Энид Блайтон Тайна фальшивых банкнот

Enid Blyton

Five Go to Mystery Moor

Enid Blyton ® Famous Five ® Text copyright

© Hodder & Stoughton Limited

Все права защищены.

Illustration copyright © Hodder & Stoughton Limited

Enid Blyton’s signature is a Registered

Trademark of Hodder & Stoughton Limited

First published in Great Britain in 1954 by Hodder & Stoughton

© Глебовская А. В., перевод на русский язык, 2019

© Оформление, издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019

Machaon®

* * *

Глава 1 На конюшне

– Мы тут уже неделю, и все семь дней – сплошная скука! – заявила Джордж.

– А вот и не скука, – возразила Энн. – Тебе очень нравятся прогулки верхом, а ещё, ты и сама знаешь, тебе очень нравится торчать на конюшне всё остальное время.

– А я говорю: каждую минуту – сплошная скука! – стояла на своём Джордж. – Уж кому и знать-то, как не мне? И ещё эта жуткая девица Генриетта. С какой радости мы должны её терпеть?

– А, Генри! – рассмеялась Энн. – А я-то думала, что ты подружишься с девочкой, которая, как и ты, мечтает быть мальчиком и ведёт себя соответствующим образом.

Двоюродные сёстры растянулись на земле возле стога и ели бутерброды. Вокруг по полю бродили лошади – почти на всех они уже успели прокатиться, почти за каждой успели поухаживать. Вдали виднелась большая старая постройка, над входом было крупными буквами написано:

ШКОЛА ВЕРХОВОЙ ЕЗДЫ КАПИТАНА ДЖОНСОНА

Энн и Джордж жили здесь уже неделю, а Джулиан с Диком уехали с одноклассниками в лагерь. Провести пару недель на конюшне предложила Энн. Она очень любила лошадей и столько наслышалась в школе о том, как здорово проводить целые дни с ними рядом, что решила попробовать сама.

Джордж ехать не хотела. Она дулась, потому что мальчики в кои-то веки отправились куда-то без них. Тем более в лагерь! Вот там Джордж бы точно понравилось, но в лагерь, организованный школой Джулиана, девочек, разумеется, не брали. Это был специальный лагерь для мальчиков.

– Хватит уже злиться на то, что тебя не взяли с собой, – сказала Энн. – Мальчишки не хотят, чтобы вокруг них всё время крутились девчонки.

У Джордж было другое мнение.

– Это ещё почему? Я умею делать всё то же самое, что и Дик с Джулианом, – объявила она. – Лазать по горам, ездить на велосипеде, причём на большие расстояния, ходить в такие же длинные походы, как и они, я умею плавать – и, кстати, многое я делаю гораздо лучше большинства мальчишек.

– Вот и Генри так говорит! – подтвердила Энн со смехом. – Гляди, вон она, вышагивает, как обычно, руки в карманах бриджей и свистит будто конюх.

Джордж хмыкнула.

Энн забавно было смотреть на то, как Генриетта и Джордж невзлюбили друг друга, причём с самой первой минуты – а ведь были очень похожи. Джордж на самом деле была Джорджиной, но отзывалась она только на имя Джордж. А Генри на самом деле была Генриеттой, но она отзывалась только на имя Генри, а лучшим друзьям разрешала звать себя Гарри.

Она была почти ровесницей Джордж, и волосы у неё тоже были коротко острижены, но не вились.

– У тебя вьются? Не повезло, – обратилась Генри к Джордж сочувственным тоном. – Прямо как у девчонки, да?

– Ты совсем дура, – кратко ответила Джордж. – У многих мальчишек волосы тоже вьются.

А сильнее всего Джордж бесило то, что Генриетта была отличной наездницей и уже выиграла кучу соревнований. Джордж всю эту неделю было неуютно на конюшне ещё и потому, что очередной девчонке удалось её превзойти. Ей противно было смотреть, как Генриетта ходит вокруг, насвистывая и делая всё очень быстро и ловко.

Энн в душе не раз посмеивалась над этим, особенно когда девочки решили, каждая для себя, не звать другую мальчишескими именами Генри или Джордж, а употреблять полные – Генриетта и Джорджина. Вылилось это в то, что, когда одна звала другую, та не реагировала, и капитану Джонсону, грузному и ворчливому владельцу конюшни, всё это порядком поднадоело.

– И зачем вам это сдалось? – спросил он однажды утром, глядя, как они мрачно поглядывают друг на друга за завтраком. – Ведёте себя как две школьницы-идиотки!

Ох, ну тут Энн и посмеялась! Две школьницы-идиотки! Да уж, как они обе разобиделись на капитана Джонсона!

Энн его немного побаивалась. Он был вспыльчив, не сдержан и спрашивал по всей строгости, но при этом чудо как хорошо знал лошадей и любил от души посмеяться. Они с женой брали к себе мальчиков и девочек на каникулы и заставляли их работать до седьмого пота – при этом всем детям очень у них нравилось.

– Если бы не Генри, ты бы прекрасно провела эту неделю, – заметила Энн, откидываясь на стог. – Великолепная апрельская погода, такие милые лошадки, а капитан и миссис Джонсон отличные люди.

– Вот бы ещё и мальчики были здесь, – сказала Джордж. – Они бы вмиг поставили эту безмозглую Генриетту на место. Зря я не осталась дома.

– Захотела – осталась бы, – довольно резко отреагировала Энн. – Сидела бы в Киррин-Коттидже с папой и мамой, но ты решила побыть со мной здесь, пока мальчики не вернутся из лагеря. И нечего поднимать такой шум, если не всё тут тебе по нраву. Это и мне портит удовольствие.

– Прости, – ответила Джордж. – Я знаю, что я свинья, но я правда очень скучаю без мальчиков. Мы ведь и видимся-то только на каникулах, и без них как-то странно. Но я могу тебя порадовать: одна вещь мне здесь всё-таки нравится.

– Можешь не говорить какая, я и сама знаю! – рассмеялась Энн. – Тебя очень радует, что Тимми не желает иметь ничего общего с Генри!

– С Генриеттой, – поправила Джордж, а потом вдруг ухмыльнулась: – Да, у старины Тимми мозги на месте. Он её терпеть не может. Тимми, дружище, хватить шарить по кроличьим норам, иди сюда, ляг с нами рядом. Ты уже утром набегался, пока мы прогуливали лошадей, и обнюхал не меньше сотни кроличьих нор. Сядь, передохни.

Тимми неохотно отошёл от кроличьей норы и плюхнулся на землю рядом с Энн и Джордж. Лизнул Джордж от всей души, а она в ответ погладила его.

– Мы, Тимми, говорили о том, какой ты умный пёс – не стал дружить с этой жуткой Генриеттой, – пояснила Джордж.

И тут же умолкла, потому что Энн пихнула её локтем. Из-за стога кто-то подошёл к ним – на девочек упала тень.

Это была Генриетта. Судя по возмущённому выражению лица, она слышала последнюю реплику Джордж. Она протянула Джордж конверт.

– Тебе письмо, Джорджина, – произнесла она натянуто. – Я решила его принести: вдруг там что-то важное?

– А, Генриетта, спасибо, – ответила Джордж и взяла конверт. Вскрыла его и застонала: – Ну и дела! – Она передала письмо Энн: – От мамы.

Энн взяла листок и прочитала:

– «Пожалуйста, побудь там ещё неделю. Папе нездоровится. С любовью, мама».

– Вот невезенье! – вздохнула Джордж с обычной своей свирепой гримасой. – Я-то думала, что через пару дней мы поедем домой и мальчики тоже вернутся в Киррин. А теперь торчать нам тут до скончания дней! И что могло случиться с папой? Готова поспорить, у него просто разболелась голова и он не хочет, чтобы мы носились по всему дому и шумели.

– Мы можем поехать ко мне, – предложила Энн. – Если только ты не против беспорядка – у нас дома ремонт.

– Не поедем. Я же знаю, что тебе хочется остаться здесь, с лошадьми, – отказалась Джордж. – И вообще твои родители за границей, в доме мы только помешаем. Гадость, гадость, гадость! Мы не увидим мальчиков ещё целую неделю. А они, разумеется, так и будут сидеть в лагере.

Капитан Джонсон сказал – да, разумеется, пусть девочки остаются. Если приедут ещё дети-постояльцы, девочкам придётся пожить в палатке, но они же не против, да?

– Совсем не против, – подтвердила Джордж. – Мы с Энн любим жить сами по себе. И у нас есть Тимми. Давайте мы будем приходить к столу и делать для вас то, что нужно, – а жить можем и сами.

Энн улыбнулась про себя. На самом деле Джордж хотела сказать, что готова на всё, лишь бы пореже видеться с Генриеттой. С другой стороны, пожить в палатке будет здорово, если погода не испортится. Палатка у капитана Джонсона наверняка найдётся.

– Не повезло тебе, Джорджина! – посочувствовала Генри, слушавшая их разговор. – Совсем не повезло. Я же вижу, как тебе тут скучно. Жалко, что ты не любишь лошадей. Жалко, что ты…

– Заткнись, – грубо рявкнула Джордж и вышла из комнаты.

Капитан Джонсон строго посмотрел на Генриетту, которая стояла у окна, посвистывая и засунув руки в карманы.

– Так, девочки! – сказал он. – Ведите-ка себя как следует. Хватит подражать мальчишкам – тоже мне мужчины нашлись! Вот Энн – совсем другое дело. А вам стоило бы надрать уши. Вы отнесли этот тюк соломы на конюшню?

– Отнесли, – сказала, не поворачиваясь, Генриетта.

Тут в комнату вбежал маленький мальчик.

– Там у дверей цыганский мальчик с лошадью, пегой. Спрашивает, не поможете ли вы ему – у лошади что-то с ногой.

– Опять эти цыгане! – поморщился капитан Джонсон. – Ладно, иду.

Он вышел, Энн последовала за ним – ей не хотелось оставаться наедине с рассерженной Генриеттой. Снаружи стояла Джордж, а с ней рядом – маленький цыганёнок с терпеливой лошадкой, буро-белой и сильно искусанной блохами.

– Ну, что ты на сей раз учинил с лошадью? – спросил капитан Джонсон, осматривая повреждённую ногу. – Оставляй здесь, я её полечу.

– Не могу, – ответил мальчик. – Мы опять уходим на Тайную пустошь.

– Что за спешка? – проворчал капитан Джонсон. – Ваш табор не может подождать день-другой? Никуда Тайная пустошь за это время не денется. Я вообще не понимаю, зачем она вам сдалась – унылое место, ни дома, ни фермы поблизости!

– Лошадь я оставлю, – сказал мальчик, погладив пегого конька по храпу. Он явно очень любил своего неказистого коняшку. – Отец рассердится, но пусть другие кибитки едут без нас. А мы потом нагоним.

Он коротко кивнул капитану и выскользнул со двора – тощая загорелая фигурка. Лошадка терпеливо стояла на месте.

– Отведите её в маленькое стойло, – сказал капитан Джордж и Энн. – Через минуту приду посмотрю.

Девочки увели лошадку.

– Тайная пустошь! – повторила Джордж. – Какое странное название. Мальчикам бы она понравилась, они бы там всё излазали, правда?

– Наверняка. Было бы здорово, если бы они сюда приехали, – сказала Энн. – Хотя они наверняка довольны, что задержатся в лагере. Ну пошли, смешная мордашка, вот твоё стойло.

Девочки закрыли за цыганской лошадкой дверь и собрались уходить. Но тут их окликнул Уильям – мальчик, который принёс весть о приезде цыганёнка.

– Эй, Джордж, Энн! А вам ещё одно письмо!

Девочки побежали в дом.

– Хорошо бы, чтобы папа поправился, – тогда можно будет вернуться домой и поехать к мальчикам в Киррин, – размечталась Джордж.

Она вскрыла конверт, а потом издала такой вопль, что Энн так и подскочила.

– Ты погляди, что тут написано! Они едут сюда!

Энн выхватила письмо и прочитала:

– «Будем у вас завтра. Если места нет, поживём в палатке. Надеюсь, вы уже придумали для нас захватывающее приключение! Джулиан и Дик».

– Едут! Едут сюда! – Энн обрадовалась не меньше чем Джордж. – Вот теперь нам наконец-то будет весело!

– Жалко, что мы пока не придумали никакого приключения, – огорчилась Джордж. – С другой стороны, поживём – увидим!

Глава 2 Джулиан, Дик и… Генри

Узнав, что завтра приезжают её двоюродные братья, Джордж полностью преобразилась. И даже перестала задирать Генриетту!

Когда о приезде мальчиков сообщили капитану Джонсону, он почесал в затылке.

– В доме места нет, тут они будут только питаться, – рассудил он. – Пусть спят либо в конюшне, либо в палатке. Мне решительно всё равно.

– То есть всего у нас их будет десять, – подвела итог его жена: – Джулиан, Дик, Энн, Джордж, Генри, а также Джон, Сюзан, Элис, Рита и Уильям. Генри тоже может пожить в палатке.

– Только не с нами, – тут же воспротивилась Джордж.

– Это некрасиво по отношению к Генри, – заметила миссис Джонсон. – А ведь вы, Джордж, так с ней похожи. Обе считаете, что лучше быть мальчишками, и…

– Вовсе я не похожа на Генриетту! – возмутилась Джордж. – Вот подождите, миссис Джонсон: приедут мои двоюродные братья – они сразу всем скажут, что она совсем не такая, как я. Уж они точно не станут с ней водиться.

– Ну придётся вам как-то приноровиться друг к другу, если вы хотите тут жить, – подвела итог миссис Джонсон. – Погодите-ка, принесу вам одеяла. Мальчикам они понадобятся для ночлега – хоть в конюшне, хоть в палатке. Пойдём, Энн, поможешь мне их найти.

Энн, Джордж и Генри были намного старше остальных пяти детей, гостивших на конюшне, но все – и большие, и маленькие – одинаково обрадовались новости о приезде Джулиана и Дика. Дело в том, что Джордж и Энн успели рассказать о многих их совместных приключениях, и в глазах младших мальчики уже стали героями.

После чая Генриетта куда-то исчезла – никто не мог её найти.

– Ты где была? – набросилась на неё миссис Джонсон, когда она наконец появилась.

– У себя в комнате, – ответила Генриетта. – Чистила башмаки и бриджи, штопала жокейскую куртку. Вы столько раз велели мне это сделать – вот я и сделала.

– Ага! Готовишься к приезду героев! – догадался капитан Джонсон, и Генри тут же скривилась почти так же свирепо, как до неё – Джордж.

