёва), долго жившая в этом доме и умершая в возрасте девяносто четырех лет. Это была влиятельнейшая особа, с которой считались цари и царицы, она была фрейлиной и статс-дамой при пяти императорских особах — от Екатерины II до Николая I.
Дом княгини Голицыной (Малая Морская, 10/10)
Пушкин записал в своем дневнике 7 апреля 1834 года: «При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся».
Наталья Петровна Голицына умерла в тот же год, что и Пушкин, в 1837-м. После ее смерти дом перестроил для военного министра Александра Ивановича Чернышёва архитектор Александр Тон. Тем не менее в нем сохранились и интерьеры, встречающиеся в пушкинской повести. Например, винтовая лестница, по которой после свидания с Лизой сходил Германн.
Три карты, как у Пушкина, должны быть и в рассказе о «пиковом перекрестке». Две есть — Пушкин и княгиня Голицына. Третьей картой, позволившей назвать этот перекресток «пиковым» стал Чайковский, написавший оперу «Пиковая дама».
Сейчас в доме Пиковой дамы находится поликлиника для сотрудников МВД. Под лечебное учреждение здание приспособили после Октябрьской революции. Интересно, что в справочнике «Весь Ленинград» за 1926 год по адресу: улица Гоголя, 10, значится «лечебница комитета по оказанию помощи бедным евреям».
Продолжая литературную историю этой улицы, следует вспомнить, что в доме № 23, на углу с Вознесенским проспектом, в доме Шиля, жил Фёдор Михайлович Достоевский. Здесь его в 1849 году арестовали по делу петрашевцев и увезли в Литовский замок. Достоевского приговорили к смертной казни, которую в последний момент заменили каторгой. Пребывание в Омском остроге вылилось в «Записки из мёртвого дома». Там же он познакомился с неким Ильинским, который поведал историю убиения отца, что впоследствии стало основой романа «Братья Карамазовы».
А в гостинице «Англетер» 28 декабря 1925 года оборвалась жизнь Сергея Есенина.
По-настоящему литературным можно назвать дом № 22, хотя в нем никто из известных писателей и не жил. Зато в последней четверти XIX века здесь располагалась контора издательства Адольфа Фёдоровича Маркса. Его издательство выпустило огромное количество книг русских писателей, которые входят в разряд классиков мировой литературы. Огромная заслуга Маркса в деле народного просветительства состоит в том, что он стал выпускать бесплатное приложение к журналу «Нива». Как говорилось в разрешении, последовавшем в 1879 году, ему дозволялось выпускать «бесплатные премии, заключающиеся в книгах, картинах, фотографиях, портретах, географических и прочих картах, общественных играх, календарях и т. и. изданиях».
В качестве приложений к журналу «Нива» вышли полые собрания сочинений Михаила Васильевича Ломоносова, Василия Андреевича Жуковского, Александра Сергеевича Грибоедова, Николая Васильевича Гоголя, Григория Петровича Данилевского, Фёдора Михайловича Достоевского, Ивана Александровича Гончарова, Глеба Ивановича Успенского, Антона Павловича Чехова.
В этой серии печатались и зарубежные классики: Жан-Батист Мольер, Эдмон Ростан, Генрих Гейне, Морис Метерлинк, Оскар Уайлд.
Собрания сочинений русских и зарубежных авторов выпускались Марксом и вне серии.
Адольф Фёдорович был издателем, чье дело процветало, потому что он умел его верно вести. Маркс говорил: «Я всегда держался такого правила. Вместо того чтобы издать 2 тысячи экземпляров по пятнадцати рублей, я издавал 5 тысяч по семи. И редко ошибался в расчёте».
Прекрасные слова, иллюстрирующие деятельность Маркса.
Последние дома на Малой Морской улице, выходящие на Исаакиевскую площадь и Вознесенский проспект, — увы, новоделы.
Малая Морская улица, 4
Ради станции метро, к сожалению, пришлось уничтожить и дом, стоявший на углу Малой Морской улицы и Кирпичного переулка. Но это был наиболее щадящий вариант строительства наземного вестибюля «Адмиралтейской», тем паче фасад здания воссоздан в том виде, который он приобрел в 1947 году.
Построенный архитектором страхового общества «Саламандра» Николаем Верёвкиным в 1913 году, дом серьезно пострадал в Великую Отечественную войну Он стал первенцем послевоенного возрождения Ленинграда. Архитекторы Борис Рубаненко и Игорь Фомин блистательно справились с реконструкцией здания, не только создав на угловом фасаде скромный памятник стойкости мужеству ленинградцев, но и расширив за счет срезанного угла пространство улицы в столь ответственном месте города. Этот перекресток выиграл и в эстетическом плане. Стоит обратить внимание на то, что лишь часть фасада, обращенная к Невскому проспекту, именно созданная Рубаненко и Фоминым, украшена архитектурными деталями.
Фактически этот фасад — первый рукотворный памятник мужеству ленинградцев, выстоявших в блокаду, ведь в 1940-е эта трагическая и героическая страница истории города в масштабах страны не воспринималась как беспримерный подвиг. Более того, борьба в верхних эшелонах власти привела к тому, что через несколько лет в Ленинграде прошел позорный пленум ЦК, был разгромлен Музей обороны города в Соляном переулке, а затем сфабриковано «Ленинградское дело».
Фасадную памятную стену архитекторы украсили перевитыми лентой венками из пшеничных колосьев, о которых в блокаде мечтали ленинградцы, и дубовых веток. На уровне четвертого-пятого этажей в знак уважения к подвигу жителей города поставили колонну-цветок как памятный знак погибшим от оставшихся в живых.
