La forza degli anni

Lezioni di vecchiaia per giovani e famiglie

Есть мифы об исчезнувших материках. Платон говорил об Атлантиде. Время от времени якобы обнаруживали ее следы и даже поговаривали о ее возвращении. Ожидание всплытия затонувшего материка было окрашено тревогой: ведь речь шла о волнующем, неоднозначном событии в истории западного мира случалось и появление материков, доселе окутанных дымкой неведения и легенды. В конце XV века была открыта Америка со своими народами, просторами, богатствами. Запад тогда задался целью подчинить ее, использовать, включить в себя, обратить в христианскую веру. Почти одновременно европейцы достигли Азии, еще одной вселенной, населенной таинственными цивилизациями с тысячелетней историей. Соседняя Африка представлялась диким и бескрайним материком, реально существующим, но неведомым.

В наши дни уже не осталось неоткрытых материков. Осталась лишь едва изученная Луна и далекие планеты. Но новые миры появляются и внутри нашего мира. Ведь великие цивилизации рождаются в результате переселения народов, смешения культур, алхимии судеб. Или в результате самоидентификации народа в рамках более обширного объединения. Иммиграция и присутствие иностранцев в Европе и в северной части земного шара кажется подобной появлению нового материка и порой воспринимается как нашествие. Это явление эпохального масштаба, исход его неизвестен, оно вызывает волну беспокойства и растерянности, и часто возникает иллюзия, что ему можно противостоять с помощью силы.

В отношении пожилых людей мы также оказываемся свидетелями появления нового материка. Событие это неоднозначное: никто не скажет, что пожилые люди – новое явление. Скорее наоборот: ведь они есть в каждой семье, живут по соседству с каждым из нас, говорят на том же языке, то есть не отличаются от нас. И все же они иные. Этот материк стариков обретает сегодня совершенно новые очертания. Он знакомый и неизученный одновременно, и в этом его двойственность. Старики – будущее мира: эта идея уже стала всеобщим достоянием. Однако не совсем ясно, как именно все возрастающее присутствие пожилых людей повлияет на наше будущее и какое обретет значение. Этот людской материк достоин исследования. Вот уже много лет ведется дискуссия о пенсиях. В некоторых европейских странах, где население стареет, встают вопросы финансового характера в связи с растущим числом пожилых людей. Предлагаются различные решения этой проблемы, но следует понять и нечто более важное.

Реальность пожилых людей будет «вторгаться» во все сферы жизни: не только в нашу окружающую обстановку, в наши дома, в наши города, в наши государственные бюджеты… Внутри каждого мужчины и каждой женщины находится потенциальный старик. Опыт старения, еще пару поколений назад, был уделом немногих и ограничивался по большей части обществом состоятельных людей. Сегодня это ожидает каждого. Можно убрать стариков из дома, из различных сфер жизни, но нельзя убрать того пожилого человека, который находится в каждом из нас. Нельзя отвернуться от этого всплывшего материка стариков, от этого тела старика, лица старика, постепенно проявляющихся в моем теле, на моем лице, старика, выходящего из сердца каждого человека. Это подобно родам, длительным и болезненным.

Но даже если не говорить о старике в каждом из нас, которого мы производим на свет, а значит, не можем в себе уничтожить, мир стариков действительно огромен, как материк. В 1951 году пожилые люди старше 75 лет составляли 2,6 процентов итальянского населения: небольшое число полезных мужчин и женщин, хранителей ценных традиций, свидетелей Италии, которой больше нет. Можно было выделить пространство для стариков, подобно предоставленному им месту в традиционной большой семье, или в мире крестьян. Им была выделена вполне соответствующая роль, основы которой были заложены еще в Библии: старик как хранитель древней мудрости. С другой стороны, это имеет некоторое сходство с доиндустриальными обществами: старик лучше остальных знаком с ритмами природы, секретами ухода за скотиной, работы в поле. Старик больше слышал новостей в своей жизни и хранит их в памяти. Сегодня информация распространяется почти молниеносно и тут же устаревает, а в традиционном обществе существовали неторопливые взаимоотношения с информацией: люди слушали истории, рассказы, пословицы, устно сообщались различные сведения; кто дольше прожил, тот больше знал. Сегодня это уже не так.

Эта идея о мудром старце, хранителе ценных знаний, была последней возможностью придать смысл старости. После этого старость начала выглядеть как бессмыслица. Наше общество, наша культура еще не были способны выработать понимание старости. Это общество и эта культура более не связаны с сельской местностью, среди их ценностей нет самопожертвования или терпения.

Сегодня, если ограничиться примером Италии (но это применимо к любой стране), по данным переписи населения 2011 г., люди старше 75 лет представляют 10,4 % населения (их более шести миллионов человек). На 100 детей от 0 до 14 лет приходится сегодня 149 человек старше 65 лет)[1]. Стариков стало больше, и они живут в обществе, которое в целом состарилось. Стариков сейчас много, поэтому они утратили ценность. Они не редкость, их слишком много и их неторопливая поступь затрудняет суетливый бег нашего общества.

Материк стариков все же надвигается не столь активно, как материк молодежи. Молодые люди привлекают внимание, шумят, могут причинять беспокойство. И даже пугать. Материк стариков не столь грозен, как материк мигрантов, присутствие которых кажется вторжением и порой умышленно бывает представлено в виде вторжения. Мигранты раздражают тем, что они не такие, как мы. Старики в большинстве своем не мешают; можно легко сделать так, чтобы они не доставляли беспокойства. Материк стариков легко игнорировать.

Феномен роста пожилого населения отмечается повсюду: в Европе, в развитом мире, вплоть до самых дальних уголков земного шара, всюду, куда доходит хоть капля прогресса. «Проблема стариков» – это проблема завтрашнего дня. Число пожилых людей растет повсеместно. Семьи повсюду становятся все более малочисленными, и в них все меньше места для стариков. Материк стариков – внутри каждого континента: это начинает ощущаться все сильнее. Материк этот состоит в основном из женщин, ведь они живут дольше. Но их мир до сих пор не изучен. Все торопятся, бегут. Старики часто ходят медленно, с трудом, их дни пусты.

Современные люди постоянно говорят, висят на телефоне. Они всегда на связи. Старики часто разговаривают только с самими собой. Эти два мира едва соприкасаются: та же кровь, тот же язык, те же фамилии, но встречи между ними редки. Старики часто живут одни. Со старением населения и ростом нужды становится все больше одиноких стариков. Более трети женщин старше 60 лет живут одиноко.

Перед лицом будущего стоит задача исследовать этот новый материк, взглянуть на него без страха, понять его проблемы, признать различия и близость.

Французский священник и педагог Ги Жильбер пару лет назад сказал: «Старики – за ними будущее!». Пожилые люди бродят по нашему миру подобно призракам и пророкам. Пророкам того, кем станет каждый. Участие в жизни стариков могло бы стать в некотором смысле лучшим видом страхования жизни. Однако тут мы сталкиваемся с антропологической проблемой, которая не обошла стороной никого из нас: похоже, люди нашего времени подвержены отношению к жизни, которое я бы определил как «ювенилизм». Оно заключается в стремлении как можно дольше оставаться молодыми, защищать свою молодость, стараться хотя бы выглядеть молодо, сохранить молодое тело. Собственное старение внушает ужас: чтобы его остановить, прибегают к косметике, химии, хирургии, тратят бешеные деньги. Увеличение ожидаемой продолжительности жизни, лекарства, перемены в социальных стереотипах поведения дают тем, у кого есть средства, иллюзию возможности вечно угождать собственным желаниям. Но для большинства, даже в богатой части мира, старость представляется крушением чаяний о вечной молодости.

Жан Амери в своем труде «Бунт и смирение» писал: «Старение […] – безнадежная область жизни, лишенная любого разумного утешения; не стоит строить иллюзии»[2]. Старость – это закатная земля, редко посещаемая политиками, экономистами и духовными лицами. Да, и духовными лицами, как ни печально это признавать. Эта земля формально является частью мира, но в ней нет мечты. Мечта о молодости – действительно мечта. Мечта о старости – кошмар. Быть стариком плохо.

Община святого Эгидия с 1973 года начала общаться со стариками, делить с ними жизнь, помогать им. Сорок лет продолжается «исследование» мира стариков, а вместе с ним развиваются дружба и солидарность с ними. Эта работа ведется на протяжении многих лет, в духе верности людям с их проблемами. В семидесятые годы, посещая римские окраины, Община увидела нужду стариков, материальную и духовную. В размышлениях тех лет много говорилось об одиночестве как великом зле, о городе-пустыне: «Как одиноко сидит город, некогда многолюдный!» – читаем в книге Плач Иеремии (1, 1). Старик предстал как тот город, больной одиночеством. Так зародился интерес к проблемам пожилых людей.

Конечно, вложение в стариков не окупается: отдача минимальна или незначительна. Старость – это состояние бедности, поражающее и богатых людей. Как болезнь. Тогда образ пожилого человека все еще был для нас образом наших стариков, наших дедов. Постепенно – благодаря этим новым отношениям – вышла на поверхность проблема бедности стариков, общая для всего «народа» стариков. Постепенно пришло осознание этой бедности. Старики, одинокие и заброшенные, рассказывали наполненные страданиями истории другого Рима. Рим этот совсем не похож на знакомый город, он беднее, чем тот, по которому мы привыкли ходить. Этот город вырастал из их рассказов: главным было выселение жителей из исторического центра в результате «расчисток» и реконструкций, осуществлявшихся в период фашизма. Это Рим, вытесненный на окраину, в новые кварталы, выросшие на стыке города и сельской местности. Рим лачуг и времянок с картонными стенами, которые простоят десятилетия, трудная жизнь военного и послевоенного времени, заблуждения молодости, истории любви, одиночества, вдовства…

В этих историях – и кризис семьи. Знакомство со стариками позволило понять хрупкость семьи. Сквозь горькие слова и слезы многих людей проступали разочарование и пережитые драмы: измены, насилие, распад семьи, расплата неблагодарностью за доброту. Их противоречивые истории говорили о вытеснении и изгнании из семьи, и одновременно об упорной и почти необоснованной привязанности к своим детям. Равнодушие, неверность, повседневная бесчувственность и мелкие дрязги.

И, конечно (еще один великий дар этого поколения стариков), – живое, трепещущее свидетельство о войне: мировой конфликт как главный стержень всех воспоминаний, трагедия всей жизни, со всем ее ужасом, болью и страданиями. Благодаря тем старикам молодежь Общины святого Эгидия смогла глубоко проникнуть в драму войны, в тот момент, когда память о ней начала угасать в обществе, вновь обретавшем благополучие и настроенном стереть воспоминания о невзгодах.

Это были истории жизни, проведенной в борьбе за выживание. Эти люди не знали потребительства, они были бедны, нуждались в дружбе, их тела, измотанные лишениями войны или плена, страдали от недугов. Вместе со стремлением жить возникал и вопрос: для кого жить? Вопрос, повторяющийся многократно, по-разному формулируемый, но одинаковый по сути.

И с религиозной точки зрения намечался серьезный разрыв. В семидесятые годы, после Второго Ватиканского собора, Церковь изменилась, в первую очередь в том аспекте, который касался всех людей: молитве и литургии. На волне соборного обновления богослужения Церковь рисковала отбросить вековое наследие народной набожности и благочестия, достояние многих поколений; в первую очередь религиозность стариков. Церковь менялась в самых своих народных формах бытия, оставляя позади обряды прошлого. Иными словами, шел процесс религиозного отчуждения стариков. Обновляющаяся Церковь обращалась в сторону молодых поколений.

Пастырская работа с молодежью, несомненно – одна из важных проблем Церкви, стремящейся принять и воспитать новые поколения верующих. В те годы по стечению различных обстоятельств, связанных не только с жизнью Церкви, но и с социально-культурным преобразованием всего итальянского общества, отношения с молодыми поколениями стали более затрудненными. Церковь решительно и увлеченно погрузилась в процесс обновления, чтобы не утратить контакта с мирами, которые, казалось, удалялись от католической веры – миром молодежи, миром культуры и науки, миром рабочих, миром городских окраин. Но, возможно, недостаточно задавались вопросом, что означает для стариков невозможность найти в храме свои формы благочестия, ощущение, что для их набожности уже нет места. К старикам не обращали по-новому слово Евангелия (как должно было случиться), они рисковали оказаться просто забытыми.

Одновременно с этим в отношении их развивалась социальная работа. Это было, несомненно, позитивным моментом: положение стариков действительно было омрачено нуждой. И все же, при этом старики пережили своего рода понижение статуса: в распространившихся церковных представлениях старики стали предметом социальной, а не пастырской заботы.

Работа Общины святого Эгидия на протяжении всех этих лет не сводилась лишь к помощи старикам, то есть лишь к социальному обслуживанию (пусть необходимому и уместному). Она была попыткой взять на себя их человеческие и духовные проблемы, задаваясь вопросом, что означает для старика быть объектом братского милосердия и – вместе с другими – верить, разделять общую надежду и участвовать в молитве Церкви. Отказ от постановки проблемы спасения стариков мог повлечь за собой значительные последствия для жизни Церкви: это означало бы отказ принимать всерьез любого человека таким, какой он есть, с его особенностями и запросами, в погоне за тем, что могло восприниматься как неотложные пастырские нужды, новые проблемы или просто новизна.

Община святого Эгидия родилась в годы, последующие за Вторым Ватиканским собором, на этапе первого принятия его послания: и ее отличало решение принять всерьез стариков в их многогранности. Ведь для Церкви старик не уходит на пенсию. Человек живет не только ради утоления голода или чтобы прикрывать тело одеждой, он – не только его рана, не его ампутация, не его инвалидность. Для христиан старик не может быть только социальной проблемой.

Сорок лет жизни вместе со стариками, отраженной в этой книге через разносторонний анализ этого опыта, показывают и определенный способ заниматься богословием. На протяжении столетий, до Второго Ватиканского собора, богословие развивалось в академической среде: миру богословов грозил отрыв от жизни. После Собора богословие возобновило плодотворные отношения с церковным опытом, с народом Божиим и его жизнью. Конечно, эта книга не по богословию, но этот союз между поколениями, проверенный временем, порождает размышление о человеке и о Боге, на фоне проблем повседневной жизни, одновременно являющихся и проблемами истории, мира и Церкви. Так становится явным, что жизнь, прожитая в служении бедным, в частности, старикам, обретает достоинство размышления о самом важном. Годы, проведенные со стариками, потрачены в поисках ответов на множество вопросов: «Для кого я существую, чего я стою, для чего живу, для кого встаю по утрам и одеваюсь…?». Помощь старикам в сложные минуты их жизни, в часы недуга, одиночества, проводы в последний путь стала обретением смысла жизни для многих людей. Возможно, это началось с инстинктивного чувства, с эмоциональной и религиозной интуиции, подсказывающей сердцу, что жизнь не утрачивает ценности, даже когда она сводится к одному вздоху. Эпизоды, собранные на этих страницах, – не только моменты повседневных забот, радостей и горестей: в своей совокупности они составляют размышление о человеке и о Боге, прожитое коллективно, выработанное в общении со стариками – нашими друзьями.

Великий парадокс современности заключается в том, что старики сегодня могут прожить дольше, но их жизнь бесполезна и является лишь помехой. «Зажившимся» старикам словно говорят: посторонись. Учреждения для стариков говорят об этом. Это парадоксальное противоречие затронуло уже миллионы людей: долголетие – дар прогресса, общество делает все возможное для продления жизни людей, при этом, когда наступает старость, теряется смысл этого периода жизни и часто люди испытывают чувство холода и заброшенности. Как будто ничто не противостоит этой логике: старик должен уйти с дороги.

Проблема остается актуальной и для стариков, глядящих в свое будущее. Ситуация противоречива: вся жизнь призывает к тому, чтобы оставаться молодым, вести активный образ жизни. Эта жизнь имеет и подлинные ценности: улучшать, производить, строить, осуществлять, в том числе для других. И все же наступает возраст, когда работоспособность снижается, знания и умения, мысли и слова устаревают, на поверхность выходит хрупкость и беспомощность – и это в контексте социальной жизни, одержимой духом конкуренции.

Одна пожилая женщина из дома престарелых в книге «Дом с огнями» Паоло Барбаро говорит девушке: «Старики падают от пустяков. Даже от ветерка. Падают наземь. А снаружи всегда дует ветер, сильный ветер. Они падают словно листья»[3].

Возникают простые человеческие вопросы: как реагировать на старость, как не стать жителями материка стариков, не угодить в «паркинги» домов престарелых, не утратить значения и роли среди живых? Старики совсем не хотят так кончить, они желают жить. И все же они сомневаются, скрывают свои неудачи, теряют уверенность в действиях и отношениях. А в обществе, все более охватываемом духом конкуренции, уверенность значит так много. Кажется, что характер – это все. Секрет в том, чтобы оставаться молодыми, уверенными. Но не всегда возможно продолжать участвовать в соревновании, в борьбе.

Подлинное спасение – в том, чтобы продолжать поиск. Жизнь продолжается и в этом поиске подлинной мудрости. Тогда вещи, которые можно сделать, ценятся за то, чем они являются: поддержка старика в разные моменты его повседневной жизни заключается в конкретных действиях, в мелочах, в словах, но важно размышлять над тем, что все это означает. В жизни со стариками скрыто богатство мудрости, которая говорит, побуждает к действию, обращаясь к каждому и ко всему миру: повседневный опыт – это своего рода лаборатория мудрости. Соавторами этого размышления, пророчества, говорящего с этих страниц, выступают люди, посвятившие старикам многие годы своей жизни. А, как я уже говорил, это – богословие, рождающееся из жизни, мудрость, сокрытая в действиях повседневной жизни.

Нельзя притворяться, что старости не существует: что-то меняется, что-то будто слабеет, затухает, но не все кончается с ее приходом. Журналист Жан-Пьер Дюбуа Дюме в своей книге «Стареть не старея» так писал об опыте осознания собственного возраста: «Приближения старости никогда не чувствуешь, и вдруг она – тут как тут: будто бы ничего не изменилось, но она была здесь уже давно, постепенно овладевая мной, и вот – все изменилось, и другие мне об этом напоминают»[4]. К каждому приходит старость. Никто не может сказать, что избежал ее, за исключением тех, кто умер молодым. И кажется, старость разрушает многое из того, что было создано на протяжении жизни. Порою все. Великий старик, генерал Де Голль, говорил: «Это крушение»[5].

Старость – это крушение столь многого, что мы создаем в жизни, катастрофа, которая сохраняет нам жизнь, но оставляет одни обломки от нашего судна. Крушение, оставляющее в нас глубокие шрамы, лишающее нас отваги вновь выйти в море. Крушение, выбрасывающее нас на остров заката.

Каждый из нас пытается отрицать грядущую перспективу крушения. Однако не стоит ли вместо этого осветить его светом Евангелия? Не стоит ли больше и лучше объяснять, что долгие годы жизни – благословение? Не стоит ли, обращаясь к печали стариков, сказать, что жизнь имеет смысл даже тогда, когда человек теряет способность потреблять, говорить, двигаться?

Конечно, старик, выброшенный бурей на остров заката, весьма далек от образа библейского старца. Очень четкий пример этого видения мы находим в описании смерти Авраама: «Дней жизни Авраамовой, которые он прожил, было сто семьдесят пять лет; и скончался Авраам, и умер в старости доброй, престарелый и насыщенный жизнью, и приложился к народу своему. И погребли его Исаак и Измаил, сыновья его, в пещере Махпеле, на поле Ефрона, сына Цохара, Хеттеянина, которое против Мамре, на поле, которое Авраам приобрел от сынов Хетовых. Там погребены Авраам и Сарра, жена его. По смерти Авраама Бог благословил Исаака, сына его» (Бытие, 25: 7-11). Авраам прожил до ста семидесяти пяти лет, после чего умер «в старости доброй». Прекрасно сказано: «престарелый и насыщенный жизнью» – и, согласно Библии, смерть для него была воссоединением с предками. Сыновья его Исаак и Измаил были рядом с ним и погребли его в пещере Махпела напротив Мамре, места, где Авраам повстречал трех загадочных путников, оказавшихся божественным явлением. Он был похоронен рядом с женой в том же самом месте, где когда-то оказал гостеприимство, ставшее решающим в его жизни. Но не такова смерть сегодняшних стариков: в книге Бытия описано не крушение, а прибытие в желанную гавань.

Смерть самого Иисуса – крушение. Умирая, Он возопил громким голосом: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27,46; Мк 15,34). Но Иисус умирал молодым. Многие старики, еще находящиеся среди живых, переживают ту же оставленность и отчаяние. Настолько, что напрашивается вопрос: существует ли еще «добрая старость», насыщенность жизнью, возможность мирно воссоединиться с предками?

Сегодня превалирует тенденция всячески отрицать это крушение. Говорить: «Что тут такого?». Часто это выливается в кошмарные отношения внутри семей. Есть люди, которые стареют, которых терпят, а когда они подают признаки слабости, их убирают подальше с глаз: часто это объясняется неразрешенными отношениями со стариками и со старением. Есть старики, которых никто не желает слушать. «Что тут такого!..». И их слова страдания, отчаяния не находят отклика и сочувствия. С другой стороны, часто семьи должны в одиночку, имея ограниченные ресурсы, нести бремя непростых и деликатных ситуаций, когда старость одного из членов семьи несет с собой также болезнь и возрастающую потребность в помощи. И отрицание крушения, покуда возможно, кажется тогда единственным выходом.

Следовательно, опыт дружбы Общины святого Эгидия со стариками означал прежде всего принятие факта крушения. Для нашего мира и для множества людей, переживающих старость, она является крушением, и все же после разрушительной бури будет обретен берег. Действующие лица этой истории, возможно, тоже начинали с отрицания крушения. Но они избрали путь дружбы и верности, и на место отрицания пришло осознание, пришел опыт сопричастности и, наконец, пришла мудрость. Те, кто связан узами этой дружбы, стали свидетелями многих историй, в конечном итоге сходных с историей Авраама. Но для этого нужно верить, любить, прилагать труд. В личных историях многих стариков можно обнаружить ответ на отчаянный призыв, на мольбу о чуде. Если бы сегодня писалось пятое Евангелие, следовало бы рассказать об этом: о чуде отринутой жизни, которая становится жизнью принятой, чуде крушения, которое приводит к надежному берегу.

Крушение есть. И все же из смерти может родиться жизнь, а жизнь продолжается в вечной жизни. Крушение может стать спасением.

Великое крушение, описанное в Писании – то, в которое попал Павел, когда его выбросило на остров Мальту (Деян. 27, 9-44). Павел на пути в Рим, где должен был предстать перед судом за свою проповедь» попадает на море в опасную ситуацию, однако его вера спасает его и товарищей по плаванию. Налетает ураганный ветер эвроклидон и рушит планы и надежды плывущих на судне. Корабль носится по морю по воле ветра и волн. Измученные штормом, моряки сбрасывают за борт груз и снасти. В течение многих дней не видят они ни солнца, ни звезд. Кажется, потеряна всякая надежда на спасение. В этот трудный момент Павел не устает ободрять людей, укрепленный в вере сном, в котором ему явился ангел Божий, успокоивший его насчет судьбы его и его спутников. «Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ», – читаем в «Деяниях Апостолов». В конце концов корабль сел на мель и до того, как он развалился на куски, все успели благополучно выбраться на сушу.

Этот рассказ о кораблекрушении Павла можно прочесть как аллегорию служения Общины святого Эгидия старикам. Он явил свое присутствие в жизни многих людей, не уставая повторять им: «Ободритесь, мужи!» (ст. 25). Он говорил это, как сновидец, которому было дано откровение, но и вместе с тем реалистично констатируя факт крушения. «Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров» (ст. 26). Его присутствие было мудрым и деятельным: мудрым в молитве («… взяв хлеб, он [Павел] возблагодарил Бога перед всеми и, разломив…» – ст. 35), но и готовым к конкретным действиям («…сегодня – обращается Павел к спутникам – четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего. Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни» – ст. 33–34). Это присутствие оказалось спасительным для всего корабля. Такова и история Общины святого Эгидия со стариками: признание факта крушения, но вместе с тем надежда и реальность спасения на надежном берегу. Крушение нельзя отрицать, но если проживать его с верой и любовью, проживать его, имея конкретную и вместе с тем духовную поддержку, оно может стать спасением.

В то время, как бушует шторм и ветер захлестывает волны в лодку, ученики в тревоге обращаются к Иисусу, Который уснул на корме, склонив голову на подушку. Вопрос их – тот же, что извечный вопрос стариков: «Учитель! Неужели тебе нужды нет, что мы погибаем?» (Мк 4, 48). Это крестный вопль Иисуса, повторяющийся тысячи раз – на больничных койках, в палатах домов престарелых, в холоде ставших безмолвными домов, во мраке наполненных болью ночей. Ответом на этот вопрос был Его отеческий голос, с любовью спросивший: «Что вы так боязливы? как будто у вас нет веры?» (4, 40), и само Его присутствие рядом с ними на гибнущей лодке.

Каждый понял и пережил и каждый стал также орудием этого ответа Господа, который не дремлет и не оставляет человека на произвол бушующих волн.

Дружба со стариками в этом смысле была пророческой. Ведь она в самом деле вновь подтвердила, что старикам есть место в Церкви, вновь подтвердила их участие в общем уповании – а с другой стороны, и ценность их жизни во всех смыслах: человеческом, религиозном, церковном, гражданском.

Возможно, следует остановиться на слове «пророчество». Оно, по крайней мере в недавний период нашей истории, как будто совпадало по значению со словом «обличение». Община святого Эгидия скоро поняла, что пророчество не есть возмущенная реакция, негодование, публичное обличение. Или, по крайней мере, не только это. Пророчество – это тяжкий труд, глубокое знание. Книги пророков – это не вопли негодования на злобу дня, это истории любви, сопричастности, страдания, неотделимые от истории народа Израиля и его веры. Можно назвать «пророческой» работу Общины святого Эгидия со стариками, потому что она содержит (то есть одновременно скрывает и являет) истинное сочувствие, совместное участие, человеческую и духовную сопричастность, длящиеся во времени. Это не приключение, не опыт и даже не инициатива, пусть даже самая похвальная; это, как я сказал, – союз. Это как брак, который расторгнуть может лишь смерть. И тот, кто связал свою жизнь со стариками, вернул им ценность жизни в обеспамятевшем, трагически противоречивом мире.

Поэтому те, кто прожил эти отношения, стали мудрецами и богословами. Отцы Церкви учили, что богослов – это тот, кто молится. Я бы добавил, что мудрец – это тот, кто любит. Через молитву со стариками и любовь к ним открылось пророчество и слово: старики значимы, и, более того, мы нуждаемся в них; их жизнь, даже сведенная к минимуму, значима. Старики первыми говорят, что не все есть товар, что жизнь – это не потребление. Вот оно, пророчество сегодняшнему обществу!

Конечно, старики слабы. Слабы те, что больны, и те, что здоровы; особенно слабы старики, утратившие автономию, прикованные к постели, зависящие от других во всем, не могущие ничем привлечь к себе внимание и интерес. Но устранение этих стариков из жизни семьи и общества являет собой признак того, что мы скатываемся к миру, в котором нет больше бескорыстия, щедрости, того богатства чувств, которые и позволяют не сводить жизнь к рыночным отношениям по принципу «ты мне, я тебе». Присутствие стариков в общественной и церковной жизни говорит об уровне цивилизации. К тому же их долголетие является одним из лучших достижений нашего времени. Но отказывать в подаренной жизни – варварство. Общество становится чудовищем, пожирающим собственных детей. И эта модель воспроизводится внутри семьи, в социальных отношениях. Это конец бескорыстия и сопричастности. Но общество в них нуждается, и Церковь – тоже.

Не следует отрицать крушение, как это свойственно менталитету сегодняшнего человека. Нет, драма крушения должна быть пережита сполна, но не в одиночку. Нужно искать берег, добрую старость. Нужно увидеть святость старости, естественность старости, нужно дать ей место, воздух и голос. Таково ежедневное пророчество того, кто отдает себя служению старикам. Когда возраст обрекает на нужду и зависимость от других людей, тогда и проявляется слабая сила, настойчиво взывающая к нам, и прожитое становится пророчеством.

Утверждать ценность старости – значит, утверждать вместе с тем ценность молитвы и бескорыстия. В борьбе бок о бок со стариками и за них, это ценность, которую следует отстаивать каждый день нашей жизни: жизнь – не только заработок, не только производство, не только работа; жизнь – это что-то более сложное и богатое.

Молодежь сегодня не нуждается в том, чтобы старики объясняли ей, как устроен мир. Для этого есть телевизор или интернет. Но есть более глубокая потребность, экология души, неотъемлемое равновесие. К нему приходят постепенно, день за днем, ведомые светом Евангелия и воскресшего Христа. Сын Божий является своим ученикам со знаками слабости и перенесенного насилия на теле и, несмотря на это, Он жив и продолжает говорить. Таковы, верится, многочисленные истории воскресения встретившихся с Общиной пожилых людей, которые воскресли к новой жизни, которые устояли перед смертью и прожили годы старости как Божий дар, а не как проклятие.

Под старением населения понимают то изменение в составе населения, имевшее место в прошлом столетии, в силу которого значительно возросло число пожилых людей. Рост был как абсолютным, так и относительным: эта часть населения не только стала более многочисленной, но возросла и ее доля относительно численности других возрастных групп населения, которая, наоборот, сократилась: в первую очередь речь идет о детях и молодежи. Чтобы понять это явление, необходимо остановиться на демографических аспектах старения: общая численность людей пожилого возраста, особенности этой возрастной группы, сколько в ней мужчин и сколько – женщин, сколько станет пожилых людей в будущем, соотношение между молодыми и пожилыми людьми и так далее.

Интерес к этой теме обусловлен тем, что многое в рассуждениях о положении пожилых людей, несущих как положительную, так и отрицательную окраску, опирается на численные данные.

Чтобы понять явление демографического старения, необходимо, прежде всего, рассмотреть изменения, которые произошли с мировым населением за период чуть более века, и те причины, которые обусловили эти изменения.

Сегодня положение мирового населения сильно отличается от ситуации двухсотлетней давности: прежде всего, численность населения сильно выросла, кроме того, изменился его состав, причем в разных географических зонах мы наблюдаем значительные различия. Современная ситуация уходит своими корнями в феномен – до сих пор имеющий место в одной из частей света – который принято называть демографическим переходом.

Демографический переход – это изменение населения, которое характеризуется переходом от населения с высоким уровнем рождаемости и смертности к населению с низким уровнем рождаемости и смертности. Иными словами, это переход от населения, отличающегося высоким числом рождений, с большой долей молодых людей, которые умирают рано, к положению, когда число рождений меньше, но и число смертей также меньше: такова ситуация во многих странах Европы. Из этого вытекают и другие аспекты, характеризующие данное демографическое изменение: общий рост населения и изменение его возрастного состава, в том числе и тендерной структуры.

Демографический переход начался в XIX веке и затронул все европейские страны: в первой половине века – страны Северной Европы, во второй половине – страны Южной Европы. С тех пор постепенно эти изменения охватили всю планету.

На первом этапе демографического перехода отмечается рост численности населения. Чтобы дать возможность читателю представить себе масштабы этого роста, напомним, что с начала существования человека на Земле (около 250 тысяч лет назад) и до XIX века мировое население росло очень медленно. Ученые говорят о годовом приросте населения, вплоть до 1800 г., порядка 0,015 промилле, то есть очень низком. Вплоть до того времени имела место как высокая смертность населения (в результате голода, эпидемий, войн…), так и высокая рождаемость, поэтому численность населения оставалась более или менее неизменной.

Это положение изменилось в XIX веке в силу быстрого сокращения общей смертности.

1. Снижение смертности

Под снижением смертности подразумевают в частности сокращение смертности от инфекционных заболеваний (кишечные расстройства, холера, туберкулез…). Важно отметить, что это явление начинается в период, предшествующий распространению антибиотиков и вакцин. Действительно, массовая вакцинация начнется позже, а первые антибиотики, такие, как пенициллин, будут открыты лишь в середине XX столетия, во время Второй мировой войны. Ученые сходятся во мнении, что в основе снижения смертности лежат в первую очередь улучшения санитарно-гигиенического режима и режима питания. В XVIII веке Европа переживает период промышленной революции, приведший к значительному улучшению финансового положения населения Европы, что немедленно сказалось на качестве питания: полагают, что это и есть первая настоящая причина демографического перехода.

Следует подчеркнуть, что улучшение качества питания стало радикальным поворотом в истории человеческой эволюции. В некоторых исследованиях отмечается, что имело место как общее увеличение количества пищи для населения Европы, так и введение большего разнообразия продуктов питания. До того основой питания были злаки и картофель. По мере того, как их потребление снижается, значительно возрастает доля жиров и сахара. Изменяется и качество белков в питании в пользу белков животного происхождения. Все это приводит к улучшению режима питания населения и общему росту продолжительности жизни.

Наряду с этими улучшениями в питании были и иные факторы, повлиявшие на сокращение смертности и связанные, несомненно, с расширением и усилением систем водоснабжения и канализации в большей части европейских городов и с улучшением режима гигиены при родах. Общественные работы по прокладке водопровода и канализации, давшие населению доступ к чистой питьевой воде, стали основой сокращения смертности от желудочно-кишечных заболеваний, в первую очередь среди детей. Действительно, наиболее значимым компонентом в сокращении общей смертности было, несомненно, сокращение детской смертности[6]. В середине XIX столетия детская смертность составляла около 20 %, то есть один ребенок из 5 умирал, не дожив до года. На сегодняшний день во многих европейских странах детская смертность составляет около 4–5 промилле. Но до сих пор в мире есть много стран, где показатели детской смертности очень высоки. Это является следствием некачественного питания и плохих санитарно-гигиенических условий жизни.

2. Рост численности населения

Одновременно с сокращением смертности в некоторых европейских странах, на протяжении нескольких десятилетий рождаемость остается высокой; это приводит к росту численности населения. Если до начала XIX века годовой прирост населения составлял примерно 0,015 промилле, то в современную эпоху он стал равен 17,1, то есть в тысячу раз больше, чем в прошлом.

В таблице 1 показано развитие населения планеты в истории: от появления человека на Земле примерно до середины XIX века численность населения достигает миллиарда, затем менее чем за 100 лет (с 1840 до 1930 гг.) население возрастает с 1 до 2 миллиардов, и рост продолжается ускоренными темпами, пока численность не достигает в 1999 году 6 миллиардов человек[7] и 7 миллиардов в 2011 году.

Таблица 1.

В последнее время основной прирост населения имел место в Азии, Африке и Южной Америке. По данным ООН, 78 процентов современного населения планеты (4,7 миллиардов человек) живут в развивающихся странах.

За последние сорок лет доля населения Земли в вышеперечисленных географических регионах, которые отличаются молодым средним возрастом населения, возросла более чем вдвое (поскольку они находятся на стадии роста численности населения вследствие сокращения смертности); в то время как Европа, где наблюдается старение населения, переживает сокращение прироста населения за счет сокращения рождаемости.

Как следствие, доля населения Европы в мире (около 10 %) на сегодня сопоставима с долей населения Африки, хотя развитие последней началось гораздо позже, и составляет около шестой части от доли населения Азии, где живут почти 60 % жителей планеты.

Этот рост населения лежит в основе паникерских настроений, распространившихся особенно в конце прошлого столетия. Некоторые ученые прогнозировали неконтролируемый рост населения Земли, в особенности в южных странах, говоря о «демографической бомбе». Темпы роста, отмеченные на тот момент, вызывали опасения, что за несколько десятилетий население Земли увеличится до 15 миллиардов: слишком большая численность, непосильная для ресурсов планеты. В действительности же темпы роста мирового населения уже замедлились: прогнозируется продолжение роста населения до 2025 года, пока его численность не достигнет 8 миллиардов, а затем к концу следующего столетия стабилизируется на 9–10 миллиардах человек[8].

Второй этап. Сокращение рождаемости

В чем причина этого явления? На втором этапе демографического перехода, спустя несколько десятилетий после уменьшения смертности, наблюдается и сокращение рождаемости, то есть числа новорожденных относительно общей численности населения. Имеет место общее сокращение фертильности[9].

Этому явлению не находят однозначного объяснения, однако налицо безусловный факт: население, отличающееся высокой детской смертностью, имеет и высокие показатели рождаемости; напротив, в странах, где детская смертность низка, невысок и показатель рождаемости.

Известно, что для того, чтобы состоялся прирост населения, необходимо, чтобы естественное сальдо было положительным. Естественное сальдо – это разница между числом рожденных и числом умерших за определенный период. Если сальдо негативное, то имеет место нулевой прирост, то есть такая ситуация, при которой население не увеличивается. Нулевой прирост имеет место, если показатель фертильности не достигает минимум 2,1 детей на одну женщину. Но если в большей части развитых стран уже давно наблюдается сокращение фертильности, она уменьшается и в развивающихся странах, причем гораздо более быстрыми темпами, чем те, что имели место в прошлом в развитых странах. Действительно, на мировом уровне фертильность в середине пятидесятых годов прошлого века была на уровне 5 детей на женщину, а к концу века этот показатель снизился до 2,6 детей на одну женщину, к 2005 прогнозируют его дальнейшее снижение до 2,2 детей на женщину, а к 2050 – до 2 детей, то есть чуть меньше того числа, которое необходимо для обеспечения стабильной численности населения.

Часто пытались воздействовать на явление перенаселения с помощью мер по ограничению фертильности за счет насильственного контроля за рождаемостью, как было в Китае, где с помощью принудительных мер был достигнут уровень фертильности, равный 1,88 детей на женщину, или, как пытались действовать столь же спорными методами, но с меньшим успехом, в Индии в период управления Индиры Ганди. В действительности факторы, влияющие на ограничение рождаемости, иные. Первым и наиболее важным является как раз сокращение детской смертности. Но не следует забывать о соотношении между показателями фертильности и уровнем образования женщин. Страны с низким уровнем женского образования отличаются высокой фертильностью; напротив, образование, отдаляя возраст первого зачатия, представляет собой естественный фактор сдерживания фертильности.

К сожалению, замедление прироста населения Земли связано и с такими драматическими причинами, как войны и такие болезни, как СПИД. Анализируя данные по некоторым странам Африки южнее Сахары, особенно затронутым эпидемией СПИДа, можно отметить, что показатель прироста населения сократился более чем вдвое, если сравнивать период 1985–90 годов и 2005–2010 (например, в Свазиленде с 4,06 % до 1,36 %; в Ботсване – с 3,05 % до 1,45 %, а в Лесото даже с 2,57 % до 0,87 %)[10].

Последствия перехода:

1. Рост ожидаемой продолжительности жизни

Уменьшение смертности, детской и общей, приводит к росту выживания, следовательно к увеличению ожидаемой продолжительности жизни при рождении. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (или средняя продолжительность жизни) – это число лет, которые индивид может рассчитывать прожить в момент рождения, если не будут изменяться социальные и экономические условия страны, в которой он родился[11]. Определение ожидаемой продолжительности жизни очень полезно, поскольку оно отражает уровень развития и социально-экономические условия, а также состояние здравоохранения в данной стране. Если условия жизни в стране хорошие или улучшаются, то растет и ожидаемая продолжительность жизни.

И опять, отследив этап за этапом историю человечества, можно увидеть, что в эпоху Римской империи средняя продолжительность жизни была около 22 лет, затем она медленно росла вплоть до 1900 года; а в последнее столетие ее рост стал более заметным. Это увеличение ожидаемой продолжительности жизни имеет место в первую очередь в развитых странах (таблица 2.), где в начале XX столетия ожидаемая продолжительность жизни равнялась 45–50 годам, а спустя сто лет достигла 80 лет.

Таблица 2.

На мировом уровне ожидаемая продолжительность жизни соответствовала 47 годам в 1950–1955 гг., 65 годам в 2000–2005 гг., и, как предполагают, достигнет 72 лет в 2025–2030 гг. Но это усредненная цифра, само собой разумеется, существуют различия, которые могут быть и весьма значительными, между разными частями света, хотя почти повсеместно наблюдается рост ожидаемой продолжительности жизни. В настоящее время есть страны, где ожидаемая продолжительность жизни достигла 80 лет, такие, как Италия или другие европейские страны, или Япония, где уже сегодня показатель средней ожидаемой продолжительности жизни превышает этот возраст. Есть и другие страны – многие из которых находятся в Африке – где до сих пор показатель ожидаемой продолжительности жизни не достигает 50 лет. К сожалению, в 16 странах ожидаемая продолжительность жизни с 1975 до 1995 гг. снизилась из-за эпидемии СПИДа.

2. Старение населения

Увеличение средней продолжительности жизни не столько приводит к дальнейшему росту общей численности населения, сколько изменяет его структуру: все больше людей доживают до преклонного возраста. Поэтому растет число взрослых и пожилых людей, как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении к общей численности, в том числе и за счет сокращения доли детей и молодежи по причине сокращения рождаемости.

Это общее старение населения имело место в последнем столетии и изменило состав и характеристики населения: половозрастное распределение, соотношение между молодежью и пожилыми людьми, между пожилыми и взрослыми.

Если в 1900 году людей 65-летнего возраста и старше было в мире около 15 миллионов, менее 1 процента от всего населения Земли, то в 2010 году их стало уже 7,5 процентов, и ученые предсказывают, что к 2025 году людей за 65 лет станет 10,4 процента от общей численности населения, а в 2050 – больше 16 процентов.

Самый старый континент на сегодняшний день – Европа. Пожилые люди старше 65 лет составляют 16,2 процента населения, а в 2025 году их будет больше 20 процентов. По прогнозам ООН, к 2050 году это соотношение дойдет до 26 процентов. Но старение населения имеет место и в развивающихся странах. В этих, исторически более молодых странах, где в 2009 году лишь 6 процентов населения были старше 65 лет, по прогнозам к 2025 году эта доля возрастет до 8 процентов, а к 2050 – до 14 процентов. Однако уже сейчас большая часть стариков (более 60 процентов) живет в южной части земного шара (в первую очередь в Азии и Латинской Америке), в том числе потому, что общая численность населения на этих континентах гораздо больше. В 2020 году в мире будет более 700 миллионов людей старше 65 лет, из них 475 миллионов будут жить в развивающихся странах.

Кроме того, там, где падение фертильности было очень быстрым, имеет место более быстрый процесс старения населения, чем в развитых странах. В развитых странах старение населения, как мы видели, происходило в течение более ста лет, в результате улучшения социальных и санитарных условий и снижения смертности. В развивающихся странах, напротив, рост ожидаемой продолжительности жизни и спад фертильности были более быстрыми, благодаря медицинским мерам, основанным на действенных технологиях и лекарствах, уже проверенных в других странах. Этот процесс особенно ярко проявился в Японии, население которой – одно из старейших в мире: лица старше шестидесяти пяти лет уже сегодня составляют 22 процента от общего числа жителей, а в 2025 году их будет 30 процентов. В США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии процесс старения будет более медленным, потомучто фертильность не опустилась до такого низкого уровня, как в Европе или в Японии.

В Африке ситуация особая, поскольку она только вступила во второй этап демографического перехода и ее население пока очень молодо. В 2005 году 42 процента населения Африки было моложе 15 лет, а старше 60 – лишь 5 процентов.

Эпидемия СПИДа затормозила процесс демографического перехода в Африке: детская смертность так и не смогла снизиться в значимых масштабах, к тому же, помимо детей, болезнь затронула взрослую, экономически активную часть населения, приведя к снижению ожидаемой продолжительности жизни. Кроме того, фертильность в Африке снизилась лишь незначительно. Поэтому по прогнозам ученых в XXI веке население этого континента все еще будет молодым.

Старение и женщины

Еще одной демографической характеристикой процесса старения населения является разница в половом составе населения; имеет место большая мужская смертность, в особенности у более пожилой части населения. Средняя продолжительность жизни у женщин больше, чем у мужчин, во всех частях света, но в особенности в развитых странах, где ожидаемая продолжительность жизни для женщин на 5–6 лет дольше (хотя этот разрыв и сокращается).

Есть разные причины, по которым ожидаемая продолжительность жизни у женщин больше: сокращение смертности при родах; гормональные факторы, защищающие женщин от сердечнососудистых заболеваний; успехи в профилактике и лечении женских опухолей; поведенческие факторы риска (курение, алкоголь, физически тяжелая работа), больше характерные для мужчин. Из этого следует, что мужчины умирают раньше, чем женщины, поэтому в более пожилых возрастных классах большее число индивидов женского пола. Если среди мирового населения в 2007 году при рождении 101 мужчина приходился на 100 женщин, то это соотношение резко меняется для людей старше шестидесяти пяти лет: 78 мужчин на 100 женщин. И это соотношение растет в пользу женщин по мере увеличения возраста: среди людей старше восьмидесяти лет соотношение 56 мужчин на 100 женщин. То есть женщин старше 80 лет почти вдвое больше, чем мужчин того же возраста.

В развивающихся странах наблюдается меньшая разница в ожидаемой продолжительности жизни (в том числе из-за высокой смертности при родах, уносящей жизни многих молодых женщин), поэтому число пожилых женщин лишь ненамного выше числа пожилых мужчин.

Ожидаемая продолжительность жизни для 65 лет

Старение населения породило потребность найти новые демографические индикаторы. Помимо ожидаемой продолжительности жизни при рождении был введен индикатор ожидаемой продолжительности жизни для 65 лет, показывающий, сколько в среднем может еще рассчитывать прожить пожилой человек 65 лет. Индикатор этот служит для лучшей оценки воздействия хронических дегенеративных заболеваний на пожилое население, но может использоваться и как индикатор эффективности работы системы здравоохранения и в целом уровня развития страны.

В 2009 году ожидаемая продолжительность жизни для 65 лет в мире составляла 16,2 года (14,7 для мужчин и 17,4 для женщин). И в этом случае, как и для ожидаемой продолжительности жизни при рождении, наблюдается разница в пользу женщин, которые в среднем живут на 2,7 лет дольше и после 65 лет[12]. Показатели ожидаемой продолжительности жизни для 65 лет различаются в разных странах, в частности, в развитых странах она составляет 19,5 лет.

Люди старше восьмидесяти лет

Особенный аспект старения – это рост числа более пожилых людей среди пожилого населения. Наиболее значительный рост касается населения, достигшего 80-летнего возраста и перевалившего за него. Во многих странах население старше восьмидесяти лет растет с большей скоростью, чем другие сегменты пожилой части населения. Данные о мировом населении показывают, что их число возросло с 13 миллионов в 1950 году до 86 миллионов в 2005 (1,3 процента населения). Но настоящий всплеск случится в ближайшие десятилетия, когда к 2050 году по прогнозам, станет почти 400 миллионов людей старше 80 лет, и они составят 4,3 процента мирового населения. По оценкам экспертов, население старше шестидесяти лет утроится в период между 2005 и 2050 гг., а население старше 80 лет за тот же промежуток времени вырастет почти в 5 раз. Доля людей старше восьмидесяти лет достигнет 9,3 процентов в развитых странах и 3,5 процентов в развивающихся странах.

Люди старше ста лет также становятся значимой долей населения: согласно отчетам ООН, в 1998 году в мире насчитывалось 135 тысяч людей старше 100 лет, к 2025 году их число предположительно достигнет 1254000, а к 2050 году – 4 миллионов: на каждые 2500 жителей Земли будет приходиться один человек старше 100 лет. В Италии на конец 2009 года насчитывалось около 27 000 столетних стариков, в 2025 году их станет больше 70 000, в 2050 – почти 180 000, по 1 на каждых 320 жителей[13].

Ожидаемая продолжительность жизни без инвалидности

Со старением возрастает вероятность утратить способность себя обслуживать, поэтому становится все более вероятным, что часть жизни человек будет нуждаться в посторонней помощи, то есть уменьшается срок ожидаемой продолжительности жизни без инвалидности. Под ожидаемой продолжительностью жизни без инвалидности понимается число лет, начиная с определенного возраста, которые человек проживет при хорошем состоянии здоровья или по крайней мере без того, чтобы болезни вызвали ограничения в повседневной деятельности.

Для Италии ожидаемая продолжительность жизни без инвалидности в 65 лет соответствует примерно 14 годам из оставшихся 17 лет жизни для мужчин, и 16 годам из 21 оставшегося для женщин[14]. Таким образом, следует принимать в расчет и этот показатель. Если правда то, что женщины живут дольше, правда и то, что для них более долгим окажется период частичной или полной утраты способности себя обслуживать. Как видно из данных по Италии, если мужчины с инвалидностью в среднем живут 3 года, то для женщин это число составляет 5 лет.

Соотношение между молодым и пожилым населением

Следствием старения населения является изменение соотношения между молодыми и пожилыми людьми. Старение население сопровождается сокращением числа детей и молодежи среди населения в силу спада рождаемости. Как следствие, возрастает число пожилых людей, в том числе и в силу уменьшения доли молодежи среди населения.

Эти изменения хорошо заметны по показателю старости, который представляет собой соотношение между населением старше 65 лет и населением моложе 15 лет. До 1990 года в Европе было все еще больше молодых людей, чем пожилых; в 1992 году эти показатели сравнялись (1 пожилой человек старше шестидесяти пяти лет на одного подростка моложе 15 лет), а с тех пор пожилых людей стало больше, чем молодых. Само собой разумеется, и этот показатель сильно различается в разных частях света.

Показатель зависимости

И, наконец, последний показатель, который полезно принимать в расчет для того, чтобы понять явление старения, – это показатель зависимости, который активно использовался для выявления влияния старения на социальную и экономическую политику государства. С его помощью можно проследить связь между населением, которое считается экономически зависимым, поскольку вероятнее всего не работает (то есть старики и дети), и населением, которое, напротив, считается активным, а, следовательно, экономически производительным (то есть население в возрасте от 15 до 64 лет). Это означает, что каждый трудящийся должен содержать самого себя и участвовать в содержании других, экономически не активных людей.

Естественно, это разделение населения является упрощенным, поскольку с улучшением состояния здоровья пожилых людей возраст 65 лет уже необязательно означает неактивность и зависимость человека. Действительно, многие люди старше 65 лет по-прежнему остаются полностью вовлеченными в свою трудовую деятельность, более того, часто именно они берут на себя заботу о других стариках: о супругах или о престарелых родителях.

Этот показатель используется для определения степени экономического воздействия старения населения для реализации политики социального обеспечения. К сожалению, он же лежит в основе тревожных настроений и обеспокоенности «бременем», которым это явление якобы может стать для других поколений, если численность экономически не активного населения (в особенности стариков) станет непомерно большой по сравнению с численностью граждан активного возраста.

Заключение

В заключение следует сказать, что демографическое старение действительно может считаться, как полагают некоторые ученые, «демографической революцией», именно в силу исторической масштабности воздействия на население мира. Несомненно, это явление представляет собой отражение и следствие роста благосостояния и развития общества в целом.

Увеличение продолжительности жизни, безусловно, является значимым ориентиром нашего времени: тот факт, что сегодня большинство населения, а не только кучка избранных, как в прошлом, может достичь пожилого, и даже преклонного возраста, – это одно из наиболее важных достижений человеческого прогресса, победа над множеством врагов здоровья и благополучия людей.

Быть стариком, как в бедных, так и в богатых странах, означает жить в условиях нужды, порой даже в нищете. Увеличению продолжительности жизни и числа стариков в силу различных причин не сопутствовало распространение условий жизни, соответствующих растущим потребностям. Демографический переход, происходящий в наше время, отличается этой противоречивостью: человечество добилось увеличения продолжительности жизни, но для множества стариков жизнь эта трудна, порой гораздо труднее, чем в прошлом. В старости – мы увидим это в следующих главах – возрастает немощность и потребность в помощи, однако общество оказывается не в состоянии адекватно ответить на эту потребность. Мы увидим, к примеру, влияние обстановки и культурных факторов на проблемы, которые могут показаться сугубо медицинскими.

Писательница Симона де Бовуар одной из первых в конце шестидесятых годов прошлого века обратилась к теме старости в своем труде «Сила зрелости» (оригинальное название La Force de l`аge, Paris, Gallimard, 1960. – прим. перев.), вышедшем в Италии под заголовком «La terza età» («Третий возраст» – прим. перев.). Об этом глубоком противоречии современного мира (столь глубоком, что слово «старик» было и является почти синонимом слова «бедняк») она пишет: «Тот факт, что в последние пятнадцать-двадцать лет своей жизни человек считается отработанным материалом, свидетельствует о крахе нашей цивилизации». И добавляет: «Требование, чтобы люди оставались людьми и в преклонном возрасте, вызвало бы радикальный переворот»[15].

Встреча Общины святого Эгидия со стариками, случившаяся в первые годы ее существования, была в первую очередь встречей с одним из аспектов бедности, который уже в то время – конец шестидесятых и начало семидесятых годов прошлого столетия – был характерным для римских кварталов: большое число стариков, одиноких и бедных. И их нужда, вслед за нуждой детей, предстала человеческим, не только социальным, криком о помощи, который невозможно было игнорировать.

В чем состоит бедность стариков? Святой Иоанн Павел II в своем «Письме к старикам» 1999 года говорит о «множестве сложных проблем» из-за бремени возраста; о «хрупкости человеческого бытия, наиболее явно связанной со старостью» и призывающей к взаимозависимости и солидарности между разными поколениями. Он говорит «о старении с достоинством, без страха утратить свою значимость», о старости, «вытесненной на обочину жизни»; о «растущих потребностях в силу возраста или болезней»; наконец, о «страданиях, вызванных недугами, одиночеством или иными причинами, связанными с преклонным возрастом». Бенедикт XVI в речи 11 октября 2009 года по случаю канонизации пяти блаженных, среди которых святая Мари де ла Круа, (подвизавшаяся в служении старикам), назвал бедность стариков одной из «язв», вызванных недостатком любви и обезображивающих поныне лик человечества. Вот его слова: «Сколь много стариков страдает от бедности и одиночества, порой брошенные собственными семьями».

Итак, множество сложных проблем, различные аспекты бедности, среди которых одиночество, недуги, растущие потребности, заброшенность. Начиная с самых первых встреч это стало ключевым моментом: бедность не означает лишь нехватку средств к существованию, хотя многие старики были бедны и в этом смысле слова. И для человека со средствами старость часто приводит к серьезному и глубокому обнищанию.

У бедности множество лиц. Лицо европейского старика в доме престарелых, пусть даже эффективном, но в полной изоляции, и лицо нищего старика, просящего милостыню в Мозамбике: оба они бедны… Бедность стариков – это отсутствие средств или жилья, недуги, неспособность себя обслуживать, но это и утрата социальной роли, нехватка образования, и в первую очередь одиночество.