– Вот и нет! – заявила она. – Я уже давно собиралась это сделать. Если Джорджинины двоюродные братья хоть в чём-то похожи на неё, не больно-то они мне нужны.

– Зато мои братья могут тебе понравиться, – рассмеялась Энн. – А если не понравятся – значит, с тобой что-то не так.

– Ты меня не путай, – предупредила Генриетта. – Джорджинины двоюродные – это и есть твои родные!

– Вот молодец, сообразила, – похвалила её Джордж.

Впрочем, настроение у неё было такое прекрасное, что переругиваться из-за пустяков не хотелось. Она вышла на улицу вместе с Тимми, тихо насвистывая.

– Они приедут завтра, Тим, – сказала Джордж. – Джулиан и Дик. Мы будем гулять вместе, как всегда гуляли, – все впятером. Здорово будет, правда, Тимми?

«Гав». – Тимми одобрительно помахал пушистым хвостом. Он прекрасно понял, что имеет в виду его хозяйка.

На следующее утро Джордж и Энн посмотрели расписание поездов, приходивших на станцию в двух милях от конюшни.

– Они вот на этом приедут, – сказала Джордж, указывая в расписание. – Он утром единственный. Приходит в половине первого. Поедем их встретим.

– Конечно, – согласилась Энн. – Тронемся без десяти двенадцать – тогда точно не опоздаем. Поможем им с вещами. Вряд ли они привезут много всего.

– Отведите пони на Калиновое поле, ладно?! – крикнул капитан Джонсон. – Справитесь со всеми четырьмя?

– Конечно, – ответила Энн, очень довольная.

Ей нравилась дорога до Калинового поля – туда нужно было добираться по неширокой тропке, заросшей чистотелом, фиалками и примулами, вдоль которой на калиновых деревьях набухали почки. – Идём, Джордж. Поймаем пони и отведём прямо сейчас. Утро просто замечательное.

Они двинулись в путь с четырьмя лохматыми пони: Тимми следовал за ними по пятам. В конюшне он был дельным помощником, особенно если какую-то лошадь нужно было поймать.

Едва они отправились в путь, зазвонил телефон. Спросили Энн.

– Простите, её нет на месте, – ответила миссис Джонсон. – А кто это звонит? А, Джулиан, её брат? Ей что-нибудь передать?

– Да, если можно, – откликнулся голос Джулиана. – Скажите, что мы приезжаем автобусом в Миллинг-Грин в половине двенадцатого и чтобы Джордж захватила тачку, если она у вас есть, потому что мы привезли палатку и много всяких вещей.

– Мы пришлём за вами лошадь с тележкой, – пообещала миссис Джонс. – Мы её всегда отправляем встречать поезд или автобус. Я попрошу Джордж встретить вас вместе с Энн – они вас и привезут. Мы очень рады вашему приезду. Погода отличная, вам будет просто прекрасно.

– Не сомневаюсь! – сказал Джулиан. – Спасибо вам огромное, что согласились нас принять. Мы вам не помешаем, наоборот, будем всячески помогать.

Миссис Джонсон попрощалась и повесила трубку. Увидела, что мимо окна идёт Генриетта, причём выглядит она гораздо чище и опрятнее обычного. Миссис Джонсон окликнула её:

– Генри! А где Джордж с Энн? Джулиан с Диком в половине двенадцатого приезжают автобусом в Миллинг-Грин, я пообещала, что мы встретим их на тележке. Скажешь девочкам? Пусть запрягут Винки и катят на автобусную остановку.

– Хорошо, – отозвалась Генри и только тогда вспомнила, что Джордж с Энн угнали четырёх пони на Калиновое поле.

– Ой, они не успеют вернуться! – крикнула она. – Хотите, я возьму тележку и сама встречу мальчиков?

– Давай. Очень мило с твоей стороны, Генри, – ответила миссис Джонсон. – Только поторопись. Времени-то уже много. Где там Винки? На большом лугу?

– Да, – подтвердила Генри и отправилась ловить конька.

Через некоторое время он уже стоял в оглоблях, а Генри сидела на козлах. Правила она ловко, ухмыляясь про себя при мысли, как разозлятся Джордж и Энн, узнав, что им не удалось встретить мальчиков.

Когда Генри подъехала, автобус Джулиана и Дика уже пришёл. Они с надеждой посмотрели на повозку – это кто-то из девочек приехал их забрать.

– Не они, – расстроился Дик. – Это кто-то другой едет в деревню. Интересно, девочкам передали наше сообщение? Я рассчитывал, что они встретят нас прямо на остановке. Ладно, подождём ещё несколько минут.

Они снова уселись на ступеньку автобусной станции – и тут повозка остановилась совсем рядом. Генри кивнула им.

– Вы – братья Энн? – осведомилась она. – Её не было дома, поэтому вместо неё тут я. Залезайте.

– Ой, спасибо большое, – сказал Джулиан, подтаскивая вещи к телеге. – Э-э… я – Джулиан, это Дик. А тебя как зовут?

– Генри, – ответила Генриетта, помогая Джулиану погрузить вещи. Она с лёгкостью подняла их с земли и цокнула языком, чтобы Винки не топтался и стоял спокойно. – Просто здорово, что вы приехали. Тут на конюшне полно детей. А теперь ещё и вас двое! И Тимми будет вам страшно рад, правда?

– Дружище Тим! – воскликнул Дик, закидывая в телегу свои вещи.

Генри распихивала их по местам. Была она совсем не толстая, наоборот, сильная, мускулистая. Обернувшись к мальчикам, она усмехнулась:

– Готово! Ну поехали домой, на конюшню. Или, может, хотите сначала съесть мороженое? Обед будет только в час.

– Нет. Лучше сразу к дому, – отказался Джулиан.

Генри запрыгнула на козлы, взяла поводья, крикнула: «Н-но!» Мальчики расположились сзади. Винки бодро тронулся в путь.

– Симпатичный мальчишка, – сказал Дик Джулиану, понизив голос. – И молодчина, что нас встретил.

Джулиан кивнул. Он расстроился, что не приехали Энн с Джордж, а с ними – Тимми, но ведь всё равно хоть кто-то их встретил! Ох как невесело было бы шагать на ферму пешком и тащить на себе всю поклажу.

Когда они прибыли на место, Генри помогла им выгрузить вещи. Миссис Джонсон услышала, что они уже здесь, и вышла на крыльцо поздороваться.

– А, вот и вы. Заходите. Я вам приготовила перекусить – вы ведь, надо думать, завтракали совсем рано. Генри, оставь вещи. Если мальчики будут ночевать на конюшне, нет смысла тащить их в дом. Что, Джордж и Энн ещё не вернулись? Как обидно!

Генри отправилась ставить повозку на место. Мальчики зашли в уютную комнату, где их ждали лимонад и домашнее печенье. Но едва они сделали первый глоток, влетела Энн.

– Вы уже тут – я от Генри услышала! Простите, что мы вас не встретили! Мы думали, вы приедете поездом.

В комнату ворвался Тимми, вовсю размахивая хвостом. Он прыгнул на мальчиков – они как раз обнимали Энн. Следом вошла Джордж, сияя, как солнечный лучик.

– Джулиан! Дик! Как же я рада, что вы приехали! Без вас тут было уныло, как в болоте. Вас кто-нибудь встретил?

– Да, очень симпатичный мальчик, – ответил Дик. – Очень заботливый: дотащил наши вещи до тележки и вообще вёл себя очень мило. А вы нам ничего про него не рассказывали.

– А, Уильям? – догадалась Энн. – Ну, он совсем маленький. А про малышню чего рассказывать?

– Вовсе не маленький, – возразил Дик. – Вполне взрослый и очень сильный. А вы о нём даже не упоминали.

– Ну зато мы писали про здешнюю девчонку, – ответила Джордж. – Про эту гадину Генриетту! Она считает себя мальчишкой, ходит и постоянно свистит. Мы прямо со смеху умираем! И вы над ней посмеётесь.

Тут Энн вдруг озарило.

– А этот э-э… мальчик, который вас встретил, сказал, как его зовут? – спросила она.

– Да. Погоди, сейчас вспомню. А, Генри, – сказал Дик. – Очень славный. Я с ним обязательно подружусь.

Джордж вытаращилась на двоюродных братьев – она не верила своим ушам.

– Генри! Как, это она вас встретила?

– Да не она, он, – поправил её Джулиан. – Такой парень с улыбкой от уха до уха.

– Так это и есть Генриетта! – воскликнула Джордж, покраснев от злости. – Та самая гадина, про которую я вам говорила. – Она прикидывается мальчишкой, свистит и шляется туда-сюда. Как, неужели это она вас сюда привезла? Она требует, чтобы её звали Генри, а не Генриеттой, и волосы у неё короткие, и…

– Тебя послушать, Джордж, – вы с ней страшно похожи, – заметил Дик. – Ну ничего себе! Никогда бы не подумал, что это девочка. Здорово она прикидывается. Признаться, он мне очень понравился – в смысле она.

– Да что ты говоришь! – вспылила Джордж. – Змеюка! Поехала вас встречать, а нам ни слова, прикинулась мальчишкой и… и всё испортила!

– Джордж, старушка, притормози, – старался урезонить её Джулиан, сильно удивлённый. – Ты сама-то ужасно радуешься, когда тебя принимают за мальчишку, хотя поди пойми – почему. Я-то думал, ты из этого уже почти выросла. Мы уж всяко не виноваты, что приняли Генри за мальчика и что он – в смысле она нам понравилась.

Джордж пулей вылетела из комнаты. Джулиан почесал в затылке и посмотрел на Дика.

– Ну вот, вляпались, – сказал он. – А Джордж всё-таки дурища! По-хорошему ей должна бы понравиться такая девочка, ведь у них столько общего. Ну ладно, она постепенно утихомирится.

– Но до тех пор мы ещё натерпимся, – рассудительно заявила Энн.

И она была права. Они натерпелись, и ещё как!

Глава 3 Шмыг

Едва Джордж выскочила из комнаты со свирепой гримасой на лице, вошла Генри, засунув руки в карманы бриджей.

– Привет, Генриетта! – тут же обратился к ней Дик.

Генри ухмыльнулась.

– А, так вам уже наябедничали? А уж как я гордилась, когда вы приняли меня за мальчишку!

– У тебя даже пуговицы на жокейской куртке не на ту сторону застёгиваются, – сказала Энн, которая только сейчас это заметила. – А вы и правда с Джордж – два сапога пара!

– Между прочим, я больше похожа на настоящего мальчишку, чем Джордж, – заявила Генриетта.

– Только из-за волос, – сказал Дик. – Потому что у тебя они прямые.

– Ты, главное, при Джордж это не говори, – предупредила Энн. – Потому что она тут же подстрижётся под каторжника или ещё кого-нибудь лысого и бритого.

– Всё равно Генри молодец, что встретила нас и помогла с вещами, – стоял на своём Джулиан. – Кто-нибудь хочет печенье?

– Нет, спасибо, – ответили Энн и Генри.

– А что, съесть его всё до крошки будет невежливо? – поинтересовался Дик, не сводя глаз с тарелки. – Оно домашнее, ужасно вкусное. Я хоть сколько съем.

– С вежливостью тут не очень, – с ухмылкой сообщила Генри. – Да и мыться-стираться мы не слишком любим. Вечером к ужину положено снимать бриджи – это ужасная докука, тем более что капитан Джонсон свои не снимает.

– Ну, есть какие-нибудь новости? – поинтересовался Джулиан, допивая лимонад. – Происходит тут что-нибудь интересное?

– Ровным счётом ничего, – ответила Энн. – Если не считать лошадей, скука смертная. Местечко-то захолустное, и из интересного мы слышали только название большой далёкой пустоши, которая тянется отсюда до самого побережья. Тайная пустошь.

– Интересно почему? – спросил Дик. – С ней связана какая-то старая-старая тайна?

– Не знаю, – ответила Энн. – Кажется, теперь там бывают только цыгане. Сюда приходил цыганёнок с охромевшей лошадью, сказал, что его табор отправляется на эту самую Тайную пустошь. Не знаю, что им понадобилось в этой глуши, – там нет ни ферм, ни даже домов.

– Цыгане вообще странные люди, – заметила Генри. – Но мне нравится, как у них принято оставлять знаки для других цыган: они называются паттеранами.

– Паттеранами? Да, про них я слышал, – сказал Дик. – Цыгане укладывают ветки и листья определённым образом или что-то в таком духе, да?

– Да, – подтвердила Генри. – Мне дома садовник однажды показал несколько веток у нас за забором и сказал, что это знак для других цыган. И даже объяснил, что он означает.

– И что? – заинтересовался Джулиан.

– «Попрошайничать тут бессмысленно. Люди жадные. Ничего не дадут!» – ответила Генри смеясь. – Ну, по крайней мере, он мне это так объяснил.

– Давайте спросим у цыганёнка, который привёл свою лошадку, – предложила Энн. – Может, он покажет нам некоторые знаки. Я бы с удовольствием их выучила. Такое всегда может пригодиться!

– Ещё бы. А ещё спросим его, зачем цыгане ездят на Тайную пустошь, – сказал Джулиан, вставая и смахивая крошки с пиджака. – Уверен, что не просто так!

– А куда старина Джордж подевалась? – осведомился Дик. – Надеюсь, она не наделает глупостей.

Джордж обнаружили в одном из стойл: она чистила лошадь скребницей, да так яростно, что было весьма удивительно. Шур-шур-шур-шур-шур! Вот это да! Джордж пыталась таким образом справиться с обидой. Нет, не должна она портить мальчикам и Энн жизнь! Но какова эта мерзкая Генриетта – встретила их, прикинулась мальчишкой. Погрузила сама багаж, разыграла их как маленьких! А они что, так ничего и не заметили?

– А, вот ты где, Джордж! – раздался от дверей голос Дика. – Давай я тебе помогу. Ого, как ты загорела! И вся в веснушках, как всегда!

Джордж не смогла скрыть ухмылку. А потом перебросила Дику скребницу:

– Ладно, держи тогда! Вы с Джу собираетесь ездить верхом? Лошадей здесь куча, есть из чего выбрать.

Дик обрадовался – Джордж, похоже, остыла.

– Собираемся. Хорошо бы куда-нибудь съездить на денёк. Например завтра. Поедем посмотрим на эту Тайную пустошь?

– Отлично, – одобрила Джордж и начала перекидывать солому с места на место. – Только не с этой девицей, – заявила она из-под охапки соломы.

– Какой девицей? – невинно переспросил Дик. – А, ты про Генри! Мне всё кажется, что она – мальчик. Нет, мы её не возьмём. Только наша пятёрка, как обычно.

