© П. Н. Алёшин, 2023

© ИД «Городец», 2023

Классификация 33 лучших футболистов по итогам сезона в стране давно стала делом обыденным, хотя по-прежнему остается вещью во многом субъективной. Но речь сейчас не о ней, а о том, что главные творцы побед, очков, титулов и медалей наряду с футболистами – тренеры команд – из года в год лишены подобной публичной оценки. Официального тренерского рейтинга не существует. Правда, в последнее время стали определять лучшего тренера года в стране. Но с ним обычно и так все ясно: чья команда на троне, тот и первый.

Попытки подогнать тренеров по их талантам, умениям, творческим находкам и заслугам под какую-либо систему, скорее всего, бесплодны, поскольку их достижения – чемпионские, медальные, кубковые – разнятся не только по времени, количеству, но и по качеству выигранных ими турниров, подготовленных ими команд и игроков. Перевесит ли, например, многоразовое внутреннее чемпионство со своим клубом или клубами одного медаль европейской или мировой чеканки другого? Вопрос достаточно спорный.

И все же некая негласная тренерская иерархия у нас существует. В Советском Союзе исторически сложилось стойкое, незыблемое и в целом правильное представление о тренерской элите, а наряду с ней постоянно на слуху были имена еще и тренеров-победителей – неоднократно выигрывавших со своими командами чемпионат и Кубок СССР (о тренерах российского периода здесь разговора нет, поскольку карьера Олега Романцева, Валерия Газзаева, Юрия Семина протекала в совершенно других условиях).

В советскую элиту входят корифеи тренерской профессии, настоящие самородки, нутром, интуитивно чувствовавшие природу, законы, премудрости игры, вносившие весомый вклад в теорию и практику отечественного, а где-то и мирового футбола, своими тактическими воззрениями, решениями опережавшие время, подтвердившие правоту своих взглядов на игру многочисленными достижениями на всесоюзной арене, а некоторые и на международной, воспитавшие целую плеяду выдающихся мастеров футбола.

В первую очередь это Борис Андреевич Аркадьев, человек, можно сказать, узаконивший профессию тренера в глазах общественности, поднявший ее на высший профессиональный уровень, хотя и до него наши лучшие команды тренировали незаурядные специалисты – Михаил Козлов, Константин Квашнин, Юрий Ходотов, Сергей Бухтеев, Виктор Дубинин…

Широко образованный человек, Аркадьев проявлял в своей работе творчество, новаторство, одним из первых стал придерживаться прогрессивной в 30–40-е годы тактической системы «дубль-вэ», но принял ее не как догму, а развил, расширил ее возможности, первым применив смену мест в линии нападения, игру в одно касание, со сдвоенным центром нападения и многое другое. Впервые своими новациями он сразил всех наповал, сделав чемпионом СССР в 1940 году московское «Динамо», а затем еще пять раз выигрывал этот титул и трижды брал Кубок СССР с ЦДКА (впоследствии еще раз с «Локомотивом»), интенсивностью игры уже в те времена значительно опережавшим почти все отечественные команды.

Книга мэтра «Тактика футбольной игры», впервые увидевшая свет в 1948 году, выдержала несколько переизданий, и многие ее положения актуальны до сих пор.

Михаил Иосифович Якушин – виртуоз на поле, едва ли не лучший форвард довоенного советского периода, достойно приняв тренерскую эстафету в «Динамо» от Аркадьева, в 1945 году произвел со своей командой фурор на Британских островах, поразив воображение родоначальников футбола «организованным беспорядком» в атаке и собственной трактовкой системы «дубль-вэ» в целом. В 1945 году, задолго до бразильцев, он применил в матче против ЦДКА систему 4–2–4. Шесть раз с московским «Динамо» Якушин завоевывал звание чемпиона СССР, а в 1953 году взял Кубок. И он воспитал целый отряд звезд советского футбола, в том числе лучшего вратаря мира XX столетия Льва Яшина.

Виктор Александрович Маслов первым нарушил чемпионскую гегемонию «Динамо», «Спартака» и ЦДКА, в 1960 году выиграв золото с московским «Торпедо», с которым до этого и после брал Кубок СССР. А затем он трижды приводил на высшую ступень чемпионата СССР киевское «Динамо», два раза выигрывал с ним Кубок СССР, еще один раз – с ереванским «Араратом». В 1965 году, еще до Альфа Рамсея в сборной Англии, Маслов тонко уловил линию развития футбола и осуществил в киевском «Динамо» игру по прогрессивной системе 4–3–3.

Гавриил Дмитриевич Качалин возглавлял сборную СССР, взявшую золото на Олимпиаде 1956 года в Мельбурне, а спустя четыре года – Кубок Европы. Стал первым тренером, сумевшим привести к золоту чемпионата СССР тбилисское «Динамо» (1964 год).

Константин Иванович Бесков – приверженец яркого, комбинационного, зрелищного футбола – в 1964 году вывел сборную СССР в финал Кубка Европы, в 1980-м стал с ней бронзовым призером олимпийского турнира. С московским «Динамо» он дважды выигрывал Кубок СССР, однажды – Кубок России. Первым из советских тренеров привел свою команду – московское «Динамо» – в финал европейского турнира – Кубка обладателей кубков в 1972 году, но проиграл шотландскому «Глазго Рейнджерс». Самые яркие тренерские достижения связаны у него со «Спартаком», который он сначала вытащил из первой лиги, а затем в течение девяти лет не выпадал из первой тройки чемпионата, дважды удостоившись чемпионского золота.

Валерий Васильевич Лобановский – тренер, у которого, по их признанию, учились многие из нынешних ведущих зарубежных специалистов. Второй по числу титулов в истории мирового футбола. Как тренер – двукратный победитель Кубка обладателей кубков, Суперкубка УЕФА 1975 года, 8-кратный чемпион СССР и 5-кратный чемпион Украины во главе киевского «Динамо», 6-кратный обладатель Кубка СССР и 3-кратный – Кубка Украины. В 1988 году привел сборную СССР к серебру чемпионата Европы, ранее – в 1976 году – к бронзе Олимпиады.

Это элита.

Вторая шеренга – известные тренеры, стоявшие во главе команд чемпионов и обладателей Кубка СССР:

Никита Симонян – 3 чемпионских титула и 4 Кубка, Константин Квашнин – 2 и 2, Нодар Ахалкаци – 1 и 2 плюс Кубок обладателей кубков, Александр Севидов – 2 и 2, Василий Соколов – 2 и 1, Николай Гуляев – 2 и 1, Павел Садырин – 2 и 1, Валентин Иванов – 1 и 2, Виктор Дубинин – 1 и 1, Петр Попов – 1 и 1, Евгений Кучеревский – 1 и 1, Олег Романцев – 1 и 1, Олег Ошенков – три Кубка, Альберт Вольрат – два Кубка, Виктор Носов – два Кубка, чемпионы по разу Михаил Козлов, Вячеслав Соловьев, Александр Пономарев, Виктор Марьенко, Валентин Николаев, Герман Зонин, Эдуард Малофеев, Владимир Емец, Анатолий Пузач, обладатели Кубка по разу Алексей Столяров, Константин Лемешев, Абрам Дангулов, Григорий Пинаичев, Эрнест Юст, Владимир Федотов, Евгений Лемешко.

Здесь перечислены все советские тренеры-лауреаты, но многие ли из них остались в памяти поколений? Наверное, все-таки единицы, такие, как наш вечный вице-президент РФС, дай Бог ему здоровья, Никита Павлович Симонян, другие масштабные личности – Николай Гуляев, Валентин Иванов, Павел Садырин, Нодар Ахалкаци, Александр Пономарев, Александр Севидов, Валентин Николаев, более близкие нам по времени Олег Романцев и Владимир Федотов.

Вроде бы этот список должен был бы вместить в себя весь кадровый тренерский авангард страны – ничто не забыто, никто не забыт. Оказалось же, что кое-кто забыт, что вроде бы самые объективные критерии определения тренерской верхушки могут дать сбой.

Заслуженный тренер СССР Николай Морозов

В этом реестре, если хотите, теневой табели о рангах отсутствует фамилия человека, чье уникальное достижение не вписывается в означенные рамки, но не превзойдено уже более полувека и падению его, судя по нынешнему состоянию российского футбола, в ближайшее десятилетие ничто не грозит.

В 1966 году сборная СССР добилась своего лучшего результата на чемпионатах мира – вышла в полуфинал, заняла 4-е место. Ни до, ни после сборной нашей страны подняться так высоко не удавалось. Руководил командой тогда еще только заслуженный мастер спорта Николай Петрович Морозов, впоследствии удостоенный звания и заслуженного тренера СССР.

Как видим, ни среди признанных классиков, ни в рядах тренеров-победителей чемпионатов и Кубка страны Николая Морозова нет. Однако без человека, с именем которого связано высшее достижение сборной СССР в мировых чемпионатах, наша тренерская галерея выглядит неполной.

Существует ведь еще категория тренеров, которую можно охарактеризовать словами маршала Советского Союза Андрея Гречко, плавно перетекшими в один из любимейших народом фильмов «Офицеры»: «Есть такая профессия – Родину защищать». Правда, в наши времена с учетом результатов выступлений сборной и лучших клубов России в крупнейших международных турнирах их все чаще переиначивают: «Есть такая профессия – Родину позорить». Но мы-то ведем речь о светлых временах отечественного футбола.

И вот тут Морозов – в едином строю с главными авторитетами советского футбола Гавриилом Качалиным, Константином Бесковым, Михаилом Якушиным, Валерием Лобановским. Их достижения по сути своей вполне сравнимы, но за Морозовым, если можно так выразиться, первенство по чемпионатам мира: его 4-го места в 1966 году никто из наших тренеров не достиг ни до, ни после.

Уникальность тренерской биографии Николая Петровича в том, что, помимо этой высоты мирового масштаба, он как тренер не взял больше ни одной другой – даже на широком всесоюзном уровне, хотя помимо трех лет в сборной отработал еще 13 с различными клубами в качестве старшего тренера. К советскому тренерскому иконостасу его не отнесешь, к категории тренеров-победителей – тоже. Почему же фамилия Морозова всплывает в прессе по разным поводам гораздо чаще, чем большинства тренеров – лауреатов всесоюзных турниров?

Многолетний европейский идол среди футбольных тренеров Жозе Моуринью как-то, еще работая в «Челси», назвал себя «особенным». С тех пор это определение с подачи падких на острое словцо СМИ приклеилось к горделивому португальцу, стало его прозвищем.

У советских, как известно, собственная гордость. Как, наверное, и собственные особенности. Николая Морозова вполне можно считать особенным в советском тренерском цехе уже потому, что, как мы убедились, результаты его работы не подходят под общепринятые оценочные критерии. Хотя нынешние так называемые эксперты, скорые на ярлыки, навешивают ему порой и такой: «Средний футболист и великолепный тренер». Великолепный тренер, не выигравший за свою карьеру ни одного серьезного турнира, безусловно, нонсенс. Как и средний футболист, ставший заслуженным мастером спорта во времена, когда этим званием не разбрасывались, его присвоению предшествовали многочисленные дебаты в верхах. И не только спортивных.

Так что же, в 1966 году повезло человеку? Оказался в нужном месте в нужное время? Или весь предшествующий тренерский путь, накопленный опыт помог ему оказаться на минимальном расстоянии от самой престижной вершины мирового футбола?

Обо всем этом речь еще впереди. А для начала, как мне показалось, стоит обратиться к генетике, ибо она, на мой взгляд, сыграла огромную, если не решающую, роль в формировании характера Николая Морозова, который в значительной степени повлиял на стиль тренерской работы нашего героя и, естественно, на ее результаты.

Чтобы понять, что за человек был Николай Петрович Морозов, в какой-то степени природу, логику его поведения, в частности в футбольной команде – игрока, а затем тренера, как мне показалось, полезно обратиться к его родовым корням, обстановке, в которой он вырос, воспитывался, и к людям, его окружавшим.

Характер Николая Морозова сформировался в значительной степени под влиянием отца, весьма сильной личности, пламенного революционера, ярого борца с царским режимом.

– Он был настоящим фанатом Великой Октябрьской революции, буквально жил коммунистическими идеями, они были смыслом его существования, – свидетельствует Тамара Петровна, сестра Николая Морозова, которая в свои 94 года обладает прекрасной памятью и поведала автору этой книги немало интересных подробностей из жизни брата и отца.

Петр Васильевич Морозов родился в 1889 году. Стал зарабатывать на жизнь, будучи еще подростком. В 1913 году поступил на Путиловский завод в Санкт-Петербурге. Активист революции 1905 года. Участвовал в походе петербургских рабочих 9 января 1905 года к Зимнему дворцу.

Вот как описывает эти страницы биографии Петра Морозова историк из подмосковного Красноармейска А. Карташев:

«Питерские рабочие в отчаянье и обманутые попом Гапоном с иконами в руках шли к Дворцовой площади. Вместе со всеми шел шестнадцатилетний паренек, только что приехавший в Петербург из деревни на заготовки. Это был Петр Морозов. Он шел на площадь с полной верой в милость царя-батюшки.

Но вот тишину внезапно разорвали оружейные залпы. Солдаты в упор стреляли в безоружных людей. Первый залп, и сотни женщин, детей и подростков, сраженные пулями, упали на землю. Второй залп, и вновь сотни людей остались неподвижными на земле.

Повсюду слышались стоны раненых. А солдаты все продолжали и продолжали стрелять по толпе беззащитных людей.

Этот день Петр Васильевич Морозов запомнил на всю жизнь».

В 1912 году Петр Морозов поступил слесарем на Путиловский завод. Здесь он впервые встретился с большевиками, а через год сам вступил в партию.

В рабочей среде пользовался большим авторитетом и уважением, о чем свидетельствовали подаренные ему путиловцами шикарные серебряные часы с цепочкой и дарственной надписью, к тому же еще и музыкальные.

1 мая 1914 года Морозова арестовали за подготовку и участие в забастовке. 17 мая суд приговорил молодого большевика к ссылке во Владимирскую губернию под надзор полиции. 18 мая 1914 года Петр Морозов бежал и устроился слесарем на Мытищинский вагонный завод. Здесь он вновь встречается с большевиками и ведет большую партийную работу.

Петр Морозов

Шла война. На заводе с каждым днем росло недовольство рабочих порядками, установленными заводчиками. Назревала забастовка, которую вместе с другими большевиками готовил Петр Морозов. Хозяева завода призвали на помощь полицию. Начались массовые аресты. Петр Морозов, чтобы избежать вторичного ареста, уезжает в Москву.

В 1917 году мытищинская парторганизация избрала его членом Московского окружного комитета партии большевиков. В 1917–1918 годах – член Московского окружного комитета партии, член президиума Губпрофсовета с обязанностями организатора и инструктора фабзавкомов.

В 1917 году Морозов организовал Мытищинский красногвардейский отряд и, являясь его комиссаром, участвовал в октябрьских боях в Москве у Никитских ворот. Мытищинские рабочие избрали его делегатом II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов.

Будучи членом Московского губернского профсовета, Морозов в марте 1917 года вместе с однопартийцем Павлом Тихомировым был направлен на Вознесенскую мануфактуру для организации партийной ячейки большевиков.

Обстановка на фабрике была очень сложной! В избранном в апреле исполнительном комитете фабрики хозяйничали меньшевики. Партийной организации на фабрике в это время не было.

С приездом Морозова борьба с меньшевиками усилилась. Опыт работы с людьми, накопленный в подполье, умение просто и доходчиво выражать свои мысли, незаурядные организаторские способности, общительность, преданность делу партии позволили Петру Васильевичу стать настоящим вожаком рабочих. На конкретных примерах он разоблачает в глазах рабочих антинародную политику меньшевиков. Во время выборов в Учредительное собрание рабочие фабрики проголосовали за большевиков.

После революции 1917 года, национализации Вознесенской мануфактуры и роспуска меньшевистского фабкома в 1918 году Петр Морозов стал председателем коллегиального управления фабрикой, получившей название «Имени Красной Армии и Флота» (КРАФ), ее первым «красным директором».

Петр Морозов принимал решительные меры для борьбы с голодом, организовал пять военно-продовольственных отрядов, вместе с которыми выезжал в сельскохозяйственные регионы за хлебом для рабочих. Несмотря на трудности первых послереволюционных лет, фабрика не останавливалась, и выпускаемая ею ткань шла на пошив обмундирования для Красной Армии.

В 1920 году Морозова отозвали из Вознесенска, в котором он зарекомендовал себя прекрасным организатором, направив на партийную работу в Сергиев Посад (впоследствии Загорск), где он был избран председателем уездного исполнительного комитета, и проработал там шесть лет.

Впоследствии он был управляющим отделением Госбанка и на других руководящих постах в Загорске и Люберцах.

С 1947 года – пенсионер по болезни. Умер в 1959 году, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

По инициативе совета музея фабрики имени КРАФ исполком горсовета подмосковного города Красноармейска 10 апреля 1968 года принял решение о переименовании Красноармейского шоссе в улицу Петра Морозова.

В 80-е годы вдоль улицы Петра Морозова появился уютный микрорайон с детским комбинатом, школой № 1 и школой рабочей молодежи, музеем, клубом, стадионом, библиотекой, комбинатом бытового обслуживания, парикмахерской, несколькими магазинами и еще целым рядом полезных бытовых и общественных объектов.

Петр Морозов

Читатель может подумать, что сын одного из высших партийных руководителей Московской области Николай Морозов вырос в обстановке полного материального и социального благополучия, эдаким баловнем судьбы. Ничуть не бывало!

Семья Петра Морозова жила скромно, какой-то сверхвысокой зарплатой ее глава не мог похвастать, продовольственные, так называемые «кремлевские» пайки существовали для «высоких партийцев» только в Москве и Ленинграде, как и большинство остальных льгот.

Сестра Николая Морозова Тамара Петровна свидетельствует, что в подмосковных городах Красноармейске и Загорске ее отец не имел никаких материальных льгот. Единственной привилегией было прикрепление (и то только в последние пенсионные годы) к специальной поликлинике старых большевиков, расположенной сначала вблизи станции метро «Маяковская», а затем около Института имени Склифосовского. Да после кончины в 1959 году его похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище.

– В музее Красноармейска есть стенд, посвященный Петру Морозову, и, когда мы в 80-е годы посещали музей, встретили людей, которые помнили нашего отца, – продолжает свой рассказ Тамара Петровна. – Характером отец был крут и в этом смысле сильно повлиял на Колю. Был он и заядлым охотником, отличным стрелком, легко попадал в подброшенный на приличном расстоянии флакон из-под одеколона. У нас в подмосковном Томилино, сколько помню отца, всегда была псарня с десятком охотничьих собак различных пород. Но сколько ни пытался Петр Васильевич привлечь к охоте детей, ничего у него не получалось. Иногда приходилось ходить с ним на охоту даже мне, но без всякого удовольствия. А Коля мечтал стать моряком, поступил даже в какой-то техникум, связанный с флотом, не помню уж, речным или морским.

Морозов действительно в 1934 году поступил в Московский речной техникум Речного флота СССР, который спустя четыре года, будучи уже игроком «Торпедо», окончил, получив специальность судомеханика, о чем свидетельствует оказавшийся в распоряжении автора книги аттестат № 94.

– Увлекался он и очень модными в наши юношеские годы голубями, – продолжает Тамара Петровна. – Запал мне в память характерный случай. Однажды Николай, не помню уже в чем, сильно провинился, и отец, хотя и посвоему любил сына, в ярости зарядил свое охотничье ружье, вышел во двор, начал палить и расстрелял всю его голубятню.

Отцовский характер передался и сыну. Рос Коля амбициозным, и, если брался за какое-то дело, неизменно хотел быть в нем первым. Среди дворовой ребятни он был вожаком, возражений не терпел и не изменял себе, даже став известным футбольным тренером. Конечно, это ему вредило, но где-то и помогало по жизни.

Кольцо атакует Тамара Морозова (№ 7 в темной форме)

Однажды он повел свою дворовую команду сыграть с мальчишками, занимавшимися в футбольной секции люберецкого «Сельмаша». Не знаю уж, как они сыграли, но Колю после этого матча сразу взяли в этот самый «Сельмаш», а через какое-то время пригласили в московское «Торпедо», в котором он, недолго поиграв за юношей, стал тренироваться с мастерами.

Я тоже пошла по спортивной линии, играла в баскетбол за московский «Локомотив», а после окончания школы поступила в Горный институт. Но быстро поняла, что это дело не мое, и вскоре уже училась в инфизкульте. Отец нашего спортивного выбора не одобрял. «Один работает ногами, другая пуляет мяч в корзину – что это за профессии!» – негодовал он. Но позднее, когда Николай стал знаменитым футболистом, Петр Васильевич смирился, а потом и гордился им.

Характером Коля пошел в отца, для него существовало только его собственное мнение, в любом споре до конца настаивал на своем, и даже когда становилось очевидным, что он неправ, не признавал этого, не имел привычки извиняться. Это ему, конечно, сильно мешало потом и в жизни, и в работе.

Предвоенный 1940 год стал для Николая Морозова знаменательным не только в футбольном, но и в личном плане: 24-летний футболист женился. С Верой Турановой он познакомился на танцплощадке в Томилино, и через считаные месяцы они сыграли свадьбу.

Это событие повлияло на жизнь и образ мыслей молодого человека, естественно, само по себе, но еще и потому, что его новый родственник – отец жены Василий Васильевич Туранов – оказался полной противоположностью Петру Васильевичу Морозову.

Это интереснейшая личность по меркам даже нынешних времен, поэтому такое родство Николая Петровича нельзя обойти стороной.

По воспоминаниям сестры Николая Морозова Тамары Петровны, Василий Туранов отличался гибкостью ума, находчивостью, практичностью, деловитостью, зарекомендовал себя способным, бойким коммерсантом, смело бравшимся за перспективные проекты. Его можно было бы назвать даже успешным бизнесменом, если бы значительную часть своей жизни он не провел в местах не столь отдаленных, хотя советских законов, по свидетельству той же Тамары Морозовой, не нарушал. Но постоянно сидел – такое было время, так складывались обстоятельства.

Это сейчас люди подобного толка пользуются свободой предпринимательства, а при советской власти им была уготована незавидная судьба. Значительную часть своей жизни Василий Васильевич Туранов провел в колымских и казахстанских лагерях, став для Николая Морозова зачастую очень далеким в географическом отношении родственником.

Коротко изложу, так сказать, для справки, судьбу Василия Васильевича, к которому зять относился с уважением, однако, как свидетельствуют родственники, не всегда понимал и разделял его взгляды. По словам сестры, Николай Морозов, воспитанный убежденным коммунистом, рассуждал тогда, как и большинство советских людей: если посадили, значит, было за что. Хотя сама Тамара Петровна была уверена, что единственным прегрешением Василия Туранова было пребывание в стране какое-то время под чужим именем. Но тут, как говорится, жизнь заставила.

Семья Турановых в 1917 году, когда свершилась Октябрьская революция, проживала в Рязани. Василию Туранову довольно быстро пришлось познакомиться с Губернской чрезвычайной комиссией. Людей, которые ее возглавили, в городе хорошо знали. Каждый из них до революции периодически доставлял населению различные беспокойства постоянными запоями, скандалами и драками. Стражи порядка, как правило, нанимали кучера с коляской и транспортировали дебоширов до дома. Их родственники компенсировали стоимость перевозки, а городовой в знак благодарности за гуманное обращение получал обычно рюмку водки и соленый огурец на закуску.

Благодарность от новой власти городовые получили очень быстро: все девять городовых, которые наиболее часто оказывались свидетелями безобразий пьяниц – новоиспеченных чекистов, были расстреляны в первую очередь.

И вот однажды, в мае 1918 года, Василий Туранов и трое его друзей часов в 11 дня были арестованы сотрудниками ЧК за «буржуазную контрреволюционную деятельность», а конкретно за то, что они продавали сосальные конфеты собственного изготовления – леденцы-петушки – на железнодорожном вокзале.

Где-то в 8 часов вечера Туранова привели из подвала в большую комнату наверху, где находились двое в кожаных куртках. Револьвер и маузер (очевидно, для дополнительного психологического воздействия) лежали на столах у чекистов. Один из них сказал: «Туранов, у нас тут с харчами плохо. Знаю, какой хороший засол делает твоя мать, какие у нее знатные огурцы. В общем так: скажешь матери, что вам с друзьями надо угостить нужных людей. Для этого принесешь нам корзину соленых огурцов. Принесешь – сегодня же вернешься домой. Про арест никому ни слова. Если не вернешься или проболтаешься – возьмем всю твою семью. Пошел…»

Василий принес чекистам огурцы, и его отпустили. Он сразу побежал к родственникам арестованных друзей и рассказал, что их детей взяли чекисты, а ему самому чудом удалось вырваться. Его друзей расстреляли через несколько дней.

Как известно, политический и экономический кризисы, охватившие страну при «военном коммунизме», заставили большевиков искать какой-то выход из ситуации. Так появилась на свет «новая экономическая политика» (НЭП), провозглашенная в марте 1921 года. Многие промышленные предприятия были денационализированы, сданы в аренду, разрешено создание собственных предприятий частным лицам.

Благодаря введению НЭПа страна из состояния глубокого экономического кризиса быстро перешла в период «большого скачка», политическая ситуация стабилизировалась. Поэтому те физические лица, которые осуществляли на практике НЭП, объективно являлись «героями государственного капитализма» в России.

Николай Петрович и Вера Васильевна Морозовы с дочкой Наташей

Но в 1928 году Иосиф Сталин принял решение положить конец «новой экономической политике». В промышленности прекращались договоры аренды, денационализированные в 1921 году или вновь созданные частные фабрики и заводы отбирались большевиками в государственную собственность.

Василий Туранов был к тому времени одним из так называемых нэпманов – капиталистов периода 1921–1929 годов. В 1921 году он организовал в Москве фирму под названием «ВАВАТУР», по первым буквам его имени, отчества и фамилии. К 1924 году фирма стала второй в России по продажам лакокрасочной продукции и имела около 150 работников. Дела на фирме шли настолько успешно, что Туранов купил для своей семьи целый этаж с четырьмя спальнями в одном из шикарных двухэтажных особняков на московской улице, которая до 1918 года носила название Немецкая, а затем была переименована в Бауманскую.

Но в декабре 1929 года Василия Васильевича неожиданно арестовали сотрудники Объединенного государственного политического управления – ОГПУ, бывшей Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией – ВЧК – и посадили в подвал одного из зданий так называемого квартала спецслужб в районе улицы Большая Лубянка.

В течение трех дней его не вызывали на допросы, не били и даже вполне прилично кормили. Причем прилично кормили только его и только тогда, когда в камере он был один. Соседей по камере кормили только соленой рыбой, а воду давали один раз в несколько дней, муки жажды становились для них невыносимыми. Все шестеро соседей Туранова возвращались после допросов жестоко избитыми. Иногда чекисты надолго запирали их в бане – в комнате с очень высокой температурой.

Соседями Туранова были такие же нэпманы, мелкие предприниматели. Пытали их потому, что они либо не хотели отдать государству все имеющееся у них золото, драгоценности и прочие материальные ценности, либо просто не могли ничего отдать, так как уже все отдали раньше или их разорили налоги.

На четвертый день на допрос вызвали наконец и Туранова. Протокол допроса никто не писал. Туранову просто объяснили, что принадлежавшая ему квартира очень нужна более заслуженному, чем он, человеку – герою революции. В том случае если он добровольно подарит квартиру герою, а также отдаст советской власти все ценности, тогда к нему, «возможно, не применят мер социальной защиты», предусмотренных Уголовным кодексом против лиц, нанесших своей буржуазной деятельностью ущерб советскому государству.

Василий Туранов знал, что наказания, которые могли применяться к «героям НЭПа» в качестве так называемой «социальной защиты», предусматривали как исключительную меру смертную казнь или максимальный срок – до 10 лет лишения свободы. Да и психологическая обработка за время ареста, безусловно, дала свои результаты. И он подписал документы на «добровольное» дарение своей квартиры, отдал сбережения и ценности. Его действительно отпустили, и он устроился каменщиком, проработал в этой профессии целых пять спокойных лет.

Однако в 1934 году его вновь арестовывают по фиктивному обвинению в незаконной деятельности, несмотря на то что он заключал вполне легальные договоры на строительные работы. Присудили восемь лет заключения, отправив в один из самых страшных лагерей на Колыме. А через некоторое время он еще угодил и в штрафную зону.

На десятый день работ в штрафной зоне Василий почувствовал, что умирает. Спасло его чудо. Уголовники на основной зоне зарубили топором на лесозаготовках счетовода-заключенного, приехавшего производить замеры норм выработки. Срочно потребовался новый человек, способный выполнять функции счетовода. Главный счетовод знал о математических способностях Туранова и настоял на том, чтобы его вернули на обычную зону счетоводом.

Удача, которая сопутствовала Туранову той зимой 1942 года, на этом не закончилась. Чудом явилось также то, что за подготовку побега ему не дали дополнительного срока заключения. По какой причине это произошло, очевидно, уже навсегда останется неизвестным. Сам он полагал, что от нового срока спасла его слишком явная неправдоподобность версии лагерного начальства. Все знали, что сбежать с Колымы, тем более в зимнее время, может только сумасшедший. Побегов было много, но почти все неудачные. Колымские лагеря находились в суровом полярном краю, в тысячах километров глухой тайги от жилых мест. Да и до освобождения Туранову оставалось всего шесть месяцев, и так рисковать для любого нормального человека выглядело, мягко говоря, глупостью.

Но на свободе Туранов оставался всего четыре года. В 1946 году его снова арестовали по сфабрикованному обвинению по «хозяйственной» статье Уголовного кодекса. На этот раз дали 5 лет, которые он отбывал в Казахстане, в районе Караганды. Из бесед со следователем Василий пришел к выводу, что советская власть навсегда включила его в зону своего особого внимания и никогда не прекратит преследовать, потому что он – недобитый «герой капиталистического труда», носитель вредоносной буржуазной идеологии.

Поддерживая контакты со знакомыми бывшими нэпманами, которые, как и он, превратились после 1929 года в изгоев, он все чаще убеждался в том, что борьба с «недобитыми капиталистами» в СССР носит планомерный характер и ведется на уничтожение выживших. Бывших предпринимателей периодически сажали в тюрьмы по любой подходящей или не очень статье Уголовного кодекса.

Учитывая сложившуюся ситуацию, Туранов после второго ареста в 1946 году поставил перед собой задачу навсегда исчезнуть из поля зрения советских органов. Сделать это было непросто, особенно человеку, находящемуся в заключении в лагере под Карагандой. Но он заставил жену продать драгоценности, которые все же удалось спрятать в 1929 году от бдительных чекистов, и путем подкупа сумел организовать передачу денег с воли ему в лагерь, удачно дал взятку лагерному начальству, и оно назначило Туранова весовщиком, ответственным за взвешивание отгружаемых овощей с лагерных огородов.

Василий Туранов имел очевидный предпринимательский талант и очень хорошо считал. Эти качества позволили ему быстро наладить такую систему регулирования весов, что у него оставался незарегистрированный левый товар, который продавался на свободе вольнонаемными работниками, перевозившими сельскохозяйственную продукцию. Выручка делилась между всеми участниками «предприятия» и шла на дальнейшее коррумпирование нескольких надзирателей и двух сотрудников лагерной администрации.

Система работала настолько исправно, что за лагерные годы под Карагандой Туранов накопил очень большую сумму денег. Он купил добротно сделанные фальшивые документы. Денег хватило и на то, чтобы два сотрудника лагерной администрации согласились пойти на преступление, которое было для них смертельно опасным: согласились не только выкрасть из особой части его личное дело, но и помочь Туранову бежать.

Планировалось, что его пошлют в качестве грузчика на вокзал, там он попросится в туалет, из туалета через окно выберется на улицу и запрыгнет в первый проходящий поезд. Строя план побега, Василий и его тюремщики-сообщники рассчитывали прежде всего на то, что, не обнаружив личного дела сбежавшего зэка в тюремной картотеке, комендант тюрьмы испугается докладывать руководству о скандальной пропаже документа и предпочтет списать Туранова как умершего от болезни или как подстреленного при побеге.

Василий Туранов

В то солнечное и морозное декабрьское утро 1950 года сначала все проходило по плану. Личное дело заключенного Туранова лежало у него в кармане ватника, его действительно взяли грузчиком на автомашину, направлявшуюся с овощами на станцию.

И вдруг нелепый случай чуть не спутал все планы. Во время погрузки на территории тюремного лагеря один из ящиков соскальзывает с борта машины и ударяет Василия по голове в тот момент, когда он наклонился. Он мгновенно теряет сознание, а второй грузчик и охранник наклоняются над ним, пытаясь расстегнуть и снять с него ватник, чтобы дать организму больше воздуха. А в одном внутреннем кармане у него лежит личное дело заключенного, в другом – заработанные неправедным трудом деньги и фальшивые документы. Но и на этот раз судьба Василия хранила: охранник не успел расстегнуть ватник, в последний момент он пришел в сознание, передохнул несколько минут и продолжил погрузку. Побег удался, после него Туранов жил по поддельным документам под чужой фамилией 12 лет.

Но в 1962 году в Москве удача от него отвернулась: его случайно узнал один из его давних недругов и сдал ближайшему милиционеру.

Следователь с недоумением спросил: «Как тебе удалось выкрасть личное дело из абсолютно секретной оперативной картотеки лагеря?» И получил ответ: «Гражданин следователь, неужели органы правопорядка в Советском Союзе так ослабли, что скромный заключенный может что-то украсть из секретной картотеки?»

Следователь улыбнулся и сказал, что, как он надеется, органы правопорядка и правосудия еще продемонстрируют Туранову, что они не совсем ослабли. И действительно, личность Туранова установили с помощью многочисленных опознаний и в третий и последний раз осудили «за использование заведомо подложного документа».

Вот таким удивительным родственником обзавелся Николай Морозов в 1940 году.

Тамара Петровна Морозова рассказывала мне, как в их квартире часто собирались однокурсники сына Николая Петровича, Владимира, студента экономического факультета МГИМО, часто спорили на профессиональные темы и не могли прийти к какому-то оптимальному решению. Дед, Василий Васильевич Туранов, к тому времени отбывший свой последний срок, сидя в сторонке, с интересом их слушал, а потом вдруг, к их полному удивлению и восхищению, выдавал им абсолютно верное решение задачи, проблемы, и в свои 90 с лишним лет оставаясь коммерсантом высокого полета.

А Николай Морозов при внешнем равнодушии к судьбе тестя все же постоянно интересовался его делами, приключениями и, видимо, что-то наматывал себе на ус. И может быть, даже незаметно для себя взял что-то из его арсенала на вооружение. Во всяком случае, завязывать отношения с нужными людьми он прекрасно умел.

Вероятно, пора уже перейти непосредственно к спортивной биографии Николая Морозова, «среднего», по мнению никогда не видевших его в игре журналистов, игрока, на самом деле – одной из значительных фигур в советском футболе 40-х – начала 50-х годов.

Подробный рассказ о футболисте Морозове впереди, но прежде чем приступить к нему, предложу короткую вводную – мнение его соперника на футбольных полях, спартаковца, тоже полузащитника, заслуженного мастера спорта Алексея Парамонова:

– Николай Морозов был хорошим футболистом, выступал на месте полузащитника и вел всю игру команды «Торпедо». Был очень работоспособным, обладал хорошим ударом.

Николай Петрович Морозов родился 7 сентября 1916 года в селе Большое Замошье Лужского уезда Петроградской губернии. Однако вскоре семья Морозовых переехала в поселок Томилино Люберецкого района Московской области. И в организованный футбол Николай пришел в начале 30-х годов – в люберецкую команду Государственного завода имени Ухтомского. Выступала она сначала в районных, а затем и в областных соревнованиях.

Один из люберецких. Заслуженный тренер РСФСР Валерий Карпов

В 1933 году 17-летний Морозов был уже игроком основного состава команды, одной из сильнейших в Московской области. Спустя четыре года он прошел в ее составе первое серьезное боевое крещение на всесоюзной арене. Уже под названием «Сельмаш» заводские футболисты 24 мая 1937 года сыграли в Горьком кубковый матч против местного «Динамо», и хотя проиграли – 1:5, полузащитник Морозов, вероятно, попал в поле зрения тренера горьковских динамовцев Сергея Бухтеева, вскоре возглавившего «Торпедо».

На этом люберецкий этап футбольной карьеры Николая Морозова завершился. Но, как рассказывал в свое время мой друг, известный, и не только в Люберцах, заслуженный тренер РСФСР Валерий Карпов, во главе с которым местное «Торпедо» в 60-е годы выигрывало первенство и Кубок Московской области (работал также старшим тренером раменского «Сатурна», калининской «Волги», тренером московского «Локомотива»), местные болельщики с солидным стажем часто с большой теплотой вспоминали умного, расчетливого, техничного полузащитника Морозова, благодаря которому многие из них стали приверженцами московского «Торпедо», старались не пропускать ни одного матча команды столичного автозавода.

Дебют Морозова совпал с дебютом на высшем уровне его нового клуба «Торпедо». Но если автозаводцы первый матч в группе «А» провели 10 мая (с харьковским «Спартаком»), то Николай Морозов вышел в стартовом составе команды лишь в 19-м по счету матче – 3 октября на московском стадионе «Динамо» против «Темпа» из Баку. Хотя заявлен за «Торпедо» был сразу вместе с остальными игроками основного состава.

Но первую половину сезона 21-летний футболист провел за дублирующий состав «Торпедо». Всесоюзный турнир для дублеров впервые был организован лишь в 1946 году, однако, судя по отрывочным сведениям, резервная команда «Торпедо» существовала и раньше, проводила товарищеские матчи, возможно, участвовала в чемпионате Москвы.

Приведу технические данные первого матча за торпедовскую основу героя нашего повествования, дабы подчеркнуть значимость этого события в его жизни.

«Торпедо» Москва – «Темп» Баку – 1:1 (1:0)

3.10.1938 г. Москва. Стадион «Динамо». 5000 зрителей.

Судья В. Воног (Ленинград).

«Торпедо»: Виноградов, Поляков, Орлов, Маслов, Загрецкий, Ершов, Каричев, Рязанцев, Кочетков, Морозов, Синяков.

«Темп»: Макагонов, Коротков, Микаэлян, Нифонтов, Петросян, Пацевич, Беляев, А. Маркаров, Степанов, Амирджанов, Агаев (Ханаферов).

Голы: Рязанцев, 34, с пенальти. Степанов, 70.

Партнерами Морозова в его первом матче на высшем уровне стали будущие заслуженные мастера спорта Иван Кочетков и Константин Рязанцев, два впоследствии заслуженных тренера СССР Виктор Маслов и Всеволод Виноградов (правда, последний по хоккею с мячом), будущий заслуженный тренер РСФСР Рамиз Каричев.

Но главной фигурой в «Торпедо» был его тренер Сергей Васильевич Бухтеев. Благодаря его интуиции и эрудиции торпедовцы, не имевшие в своем составе в 1938 году звезд уровня московского «Динамо» или «Спартака», на первых порах захватили лидерство в чемпионате СССР. Пока признанные лидеры раскачивались, они решительно перестроили свою игру с общепринятой тогда у нас системы «пять в линию» на новую, прогрессивную «дубль-вэ».

Сергей Бухтеев родился в 1897 году. Играл полузащитником и нападающим в клубах «Новогиреево» (1915–1918), «Замоскворечье» (1922), «Яхт-клуб Райкомвода» (1923–1924), «Московский совет физической культуры» (1925), «Пищевики» (1926–1927), «Трёхгорка» (1927–1929). Выступал за сборные Москвы (1917–1925) и РСФСР (1925). Чемпион РСФСР 1922 года. Пятикратный чемпион Москвы. Участник турне сборной СССР по Турции (1925). В 20-е годы он стал законодателем футбольной моды – первым появился на поле в трусах до колен. Техничный футболист комбинационного плана. «Торпедо» тренировал в 1932–1934 годах, 1935 год провел в местах не столь отдаленных, по месту заключения и вернулся в футбол – тренировал «Динамо» Горький (1936–1937), а в 1938 году вновь принял «Торпедо».

В 1938 году в Тбилиси прошел первый всесоюзный сбор тренеров, на котором Бухтеев был одним из преподавателей, читал лекции. И чтобы уже покончить с тренерской биографией, отмечу и пункт ее завершения: ЦДКА (1940–1941). Причем тренер команды Красной армии был снят с работы после драки ее футболистов с ленинградскими динамовцами во время матча 3 мая 1941 года под смешным предлогом: не сумел привить своим игрокам должное уважение к правилам игры и физической сохранности противника. В сентябре 1947-го Сергей Васильевич был арестован по ложному обвинению и в декабре умер в заключении при неизвестных обстоятельствах. Впоследствии был реабилитирован.

Сергей Бухтеев

Человек всесторонне образованный, Бухтеев стал одним из первых теоретиков в отечественном футболе. Написал и издал книгу «Основы футбольной техники» – одно из первых в нашей стране методических пособий по работе с футболистами. Первым из тренеров ввел в обиход команд двухразовые тренировки. Уделял много внимания питанию футболистов. Благодаря владению иностранными языками имел возможность следить за английской и другой зарубежной футбольной литературой и периодикой. Возможно, поэтому едва ли не первым из отечественных специалистов Бухтеев понял и усвоил преимущества тактической системы «дубль-вэ», продемонстрированной командой Басконии на стадионах Советского Союза в 1937 году, и освоил ее с командой «Торпедо».

– Сергей Васильевич Бухтеев, наш тренер в 1938 году, – человек большой культуры, – рассказывала другая значительная личность в истории «Торпедо», нападающий, а потом левый защитник команды 20–30-х годов Вячеслав Орлов, кстати, автор эмблемы созданного в 1936 году по постановлению ВЦСПС общества «Торпедо» и традиционной поныне формы команды – белые футболки, черные трусы, черные гетры с двумя белыми полосами. – Интеллигент, умница. Сразу стал уделять внимание повышению общей культуры футболистов. Бывало, и не раз, – сядет за пианино и поет. Голос приятный. Мы все вокруг слушаем. Еще вытаскивал команду в Третьяковку, да как начнет рассказывать, так не нужен экскурсовод. Мы зачарованно стоим, рты раскрыв. А Сергей Васильевич продолжал удивлять, восхищать и покорять наши сердца. Врачу он объяснял, что питание спортсмена надо дозировать, и при этом по памяти называл калорийность каждого блюда. Он ввел правило: перед завтраком съедать 200 граммов овсяной каши. Кочетков возмущался: «Что мы, лошади?» А вскоре и сам уплетал за милую душу. Ни одного грубого слова, ровный со всеми. Нас, футболистов, называл «мальчики»…

Вячеслав Орлов

Чтобы подчеркнуть, какой фурор устроило «Торпедо» на старте чемпионата-1938, воспользуюсь материалом одного из самых знаменитых российских футболистов на заре XX века, капитана сборных Москвы и России, а впоследствии известного журналиста, писателя, теоретика футбола Михаила Ромма, посвященным матчу «Торпедо» с тбилисским «Динамо» (3:3).

«Матч 14 июля был серьезным испытанием для команды… «Торпедо» подтвердило в этом матче наличие в его игре качеств, отсутствие которых мешает нашим командам полностью использовать индивидуальные свойства игроков. Мы говорим о четкой и органически усвоенной тактической системе, о своем ясно выраженном стиле игры. Именно это превращает команду из арифметической суммы 11 игроков в коллектив, объединенный единым тактическим замыслом, в котором силы отдельных игроков удваиваются…

Команда, лишенная стиля, может иногда победить более классную команду. Но путь к международному классу лежит только в сочетании индивидуальной силы игроков с четкой тактической системой, с определенным стилем. Все это в полной мере относится к «Торпедо». Команда будет проигрывать, так как в ее составе есть недостаточно сильные игроки. Но все же ее игра будет содействовать росту класса нашего футбола.

«Торпедо» играет по системе смягченного «дубль-вэ», с оттянутыми назад полусредними и со старым расположением защиты – средний полузащитник не оттягивается назад. «Торпедо» строит свою игру на длинном продольном пасе, и это придает его нападению стремительность и быстроту. Команда играет в очень быстром темпе, но этот темп достигается не утомительной беготней, а быстрым передвижением мяча. Команда редко передает мяч на авось, почти каждый пас имеет точный адрес… И, самое главное, команда играет не трафаретно, нападение и полузащита творчески разрешают конкретные задачи, и поэтому в игре команды есть то свойство, которого не хватает нашему футболу, – неожиданность…

Нет сомнения, что среди многих условий, обеспечивших рост «Торпедо», не последнюю роль играет работа тренера. Умелое руководство тренера помогает выработке четкой тактической системы, нахождению определенного стиля. Всесоюзному комитету и футбольной секции следовало бы изучить опыт наших наиболее успешно работающих футбольных тренеров».

Бухтеев понимал, что новая схема требует соответствующих исполнителей, и начал тщательно их подбирать, создавая новую команду. Например, разглядел в столичной команде «Старт» подходящего центрфорварда Александра Синякова, футболиста вроде бы прямолинейного, но быстрого, атлетичного, обладающего голевым чутьем, и прекрасно использовал его в роли тарана. Справиться с Синяковым долгое время не могли лучшие игроки обороны команд соперников, и в первом же своем чемпионате новоявленный торпедовец забил 15 мячей – 3-й результат среди бомбардиров. Тогда же в команде появились Иван Кочетков, переквалифицированный из нападающих в центра полузащиты, еще один острый и забивной форвард Петр Петров, надежный вратарь Борис Кочетов. В новых условиях раскрылся комбинационный талант Константина Рязанцева, наряду с Петровым занявшего позицию полусреднего нападающего. Петров получил возможность раскрыть способности бомбардира, Рязанцев – комбинационный талант.

Вот в какую команду сумел пробиться к концу сезона Николай Морозов, начавший выступать в средней линии вместе с Виктором Масловым, Владимиром Ершовым или Александром Загрецким. Вот какой тренер оценил морозовский талант, дав люберецкому парню путевку в большое футбольное плавание.

Впоследствии став тренерами, и Виктор Маслов, и Николай Морозов считали Сергея Бухтеева своим первым учителем.

Несмотря на то что по составу, общему подбору игроков «Торпедо» в 30-е годы не могло сравниться с «Динамо» и «Спартаком», мастера, как можно было понять из предыдущей главы, собрались в его составе тоже незаурядные. Вклиниться в их ряды молодому футболисту было весьма проблематично. И перед Морозовым ковровую дорожку никто не выстилал.

Следующие два матча после своего дебюта молодой полузащитник пропустил, уступив место опытному Владимиру Ершову. Когда же в игре с ленинградским «Зенитом» Бухтеев вновь доверил позицию левого полузащитника Морозову, тот сыграл под стать своим бывалым партнерам: «Торпедо» крупно выиграло – 5:2. Но после еще одного победного матча автозаводцев с ленинградским «Электриком» – 3:0 в состав опять вернулся Ершов.

Вроде бы он уже зарекомендовал себя, но в сезоне 1939 года место в составе ему пришлось вновь отвоевывать. В стартовом составе Морозов вышел лишь в четвертом по счету матче, проигранном «Торпедо» московскому «Динамо» – 1:4, затем против ленинградского «Сталинца» – 5:1.

Судя по результату, состав оказался оптимальным, и на очередной матч менять его не стоило. Однако в следующий раз Морозов сыграл лишь через месяц с лишним против другого ленинградского клуба «Электрик», когда «Торпедо» достигло дна турнирной таблицы. Победа – 4:0 вселила оптимизм, показала, что радикальные изменения в составе команды оказались не напрасны. С тех пор Николай Морозов закрепился в составе, постепенно становясь одним из ведущих игроков «Торпедо».

К сожалению, отчеты о матчах того времени, если они вообще появлялись на страницах газет, даже «Красного спорта», как правило, не несли в себе оценок игры футболистов, не замешанных в голевых ситуациях. Обычно отмечались лишь авторы голов, и то не всегда, еще реже – их ассистенты, иногда – вратари за отличную игру или ошибки. Защитникам доставалось за промахи, а полузащитников для прессы словно не существовало.

Со временем, чувствуя растущий интерес к футболу и своей команде рабочих автозавода, стала подробнее освещать дела «Торпедо» заводская многотиражка «Сталинец», которую мне не раз доведется цитировать.

В 1938 году Николай Морозов сыграл за «Торпедо» всего в трех матчах чемпионата, на следующий год уже в 20, а в 1940-м прочно занял место на позиции левого полузащитника автозаводской команды. Тем не менее будущий заслуженный мастер спорта Евгений Елисеев, рецензировавший в «Красном спорте» матч «Торпедо» – «Спартак», проигранный автозаводцами 25 августа – 1:3, подверг критике игру футболистов «Торпедо» и Морозова, в частности.

«Торпедовцы играли тактически неверно, – писал он. – Кочетков, обладающий прекрасными игровыми качествами, слишком много держится по зонному принципу, в то время как он должен на своей половине поля играть, смотря по положению центра нападения противника. Морозов явно не понимает основных функций полузащитника, стараясь только подыгрывать и играть на свободном месте, забывая «закрывать» подопечного полусреднего.

Совершенно неверно выполняет функции полусреднего Рязанцев. Его излишний дриблинг снижает темп атаки, к тому же Рязанцев держится слишком сзади, тем самым не угрожая противнику, а ведь инсайду нужно периодически врываться в неприятельскую штрафную площадь. Сильно провели матч Ремин, Кочетков и Жарков».

Судя по всему, Николай Морозов газеты читал, к мнению футбольного авторитета прислушался, а может быть, и к мнению тренера Константина Квашнина, сменившего Бухтеева у руля «Торпедо». Он явно прибавил в активности, в поддержке наступления своей команды и спустя ровно месяц открыл счет своим голам в группе «А».

В матче с «Металлургом» торпедовцы быстро повели в счете (гол забил Г. Жарков), вскоре Морозов его удвоил, а Щербаков на 20-й минуте довел до 3:0. К сожалению, отчета о матче, а значит, и описания забитых мячей найти не удалось. Известно только, что первый свой гол Морозов забил вратарю Назаретову. На этом автозаводцы успокоились, посчитав, что победа у них в кармане, а «Металлург» этим воспользовался, отыграл один мяч уже к перерыву, а после него оставшиеся два. И матч завершился вничью – 3:3.

Спустя четыре дня Николай Морозов вновь отметился голом в матче с куда более грозным соперником, чем «Металлург», – с московским «Динамо» – будущим чемпионом, выступавшим под руководством Бориса Аркадьева.

Чтобы хоть как-то передать колорит тех футбольных времен, приведу полностью отчет о матче безымянного автора в «Вечерней Москве».

«Торпедо» Москва – «Динамо» Москва – 2:2 (1:1)

29.09.1940 г. Москва. Стадион «Динамо». 75 000 зрителей.

Судья К. Терехов (Москва).

«Торпедо»: Кочетов, Маслов, Кочетков, Ремин, Рязанцев, Морозов, Каричев, Петров, Г. Жарков, Смоляков, Щербаков.

«Динамо»: Фокин (Медведев, 2-й тайм при счете 1:1), Радикорский, Станкевич, Качалин, Чернышев, Палыска, Семичастный, Якушин, С. Соловьев, Алексей Пономарев (Назаров), Ильин.

Голы: Пономарев, 9. Морозов, 23. Г. Жарков, 88. Назаров, 89.

«Матч начался быстрыми атаками «Торпедо». Опасность поминутно грозила воротам «Динамо». И все-таки первый гол последовал в ворота торпедовцев. На 9-й минуте нападающие «Динамо», хорошо разыграв комбинацию, вплотную подошли к воротам «Торпедо». Последовал точный удар Пономарева, и мяч прошел в сетку.

Этот гол, однако, ничуть не обескуражил «Торпедо». Команда дружно возобновила атаки. Нападающие «Динамо» только изредка подходили к воротам противника. В один из таких моментов Ильин хорошо обводит защитника и с десяти шагов бьет. Но отлично играющий Кочетов берет мяч.

Защитники «Торпедо» успешно отбирают мячи то у Соловьева, то у Якушина и разбивают все их комбинации. Наиболее опасно играет Ильин, но он плотно закрыт. Команда «Торпедо» все больше показывает свое превосходство на поле. На 23-й минуте полузащитник «Торпедо» Морозов издалека бьет по воротам, и Фокин не в силах предотвратить гол. Счет сравнивается.

Во втором тайме «Динамо» резко усилило нажим. Роли, казалось, переменились. Несколько минут нападающие «Динамо» непрерывно штурмуют ворота «Торпедо». Блестящие броски Кочетова и на этот раз спасают ворота.

Сорок минут второго тайма, сорок минут напряженной, обоюдоострой игры не принесли результата. Казалось, счет не изменится. Однако незадолго до свистка судьи «Торпедо» забивает второй гол.

До конца матча оставалось не больше 2–3 минут. Исход игры, казалось, был предрешен. Но команда «Динамо», не растерявшись, быстро провела ответную атаку. Левый инсайд «Динамо», завершая комбинацию, бьет в правый угол ворот. Кочетов падает, но не достает мяча. Команда «Торпедо», уже державшая победу в своих руках, вынуждена была удовлетвориться ничьей».

Новые черты в игре Николая Морозова подметил в то время большой футбольный авторитет, заслуженный мастер спорта Петр Исаков. Несмотря на проигрыш торпедовцев ленинградскому «Динамо» – 3:4, один из лучших форвардов на заре отечественного футбола отмечал на страницах «Красного спорта»:

«Разыгравшиеся хавбеки «Торпедо» Рязанцев и Морозов, оставив защиту, ведут нападение, угрожая воротам больше, чем… нападающие.

За 5–6 минут до перерыва Морозов передает мяч вдоль ворот, и Жарков с поворотом несильным ударом забивает гол в нижний угол. Чувствуется смятение защиты «Динамо».

Даже из приведенных скупых газетных строк можно сделать вывод, что Николай Морозов все больше выходит в игре на передний план, становится лидером команды. И это заметили не только журналисты и нейтральные эксперты. Высокий уровень игры Морозова нашел веское и неожиданное подтверждение уже в межсезонье.

Но для начала – о событиях в спортивной, футбольной жизни страны, радикально повлиявших на судьбу Морозова и его товарищей по команде «Торпедо». Перед вами итоговая таблица чемпионата Советского Союза 1940 года.

В первой ее пятерке – три динамовские команды, армейская и «Спартак». Лучший из профсоюзных клубов «Локомотив» – шестой, «Трактор» – седьмой, «Крылья Советов» – девятые, «Зенит» – десятый, «Торпедо» – одиннадцатое, «Металлург» – последний, тринадцатый.

С «Металлурга» все и началось. Клуб, из которого ежегодно выдергивали лучших игроков, в том числе таких звезд, как Григорий Федотов, Константин Бесков, Сергей Капелькин, пришел к своему логическому финишу, скатился из группы «А» в группу «Б». Но наше падкое на реформы спортивное руководство неожиданно упразднило группу «Б», и клуб завода «Серп и Молот», снискавший многочисленные симпатии любителей футбола, приказал долго жить.

Далее – руководство Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС) ознакомилось с вышеприведенной таблицей. Оно вспомнило также, что за прошедшие шесть чемпионатов страны лишь однажды профсоюзный клуб добрался до тройки призеров (тот же бедолага «Металлург» в 1938 году), и решило, что эти представители ВЦСПС позорят достопочтенную организацию и дальше так продолжаться не может.

И вот в один из морозных январских дней 1941 года спортивную общественность огорошили сообщением «Секретариат ВЦСПС обсудил итоги розыгрыша футбольного первенства 1940 года профсоюзными командами и признал их неудовлетворительными. Для того чтобы сконцентрировать лучшие футбольные силы в составах профсоюзных команд, в розыгрыше футбольного первенства 1941 года примут участие пять сборных профсоюзных команд».

До пяти, слава богу, дело не дошло, но в результате профсоюзного гнева жертвою пали в борьбе роковой московские команды «Торпедо», «Локомотив», «Крылья Советов», а на их базе появились две сборные – Профсоюзы-I и Профсоюзы-II, в состав которых были включены сильнейшие игроки не только московских профсоюзных клубов, в том числе и «Металлурга», но также сталинградского «Трактора» и «Стахановца» из Сталино.

Однако далеко не все признанные мастера футбола жаждали защищать цвета новорожденных команд, у которых по понятным причинам отсутствовали болельщики. И, воспользовавшись реорганизационной неразберихой, быстренько переправились в московское «Динамо» Константин Бесков из «Металлурга», Василий Карцев из «Локомотива», вратарь Борис Кочетов из «Торпедо». Другой торпедовец Константин Рязанцев предпочел номерным «Профсоюзам» московский «Спартак». Туда же навострили лыжи его партнеры по автозаводской команде Николай Морозов и Иван Кочетков, но наткнулись на шлагбаум – переход им запретили, приказ об увольнении с автозавода не подписали, трудовые книжки на руки не выдали.

Столь решительный протест профсоюзного руководства, вероятно, не одного лишь спортивного, подчеркивал ценность, и не только в его глазах, на тот момент 27-летнего Кочеткова и 24-летнего Морозова, достигших к тому времени футбольной, да и житейской зрелости. Футболисты понимали, что в «Спартаке», в окружении высококлассных партнеров, они смогут выйти на гораздо более высокий уровень, чем в непонятном окружении и атмосфере загадочной сборной профсоюзов.

Историю с переходом в «Спартак» я в свое время слышал от Николая Петровича Морозова за накрытым столом, за разговором, как бы между прочим. Рассказывал он без какого бы то ни было намерения на ее публикацию, а у меня и диктофона с собой не было, о чем, признаюсь, много раз жалел по ходу бесед с прожившим в футболе большую жизнь мастером.

Рассказчиком, надо признать, он был превосходным – и русским языком прекрасно владел, и наиболее интересных подробностей не упускал. До сих пор удивляюсь, почему он не написал автобиографическую книгу, материала для нее было пруд пруди.

А историю его перехода в «Спартак» позднее в своих летописях, основываясь на документах, превосходно изложил историк отечественного футбола Аксель Вартанян. Поэтому позволю себе воспользоваться его текстом, лишь добавлю, что за спиной Морозова и Кочеткова, по рассказу Николая Петровича, в той ситуации незримо маячила тень одного из руководителей «Спартака» Николая Старостина, который спал и видел обоих в своей команде. А спартаковский Николай Петрович по части видения талантов был профессором.

Братья Николай и Андрей Старостины

После расформирования профсоюзных клубов средних игроков появилась целая россыпь на выбор, но Старостин опытным глазом вычислил одаренных, остановился на торпедовской тройке полузащитников и добился ее перехода в свою команду. Что лишний раз доказывает: Николай Морозов тогда, в 24 года, был отнюдь не средним, а вполне сложившимся футболистом, способным, по мнению Старостина, стать одним из лидеров «Спартака». Футболист и человек с волевым, твердым характером, Морозов это понимал и не собирался отступать, идти на попятную, несмотря на вполне реальные угрозы профсоюзного начальства.

Была у перспективного торпедовца и личная, весьма веская причина для настойчивости в своем стремлении выступать за «Спартак», о которой он рассказал много позднее: желание сыграть вместе с Андреем Старостиным, которого и спустя годы считал сильнейшим полузащитником советского футбола.

«Андрей Старостин принадлежал к той когорте футбольных исполнителей, которые своей игрой, обдуманными ходами, пониманием психики партнеров вызывали восхищение не только зрителей, но и нас, футболистов, – как-то написал он. – Я принадлежу к тем людям, которые не идеализируют прошлое. Но, честное слово, пока еще не видел лучшего капитана, чем Андрей Старостин».

«Ребята не сдавались, – писал Вартанян. – Ссылаясь на закон, возбранявший переход футболистов в другие команды без их согласия, Кочетков и Морозов обратились в суд Пролетарского района Москвы. 25 января иск был удовлетворен, а обществу «Торпедо» велено выдать им на руки трудовые книжки и дать расчет.

Руководство автозавода решению суда не подчинилось и направило трудовые книжки отделу физкультуры профсоюзов, который 7 февраля передал дело в прокуратуру города Москвы с просьбой возбудить против строптивых футболистов уголовное дело. Основание – Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года, согласно которому за нарушение трудовой дисциплины (опоздание на работу и прогулы) грозила тюрьма. Формально, не явившись на новое место работы, Кочетков и Морозов подпадали под статью как злостные прогульщики. Потому старший следователь городской прокуратуры Кольнер пригрозил в случае неповиновения, отказа выступать за профсоюзы показать им «небо в клетку».