Когда говорят об экономической бедности, следует различать между бедностью абсолютной и относительной. Абсолютная бедность – это отсутствие необходимых средств для удовлетворения первичных потребностей: в пище, одежде, жилище и так далее. Такая бедность очевидна и проявляется во многих местах на планете, взывая к нашей совести: в таких условиях живут нищие бездомные старики, вынужденные просить милостыню, чтобы выжить, или вынужденные выбирать, что купить – еду или лекарства. Такая бедность встречается как в Африке, так и в Европе, Латинской Америке или Азии, как в бедных, так и в богатых странах. Рост числа бедных стариков свидетельствует о глубоко несправедливых гранях жизни нашего общества.

И все же существует еще один вид экономической бедности – относительная бедность: та, что меняется в зависимости от исторического момента, от возраста человека или от социально-экономического контекста, в котором он существует[16]. В Европе начала прошлого столетия считалось «нормальным» для многих людей жить в домах без водопровода или канализации; сегодня в тех же странах тот, у кого в доме не будет этих удобств, считается несомненным бедняком. Бедность зависит от возраста, потому что с годами возрастают некоторые потребности, а следовательно, и нужда в финансах. Кроме того, бедность зависит от географического контекста: человек, получающий пенсию в 500 евро в Италии, где средний уровень дохода около 1500 евро, – бедняк. Тот же человек в Малави, где средний уровень дохода равен 50 евро, будет богачом.

В любом случае, будь то бедность абсолютная или относительная, следует сделать одну важную оговорку: пожилые люди в принципе беднее, чем остальная часть населения. Мы видим это и в тех странах, где налицо определенный уровень благосостояния.

Пожилые люди в большей степени, чем остальная часть населения, подвержены экономической бедности, потому что, в особенности в развитых странах, в определенном возрасте люди перестают работать и выходят на пенсию; а пенсия, когда она есть, всегда меньше, а часто значительно меньше, чем заработная плата; при этом с утратой физических сил потребности возрастают; и потому что старики чаще других живут одни.

Есть такие страны, где совершенно отсутствует социальное обеспечение. Поэтому многие пожилые люди вынуждены продолжать работать, пока у них есть на это силы. В Африке, к примеру, больше половины пожилых мужчин продолжает работать. В развитых странах положение иное: работает только один пожилой человек из десяти. С этой проблемой члены Общины святого Эгидия, живущие в Африке, хорошо знакомы. Часто им приходится помогать в поле старикам, в одиночку уже не справляющимся с работой, которая является для них единственным источником средств к существованию.

Бедность наступает еще и оттого, что с возрастом возрастают потребности. Вырасти могут многие расходы: к примеру, расходы на лекарства, на лечение, на помощь в повседневных нуждах и в работе по дому; часто растут и расходы на питание, когда становится невозможным есть все подряд, как раньше, и требуется соблюдать диету или питаться более сытно и разнообразно, а такие продукты часто стоят дороже; возрастают и транспортные расходы, ведь перемещаться уже не так легко, как прежде.

Одиночество умножает экономические проблемы. Действительно, если сравнить положение одиночки с положением семьи, очевидно, что для одинокого человека многие расходы (например, аренда жилья или квартплата, газ, электричество, вода, телефон, некоторые налоги и тому подобное) остаются прежними, при этом источники дохода сокращаются. Семья, состоящая из четырех человек, не обязательно будет тратить в четыре раза больше, чем человек, живущий один. И, возможно, в этой семье есть несколько источников дохода, а значит, выше совокупный уровень дохода.

Жилищная бедность означает отсутствие дома, жизнь в непригодных, ветхих помещениях, при вредных для здоровья условиях или жизнь в доме престарелых. Такая бедность тяжело переносится любым человеком, но в старости, когда люди делаются слабее и беззащитнее, она становится еще более драматичной. Жить на улице – вот выражение крайней нищеты: если у тебя нет дома, то ты лишен почти всего. Когда постелью служит садовая скамейка, жизнь становится чрезвычайно тяжелой.

Бедность, связанная с жильем, касается не только тех, кто живет на улице: многие старики, хоть и имеют дом, но по сути прозябают в антисанитарных условиях в ветхих и ненадежных лачугах. Многие старики в Эквадоре целыми днями просят милостыню на центральных улицах; вечером они отправляются спать в крошечные лачуги на окраине города. В Сальвадоре многие живут в трущобах или во времянках: один человек из четырех, согласно имеющимся данным. Но если взять тамошних пожилых людей старше шестидесяти лет, то окажется, что один из троих живет в неподходящих условиях. В Африке тоже многие старики живут в ненадежных жилищах: многие из них нуждаются в помощи, чтобы восстановить дом, разрушенный дождем или термитами. И эта помощь очень важна: ведь ветхое, сырое, плохо освещенное жилье может быть опасным для жизни стариков.

Старики, проживающие в доме престарелых, как бы хорошо тот ни был оборудован и оснащен, тоже бедны. Они потеряли все: дом, связи, порой человеческое достоинство. В доме престарелых они лишены всего: отношений с родными и близкими, своей одежды, личных вещей, возможности распоряжаться своими деньгами…

Болезнь – это опыт, с которым приходит осознание слабости и, следовательно, бедности любого человека, будь то юноша или старик, богач или бедняк. В книге Маргерит Юрсенар «Воспоминания Адриана» великий римский император так описывал свое положение больного: «Нынче утром я сошел вниз к моему врачу […] Я сбросил плащ и тунику и прилег […] Наедине с врачом трудно оставаться императором и не менее трудно ощущать себя человеком […] Я, наверное, был бы самым ухоженным на свете больным. Но никому не дано выйти за пределы, предуказанные судьбой; распухшие ноги больше не держат меня во время долгих римских церемоний; я задыхаюсь…»[17]

Недуг, особенно тяжкий, делает бедняками, ибо лишает возможности жить хорошо; он ограничивает свободу; лишает возможности работать и обеспечивать себя самих и свою семью. Болезнь снижает качество жизни: достаточно подумать о недомоганиях, немощи и физической боли. И если правда то, что любой может заболеть, то старики болеют чаще остальных, а главное – гораздо труднее выздоравливают или не выздоравливают совсем. Поэтому болезнь для пожилого человека – не простой эпизод, временное недомогание, как может быть в другом возрасте, но часто она становится повседневной реальностью со всем своим бременем нужд и вопросов, на которые не всегда имеется ответ.

Пожилой больной беден, потому что у него меньше ресурсов, чем у других, именно в тот момент, когда возрастает его потребность в уходе, лекарствах и помощи, а значит, и в деньгах и конкретной поддержке. Если болезнь тяжелая или хроническая, он может утратить способность себя обслуживать и стать зависимым от других, во многих аспектах своей жизни или полностью. Но не всегда общество или среда, в которой он живет, предоставляет ему все, в чем он нуждается: часто бывает совсем наоборот.

Стареющее тело доставляет все больше беспокойства пожилому человеку: становится невозможным делать то, что легко давалось раньше, почти любое занятие требует большего напряжения, а главное – помощи других людей. Старение и недуги, которые часто его сопровождают, могут таким образом привести к постепенной утрате способности самостоятельно себя обслуживать, что делает человека более бедным, ведь он зависит от других в удовлетворении всех своих потребностей. Поэтому в пожилом возрасте болеть страшнее. И этот страх вскрывает нечто более глубокое – боязнь утратить автономию тела и ума, уже не поправиться, все больше приближаясь к смерти: эта человеческая слабость, присущая всем, проявляется, ощущается в собственном теле вместе с тяжким бременем страданий, ибо мы созданы для того, чтобы жить.

«Стареющий человек, – писал Жан Амери, проведший глубокий анализ драматических аспектов старения, – собственное тело которого отлучает его от мира, вынуждая заниматься только им, телом, более того, стать телом и ничем иным; он неизбежно осознает как нечто внешнее «бренную плоть», облекающую его и одновременно обнажающую его изнутри». Амери замечает, что старение – это процесс материализации, в ходе которого пожилой человек становится собственным телом. «Мне становится плохо при одной мысли, что я – это моя нога, мое сердце, мой желудок, все мои клетки, еще живые, но все менее способные к обновлению, и одновременно я – не всё это; ведь чем больше я сближаюсь с ними, тем больше становлюсь чужим себе самому, пусть и оставаясь самим собой»[18].

Недуг, утрата автономии, растущее осознание собственной хрупкости становятся причиной глубоких и болезненных переживаний. Многие старики начинают считать себя обузой для других или полагают, что их так воспринимают окружающие; люди, всегда делавшие все сами, вырастившие детей или добившиеся результатов в работе, прожившие жизнь в гордом сознании, что «им ничего ни у кого не нужно просить», обнаруживают, что они неспособны держать под контролем собственную жизнь. Сколь горьким может стать время зависимости, особенно в условиях безразличия или раздражения со стороны близких!

В любом возрасте люди стыдятся показать свою слабость. Это почти природный инстинкт – выглядеть сильным и независимым. Часто мы слышим жалобы стариков, горько сетующих: «Во что я превратился!». Все это очень по-человечески. Болезнь постоянно ставит барьеры, вынуждает от многого отказываться, мешает выполнению самых простых действий повседневной жизни, накладывает ограничения. Даже самые простые вещи становятся сложными, а в голове вертится тревожная мысль: «Насколько еще у меня хватит сил?»

Это подобно кошмару, особенно если живешь один. В конце концов, утратить автономию означает утратить все: свой дом, свои вещи, свои деньги и возможность распоряжаться своей жизнью, которая может оказаться игрушкой в незнакомых руках, жертвой чужих решений.

В общественной жизни каждый выполняет различные роли в тех группах, к которым он принадлежит, в семье, в отношениях с другими людьми или на работе. В старости эта география отношений и ролей претерпевает глубокие изменения. Итальянский интеллектуал Арриго Леви, будучи уже немолодым, писал: «Ведь наступит и такое время, когда, каким бы ты ни был молодцом, кто-нибудь начнет подталкивать тебя сзади, чтобы выбраться вперед, и, толчок за толчком, мягко и неуклонно, выставит тебя на обочину»[19].

С наступлением преклонного возраста люди обычно перестают работать. Работа – когда она была и когда ее не было – накладывала глубокий отпечаток на жизнь многих пожилых людей; она диктовала распорядок дня (подумаем о тяжком труде земледельца, о долгих переездах до места работы, о повседневных хлопотах по дому – уделе стольких женщин). Но работа – это не только средство для выживания или заработка: это и возможность обозначить собственную индивидуальность, играть определенную роль в обществе, целый мир отношений, порой единственных в жизни.

Симона де Бовуар отмечает: «Действительно, в работе существует почти всегда некая двусмысленность, ведь она одновременно создает зависимость и утомляет, но при этом является и источником интересов, элементом равновесия, фактором интеграции в обществе»[20]. Ей вторит и Арриго Леви: «Страх лишиться опоры в собственном труде может стать опустошительным. И в самом деле, именно это – первая проблема старости, которую следует решить, чтобы продолжать спокойно жить дальше»[21]. Работа дает ощущение востребованности, авторитетность в своей сфере деятельности, создает ответственность в отношении других людей, помогает организовать и распределить свое время, устанавливая сроки и цели. Работа дает достоинство; как часто старики с гордостью заявляют: «Я всю жизнь работал!».

Теряя работу, человек выпадает из важного крута отношений, лишается ответственности, ощущает себя ненужным, утрачивает достоинство. Когда больше не работаешь, то из жизни уходит дружба, повседневные обязанности, цели. А это, в особенности для мужчин, представляет собой очень серьезную человеческую проблему. Поэтому, даже если в этом нет необходимости, пожилые люди стремятся, тем не менее, найти возможность продолжать работать, делать что-нибудь, пусть даже просто штопать или аккуратно складывать одежду.

И в семье с годами люди теряют свою значимость, свою роль как родителей, например, ведь дети вырастают и покидают дом, сами обустраивая свою жизнь. Николина говорила с сожалением: «Было время, когда мне некогда было присесть передохнуть: весь день у плиты, знаешь ли, – за стол-то садилось у нас не меньше десятерых! А теперь мне кажется, что и делать стало нечего…». В старости, особенно в современном мире, когда многолетний опыт, знания, умения, убеждения, мудрость оказываются никому не нужными, даже в семье, среди самых близких людей, люди ощущают потерю собственной значимости.

Когда теряешь свою социальную функцию, то словно бы теряешь и интерес со стороны окружающих. И в конце концов теряешь уважение к себе. Сколько раз мы слышали горькие признания стариков: «Вот состаришься – и никто на тебя даже не взглянет…».

К сожалению, это правда, даже в буквальном смысле: старики не вызывают интереса, на них не обращают внимания. Это приносит страдания, ведь состарившийся человек за свою жизнь привык ко вниманию со стороны окружающих, к тому, что он нужен, что на него смотрят, судят о нем. И вдруг все это кончается. Как часто старики восклицают с грустью: «Знал бы ты меня раньше!». Нора все время рассказывает о своей молодости: «Я всегда старалась красиво убрать волосы, принарядиться. У меня было столько поклонников. Муж ревновал, ведь все мною любовались. А теперь никто на меня не смотрит. Будто меня и вовсе не существует».

С наступлением старости не уходит потребность – присущая любому человеку в любом возрасте – существовать для других, быть окруженными интересом и вниманием, чувствовать себя полезным. Ведь по сути это и есть самая настоящая потребность каждого – быть любимым и любить.

И нехватка образования – тоже бедность. Она касается значительной части сегодняшних пожилых людей, в особенности в наиболее бедных странах и районах. Эти люди родились и выросли в эпоху, когда школьное образование было еще не столь распространено. К примеру, в Африке 70 процентов пожилых людей не умеют читать и писать, в то время как доля неграмотных среди всего населения – 40 процентов. Да и в целом профессиональная квалификация, навыки, знания пожилых людей устаревают. А в сегодняшнем мире это давит на стариков, отрезает их от жизни и в более развитых странах.

Человек без образования легче заболевает и раньше стареет. Известна важность образа жизни, правильного питания, необходимости избегать вредных привычек, таких, как алкоголь и курение. Недостаточное образование приводит к меньшей информированности, ограничивает выбор и критический взгляд на собственные нужды и потребности, возможности вести соответствующий своему состоянию образ жизни. Во многих научных исследованиях выявлена связь между уровнем образования и инвалидностью: отсутствие школьного образования является одним из элементов, создающих в пожилом возрасте риск потери автономии.

Человек без образования, как правило, меньше осведомлен о своих правах и ему труднее их отстаивать. Без образования легче оказаться обманутым, легче подпасть под влияние среды. Старики, не умеющие читать, могут подписать обязательства на покупку ненужных им вещей; необразованные старики испытывают трудности в распоряжении своими деньгами. Так, многие пожилые женщины привыкли доверять мужьям финансовые вопросы, и, оставшись одни, не справляются с их решением.

Человек без образования более беззащитен перед государственными учреждениями. Язык бюрократии часто трудно понять. Тот, кто не умеет ни читать, ни писать, не сможет даже заполнить бланк, чтобы оформить заказ или услугу. Наконец, существует прямая связь между неграмотностью или недостаточным образованием и худшими условиями жизни: болезнями, инвалидностью, переездом в дом престарелых, крайней нищетой.

Мы рассмотрели различные аспекты бедности стариков, но есть среди них один, который, возможно, более других отягощает их жизнь – одиночество. Оно усугубляет все проблемы, часто делая их трудноразрешимыми и драматичными.

Одиночество означает, что нет больше никого рядом, нет ни общения, ни поддержки, именно в тот момент, когда жизнь с возрастом делается более хрупкой, когда больше всего нуждаешься в помощи. Причины одиночества могут быть различны: утрата родных или близких, кончина супруга, разлука с детьми, сокращение социальных связей, потеря значимости в глазах окружающих. Многие старики, став слабее, оказываются одни: никто их больше не навещает, даже члены семьи, и это после того, возможно, как они вырастили детей и помогли вырастить внуков. Кто-то может с горечью заметить: «Пока я был им нужен, пока мог что-нибудь им дать… они приходили ко мне. А теперь – все пропали!».

Порой именно хрупкость стариков, болезни, нужда вместо того, чтобы вызывать сочувствие и желание помощь, становятся причиной для отчуждения: часто можно встретить стариков, одиноких, хотя у них и есть семья, или вынужденных покинуть собственный дом и живущих на улице или попадающих в дом престарелых. Заброшенность делает бедняками даже тех, кто обеспечен материально.

Старики – великие больные одиночеством. Понимание этого факта стало исходной точкой для дружбы Общины святого Эгидия со стариками. Эта первоначальная догадка нашла подтверждение при многих обстоятельствах и прошла проверку долгой историей дружбы, показавшей, что одиночество угнетает жизнь пожилых людей на всех широтах, независимо от их окружения и достатка. Поэтому столь важно настаивать на теме дружбы, несмотря на то, что многие проблемы носят медицинский, социальный или экономический характер: надо бороться с одиночеством, чтобы не оставлять стариков одних в минуту слабости и нужды, перед лицом все возрастающих трудностей. Установление с ними личных отношений, становящихся близкими, является сутью того, что можно определить евангельским словом «служение» в отношении стариков.

Конечно, одиноки не одни лишь только старики, и не только в старости познается опыт одиночества. И молодые люди порой страдают от одиночества. Многим так не хватает кого-то, кто бы их выслушал и поговорил с ними. Но одиночество, переживаемое в последние годы своей жизни, отличается от того, которое можно испытать в другом возрасте. В молодости или в зрелом возрасте, в период полного владения собственными физическими и умственными способностями, возможность побыть одному может быть даже приятной: это свобода распоряжаться собственным временем, думать о себе, без тех ограничений, которые в той или иной степени накладывает присутствие других людей. В одиночку ощущаешь себя хозяином собственной жизни, свободным в своих действиях и интересах. Порой одиночество ощущается даже как потребность иметь пространство и время для себя, «побыть наедине с собой». Кажется даже, что без личных отношений легче реализовать свои планы.

Все эти рассуждения, которые могут быть резонными для других периодов жизни, не помогают понять, что значит остаться одиноким в пожилом возрасте. Во-первых, старики одиночество не выбирают. Напротив, оно кажется неизбежным спутником наступления преклонного возраста. Это основная черта состояния, которое воспринимают как крах всей жизни, когда наступает крайняя немощь без утешительной компании себе подобных.

У одиночества есть различные проявления. Одно из них – жить в одиночку. Для многих это не является свободным выбором: человек, имевший семью или живший с супругом или детьми, в силу различных обстоятельств оказывается один. Одиноко живет множество пожилых людей во всех частях света. В Европе 16 процентов пожилых мужчин и 38 процентов пожилых женщин живут одни; в Северной Америке – 15 процентов мужчин и 34 процента женщин; в Африке – 6 процентов мужчин и 10 процентов женщин. Во многих странах – не только на Западе – отмечается постоянный, хотя и медленный, рост числа пожилых людей, живущих одиноко. Этот рост отражает постоянную общую тенденцию, которая, несомненно, будет иметь важные социальные последствия. Ведь жизнь в одиночку – это и рост изоляции, и сложности оказания помощи со стороны других членов семьи, особенно в тех странах, где имеет место нехватка ресурсов и услуг или не развита культура помощи пожилым людям.

Социальная изоляция – еще один серьезный аспект одиночества. Человек живет в условиях социальной изоляции, когда у него ограничены отношения и связи с другими людьми. В самом деле, не обязательно пожилой человек, живущий один, оказывается в изоляции, если он продолжает поддерживать отношения с родственниками, друзьями, с теми, кто заботится о нем. С другой стороны, есть и такие старики, которые, хоть и не одиноки физически (например, живут в доме престарелых или лежат в больнице), оказываются при этом в условиях глубокой изоляции. Порой это происходит даже с теми, кто живет в семье, если его игнорируют или окружают равнодушием.

С возрастом угасают многие отношения и связи. Круг близких людей, родственников или друзей, постепенно сужается: сверстники или старшие по возрасту умирают, либо становится трудно поддерживать с ними общение (у каждого свои проблемы); дети, если они есть, часто уезжают из дому и порой живут далеко. А бывает, что они умирают раньше родителей, как многие больные СПИДом в Африке или в Азии.

С возрастом можно потерять близкого человека – спутника или спутницу жизни. И приходится в одиночку справляться с повседневными трудностями, одному выполнять то, что раньше делали вместе или делал партнер. Научные исследования также выявляют то, что подтверждено опытом: спустя полгода после потери супруга риск смерти партнера, оставшегося в живых, возрастает почти в восемь раз по сравнению со средним показателем для населения того же возраста. Часто отношения с мужем или женой бывают главными, а порой единственными отношениями в жизни: потерять их означает остаться в полной изоляции.

С годами в окружении остается все меньше сверстников, с которыми пусть и не было особых дружеских отношений, но которые всё же представляли собой некий ориентир; помимо друзей и родственников, это все те люди, которые были как-то знакомы: постоянные поставщики, мастера и ремонтники, служащие госучреждений, а также знаменитости, политические лидеры, актеры, певцы, писатели… Пожилой человек живет с ощущением, что все то, чем был его мир, понемногу исчезает. И не только люди, но и идеи, культура, вкусы. «Профессор», главный герой пьесы «Последние луны» Фурио Бордона (памятно исполнение этой роли старым Марчелло Мастроянни), беседует со своей покойной женой. «Мои идеи уже не в ходу: они – как вышедшая из обращения монета. Вся моя прекрасная культура, прочная и возносящаяся ввысь подобно собору стала товаром старьевщика. […] Идеи, которые я считал важными, сегодня потеряли значение, искусство, которое я любил, устарело, чувства, которые меня волновали, стали смешны, а то, что кажется забавным мне, больше никого не смешит. В общем, мир уже не использует мои слова и не разделяет мои вкусы… и стало слишком сложно ходить по нему, не спотыкаясь».

Пожилой человек ощущает, что его мир постепенно пустеет, теряет людей, и это его дезориентирует, потому что, хоть и не столь легко осознать это в пору расцвета сил, ориентиры в жизни задаются отношениями с другими людьми, их ценностями, вкусами, мировоззрением. Старик чувствует себя в изоляции в мире, которого он не знает и который не узнает его и уже не гарантирует ему место среди остальных.

Физическое угасание усугубляет одиночество многих пожилых людей. С возрастом люди все хуже видят и слышат, становится все труднее перемещаться, труднее контролировать функции собственного тела. Это вселяет неуверенность, заставляет ощущать неудобство во многие моменты повседневной жизни, затрудняет возможность выходить из дому, совершать покупки, гулять, общаться с другими людьми. Многие глухие старики стесняются своего недута, того, что им приходится просить повторять сказанное, и притворяются, что расслышали. В итоге сложности и недопонимание возрастают, люди чувствуют себя непонятыми, не понимают сами и стремятся уклониться от общения. Растущие физические ограничения порой препятствуют привычным занятиям, которыми был наполнен день: читать, смотреть телевизор, слушать радио, шить, готовить, смотреть в окно, играть в карты, отвечать на телефонные звонки или узнавать лицо и голос человека, стучащего в твою дверь или здоровающегося с тобой.

Ухудшение зрения или слуха усложняет многие действия повседневной жизни: поприветствовать людей, которых встречаешь на улице, перекинуться парой слов с соседями, впустить человека, стучащего в дверь. Неловкость и стыд лишают возможности обмениваться этими приятными жестами человеческой сердечности. Изоляция становится чуть ли не добровольной, из боязни, что даже кратковременное вторжение других людей затруднит контроль или удовлетворение потребностей и функций тела.

В целом в пожилом возрасте люди реже выходят на улицу, потому что становятся более осмотрительными и отсиживаются дома в непогоду или в жару. Дни становятся менее наполненными, время словно течет медленнее. «Время будто остановилось», – часто говорят старики.

Одинокий человек больше подвергается опасности насилия и произвола, он испытывает множество трудностей в повседневной жизни, в нем больше страха, депрессии и потерянности, он больше болеет, с большей вероятностью попадает в дом престарелых. За одинокими чаще приходит смерть.

Старики боятся одиночества. В одиночку они более беззащитны, больше рискуют стать жертвами ограблений, мошенничества, произвола и насилия. Такое случается в Европе, где старики, не только на улице, но и в стенах дома, расстаются с жизнью в результате агрессии. Такое случается и в Африке, где стариков убивают их же родственники за то, что те якобы колдуны и «украли жизнь» у других умерших членов семьи.

Оказаться в полном одиночестве именно тогда, когда покидают силы, означает в одиночку противостоять ряду тяжелых и весьма конкретных проблем. Поэтому быть другом старика часто означает брать на себя обязанности, которые обычно исполняют более молодые члены семьи, помогая ему в многочисленных бытовых затруднениях и жизненных потребностях. Это значит заполнять своим обществом зияющую в их жизни пустоту – это вопрос чувств и отношений, но нередко он становится вопросом жизни и смерти.

Ведь многие старики, оказавшись без чьей-либо поддержки, не просто ведут более трудную жизнь, но испытывают серьезные лишения. Скажем, реже питаются, потому что часто откладывают поход в магазин из-за сопряженных с этим трудностей, или питаются хуже, потому что не в состоянии больше готовить себе пищу, им иногда слишком тяжело даже просто подняться с кровати. Их среда обитания скудеет: нет сил содержать в чистоте и порядке дом; бытовые предметы ломаются, и никто их не ремонтирует и не покупает взамен новые; все приходит в упадок; ветшают полы, стены, окна, инженерные коммуникации. Бытовые проблемы сказываются на состоянии здоровья и могут стать причиной несчастных случаев. Если одинокому человеку станет плохо ночью, ему некого будет позвать на помощь. Даже незначительные происшествия грозят стать очень серьезными, когда ты один: Упав, ты не сумеешь сам подняться, и может пройти много часов, прежде чем кто-то придет на помощь.

В одиночестве множатся страхи. Прежде всего страх перед внешним миром: страх подвергнуться агрессии, насилию, потому что в старости человек чувствует себя более слабым. Дом воспринимается как крепость, надежное укрытие, где можно спокойно быть наедине с самим собой, в особенности, когда человек смущается и стыдится себя самого перед людьми. И все же нередко кажется, что и это укрытие неспособно защитить от опасностей мира, если рядом нет никого, у кого можно попросить о помощи и защите, никого, способного дать чувство защищенности. Многие старики закрываются в доме, чтобы защитить себя, и все же их не покидает чувство ненадежности укрытия, удушающее ощущение враждебности со стороны внешнего мира, соседей, чужаков.

Ночь приносит с собой больше страха, заставляет чувствовать себя более беззащитными. Старики часто страдают расстройствами сна, и ночь становится временем страхов и молитв. «Когда я один, мне приходят на ум грустные мысли», – нередко говорят старики. Это справедливо для каждого из нас. Но если рядом никогда нет никого, с кем можно было бы поговорить, кто бы выслушал и утешил, то жалобы, ностальгические воспоминания, угрызения совести, обвинения, тревога о собственном здоровье, чувство пустоты, связанное с мыслью о тех, кого больше нет, страх перед собственным концом становятся почти невыносимым бременем.

В одиночестве даже малейшие неудобства, вроде неисправного крана или потерянной вещицы, оказываются мучительными проблемами.

В одиночестве столь многие привычные действия повседневной жизни будто теряют смысл. Человек начинает спрашивать себя: «Зачем готовить? Для кого? Для себя одной? Не стоит…». Или: «Ради чего утруждаться приводить себя в порядок и одеваться, если я никого не жду?». Перестать следить за собой – первый шаг. Постепенно уходит привычка следить за домом; многие даже ограничивают свое жилое пространство; перестают входить в некоторые комнаты, чтобы не думать об уборке там; со временем некоторые старики ограничивают свое существование несколькими метрами вокруг кровати или у окна.

Одиночество – причина дезориентации и «странного» поведения. Действительно, многочисленные «странности» стариков вызваны одиночеством. Достаточно упомянуть привычку хранить фотографии, сломанную утварь, старую одежду – вещи, имеющие сентиментальную ценность, поскольку напоминают о ком-нибудь или о каком-то счастливом моменте жизни. «Мне с ними не так одиноко», – говорят старики.

Если человек живет в одиночестве, он часто начинает говорить сам с собой, одушевлять предметы, общаться с ними, с животными, с людьми, которых нет рядом или которые уже умерли. Одним словом, создается фантастический мир, населенный теми или иными существами, который зачастую пугает посторонних. По той же самой причине человек привязывается к домашнему животному, иногда на наш суд «чересчур» – разговаривая с ним и обращаясь как с членом семьи. Есть старики, которые наполняют свой дом собаками или кошками и не желают ни в какую расставаться с ними, не смущаясь ни дурным запахом или грязью, ни протестами соседей, потому что эти животные – их единственные друзья и единственный смысл их существования. Порой диалоги ведутся даже с неживыми предметами.

Социальная изоляция может быть вызвана, как мы говорили, плохим состоянием здоровья, но в свою очередь она оказывает воздействие и на физическое, и на душевное состояние. В этом убеждает многолетний опыт жизни со стариками, но не только: научные исследования последних лет подтверждают, что социальная изоляция может иметь очень серьезные последствия. Ряд исследований говорит о том, что человек в изоляции чаще подвержен несчастным случаям, риску заболеть и стать инвалидом. В таких условиях многие бывают вынуждены покинуть родное жилище и переехать в интернат. Шансы умереть у одинокого старика в два – четыре раза выше, чем у того, кто окружен человеческим теплом и общением.

Проблема одиночества и заброшенности стариков драматически обострилась в Европе летом 2003 года, когда из-за аномальной жары резко участились летальные случаи среди стариков. Умирали старики, живущие в наибольшей изоляции, у себя дома и в домах престарелых. А в домах семейного типа Общины святого Эгидия, где живут очень слабые и больные старики, многим из которых перевалило за сто лет, тем страшным летом не умер никто. Любовь и дружеское участие действительно даруют жизнь!

Положение многих стариков сегодня характеризуется обеднением связей, разрушением их человеческого и семейного круга общения, а изоляция только усугубляет это тяжелое состояние. Поэтому первое, что можно сделать для старика, страдающего от нехватки общения – это не только конкретная помощь, но и время, проводимое вместе. Можно сказать, что человеческое присутствие – это самая главная служба, которую можно сослужить старикам. Мы этим словно говорим им: «Ты больше не один! Прошло время одиночества!»

В доме престарелых или в больнице может быть идеальный уход (что, впрочем, бывает весьма редко), но часто недостает человеческого присутствия, а одним только уходом жив не будешь. Жизнь дарит дружба, а от одиночества умирают.

Слово тоже дарит жизнь: одиночество часто соткано из молчания. От этого некоторые старики разучаются общаться. От этого, как мы говорили, люди начинают беседовать сами с собой, одушевлять предметы, обращаться к вещам, терять связь с реальностью и жить в фантастическом, безумном мире – это всё болезни одиночества и молчания. Старик неинтересен, с ним не поговоришь, он тугодум. И он в итоге создает себе воображаемых собеседников. Но живое человеческое слово возвращает к жизни.

Все это говорит не только о том, насколько бездушно наше общество, но и насколько оно малодемократично. Стариков много, но они не имеют веса, соразмерного их числу. Их гражданские права попираются. Именно это происходит в больших обезличивающих учреждениях, таких как больницы для хронических больных или дома престарелых. Они являются выражением, монументом несправедливого и малодемократичного общества, которое через эти учреждения являет свой смертоносный потенциал, лишая прав значительную часть общества. Непризнание прав – тоже проявление бедности.

В этих учреждениях, да и в больницах тоже, старик становится «вещью», предметом: если повезет, его будут лечить, но он останется вещью. Он может жить, вести растительное существование, умереть, плохо или хорошо реагировать на лечение, но он останется вещью, лишенной ценности человеческой личности. Старик в больнице болен вдвойне. На ум приходит множество историй страдания, заброшенности, смерти, историй людей, которые, перестав ощущать себя людьми, предпочли умереть. Для некоторых это был последний и единственный возможный протест: отказ от жизни, которая отказывает человеку в достоинстве и утрачивает самый смысл.

Говоря о бедности стариков, следует принимать в расчет два равно важных права (которые необходимо отстаивать и обеспечивать): первое – это право на жизнь, понимаемое как право на существование, на защиту жизни, то есть на защиту от смерти. Это неоспоримое право. Но есть и другое, а именно право на уважение собственной личности, то есть право оставаться самим собой, быть человеком со своими привычками, даже со своими маниями, какими бы иррациональными и противоречивыми они ни были, со своими особенностями и индивидуальностью. Большие обезличивающие учреждения разрушают право на индивидуальность, подавляют его и зачастую не помогают даже выживать. Лечение – это еще не все. Ценность жизни состоит не в одном выживании, но и в возможности чувствовать себя человеком.

Долгий опыт дружбы со стариками позволяет понять, какая пустыня простирается вокруг них. Нередко семьи больше не существует, потому что все умерли или разъехались по миру, в других случаях она уклоняется от заботы о своем старике либо не получает достаточной поддержки. Тогда друзья становятся как родные, хотя они всего лишь поддерживают своим человеческим присутствием. Так формируется глубокая связь, дающая жизнь новой семье, основанной не на кровном родстве, но от этого не страдающей недостатком чувств или ответственности. Столько стариков болезненно переживает отношения с собственной семьей: проблема в том, что есть идея, мечта о семье, которая постоянно вступает в конфликт с реальностью. Часто с уст стариков слетают слова «неблагодарность» или «предательство». Так часто проживают они свои последние годы в горечи. Многое удручает в жизни стариков. Но те, кто находится рядом, породнившись с ними дружбой, открывают ценность утешения.

Эта горькая старость, следовательно, требует не только помощи, но и утешения. В жизни старика столько поводов впасть в отчаяние. В нашем обществе старик напоминает библейского Иова: беды сыплются одна за другой; он пытается залатать брешь, и тотчас появляется другая; ресурсы, в том числе человеческие и духовные, истощаются. Норберто Боббио, еще один великий светский мыслитель Италии, посвятил размышлениям о собственной старости эти пронзительные строки:

Жить в безутешности и пессимизме почти нормально. И именно нормальность этого угнетает. Ты теперь беспомощен, а раньше был крепким парнем; ты теперь один, а раньше был окружен людьми, которые искали твоего общества; теперь ты болен, а раньше блистал отменным здоровьем; теперь у тебя нет никакой социальной роли, а раньше ты работал; теперь ты слаб. А при взгляде в будущее возникает ощущение склона: нет подъема, есть лишь спуск. Видно, придется смириться с незавершенностью замыслов. Как тут не впасть в отчаяние? К тому же, спутанность сознания порождает навязчивые идеи, что только усугубляет отчаяние.

Навещать стариков и помогать им – значит нести им утешение, и это не простая формальность: ведь от отчаяния умирают. Утешение помогает вновь обрести утраченный секрет жизни.

Старость – это состояние, обычно связываемое с возрастом. Стариком называют человека определенного возраста, как правило, старше 60–65 лет. Однако этот порог может значительно варьироваться, потому что в развивающихся странах люди стареют значительно ранее. Поэтому предпочитают указывать 60-летний возрастной порог, потому что некоторые явления, связанные со старением, дают о себе знать раньше. Все же не совсем точным будет утверждать, что старость – это лишь вопрос возраста. Конечно, есть признаки, указывающие на старение тела с возрастом: например, морщины на лице, седые волосы или борода, неуверенная походка, порой вынуждающая пользоваться тростью, ссутулившаяся спина. Однако старики в физическом смысле не все одинаковые, напротив, могут иметь место большие различия между разными пожилыми людьми. Не все старики, если вернуться к тому же примеру, для ходьбы нуждаются в трости. Физическое старение – это прогрессирующее явление, начинающееся в молодом возрасте и нарастающее с различной скоростью у разных людей. Органы тоже стареют с различной скоростью, некоторые из них – уже в молодости.

Первая сложность заключается в том, чтобы установить, когда начинается старение: действительно, невозможно определить точный момент начала старения нашего тела. Хотя многие старики нуждаются в очках, некоторым они требуются еще в молодом возрасте из-за рано проявляющихся (порой еще в детстве) дефектов зрения. И все же даже тот, кто в детстве или юности не носил очков, рано или поздно наденет их, чтобы смотреть вдаль или читать (то есть смотреть вблизи) или в обоих случаях. Это может произойти в 40, 50, 60 или 70 лет, но рано или поздно это происходит почти со всеми. Причина в том, что некоторые части глаза с годами утрачивают эластичность.

Процесс этот начинается в возрасте около 30 лет и в разной степени и с различной скоростью вовлекает все органы нашего тела. Итак, первый факт: наше тело меняется с возрастом, и это изменение мы можем называть «старением», однако оно начинается значительно раньше того возраста, когда человека называют пожилым.

Тем не менее, следует яснее понять, какие изменения происходят в теле с возрастом. Одно из наиболее очевидных изменений – это появление болезней. Так значит, можно сделать вывод, что стареть – значит болеть? Так думают многие. Но и это неправильно. Если изучить результаты опросов, которые периодически проводит среди итальянского населения Национальный институт статистики (ИСТАТ), мы увидим, что один человек из четырех среди людей в возрасте от 65 до 74 лет, и один из семи в возрасте старше 75 лет, ничем не болеют.

Таким образом, вступить в пору пожилого возраста необязательно означает заболеть, хотя, очевидно, люди старшего возраста имеют большую вероятность заболеть, чем те, кто моложе. Для многих старость означает лишь снижение возможностей собственного тела. И наоборот, у молодых людей тоже могут возникнуть тяжелые заболевания.

Поскольку мы утверждаем, что старение означает совокупность физических изменений, нам следует попытаться понять, до какой степени эти изменения являются «нормой», а что, напротив, представляет собой заболевание. В этом и заключается ключевой момент. И это тоже сложная задача: границы между этой совокупностью физических изменений и настоящей патологией с годами становятся все более тонкими и нестабильными, настолько, что порой различить эти два состояния бывает очень трудно. И все же это необходимо и важно сделать, потому что плохое самочувствие не «естественно». То есть, даже если с годами болезненное состояние становится все более частым, оно по-прежнему остается отклонением от нормы, прежде всего в представлении самого пожилого человека, который до этого привык чувствовать себя хорошо и поэтому зачастую с психологической точки зрения тяжело воспринимает свое новое состояние.

Пример с костной системой, возможно, представляет собой модель, которая поможет нам понять феномен старения. Начиная с 35-летнего возраста, структура костной ткани начинает разрежаться, становится более пористой и, следовательно, менее прочной. Мы можем сказать, что старение костей, то есть снижение их плотности, начинается во взрослом возрасте и затем прогрессирует: хрупкость костей, потеря эластичности характерны для преклонного возраста, но процесс, приводящий к этим результатам, начинается еще в молодом возрасте. В этой ситуации диагностика заболевания носит относительный характер и зависит от того, насколько снизилась плотность костной ткани по сравнению с физиологической нормой.

Итак, старение представляет собой непрерывный процесс, начинающийся в молодости и продолжающийся на протяжении всей жизни человека, вовлекая в различной степени разные части тела и постепенно снижая их функции (в случае костей – поддержку остальных частей тела). То есть идет процесс постепенного износа нашего организма, который начинается очень рано. Если представить человеческое тело как машину, можно сказать, что и в изношенном состоянии оно может хорошо работать, но подвержено большему риску поломок. Пожилой человек более хрупок, чем молодой, и именно эта хрупкость есть отличительная черта старения, которое является не болезнью, а большей предрасположенностью к заболеваниям. Кроме того, старением предопределяется то обстоятельство, что болезнь может иметь более тяжелые и длительные последствия, чем в молодом организме.

Проанализируем некоторые наиболее общие изменения организма с возрастом.

Мышечная сила с 25 до 80 лет снижается почти на 50 процентов из-за уменьшения общей мышечной массы.

Скорость рефлексов нервной системы в среднем сокращается на 15 процентов. Соединив только эти два параметра, мы уже лучше будем понимать, что же подразумевается под хрупкостью.

Любой может, идя по улице, споткнуться и потерять равновесие. Когда это происходит, рефлексы в первую очередь помогают избежать падения: руки ищут опоры или пытаются найти равновесие, и чем быстрее и сильнее они будут, тем больше вероятность не упасть; ноги движутся с той же быстротой и энергией, чтобы восстановить равновесие; в случае, если падение неизбежно, руки вытягиваются вперед, чтобы защитить лицо, или над головой, чтобы смягчить последствия возможного удара. Пожилой человек, со сниженной скоростью рефлексов и мышечной силой, имеет меньше шансов избежать падения, а если оно случится – в меньшей степени сумеет смягчить его последствия. К этому следует добавить, что у пожилых людей снижена плотность костной ткани. Поэтому у них больше шансов получить перелом кости. Таким образом, одно и то же событие, подвернувшаяся нога, может не иметь никаких последствий для молодого человека и обернуться драмой для пожилого, даже если он и не был болен до падения. Не случайно, как мы вскоре убедимся, падения являются одной из первых причин смертности в пожилом возрасте.

Суставы – это образования, соединяющие кости между собой. Они тоже подвержены старению. Типичным примером является позвоночник, состоящий из позвонков, чередующихся с межпозвоночными дисками: это эластичные тела, наполненные жидкостью, с возрастом они ссыхаются, истончаются, теряют эластичность, настолько, что могут вызвать нарушение осанки – ту самую сутулость, характерную для многих стариков. Из-за этого за период с 40 до 60 лет человек теряет в росте около трех сантиметров.

Слух снижается к 60 годам, но и этот факт относится к большинству людей и может считаться общим элементом процесса старения.

Снижение зрения, как мы уже говорили, имеет место почти у всех людей, часто начиная с 40-летнего возраста.

Стареет и кожа, утрачивая гладкость и эластичность, покрываясь морщинами. Процесс старения затрагивает в целом все ткани, из которых состоят органы нашего тела.

Еще одна черта, присущая старению: организму труднее выдерживать и преодолевать физическую нагрузку. Болезнь мы тоже можем считать физическим стрессом[23]: например, при воспалении легких часть легкого выключается из дыхательного процесса, и вся нагрузка ложится на остальную часть. Молодой организм сравнительно легко справляется с этой проблемой, а в пожилом возрасте, когда дыхательный объем может быть снижен, а дыхательная мускулатура ослаблена, как и любая другая, воспаление легких – это уже не только инфекционный процесс в части легкого, но и тяжелая нагрузка на здоровую часть легких, после которой организм восстанавливается медленнее.

Обретение психофизического равновесия после болезни является у пожилых людей, таким образом, значительно более сложным и длительным процессом и составляет еще одну характерную черту старения. Кроме того, это психофизическое равновесие – пусть даже только то, что позволяет стоять на ногах – является в свою очередь более хрупким и может нарушиться по самым банальным причинам, таким, как скачок температуры или изменение кровяного давления.

После всего вышесказанного следует уточнить, что не все стареют одинаково. Причины этого очень сложны. Есть причины, кроющиеся в собственном организме, есть наследственные факторы, есть личная история болезней, перегрузок, несчастных случаев. С другой стороны, здоровье, а значит, и старение каждого человека зависит от среды, в которой он обитает. Если человек дышит загрязненным воздухом, его заболевания, а значит, и старение, будут проходить при негативном воздействии этого фактора. Если среда обитания бедна ресурсами, то и развитие, и старение будут обусловлены этим. Кроме того, каждый зависит от собственных привычек, например, трудовых. У того, кто работал на земле и провел всю жизнь на открытом воздухе (в зной и в мороз), тело будет более изношенным, чем у того, кто всю жизнь провел в офисе и чьи проблемы будут связаны с сидячим образом жизни в городе. Слишком суровая жизнь вызывает (и ускоряет) старение. По этой причине в бедных странах начинают стареть раньше и не все доживают до старости. То же самое бывает и в группах людей, живущих в тяжелых условиях, хоть и в богатых странах, например, у бедных иммигрантов или у цыган.

Один из аспектов процесса, о котором мы говорим, – это старение головного мозга, имеющее много проявлений, связанных с мышлением, психологией, отношениями. Действительно, мозг, если выразить это кратко, – центр управления ментальными процессами. Из мозга выходят нервные волокна, распространяющиеся по всему нашему телу. Развитая кора головного мозга – отличительная черта мозга человека: ее уровень развития выше, чем у любого млекопитающего. Мозг – это орган, предназначенный для поддержания базовых функций нашего организма, таких, как сердцебиение, дыхание, регулирование температуры тела, а также функций более высокого уровня, например мышление, память, общение с другими человеческими существами посредством слова, жестов или мимики, проявление чувств, выполнение движений, получение и переработка ощущений, которые через глаза, уши, органы вкуса, нос и все остальные части нашего тела, начиная с рук, направляются именно в мозг.

Как мы видели в отношении других органов, и при старении мозга действуют некоторые базовые положения: прежде всего речь идет о процессе, который начинается уже в молодости. Полагают, что начиная с 30-летнего возраста, наш мозг сокращается в размерах и становится все меньше, теряя до 10 процентов своей массы. Это сокращение массы головного мозга представляет собой один из аспектов старения мозга, но не влечет за собой в обязательном порядке нарушение его функций. Поэтому, желая лучше понять механизм старения мозга, мы не можем ограничиться рассмотрением лишь анатомических изменений, а должны проанализировать нечто более глубокое, а именно функции мозга.

Центральная функция, частично затронутая процессом старения, – это память. Многие признаки старения мозга связаны со снижением способности к запоминанию или с потерей памяти. Действительно, память – важнейшая функция: это не только собственно хранение знаний или воспоминаний о событиях прошлого, она лежит в основе большей части нашей повседневной жизни, причем настолько естественно и незаметно, можно сказать, автоматически, что мы даже не осознаем этого. Память лежит в основе наших движений и поведения, а также отношений с другими людьми. А это даже важнее хранения воспоминаний или знаний. Действия повседневной жизни: одеваться, ходить, есть – мы выполняем не задумываясь, автоматически, но они поддерживаются нашей памятью, подсказывающей правильную последовательность движений.

Мы понимаем это, когда перед нами старик со спутанным сознанием, уже не способный выполнять эти действия, хотя физической энергии у него еще достаточно, именно оттого, что из-за болезни нарушено запоминание последовательности движений. Такое простое, но фундаментальное действие, как ходьба, является результатом ментальных схем, которые настолько глубоко укоренены в нашей памяти, что нам не нужно думать, чтобы совершать его: последовательность нужных движений производится сама собой. С другой стороны, может случиться – и на самом деле случается – что пожилой человек, длительное время бывший прикованным к постели, по болезни или из-за перенесенной операции, то есть из-за проблем, не имеющих никакого отношения к его способности ходить, впервые поднявшись, обнаруживает, что целиком или отчасти потерял необходимую для ходьбы способность к координации движений. Тогда требуется реабилитация, в ходе которой повтор последовательности движений под руководством специалиста (например, физиотерапевта) вызывает из глубин памяти старика эту схему, и он снова начинает ею пользоваться.

Формирование ментальных схем, описывающих разные движения, в большинстве случаев происходит в столь раннем возрасте, что мы не помним усилий, предпринятых для их освоения: в этот период развивается основная моторная схема, которая закладывается в мозг и затем используется на протяжении всей жизни. Но в старости эта схема может стереться из памяти.

На этом пункте следует задержаться особо: что означает для пожилого человека необходимость заново учиться ходить либо одеваться с посторонней помощью? Пожилой человек – не ребенок, для ребенка – и для тех, кто находится рядом с ним – обучение этим вещам естественно, и происходит это в тот не остающийся в памяти период жизни, когда осваиваются основополагающие жизненные навыки. Процессу обучения ребенка присуща «естественность». Совсем иначе это происходит у пожилого человека. Для людей пожилого возраста осознание того, что не можешь больше делать эти простые, «естественные» вещи, которые делал всю жизнь, вызывает беспокойство, грусть, упадок духа. И тут уж не скажешь – как часто делают – что старик как ребенок. Самосознание пожилого человека радикально иное: он взрослый человек, утративший простые, но жизненно важные навыки, такие как ходьба или умение одеваться самому.

Во-вторых, память лежит в основе любого познавательного процесса, где под познанием понимается не только обучение, но и образ другого человека, запоминание черт его лица, внешнего облика, визуализация определенного места, восприятие информации и так далее: более того, часто представление о человеке, факте или месте регистрируются в нашей памяти вместе с чувствами, ощущениями, которые вызывают в нас эти ситуации. Все эти воспоминания запечатлеваются внутри нас, в нашем мозгу, где связываются друг с другом, создавая комплексное воспоминание, представляющее собой, как правило, сплав зрительных, слуховых и, шире, сенсорных картин-воспоминаний с воспоминаниями эмоциональными.

Наша память работает преимущественно ассоциативно, то есть лучше запоминает то, что ассоциируется с чем-нибудь нам уже знакомым. Память – это как большой дом, поделенный на множество комнат. Если нужно запомнить новый факт, для которого уже имеется комната, это происходит гораздо проще, чем когда нужно устраивать новую комнату.

Кроме того, воспоминания имеют цвет, цвет чувств, которые их сопровождают и с помощью которых мы их фиксируем. То, что вызывает в нас интерес (кондитерская, наводящая сладкоежек на приятные мысли), имеет насыщенный цвет, и мы запоминаем это гораздо легче, чем то, что нас совсем не интересует. Интерес стимулирует внимание и понимание и придает событию яркую окраску способствуя его запоминанию. То же самое, как правило, наблюдается в отношении людей: тех, к кому мы особенно привязаны, мы запоминаем навсегда.

Определенная степень ослабления памяти имеет место примерно у 10–20 % пожилых людей, что не сказывается на их повседневной жизни. Когда же ослабление памяти начинает ощущаться, то есть когда обычные действия, такие как умывание, одевание, приготовление пищи, или, в зависимости от индивидуальных привычек, письмо или прогулка по привычному маршруту внезапно становятся затруднительными из-за нарушений памяти, то мы, возможно, имеем дело с патологическим старением мозга. Если пожилая женщина, которая всю жизнь готовила, неожиданно перестает это делать, потому что не может вспомнить, как зажигать конфорки или каковы необходимые ингредиенты и порядок действий для приготовления того или иного блюда, то это будет считаться не нормальным старением, а серьезным нарушением умственных способностей, которое может быть и проявлением других болезней, не только неврологических. Если человек вдруг не может найти дорогу к дому, где живет уже двадцать лет, речь идет о болезни, а не ослабленной памяти как естественном спутнике старения. Если пожилой преподаватель, всегда много читавший и писавший, внезапно оказывается не в состоянии писать, то это не нормальный процесс старения, а сигнал наличия патологии.

Может случиться, что эпизоды временной потери памяти так и останутся отдельными эпизодами, но, возможно, они предвещают наступление состояния спутанного сознания, следовательно, временную потерю ориентации не следует недооценивать: обязательно следует провести медицинское обследование. Когда проявляются подобные проблемы с памятью, особенно в начале, непросто правильно интерпретировать эти эпизоды, то есть с уверенностью установить, идет ли речь о чем-то случайном, что не будет прогрессировать и не приведет к ухудшению, или же, напротив, о первых признаках серьезного заболевания. Обычно пожилого человека стараются успокоить, и это правильно, во-первых, потому что патологическая потеря памяти – все же редкое явление, а во-вторых, нельзя позволить старику впасть в состояние напряженности и депрессию, что может вызвать, в свою очередь» более серьезные проблемы.

Следовательно, ослабление мнемонических способностей может быть естественным возрастным явлением, если оно не сказывается на действиях, которые пожилой человек обычно выполняет в повседневной жизни. В этом важную роль играет культурный уровень человека: необходимо учитывать прошлое человека, его образование и профессиональный опыт, чтобы утверждать, что имеет место ослабление памяти, в противном случае есть опасность принять за потерю памяти лакуны в образовании или недостаток опыта в тех или иных ситуациях.

«Нормальное» снижение памяти обычно проявляется в ухудшении кратковременной памяти, то есть способности помнить о недавних событиях или информации, в то время как более давние сведения не забываются. Пожилой человек скорее забудет номер телефона, место, куда положил вещь, имя человека, которого ему представили накануне, чем эпизоды из собственной жизни, пусть с тех пор прошло 30 или все 50 лет.

Второй элемент, характеризующий старение мозга – это проблемы с запоминанием. Часто, когда пожилые люди проходят тестирование памяти, она оказывается сравнимой с памятью более молодых людей, но им требуется больше времени, чтобы запомнить информацию или выполнить какие-либо операции, например, математические расчеты. Это можно сравнить со снижением скорости рефлексов, которое, как мы уже видели, характеризует физическое старение. Часто к этой проблеме добавляется снижение способности к концентрации, к фокусировке внимания на одном человеке, на том, что происходит вокруг, или на чтении. Естественно, что следствием этого будет снижение способности к запоминанию, поскольку вещи, на которых мы не сосредотачиваем своего внимания, запоминаются хуже.

Третий элемент – и здесь мы также можем провести аналогию с физическим старением – это трудности в преодолении стресса. Порой случается, что банальные ситуации, к примеру, кратковременное повышение температуры, могут иметь следствием более или менее длительный период спутанности сознания. Мозг испытывает стресс, к примеру, при повышении температуры тела, поскольку изменяется кровоток, растет частота сердцебиений и всего этого может быть достаточно, чтобы изменить количество или давление крови, поступающей в мозг, в результате клетки мозга получают недостаточно кислорода и не справляются со своими функциями, и пожилой человек впадает в состояние спутанного сознания. Подобное может случиться, если пожилой человек мало пьет и его организм обезвожен. Или если старика перевезут из хорошо знакомого места в новое, где он ничего не знает: оказавшись в совершенно незнакомом месте – без знакомых людей, привычных предметов и обстановки, он перестает понимать положение, в котором оказался. Отсутствие ориентиров может спровоцировать состояние спутанного сознания, распространяющееся на все аспекты жизни. В большинстве случаев, особенно если все это неожиданно происходит с человеком, до сих пор не испытывавшим подобных проблем с сознанием, речь идет о временных и обратимых эпизодах, исчезающих после прекращения действия фактора, запустившего реакцию. Спутанность сознания может проявляться в пространственно-временной дезориентации (пожилой человек не может вспомнить день недели или не осознает времени суток), или в трудностях с узнаванием людей, даже близких.

Память является основополагающим элементом самоидентификации: это важно, чтобы лучше понять предыдущий тезис о том, что старик – это не ребенок. Память хранит информацию о прошедшей жизни, местах, событиях, опыте, людях, чувствах… Память – это важная часть собственного «я», собственной жизни, в определенном смысле это и есть личность. Когда «фрагменты» жизни человека отсекаются, к примеру, когда заканчивается трудовая жизнь или умирает близкий человек, на самом деле все это продолжает сохраняться в памяти и в этом смысле продолжает существовать. Но если память утрачивается, тогда действительно мы начинаем терять самих себя.

В этом заключается важный момент, на который часто опираются в дружбе со стариками. Опыт показывает, что память никогда не утрачивается целиком, в том смысле, что даже в самых тяжелых случаях старики сохраняют в глубине мозга память о многом, и с помощью любви можно помочь всплыть на поверхность этим воспоминаниям – лицам, чувствам, отношениям. Во многих случаях быть другом означает помнить историю старика, помнить вместе с ним и для него, чтобы и он сам ощутил пробуждение воспоминаний, тем самым помогая ему не чувствовать свою потерянность.