– Тогда ладно, – с готовностью согласилась Джордж. – А вот и Джулиан. Помоги-ка нам, Джу!

Так здорово, что мальчики опять рядом – шутят, смеются, поддразнивают. Днём они все вместе отправились погулять в поля и послушать про жизнь в лагере. Всё было так же, как и раньше, и Тимми радовался не меньше других. Он подбегал то к одному из друзей, то к другому, всех облизывал на ходу и вовсю вилял хвостом.

– Ты уже три раза заехал мне хвостом по лицу, Тимми, – укорил его Дик, уклоняясь. – Ты не можешь иногда оглядываться, чтобы посмотреть, где там моё лицо?

«Гав», – радостно отозвался Тимми, развернулся и принялся облизывать Дика, хлеща Джулиана хвостом по лицу.

Тут у них за спиной кто-то протиснулся сквозь живую изгородь. Джордж похолодела, решив, что это Генриетта. Тимми встревоженно тявкнул.

Но это была не Генриетта, а маленький цыганёнок. Он подошёл поближе. На лице его виднелись следы слёз.

– Я пришёл за своей лошадью, – сообщил он. – Вы знаете, где она?

– Её пока ещё нельзя уводить, – сказала Джордж. – Тебе же капитан Джонсон это говорил. А что случилось? Ты чего плакал?

– Меня папа побил, – ответил мальчик. – Так стукнул, что я на пол свалился.

– За что? – изумилась Энн.

– За то, что я оставил у вас лошадь, – ответил цыганёнок. – Папа сказал, что ей просто надо было помазать ногу мазью и забинтовать. Ведь завтра нам уходить вместе с другими кибитками.

– Ну лошадь в любом случае забрать не удастся, – сказала Энн. – Ей и ходить-то ещё нельзя, а уж кибитку тянуть и тем более. Ты ведь не хочешь, чтобы капитан Джонсон сообщил в полицию, что вы заставляете больную лошадь работать? А он, как известно, слов на ветер не бросает.

– Знаю. Но мне всё равно нужно забрать лошадь, – стоял на своём мальчик. – Я без неё домой боюсь возвращаться. Отец меня убьёт.

– Смотрю, сам он не рискнул прийти, потому и прислал тебя, – с отвращением произнёс Дик.

Мальчик промолчал, только утёр лицо рукавом. А потом шмыгнул носом.

– Достань носовой платок, – велел ему Дик.

– Пожалуйста, отдайте мне лошадку, – попросил мальчик. – Я же сказал, мне не жить, если я вернусь без неё.

И он снова заплакал.

Детям стало его очень жалко. Был он таким тощим и заморённым – и господи, как он всё время шмыгал носом!

– Как тебя зовут? – спросила Энн.

– Шмыг, – ответил мальчик. – Так меня отец называет.

Имя было самое подходящее, но какой, судя по всему, ужасный отец у бедного цыганёнка!

– А настоящего имени у тебя нет? – поинтересовалась Энн.

– Есть, только я его позабыл, – ответил Шмыг. – Отдайте мне лошадку. Я же сказал, меня отец ждёт.

Джулиан поднялся:

– Я пойду поговорю с твоим отцом и вразумлю его. Где он?

– Вон там! – Шмыг, громко шмыгнув носом, указал за изгородь.

– Я пойду с тобой, – сказал Дик.

Кончилось тем, что все встали и пошли со Шмыгом. Выйдя за ворота, они увидели смуглого угрюмого мужчину – он неподвижно стоял неподалёку. У него были густые курчавые сальные волосы, а в ушах болтались огромные золотые кольца. Когда компания подошла ближе, он поднял глаза.

– У вашей лошади ещё нога не зажила, – обратился к нему Джулиан. – Капитан говорит, её можно будет забрать завтра или через день.

– Я сейчас заберу, – буркнул цыган. – Мы не сегодня завтра двигаем на пустошь. Не могу ждать.

– Да откуда такая спешка? – удивился Джулиан. – Никуда от вас пустошь не денется.

Цыган нахмурился и переступил с ноги на ногу.

– Вы разве не можете остаться ещё на пару дней? А потом догоните своих, – предложил Дик.

– Слушай, пап! Давай ты поедешь с другими кибитками! – тут же придумал Шмыг. – Садись к Мозесу, а нашу пока здесь оставишь. А я завтра или послезавтра сам запрягу лошадь – и следом!

– А ты дорогу знаешь? – поинтересовалась Джордж.

Шмыг презрительно махнул рукой:

– Во проблема! Они мне паттераны оставят.

– Ах да, – вспомнил Дик. А потом повернулся ко всё ещё молчавшему цыгану: – Ну что скажете? По-моему, Шмыг отлично придумал, а сегодня мы вам лошадь в любом случае не отдадим.

Цыган повернулся и что-то сердито бросил бедному Шмыгу – тот попятился, как будто его ударили. Наша четвёрка не поняла ни слова – цыган говорил на незнакомом языке. А потом он развернулся на каблуках и, даже не глянув на них, зашагал прочь, только серьги поблёскивали находу.

Шмыг в очередной раз шмыгнул носом.

– Он очень рассердился. Сказал, что поедет с другими, а я потом их догоню вместе с лошадкой, Стригунком, и нашей кибиткой, – поведал он. – А сегодня сам там побуду, с Лиз.

– А Лиз это кто? – спросила Энн в надежде, что это добрая тётя, которая присмотрит за несчастным мальчишкой.

– Моя собака, – пояснил Шмыг и улыбнулся впервые за всё время. – Я её дома оставил, потому что она иногда кур гоняет, а капитану Джонсону это не нравится.

– Ещё бы, – подтвердил Джулиан. – Ну ладно, решено: придёшь завтра за Строгунком, или Стригунком, или как там зовут твоего коняшку, – поглядим, сможет ли он ходить.

– Вот и хорошо, – согласился Шмыг, вытирая нос. – Я не хочу, чтобы Стригунок охромел, понятно? Вот только папа у меня очень строгий.

– Это мы уже поняли, – сказал Джулиан, рассматривая синяк у Шмыга на лице. – Приходи завтра – может, покажешь нам эти ваши паттераны – ну знаки. Мы хотим их выучить.

– Приду, – пообещал Шмыг, вовсю кивая головой. – А вы придёте посмотреть на нашу кибитку? Я буду там один – ну только с Лиз.

– Ну хоть будет чем заняться, – обрадовался Дик. – Придём. Надеюсь, она не очень вонючая.

– Вонючая? – удивился Шмыг. – Ну не знаю. Но паттераны я вам покажу, а Лиз покажет всякие фокусы. Она ужасно умная. Когда-то в цирке выступала.

– Нужно взять Тимми, чтобы посмотрел на умную собаку, – решила Энн, поглаживая Тимми, который до этого гонял кроликов и только-только вернулся. – Тимми, хочешь в гости к очень умной собаке по имени Лиз?

«Гав!» – подтвердил Тимми, вежливо вильнув хвостом.

– Отлично, – сказал Дик. – Я очень рад, Тим, что ты согласен. Мы постараемся завтра прийти, Шмыг, после того как ты забежишь сюда узнать, как дела у Стригунка. Только мне почему-то кажется, что забрать его ты не сможешь. Ну поглядим!

Глава 4 Ночлег на конюшне

Эту ночь мальчики провели в одной из конюшен. Капитан Джонсон сказал, что либо он принесёт им матрасы, либо они могут спать на одеялах прямо в соломе.

– Конечно, в соломе на одеялах! – заявил Джулиан. – Это просто отлично. Нам будет страшно удобно.

– Вот бы и нам с Энн тоже переночевать на конюшне, – с завистью произнесла Джордж. – Мы там ещё ни разу не ночевали. Можно, капитан Джонсон?

– Нет, – возразил капитан. – У вас есть кровати, и они оплачены. Да и в любом случае девочкам это не положено – даже тем девочкам, которые прикидываются мальчиками, Джордж!

– А я часто ночую на конюшне, – вставила Генриетта. – Когда к нам наезжают гости, я всегда ухожу спать на солому.

– Бедненькие лошадки! – посочувствовала Джордж.

– Почему? – тут же поинтересовалась Генри.

– Да потому, что им не заснуть от твоего храпа! – ответила Джордж.

Генри сердито фыркнула и вышла. Её просто бесило то, что она храпит, но поделать с этим она ничего не могла.

– Ничего страшного! – крикнула ей в спину Джордж. – Отменный мужской храп, Генриетта!

– Джордж, хватит, – остановил её Дик, ошарашенный такой зловредностью.

– А вот и не хватит! – воспротивилась Джордж. – Это Генриетте хватит!

– Джордж, не дури, – присоединился к брату Джулиан.

Но эти слова Джордж тоже не понравились, и она покинула комнату с тем же надутым, обиженным видом, что и у Генри!

– Да уж, – вздохнула Энн. – И вот так всё время. Сперва Генри, потом Джордж, потом Джордж, а потом снова Генри! Идиотизм какой-то!

И она пошла посмотреть, где будут спать мальчики. Их отправили в маленькую конюшню – там находилась только лошадь цыгана, которая терпеливо лежала на полу, вытянув забинтованную ногу. Энн погладила лошадку. С виду она была довольно уродливая, но с прелестными терпеливыми карими глазами.

Соломы тут было хоть отбавляй, принесли одеяла. Энн место для ночлега очень понравилось.

– Умоетесь и всё такое в доме, – сказала она. – А потом прямо сюда – и спать. Здорово пахнет, да? Соломой, сеном и лошадьми! Надеюсь, лошадка вам не помешает. Хотя она, наверное, будет возиться, если заболит нога.

– Нам сегодня точно никто не помешает, – заверил её Джулиан. – После жизни в лагере под открытым небом на всех ветрах и спать будем без задних ног. Нам тут явно будет хорошо – тихо и спокойно.

В дверь заглянула Джордж.

– Если хотите, я могу одолжить вам Тимми, – предложила она, пытаясь загладить свою несдержанность.

– А, Джордж, привет! Нет, спасибо. Ещё не хватало, чтобы старина Тим лазал по мне всю ночь, пытаясь найти, где мягче спать! – отказался Джулиан. – Вон, полюбуйся на него, он уже мне показывает, как устраивать себе лежбище! Эй, Тим, вылезай из моей соломы!

Тимми прыгнул в солому и крутился там, устраиваясь на ночлег. После слов Джулиана он остановился и посмотрел на друзей – пасть разинута, язык свешен на сторону.

– Он смеется, – пояснила Энн, а вид у Тимми действительно был такой, будто он громко над ними хохочет. Энн обняла пса, он облизал её с ног до головы, а потом снова закрутился на соломе.

Послышались шаги, кто-то громко свистнул, и в дверь просунулась голова.

– Принесла вам парочку старых подушек. Миссис Джонсон сказала, нужно же вам что-то под голову.

– Ой, спасибо тебе, Генри, – поблагодарил Джулиан, забирая подушки.

– Как это мило с твоей стороны, Генриетта, – сказала Джордж.

– Не стоит благодарности, Джорджина, – ответила Генри, и мальчишки покатились со смеху.

По счастью, тут зазвонили к ужину, и все отправились через двор к дому. Почему-то в конюшне всех всегда пробирал голод!

По вечерам девочки выглядели совсем иначе: вместо грязных, пропахших лошадьми штанов или бриджей они надевали платья. Энн, Генри и Джордж побежали переодеваться, чтобы успеть до того, как миссис Джонсон позвонит к ужину второй раз. Она всегда давала им лишних десять минут, зная, что иногда им нужно что-то доделать на конюшне, однако после того, как отзвенит второй звонок, всем полагалось сидеть за столом.

Джордж выглядела очень мило, потому что юбка и блузка очень шли к её кудрявым волосам, а вот Генри в своём платье с рюшечками выглядела не-разбери-пойми-как.

– Ты прям переодетый мальчишка! – заявила Энн, и Генри это очень понравилось, а вот Джордж – нет.

Разговор за ужином в основном вертелся вокруг того, какие замечательные вещи выпали в жизни на долю Генри. Оказалось, что у неё три брата и они всегда брали сестру в компанию, причём по её словам выходило, что у неё всё получалось лучше, чем у них. Они ходили на судне в Норвегию. Они прошли пешком от Лондона до Йорка.

– А Дик Тарпин с вами был? – саркастически осведомилась Джордж. – А его лошадь, Чёрная Бесс? Полагаю, вы прибыли на место ещё до них, да?

Генри будто и не слышала. Она продолжала повествовать о замечательных подвигах своего семейства – как они переплывали бурные реки, лазали на самую вершину Сноудона, – да уж, похоже, не было на свете такого, чего бы она ни попробовала!

– Да уж, надо было тебе родиться мальчиком, Генри, – сказала миссис Джонсон. А Генри только того и добивалась.

– Генри, когда закончишь рассказ о том, как ты лазала на Сноудон и раньше всех добралась до вершины, не забудь доесть ужин, – обратился к ней капитан Джонсон, которому страшно надоела девчачья болтовня.

Джордж громко захохотала – нет, ей совсем не было смешно, но она не могла упустить возможность посмеяться над Генри.

Генри в один присест опустошила тарелку. Ей так хотелось и дальше очаровывать всех своими рассказами! Джордж не верила ни единому слову, а вот Дик и Джулиан не исключали, что эта рослая крепкая девчонка ни в чём не уступает своим братьям.

После ужина дел почти не было, и Генри держалась подальше от Джордж, зная, что та скажет что-нибудь язвительное. Ну и ладно! Все остальные-то знают, какая она исключительная! Она сдёрнула платье в рюшечках и вновь надела бриджи, хотя до сна оставалось совсем немного времени.

Джордж и Энн пошли проводить мальчиков на конюшню. Девочки уже надели пижамы и халаты и по дороге то и дело зевали.

– Фонарики не забыли? – спросила Джордж. – Свечи на конюшне зажигать не разрешается – ну, из-за соломы, конечно. Спокойной ночи! Хороших снов! И надеюсь, что эта дурища Генри не припрётся с утра пораньше и не разбудит вас своим залихватским свистом!

– Сегодня меня ничто не разбудит, это уж точно, – сказал Джулиан, зевнув во весь рот. Он улёгся на солому и натянул на себя старое одеяло. – Ого, вот это постель! Я бы хоть всю жизнь спал на конюшне в соломе!

Девочки засмеялись. Судя по всему, мальчики действительно устроились очень уютно.

– Спокойной ночи, – сказала Энн, и они с Джордж зашагали к дому.

Скоро все огни погасли. Генри спала и, как обычно, храпела. У неё была отдельная комната – иначе не видать остальным никакого сна! Впрочем, Энн и Джордж слышали её даже через стенку: гр-р-р-р, гр-р-р-р-р! Гр-р-р-р-р, гр-р-р-р-р-р!

