В этой главе мы рассмотрим, что понимается под спортивной травмой и какой обширный комплекс причин и рисков к ней приводит.

Вначале необходимо определить, что обозначается термином «травма», тем более что он необыкновенно популярен в медицине, психологии и одновременно в повседневном употреблении. Как правило, травмой (от греческого τραύμα, изначально «рана», «повреждение») называют нарушение целости и функций тканей (органа) в результате внешнего воздействия (Покровский, 2005). Можно также называть травмой само событие или процесс, приведший к физическим повреждениям организма, которые требуют лечения. Травмы могут быть бытовыми, производственными, их возникновение и тяжесть зависят от разнообразных условий двигательной активности человека.

В отличие от травмы на скользкой дороге, на заводе, за рулем, на поле боя, спортивные травмы получены на тренировке или в ходе соревнований, когда спортсмен выполняет комплекс упражнений для поддержания или улучшения своего физического состояния, или ставит своей целью достижение определенного спортивного результата (Рёнстрем, 2003). Спортивная травма отличается от бытовой травмы, она имеет свою выраженную специфику. Так, сопутствующие травме эмоциональные и болевые переживания у спортсменов характеризуются высокой интенсивностью. Травма в спорте, и это мы подробно рассмотрим в дальнейшем, становится значимым жизненным событием, преграждая путь к прогрессу и самореализации, приостанавливая спортивную траекторию. Физические травмы влияют комплексно, в том числе психологически, вызывая стресс и переживания, что приводит к ухудшению самочувствия спортсмена или затормаживает его восстановление (Довжик, Бочавер, 2020). Современный европейский консенсус определяет спортивную травму как любое повреждение, полученное в результате занятий спортом, приводящее к снижению уровня активности, необходимости медицинской помощи или консультации, а также к неблагоприятным социальным или экономическим последствиям (Council of Europe, 2021). Как мы видим, спортивная травма принципиально отличается от бытовых травм, а также от повседневного и научного понимания психической травмы – дисфункционального состояния, вызванного прорывом защитных резервов организма чрезмерным, непереносимым стрессом.

Широкое распространение травматизма в профессиональном, детско-юношеском и любительском спорте обусловило появление различных подходов к классификации возможных повреждений. Рассмотрим наиболее важные из них для нашей работы.

Первый критерий, определяющий тип травмы, это время, необходимое спортсмену для полного восстановления. По длительности отсутствия тренировок спортивные травмы можно классифицировать на «легкие» (1–3 дня), «незначительные» (4–7 дней), «умеренные» (1–4 недели) и «серьезные» (более 4 недель) (Drawer, 2002). Иногда указывают только три типа: «незначительные» (до 28 дней), «умеренные» (до 84 дней) или «тяжелые» (84 дня и более) травмы (Garraway и др., 2000). Согласно национальной системе регистрации спортивных травм США, в зависимости от продолжительности нетрудоспособности спортсмена, их делят на «незначительные» (1–7 дней), «средние» (8-21 день) и «серьезные» (свыше 21 дня или уже хроническое повреждение). Кроме того, по временнóму критерию различают хронические (развиваются медленно или ухудшаются в течение длительного периода времени) и острые (внезапные и тяжелые) травмы (Brewer, Andersen, Van Raalte, 2002).

Второй критерий – этиология и обширность травмы. В зависимости от механизма возникновения травмы делятся на прямые и непрямые. Прямые – это те, которые возникают в результате непосредственного воздействия на тело спортсмена (например, перелом локтя вследствие удара после падения). Непрямые – те, которые возникают в результате приложения повреждающей силы на некотором удалении от места повреждения (например, отрыв малоберцовых мышц от малой берцовой кости голени при подворачивании стопы в голеностопном суставе). По обширности повреждения спортивные травмы можно разделить на одиночные (например, разрыв одной связки), множественные (например, разрыв нескольких связок), сочетанные (например, разрыв мениска в сочетании с разрывом передней и задней крестообразных связок, а также надрывом боковых связок). Как правило, сочетанные считаются самыми тяжелыми.

Третий критерий – последствия для активности и образа жизни спортсмена. Так, можно выделить следующие категории спортивных травм:

1) травма, не влияющая на занятия спортом или фитнесом;

2) травма, приводящая к изменению продолжительности или интенсивности занятий спортом или фитнесом;

3) травма, которая приводит к пропуску части или всего спортивного или фитнес-занятия;

4) травма, которая приводит к частичному или полному пропуску спортивной или физкультурной деятельности и временным изменениям в повседневной жизни (например, вынуждает пользоваться костылями или пропускать работу или школу);

5) травма, из-за которой человек окончательно отказывается от занятий спортом;

6) катастрофическая (инвалидизирующая) травма;

7) травма, которая приводит к летальному исходу (Watson, 1997).

Из собственного опыта взаимодействия с медицинскими службами добавим также, что субъективная типология травм часто ошибочна: так, «страшные» и «опасные» повреждения часто не похожи друг на друга. Опасность может оценить только врач, тогда как в зависимости от внешних повреждений, кровопотери, остроты боли именно неопасные травмы могут расцениваться как самые страшные.

Мы не приводим здесь анатомической классификации спортивных травм, поскольку это больше определяет медицинские аспекты и тактику лечения, нежели психологические последствия и эффекты. Но надо отметить, что по аналогии с иными травмоопасными видами деятельности в спорте, конечно, наиболее тяжело переносятся повреждения позвоночника и все инвалидизирующие травмы, а особенно нарушающие внешность, органы чувств, репродуктивную систему увечья. Кроме того, травмы внутренних органов (поскольку их оценка далеко не очевидна и требует аппаратных методов) субъективно переживаются тяжелее, чем повреждения опорно-двигательного аппарата, где виден отек и более-менее понятна причина боли.

Несмотря на устрашающие примеры, регулярно муссируемые средствами массовой информации, и распространенные стереотипы («Физкультура лечит, спорт калечит», «Все спортсмены инвалиды» и т п.), по степени тяжести около 90 % всех спортивных травм являются легкими, тогда как травмы средней тяжести составляют в среднем 8 %, а тяжелые всего 2 % (Шихов, 2020). Другое дело, что профессиональный спорт как медийно значимая среда становится регулярным «поставщиком» историй, связанных с травмами, в отличие от многих, зачастую более опасных, но закрытых профессиональных областей.

И все же спортивные травмы случаются часто и, что немаловажно, чаще всего они возникают непредсказуемо. По мнению ведущих исследователей, на сегодняшний день в изучении и лечении травм у спортсменов существуют две ключевые проблемы – это недостаточно своевременная выявляемость травм и недостаточная их профилактика (Макарова, Локтев, 2012).

Рассмотрим подробнее, что именно в спорте несет в себе риски травматизма с точки зрения психологии.

Множество исследований указывают на то, что эмоциональное состояние спортсмена перед стартом влияет на травматизм, и это не только пресловутая «лихорадка» или «мандраж». Конечно, подготовка к соревнованиям в различных негативных состояниях (таких как усталость, чувство тревоги или эмоциональное истощение) часто предшествует травмам. Но в некоторых случаях даже положительные эмоции могут снижать надежность спортсмена и опять же приводить к травме: к примеру, после победы иногда возникает эйфория, а с ней приходит иллюзия гарантированного успеха и такая самоуверенность, которая помешает эффективной вдумчивой работе и аккуратности в отношении здоровья. Излишняя мотивация также может приводить к тому, что спортсмен некачественно проводит предстартовую подготовку, а это, в свою очередь, отражается на качестве выступления и ведет к травмам.

Одним на главных факторов, которые провоцируют травму, является стресс. Из-за него у спортсмена снижается периферическое зрение (внимание), в результате этого снижается контроль над ситуацией, что приводит к ошибке, и, впоследствии, к травме. В отдельных случаях стресс вызывает повышенное мышечное напряжение, которое негативно влияет на точность выполнения движений, а нарушенная моторика также приводит к получению спортивной травмы.

Большая часть травм, что произошли «по невнимательности», на поверку оказываются опосредованно или непосредственно вызваны переживаниями. Со времен Ганса Селье известен «континуум опыта»: согласно этой идее, стрессовый отклик получают как отрицательные, так и положительные изменения, требующие адаптации. Это в полной мере справедливо и для травмы. Недаром сборы перед ответственными соревнованиями, как правило, достаточно выверены в своей рутине: монотонный распорядок может немного утомлять, но не вызывает острого стресса, не требует адаптации.

Стресс, вызванный трудными жизненными событиями, все же имеет более сильную связь с уровнем травматизма по сравнению со стрессом, вызванным позитивными событиями. Это может означать, что негативная или угрожающая информация обрабатывается более тщательно и оказывает более серьезное и длительное воздействие на поведение спортсмена, чем позитивная информация. Однако это дискуссионный момент. Один на вероятных механизмов взаимосвязи между негативными событиями и повышением риска травматизма может объясняться сильной эмоциональной реакцией на дистресс. Эта реакция связана со снижением активности в отделах мозга, где происходит когнитивная обработка. Снижение способности к концентрации внимания в момент переживаний может повысить риск получения травмы (Ivarsson et al., 2017).

Похожие эффекты оказывает тревога. Как правило, низкий и умеренный уровень тревоги может помочь спортсмену показать отличный соревновательный результат (присказка «на соревнованиях как на тренировке», как правило, не относится к спокойствию). Однако избыточно высокий уровень тревожности приводит к снижению качества физической активности спортсмена (вплоть до ступора или скованных движений, как у Буратино), что может повлечь за собой травму. Вследствие тревоги возникает и определенный дефицит внимания, а потеря концентрации также может привести к травме (Бочавер, Довжик, 2021).

В целом, в попытках объяснить травматизм наука приходит к выводу о малой доле случайности и, напротив, о высокой ответственности спортсменов в том, что с ними происходит. Они сами совершают или не совершают действия, которые могут привести к травме. Не только переживания, которые стоило бы оставить за пределами спортивной арены, могут навредить. Чем больше рискованных, напрасных и опасных действий предпринимается спортсменом, тем выше риск получить травму. Избыточная самонадеянность и бравада, отказ от правильной разминки или нежелание надевать необходимую защиту также увеличивают риск спортивной травмы (Olmedilla, Rubio, Ortega, 2015).

Как психологические причины получения травмы сочетаются с другими, внешними и внутренними рисками?

По мере развития исследований спортивного травматизма ученые пытаются дать объяснение травме и лежащим в ее основе процессам посредством разработки и применения комплексных моделей.

Джордж Энгель в 1977 г. разработал теорию, согласно которой биологические, психологические и социальные факторы окружающей среды не являются принципиально независимыми, как считалось раньше. Они представляют собой части целого, а их динамические взаимосвязи выступают причинами для развития и течения многих заболеваний. Болезнь и здоровье являются, таким образом, результатом взаимодействия этих трех составляющих (Wade, Halligan, 2017). Такая система взглядов с каждым годом становится всё популярнее среди исследователей-клиницистов (Nakao, Komaki, 2020). Биопсихосоциальную модель Энгеля также называют моделью уязвимости и стресса, поскольку согласно одной из ее основополагающих идей, психический дистресс (угнетающий, истощающий стресс чрезмерной для человека силы) отражается болезненной реакцией, к которой человек генетически предрасположен при возникновении стрессовых жизненных событий (Wong, 2014). Иными словами, стресс равной силы приводит к разному отклику устойчивых и уязвимых людей. Биопсихосоциальную модель широко применяют при изучении восприятия боли человеком. Так, например, группа исследователей в 2019 г. установила, что биопсихосоциальные факторы являются одной из причин усиления послеоперационной боли в плече (Simon et al., 2020). Опосредованные этим подходом методы лечения, признающие и учитывающие биологический, психологический и социальный факторы, в настоящее время рассматриваются как наиболее эффективный подход к лечению хронической боли (Edgar et al. 2022). Принимая множественность факторов, приводящих к травмам, в спорте также можно оказать комплексную медицинскую помощь и выработать эффективные методы лечения спортсменов. Для этого необходимо учитывать особенности и состояние здоровья спортсмена, социальный контекст, в котором он работает, роль медицинского работника и систему здравоохранения в целом (Mendoza et al., 2023).

Научной группой во главе с Дианой Визе-Бьорнсталь была разработана биопсихосоциальная модель спортивной травмы (Wiese-Bjornstal, 2010), на которую сейчас опирается большинство исследователей. Она представлена на рис. 1. К описанным в ней условиям, связанным с риском травматизма, относятся внутренние (биологические и психологические) и внешние (физические и даже социокультурные) факторы.

Рис. 1. Биопсихосоциальный профиль риска спортивных травм

Травма возникает в результате прямой или косвенной причины, «провоцирующего события», основанного на контролируемом поведении спортсмена и неконтролируемых рисках, присущих спортивным тренировкам и соревнованиям, а также накопленной ранее специфической уязвимости спортсмена к тому или иному риску. В постоянном стремлении понять этиологию спортивной травмы и механизмы ее предотвращения исследователи должны учитывать не только факторы риска и механизмы травмы, но и защитные факторы. К ним относятся психологические навыки и стратегии, например, проактивный копинг, развитие ресурсов совладания, профилактика или защита от стресса, вызванного жизненными событиями, а также биологические и экологические факторы резистентности к стрессу (Wiese-Bjornstal, 2010). Фактически, превенция травматизма может распространяться на проактивное совладание с каждым из факторов, описанных в биопсихосоциальной модели. Самоконтроль, внимание к себе и навыки управления стрессом достоверно снизят психологические риски. Гигиена, культура восстановления, регулярный мониторинг здоровья спортсмена, вдумчивое отношение к своему организму нейтрализуют часть биологических рисков.

К травме может привести не само переутомление, а непонимание спортсменом своего состояния: «На мой взгляд, дело в переутомлении и недосмотре тренера, так как я был недостаточно опытен, чтобы оценить свое состояние на момент тренировки перед соревнованиями».

Заблаговременная десенсибилизация (снижение чувствительности к потенциальным угрозам среды, в которой проходят тренировки и соревнования) сможет противодействовать группе социокультурных и физических рисков. Но в силу нехватки времени и отсутствия детально разработанной методологии мало кто из спортсменов (только высочайшего уровня мастера, работающие с собственной группой специалистов) избавлен от большинства рисков. Начиная с того или иного события (от плохого самочувствия до дефектов экипировки), в большинстве случаев самоорганизуется «каскад событий», приводящий к катастрофическим последствиям, то есть травме. При этом в моменте она может восприниматься как нечто совершенно непонятное и неожиданное сродни «грому среди ясного неба».

Центральным фактором риска, находящимся в зоне ответственности спортивных психологов, конечно, выступает стресс (Леонов, 2012). Его влияние, приводящее к травмам, детально описано в современной науке.

Модель получения травмы в результате воздействия стресса впервые описали Джин Уильямс и Марк Андерсен в 1988 г. Их логика основана на предположении, что двумя основными механизмами, лежащими в основе взаимосвязи стресса и травмы, являются повышение общего мышечного напряжения и дефицит внимания во время стресса (рис. 2). Рассмотрим этот процесс подробнее. Предполагается, что спортсмены с большим количеством накопленного стресса в жизни и обладающие чертами характера, которые усиливают интенсивность стрессовых реакций, имеющие мало ресурсов совладания, на стрессовую ситуацию с большей вероятностью будут реагировать значительным мышечным напряжением и непроизвольным смещением фокуса внимания. Эти процессы и станут причиной возросшего риска травмы.

Рис. 2. Модель стресса и спортивных травм

Согласно модели Уильямс и Андерсена, на риск травмы влияют реакции спортсмена на стресс. Эти реакции, как предполагается, имеют двустороннюю связь с оценкой спортсменом конкретной потенциальной стрессовой ситуации (например, соревнования). Эта когнитивная оценка и потенциально стрессовая спортивная ситуация могут быть логически, но не эмпирически разделимы. По мере воздействия стресса происходит его постоянная оценка и переоценка, которые лежат в основе теории совладания Ричарда Лазаруса и Сьюзен Фолкман.

В ответ на стрессовые ситуации, например, соревнования или отбор в сборную, спортсмен оценивает требования ситуации и свою способность с ними справиться, то есть свои ресурсы. Если спортсмен считает, что его ресурсы превышают требования, то стрессовая реакция на ситуацию, скорее всего, будет минимальной, точно переносимой. Однако, если требования превышают воспринимаемые ресурсы («сил нет, не готов, очень трудно, невозможно, боюсь»), стрессовая реакция на ситуацию может быть ярко выраженной. При этом оценка последствий события может также повлиять на стрессовую реакцию («этого я не вынесу, у меня ничего не получится»).

Если последствия, реальные или предполагаемые, имеют решающее значение для карьеры спортсмена или его самооценки, стрессовая реакция может быть подчас экстремальной. Данные экстремальные реакции ведут к риску получения травмы, поскольку подавляют когнитивные способности (в первую очередь, внимание, забирая его ресурс на себя) и провоцируют интенсивный физиологический отклик, сопровождающийся дополнительно негативными оценками происходящего и возможных исходов (Andersen, Williams,1988).

Сами спортсмены отмечают, что их внимание снижается на фоне стресса:

«Причина случившейся травмы, скорее всего, в том, что я была недостаточно сконцентрирована на трассе. Возможно, из-за слишком долгого нахождения на трассе, потому что мы приехали туда к 10.00, а получила травму я на выступлении в 23.00. Это было очень долго».

Проще говоря, преодоление отдельного острого стресса на фоне истощенных или неполноценных физических и психических ресурсов (которые расходуются на фоновый, или хронический стресс повседневности) с высокой долей вероятности приведет к травме.

Предполагается, что на силу стрессовой реакции и на когнитивную оценку ситуации спортсменом влияет взаимодействие различных психосоциальных факторов: это личностные факторы (например, оптимизм, уверенность в себе), история стрессоров (изменения в жизни, внеспортивные ответственные задачи) и имеющиеся копинг-стратегии (богатый или бедный репертуар возможностей). Эта модель предполагает возможность интервенции, призванной повлиять на стрессовую реакцию, смягчить ее. Предполагается, что этот буферный поддерживающий эффект управления стрессом в конкретном моменте может снизить риск получения травм даже на фоне хронического стресса (Johnson, 2021).

В 1998 г. авторы доработали свою модель, привнеся в нее идею двусторонней связи: «личностные черты» – «ресурсы совладающего поведения» – «история стрессовых факторов» (Williams, Andersen, 1998). Согласно этим доработкам, история стресса спортсмена (перенесенные травмы, неудачи во время прошлых выступлений), личностные черты (самоконтроль, локус контроля) и ресурсы совладающего поведения (копинг-стратегии, социальная поддержка) влияют на поведение спортсмена в момент стрессовой ситуации. Так, спортсмены с большей долей вероятности воспримут ее как угрожающую и трудную, если у них нет большого количества ресурсов для совладающего поведения. Эта ситуация вызовет у них более сильное проявление мышечного напряжения и нарушение концентрации внимания, что и является главными «виновниками» в диаде стресс-травма (Гринберг, 2002). Общее мышечное напряжение может нарушать двигательную координацию и снижать гибкость, что способствует растяжениям, вывихам и другим травмам опорно-двигательного аппарата. Сужение поля зрения приводит к неспособности уловить жизненно важные сигналы на периферии и поэтому увеличивает вероятность травмы. Под воздействием стресса внимание может рассеиваться, в результате чего спортсмен начинает реагировать на стимулы, не имеющие отношения к выполняемой задаче, и таким образом не способен своевременно обнаруживать жизненно важные сигналы.

Какой выход авторы видят в этой ситуации? Если когнитивные оценки стресса, изменение контроля над вниманием и управление физиологическими реакциями будут развиты и применены спортсменом во время потенциально стрессовой ситуации, то вероятность травмы как ее исхода может быть снижена.

Ощущения, что спортсмен плохо выступает, могут усилить стресс и усугубить первоначальные физиологические и психологические негативные факторы, что приводит к взаимоусиливающему, самоподдерживающемуся циклу: «Мне нехорошо – это вызывает беспокойство – мне становится еще хуже». Например, осознание вегетативных изменений, таких как учащенное сердцебиение, может отвлечь спортсмена. Усиление осознания боли или снижение уверенности в себе может привести к дальнейшему ускорению частоты сердечных сокращений. Усиливающий эффект касается как физиологических, так и психологических механизмов. Например, мышечное напряжение и вегетативные изменения могут усиливать друг друга так же, как и психологические негативные установки (Heil,1993).

Рис. 3. Психофизиологическая модель травмы

Этот порочный круг приобретает дополнительное значение, если запускается и усиливается тревогой (или страхом[1]) повторной травмы, что представлено на рис. 3. Тревога ретравматизации может подорвать работоспособность спортсмена и повысить риск получения травмы. Страх вызывает сложный набор взаимодействующих психологических и физиологических изменений. Осознание этих вегетативных изменений и сопутствующее снижение концентрации может заставить спортсмена отвлекаться от реабилитационных упражнений в процессе восстановления или спортивных элементов, если спортсмен уже выступает.

Если тревога ретравматизации сохраняется после реабилитации, когда спортсмены возвращаются в спорт, то они могут испытывать нерешительность, избегать тренировок, показывать низкие результаты или применять избыточную, неоправданную защиту (уже не рекомендованные врачом ортезы, тейпы, иные элементы защиты, которые либо изолируют, либо уменьшают подвижность травмированной части тела), и все это может увеличить риск снижения координации и повторного травмирования.

Часто бывает так, что прошедший физиологическую, но не психологическую реабилитацию спортсмен, будучи допущен до тренировок и соревнований, из-за тревоги начинает «беречься», непривычно перегружая не травмированные в прошлом мышцы и суставы, «профилактически» перенося вес, мнительно отмечая малейшие манифестации дискомфорта и боли. Эти «перекосы» с легкостью приводят к настоящей ретравматизации.

Однако если спортсмены не пренебрегают психологической работой в период реабилитации и получают подробную информацию о восстановлении, это способствует повышению уверенности в себе. Их тревога уменьшается, когда они «проверяют» травмированный в прошлом отдел на тренировках и полноценно, без необоснованных ограничений, используют свой организм на выступлениях (Podlog, Heil, 2014).

Хронический стресс связан с устойчивыми неблагоприятными последствиями для здоровья. Он может развиться из-за постоянного неудовлетворения индивидуальных потребностей спортсмена (восстановления, самореализации, потребности в социальной поддержке и признании) или из-за череды нежелательных событий (провал на соревнованиях, конфликт, несправедливость). Последовательные ситуации острого стресса, возникающие с частотой, не дающей полноценно физически и психически восстановиться, превращаются в хронический стресс. Под его влиянием в спортивной деятельности наблюдается ухудшение конкурентоспособности, благополучия, здоровья спортсменов. Возможными последствиями могут стать ранний, преждевременный отказ от спортивной карьеры, спортивные травмы, психические расстройства (например, депрессия) и спортивное выгорание (Sallen et al., 2018).

Повышенный уровень гормонов стресса снижает чувствительность к боли, критичность, рефлексию, повышает постоянное возбуждение и усиливает вероятность рискованного поведения, что также выступает предиктором травматизма (Olmedilla, Rubio, Ortega, 2015).

Но самым распространенным из негативных последствий стресса становится комплексная «разбалансировка» организма, называемая аллостазом.

Изучая эффекты хронического стресса, Брюс Макэвен и Элиот Стеллар в 1993 г. ввели понятие «аллостатическая нагрузка». Под воздействием повторяющегося или хронического стресса восстановление становится все менее и менее полным, а ресурсы организма все более истощаются. Поэтому, если аллостатическая нагрузка высока, то при воздействии нового стрессового фактора на организм он с большей вероятностью заболеет или травмируется (Ogden, 2004). В определенной мере это стало продолжением и развитием работы основоположников изучения соматизации стресса Томаса Холмса и Ричарда Раэ.

Питер Стерлинг разработал модель прогнозирующей регуляции аллостаза (Sterling, 2011). Согласно данной модели, для эффективного регулирования состояния человеку необходимо предвидеть возможные потребности и готовиться к их удовлетворению до того, как они возникнут (например, полноценно высыпаться, предвидя значительную нагрузку в обозримом будущем). Это проактивное совладание с теми стрессами, которые еще не наступили. Если же эта подготовительная работа недостаточна или не соответствует реальным стрессорам, событиям, угрозам, то это приведет к негативным аллостатическим последствиям. Разделяют два типа аллостатической реакции.

Первый тип – это защитная реакция, вызванная изменениями в режиме, окружающей среде, питании или физиологии, когда потребность в энергии превышает ее запас. Такая реакция направлена на уменьшение этого дисбаланса путем модификации поведения и внутренних систем организма. Ее задача – перевести организм в экономный режим выживания. К аллостазу первого типа могут привести голодание, чрезмерные нагрузки, дефицит сна, серьезные заболевания (Brame, Singer, 2010).

Реакция второго типа возникает во время социальных стрессов, давления, конфликтов. Это завышенные ожидания, груз непомерной ответственности, агрессивное и несправедливое обращение со спортсменом со стороны тех, от кого он зависит.

Если аллостатическая нагрузка хронически высока, то развиваются патологии. Данному виду нагрузки можно противостоять только посредством обучения, выстраивания защит, проактивного совладания и десенсебилизации (McEwen, Wingfield, 2003).

Таким образом, изнурительные физические нагрузки без качественного восстановления и социально-обусловленный стресс могут привести к появлению аллостаза (Chatzitomaris, Hoermann, 2017). Такой дисбаланс нервной системы и иных систем организма является не только существенным препятствием для успешных выступлений, но и фактором высокого травматизма (Garcia et al., 2017).

Занятия профессиональным и любительским спортом могут привести к травмам, и для спортсмена это превратится в большую проблему, так как приводит к приостановке нормального тренировочного процесса и пропуску соревнований. Лечение травм и заболеваний спортсменов высокого уровня требует от тренерского и медицинского штаба специальных знаний, поскольку некоторые травмы могут быть редкими и трудно поддаваться лечению. Кроме того, большинство спортсменов, независимо от уровня, хотят получить быструю и правильную диагностику, лечение и реабилитацию, чтобы как можно быстрее вернуться в спорт. Спортивные травмы происходят, как правило, во время выполнения движений с большим усилием и скоростью, высокой кинетической энергией. А это означает, что травмы спортсменов часто бывают более обширными и серьезными, чем бытовые травмы мало активных людей. Различным видам спорта присущи свои специфические виды травм, и несмотря на то, что они хорошо изучены в спортивной медицине, психологам также полезно иметь представление о типичных рисках в тех видах спорта, где они работают. Приведем несколько примеров.

1. Легкая атлетика

Легкая атлетика включает в себя чаще всего активный бег, прыжки, она является одним на наиболее популярных видов спорта в мире, а ее базовая подготовка составляет основу почти всех видов спорта. Этот многосторонний вид спорта требует чрезвычайно жестких и длительных тренировок, прежде чем спортсмен достигнет высокого уровня. Бегуны подвержены значительному количеству травм, большинство которых приходится на нижние конечности. Это травмы, связанные с перегрузкой, такие как хронические повреждения сухожилий (тендинопатия) и стрессовые переломы. У бегунов на средние и длинные дистанции и у прыгунов часто встречаются травмы стопы/пальцев и коленей.

Травмы при беге обычно возникают из-за нагрузок, которым подвергаются нижние конечности. Самые распространенные причины, приводящие к травмам, – это внезапные изменения тренировочной программы, например, увеличение дистанции или изменение интенсивности бега, к которым спортсмен не готов. Примером может быть новичок, начинающий регулярно бегать, или травмированный бегун, который возобновляет бег. Они часто превышают допустимые объемы нагрузки, а такой энтузиазм приводит к травмам.

Травмы в легкой атлетике могут затрагивать разные ткани и отделы опорно-двигательного аппарата, включая мышцы, сухожилия, мышечные мембраны, кости, мениски, бурсы, нервы и хрящи. Бег по твердым поверхностям, таким как асфальт или бетон, вызывает механические удары и тем самым перегрузку суставов и сухожилий, что может быть связано с более частым возникновением беговых травм. Бег по слишком мягким поверхностям может привести к чрезмерной подвижности суставов, утомлению мышц и вызвать травмы, связанные с перегрузкой. Интенсивные беговые тренировки в гору могут вызвать такие проблемы, как перегрузка ахиллова сухожилия (тендинопатия) и плантарный фасциит (синдром перегрузки и частичный разрыв плантарной фасции). Бег по склонам или наклонным дорогам в одном и том же направлении может вызвать ненормальную нагрузку на одну сторону тела. В результате возникает функциональное несоответствие длины ног, которое может привести к «колену бегуна» или бурситу на верхней и внешней части бедра (трохантерический бурсит).

2. Теннис

Теннис – это чрезвычайно популярный игровой одиночный вид спорта, который привлекает миллионы людей. Частота травм среди теннисистов в целом относительно невысока. Большинство травм приходится на нижние конечности, затем следуют руки и в редких случаях туловище. Острые травмы обычно возникают на нижних конечностях, они вызваны падениями, неудачными окончаниями ускорения, а хронические травмы чаще наблюдаются на верхних конечностях и связаны с постоянной нагрузкой на приеме и подаче. У элитных теннисистов большой опасности подвергается плечо, это связано с возрастающей ролью скорости и точности подачи. Также хроническая боль в спине является привычным явлением для тенниса. Исследования показали, что у 50 % элитных игроков регулярно наблюдаются продолжительные боли в пояснице.

Наиболее распространенными травмами в теннисе являются надрывы и разрывы мышц, растяжения, повреждения связок и сухожилий. У женщин-теннисисток наблюдается более высокая доля вывихов лодыжки по сравнению с мужчинами.

3. Горнолыжный спорт

Современный соревновательный горнолыжный спорт включает в себя множество дисциплин (слалом, скоростной спуск, фристайл и др.), каждая из которых экстремальна и потенциально травмоопасна. Наиболее распространенной травмой горнолыжников является дисторсия (растяжение) коленного сустава, на долю которой приходится 23 % всех травм, полученных при катании на горных лыжах, как среди профессионалов, так и любителей. Повреждения передней крестообразной связки являются наиболее распространенным диагнозом как в скоростном спуске, так и во фристайле, и составляют 38 % всех травм колена. Среди других распространенных травм: повреждения связок большого пальца, ссадины и порезы, ушибы плеча. Широко распространены черепно-мозговые травмы, вызванные падением. Относительно часто происходят травмы позвоночника, в том числе тяжелые.

4. Футбол

Считается, что футбол один на самых популярных видов спорта во всем мире, им занимаются на соревновательном уровне более 265 миллионов лицензированных игроков. Большинство травм в детско-юношеском и профессиональном футболе, конечно, приходится на нижние конечности: от 70 до 90 % травм. Около 70 % травм контактные, такие как переломы лодыжек и коленей, ушибы и разрывы мышц голени и бедра. Остальные 30 % это травмы от чрезмерных нагрузок мышц, сухожилий, суставов. Травмы паха/бедренного сустава гораздо чаще встречаются у мужчин, а травмы колена – у женщин. Травмы подколенного сухожилия – самые распространенные травмы у обоих полов. Новые травмы в том же месте, так называемые повторные травмы, или рецидивы, встречаются у 11–22 % спортсменов. При этом переломы чаще случаются у спортсменов младше 15 лет, чем у игроков старшего возраста.

5. Хоккей

Хоккей – это быстрый и напряженный командный вид спорта, в котором игроки могут развивать чрезвычайно высокую скорость. Правилами, в отличие от футбола, разрешен телесный контакт. Ледовое покрытие и бортик при ударах регулярно приводят к травме, несмотря на защиту. Клюшки и лезвия коньков еще больше увеличивают риск получения травмы при контакте с другим игроком и падении. Хоккейные травмы разнообразны. Травмы головы и лица, в том числе сотрясения мозга, рваные раны и повреждения зубов составляют до 40 % от общего числа травм. Наиболее серьезные травмы – головы и шейного отдела позвоночника – могут привести к очень длительному восстановлению. Также у хоккеистов часто встречаются травмы коленей, паха, спины и плеча. Исследователи отмечают, что в последние годы частота травм в хоккее возросла в связи с повышением зрелищности игры.

Существует большое количество весьма противоречивых рейтингов травматизма в спорте. В практической работе лучше опираться на статистику по своей стране или региону, поскольку методология международного мониторинга неоднозначна. Общие тенденции таковы: виды с наибольшей вероятностью (частотой) травм – бег, футбол, хоккей, фитнес (тренажеры), кроссфит, единоборства; виды с наиболее опасными травмами – автоспорт и мотоспорт, альпинизм, парашютный спорт, бейсджампинг.

Но, учитывая то, что психологические последствия может принести травма любой тяжести, мы не возьмемся утверждать, что тот или иной вид спорта больше других требует работы психолога.

Общие алгоритмы и происхождение спортивного травматизма отражены в модели Дианы Визе-Бьорнсталь (рис. 1), однако есть ряд отдельных возрастных закономерностей, повышающих риски для спортсменов.

Детско-юношеский спорт

Физическая активность играет значительную роль в здоровье и благополучии ребенка. Хорошо разработанная программа спортивных или физкультурных упражнений улучшает физические, психомоторные, интеллектуальные, социальные способности ребенка. Долгосрочная польза для здоровья зависит от продолжения физической активности, улучшающей самочувствие и способствующей сбалансированному развитию ребенка. В детском возрасте спорт первоначально предназначен для удовольствия, здоровья и личностного развития. Однако этот баланс меняется с приходом конкуренции, вследствие которой юные спортсмены начинают тренироваться интенсивнее и дольше. Нежелательным, но неизбежным последствием этого становится значительное увеличение количества спортивных травм.

Частота и распределение спортивных травм у детей варьируют в зависимости от принадлежности виду спорта, уровня мастерства, пола, от системы подготовки и еще множества причин. Реальную частоту травматизма в детском спорте определить очень сложно. У детей кости и мышцы имеют высокую, относительно взрослых, эластичность и быстрее заживают. Примерно в период пубертата (и максимально быстрого роста) дети уязвимы к травмам из-за дисбаланса прочности и гибкости, а также изменения обмена и биомеханических свойств опорно-двигательного аппарата. Чрезмерные нагрузки могут привести к серьезным травмам суставов. Тренировки низкой интенсивности могут стимулировать рост костей, а тренировки высокой интенсивности могут его затормозить. Спортивные травмы поражают кости и мягкие ткани, а поскольку у детей скелет интенсивно растет, травмы могут привести к прогрессирующим необратимым последствиям, искривлениям и асимметриям.

Ряд исследователей отмечают, что дети производят больше тепла по сравнению с массой тела, чем взрослые, и при этом имеют более низкое потоотделение, а также, как правило, мало пьют жидкости по сравнению со взрослыми. Таким образом, тепловое истощение у них, особенно в жарком климате, более вероятно, чем у взрослых, что может привести к увеличению количества травм.

Наряду с такими объективными факторами риска, как стремительный рост, на фоне высокой утомляемости подростка-спортсмена и особенности теплообмена, не приспособленные к высоким «взрослым» нагрузкам, есть и психологические субъективные опасности.

1) Детский возраст характеризуется конвенциональной моралью, то есть ориентацией на значимых взрослых относительно оценки хорошего и плохого. В связи с этим отказ от чрезмерной нагрузки, заявление тренеру об усталости или дискомфорте могут классифицироваться ребенком как «каприз», то есть крайне нежелательное и наказуемое поведение. В связи с тем, что отстаивать свою позицию ребенок часто не может, а уровень чуткости и внимания у него к своему организму еще не достиг должного, травмы приходят как итог перетренированности, не выявленной тренером.

2) С развитием Я-концепции, начиная с кризиса 6–7 лет, ребенок в норме может демонстрировать манерничанье, капризы и негативизм. Подобное своеволие, как правило, не свидетельствует о пробелах в воспитании, а является здоровым (и временным) атрибутом развития. Позиция «я взрослый» у ребенка в спорте часто приводит к бунту против установленных взрослыми правил, и поэтому ребенок может нарушить элементы техники безопасности, отнестись без должного внимания к разминке и заминке, аккуратности и гигиене, что влечет за собой повышение рисков травматизма.

3) Третья социально-психологическая причина детского травматизма заключается в прямой зависимости успешности тренера и соревновательных результатов юного спортсмена. Пока система подготовки в детско-юношеском спорте сосредоточена на результате соревнований, а не бережном сохранении мотивации и здоровья для перехода во взрослый профессиональный спорт, дети-спортсмены продолжат все так же часто травмироваться и перегорать. Игра как ведущая деятельность с точки зрения детского развития чрезмерно быстро и уже надолго сменяется работой (а это деятельность, подходящая только зрелому спортсмену, и в целом человеку). Поэтому практически независимо от вида спорта дети вынуждены избыточно быстро адаптироваться к высокому для них уровню нагрузки и ответственности, а интенсивность стресса повышает травматизм.

Однако тренеры и родители могут свести к минимуму риск травм, обеспечив правильный выбор спортивных мероприятий по уровню мастерства ребенка, использование соответствующего оборудования, соблюдение правил, обеспечение безопасных условий тренировок и соревнований и надлежащего надзора (Shanmugam, Maffulli, 2008; Caine, Maffulli, 2008), а также бережное отношение к интересам, благополучию и мотивации ребенка.