Этот дом не только памятник истории, но и памятник культуры. До недавнего времени его украшали две мемориальные доски. Со стороны Малой Морской — академику-востоковеду Андрею Николаевичу Кононову автору многих работ по грамматике турецкого, узбекского и других тюркских языков, создателю научной школы, проживавшему здесь с 1968 по 1986 год. Со стороны Кирпичного переулка — народному артисту СССР Николаю Павловичу Акимову, который прожил в этом доме 22 года, с 1945-го по 1967-й. По сути, основатель Театра комедии поселился в этом доме в тот год, когда здание начали реконструировать. Пожалуй, это самый известный житель дома 4 по Малой Морской улице. Правда, жил он здесь в ту пору, когда улица еще носила имя Гоголя.
Невский проспект, 11/2
Можно сказать, что здесь, под сенью имени великого писателя, «сквозь видимый миру смех и невидимые миру слезы», родился Театр комедии, носящий теперь имя его создателя. Здесь рождались идеи всех акимовских спектаклей, вошедших в золотую сокровищницу отечественного театра.
Бывший доходный дом А. И. Трейберга, выходящий на Невский проспект, Малую Морскую улицу и Кирпичный переулок, перестроенный на рубеже XIX–XX веков Леонтием Бенуа, был в начале XXI века надстроен мансардой. В отличие от многих новых мансард, изрядно испортивших некоторые здания в историческом центре, эта надстройка вписана предельно корректно.
Тем не менее утраты дом понес весьма ощутимые. Во-первых, исчез «генеральский» магазин. Старшее поколение петербуржцев его иначе не называло. Дело в том, что в войну в нем отоваривали карточки генералы. С тех пор и повелось. Было у него еще одно название, которое, правда, употребляли значительно реже: «Под Дудинской». С 1944 по 2000-й год легенда русского балета Наталья Михайловна Дудинская жила как раз над магазином — окна ее квартиры выходили на Малую Морскую улицу. Теперь на месте квартиры работает Интернет-клуб. С одной стороны, в этом можно видеть некоторое возвращение к изначальной задумке хозяина доходного дома, воплощенной Леонтием Бенуа. В начале XX века первые два этажа предназначались для обувного магазина «Александр». Это уж потом внизу был сделан продовольственный магазин, а второй этаж переоборудован в жилое помещение. Но, с другой стороны, квартира, в которой более полувека прожила народная артистка СССР Наталья Михайловна Дудинская, могла бы стать мемориальным музеем-квартирой.
Несколько нелепо сегодня на фоне Интернет-клуба в простенках между окон выглядят две мемориальные доски, одна из которых посвящена Дудинской, другая — академику Николаю Ивановичу Вавилову, также жившему в этом доме.
В доме, стоявшем в начале позапрошлого века на углу Невского и Малой Морской, находился ресторан англичанина Томаса Роби. В нем подавали бифштексы — новое по тем временам блюдо. Можно сказать, что история российских бифштексов началась отсюда.
Дом № 7–9, стоящий ныне на месте того дома, известного большинству петербуржцев, главным образом, по авиакассам, в свое время тоже воспринимался неоднозначно. Уж больно большим выглядел. Построил же его в 1912 году архитектор Мариан Перетяткович для банкирского дома «Г. Вавельберг», называвшегося по имени основателя банкирской династии Генриха Вавельберга. Возводился он на средства его внука Михаила Вавельберга.
Существует весьма правдоподобная легенда о том, как банкир принимал у строителей законченное здание. Увидев табличку на дверях с надписью «толкать от себя», он повелел ее заменить. Появилась другая, более соответствующая принципам финансового магната: «тянуть к себе». Вероятно, строителям пришлось переделать и двери — они должны были открываться не внутрь, а наружу, чтобы принцип «тянуть к себе» читался всеми, кто проходит по главной улице города.
Этой станции предполагалось присвоить название по мосту. И расположение обязывает: выходы с нее, когда станция заработает как пересадочный узел, будут расположены на двух съездах с Тучкова моста. Поэтому станции в 1992 году законодательным органом власти Петербурга было официально присвоено название «Тучков мост». Однако она стала «Спортивной» — по району, где вблизи друг от друга находятся сразу два спортивных объекта — стадион имени Ленина (ныне «Петровский») и дворец спорта «Юбилейный». Попытки топонимической комиссии незадолго до открытия восстановить законность по части названия не увенчались успехом. В руководстве метрополитена невозможность этого мотивировали тем, что оформление станции посвящено исключительно спортивной тематике. Все мозаичные украшения иллюстрируют олимпийское движение, зародившееся в Древней Греции. В верхнем зале на торцевой стене можно прочесть оду спорту:
Автор оды — основатель современных Олимпийских игр француз Пьер де Кубертен.
Кстати говоря, в середине 1994 года, после успешного проведения в Петербурге Игр доброй воли, появилась идея выдвинуть город в качестве кандидата на проведение Олимпийских игр 2008 года и в качестве первого шага переименовать строящуюся станцию «Тучков мост» (или «Спортивную») в «Олимпийскую». Идея не получила развития, и вскоре о ней забыли.
Богатое тематическое оформление «Спортивной» — шедевра метростроения — выполнено Александром Быстровым. Многие поверхности — начиная от эскалаторного зала и заканчивая перронным — украшены мозаичными панно.
Подземный зал станции уникален: он построен двухэтажным. «Спортивная» — первая и пока единственная станция такого рода в России. Это так называемая кроссплатформенная станция для будущей Кольцевой (Охтинско-Петроградской) и Фрунзенско-Приморской линий. Поезда до «Комендантского проспекта» приходят в верхний односводчатый зал, где впоследствии на противоположном крае платформы будут останавливаться составы Кольцевой, идущие к Петроградской. В нижнем колонном зале расположены пути Фрунзенско-Приморской линии к «Волковской» и будут расположены пути Кольцевой линии — к «Василеостровской».
Еще одна особенность: часть станции находится под Малой Невой. В перспективе из нижнего зала под рекой пойдет тоннель с травтолаторами (горизонтальными эскалаторами) на Васильевский остров. Там должен появиться второй выход — «Спортивная-2». Часть тоннеля уже пройдена. Вестибюль расположится в подземном переходе на пересечении набережной Макарова и Кадетской — 1-й линий.