Здесь уместно будет обратиться к одному размышлению, о котором в дальнейшем мы сможем поговорить подробнее – оно также порождено опытом дружбы Общины святого Эгидия с пожилыми людьми. Прежде, чем найти подтверждение этому в научной литературе, Община на собственном опыте испытала положительное воздействие тесных дружеских отношений со стариками в состоянии спутанного сознания, порой с весьма серьезными нарушениями памяти: можно забыть многие вещи, утратить способность ориентироваться в повседневной жизни, но крайне редко полностью утрачивается память эмоционального характера. Иными словами, даже старик в тяжелом состоянии спутанного сознания, неспособный вспомнить имя того, с кем общался на протяжении двадцати лет, и, кажется, вообще ничего не помнящий, тем не менее, сохраняет понимание, что перед ним человек, который его любит и которого любит он. Он не вспомнит имени, но не забудет родного лица. Память чувств невозможно стереть.

Еще один аспект, характеризующий жизнь многих пожилых людей, – это инвалидность. Прежде всего, необходимо договориться о значении этого выражения. Часто инвалидность смешивают с неспособностью себя обслуживать. И все же эти два понятия не полностью накладываются друг на друга: не все инвалиды неспособны себя обслуживать, а инвалидность может соответствовать различным степеням неспособности себя обслуживать. Приведем пример: старик страдает тяжелой формой артроза колена, не позволяющей ему подниматься по лестнице. Если он живет на четвертом этаже без лифта, степень его зависимости от посторонней помощи будет очень высокой, потому что он не сможет выходить на улицу самостоятельно, а наличие в доме лифта, возможно, позволило бы ему выполнять самостоятельно большую часть повседневных дел, не прибегая к посторонней помощи. В первом случае, если никто не сможет приносить старику хотя бы продукты, то его состояние не позволит оставаться в своем жилище, а во втором – он сможет вести практически самостоятельную жизнь.

Повседневные действия подразделяются на физические и инструментальные:

Физические повседневные действия

– мыться (принимать душ или ванну),

– одеваться,

– ухаживать за собой (бриться, расчесываться),

– вставать с постели/ложиться,

– ходить,

– есть,

– сдерживать позывы к мочеиспусканию.

Инструментальные повседневные действия

– готовить еду,

– заниматься домашней работой,

– перемещаться за пределами своего жилища,

– совершать покупки,

– принимать лекарства,

– пользоваться телефоном,

– пользоваться деньгами.

Чтобы лучше объяснить, что имеется в виду под зависимостью от посторонней помощи, в науке широко применяется понятие, основанное на определении способности человека самостоятельно выполнять повседневные действия, ПД (по-английски Activities of Daily Living – ADL).

Ограничения в выполнении ПД (например, невозможность ходить за покупками или готовить еду) означает зависимость от посторонней помощи: это невозможность самостоятельного выполнения ПД и отсутствие кого-либо, кто бы мог их выполнить или помочь в их выполнении. Ограниченные возможности могут быть результатом проблем со здоровьем (тяжелые недуги или увечья, физические или душевные расстройства), которые часто переплетаются с проблемами социального свойства (говоря одним словом, с изоляцией), проблемами среды (проживание в обстановке, где имеются физические препятствия или архитектурные барьеры) или культурными проблемами (уровень образования, культурный контекст, жизненные привычки).

Инвалидность и вытекающая из нее зависимость от посторонней помощи должны пониматься, таким образом, как результат сложных взаимоотношений между состоянием здоровья индивида, его особенностями, привычками, личностными факторами и факторами среды, представляющими конкретные условия его проживания. Из этого следует, что для человека с ослабленным здоровьем условия жизни могут либо стать фактором, дополнительно ограничивающим его функциональные и социальные возможности, и без того затронутые недугом, либо, наоборот, облегчить его существование. В этом смысле пример с домом престарелых будет наиболее ярким. Жизнь в доме престарелых отличается сокращением внешних стимулов, потому что человек не живет в своем доме, реже видится с близкими, ему не нужно лично заниматься многими делами. В итоге получается, что обстановка, изначально задуманная для облегчения трудностей, возникших из-за снижения физических возможностей, парадоксальным образом еще больше сокращает автономию пожилого человека, усиливая его инвалидность со всеми вытекающими из этого негативными последствиями, в том числе в плане деятельности головного мозга.

Зависимость от посторонней помощи, таким образом, не есть абсолютный и неизменный факт, но лишь трудная ситуация, которая может быть облегчена или даже полностью устранена благодаря помощи других людей. Например, пожилая женщина в инвалидной коляске, тяжелобольная, передвигается на улице при помощи человека, который толкает эту коляску: сама она не смогла бы ею управлять и не проехала бы и малого расстояния, а значит, не смогла бы выходить из дому. Молодой человек, также прикованный к инвалидному креслу в результате несчастного случая, мог бы передвигаться самостоятельно за счет силы рук, но плохо припаркованная машина не дает ему выйти из дома, где он живет, и никто не может убрать препятствие либо помочь ему как-то иначе. В первом случае мы имеем дело с серьезной степенью инвалидности, которая при адекватной поддержке дает человеку возможность делать то, что он хочет: в некоторой степени неспособность себя обслуживать сокращается благодаря конкретным действиям других людей. Во втором случае инвалидность, серьезная, но объективно менее тяжелая, чем первая, усиливается враждебной обстановкой: условия жизни этого молодого человека, в городе, полном архитектурных барьеров, где нет культуры инвалидности, становятся объективно более тяжелыми, настолько, что лишают его свободы передвижения.

Вот другой пример: у пожилого человека серьезные проблемы со зрением, требующие ношения очков. Проблему легко решить – при наличии необходимых ресурсов – с помощью операции или приобретения очков по рецепту. В других условиях, при отсутствии специалистов и в первую очередь средств на оплату визита к окулисту, на проведение операции или на приобретение очков, проблема становится неразрешимой и потребуется помощь человека, лучше видящего, в передвижениях, чтении, узнавании людей. Одна и та же инвалидность в условиях материальной нужды приводит к зависимости от посторонней помощи, в то время как в другой обстановке этого не случается. Неспособность себя обслуживать зависит не только от собственно болезни глаз, но от того, сможет или нет пожилой человек купить очки, а если не сможет, то от присутствия или отсутствия рядом того, кто бы мог оказать ему помощь.

Мы можем определить инвалидность как индивидуальную ситуацию, требующую индивидуального решения применительно к конкретной человеческой и социальной обстановке. В определенном смысле – если сделать провокационное утверждение – можно сказать, что все мы в разной степени можем считаться инвалидами, потому что нам всем в повседневной жизни бывает нужна помощь или приходится пользоваться теми или иными инструментами. Полное отсутствие этой помощи или этих инструментов лишило бы нас самостоятельности.

Благодаря своему человеческому и духовному опыту каждый узнает, что нельзя обойтись без помощи других людей и – в первую очередь – что потребность в помощи не умаляет личного достоинства, не постыдна и тем более не означает несчастья или проклятья. В этом смысле зависимость от посторонней помощи является естественной частью человеческого существования. Если же при этом имеется возможность пребывать вместе с другими людьми, в своей семье или в более обширном контексте человеческих отношений, дающих опору и помощь в различных измерениях личной жизни, включая конкретные, то эту зависимость, напротив, следует считать благословением.

К тому же, опыт некоторых даже самых дряхлых стариков учит, что никто не бывает в настолько трудной ситуации, чтобы не иметь возможности стать, в свою очередь, источником помощи или утешения для других. Старик Фаусто остался прикованным к инвалидному креслу после ампутации ноги. Он регулярно навещает других стариков в одном из домов престарелых близ Рима. Его очевидная инвалидность, благодаря поддержке друзей из Общины, более не является для него препятствием; он счастлив тем, что может дать утешение старикам, многие из которых моложе его самого (Фаусто старше восьмидесяти) и, возможно, в состоянии самостоятельно ходить, но приговорены к жизни в четырех стенах дома престарелых, подобно заключенным.

Если вспомнить истории некоторых знаменитостей, можно понять, что мы помним их не из-за их инвалидности или беспомощности, но за гораздо более важные дела, которые они совершили. Вот некоторые примеры: Эйнштейн (дислексия и, возможно, синдром Аспергера[24]), Бетховен (страдал глухотой, особенно в последние годы жизни), актриса Вупи Голдберг (дислексия), великий математик Джон Форбс Нэш (шизофрения), Стивен Хокинг, известный астрофизик (прогрессирующая мышечная дистрофия), президент США Рузвельт (паралич нижних конечностей)… Каждый из них страдает или страдал от более или менее тяжелой формы инвалидности, но это не помешало им прожить жизнь и даже совершить нечто важное в своей сфере деятельности.

Чтобы помочь человеку, зависящему от посторонних, в первую очередь нужно понять, какие трудности и проблемы он встречает в своей повседневной жизни, выяснить его сохранившиеся возможности, то есть узнать, что он еще в состоянии делать самостоятельно, возможно, при соответствующей стимуляции. Стимуляция очень важна, потому что необходимо поддерживать и укреплять те функции, которые он еще в состоянии выполнять самостоятельно. Пожилой человек, прикованный к постели, но при этом сохранивший способность хоть к каким-нибудь движениям, должен к этому всячески поощряться, поскольку это очень важно для профилактики таких проблем, как пролежни (о них мы будем говорить позже). Старика, который еще может самостоятельно есть, не нужно кормить с ложечки только потому, что так он быстрее всё съест (как часто бывает в больнице или доме престарелых и даже в семьях), как максимум, можно облегчить ему задачу, измельчив пищу, но необходимо с уважением и пониманием относиться к его темпам приема пищи. Короче говоря, общий принцип заключается в том, чтобы не подменять во всем человека, у которого имеются трудности, потому что это может спровоцировать в нем пассивность и усугубить снижение его возможностей, напротив, надо всячески стремиться поддерживать и поощрять его в сохранении и восстановлении собственных возможностей.

В случае, если окажется необходимым оказать помощь при гигиенических процедурах, важно проявлять уважение к личной стыдливости в интимных ситуациях, то есть стараться не быть навязчивыми и резкими и предлагать свою помощь скромно и деликатно, только после того, как установятся отношения личной дружбы.

Существуют заболевания, специфические для пожилого возраста, но есть и особенности проявления общевозрастных патологий у пожилых людей. И здесь стоит вновь вспомнить уже неоднократно повторявшееся утверждение. Мы говорим о болезнях в старости, а не о старости как болезни. Если истинно то, что старение вызывает состояние хрупкости, делающее любого индивида более подверженным заболеваниям, и что пожилые люди часто одновременно страдают несколькими недугами, тем не менее, будет ошибочным считать старость болезнью.

Рассмотрим бегло патологические состояния, характерные для преклонного возраста, не вдаваясь в узкомедицинские подробности, но чтобы получить понимание опасностей и потребностей. В дальнейшем мы увидим, насколько и в этой сфере становятся важными человеческие отношения со стариками и в какой степени преодоление социальной изолированности, наряду со специфическим лечением, может помочь выздоровлению или профилактике заболеваний.

В целом мы можем подразделить заболевания на острые (например, грипп, пневмония, гастроэнтерит) и хронические (например, диабет, артроз или эмфизема легких). Острое заболевание возникает внезапно, случайным образом, протекает довольно быстро и проходит, в том числе самостоятельно, без осложнений или с небольшими осложнениями. Хроническое заболевание возникает незаметно, протекает длительно и обычно не вылечивается.

Острые заболевания отличаются кратковременностью протекания и в большинстве случаев заканчиваются выздоровлением, в противном случае они могут привести к инвалидности и даже к смерти. В некоторых случаях, когда они поражают индивидов, ослабленных другими болезнями, или маленьких детей, их последствия могут быть серьезными и потребовать интенсивного лечения в течение непродолжительного периода. Хроническим заболеваниям чаще подвержены пожилые люди. Эти патологии развиваются медленно и их симптомы и признаки на начальной стадии нелегко распознать. К примеру, артериальная гипертензия (стойкое повышение артериального давления) может не иметь очевидных симптомов, но если его вовремя не диагностировать, может вызвать тяжелые поражения жизненно важных органов, таких, как сердце, головной мозг, почки, глаза.

Хроническое заболевание, даже при надлежащем лечении, никогда не проходит полностью, требует периодического контроля и долговременного лечения, чтобы избежать обострений или декомпенсации («разбалансировки») заболевания. Следует запастись терпением, строго придерживаться врачебных предписаний, быть внимательными к небольшим проявлениям, которые могут указывать на ухудшение состояния больного. В подобной ситуации (как, впрочем, и в случае острых заболеваний), особое значение приобретает близость к пожилым людям, потому что это позволяет своевременно выявить нарушения здоровья и лечить их, естественно, при помощи врача или в больнице: иными словами, повседневное внимание к здоровью пожилых людей становится отличительной чертой дружеских отношений с ними.

Пожилые люди, которые, как мы уже говорили, в основном страдают от хронических болезней, могут болеть и острыми заболеваниями, часто представляющими больший риск для здоровья и жизни стариков. Часто острые заболевания пожилых людей имеют атипичное начало, симптомами могут стать острое состояние нарушения сознания, расстройства сна, обезвоживание.

Рассмотрим вкратце эти симптомы. Порой и молодому человеку с очень высокой температурой случается бредить, то есть впадать в состояние возбуждения с явлениями спутанного сознания, когда он перестает узнавать людей, видит несуществующие вещи, «слышит» звуки или голоса. У пожилых людей эти состояния спутанного сознания, характеризующиеся в первую очередь пространственно-временной дезориентацией, потерей памяти и галлюцинациями, могут проявляться при различных условиях и ситуациях: кроме случаев высокой температуры, еще и при длительном неподвижном лежании в постели, обезвоживании, мозговом инсульте, сердечной недостаточности, тяжелой степени дыхательной недостаточности, лечении седативными средствами, пищевых и лекарственных отравлениях, госпитализации или помещении в дом престарелых, продолжительном вынужденном одиночестве, любых травмирующих событиях, как физического, так и психического характера (переломы, острая задержка мочи, внезапное нарушение зрения или слуха, длительная бессонница, резкие эмоциональные потрясения и так далее).

Нарушения сна – весьма частое явление, и нередко оно бывает связано со старением (пожилому человеку нужно меньше времени, чтобы выспаться). Но причины изменений ритма сна могут быть различными: повышенное артериальное давление, высокая температура, кашель, понос, боли из-за артроза, зоб. Другие вероятные факторы: цистит с потребностью в частом мочеиспускании[25] или нарушение метаболизма – повышение уровня азота в крови, декомпенсированный диабет, обезвоживание. Причиной бессонницы могут стать и изменения условий жизни (смена жилища, комнаты, привычного ритуала засыпания, помещение в больницу или дом престарелых). Порой ритм сна и бодрствования полностью нарушается (старики спят днем и бодрствуют ночью) из-за накопления в крови лекарств, вызывающих сон.

Главная болезнь старости – это одиночество. Выше не раз затрагивалась эта составляющая жизни пожилых людей. Как мы видели, одиночество дает о себе знать даже в таких практических и специфических аспектах старости, как медицинские. Одиночество делает более хрупкими, более подверженными болезням, менее способными реагировать. Одиночество порой ведет к отказу от еды и истощению. Одиночество отравляет годы слабости и зависимости от других. От одиночества можно умереть. Так что несложно понять, как важно установить личные отношения с пожилыми людьми. Если одиночество убивает, дружба помогает жить.

Но как подступиться к пожилым людям? Как построить с ними личные отношения? Как подружиться?

Община святого Эгидия начала работать с пожилыми людьми в 1973 году в Примавалле, в ту пору бедном районе на окраине Рима. Практически сразу же эта дружба с пожилыми людьми распространилась и по кварталу Трастевере. Когда к концу 1973 года Община обрела свой первый дом, церковь святого Эгидия с прилегающими монастырскими постройками, началось чтение розария со стариками, жившими в квартале.

Евангелие повествует об одиноких и бедных людях, о страждущих и алчущих, об узниках и о немощных… Чтение его в этом квартале, среди этих людей, сразу показало, что одинокие из евангельского текста – в том числе и эти старики, о которых никто не вспоминает. Это и легло в основу союза Общины с этим народом бедных, о которых говорил Иисус: «братья Мои меньшие».

Если тогда больше всего поражало крайнее одиночество пожилых людей, то и теперь, когда столько всего переменилось, названные кварталы сменили облик, во многих аспектах изменилась жизнь Рима и итальянского общества в целом (да и за пределами Европы), одиночество – по-прежнему одна из наиболее драматичных и требующих внимания сторон жизни пожилого человека. Это приговор, который тяжело выносить. Одиночество драматично для пожилого человека, который больше не может сам заботиться о себе, о своем доме, о своем здоровье. Никто не может жить в полном одиночестве, и уж тем более пожилой человек. Одиночество подобно смерти, наступающей раньше срока и лишающей желания жить, надеяться, думать о будущем. Одиночество, в особенности перед лицом трудностей и болезней, заставляет взывать о смерти.

Тема расставания с жизнью много обсуждается в наше время в европейских странах и в Северной Америке. Есть мнение, что возможность принимать решение о добровольном уходе из жизни, когда она кажется уже недостойной того, чтобы жить, и когда физические и духовные страдания становятся невыносимыми, является неотъемлемым правом человека. Часто речь идет об эвтаназии – дословно «хорошей смерти». Многим из встреченных бедных стариков, много страдавшим, с потухшим взглядом, смерть могла казаться избавлением, поскольку они были одиноки и лишены поддержки. На самом деле, они желали жить и показывали это всеми возможными способами. Так, благодаря дружбе не раз происходило чудо воскрешения, казавшегося недостижимым, оказалось возможным прожить вместе долгие счастливые годы, когда мнилось, что остаются считанные дни, полные страданий и смятения, оказалось возможным после невыразимых мучений и поражений, наконец, вернуть себе радость и веру.

Каждое такое воскрешение происходит благодаря тому, что пожилой человек вновь включается в сеть личных связей, при наличии которых болезнь и слабость, трудности и разочарования переносятся вместе. Так жизненный процесс вновь обретает смысл: не все конкретные проблемы сразу находят решение, не всегда затягиваются раны, полученные за долгую жизнь, но пожилые люди вновь чувствуют себя в семейной обстановке, почти ими забытой. Существование личных отношений может спасти в критический момент, но главное – пожилые люди получают общение, утешающее и наполняющее их дни.

Община святого Эгидия пронесла сквозь годы работы свою мечту, чтобы пожилые люди перестали быть одинокими и чтобы молодые и старики смогли стать друзьями в единой семье Господа. С самого начала истории Общины вовлечение в жизнь бедных, а значит и стариков, происходило через дружбу. Никакие дела, даже самые важные и прекрасные, не могут заменить того, что лежит в основе встречи Общины святого Эгидия с бедными – личные узы дружбы. Эти узы воплощаются также в конкретных жестах солидарности и «служения», если прибегнуть к слову, которое мы читаем в 25 главе Евангелия от Матфея в неоднократно уже цитировавшейся притче о Страшном суде и которое как раз является основанием и «правилом» дружбы Общины с бедными.

Сам Иисус в этой евангельской притче отождествляет Себя с алчущими и жаждущими, со странниками, с нагими, больными и узниками. И те, кто, не признав Его (как и другие), не пришли к Нему на помощь, используют именно это слово, которое призвано передавать смысл греческого глагола diakonèo. «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?» (Мф 25, 44). Сам Иисус говорит, что находится среди своих учеников «как служащий». Следовательно, служение – самый высокий род отношений, какие только могут установиться среди людей: оно рождается из слушания Евангелия и попытки воплотить его слово в жизнь. И служение это обращено в первую очередь к бедным, этим «братьям меньшим» Господа, говоря языком притчи.

Следовательно, пожилой человек прежде всего должен быть другом и является таковым. И служение старикам – это прежде всего дружба. «Работа» Общины святого Эгидия с пожилыми – в первую очередь дружба. В этом отличие от других ассоциаций и организаций, ведающих заботой о пожилых людях. Они также проводят, надо отдать им должное, весьма значительную работу, как правило, в высшей степени профессионально и компетентно. С некоторыми из них сложились отношения взаимного уважения и сотрудничества, но опыт у Общины иной и коренится в самой ее сути: бедные, если вновь обратиться к евангельскому образу, – члены единой семьи, связанные узами духовного родства.

Лишь дружба способна сломать стену отчуждения и предрассудков, отделяющую нас от стариков. Мы уже касались этого: рост продолжительности жизни – достижение, но то самое общество, которое его добилось, оказывается неспособным окружить стариков должным уважением и необходимой поддержкой. Следовательно, все должны совершить обращение, выбрав путь солидарности со старостью и стремясь преодолеть предрассудки в себе. А ведь предрассудков в отношении стариков великое множество. Считается, что старики бесполезны, непродуктивны, социально не значимы, что их жизнь кончена, что им больше нечего ждать и не на что надеяться; мало того – от них один вред, они заражают болезнями, источают злобу, наводят сглаз, они уродливы, занудны, бестолковы, толкуют вечно одно и то же, живут в прошлом веке… Все эти предрассудки убеждают, что не стоит тратить на них время, энергию, деньги, душевные силы. Перспектива проводить время со стариками нагоняет тоску или пугает, а от предрассудка до агрессии один шаг: вот откуда столько проявлений нетерпимости или даже агрессии по отношению к старикам. И разница между страхом африканца, видящего в старике колдуна, который может украсть у других жизнь, и фрустрацией европейца, считающего, что присутствие старика с его слабостями снижает потенциал его благосостояния, не столь уж велика.

Таким образом, опыт дружбы, приобретенный в Общине святого Эгидия, позволил многим молодым – вчерашнего и сегодняшнего дня – преодолеть предрассудки и подозрительное отношение к миру стариков. Такая дружба – это и воссоединение поколений. Она научила столь многих видеть, что вот этот старик или вот эта старая женщина, жизнь которых сегодня, кажется, лишена смысла, несут за плечами каждый свою историю: тот сгорбленный, несколько желчный старик был рабочим, отцом, солдатом, партийным активистом; эта пожилая женщина, озабоченная и слегка рассеянная, вырастила нескольких сыновей, была верующей и способной на самоотречение женщиной. Эти люди трудились, любили, страдали, надеялись, были очевидцами исторических процессов и конфликтов прошлого века: деколонизации, социальной борьбы, гражданских войн – всего того, куда уходит корнями наше настоящее.

Следовательно, пожилой человек – прежде всего личность, он требует уважительного обращения, как любой человек, и поэтому его чувства, мысли, слова имеют свою ценность. Любить пожилого человека – значит не судить его, не унижать, но склоняться к его потребностям с великодушием, терпением, пониманием и уважением.

Напротив, предрассудки общества, из-за которых старики оказываются одинокими и заброшенными, зачастую разделяются самими стариками. Вот почему они порой считают, что больше не заслуживают любви и уважения; это и является причиной печали, уныния, нежелания жить и заботиться о себе – переживаний, которые испытывают многие старики.

Случается, что старик, когда ему плохо, говорит: «Я конченый человек…». Община помогла понять, что за подобными словами стоит просьба о жизни. Фразы, подобные этой, несут в себе вопрос о смысле жизни, просьбу о любви и о дружбе. Они обнаруживают страстное желание, чтобы кто-нибудь услышал их и сказал: «Ты не конченый человек, потому что ты важен для меня». Необходимо понимание и сострадание, чтобы противостоять безжалостным суждениям, растаптывающим жизнь стариков, и не быть пособниками наказания, к которому приговаривает их общество.

И тогда дружба есть евангелие, то есть – буквально – благая весть: для стариков присутствие друга или подруги, его или ее внимание, теплота, визиты – как свидания с жизнью и в конечном счете знаки Божьей любви, поскольку все это опирается на Евангелие, а не на личные настроения, предпочтения или интересы. Дружба – это знак более великой любви, большей, чем та, на которую способен человек или к которой могут подвигнуть его личные предпочтения. В этом смысле дружба, рождающаяся в Церкви и в общине учеников Евангелия – это как священное таинство Божьей любви, то есть действенный знак этой любви, жест, внимание и забота, отсылающие к духовной реальности, конкретным образом означенной и воплощенной в жизни этих людей.

Если дружба, стало быть, почти равнозначна таинству, она есть знак любви Бога, который никогда не оставляет. Божья любовь приходит в жизнь старика через дар человека, который проводит с ним время, заботится о нем, и, следовательно, в этой дружбе, помимо человеческой, присутствует и религиозная ценность, присутствует тайна Божьей дружбы. Пожилые люди хорошо это понимают и нередко можно услышать от них: «Ты для меня как ангел». Эти слова не следует воспринимать лишь как выражение признательности; скорее, это напоминает об ответственности и, если угодно, о призвании. Дружба – условие выживания для пожилого человека: подумайте о тех стариках в домах престарелых, которых кормят и поят, потому что сами они не в состоянии есть и пить, а позаботиться о них некому. Но дружба дает старикам и много других побуждений к жизни: разве любовь других – недостаточная причина, чтобы жить?

Предлагая пожилым людям дружбу, Община святого Эгидия тем самым утверждает ценность жизни каждого старика. Поддерживая и любя его, даже просто бывая вместе с ним на людях, мы даем понять родственникам, друзьям или знакомым, людям, которые в силу служебных обязанностей заботятся о его здоровье и доме, то есть всем тем, кто, пусть даже спорадически, общается с ним, что его жизнь имеет значение, что она ценна. В ходе личного общения выясняются те или иные факты биографии этого человека; в задушевной беседе раскрывается человеческое богатство его личности; и то, что сначала подсказывает душевная интуиция или вера, а именно, что жизнь есть ценность, находит со временем бесчисленные подтверждения.

Пожилые люди не отличаются от других людей: старость есть составляющая жизни. Общаясь со стариками, привязываясь к ним, учишься понимать, что все мы состаримся, что мы уже стареем, и уже сейчас, в настоящем, переживаем порой моменты слабости. В пожилом человеке мы видим то, что будет и с нами, видим слабость, уязвимость – составляющие жизни любого человека. Старики – зеркало нашей слабости.

Общество страшится и избегает слабости. Человеческий эталон, предлагаемый разными обществами, при всех вариациях по сути всегда один: это сильная, активная, самодостаточная, продуктивная личность. Старики, будучи слабыми, не соответствуют этому эталону, а поэтому не нравятся, внушают страх и их стремятся изолировать, запереть в одиночестве домов престарелых или в одиночестве четырех стен дома. В большинстве случаев жизнь наполнена людьми, словами, встречами, делами, дружбой. У стариков не так: их дни, как правило, пусты, похожи один на другой; часто бывает, что никто им не звонит, никто с ними не разговаривает, никто не навещает. Порой встречаешь стариков, которые из-за этого с трудом разговаривают или вообще не говорят. Или стариков, которые перестали следить за собой, за своим внешним видом, даже за утолением голода. Когда человек один, он утрачивает интересы и стремления. Присутствие друга вновь приводит жизнь в движение: пожилой человек чувствует, что снова для кого-то что-то значит.

«Я приду завтра… Увидимся во вторник… Я позвоню тебе вечером…». Эти выражения могут показаться банальными. Часто их произносят, не задумываясь о том, сколь много они значат для одинокого старика. Слова, подобные этим, пробуждают чувства, казавшиеся угасшими. Простая фраза, обещание прийти – и, едва захлопнется дверь за спиной того, кто это произнес, как начинается ожидание. Время от встречи до встречи, то есть даже время отсутствия, вновь обретает ценность, наполняется ожиданиями (большими или малыми – не нам судить), планами на будущее, надеждой. Дружба действительно возвращает надежду и будущее. Поэтому крайне важны визиты, участие, встречи.

Как правило, пожилых людей редко кто посещает. К некоторым вообще никто никогда не приходит. Тот, кто навещает их, должен отдавать себе отчет в ответственности, которую берет на себя. Посредством небольших знаков внимания и пунктуальности, с которой он отвечает на ожидание, закладываются основы прочных дружеских отношений; он становится человеком, на которого можно положиться. Важно поэтому не забывать данных обещаний. Часто за плечами у пожилых людей череда разочарований; они больше не верят в дружбу; не верят, что дружба возможна между разными поколениями. В этом случае приходится убеждать, что и для них дружба еще возможна. Ведь привязанность к ним проявляется в нежности, заботе, постоянстве.

Несмотря на это, порой старики жалуются: «Ты совсем не приходишь… Ты забыл про меня… Я все время один… Никто обо мне не заботится. Даже ты…». Первой естественной реакцией будет досада, потому что эти упреки кажутся необоснованными. Однако следует понимать важность этих слов, отражающих ожидания стариков. За укоризненным тоном следует расслышать просьбу, обращенную к тому, кто стал для старика предметом любви. Прося проводить с ними больше времени, старики тем самым показывают, что намного лучше, чем иные молодые, понимают, насколько бесценна дружба, насколько она помогает жить, хотя их слова и звучат как укор.

Вспомним еще, как старики частенько высказываются, желая, чтобы им возразили: «Все равно, если я умру, кому какое дело? Кто заметит? Кто обо мне поплачет? Скорей бы уж Господь прибрал меня…». Эти фразы никогда не выражают желания умереть, как может показаться нечуткому уху, напротив, это просьба о жизни, это заведомая неправда, требующая немедленного опровержения как демонстрации любви. В таких случаях бывает важно лишний раз подтвердить свою любовь, убедить их в том, что жизнь их важна для тех, кто хочет, чтобы они были живы и чтобы им было хорошо.

Бескорыстие характеризует эту дружбу, которая не преследует своих интересов и не имеет иных целей, кроме блага других. Бескорыстие – основополагающая черта служения Общины святого Эгидия. Мы живем в эпоху, когда даже социальные отношения подчинены логике потребления, принципу «ты мне – я тебе», меркантильной и по сути материалистической концепции отношений. Иными словами, даже отношения между людьми, чтобы представлять «интерес», должны давать если не материальные выгоды (в виде полезных для карьеры знаний, обмена услугами и так далее), то хотя бы персональные бонусы, удовлетворение, удовольствие. И это тем более верно во времена экономического кризиса, когда многие действуют с оглядкой на выгоду и гарантии для себя.

В этом ракурсе старики не сулят интересную работу, не являются влиятельными персонами, уже не склонны заниматься бизнесом, они не красивы, не модны, они аутсайдеры, они даже не «помогают снимать стресс». Отношения с ними не являются «быстрыми»: они мало используют современные средства коммуникации, не владеют ее языком; телефон и тот представляет для них трудности; спешка, характерная сегодня практически для всех, им как будто неведома; они любят вести долгие разговоры и при этом не могут дойти до сути. Им вроде бы вечно чего-то надо и никогда не бывает достаточно – уделенного им времени, бесед, уверений. Одним словом, старики учат бескорыстию во времена спешки и торжества принципа выгоды даже в самых близких человеческих отношениях. Бескорыстие – это антропологический вызов нашему времени. Бескорыстие – это и пророчество старых людей, которым ведома истинная ценность человеческих отношений. Казалось бы, сошедшие с дистанции на гонке нашей жизни, они умеют уловить самое главное, то, что остается в жизни, когда она оказывается лишена большинства из тех вещей, которые ее заполняют или загромождают (момент, который рано или поздно наступает для всех нас): дружба, слово, память, диалог, молитва, а в конечном счете непрекращающийся, возобновляемый в стольких формах разговор с Другим, к которому все мы стремимся, и с другими людьми, с которыми сводит нас жизнь.

Чтобы выстроить личные отношения с пожилыми людьми, важно понять, что они не все на один покрой. Считать, что все они одинаковы – еще одна из тех широко распространенных и никогда не ставящихся под сомнение идей, которые негативно сказываются на их жизни и связях с обществом. Наоборот, каждый старик ни на кого не похож: он отличается от людей других поколений своей историей, культурой, пережитым опытом. Мало того, каждый старик не похож на других стариков. Поэтому и дружба с каждым будет не похожа на другие.

Как во всяких отношениях между людьми, одной встречи недостаточно, недостаточно один раз навестить старика, чтобы стать ему другом. Дружеские отношения создаются постепенно. Несомненно, исходные обстоятельства и условия могут различаться: есть старики, которые любят поговорить, которые охотно пускают в дом и делятся воспоминаниями; другие не склонны заговаривать, не сразу открывают двери дома, не спешат рассказывать свою историю. Но это не значит, что с ними со временем не создадутся столь же глубокие отношения. Елена, пожилая женщина, которая давно жила одна, в начале никого к себе не пускала: в течение года пришлось разговаривать с ней на лестничной клетке, пока она, наконец, сама не решилась открыть двери своего дома. И с тех пор дом всегда был открыт.

Даже телефонный звонок может быть очень важен, может положить начало дружбе. Джина, пожилая женщина, обратившаяся в Общину святого Эгидия за помощью, на протяжении двух лет не желала ни с кем встречаться. Однако были телефонные разговоры, порой весьма продолжительные. Так родилась дружба, но Джина всё не решалась открыть двери своего дома. Ее друзья до сих пор помнят эмоции первой встречи, которой пришлось так долго ждать. Как выяснилось, Джина отказывалась от встречи с ними, потому что боялась их разочаровать: не в силах выносить одиночество, она попросила о помощи, но боялась показаться перед людьми старой, боялась не понравиться и тем самым погубить едва зародившуюся дружбу. Очень часто старики стыдятся самой своей старости, перемен, которые она вызывает в их теле, доме, жизни.

Всякая дружба имеет свою историю и свои сроки, свои встречи, моменты близости, разговоры, признания, предпочтения, общие воспоминания… Следует учиться строить отношения с пожилым человеком, как и любые другие: общение со стариками не является чем-то «естественным», то есть спонтанным и непосредственным, впрочем, это верно в отношении любого человека. Не факт, что дружба родится только потому, что к пожилому человеку проявляют интерес. Рассчитывать на это – словно говорить, что интерес к человеку дает право на его время и расположение. Человеческие отношения не работают по принципу «ты мне, я тебе».

Дружба – это искусство, это, как мы говорили, служение, это терпеливое и деликатное выстраивание отношений. Так и со стариками. Нужно научиться понимать их и рассказывать им о себе, слушать и говорить с ними. Можно научиться и помогать им, вежливо и с тактом, в их повседневных нуждах. Иметь душевные отношения означает по сути уважать личность человека, считаться с его чувствительностью и в то же время с конкретными обстоятельствами его жизни и его нуждами.

Дружба, когда она таковой является, никогда не бывает безымянной. Крайне важно знать, как зовут пожилого человека, и обращаться к нему по имени. Это не мелочь и не что-то очевидное. Имя представляет человека, его своеобразие, даже его историю. Обращаться по имени – значит не сводить человека к истории болезни или к порядковому номеру как часто случается. Для пожилого человека слышать свое имя – это как получать подтверждение того, что он существует и что кто-то помнит о нем. Пожилая женщина по имени Элиза однажды сказала: «Давно я уже не слышала, чтобы произносили мое имя: я боялась забыть его, потому что никто больше не обращался ко мне по имени». Некоторых стариков, наиболее одиноких – многих из обитателей домов престарелых, находящихся в больницах, бездомных – вообще никогда не зовут по имени. Вместо этого используется номер койки или палаты или же обращения вроде «дедуля» и «бабуля». За преувеличенной (и фальшивой) ласковостью этих словечек скрывается анонимность и безразличие.

Так, время и дружба создают новые отношения, важные, порой решающие в жизни пожилого человека. Это может произойти, даже когда видится обратное, даже когда старый человек не помнит имени того, кто находится перед ним, или больше не в состоянии его произнести, или когда заменяет его именем когда-то любимого человека, которого уже больше нет. Даже когда старика подводит память, он все равно выделяет среди других имя и лицо того, к кому привязался.

Чтобы выстроить личные отношения со стариком, необходимо хорошо узнать его. Не следует думать – например, по опыту общения с другими пожилыми людьми – что уже все знаешь, можешь его понять, узнать его потребности. Чтобы узнать, необходимо уважать, наблюдать и слушать. В общении с пожилыми людьми не обойтись без учтивости, любезности, без всех необходимых знаков уважения. Необходимо учитывать разницу в возрасте: почти всегда те, кто приходит к старикам, моложе, зачастую значительно моложе. И общее правило – отношение к пожилому человеку должно быть уважительным. К примеру, нельзя входить в его жизнь и дом, считая, что имеешь на это право, тем более с готовыми прожектами в голове, убежденный в том, что знаешь, как для него «лучше», то есть не беря в расчет самого человека. Нельзя также пытаться навязать то, что кажется более резонным, оправданным, полезным. Можно быть правым, но одной правоты недостаточно.

Кончетта, которой было за девяносто, жила в грязном доме, заваленном старым хламом, хранящимся безо всякой видимой цели: пластиковые пакеты, старые газеты, бутылки, разные безделушки и вообще всякое старьё, которое, казалось, необходимо срочно вынести на помойку. Несомненно, разумнее и правильнее жить в опрятном доме, где царит порядок и где нет скопления бесполезных вещей. Это было верно и в случае Кончетты, но без ее согласия нельзя было прибраться, выбросить газеты, убрать пакеты и бутылки. Старики – как и все люди – существа сложные, с долгой историей за плечами, привычками (которые могут разниться от человека к человеку), взглядами (может быть, не слишком разумными с точки зрения стороннего наблюдателя). Как и у всех, у них свои вкусы, предпочтения, интересы, страхи, мании, идеи-фикс, увлечения. Так что следует приближаться к их миру с большой деликатностью.

Конечно, при всем глубоком уважении к жизни и личности стариков, нельзя отбрасывать стремление улучшить их жизнь, внести в нее позитивные перемены. Но чтобы привнести порядок в жизнь, опустошенную бедностью и одиночеством, нужны сообразные средства, что означает не всегда и не сразу наводить чистоту, проводить санитарную обработку, упорядочивать, рационализировать, навязывать образ жизни, устанавливать правила. Именно это происходит, когда пожилой человек оказывается в стенах дома престарелых или в больнице. Ценой этого часто оказывается мучительная дезориентация. А ведь прежде всего он нуждается в более человеческой жизни, невзирая на неприбранный дом или странности в поведении.

Чтобы узнать, нужно наблюдать. Стоит всерьез попробовать понаблюдать, и тотчас понимаешь, как мало мы выходим за рамки первого поверхностного впечатления. Глядя, как одет пожилой человек, можно понять его вкусы, уровень достатка, можно даже понять, не случаются ли у него провалы в памяти. Мария внезапно стала выходить на улицу без пальто посреди зимы: это как раз и послужило сигналом о том, что у нее имеются признаки спутанности сознания.

Наблюдая за тем, как пожилой человек ходит, можно понять, есть ли у него трудности с самостоятельным передвижением и не возникли ли у него какие-то новые проблемы. Глядя ему в лицо, понимаешь, грустен ли он или обеспокоен, хорошо ли себя чувствует. Важно наблюдать за всем и замечать перемены. Также важно учитывать, в какой среде он живет: это помогает понять его вкусы, а также финансовое положение, нет ли у него в чем-то недостатка (порой обнаруживается, что старикам буквально нечего есть), есть ли у него родные и друзья.

Чтобы знать, нужно также слушать. Что тоже не является чем-то само собой разумеющимся: следует отдавать себе в этом отчет. Слушание – это тоже искусство, и ему необходимо учиться. Старики часто рассказывают эпизоды из прошлого, рассказывают о своей повседневной жизни, так что, слушая их, можно понять, о чем они любят говорить или слушать, что их печалит, а что оставило настолько неизгладимый след в их жизни, что до сих пор причиняет им боль. Есть старики, которые рассказывают о смерти супруга, о потере ребенка, о своих неудачах и успехах. Остались еще в Европе пожилые люди, вспоминающие о войне, о коммунистических режимах. Африканские старики вспоминают жизнь своей деревни и борьбу за национальную независимость, рассказывают о гибели своих сыновей и о тревоге за будущее внуков. Внимательно слушая их рассказы, узнаешь важные факты их биографии и многое понимаешь о том, в чем они нуждаются. Старики делятся мелочами, событиями дня, повседневными трудностями: сломались очки; не сходить в магазин, на улице очень холодно; кончилось такое-то лекарство; крышу прогрызли термиты… Нельзя пропускать это мимо ушей: быть другом – значит переживать вместе с пожилым человеком все его радости и невзгоды.

Выстроить личные отношения невозможно без внимания также и к потребностям, нуждам, к общему благополучию пожилого человека. Это внимание выражается в самых разных по содержанию и масштабам поступках. Сердечное отношение выражается в материальной помощи, в помощи пожилой женщине с ремонтом дома, в том, чтобы раздобыть трость старику, которому трудно ходить, или в том, чтобы приносить еду бездомным старикам. Личная привязанность к старику выражается во внимании к его здоровью и недугам, в помощи с лечением, в том, чтобы быть рядом, когда ему плохо, ходить с ним по врачам, когда это нужно, оставаться с ним на ночь, когда он в этом нуждается. Помощь в уходе за телом, в мытье, одевании – это показатель близких и доверительных отношений.

Выстроить дружеские отношения со стариком – значит осознавать его проблемы и вместе с ним решать их. Самое главное – это быть с ним рядом, чтобы он почувствовал, что не одинок в трудной ситуации. Поддержка даже важнее решения проблем. Затем со временем, благодаря мудрости и терпению любви, найдутся и пути преодоления трудностей.

Потребности стариков со временем меняются. Поэтому бывает необходимо сообразовывать меры помощи с меняющимися обстоятельствами. Истории Анджелы и Нормы показательны в этом смысле.

Дружба с пожилыми людьми обогащает жизнь. Мы говорили о ценности бескорыстия. В долгом общении с людьми старшего возраста молодые члены Общины святого Эгидия познали искусство человеческих отношений. Они поняли, что на самом деле имеет значение. Они узнали радость общения, беседы, доверия, бескорыстного участия, они узнали, что такое быть рядом, когда больше ничего нельзя сделать, и какой может быть тишина, когда близость глубже слов или когда она заполнена молитвой.

В начале эти молодые люди были, можно сказать, «неграмотными» в сфере человеческих отношений. Работа с пожилыми помогла им выработать чуткость, которой они раньше не имели; это сделало их способными налаживать отношения с другими людьми, брать на себя ответственность за их жизнь, помогло им научиться выстраивать отношения в собственной жизни. Личные отношения с пожилыми людьми делают более чуткими к чужой слабости, более знающими, умными, отзывчивыми, более способными на любовь: находясь рядом со стариками, можно научиться тому, что в начале казалось немыслимым, невообразимым, научиться совершать поступки, прежде непривычные, но облегчающие жизнь другим людям. В дружбе со стариками преодолеваются границы, считающиеся непреодолимыми: страх перед другим, непохожим на тебя, страх находиться рядом с человеком, который болен, страдает, умирает. Человечность, обретенная через этот человеческий и духовный опыт обыкновенными людьми, их избавление от душевной черствости – это первый великий дар дружбы, неожиданное наследство от стольких стариков, встреченных на закате их жизни.

Кроме того, личные отношения со стариками обогащают жизнь, наполняя ее любовью. Одним словом, думая, что даешь, на деле получаешь гораздо больше.

Накопленный за эти годы личных отношений уникальный опыт понимания пожилых людей – бесценный багаж, который служит на благо многих и многих людей. С его помощью, наперекор мраку презрения и одиночества, создается новая культура поддержки и участия по отношению к старикам.

Через дружбу пожилой человек может участвовать в жизни Общины. Дружба открывает жизнь стариков новым отношениям, новым, не ведомым ранее реалиям, дальним странам, новым интересам и новым чувствам. Все старики Общины святого Эгидия участвовали своей молитвой в мирном посредничестве в Мозамбике[41]; они, на себе испытавшие горести войн, неустанно молятся о мире во всем мире. Некоторые старики переписываются с приговоренными к смерти в США и других странах.

Дружба – это путь к полноценному участию в деятельности Общины святого Эгидия, потому что через рассказы, новости, чтение старики разделяют ожидания и радости, различные аспекты общей жизни. Через личное общение каждый старик, даже больной и прикованный к постели, не способный ничего «сделать», в полной мере становится частью Общины – памятью, молитвой и участием в общих заботах.

Можно также предложить старикам помогать другим, например, навещать больных в своем квартале или в близлежащем интернате, готовить еду и одежду для бездомных или заключенных, помогая детям и старикам в далеких странах путем усыновления на расстоянии. Так пожилые люди Общины святого Эгидия помогают больным СПИДом, которые лечатся в Программе DREAM[42], защищают права иммигрантов в своих городах, переписываются с приговоренными к смертной казни, рассказывают всем об Общине. Община возвращает старикам роль «тружеников» Евангелия.

В союзе, в связи между поколениями кроется ответ на потребность каждого в любви. И когда им предлагается стать отцами и матерями бедным, то в молитве, в памяти, в солидарности многие старики вновь обретают достоинство.

В личном общении с пожилым человеком беседа имеет первостепенное значение. Когда в силу возраста становится сложно или даже невозможно выходить из дома, разговор остается одним из немногих доступных средств поддержания связи с окружающим миром. Тот, кто приходит домой к пожилому человеку кто встречается с ним, разговаривает, тот приносит новости, проявляет интерес и уважение к нему, слушает. Все это может наполнить день, который в противном случае будет пуст и печален. Значит, беседа – это не только способ времяпрепровождения, но и жизненная потребность. Старики помогают нам и здесь: благодаря им, мы вновь открываем для себя ценность слова и вкус к разговору.

Беседа помогает упражнять память и не дает отвыкнуть от живой речи, это способ построить личные отношения, о которых мы говорили в предыдущей главе. Это способ узнать друг друга, создать доверительные отношения, разорвать блокаду одиночества. Беседа решающим образом участвует в создании личных отношений. Мы говорили, что служение – это прежде всего дружба, а дружба питается словами, беседой.

Поэтому следует помнить, что пожилые люди все разные, хотя многое их и сближает. Некоторым старикам нравится говорить, другие говорят мало, одним нравится рассказывать о себе, другие предпочитают слушать. Поэтому нельзя составить универсальную схему ведения беседы, тут нет никакой «техники»: для каждого нового человека найдутся свои слова, свой способ общения, свои выражения и своя степень близости. Однако могут оказаться полезными некоторые общие соображения о том, как вести дружескую беседу с пожилым человеком.

Искусству беседовать нужно учиться. Не всегда беседа рождается сама собой. Это верно не только в отношении стариков, но и в общении с другими людьми. Во-первых, чтобы вести беседу, нужно внимательно и с интересом слушать, что говорит другой. Готовность слушать – это самое первое средство дать человеку почувствовать, что его жизнь значима, ведь нам интересно то, что он рассказывает. И нужно показывать это всем телом: смотреть собеседнику в глаза, улыбаться, следить взглядом за его жестами, особенно когда он на что-то указывает, скажем, на предмет или фотографию. Рассеянный же вид, наоборот, воспринимается как знак отсутствия интереса с нашей стороны. В беседе необходимо слушать, но нужно также и участвовать в рассказе собеседника, не отмалчиваться, а обмениваться репликами, спрашивать, комментировать, в общем, реагировать на его слова.

Уметь слушать в беседе с пожилым человеком – это значит и следовать ритму его рассказа, дожидаться его ответа. Торопливая, небрежная речь – не лучший способ общаться с кем бы то ни было и тем более со стариками: сегодняшний мир приучает нас к быстроте, но старики зачастую не поспевают за нашими ритмами. Часто так и просится решить, что мысль собеседника уже понятна, и продолжить, не дав ему договорить, не дослушав его рассуждений или объяснений, особенно если он начинает углубляться в вещи, которые кажутся второстепенными. Во время беседы со стариком, у которого трудности с концентрацией внимания или с речью, следует всегда дожидаться, чтобы он закончил мысль, напоминать ему, о чем он говорил, если он если он забылся и потерял нить разговора, в случае чего подсказать ему слово, которое вылетело у него из памяти, то есть помогать высказаться, не переводя инициативу на себя.

В беседах с пожилыми людьми есть несколько постоянно поднимающихся тем.

Простые вопросы: «Как жизнь?», «Как дела?» – часто позволяют начать содержательный диалог, потому что пожилой человек воспринимает их не как условную формулу вежливости, а как приглашение рассказать о себе, о беспокоящих его проблемах и о своих серьезных и мелких недомоганиях. Почти никогда не услышишь в ответ формальное: «Спасибо, хорошо! A у тебя?». Поэтому ответ заслуживает внимания. Часто у стариков в самом деле есть какая-то проблема или физическое затруднение. Так они могут рассказать о своей болезни, обо всех ее симптомах, пусть мелких, но неотступных, беспокоящих их и занимающих их мысли, когда они одни, вызывающих тревогу. И выслушать их важно, в том числе и чтобы помочь им справиться с проблемой. А придя к ним в следующий раз, следует спросить, как обстоят дела с той проблемой, о которой говорили.

С другой стороны, старикам очень интересно все знать о своих собеседниках, и они любят узнавать, чем те занимаются, женаты ли, собираются ли жениться, какой у них дом, семья; они расспрашивают о детях, учебе, работе. Стоит рассказывать им об этом, ведь для них, с их очень личным и трепетным отношением к дружбе, все это по-настоящему важно: старики испытывают подлинный интерес к другим людям и их жизни. И часто, несмотря на кажущуюся забывчивость, они прекрасно обо всем помнят. Этому – как и многому другому – тоже следует у них учиться.

Очень полезно во время бесед вспоминать о том, что делали вместе: о совместных «выходах в свет», прогулках, походах в ресторан, о том, как познакомились – это помогает придать актуальность истории, наделяющей смыслом настоящее. Но важно также и строить планы на будущее: это внушает надежду и желание дождаться завтрашнего дня. Это также способ придать уверенность, что мы вернемся.

Старики часто говорят на темы, обычно считающиеся печальными, например, о смерти вообще, смерти близких или собственной грядущей смерти. Когда старики говорят о смерти, есть искушение считать, что это вселяет в них в печаль, и оттого стараться перевести разговор в другое русло, отшучиваться, полагая, что прогоняешь таким образом мысль, которая, говори о ней вслух или нет, в любом случае часто посещает стариков. Либо считают своим долгом успокаивать собеседника, говоря, что речь идет о событии еще не близком.

Однако же старикам близка мысль о смерти, они часто к ней возвращаются – именно потому, что были уже свидетелями ухода многих друзей и близких и сами чувствуют ее приближение. Говоря о смерти, они хотят поделиться своими страхами и тревогами. Они нуждаются в том, чтобы высказаться об этом. Они хотят знать о том, что ждет их после смерти, о вечной жизни. В особенности же они допытываются у окружающих об их чувствах: частый их вопрос – будут ли о них помнить после смерти. Это вопросы, на которые надо дать ответ, нельзя избегать этих тем из-за желания «не расстраивать старичков». Они не этого от нас ждут.

Зачастую, говоря о своей смерти, старики хотят выразить тревогу за тех людей, которые так или иначе зависят от них. Так, например, Пьерина, жившая с племянницей-инвалидом, часто задавалась вопросом сама и спрашивала других: «Кто позаботится о ней, когда меня больше не будет?». Мысль о смерти отягощается тревогой в том числе и по этой причине. Возможность говорить об этом позволяет старикам обрести уверенность в том, что необходимая помощь будет оказана.

Следовательно, принимать разговор о смерти – не значит опечаливать стариков. Мысль о недостойном конце – повод к гораздо большей печали для многих из них. Когда не с кем поделиться беспокойством за других, за тех, кто остается, оно становится источником гораздо большей тревоги, чем мысль о собственном конце.

В беседе могут быть свои трудности. Бывают старики, испытывающие трудности с речью; старики-иностранцы, так и не выучившие хорошо язык; старики, разговаривающие почти исключительно на местном диалекте, да к тому же не на том, которым владеют окружающие; кроме того, может случиться, что результате тех или иных заболеваний старики оказываются не в состоянии выразить себя, настолько трудно понять, что они хотят сообщить. Когда старики не могут говорить, необходимо придумать язык жестов и взглядов, который будет понятен обоим собеседникам. Лидия общается с окружающими, сжимая их руку. Есть старики, которые «говорят» и улыбаются глазами. Требуется время на то, чтобы научиться понимать стариков, которым трудно себя выразить, разбирать их бормотанье, слабые или нечеткие звуки, с помощью которых они порой выражаются, выучить их диалект, выработать общий язык. Терпение и доверительные отношения позволят стать их переводчиками.

Есть также пожилые люди с проблемами слухового аппарата, слабослышащие или совсем глухие. В первом случае будет необходимо говорить громким голосом, наклоняясь к уху, которое слышит лучше. Кроме того, говорить следует короткими четкими фразами, используя простые и как можно более распространенные слова. Но если слух отсутствует полностью, необходимо найти другие средства: основную роль тут играет мимика; говорить нужно медленно, чтобы можно было «прочесть» движение губ, таким образом некоторые более или менее осознанно компенсируют этот свой физический недостаток. При возможности можно писать на небольшой грифельной доске или на листе бумаги. Жесты заметно облегчают понимание. Необходимо много разговаривать с пожилыми людьми, страдающими нарушениями слуха, потому что иначе и речь может легко деградировать: физиологические и психологические аспекты глухоты действительно могут негативно сказаться на их речи.

Другая будет ситуация со слабовидящими или незрячими пожилыми людьми. Навещая незрячего старика, необходимо всегда объявлять о своем приходе и называть свое имя, а также прибегать к языку тела, который выражает привязанность на уровне осязания, облегчает узнавание, дает почувствовать близость и участие – объятиям, ласке. Незрячий человек именно так, через физический контакт, узнает других людей – ощупывая лицо, слыша голос. Стиль разговора тоже будет иной: ваш собеседник не может видеть выражение вашего лица, и поэтому становится особенно важной интонация голоса. Если для нас естественно общаться с помощью жестов, сопровождать ими рассказ, то с незрячими стариками нужно все проговаривать.

Есть еще старики со спутанным сознанием, мешающие прошлое с настоящим, переставшие узнавать или путающие людей, плохо ориентирующиеся в пространстве и времени, не осознающие ни время суток, ни собственный возраст. Но и им нельзя отказать в праве на беседу. Это отличительная особенность служения Общины святого Эгидия. Обычно с такими стариками не говорят, поскольку считается, что они не «понимают», в то время как накопленный в самых разных ситуациях опыт показывает, что, несмотря на кажущееся непонимание, установить с ними канал общения возможно. Самый простой способ добиться этого – следовать за их рассуждениями (какими бы безумными они ни казались), ухватившись за нить их мысли, соглашаясь говорить на языке их воспоминаний, одним словом, ведя диалог с их восприятием реальности. Кто-то скажет, что оно совершенно искаженное и субъективное (и по этой причине многие люди отказываются продолжать с ними общение), но скажите, чье видение реальности не субъективно? Разговор – это всегда попытка диалога с точкой зрения другого, как бы она ни была далека от нашей.