Пожилой возраст

Болезни и само старение вызывают множество структурных и функциональных изменений в организме человека, что делает пожилых людей склонными к перегрузке скелетно-мышечной и сердечно-сосудистой систем. Но иммобилизация оказывает еще более вредное воздействие на структуры и функции организма пожилых людей, чем избыточная активность. Большинство физически активных пожилых людей выделяются на фоне ровесников своим превосходным здоровьем и физическими способностями. Однако на них в свою очередь влияют некоторые недостатки спортивных нагрузок. Это происходит из-за того, что снижается способность стареющих систем организма адаптироваться к высоким уровням нагрузки и полноценно восстанавливаться. С возрастом снижается запас прочности, и спортивные травмы распространены среди пожилых людей и связаны главным образом с дегенеративными процессами старения. В равной мере это и выхрупчивание костной ткани, и снижение когнитивных способностей – быстроты реагирования и концентрации внимания.

Острые травмы часто встречаются у пожилых людей, участвующих в спортивных мероприятиях, требующих высокой координации, быстрого времени реакции и способности сохранять баланс, таких как игры с мячом, катание на горных лыжах, гимнастика, единоборства. Исследователи отмечают, что мышцы являются наиболее часто травмируемой тканью среди активных пожилых спортсменов. Нижние конечности наиболее подвержены травмам. Большая часть травм, между тем, являются легкими и поддаются лечению путем кратковременного прекращения тренировок и соревнований. Однако некоторые травмы носят долгосрочный характер и приводят к инвалидности, что создает трудности не только в спортивной деятельности, но и в повседневной жизни.

Важно, чтобы эти травмы выявлялись и лечились как можно быстрее и наиболее эффективным способом. При лечении пожилых людей наиболее важно избегать пагубных последствий иммобилизации; это требует активного лечения и реабилитации с помощью компенсаторной ЛФК. Лучшее лечение спортивных травм – это их профилактика. Хорошая ловкость, технические навыки, а также укрепление сердечно-сосудистой и скелетно-мышечной систем важны для предотвращения травматизма среди пожилых людей. Соответствующие программы тренировок, использование безопасного и знакомого оборудования, тщательная разминка и заминка, многофазная тренировка и мышечной силы являются важными аспектами предотвращения травм (Kallinen, Markku, 1995).

Спортсмены-ветераны (в зарубежной практике «master athletes») могут недооценивать течение времени и не принимать свой возраст. Бравирование большими нагрузками, перфекционизм и непреклонность, воспитанные годами спортивных занятий, могут и в отдельных случаях оборачиваются губительным эффектом, инфарктом и инсультом в циклических видах на выносливость, тяжелыми травмами в сложно-координационных и силовых видах спорта. Однако при высоком уровне подготовки тренера, знающего специфику возраста, даже пожилые спортсмены могут значительно снизить вероятность травмы.

Можно ли сказать, что спортсмен определенного склада характера травмируется вероятнее других? Исследования показали, что некоторые личностные особенности могут спровоцировать возникновение травмы. Например, общая личностная тревожность, низкий уровень уверенности в себе, неконтролируемое волнение, завышенный или пониженный уровень самооценки, мнительность имеют прямую связь с риском получения травмы (Довжик, Бочавер, 2020).

Спортсмены, которые регулярно отмечают негативное настроение, испытывают сильные отрицательные эмоции, например, гнев, с большей вероятностью получают травмы. В ряде исследований было выявлено, что более высокий внутренний локус контроля – то есть избыточная ответственность на грани с самообвинением – связан с большей вероятностью получения травм (Arvinen-Barrow, 2013).

Как отмечают исследователи, робость и застенчивость приводят к отсутствию у спортсмена «духа авантюризма», нежеланию участвовать в спортивных тренировках с высокими нагрузками, снижению прогресса, ухудшению мастерства, а затем к травмам. Так называемый комплекс неполноценности также влечет за собой негативные установки по отношению к спорту, отсутствие уверенности в себе и, как следствие, спортивные травмы (Shu, Yuan, 2022).

В нескольких исследованиях сообщалось о связи между возникновением травм и оценками по факторам чувствительности и замкнутости опросника Кеттелла. Чувствительные и замкнутые спортсмены могут быть более склонны к травмам, чем их более жесткие и общительные товарищи. Также было доказано, что острые травмы часто случаются у спортсменов с экстравертными наклонностями и низким чувством ответственности – демонстративными и самоуверенными. А травмы, связанные с перегрузкой, часто встречаются у спортсменов с высоким уровнем ответственности (Kebede, Rao, 2013).

Расстройства пищевого поведения и злоупотребление наркотиками оказывают непосредственное влияние на ментальное здоровье и работоспособность и, в свою очередь, повышают риск получения физической травмы (Gould, 2000).

Неадекватный уровень притязаний и нереализованные ожидания также опасны. Эдвард Деси и Ричард Райан разработали теорию базовых психологических потребностей: автономии (т. е. потребности по собственной воле совершать жизненные выборы), компетентности (т. е. потребности чувствовать себя компетентным, прогрессировать и иметь возможности для достижения целей) и привязанности (т. е. необходимости реализации в гармоничных отношениях). Согласно данной теории, удовлетворение этих основных психологических потребностей абсолютно необходимо для качества жизни, здоровья и благополучия. Если эти потребности фрустрируются, например, спортсмен не чувствует уважение и доверие к тренеру, то это приведет к психологической дезадаптации. В связи с этим некоторые исследователи отмечают, что удовлетворение или фрустрация основных психологических потребностей являются потенциальными факторами риска спортивных травм (Li, 2019).

Как в спорте, так и в жизни в целом перфекционизм рассматривается в основном как негативная или дезадаптивная личностная черта. Перфекционизм является ответной реакцией на окружающий психосоциальный контекст, может участвовать в этиологии и поддержании ряда психических расстройств (Gonzalez-Hernandez et al., 2023). Для многих спортсменов настолько важно идеальное исполнение элементов, что многократные переработки, избыточные нагрузки, невнимательность к себе и пренебрежение отдыхом приводят к травмам (Flett & Hewitt, 2020). Однако, справедливости ради надо сказать, что спорт высших достижений немыслим без перфекционизма, правда, не патологического, а нормального – здоровой, не приносящей вреда привычки делать все на высшем уровне.

В завершение можно указать еще одно личностное свойство. Виктимность – это склонность становиться жертвой обстоятельств. Разделяют общую и специальную виктимность, например, спортивную. Спортсмены, которые психически, физически и морально не готовы выполнять те или иные элементы и движения, а также, если они относятся к тренировкам и соревнованиям безответственно и халатно, представляют опасность не только для окружающих, но и для самих себя, то есть являются виктимными (Смирнов, 2013). В настоящее время феномен виктимности практически не обсуждается по причине «стигматизирующего» характера подобного взгляда на личность. Между тем, склонность к непроизвольному самоповреждению в спорте принимает разные формы, и одной из них становится «вторичная выгода». Некоторые спортсмены в попытках адаптироваться к нарушениям в работе своего организма, систематическим болезням и травмам бессознательно разворачивают внутреннюю картину болезни себе на пользу. Спортсмены, получающие вторичную выгоду от травмы, часто представляют себя и предстают перед другими в образе героев, преодолевающих трудности и обладающих несгибаемой волей. Так, в консультативной практике встречаются время от времени случаи, когда спортсмен выступает, будто нарочно не долечившись. При этом его интерпретация собственных действий наивна и вредоносна: «Если я буду выступать здоровым, все будут требовать от меня результат, который я не могу показать. Но если я выступлю больным или травмированным, все будут только хвалить меня, ведь неважно, какой результат я покажу». Такое искажение иррационально и опасно. Возможности работы с убеждениями, в том числе подобными, описаны далее в соответствующем разделе.

В этой главе описываются различные варианты вызванных стрессом психических реакций спортсмена, возникающих непосредственно после получения травмы.

Стресс в современной науке, несмотря на почти век активных исследований, остается дискуссионным понятием, вбирающим в себя множество смыслов, но все они подходят для интерпретации того, что испытывает спортсмен, получив травму. Стресс определяется в нашем контексте одновременно как:

1) сама ситуация (например, неудачное движение или рискованный элемент, совершенный под давлением ответственности и приведший к травме);

2) воздействие-стрессор (например, сочетание волнения, негативных самоинструкций и чувство тяжести и усталости, накопившейся и не прошедшей к моменту выступления, а сразу после травмы – боль и чувство беспомощности);

3) отдельная реакция или комплекс реакций (например, спортсмен рыдает от боли и несправедливости, а затем замыкается в себе, уходя в депрессию, или после восстановления испытывает страх и избыточное мышечное напряжение).

Каждый из моментов, начиная с предшествующего травме периода, и далее – получение травмы, первая реакция, изменения статуса и образа жизни, реабилитация, возвращение в спорт или прекращение карьеры – пронизаны сочетанием различных острых стрессов, которые при отсутствии адекватного ответа могут «сплестись» в сочетанный хронический стресс.

Сам эпизод травмы и период первой реакции спортсмена может быть описан с опорой на труды Л. А. Китаева-Смыка как взаимосвязанное сочетание 5 основных субсиндромов стресса: когнитивного (мысли, внутренняя речь, убеждения), эмоционального (грусть, тревога, страх, гнев), поведенческого (отстраненность, пассивность или возбужденная суета), физиологического (боль, напряжение), социального (речь, взаимодействие с другими). Именно выраженность и содержание этих субсиндромов (проявлений) укажет на правильный выбор методов помогающей интервенции.

Травма в целом является фактором тяжелейшего стресса для спортсменов и может создать серьезные проблемы не только в моменте, но и на протяжении всей спортивной карьеры (Walker et al., 2007). Спортивная травма, как многие утверждают, является главным врагом профессионального спортсмена. Она выбивает спортсмена из тренировочного и соревновательного ритма, а порой является причиной досрочного завершения спортивной карьеры. Сопутствующие травме эмоциональные и болевые переживания у спортсменов характеризуются высокой интенсивностью, она в общем не может переживаться нейтрально как незначительная помеха.

Спортсмены испытывают различные стрессы на протяжении всей своей профессиональной спортивной карьеры, что закаляет и делает их более стойкими, чем многие другие. Но если вовремя не предпринимать соответствующие меры по профилактике стресса, то могут возникнуть проблемы: при одновременном воздействии нескольких источников стресса спортсмен начинает нарушать режим, менее внимательно относиться к своему состоянию, пренебрегает безопасностью и качественным восстановлением (не до того!), а это, в свою очередь, готовит почву для получения травм (Rist et al., 2020).

Исследования показали, что у спортсменов вероятность возникновения и тяжесть стрессовых эффектов выше, чем у населения в целом. Стресс вызывает травмы, отягчает восстановление, и даже если спортсмен может продолжать тренировки и соревнования, вероятность повторной травмы возрастает при новых стрессах (Yang et al., 2022). В свою очередь, своевременное полноценное управление стрессом может фактически снизить уровень травматизма и заболеваемости (Perna et al., 2003).

Стресс – это всегда сложный психологический процесс, который включает в себя динамику взаимодействия между личностью и факторами окружающей среды. Спортсмены с накопленной в прошлом историей травм демонстрируют порой экстремальные суждения и ряд аномально сильных стрессовых реакций, когда сталкиваются с ситуацией, снова похожей на травму. Если такая реакция является тяжелой и длится долгое время, формируется расстройство (например, тревожное или фобическое), и это говорит нам о том, что процесс психического совладания с травмами в прошлом, скорее всего, не был успешным (Yang et al., 2022). Таким образом, острый стресс травмы, способный закалить и сделать спортсмена более устойчивым и профессионально надежным, без качественной помощи и пройденного пути совладания и осмысления, может, даже спустя значительное время, оказывать влияние на жизнь спортсмена, казалось бы, полностью восстановившегося.

Спортсмены часто сталкиваются с жизненными обстоятельствами, которые делают их восприимчивыми к особым психологическим проблемам, характерным только для спортсменов. Перетренированность, усталость, высокая соревновательная ответственность, адаптация к новым командам и тренерам, возможная несправедливость – все это выступает особыми спортивными стресс-факторами. Спортивная травма также относится к специфическим жизненным событиям, имеющим место в спортивной карьере, и она может стать источником физических и душевных страданий, ускорить появление новых или обострение существующих психических расстройств и трудностей. У спортсменов, получивших травмы, особенно перенесших хирургическое вмешательство, существенную роль в процессе восстановления играют разнообразные психологические факторы (Daley et al., 2021).

Согласно одной на психологических теорий, жизнь человека в целом рассматривается как цепь эпизодов. Каждый проживает свой индивидуальный набор событий, каждое из которых может рассматриваться как явление, то есть эпизод, и как процесс, некое субъективное переживание. Значимое событие является структурно-функциональной единицей жизненной траектории и своего рода кризисом, переломным моментом жизненного пути, способствуя изменению внутреннего мира человека (Бочавер, 2008). Травма – это изначально деструктивный и нежелательный опыт для любого человека, тем более для спортсмена. Особенно тяжелым этот эпизод становится для фанатичных спортсменов, тех, для кого спорт является центральным элементом образа жизни и личной идентичности (Podlog et al., 2014). Спортсмены, которые были вынуждены уйти из спорта на пике своей формы именно из-за травм, описывали их как кошмар, меняющий всю их повседневную жизнь (Yang et al., 2022).

Согласно теории нарратива, жизненный путь рассматривается не с точки зрения изучения отдельных событий, а их отражения в сознании действующего субъекта. То есть жизнь – это путь личности, на который влияют опыт и переживания. Человек является субъектом, то есть он автор своего жизненного пути и своих переживаний (Бочавер, 2008). Исследователи отмечают, что спортсмены могут испытывать значительные трудности в ходе возвращения к соревнованиям после восстановления после травмы. Травмированные спортсмены называют социальное сравнение (например, проигрыш тому, кого раньше обыгрывал) источником дополнительного стресса после возвращения в соревновательный спорт, то есть важно не только само событие (неудачно выступил), но и нарратив (личные нереализованные амбиции, нарушенные планы, невыполненные задачи). Спортсмены также отмечают, что сочетание высоких ожиданий от выступления и неутешительных результатов способствовало падению уверенности в себе во время периода возвращения после реабилитации. Вернувшиеся к полноценной работе спортсмены испытывают страхи и опасения по поводу того, как их тело выдержит нагрузки, связанные со спортом. Спортсмены также могут быть обеспокоены тем, как они будут выступать после возвращения в спорт (Podlog, Eklund, 2004). Так, мы видим, что спортивная травма как жизненное событие не может быть сведена к физиологическому повреждению и восстановлению тканей.

Теория стрессовых жизненных событий говорит о том, что такие события нарушают устоявшуюся, привычную организацию повседневной жизни человека и заставляют адаптироваться к произошедшему (Довжик, 2018). На этапе реабилитации у спортсменов обычно возникает ряд психологических проблем, таких как потеря уверенности в своих физических возможностях, чувство социальной изоляции, потеря спортивной идентичности и недостаточная социальная поддержка (Ruddock-Hudson, 2012). Получение травмы имеет самые разнообразные последствия для спортсмена, включая: нарушение привычного режима тренировок или соревнований, прямое и отсроченное негативное влияние на спортивные результаты, финансовые затраты и, конечно, психологические последствия (Joyce, Lewindon, 2015).

Модель когнитивной оценки широко используется для объяснения психологических реакций спортсмена на травму, поскольку она учитывает индивидуальные различия спортсмена (Walker, Thatcher, Lavallee, 2007). Согласно данной модели, представленной на рис. 4, эмоциональные и поведенческие реакции на травму обусловлены первоначально когнитивной оценкой, или субъективной интерпретацией полученной травмы и ее значения. Поэтому важно, как травма воспринимается. Оценка – это процесс, посредством которого стрессовая ситуация (спортивная травма) обретает субъективный вес и значение в жизни спортсмена (Arvinen-Barrow, 2013).

Согласно Ричарду Лазарусу и Сьюзен Фолкман, основоположникам теории реактивного совладания со стрессом, оценка стрессового события проходит в две стадии. Первичная оценка включает в себя оценку того, в каком состоянии находится сам человек, насколько важно для него справиться со стрессом, что «поставлено на карту», как можно преодолеть трудности с учетом возможных проблем, выгод, угроз, вреда и потерь. То есть первичная оценка – ориентировочный процесс: «С чем я сейчас столкнулся?». Вторичная оценка включает в себя оценку имеющихся вариантов преодоления стресса, то есть мгновенный перебор доступных ресурсов и освоенных, знакомых сценариев совладания: «И что мне предпринять?» (Lazarus, 1991). Так, два спортсмена с одинаковой травмой могут оценивать свои обстоятельства совершенно по-разному, например, один может воспринимать это как катастрофу, а другой – как возможность отдохнуть от интенсивных тренировок в руках лучших, проверенных и вызывающих доверие врачей (Arvinen-Barrow, 2013).

Сама Модель когнитивной оценки состоит на четырех ключевых компонентов:

1. Первичная стрессовая ситуация (спортивная травма).

2. Когнитивная оценка (что именно произошло и как с этим справиться).

3. Эмоциональная реакция (что спортсмен чувствует в связи с произошедшим).

4. Последствия (дальнейшие реакции, предпринимаемые действия).

Рис. 4. Когнитивная модель психологической реакции на спортивную травму

Когнитивная оценка очень существенно влияет на то, как спортсмен справится со стрессовой ситуацией. Бриттон Брюер предложил расширить модель когнитивной оценки (рис. 4, верхняя часть) для изучения и описания психологических реакций на травму. Предполагается, что личностные черты спортсмена и ситуационный фон определяют то, как спортсмен оценивает свою травму (Brewer et al., 1994). Эта оценка впоследствии влияет на эмоциональные реакции, такие как гнев, депрессия, и далее на поведенческие реакции, например, приверженность к реабилитации. Таким образом, все индивидуально, и последствия травмы мы как психологи можем предугадать, лишь узнав ее внешний и внутренний контекст. Например, даже нетяжелая травма может стать значимым кризисным событием при условии, что она произошла на контрольной тренировке перед важными соревнованиями (ситуационный фактор), а сам спортсмен обладает глубинным убеждением в справедливости мира и выраженным перфекционизмом (личностный фактор). Такое сочетание практически неминуемо приведет к когнитивной оценке травмы как катастрофы, и последствия также могут стать катастрофическими.

Исследователи обнаружили, что когнитивная оценка непосредственно влияет на выбор копинг-стратегии, причем те, кто оценивает ситуацию травмы более негативно, склонны использовать не очень эффективные стратегии. Модель когнитивной оценки очень распространена и применима в спорте, но при этом подвергается закономерной критике за свою простоту: некоторые исследователи считают, что последствия травмы у спортсменов гораздо сложнее и не объясняются первоначальной когнитивной оценкой (Arvinen-Barrow, 2013).

Результатом критики и одновременно развитием модели когнитивной оценки в спорте стала обобщенная интегрированная модель реакции на травму (рис. 5). Особенность этой модели заключается в том, что она учитывает как факторы, предшествующие травме, так и факторы, возникающие уже после получения травмы. Согласно данной модели, спортсмены могут реагировать на свои травмы по-разному, а ряд предтравматических факторов (например, черты личности, ресурсы преодоления и предыдущая история стрессоров) могут влиять не только на возникновение травм, но и на последующие реакции на них. Интегрированная модель предполагает, что после травмы спортсмену свойственны новые мысли, эмоции и чувства, которые смогут влиять на поведение спортсмена, но и наоборот (например, действия могут влиять на эмоции, а эмоции провоцируют следующие действия). На все эти реакции, как и указывал ранее Брюер, влияет ряд личностных (например, отдельные черты) и ситуационных (например, компетенции медицинского штаба) факторов (Clement, Arvinen-Barrow, 2015). Исследователями было установлено, что накопленный высокий уровень стресса не только повышает риск получения травмы, но и усиливает посттравматические эффекты. Такие черты личности, как эмоциональная черствость, тревожность, экстраверсия, нейротизм и пессимизм, усиливают негативные эмоциональные переживания после травмы. Рассмотрим эту модель более подробно.

Рис. 5. Интегрированная модель психологического реагирования на спортивную травму

Взаимосвязь между когнитивной оценкой, поведением и эмоциональной реакцией – это «динамическое ядро» модели, которое следует рассматривать как спираль, которая движется в восходящем салютогенном направлении к полному выздоровлению или в нисходящем направлении патогенеза. Результаты восстановления сосредоточены между когнитивной оценкой травмы, эмоциональными реакциями и поведенческими реакциями, то есть все три фактора могут непосредственно влиять на результаты восстановления. Двунаправленные стрелки в ядре указывают на динамический характер процесса реабилитации (Arvinen-Barrow, 2013).

Согласно интегративной модели реагирование спортсмена на травму и процесс реабилитации меняются под воздействием различных факторов. Рассмотрим некоторые примеры влияния различных компонентов, указанных в модели, на процесс реабилитации:

А) Личность и История стрессоров: спортсмен с сильной внутренней мотивацией и позитивным опытом преодоления сложных жизненных ситуаций легче переносит травму и быстрее восстанавливается.

Б) Копинг-ресурсы и Интервенция: спортсмен, который использует медитацию и получает необходимую психологическую поддержку от команды, справляется с реабилитацией после травмы более эффективно.

В) Личностные факторы и Когнитивная оценка: цели реабилитации, которые спортсмен перед собой ставит, напрямую зависят от того, насколько сильной он оценивает пагубность и серьезность своей травмы.

Г) Ситуационные факторы и Когнитивная оценка: если спортсмен имеет доступ к современному реабилитационному центру с высококвалифицированными специалистами и современным оборудованием, его когнитивная оценка травмы и реабилитации становится более позитивной, что, в свою очередь, увеличивает скорость реабилитации и веру в возвращение в оптимальную физическую форму.

Д) Психологические и Демографические факторы: молодой спортсмен из неблагополучной среды может испытывать большее психологическое давление и повседневный стресс, что будет отвлекать его, забирать силы и замедлять его реабилитацию.

Е) Физическая подготовка и Поведенческая реакция: спортсмен, находящийся изначально в хорошей физической форме, который активно участвует в реабилитационных мероприятиях, быстрее возвращается к соревнованиям.

Разберем пару примеров согласно представленной модели.

Пример 1. Профессиональный футболист получает травму колена. Его позитивный настрой и оптимизм (личностный фактор) и поддержка команды (социальный фактор) усиливают его мотивацию к реабилитации (поведенческая реакция). Доступность передового медицинского оборудования (окружающая среда) ускоряет его восстановление. Все складывается благополучно, все ресурсы отражены в процессе преодоления стресса.

Пример 2. Молодая гимнастка из малообеспеченной семьи получает первую травму спины. Низкий социально-экономический статус (демографический фактор) и отсутствие предыдущего опыта (копинг-ресурсы) затрудняют её реабилитацию. Однако, благодаря интенсивной поддержке тренера, психолога и друзей (интервенция и социальные факторы), она успешно восстанавливается и возвращается к соревнованиям.

Данная модель позволяет специалистам по спортивной медицине и психологии разрабатывать комплексные и эффективные программы реабилитации, обеспечивая индивидуальный подход к каждому спортсмену и его травме, что увеличивает шансы на полное и успешное восстановление. Самое главное – учесть сильные и слабые стороны спортсмена и самой ситуации, и на основании рисков и ресурсов проводить свою работу.

Высокое разнообразие реакций спортсмена на травму может удивить помогающих специалистов, поскольку, как было показано выше, они объясняются большим количеством внутренних и внешних рисков и ресурсов. Проанализировать непосредственные и отсроченные психологические реакции на травму очень важно, поскольку они могут повлиять на реабилитационное поведение спортсмена, например, на его комплаентность, а по итогу на общие результаты реабилитации и последующее возвращение к тренировкам и соревнованиям (Arvinen-Barrow, 2013). На профессиональном пути спортсменов часто встречаются травмы разной тяжести, и их психологическая реакция может быть новой или уже привычной, конструктивной или патологической (Walker, Thatcher, Lavallee, 2007).

Патологическими, или проблемными реакциями считаются те, которые либо не проходят, либо даже ухудшаются с течением времени, либо, когда их интенсивность не соответствует тяжести травмы (Putukian, 2016). Эмоциональные реакции спортсменов на травму могут включать в себя чувства потери, разочарования, гнев и депрессию, отрицание и апатию (Podlog, Heil, Schulte, 2014). Также, физическая травма при отсутствии поддержки и успехов в преодолении стресса может спровоцировать депрессию, о чем будет рассказано в следующем разделе (Appaneal, Rockhill-Levine, Perna, 2009). Спортсмены, находящиеся в депрессии, по ходу реабилитации и после ее окончания подвержены повышенному риску получения травм (American College of Sports Medicine, 2006). В целом мы можем столкнуться с целым рядом проблемных реакций на спортивную травму.

Стабильные симптомы:

• Изменения аппетита.

• Нарушение сна.

• Раздражительность и конфликтность в общении.

Ухудшающиеся симптомы:

• Изменения аппетита, приводящие к нарушению режима питания.

• Печаль, приводящая к депрессии.

• Отсутствие мотивации, приводящее к апатии.

• Отчуждение от других и замкнутость.

Избыточные симптомы:

• Тревожное болевое поведение, катастрофизация и постоянное ожидание боли.

• Чрезмерный гнев или ярость.

• Частый плач или иные бурные эмоциональные вспышки.

• Злоупотребление психоактивными веществами с целью отвлечься, восстановиться, снизить стресс или избавиться от боли. Примером проблемной реакции может стать, допустим, травмированный спортсмен, который ограничивает потребление калорий, считая, что из-за травмы он «не заслуживает» еды. Такое ограничение питания приводит к нарушению пищевого поведения и дальнейшим коморбидным расстройствам. У спортсменов, уже находящихся в группе риска по возникновению нарушенных моделей питания и расстройств пищевого поведения, травма может повысить уязвимость к такой проблемной реакции. Аналогично, травма как сильный стресс усугубляет те области ментального здоровья, которые и раньше были потенциально рискованными: азартные игры, проблемы с законом, драки и иное девиантное поведение могут усилиться «на нервной почве» после того, как спортсмен травмировался и на время выбыл из тренировочного и соревновательного процессов (Walker, Thatcher, Lavallee, 2007).

Негативные психические реакции на спортивную травму могут затрагивать разные сферы жизни и иногда проявляются скрытым образом, оказывая неочевидное влияние на спортсмена и не подавая очевидных признаков связи с эпизодом травмы. Возможна утрата собственного лица – спортсмены словно теряют «часть себя», что напоминает диссоциацию при посттравматическом стрессе. Они не понимают, что с ними, привычные радости не приносят удовольствия, собственное поведение удивляет и обескураживает. Более частый случай – страх и тревожность. Спортсмены испытывают навязчивые сомнения по поводу возможности возвращения в спорт и тревогу ретравматизации. У многих проявляется утрата уверенности в своих силах – спортсмены теряют уверенность в себе, и, как следствие, у них понижается мотивация. И, конечно, травмы часто приводят к снижению уровня физической активности – не доверяя себе и своему организму, спортсмены могут постепенно терять привычку к дисциплине, труду, а вслед за этим снижаются результаты (Petitpas et al., 1995).

Но помимо проблемных, или патологических реакций на травму, бывает, как отмечает ряд исследователей, что спортсмены сообщают о положительных эмоциях, которые они начинают испытывать после получения травмы. Счастье, облегчение, приятное волнение могут возникать по многим причинам. На данные реакции влияет широкий спектр личностных факторов (например, спортивная идентичность, предыдущий опыт травмы, тяжесть травмы, тип травмы, текущий статус травмы) и ситуационных факторов (например, жизненный стресс, удовлетворенность социальной поддержкой, время получения травмы). Спортсмены порой отмечают даже потенциальную пользу от травмы, например, возможность развития, реализацию неспортивных интересов, преодоление травмы как испытания характера, повышение ценности спорта, увеличение стрессоустойчивости, более глубокое знание своего тела и обретение навыков для повышения технического мастерства (Podlog, Heil, Schulte, 2014). Некоторые спортсмены расценивают травму как передышку, своеобразный способ вырваться из тяжелого тренировочного процесса, и даже как приемлемое (и иногда долгожданное) оправдание для прекращения спортивной карьеры (Уэйнберг, Гоулд, 1998).

По этапам реакции спортсменов на травму можно разделить так:

Этап 1. Обработка информации, связанной с травмой. Травмированный спортсмен сосредотачивается на информации, связанной с болью от травмы, осознанием степени тяжести травмы и вопросами о том, как и почему произошла травма, осознает негативные последствия или неудобства.

Этап 2. Эмоциональные переживания и реактивное поведение. Как только спортсмен осознает, что получил травму, он может начать эмоционально реагировать, испытывать перепады настроения, чувствовать себя эмоционально истощенным и изолированным, а также испытывать шок, недоверие к себе и окружающим, жалость к себе или гнев.

Этап 3. Позитивный прогноз и преодоление трудностей. Спортсмен принимает травму как свершившийся факт и справляется с ней, предпринимает усилия, чтобы справиться с трудностями, демонстрирует хорошее отношение и оптимизм, а также с облегчением ощущает прогресс (Weinberg, Gould 2023).

Одной на наиболее тяжелых проблемных реакций на травму является депрессия, и ее стоит рассмотреть отдельно. Депрессия сама по себе становится тяжелым испытанием для спортсмена, но также может усилить другие негативные реакции на травму и в целом влиять на восстановление после травмы (Walker, Thatcher, Lavallee, 2007). Выявляя депрессию у травмированного спортсмена, мы можем воспользоваться неспецифическими диагностическими инструментами: Госпитальной шкалой тревоги и депрессии (HADS), а также, для уточнения симптомов, Шкалой депрессии Бека.

Изменениями, которые могут быть выявлены в ходе клинической беседы, как правило, являются «традиционные» признаки триады депрессии в двух интерпретациях.

Триада депрессии Эмиля Крепелина:

• Гипотимия (сниженное настроение, подавленность);

• Идеаторная заторможенность (снижение психической активности);

• Моторная заторможенность (снижение двигательной активности).

Триада депрессии Аарона Бека:

• Негативизм к самому себе (спортсмен считает себя ущербным, неадекватным, неизлечимо больным или обделенным; свои неудачи он склонен объяснять якобы имеющимися у него психологическими, нравственными или физическими дефектами).

• Негативизм к своему текущему опыту (спортсмену кажется, что окружающий мир предъявляет к нему непомерные требования и/или чинит ему непреодолимые препятствия на пути достижения жизненных целей).

• Негативизм к собственному будущему (обращая взгляд в будущее, депрессивный спортсмен видит там лишь нескончаемую череду тяжких испытаний и страданий; полагает, что ему предстоит постоянно терпеть трудности, разочарования и лишения; в делах ждет неминуемого провала).

В большинстве случаев, работая с травмированными спортсменами, мы столкнемся с отдельными депрессивными эпизодами, а не с «большой депрессией»: часто используют термин «депрессия» для обозначения длительного негативного аффекта (подавленного настроения), а не только психического расстройства (большой депрессии). Однако между подавленным настроением и депрессией существуют важные различия. Подавленное настроение – это преходящее состояние грусти, в то время как большая депрессия – это медицинское состояние, включающее целый ряд симптомов. У людей с диагнозом большого депрессивного расстройства проявляется множество симптомов, включая снижение мотивации и/или интереса к деятельности, снижение энергичности, потерю удовольствия, нарушение концентрации внимания, изменения сна и/или аппетита, а также чувство никчемности или безнадежности.

Тяжелое психическое расстройство после спортивной травмы повышает риск самоубийства среди спортсменов. Суицидальные мысли, которые сами по себе являются явным признаком чувства безнадежности, – это еще один отличительный симптом большой депрессии. По данным исследований, женщины-спортсменки испытывают более сильную депрессию после травмы, чем мужчины. Было также обнаружено, что спортсмены, получившие травму в течение предыдущего года, значительно чаще относительно нетравмированной популяции сообщают о признаках депрессии. В целом, более половины спортсменов, получивших травмы, имеют те или иные симптомы депрессии от легкой до тяжелой степени, согласно шкале депрессии Бека (Appaneal, Rockhill-Levine, Perna, 2009).

Связанная с депрессией проблема – злоупотребление психоактивными веществами – распространенная реакция среди спортсменов. Различные вещества часто используются в качестве способа модулирования эмоций на фоне подавленного состояния. Алкоголь, наркотики и отдельные рецептурные препараты, как указывает ряд авторов, часто используются для самолечения в попытке улучшить настроение при депрессии (Walker, Thatcher, Lavallee, 2007).

Учитывая характер спортивной культуры, тренеры и медицинский штаб должны понимать, что спортсмены, скорее всего, будут отрицать симптомы депрессии. Обучение специалистов спортивной медицины оценке, основам лечения депрессии у спортсменов маловероятно, но следует иметь возможности маршрутизации, передачи спортсмена с подозрением на депрессию в руки компетентных психиатров и психотерапевтов, знакомых с особенностями спортивной деятельности (Wolanin, Gross, Hong, 2015).

Как мы видим, травма – это не только физический, но и психологический вызов для спортсмена. Серьезная травма – одна из самых опасных вещей, которые могут случиться со спортсменом. Она может в любой момент лишить спортсмена карьеры, ставит под угрозу чувство уверенности в себе, непобедимости и бессмертия, которые часто в той или иной степени присущи молодежи. Поскольку спортсмены так зависят от своих физических навыков и их личность так сильно связана со спортом, травма может представлять огромную угрозу для их привычного жизненного уклада в настоящем и будущем.

Бывают травмы, после которых спортсмен просто не может восстановиться, по крайней мере, настолько, чтобы полноценно вернуться на прежний уровень соревнований. Человек, не занимающийся спортом и получивший такую же травму, может реабилитироваться до такой степени, чтобы поддерживать нормальную физическую активность, и его жизнь останется относительно неизменной. А у спортсмена возникнет и сохранится надолго чувство утраты былой силы и перспектив; у спортсменов высокого уровня, находящихся в момент травмы на пике своего соревновательного мастерства, это чувство будет выражено максимально. Стаж тоже очень важен: чем больше времени спортсмен посвятил своей карьере и чем больших успехов он добился, тем сложнее ему в конечном итоге столкнуться с серьезной травмой. Даже несмотря на опыт окружающих и регулярное столкновение с травмами в своем спортивном окружении. При этом с возрастом спортсмену становится сложнее эффективно восстанавливаться, и это также выступает дополнительным фактором риска для ментального здоровья и психологического благополучия.

Некоторые травмированные спортсмены, не пройдя полную реабилитацию, продолжают пытаться соревноваться, но в силу отсутствия физических ресурсов делают это крайне неудачно. Некоторые спортсмены отказываются бросать спорт и продолжают искать решение проблемы ограничений. В процессе они испытывают огромное разочарование, апатию, а иногда и депрессию.

Ряд проблем возникает и при лечении легких травм. Довольно часто спортсмены не обращают внимания на какие-то «незначительные» травмы, некачественно пролечивают их или вовсе пренебрегают лечением и в итоге провоцируют более серьезные повреждения. Многим кажется, что тренироваться и выступать через боль и терпеть травмы является непосредственной составляющей спорта. Такой «культ силы», или ложное представление о героизме и мужестве чаще всего приводит к усугублению имеющихся травм и приближает досрочное окончание карьеры, а вовсе не достижения.

Также в заключение стоит отметить, что независимо от того, является ли травма незначительной или серьезной, трудности, с которыми она сопряжена, выходят за рамки физической и психологической реабилитации. Восстановление осложняется ожиданиями и реакцией окружающих, включая товарищей по команде, тренеров, медицинского персонала, родственников и СМИ. Про СМИ нужно отдельно добавить, что при высоком медийном интересе поведение спортсмена становится достоянием общественности. Негативная реакция «общественности», например, на медленное восстановление после травмы или на «нелепость» эпизода получения травмы, может стать дополнительным жестоким психологическим ударом для игрока (Heil, 1993).

В этой главе рассматриваются различные психические процессы, возникающие в период реабилитации и сопровождающие спортсмена на пути к восстановлению. Отношение к своему организму и собственно травме, ответственность, эмоции, мысли и поведение спортсмена в период реабилитации могут содержать в себе и риски ухудшения состояния, и ресурсы успешного лечения.

До того, как стресс занял место в числе признанных причин травматизма, восстановление тоже в основном изучалось только с точки зрения телесного, но не ментального здоровья. Физические факторы – подвижность, отек, боль, воспаление и др. – занимали главенствующее положение в объяснении и направлении лечения после спортивных травм. Однако и психологические факторы, как признается сегодня, также играют значительную роль в процессе восстановления (Goddard, 2021).