Русские люди, решая сложные проблемы, обращались за помощью и содействием к Создателю. Советские – к навязанному им богу и его служителям. Так поступили и наши герои. 21 февраля они отправили письмо заместителю председателя Правительства СССР (СНК) товарищу Мехлису. Вот заключительная часть прошения:

«В настоящее время, находясь в полной растерянности, без средств к существованию, без возможности поступить на работу за отсутствием у нас трудовых книжек, мы, являясь мастерами спорта, защищавшими честь советского футбола в международных встречах за границей, считаем:

1. Что никто не имеет права так толковать советские законы, что мастеру спорта за законное желание после ликвидации команды выбрать по своему усмотрению добровольное физкультурное общество для игры в футбол грозит тюрьма.

2. Что нельзя чисто формально подходить к живым людям и считать работой в команде наши явки за получением трудовых книжек, тем более что мы не заполнили ни одной анкеты, не подали ни одного заявления, не расписывались в графике посещений и не получили ни одной копейки зарплаты, как это сделали остальные игроки, которые поступили в команду профсоюзов.

3. Что игрок не может играть должным образом за команду, в которой он играть не хочет и в которую зачисляется принудительно при помощи самых недопустимых и оскорбительных действий.

Мы обращаемся к Вам с убедительной просьбой положить конец нашим мытарствам и избавить нас от незаслуженного уголовного наказания и разрешить нам в точном соответствии с советскими законами и спортивными положениями играть в футбол за команду добровольного физкультурного общества по нашему выбору».

Своего экс-торпедовцы добились. Раньше остальных, 11 марта, о переходе Кочеткова и Морозова в «Спартак» сообщила «Комсомольская правда».

Торпедовская тройка оправдала надежды Николая Старостина, с первых матчей полностью вытеснила из состава «бронзовую», хотя медали еще не вручались, полузащиту «Спартака» предыдущего сезона (красно-белые в чемпионате-1940 финишировали третьими). И сами экс-автозаводцы в окружении признанных мастеров Василия, Виктора и Алексея Соколовых, Константина Малинина, Владимира Степанова, Виктора Семенова, Петра Корнилова прибавили во всех отношениях, прежде всего в понимании атакующей, результативной, приносящей победы, очки и титулы игры.

Случались в игре обновленного «Спартака» и срывы, не все сразу пошло по задумкам тренера Петра Попова, но реконструированная команда радовала глаз свежестью, мыслью, желанием, наличием больших перспектив.

Николай Морозов открыл счет своим спартаковским голам 5 июня, забив сталинградскому «Трактору» при счете 1:1, а в итоге москвичи победили – 3:1. Через неделю он открыл счет в матче с киевским «Динамо», вновь завершившемся крупным выигрышем «Спартака» – 3:0.

Начало Великой Отечественной войны 22 июня застало «Спартак» на 7-м месте в таблице, но разрыв с лидером, московским «Динамо», составлял всего 5 очков – при многообещающей игре выглядел не слишком значительным. Увы, продолжить выступления в удачно найденном составе спартаковцам не удалось.

Участники чемпионата СССР 1941 года успели отыграть лишь по 9–12 матчей. Но уже к этому моменту стало ясно, что идея объединения лучших профсоюзных команд потерпела крах. Профсоюзы-II, которые возглавляли бывшие тренеры «Торпедо» Константин Квашнин и Николай Никитин, на момент приостановки турнира располагались на 9-м месте, Профсоюзы-I и вовсе оказались последними. Да иначе и быть не могло. Во-первых, футболисты в то время были привержены спортивному обществу, честь которого защищали, во-вторых, болельщики «Торпедо», «Локомотива», «Крыльев Советов» не поняли и не поддержали смешения клубных цветов.

24 июня чемпионат страны прекратился, возобновлен так и не был, а с возвращением страны к мирной жизни об идее формирования профсоюзных сборных, к счастью, никто уже не вспомнил.

Война застала «Спартак» в Ленинграде. Сыграв 17 июня с «Зенитом», красно-белые остались в городе на очередной матч чемпионата со своими ленинградскими одноклубниками. «Это была неплохая команда, но и мы были, что называется, на ходу и, безусловно, рассчитывали на победу, – вспоминал Николай Старостин. – Словом, в день матча, 22 июня, проснулся я в бодрящем волнении, которое неизменно возникает у меня от предвкушения встречи с футболом».

Но утром Николаю Петровичу вдруг позвонил Сергей Ломакин, игрок сборной Ленинграда по футболу и хоккею, служивший в гражданской противовоздушной обороне Ленинграда.

– Я на казарменном положении, – коротко сообщил Сергей. – Война!

Зрителей на стадион не пустили в ожидании налетов фашистской авиации. Москвичи целый час просидели в раздевалке; а игру в итоге отменили. Команда отправилась на вокзал и первым же поездом выехала в Москву.

Чемпионат СССР был прерван, розыгрыш Кубка не состоялся. Но это не означало, что футбольная жизнь замерла. Через месяц после начала войны стартовал Кубок Москвы, в котором приняли участие 32 коллектива. Спартаковцы, без проблем пройдя первые два раунда, в четвертьфинале со счетом 1:2 уступили «Торпедо», которое выступало в сильнейшем составе.

Война диктовала свои условия, и те игроки, которые не ушли летом на фронт, устраивались на оборонные заводы. Такой шаг автоматически влек за собой переход в профсоюзное спортивное общество и жесткую необходимость выступать за другую команду. Так, в осеннем чемпионате Москвы 1941 года за «Зенит», представлявший завод № 58, играли спартаковцы Георгий Глазков, Николай Гуляев, Павел Корнилов, Константин Рязанцев, Владимир Степанов, Григорий Тучков, Алексей Соколов и Виктор Соколов; за «Крылья Советов» (завод № 45) – Алексей Леонтьев, Николай Исаев, Николай Климов, Виктор Семенов, Василий Соколов, Олег Тимаков. Поэтому не должны удивлять крупные поражения «Спартака» от конкурентов, почти полностью сохранивших лучших игроков, да еще получивших солидное красно-белое пополнение.

И «Торпедо» пополнилось несколькими сильными футболистами. Ввиду неопределенности спортивной принадлежности игроков Профсоюзов-I и Профсоюзов-II в июне 1941 года их отправили в основном по адресам прежнего «места работы». Бывшие игроки «Локомотива» вернулись в стан железнодорожников, игроки «Крыльев Советов» – к своему авиазаводскому ведомству. Не повезло сталинградскому «Трактору», представлявшему тракторостроительный завод города на Волге. Его лучших игроков оставили в Москве, перевели на автозавод имени Сталина. Среди них, например, оказался нападающий Александр Пономарев, ставший ведущим футболистом черно-белых в послевоенные годы.

Вернулись в «Торпедо» и другие бывшие его игроки, в частности Николай Морозов из «Спартака».

На футболистов распространялась бронь от призыва в армию. Страна хотела сохранить цвет советского футбола до окончания войны, до мирных времен. В принципе это удалось, и тем не менее война украла лучшие футбольные годы у самых ярких звезд советского футбола – Григория Федотова, Всеволода Боброва, Александра Пономарева, Анатолия Акимова, Константина Бескова, Василия Карцева, Василия Трофимова, Владимира Степанова, Владислава Жмелькова, Ивана Кочеткова и многих других. В том числе и у Николая Морозова.

В военные годы всем им пришлось стать фактически любителями, тренироваться и играть в свободное от работы время, причем от работы серьезной, 8-часовой, а то и более продолжительной.

Например, форвард «Торпедо» Георгий Жарков стал водителем, защитник Владимир Мошкаркин, окончивший институт связи, – энергетиком в инструментальном цехе автозавода, а потом работал на строительстве высоковольтной линии электропередачи в Шадринске. Виктор Маслов был направлен в ОТК, а затем трудился начальником железнодорожного цеха, Александр Пономарев работал на главном конвейере.

Николай Морозов с июля 1941 по июль 1942 года был в эвакуации в Шадринске Курганской области, работал начальником жилищно-бытового отдела филиала автозавода. А затем он вернулся на автозавод помощником главного механика, который вскоре определил его на должность заместителя начальника инструментального цеха. Бывший спартаковец Анатолий Акимов, пришедший на ЗИС в 1941-м, трудился в ОТК.

В июне 1942 года ЗИС приступил к выпуску армейских грузовиков, тягачей и санитарных машин (всего их было выпущено около ста тысяч). Кроме того, на автозаводе выпускались некоторые виды вооружения – автоматы, пулеметы, мины. Иными словами, ЗИС имел важное оборонное значение, а потому работавших на нем на фронт не брали, как бы они туда ни просились. Разве что в порядке исключения.

Торпедовские футболисты, оставшиеся в столице, в свободное от работы на автозаводе время продолжали выступления в первенстве Москвы. В 1941 году оно продолжалось до 19 октября – пока в городе не было введено осадное положение. А уже 31 мая 1942 года состоялись первые матчи следующего первенства столицы. Тренировочные же занятия практически не прекращались, правда, степень нагрузок на них, естественно, была далека от прежней, довоенной.

При проведении чемпионатов столицы вернулись к регламенту 30-х годов, по ходу сезона проводили два чемпионата: весенний – с мая по июль и осенний – с августа по октябрь. Чемпионами по традиции считались победители в разряде первых мужских команд.

В 1941 году и весеннее, и осеннее первенства города не были доведены до конца. А в финале Кубка Москвы московское «Динамо» со счетом 8:0 разгромило команду Авиационного завода имени Фрунзе. Многие тогда истинным финалом посчитали полуфинал Кубка Москвы, в котором встретились «Динамо» и «Торпедо» и на поле с обеих сторон вышли недавние участники группы «А» чемпионата СССР. В упорнейшем поединке с результатом 1:0 победили динамовцы.

На весеннюю часть чемпионата Москвы 1942 года заявились девять команд, но не все из них смогли принять участие в каждом из туров, а потому зачет велся по семи коллективам. Первая мужская команда «Торпедо» заняла тогда 4-е место. В осеннем чемпионате сыграли уже десять клубов, и с организационной точки зрения он получился полноценным, завершенным соревнованием. «Торпедо» в этом первенстве оказалось пятым. В Кубке Москвы автозаводцы остановились на стадии четвертьфинала.

В 1943 и 1944 годах чемпионат Москвы решили проводить один, двухкруговой. По итогам первенства 1943 года «Торпедо» финишировало на 4-м месте, но добилось успеха в розыгрыше Кубка, завоевав почетный трофей.

Трибуны стадиона «Сталинец» (сейчас на его месте находится «РЖД-Арена»), где проходил финал, были переполнены. Зрители ждали легкой победы армейцев, ведь ЦДКА после первого круга первенства Москвы уверенно лидировал, а торпедовцы не входили даже в первую тройку.

В интереснейшем финальном поединке с ЦДКА автозаводцы одержали красивую победу с редким для футбола счетом 6:4. Хет-трик записал на свой счет Александр Пономарев, два мяча забил Василий Жарков, один – его брат Георгий. Кубок Москвы при награждении принимал капитан команды «Торпедо» Николай Морозов.

Год спустя торпедовцы добились еще большего успеха, оформив дубль. В финале Кубка Москвы они с необычным счетом 5:4 обыграли «Динамо», а через месяц завоевали титул чемпиона столицы, на очко опередив ЦДКА.

В августе 1944 года автозаводцы приняли участие в возобновившемся розыгрыше Кубка СССР. В 1/8 финала они одолели на выезде одноклубников из Горького – 3:2, в четвертьфинале со счетом 2:1 обыграли земляков из «Крыльев Советов», а в полуфинале уступили – 2:3 ЦДКА, хотя считались фаворитами того матча.

Победная практика чемпионатов Москвы помогла торпедовцам в возобновившихся в 1945 году чемпионатах СССР сразу же выйти на ведущие позиции, впервые стать призерами.

Радость, необычайный энтузиазм народа после победы в Великой Отечественной войне коснулись и футбола. Советские люди, истосковавшиеся за годы невероятных потерь и лишений по привычным прежде явлениям мирной жизни, с колоссальной энергией приступили к восстановлению народного хозяйства, разрушенного войной, и, естественно, жаждали настоящих зрелищ, по которым успели соскучиться, в том числе и спортивных. Футболисты это прекрасно понимали, усердно работали над повышением мастерства, стремясь наверстать потерянное в военные годы.

Болельщики им в этом помогали, часто заполняя под завязку вместительные стадионы не только в Москве или Ленинграде, но и в провинциальных центрах.

35 тысяч зрителей собралось 20 мая 1945 года на киевском стадионе «Динамо», где местные динамовцы в первом матче первого послевоенного чемпионата СССР принимали московское «Торпедо». Гостей впервые в матче чемпионата Советского Союза вывел на поле с капитанской повязкой полузащитник Николай Морозов. Он же стал и автором единственного торпедовского гола. По случаю такого события приведу полную статистику матча.

«Динамо» Киев – «Торпедо» Москва – 2:1 (1:0)

20.05.1945 г. Киев. Стадион «Динамо». 35 000 зрителей.

Судья А. Щелчков (Москва).

«Динамо»: Зубрицкий, В. Балакин, Махиня, Сухарев, Д. Васильев, С. Васильев, Гончаренко, Карчевский, Н. Балакин, Серов, Калач.

«Торпедо»: Акимов, Каричев, Мошкаркин, Ремин, Н. Ильин, Морозов, Панфилов, Кузин, А. Пономарев, Петров, Яковлев.

Голы: Карчевский, 3. Н. Балакин, 68. Морозов, 87.

А спустя неделю «Торпедо» на переполненном московском стадионе «Сталинец» одержало первую послевоенную победу, разгромив «Спартак» – 5:0.

«Торпедо» Москва – «Спартак» Москва – 5:0 (2:0)

27.05.1945 г. Москва. Стадион «Сталинец». 35 000 зрителей.

Судья Н. Латышев (Москва).

«Торпедо» Москва образца 1945 года. Капитан команды – Николай Морозов

«Торпедо»: Акимов, Загрецкий, Мошкаркин, Каричев, Н. Ильин, Морозов, Панфилов, Яковлев, А. Пономарев, Петров, В. Жарков.

«Спартак»: Леонтьев, Вик. Соколов, Вас. Соколов, Сеглин, Малинин, Б. Соколов, Тимаков, Рязанцев, Конов, А. Соколов, …

Голы: Петров, 30. В. Жарков, 36. Панфилов, 55. Панфилов, 61. Яковлев, 85.

Отчет о матче в «Красном спорте» за подписью гвардии капитана В. Дурова назывался «В стиле чемпиона». Привожу его полностью.

«Давно не испытывали подобных поражений футболисты «Спартака». Торпедовцы прежде всего подавили противника умной и технически совершенной игрой, правильно избранной тактикой. Не очень опасаясь пятерки нападения «Спартака», автозаводцы дали ей возможность втянуться в игру и переиграли ее. У «Торпедо» почти не было территориального преимущества, зато был явный перевес в стиле и слаженности.

Матч начался нажимом «Спартака», порывистым, но неуверенным. Вот В. Соколов неудачно бьет штрафной. Вот мешкает А. Соколов, и торпедовец Мошкаркин успевает отыграть мяч головой Акимову. Чувствуется разрозненность, бессистемность в игре форвардов «Спартака». По воротам они бьют плохо. Опасен только Тимаков, но его плотно закрыл Каричев.

Постепенно торпедовцы перехватывают инициативу, хотя в большинстве игра идет на центре. Надежный полузащитник «Торпедо» Морозов начинает все комбинации. Быстрая, длинная передача мяча, распасовка на свободное место, взаимное понимание – характерные черты игры «Торпедо». Ярко, красиво играет правый крайний Панфилов. Он стремителен, точен, отлично владеет мячом.

«Торпедо» атакует. Центр нападения Пономарев оттягивает на себя нескольких защитников. Яковлев и Жарков неутомимы. У ворот «Спартака» образуется сутолока. Панфилов резко выходит вперед, бьет. Мяч неожиданно ударяется в ногу Петрова. Вратарь Леонтьев бессилен выручить «Спартак». Счет открыт.

Спартаковцы стараются отыграться, но пропадают хорошие подачи Малинина, не используется угловой удар. Защита «Торпедо» явно сильнее нападения «Спартака».

Жарков устремляется вперед. Леонтьев мастерски снимает с его ноги мяч. Сейчас «Спартак» получает возможность сравнять счет, но Тимаков не успевает добить мяч, неудачно отбитый Акимовым. Снова прорывается Жарков. Он отдает мяч Панфилову. Тот обходит двух защитников и перекидывает мяч Жаркову. Удар с хода. 2:0. Так и оканчивается первый тайм.

Во втором тайме торпедовцы играют лучше. Легко отражая малоопасные атаки «Спартака», они создают выигрышные положения, эффектно их завершают. С блеском играет Панфилов. Он очень хорошо чувствует место и время, стремительным рывком достает мяч из толчеи и доводит счет до 3:0. Вскоре Панфилов забивает еще один мяч.

У «Спартака» нет связи в линиях. Много трудятся Малинин и В. Соколов, но Рязанцев и А. Соколов играют неуверенно. Отстает Конов. Всем им не хватает четкости, быстроты.

Хитра, опасна игра торпедовцев Жаркова и Яковлева. Они все время в действии. Их трудно закрыть. И вот Яковлев, улучив мгновение, проходит к воротам и забивает пятый мяч в ворота «Спартака».

5:0. Заслуженная победа команды «Торпедо», игравшей в стиле чемпиона».

Дополню этот отчет мнением известного, весьма авторитетного даже в начале 90-х годов Юрия Ваньята, выраженным им на страницах газеты «Московский большевик»:

«Впервые Алексей Леонтьев пять раз с горечью вынимал запутавшийся в сетке мяч. 5:0!

С таким счетом блестяще игравшие торпедовцы в присутствии 35 000 свидетелей продемонстрировали «большой футбол». Они доказали москвичам случайность своей неудачи в Киеве.

Опытные торпедовцы, физически крепкие, быстрые, смело идущие на мяч, сдержав 15-минутный порыв «Спартака», измотали не только недотренированного (хотя и способного) Сеглина, но даже такого мастера защиты, как Виктор Соколов. Не смогли выправить положение Малинин и Б. Соколов, хорошо игравшие в полузащите, так как нападение «Спартака» было почти вычеркнуто из игры защитными линиями «темно-синих».

Торпедовцы по инициативе вездесущего Морозова начали разворачивать нападение широким фронтом. Заметно волновавшийся вратарь Акимов становится наблюдателем, а Леонтьев, игравший, как всегда, спокойно и уверенно, вступает в матч. Два быстрых крайних форварда «Торпедо», два Василия – Панфилов и Жарков, возглавляют атаки автозаводцев. Наконец напряженная тишина на трибунах разряжается долгими аплодисментами. Панфилов сильно бьет по низу рядом со штангой. Мяч летит за линию. Но здесь появляется Петров, и мяч рикошетом от бутсы влетает в ворота.

«Торпедо» по-прежнему держит инициативу. На 36-й минуте Жарков, получив передачу от Панфилова, «мертвым» ударом удваивает счет. Так кончается тайм.

Вторые 45 минут показали еще большее превосходство «Торпедо». Порой игра походит на тренировку в одни ворота. Панфилов, вконец измучивший спартаковскую защиту своими быстрыми бросками, забивает с помощью Жаркова еще два мяча, и наконец Яковлев, воспользовавшись нерасторопностью защиты «Спартака», проскакивает между двумя игроками и успевает толкнуть мяч в ворота.

Итог матча вызывает бурную реакцию зрителей».

А автозаводская многотиражка «Сталинец» добавила: «Хорошо и красиво провел вторую половину игры капитан команды «Торпедо» Николай Морозов».

После восьми туров «Торпедо» захватило лидерство в чемпионате, и в этом, судя по мнению журналистов, была немалая заслуга Николая Морозова. В те времена, как уже подчеркивалось, на виду у прессы были главным образом форварды, совершавшие блестящие прорывы, забивавшие потрясающие голы, или вратари, отражавшие «мертвые» мячи. Полузащитникам в большей степени отводились утилитарные функции – быть первыми форпостами обороны, не давать дышать полусредним нападающим соперника, в общем, нечто близкое задачам на поле нынешних опорных полузащитников. Попасть на страницы газет при таких тренерских установках для них считалось большой удачей, редкостью, для этого надо было поистине быть семи пядей во лбу. Однако быстрый, точный первый пас, умение завязать и поддержать комбинацию, заразить игровым энтузиазмом своих партнеров ценились во все времена – примета не только нынешнего.

И Николай Морозов был как раз из породы незаметных, но творческих тружеников футбольного поля, плюс ко всему человеком в команде явно авторитетным, не случайно получившим признание от партнеров в виде капитанской повязки, которая, в свою очередь, придала ему еще больше ответственности за результат, моральных сил, вывела на уровень лучших представителей его амплуа 40-х годов.

Цветы торпедовцам перед матчем с ЦДКА. 1946 год

Но во главе таблицы «Торпедо» пребывало недолго, после поражения от ЦДКА уступило первую позицию московскому «Динамо». Матч с «Динамо» – будущим чемпионом – был отмечен важным событием: в правительственную ложу стадиона поднялись герои только-только завершившейся войны – маршал Советского Союза Георгий Жуков и Верховный главнокомандующий экспедиционными силами США Дуайт Эйзенхауэр, впоследствии американский президент.

Матч запомнился его участникам на всю жизнь, и потому не откажу себе в удовольствии привести отчет о нем.

«Динамо» Москва – «Торпедо» Москва – 2:0 (2:0)

12.08.1945 г. Москва. Стадион «Динамо». 70 000 зрителей.

Судья Н. Латышев (Москва).

«Динамо»: Хомич, Радикорский, Семичастный, Станкевич, Блинков, Л. Соловьев, Трофимов, Карцев, Бесков, Малявкин, С. Соловьев.

«Торпедо»: Акимов, Мошкаркин, Каричев, Загрецкий, Морозов, Яковлев, Панфилов, Г. Жарков, А. Пономарев, Петров, В. Жарков.

Голы: С. Соловьев, 8. Карцев, 39.

«Это был хороший матч, не раз вызывавший шумные аплодисменты 70 тысяч зрителей. Футболисты играли с большим подъемом, показав много мастерства.

Капитан команды «Динамо» Семичастный получил пышный букет цветов, который преподнес ему капитан «Торпедо» Н. Морозов.

И после первого же удара по мячу обе команды развернулись в полном блеске. Атакует «Торпедо». Великолепный игрок полузащиты Н. Морозов и вся пятерка нападения – братья Василий и Георгий Жарковы, Пономарев, Панфилов и Петров – энергичны и быстры. Моментами неискушенному зрителю трудно понять: кто где? Левый крайний в центре, полуправый перемещается налево, в самом центре – разом два игрока. Линия нападающих внезапно сжалась, потом рассыпалась и снова сконцентрировалась у ворот. В огромном напряжении защита и полузащита «Динамо», стойко выдерживающая натиск автозаводцев. Умно и точно играют Семичастный, Радикорский, Станкевич, Блинков и Леонид Соловьев.

Пятерка «Торпедо» играла хорошо, но пятерка «Динамо» – еще лучше. Все последние матчи нападение динамовцев проводит в хорошем стиле. У игроков, особенно у Карцева, появилось хорошее стремление бить по воротам из любого положения. Он это делает, не смущаясь расстоянием. Дальнебойные удары Карцева стали угрожающими почти в каждом матче. Так было и на этот раз. Первым, кто ударил по воротам «Торпедо», был Карцев, и сделал он это на третьей минуте игры. Но счет открыл не Карцев, а С. Соловьев, увлекающий своей энергией и игроков, и зрителей. Малявкин на середине поля начал комбинацию, Карцев развил ее, послав мяч Соловьеву, и тот один устремился к воротам. Тщетны были попытки защитников удержать его. Не выручил и весь опыт Акимова. Мяч на восьмой минуте оказался в сетке.

Нельзя сказать, чтобы нападение «Торпедо» после первого гола утратило свой боевой дух. Прошло всего несколько минут, как снова пришлось заработать защите и вратарю «Динамо». Панфилов, братья Жарковы, Пономарев – как они только ни старались! Были минуты, когда, казалось, гол в ворота «Динамо» был неминуем. Еще секунда, точнее сантиметр, и мяч окажется в воротах, а на башне «Торпедо» мальчик повернет большой щит, на котором вместо нуля появится единица, уже поставленная на башне «Динамо». Но нет, счет остается прежним. Два раза у динамовских игроков замирает сердце. Ворота пусты. Подряд два пушечных удара. Петров и Пономарев, с какой силой они ударили по воротам! Тихо на трибунах, и только слышно, как звенит штанга. Сантиметр в пользу «Динамо»!

Счет не меняется. 1:0. Медленно ползет стрелка для динамовцев, быстро движется она для торпедовцев. Еще немного – и кончится тайм. Кому же он принесет победу? До перерыва восемь минут. И снова аплодируют 70 000 зрителей. Аплодируют Карцеву. От него в ворота «Торпедо» летит второй мяч. Свисток. Перерыв.

Второй тайм не был таким ярким. Динамовцы сохранили свое преимущество и не дали возможности «Торпедо» уйти от поражения».

Я процитировал отчет о матче Германа Колодного, спортивного обозревателя, в то время заведующего сектором физкультуры и спорта редакции газеты «Вечерняя Москва», весьма авторитетного журналиста, которого называли «Гиляровским московского футбола».

Думаю, что цитата из его уст «великолепный полузащитник Н. Морозов» очень дорогого стоит и теперь уже вряд ли кому-нибудь взбредет в голову назвать Николая Морозова «средним» футболистом.

Есть в футболе такое понятие – стержневой игрок. Это незаменимый в команде человек, обладающий талантом организатора, вожака, вокруг которого строится ее игра, направляющий и контролирующий не только действия, но и настрой партнеров, не проявляющий слабины ни в какой ситуации и требующий того же от остальных, берущий на себя ответственность за неукоснительное выполнение командой тренерской установки, а в критические моменты личным примером вдохновляющий игроков на борьбу. Понятно, что стержневой игрок владеет такими качествами, как стойкость, смелость, сила воли, выносливость, работоспособность. Если сюда добавить еще и широту тактического кругозора, прекрасный первый пас, а нередко и последний, голевой, технику владения мячом, то перед вами портрет футболиста Николая Морозова, едва ли не самого уважаемого в «Торпедо» 40-х годов футболиста, считавшегося душой команды, ее многолетнего капитана.

Понятно, что матч на матч не приходился, и порой Моровову предъявлялись обоснованные претензии, как, например, после ленинградской встречи «Торпедо» второго круга с «Зенитом».

«Футболисты «Зенита» играли слаженно, быстро, – писал неизвестный автор отчета в газете «Труд». – Защита держала ворота на замке, энергично отбиваясь от атак «Торпедо». Москвичи, у которых заболевших Акимова и Н. Ильина заменили Разумовский и Яковлев, играли явно слабее своих возможностей. Некоторые ведущие игроки команды, в частности Морозов и Панфилов, злоупотребляли обводкой мяча и ненужными трюками». Но даже в этом вроде бы порицании заключен позитив: коль злоупотребляли трюками, значит, ими владели, с техникой работы с мячом у обоих проблем не было.

На высоком уровне Морозов провел весь сезон. Даже в последнем матче с тбилисским «Динамо» эксперты отмечали: «Уверенно и красиво играет защита и полузащита торпедовцев, и в особенности Владимир Мошкаркин и Николай Морозов».

А в итоге «Торпедо» впервые поднялось в призовую тройку, пропустив вперед лишь две действительно сильнейшие команды страны – московские «Динамо» и ЦДКА.

Почти весь турнирный путь «Торпедо» прошло под руководством тогда еще молодого тренера Виктора Маслова, партнера Морозова по довоенным временам. Друзьями они тем не менее не были, более того, ершистый Морозов, случалось, и конфликтовал с Масловым. И не исключено, он, человек в команде авторитетный, приложил руку к увольнению Маслова после августовских поражений в Ленинграде от местных «Зенита» и «Динамо» с одинаковым счетом 1:4. У руля автозаводцев встал заслуженный мастер спорта Федор Селин.

Можно считать, что первый успех «Торпедо» принес опыт, помноженный на мастерство. Команда выглядела великовозрастной. Ее движущая сила – и штурмовики, и оборонительная линия – свой лучший футбольный возраст уже прошли. Защитникам Владимиру Мошкаркину был 31 год, Рамизу Каричеву – 32, Николаю Ильину – 34, нападающим Петру Петрову – 34, Георгию Жаркову – 30. Самыми молодыми из тех, кто определял игру команды, были 29-летние Николай Морозов и Василий Панфилов, 28-летний Василий Жарков и 27-летний Александр Пономарев. Ворота защищал 30-летний Анатолий Акимов, но, как мы знаем, вратари – в футбольном смысле люди без возраста. Вроде бы далеких перспектив у такой команды быть не могло, но она словно взялась опровергнуть футбольные законы, сражалась изо всех сил и заслужила свою третью позицию в советской футбольной иерархии.

Наградой для футболистов «Торпедо» за достигнутый успех стала поездка в Болгарию, где автозаводцы победили во всех четырех матчах – софийский «Локомотив» – 3:1, сборную Софии – 6:3, сборную Варны – 1:0 и сборную Пловдива – 8:0. Телевидения тогда еще не было, радиотрансляции не велись, и подробности встреч сообщал в Москву по телефону Николай Морозов, взяв на себя роль и радиокомментатора, и пишущего журналиста.

Очередной год стал годом славы для Николая Морозова. Он был удостоен звания заслуженного мастера спорта, а по ходу чемпионата то и дело получал комплименты прессы.

Для команды «Торпедо» сезон 1946 года начался со встречи с болельщиками.

«6 января во Дворце культуры состоялась встреча автозаводцев с футболистами «Торпедо», выезжавшими в Болгарию, – сообщала многотиражка «Сталинец». – Рабочие и служащие пришли встретиться со своей футбольной командой, которая с честью пронесла по стадионам Болгарии знамя советского спорта.

Председатель Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта, председатель делегации, вернувшейся из Болгарии, т. Чудинов рассказал о заграничной поездке «Торпедо», о том, как приветливо встретили жители Софии, Варны, Пловдива советских футболистов. Выступивший затем капитан команды т. Морозов рассказал о том, как играла команда, что дала поездка в Болгарию для футболистов. Он отметил трудные условия, в которых проходила игра: на стадионах лежал снег, но несмотря на это, команда одержала блестящие победы. Автозаводцы очень тепло встретили футболистов и с неослабным вниманием слушали выступавших. На встрече присутствовал заместитель наркома среднего машиностроения т. Коган.

После выступлений был дан концерт».

1 марта было устроено совместное чествование футболистов ЦДКА и «Торпедо». Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта при СНК СССР издал приказы по итогам поездок московских футбольных команд ЦДКА и «Торпедо» в Югославию и Болгарию. В приказах отмечались высокое качество игры, отличная дисциплина обеих команд. Их тренеры – заслуженные мастера спорта Борис Аркадьев (ЦДКА) и Федор Селин («Торпедо»), а также все игроки получили почетные грамоты и ценные подарки.

Звание заслуженных мастеров спорта СССР было присвоено игрокам «Торпедо» Николаю Морозову и Владимиру Мошкаркину, игрокам ЦДКА Константину Лясковскому, Александру Виноградову и Алексею Гринину.

В связи с этим на имя Николая Морозова поступила такая телеграмма:

5 марта 1946 г. Добровольное спортивное общество «Торпедо» автозавода имени Сталина.

Капитану команды тов. Морозову Н.

Коллектив ВЛКСМ завода приветствует коллектив футбольной команды в связи с награждением его за успехи, достигнутые командой в футбольных матчах в Болгарии.

От всей души поздравляем вас, т. Морозов и т. Мошкаркин, с присвоением высокого звания «Заслуженного мастера спорта СССР», а тт. Жаркова и Панфилова В. с званием «Мастер спорта СССР».

Коллектив ВЛКСМ завода желает коллективу команды выйти неизменным победителем во всех футбольных встречах 1946 года.

Н. Якунин, заместитель секретаря комитета ВЛКСМ завода.

В конце апреля стартовал новый футбольный сезон, который «Торпедо» вновь начало под руководством Виктора Маслова. И как будто ничего не изменилось. После победы над куйбышевскими «Крыльями Советов» корреспондент «Советского спорта» Г. Ильичев отмечал: «Отличное впечатление оставили Мошкаркин и Морозов (у «Торпедо») и Новиков (у гостей)».

12 мая «Торпедо» нанесло поражение чемпионам страны, недавним героям блистательного турне по Великобритании московским динамовцам – 3:1. Два гола из трех в ворота Хомича забили будущие тренеры московского «Динамо» Александр Пономарев и Александр Севидов.

«Динамовцы, несомненно, играют в полную силу, – отмечала заводская газета «Сталинец». – Но все их наступательные попытки по-прежнему безуспешны. Хорошо игравшая защита «Торпедо», особенно Мошкаркин, Ильин, и полузащита – капитан команды Морозов – расстраивают все комбинации противников».

«Динамо» (Москва) – «Торпедо» (Москва) – 1:3 (0:2)

12.05.1946 г. Москва. Стадион «Динамо». В первом тайме проливной дождь. 60 000 зрителей.

Судья В. Моргунов (Москва).

«Динамо»: Хомич, Радикорский, Семичастный, Станкевич, Блинков, Л. Соловьев, Трофимов, Карцев, Савдунин, Малявкин, С. Соловьев.

«Торпедо»: Акимов, Н. Ильин, Мошкаркин, Каричев, Яковлев, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Севидов, В. Жарков.

Голы: Севидов, 16. Пономарев, 28. Панфилов, 65. Трофимов, 86.

Однако после этого Николай Морозов, продолжавший оставаться капитаном команды, по каким-то причинам выпал из ее состава, и она потерпела два поражения. 16 июня в матче со «Спартаком» капитан вернулся: итог матча – 3:1 в пользу автозаводцев.

Странно, что почти весь отчет о матче в «Советском спорте» все тот же Г. Ильичев посвятил проигравшему «Спартаку», но, вероятно, просто не мог не отметить: «У «Торпедо» лишь полузащита (особенно Морозов) играет уверенно и продуманно».

24 июня начался второй круг чемпионата страны, и в первом же туре случилась сенсация: «Торпедо» нанесло поражение не проигрывавшему до этого лидеру ЦДКА.

ЦДКА Москва – «Торпедо» Москва – 1:2 (1:0)

24.06.1946 г. Москва. Стадион «Динамо». 60 000 зрителей.

Судья Н. Латышев (Москва).

ЦДКА: Никаноров, Лясковский, Кочетков, Прохоров, Виноградов, Афанасьев, Гринин, Николаев, В. Соловьев, Щербатенко, Демин.

«Торпедо»: Акимов, Н. Ильин, Мошкаркин, Евсеев, Яковлев, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Петров, В. Жарков.

Голы: Демин, 38. Петров, 82. Пономарев, 87.

Нереализованный пенальти: Панфилов («Торпедо», 71, вратарь).

«С первых минут футболисты «Торпедо» берут инициативу, – констатировал корреспондент газеты «Сталинец» Я. Полищук. – Мяч не уходит с половины поля армейских футболистов… К 20-й минуте игры мяч начинает переходить на поле торпедовцев. Поработать приходится защите. И тут себя показал Морозов. Чистой, техничной пасовкой, точными комбинациями он обескуражил противников.

Активность, слаженность, точная и волевая игра футболистов заводского общества увенчалась заслуженным успехом – победой над лидером всесоюзного розыгрыша».

В те годы «Торпедо» выглядело настоящим проклятием для «Спартака», в матче второго круга разгромило его – 4:1. Хет-трик оформил Александр Пономарев.

В качестве резюме матча ограничусь лишь короткой заметкой известного журналиста Ильи Бару в «Советском спорте»:

«Торпедо» провело ответственную для себя встречу с большой волей к победе. Акимову только во втором тайме пришлось взять несколько трудных мячей. Как всегда, продуктивно и энергично играл Морозов».

И еще добавлю мнение неизвестного автора в «Московском большевике»: «У победителей следует отметить безупречную игру вратаря Акимова, неутомимых Морозова, Яковлева и Пономарева».

«Спартак» Москва – «Торпедо» Москва – 1:4 (0:3)

3.07.1946 г. Москва. Стадион «Динамо». 50 000 зрителей.

Судья М. Дмитриев (Москва).

«Спартак»: Леонтьев, Вас. Соколов, Холодков, Тимаков, Рязанцев, Конов, Проворнов (№ 12 Климов, 46), Вахлаков, Дементьев, Сальников, …

Основной состав «Торпедо» в 1946 году

«Торпедо»: Акимов, Н. Ильин, Мошкаркин, Яковлев, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Петров, В. Жарков, …

Голы: Пономарев, 22. Пономарев, 23. Яковлев, 37. Пономарев, 62. Дементьев, 87.

Настоящей сенсацией стала вторая по счету, на этот раз крупная победа «Торпедо» над московским «Динамо» – 4:1.

«Торпедо» провело весь матч с огромным подъемом, – отмечал в «Советском спорте» уже известный нам В. Дуров. – Даже при неровной игре торпедовской защиты, в которой безупречны были лишь Акимов и Морозов, знаменитая динамовская пятерка ничего не смогла сделать».

«Уверенно играет левый полузащитник, капитан команды Морозов», – подчеркнул в своем отчете о матче и корреспондент «Сталинца» А. Иванов.

«Торпедо» Москва – «Динамо» Москва – 4:1 (2:0)

23.08.1946 г. Москва. Стадион «Динамо». 35 000 зрителей.

Судья М. Дмитриев (Москва).

«Торпедо»: Акимов, Н. Ильин, Евсеев, Каричев, Яковлев, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Петров, В. Жарков.

«Динамо»: Медведев, Радикорский, Семичастный, Станкевич, Блинков, Л. Соловьев, Трофимов, Карцев, Бесков, Малявкин, С. Соловьев.

Голы: Пономарев, 13. Пономарев, 42. Пономарев, 68. Малявкин, 75. Петров, 77.

К финишу чемпионата «Торпедо» досрочно пришло 4-м и в последнем, ничего не значившем для него матче принимало тбилисское «Динамо», у которого на кону стояло второе место – в случае победы или даже ничьей.

В наши прагматичные времена исход матча скорее всего был бы ясен заранее. Но на дворе была еще эра чистого спорта, когда так называемых договорняков никто и в мыслях не держал. Иначе не собралось бы на трибунах стадиона «Динамо» 35 тысяч зрителей на матче, проходившем под проливным дождем. И команды оправдали ожидания, это была настоящая битва двух первоклассных коллективов, надолго запомнившаяся их болельщикам.

Роль капитана команды в подобной ситуации особенно значима, и Николай Морозов поднимал, вел на борьбу своих партнеров не за очки, которые «Торпедо» были уже не нужны, а за честь клуба, личное достоинство каждого торпедовца.

«Москвичи лучше учли обстановку, – признавал на страницах «Советского спорта» судья республиканской категории Л. Кулинец. – Они играли низкой передачей, более расчетливо, избегая индивидуальной игры. Нападение торпедовцев хорошо поддерживалось полузащитой и в особенности прекрасно игравшим Морозовым».

«Торпедо» вырвало победу, 4:3 – решающий гол на последней, 90-й минуте забил центральный защитник Владимир Мошкаркин, обеспечив второе место чемпионата московскому «Динамо», а тбилисское оставив на третьем.

«Команда «Торпедо» одержала заслуженную победу. Особенно следует отметить удачно игравших А. Пономарева, Г. Жаркова, Н. Морозова. Лучшим на поле был А. Акимов, взявший несколько «мертвых» мячей», – это мнение корреспондента газеты «Сталинец».

Приведу полную статистику этого поразительного по современным меркам матча.

«Торпедо» Москва – «Динамо» Тбилиси – 4:3 (1:0)

1.10.1946 г. Москва. Стадион «Динамо». Дождь. 35 000 зрителей.

Судья Н. Латышев (Москва).

«Торпедо»: Акимов, Н. Ильин, Мошкаркин, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Петров, В. Жарков, … …

«Динамо»: Шудра, Пехлеваниди, Салдадзе, Кикнадзе, Гагуа, Челидзе, Панюков, Арошидзе, Пайчадзе, Гогоберидзе, Харбедия.

Голы: Г. Жарков, 21. Г. Жарков, 71. Пономарев, 75. Гогоберидзе, 81. Харбедия, 85. Арошидзе, 88. Мошкаркин, 90.

Протест «Динамо»: 4-й гол был забит по окончании игры (отклонен).

А чемпионом СССР впервые стал ЦДКА.

Сезон 1946 года капитан команды «Торпедо» Николай Морозов провел и завершил на комплиментарной волне. Тем удивительнее для болельщиков, да, наверное, и для журналистов, стало сложение им капитанских полномочий – на первые матчи чемпионата 1947 года команду выводил на поле Георгий Жарков. При значившемся в стартовом составе Морозове.

Сестра Николая Петровича Тамара Петровна, как уже отмечалось, не скрывала, что характер у братца был не сахар.

– Он и в команде порой конфликтовал – с тренером, с отдельными игроками, но в подробности при разговорах в семье не вдавался, а я и не спрашивала, – говорит она. – Одно время и звезднячок подхватил, но при этом попрежнему был в «Торпедо» на ведущих ролях, сор из команд в те годы вообще не выносили.

Но и без капитанской повязки Морозов продолжал оставаться надеждой и опорой «Торпедо».

«Стойкая оборона хорошо играющих защитников Мошкаркина, Гомеса и полузащитников Морозова и Яковлева не дает противнику возможность овладеть инициативой», – читаем мы в отчете Я. Полищука на страницах «Сталинца» о матче «Торпедо» со «Спартаком», вновь понесшим грандиозный урон от автозаводцев.

«Спартак» Москва – «Торпедо» Москва – 2:6 (1:5)

15.05.1947 г. Москва. Стадион «Динамо». 70 000 зрителей.

Судья И. Широков (Москва).

«Спартак»: Жмельков, Холодков, Гуляев, В. Соколов, Тимаков, Малинин, Глазков, Конов, Сальников, Дементьев, Рысцов.

«Торпедо»: Акимов, Евсеев, Мошкаркин, Гомес, Н. Ильин, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Шебилов, В. Жарков.

Голы: Пономарев, 1. В. Соколов, 4, в свои ворота. Панфилов, 8. Шебилов, 17. Пономарев, 28. Сальников, 31. Пономарев, 72. Глазков, 75.

Неожиданно в 7-м по счету матче Морозов вновь вышел с капитанской повязкой. Но автозаводцы проиграли ЦДКА – 0:1, и повязка стала переходящей – то к Николаю Ильину, то опять к Георгию Жаркову, а то – снова к Морозову.

Но вот новый матч с ЦДКА, на этот раз в полуфинале розыгрыша Кубка СССР, и во главе шеренги «Торпедо» вновь Николай Морозов. И на этот раз победа – 1:0.

«Отлично игравшие торпедовцы А. Акимов, Н. Евсеев, Н. Морозов, А. Яковлев уверенно отразили натиск противника, – отмечал корреспондент «Московского большевика» С. Индурский. – У победителей следует также отметить превосходно игравшего А. Пономарева, братьев Жарковых, В. Панфилова. Весь коллектив команды провел этот ответственный матч с блеском, в хорошем темпе, на высоком техническом уровне».

«Торпедо» Москва – ЦДКА Москва – 1:0 (1:0)

13.07.1947 г. Москва. Стадион «Динамо». 80 000 зрителей.

Судья Э. Саар (Таллин).

«Торпедо»: Акимов, Н. Ильин, Евсеев, Гомес, Яковлев, Морозов, Панфилов, Г. Жарков, Пономарев, Петров, В. Жарков.

ЦДКА: Никаноров, Чистохвалов, Лясковский, Прохоров, Водягин, Афанасьев, Гринин, Николаев, Бобров, В. Соловьев, Демин.

Гол: В. Жарков, 30.

Протест ЦДКА на неправильно засчитанный гол (отклонен).

Понятно, что после победы над чемпионом и в свете последних взаимоотношений со «Спартаком» «Торпедо» считалось в финале Кубка безусловным фаворитом. Но самоуверенность сыграла злую шутку с автозаводцами. 21 июля они уступили красно-белым – 0:2, и хрустальный трофей принимал не капитан «Торпедо» Николай Морозов, а спартаковец Василий Соколов.

В результате этой драмы Морозов был до конца сезона разжалован из капитанов в рядовые. После поражений, тем более неожиданных, в шаге от триумфа, у нас принято искать козлов отпущения. Чаще всего им назначался тренер команды. На этот раз Виктор Маслов уцелел в должности, за провал поплатился капитан.

Итогом выступлений команды в чемпионате стало 5-е место.

К началу сезона 1948 года издательство «Московский большевик» выпустило мини-брошюрки, посвященные каждому участнику чемпионата СССР по первой группе.

В выпуске, посвященном «Торпедо», журналист Н. Стоянов представлял команду так:

«На протяжении 10 лет «Торпедо» неизменно является самым грозным противником всех сильнейших команд страны. Правда, никогда еще торпедовцам не удавалось выиграть почетный кубок страны, ни разу команда не завоевывала звание чемпиона СССР. Но зато как часто в самых ответственных и принципиальных матчах торпедовцы побеждали и чемпионов страны, и обладателей кубка!»

И далее: «Костяк команды «Торпедо» на протяжении многих лет составляют игроки высокого класса Н. Ильин и Н. Морозов. Их талант и заслуги давно получили общее признание. Не раз, демонстрируя подлинно мастерскую игру, они давали хорошие уроки молодым футболистам».

Эту свою характеристику Николай Морозов подтвердил и в матчах сезона-1948.

Старт нового чемпионата торпедовцам удался. 5 мая на московском стадионе «Динамо» они победили ленинградский «Зенит» – 2:1.

«Среди торпедовцев мы узнаем нашу «футбольную гвардию» – Ильина, Акимова, Морозова, Пономарева, братьев Жарковых, молодых игроков, завоевавших уже известность своей умелой игрой в минувшем году, – Гомеса, Шебилова, Евсеева и новичков – Варела и Соломатина, – приветствовал свою команду на страницах газеты «Сталинец» уже знакомый нам журналист Я. Полищук. – К чему скрывать, симпатии зрителей – на стороне москвичей. Игра торпедовцев сразу приобрела агрессивный характер и в быстром темпе продолжается весь тайм. Наконец, автозаводцы прорвали линию защиты противника и увенчали голом хорошо разыгранную комбинацию Морозов – Варела. Первый гол, забитый торпедовцами в этом году!»

«Торпедо» играло более уверенно и ровно, несмотря на нервозность защиты, вызванную тем, что неожиданно выбыл из строя Мошкаркин, – отмечал «Советский спорт». – Полузащита москвичей, особенно Морозов, работала активно и достаточно продуктивно».

Однако после поражения от «Спартака» в следующем матче – 1:4 тон газеты в отношении автозаводцев кардинально поменялся.

«Мастера футбола торпедовцы В. Жарков и Н. Морозов, видимо, полагали, что легко расправятся с молодыми малоопытными еще игроками «Спартака» Седовым и Парамоновым, – писал судья всесоюзной категории С. Савин. – Пренебрежительное отношение к противнику обошлось им дорого».

Но уже через тур газета «Сталинец» отмечала, несмотря на досадную ничью «Торпедо» с куйбышевскими «Крыльями Советов»:

«Хорошую игру демонстрируют Гомес, Соломатин, Морозов, Шебилов».

Тем не менее дошло до того, что Николай Морозов даже потерял место в составе, и без него «Торпедо» потерпело оглушительное поражение от земляков-динамовцев – 0:7.

В матче с тбилисским «Динамо» Виктор Маслов вернул Морозова на поле, но это не спасло «Торпедо» от очередного поражения – 1:3. И к следующему матчу – с московскими «Крыльями Советов» – команду готовил уже новый тренер Николай Никитин.

Он тоже сделал было ставку на молодых, и Морозов сначала наблюдал за игрой со скамейки запасных. Но «Торпедо» продолжало терять очки, и новый наставник начал возвращать в состав старую гвардию.

2 августа в матче с минским «Динамо» на поле появился и Николай Морозов, отметивший свое возвращение голом на 70-й минуте, третьим торпедовским, а в итоге автозаводцы крупно победили – 5:1.

Спустя три дня торпедовцы взяли реванш у «Спартака» – 1:0, а еще через неделю – и у московского «Динамо» – 2:1.

«С большим удовлетворением торпедовские болельщики отмечали умелую и умную игру полузащиты – Морозова и Соломатина, – констатировала газета «Сталинец» после встречи со «Спартаком». – Почти все опасные прорывы спартаковцев ликвидировали эти игроки».

«Следует отметить полузащитников «Торпедо» Соломатина и Морозова, которые расчетливо помогали и защите, и нападению, – выделил главных героев матча с «Динамо» корреспондент «Советского спорта» Н. Коршаков. – Матч показал, что команда автозаводцев хорошо подготовилась к ответственной игре. Реванш взят!»

«В нападении, кроме отлично игравшего Пономарева, выделялся Сочнев, а в защите – вратарь Акимов и Морозов», – вторил ему неизвестный автор отчета в «Московском большевике».

А газета «Сталинец» добавила:

«Полузащита Морозов и Соломатин хорошо взаимодействует с линией нападения. В нападении отличаются Пономарев и Сочнев».

Тбилисское «Динамо» было разгромлено торпедовцами – 6:2.

«Десять лет тбилисцы не знали такого тяжелого поражения, – обратился к статистике в «Советском спорте» Юрий Ваньят. – Команда «Торпедо» показала очень свежую, задорную и мощную игру. Работа тренера Н. Никитина по физической подготовке торпедовцев дает свои плоды. Лучшими на поле были Пономарев и прогрессирующий Сочнев. Активно контролировал свой участок поля Морозов».

В матче 1/16 финала розыгрыша Кубка СССР «Торпедо» нанесло еще одно крупное поражение – на этот раз сталинградским одноклубникам – 5:1. Точку в игре отличным ударом с дальней дистанции на 85-й минуте поставил Морозов, все чаще игравший в паре с молодым Павлом Соломатиным.

Соперником «Торпедо» на следующей стадии розыгрыша стал ленинградский «Зенит», на матч с которым Морозов после долгого перерыва вышел с капитанской повязкой. Итог встречи – 3:1 в пользу автозаводцев.

«Организаторами атак «Торпедо» были ветеран Петров и особенно блестяще игравший Морозов», – подчеркнул роль в победе капитана команды неназванный корреспондент «Советского спорта».

В четвертьфинале «Торпедо» проиграло чемпиону ЦДКА – 2:4, опротестовало результат матча, но в переигровке вновь уступило – 1:3.

В чемпионате автозаводцы финишировали пятыми.

Сезон 1949 года стал последним для 33-летнего Николая Морозова в московском «Торпедо», хотя его начало такой концовки никак не предвещало.

«Хорошо справились со своими задачами полузащитники Чайко и Морозов», – оценил игру средней линии «Торпедо» на страницах «Советского спорта» судья всесоюзной категории С. Савин в стартовом матче чемпионата с тбилисским «Динамо» – 2:2.

Но спустя месяц в отчете о матче московского и сталинградского «Торпедо» – 1:1 в той же газете можно было прочитать такие строки:

«Полузащитники Морозов и особенно Чайко скверно поддерживали нападение, непродуманно и, главное, неточно «снабжали» его мячами».

Но в редакции газеты «Сталинец» было другое мнение:

«Хорошо играет полузащита – Морозов и Соломатин, – но на двух игроках команда держаться не может».

Капитаном команды с начала сезона был Александр Пономарев, но вот – опять же против минского «Динамо» – «Торпедо» вывел на поле Морозов и вновь забил – на 30-й минуте открыл счет. Автозаводцы вновь выиграли – 4:1.

А затем после июньского поражения от ленинградского «Динамо» – 0:2 на торпедовцев ополчилась и родная многотиражка.

«Отсутствие воли к победе, безответственное отношение к матчу привели команду автозавода к третьему поражению, – писал не представившийся эксперт. – Очень слабо играло нападение и еще хуже – полузащита (Морозов, Жарков)».

После матча с ВВС – 3:4 досталось от нее уже персонально Морозову:

«Игра пошла более живая. Команде ВВС удалось на последних минутах из-за оплошности Морозова забить четвертый мяч».

В конце июля «Торпедо» пережило очередную смену тренера – в команду вернулся Константин Квашнин. И в первом же матче под его руководством Морозов из стартового состава исчез. Но спустя полторы недели появился вновь и несмотря на убедительную победу «Торпедо» над харьковским «Локомотивом» – 3:0 подвергся уничижительной характеристике заслуженного мастера спорта Анатолия Тарасова в «Советском спорте».

Тарасов еще не был звездой мирового хоккея, но в футболе успел прославиться, и даже со знаком минус.

В мае 1947 года команда ВВС встречалась в Сталинграде с «Трактором». Старший тренер летчиков Анатолий Тарасов стоял за воротами своей команды, что было запрещено, да к тому же с присущим ему темпераментом что-то постоянно подсказывал игрокам, активно вмешивался в действия арбитра. Директор стадиона Рудин попросил Тарасова занять полагающееся ему место на тренерской скамейке, но тот в ответ, как сообщала «Сталинградская правда», «совершил хулиганский поступок по отношению к директору стадиона, а выбежавшие с поля футболисты ВВС набросились на него. На поле устремились зрители, завязалась драка, и за 7 минут до окончания встречи при счете 2:2 судья Шляпин увел команды в раздевалку». В результате команде ВВС как зачинщице беспорядков было засчитано поражение.

– Тарасов получил строгий выговор по партийной линии, за дело получил, – резюмировал шеф ВВС Василий Сталин, речь о котором еще впереди. – Первым зачинщиком был он сам. Мне такой тренер не нужен.

И уволил Тарасова.

И вот, рецензируя победный матч «Торпедо» с харьковским «Локомотивом», Тарасов пришел к заключению:

«Полузащитнику Морозову не под силу выполнять свою роль, а слабая игра полузащитника, как известно, моментально отражается на действиях нападающих. Они вынуждены часто отходить в тыл».

Морозов наверняка читал «Советский спорт» и в очередном матче «Торпедо» в Риге – 1:0 против «Даугавы» постарался опровергнуть скороспелые выводы отставного футбольного тренера, уже полностью погрузившегося в хоккейную тему.

«После перерыва опять атакуют торпедовцы, – делился впечатлениями корреспондент «Советского спорта» В. Конкин. – Вместе с нападающими в наступление идут оба полузащитника – Морозов и Соломатин. Бурный натиск завершается голом. Он был забит с подачи Сочнева Г. Жарковым. Москвичи активно действовали еще минут 10, но взять ворота снова не позволил голкипер Перельман. Он был героем матча. Это уже шестая победа автозаводцев подряд. Во втором круге они не имеют ни одного поражения. Блестящее наступление!»

Несмотря на появившуюся тренерскую неуверенность в нем, Николай Морозов продолжал сражаться на футбольных полях, не щадя себя.

«Надо отметить, что минчане играют грубо, – утверждали журналисты, наблюдавшие за матчем «Торпедо» с минским «Динамо» – 2:2. – Они нанесли травму Морозову, который продолжал играть, но с забинтованной головой. Они сильно подбили ноги А. Пономареву и Гомесу».

Серьезным испытанием стал для автозаводцев матч второго круга с ЦДКА, который завершился вничью – 2:2.

1948 год. На поле выходят Александр Пономарев, Анатолий Акимов, Николай Морозов…

«Вся команда играла дружно, но особо следует отметить прекрасную игру Морозова, Соломатина, Сочнева и Гомеса, – читаем в «Сталинце». – Несколько трудных мячей красиво взял вратарь Лексовский».

Чемпионат «Торпедо» завершило на 4-м месте.

В сезоне 1949 года «Торпедо» впервые завоевало Кубок СССР, обыграв в финальном матче чемпиона страны московское «Динамо» – 2:1. Но без Николая Морозова. Ни в финальном, ни в одном из кубковых матчей вообще он не участвовал. Что стало тому причиной? Травма, болезнь? Конфликт с тренером? Резко сдать в своем уровне мастер такого класса просто не мог.

Возможно, проясняет ситуацию выступление по окончании сезона капитана команды «Торпедо» Александра Пономарева под многозначительным заголовком «Молодой задор», которое привожу с некоторыми сокращениями:

– Как нам удалось переиграть первоклассные команды? Решающее слово принадлежало нашей спортивной молодежи. Начатая еще в прошлом году усиленная подготовка молодых кадров и опробование их сил в нынешнем сезоне дали отличные результаты. Это здоровое соревнование позволило уже в начале года выставить таких энергичных и сильных футболистов, как В. Нечаев, Н. Ефимов, М. Бычков, Г. Дуганов. Вместе с играющими сравнительно недавно в команде Ю. Чайко, А. Сочневым, П. Соломатиным, В. Пономаревым, А. Гомесом, В. Лексовским они составили дружный и напористый коллектив, способный бороться за ведущее место в первенстве и за обладание Кубком.

Образно выражаясь, команда «не останавливая старого производства, перешла на выпуск новой продукции». Эта параллель сближает нас с методом работы родного завода».

Как видим, фамилий Морозова, братьев Жарковых, Панфилова, Мошкаркина – недавних лидеров «Торпедо» – Пономарев не упомянул. Видимо, в клубе считали ветеранов пройденным этапом. Была у Александра Семеновича для этого и личная причина.

Болельщики команды со стажем рассказывали, что Пономарев соперничал с Морозовым, считавшим себя кровным торпедовцем, за лидерство, как теперь принято говорить, «в раздевалке». Известно, что установка игрокам на матч порой исходит не только от тренера, но дополняется еще и напутствием кого-то из лидеров для укрепления настроя, боевого духа команды. Эту миссию привык выполнять Морозов, но пришедший в «Торпедо» Пономарев стал его перебивать, брать функции дядьки-наставника на себя. Да к тому же сменил Морозова в роли капитана команды. При этом, много забивая, сразу выдвинулся на передний план не только в игре, но и в прессе.

Морозова это, безусловно, раздражало, и в силу своего характера и привычки к лидерству он вряд ли молча сносил верховодство пришельца из Сталинграда.

Факты конфликтов с Пономаревым подтвердила и сестра Морозова.

– Однажды их распри достигли такого накала, что примирением занялся даже директор автозавода Иван Алексеевич Лихачев, – утверждает она.

Но перемирие оказалось временным. Тлевшее противостояние должно было разрешиться только уходом кого-то из соперников. Поскольку Пономарев исправно выдавал на-гора голы, кандидат на выход выглядел очевидным. Видимо, по окончании чемпионата-1949, перед началом кубковой страды случился открытый конфликт между двумя лидерами команды, в результате которого один из них лишился места в кубковом составе «Торпедо» и яркого достижения в своей спортивной биографии, которого, безусловно, заслуживал.

Конечно, обставить расставание с футболистом, чей вклад в успехи «Торпедо» был неоценим, следовало сообразно его статусу, заслугам в советском футболе. Но все произошло в тишине: только что был человек, конструировал торпедовские атаки, вел игру команды – и нет его.

Лишь на сайте Torpedo.ru под рубрикой «Торпедовские раритеты Андрея Костенецкого» я обнаружил след всей этой истории. А именно отчет о сезоне 1949 года за подписями старшего тренера команды Константина Квашнина и тренера Вячеслава Орлова, в частности, список игроков, отчисленных по причине возраста и снижения технических возможностей либо «по слабым техническим возможностям или показателям»…

В первой группе значились (даю по оригиналу списка) П. Петров, 1910 г. р., Р. И. Каричев, 1914 г. р., В. С. Проворнов, 1915 г. р., Севидов (1921 г. р., не восстановившийся после тяжелой травмы, дописано от руки). Остальные списанные футболисты проходили по второй статье.

И только против «Н. П. Морозов, 1916 г. р.» и почему-то «Б. Л. Запрягаев, 1922 г. р.» (футболист, еще несколько сезонов игравший за «Торпедо») не стоит отметок, означающих причины расставания с ними. В отношении Морозова можно было оправдаться возрастом – снижение показателей у одного из лидеров «Торпедо» выглядело бы смешно. Хотя ссылка на возраст тоже вызвала бы улыбку.

Вот такой канцелярский вариант расставания с заслуженным мастером спорта Николаем Морозовым, настоящим торпедовцем по духу, по стилю, по менталитету, не жалевшим ни сил, ни здоровья ради побед родной команды, предпочли в автозаводском клубе, дали понять, что он больше не нужен, толком не зная, что ему предъявить.

Сам же Морозов чувствовал в себе силы и желание играть на высоком уровне – опытный мастер всегда в состоянии оценить собственные возможности. Футбольную карьеру он решил завершить, но только в «Торпедо», продолжение же последовало.

Покидая «Торпедо», Николай Морозов был уверен, что с работой, с футбольным полем не расстается. 33 года для мастера не срок. И действительно, через пару дней он получил приглашение в команду Военно-воздушных сил.