– Да чтоб её, эту Генриетту! – сонно пробормотала Джордж. – Сколько от неё шуму. Энн, мы её завтра не возьмём на верховую прогулку. Слышишь меня, Энн?

– Не очень, – буркнула Энн, пытаясь открыть глаза. – Спокойно ночи!

Тимми, как всегда, улёгся Джордж на ноги. Он свернулся клубочком, закрыл глаза – уши его тоже спали. Он умаялся не меньше остальных – целый день носился по холмам, совал нос в кроличьи норы, гонял целую уйму быстроногих кроликов. И после этого тоже спал без задних ног.

На конюшне мальчики спокойно спали под старым одеялом. Рядом ворочалась пегая лошадка, но они ничего не слышали. Над конюшней пролетела сова – она выглядывала внизу мышей. Сова громко вскрикнула, надеясь, что какая-нибудь мышка бросится наутёк. Тогда можно спикировать вниз и ухватить её в когти. Но мальчиков не разбудил даже её крик.

Дверь конюшни была заперта на засов. Конь Стригунок внезапно пошевелился, повернул голову, посмотрел на дверь. Щеколда шевельнулась! Кто-то поднимал её снаружи. Стригунок навострил уши и услышал тихое шарканье.

Он уставился на дверь. Кто там? Стригунку очень хотелось, чтобы это был Шмыг – мальчик, которого он очень любил. Шмыг всегда обходился с ним по-доброму. Стригунок расстраивался, когда разлучался с ним. Он прислушался, не раздастся ли знакомое шмыганье, но ничего не услышал.

Дверь очень медленно отворилась. Даже не скрипнула. Стригунок увидел ночное небо, усыпанное звёздами. Потом силуэт на фоне темноты звёздной ночи, чью-то чёрную тень.

Кто-то вошёл на конюшню и прошептал:

– Стригунок!

Стригунок негромко заржал. Это был голос не Шмыга, а его отца. Отца Стригунок не любил, тот слишком часто дрался, пинался и охаживал его кнутом. Он лежал тихо, гадая, зачем сюда явился цыган.

А цыган понятия не имел, что в конюшне ночуют Дик и Джулиан. Он старался не шуметь, потому что думал, что в стойле и другие лошади, – он не хотел, чтобы они напугались и начали бросаться на стены. Фонаря у него не было, однако его острый взгляд тут же распознал Стригунка, лежавшего на соломе.

Цыган на цыпочках пошёл к стойлу и споткнулся о ноги Джулиана, торчавшие из-под соломенной подстилки. Он с глухим стуком рухнул на пол, а Джулиан резко сел, мгновенно проснувшись:

– Кто здесь? Что происходит?

Цыган шарахнулся поближе к Стригунку и затих. Джулиан подумал, не приснилось ли ему всё это. Но нога отчётливо болела. Кто-то явно на неё наступил или споткнулся об неё. Джулиан разбудил Дика.

– Где фонарь? Гляди, дверь открыта! Дик, живее, ну где там этот фонарь?

Фонарь нашёлся, Джулиан зажёг его. Сперва он ничего не увидел – цыган закатился в стойло и спрятался за Стригунком. Но вот свет упал на него.

– Ага! Гляди, это тот самый цыган, отец Шмыга! – догадался Джулиан. – А ну вставай! Ты чего это здесь делаешь среди ночи?

Глава 5 У Джордж болит голова

Цыган угрюмо поднялся. Серьги его поблёскивали в свете фонаря.

– Я пришёл за Стригунком, – заявил он. – Это мой конь, так ведь?

– Тебе же сказали: ему пока нельзя ходить, – напомнил Джулиан. – Ты что, хочешь, чтобы он охромел на всю жизнь? Уж ты-то должен понимать, когда лошадь можно использовать, а когда – нет.

– Мне приказали, – ответил цыган. – Я должен уехать вместе с остальными.

– Кто приказал? – презрительно спросил Дик.

– Барни Босуэлл, – ответил цыган. – Он вожак нашего табора. Завтра мы все должны выдвинуться в путь.

– Но почему? – озадаченно спросил Джулиан. – Откуда такая срочность? Что за тайна?

– Никакой тайны, – так же мрачно ответил цыган. – Просто перебираемся на пустошь.

– И что вам там сдалось? – полюбопытствовал Дик. – Не думаю, чтобы таборы туда часто наведывались. Там же совершенно ничего нет. Ну, насколько мне известно.

Цыган передёрнул плечами и промолчал. А потом повернулся к Стригунку, собираясь поднять его на ноги. Джулиан тут же подскочил поближе.

– Ну вот уж нет! Если тебе наплевать на больную лошадь, то мне – нет. Всего-то надо потерпеть день-другой, и он поправится. Но сегодня я коня не отдам. Дик, иди разбуди капитана Джонсона. Он придумает, как поступить.

– Нет, – остановил его цыган скалясь. – Не надо никого будить. Я ухожу. Но только уж пусть Стригунка отдадут Шмыгу как можно быстрее, а то вам не поздоровится. Ясно?

Он угрожающе посмотрел на Джулиана.

– А вот скалиться не надо, – заметил Джулиан. – Очень рад, что ты образумился. Ступай отсюда. Отправляйся завтра с остальными, а я прослежу, чтобы лошадь отдали Шмыгу как можно быстрее.

Цыган метнулся к двери и тенью выскользнул наружу. Джулиан следил, как он идёт через двор – он опасался, что цыган от обиды стащит курицу или одну из уток, спавших возле пруда.

Но он не услышал ни квохтанья, ни кряканья. Посетитель исчез так же бесшумно, как и появился.

– Очень всё это странно! – проговорил Джулиан, запирая дверь. Он привязал щеколду крепкой бечёвкой, чтобы её было не открыть. – Вот так! Если цыган явится снова, внутрь он не попадёт. Но каков негодник – забрался сюда посреди ночи!

Джулиан снова зарылся в солому.

– Зацепился за мою ногу, – добавил он, устраиваясь поуютнее. – Я так и подскочил. Стригунку повезло, что мы ночевали здесь, – иначе тащить ему завтра тяжеленную кибитку, он бы точно опять охромел. Не нравится мне этот тип!

После чего он снова уснул, и Дик тоже. Спал и Стригунок, и нога у него постепенно заживала. Как же он радовался, что ему не пришлось сегодня таскать тяжёлую кибитку!

Утром мальчики рассказали капитану о ночном происшествии. Джонсон кивнул:

– Да, нужно было вас предупредить, что он может заявиться. Они скверно обращаются с лошадьми. Я рад, что вы его выгнали. Боюсь, Стригунок не сможет ходить ещё пару дней. Ничего, пусть бедолага передохнёт немного. А Шмыг потом догонит остальных вместе с кибиткой.

Наступивший день выглядел очень заманчиво. После того как всех лошадей обиходили, а всю работу переделали, четвёрка, вместе с Тимми, решила отправиться на верховую прогулку. Капитан Джонсон сказал, что даст Джулиану своего крепкого коба, а Дик выбрал костлявого каурого жеребца в белых носочках. Девочки решили ехать на своих обычных лошадях.

Генри крутилась вокруг и выглядела понурой. Мальчикам сделалось не по себе.

– Надо бы всё-таки пригласить её с нами, – сказал Дик Джулиану. – Как-то некрасиво оставлять её здесь с малышнёй.

– Знаю. Совершенно с тобой согласен, – ответил Джулиан. – Энн, подойди-ка сюда! Не спросишь у Джордж, можно нам пригласить Генри? Я вижу, ей очень хочется.

– Да знаю, – согласилась Энн. – И мне очень неудобно. Вот только Джордж просто взбесится, если мы её позовём. Они страшно раздражают друг друга. Я боюсь её об этом просить, Джу.

– Глупость какая! – возмутился Джулиан. – Где это видано: мы боимся попросить Джордж взять кого-то в компанию! Джордж давно пора поумнеть. Мне нравится Генри. Она хвастунья, и я не верю в половину её россказней, но она славная да и выносливая. Эй, Генри!

– Да! – откликнулась Генри и с надеждой бросилась к нему.

– Не хочешь ли с нами поехать? – выкрикнул Джулиан. – Мы собираемся на весь день. У тебя ещё есть работа или ты свободна?

– Свободна? А то! – радостно воскликнула Генри. – Вот только… а Джордж об этом знает?

– Я ей сейчас скажу, – пообещал Джулиан и отправился разыскивать Джордж. Она помогала миссис Джонсон сложить запас еды в перемётные сумки.

– Джордж, – храбро начал Джулиан, – Генри поедет с нами. Тут на всех еды хватит?

– Ах, как же славно, что вы её пригласили! – обрадовалась миссис Джонсон. – Ей так хотелось! И она столько нам помогала всю эту неделю, пока тут рук не хватало. Заслужила, точно. Правда ведь это славно, Джордж?

Джордж пробормотала что-то невнятное и, покраснев как свёкла, вышла из комнаты. Джулиан уставился ей вслед, комично поставив брови домиком.

– Мне кажется, Джордж не думает, что это славно, – прокомментировал он. – Боюсь, денёк у нас будет забавный, миссис Джонсон.

– Ну, когда Джордж дурит, лучше не обращать на неё внимания, – беззаботно посоветовала миссис Джонсон, запихивая аппетитный бутерброд ещё в один бумажный пакет. – Да и на Генри, когда ей вожжа под хвост попадает, лучше не реагировать. Ну вот! Я сильно удивлюсь, если вы справитесь со всей этой едой!

Тут вошёл Уильям, один из маленьких.

– Сколько вы им еды положили! – заметил он. – А нам-то на сегодня хватит?

– Да уж не сомневайся! – успокоила его миссис Джонсон. – Ты только и думаешь что о своём желудке, Уильям! Иди найди Джордж и скажи, что всё готово, можно укладывать в сумки.

Уильям выскочил за дверь, но скоро вернулся.

– У Джордж болит голова, и она не поедет кататься, – сообщил он.

Джулиана это явно ошарашило.

– Послушай меня, Джулиан, – сказала миссис Джонсон, аккуратно укладывая припасы в перемётные сумки, – пусть помается этой своей выдуманной головной болью. Не поднимайте вокруг неё шум, не уговаривайте, не говорите, что оставите Генри дома. Просто сделайте вид, что поверили в её недомогание, и ступайте сами. Так она быстрее войдёт в разум, уверяю тебя!

– Да, вы, пожалуй, правы, – согласился Джулиан и нахмурился. Трудно было поверить, что Джордж будет вести себя как капризная девчонка – после всех их совместных приключений! И всё из-за Генри. Действительно глупость.

– А где она, Джордж? – спросил он у Уильяма.

– В своей комнате, – ответил Уильям, который старательно собирал и отправлял в рот все крошки.

Джулиан вышел из кухни во двор. Он знал, где находится окно комнаты, в которой спали Джордж и Энн. И крикнул в ту сторону:

– Джордж! Голова болит? Сочувствую! Ты точно с нами не поедешь?

– Нет! – долетел до него ответный вопль, и окно с грохотом захлопнулось.

– Ладно! Очень жаль! – крикнул Джулиан. – Надеюсь, голова скоро пройдёт! До встречи!

Из окна ничего не ответили, однако, пока Джулиан шагал через двор к конюшням, за ним из-за занавески следили очень удивлённые глаза. Джордж страшно изумилась тому, что ей поверили на слово, опешила, что её всё-таки не взяли, и разозлилась на Генри и на всех остальных за то, что её так провели!

Джулиан сообщил остальным, что у Джордж болит голова и она с ними не поедет. Энн очень встревожилась и хотела пойти утешить Джордж, но Джулиан не позволил.

– Не надо. Она у себя в комнате. Оставь её в покое, Энн. Это приказ, понятно?

Энн только вздохнула.

Она была уверена, что голова у Джордж болит от обиды, и ей вовсе не улыбалось препираться по этому поводу следующие полчаса. Генри ничего не сказала. Она вспыхнула от удивления, когда Джулиан сообщил, что Джордж не поедет, и тут же сообразила, что головная боль – это отговорка! Это она – головная боль Джордж, и прекрасно об этом знает!

Генри подошла к Джулиану.

– Знаешь, мне кажется, что Джорджина решила не ездить из-за того, что вы пригласили меня. Я не хочу никому портить удовольствие. Иди скажи ей, что я не поеду.

Джулиан бросил на неё благодарный взгляд.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказал он. – Но мы решили поверить Джордж на слово. И потом, тебя мы пригласили не из одной вежливости. Нам просто этого захотелось!

– Спасибо, – ответила Генри. – Ладно, поехали, а то ещё что-нибудь случится! Лошади готовы. Сумки я сейчас закреплю.

Скоро все четверо уселись в сёдла и направились шагом к воротам. Джордж услышала перестук копыт и снова выглянула в окно. Всё-таки уезжают! Она и представить себе не могла, что они отправятся без неё. Её охватил ужас.

«И зачем я всё это устроила? Поставила себя в дурацкое положение! – размышляла бедняга Джордж. – Теперь Генриетта пробудет с ними весь день и прикинется этакой милочкой, из чистой вредности. Какая же я балда!»

– Тимми, я безмозглая дура, совершенно безмозглая! Согласен?

Тимми не был согласен. Он удивился, когда услышал, что все куда-то уехали без них с Джордж, подбежал к двери и заскулил. А потом вернулся и положил голову Джордж на колени. Он чувствовал, что хозяйке плохо.

– А вот тебе всё равно, как я себя веду, да, Тим? – сказала Джордж, поглаживая мягкую шерсть у него на голове. – Вот что хорошо в собаках! Тебе наплевать, правильно я поступила или нет, ты всё равно меня любишь, да? Так вот, Тим, сегодня меня любить не за что. Я настоящая балда!

Тут в дверь постучали. Опять пришёл Уильям.

– Джордж! Миссис Джонсон говорит, если у тебя сильно болит голова, раздевайся и ложись в постель. А если тебе получше, спускайся, поможешь со Стригунком, лошадью цыгана!

– Сейчас спущусь! – откликнулась Джордж, тут же позабыв про свои обиды. – Скажи миссис Джонсон, я сразу приду на конюшню!

– Хорошо, – ответил крепыш Уильям и затрусил прочь как послушный маленький пони.

Джордж с Тимми немедля спустились и вышли во двор. Интересно, как далеко они успели отъехать? Ей их уже было не видно. Неужели её друзья хорошо проведут день с этой ужасной Генри? Фу!

А они тем временем пустили лошадей галопом и были уже на милю от дома. Как здорово! Впереди – целый день на Тайной пустоши!