Рис. 6. Биопсихосоциальная модель реабилитации при спортивных травмах

Бриттон Брюер с Марком Андерсеном (автором концепции стресс-ассоциированной травмы) и коллегами разработали биопсихосоциальную модель реабилитации после спортивной травмы (Brewer et al., 2002). Эта объемная модель опирается на подходы, которые все чаще используются в здравоохранении и предполагают, что здоровье, болезнь и травма лучше всего понимаются с точки зрения взаимодействия биологических, психологических и социальных факторов (рис. 6). Она включает в себя множество переменных, связанных с процессом реабилитации после спортивной травмы; согласно ей, характеристики травмы и социально-демографические факторы в сочетании с биологическими, психологическими и социальными условиями взаимодействуют и оказывают влияние на «промежуточные биопсихологические результаты», такие как боль, скорость восстановления и диапазон движения. В свою очередь, биопсихологические результаты также могут влиять на психологическое состояние спортсмена, а их взаимодействие приводит к тем или иным итогам реабилитации после спортивной травмы. При этом результаты реабилитации по принципу обратной связи также оказывают влияние на все указанные компоненты этого процесса.

Биопсихосоциальная модель реабилитации после спортивных травм отражает подход к лечению и восстановлению, который рассматривает человека как сложную систему, состоящую из биологических, психологических и социальных компонентов. Этот комплексный подход признает, что успешное восстановление от травмы не ограничивается физической стороной реабилитации, а требует внимания и к другим ее важным аспектам. Рассмотрим их детальнее.

Биологический аспект включает в себя диагностику и лечение травмы как физического повреждения, например, медицинские процедуры, хирургическое вмешательство, физиотерапию, медикаментозное лечение и другие методы восстановления. Рассматриваются анатомические и физиологические изменения, происходящие в организме в результате полученной травмы, а также процессы заживления и восстановления тканей и систем организма.

Психологический аспект акцентирует внимание на ментальном состоянии спортсмена. Психологическое благополучие играет ключевую роль в процессе восстановления. В рамках данного компонента происходит оценка и управление такими факторами, как стресс, тревога, депрессия, тревога ретравматизации и мотивация к тренировкам. В рамках реабилитации крайне важно подобрать такие методы и техники, которые помогут спортсмену справиться с эмоциональными трудностями и поддерживать позитивное отношение к восстановлению.

Социальный аспект рассматривает влияние социальной среды на процесс реабилитации. Поддержка семьи, друзей, команды и тренеров может существенно влиять на скорость и качество восстановления спортсмена. В процесс реабилитации следует включать анализ социальных связей, уровня социальной поддержки, ожиданий и давления со стороны окружающих. А также учитывать культурные и социальные факторы, которые могут влиять на восприятие после травмы и отношение к процессу реабилитации.

Модель состоит из множества переменных, которые имеют влияние друг на друга. Например, такие характеристики травмы, как тип, причина, тяжесть, локализация и история, определяют начальные условия реабилитации и влияют на все дальнейшие этапы. Они непосредственно связаны с биологическими факторами, которые определяют физиологические реакции организма на травму и начальное состояние здоровья спортсмена.

Биологические факторы описывают эндокринную систему, сон, метаболизм, кровообращение, нейрохимические процессы, дыхание, восстановление тканей, иммунитет, всё, что отражает физическое состояние организма и его способность к восстановлению. Они напрямую зависят от характеристик травмы и оказывают влияние на психологические факторы через физическое самочувствие и уровень интенсивности боли.

Личность спортсмена, когнитивные способности, эмоции и поведение относятся к психологическим факторам и определяют состояние и мотивацию в период реабилитации. Они связаны с биологическими факторами через физическое самочувствие и боль. Психологические факторы также зависят от социальных и ситуационных факторов, таких как поддержка со стороны окружения и реабилитационная среда.

Социальные/ситуационные факторы, такие как среда взаимодействия, внеспортивный стресс, ситуационные характеристики и реабилитационная среда, определяют социальную поддержку и окружение спортсмена. Они влияют на психологическое состояние спортсмена, его мотивацию и общее эмоциональное благополучие, что, в свою очередь, может отражаться на биологических факторах через уменьшение стресса и улучшение общего состояния.

Возраст, пол, расовая/этническая принадлежность и социально-экономический статус относятся к социально-демографическим факторам и определяют индивидуальные особенности спортсмена, которые могут влиять на все остальные переменные. Например, они могут оказывать влияние на восприятие травмы, доступность и качество медицинской помощи, а также на уровень социальной поддержки и отношение к ней.

Промежуточные биопсихологические результаты – диапазон движения, сила, вялость суставов, боль, выносливость и скорость восстановления – служат показателями прогресса в реабилитации и могут корректироваться на основе взаимодействия всех переменных.

К результатам реабилитации после спортивных травм относятся функциональные показатели, качество жизни, удовлетворенность лечением, готовность к возвращению в спорт. Это конечные цели реабилитации, которые зависят от успешного взаимодействия всех упомянутых факторов. Промежуточные результаты напрямую влияют на эти показатели, отражая общую эффективность реабилитационного процесса.

В периоды спада мотивации и усталости от восстановительной рутины многим помогает уверенность, что все в конечном итоге зависит от самого спортсмена:

«Рутинная работа начинает тебя убивать, ты теряешь мотивацию и уже хочешь всё бросить, а тебе нужно каждый день, если ты хочешь восстановиться, без перерыва продолжать работу и не забывать об этом».

Все переменные в модели взаимосвязаны и взаимодействуют друг с другом, создавая комплексный и динамический процесс реабилитации. Характеристики травмы определяют исходные условия и влияют на биологические факторы, которые, в свою очередь, влияют на психологическое состояние спортсмена. Социальные и демографические факторы оказывают дополнительное влияние, обеспечивая поддержку или создавая дополнительные стрессоры. Все эти факторы вместе влияют на промежуточные результаты, которые, в конечном счете, определяют успешность реабилитации и возвращение спортсмена к активной деятельности.

Разберем некоторые эффекты взаимовлияния отдельных факторов биопсихосоциальной модели реабилитации на конкретном примере разрыва передней крестообразной связки (далее – ПКС).

1. Характеристики травмы и биологические факторы

Характеристика травмы: разрыв ПКС.

Биологические факторы: восстановление тканей, боль, воспаление.

Взаимовлияние: тяжесть травмы напрямую влияет на биологические процессы восстановления. Например, при полном разрыве ПКС требуется операция, после которой организм запускает процессы восстановления тканей и управления болью. Эффективное биологическое восстановление (например, хорошее кровообращение и обмен веществ) может уменьшить воспаление и ускорить процесс заживления.

2. Психологические факторы и биологические факторы Психологические факторы: тревога, мотивация.

Биологические факторы: восстановление тканей, уровень боли.

Взаимовлияние: высокий уровень стресса и тревоги может повысить уровень кортизола, что замедляет заживление тканей и усиливает боль. С другой стороны, позитивное психологическое состояние и высокая мотивация могут ускорить биологическое восстановление за счёт более активного участия в реабилитационных упражнениях.

3. Социальные/ситуационные факторы и психологические факторы

Социальные факторы: поддержка семьи и команды.

Психологические факторы: моральное состояние, уровень стресса.

Взаимовлияние: поддержка семьи и команды может значительно улучшить психологическое состояние спортсмена, уменьшив стресс и тревогу. Уменьшение уровня стресса и повышение морального состояния, в свою очередь, увеличивают мотивацию и уверенность спортсмена в процессе реабилитации. С другой стороны, низкий уровень морального состояния может привести к тому, что спортсмен будет «сторониться» общения с близкими и командой и, в итоге, не получать необходимую поддержку с их стороны.

4. Социально-демографические факторы и социальные/ситуационные факторы

Социально-демографические факторы: социально-экономический статус.

Социальные/ситуационные факторы: доступ к медицинским услугам, реабилитационная среда.

Взаимовлияние: высокий социально-экономический статус обеспечивает спортсмену доступ к более качественным медицинским услугам и современному реабилитационному оборудованию. Доступность качественной реабилитации улучшает биологические и психологические аспекты восстановления, что ведёт к более успешным результатам.

5. Психологические факторы и промежуточные биопсихологические результаты

Психологические факторы: тревога ретравматизации, мотивация.

Промежуточные биопсихологические результаты: скорость восстановления.

Взаимодействие: низкий уровень тревоги ретравматизации и высокая мотивация способствуют более качественному тренировочному процессу, что в свою очередь увеличивает скорость восстановления спортсмена. При этом, если по каким-то причинам скорость восстановления не удовлетворяет ожидания спортсмена, его мотивация может снижаться, что может привести к уменьшению скорости восстановления.

6. Промежуточные биопсихологические результаты и результаты реабилитации

Промежуточные результаты: улучшение диапазона движения, снижение боли.

Результаты реабилитации: готовность к возвращению в спорт, удовлетворенность лечением.

Взаимовлияние: промежуточные результаты, такие как улучшение диапазона движения и снижение боли, напрямую влияют на уверенность спортсмена и его готовность вернуться к спортивной деятельности. Позитивные промежуточные результаты повышают психологическую удовлетворенность и мотивацию, что способствует достижению конечной цели – полноценному возвращению в спорт.

Эти примеры демонстрируют взаимовлияние различных факторов биопсихосоциальной модели при реабилитации спортсмена. Успешное восстановление требует комплексного подхода, учитывающего все аспекты – от физических характеристик травмы до психологической работы и социальной поддержки. Каждая группа факторов влияет на другие, создавая комплексное воздействие, которое способствует или препятствует эффективной реабилитации.

Эмоциональные состояния в периоде реабилитации могут быть очень сильными и непривычно продолжительными:

«В момент, когда мне озвучили диагноз, меня захлестнул гнев, злость, расстройство и осознание того, что период реабилитации будет сложным».

Использование данной модели позволяет разработать индивидуальный план реабилитации, который учитывает все аспекты жизни спортсмена. Это способствует не только физическому восстановлению, но и улучшению общего качества жизни и психологического состояния. Такой подход способствует снижению риска повторных травм и поддержке высокой мотивации на пути к выздоровлению. Данная модель предлагает широкую основу для понимания реакции на спортивную травму, которая служит напоминанием специалистам по спортивной медицине о том, что на процесс реабилитации влияют очень многие факторы (Arvinen-Barrow, 2013).

Спортсмены часто испытывают боль, и далеко не всегда она является последствием травмы. Боль может сопровождать длительное или разовое перенапряжение, повышение физической нагрузки или освоение нового элемента, требующего растяжки и не освоенной ранее координации действий. Травма в отдельных случаях может возникнуть без соответствующей боли, а боль может развиться в отсутствие травмы или даже после завершения реабилитации. Травма диагностируется объективно и связана с тем или иным нарушением структур организма, в то время как боль это и неприятное ощущение, и эмоциональный опыт, и ощущение дискомфорта, которое тяжело оценить точно (Hunt et al., 2019). В целом боль – это переживание и ощущение, на которое влияют различные факторы, включая нейрофизиологические, иммунологические, когнитивные, аффективные и даже социальные. Боль является самым распространенным препятствием на пути к эффективной реабилитации, с которым сталкиваются травмированные спортсмены. Способность соматосенсорной системы распознавать неприятные и потенциально повреждающие ткани процессы сугубо индивидуальна, и дело не только в болевом пороге, но и выученной чуткости к своему организму как главному инструменту достижения спортивных результатов (Schug S.A. et al., 2020).

Боль оказывает значительное физическое, психологическое и эмоциональное воздействие практически на все аспекты восстановления. Рациональный подход к лечению боли у спортсмена начинается с классификации типа боли и выявления ее первопричин. Такая оценка позволяет разработать целенаправленные стратегии лечения, которые успешно устранят способствующие факторы в биомеханической, нейрофизиологической и психосоциальной областях. Боль бывает доброкачественная и вредоносная. Доброкачественная боль обычно характеризуется как тупая, более генерализованная (общая), не длящаяся долго после физической нагрузки и не сопровождающаяся отеком, локализованной длительной болезненностью в суставах. Вредоносная боль, как правило, бывает резкой, локализованной в области повреждения, возникает во время нагрузки и сохраняется после нее, и обычно ассоциируется с отеком, локализованной и длительной болезненностью (Taylor, Taylor, 1997).

У некоторых травмированных спортсменов боль может быть острой, длящейся ограниченный период времени, а у других боль может стать патологическим процессом, сопровождающим спортсмена в течение нескольких месяцев или даже лет после травмы (Igolnikov, Gallagher, Hainline, 2018). Исследователи описывают множество типов хронической боли, среди которых три основных: хроническая рецидивирующая боль, хроническая трудноизлечимая боль и хроническая прогрессирующая боль. Эти типы боли различаются по продолжительности и ухудшению болевых симптомов. Хроническая трудноизлечимая боль представляет собой постоянную боль, которая практически не поддается медикаментозному лечению. Хроническая рецидивирующая боль так же слабо поддается лечению, но она не постоянна, и приступы разделены периодами отсутствия боли. Хроническая прогрессирующая боль связана со злокачественным заболеванием и становится все более интенсивной по мере ухудшения основного заболевания (Hunt et al., 2019).

Спортсменам часто не удается точно описать, что именно они чувствуют, поэтому в соответствующем разделе мы приводим диагностический лист с «подсказками», основными характеристиками болевого ощущения. Важно, чтобы медицинский штаб и сам спортсмен с начала реабилитации четко понимали, какая именно боль возникает в тот или иной момент и как эта боль влияет на спортсмена физически, психологически и эмоционально.

Данная информация облегчает процесс восстановления, и за счет понимания усиливается чувство контроля над болью. Понимание боли позволяет использовать адекватные средства для ее купирования и для корректировки в целом реабилитационной программы. Боль может стать препятствием на пути к реабилитации как мощный отвлекающий фактор, как триггер тревоги или страха перед выздоровлением или как причина сомнений в эффективности лечения. Неспособность распознать и принять ограничения, о которых сигнализирует боль, также может осложнить выздоровление (Podlog, Heil, Schulte, 2014).

Внутренняя картина болезни (ВКБ) – это внутренняя репрезентация патологии, в данном случае травмы. Этот комплекс представлений и установок о состоянии своего организма включает в себя мотивационный, эмоциональный, болевой и интеллектуальный компоненты (рис. 7). Каждый из них может быть адекватным сложившейся ситуации и отвечать задачам восстановления. Но часто один или несколько из этих компонентов ВКБ патологичны и препятствуют нормальной реабилитации.

Рис. 7. Компоненты внутренней картины болезни

В исследованиях авторы ранее показали, что ВКБ спортивной травмы часто метафорична и описывается через яркие эмоциональные образы (Dovzhik, Bochaver, 2015). Так, встречаются сложные сюжетные конструкции, в которых травма отождествляется с невыносимым страданием: «Моя голова – это кастрюля с кипятком. В ней плавает мой мозг. По краям кастрюли колючая проволока. Стоит мне наклонить голову, боль становится невыносимой», «С ноги будто сняли кожу, обмотали наждачкой и сунули в духовку». Между тем, в целом спортсменам (в отличие от большинства травмированных пациентов) свойственна оптимистичная и ясная ВКБ, например: «Болит и мешает. Починим и всё пройдёт» (Bochaver, Dovzhik, 2015).

Боль и непонимание происходящего не дают планировать будущее, то есть компоненты ВКБ взаимосвязаны:

«Не было даже понимания, ни что с моей ногой, потому что она сильно болела и очень опухла, ни что дальше со мной вообще будет».

Рассмотрим примеры установок, отражающих нарушенную внутреннюю картину болезни.

1. Боль – «Я не помню, как мне жилось без боли, это часть моей жизни». Боль в нормальной ВКБ занимает важное место, и мы можем считать эту сторону самоотношения нормальной, когда боль описывается адекватно. Спортсмен знает, где именно она локализована, на что похожи эти ощущения, как они меняются в течение суток, есть ли позитивные или негативные изменения, что усиливает, а что ослабляет боль. Неудовлетворительным этот аспект ВКБ мы считаем, если боль начинает «пронизывать» всю личность и существование спортсмена, оборачиваясь катастрофизацией, чувством беспомощности, апатией. Также необходима наша помощь при отсутствии наполненной и содержательной картины боли у спортсмена, когда он глух к своим ощущениям и не понимает, что с ним происходит, не способен подробно описать болевые ощущения.

2. Осознание – «Я не знаю, что со мной, наверное, это наказание». Интеллектуальная сторона ВКБ подразумевает подготовленность спортсмена в плане понимания сути травмы (повреждения), ее возможных или очевидных причин, вариантов последствий (возвращение в спорт) и сроков (оптимистичных, пессимистичных) реабилитации. К этим же знаниям относится и четкое понимание задач оперативного вмешательства, общее представление о восстановительных процедурах, исход которых зависит от самого спортсмена. Обратная, патологическая картина, бывает, принимает форму отсутствия интереса («Я с медициной на Вы, доктор все сделает и все объяснит») или дистанцирования от знаний («Меньше знаешь – крепче спишь, не хочу узнавать про операцию, мне и так страшно»). С точки зрения логики работы психолога мы должны минимизировать когнитивную тревогу – по факту, стресс, вызванный нехваткой или противоречивостью принципиально значимой информации.

3. Эмоции – «Я не могу спать, у меня постоянная тревога, все меня раздражают». Эмоциональный компонент ВКБ часто наполнен страданием, стыдом, чувством вины, тревогой и страхом, которые перемежаются с агрессией на себя и других. Трудно найти поводы для радости травмированному спортсмену, и одним из способов будет саморегуляция, способная притупить остроту переживаний. Развернуть их в положительную сторону мы сможем через организацию всесторонней поддержки, а подлинная радость к любому спортсмену придет с первыми достижениями. Поэтому важно и вести дневник, и отмечать каждое улучшение как в физическом, так и психологическом восстановлении.

4. Мотивация – «Что я могу сделать? Врачей слушаюсь, но это они должны мне помочь». В плане мотивации спортсмен может не воспринимать реабилитацию как собственную задачу и перекладывать ответственность на врача, а то и просто отдаться во власть фатализма: как будет, так и будет. Наша задача – повысить и конкретизировать его мотивацию, пробудить волю к борьбе, а для этого нужно прояснить собственные цели спортсмена: зачем ему выздоравливать, хочет ли он вернуться в спорт и в целом к нормальной жизни, что значит в его случае жить полноценно? Сформировав и закрепив этот образ, мы нормализуем мотивацию.

Было проведено интересное исследование внутренних установок по отношению к травме и выявлены часто встречающиеся категории. Перечислим их. В отношении к самой травме спортсменами применялись такие негативные категории: внутреннее состояние – депрессия, расстройство, травма – нанесла вред, последствия – плохие, тело – неэффективное, ограниченное, продолжительность реабилитации – трата времени, причины – неудача, избыточное давление, семья – равнодушны. Но были в каждой из установок конструктивные, сугубо противоположные варианты: последствия травмы – внутренний рост и прогресс, время реабилитации – напряженная работа над собой, товарищи, семья и тренер – поддерживающие и вовлеченные (Jose, 2003).

Практически всегда травма воспринимается и описывается спортсменом как важное жизненное событие, и поведенческие, эмоциональные, интеллектуальные установки, составляющие внутреннюю картину болезни, будут напрямую или косвенно влиять на возможности, скорость и качество реабилитации.

Специалисты в области спортивной медицины считают, что для спортсменов, чьи травмы достаточно серьезны и требуют полноценной реабилитации, соблюдение предписанного протокола лечения является важнейшим фактором, способствующим успешному восстановлению. Комплаентность, или приверженность реабилитации – это степень, в которой пациенты выполняют предписанные в клинике и на дому задачи своей лечебной программы. Комплаентность подразумевает активное добровольное участие пациентов в планировании и проведении лечения (Bassett, 2003).

Проблема, с которой часто сталкиваются врачи, заключается в том, что пациенты никак не могут восстановиться после травмы, несмотря на отсутствие видимых патологических оснований для этого. Такое затяжное и нерезультативное лечение может привести к ошибочному мнению, что программа подобрана неправильно. Но данное решение основывается исключительно на физическом состоянии пациента, а мы помним, что всегда стоит учитывать и психологические реакции спортсменов. Причина может быть именно в отношении спортсмена к своей травме и возникающим симптомам, что влияет на уровень приверженности реабилитации (Walker, 2021).

Программы реабилитации после спортивных травм обычно включают в себя сочетание домашних занятий и процедур/занятий в клинике. Комплаентность травмированного спортсмена можно определить с помощью индексов, своеобразного КПД реабилитационных занятий: это соотношение количества посещенных занятий к количеству запланированных. Но, конечно, важным ограничением таких индексов является то, что они не измеряют, чем на самом деле занимаются пациенты во время сеансов реабилитации. Некоторые могут приходить на реабилитационные занятия, но при этом просто формально выполнять упражнения, не стараясь и не выкладываясь в полную возможную силу (Brewer, 2002). В ряде исследований были выявлены факторы, которые определяют комплаентность спортсмена при реабилитации после спортивных трав. Их можно традиционно разделить на личностные и ситуационные. Личностные факторы: мотивация, терпимость к боли, дисциплина (твердость духа) и ориентация на достижение цели. К ситуационным факторам относятся социальная поддержка, реабилитационная среда, график реабилитации и отношения между врачом и пациентом (Levy, 2006).

Спортсмены с высокой и низкой комплаентностью не просто «старательные» и «ленивые» пациенты. Те, кто придерживаются режима, более мотивированы, лучше переносят боль, чувствуют уверенность в себе, потому что они усерднее работают над своей реабилитацией (Fisher, Domm, Wuest, 1988).

Если выясняется, что спортсмен не соблюдает предписанную ему программу физиотерапии, стоит определить причины такого поведения, чтобы предпринять соответствующие шаги для решения данной проблемы. Для более детального анализа комплаентности можно использовать специально разработанные тесты, например, в России надежным инструментом для этого стал «Опросник комплаентности», оценивающий социальные, эмоциональные и поведенческие аспекты отношения пациента к своему здоровью (Кадыров и соавт., 2014).

В спортивной психологии широко представлены исследования внутренней картины болезни и в целом установок по отношению к спортивной травме. Есть взаимосвязь между атрибуцией травмы и скоростью выздоровления. Спортсмены, которые объясняли свою травму личностными и контролируемыми факторами (стресс, безответственность, самоуверенность, усталость), выздоравливали быстрее, чем те, кто винил внешние, неконтролируемые факторы и искал причину где-то, а не в себе (Brewer, 1998; Laubach et al., 1996). Но вместе с тем, избыточное приписывание всей ответственности за травму самому себе чревато плохими последствиями: руминациями, самообвинениями, зацикленным негативным внутренним диалогом, не помогающим восстановлению. Исследования ответственности травмированного спортсмена чаще всего реализуются при помощи концепции локуса контроля.

Локус контроля является фундаментальной оценкой того, в какой мере внутренние либо внешние факторы определяют происходящее в жизни человека. Люди с высоким внутренним локусом контроля обычно считают, что любой результат – это прямое следствие их действий, такие люди чаще всего независимы, целеустремлены и мотивированы. Люди с внешним локусом контроля склонны думать, что результаты определяются действиями и влиянием других людей, судьбы, обстоятельств, достоверно они чаще страдают от стресса и депрессии (Du et al., 2022).

Локус контроля как фундаментальная черта характера спортсмена в значительной мере предсказывает его поведение и результативность реабилитации (Anderson et al, 2020). Спортсмены с выраженным внутренним локусом контроля оказываются благополучнее в отношении общей удовлетворенности жизнью, физической функции, взаимодействия с другими, психического здоровья и стрессоустойчивости. Как показали исследования наших коллег, такие спортсмены обладают более высокой комплаентностью (Квитчастый, Кукшина, 2019; Du et al., 2022). Наличие развитого внутреннего локуса контроля связано с улучшением результатов после спортивных травм среди спортсменов. Например, в одной работе было показано, что в случае реконструкции передней крестообразной связки больший внутренний локус контроля был связан с улучшением не только моторных функций колена, но также физического и психического благополучия (Van Niekerk et al., 2023). В другом исследовании было найдено, что чем выше внутренний локус контроля у спортсменов, тем выше их готовность вернуться в тренировочную и соревновательную деятельность, то есть мотивация выздоровления (Salas, 2015).

Вернуться в спорт на уровень, какой был до травмы, – это самая частая цель травмированных спортсменов. Возможность возвращения в спорт в основном определяется типом, тяжестью травмы и качеством восстановления. Критерии возвращения в спорт включают в себя, как правило, наборы спортивно-специфических тестов, оценивающих физические навыки, необходимые для полноценного тренировочного процесса. Проблема психологической готовности спортсмена при этом отстает по разработанности от этого функционального тестирования (Kvist, 2005). Тревога или страх ретравматизации является одной из наиболее часто упоминаемых причин невозвращения в спорт, а также основным препятствием для сохранения высокой комплаентности (Walker, 2021).

Какой именно термин использовать – тревога или страх ретравматизации – является, как мы уже упоминали ранее, дискуссионным вопросом. Существуют две основные точки зрения. Некоторые авторы объединяют эти два понятия в один феномен (Walker et al., 2010; Ogu et al., 2013; Sole et al., 2019). Другие четко разграничивают страх и тревогу в контексте спортивной травмы (Mahood et al.,2020; Kvist et al., 2022; Ardern et al., 2012). Мы придерживаемся того, что тревога и страх являются очень субъективными понятиями, и их четкое разграничение является затруднительным, поэтому они в контексте нашей работы могут быть использованы практически как синонимы.

Страх получить травму приводит к физиологическим и психологическим изменениям, которые влияют на работоспособность спортсмена и таким образом после возвращения в спорт увеличивают риск реальной повторной травмы. Предполагается, что сопутствующие психологические изменения включают как снижение навыков навыками (трудность удерживать концентрацию, повышение отвлекаемости), так и изменения интерпретации происходящего (снижение уверенности в себе и повышение внимания к реальной или возможной боли). Есть и физиологические изменения: они включают мышечные (генерализованное мышечное напряжение и «защита» поврежденного места) и вегетативные (чрезмерное возбуждение, проявляющееся в увеличении частоты сердечных сокращений и нейрохимических изменениях) процессы (Walker et al., 2010).

Лесли Подлог с коллегами предложили схему (см. рис. 3), в которой отражены способы, как тревога ретравматизации может подорвать работоспособность спортсмена и повысить риск получения травмы даже до возвращения в спорт. Страх может вызывать сложный набор взаимодействующих психологических и физиологических изменений. Осознание собственных вегетативных изменений и снижение концентрации может заставить спортсмена отвлечься от реабилитационных упражнений, что запустит нисходящую спираль, которая приведет к плохому, неполному восстановлению. Если тревога ретравматизации сохраняется и дальше, когда спортсмены возвращаются в спорт, то они могут испытывать нерешительность, избегать разрешенные им нагрузки, показывать низкие результаты или применять избыточную (уже не нужную) защиту, которая либо изолирует, либо уменьшает подвижность травмированной части тела. Все это может увеличить риск повторного травмирования. Однако, если спортсмены в реабилитационной программе не пренебрегают психологической работой, которая предоставляет подробную информацию о восстановлении и способствует повышению уверенности в себе, то тревога уменьшается. Они постепенно проверяют травмированную зону на тренировках, и к ним возвращается ощущение здоровья и вера в возможности своего организма (Podlog, Heil, 2014).

Страх, который испытывают спортсмены, может быть локальным, связанным только с конкретной травмой и ее возможным повторением, и даже не влиять на другие стороны жизни. Тогда они не будут испытывать страха перед всем разнообразием двигательной активности, и только конкретные движения останутся триггерами, запускающими страх вплоть до отказа от тренировки и выступления (Kvist, Silbernagel, 2022).

Итак, тревога ретравматизации влияет на работоспособность и психологическое состояние во время реабилитации, на полноценное и своевременное возвращение к тренировкам и соревнованиям, а также повышает вероятность фактической повторной травмы. Поэтому важно обучать спортсменов стратегиям преодоления страха и в общем навыкам саморегуляции для выявления и понимания эффектов этого нового для них стресса (Walker et al., 2010).

Возвращение в спорт после травмы является сложным процессом, на который прямо или косвенно влияет множество разобранных нами ранее физических, психологических, ситуационных факторов (Ardern, Kvist, Webster, 2016.). На протяжении многих лет специалисты восстанавливали травмированных спортсменов, основываясь в первую очередь на оценке динамики их физических кондиций. Однако исследования в области спортивной психологии показывают, что спортсмены могут быть физически здоровы и, казалось бы, полноценно реабилитированы, но при этом психологически не готовы вернуться к соревнованиям. Физическая и психологическая реабилитация не только не тождественны, но и часто не синхронны по времени. Возвращение травмированных спортсменов в спорт до того, как они будут психологически готовы к этому, может привести к страху, тревоге, повторным травмам, снижению работоспособности, уверенности в себе и даже депрессии (Glazer, 2009). С другой стороны, если психологическая готовность спортсмена сильно опередила физическое восстановление, то спортсмен может, не дождавшись полноценного выздоровления, счесть себя готовым и подвергнуть опять же дополнительным рискам. Спортсмены могут испытывать страх ретравматизации, опасения, что их результаты не будут соответствовать уровню до травмы, и трудности, связанные с требованиями и ожиданиями тренеров и болельщиков. Некоторые спортсмены сталкиваются с давлением, связанным с возвращением в спорт или соблюдением определенных (не всегда оправданных) сроков возвращения.

Многие травмированные спортсмены испытывают чувство изоляции или отчуждения от своих товарищей по команде и тренера. Порой им трудно из-за вынужденного негативного сравнения с другими (например, проигрыш тому, кого раньше побеждал). Такой социальный источник стресса – сочетание высоких ожиданий от первых выступлений и неутешительных результатов – способствует снижению уверенности в себе и может нивелировать работу с психологом в период реабилитации (Podlog, Eklund, 2004). Поэтому психологическое сопровождение целесообразно расширять до первых побед (или иных высоких результатов), а не заканчивать с получением медицинского допуска к тренировкам.

Психологическая готовность к возвращению в спорт после травмы – это динамический психосоциальный процесс, который включает в себя три компонента:

1. Уверенность в успешном возвращении в спорт (спортсмены не испытывают страхов и опасений по поводу того, как их тело выдержит нагрузки, связанные со спортом).

2. Реалистичные ожидания относительно своих спортивных способностей в актуальном моменте.

3. Мотивы для восстановления прежних и достижения новых спортивных результатов (Caron et al., 2017).

Лесли Подлог и Роберт Эклунд – одни на наиболее активных исследователей спортивной травмы нашего времени – для укрепления психологической готовности к возвращению в спорт рекомендуют обратить внимание в своей работе на семь ключевых направлений. Все они подробно отражены во второй части данного руководства.

1) Помощь в формировании реалистичных ожиданий

Важно обсуждать со спортсменами, на что они надеются, на что рассчитывают и на каком уровне планируют выступать после возвращения в спорт. Это может быть полезным для выявления нереалистичных целей и ожиданий. Признание того, что возвращение в спорт это постепенный сложный процесс, может помочь спортсменам избежать чрезмерно завышенных ожиданий, которые, в свою очередь, приводят к разочарованию и снижению уверенности в себе. Ожидание слишком многого от себя часто может привести к чувству разочарования, снижению уверенности и, в конечном счете, к ухудшению результатов. Поощрение спортсмена к созданию реалистичных ожиданий после его возвращения очень важно.

2) Разработка краткосрочных целей

Если спортсмен после возобновления тренировок сосредоточится на краткосрочных, процессуальных, ориентированных на конкретную задачу целях, связанных со спортом, это позволит ему укрепить уверенность в своих физических и психических возможностях. Предоставление спортсмену как можно большего количества возможностей для достижения успеха поможет избежать чувства разочарования и снижения уверенности в себе, если он не сможет сразу же вернуться в форму, которая была до травмы. Вместо амбиций и грандиозных ожиданий нам следует разложить его усилия на множество небольших шагов, из которых многие могут стать успешными.

3) Помощь в преодолении страха возвращения в спорт и повышении уверенности в себе

Два наиболее распространенных страха, связанных с возвращением в спорт, – это страх повторной травмы и страх, что не сможешь показать результат, который был до травмы. Постановка спортсменом конкретных, постепенно усложняющихся задач, которые он может успешно решить без физической боли, повышает его чувство компетентности и уверенность в отношении своих возможностей. Понимание и уверенность в том, что спортсмен выполнил все физические требования, необходимые для возвращения в спорт, может помочь уменьшить страх повторной травмы. Обсуждение страхов и опасений, связанных с возвращением в спорт и недостижимостью мгновенных успехов, позволит развеять иррациональные убеждения и тревогу, и спланировать свои действия разумно и не опережая возможности организма.

4) Образцы для подражания среди спортсменов

Общение восстанавливающихся спортсменов с другими, кто ранее пережил и преодолел аналогичные или более тяжелые травмы, может быть очень полезным для укрепления уверенности в своих силах. Возможность увидеть примеры удачных реабилитаций может дать спортсменам ощущение, что если другие могут это сделать, то и они смогут. В связи с этим поиск подобных моделей подражания (вдохновения и воодушевления) – важная часть психологической работы с травмированным спортсменом.

5) Мотивация возвращения в спорт

Обсуждение со спортсменами на всех этапах реабилитации мотивов их возвращения в спорт может помочь нам определить, кто возвращается по «неправильным» причинам, например, в результате давления со стороны тренера или агента, чувства вины за пропуск важного соревнования, к которому спортсмен еще по сути не готов и т д. Подобная работа нацелена на то, чтобы к концу физического восстановления спортсмен осмыслил и наделил особым значением свое возвращение в спорт, стал автономен и уверен в части своей мотивации.

6) Создание условий для возвращения в спорт

Спортсмены, как мы знаем, могут быть подвержены давлению, например, со стороны тренера, спонсоров, близких людей и т д. Их часто подталкивают к быстрому возвращению к соревновательной деятельности, тогда, когда они еще к этому не готовы. Задача врачей и психологов заключается в обеспечении некоей внутренней свободы, чтоб спортсмен, опираясь на понимание своего организма, сам решал, в какое время и каким способом он сможет (и захочет!) вернуться в спорт.

7) Поощрение социальной активности

Продолжение участия в жизни команды в период реабилитации после травмы может помочь спортсменам в период перехода от реабилитации к тренировкам и соревнованиям. Травмированным спортсменам часто не хватает социального аспекта их участия в спортивной жизни, и они тяготеют к отчужденности, чувствуя себя не нужными. Поддержание контактов с командой может дать спортсменам чувство единения и возможность наблюдать, учиться и анализировать свой вид спорта, находясь как бы в стороне. Взгляд на спортивный процесс со стороны может помочь спортсмену прийти к определенным осознаниям и найти ключи к успешному выступлению, которые он сможет применить после возвращения к полноценной соревновательной деятельности.

В этой главе рассматриваются возможности положительных изменений, вызванных получением травмы и ее последующим преодолением. Такие изменения могут проявляться быстро или отсрочено, они затрагивают разные стороны жизни спортсмена и в совокупности называются посттравматическим ростом.

Страдание и дистресс могут быть источниками позитивных изменений в жизни человека. В 1995 г Ричард Тедеши и Лоуренс Колхаун предложили назвать эти изменения термином «посттравматический рост». Посттравматический рост (ПТР) – это опыт позитивных изменений, возникающих в результате борьбы с тяжелейшими жизненными кризисами. ПТР – не просто возвращение к исходному состоянию, это именно опыт глубоких улучшений образа жизни и различных сторон личности (Tedeschi, Calhoun, 2004).

В основе концепции ПТР лежит точка зрения, согласно которой люди создают индивидуальные версии основных когнитивных категорий, используемых для понимания опыта и основных убеждений о себе, своем будущем и своем мире (Tedeschi et al., 2018). С психологической точки зрения концепция посттравматического роста уходит корнями в несколько различных теоретических движений: это теория кризиса Джонотана Каплана, клиенто-ориентированная теория Карла Роджерса, экзистенциальная теория Виктора Франкла и Ирвина Ялома, а также фундаментальный подход позитивной психологии. Хотя идеи о человеческом развитии и потенциале, которые могут усилиться в результате критического жизненного стресса, можно увидеть и в других отраслях психологии, именно эти теории оказали самое значительное влияние на развитие идей посттравматического роста (Werdel, Wicks, 2012).

Конструкция ПТР ориентирована на психические изменения в людях уже после травмирующего события, а не на их реакцию непосредственно во время стресса. Посттравматический рост не сфокусирован на изменениях, происходящих непосредственно после события, когда люди могут реагировать без какого-либо тщательного обдумывания, а почти инстинктивно. Напротив, ПТР основан на долгосрочных изменениях, которые происходят после более тщательного и глубокого размышления, рефлексии и самоанализа. Посттравматический период обычно представляет собой длительный отрезок времени, который занимает от нескольких дней до десятков лет, когда у людей развиваются новые способы мышления, новые чувства и поведение, поскольку пережитые ими события не позволяют вернуться к исходному функционированию. Важной особенностью ПТР является то, что изменения носят преобразующий характер. Исследователями были представлены доказательства положительных изменений во всех основных сферах психической активности: когнитивной, эмоциональной и поведенческой. Посттравматический рост может расцениваться и как процесс, и как результат. Например, положительная переоценка событий может быть компонентом

ПТР как процесса, тогда как утверждение о том, что жизнь человека изменилась устойчивым и позитивным образом, может быть рассмотрено как результат (Tedeschi et al., 2018). ПТР может создать «психологическую готовность», которая позволит людям, пережившим травму, противостоять последующим стрессам более конструктивно и содержательно.