По воспоминаниям Тамары Морозовой, позвонил ему лично шеф авиационного клуба Василий Сталин, пригласил к себе в особняк на Гоголевском бульваре, дом 7.

– Знаю даже, чем угостил, – ни за что не догадаетесь, – хитро улыбается Тамара Петровна.

– Хорошим коньяком?

– Нет, настойкой боярышника!

Василий Сталин был страстным любителем спорта. В 40-е годы у многих складывалось убеждение, что он становится неофициальным ответственным в стране за спорт по прямому указанию своего отца Иосифа Сталина с целью сделать СССР великой спортивной державой.

В Великую Отечественную войну Василий Сталин – военный летчик, совершил 27 боевых вылетов, сбил один немецкий самолет (по некоторым данным – два). В июне 1948 года его назначили командующим авиацией Московского военного округа. Но еще раньше он развернул кипучую деятельность по спортивной линии.

Василий Сталин

Хотя к рождению самых известных команд ВВС – по футболу и хоккею – Василий Сталин не имел отношения. Еще в довоенные годы на московских стадионах появились футболисты и хоккеисты, представлявшие 1-е Московское Краснознаменное военное авиационно-техническое училище связи. В войну на какое-то время футбольную и хоккейную команды летчиков замаскировали под «часть Василькевича».

Генерал-майор Виктор Эдуардович Василькевич и стоял у истоков команд ВВС, а после появления во главе «авиационного спортивного движения» Василия Сталина продолжал играть в нем важную роль, занимался, можно сказать, оперативной работой.

К концу войны футболисты и хоккеисты стали выступать под названием «Команда авиаучилища». В ее составе на исходе лета 1944 года дебютировал Всеволод Бобров. В начале 1945 года, когда Василий Сталин еще воевал, эта команда по хоккею с мячом вышла в финал Кубка СССР, проиграв там ЦДКА – 1:2. За армейцев выступали будущие хоккеисты ВВС Всеволод Бобров, Евгений Бабич, Анатолий Тарасов, Александр Виноградов, играющим тренером был известный футболист и хоккеист московского «Динамо» довоенной поры Павел Коротков, который впоследствии привел летчиков на 2-е место в чемпионате СССР 1949 года по хоккею с шайбой.

Генерал ВВС Виктор Василькевич

При формировании состава участников футбольного чемпионата СССР 1945 года команду, получившую уже название ВВС, включили во вторую группу, где она заняла 2-е место вслед за «Крыльями Советов» (Куйбышев). В следующем сезоне футболисты ВВС вышли победителями соревнования, став самой молодой в стране командой мастеров.

В один из июльских дней 1947 года к футболистам ВВС приехал генерал-майор Василий Сталин, назначенный помощником командующего авиацией Московского военного округа по строевой части. Так состоялось знакомство сына вождя с футболом, быстро переросшее в настоящую страсть, в стремление сделать футбольную, а затем хоккейную и другие команды ВВС сильнейшими в стране.

– Я не ставил своей целью узкую задачу развития спортивного движения в рамках ВВС Московского округа. Я смотрел шире. Хотел дать толчок развитию спорта во всем Советском Союзе. После войны развитие спорта и лидерство СССР в мире стало государственным направлением и еще одним идеологическим оружием. Советским спортсменам была поставлена задача выйти на международную спортивную арену и подтвердить преимущество социализма над капитализмом своими достижениями, – объяснял Василий Сталин свое спортивное рвение. Соответствующее постановление ЦК ВКП(б) вышло в 1948 году, когда он уже командовал ВВС Московского округа и подтягивал уровень подконтрольных клубов в стремлении конкурировать с «Динамо» и ЦДКА.

В Военно-воздушных силах Московского военного округа были сформированы так называемые команды мастеров по наиболее популярным видам спорта общей численностью более 300 человек.

Василий Сталин понимал, что для больших побед нужно воспитывать героев спорта – профессиональных спортсменов с ежедневными многочасовыми тренировками.

К соревнованиям волейболисты и баскетболисты готовились в Тушине, размещаясь в одном из коттеджей, принадлежавших летчикам. Случалось, волейбольную и баскетбольную команды отправляли в санаторий ВВС МВО в подмосковном Марфине или под Сухуми, где располагался авиаполк и дислоцировалось военное училище. Хоккеист и футболист Александр Стриганов вспоминал, что футболисты ВВС тренировались в Кобулети, был случай, когда генерал Сталин уступил им свой домик около Внукова.

1950 год. Команда ВВС. 3-й справа – Николай Морозов

А однажды благодаря всемогущему шефу спортсмены выехали на сборы в польский город Легнице. Это сейчас поездки футболистов или хоккеистов за рубеж для подготовки к чемпионатам страны в порядке вещей, а тогда предсезонные сборы команды ВВС стали невероятным событием.

Спортсмены зачислялись в ВВС МВО в качестве постоянных работников, им выплачивалась зарплата либо стипендия по повышенным ставкам, предоставлялись квартиры, талоны на специальное питание, машины. Зарплатные ведомости спортсменов хранились под грифом «секретно». Многим присваивались офицерские звания.

Находясь в таких благоприятных условиях и под опекой сына вождя, команды ВВС МВО по хоккею, футболу, баскетболу, водному поло, волейболу, велосипедному и мотоспорту постепенно выходили на передовые позиции в стране.

Ответственным за все виды спорта в ВВС МВО, как уже говорилось, продолжал оставаться генерал-майор Виктор Василькевич. Но и сам Василий Сталин приближал к себе отдельных выдающихся спортсменов, официально назначая их помощниками или адъютантами. Обладание таким удостоверением создавало дополнительные, практически неограниченные, возможности при выполнении поручений Василия Сталина по поиску и переманиванию лучших спортсменов для ВВС из других команд.

Концентрация в ВВС МВО лучших спортсменов происходила по двум сценариям. После того как очередная кандидатура одобрялась Василием Сталиным, один из его адъютантов сообщал спортсмену, какие материальные блага он получит в случае перехода в команду ВВС – московскую квартиру, хороший оклад, персональную машину.

Если материальные стимулы не срабатывали, человека просто призывали в ряды Вооруженных сил, и он уже в качестве военнообязанного «служил» в команде ВВС.

Избежать симпатий Василия Сталина не удавалось даже спортсменам, которые «несли воинскую службу» в других командах. Например, хоккеиста Виктора Тихонова забрали из «Динамо» в ВВС с формулировкой «по личному распоряжению Василия Иосифовича Сталина» через два дня после того, как он не согласился на добровольный переход.

Но далеко не все желания Василия Сталина привлечь в ВВС первоклассных спортсменов исполнялись. Было немало случаев, когда он получал категорический отказ, несмотря на все обещанные и вполне реальные блага. Например, отказался перейти в команду летчиков в то время еще набиравший силу и авторитет центрфорвард «Спартака» Никита Симонян.

По окончании чемпионата СССР 1951 года Симонян отдыхал в санатории имени Орджоникидзе в Кисловодске. Василий Сталин отправил к нему двух адъютантов, которые доставили форварда на соседнюю госдачу и приступили к вербовке, особо напирая на то, что в атаке ВВС он будет играть вместе с Всеволодом Бобровым, а для Василия Сталина настолько желанный игрок, что тот прислал за ним личный самолет.

– Накачали меня спиртным и говорят: «Ты представь себе ситуацию: командующий послал самолет, шесть летчиков, нас, двух мудаков, и мы приедем, не выполнив задания. Что он с нами сделает?!»

Симонян пошел навстречу посланникам командующего, отоспался и к вечеру прибыл в Москву, в знаменитый особняк на Гоголевском бульваре. Сталин вышел в пижаме, заявил: «Я поклялся прахом своей матери, что ты будешь у меня в команде. Отвечай!» Симонян сказал, что хочет остаться в «Спартаке». И услышал: «А ты, Никита, и в генеральском кабинете такой же дерзкий, как и на поле. Не боишься, что завтра будешь не мяч гонять на футбольном поле, а отрабатывать строевой шаг на плацу, а вечером изучать текст присяги?» Симонян спокойно ответил: «Все в вашей власти. Но это все равно не изменит моего решения». Возникла пауза, после которой Сталин обратился к окружающим: «Вы слышали? Правда лучше всех неправд на свете! Спасибо, Никита, что ты сказал мне правду. Иди играй за свой «Спартак». И Симоняну вручили обратный билет на поезд до Кисловодска.

Похожую историю рассказал мне в свое время заслуженный мастер спорта Виктор Ворошилов, в 1950 году игравший за куйбышевскую команду «Крылья Советов»:

– Однажды, случилось это в 1950 году, сижу дома, мать стирает. Вдруг звонок в дверь. Она открывает, на пороге офицер: «Ворошилов здесь живет?» – «Здесь». – «Его Сталин вызывает!» Мать так и села с мокрой простыней в руках. Тогда Сергей Капелькин, известный в прошлом форвард, ставший одним из адъютантов Василия Сталина (это он приехал), объясняет: «Нет, не Иосиф Виссарионович, а Василий Иосифович». Приезжаем в его резиденцию, а там разговор короткий: «Хочешь играть за ВВС?» Что делать? Отвечаю: «Хочу». – «Пиши заявление». Написал, а когда Сталин зачем-то вышел, я бумажку эту порвал – и в урну, а сам бегом на улицу Правды, к председателю ЦС «Крылья Советов». В тот же день меня побыстрее отправили в Куйбышев с глаз долой.

Команда ВВС. Расстановка игроков

Эта наша встреча получила продолжение. Надо же было такому случиться, что в четвертьфинале Кубка СССР «Крылья» встретились с ВВС, да еще в День авиации. Летчики и авиастроители! Игра была ничейная, но в один из моментов Костя Крыжевский, перешедший в ВВС из наших «Крыльев Советов», взлетев в воздух в своем коронном акробатическом прыжке, попал мячом в поджимавшего его Гулевского, и… гол. Мы выиграли – 1:0. Приходим в раздевалку, и тут же к нам влетает Василий Сталин. Конечно, не в духе, но находит в себе силы поздравить нас с победой, с праздником… И вдруг замечает меня. Тут его прямо-таки прорывает: «А ты – мудак! Вздумал со мной в игрушки играть! У меня в команде ты бы с Бобровым, Коршуновым, Крыжевским на поле выходил, все бы получил! А теперь вот сиди в своей Самаре, победитель!»

Вспоминается и история, рассказанная мне в начале 90-х годов нападающим «Торпедо» Антонином Сочневым.

В 1948 году, когда Сочнев чаще играл еще за дубль «Торпедо», ему довелось познакомиться с Василием Сталиным, создававшим свою футбольную команду ВВС.

Вот как вспоминал об этом Антонин Николаевич:

– Однажды вечером раздался звонок в дверь. Время было позднее, и я подумал с тревогой: кто бы это мог быть? Открываю – на пороге капитан, который представился адъютантом Василия Иосифовича Сталина. Попросил быстро собраться и следовать за ним. На мои вопросы – что, зачем и почему? – не отвечал. Что ж, собрался. Внизу ждала машина. Приезжаем в старинный особняк в центре Москвы. Входим. Большой зал, посередине – бильярдный стол. Чувствую себя, прямо скажем, неловко и тревожно. Меня провели в небольшую комнатку, где был накрыт стол – водка, разнообразные закуски. Что особенно меня поразило, на столе стояли не рюмки, а граненые стаканы. Налили, выпили. И тут Сталин говорит: «Вот что, Антонин, приглашаю тебя в свою команду. Присваиваю звание лейтенанта, даю квартиру. Но не это даже главное. Отца твоего освобожу». А надо пояснить, что отец мой, работавший заместителем директора на одном из ивановских комбинатов, был по ложному доносу осужден на семь лет лагерей. Знал я и то, что отец Василия Волкова, футболиста горьковского «Торпедо», также перешедшего в ВВС, через неделю был уже на свободе. Вот тут-то я и решил: ради отца пойду, хотя душа моя не лежала к этой команде.

На следующий день позвонил Александру Семеновичу Пономареву, выступавшему тогда за «Торпедо»: мол, так и так, ухожу из команды, зла на меня не держите. Он все понял, но сказал: «Знаешь что? Приезжай, пойдем к директору». Приезжаем к Ивану Алексеевичу Лихачеву. Тот выслушал нас и говорит: «Тоня (так он меня ласково называл), я, конечно, не Сталин и у меня нет таких возможностей, как у него. Но на наших автозаводских стройках работает немало заключенных. Как депутат Верховного Совета и как директор завода я могу перевести твоего отца на одну из них. А со временем за ударный труд и отличное поведение мы добьемся его полного освобождения».

Я поверил Лихачеву, но как быть с предложением Сталина? Времена тогда были суровые. Что делать? Приезжаю опять к Сталину: «Извините, Василий Иосифович, но я решил остаться в «Торпедо». Он побагровел и после минутного замешательства как закричит: «А ну пошел отсюда вон!» И я от греха подальше пулей вылетел из кабинета. А Иван Алексеевич тогда слово сдержал. Отца перевели поближе к Москве, а вскоре и вовсе освободили.

Неудачей закончились попытки переманить в ВВС московских динамовцев Василия Трофимова и Владимира Савдунина, ряд других известных футболистов.

Постоянно недовольный тренерами команды ВВС, генерал вызвал из Комсомольска-на-Амуре репрессированного Николая Старостина, надеясь уладить все дела с его пропиской в Москве, хотя тот как ранее судимый за политические преступления по закону не имел на это права. Когда милиция отказала Старостину в прописке, Василий Сталин приказал своему адъютанту поселить его в охотничьем хозяйстве ВВС МВО. Однако Старостин рвался к семье, которую не видел почти 10 лет, однажды уехал домой, наутро был схвачен МГБ и отправлен с Курского вокзала в Краснодар, где в городском управлении МГБ ему предстояло получить направление в Майкоп. Но перед отходом поезда он случайно встретил на перроне знакомого спартаковского бегуна, которому сообщил, куда его везут. Василий Иосифович, узнав о высылке Старостина, организовал погоню во главе с начальником отдела контрразведки ВВС МВО В. Головановым. Старостина сняли с поезда в Орле и самолетом вернули в Москву. Сын вождя отправлялся на футбольный матч и без колебаний взял с собой Старостина. Более того, он демонстративно сидел с ним в ложе стадиона «Динамо», в которой находилось руководство МГБ.

Но этот демарш генерала Сталина закончился печально. Не стану освещать весь ход последующих событий, но в их результате Николай Старостин отправился в ссылку не в теплый Майкоп, а в далекий Казахстан.

Василий Сталин постоянно был в курсе дел своих команд, особенно футбольной и хоккейной, определял состав, заходил в раздевалку перед матчами и в перерывах, давал советы тренерам, в том числе и Всеволоду Боброву, с которым по-своему дружил.

– Бобров из вежливости обычно интересовался его мнением, и Сталин высказывал его, – вспоминал один из лучших вратарей в истории советского хоккея, в начале 50-х годов защищавший цвета и футбольной команды ВВС Николай Пучков. – А когда начинал понимать, что говорит невпопад, спрашивал: «Что, Всеволод, неправильно я говорю?» Тот пожимал плечами и слышал в ответ: «Ну ладно, тогда ты дальше продолжай, я помолчу».

– Сталин любил Севу и все ему прощал, – рассказывал известный спортивный врач Олег Белаковский. – Когда я только приехал в Москву, Бобров поругался с тренером ВВС Гайозом Джеджелавой и очередной матч смотрел со мной на трибуне. После игры отмечаем в «Астории» мой приезд. Севе приглянулись две девушки. Говорит мне: «Пригласи любую из них на танец и скажи, что Бобров приглашает их в гости». Дамы оказались с молодыми людьми, но мы условились, что они попрощаются с ними и присоединятся к нам. Приехали к Севе, но вслед за нами туда нагрянул генерал Василькевич с двумя помощниками: «Василий Сталин требует вас к себе». Бобров послал генерала, тогда Севу схватили и увезли. Вернулся он под утро: «Все нормально. Сталин дал по морде, я извинился, что пропустил матч. Вот и все».

Сергей Коршунов был лидером атаки летчиков, когда в ВВС появился Бобров. И тут нашла коса на камень. Бобров постоянно тянул одеяло на себя, в любых ситуациях (а его нередко держали двое-трое защитников) требовал, чтобы пасовали ему, беспрестанно кричал на партнеров. Однажды в Ленинграде Анатолий Анисимов вышел один на один с вратарем «Зенита», но Бобер крикнул: «Мне!» Анисимов отпасовал, и защитники перехватили мяч. Виктор Шувалов подбежал к Анисимову: «Ты зачем мяч отдал?!» – «Так он же требует», – указал тот в сторону Боброва. После игры на вопрос замкомандующего генерала Василькевича: «Почему проиграли?» – Шувалов в сердцах ответил: «Так мы же не ворота, Боброва ищем на поле».

Капитан ВВС Всеволод Бобров в матче за сборную Москвы

Коршунову поначалу от Боброва тоже доставалось. На окрики он лишь отворачивался – мол, иди ты… И все же однажды не сдержался – послал, хотя склонности к матерщине не имел. А предстоял кубковый матч с тбилисским «Динамо».

Василий Сталин, как обычно, позвонил на дачу команды в Марфино, спросил у тренера Гайоза Джеджелавы: «Как готовитесь?» – «Все нормально, – ответил тот, – только у Коршунова что-то сердечко пошаливает, да Боброва на сборе нет». – «Коршунова немедленно ко мне!» – приказал главком.

– Приезжаем на Гоголевский, – рассказывал потом Коршунов. – За столом Сталин с Бобровым. Слегка навеселе. «Что это вы с Севой 9-й номер поделить не можете?» – с места в карьер начинает Хозяин. «Нечего нам делить, – отвечаю, – пусть дают хоть 13-й номер. Для меня главное играть так и там, где лучше всего получается». – «Ну что ж, давай-ка тогда подлечим твое сердечко», – уже миролюбиво продолжает Сталин и наливает по стакану. Я взмолился: «Василий Иосифович, мне же завтра играть!» В ответ – молчание. Ну, решил, была не была. Разговорились по душам, он наливает по второму. Потом – по третьему. А когда я уже у порога, вдруг заявляет: «Если завтра не забьешь, упеку туда, куда Макар телят не гонял!» Хмель враз сошел. Спал плохо: Хозяин не имел привычки бросать слов на ветер. Утром Джеджелава смотрит на меня с сомнением, спрашивает: «Играть будешь?» – «Надо!» – отвечаю».

В том матче ВВС разгромил тбилисцев – 5:1, а Коршунов забил два гола. «Никак с перепугу», – удивлялся потом сам. А Сталин смеялся: «Теперь перед каждым матчем машину за тобой буду посылать». Не перед каждым, конечно, но на посиделки в компании с Бобровым, а позднее и Федоровым, на Гоголевский бульвар Коршунову по ночам приходилось отправляться еще не раз. А с Бобровым они помирились и даже частенько стали наведываться друг к другу в гости.

Игрокам Василий выплачивал премии, дарил подарки (фотоаппараты, телевизоры, кожаные куртки, для девушек – серьги), доставал дефицитные лекарства, отправлял в санатории и выбивал квартиры. В семье Коршунова сохранились золотые часы, портсигар, фотоаппарат «Зоркий» с дарственными надписями главкома.

Жил он с семьей в коммуналке, хотя его отец работал главным инженером на авиационном заводе. Но однажды в 1949 году по приказу Василия Сталина с проверкой его жилищных условий приехал адъютант и пришел к выводу, что лейтенант Коршунов живет в стесненных условиях. И Василий Сталин широким жестом выделил своему любимцу квартиру в знаменитом доме на Ленинградском проспекте, где наряду с заслуженными генералами жили звезды армейского спорта. В то время, когда почти все население страны ютилось по коммуналкам, это был царский подарок. Каково же было удивление Хозяина, когда Коршунов отказался. «Отдайте квартиру Николаю Пучкову, – попросил форвард. – Он человек семейный, а я холостой, могу подождать». Трудно припомнить подобный поступок какой-либо другой футбольной звезды. Наверное, в том, что Пучков состоялся как футбольный и хоккейный вратарь, есть заслуга и Коршунова, благодаря которому будущий чемпион мира и Олимпийских игр оказался в комфортных жилищных условиях.

С уважением Василий Сталин относился к заслуженным футболистам, в частности к Анатолию Акимову, заботился о его здоровье, снабжая заболевшего вратаря дефицитными лекарствами. Наталья Петухова, жена Акимова, считала, что Василий Иосифович продлил жизнь ее мужу.

Однажды генерал, видимо, забыв, что направил Акимова на лечение в Яузскую больницу, очень удивился, не увидев его среди многочисленных гостей, собравшихся в особняке на Гоголевском бульваре. Ему напомнили, почему нет Акимова. Генерал, ни слова не сказав гостям, несмотря на поздний час, сел в машину и помчался на Яузу. Его не хотели пускать в больницу, объяснив, что больные уже спят. Нетрудно представить состояние дежурного врача, когда нагрянувший посетитель представился: «Я – Сталин!» Вскоре появился заспанный Акимов. Генерал усадил его в машину, и они вернулись на место событий. Под утро та же машина доставила Акимова в больницу. А гости терпеливо дожидались Сталина, пока он ездил на Яузу за вратарем.

Каждый месяц футболисты получали продовольственный офицерский паек, куда входили мука, мясо, масло, колбаса. Не говоря уже о крабах, которыми были завалены прилавки магазинов.

Василий Сталин по-своему любил лучших спортсменов из команд ВВС, заботился о них, порой выполняя их самые необычные просьбы.

Его возможности, реализуемые через неформальные просьбы-указания, рассматривались как просьбы сына Иосифа Сталина. Телефонный звонок Василия Сталина мог решить для человека вопрос жизни и смерти. Поэтому спортсмены, имевшие прямой выход на него, неоднократно просили заступиться за родственников, за ближайших друзей, которые подвергались репрессиям.

Не совсем понятно, почему Василий Сталин соглашался принимать участие в судьбе незнакомых ему людей. Николай Морозов, часто контактировавший с ним после перехода в ВВС, находил его милосердию такое объяснение: во-первых, Василий был от природы добрым и отзывчивым человеком, в детстве мог отдать друзьям все, что у него было, всегда старался им что-то подарить, если даже ему самому эта вещь была нужна; во-вторых, он был настолько заядлым болельщиком и патриотом советского спорта, что просто не мог оставить без внимания спортсменов, тем более тех, с кем близко общался. Однажды знаменитый Всеволод Бобров в хоккейном матче с «Локомотивом» мастерски забросил четыре шайбы в течение считаных минут, обеспечив команде ВВС победу – 5:4. Степень восхищения Василия была столь высока, что он тут же снял с руки золотые часы и подарил Боброву; в-третьих, Василий Сталин прекрасно понимал, что он имеет высочайший статус не как самостоятельная личность, а лишь как тень великого отца. В состоянии подпития этот комплекс неполноценности обострялся, Василию хотелось доказать себе и окружающим, что он тоже что-то может решать в этой стране.

Николай Морозов не просто слышал о покровительстве Сталина по отношению к лучшим спортсменам ВВС, а имел возможность убедиться в нем лично, не раз рассказывал историю генерала танковых войск, судьбу которого решил телефонный звонок Василия Сталина.

Однажды этот генерал вернулся в свою дивизию из очередной командировки и увидел, что в его отсутствие подчиненные в патриотическом порыве установили на учебной трассе полигона столь много огромных портретов Иосифа Сталина, что они закрывали танкистам видимость на поле при маневрировании. Генерал дал указание: «Надо перенести портреты, они мешают».

«Патриотическая бдительность» подчиненных оказалась «на должной высоте», в соответствующие органы ушла информация о том, что, по мнению командира дивизии, портрет любимого вождя мешает боевой подготовке. Вскоре старый друг генерала случайно узнал, что донос на комдива из особого отдела его танковой дивизии уже прошел все положенные инстанции, и санкция на арест будет выдана в ближайшее время. Тогда тот, зная, что его хороший знакомый, футболист Николай Морозов, имеет выход на Василия Сталина, попросил его о помощи.

Узнав о сути проблемы генерала-танкиста, Василий Сталин спросил: «Кроме этих портретов на нем ничего нет?» «Ничего», – неожиданно для себя соврал Морозов, втайне подумав: «Откуда я могу знать, что я, Берия, что ли?»

Лейтенант ВВС Николай Морозов

Сталин, записав что-то на перекидном календаре, произнес: «Генералу скажи, что Василий Сталин попросит за него. Кого конкретно попрошу, не уточняй, я сам пока не знаю. Если генерала все же арестуют, скажи, чтобы сообщили тебе немедленно, и желательно не по телефону. Тогда мне придется попробовать еще раз, по другой линии. А то ведь после допросов он вдруг вспомнит, как Николай Морозов говорил ему, что портреты вождя отвлекают также и футболистов от игры, а просил защиты у сына вождя потому, что боялся разоблачения».

От столь «добродушной» шутки Морозову стало как-то не по себе.

Но «телефонное право» Василия Сталина и на этот раз сработало, генерала-танкиста удалось спасти.

Хотя выполнялись просьбы-указания Василия Сталина далеко не всегда, обычно лишь в тех случаях, когда дела репрессированных готовились либо в военной прокуратуре, либо в МВД. Если же кандидатура на арест представлялась органами политической безопасности, то есть людьми из ведомства Берии, просьба Василия Сталина не имела успеха.

При всех своих симпатиях к спортсменам ВВС Василий Сталин как человек неумеренно пьющий не был лишен некоторого самодурства.

Натерпелся от него, например, Матвей Гольдин, известный футбольный и хоккейный организатор, тренер, к которому у главкома ВВС МВО отношение было, как бы это правильнее выразить, потребительское, что ли. Как только команда попадала в полосу неудач, сын вождя увольнял Гольдина. Но стоило ей проиграть пару матчей, как он возвращал его на должность. ВВС с Гольдиным какое-то время держал уровень, но потом начинал выписывать прежнюю синусоиду.

Василий Сталин по-отечески опекал своих футболистов, хоккеистов, велогонщиков, мотоциклистов, легкоатлетов. Но норовом был крут. Вмешивался в предыгровые установки, нарушал тренерские планы, в перерыве, если события в матче складывались не в пользу ВВС, устраивал разносы игрокам. На послеигровой «разбор полетов» Василий Иосифович вывозил команду к себе на дачу.

– Первым делом разливали по стаканчику – меньшие дозы Хозяин презирал, – рассказывал защитник ВВС Анатолий Архипов. – А потом начинался «военсовет»: этого понизить в звании, того премировать… После очередного поражения от куйбышевских «Крыльев Советов» разжаловали в рядовые и меня. А когда мы победили на Кубок тбилисское «Динамо», восстановили в звании. Московское и тбилисское «Динамо» были для нас принципиальными соперниками, поскольку Хозяин враждовал с ведомством Берии и с ним лично. Потом к ним примкнул ЦДКА. После побед над этими командами на нас градом сыпались всяческие блага – квартиры, машины, ценные вещи.

В ходу были повышения или понижения в звании, скажем, лейтенант Анисимов был разжалован в рядовые, а после нескольких побед стал старшим лейтенантом.

Даже Боброву порой сильно доставалось от Василия Сталина, не стеснявшегося в выражениях. В 1951 году командующий ВВС МВО рассердился на него так, что отправил служить в Серпухов, отлучив от футбола. Но подумав, решил, что переборщил, вернул, позволив играть лишь в чемпионате и розыгрыше Кубка Москвы.

А следующей весной генерал Сталин назначил Боброва играющим тренером команды ВВС, хотя тот был включен в состав сборной СССР для участия в Олимпийских играх 1952 года, к которым предстояла длительная подготовка.

В 1951 году Василий Сталин дал шороху всей команде после первого же поражения в чемпионате.

– Накануне майских праздников в Сталино мы продули «Шахтеру», – рассказывал форвард ВВС Виктор Шувалов. – Собираемся в Москву – а в Сталино уже сирень расцвела. Нарвали букетов, летим. В районе Тулы летчики заходят в салон: «Садимся на дозаправку». На самом деле военные истребители заставили посадить самолет на какую-то посадочную полосу военного аэродрома. Нас посылают в здание аэропорта вещи забрать. Смотрим – борт наш разворачивается и улетает. Летчики спецрейса выяснили по рации у своего начальства, что приказ посадить самолет отдал лично Василий Сталин, сказав: «Как мы играем, так мы и летаем».

Это нас Василий Иосифович проучил – раз проиграли, добирайтесь как хотите. Игроки приняли решение не звонить в клуб ВВС с просьбой прислать автобус, решили добираться от Тулы до Москвы своим ходом. Бегом на вокзал – перед праздниками ни единого билета даже на проходящие поезда. И поехали – кто на попутной машине, кто на грузовике.

Но перед разъездом приняли решение в знак протеста не приходить на тренировку, которая должна была состояться через три дня. Морозов и другие ведущие игроки команды могли себе позволить обидеться настолько, чтобы начать даже переговоры о переходе в другие клубы. Молодые же ребята в большинстве все же пришли на тренировку, рассудив, что акция протеста слишком дорого может им обойтись.

Узнав об отсутствии на тренировке игроков, составляющих костяк команды, Сталин стал лично звонить им, сообщать, что строго наказал своего адъютанта, который якобы неверно понял указание сопроводить, а не посадить в поле самолет с футбольной командой.

Бунтовщики приняли объяснение генерала как извинение, сделали вид, что поверили в версию ошибки, и возобновили тренировки.

Любопытный факт обнародовал в свое время в кругу семьи Николай Морозов. Во время очередного вечернего застолья Василий Сталин перебрал и перешел все пределы, стал хамить, грубить ему и его товарищу, и они повели генерала в его спальню. Там он опять же в грубой форме потребовал снять с него сапоги. И тут Морозова переклинило, не сдержался и со всего маху засадил кулаком Василию в ухо. И вмиг похолодел: «Что же я натворил?!» А тот упал на кровать, потом медленно принял сидячее положение и неожиданно произнес: «Правильно». А Николай Петрович почти всю ночь не спал, ожидая, что за ним вот-вот придут. Но никто не пришел, и при очередной встрече Сталин вел себя так, как будто ничего не произошло.

1950 год. Команда ВВС атакует ворота «Локомотива». Третий слева – Николай Морозов

Вторжения генерала Сталина в состоянии гнева в раздевалку команды порой оборачивались комичными ситуациями.

Как, например, в рядовом вроде бы матче ВВС с куйбышевскими «Крыльями Советов», о котором уже было упомянуто.

Перед тем как посетить раздевалку «Крыльев», Василий Сталин в гневе ворвался в свою и стал требовать объяснений, почему проиграли. Ответ Боброва: «Не повезло, создали много голевых моментов, но мяч не шел в ворота» – Сталина не удовлетворил. Обращается к Крыжевскому, тот начал что-то мямлить, он – к Коршунову, и опять недоволен…

В это время в раздевалку вплывает с горячим чаем на подносе один из администраторов команды Яков Цигель. Сталин обращается к нему: «Вот вы, нейтральный человек, скажите, почему мы сегодня проиграли?» «Да я вот для ребят чайку, боржомчику принес, чтобы освежились после игры», – начинает бормотать Цигель. «Но свое мнение у вас есть?» – настаивает генерал. И тут Яша, вдруг подбоченившись, гордо заявляет: «Свое мнение у меня есть, но я с ним не согласен!» Вся команда, до того поникшая, так и грохнула от смеха, улыбнулся и Сталин.

Николай Морозов на момент приглашения в ВВС уже не принадлежал «Торпедо», а сыграть в одной обойме с Бобровым, с ранее перешедшим в нее бывшим одноклубником Анатолием Акимовым считал большой удачей для себя.

И в команде ВВС он пришелся ко двору. При наличии одной из сильнейших в классе «А» атакующих линий Виктор Шувалов, Сергей Коршунов, Виктор Федоров, Александр Оботов летчикам явно недоставало опытного диспетчера, футболиста, способного завязывать комбинации, выдать точный острый пас – словом, вести игру. И они нашли такого специалиста в лице Николая Морозова.

Адъютантам Сталина, несмотря на отказы ряда звезд 40-х годов, удалось скомплектовать команду, которая по именам уступала разве что московским «Динамо» и ЦДКА.

Ворота защищал знаменитый еще с довоенных времен заслуженный мастер спорта Анатолий Акимов, линию обороны составляли Константин Крыжевский, будущая звезда «Динамо» и сборной СССР, Анатолий Архипов, Виктор Метельский, бывший цэдэковец Александр Прохоров, Евгений Рогов и будущий олимпийский чемпион 1956 года Анатолий Порхунов. В средней линии вместе с Морозовым играли перешедший из ЦДКА заслуженный мастер спорта Александр Виноградов, Николай Овчинников, линию атаки представляли Сергей Коршунов, Виктор Федоров, братья Василий и Виктор Жарковы, Анатолий Анисимов, Александр Оботов.

Одержимый идеей создать, как теперь принято говорить, суперклуб, Василий Сталин пытался вербовать в него уже признанных звезд. В 1950 году главком ВВС МВО отпраздновал неслыханную победу: в ВВС перешел из ЦДКА Всеволод Бобров, перед талантом которого Хозяин преклонялся.

Тренер летчиков Гайоз Джеджелава был доволен.

Команда ВВС в том сезоне обыграла чемпиона ЦДКА – 1:0, во втором круге разгромила будущего третьего призера тбилисское «Динамо» – 5:1, а «Торпедо» в матчах с ней смогло взять лишь одно очко. В первом круге команда ВВС победила автозаводцев благодаря голу Боброва на последних минутах – 2:1. Во втором – впервые в чемпионатах СССР была зафиксирована сверхрезультативная ничья – 4:4. Летчики вели 4:2, но неуверенная игра их молодого вратаря Михаила Пираева свела на нет достижения линии атаки.

В 1950 году команда ВВС добилась своего высшего достижения за шесть лет участия в чемпионатах СССР – 4-го места, лишь на два очка отстав от бронзового призера – тбилисского «Динамо». «Торпедо» же, оставшись без Морозова, финишировало лишь на 10-й строке таблицы.

Настоящий мастер чувствует, когда его уровень в силу разных причин, прежде всего возраста, перестает соответствовать целям и задачам команды. Правда, сразу в это не хочется верить, думается, что новые тренировки, нагрузки, а затем и серьезные игры покажут ошибочность первого прогноза. Все это произошло и с Николаем Морозовым. Он пытался, старался ввести себя в привычный игровой тонус, но вскоре понял, что пришла пора заканчивать.

В 1950 году Морозов был еще в полном порядке, участвовал за ВВС в 29 матчах чемпионата (забил 1 гол) и трех кубковых (1 гол). В ряде матчей он выводил команду в качестве ее капитана.

В 1951 году он прошел с командой все сборы, но на свой привычный уровень выйти уже не смог. Тренер ВВС Гайоз Джеджелава не хотел расставаться с опытным диспетчером, ставил Морозова в состав в надежде, что в настоящем деле, он, может быть, еще поймает былую игру. Но чуда не произошло, Николаю Морозову пришлось завершить выступления. В 1951 году он выходил на поле лишь четыре раза.

В атаке лидер ВВС Всеволод Бобров

Сентябрь 1950 года. На поле выходят ВВС и «Локомотив». Крайний справа на снимке – Николай Морозов

Но Василий Сталин оценил знание футбола опытнейшим мастером, его аналитический талант, умение разглядеть способности молодых футболистов и оставил в клубе, определив в отряд своих ближайших адъютантов. Постепенно освоившись в необычной роли, Морозов начал использовать те особые возможности, которыми обладал Василий Сталин, специфическую обстановку и личностные особенности сына вождя.

При волюнтаристском руководстве, тем более дилетанта от спорта (а Василия Сталина к специалистам при всем желании не отнесешь) команде сложно подниматься на высокие ступени престижных турниров. И если в хоккее команда ВВС сумела стать трехкратным чемпионом и обладателем Кубка СССР, то это можно объяснить прежде всего слабой конкуренцией в борьбе за высшие титулы. В футболе такое не прокатывает.

В чемпионате страны 1951 года команда ВВС оказалась лишь на 10-й позиции, на следующий год заняла 11-е место и согласно регламенту должна была покинуть класс «А», перейти в класс «Б». Но в мае 1953 года в результате поражения сборной СССР на турнире Олимпиады-1952 от Югославии, как и многие армейские команды, ВВС была расформирована. Сыграло роль и то, что после смерти Иосифа Сталина его своенравный сын попал в опалу, потерял все свои права и привилегии.

А Николай Морозов, окончивший еще в конце 40-х годов Высшую школу тренеров при московском Инфизкульте, вернулся в родное «Торпедо» уже в качестве старшего тренера, сменив на этом посту Виктора Маслова.

Интересно, что, несмотря на многочисленные экстравагантные выходки, грубость, порой даже жестокость генерала Василия Сталина, и Морозов, и другие бывшие игроки команды ВВС даже спустя годы сохраняли о нем добрую память, часто с удовольствием и с улыбкой вспоминая свои встречи с ним. «Василия Иосифовича никто не боялся, и в то же время его все безмерно уважали», – свидетельствовал Николай Пучков.

А Николай Морозов расстался с ВВС не без грусти, имея на руках неизвестно для чего составленную на него характеристику, которую и привожу ниже.

Служебная характеристика

на старшего лейтенанта Морозова Николая Петровича

Заслуженный мастер спорта тов. Морозов Н. П. за период своей работы в футбольно-хоккейной команде ВВС с февраля 1950 года по январь 1952 года проявил себя с самой положительной стороны. Обладая большим стажем игрока, он своей игрой и передачей своего опыта молодежи много способствовал успехам команды. С середины спортивного сезона 1951 года исполнял обязанности пом. начальника команды по полит. части. Лично дисциплинирован. Инициативный и требовательный работник. Пользовался заслуженным авторитетом среди личного состава футбольной команды. За хорошие показатели в работе и учебе имеет ряд благодарностей и премий от командования.

Освобожден от работы вследствие демобилизации из рядов Советской армии.

Начальник футбольной команды ВВС МВО

Ерарский

* * *

В начале 1951 года завершилась игровая карьера полузащитника Николая Морозова, заслуженного мастера спорта. И хотя она не была увенчана золотыми чемпионскими медалями, но выглядела достаточно яркой, памятной для болельщиков, которые, видя его во главе команды, выходящей на поле, были уверены, что «Торпедо» под девизом: «Борись до конца, боль временна, триумф вечен» не страшится никакого соперника. Стержневой игрок – многолетняя надежда и опора команды, выносливый, волевой, он олицетворял первое торпедовское поколение штурмовиков футбольных высот, на базе, на опыте которого выросло поколение чемпионов 60-х годов.

В течение всей своей карьеры Николай Морозов не изменял родному клубу, в «Спартак» зимой 1941 года перешел после расформирования команды «Торпедо» под воздействием авторитета и настойчивости, проявленной Николаем Старостиным, во что бы то ни стало желавшим заполучить первоклассного футболиста в формировавшийся им чемпионский состав. И приглашение 33-летнего Морозова в команду ВВС при неограниченных возможностях выбора куда более молодых игроков Василием Сталиным – еще одно веское признание мастерства, влияния на командную игру полузащитника Морозова.

Предполагаю, что у читателя может возникнуть вопрос: почему же Морозов при всех своих достоинствах выступал за скромное в то время по результатам «Торпедо», а не за ЦДКА или московское «Динамо», оспаривавшие чемпионский титул?

Во-первых, в большой цене в те годы был клубный патриотизм, а Николай Петрович, как уже было сказано, всей душой был привязан к «Торпедо», к автозаводу, его рабочему коллективу. И эта любовь была взаимной. Возможно, лестные предложения ему и поступали. Но в своей команде он был вожаком, незаменимым фундаментальным игроком, авторитетом, чье слово ценилось наравне с тренерским. А как там сложилось бы в другой команде, где он оказался бы рядом со звездами, чья карьера и место в составе представлялись не менее прочными, чем его в «Торпедо»?

Во-вторых, команды ЦДКА и «Динамо» являлись уже сложившимися коллективами, причем из мастеров высочайшего уровня, были вполне самодостаточны, изменения в их составах происходили минимальные, главным образом за счет внутренних резервов или приглашения молодых перспективных футболистов из клубов, не ставивших перед собой высоких целей. Единственным исключением в те времена стал переход из «Спартака» в «Динамо» Сергея Сальникова. Думаю, что и тренеры команд – лидеров советского футбола послевоенных лет Борис Аркадьев и Михаил Якушин понимали, что поддерживать высокий уровень своих подопечных можно лишь в матчах с достойными, сильными соперниками, и «не трогали» составы команд остального высшего эшелона, чтобы не ослаблять их.

И Николай Морозов долгие годы мог спокойно играть за свое «Торпедо» с твердой уверенностью в завтрашнем дне, чувствуя себя лидером, кстати, достаточно популярного в 40-е годы клуба.

После расформирования ВВС игроков команды быстро разобрали недавние клубы-конкуренты. Сложнее пришлось адъютантам генерала Сталина. Неизвестна дальнейшая судьба, например, одного из самых ярких – Сергея Капелькина – единственного футболиста, сделавшего хет-трик в трех матчах подряд чемпионата СССР 1938 года. Хорошо хоть есть дата смерти. А ведь фигура!

Но для Николая Морозова год расставания с футболом не обошелся без приятных событий.

В 1952 году у Николая Петровича и Веры Васильевны родился сын, которого назвали Владимиром.

У них уже была дочь Наташа 1943 года рождения. В свое время она окончила химический факультет Московского государственного университета (МГУ), работала в Электрохимическом институте, а затем в Институте тракторного парка – был когда-то и такой. К сожалению, в 2006 году она ушла из жизни.

Николай Морозов на отдыхе в южных краях с сыном Володей

А Владимир в школе проявил себя гуманитарием с упором на английский язык, интерес к которому ему привила очень талантливый педагог, которая позднее стала директором «английской» школы. Заметив успехи сына в изучении английского и других гуманитарных предметов, родители пошли на большие траты, обеспечив ему хороших репетиторов для подготовки к экзаменам в Московский государственный институт международных отношений (МГИМО), который Владимир окончил в 1974 году.

Работал в организациях Министерства внешней торговли, затем в системе Совета министров.

После развала СССР уехал в 1992 году во Францию коммерческим директором фирмы Sogo и, хотя теперь живет, как говорится, на две страны, очень помог автору этой книги – и своими воспоминаниями, биографиями своих дедов, рассказами об отце, о семье вообще, и связью с людьми, близко знавшими Николая Петровича.

Иван Лихачев – многолетний директор Автозавода АМО (ЗИС)

В частности, Владимир Николаевич вспомнил дружную торпедовскую семью – дом 4, корпус 2 на Новоостаповской улице, в котором жили работники автозавода – сплошь болельщики «Торпедо», Николай Петрович с семьей и ряд футболистов, из которых Морозову-младшему особенно запомнились Валерий Воронин и Анзор Кавазашвили.

Посреди двора по указанию директора ЗИСа Ивана Лихачева была установлена скульптурная группа футболистов – копия известного произведения Иосифа Чайкова 1938 года – в честь выигрыша московским «Торпедо» Кубка СССР в 1949 году. Позднее скульптуру почему-то убрали, но спустя некоторое время она вновь заняла свое законное место.

В этом дворе был снят симпатичный клип песни Олега Митяева «Лето – это маленькая жизнь».

– В клипе очень точно сделан эпизод про мальчика в синем комбинезоне, играющего в «расшибалочку» с монетами. Эта игра, плюс «ножички» и, конечно, главное – футбол в любом углу двора или внутри беседок при дожде – основные радости того моего детства, – вспоминает Владимир Николаевич.

В 1964 году Морозовы переехали в другое «торпедовское» жилище по адресу Велозаводская улица, дом 9.

Футбольное окружение, торпедовская атмосфера не могли обойти стороной и Морозова-младшего. Потому есть в его биографии и небольшая футбольная страничка, подтверждающая, правда, известную истину: на детях талантливых людей природа отдыхает.

Футбол был с ним с самого раннего детства и, естественно, привел его в детскую школу «Торпедо» к заслуженному тренеру РСФСР Алексею Алексеевичу Анисимову, бывшему форварду ВВС и автозаводской команды.

Но помогал он своей команде разве что морально, выходя на разминку перед играми в экипировке фирмы «Адидас», которой обеспечивал его отец. При этом Владимир хорошо работал с мячом в статичном положении, красиво жонглировал, после чего садился на скамейку запасных. А соперники часто оказывались деморализованными, думая: если у «Торпедо» игрок с нормальной техникой и в недоступном тогда для многих «Адидасе» сидит в запасе, против каких же мастеров им предстоит играть?

Вот с таким весьма интересным человеком мне довелось познакомиться во время работы над книгой.

Надпись на памятнике, установленном во дворе дома № 4 на Новоостаповской улице (фото памятника – во вклейке)

Расставшись с офицерским званием, Николай Морозов оказался на житейском и профессиональном распутье. Но на родном автозаводе об одном из коренных торпедовцев не забыли. Тем более что к тому времени Морозов окончил Высшую школу тренеров.

Сезон 1953 года обладатель Кубка СССР 1952-го «Торпедо» начало сбивчиво: победы сменялись поражениями, причем разгромными. «Спартак», который еще недавно автозаводцы громили, а осенью 1952-го победили в финале Кубка страны, обыграл их со счетом 7:1.

И вот в день матча команды с харьковским «Локомотивом», 15 июля, в номере «Московского комсомольца» за подписью К. Алексеева после упомянутого поражения от «Спартака» и следующего – от киевского «Динамо» – 1:3 появилась разгромная статья под заголовком «Почему проигрывает «Торпедо»?»

Занятия по медицине в Высшей школе тренеров. Крайний слева – Николай Морозов, 3-й слева – Никита Симонян, 4-й – Вениамин Крылов

Привожу ее полностью.

«В первом же туре нынешнего футбольного чемпионата обладатель Кубка СССР московская команда «Торпедо» со счетом 1:3 проиграла в Вильнюсе местной команде «Спартак» – новичку в классе «А». После этого автозаводцы сумели мобилизоваться, сыграв вничью с чемпионом страны – столичным «Спартаком» и выиграв у ряда команд (киевское, ленинградское «Динамо», куйбышевский «Зенит», харьковский «Локомотив»). Был момент, когда торпедовцы даже возглавили турнирную таблицу. Но вот последовали три поражения подряд, в том числе два очень тяжелых (3:8 – от московских динамовцев и 0:4 – от тбилисцев). Победив ленинградский «Зенит», коллектив «Торпедо» набрал в первом круге 11 очков, закончив половину турнира в числе команд ведущей группы. Начав второй круг с победы над вильнюсским «Спартаком» (2:0), торпедовцы потом дважды подряд потерпели неудачу, в том числе снова с разгромным счетом (на этот раз от московского «Спартака» – 1:7).

Теперь у коллектива 13 очков при наибольшем, по сравнению с другими командами, количестве пропущенных мячей (31). Харьковский «Локомотив» вплотную подошел к автозаводцам, и если в ближайших играх коллектив «Торпедо» решительно не улучшит игру, он будет настигнут и теми тремя командами, которые стоят ниже его в турнирной таблице.

Конечно, ни одна из команд не гарантирована от поражений. И дело не в том, что автозаводцы проиграли ряд встреч, а в том, как они их проиграли. Такие результаты, как 3:8, 1:7, 0:4 недопустимы для команды «Торпедо» – двукратного обладателя Кубка СССР, победителя нескольких международных встреч.

Безответственность, потеря уверенности в своих силах, полнейшее отсутствие игровой дисциплины, переходящее иногда в откровенную грубость (Сафронов, Тарасов), – все это привело команду и ее руководителей к ряду недопустимых провалов.

Торпедовцы не могут пожаловаться на плохие условия для тренировки – учебная база команды теперь, пожалуй, наилучшая в столице. Команда получила подкрепление (Федоров, Анисимов, Малов, Фетискин). К сожалению, травмы мешают вступить в строй Сенюкову, А. Ильину, Нечаеву, Габичвадзе и ряду других сильных игроков. Тем не менее и те кадры, которыми располагают сейчас руководители команды, не дают права команде выступать столь плохо.

Необходимо предъявить серьезные претензии к профсоюзной и комсомольской организациям завода и особенно к совету ДСО «Торпедо» (тов. Кулагин). Они часто подменяют настоящее, правильное руководство командой мелочной опекой, вплоть до вмешательства в состав.

А вот вопросы воспитания коллектива, укрепления его связи с родным заводом, с общественностью предприятия остаются в стороне. Робко критикуются маститые футболисты – тт. Гомес, Соломатин, Чайко. Некоторые молодые игроки держатся развязно, без всяких к тому оснований считают себя законченными мастерами (например, тов. Сафронов). Молодой игрок т. Бреньо пассивен, избегает борьбы за мяч, нередко симулирует на поле. Однако решительной борьбы с этим в коллективе не ведется.

Команда автозаводцев обязана и имеет к тому полную возможность наладить игру и быть тем боевым коллективом, который зрители привыкли видеть в течение долгих лет».

Привел этот материал полностью, дабы читатель понял, в какую команду пришел, в какую атмосферу окунулся тренер-дебютант заслуженный мастер спорта Николай Морозов.

В благополучных командах тренеров, как известно, не увольняют. Если команда терпит бедствие, козел отпущения всегда тренер, хотя из вышеприведенной статьи можно понять, что руководители ДСО «Торпедо» тоже не без греха, вмешивались, например, в определение состава на матчи, что является исключительно тренерской прерогативой. Тем более, что возглавлявший «Торпедо» Виктор Маслов после 3-го места команды в чемпионате страны 1945 года, выигрыша Кубка СССР 1952 года должен был пользоваться полным доверием со стороны руководителей общества и автозавода. Он уже тогда умел прекрасно выстраивать отношения с игроками, проявил себя если еще не передовиком на тактическом фронте, то большим докой по части налаживания командной игры при не столь звездном, как у ЦДКА, «Динамо» или «Спартака», составе. Но крупные поражения словно электрическим током били по самолюбию и амбициям торпедовских руководителей.

К печатному слову тогда прислушивались, как к вещему, и после выступления «Московского комсомольца» стало ясно, что дни Маслова во главе родной команды сочтены.

Морозов – старший тренер «Торпедо»

Газеты ГДР уделяли много внимания приезду в страну московского «Торпедо»

Сменивший Ивана Лихачева на посту директора Автозавода имени Сталина Константин Васильевич Власов любил футбол не меньше, был даже в курсе результатов внутризаводских соревнований. И кто станет новым тренером «Торпедо», вероятно, обсуждалось в его кабинете. Хотели своего, плоть от плоти торпедовского. Тогда и вспомнили о Николае Морозове, отставном «адъютанте его превосходительства» Василия Сталина. Пригласили, поговорили, выяснили, насколько он знает команду и что намерен предпринять.

И у Морозова началась новая жизнь. Тренерская.

В конце 1949 года Морозов покидал команду, выступавшую под водительством тренера Константина Квашнина, а вернулся в команду Виктора Маслова, с которым сперва вместе, а потом под его началом играл. Тренерские тактические принципы Маслова он имел возможность изучить на практике. Школа Квашнина, а еще раньше Сергея Бухтеева тоже оказалась не зряшной.

Из команды, которую он оставил четыре года назад, в доставшемся ему составе оставались 31-летний Агустин Гомес, передвинувшийся с левого фланга обороны в центр, ставший капитаном команды, его партнеры по средней линии 31-летний Павел Соломатин и 30-летний Юрий Чайко – какой-никакой, а костяк.

Дебютный матч Николая Петровича выпал на понедельник, 3 августа, а в соперники «Торпедо» достался будущий финалист Кубка СССР куйбышевский «Зенит» (вторую половину сезона такое название носила команда «Крылья Советов», а с нового сезона вернулась к старому).

По сравнению с предыдущим матчем против харьковского «Локомотива» новый тренер внес лишь одно изменение в состав: на левый край атаки вместо своего бывшего партнера по ВВС Алексея Анисимова поставил Анатолия Ильина, хотя во втором тайме на поле появился и Анисимов.

«Торпедовцы были значительно быстрее зенитовцев и действовали дружно и напористо», – отмечал «Советский спорт». Итог матча – 5:1 в пользу автозаводцев. Хет-триком отметился недавний партнер Морозова по команде ВВС Виктор Федоров.

Приведу как заметную веху в спортивной биографии Николая Морозова полную статистику матча, который наверняка запомнился и будущему звездному форварду «Торпедо» и сборной СССР Валентину Иванову – тогда 18-летний дебютант команды открыл счет своим голам в чемпионатах СССР.

«Торпедо» Москва – «Зенит» Куйбышев – 5:1 (1:0)

3.08.1953 г. Москва. Стадион «Динамо». 10 000 зрителей.

Судья И. Куренков (Ленинград).

«Торпедо»: Ю. Петров, Бычков, Гомес, Архипов, Соломатин, Сенюков, Вацкевич, Иванов, Малов (№ 12 Анисимов, 2-й тайм), Федоров, Ильин.

«Зенит»: Корнилов (Бондаренко), Скорохов, Гаврилов, Ширяев, Карпов, Поздняков, Редкин (Родин), Ворошилов, Гулевский, Бровкин, Новиков.

Голы: Вацкевич, 35, с пенальти. Федоров, 50. Ворошилов, 52. Федоров, 53. Иванов, 54. Федоров, 60.

После этого автозаводцы обыграли ленинградские «Зенит» – 2:0 и «Динамо» – 2:1, сделали нулевую ничью с московским «Локомотивом» и прочно закрепились на 4-м месте с перспективой на бронзу.

Следующим соперником «Торпедо» стало тбилисское «Динамо», в конкуренции с московским «Спартаком» оспаривавшее чемпионский титул. Скандальные события вокруг этой встречи тщательно расследовал известный футбольный историк Аксель Вартанян, в 90-е годы получивший доступ к секретным архивам. Ему и слово, позволю себе лишь некоторые сокращения.

«Заметное преимущество в первом тайме южане воплотили в два гола. «Торпедо» во втором ответило одним. Игра моментами проходила жестко. Гости бились за золото, хозяева при благоприятном исходе могли рассчитывать на бронзу. Арбитры с заметно возбужденными футболистами справлялись, но некоторые их решения вызвали бурное негодование трибун. На поле полетели камни, а после заключительной сирены ленинградца Петра Белова часть зрителей выбежала на поле для расправы над арбитром.

Торпедовцы спрятали Белова в своей душевой. Попытки хулиганов проникнуть в раздевалку тбилисцев не без труда ликвидировали милицейские наряды. Лишь после снятия осады капитаны, тренеры и главный судья оставили, как положено, автографы в протоколе, и обе команды с арбитрами покинули территорию стадиона».

Борис Пайчадзе, старший тренер тбилисского «Динамо»:

– Разговоров в судейской комнате о протесте не было, и записи в протоколе, когда я расписывался, тоже. Мы с Колей (тренером «Торпедо» Николаем Морозовым) пожали друг другу руки и разошлись. Шли к автобусу в сопровождении милиции. Было уже спокойно, людей в парке почти не осталось.

Торпедовцы разъехались по домам. Юрий Золотов, нападающий «Торпедо»:

– В раздевалке Морозов дал нам однодневный плановый отпуск перед последней игрой с московским «Динамо».

Но после того как опустели трибуны и подтрибунные помещения, в протокол матча (где, напомню, уже стояли подписи судьи, тренеров и капитанов) рукой Николая Морозова оказалась внесена такая запись: «Команда «Торпедо» подает протест на необъективное судейство, в частности по а) 1-й забитый мяч с углового удара – фиксировано неправильно, б) игра рукой в штрафной площади «Динамо» и в) забитый мяч 2-й в ворота «Динамо».

Когда и где Морозов, не выказав сразу после игры претензий, оформил письменный протест, а главное, кто его, вернув с полдороги или из дома, к тому принудил, мы, наверное, никогда не узнаем.

Игроки (рассказываю со слов Иванова и Золотова) о протесте не догадывались и были крайне удивлены, когда поздним вечером 4 сентября гонец, разъезжавший на заводском автобусе по домам, оповестил их о назначенной на следующий день тренировке и повторном матче с тбилисцами.

Пайчадзе:

– Я готовился ко сну, когда меня вызвали к телефону. Звонили из Комитета физкультуры. Сказали, чтобы из Москвы не уезжали – «Торпедо» игру опротестовало. Какой еще протест? Я подумал, что кто-то пошутил.

Увы, шутить чиновники такого ранга не думали. События разворачивались стремительно.

– Решающий матч чемпионата «Торпедо» (Москва) – «Динамо» (Тбилиси) я смотрел уже как нейтральное лицо, сидя на трибуне динамовского стадиона в Москве, – рассказывал Михаил Якушин, за три тура до окончания чемпионата срочно отозванный с поста старшего тренера тбилисского «Динамо» в «Динамо» московское. – Тбилисские футболисты чисто выиграли этот матч со счетом 2:1. В конце игры, однако, на поле выбежали хулиганствующие зрители, выражая неудовольствие судейством встречи, затем они же проникли в подтрибунное помещение и там продолжали вести себя вызывающе. По существующим ныне правилам хозяевам поля за необеспечение порядка на стадионе без лишних слов засчитали бы поражение. Логика требовала сделать то же самое и тогда. Но совершенно неожиданно по протесту «Торпедо», ссылавшегося на якобы допущенные в судействе ошибки, что вообще не должно браться во внимание при рассмотрении апелляции, решили… матч переиграть. Несправедливость была очевидной.

На следующий день многие московские газеты уделили игре несколько строк, ограничившись сообщением о результате и протесте «Торпедо». Откуда им стало об этом известно, если запись в протоколе была сделана задним числом?

В тот же день заместитель министра здравоохранения Николай Романов издал приказ о переигровке. Подписан документ 5 сентября, а торпедовцам содержание первого пункта стало известно накануне!

Наутро, 6 сентября, ряд столичных изданий («Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Правда», «Московская правда») ознакомили с ним многомиллионную аудиторию.

Текст, в спешке состряпанный – куцый, примитивный, с грубыми грамматическими ошибками, – повторялся во всех газетах. Завесу приоткрыла «Правда», указав на источник – ТАСС.

Телеграфное агентство Советского Союза – контора серьезная, рупор партии и правительства. Публиковались сообщения ТАСС в прессе исключительно по указанию высшего руководства страны, и иного толкования на страницах печати не допускалось. Самодеятельность исключалась. Тематика узкая, строго дозированная: официальные правительственные сообщения о событиях государственной важности, происках империалистических кругов, но никак не о футбольном матче. Неужто результату этой игры придавали политическую значимость?

Решение о переигровке принималось с грубейшим нарушением юридических норм. Касаясь четырех апелляций, поданных в классе «А» в 1953 году, Николай Латышев (председатель судейской коллегии) в декабре того же года заявил на Всесоюзной конференции по футболу: «Ни на одну из опротестованных игр протест по существующим правилам не должен был бы подаваться». Следовательно, не подлежал и рассмотрению. Жалобу автозаводцев и не рассматривали.

По закону протесты разбирала по прошествии некоторого времени специальная комиссия в присутствии членов Управления и Секции футбола, судейской коллегии и представителей команд. В данном случае никого не собрали – торопились привести уже вынесенный кем-то приговор в исполнение. Официально протест, который и обсуждать не имели права, был удовлетворен… до его подачи! А матч переиграли в рекордно короткий срок, матч, результат которого мог решить судьбу чемпионата, вынудили провести на третий день! Случай, по всей вероятности, единственный в мировой практике. В отечественной – абсолютно точно. Это было похоже на самосуд. С такой оперативностью в 30-е годы назначенные свыше «тройки» практически без следствия и суда выносили смертные приговоры.

Грузин решение о переигровке подкосило. Взрослые, гордые, самолюбивые мужчины плакали навзрыд. Бессильные изменить ситуацию, они не нашли ничего лучшего, как залить горе вином.

Георгий Антадзе, полузащитник тбилисского «Динамо»:

– Два дня мы не выходили из гостиницы, пили все подряд. Даже на игру ехать не хотели, знали – выиграть нам не дадут. Борис (Пайчадзе. – Прим. автора) уговорил. Только из уважения к нему согласились. В день игры кое-как привели себя в чувство и отправились на стадион.

Тбилисцы, вышедшие на поле в полуразобранном состоянии, выбросили белый флаг задолго до окончания встречи – 1:4.

Еще через два дня собралась Всесоюзная коллегия судей, чтобы дать оценку работе Белова в аннулированном матче.

Цитирую ее решение: «По судейству состязания команд «Торпедо» (М) – «Динамо» (Т) президиум ВКС считает, что судья Белов П. не допустил ошибок по правилам игры, но создавшиеся ненормальные условия для проведения состязания (недостойное поведение отдельных зрителей на трибунах стадиона) способствовали допуску т. Беловым некоторых методических ошибок, не влиявших на исход результата игры…»

Ленинградский арбитр судил верно, а некоторые методические ошибки на результат игры не повлияли. Следовательно, мотивы протеста высосаны из пальца, а решение о переигровке неправильно и несправедливо. Это читалось между строк. ВКС и ее председатель Николай Латышев подтвердили высокий профессионализм, проявили принципиальность, объективность и изрядную долю мужества.