Многие из этих стариков страдают из-за событий прошлого, ведь они продолжают быть частью их настоящего. Мария каждый вечер говорила, что нужно приготовить ужин мужу (она не помнила или вычеркнула из памяти то, что его давно нет в живых) и волновалась, если не могла накрыть на стол. Оказалось, чтобы войти в ее мир, нужно проделать это вместе с ней. Доменико плакал, потому что думал о своих покойных родителях так, словно они только что умерли (он не помнил, что это случилось много лет назад). Чтобы наладить с ним диалог, вместо бесполезных попыток его разубедить, потребовалось принять его всерьез и утешить.

Следовательно, помимо языка слов существует язык жестов, на равных справляющийся с коммуникативными задачами. Это язык мимики, улыбок, тона голоса, язык жестов любви (взять за руку и т. п.). Через все это передается близость, любовь и спокойствие. Следует освоить и применять этот телесный язык, преодолевая смущение и замешательство, в особенности с теми стариками, с которыми очень трудно общаться, поскольку они не говорят. И не должен беспокоить тот факт, что с ними порой надолго повисает молчание: не всегда необходимо заполнять время словами. Важно быть с ними. Хотя они и не могут говорить, они замечают присутствие друга или подруги, и это делает их счастливыми. Одним словом, есть время говорить и время слушать, не перебивая другого, время действовать и время – быть рядом, время беседовать и время давать знать о своем присутствии с помощью простых жестов. Подумайте о тяжелобольных стариках – иногда даже слова даются с трудом.

Этот телесный язык используется в общении с больными стариками, находящимися в тяжелом состоянии, на пороге смерти. В таких случаях сказать удается немного, но всегда остается возможность сказать «здравствуй», назвать свое имя, взять человека за руку, погладить его, побыть рядом в физическом контакте с ним. Все это важно, потому что означает, что они не оставлены одни. Даже тот, кто настолько слаб, что уже не может общаться, кто так страдает и измучен болезнью, что не в состоянии ответить, тем не менее испытывает потребность в человеческом участии, выражаемом этими жестами. Более того: именно в эти моменты он как никогда нуждается в нем. Только кажется, что этот диалог остается без ответов. Возможно, это момент молчания – молчания, которое может пугать или приводить в замешательство, потому что в такой момент уже мало что можно сделать. Однако этот жест остается последним посланием любви, сопровождающим человека, когда сгущается мрак.

Пожилые люди любят часто говорить на одни и те же темы. Представление о том, что старики всегда повторяют одно и то же, ведут одни и те же разговоры, рассказывают одни и те же истории, является одним из распространенных стереотипов касательно старости. В действительности у всех у нас есть любимые темы, которые мы затрагиваем чаще других. Всем нам случается повторяться, возвращаться к тем же темам в разных ситуациях и в разные моменты времени, частенько пользуясь теми же словами. Окружающие относятся к этому со снисхождением, с пониманием, порой даже находя забавными те или иные наши реплики.

Старики часто рассказывают о событиях, которые оставили особый след в их судьбе. Болезнь, война, смерть близких снова и снова всплывают в их разговорах, потому что они изменили их жизнь. Также старики делятся прекрасными эпизодами своей жизни, событиями, которые сделали их счастливыми и о которых им приятно говорить. Одним словом, они рассказывают собеседникам самое значимое, суть своего существования: это может быть несколько эпизодов, период времени, историческое событие, необычайный момент, странное происшествие, ошибка, боль – в которых сведена воедино вся жизнь, то, что было раньше, и то, что произошло позже.

Старики рассказывают одно и то же именно потому, что они это уже рассказывали. Часто они принадлежат к поколению, для которого устный рассказ был значимой формой коммуникации, способом трансляции ценностей и смыслов. Через повествование, таким образом, передается смысл судьбы человека. Так что не должно удивлять, что они часто возвращаются к этим решающим моментам, которые могут прояснить – тому, кто хочет слушать и понимать – смысл прожитых лет и испытаний. Кроме того, рассказанный ранее эпизод легче рассказать снова, потому что для другого рассказа пришлось бы подбирать новые слова, а утрата разговорных навыков порой становится непреодолимой преградой. То есть рассказ о другом эпизоде стоил бы им огромных усилий – не только из-за необходимости искать слова или формулировать суждения, но и потому, что это значило бы переосмыслить историю собственной жизни.

Все же если мы проявляем интерес и слушаем со вниманием и участием, когда пожилой человек повторяет свой рассказ, это побудит его рассказать и о чем-то другом, вспомнить другие подробности, обогатить свое повествование. Его желание поделиться, встретив неподдельный интерес других людей, преобразуется в полезное усилие, тренирующее память и речь, а главное – побуждает восстановить связь с собственным прошлым.

В дружбе с пожилыми людьми замечаешь, как любят они рассказывать о своей жизни, своей истории: они получают огромное удовольствие от рассказа, от внимания, от того, что их слушают с интересом и любовью. И тогда значительное место в беседе будет занимать именно их история. С другой стороны, узнавать прошлое пожилых людей через их рассказы – бесценный опыт. Именно через знание их истории рождается подлинная близость, и общение с человеком простирается и на его прошлое.

Личная судьба каждого – это нечто ценное, потому что представляет одну из сторон личности, особенно если это длинная история: никто не является лишь тем, кто он сегодня, сейчас; каждый человек – продукт прожитых лет, встреч, переплетения личного опыта с историей, надеждами, с общей судьбой своего поколения. Каждый остро ощущает значимость своей личной истории, чувствуя ее в своем роде неповторимость. Мы считаем самыми близкими людьми среди родных и друзей тех, кто хорошо знает нашу личную историю. В этом смысле интерес к истории другого человека всегда являет собой жест дружбы, которой нужно жить без оценочных и предвзятых суждений.

Когда велик счет прожитым годам, мира твоей юности и зрелости уже не существует, а родных и друзей оказывается больше среди мертвых, нежели среди живых. Из-за этого настоящее может казаться пустым и иссякшим.

Нередко старики говорят: «Видел бы ты меня в молодости! Тогда-то я была красивая!». Или: «Когда я был молод, я не сидел без дела ни минуты, не то что сейчас…». Эти фразы, наряду с ностальгией по жизненной силе, красоте, здоровью прошлых лет, отражают осознание стариками того факта, что они теперь другие. Но есть здесь и желание старика поведать о себе молодом, таком, каким не успел его узнать собеседник, потому что он чувствует, что его жизнь – не только в настоящем с его горестями. Рассказывая об этом, он дает возможность лучше узнать его.

Многие старики с удовольствием рассказывают о своем прошлом, они испытывают в этом потребность, именно оттого, что их воспоминания, озвученные в дружеском диалоге, вновь приобретают более широкий смысл, возвращают дыхание идее собственной жизни, которая больше не отождествляется с тем немногим, что остается в настоящем. Уже нельзя сказать, что человек полностью заключен в сегодняшнем дне. Никто не является только человеком сегодняшнего дня, говорили мы чуть ранее. Это в особенности справедливо в отношении стариков.

Истории пожилых людей – это часто истории страданий. Война оставила горький след в жизни многих из них. Возьмем старшие поколения европейских стран: война была спутницей их молодости и наложила на нее свой отпечаток, во многих случаях она перевернула жизнь людей, обусловила принятые ими решения, привела к гибели близких, друзей, соратников. Для кого-то война означала разрушение дома, голод, плен. Кого-то заставила покинуть родину. Делясь своими воспоминаниями и размышлениями, старики передавали приходившим к ним молодым членам Общины святого Эгидия выстраданное ими убеждение: война – страшное зло, несущее с собой нужду и лишения. Беседуя со стариками, эти юноши и девушки научились любить мир, осознавая, какие страшные разрушения приносит война, сколько страданий и горя сеет она повсюду. Миротворческая деятельность Общины святого Эгидия во многих конфликтах основана на этом: отвержение войны и борьба за мир, которые, можно сказать, у Общины в генах – это бесценный дар, идущий из самых первых лет общения и дружбы со стариками.

Старики рассказывают о событиях и фактах, оказавших решающее воздействие на их жизнь: брак, работа, дети, опять же война, политика, природные катаклизмы, последние эпидемии нашего времени… Они говорят о безработице, эмиграции, о том, какого труда стоило обзавестись своим домом, на какие жертвы приходилось идти. Истории их непростые: суровые годы оставили след на их лицах, тяжелый труд сгорбил их спины. Эти рассказы важны не только потому, что содержат факты их жизни, но и потому, что являются снимком того, как жили, работали, создавали семьи, думали в эпоху, отличную от нашей. Из рассказов пожилых людей вырисовывается мир, в значительной мере нам уже незнакомый. Привести хотя бы несколько примеров: семьдесят лет назад расстояния были гораздо более дальними, чем сейчас, перемещаться было гораздо сложнее, в Европе жизнь была гораздо менее комфортной, а в Африке еще царил колониализм. Наши старики были свидетелями рождения и распространения технических средств, которые для нас являются естественным компонентом повседневной жизни: автомобиля, телевидения, бытовой техники, телефона и всех современных средств коммуникации. Благодаря старикам мы можем прикоснуться к истории, вглядеться в осколки мира, которого больше нет.

Важно слушать и запоминать то, что старики рассказывают о своей истории, в том числе и для того, чтобы помогать им вспоминать и рассказывать, когда их память ослабнет. Вступая в личные отношения со стариком, ты становишься его памятью, хранителем основ его личности.

Об истории стариков повествуют не только их слова, но и дом, фотографии, одежда, предметы, привычки. В дружеских отношениях можно воскресить ушедшие дни, не только через рассказ, но и – если есть такая возможность – посещая вместе места, которые им дороги и которые они мечтают снова увидеть: городок, где они родились, церковь, в которой венчались, особо почитаемые святые места, школу, где они учились, район города, где прожили много лет. Кроме того, возрожденные традиции их молодости могут украсить моменты совместного досуга: скажем, песни, которые они когда-то пели, можно исполнять вместе на праздниках.

Случается по-разному: у кого-то плохо с памятью, а кто-то на момент знакомства уже настолько болен, что не может больше ничего о себе рассказать. Об этих стариках немногое удается узнать. С другой стороны, есть и такое, о чем старики не рассказывают, что хранят в сердце, то, что они считают тайной своей жизни и чем делятся только тогда, когда устанавливаются особенно доверительные отношения. Есть старики, несущие в своем сердце тяжкий груз, которым никогда не решались ни с кем поделиться. Достаточно подумать о том темном багаже, который несут с собой старики, пережившие великие конфликты современности, о чувстве вины, сожалениях, сомнениях, угрызениях совести в связи с участием в военных действиях, о бремени причиненного или перенесенного насилия.

Порой в моменты откровенности они делятся этим, и для них это подлинное избавление, это словно молитва, потребность в примирении с прошлым, требующая участия. Важно выслушать их и отвечать с деликатностью, уважением, сердечным сочувствием.

При всем этом встречаются и старики, не желающие рассказывать о себе, и возможно, никто никогда не узнает их прошлого. Не следует из-за этого думать, что между вами нет близости или настоящей дружбы. Внимание, интерес, желание узнать, искреннее участие должны преклониться перед тайной страдания, добра и зла, света и тьмы, слова, крика и молчания, ибо тайна эта – жизнь каждого человека.

Есть и другая история, которая для некоторых стариков началась со знакомства с более молодыми людьми и благодаря им с Общиной святого Эгидия. Эта история имеет огромную важность, поскольку являет возможность новой встречи с Господом. Это не всегда понимается в полной мере: иногда случается так, что в борьбе с повседневными трудностями люди в конце концов недооценивают эти знаки обновления.

Мы говорили, что история человека есть тайна. Это и духовная тайна: тайна присутствия Господа Иисуса Христа в жизни человека. Осознавая это, следует с уважением, без предрассудков и претензий подходить к жизни каждого старика: в его жизни могут еще произойти значимые повороты, в особенности когда происходит новая встреча с Евангелием и с теми, кто по мере своих скромных сил пытается воплощать его в жизнь. Истории многих стариков повествуют о воскресении, то есть о горечи, которая находит утешение, об одиночестве, которое открывается общению с людьми, о печали, преобразившейся в радость, о годах, которые казались пустыми, и вдруг обретают полноту. Мы уже говорили об этом, но сейчас важно сказать, что эти человеческие и духовные истории являются не «успешным результатом» социальной помощи или мер по социализации пожилых людей, а исцелением, которое дарует Господь и которое простирается гораздо дальше человеческих отношений, хотя и действует через них. По этой причине в маленькой церкви святого Эгидия на алтаре в правом приделе, так называемом «алтаре бедных», лежит книга, где собраны многочисленные истории и фотографии ныне покойных бедных друзей, и среди них – много стариков, которых когда-то узнала и полюбила Община. Эти истории были собраны на память как знак дружбы, которая не кончается и не знает границ, потому что не кончается любовь Господа.

Визит – один из способов, возможно, главный из них, с помощью которых мы вступаем в непосредственный контакт с пожилыми людьми. Обычай приходить в гости позволяет выстроить во времени те личные отношения, о которых мы говорили в предыдущей главе. Понимание важности визита имеет древние корни, уходящие в истоки служения Общины святого Эгидия пожилым людям.

Может показаться, что приход в гости не так уж и важен, пустяк, по сравнению с серьезными социальными и медицинскими проблемами, о которых мы говорили. Пустяк, по сравнению с экономическими проблемами, отягощающими положение пожилых людей, по сравнению с жизненными сложностями, гнетущими их, и, тем не менее, именно визиты закладывают основы для развития отношений. Посредством регулярного посещения мы смогли попасть вглубь мира пожилых людей. Дружба, встречи, общение со стариками могут казаться неподходящим инструментом для задач, требующих более комплексных и организационных решений. И все же, за эти годы, проведенные рядом с пожилыми людьми, дружба и участие успешно противостояли росту отчуждения, пробив стену одиночества, окружающую многих пожилых людей. И это стало первым ответом, решительно изменившим их существование.

В самом деле, визит позволяет установить близкие отношения с пожилым человеком и в первую очередь лучше узнать его. Так можно познакомиться с обстановкой, в которой он живет. Легче можем узнать важные конкретные факты его жизни. Но посещение – это и нечто гораздо большее…

Мы читаем в Евангелии от Луки: «Вставши же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна ты между женами, и благословен плод чрева Твоего!» (Лк 1, 39–45).

«Встреча», о которой повествуется в Евангелии от Луки, это образ, евангельская икона, в которой выражено все значение и красота визита. Мария, узнав от ангела, что Елисавета беременна, сразу же пошла к ней. Юная Мария навещает пожилую Елисавету. Первой, кто удивился этой поспешности Марии, была сама Елисавета, которая вопрошает: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (ст. 43). Бескорыстное милосердие всегда вызывает подобное изумление. «Почему ты вдруг решил меня навестить?», «Почему ты мною интересуешься?», «Почему ты приходишь ко мне и ничего у меня не просишь?» – часто спрашивает одинокий старик, больной, бедный.

Елисавета удивляется тому, что она нужна, любима, что ее понимают, и радуется этому до глубины души. Радость слабых и бедных, когда их навещает «Раба» Господа, «уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа» (ст.45). Слово Божие создает новый, необычный союз – между учениками Евангелия и бедными – источник великой радости, благословения и благодати.

Сам Иисус входил в дома простых людей и жил там, проповедуя, разделяя трапезу: он ходил в дом Петра (Мф 8,14), Матфея (Мф 9, 10), Иаира (Мф 9, 23), Симона фарисея (Лк. 7, 36), Симона прокаженного (Мк 14, 3), Закхея (Лк 19, 5–6). И этот обычай Иисуса навещать людей дома был столь известен, что сотник признавал: «Господи! Я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой…» (Мф 8, 8). По пути в Иерусалим Иисус останавливался в Вифании у Марфы, Марии и Лазаря. Иисус не боялся разделить трапезу с теми, кто нуждался в Нем. Напротив, Он сам стремился к прямому непосредственному общению лицом к лицу На многих страницах Евангелия, описывающих жизнь Иисуса, словно бы говорится, что надо входить в дома людей и позволять им оказывать гостеприимство, как это делал Иисус.

Именно в этом контексте близости разворачивается визит Иисуса к теще Петра, возможно, также пожилой женщине, возможно, тоже немолодой, хотя и, несомненно, помоложе наших сегодняшних стариков. Женщина слегла с лихорадкой и о ней рассказали Иисусу. «Подошед Он поднял ее, взяв ее за руку» (Мк 1, 29–31). Это жесты физической близости (подойти, взять за руку, поднять): с их помощью можно не только передать человеческую симпатию, но и явить само присутствие Иисуса как конкретный знак любви Бога к своему страждущему созданию. Действительно, «горячка тотчас оставила ее, и она стала служить им». Такая встреча может не только исцелить, но и вызвать в ее участнике сердечные чувства, любовь, готовность служить другим людям. Теща Петра сразу же вновь занялась своими домашними делами. Исцелившись, уже она сама смогла оказать гостеприимство.

Душевная близость, которая выражается в приходе домой, сама по себе обладает целительными способностями, она является в хорошем смысле заразительной. Настолько, что возвращает утраченную радость жизни. И этот опыт часто повторяется при посещении пожилых людей.

Иисус не только навещал людей в их домах, но и посылал Своих учеников ходить по домам и проповедовать мир (Мф 10, 12–14; Мк 6, 10; Лк 10, 5–9). «В какой дом войдете, сперва говорите: "Мир дому сему". […] В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть» (Лк 10, 5. 7).

Навещать людей у них дома, садиться вместе с ними за стол, тратить время на разговоры, участвовать в свадебных застольях – всё это черты человеческого облика Иисуса. Господь посылал и Своих учеников поступать так же – заходить в дома, принимать приглашение разделить трапезу с хозяевами. Делая так, Иисус подчеркивал важность человеческой личности и необходимость установления личных отношений для проповеди Евангелия и для исцеления.

Поэтому с самого начала дружбы с пожилыми людьми Община святого Эгидия чувствовала свое призвание в том, чтобы быть с ними рядом в духе того «участия», с которым Иисус подходил к бедным, больным, тем людям, которых Он встречал. Чтение Евангелия учит искать стариков у них дома, посещать места, где они живут, в кварталах наших городов, в домах престарелых, на вокзалах и повсюду, где могут встречаться пожилые люди и нищие. Идти, а не ждать, чтобы они пришли к нам и просили. Идти, как Иисус, который так ответил сотнику, просившему за своего слугу: «Я приду и исцелю его» (Мф 8, 7).

Любая христианская община, где бы она ни находилась, призвана оглядеться вокруг в поиске наиболее бедных, которыми часто являются старики. Чтобы завязать дружбу со стариками какого-нибудь города, люди из Общины святого Эгидия обычно направляются в самые бедные районы, в старые кварталы, потому что именно там их обычно больше всего, и часто они живут одиноко и скудно. Но надо идти и искать их, дом за домом.

Подобное начало общения сегодня, возможно, более сложно осуществимо, чем некоторое время назад, особенно в европейских городах: в обстановке всеобщей запуганности люди неохотно открывают двери незнакомцам, но идти от дома к дому – единственная возможность отыскать людей действительно в тяжелом положении. Этот поиск точно выражает стремление, пронизывающее жизнь Общины: достичь всех, особенно наиболее изолированных стариков, утративших способность себя обслуживать и ставших узниками собственных квартир.

Это как нельзя более важно, в особенности в больших городах, где, кроме прочего, растет число людей, умерших в одиночестве. Ослабевают родственные связи, соседские отношения, растет риск оказаться один на один с непреодолимыми трудностями в жизни. Нередко можно прочитать в европейских или североамериканских газетах о стариках, скончавшихся у себя дома и обнаруженных спустя много дней, недель и даже месяцев после смерти. От одиночества умирают раньше и умирают плохо: эти люди, скончавшиеся в забвении, должны стать вечным напоминанием о необходимости отыскать и наладить общение со всеми.

Сегодняшние пожилые люди принадлежат к поколению, привыкшему жить сообща, в квартале или в деревушке. Многие из них родились в небольших населенных пунктах и лишь во взрослом возрасте переехали в большие города. У них было в обычае жить с открытыми дверями. Однако сегодня, и не только в Европе, ситуация изменилась: люди не доверяют друг другу страх насилия делает подозрительными, а одиночество лишь подпитывает эти опасения.

Пусть сегодня открыть входную дверь уже не так естественно, как прежде, пусть жизнь в городе отличается от той, что была в сельской местности, и все же, в целом, когда знакомишься с пожилым человеком, приглашение в гости не заставляет себя ждать. И им не следует пренебрегать: оно выражает желание продолжать встречи и установить более личные отношения. Когда пожилые люди приглашают к себе домой, это значит, что они начали доверять, что новая дружба становится важной для них.

Приходя в гости к старику, попадаешь в его мир, в его историю. Как мы уже говорили, пожилые люди не всегда готовы сразу зазывать в гости. Встречи с некоторыми стариками продолжаются на улице, в других местах за пределами их дома, и только со временем достигается та степень близости и доверия, которая позволит им открыть двери своего дома.

Порой визиты даются нелегко. Пожилые люди упрямы. Надо понять проблему: возможно, они стесняются своего дома; возможно, они живут не одни (и другие жильцы не рады визитам). Возможно, они боятся и, даже нуждаясь в помощи и общении, осторожничают, боясь, что их могут использовать для собственной выгоды. Нередко бывает, что именно в силу своей слабости старики оказываются жертвами мошенников или воров и этот негативный опыт вызывает у них в дальнейшем недоверие к новым контактам. Понимание проблемы может помочь не сдаваться и проторить тропу для встреч.

Во всяком случае – и этот факт подтверждается накопленным опытом – визит на дом или в иное место, где находится пожилой человек, является переломным, ключевым моментом в развитии отношений с ним.

С другой стороны, многие просьбы, поступающие в Общину святого Эгидия – это именно просьбы о визитах, общении, порой о конкретной помощи, и часто об этом просят сами пожилые люди. Тогда быстрый ответ и визит сами по себе являются большой помощью, что подчеркивают и старики. Во многих случаях мы имеем дело с тяжелыми ситуациями, в которых сложно найти конкретные решения, где в первую очередь требуется общение, чтобы разбить стену одиночества. Проблемы стариков часто нелегко решить, порой на это требуется время. И тем не менее – независимо от конкретных ответов, которые можно предложить – сам факт, что ты не один, что можешь на кого-то рассчитывать, уже представляет собой решение. Дружба, предлагаемая Общиной святого Эгидия, призвана облегчить груз лишних проблем, часто отягощающих существование человека, и без того обремененного годами, но в первую очередь она призвана стать проявлением участия в жизни стариков. Пожилые люди никогда не должны восприниматься лишь как совокупность проблем.

Община часто встречает стариков, лишившихся всего: дома, здоровья, средств к существованию, еды. Помочь им решить проблему выживания – важная, порой неотложная задача, но все они нуждаются прежде всего остального в дружбе, любви, человеческом участии. И в этом старики подобны всем остальным людям. Ведь это нужно всем. И даже когда некоторые проблемы будут решены (дом, материальная поддержка, лечение…), не будем забывать, что любому старику по прежнему будет необходима дружба, ведь он – не только тело, нуждающееся в одежде и лечении, но прежде всего человек.

Порой визиты на дом бывают «трудными». В том смысле, что дома нет. У многих стариков нет своего дома: у нищих, у бездомных. Однако это не мешает созданию прочных и долговременных дружеских отношений, благодаря регулярным встречам и визитам. Регулярно посещая определенные места, можно определить, где они чаще бывают или понять их привычные маршруты, и улица сможет стать местом встречи.

Встречи – это главное, скажем, повседневное выражение служения Общины, когда пожилой человек лежит в больнице или ином учреждении для стариков. Именно в таких случаях встречи становятся наиболее утешительными. Визит делает более легкой и приемлемой их на самом деле нелегкую жизнь. Визит – как праздник, как благая весть. Это – стоит повторить – благая весть о том, что кто-то помнит про тебя, что ты уже не один.

Навещая стариков у них дома, можно узнать многое о них, об их вкусах, интересах, привычках; понять их предпочтения, мечты, желания, что нравится, а что нет. Тревоги, страхи, грусть и заботы – всем этим не следует пренебрегать. Придавать всему этому значение в дружбе с пожилым человеком означает принимать каждого таким, какой он есть, в его уникальности, с его личными потребностями, характером, историей, с его потребностью в помощи. Старики – не аморфная масса, нельзя с ними со всеми обращаться на один манер. Порой нужно уметь утешить, порой – дать совет, порой развеселить и порадоваться вместе, а иногда – побыть рядом, и всегда нужно уметь слушать.

Визит – время, посвященное пожилым людям, проведенное вместе с ними, слушая их и рассказывая о себе. Когда идешь навещать пожилого человека, надо отложить в сторону любые другие дела и сосредоточить все внимание на нем. Визит – знак особой близости. Он несет весть: «Я прихожу туда, где ты живешь, проводишь свои дни, к тебе домой, в дом престарелых. Это участие – знак особого внимания к тебе, знак моей дружбы». Визит, к тому же – для посещающего – это и время для того, чтобы вкусить всю прелесть дружбы с пожилыми людьми.

Визит – это и пространство для личной инициативы: любовь к старикам может быть выражена в различных попытках улучшить их жизнь в ее конкретных проявлениях. К этому надо подходить творчески, стараясь находить для каждого наиболее подходящие решения. Это проявления дружбы и привязанности, отмеченные уникальностью отношений с данным человеком. Приведем несколько скромных примеров.

Таблетница с отделениями для лекарств, которые надо принимать в разное время дня, – способ помочь старикам, когда им в одиночку сложно отслеживать правильный курс лечения. Небольшой жест помощи, дающий почувствовать нашу заботу.

Старики, которые плохо видят, не могут разглядеть время на циферблате часов. Бывают говорящие часы, позволяющие слабовидящим ориентироваться во времени.

В старости некоторые движения могут быть очень затруднительными, например, садиться на унитаз и вставать с него. Поручень на стенке туалета – большое подспорье для сохранения автономии в данном интимном вопросе.

Иногда бывает сложно принимать посетителей, если слабослышащий человек пропускает звонок в дверь. Лампочка, соединенная со звонком, поможет пожилому человеку выйти из изоляции.

Удобное кресло, на которое легко садиться и особенно с которого легко вставать, может дать пожилому человеку возможность продолжать свои привычные занятия. В кресле можно читать, шить, вязать без лишнего утомления.

Можно еще долго продолжать список решений разных проблем повседневной жизни. Некоторые старики оказываются в заточении в собственном доме, потому что вокруг него, а порой и внутри их собственных жилищ существуют архитектурные барьеры. Можно найти способ их устранить. Порой достаточно добавить опору, чтобы можно было за нее придержаться и не упасть. Очень просто прикрепить поручни или перила, идущие вдоль обычных маршрутов.

В общем, с помощью визита можно уточнить, а потом реализовать большинство действий для улучшения качества жизни пожилого человека. Во время встречи, помимо беседы, значимость которой мы уже подчеркивали, выявляются и возможности для конкретной помощи: сходить за покупками, помочь в уборке по дому, в тех повседневных заботах, с которыми человек уже не справляется в одиночку. Действительно многое можно сделать для улучшения жизни пожилого человека. Заметив проблему, необходимо создать план ее решения, стараясь привлечь и самого старика. Каждый пожилой человек, при всех его многочисленных потребностях, всегда располагает и собственными силами; игнорировать их – означает игнорировать его достоинство. Мы говорили выше: пожилой человек, каким бы он ни был старым, – это не только тело, нуждающееся в лечении, это личность. Когда мы пытаемся вмешаться в его домашний уклад, надо учитывать и то, что человек может предпочитать сам удовлетворять собственные потребности, а не просить помощи в мытье, одевании, приеме пищи; а главное – за свою долгую жизнь он выработал собственный способ делать все это, и у него имеются свои предпочтения и свои привычки. Все это необходимо учитывать, действовать мягко и ненавязчиво, и по мере возрастания доверия предлагать возможные улучшения или изменения, вовлекая пожилого человека в их реализацию. Предлагаемые идеи и решения могут быть лучше и удачнее, но при этом никогда нельзя забывать о собеседнике.

Помогая старикам, очень важно позволить им самостоятельно сделать как можно больше. Если пожилая женщина сама достает до плиты с помощью опор, хоть и тратит на это много времени, лучше ей продолжать делать это самой, пусть даже молодой и здоровый человек мог бы потратить на эту операцию несколько секунд. Приходя к пожилому человеку, следует забыть о нетерпении и спешке: в это время нужно целиком существовать для него, отложить все дела, не считать потраченные минуты.

К тому же, пожилые люди часто сами подсказывают возможные решения. И это правильно: поиск возможностей продолжать привычную жизнь – это и выражение желания жить. Надо только стараться поддержать их в этом стремлении. Главное – уважать автономию человека, его установившиеся привычки, какими бы они порой ни казались нелепыми и даже бессмысленными. Например, привычки в еде: для того, чтобы убедить пожилого человека лучше питаться или не переедать, требуется большая тактичность и терпение, необходимо участие самого пожилого человека. Изменить привычки в питании – это хорошо, но нельзя слишком усердствовать, вызывая недовольство и протест. Результат может быть хуже, чем то, что стремятся устранить.

Автономия – это не только и не столько способность делать что-либо самостоятельно, но скорее, и в первую очередь, – способность решать, выбирать, оставаться хозяевами своего положения, самим устраивать собственную жизнь. Поэтому надо воздерживаться от командного подхода и навязывания старикам своих взглядов (легко, исходя из благих намерений, возыметь верх над стариком, ведь он целиком зависит от своего собеседника) и вместе с тем надо стараться не проявлять чрезмерную опеку, чтобы пожилой человек не утратил чувства ответственности, не стал пассивным.

Умения пожилых людей, даже если они ограничены, следует всегда стараться сохранять и поддерживать. Порой лучше принять тот факт, что какие-то дела будут сделаны не так хорошо и быстро, но при этом будет сохранена максимально возможная автономия. Помощь старикам жить подразумевает, что тот, кто помогает им, внимателен ко всем их потребностям. Но часто участие и инициатива, даже когда они являются реакцией на потребности человека, не совсем те, которых ожидают или желают. По этой причине также требуется большая чуткость. Главный персонаж «Дневника Джейн Сомерс», романа английской писательницы Дорис Лессинг, в своих благонамеренных действиях наталкивается на сопротивление и недовольство Моди, пожилой женщины, которой хочет помочь, именно из-за чрезмерно авторитарного и напористого отношения[43]. Тем, кто помогает, следует понять, что более важно и необходимо, даже за рамками непосредственных просьб того, кому помогают. Необходимо принимать в расчет эти желания. Предположим, жилище пожилого человека может быть запущенным и грязным, но его хозяин вовсе так не считает и не просит помощи в уборке. Надо дождаться, пока доверие и близость позволят намекнуть, что пора этим заняться. И, напротив, может вызвать недовольство и только навредить навязывание порядка, нарушающее привычную обстановку пожилого человека, где он легко ориентировался в своей повседневной жизни.

Кроме того, бывают потребности, о которых молчат. Может случиться, что за долгие годы дружбы человек никогда не попросит подать воды. А ведь утоление жажды – как мы видели – является одной из основных потребностей, и если ее недостаточно удовлетворять, могут наступить тяжелые последствия для здоровья – обезвоживание, от которого часто страдают старики.

Потребности сильно зависят от личных привычек. Наше представление о личной гигиене тесно связано с образом жизни, но тот, кто родился восемьдесят лет назад, жил или до сих пор живет в условиях крайней нужды, может иметь совершенно иные привычки, с которыми тем не менее следует считаться, хоть и очевидна необходимость их изменить.

Жилище пожилого человека часто говорит за него, рассказывая о нем даже то, что он сам не умеет рассказать. Дом – главное место жизни людей в любом возрасте. Дом наделен смыслом для каждого, ведь в нем отражаются его история, культура, чувства, прожитый опыт, привязанности, кругозор. Дом – в смысле жилище, но и в смысле – среда, в которой мы живем. Поэтому важно подмечать в ходе визитов, как старик использует свой дом: сколько времени тратит, чтобы ответить на телефонный звонок, чтобы открыть дверь, насколько легко и уверенно перемещается по дому без риска упасть, достаточно ли хорошо освещено и натоплено помещение…

По обстановке, наличию или отсутствию электроприборов, телефона, отопления можно судить о состоятельности пожилого человека. Дома, где нет почти ничего, повествуют о постоянной нужде их хозяев, но и дома, чьи владельцы когда-то жили в достатке, могут поведать о переживаемых ими трудных временах. Ухоженные дома говорят о том, что их пожилой хозяин пока справляется, либо у него есть помощники. Порой жизненное пространство старика весьма ограничено: многие пожилые люди живут вместе с родственниками, ютясь в одном из уголков дома, почти не чувствуя себя реальными хозяевами в собственном жилище. Есть немало стариков, приютивших у себя бедных родственников: в развивающихся странах они часто дают кров осиротевшим внукам; в Европе принимают к себе детей, расставшихся с супругами после неудачного брака. В общем, увидеть дом пожилого человека – все равно, что заглянуть в его повседневную жизнь с ее конкретными заботами.

С годами физические возможности угасают, пожилому человеку все труднее в одиночку справляться с повседневными хлопотами. Визиты могут облегчить предложение помощи в быту. Когда обитатель дома не справляется с бытовыми заботами и их берут на себя другие, необходимо относиться к дому так же внимательно, как если бы это было ваше собственное жилище. Надо стараться замечать трудности и опасности, которые со временем можно устранить, чтобы пожилой человек мог жить в более надежных и достойных условиях.

Важно заранее договориться о времени, особенно в случае первого визита. Пунктуальность станет хорошей «визитной карточкой» надежного человека: стоит осознавать, что старики начинают ждать гораздо раньше назначенного часа. И напротив, никогда не следует давать невыполнимых обещаний. Кроме того, для пожилого человека возможность заранее знать время встречи несет успокоение, в том числе и в связи с его возможной слабостью и трудностями. Необходимость дожидаться, напротив, заставляет стариков волноваться и беспокоиться больше других людей. Часто, если он плохо слышит, пожилой человек будет ждать гостя около входной двери, чтобы открыть ее.

Только там, где уже возникли достаточно близкие отношения, допускающие подобное, можно позволить себе незапланированный визит. Это возможно, когда все привычки известны, и ясно, как не явиться не вовремя и не помешать. Ведь обычно пожилые люди, когда кого-нибудь приглашают – а это знак внимания – в любом случае готовятся к приему гостя: принаряжаются, стараются чем-нибудь угостить, сделать встречу приятной. И это еще один очень важный момент визита: как мы уже говорили, он приводит в движение жизнь стариков. Представим себе пожилого человека, живущего одиноко, которому редко выдается возможность принимать у себя гостей: по такому случаю он достанет свой красивый чайный сервиз, которым давно не пользовался, сходит купить пирожные, добудет чего-нибудь вкусненького. Визит в назначенное время позволит старику должным образом к нему подготовиться, спокойно прибраться в доме, чтобы не ощущать неудобства перед гостями.

Обычно чаще всего приглашают на обед, который становится моментом душевного застолья. Старики придают этому большое значение, а для тех, кто к ним приходит, это хорошая возможность установить особо доверительные отношения. Не следует пренебрегать этими приглашениями, стоит показать, что они приятны. Важным жестом в этом будет душевное приветствие и теплое прощание.

Особенно в начале дружбы стоит подумать, как лучше обращаться к старику – на «вы» или на «ты», то есть более или менее формально. Стоит принимать в расчет разделение ролей: у пожилых людей свой образ мыслей, свои привычки, правила поведения; навязанная фамильярность может вызвать неприязнь. Есть старики, с которыми устанавливаются глубокие, продолжительные дружеские отношения, при этом к ним по-прежнему обращаются с должным уважением, называя «Профессор», как в случае с Риккардо, одним из стариков, живущих в пансионе Общины святого Эгидия, в прошлом интеллектуала. Особенно в начале отношений не стоит бездумно пользоваться жестами близости, которые могут быть неправильно истолкованы. Объятия, поцелуи, жесты, выражающие близость и доверие – все это следует дозировать исходя из менталитета и того, насколько это нравится.

Крайне важно помнить имя – во многих случаях это возможность проявить личное внимание и дружеские чувства, вежливость и уважение. Особенно в тех домах престарелых, где стариков больше, а визиты случаются реже: помнить имя (которое лучше записать, чтобы точно запомнить) – это самый действенный способ сказать человеку: «Я тебя не забыл!».

Визитам имеет смысл посвящать какое-то время. Никогда не стоит торопиться. Если мы вынуждены ограничиться кратким визитом, он не должен протекать в спешке, дерготне, беспокойстве. Можно передать ощущение спешки, даже располагая временем, если прибежать запыхавшись, не садиться, постоянно смотреть на часы, забегать вперед, отвечая вместо стариков на свои же вопросы или предупреждая их действия.

Исходя из сказанного до сих пор, мы можем видеть, что в ходе визита проявляются различные потребности, которые, как может даже показаться, противоречат друг другу И все же необходимо найти возможность их согласовать. Иными словами, проблема не в продолжительности визита, а в том, как сделать его важным моментом, привносящим в жизнь мир, покой и радость.

В случае, если с обещанным визитом не получается, необходимо иным образом показать старикам свое участие и внимание. Телефон – прекрасное средство для этого, ведь он позволяет связаться со стариками, если нет возможности быть рядом с ними.

Регулярность и повторяемость визитов на дом со временем становится важным аспектом дружеских отношений и ключевым моментом помощи. Когда пожилому человеку нездоровится, то знание, где он хранит вещи – например, постельное белье – облегчает задачу помощников. Часто старикам бывает совершенно не на кого рассчитывать.

Кроме того, визиты позволяют проследить за тем, как меняется ситуация. Порой именно во время визитов домой начинаешь замечать изменения, например, ухудшение состояния здоровья пожилого человека. Можно отметить что-то странное или новое: старики говорят о чем-то, о чем никогда не говорили; путаются в хорошо знакомых вещах; теряют нить разговора; ошибаются с одеждой; путают время суток… Знание привычек пожилого человека может позволить заметить любое внезапное ухудшение и максимально быстро оказать помощь.

Если старики открывают деликатные стороны своей жизни или своей биографии, то их собеседникам, как верным, сдержанным и почтительным друзьям, не следует рассказывать об этом посторонним. Определенные сведения вообще лучше не распространять, чтобы не поставить пожилого человека в затруднительное положение: например, финансовые или имущественные аспекты его жизни. Часто, особенно если старики живут одиноко, они просят хранить копию ключей от дома: надо следить, чтобы они не потерялись. Столь же бережно надо хранить и любой документ, который они доверят.

Верность – важный аспект отношений с пожилыми людьми. Верность и постоянство делают из того, кто сблизился с ними, настоящего, пусть и нового, родственника стариков. Постоянные продолжительные отношения между молодыми и пожилыми людьми, действительно, являются основой служения. Проживая свою старость, пожилые люди, с ухудшением физического состояния, утрачивают многие привычные ориентиры. Постоянство визитов, поддержание дружеских отношений является для стариков гарантией более долгой жизни. Дружбу, длящуюся на протяжении многих лет, часто считают единственным надежным ориентиром и опорой в моменты кризисов и трудностей. Верность и постоянство позволяют, кроме того, изменять и приспосабливать с течением времени конкретные формы помощи, по мере изменения состояния пожилого человека.

Визит часто бывает событием, ожидание которого способно заполнить пустоту дней между встречами. Подумаем о стариках в доме престарелых. Визиты для них – это самые значимые моменты, задающие ритм неделе, придающие смысл и цель существованию даже в дни, полные одиночества. Среди пустоты и скудости дней без встреч, без дел, без дружбы и любви (а это часто и есть бедность стариков, подлинная бедность), ценны даже эти крохи подаренного личного времени – визиты. Поэтому так важно договариваться о встрече. Поэтому за каждым визитом последует еще один, а за ним – еще. Верность передает самое главное послание: «Ты важен для меня. Я люблю тебя. Я вернусь!».

Визит к пожилому человеку – деликатное, тонкое искусство, со своими конкретными аспектами, оно требует умения делать выбор и улавливать суть, но и наполняет глубокой духовностью. Поэтому мы начали эту главу с размышления о Евангелии. Надо всегда быть готовыми к визиту, ведь гость – это, возможно, Тот, кого мы ожидаем. Некоторые наиболее значимые библейские эпизоды повествуют о таинственных встречах, когда хозяева дома, приняв странника, чужака, возможно, врага, открывают, что приняли у себя Бога.

Когда тебя навещают – это всегда благословение: кроме прочего, это значит, что ты кому-то важен. В этом смысле тот, кто навещает, действительно подобен ангелу, возвещающему об интересе Господа к человеку. Забота о жизни пожилых людей – это конкретная и одновременно глубинная возможность показать любовь и заботу Господа о них. И это, для того, кто посещает старика в его доме, – одновременно ответственность и призыв, приглашение стать лучше.

Старики, получающие помощь от тех, кто моложе, умеют и отдавать – любовью, дружбой, пониманием смысла жизни. И тогда отношения с ними становятся подлинной школой человечности, но в первую очередь – способом познать и встретить Господа, в лице этих Его малых братьев.

Пожилой человек хотел бы оставаться до самой кончины в собственном доме, в знакомой обстановке, в своем квартале, среди хорошо знакомых вещей и людей, сохраняя все свои привычки. Судьбой же уготовано многим пожилым людям закончить свои дни в чужой обстановке: в лучшем случае это чужой дом (одного из детей или кого-то еще из родственников), но порой и больница, хоспис, улица, а часто – дом престарелых. У многих пожилых людей жизнь рушится, когда их отрывают от привычной жизненной среды или лишают собственного дома.

Это заставляет искать альтернативу помещению в интернат. Прежде всего, это вопрос человечности: можно привести много аргументов экономического, социального или иного характера, отвергающих этот вариант решения или доказывающих, что это даже и не решение вовсе. Но проблема помещения в дом престарелых – это всё же человеческая проблема.

Пожилые люди лучше живут и реагируют на возрастные трудности и на болезни, если могут оставаться в собственном доме. Напротив, их состояние, как физическое, так и психическое, быстро ухудшается, а порой люди даже умирают, когда они вынуждены переехать в дом престарелых. Это приговор к изоляции, часто отнимающий у старика желание жить. Действительно, у тех, кто находится в интернате, шансы умереть в четыре раза выше, чем у того, кто живет у себя дома: старики с большим трудом могут пережить разрыв со своим миром.

Пожилым людям – как, впрочем, и всем, но пожилым людям в особенности – трудно оторваться от собственной среды и собственного дома. В этом доме они прожили долгую жизнь, порой всю жизнь; вырастили детей; все предметы, даже самые мелкие, даже безделушки, имеют значение и связаны с воспоминаниями. Дом очень важен, ведь он означает стабильность, достоинство, идентичность. Дом – место, где проявляются чувства: в доме можно принимать друзей, хранить память о близких людях. В своем доме пожилой человек легко ориентируется; предметы на своих местах помогают памяти; в доме совершаются повседневные действия.

Порой дом сводится к одной комнате. Со временем, когда передвигаться становится все сложнее, пожилые люди приспосабливают дом к новым потребностям, располагая все необходимые предметы под рукой. Но это место все равно остается их домом.

Дому трудно найти замену, но без поддержки и защиты дом легко потерять. Действительно, когда физические трудности не дают заботиться о себе, мешают быть независимым, если нет никого, кто бы мог помочь в повседневных занятиях, порой приходится покидать свой дом.

У некоторых пожилых людей инвалидность или неспособность себя обслуживать могут наступить внезапно, и как больному, так и тем, кто о нем заботится, сложно бывает реорганизовать жизнь с учетом новых потребностей. Даже семья, желающая помочь своему пожилому родственнику, часто оказывается не готовой, не зная к кому обратиться, какую помощь и какие услуги они имеют право получить. Трудности и одиночество перед лицом проблем часто являются причиной, по которой старики покидают собственное жилище. Дом престарелых представляется единственным решением, но в большинстве случаев оно не отвечает стремлениям стариков и не уважает их волю. Во время дружеского общения становится понятным их желание, их потребность оставаться дома, пусть и сталкиваясь с трудностями в повседневной жизни.

Поэтому помощь Общины святого Эгидия повсюду в мире имеет основной задачей обеспечение и защиту права пожилого человека оставаться в собственной обстановке, сохраняя в неприкосновенности свою личность и достоинство. К сожалению, при различных обстоятельствах и различным образом на деле пожилым людям мешают принимать решения, строить планы относительно своей жизни, выражать свою волю.

Община помогает пожилым людям выражать свою волю, прежде всего, вслушиваясь в их нужды, желания, трудности, стараясь вместе с ними искать решения проблем. Иными словами, она стремится помочь старикам оставаться в своих домах. Много усилий предпринимается для того, чтобы старики продолжали жить в привычной обстановке, и необходимость в помощи возрастает в особо трудные и болезненные периоды, в пору недуга.

Общение, помощь по дому, поход за покупками, помощь в приготовлении еды, в посещении врача, приеме лекарств, в бюрократических вопросах – вот лишь некоторые аспекты этой близости. Часто бывает необходимой помощь семьи, соседей, организаций, чтобы позволить старику оставаться в собственном доме. Поэтому важно выстроить дружеские отношения со всеми: членами семьи, соседями, соцработниками, торговцами, лечащим врачом. Эта сеть социальных связей позволит пожилым людям остаться жить в своем доме.

Постоянное присутствие рядом с пожилым человеком мотивирует остальных поступать подобным же образом: соседи предлагают свою помощь, пусть в малых делах, но от этого не менее ценную, а семья становится внимательнее и заботливее, уходит беспокойство. Вокруг пожилого человека, ранее приговоренного к одиночеству, вновь вырастает сеть человеческих отношений: бескорыстная дружба делается примером, стимулом и надеждой для многих. Это происходит даже в самых трудных ситуациях.

Еще одним важным аспектом может стать приспособление жилища к новым потребностям, связанным с возрастом и с трудностями, например, с перемещением. Мы многократно убеждались в этом: дом надо сделать безопасным. Убрать предметы и детали интерьера, могущие стать причиной падений: ковры, шаткие стулья, неровности пола, скользкие места; мебель расставить так, чтобы она не мешала движению и чтобы ею было удобно пользоваться; расчистить от препятствий привычные пути движения; прикрепить вдоль стен и в ванной комнате поручни, чтобы облегчить любые перемещения.

Многим старикам за все эти годы Община помогла не лишиться дома и вновь включиться в человеческий и социальный контекст. Все это имело для них, несомненно, огромное значение. Но благотворное действие этих усилий не ограничивается лишь теми, на кого они обращены: возможность для стариков остаться в собственном доме имеет значение и для их окружения. И это отнюдь не малозначительный аспект, ведь присутствие стариков гуманизирует кварталы, города, страны, деревни.

Присутствие пожилых людей, в первую очередь, напоминает всем о необходимости проявлять солидарность: социальная среда, отторгающая стариков, лишается человеческого облика; если город непригоден для жизни всех, то значит, и ни для кого. Наоборот, город или квартал, где может продолжать достойную жизнь даже тот, кто не справляется один, – это действительно город или квартал для всех людей. Чтобы дать возможность старикам оставаться в своих домах, необходимо организовать работу необходимых им служб с возможностью вызова на дом для решения многих малых и больших проблем повседневной жизни (финансовых, медицинских, бытовой и персональной помощи, ухода за домом, отношения с государственными учреждениями и т. п.), которые в противном случае сделали бы невозможной самостоятельную жизнь стариков, приговаривая их к помещению в дом престарелых. Но наряду с этим вокруг стариков должна существовать сеть социальной солидарности, вовлекающая соседей, родственников и все их окружение. Очевидно, что польза от этих структур, служб и, в особенности, от этой солидарности распространяется на всех, и не только когда они тоже состарятся, но и прямо сегодня.

Кроме того, присутствие пожилых людей привносит ценности, поддерживающие своего рода «социальную экологию». Сохранение присутствия пожилых людей в сфере социальных отношений обеспечивает плодотворный обмен опытом и возможностями между поколениями. Пожилые люди дают нам пример бескорыстия: подумаем об их большой помощи семьям в уходе за детьми. Именно благодаря своей слабости они выражают потребность в помощи, напоминая всем, что никто не может обходиться без других.

Мы поймем значимость этой гуманизации социальной жизни, если рассмотрим тот образ мыслей, который становится все более популярным. Наши общества часто возводят самодостаточность в культ. Распространены убеждения, идеи, образ жизни, отождествляющие счастье с обладанием или потреблением, самореализацию с успехом, дружбу с возможностью получить выгоду, здоровье с благополучием. Здоровье – если остановиться на нем в качестве примера – означает вечно молодое и привлекательное тело, которое можно лепить в угоду своим желаниям, тело, не подверженное старению. Это и идея здоровья как «фитнеса». Нет смысла говорить, что любой человек, даже молодой, в итоге оказывается несоответствующим этим образцам, которые тем не менее навязываются всем. Это порождает идею слабости, ложную и вводящую в заблуждение: слабость воспринимается как неадекватность. При этом забывают, что здоровье или полнота жизни не суть уподобление такой модели: гораздо важнее прожить по-человечески, в полноте все отпущенные периоды жизни с их ограничениями. Несомненно, не уклонение от страданий и не бегство от боли исцеляет человека от его слабости.

Иоанн Павел II писал в апостольском послании Salvifici doloris: «Мир человеческого страдания взывает, так сказать, беспрестанно к иному миру: миру человеческой любви; этой бескорыстной любовью, вырастающей в его сердце и в его делах, человек в некотором смысле обязан страданию» (п. 29). Прежде всего, страдания или слабость взывают к исцелению человеческой любовью. Они призывают ближних к тем, кто не справляется в одиночку, делая их во многих обстоятельствах орудиями сострадания Господня, ангелами более великой любви.

В рамках той культуры, в которой мы живем, слабость, болезнь, а значит, и старость «абсурдны». То есть они безнадежно противоречат той самой (неосуществимой) идее благополучия и эффективности. И противоречие это неустранимо, из него можно вырваться лишь в опьянении всемогуществом, в насилии над собственным телом, в наркотиках, в иллюзиях. За пределами человеческого и духовного горизонта любая слабость абсурдна и неприемлема. Однако всем рано или поздно придется ее испытать. Это один из наиболее тягостных аспектов существования современного человека, разрывающегося между потребностями, которые невозможно удовлетворить, и неустранимой реальностью собственной слабости.

Пожилые люди напоминают нам, что слабость – это часть жизни, помогая нам принять ее и подтверждая, что в окружении необходимой солидарности можно жить хорошо, даже если ты слаб. Старики являются в некотором смысле зеркалом жизни, напоминающим, что человеческое существование включает различные возрасты, и каждый из них может быть прожит в полной мере.

Именно исходя из желания пожилых людей оставаться в собственном доме, Община святого Эгидия несколько лет назад стала инициатором кампании «Письмо Марии: подпись за то, чтобы в старости не попасть в дом престарелых, а остаться в своем доме». В ней приняли участие тысячи пожилых людей во всем мире, и до сих пор продолжают поступать отклики и письма желающих присоединиться.

Одна пожилая женщина из Рима, Мария, написала письмо, которое является спокойным и глубоким рассуждением о проблеме старения и о ключевой теме – возможности, состарившись, оставаться в привычной обстановке. Община святого Эгидия начала собирать подписи под этим письмом, которое было опубликовано, и за короткий срок были собраны сотни тысяч подписей. Во всех частях света люди ставили свою подпись, чтобы способствовать изменению настроений относительно бездумного и неправомерного помещения в дом престарелых, чтобы создать новый подход, который позволил бы пожилым людям, испытывающим трудности, остаться в собственном доме.

Спокойная старость – законное стремление любого человека. «Письмо Марии» выражает это стремление и призывает поддержать его.

«Письмо Марии» – это голос многих пожилых людей, которые, при поддержке друзей, нашли в себе мужество выразить и отстаивать свою волю. Сбор подписей под «Письмом» породил волну солидарности, дав надежду многим пожилым людям, которые считали печальной неизбежностью помещение в дом престарелых. Повсюду были сформированы Комитеты «друзей Марии» для сбора подписей и формирования общественных симпатий к словам Марии. Состоялось множество встреч, публичных мероприятий, других инициатив, и все это смогло произойти благодаря личному участию многих людей. Благодаря прессе письмо получило массовое распространение, отовсюду приходили отклики и подписи, порой сопровождавшиеся трогательными комментариями, личными историями, предложениями помощи.

«Письмо Марии» преодолело границы мира стариков: оно пришло в школы, офисы, в дома. Хотя большая часть подписей принадлежит людям старше 60 лет, среди подписавшихся есть и молодежь, и взрослые. Заслуга «Письма» в том, что в нем поднята проблема, общая для множества стариков, и предложен вариант решения, но в первую очередь оно способствовало распространению общественного движения за развитие системы обслуживания на дому как альтернативы помещению в дома престарелых.

Вот текст письма:

Потеря собственного дома и помещение в специальное учреждение – одно из самых тяжелых событий, которые могут произойти с пожилым человеком. Как говорилось в предыдущей главе, в значительной степени усилия Общины святого Эгидия в помощи пожилым людям обращены на создание конкретной альтернативы помещению в специальное учреждение. Это может быть и дом престарелых, приют, клиника, больница для хронических больных, лечебно-реабилитационный центр, или же иметь одно из тех бюрократических или выхолощенных названий, которые отражают одну и туже сущность: заброшенность, одиночество, утрату индивидуальности. В общем, крушение многих жизней. Община почти сразу столкнулась с драматическими историями стариков, живших в интернатах.

Дружба с Филоменой началась в квартале Трастевере в 1973 году. Среди пожилых людей, с которыми тогда общалась молодежь из Общины святого Эгидия, она была первой, кто очутился в доме престарелых. Ее история заставила Общину задаться первыми вопросами о служении старикам, о помощи на дому, о значении дома, о положении с крупными учреждениями для пожилых людей, а также поставила задачу присутствия в этих учреждениях. Одним словом, трогательная и щемящая история Филомены стала ключевой в истории Общины святого Эгидия.

Филомена была «квартальной старушкой»: длинные волосы убраны в косу, на голове – платок; ее знали все, она целыми днями разгуливала по улицам. Может, она и была немного «чокнутая», но зато привязалась к молодым людям, которые заняли старый монастырь св. Эгидия, покинутый кармелитками за несколько лет до того. Каждая встреча становилась поводом для шуток, проявления дружеских симпатий, пения. Она стала часто наведываться в монастырскую привратницкую, где всегда можно было застать «дежурного», так что двери первого дома Общины оставались все время открытыми. Будучи не в состоянии следить за собой, она передала им пенсионные «книжки», а потом забыла об этом. Много раз на дню она стучалась в двери Общины, переживая о потере «книжек». И это была возможность увидеть ее и успокоить, сообща пошутить и повеселиться.

Ее поместили в клинику для неизлечимых хронических больных против ее воли. Родственники сочли, что она не в состоянии следить за собой, а у них нет возможности о ней заботиться. С другой стороны, особенно в те времена, когда почти не существовало социальных служб для пожилых людей, интернат считался единственным выходом.