Большинство исследователей единодушны в том, что посттравматический рост развивается совместно с усилиями по адаптации к драматическим событиям, вызывающим сильный психический дистресс. Травма и рост, или страдание и рост, сосуществуют; они не заменяют друг друга. Таким образом, катастрофические события (например, инвалидизация в ходе аварии) вызывают кризисы – травмы, с которыми человек борется одновременно со стороны совладания сейчас и со стороны роста в дальнейшем (Магомед-Эминов, 2008). Эта борьба, которая приводит к посттравматическому росту, обычно сначала не является борьбой за прогресс, рост или стойкое позитивное изменение, а скорее борьбой за выживание или преодоление трудностей. Сам ПТР имеет тенденцию быть незапланированным и даже неожиданным сопутствующим результатом этой борьбы (Tedeschi et al., 2018).

Модель посттравматического роста (рис. 8) была впервые представлена в 1995 г., а затем дополнена в 2004 г. Эта модель, являющаяся развитием концепции личностного роста Джины Шефер и Рудольфа Мооса, является интегративной в том смысле, что стресс и копинг понимаются как связанные разнообразными личностными, экологическими, социальными и культурными факторами, которые совокупно влияют на реакцию человека в ходе травмирующих жизненных событий. Согласно Тедеши и Колхауну, реакция человека на травму понимается как часть сложной системы «петель обратной связи» (Werdel, Wicks, 2012).

Рис. 8. Модель посттравматического роста Р. Тедеши и Л. Колхауна

Модель состоит из 9 ключевых элементов:

1. Личность до травмы (умеренное благополучие; зарождающаяся схема развития после травмы; сложный, активный, открытый, полный надежд когнитивный стиль как характеристика, позволяющая впоследствии более эффективно двигаться к ПТР).

2. Сейсмическое травматическое событие (что является травматическим, зависит от индивидуальных обстоятельств).

3. Вызовы (целям более высокого порядка, убеждениям более высокого порядка и способности управлять эмоциональным дистрессом, таким образом, определяя, что является «сейсмическим» для человека).

4. Руминация (скорее автоматическое и навязчивое, чем осознанное прокручивание одних и тех же мыслей).

5. Копинг-стратегии (отказ от недостижимых целей и несостоятельных убеждений; снижение эмоционального дистресса благодаря эффективным стратегиям регуляции эмоций и в целом своего состояния).

6. Руминация (теперь уже более осознанная, чем раньше, размышления о стратегии действий, о жизни в целом, пересмотр привычных убеждений, появление новых).

7. Социальная поддержка (источники радости и комфорта, новые схемы взаимодействия с окружающими, адаптивное копинг-поведение, представленное в «экспертном общении», а не в общей поддержке).

8. Посттравматический рост (новые отношения с другими людьми, новые возможности, личная сила, духовные перемены, ценность жизни), развитие нового нарратива и мудрость.

9. Устойчивый или периодический дистресс, вызванный травмой (который может удерживать фокус на необходимости изменений и дальнейшем росте).

Эта модель предполагает, что ПТР и дистресс сосуществуют, но благополучие достижимо и может возникать в результате ПТР даже если дистресс остается. Убеждения человека до травмы влияют на то, как он переживает травматическое событие или события. Травмирующее событие способно разрушить базовые убеждения или радикально изменить жизненные цели, что приведет к навязчивым руминациям. Но то же самое событие может и не угрожать базовым убеждениям других людей и, таким образом, не привести к кризису, переосмыслению и не вызвать процессы ПТР Навязчивые мысли, которые появляются вскоре после травмирующего события, отражают эмоциональный дистресс, вызванный нарушением базовых убеждений (например, «несправедливостью» полученной травмы, тогда как мир представлялся в целом справедливым). Однако после того, как навязчивые мысли сменяются более конструктивными и обдуманными, эмоциональный дистресс все же может продолжаться. Это сложное взаимодействие между сомнением в базовых убеждениях, руминацией и дистрессом является ключевым моментом для переживания ПТР

Важным компонентом модели ПТР является не отрицание неблагоприятных или негативных последствий переживания травмы, а признание того, что преобразующие положительные изменения возможны как следствие того же опыта, что и дистресс, и что у некоторых людей они могут совпадать по времени (Tedeschi et al., 2018).

Исследователи вслед за Тедеши и Колхауном выделяют пять основных областей, в которых происходит ПТР При этом, в силу новизны и малой изученности, пока рано говорить, что этими пятью направлениями ПТР исчерпывается, вполне вероятно, что со временем будут открыты новые.

1. Внутренняя сила

Внутреннюю силу можно охарактеризовать фразой: «Я более уязвим, чем я думал, и гораздо сильнее, чем я когда-либо мог себе представить». ПТР может проявляться в повышении уверенности в себе, чувстве силы, а также в восприятии себя как выжившего, а не как пострадавшего. У спортсмена после травмы появляется ощущение, что больше нет ничего, с чем бы он не смог справиться. Это может привести и к изменениям в поведении, например, к изучению чего-то совершенно нового, на что раньше не хватало смелости и решимости.

2. Отношения с другими людьми

Эта область отражает опыт позитивных изменений в отношениях, например, за счет изменения поведения самого человека во время общения с другими. Это может проявиться в желании проводить больше времени с семьей и друзьями, в проявлении заботы к ним и положительных чувств – любви, благодарности, восхищения. С другой стороны, решение уйти от отношений, которые больше не рассматриваются как позитивные или полезные, также может говорить о ПТР Иными словами, происходит пересмотр того, как выстроено общение с другими, и какая дистанция с ними будет гармонична на новом жизненном этапе.

3. Новые возможности

Эта область ПТР может проявляться в определении человеком новых приоритетов в жизни или в возможности выбрать новый, отличный от других жизненный путь. Она также может проявляться в развитии новых интересов, видов деятельности или привычек, или в построении новой карьеры, которая не рассматривалась бы, если бы не произошло травмирующее событие, которое послужило толчком для начала новой траектории. Переживание травмы может дать людям чувство, что они призваны справиться с теми обстоятельствами, через которые им пришлось пройти, изменив свою личную и профессиональную жизнь таким образом, чтобы быть полезными. Новые возможности могут принимать, таким образом, как прагматичный, так и альтруистичный вектор развития: развитие в помощь себе и действия в помощь другим.

4. Ценность жизни

Эта область ПТР включает в себя более высокую оценку всего, что дает жизнь, будь то мелкие вещи, впечатления и события, которые раньше воспринимались как должное, или более высокую оценку того, что люди все еще имеют в своей жизни. Из-за того, что произошло, некоторые начинают воспринимать жизнь как дар, как второй шанс, которым следует дорожить. Исследователи провели тысячи бесед с людьми, пережившими травматические события, которые ясно показали, что общая тема ПТР – замечать вещи, которые для большинства людей являются обыденными в повседневной жизни: закат, чистое голубое небо, красивый лес или другие вещи, всегда присутствующие в окружении человека, на которые раньше он просто не находил времени, чтобы глубоко оценить и прочувствовать их. Радость от понимания ценности не только самой жизни, но и ее повседневных привычных атрибутов – это частое направление посттравматического роста.

5. Духовные и экзистенциальные изменения

Эта область ПТР отражает опыт не только религиозных людей. Перенесенная травма может подтолкнуть к большей осознанности, мудрости и переживаниям эзотерического опыта. Одни начинают лучше разбираться в духовных вопросах и испытывать более сильную веру, другие приходят к религии, третьи переживают открытия духовного роста. Так или иначе, при ПТР может возникнуть перестройка моральных, ценностных, духовных ориентиров спортсмена.

Феномен посттравматического роста заключается не просто в позитивном переосмыслении травмы, а в сознательной готовности переосмыслить жизнь в рамках новых условий. Респонденты в исследованиях часто сообщают об одних аспектах роста больше, чем о других. Далеко не все направления одинаково отражены в трансформации внутреннего мира спортсмена. Но даже если изменения случились только в одной или двух областях, всё равно можно уверенно говорить о ПТР

В исследованиях было неоднократно показано, что личностные факторы не оказывают[2] прямого (очевидного) влияния на посттравматический рост. Иными словами, ПТР как считается, доступен человеку с любыми особенностями личности.

Что касается стратегий совладания (копингов), то тут было обнаружено, что поиск (и использование) эмоциональной поддержки, самовыражение, а также позитивный рефрейминг (переосмысление) являются прямыми предикторами ПТР (рис. 9).

Рис. 9. Взаимосвязь личностных характеристик и ПТР

Основной принцип модели ПТР заключается в том, что рост происходит, когда у людей формируются схемы интерпретации пережитого опыта в результате взаимодействия с травматическим событием. Эти схемы делают мир опыта осмысленным, понятным и управляемым. Когда человек сталкивается с реальностью, которую невозможно ассимилировать в рамках существующих схем, когнитивная обработка и размышления о пережитом могут привести к более глубокому пониманию себя и мира и повысить способность справляться с невзгодами (Calhoun, Tedeschi, 2014).

До того, как был открыт феномен посттравматического роста, представления о том, что пережить трудности помогает отношение к миру как понятному, управляемому и осмысленному, уже были представлены в психологической науке. Указанные установки объединил в чувство связности израильский ученый Арон Антоновски, основоположник теории салютогенеза. Его работы были своего рода базой для дальнейших открытий в области ПТР Он выяснил, что более стрессоустойчивыми перед лицом недугов и утрат были пациенты с высоким чувством связности, которое возникло путем переработки предыдущих травматических опытов. Так, пережившие в прошлом холокост пациенты лучше справлялись с тяжелыми заболеваниями и иными стрессами. В России исследования чувства связности, особенно в контексте спорта, на данный момент только начинают проводиться.

Неблагоприятные обстоятельства и травма сами по себе не обязательно приведут к посттравматическому росту. Напротив, многих они подталкивают к депрессии и иным последующим заболеваниям. Считается, что рост происходит в процессе борьбы с травмирующим событием. Это трансформационный процесс, и запускают его такие процессы, как преодоление трудностей, поиск выгод, позитивная реинтерпретация опыта и его осмысление, с их помощью могут происходить позитивные психологические изменения. ПТР не рассматривается просто как возвращение к нормальному функционированию после разрушительного события, а предполагает позитивные изменения внутри личности индивида, которые выводят его за пределы прежнего уровня функционирования (Tamminen, Neely, 2016).

Посттравматический рост возникает в результате психологической борьбы с сильным стрессом или травматическим событием. Обстоятельства, которые являются предшественниками ПТР – это те, которые бросают вызов нашему предполагаемому миру (например, его справедливости и предсказуемости) или основным убеждениям. Эмоциональные и когнитивные проблемы, возникающие в результате нарушения (опровержения) основных убеждений, приводят к трансформации с множеством специфических аспектов, через которые внутриличностные (эмоциональные или когнитивные) и межличностные (социальные или контекстуальные) факторы влияют на ПТР (Ramos, Leal, 2013). На прогресс посттравматического роста влияют отдельные характеристики событий, а также индивидуальные особенности спортсмена: сила дистресса, личностные самораскрытие, совладание, социальная поддержка, характеристики окружающей среды, субъективный мир представлений, духовность и оптимизм. Решающее значение в конечном итоге имеет то, как человек переживает травматическое событие (Tedeschi et al., 2018).

Ронни Янофф-Бульман разработала теорию, согласно которой люди опираются на общий набор предположений о мире, которые помогают им интерпретировать и осмысливать происходящее. При этом пережитые невзгоды бросают вызов, а иногда и вовсе разрушают убеждения индивида о доброжелательности, справедливости и контролируемости мира, и именно процесс примирения с этой новой реальностью и восстановление собственных схем способствует посттравматическому росту (Janoff-Bulman, 2004). Человек должен отказаться от прежних убеждений и предположений и сформулировать новые убеждения, цели и идентичность, которые учитывают пережитые невзгоды. Если человек не пройдет через этот процесс, а скорее ассимилирует пережитое в свои прежние убеждения о мире (например, что плохие вещи просто случаются), то посттравматический рост не произойдет Кроме того, посттравматический рост не произойдет, если человек воспримет новую информацию негативно (например, что плохие вещи случаются, и ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить их). Два связанных процесса – когнитивная обработка события и его осмысление – помогают избавиться от этих разрушенных представлений и в конечном итоге приводят к посттравматическому росту. Когнитивная обработка события часто некомфортна и сопровождается высоким уровнем дистресса, по крайней мере на начальном этапе. Она характеризуется навязчивыми мыслями, воспоминаниями и контрфактическим мышлением о том, как можно было бы избежать инцидента. Однако, когда человек переходит от первоначально навязчивой когнитивной обработки к более обдуманной (осмысленной) оценке, он сможет реализовать позитивные жизненные изменения.

Ряд исследователей еще отметили, что экстраверсия, открытость и оптимизм могут играть роль в содействии посттравматическому росту. Они предполагают, что люди, у которых больше развиты эти черты, более способны использовать положительные эмоции и отключаться от неразрешимых проблем, что способствует процессу когнитивной реструктуризации, необходимому для посттравматического роста. Также предполагается, что люди с высокими показателями когнитивной сложности (то, о чем мы написали ранее в примечании), самоэффективности и склонности к надежде на хорошее будущее могут с большей вероятностью воспринимать рост после жизненных испытаний (Jayawickreme, Blackie, 2016).

Есть мнение, что сам термин «посттравматический рост» следует использовать только в отношении людей, переживающих кризисные события, глобально меняющие жизнь (например, потерю близкого человека, несчастный случай с вероятностью летального исхода, аварии, иные ситуации выживания), а не такие в массе «менее серьезные», как, например, спортивная травма. Это дискуссионный вопрос, на который мы ответили в самом начале книги, показав, что травма для профессионального спортсмена гораздо более важное событие, чем «просто» повреждение опорно-двигательного аппарата. Тяжелые спортивные травмы, требующие отрыва от тренировок и соревнований на долгий срок, оказывают пагубное влияние на физическое и психическое состояние спортсменов как среди профессионалов, так и среди любителей. Спортсмены признают, что серьезная травма может быть одним на самых тяжелых эмоциональных и физических испытаний, с которыми они сталкиваются (или могут столкнуться) в своей карьере. Тяжелые спортивные травмы могут поставить под угрозу достижение спортсменами спортивных и жизненных целей и оказывают ряд пагубных воздействий на их функционирование в самых разных сферах. Таким образом, спортивные травмы представляют собой явную форму неблагополучного, тяжелого жизненного события и кризиса (Rubio et al., 2020). А значит, не психическая, а спортивная травма вполне может подтолкнуть спортсмена к развитию и трансформации, которые корректно будет интерпретировать как посттравматический рост.

Спортивные травмы часто вызывают у спортсменов множество дистрессов (например, потеря трудоспособности, боль, изоляция), которые могут привести к дезадаптивным моделям мышления (например, катастрофизации) и негативным комплексным состояниям, таким как тревога и депрессия. Следовательно, травма может рассматриваться как негативное событие с угнетающими психику последствиями. В связи с этим в спортивной психологии как отдельной научно-прикладной отрасли теория посттравматического роста породила новый, спортивно-специфический термин. В 2020 г. в монографии «Рост после трудностей в спорте» Росс Уэйди и Сиара Эверард первыми подробно написали о том, что спортивные травмы могут выступать в качестве катализатора позитивных изменений, которые были названы ростом, связанным со спортивной травмой (SIRG[3]), и определены как воспринимаемые позитивные изменения в результате опыта, связанного со спортивной травмой (Wadey, Everard, 2020).

Примерами показателей SIRG являются развитие личности, повышение способности понимать и регулировать свои эмоции, а также укрепление социальных отношений. Эти показатели были подтверждены тренерами и родителями спортсменов и определены как улучшающие их субъективное благополучие в период и после реабилитации. Однако, несмотря на эти новые результаты, важно признать, что ряд исследований показал: SIRG не является неизбежным, как любой ПТР он проявляется в отдельных случаях и тогда становится неожиданным и радостным итогом восстановления. Коллеги, изучающие восстановление после спортивной травмы, показали, что хотя спортсмены и испытывают целый ряд негативных последствий, они также находят положительные последствия травмы – отдельные или комплексные.

Авторы концепции роста, связанного со спортивной травмой, предложили по меньшей мере четыре возможных исхода восстановления для травмированного спортсмена:

1) Никогда не вернуться к соревнованиям.

2) Вернуться к соревнованиям, но ниже прежнего уровня функционирования.

3) Вернуться к соревнованиям на прежнем уровне.

4) Вернуться на уровне выше прежнего.

При этом рост SIRG не сводится только к улучшению спортивных результатов! Рост реализуется по целому ряду различных измерений (личностных, психологических, физических и социальных). Например, хотя спортсмен может вернуться на уровень спортивных результатов до травмы, но не выше, при этом он может испытать новые положительные чувства к товарищам по команде или вновь ощутить страсть к игре, что в свою очередь может привести к увеличению удовольствия от занятий спортом (Wadey, Everard, 2020).

Таким образом, посттравматический рост спортсмена не сводится к его результативности, он существенно шире, и задача специалистов помочь травмированным спортсменам в разносторонней самореализации, показать возможности, обеспечить условия. Какой именно станет позитивная трансформация после восстановления, предугадать достаточно сложно.

Посттравматический рост как относительно новый феномен пока не располагает большим репертуаром диагностических инструментов, однако способы его оценить – качественно и количественно – уже появляются.

Среди качественных методов можно выделить полуструктурированное интервью, открытые вопросы, эссе, дневники, методики жизнеописания и фокус-группы. Очевидно, что формулировка вопросов интервью имеет чрезвычайно важное значение для оценки роста. Но, поскольку результаты качественных исследований могут сильно различаться в зависимости от особенностей методологии, следует проявлять осторожность при интерпретации результатов исследований, основанных на интервью. Использование разных формулировок вопросов может привести к разным результатам, то есть вопросы участников о том, замечают ли они какие-либо изменения, или именно о положительных изменениях, скорее всего, дадут разные ответы. Нарративный анализ, истории, жизненные рассказы – вот убедительный и ценный способ понять индивидуальный опыт спортсмена. В данной работе мы как раз опрашивали спортсменов, предлагая им самим рассказать максимально подробно о своих переживаниях и действиях в разные периоды реабилитации. Качественные исследования помогают выяснить, каким образом люди могут реализовать ПТР, что крайне сложно отразить в стандартизированных шкалах, используемых в количественных исследованиях. Качественные исследования могут предоставить нам более богатую коллекцию данных, которые позволяют понять основные механизмы роста, факторы, связанные с ростом, о которых изначально спортсмены не думали. Впоследствии их можно использовать для разработки сравнительных гипотез, которые будут проверены на более крупных выборках уже с использованием количественного анализа.

Поскольку качественные исследования позволяют собрать уникальный опыт отдельных людей, они помогают узнать об индивидуальных, межкультурных различиях, в том, как люди воспринимают и реализуют ПТР Кроме того, качественные методы, особенно с использованием нейтральных вопросов (например: «Как вы изменились с тех пор?», «Как это событие повлияло на вас?»), могут позволить выявить спонтанные, а не управляемые процессы.

В следующей главе мы приводим протокол клинической беседы с травмированным спортсменом, разработанный Кайли Рой-Дэвис. Он может стать основой для более подробного качественного исследования посттравматического роста, которое можно обогатить гипотетическими ситуациями (виньетками), проективными тестами, неоконченными предложениями, историями-сказками, написанными при помощи метафорических карт, и тому подобным. Несмотря на ряд преимуществ, качественные методы сложны и требуют много времени для проведения и обработки результатов. Более того, не существует общепринятого метода сравнения данных, полученных из жизненных историй одного человека с другим, в контексте измерения роста.

По этим причинам ведется разработка количественных шкал для измерения ПТР основные:

1. «Шкала роста, связанного со стрессом» (Stress-Related Growth Scale – SRG) (Park et al., 1996);

2. «Опросник посттравматического роста» (The Posttraumatic Growth Inventory – PTGI) (Tedeschi, Calhoun, 1996);

3. «Шкала определения выгод» (Benefit Finding Scale – BFS) (Antoni et al., 2001; Tomich, Helgeson, 2004);

4. «Опросник психологического благополучия – посттравматических изменений» (The Psychological Well-Being Post-Traumatic Changes Questionnaire – PWB-PTCQ) (Joseph et al., 2011).

Для каждого из этих показателей респондентов просят указать степень (стандартная ликертовская шкала), в которой они изменились по ряду параметров. Хотя эти опросники оказались чрезвычайно полезными для улучшения понимания феномена ПТР практики и ученые выявили у них многочисленные недостатки.

Важно отметить, что все они являются ретроспективными, то есть респондентов просят сравнить свое нынешнее функционирование с предыдущим или вспомнить, какими они были до травмы, по сравнению с тем, какими они являются сейчас. Конечно, анализ сквозь призму опыта и спустя время не будет точным. Однако, несмотря на определенные недостатки, количественные измерения являются необходимым подходом, позволяющим проводить масштабные исследования, чтобы улучшить понимание ПТР (Calhoun, Tedeschi, 2014).

На данный момент в России есть только одна адаптация оригинального теста PTGI Тедеши и Колхауна: «Опросник посттравматического роста – ОПТР» (Магомед-Эминов, 2004; 2009; 2010). Тест показал себя надежным и содержательным. Его структура состоит из 21 пункта (примеры: «Я направил свою жизнь по новому пути», «У меня появилось больше сострадания к людям»), наполняющего 5 параметров:

1. «Отношение к другим». Человек стал больше рассчитывать на других в трудную минуту, испытывать большую близость с окружающими, более охотно выражать свои эмоции. У него появилось больше сострадания к людям, он стал тратить больше усилий на налаживание взаимоотношений с людьми, чаше признавать, что нуждается в других людях, более высоко ценить их.

2. «Новые возможности». У человека появились новые интересы, он направил свою жизнь по новому пути, у него появилась уверенность, что он может сделать свою жизнь лучше; у него появились возможности, которые не были доступны раньше. Он с большей вероятностью попытается изменить то, что нуждается в изменении.

3. «Сила личности». Человек стал чувствовать большую уверенность в себе, лучше понимать, что может справляться с трудностями. Он в большей степени способен принимать вещи такими, какие они есть, обнаружил, что он сильнее, чем полагал.

4. «Духовные изменения». Человек стал лучше понимать духовные проблемы, стал более религиозным.

5. «Повышение ценности жизни». У человека поменялись жизненные приоритеты, он стал гораздо лучше понимать ценность собственной жизни, теперь он больше ценит каждый день своей жизни.

В клинической работе, как и в исследованиях, этот опросник вполне применим в контексте спорта. Мы использовали его неоднократно, но, конечно, ему не хватает специфики, понятной любому травмированному спортсмену. В перспективе появится новый, более адаптированный под спортивный SIRG, а не универсальный опросник.

В завершение нужно отметить, что некоторые ученые высказывают сомнения по поводу самой реальности посттравматического роста. Они предполагают, что ПТР – это просто иллюзия, самообман, способ справиться с крайне негативными жизненными обстоятельствами. Эта точка зрения основана на предположении, что самооценка ПТР не всегда отражает «подлинное» личностное развитие.

Еще психоаналитическая идея защитных механизмов предполагала, что практически невозможно иметь точное представление о себе, и что у людей есть общая тенденция защищать себя от тревоги, создавая благоприятный, идеальный образ себя. ПТР является одновременно процессом и результатом. Процесс обычно начинается с попытки справиться с травмирующим событием, достойно совладать с ним и пережить его без намерения извлечь «дополнительную пользу» из этой борьбы. И лишь по прошествии некоторого времени личностный рост и внутренняя трансформация становятся более очевидными. Редко люди изначально реагируют на травмирующие события с мотивом дальнейшего роста или поиска выгоды, но эти результаты могут появиться и быть выявлены позже.

Поскольку направление личностного роста варьирует от человека к человеку и от культуры к культуре, трудно достичь консенсуса относительно того, что именно представляет собой ПТР Люди реализуют посттравматический рост по разным причинам, в разных формах и на разных уровнях. Возможно, именно поэтому не достигнуто единого мнения относительно того, чем же может быть истинный или иллюзорный ПТР

Андреас Мэркер и Таня Зольнер в своей работе предполагают, что иллюзорный ПТР – это самовоспринимаемый рост, который в действительности является самообманом и используется для того, чтобы избежать болезненной реальности. Этот самообман («Я изменился!») заставляет человека временно чувствовать себя хорошо, но в долгосрочной перспективе это неадаптивно, потому что человек на самом деле избегает своей новой реальности. При этом конструктивный ПТР является результатом подлинного успешного преодоления последствий травмы. Конструктивный ПТР обеспечивает реальный внутренний рост и, следовательно, имеет длительный эффект (Zoellner, Maercker, 2006).

ПТР концептуализируется как позитивные изменения в результате борьбы со стрессовыми жизненными событиями, которые должны следовать за активной когнитивной деятельностью, переоценкой опыта, таким образом, сообщения о положительных изменениях при практическом отсутствии осознаваемых когнитивных проблем не могут автоматически восприниматься как ПТР Важным компонентом оригинальной модели ПТР является не отрицание неблагоприятных или негативных последствий переживания травмы, а признание того, что преобразующие изменения возможны как следствие этого опыта (Tedeschi, 2018).

Подводя итог, можно сказать, что посттравматический рост – это не то, что суждено каждому травмированному спортсмену как награда за страдания, но мы можем овладеть этим механизмом и помочь реализовать себя, какими бы тяжелыми не были обстоятельства. Собственно, на этом мы завершаем обзорное исследование и переходим к конкретным подходам и построению полноценной интервенции для психологической помощи травмированным спортсменам.

В этой главе мы рассмотрим начало работы, организационные особенности и наполнение психологической помощи спортсмену, а также разберем необходимые диагностические процедуры перед интервенцией.

Работа с травмированным спортсменом многогранна и требует компетенции в различных направлениях практической психологии. Для удобства мы приводим основные задачи работы, которые вы сможете зафиксировать в форме понятного чек-листа перед началом работы.

Внутренняя картина болезни как совокупность представлений и установок о состоянии своего организма у больного включает в себя мотивационный, эмоциональный, болевой и интеллектуальный компоненты. Каждый из них может быть адекватным сложившейся ситуации и отвечать задачам восстановления. Но часто один или несколько из этих компонентов внутренней картины болезни патологичны и препятствуют нормальной реабилитации. В плане мотивации спортсмен может не воспринимать реабилитацию как собственную задачу и перекладывать ответственность на врача, а то и просто отдаться во власть фатализма: как будет, так и будет. Наша задача – повысить и конкретизировать его мотивацию, пробудить волю к борьбе, а для этого нужно прояснить собственные цели спортсмена: зачем ему выздоравливать, хочет ли он вернуться в спорт и в целом к нормальной жизни, что значит в его случае жить полноценно? Сформировав и закрепив этот образ, мы нормализуем мотивацию. Эмоциональный компонент внутренней картины болезни часто наполнен страданием, стыдом, чувством вины, тревогой и страхом, которые перемежаются с агрессией на себя и других. Трудно найти поводы для радости травмированному спортсмену, и одним из способов будет саморегуляция, способная притупить остроту переживаний. Развернуть их в положительную сторону мы сможем через организацию всесторонней поддержки, а подлинная радость к любому спортсмену придет с первыми достижениями. Поэтому важно и вести дневник, и отмечать каждое улучшение как в физическом, так и психологическом восстановлении. Боль в нормальной внутренней картине болезни занимает важное место, и мы можем считать эту сторону самоотношения нормальной, когда боль описывается адекватно. Спортсмен знает, где именно она локализована, на что похожи эти ощущения, как они меняются в течение суток, есть ли позитивные или негативные изменения, что усиливает, а что ослабляет боль. Неудовлетворительным этот аспект внутренней картины болезни мы считаем, если боль начинает пронизывать всю личность и существование спортсмена, оборачиваясь катастрофизацией, чувством беспомощности, апатией. Также необходима наша помощь при отсутствии наполненной и содержательной картины боли у спортсмена, когда он глух к своим ощущениям и не понимает, что с ним происходит, не способен подробно описать болевые ощущения. Интеллектуальная сторона внутренней картины болезни подразумевает подготовленность спортсмена в плане понимания сути травмы (повреждения), ее возможных или очевидных причин, вариантов последствий (возвращение в спорт) и сроков (оптимистичных, пессимистичных) реабилитации. К этим же знаниям относится и четкое понимание задач оперативного вмешательства, общее представление о восстановительных процедурах, исход которых зависит от самого спортсмена. Обратная, патологическая картина, бывает, принимает форму отсутствия интереса («Я с медициной на Вы, доктор все сделает и все объяснит») или дистанцирования от знаний («Меньше знаешь – крепче спишь, не хочу узнавать про операцию, мне и так страшно»). С точки зрения логики работы психолога мы должны минимизировать когнитивную тревогу – по факту, стресс, вызванный нехваткой или противоречивостью принципиально значимой информации.

Разобрав каждый из компонентов, выявив трудности и скорректировав их, мы нормализуем внутреннюю картину болезни, которая будет после этого не мешать, а, напротив, помогать деятельному восстановлению.

Реабилитация может стать затяжным болезненным процессом, и это путь, который лучше проходить не в одиночку. Все спортсмены, успешно вернувшиеся в спорт после травм, заявляют о значимости поддержки, которую они получали от близких и не только. Для нас это один из наиболее сильных экологичных копинг-ресурсов, который позволяет нормализовать эмоциональный фон, мотивировать спортсмена на активность, снизит риски выгорания и депрессии, когда будущее кажется мрачным, а настоящее бессмысленным. Поддержка близких может (и должна!) осуществляться стихийно и непринужденно, в разной форме; спортсмена не должны забывать, но и донимать его избыточно тоже плохо. То, что организует психолог – это более специфичная поддержка, которая может и не прийти сама собой без вашей помощи. В медицинском учреждении (палате, отделении) можно организовать два варианта групповой работы. Группы поддержки по образцу ветеранских «Равный – равному» позволят спортсменам обменяться опытом, сравнить себя с теми, кому хуже, и оказать им поддержку (тем самым чувствуя свою дееспособность), и с теми, кому лучше, что придаст оптимизма относительно перспектив выздоровления. Пациентские школы, с другой стороны, позволят добиться похожего эффекта, но за счет привлечения врача помогут повысить осведомленность, то есть снять большую часть информационного стресса и тревоги.

Другим специфичным для спортсмена ресурсом поддержки станет помощь команды и тренера. Основная задача команды: не выходя за пределы разумного, повышать активность травмированного спортсмена, напоминая о его нужности. Ключевое послание: мы не забыли тебя, возвращайся скорее, нам не хватает тебя. Если спортсмен может самостоятельно, не нарушая планов реабилитации, проводить какое-то время с командой, это поможет ему сохранить мотивацию на возвращение. Тренер также становится очень важной фигурой поддержки. Он может не только проведывать, интересоваться здоровьем, подбадривать спортсмена, но даже, когда обстоятельства позволят, давать ему простые задания для общего тонуса и заинтересованности. Этими заданиями может быть ассистирование в работе, иная помощь на тренировке, регистрация статистики (где нужно), ведение фото– и видеосъемки как для разборов, так и для социальных сетей и медиа-активности команды и ее отдельных спортсменов. Такая вовлеченность травмированного спортсмена в спорт, но без физической активности и опережения реабилитации, снижает риски чувства оставленности, одиночества и собственной немощи, недееспособности.

Еще одним направлением для выстраивания системы поддержки для многих (не для всех) станет новая активность в социальных сетях с целью получения поддержки от широкого круга друзей, болельщиков, подписчиков. История выздоровления с видео, фотографиями, рассказами, заметками, советами займет свободное время спортсмена, поможет ему опять же чувствовать себя в кругу понимающих людей, а возможно даже пригодится для дальнейшей карьеры, например, привлечения спонсоров, повышения узнаваемости. Однако, повторим, что травмы и болезни личное дело каждого, и не всем подойдет именно этот ресурс.

Спортивная травма и реабилитация для многих спортсменов опасна дефицитом опыта, если они раньше не сталкивались с подобным. Эта ситуация опасна тем, что «заслоняет» отчетливое и понятное будущее, а без перспектив спортсмен быстро может потерять волю к борьбе и выздоровлению. Именно для этого, а не для так называемой «мышечной памяти», практически все руководства включают в психологическую помощь травмированным спортсменам тренинги визуализации. Навык визуализировать так или иначе знаком большинству спортсменов, однако даже в контексте подготовки к соревнованиям они редко раскрывают все стороны этого замечательного внутреннего ресурса. В ситуации восстановления после травмы вы можете научить спортсмена разнообразному применению визуализации. Для того чтобы нормализовать эмоциональное состояние, вам помогут визуализации комфортного и приятного места, мысленное воспроизведение памятных, любимых мест или даже воображаемых, сказочных «мест силы». Подобные визуализации в сочетании с расслабляющими практиками саморегуляции придают спортсмену оптимизма, веры в себя, тревога сменяется покоем и радостью. Другое направление визуализации – это медитативные практики, расслабленное, но сосредоточенное созерцание мысленным взором места, предмета, чувства, мысли, идеи, задачи. Медитации могут быть красочными и наполненными – встреча с архетипичным мудрецом, который даст намек на решение тягостной проблемы, перенос в тело парящего орла, ясно и с огромной высоты рассматривающего все то, что беспокоит спортсмена в повседневной жизни. Страдание может быть снижено за счет медитации с ускорением времени, когда спортсмен наблюдает мысленно за собой и за окружающим миром на протяжении всех времен года, получая покой и умиротворение. В современной психологии медитации отражены в практиках осознанности – ключевом терапевтическом инструменте для достижения внутренней гармонии и целостности за счет наблюдения за своими мыслями, чувствами и реакциями. Наконец, вершиной реабилитационных визуализаций становится практика идеомоторики. «Мыследвигательная» тренировка должна стать для спортсмена постоянной рутиной на протяжении реабилитации. С одной стороны, это кинестетические образы, воспроизводящие нормальные, привычные ощущения в теле, пока они не забылись. С другой стороны, идеомоторика – прежде всего визуальные образы, воспроизведение своими глазами или со стороны (внутренний и внешний фокус) моментов движения. Она может быть направлена как на простые действия, так и на сложно координированные спортивные элементы. Спортсмен активирует те нейронные связи, которые отвечали за его движения в спорте, и таким образом укрепляет свою мотивацию вернуться, уверенность в себе, удовлетворение от способности хотя бы мысленно управлять своим телом. Не забывая, а наоборот, прорабатывая спортивные движения, он сохраняет благодаря вам идентичность спортсмена, она не замещается идентичностью немощного, слабого и больного человека.

В период реабилитации очень многие параметры изменений в организме неподвластны и непонятны спортсмену. Общее состояние может оцениваться негативно, и ожидаемая перспектива также касается чаще всего именно общего состояния. Мгновенных изменений, как правило, не приходится ожидать, и поэтому процесс реабилитации должен стать для спортсмена максимально дифференцированным – и потому понятным. В текущем моменте спортсмен и врач, как правило, оценивают физические параметры: восстановление организма, воспаление, подвижность, отёк, равновесие. Большую пользу принесет спортсмену более детальный собственный анализ своего состояния. Хотя бы субъективно мы можем вместе оценить подвижность, силу, общий тонус, координацию, равновесие, повседневную активность, общее состояние здоровья, качество сна и другое. Эти параметры легко оценить, и это не вызывает смущения или стыда. При этом многие спортсмены не задумываются о том, что их психическое состояние тоже состоит из большого количества компонентов, и их можно оценивать и развивать. Мы совместно анализируем, насколько спортсмен уверен в положительном исходе реабилитации, насколько сильную он испытывает тревогу, в какой мере он мотивирован вернуться в спорт, на чём он больше всего сосредоточен, какие у него ожидания, как он оценивает свой общий эмоциональный фон, насколько он лоялен и привержен лечению, в какой мере он понимает, что с ним происходит, доволен ли он поддержкой, которую ему оказывают. Такое разнообразие направлений оценки состояния и работы над собой не заставит опустить руки, а, наоборот, даст возможность определить точные цели. Сразу всё улучшить практически невозможно, поэтому вы вместе можете сосредоточиться на нескольких понятных направлениях. Такие приоритеты придадут спортсмену уверенности в том, что он занят делом и его будущее во многом в его руках. Как это ни странно, многие спортсмены даже высокой квалификации не привыкли сами ставить цели; как правило, в этом им всегда помогали родители и тренер. Поэтому в ситуации восстановления после травмы многие не понимают, что же конкретно делать.