11 сентября, на четвертый день после проигрыша оппонента, матчем с волжским «Зенитом» завершил чемпионат «Спартак». Для победы в первенстве хватало ему очка. План москвичи перевыполнили вдвое – получили благодаря голу Никиты Симоняна полноценных два – 1:0.

Между прочим, и торпедовцы внакладе не остались. Благодаря переигровке они получили шанс вскочить на пьедестал и счастливо им воспользовались. Выиграв в заключительной встрече у земляков-динамовцев (1:0), отодвинули их на четвертое место. Гол на последней минуте забил Евгений Малов. Таким образом, потерпевшими оказались две динамовские команды, в выигрыше – «Торпедо» и «Спартак».

Цепочка изложенных здесь событий вынуждает предполагать: не столько «Спартаку» помогали, сколько тбилисцам мешали. Да что там мешали – их жестоко убивали. В этом, надеюсь, вы успели убедиться. Осталось неизвестным имя дирижера, или, так будет понятнее, заказчика.

Процитирую заключительные строки постановления ВКС от 9 сентября: «Поручить тт. Латышеву, Кузнецову В., Кузнецову П., Богданову А. и Фомичеву составить письмо на имя т. Хрущева Н. С. о происшедшем случае на игре 4 сентября 1953 года в Москве на стадионе «Динамо».

Ничего не утверждая, ни на что не намекая, задамся вопросом: с чего бы это Никита Сергеевич, безразличный к спорту вообще и к футболу в частности, проявил интерес к тому матчу? Случайно ли, что эта некрасивая история произошла в год смерти Сталина и ареста Берии? Смею предположить: при них ничего подобного случиться не могло. Не потому что Берия, а тем более Сталин, вмешались бы в ход событий. Просто никто не посмел бы при жизни могущественных правителей совершить неправый суд над тбилисскими футболистами. А в 53-м у секретаря ЦК партии Хрущева было достаточно власти, чтобы (раз уж заинтересовался игрой) разобраться и восстановить справедливость. Почему он этого не сделал? Не пожелал? Кто может знать?

Жаль. Какого зрелища лишили болельщиков! Не дали двум классным, безусловно, лучшим командам сезона, каждая из которых была достойна высших наград, решить спор в дополнительном честном спортивном поединке.

Первый «золотой матч» состоялся в 1964 году. Надо же, судьба-затейница, столкнув в нем главных героев нашего повествования – тбилисское «Динамо» и «Торпедо», – вернула грузинам долг: они взяли реванш за проигрыш одиннадцатилетней давности точно с таким же счетом – 4:1 (!) и впервые стали чемпионами. Совпадение? Может быть».

Николай Морозов свой первый же тренерский сезон с «Торпедо» закончил с бронзой чемпионата СССР. Но вспоминать о сентябрьских событиях 1953 года не любил. Кто тогда вынудил пойти на подлог уважаемого в футболе человека, скорее всего, стоивший тбилисскому «Динамо» чемпионского золота, так и осталось тайной.

Новичок «Торпедо» Валентин Иванов

А участник тех событий заслуженный мастер спорта Валентин Иванов не склонен был переоценивать роль Николая Петровича в торпедовской бронзе. Цитирую отрывки из его книги «Центральный круг» (с сокращениями):

«Да, мы заняли третье место. Все это походило на волшебство, но на самом деле было явью. «Торпедо» крайне неудачно начало сезон, и вместо Виктора Александровича Маслова старшим тренером назначили Николая Петровича Морозова. Сразу же после этого назначения мы проиграли один какой-то матч, а за ним пошла длинная серия побед, которые и вывели нас на призовое место.

Потом я привык к таким чудесам, они случались в моей футбольной жизни еще не раз: приходил новый тренер и словно вливал в артерии команды свежую кровь. И на трибунах шли разговоры – вот, дескать, давно бы пригласить А вместо Б, и все было бы в порядке намного раньше.

Нет, за день, за неделю, за месяц новый человек, будь он семи пядей во лбу, не в состоянии совершить революцию в футбольной команде. Любая серия побед – плод долгого и кропотливого труда, она вынашивается в тренировочных лабораториях, и силы для рывка накапливаются заранее.

1955 год. Футболисты «Торпедо» перед выездом в Швейцарию. Слева направо: Эдуард Стрельцов, Анатолий Ильин, Виктор Марьенко, Юрий Золотов, Агустин Гомес, Юрий Фалин, Лев Тарасов, Виталий Арбутов, Виталий Вацкевич

А нередко бывает так. Все готовы к штурму – войска расставлены, подведены резервы, стратегический план разработан до мельчайших подробностей, армии ждут сигнала к атаке. И в этот момент где-то в «ставке» находится человек, которому не терпится. Он не очень в курсе дел команды, но считает, что командующий медлителен, нерешителен, неразворотлив. И происходит смена руководства. Сигнал к наступлению трубит новый тренер. Штурм, как и должно быть, заканчивается триумфально. Но плоды победы пожинает не тот, кто выносил ее в своем сердце и одухотворил ее своими идеями, а человек, пришедший на готовенькое.

Я не хотел бы, чтобы Н. П. Морозов принял это отступление на свой счет. Человек он в футболе известный, заслуженный, и не его вина, что тогда именно его поставила судьба на место другого тренера, подготовившего успех команды».

В следующем, 1954 году в составе «Торпедо» дебютировал лучший отечественный футболист, которого мне в своей жизни приходилось видеть на поле, – Эдуард Стрельцов.

Старший тренер автозаводцев Николай Морозов в межсезонье предпринял серьезные меры по усилению состава. В частности, были приглашены центральный защитник «Шахтера» Виктор Марьенко и центрфорвард куйбышевских «Крыльев Советов» Александр Гулевский – гроза сильнейших московских клубов, регулярно забивавший и ЦДКА, и «Динамо». Гулевского в конце 1953 года торпедовцы брали для усиления в поездку на матчи в ГДР, после чего Николай Морозов загорелся желанием заполучить результативного куйбышевского форварда. 26-летний футболист находился в расцвете своего таланта, но стать лидером «Торпедо» ему не удалось – путь к славе преградил 16-летний мальчишка.

До сих пор неясно, кому принадлежит «патент» на открытие таланта несравненного форварда – Виктору Маслову или Николаю Морозову. Почти все, кто писал на эту тему, склоняются к Виктору Маслову, хотя прямых, каких-либо документальных доказательств его «авторства» никто не приводит. Настораживает и то, что вообще-то словоохотливый Виктор Александрович нигде ни разу на тему «рождения великого футболиста» не обмолвился.

Собственное мнение на этот счет Стрельцов изложил в своей книге «Вижу поле» (издательство «Советская Россия», 1982 год): «Маслов и его помощник Чуркин взяли меня вместе с другими молодыми игроками осенью пятьдесят третьего на юг – на сборы.

В середине пятидесятых годов у нас в «Торпедо» тренеры менялись очень часто. Сейчас и не знаю, кого посчитать своим взрослым тренером – Маслова или Морозова?

За основной состав я стал играть при Морозове, но, думаю, именно «Дед» подсказал Петровичу обратить на меня внимание».

В этой ситуации, вероятно, правильнее оставить приоритет за первым тренером Стрельцова в юношеской, а затем и мужской команде завода «Фрезер» Марком Левиным (много лет спустя запустившим в Сетуни другую яркую звезду – Юрия Гаврилова).

А историю появления одаренного паренька с «Фрезера» в команде московских автозаводцев изложу под грифом «Легенда гласит».

Левин решил показать самых талантливых юных «фрезерщиков» своему знакомому Василию Проворнову, пригласив на товарищеский матч тренируемых им юношей «Торпедо». Тому приглянулись Стрельцов, Гришков и Кондратьев, которые были пригашены для тренировок с дублем «Торпедо». Самым ярким из них выглядел Лев Кондратьев, но он твердо решил получить высшее образование и уделять первостепенное внимание футболу в ущерб своей мечте не стал. Гришков не подошел, а Стрельцов произвел впечатление вроде бы и на старшего тренера «Торпедо» Виктора Маслова. Но у него под ногами уже, как говорится, горела земля, ему было не до перспектив – полностью поглощало настоящее, а не будущее команды, дело шло к его отставке, которая и последовала в конце июля. А 15-летний Стрельцов в 1953 году продолжал играть на первенство Москвы за «Фрезер».

Виктора Маслова после нескольких чувствительных неудач автозаводцев в чемпионате страны у руля команды сменил Николай Морозов, и карьера футболиста Стрельцова в «Торпедо» началась при нем: сначала сбор в Батуми, контрольные матчи за дубль, потом зимний турнир команд ДСО «Торпедо» в Горьком.

– За дублирующий состав «Торпедо» Эдик сыграл в Батуми на сборах всего четыре раза – зимой на турнире в Горьком он бегал по снегу уже как игрок основного состава. Чтобы не мерз, налили ему стакан портвейна в перерыве – с непривычки «я о…уел», – вспоминал потом со смехом ветеран, – рассказывал о своих встречах со Стрельцовым известный писатель Александр Нилин.

Официальный дебют 16-летнего Стрельцова в «Торпедо» состоялся 4 апреля 1954 года в Харькове. Перед вами протокол его первого матча в чемпионатах СССР.

«Локомотив» Харьков – «Торпедо» Москва – 1:4 (0:3)

4.04.1954 г. Харьков. Стадион «Авангард». 30 000 зрителей.

Судья Э. Клавс (Рига).

«Локомотив»: Браховецкий, Перевозчиков, Ерошин, Голяков, Соловьев, Таранец, Пономаренко, Зуб, Чижов, Дуйков (№ 12 Калабухов, 2-й тайм), Борзенко.

«Торпедо»: Петров, Хренов, Марьенко, Архипов, Сенюков, Анисимов, Вацкевич, Иванов, Гулевский, Ильин, Чернецов (№ 12 Стрельцов, 70).

Голы: Гулевский, 21. Иванов, 29. Иванов, 38. Пономаренко, 51. Вацкевич, 73.

Авторам отчетов о матче Стрельцов тогда не запомнился, но его фамилия появилась в протоколе как автора гола на 73-й минуте. Правда, судья Эдгар Клавс потом признал, что ошибся, и восстановил справедливость, вернув гол Виталию Вацкевичу.

И все же матч оказался знаковым: первым своим дублем в нем отметился другой замечательный форвард Валентин Иванов, вскоре ближайший друг и партнер Стрельцова.

Эта парочка сложилась в атаке «Торпедо» не только благодаря родственности душ – человеческих и футбольных, но и волею обстоятельств.

Спустя годы Николая Морозова нередко упрекали: как же так, имея в составе своей команды бриллиантовый дуэт Иванов – Стрельцов, он не смог подняться с ней выше 9-го места в чемпионате СССР 1954 года.

Позволю себе, на первый взгляд, парадоксальную мысль: если бы их не было в «Торпедо», наверняка, пусть не слишком высоко, Морозов с ним поднялся бы.

А в тот период атмосфера в коллективе явно не благоприятствовала раскрытию талантов, старожилы «Торпедо» не воспринимали дерзких новичков. Стрельцов по юношеской наивности порой обращался к ним: «Почему не отдаете мне пас, когда я в идеальной голевой позиции?», – и нарывался в лучшем случае на молчание. Пришлось ему с Ивановым искать друг друга в атаке – так сложился едва ли не самый яркий и результативный дуэт форвардов в советском футболе.

Молодые дарования «Торпедо» Валентин Иванов и Эдуард Стрельцов

Но двое даже самых выдающихся игроков не могут решить турнирную судьбу команды, в которой задействовано 11 единиц. И сколько ни пытался тренер урезонить «стариков», они пребывали в твердом убеждении, что рано уступать место молодым, мол, это мы прошлой осенью взяли бронзу чемпионата и по-прежнему способны на многое и прочно держались друг друга.

Морозов понимал, что не ставить на игры таких самородков, как Иванов и Стрельцов, было бы преступлением против футбола и настойчиво включал их в состав. Стрельцова – поначалу запасным, выпуская на поле минут на 20. Но 14 апреля в матче с тбилисским «Динамо» Стрельцов вышел в стартовом составе на месте правого крайнего нападающего и на 73-й минуте при счете 0:2 забил с подачи Александра Гулевского свой первый гол.

Хотя «Торпедо» уступило жаждавшим реванша за прошлогоднюю несправедливость тбилисцам – 1:2, Эдуард и в первом для команды московском матче с горьковскими одноклубниками вышел с первых минут, на 43-й открыл счет, и москвичи победили – 3:1.

А в матче с московским «Локомотивом» – 1:0 столичные любители футбола впервые увидели ставший впоследствии знаменитым прорыв Стрельцова.

«Незадолго до перерыва левый крайний нападающий «Торпедо» Стрельцов хорошо прошел с мячом по краю, обыграл двух защитников и сильно пробил по воротам. Вратарь «Локомотива» сумел только отразить мяч, и Стрельцов повторным ударом забил гол», – живописал корреспондент «Советского спорта».

Это все при том, что Морозов гонял его по флангам, в центре незаменимым был Гулевский, иначе начальство спросило бы с тренера, зачем столько сил, а возможно, и средств было потрачено на переход в «Торпедо» волжского бомбардира.

Однако в той ситуации неприятия новичков ветеранами команды Морозов не мог не заметить, что Иванова со Стрельцовым тянет друг к другу, как ни разводи на поле, они вдруг оказываются вместе прорывающимися к воротам соперника. Морозов видел, насколько плодотворно это содружество, и ломал голову над тем, как его максимально использовать.

Решение пришло после посещения матча в Будапеште 23 мая между сборными Венгрии и Англии. Годом ранее англичане проиграли блистательным венграм в Лондоне 3:6 и поклялись взять реванш на поле соперника. Но в столице Венгрии их ждал еще более сокрушительный разгром – 1:7, а сдвоенный центр нападения венгров Ференц Пушкаш – Шандор Кочиш просто уничтожил оборону родоначальников футбола.

Морозов видел, что в его «Торпедо» Иванов со Стрельцовым взаимодействуют на уровне интуиции. И отбросив все сомнения, тренер применил полученные в Будапеште впечатления, подвинув Гулевского ближе к флангу.

Как раз в это время «Торпедо» угодило в турнирную яму, попало в полосу неудач, но Морозов продолжал включать в состав Иванова со Стрельцовым, правда, иногда предоставляя последнему паузы – как-никак парню было всего 16.

В июле Стрельцов спас свою команду от поражения, забив на 82-й минуте тбилисскому «Динамо», – 2:2. Осенью он играл уже бессменно, команда несколько поправила свои турнирные дела, но далеко отстала от тройки призеров, оказавшись в итоговой таблице лишь 9-й, забив 34 гола, из которых семь было на счету Валентина Иванова и четыре – Эдуарда Стрельцова – вполне приличный результат для новичков, попавших к тому же под ветеранскую обструкцию.

В распоряжении автора книги оказался отчет ее руководителей, дающий определенное представление о проблемах Николая Морозова, который и привожу ниже (с сокращениями, стиль и орфография оставлены без изменений):

«В команде еще не изжиты отдельные случаи нарушения трудовой дисциплины, случаи несоблюдения бытового режима, а также отдельные игроки имели замечания за грубую игру: тт. Нечаев, Михайлов, Петров, Архипов, Самохин, Стрельцов, Сафронов, Чайко.

Старт вполне удовлетворительный: 7 очков из 10. После этого команда терпит серию поражений при довольно бесцветной игре.

В команде все время варьировалось левое крыло нападения, где в общей сложности переиграло 8 чел. Примерно такое же положение было и на левой полузащите. До самого конца не был решен вопрос с таким ответственным местом, как центральный защитник, где ни Хренов, ни Марьенко не обеспечивали безопасности ворот, не отвечали предъявляемым к этому месту требованиям.

Конец сезона команда провела несколько лучше, однако провал в середине сезона оставил команду на 9-м месте с 22 очками при соотношении забитых и пропущенных мячей – 34:34.

По количеству пропущенных мячей можно судить о явно неудовлетворительном состоянии защитных линий, в т. ч. и вратаря.

Несколько лучше команда собиралась на международные встречи, не проиграв из 10 игр ни одной при одном ничейном результате.

Учет взысканий.

Были предупреждены, либо строго предупреждены за грубую игру:

Стрельцов Э. А. – два раза, 2 и 26 июля; Соловьев В. Д. – 20 мая; Чайко Ю. Н. – 22 июля; Сафронов Б. Г. – 3 сентября, а Самохину Л. Г. 16 сентября объявлен выговор за нецензурное выражение на поле (указаны не даты игр, а даты вынесения санкций).

Стрельцов на два месяца был переведен со 2-й ставки (1.300 руб.) на 3-ю (1.100 руб.) – в наказание за игру в сентябре 1954 г. «в низовом коллективе под чужой фамилией».

Выводы.

Сезон 1954 г. команда провела неудовлетворительно, имея большие срывы в играх на первенство страны.

Команда в тактическом отношении не дала роста, прибавив несколько в технике и физподготовке.

Основной причиной слабой игры надо считать отсутствие стабильного состава, частые эксперименты, вызванные недостаточно квалифицированным резервом, робкое выдвижение молодежи (особенно в защитных линиях).

Стрельцов – один из самых любимых игроков Николая Морозова

При удовлетворительном состоянии общей дисциплины – слаба игровая, спортивная дисциплина, что говорит о недостаточной требовательности к игрокам со стороны руководства команды, а также слабой постановке критики и самокритики в коллективе, потере чувства ответственности у отдельных игроков».

Подписали: начальник команды Кулаков, старший тренер команды Морозов.

К отчету прилагались и характеристики на футболистов «Торпедо», из которых наиболее любопытны две:

«Валентин Иванов, I разряд, в команде с 1952 г.

…Игрок с большими возможностями. Имеет хорошую техническую базу, прекрасно разбирается в игре, вынослив.

К недостаткам можно отнести невысокую морально-волевую подготовку и связанную с этим некоторую монотонность в работе, нежелание подчас работать на больших скоростях, имея к этому все возможности…»

«Эдуард Стрельцов, I разряд, центральный нападающий, в команде первый сезон.

Общее физическое развитие хорошее. Технически еще подготовлен плохо. Не поставлен удар (особенно с левой ноги), плохо играет головой, нет экономной остановки мяча. Тактически грамотный игрок. Морально-волевые качества невысокие. Нет должного трудолюбия в работе. При всех этих недостатках все же способный, перспективный игрок в ближайшем будущем».

По поводу последней характеристики приведу два мнения.

«Кого он не особо впечатлил, так это своего клубного наставника – Николая Петровича Морозова… Доведись иностранным селекционерам отбирать игроков по составленным Морозовым характеристикам (я их читал), наверняка растаскали бы всю торпедовскую команду, исключая Стрельцова» (Аксель Вартанян, обозреватель газеты «Спорт-Экспресс»).

«Забелина и прочих игроков соперничавших с «Торпедо» команд убедить оказалось легче, чем торпедовского старшего тренера.

Когда по завершении сезона Николай Петрович Морозов давал игрокам письменные характеристики, перспективы Эдика он оценил ниже возможностей, скажем, Вацкевича… Будем думать, что пером все-таки водила рука педагога, а не футбольного специалиста» (Александр Нилин, писатель).

С большим уважением отношусь к блестящему историку, аналитику свершившихся в отечественном футболе событий Акселю Вартаняну, как правило, соглашаюсь с его выводами, хотя некоторые из них и дискуссионны. Но на этот раз категорически отвергаю его утверждение о том, что Стрельцов не впечатлил Николая Морозова. Как такое могло случиться, если даже рядовые болельщики, и не только «Торпедо», были уже влюблены в Стрельцова?

Старший тренер «Торпедо» разбирался в игроках прекрасно, настоящий талант чуял за версту. Мог, случалось, предпочесть лучшему на какой-то позиции просто хорошего, но лишь вследствие обстоятельств не футбольного свойства или черт собственного характера, в чем нам еще предстоит убедиться.

Кстати, не выразил восторга игрой Стрельцова выступивший в октябрьском номере журнала «Физкультура и спорт» с обзором игры центральных нападающих футбола известный хоккейный тренер Анатолий Тарасов.

Похвалив тренера «Торпедо» Николая Морозова за выдвижение юного Стрельцова в основной состав, о самом форварде он высказался так: «Стрельцов, несомненно, обладает хорошими физическими данными. При настойчивой работе над собой, с помощью тренера и игроков команды, он может вырасти в хорошего футболиста».

Думаю, что и Вартанян не убежден в собственной правоте, а просто решил этой фразой как-то задеть Морозова, своей записью задним числом в протоколе матча «Торпедо» с его любимым тбилисским «Динамо» осенью 1953 года открывшего путь к неправедной переигровке матча.

Но чтобы оценивать поступок Николая Петровича, безусловно некрасивый, нужно было жить в то время, ощущать общую атмосферу в стране, знать, под чьим давлением он на такое пошел и как относился ко всей этой ситуации сам. Скорее всего, к подделке документа его вынудили обстоятельства, против которых он был бессилен, понимая при этом, что даже если упрется, тбилисские динамовцы все равно обречены. Мне кажется, что это история из категории «не нам судить».

А Нилин увидел в этой характеристике педагогический аспект, и с ним нельзя не согласиться. Первая слава вскружила парнишке голову. Превосходя многих именитых партнеров и соперников, неподготовленный к пристальному вниманию, в том числе и прессы, юниор вряд ли способен без посторонней помощи адекватно оценить свое новое положение в обществе.

А тут тебе, 16-летнему даже стихи посвящают («Московский комсомолец» от 28 апреля 1954 года):

Он только вышел из юнцов,Не окружен еще почетом,Но посмотрите, как Стрельцов«Стреляет» метко по воротам!

Звездочка вилась вокруг его головы, и он ее поймал. Получил в матчах два предупреждения – никто из его партнеров больше одного не имел, вынудил руководство клуба пойти на снижение ему зарплаты.

Вот старший тренер и «подсыпал» ему в характеристику негатива, частично неоправданного, чтобы задумался над своим поведением. Полагаю еще, что и не без другой задней мысли: чтобы более именитые «друзья-соперники» не увели этот выпавший на счастье «Торпедо» божий дар.

В межсезонье Николай Морозов, видимо, держа в уме ослабление влияния старожилов на жизнь команды, заметно освежил состав. Появился новый вратарь Альберт Денисенко из ростовского «Торпедо», сразу ставший основным, нападающие Виталий Арбутов, Юрий Фалин, Иван Моргунов, вскоре переквалифицировавшийся в центрального защитника.

Подготовку к сезону «Торпедо» пришлось начать без двух своих молодых форвардов. Реанимированная сборная команда Советского Союза провела продолжительный подготовительный сбор – с конца января по середину марта – в Индии, и Валентин Иванов с Эдуардом Стрельцовым стали первыми в истории торпедовцами, включенными в ее состав.

По возвращении в клуб они без проблем вписались в торпедовскую игру, благо чаще всего им приходилось взаимодействовать друг с другом – Морозов сблизил их позиции на поле, переведя Стрельцова в полусредние форварды слева, тогда как Иванов закрепился в этом амплуа справа годом ранее. И звездный дуэт стал исправно поставлять для команды голы и очки.

И стартовали автозаводцы успешно – победы над киевским «Динамо», минским «Спартаком», ленинградскими «Трудовыми резервами», ничьи с ЦДСА, московским «Спартаком» и другими соперниками. Команда уверенно держалась в лидирующей тройке с московскими «Динамо» и «Спартаком», а первое поражение потерпела более чем через два месяца после старта – от тбилисского «Динамо» – 1:3. Но за ним последовали еще три – от будущего чемпиона московского «Динамо», «Локомотива» и «Шахтера».

И несмотря на мощный финиш – 11 очков из 12 возможных, победу в захватывающем матче над «Спартаком» – 4:3 (в этом матче в составе «Торпедо» дебютировал 18-летний Юрий Фалин), разгром киевского «Динамо» – 5:2, команда осталась без медалей, финишировала 4-й, пропустив вперед еще и ЦДСА.

И все равно казалось, что прогресс налицо. Последние девять матчей «Торпедо» проводило без травмированного Иванова, но игра команды была поставлена прочно, результаты на спад не пошли.

После анализа газетных отчетов о матчах «Торпедо» в 1955 году складывается полное впечатление, что команда нашла свой путь, поймала свою игру, имея в линии атаки превосходный дуэт на зависть всем своим соперникам.

«Бесспорно, повысили класс столичные «Торпедо» и «Локомотив», – отмечали в обзоре итогов сезона на страницах «Советского спорта» заслуженный мастер спорта Владимир Мошкаркин и журналист Виктор Фролов. – Автозаводцы хорошо провели матчи с призерами, но слабее выглядели во встречах с командами, замыкающими таблицу» (у второго призера, «Спартака», и третьего, ЦДСА, они взяли по три очка из четырех. – Прим. автора).

Тем более странно, что на этом первая тренерская миссия Николая Морозова в «Торпедо» закончилась. Его сменил дебютант в этой роли на уровне команд мастеров Константин Бесков. Как, почему, что послужило причиной ухода Морозова из команды, работать с которой ему становилось все более интересно, в удовольствие? Ответа на этот вопрос я не нашел, несмотря на все усилия.

Единственно, наткнулся на воспоминания Константина Бескова о приходе в «Торпедо» в его книге «Моя жизнь в футболе» (издательство «Турбо-Принт», 1994 год), отрывок из которой и предлагаю вниманию читателей:

«Известно, что в сезоне 1954 года «Торпедо» боролось за право остаться в высшей лиге. В следующем сезоне с появлением нового тренера (интересно какого, Николай Морозов, напомню, работал в «Торпедо» с июля 1953 года. – Прим. автора) команда улучшила свое турнирное положение, завершив чемпионат на четвертом месте. Сказалось естественное стремление футболистов утвердиться в глазах и мнении нового наставника, «показаться» ему. И вообще, кадровые перемены нередко вносят оживление, хотя бы временное, в жизнь футбольного коллектива. Четвертое – вполне благополучное место. Но специалистам было ясно, что в команде есть своеобразный тормоз: сходящие со сцены исполнители, которые уже были бесперспективны, «дорабатывали» последние месяцы в активном футболе, частенько нарушая при этом режим. Пользуясь своей репутацией старожилов команды, они старались максимально растянуть прощание с активным футболом и тем самым объективно наносили вред коллективу. При этом произносились красноречивые тирады о сохранении традиций, о верности флагу спортивного общества, о любви к автозаводскому футболу… Мне стало ясно, что постаревший организм требовал свежей крови. Коренной и, пожалуй, самый «торпедовский» торпедовец Валентин Иванов в книге «Центральный круг» сказал об этом периоде в жизни клуба со свойственной ему откровенностью и категоричностью: «Команду надо было спасать».

От кого или от чего спасать команду, входящую в квартет сильнейших в стране? Морозов явственнее других ощущал торпедовские проблемы, и, имея полную поддержку руководства автозавода, вполне мог пойти на решительные хирургические меры сам. Видимо, такой поддержки он не испытывал.

А вот как виделся тот торпедовский период Эдуарду Стрельцову:

«Из-за всех этих смен-перемен я за короткий срок узнал таких тренеров, как Маслов, Морозов, Бесков. И уж на всю оставшуюся мне в футболе жизнь усвоил: нельзя судить о тренере по одним результатам в турнирной таблице – какое место команда заняла, таков и тренер… В пятьдесят третьем году я не играл еще за мастеров, но был близок уже к команде, жил ее жизнью. В свои шестнадцать лет я многого, конечно, не понимал, но то, что Маслов – большой тренер, настоящий человек, мне было ясно. И замена его Морозовым, когда сезон шел к концу, мне казалась несправедливой. При Морозове дела пошли получше. Появилась возможность занять третье место, получить бронзовые медали. Для этого надо было у московского «Динамо» выиграть. И выиграли – 1:0. Конечно, заслуга Петровича, что сумел настроить на такую важную игру. Но команда, которую можно было настроить, существовала до Морозова – и сделал ее за полтора года работы Маслов. А про это забыли. Как и не делал он ничего. Теперь, что же, Морозова упрекать, что пришел на готовое? Так ведь нет – не в чем Петровича упрекнуть. Он не чужие лавры пожинать пришел, он пришел работать. У него свой взгляд на «Торпедо» был – он же играл в «Торпедо» до сорок девятого года. Моя жизнь в большом футболе начиналась при нем. Да и жизнь Кузьмы тоже. Маслов, правда, поверил в Иванова сразу, а Морозов игры три продержал его в дубле. Но Маслов был поопытнее, поувереннее в себе, а Морозову еще приходилось себя перепроверять. Морозов, тем не менее, упорствовать не стал – очень быстро разобрался, какой перед ним игрок. И вернул Иванова в состав. А уж потом, когда мы стали с Кузьмой партнерами, во всем нас поддерживал, помогал найти игру. Мы, как я считаю, были все-таки способными – ловили на лету. Но и тренерское доверие, смелое к нам доверие нас подстегивало. Мы играли выдвинутых вперед форвардов, когда еще и разговоров никаких не было про Диди и Вава. В пятьдесят четвертом году мы заняли, тем не менее, только 9-е место, но освободили Петровича от должности старшего тренера в следующем сезоне, когда мы как раз почувствовали свои силы, чтобы исправить положение. Мы и заняли тогда 4-е место».

Приход на тренерский пост реформатора Бескова большого эффекта в «Торпедо» не произвел. Играла при нем команда примерно в том же составе, что и при Морозове, разве что на левом фланге обороны появился Леонид Островский. Видимо, с ходу взять «ветеранскую крепость» не удалось и ему. Итогом сезона-1956 для «Торпедо» стало 5-е место в чемпионате СССР.

Надолго без работы Николай Морозов не остался, в начале 1956 года принял приглашение возглавить днепропетровский «Металлург».

Это сейчас наследник «Металлурга» «Днепр» при многочисленных регалиях – двукратный чемпион и обладатель Кубка и Суперкубка СССР, многоразовый призер чемпионатов СССР и Украины, участник крупнейших европейских турниров.

А в 50-е годы это была скромная, хотя и достаточно амбициозная команда класса «Б», мечтавшая пробиться в высшую лигу – класс «А», в том числе и за счет приглашения именитого тренера.

Но Морозов дал согласие лишь на год работы в Днепропетровске, взяв с собой на роль ассистента известного спартаковского защитника Серафима Холодкова, которому и намеревался передать руководство командой по окончании сезона, и тот действительно проработал на берегах Днепра до 1963 года, правда, с перерывами.

«Один из лучших тренеров советского футбола впоследствии, не помог нашей команде: он чувствовал себя временным человеком в провинциальной днепропетровской команде и нашем городе, мечтал о возвращении в столицу», – писал историк днепропетровского футбола Владислав Рыбаков.

Николай Морозов «захватил с собой» из Москвы и опытных игроков-торпедовцев – вратаря Юрия Петрова и защитника Анатолия Архипова, который задержался в «Металлурге» надолго, а закончив играть, работал там тренером.

Из заметных фигур в рядах «Металлурга» можно было отметить бывшего центрфорварда «команды лейтенантов» ЦДКА Михаила Дидевича, Леонида Савинова из «Шахтера» и Ярослава Балыкина из минского «Спартака», впоследствии известного футбольного арбитра. Было еще несколько опытных игроков и вроде бы неплохая молодежь. В обороне выступал Александр Петрашевский, впоследствии помощник Валерия Лобановского в «Днепре» и киевском «Динамо», Юрия Семина в «Локомотиве». Кстати, при Морозове в полузащите «Металлурга» заиграл Игорь Фефлов, спустя пару лет киевский динамовец, появился молодой Владимир Емец из никопольского «Металлурга», уже в качестве старшего тренера приведший «Днепр» к первому чемпионскому званию.

Предсезонную подготовку «Металлург» провел по всем установленным канонам: первый учебно-тренировочный сбор в январе, второй – в феврале в Ялте, третий – в Адлере с необходимым количеством контрольных матчей. Казалось, что команда встречает сезон во всеоружии.

Не скрывал оптимизма и старший тренер, выступая в местной прессе: «Про состав команды. Основное ее ядро, хорошо известное днепропетровцам, осталось без изменений. «Металлург» пополнился рядом опытных игроков из других коллективов. Среди них – вратарь Петров из московского «Торпедо», полузащитник Фомин из калининского «Спартака» и нападающий Балыкин из минского «Спартака». Кроме того, спортивную честь «Металлурга» будет защищать ряд молодых, способных футболистов, включенных в команду мастеров. Это нападающий Деркач из липецкого «Торпедо», полузащитник Фефлов из днепропетровского «Спартака», защитник Петрашевский из местного «Машиностроителя» и Емец из никопольского «Металлурга». В команде также проходят подготовку молодые футболисты из низовых коллективов Днепропетровска – Кадочников, Гаркуша, Красношапка, Майдюк и другие. Оценивая проведенные на юге игры, можно сказать, что нападение «Металлурга» показало ровную игру. Хорошо зарекомендовала себя полузащита. Несколько хуже обстоит дело с защитой. Рядом с опытным Петровым в коллективе есть еще два вратаря – Цыганков и Маслаченко…

Морозов – старший тренер днепропетровского «Металлурга»

Есть основания надеяться, что команда в наступающих соревнованиях на первенство СССР продемонстрирует боевую, сплоченную игру и оправдает надежды своих земляков».

«Но именитые тренеры, и особенно старший тренер команды, постоянно тасуя состав, не смогли обеспечить нужную игровую дисциплину, морально-волевой настрой в команде. Внутри команды появилась напряженность и между ее игроками, и между игроками и главным тренером, – это мнение все того же Владислава Рыбакова. – Все вышесказанное не смогло обеспечить «Металлургу» достижение хорошего результата. Выступая в первой зоне класса «Б», днепропетровская команда заняла скромное 14-е место из 18 команд, выступила хуже, чем в 1955 году».

Днепропетровцам повезло с календарем (не сыграла ли тут роль «рука Морозова»? – Прим. автора) – первые шесть матчей команда проводила дома, но этим подарком судьбы (или еще чьим-то) не сумела воспользоваться, набрала лишь 4 очка из 12 возможных. Такое обескураживающее начало сразу же поставило под сомнение правильность и перспективность тренерской работы.

«Николай Морозов, несмотря на обещания, рассматривал свое пребывание в нашем городе как временное, его, 40-летнего специалиста, больше беспокоила возможность скорейшего возвращения в столицу. Он часто «мотался» в Москву, очевидно, подыскивая себе более подходящее место работы. Поэтому в городе вокруг его персоны появились различные слухи, начали роптать и болельщики, недовольные игрой любимой команды» – так оценивали обстановку вокруг «Металлурга» местные журналисты.

Диктаторский стиль руководства, принятый Морозовым с высоты пройденного им в футболе пути, оказался не самым приемлемым в провинциальном клубе, игроки которого ждали от него внимания, поддержки.

Владимир Маслаченко – вратарь днепропетровского «Металлурга»

– Я параллельно учился в сельскохозяйственном институте по специальности агронома, – рассказывал тогда 21-летний защитник Вадим Аладько. – Пришлось выбирать – либо играть в футбол, либо получать профессию. Впрочем, была еще одна причина. У меня возник конфликт с Морозовым. Тогда часто играли так называемые коммерческие матчи. Мы ездили в колхозы, небольшие города других областей, в основном на Донбасс. Так вот, собралась команда на такой матч, а народу человек 10 набралось. Морозов – ко мне: «Ты почему не едешь? А ну давай в автобус». А мне в предыдущем матче на мизинец ноги наступили, и он у меня сильно болел. Потом выяснилось, что там перелом, а тогда еще просто болел, и я сказал, что нога болит – не поеду. Мне Морозов и сказал собирать вещи и уходить из команды. Я и ушел. На этом моя профессиональная карьера закончилась.

Двумя победами на выезде «Металлург» несколько поправил свое турнирное положение. Но тут в гости к нему пожаловал самый принципиальный соперник – «Металлург» запорожский. Это «металлургическое» дерби неизменно собирало полные трибуны. К ужасу в очередной раз переполненного стадиона, гости разгромили хозяев с унизительным счетом 6:0.

Днепропетровские болельщики многое могли простить своей команде и ее тренерам, но только не такой позор. Трибуны на календарных матчах сильно поредели.

Первый круг «Металлург» завершил с удручающими показателями: предпоследнее место, 9 очков в 17 играх, 2 победы, 5 ничьих и 10 поражений. Такого провала команда еще не знала в послевоенных чемпионатах.

Неудачная и нестабильная игра команды, внутренние распри в ней вызывали в городе недовольство. От руководства «Металлурга» требовали резкого улучшения качества игры.

Но 29 июля в Вильнюсе местный «Спартак» вновь разгромил днепропетровцев с теннисным счетом 6:0. Можно было только посочувствовать 20-летнему вратарю команды Владимиру Маслаченко.

Не удался реванш и в Запорожье, хотя гости сражались изо всех сил и проиграли с минимальным счетом 0:1.

В последних турах «Металлург» отчаянно боролся за очки, чтобы не оказаться худшей украинской командой, которой предстояли переходные игры с чемпионом Украины за право выступать в будущем сезоне в классе «Б». Конкурентом днепропетровцев был одесский «Пищевик». Победой 4 ноября над калининским «Спартаком» «Металлург» обошел одесситов и обеспечил себе пребывание в классе «Б».

Результаты команды в сезоне 1956 года не могли никого в Днепропетровске удовлетворить. «Николай Петрович Морозов, один из лучших тренеров в СССР того времени, к сожалению, так и не смог себя проявить в Днепропетровске. Все его помыслы были сосредоточены на возвращении в Москву, его тяготили заботы провинциального днепропетровского футбола, – отмечала местная пресса. – Возвращение Морозова в столицу после такого провального сезона не вызвало у любителей футбола в Днепропетровске глубокого сожаления».

А Николай Петрович к концу сезона-1956 получил должность начальника команды в московском «Локомотиве» и сразу после матча «Металлурга» с калининским «Спартаком» отбыл в столицу. И не с пустыми руками. Тренер прихватил с собой днепропетровского вратаря Владимира Маслаченко. На того уже положил глаз московский «Спартак», Николай Старостин. Но Морозов нашел нужные слова, убедил молодого голкипера, что в «Локомотиве» ему засветит зеленый свет, конкуренции никакой – работай, и прямой путь в сборную СССР (способности молодого вратаря он успел досконально оценить).

Со слов самого Владимира Маслаченко эта история выглядела так:

«В конце 55-го года на традиционном послесезонном собрании тренеров и начальников команд Николай Старостин рассказывал близким ему людям, что собирается пригласить меня в «Спартак». Это услышал Николай Морозов. А его как раз пригласили в Днепропетровск по договоренности на год. Он подошел к Николаю Петровичу и сказал, что в «Металлурге» понаблюдает за мной, поработает, а потом вернется в Москву и передаст спартаковцам из рук в руки.

Но вышло по-другому. Вернувшись из Днепропетровска, Морозов стал начальником команды «Локомотив». И вместе с Борисом Аркадьевым, «Локомотив» возглавившим, они быстренько меня туда затащили. Про интерес «Спартака» мне известно не было, зато из других городов – Киева, Донецка, Кишинева – у меня была пачка телеграмм».

Морозов оказался прав. Владимир Маслаченко выступал за сборную Советского Союза, исключительно будучи игроком «Локомотива». После перехода в 1962 году в «Спартак» – ни разу.

Как уже говорилось, в январе 1957 года Николай Морозов неожиданно возник в роли начальника команды московского «Локомотива», к которой ранее не имел никакого отношения.

О реальных, конкретных результатах работы Николая Петровича на этой должности судить трудно. Она была, конечно, не для такого амбициозного человека, привыкшего быть премьером и на футбольном поле, а затем и в штатном расписании команды.

Старший-главный тренер – всегда первое лицо в любой команде, определяющее стиль и систему ее игры, кадровый состав, фактически судьбу каждого футболиста. Он всегда на переднем плане, его фамилию знает каждый болельщик не только данной команды, но и соперничающих сторон. Ему и все лавры в случае побед, правда, и проклятия вслед при поражениях.

А начальник команды – обычно скромный труженик тыла, чья фамилия всплывает при публикации составов команд на предстоящий сезон или погромче – на заседаниях Контрольно-дисциплинарного комитета, когда нужно найти виновного за упущения в воспитательной работе какого-либо клуба. Работы у него много. Этот человек отвечает за материально-техническое обеспечение учебно-тренировочного процесса и участие команды в соревнованиях, за целесообразность использования средств, обеспечивает проведение воспитательных и культурно-образовательных мероприятий, принимает участие в организации выезда команды за границу, к месту учебно-тренировочного сбора, на соревнования и обратно и много еще чего.

Но от этой весьма нужной, полезной и в то же время рутинной работы ни признания ему, ни славы. Хорошо, что теперь начальникам команд хоть медали стали вручать за призовые места в чемпионате.

Помню, как однажды председателем комиссии пропаганды Федерации футбола СССР, в которой я имел честь состоять, вдруг назначили полковника Василия Зайцева. И мы, члены комиссии, вроде бы глубоко внедренные в историю, знавшие даже фамилию массажиста знаменитой «команды лейтенантов» ЦДКА Павла Мысина, с удивлением дружно спросили: «А кто это?» Оказалось, начальник команды ЦДКА как раз тех славных лет. Мы же и слыхом не слыхивали, что у команды ЦДКА был начальник.

А еще начальник команды должен быть первым помощником футболистов в решении личных проблем и проблем их семей. Человеком, позволяющим игрокам полностью сосредоточиться на футболе. Но в силу личностного характера взаимоотношения с некоторыми футболистами у Николая Петровича не складывались, возникали конфликты, и этот раздел работы давался ему с немалым трудом.

Думаю, что Морозов согласился на начальника команды с перспективой со временем сменить у руля «Локомотива» на тот момент 57-летнего Бориса Аркадьева.

В первый же сезон их содружества «Локомотив» завоевал Кубок СССР, победив в финале «Спартак» – 1:0. В чемпионате СССР больше «Локомотива» набрал очков только чемпион – московское «Динамо», но железнодорожники из-за худшей разности мячей при равенстве очков вынуждены были пропустить на пьедестал столичные «Торпедо» и «Спартак». После этого руководство ЦДСА вновь поверило в великого стратега и тактика, приложило все усилия, чтобы вернуть Бориса Аркадьева на пост тренера армейской команды.

Но освободившееся кресло, вероятно, не без влияния Аркадьева, досталось не Морозову, а заслуженному мастеру спорта Евгению Елисееву, одному из звездных игроков довоенного московского «Динамо», сборных, как ни странно, и Ленинграда, и Москвы, сборной СССР.

После смены тренера «Локомотив» выступил чуть хуже – 5-е место в чемпионате-1958, но в 1959 году взял такой разгон, что впервые в истории стал реальным претендентом на чемпионское золото. В случае его победы в заключительном матче чемпионата над московским «Динамо» команды набирали равное количество очков, и судьба чемпионского звания тогда решалась бы в дополнительном матче между ними.

И железнодорожники были в 11 минутах от «золотого финала» после того, как динамовский защитник Борис Кузнецов в красивом прыжке головой послал мяч в свои ворота. Но спустя 7 минут динамовец Генрих Федосов, перебросив мяч через нерасчетливо выбежавшего из ворот Владимира Маслаченко, принес своей команде ничью – 1:1, а с ней звание чемпиона СССР.

Те времена в «Локомотиве» ярко живописал в своей книге «Вечнозеленое поле жизни» (издательство «Стратегия», 2003 год) заслуженный мастер спорта Валентин Бубукин:

«В «Локомотиве» после кубкового пятьдесят седьмого года произошла смена тренеров. Борис Андреевич ушел в ЦСКА. Уж не знаю, по каким причинам, видимо ностальгия. Новым тренером назначили Евгения Ивановича Елисеева. Опять-таки не знаю почему. Ведь начальником команды был Николай Петрович Морозов, впоследствии тренировавший сборную на самом успешном для нас чемпионате мира 1966 года. Николай Петрович стал нашим тренером только через два года. А сначала, видимо, посчитали, что после интеллигентного Аркадьева, тонкого тактика, Морозов слишком простоват. Откровенно говоря, Николая Петровича все боялись: был строгим и справедливым. Он ведь и при Василии Сталине, закончив играть, исполнял обязанности начальника команды. Это ж какую надо иметь голову, чтобы находить с ним контакт. Что касается тренерской простоты Морозова, то это действительно анекдот. Сначала он требовал:

– Пас надо отдавать щекой, внутренней стороной стопы. Никаких подрезок, прекращайте архитектурные излишества.

Все это до пятьдесят восьмого года. После чемпионата мира он вернулся другим человеком. И ничуть не смущаясь, говорил:

– Заканчивайте эту простоту, простота хуже воровства. Надо переходить на скрытые пасы, надо резать.

Совсем другой Евгений Иванович. Сам отличный футболист, участник матчей с басками, он был буквально интеллектуальной копией Аркадьева. Так же любил живопись, превосходно рисовал. У меня сохранился его рисунок сирени с надписью «Любимому Валентину от заслуженного мастера Евгения Елисеева». В общем, на смену одному культурному человеку пришел другой культурный человек. Величие Елисеева было в том, что он не стал ломать ничего аркадьевского. Только добавлял, даже в тактическом плане. Нам Борис Андреевич все-таки запомнился как тренер оборонительного плана. А Евгений Иванович сам был полузащитником и тяготел больше к созиданию. Поэтому и старался наигрывать скрещивания, стенки, забегания.

Борис Аркадьев

По человеческим качествам это была величайшая фигура. Трудно сказать, что бы у него получилось, не будь рядом Морозова, потому что Елисееву футболиста наказать – это как себе на горло наступить. Он в каждом подопечном видел прежде всего человека. Мог с резервным игроком сидеть на скамейке и вслух комментировать игру. Был, к примеру, такой случай, мне потом рассказывали, следил Евгений Иванович за тренировкой, а рядом с ним сидел молодой футболист Спиридонов. Елисеев жевал баранки и говорил:

– Вот смотри, как Бубукин хорошо предложился. Сейчас ему дадут пас, и у него масса вариантов. Учись… На баранку.

В это время я действительно получаю мяч и запарываю передачу. Он смотрит на Спиридонова:

– А ну отдавай баранку!

В игре на фортепьяно Елисеев перещеголял Аркадьева. Хорошо умел играть и как-то стеснялся этого. Как дети стесняются своих хороших качеств, пытаются показать дурные. На базе в Баковке в комнате отдыха стоял рояль. На нем, кстати, играли Лядова, Пантелеева, когда приезжали туда выступать. Так вот, Елисеев тайком садился за инструмент и играл классику. А мы сзади прокрадемся и слушаем. Вдруг кто-нибудь случайно скрипнет, он вздрогнет и сразу начинает громко стучать блатными аккордами. И поет при этом: «Прямо на диване, с грязными ногами…»

Валентин Бубукин

Вот такие два разных человека – Елисеев и Морозов – прекрасно ладили и дополняли друг друга. Оба любили махнуть по стопочке. Причем всегда пытались это сделать тайком от игроков. Например, когда команда поездом ехала, они поручали администратору Бубенцову переливать водку в чайник, чтобы бутылками перед игроками не греметь. Как будто кипяток. Один раз Бубенцова случайно толкнули, из соска полилось, и мы почувствовали аромат этого «кипятка».

Под руководством Елисеева «Локомотив» добился наивысшего в советской истории достижения – серебряных медалей 1959 года. Даже были в шаге от золота, но динамовцам удалось сравнять счет в матче с нами, и они опередили нас в итоге на два очка. А так была бы переигровка. Но все равно были счастливы. Нас поощрили, дали по фотоаппарату ФЭД».

Спустя десяток лет по ходу дружеского застолья с Николаем Петровичем Морозовым я услышал от него такую историю:

– Войдя после матча в раздевалку, я увидел убитую горем команду. Признаюсь, не сдержался и высказал все, что думал, но хранил в себе, тренеры говорить такого игрокам вообще-то не должны: «Ребята, что вы приуныли? Вы же вторые призеры чемпионата Советского Союза! Когда у «Локомотива» было серебро и когда еще будет! И вы не огорчаться, а радоваться должны. Если бы дело дошло до дополнительного матча, «Динамо» просто разорвало бы нас, как в первом круге! (Тогда «Динамо» выиграло – 7:1. – Прим. автора.) Они же выше классом, это надо признать! Так что серебро до или серебро после – какая разница!

Имел ли право Морозов на такое заявление?

Хозяин в раздевалке – только главный тренер команды, это неписаный закон футбола. Известны случаи, когда тренеры выставляли из нее генералов, министров, шефов, от которых зависело финансирование, благосостояние команд, игроков. И в этом случае на послесловие к матчу, по крайней мере первое, имел право лишь старший тренер Евгений Елисеев. Думаю, что Морозов превысил свои полномочия неслучайно. Он и при Елисееве считал себя в команде первым лицом.

«Локомотив» впервые в истории был укомплектован первоклассными мастерами, команда нашла свой стиль, поймала игру и была способна на большие дела. Возглавить коллектив, в котором выступали популярнейшие Валентин Бубукин, Виктор Ворошилов, Виктор Соколов, Юрий Ковалев, Владимир Маслаченко, не отказался бы ни один известный специалист. Естественно, таким желанием горел и Морозов. И наконец оно исполнилось. Елисеев по окончании сезона 1959 года вернулся в Ригу, где жил и работал в последние годы. Странно, не правда ли: первый большой тренерский успех Евгения Ивановича и отказ от «продолжения банкета».

«Локомотив»-1959 на тренировке. Крайний справа – старший тренер команды Евгений Елисеев

Спустя годы маститый тренер так объяснил тот свой поступок:

– Мой тренерский путь не всегда был усыпан розами, были и ошибки, и промахи в работе, но честь свою стремился не уронить. Не раз работе мешали дилетанты или грубияны, наделенные большой административной властью. В феврале 1958 года я был назначен старшим тренером столичного «Локомотива», в котором подобрался хороший ансамбль игроков. Между мной и футболистами сложились теплые отношения. Команда показывала интересный наступательный футбол и в 1959 году впервые завоевала серебряные медали. Однако к этому времени у меня ухудшилось взаимопонимание с начальником команды Николаем Морозовым, человеком крутого нрава. Он постоянно мешал мне работать и, имея свободный вход к министру путей сообщения Борису Бещеву, восстанавливал его против меня. Министр стал все чаще косо поглядывать на строптивого тренера и неожиданно отказал мне в получении квартиры, твердо обещанной им перед тем, как я принял коллектив. Пришлось подать заявление об уходе по собственному желанию.

И футболисты рассказывали, что причиной подспудного конфликта была ревность Морозова к успехам тренера.

Виктор Соколов (в центре) в компании одноклубников-локомотивцев (слева направо) Валентина Емышева, Владимира Маслаченко, Александра Климачева и Валентина Бубукина

Между прочим, стремление Николая Петровича перейти с роли второго плана на главную чувствовалось. Например, в предсезонных анкетах, интервью московские клубы представляли старшие тренеры. И только от «Локомотива» неизменно брал слово начальник команды, ни Борис Аркадьев, ни сменивший его Евгений Елисеев своими мыслями на этот счет с широкой публикой не делились.

Думаю, что интересным читателю будет и взгляд на ту ситуацию, так сказать, изнутри – лучшего бомбардира в советской истории «Локомотива» Виктора Соколова, который он изложил журналисту Михаилу Щеглову:

«Уход Елисеева был для нас неожиданным и огорчительным. Евгений Иванович был, конечно, попроще Аркадьева, но по человеческим качествам его напоминал.

Жил Елисеев в ведомственной гостинице у Белорусского вокзала. Жилья своего не имел, почему-то квартиру ему не дали. Видимо, Морозов, который три сезона работал начальником команды, решил, что и сам сможет быть тренером. И уехал Елисеев в любимую им Ригу.

Николай Петрович Морозов в футболе, конечно, разбирался неплохо, тренерские амбиции у него были весьма значительные, но силен он был, прежде всего, организационными качествами. Будучи начальником команды, Морозов воспринимался человеком на своем месте. А вот роль старшего тренера давалась ему куда хуже. Когда его назначили сборной страны руководить, мы только удивлялись. Однако на чемпионате мира в Англии в 1966-м наши четвертыми стали, а Морозов – заслуженным тренером СССР.

В игроках Морозов, надо отдать должное, хорошо разбирался. В нашей команде Елисеев только учебно-тренировочной работой занимался, все остальное было в руках Морозова. Бывает, что начальник команды лишь административно-хозяйственные вопросы решает. Морозов же в «Локомотиве» был руководителем, представительствовал всюду. Человек он был авторитетный, строгий и при этом толковый и справедливый. Потом Морозов на разных командных должностях в спортивных структурах «Локомотива» успешно работал, всегда нам, бывшим своим подопечным, помогал.

Он хотя и начальственного поведения человек был, но с понятием. Один случай мне запомнился. Приехали мы как-то в Орел на «халтуру» – играть товарищеский матч с местными одноклубниками. В одном из моментов я прошел по левому краю, обыграл двоих, нужно к воротам идти и забивать, а Морозов с лавочки, которая возле бровки находилась, кричит мне: «Отдай!» В запарке послал его по известному адресу, а когда остыл, неудобно стало, подошел извиниться. Морозов и бровью не повел: «Ничего, Виктор, в игре все бывает».

Возможно, уход Елисеева стал той спичкой, от которой полыхнуло пламя пожара. Одновременно с его отставкой и приходом на пост старшего тренера Николая Морозова команду покинули и два игрока основного состава, серебряных медалиста – нападающие Игорь Зайцев и Юрий Ковалев перешли в киевское «Динамо».

В 1959 году собрался в «Спартак» и Владимир Маслаченко.

«В 59-м году «Спартак» решил взять меня с собой в турне по Южной Америке, – писал Маслаченко в своей книге «Спорт – это искусство, спорт – это жизнь». – В «Локомотиве» таких поездок и близко не было, а если они и возникали, то не были мне интересны. А тут – Южная Америка! Безумно хотел сыграть против этих людей и окунуться в атмосферу этих стран и стадионов. Уже пригласили в контору «Спартака», чтобы оформить в поездку. И вдруг бац – у «Локомотива» возникает турне в Болгарию. Как назло!

Я обратился к Морозову и попросил разрешения съездить со «Спартаком». Но он, к тому времени уже сменивший Аркадьева на посту старшего тренера (на самом деле Елисеева. – Прим. автора), не разрешил. Пришлось ехать в Болгарию. Чувства мои вы понимаете. И когда мы вернулись, я тут же подал заявление об уходе. Оно мне однажды здорово аукнется: Морозов затаил за тот демарш жуткую обиду и в 66-м не взял меня на чемпионат мира.

Я был в прекрасной форме, почти в одиночку выиграв последний перед чемпионатом матч у ЦСКА – 2:1. Но главный тренер сборной Николай Морозов припомнил, как в 59-м я уходил, несмотря на его увещевания, из его «Локомотива» в «Спартак». Яшин настаивал на моей кандидатуре, но Морозов был категорически против. «Слушай, что ты им сделал, этим тренерам?» – удивлялся потом Лев Иванович.

Это был мой последний шанс попасть в сборную.

А тогда, в 59-м, переход мне не разрешили, потому что вмешался министр путей сообщения Бещев, друживший с набиравшим влияние Брежневым».

Естественно, Владимир Маслаченко держал в себе обиду на Морозова, и не только за несостоявшийся переход, хотя первые месяцы после приезда в Москву жил у него в квартире и тот смотрел на него чуть ли не как на сына.

Но однажды Владимир отпустил длинные волосы по моде того времени, что очень не понравилось Николаю Петровичу.

– И чего он прицепился к прическе молодого человека, который хотел выглядеть современным, тем более не утратившего еще комплекса провинциала? – до сих пор возмущается сестра Морозова Тамара Петровна. – Постригись да постригись, а Володя ни в какую. Так однажды во время командного собрания Коля поднял его и заявил: «Сейчас же иди в парикмахерскую и в таком виде больше в команде не появляйся!» Маслаченко постригся, но затаил горькую обиду на всю жизнь, может, оттого и стал рваться в «Спартак». Деспотизм, своенравие очень вредили Николаю Петровичу в работе с людьми.

В игре – вратарь уже «Локомотива» Владимир Маслаченко

Тем не менее Маслаченко признавал роль Николая Морозова в своем становлении как классного вратаря:

«Я имею право считать себя счастливым человеком, если рядом были, кроме Аркадьева, такие специалисты, как Николай Петрович Морозов, Евгений Иванович Елисеев, Александр Семенович Пономарев, Гавриил Дмитриевич Качалин, Михаил Иосифович Якушин, Никита Павлович Симонян, Николай Алексеевич Гуляев, Сергей Сергеевич Сальников, Николай Иванович Тищенко, Николай Тимофеевич Дементьев», – признавался он.

Однако, возглавив «Локомотив», Николай Морозов проявил качество, характерное для всей его тренерской практики: он ничего кардинально менять в игре команды не стал, доверившись высокому профессионализму своего предшественника. Свои штрихи в тактику, в функции игроков он, безусловно, внес, но общую канву оставил елисеевскую.

Накануне открытия сезона новый наставник железнодорожников не скрывал беспокойства, вызванного переменами в составе:

– Настроение у футболистов боевое, готовятся все очень серьезно. Ближайшая задача для нас – попасть в тройку победителей своей подгруппы (на первом этапе чемпионата СССР–1960 22 команды были разделены на две подгруппы, по три лучшие из которых получали право бороться за медали в финальной шестерке. – Прим. автора).

В связи с переходом Зайцева в киевское «Динамо» мы вынуждены искать ему замену (переход туда же Ковалеву разрешили позднее. – Прим. автора). Не все благополучно и с линией полузащиты. Но в команду пришло много молодежи, которая вселяет в нас уверенность в будущем «Локомотива». Как правило, новички хорошо подготовлены физически. Заметно подтянулись игроки дубля инсайд Спиридонов и центрфорвард Семиошин.

Но равноценной замены новоявленным киевлянам, входившим в состав олимпийской сборной СССР, Морозов так и не нашел.

«Кризисные явления можно было проследить у «Локомотива», – отмечала пресса. – С подрубленными крыльями далеко не улетишь. И когда края – Зайцев и Ковалев – перекочевали в Киев, сникла даже грозная центральная тройка Ворошилов – Соколов – Бубукин. К тому же защита грешила столькими осечками, что неуверенность железнодорожников была вполне закономерной».

Но несмотря на очевидные проблемы, в первом сезоне под руководством Морозова «Локомотив» марку держал, оставался в числе реальных претендентов на медали. В своей подгруппе железнодорожники заняли 2-е место, опередив ЦСКА и «Спартак», лишь на очко отстав от победителя киевского «Динамо». А в финальном турнире шести «Локомотив» оказался единственной командой, отобравшей все четыре очка у нового чемпиона – родного для Морозова «Торпедо», руководимого Виктором Масловым, но выше 5-го места в итоге не поднялся.

Еще недавно попадание в пятерку считалось для «Локомотива» несбыточной мечтой. Поэтому весьма странной показалась оценка игры клуба по итогам сезона:

«Довольно бесцветную игру показали железнодорожники столицы, – отмечал «Советский спорт». – От команды, располагающей такими блестящими футболистами, как Валентин Бубукин, Виктор Ворошилов, Виктор Соколов, Владимир Маслаченко, можно было бы ожидать больше творчества. Видимо, весенняя «утечка» (Ковалев, Зайцев) так и не была возмещена за сезон. Новые крылья не отросли».

В межсезонье «Локомотив» и его старшего тренера ждал новый удар – в ЦСКА отправился один из лидеров команды, игрок сборной СССР – обладателя Кубка Европы 1960 года Валентин Бубукин.

Но игра у команды была поставлена прочно, и «Локомотив» продолжал демонстрировать турнирную стабильность, вновь сделал заявку на медали, в своей подгруппе, как и годом ранее, финишировал вторым.

И в финале – на этот раз он проводился за 1–10-е места – железнодорожники не были статистами, вновь замкнули первую пятерку.

Но ничто не вечно, тем более в футболе.

В глазах железнодорожного начальства после серебра 1959 года 5-е место команды престижным не выглядело. При этом никаких предпосылок для возвращения в призеры у команды не наблюдалось. В кадровом плане она жила старым багажом, который от сезона к сезону все больше легчал – сходили ветераны. «Локомотив» в те времена не считался привлекательным брендом, появлявшиеся на футбольном небосклоне звездочки мечтали попасть в «Динамо», «Спартак», ЦСКА, «Торпедо». Та серебряная плеяда постепенно завершала выступления, в 1962 году от нее в рядах «Локомотива» оставались лишь Виталий Артемьев, Виктор Ворошилов и Виктор Соколов, а в середине сезона вопреки существовавшему регламенту в «Спартак» ушел Маслаченко. Равноценной замены ушедшим и сошедшим не нашлось. Правда, вернулся Юрий Ковалев, но с формулировкой «за ненадобностью киевскому «Динамо», а затем и ЦСКА. И в «Локомотиве» прежних кондиций полузащитник уже не набрал.