Односводчатый перронный зал «Спортивной» оформлен светлыми тонами. Белый полированный гранит пола не потерял своей отражающей способности и сейчас. Над путями подвешены консольные светильники. Стены нижнего этажа облицованы красным мрамором, а также мозаичными панно, которые помещены на нижнем этаже.
Стадион, который несколько десятилетий носил имя В. И. Ленина, в 1990-е годы стал именоваться «Петровским», по острову, на котором он находится.
Это второй стадион на этом месте. Первый, деревянный, выстроенный в 1920-е годы архитектором Иосифом Лангбардом, был уничтожен в Великую Отечественную войну. В него попала бомба, и стадион сгорел. То, что от него осталось, жителям блокадного Ленинграда было разрешено разобрать на дрова.
Нынешний стадион выстроен зодчими Виктором Фромзелем и Олегом Гурьевым.
Другое спортивное сооружение — Дворец спорта «Юбилейный». Свое название он получил в 1967 году когда в стране праздновалось пятидесятилетие Великого Октября. Его возвели по проекту архитекторов-однофамильцев Александра Морозова и Григория Морозова. Многофункциональный комплекс может вмещать от шести с половиной до десяти тысяч человек — все зависит от того, какое мероприятие намечено провести.
30 марта 1975 года на площадке «Юбилейного» произошло событие, которое навсегда войдет в историю ленинградско-петербургского баскетбола. В этот день ленинградский «Спартак», который тренировал заслуженный тренер СССР Владимир Петрович Кондрашин, впервые завоевал золотые медали чемпионата СССР, обыграв ЦСКА со счетом 78:77. Победный бросок за четыре секунды до финальной сирены сделал Сергей Кузнецов с подачи капитана команды Владимира Большакова. Весомость именно этой победе придавало то, что «Спартак» по ходу матча все время проигрывал, а к перерыву (тогда игралось два тайма по двадцать минут, а трехочковых бросков еще не было) счет был 46: 29 в пользу москвичей. Переполненный в начале матча зал ко второму тайму опустел, многие болельщики-пессимисты покинули Дворец спорта.
Дворец спорта «Юбилейный» (проспект Добролюбова, 18)
«Юбилейный» используется не только как спортивная арена, но и как концертная площадка.
Один из концертов закончился трагически. В «Юбилейном» в 1992 году (?) был убит певец и композитор Игорь Тальков, повздоривший с певицей Азизой.
В память о Талькове и об этом убийстве на фасаде Дворца спорта установлена мемориальная доска. Наверно, это единственное в мире спортивное сооружение с мемориальной доской об уголовном преступлении.
Духовный центр этого района, который в старину в народе называли Мокрушами из-за того, что низменное место регулярно заливало при наводнениях, конечно, Князь-Владимирский собор (собор Святого равноапостольного князя Владимира).
Датой основания пятикупольного, с высокой колокольней собора считается 1789 год, когда во имя святого князя Владимира, орден которого был учрежден незадолго до этого, состоялось освящение главного придела храма.
Первоначально, в 1708 году, на этом месте был поставлен храм в честь святого Николая, через пять лет вместо деревянной была заложена мазанковая Успенская церковь. Она была освящена в 1719 году митрополитом Рязанским и Муромским Стефаном Яворским. Но через десять лет церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы обветшала.
В 1740 году рядом с мазанковой церковью начали возводить каменную, проект которой составил русский зодчий Михаил Земцов. Впоследствии достройкой руководил Пьетро Трезини, однако в 1744 году выяснилось, что алтарь православного храма выходит на юг, и работы были остановлены. Еще через три года императрица Елизавета Петровна распорядилась о постройке не однокупольного, а пятикупольного храма «по древнему российскому обычаю».
Собор Святого равноапостольного князя Владимира (улица Блохина, 26)
Новый проект, составленный тем же Пьетро Трезини, не был принят царствующей дочерью Петра I. Только в 1766 году, при Екатерине II, был наконец принят чертеж Антонио Ринальди. В начале 1770-х церковь пострадала при пожаре и в 1784 году ее начал восстанавливать Иван Старов.
Облик этого места изменился в царствование Александра II. В 1872–1873 годах Князь-Владимирский собор был окружен оградой, созданной Николаем Брюлло. Этот же архитектор воздвиг и две часовни, а третья, уже в память Александра II, была построена в 1882–1886 годах на углу Александровского (ныне проспект Добролюбова) и Большого проспектов. Ее автор Николай Ковригин.
Этот собор закрылся в ноябре 1926 года, но через год был вновь открыт и более не закрывался ни на один день — ни в годы гонений на церковь, ни в блокаду.
Старше собора в этом районе только Тучков буян. Когда-то на его месте находились склады пеньки для изготовления корабельных канатов. После того как в 1758 году между Васильевским островом и Петербургской стороной появился деревянный мост, названный Тучковым, по фамилии подрядчика, купца Авраама Тучкова, который владел складами леса на берегу Малой Невы, и буян стал называться Тучковым. В 1761 году деревянный буян сгорел. Каменные здания было поручено построить Антонио Ринальди. Выдающийся архитектор, он складским постройкам придал такой вид, что они были больше похожи на дворец. В народе нередко Тучков буян называют до сих пор дворцом Бирона, хотя жилыми эти здания не были, и Бирон никакого отношения к ним не имеет.
В 1931–1935 годах внутри здание перестроили для Государственного института прикладной химии (ГИПХ). С 1996 года в них располагается Военно-космический кадетский корпус.
Современный Тучков мост сооружен в 1962–1965 годах по проекту инженеров В. В. Демченко, Б. Б. Левина и архитекторов Петра Арешева, Льва Носкова. Он представляет собой трехпролетную железобетонную конструкцию с пятидесятиметровым разводным пролетом, который находится посередине Малой Невы.