Наша работа в своей зоне ответственности, то есть в области психического здоровья, – наметить основные цели: краткосрочные, долгосрочные, связанные с реабилитацией или в целом жизненные цели глобального масштаба. От неопределённого, но точно негативного состояния мы таким образом переходим к очень точной и понятной оценке, где всё хорошо, а где не очень. Вместе со спортсменом мы начинаем работать над приближением вполне определённого будущего: когда мы не беспокоимся, когда мы мотивированы, когда мы умеем преодолевать боль, когда мы ценим оказанную нам поддержку, сосредоточены на том, что нужно для нашей реабилитации. Таким образом, неопределённое и неясное будущее становится хотя бы отчасти понятным, и активность спортсмена переходит из эмоциональной сферы в область мышления, планирования и достижения своих целей.

Большая часть травмированных спортсменов по инерции из детства, культуры, воспитания привыкает к мысли, что недомогание подразумевает покой и терпение. Однако медицинские и психологические исследования показывают, что это справедливо только для ранних стадий, когда мы испытываем острую боль. Действительно, в этот период чем сильнее мы переживаем и чем сильнее испытываем стресс, тем сильнее будет выражен и болевой синдром. Однако реабилитация – это длительный процесс, и боль становится хронической. Как раз хроническая боль усиливается в двух случаях: когда стресс чрезвычайно высок и, наоборот, в состоянии полного покоя. Это легко объяснимо: в состоянии покоя болевые ощущения занимают центральное место в фокусе нашего внимания, мы думаем о боли – и она усиливается. Если мы хотим облегчения, то для того, чтобы снизить интенсивность хронической боли, спортсмену нужна активность, связанная с умеренным стрессом: это ответственность, задача, эмоциональная вовлеченность, это психические и физические нагрузки. Если мы заняты делом, то хроническая боль заметно снижается. Соответственно отдельным направлением наших интервенций должен стать поиск новых доступных видов активности, которые могут быть включены в повседневный образ жизни травмированного спортсмена. Это может быть реализация каких-то хобби, на которые не хватало времени, или умеренная вовлечённость в спортивную деятельность, выполнение учебных задач, поиск и реализация новых образовательных стратегий и направлений. Такая трудотерапия позволит спортсмену физически чувствовать себя лучше, но, самое главное, даст ему уверенности в его возможностях, дееспособности и силах.

И при первичных, и при вторичных травмах спортсмен сталкивается с осознанием того, что тело, организм, его главный профессиональный инструмент повреждён, а возможно, и подвёл его. В процессе реабилитации большинство спортсменов не думает о том, а не будет ли им страшно за своё состояние, когда они вернутся в спорт. Этот момент воспринимается как желанное завершение реабилитации, и о таких вещах, как страхи, никто не думает. Между тем, спортсмен, вернувшись к тренировочной и соревновательной деятельности, может не до конца доверять своему организму и эффективности лечения, а также рекомендациям врачей. Этот осознанный или неосознанный страх повторения травмы, боли и снова длительной реабилитации заставляет многих беречься и не нагружать травмированные ранее отделы. В свою очередь, это может привести к нарушению биомеханики, правильной эргономики и техники движений. С благими намерениями спортсмен пытается беречь, например, правую ногу и большую нагрузку даёт левой ноге, хотя раньше к этому не привык. Такой дисбаланс первоначально связан с его тревогой, но в скором времени обретает «зримую» форму, приводя к повторным травмам. Чтобы этого не происходило, ещё на стадии реабилитации нам необходимо работать над повышением уверенности в себе и в том, что вероятность повторных травм не выше, чем раньше. Эта работа многомерная: спортсмену необходимо последовательно на всех этапах реабилитации проводить своеобразные проверки своего организма, всё ли с ним нормально, как меняются его тонус, координация, равновесие, сила и скорость. Вместе с этими двигательными проверками (как на разминке перед стартом) необходимо регулярно повышать навыки управления саморегуляции. Это поможет в будущем нормализовать внутреннюю речь и избавиться от избыточной тревоги. Для профилактики тревоги повторной травмы также необходима регулярная фиксация положительных изменений с точки зрения всех аспектов реабилитации. Ведение спортивного, или в данном случае пациентского дневника сохраняет в памяти все достижения и изменения в лучшую сторону. Это лучше, чем многое другое, работает на повышение уверенности в себе.

Наконец, ещё один очень важный фактор снижения тревоги повторной травмы – это доверие врачу и высокая комплаентность. Если по ходу реабилитации мы выявляем низкую приверженность лечению, то есть спортсмен саботирует некоторые предписания, то с высокой долей вероятности по возвращении в спорт он столкнётся с описанным выше процессом. Комплаентность в период реабилитации во многом пересекается с мотивационным компонентом внутренней картины болезни; иными словами, одна из наших задач – постараться повысить ответственность спортсмена за свои собственные действия и качество коммуникации с медицинскими работниками.

В профессиональном спорте контраст между здоровым полноценным состоянием сильного и уверенного в себе спортсмена и состоянием пациента, страдающего от боли, очень велик. Этот неожиданный и стремительный переход чреват риском психического патогенеза на фоне травмы: могут развиваться депрессивные и тревожные состояния. Их развитие усиливается разными процессами, негативными эмоциями, страхом, состоянием беспомощности, неопределенностью будущего, крушением многочисленных планов и достижений. Тревожный травмированный спортсмен примеряет на себя во многом выдуманную роль «бесполезного, никому не нужного инвалида», и это усиливает его стресс и переживания. Однако, в отдельных случаях, благодаря стечению обстоятельств, всесторонней поддержки и особым личностным свойствам, травмированные спортсмены реализуют внутренний посттравматический рост, иными словами, возвращаются в спорт, став сильнее, чем были до травмы. Как это возможно? При помощи психолога, врача, команды и близких спортсмен может приобрести особую мудрость, силу личности, уверенность в себе и в будущем. Отношения с другими становятся более близкими, спортсмен учится принимать и оказывать помощь другим. Размышления о своей жизни и судьбе в течение длительной реабилитации могут открыть новые возможности и показать ту жизненную траекторию, о которой до травмы спортсмен и не задумывался. Естественно, боль и повреждение, вызванные травмой, могут подтолкнуть к переосмыслению ценности жизни и более бережному отношению к себе и к другим. Также возможным исходом реабилитации может стать лучшее понимание духовных ценностей и даже религиозный опыт, нахождение веры. Конечно, далеко не все спортсмены после травмы способны к этим положительным изменениям. Для этого должны сложиться разные обстоятельства. Но в любом случае психолог, работающий с травмированным спортсменом, может и должен считать идеальным завершением своей работы именно посттравматический рост. В спортивной психологии этот феномен получил название «рост, вызванный спортивной травмой». На протяжении всего периода реабилитации мы можем вместе с клиентом собирать все необходимые ресурсы для подобных изменений. Более того, даже если спортсмен не сможет вернуться в спорт, посттравматический рост позволит построить ему альтернативную успешную карьеру.

Не каждая травма в принципе оставляет возможность полноценно реабилитироваться и вернуться в спорт. Более того, переосмысление своей жизни, отношения к здоровью, переоценка жизненных принципов и целей могут подтолкнуть спортсмена не к импульсивному, а вполне осознанному решению не возвращаться в спорт. Однако для многих этот шаг грозит «бездной», в которой неопределенность усиливается беспомощностью, отсутствием опыта неспортивной жизни, нехваткой социальных и иных ресурсов. Далеко не сразу, но в течение особенно длительной реабилитации мы рекомендуем простроить тем или иным способом вероятные действия по формированию двойной карьеры, то есть освоению профессиональной и насыщенной жизни вне спорта. Эта траектория может начаться прямо в период реабилитации, если спортсмен захочет учиться и освоить новую профессию. Может быть, она начнется позже, после возвращения в спорт. Так или иначе, время на раздумья, предоставленное вынужденной паузой в спортивной активности, может быть использовано плодотворно. Форма определения возможного «запасного аэродрома» для травмированного спортсмена – пятишаговая модель планирования карьеры по Н. Б. Стамбуловой или аналогичные инструменты выявления преимуществ и недостатков будущих стратегий, поиск ресурсов, необходимых для того, чтобы «встать на ноги», и составление плана конкретных действий. С вашей помощью спортсмен может открыть для себя новые профессии или неизведанные ранее грани спорта (судейство, работа тренера, аналитика, агента, журналиста) и определить, что ему ближе и интереснее. Это прибавит сил и энтузиазма в длительной борьбе с последствиями травмы, а также откроет второе дыхание, если исход реабилитации кажется излишне медленным или сомнительным.

Как правило, спортсмен в период реабилитации так же, как и другие пациенты с травмами опорно-двигательного аппарата, нуждается в поддержке. Начиная работу, мы готовимся к тому, что состояние пациента после спортивной травмы сочетает в себе индивидуальный набор шока, горя, гнева и вины (Peterson, Renstrom, 2016). Что будет доминировать в актуальном состоянии, покажет клиническая беседа и диагностика. Но в любом случае мы встретимся с последствиями разностороннего и порой жестокого стресса, физиологического из-за боли и иммобилизации, информационного из-за непонимания дальнейшего и происходящего, эмоционального из-за несправедливости ситуации и единовременного крушения надежд.

В то же время многим пациентам может быть совершенно не ясна роль психолога в дальнейшем выздоровлении. Более того, в отличие от «понятной» пациентской позиции травмированного, роль клиента на приеме у психолога может отторгаться, не приниматься в принципе, ведь «с головой все в порядке, при чем тут психолог, если я порвал связки на ноге?». Этот момент действительно многим неочевиден, и нам следует воздержаться от навязывания своей помощи при выявлении негативной реакции.

В то же время по ряду причин – стресс, непривычное состояние внимания к себе, культурные установки, предыдущий негативный опыт общения с психологом – мы можем начать издалека, так, чтобы психологическая помощь проявлялась крайне деликатно и даже закамуфлировано до выявления и формулирования отчетливого вопроса. Так, в ходе проверки своей гипотезы о сильном уровне тревоги, эффектах психической травматизации, развитии депрессивных состояний мы можем предложить простую и понятную помощь, как бы не затрагивающую душевные процессы. Исходя из своего опыта, вы начинаете в таком случае с решения проблемы со сном (частая и «не стыдная» беда многих травмированных), с формирования привычки к саморегуляции для снижения боли при острых приступах и тому подобного. После первых хороших результатов и установления доверия, вполне вероятно, ваша работа продолжится уже на более глубоком уровне.

В идеале психолог должен иметь возможность оценить состояние спортсмена как можно раньше, то есть буквально сразу после травмы, и работать с медицинской командой на протяжении всего процесса реабилитации. Психолог может играть важную роль на острой стадии после травмы и до начала лечения. Чем раньше спортсмену помогут справиться с тревогой после получения травмы, тем лучше. Раннее вмешательство может гарантировать, что любая травма будет облегчена до того, как она вызовет серьезные биологические эффекты, которые могут помешать быстрому и эффективному заживлению. Психологическое вмешательство перед операцией также показывает свою эффективность в снижении послеоперационной боли, уровня необходимых обезболивающих препаратов и продолжительности пребывания в больнице. В одном из исследований было показано, как с помощью короткого релаксационного вмешательства удалось снизить стресс пациента и улучшить отложение коллагена в хирургических ранах, что привело к их более быстрому заживлению. Это особенно актуально для спортсменов с повышенной тревожностью.

Наиболее распространенными методами психологической помощи, которые описаны в литературе и признаны эффективными в экспериментальных исследованиях, являются биологическая обратная связь, практики релаксации, практики визуализации, медицинский коучинг и постановка целей, наконец, коррекция в широком смысле внутреннего диалога (Brewer, 2009).

Чаще всего психологическая помощь травмированным спортсменам описывается достаточно схематично, как общие рекомендации, а не подробный гайд. На отношение к реабилитации влияют как внутренние факторы, так и среда в лице тренера, родителей, товарищей и близких. Универсальными средствами повысить успех реабилитации выступают:

• постановка реалистичных целей восстановления;

• контакт с другими травмированными в прошлом спортсменами, кто вернулся к нормальной жизни;

• высокая степень вовлеченности в работу команды и в целом спорт, за исключением, разумеется, неприемлемых для актуального состояния упражнений (Peterson, Renstrom, 2016). Методологически наиболее обоснованной формой психологического сопровождения спортсмена в период травмы и реабилитации выступает работа по формированию новых установок и убеждений. Так, множество исследователей и практиков призывают использовать метод ABCDE method (Adversity – Belief – Consequence – Disputation – Energization, соответственно Ситуация – Убеждения – Последствия – Оспаривание – Энергизация). Это помогает спортсмену переоценить свои убеждения, связанные с травмой, и разработать более оптимистичные стратегии совладания. Спортсмены-пессимисты склонны рассматривать свою травму как нечто очень личное, они винят себя и часто убеждены, что вряд ли восстановятся и что мало что могут с этим поделать. Собственно ABCDE – хорошая помощь в выработке более оптимистичного образа мыслей и стиля совладания. Разбор своих установок помогает увидеть, что выздоровление возможно, и в этом процессе можно быть активным участником, а не жертвой обстоятельств (Seligman, 2002).

Хорошим чек-листом для наполнения психологической интервенции может стать набор рекомендаций Кая Портера из его руководства «The Mental Athlete». При получении травмы спортсмену необходимо:

• составить список целей по выздоровлению;

• придумать и написать аффирмации для исцеления и контроля боли;

• узнать и практиковать техники релаксации и снижения стресса;

• улучшить навык концентрации и фокусировки внимания;

• придумать и практиковать собственную визуализацию;

• стараться быть более расслабленным;

• научиться чувствовать контроль над своим выздоровлением;

• практиковать релаксацию в различных условиях;

• научиться хорошо справляться со стрессом (Porter, 2003).

Так коротко и ясно можно представлять логику работы спортсмену, не вполне понимающему задачи психолога в его процессе реабилитации.

В определенном смысле роль психолога можно описать словами «возвращение витальности», то есть формирование мотивации жить, причем жить полноценно. Для пациента это значит выздороветь, поправиться, вернуться к спорту, к учебе, к друзьям. В целом, травма может стать поворотным моментом в карьере спортсмена, как в лучшую, так и в худшую сторону. Успешная реабилитация может гарантировать, что спортсмен вернется в спорт более сильным и уверенным в себе (Joyce, Lewindon, 2015).

Ключевые моменты, которые должен учитывать каждый психолог-специалист по травмам:

• Поддержание позитивной, доверительной атмосферы в ходе работы способствует профилактике дальнейших травм и успешной реабилитации после травмы.

• Если спортсмен испытывает серьезный стресс, его организм более уязвим для последствия травмы (например, воспалительного процесса) – следите за его психическим и физическим здоровьем, поддерживайте активность и внимание к себе.

• Сон и питание имеют огромное значение для профилактики дальнейших травм и успешной реабилитации. Они неразрывно связаны с иммунной системой через гипоталамо-гипофизарную систему и являются отличными маркерами физического и психологического здоровья, обращайте внимание на аппетит и сон, даже когда жалоб нет.

• Изоляция и одиночество – обычное явление в период реабилитации. Рекомендуется активно взаимодействовать со спортсменом, когда это возможно, и поощрять его оставаться частью команды во время реабилитации, вовлекать в разные виды активности.

Коротко рассмотрим организационные аспекты работы.

Локация

Психологическая помощь травмированному спортсмену может быть реализована в различные периоды, что определяет не только состояние пациента и содержание работы, но и ее пространственные особенности. Первичная (экстренная) психологическая помощь может быть оказана непосредственно после получения травмы прямо на спортивном объекте или по дороге в больницу. Задача: снизить острый стресс и оказать поддержку. В предоперационный и послеоперационный период помощь может быть оказана в медицинском учреждении – больнице, госпитале. В таком случае задача: помочь снизить интенсивность боли и опять-таки оказать поддержку, возможно, нормализовать сон. После выписки работа может проходить дома или в ином месте прохождения реабилитации. В этом случае задач много, и психологическая помощь может быть оказана полноценно как разносторонняя интервенция с элементами тренинга.

Команда

На первом месте в процессе реабилитации стоит работа врача и его команды: спортивный врач передает пациента травматологу-ортопеду, при необходимости операции включаются хирург и анестезиолог. При длительной хронической боли пациента ведет врач-невролог. При наличии выраженной психической травмы (например, по причине инвалидизации, тяжелых повреждений) основную работу ведет психиатр, специалист по посттравматическим расстройствам. Реабилитацию курируют реабилитолог и физиотерапевты, специалисты по ЛФК. Психолог может подключиться к этой команде на любом этапе, главное, четко очертить для себя зону ответственности и не внедряться в зону ответственности других. При этом, чем лучше будет контакт с медицинской группой, тем комплекснее и эффективнее будет ваша помощь.

Терапия и тренинг

Работа психолога с травмированным спортсменом структурно подразделяется на два условных блока: терапевтический и профилактический. К первому относится снижение дистресса и нормализация состояния, максимальное возвращение реабилитанта к психологическому благополучию и укрепление его ментального здоровья. В терапевтическом смысле травма воспринимается нами как кризис: экстремальная ситуация, радикально меняющая образ жизни и требующая мобилизации эмоциональных, интеллектуальных, физических ресурсов пациента. Профилактика представляет собой скорее тренинговую работу, наставничество в области саморегуляции (для снижения боли и стресса), целеполагания (достижение результатов, принятие на себя ответственности и подкрепление мотивации к выздоровлению), психогигиены (отслеживание деструктивного внутреннего диалога, дисфункциональных убеждений и состояний). Первичная беседа и формулировка запроса направят нас по одному из этих путей, причем не стоит забывать и про второй.

Скрытая помощь

В ряде случаев отсутствие четкого запроса или даже отторжение психологической помощи может вынудить нас опустить руки, однако не следует этого делать. Когнитивно-поведенческий и иные терапевтические подходы допускают возможность привести собственный пример из жизни. Если подобные ситуации были в вашей жизни, поддержите беседой и расскажите историю. Вы также можете внести свой вклад в реабилитацию без акцента на психологии: сформировать пациентскую группу по образцу групп «Равный – равному» и даже «Анонимных алкоголиков», организовать досуг с просмотром и обсуждением фильмов, повысить качество и количество поддержки спортсмена от значимых ему людей, порекомендовать литературу для библиотерапии (например, подарить «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого и подобные мотивирующие книги).

В настоящее время можно отыскать не так уж много разработанных цельных систем психологической помощи травмированным спортсменам. Большая их часть опирается на описанные нами работы. Но может быть полезным познакомиться с тем, как подобные системы выглядят и преподносятся, для того чтобы не возникло сомнений из-за того, что ваша программа интервенции выглядит разрозненной и фрагментарной. Как удачный пример приведем модель Rebound (англ. «воспрянь, оправься, вернись, восстановись»), разработанную нашими американскими коллегами Синди Кузьма и Кэрри Чидл. Они рассматривают, как и мы, психологическую реабилитацию как многокомпонентный ментальный тренинг, во многом знакомый многим спортсменам по их опыту подготовки к соревнованиям. Они предполагают, что подобная работа должна проходить чередой отдельных стадий, соответствующих ментальным навыкам:

1. «Уверенность в себе: вера в себя и свои способности для достижения целей.

2. Концентрация: способность направлять или перенаправлять свою энергию и внимание на то, что актуально и конструктивно в данный момент.

3. Постановка целей: способность определить, чего вы хотите достичь, и создать план для достижения этой цели.

4. Мотивация: стремление и желание приложить усилия и двигаться к своим целям и стремлениям – выздоровлению.

5. Управление стрессом: умение использовать методы и стратегии управления стрессом, чтобы устранить стрессоры, когда это возможно, и регулировать стрессовые реакции, когда ситуацию не поменять.

6. Отношение к жизни: позитивный подход и настрой к преодолению невзгод, вызовов и неудач.

7. Коммуникация: способность четко выражать свои мнения и идеи и умение слышать и понимать точки зрения других.

8. Эмоциональный интеллект: способность распознавать эмоции, определять их происхождение и понимать, как они влияют на поведение.

9. Внимание к себе: осознание того, как вы функционируете, включая ваше поведение, мысли, чувства и реакции.

10. Визуализация: умение создавать и воссоздавать яркие, управляемые образы в своем сознании.

11. Дисциплина: упорство в достижении долгосрочных целей и глубинных ценностей.

12. Великодушие: готовность проявлять доброту и щедрость к себе и другим.

13. Осознанность: умение удерживать свое сознание в настоящем моменте или возвращать его туда и действовать как объективный наблюдатель своего опыта.

14. Психологическая гибкость: готовность и способность адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам, корректируя свои реакции, поведение и перспективы.

15. Устойчивость: способность восстанавливаться после трудностей и процветать, несмотря на неудачи» (Kuzma, Cheadle, 2019).

За кажущимся разнообразием направлений работы (некоторые могут показаться малозначимыми в ходе психологического восстановления спортсмена) скрывается правильный подход: проще справиться с трудной задачей, разделив ее на отдельные подзадачи. Это поможет спортсмену почувствовать уверенность в себе и заставит больше внимания уделять своему ментальному здоровью и благополучию, что опосредованно поможет реализовать посттравматический рост.

Реабилитация и восстановление сил для возвращения в спорт-процесс всегда индивидуальный, как с точки зрения психологических и физиологических процессов, так и по временной протяженности. Традиционной темой обсуждения экспертами становится стадиальность этого процесса. Как понять, на какой стадии сейчас находится спортсмен и что будет дальше? Это дискуссионный и неоднозначный вопрос, поэтому расскажем основные практико-применимые варианты моделирования процесса восстановления.

Одной из наиболее распространенных моделей стала уже классическая последовательность из пяти стадий, предложенная Элизабет Кюблер-Росс (известная как grief model). Сразу стоит сказать, что она была разработана для стадий переживания горя (обычно, вызванного утратой), поэтому не стоит, подобно многим психологам, использовать ее универсально в приложении к любому острому стрессу и его последствиям. Однако, опираться на нее часто достаточно удобно. Для удобства назовем ее в спортивном контексте травма-ориентированной моделью реабилитации. В контексте спортивной психологии применительно к травмам эта модель воспринимается неоднозначно, но скорее положительно. Так, ее можно в некоторых случаях считать прогностичной: результаты исследований указывают на частое существование реакций после травмы, очень сходных с реакциями на горе, предложенными Кюблер-Росс, но за исключением «переговоров I сделки I стадии торга». Модель признается полезной для выявления основных тенденций, возникающих в период реабилитации после травмы (Van der Poelm Nel, 2011). Однако рядом авторов эта модель подвергается критике. Впрочем, Лью Харди с соавторами отдельно указывают на то, что Кюблер-Росс не настаивала на однозначной последовательности именно этих стадий, оставляя много возможностей индивидуальных реакций (Evans, Hardy, 1995). Рассмотрим эту модель.

Отрицание

Спортсмен отказывается принимать произошедшее: «Я ошибся, врачи ошиблись, травма несерьезная, я сейчас вернусь к спорту, мне больно, но это легко перетерпеть, на самом деле ничего не случилось». Эта фаза иррациональна, часто непродолжительна, основана на инстинктивном страхе, проходит относительно быстро.

Практическая работа психолога с травмированным спортсменом, как правило, начинается со сбора информации и уточнения деталей. Не всегда ситуация позволяет за один раз провести полную клиническую беседу, но если времени достаточно, то лучше собрать максимум информации, полезной для дальнейшей работы. Для этого приводим возможный протокол клинической беседы, который вы сможете чем-то дополнить при необходимости.

В качестве основы для клинической беседы психолога и спортсмена, охватывающей все периоды, связанные с травмой, предлагаем взять протокол интервью, разработанный Кайли Рой-Дэвис из Университета Рохэмптон, Англия (Roy-Davis, 2017). При необходимости можно сократить его, если реабилитация еще далека от завершения, или, наоборот, дополнить, если того требует ваша гипотеза относительно дальнейшей работы или отдельные жалобы (например, на боль, на сон, см. далее).

Опора на этот протокол даст вам и спортсмену возможность рассмотреть полученную травму в событийном контексте, как важное жизненное событие, или трудную жизненную ситуацию, которыми травма в плане психологии и является. Вероятнее всего, по ходу беседы вы сможете выявить наиболее напряженные переживания, связанные с разными периодами травмы и реабилитации. Подводя итог беседе, вы можете так и сказать, отметив то, что, с вашей точки зрения, беспокоит спортсмена сильнее всего и в данный момент оказывает на него влияние.

Как было указано ранее, наша работа может происходить в те периоды, когда конец реабилитации и тем более возвращение в спорт еще не произошли, и текущее состояние спортсмена вызывает опасения. В таких случаях рекомендуем включить в первичную беседу уточняющие вопросы, касающиеся боли и внутренней картины болезни, в том числе – будущего. Текущее состояние, которое при большинстве спортивных травм ассоциируется с острой или уже хронической болью, можно более подробно раскрыть при помощи такого плана, разработанного в когнитивно-поведенческой терапии хронической боли.

Вторая распространенная причина беспокойства в период реабилитации и особенно подготовки к хирургическому вмешательству – это нарушенный сон. Проблема бессонницы детально разработана в соответствующих разделах когнитивно-поведенческой психотерапии. Для того чтобы составить общее представление о качестве ночного восстановления, можно дополнить клиническую беседу соответствующими вопросами из протокола SIP Sport Interviewing Protocol (Бочавер, Довжик, Бондарев, 2023).

Конечно же, не стоит утомлять спортсмена долгой беседой, кроме того, значительная часть информации будет получена вами в ходе дальнейшей бланковой диагностики. Если вы воспользуетесь предложенной нами клинической беседой Кайли Рой-Дэвис, то после третьего раздела «Травма», вполне вероятно, сформируется отчетливый запрос, и вы сфокусируетесь на нем. Распространенными проблемами будет тревога за будущее, подавленное (до депрессивного) состояние сейчас, трудности совладания с болью, апатия и сниженная мотивация к выздоровлению. Все разнообразие трудностей было описано нами ранее, и на первой встрече ваша задача в первую очередь сфокусироваться на тех проблемах, которые основными считает сам травмированный спортсмен.

В этой главе дается набор инструментов для того, чтобы спортсмен мог поставить перед собой отчетливые цели, достижение которых будет означать приближение успешного окончания реабилитации и возвращение к нормальной жизни. Целей может быть много, они разнонаправлены и ориентированы на различные сроки.

Спортивная травма, особенно серьезная, безусловно, становится важным жизненным событием. Два ключевых фактора – тяжесть полученных повреждений и неожиданность получения травмы в максимально неподходящий момент – вызывают острый стресс у спортсмена со всеми вытекающими реакциями. При этом процесс реабилитации – постепенного преодоления боли, обездвиженности, тягостных мыслей и неопределенности – за счет продолжительности и часто «размытости» изменений (отсутствия ясности прогресса) обретает черты хронического стресса. Как спортсмен справляется с этим, учитывая то, что хронический стресс, как правило, не мобилизует, а, напротив, угнетающе действует на когнитивную, эмоциональную, поведенческую сферы и на соматическое здоровье?

Согласно Аарону Беку, субдепрессивные и депрессивные состояния, часто приходящие на фоне хронического стресса, определяет триада негативизма: к себе, ситуации и будущему. С этой точки зрения травмированный спортсмен в начале реабилитации зачастую в самом деле ругает себя, снижая самооценку, воспринимает ситуацию как губительную и враждебную, но самое важное, не видит определенного будущего. Эта своеобразная «зашоренность» требует пристального внимания помогающих специалистов с первых же дней работы. Отсутствие картины ясного будущего (через определенное время я восстановился, вернулся в спорт, набрал форму и отлично выступаю на соревнованиях) пагубно для мотивации, то есть «двигателя», необходимого для активного выздоровления. На фоне сниженной мотивации возникает каскад отдельных негативных явлений: снижается комплаентность (приверженность лечению и доверие врачу), уходит вера в себя (рисуются мысленные катастрофические картины брошенного и одинокого, не нужного никому инвалида), снижается партисипативность (спортсмен как пациент не активен вплоть до саботажа необходимых восстановительных мероприятий).

Исходя из этого, благополучное восстановление требует сосредоточенности на понятных целях, выполнимых и притягательных. На первый взгляд может показаться, что это наименее проблемный вопрос в психологической реабилитации спортсмена, поскольку он априори целеустремленный, волевой и трудолюбивый человек, даже в вынужденном амплуа пациента. Однако, это не совсем так. Ранее авторами была исследована интересная закономерность. Целеустремленность как один из ментальных навыков, составляющих психологическую подготовку спортсмена, достоверно связан и оказывает значимый вклад в стрессоустойчивость, общую способность преодолевать трудности (и травму в том числе). Вместе с тем, на российской выборке было выявлено, что целеустремленность не растет имплицитно по мере занятий спортом, то есть требует специального направленного развития (Бочавер и др., 2021). Мы привыкли воспринимать спортсменов как волевых и дисциплинированных людей, и это в большинстве случаев соответствует истинному положению дел. Однако целеустремленность как умение поставить цель, сформулировать и ясно ее визуализировать у многих не развита в должной мере. Ведь в детско-юношеском спорте траекторией и целями управляют старшие, тренер и родители, да и в профессиональном спорте планы тренера часто важнее персональных целей спортсмена. Он приучает себя жить в соответствии с тем, как разворачивается ситуация, а должен, на наш взгляд, воспитываться как субъект, автор и хозяин своей судьбы. Поэтому, столкнувшись с необходимостью преодолеть травму и выздороветь, многие спортсмены не могут опереться на свою выработанную с опытом целеустремленность и нуждаются в направленной поддержке.

Что будет, когда я вернусь в спорт?

Первое, с чего мы можем начать работу с целью или, в широком смысле, конструирование будущего, это техника так называемого квадрата, или координат Декарта (рис. 11). Она широко распространена в психотерапии, коучинге, консультативных практиках. Наша цель с ее помощью в общих чертах обрисовать то, что произойдет в период реабилитации и во имя чего спортсмену придется долгое время преодолевать себя и трудиться. Очень часто на самой первой стадии работы мы видим, что определенность в будущем – это то, чего очень не хватает спортсмену здесь и сейчас. Прямые вопросы вроде «Хотите ли вы восстановиться, чтобы вернуться в спорт?» могут породить дополнительную тревогу, ведь плохое самочувствие, стресс, беспокойство усилятся от осознания собственной ответственности. Более деликатным и конструктивным станет предложение поразмышлять о будущем, ведь спортсмен сильный и смелый, он сам хозяин и автор своей судьбы. Будущего еще нет, мы сами его творим, так отчего бы не поразмышлять, каким оно станет?

Мы вместе со спортсменом рисуем схематичное перекрестие координат, делящее лист бумаги на четверти. Каждую из четвертей мы подписываем и рассказываем, что это значит. Вернусь ли я в спорт или восстановлюсь, но спортсменом уже не буду? Что я получу, а что потеряю в том или ином случае?

Рис. 11. Квадрат Декарта

Смоделировав эти координаты, мы уже получаем дифференцированный взгляд на будущее, которое, возможно, только что еще казалось в полной мере неопределенным. Это уже значительная польза в сложившейся ситуации. Теперь, не останавливаясь на возможных сроках реабилитации (это в будущем) и просто определившись с первой целью – восстановиться, – мы широкими мазками вместе описываем каждый из вариантов:

Выбрав конкретную цель, нужно ответить на четыре вопроса:

1. Что я получу, если восстановлюсь и вернусь в спорт? (Не подсказываем, просто наблюдаем и обсуждаем. Возможно, победы, новое спортивное звание, интересную и насыщенную жизнь, как раньше, принадлежность спортивному кругу, возможность работать со своим наставником и товарищами по команде, славу и известность, сбывшуюся мечту, гордость родителей и пр.)

2. Что я потеряю, или чего лишусь, если восстановлюсь и вернусь в спорт? (Вопрос очень нетипичный для спортсмена, тем не менее, он достраивает представления о будущем. Возможно, покой, комфорт и домашний уют, много свободного времени и развлечения, а может, и что-то более серьезное – время на освоение принципиально новой профессии, на получение образования, на создание хороших отношений и даже семьи, что при постоянных разъездах кажется невозможным).

3. Что я получу, если после восстановления я не вернусь в спорт? (Время на себя, на образование, на личную жизнь и хобби, даже возможность есть не самую полезную пищу и пр. – как знать, что ответит спортсмен.)

4. Что я потеряю, если не вернусь в спорт? (Вероятно, здесь список из первого пункта повторится, но возможны и неожиданности). Это вопрос-вызов. Попытка ответить на него означает попытку «обойти» стереотипное мышление и заставить по-новому обдумывать уже известное. Такая постановка вопроса может помочь спортсмену осознать те ценности, о которых он прежде не задумывался, и активизировать внутренние силы.

Данная техника полезна тем, что нейтрализует часть иррациональных страхов, разрушает негативные убеждения о себе и о будущем, но главное, она добавляет ясности относительно глобального будущего и вашей работы со спортсменом. Выстроив такой своеобразный фундамент, вы можете переходить к полноценной работе с целями реабилитации и жизненными целями в широком смысле.

Постановка целей дает множество потенциальных возможностей для взаимодействия травмированного спортсмена и спортивного психолога. Стремление к достижению и само достижение краткосрочных и долгосрочных целей дает чувство выполненного долга, которое мотивирует, поскольку индивидуальный прогресс можно измерить и наблюдать. Процесс постановки целей для травмированных спортсменов, как указывается в ряде источников, должен включать следующие компоненты (Wiese, Weiss, 1987).

Во-первых, спортсмены, спортивные тренеры и спортивные психологи должны работать вместе, чтобы установить реалистичные цели реабилитации. Эти цели должны быть конкретными и измеримыми, они должны быть даже буквально записаны и вывешены там, где спортсмены будут часто их видеть. Простое руководство по установлению целей включает в себя ответы на вопросы: «Кто и что будет делать? К какому сроку? Что поможет?». Примером реабилитационной цели, отвечающей этим требованиям, может служить следующее обещание-напоминание, вывешенное на шкафчике спортсмена в раздевалке: «Я смогу выполнить N подходов с нагрузкой в N кг травмированной ногой к следующей пятнице». Во-вторых, необходимо определить стратегии достижения этих целей, а затем по мере необходимости изучать их. Что касается вышеупомянутой цели, то спортсмен должен научиться правильной технике выполнения упражнения на укрепление мышц ног, а также понять запланированную программу постепенного увеличения нагрузки, чтобы достичь желаемого результата к следующей пятнице. Это может быть внутренне мотивирующим фактором для спортсменов, поскольку дает ощущение контроля над восстановлением, а также чувство выполненного долга. Цели по развитию психологических навыков также должны быть установлены для травмированного спортсмена и могут включать в себя изучение и практику психологических стратегий, таких как образное мышление или техники релаксации. Достижение целей следует периодически оценивать. В нашем примере, смог ли спортсмен выполнить N подходов с нагрузкой в N кг к пятнице? На основе данной оценки спортсмену должна быть дана обратная связь относительно прогресса достижения целей. Цели способствуют повышению мотивации спортсмена прилагать еще больше усилий, необходимых для восстановления после спортивной травмы.

Постановка целей – это весьма объемный набор психологических техник, часто используемый спортивными психологами при консультировании команд и отдельных спортсменов. Применительно к реабилитации спортивных травм неоднократно было показано, что постановка целей дает спортсменам ясное направление для их усилий и чувство контроля, повышая мотивацию и волю к выздоровлению (Theodorakis et al., 1997). Было показано, что постановка и достижение целей повышает самоэффективность спортсменов (Maaranen, Brewer, 2022). Так, постановка целей процесса (например, цель задействования определенных мышц каждый раз перед выполнением упражнения) и целей производительности (например, цель выполнения определенного количества повторений реабилитационного упражнения) значительно повышает приверженность реабилитационным программам по сравнению с поддерживающей интервенцией или отсутствием психологической помощи (Evans, Hardy, 2002). Было также показано, что постановка конкретных целей перед реабилитационной деятельностью значительно улучшает силовые показатели и повышает удовлетворенность спортсменов собственными результатами (Theodorakis et al., 1997). Вместе с постановкой целей было показано, что использование метода мотивационного интервью эффективно для повышения комплаентности (Lundahl, Burke, 2009).

Рассмотрим, как можно начать работу с целями на любом периоде реабилитации после травмы. В общем смысле, конструирование ближайшего будущего, как и в спортивной деятельности, основано на точности оценки текущего момента. Для того чтобы цели были реалистичными и эффекты целеполагания в самом деле повысили качество реабилитации, стартом в работе многие исследователи и практики полагают создание дневника реабилитации, конкретно: регулярного профайлинга текущего положения дел, соматического и психического состояния (Taylor, Taylor, 1997).

Предлагаем начать работу в области целеполагания с совместного анализа актуального момента. Модель этого анализа, предложенного Джимом и Шелом Тэйлорами, наглядно и просто позволяет спортсмену оценить текущее состояние. Вы можете задавать эти вопросы вслух или предложить спортсмену заполнить бланк письменно.

Профайлинг травмированного спортсмена

Первая часть описывает 12 параметров психологического состояния травмированного спортсмена.