Поэтому в сезоне 1962 года «Локомотив» на место в шестерке, на выход в финальную часть чемпионата практически не претендовал, скорее вел борьбу за выживание, за право остаться в классе «А». Похоже, что и Морозов готовился к уходу. Работать ему активно мешали. Вот что писала в начале августа газета «Советский спорт»:

«Когда «Локомотив» выступает в Москве, в его раздевалке всегда полным-полно ответственных работников Министерства путей сообщения. Они, как правило, советуют начальнику команды и тренеру, каких футболистов ставить на игру, а каких держать в резерве. Так как «Локомотив» в последнее время играет плохо, то между таймами эти товарищи и подсказывают тренеру, как играть. В команде разброд, некоторые футболисты собираются ее покинуть…»

Главным болельщиком «Локомотива», а вернее шефом, покровителем, являлся бессменный министр путей сообщения Борис Павлович Бещев. И когда дела у команды шли нелучшим образом, он вмешивался в ее жизнь, начинал давать указания тренерам, как играть, кого ставить в состав. И Морозову, долгое время находившемуся с министром в добрых отношениях, Бещев стал давать «настоятельные рекомендации». В конце концов Николаю Петровичу это надоело, и однажды он в сердцах заявил министру: «Тренируйте команду сами!» Бещев такой дерзости не стерпел и отдал распоряжение Морозова уволить.

Но перед уходом Николай Петрович сумел вернуть в «Локомотив» Валентина Бубукина, «сбежавшего» от него в 1961 году в ЦСКА.

«Москва сразу узнала, что я демобилизовался, ушел из ЦСКА, – рассказывал Бубукин в своей вышеупомянутой книге. – А в «Локомотиве» давно уже были в курсе, что у меня в команде нелады. И по игре видно, и сам рассказывал. Встречался с Виктором Ворошиловым, говорил, что, наверное, буду писать рапорт. И почти сразу мне позвонил Морозов и попросил подъехать к клубу. Там сидел председатель железнодорожного профсоюза (Дорпрофсожа) Антипенок. Спрашивает:

– Ну что, ты куда собираешься? Может, назад к нам?

Я про себя думаю: ну не пивка же заехал попить. Надо сказать, что Николай Петрович Морозов – великий дипломат и очень мудрый человек. У него такой природный ум был, как у Чапаева, наверное. Как же он злился, когда я в ЦСКА уходил. А здесь – ни слова упрека, как будто я и не покидал «Локомотив». Он не знал, что после этого проработает в команде всего полгода. Просто понимал, что молодежи нужен дядька. Сходили Рогов, Артемьев, Ворошилов, Моргунов. Пришла новая плеяда футболистов – Горшков, Спиридонов. Новой команды, правда, все равно не получилось. Мы даже побывали во второй группе в шестьдесят четвертом году. А впервые вошли в десятку только в 1968-м, когда я был уже старшим тренером».

А Николай Морозов снова объявился в системе «Локомотива» спустя десять лет, но уже в совершенно ином качестве – в роли матерого хозяйственника.

В ситуацию, во многом аналогичную локомотивовской, Николай Морозов угодил на следующий год в родном «Торпедо».

Автозаводцы начали сезон при новом старшем тренере, бывшем форварде команды Юрии Золотове, начинавшем в основном составе, когда Морозов в нем заканчивал. На всякий случай консультантом пригласили заслуженного тренера СССР Гавриила Качалина. Но, дебютируя в качестве тренера, Золотов попал в ситуацию, которую иначе как бедственной не назовешь. Из команды, еще недавно чемпиона страны, начался настоящий исход ведущих игроков. Счет открыл перешедший в «Спартак» еще в 1961 году Юрий Фалин. А по окончании сезона 1962 года это явление приняло по-настоящему массовый характер.

«В январе состоялось заседание президиума Федерации футбола СССР, – сообщал еженедельник «Футбол». – На нем, в частности, были рассмотрены вопросы переходов игроков из одной команды в другую. Было отмечено, что «в нынешний переходный период произошел казус, которого никогда не было раньше: шесть футболистов основного состава «Торпедо» подали заявления о переходе в другие клубы. Другими словами, вместо создания сильных коллективов, что является основным смыслом переходов, мы столкнулись с фактом, когда одна из лучших команд страны, «Торпедо», по существу распадается».

Защитник Леонид Островский подал заявление в киевское «Динамо», полузащитник Валерий Воронин и нападающий Геннадий Гусаров – в московское, нападающий Слава Метревели – в тбилисское, нападающий Михаил Посуэло – в «Спартак», вратарь Анзор Кавазашвили, по слухам, в ташкентский «Пахтакор», а вратарь Анатолий Глухотко, полузащитник Николай Маношин и нападающий Валентин Денисов ответили согласием на предложение ЦСКА.

Островский, Гусаров, Метревели, несмотря на объявленные им дисквалификации, своего добились, как и вступившая в ряды Вооруженных сил тройка Глухотко, Маношин, Денисов.

Основной причиной столь массового бегства называлась оторванность футбольного коллектива от рабочего на автозаводе имени Лихачева. Общественные организации сквозь пальцы смотрели на нарушения спортивного режима ведущими игроками команды Ивановым, Ворониным, Островским, Гусаровым, Медакиным, Денисовым, Савушкиным, Сергеевым. Старший тренер команды Георгий Жарков оказался не в силах наладить дисциплину в коллективе.

Была и другая причина – увольнение в начале сезона дирекцией завода старшего тренера «Торпедо» Виктора Маслова. Футболисты выступили против этого решения, и вот тогда в команде начались первые разброд и шатания. К тому же заводское руководство, видимо, в отместку игрокам не проявляло традиционной заботы о них, что еще больше накалило страсти.

Дошло до того, что болельщики отправили письмо на зону Эдуарду Стрельцову с просьбой повлиять на «беглецов». Он потом писал своей матери:

«…Получил от болельщиков письмо, вернее открытку. Они пишут, что в команде разлад, Санек Медакин, Валерка Воронин и Генка Гусаров уходят. Они просят, чтобы я написал им, возможно, это их остановит. Но я не знаю, что писать, и вряд ли мое письмо поможет. Ведь они до этого не уходили, а сейчас, видно, есть на это причины. А раз есть причины, вряд ли их остановишь…»

И все же о создании новой чемпионской команды после, казалось бы, невосполнимых потерь речи в новом сезоне не шло.

«Правда, при нынешней бедности тренеры бы засмеялись, скажи им про некомплект, когда во всех торпедовских линиях выступали живые классики: защиту возглавлял Шустиков, полузащиту – Воронин с Батановым, Кузьма с Мустафой (Валентин Иванов и Олег Сергеев. – Прим. автора) определяли тонус игры впереди. Иванов с Ворониным оставались ведущими игроками сборной – их кураж передавался остальным. И наконец появился настоящий вратарь – Анзор Кавазашвили», – писал Александр Нилин.

Стартовало «Торпедо» невнятно, после апрельского этапа чемпионата при двух победах и трех поражениях занимало 14-е место.

И на первый майский матч – с действующим чемпионом «Спартаком» – автозаводцев вывел новый-старый старший тренер Николай Морозов, а Юрий Золотов подвинулся на вторую роль.

В праздничный день 2 мая при полных трибунах Лужников (103 тысячи зрителей) «Торпедо» одержало победу – 2:1.

«Если, отбросив ошибки, оценить игру обеих команд, то предпочтение надо отдать автозаводцам, действовавшим, особенно в обороне, самоотверженно», – резюмировал рецензировавший матч в «Советском спорте» заслуженный мастер спорта Василий Трофимов.

Твердой рукой Морозова, уже зарекомендовавшего себя поборником жесткой дисциплины в футбольной команде, руководство автозавода, вероятно, надеялось навести порядок в коллективе.

– Команда «Торпедо», несомненно, не раз порадует зрителей хорошей игрой, – пообещал Николай Петрович сразу после вступления в должность. – Но, естественно, проходя сейчас столь сложный процесс становления, она будет иметь и неудачи. Успех будет зависеть от того, насколько быстро «притрется» новое пополнение к команде, насколько «гвардия» ее сумеет с любовью передать, привить стиль игры, ее традиции.

Руководители «Торпедо»-1963: старший тренер Николай Морозов, тренер Юрий Золотов (слева)

Обещанное тренер выполнил. Команда и радовала – например, разгромом киевского «Динамо» – 7:1 и «имела неудачи» – проигрывала дома аутсайдеру «Арарату» – 0:1, и крупно – тбилисскому «Динамо» – 1:4.

Серьезно взялся Николай Петрович и за дисциплину.

Вспоминая те времена, нападающий московского «Динамо», а затем «Спартака» Анатолий Коршунов утверждал: «Футболисты московских клубов по части соблюдения режима были не ангелы, но нигде не пили так, как в «Торпедо»!

И Морозов, судя по всему, взялся вывести этот торпедовский аспект хотя бы на общемосковский уровень. Почувствовав настрой тренера, сбавили обороты по части нарушений режима Воронин и даже Сергеев. Те же, кто продолжал придерживаться принципа «у нас такой режим – два дня пьем, один лежим», поплатились за это. В конце мая Морозов отчислил из команды защитника Медакина, хотя тот был основным на правом фланге, кандидатом в сборную СССР, и полузащитника Савушкина.

Однако команду по-прежнему лихорадило, яркие матчи она чередовала с бесцветными и в итоге заняла в чемпионате страны 1963 года лишь 10-е место. Но журналисты отмечали, что «Торпедо» находится на правильном пути: «Потеряв перед сезоном ведущих игроков, команда тем не менее сохранила свой игровой почерк, сумела изыскать резервы для компенсации потерь, которые любую другую команду могли бы привести к полному развалу…»

А известный обозреватель Илья Бару считал, что «на самом-то деле 10-е место торпедовцев стоило, пожалуй, призового. Ведь по существу все приходилось начинать сызнова: конструирование «модели», ее испытания, тщательную, без зазоров, пригонку одной «детали» к другой. Коллектив, еще совсем недавно являвший собой, выражаясь фигурально, образец зрелого, многоопытного мужа, прошедшего, что называется, огонь, воду и медные трубы, как бы шагнул в далекое прошлое, усевшись опять за школьную парту. Правда, в его рядах сохранились и те, чьи отличные футбольные знания уже вознаграждались ранее золотыми медалями, и это счастливое обстоятельство сыграло, конечно, заметную роль в становлении, вернее в восстановлении, команды.

Но она не повторила саму себя, отнюдь нет. Образовался совершенно новый, может быть, даже более повышенной, нежели прежде, твердости сплав. Это был, если хотите, своего рода ответ на удары спортивной судьбы, на те явно преждевременные «поминки», которые готовы были справить по команде иные недальновидные болельщики».

Казалось бы, у «Торпедо» благоприятные перспективы, клубу предначертан новый светлый путь – завидная мотивация для любого тренера. Но Николай Морозов, видимо, устав от борьбы за оздоровление обстановки в коллективе, неожиданно сошел с дистанции. Предпочел предложенную ему должность заведующего отделом футбола Всесоюзного совета ДСО профсоюзов. А старшим тренером «Торпедо» порекомендовал вместо себя бывшего партнера по автозаводской команде своего друга Виктора Марьенко.

В июне 1964 года сборная СССР добилась большого успеха. Наши футболисты во второй раз подряд вышли в финал Кубка Европы, но если в 1960 году его выиграли, то на этот раз в равной борьбе уступила хозяевам турнира – сборной Испании – 1:2.

По нынешним меркам выход в финал европейского первенства считался бы грандиозным успехом. Но времена были другие. По возвращении из Мадрида Бескова уволили с должности старшего тренера, не простив поражения на глазах у диктатора Испании Франсиско Франко. По некоторым сведениям, такое распоряжение отдал никогда не интересовавшийся футболом глава государства Никита Хрущев.

В постановлении Центрального совета Союза спортивных обществ и организаций СССР «О руководстве сборными командами СССР» отмечалось:

«В связи с невыполнением поставленной перед сборной командой задачи и крупными ошибками, допущенными в организации подготовки сборной команды, освободить от работы со сборными командами страны старшего тренера сборных команд Бескова К. И. Первая сборная команда провела финальный матч с командой Испании значительно ниже своих возможностей и уступила ей Кубок Европы, не выполнив, таким образом, поставленной задачи».

Так была обезглавлена одна из лучших сборных в истории советского футбола. Спортивная общественность стала с нетерпением ждать нового назначения, а дождавшись, ахнула: сборную доверили Николаю Петровичу Морозову, никаких предпосылок для этого вроде бы не имевшему.

Кандидатура Морозова на должность вожака главной команды страны при наличии в советском тренерском цехе таких глыб, как Михаил Якушин, Виктор Маслов или уже испытанный чемпионатами мира Гавриил Качалин, выглядела достаточно спорной. Хотя в футбольном мире Николай Петрович, как мы уже знаем, был личностью известной, но ведь больших тренерских достижений за ним не водилось. А посему даже многие игроки сборной не имели понятия, кто такой Морозов.

В одном из интервью я спросил основного правого защитника сборной на тот момент Владимира Пономарева из ЦСКА:

– Как вы отнеслись к назначению новым старшим тренером команды Николая Морозова?

Алексеич улыбнулся, сделал паузу, словно подыскивая подходящие слова, но ответил прямо:

– С удивлением. Многие из ребят спрашивали: «А кто это?»

Сейчас на YouTube при желании можно увидеть в видеозаписи матчи чемпионата мира–1966 в сопровождении комментария бывшего вратаря Владимира Маслаченко, которого Морозов когда-то привез в Москву из Днепропетровска, ставшего звездой «Локомотива», «Спартака», выступавшего за сборную СССР, а затем известного тележурналиста. По ходу репортажа и он теряется в догадках: «До сих пор не могу узнать, кто же назначил Николая Морозова тренером сборной»… Но у Маслаченко были свои мотивы: 30-летний в 1966 году вратарь находился в оптимальной форме, но Морозов за время своего правления ни разу не вызвал когда-то своего же протеже в большой московский футбол. Личные причины? Возможно, хотя при наличии в сборной Яшина и Кавазашвили, Маслаченко с его амбициями и сам вряд ли согласился бы на роль третьего вратаря.

Можно считать, что Морозову нежданно-негаданно выпал счастливый случай проявить свой тренерский талант на самом высоком национальном уровне.

«Всем правит случай, – заметил как-то польский писатель и философ Станислав Ежи Лец. – Знать бы еще, кто правит случаем».

Похоже, в данной ситуации это знал наш неутомимый футбольный исследователь Аксель Вартанян, хотя, подробно изложив всю историю, почему-то от своей осведомленности открестился.

Но я все-таки приведу характеристику, которую мог бы дать Николаю Петровичу – кандидату на пост старшего тренера сборной СССР – наш знаменитый футбольный летописец, если бы ему представилась такая возможность (что он фактически сделал на страницах «Спорт-Экспресса»):

«Личные тренерские «достижения» Морозова в высшем классе до октября 1964 года, когда был «брошен» на сборную, таковы. После окончания бронзового для «Торпедо» чемпионата-1953 его назначили старшим в автозаводскую команду, где он играл в 30–40-е годы (на самом деле, как нам уже известно, и бронзу с торпедовцами принимал уже Морозов, а не его предшественник Виктор Маслов. – Прим. автора). В первом самостоятельном тренерском сезоне-1954 он опустил торпедовцев с третьей позиции на девятую (при 13 командах). Причем получил в тот год неограненный бриллиант – Эдуарда Стрельцова. Правда, в следующем году поднял команду на четвертую ступень. Спевшийся дуэт Иванов – Стрельцов, включенный в сборную, тому в немалой, а может, в большей степени способствовал. Забили они на пару более половины командных голов, а юный Стрельцов стал лучшим бомбардиром СССР. Морозова из «Торпедо» тем не менее уволили.

В 60-м оказался в «Локомотиве». После серебра Аркадьева (ошибка – серебро было Евгения Елисеева. – Прим. автора) спустил его на пятую позицию, в 61-м остался на той же «станции», а в следующем сезоне едва не угробил. К концу июля ведомый Морозовым «паровоз» по потерянным очкам оказался предпоследним в группе. «Машиниста» спасли, эвакуировали, а шедший под откос состав остановил Алексей Костылев. Он вывел команду на итоговое 13-е место при 22 участниках.

У нас ведь как порой бывает. Проваливших порученное дело посылают (не подумайте ничего дурного) на ответственную работу. Выскочив из терпевшего крушение «Локомотива», Николай Петрович пошел на повышение – в том же августе получил престижную должность заведующего отделом футбола Всесоюзного совета ДСО профсоюзов. Заместителем Морозова был, не догадаетесь, Ряшенцев (а где же работа Морозова с «Торпедо» в сезоне 1963 года? – Прим. автора). Как только Николая Ряшенцева усадили в кресло председателя Федерации футбола СССР (опять же непонятно, за какие заслуги), недавний его шеф и тезка Николай Морозов получил место главного тренера сборной, еще теплое после увольнения Бескова за выигрыш серебра Кубка Европы.

Теплые приветствия спортивной общественности

Одна из первых пресс-конференций Николая Морозова в качестве тренера сборной СССР. Крайний слева – Николай Ряшенцев

Я перечислил только факты. А на недоуменный ваш вопрос: «За какие заслуги такая честь Морозову была оказана?» – не ответил. Скажу честно – не знаю».

После 10-го места с «Торпедо» в чемпионате СССР назначение Николая Петровича старшим в сборную выглядело полной неожиданностью для всех, тем более что никаких объяснений такому решению не последовало. Поговаривали, что Морозов с Ряшенцевым были земляками – оба играли в Люберцах, но раньше эта их связь как-то не просматривалась.

В одном из интервью нападающего киевского «Динамо», а одно время и сборной СССР Виталия Хмельницкого спросили:

– Тренеров как между собой называли?

– Николаева – «Черный полковник», потому что армеец. У Качалина прозвища не было. Иногда – «Дядя Гава» и все. А Морозов – «Блатной».

– Чего так?

– А он вид такой имел. В кепочке, часто подшофе.

Насчет «подшофе» я, например, о Морозове больше ни от кого не слышал. А прозвище Блатной за Николаем Петровичем действительно водилось. Не рассказанная ли Вартаняном история стала поводом для него?

Есть еще один нюанс. Многие считают, и не без оснований, что тренер сборной и клубный тренер – это две совершенно разные специальности, может быть, даже призвания. Существуют, конечно, успешные «тренеры-многостаночники», но далеко не каждый, кто пробовал себя в этих амплуа, добивался чего-то существенного в обоих.

– Я не рассматриваю себя как кандидата на пост главного тренера сборной России, – говорил, работая еще главным тренером ЦСКА, Леонид Слуцкий. – Во-первых, это должна быть вершина карьеры тренера – работа со своей национальной командой. Я не чувствую себя на вершине, даже не чувствую, что близок к ней. Во-вторых, это должен быть специалист, имеющий опыт работы на уровне сборных, поскольку работа очень специфическая. Тренер клуба и тренер сборной – это, быть может, не две разные профессии, но специфика очень и очень отличается, и к этому нужно быть готовым.

Не вдаваясь в подробности, в длинные рассуждения, можно заключить, что различия заключаются главным образом в организации тренерской работы. Понятно, что в клубе футболисты гораздо больше времени проводят вместе, что, естественно, более удобно для реализации тренерских тактических наработок. Он может наблюдать футболистов каждый день, ощущать их моральное и физическое состояние, влиять на него. Кроме того, имея проблемные позиции, тренер может попросить усиления.

Тренер сборной ограничен во времени (сборы перед матчами, турнирами непродолжительны, хотя в советские времена растягивались порой на месяцы), ему в сжатые сроки необходимо выстроить игру, максимально используя лучшие качества приглашенных футболистов. А тренерские качества везде должны быть на должной высоте, ведь тренер и в клубе, и в сборной работает с людьми.

Но был ли раздел «работа с людьми» сильной стороной тренера Морозова, нам по ходу повествования еще предстоит продолжать узнавать. Хотя уже сейчас можно предположить, что бесконфликтная жизнь была не для него.

Рассуждать на эту тему можно сколько угодно, но не исключено, что и в не добиравшемся до больших высот клубном тренере Морозове кто-то на редкость прозорливый разглядел подходящую кандидатуру как раз для сборной.

Первый матч под руководством Николая Морозова сборная СССР провела 11 октября 1964 года на венском стадионе «Пратер» со сборной Австрии.

В коротких интервью сразу после своего назначения Морозов говорил: «В первую очередь нам следует позаботиться о защитных линиях. Прежние игроки сборной подходят к критическому возрасту. Только Шестернев не вызывает сомнений».

И в сборной появились Владимир Пономарев из ЦСКА, Валентин Афонин из ростовского СКА, тбилисский динамовец Муртаз Хурцилава, Василий Данилов из «Зенита». Заявил также: «Решено возвратить в сборную команду СССР Михаила Месхи и Славу Метревели». Но в Вену он тбилисцев почему-то не взял.

И вообще этот визит носил какой-то суматошный, неподготовленный характер. Никаких сборов не было, вызванные тренером футболисты погрузились в самолет и улетели, уже на месте провели пару легких тренировок.

Немудрено, что наша команда проиграла весьма среднему сопернику – 0:1. Правда, имея большое преимущество, да еще арбитр не засчитал чистый гол Игоря Численко.

Пресса восприняла поражение спокойно, отмечала, что сборная СССР играла лучше соперника и голевых моментов создала больше.

«Думаю, что и состав был подобран правильно, в соответствии с тем впечатлением, какое произвели кандидаты в сборную в играх чемпионата, – писал обозревавший матч в еженедельнике «Футбол» Владимир Пахомов. – Тренеры сборной Н. Морозов и Н. Гуляев учли, скажем, слабую стартовую скорость В. Шустикова, его невысокие показатели в позиционной игре и произвели оправдавшую себя замену в центре защиты. Что касается ряда недостатков в игре отдельных футболистов, да и команды в целом, то их можно было выявить лишь в самом матче, первом после четырехмесячных каникул».

А дальше сборная СССР стала проявлять невиданную активность по части международных встреч, до конца года сыграла с национальными командами Алжира – 1:0 и 2:2, Югославии – 1:1 и Болгарии – 0:0, не считая еще матча с ереванским «Араратом» – 1:0.

4 сентября 1965 года. Лужники. СССР – Югославия – 0:0. Уникальный матч, в котором единственный раз сыграли за сборную Вячеслав Марушко, Альфред Федоров, Владимир Щербаков, а также вышедшие на замену Леонард Адамов и Сергей Кутивадзе

Самым ярким получился матч 22 ноября в Белграде. Специалисты высоко оценили игру обеих команд.

«И на этот раз столпом обороны сборной СССР был Яшин, – отмечала югославская газета «Спорт». – Этот вратарь вновь доказал, что он не имеет себе равных. В четверке защитников блистал Шестернев. Воронин – настоящий ас. Таким он был и в воскресенье. Понравился старательный Шустиков. В нападении Месхи и Метревели были основными рычагами и представляли для наших ворот главную опасность. Это искусные футболисты с хорошей школой. Неплохо выглядел Серебряников, а дебютант Г. Сичинава, вероятно, не огорчил своего тренера».

«По мнению Н. Морозова, первая читка ролей прошла успешно, – цитировал старшего тренера сборной СССР по окончании последнего матча сезона в Софии корреспондент «Советского спорта» в Болгарии Л. Николов. – Старший тренер считает, что будущая сборная команда сформируется на 90 процентов из игроков, защищающих ее цвета сейчас».

Сказать-то Николай Петрович сказал, но, забегая вперед, замечу, что еще целый год, если не больше, проверял в составе сборной сверкнувших в матчах чемпионата СССР футболистов. В команде за время его правления сыграло 57 человек из 14 клубов – тренерский рекорд, не побитый никем из тех, кто работал после.

И думаю, что Морозова потом с благодарностью вспоминали футболисты, получившие возможность, пусть и считаные разы, выйти на поле в футболке сборной СССР – зенитовец Лев Бурчалкин, спартаковцы Иван Варламов, Валерий Дикарев, Владимир Лисицын, Сергей Рожков, Николай Осянин, минские динамовцы Игорь Ремин, Леонард Адамов, киевский динамовец Андрей Биба, Геннадий Красницкий из «Пахтакора», тбилисский динамовец Сергей Кутивадзе, торпедовцы Вячеслав Марушко, Владимир Щербаков, Владимир Сараев, Альфред Федоров из «Крыльев Советов». Хотя Андрей Биба – вряд ли. Лучшего футболиста 1966 года в СССР упорно сватали в сборную специалисты и пресса, но Морозов предоставил ему на поле только полчаса в проигранном уже московском матче с Бразилией и больше не вызывал.

Каждая из 57 кандидатур находила свое отражение в блокнотах тренера, в один из которых заглянул автор книги «Тренеры большого футбола» заслуженный тренер РСФСР Леонид Прибыловский.

«Николай Петрович показал мне свои блокноты с записями, относящимися к той поре, когда он готовил сборную к чемпионату мира. Вот, например, запись, сделанная еще в конце 1964 года:

«Вас. Данилов. «Зенит». 41 г. рожд. Кр. защ. Не советуют. Мне нравится. Надо присмотреться. Подкупает: спокойствие, хорошая техника, понимание игры…»

16 мая 1965 года ленинградец Данилов впервые надел майку сборной СССР в матче против национальной команды Австрии. А год с небольшим спустя венгерская газета «Непшспорт» в обозрении, посвященном чемпионату мира, назвала Василия Данилова выдающимся крайним защитником, «одним из главных виновников неудачи сборной Венгрии в четвертьфинале».

Новый сезон сборная СССР открыла в начале марта тренировочным сбором и контрольными матчами в Югославии. Причем играла она регулярно, словно по жестко составленному календарю на сезон, поскольку Николай Морозов считал игровой метод лучшим для подготовки к серьезным баталиям. По ходу матчей разбирался и с кандидатами в состав сборной.

– Я и еще пять торпедовцев поехали на сбор в Югославию, – рассказывал защитник Виктор Шустиков, «доставшийся» Морозову от его предшественника в сборной Бескова. – Но после этого сбора начали некоторых отчислять. И меня тоже. Ничего не скажешь – новая метла метет по-новому. Так я и закончил карьеру в сборной.

Никогда еще раньше и в дальнейшем наша главная команда не проводила такой насыщенной серии товарищеских матчей с зарубежными клубами и сборными, как при Морозове.

Объяснялось все просто. До Морозова сборная формировалась на базе какого-либо ведущего клуба – московского «Спартака» или «Динамо». Он же приступил к работе в момент, когда ни одна наша команда не обладала достаточным подбором мастеров высокого класса, чтобы претендовать на роль базовой для сборной. Вот и приходилось Морозову собирать с миру по нитке в попытках сплести гармоничное тактическое кружево за счет широкого представительства целого ряда ведущих клубов. А наиболее подходящим методом для этого виделся эмпирический.

– План, разработанный нами, диктовался обстановкой, был логической необходимостью, – объяснял старший тренер сборной. – Те, кто выступал против и считал, что все проблемы тренировки могут быть решены за месяц, просто не совсем ясно представляли себе положение дел. Ведь нам надо было добиться не только тактического взаимопонимания футболистов, собранных из четырнадцати клубов, с различными школами, традициями, игровыми вкусами, но и, по существу, создать заново монолитный ансамбль, сильный волей и духом, способный достойно сражаться на самом высоком уровне. Ведь все сборные, начиная с 1952 года, базировались в основном клубе. Команда же, с которой предстояло работать мне, была сборной в самом прямом смысле этого слова.

В качестве главного испытательного полигона Морозов выбрал Южную Америку. Чем был определен этот выбор?

– Он диктовался рядом серьезных соображений, – излагал свои доводы Николай Петрович. – Во-первых, на этом континенте находились двукратный чемпион мира команда Бразилии и один из главных фаворитов предстоящего чемпионата сборная Аргентины. Грозную силу представляли и другие потенциальные соперники: команды Уругвая, Чили, Перу, Мексики. Во-вторых, до этих избранных мною поездок мы фактически не знали латиноамериканского футбола со всеми его тайнами. И, наконец, я понимал, что пришедшая к нам в команду молодежь, выступая в трудных климатических условиях, в непривычной игровой обстановке при огромном стечении зрителей, бурно реагирующих на ход состязания, получит столь необходимую ей психологическую закалку.

О пользе такого морозовского подхода к подготовке сборной много лет спустя говорил Владимир Пономарев:

– Готовясь к чемпионату мира в Англии, мы ни на что особенное не надеялись. Ехали встретиться с сильными соперниками, чему-то поучиться, понять, чего стоим. Но сказалось то, что практически одним составом мы играли около двух лет, играли часто и кое-чего добились: например, ничьей со сборной Бразилии на «Маракане», потом со сборной Аргентины.

Николай Морозов (4-й справа – в берете) объясняет план тренировки

Но и в тренировочные занятия Морозов внес свои новации.

– День у нас начинается с утренней зарядки, которая длится не менее часа и насыщена многими уроками, которые раньше обычно выполнялись футболистами команд мастеров в основные часы тренировок, – рассказывал он. – Хорошая порция гимнастических и акробатических упражнений, бег, прыжки, работа со скакалками, гантелями, набивными мячами и даже со штангой заметно способствуют накоплению физических сил футболистов.

В процессе основных и дополнительных тренировочных занятий большое внимание уделяется восстановлению и совершенствованию технических качеств игроков, а главным образом развитию тактического взаимодействия и сыгранности футболистов. По всем компонентам подготовки сдвиги уже ощущаются. Футболисты стали лучше приспосабливаться к повышенной интенсивности упражнений.

Альберт Шестернев

И еще. Морозов стал первым тренером сборной, посвящавшим много тренировочного времени работе футболистов над техникой с ярко выраженным индивидуальным акцентом.

У нас считалось, что совершенствование техники игрока – удел клубных тренеров, которые тоже не очень в этом разделе преуспевали, полагая, что в зрелом возрасте прогресса по этой части игроку не добиться.

У Морозова был прямо противоположный взгляд на проблему.

«С чьей-то нелегкой руки повелось, что в командах мастеров процесс обучения якобы пройденный этап и что там необходимо заниматься только доведением игрока до высших спортивных кондиций, т. е. решением вопросов тактики и скоростной выносливости», – писал он в августовском номере еженедельника «Футбол» за 1965 год.

Морозов не просто критиковал устоявшиеся взгляды. Он потребовал, чтобы тренеры клубных команд занимались с игроками сборной по индивидуальным планам, львиная доля которых посвящалась работе над техникой. И сам постоянно вел такую работу в сборной команде.

На тренировки Морозов часто выходил в памятной для него футболке команды ВВС

– Занятия под руководством Николая Петровича, – вспоминал заслуженный мастер спорта Альберт Шестернев, – шли очень интересно и открывали даже для нас, обладавших немалым опытом, все новые и новые горизонты. Если, например, в своих клубах не только защитникам, но даже нападающим негласно запрещалось разучивать и выполнять обводку, отрабатывать дриблинг, финты, скоростное ведение мяча, то в сборной, руководимой Морозовым, им все это вменялось в обязанность.

– Все игроки за время нахождения в сборной значительно подняли свое индивидуальное техническое мастерство, – утверждал впоследствии Николай Морозов.

Это было заметно и сторонним наблюдателям.

«В течение последних полутора лет я, как и многие мои коллеги, с пристальным вниманием наблюдал за нашей сборной, – писал в середине июня 1966 года авторитетный обозреватель газеты «Труд» Юрий Ваньят. – Должен с удовлетворением отметить значительный рост технического мастерства спортсменов, особенно тех, кто составляет оборону и среднюю линию. В их действиях появилась подкупающая легкость, мягкость, зрелищность и главное – высокая эффективность».

Между тем прошла жеребьевка отборочных турниров к чемпионату мира-1966 в Англии. Сборную СССР жребий отправил в группу вместе с Грецией, Уэльсом и Данией. Многие тогда посчитали, что нашей команде крупно повезло, соперники попались не самые сильные. Интересно, как отреагировали бы сегодняшние эксперты, окажись в подобной компании сейчас сборная России?

Николай Морозов со всей серьезностью воспринял результаты жеребьевки и во время сбора оставил свою команду, отправившись в Кардифф лично присутствовать на первом матче группового турнира между Уэльсом и Грецией, по возвращении поделившись его подробностями с игроками.

Через три недели наши футболисты переехали в Италию, продолжили подготовку в местечке Фраскатти в 30 километрах от Рима.

Постепенно пресса стала обращать внимание на недостатки в игре советской команды.

Несмотря на ощутимое территориальное преимущество во втором тайме, советские нападающие оказались бессильными перед оборонительными порядками итальянцев, – отмечал еженедельник «Футбол» в отчете о матче сборной с римским «Лацио» – 1:1. – Сказалось не только неумение взламывать густонасыщенную оборону, но и неточность завершающих ударов».

А 16 мая сборная СССР предстала в Лужниках перед московской публикой в матче-реванше с командой Австрии и одновременно в прощальном матче со сборной ее многолетнего капитана Игоря Нетто, передавшего свои полномочия Валентину Иванову.

Увы, реванш не удался, получилась нулевая ничья.

«Мы не достигли успеха главным образом из-за отсутствия того, что называют ансамблем, – писал в «Футболе» известный тренер Николай Глебов. – Бросалась в глаза несогласованность действий Красницкого, Казакова и Логофета со своими партнерами. Кроме того, и техническое исполнение при розыгрыше мяча и в ударах по воротам у большинства игроков выглядело крайне неудовлетворительно».

Матч с Австрией был последней репетицией перед выходом сборной СССР на тропу отбора к мировому первенству, перед начальной серией из трех встреч подряд.

Первый соперник – сборная Греции. О тренерской установке на матч рассказывал защитник нашей команды Владимир Пономарев: «Володька, на твоем краю играет какой-то Папа… Папаэмануил. Вася Данилов, а против тебя – Папаиоанну. Елки-палки, сплошные папы! Ну, выйдете – сами разберетесь».

Греков в Лужниках победили – 3:1, обеспечив преимущество в счете в последние 20 минут во многом благодаря организаторскому и бомбардирскому таланту Валентина Иванова.

Сборная СССР перед первым матчем с Грецией

«Хорошая победа, но не все в ней гладко, – писал заслуженный мастер спорта Виктор Дубинин. – Например, с игрой нашей обороны. Приятно смотреть, как четко Воронин выполнял не очень свойственные ему обязанности стоппера. Но нужен ли сборной блуждающий стоппер, каким был на этот раз Воронин? Каждый его уход в атаку во втором эшелоне ослаблял уверенность нашей обороны. Тем более что по началу игры было видно, с каким напряжением стараются выполнять свои обязанности два недостаточно опытных крайних защитника. Возникает вопрос: что выигрывает сборная на растрате Ворониным сил между двумя штрафными площадями, расстояние между которыми ему приходится преодолевать иногда вхолостую? При таком положении ни обороне, ни нападению стопроцентная отдача невозможна. В умении предвидеть ход игры, в точности развития атаки второго такого полузащитника, как Воронин, у нас я не знаю. Эти его качества всего нужнее сейчас нападению сборной.

И неужели же оскудел защитниками наш футбол?»

И в сборной Морозов не изменил своему характеру, нередко приводившему его к конфликтам с игроками в клубах, порой вел себя довольно странно, вступая в противоречия даже с признанными звездами советского футбола.

Для начала стоит, наверное, привести историю, рассказанную Казбеком Туаевым, популярным форвардом бакинского «Нефтяника» 60-х годов, в известной рубрике «Спорт-Экспресса» «Разговор по пятницам»:

«Николай Морозов в тонкости не вникал, – делился бакинец впечатлениями от пребывания в сборной. – По пониманию футбола с Бесковым и Якушиным его близко не сравнить! У меня с Морозовым в 1965-м случился конфликт.

На сбор в Югославию из «Нефтяника» он вызвал пятерых. Но Маркаров не доехал – в Баку подрался с кем-то на улице, сломали челюсть. Брухтий улетел на похороны отца. Остались Банишевский, Крамаренко и я. Меня тяготило, что Морозов приглашал регулярно, но на поле даже в товарищеских матчах не выпускал. В очередной раз промаявшись в запасе, бросил в сердцах Численко: «Да пошел этот Морозов! Зачем вызывает, если не ставит?!» Он узнал о разговоре. Перед следующей игрой произнес на установке: «Некоторые недовольны своим положением. Что ж, сегодня поглядим, кто на что способен». Численко толкнул в бок: «Готовься!» Играли с «Вележем». Отыграл блестяще, югославскую защиту «раздел». После матча в автобусе галерка, где сидели запасные, встретила аплодисментами. Морозов покосился недобро. Промолчал. Вечером возле бассейна окликнул: «Эй, иди сюда! Чего вы…шься?» Я вскипел: «Почему матом ругаешься?!» Этого не терплю, в таких ситуациях с любым перехожу на «ты». Морозов похлопал по плечу: «Ладно, ты молодец, здорово сыграл». А я уже на взводе: «Да мне плевать…»

В той же поездке, которая длилась почти месяц, выпустил против каких-то хорватов. Ох и гады! Только в кость играют! Я ответил, вспыхнула потасовка. Так отбивался в одиночку. Наши не полезли. Юрий Золотов, начальник команды, усмехнулся: «Казбек в сборной – единственный мужчина». Ну а Морозов с тех пор в сборную не звал».

По ходу сезона 1965 года у Морозова начались серьезные трения и с одним из лидеров сборной, звездой европейского уровня Валерием Ворониным, и не только по внефутбольным вопросам, а и по его амплуа и роли на поле. Испытывая проблемы в обороне, Николай Петрович все чаще определял Воронина на роль центрального защитника.

Мысль оттянуть Воронина назад возникла у Морозова не вдруг, не спонтанно. Еще в 1963 году, отвечая на вопрос о слабейшей линии тренируемого им «Торпедо», Николай Петрович сказал: «Полузащита (учитывая, что Воронин исполняет роль второго центрального защитника)». То есть уже тогда, принуждая футболиста редкого созидательного таланта к гораздо более рутинной работе на поле, он не только ограничивал его творческие возможности, но и ослаблял ключевую среднюю линию. И все же упорно стоял на своем.

Торпедовец, большой мастер, безусловно, был хорош и на позиции стоппера, но преимущественные обязанности разрушителя снижали не только его высочайший творческий потенциал, но и собственный интерес к игре. Да, он не возражал при острой необходимости разово сыграть в обороне, но на регулярной основе был категорически против.

– Мы видели Воронина и в защите, и на привычном месте в полузащите, где он явно полезнее, – не скрывал удивления морозовскому перевоплощению первоклассного полузащитника заслуженный тренер РСФСР Николай Глебов.

Однако в продолжение этой темы Морозов зимой 1966 года, перед первым сбором нашей главной команды предложил (кстати, уже во второй раз) динамовцу Валерию Маслову традиционную воронинскую позицию в средней линии: «Бросай свой хоккей с мячом, поехали с нами на сбор, будем наигрывать тебя в составе вместо Воронина, а там и Англия не за горами». На что прозванный «человеком с двумя сердцами» Маслов, настоящий виртуоз, в итоге восьмикратный чемпион мира по хоккею с мячом, отвечал: «Играть в сборной для меня большая честь, но хоккей я не брошу. В футбол начну играть, когда закончится зимний сезон, но никак не раньше. И, конечно, буду очень рад, если тогда подойду вам». Однако крутой норовом Морозов после того разговора сразу же поставил на Маслове как на игроке сборной жирный крест.

Через неделю после греков туда же, в Лужники, пожаловала сборная Уэльса, которая была повержена сборной СССР – 2:1. Николай Морозов отреагировал на критику в свой адрес после встречи с Грецией (что случалось крайне редко) и произвел удачные перестановки в составе. Пресса отмечала, что за неделю в команде была проделана серьезная конструктивная работа, и сборная предстала куда более сильной, более целеустремленной.

«Появление на месте стоппера высокорослого и отлично прыгающего Г. Рябова было логичным и явно исходило из предпосылки выиграть воздушную дуэль у атлетически сложенного Д. Чарльза, – анализировал матч еженедельник «Футбол». – Возвращение В. Воронина в линию полузащиты делало ее более фундаментальной. То же самое относится к замене Дикарева Пономаревым. Наши форварды были в великолепном физическом состоянии, легко и умело на этот раз нащупывали бреши в обороне соперника и устремлялись в них с мячом. Хороший запас сил, свежесть в движениях, соблюдение игровой дисциплины, выражавшееся, прежде всего, в своевременности передач и маневра, четкая тактическая ориентация на сей раз выгодно отличали нашу сборную и позволили ей продемонстрировать широкоформатный наступательный футбол… Приятно отметить, что весь матч с валлийцами был проведен с большой ответственностью. Наша сборная в буквальном и переносном смысле сделала шаг вперед».

А сборная Дании через месяц в Москве подверглась полному разгрому – 6:0 – привет от блистательных предков нынешнему поколению сборной России.

Вот так – сложа руки – тренера Морозова можно было увидеть нечасто

Даже весьма скупой в оценках заслуженный тренер СССР Борис Аркадьев на этот раз расщедрился на комплименты: «Наступательные действия нашей команды были очень энергичны, остры и эффективны. Основной формой атаки были фланговые прорывы крайних нападающих с последующей передачей мяча в центр, к воротам противника. А поскольку Славе Метревели и особенно Михаилу Месхи удавалось проходить защитников противника вблизи или даже внутри штрафной площади, то естественно, что их передачи мяча были низкими и точно адресованными своим партнерам. В целом вся группа нападения провела игру очень хорошо. Однако лучшими следует признать Михаила Месхи и Владимира Баркая».

Победный задел получился, и с результатами, и с игрой при новом тренере все вроде бы было в порядке.

Но восторги несколько поубавились после июльского визита в Москву чемпиона мира сборной Бразилии. Пеле, Гарринча, Жаирзиньо, Герсон, Флавио продемонстрировали образцы как коллективного футбола, так и индивидуального мастерства, победив нашу сборную – 3:0.

Интересную деталь вспомнил тбилисский динамовец Владимир Баркая, сыгравший против бразильцев:

– Мы, конечно, шансов против них не имели, но мудрый тренер Николай Морозов на всякий случай сказал в раздевалке: «Ребята, особенно не убивайтесь, а то, не дай бог, выиграете, тогда от нас потребуют завоевать мировое первенство».

Рассказывает Владимир Пономарев:

– Накануне встречи Морозов заявляет: «Кто не выполнит установку – того в сборной не будет!» В атаке у них Пеле, Жаирзиньо, Флавио, потом Гарринчу выпустили. А меня приставили к Паране. Крепыш, топчется на фланге, я рядышком. Вместо того чтобы отойти назад, страховать середину, где Жора Рябов и медленный Лешка Корнеев по прозвищу Тортилла. Их разрывали, а мы с Даниловым стоим, держим своих. Я получил хорошую оценку, ведь «мой» бразилец не забил. А на табло – 0:3. После матча я начал объяснять, что получилось из нашего выполнения установки. Морозов только отмахнулся: «Теперь играйте, как хотите!» Мы даже по вратарю в какой-то момент могли устроить голосование – Яшин или Кавазашвили. Морозов в Яшине сомневался. Но за Анзора проголосовали человека три, Лева-то гораздо сильнее. И в рамке, и на выходах.

А специалисты тем временем делали заключения.

– Вывод, по-моему, один: надо постигать истинное мастерство, ориентируясь на лучшую команду мира, – резюмировал заслуженный тренер СССР Виктор Маслов. – Это путь трудный и долгий, и надо запастись терпением. Матч с бразильцами оказался для нас в высшей степени полезным.

Сами бразильцы достаточно вежливо отзывались о побежденных, а Гарринча вдруг выдал прогноз, который оказался пророческим:

– Русские играли хорошо. Такая команда достойна лучшей судьбы. С ней придется считаться в Лондоне.

А результат омоложения состава сборной таков: в очередном товарищеском матче с Югославией – 0:0 отметили дебют в составе сразу шесть футболистов, пятеро из которых за нее потом больше ни разу не сыграли.

– Результат игры вполне закономерен, если учесть цели, которые мы преследовали этим матчем, – объяснял Николай Морозов. – Речь идет об обыгрывании в ответственных матчах новых кандидатов в сборную СССР. Поэтому нельзя не отметить среди нападающих Банишевского, а в полузащите Кутивадзе. Данилова мы уже проверяли и, как мне кажется, он наши надежды оправдывает. Добрых слов заслуживает Афонин, ведь по-прежнему нас волнует проблема крайних защитников. Из футболистов, неоднократно выступавших за сборную СССР, я хотел бы выделить Шестернева, Воронина и, конечно, Яшина.

Йожеф Сабо (крайний справа) стал одной из опор Морозова в сборной СССР. Крайний слева – Анзор Кавазашвили

У стен афинского Акрополя

Похвалив далее дебютантов, Николай Петрович счел все-таки за благо в следующих матчах сделать ставку на проверенных исполнителей.

Перед второй серией отбора наша команда провела товарищеский матч со сборной вооруженных сил Марокко и выиграла – 3:0.

«После окончания матча старший тренер сборной СССР Н. Морозов сказал, что он вполне удовлетворен своими подопечными, – сообщал корреспондент «Советского спорта» А. Чайковский. – Оправдали надежды Банишевский, Хмельницкий, Сабо и Щегольков. Встреча с марокканскими футболистами оказалась неплохой генеральной репетицией. Замен в матче было много, и сделаны они были главным образом для того, чтобы дать поиграть всем, кто сейчас готовится к поездке».

Одним из немногих новичков, сыгравших с марокканцами, на очередной официальный матч с Грецией в стартовый состав сборной попал Йожеф Сабо. Не договорившись с Валерием Масловым, неугомонный Морозов решил на позиции Воронина попробовать киевского динамовца.

Первый их разговор состоялся в номере киевской гостиницы «Москва».

– Ты мне давно нравишься, – сказал Морозов футболисту. – И ты нужен мне. В том, что ты до сих пор не в сборной, вина только твоя. Если со старым у тебя покончено и я могу быть уверен, что не подведешь, не сорвешься, то – милости просим. Будешь играть?

– Да! – ответил Сабо.

Уроженец Закарпатья к тому времени прослыл в нашем футболе едва ли не самым отъявленным грубияном, неоднократно удалялся с поля, имел длительную дисквалификацию. При всем этом и игру прекрасно читал, и техникой владел незаурядной, был быстр, решителен в единоборствах – словом, настоящий боец. И для сборной находка, закрепился в ее составе с первого же матча.

В Пирее сборная СССР добилась еще более убедительной победы над греками, чем в Москве, – 4:1.

Результат вроде бы располагает к похвальным откликам, однако новый успех сборной был отмечен весьма скромно.

«Хотелось бы видеть организованные наступательные операции нашей сборной, – выражал свои пожелания команде на страницах «Советского спорта» мэтр отечественной спортивной журналистики Лев Филатов. – Эпизодические вылазки, которые принесли ей успех, не назовешь стилем игры. Это частности, детали, на которые нельзя твердо надеяться в матчах с противниками высокого класса».

«Линия нападения сборной, в особенности ее центральная пара, все еще представляет собой весьма деликатную проблему, которая пока остается неразрешенной, – выражал озабоченность другой известный мастер пера Александр Вит. – И трудность здесь не столько в личных качествах нападающих, сколько в их спортивной форме и правильном подборе…

Счет, конечно, неплох, но он результат скорее тактических и технических промахов греческой сборной, чем четкой, слаженной, умной игры наших футболистов… Было бы много приятнее, если бы мастера нашего футбола вынудили своих конкурентов проиграть не из-за своей тактической неполноценности, а под воздействием нашего игрового перевеса, остроумных комбинаций, неожиданных ходов».

Победа сборной СССР в Копенгагене над сборной Дании – 3:1 выглядела безоговорочной, обеспечила команде путевку в Лондон с желанного первого места в группе, но вопросы оставила.

Морозов обещал выставить против Дании сильнейший состав, но Месхи посадил на скамейку, предпочтя ему Хмельницкого, которым остался доволен. «С вводом в линию нападения сборной Банишевского и Хмельницкого у команды появились новые тактические ходы», – сообщил он после игры журналистам.

Однако никто, кроме него, новых тактических ходов не заметил. «Мало проку было и от Хмельницкого», – оценил игру левого крайнего главный редактор «Футбола» Мартын Мержанов. И вскоре Николай Петрович отказался от услуг киевлянина.

А в интервью корреспонденту «Советской России» он тогда заявил: «Молодые Малофеев, Банишевский, Хмельницкий оставили хорошее впечатление, но нет в их действиях слаженности и сыгранности. Хотелось бы иметь напористого центрфорварда типа Стрельцова».

«Почему «типа Стрельцова»? – вопрошал в своей публикации уважаемый Аксель Вартанян. – Вот ведь он, Стрельцов, на виду, в расцвете сил и таланта. Так берите его вместе с Ивановым, лучшую в сезоне пару центрфорвардов. А в придачу к ним Месхи – не первый год он Европу с Америкой с ума сводит. Отчего робеете, Николай Петрович?»

А Николай Петрович не робел. На самом деле это был недвусмысленный намек. Морозов делал все, что было в его силах, стремясь вернуть в сборную Эдуарда Стрельцова, которому с сезона 1965 года разрешили наконец после освобождения из заключения выступать в чемпионате СССР за «Торпедо».

Об этом свидетельствует и один из ведущих советских спортивных журналистов Валерий Винокуров: «В ходе подготовки к турниру и в ходе его Николай Петрович столкнулся с множеством сложностей. Не увенчались успехом его попытки добиться у высокого партийно-государственного начальства разрешения включить в состав уже второй сезон прекрасно игравшего Эдуарда Стрельцова».

Здесь позволю себе отклонение от темы, чтобы подтвердить огромное желание Морозова видеть Эдуарда в своей команде – в 1963 году это было «Торпедо» – и естественно, в сборной СССР.

Известно, что после возвращения из заключения в 1963 году играть за команду мастеров Стрельцову еще долго не разрешали. Хотя на первенство Москвы он поигрывал. Но здесь срабатывала известная истина: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения».

Многолетний парторг Автозавода имени Лихачева Аркадий Вольский рассказывал, как, идя навстречу пожеланиям трудящихся города Горького, разрешил на свой страх и риск сыграть Стрельцову в товарищеском матче с местным «Торпедо», из-за чего у парткома автозавода возникли серьезные проблемы с секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичевым.

В том же году 25 июля Стрельцов сыграл за «Торпедо» в товарищеском матче в Одессе, забил два великолепных гола и стал ассистентом еще одного.

Об этом рассказал в своих публикациях известный журналист Аркадий Галинский:

«В вольном городе Одессе игру Стрельцова видеть хотели – и увидели!.. О том, что одесская публика имеет возможность увидеть игру Эдуарда Стрельцова, местное радио сообщило в тот день несколько раз. «И свыше сорока тысяч зрителей, пришедших на стадион, не ошиблись в своих надеждах, – писала газета «Черноморская коммуна». – На 12-й минуте счет был 2:0 в пользу гостей. Центрфорвард «Торпедо» Э. Стрельцов дважды заставил голкипера «Черноморца» Б. Разинского вынуть мяч из сетки. Первый гол Стрельцов забил со штрафного, а второй направил в ворота ударом с хода – столь же сильным, сколь и неотразимым».

– Тот матч начался на тридцать минут позже, – рассказывал партнер Стрельцова по нападению «Торпедо» Михаил Посуэло. – Народ приветствовал Стрельцова стоя. Ему несли подарки, фрукты, цветы… Эдик получил мяч у центра поля, протащил его по правой стороне почти до углового флажка… Причем висевший на нем защитник буквально срывал с Эдика футболку. И он выдал мне пас прямо на одиннадцатиметровую отметку… Оставалось только ногу подставить. И это он сделал после стольких потерянных лет! Что бы говорили о Стрельцове, если бы не эти годы…

Тренировал «Торпедо» в 1963 году не кто иной, как Николай Петрович Морозов. Более того, возможно, свой первый матч за «Торпедо» недавний зэк провел не в Горьком или Одессе, а в Москве.

Рассказывает Владимир Николаевич – сын героя нашей книги:

– Я присутствовал при том, когда мой отец выпустил Эдуарда на поле в первый раз после его выхода из тюрьмы.

Играли какой-то товарищеский матч на известной всей Москве «гарюхе» – гаревом поле стадиона «Торпедо». Главное поле было еще не готово. Собрался народ, все уже знали, что Стрельцов вышел, тренируется с «Торпедо». И отец полагал, что Эдуарду вот-вот разрешат играть, не терпелось ему вновь увидеть Стрельцова в деле.

Хорошо помню внушительную к концу первого тайма горку окурков перед отцом у тренерской скамейки и шепот одного из помощников: «Николай Петрович, не надо этого делать, ведь пока нет ни формального решения ЦК КПСС, ни письма от министра спорта. Нас уволят и выгонят из партии!»

Отец молча докурил сигарету и крикнул в сторону сидевших на скамейке игроков: «Стрельцов! На замену!»

Ни на одном из матчей я больше не видел такого взрыва ликования, который возник, когда по стадиону объявили: «Вместо выбывшего из игры… на поле вышел Эдуард Стрельцов».

Официальное разрешение Стрельцову пришлось ждать еще два года. А отцу, можно сказать, повезло: за самоуправство его тогда не наказали, Министерство спорта ограничилось «вызовом на ковер» и устной жесткой воспитательной беседой.

Так что в отсутствии Стрельцова на чемпионате мира в Англии стоило винить не Морозова, а совсем других людей, в большинстве своем далеких от футбола. Так считали и игроки сборной, надеявшиеся, что для Стрельцова снимут замок с дверей главной команды страны, что подтверждается монологом участника ЧМ-1966 Георгия Сичинавы:

– Нас на этом чемпионате точно усилили бы два футболиста, которых не взяли. Я говорю об Эдуарде Стрельцове и Михаиле Месхи. Особенно о Стрельцове. Это великий игрок! Струсили те, кто принимал решение. Точно не тренеры. Чиновники, КГБ… Они испугались, что человек с такой биографией станет представлять страну на чемпионате мира. Но позор был не в том, что Стрельцов поехал бы. Позор в том, что он не поехал. Чиновники подстраховались, но ослабили сборную. По игре мы по делу уступили лишь португальцам в матче за третье место. У соперника действительно была хорошая команда во главе с Эйсебио. Но выйди у нас Стрельцов – кто знает!

Николай Морозов спал и видел в своем футбольном подразделении Эдуарда Стрельцова – в клубе ли, в сборной. Но недаром в те времена появился анекдот про слона, завершавшийся красноречивой фразой служителя зоопарка: «Съест-то он съест, да кто ж ему даст».

Николай Морозов, сколько ни пытался, не в силах был противостоять системе, лично товарищу Ильичеву, заведующему отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, почему-то зорко следившему за тем, чтобы бывший зэк не вернулся в большой футбол, хотя публично и провозглашал принцип «исправленному верить». По имеющейся информации, решение о возвращении Стрельцова на поле принял лично генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев. Но «блюстители советской морали» стояли до конца. Помимо всего прочего, они опасались, что, попав с командой за границу, Стрельцов может не вернуться в страну.

Но 28 сентября 1966 года «Торпедо» первым из советских клубов вступило в борьбу за Кубок европейских чемпионов матчем против «Интернационале» в Милане, и Стрельцова наконец выпустили за рубеж. Вскоре после этого он вернулся и в сборную, но чемпионат мира, к сожалению, был уже позади.

«Морозов много сделал для того, чтобы меня вновь пригласили в сборную, – признавал Эдуард Стрельцов в своей книге «Вижу поле». – Но призвали меня в команду, когда ею уже руководил Михаил Иосифович Якушин».

Обеспечив себе победой над Данией первенство в отборочной группе, сборная СССР в Кардиффе проиграла последний квалификационный матч Уэльсу – 1:2.

«Мы лично убедились в том, что уступаем валлийцам в игре головой, – делился мыслями с читателями «Футбола» по окончании матча его участник Валерий Воронин. – Что наш атлетизм несколько односторонен. Что техника и скорость в нашем исполнении еще не близнецы-братья. Мы не заблуждаемся на свой счет. Напротив, нам кажется, что команде предстоит за полгода сильно изменить свое лицо и многому научиться перед чемпионатом мира».

Однако не прошло и месяца, как сборная СССР в том же составе в присутствии более 110 тысяч зрителей на знаменитом стадионе «Маракана» в Рио-де-Жанейро сыграла вничью со сборной Бразилии – 2:2, представленной всеми звездами во главе с Пеле. Перед ответной встречей с нашими бразильцы разносили всех подряд – сборную Англии – 5:1, Португалии – 2:0, Бельгии – 5:0 и ФРГ – 2:0.

– На собрании Морозов начал свою речь со слов: «В прошлый раз вы проиграли из-за прессы – она вас запугала, сбила с панталыку, перехвалила бразильцев», – вспоминал Лев Филатов. – Тренеры нередко ищут сильнодействующие средства, желая произвести на игроков впечатление, либо уколоть их самолюбие, либо, наоборот, успокоить. Истина в этих случаях может повременить и потесниться.

Но морозовское вступление сработало.

– Не выглядели бразильцы сильнее, наши держались с ними на равных, – заключил после матча тот же Филатов.

Подобного мнения придерживались и бразильские журналисты:

«Флагман русского футбола – сборная СССР сумела намертво блокировать фантастическую футбольную работу неправдоподобного Пеле» (А. Деса); «Пеле и его друзья слишком поторопились уверовать, что ворота к победе распахнуты настежь. И тут русские захлопнули дверь» (К. Альберто).

Спустя десять дней наша команда закончила вничью матч и в Буэнос-Айресе со сборной Аргентины – 1:1.

21 ноября 1965 года. Бразилия – СССР – 2:2. Жаирзиньо против Василия Данилова и Альберта Шестернева

Однако игра сборной СССР не впечатлила специалистов, в том числе и Льва Филатова. «Матч советской сборной был не из лучших, – привел он в «Футболе» свою оценку. – Мало угрожали аргентинскому вратарю наши центральные форварды. Временами команда сбивалась со своей игры и начинала следовать манере аргентинцев, и это у нее, конечно, не получалось».

– В Южной Америке игры были очень серьезные, но мы специально к ним не готовились, выходили без какого-либо психологического напряжения и не проигрывали, победили сборную Уругвая, сыграли вничью с Аргентиной, – вспоминал Владимир Пономарев. – К команде начала приходить уверенность, но режим не соблюдали, продолжали находиться в таком, я бы сказал, туристическом настроении.

В Бразилии сыграли как-то вместо тренировки с командой местных полицейских. Крупно выиграли, и соперники в знак благодарности и дружбы подарили каждому из нас по ящику бразильской водки. По 12 бутылок водки – каждому! Морозов как увидел, что мы рассовываем бутылки по сумкам, обалдел, перепугался: «Куда? А ну оставьте». Мы – ему: «Петрович, ну это ж сувенир, вон какой красивый крокодил на них изображен, привезем домой». Конечно, к концу поездки ни одной бутылки не осталось.

В завершающем сезон матче на уровне сборных наша команда в Монтевидео убедительно победила футболистов Уругвая – 3:1.

Тренер сборной Уругвая Хуан Лопес заявил:

– Мы сделали все возможное. У русских оказалось больше мощи, веса, скорости, взаимопонимания.

Уругвайские обозреватели подчеркивали наступательный характер игры сборной СССР. Газета «Паис» написала: «Они гуляли на нашем поле, как у себя на Красной площади». Крупнейшая уругвайская газета «Диарио» признавала: «Логичная, справедливая и неоспоримая победа советского футбола. Возможно, его простая на первый взгляд концепция понравится не всем нашим болельщикам, привыкшим к сложным арабескам. Однако после того, что произошло в матче сборных Уругвая и СССР, вряд ли кто может сомневаться в ее эффективности».

Леонид Прибыловский в своей книге «Тренеры большого футбола» добавил мнение влиятельного эксперта по итогам того южноамериканского турне сборной СССР:

«После возвращения домой, после ее ничьих со сборными Бразилии – 2:2, Аргентины – 1:1, побед над Уругваем – 3:1 и Чили – 2:0 на их полях известный английский журналист Д. Кенан писал: «Русские показали, что они крепнут и мужают от матча к матчу. Им еще, быть может, не всегда хватает свободы мысли, импровизации, но остальных компонентов, из которых складывается понятие «высший класс», у них предостаточно. Твердо убежден, что на грядущем чемпионате мира они будут претендовать на высокое место и без боя не откажутся от своих прав».