Глава 6 Отличный день

– По-моему, замечательное название – Тайная пустошь, – сказал Дик по дороге. – Смотрите, она тянется далеко-далеко и так и блестит от вереска.

– Только ничего тайного или таинственного я в ней не вижу, – удивлённо заметила Генри.

– Ну, здесь царят покой и мрачная задумчивость, – высказалась Энн. – Как будто давным-давно тут произошло что-то очень важное, а теперь пустошь ждёт, когда что-то случится снова.

– Покой и мрачная задумчивость? Прямо описание курицы, сидящей на яйцах! – рассмеялась Генри. – Думаю, всё страшное и тайное здесь можно почувствовать ночью, а днём это обычная равнина, по которой удобно ездить верхом. Вообразить себе не могу, почему её назвали Тайной.

– Нужно посмотреть в книгах про эти края, – произнёс Дик. – Думаю, много веков назад здесь действительно случилось что-то таинственное – ещё в те времена, когда люди верили в ведьм и всякие такие вещи.

Дороги не было – они ехали где хотели. Им попадались длинные поляны с жёсткой травой, купы молодого папоротника, а всё остальное занимал вереск, отливавший золотом в свете ясного апрельского дня.

Пока они ехали по вереску, Энн то и дело шмыгала носом. Дик посмотрел на неё.

– Ты прямо как Шмыг! – сказал он. – Простудилась?

– Да нет же! – рассмеялась Энн. – Мне просто очень нравится запах вереска. Чем он пахнет? Ванилью? Разогретым кокосом? Такой славный и тёплый запах!

– Глядите! А что это там движется? – спросил Джулиан, резко натянув повод.

Все всмотрелись.

– Кибитки! – наконец определил Джулиан. – Ну конечно! Они же сегодня выдвинулись, верно? Ну одно могу сказать точно: добираться им было непросто. Насколько я вижу, дороги-то здесь вовсе нет.

– Куда они, интересно, направляются? – удивилась Энн. – Что там лежит в этом направлении?

– Если они не свернут, то рано или поздно попадут к морю, – подумав, ответил Джулиан. – Поехали посмотрим на них, ладно?

– Да. Это ты здорово придумал! – сказал Дик.

Они повернули лошадей вправо и поскакали в сторону видневшихся вдали кибиток. Те оказались очень красочными. Всего их было четыре – две красных, одна синяя и одна жёлтая. Двигались они действительно очень медленно, каждую тянула низкорослая жилистая лошадка.

– Все с виду пегие, каурые с белым, – определил Дик. – Занятно, что почти у всех цыган – пегие лошади. Почему, интересно?

Подъехав, они услышали какие-то крики; один цыган указывал на них другим. И это был отец Шмыга!

– Гляди, это он разбудил нас ночью на конюшне, – сказал Джулиан Дику. – Папаша Шмыга! Ну и видок у него! Трудно, что ли, подстричься?

– Доброе утро! – поздоровался Дик, когда они подъехали. – Отличный денёк, правда?

Ответа не последовало. Все цыгане – и те, что сидели на козлах, и те, что шли рядом, – угрюмо поглядывали на четверых всадников.

– Вы куда направляетесь? – спросила Генри. – К морю?

– Вас это не касается, – ответил один из цыган, старик с курчавыми седыми волосами.

– Неприветливые ребята, да? – заметил Дик, обращаясь к Джулиану. – Видимо, решили, что мы за ними шпионим или что-то в таком роде. Интересно, чем они будут питаться на пустоши, – тут ведь ни лавок, ничего. Видимо, запас с собой взяли.

– А я у него спрошу, – вызвалась Генри, которую угрюмые взгляды совсем не смущали.

Она подъехала к отцу Шмыга.

– А где вы берёте еду и воду? – спросила она.

– Еда у нас здесь, – сказал отец Шмыга, мотнув головой в сторону одной из кибиток. – А что до воды, мы знаем, где искать источники.

– И долго вы собираетесь пробыть на пустоши? – спросила Генри, подумав про себя, как замечательно было бы стать цыганом – правда, не навсегда. Живёшь себе на этой славной пустоши, среди золотистого вереска, а там, где потенистее, ещё и примулы цветут, целые тысячи!

– Вас это не касается! – выкрикнул старик с курчавыми седыми волосами. – Ступайте, оставьте нас в покое!

– Поехали, Генри, – сказал Джулиан, разворачивая лошадь. – Им не нравятся наши вопросы. Они считают, что это назойливость, а не любопытство. Наверное, им очень даже есть что скрывать – курочку-другую с фермы, парочку уток из пруда – и они не хотят, чтобы мы шныряли поблизости. Они же живут тем, что стянут.

Из кибиток выглядывали детишки с блестящими глазами. Несколько из них бегали снаружи, но, когда Генри приблизилась к ним, они прыснули во все стороны, как перепуганные кролики.

«Им просто не по душе наша приветливость, – определила она и двинулась обратно к остальным. – Какую странную жизнь они ведут в своих домах на колёсах! Нигде подолгу не задерживаются, всегда в пути. Ну, ходу, Султан! Давай за остальными!»

Конь Генри послушно двинулся туда же, куда и все, аккуратно обходя кроличьи норы. Как здорово было скакать при ярком свете солнца, подпрыгивая на лошади, весело и беззаботно! Генри была совершенно счастлива.

Ребятам тоже очень нравилась прогулка, а вот счастье их было неполным. Они всё время думали про Джордж. А ещё им не хватало Тимми. Почему он не бежит рядом, не радуется вместе с ними?

Кибитки довольно скоро скрылись из виду. Джулиан следил, куда двигаются они сами, чтобы, не дай бог, не заблудиться. Он взял с собой компас и то и дело проверял направление.

– Не хотелось бы мне тут заночевать! – заметил он. – Нас никто никогда не найдёт!

Примерно в половине первого они роскошно пообедали. Да уж, миссис Джонсон превзошла саму себя! Бутерброды с яйцом и сардинками, с помидорами и листиками салата, с ветчиной – почти бесконечный выбор! А ещё в сумках были большие куски вишнёвого пирога и по сочной груше на каждого.

– Мне очень нравится такой вишнёвый пирог, – заметил Дик, глядя на свой здоровенный клин. – Вишни в самом низу. То есть последний кусочек самый вкусный!

– А попить есть? – спросила Генри, и ей тут же передали бутылку имбирного пива. Она жадно припала к ней.

– Почему имбирное пиво на пикнике всегда кажется вкуснее? – поинтересовалась она. – Гораздо вкуснее, чем когда пьёшь его в кафе, хотя в кафе оно ещё и со льдом!

– Тут рядом ручей или что-то в таком духе, – заметил Джулиан. – Я слышу, как вода журчит.

Все прислушались. Действительно поблизости раздавалось журчание и позвякивание. Энн пошла разбираться. Через несколько минут до остальных долетел её зов. Она обнаружила круглый водоём с голубой прозрачной водой, с бережком высотой около полуметра, из которого бил чистый как хрусталь ключ – он и позвякивал, падая вниз.

– Один из источников, из которых пьют цыгане, когда бродят по этой безлюдной пустоши, – предположил Джулиан.

Он подставил сложенные ладони под струю и набрал воды. Потом поднёс их ко рту, отхлебнул.

– Вкуснотища! И холодная, как с ледника, – похвалил он. – Попробуй, Энн.

Они проехали дальше, но пустошь везде казалась одинаковой: вереск, жёсткая трава, папоротник, ключи с водоёмчиками, тут и там ручейки, кое-где деревья – в основном плакучие берёзы.

Непрерывно пели жаворонки, взмывая высоко ввысь и почти пропадая из виду.

– Ноты их песен падают вниз, точно капли дождя, – проговорила Энн, протягивая руки и будто бы ловя звуки в ладони.

Генри рассмеялась. Ей нравилась эта семейка, она очень обрадовалась, что её пригласили на прогулку. А Джордж дурочка, что осталась на конюшне.

– Пожалуй, пора домой, – решил наконец Джулиан, взглянув на часы. – Путь неблизкий. Хотелось бы вернуться к закату. Вперёд!

Он встал во главе, лошадь его сама выбирала путь сквозь вереск. Остальные ехали следом. Через некоторое время Дик остановился.

– Джу, а ты уверен, что это правильное направление? Мне кажется, нет. Пустошь выглядит иначе – больше вереска, меньше песка.

Джулиан остановил своего коня и огляделся.

– Да, иначе, – согласился он. – Но мы, кажется, двигаемся в нужную сторону. Давайте возьмём немножко к западу. Если бы на горизонте был хоть какой-то ориентир! Но на этой пустоши ни одного возвышения!

Они двинулись дальше, и вдруг Генри вскрикнула:

– Ого! А это что? Глядите!

Мальчики и Энн подъехали ближе. Генри спрыгнула с лошади и раздвинула ветви вереска.

– Ого, похоже на рельсы, – сказала Генри. – Очень старые и ржавые. Но этого ведь не может быть, да?

Остальные тоже опустились на колени, раздвигая кустарник и отгребая песок. Джулиан приостановился, подумал.

– Да, рельсы. И, безусловно, старые. Но с какой радости тут прокладывать рельсы?

– Ума не приложу, – ответила Генри. – Я и заметила-то их случайно – они совсем заросли. Глазам своим не поверила!

– Они наверняка куда-то ведут, – рассудил Дик. – Может, на пустоши был карьер или ещё что-то в этом роде, туда ходили паровозики с вагонетками, их загружали песком и отвозили в город на продажу.

– Похоже на правду, – согласился Джулиан. – Песка здесь много, мы это и сами заметили. И он хороший, мелкий. Может, на пустоши и сейчас есть карьер. Ну, туда, к нам за спины, рельсы ведут на пустошь, значит, в этой стороне должен быть городок или деревня – возможно, Миллинг-Грин.

– Да, ты прав, – согласился Дик. – А значит, если ехать вдоль этой колеи, мы рано или поздно доберёмся до цивилизации!

– Ну, если учитывать, что мы вроде как заблудились, план неплохой, – одобрила Генри.

Она вскочила в седло и поскакала вдоль рельсов.

– Видно их неплохо! – крикнула она. – Особенно если держаться между – получается прямая колея!

Железнодорожная ветка вела по пустоши; местами она совсем заросла. Примерно через полчаса Генри издала вопль и указала вперёд:

– Дома! Похоже, мы скоро куда-то приедем!

– Это действительно Миллинг-Грин, – определил Джулиан, и тут колея внезапно оборвалась, а они очутились на просёлочной дорожке.

– Ну теперь до конюшни рукой подать, – с довольным видом сказала Генри. – А интересно было бы проехать вдоль этой колеи до другого конца и выяснить, куда она ведёт!

– Да, как-нибудь обязательно так и сделаем, – пообещал Джулиан. – Ого, как уже поздно! Интересно, как там прошёл день у старины Джордж?

Они поспешили обратно, всё время думая про Джордж. Может, она уже легла спать? А вдруг всё ещё сердится или, того хуже, страдает? Кто же знает!

Глава 7 Джордж, Шмыг и Лиз

У Джордж день выдался достаточно насыщенный. Сперва она пошла и помогла капитану Джонсону ещё раз обработать и перебинтовать ногу Стригунка. Пегий конёк перенёс процедуру терпеливо, и Джордж почувствовала внезапную симпатию к этому уродцу.

– Спасибо, Джордж, – поблагодарил капитан Джонсон, который, к великому её облегчению, не сказал ни слова про её нежелание поехать с остальными. – А теперь не поставишь ли барьеры для малышей? – попросил он. – Очень уж они хотят ещё попрыгать.

Джордж очень нравилось обучать малышей прыжкам. Они так и пыжились от гордости, преодолев преграду в один фут на своих маленьких пони.

Потом явился Шмыг в сопровождении занятной мелкой дворняжки по имени Лиз. В Лиз было что-то от пуделя, что-то от спаниеля и немножко чего-то ещё – а в целом она напоминала коврик из чёрной курчавой шерсти.

Тимми страшно удивился, увидев эту ходячую подстилку; некоторое время он просто сидел и наблюдал, как Лиз обнюхивает разные предметы, но позже пришёл к заключению, что это всё-таки собака. Тогда он коротко тявкнул, чтобы проверить, как это уморительное существо отреагирует.

Лиз будто и не слышала. Она откопала какую-то косточку, от которой очень интересно пахло. Тимми считал, что все косточки в радиусе как минимум мили принадлежат ему, и только ему. Так что он сразу же подбежал к Лиз и коротко, но угрожающе зарычал.

Лиз тут же смиренно положила косточку перед его носом, а потом села на задние лапки и начала попрошайничать. Тимми уставился на неё в изумлении. Тогда Лиз подняла передние лапы и обошла Тимми вокруг – сперва в одну, а потом в другую сторону.

Тимми явно опешил. Может, эта лохматая подстилка и не собака вовсе?

Лиз увидела, что произвела на Тимми сильное впечатление, и решила показать ещё один трюк, который выучила в цирке.

Она принялась кувыркаться и повизгивать. Тимми попятился в кусты. Нет, это уже слишком! Да что это зверушка вытворяет? Пытается встать на голову?

Лиз кувыркалась очень стремительно и в конце докатилась почти до передних лап Тимми. Он же залез в кусты, насколько это было можно.

Лиз осталась лежать на спине, задрав лапы кверху, свесив язык и пыхтя. Она тихонько, просительно взвизгнула.

Тимми нагнул голову и понюхал её лапы. Хвост его шелохнулся – да, сейчас начнёт вилять! Он понюхал снова. Лиз вскочила на все четыре лапы и заскакала вокруг Тимми – она тявкала, будто бы уговаривая: «Пошли поиграем! Ну давай!»

И тут Тимми бросился на это нелепое создание и сделал вид, что борется с ним. Лиз разразилась восторженными взвизгами и принялась перекатываться с боку на бок. Они прекрасно поиграли, а когда игра закончилась, Тимми плюхнулся на землю в солнечном уголке двора – ему нужно было перевести дыхание, – а Лиз устроилась у него между передними лапами, будто бы они были знакомы всю жизнь!

Когда Джордж и Шмыг вышли из стойла, они с трудом поверили своим глазам!

– Что это там у Тимми между лапами? – удивилась Джордж. – Явно не собака!

– Это Лиз, – пояснил Шмыг. – Она, Джордж, с любой собакой подружится! Ты ведь хитрюга, да, Лиз? Давай, пошла, пошла!

Лиз подскочила и направилась к Тимми, ловко вышагивая на задних лапах.

Джордж рассмеялась:

– Вот ведь умора! Прямо кусок мохнатого половичка!