Там ей сразу обстригли волосы и накачали транквилизаторами. Через несколько дней она умерла.

Смерть Филомены потрясла всех, кто ее знал, и всю Общину. Интернат поглотил и убил ее настолько быстро, что никто не успел вмешаться. Ответом Общины, полным горечи и возмущения, стала листовка, развешенная на стенах по всему кварталу Трастевере:

Этурану Община несла в сердце: для ее членов, открывавших в те годы для себя материк стариков, помощь пожилым людям с самого начала заключалась в первую очередь в том, чтобы не дать им угодить в дом престарелых.

Об этом говорит приведенное выше письмо Марии: «И тогда я думаю: «Каким станет мое будущее?». Когда я была молодой, ответ был простым: с дочерью, зятем, внуками. Но теперь как быть, когда квартиры такие маленькие, а в семьях все работают? Вот и сейчас ответ кажется простым: дом престарелых. Снова и снова все вокруг твердят об этом, но ведь все знают, хоть и не говорят, что никому не хочется бросать свой дом и переезжать в дом престарелых».

Почему никто не хочет угодить в дом престарелых? История Филомены показала, что интернат сам по себе являет печальный конец, неправильное решение проблем стареющих людей. Все старики, с которыми мы встречались в те годы, были напутаны перспективой «попасть под замок», как они часто говорили, потому что интернаты были ужасными местами: огромные комплексы за городом, в изоляции, где не было никакого контроля и часто совершалось насилие и злоупотребления. Большинство стариков было приковано к постели, порой принудительно, и накачано транквилизаторами.

Все пациенты походили друг на друга, всем назначался одинаковый уход и лечение. Всем одинаково стригли волосы. Ни у кого больше ничего не было, одежду изымали в приемном покое. Всех пичкали седативными средствами, притуплявшими сознание и волю. Целыми днями в грязи, никто не помогал есть и пить.

Секрет жизни каждого человека заключается в привязанности других людей, в полезности, в сохранении достоинства и уважения. В тех заведениях, даже самых лучших из них, все это попиралось.

Учреждения для пожилых людей часто были продолжением приютов нового времени для бедняков, нищих, сумасшедших, калек. В Европе, начиная с Франции, с конца XVII столетия в отношении маргинальных слоев населения проводилась политика помещения в закрытые учреждения. Бедняков следовало изолировать и содержать в заключении в специальных местах. Так боролись с нищенством и бродяжничеством: «освобожденных» бедняков принуждали к тяжелой работе, что в то время считалось формой социальной реабилитации.

Когда Община начала заниматься стариками, многие из приютов для пожилых людей еще несли на себе воздействие этой установки. Старики, попавшие в эти интернаты, утрачивали все права и человеческое достоинство при том обращении, которое им было там уготовано. Если судить по некоторым сторонам жизни в интернатах, не будет ошибкой сравнить их с концлагерями, куда нацисты во время Второй мировой войны свозили евреев, политических противников или другие «расы», подлежащие уничтожению, и убивали их. Помещение пожилых людей в интернат, часто осуществляемое обманом или против их воли, выглядело как современная форма депортации. Порой стариков оставляли умирать без помощи, голодающих, заброшенных. В этих местах запустения и сегрегации развивались «лагерные» отношения между пациентами и персоналом, да и между самими пациентами: некая абсурдная социальная пирамида, где более сильные третировали и подчиняли более слабых, где даже сами жертвы не проявляли друг к другу сочувствия и солидарности; там царил произвол, а сострадание, казалось, покинуло те места, будто выжить среди подобных страданий можно было только за счет других и ценой обретения бесчувственности.

Первый дом престарелых, с которым мы познакомились, располагался в живописном месте недалеко от Рима. Он стал символом этой действительности. Вот как о нем говорили на одной встрече в Общине святого Эгидия спустя несколько лет:

Члены Общины стали совершать это паломничество, неделя за неделей. В те годы росло число знакомых стариков, которым помогали как умели, стараясь быть рядом в хорошие и плохие минуты жизни, и которые потом попадали в дом престарелых – часто по решению социальных или санитарных служб, а иногда по выбору родственников – и кончали бессмысленной смертью. Старики в интернатах, больные, как Филомена, умирали одни. Одиночество – это проклятье, даже когда кажется, что его можно вытерпеть. Но эти старики умирали в отчаянии, потому что никто не слышал их, когда они звали на помощь. В отчаянии – лишенные утешения верой, права любого христианина. Умирали в страданиях, гораздо более сильных, чем это было необходимо. Лишение имущества, одежды, стрижка волос – совсем как в концлагерях, где с этого начиналось уничтожение человеческой личности – было неоправданным страданием; жажда была бесполезным страданием; пролежни – стигматы их страстей – были неоправданной жестокостью, также, как и отсутствие обезболивающих и успокоительных. Все будто было подчинено огромной машине обезличивания и унижения.

Чтобы умереть, нет необходимости так сильно страдать. К тому же эти старики, с которыми мы знакомились до интерната или уже там, умирали слишком быстро. Но все это не считалось ни преступлением, ни скандальным фактом. Общество ни на мгновение не останавливалось (и не останавливается) перед лицом этих преждевременных смертей. Преждевременной считают смерть молодых людей, а не этих стариков, переступающих порог смерти, едва попав в дом престарелых.

Такова история Клаудии (66 лет), которая жила на свою пенсию в одном квартале на северной окраине Рима. Жила она одиноко и в определенный момент оказалась не в состоянии следить за собой. Ее отвезли в дом престарелых, откуда она однажды вечером вышла, а этого никто не заметил (беспечность – еще одна из ярких черт этой системы). Она не смогла найти дорогу обратно и через несколько дней ее тело обнаружили в поле. Она умерла от переохлаждения. В руках она сжимала старые любовные письма. Община святого Эгидия сохранила и эту историю, этот укор нашей совести. Мы говорили о ней во время встречи с Папой Иоанном Павлом II, когда он побывал с визитом в приходе того квартала, где жила Клаудиа.

В последующие годы в работу учреждений для пожилых людей начали вносить усовершенствования, стали внимательнее прислушиваться к нуждам проживающих там стариков, в том числе и благодаря участию Общины святого Эгидия, которая неустанно вскрывала, в том числе в прессе, случаи злоупотреблений, которым подвергались пожилые люди, проживающие в домах престарелых. Так, через борьбу, начала свое распространение новая культура помощи на дому, основанная на осознании важности проживания стариков в собственном доме, даже если они утратили самостоятельность полностью или частично.

Несмотря на растущее одобрение этой позиции в отношении проблем пожилых людей (сегодня ее разделяют многие политики и соцработники), к сожалению, старики по-прежнему попадают в дома престарелых, и по-прежнему без долгих раздумий, строятся новые подобные учреждения.

Почему пожилой человек может попасть в дом престарелых? Помещение в дом престарелых может быть вызвано утратой самостоятельности: когда старик по разным причинам теряет способность себя обслуживать – даже временно – то он может столкнуться с непреодолимыми сложностями, особенно если живет одиноко, или его окружение не склонно оказывать ему помощь. Такова история Акилле, у которого болезнь Паркинсона.

Еще одна причина помещения в дом престарелых – одиночество. В исследовании, выполненном Общиной святого Эгидия в домах престарелых Рима, было выявлено, что за пределами домов престарелых лишь один пожилой человек из десяти не состоит в браке, в то время как в доме престарелых холостых и незамужних стариков четверо из десяти; вне дома престарелых лишь двое из десяти стариков бездетны, а в доме престарелых – пятеро из десяти. Это означает, что если ты одинок (не состоишь в браке, бездетен), то риск оказаться в доме престарелых значительно возрастает.

Помещение в дом престарелых может быть следствием кончины супруга или другого человека, с которым жили вместе (брата или сестры, сына или дочери, родственника, домработницы…), лишающей пожилого человека единственного источника помощи; оно может случиться после утраты дома, вследствие выселения домовладельцем или если его захотели прибрать к рукам родственники. Часто в дом престарелых попадают те, у кого дома никогда и не было: те, кто всю жизнь провел в подобных учреждениях, бездомные или люди, работавшие в качестве прислуги в чужих домах, на старости лет оказавшиеся без собственного крова. Порой делать выбор в пользу дома престарелых заставляет нехватка средств, особенно если расходы на него полностью или частично берет на себя государство или местные власти. Могут навалиться новые недуги, требующие новых расходов (для найма сиделки или дорогостоящих обследований и лечения), которые не всегда может потянуть даже человек со средним достатком.

Нередко помещение в дом престарелых становится продолжением госпитализации. Больницы торопятся выписать пожилых пациентов, чтобы освободить койки, даже когда те еще не полностью выздоровели. Часто возвращение домой в ослабленном состоянии, не до конца выздоровевшим, может быть признано преждевременным. И пожилого человека переводят в реабилитационное отделение или в палату по уходу, уверяя, что речь идет о временном содержании. В большинстве случаев оказывается по-другому: из реабилитационного отделения человек попадает в дом престарелых, откуда уже не выйдет.

Упомянутое исследование, проведенное Общиной, показало, что в большинстве случаев пожилые люди остаются в доме престарелых до самой смерти или на очень продолжительный срок: из 100 опрошенных стариков почти 40 находились там дольше шести лет.

«Впрочем, что тут плохого? Так ли уж пагубен дом престарелых для пожилых людей?». Некоторые думают, что это не такая трагедия. Сторонники домов престарелых говорят: «Там присмотр, медицина, можно не бояться, как дома, упасть и пролежать несколько часов; все необходимое, например, физиотерапия – под рукой; больше никаких забот: ни готовки, ни уборки, ни стирки, этим занимается обслуга. Ты не одинок: помимо персонала, есть остальные жильцы, и ты всегда в компании. А если к тому же дом престарелых расположен в красивом месте, на природе, вокруг парк, чистый воздух, что же в нем не так? За что его критикуют?».

Все эти утверждения кажутся резонными, даже сами старики часто их повторяют, будто убеждая себя самих в правильности выбора и отсутствии альтернатив.

Но Мария в своем письме говорит: «Часто я слышу, как кто-нибудь говорит: «Мы сдали его в хороший пансион, для его же блага». Возможно, они говорят это искренне, но ведь не им там жить».

Еще один часто приводимый аргумент: «В доме престарелых ты не в тягость своей семье». Быть в тягость другим, особенно родным и близким людям, – постоянный страх стареющих людей. Они боятся «докучать» детям, ведь им надо работать, да и без того хватает проблем. У пожилых людей растет чувство вины, на котором легко сыграть, чтобы преодолеть их сопротивление. И все же, несмотря на эти якобы «благие мотивы», помещение в дом престарелых – это зло, беда, знак несчастливой судьбы, бедности. Действительно, как мы уже говорили, во многих случаях не сами старики решают уехать в дом престарелых. Даже если это бывает и так, то они делают этот выбор потому, что полагают: у них нет альтернативы. Значит, это никакой не выбор.

Порой прибегают даже к обману, чтобы завлечь пожилых людей в дом престарелых.

Так значит, дом престарелых – всегда зло для пожилого человека? Пора задаться главным вопросом в этой главе.

Дом престарелых – это зло, потому что это внезапные перемены, расставание с прежней жизнью, ведь старики годами помнят точную дату своего поступления туда, весь тот день в деталях, ведут отсчет времени с этого момента, как делают заключенные в тюрьме. Старики, в отличие от молодежи, не стремятся к большим переменам; они скорее стараются сохранить как можно дольше без изменений свой стиль жизни, привычки, окружение. С поступлением в дом престарелых – меняется все.

Дом престарелых – это зло, потому что он сужает личное пространство. Мария горько замечает в своем письме: «Не могу поверить, что тумбочка, тесная палата, безликая жизнь может быть лучше своего дома, где каждая вещь, картина, фотография дарят воспоминания и наполняют целые дни, даже если не происходит ничего нового». Лишь в немногих домах престарелых разрешают привезти хотя бы часть домашней мебели или некоторые предметы – картины, безделушки. С их помощью старики пытаются воссоздать родную им обстановку, «личное пространство», часто ограничивающееся одной комнаткой, кроватью или даже только тумбочкой с парой фотографий. При поступлении в дом престарелых человек утрачивает свои повседневные ориентиры: людей, привычные действия, вещи, внешнюю обстановку; старики чувствуют себя потерянными, дезориентированными. Они теряются в длинных коридорах, огромных столовых, холлах – местах, несоразмерных человеку. В такой обстановке старики чаще утрачивают ясность ума. Покидая дом, человек теряет все, что его окружало: квартал, улицы, давно знакомые места, рынок, магазины, храм, соседей. Это приводит к постепенной изоляции старика. Растет и спутанность сознания: человек перестает понимать, где он находится, какое сегодня число, который час, замыкается в себе и перестает узнавать знакомые лица… Поэтому дом престарелых – зло.

Дом престарелых – это зло, потому что там люди живут в изоляции: часто эти учреждения располагаются за городом, в малонаселенных местах, туда сложно добираться. Стариков часто помещают в интернаты далеко от их родных мест. Конечно, нередко их новое жилище окружено парками, садами, или хотя бы парой деревьев. Те, кому хочется считать это достоинством, говорят, что там красиво, вокруг природа, чистый воздух. Но зачем гулять в саду, если делать это всегда приходится в одиночку? К тому же, часто эти красоты труднодоступны, особенно для тех, кто нуждается в помощи при передвижении.

Изоляция рождается из отсутствия человеческого общения, особенно такого, которое наиболее важно в плане чувств и привязанностей: с родственниками, с близкими, с друзьями. Когда – а это бывает часто – дом престарелых располагается далеко от квартала или города, люди быстро устают туда ездить, либо у них не хватает времени и возможностей на регулярные визиты (мы видели это в истории Акилле).

Дом престарелых – зло, потому что пожилые люди лишены общения с другими поколениями, особенно с теми, кто моложе, или с детьми, а ведь это общение им жизненно необходимо. Часто чувство стыда, стремление избежать неловких вопросов, предрассудок, что дом престарелых – слишком грустное зрелище для маленьких детей, приводят к тому, что внуков не берут с собой, когда едут навещать их бабушек и дедушек. Иногда даже правила внутреннего распорядка интерната запрещают приводить туда детей. Они не видятся годами, старикам остается довольствоваться старыми фото, хотя внуки давно уже выросли и выглядят иначе.

Дом престарелых – зло, потому что там объективно ограничена личная свобода: ты почти ничего не можешь выбирать. Дома, худо-бедно, ты сам распоряжаешься собственной жизнью, ее распорядком, привычками, встречами, сам решаешь, когда проснуться, когда вставать, когда отдохнуть или посмотреть телевизор. В доме престарелых все иначе: весь режим организован так, чтобы было удобно работать персоналу и руководству и он одинаковый для всех, без исключений. Поневоле приходится отказываться от своих привычек. Часто бывает так, что нельзя выбрать, с кем делить комнату, что есть, и даже какую одежду носить. Во многих домах престарелых есть ограничения по количеству одежды, которую можно держать в комнате, потому что шкафы очень маленькие. Люди лишаются, частично или полностью, и права свободно выходить из дома престарелых.

В домах престарелых решения принимают без согласия стариков, не обосновывая и даже не сообщая их заранее непосредственно заинтересованным лицам. Так бывает в случае переездов из комнаты в комнату: часто стариков перемещают без видимой причины. А ведь очередная смена обстановки для пожилого человека в этой непростой ситуации означает очередную утрату тех немногих ориентиров, которые он с таким трудом вновь обрел.

Мы видели, что часто старикам предлагают переехать в дом престарелых, потому что «там ты никогда не одинок, всегда в компании». Это не так. В доме престарелых совместное проживание носит принудительный характер, тем самым не избавляя от одиночества, а скорее усугубляя его. Мария – снова процитируем ее письмо – говорит об этом с предельной ясностью: «Разве внезапно очутиться среди незнакомых людей, которых ты не хотел и не выбирал себе в компанию, может считаться удачным способом скрасить свое одиночество?». Об этих людях ничего не известно: ни жизнь, ни характер, ни привычки. Их присутствие создает дискомфорт, к этому приходится приспосабливаться, отказываясь от чего-то. Мария объясняет: «Я хорошо знаю, как живут в домах престарелых. Тебе хочется отдохнуть, но не получается, потому что тебя раздражает шум, кашель, действия других людей, их привычки, отличные от твоих. Говорят, что в старости требования становятся непомерными. Но разве это перебор – представить, что ты хочешь читать, а кому-то мешает свет, или хочешь посмотреть одну программу, а все смотрят другую, либо твоя программа не совпадает с режимом дня».

Поэтому в доме престарелых так легко возникает раздражение и недовольство по отношению к другим проживающим. Отношения чаще всего плохие, люди избегают или осуждают друг друга. Когда впервые попадаешь в дом престарелых, первое, что видишь – это множество людей, сидящих рядом, явно одиноких, похожих друг на друга, они не разговаривают или заводят беседу только чтобы одинаково жаловаться. В общих помещениях царит тишина, прерываемая лишь возгласами медицинского персонала или самих жильцов. Никакого словесного общения – лишь тишина и крики.

Дружба между стариками, подлинная, глубокая, продолжительная, в доме престарелых маловероятна и случается редко.

В доме престарелых живут плохо из-за отсутствия личного пространства, места, где можно уединиться от посторонних взглядов. Мария признается, что ее это волнует: «И потом, пожилого человека (чья стеснительность сильнее, ведь он чувствует себя не таким красивым, как в свое время) вынуждают все выставлять напоказ: болезни, физические слабости, боль – никакой приватности, никакого стыда». Порой медицинские работники, по привычке или в силу небрежности, игнорируют эту потребность в приватности: они не пользуются ширмами, и самые деликатные процедуры с телом пожилого человека выполняются на глазах у всех.

Дом престарелых – это зло, потому что ты становишься невидимкой, тебя не замечают. Бывает, что целыми днями, неделями, никто не произносит твое имя. А имя – это всё (как мы уже говорили) – индивидуальность, сущность человеческой личности. Если тебе не с кем поговорить или нет никого, кто хотя бы позвал тебя по имени, может случиться, что в какой-то момент ты начнешь говорить с самим собой, утратишь чувство реальности и память и будешь выглядеть полоумным.

В доме престарелых человек теряет самоуважение и постепенно, день за днем, перестает мыться, одеваться, теряет вкус к этим занятиям. Одна пожилая женщина из дома престарелых недалеко от Рима так ответила тем, кто хотел узнать, почему она целыми днями сидит в ночной сорочке и халате: «А для кого мне одеваться?». Если человека никто не навещает, то утрачивается и чувство времени: оно становится бесконечно тянущимся горизонтом. Ты не знаешь, какой сегодня день, и тебе неинтересно это знать. Зачем, если все дни одинаковы, унылы, если все равно ничего не случается? Это ускоряет процесс утраты мыслительных способностей. Вот еще одно основание считать дом престарелых злом.

Уже говорилось, что часто старикам советуют поехать в дом престарелых, потому что там им «больше не придется ни о чем беспокоиться: другие все делают за тебя». Это правда: больше не нужно застилать кровать, готовить еду, ходить в магазин, готовить обед. Но разве эта бездеятельность, отсутствие повседневных забот и мыслей – хорошо для старика? Нет. Как для старика, так и для любого человека. На самом деле отсутствие забот и даже просто каких-либо занятий приводит к тому, что человек в доме престарелых ощущает себя совершенно ненужным и – а это уже гораздо хуже – утрачивает и те немногие способности, которые у него еще оставались. В доме престарелых пожилой человек перестает делать то, чем всегда занимался за его пределами. Это относится и к простым повседневным делам, и к более сложным видам деятельности, которыми человек увлекался или интересовался. В лучших домах престарелых иногда организуют мероприятия или занятия, но они всегда одинаковые для всех, без разбора. Это ограничение деятельности, отсутствие заботы о поддержании оставшихся способностей и навыков приводит к тому, что пожилые люди в доме престарелых быстрее становятся беспомощными.

Кроме того, в доме престарелых ничего не делают вместе с проживающими. Персонал – в силу культуры, организации, невнимания и многих других причин – даже в самых лучших случаях наскоро удовлетворяет все потребности старика, делая это за него, вместо того, чтобы дать ему самому возможность это сделать, оказав помощь, пусть он и затратит на это больше времени, что естественно.

К примеру, в доме престарелых активно пользуются катетером. Говорят, что это необходимо для поддержания гигиены, но на самом деле так поступают, чтобы избежать необходимости водить стариков в туалет. Кроме того, если бы персонал оперативно реагировал на просьбы сводить в туалет, во многих случаях старики бы и не пачкались. Применение катетера, помимо частых инфекций, приводит к недержанию, даже в тех случаях, когда изначально старики им не страдали, то есть к потере контроля за функцией мочеиспускания. И это тоже зло.

Те, кто высказывается в пользу дома престарелых, часто говорят, что там есть возможность предоставить старику помощь и лечение, ведь все находится под рукой. Но данные статистики, да и практика, говорят о том, что, напротив, в домах престарелых болеют чаще, причем самыми простыми заболеваниями, потому что там больше невнимательности и бесконтрольности, в добавление к организации пространства: легко подхватить воспаление легких, если персонал забывает закрывать форточки, если в помещении большие перепады температуры (перегретая спальня и ледяные коридоры и столовая), да и просто из-за длительного пребывания в неподвижном положении. Особый случай – пролежни, о которых мы уже говорили и которые в доме престарелых встречаются гораздо чаще, чем где бы то ни было.

Реакция пожилых людей на помещение в дом престарелых всегда бывает очень неоднозначной. Хотя они редко протестуют громко и открыто. Порой они повторяют за своими родными объяснения, рассуждения или требования, не только не противясь воле детей или родственников, когда те решают поместить их в дом престарелых, а напротив, оправдывая этот их выбор. Конечно, в этом поведении играет свою роль и тот стереотип мышления – порой разделяемый самими стариками – что жизнь лишается смысла, если ты становишься обузой для других, что тогда лучше самоустраниться или умереть.

Можно задаться вопросом: почему пожилые люди в домах престарелых не восстают против унизительных и убогих условий жизни, которые мы описали выше? Последние замечания частично отвечают на этот столь естественный вопрос. И все же не все смиряются с этим положением. Мы говорили о доме престарелых как о концлагере: более сильным и решительным старикам порой удается противостоять и отстаивать свои права, хотя бы для того, чтобы доказать остальным, что они еще что-то значат, что они еще личности. Запреты, строгость, необоснованные и нелепые решения могут вызывать недовольство и протест.

Во многих домах престарелых на такие проявления реагируют «карательными» мерами в отношении «бунтарей»: переводят их без основания в худшие отделения или палаты, применяют успокоительные или психотропные препараты, притупляющие реакцию и волю. Встречаются и случаи намеренного причинения страданий посредством лишения ухода: стариков перестают мыть, они ходят грязными, над ними публично насмехаются. Такова история Вирджилио.

Итак, происходящее в доме престарелых – это постепенное обезличивание и обесчеловечивание попавшего туда старика. Еще и поэтому дом престарелых – это зло. В доме престарелых отрицают ценность индивида как такового, ценность личности, то, что ее отличает от остальных, что делает из каждого единственное и неповторимое человеческое существо. Сама логика интерната враждебна этому. Никто не называет стариков по имени, мы уже это говорили. Мало того, никто не выказывает уважения к той роли, которую человек играл в свое время в обществе, не признает прошлые заслуги. Кем бы он ни был – крестьянин, инженер, врач, представитель свободной профессии или квалифицированный рабочий, ко всем обращаются на «ты». Утрачивают смысл и значение титулы, чины, регалии. Все превращаются в номера – по номеру кровати, например. Часто к старикам обращаются только с общими словами «дедуля» или «бабуля». А раз все одинаковые, то можно и одежду перепутать. Деньги, личные вещи – все это можно спокойно красть, ведь «к чему они им, что они будут с ними делать?».

Наконец, в доме престарелых люди живут бок о бок со смертью и умирают раньше. Мысль о смерти неотступно преследует, особенно по ночам. Ночью человек умирает, а персонал часто обнаруживает это лишь на следующее утро. А остальные старики лежат в своих кроватях и не могут пошевелиться, не могут помочь человеку, который умирает на соседней койке.

Ночи в домах престарелых бесконечно длинные: они начинаются ранним вечером, сразу после ужина. В темноте растет беспокойство, множатся тревожные мысли, особенно страх почувствовать себя плохо, ведь если позовешь, никто не ответит. Спать невозможно из-за стонов и жалоб соседей. Или из-за собственных болей.

В доме престарелых умирают рано. Даже если человек попадает туда в неплохом состоянии здоровья, оно быстро ухудшается. Несколько лет назад один исследовательский центр во Франции документально подтвердил, что 30 процентов людей, попадающих в дом престарелых, умирают в течение первого года пребывания. В доме престарелых можно умереть за несколько месяцев и даже дней. Как Филомена, с рассказа о которой мы начали эту главу.

Можно легко понять, почему Мария в конце своего письма восклицает: «Поэтому, пусть я и немолода, но я хочу донести свой голос и сказать, что в дом престарелых я ехать не хочу и никому этого не желаю. Помогите мне и всем пожилым людям остаться у себя дома и умереть среди знакомых вещей. Возможно, я проживу дольше, и наверняка – лучше».

Община святого Эгидия всегда боролась за то, чтобы старики не попадали в дом престарелых. При этом она не забывает и о тех стариках, которые там жили и живут. Наоборот, можно сказать, что большая часть ее усилий в отношении стариков направлена именно на них. Община с постоянством и верностью посещает многие дома престарелых в Риме, в Италии, в Европе, во многих частях света. Это важный знак: он говорит о том, что даже в местах самого большого отчаяния, где кажется трудным изменить положение, можно что-то сделать и преодолеть равнодушный и пессимистичный взгляд на вещи, легко передающийся тем, кому приходится иметь дело с такими проблемами. Не только старики могут вновь обрести надежду, желание жить, индивидуальность, но и сами дома престарелых можно сделать человечнее, чтобы они стали достойными местами, где уважают жизнь стариков.

Первый аспект работы по гуманизации – это терпеливое выстраивание отношений доверия и сотрудничества с теми, кто работает в домах престарелых или руководит ими. Община никогда не оставляла без внимания и всегда сигнализировала о случаях, когда попирались права стариков или совершались злоупотребления. Но одних обличений недостаточно. Более того, это может вызвать обратную реакцию. Часто тот, кто подает жалобу, не живет в доме престарелых, а результатом ее могут стать вышеописанные формы унижения и дурного обращения в отношении его жителей. Реакция руководства может поставить под вопрос саму возможность посещать стариков, лишая их тем самым единственных значимых в их жизни отношений. Но, в интересах самих стариков, нельзя только протестовать и жаловаться. Необходимо предложить сотрудничество. Показать, что присутствие в доме престарелых людей, пусть и посторонних, но любящих стариков, может стать большим подспорьем и возможностью улучшить качество их жизни.

Часто тот, кто работает в домах престарелых, выполняет свою работу плохо в силу плохой организации, по невежеству, из равнодушия, потому что считает, что не существует альтернатив тому, что уже делается и как это делается, потому что нуждается в советах. Но для того, чтобы переубедить персонал и руководство, помочь им изменить порядки, привычки, устоявшийся способ работы, необходимо завоевать их доверие. Присутствие волонтеров, друзей стариков, кладет конец изоляции от окружающего мира не только тех, кто там живет, но и работников. Стена, отделяющая дом престарелых от внешнего мира, рушится. Вновь устанавливаются связи, возвращаются чувства и жесты человечности; старые привычки, результат лени и безволия, сметаются новым настроем; вновь пробуждаются скрытые возможности и знание дела.

Гуманизация происходит в первую очередь благодаря визитам к старикам в дом престарелых и дружбе с ними. Отношения начинаются с простых проявлений личного внимания: прежде всего, поприветствовать пожилых людей – всех, не проходя мимо; остановиться перед каждым с улыбкой, представиться. Попросить назвать имя и сразу его запомнить: первое, что вызывает изумление, – это когда при повторном визите к старику к нему обращаются по имени, и это приятно удивляет: «Ты запомнил, как меня зовут!». Точно так же следует выражать свои дружеские чувства и тем, кто не имеет возможности нам ответить: поприветствовать, взять за руку, предложить стакан воды – Если люди не могут разговаривать, не следует сразу же уходить, надо в любом случае задержаться, своим присутствием демонстрируя приязнь и симпатию. Если же они хотят поговорить, стоит их внимательно выслушать, выслушать их рассказы, истории, постараться запомнить события их жизни, прислушаться к проблемам, о которых они сообщают.

Когда начинают устанавливаться доверительные отношения с пожилыми людьми в интернате, возможно, они обратятся с какими-нибудь просьбами: что-то купить, достать или даже просто передать весточку родственникам по телефону. Если такое случается, важно, чтобы старики поняли, что теперь у них есть кто-то, на кого они могут положиться. Так развиваются личные отношения. В стариках крепнет уверенность, что они уже не одиноки. Чтобы убедить их в этом, надо соблюдать верность в дружбе. Визиты в дом престарелых должны быть регулярными, по возможности еженедельными, в одни и те же дни: так старикам будет легче о них помнить и ориентироваться во времени. Регулярность помогает ориентироваться и вселяет уверенность. Она создает ожидание встречи, а, как мы уже видели, это ожидание делает время между встречами не столь монотонным и уныло-безнадежным: старик снова может обрести счет дням недели, начать их различать. Неделя протекает не так уныло, потому что есть цель, есть уже состоявшаяся встреча и та, которая еще предстоит и о которой можно думать и мечтать.

Очень важно использовать свободное время, предоставленное старикам внутренними предписаниями, чтобы выходить за пределы дома престарелых. Выезд на несколько дней, поездка, обед вне стен интерната станут незабываемыми событиями, память о которых еще долго будет утешением в остальные дни, особенно в самые унылые и пустые из них. Неправда – как утверждает руководство и даже некоторые родственники – что эти встречи, эти прогулки, эти прекрасные моменты вредны, потому что мешают старикам привыкнуть к рутинному распорядку дома престарелых и порождают надежды и потребности у людей, которым суждено смириться со своей участью. Нельзя принять этот образ мыслей, лишающий стариков в интернате их человеческого достоинства и хоть малейшего утешения. Напротив, эти мгновения привносят свет в их жизнь, протекающую в серости и унынии. Да и с точки зрения учреждения, хорошее настроение уж наверняка не станет помехой в работе. Роза многие годы бережно хранит в своем молитвеннике, как реликвию, бумажную салфетку, от своего первого летнего выезда загород с Общиной, который состоялся пятнадцать лет тому назад.

Особое внимание следует уделять развитию личных отношений. Поскольку дом престарелых – обезличивающая среда, делающая всех одинаковыми: одинаковые пижамы, стрижка, еда… – важно помочь проявиться индивидуальности каждого старика, красоте этой индивидуальности. Мы уже говорили о необходимости помнить имя, но необходимо помнить и особенности характера, вкусов в еде, в одежде, предпочтения в том, как их называть. Хорошо, если можно будет хранить маленькие хитрости и секреты, понимать друг друга с полуслова, проявлять внимание к склонностям и интересам каждого. Такой заботливый и внимательный подход должен дать понять пожилому человеку: «Твоя личность важна, ты решаешь сам, мне интересны твои вкусы…». Этот личный характер отношений требует помнить дату дня рождения и других важных событий. Он требует знать, какой подарок дарить. Часто старики бывают признательны за помощь в украшении их ограниченного личного пространства: одним из способов сделать это могут стать фотографии или сувениры, купленные во время проведенных вместе каникул или поездок.

Личные отношения позволяют лучше сблизиться со стариками. Так они вновь обретают семью, те человеческие отношения, утрату которых ощущают, попав в дом престарелых. Именно поэтому вот уже много лет в тех интернатах, которые посещает Община святого Эгидия, устраивается рождественский обед. Обычно он представляет собой самый радостный и волнующий момент всего года. И здесь смысл предельно прост и ясен: «Каждый проводит Рождество с семьей, с любимыми и близкими; мы проводим его с тобой, потому что ты – часть нашей семьи».

Когда связь с Общиной воспринимается как семейные отношения, когда старики чувствуют себя ее частью, это приводит к тому, что вся жизнь Общины, полная надежд и забот, проникает в сердце и в память стариков в доме престарелых. Через эту связь целый мир входит в интернат. У стариков растет желание узнавать новое, но самое главное – они вновь обретают стремление чувствовать себя полезными, что-то делать, участвовать. Дух бездействия удаляется, вновь открываются таланты. Многие старики в доме престарелых, как и те, кто живет у себя дома, стараются помогать бедным, с которыми дружит Община: собирают пожертвования для программы DREAM; участвуют в сборе и пересылке одежды для нуждающихся заключенных; помогают готовить горячую еду для бездомных, которую потом раздают им на улицах города; ведут переписку с осужденными на смертную казнь. С помощью писем заключенные, приговоренные к смерти, «разбивают» тюремные решетки и достигают самых дальних уголков земли. В некотором смысле это так и для стариков: их решетки – это кровати, а тюрьма – дом престарелых. Встреча двух одиночеств ломает предначертанную им участь закончить свои дни в изоляции.

Вот глубокие и насыщенные смыслом слова Микеле из дома престарелых в Риме из писем к его друзьям-смертникам: «Малый мир моей души, тысячекратно преумноженный, да достигнет тебя… да войдет в твою душу мир этого мира… да озарятся светом твои чаяния… пишущий тебе, так же, как и ты, пребывает и в печали и в радости и надеется».

Наконец, гуманизация дома престарелых заключается и в том, чтобы сглаживать острые утлы взаимоотношений между стариками. И в этом случае не следует спешить. Не стоит выносить поспешные суждения о стариках и, тем более, не стоит в их личных спорах принимать сторону кого-либо из них. Когда мы говорим со стариками в доме престарелых, как мы уже писали, часто случается слышать дурные отзывы о ком-либо. Необходимо вооружиться терпением и осторожностью: во-первых, выслушать, затем попытаться смягчить конфликт, но, прежде всего, своим примером показать, что дружба относится ко всем в равной мере и никого не хотят отталкивать или судить. Через некоторое время можно будет заметить, что присутствие рядом со стариком помогло умерить остроту его суждений и смягчить выражения. За эти годы у Общины накопилось немало историй большой дружбы, братской поддержки и настоящего примирения стариков в доме престарелых.

Наконец, гуманизация домов престарелых заключается в том, чтобы примирять стариков со своим прошлым и с Богом. Стариков в доме престарелых часто угнетают мысли о превратностях судьбы: «Что дурного я сделал, чтобы заслужить это? Почему я оказался тут? Почему мои дети такое допустили?». Они вновь и вновь прокручивают свою историю внутри себя, в одиночестве, терзая себя вопросом, в чем же они ошиблись. Накапливая обиды и разочарования, они чувствуют себя неудачниками и не могут спокойно и объективно посмотреть на свое прошлое.

В этих вопросах жажда примирения, прощения, принятия, спасения. Община поддерживает их и предлагает ответ: прежде всего в дружбе, которая становится почвой для доверия, советов, ободрения; в личной молитве; в таинствах, в первую очередь в исповеди; в общей молитве или в причастии, там, где возможно совершать литургию.

Община занимается гуманизацией домов престарелых уже многие годы. Но и сами старики ведут непрерывную молчаливую работу. Они гуманизируют тех, кто приходит их навещать. Тот, кто впервые попадает в дом престарелых, испытывает желание убежать от тишины, криков, бессмысленности увиденного. А если он вернется, то чувствует себя неспособным слушать, помнить, находиться рядом с прикованным к постели полоумным сердитым стариком. Но со временем он понимает, что старики сами научили его, как стать их другом, и эта бескорыстная и заботливая дружба, эта искренняя горячая симпатия со стороны многих стариков в его жизни будут иметь неоценимое значение. Современный человек стремится отступить перед лицом слабости, ему трудно строить прочные дружеские отношения, он боится настоящей любви. Старушка из дома престарелых, которую никто не замечает, может привлечь, заинтересовать и стать источником глубокой привязанности для такого человека, с его хрупкостью и страхом перед жизнью.

Так родилось, вслед за «Письмом Марии», «Письмо Анны». Благодаря призыву, содержащемуся в этом письме, многие люди вновь открыли для себя радость посещать дом престарелых и завязывать дружбу со стариками. В самом деле, Анна пишет: «Если вы ищете друга, заходите меня навестить. У меня есть время, вы не помешаете. Мне интересно, что происходит на свете, я бы хотела послушать ваши истории, поговорить с вами. Я сказала себе: «всего один час». Ваш и мой. Чтобы стать друзьями, чтобы стать для кого-нибудь важным».

Всего один час. Чтобы стать людьми и вернуть жизнь. Старикам и многим вместе с ними.

Дом важен для каждого. И особенно для пожилых людей: это убежище, воплощающее стабильность и надежность; место, где живут чувства, память, труды и красота бытия; место, где мы вновь обретаем самих себя. Дом если и не всё, то многое. Дом – это почти незаменимая вещь для каждого из нас. И, тем не менее, именно её мы теряем первой, когда оказываемся в затруднительном положении. В больших городах изоляция, сокращение числа членов семьи, финансовые и организационные проблемы, болезни, немощь, высокая арендная плата… – всё это может привести к потере своего дома при серьёзных жизненных трудностях, особенно у пожилых людей.

Община святого Эгидия не могла не проникнуться участью тех, кто утратил или мог утратить эту великую ценность, расплачиваясь страданиями за удаление из привычной обстановки. Часто финальной точкой этого движения по пути отторжения или утраты самостоятельности становится, как мы уже видели, жизнь на улице или в интернате. Многие из стариков, о которых здесь идёт речь, уже находились в доме престарелых или вот-вот могли туда попасть.

За эти сорок лет Община постепенно находила всё новые способы помочь старикам остаться в собственном доме. Об этом говорилось в предыдущих главах. Но бывают ситуации, когда сложно помочь остаться в привычной обстановке: когда, например, кого-то выселяют из дому; когда человек, даже будучи хозяином дома, остается в нем один; когда нарастают слабость и беспомощность, и человек уже не может сам заботиться о себе, у него не хватает сил на обычные повседневные дела; когда, при наличии семьи, родственники не хотят или не могут предоставить пожилому человеку необходимую помощь, чтобы он мог остаться дома.

И каково же решение, каков ответ? Действительно ли это дом престарелых?

Этот вопрос возникал с самого начала во время первых посещений интернатов: многие старики утратили возможность оставаться в собственном доме. И все же больше всего в домах престарелых поражает изоляция, в которой пребывают живущие там люди. Восьмидесятидвухлетний Марио, уже пять лет живущий в доме престарелых, сказал: «Я ни с кем не общаюсь… Живу как отшельник. Никто не задумывается о том, что в этих заведениях не хватает любви, а ведь человек, даже когда он достиг преклонных лет, нуждается в любви». А Марчелла пробормотала, чтобы её не расслышали: «Знаете, я так плакала, когда попала сюда. Да, потому что каким бы хорошим ни был дом престарелых, пусть там чисто, пусть у тебя туалет в комнате, – всё равно это такое место, где о тебе все забывают».

Эти слова, независимо от того, когда они услышаны – много лет назад или только вчера, всегда бросают вызов дружбе. Незаживающей раной остаются истории некоторых стариков, с которыми Община познакомилась у них дома, в их привычной и еще достойной обстановке, и которые позже были поглощены круговоротом забвения: многолетние отношения, узы дружбы, сопровождавшие молодые и зрелые годы Общины, столкнулись с разлукой за стенами дома престарелых; совместные планы, надежды и привычки были сведены на нет внезапным ухудшением состояния здоровья или несчастными случаями, которые не оставляли другого выхода, кроме как помещение в дом престарелых; дружба и солидарность, длившиеся годами, в момент наибольшей нужды оказались перед закрытой дверью интерната. Для таких ситуаций, для стариков, которые не могли оставаться жить в своём доме, Община задумала и воплотила в жизнь мечту – дома семейного типа как альтернативу большим государственным учреждениям.

Первый дом семейного типа был открыт в Риме в 1978 году, это была первая подобного рода инициатива в городе. Он был устроен на окраине квартала Трастевере и принял трех пожилых людей, находившихся на грани помещения в дом престарелых: Паолину, которая жила в полуподвальном помещении в нездоровых условиях; Нелло, оставшегося без жилья; Легацию, которая не могла обслуживать себя самостоятельно и родственники хотели поместить ее в интернат. Их истории ярко отражают проблемы многих стариков, проявлявшиеся в те годы, когда происходило осознание этой вселенной одиночества и жизненных тягот.

После этого первого опыта Община святого Эгидия открыла, и не только в Италии, множество домов семейного типа, несколько домов для совместного проживания и комплекс мини-апартаментов для стариков, способных себя обслуживать, но нуждавшихся в жилье.

Совместным проживанием мы называем здесь ситуацию, которая складывается, когда двое или больше стариков решают жить вместе в доме одного из них или совместно снять жилье: это форма взаимопомощи, отвечающая на стремление не быть одному и дающая возможность жить лучше, объединив финансы для совместного ведения хозяйства, при поддержке членов Общины.

Дом семейного типа – это дом, где принимают и стариков с ограниченными возможностями, где те, кто уже не в состоянии жить в одиночку, могут обрести семейную обстановку, сохранив свои личные вещи, одежду и даже мебель. Чаще всего такие дома располагаются недалеко от мест, важных для стариков (магазины, рынок, церковь, городской парк…), чтобы не вырывать их из привычной среды, хоть им и приходится сменить место жительства. Дом семейного типа не расположен в удалении от жилых кварталов (в отличие от большинства интернатов – из-за чего старикам бывает сложно перемещаться, добираться до центра города, возвращаться в привычные для них места, да и родственникам становится затруднительно часто их навещать). Один из первых домов семейного типа в Риме был устроен в многоквартирном доме, где жили обычные семьи, был кабинет дантиста и приемная налогового консультанта, зал для занятий йогой.

Не вырывать стариков из привычных мест – жизненно важно не только для них самих, но и для «человеческой экологии» жилых кварталов: как мы уже говорили, квартал, изгоняющий своих стариков, оскудевает в человеческом плане; район, где для них нет места, негостеприимен, и на самом деле там нет места ни для кого.

Ещё один дом семейного типа Общины святого Эгидия расположен в симпатичном особнячке, утопающем в зелени. Один из этажей полностью занят под пансион, а на остальных трех этажах – 12 мини-апартаментов, в которых может проживать до 20 стариков, способных самостоятельно себя обслуживать. Для них это возможность продолжать жить в собственном доме, при этом находясь в защищенной среде. Если у стариков возникнут трудности, то им сразу же придут на помощь. Они могут в любой момент вызвать по домофону людей из Общины, которые круглосуточно дежурят в пансионе.

Община за эти годы приютила множество стариков, начиная с группы пожилых христиан, беженцев из района Шуф, во время войны в Ливане в восьмидесятые годы, и вплоть до стариков, потерявших свои дома во время землетрясения в итальянской области Абруццо в 2009 году, а также после землетрясения на Гаити в 2010 году.

Дом семейного типа со временем становится собственным домом. Конечно, первое время после переезда старики испытывали грусть и отчаяние, потому что потеряли свой дом, ощущали разочарование, потому что утратили надежду, что их родные и близкие станут заботиться о них в час нужды.

102-летнюю Розарию выселили из дома, где она жила с замужества. В этих стенах она познала радости и тяготы долгой жизни, лишения, любовь к детям и мужу, скорбь утрат, болезни и немощь тела. Её дом был полон свидетельств этого – фотографии, покрывало, которое она сама связала крючком, вышитая ею скатерть для семейных торжеств, книги с рецептами, мебель, которую они выбирали вместе с мужем, комнатка, где она ютилась в заточении, лишившись способности передвигаться самостоятельно, кресло, со всем необходимым под рукой. Когда Розария покинула свой дом, это стало для нее настоящей драмой, несмотря на то, что она заранее готовилась к этой разлуке. Первые месяцы жизни в новом месте были отмечены грустью, соседствовавшей с любопытством и надеждами на счастливую жизнь в новом доме.

Дом семейного типа – это всё же место, куда попадают в силу необходимости, зачастую в результате печального стечения обстоятельств: горечь и разочарование в этом случае нормальны. Такое может случиться. И случается с некоторыми. Однако это не значит, что со временем это место не сможет стать для всех новым домом. Чувства грусти или отчаяния становятся для Общины вызовом, потребностью исцелить душевные раны, вызванные утратой дома и привязанностей, заброшенностью и одиночеством. И прежде всего важно воссоздать семейную обстановку, как в плане интерьера, так и в плане отношений.

Сама структура домов семейного типа делает их исключительно уютными для пожилых людей. Это обычные квартиры, но в них всё продумано с учетом трудностей, которые испытывают пожилые люди с ограниченными возможностями: вместо ступеней – пандусы, чтобы люди в инвалидных колясках могли легко передвигаться; коридоры широкие, а вдоль стен идут поручни; дверные ручки расположены на такой высоте, чтобы человек, сидящий в инвалидной коляске, мог открыть дверь, не вставая. Оконные рамы опускаются и поднимаются с помощью электропривода путем нажатия кнопки, а высота кроватей позволяет людям с ограниченными двигательными возможностями ложиться и вставать самостоятельно. В ванных комнатах душевые кабинки не имеют перепада уровня пола, а к ванне можно подойти с трех сторон, что облегчает её использование. Есть подъемник, чтобы приподнимать стариков, и многие другие приспособления, таким образом, ни один из жильцов не лишается автономии. Но это ещё не всё.

Дома семейного типа Общины святого Эгидия – это, прежде всего, красивые места: помещения светлые и просторные, с кондиционерами, чистые и заботливо обставленные. Мебель, обои, цвета подобраны так, чтобы здесь было радостно и по-семейному уютно. Кроме того, старики могут привозить с собой при переезде свою любимую мебель, картины, фотографии, выбирать цвета обстановки. Красота помогает обрести покой в душе. При утрате дома люди боятся потерять и свою индивидуальность, уважение и достоинство. Те, кого принимают в красивом месте, вновь обретают достоинство и ценность собственной личности, понимают, что они ещё что-то значат.

В домах Общины святого Эгидия обычно обустроены общие пространства: большие гостиные, сады, сады и террасы, где много деревьев и цветов, где можно гулять, беседовать, читать, размышлять, отмечать праздники. Нужны и открытые пространства, особенно для тех стариков, которые по состоянию здоровья не могут часто ходить на прогулки. Часто комнаты выходят на террасу или в сад, благодаря чему у жильцов есть возможность наслаждаться видом зелени, и – как повторяют сами старики – следить за сменой времен года, глядя на цветущие деревья или смену окраски листвы.

Маргерите 93 года, у неё прекрасные голубые глаза и длинные белоснежные локоны. К ней никто не приходит: у нее никого больше нет. Она выглядит синьорой из прошлого: спрашивает, заедет ли за ней экипаж, из благородных ли дам «королевского окружения» та сестра милосердия, что за ней ухаживает. И все же Маргерита живет не в отрыве от мира: она читает газеты, слушает новости по радио, беседует о происходящем даже в далёких странах. Правда, она очень больна и проводит большую часть дня в постели, а когда ей лучше, пересаживается в кресло. Часто Маргерита говорит: «Как же мне повезло! Видишь это окно? Я смотрю через него на большое дерево, весной оно цветет. Это прекрасно… Так я замечаю смену времен года».

Но больше всего помогает сделать этот дом своим опять же дружба.

Днём и ночью там постоянно дежурят люди из Общины, сменяясь поочередно, в зависимости от времени, которым каждый располагает; они по-дружески помогают старикам. Жизнь в этих домах действительно семейная: в отличие от жизни в доме престарелых, главное стремление – воссоздать вокруг стариков атмосферу подобных отношений – пусть даже это не кровные узы родства – потому что обретение новой семьи помогает найти себя и смысл собственной жизни, глядеть в будущее, надеяться. Красота дома заключается не только в расположении и обстановке, она проявляется в первую очередь в том, что каждый любим, никто не заброшен и не одинок.

За эти годы были созданы глубокие узы дружбы и привязанности, молодые люди стали для стариков новыми сыновьями и дочерьми, выросли и повзрослели у них на глазах, нашли работу в свою очередь создали семьи. Вместе они разделяли прекрасные и горькие мгновения личной жизни каждого и совместную жизнь в доме. Те, кто моложе, в дружбе стали родителями для стариков, заботясь о них, вытирая слёзы одиночества, помогая вновь начать жить, больше не ощущая себя кончеными людьми.

За эти годы, благодаря нежному и любящему взгляду на слабость стариков, были исцелены многие телесные и не менее глубокие душевные их раны. Старикам помогли почувствовать себя как в своем новом доме, ведь там их любили, помогли не бояться зависимости, а воспринимать её как счастливую возможность жить в дружбе со многими людьми. И действительно, их жизнь продолжалась как раньше, благодаря помощи, которой раньше они были лишены. В домах семейного типа Общины святого Эгидия (об этом говорит само их название) царит семейная обстановка, старикам предлагают участвовать, по мере сил, привычек и возможностей, в совместной жизни всего дома. Они могут готовить еду, накрывать на стол, ходить за покупками, ухаживать за комнатными растениями, за садом. Кроме того, восстанавливаются отношения с окружающим миром. Стариков поощряют к прогулкам, заведению знакомств, к приглашению в гости друзей и родственников.

Дом семейного типа для стариков Общины святого Эгидия – символ надежды для жителей квартала, где он расположен. Это дом надежды среди других домов. Он даёт надежду не остаться одинокими в трудный момент жизни, надежду не умереть в одиночестве. Люди нуждаются в этом. Такие дома стоило бы устроить в каждом квартале.

И действительно, многие одинокие старики стучатся в дверь дома, ища компанию или помощь. Некоторые заходят на обед по выходным или праздникам. Многие из них, когда они уже не могли оставаться в своих домах, были приняты в пансион, чтобы их не увезли далеко от квартала, где они всегда жили. Для многих из них отношения с пансионом дают уверенность в том, что они смогут остаться жить в собственных домах, ведь они знают, что если им потребуется помощь, то она придет. Лидия, пожилая женщина, живет в доме напротив пансиона на Ларго Манья Греча в Риме. Она говорит, что вечерами засыпает спокойно, потому что видит напротив освещенное окошко и знает: там всегда кто-то дежурит. Это дает ей уверенность, что если возникнут проблемы, ей помогут даже ночью.

Первые годы жизни домов семейного типа не были лёгкими. Часто соседи возражали и протестовали, в силу влияния привычного образа мыслей, когда считают необходимым устранять стариков из своей жизни, изолировать их. Кое-кто говорил, что присутствие стариков в многоэтажке навевает тоску, а кто-то даже – что могут упасть цены на остальные квартиры. Многие считали большой, красивый, светлый, прекрасно обставленный дом для стариков «чрезмерной роскошью»: это выглядело странно и нелепо, казалось ненужным расточительством, раз всё равно жилье предназначалось для бедняков, доживающих свой век.

Люди, бросавшие эти критические замечания, сами того не сознавая, улавливали один важный момент в деятельности Общины святого Эгидия: бедные люди – в данном случае старики – должны иметь все то, что нам хотелось бы иметь для себя. Те, кто страдал от лишений и заброшенности, должны получить лучшее. Это вопрос даже в большей степени справедливости, чем милосердия. Кроме того, нормально стараться окружить всем самым красивым и добротным тех, кого ты любишь. С другой стороны, больше всего раздражает и возмущает именно семейная близость с бедными: если бы они были просто пользователями услуг Общины, ее благополучателями, объектом работы социальных служб, такое было бы легче понять и принять. Но именно дружба, близкие отношения беспокоят и будоражат многих. Именно тот факт, что это – дом, где живёт настоящая семья. Остаётся сказать, что те, кто поначалу высказывался критически или был настроен против, тоже состарились, и будучи нашими соседями, и пожилыми людьми, и они сегодня стали частыми посетителями наших домов.

За эти годы сложились дружеские отношения с соседями, а также с торговцами, аптекарем, приходом: двери домов Общины святого Эгидия открыты для жителей квартала, и эти дома освещают жизнь своих районов. Они представляют собой солидарный образ жизни, без насилия, с интересом к другим людям.

Когда устраиваются праздники для пожилых людей квартала, торговцы принимают в них участие, бесплатно угощая пиццей, сладостями, напитками; люди помоложе помогают сопровождать стариков; кое-кто приходит петь вместе с ними. Если кому-то известно о больном старике, то он приходит спросить совета и чувствует поддержку в своем желании чем-нибудь ему помочь. В общем, пример солидарности оказывается заразительным: весь дом, весь квартал вокруг становятся более сплоченными.

Тот факт, что существует дом, где в центр поставлена слабость, где эта слабость любима, где ее не отталкивают и не отрицают, – несёт великое послание добра, человечности, мира. Дом семейного типа, место, которое можно представить себе как закрытое, где живут старики, которым самим трудно выходить на улицу, трудно объясняться, тем не менее, сообщает миру очень многое даже одним самим фактом своего существования. Эта столь необычная семья, обитающая в стенах отдельной квартиры, на самом деле живёт необыкновенно открыто по отношению к окружающим её людям. Дружба со стариками, слабыми, которым трудно говорить, ходить, заряжает неожиданной силой: она помогает созидать более человечный, миролюбивый мир, примирившийся с ограниченностью и людской смертностью. Она закладывает основы для воцарения эры нового гуманизма.

Этот опыт получают и те, кто поочерёдно дежурит в домах. Часто они приходят туда после утомительного трудового дня, из мест, где не всегда есть время на разговоры, где тебя судят по эффективности твоей работы, где порой надо всеми довлеет дух конкуренции. Приходят, проехав через весь город по пробкам, испытав на себе все недостатки в работе городских служб и грубость других водителей или пассажиров. Они приходят, запыхавшись, раздраженные, и попадают в мир, где царят покой и тишина, никто никуда не бежит, а наоборот, все ходят медленно, где тебя встречают улыбкой, где тебе зададут вопрос о жизни и с интересом выслушают ответ, предложат сесть, рассказать и послушать, поучаствовать в беседе – не поверхностной, но вдумчивой и неторопливой.

В этом проявляется способность стариков строить семейные отношения, а это в современном мире дорогого стоит. Входя в дом, попадаешь в такое место, где человеческие отношения вновь обрели свою ценность: на этом и основаны благополучие, покой, счастье его обитателей. Это новый образ жизни, полный уважения, человечности, глубины, если можно так выразиться, «экологичности», в чём так нуждаются все люди. И тогда встреча со слабостью не вызывает один лишь только страх, а помогает стать лучше, открыть в себе новые чувства, которые можно разделить с другими людьми. Больше нет помогающего и подопечного, утешающего и утешаемого – все живут в этой новой атмосфере человечности и мира, созидаемой день за днём.

Дружеская поддержка молодых членов Общины помогает старикам ужиться вместе, хоть они прежде и не были знакомы друг с другом. Присутствие людей, берущих на себя заботу о доме, становится важным для преодоления возможных сложностей и трений, которые могут возникнуть при жизни вместе.