Последний матч сезона сборная СССР проиграла самому популярному клубу Чили «Коло-Коло» – 1:3.

«На радостях футболисты «Коло-Коло» подарили всем игрокам нашей команды визитные карточки местного ночного клуба, принадлежавшего владельцу «Коло-Коло», сказали, что все для нас там будет бесплатно, – рассказывал все тот же Пономарев. – Конечно, мы обрадовались такому неожиданному подарку, за время поездки изрядно подустали психологически, расслабиться явно не мешало. И загуляли на всю катушку.

Утром возвращаемся в отель, а на ступеньках стоят тренер Морозов и начальник команды Золотов, многозначительно посматривая на часы. Все, думаем, «спалились». Что делать? Вдруг подъезжает машина, Петрович с Золотовым туда – и уехали. Мы дружно выдохнули, развернули такси и обратно, благо тренерами накануне был объявлен выходной день».

В целом довольный итогами поездки – победа, три ничьи и поражение – а также качеством игры команды Николай Морозов поделился своими впечатлениями на страницах еженедельника «Футбол».

Оценил он и игру по линиям. Действия вратарей – Яшина, Кавазашвили, Банникова, хотя последний не провел на поле ни одной минуты, – признал удачными. О линии обороны высказался критично: «По техническим качествам хороша, в тактике имеются проблемы (исключение – Шестернев), плохо играют в зоне».

Далее: «Полузащита (Воронин, Сабо, Биба) на высоте. Игроки отвечают современному уровню мирового футбола».

Говоря об авангарде сборной, сослался на «трудности в подборе центральных нападающих». Но теми, кто был в его распоряжении, остался доволен: «С вводом в линию нападения Банишевского, Копаева и Малофеева команда во многом выиграла. Изменилась тактика игры».

В интервью корреспонденту «Московской правды» (от 20 декабря) Николай Петрович назвал 29 кандидатов на поездку в Англию, однако добавил: «Двери сборной открыты. Возможно, что мы привлечем еще И. Численко, Г. Сичинаву, Э. Стрельцова, Б. Казакова, за которыми мы внимательно наблюдаем». Фамилия Стрельцов, как мы видим, не сходила с тренерских уст.

Специалисты, пресса оптимизма старшего тренера касательно линии атаки не разделяли.

– Если можно смело считать, что Метревели и Месхи как фланговые нападающие выполняют свои обязанности по отношению к центральным, то ответную любезность они встречают изредка. Да и внутри самого звена центральных нелегко разглядеть характер намерений и действий, у них преобладает ставка на рывок и удачу, – считал Лев Филатов.

Результаты жеребьевки группового этапа VIII чемпионата мира позволили многим обозревателям заключить: сборной СССР опять повезло. Помимо считавшейся одним из фаворитов мирового первенства сборной Италии им выпала в соперники команда Чили (слабейшая по рейтингу южноамериканская сборная из отобравшихся на чемпионат) и «темная лошадка» из Северной Кореи. В СССР радости от итогов жеребьевки не скрывали. Например, один из лидеров сборной Валерий Воронин заявил:

– Четвертая группа составлена из команд, которые не представляют для нас особой опасности… Мы со спокойной душой можем уже сегодня думать об играх следующего этапа.

А Николай Морозов не скрывал желания занять первое место в группе, чтобы избежать четвертьфинальной встречи с действующим чемпионом – командой Бразилии, попавшей в третью группу.

Старший тренер сборной СССР продолжил взятую линию на подготовку сборной «в боевых условиях» – с большим количеством контрольных матчей, по-прежнему резонно считая, что лучшая тренировка – это игра. Благо, вновь получил добро на длительные сборы с разъездами по зарубежным странам.

Игрокам, кстати, – тем, кто попал в сборную, – это нравилось.

– Длительные сборы давали возможность проверить достаточно большое количество игроков, испытать их в разных сочетаниях, наиграть состав, – объяснял киевлянин Виталий Хмельницкий. – А почему ездили в Южную Америку? Так тепло там! Ну и зарабатывали немного. За матч нашей сборной хозяева платили, если не ошибаюсь, девять тысяч долларов. Если на поле выходил Яшин, то добавляли еще тысячу – Лев Иванович был очень популярен. Нам платили суточные – по 85 долларов за каждую страну. Поэтому чем продолжительнее турне и больше стран – тем лучше было и футболистам.

– Чем больше стран, тем больше денег, поэтому мы любили длинные южноамериканские турне с разъездами, – подтверждает Владимир Пономарев. – У нас был импресарио Борье Ланц – то ли швед, то ли итальянец, в общем, гражданин мира, и мы все время просили его купить кока-колу. Он сначала удивлялся: «Ребята, чего вы все время просите, вы же зарабатываете кучу денег!» – «Откуда?» – «Вам же за матч по 20 тысяч долларов платят!» – «Да ничего нам не платят». – «Ладно, тогда я буду вам доплачивать за победу по 10 долларов, согласны?» – «Конечно!»

Подготовка в столь напряженном ритме требовала большого физического, да и морального, напряжения не только от игроков, но и от тренерского штаба, от Николая Морозова тоже. И он наряду со своими подопечными демонстрировал не только прекрасную физическую форму, но и подлинный спортивный характер.

– Почти два года я был на положении моряка дальнего плавания, лишь урывками бывая дома, – как-то признался Николай Петрович Леониду Прибыловскому.

В интересах сборной по-прежнему приходилось освобождать игроков от участия в матчах чемпионата страны на достаточно длительные сроки. Команды теряли, казалось бы, верные очки, клубные тренеры роптали, но что толку, престиж страны для нашего спортивного руководства был превыше всего.

Возвратившись из Южной Америки в декабре 1965 года, сборная уже в январе 1966-го снова отправилась в те же края.

Тренерские эмоции

Сезон команда начала выступлением на Кубке Жоао Авеланжа, в то время президента Бразильской конфедерации футбола. Проиграв оба матча с одинаковым счетом 1:3 «Коринтиансу» и «Палмейрасу», она заняла последнее место.

В этих матчах в составе сборной впервые после почти годичного отсутствия появился Игорь Численко. Он долго был невыездным после истории с плащами болонья, за продажу которых через комиссионный магазин его произвели в «матерые спекулянты». Но в советские времена дисквалификации, даже объявленные пожизненными, длились обычно недолго. Вот и «невыездной» Численко срочно понадобился «Динамо» для ноябрьского турне 1965 года по Англии. Тогда запрет на выезд за рубеж с него, естественно, сняли. И Морозов со спокойной душой вернул лидера атак московского «Динамо» под свое попечение.

В третьем матче сборной – уже на Кубок Пинто с «Атлетико Минейро» – 6:1 Численко отметился голом. Победив затем «Крузейро» – 1:0, этот кубок наша сборная выиграла.

Сыграв еще три товарищеских матча с бразильскими командами, она отправилась в Чили «проведать» своего будущего соперника по группе чемпионата мира.

Разведка прошла успешно – 2:0. Оба гола забил недавний дебютант Сабо (первый – с пенальти).

Затем было еще два матча с чилийскими клубами, один – в Аргентине, после чего сборная СССР вернулась на родину. За 34 дня она провела 11 товарищеских матчей.

Общий баланс турне: 5 побед, ничья и 5 поражений.

– В основном намеченная программа выполнена, костяк команды из 16 человек определен, – не скрывал удовлетворения поездкой Николай Морозов. Правда, не всеми игроками тренер оказался доволен.

– Банишевский подвержен зазнайству, – предал гласности впечатления от общения с форвардом «Нефтяник» Морозов. – Он должен серьезно подумать о своем поведении в коллективе, ибо зазнайство – очень опасный недуг. И лечить его обязан сам Банишевский, причем с усердием, настойчиво.

– В нападении лучшим был Игорь Численко, – констатировал в заключение тренер сборной. Причем играл Игорь почти весь период подготовки к мировому первенству не на любимом, обжитом правом фланге, а на левом. Морозов силился доказать всем, что Численко слева сильнее признанного виртуоза – тбилисского динамовца Михаила Месхи, которому он упорно отказывал в доверии, несмотря на отличную форму последнего, и в Англию так и не взял, хотя Численко пришлось вернуть на правый фланг, а на левый равного ему, а тем более Месхи, по классу игрока так и не нашлось.

В качестве одной из воспитательных мер к бакинцу тренер на очередной сбор вернул в команду на позицию центрфорварда Виктора Понедельника.

– Виктор опытен, знает свое дело, играет в полную силу, – объяснил свое решение Морозов.

В мыслях же у него по-прежнему витала идея приглашения Эдуарда Стрельцова. И не только в мыслях, раз об этом знала вся команда. Анзор Кавазашвили вспоминал разговор на эту тему и свои слова: «Когда в сборную придет Эдуард Стрельцов, она станет сильнее».

А Михаил Месхи, наверняка чувствуя отношение к себе тренера, подстраиваться под него, зная себе цену, не собирался и дал интервью «Вечернему Тбилиси», которое вряд ли понравилось Николаю Петровичу.

Лучшим он назвал матч сборной против Чили.

– Однако обольщаться не стоит, – предостерегал форвард. – Чилийцы играли далеко не лучшим образом. В их составе выступало немало ветеранов, которые не могли вести игру на высоких скоростях.

К сожалению, почти все остальные матчи мы провели плохо. Наши футболисты попросту не были готовы. По сути дела, после прошлогодних выступлений в Южной Америке мы не тренировались… По дороге в Бразилию мы воспользовались «окном» между самолетами и провели получасовое занятие в Женеве в закрытом помещении. В Сан-Паулу, где мы проводили первые встречи, у нас была лишь легкая тренировка. А затем последовали матчи и переезды из одного города в другой. В таких условиях о планомерных занятиях, конечно, говорить не приходится.

В середине марта сборная Советского Союза начала второй сбор, на этот раз в Югославии. В первом контрольном матче она сыграла вничью – 2:2 с загребским «Динамо».

«В действиях игроков мало импровизации, атаки ведутся большей частью шаблонно, – охарактеризовал игру нашей команды в этой встрече югославский журналист Крешо Шпелетич. – Нападающие почти не бьют с 20–25 метров, в чем, кстати, им подают хороший пример Й. Сабо и В. Воронин».

Выиграв затем у сплитского «Хайдука» – 2:0, сборная СССР встретилась с национальной сборной Югославии и уступила – 0:1.

«Мы приехали на встречу без Яшина, Сичинавы, Шестернева и Банишевского, – рассказывал Николай Морозов. – Им нездоровится. Они остались на спортивной базе в Макарске. Длительное время в нашем «лечебном корпусе» находился и Слава Метревели. Он перенес плеврит и только-только возобновил тренировки. Несмотря на эти потери в составе, настроение в команде хорошее. Тому есть причины. Во-первых, нас очень тепло встретили в Макарске. Все трудности в учебной и тренировочной работе, которые нередко приходилось испытывать во время пребывания в Южной Америке, позади. Здесь, в Югославии, нам предоставлено буквально все. Основной курс в подготовке сборной взят на тактические действия, наигрывание состава, которому предстоит выступать на полях Англии. Занимаются футболисты много и старательно. После занятий на поле, в спортивных залах у игроков, конечно, остается свободное время. Футболисты смотрят фильмы, участвуют в шахматном турнире, много читают.

Футболиста, ставшего тренером, постоянно тянет к мячу

Матч сборных проходил крайне нервозно и на очень плохом поле. Накануне встречи выпал снег. Его с газона убрали, но грунт размок, и футболистам пришлось играть по грязи. Поединок начался без разведки и примерно четверть часа проходил с переменным успехом. На 20-й минуте во время контратаки хозяев поля мяч с правого фланга был направлен в центр нашей штрафной площади. Васович рванулся к мячу и направил его в сетку. 1:0.

Во втором тайме хозяева поля вывели на игру почти целиком обновленный (10 из 11) состав.

Выступать против десяти свежих футболистов, да еще на трудном грунте, конечно, было нелегко.

Не сумев реализовать два благоприятных момента, наша команда в итоге проиграла встречу с минимальным счетом».

До конца сбора сборная СССР провела в Югославии еще три матча, последний из которых – со сборной белградских клубов «Црвена звезда» и ОФК – 3:0, местная пресса признала лучшим в той поездке.

«Советская команда в этой игре превосходила своих соперников по всем статьям, – отмечал все тот же Крешо Шпелетич. – Гости были быстрее, первыми поспевали к мячу, лучше организовывали атаку, а главное, лучше били по воротам. Хотелось бы особо отметить вратаря В. Банникова. Лучше других провели эту игру также В. Пономарев, А. Шестернев, Г. Хусаинов и И. Численко».

После югославского сбора Николай Морозов перестал вызывать в команду ее капитана Валентина Иванова. Тренер заменил его в контрольном матче со сплитским «Хайдуком» (2:0) 27 марта и больше в состав не включал.

Для футбольной общественности решение Морозова расстаться с лидером атаки сборной выглядело странным, спорным, а для некоторых специалистов, журналистов – просто чудовищным.

Иванов в прошедших, в том числе отборочных, играх ни в малейшей степени не скомпрометировал себя, не поставил под сомнение свой статус в сборной, в том числе и капитанский.

«В несколько необычном плане действовал Валентин Иванов, который выдвинулся вперед, тем самым в какой-то мере потеряв свою обычную игру зачинателя комбинаций. К тому же относительная легкость и простота игры нашей команды в этом матче как-то не дала повода капитану Иванову развернуть все свое игровое мастерство», – написал о его игре в июньском матче против Дании Борис Аркадьев, что не выглядело поводом даже задуматься о том, нужен ли Иванов сборной. Но после московской игры с Бразилией, в которой Иванов, как и с Данией, был капитаном команды, Морозов вдруг «списал его на берег». И получилось, что ждали в сборной к нему в компанию Стрельцова, а на деле Иванов вернулся в компанию к Стрельцову в «Торпедо».

Этот шаг Морозова поверг в недоумение и болельщиков, еще недавно видевших в прессе привычные комплименты специалистов и журналистов в адрес капитана сборной.

«Иванов, центральный нападающий. К нему сходились нити атаки. Иванов все время был в движении, старательно менял позиции, обрабатывал и вел мяч одинаково успешно левой и правой ногой и очень хорошо бросал в прорыв игравших с ним партнеров мягкими, точными пасами», – отмечал в отчете о товарищеском матче Австрия – СССР 16 мая – 0:0 австрийский журналист Рихард Неттель.

«Иванов в этом матче проявил ум и творческую энергию мастера высокого класса. Он действовал и в середине поля, организуя игру партнеров и создавая острые ситуации, и в завершающей фазе атаки. В тех случаях, когда Метревели находился по соседству с Ивановым, мы наблюдали нервозность и растерянность австрийцев. Для этой пары любая оборона, будь это «чистильщик» или «бетон», не явится непреодолимым препятствием», – это Николай Глебов все о том же матче с Австрией.

«Нападение сборной играло много увереннее, в большей части встречи сильно. Особенно Иванов и Месхи», – подчеркивал заслуженный мастер спорта Виктор Дубинин после отборочного матча 23 мая СССР – Греция – 3:1, в котором Иванов забил два гола.

«Перелом в течение игры внес гол, забитый Ивановым», – считал заслуженный тренер СССР Михаил Якушин.

Выход на поле по-прежнему доставлял удовольствие и Морозову-тренеру

«Искусством хладнокровно распоряжаться мячом в решающий момент, с тем чтобы наказать соперника, владеют, увы, немногие. В свое время им в полной мере был наделен В. Бобров. Под стать ему и нынешний капитан сборной В. Иванов. Самоконтроль, высокое техническое мастерство – вот что может обеспечить успех», – это пассаж заслуженного мастера спорта Сергея Сальникова, освещавшего победу сборной СССР 30 мая над Уэльсом – 2:1.

«Со всеми тренерами у Вали были хорошие отношения, а Маслова он просто как отца воспринимал, которого у него не было, – рассказывала вдова Валентина Иванова, в прошлом гимнастка, двукратная олимпийская чемпионка Лидия Иванова-Калинина. – С Качалиным – уважительные с обеих сторон. Я с ним лично беседовала, потому что он работал в Мельбурне, а оттуда мы все уже как родные возвращались. Очень интеллигентный, тактичный человек.

Единственный, с кем были острые углы, – Морозов. Они и остались. Маслов принял Валю в «Торпедо» совсем мальчишкой, вскоре поставил в основной состав. В этот момент его убрали, и пришел Морозов. Сразу сказал: «Это неправильно – таких молодых ребят, минуя дубль, сразу в основу ставить». И, не разбираясь, в дублирующий состав его задвинул. Но, как Валя рассказывал, ненадолго. Матчей пять он там отыграл, после чего Морозов его вернул. Потом Морозова опять поменяли на Деда, но у Вали к нему осталась тайная антипатия. И это же надо, чтобы так эта история закольцевалась! Много лет спустя этот самый Морозов принял сборную после Бескова. Валя при нем отыграл почти все отборочные матчи перед чемпионатом мира–1966, который должен был стать третьим в его карьере. Но от финального турнира Морозов его отцепил.

Капитана! Это было жестоко, и Валя очень сильно переживал. Валерка Воронин к нам пришел и говорит: «Ну, Кузьма, я им все сказал, но ничего не смог сделать. Приказали сверху». Его все уважали, но кто-то посоветовал Морозову – или сам он решил – омолодить состав. Другие тренеры – Маслов и даже Качалин, который по стойке «смирно» вытягивался перед руководством, – себе такого не позволили бы. Они понимали, что результат превыше всего. После этого Валя как-то резко погрустнел и в конце того же года решил заканчивать с футболом. Притом что ему в ноябре исполнилось только 32. Поучаствуй он в чемпионате мира – еще пару-тройку лет мог бы отыграть. Он был легкий, техничный и таким оставался».

Что тут сказать? В игроках-то Николай Петрович разбирался и ценность Иванова для сборной наверняка осознавал. Как осознавал и то, что на должность тренера сборной его привела не только улыбка фортуны, но и соизволение некоего высокого начальства. О партийной дисциплине вынужден был тоже не забывать (состоял в КПСС). И на настоятельные сигналы сверху реагировать. А может быть, и антипатия, о которой говорила Лидия Иванова, была взаимной.

Сам Иванов рассказал о драматических последствиях той странной истории в книге «Центральный круг» (цитирую с сокращениями):

«Сезон 1965 года сложился для меня счастливо. Мы снова, после пятилетнего перерыва, стали чемпионами страны. С неизменным успехом проводила свои отборочные игры к очередному чемпионату мира и товарищеские матчи сборная. И мне, капитану обеих команд, не приходилось краснеть за свою игру. В сборной я и вовсе почти ни разу не ушел с поля, не забив «своего» мяча.

Помню, как после каждого нашего матча в Лужниках к нам в раздевалку обязательно приходил один из тогдашних руководителей нашего спортивного союза, особо пекшийся о футболе и его успехах. Он обходил всех игроков, жал руки, а меня, потного, не успевшего принять душ после игры, неизменно целовал и благодарил персонально.

Валентин Иванов – один из лидеров сборной СССР

Закончился сезон, прошла зима, а ранней весной мы уехали в Югославию. Там на уже поспевших к этому времени, вовсю зазеленевших полях началась наша подготовка к лондонскому первенству мира. Мы жили неподалеку от Белграда, тренировались, играли с югославскими командами. Я участвовал во всех матчах. Дела у меня на поле шли не хуже, чем прошлым летом. Тренеры сборной Морозов и Золотов были мною довольны.

За час до очередной игры мы приехали на стадион и сидели в раздевалке. Вдруг появился тот самый человек, который был так благосклонен ко мне во время летних матчей сборной. Оказывается, он прилетел в Югославию по своим делам и, конечно же, не преминул прийти на матч. Мы начали переодеваться к игре, а он о чем-то негромко разговаривал с Морозовым и внимательно оглядывал футболистов. Наконец, я почувствовал его взгляд на себе и тут же услышал:

– И Иванов играет? А что, помоложе вы никого найти не могли?

Он повернулся и вышел из раздевалки.

После первого тайма меня заменили. Больше в составе сборной я не появлялся.

Вы понимаете, в каком настроении возвратился я из Югославии домой. Мои товарищи, даже те, кто не был с нами в этом турне, еще могли рассчитывать на место в сборной и участие в чемпионате мира. Отбор продолжался, были возможны всякие перемены, тренеры сборной ездили по стране, просматривали игры чемпионата и заносили в свои записные книжки имена претендентов. А я был заранее вычеркнут из списков. Мою судьбу решило одно слово человека, который и сам вряд ли считал себя специалистом футбола.

В таких случаях цепная реакция идет с поразительной быстротой. Сезон едва начался, а тренер «Торпедо» Виктор Марьенко стал осторожно и ненавязчиво, но все чаще и чаще заводить со мной разговор о том, что надо уже мне подумывать о переходе на тренерскую работу и что ему, Марьенко, не нужен был бы в этом случае лучший помощник, чем я.

Не знаю, как сложилось бы все в дальнейшем, окажись на моем месте человек с яшинским характером. Но никто, кроме меня, на моем месте оказаться не мог – жизнь не игра, и дублера тут не попросишь. А я мучился, колебался, раздваивался, терзался сомнениями. И это накладывало явственный отпечаток на мою игру. Я стал играть со срывами. То, что еще недавно давалось легко и просто, теперь, под враждебными, как я считал, взглядами тренеров, перестало получаться. Исчезла такая необходимая футболисту – во всяком случае, с такими психическими данными, как у меня, – уверенность в себе. И тут…

И тут у меня появился еще один противник. Пожалуй, самый мощный, последовательный и непримиримый. Против меня восстали трибуны. На каждой игре я подвергался теперь обструкции зрителей. Меня освистывали. Мне кричали: «Балерина!», «Пора на пенсию!», «И-ва-но-ва с поля!» И эти крики пригибали меня к земле, давили на плечи, наливали свинцом тело. Я готов был провалиться сквозь землю. И одновременно меня обуревало желание доказать всем, что я тот же, каким был всегда, каким был всего год назад. Я старался играть безошибочно и, конечно, переигрывал.

Я задержался в футболе еще на сезон. Но выходил на поле без настроения и – впервые за четырнадцать лет, прожитых в большом футболе, – радовался, когда не находил своего имени в списке основного состава на ближайшую игру.

Никогда не забыть мне проводов, которые устроили мне стадион, мои друзья и тренеры. Круг почета вдоль трибун Большой арены Лужников я проделал на плечах моих товарищей. Публика устроила мне щедрую овацию, и впервые за эти полтора года я не услышал при упоминании своего имени ни одного свистка. Меня осыпали подарками, приветствиями, адресами.

В тот день я снова чувствовал себя счастливым, снова благодарил судьбу за то, что она свела меня с футболом.

Но и тогда, в часы праздника, героем которого стал я, где-то в глубине души осталась жить капелька горечи: «Ведь все это могло бы случиться и позже, не сегодня. Сегодня я мог бы не парить над полем на плечах своих друзей, а ощущать его траву шипами своих бутсов, атаковать и защищать плечом к плечу с остальными, быть им необходимым, чувствовать себя молодым, сильным, умелым». Но меня под гром оваций уносили с поля на плечах, и, значит, обратной дороги уже не будет».

Интересно, что на позиции Иванова Николай Петрович попробовал в матче с Данией тбилисского динамовца Владимира Баркая, и несмотря на то, что эксперимент получился успешным, после матча с Бразилией больше не вызывал его в сборную. Опять же без объяснения причин.

Спустя две недели сборная СССР начала настоящую контрольную сессию – серию матчей с национальными сборными.

Первой ее экзаменовала в Базеле сборная Швейцарии. Приведу комментарий к матчу, завершившемуся вничью – 2:2, на тот момент главного редактора журнала «Киккер» (ФРГ) Карла-Хайнца Хайманна:

«Когда во втором тайме швейцарцы усилили натиск, выявилось, каким прекрасным организатором защиты является А. Шестернев. Он умеет отлично выбирать место, силен в борьбе за мяч, великолепно играет головой и дает длинные, точные передачи. Но прежде всего он классный диспетчер. Вот бы Морозову такого дирижера в нападении! Хотя Шестернев и жаловался мне до игры, что он еще не вошел в боевую форму, Морозов подчеркивает, что он беспрерывно прогрессирует. Если бы советская команда к таким тактикам, как Шестернев и Воронин, могла добавить еще одного «мыслителя» в линии нападения, ее сила возросла бы в несколько раз.

После матча тренер сборной СССР сказал мне, что его команда полностью выполнила свою задачу. Морозов хвалил высокий темп, который удалось выдержать, несмотря на скользкое, мокрое поле. Конечно, не только ему, но и игрокам матч показал, что до чемпионата мира надо проделать еще много работы, чтобы войти в наилучшую форму.

За игрой очень внимательно следил итальянский тренер Фаббри. Записи в его блокноте относились в первую очередь к советской команде. Однако его комментарии после игры были более чем сдержанны.

– Моему коллеге Морозову, как и мне, надо еще решить вопрос с составом. Я убежден в том, что команда Советского Союза, которая выйдет играть с нами на первенстве мира, будет намного сильнее той, которую мы видели сегодня. Больше всего меня поразило то обстоятельство, что русские к концу матча выдохлись.

В перерыве я поговорил с испанским тренером Вильялонгой. Он не видел сборную СССР после мадридского поединка 1964 года. Сравнивая обе эти команды, он сказал:

Сборная СССР в швейцарском Базеле

– Мне кажется, что русская команда с того времени усилилась, что ее игра стала быстрее и перестала быть схематичной. Русские явно научились импровизировать».

Памятным для наших футболистов оказался традиционный послематчевый банкет в Базеле. Слово Владимиру Пономареву:

– Морозов приказал: «Чтоб ни одной бутылки на столе не было! Первое кто будет?» Мы, голодные, все поднимаем руки. Воронин свободно говорил по-английски, его мы и отправили делать заказ: он распорядился, чтобы нам вместо супа в тарелки налили водки. И вот приносят нам этот прозрачный супчик – хлебаем его ложками, закусываем хлебом. Через некоторое время вся команда пополам. Вдрызг. Петрович не поймет: ни одной бутылки на столе, а команда пьяная.

– Не обладая большим опытом работы на высоком уровне, Николай Морозов оказался замечательным психологом и сумел найти единственно верную линию поведения с именитыми, классными футболистами, – считал Аркадий Галинский. – Реванш за бытовые послабления он постарался взять у игроков на поле.

Спустя четыре дня Николай Морозов наконец с третьей попытки обыграл сборную Австрии в Вене – 1:0.

Но содержание матча разочаровало. «Игра советских футболистов не вызвала восторгов у венцев, – делился впечатлениями известный австрийский журналист Курт Частка в «Советском спорте». – Наиболее справедливо это можно выразить так: несильная команда одержала победу над еще более слабой».

И его коллега Рихард Неттель в еженедельнике «Футбол» не скрывал своего разочарования:

«Гости, готовящиеся к чемпионату мира особенно старательно, оказались слабее, чем мы думали. Поразило то, что советские футболисты, всегда славящиеся хорошей физической подготовкой, оказались способны играть в высоком темпе лишь один тайм. А куда делись великие мастера, которых мы знали в прошлые годы? Нет замены ни энергичному Боброву, ни элегантному Сальникову, ни хитроумному Нетто, ни такому опасному в атаках Ильину. Только, пожалуй, Банишевский, когда он обретет побольше опыта, сможет достойно заменить сошедших ветеранов. Сабо рядом с Ворониным иногда казался излишне резким. Советские футболисты были технически выше хозяев поля, однако венского зрителя, избалованного кружевными комбинациями времен вундертим, они покорить не смогли.

Немало работы предстоит советскому тренеру. Если тылы команды с такими вратарями, как Яшин и Кавазашвили, и защитниками, как Шестернев и Воронин, представляются вполне надежными, они одни не принесут в Москву Кубок Жюля Римэ. Нападение сборной СССР пока выглядит слишком безобидно».

После возвращения из этого небольшого европейского турне, в котором сборная сыграла еще и с австрийскими клубами, в ее расположение перестал вызываться Михаил Месхи. В австрийских матчах Морозов продолжал наигрывать на левом фланге Игоря Численко, хотя это была несвойственная позиция признанного правофлангового атаки. Поставил его слева и в лужниковском контрольном матче с ЦСКА.

Причину отказа от услуг ярчайшего грузинского форварда тренер не объяснил, и нам остается только догадываться о мотивах его весьма спорного решения. Ведь еще недавно Месхи выделяли едва ли не все специалисты по итогам сыгранных сборной СССР матчей.

«Только Месхи провел игру безупречно. Он был вчера лучшим во время атак», – писал Мартын Мержанов в «Правде» после отборочного матча СССР – Уэльс в мае 1965 года. «Особенно виртуозно действовал Месхи (он вместе с Хусаиновым являлся украшением матча), который как нож сквозь масло проходил оборонительные порядки массивных британцев», – это Юрий Ваньят в «Труде».

«Особенно удачно импровизировал Месхи. Он буквально подавил своего опекуна и окончательно запутал неистощимой фантазией… Месхи, видимо, надоело подвизаться ролью в «сфере обслуживания», и он посчитал, что и его час настал. Длинным рывком Месхи устремился вперед и получил отличный пас от Хусаинова. Выйдя на ударную позицию, он нанес сокрушительный удар в дальний верхний угол. Красивейший гол!» – это рецензия Сергея Сальникова в «Вечерней Москве» на игру Месхи против сборной Дании – 6:0.

«Игра Месхи была образцом применения индивидуального мастерства обводки, то есть преодоления противника один на один в системе коллективной игры», – это Борис Аркадьев в «Футболе».

Возможно, решение Морозова было вызвано оценкой игры Месхи Карлом-Хайнцем Хайманном в матче со Швейцарией, написавшим в «Футболе»: «Месхи вел себя как душа общества, желающий один развлекать всех приглашенных. Он показал нам все, что он умеет проделывать с мячом. А это очень много. Он часто дурачил своих противников, но, к сожалению, не видел ничего кроме мяча. Открывающиеся партнеры его просто не интересовали. Он самозабвенно обводил одного, второго швейцарца и застревал на третьем».

В атаке Михаил Месхи

Настойчивость Морозова, возможно, объяснялась еще и тем, что он ощущал новый, скорее всего последний для 30-летнего Славы Метревели, пик в его игре, который грех было бы не использовать на благо сборной, но и не представлял себе, как можно обойтись без Численко, создававшего главную остроту в атаке команды да к тому же, в отличие от Метревели, не брезговавшего оборонительными функциями.

Не исключено, что в решении тренера присутствовал и личный мотив (эпизод преподносится со слов Славы Метревели):

– Перед чемпионатом мира сборная СССР выступала в Австрии. Сидим на скамейке запасных, близко к флангу, по которому Миша Месхи старается прорваться, пытаясь перекинуть мяч по воздуху, через голову противника.

– Миша, земля! – приказывает тренер, дескать, опусти мяч на землю. А Миша свое – опять по воздуху. Видно, что замечания Морозова раздражают его. А тот в свою очередь раздражен упрямством игрока и на каждую попытку Миши продолжает твердить, как радист, устанавливающий связь: «Земля… Земля… Земля…» Тогда Миша не выдерживает, подбегает к кромке поля и, обращаясь к тренеру, громко кричит: «Я – Сокол! Я – Сокол! Я – Сокол!» – и убегает подальше в поле…

В контрольном матче сборной СССР с ЦСКА сошлись одноклубники Дмитрий Багрич и Владимир Пономарев

Морозова это сильно задело, видимо, и критика в «Вечернем Тбилиси» не забылась, и в отместку он решил отцепить Месхи от сборной. А ведь тбилисец находился в прекрасной форме и мог принести неоценимую пользу сборной в Англии. Выглядит парадоксом: уделяя много времени совершенствованию техники игроками сборной, пытаясь обучить дриблингу тех, кто им не владел, тренер отказался от услуг лучшего дриблера Советского Союза. Но таков был Николай Морозов.

– Если игрок действительно в хорошей форме и готов к матчу, то он всегда будет играть, в каких бы он ни был взаимоотношениях со мной, – утверждал Морозов в разговоре с журналистами Валерием Винокуровым и Олегом Кучеренко. – Что касается отношений ребят друг с другом, то у нас в сборной еще ни разу не было «смертельных врагов».

Получается, что в истории с Месхи Николай Петрович отступил от своего правила. А стоило ли?

В матче с армейцами сборная повела 3:0, но к концу матча еле удержала победный счет 4:3. Обозреватели, даже такой опытный практик, как заслуженный тренер СССР Григорий Пинаичев, попеняли Николаю Морозову на недостаточную физическую форму игроков.

Однако возникает вопрос: зачем выводить команду на функциональный максимум в начале мая, если чемпионат мира стартует в июле? Думаю, что Николай Петрович уж в этом-то плане все прекрасно рассчитал, предусмотрел. И забегая вперед замечу, что в Англии сборная СССР держала высокий темп с первой до последней минуты матчей.

Хуже было другое: сборная не впечатляла качеством игры. Взволнованная этим редакция «Советского спорта» решилась даже высказать коллективное мнение:

«От редакции. Миллионы любителей футбола, пристально следящие за подготовкой сборной страны к первенству мира, не могут быть удовлетворены ее игрой. Вчерашний матч – тому свидетельство.

Старший тренер сборной СССР Н. Морозов в последнее время неоднократно заявлял, что результаты матчей не имеют большого значения.

Все высказывания старшего тренера сборной проникнуты оптимизмом. Конечно, любители футбола – за оптимизм. Но он должен быть оправдан. Вчерашний матч сборной не дает к этому оснований» («Советский спорт» от 9 мая).

Не знаю, читал ли Николай Морозов газеты (думаю, все-таки читал), но в силу своего характера с мнением коллег мало считался. Для него, как мы знаем хотя бы со слов сестры, существовало два варианта мнений: его собственное и неправильное. Оптимизм излучал, но в то же время вряд ли и сам был удовлетворен подбором и игрой нападающих. Доказательство тому – постоянные эксперименты в линии атаки.

На роль центрфорварда Морозов вроде бы успешно вернул Виктора Понедельника, но у того возникли проблемы со здоровьем, и врачи «сняли его с пробега».

Упорные попытки объединить в центре атаки Анатолия Банишевского с Эдуардом Малофеевым или Олегом Копаевым желаемого результата не приносили. А на левом фланге ни тот же Копаев, ни Галимзян Хусаинов, ни даже Игорь Численко, на которого Морозов особенно рассчитывал, оказались не в силах заменить великолепного Месхи.

В очередном матче нашей команды со сборной Чехословакии 18 мая все ожидали дуэли двух первоклассных полузащитников – чеха Йозефа Масопуста с Валерием Ворониным. Но Морозов, к неудовольствию Воронина, опять отправил его в глубокий тыл. «Масопуст не стареет, он по-прежнему остался профессором футбола, – дал свою оценку по окончании матча Воронин. – Жаль, не удалось мне сегодня непосредственно с ним посоревноваться. Этого соперничества ожидали и зрители. Они были обмануты. В защите я чувствовал себя неуверенно, игра не удалась».

Несмотря на победу сборной СССР – 2:1, даже очень корректный чехословацкий журналист Франтишек Жемла намекнул, что не дело использовать Воронина, игрока широчайшего диапазона, в роли стоппера.

«После выступления в Праге сборной СССР специалисты рассматривают ее как коллектив, который имеет возможности для дальнейшего улучшения игры, – написал он в еженедельнике «Футбол». – Будь Воронин в своей прежней физической форме, он мог бы принести команде куда больше пользы, чем в Праге. Но не на месте стоппера. Советские крайние защитники в ряде эпизодов после перерыва привносили в напряженную обстановку суматоху. Им хочется пожелать сохранять спокойствие в самые трудные минуты. Ведь в Англии в сборных многих стран будут играть форварды, специализирующиеся на извлечении выгоды именно за счет выведения защиты из состояния равновесия».

Спустя четыре дня сборная СССР обыграла в Брюсселе команду Бельгии – 1:0.

Две победы подряд над серьезными соперниками должны были успокоить общественность, однако критики в адрес нашей сборной не убавилось. «Советская сборная впервые выступала в Бельгии против национальной команды. Не будем утверждать, что она оставила в памяти бельгийцев неизгладимый след. Скорее всего, она несколько разочаровала экспертов и зрителей», – отмечал «Франс футбол».

«Русские по-прежнему играют достаточно однообразно. Опираясь на усиленную и прочную оборону, их среднее и переднее звенья быстро переходят в наступление, чтобы столь же быстро ретироваться, коль скоро атака «захлебывается». Они одержали победу, но справедливости ради следует сказать, что бельгийцы на этот раз казались тенью той команды, которая недавно разгромила в Париже французскую сборную», – таково было мнение французской «Экип».

Валерий Воронин

Не обошел стороной обозреватель «Экип» и воронинскую тему: «Моментами В. Воронин показывал истинно международный класс, в особенности когда действовал в качестве организатора наступления. Однако он потускнел во втором тайме, оттянувшись назад… А жаль, оборонительные функции – не сильнейшее качество Воронина».

Всем миром Морозова вроде бы убедили: Воронин – не центральный защитник, что нашло свое отражение в составе сборной СССР на матч с Францией. Оказалось, правда, ненадолго.

Матч в Лужниках со сборной Франции стал последней серьезной репетицией для нашей команды перед отъездом в Англию. Ничья – 3:3 дала специалистам и прессе немалую пищу для размышлений о состоянии и перспективах сборной СССР на чемпионате мира. Увы, они не выглядели безоблачными.

Но предоставлю слово освещавшему встречу в еженедельнике «Футбол» заслуженному тренеру СССР Борису Аркадьеву:

«Нравится нам это или нет, но в игре футбольной команды одинаково важно как забивать голы, так и не пропускать их в свои ворота. Об этой непререкаемой истине мы лишний раз вспомнили, просмотрев рецензируемый матч. Первая часть этого теоретического положения была выполнена нашей командой, однако вторая не удалась. Это должно стать большой заботой руководителей команды.

Естественно, что решение этих двух задач должно быть сделано в комплексе, ввиду их полной взаимозависимости.

В игре 5 июня мы снова увидели неубедительную по своему составу и по тактическому построению игру нашей сборной команды в обороне. Упорно повторяются ошибки предыдущих матчей.

Сборная СССР играет по существу с одним центральным защитником, и потому все контратаки соперников оказываются «смертельно» опасными для наших ворот. Ведь кроме трех забитых мячей французы «простили» нам еще два верных гола.

Валерий Воронин и Николай Морозов

Естественно, что А. Шестернев, при всей своей редкой для футболистов скорости бега, не мог как следует подстраховывать обоих крайних защитников, играя в одиночку в центре обороны. Это физически невозможно. И совершенно непонятно, что игрой В. Афонина в линии полузащиты можно компенсировать и оправдать его отсутствие в центре обороны.

Не усилила нашу оборону и замена Афонина. А Воронин не успевал возвращаться к своим воротам в моменты, когда французы переходили в контратаки.

Таким образом, в игре группы обороны не хватало одного из основных тактических элементов защиты в современном футболе – необходимого числа игроков. И это в то время, когда все команды, готовясь к чемпионату мира, озабочены усилением своей обороноспособности.

Принятый нами на вооружение комбинированный метод защиты, сочетающий подвижную оборону с позиционной игрой, требует от каждого защитника полного и четкого усвоения и умелого выполнения этих двух методов игры в отдельности. Это положение сохраняет свою силу при самых различных ситуациях, возникающих у ворот.

Только хорошо владея обоими методами обороны, защитники могут их применять в комбинированном сочетании.

К сожалению, не все защитники нашей сборной владеют необходимым комплексом игрового умения. Именно это обстоятельство и делает игру нашей группы обороны недостаточно гибкой, подчас тактически неверной.

Неслучайно наша команда в трех контрольных играх, проведенных в Москве, – с ослабленным составом ЦСКА, с несильной командой «Ланеросси» и со сборной командой Франции – пропустила 8 мячей. Не слишком ли много? Невольно возникает вопрос и о составе. И почему бы не попробовать в составе сборной на месте второго стоппера А. Корнеева из «Спартака» и на месте левого защитника Л. Островского из Киева? Не меньше тревожит нас и игра полузащитников.

Если Сабо в матче с французами заметно улучшил игру и, как полагается хавбеку, действовал и в защите и в нападении, то этого нельзя сказать об игре Воронина. Ему следует восстановить скоростную подвижность, и тогда он сможет заиграть в полную силу.

Появление В. Серебряникова в линии полузащиты резко улучшило обстановку на середине поля и во втором эшелоне наступательных действий. Завязались игровые связи, которых заметно не хватало в первом тайме. Появилась прочная соединительная ткань быстрой коллективной игры. Тем не менее я не вижу повода не попробовать в составе сборной А. Бибу. Пожалуй, несколько меньше нас беспокоит игра сборной в наступлении.

Анатолий Банишевский

Безусловно, на своем месте переднего центрального нападающего – Банишевский. Его широкая по фронту и быстрая игра сочетается с неукротимым желанием забить гол и с непрерывной ловлей удобного случая это сделать.

Эдуард Маркаров, вышедший на поле после перерыва, внес большую остроту и творческое разнообразие в игру всего нападения. При этом Банишевский заимел своего привычного партнера, с которым вместе играет в «Нефтянике» уже 2 года, а противник неожиданно встретил нападающего – мастера обводки, на которого рискованно опрометчиво нападать.

Игорь Численко, несмотря на то что он несколько улучшил игру (во втором тайме), все же играет значительно инициативнее, свободнее и острее на правом фланге.

Выпадал из общей быстрой и боевой игры С. Метревели, действующий инертно и, я бы сказал, слишком осторожно. Пожалуй, в составе нападающих не хватает мастеров индивидуального обыгрыша. Может быть, в этом плане не лишено смысла возвращение к М. Месхи или к Г. Хусаинову.

Мы отлично понимаем, какие большие трудности испытывает старший тренер сборной команды Н. П. Морозов. К нему приходят уже сформировавшиеся игроки, с разной выучкой, с недостатками, достоинствами и потенциальными возможностями, не всегда хорошо известными тренеру.

Их трудно обучать и еще труднее переучивать. Этот длительный и трудоемкий процесс – удел тренеров клубных команд. Задача тренера сборной совсем другая: не столько обучать футболистов футбольной игре, сколько искать, выбирать, в конце концов, подобрать команду и порежиссерски поставить ее игру.

Было бы неверно думать, что это уже сделано. Но еще есть время это сделать. Мы уверены, что все достойные кандидаты сумеют постоять в Англии за советский футбол».

Николай Морозов советам маститого специалиста не последовал. Разве что Численко вернул на «его» правый фланг и не пожалел об этом.

Один из дружеских шаржей на старшего тренера сборной СССР

Эмоционально высказался журналист Виктор Синявский, обеспокоенный нерешенной проблемой в центре атаки и позицией Воронина: «Пора кончать перестановки в линии нападения (один месяц остался!). Наконец, нельзя не напомнить, что талантливый игрок В. Воронин прославил наш футбол и получил всемирное признание как полузащитник. Ставить его в защиту – примерно то же самое, что использовать хорошие часы для забивания гвоздей» («Советская Россия» от 7 июня).

Мартын Мержанов в главном печатном органе страны возвысил свой весомый голос в стройном хоре коллег: «Мы не можем отметить гармоничной цельности между звеньями форвардов, а также между защитой и полузащитой сборной СССР… Численко играет не на своем месте, да и Малофеев недостаточно четко выполняет функции центрального нападающего» («Правда» от 6 июня).

«Времени в обрез, не изжив недостатки, нечего рассчитывать на высокое место в чемпионате, – был убежден обозреватель французской «Экип» Робер Вернь. – Это и предупреждение, и совет, и, наконец, самый важный урок, который можно извлечь из вчерашней встречи. Трудно представить себе, что подобная уязвимость обороны, такое пренебрежение к нормам коллективной игры останутся безнаказанными в Англии».

Несмотря на мощный поток критики, а где-то и дельных советов по своему адресу, Николай Морозов по-прежнему сохранял оптимизм и собственную линию в игре сборной. И хотя матч с Францией вновь поставил перед ним немало вопросов, отделался привычной фразой: «Я удовлетворен. Все идет по плану».

– Какая из игр сборной, проведенная под вашим руководством, вам понравилась больше всего? – поинтересовались у Морозова приехавшие в гости к сборной журналисты Олег Кучеренко и Валерий Винокуров.

– Таких игр три: 2:2 – со сборной Бразилии, 3:1 – со сборной Уругвая, 3:0 – со сборной Белграда. Кроме хорошего движения и работоспособности, наши футболисты показали отличную маневренность. Это позволило им провести немало красивых комбинаций, создать множество голевых возможностей.

Ветераны сборной-1966 Владимир Пономарев, Альберт Шестернев, Муртаз Хурцилава и другие, вспоминая горячие денечки перед чемпионатом мира, отмечали, что особых надежд на ту команду не возлагалось. Несмотря на определенные успехи в контрольных матчах, ее игра, и это чувствовали сами футболисты, не производила убедительного впечатления. «Сборная остается загадкой» – типичный заголовок отчетов об играх команды в тот период. Весьма тактичное, но и достаточно острое выступление в прессе Бориса Аркадьева, как бы подытоживавшее общие впечатления, дает полное представление о том, как выглядела сборная Советского Союза перед чемпионатом мира:

«С каждым матчем хочется видеть все более четко определяющуюся общую тактическую постановку игры нашей сборной и нарастающее взаимопонимание ее игроков, – мягко высказывал мэтр тренерской профессии свои пожелания. – Также хотелось бы видеть улучшение игры обороны в плане ее тактической организации, а может быть, и изменение ее состава. Пора уже повысить эффективность, т. е. результативность наступательных действий форвардов, и приблизить состав команды к тому окончательному, который будет выступать в Англии. Отвечала ли этим требованиям игра нашей сборной в матче с французами? И да, и нет».

Специалисты, журналисты – как советские, так и иностранные – отмечали, что сборная СССР поехала в Англию, не имея мощного, слаженного дуэта в центре нападения. Многие советовали Морозову соединить в линии атаки Анатолия Банишевского с его постоянным партнером по бакинскому «Нефтянику» Эдуардом Маркаровым, у которых неплохо получилось и в нескольких контрольных матчах сборной. Но тренер упорно отряжал в пару к Банишевскому минского динамовца Эдуарда Малофеева, как-то мимоходом обронив, что Маркаров слишком маленького роста для форварда. Более чем странное объяснение.

От команды с серьезными проблемами в обороне и атаке нелепо было требовать медалей мирового первенства. Так, видимо, рассуждало и наше обычно не в меру требовательное партийно-спортивное руководство. Футболистам, в отличие от прелюдий к двум предыдущим мировым чемпионатам, не морочили головы лозунгами, не нервировали их начальственными визитами, обходились минимумом собраний – словом, не натаскивали на результат.

Хиндос. Николай Морозов и Юрий Золотов у автобуса сборной СССР

Сборной не устроили даже торжественных проводов, как перед отъездом четыре года назад в Чили – от команды с неопределенным составом и рисунком игры ничего особенного не ждали. Из известных персон напутствовать футболистов приехал лишь народный артист СССР Леонид Утесов.

Для непосредственной подготовки к матчам в Англии руководство сборной СССР выбрало местечко Хиндос в Швеции, где в 1958 году наша команда уже обитала в период участия в шведском чемпионате мира.

– Приезжаем в этот спортивный лагерь, а там полным-полно девчонок-спортсменок. Они обрадовались: ура, русские приехали! – рассказывал все тот же Владимир Пономарев. – Морозов в ответ на этот теплый прием сразу дал команду: «Срочно уезжаем отсюда!» Но мы его уговорили хотя бы переночевать там. А наутро наш тренер увидел замечательные поля Хиндоса и решил, что лучше места для подготовки команды не найти. А нам того и надо было. Днем тренировались, а вечером расслаблялись по полной программе, посещали дансинги, встречались с девушками. В общем, нарушали режим. Морозов смотрел на наши художества сквозь пальцы. Высокого начальства при команде еще не было, и мы готовились с удовольствием и в свое удовольствие…

В общем, томясь в ожидании начала мирового первенства, футболисты развлекались как могли. Для этого на тренировочной базе было все что душе угодно – спортзалы, большой и настольный теннис, бильярд, бассейн с вышкой. Правда, Николай Морозов категорически запрещал купание, считая, что вода расслабляет.

Но однажды Численко, Воронин, Хусаинов, Хурцилава, Сичинава, Пономарев отдыхали на скамеечке у края бассейна, и последний от нечего делать, как был, в спортивном костюме и кроссовках, взобрался на вышку, с которой маленький Хиндос был как на ладони. «Может, нырнешь?» – кричит ему Численко. – «Нет, высоко», – отвечает защитник сборной. «Да ладно, ныряй, мы тебе тут по 20 долларов за прыжок собираем», – сообщает Игорь и показывает лежащую на скамейке стопку купюр. «А, была не была, сигану «солдатиком», – решил Пономарев и, когда уже летел, увидел, как в дверях бассейна появляется Морозов. Оказавшись под водой, наш Ихтиандр никак не мог всплыть с глубины – мешали промокшие и оттого вытянувшиеся, отяжелевшие рукава костюма, – вся компания уже покатывалась со смеху. А тут еще Морозов спрашивает: «Ты чего это, купаешься?» – «Нет, случайно упал с вышки», – отвечает футболист. «Хоть не даром?» – продолжает допрашивать верно оценивший ситуацию тренер. – «Нет, за 100 долларов». – «Ну, тогда ладно, тогда еще ничего», – соглашается, удаляясь, наставник команды.

Морозов тем временем сообщал корреспонденту «Советского спорта»: «Швеция превратилась ныне в своеобразный перевалочный пункт для участников чемпионата мира. Местные газеты ежедневно печатают сводки из Атвидаберга, Гетеборга, Хиндоса и других спортивных лагерей, где временно расквартированы национальные сборные команды. В эти дни шведские старожилы невольно вспоминают 1958 год, когда Швеция явилась ареной напряженных футбольных матчей.

На нынешнем этапе несколько изменился характер тренировок сборной СССР. Они стали не столь интенсивными. Главная направленность занятий – отработка тактических комбинаций, дошлифовка ударов, передач. В предстартовый период физические нагрузки почти сняты. Много внимания уделяется волевой подготовке. Установленный режим занятий и отдыха благотворно сказался на игроках».

Поэтому с удовольствием проводившие рабочее и свободное время ребята играли в охотку, легко обыгрывали в спаррингах соперников, уверенно, без проблем победили две датские и четыре шведские команды.

Несмотря на заверение Морозова годичной давности о 90-процентной ясности для него состава сборной на чемпионат мира–1966, окончательный список игроков был утвержден за считаные часы до окончания срока подачи заявок, объявленного ФИФА.

И в таком сомнительном, туманном для стороннего глаза состоянии сборная СССР вступила в соревнование за «Золотую богиню» – главный приз мирового футбола.

Постоянное пребывание под огнем критики, отношение к сборной «сверху» повлияло на настроение футболистов, не вызывало у них ощущения важности предстоящего мирового первенства для страны. И прилетев в Англию, поселившись на севере, вдали от Лондона, в Дареме вблизи Сандерленда, команда не чувствовала, что находится в атмосфере мирового футбольного форума.

– Мы и праздника-то никакого спортивного в Англии не увидели и даже не понимали, что мы в эпицентре такого большого события, – подтверждает Владимир Пономарев. – Были оторваны от жизни, даже телевизор почти не смотрели. Играли в пинг-понг и на бильярде да книжки читали. Даже не думали, что далеко пройдем, хотя после двух турне по Южной Америке никого не боялись. Из группы выйдем – в этом были уверены. А дальше – как получится.

Получилось, что вышли в полуфинал.

Прибытие в Англию. Николай Морозов, Юрий Золотов, Анатолий Банишевский

Морозов повел себя в Англии как Михаил Кутузов против Наполеона в Отечественной войне 1812 года. Хотя позиций на поле в отличие от великого полководца для заманивания противника вглубь он не сдавал, но в значительной степени уповал на провидение, а конкретнее – на опыт, мастерство и волевые качества игроков, в большинстве своем уже прошедших огонь, воду и медные трубы. К тому же его снисходительность по части отступлений футболистов от привычного строгого режима разбудила в них ощущение внутренней свободы, как ни странно, раскрепостила и на поле, и они без лишних понуканий полностью выкладывались в играх, сражаясь не только за честь команды и советского флага, но и за своего тренера.

Сборная СССР по прибытии в Лондон

Первый матч – со сборной КНДР.

Корейские футболисты произвели на чемпионате мира фурор. Сыграв вничью со сборной Чили, они в решающем матче за выход в четвертьфинал нанесли поражение сборной Италии, отправив двукратных чемпионов мира домой.

Громоподобным получилось и начало их четвертьфинального матча с Португалией: к 25-й минуте корейцы вели 3:0. Эйсебио и его звездным партнерам стоило немалых усилий переломить ход матча и победить – 5:3.

Но это было потом, а на старте чемпионата от корейцев такой прыти никто не ждал, их причисляли к заведомым аутсайдерам. Правда, предусмотрительный Морозов попытался раздобыть хоть какую-то информацию о первом сопернике, готовившемся к чемпионату в обстановке строгой секретности.

Где-то за месяц до старта чемпионата он узнал о предстоящем закрытом контрольном матче сборной КНДР с футболистами ГДР и сумел каким-то образом договориться о поездке на игру оператора команды. В условиях полной конспирации матч был заснят. Но когда оператор вернулся домой, пленка оказалась засвеченной. То ли он сам где-то напортачил, то ли ювелирно сработала корейская контрразведка. Морозов чертыхнулся, обозвал оператора «Феллини», но с отсутствием информации пришлось смириться.

– Мы понятия не имели, что за команда сборная КНДР, нам только Петрович огласил на установке небольшую характеристику каждого ее игрока, – вспоминал Владимир Пономарев. – Получалось, они стометровку бегут чуть ли не за 10,8 и 10,9! Мы посмеялись – так не бывает. У нас Алик Шестернев – самый быстрый – за 11,3 бежал, я – за 11,8. Правда, в бутсах, не в шиповках…

Тренерская установка на матч со сборной КНДР была краткой: «Играйте как умеете, а там посмотрим».

Николай Морозов, постоянно конфликтовавший с Валерием Ворониным, взял блестящего торпедовца в Англию под большим давлением и по настоянию ведущих игроков команды. Но на первый матч, тем не менее, планировал на его позицию Виктора Серебряникова. И даже когда накануне киевлянин получил травму, остался непреклонен – в пару с Йожефом Сабо поставил Георгия Сичинаву.

Начал вдруг вызывать сомнения у тренера Лев Яшин. «Морозов был мужик очень рисковый, – рассказывал дублер Яшина на чемпионате мира Анзор Кавазашвили. – К тому же он хорошо знал меня по игре в «Торпедо» и доверял. Он созвал тренерский совет, и рискнули на первую игру поставить меня».

На правом фланге атаки сборной СССР, к удивлению многих, вместо месяцами наигрывавшегося Славы Метревели появился Игорь Численко, причем, как оказалось, на постоянной основе. А по ходу матча сработал наконец дуэт центрфорвардов Банишевский – Малофеев: первый забил один мяч, а второй оформил дубль.

Несмотря на крупную победу – 3:0, пресса считала, что сборная СССР атаковала слишком прямолинейно. Спецкор «Футбола» на чемпионате мира Геннадий Радчук отмечал: «Сборная СССР хорошо подготовлена физически. Однако ее потенциальные возможности матч не раскрыл».

А Лев Филатов в «Советском спорте» прозрачно намекнул на отсутствие в составе Воронина: «К сожалению, связи между линиями не были должным образом налажены, должность диспетчера оставалась вакантной».

Мнение журналистов в какой-то степени разделял и наш непререкаемый футбольный авторитет Андрей Старостин: «Игра сборной СССР вызвала критику в вечерних газетах. У меня тоже игра нашей сборной не вызвала восторга, но победу надо ценить», – написал он в «Московском комсомольце».

Чемпионат мира–1966. Группа 4

КНДР – СССР – 0:3 (0:2)

12.07.1966 г. Мидлсбро. Стадион «Эйрсам Парк». 23 006 зрителей.

Судья Х. Гардеасабаль (Испания).

КНДР: Ри Чхан Мен, Пак Ри Соп, Син Ен Гю, Кан Бон Чхил, Рим Чжун Сон, Им Сын Хви, Пак Ду Ик, Пак Сын Чжин, Кан Рен Ун, Хан Бон Чжин, Ким Сын Ил.

СССР: Кавазашвили, Пономарев, Шестернев, Хурцилава, Островский, Сабо, Сичинава, Численко, Малофеев, Банишевский, Хусаинов.

Голы: Малофеев, 31, 88. Банишевский, 33.

Победа сборной СССР в следующем матче над итальянцами досрочно вывела ее в четвертьфинал, а своей игрой наша команда не только заставила уважать себя после обвинений в примитивизме действий против КНДР, но и развернуть на 180 градусов общественное мнение, моментально причислившее ее к фаворитам первенства.

Николаю Морозову пришлось уже отвечать на вопросы, типа не возражает ли он против поездки на «Уэмбли» (имелся в виду финальный матч). На что наставник нашей сборной неизменно отвечал: «Об этом говорить еще очень рано».

Перед матчем с Италией Морозову пришлось столкнуться с нелегкой дилеммой: что делать с Ворониным?

Вот как представлял ситуацию многолетний партнер Воронина по «Торпедо» и сборной Валентин Иванов:

«Воронин оказался в нелегком положении. Его отношения с тренером сборной Н. П. Морозовым были обострены до предела. Тренер считал, что Валерий недостаточно готовился и потерял форму. Сам Воронин был противоположного мнения. У него уже к тому времени был огромный опыт, он был убежден, что лучше других знает себя и умеет регулировать свою форму. Он просто боялся заранее форсировать форму, играл в тренировочных матчах вполсилы, берег себя для Англии. И он считал, что ко дню открытия чемпионата находится в отличном состоянии.

Кто знает, на чьей стороне в таких спорах истина? Последнее слово – за тренером, и Воронина на первый матч с КНДР не поставили.

Уверенный в несправедливости решения, уязвленный в лучших чувствах, к тому же ужасно честолюбивый, Воронин болезненно переживал свою временную («а может, и не временную», – думал он) отставку. Накануне следующего матча – важнейшего в групповом турнире – с итальянцами – состоялась дружеская встреча нашей сборной с представителями общества Англия – СССР. Руководство нашей делегации решило направить на эту встречу вместе с тренерами единственного игрока – Валерия Воронина. Так ему дали понять, что и с итальянцами ему не играть. Последнюю надежду отнял старший тренер.

– Готовься к следующим играм, – сказал он Воронину в тот день. – Еще не все потеряно.

Со встречи вернулись поздно, но и улегшись наконец в постель, Воронин так и не сумел заснуть до утра. А наутро невыспавшийся, злой на весь свет, с больной головой, спускаясь по лестнице отеля на зарядку, он встретил Морозова. Тот сказал:

– Сегодня играешь…

Я легко могу представить себе его состояние. Матч он обязан провести отлично – неудача окончательно решит их спор в пользу тренера. Но как это сделать, когда заранее не подготовился, и позади бессонная ночь, и мрачное настроение последних дней отняло столько душевных сил?

Но я понимаю и тренера. Ему тоже наверняка не спалось перед такой игрой. Он перепробовал мысленно все возможные варианты состава, постарался предугадать мельчайшие повороты завтрашней игры и пришел к выводу: Италия есть Италия, и Воронин есть Воронин.

Наша команда выиграла тот матч, Воронин провел игру блестяще.

После того матча вопрос, играть Воронину или нет, уже не возникал».

Обозреватели в матче с Италией отмечали в первую очередь «четкую организацию обороны» сборной СССР и нападающего Игоря Численко. Его великолепный гол вовсю смаковался прессой и телевидением.

Сборная СССР перед матчем с Италией (слева направо), нижний ряд: Йожеф Сабо, Игорь Численко, Анатолий Банишевский, Эдуард Малофеев, Галимзян Хусаинов, Владимир Пономарев; верхний ряд: Валерий Воронин, Лев Яшин, Альберт Шестернев, Муртаз Хурцилава, Василий Данилов

«Гол, забитый Численко, – словно русская ракета», – дала гигантский заголовок газета «Ньюс оф Уорлд». Она писала, что удар И. Численко «словно распял итальянского вратаря Альбертози». После этого гола, замечала газета «Пипл», течение матча стало похожим на «одностороннее уличное движение в направлении итальянских ворот», – описывали один из тех 120 великих и особенно дорогих нам голов, вошедших в фильм, снятый по заказу ФИФА, Мэлор Стуруа и Борис Федосов в книге «Футбольный Альбион» (издательство «Известия», 1966 год).