– Она очень умная, – сообщил Шмыг и погладил Лиз. – Ну, Джордж, как, могу я забрать Стригунка? Отец уехал с другими кибитками, а нашу оставил мне. Так что, в общем, не важно, когда я двинусь, сегодня, завтра или даже послезавтра.

– Точно не сегодня, – ответила Джордж. – Может, завтра. У тебя есть носовой платок, Шмыг? Я в жизни не слышала, чтобы человек столько шмыгал носом!

Шмыг утёр нос рукавом.

– Платка у меня отродясь не было, – поведал он. – Зато есть рукав!

– По-моему, это жутко невоспитанно, – заявила Джордж. – Я тебе подарю свой платок, и изволь им пользоваться. Невозможно всё время вот так вот шмыгать!

– А я и не знал, что шмыгаю, – мрачно заявил Шмыг. – Да и чего в этом такого?

Но Джордж уже убежала в дом, вверх по лестнице. Платок она выбрала побольше, в белую и красную полоску. Как раз то, что надо! Отнесла его Шмыгу. Он удивлённо осмотрел подарок.

– Это шарфик на шею! – догадался он.

– Ничего подобного. Это платок, чтобы нос утирать, – пояснила Джордж. – У тебя есть карман, куда его положить? Вот так. Пользуйся им и не шмыгай, ладно?

– А где остальные? – поинтересовался Шмыг, аккуратно убирая платок в карман, будто стеклянную вещичку.

– Кататься уехали, – коротко пояснила Джордж.

– Они говорили, что приедут посмотреть мою кибитку, – заявил Шмыг. – Обещали!

– Ну, сегодня вряд ли, – огорчила его Джордж. – Они, я думаю, поздно вернутся. А вот я с удовольствием посмотрю. Там ведь никого нет?

У Джордж не было ни малейшего желания встречаться с папашей Шмыга или другими его родичами. Но Шмыг покачал головой:

– Нет, там пусто. Я же тебе сказал – папа уехал. И тётка с бабушкой тоже.

– Что, интересно, вы делаете на пустоши? – поинтересовалась Джордж, шагая следом за Шмыгом через поле и вверх по склону холма к бывшей стоянке табора. Там теперь осталась одна лишь кибитка Шмыга.

– Играем, – ответил Шмыг и особенно громко шмыгнул носом.

Джордж пихнула его в спину:

– Шмыг! Я тебе зачем платок подарила? Не смей так делать! Слушать страшно!

Шмыг тут же воспользовался рукавом, но Джордж, по счастью, этого не заметила. Она подошла к кибитке и глядела на неё во все глаза. Подумала о том, что Шмыг ответил на её вопрос несколько минут назад.

– Ты сказал, вы на пустоши играете. А что там делают твой отец, дядя, дедушка и все остальные мужчины? Мне кажется, там вообще нечего делать, там нет ни одной фермы, чтобы выпрашивать яйца или молоко!

Тут Шмыг захлопнулся, будто устрица. Хотел было шмыгнуть носом, но вовремя остановился. Вместо этого уставился на Джордж, сжав губы в упрямую линию.

Джордж нетерпеливо поглядывала на него.

– Капитан Джонсон сказал, что ваши кибитки уезжают туда каждые три месяца, – сказала она. – Но зачем? Должна же быть какая-то причина!

– Ну, – сказал Шмыг, глядя куда-то в сторону, – мы делаем вешалки, плетём корзины и…

– Да это я знаю! Все цыгане делают вещи на продажу! – оборвала его Джордж. – Но для этого нет нужды уходить на безлюдную пустошь. Этим можно заниматься и в деревне, и сидя в поле рядом с фермой. С какой радости вы забираетесь в такую глушь?

Шмыг не ответил, он склонился над странной кучкой палочек, лежавшей на дороге перед кибиткой. Джордж их тоже увидела и тоже склонилась, позабыв про свои расспросы.

– Ага! Это и есть паттеран? Цыганский знак! Что он означает?

Две палочки, длинная и короткая, образовывали крест. Чуть подальше несколько отдельных палочек лежали прямо, указывая в одном и том же направлении.

– Да, – сказал Шмыг, довольный, что можно сменить тему. – Мы так разговариваем с теми, кто приходит после нас. Видишь этот крест? Этот паттеран говорит, что мы здесь проходили и направились туда, куда указывает длинная палка.

– Понятно, – ответила Джордж. – Совсем просто! А вот эти четыре палочки, которые все смотрят в одну сторону? Они о чём говорят?

– О том, что цыгане были в кибитках, – ответил Шмыг, ненароком шмыгнув носом. – Четыре палочки – четыре кибитки, и все уехали в эту сторону!

– Понятно, – повторила Джордж, решив для себя, что тоже напридумывает разных «паттеранов», чтобы использовать в школе во время прогулок. – А есть ещё какие-нибудь паттераны, Шмыг?

– Целая куча, – ответил мальчик. – Вот, например, уезжая отсюда, я оставлю такой паттеран!

Он сорвал с соседнего дерева большой лист, а потом маленький. Положил их рядом, прижал камушками.

– И что же это означает? – удивилась Джордж.

– Этот паттеран говорит, что мы с моей собакой тоже уехали в кибитке, – сказал Шмыг, подбирая листья. – Вот, допустим, отец вернётся за мной, увидит эти листья и поймёт, что я уехал вместе с собакой. Очень просто. Большой лист – это я, а маленький – моя собачка!

– Да, здорово, – одобрительно произнесла Джордж. – Ну а теперь давай посмотрим кибитку.

Кибитка оказалась старинного типа – небольшая, с огромными колёсами. Вход и лесенка находились спереди. Оглобли лежали на земле в ожидании Стригунка. Кибитка была чёрная, с красным узором.

Джордж поднялась по ступенькам.

– Мне уже приходилось бывать в кибитках, но не в таких, – сказала она.

Она с любопытством заглянула внутрь. Да, не очень чисто, но и не так грязно, как она думала.

– Не вонючая, правда? – спросил Шмыг, явно озабоченный. – Я вчера тут всё убрал, потому что знал, что вы придёте в гости. Вон там, в дальнем конце, наша кровать. Мы на ней все спим.

Джордж уставилась на огромную простую кровать, занимавшую заднюю часть кибитки, – на ней лежало яркое лоскутное покрывало. Она представила, как в ней спит всё семейство, в тесноте. Ну, по крайней мере, зимой не холодно.

– А летом не жарко спать в таком маленьком помещении? – спросила она.

– Летом тут только бабушка спит, – ответил Шмыг, торопливо сглотнув, чтобы не шмыгнуть носом. – А мы все спим под кибиткой. Там даже и в дождь хорошо.

– Спасибо, что показал мне столько интересных вещей, – сказала Джордж, осматривая шкафы, складные стульчики и огромный сундук. – Удивительно, как вы здесь все помещаетесь!

Вдаваться в подробности она не стала. Хотя Шмыг и навёл в кибитке порядок, в ней всё равно стоял какой-то странный запах!

– Приходи к нам завтра, Шмыг, – пригласила она, спускаясь по ступенькам. – Может, Стригунок и поправится. И ещё, Шмыг, пожалуйста, не забывай, что у тебя теперь есть носовой платок!

– Не забуду! – гордо ответил Шмыг. – И он, Джордж, у меня будет чище некуда!

Глава 8 Шмыг даёт обещание

Когда настал вечер, Джордж сделалось совсем одиноко. Как там у остальных дела без неё? Они хоть чуть-чуть скучали? А вдруг они про неё даже и не вспоминали?

– Ну, вот ты, Тимми? – произнесла Джордж. – Ты ведь не убежал бы и не бросил меня, верно?

Тимми прижался к ней, радуясь, что хозяйка снова повеселела. Он гадал, куда могли подеваться все остальные и где они пропадают целый день.

Тут во дворе перед конюшней раздался стук копыт, и Джордж метнулась к двери. Вернулись! Как ей теперь себя вести? Она чувствовала одновременно и обиду, и облегчение, и лёгкий стыд, и радость! Стояла и не могла решить, хмуриться ей или улыбаться.

Решение за неё приняли другие.

– Привет, Джордж! – прокричал Дик. – А мы без тебя скучали!

– Как твоя голова? – поинтересовалась Энн. – Надеюсь, лучше?

– Приветик! – не отстала от неё и Генри. – Зря ты с нами не поехала! День был прекрасный!

– Иди помоги распрячь лошадей, Джордж! – позвал её Джулиан. – И расскажи, чем ты тут занималась.

Тимми уже мчался к ним, заливаясь радостным лаем. Джордж обнаружила, что ноги несут и её в ту же самую сторону, а на лице сияет приветственная улыбка.

– Привет! – кричала она. – Давайте помогу! Вы по мне честно скучали? Я по вам тоже.

Мальчишки страшно обрадовались, увидев, что Джордж снова стала самой собой. А её головной боли будто и не бывало! Джордж принялась рассёдлывать лошадей, одновременно слушая рассказ об их приключениях. А потом в свою очередь рассказала про Шмыга и его паттераны и как подарила ему новенький платок.

– Вот только он, боюсь, решил, что платок должен всегда быть совершенно чистым! – пожаловалась она. – Пока мы были вместе, он не воспользовался им ни разу. А вот и звонок к ужину – едва успели! Вы проголодались?

– Ещё как! – ответил Дик. – Хотя мне казалось, что после бутербродов миссис Джонсон ужинать не захочется. А как Стригунок?

– Ну пока не до него. Я вам за ужином всё расскажу, – ответила Джордж. – Тебе помочь, Генри?

Генри очень удивилась, услышав, что Джордж называет её Генри, а не Генриеттой.

– Нет, спасибо, э-э… Джордж, – сказала она. – Я сама управлюсь.

Ужин в тот день выдался удивительно весёлый. Малышей усадили за отдельный стол, и старшим удалось вдоволь наговориться.

Капитана Джонсона очень заинтересовал рассказ про старую железнодорожную колею.

– А я и не знал, что на пустоши есть такое, – удивился он. – Но, с другой стороны, мы прожили в этих краях всего пятнадцать лет и не слишком разбираемся в местной истории. Вы бы сходили расспросили Бена, старого кузнеца. Он здесь прожил всю жизнь, и жизнь долгую – ему за восемьдесят!

– Мы же хотели завтра перековать лошадей, да? – с азартом спросила Генри. – Вот заодно и расспросим его! Может, он и сам помогал делать эти рельсы!

– Мы видели кибитки, Джордж, они были уже довольно далеко на пустоши, – добавил Джулиан. – Ума не приложу, куда они направляются – видимо, к морю. А как выглядит берег моря за пустошью, капитан Джонсон?

– Глушь, – ответил капитан. – Высокие утёсы – не заберёшься, рифы или скалы, уходящие в море. Там только птицы и живут. Нельзя ни купаться, ни кататься на лодке, даже пляжа нет.

– Да уж, поди пойми, куда двигаются эти кибитки, – удивился Дик. – Настоящая тайна. И ведь они ездят туда каждые три месяца, да?

– Примерно так, – подтвердил капитан Джонсон. – Понятия не имею, что такого цыгане нашли там, на пустоши. Не соображу – хоть тресни! Обычно они ошиваются там, где есть фермы или хоть небольшая деревушка, – им же нужно продавать свои поделки.

– Хотел бы я за ними проследить и выяснить, где они и чем занимаются, – заметил Джулиан, доедая третье яйцо вкрутую.

– Ну так давай! – тут же подхватила Джордж.

– Но как? Мы же не знаем, куда они отправились, – возразила Генри.

– Ну, Шмыг же поедет завтра следом – или как только Стригунок перестанет хромать, – напомнила Джордж. – А он будет ориентироваться по паттеранам, которые ему оставили. Он говорит, что ищет места, где разводили костры, а рядом с ними обычно и оставляют паттераны – палочки, указывающие, в каком направлении двигаться дальше.

– Но он их наверняка уничтожит, – заметил Дик. – Так что мы по ним ничего не найдём!

– А мы попросим его оставить собственные паттераны, – придумала Джордж. – Думаю, он согласится. Он в принципе недурной мальчишка. Я попрошу его наделать побольше паттеранов, чтобы мы точно не заблудились.

– Будет занятно выяснить, сможем ли мы найти по ним нужную дорогу с той же лёгкостью, что и цыгане, – поддержал её Джулиан. – А давайте съездим туда на днях! Будет занятно!

Генри зевнула во весь рот, Энн зевнула в ответ, хотя и очень воспитанно.

– Генри! – укорила миссис Джонсон.

– Простите, – сказала Генри. – Оно само получилось, почти как чих. Не знаю почему, но я совсем сплю.

– Тогда ступай в постель, – посоветовала миссис Джонсон. – Целый день на воздухе да под солнцем! Кстати, вы хорошо загорели. Хотя и апрель, а пригревает как в июле!

Все пятеро, включая и Тимми, отправились в последний раз взглянуть на лошадей и доделать последние дела. Генри ещё раз зевнула, после чего зевали уже все, в том числе и Джордж.

– Я – на солому! – со смехом объявил Джулиан. – Как невыразимо приятно думать про тёплые, уютные соломенные постельки! Девочки, вам тоже пора спать!

– Надеюсь, сегодня папаша Шмыга не заявится посреди ночи, – заметил Дик.

– Я привяжу засов, – сказал Джулиан. – Ну пошли, пожелаем спокойной ночи миссис Джонсон.

Очень скоро все три девочки уже лежали в постелях, а мальчики устроились на соломе в конюшне. Стригунок был там же, но он больше не беспокоился. Просто лежал тихо и ни разу не пошевелил больной ногой. Он явно поправлялся. Завтра наверняка сможет двинуться за остальными!

Джулиан и Дик уснули мгновенно. В эту ночь никто не прокрадывался в стойло. Никто не беспокоил их до самого утра, когда в окно влетел петух, уселся на застреху и закукарекал так громко, что оба мальчика проснулись и подскочили.

– Это ещё что? – воскликнул Дик. – У меня жутко в ухе звенит! Это ты, Джу?

Петух кукарекнул снова, и мальчики рассмеялись.

– Да чтоб его! – возмутился Джулиан, укладываясь обратно. – Я бы с удовольствием поспал ещё пару часиков!

В то утро Шмыг снова проскользнул в калитку. Он никогда не входил, как все люди, а пробирался сквозь изгородь, или прошмыгивал в калитку, или появлялся из-за угла. Увидев Джордж, он сразу направился к ней.

– Джордж! – позвал он. – Стригунку лучше?

– Да! – откликнулась Джордж. – Капитан Джонсон говорит, ты можешь его сегодня забрать. Только подожди минутку, Шмыг, я хочу попросить тебя об одной вещи.