Один из сложных аспектов совместного проживания – это взаимоотношения между теми стариками, у которых лучше со здоровьем, и теми, кто чувствует себя хуже, особенно с теми, у кого проблемы со спутанностью сознания. Слабость, болезнь другого путают всех, и стариков тоже, ведь человек боится, что это может перекинуться и на него. Видя это, осознаёшь, что такое может случиться с каждым. Особенно страшит спутанность сознания, ведь она означает полную потерю контроля над собственной жизнью. Любовь и забота о таких стариках, самых слабых, позволила и остальным пожилым жильцам дома научиться относиться к ним с таким же уважением, нежностью и сочувствием, и обрести утешение в мысли, что и о них в случае необходимости будут заботиться с такой же любовью.

Старики, живущие в домах семейного типа, – это люди с разным жизненным опытом, культурой, привычками, происхождением. Есть среди них такие, кто прежде жил в достатке, но с годами им пришлось столкнуться с новыми потребностями, к которым они не были готовы: старость всех делает бедными, даже тех, кто богат. Есть те, кто занимался тяжелым физическим трудом, кто познал бедность и лишения, кто потерял дом или у кого никогда не было собственного жилища, кто жил на улице. Есть старики, которые провели большую часть жизни за границей, эмигрировав в молодости в поисках работы, а потом вернулись на родину, есть те, кому пришлось бежать из родных краев из-за войны. У всех этих стариков различные представления и убеждения, культурные и религиозные горизонты, они привносят элементы различной социальной среды, семейной и национальной истории, и при всём при этом они живут вместе без особых проблем именно в силу семейного характера складывающихся в доме отношений – благодаря поддержке более молодых друзей, в домашней обстановке. Дом семейного типа в этом смысле представляет собой микрокосмос, где царит мир, являя пример того, каким могло бы стать и всё наше общество.

Отличительным признаком семейного характера жизни в доме, несомненно, облегчающего совместное проживание, является уважение к свободе стариков. Они могут высказывать свое мнение по конкретным возникающим вопросам, решать, как и где им лечиться, они свободны в вероисповедании, имеют право на частную жизнь, общение с друзьями, могут выходить, когда захотят, заниматься интересной для них деятельностью, сохраняя свои привычки, предпочтения и вкусы. И каждому будут помогать в этом. Усилия тех, кто своим присутствием, своим трудом поддерживает дом, направлены на то, чтобы создать уютное пространство, где каждому старику будет оказана помощь и забота при полном уважении к его достоинству и свободе. И этот аспект тоже помогает признать новое жилище своим настоящим домом. Это новообретенный дом. А обретая дом, каждый обретает себя самого.

За эти годы Община принимала пожилых евреев, католиков, вальденсов, православных, мусульман и тех, кто заявлял, что он неверующий. Всем им помогали жить согласно своей вере и своим убеждениям. Элизе, спасшейся от нацистской депортации римских евреев 16 октября 1943 года, помогли пойти в синагогу, после того как она призналась – все еще боясь этого – что она еврейка. Похороны всегда совершались согласно воле стариков, с почтением к их традициям. У Софии были похороны по византийскому обряду, как она хотела.

Никола, один из первых стариков, принятых в дом Общины, был анархистом и атеистом. Он родился в 1894 году. Когда его возраст перевалил за 90, он уже не мог жить один, но у него не было близких и родных. Он был в России во время революции. Жил в Соединенных Штатах. Там он общался с Сакко и Ванцетти и был арестован за политическую деятельность. Активное участие в политической борьбе за идеалы свободы стали основным содержанием его жизни, поэтому он часто повторял своё желание иметь анархические похороны. Когда он умер, его воля была исполнена. В доме был устроен траурный зал без религиозной символики, на Николе чёрный галстук анархиста. Попрощаться с ним пришло много народу, в том числе жители квартала. Была произнесена прощальная речь, упомянуты факты его биографии, многочисленные встречи, политические баталии, годы, проведенные в доме Общины. В конце все вместе пропели «Прощай, прекрасный Лугано», песню анархистов его поколения.

В дома семейного типа было принято много стариков из интернатов: даже после недолгого времени, проведённого в тех местах, они утратили волю к жизни, словно бы угасли. Многие не хотели разговаривать.

Луиджи и Ада, одни из первых стариков, принятых в один из домов Общины святого Эгидия, были супругами и жили в красивом доме в центре Рима. Луиджи был известным художником. Их жизнь была сравнительно состоятельной. И всё же, состарившись, они оба попали в дом престарелых не из самых лучших, где кроме них проживало еще 600 человек. Там их разделили, его отправили в мужское отделение, а её – в женское. Вскоре Ада, слезая со слишком высокой для её роста кровати, упала и сломала шейку бедра, и вот она – которая всегда отличалась завидной говорливостью – внезапно перестала разговаривать. Луиджи стеснялся того, что живёт в доме престарелых: тем, кто его там встречал, он говорил, что зашёл проведать жену.

Когда они попали в дом Общины, им выделили семейную комнату, и после воссоединения их жизнь началась снова. Ада чувствует себя с каждым днём всё лучше и снова начала разговаривать. Луиджи говорит, что он здесь дома. Через несколько недель после переезда он попросил мольберт, краски, холст и снова принялся рисовать. Жизнь начинается снова, после крушения их жизнь вновь прибилась к надежному берегу.

Дома семейного типа – настоящая тихая гавань для многих пожилых людей – и тех, чья жизнь была трудной и драматичной, и тех, кто жил для других и нашёл в любви и заботе в доме Общины своеобразное вознаграждение за свою щедрую жизнь.

В дома семейного типа попадали старики, тела которых несли явный отпечаток заброшенности и недостатка заботы, – все они обрели исцеление, в первую очередь от одиночества. Анна, хоть и в годах, спокойно жила в своем доме. Неудачное падение привело к перелому шейки бедра, в больнице её случай объявили «неоперабельным». Анна не могла вернуться домой: она жила одна, денег нанять сиделку у нее не было, проблема, навалившаяся на неё, такую миниатюрную и хрупкую, в девяносто лет, была непосильной. Начались её скитания по больницам и клиникам Рима, в ожидании места в доме престарелых. Тело Анны покрылось пролежнями – свидетельством недостатка ухода. Когда её приняли в дом семейного типа, был риск умереть от заражения крови из-за этих пролежней. За ней стали ухаживать, она снова начала есть с аппетитом, разговаривать, в конце концов, пролежни зажили.

Наконец, многие старики обрели в любви и заботе дома новые ориентиры, когда спутанность сознания создавала трудности в общении, передвижении, узнавании мест, людей, самих себя. Спутанность сознания – это не бессознательность и не впадение в детство. Прежде всего – это огромные страдания.

В случаях со стариками, страдающими спутанным сознанием, очень важно найти способ для установления отношений. Фантазия любви помогает проникнуть в лабиринт спутанных действий, мыслей и слов, находит способ выразить себя языком жестов и иных слов, внешне нелогичным, понятным только в рамках особых отношений, но способным передать спокойствие.

Раны – они не только в теле, вызванные болезнью или недостатком заботы. В семейных домах находят способ исцелять и отчаяние: старость – это уже не приговор, но возможность большей близости с молодыми друзьями. Служение, которое они несут в домах семейного типа, призвано сберечь и защитить жизнь, особенно когда она столь слаба. И тогда последние годы, для некоторых – долгие, на деле становятся для многих годами, прожитыми в тихой гавани.

Представляется полезным описать один день в доме семейного типа Общины святого Эгидия. Прежде всего, следует повторить, что живущие там старики никогда не остаются одни: члены Общины дежурят там по очереди, в меру своих возможностей, обеспечивая постоянное присутствие. Речь идет о полностью добровольном и бесплатном служении, обеспечивающем дому поддержку многочисленной группы молодых людей. Каждую ночь в доме остается дежурить минимум один из членов Общины.

Прежде всего, следует сказать, что особое внимание уделяется заботе о здоровье, и это один из важных моментов повседневной жизни. Действительно, как видно из приведенных выше историй, чаще всего в наших домах физическое состояние стариков улучшается, а продолжительность жизни увеличивается. Обычно лекарства раздаются «дежурными», если только постоялец не предпочитает сам об этом заботиться – когда он в состоянии это делать. В любом случае имеется журнал, куда заносятся курсы лечения каждого жильца, а также назначения лекарств, чтобы сохранить информацию для тех, кто заступит «на дежурство» следующим, во избежание ошибок и пропусков в приёме препаратов. На каждого жильца заведена медицинская карта со всей необходимой информацией о состоянии здоровья. Еженедельно проводится врачебный осмотр – это не считая ситуаций, требующих срочного вмешательства врача. К осмотру готовятся в течение всей недели, ведя ежедневную запись проблем, записывая тех стариков, которые попросили их осмотреть или говорили о необходимости пообщаться с врачом. Предметом гордости для домов семейного типа Общины является тот факт, что ни у кого из стариков, даже в тяжёлом состоянии, с ограниченными двигательными возможностями, нет пролежней.

Многие старики, попадающие в дома семейного типа из интернатов и больниц, покрыты пролежнями, часто причиняющими большие страдания и боль. Их лечению посвящают много времени и сил, чтобы смягчить боль, а главное – ведь от пролежней можно и умереть. Значит, лечение пролежней – это борьба за жизнь. Некоторые медицинские работники – члены Общины – стараются постоянно быть в курсе новой информации по пролежням и их лечению. Но время и внимание уделяются и профилактике, ведь пролежни, как мы видели, можно предотвратить с помощью правильного питания и гидратации, путем изменения положения тела и поддержания личной гигиены, с помощью массажа с использованием специальных кремов, с помощью различных приспособлений, таких, как специальные противопролежневые подушки и матрасы.

В домах семейного типа старикам помогают не утратить самостоятельность. Для этого обращают особое внимание на реабилитацию, чтобы предотвратить состояние необратимой инвалидности. Дружба, профилактика, лечение, реабилитация – все это действительно помогает жить лучше и дольше. Маленькое чудо долголетия становится возможным благодаря постоянному вниманию к мелочам, сохраняющим жизнь, таким как ежедневные действия, несущие заботу и поддержку. Многие старики, особенно самые слабые, страдающие спутанностью сознания или неспособные защитить себя, обрели долгую жизнь в домах Общины. Если бы они, в их состоянии здоровья, попали в другие места, их жизнь оборвалась бы гораздо раньше.

Мария, дожившая до 109 лет, прибыла в дом в возрасте 105 лет; она ничего не ела и медленно умирала. Вскоре, окружённая заботливым дружеским участием, она вновь начала есть с аппетитом, поразившим всех. Вечером, когда ей помогали укладываться в кровать, она говорила: «Как жаль, что мне так мало осталось… ведь мне так нравится жить!». Именно она произнесла столь важную для всей Общины фразу, которая в некотором роде выражает дух домов и дружбы Общины святого Эгидия со стариками: «Без любви старики умирают».

Столько историй настоящего возвращения к жизни, которое было бы не под силу одному человеку, стали возможными благодаря любви и совместному служению, проявляющимся и в этой заботе о благополучии и здоровье стариков, живущих в домах семейного типа.

Но вернемся к описанию типичного дня в доме семейного типа.

Для этого лучше начать с ночи. Только так можно будет понять, с одной стороны, нужду, горечь, страдания ночи и ценность дружеской близости, а также, с другой стороны, значение света, вновь обретаемого днём, вновь пробуждающейся жизни, рассеивающейся темноты, вместе с которой уходят и страхи.

Ночь полна звуков, не только неумолчного шума городских улиц, но и далёких звуков, доносящихся с неба. В доме слышны звуки, доносящиеся из комнат. Часто старикам не удаётся заснуть: в темноте и неподвижности ночи боли ощущаются сильнее, накатывает волна одиночества. Кажется, что тебе никто не может помочь. В полудрёме всплывают мысли, воспоминания, сожаления, страх не дожить до рассвета. Марио зовёт на помощь, потому что не может сам повернуться, сменить позу, чтобы не так болели кости. Джузеппе хочет пить, но не может сам взять стакан с водой. Марии уже больше ста лет, она боится умереть и хочет, чтобы кто-то побыл с ней рядом. Доменико мерещатся люди, которые хотят причинить ему боль: это призраки прошлого. Тереза, потомственная актриса, путает день с ночью и, нарядившись в платье, сверкающее стразами, декламирует стихи Ады Негри и Габриэле Д’Аннунцио. Маргерита непрерывно молится, потому что, как она говорит, «мне о стольком надо помолиться: в мире слишком много проблем. К счастью, ночью я мало сплю, поэтому я не теряю времени даром и молюсь».

Ночь долгая, время будто остановилось. Днем столько дел, заходят люди, время будто течёт быстрее. Ночью всплывают страхи, огорчения, беспокойство, которые едва может смягчить ожидание нового дня. «Сторож! Сколько ночи?» (Ис 21, 11): слова пророка Исайи скрыты в вопросах стариков, когда они зовут ночью и просят помощи или утешения. Быть рядом, держать за руку, дать воды, помочь сменить позу, сменить бельё, поговорить, помолиться вместе, – все это помогает им отдохнуть: это проявления внимания и любви, освещающие ночь и возвращающие доверие.

Когда рассветает, когда свет проникает через жалюзи и настаёт новый день, страхи, беспокойство, вопросы будто бы рассеиваются. Боль стихает. Жизнь начинается снова…

Утро, помимо необходимых лечебных мероприятий, по большей части занято гигиеническими процедурами. Они выполняются в атмосфере заботы и внимания к каждому. Именно утренний уход за телом, после пробуждения, помогает рассеять ночные боли и страхи и встретить свет жизни.

Всегда стоит привлекать старика, даже если он не в состоянии сам о себе заботиться, к уходу за своей внешностью. Например, можно вместе выбрать, что надеть. Так можно помочь поддержать интерес к жизни. Некоторым старикам не хочется менять бельё, одеваться, мыться. Необходимость куда-то сходить, встретиться с другими людьми, проявление интереса к их персоне – всё это может стать стимулом, чтобы снова начать следить за собой. «Красота» домов семейного типа проявляется в том числе и в том, что старики там всегда чистые, хорошо одетые и ухоженные.

Именно утро посвящается профилактике и лечению пролежней, реабилитации двигательной и речевой активности. Для этого привлекаются профессионалы, медсестры, физиотерапевты, которые могут быть и членами Общины, и которые также предоставляют свои услуги бесплатно. С другой стороны, некоторые простые действия: профилактика пролежней, помощь в приёме лекарств, измерении давления за эти годы были освоены всеми, в том числе и непрофессионалами.

В момент обеда особенно отчетливо проступают различия между домом семейного типа и интернатом. В последнем обед – зачастую унылый и грустный эпизод, и дело не только в качестве пищи, а в том, что пожилой человек почти всегда предоставлен сам себе: никто с ним не разговаривает, никто не помогает ему есть, если он нуждается в помощи, или его наскоро и грубовато могут покормить с ложечки. Обед – как и ужин – в доме семейного типа представляет собой долгожданную возможность общения за общим столом, в праздничном настроении. Этот момент требует большого внимания: каждый старик должен иметь своё постоянное место за столом, потому что смена места порождает неуверенность или страх быть исключённым из общей трапезы.

Стол накрывается и украшается с большим усердием и заботой. Меню разнообразно и отвечает потребностям, пищевым привычкам и вкусам стариков. И для этого требуется большая забота и много любви и внимания. Блюда вкусны и приготовлены с учётом возможных трудностей в пережёвывании пищи или использовании столовых приборов. За столом важно создать спокойную обстановку, особенно благодаря дружеской помощи и беседе. Если надо накладывать еду с общего блюда, то поступают так же, как и во время семейной трапезы: человек встаёт и берет то, что ему нужно. Здесь нет подающих и принимающих еду, прислуживающих за столом и тех, кому прислуживают. Как и в семье, все едят вместе. Конечно, очень важно помогать есть тем, кто не может делать это самостоятельно. Во время приёмов пищи – как и на протяжении всего дня – нужно внимательно следить за тем, чтобы старики пили достаточное количество жидкости. Очень многие старики, попав в дом семейного типа, снова начинают есть. Помогать старикам есть, следить за тем, чтобы они хорошо питались и пили достаточно жидкости – значит помогать им жить.

После обеда старики занимаются любимыми делами, читают, слушают радио, смотрят телевизор, беседуют. Они ходят по дому или идут на прогулку со своими молодыми друзьями. Важно понять, что именно нравится каждому из стариков, чтобы помочь им сохранить свои интересы. При тяжелобольных стариках или тех, кто страдает спутанностью сознания, всегда кто-нибудь находится. Все дни рождения – и стариков, и молодых – празднуются вместе, и это всегда повод для песен и шуток. Часто в дом наведываются друзья или родственники. Важно помогать старикам поддерживать отношения, которые у них были до переезда в дом.

Дом семейного типа оказывает большую помощь родственникам в поддержании хороших отношений со своими стариками, а некоторым из них помогает восстановить контакты после многолетнего разрыва. Так было с Джузеппиной, попросившей найти её дочь, с которой она уже восемь лет не общалась.

31 октября 2006 года в доме в квартале Сан-Джованни в Риме стал особенным днём: свершилось одно из чудес дружбы. Джузеппина прекрасно выглядела и была взволнована. На ней была юбка с воланами её любимого темно-синего цвета, водолазка того же оттенка, жемчужное колье и сережки, взгляд лучился ожиданием. Спустя восемь лет исполнялась мечта, о которой она столько молилась: вновь обнять свою дочь Габриэллу Встреча была очень волнующей, омытой слезами и шампанским, всех угощали тортом и пирожными. Жители дома поздравляли Джузеппину говорили ей: «Твоя дочка – красавица! А как на тебя похожа! Те же глаза…». Джузеппина глядела на всех, гордо сжимая руку Габриэллы. За этой встречей последовали другие.

В жизни порой случаются болезненные расставания, непонимание, резкий разрыв отношений, и всё это часто продолжается многие годы. В преклонном возрасте, в момент слабости, некоторые старики просят разыскать их детей. Им стараются помочь, насколько возможно. Иногда эти попытки завершаются успехом. Когда пожилой человек снова встречает своего сына или дочь спустя много лет, в его глазах читается желание восстановить отношения, узнать черты своего ребенка в этом повзрослевшем лице, вновь обрести выражения, слова, жесты прерванной когда-то нити любви. Такие примирения даются нелегко, но они исцеляют тяжкие душевные раны, нанесённые в далёком прошлом. Так случилось с Этторе: он смог снова обнять своего сына, с которым не виделся двадцать лет.

Дружеское участие в жизни стариков имеет и такую сторону: оно помогает сближению поколений, восстанавливает ткань семейных и родственных отношений, создаёт возможности для встреч после долгой разлуки, поощряет родственников меньше бояться старости и слабости, найдя примирение со своими стариками и со старостью. Более молодые родственники понимают, что можно быть рядом, даже если старики очень больны или у них серьёзные проблемы спутанности сознания, что им можно помогать, когда ты не один и у тебя есть поддержка. Наконец, многие ищут образцы для подражания, потому что часто не знают, что надо делать и как себя вести со стариками, особенно если они сильно болеют или у них спутанное сознание. Так визиты становятся более продолжительными и частыми, а после смерти родителей многие наведываются в дом, чтобы пообщаться с другими его жильцами, побыть вместе с теми, кто их навещает, и предложить свою помощь. Старики, живущие в доме, и их молодые друзья становятся частью их семьи.

Однажды Нандо, сын Рафаэле, сказал: «Благодарю вас за то, что вернули мне отца, такого, каким он был раньше!». Отношения между Рафаэле, страдающим синдромом Альцгеймера, и Нандо были сильно затруднены. Отец попал в дом семейного типа, когда его состояние ухудшилось, а Нандо, живший вместе с ним, уже не справлялся в одиночку с этой ситуацией. Кроме того, Рафаэле больше не мог посещать центр лечения болезни Альцгеймера, потому что его считали слишком тяжело больным. Действительно, он уже не узнавал даже Нандо, вёл себя агрессивно, постоянно расхаживал взад-вперёд, отказывался от еды. Сын был глубоко потрясён и подавлен, особенно из-за того, что отец его больше не узнавал. Сейчас, по правде говоря, Рафаэле не выздоровел. Наоборот, его болезнь прогрессировала. Неверным было бы говорить, что он снова стал как прежде. Да и Нандо не это имеет в виду. Но, всё же, в некотором роде это так: восстановились отношения между отцом и сыном. Нандо нашёл способ быть с ним рядом, успокаивать его, общаться, кормить. Рафаэле всегда ухожен, опрятно одет, выбрит, надушен. Он вновь вернул себе человеческое достоинство, которого его лишила болезнь. Сегодня он любим. Именно этот обновлённый образ отца обрёл для себя Нандо.

За все эти годы многие старики умирали в доме. То есть их никто не отвозил в больницу, потому что они доживали до крайней точки, когда уже не было необходимости в особых действиях, а всё остальное можно было сделать и дома. Поэтому они умирали у себя дома, в окружении семьи, состоящей из прежних и новых детей.

Многие умерли в глубокой старости, и смерть пришла к ним мягко, не причиняя страданий, часто во время простых будничных занятий, часто именно тогда, когда кто-то ухаживал за их телом, выражая этими конкретными действиями свою заботу, любовь и нежность. Костанца и Мария умерли соответственно в 108 и 109 лет, во время гигиенических процедур, сопровождавшихся непринужденной беседой. Тито умер, когда друзья пели и шутили вместе. Пьера умерла, тихо уснув в объятиях друзей, заботившихся о ней. Они приняли смерть не в одиночестве и забвении, а рядом с близкими людьми. И это становится утешением для всех остальных стариков, живущих в доме семейного типа. Смерть не так страшна, ведь в окружении любви, сопровождающей стариков до самого последнего порога, они начинают видеть знаки воскресения.

Вокруг слабых, под сенью креста, вновь созидается человеческая семья, где молодые сердца, умеющие любить, поддерживают и вселяют силу в тела, ослабевшие под грузом лет.

Обретя эту силу, ослабевшие тела являют ценность и таинство жизни. Кому-то удается сказать лишь «спасибо» или «я тебя люблю». Кто-то говорит одним лишь взглядом. Несмотря на это, старики свидетельствуют о том, что можно быть счастливыми и благодарными, несмотря на груз проблем и недугов. Они свидетельствуют о новом видении жизни, в центре которого – любовь.

Старость может быть прекрасной порой жизни. Как и любой другой возраст. Сальваторе в своем дневнике пишет: «Я старик и рад им быть, потому что опыт сделал меня мудрым. Мудрость нужна мне, ведь я могу помочь другим, будь то молодые или старики… Я готов помочь другим людям и рад, что живу вместе с ними, что у меня спокойная старость, что мы вместе».

В жизни пожилых людей, как и в жизни любого человека, семейные отношения играют важную роль. Поэтому важно знать о семьях стариков и строить дружеские отношения с их близкими.

В значительной мере беседы со стариками касаются именно семьи. Они делятся беспокоящими их проблемами, рассказывают эпизоды из прошлого, объясняющие поведение того или иного родственника. Старики, у которых не осталось никого из близких, тоже любят рассказывать о родителях, супруге, о братьях и сестрах. Благодаря этому, как мы уже говорили, крепнет близость с ними.

Важно также помнить, что старики много рассказывают детям, родным, знакомым о людях, с которыми общаются (например, о друзьях из Общины святого Эгидия). Это невероятно ценно. Для родственников пожилых людей важно, что есть кто-то еще, кто заботится о члене их семьи. Верность и бескорыстная дружба поддерживают их в заботах о пожилом родственнике или побуждают проявлять большее уважение и внимание. Дети и близкие стариков бывают поражены тем, что кому-то хочется проводить с теми время, и это порой порождает любопытство и интерес к Общине святого Эгидия, к тому, что она делает и по каким причинам, а также и побуждает к подражанию, весьма благотворному для стариков. Стало быть, чтобы помочь пожилым людям, важно терпеливо созидать добрые отношения с их близкими, независимо от того, как они сами относятся к своим старикам. В каком-то смысле, эта созидательная работа еще важнее в случае, когда близкие забрасывают или игнорируют своих стариков.

Иногда дети или внуки делятся личными проблемами или трудностями в уходе за своими стариками. В особенности когда состояние здоровья пожилого человека ухудшается, и помощь начинает требовать больших усилий и компетенции, семья часто сталкивается с трудностями, оказавшись в изоляции и без поддержки. По мере усугубления ситуации следует поддерживать родственников в общении с докторами, в решении бюрократических проблем, предлагать конкретную помощь по дому, помогать советами. Очень важно суметь показать, насколько ценны преданность и забота, которую они проявляют по отношению к своим близким.

Порой присутствие рядом с пожилым человеком людей, не являющихся членами семьи, может вызывать в родственниках негативную реакцию. В таких случаях важно понять причины неприязни: в основании может лежать какое-то недоразумение или подозрение; или же присутствие «чужаков» в критической ситуации может восприниматься детьми или внуками как молчаливый укор в адрес бездействующих родных. Это может спровоцировать в них жесткость или подозрительность. Необходимо отдавать себе отчет в том, что бескорыстное участие может быть понято в ложном свете, а готовность помочь воспринята как вмешательство в семейные дела, в особенности когда родственники более или менее ясно осознают недостаточность своих действий или собираются принять неблагоприятные для своих стариков решения. Поэтому важно искать возможности поговорить и поближе познакомиться, чтобы объясниться друг с другом и выработать приемлемую для всех линию поведения.

Следует также подчеркнуть, что зачастую семье в одиночку, без необходимого опыта, приходится справляться с трудностями, возникающими при уходе за стариками. Получить помощь от государственных служб, если таковая предусмотрена, не всегда легко и в любом случае на это уходит немало времени. Другие родственники и друзья часто любят драматизировать ситуацию вместо того, чтобы помогать с решением проблем. Кроме того, самый распространенный совет в таких случаях – устроить старика в дом престарелых. Поэтому близким нелегко бывает взвалить на себя груз многочисленных новых потребностей, а каждая проблема кажется непреодолимым препятствием. Плюс к тому всегда очень трудно сразу найти помощь в экстренных обстоятельствах. Возможный выход – нанять в частном порядке человека, который бы ухаживал за стариком, но такие расходы может потянуть не всякая семья. Как правило, волонтеры Общины святого Эгидия ориентированы на то, чтобы избежать отправки в дом престарелых, но, как было сказано, это может быть неправильно понято, сочтено неразумным или вредным. И напротив, люди из Общины святого Эгидия могут быть поддержкой и ориентиром в критические моменты, помогая справиться с возникающими трудностями, чтобы эти трудности, кажущиеся непреодолимыми, не привели к неправильному выбору и не создали напряженность или конфликт в отношениях. Помощь в преодолении трудностей может укрепить семью в решимости не сдавать своего старика в дом престарелых, а ухаживать за ним на дому.

В этом смысле ситуации, с которыми мы сталкиваемся, могут быть самыми разными. Попробуем описать некоторые из них. Например, старики, живущие в семье. Некоторые живут с сыном или дочерью, с зятем или невесткой, с внуками. Иногда совместное проживание представляет собой идеальную ситуацию, где царит мир и стабильность, и пожилой человек живет в должном спокойствии. К сожалению, в иных случаях отношения в доме складываются сложные, потому что присутствие пожилого человека воспринимается с раздражением или имеют место трудности и трения внутри семьи.

Писательница Карла Черати в романе «Плохая дочь» описывает противоречивые чувства героини по отношению к пожилой матери. В частности, в показательном пассаже она останавливается на «муке» подстраивать свой ритм под неверный шаг старой женщины. Она говорит о том, что разрывается между двумя противоположными чувствами: «состраданием к существу, которое опирается на тебя и ждет от тебя последних щепоток жизни» и «жгучим раздражением из-за вынужденного замедления в любых делах – и это тогда, когда еще рассчитываешь выиграть бег с препятствиями»[44]. И вот что пишет автор дальше: «Я всегда говорила себе, что больше не могу мириться с существом, полностью зависящим от моего внимания. Именно это я не выносила в своей матери, это меня подавляло: что она молчаливо, как собака, смотрела на меня, на вид ни на что не претендуя, но в действительности ожидая от меня всего»[45].

В доме у детей многие старики чувствуют себя вечными гостями, стараются быть незаметными, боятся вызвать раздражение, быть в тягость. Им кажется, что их присутствие урезает жизненное пространство у остальных членов семьи. Иногда они говорят: «Если бы не я, моим родным было бы удобнее тут в доме, у них было бы больше места и свободы». Навещая таких стариков, выводя их на прогулки, проводя с ними время, оказывая конкретную помощь в решении больших и малых проблем, можно сгладить создающуюся в семье напряженность.

Однако порой семья уже не в состоянии поддерживать отношения со своим родственником, который из-за болезни утратил возможность делать то, что раньше было ему по силам, не может говорить, передвигается с большим трудом, не в состоянии сам себя обслуживать. В частности, реакцией на нарушения сознания у пожилых людей часто бывает огромная растерянность. «Она перестала меня узнавать, не знает, как меня зовут!». Трудно даже представить, что значит для сына, когда его перестает узнавать родная мать. Больной отец, мать, дедушка становятся словно чужими. Важно помочь семье понять, что пожилой человек с нарушениями сознания – это отнюдь не синоним человека, который «ничего не понимает», как обычно считают. Эти слова часто звучат, даже в присутствии самих стариков: «Он больше ничего не понимает, ведет растительное существование. Чем такая жизнь, уж лучше бы он умер». «Нарушения сознания» – по меньшей мере расплывчатое понятие, как мы убедились, говоря о старческом слабоумии: невозможно точно установить, в какой степени поражены способности больного и какое страдание приносят подобные слова и поведение. Напротив, вполне вероятно, что имеют место затруднения с коммуникацией, может быть, недостаточная ясность ума, но «способность понимать» не совсем утрачена. Часто «нарушения сознания» – это плен в теле, которое становится тюрьмой: язык не подчиняется тебе, движения не отвечают мыслям, однако сердце живо и все чувствует.

Нельзя мириться с этим непониманием в отношении стариков, которых считают совершенно выжившими из ума, и именно общением с ними можно показать окружающим их людям, что просто необходимо стараться прилагать больше усилий, чтобы понять их. Часто слышишь: «Ты видел, что моя мать тебя узнает?». Можно помочь детям понять, что, несмотря на то, что поведение и коммуникативные способности родителя изменились, они не потеряли мать или отца, потому что узы любви остались прежними, хоть и не проявляются, как прежде. За долгие годы Община научилась узнавать в жизни стариков с нарушениями сознания знаки, слова, выражения любви, которые проявляются не привычным образом, а на новом, индивидуальном и оригинальном для каждого языке.

Болезнь и смерть подвергают серьезному испытанию семьи пожилых людей, зачастую встречающие их неподготовленными и со страхом. Иной раз агрессивное отношение, либо даже отвержение со стороны близких порождаются как раз страхом перед лицом этих обстоятельств, в которых они не знают, как им себя вести. «Секрет» помощи в этих ситуациях – опять же присутствие: быть рядом именно в самые трудные моменты. Многие родственники в конечном итоге испытывают благодарность за это присутствие и воспринимают друзей своих стариков как членов семьи.

Некоторые пожилые люди несут на себе груз серьезных проблем своих детей и внуков: развод, отсутствие работы, наркомания или алкоголизм, тяжелая болезнь или инвалидность, внуки, оставшиеся без родителей на попечении дедушки и бабушки. Иногда эти молодые люди или даже подростки живут под одной крышей со стариками, иногда в другом месте, но в любом случае беспокойство о них целиком владеет мыслями стариков. Нередко отношения с этими детьми и внуками сложные, и их присутствие сильно дестабилизирует: постоянные просьбы о денежной помощи подвергают нелегкому испытанию и так ограниченные финансы стариков. Присутствие их вынуждает стариков менять назначение комнат в доме, в некоторых случаях им приходится уступать сыну или внукам свою спальню. Может дойти до того, что в собственном доме они из хозяев превращаются в гостей. Старики чувствуют свой долг предложить какую бы то ни было помощь более молодому поколению, когда оно оказывается в беде. Они приносили себя в жертву в молодости и теперь, состарившись, не намерены отступать. Их слова: «Это мой сын: как я могу ему не помочь?». Так и в старости им приходится снова терпеть лишения и жертвовать собой.

Для стариков важно иметь возможность поговорить с кем-нибудь об этих своих трудностях. Следует успокоить их на тот счет, что никто не судит и не критикует ни их, ни их детей за те сложные ситуации, которыми они делятся. Иногда они спрашивают совета, но чаще всего хотят излить душу, а это просто необходимо для того, чтобы находить в себе силы изо дня в день жить в этих критических ситуациях.

Некоторые пожилые родители живут с детьми-инвалидами и именно они обеспечивают почти всю (а порой и всю) помощь, в которой те нуждаются. Переживания о будущем своего ребенка, о том, кто позаботится о нем после их смерти, накладываются на каждодневный труд, которого требует уход за инвалидом и который они выполняют, невзирая на преклонный возраст. Часто старики, ухаживающие за своими тяжелобольными детьми, становятся экспертами в вопросах ухода, влечении заболеваний, в организации питания, в невербальном общении, когда те не могут говорить. Дружеское присутствие может облегчить труд стариков и помочь им смотреть в будущее с большей надеждой.

Нередки ситуации, когда пожилой человек ухаживает за тяжелобольным супругом, имеющим инвалидность, психические проблемы, страдающим нарушениями сознания или прикованным к постели. Вся его жизнь вращается вокруг потребностей страдающего недугом супруга, подчиняясь его режиму дня, обеспечивая непрерывный уход, без передышек и выходных. Целые дни так и проходят, в обществе нуждающегося в уходе мужа или жены, иногда безо всякой возможности повидаться или поговорить с другими людьми. Визит друга, время, проведенное в беседе с ним, конкретная помощь с его стороны помогают обоим супругам сохранять мир в душе.

В наши дни как в Европе, так и в Африке, Латинской Америке и Азии растет число стариков, живущих одиноко. Часто семья, если она есть, находится далеко и не всегда можно рассчитывать на ее помощь и поддержку. Это происходит по разным причинам, отнюдь не только в силу безразличия. Однако имеют место и случаи, когда стариков по-настоящему бросают: есть пожилые люди, которые лишены всякой помощи со стороны родственников и месяцами и годами не получают от них даже такого простого проявления внимания или привязанности, как телефонный звонок. В таких ситуациях друзья из Общины святого Эгидия становятся для этих стариков их новой семьей. Это верно также и в отношении тех стариков, у которых совсем не осталось родственников на этой земле. Присутствие рядом с ними более молодых людей сразу же бывает замечено в квартале и повсюду, где они бывают; часто старики с гордостью представляют своих друзей соседям и знакомым.

Иногда в жизни стариков случается то, чего они всегда боялись: родные, столкнувшись с болезнью или необходимостью более серьезного ухода, решают отправить их в дом престарелых. Во многих случаях, как мы видели, самих стариков не спрашивают, хотят ли они этого, на них оказывают психологическое давление, напирая на то, что нет выбора, а порой прибегают и к прямому обману.

Боль от того, что тебя отдают в дом престарелых, безмерна и невыносима. Чтобы пережить такую глубокую рану, старики находят объяснения, исключающие ответственность за это тех, кого они любят. Затем – как бывает со многими стариками – они убеждают себя, что это лишь на несколько недель, лишь до выздоровления, лишь до тех пор, пока они снова не встанут на ноги, пока не улажены проблемы, пока не кончится лето…

В эти драматические для жизни пожилого человека моменты дружба становится тем, ради чего еще стоит жить и не уступать смерти. Мы уже останавливались на этом, говоря о домах престарелых, но теперь имеет смысл подчеркнуть важнейший аспект заботы об отношениях стариков с окружающим миром. Облегчить долю находящимся в интернате старикам можно не только посещениями и уделяемым им вниманием (которого никогда не будет слишком много), но и устанавливая благожелательный диалог со всеми сотрудниками учреждения: заведующими, врачами, медсестрами, санитарками, работниками кухни, уборщицами и охранниками.

В первую очередь, сам факт общения с пожилыми людьми в интернате удивляет и наталкивает на размышления: старики ждут встречи и заметно преображаются в обществе своих друзей. Эта бескорыстная дружба заставляет задуматься тех, кто работает в этих стенах, и побуждает их переменить свое отношение. Иногда доходит и до того, что и сами работники начинают вторить жестам и словам этой дружбы. Во-вторых, дружба защищает: даже просто факт того, что у старика есть друзья, заставляет работников иначе к нему относиться. Тот, кто рядом со страдающим человеком, всегда может выступить в его защиту, оградить его от ущемления прав, похлопотать о его нуждах. Иногда может показаться, что это участие не дает больших результатов, но в любом случае оно передает позитивный настрой среде и людям, которые окружают пожилого человека.

Хоть можно полагать, что обслуживающий персонал имеет опыт и, так сказать, профессиональное отношение к старикам, в действительности часто случается, что эти люди отгораживаются от стариков – особенно от их болезней и слабости – соблюдая дистанцию в общении с ними, превращая их в безвольный объект своих повседневных действий. Одним словом, люди ожесточаются, защищая себя от эмоционального контакта, чтобы избежать вопросов, которые неизбежно ставит страдание. И таких признаков обезличивания пожилых людей в домах престарелых очень и очень много. Об этом мы тоже подробно говорили: в этих учреждениях человек может потерять и лицо, и имя. Поэтому, даже проработав в доме престарелых много лет, профессиональные работники открывают для себя личность и имя подопечных лишь благодаря бескорыстию этой дружбы, пробуждающей в них любопытство и заставляющей задуматься.

Например, несколько сотрудников одного римского дома престарелых, были приглашены на традиционный летний загородный выезд, организованный Общиной святого Эгидия. Там они совершили непредсказуемые открытия: они и представить себе не могли, что проведут столь приятные дни в обществе стариков и увидят по-новому их лица, что, выехав из безликой атмосферы интерната, их пожилые пациенты будут сиять любовью, у них появятся новые интересы и неожиданные силы.

Мы говорили, что создание добрых, направленных во благо стариков отношений сотрудничества с их родными – это способ помочь им. Это же касается и всех других лиц, которые находятся рядом с пожилым человеком и могут оказать ему поддержку В самом деле, навещая стариков у них дома, понимаешь, со сколькими трудностями они сталкиваются и насколько ценна любая энергия, любые ресурсы, направленные на помощь старикам. В этой связи следует поговорить и об отношениях с соседями. Важно установить добрые отношения с соседями, потому что соседи могут стать важным подспорьем для пожилого человека. Они раньше, чем кто бы то ни было, могут принять меры в экстренной ситуации; вовремя поднять тревогу; помочь справиться с некоторыми потребностями, такими как поход в магазин, готовка, покупка лекарств; само их дружеское присутствие успокаивающе действует на живущего одиноко пожилого человека.

Иногда приходится защищать пожилых людей от соседей, которые, по мере того, как слабеет их здоровье, становятся агрессивными, потому что не готовы предлагать свою помощь или, хуже того, намерены прибрать к рукам их жилище или деньги.

С другой стороны, часто приходится констатировать, что одинокие старики все больше и больше остаются наедине со своим одиночеством: те, кто рядом, избегают вмешиваться из-за опасений, что придется брать на себя непомерное бремя ухода за ними. Пожилой человек, у которого есть друг, которому есть к кому обратиться, имеет больше шансов получить помощь и от других. Это повторялось неоднократно: стоило начать навещать какого-нибудь старика, как решительно улучшались и его отношения с соседями.

Присутствие кого-то рядом с пожилым человеком побуждает и других людей предлагать свою помощь. Это присутствие – показатель того, что к этому старику есть подход, что можно что-то сделать. Добро тоже заразительно. Всегда важно искать возможности познакомиться с соседями, поговорить с ними, выслушать. С помощью разговоров, объяснений и просто проявлений дружбы можно вместо безразличия или даже враждебности к старикам взрастить в окружающих дружеское отношение. Можно помочь другим сблизиться со стариками, преодолеть предрассудки, смущение и возникающие в их отношении страхи.

Кроме того, стараясь проведывать соседей, разговаривать с ними о стариках и – если возможно – привлекать их к помощи последним, мы получаем возможность ответить на многие вопросы. Часто таким образом рождается симпатия и надежда: забота о стариках несет благую весть не только им самим, но и тем, кто их знает и видит, как может измениться жизнь в лучшую сторону и что даже в старости возможно жить в своем доме, окруженными любовью и уважением. Для этого не так уж много нужно.

Однажды одна из подруг Лауры из Общины святого Эгидия отправилась на почту за ее пенсией. Лаура уже много месяцев болела. Когда сотрудница почтового отделения прочла имя на доверенности, она стала расспрашивать о старушке, сказав, что давно ее не видит и беспокоится за нее. Она рассказала несколько забавных случаев, связанных с Лаурой, ее обаянием и чувством юмора. В конце концов женщина пообещала навестить ее. За первым визитом, безмерно обрадовавшим Лауру последовали другие. Присутствие друга или подруги очень часто предоставляет возможность восстановить утраченные связи с окружением, развить их, создать новые. На улицах, в магазинах, в учреждениях квартала, где живут пожилые люди, есть немалые потенциальные ресурсы, которые необходимо находить и пускать на пользу дела. Многие люди знают стариков уже многие годы и могут и желают помочь им: торговцы, мелкие предприниматели, врачи, аптекари, почтальоны, участковые, дворники и многие другие. Эту сеть дружеских связей следует терпеливо, день изо дня, культивировать и восстанавливать.

Разговор о пожилом человеке и его среде обитания, который мы ведем в этой главе, не может не коснуться темы отношений с учреждениями, которые часто не безоблачны.

Чаще всего старикам приходится иметь дело с больницей и, шире, всей системой здравоохранения, от участкового врача до специалистов, поликлиник, аптек. Но часто случается, что именно пожилые люди, больше других нуждающиеся в лечении, не получают должного обслуживания: врачи порой отказываются проводить лечение или уточнять диагноз, поскольку убеждены, что это лишь бесполезная трата средств. Необходимо сказать, что и в больницах к пожилым людям часто относятся как к пациентам «второго сорта»: лучшие инструменты диагностики и лечения предназначаются более молодым, тем, чьи шансы на реабилитацию и выздоровление выше.

Ко всему этому прибавляется то, что в периоды экономического кризиса ресурсы сокращаются, и государство и местная администрация часто начинают урезать расходы на социальные и медицинские нужды. Результат – общее ухудшение положения самых слабых и нуждающихся, в числе которых и старики. Когда принимается решение, как мы это недавно наблюдали в ряде европейских стран, отменить или сократить льготы на оплату медицинских услуг, лекарств, анализов, одним словом, те льготы, которые облегчали положение тех, кто больше всего нуждается в помощи и наименее обеспечен, многие старики, поставленные перед выбором, есть или лечиться, оказались не в состоянии отплачивать нужные им лекарства.

Кроме того, среди работников системы здравоохранения бытует более или менее явное убеждение, что стариков лечить бесполезно, потому что они все равно не могут полностью выздороветь, потому что в любом случае болезнь обрекает их на состояние постоянной инвалидности или неполной автономности. Возможно, такие люди считают более правильным вкладывать экономические ресурсы в лечение молодых, а не стариков, которые «уже пожили свое». Но задача медицины – не только вылечить, то есть вернуть состояние полноценного здоровья (при условии, что это вообще возможно как-то определить).

Хуже то, что порой с пожилыми людьми обращаются неуважительно: к ним адресуются на «ты», позволяют себе чрезмерную фамильярность, относятся как к неразумным детям. Многие не дают себе труд поговорить с ними, чтобы лучше их узнать, понять ситуацию, донести до них информацию о состоянии здоровья, на которую имеет право каждый. Бывало так, что глухота пожилого человека принималась за умственное расстройство, что жалобы пожилого пациента не принимались всерьез настолько, что реальный диагноз ставился спустя несколько суток после госпитализации, что на плохое самочувствие настолько не обращали внимания, что следовали тяжелые и необратимые последствия, которых можно было избежать. Иногда медицинские работники не принимают всерьез болезнь и мучения стариков, считая, что «эти старики вечно жалуются». Амалия, пожилая неаполитанка, не могла подняться с постели из-за сильной боли в ноге. Ее лечащий врач повторял, что у нее ничего нет, только небольшой артроз, и советовал принимать болеутоляющие. Однако Амалия продолжала жаловаться на боли – и простой рентгеновский снимок показал неизлеченный перелом.

Само присутствие других людей рядом со стариками как-то обязывает медицинский персонал более внимательно относиться к пациентам, потому что есть кто-то, кто ими интересуется, защищает их и опекает.

Часто толика внимания помогает старикам одолеть даже тяжелые болезни, и это поражает врачей и медсестер, делавших самые мрачные прогнозы. О Катерине, попавшей в больницу с тяжелым заболеванием, говорили, что она не протянет и нескольких дней: в ее возрасте шансы на выздоровление при этом заболевании клинически невозможны… Через неделю она уже сидела на постели и лакомилась своим любимым десертом. Любовь, поддержка, бодрость духа являются составной частью терапии – это уже научно доказано. Но это уже другая тема, ее мы касались ранее.

Одним словом, присутствие друга играет важную роль посредника в отношениях пожилых людей с учреждениями. Несомненно, оно являет собой «защиту». Но есть и субъективный момент в этих отношениях: когда пожилой человек попадает в больницу или ему предстоит визит к врачу, наличие друзей придает ему смелость и помогает преодолеть страх, стыд, растерянность или стеснительность. Ведь больницы – обоснованно ли, нет ли – внушают страх: человек оказывается в незнакомой обстановке, без защиты, не имея возможности как следует разобраться, что происходит вокруг и внутри собственного тела, в тревогах о болезни, исход которой неясен.

В больнице все становится сложным (порой не только для пожилых людей). Не всегда больничный персонал проявляет готовность помогать тем, кто не может сам поесть, умыться, подняться с кровати. Это не входит в его обязанности или на это не хватает времени, возможностей…

Посещение пожилого человека в больнице может разрешить множество житейских проблем. В особенности если у него нет родственников или они мало помогают ему, можно взять на себя все то, что обычно делают для лежащего в больнице родные. Можно приносить ему еду, помогать пить, заботясь, чтобы вода всегда была под рукой; если он может читать – приносить книги и газеты; приносить чистое белье, предметы личной гигиены; помогать помыться; беседовать с врачами; организовать возвращение домой после выписки из больницы. Присутствие друга помогает пожилому человеку лучше сопротивляться болезни и спокойнее воспринимать госпитализацию.

Старики сталкиваются и с другими учреждениями, например, с государственными службами, когда им нужно вытребовать то, что им полагается по закону, получить помощь или просто документы. Для стариков общение с этими службами зачастую затруднено. Учреждения кажутся чем-то далеким, функционирующим по неизвестным правилам, местом, где нелегко до кого-то достучаться и трудно понять поступающие оттуда ответы; местом, где нереально добиться соблюдения твоих прав. Учреждениям нельзя доверять. Кроме того, как мы уже говорили, для стариков с невысоким уровнем образования доступ к этим службам фактически закрыт. Иногда старики по нескольку раз возвращаются в один и тот же кабинет, безуспешно пытаясь добиться внимания или объяснить, что им нужно. В таких ситуациях возможность прийти с кем-то представляет бесценную помощь, и к тому же обязывает сотрудников учреждения обращаться с пожилыми посетителями с должным уважением и более внимательно выслушивать их просьбы. Также важно установить конструктивные отношения с работниками учреждений. Это позволяет, с одной стороны, нащупать возможные решения, с другой – «заразить» этих людей более чутким отношением к проблемам стариков.

Вопрос о социальном обеспечении стариков сложен и имеет много нюансов. Это тоже один из аспектов помощи в отношениях между пожилым человеком и средой. В данном случае речь идет о среде в самом широком смысле – стране и обществе, в котором живет человек.

Чтобы защищать права пожилых людей, необходимо хорошо знать, какие услуги в медицинской, социальной и пенсионной сфере, на местном и национальном уровне, предусматривает законодательство, и добиваться их предоставления. Следует также придумывать способы просить об оказании и тех услуг, которые пока не предусмотрены законом: как, скажем, в «Письме Марии», о котором мы уже говорили – содержится просьба о более масштабных мерах и выделении больших средств на надомную помощь в Италии. Аналогичные кампании можно проводить и в других странах. Кроме того, необходимо также прилагать усилия к изменению менталитета и культурных норм касательно социального обеспечения стариков в своей стране. Получение и углубление знаний в этой и других областях – путь умной любви к старикам, позволяющей действенно помогать им и вместе с тем менять окружающую их реальность.

Не лишним будет повторить: в обществе бытует негативный образ старости, представление о том, что старики – это бремя, потребители ресурсов, не способные ничего произвести и дать обществу. Этот менталитет – который преломляется в образе жизни, решениях, проектах, инвестициях, в социальной политике, одним словом, становится системой – является источником несправедливого отношения к старикам, которым часто общество не обеспечивает необходимых средств к существованию. Это приводит нас к заключению, что необходима своего рода культурная революция.

Старики сами усваивают этот менталитет, начинают мыслить так же и считать себя обузой для общества и семьи. Они склонны считать, будто удовлетворение их нужд, различные формы помощи, которую они могут получить – не их право, не долг общества по отношению к старшим поколениям, а оказываемые им уступка, одолжение. Часто старики считают, что должны всех всегда за все благодарить, словно они в долгу перед обществом лишь за то, что еще живы. Словно нужно извиняться, что долго живешь. Напротив, их права подтверждены международными соглашениями и прописаны в основных законах государств. Фактически речь идет о правах человека: право на здоровье и лечение одно из них и касается всех граждан, включая пожилых. Прежде всего пожилых! И уж скорее младшие поколения в долгу у тех, кто жил раньше них. Старики имеют право на солидарность и на всю поддержку, какая им только нужна, потому что своим неустанным трудом, воспитательными усилиями, жизненными установками они внесли свой вклад в развитие общества. Защищать это их право – еще один способ быть рядом со стариками. Так, из их уязвимости, в попытке выстроить вокруг них опору солидарности и дружбы, рождается великая мечта сделать мир человечнее, способная вдохновить все общество целиком.

Движение «Да здравствуют старики!» родилось в 1998 году из многолетнего опыта волонтерской деятельности Общины святого Эгидия и ее размышлений об «осени жизни».

Община святого Эгидия поняла, что долголетие заключает в себе немалый потенциал, который необходимо задействовать. Сегодня пожилые люди не только имеют по прогнозам долгие годы жизни впереди, но и располагают временем, опытом и силами для служения ближнему. Они могут вносить свой вклад в созидание более человечного общества. В основе движения лежит идея, что у стариков, а их много и число их растет во всем мире, есть огромная человеческая, духовная, культурная энергия, которая может послужить обществу. Осознание этого пробуждает в стариках чувство ответственности и делает их инициаторами предложения, обращенного к тем, кто хочет видеть в старости богатство для себя и других.

У старости есть свои достоинства, как, впрочем, у каждого возраста: надо лишь разглядеть их, дать им созреть, передать другим. Опыт пережитого, моральные, религиозные ценности старших поколений – крайне важные ресурсы для поддержания равновесия в обществе, семье, отдельных людях. В обществе, где над жизнью довлеет потребление и спешка, пожилой человек самим своим существом являет, что «быть» важнее, чем «иметь» и «делать». Он может вернуть обществу, подавленному «диктатурой» материалистического видения жизни, уважение к таким ценностям, как бескорыстие, преданность, дружба, радушие и уважение к слабым. Воспоминания, хранителями которых являются старики, тоже представляют ценность не только для них самих, но и для всего гражданского общества. Пожилой человек, использующий свое время на помощь другим, оказывает услугу себе самому, становясь творцом своей жизни.

Следовательно, «Да здравствуют старики!» – это объединение людей, которые, вдохновляясь жизнью Общины святого Эгидия, решили направить свои силы на служение миру и солидарности. Эти люди с гордостью несут свои года, спокойно принимая налагаемые возрастом ограничения и черпая заключенные в нем богатства. Эти пожилые люди не сдались под бременем прожитых лет, и им еще есть что сказать, что сделать и чему научиться.

Таким образом, движение «Да здравствуют старики!» обращено к тем, кто желает прожить свой возраст как возможность взяться за новое дело, положив тем самым конец безнадежности и чувству собственной бесполезности. В старости часто люди располагают большим количеством времени, которое, если щедро распоряжаться им, может принести неожиданные и обильные плоды им самим и окружающим. Можно сказать, что задача движения – осуществление культурной революции, направленной против распространенного клише одиноких, оплакивающих прошлое стариков.

Пожилые люди, собравшиеся на первый съезд в Кастель-Гандольфо 18 октября 1998 года, изложили свое видение в Манифесте.

Сорок лет тому назад Община святого Эгидия встретилась со стариками в мире римских предместий и трущоб: они были бедны, одиноки, совершенно нищие или со скудными средствами к существованию, жизнь их была искалечена бедностью. Как тут было не вспомнить о полумертвом человеке, о котором говорится в Евангелии, ограбленном разбойниками на дороге из Иерусалима в Иерихон? Что можно было сделать? Пройти мимо, перейти на другую сторону улицы, ведь у нас есть дела и поважнее? Или остановиться? А сколько людей проходит мимо стариков! Жизнь продолжается, и останавливаться нельзя – вот бесчеловечный урок нашего общества. Но притча о добром самаритянине (Лк 10, 29–37) учит останавливаться перед этим полумертвым человеком, заботиться о нем, отвезти в гостиницу, привлечь к помощи ему и содержателя гостиницы, и, наконец, помнить о нем с той верностью, с какой помнят о добром друге. Таков был первый опыт Общины святого Эгидия, таков личный опыт нескольких поколений её членов.

Первые встреченные старики были бедны. Они пережили войну, иногда две мировые войны. Они познали тяготы жизни, голод, изнурительный труд, лишения, смерть близких. А мир в семидесятые годы был охвачен радостью потребительства и эйфорией юности. Эта юность после 68 года часто заявляла о себе через разрыв со старым миром, а значит, и с миром стариков, миром их убеждений, их морали, их чувства долга, религиозности, которую считали устаревшей и слишком привязанной к обрядам и религиозному культу. Итак – да здравствует молодежь! Но Община уже тогда, в пору охватившего всех ювенилизма, убеждённо возвышала свой голос: да здравствуют старики! И мы неустанно повторяем этот призыв вот уже сорок лет…

У стариков за плечами была тяжелая жизнь. Я думаю о тех, кто жил в ветхих лачугах на окраинах Рима и нуждался в самом необходимом. Они вспоминали выселение из центра города в годы фашистского «благоустройства». В их жизни был опыт боли и страданий. Я вспоминаю тех, кто участвовал в Первой мировой войне. Тех, кто испытал на себе все ужасы Второй мировой войны: насилие, голод, бомбардировки, страх… Эти люди хорошо знали, как страшна война и сколь низменные страсти могут охватывать людей во время войн. Не случайно во время конфликтов, разразившихся после 11 сентября, именно старики активнее всего возражали против применения оружия. Тяготы и лишения войны или плена оставляют глубокий след в теле человека, и с возрастом проблемы со здоровьем вновь выходят на поверхность. Сколько стариков, побывавших на войне или в плену, страдает тяжкими недугами! Война всегда оставляет горькое, тлетворное наследство. Мы видим это и сегодня: война и насилие отравляют будущее.