В доме № 3 по Ждановской набережной в 1923–1928 годах жил писатель Алексей Толстой, о чем свидетельствует мемориальная доска, которую установили в 1983 году. Здесь писатель создавал роман «Гиперболоид инженера Гарина», писал вторую книгу эпопеи «Хождение по мукам».
Станция «Чкаловская» названа по Чкаловскому проспекту Она расположена на углу проспекта и Большой Зелениной улицы. Проспект, в свою очередь, именуется в честь легендарного советского летчика, Героя Советского Союза Валерия Чкалова, жившего рядом с проспектом на Теряевой улице (ныне улица Всеволода Вишневского). Оформление метровокзала связано с темой авиации, что обусловлено названием.
У главного фасада на ступенях установлен бюст Чкалову. Он поставлен к юбилею перелета самолета АНТ-25 по маршруту Москва — Северный полюс — Ванкувер. Другой аналогичный бюст установлен в американском Ванкувере. Это, кстати, второй бюст летчику на этом проспекте. Первый установлен на углу Чкаловскою проспекта и Пионерской улицы.
Перрон подземного зала построен в виде взлетно-посадочной полосы с соответствующей разметкой. Светильники напоминают лопасти вертолета и крылья самолета одновременно, как и световые приборы в эскалаторном тоннеле. Они предстают в виде пропеллеров. Они так же, как и на «Литовском проспекте», прикреплены к кольцам наклонного хода.
Торец перронного зала украшает оригинальная мозаика с изображением человека, плавно переходящего в самолет.
Под строительство станции была отдана часть сквера, расположенного между Большой Зелениной улицей, Чкаловским проспектом и Ропшинской улицей. Тем самым удалось избежать сноса доходных домов, составляющих окружение этой станции.
Среди примечательных — два дома напротив станции: Чкаловский проспект, 16 и 18/14. Их построил гражданский инженер Александр Монтаг. Первый — в 1902–1904 годах как здание театра В. А. Неметти, а второе несколько раньше — в 1898 году. Оба дома были впоследствии перестроены.
Любопытна история дома № 16 и его поистине театрального перевоплощения. Участок этот принадлежал отставному капитану 2 ранга В. И. Колышко. Его супругой была известная в конце XIX века актриса и антрепренер Вера Линская-Неметти. Полтора десятка лет она арендовала театр в Демидовом саду на Офицерской улице (ныне улица Декабристов), а затем решила выстроить свой театр.
Место было выбрано рядом с доходным домом, построенным Монтагом (№ 18/14) по заказу ее супруга. Театральное здание, созданное зодчим, было интересным в плане планировки. Построенное в модном тогда стиле модерн, оно отличалось рациональностью расположения всех необходимых для театра компонентов. Так, к основному корпусу, в котором располагался зимний двухъярусный зрительный зал на восемьсот мест, сбоку примыкало крыло ресторана с гостиной, а сзади был устроен летний зрительный зал под стеклянной крышей. При этом сцена и артистические уборные были общими и для летнего, и для зимнего зала. Идея, воплощенная Монтагом, дала существенную экономию в затратах на строительство.
Театр Неметти (Чкаловский проспект, 16)
Театр открылся в дни празднования двухсотлетия города представлением «Как веселились в Петербурге 200 и 100 лет тому назад и теперь». В зимний сезон здесь поставили пьесу Максима Горького «На дне». Однако специализировался театр на опереточных постановках. Большой резонанс вызвала постановка пьесы журналиста Виктора Протопопова «Чёрные вороны», в которой автор высмеивал иоаннитов — сектантов, видевших в протоиерее Иоанне Кронштадтском новое воплощение Христа. К слову, сам Иоанн Кронштадтский осуждал деятельность этой секты.
Между тем были попытки со стороны некоторых организаций черносотенного характера запретить эту пьесу сторонником этого был и епископ Гермоген (Долганов). В 1907 году министр внутренних дел Пётр Столыпин потребовал удаления ее из репертуара. Правда, речь шла о спектакле, шедшем в Саратове.
Впрочем, несмотря на популярность этого спектакля, шедшего на многих российских сценах, театру Неметти не удалось добиться больших успехов. Жители центра города не хотели ездить на окраину, а в ту пору Петербургская сторона не считалась центром, местные же обыватели, в основном мещане и разночинцы, считали театр дорогим удовольствием. Расчеты на прибыль не оправдались, и в 1908 году театр был перестроен в доходный дом, тем паче незадолго до этого в нем случился пожар. Часть здания пришлось разобрать, а галереи, окружавшие зимний зал, превратились в коридоры, из которых можно было попасть во множество комнат.
Проект реконструкции сделал техник Павел Мульханов, построивший много домов на Петроградской (тогда Петербургской) стороне.
Другой характерный дом для этой части города расположен на противоположном углу Чкаловскою проспекта и Большой Зелениной улицы (№ 13/13). Это построенный в 1899–1900 годах дом дешевых квартир Императорского человеколюбивого общества.
Станция «Крестовский остров» была открыта через восемь месяцев после ввода в строй участка между «Садовой» и «Старой Деревней». Задержка была связана с недостаточным финансированием.
В архитектуре наземного вестибюля удачно сочетаются современный остекленный со всех сторон павильон с классической оправой из низкой аркады дорического ордера, выполненной в камне. Вестибюль, по большому счету, не имеет главного фасада; вход выбран с Морского проспекта, а выход — на противоположную сторону, у нового дома по Рюхиной улице.
Подземный зал имеет свою особенность: колонны здесь полностью сооружены из железобетона. Из-за этого они более массивные. Между опор есть стенки, которые с разных сторон украшены мозаичными панно. Эти декоративные украшения появились только весной 2001 года, также из-за задержки с финансированием. На них аллегорически изображены в центральном тоннеле петербургские реки: Мойка, Фонтанка, Нева, Малая Нева, Большая Невка, Малая и Средняя Невки (на одном медальоне) и в путевых тоннелях острова: Васильевский, Аптекарский, Заячий, Каменный, Елагин и Петроградский. В общей сложности 12 круглых медальонов-мозаик.