Подчеркивалось, что Джачинто Факкетти, весьма значимая фигура в европейском и мировом футболе, с 1963 года не избавился от неуверенности в игре против своего советского визави, не смог заблокировать Численко на фланге, уберечь команду от его острых прострельных передач и рокового удара.

– По моему флангу, кроме левого крайнего Паскутти, должен был, как мы считали, активно подключаться в атаки левый защитник Факкетти, – рассказывал Владимир Пономарев. – Я знал, что в последних матчах он часто забивал голы. Но левому защитнику было не до подключений. Он еле-еле справлялся с Игорем Численко, в конечном счете, по-моему, так и не справился. В общем, благодаря активности Игоря мне игралось легче, чем я ожидал.

А Лев Филатов писал: «Героем этого матча можно смело назвать Игоря Численко. И не только потому, что он стал автором единственного гола. Игорь врезался в оборону итальянцев, как бурав, и, казалось, было слышно, как трещала по швам система «катеначчо».

Английские эксперты тоже не остались в стороне. «Уже много лет Сандерленд не видел такого гола. В нападении Численко показал себя игроком классом выше своих более разрекламированных противников», – писала «Санди таймс». Ей вторила и «Санди Миррор»: «Игроки России в красных майках показали, что и на мировом чемпионате может быть интенсивный футбол. Мы искренне благодарны им за эту игру… С первого же удара русские доказали, что они могут показать зрителям кое-что больше, чем непроницаемая оборона». А «Пипл» резюмировала: «Эта игра была лучше, чем три предыдущие в четвертой группе, и за это мы должны благодарить Игоря Численко».

Герой матча с Италией Игорь Численко (справа)

По окончании матча журналисты бросились в поисках интервью в раздевалку. Спрос на тренеров игравших команд – Николая Морозова и Эдмондо Фаббри – явно превышал предложения. Было решено подвергнуть их даже перекрестному телевизионному опросу. Трое журналистов – английский, итальянский и советский – задавали им по очереди вопросы. Студия по внутреннему телеканалу была соединена с пресс-центром, и сотни журналистов следили у экранов за ходом интервью.

Николай Морозов был, естественно, в хорошем расположении духа. Он говорил о том, что после победы над сборной Италии займется вплотную изучением событий в третьей группе. Намекнул на возможный эксперимент с составом в игре против Чили.

Эдмондо Фаббри держался великолепно, несмотря на горечь поражения: «Русские играли сильнее нас. Я знал, что они сильны, но оказалось, что они еще сильнее, чем я предполагал. Русские продемонстрировали большую силу, и вы еще убедитесь в ней, когда они продолжат свой путь в чемпионате».

Днем позже Фаббри назвал советскую сборную в качестве одного из вероятных участников финального матча.

Чемпионат мира–1966. Группа 4

Италия – СССР – 0:1 (0:0)

16.07.1966 г. Сандерленд. Стадион «Рокер парк». 27 793 зрителя.

Судья Р. Крайтляйн (ФРГ).

Италия: Альбертози, Бурньич, Факкетти, Росато, Сальвадоре, Леончини, Мерони, Лодетти, Маццола, Булгарелли, Паскутти.

СССР: Яшин, Пономарев, Шестернев, Хурцилава, Данилов, Сабо, Воронин, Численко, Малофеев, Банишевский, Хусаинов.

Гол: Численко, 57.

Заключительный матч группового турнира со сборной Чили стал для нашей команды формальностью.

Николай Морозов, вероятно помня о том, что сгубило сборную СССР на чемпионате мира 1958 года, говорил накануне отъезда в Англию: «Отдых в ходе чемпионата некоторым игрокам, безусловно, нужно предоставлять. Но и не надо бросаться в крайности – менять всю команду. Два-три футболиста вполне могут пропустить одну игру».

Перед матчем с Чили в расположении сборной СССР появились представители корейской сборной, попросившие Морозова выставить основной состав. Но тренер заверил просителей, что его команда обыграет Чили в любом варианте, и свое обещание сдержал.

Умело маневрируя резервами, тренер заметно изменил состав. Причем это не выглядело просто передышкой для ведущих игроков. Морозов и в Англии продолжал поиск лучших кандидатур для основного состава, совершенствование взаимодействия в звеньях, видимо и сам считая, что, например, выдвинутые вперед Банишевский и Малофеев не идеальная пара. И ведь не без успеха. Оба гола чилийцам забил киевский динамовец Валерий Поркуян, оказавшийся в сборной в последний момент.

– Играем в Баку с «Нефтяником», – рассказывает «Фартовый Поркуша», как прозвали форварда после чемпионата мира. – Вдруг приходит телеграмма: меня и Леонида Островского срочно вызывают в сборную, которая готовилась к чемпионату мира в Англии. Как потом стало известно, оставались две вакансии, и на тренерском совете мою кандидатуру предложил Гавриил Качалин. Я в такую компанию попал! Лев Яшин, Альберт Шестернев, Валерий Воронин, Игорь Численко, Эдуард Малофеев… В товарищеских матчах я забил четыре мяча. Может быть тогда тренер начал ко мне повнимательнее присматриваться…

Но на первые две игры в группе вышли опытные бойцы. На матч же с Чили тренерский штаб решил выставить некоторых футболистов, до того не игравших, – Валентина Афонина, Эдуарда Маркарова, Славу Метревели, Виктора Серебряникова и меня.

Я забил два гола и, наверное, показал хорошую игру. Но когда Морозов сказал: «Готовься к Венгрии», – я не воспринял его слова всерьез. Вечером накануне матча Морозов спросил: «Выдержишь?» Ответил: «Почему бы и нет?»

Журналисты ловили Морозова даже в коридорах стадиона

Атакующее трио сборной СССР – Игорь Численко, Анатолий Банишевский, Валерий Поркуян

Так Николай Морозов обрел лучшего бомбардира сборной СССР на том чемпионате мира.

В обновленном виде сборная СССР добилась победы над чилийцами – 2:1.

– Наша команда уверенно провела групповой турнир, – утверждал в еженедельнике «Футбол» заслуженный тренер СССР Николай Гуляев. – То, что во встрече с Италией играли три футболиста, которые в матче с КНДР не участвовали, свидетельствует, на мой взгляд, о равномерной подготовке всех спортсменов, входящих в сборную. В поединке со сборной Италии наша команда выглядела достаточно солидно, показав при этом острую, мощную и содержательную игру.

Чемпионат мира–1966. Группа 4

Чили – СССР – 1:2 (1:1)

20.07.1966 г. Сандерленд. Стадион «Рокер парк». 16 027 зрителей.

Судья: Д. Эйдер (Северная Ирландия).

Чили: Оливарес, Валентини, Крус, Фигэроа, Виллануэва, Маркос, Прието, Арайа, Ланда, Явар, Санчес.

СССР: Кавазашвили, Гетманов, Шестернев, Корнеев, Островский, Воронин, Афонин, Метревели, Серебряников, Маркаров, Поркуян.

Голы: Поркуян, 29, 86. Маркос, 33.

– Все матчи группового турнира и четвертьфинал мы выиграли в достаточно беззаботной атмосфере, если такое определение вообще применимо к чемпионату мира, – вновь переживает английские события Владимир Пономарев. – Но напряжение внутри команды постепенно нарастало. Поняв, к чему идет дело, наше спортивное руководство решило, видимо, разделить успех с нами, начало моральную обработку. В ход пустили московские газеты, письма болельщиков в наш адрес. Лучше бы нам их не читали! Одно обращение помню до сих пор. Писали уголовники из тюрьмы: «Если проиграете немцам, объявим бессрочную голодовку». Одновременно в четвертьфинальном матче почувствовали мы и ужесточающийся судейский прессинг.

В четвертьфинале нашим футболистам противостояла сборная Венгрии, в групповом турнире с блеском победившая действовавших на тот момент чемпионов мира – бразильцев. Накануне матча Игорь Численко в беседе с заслуженным мастером спорта Анатолием Акимовым предположил:

– Игра будет необычайно трудной. Противника мы хорошо знаем. Я даже думаю, что зрительно матч может быть не очень интересным. Это будет поединок нервов, воли. К такому матчу мы и готовимся.

А Николай Морозов наставлял перед матчем удачно дебютировавшего против чилийцев Поркуяна:

– Валера, ты забил два чилийцам, но у венгров очень мобильный защитник, который будет играть против тебя. Он постоянно лезет в атаку. Играй так, чтобы он об этом забыл!

«И я постарался – измотал малого», – вспоминал потом киевлянин.

Нагнетая ажиотаж перед матчем, пресса делала упор на великолепное атакующее трио венгров Фаркаш – Альберт – Бене, поддерживаемое искусным диспетчером Ракоши. Тогда еще никто не знал, что Валерий Воронин, отправленный вопреки своей воле Морозовым из полузащиты в оборону, сумеет наглухо прикрыть лидера венгерской сборной Флориана Альберта. Забегая вперед, следует отметить, что эта дуэль стала ключевой в победе сборной СССР над венграми. В полузащиту оттянулся Галимзян Хусаинов, на левом краю играл новичок сборной, герой матча с чилийцами Валерий Поркуян.

Тренерская установка на очередной матч

Борис Пайчадзе, рецензировавший матч на страницах «Футбола», писал: «Уже на 2-й минуте А. Банишевский оказался на правом фланге, а И. Численко – в центре. Такие маневры не сразу понимались венграми, и они безадресно отбивались, а иногда ликвидировали опасность посылом мяча за линию ворот. На 5-й минуте Поркуян разыграл угловой с Малофеевым и послал мяч в нижний угол ворот. Геллеи в броске овладел мячом, но тут же выпустил его из рук. И словно из-под земли выросший Численко открыл счет».

Гол, забитый в самом начале матча, придал нашей команде дополнительную энергию. Игра была быстрой и переменчивой. Вот Ракоши направил мяч в верхний угол ворот, и Яшин с трудом отбил его на угловой. Через минуту Численко обошел Сепеши, но сильно посланный им мяч прошел рядом со штангой. По логике борьбы наши должны были забить еще гол. Перед самым перерывом Численко, исполняя штрафной удар, хорошо навесил мяч на 11-метровую отметку, но Малофеев послал его в перекладину.

В начале второго тайма ситуация повторилась. Хусаинов навешивает мяч, и Поркуян переправляет его в сетку. А в промежутке между этими событиями случился забавный эпизод. Богатырского удара Численко не выдержал мяч – лопнул, начал сдуваться, и судья вынужден был ввести в игру новый (это сейчас вместо выбитого за пределы поля мяча моментально подают другой, а тогда играли одним мячом с первой до последней минуты).

Лев Яшин прерывает атаку сборной Венгрии. Справа – Василий Данилов

Получив превосходство в два мяча, сборная СССР отошла в оборону, но контратаки ей не удавались. Только самоотверженная игра Пономарева, Шестернева, Данилова, Воронина, Сабо и вратаря Яшина позволила венграм лишь сократить разрыв в счете.

– В конце матча на морально-волевых вытерпели, – признался защитник Василий Данилов. – Возили нас венгры, чего там говорить. Шестернев доигрывал с повреждением таким (перелом ключицы. – Прим. автора), что на следующий матч с немцами выходил на уколах.

Владимир Пономарев вспоминал:

«– С венграми Яшин намучился. При счете 2:1 мы все назад отошли – ему было тяжело. Он вместе с тренером Морозовым гнал нас вперед. И матом орал, и в спину толкал. А мы просто испугались. Смотрели на табло и считали минуты… И мяч все время был у нашей штрафной. Венгры здорово атаковали. Яшин метался, как загнанный зверь. Наверное, килограммов пять за ту игру скинул…

– Венгры – наши давние соперники, – рассказывал по окончании чемпионата мира Альберт Шестернев. – Мы хорошо знаем их сильные и слабые стороны. Но на чемпионат мира прибыла по существу новая команда, хорошо подготовленная, незадолго до встречи с нами с блеском победившая бразильцев. В первом тайме сборная СССР имела полное преимущество. Мяч, забитый в самом начале игры Игорем Численко, придал ребятам дополнительную энергию. И второй тайм не предвещал нам серьезных испытаний. Сразу же после перерыва Валерий Поркуян забил второй гол. И вот при счете 0:2, когда венграм терять уже было нечего, они решили дать нам бой, доказать, что не без оснований мечтали о финале. С 55-й до 80-й минуты на наши ворота обрушился штурм, подобного которому за последнее время я не помню. Любой из защитников нашей команды на отлично выдержал в тот день труднейший экзамен.

– Один мяч венгры отквитали и начали нас сильно прижимать, – это снова Валерий Поркуян. – Мне пришлось отойти к своей штрафной, чтобы помогать защите. Морозов кричит со скамейки: «Валера, вперед! Валера, вперед, нечего тебе в защите делать!» Но обстановка сложилась такая, что меня, как магнитом, потянуло назад. Бене наносит удар по воротам, Яшин парирует. Снова удар! А я уже стою в воротах, мяч попадает мне в грудь, и я его что есть силы – в аут.

Во втором тайме я играл по той стороне, где сидели запасные. Пробегаю мимо Морозова: «Вперед или назад?» А он: «Давай играй, Валера, все нормально!» Меня ребята после игры обнимали, целовали.

Сборная СССР выиграла – 2:1. Финальный свисток вся страна встретила с облегчением. Советская сборная впервые в истории пробилась в полуфинал чемпионата мира, но футболисты долго не могли прийти в себя.

«Мы были совершенно не в себе после игры, совершенно механически жали чьи-то руки, принимали чьи-то цветы. В раздевалке никто из нас некоторое время не мог сказать друг другу ни слова», – вспоминал Альберт Шестернев в интервью «Московскому комсомольцу».

Газета «Пипл», выставляя оценки игрокам за этот матч, высшим баллом 9,0 оценила игру Игоря Численко. «Это совершенно справедливо, – комментировал игру своего воспитанника заслуженный мастер спорта Анатолий Акимов. – Он был душой команды».

Чемпионат мира–1966. 1/4 финала

Венгрия – СССР – 1:2 (0:1)

23.07.1966 г. Сандерленд. Стадион «Рокер парк». 26 844 зрителя.

Судья Х. Гардеасабаль (Испания).

Венгрия: Геллеи, Капоста, Матраи, Шипош, Сепеши, Месей, Надь, Ракоши, Бене, Альберт, Фаркаш.

СССР: Яшин, Пономарев, Шестернев, Данилов, Воронин, Сабо, Хусаинов, Численко, Малофеев, Банишевский, Поркуян.

Голы: Численко, 5. Поркуян, 46. Бене, 58.

Перед началом чемпионата мира Морозова спросили:

– Будет ли иметь значение в чемпионате мира везение или все решит мастерство?» Наставник сборной, исходя из своего многолетнего футбольного опыта, признал: «Безусловно, будет. К несчастью, футбольное счастье существует.

В полуфинале наша команда вышла на сборную ФРГ.

Лучшим игроком того полуфинального матча специалисты признали левого защитника сборной ФРГ Карла-Хайнца Шнеллингера, выключившего из игры самого опасного в сборной СССР Игоря Численко – сначала в чисто футбольном смысле, а затем и де-факто.

По ходу чемпионата у наших сложились хорошие отношения с игроками сборной ФРГ, при встречах вне футбольного поля они дружески общались. И когда в полуфинальном матче немцы вдруг начали зверствовать на поле, футболисты сборной СССР несколько растерялись. Потом они узнали, что немцам за победу пообещали невероятные по нашим тогдашним представлениям премиальные и те из кожи вон лезли, чтобы заработать свои бонусы.

Участие в полуфинальном матче Альберта Шестернева оказалось под вопросом. Но товарищи по команде попросили его выйти на поле. Доктор Александр Сигал туго перебинтовал ему ключицу, сделал обезболивающий укол, и капитан вывел свою команду на важнейший матч.

В самом начале встречи тяжелую травму голеностопа получил Йожеф Сабо, и для сдерживания Численко Шнеллингер не стеснялся в средствах. На чемпионате мира уже успели реально почувствовать «советскую угрозу», и потому судейство матчей нашей команды ужесточилось. Одним из первых этот «новый подход» ощутил на себе Численко.

Николай Морозов зачитывает игрокам письма болельщиков

Известный английский футболист, бывший капитан национальной сборной Джонни Хейнс, комментируя матч по телевидению, отметил, что первый гол в ворота советской команды был забит по недосмотру арбитра, проиллюстрировав свое заключение видеозаписью. «Защитник Шнеллингер сбивает Численко с ног, – излагал он свой взгляд на ситуацию. – Вместо штрафного, который обязан был назначить итальянец Ло Белло, последовал жест судьи на продолжение игры. Шнеллингер прошел вперед, сделал превосходный диагональный пас на правый фланг Халлеру, и тот пробил в дальний угол ворот».

Советские журналисты тоже считали, что Шнеллингер отобрал мяч у Численко с нарушением правил, и обвинили в бездействии итальянского арбитра.

Когда то же самое случилось во второй раз и защитник сборной ФРГ тут же точным пасом послал в прорыв Зигфрида Хелда, возмущенный явной предвзятостью арбитра Численко стремглав бросился за Хелдом, настиг его, сделал широкий замах ногой, и… немец упал как подкошенный. Ло Белло тут же указал форварду сборной СССР в направлении раздевалки (красных карточек еще не ввели), и наша команда осталась вдесятером, а фактически вдевятером, поскольку с трудом ковылявший по полю Сабо был не в состоянии принести реальной пользы.

Тут наша журналистская братия почти единодушно осудила форварда сборной СССР. Лишь корреспонденты газеты «Труд» решились встать на его защиту: «В конце тайма при столкновении Численко с Хелдом, который искусно симулировал травму, арбитр скороспело удаляет Численко». От большинства журналистов как-то ускользнул тот факт, что Численко почти в каждом матче нещадно били, что весьма редко находило отклик в судейских сердцах или свистках. А бесследно для нервной системы футболиста постоянная молотильня не проходит.

– Я находился рядом с ними, – комментировал ситуацию Владимир Пономарев. – И видел, что Игорь не дотронулся до Хелда. Его нещадно косили по ногам – судья ноль внимания. Игорек не выдержал, замахнулся на Хелда, но не ударил. А тот, шакал, подпрыгнул и рухнул на газон. Но, когда судья отправил Численко в раздевалку, мы не стали возмущаться – бесполезно было, хотя остались фактически ввосьмером.

А тогда английская пресса возмущалась: «Численко – пятый игрок, удаленный в играх чемпионата, и четвертый в матчах с участием сборной ФРГ. Что это? Случайность? Нет! Мы были свидетелями замаскированной провокации и явной симуляции со стороны западногерманских футболистов, которые в ответ грубили более тонко и умело».

Английские газеты отмечали, что, не останься сборная СССР в меньшинстве, результат матча мог оказаться иным. «Дейли миррор» вынесла огромный заголовок: «Численко удален с поля, другой русский получил травму, и тем не менее русские держали немцев в состоянии паники». Другие газеты писали, что западногерманские футболисты играли очень нервно и «были не в состоянии сломить дух девяти русских и тем более великолепия их вратаря Яшина». А «Дейли мейл» заметила: «Девять русских играли лучше, с большим подъемом и успехом и в лучшей манере».

В итоге наши уступили сборной ФРГ – 1:2.

«У нас не оказалось в нападении лидера, – писал Андрей Старостин. – В какой-то степени им был Численко. После его удаления на эту роль никто не претендовал».

– Мы не стали упрекать Численко, – говорил потом один из лучших защитников мирового первенства Альберт Шестернев. – Кто знает, смог бы сохранить спокойствие любой из нас на месте Игоря.

– Со стороны немцев была предпринята натуральная провокация, – рассказывает участник матча заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР Эдуард Малофеев, в прошлом популярный форвард минского «Динамо» и сборной страны. – С первых минут при попустительстве судьи немцы стали нас бить чуть ли не в открытую. Сначала сломали Сабо, а потом Шнеллингер распорол колено Численко – да так, что он не смог бы играть, даже если бы его не удалили. Это была не первая грубость Шнеллингера против Игоря. После первой немцы провели удачную атаку и забили нам гол. И когда немец нанес Численко травму, Игорь завелся и, превозмогая боль, погнался за уходившим в атаку Хелдом. И я его ни в коем случае не обвиняю, не уверен, что сам сдержался бы в подобной ситуации, тут инстинкт самосохранения срабатывает автоматически.

– Мне очень понравился в Англии мой одноклубник Игорь Численко, – делился впечатлениями от чемпионата мира Лев Яшин. – И даже его удаление в матче с командой ФРГ не испортило этого впечатления. В тот момент у меня и в мыслях не было обвинять Игоря. Очень трудно справиться с нервами, когда с начала матча тебя усиленно провоцируют.

– Жесткий был футбол, я бы даже сказал, жестокий, – считает наблюдавший за матчем со скамейки запасных Виктор Серебряников. – У нас и так полкоманды травмированных, а тут еще и немцы привыкли играть «на силу». Частые столкновения, фолы, на которые судья-итальянец просто закрывал глаза. В итоге не выдержали нервы у Численко, он поддался на провокацию и его удалили с поля. А выиграть у немцев вдесятером было, убежден, невозможно. Хотя наши старались, боролись до последнего.

– Уверен: победи русские – и они попали бы в финал, а здесь уж, благодаря высокому моральному духу, они могли бы выиграть чемпионат. Судья матча СССР – ФРГ явно подсуживал немцам и этим вредил вашей команде, всему футболу, – откровенно высказался один из великих тренеров своего времени Эленио Эррера, выделивший в нашей команде Яшина, Шестернева, Численко, Метревели и Воронина.

– В конце мы могли сравнять счет, но судьи все равно не дали бы нам выйти в финал, – уверен Владимир Пономарев. – Потому что «все, ребята, куда вы рыпаетесь, вы свое взяли». Мы только потом узнали, как ФИФА к нам относилась. Финал – это деньги, коммерция. Они знали, кого надо туда впускать. Все думали, что мы еще с венграми ляжем, но нет, нам дали выиграть. У Венгрии обалденная команда была, бразильцев тогда обыграла.

Чемпионат мира–1966. 1/2 финала

ФРГ – СССР – 2:1 (1:0)

25.07.1966 г. Ливерпуль. Стадион «Гудисон парк». 38 273 зрителя.

Судья К. Ло Белло (Италия).

ФРГ: Тилковски, Лутц, Шульц, Вебер, Шнеллингер, Беккенбауэр, Оверат, Зеелер, Халлер, Хелд, Эммерих.

СССР: Яшин, Пономарев, Шестернев, Данилов, Воронин, Сабо, Хусаинов, Численко, Малофеев, Банишевский, Поркуян.

Голы: Халлер, 42. Беккенбауэр, 68. Поркуян, 87.

На матч за 3-е место с Португалией сборная СССР вышла в ослабленном составе.

– У нас пять замен, и все вынужденные, – говорил накануне матча Николай Морозов. – Но надо выигрывать, несмотря на лазарет.

– Три лидера – Шестернев в защите, Сабо в полузащите и Численко в нападении – не имели возможности играть в матче, решившем судьбу третьего призового места, – отмечал Андрей Старостин.

Да и настроение у игроков было уже не то.

– Когда вышли в полуфинал, наше руководство, видимо, решило, что сборная свою задачу на чемпионате выполнила, – рассказывает Виктор Серебряников. – Все как-то успокоились. В том числе и Николай Морозов. Команда это чувствовала.

– После победы в четвертьфинале Николай Морозов собрал нас и заявил: «Ребята, вы сделали большое дело. Еще пятьдесят лет мы не будем играть в полуфинале чемпионата мира», – вспоминает Владимир Пономарев. – Такими словами он команду расслабил. Стали режим нарушать. Жили-то в гостинице, в центре Лондона, если бы за городом – другое дело. Внизу – бар, денег у каждого полно. Когда немцам проиграли, вообще в загул ушли…

Нашими соседями по гостинице были футболисты Швейцарии. У всех клубные пиджаки. В канун утешительного финала встретились со швейцарцами в ресторане, стали выпивать. Воронин, Численко, еще кто-то. В общем, под хмельком обменялись с ними пиджаками.

На следующее утро швейцарцы улетали домой. У председателя нашего Спорткомитета окна выходили на проезжую часть. И вот просыпается он утром и видит, что русские садятся в автобус и собираются уезжать. Он в шоке выбегает на улицу, видит помятых швейцарцев в наших пиджаках, сразу все понимает и устраивает нам собрание: «Каждый должен мне предъявить герб Советского Союза! Кто не предъявит, больше в сборной играть не будет». Он не знал, что на всякий случай нам выдали дубликаты герба, и они пригодились. Мы пришили их к швейцарским пиджакам, немало удивив спортивное начальство.

– Раздосадованный поражением в полуфинале, Морозов везде где только можно стал заявлять, что его виновник – Яшин, пропустивший два легких мяча, забывая, правда, сколько раз Лев спасал команду от верных голов в этом матче, – делится мнением Анзор Кавазашвили. – И покатила волна ответной критики в адрес Морозова: сам не все предусмотрел, а сваливает вину на знаменитого вратаря. И тут он вызывает меня: «Готовься к Португалии. Будешь играть». Я готовился, хотя на эти три дня команду как будто распустили – ребята делали что хотели. А я продолжаю готовиться – против Эйсебио, против двухметрового Торреса… Но на установке перед матчем Морозов называет состав: «Яшин…»

Уже в Москве Николай Петрович в доверительной беседе признался, что вынужден был нарушить свое обещание по указанию сверху.

Таинственная история случилась тогда с Муртазом Хурцилавой, о которой он с волнением рассказывал и много лет спустя, словно вновь переживая те лондонские события:

– Когда на установке перед матчем с португальцами тренер определил мне в «напарники» Торреса, я растерялся. Почему Торреса? Как с ним сыграешь, если только в росте я уступаю около четверти метра? Понятно, будь в строю Шестернев, не возникло бы у него проблем.

Остаток дня и всю ночь меня, как кошмар, преследовали 198 сантиметров центрального нападающего португальцев. Даже приснилось: я не достаю высокий мяч, адресованный Торресу, и играю рукой. Утром пересказал сон Жоре Сичинаве, а он: «Ты что, спятил? Выкинь дурь из головы!»

Мне бы признаться Морозову, что не готов я играть против Торреса. Да как скажешь: команде и так трудно, а тут еще ты со своими снами. Подумают, что струсил. Вот в таком смятении и вышел на поле. И, не успев освоиться и успокоиться, сделал «свой», запрограммированный еще с ночи, пенальти – прервал рукой высокую передачу, направленную моему подопечному, до которой он, как выяснилось, и не мог дотянуться. Будто какое-то затмение нашло. Доигрывал тайм как в тумане. Ну прямо хоть в раздевалку не иди. У Николая Петровича хватило такта ни словом не упрекнуть меня. Да и ребята молодцы, даже косым взглядом не обидели.

Лев Яшин забирает мяч в ногах у центрфорварда сборной ФРГ Уве Зеелера. Слева – Василий Данилов, справа – Альберт Шестернев

После веселого времяпровождения и всех описанных коллизий наши проиграли португальцам – 1:2, хотя начальную часть матча провели с преимуществом и, замкнув квартет сильнейших, получили бронзовые медали.

С мячом Муртаз Хурцилава

– Проигрыш, конечно, огорчил, – говорил Николай Морозов. – Но мы довольны, что показали на «Уэмбли» игровой футбол. В этом матче мы были ближе к победе, чем в полуфинале. Встречей с португальцами, мне кажется, наша команда окончательно опровергла утверждения некоторых западных журналистов о том, что якобы сборная СССР являлась апологетом силового футбола. Конечно, хотелось победить. Но что делать, футбол – игра, выиграли соперники.

Чемпионат мира–1966. Матч за 3-е место

Португалия – СССР – 2:1 (1:1)

28.07.1966 г. Лондон. Стадион «Уэмбли». 87 696 зрителей.

Судья К. Дагнэлл (Англия).

Португалия: Перейра, Фешта, Баптишта, Жозе Карлуш, Консейсао, Граса, Колуна, Жозе Аугусто, Эйсебио, Торрес, Симоэш.

СССР: Яшин, Пономарев, Корнеев, Хурцилава, Данилов, Воронин, Сичинава, Метревели, Малофеев, Банишевский, Серебряников.

Голы: Эйсебио, 12 – с пенальти. Банишевский, 44. Торрес, 87.

В советской печати по окончании утешительного финала появились сообщения о вручении сборной СССР бронзовых медалей за 4-е место. На самом деле регламентом чемпионата мира никаких медалей четвертой команде предусмотрено не было.

Но факт наличия у игроков такого знака отличия неоспорим. Сейчас уже трудно, скорее всего невозможно, установить историю этого награждения, однако его ставят в заслугу вице-президенту ФИФА Валентину Гранаткину, человеку, весьма уважаемому в мировых футбольных кругах на протяжении многих лет.

Валентин Александрович прекрасно понимал, что в советских партийных верхах 4-е место даже на таком представительном чемпионате мира, как футбольный, могут посчитать неудачей (что в итоге все равно случилось). И для убедительности результата, прежде всего в глазах партийных боссов, инициировал награждение медалями и сборной СССР, преподнесенными нашей прессой как бронзовые (в зарубежной прессе сообщалось, что бронзу получила Португалия).

Многолетний председатель Федерации футбола СССР и вице-президент ФИФА Валентин Гранаткин

Это подтверждает и свидетель тех событий, известный журналист Валерий Винокуров: «В 1966 году сборной СССР за четвертое место были вручены экспериментальные памятные медали, но никак не бронзовые». Кстати, этот прецедент оказался не единственным. В 2002 году сборной Южной Кореи также вручили памятные медали за 4-е место, которые некоторые источники успели окрестить бронзовыми. В общем, мы с корейцами в каком-то смысле братья-близнецы».

В поездке с друзьями за грибами на купленном после чемпионата мира «Москвиче»

А Валерия Воронина, которого Николай Морозов не хотел брать в Англию, наглухо закрывшего ярчайших звезд – венгра Альберта и португальца Эйсебио, журналисты включили в символическую сборную мира, единственного из сборной СССР. Хотя в ее состав наверняка вошел бы и Игорь Численко, если бы не его удаление в матче с ФРГ. Королева Великобритании вручила Воронину еще и приз как самому обаятельному игроку чемпионата мира – дорогой сервиз.

На этом торжества не закончились.

– Получили мы бронзовые медали, пригласили на банкет, – рассказывал полузащитник сборной Георгий Сичинава. – Четыре команды – англичане, немцы, португальцы и мы. Яшин говорит начальнику делегации генерал-полковнику Колмакову: «Давайте оденемся как они. Неудобно же. Все во фраках, к королеве идут. Не каждый день такое». Денег у нас хватало. По 500 долларов за каждую игру получали – хотя могли по 30 тысяч. Тот же Яшин спрашивал начальника: «Куда остальные деньги идут?» – «А ты не знаешь? На развитие советского спорта…» В чем приехали, в том и пошли – серый костюм с гербом и темно-синие брюки. Туфли мы сразу выкинули, в Англии купили хорошие. Заходим во всем этом – три команды на нас смотрят, вытаращив глаза. Как из инкубатора. Мужики напитки на каких-то тачанках развозили. Мы впереди сели – если около нас тачанка останавливалась, дальше уже не двигалась. Все убирали! Воронин ко мне наклоняется: «Идем, говорит, на другую сторону, а то добром это не закончится. Еще королева не вышла, надо держать себя в руках. А тут тачанки ездят». Перешли за столик к Эйсебио и Алану Боллу. Рядом пустой стул – Николай Петрович Морозов нам наказал: «Для меня держите, никого не сажайте». Потом проходим всей делегацией мимо королевы. Елизавета Вторая стоит, премьер-министр Вильсон, Роуз от ФИФА… Королева каждому из нас руку подает.

Морозов пришел, сел. Разносят бельгийский ром – череп на этикетке нарисован. 25-граммовые стаканчики, рядом минералка стоит. А кушать – что хочешь, раздолье! Англичане любят недожаренное мясо. Чтоб прям кровь сочилась. Разве такое для русского человека? Морозов попробовал, поморщился. Рома себе плеснул, закинул стаканчик… Вдруг меня по ноге бьет: «Пробку вытяни!» Застряла у него. Я Николаю Петровичу поскорее еще рома наливаю в стаканчик – горло прочистить. А он пальцем наставляет: не в этот лей, а в большой, который под минеральную…

По воспоминаниям игроков, успех сборной в Англии на родине был встречен достаточно обыденно.

– Восхищений или каких-то праздников особо не было, – вспоминал защитник сборной Василий Данилов. – В посольстве нашем в Великобритании был банкет, после чего полетели на родину. Приземлились ближе к часу ночи. Всем пожали руки, поблагодарили и вручили билеты домой. Жаль, Морозова потом сняли. Иллюзии финала все-таки не давали покоя «верхам».

Совершенно по-иному описывает встречу нашей команды Леонид Прибыловский в своей книге «Тренеры большого футбола»: «Футболисты сборной СССР 2 августа 1966 года возвратились в Москву из Англии, где проходил очередной чемпионат мира. Я хорошо помню тот день, помню залитый солнцем столичный аэропорт Шереметьево, медь оркестра, букеты цветов, счастливые лица и тех, кто встречал, и тех, кого встречали. Да, мы все были охвачены каким-то одинаково радостным чувством. Нельзя было не радоваться еще одному взлету отечественного футбола».

Кому тут верить, не знаю. Сам бы с удовольствием поучаствовал во встрече, но отдыхал в это время в Юрмале после защиты диплома в институте, там и смотрел все матчи чемпионата по телевизору.

На материальное положение футболистов и тренеров это достижение повлияло не сильно. В те времена, если советский спортсмен участвовал в международном соревновании и организаторами соревнований ему выплачивалась денежная премия, то спортсмену в итоге доставалась лишь небольшая часть этой суммы. Львиную долю забирало государство. Так произошло и на этот раз. За 4-е место на чемпионате мира советским футболистам полагалось около 70 тысяч фунтов стерлингов каждому, тренерам – по 100 тысяч. Но эти деньги и игроки, и тренеры сдали государству, а вернули им из полученного лишь небольшие суммы. Правда, футболистам разрешили через советское посольство в Великобритании приобрести автомобили «Волга» ГАЗ-21 в экспортном исполнении.

– Учитывая мои успехи в английском и других гуманитарных предметах, родители стали много тратить на репетиторов по английскому и географии, чтобы лучше подготовить меня к экзаменам в МГИМО, – рассказывает сын Николая Петровича Владимир. – Это выглядело серьезной жертвой с их стороны, поскольку премию в валюте за 4-е место в Англии отца заставили сдать почти всю. На то, что разрешили оставить, хватило только купить автомобиль «Москвич-412», a резервов в семье не было. Бывало, отец упрекал мать за то, что она стала менее хлебосольной по отношению к многочисленным гостям в нашем доме. Она на это отвечала: «Вот репетиторы у Володи закончатся, тогда смогу давать более солидную закуску твоим непонятно почему выпивающим спортсменам».

Со спортивными наградами тоже не спешили. Званий заслуженных мастеров спорта лишь на следующий год были удостоены Анзор Кавазашвили, Эдуард Малофеев, Йожеф Сабо, Виктор Серебряников, Галимзян Хусаинов, Альберт Шестернев. Еще два года пришлось ждать этого знака отличия Владимиру Пономареву и Муртазу Хурцилаве, три – Валентину Афонину, шесть – Эдуарду Маркарову. Только в 1991 году вспомнили наконец об Анатолии Банишевском, Викторе Банникове (он был в Англии, но не играл), Леониде Островском, Валерии Поркуяне и Игоре Численко.

Николай Морозов звание заслуженного тренера СССР получил тоже не сразу – в 1967 году.

Попадание сборной СССР в квартет сильнейших мирового футбола сначала было воспринято с большим энтузиазмом. Но постепенно его градус снижался, а на властных этажах и вовсе сошел на нет.

Заслушав отчет главы советского спортивного ведомства Юрия Машина о выступлении сборной СССР в Англии, секретарь ЦК КПСС спросил: «Кто занял 4-е место на предыдущем первенстве мира?» Машин, не будучи специалистом, знатоком футбола, естественно, ответить не смог. Тогда партийный босс заявил: «Какой же это успех? Помнят только чемпионов!»

– В то время нам и самим казалось, что мы могли рассчитывать на большее, – вспоминал Василий Данилов. – Хотя задачу и выполнили. В четверку сильнейших попали, хоть и проиграли португальцам. Эйсебио лихой был парень, не такой талант, как Пеле, но покуражил. Будь Алик (Альберт Шестернев. – Прим. автора) в составе, неизвестно еще чем дело кончилось бы. Но что об этом говорить, и 4-е место неплохой был результат, как мы считали.

Владимир Пономарев также полагает, что сборная могла добиться на ЧМ-1966 большего, отвечая на вопрос, в чем был секрет успехов той команды:

– Никакого секрета нет, или, если желаете, он предельно прост. Лев Яшин – лучший вратарь планеты, Альберт Шестернев, Валерий Воронин и Игорь Численко входили в символическую сборную мира, а Слава Метревели – Европы. Футболистами высочайшего международного класса были киевлянин Йожеф Сабо, бакинец Анатолий Банишевский – да практически все игроки той команды, за которую мне повезло выступать. У нас была сумасшедшая команда! Так что для сборной СССР, отправившейся на чемпионат мира в Англию, 4-е место – не только не предел, скорее можно посетовать на некоторое невезение.

Заслуженный мастер спорта Владимир Пономарев

Возможно, то поколение советского футбола действительно было способно на большее, если вспомнить успехи сборной в пограничные годы. В 1964-м Константин Бесков провел в сборной смену поколений, и команда сыграла в финале Кубка Европы. В 1967-м под руководством Михаила Якушина она оказалась первой в ежегодном европейском рейтинге «Франс футбол», а в 1968-м лишь по жребию уступила в полуфинале чемпионата Европы хозяевам турнира итальянцам, которые потом завоевали европейское золото.

Вроде бы команда совершила широкий шаг вперед, но многие ее футболисты считали иначе.

Вернувшись в Москву, группа игроков сборной: Альберт Шестернев, Валерий Воронин, Игорь Численко и примкнувший к ним динамовец Эдуард Мудрик – подалась сначала, как водится, в Сандуны снять напряжение, а затем в близлежащий ресторан «Будапешт» – отметить бронзу чемпионата мира. Но праздника не получилось.

Николай Морозов был любителем дружеского застолья

– Я их поздравляю, произношу тосты в их честь, а Воронин с Шестерневым молчат, – вспоминал Эдуард Мудрик. – Число слушал-слушал, да и перебил: «Разве это медаль – за четвертое-то место? В Чили в 62-м у нас сильнее команда была, и в Испании в 64-м тоже. В Англии мы должны были лучше сыграть. В Испании мы были второй командой Европы, а в Англии пропустили вперед трех европейских соперников».

Он и журналистам говорил: «Команда 1962 года, которой руководил Гавриил Качалин, была на голову выше той, что выступала четыре года спустя на чемпионате мира в Англии, и по классу игроков, и по уровню подготовки. Но в футболе не все определяется классом, многое зависит от стечения обстоятельств, везения… На первенстве мира в Чили нам страшно не повезло в четвертьфинале, в игре с хозяевами, которым мы уступили – 1:2».

Как бы то ни было, но и победы сборной СССР в 1966 году над такими авторитетными на тот момент командами, как Италия и Венгрия, стали подлинными вехами в истории отечественного футбола.

Но это сейчас, в свете нынешнего состояния российского футбола, мы можем по достоинству оценить значение достижения сборной-1966. А тогда, к сожалению, не только высшее партийное руководство, но и целый ряд специалистов и журналистов отказались признать результат команды несомненным успехом.

Некоторые из них ополчились на конкретных игроков, первым делом, конечно, на Численко.

Лидер атак «Динамо», да и сборной в Англии мог стать национальным героем, выиграй наша команда полуфинальный матч у сборной ФРГ. Но после поражения стал главным «стрелочником». Наши спортивные руководители и отдельные журналисты главным виновником неудачи сборной СССР в полуфинале назначили Численко. В какой-то степени это, может быть, и выглядело справедливым. Однажды он и сам признался: «Уходя с поля, я чувствовал себя предателем!»

Подлил масла в огонь своим выступлением по итогам чемпионата и Николай Морозов, явно пошедший на поводу у спортивного руководства, заявив: «Отлично был подготовлен к чемпионату Численко. Ничем не объяснимым проступком он поставил себя вне игры, а команду – в тяжелое положение».

Странно, что необъяснимым назвал поступок динамовца старший тренер, который мог бы и вспомнить, что Численко на поле доставалось больше других, и еще, на всякий случай, кому сборная СССР больше всего обязана выступлением в полуфинале чемпионата мира. Легче, видимо, было объявить «стрелочником» провинившегося футболиста, чем принимать на себя критические стрелы.

Но в футболе при неудаче команды «стрелочник», как известно, всегда один – тренер. Такова вековая традиция. Морозову это было прекрасно известно, и, обвиняя Численко, а заодно и Яшина, он наверняка пытался «перевести стрелку», не понимая, что лишний раз указывает, кто есть подлинный «стрелочник». Его, как мне кажется, не назвав конкретно, вполне определенно представил футбольной общественности Андрей Старостин на страницах главного партийного печатного органа – газеты «Правда»:

«Несмотря на явную удачу в чемпионате, я остаюсь на точке зрения, что ранний отрыв игроков сборной от участия в календарных играх первенства страны не пошел на пользу бронзовым призерам… Сборная, невольно ограничившись рано отобранным составом, сократила возможности широкого выбора. Ни для кого не секрет, что в Англии мы вынуждены выступать без сильного левого края, с неубедительным дуэтом центральных нападающих».

Впоследствии, немного поостыв, Николай Петрович дал более объективную, хотя по-прежнему скупую характеристику лидеру атаки сборной СССР в Англии: «Отлично был подготовлен к чемпионату Численко, но его подвели нервы».

В то же время, по мнению журналистов, Морозов сам создавал себе и сборной проблемы, не привлекая в команду избранников своего предшественника Бескова, а также некоторых ярких звезд чемпионата страны.

Заслуженный мастер спорта, в прошлом форвард московских «Торпедо», «Динамо» и сборной СССР Геннадий Гусаров своеобразно объяснял списание Морозовым неудачи сборной на Численко с Яшиным:

– Хороший человек Николай Морозов обладал всеми достоинствами классного тренера – эрудицией, тактом, хитростью, дипломатичностью, но и одним роковым недостатком: он на дух не переносил московское «Динамо». Численко с Яшиным он не взять в сборную просто не мог, а была б его воля… Тем не менее именно Численко с Яшиным тащили сборную – Яшин одним видом и именем цементировал оборону, Численко практически один бился в нападении, да так – мир стонал.

Действительно ли Николай Морозов ненавидел «Динамо», судить трудно. Я, например, в разговорах с ним никогда ничего такого не замечал. А однажды его попросили назвать символическую сборную Советского Союза всех времен, и вот каков был ответ:

– Вопрос задан, и на него надо отвечать, хотя он и действительно из области фантастики. Коль теперь играют по так называемой бразильской системе, то не удивляйтесь, увидев некоторых футболистов не на привычных для них местах: Владислав Жмельков, Александр Старостин, Андрей Старостин (все – «Спартак» Москва), Иван Кочетков (ЦДКА), Александр Ремин, Михаил Якушин (оба – «Динамо» Москва), Михаил Бердзенишвили («Динамо» Тбилиси), Алексей Гринин (ЦДКА), Петр Дементьев («Динамо» Ленинград), Григорий Федотов (ЦДКА), Сергей Ильин («Динамо» Москва).

Что же мы видим: динамовцев в сборной Морозова трое, как и спартаковцев, – и ни одного торпедовца!

А вот от коренного торпедовца, правда, на тот момент возглавлявшего киевское «Динамо», Виктора Маслова, Морозову по возвращении из Англии досталось изрядно: «Болельщики исходят из очков. Мы, тренеры, не имеем права считать очки единственным критерием. Составлять сборную, не имея мысленного образа команды, которую хочешь создать, в наше время грешно. Творческой цели поставлено не было, в результате получилось бесцельное плавание, состоящее лишь из опытов, проб и нащупываний. Сборная была лишена питательных соков отечественного футбола. Что же тут удивляться, что некоторые клубные команды играли в более современный футбол, чем наша сборная на чемпионате мира?»

Отдельные обозреватели договорились до того, что старший тренер сборной не столько помогал талантам, сколько мешал их раскрытию, ссылаясь на известный пример Валерия Воронина. Одни считали, что ярче всего наши футболисты проявили себя в обороне – Альберт Шестернев, которого английская газета «Санди сан» окрестила «Иваном Грозным», Владимир Пономарев, Йожеф Сабо, Валерий Воронин и, как и прежде, великолепный Яшин. Другие, наоборот, выделяли линию атаки, в особенности Игоря Численко и Анатолия Банишевского.

Символическая фотография: возмущенный Николай Морозов и понурый Игорь Численко

Продолжали инкриминировать тренеру отсутствие в рядах сборной ярких, творческих личностей – Михаила Месхи, Андрея Бибы (лучшего футболиста СССР сезона 1966 года), Анатолия Бышовца.

«Казалось, что нападающих, способных к тонкому розыгрышу, тренер сборной не видел в упор, – полагал Александр Нилин. – Зачем же тогда возил он в Лондон Маркарова, если не дал ему сыграть с другим бакинцем – Банишевским? При подыгрыше Маркарова и у Банишевского могло что-нибудь получиться».

Бытовало и такое мнение: Морозов почти не влиял на тактические действия своих игроков. Но новичков-то в состав вводил он, и почти все точечно, на своих позициях, составили слаженный ансамбль, единый в тактическом плане, соответствовавшем возможностям игроков сборной.

Не обладая большим опытом работы на высоком уровне, Николай Петрович оказался замечательным психологом и сумел найти верный подход, нащупать безошибочную линию поведения с именитыми футболистами. Но порой его попытки тактически перестроить игру, например, обороны сообразно своим взглядам отклика в душах подопечных не находили.

– Мы терпеливо выслушивали тренерский инструктаж, но на поле гнули свою привычную линию, – рассказывал Владимир Пономарев. – В обороне играли так, как было заведено в ЦСКА.

И Морозов, убедившись в тщетности своих усилий, видимо после долгих размышлений решил не мешать опытным мастерам. Тем более что за весь период его правления, предшествовавший чемпионату мира, команда проиграла всего три матча на уровне сборных. Старший тренер, естественно, определял состав на игру, включая в него тех, кто был лучше готов на данный момент, маневрировал им, указывал на достоинства и недостатки соперников, акцентировал внимание на их лидерах. Остальное делали сами футболисты. Сборы были весьма продолжительными, настроение по их ходу у футболистов менялось кардинальным образом, однако Морозов умел определять его и корректировать в нужную ему сторону, в том числе и послаблениями по части соблюдения режима, не боясь потерять авторитет.

Заслуженный тренер СССР Виктор Маслов. Слева – тренер киевского «Динамо» Михаил Коман

– Николай Петрович великого стратега из себя не изображал, – продолжает Пономарев. – К мнению игроков прислушивался, даже тренерский совет создал, в который входили Яшин, Шестернев и Воронин. И психологом оказался прекрасным. Сборы у нас по продолжительности те еще были, настроение колебалось, он эти перепады улавливал четко. Бывало, разбегаемся, затравимся, а он через полчаса тренировку прерывает. «Мы же только начали», – обращаемся к нему. А он: «А я и заканчиваю, чтобы свежесть у вас сохранилась». В другой раз и глаза уже на мяч не смотрят – ни сил, ни желания, а он поднимает утром с постели и – полтора часа с полной выкладкой. Вроде все делал наоборот, а в итоге все получалось. Петровича можно было уважать только за то, что ни играть, ни жить нам не мешал.

– Атмосфера в сборной была удивительно дружной, – отмечал тбилисский динамовец Георгий Сичинава. – Не было деления на грузин, украинцев или русских. Все относились друг к другу доброжелательно.

Но, например, обозреватель еженедельника «Футбол» Валерий Винокуров видел в игре сборной и проявления тактической зрелости тренера:

«Хотя превалировала в нашем клубном футболе тогда система 1–4–2–4, Николай Петрович исподволь, широко об этом не распространяясь, готовил в сборной переход на тактическую расстановку 1–4–3–3, что и позволило команде не оказаться на чемпионате мира «белой вороной». Что же касается ротации состава, то в этом турнире за сборную выступил двадцать один игрок. Ни до, ни после такого не было. После двух побед в группе над Италией и КНДР на матч с Чили состав был кардинально обновлен. И, наконец, в силу разных причин нападение сборной на чемпионате мира выглядело ничуть не слабее, а может быть, даже сильнее обороны.

А это было необходимо еще и потому, в частности, что после зимне-весенних сборов практически завершили выступления Валентин Иванов и Виктор Понедельник. Возможно поэтому тренеры и считали, что оборона была сильнее нападения. Однако не в самой лучшей форме подошел к чемпионату Валерий Воронин, а затем получил травму Альберт Шестернев. Зато атака выглядела лучше, чем ожидалось».

В потоке мнений как-то забылись претензии к тренеру сборной по части физической подготовки игроков. Точнее, их кондиции заставляли бывших критиков о ней не вспоминать. Морозов подвел команду к важнейшим матчам в отличном функциональном состоянии, не прибегая, кстати, как это принято сейчас, к услугам иностранных специалистов по физической подготовке.

Николай Морозов и Лев Яшин в гостях у футбольной школы «Локомотива» на Лосиноостровской улице

Дебаты на тему «успех 4-е место сборной СССР на чемпионате мира или неудача?» продолжались. И они, можно сказать, добили Морозова, подтолкнули к нелегкому решению.

Резонно считая выступление сборной СССР на мировом первенстве успешным, тренер, естественно, и не думал расставаться с командой, строил планы подготовки к следующему сезону.

«Закончился один чемпионат, а скоро мы начнем думать о другом… К новому первенству советская команда должна прийти с возросшим техническим мастерством и более зрелой тактикой. Много мы должны поработать и с линией нападения», – рассказывал он корреспонденту «Московской правды» по возвращении из Лондона.

Но постепенно эйфория прошла, и Николай Петрович стал понимать: не то что превзойти – повторить подобное достижение ему, да и вообще сборной СССР, вряд ли удастся. А все, что будет ниже, неизменно вызовет вал критики и приведет в итоге к его отставке, но уже в роли не победителя, а проигравшего. Такими мыслями он даже делился с друзьями и близкими.

Чемпионат мира закончился в июле, когда сезон в стране, естественно, был далек от своего завершения, и сборная СССР продолжала жить, работать, проводить товарищеские матчи. А Николай Петрович по-прежнему ею руководил, находясь в раздумьях по поводу своего тренерского будущего, обуреваемый сомнениями.

В сентябре в полюбившейся Морозову Югославии в составе сборной появился вратарь Юрий Пшеничников, вернулись в ее расположение не ездившие на чемпионат мира нападающие Геннадий Матвеев, Борис Казаков, Геннадий Красницкий. Матвеев (с пенальти) и Красницкий забили, и наша команда победила сборную Югославии, в составе которой выделялась восходящая звезда Драган Джаич, 2:1.

В следующем матче – с Турцией – новые дебютанты Вадим Соснихин, Александр Ленев, Анатолий Бышовец, а главное – наконец-то вернулся в состав долгожданный Эдуард Стрельцов. Но игра команды разочаровала. Сборная Турции, в то время еще не столь авторитетная, как сейчас, впервые с 1933 года выиграла у не успевшей еще сыграться сборной СССР – 2:0.

Через неделю, 23 октября, в матче с командой ГДР в составе нашей сборной появилось еще трое новичков – защитник Вячеслав Андреюк, полузащитник Федор Медвидь и нападающий Геннадий Еврюжихин. Игра получилась интересной, сборная СССР ярко выглядела в атаке, дважды – после ударов Стрельцова и Численко вела в счете, но выиграть не смогла, довольствовалась ничьей – 2:2.

1 ноября в Милане наша главная команда впервые проиграла сборной Италии – 0:1.

Тем временем Юрий Машин после негативной оценки секретарем ЦК КПСС выступления сборной СССР в Англии плотно взялся за футбол, стал настоятельно советовать Морозову, кого вызывать, ставить в состав, в товарищеских матчах даже давал указания футболистам. Понятно, что игроков это раздражало, нервировало. Уважающий себя тренер долго такое терпеть не может, не должен. И Николай Морозов вскоре написал заявление, в котором сообщил, что свои тренерские обязанности готов исполнять до конца года, а затем покинет сборную. Так он и сделал. То есть вопреки сложившемуся мнению, с работы Морозова никто не снимал. Он сложил свои тренерские полномочия в сборной действительно по собственному желанию.

Второе явление в сборной СССР Эдуарда Стрельцова

Одновременно с увольнением Николая Петровича был назначен и сменщик – заслуженный тренер СССР Михаил Якушин.

Михаил Иосифович – авторитетнейшая личность в отечественном футболе. Его приход породил надежды на новые великие свершения нашей сборной. Обозреватель АПН, известный сценарист, писатель, поэт Александр Марьямов в материале под заголовком «Итак, Михаил Якушин» эмоционально выразил свои впечатления от тренерской рокировки в сборной: «Назначение на место старшего тренера Михаила Якушина весьма показательно, ибо говорит о тех серьезных изменениях, какие характерны для советского футбола послелондонского периода, о пересмотре многих взглядов и тенденций. Николай Морозов осуществлял, что бы ни говорили, чисто административное руководство командой, был прежде всего организатором… На смену ему пришел хитроумный тактик, человек, как говорится, съевший на тренерской работе не одну собаку, знающий все тонкости современного футбола… Команды, которые возглавляет Якушин, какого бы класса они ни были, всегда показывают интересный футбол, одухотворенный тренерской мыслью, поистине неистощимой выдумкой».

Михаил Якушин

Николай Петрович остался в штате Федерации футбола СССР. 28 декабря заместитель председателя Центрального совета союза спортивных обществ и организаций СССР Л. Никонов подписал приказ о назначении Морозова Н. П. с 1 января 1967 года тренером Федерации футбола СССР с окладом 180 рублей. Но проработал Николай Петрович в новой должности очень недолго.

Московское «Торпедо» под руководством Виктора Марьенко, в 1965 году приведшего команду к золоту в чемпионате СССР, годом спустя оказалось в итоговой таблице шестым. В розыгрыше Кубка СССР автозаводцы дошли до финала, в котором уступили киевскому «Динамо» Виктора Маслова – 0:2.

Далее предоставляю слово нашему известному историку футбола Акселю Вартаняну:

«Прошло чуть больше месяца, и Н.П. получил новое назначение – начальником и старшим тренером в «Торпедо». Это при «живом», действующем Викторе Марьенко. Не так давно он «отчеканил» с автозаводцами серебро и золото. «Смена кабинета» произошла в Ташкенте на турнире «Подснежник». Описал ее известный московский журналист Алексей Леонтьев: «Виктор Марьенко метался по организациям и учреждениям, обеспечивая всем необходимым весенний учебно-тренировочный сбор, вызывая из других городов пополнение, регулируя вопросы переходов». Тренировки по составленному Марьенко плану проводили в это время его помощники Владимир Горохов и Валентин Емышев. В разгар подготовки тренерский штаб получил нож в спину.

В следующих строках Леонтьев если и пытался скрыть возмущение некорректным (старался выразиться предельно деликатно) поведением Николая Петровича, у него это плохо получилось: «Мирную картину нарушил приход Николая Морозова… Он быстро подошел к тренерам автозаводцев и резко что-то сказал. Что? Ответ можно было получить, взглянув на лицо Емышева. Оно вытянулось в восклицательный знак, и только глаза виновато и жалко округлились… Морозов объявил команде, что Марьенко ушел в отставку, и руководство спортивного клуба предложило Емышеву сделать то же… Емышев ушел из клуба. Случилось это за несколько дней до выезда команды на тренировочный сбор в Сочи». Причину отставки предшественника Морозов журналисту объяснил:

– Руководство завода имени Лихачева и спортивного клуба решило укрепить тренерский состав команды, считая, что в прошлом сезоне торпедовцы должны были выступить значительно лучше.

Грубо, топорно сработали. Да и Морозов запутался. Команде объявил, будто Марьенко сам подал в отставку. С чего бы ему после долгих забот и хлопот о команде вдруг добровольно от нее отрекаться. А журналисту говорил, что сняли тренера автозаводские руководители, недовольные отступлением после чемпионского сезона на шестую позицию. Выходит, осенью прошлого года, по окончании первенства, Марьенко доверяли, оставили у руля, а в феврале, в разгар подготовительного периода, стал неугоден и решили «укрепить руководство». Что означало снятие с занимаемой должности. Неувязочка получилась. Конечно же, не в клубном руководстве дело и тем более не в «добровольном» уходе Марьенко. Совершенно очевидно, что «брак» Николая Петровича с «Торпедо» совершился там, где обычно браки совершаются, – на небесах».

Так-то оно, может быть, и так. Но не знал Вартанян одной детали: Морозов и Марьенко были близкими друзьями, не пренебрегали застольями, частенько наведывались друг к другу в гости, и представить себе, что смещение Марьенко, с которым я тоже был хорошо знаком, дело рук Морозова, я просто не могу. Тем более что это Морозов, будучи заведующим отделом футбола Всесоюзного совета ДСО профсоюзов, настоятельно и успешно рекомендовал Виктора Семеновича на должность старшего тренера «Торпедо». При всех своих недостатках на подлости Николай Петрович способен не был. Скорее всего, операция по смене тренера и впрямь прошла «на небесах», но без участия Морозова.

Непонятно только, зачем Морозов возглавил «Торпедо», выглядевшее конкретно для него в то время осиным гнездом. Заправлял порядками, если можно их так назвать, в команде Валерий Воронин, с которым у Николая Петровича давно не сложились отношения. Конфликт зашел далеко, и о примирении не могло быть и речи. И вообще атмосфера в коллективе на тот момент вряд ли отвечала чемпионским амбициям.

Виктор Марьенко

Снова в «Торпедо»! Слева – Анзор Кавазашвили

«Скажу одно: никогда не искал и не знал легкой жизни в футболе (да и дома редко), никогда не плакался и не жаловался на наследство, но то, что мне оставил Хохол (Виктор Марьенко. – Прим. автора), только врагу можно пожелать, – писал Николай Петрович жене со сборов «Торпедо» в феврале 1967 года. – Конечно, не столько и не только по спортивной части, а в основном по понятию «коллектив», если это слово к этой банде вообще применимо. Какой-то кошмар – распущенность, анархия и просто бардак – это по-французски еще. Две морщины в год гарантированы, так что учитывая, что лоб у меня не ленинский, в недалеком будущем я деда нашего догоню».

Я не был лично знаком с Ворониным, случайные встречи не в счет, и целиком полагаюсь на мнение о нем писателя Александра Нилина и соседа-футболиста по дому, бывшего форварда «Торпедо» Антонина Сочнева, друживших с Валерием. Из их рассказов совершенно очевидно, что Воронин был человеком высокого интеллекта и искал на футбольном поле какой-то высший смысл этой прекрасной игры, а возможно, и своей жизни. Упрямство Морозова, видевшего Воронина в своей сборной на роли персональщика, его «размен» в матчах с Венгрией и Португалией пусть и на звезд мирового класса Альберта и Эйсебио, для футбольного зодчего выглядел в какой-то степени даже унизительным, не позволял ему проявить весь заложенный в нем мощный организаторский талант так, как в привычной роли свободного художника. В персональной опеке мысль, безусловно, тоже не последний аргумент, но призванный «сторожить» – все же служака, зависимый от прихотей, капризов подопечного, а не вольный казак. Потенциал Воронина был настолько высок и всеобъемлющ, что и на позиции персональщика он угодил в символическую сборную по итогам чемпионата мира. А ведь Морозов даже не хотел брать великолепного торпедовца в Англию, едва не оставил мировое первенство без одной из ярчайших его фигур. Невероятная настойчивость тренера в этой ситуации выглядела по меньшей мере странной, если учесть, что в том нашем футболе было немало классных защитников. Ну хорошо, не подошел тренеру проверенный им в товарищеских матчах Георгий Рябов, но ездил же в Англию спартаковец Алексей Корнеев, были еще торпедовец Виктор Шустиков, которому вполне доверял Бесков, московский динамовец Виктор Аничкин, киевские динамовцы Вадим Соснихин и Василий Турянчик, и почему-то не пришла в голову Морозову кандидатура постоянного партнера Альберта Шестернева по ЦСКА Владимира Капличного. Его, как и Аничкина, сразу включил в состав сменивший Морозова в сборной Михаил Якушин. Взял в Англию Муртаза Хурцилаву, но на важнейшие матчи ставить опасался, поскольку тбилисец после травмы не набрал еще оптимальных кондиций. И свет для Морозова сошелся клином на Воронине.