Часть № 1. Профиль «Психология»

Вторая часть предлагает субъективно оценить 12 параметров физического состояния.

Этот профайлинг можно проводить – совместно или индивидуально – с определенной регулярностью, от ежедневного до еженедельного режима, но не реже раза в неделю. По ходу работы над дневником у вас будет два основных положительных результата.

Во-первых, благодаря регулярному профайлингу, спортсмен увидит пусть и локальный, но ощутимый прогресс в своей реабилитации. Не стоит ожидать, особенно при серьезных травмах, очень быстрой динамики, однако полученные результаты, скорее всего, будут наглядно демонстрировать успех и правильное направление работы.

Рассмотрим, как может выглядеть динамика. На рисунках ниже дана оптимальная форма визуализации нашего профайлинга, на «колесо» может быть наложен результат нескольких скринингов. Так, на рисунке психологического профайлинга (рис. 12) мы видим серую линию три недели назад и черную линию актуального состояния. Мы видим, что оно по-прежнему неоптимально, и реабилитация продолжается, однако спортсмен проделал заметную работу. Так, у него возросла мотивация и уверенность в себе, снизилась тревога и беспокойство, кроме того, благодаря нашей совместной работе, он стал заметно лучше переносить боль.

Аналогично, физиологический профайлинг (рис. 13) говорит о том, что по сравнению с ситуацией три недели назад (серая линия) в настоящий момент (черная линия) спортсмен стал немного сильнее и подвижнее, прибавил в общем тонусе и повседневной активности, но главное, у него спал отёк и заметно снизились болевые ощущения, а также нормализовался сон.

Подобное, хоть и субъективное, но честное отражение результатов проделанной работы буквально «вытаскивает» спортсмена из трясины рутинного повседневного однообразия и придает сил двигаться вперед и ставить новые цели.

Рис. 12. Профиль прогресса – психологическое восстановление

Рис. 13. Профиль прогресса – физическое восстановление

Во-вторых, спустя определенное время, в течение которого будут вестись эти самонаблюдения, можно переходить к этапу постановки цели. Можно это сделать и после первого скрининга. Как в период реабилитации сосредоточить усилия на восстановлении? Для этого стоит отобрать из двух дюжин оцениваемых параметров, в первую очередь (для нас!) из 12 психологических измерений, наиболее приоритетные и понятные спортсмену. Так мечта о выздоровлении превратится в конкретную и понятную цель. Можно оформить этот этап работы как «чек-лист», список из пяти (поначалу не больше) задач. По ходу вашей работы можно обсудить сразу же и конкретные направления ментального тренинга, которые помогут эти задачи выполнить.

Выбери пять отдельных параметров психологической реабилитации, над которыми мы будем работать в ближайшем будущем. А затем напиши, как ты сможешь добиться хорошего результата, что тебе в этом поможет.

Мои задачи – Что мне поможет

1) Сон – улучшить! – Саморегуляция, пробовать и практиковать дыхательные техники.

2) Переносимость боли – повысить! – Освоить релаксацию и регулярно ее проводить.

3) Осведомленность – поднять! – Почитать, изучить вопрос лечения, поспрашивать спортсменов, кто травмировался как я, подготовить вопросы к врачу.

4) Поддержка – не хватает! – Попробовать вести регулярный дневник восстановления в социальных сетях, получать мотивацию и одобрение других. Побольше общаться с командой.

5) Беспокойство – снизить! – Выполнять идеомоторные упражнения, делать в уме то, что раньше мог, а сейчас не могу.

На приведенном выше примере индивидуального плана мы видим, как по итогу нескольких сессий спортсмен сформулировал свою «рутину» – конкретные задачи реабилитации – по аналогии с тренировочным процессом. Именно этого и нужно добиться в ходе работы: превратить надежду на выздоровление в собственную ответственную и интересную работу, разнообразную и увлекательную.

Большая цель выполнима, если понятны шаги к ее достижению, а эти шаги сами по себе тоже цели, только меньшего масштаба:

«После окончания реабилитации была одна большая цель – поддерживать ногу в оптимальном состоянии, мышцы и сустав. Эта цель была разбита на подцели: на работу в тренажерном зале, в повседневной жизни, работу дома. Даже в отпуске не позволял себе полностью расслабиться и работал над укреплением мышечного корсета ноги. Что в итоге вылилось в то, что вернулся к обычной жизни».

Теперь перейдем к тому, насколько разнообразными могут быть цели реабилитации и какими методами можно воспользоваться для создания удачной и конструктивной формулировки.

Джим и Шел Тэйлоры разработали комплексную модель целей реабилитации, в которой представлено четыре уровня целей, а именно: восстановления, этапа, ежедневные цели и цели образа жизни (Taylor, Taylor, 1997). Эти цели различаются масштабом, направленностью и предположительными сроками осуществления. Разберем их подробнее.

Цели восстановления связаны с конечным уровнем восстановления, то есть это наиболее долгосрочные цели. Примером может быть: я хочу вернуться в свою команду и снова выступать на высоком уровне, начиная со следующего сезона.

Цели этапа состоят из конкретных задач для каждого из различных этапов реабилитации и относятся к среднесрочным целям. Например: моя цель – «закачать» травмированное плечо, чтобы входить в единоборство с соперником уверенно и не бояться снова травмироваться.

Ежедневные цели представляют собой ежедневные задачи и цели для каждого сеанса реабилитации, то есть это краткосрочные цели. Ежедневные цели можно подробно не прописывать в программе постановки целей, однако они должны быть установлены, по крайней мере, устно, чтобы обеспечить успешное достижение целей этапа и восстановления. Например: реабилитолог объяснил мне амплитудное упражнение, у меня есть видео, где я выполняю его правильно, и каждый день я должен выполнять не менее трех подходов по 20 повторений.

Также авторы модели выделили цели, связанные с образом жизни спортсмена, так как существующий образ жизни (сон, диета, общение, употребление алкоголя и наркотиков, отношения, работа и учеба) и быт в целом могут либо способствовать, либо препятствовать соблюдению реабилитационного режима и, в конечном счете, позитивно или негативно влиять на результаты восстановления. Например: я много сижу в телефоне, мне нужно сократить это время и использовать его на пользу, например, ежедневно читать вдохновляющую литературу для хорошего настроения.

Расположение и логика этих целей отражены ниже, на рис. 14. Можно в работе со спортсменом создать подобную схему и совместно наполнить ее целями и задачами. На первый взгляд она может выглядеть громоздко и как бы противоречить режиму покоя и восстановления, но в действительности ее основная задача – передать ответственность за восстановление в руки самому спортсмену, показать, что реабилитация как соревнования является результатом собственных усилий.

По мере «насыщения будущего» целями в ходе консультирования можно с успехом применять вспомогательные методы анализа и формулирования конкретных задач. Это востребовано и наиболее эффективно при выявлении низкой способности спортсмена самостоятельно ставить цели и планировать свою деятельность, что, как мы отметили раньше, встречается достаточно часто.

Рис. 14. Типы и уровни целей реабилитации

Общие принципы постановки эффективных целей (Gould, 1986; Bassett, Petrie, 1999; Boyle, 2003) неоднократно излагались в руководствах и исследованиях, к ним обычно относится следующее:

1. Необходимо понимать, насколько это важно – правильно поставить себе цель.

2. Правильная цель реабилитации должна быть конкретной и измеримой.

3. Полезно ставить перед собой сложные, но реалистичные и достижимые цели.

4. При анализе успеха следует опираться на степень достижения, а не на абсолютное достижение или недостижение цели.

5. Желательно формулировать цели в позитивном ключе.

При этом, конечно, общие принципы не будут для многих достаточным источником повышения навыка целеполагания, поэтому в консультативной работе используются определенные психотехники.

Схемы формулирования целей SMART и GROW

Наверное, наиболее распространенным из числа универсальных методов формулирования цели является популярная модель SMART. Этот акроним имеет несколько расшифровок, в большинстве работ по спорту и реабилитации придерживаются следующей (Hertsyk, 2016; Bexelius et al., 2018; Gauggel, Fischer, 2001):

1. Specific – Специфическая, конкретная, должна ясно описывать, чего именно хочется достигнуть.

2. Measurable – Измеримая, которую можно оценить. Определяются признаки, по которым можно оценить степень достижения цели. Как измерить? Что является мерилом?

3. Achievable – Достижимая, оценивается возможность достижения цели.

4. Relevant – Значимая (иногда по сути дублируют предыдущий пункт, говоря Realistic – реалистичная), определяется истинность цели и ее значимость для спортсмена.

5. Timed – Привязанная к определенному сроку, временному периоду, когда она должна быть достигнута?

Эта схема отличается простотой и удобством. Несмотря на то, что спортсмен может впервые познакомиться с ней в ходе реабилитации, позже он легко ее вспомнит и при наличии мотивации будет применять в повседневной жизни и спорте (Wade, 2009; Arceo, 2004). Как правило, постановка SMART-цели проходит в диалоге с открытыми, наводящими вопросами. Приведем пример:

П (психолог): Как бы вы описали свою цель в данный момент?

С (спортсмен): Естественно, поправиться и вернуться в спорт.

П: Поддерживаю! Проще добиваться цели, когда она очень точно сформулирована. Попробуете?

С: Да, но не совсем понимаю как.

П: Не удивляйтесь, но что именно вы вкладываете в слово «Поправиться»?

С: Моя травма меня больше не беспокоит.

П: И как вы поймете, что этот момент настал?

С: Я хорошо себя чувствую, и врачи допустили меня к тренировкам.

П: «Хорошо себя чувствую» – это как?

С: Я сильный, у меня ничего не болит, я нормально сплю, могу выполнять упражнения.

П: Вот, вы определили, что конкретно это значит. Отлично. Как вы оцените свой успех, то есть что должно произойти, чтобы вы смогли сказать, что реабилитация позади?

С: Ко мне вернется подвижность, боль, отек, воспаление уйдут, я стану сильнее, потому что сейчас я очень слабый. П: Правильно я понимаю, что постепенно вы сможете ставить себе оценки, как в школе, по этим отдельным предметам? Например, прошел отек, полностью или нет. Ушла боль и больше не беспокоит. Мышцы окрепли. Так?

С: По сути, да. Но я сам не все могу оценить, доктору виднее. Может, еще будут делать МРТ или так скажут.

П: Мне кажется, это достижимая цель. Но возвращение в спорт может стать долгим, сами знаете. Когда вы скажете себе, что вернулись, добились, чего хотели?

С: Я не знаю, сколько мне еще предстоит набирать форму. Но в любом случае, если врачи допустят меня к тренировкам, и я приступлю к полноценной работе с командой, а не в особом своем режиме, вот это значит, у меня получилось. П: Мне кажется, это действительно важно для вас.

С: Очень! Не представляете, насколько.

П: Чем можно как-то усилить ваше стремление восстановиться и вернуться в спорт? Ведь многое зависит от вас самого.

С: Да. Я точно не пропущу ни одной процедуры и тренировки, буду очень стараться, буду разбираться в своем организме, буду упрямо терпеть и работать.

П: Отлично. Я не сомневаюсь в вас. А сколько времени вам понадобится на восстановление, как вы думаете?

С: Да тут не важно, что я думаю, на что надеюсь. Это определит мой доктор. Ну, думаю, остаток сезона я уже пропустил. Потом межсезонье… Хорошо, если месяцев через 6 вернусь, а там видно будет.

П: Предлагаю подвести итог. Попробуйте сформулировать цель снова и учесть все, что вы сказали до этого.

С: Моя цель – стараться и работать, чтобы по возможности через полгода избавиться от всех последствий травмы, окрепнуть и вернуться в спорт к полноценным тренировкам с моей командой. Мне нравится. Да, это действительно цель, которая мне понятна.

П: Да, звучит четко и определенно. Хочу отметить, что реабилитация – сложный процесс. Вы справитесь, но, если вы не против, теперь я предлагаю вам попробовать по этому принципу (показывает схему SMART) сформулировать четкие цели на каждый из компонентов реабилитации.

С: Давайте! С какой начинаем?

П: Решать вам.

Подобным образом желательно сформулировать, а при необходимости скорректировать все цели, так чтобы будущее спортсмена, проходящего реабилитацию, было сконструировано, заместив возможную неопределенность, а попутно устранив острую тревогу и чувство растерянности, а возможно даже безысходности.

SMART (или SMARTER) далеко не единственный вариант уточнения и формулировки целей реабилитации. Второй подходящей моделью, как альтернативой SMART, мы полагаем модель GROW, также обладающую понятным разработанным планом. Логика беседы по модели GROW выглядит следующим образом.

Первый этап. GOAL – ЦЕЛЬ

1. Чего Вы хотите достичь?

2. Почему для Вас это важно?

3. Каких результатов Вы ожидаете?

4. Если бы Вы знали, что можете достичь всего, чего пожелаете, как тогда звучала бы ваша цель?

5. Какие промежуточные задачи должны быть выполнены/достигнуты?

6. За какие сроки Вы хотите достичь цель?

7. Как Вы узнаете, что достигли результата?

Когда цель определена, переходим к изучению окружающей действительности.

Второй этап. REALITY (РЕАЛЬНОСТЬ, ОКРУЖАЮЩАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ)

1. Что сейчас происходит относительно заявленной задачи?

2. Как, когда и как часто это происходит? А также какой эффект это оказывает на решение Вашей задачи?

3. Какие еще есть факторы, влияющие на решение задачи?

4. Как Вы контролируете решение задачи?

5. Что Вы уже успели сделать для решения задачи?

6. Какой результат получили?

7. Какие шаги Вы уже предприняли?

8. Какие препятствия Вы встретили?

9. Кто, кроме Вас, может еще влиять на достижение данной цели?

Как он может контролировать результат? Что Вы от него ожидаете?

10. На каком этапе сейчас находится процесс достижения цели?

Оценив реальность, необходимо перейти к поиску ресурсов и возможностей.

Третий этап. OPPORTUNITY (ИМЕЮЩИЕСЯ ВОЗМОЖНОСТИ)

1. Каков будет Ваш первый шаг?

2. Составьте список возможностей, которые позволят Вам достичь цели.

3. Кто Вас может поддержать на пути к достижению цели?

4. Что можно сделать в этой ситуации?

5. Какие решения/возможности есть для достижения цели? А еще?

6. Какие решения будут более выигрышные и почему?

7. Какое решение Вам ближе всего и даст наиболее большую отдачу?

8. Как бы Вы двигались к цели, если бы у вас были ресурсы, деньги, время и т. д.?

9. Может быть, Вы знаете, как кто-то другой успешно решил подобную задачу? За счет чего это ему удалось?

10. Были в Вашей жизни подобные ситуации? Если да, то как Вы с ними справились?

Четвертый этап. WILL (НАМЕРЕНИЕ ИЛИ ЖЕЛАНИЕ)

1. Каков будет Ваш первый шаг?

2. Какие есть показатели для измерения успешности достижения цели?

3. Когда конкретно Вы сделаете эти шаги?

4. Кто может Вам помешать? Как Вы можете это предусмотреть?

5. Кто Вас может поддержать на пути к достижению цели?

6. С кем Вы поделитесь планом действий?

7. Есть ли еще какие-то моменты, которые вы хотите обсудить?

8. Каков Ваш настрой?

9. Что и кто на него влияет?

10. Как его можно улучшить?

11. За счет чего?

Модель GROW широко распространена и дает представление спортсмену не только о том, к чему стремиться, но и как процессуально и какими ресурсами обеспечить успешную реабилитацию (Grant, 2016). Мы не ставим задачу описать все известные приемы формулировки целей, поэтому можем перейти к детальному анализу не столько самой цели реабилитации, сколько ее препятствий, внутренних и внешних.

Схема SWOT-анализа для помощи в достижении целей реабилитации

Одним из самых популярных методов при работе с целью является определение ресурсов и препятствий, известное как SWOT-анализ (рис. 15). Он был предложен в 1960-х Кеннетом Эндрюсом и впоследствии неоднократно использовался в сфере административных и научных задач, бизнеса и управления (Weihrich, 1982). Есть работы, использующие этот метод и в контексте спортивных процессов, но чаще также управленческих, а не тренировочных и тем более реабилитационных (Rezaei Soufi et al., 2015).

В общем виде планирование отдельных целей восстановления проводится путем анализа следующих параметров будущего:

Рис. 15. SWOT – первый этап

Как работа выглядит в ходе консультации? Это последовательное обсуждение и заполнение указанных полей, что повысит решительность и поможет предугадать возможные риски. Собственно, антиципация, или предвосхищение возможных трудностей и является для нас наиболее ценным в данном методе.

Приведем пример. Спортсмен недавно получил травму и пока не понимает, будет ли операция, сколько займет времени восстановление, получится ли полноценно вернуться в спорт. Проходя каждое поле мы можем получить такую картину:

1. Что из моих способностей поможет мне добиться успеха? Я терпеливый и упрямый, даже если процесс реабилитации будет долгим, я справлюсь.

2. Что может мне помешать? Я не очень организованный, т. к. привык к командной работе. Я боюсь, что если останусь с реабилитацией один на один, то буду лениться, даже понимая, что мне это нужно.

3. Какие обстоятельства мне могут помочь? Если мне помогут найти замечательного реабилитолога, который меня восстановит и не даст бездельничать.

4. Какие обстоятельства способны мне помешать? Если мои товарищи и тренер про меня забудут, «с глаз долой – из сердца вон». Без их поддержки я потеряю мотивацию.

В принципе этого уже достаточно, чтобы мысленный путь к достижению (возвращение в спорт) стал ясным, и спортсмен подошел к своим задачам осознанно и ответственно. В оригинальном SWOT-анализе часто разбираются возможные сочетания задач и подзадач, например, какие сильные стороны мне нужны, чтобы преодолеть внешние риски, или от каких слабостей нужно избавиться, чтобы добиться успеха и пр. Это может выглядеть, как дальнейшая работа с матрицей стратегий (пример-продолжение, рис. 16).

Так или иначе, форма обсуждения в контексте реабилитации уже вторична по сравнению с основными открытиями: новым взглядом на ситуацию и будущее. Для эффективного использования метода SWOT рекомендовано придерживаться следующих условий:

1. Определение чёткой цели перед его проведением.

2. Определение именно личных, персональных сильных и слабых сторон.

3. Не используйте только первые поверхностные данные, это делает анализ неточным и некорректным, дойдите до конкретных стратегий.

4. SWOT-анализ носит ситуационный характер, поэтому его необходимо проводить с определённой периодичностью, чтобы иметь возможность корректировки планов.

Рис. 16. SWOT – второй этап

Детальная работа с целями требует в том числе их своевременного пересмотра:

«Была одна большая цель, главная – вернуться на паркет. Она была декомпозирована на несколько других: начать ходить самостоятельно, начать бегать, начать прыгать, ускоряться, резкие развороты, приземления, работа с мячом. Тут тоже были маленькие подцели, такие как: бросок в прыжке, бросок сверху и так далее. Работа в тренажерном зале также разбивалась на цели, было стремление поднять как можно больший вес на выздоравливающей ноге. Всё это разбивалось на подцели и служило стимулом к дальнейшей работе. В периоды регресса и застоя ставились новые цели, если достижение старых не было возможным».

Итак, на основе моделей SMART, GROW, SWOT, с применением дневника и целей реабилитации можно разработать детализированный и персональный план действий. Постепенно спортсмен научится гибко адаптироваться к тому, что не все может получиться быстро и эффективно, цели могут меняться, а прогресс, если он понятен и измерим, станет основой укрепления уверенности в себе. Практически вопросы целеполагания в процессе реабилитации теперь разобраны.

Тем не менее, остается еще один принципиальный вопрос, решить который относительно простыми средствами не всегда получается. Если травма, прервавшая спортивную траекторию, настолько серьезна, что встраивается как важнейшее событие в жизненную траекторию спортсмена, разделив жизнь на «до и после» – что делать в таком случае?

Вспоминая работы А. А. Кроника о жизненном пути и теорию поля К. Левина, можно предположить, что жизненное событие как индивидуальный опыт человека состоит не только из переживаний текущего момента, оно одновременно затрагивает воспоминания и прогнозы, как бы создавая временную перспективу. Одному спортсмену в период начала реабилитации будущее кажется неясным и мрачным, но привлекает прошлое, когда «абсолютно все» было прекрасно. Другой, напротив, как раз сосредоточен на будущем, и далеко не факт, что оно оптимистично. Третий под воздействием травмы как бы закрывается в своеобразный кокон переживаний; вспомнить о прошлом для него – невыносимо, потому что настоящий момент будет особенно тягостным при этом сравнении, а подумать о будущем – не хватает душевных сил, ведь многое зависит от него самого. Вот в такие моменты, когда травма носит не только характер физического повреждения, но явно разрастается до экзистенциальной угрозы самому бытию, нам требуется бережно собрать разбитую жизненную траекторию спортсмена, придав ему сил, надежды, вместе сконструировав будущее.

Для этой цели, по сути психотерапевтической, хорошо подходит авторская методика Н. Б. Стамбуловой, предложенная изначально для помощи при прохождении кризисов спортивной карьеры (Stambulova, 2010). С точки зрения профессиональной траектории, серьезная спортивная травма, безусловно, является кризисом – сопряженным со стрессом периодом изменений, после которого жизнь не может идти, как прежде.

Используя модель Н. Б. Стамбуловой в реабилитации, мы решаем следующие задачи:

• во-первых, проводим диагностику не осознаваемых процессов: неуверенности, тревоги и страхов;

• во-вторых, за счет детального анализа прошлого опыта спортсмена мы можем актуализировать его ресурсы преодоления стресса и повысить уверенность в себе;

• в-третьих, мы по аналогии с предложенными ранее методами можем сконструировать будущее;

• в-четвертых, что очень важно, по итогам работы спортсмен принимает на себя ответственность за происходящее с ним, тем самым, мы повышаем его активность и комплаентность в период реабилитации.

•

Схема «Пятишаговой модели» Н. Б. Стамбуловой

1. На первом, подготовительном этапе, озаглавленном «Создание структуры», спортсмену предлагается нарисовать линию жизни, отмечая свое рождение и возраст. Таким образом, мы помогаем ему символически поделить свою жизнь на прошлое, настоящее и будущее.

Обязательно обращаем внимание на соотношение «участков» прошлого и будущего, на направление и форму линии. Короткий участок будущего может говорить о пессимизме («немного мне осталось»), но куда чаще – о том, что спортсмен попросту не продумывал будущее детально, особенно это наглядно, если травма произошла как гром среди ясного неба, и что потом – непонятно. Форма линии тоже интересна, например, часто она может отражать эмоциональное отношение к периодам жизни, как метафорические взлеты и падения.

2. На втором этапе, названном «Конструирование прошлого», мы просим описать наиболее значимые события жизни, отмечая их на линии слева (прошлое). События могут относиться как к спорту, так и к любой другой сфере жизни.

Мы просим описать спортсмена все самые значимые события и периоды, обычно их бывает 10–15. Обращаем внимание на их содержание и значение в жизни, а также на пропорцию «спорт – неспорт». Если все события связаны со спортом, то с высокой долей вероятности перед нами «фанатик», который очень тяжело (тяжелее других) переживает то, что с ним произошло. Для наилучшего эффекта по завершении работы предлагаем на этом этапе воспользоваться формулировкой: «Отметьте, пожалуйста, сильно повлиявшие на вас события или периоды, те моменты, которые сформировали вас как личность».

3. На третьем этапе «Конструирование настоящего» нам нужно попросить спортсмена определить наиболее важные для него сферы жизни, занятия, составляющие его повседневную жизнь, а затем оценить их от 0 до 5 по трем шкалам (сперва значение, потом затрачиваемое время, в конце уровень стресса).

Оценка проводится от 0 до 5. Можно визуализировать как список и три оценки, как таблицу или как график. Узнаем детали, а для себя отмечаем на будущее потенциально противоречивые соотношения оценок и иные указания на дисгармонию в образе жизни. Очевидные возможности: спорт важен на 5 из 5, но время на него теперь, после травмы, можно оценить как 0 из 5. Неважное (1 из 5) чтение новостей в смартфоне стало занимать по времени 3 из 5. Общение с семьей из ресурса-антистресса (0 из 5 раньше) сейчас стало утомительным и напряженным (4 из 5). Подобные оценки мы узнаем, просим прокомментировать, но в детали пока не погружаемся.

4. На четвертом этапе «Конструирование будущего» спортсмену предлагается подумать и изобразить события, которые произойдут в будущем: в течение всей жизни, в течение следующих десяти, пяти, трех и одного года, в ближайшее время.

Этот этап хорош тем, что может деликатно подтолкнуть спортсмена к конструктивной установке на будущее – не пустое или страшное, а наполненное событиями, достижениями, впечатлениями. Даже спортсмен с тревожными установками на будущее может немного отвлечься от текущего состояния и помечтать, а это уже шаг к успеху.

5. Пятый шаг – «Соедини прошлое, настоящее и будущее» – включает в себя три подэтапа, 5А, 5В и 5С

5A направляет спортсмена «от настоящего к прошлому и назад», сосредоточив внимание на извлеченных уроках и усвоенных и выработанных копинг-стратегиях.

Аккуратно выбираем формулировки, чтобы даже негативные события приносили опыт и влияли на развитие личности, а не интерпретировались как что-то хорошее. В противном случае возникнет потенциально конфликтная и снижающая качество работы ситуация. В травме нет ничего хорошего, но она чему-то может научить. Переживание горя очень негативный опыт, но он в чем-то делает сильнее. Вот в таком ключе и рекомендуем рассматривать события прошлого.

5В направляет спортсмена «от настоящего к будущему»: постановка цели в приоритетных областях, анализ ресурсов и препятствий и разработку плана действий. Этот подэтап помогает наметить ближайшее будущее и гарантировать, что поставленные цели являются реалистичными и достижимыми.

Среди отмеченных в будущем событий следует сосредоточиться на тех, что гипотетически лежат в области ответственности и достижений самого спортсмена. В этом контексте их и следует обсудить. Например, «вылечиться – это моя задача, требующая от меня понимания, стараний, воли и оптимизма». «Уделить больше времени образованию, чему-то научиться – это тоже сделаю я, а не мои педагоги». Решиться и начать или завершить отношения – это тоже шаг, требующий инициативы нашего спортсмена. В таком обсуждении после предыдущего этапа скрыт невероятно простой, но работающий механизм повышения уверенности в себе, признания за собой силы быть автором своей судьбы.

Завершающий шаг 5C переносит спортсмена «из будущего в настоящее время». Этот подэтап направлен на достижение баланса текущих и будущих приоритетов. Нужно пересмотреть планы на ближайшее время и ответить на следующие вопросы: «Могу ли я сделать что-нибудь сегодня, подготовиться к предстоящим событиям?»; «Правильно ли я расставил приоритеты на данный момент?».

Завершаем работу, резюмируя то, что узнали, и вместе формулируя цели поведенческих изменений спортсмена в ближайшее время. Можем предложить вести дневник (описанный нами ранее, во втором разделе этой главы) или иным способом сверяться с поставленными целями.

Завершая работу над целью (а она может занять от одной до пяти сессий, иногда даже больше), мы рекомендуем закрепить достижения, перейдя от аналитического мышления и планирования к творчеству. Для этой цели хорошо подходят техники визуализации и медитации (Johnson, Sherman, 1990; Ruvolo, Markus, 1992; Taylor et al., 1998). На заключительном этапе работы с целью они не вызовут отторжения, тем более что к настоящему моменту у вас сформировался доверительный контакт, и спортсмен уже увидел ощутимые эффекты вашей работы. Визуализации выстраиваются, как мы узнаем в дальнейшем, с применением разных приемов. Можно наполнить рассказ деталями, как, например, в замечательной визуализации «Мудрец из храма» (Вачков, 1999, с. 152):

Можно, напротив, дать возможность спортсмену самому сконструировать воображаемую среду и сосредоточиться на вашем голосе и инструкциях.

Попробуйте провести это упражнение, даем полную инструкцию для психолога, основанную на структуре, предложенной нашими голландскими коллегами (Pennock, Alberts, 2020):

Обсуждая визуализацию, рекомендуем затронуть такие вопросы: «Как ваши ощущения, получилось ли следовать моей инструкции? Получили ли вы ответы на свои вопросы? Было ли это полезным опытом?». Подобные визуализации можно проводить время от времени, особенно, если реабилитация затянулась, или возникли новые обстоятельства, как помогающие, так и мешающие достижению первоначальной цели.

В этой главе представлены методы стресс-менеджмента, которые позволят спортсмену поддержать себя, улучшат его настроение и в целом состояние, купируют стрессовые эффекты, способные задержать или остановить успешную реабилитацию. После возвращения в спорт многими техниками спортсмен сможет уверенно пользоваться уже при подготовке к соревнованиям.

Эпизод спортивной травмы оказывает сложное сочетанное стрессовое воздействие на спортсмена. Нашей прикладной задачей становится выявить наиболее сильные стресс-факторы и постараться реализовать качественные стратегии совладания с ними. Давайте детально рассмотрим, с каким именно стрессом сталкивается травмированный спортсмен. К часто встречаемым проявлениям вызванного травмой стресса относят следующие:

Физические:

• Мышечное напряжение и скованность

• Короткое, прерывистое дыхание

• Снижение координации

• Усталость

• Торопливая речь

• Быстрый темп физиотерапии

• Незначительные вторичные травмы

• Ноющая боль

• Повторяющиеся физические жалобы

• Проблемы со сном

Когнитивные:

• Чрезмерный негативизм

• Чрезмерная самокритичность

• Заявления о низкой уверенности в реабилитации

• Экстремальное мышление

• Нереалистичные ожидания

• Чрезмерное сужение фокуса внимания

Эмоциональные:

• Гнев

• Депрессия

• Раздражительность

• Угрюмость

• Нетерпение

Социальные:

• Сниженная общительность

• Социальная замкнутость

• Нетерпимость к другим

• Резкость в общении с другими

Производительность:

• Общее снижение мотивации и удовольствия от реабилитации

• Потеря интереса к спорту и другим видам деятельности

• Нервозность и физическое напряжение на физиотерапии

• Слишком усердные попытки во время физиотерапии

• Синдром «сдачи» в ответ на препятствия и неудачи

• Снижение успеваемости в школе или на работе

Рассмотрим природу этих изменений и постараемся предусмотреть способы ранней нейтрализации большей части проявлений стресса в период восстановления.

Резкая смена жизненных обстоятельств, состояния здоровья и в целом возможностей организма требует глобальной перестройки, то есть адаптации к новым условиям. Чем более неожиданной была травма, тем сильнее контраст между состоянием здоровья до нее и новым травмированным состоянием вызывает острый стресс – событийно очерченный, нежелательный, болезненный. По этиологии компонентов острого стресса травма наполнена всеми основными категориями.

1. Физиологический стресс представлен болью, повышенным или сниженным нервным возбуждением, нарушениями сна, гиподинамией, нарушением моторики, болезненным мышечным напряжением. Этот стресс усиливается эмоциональным восприятием очевидного нарушения работы организма как основного инструмента профессиональной деятельности.

2. Эмоциональный стресс вызван сильными и непривычными переживаниями: гневом, грустью, чувством несправедливости, обидой. Избыток этих переживаний может приводить к эмоциональной астенизации радостного и оптимистичного в прошлом спортсмена. Эмоциональный стресс усиливается чувством беспомощности, невозможностью быстро и радикально поменять обстоятельства и выздороветь.

3. Информационный стресс – характеризуется нехваткой фактических знаний и одновременно избытком противоречивой и непроверенной информации. У травмированного спортсмена изначально редко бывает достаточно знаний, чтобы адекватно оценить как тяжесть самой травмы, так и перспективы реабилитации.

Травма как разносторонний острый стресс в силу объективных изменений практически не может быть полностью купирована и преодолена за счёт психологических ресурсов спортсмена. В связи с этим спортсмены достаточно быстро уходят в состояние дистресса, будучи не в силах компенсировать угнетающее воздействие обстоятельств. Методология работы с травмой как острым стрессом достаточно прямолинейна: необходимо актуализировать все имеющиеся в опыте спортсмена стратегии совладания и сформировать новые, так, чтобы репертуар копингов «перекрывал» и компенсировал каждое частное воздействие острого стресса.

С этой точки зрения физиологические факторы отчасти купируются техниками стресс-менеджмента, то есть разносторонними практиками саморегуляции: это мышечная релаксация, дыхательные техники. Эмоциональные факторы требуют несколько иного подхода, поскольку для изменения баланса эмоций в положительную сторону необходимы специфические «пусковые механизмы».

Поэтому преодоление эмоционального стресса травмы требует разработки аффирмаций, освоения аутогенной тренировки, использования техник визуализации, в том числе медитативных. Третий ключевой компонент – информационный стресс – может быть преодолен сочетанием воздействий. С одной стороны, нехватка знаний нейтрализуется повышением информированности, то есть конкретных сведений о причинах, сути процесса и возможных последствиях полученной спортсменом травмы. Это можно реализовать в рамках пациентской школы, необязательно индивидуально. С другой стороны, неопределённое будущее может стать более «понятным» при использовании навыков целеполагания, усиленных опять же практиками визуализации, то есть мысленного моделирования будущих результатов выздоровления, возвращения в спорт и в целом к полноценной жизни.

Рис. 17. Накопление хронического стресса в период реабилитации

К сожалению, фактически ситуация всегда выглядит более сложной, поскольку на эффекты острого стресса накладывается накопленный хронический стресс (рис. 17). Обычное восстановление (сон, эмоциональная поддержка и саморегуляция) помогает в моменте, но этого редко бывает достаточно, чтобы глобально нормализовать психическое состояние травмированного спортсмена. Начиная с определенного момента, череда острых стрессов сменяет друг друга, не давая спортсмену полноценно их преодолевать. Так, болевые ощущения не проходят мгновенно, и до того, как боль пройдёт, на неё накладываются иные физиологические стрессоры, например, нарушенный сон или общее чувство слабости и неспособности нормально двигаться. Отдельные острые стрессы тоже приходят своеобразным каскадом, и спортсмен не имеет возможности, как правило, полностью реализовать совладание с ними. Тревога за будущее не успевает раствориться и смениться определенностью и уверенностью в себе, как к ней уже добавляется эмоциональный стресс чувства «брошенности», одиночества и страха.

Таким образом, состояние травмированного спортсмена обладает чертами как острого, так и хронического стресса. В связи с этим психологические интервенции становятся обширными и протяженными по времени. Нам необходимо повысить актуальную стрессоустойчивость за счет новых ресурсов и новых навыков. Кроме того, перед спортсменом стоят задачи и более глобальные, связанные с масштабным планированием изменений в области образа жизни и образа мысли.

С помощью термина «релаксация» принято обозначать состояние, сопровождающееся полным расслаблением как сознания, так и тела. В состоянии релаксации человек ощущает лёгкость, все неприятности отступают, а на смену им приходят положительные эмоции. Это помогает достичь того состояния, при котором происходит абсолютное единение души и тела и наступает ощущение внутренней гармонии. В жизни профессионального спортсмена всегда присутствует напряженность, это абсолютно нормально, и без неё не обойтись. Однако организм человека способен переносить практически любые нагрузки, связанные с напряжением (как физическим, так и психическим), только при условии, что за напряжением непременно следует расслабление, дающее внутренним резервам возможность восстановиться.

Таким образом, жизнь без расслабления невозможна. А постоянное напряжение «выкачивает» силы из человека, что пагубно отражается на его здоровье – увеличивается подверженность заболеваниям, «расшатывается психика», ухудшаются самочувствие и настроение, появляются раздражительность, душевная скованность, истощаются внутренние ресурсы человека. Можно сказать, что отсутствие разрядки сокращает нашу жизнь. Поэтому от умения расслабляться в течение дня очень сильно зависит самочувствие, потенциал и внутренняя готовность спортсмена добиваться высочайших результатов. Хотя данное умение относится к совершенно естественным процессам, многим людям часто ни разу в течение всего дня не удается достичь чувства полного расслабления, а некоторые испытывают сложность в том, чтобы расслабиться даже во время сна.

В недавнем исследовании, проведенном на здоровых спортсменах, авторы показали, что навыки саморегуляции, особенно релаксация, не усваиваются просто с опытом спортивной практики, и большинству требуется целенаправленное обучение умению произвольно расслабиться. Очевидно, что травмированные (ранее здоровые) спортсмены так же не вполне компетентны в общей массе в том, что касается навыка релаксации (Бочавер, Довжик и др., 2021). В настоящее время разработано большое количество духовных практик, психологических и физиологических методик и техник, способствующих развитию навыков расслабления. Овладев ими, спортсмен получает возможность расслабиться по собственному желанию в любой ситуации, когда это ему необходимо. Ещё одним положительным эффектом, который производит релаксация, является отвлечение от негативных событий, происходящих в жизни, «гашение» негативных эмоций, вызванных ими, а также появление чувства уравновешенности в отношении своего эмоционального состояния, которое сохраняется в течение продолжительного времени.

Существует несколько моментов, о которых вам стоит узнать до того, как вы познакомите спортсмена непосредственно с самими техниками релаксации. Многие из них касаются отношения и внутреннего настроя к предстоящим занятиям, поскольку от этого во многом зависит эффективность тренировок.