Торцевая стена впервые в России отделана зеркалами, что зрительно удлиняет перрон. Также впервые используется римское обозначение даты открытия на фризе фронтона, отделенного от арки в торце.
Интересно, что эта станция испытала ложности с названием. В 1990-х годах среди части руководства петербургского метрополитена появилась тенденция давать станциям питерской подземки имена московских метровокзалов. Так появилась уже упомянутая «Спортивная». «Крестовский остров» значился как «Парк Культуры», хотя всем известно, что полное название парка — Центральный парк культуры и отдыха имени С. М. Кирова, или сокращенно ЦПКиО. Важно, что Парком Культуры его ни в Ленинграде, ни в Петербурге никто не называл! Это же относится и к Приморскому парку Победы, у которого находится станция метро. Только настойчивость и принципиальность члена топонимической комиссии Петербурга, заместителя директора Центра размещения рекламы городской администрации Валерия Львовича Генкина (умер в 1998 году) помогла добиться выполнения закона в отношении «Крестовского острова».
Первым владельцем Крестовского острова была царевна Наталья Алексеевна — любимая сестра Петра I. Через некоторое время после ее смерти остров отошел в собственность государственной казны, а в 1731 году императрица Анна Иоанновна подарила его графу Бурхарду Христофору Миниху. Крестовский остров стал называться по новому владельцу Христофоровым. После прихода к власти Елизаветы Петровны Миних попал в опалу а остров был отдан графу Алексею Разумовскому с которым дщерь Петрова тайно обвенчалась. Алексей Разумовский вскоре передал остров президенту Академии наук и малороссийскому гетману Кириллу Разумовскому — своему брату. Тот перевез сюда деревянный дом с набережной Мойки. При нем на Крестовском острове был возведен «Каменный охотничий замок». Кирилл Разумовский сдавал в аренду некоторые жилые постройки с огородами и фруктовым садом.
Его сын Пётр Кириллович после смерти отца продал полученный им в наследство остров князю Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому. Семья Белосельских-Белозерских владела островом до 1917 года. Именами членов княжеской семьи здесь назывались многие улицы, а некоторые и до сих пор носят именные названия: Константиновский проспект — в честь Константина Эсперовича Белосельского-Белозерского, Ольгина улица — в честь его дочери Ольги Константиновны (в замужестве Орловой), Эсперова — в честь его сына Эспера Константиновича. Даже Вязовая улица связана с этой фамилией. Она названа по железнодорожной станции Вязовая на Южном Урале, от которой в конце XIX века была проведена железнодорожная линия к промышленному предприятию К. Э. Белосельского-Белозерского.
После Октябрьской революции Крестовскому острову решено было придать спортивный характер. Этому были и исторические предпосылки — здесь уже существовали гребной и речной яхт-клуб, называвшийся императорским, поскольку попечителем его был великий князь Константин Николаевич, и существовавший на берегу Средней Невки с 1864 года.
В 1920-е годы был построен стадион «Динамо» (пр. Динамо, 44). Он вошел в историю тем, что на нем 31 мая 1942 года был сыгран блокадный матч. На поле встретились футболисты ленинградских команд «Динамо» и ЛМЗ (Ленинградского металлического завода). Многих игроков специально для игры забрали с фронта. Это был маленький день победы среди войны.
Стадион «Динамо» (проспект Динамо, 44)
Главным же спортивным сооружением стал, конечно, стадион имени Кирова, открытый 30 июля 1950 года. Стадион не случайно получил имя партийного руководителя Ленинграда. По воспоминаниям архитектора Льва Ильина, Киров «был чрезвычайно увлечен концепцией стадиона, предложенной профессором Александром Никольским, и особенно расположением его на конце Крестовского острова, придающим всему сооружению особый простор и слитность с водой и воздухом». Перед стадионом установили памятник Кирову работы скульптора Вениамина Пинчука и архитектора Лазаря Хидекеля.
Вообще-то открыть стадион планировалось в 1939 году но к этой дате задача выполнена не была, а затем реализации планов помешала Великая Отечественная война. Тогда же, в 1930-е, мастерской Никольского был разработан и план парка, строительство которого также пришлось отложить.
А тогда, в 1930-е, реализовались планы строительства жилья на Крестовском острове. На Морском проспекте в 1931–1936 годах построили так называемые дома ЛДН. Это был экспериментальный комплекс жилых домов, строившихся индустриальными методами. Аббревиатура ЛДН возникла по первым буквам архитекторов В. А. Латынина, Б. В. Дмитриевского и Н. Н. Носова. По условиям закрытого конкурса, проведенного в марте 1931 года, срок возведения зданий не должен был превышать 35 дней, строительные материалы должны были изготавливаться только в Ленинградской области, а при строительстве допускается использовать стандартные элементы весом не более одной тонны. Кроме того, ручной труд должен был быть минимизирован.
Мемориальная доска участника блокадного матча
Зодчие применили строчную застройку проспекта — поставили дома торцами к магистрали. Это позволяло уменьшить в жилых помещениях шум, доносящийся с фактически центрального проспекта Крестовского острова, что было вполне разумно, учитывая низкое качество строительных материалов.
Типовой четырехэтажный дом серии ЛДН состоял из трех секций, каждая из которых выходила на лестничную клетку, коридор шириной около 2 м, восемь двухкомнатных ячеек и одну однокомнатную ячейку.
Дома имели коридорную планировку и вмещали 166 квартир-ячеек с минимумом удобств. В двухкомнатных квартирах-ячейках не было внутренних перегородок — ими служили встроенные шкафы.