Лев Яшин и Валерий Воронин

Вторым тренером, вероятно по настоянию заводского руководства, к Морозову был прикреплен Валентин Иванов, который вряд ли мог ему простить так и не объясненное отчисление из сборной в момент, когда еще был полон моральных и физических сил, являлся капитаном команды, – и здесь была заложена мина не такого уж замедленного действия.

Конечно, любого амбициозного тренера привлек бы многообещающий звездный состав «Торпедо» 1967 года: вратарь Анзор Кавазашвили, защитники Вячеслав Андреюк, Виктор Шустиков, Леонид Пахомов, Владимир Сараев, Александр Чумаков, полузащитники Валерий Воронин, Александр Ленев, Владимир Бреднев, Вячеслав Марушко, нападающие Эдуард Стрельцов, Владимир Щербаков, Давид Паис, Геннадий Шалимов, а летом к ним добавился еще и Михаил Гершкович. С такими впору и в поход за золотом. Но ждали ли многие из названных игроков Морозова в команде?

Тем не менее Николай Петрович источал полную уверенность в грядущем. «Сейчас, когда до старта чемпионата остались считаные часы, я вспоминаю путь, проделанный командой в подготовительный период, и с удовольствием отмечаю, как много сделано, – поведал он корреспонденту «Советского спорта». – Отправляясь в большое футбольное плавание, торпедовцы преисполнены чувства ответственности. Настроение игроков можно выразить кратко: полны надежд».

Стартовало «Торпедо» неплохо – после неудачи в первой встрече в Кутаиси пять матчей без поражений. В шестом по счету – со «Спартаком» – проводили на тренерскую работу под победные (3:1) фанфары Валентина Иванова. Капитанская повязка перешла к Валерию Воронину. В седьмом неожиданно проиграли дома «Крыльям Советов» – 0:1, и пошло-поехало… Серии побед над командами верхней части таблицы сменялись поражениями от отстающих.

«Торпедо»-1967 перед матчем со «Спартаком», прощальным для Валентина Иванова. Слева направо: Валентин Иванов, Эдуард Шаповаленко, Валерий Воронин, Леонид Пахомов, Эдуард Стрельцов, Вячеслав Андреюк, Александр Ленев, Владимир Михайлов, Владимир Щербаков, Давид Паис, Владимир Сараев

На матч с «Нефтяником» не явился Воронин. Выиграли без него – 3:1. Но капитанствовать доверили Владимиру Бредневу.

Верхом контраста пофигизма и возможностей игроков «Торпедо» стал матч с «Араратом». К 6-й минуте матча – 3:0 в пользу ереванцев. Так закончился первый тайм. В перерыве Морозов, вероятно, напомнил своим футболистам о чести, самоуважении, достоинстве. И уже на 53-й минуте Щербаков один мяч отквитал. На радостях Андреюк сказал пару ласковых арбитру матча и отправился отдыхать в раздевалку. Но и в меньшинстве «Торпедо» было не остановить. Два точных удара Паиса и один Бреднева принесли автозаводцам победу – 4:3.

– Наши защитники во второй половине находились словно под гипнозом. Торпедовцы обходили их так, будто защитников и не существовало, – заявил по окончании встречи старший тренер «Арарата» Артем Фальян.

Но разброд и шатания в команде продолжались. Перед очередным матчем в Одессе четыре игрока покинули расположение команды и гуляли всю ночь. Тем не менее «Торпедо» опять выиграло – 1:0, и инцидент был исчерпан.

Но на домашнее поражение от ростовского СКА – 0:2 отреагировала заводская многотиражка «Московский автозаводец». «Неужели неясно, что, прощая, проявляя мягкосердечие, руководители команды наносят большой вред всей команде, – писали авторы заметки. – Все это и привело к тому, что команда в некоторых матчах терпит поражения, а отдельные игроки ведут себя недостойно. С этим надо кончать».

С 5-го места перед матчем с «Крыльями Советов» «Торпедо» улетело аж на 15-е после очередного поражения 26 июля – 1:3 от «Кайрата».

«В шестьдесят седьмом году нас опять стал тренировать Николай Петрович Морозов, – писал Эдуард Стрельцов в своей книге «Вижу поле». – Наш вроде бы, торпедовский, человек, всего год назад руководивший сборной на мировом чемпионате, он на этот раз, по-моему, пришел к нам без четкой программы, без обычной своей уверенности. Мне показалось, что требует он от нас на тренировках недостаточно, но судить мне было трудно – меня он хорошо знал, доверял моей самостоятельности, щадил меня, может быть, за возраст, как когда-то за молодость. Однако торпедовцам нового набора (в тот год в команду пришло довольно много игроков) нагрузок тренировочных явно недоставало – это не только мое мнение. После перерыва, вызванного травмой, в том сезоне я поделился с Бредневым сомнениями: хватит ли меня на трехразовые тренировки. Он сказал: «Не бойся. Так и шесть раз в день можно тренироваться».

Торпедовцы созыва 1967 года (слева направо): Виктор Шустиков, Анзор Кавазашвили, Александр Ленев, Эдуард Стрельцов

Что тут скажешь? Не хватало футболистам нагрузок – могли бы попросить у тренера еще, добавить самостоятельно, думаю, Морозов такое только приветствовал бы. Но создается впечатление, что отношение футболистов к работе носило чисто формальный характер.

«Самое страшное на свете состояние – одиночество», – сказал когда-то любимый в современной России поэт Андрей Дементьев. Именно это состояние пришлось ощутить тогда Николаю Морозову в «Торпедо». От помощника Валентина Иванова – никакой поддержки, своим непререкаемым авторитетом способный повлиять на ход событий, на тренировочный процесс, он занял позицию рядового ассистента. Из сколько-нибудь влиятельных игроков старшему тренеру симпатизировал разве что Анзор Кавазашвили. Остальные или принадлежали к группировке Воронина, который чуть ли не в открытую будировал смещение Морозова, или проявляли равнодушие к происходившему.

Можно было бы и тренеру где-то пойти навстречу игрокам – это хорошо получалось у Морозова в сборной. Но то было в сборной и за рубежом, а в клубе, под пристальным вниманием, контролем автозаводского руководства ему приходилось обозначать себя человеком бескомпромиссным, борцом за соблюдение здорового образа поведения своих подопечных. Но он ничего не мог поделать с пьянством Воронина, Стрельцова, Щербакова, Бреднева… «Торпедо» стало неуправляемым.

Не в силах справиться с анархией в команде, Морозов 27 июля написал заявление об уходе по собственному желанию. Уходя, тренер в сердцах бросил:

– Марьенко продержался с ними три года, а мне и трех месяцев за глаза хватило (на самом деле проработал семь. – Прим. автора).

На собрании команды с участием руководителей клуба и рабочих автозавода был задан вопрос о мотивах ухода Морозова. Ответил парторг ЦК КПСС на ЗИЛе Аркадий Вольский:

– Николай Петрович Морозов, к сожалению, не нашел общего языка с командой, не подобрал того педагогического ключика, без которого невозможно творчество, в своей повседневной работе он возвел в принцип диктат. Его вина заключается в том, что своими действиями он способствовал изоляции команды от спортивной общественности завода.

А назначенный на должность старшего тренера недавний помощник Морозова Валентин Иванов добавил:

– Были допущены ошибки и в организации учебно-методической работы. Главное – это неоправданное снижение физических нагрузок на тренировках, что к концу первого круга привело к плачевным последствиям.

Новый тренер обещал наверстать упущенное, но, видимо, игроки своих «внефутбольных нагрузок», которые и были истинной причиной «аварий» на турнирном пути «Торпедо», не снижали. «Спартак» взял у них убедительный реванш за поражение при Морозове – 6:2, «Арарат» – и вовсе с разгромным счетом – 5:0. Итог сезона – 12-е место. Так в тренере ли было дело?

В следующем году Иванов выгнал из команды Щербакова, попал в жуткую автомобильную аварию Воронин, ушел в «Спартак» Кавазашвили… Так начался закат московского «Торпедо».

Едва успев передохнуть после коллизий в «Торпедо», Николай Морозов получил приглашение возглавить терпевший бедствие одесский «Черноморец». Предложение показалось ему интересным, да и сменить обстановку для поднятия настроения не мешало бы. И он немедля вылетел в Одессу.

Сезон 1967 года не сложился у «Черноморца» с самого начала. Еще недавно – в предыдущем сезоне – стадион Черноморского пароходства заполнялся под завязку. Народ шел посмотреть игру звезд – перешедших в команду из киевского «Динамо» Валерия Лобановского, Олега Базилевича и Виктора Каневского, бывшего московского динамовца-спартаковца Анатолия Коршунова. Однако опытные футболисты часто выражали несогласие с взглядами, указаниями старшего тренера команды, в прошлом яркого игрока сборной СССР Юрия Войнова. Особенно Лобановский, пользовавшийся у партнеров большим авторитетом.

После первых поражений «Черноморца» он заявил Войнову, что необходимо изменить тактический рисунок игры, поменять систему тренировок, и твердо, аргументированно отстаивал свою позицию. Случалось, споры между ним и старшим тренером возникали по ходу занятий. Тогда Лобановский брал несколько мячей и уходил тренироваться самостоятельно.

Войнову это надоело, и по окончании сезона 1966 года он отчислил из команды всю именитую четверку. А из известных игроков пригласил лишь нападающих Иштвана Секеча и Степана Варгу, выступавших за ЦСКА.

Николай Морозов – старший тренер одесского «Черноморца»

Но уже после стартовых матчей «Черноморец» прочно осел на нижних этажах турнирной таблицы, и Войнов был отправлен в отставку.

Должность старшего тренера занял заслуженный мастер спорта Валентин Федоров, ранее работавший с ленинградскими «Динамо», «Спартаком» и «Зенитом». Он славился среди футболистов своей мягкостью и высокими человеческими качествами. Но и он не смог удержать на плаву идущий ко дну «Черноморец», которому на тот момент требовалась более жесткая рука. И после ряда неудач, в том числе сокрушительных поражений от «Зенита» – 1:4 и минского «Динамо» – 0:4 Федоров вернулся на берега Невы.

После него – за восемь туров до конца чемпионата – команду принял Николай Морозов, застав ее в плачевном состоянии. Первую встречу под его руководством «Черноморец» проводил 17 октября в Москве против «Локомотива».

«Я плохо знаю вашу команду, способности ее игроков, – признался новый наставник на установке. – Поэтому играйте от обороны с персональной опекой. Это не лучший вариант, но в таком случае я смогу оценить ваши возможности».

Оценка возможностей закончилась разгромом «Черноморца» – 0:5. Однако впечатлений тех печальных 90 минут Морозову хватило, чтобы, проведя минимальные перестановки в составе и поменяв позиции некоторых игроков, в дальнейшем достаточно успешно руководить командой. В частности, он предоставил больше свободы талантливому диспетчеру Валентину Трояновскому, не дружившему с режимом и из-за этого отчисленному из киевского «Динамо».

– Вспоминаю, как в 1967 году, когда Николая Петровича Морозова убрали из сборной СССР и он оказался в «Черноморце», был у нас с ним разговор о «высоких материях», – рассказывал много лет спустя Трояновский. – «Нравился ты мне еще мальчишкой, но в сборную тебя взять никак не мог: начальство запах спиртного на расстоянии чуяло», – признался мне тренер.

В следующем матче «Черноморец» обыграл только что покинутое Морозовым «Торпедо» – 2:1. Дальше очки доставались с трудом, но решающим за право остаться в высшей лиге был матч команды 16 ноября с «Зенитом».

На трибунах 45-тысячного в то время одесского стадиона яблоку негде было упасть, и черноморцы оправдали ожидания болельщиков. На два точных удара будущего спартаковца Валерия Бокатова ленинградцы ответили лишь одним. Взяв реванш за разгром в первом круге – 2:1, «Черноморец» остался у причала высшей лиги.

Николаю Морозову удалось вывести «Черноморец» из кризиса, но после окончания чемпионата работать дальше с командой он отказался. Причин отказа не объяснил, но скорее всего, просто устал, главным образом от постоянного морального давления сверху, когда порой было не до творчества – мысли занимала всепоглощающая необходимость добывать очки.

И Николай Морозов перешел на административную работу, опять начал заведовать отделом футбола во Всесоюзном совете ДСО профсоюзов.

Последним клубом тренера Николая Морозова после почти трех лет «простоя» стал донецкий «Шахтер», естественно, терпевший бедствие. В Донецке вдруг вспомнили о Морозове, позвали спасать команду, и он решил взяться за старое.

Сезон 1971 года оказался одним из самых неудачных в истории горняков. Правда, в его начале «Шахтер» в двухраундовом поединке 1/8 финала выбил из розыгрыша Кубка СССР чемпиона страны ЦСКА, а в первых матчах чемпионата одержал две победы, в том числе над «Спартаком». У команды появился новый лидер атак Виктор Прокопенко. Отлично играл в воротах кандидат в сборную СССР Юрий Дегтерев, превосходным диспетчером зарекомендовал себя Анатолий Коньков.

Николай Морозов – старший тренер донецкого «Шахтера»

Но при первых же неудачах старший тренер команды Артем Фальян начал тасовать состав, и ничего хорошего из этого не вышло. После июльской домашней ничьи с «Пахтакором» – 3:3, когда горняки повели 3:0, но упустили победу, Фальян подал в отставку.

С Юрием Захаровым, возглавлявшим команду, пока подыскивали ей нового тренера, «Шахтер» обыграл «Кайрат» и «Зенит».

А на матч с тбилисским «Динамо» 24 июля горняков отправил новый старший тренер Николай Морозов. И «Шахтер» обыграл тбилисцев, в составе которых выступали Давид Кипиани, Муртаз Хурцилава, Слава Метревели, Манучар Мачаидзе, Гиви Нодия, – 2:0.

Морозов стал вводить в состав новичков – Борисенко, Белоусова, Ключика, Васина, Авруцкого. Но пять туров подряд команда не знала побед. А в сентябре она обыграла ЦСКА и после победы на своем поле над «Араратом» занимала благополучное 12-е место. В трех оставшихся гостевых матчах «Шахтеру» надо было набрать всего два очка для сохранения прописки в высшей лиге.

Однако не получилось. С одинаковым счетом 1:2 горняки проиграли в Ростове, Алма-Ате и Ташкенте, заняли последнее место и покинули группу сильнейших.

Вратарь «Шахтера» и сборной СССР Юрий Дегтерев

Предвидя драматический финиш, Морозов пытался его избежать и заранее предпринимал меры предосторожности. В частности, решил подстраховаться перед матчем с соседями – ворошиловградской тогда «Зарей», которую тренировал Герман Зонин.

– Наш тренер Николай Морозов попросил у них два очка, – рассказывал вратарь «Шахтера» Юрий Дегтерев. – Они должны были помочь, а мы в свою очередь потом должны были отдать очки «Кайрату». Короче, они нас обманули (матч завершился нулевой ничьей. – Прим. автора). И в итоге пришлось решать, кто вылетает – мы или «Кайрат».

Правой рукой Морозова был администратор из московского «Локомотива» Владимир Козырский, которого он посылал и в одну сторону, и в другую. Тот вроде бы со всеми договорился и позвонил: «Все нормально». Но это не помогло, все решилось на высшем уровне.

Накануне матча с «Кайратом» ленинградский судья Анатолий Иванов, мой дружище, откровенно сказал: «Юрочка, не дергайтесь! Вопрос решен на уровне ЦК. Вы – область, а это столица республики. Если они не забьют, я подойду и забью».

Анатолий Коньков

На этом Николай Морозов завершил свою работу в «Шахтере» и вообще покончил с тренерской деятельностью. Однако перед отъездом из Донецка он проявил свои недюжинные организаторские способности, сохранил клубу его ведущего игрока Анатолия Конькова.

Заполучить полузащитника, диспетчера «Шахтера», уже дебютировавшего в сборной СССР, жаждали едва ли не все ведущие клубы страны. Но Коньков никуда не хотел уходить из «Шахтера». Тогда ЦСКА решил применить свои традиционные, проверенные методы насильственного призыва игрока в ряды Вооруженных сил, тем более что возраст у футболиста был подходящим. Была разработана настоящая операция по поимке Конькова в аэропорту. Но Морозов о ней откуда-то узнал и принял контрмеры.

Дружеский шарж, подаренный Морозову болельщиком «Шахтера»

– Мы (сборная СССР. – Прим. автора) прилетели в Шереметьево из коммерческой поездки – Западный Берлин, ФРГ, Турция, – рассказывал впоследствии Коньков. – А мне уже сообщили: «В аэропорту тебя будут забирать в армию». Выхожу, и меня встречает группа борцов. Достали какие-то документы, говорят: «Подписывай. Поедешь с нами в армию». Но выручили работники аэропорта, с которыми предварительно договорился старший тренер «Шахтера» Николай Морозов. Борцы начали выносить меня на руках. Проход был узкий. Они несли меня вперед ногами, а я, улучив момент, разбил стекло. Прибежала милиция, освободила. Потом появился начальник аэропорта, который был в курсе дела. Меня отправили обратно в самолет. Я там немножко посидел, пока не приехал администратор «Шахтера» с инструкцией – перелезть через забор и двигать на Каширу. А из Каширы я уже добрался домой.

Знакомясь с нынешними якобы историческими публикациями некоторых молодых журналистов, постоянно узнаешь что-то «новое» о людях, о которых ранее сложилось вроде бы устойчивое представление.

Вот типичный пример такого «открытия»: «Чтоб не создалось неверного впечатления о противостоянии тренерской школы Морозов – Маслов, следует добавить, что Николай Морозов вообще был человеком замкнутым, осторожным, малообщительным. Воспоминания футболистов тех лет рисуют какую-то расплывчатую фигуру, словно речь идет о малознакомом персонаже, а не о человеке, с которыми они работали два года подряд».

Прежде чем перейти к личному знакомству с «малообщительным» Морозовым, приведу мнение на этот счет заслуженного мастера спорта Владимира Пономарева, прошедшего с Морозовым в сборной весь срок его правления.

– Петрович умел создавать коллектив, не давя на футболистов, я бы сказал, он не мешал нам играть, показывать все, на что способны. Время-то было непростое – с бесконечными накачками в ЦК КПСС перед международными турнирами. Он старался оградить нас от давления. И был восприимчив, с ним можно было не просто поговорить, можно было спорить, доказывать. Он нередко прислушивался.

А теперь перейду к страницам жизни и деятельности Николая Петровича, широкому кругу любителей футбола вряд ли известным.

Тренерская профессия – она как наркотик. Даже несмотря на неудачи, нелицеприятную критику, незаслуженные увольнения, добровольно с ней обычно не расстаются.

Николай Морозов, видимо, исключение. Что заставило его переключиться на административно-хозяйственную деятельность, его родственники объяснить не могут. К этому роду занятий тоже ведь надо иметь склонность, иначе свою контору по миру пустишь.

Своими впечатлениями от административно-хозяйственной службы Николай Петрович широко не делился, а его руководителям это как бы и не пристало – не публичные были должности. Но раз держался у начальственного руля прочно, значит, соответствовал. «У меня создается впечатление, что все, кто принял приглашение Василия Иосифовича… и стал игроком ВВС, обрели организационные и карьерные навыки, не потерялись в дальнейшей жизни», – писал Александр Нилин. (Тут самое время вспомнить служебную характеристику Морозова за подписью начальника команды при уходе из ВВС, приведенную ранее).

Слегка приоткрыл этот период деятельности Николая Морозова известный журналист Илья Бару на страницах «Советского спорта».

Николай Морозов – директор Спорткомбината «Локомотив»

«На протяжении нескольких десятков лет я хорошо знал его – сначала как отличного торпедовского хавбека, позже как интересно, творчески мыслящего и опытного в практическом отношении тренера, но не подозревал ранее за ним некоей хозяйственной жилки, – писал он. – А Морозову приходилось ворочать миллионными оборотными средствами, решать достаточно сложные экономические задачи («План есть план, от него на «свободное место» не уйдешь», – это морозовские полушутливые слова), под его началом около тысячи работников самых различных профессий и квалификации. Правда, старые автозаводцы утверждают, что еще покойный их директор И. А. Лихачев обнаружил у Морозова ту самую «жилку» и прочил ему именно такое будущее.

У Морозова день рождения

К этому добавлю, что я не однажды видел в руках у начальника службы книги по экономике, сантехнике, искусству управления, финасам, строительству, различные справочники, так что вполне очевидно, что он полагается в своей деятельности не только все на ту же пресловутую «жилку».

В Морозове счастливо сочетаются глубокое знание спорта с лучшими качествами делового человека».

При Морозове на территории Центрального стадиона «Локомотив» в Черкизове появился каток с искусственным льдом и два тренировочных футбольных поля. Для этого директору Спорткомбината удалось преодолеть многие бюрократические барьеры, в том числе добиться расширения прилегающей к главной арене территории на семь с половиной гектаров. Самый подходящий грунт для футбольных полей отыскали аж в Курской области и доставили на станцию Черкизово железнодорожными вагонами.

Работников стадиона – инструкторов, методистов, тренеров – Морозов перевел на скользящий график выходных дней, чтобы по субботам и воскресеньям москвичи также получали возможность заниматься спортом на многочисленных объектах стадиона.

Николай Морозов с близким другом, заслуженным тренером РСФСР Вениамином Крыловым

В те же времена Николай Петрович был депутатом Куйбышевского районного совета столицы, регулярно вел прием посетителей – жителей района. И если требовалось, тут же брал телефонную трубку, решал их наболевшие вопросы. Однажды на прием к нему пришел начальник одного из ЖЭКов, стал рассказывать о проблемах с молодежью, на что Морозов сказал ему:

– У вас, говорят, много гитарных мальчиков во дворах и парадных развелось, драки случаются. От безделья, наверное, от скуки. А что бы построить у вас – территория-то большая – несколько спортивных площадок? Мы к вам специалистов подошлем, оборудованием, инвентарем поможем. А вы уж ребят мобилизуйте, соберите всех вместе, я им скажу несколько слов…

Я познакомился с Николаем Петровичем после его назначения директором Спорткомбината «Локомотив». В 1968 году заместитель директора стадиона «Локомотив» – основы Спорткомбината – Николай Фомич Шашков, замечательный человек, ветеран Великой Отечественной войны, предложил мне составлять программки к футбольным матчам, проводившимся на стадионе. Работа мне нравилась и затянулась более чем на десятилетие – срок, за время которого я пережил трех директоров Спорткомбината.

Николай Морозов был вторым по счету, его моя работа устраивала, о чем он сообщил при первом нашем знакомстве. Я даже где-то чувствовал его симпатию, потому что, завидев меня на вверенной ему территории, приглашал к себе в кабинет, расспрашивал о футбольных новостях, хотя в основном рассказывал сам – знал, информирован был гораздо больше меня. И находил во мне благодарного слушателя, с большим интересом воспринимавшего его рассказы, рассуждения о футболе, характеристики отдельных игроков. Общение со знаменитым футболистом, маститым тренером, естественно, льстило самолюбию начинающего журналиста, и каждый разговор с ним был для меня событием, праздником.

Как становились событиями и для всех любителей футбола его регулярные выступления в прессе – на страницах общественно-политических изданий и спортивных – «Советского спорта», еженедельника «Футбол-Хоккей», журнала «Спортивные игры». Его аналитика, особенно под рубрикой «Игра и размышления», с весьма выразительными заголовками «Сильно играют сильные», «Порадуйте нас атакой», «Успех достигается волей и мастерством», привлекали внимание не только болельщиков, но и специалистов, становились темой дискуссий.

В них он в весьма доброжелательной форме делился и своим опытом работы на самом высоком уровне.

Приведу лишь один характерный отрывок из его публикаций – к чемпионату мира 1970 года («Футбол-Хоккей», № 18 за 1970 год):

«Вспоминают Англию, когда, мол, чуть ли не все команды скопом перешли на схему 4–3–3. На мой взгляд, так поступили не все, и уж бесспорно не одновременно. У нас тоже не одновременно. У нас тоже не было шаблона. Мне импонировали в этом смысле киевские динамовцы и московские армейцы, которые, модернизируя тактику, сохранили определенную самостоятельность и их схемы (4–4–2) об этом свидетельствуют. Я бы не сказал даже, что здесь речь идет о прямом заимствовании, так как киевляне и до чемпионата в Англии склонялись к подобной расстановке.

Почему мне импонирует тактика киевских динамовцев и ЦСКА? Потому что они по-современному трактуют принцип игровой активности. При начале атаки соперника и в ходе ее развития команды не прибегают к прессингу. Игрок не ищет своего подопечного по всему полю. Только в конечной стадии появляется плотная опека, а до того идет «игра с ближним».

Так действуют лучшие команды».

Я знал от работников стадиона, что, вступив в должность, Николай Петрович прилично закрутил гайки после своего довольно либерального предшественника. Его уважали, но и явно побаивались, поскольку, вероятно, познакомились не только с лучшими чертами его характера. Пришлось познакомиться с ними и мне.

Как-то приехав в урочный срок за гонораром, услышал в кассе: «Денег нет». Пошел к выходу, но меня настигли двое работников стадиона. «Мы тоже сидим без зарплаты, может, зайдешь к директору, узнаешь, когда деньги будут?» «А сами-то что?» – спрашиваю. «Да нам он может дать шороху, а к тебе хорошо относится». Я сдуру и пошел.

Секретарь предупредила: «Не в духе». Но не идти же назад. Захожу, задаю вопрос. А в ответ: «Тебе, что, жить не на что? Когда будут, тогда и будут». И отвернулся к окну. Я понял, что аудиенция окончена.

Легендарный администратор футбольного «Локомотива» Анатолий Машков, близко друживший с Морозовым, подтверждает, что руководителем тот был жестким, правду-матку рубил резко в лицо не только подчиненным, но и начальству. Но, несмотря на это, в железнодорожных верхах пользовался большим уважением.

– За счет своего авторитета он решал любые проблемы, – рассказывает Машков. – А возникало их немало – с обеспечением тренировок, с питанием, то того, то другого нет. Я обычно к нему. Излагаю. Отвечает с любимой поговорки: «Сколько ни думай, тысяча пополам все равно по 500 будет. Поехали». Едем на Казанский вокзал, там был отличный ресторан, а при нем бар. Посидим в этом баре, поговорим, и на следующий день вопрос решен.

Многолетний администратор футбольного «Локомотива» Анатолий Машков

«Хозяйственная работа и футбол у меня всегда шли рядом, – говорил Николай Морозов в интервью корреспонденту «Гудка» в сентябре 1976 года. – И неверно, что я с футболом расстался. Он всегда со мной: во встречах с друзьями, в заботах о юных футболистах и в воспоминаниях. Не думайте, что это ностальгия пожилого человека по дням своей молодости, но с какой же радостью я вспоминаю всегда то трудное послевоенное время. Какой футбол был тогда и какие команды! Легенды!

Друзья поздравляют Николая Морозова с 60-летием

Так сложилось, что моя тренерская деятельность чаще приносила мне удовлетворение, чем огорчение. И «Торпедо», и «Черноморец», и «Локомотив» в те годы, когда я работал с этими командами, играли вроде бы неплохо. Но, конечно, самый памятный для меня год 1966-й. Лондон. Чемпионат мира. Сборная СССР заняла тогда 4-е место, и я считаю, что она сделала максимум возможного. Правда, мы мечтали о большем, но я видел, с какой самоотверженностью, с каким желанием сражались на английских полях Яшин и Шестернев, Воронин и Численко, и как тренер не мог им предъявить никаких претензий.

А вот месяц назад в Монреале я смотрел олимпийский турнир и поражался: неужели ребята забыли, что они играют не за себя, не за свой даже клуб, а за сборную страны! Нет выше чести для футболиста, чем надеть майку с буквами «СССР». Можно проиграть, спорт есть спорт. Но проиграть так, чтобы после матча ты ни в чем не смог себя упрекнуть. Ты отдал борьбе все.

На стадионе «Локомотив» Николай Морозов принимал гостей и высокого воинского ранга – ветеранов Великой Отечественной войны

Мне повезло в жизни. Именно с такими людьми я играл сам, именно таких парней тренировал. Есть у нас в футболе словечко «пахать». Это о тех, кто работает на поле, не щадя себя. Вот я и пахал. Потому что иначе не мог. Потому что люблю работу, люблю темп, движение, скорость».

Морозова интересовало в футболе все, задевало дилетантское к нему отношение, и потому он не смолчал, например, когда началось обсуждение вышедшего на экраны художественного фильма о футболе «Одиннадцать надежд» (1976 год, режиссер Виктор Садовский). Привыкший говорить правду, невзирая на лица, Морозов назвал творение известного режиссера «легким водевильным недоразумением».

Не знаю, стоило ли сотрудникам Спорткомбината так уж сильно бояться начальственного гнева Николая Петровича. По-моему, даже на «нарушения режима» подчиненными в рабочее время он смотрел так же, как когда-то на аналогичные проказы игроков сборной СССР.

Однажды во время нашего очередного разговора Николай Петрович выглянул в окно своего кабинета, засмеялся и зовет меня, показывает: «Смотри, смотри, эстафетчики как рванули!» И я вижу, что вдоль трибуны развернутым строем рысцой движутся к выходу четверо сотрудников администрации. Спрашиваю: «Почему эстафетчики?» – «А на Большой Черкизовской открылся автомат по розливу портвейна (В Москве тогда таких были десятки. – Прим. автора). Вот они и стартовали на 4 по 100. Но не метров, как легкоатлеты, а граммов, как любители»… Но все это было сказано вполне добродушно, и я уверен, что никаких санкций к «эстафетчикам» применено не было.

Платили мне за работу на «Локомотиве» – грех жаловаться. И по окончании каждого сезона я устраивал банкет для начальства в ресторане «Звездочка» на Преображенской площади, неподалеку от которой, на Гражданской улице, Морозов получил квартиру после ухода из семьи. Завел роман с администратором гостиницы «Локомотив», и Вера Васильевна не захотела терпеть его житье на два дома, инициировала развод.

Оказалось, что «Звездочка» – одно из любимых заведений Николая Петровича, поэтому, хотя ресторана этого давно уже нет, остановлюсь на нем поподробнее.

Знаменитый преображенский ресторан «Звездочка» располагался на углу Преображенской площади и улицы Буженинова. До последних дней он сохранял название, которое ему дали в эпоху НЭПа основатели – братья Звездины. Сначала он так и назывался, «ресторан братьев Звездиных», потом уже стал «Звездочкой». Дом, стоявший на старинных сводчатых подвалах, был выстроен в 1864 году и в дальнейшем несколько раз перестраивался.

Ресторанчик был очень уютный и, как сейчас модно говорить, бюджетный. Классический советский и очень популярный ресторан с залом в темно-бордовых тонах.

У всех, кто застал ресторан, очень теплые воспоминания о нем. Хотя его название не имело ничего общего с армией, в годы войны туда любили наведываться офицеры, командированные в Москву с фронта на считаные дни, – ощутить глоток прежней мирной жизни.

Но в мае 1987 года пошли слухи о сносе «Звездочки». И краеведы из 387-й школы решили отстоять дом, устроив вокруг него пикеты, – школьники со слезами на глазах пытались спасти историческое здание. Последовали протесты государственных и общественных организаций охраны памятников. И было объявлено, что снос здания приостановлен. Но буквально на следующий день на площади бульдозеры и экскаваторы уже рушили стены дома. Вопреки утверждениям членов райисполкома, что дом – рухлядь, он оказался крепким – ломать пришлось долго. Самое интересное, что потом на месте «Звездочки» несколько лет зиял пустырь… Зачем ломали? Куда спешили?

Естественно, приглашал я в «Звездочку» и Николая Петровича. Это были незабываемые вечера! Я заслушивался интереснейшими рассказами Морозова и, как я уже отмечал, до сих пор удивляюсь, почему он не взялся за автобиографическую книгу.

После первых 100–150 граммов он вдруг начинал вспоминать яркие, самые разнообразные истории из своей богатой футбольной практики, поучительные и курьезные, драматические и смешные, сочно раскрывал характеры футболистов и тренеров с их привычками, пристрастиями и чудачествами порой с самой необычной стороны.

Плохо, конечно, что у меня не было диктофона, правда, вряд ли Николай Петрович стал бы столь необычные, порой интимные вещи наговаривать на него. Надо было хотя бы записывать его истории по возвращении домой. Но мог ли я тогда подумать, что доведется писать книги о жизни замечательных людей советского футбола? Поэтому воспоминания о тех вечерах за прошедшие полвека поистерлись, лишь отдельные моменты из его рассказов я на предыдущих страницах все-таки сумел воспроизвести.

Не могу сказать, что наши отношения оставались безоблачными. За что Николай Петрович решил меня болезненно уколоть, так и не понял. Он знал, что я коллекционирую футбольные программки, календари, и даже однажды пообещал: «Посмотрю у себя, может быть, где-то что-то завалялось». И вот в один из вечеров в «Звездочке» он, уже основательно приняв, вдруг выдает: «Открыл тут диван, а там полно хлама – старые программки, календари. Попросил водителя вынести все это на помойку». И многозначительно посмотрел в мою сторону, видимо, ожидая реакции. Внутри у меня, конечно, все закипело, но хватило ума промолчать, а затем перевести разговор на другую тему. Хотя неприятный осадок от того эпизода остается до сих пор.

Знаменитый некогда ресторан «Звездочка»

А в целом «замкнутый, малообщительный», по мнению журналиста, Морозов на самом деле был человеком компанейским, прекрасно чувствовал себя в кругу друзей, часто становясь центром всеобщего внимания.

– У нас регулярно собирались близкие отцу люди – бывшие футболисты, тренеры, – рассказывает Владимир Морозов. – Частыми гостями были соратники Николая Петровича по «Торпедо» Виктор Марьенко, Юрий Золотов, локомотивец Виктор Ворошилов, известный тренер Вениамин Крылов, футбольный арбитр Николай Ерарский.

Отдельно скажу о двух друзьях, с которыми в свои последние годы отец чаще, чем с другими, проводил свободное время. Это Игорь Иванович Задорожный, «полковник с чистыми руками, холодной головой», и Алексанлр Фомич Петерзейл, директор большой хозяйственной фирмы. Темы разговоров за столом были практически всегда только футбольные.

Непьющих среди гостей не припоминаю, все с удовольствием «принимали», но всегда в меру, уходили самостоятельно, а некоторые даже уезжали за рулем. Сам отец в наиболее активном футбольном периоде, конечно, выпивал, но всегда выглядел на удивление трезвым. В период же своей административной деятельности стал расслабляться чаще и поосновательнее, что, вероятно, и стоило ему жизни.

У могилы на Кунцевском кладбище. Слева – известный журналист Владимир Пахомов, второй справа – Юрий Золотов

Дальше рассказывает Анатолий Машков:

– 14 октября 1981 года мы – Николай Петрович, известный хоккейный тренер Николай Карпов и я – заглянули в любимый бар на Казанском вокзале. Выпили порядочно, и я предложил довезти Николая Петровича до дома. Но он был с гонором, отказался. Карпов сказал: «Ладно, иди, я его доставлю». Видимо, доставил, но не до конечной точки. Николай Петрович решил посетить еще соседнюю пивную. С кем-то там повздорил, завязалась драка. Короче, утром соседи обнаружили его сидящим на лестнице без признаков жизни. Видимо, до дома он добрался, а потом не выдержало сердце. При нем не оказалось ни золотых швейцарских часов, ни шикарного золотого перстня…

В официальном свидетельстве о смерти ее причиной значилась «ишемическая болезнь сердца»…

Вроде бы события чемпионата мира 1966 года – дела давно минувших дней, нет уже с нами Николая Петровича Морозова, но дискуссии о его роли в успехе команды то и дело вспыхивают и сейчас.

Писатель Федор Раззаков, например, рассказывал, что Константин Бесков говорил ему: это он подготовил к чемпионату мира такую сильную команду, обижался, что его не упоминали при подведении итогов мирового первенства.

Той же точки зрения придерживается почему-то и другой писатель, большой знаток футбола Александр Нилин.

«Я не стану придираться к Морозову, настаивая на том, что он разрушил счастливо создаваемое Бесковым за два года или даже за один, если считать месяцы работы, сезон, – писал он. – Нельзя винить Николая Петровича за то, что одарен от Бога был он намного меньше, чем Константин Иванович. Винить можно только футбольное и прочее начальство, не понимающее закона: команда, переставшая прибавлять в игре, не сохранит игры и на достигнутом уровне. Отступление неизбежно. А под завоеванным Морозовым высоким – для нас – местом в турнире можно без зазрения совести поставить и авторскую подпись Бескова. Всем хорошим та сборная обязана ему. При том я вовсе не хочу сказать, что влияние Морозова сказалось отрицательно. Он работал добросовестно, грамотно. Но, наверное, тренер с опытом участия в больших турнирах распорядился бы наследием Бескова поудачнее».

Ключевая фраза здесь, на мой взгляд: «Всем хорошим та сборная обязана ему» (Бескову). И что, собственно, разрушил Морозов, если достигнутое им – до сих пор потолок нашей сборной? Может быть, что-то и разрушил, двух одинаково мыслящих людей, тренеров не бывает. Но зато что построил!

Если сравнить состав сборной СССР в финальном матче Кубка Европы–1964 и полуфинальном на ЧМ–1966, то «сборную Бескова» в ней представляли лишь пять человек – Яшин, Шестернев, Воронин, Численко и Хусаинов. Если на поле выходит половина игроков, не входивших в сферу интересов предыдущего тренера, можно ли говорить о его решающем вкладе в успех преемника? Когда Бесков взял серебро на Кубке Европы, никто ведь не ставил успех в заслугу его предшественнику Гавриилу Качалину, хотя те же Яшин, Воронин, Численко, Хусаинов, а также Валентин Иванов и Виктор Понедельник блистали годами раньше в его варианте сборной, да и Альберт Шестернев уже пробовался в отдельных матчах.

И если говорить о стиле, то не может команда, наполовину обновив состав, быть копией себя двухлетней давности. Наверное, Николай Морозов не внес каких-то революционных идей в игру сборной, базируясь на наследстве, оставленном предшественником, но это же логичная линия поведения любого разумного тренера. Бесков в свое время, придя в сборную, тоже не стал ломать построенное Качалиным – творчески развил, привнес те новации, которых требовало время, общий прогресс футбола в мире. И Морозов, исходя из качеств привлеченных им в команду футболистов, строил на свой манер стратегию и тактику игры сборной. И ничего зазорного для тренера я не вижу в том, что опытные мастера, которым он полностью доверял, по ходу матчей корректировали его установки – все шло на благо команде, результату.

Виктор Серебряников

Заслуженный мастер спорта Виктор Серебряников, 5-кратный чемпион СССР, был в трех составах сборной СССР на чемпионатах мира 1962 (значился в заявке, но не играл), 1966 и 1970 годов. У него была возможность сравнить уровень сборной всех трех созывов, и его мнению, мне кажется, нельзя не доверять.

Константин Бесков

– Не Бесков подготовил сборную, это Морозова заслуга, – считает Серебряников. – Он возил сборную два раза в Южную Америку, проводил сборы в Швейцарии – молодец был в этом отношении. В Федерации футбола уже начали беспокоиться: «Чего это ты держишь сборную за границей?» Николай Петрович не нагнетал обстановку, не давил на нас. Мы играли свободно, как на тренировке. Подобрались хорошие ребята. На чемпионате мира же интересно играть! Могли бы и лучше выступить с таким составом.

– О тренере лучше всего говорит результат, показанный его командой, и этим все сказано, – утверждал первый тренер сборной СССР в 1954 году, а затем и руководивший ею на трех чемпионатах мира Гавриил Качалин. – Морозов понимал футбол по-своему. Был очень самостоятельным человеком, ни на кого не оглядывался. Да без этого и не может быть тренера сборной, на которого направлено внимание миллионов болельщиков, всех тренеров и игроков, футбольных чиновников, в конце концов. Ты как бы находишься под постоянным обстрелом. Эта ноша по плечу только сильному человеку, каким, несомненно, и был Морозов.

«В лице старшего тренера сборной СССР Николая Морозова мы увидели руководителя с большим кругозором, хорошо знающего толк в современном футболе, умеющего творчески применять на поле все лучшее, на что способны ведущие команды земного шара», – писала английская газета «Санди таймс».

Наверное, заслуга Константина Бескова в достижении сборной СССР на мировом первенстве 1966 года есть, как и ее первого тренера Гавриила Качалина. Они заложили мощный фундамент, базируясь на котором их последователи могли строить собственную прочную конструкцию команд, готовых бороться за самые престижные награды. И Николай Морозов пришел не на пустое место, начинал не с нуля. Но при всех его порой непонятных даже специалистам решениях в 1966 году это была его сборная и его успех.

Гавриил Качалин

Надеюсь, что познакомившись с этапами, страницами, эпизодами жизни Николая Морозова, читатель уже составил собственное мнение об этой весьма заметной личности в истории советского футбола. Но у многих известных футболистов, которых судьба свела с ним, есть своя история взаимоотношений с Морозовым, впечатления от которых они в разное время предавали гласности.

Доктор Савелий Мышалов – в олимпийской сборной СССР

Так, наш самый известный футбольный врач Савелий Мышалов посвятил совместной работе в сборной СССР с Николаем Морозовым солидный фрагмент своей книги «Чего не видит зритель». Думаю, что отрывки из книги первоклассного специалиста в своей области добавят новых штрихов к портрету этой популярной футбольной личности.

Под флагом Страны Советов

«Николай Петрович Морозов пригласил меня в свою команду в сентябре 1965-го. Я, конечно, как болельщик «Торпедо», помнил очень хорошего полузащитника, капитана команды времен, когда за нее выступали братья Жарковы, Александр Семенович Пономарев, Севидов-старший, Владимир Мошкаркин. Я хорошо его помню на поле. Выносливый, волевой, выполняющий большой объем черновой работы. Все же не надо забывать, что он был душой «Торпедо» – недаром носил капитанскую повязку. Однако с тренером Николаем Морозовым знаком не был. И мне сразу, можно сказать, с места в карьер, пришлось лететь с командой на отборочную игру с Грецией. А в ноябре мы выехали в турне по Южной Америке. По окончании которого наше сотрудничество закончилось.

Хотя он находился уже в возрасте, но, как говорится, из шкуры футболиста не совсем вышел. Поэтому в тренерской работе основывался на своем опыте бывшего игрока. Вот такое видение у него было! Да и отношения с ребятами складывались очень простыми. Мне показалось, это хорошо. Поскольку – может, не для печати – кличку ему дали «Блатной». Мат в общении был у него «дежурным» языком. А насчет руководства сборной Морозовым? Считалось ли оно успешным? Да, на сто процентов. Все-таки – 4-е место на чемпионате мира–1966.

Оставшись дома – как помните, меня от поездки в Лондон «отцепили», – я, как и многие тогда, по поводу проигрыша немцам весьма переживал. Что касается последующего ухода Морозова с поста тренера, то его никто не снимал. Сам, по своей воле – так же, как, кстати, потом поступил и Качалин – ушел в отставку.

Думаю, если футболист несерьезно относится к наставнику или имеет к нему претензии, это сразу становится заметным по его, скажем так, пассивному поведению на поле. Я же видел, что ребята, выходя на игру, полностью отдавались борьбе. А матчи, которые сборная проводила под руководством Морозова, часто и убедительно выигрывались. Ведь как ни крути, а именно при нем команда добилась наивысшего успеха в финальных стадиях чемпионатов мира.

Как тренер Николай Петрович состоялся еще тогда, когда по окончании карьеры футболиста обратил на себя внимание в столичном «Локомотиве», где сначала занимал пост начальника команды, а затем ее главного тренера. При нем железнодорожники несколько сезонов кряду демонстрировали отменную стабильность и не опускались в итоговой таблице ниже 5-й строчки.

Поза для него не была характерна. В стратегию углубляться не стану. А вот что он замечательно умел прислушиваться к игрокам, засвидетельствовать могу. Ведь то, что под началом Морозова в сборной выступали такие звезды, как Воронин, Яшин, Шестернев, не облегчало его тренерскую миссию. С ними надо было уметь поддерживать контакты. И Николай Петрович это продемонстрировал. Ведь он создал в команде тренерский совет, куда постоянно входила та же «великолепная троица».

Морозов, как никто, много общался с ребятами. В том числе вне футбольного поля. Он, к месту будет сказать, оказался, безусловно, хорошим психологом. Сборы в те времена были продолжительными, настроение в ходе подготовки у футболистов менялось кардинально. Но Морозов умел такие изменения уловить и откорректировать в нужную ему сторону. Свой авторитет потерять от столь равного общения с игроками не боялся. Он в принципе был простым человеком. Не простенький, подчеркну, а простой. И при всей внешней брутальности плюс склонности крепко изъясняться – очень доброжелательный. Когда меня пригласили в руководимую Морозовым сборную, он здорово отнесся. Не секрет, что ныне иные тренеры срываются в присутствии всех. И тому же врачу могут на людях «напихать полную пазуху». Тут, как умными людьми замечено, времена меняются, а культура-то все прежняя. Морозов же такого не позволял себе никогда! А ведь были у меня ошибки – может, не грубые, поскольку серьезных, требующих радикальных решений травм во время нашей совместной работы не случилось. Но при этом – ни слова упрека. Понимал, что я старался изо всех сил. Что опыт – дело наживное.

После ухода Морозова из сборной я поддерживал с ним отношения. Очень даже дружеские. В конце жизни он часто болел. И я приезжал к нему по первому звонку. Вот только в последний момент не успел оказаться рядом. Умер Николай Петрович трагически…

Я незадолго до кончины Николая Петровича приезжал к нему на работу. Хотел, чтобы он посодействовал получению путевки в дом отдыха под Москвой. Встретил меня при полном параде! Таким напоследок и запомнился – в красивой железнодорожной форме, в чинах. И при этом всегда расположенный к тому, чтобы вникнуть в чужую проблему, откликнуться, помочь…»

Не обошел стороной работу под руководством Николая Морозова и легендарный Эдуард Стрельцов в своей книге «Вижу поле», с явной симпатией рассказав о своем фактически первом наставнике в профессиональном футболе.

«Морозов – человек совсем другого типа, чем Маслов, – писал он. – Петрович тоже знал себе цену. Но ему дистанция между ним и нами была все-таки нужна. Даже и представить нельзя с ним таких коротких отношений, как с «Дедом». Единственный, помню, раз, когда мы из Тбилиси на поезде ехали, после того как серебряные медали завоевали (уже при Маслове), к нам с Кузьмой подошел Морозов (он уже в «Локомотиве» был), поздравил нас и очень душевно с нами поговорил, не отдаляясь, как обычно. Человек Николай Петрович был очень принципиальный, никогда в своих решениях на начальство не оглядывался. Никогда не жаловался начальству на нас при неудачах, всю вину на себя принимал. К везучим тренерам Морозова не отнесешь. И с «Дедом», который столько раз приводил команды к золоту, Петровичу авторитетом не сравняться было. Морозову и повезло, по-моему, один-единственный раз, когда сменил он Маслова в пятьдесят третьем году перед бронзой. Но в работе со сборной терпение его и спокойствие вознаградились. Как-никак 4-е место в 66-м году – пока наивысшее наше достижение на чемпионатах мира.

Маслова и Морозова я на поле не видел. Слышал, что играли они неплохо в свое время, но легенд про их выступления вроде бы не сложено.

Снимок – как воспоминание о блеске молодого Стрельцова

Но разборы у наших тренеров – кого ни возьми: Маслова, Морозова, Бескова, Качалина, Якушина – были на редкость интересными. Память у наших тогдашних наставников была колоссальная – они держали в уме всю игру, не пропуская ни одной существенной подробности».

Заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР Эдуард Малофеев сомневался, что останется в сборной после увольнения из нее Константина Бескова, но Николай Морозов на протяжении почти двух лет упорно делал ставку на ударную связку в атаке Банишевский – Малофеев.

«Когда Бескова в сборной сменил Морозов, я призадумался: будет ли новый старший тренер приглашать меня в главную команду страны, – писал один из лучших бомбардиров за всю историю советского футбола в своей книге «Футбол! Вправо, влево и в ворота!». – К счастью, хоть Николай Петрович и стал реорганизовывать состав, взяв довольно-таки резкий курс на его омоложение, я в команде остался. Так что если Бесков проложил мне дорогу в сборную, то Морозов помог продолжить этот путь.

Если говорить о тактических изменениях, произошедших в игре сборной, то Николай Петрович, один из ведущих тренеров своего времени, в прошлом прославленный футболист, больше полагался на импровизационные действия игроков. Он как бы давал возможность самостоятельно раскрыться каждому, делая упор на физическую подготовку. Морозов оценивал игроков по выступлениям в чемпионате страны, брал в сборную тех, кто выступал стабильнее, был сильнее в данный момент, и создавал из них коллектив…

В тот раз мне удалось быстро войти в «динамовскую» игру (минского «Динамо» в чемпионате СССР. – Прим. автора), что и было замечено новым тренером сборной, который создал атакующий тандем Малофеев – Банишевский, сохранив эту атакующую связку вплоть до чемпионата мира».

Анатолий Банишевский не был склонен, как сейчас модно говорить, к пиару, и его суждения после окончания чемпионата мира были весьма скупы. Но Морозов как-то на широкой публике тепло отозвался о прекрасном бакинском форварде, что вызвало восторженную реакцию игрока:

– Неужели Николай Петрович меня не забыл? – воскликнул он. – Скольким я ему обязан! Неужели, и верно, не забыл? Это же мой крестный отец!

С удовольствием вспоминал даже курьезную ситуацию, связанную с тренером сборной СССР, Виктор Серебряников:

– Помню, в Москве матч с французами. Думаю: ну его, в Москве играть, недолюбливал этот город. А как его любить, если к чужакам там свысока относились? Константин Бесков, когда тренировал сборную, говорил нам, киевским динамовцам: «Вы же деревня! Вы – никто!»

В общем, в матче с французами решил схитрить, сказал, что у меня желудок заболел. Но тренер в перерыве (мы проигрывали 1:2) говорит мне: «Выходи давай! Какой живот!» Я вышел. Счет – 3:3. Хорошая была игра. После матча Морозов пригрозил: «Еще раз будешь притворяться, я тебе так дам – кровь пойдет из носа!»

С теплотой вспоминает Николая Петровича и один из лучших вратарей в истории советского футбола Анзор Кавазашвили:

– У нас был чудесный старший тренер Морозов Николай Петрович и тренер Юрий Золотов. Они настолько любили футболистов, что футболисты все с удовольствием относились к работе. При Морозове и в сборной, и в «Торпедо» всегда был хороший микроклимат. Он умел находить с игроками общий язык. В то же время Николай Петрович был своенравным человеком. Если уж он на чем-то зациклится, переубедить его было сложно даже начальникам. Думаю, неуступчивый характер Морозова – одна из главных причин его освобождения после «бронзового» успеха в Англии.

Ярким подтверждением редкого чутья Николая Морозова на таланты стало стопроцентное попадание в сборной с кандидатурой Валерия Поркуяна, в киевском «Динамо» не считавшегося твердым игроком основного состава. И футболист это оценил.

Анзор Кавазашвили

– Он был великим тренером и всем это доказал, – говорил Поркуян о Морозове. – Николай Петрович взял меня на чемпионат, хотя я не был в сборной ни дня. Он рисковал. Понятно, что в Англии не попал в основной состав, а дебютировал лишь в третьем матче с чилийцами, когда был решен вопрос с выходом в следующий этап. А я возьми да забей два гола. И он поставил меня в основу на четвертьфинал с венграми. Более того, в самом начале матча Игорь Численко добил мяч, отбитый вратарем после моего удара, а сразу после перерыва забил я. Жаль, что мы в полуфинале проиграли немцам, хотя я и там забил. Так, благодаря доверию Морозова, я и прославился…

Защитник Валентин Афонин – тоже «крестник» в сборной Николая Морозова, ему также было что рассказать о работе под руководством Морозова, и, что особенно ценно, не идеализируя образ тренера, а честно излагая былые события.

– Я с удовольствием вспоминаю теплыми словами Николая Петровича, – признавался футболист, за успех на ЧМ–1966 удостоенный звания заслуженного мастера спорта. – Он оставил в моей жизни яркий след. Как говорится, на ноги поставил и в дорогу снарядил. А все началось осенью 1965 года. Перед товарищеской игрой с Югославией заболел правый защитник сборной Пономарев, и меня позвали на базу. «Валя, ты когда-нибудь играл крайним защитником?» – спросил Морозов. «Только в детстве». – «Ничего, завтра придется вспомнить старые навыки». На следующий день на установке он обратился к Яшину: «Лев, сегодня Пономарева заменит Валя Афонин. Помоги ему советами». Мы сыграли вничью, а я нейтрализовал одного из лучших в Европе футболистов – Скоблара. Вот так Морозов рискнул бросить меня, ни разу не тренировавшегося в первой сборной, в водоворот.

Василий Данилов

Правда, характер у Морозова был не сахар. При нем все защитники играли «персоналку», но она выходила из моды. Однажды на установке я спросил Морозова, не сыграть ли нам с «чистильщиком». Тренер промолчал. Однако это, похоже, больно ударило по его самолюбию, ведь ему подсказывал игрок. С тех пор я не попадал в стартовый состав, хотя вскоре Шестернев стал играть «чистильщиком». Но это все мелочи.

Об атмосфере, царившей в команде, рассказывал защитник Василий Данилов, еще одно открытие для сборной тренера Николая Морозова:

– Ребята были хорошие, а самое главное – дружные. Николай Петрович Морозов тому способствовал. Не знаю, насколько он был элитным тренером в советском футболе, но человек был хороший и порядочный. Следил за дисциплиной, но и не нагружал без повода. Мы с весов не слазили. Съесть чего-то лишнего не могли, а уж про алкоголь и речи не шло. Нас Морозов настраивал на борьбу в каждом матче. Потихонечку, шаг за шагом. Петрович не изобретал велосипед. На поле выходили сильнейшие и пахали как папа Карло. Морозов нам не мешал.

Свое лыко в строку не мог не вставить известный неоднозначными высказываниями заслуженный мастер спорта Йожеф Сабо, хотя его карьера в сборной по-настоящему началась с легкой руки Морозова. Завершив выступления, он не раз говорил, что многим обязан своим тренерам – Ошенкову, Соловьеву, Маслову, Морозову, Бескову… Но на конкретный вопрос о Морозове ответил без обиняков:

– Тот же вариант, что и Качалин, – такие же тренировки. Якушину и Бескову, конечно, уступал – вот они как раз были специалистами высокого класса.

Немало внимания в своей футболиаде уделил Николаю Морозову Александр Нилин, который цитировался мною неоднократно. И на этот раз обойтись без его конкретных характеристик Николая Морозова было бы явным упущением.

«Николай Петрович Морозов незаметно доиграл в команде ВВС и в родном «Торпедо» появился как тренер – сменил уже тогда имевшего прочную репутацию Маслова. Он, будем думать, сам осознавал, что тренерским даром предшественника не обладает, но под его руководством поиграл, с программой «Деда» был хорошо знаком – и постарался реализовать свои организационные навыки. Плохого впечатления о себе не оставил, но, конечно, показался пресноватым в сравнении со сменившим его Бесковым, который жаждал перемен», – это о Морозове в «Торпедо».

«Морозов – умный и опытный человек – ничего ломать не стал. Сохранил, что только в силах было. Подошел к дальнейшему комплектованию с большим пониманием. Но без прозрений Бескова, без новых его находок сборная СССР в развитии притормозилась. Тем не менее порядок в её «доме» Николай Петрович поддерживал ревностно, язык общий с игроками нашел. Вот только с протеже Бескова – Валерием Ворониным (вообще-то Воронин стал основным игроком сборной еще до Бескова, при Гаврииле Качалине. – Прим. автора) – вошел в конфликт. И я не думаю, что в конфликте, случившемся накануне Лондона, стопроцентно неправ был Морозов. Он испугался вольницы, которую почувствовал в игроке, сумевшем и при Константине Ивановиче вести себя подчеркнуто самостоятельно, что высокопоставленному чиновнику Николаю Петровичу никак уж не могло понравиться. Морозов руководил всем футболом профсоюзов.

При тренерстве Николая Морозова сборная СССР добилась наивысшего успеха в мировых чемпионатах – 4-го места. Но при советской власти места ниже первого – даже в тех жанрах, где мы и не могли претендовать на первенство, – сочувствия в идеологических структурах не встречали. И никто не удивился, когда прилежного труженика Морозова снова сменил великий тренер – на этот раз Михаил Иосифович Якушин», – это о Морозове в сборной СССР.

Снова в компании. На этот раз ветеранов спорта

«Николай Петрович Морозов – великий дипломат и очень мудрый человек», – читаем в книге Валентина Бубукина, около пяти лет игравшего в «Локомотиве» при занимавшем там разные должности Морозове. А острый на язык Борисыч, не упускавший случая поиронизировать над своими партнерами или тренерами, комплименты раздавал с большим разбором.

К природным талантам, таким как Михаил Якушин или Виктор Маслов, тренера Морозова действительно не отнесешь, но и то, что был он человеком здравомыслящим, а в футболе профессором, у него не отнимешь. Признавая, например, редкий тренерский дар Маслова, он внимательно следил за его работой и умел не только уловить в ней тенденции времени, но и принять их на вооружение сам. Многие очень огорчались тем, что Николай Петрович не взял на чемпионат мира в Англию блистательного Михаила Месхи, объясняя этот его шаг как дерзким поведением грузинской звезды, так и известным девизом Морозова: «Талантливых и непослушных надо давить, приучать к железной дисциплине». Но из рассказов участников той сборной становится очевидным, что на «железной дисциплине» ни во время сборов, ни даже по ходу мирового первенства тренер не настаивал. Дерзость Месхи, безусловно, сыграла роль в отказе от его услуг, но нельзя не заметить и другой момент.

Одно из первых фото сборной Николая Морозова. Пока все еще стоят сложив руки

Да, поначалу Морозов настойчиво наигрывал на левом фланге Численко, но нередко ставил на эту позицию и Хусаинова в качестве оттянутого нападающего. И в матчах чемпионата мира Поркуян играл ведь, как он сам признавался, не чистого форварда. Получается, что сборная СССР плавно переходила от привычной системы 4–2–4 к 4–3–3, которую одновременно со сборной Англии освоило уже киевское «Динамо» Виктора Маслова. Другое дело, что Морозов, возможно, не знал еще, как к ней подступиться с его подбором игроков, с толком применить, но понимал, что за ней будущее, искал, пробовал, стремился быть на уровне современного футбола. Может быть, и поэтому он так решительно дал отставку Месхи, нередко портившему ему настроение своим поведением.

В то же время Николай Петрович, анализируя впоследствии свою работу со сборной, находил в ней какие-то изъяны, упущенные им возможности, устранив которые наша команда могла в Англии выступить еще лучше. В силу ли опять же характера или понимания того, что предел возможностей его команды был выше достигнутого ею результата, Николай Петрович не имел привычки подчеркивать где-либо, что это он привел сборную на высшую пока для нее ступень в чемпионатах мира.

Это очень тонко подметил и Валерий Винокуров, имевший возможность получить ответ на свой вопрос:

– Что больше всего меня в его характере поразило и не отпускает по сей день. Он ведь еще шесть лет работал с клубными командами, потом занимал ответственные должности в разных спортивных организациях и часто выступал с аналитическими статьями, обозрениями, обширными отчетами. Но никогда, подчеркиваю – никогда, не ставил себе в заслугу безусловный успех на чемпионате мира, не напоминал о том, что именно он добился, руководя сборной, высшего в ее истории достижения.

Последний раз мы встретились с ним в сентябре 1981 года, когда отмечалось 60-летие Александра Севидова. Отошли от праздничного стола в сторонку побеседовать. И я спросил его, не помню, правда, как именно сформулировал этот вопрос, почему он никогда не вспоминает в печати о своем достижении в качестве тренера сборной. Не поверите, что он ответил: «Ну, было бы нескромно об этом всем напоминать. Ведь Аркадьев и Якушин, например, были действительно великими тренерами. А Витя Маслов так никогда и не работал со сборной. Как вот и Саша Севидов. Что ж я буду своей удачей хвастаться».

* * *

Известна старая футбольная истина: игра забывается, результат остается.

Давно отшумели споры, дискуссии, полемика вокруг выступления советских футболистов на чемпионате мира в Англии, отшелестели газетные и журнальные страницы с дифирамбами и, наоборот, уничижительной критикой сборной СССР-1966 и ее тренера.

Бесспорно сейчас лишь одно: в истории отечественного футбола, а заодно и чемпионатов мира значится непревзойденный и поныне результат той замечательной команды, которой руководил Николай Петрович Морозов.