Прежде всего необходимо убедить спортсмена в том, что любую методику, приводящую человека в состояние релаксации, можно освоить. Любое сомнение в себе или в методе затрудняет процесс обучения техникам релаксации. Хорошим средством будет показать интервью или иной пример из жизни спортсменов высочайшего уровня, которые регулярно выполняют релаксационные практики.

Второй момент, о котором стоит упомянуть, на первый взгляд может показаться парадоксальным. Дело в том, что воля и страстное желание овладеть техниками релаксации могут помешать спортсмену добиться этой цели. Подтверждая закон Йеркса-Додсона, спортсмен, который слишком усердствует, мешает своему успеху. В данном случае уместно провести аналогию со сном: тот, кто непременно хочет уснуть, призвать к себе сон, как правило, затрудняет процесс засыпания или даже делает его совершенно невозможным. Это объясняется тем, что сознательное волевое усилие вызывает и аккумулирует противоположно направленные импульсы. Таким образом, усиленное желание, с одной стороны, и сомнения – с другой, мешают реализации намеренья. Вот почему многие специалисты рекомендуют начинающим на первых порах пожертвовать собственными стремлениями и просто «плыть по течению», как бы «позволяя этому состоянию прийти самому» и «пассивно окунаясь в переживания собственного тела».

Работая с травмированным спортсменом, мы можем обратить внимание на «порочный круг», при котором волнение порождает напряжение, которое усиливает боль, а боль дальше подкрепляет стресс и волнение (рис. 18).

Рис. 18. Порочный круг стресса и боли

Релаксация выступает надежным способом этот круг разорвать, запустив процессы восстановления.

Третья особенность роднит сеансы релаксации с любыми физическими тренировками, и заключается она в следующем: чем регулярнее проводятся занятия, тем легче достигается их эффективность. Речь идёт не о частоте (чаще не значит лучше!), а о регулярности. Другими словами, лучше проводить по одному сеансу релаксации каждый день, чем несколько раз в день, но с промежутками по нескольку дней на неделе.

В-четвёртых, как и любая реабилитационная рутина, релаксация требует терпения и выдержки. Будьте готовы к тому, что ощущение расслабления вследствие использования данных методик приходит к спортсмену постепенно, и далеко не всегда эффект бывает ощутим с первого раза.

В-пятых, желательно учитывать вопрос о влиянии негативных факторов, которые мешают процессу расслабления. Поначалу в качестве таковых выступает большое число обстоятельств, но потом ко многим из них как бы сформируется иммунитет. В этом смысле работа в общей палате вскоре после операции может показаться некомфортной, но спустя короткое время окружающие из помехи станут ресурсом поддержки.

Шестой момент, о котором стоит упомянуть, касается процесса дыхания во время проведения сеансов релаксации. Многие начинающие совершают ошибку, стараются сделать его спокойным и размеренным. Как и в случае со страстным стремлением овладеть техникой поскорее, сознательное влияние на своё дыхание может только помешать. Просто перед тренировкой дайте установку: «Дыхание совершенно спокойное и размеренное», а дальше проводите релаксацию.

Техника прогрессивной релаксации

Одним из самых надёжных и наиболее часто используемых способов релаксации является метод нервно-мышечной релаксации, или прогрессивной релаксации по Эдмунду Джейкобсону. Смысл метода заключается во взаимосвязи между отрицательными эмоциями и напряжением мышц. Отрицательные стрессовые эмоции (страх, тревога, беспокойство, паника, раздражение и др.) всегда вызывают мышечное напряжение. И эта взаимосвязь стресса и мышечного напряжения такова, что если спортсмен научится произвольно снижать избыточное мышечное напряжение, тем самым он научится эффективно управлять своими эмоциями (Brehm, 1994; Gray et al., 1984; Mikes, Myer, 1991; Weinberg et al., 1987).

Перед тем, как практиковать релаксацию, стоит уточнить, где спортсмен испытывает боль, и постараться исключить во избежание дискомфорта соответствующую группу мышц из комплекса упражнений, напрягая и расслабляя все соседние отделы. Если же выраженной мышечной боли нет или существует удобное положение, то работайте по полному протоколу.

Инструкция

«Займите удобное для вас положение, лучше лёжа, не скрещивая ног. Ослабьте тугую одежду. Сделайте глубокий вдох, медленно выдохните и расслабьтесь.

Поднимите руки и протяните их перед собой и крепко сожмите ладони в кулаки. Остановите внимание на сильном напряжении ваших ладоней и пальцев. Задержите это напряжение на 5 секунд, потом уменьшите напряжение ровно наполовину и задержите его ещё на 5 секунд. Расслабьте кисти полностью. Почувствуйте, как напряжение и дискомфорт уходят из ваших рук, а на смену им приходят комфорт и расслабленность. Сконцентрируйтесь на том, насколько различаются ваши ощущения, когда вы чувствовали напряжение, и теперь, когда вы расслаблены. Сконцентрируйтесь на расслаблении кистей в течение 10–15 секунд.

Сильно напрягите свои руки, сконцентрируйтесь на напряжении в течение 5 секунд. Затем уменьшите напряжение ровно наполовину и задержите его ещё на 5 секунд, опять же сфокусировавшись на напряжении. После расслабьте руки полностью на 10–15 секунд. Опустите руки, пусть они лежат совершенно свободно вдоль тела.

Сожмите пальцы ваших ног так сильно, как только сможете. Спустя 5 секунд, расслабьте их наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд. Теперь расслабьте носки полностью и сосредоточьтесь на распространяющемся расслаблении. Продолжайте расслабление ещё 10–15 секунд.

Теперь вам нужно вытянуть кончики пальцев на ногах и напрячь ступни и икроножные мышцы. Спустя 5 секунд, расслабьте их наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд. Расслабьте полностью стопы и икроножные мышцы на 10–15 секунд.

Теперь вам нужно вытянуть ноги и приподнять их примерно на 15 см над землёй и напрячь свои бедренные мышцы. Спустя 5 секунд, расслабьте их наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд. Расслабьте ноги полностью. Сконцентрируйтесь на стопах, икроножных мышцах и бедрах на 30 секунд.

Напрягите мышцы живота как можно сильнее на 5 секунд, сконцентрируйтесь на напряжении. Спустя 5 секунд, расслабьте мышцы живота наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд, после расслабьте их полностью. Сконцентрируйтесь на распространяющемся расслаблении, пока мышцы живота не расслабятся полностью.

Напрягите мышцы груди и плечевого пояса, соедините ладони ваших рук и крепко сожмите их. Спустя 5 секунд, уменьшите общее напряжение наполовину и удерживайте его так ещё 5 секунд. Полностью расслабьте мышцы и следите за тем, как распространяется напряжение, пока оно не станет абсолютным. Также проследите за тем, какие мышцы расслабляются быстрее.

Прижмитесь спиной к полу настолько сильно, насколько Вы можете, и напрягите мышцы спины. Спустя 5 секунд, расслабьте мышцы спины наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд, после расслабьте их полностью. Сконцентрируйтесь на распространяющемся расслаблении, отслеживая то, как оно распространяется по всей площади спины.

Удерживая свой торс, руки и ноги в расслабленном состоянии, напрягите мышцы шеи, поднимая голову до тех пор, пока не достанете подбородком груди. Спустя 5 секунд, расслабьте мышцы шеи наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд, после расслабьте их полностью. Расположите голову максимально комфортно и следите за тем, как распространяется расслабление по шее.

Аккуратно и мощно стисните зубы и почувствуйте, как напряжены мышцы ваших челюстей. Спустя 5 секунд, расслабьте их наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд. Расслабьте челюстные мышцы и мышцы лица, оставляя губы немного приоткрытыми. Концентрируйтесь на полном расслаблении этих мышц в течение 10–15 секунд.

Напрягите лоб, постарайтесь передать импульс напряжения ушам и коже головы настолько сильно, насколько можете. Спустя 5 секунд, расслабьте их наполовину и удерживайте так ещё 5 секунд. Расслабьте полностью лоб и мышцы головы, сконцентрируйтесь на чувстве расслабленности после напряжения. Расслабьте на минуту все мышцы своего тела.

Дыхание может служить в качестве ключа к эффективной релаксации. Сделайте серию коротких вдохов с частотой примерно 1 вдох в секунду, пока ваша грудь не будет заполнена. Задержите дыхание на 5 секунд, после чего медленно выдыхайте в течение 10 секунд, думая о состоянии расслабленности и покоя. Повторите это не менее пяти раз, каждый раз стараясь усиливать это чувство расслабленности, которое вы ощущаете».

Практикуя релаксацию, можно также давать спортсмену правильные внушения, связанные с нейтрализацией его болезненного состояния. Например, суггестивное воздействие может быть таким: «С каждым вдохом вас наполняют силы, энергия, бодрость. С каждым выдохом вас покидает усталость, боль уходит из вашего тела, тревога растворяется». Различные вариации мышечной релаксации, которые вы найдете, как и предложенный нами протокол, отлично справляются с задачей снизить боль, расслабить напряженные мышцы и нормализовать состояние травмированного спортсмена. Параллельно или вскоре после освоения навыка релаксации рекомендуем включить в реабилитационную рутину спортсмена базовую аутогенную тренировку, которая усилит навык расслабления и снизит эффекты эмоционального стресса.

В период восстановления спортсмены могут столкнуться с непреодолимым, на первый взгляд, эмоциональным кризисом. Только недавно здоровые, сильные и полные надежд, они в мгновение ока превратились как будто в немощных и беспомощных, слабых и оставшихся наедине со своими неприятностями людей. Убеждение, как и поддержка, не всегда могут нормализовать эмоциональный фон, поэтому черпать силы приходится внутри. Одним из надежных способов является гипнотическое внушение, а точнее самовнушение. Методикой, решающей эту задачу, является аутогенная тренировка. Предложенный в далеком 1932 г. Иоганном Шульцем метод аутогенной тренировки в различных модификациях направлен на коррекцию эмоционального фона и основан на психофизиологических осознанных изменениях, контролируемых спортсменом. В науке этот метод широко изучен и представлен в работах по оптимизации эмоционального состояния спортсменов, превенции травм, управлении стрессом (Krenz, 1984; Hashim, Yusof, 2011; Davis, 1991; Farne, Jimenez-Munoz, 2000; Johnson, 2006; Warner, McNeil, 1988).

Вот что пишет о методике «Аутогенная тренировка» Ханнес Линдеман, спортсмен, в одиночку пересёкший океан на байдарке и популяризовавший в свое время этот метод: «Аутотренинг поднимал мое настроение перед плаванием, во время мучительного путешествия снимал и прогонял страхи, заботы, боли и некоторые другие неприятности и помог мне в некоторой степени преодолеть самую тяжелую проблему во время плавания – проблему сна. Практически лишь благодаря сну это путешествие стало возможным. Ему я обязан тем, что благополучно добрался до противоположного берега».

Для освоения аутогенной тренировки мы приведем две инструкции – более объемную и краткую. Работая по ним, вы существенно поможете спортсмену автономно, невзирая на обстоятельства, снижать интенсивность негативных эмоций, а также боли и возбуждения.

Сеансы аутогенной тренировки проводятся каждый день по 2–3 раза. Сначала, в течение трёх недель, они занимают по 1–2 минуты, а потом по 2–5 минут. При этом рекомендуется осуществлять данные тренировки под наблюдением врача или спортивного психолога. Суть сеанса в том, чтобы мысленно проговаривать про себя ряд утверждений и произвольно вызывать у себя определенные ощущения, находясь при этом в удобной позе, лёжа или сидя. Общее время овладения аутогенной тренировкой 2–3 месяца. Затем необходимо самостоятельно продолжать тренировку в течение 4–6 месяцев для закрепления результата и достижения высокого уровня развития навыков саморегуляции. При этом даже разовые воздействия принесут благотворный эффект.

Как подводящее упражнение к полноценному освоению аутотренинга мы рекомендуем провести несколько релаксационных сеансов, основанных на внушении и самовнушении. Для того чтобы спортсмен удостоверился в эффекте «работы над собой», можно проводить сеансы по следующему сценарию.

Длительность сеанса может составлять от десяти минут до получаса. Ваша задача удостовериться в правильном эффекте: возбуждение сменяется покоем, уровень беспокойства спадает, эмоции притупляются, интенсивность боли снижается. Хорошим вариантом будет после первых положительных опытов записать спортсмену аудиоинструкцию для самостоятельной работы. Этот вариант был проверен неоднократно, при наличии высокого доверия специалисту со стороны пациента аудиоинструкция работает надежно.

Когнитивный стресс, испытываемый травмированным спортсменом, сродни стрессу, вызванному спадом результатов, который не прекращается, или переживаниям после особенно обидного поражения. Внутренняя речь спортсмена – его мышление – насыщается едкими и неконструктивными формулировками, которые отравляют не только актуальное состояние, но и демотивируют, окрашивая будущее в темные тона.

Частым примером становится отражение депрессивной триады Бека – всесторонний негативизм, не дающий объяснения и выхода:

• речь, направленная на себя: «Какой же я… Как меня угораздило! Да и как могло быть иначе, ведь у меня всегда все через.»

• речь, направленная на констатацию уже произошедших событий: «Как же неудачно, как же не вовремя!»

• речь, направленная на характеристику травмы: «Как же больно! Никак не проходит! Что делать, ничего не могу!»

• речь, направленная на предсказание будущего: «… мне теперь, а не спорт. И кому я теперь нужен? Если не вернусь, будет очень плохо! А я вряд ли вернусь».

Можно также проанализировать мыслительную активность травмированного спортсмена через призму внутренней картины болезни, и тогда снова будут наверняка выявлены конструкции, разрушающие ключевые компоненты ВКБ:

• мотивация: «Это задача врачей, что я-то могу сделать?»

• боль: «Невыносимо больно, так… мне еще никогда не было, вообще ничего не могу!»

• осведомленность: «Сглазили меня что ли? Откуда, за что, почему со мной?»

• эмоции: «Мне очень страшно, меня все бесят, ничего хорошего меня не ждет».

С точки зрения когнитивного подхода мыслительные конструкции отражают три уровня мышления: 1) произвольные мысли;

2) автоматические мысли; 3) базовые убеждения (установки) и когнитивные схемы.

Произвольные мысли легко осознаваемы и имеют очевидную направленность. Например, девушка спортсмена живет в другом городе, и он размышляет, взвешивая за и против: «Сказать ей о своей травме или нет? Может, не говорить? Она не будет волноваться, а когда мы через месяц увидимся, я, может, уже восстановлюсь. Или лучше сказать? Она меня поддержит, а если не скажу, будут проблемы».

Второй уровень – автоматические мысли – отражают содержание более глубокого уровня, убеждений и схем. Они «приходят» сами собой, но чаще вызываются тем или иным триггером. Поскольку спортсмен думает их, не желая о них думать, справиться с ними трудно. Например, глядя трансляцию соревнований (триггер 1), травмированный спортсмен видит своего конкурента (триггер 2), и на ум приходит мысль: «Я должен быть там! Но я не там. Конечно, у меня иначе и быть не могло», отсылая к иррациональному навешиванию ярлыка: «Я же неудачник». Далее эта цепочка портит настроение, вызывая грусть, тревогу и одновременно озлобленность на себя.

Третий уровень мышления является наиболее глубоким и поэтому наименее осознаваемым, базовые убеждения отражаются в отдельных мыслях и фразах, порой принимая форму иррациональных и деструктивных конструкций. Например, в речи (и мышлении) спортсмена то и дело проскакивают интенсивные отрицательные обобщения: «Спорт меня угробил! Я вообще ничего не могу! Эта боль – она все время со мной!». Нам эти мысли и фразы могут указать на катастрофизацию, одно из наиболее распространенных деструктивных иррациональных убеждений.

С точки зрения психосемантики мысли, как и сны или настроение, привычно наделяются нами собственной волей и побуждениями, что приводит к определенной диссоциации: «Я-то нормальный, а мысли лезут нездоровые, или я умом понимаю, но с этими мыслями ничего поделать не могу».

Между тем, большинство спортсменов до травмы пользовались внутренней речью как направленными мобилизующими или напоминающими самоинструкциями (self-talk). Внутренний диалог может быть направлен на воодушевление или самомотивирование, на поддержание хорошего эмоционального состояния, на то, чтобы не забыть и держать в фокусе внимания какую-то дозированную информацию, подсказку. Однако большинство спортсменов не имеют опыта работы с психологом, и как перенести навык спортивной внутренней речи на контекст травмы, для них не очевидно. Между тем, внутренняя речь травмированного спортсмена детально изучена и описана, преимущественно научной группой Лью Харди (Hardy, 2006; Hardy, Gammage, Hall, 2001; Hardy, Jones, Gould, 1996; Hardy, Oliver, Tod, 2009).

С точки зрения практической психологии нам следует выявить мыслительные компоненты стресса, постараться их беспристрастно рассмотреть, а затем уравновесить конструктивной внутренней речью и, как итог, сделать положительные самоинструкции привычкой, стабильно останавливающей проявления когнитивной тревоги. Рассмотрим основные стадии и приемы работы с когнитивным компонентом стресса у травмированных спортсменов.

Первая задача – выявить отдельные возникающие мысли, в первую очередь негативные. Мы можем воспользоваться модификацией когнитивно-поведенческого протокола ABC, известной как СМЭР (Ковпак, 2021). Суть задачи в том, чтобы объяснить спортсмену механизм влияния тех или иных событий на его эмоциональное состояние и уровень стресса через возникновение автоматических мыслей (рис. 19).

Рис. 19. Схема протокола СМЭР

С точки зрения когнитивно-поведенческой психотерапии наше состояние и действия происходят по своеобразной цепочке, которая всегда начинается с повода, конкретного события. Давайте вспомним, что в последнее время вас беспокоило, и разберем это по особой методике.

– Когда вы были недовольны тем, как проходит реабилитация?

– Вчера, когда я пропустил занятия ЛФК.

– Как это произошло?

– Я проснулся, и с утра боль была просто невыносимый. Мне не захотелось ничего делать, потому что это было бессмысленно.

– Давайте разберем эту ситуацию по протоколу, который нам очень поможет в работе. Итак, началом нашей цепочки стало конкретное событие: вы проснулись, и ваше колено болело намного сильнее, чем обычно, так?

– Да.

– Какие мысли у вас возникли, когда вы проснулись и поняли, что боль сильнее обычного?

– Я подумал, что это все лишено смысла, что бы я ни делал, толку никакого.

– Мысль не очень хорошая с точки зрения реабилитации, верно?

– Я бы сказал, глупая и детская, но это то, что пришло мне в голову и испортило день.

– Почти сразу же после этой мысли поменялось ваше состояние. Что вы почувствовали, какие были эмоции?

– Много. Я был раздосадован, что все без толку. Я был огорчен, как будто программа, по которой я занимаюсь, неудачная. Я разозлился на своего врача. И на травму, и на обстоятельства, когда я ее получил. Да я просто был в бешенстве, и одновременно будто руки опустились.

– Вот, руки опустились. И что вы сделали?

– Наоборот, не сделал. Я никуда не пошел и целый день играл в приставку. Лучше мне не стало, но немного отпустило.

– Хорошо, что получилось понять всю эту цепочку. Мы называем ее СМЭР: событие вызывает мысль, за мыслью идет эмоция, а потом вы реагируете, что-то делаете или не делаете. Так это выглядит. Понятно?

После одного-двух разборов мы даем домашнее задание на неделю отслеживать такие цепочки с тем, чтобы повысить осознанность и получить необходимую фактуру для дальнейшей работы. Спортсмен, замечающий, что с ним происходит, и о чем он думает, уже чувствует существенное облегчение.

2. Растворение негативных конструкций

Сохранив достаточно мыслительных конструкций с помощью протокола СМЭР или аналогов, мы можем подвергнуть убеждения травмированного спортсмена критике – беспристрастной и спокойной. Благодаря домашним заданиям, он уже «во всеоружии» и готов к тому, что не все, о чем он думает, это правда, и не всем мыслям стоит давать право управлять его действиями. Для опровержения наиболее вредоносных «токсических» мыслей можно использовать «сократовский диалог». Он подразумевает разрешение внутреннего конфликта через деликатное формирование альтернативных суждений путем разбора ряда вопросов:

• Вопросы о доказательствах

• Вопросы на альтернативные объяснения

• Вопросы на «декатастрофизацию»

• Вопросы о влиянии автоматических мыслей

• Вопросы на дистанцирование

• Вопросы на решение проблемы

Приведем пример с конкретными вопросами сократовского диалога.

– Итак, чаще всего к вам за последние дни приходила одна мысль, которую вы хотели бы прогнать, но ничего не могли с собой поделать. Что это за мысль?

– Я не вернусь в спорт и останусь брошенным, никому не нужным инвалидом.

– Давайте эту мысль вместе «подвергнем допросу» или просто поговорим с ней.

– Давайте!

– Какие есть доказательства, что эта идея верна? [Ответ, обсуждение]

– Какие есть доказательства, что она не верна? [Ответ, обсуждение]

– Какое альтернативное развитие событий можно сейчас представить? [Ответ, обсуждение]

– Что самое плохое может произойти? [Ответ, обсуждение]

– Если самое худшее произойдёт, что я предприму?

[Ответ, обсуждение]

– Что самое хорошее может произойти? [Ответ, обсуждение]

– Какой вариант развития событий на самом деле самый реалистичный? [Ответ, обсуждение]

– Каковы последствия моей убеждённости в этой автоматической мысли, что все меня бросят, и я буду никому не нужен? [Ответ, обсуждение]

– Что произойдёт, если я изменю образ мыслей? [Ответ, обсуждение]

– Что я сказал бы другу, если бы он оказался в аналогичной ситуации? [Ответ, обсуждение]

– Что мне делать? [Ответ, обсуждение]

Таким образом, мы подвергаем сомнению то, в чем спортсмен не привык сомневаться: его убеждения, принимающие форму навязчивых негативных мыслей. Итогом этого этапа становится готовность взять ответственность за то, что любая мысль – это продукт мышления спортсмена, и он может думать или не думать так, как он сам хочет.

3. «Стопор» и конструирование положительной внутренней речи

Теперь наша задача научиться останавливать те дисфункциональные мысли, которые часто сами собой приходят к спортсмену. Это лучше всего делать как определенную ментальную практику, не надеясь только на волевое усилие. Первый шаг – упражнение, разработанное для негативной внутренней речи в гольфе (Owens and Bunker, 1989).

3.1. Ваша задача повысить осознанность спортсмена, способность сосредоточиться на неуместном и деструктивном внутреннем диалоге. Для этого подойдет простая игра с монетками или скрепками. Предложите спортсмену держать скрепки, запас в 30–40 штук, в левом кармане и перекладывать их в правый при каждом неуместном и негативном внутреннем диалоге. Появилась мысль, спортсмен «дал ей жизнь» – в конце дня или периода практики спортсмен может увидеть, сколько скрепок у него в правом кармане для негативных мыслей. Это повышает его осведомленность о том, как, о чем и зачем он думает, и почему мысли не вполне ему подчиняются.

3.2. Как только травмированный спортсмен осознает, что он действительно использует негативный внутренний диалог, приходит время второго шага. Необходимо разработать и продумать использование триггера, чтобы остановить свои мысли. Это ключевое слово, визуализация, действие. Например, спортсмен может сказать: «Погоди!», представить дорожный знак «Стоп», щелкнуть пальцами или «вдавить педаль тормоза», чтобы остановить свои мысли.

3.3. Когда эта привычка сформируется, можно разработать более функциональное мысленное высказывание, чтобы заменить исходную токсическую мысль. Этот заключительный шаг очень важен, потому что, когда техники остановки мыслей используются сами по себе, без дополнительных приемов, это может усугубить проблему. Разберите вместе, что может стать альтернативой.

– Итак, мы научились отслеживать и останавливать эту мысль: «Я не вернусь в спорт и останусь брошенным, никому не нужным инвалидом». Пожалуйста, сформулируйте точно, что можно сказать себе, чтобы эта мысль растворилась, а твое настроение улучшилось.

– Я буду говорить себе: «Все будет хорошо! У меня чудесная семья, меня поддерживают, мой врач меня починит, и я вернусь сильнее, чем раньше! И всем покажу!».

– Великолепно. Теперь осталось только проговаривать это мысленно, когда получится поймать и вовремя остановить ту плохую мысль.

4. Работа с негативным мышлением

Теперь, когда негативным мыслям найдена альтернатива, а спортсмен научился быть очень внимательным к своему внутреннему диалогу, правильно будет зафиксировать этот опыт в рабочей таблице. Написанные от руки, мысли, как положительные, так и отрицательные, дополнительно повысят осознанность спортсмена и его веру в то, что он может управлять внутренним диалогом.

Инструкция:

укажите негативные мысли, которые обычно возникают у вас в связи с вашей травмой и реабилитацией. Затем укажите место и ситуацию, в которой возникают негативные мысли. И наконец, позитивные мысли, которые вы можете использовать в качестве замены негативных.

Негативные мысли – Место и ситуация – Новые позитивные мысли

Все без толку! – Не получается простое упражнение – Не спеши, выполни упражнение чуть попроще.

Это никогда не закончится! – Боль усилилась – Не напрягайся так. Болит, значит надо чуть расслабленней.

Опять будет паршивый день – Плохо спал – Утром позанимайся, днем немного поспи, ничего страшного.

Никогда я в спорт не вернусь. – Чувствую слабость – Так, сегодня не твой день, отдохни, почитай, будут силы – поработаешь.

5. Итог: цели вместо переживаний

И вот, по истечении нескольких дней консультирования можно подвести итоги. Травмированному спортсмену важно определить, что для него является основными ориентирами в реабилитации и оценке своего состояния, чтобы обобщенное «мне плохо» не имело прежней силы. Необходимо вспомнить, как спортсмен чувствовал себя (например, энергичным или расслабленным), о чем думал (например, успокаивающие или высокоэнергетические мысли) и какие эмоции испытывал (например, спокойствие, волнение или гнев) в разные периоды.

Затем нужно вспомнить прошлые сеансы реабилитации, которые были или казались некачественными – как спортсмен себя чувствовал, какие у него были мысли и какие эмоции. Как правило, при заполнении предложенной нами формы выявляется закономерность, показывающая четкое различие в физическом, психологическом и эмоциональном состояниях между лучшими и худшими показателями реабилитации. Лучшие состояния становятся промежуточными целями ежедневной работы над собой.

Инструкция:

давайте вместе проанализируем и опишем лучшие и худшие моменты реабилитации. В конце кратко попробуем найти положительные и отрицательные факторы, которые влияют на ваши лучшие и худшие результаты лечения.

Лучшие результаты реабилитации – Худшие результаты реабилитации

Физические ощущения: Колено легко сгибалось на необходимый градус, не было боли – Нога не позволяет выполнить то упражнение, которое еще вчера получалось

Мысли: Наконец-таки я смогу подниматься по лестнице без боли упражнение, которое еще вчера получалось – Неужели снова что-то случилось, может быть жидкости много накопилось… надо снова идти на консультацию к врачу

Эмоции: Радость от того, что наконец-таки стал виден хоть небольшой, но прогресс– Злость и обида

Положительные факторы эффективности – Увеличил время разминки перед выполнением упражнения. Сделал визуализацию накануне перед сном

Отрицательные факторы эффективности – Не выспался. В последнюю неделю слишком быстро увеличивал нагрузку

Так, пройдя предложенные нами этапы, спортсмен практически избавится от воздействия когнитивного стресса травмы. Стоит помнить, что это происходит не в отрыве от остальных техник, а в процессе консультирования, то есть мы получаем кумулятивный эффект из практики работы с мыслями, саморегуляции, визуализаций, повышения осведомленности в области травмы и реабилитации и, конечно, постановки множества отдельных целей.

В целом, основу психологической помощи травмированным спортсменам большая часть экспертов видит именно в повышении навыков саморегуляции. Что станет основой тренинга, специалист определяет, исходя из своего опыта и основных жалоб спортсмена. Практически все руководства и исследования опираются на три основных направления:

1) релаксацию, часто вкупе с аутогенной тренировкой (Christakou, Zervas, 2007; Cupal, Brewer, 2001);

2) визуализацию, включая практики медитации осознанности (Mohammed et al. 2018; Carson et al. 2014; Palmi et al. 2021; Vergeer, 2006);

3) консультирование в области постановки целей (Brinkman et al. 2020; Evans and Hardy, 2002; Brewer et al. 1994).

Все эти направления и методы подробно изложены в настоящем издании. Добавим отдельные практики, которые хорошо себя зарекомендовали как «подводящие упражнения», повышающие саморегуляцию, или вспомогательные инструменты для решения точечных задач. Одним из ключевых методов улучшения своего состояния для травмированного спортсмена становится управление своим дыханием. Использование различных дыхательных упражнений может помочь регулировать степень возбуждения и стабилизировать эмоциональный фон. В настоящее время разработано огромное количество подобных методик. Дыхательные упражнения являются одним из самых доступных, простых и надежных методов регуляции психических состояний спортсменов. Положительный эффект возрастает со временем, а на первых этапах он может быть незначительным.

В заключение приведем практические советы спортсмену по организации своих ментальных тренировок: релаксационных, дыхательных, аутогенной тренировки или визуализации.

1. Планирование

Сделайте себе таблицу или дневник, где вы можете распланировать время для своих тренировок. Если вы рассчитываете, что будете тренироваться в своё свободное от реабилитационной рутины время, велика вероятность того, что у вас будут возникать частые пропуски тренировок. Планируйте, совмещайте с основной деятельностью. Ваша задача за период реабилитации освоить эти приемы, так чтобы они принесли вам облегчение сейчас и помогли впоследствии, когда вы вернетесь в спорт.

2. Период

Выберите удобное время. Учтите, что ничего страшного, если процесс релаксации или медитации сразу переходит в сон. Это бывает даже полезным, поскольку помимо прочего тренирует способность быстро засыпать. Эта способность может пригодиться в будущем перед соревнованием, когда желание спать конкурирует с желанием «прокрутить» в голове тревожные мысли о завтрашнем выступлении. Нужно только помнить, что медитативная практика и остальные наши техники – это не только и не столько тренировка сна, сколько тренировка концентрации, то есть активного, но расслабленного бодрствования. Мы рекомендуем выполнять упражнения утром, днем и вечером, регулярно, но кратко, от 5 минут до получаса за один раз.

3. Окружение

Желательно, чтобы вы начинали ментальные тренировки в комфортных условиях, спокойной обстановке. Если есть возможность, то заниматься лучше в слегка затемненном и не слишком теплом помещении. Желательно, чтобы вас не отвлекали такие вещи, как внезапные телефонные звонки, шум, сильные запахи и пр. Если нет отдельного помещения и приходится тренироваться среди посторонних людей, то это иногда не просто сделать. На самом деле внешние помехи являются надежным индикатором того, как вы научились сосредотачиваться. При достижении хорошей практики никакие внешние факторы не будут иметь значения. Если вас что-то отвлекло, нужно с улыбкой возвратить сознание к выполняемым действиям. Можно, если вы смущаетесь выполнять практики, когда на вас смотрят, надеть наушники. Не включая музыку, вы сможете сосредоточиться, а окружающие не будут вас отвлекать.

4. Беспокойство – не причина откладывать практику, наоборот

Если вы испытываете беспокойство и никак не можете успокоиться, у вас может сложиться ощущение, что наши упражнения следует отложить до того состояния, когда «наступит покой». Это неверно. Наша практика как раз и нужна для этого достижения покоя. Вначале мысли будут «роиться» в большом количестве, но через несколько минут все уйдет. Неподдержанная, неподкрепленная мысль уходит всегда.

5. Положение тела

Перед сеансом релаксации по возможности расслабьте застёжки на одежде в области шеи и талии, чтобы ничего не мешало свободному дыханию. Лучше надеть спортивный костюм или что-то подобное, чтобы одежда сохраняла ваше тепло. Также перед тренировкой рекомендуется посетить уборную, чтобы ничего не отвлекало во время занятий. Разумеется, упражнения на расслабление необходимо проводить в соответствующей позе. Обычно для выполнения упражнений люди принимают так называемую позу извозчика, или кучера (сидя выпрямляете спину, кладете расслабленные руки на колени, ноги согнуты под прямым углом в колене, голова свешена вниз). Как правило, люди закрывают глаза во время релаксации, чтобы отстраниться от факторов окружающей среды и собраться. Но если вам это не нравится, вы можете оставлять глаза открытыми и остановить свой взор на чём-нибудь нейтральном в комнате.

Визуализации как один из неотъемлемых инструментов психологической подготовки спортсмена обретают особый смысл в течение реабилитации, когда значительная часть двигательной активности доступна только и исключительно в воображении. В этой главе даны рекомендации, как использовать разнообразные визуализации для достижения реабилитационных задач.

Что такое визуализация в спорте? Каждому спортсмену знакома мысленная тренировка, но все ее называют по-разному: «в уме прогнать программу», «мысленно отработать самые сложные моменты», сделать в уме «прикидку» соревнований. Есть и другой, на самом деле близкий процесс: «размечтался», вообразил, что уже победил. Это мечты, или грезы о некоем идеальном будущем. К первому процессу обычно относятся положительно, как к практике дисциплинированного и вдумчивого спортсмена; вторую чаще считают чем-то детским, мешающим и отвлекающим от реальных задач подготовки. И мысленная тренировка, и мечты опираются на один когнитивный процесс, называемый воображением и относящийся к числу основных высших психических функций наряду с мышлением, памятью, вниманием (Cumming, Ramsey, 2008).

Зрительные образы. Один из основоположников отечественной психологии Л. С. Выготский так писал об этом процессе: «Под воспроизводящим воображением психологи понимают такую деятельность психики, при которой мы воспроизводим в сознании ряд образов, пережитых нами, но восстанавливаем их тогда, когда непосредственных поводов для восстановления нет». Допустим, прямо сейчас спортсмену еще не нужно выполнять движения, но он вспоминает, восстанавливая в памяти те ощущения, которые возникают, когда он эти движения выполнял. Иными словами, для подготовки к будущему спортсмен опирается на свое прошлое, и процесс не собственно воспоминания, а моделирования на базе воспоминаний мысленного образа – это и есть визуализация в спорте.

Кинестетические образы. Эта визуализация может создавать зрительный образ движения (от первого лица «своими глазами» или со стороны, это мы разберем далее), а может быть сосредоточена на ощущениях. Об этом писал лауреат Нобелевской премии физиолог И. П. Павлов: «Давно было замечено и научно доказано, что, раз вы думаете об определенном движении, вы его невольно, этого не замечая, производите». Спортсмены и тренеры нередко называют это «мышечной памятью», несмотря на то, что мышцы как раз памятью не обладают. Наша нервная система хранит в себе все сведения о координации, ощущениях, положении тела, скорости и направлении движений и мышечном тонусе. Воспроизводя движение «в голове», как показали многочисленные исследования, мы можем настолько близко подойти к реальности, что активность мозга и активность мышц будут свидетельствовать о том, что они «помнят и чувствуют» движение, которое мы воспроизвели совершенно неподвижно. Мы не устанем от этого, как от полноценной тренировки, но убедим мозг в том, что она проведена по-настоящему, а значит, эффективность нашего тренировочного дня возрастет, если мы дополняем спортивную нагрузку идеомоторной тренировкой. С точки зрения науки, в случае такой практики мы будем иметь дело с кинестетическими (двигательными) образами (Callow, Hardy, 1997).

Эмоциональные образы. Но не только визуальные и кинестетические образы подвластны воображению спортсмена. Вспомним еще один тезис, высказанный белорусским мыслителем Нахманом из Бреслава: «Ты находишься там, где пребывают твои мысли. Позаботься, чтобы твои мысли пребывали там, где ты хочешь быть». В воображении мы можем создавать самые разные образы, и они будут воздействовать на наш образ жизни и действия. Надеясь на восстановление, как это ни странно, нам и нужно воображать, или переноситься мыслями в будущее состояние здоровья. Напротив, конструирование тревожных и депрессивных образов не поможет нам выздороветь, а только усугубит наше эмоциональное состояние: грустил, задумался и загрустил еще сильнее. Этот третий тип визуализации по мере набора опыта порождает эмоциональные образы, то есть смоделированную реальность, где мы счастливы, успешны, рады и благополучны.

Итак, мы определились, с чем имеем дело, говоря о воображении применительно к спорту. Но как оценивать и развивать эти способности, а главное, как использовать их в реабилитации после спортивной травмы? Рассмотрим структуру навыка визуализации в психологической подготовке спортсмена (в начале в общем виде, независимо от его статуса здоровья). Его ключевые компоненты отражены на рис. 20. Описанные нами ранее типы образов и составляют основу классификаций спортивного воображения (Murphy, Jowdy, 1992).

В целом, практики спортивной визуализации довольно разнообразны (Murphy, 1994). Самые распространенные из них в отечественной традиции (во многом благодаря популярности системы АГИМ А. В. Алексеева) называются идеомоторикой, или идеомоторной тренировкой. За рубежом этот термин не очень популярен.