Еще один экспериментальный дом был построен в эти же годы по проекту Ивана Рянгина на Крестовском проспекте. Это здание, состоявшее из нескольких одинаковых секций, действительно было уникальным памятником архитектуры эпохи конструктивизма. Дом имел даже собственное имя. Его звали «Тахитектон». В переводе с греческого — «движущийся конструктор».
Трехэтажное здание длиной почти в 300 м в буквальном смысле было отштамповано. Для этого применялась особая форма отливки бетонных стен — перемещающаяся опалубка. Сначала полностью штамповалась одна секция, как совершенно самостоятельная часть дома, с собственной лестницей. Затем подвешенная к портальному крану опалубка перемещалась по рельсовым путям и строилась соседняя секция.
Такой способ строительства позволил отштамповать здание в очень короткий срок. Безусловно, условия для проживания в нем были по современным меркам вообще невозможные — на двенадцать квартир-ячеек полезной площадью 33,42 кв. м полагалась одна общая кухня с плитой и раковиной.
Несмотря на то что в начале XXI века этот дом был признан выявленным объектом охраны, он был снесен. Сейчас от домов ЛДН и «Тахитектона» не осталось и следа.
В 1932 году была открыта и первая часть расположенного на Елагином острове Центрального парка культуры и отдыха, которому в декабре 1934 года, как многим другим объектам в Ленинграде, присвоили имя С. М. Кирова, убитого 1 декабря 1934 года.
Великолепным украшением парка служит Елагиноостровский дворец, построенный Карлом Росси. А противоположный край — западную стрелку Елагина острова в 1920-е сформировал архитектор Лев Ильин, устроивший у взморья гранитную террасу, украшенную статуями львов на высоких постаментах.
7 октября 1945 года был разбит Приморский парк Победы. К двадцатилетию парка 7 октября 1965 года в нем открыли памятник героям Великой Отечественной войны работы скульптора Леонида Могилевского и архитекторов Аскольда Изоитко и Лазаря Хидекеля. На памятнике-стеле из блоков розового неполированного гранита высечен рельеф «Девочка, сажающая деревце» и надпись:
Под этими словами выбиты слова Ольги Берггольц:
К сожалению, с 1990-х годов Приморский парк был в значительной степени коммерциализирован и потерял свою прелесть. Не сохранился и стадион имени Кирова, на котором проходили несколько футбольных матчей московской Олимпиады в 1980 году и Игры доброй воли в 1994 году Его снесли в 2006 году, сняв с него охранный статус федерального памятника архитектуры, ради строительства нового, чисто футбольного стадиона.
«Старая Деревня» появилась в северо-западной нежилой зоне. Наземный вестибюль был расположен на Торфяной дороге необычным образом: его главный фасад обращен не на трассу, а в сторону кольца трех видов наземного транспорта — трамвая, троллейбуса и автобуса.
В 1948–1965 годах на этом месте была станция Кировской детской железной дороги, рядом с ней находилось ее управление.
Архитектура павильона интересна своей высокой аркадой, разделенной на части остекленными треугольными колпаками. Сам кассовый зал расположен на возвышении: к его дверям поднимаются лестницы. Задний скругленный фасад направлен в сторону железнодорожной платформы «11-й километр», переименованной в «Старую Деревню».
Между тем в планировке перронного зала метро отсутствуют деревенские мотивы.
Торцевая стена, как и вестибюль, украшена арками. В центре композиции — мозаичная картина, изображающая на синеватом фоне вазу с цветами и радугу. Стены облицованы серым мрамором.
При строительстве тоннелей между «Старой Деревней» и «Комендантским проспектом» проходчики наткнулись на все ту же подземную реку, которая не раз становилась причиной размыва между «Лесной» и «Площадью Мужества». Для того чтобы история не повторилась, участок был опущен ниже, а «Комендантский проспект» в то время стал самой глубокой в Северной столице станцией — она находится в 78 м под землей.
С названием станции в 1990-х возникли проблемы. Вместо законодательно утвержденной «Старой Деревни» незадолго до пуска появилась «Сестрорецкая», по Окружной железной дороге на Сестрорецк, близ которой находится павильон метро.
Только настойчивость и принципиальность члена топонимической комиссии Петербурга, заместителя директора Центра размещения рекламы городской администрации Валерия Львовича Генкина помогла добиться выполнения закона в отношении «Старой Деревни».
Рядом со станцией метро находится Серафимовское кладбище. Первое захоронение на нем относится к 1905 году. Название кладбище получило по церкви Серафима Саровского, построенной по проекту епархиального архитектора Николая Никонова в 1906–1907 годах.
В годы блокады Серафимовское кладбище стало вторым после Пискарёвского по количеству похороненных на нем ленинградцев, умерших от голода и бомбежек. По официальным данным, здесь в 1941–1944 годах положили более ста тысяч человек. 27 января 1965 года на кладбище был открыт мемориал «Жертвам блокадного Ленинграда», который создали архитектор Яков Лукин и группа архитекторов под руководством Роберта Таурита.
Фондохранилище Государственного Эрмитажа (Заусадебная улица, 37а)
В память о погибших горит Вечный огонь. В связи с этим из почти полутора сотен исторических могил, числящихся на Серафимовском кладбище, стоит отметить захоронение большевички — питерской работницы Прасковьи Кулябко, кстати не отмеченное в сборнике «Исторические кладбища Петербурга». Именно Прасковья Ивановна в 1957 году зажгла на Марсовом поле первый в стране и в мире Вечный огонь, доставленный к мемориалу из мартеновской печи Кировского завода.
Рядом со станцией метро «Старая Деревня», на Заусадебной улице, находится еще реставрационно-хранительский центр Государственного Эрмитажа «Старая Деревня». Это большой комплекс из пяти зданий, в которых находятся: фондохранилище, выставочно-лекционный, реставрационный, инженерный и административный корпуса. Архитекторы проекта: Сергей Трофимов, Наталья Трофимова, К. Трофимов, Владимир Лукин, Е. Малеева.