И все же бедные старики, встреченные сорок лет назад, на исходе своей тяжелой жизни ожидали провести последние годы в кругу большой дружной семьи, где было бы место и для них. Ведь в их жизни так и было: они видели то уважение, которым пользовались их деды и отцы. Но большая семья в городах уже не могла существовать: дома были тесными, каждый хотел жить своей жизнью, и места старикам уже не было. Положение изменилось. Семья изменилась. Жилища изменились. Осталось лишь разочарование: для стариков больше не было места. Особенно для самых бедных.

Многим, даже слишком многим, сейчас, как и сорок лет назад, светит перспектива провести остаток лет в «ссылке» у себя дома, или, того хуже, быть изгнанными из своего дома. Быть сосланными в учреждение для хронических больных, где существование походит на жизнь больничного пациента, а к решению проблем применяется чисто медицинский подход, как если бы речь всегда шла о больных. Но старик сам по себе не является больным: это человек, который живёт под бременем возраста. С годами организм работает хуже, но это не значит, что человек болен. И главное: дом престарелых – это всё же не больница, откуда человек надеется выйти, когда поправится. К тому же старик, даже если у него и есть проблемы со здоровьем, это не только больной, но и человек, который хочет смеяться, общаться с другими, жить своей обычной жизнью, проявлять характер, хороший или плохой. Дом престарелых означает, что старику нет места дома, в семье. Ведь часто жизнь человека неразрывно связана с его домом и семьей. Что ему делать в интернате? Все это похоже на приговор: «Ты зажился на этом свете, стал в тягость обществу…». Возможно, никто не произнесёт этих слов вслух, но их можно прочесть на лицах других людей, понять по их решениям, эти слова скрываются за раздражением или неуважением, которые люди проявляют к состарившемуся человеку. Может быть, в старости люди делаются чересчур чувствительными и ранимыми? Возможно, и так. Ты раним, когда зависишь от других, когда жизнь показала тебе, что нет смысла спорить, противиться, ненавидеть.

Происходило то же, что описано в Евангелии Рождества Христова: не было места, где бы Мария могла произвести на свет Младенца Иисуса. Не было места, где старики могли бы провести в покое и уважении последние годы своей жизни. Мир изменился. Жизнь изменилась. Семья изменилась: она сократилась до родителей с детьми и стала более хрупкой. Множились непримиримые противоречия, приводившие к разрывам. Старость, подобно той, которую они знали, когда были молодыми, уже не существовала. Теперь в старости человек оставался один.

Одиночество и бедность. Потому что, даже если ты имеешь средства, старость все равно своего рода бедность: прежде всего, потому что ты понимаешь – здоровье уже не то, тебе труднее двигаться, засыпать, ты быстро устаешь… Таким было горькое открытие многих стариков сорок лет назад; но и сегодня для слишком многих мало что изменилось. Миру не хватает – и это было очевидным уже много лет назад – размышлений о стариках, чувств по отношению к ним, проектов для них. На самом деле есть одна мысль, но её не произносят вслух: быть стариком – плохо. Старик гораздо менее привлекателен, чем юноша, и менее полезен, чем взрослый.

В определённый момент жизни человек понимает, что состарился. И это не его выбор. Наоборот, мы предпочли бы этого не замечать. Но это реальность. Это неуверенность, взрывающая нас изнутри. Это болезнь. Констатация факта, с которым пытаются бороться. Однако это очевидно: человек слабеет, устаёт, его силы сокращаются. Годы проходят и ложатся тяжким бременем. Это бедность, даже если у тебя есть деньги и средства. Каждому из нас, рано или поздно, придётся иметь с этим дело – стать стариком.

Многие говорят, что быть стариком – грустно. Несомненно, в этом есть свои болезненные моменты: приходится оставить работу или активную жизнь, уйти на пенсию. Даже если ты был человеком, с которым считались, после ухода с работы ты становишься пенсионером, бывшим. Работа, социальная роль, признание окружающих становятся лишь воспоминанием. Похоже, жизнь – это деятельность. Когда заканчивается активная жизнь, работа, то человек утрачивает роль, значение, друзей, утрачивает смысл. Без активной жизни – кто я для других людей? Наше общество не умеет выразить хорошими и истинными словами, кто такой старик. Разве достаточно сказать, что старик – это бывший человек?

Сорок лет назад перед нами предстала драматическая картина: старики римских окраин были приговорены к бедности и одиночеству, лишены достойного места для жизни. Я вспоминаю так называемые «боргетти», времянки, построенные при Муссолини, прослужившие больше полувека: холодные однокомнатные клетушки, пожелтевшие, никому не интересные старые фотографии, нехватка средств, нищета. Слабость состарившихся людей, всю свою жизнь боровшихся и бывших сильными. Оттуда берет начало любовь Общины святого Эгидия к старикам, с осознания всей несправедливости общества по отношению к ним. Туда необходимо вернуться, чтобы найти истоки этой любви, живой и доныне.

И все же речь здесь не только о ситуации сорокалетней давности, о положении стариков на бедных окраинах или в историческом центре Рима, живших в старых разрушенных домах без отопления. К сожалению, подобное положение имеет место в разных городах и в недавнее время. До сих пор во многих, слишком многих частях света, быть стариком означает стать беднее. А для стариков жизнь в бедности делается действительно невыносимой.

Проблема все та же: кем я стану, когда буду стариком? Где моё место? Заслуги, накопленные за долгую жизнь, часто полную лишений и жертв, никто не признаёт. И это проблема не только бедных стариков, которых множество. Быть стариком – такой род бедности, который рано или поздно коснётся всех. Кто-то писал, что старость – это болезнь; я бы хотел сказать, что старость – это «прибавочная» бедность. А когда ты беден, ты всегда более одинок. Но часто бывает слишком трудно или невозможно жить в одиночку: в этом случае выходом до сих пор считают помещение в дом престарелых.

Но ведь желание жить, мечты остаются прежними. Поэтому старикам так грустно жить. В молодости казалось, что времени никогда не хватает, а в старости его слишком много и непонятно, чем его занять. Жизнь становится скучной и пустой. Происходит то, что подтверждает простая фраза Марии, которую я хотел бы избрать в качестве стержня этого рассуждения о духовном смысле служения Общины святого Эгидия старикам: «Без любви старики умирают».

Чтобы жить, необходимо знать, для кого ты живёшь, особенно если твоя прошлая жизнь была чередой самопожертвований. Для кого я делаю то, что делаю? Для кого жить? Если никто не придёт меня навестить, для кого я буду вставать с кровати, одеваться, жить? Ведь мы не как деревья, живущие, пока они стоят, мы живем для других людей. Живем благодаря любви другого человека. Жизнь становится унылой и грустной, если в ней нет других людей. Они привносят проблемы, но с ними приходит и радость. Одиночество, особенно после жизни, проведенной в большой семье, с её событиями, горестями и радостями, становится невыносимо тяжелым приговором.

Слово «старик» стало даже восприниматься как унизительное, было выведено из списка «политкорректных» терминов. Но это слово мне нравится, при всей своей противоречивости оно красиво. Необходимо наполнить его позитивным содержанием: старик – это не плохо, старик – это не зло. Действительно, за сорок лет истории любви со стариками Община святого Эгидия осознала, что старик – это не плохо, старик – это красиво. И в свете великих традиций духовного опыта, сохранивших любовь к старости, община осознала: старость прекрасна, прежде всего, перед лицом Господа.

«Как прекрасно быть стариком!» – воскликнул папа Бенедикт XVI при посещении одного из домов семейного типа Общины святого Эгидия в Риме 12 ноября 2012 года.

Можем ли мы сказать, что эти сорок лет Община святого Эгидия помогала старикам? Что она была организацией волонтёров, занимающихся стариками? Я бы так не сказал. Скорее надо сказать, прежде всего, что старики заняли своё место в Общине. Они были нашими братьями и сестрами. За эти сорок лет был как бы заключен союз между молодёжью, людьми постарше, взрослыми, стариками. И если кто-то помогал другому в нужде, то он делал это потому, что считал того братом и другом, членом семьи, пусть и с другой фамилией. История этих лет – это история семейных связей со стариками.

Старик, как когда-то едва живой человек на дороге между Иерихоном и Иерусалимом добрым самаритянином был вверен гостинице – Общине. Но, как учит Ориген, добрый самаритянин – Сам Иисус Христос. Мне кажется, следует сказать, что старик, полумёртвый человек, лишённый всего, был вверен Общине, подобно той гостинице, и людям Общины, как содержателям гостиницы. Добрый самаритянин дал содержателю гостиницы два динария. Ориген учит, что эти два динария – Ветхий и Новый Завет. В ответ на «ссылку» стариков для них были созданы в Риме и других городах дома, где они могли бы жить. Были созданы «гостиницы», чтобы заботиться о них. Но в первую очередь зародилась дружба, преодолевшая стены одиночества, закрытые двери, страхи, отчуждение, безнадёжность.

Даже «ссылка» в дом престарелых не означает отказ от борьбы. Активное присутствие членов Общины святого Эгидия в интернатах изменило их облик. И на этой «улице» настал праздник. Для многих снова началась жизнь, наполненная смыслом, жизнь в служении другим людям. В домах престарелых вновь поселилась надежда. Было преодолено одиночество людей, живших вместе, но остававшихся чужими друг другу. Ссылка превратилась в возможность быть полезными другим людям. В интернатах расцвели братские отношения, придавшие этим учреждениям человечность, которой они ранее были лишены.

Постоянные, регулярные визиты стали лучом света среди унылой череды дней, проведенных в одиночестве. И ход времени тем самым обрел смысл. Ожидание придало жизнь и надежду одиноким душам, томящимся в серости одинаковых будней. Один из дней стал ярким цветком – днем визита друга, брата, днем семейного праздника. Неделя украсилась днем участия в молитвенной встрече. Возродилось Воскресение.

Я не считаю, что можно сожалеть о пережитой любви или о времени, проведённом рядом со стариками. Ничто не потрачено впустую, без пользы. Все принесло богатый урожай. Присутствие стариков в долгой истории Общины святого Эгидия означает, что они её будущее. Я имею в виду, что у стариков есть будущее – в надежде и в общей вере. Что, живя этой верой и этой надеждой, они, и именно они, их укрепляют. Так что это вовсе не парадокс: старики, и именно они – будущее Общины.

Сегодня мы лучше понимаем то, что первоначально ощущалось лишь интуитивно группкой молодых людей, решивших тратить своё свободное время иначе, чем их сверстники. Это была интуиция любви, любовь с первого взгляда, как и у доброго самаритянина. Не помощь, а любовь, ведь притча о добром самаритянине в Евангелии от Луки является ответом на вопрос о любви к ближнему. Законник вопрошает Иисуса о том, как достичь вечной жизни. Ответ, который хорошо знает и сам законник – любовь к Богу и ближнему. «А кто мой ближний?» – спрашивает законник. И мы тоже призваны подражать самаритянину, который повел себя как ближний с человеком, раненным разбойниками, привязался к нему и вернулся его навестить, потратил собственные деньги на его содержание. А те молодые люди тратили свое время в смелости любви – их выбор шёл вразрез с общей тенденцией: его путали с социальной помощью, критиковали, потому что он выглядел недостаточно политическим. Это так и по сей день, по разным причинам: молодежь и люди постарше тратят свою жизнь в смелости любви. И они открывают в себе способность любить, дарить радость, принимать любовь.

В этом важнейшем выборе выражается тот факт, что жизнь Общины святого Эгидия основана на бескорыстии. Главное – не интерес, а бескорыстие любви. И бескорыстие любви плодотворно. Старики помогают Общине, пусть даже только молитвой. Молитва поддерживает Общину. Господь внемлет молитве тех, кто взывает к Нему. Господь внемлет молитвам стариков. Он не таков как люди, которые порой устают слушать стариков. Господь внемлет молитве стариков, потому что Он внемлет молитвам смиренных и бедных.

Союз со стариками открыл огромный духовный опыт, вернул надежду, тепло жизни, вернул жизнь многим. Некоторым старикам это дало возможность не жить больше в грусти. Некоторым другим – возможность жить дольше и получать помощь в тяжкие дни болезни. Для многих это стало опытом освобождения от мук отчаяния и безнадежности. Для всех – удивительным открытием, в момент, когда от жизни уже ничего нового не ждали. Для более молодых членов Общины этот союз стал важным человеческим и духовным опытом: они полюбили стариков и проявляли свою любовь, несмотря на то, что многие пытались их от этого отвадить или советовали разумней распределять свои жизненные ресурсы. Тысячи и тысячи визитов легли в основу прочного братства в наших городах, настоящий пояс братства, объединивший и связавший многие одинокие жизни. Это были дни ниспосланной в дар любви и надежды. Ночи утешения от страданий.

Сострадание стало любовью, дружбой, подлинным взаимно обогащающим душевным общением, в котором нет более того, кто помогает, и того, кому помогают. Никто не тратит зря своё время, хотя в минуты сомнений и может показаться, что время это потрачено не на себя. Кто дарил свою любовь старику, тот не тратил время зря.

Одухотворенные любовью, многие научились, как жить лучше, когда ты состарился, когда ты болен: как остаться у себя дома, даже когда все говорят, что выхода нет; как жить лучше, даже если ты попал в дом престарелых; как делать что-то для других людей, даже когда говорят, что в этом возрасте ничем нельзя помочь. Искусство надежды и любви – вот результат опыта, накопленного за эти годы. Совместными усилиями многих людей, идущих путями любви, была создана большая общая книга. Из этого родилось искусство ежедневно противостоять безнадежности и суровому приговору, звучащему в словах: «Для тебя все кончено!». Это не так, пока жизнь продолжается! Об этом и письмо Джулии, пожилой женщины, которая не желает умирать, а хочет жить…

Этот опыт показывает, что старость – не преддверие конца, что быть стариком не означает жить в отчаянии, не означает быть одиноким. Участниками нашей истории стали тысячи людей, и она опровергает тезис, в котором, к сожалению, убеждены многие. Даже сами старики порой смиряются со своей участью, но такая покорность судьбе – плохой советчик.

Сорок лет союза между стариками и людьми помоложе, движение «Да здравствуют старики!» представляют собой богатейший жизненный опыт, утонченное искусство любви к ближнему. Порой в некоторых домах Общины святого Эгидия можно встретить пожилых людей весьма преклонного возраста, поддерживаемых к жизни благодаря глубокой любви. И это чудо повторялось столь много раз, что стало выглядеть почти нормальным явлением. Именно это и есть самое прекрасное в таком опыте: чудо стало нормой жизни в местах, наполненных любовью.

Постулат этого искусства любви, применяемый каждый день: жизнь каждого имеет ценность. Иисус в Нагорной проповеди учил, что недостаточно не убивать. Надо жить заповедью «Не убий» через разумение любви, через глубокое внимание ко всему и ко всем, не ограничиваясь ее буквальным пониманием. «Не убий!», гласит заповедь. Но ведь убивает не только насилие, не только оружие. Как говорит Иисус в своей Нагорной проповеди, убивают презрение или гнев. Убивает равнодушие. Убивает одиночество. Старики умирают без любви. Отсутствие любви, цели в жизни, надежды на будущее, порой убивают. Недостаточно не убивать. Пожилого человека так легко унизить, растоптать. Он более хрупок, чем молодой. Менее трогателен, чем ребенок. Менее полезен, чем взрослый. Его голос не так силён, как у молодого человека. Чтобы не убивать, а значит, дать жить другим – не только старикам – нужно любить. Кто не хочет растоптать других, должен любить. Этот закон действует в любом возрасте.

Над стариками довлеет бремя общественного мнения: «Вы больше не главные в этой жизни! Вы бывшие!». Часто и сами старики рассуждают подобным образом, выражая эту мысль как собственную, прогнувшись под бременем общественного мнения. И мнение это истинно, как и их седина. Они даже не пытаются поставить его под сомнение. Они глубоко смирились. И, тем не менее, Община святого Эгидия, за годы дружбы и опыта, открыла, что старость прекрасна. Старики прекрасны. Каждый день Община вела диалог с унынием и безнадежностью, открывая подлинную ценность жизни.

С другой стороны, жизнь в пожилом возрасте – это талант, который многие держат в своих руках. Часто, увы, его закапывают, боясь решиться жить, потому что думают, что их талант ничего не стоит. Сколько стариков открыли возможность любить других людей, работать для других, заботиться о далёких народах, например, в Африке, помогать другим старикам, которые больны, навещать страждущих, поддерживать других!

Библия, написанная в эпоху, когда старики были редкостью, решительно провозглашает, что дар долголетия есть благословение Господне. И всё же наше общество, прямо или косвенно, утверждает на деле, что долголетие не есть благословение; порой, напротив, оно воспринимается как проклятье. Срок жизни увеличивается. При этом в обществе довлеет идея, что слишком долгая жизнь приносит неудобства. «На пенсии уходит слишком много денег! Для тебя нет места в твоём доме! Ты не сможешь жить в одиночку!». Это глубокое противоречие многим причиняет страдания. Всё это полное безумие: ведь сегодняшних взрослых ожидает та же участь, к которой они сегодня приговаривают стариков. Тот, кто дурно обращается со стариками, закладывает для себя основы печального будущего. Это элементарно: кто сеет ветер для сегодняшних стариков, пожнёт бурю для себя в старости.

Еще сорок лет назад Община Святого Эгидия отвергла это вытеснение стариков на обочину общества. И это означало для нее очень многое. Община боролась в эти годы за то, чтобы старик был в сердце человеческой семьи, чтобы он мог продолжать жить и любить, благодаря любви жил лучше и дольше, чтобы многие люди любили и уважали стариков. Община напоминала европейскому обществу, что жизнь – не только работа. Жизнь дороже профессиональной деятельности. Она напоминала обществам других континентов, возможно, более бедным, что долголетие не наносит ущерба жизненным интересам других людей.

Общество, не умеющее предоставить достойное место своим старикам, утрачивает понимание себя, утрачивает человеческий облик. В таком обществе растаптывается само значение жизни, жизни всех людей. В таком обществе жизнь означает лишь благосостояние. И тогда из жизни выбрасываются больные, инвалиды, не только старики, но и все, кто ранен жизнью. Такое общество утрачивает свой человеческий облик. Общество с человеческим лицом – это то, где есть и лицо юноши, и лицо старика, вместе.

Папа Бенедикт XVI во время посещения вышеупомянутого дома семейного типа дал много важных поводов к размышлению и, в частности, сказал: «Качество общества, я имею в виду культуру, оценивается и по тому, как обращаются со стариками, по месту, уготованному для них в жизни людей. Кто даёт место старикам, даёт место жизни!».

Сегодня во многих европейских странах ведут речь об эвтаназии. Говорят, что это не жизнь, когда человек лишён здоровья или возможности самостоятельно себя обслуживать. Но любовь и дружба – самые действенные лекарства для жизни, как говорится в письме Джулии.

Об эвтаназии говорят как о достижении цивилизации. О какой цивилизации при этом идет речь? Боюсь, что это не цивилизация пожилых людей, больных, нормальных людей, бедняков, в общем, всех нас. Это не цивилизация любви, для которой даже мельчайшая искорка жизни всегда и воистину есть жизнь. Каждая крупица жизни, каждая частичка жизни содержит в себе всю жизнь. Пожилой человек являет в себе полноту жизни, подобно молодому, в котором жизнь словно лучится. Создание общества, исключившего из своих рядов пожилых людей, ведет к уничтожению естественного разнообразия бытия, и это – в тот самый момент, когда утверждается стремление уважать любые различия. А старики, как гласит Библия, несут благословение нашему обществу. Лишь людское равнодушие может видеть в них проклятье.

Какова истина меня самого? Грусть? Чувство усталости и ограниченности? Или желание жить, уносящее, подобно реке, все печали, все трудности, все страдания?

Во время Страстной Седмицы и Пасхи становится понятнее, насколько, перед лицом великого страдания, важен Киринеянин, помогающий нести крест, важна небольшая группа женщин и юноша, стоящие у креста. Само их присутствие уже несёт свет Воскресения. Как часто, напротив, мы полагаем утраченным то, что ещё не утрачено. Воспринимаем как конченое то, что ещё не кончено. Считаем мёртвым то, что не умерло. Это послание несет в себе Пасха: Бог, с Его любовью, выше людских смертных приговоров, сильнее тяжелого камня над гробом Иисуса, выше безнадежности женщин, сильнее ненависти людей, распявших Его. Господь любит жизнь каждого человека: Он не принимает смертный приговор, вынесенный обществом, помогает жить, помогает восстать из гроба, в котором может оказаться человек.

Быть христианином означает, прежде всего, принять это послание жизни. Это Евангелие Пасхи. Жизнь – великий дар. Жизнь содержит скрытую, глубинную энергию. Эта энергия обнаруживает себя, когда мы согреты лучами любви. В любом возрасте. В том числе и в старости. Надо очень сильно любить, чтобы разбудить жизненную энергию каждого из нас. Что есть ребенок без материнской любви? Что есть мужчина без любви? Что есть женщина, в которую никто не верит? «Без любви старики умирают», – говорит Мария. А я скажу, что без любви умирают и молодые люди.

Многие старики могут сказать, что много получили от молодых и не очень молодых людей: помощь, дружбу, братство… Подобно ангелам, те принесли благую весть жизни туда, где царила лишь печаль, где, казалось, был лишь гроб, закрытый тяжелым камнем. Они были ангелами, сами того не ведая. Старики же одарили молодых своей любовью. Сила старика – в любви, которую он может подарить. А старики за эти годы подарили столько любви. Навещать их было больше удовольствием, чем долгом. Помогать им было больше радостью, чем обязанностью. Ведь старики и молодые в Общине дарят друг другу любовь, как в дружной семье. Нет дающего и принимающего. Все дают и получают. Видя много стариков на свадьбах людей из Общины, кто-то всегда спросит: «Сколько же у него дедушек и бабушек?». Множество дедушек и бабушек, множество внуков. Множество родителей и множество детей. Община – это настоящая семья, объединенная не узами кровного родства, но дарованным ей Духом любви.

Порой, однако, старик ощущает себя выброшенным за борт. Что он может дать другим людям? Он беспомощен перед лицом новых технологий, не разбирается в компьютерах, не может включить микроволновку или воспользоваться мобильным телефоном. Жизнь приносит лишь горькое ощущение, что ты стар и уже не можешь быть полезным другим людям. Быть старым порой означает ощущать себя бесплодным. Новые технологии отсекают пожилых людей от вещей, с которыми легко справляется юное поколение. А старики ранимы и легко сдаются.

И всё же есть область, в которой пожилые люди могут проявить свою мудрость и дальновидность. Это достижение мира. Это было особенно ясно во время последних конфликтов, когда большая часть стариков настаивала на мирном решении, молилась за мир. Ведь старики знают, что такое война. Как мудро говорил великий Отец Церкви восточной традиции, святой Иоанн Златоуст: «Война, столь тяжкая вещь, может показаться прекрасной лишь тому, кто не пережил ее». Война воодушевляет лишь тех, кто не имеет о ней представления. Большинство стариков с ней знакомы и поэтому справедливо боятся ее. Пожилые женщины знают, что такое война, они знают, что на войне погибают их мужчины: сыновья, отцы, мужья. Война часто вызывала восторг мужчин и женские слезы. Женщины всегда были совестью общества и несли мир. Один из самых унизительных фактов сегодня – когда сражаются женщины, когда сражаются дети. Это настоящее извращение: оружие – в руках женщин, оружие – в руках детей. Потому что женщины дают жизнь. Они не могут убивать.

Наряду с женщинами, старики также являются носителями мудрости миролюбия. Их считают слишком слабыми, чтобы браться за оружие. Но старики и не хотят войны. Они – сила, несущая мир. Старики помнят, что человек создан не для того, чтобы сражаться, а для того, чтобы жить и любить. В этом смысле старики – это сила мудрости и мира. Они гораздо умнее самых умных стратегов нашего времени конфликтов, лишенных реальной перспективы.

Старость прекрасна. Старость прекрасна в мире, который прекрасен и богат своим разнообразием. Красота старика не такая, как красота молодого человека. Молодость прекрасна силой жизни. А старик прекрасен, потому что излучает красоту личных отношений, накопленную за долгие годы жизни. Он более других умеет быть другом и ощущает потребность быть другом. Потому что любовь между стариками и молодыми, между взрослыми и стариками – прекрасна, подлинна, дарована Господом, благословенна.

«Я всматриваюсь в тайну смерти и того, что следует за нею, во свете Христа, Который Один ее освещает – и потому со смиренным и спокойным доверием. Я различаю истину которая для меня всегда отражалась от этой тайны в здешней жизни, благословляю Победившего смерть за то, что Он рассеял вокруг ее тьму и явил свет.

Поэтому перед смертью, перед полным и окончательным расставанием со здешней жизнью, я чувствую своей долг прославить дар, счастье, красоту, судьбу этого быстротечного существования: Господи, благодарю Тебя за то, что призвал меня к жизни, и еще больше за то, что, сделав меня христианином, Ты возродил меня и уготовил к полноте жизни. […] В этот закатный час, когда все кончается и тает в этой восхитительной и драматичной, временной и земной сцене, как еще возблагодарить Тебя, Господи, после дара телесной жизни давшего и высший дар веры и благодати, в которой единственно находит в конце убежище мое существо, которое переживет смерть?»

(Из Завещания папы Павла VI)

Часто считают, что у пожилых людей жизнь окончена, что смерть на пороге и не заставит себя ждать. Сама старость мыслится как закат жизни. Это одна из причин, отчего на стариков смотрят с сочувствием и вместе с тем избегают их общества и оставляют наедине с собой: у них нет будущего. Их будущее – смерть. Само их присутствие напоминает о смерти. Однако годы дружбы и близости в хорошие и тяжелые минуты их жизни показали, сколько жизни есть там, где, кажется, властвует болезнь и слабость, сколько чувств, надежд, энергии, сколько потенциала любви, сколько ресурсов даже там, где кому-то видятся только нищета и тяготы.

И все же жизнь имеет конец. И хотя жизнь каждого человека хрупка и все мы смертны, дружба с пожилым человеком со всей неизбежностью подводит к этому финалу, причем не в неопределенно-отдаленном, а в самом обозримом будущем.

Мы уже говорили: дома семейного типа, жесты конкретной солидарности, дружеское постоянство продлевают жизнь, снова и снова спасают, отдаляя смерть. Сила любви хранит жизни стариков в домах семейного типа Общины святого Эгидия. Дружба приносит плод – долголетие. И все же нередко приходится видеть их смерть.

Если смотреть с точки зрения будущего, кажется, смерть сводит на нет любую помощь пожилому человеку: вся забота, внимание, любовь, все усилия кажутся тщетными, если в конце неизбежно следует поражение. Об этом не могла не задумываться Община святого Эгидия в своей дружбе со стариками. Это вопрос о служении, но он становится и вопросом о жизни и смерти, лично затрагивающим каждого.

В своем «Послании к пожилым людям» в 1999 году святой Иоанн Павел II писал:

«Мы, старики, и сами с трудом смиряемся с перспективой этого перехода. Ведь для греховного человеческого состояния он представляет измерение тьмы, которое с неизбежностью вселяет в нас печаль и страх. И разве могло бы быть иначе? Человек был создан для жизни, смерть же – как объясняет Писание с самых первых страниц (см. Быт 2–3) – не входила в первоначальный замысел Бога, но вошла в мир вследствие греха, как плод «зависти диавола» (Прем. 2,24). Поэтому понятно, почему перед лицом этой смертной мглы человек так реагирует и восстает. Показательно в этой связи, что сам Иисус, «Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4, 15), испытывал страх перед смертью: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26,39). И как забыть слезы Иисуса перед гробом Своего друга Лазаря – несмотря на то, что Он собирался воскресить его (Ин. 11,35)?

Как бы ни была ожидаема, понятна разуму смерть, невозможно относиться к ней «естественно». Она находится в противоречии с самым глубинным инстинктом человека, который был создан именно для жизни, как напоминает нам Иоанн Павел II.

Симона де Бовуар в романе «Очень легкая смерть» рассказывает о смерти матери. Повествование свое она завершает такими словами:

«Естественной смерти не существует: ни одно несчастье, обрушивающееся на человека, не может быть естественным, ибо мир существует постольку, поскольку существует человек. Все люди смертны, но для каждого человека смерть – это бедствие, которое настигает его, как ничем не оправданное насилие, даже если человек покорно принимает ее»[46].

На пороге смерти вопрос о доле человека обретает особенную глубину: каждый страдает от мысли о неумолимом приближении боли и распада тела, но, может быть, еще более – от страха того, что все закончится навсегда, что смерть равнозначна полному исчезновению. Ведь если бы это было так, человеческое существование было бы абсурдом. «Смерть, – продолжает Иоанн Павел II, – поэтому заставляет человека задаваться кардинальными вопросами о самом смысле жизни: что за сумрачной стеной смерти? Являет ли она собой окончательный предел жизни или существует что-то, что преодолевает ее?».

В некоторых случаях, когда стариков воспринимают как обузу, их чуть ли не упрекают в том, что они еще живы. И сами старики страдают от того, что мешают, отбирают место и время у более молодых. С другой стороны, старики хотят жить, как, собственно, каждый человек, а Евангелие – это слово жизни, и Бог наш – Бог живых. Но наша человеческая доля такова, что мы смертны, и верующий призван извлекать плоды из осознания собственной хрупкости и находить ответы на эти вопросы: «Научи нас так счислять дни наши, чтобы нам приобрести сердце мудрое» (Пс. 89, 12).

Для людей из Общины святого Эгидия быть друзьями старикам означает составлять с ними единую семью. Для стариков это крайне значимые, зачастую единственные близкие люди: у многих нет родных или семья оставила их, либо разбросана далеко по свету. Дожить до старости – значит потерять по пути многих друзей и родных, значит пережить многих. Многие значимые в плане привязанностей люди уходят, и человек оказывается один. Для многих стариков это происходит со смертью супруга, сына, дочери или другого члена семьи, на которого они полагались в жизни. Для Общины святого Эгидия старики – братья в вере, люди, которые очень хорошо могут понять харизму Общины (иногда именно они объясняют ее своим друзьям) и являются значимой частью самой Общины. Тем более актуальна задача разделить с ними надежду на жизнь, не оканчивающуюся со смертью тела.

Старики присматриваются к смерти. Они думают о ней, как и все мы, часто с тревогой; печальные мысли множатся в одиночестве. У одиноких людей есть еще одна причина для беспокойства: у них нет никого, кто позаботится о похоронах, кто будет молиться о них Господу, они обречены на забвение, лишенные чьей-либо заботы, слез, молитвы. Похороны пожилого человека, к сожалению, не считаются важным событием. Его смерть не производит такого эффекта, не трогает так же, как смерть молодого человека. Если жизнь старика почти ничего не стоит, то и смерть не имеет большого значения. Этот печальный факт не является секретом для пожилых людей.

Иногда, говоря о своей смерти, старики дают распоряжения о похоронах и погребении или просто желают услышать, что об их похоронах позаботятся. За этим беспокойством читается их вопрос: «Ты правда меня любишь? Мы в самом деле одна семья? Значит, мне не придется умирать в одиночку?». Для того, кто одинок, кто живет в доме престарелых или оказался в больнице в тяжелом состоянии, это совсем не очевидный факт: зачастую к телу покойного не проявляется должного уважения, а траурные церемонии исполняются наскоро и формально, а то и вовсе не исполняются. Но многие старики очень трепетно относятся к этим последним моментам своего присутствия в этом мире. Многие хранят похоронную одежду, откладывают на похороны деньги, продумывают другие частности, исполнение которых хотят поручить тем, кто их любит и кто становится таким образом гарантом и исполнителем их воли.

Для Общины же смерть каждого пожилого человека важна как смерть дорогого брата или сестры. Поэтому за годы дружбы со стариками сложилась традиция особой заботы об их последнем пути. Это вселяет в стариков спокойствие: они знают, что есть кому их оплакивать, молиться за них, приготовить все необходимое, похоронить. Часто старики просят напрямую: «Позаботься ты о моих похоронах. Когда я умру, хочу, чтобы похороны были такими…».

Когда старики обращаются с такой просьбой, не надо смущаться или думать, что все это мрачные мысли, а главное, не следует пытаться переводить разговор на другую тему или, того хуже, отшучиваться: это серьезный вопрос, который требует ответа. Лучше дать понять пожилому человеку, что он не будет один в час смерти, чем пытаться убедить его, что он не умрет.

Когда умирает пожилой человек из Общины святого Эгидия, всем его друзьям в Общине, молодым и пожилым, всем, кто его знал, сообщают о смерти. Это очень важно, но совсем не всегда бывает так. Часто жители квартала не знают, что умирает их пожилой сосед, либо узнают о его смерти после похорон, порою спустя недели. Часто, особенно в больших городах, человек умирает вдали от дома, скажем, в больнице. Это как будто малозначимая новость. Либо люди защищаются от того, что их пугает, в том числе от смерти, такой своего рода цензурой. Но духовная дружба не заканчивается со смертью, она продолжается в заботе о похоронах и в проводах усопшего: поэтому важно оповестить всех о смерти пожилого человека, чтобы каждый мог придти проститься с ним или помянуть его в молитве.

Обычно в доме, где умер пожилой человек, либо в больнице или доме престарелых совершается молитва вокруг усопшего. Молиться рядом с усопшим – прекрасная традиция, жест милосердия и любви по отношению к тому, кто только что покинул этот мир. Это возможность побыть рядом с ним в дружеском кругу. Можно прочесть псалом, отрывок из Евангелия, сказать несколько слов, прочесть «Отче наш». Если присутствуют родные умершего, то это позволяет разделить с ними их скорбь.

Что касается похорон, то важно учитывать пожелания членов семьи, уважая их выбор или, если с их стороны нет особых требований, привлекая их к принятию решений. Но было бы неправильно передавать такое важное событие, как похороны, полностью в ведение родственников, которые, возможно, были недостаточно внимательны или не испытывали большой привязанности к умершему. При всем уважении к родственным узам и к надлежащим каждому обязанностям, Община не может не отстаивать достоинство умершего человека как члена ее братства и его друзей, породненных с ним не кровно, но духовно, и желающих быть рядом с ним при проводах его на встречу с Господом.

Могут оказаться полезными некоторые конкретные рекомендации по организации похорон. Прежде всего, необходимо выбрать церковь, где состоится отпевание. Следует по возможности совершать его недалеко от места проживания покойного, чтобы способствовать участию в службе его друзей, зачастую также людей немолодых. Как было сказано, следует оповестить об отпевании всех, кто знал покойного.

Священнику, который будет служить отпевание, особенно если он не знал покойного лично, необходимо рассказать о его жизни, чтобы тот в проповеди сумел воссоздать его образ, освещая рассказ о жизни светом Слова Божия. Прекрасно, когда можно воскресить в памяти жизненный путь человека, вспомнив его основные вехи, значимые аспекты и события, перечесть книгу его жизни в свете Евангелия. Особенно утешает сердце воспоминание о его вере, участии в жизни христианской общины, его отношениях с Господом.

В конце службы, в особенности если в проповеди не было возможности воссоздать человеческий облик покойного, уместно будет прощальное слово. Прощальное слово – это свидетельство, обращенное к присутствующим, с напоминанием о главных моментах его жизни. Его читает с позволения священника представитель Общины. Оно должно быть написано заранее, ни в коем случае нельзя импровизировать; это должен быть текст умеренной длины, написанный ясным и прочувствованным языком, не еще одна проповедь, а свидетельство о любви к усопшему и о том, что прекрасного и важного Господь позволил им прожить вместе в Общине. Готовя прощальное слово, следует подумать о прожитой вместе жизни, прочитывая ее как исполнение воли Господа, Им предуготованное. Прощальное слово призвано не прославлять усопшего, а выражать одновременно любовь к нему и благодарность Господу. Невозможно вместить в него все – оно станет слишком пространным. Следует выбрать несколько значимых эпизодов о том, что он открыл для себя в Евангелии и о его жизни в Общине. Также нужно помнить о тех, кто будет слушать прощальное слово: рассказ об усопшем следует вести так, чтобы он был понятен всем – родным, знакомым, в том числе и тем, кто не является членом Общины.

Похороны пожилого человека – это и важная возможность более широкого сообщения Евангелия. Ведь отпевание – не печальный или драматический момент, не время изливать чувства, оно должно выражать христианскую надежду и доверие Владыке жизни, принимающему в свои руки жизнь усопшего брата или сестры. Часто именно на устроенных с тщанием и любовью похоронах берут начало прекрасные истории дружбы с родными, соседями, друзьями покойного, другими пожилыми людьми, которые затем нередко сами вливаются в Общину.

В деревнях и небольших городках, где сохранилась традиция траурной процессии, хорошо было бы проследовать за гробом до места захоронения. В любом случае важно, чтобы хотя бы самые близкие друзья покойного присутствовали при погребении.

Итак, попечение о похоронах – очень важный аспект в отношениях со стариками. Оно выражает дружеские чувства и любовь, веру в Господа, Которому предают самых близких друзей, с верой в то, что однажды все вновь встретятся в радостном свете Его Царства.

Задержаться на проведении похорон не было излишним. В этом событии, которое не случайно занимает столь важное место в сознании стариков, каждый обретает основания для надежды. Вера Церкви гласит, что не тщетна любовь к старикам, конкретные дела, усилия и инициативы, направленные на то, чтобы сделать их жизнь лучше. Верно: смерть кажется непобедимым врагом всех человеческих начинаний, радикальной антитезой желанию жить, обитающему в каждом человеческом сердце. Она приходит и безжалостно пресекает ту дружбу, в которую так много вложили, отнимает общество, наполнявшее жизнь. Но – как мы старались донести до читателя – в этом есть и красота бескорыстия, которое, разумеется, не измеряется ни личной выгодой, ни даже «результатами» своих трудов. Каждую жизнь, даже самую хрупкую, которой остаются считанные годы или считанные дни, должно возлюбить, как возлюбил ее Господь, и следует не жалеть сил, чтобы дать почувствовать себя любимым тому, кому осталось жить пусть даже всего один день.

Но вопросов, которые ставит смерть о судьбе тех, кого любишь, о жизни каждого, о служении старикам – таких вопросов много. А потому стоит повторить, что не бесполезно отдавать силы, чтобы сделать лучше жизнь того, кому осталось жить недолго и кто уже на пороге смерти. Необходимо также напомнить, что эта дружба творит историю и – как мы не раз говорили – позволяет увидеть прибытие в мирную гавань там, где мнилось крушение жизни; эта дружба снова приводит в движение жизнь, чувства, ожидания. Одним словом, дружба дарит полноту там, где, как казалось, оставалась лишь пустота. «Конец жизни, – писал великий богослов Романо Гуардини – это тоже жизнь. Тут реализуются ценности, которые могут реализоваться только в этот критический момент»[47].

Смерть иных стариков заставляет вспомнить о великих библейских старцах, патриархах или царях, которые уходили «насыщенные жизнью», воссоединяясь с праотцами после долгой жизни, тем или иным образом исполнившей их земное предназначение. Стало быть, утешением самим старикам и их друзьям послужит эта полнота жизни, сообщающая смерти значение завершения прекрасной, прожитой в любви, принесшей «насыщение» жизни.

И все же смерть остается абсурдом, тайной, она ставит перед нами вопрос о том, что от нас останется. Но если обычно при уходе старика превалирует плач, печаль, то в Общине учеников, в Церкви мы получаем весть о воскресении. Вот зачем говорить о совершении отпевания. Если и есть искушение предаться отчаянию, Евангелие, звучащее на заупокойном богослужении, призывает поднять взоры к возвещающим воскресение ангелам, как это было с женами, пришедшими ко гробу на следующий день по прошествии субботы (Мф 28, 1–8; Мк 16, 1–8; Лк 24, 1–10), или к самому воскресшему Господу Иисусу как было с Марией Магдалиной, плакавшей у входа во гроб (Ин 20, 11–18), или с учениками, которые были так напуганы (и вероятно, даже прятались) в те часы, что опустили взгляд и не узнали Господа, вернувшегося, чтобы говорить с ними.

Литургия, молитва, чтение Библии и в особенности Евангелия постоянно возвращают к встрече со Христом Воскресшим. Они являют то, на что уповает и чего ожидает христианин для себя и для усопшего брата или сестры: жизнь не кончается со смертью. «Христианство, – пишет Александр Шмеман, – не призывает нас принять смерть; оно, скорее, ищет победы над нею»[48]. Жизнь, в силу любви Господа к детям Своим, не кончается со смертью, поэтому смерть – не окончательное расставание, не разлука, не поражение и не полное исчезновение, а переход в новую обитель, в Отчий дом, в единение с братьями, которые уже пребывают во свете (мы вспоминали записи историй бедных, хранящиеся на алтаре церкви св. Эгидия в Риме, символизирующие это единение с умершими). И тогда скорбное прощание превращается в проводы, исполненные надежды на встречу с Женихом. В таинстве смерти и воскресения Христа все оказываются на пороге более полной, светлой жизни, которую мы, возможно, не можем себе представить, но которую обетовал нам Иисус. Он открывает нам путь к вечной жизни. Так, когда руки молодых братьев, поддерживавшие слабых стариков (конечно, лелея при этом и вполне земную надежду на выздоровление), больше не в силах что-то сделать, им раскрывает объятия Господь Иисус, дарующий исцеление в вечности.

Среди мозаик в апсиде римской базилики Санта-Мария-ин-Трастевере по правую руку изображен цикл жития Богородицы, и завершает его, согласно византийской иконографии, образ Успения: Богородица на смертном ложе, окруженная учениками, а рядом стоит Иисус, держащий в руках Ее душу, изображенную как запеленатая девочка – на руках у Сына, как когда-то Он был на руках у Матери. Возможно, это образ смерти каждого верующего: Он встречает каждого брата и каждую сестру и берет их на руки.

Так братья отпускают брата, зная, что так или иначе вновь обретут его в той общности, которая связала их на этой земле и предвосхищает нерасторжимое единение на небесах. Они вверяют его милосердию Господа, зная, что неизвестность смерти, тьма, которая, кажется, окутывает жизнь человека, «стена тени» – озарены светом воскресения Иисуса Христа – залога обетованного воскресения каждого человека.

Вера – не иллюзия или фантазия о чем-то, чего нет: это достоверное предвосхищение того, на что мы уповаем. Вера Церкви говорит нам о воскресении. За этот якорь и должен держаться верующий в буре чувств, перед лицом утраты друга. Так он может думать о покойных близких, веруя, что теперь они покоятся в мире, потому что не были оставлены Его любовью.

Мария Магдалина, Мария Иаковлева и Саломия, женщины, которые направлялись ко гробу, чтобы помазать тело Иисуса, увидели, что камень от двери гроба отвален, «а он был весьма велик» (Мк 16, 4). Этот камень символизирует наше представление о смерти. «И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись» (ст. 5). Весть о воскресении выводит всякого, если он только желает того, за этот тяжелый камень, за мрачный порог смерти. Это может путать, волновать, но воскресение озаряет тьму, которая, как нам казалось, запечатывает этот порог. Женщины ужаснулись, увидев ангела и услышав его слова о воскресении. Но он говорит им: «Не ужасайтесь» (ст. 6, а также Мф 28, 5). И воскресший Господь повторил тем же женщинам: «Не бойтесь…» (Мф 28, 10) – и сказал ученикам: «что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши?» (Лк 24, 38).

И так, хотя Община ощущает пустоту после ухода возлюбленных братьев и сестер, хотя печаль и сопровождает воспоминания о тех, кто умер, все же в Церкви, в литургии, совершающей память Страстей, смерти и Воскресения Господа Иисуса Христа, она получает благую весть о победе над смертью. Следовательно, возможно взирать с доверием и на этот последний предел человеческой жизни, который предстает менее мрачным в свете воскресения.

Ветхий Завет отсылает к древнейшим преданиям, многие его части восходят к историческому периоду между XI и I вв. до н. э. Что же означало быть стариками в то время и в том обществе? Израильтяне – народ с кочевым прошлым и традициями. Несмотря на поселение в земле обетованной, это по-прежнему оставалось основополагающим элементом идентичности Израиля. Старик в той культуре являл собой связь с прошлым, был хранителем устной традиции, передавал семейную и коллективную историю. Он был старейшиной-патриархом, главой семейства, решавшим всё в отношении своих потомков. Кроме того, достижение преклонного возраста было явлением совершенно исключительным: средняя продолжительность жизни не доходила и до 30 лет. Старики были редки, их высоко ценили, они стояли во главе общества и были носителями мудрости и традиции. Каковы же отношения стариков с Богом?

Кем являются старики для Библии? Листая Писание, мы видим, что о стариках говорится неоднократно и по-разному. Есть старейшины Израильские, есть старейшины народа, которые тесно связаны с книжниками и фарисеями в Евангелии. Они сыграли важную роль в осуждении и распятии Христа. Но следует отметить, что эти старейшины – не старики, их роль скорее общественная, гражданская: это именитые люди. В Евангелиях старейшины народа беседуют с Иисусом, они же затем склоняют толпу предпочесть Иисусу Варавву Впрочем, и в ранней Церкви апостольского периода встречаются «старцы» как наиболее авторитетные члены общины. Например, Павел, когда захотел сказать что-то важное, оставить завещание общине Ефеса, послал за старцами в Милит (ср. Деян. 20). Но и здесь старец не означал самого старого: порой это был тот, кто дольше других был с Христом и Церковью, а порой – тот, кто обладал наибольшим авторитетом. Старец, по-гречески πρεσβύτερος, откуда слово «пресвитер» (священник), был служителем общины, и это положение не было связано с возрастом. Следовательно, когда в Писании речь идёт о старцах, не всегда имеются в виду старики, но чаще – важные и авторитетные лица, играющие значимую роль в традиционных институтах или христианской общине.

И все же в Священном Писании, в Ветхом Завете часто говорится о стариках. Старик предстает как мудрец, человек с богатым опытом, дающий советы другим, умеряющий страсти, гнев, стычки в общине или в народе. В 25 главе «Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова» лаконично обозначена роль стариков: «Как прекрасна мудрость старцев и как приличны людям почтенным рассудительность и совет!» (ст. 4). Старик мудр, он много прожил и может давать советы другим; и к старику, поскольку он мудр, должно обращаться с почтением. В книге Левит провозглашается: «Пред лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся Бога твоего» (19, 32). Стариков должно почитать, потому что они жили долго, и жизнь их полна мудрости.

Возможно, самый прекрасный и трогательный образ старика – это долгожитель Авраам, проживший сто семьдесят пять лет: даже сегодня это была бы исключительно долгая жизнь. Но прежде всего это образ человека, познавшего плодовитую, счастливую старость.

История Авраама рассказана в книге Бытия. Его несколько раз называют «отцом множества народов», человеком, уверовавшим в Слово Божие. В начале повествования книги Бытия он уже пожилой человек: «Аврам был семидесяти пяти лет» (Быт. 12, 4). Нам следует воспринимать числа в Ветхом Завете как выражение понятия, а не количества: текст не стремится дать точные сведения, но лишь сообщает, что Аврам был стариком. К этому старику обращено слово Господа: «Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя…» (Быт. 12, 1–2).

В словах, обращенных к Авраму мы можем отметить некоторые элементы: Аврам, старик, призван оставить всё: землю, «дом отца» (еврейское выражение, обозначающее не столько жилище, сколько круг ближайших родственников). Мы можем сказать, что это было самым важным: Аврам оказывался один, без земли и без поддержки своего клана. Человек в подобных условиях словно бы наг, беззащитен, лишен всего. Можно сказать, что, будучи отделенным от своей семейной истории, он становился никем.

Господь велит Авраму пуститься в путь, обещая ему при этом: «Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя…» (Быт. 12, 2). Здесь говорится об Авраме и его потомстве как избранниках Божиих. Авраму надо довериться, и тогда его существование не будет напрасным, не пройдёт бесследно, станет началом великой новой истории. И эта весть касается не одного лишь Аврама: «и благословятся в тебе все племена земные» (Быт. 12, 3). Обещание, данное Авраму, касается не одного его и его потомства, оно в определенном роде связано со всеми народами земли: поэтому обещание, данное Авраму, не имеет границ.

Но готов ли Аврам выполнить этот великий замысел, иными словами – подходящий ли он человек? История Аврама, как она описана в книге Бытия, – не биография. Её можно определить как сагу, собрание различных преданий, касающихся Аврама, объединенных общей красной нитью. Это и история отца-основателя народа Израиля. Подобная история, история о мифических основателях, была у каждого древнего народа. Обычно их описывали как героев, восхищаясь их силой, красотой и ловкостью, умением побеждать в сражениях, часто они были основателями городов, строителями, людьми, способными оставить след на земле.

Аврам совсем другой. Он старик. К тому же, у него нет детей, а значит и потомков. Его жена Сара тоже стара. Упоминают о его военных подвигах, но вскользь и с целью показать нечто совершенно иное, чем военная доблесть. Аврам не строит городов; единственное, что он оставляет в земле обетованной, – свою могилу и могилу своей жены Сары. Наследство Аврама нематериально, это обетование Бога и вера в Него. Это истинное наследие Аврама, отца верующих, в котором иудеи, христиане и мусульмане по-своему находят образец верующего человека.

Итак, Аврам – старик, он бездетен, но он доверяется Богу, оставляет свою землю и пускается в странствие в большой мир, посещает Египет, возвращается в Палестину, подвергается испытаниям от Бога, вплоть до принесения в жертву собственного сына Исаака, посланного ему Господом в преклонном возрасте. Некоторые иудейские комментаторы насчитывали десять испытаний и шесть обетований Господа, подобно пути, совершенному этим стариком.

Один из ключевых моментов этого пути – эпизод, в некоторых смыслах таинственный, приведенный в Быт. 15, 1–21. Господь опять говорит с ним и обещает: «Не бойся, Аврам; Я твой щит; награда твоя весьма велика». Аврам же сомневается: «Владыка Господи! что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным; распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска». Господь требует исключительного жертвоприношения; наступает темнота; хищники набрасываются на жертвенных животных; Аврам кажется подавленным темнотой и усталостью. Подобным образом, в некотором смысле необъяснимым и ужасным, Аврам вновь получает обещание о многочисленном потомстве и земле для обитания.

Аврам не скрывал своих сомнений («Владыка Господи! что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным…»). Остаться без потомства – настоящая трагедия: для такого человека, как Аврам, это означало прожить жизнь впустую, не оставить следа на земле. Словно бы смерть из-за этого становилась еще более тяжкой, как бы означая окончательное исчезновение всего. В этом вопрос многих стариков: тех, кто остался один, чьи родственники умерли, стариков бездетных или чьи дети умерли раньше них или оставили их. Но, по сути, это может быть вопросом любого человека. Что останется после меня? Бездетность приносит дополнительные страдания на закате жизни. Что останется после меня? Что останется от прожитых лет, от пережитой боли, от достижений и поражений, от трудов, радостей и горестей? Кому я могу оставить своё наследство, не только и не столько имущество, но прежде всего наследство своей жизни, то, что я понял, во что верил, даже свои заблуждения, чтобы тот, кто придет после меня, не повторил их? Что останется от этой жизни, которая словно уже никому не нужна?

Здесь приходит в качестве ответа, выше всякого человеческого ожидания, обетование Божие: «посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их. Столько будет у тебя потомков» (Быт. 15, 5). Господь отвечает на столь человеческое беспокойство старого Аврама и обещает ему бесчисленное, бесконечное потомство. Ночное небо там, где нет искусственных источников света – например, в Африке или в Азии – освещают мириады звезд, которые невозможно сосчитать. Тому кто внимает Слову Божию, будет дано столь же бесчисленное потомство. Даже одиноким старикам, у которых никого нет. Дружба в настоящем становится знаком этого дара Божьего, выходящего за пределы собственного физического существования. Мы уже говорили: старики рассказывают о своей жизни, говорят, объясняют прожитое, и их рассказ – как наследство. Они вверяют слушателю всё прожитое, и нельзя не чувствовать ответственность за сохранение этого наследия. Дружба Общины святого Эгидия со стариками часто означала принятие всей их жизни, пережитых страданий, веры, которой они жили.

Старики помогали понять, что такое война, пережитая многими из них лично, и передавали любовь к миру. Сегодня это является общим достоянием всей Общины. Сокращение размеров семьи, её растущая нестабильность в современном культурном и социальном контексте имели тяжелые последствия в жизни стариков. Они учили, сами того не желая, смирению, рождающемуся из понимания хрупкости жизни, тела, семьи, человеческих планов. Они делились тяжким осознанием своих неудач и одновременно свидетельствовали о своей вере, желании жить, о ценности человеческих отношений, вместе с молодыми находя основания для того, чтобы продолжать надеяться. Так, благодаря этим необыкновенным отношениям, люди молодые становились мудрее. Это совершенно особое наследство, которое каждый человек желает оставить своим детям. Вот вопрос Аврама, повторенный тысячу раз, тысячей различных способов в диалоге со многими людьми, ощущавшими закат своей жизни.

Но не следует забывать о Саре, жене Аврама. Она тоже стара и делит с супругом тяжкую участь бездетности: для женщины её времени и её культуры бездетность была абсолютным личным поражением в жизни. И всё же Сара тоже становится примером духовного перехода от неверия к вере. Мы видим в повествовании о встрече Авраама[49] и Сарры с Господом, представшим им в виде трёх гостей-чужестранцев, как Сара недоверчиво рассмеялась, услышав обещание, что она сможет зачать сына.

Господь явился пред Авраамом у дубравы Мамре, когда тот сидел у входа в свой шатёр. В самый жаркий час дня он возвел очи и увидел трёх мужей. Он побежал им навстречу и поклонился до земли, восклицая: «Владыка! если я обрёл благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего…» (Быт. 18, 3). Авраам предложил своим гостям простое угощение и стоял около них, пока те ели. Затем, – говорится в книге Бытия – сказали ему: «Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей» (Быт 18,10). Сарра же слушала их, стоя у входа в шатер. «Сарра внутренне рассмеялась, сказав: мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? и господин мой стар. И сказал Господь Аврааму: отчего это рассмеялась Сарра, сказав: «неужели я действительно могу родить, когда я состарилась»? Есть ли что трудное для Господа? В назначенный срок буду Я у тебя в следующем году, и у Сарры будет сын» (Быт 18, 12–14).