Рис. 20. Разновидности спортивной визуализации

Идеомоторная тренировка может быть разделена на два основных типа по характеру воспроизводимых образов.

1. Зрительные образы. Это самое распространенное в спорте средство подготовиться к будущим соревнованиям или закрепить в памяти освоенные движения. Спортсмен закрывает глаза и буквально мысленным взором видит себя, окружение (снаряды, обстановку спортивного объекта, соперника, погодные или иные условия и пр.), готовится и воспроизводит необходимое действие. Если его вид спорта подразумевает точное и стабильное воспроизведение целой дистанции или программы (сложно-координационные, циклические виды), их можно «увидеть» полностью от старта до окончания. Если вид спорта подразумевает уникальные ситуации (игровые виды спорта, единоборства), то они дробятся на элементы (удар, защита, перемещение, взаимодействие, маневр и пр.) и в различных тактических комбинациях репетируются. Идеомоторика зрительных образов включает в себя две разновидности в зависимости от «точки зрения».

1А. Внешний фокус. Спортсмен представляет себя со стороны как бы глазами наблюдателя, судьи, тренера, оператора. Это полностью соответствует рутинным видео-разбором после выступлений. Многие спортсмены отдают предпочтение этому взгляду на себя со стороны, поскольку могут волевым усилием поменять ракурс наблюдения, а то и «поставить на паузу» и как биомеханик оценить положение тела в пространстве.

1Б. Внутренний фокус. Спортсмен видит ситуацию, присутствуя в ней как активный участник, «своими глазами». Если такая формулировка вызывает затруднение, то можно попросить представить, как будет выглядеть «съемка», если на голову или грудь спортсмена повесить спортивную камеру. Опять же, многие спортсмены могут реализовать визуализацию только так, как они привыкли в реальности – «своими глазами».

2. Кинестетические образы. Спортсмен представляет, как выполняет те или иные действия, моделируя в воображении не то, как это выглядит, а свое состояние: мышечный тонус и расслабление, общее напряжение или расслабленность, плавность, скорость, последовательность действий. Кинестетический образ определяется по полноте рассказа о фиксированных сознанием ощущениях в момент мысленного выполнения действий.

3. Эмоциональные образы. Эмоциональные состояния, которые может испытывать спортсмен, очень разнообразны. Состояние потока – восторг и потеря чувства времени, когда получается сложное и волнующее движение. Состояние удовлетворенности от хорошо проделанной работы. Состояние тревоги перед соревнованиями. Страх осуждения и насмешек. Состояние эмоционального выгорания и апатии, когда все потеряло смысл. Оптимальное боевое состояние – когда хорошо размялся и готовишься выступать, уверен в себе и полон сил. Это далеко не все состояния, но они безусловно знакомы каждому спортсмену. Визуализация позволяет воспроизвести эти эмоции, создать в уме ситуацию, которая их вызывает. Это делается для того, чтобы проанализировать качество психологической подготовки, выявить причины и последствия тех или иных событий, исправить последствия негативных факторов, подготовиться к стрессу. Эмоциональные образы редко бывают обособлены в визуализации от тех, что мы описали ранее, поскольку «абстрактная» эмоция без смоделированного в уме стимула не появится.

4. Медитативные образы. Медитация является широко распространенной практикой на протяжении всей человеческой истории, однако в спорт она пришла относительно недавно под влиянием позитивной психологии. Ее можно определить как «процесс достижения состояния углублённой сосредоточенности с целью интеллектуально-духовной интериоризации некоторого объекта (идеи, истины, образа, символа). В психологическом аспекте медитация предполагает устранение крайних эмоциональных проявлений и понижение реактивности» (Шохин, 2024). Медитативные образы могут быть не связаны со спортивной деятельностью, поскольку их основная задача – повысить концентрацию и снизить воздействие стресса. Типичной практикой медитации является, например, визуализация «спокойного места», вымышленной или реальной среды, мысленное нахождение в которой производит на спортсмена благотворный эффект. Близким понятием к медитации является широко распространенный термин «осознанность» (mindfulness), присутствующий в последние годы во всех практических руководствах подготовки спортсмена.

Визуализация, как мы видим, может быть очень разнообразной. Однако у многих, особенно зрелых спортсменов, тем более в состоянии стресса, вызванного травмой, может возникнуть скептический взгляд на то, как «воображение» может воплотиться и помочь в актуальной трудной ситуации. В спортивной науке проводилось огромное количество исследований, подтверждающих положительные эффекты от практик визуализации (Carroll et al., 1982; Decety, 1996; Gould, Damarjian, 1996; Hall et al., 1990).

По материалам исследований можно представить использование визуализации как специфический вид тренировки, который будет продуктивным при наличии адекватной цели занятий и развитых способностей спортсмена (Martin et al., 1999).

Основные цели применения визуализации определяются следующим образом (рис. 21).

Во-первых, ее можно использовать для того, чтобы повысить качество и надежность выполняемых действий, то есть с целью тренировки. Основное условие в данном случае очевидно – для мысленного воссоздания образа движения необходимо, чтобы оно полностью сложилось в ходе тренировок спортсмена и было правильным, эргономичным, координированным, точным. Если оно в принципе получается у спортсмена, то визуализация может его усилить, сделав реальное выполнение более «чистым» и стабильным. В случае, если оно пока не получается, то и визуализация несет риск закрепления неправильного двигательного стереотипа.

Рис. 21. Способности спортсмена к визуализации

Во-вторых, визуализация может использоваться в рамках подготовки к соревнованиям. В таком случае визуальный образ дополняется кинестетическим – комплексным чувством правильных ощущений и движений. Кроме того, по мере повышения нервного возбуждения и тревоги спортсмен может использовать эмоциональные образы или медитацию как разновидность техники визуализации. Это будет необходимо для того, чтобы сосредоточиться на задаче, нормализовать эмоциональное состояние и прервать путь развития иррациональных и «токсичных» мыслей – о предрешенности плохого исхода, прогнозе неудачи, позора, боли или иных неприятностей.

Третья цель визуализаций – особенно интересная нам – это повышение качества реабилитации. Мы детально рассмотрим это далее. В целом спортсмен может путем визуализации повысить свою мотивацию к активному восстановлению (образы могут усиливать понимание и лояльность цели реабилитации), ускорить возвращение в спорт, воспроизводя простые и сложные движения, не доступные в полной мере на данном этапе, и даже снизить болевые эффекты, сосредоточившись на расслаблении и оптимальном состоянии.

На результативность практик визуализации влияет не только правильная формулировка цели, но и в принципе способность спортсмена грамотно использовать свое воображение (Peltomaki, 2014). Наилучшего эффекта при использовании визуализации достигают спортсмены, которые могут управлять своим воображением:

• произвольно, по собственному желанию, создавать визуальные образы. При этом единственным критерием этой способности становится полнота отчета о том, насколько насыщенным и детализированным был искомый образ. Так, если спортсмен представляет спортивный объект, где до травмы проходили тренировки, то он должен в деталях описать, что он «видел», где располагались люди и предметы, чем насыщенно было окружение, как он выглядел сам, в какую форму был одет и какой экипировкой пользовался, где были основные источники освещения или какая была погода и пр.;

• в отношении представляемых образов спортсмен, желательно, должен использовать моделирование всех каналов восприятия, или модальностей. К их числу относится построение кинестетического образа (чувство своего движения), тактильного (ощущения кожного покрова, например, мягкость покрытия, прохладный ветер, тяжесть снаряда), аудиального (какие звуки окружают спортсмена в период визуализации и переноса в другую среду), даже ольфакторного (запахи) и вкусового образов. Поначалу такое насыщение пространства визуализации может проходить по инструкции (см. далее), позже оно начнет включаться бессознательно при начале практики;

• спортсмену, особенно травмированному, может быть трудно мысленно воссоздать особенности своего движения (в настоящий момент недоступного!), а также положения и состояния здорового тела в спортивной деятельности. Однако, визуализация будет результативной, если выполнение простых и сложных движений в уме спортсмен будет ассоциировать с понятным ощущением и характеризовать образы как медленные или быстрые, легкие и плавные или, напротив, неуклюжие и неуверенные, чувствовать контроль и энергию. К этому стоит подходить не торопясь, чтобы не возникло отторжение: «Я и ходить-то не могу, а вы просите меня представить легкое и элегантное движение, будто я в своей лучшей форме»;

• наконец, визуализация наиболее результативна, если стимулирует понятные (и логичные!) эмоции – например, радость от достижения, интерес к новым практикам, удовольствие от мысленного переноса в иное пространство, снижение тревоги и беспокойства. Это не только условие хорошей способности к визуализации, но и надежный маркер правильно проведенного упражнения.

Для того чтобы проверить способности травмированного спортсмена к визуализации, вдохновить и после перейти к целенаправленной ментальной тренировке по восстановлению, рекомендуем медитацию-визуализацию, подготовленную профессором И. В. Вачковым, дополненную авторами и многократно апробированную в работе со спортсменами (Вачков, 1999). Приведем инструкцию с комментариями:

«Предлагаю выполнить визуализацию, которая поможет сосредоточиться на целях вашего восстановления. Это упражнение не потребует от вас больших усилий и продлится несколько минут. Я буду помогать вам. Ваша задача просто слушать мой голос. Начнем?

Пожалуйста, закройте глаза и прислушайтесь к своему дыханию. Дышите, как вам нравится. Попробуйте быстрее или медленнее. Сделайте вдох сначала более поверхностным, затем более глубоким. Ваше дыхание слушается вас, ваше тело слушается вас.

30 секунд.

Вслед за моим голосом вы переноситесь очень-очень далеко. Вы стоите у подножия огромной горы. Посмотрите наверх. Посмотрите вокруг. Почувствуйте каменистую тропинку у вас под ногами.

30 секунд.

Со всех сторон вас окружают каменные исполины. Может быть, это Кавказ. Или Памир. Альпы. Или Гималаи. Где-то в вышине, теряясь в облаках, плывут ледяные вершины гор. Как прекрасно должно быть там, наверху! Вам хотелось бы оказаться там.

30 секунд.

Вам не нужно добираться до вершин, карабкаться по опасным и крутым тропам. Сейчас вы там. И вы можете летать. Посмотрите снова наверх. На небе четко виден маленький темный крестик. Это орел, парящий высоко-высоко над скалами. Через мгновение вы сами становитесь этим орлом. Расправив свои могучие крылья, вы легко ловите упругие потоки воздуха и свободно скользите в них… Вы видите белые облака, плывущие под вами… Вы парите там, наверху.

30 секунд.

Орлиным взором посмотрите на землю. Далеко внизу – игрушечные рощицы, крошечные дома в долинах, маленькие человечки… Ваш зоркий глаз способен различить самые мелкие детали развернувшейся перед вами картины. Вглядитесь в нее. Рассмотрите подробней…

30 секунд.

Вы слышите негромкий свист ветра и резкие крики пролетающих мимо мелких птиц. Вы чувствуете прохладу и нежную упругость воздуха, который держит вас в вышине. Какое чудесное ощущение свободного полета, независимости и силы! Насладитесь им…

Вам не составляет труда достигнуть любой самой высокой и не доступной для других вершины. Выберите себе удобный участок и спуститесь на него, чтобы оттуда, с недосягаемой высоты, посмотреть на то, что осталось там, далеко, у подножия гор…

30 секунд.

Как отсюда выглядят ваши проблемы и беспокойства? Стоят ли они переживаний? У вас есть спокойствие, даруемое высотой и вашей силой. Это спокойствие наделяет вас способностью вникать в суть вещей, понимать и замечать все то, что было недоступно там, внизу, в суете. Отсюда, с высоты, вам легко увидеть решения всех мучивших вас вопросов… Созерцайте и не спешите. С поразительной ясностью осознаются все нужные шаги и правильные поступки…

30-60 секунд.

Взлетите снова и снова испытайте это изумительное чувство полета. Пусть оно надолго запомнится вам… Вы сможете вернуться в эти горы в любой момент, когда захотите. А теперь вновь перенеситесь в себя, стоящего у подножия горы… Помашите рукой парящему в небе орлу, который сделал доступным для вас такое новое восприятие мира… Поблагодарите его.

Сделайте глубокий вдох и медленный, неторопливый выдох. Вы снова здесь, в этой комнате. Вы вернулись сюда после этого удивительного путешествия».

Эту визуализацию-медитацию лучше всего выполнять параллельно или вскоре после окончания работы с целью, описанной в соответствующей главе. По итогу выполнения следует поинтересоваться у спортсмена, удалось ли выполнить все ваши инструкции, насколько полным был образ «внизу» и «наверху», присутствовали ли соответствующие ощущения в теле, воспринимались ли особые звуки и запахи, иные сигналы от органов чувств, как поменялось эмоциональное состояние, что нового появилось в части осознания своей реабилитации и преодоления проблем, вызванных травмой. Если ответы спортсмена свидетельствуют о том, что упражнение было успешно выполнено, это укажет, во-первых, на хороший и надежный раппорт между вами, а во-вторых – на достаточную гипнабельность (внушаемость) и активное использование воображения. Вы можете переходить к дальнейшей работе с визуализацией, будучи уверенными в успехе. Если же упражнение не получилось, стоит уточнить характер возникших помех. Они могут относиться к тревожным беспокоящим мыслям (тогда стоит больше внимания уделить внутреннему диалогу), болевым ощущениям (усильте освоение саморегуляции или выберите для ментальной тренировки время, которое ассоциируется со снижением боли у данного спортсмена), общему дискомфорту (значит, обстановка или контакт с вами еще не предполагают свободного использования визуализаций). Так или иначе, учтя результат этого пробного упражнения, можно переходить к использованию визуализаций, акцентированных на восстановлении.

Для успешного использования визуализации восстановления после травмы необходима «подводящая» часть, формирующая доверие спортсмена к вам и создающая субстрат для наполнения и создания визуализаций. Можно начать применять техники визуализации после или в процессе нормализации эмоционального состояния (снижение тревоги), а можно – по итогу работы с целеполаганием. В руководстве «The Mental Athlete» рекомендуется сделать переходный блок после целеполагания в виде создания коротких подбадривающих формулировок (аффирмаций) (Porter, 2003). Это логично и не вызывает сопротивления у спортсмена. Разберем такую последовательность.

Схема работы «от цели к образу»

Этап № 1. Начните с упражнений на постановку целей и создайте конкретные цели физического исцеления, как минимум 2 краткосрочных, 2 промежуточных и 2 долгосрочных. Далее вместе со спортсменом сформулируйте фразы-аффирмации для каждой цели, например, «Я занимаюсь без боли», «Я силен и здоров» и «С каждым днем я выздоравливаю все быстрее», «Я скоро вернусь и всем покажу!». Этих фраз может быть много, и они станут основными «девизами» для соответствующих периодов реабилитации.

Этап № 2. Теперь выберите пять наиболее важных аффирмаций, напишите их на карточках и попросите спортсмена развесить по дому, там, где он в ближайшее время будет часто их видеть. Попросите читать их и проговаривать про себя не менее двух раз в день, желательно утром и вечером перед сном. Эти послания начнут противостоять естественно возникающим негативным мыслям о травме. Они начнут смещать фокус внимания с разочарования, сосредоточенного на боли и проблеме, на самоконтроль, исцеление и целостность, физическую и личностную.

Вскоре спортсмен отметит, что его внутренняя речь становится все более позитивной. Люди часто говорят себе негативные вещи, которые они не позволили бы сказать другим, и эта самокритика и негативные прогнозы начнут беспокоить все реже. Позитивные образы и самоутверждающие мысли обладают огромной силой для восстановления организма, и об этом стоит напомнить спортсмену, если он перестанет выполнять ваши инструкции.

Этап № 3. Теперь можно переходить к процессу визуализации. Начните с обычного процесса расслабления (дыхательная техника, мышечная релаксация), а затем продолжайте мысленно конструировать реабилитационные образы. Спортсмену полезно будет представлять себя тренирующимся как раньше, улучшающим свою форму и технику, показывающим хорошие результаты, силу и выносливость. Мысленные образы движения могут быть внешними или внутренними; при внешнем фокусе сосредоточьтесь на том, чтобы спортсмен представил себя целым и здоровым, так чтобы «никто со стороны и не подумал, что у тебя была травма». Постепенно можно переходить к визуализации соревнований. Спортсмен выступает именно так, как хочет, без боли и слабости. Чтобы четко представить себе все свое выступление, спортсмен визуализирует тренировку, а потом соревнования. Визуализация строится на его привычной рутине: подъем, завтрак, сборы, дорога, переодевание, разминка – все этапы. Итог визуализаций можно счесть положительным, если спортсмен все чаще способен увидеть себя здоровым, успешным, активным.

Возможно, вам захочется вместе посмотреть видеозаписи выступлений спортсмена или видео с моментами в целом из его вида спорта, представляя себя в центре событий. Задача в том, чтобы спортсмен увидел, как он выступает и добивается успеха. Вселите в него желание вернуться к спорту, пусть это будет желание восстановить силы, а потом стать лучшим, побеждать. Это желание должно быть настолько искренним, убедительным и сильным, чтобы ничто не могло встать на пути восстановления.

Для визуализации, как мы понимаем, необходимы воспоминания, а не только воображение. Их нужно освежать, потому что травмированный спортсмен может из-за стресса воспринимать свое прошлое как в тумане, как будто это не он выступал и добивался успеха. Можно предложить, если позволяет состояние, прийти в зал и понаблюдать за тренировками товарищей по команде. Многие спортсмены ненавидят наблюдать за тренировками, когда они сами травмированы. Однако пользы в этом намного больше, чем вреда, и вы можете воспользоваться следующими аргументами:

1) посещение тренировок и выступлений товарищей даст активную поддержку травмированного спортсмена, воодушевит его на восстановление;

2) это полезно для «мышечной памяти», иными словами, глядя на действия спортсменов, мы (через использование зеркальных нейронов) непроизвольно копируем их действия, то есть мозг «вспоминает забытое» за время реабилитации, «тренируясь» вместе со всеми;

3) наблюдение за спортсменами, анализ их формы, техники, стратегии, слабых и сильных сторон поможет позже, когда спортсмен будет соревноваться с ними;

4) посещение тренировок может сочетаться с помощью тренеру (видео, анализ, статистика) и самой команде (фото для сайта или социальных сетей, ассистирование, поддержка). Это крайне важно для повышения комплаентности – старательности травмированного спортсмена, ведь он нужен и его ждут.

Если мы работаем со спортсменом в госпитале или на той стадии реабилитации (например, сразу после операции), когда нет возможности для того, чтобы ездить к команде, а слабость не позволяет много перемещаться, то визуализация становится практически единственным и необходимым окном в мир здоровья, далекий и пока недоступный. Рассмотрим, какие образы можно использовать и как научить спортсмена самому проводить тренировку визуализации.

Схема работы «чередование образов»

Цель представленной модели – описать, как спортсмен может использовать образы во время реабилитации (Richardson, Latuda, 1995).

Предлагаем вариант программы использования визуализации в процессе реабилитации. По ней удобно работать, и эффекты тренировок визуализации будут быстрыми и благоприятными.

Этап 1. Первая проба навыка

Травмированному спортсмену следует представить простые образы с целью ознакомления с потенциальными возможностями визуализации. Для этого проводим короткие сеансы простых моторных действий, которые в настоящий момент исключены из образа жизни.

Пожалуйста, закройте глаза и перенеситесь мысленно домой, в то место, где вам комфортно и хорошо. Пожалуйста, мысленно сделайте несколько простых вещей, которые делаются как бы сами собой.

Вы просыпаетесь, свежие, здоровые и полные сил. Что вас окружает? Что вы видите? Как вам кровать? Какие звуки, какой свет наполняют место, где вы радуетесь новому дню?

Теперь вы встаете и идете чистить зубы. Не забудьте увидеть свое отражение в зеркале и улыбнуться.

Теперь настало время завтрака. Не торопясь, пройдите на кухню и решите, что вы хотите на завтрак. У вас много времени. Заварите себе чай или кофе. Где они находятся? Какая у вас чашка? Вдохните аромат. Не торопясь, позавтракайте. Подумайте о том, какие дела вы хотели бы сделать. Теперь возвращайтесь.

Этап 2. Оценка

Теперь нам необходимо оценить способности спортсмена к визуализации. Для этого задайте несколько вопросов:

а) Насколько полным и насыщенным был образ, который вы сейчас создали?

б) Как вы обычно используете образы в повседневной жизни и в спорте?

в) Насколько эффективным было ваше использование визуализации в прошлом?

Информация, полученная в результате этой оценки, может быть использована при разработке программы визуализации, которая уже будет включена в реабилитацию.

Этап 3. Двигательная активность в уме

Спортсмену, в зависимости от его опыта визуализации, необходимо помочь развить базовые навыки. Предлагаем проводить 15-минутные тренировки два раза в день. Их можно разделить на три части:

1. Первые пять минут визуализация должна быть сосредоточена на яркости и объеме образов (способность создавать яркие, ясные и реалистичные «картинки» в дополнение к включению всех органов чувств – осязание, проприоцептика, обоняние, слух).

2. Следующие пять минут следует переключить внимание на управляемость образа (способность контролировать свои действия в визуализации, образы должны быть «послушными»).

3. Заключительные пять минут отводятся на свободное воображение (например, можно представить свое лучшее выступление в будущем).

Этап 4. Автоматизм

Как только спортсмен сможет получить базовое представление о навыках визуализации, ему необходимо взять на себя ответственность за регулярную практику до тех пор, пока это не станет автоматическим. Занятия могут (и должны) проходить не только в домашней спокойной обстановке, но и в различных условиях, например, во время мероприятий, связанных с реабилитацией, во время выполнения упражнений, в период перед сном и пр.

Этап 5. Реабилитационные образы

Как только спортсмен потратит необходимое время на то, чтобы попрактиковаться в визуализации, мы можем уверенно включать эти занятия в реабилитационную рутину. На этом этапе мы можем использовать:

1. Исцеляющие образы: усиливаем понимание, как должна работать травмированная часть тела в норме.

2. Визуализация боли: присвоение боли физических свойств, таких как цвет, размер, форма, звуки, чувства и дальнейшее управление ими вплоть до значительного снижения интенсивности.

3. Представление процесса восстановления: визуализация успешной реабилитации, выполнения конкретных действий и шагов (например, увеличение нагрузки), в настоящий момент еще невыполнимых.

4. Представление возвращения в спорт: выполнение спортивно-специфических моторных актов на уровне, предшествующем получению травмы и даже более высоком.

Рис. 22. Прикладная модель использования образов при реабилитации после спортивных травм

Типы образов, то есть то, что представляется в воображении, включают в себя образы исцеления, образы управления болью, образы процесса реабилитации и образы эффективности (рис. 22). Эти типы образов напрямую связаны с результатами, которые могут включать: содействие процессу физического исцеления, помощь спортсмену в преодолении боли, повышение мотивации к реабилитации, приверженности и соблюдения режима, поддержание специфических спортивных навыков и стратегий и помощь в физической и психологической подготовке к возвращению в спорт. Кроме того, типы образов также определяются ситуацией, которая тесно связана с фактическими фазами реабилитации и физического восстановления (Pain et al., 2011).

Завершая тему навыков визуализации для восстановления травмированного спортсмена, приведем общую модель спортивных образов PETTLEP (рис. 23), что была разработана Полом Холмсом и Дэвидом Коллинсом на основе понятия функциональной эквивалентности – одни и те же нейрофизиологические процессы лежат в основе образов и собственно выполняемых движений (Holmes, Collins, 2001). Исследователями было доказано, что когда задействованы все чувства, испытываемые во время фактического выполнения того или иного элемента, спортсмены демонстрируют большее улучшение производительности, чем когда они проводят визуализацию в идеальных условиях спокойствия и релаксации (Morone G. et al., 2022), то есть визуализация возвращения в спорт будет особенно полезна, когда выполняется в привычной спортивной среде, где проводятся тренировки или соревнования. Если такой возможности нет, то рекомендуем перед началом визуализации или надеть что-то из экипировки, или хотя бы взять в руки спортивный инвентарь.

Рис. 23. Модель компонентов визуализации PETTLEP

Согласно модели PETTLEP визуализация должна включать в себя следующие компоненты:

• Physical (физический аспект) – необходимо сосредоточиться на физических реакциях, которые спортсмен ощущает (или ощущал) при выполнении реальных движений.

• Environment (окружающая среда) – следует с особой тщательностью воссоздать обстановку и атмосферу, в которой обычно выполняется отрабатываемый элемент, свет, звуки, запахи, предметное наполнение, пространственное расположение.

• Task (задача) – воображаемая задача должна полностью соответствовать реальной задаче, стоящей перед спортсменом, и изменяться с возрастанием его мастерства. Так, во время реабилитации мы начинаем с подводящих упражнений и постепенно доходим до наиболее сложных.

• Timing (время) – визуализируемый элемент должен воссоздаваться с той же скоростью, что и желаемый реальный, можно пользоваться секундомером или иным способом добиваться соответствия.

• Learning (обучение) – содержание образов во время визуализации должно быть адаптировано к этапу развития мастерства, то есть по мере улучшения навыков спортсмену следует дополнять деталями воображаемую картину, по ходу реабилитации усложнять себе задачи.

• Emotion (эмоции) – визуализация должна быть наполнена эмоциональными реакциями спортсмена, которые могут проявляться, например, в виде спортивного волнения, легкой тревоги, агрессии или радости.

• Perspective (перспектива) – в зависимости от стоящей перед спортсменом задачи образы могут быть внутренними (от первого лица – глазами спортсмена) или внешними (от третьего лица – со стороны).

Таким образом, от простого к сложному, мы можем научить спортсмена навыкам полезной для восстановления визуализации или перенести его спортивные прежние привычки на процесс выздоровления. У техник визуализации нет противопоказаний, и комбинирование отдельных образов может быть бесконечно разнообразным.

В этой главе даются рекомендации, посвященные тому, как сделать поддержку травмированного спортсмена еще более продуктивным инструментом психологической реабилитации. Поддержка может быть не только естественной (стихийной), но и структурированной по форме, источнику и направлению воздействия.

Один из самых сложных аспектов получения травмы заключается в том, что спортсмены оказываются отрезанными от многих сторон своей жизни, которые давали им подкрепление, удовлетворение и поддержку. Для большинства спортсменов значительную часть мотивации к занятиям спортом составляет социальная поддержка, которую они получают. Атлеты получают значительную поддержку от социальных контактов во время занятий спортом. Лишение этой поддержки из-за травмы может создать целый ряд трудностей, препятствующих физической и психологической реабилитации. Социальная поддержка обеспечивает чувство межличностной связанности, которое способствует позитивному выражению эмоций, ободряет в моменты неопределенности и способствует общению между травмированными спортсменами и другими участниками процесса реабилитации, включая команду спортивных медиков, семью, друзей, тренеров и товарищей по команде (Taylor, Taylor, 1997).

Чем больше и разнообразнее поддержка, тем лучше спортсмену:

«В ходе реабилитации меня поддерживали и помогали вся моя команда, и тренерский штаб, и родные, близкие, все мои друзья, болельщики, все, кто знал об этой травме. Все писали, поддерживали. И все, конечно, узнавали, как у меня дела, когда я уже выйду на трассу».

Социальная поддержка играет важную роль в том, как спортсмены справляются со спортивной травмой и реабилитируются после нее. Исследования показали, что спортсмены, которые более удовлетворены социальной поддержкой, лучше «принимают» свою травму, лучше осознают своё тело и особенности, а также у них наблюдается более высокий уровень приверженности реабилитации (Suzuki, Nakagomi, 2015).

Специалистам, которые занимаются реабилитацией спортсмена, важно уметь донести до него то, что социальная поддержка может быть разной, что можно и даже нужно просить о ней, если она требуется.

Тип необходимой социальной поддержки может сильно варьировать в зависимости от различных личных и ситуационных факторов, окружающих травмированного спортсмена (рис. 24). Важно понимать, какие виды поддержки могут быть полезны для спортсмена в тот или иной период реабилитации. Семья и друзья, члены команды и специалисты спортивной медицины отвечают за разные виды социальной поддержки. Их совместные усилия могут помочь спортсмену быстро вернуться к прежнему уровню физической подготовки и работоспособности (Arvinen-Barrow, 2013). Социальная поддержка наиболее эффективна, если она используется в контексте проактивной и профилактической программы, которая систематически удовлетворяет разнообразные потребности травмированных спортсменов в социальной поддержке.

При разработке системы социальной поддержки рекомендуется просвещать всех, кто имеет отношение к травмированным спортсменам, о том, какое влияние они оказывают на них. Самих травмированных спортсменов стоит поощрять в активном поиске поддержки от других, из самых разных источников. Психологу, работающему со спортсменом, нужно оказывать поддержку проактивно, в виде постоянной работы, а не только в ответ на кризисные, острые ситуации.

Рис. 24. Типы и источники социальной поддержки в процессе реабилитации после спортивной травмы

Комплексная система социальной поддержки должна включать действия со стороны врачей, близких людей, таких как семья и друзья, команды и тренера, других травмированных спортсменов. Как неоднократно отмечалось, необходимо также постоянное участие травмированных спортсменов в спортивных мероприятиях в роли зрителей, помощников, болельщиков: реабилитация без отрыва от основной деятельности.

Социальная поддержка во время реабилитации после спортивной травмы

Инструкция:

оцените тип, объем и качество получаемой вами социальной поддержки по шкале от 1 до 10 (1 – нет поддержки, плохая поддержка; 10 – значительная поддержка, качественная поддержка).

Области, в которых мне нужна дополнительная поддержка:

____________________________

____________________________

____________________________

____________________________

После того, как все детали расписаны, спортсмену следует сосредоточиться на дополнительной поддержке, которая ему требуется. Например, можно составить список тех людей, которые могут предоставить необходимый тип и объем поддержки, а затем донести до них просьбу о помощи.

Для оказания эффективной социальной поддержки спортсмену со стороны команды или клуба в период реабилитации после получения травмы желательно предпринять следующие действия:

• организовать регулярное взаимодействие с медицинским и реабилитационным штабом, даже в те периоды, когда активная терапия не требуется;

• назначить товарища по команде, не имеющего травмы, для связи с травмированным спортсменом, чтобы он по-прежнему чувствовал себя членом команды и был в курсе повседневных дел;

• поощрять командные мероприятия, которые травмированный спортсмен все еще может посещать, включая социальные мероприятия;

• поощрять контакты с другими травмированными спортсменами в том же или другом виде спорта, чтобы обеспечить поддержку и ободрение (Joyce, Lewindon, 2015).

Для спортсменов, которым предстоит сложная и длительная реабилитация, могут быть крайне полезны регулярно организуемые группы поддержки. Такие группы дают травмированному спортсмену получить более целенаправленные и формализованные возможности для получения социальной поддержки. Многих спортсменов сразу после получении тяжелой травмы посещают мысли о том, что им никогда не удастся полностью восстановиться и что их участие в спорте, каким они его знали, закончилось. При этом, выпадая из тренировочного и соревновательного процессов, спортсмены ощущают себя как будто в изоляции, и некоторым из них представляется, что они единственные травмированные, кто когда-либо испытывал подобные мысли и переживания.

Такие группы поддержки можно организовать из травмированных спортсменов с различными или подобными травмами, находящихся на разных этапах восстановления. Это позволит им делиться своим опытом в процессе реабилитации и обсуждать свои достижения или неудачи. Группы поддержки дают возможность проанализировать, как развивается процесс восстановления, а также почувствовать предсказуемость, услышав истории других спортсменов с аналогичными изначальными проблемами, но находящимися на более позднем этапе реабилитации.

Ведущий группы поддержки должен организовать работу так, чтобы каждый спортсмен мог выразить свои сомнения и страхи по поводу восстановления и возвращения в спорт, получить или поделиться сочувствием. Результатом такого взаимодействия должно быть понимание травмированными спортсменами того, что то, что они думают и чувствуют, является обычной и абсолютно естественной реакцией на реабилитацию. С помощью эмоционального самовыражения спортсмены учатся новым схемам преодоления трудностей, учатся смотреть на сложности, которые возникают в рамках реабилитации, под другим углом, находят более эффективные способы решения эмоциональных проблем.

В группах поддержки также может предоставляться практическая информация, которая будет способствовать более успешной реабилитации. Например, спортсмены могут обмениваться полезными и действенными подходами и методами, упреждающей и профилактической информацией, которая позволит другим не совершать тех же ошибок, полезными контактами специалистов, и даже мотивационной литературой. Группы поддержки способствуют снижению тревожности у травмированных спортсменов, а также повышению уверенности и мотивации.

Вступление в группы поддержки должно быть добровольным, также как и участие в обсуждениях внутри группы. Если какой-то спортсмен не готов пока поделиться своими проблемами, а только молча наблюдает, никак не участвуя в обсуждениях, не стоит на него давить. Когда такой травмированный спортсмен увидит, что внутри группы царит атмосфера понимания и принятия, он обязательно «раскроется».

Рассмотрим подробнее организацию одной из наиболее полезных форм групповой поддержки – пациентской школы. Школы пациента распространены в различных областях медицины – в кардиологии, неврологии, лечении кожных болезней, онкологии и других направлениях (Борцов, Калинченко, 2018). В травматологии и реабилитации этот формат работы развит ограниченно, что связано, в первую очередь, с низкой подвижностью пациентов на ранних стадиях реабилитации. На взгляд авторов, этот момент может нивелироваться организацией онлайн-школы при помощи популярных и распространенных, начиная с пандемии COVID-19, средств связи.

Основные задачи школы травмированного спортсмена можно обозначить следующим образом.

1. Повышение осведомленности

Обучение спортсмена под руководством врачей и психологов основам прикладной спортивной медицины, разбор причин и возможностей профилактики травматизма, базовых реабилитационных практик, возможностей самопомощи в преодолении последствий полученной травмы.

2. Имплицитная самоподдержка

Спортсмен, участвующий в группе, имеет возможность растворения и нейтрализации вредных убеждений об исключительности своей проблемы. Сравнение с пациентами, кто успешнее проходит реабилитацию (больше работает или раньше начал), дает надежду на выздоровление; сравнение с теми, кто в худшем состоянии, пробуждает альтруизм и снижает концентрацию на собственных недомоганиях.

3. Эксплицитная (открытая) поддержка

Спортсмены школы, объединенные опытом перенесения травмы, на этапе реабилитации могут избегать общения, тяготея к одиночеству. Участие в группе позволяет актуализировать стратегию принятия и оказания поддержки, позволяет недирективно повысить ее объем и качество.

4. Активность

Участие в пациентской школе требует определенной активности в плане режима, расписания, участия, обучения. Это тот умеренный уровень активации организма, который за счет эффектов мобилизующего эустресса снижает интенсивность хронической боли, повышает тонус и отвлекает от негативных переживаний.

Перечислим основные ресурсы для организации Школы травмированного спортсмена:

1) Помещение на 10–15 человек, доступное по расположению и удобное для посещений, или удобная онлайн-платформа, позволяющая спортсменам принять участие во встречах с телефонов или компьютеров.

2) Группа спортсменов, относительно однородная по возрасту, объединенная не видом спорта, а характером повреждения опорно-двигательного аппарата. В данном случае половой состав, как и отношение к спорту (профессионалы или любители) принципиального значения не имеют.

3) Состав экспертов, готовых на добровольных началах вести мини-лекции и мастер-классы по основным проблемным темам. Все эксперты должны обладать подтвержденной медицинской (или психологической для соответствующих занятий) квалификацией и быть практикующими специалистами.

4) Ряд приглашенных спикеров, обладающих опытом благополучного восстановления и возвращения в спорт после травмы и высоким уровнем спортивного мастерства. Их задача – своим примером и рассказом повышать комплаентность спортсменов и их уверенность в хорошем исходе реабилитации.

5) Эксперт-модератор, отвечающий за временной регламент, безопасность дискуссий, технические вопросы.

Форма проведения занятий фактически произвольная, стоит лишь помнить несколько принципов. Встречи не должны превышать 60 минут. Группа может быть непостоянной, в отличие от терапевтических групп, можно приглашать и добавлять участников, при этом сохраняя общую численность в пределах 15 человек. Большее количество участников снижает вероятность получения персональной поддержки. Пациентская школа должна быть рассчитана на регулярные (1–2 раза в неделю) встречи общим числом от 5 до 20.

Для повышения активности слушателей рекомендуем чередовать форму взаимодействия 3–4 раза за встречу, как в примере ниже.

Подобный формат поддержки в равной мере полезен спортсменам и дефицитарен в практике спортивной реабилитации. Такие группы необходимы, поскольку в них заложен мощный терапевтический ресурс и прямые способы снизить тревогу неопределенности, справиться с отсутствием понимания процессов реабилитации, получить поддержку товарищей по несчастью.

Организация и проведение пациентских школ отличается чрезвычайно высоким качеством обратной связи и быстрым помогающим эффектом, что в определенной мере становится также профилактикой профессионального выгорания самих помогающих специалистов.