Интерьеры фондохранилища
Первая очередь здания фондохранилища была открыта 16 мая 2003 года, к трехсотлетию Петербурга. А вообще этот грандиозный музейный проект связан с необходимостью перемещения ряда запасников и мастерских из исторических зданий Эрмитажа, которые и так перегружены фондами, причем подчас условия хранения экспонатов не отвечают современным требованиям их содержания.
Открытое фондохранилище по сути является музеем. Разработанный экскурсионный маршрут, протяженность которого составляет около километра, знакомит с образцами европейской мебели XVI–XIX веков, со старинными каретами. Гордостью коллекции являются экипажи, созданные на придворной мануфактуре в Петербурге известным мастером Иоганном Конрадом Букендалем. Любопытнейшие экспонаты — карета-визави образца 1761 года, подаренная Иваном Ивановичем Бецким Екатерине II после ее вступления на трон, и городские десятиместные сани, сделанные в 1793 году Экипажи XIX века, представленные на экспозиции, выполнены мастерами придворного конюшенного ведомства и на петербургских фабриках Туликова, Христиана Тацки, братьев Яковлевых и Фробелиусов.
В хранилище отдела Востока смонтирована специальная каркасная конструкция изменяемой конфигурации, позволяющая посетителям любоваться как внешней, так и внутренней стороной военной палатки, которая была подарена Екатерине II турецким султаном Селимом III в 1793 году.
Здесь устроен настоящий «театр шпалер», позволяющий в динамике экспонировать сразу восемь шпалер. Среди экспонатов — три огромные шпалеры из серии «История Мелеагра», созданные во Фландрии в последней четверти XVII века по картонам известного французского живописца Шарля Лебрена. Богата представленная здесь коллекция скульптур, созданных такими мастерами, как Василий Демут-Малиновский, Фёдор Толстой, Александр Теребенёв, Пётр Клодт, Марк Антокольский.
В фондохранилище создана и экспозиция памятников древнерусской фресковой живописи.
В 2008 году маршрут дополнился еще одним помещением хранения отдела Востока — стенными росписями из находившихся в оазисах пустыни Такла-Макан, расположенной на Великом шелковом пути, пещерных буддийских храмов.
Буддизм вообще не чужд этому району. Неподалеку, на Приморском проспекте, стоит Дацан гунзэчойнэй — самый северный в мире буддийский храм. Он был построен в 1909–1915 годах по проекту архитектора Гавриила Барановского.
Распространению буддизма в России и установлению связей между Россией и Тибетом в значительной степени способствовал бурятский лама теше лхарамба (по-русски — доктор буддийской философии) Агван Доржиев, который был доверенным лицом его святейшества далай-ламы XIII. Именно Агван Дожиев добился того, что Николай II дал согласие на постройку буддийского храма в Петербурге. Он же пригласил достраивать дацан зодчего Ричарда Берзена, который имел опыт проектирования буддийского храма в Иркутской губернии. Помощь Берзена потребовалась после того, как стали непреодолимыми разногласия между Барановским и строительным комитетом, в который входили ученые-востоковеды Василий Радлов, Сергей Ольденбург, князь Эспер Ухтомский, художник Николай Рерих.
10 августа 1915 года в законченном храме состоялось освящение монастыря в честь воплощения Будды — божества Калачакры. При освящении монастырь получил название «Источник святого учения Будды, сострадающего ко всем [живым существам]». Храм в Петербурге стал первым буддийским храмом в Европе. Кроме того, это единственный дацан в России, полностью соответствующий тибетскому канону.
Буддийскому монастырю была уготована тяжелая судьба. В 1919 году он подвергся разграблению. Через пять лет он вновь открылся и просуществовал до 1938 года. В годы Великой Отечественной войны в храме была устроена военная радиостанция.
Примечательно, что радиостанция, помогавшая в годы войны бороться с настоящим врагом, впоследствии выполняла функцию борьбы с врагом идеологическим — здесь «глушили» западные радиостанции, вещавшие на русском языке: «Свободу», «Голос Америки» и другие.
В 1968 году здание было признано памятником архитектуры местного значения, а в 1990-м его вернули буддийской общине.
Вблизи расположена православная Благовещенская церковь, история которой восходит к XVIII столетию, когда и возникли Старая и Новая Деревни. Обе они принадлежали российскому канцлеру Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину, который в 1760-е годы переселил на берег Большой Невки из украинских имений своих крепостных. По времени возникновения деревни стали называться: первая — Старой, вторая — Новой.
Благовещенская церковь была возведена в 1764–1765 годах в виде ротонды. В 1803 году она сгорела от удара молнии, но иконостас чудом уцелел. Отстраивался храм в 1805–1809 годах по проекту зодчего Василия Мочульского в ампирном стиле. В 1851–1852 годах в храме проводились реставрационные работы под руководством архитектора Александра Кракау, а через полвека гражданский инженер В. К. Теплов переделал купол и пристроил колокольню и ризницу.
В 1937 году храм был закрыт, в 1946–1947 годах в связи с расширением дороги — нынешнего Приморского проспекта — была снесена колокольня.
Храм возвратили верующим в 1992 году.
Выходы со станции расположены на обеих сторонах этой магистрали у Комендантской площади.
На этом метровокзале применен целый ряд новшеств. Во-первых, здесь впервые подумали об инвалидах, соорудив специальные пандусы на спусках в подземный переход и в кассовом зале. Во-вторых, стены и перекрытия покрыты не камнем и штукатуркой, а антивандальным пластиком.
Длина эскалаторов самая большая в Петербурге — около 140 м. Они также оснащены специальными щеточками, препятствующими попаданию посторонних предметов в щели между ступенями и балюстрадой.
Оформление интересно своими мозаичными панно, помещенными в кассовом зале и центральном тоннеле подземного вестибюля. Над эскалаторами снова появилась фраза «Слава в веках», обращенная, в отличие от автовской (см. станцию «Автово»), к первым российским авиаторам. Это связано с расположением станции в районе, большинство проездов в котором наименованы в честь авиаторов. Последнее объясняется прошлым района, где в начале XX столетия располагался Комендантский аэродром.