Это один из наиболее важных моментов во всей Библии, и в нём говорится, что тот, кто примет странника, чужака, превратив потенциального или воображаемого врага в гостя, примет самого Господа, и в этом гостеприимстве обретёт новую плодовитость для собственной жизни. Авраам принимает трёх путников по правилам гостеприимства, до сих пор действующим во многих странах Ближнего Востока, лично прислуживая гостям. Эти трое таинственных посетителей говорят в один голос (в этом чередовании единственного и множественного числа, одного и трёх, Отцы Церкви усматривали провозвестие таинства Святой Троицы) и обещают Аврааму и Сарре сына. Супруги уже стары, и у Сарры есть все основания сомневаться в этом обещании, поэтому она рассмеялась про себя. Можно понять недоверие Сарры, ведь она прожила бездетной долгую жизнь. «Это невозможно: я стара, – словно говорит Сарра. – Как можно верить в то, что мне возвещают, – в возможность вновь обрести детородность?»

Авраам и Сарра – не мифические персонажи, не легендарные герои; они описаны как обычные мужчина и женщина, так похожие на всех нас, и подобные сомнения охватили бы любого на их месте. И всё же, несмотря на их возраст, они становятся орудием промысла Божьего для всего человечества. Наконец их жизнь становится частью великого замысла, благодаря милосердию Господа и их вере в слово Божие. Авраам, старик, становится отцом бесчисленного потомства, а Сарра, бездетная женщина, рожает Исаака. Всё становится возможным для того, у кого есть вера, даже малая вера – тот «страх Господень», который словно охватывает Сарру перед словом Божиим – потому что для Господа возможно всё.

Старик, подобно Аврааму и Сарре, призван согласиться последовать за Словом Божиим, ведь оно может вернуть плодотворность и в жизнь того, кто полагает, что не может больше приносить плодов.

В 25 главе книги Бытия читаем: «Дней жизни Авраамовой, которые он прожил, было сто семьдесят пять лет; и скончался Авраам, и умер в старости доброй, престарелый и насыщенный жизнью, и приложился к народу своему» (Быт 25, 7–8). Именно в нём, прежде остальных, воплощается этот библейский идеал старца "насыщенного жизнью" и умирающего "в старости доброй". Этот образ возвращается в историях патриархов: для этих старцев смерть не является внезапным разрывом, они достигают её мягко; насыщенные жизнью, они угасают и присоединяются к своим предкам. Долголетие в Ветхом Завете является особым благословением Господа. Те, кого Господь благословляет и любит, как Авраама, живут долго. Долголетие – это знак избранности, знак особой любви Господа. Тот, кто живёт долго, обретает богатый опыт и может давать советы другим людям. В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова говорится: «Венец старцев – многосторонняя опытность» (25, 6).

Это видение старика и старости, проявляющееся в истории Авраама, можно найти и в других местах Ветхого Завета. Пожилой человек – прежде всего человек (в глазах Господа это имеет значение), он обладает достоинством, которое нельзя попирать, хоть ему и много лет. Как Авраам, он может быть человеком на первый взгляд лишенным будущего: но для Господа это не важно. Господь может сделать плодородной жизнь Авраама и любого другого: ведь Он всемогущ. Он Владыка невозможного, как любил называть его Шарль де Фуко. Это Тот, кто использует немощное мира, чтобы посрамить сильное; и ничего не значащее, чтобы упразднить значащее… (ср. 1 Кор. 1, 26–31). Господь выбирает малых, чтобы творить великие дела.

В законе народа Израиля, содержащемся в Пятикнижии, многократно повторяется предписание уважать стариков. Та же заповедь «Почитай отца твоего и мать твою» (Исх 20, 12; Лев 19, 3; Втор 5, 16, и снова в Еф. 6, 2), буквально звучащая как: «Придавай правильный вес своим отцу и матери», несомненно, должна пониматься также и как заповедь, направленная на защиту родителей, когда они станут слабыми и немощными (ср. Сир. 3, 1-16). Но требование уважать пожилых людей повторяется в Библии в нескольких местах: помимо уже упоминавшейся книги Левит 19, 32, в Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова говорится: «Сын! Прими отца твоего в старости его и не огорчай его в жизни его. Хотя бы он и оскудел разумом, имей снисхождение и не пренебрегай им при полноте силы твоей» (3, 12–13), или: «Не пренебрегай человека в старости его, ибо и мы стареем» (8,7). Напротив, неуважение к пожилым людям есть знак жестокости и недостойного поведения, как мы видим в книге Второзакония 28, 50, где говорится о «наглом народе», который «не уважит старца и не пощадит юноши», или в Книге Премудрости Соломона, где нечестивцы говорят: «Будем притеснять бедняка праведника, не пощадим вдовы и не постыдимся многолетних седин старца» (2, 10).

К старику обращено слово Божие, но решающим является принятие или неприятие этого слова. Для обретения мудрости недостаточно опыта или традиции. Не имеют значения родственные или клановые связи. Псалмопевец говорит: «Я стал разумнее всех учителей моих, ибо размышляю об откровениях Твоих. Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню» (Псалом 118 [119], 99-100). Образ старика в Библии – это не стереотип, не миф: в Писании встречаются и образы стариков, живущих неправедно, неразумных и алчных. Это старики из истории с Сусанной и «старцами» – как называют их в художественной традиции, двумя судьями народа Израиля в Вавилонии, о которых рассказывается в 13 главе книги пророка Даниила. О них говорится следующее: «Беззаконие вышло из Вавилона от старейшин-судей, которые казались управляющими народом» (Дан. 13, 5). В Новом Завете мы встречаем стариков, которые приводят женщину, взятую в прелюбодеянии, к Иисусу (Евангелие от Иоанна, глава 8). Когда Иисус сказал: «Кто из вас без греха, первый брось на неё камень», – все разошлись, начиная с самых старших (Ин. 8, 7. 9).

И для стариков, как показывает недоверие Сарры или сомнения Авраама, существует искушение безнадежности или отчаяния, неверия. Старики, встречающиеся в Писании, – это люди во плоти и крови, с той же неуверенностью, с теми же тревогами и грехами, какие есть у всех. И старик может вести себя недостойно или подло В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова говорится: «И три рода людей возненавидела душа моя, и очень отвратительна для меня жизнь их: надменного нищего, лживого богача и старика-прелюбодея, ослабевающего в рассудке» (Сир. 25, 3–4).

Конец жизни не является для старика единственной перспективой. Для Авраама открывается новый, неожиданный жизненный этап. Он вверяет себя Богу и получает от Него благословение для себя и для своих потомков. Как говорит Ангел Марии, матери Иисуса, когда возвещает ей о зачатии от святого Духа: «Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц, ибо у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1, 36–37). Бог исцеляет от бесплодия. Примеров в Библии множество; достаточно вспомнить бесплодие Ребекки, жены Исаака (ср. Быт. 25, 21), или женщины, чьё имя неизвестно, матери судьи Самсона (ср. Судьи 13, 2). Исцеление от бесплодия происходит и в преклонном возрасте, когда оно кажется действительно невозможным. Немощь старика становится для Бога поводом для избрания его, чтобы явить своё благоволение.

Старики, пытающиеся понять, что останется от них после смерти, должны обращать этот вопрос к Господу: лишь Он сможет дать ответ на их вопрос. Это молитва, которая содержится в псалме 70, псалме старика. «Ты – надежда моя, Господи Боже, упование мое от юности моей. […] Не отвергни меня во время старости; когда будет оскудевать сила моя, не оставь меня… […] А я всегда буду уповать на Тебя и умножать всякую хвалу Тебе» (Псалом 70 [71], 5.9.14).

В Евангелиях нечасто встречаются образы стариков именно как стариков; но это тоже евангельский образ, как ребенок, прокаженный, мытарь или бесноватый. Есть фигуры стариков, получивших благословение Божие: это Елисавета и Захария, Анна и Симеон. Образ Симеона особенно прекрасен, ибо близок образу Авраама, также «насыщенного жизнью». Это образ старика, жившего с надеждой. Он говорит: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, Ибо видели очи мои спасение Твое…» (Лк. 2,29–30). Это старик, уходящий из жизни с миром.

Анна и Симеон появляются в начале Евангелия от Луки и принимают Младенца Иисуса, когда Иосиф и Мария, следуя предписаниям закона Израиля, приносят Его в Иерусалимский храм (Лк. 2, 22–38). Иерусалимский храм во времена Иисуса был центром религиозной жизни народа Израиля, величественной постройкой, гордостью евреев, с просторными дворами, окружёнными портиками с сотнями колонн. Внутренняя часть была доступна только для евреев, там находилось святилище, «Святая Святых», к которому имели доступ только первосвященники во время праздника Йом-Киппур[50]. В храме всегда находились тысячи людей, совершавших жертвоприношения и обряды (как и в случае принесения во храм детей), паломники или прибывшие на религиозные празднества. Симеон и Анна узнают Иисуса – во всей этой толпе, среди множества других детей – как Спасителя народа Израиля, и восславляют Бога. Как же они Его узнали?

Волхвы, о которых говорится в Евангелии от Матфея, следовали за звездой и некоторыми указаниями, пастухи – за вестью Ангела. А как Симеон и Анна узнали в этом Младенце, среди других детей, Спасителя? В самом Евангелии есть ответ на этот вопрос: Симеон «был муж праведный и благочестивый, чающий утешения Израилева; и Дух Святый был на нём. Ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня» (Лк. 2, 25–26). Поэтому движимый Духом, он направился в храм. Анна, в свою очередь, «не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь» (ст. 37). Симеон и Анна – старики, праведники, они жили не для себя, молились и ожидали спасения Израиля. О Симеоне говорится, что «Дух Святый был на нём». Это важная фраза, указывающая на столь глубокую общность с Богом, что жизнь человека исполняется Духом Святым. Но Симеон послушен голосу Духа, он направляется в храм, чтобы найти Младенца Иисуса. Анна постится, несмотря на возраст; о ней говорят как о «пророчице», то есть о женщине, у которой особые отношения с Господом. Пророк – это тот, кого Бог посылает возвестить что-то своему народу, это словно посланник: это уста, которыми Бог говорит с народом.

В храме наверняка было множество людей: более молодых, более важных, но именно двое стариков узнали Иисуса, поскольку они были людьми молитвы. Плодовитость старика рождается из принятия, из послушания Духу, из молитвы, из ожидания, из духовного бодрствования. Когда силы уходят, именно в молитве и единении с Господом заключается секрет мудрости старика, который делается способным к видениям больше молодых и умных. В их прославлении Бога исполняется слово пророка, когда он возвестил как знак мессианских времен способность стариков мечтать, то есть видеть за пределами настоящего, смотреть в будущее, в грядущее Царство Божие (ср. Иоиль. 3,1).

Симон являет полноту жизни, находящую во встрече с Господом Иисусом свою радость, ответ на ожидание всей своей жизни. Он поёт один из прекраснейших гимнов во всей Библии, «Ныне отпущаеши» (Nunc dimittis), который наряду с «Величит душа моя Господа» (Magnificat) является одной из великих христианских молитв.

В Евангелии от Иоанна мы встречаем еще одного старика – Никодима, законника и члена Синедриона (Ин. 3, 1-15). Никодим – важный человек, один из начальников Иудейских, как говорится в Евангелии. Он уже в возрасте, человек авторитетный, уважаемый, с положением. И тем не менее в сердце этого человека зреют вопросы, и он поражается чудесам, которые творит Иисус. «Таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог…» (ст. 2), – говорит он Ему. Он приходит к Иисусу ночью, чтобы поговорить Ним тайно – из страха, что его осудят или осмеют другие начальники Иудейские. Но ведь ночь – это и момент бдения, наедине с самим собой и с Богом.

Никодим – важный человек, но в его сердце есть вопросы, и в то же время он словно в плену у страха осуждения, боится слишком тесно связать свою жизнь с Господом. Многие старики хотели бы приблизиться к Господу, снова начать молиться, но порой перед ними вырастают препятствия, схожие с чувствами Никодима: «Это моя жизнь. Я так устроен. Что может быть нового в моей жизни? Какой смысл приближаться сейчас к этому Евангелию?».

Этому старику Иисус говорит о возрождении. Никодим, хотя и признаёт авторитет Иисуса, не может сдержаться: «Как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?» (ст. 4). Доводы Никодима чрезвычайно сильные, и их разделяют люди разного времени и разных возрастов. Разве возможно «родиться свыше», как говорит Иисус? Каждый человек, особенно в старости, таков, какой он есть, и не может быть иным. Как он может изменить свой образ жизни и мыслей? Невозможно «начать» сначала, для этого надо было бы родиться вновь, будто от родной матери. Но ведь так не бывает!

Иисус отвечает ему, объясняя, что искомое возрождение «свыше» есть возрождение в Духе, то, что пережил Симеон: быть послушными воле Божией, быть в общности с Ним, иметь столь чувствительное сердце и глубокий взгляд, чтобы увидеть в Младенце, схожем со всеми остальными, Спасителя мира.

Никодим настаивает: «Как это может быть?» (ст. 9). А Иисус иронизирует: «Ты учитель Израилев, и этого ли не знаешь?». И объясняет Никодиму смысл своей миссии, заключая: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (ст. 16).

Встреча Никодима с Иисусом, как кажется, остаётся без логического завершения. Однако этот же Никодим вновь встретится позже в Евангелии от Иоанна: он будет защищать Иисуса перед другими первосвященниками и фарисеями – возможно, также пожилыми людьми – которые хотят взять Его под стражу. «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» (Ин. 7, 51). Это навлекает на него суровую критику остальных. Но главное, после смерти Иисуса, когда более молодые мужчины разбежались, Никодим, вместе с Иосифом из Аримафеи (возможно, тоже стариком), с женщинами и юным учеником, "которого любил Иисус", составляют маленькую общину, оставшуюся у креста, и заботятся об измученном теле Иисуса (Ин. 19, 38–42).

Если мы вчитаемся в описание Страстей, когда Иисус оказывается всеми покинутым и подвергается осмеянию со стороны начальников народа (среди которых был раньше и Никодим) и несказанным мучениям, то поступок пожилого фарисея показывает сострадание и участие к Учителю, на которое оказываются способными лишь немногие из Его учеников. Этот поступок говорит о том, сколь глубоко проникли в сердце Никодима слова Иисуса: пожилой и важный человек, мудрец Израиля, позволил коснуться своего сердца словам этого равви из Галилеи, столь глухой провинции, что другие фарисеи говорили, поправляя его, когда он защищал Иисуса: «Ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк…» (Ин. 7, 52).

Никодим стал другим человеком, даже смелым: когда-то он ходил к Иисусу тайно, ночью, а теперь, когда Его ученики разбежались, он публично берёт на себя заботу о теле Иисуса, осуждённого на позорную казнь на кресте. Никодим показывает, как старик, встретивший Господа, может стать новым человеком: Евангелие изменяет жизнь, дарит новые чувства, возрождает, как и говорил ему Господь Иисус.

Глядя на Симеона и Анну, мы думаем о многих стариках в домах престарелых, прикованных к постели, проводящих время в молитвах о мире, о приговоренных к смерти, с которыми они переписываются, о других больных, о своих более молодых друзьях. Эти старики, которые якобы ничего не могут делать, на самом деле делают нечто очень важное – они объясняют смысл существования, объясняют, что значит смотреть с надеждой на жизнь и на этот мир, уповая на Господа.

Для многих стариков встреча с Общиной святого Эгидия стала возможностью возродиться в вере и к вере: многие открыли для себя Евангелие, которое никогда не слушали, хоть и были католиками; другие открыли его для себя вновь. Принимая его, люди, чувствовавшие себя стариками, пленниками себя самих, подобно Никодиму становятся орудиями в руках Господа и Его любви.

С другой стороны, старики – часть страждущего человечества, описанного в 25 главе Евангелия от Матфея, неоднократно упоминавшейся, хоть они и не названы там открыто. Бедные, покинутые старики, – разве это не те самые голодные, когда они одиноки и лишены помощи? Разве это не те самые жаждущие? Одно из наиболее важных дел для помощи старикам в доме престарелых, – подать им воды, потому что часто нет никого, кто бы им в этом помогал. Разве они не наги? Как часто в доме престарелых мы видим пожилых людей, одетых в одну ночную рубашку или пижаму, то есть буквально нагих. Порой, когда люди становятся старыми, они теряют дом и все, что в нем находилось. Кто же может быть более нагим? Разве они не чужестранцы? Порой старик становится подобен чужаку даже для собственной семьи; его никто не слушает; он словно бы принадлежит к другому миру. Будто бы он уже не такой же человек, как все остальные. Разве они не в тюрьме? Порой жизнь стариков подобна жизни узников, лишенных свободы: они тоже находятся в заточении и не могут действовать по своей воле. Некоторые из них являются узниками собственного тела. Они узники своих болезней: старики часто больны, прикованы к постели, заточены в своей комнате.

Иисус отождествляет Себя с ними. Он несомненно на их стороне, но и не только: Он есть один из них, и все они суть Он, ибо то, что мы делаем (или не делаем) для них, делается для самого Иисуса. В этих «малых» братьях мы видим таинственное, но конкретное присутствие Господа в нашей жизни.

Подлинная дружба со стариками означает принятие всерьёз их жизни во всех её измерениях, в том числе религиозном. Поэтому повсюду где есть Община святого Эгидия, возникают общины стариков, которые молятся, участвуют в литургии, сообщают Евангелие другим людям, живут братской жизнью в солидарности с самыми бедными. Они следуют примеру Симеона и Анны, молившихся в храме денно и нощно, ожидая утешения и возможности увидеть спасение, а их руки поддерживают новую жизнь, которая рождается в мире с Иисусом. Так богослужение и молитва становятся в этих общинах радостными событиями для многих стариков, воскресших к новому смыслу существования и принимающих долгую жизнь как дар Господень, а не как проклятие.

Порой, в страданиях, старики вопрошают: «Где же Господь? Почему он меня оставил? За что наслал на меня все эти страдания? Что я сделал, чтобы заслужить такое?». От этих вопросов невозможно уклониться, хотя ответ на них не так прост и очевиден. Мы говорили в предыдущих главах о примирении с Богом и людьми, собственной жизнью, о надежде перед лицом смерти. Нужно вместе с ними пережить эти вопросы, вместе обрести покой и убежденность в том, что Бог не есть творец смерти и страдания, но Владыка жизни.

Чтение Евангелия освещает лик Иисуса каждый раз по-новому: Иисус – тот, кто оплакивает усопшего друга Лазаря (Ин. 11, 35), сострадает наинской вдове, потерявшей сына (Лк. 7, 13), исцеляет десятерых прокаженных (Лк. 17, 11–19), возвращает зрение слепому (Ин. 9, 1-41 и другие отрывки синоптических Евангелий), исцеляет человека с парализованной рукой (Лк. 6, 6-10 и параллельные отрывки синоптических Евангелий), в общем, исцеляет многих от их недугов, говорит с людьми, питает нежность к своим ученикам, прощает грехи всей жизни, например, самарянке (Ин. 4, 1-42), или распятому разбойнику, который первым попадает в рай (Лк. 23, 39–43).

Читая Евангелие вместе со стариками, глубже понимаешь, насколько Господь не безучастен к страданиям человека, насколько Он близок страждущим. Даже в тяжкие часы страданий и недугов преданное и любящее участие может помочь ощутить нечто большее – присутствие и любовь Иисуса, утешающего, избавляющего от боли и зла и прощающего. В этом ответственность и призвание христианина при встрече со страданием других людей. Дружба с пожилым человеком может стать знаком дружбы Господа, Его прощения: она помогает обрести примирение с Господом, возвращает мир.

За долгие годы дружбы со стариками Община познакомилась с множеством историй страданий. Чтение Евангелия не учит любить страдание: скорее оно учит борьбе с болью, со злом, учит не оставлять человека одного в минуту слабости. Страдание всегда несправедливо. В Евангелии Бог не хочет страданий. Некоторые старики думают, что это Бог насылает боль, распределяя её согласно некоей логике (часто неисповедимой), но на самом деле Господь не желает страданий. Это пережитки старого благочестия, присущего прошлым поколениям: в нем выражалась попытка понимания и оправдания зла, угрожавшего жизни людей. Но Господь не желает человеческих страданий. Об этом нужно говорить, потому что это способ евангелизировать боль, возможность сообщить благую весть, что и в страдании у человека еще остаётся один друг – Господь Человеколюбец, как называют Его Отцы Церкви.

Перед лицом обедневшего под старость человека, не успевшего свершить многое в жизни или утратившего сам смысл пережитого, утратившего память, поневоле хочется задать вопрос «почему». Но причина и смысл жизни человека записаны в его сердце, это есть секрет его души. Порой только в минуту ухода мы осознаём значение всей жизни. А оно есть у любой жизни, как бы она ни была прожита. Даже самые бедные, бестолковые, на первый взгляд лишенные смысла жизни имеют свое тайное значение: это истина Евангелия. Жизнь бедного Лазаря, нищего, пропащего человека, имеет смысл и предназначение: он отнесен на лоно Авраамово (Лк. 16, 19–31).

В сердце каждого, в сознании, в памяти запечатлено много жизненных историй, боли, обид, борьбы, дружбы: это богатый мир, даже у самого бедного старика. Этот мир стоит узнать, наладить с ним диалог, помнить о нем. Ценность имеет история каждого человека. Но жизненные перипетии многих людей несут на себе отпечаток хаоса. Судьба многих стариков отличалась капризностью и злонравием, жизнь их была таинством страдания. Но и в тех жизнях, которые кажутся бессмысленными, можно, как представляется, открыть значение, которое прежде всего Господь знает и возвращает. В жизни и смерти многих стариков есть абсурд. Это абсурд агонии Иисуса в Гефсиманском саду, это абсурд угасания, смерти, страдания, но и в абсурд Господь вкладывает смысл.

Бог есть любовь, пишет Иоанн в своем Евангелии и в посланиях, но, возможно, стоит сказать также, что Бог есть память. Бывают минуты, когда в жизни старика, кажется, берёт верх смятение, минуты, когда одолевает отчаяние. В Псалме 87 говорится: «между мертвыми брошенный, – как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты» (Псалом 87 [88], 6). Но Иисус отзывается на печаль, тоску, смятение и хаос, простыми словами: «У вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же…» (Мф. 10, 30–31). Бог любит. Бог помнит. Бог хранит память о каждом.

Служение, дружба Общины святого Эгидия со стариками означают и это – возможность сказать старику своим присутствием, своей дружбой: «Ты очень важен, твоя жизнь имеет значение, имеет смысл. Я знаю это, верю в это, и, прежде всего, это знает Господь. Он – хранитель моей и твоей жизни».

Благодаря руке дружбы, протянутой Общиной, многим старикам помогли не умереть в отчаянии, но обрести покой и мир с Господом. С дружбой можно передать благую весть, что перед лицом тьмы мы не одиноки, что никто не будет покинут в час крайней слабости, вплоть до смертного порога. В такие минуты представляется сложным, если не невозможным, сообщать Евангелие. В этом драма агонии, когда наступает время свидания со смертью.

Часто эти минуты отмечены утратой личности, помутнением сознания, когда всё будто охвачено хаосом. Когда перед тобой возникает нечто, кажущееся пустотой, тёмной пропастью, что может значить сообщение Евангелия? Словно наступает смерть любого слова, возвращение к состоянию между зачатием и рождением, куда послания достигают таинственным образом, слова будто падают в тишину, наталкиваясь на стены деменции.

Митрополит Антоний Сурожский рассказывает один эпизод, случившийся с ним во время войны. Старший врач в отделении, где он работал, будучи студентом мединститута, открыто заявил, что ничем больше не может помочь одному из раненых, лежавших в госпитале. Последний неожиданно пришел в себя и сказал будущему митрополиту Антонию: «Знаешь, когда ты врачом будешь, никогда при умирающем не говори, что не стоит на него обращать внимания, потому что он-то тебя слышит, если даже ты не можешь его как-то воспринимать»[51].

Это правда: есть сознание, восприятие, которого не понимают здоровые люди. Но есть и пропасть, притупление чувств, утрата личности.

Что же тогда означает нести Евангелие? Возможно, остаётся лишь присутствие. Время слов кончилось, остается лишь дружеская близость, забота о том, чтобы человек не страдал, чтобы чувствовал себя как можно лучше, стремление защитить. Это присутствие становится ценностью, символом, передает смысл дружбы, глубокой общности, пусть даже просто теплом руки. Время слов кончилось, хотя слова следует произносить. Начинается час знака и тайны, час, когда другого человека вверяют Господу. В словах мало пользы, помощь больше не требуется. Надо поминать, поминать в молитве. Есть неизбежное угасание, есть смерть. В этом глубокий смысл погребального богослужения – вверить брата или сестру милосердию Господа.

Дружба со стариками – это каждодневная борьба со смертью. Сколько раз эта дружба в буквальном, а не переносном смысле вырывала людей из когтей смерти. Но угасание и смерть есть. Признание этого не должно все же толкать к безнадежности и отказу от борьбы. Долгая жизнь – дар Господа, но он ограничен возможностями изношенного тела, часто несущего отпечаток тяжёлой жизни, страданий, войн: мы стремимся к вечной жизни, но сами мы не вечны. Встреча со смертью говорит нам об этом без обиняков: мы не вечны. Бесполезно винить других – а порой человек винит и самого себя – или искать объяснений в том, что ещё можно было сделать: смерть – это реальность. Следует смотреть ей в лицо, чтобы бороться с ней, но вечность – лишь в Боге.

Евангелие Воскресения помогает верить, что смерть более не обладает абсолютной властью. Смерть существует, но Евангелие помогает думать о смерти как о моменте, как о переходе к вечной жизни. Это помогает умереть хорошо. Смерть – реальность, но не последняя. Поэтому для человека важно жить хорошо, но важно и хорошо умереть. Важно, чтобы переход к смерти произошёл не в отчаянии и одиночестве: это благодать хорошей смерти рядом с Господом, в окружении дружеских лиц.

Всё Евангелие говорит, что жизнь не кончается со смертью. Пасха кричит об этом: «Христос воскрес из мертвых!». Но если Христос воскрес из мертвых, то ничья жизнь не определяется проступками, грехами, годами, нереализованными возможностями. Для многих молодых людей, ощущающих страх перед будущим, или взрослых, стремящихся остаться молодыми, продлить навечно удовольствия настоящего момента, старики могут стать примером доверия будущему, могут помочь другим не бояться самых сложных событий жизни. Вот пророчество, которым живут старики: свидетельствовать молодым поколениям о Божьей любви, о любви Отца, который никогда не оставит и который возлюбил слабейших.

И тех, кто стар, Евангелие призывает к обращению и к надежде. Это означает, что старик, как любой другой человек, может обратиться, изменить свою жизнь, примириться с Богом и с людьми. Христианское упование не имеет границ, но надо сказать, что за стариками не всегда признается эта возможность: мало кто полагает и надеется, что может измениться жизнь человека, которая считается подошедшей к концу. Однако мечта о жизни, завершающейся в утешении Господней любви, нашла воплощение в жизненном и духовном пути многих стариков. Так новая встреча с Евангелием стала утешением для забытого всеми человека, и проповеданное Слово Божие сделалось верным спутником в одиночестве.

Встречи со словом Божьим придают ритм течению дня, он заполняется воспоминаниями и молитвами о бедных, близких и далеких, с которыми многие старики связаны узами дружбы и солидарности. Старость дарует уникальный опыт: ослабленные годами, лишенные возможности самостоятельно передвигаться, эти люди молитвой достигают самых дальних краев, стран, где люди умирают от голода или болезней, всякого места, где есть насилие и конфликты. Все это делает жизнь стариков, которую многие готовы счесть пустой и бесполезной, насыщенной смыслом и приносящей плоды любви.

Обращение, изменение жизни позволяют пожилому человеку обрести надежду, смысл, ожидания, любовь, которая связывает его со многими людьми, познать семейную близость без границ, конкретную и духовную одновременно, которая является словно предвосхищением той обещанной Господом жизни, что не кончается. Принятые Общиной святого Эгидия, окруженные почетом и уважением, старики вновь чувствуют себя людьми: они в полноте живут своей верой, вновь открывают ценность отпущенного им времени, перестают чувствовать себя бесполезными, лучше понимают мир, в котором живут, воспринимают себя членами Церкви и помогают другим.

Для всех старики являются красноречивым свидетельством того, что нет никого столь бедного, слабого и старого, кто не мог бы помогать другим и проявлять солидарность. Этот секрет разделили с Общиной святого Эгидия многие старики, даже те, кто сами живут в тяжелых условиях, даже те, кто ограничен в передвижениях: всегда, в любой момент жизни, можно сделать что-то для других – даже просто позвонить, навестить кого-то, помолиться, вспомнить, подарить улыбку.

Все это можно назвать духовностью «рождения свыше», которую сам Иисус указывает старику Никодиму, призывая его не смиряться с собственными границами, не чувствовать себя «учителем Израилевым» – и потому самодостаточным – и вновь родиться от Духа (Ин 3, 1-21). Для многих стариков в Общине исполняется данное в Слове Божием обетование. Как гласит Псалом 91, «они и в старости плодовиты, сочны и свежи, чтобы возвещать, что праведен Господь, твердыня моя, и нет неправды в Нем" (Пс. 91 [92], 15–16). Даже испытав на себе хрупкость человеческой природы, пожилой человек может быть убедительным свидетелем полноты, которую хранит, при всей своей специфичности, эта пора жизни – когда она покоится на «камне» слова Иисуса (Мф 7, 24).

Кроме того, старики в Общине святого Эгидия самой своей слабостью, прожитой в вере, показывают, что по-настоящему имеет значение в жизни. Мы говорили о бедности стариков: это бедность жизни, из которой ушло все – богатство, здоровье, удовольствие, физическая сила, социальное положение, автономия… И все же даже те, кого считают узниками этой крайней бедности, свидетельствуют о безграничной свободе и щедрости. Старики, которые получают новое рождение в Духе, показывают нам, что даже тогда, когда, кажется, все потеряно, что-то все-таки остается. Остается главное.

В Евангелии от Луки рассказывается о сестрах Марфе и Марии, которые однажды принимали Иисуса в своем доме. Марфа была занята хлопотами, связанными с визитом столь важного гостя, Мария же сидела у ног Господа и слушала (Лк 10, 38–42). На упреки Марфы, что сестра оставила ее одну, а Иисус не обращает на это внимания, Он ответил: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё». Главное, о котором шла речь – и есть та самая «благая часть», которая не исчезнет и тогда, когда годы и сокращение материальных возможностей лишают многих вещей, даже необходимых, ее же не сможет отнять у человека никакая сила в этом мире и никакая бедность. Это связь, которая устанавливается между человеком и Господом, это сидение у Его ног и слушание Его слова, внешне бесполезное и неплодотворное, которое, однако, и смерть не отнимет, как обещает сам Иисус.

Слабейшие из стариков – как самые хрупкие члены Тела Христова – Церкви. Но в Священном Писании написано, что именно слабейшие и менее благородные члены должно окружать большим почетом и попечением (1 Кор. 12, 12–26). Хрупкое тело утратившего физическую автономию старика – как страдающий член тела, которым является община верующих. С другой стороны, это тело есть распятое Тело Иисуса. Быть рядом с этими стариками – словно стоять у Креста. Могущество Бога часто проявляется на этом этапе жизни, которому сопутствуют телесные ограничения и нужда: ведь Бог, напомним, избрал немощное мира, чтобы посрамить сильное (1 Кор. 1, 27).

Многие старики, сопровождаемые по жизни любовью братьев, хоть и совершенно зависимы от других и находятся в тяжелом физическом состоянии, являют силу любви к жизни и вместе с тем доказывают, что Божья любовь отвечает на волю к жизни изобильным милосердием.

Великий пример подал Иоанн Павел II – он и в этом является для сегодняшнего человека свидетелем обновленной в Духе антропологии. Он прожил свою старость в вере, в высшей степени естественно. В обращенном к пожилым людям письме он писал: ««Несмотря на пришедшие с возрастом ограничения, я сохраняю вкус к жизни. Я благодарю за это Господа. Прекрасно иметь возможность до самого конца служить делу Царства Божьего». Физическая хрупкость не умалила той силы любви, с которой он до последней минуты отдавал себя миссии преемника Петра, нося на теле знаки этой своей слабости.

Сегодня Община святого Эгидия сопровождает в молитве и в заботе о бедных огромное число стариков во всех частях света. Эти старики вновь обретают надежду и придают силу, энергию всему телу Общины и Церкви в целом. Они не забывают о страданиях мира, хранят их в своих сердцах, приносят их Господу. Молитва пожилых помогает человечеству, как это было с миротворческими усилиями в Мозамбике: мирное соглашение, о котором столько молились, было подписано после двух с лишним лет переговоров, проходивших в доме Общины святого Эгидия в Риме. Можно просить стариков особо молиться о тех или иных странах, людях, о больных и о мире, и о многом другом: о детях, о приговоренных к смертной казни, об усопших; можно молитвенно откликаться на события, происходящие в своих кварталах и городах. Своей молитвой старики защищают и укрепляют Церковь и Общину.

Многие старики привыкли участвовать в богослужении и исповедоваться; для многих из них церковные таинства являются духовной потребностью, и когда они не могут самостоятельно сходить в церковь, то сильно страдают. Важно помочь им в этом, проводить в церковь или найти священника, который согласится исповедовать и причастить их на дому.

Очень важно таинство елеосвящения (соборование). Под ним не подразумевается, как часто ошибочно понимают, «последнее помазание», совершаемое на смертном одре. Это скорее призыв к Господу, чтобы Он ниспослал свой Дух для исцеления и придания сил всем, кто болен. Особое внимание уделяется тяжелобольным и умирающим, которые должны получить духовную поддержку и участие на этом сложном жизненном этапе, с уважением к вере и желаниям каждого из них. Когда старик тяжело болен – мы уже говорили об этом чуть выше – или находится при смерти, остается лишь быть рядом. Настает час, когда человека вверяют Господу. Это час молитвы.

За долгие годы дружбы со стариками Община святого Эгидия встречала и христиан иных конфессий, и верующих других религий. Важно помочь всем жить по своей вере, сохраняя свои религиозные обычаи. Необходимо поэтому узнать, в первую очередь у самих стариков, о тех обрядах и обычаях, которые они обычно соблюдают, и, если они просят, помочь им продолжать их сохранять и совершать, а также изучить различные предписания и запреты других религий, чтобы не оскорбить по неведению их религиозные чувства. Если старики этого желают, следует помогать им поддерживать связи со своей религиозной общиной. Особое внимание и забота должны проявляться в обряде похорон, которые следует проводить в соответствии с традиционными для данной конфессии ритуалами.

Особое внимание Общины святого Эгидия к старикам, помещенным в дома престарелых, было обращено и к их духовным вопросам и потребностям, с учётом их особой неотложности. Ведь в доме престарелых человек часто остается совершенно один, всеми покинутый. Как мы уже говорили, в интернате имеет место обезличивание, утрата самого себя, своей истории, чувств, не говоря уже о личных вещах. Не последним аспектом в этом является и лишение прав на религиозную жизнь. Старик, помещенный в дом престарелых, лишен возможности сохранять свои религиозные привычки. Если он регулярно ходил в церковь, то это становится невозможным; нарушаются связи с приходской или другой религиозной общиной. Прерывается связь верующего с тем, что было для него значимо: с его приходом, святыми местами или иконами святых, которым он привык молиться. Великие праздники, такие, как Рождество или Пасха, порой проходят почти незаметно и уже не задают ритм литургическому календарю. Старики не участвуют и в семейных службах: крещениях, венчаниях, отпеваниях. Трудности с речью, общие для многих стариков, в доме престарелых усиливаются, и человек утрачивает даже слова для молитвы.

Не всегда разрешается носить на шее образки или четки, сопровождавшие стариков в молитве и поддерживавшие их благочестие на протяжении многих лет, из тех соображений, что их могут украсть, что это негигиенично или из страха, что старик может причинить себе травму. Не всегда можно держать на прикроватной тумбочке иконки или свечи. Старики часто не могут читать молитвы: потому что вечером надо выключать свет в определённое время, а если зрение слабеет, то до этого никому нет дела; потому что очки так легко потерять; потому что никто не станет читать молитвы тем, кто не может делать это сам. Отсутствие возможности уединиться не позволяет сосредоточиться для личной молитвы; очень трудно исповедоваться в общей комнате, при всех. Никто не уважает религиозные обряды, которые часто проводятся в неудобное время, без должной торжественности и внимания.

Часто, если полагают, что человек утратил ясность ума и пребывает в спутанном состоянии сознания, ему отказывают в таинствах – например, в таинстве причастия. Или пренебрегают исповедью, руководствуясь банальным рассуждением: «Каких грехов они могли натворить?» – и лишая людей утешения в прощении Господнем. Все это говорит о весьма серьёзной проблеме церковного попечения в интернатах для пожилых людей. Часовня в доме престарелых часто расположена неудобно, или она слишком мала, чтобы вместить инвалидные коляски; кроме того, расписание богослужений и сложности с сопровождающими затрудняют пожилым людям участие в литургии. Само богослужение, как правило, бывает кратким, часто без хора. Чтение Евангелия и проповедь часто трудно расслышать.

Познакомиться со священником и сотрудничать с ним, установить сердечные отношения с людьми, работающими в интернате, всё это – как мы уже говорили – крайне важно ещё и для того, чтобы помочь старикам с этой точки зрения. Во многих домах престарелых, где присутствует Община святого Эгидия, молитва в часовне и «передвижная» молитва в комнатах стали самыми ожидаемыми моментами недели, а жизнь стариков вновь подчиняется ритмам богослужений.

Леа была одной из пожилых женщин, чья вера обновилась за долгие годы дружбы с Общиной святого Эгидия. Вот как вспоминал о ней Андреа Риккарди на ее похоронах:

История Леи показывает, как важно помогать старикам обогатить свою веру, вновь взять в руки евангельское семя юных лет. Что значит помогать старикам взращивать свою веру? Часто они годами жили, и никто не занимался их верой, а ведь вера растет, питаемая знанием Библии, «открытием» и пониманием Господа Иисуса, самой Церкви как народа Божия, богослужения как источника и вершины жизни Церкви, проживаемой общинно. И вера творит чудеса. Нужно дополнять их опыт, помогая им прикоснуться к Другому и к воскресению. Церковный опыт позволяет старикам обогатиться смыслом воскресения.

Дискуссии и критика вряд ли помогут их вовлечь, на это способно лишь приглашение пережить новый, более богатый духовный опыт. Многие старики принадлежат к поколению, привыкшему мало говорить: это молчание одиночества. Но сила воскресения, через подлинный человеческий и духовный опыт, может затронуть и сердце старика. Как пишет Хосе-Роман Флеча Андрэс: «Старость – это пора отдыха, но не пассивности. Это время веры и доверия, час прощания и надежды. Это пора прощения и милости»[52].

Размышление о жизненном и социальном положении стариков с различных точек зрения всегда выходит на один ключевой вопрос. Можно обозначить его как соотношение между духовной и активной жизнью. Но, в более общем смысле, перед нами встаёт вопрос о человеке. В этом проблема и стариков: например, следует признать, что со снижением активности жизнь не приходит в упадок. Но проблема эта относится не только к старикам: она общая, особенно если учесть, насколько католическое и западное вообще христианство исторически выказывало предпочтение активной жизни. Естественно, и в старости можно продолжать жить активной жизнью, но столь же очевидны утрата сил, таинство постепенного угасания, когда жизнь еще продолжается. Проблема стариков и разговор о стариках приводят к размышлению о духовной жизни в целом. А это уже разговор о человеке, который касается всех.

Я бы хотел ненадолго остановиться на евангельском образе ребенка. Исходя из слов Иисуса («Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» [Мф. 18, 3], для примера), можно говорить о «духовном детстве». Ребёнок мал, он нуждается в помощи и готов её принять, он дает собой руководить, в простоте своей он готов воспринять авторитетное слово… Продолжать можно долго: если обобщить, ребёнок становится образцом для ученика. И это относится к любому возрасту. Малая сестра Магдалена, основательница братства Малых сестёр Иисуса, часто говорила о духовном детстве. Каждый в своём возрасте должен пытаться воплотить в жизнь этот евангельский идеал. Аналогичным образом можно говорить и о женщине: есть евангельские образы женщин, начиная с Марии, Матери Божией, являющие собой принятие другого, верность, слушание, настойчивость в молитве, богатый духовный мир, глубокое понимание Иисуса, на которое не способны даже самые близкие ученики-мужчины.

У меня возникает вопрос, не сможет ли (и не должна ли) фигура старика стать новым способом видения человека и его духовной жизни. Парадоксальным образом, разве нам не стоило бы сказать также: «Если вы не станете как старики, то не сможете войти в Царствие Небесное»? Не является ли этот образ еще одним евангельским идеалом, о котором, правда, мало размышляют?

Блаженный Августин писал: «Не страшись быть покинутым в старости своей. […] Почему ты боишься, что Господь оставит тебя, отвергнет тебя во время старости, когда будет оскудевать сила твоя? Напротив, именно тогда пребудет в тебе Его сила, когда оскудеет твоя»[53]. Эти выражения епископ из Гиппона использует, когда толкует Псалом 70 (71), который справедливо называют молитвой старца. Этот псалом – молитва отчаяния и надежды. Действительно, рассуждение о старости в духовной перспективе отсылает к словам апостола Павла во Втором Послании к Коринфянам: «Когдая немощен, тогда силён» (2 Кор. 12, 10). Это тема человеческой слабости, которой суждено возродиться во время телесного воскресения (предвосхищённого в Воскресении Иисуса), преображенной в духовной жизни. Тема эта обширна и глубока, но она не сугубо теоретическая – как показывает содержание этой книги – а, напротив, вполне конкретная, личная. Об этом говорит опыт, который Община святого Эгидия обрела за годы сближения с жизнью, страданиями, молитвами, мечтами стариков.

Я ставлю этот вопрос, вовсе не стремясь окружить стариков ореолом добродетельности, лишённой противоречий и не имеющей связи с реальностью. Но и ребёнок, в том смысле, как о нем говорит Иисус в Евангелии, не таков: мы не можем говорить, что дети лишь чисты, скромны, послушны и великодушны. И стариков нельзя превращать в застывший стереотип: ведь их мир состоит из света и теней, из угасающего света. Романо Гуардини говорит о «старческом материализме», о тех, кто «капитулирует» перед лицом старости, отказываясь достойно увенчать свою жизнь, цепляясь за то, что у них осталось – за вещи, за власть[54]. Библейский и евангельский идеал старика – тоже духовный вызов для всех: молодежи, взрослых людей, да и для самих стариков тоже.

И всё же меня беспокоит это отсутствие размышлений о старости как духовной поре жизни, о духовности стариков, а значит, и отсутствие размышлений о слабости или о «неактивном» жизненном измерении.

Мне кажется, что за этим кроется ещё одна проблема: духовное измерение не доверишь психологу. То есть речь не идёт о восстановлении благополучия психологического типа в контексте изменившегося социального и личного положения. И не о том, чтобы создать некое искусственное подобие активной жизни для стариков. Отцы Церкви учат, что существует равновесие между телом и духом. Но именно в случае со стариками – и в любые моменты слабости в жизни, такие, как болезнь или страдание – мы соприкасаемся с проблемой такого равновесия. Налицо срочная потребность в размышлении о святости стариков. А это ведь и разговор о наших отношениях со стариками. Он должен быть глубоким и личным. Это очень важно, «секрет» отношений Общины святого Эгидия со стариками с самого начала заключался в том, чтобы было хорошо со стариками, разговаривать с ними – и этот диалог продолжается вот уже сорок лет. Бедные для Общины никогда не становятся просто «случаями», они не простые потребители ее услуг, не ее клиенты. Они часть семьи: братьям и сестрам из Общины нравится быть с ними.

Но, возвращаясь к проблеме святости и духовного вызова для стариков, я бы хотел сказать, что грех для старика заключается не столько в том, чтобы что-то «не сделать», сколько в отказе от борьбы, в отчаянии и безнадежности. Позволить злу, недугу, телесному бремени, невзгодам, боли взять над собой верх. Злу позволяют одолеть, когда ум и сердце неспособны представить иное будущее. Это истинно для стариков, но и для каждого, для всего общества. Наконец, в этом смирении перед злом кроется определённый эгоизм. Безнадежность заключает в себе принятие настоящего в том виде, как оно есть, искушение замкнуться в себе, думать только о себе, стать безутешными.

Эти духовные задачи касаются всех людей. Я бы хотел начать разговор именно с псалма 70 (71), который уже цитировал выше. Давайте сначала перечитаем текст псалма.

Источник: ISTAT, всеобщая перепись населения и жилищ (19 декабря 2012 г.).

Перевод цитаты выполнен по итальянскому изданию: Jean AmEry Rivolta е rassegnazione. Sul`invecchiare, Bollati Boringhieri, Torino 1988, pp. 148–149.

Paolo Barbara, La casa con le luci, Bollati Boringhieri, Torino 1995, с 16.

Paolo Barbaro, La casa con le luci, Bollati Boringhieri, Torino 1995, с. 16.

Там же, с 29.

Под детской смертностью понимается соотношение числа детей, умерших в течение первого года жизни, и общего числа живорожденных детей Детская смертность является очень важным индикатором, поскольку отражает санитарные условия жизни общества и уровень развития страны.

Ср. Massimo Livi Bacci, Storia minima della popolazione del mondo, Il Mulino, Bologna 1998 и Antonio Golini, La popolazione del pianeta, Il Mulino, Bologna 2003.

По оценкам UN Population reference bureau, 2010.

Фертильность – это среднее число детей на одну женщину в детородном возрасте (от 15 до 49 лет). См. эти показатели в UN Department of Economic and Social Affairs, Population Division (2008) World Fertility Patterns 2007 (Wall chart).

United Nations World Population Prospects: the 2008 revision population database.

Ожидаемая продолжительность жизни – это средний показатель, получаемый из суммы всех возрастов смерти у определенного населения, разделенной на общее число смертей Этот показатель может резко снизить детская смертность, учитывающая умерших в раннем возрасте.

United Nations, World Population ageing 2009.

Ibidem.

Данные ISTAT.

Перевод выполнен по итальянскому изданию книги: Simone de Beauvoir, La terza eta, Einaudi, Torino 1971, с 16.

Абсолютная бедность – это уровень бедности, ставящий под вопрос само выживание человека. В развитых странах она исчисляется на основе «потребительской корзины» – необходимых для жизни товаров и основных услуг, требующихся для выживания. Относительная бедность – это уровень бедности в сравнении с определенным общественным контекстом: в основном ее рассчитывают относительно среднего уровня расходов населения. Под относительной бедностью в Италии понимается уровень расходов около 1000 евро на семью из двух человек и чуть более 500 евро на одного. Таким образом, многие пожилые люди попадают в эти категории.

Маргерит Юрсенар, Воспоминания Адриана, перевод с французского М. Ваксмахера. Москва, Радуга, 1988, стр. 18.

Перевод цитаты выполнен по итальянскому изданию: Jean AmÉry, Rivolta e rassegnazione. Sull’invecchiamento, Bollati Boringhieri, Torino 1988, сс. 60–62.

Arrigo Levi, La vecchiaia può att endere, Mondadori, Milano 1998, с. 53

Перевод цитаты выполнен по итальянскому изданию Simone de Beauvoir, La terza età, Einaudi, Torino 1971, с. 244.

Arrigo Levi, op. tit, с 59.

Norberto Bobbio, De Senectute e altri scritt i autobiografi ci, Einaudi, Torino 1996, с. 30.

Под стрессом понимается состояние нагрузки на организм, при котором требуется отдача, превышающая обычную.

Синдром, сходный с аутизмом, но с более легкими проявлениями.

Например, поллакиурия (множественное мочеиспускание), то есть необходимость мочиться очень часто, особенно ночью.

Артериальное давление – это давление крови на стенки крупных артерий, то есть сила, с которой сердце прокачивает кровь по сосудам. Давление поднимается и падает в зависимости от сердечного ритма; оно наиболее высоко, когда сердце сжимается, чтобы вытолкнуть кровь в артерии (максимальное, или систолическое давление, потому что сокращение сердечной мышцы называется систола); минимальное – когда сердце расслабляется и вновь наполняется кровью (минимальное или диастолическое, от диастолы – фазы расслабления сердечной мышцы). Поэтому давление имеет два значения: минимальное и максимальное. Значения систолического давления в интервале от 140 до 159 мм рт ст. и диастолического от 90 до 99 мм рт. ст. принято считать легкой степенью гипертонии. Значения 160–179 мм рт. ст. для систолического или 100–109 мм рт. ст. для диастолического говорят о гипертонии средней степени тяжести. И, наконец, при значениях, равные или превышающие 180 и 110 мм рт. ст. соответственно для систолического и диастолического давления, мы имеем дело с гипертонией тяжелой степени.

Фактор риска – это элемент, часто ассоциирующийся с возникновением определенной патологии, но не являющийся строго необходимым. Речь идет, таким образом, об элементе, который в случае его присутствия увеличивает вероятность возникновения у человека определенной патологии по сравнению с другими патологиями, для которых этот фактор риска не имеет значения.

Синевато-бледный оттенок кожи вокруг губ и носа и на кончиках пальцев.

С помощью измерения пульса на запястье.

Глюкоза – это сахар, который является основным источником энергии для животных организмов.

Глаукома – это болезнь, связанная схроническим и нарастающим поражением глазного нерва. Катаракта – это процесс постепенного помутнения хрусталика (глазной «линзы»).

Липиды – это холестерин и триглицериды: они присутствуют в крови в определенных количествах, увеличение этого количества представляет собой фактор риска возникновения сердечно-сосудистых патологий.

Тромб – это сгусток крови, который может образоваться на внутренней стенке вены или артерии Эмбол – это пузырек воздуха или иного газа (часто азота), который препятствует циркуляции крови в кровеносном сосуде.

Гемипарез – это снижение двигательной способности с одной стороны тела. Гемиплегия – это паралич одной стороны тела. Оба заболевания вызываются нарушением кровообращения в части мозга.

Полная или частичная закупорка системы легочного кровообращения.

Пролежни чаще образуются над выступами костей. Поэтому в позиции лежа на спине, самые подверженные пролежням зоны – крестец, ягодицы, пятки, локти, лопатки, затылок. Прилежании на боку – виски и ушные раковины, подвздошные гребни, бедра, вертела (головки) бедренных костей, плечи, локти, колени, лодыжки. В положении сидя на кровати, поскольку к силам сдавливания добавляется растяжение, помимо крестца поражаются и седалищные бугры (нижняя часть таза), спина, пятки, ступни и пальцы ног. В положении лежа на животе сильнее всего поражаются пальцы и подъем ноги, колени, бедра, подвздошные гребни, ребра, а также – снова – локти, височная область и ушные раковины. У человека, сидящего в инвалидном кресле, пролежни чаще всего образуются в области крестца, седалищных бугров, спины, подколенных ямок (задней части колен), пяток и ступней.

В отличие от машин, человеческое тело испытывает потребность в постоянном поступлении энергии: не существует момента, когда наше тело прекращало бы свою работу, одним словом, «отключалось». Даже во время сна продолжают выполняться все жизненные функции, дыхание или сердцебиение. И это требует энергии, пусть и в небольших количествах.

Температура тела человека постоянна (между 36° и 37°), она не меняется с изменением температуры воздуха. Чтобы поддерживать постоянную температуру тела, тоже нужна энергия.

SENECA расшифровывается как Survey in Europe on Nutrition and the Elderly; a Concerted Action. Cp W VAN STAVEREN ET AL, The SENECA study: potentials and problems in relating diet to survival over 10 years, Public Health Nutrition, 2002; 5 (6A), cc. 901–905.

GUIGOY ЕТ AL., Identifying the elderly at risk for malnutrition. The Mini Nutritional Assessment, в «Clinics in Geriatric Medicine» 2002,18 (4), cc. 737–757.

Община Святого Эгидия в девяностые годы прошлого века выступила в роли посредника в мирном процессе в Мозамбике, где свирепствовала гражданская война, унесшая миллион жизней и превратившая Мозамбик в одну из беднейших стран мира (см. Roberto Morozzo della Rocca, Mozambico. Dalla guerra alia pact. Storia di una mediaziont insolita, San Paolo, Cinisello Balsamo [MI] 2002).

DREAM, аббревиатура для Drug Resource Enhancement against AIDS and Malnutrition, это программа глобального подхода к лечению СПИД в Африке, начатая в феврале 2002 года Общиной святого Эгидия. Сегодня она действует в Мозамбике, Мали, Танзании, Кении, республике Гвинея, Гвинее-Биссау Нигерии, Анголе, Демократической Республике Конго, Камеруне. Программа – дитя мечты (отсюда и название): это мечта о том, чтобы по-новому и более эффективно бороться с распространением СПИДа на африканском континенте. Программа DREAM и в Африке южнее Сахары, как на Западе, сочетает профилактику и фармакологическую терапию СПИД.

Doris Lessing, Il diario di Jane Somers, Feltrinelli, Milano 1986.

Carla Cerati, La catt iva fi glia, Frassinelli, Piacenza 1990, с. 105.

Там же, с. 117.

Цит. по изд.: Симона Де Бовуар. Очень легкая смерть. Пер. Н. Столяровой. М., 1968.

Romano Guardini, Le età della vita, Vita e Pensiero, Milano 1992, p. 58.

Alexander Schmemann, Dov’è, o morte, la tua vitt oria, Qiqajon, Magnano (BI) 2007, p. 24.

В силу заключенного с Богом завета, Аврам сделался родоначальником многочисленного потомства и поэтому Бог дал ему имя Авраам, что значит «отец множества народов». Господь сказал, что и жена его Сара с этого времени должна носить имя Сарра, так как она будет матерью многочисленного потомства (Быт 17:16–17).

Иом-Киппур – день, посвященный искуплению. Евреи почитают его самым святым днем и самым торжественным праздником года. В различных местах Библии есть о нем подробные сведения: Исход 30, 10, Левит 23, 27–31 и 25, 9, Чис. 29, 7-11… Смысл празднества заключается в отпущении грехов и примирении. В этот день, помимо всех предписаний, касающихся и Субботы, соблюдается строжайший пост и воздержание.

Цит. по Митрополит Антоний Сурожский. Жизнь болезнь смерть, М, 1997, с. 31.

Перевод выполнен по итальянскому изданию: José-Román Flecha Andrés, Il Dio degli anziani, EDB, Bologna 2011, с. 243.

Блаженный Августин, Толкования на псалмы (Enarrationes in psalmos), псалом 70 (71), 11.

Romano Guardini, Le etа della vita, Vita e Pensiero, Milano, 1997, p. 57.

Цитата взята из книги Vincenzo Paglia/ Franco Scaglia, In cerca dell’anima. Dialogo su un’Italia che ha smarrito se stessa, Piemme, Milano 2011, p. 245.

Marco Gnavi (под ред.), Vecchiaia. La benedizione nascosta, Francesco Mondatori, Mlano 2012, с 30.

Там же, с. 55.

Там же, с. 49.

Там же, сс. 57–58.