Шмыг явно обрадовался. Ему пришлась по душе эта девочка, подарившая ему такой шикарный платок. Он аккуратно вытащил его из кармана, явно рассчитывая на похвалу.

– Вот, гляди! Совсем чистый! – похвастался он. – Уж как я его берёг!

И он громко шмыгнул носом.

– Ты болван, – расстроенно объявила Джордж. – Я тебе его подарила, чтобы ты им пользовался, а не таскал в кармане. Чтобы ты больше не шмыгал. Знаешь, Шмыг, какой-то ты туповатый. Не будешь пользоваться платком – я его у тебя отберу!

Шмыг заметно всполошился. Он аккуратно развернул платок и слегка дотронулся им до носа. А потом старательно свернул снова по тем же складкам и убрал обратно в карман.

– Чтобы больше не шмыгал! – приказала Джордж, стараясь не рассмеяться. – Послушай, Шмыг, а ты разбираешься в этих паттеранах, которые вчера мне показывал?

– Да, Джордж, – ответил Шмыг.

– А другие цыгане, которые ушли вперёд, оставят тебе паттераны, чтобы ты знал, куда двигаться? – спросила Джордж.

Шмыг кивнул:

– Да, но немного, ведь я уже дважды ездил по этой дороге. Так что они будут только в тех местах, где я могу запутаться.

– Понятно, – сказала Джордж. – Слушай, Шмыг, мы хотим поиграть в такую игру. Посмотреть, сможем ли ориентироваться по паттеранам, и было бы здорово, если бы ты оставил их для нас побольше, когда поедешь сегодня к родным. Сделаешь?

– Да, конечно, – кивнул Шмыг – он явно гордился тем, что его попросили об одолжении. – Я буду оставлять такие, какие тебе показывал, – кресты, длинные палочки и большой и маленький лист.

– Да, здорово, – ответила Джордж. – Это будет означать, что вы двигаетесь в определённом направлении, а вы – это мальчик с собакой. Всё верно, да?

– Да, – кивнул Шмыг. – Ты все запомнила!

– А то. Ну а мы устроим игру, как будто мы – цыгане и едем за другими цыганами, которые впереди, – пояснила Джордж.

– Только не показывайтесь никому, когда доберётесь до наших кибиток, – внезапно встревожился Шмыг. – Потому что мне попадёт за то, что я оставлял вам паттераны.

– Хорошо. Мы очень постараемся, – пообещала Джордж. – Ну пошли за Стригунком.

Они вывели из стойла пегого пациента – он шёл вполне охотно. Больше он не хромал – похоже, отдых пошёл ему на пользу. Когда Шмыг сел верхом, конёк припустил довольно шустро. Последнее, что донеслось до Джордж, был очень громкий шмыг!

– Шмыг! – с укором крикнула она вдогонку.

Мальчик поспешно сунул руку в карман, вытащил платок. А потом радостно помахал им в воздухе, и лицо его озарила неожиданная улыбка.

Джордж пошла искать остальных.

– Шмыг забрал Стригунка, – доложила она. – Мы как, поведём лошадей, которых нужно перековать, к кузнецу?

– Отличная мысль! – одобрил Джулиан. – А заодно расспросим его про Тайную пустошь и про эту странную железнодорожную ветку – или как она там называется?! Вперёд!

Они отобрали лошадей, которым требовались новые подковы. Всего их оказалось шесть – все сели верхом, шестую Джулиан вёл в поводу. Тимми радостно бежал рядом. Ему нравились лошади, а они относились к нему как к настоящему другу и, когда он подбегал близко, нагибали длинные шеи, чтобы его обнюхать.

Медленно проехав по длинной аллее, всадники оказались у кузницы.

– Вот она! – воскликнула Джордж. – Настоящая старинная кузница, с отличной наковальней! А вон и кузнец!

Старый Бен оказался могучим мужчиной, несмотря на почтенный возраст. Лошадей он теперь ковал редко, больше сидел на солнышке, наблюдая за происходившим вокруг. Голову его венчала грива седых волос, а глаза были чёрными, точно уголья, которые ему столько раз приходилось раскалять докрасна.

– Доброе утречко, юные господа, и вам, мисс, тоже, – поздоровался он.

Джулиан усмехнулся. То-то Джордж и Генри порадуются.

– Мы хотели бы у вас кое-что спросить, – сказала Джордж, спешиваясь.

– Спрашивайте на здоровье! – ответил старик. – Если про здешние места, мало такого, чего старый Бен не знает! Передайте лошадок Джиму. А теперь спрашивайте!

Глава 9 Рассказ кузнеца

– Видите ли, – начал Джулиан, – мы вчера поехали кататься на Тайную пустошь – и теперь нам, во‐первых, интересно, откуда у неё такое диковинное название. Там действительно какая-то тайна?

– Тайн там хоть отбавляй, – ответил старый Бен. – Люди уходили туда и больше не возвращались, там слышали совершенно непонятные звуки…

– Какие звуки? – не сдержала любопытства Энн.

– Я, когда был мальчишкой, иногда ночевал там, на пустоши, – гордо объявил Бен. – Там каких только звуков не наслушаешься! Писк, вой и всё такое, а ещё – стоны и шелест огромных крыльев…

– Это, наверное, совы, лисы и другие животные, – предположил Дик. – Однажды филин пискнул прямо у меня над головой, и я чуть не выпрыгнул из собственной кожи. Не знай я, что это всего лишь филин, умчался бы куда глаза глядят!

Бен усмехнулся, по лицу разбежались складки и морщинки.

– Так почему пустошь – Тайная? – не отступался Джулиан. – Это старинное название?

– Когда дед мой был ещё мальчиком, она называлась Туманная пустошь, – поведал старый кузнец. – Понятно? Туманная, не Тайная. Дело в том, что туда часто наползают от моря туманы и стелются повсюду – собственной вытянутой руки не увидишь. Я однажды заблудился в этом тумане, и перепугался – будь здоров. Он клубился вокруг как живой и так и лапал меня своими холодными мокрыми пальцами.

– Какой ужас! – вздрогнула Энн. – И как вы поступили?

– Сперва бежал со всех ног, – сказал Бен, беря трубку и осматривая пустую чашечку. – Бежал по вереску, попадал в кусты дрока. Раз десять падал, и каждый раз туман хватал меня своими липкими пальцами и пытался доконать – старики поговаривали, туман всегда так делает: пытается тебя доконать!

– Всё равно это всего лишь туман, – заметила Джордж, которой показалось, что старик преувеличивает. – Он и сейчас бывает на пустоши?

– Ещё бы, – ответил Бен, набивая трубку табаком. – Особенно по осени, но он может опуститься и в любое другое время года, раз – и готово. Случается, что и под конец тёплого летнего дня: подкрадётся незаметно, и если вовремя его не заметить, тут же тебя и доконает!

– Что значит – доконает? – не поняла Джордж.

– Туман-то может стоять много дней, – пояснил старый Бен. – И вот заблудился ты на пустоши, совсем заблудился, и обратно уже не выберешься. Улыбайтесь-улыбайтесь, молодой человек, но я-то знаю! – Он словно погрузился в давние воспоминания, сосредоточив взгляд на трубке. Потом добавил: – Вот, например, старая миссис Бэнкс пошла как-то в летний полдень с корзинкой собирать чернику, а тут – туман, и больше про неё ничего не слышали. А ещё был молодой Виктор – он прогуливал школу, занесло его на пустошь, и его туман тоже доконал.

– Понимаю, если мы поедем туда верхом, нужно остерегаться тумана, – подытожил Дик. – Я про него никогда раньше не слышал.

– Верно. Нужно глядеть в оба, – согласился старый Бен. – Глядеть в сторону морского берега, он оттуда наползает. Правда, теперь туманов, почитай, и не бывает, а почему – не знаю. Да, если призадуматься, настоящего свирепого тумана тут у нас не было уже года три.

– А мне очень интересно, почему название поменяли на Тайную пустошь, – вступила в разговор Генри. – Туманная пустошь – это понятно, но теперь-то все называют её Тайной.

– Это случилось лет семьдесят назад, когда я ещё был мальчишкой, – начал Бен, закурив трубку и от души затянувшись.

Ему явно было очень приятно. Редко ему выпадало покрасоваться перед такими заинтересованными слушателями – да ещё сразу пятью, не считая пса, который тоже сидел и слушал!

– Случилось это после того, как Бартлы проложили на пустошь эту железнодорожную колею, – начал Бен, но его тут же прервали восклицания ребят.

– Ага! Вот это нам очень интересно!

– Ого! Так вы знаете про колею!

– Продолжайте, пожалуйста!

У кузнеца, похоже, что-то приключилось с трубкой – он очень долго сосал её, испытывая терпение своих гостей. Джордж пожалела, что она не лошадь и не может как следует топнуть ногой!

– Семья у Бартлов была большая, – наконец-то продолжил Бен. – Все мальчики, только одна хиленькая девчоночка. А мальчики – крупные, сильные, я их очень хорошо помню. Я их побаивался, потому как дрались они здорово. Так вот, один из них, Дэн, нашёл на пустоши полосу славного песка…

– Ага, мы так и подумали, что там был песчаный карьер! – воскликнула Энн.

Бен нахмурился, недовольный, что его перебили.

– Этих славных сильных Бартлов было девять-десять человек, вот они и решили устроить карьер, – продолжил он. – Купили вагонетки, возили песок, торговали им на много миль вокруг – дельный был песок, отменный.

– Мы его видели, – вставила Генри. – А что с колеёй?

– Не торопи его, – нахмурился Дик.

– Денег они заработали кучу, – продолжал вспоминать Бен. – И тогда засучили рукава и проложили эту колею, чтобы по ней ходил паровозик с вагонетками – так ведь оно проще. Да уж, эта их железная дорога для нас была просто диво дивное! Мы в молодости бегали за паровозиком, слушали, как он пыхтит, и мечтали сами его поводить. Куда там. У каждого из Бартлов была здоровенная дубинка, и с каждого мальчишки, который подбирался поближе, они спускали шкуру. Свирепые они были и вспыльчивые.

– А почему колею забросили? – спросил Джулиан. – Она вся заросла папоротником и травой. И не разглядишь.

– Ну вот мы и добрались до вашей тайны, – сказал Бен, затянувшись крепче прежнего. – Эти самые Бартлы не поладили с цыганами на пустоши.

– А, так на пустоши и тогда были цыгане? – удивился Дик. – Сейчас тоже есть!

– Ну да, на пустоши, сколько я помню, всегда были цыгане, – сказал кузнец. – Так вот, говорят, цыгане поругались с Бартлами – а это было дело несложное, с ними все ругались! И тогда цыгане сдвинули рельсы тут и там, паровозик перевернулся и потянул за собой все вагонетки.

Дети представили себе, как паровозик едет, пыхтя, попадает на повреждённый участок, заваливается набок. Какой, наверное, на пустоши начался переполох!

– Бартлы были не из тех, кто такое потерпит, – продолжал Бен, – и они дали слово, что выживут с пустоши всех цыган, поклялись, что если увидят там хоть одну кибитку, то подожгут её, а самих цыган будут гнать до самого моря и дальше, в волны!

– Они, похоже, действительно были очень свирепые, – заметила Энн.

– Ваша правда, – подтвердил Бен. – Все они, девять или десять, были рослые, кряжистые, с косматыми бровями, из-под которых и глаз-то почти не видать, и очень громкоголосые. Перечить им не решался никто. А если кто перечил, к нему заявлялось с дубинками всё семейство. Да уж, они верховодили в наших краях – и знали бы вы, как их тут ненавидели! Мы, дети, бросались наутёк, стоило им показаться из-за угла.

– Ну а цыгане? Смогли Бартлы выжить их с пустоши? – нетерпеливо спросила Джордж.

– Не торопите, я буду рассказывать, как мне вольготнее, – сказал Бен, указывая на неё трубкой. – Вас бы тоже Бартлам проучить, молодой человек, оно бы кстати пришлось! – Бен, понятное дело, принимал Джордж за мальчика.

Он начал копаться в своей трубке, пришлось ждать. Джулиан подмигнул остальным. Ему очень нравился этот старикан с его неспешным рассказом.

– С цыганами долго не повоюешь, – сказал наконец Бен. – Верное дело: нет – и всё. В один прекрасный день Бартлы взяли и исчезли. Ни одного больше не видели. Из всей семьи осталась одна только хроменькая малышка Агнес, их сестричка.

Все удивлённо вскрикнули, а старый Бен бросил на них удовлетворённый взгляд. Видите, умею я рассказать историю!

– Но что с ними случилось? – спросила Генри.

– Никто толком не знает, – ответил Бен. – Произошло это на той неделе, когда на пустоши клубился туман, – не видать было ни зги. Никто туда не совался, кроме Бартлов, они-то могли это делать спокойно: шагай вдоль колеи туда и обратно. Они каждый день, пока стоял туман, ходили на карьер и работали, как и обычно. От работы Бартлов ничто не могло оторвать! – Кузнец примолк и оглядел своих зрителей. А потом заговорил совсем тихо – а у всех пятерых мурашки побежали по спине. – В одну из ночей кто-то в деревне увидел, как в самый глухой час по улице катятся кибитки, штук двадцать. Они отправились на пустошь, в гущу тумана. Может, они продвигались вдоль рельсов – этого никто не знает. А на следующее утро и Бартлы, как обычно, отправились на карьер и скрылись в тумане.

Кузнец примолк снова.

– И больше не вернулись, – закончил он. – Ни один. И ничего про них больше не слышали!

– Но что именно с ними случилось? – спросила Джордж.

– Когда туман рассеялся, начали поиски, – сказал Бен. – И не нашли никого из Бартлов, ни живых ни мёртвых. Ни единого! И кибиток не нашли тоже. Кибитки-то в следующую ночь тишком вернулись и, точно тени, проскользнули через деревню. Я полагаю, что цыгане напали на Бартлов, одолели их, забрали с собой и бросили с утёсов в ревущие волны!

– Какой ужас! – ахнула Энн, которой сделалось нехорошо.

– Да вы не переживайте! – успокоил её кузнец. – Случилось-то это страх как давно, а по Бартлам никто особо не плакал, это я вам говорю точно. Любопытно, что эта их хилая сестричка, Агнес, дожила до глубокой старости, до девяноста шести лет – совсем недавно и померла! А все эти её сильные и свирепые братья так вот взяли и сгинули!

– Очень интересная история, Бен, – заметил Джулиан. – Значит, после этого Туманную пустошь стали называть Тайной? И никто так и не узнал, что там случилось, – то есть тайна так и осталась тайной? А после этого кто-нибудь добывал песок, пользовался железной дорогой?