А общую тему воздухоплавания продолжают медальонные мозаики на стенках в рядах колонн станции «Комендантский проспект» и крупное панно в торце.
Летная тема определена годом открытия. Об этом напоминают медальоны, расположенные справа и слева у эскалаторов: «60-летию Победы 1945–2005» и «Героическим защитникам Родины 1941–1945 посвящается».
Между тем на медальонах изображены авиаторы разных периодов отечественной истории. Пользуясь старыми фотографиями, автор не пытался в точности передать портретное сходство изображений с реальными героями, поскольку мозаика — это, прежде всего, обобщенный образ. Генотип эпохи позволяет ассоциативно соотносить мозаичные портреты с их прототипами.
В ряде медальонов угадываются портреты знаменитых летчиков — Героев Советского Союза: Валерия Чкалова, первых в годы Великой Отечественной войны удостоенных Звезды Героя — Степана Здоровцева, Михаила Жукова и Петра Харитонова, защитников ленинградского неба Алексея Севастьянова и Дмитрия Оскаленко.
Нижняя часть панно, которое установлено над эскалаторным ходом, увенчана надписью: «Слава в веках первым российским авиаторам». Среди героев-авиаторов узнаваем первый среди летчиков кавалер ордена Святого Георгия Валерий Ткачёв. Начальник 20-го авиационного отряда в годы Первой мировой войны, после Октября 1917 года он возглавил авиацию белогвардейской Русской Армии, затем жил в эмиграции в Югославии, а в 1941 году формировал подразделения Русского корпуса вермахта для борьбы с большевистской Россией. В 1945 году, с приходом советских войск, он не ушел на запад, был арестован и осужден на десять лет лагерей в Советском Союзе. Впоследствии работал переплетчиком в Краснодаре. Вячеслав Ткачёв — автор книги «Русский сокол» о своем друге Павле Нестерове, с которым в 1913 году совершил первый дальний полет Киев — Нежин — Киев.
Сюжет этой героико-исторической мозаики предопределен топонимикой района, в котором находится станция метро. В изображениях также угадываются авиаконструкторы Сергей Уточкин, Николай Поликарпов, Сергей Илюшин, Глеб Котельников.
Соединение в одном пространстве станции, посвященной российской авиации, «красных» и «белых» может служить образцом примирения россиян, исповедующих диаметрально противоположные взгляды на советский период истории России.
Последнее панно — «Полет на воздушном шаре» — установлено на стене, к которой в первые дни работы нового метровокзала можно было подняться по лестнице. Сейчас здесь висит ограждающая ленточка. Под лестничным пролетом в будущем при увеличении пассажиропотока появится второй выход.
Собственно, проспект, по которому названа станция, проходит в стороне от территории аэродрома, ограниченной современными Коломяжским проспектом, проспектом Испытателей, Байконурской улицей и улицей Генерала Хрулёва. Здесь с XVII века существовала Комендантская дача, принадлежавшая комендантам Петропавловской крепости. В 1908 году начались полеты первых отечественных аэропланов. Здесь начиналась российская авиация, здесь испытывал свои самолеты Яков Гаккель, поднимался в небо Сергей Уточкин, здесь в 1911 году погиб Лев Мациевич. Все эти авиаторы увековечены в названиях проездов этого района. С 1920-х годов Комендантский аэродром использовался как учебный, во время Великой Отечественной войны на него приземлялись транспортные самолеты. После войны аэродром был закрыт, ас 1971 года здесь развернулось массовое жилищное строительство.
Формирование Комендантского проспекта, на который выходит станция, началось в начале 1990-х, когда он начал застраиваться домами, спроектированными Владимиром Щербиным и Михаилом Сарри.
Вскоре после открытия станции в центре площади соорудили громоздкий торгово-развлекательный комплекс, перекрывший весь архитектурно-пространственный объем. В итоге Комендантская площадь стала самой нелепой площадью Петербурга.
Писатель Юрий Тынянов в романе «Кюхля» написал: «…единица Петербурга не улица, а площадь». И это абсолютно верно, ибо площадь для города на Неве — это не просто место пересечения нескольких дорог, а понятие архитектурно-пространственное.
Именно поэтому не хотелось, чтобы книжка заканчивалась предложением о самой нелепой площади Петербурга, каковой, к сожалению, стала Комендантская площадь — последняя на сегодня станция 5-й (Фрунзенско-Приморской) линии.
Пройдет немного времени, и станций метро в нашем городе прибавится. Правобережная (4-я) линия продлится до «Театральной». Наземный вестибюль планируется возвести на углу Лермонтовского проспекта и улицы Декабристов вместо безликого Дома Быта, построенного в конце 1960-х годов. Надо надеяться, что станция «Театральная» украсит этот уголок петербургской Коломны.
Фрунзенско-Приморская линия увеличится на три станции — от «Международной» продлится на юг — к станциям «Проспект Славы», «Дунайский проспект» и «Шушары».
Новая ветка протянется от «Каретной» — станции на Обводном канале в районе Автовокзала — до «Юго-Западной». На ней будут станции «Боровая», «Броневая», «Путиловская» с переходом на станцию «Кировский завод» и к поездам 1-й (Кировско-Выборгской) линии.
Все эти станции обозначены на схемах петербургского метрополитена, расположенных во всех вагонах петербургской подземки. Практически нет сомнений, что все новые станции станут украшением Петербурга, в каком бы районе они не появились. Главное, чтобы они были построены. А о том, чтобы архитектурное пространство вокруг станций не превращалось в громадный и подавляющий все и вся торгово-развлекательный центр, должно позаботиться правительство города. Будем на это надеяться.
Состав священнослужителей (священник и дьякон) и церковнослужителей (псаломщики), служащих при одной церкви.