– Ни единая душа, – ответил Бен. – Мы, знаете ли, слишком перепугались, а малышка Агнес сказала, что, по ней, пусть уж эти рельсы и вагонетки лучше сгниют. Я туда больше никогда не ходил – храбрости не хватало. Да и вообще ещё долго никто, кроме цыган, не совался на Туманную пустошь. Теперь-то эту историю про Бартлов все давно позабыли, а вот цыгане помнят, не сомневаюсь! У них память крепкая, верное дело.

– А почему они время от времени уходят на Тайную пустошь? – спросил Дик.

– Вот уж не знаю. Приходят и уходят, – ответил Бен. – Они вообще люди странные. На здешних совсем не похожи. Это их дело, чем они там занимаются на пустоши, и уж я-то бы никогда не стал совать туда свой нос. Помню я судьбу Бартлов, так что моё дело – сторона!

Тут из кузницы, где внук Бена Джим подковывал лошадей, долетел голос:

– Дед! Хватит болтать, пусть ребятки немного со мной поговорят! Я уже почти всех подковал.

Бен рассмеялся.

– Ступайте, ступайте, – сказал он, обращаясь к детям. – Я знаю, вам будет интересно посмотреть, как летят искры, как гнут подковы. А я тут даром трачу ваше время, рассказывая всякие древние байки. Ступайте в кузницу. Только запомните две вещи: берегитесь тумана и не лезьте на пустоши к цыганам!

Глава 10 Паттераны Шмыга

Они отлично провели время в кузнице – качали мехи, смотрели на яркое пламя, следили, как придают нужную форму раскалённым докрасна подковам. Джим оказался ловким и проворным, следить за ним было одно удовольствие.

Не прекращая работы, он поинтересовался:

– Дедушкины байки слушали? У него теперь только это занятие и осталось, сидеть и вспоминать, хотя, если захочет, подкову он и сейчас откуёт не хуже моего! Ну вот и последняя готова. Стой смирно, Султан. Вот так!

Скоро все пятеро уже скакали к дому. Утро стояло прекрасное, берега ручьёв и канав, заросшие тысячами кустиков чистотела, сияли яркой желтизной.

– Как прекрасно они отполированы! – восхитилась Энн, сорвав несколько цветков для бутоньерки.

Действительно, казалось, что кто-то отполировал изнутри каждый лепесток, они блестели точно эмаль.

– Какую странную историю рассказал этот старик, – заметил Джулиан. – И как хорошо рассказал.

– Да. Мне теперь совсем не хочется обратно на эту пустошь, – призналась Энн.

– Не проявляй малодушия! – укорила её Джордж. – Всё это произошло бог знает когда. А история ух какая интересная! Выяснить бы, известна ли она нынешним цыганам. Может, это их прапрадедушки напали на Бартлов в тот туманный день.

– Ну, у Шмыгова папаши вид достаточно коварный, он на такое способен, – вставила Генри. – Предлагаю сделать попытку проследить за ними – посмотрим, сможем ли мы прочитать паттераны, которые Шмыг пообещал Джордж оставить.

– Отличная мысль, – одобрил Джулиан. – Сегодня днём и поедем. Кстати, который час? Наверняка уже опоздали на обед.

Они посмотрели на часы.

– Да, мы опаздываем, но мы всегда опаздываем, когда ездим к кузнецу, – сказала Джордж. – Не переживайте. Наверняка миссис Джонсон приготовит нам что-нибудь особенно вкусное.

Так оно и вышло. Каждого ждала огромная тарелка мясного рагу с морковью, луком, петрушкой и брюквой, а на сладкое – пудинг с фигами. Милая миссис Джонсон!

– А вам, девочки, потом мыть посуду, – сказала она. – У меня сегодня дел по горло.

– А почему бы мальчикам нам не помочь? – тут же возмутилась Джордж.

– Я сама всё вымою! – заявила Энн с неожиданной ухмылкой. – А вы, мальчишки, ступайте все вчетвером на конюшню!

Дик добродушно хлопнул её по плечу:

– Ну, мы готовы помочь, хотя и плохо это умеем. Я буду вытирать посуду. Терпеть не могу все эти ошмётки, которые плавают в тазу!

– А можно мы днём съездим на пустошь? – спросила Джордж.

– Конечно, поезжайте, – разрешила миссис Джонсон. – Но захотите взять с собой полдник – укладывайте сами. – Я повезу малышей кататься, а одного, как вы помните, всё ещё приходится вести в поводу.

К трём часам они были готовы. Поймали лошадей, оседлали. И весело тронулись в путь.

– Вот сейчас и посмотрим, какие мы мастера по чтению паттеранов! – подзадорила Джордж. – Тимми, не гоняйся ты за каждым встречным кроликом, отстанешь!

До пустоши они доскакали галопом и скоро миновали то место, где раньше стояли кибитки. В каком направлении те двинулись, они знали, тем более что на земле остались следы от колёс. По следу идти было довольно просто – пять кибиток проложили довольно глубокую колею.

– Вот здесь они сделали первый привал, – определил Джулиан, подъезжая к обугленному кругу от костра. – Где-нибудь здесь и нужно искать знак.

Они принялись искать. Повезло Джордж.

– Вот тут, за деревом! – позвала она других. – За ветром.

Они спешились и подошли поближе. На земле лежал паттеран в форме креста, длинная палочка указывала вперёд, в том же направлении, в котором они двигались и раньше. Лежали и отдельные палочки, обозначая, что в эту сторону проехала кибитка, а рядом – большой и маленький лист, придавленные камушками.

– На что там указывают эти листья? А, да, Шмыг и его собака! – вспомнил Дик. – Мы на верном пути, хотя это и так понятно по костру.

Они вскочили в сёдла и двинулись дальше. Отыскивать паттераны и следовать указаниям оказалось довольно просто. Только один раз у них возникли затруднения, когда они оказались возле двух деревьев, где на вереске не было видно отчётливых следов колёс.

– Вереск здесь такой плотный, что кибитки тонули в нём, как в перине, а он потом распрямлялся и никаких следов не осталось, – сказал Джулиан.

Он спешился, как следует осмотрелся. Нет никаких знаков.

– Проедем немного дальше, – решил он. – Может, наткнёмся на их лагерь, там всё и выяснится.

Однако на лагерь они не наткнулись и скоро остановились в растерянности.

– Потеряли след, – огорчился Дик. – Видите, не такие уж мы ловкие цыгане!

– Давайте вернёмся к тем двум деревьям, – предложила Джордж. – Их отсюда ещё видно. Если здесь так легко запутаться, там наверняка должен быть паттеран, хотя и нет следов лагеря. Ведь паттеран для того и оставляют, чтобы указывать путь, чтобы те, кто идёт следом, не сбился с дороги.

Они вернулись к двум деревьям и, разумеется, обнаружили там паттеран Шмыга. Генри заметила его первой: для пущей сохранности он был аккуратно помещён между деревьями.

– Вот вам крест, одиночные палочки и листья! – обрадовалась она. – Но смотрите, длинная палочка указывает к востоку, а мы поехали к северу. Понятное дело, там не было никаких следов!

Тогда они поскакали по плотному пружинистому вереску к востоку и почти сразу же обнаружили следы кибиток: обломанные веточки на кустах, отпечаток колеса на мягком участке почвы.

– Вот теперь мы на верном пути, – довольным голосом произнёс Джулиан. – Кстати, мне уже начинало казаться, что всё это даже слишком просто! А на деле не так!

Они ехали два часа, а потом решили перекусить. Присели в рощице серебристых берёз, за ней неожиданно обнаружилась полянка с бледными примулами. Тимми никак не мог выбрать, что интереснее – гонять кроликов или выпрашивать у друзей лакомые кусочки?

Потом он решил, что успеет и то и другое: убегал за воображаемым кроликом, а потом возвращался за лакомством.

– Для нас гораздо лучше, когда миссис Джонсон делает бутерброды с помидорами, салатом и другой зеленью, – заметила Генри. – Тогда нам достаётся всё, а вот если в бутербродах мясо, сардинки и яйца, ровно половина перепадает Тимми!

– Надеюсь, ты не против, Генриетта, – тут же вставила Джордж. – Тебя послушать, так Тимми какой-то обжора. Тебя же никто не заставляет скармливать ему свои бутерброды!

– Да ладно, Джорджина! – пробормотал Дик ей в ухо.

– Я прошу прощения, Джорджина, – проговорила Генри с ухмылкой. – Но мне просто не удержаться от того, чтобы не угостить его бутербродиком-другим, когда он вот так вот приходит, садится и умильно на меня смотрит!

«Гав!» – вставил Тимми и тут же уселся перед Генри, вывесив язык и глядя на неё немигающим взглядом.

– Он меня прямо гипнотизирует, – пожаловалась Генри. – Джордж, скажи ему, чтобы ушёл. А то мне ни одного бутерброда, ни кусочка торта не достанется. Тимми, да ну тебя, иди таращись на кого-нибудь другого!

Джулиан взглянул на часы.

– Я считаю, нам не стоит засиживаться за едой, – сказал он. – Да, сейчас лето, вечера тёплые и светлые, но мы даже до лагеря цыган ещё не добрались, а потом ведь ещё и возвращаться. Предлагаю двигаться дальше.

– Верно, – ответили остальные и снова расселись по сёдлам.

Они двинулись дальше по вереску. Вскоре следовать за табором стало совсем просто – почва сделалась песчаной, на ней было множество проплешин, и следы колёс были видны отчётливо.

– Да уж, ещё немного к востоку – и мы окажемся у моря! – заметил Дик.

– Нет, до моря ещё не одна миля, – ответил Джулиан. – Эй, глядите, там впереди холмик или что-то вроде того. Первое возвышение на этой лепёшке!

Следы колёс упорно вели к холмику, который вблизи оказался не таким уж маленьким.

– Я уверена, что кибитки там, – сказала Джордж. – За этим холмом удобно укрываться от ветра, налетающего с моря. Кажется, я одну из них даже вижу!

Джордж оказалась права. Кибитки были там. Они отчётливо выделялись на фоне холма яркими пятнами.

– Они даже бельевую верёвку натянули, как обычно, – заметила Энн. – Вон бельё на ветру полощется!

– Пойдём узнаем, как там Стригунок, – предложил Джулиан. – Прекрасный предлог наведаться к ним в лагерь.

И они поскакали галопом к пяти кибиткам. Заслышав топот копыт, наружу вышли четверо или пятеро мужчин. Они молчали и выглядели неприветливо. Выскочил и Шмыг, он закричал:

– Привет! Стригунок в порядке! Совсем поправился!

Отец отвесил ему тумака и сказал что-то резкое. Шмыг юркнул под ближайшую кибитку.

Джулиан подъехал к отцу Шмыга.

– Я правильно услышал, что Стригунок в порядке? – спросил он. – Где он?

– Вон там, – показал подбородком цыган. – Нет вам нужды на него смотреть. Поправился – и всё тут.

– Ладно, ладно! Не заберу я его у вас! – успокоил цыгана Джулиан. – Хорошее у вас тут местечко, укромное. Вы сюда надолго?

– А ваше какое дело? – неприятным голосом осведомился старый цыган.

– Да никакого, – удивлённо ответил Джулиан. – Я так, из вежливости спросил.

– У вас воды не найдётся? – поинтересовалась Джордж. – Есть тут хороший свежий источник?

Ответа не последовало. К четверым или пятерым мужчинам подошли и другие, рядом стояли, тихо рыча, лохматые псы. Тимми зарычал в ответ.

– Уезжайте, пока собаки вас не подрали, – мрачным голосом сказал отец Шмыга.

– А где Лиз? – спросила Джордж, вспомнив про собачку Шмыга, но ответа не получила, потому что все три пса внезапно бросились на Тимми! Они так и наскакивали на него, он с трудом отбивался. Тимми был гораздо крупнее, зато эти шавки были очень злобные.

– Отзовите собак! – крикнул Джулиан, видя, что Джордж спрыгивает с лошади на помощь Тимми. Её могли покусать. – Слышите? Отзовите собак!

Отец Шмыга свистнул. Все три пса неохотно отцепились от Тимми и подошли к цыганам, поджав хвосты. Джордж добежала до Тима и схватила его за ошейник, чтобы он не бросился в погоню.

– Садись в седло, свистни Тимми, и поехали отсюда! – скомандовал Джулиан, которому совсем не нравились молчаливые, недовольные цыгане.

Джордж повиновалась. Тимми бежал с ней рядом, и все они галопом поскакали прочь от неприятного лагеря.

Цыгане так и стояли, глядя им вслед в полном молчании.

– Да что с ними такое? – озадаченно спросил Дик. – Можно подумать, они опять что-то замышляют, как тогда с Бартлами!

– Вряд ли, – возразила Энн. – Впрочем, что-то они действительно замышляют, там, в глуши, вдали от всех! Я к ним больше ни за что не сунусь!

– Они решили, что мы лезем в их дела, – сказал Дик. – Всего-то. Бедняга Шмыг. Ну у него и жизнь!

– Мы даже не успели сказать, как нам помогли его паттераны, – пожалела Джордж. – Ну да ладно, похоже, это просто ерунда и даже никакое не приключение!

Права она была или нет? Джулиан посмотрел на Дика, а Дик на Джулиана, приподняв брови. Пока они ничего не знали. Но время всё покажет!

Глава 11 Недурной замысел

За ужином все пятеро поведали капитану и миссис Джонсон о своих приключениях.

– Паттераны! – повторила миссис Джонсон. – Значит, Шмыг вам про них рассказал? Вот только сдаётся мне, не дело ездить к цыганам в лагерь. Тем более к этим – они хмурые и неуживчивые.

– А вы знаете историю про Больших Бартлов? – поинтересовалась Генри, которой очень хотелось её пересказать, а заодно и немножечко приукрасить.

– Нет. Но с этим можно и подождать, – сказала миссис Джонсон, давно заметившая за Генри привычку оставлять еду на тарелке, если она начнёт какой-нибудь захватывающий рассказ. – Очередная твоя история? После ужина расскажешь.

– Это не её история, – возразила Джордж, обидевшись, что Генри опять оказалась в центре внимания, да ещё и присвоила себе рассказ кузнеца. – Нам её старый Бен поведал. Давай, Джу, пересказывай!

– Сейчас никто ничего пересказывать не будет, – осадил капитан Джонсон. – Вы опоздали к ужину, мы вас ждали, так что извольте есть без разговоров.

Пятеро малышей за соседним столом явно расстроились. Они-то надеялись, что услышат ещё одну из потрясающих историй Генри. Но беда была в том, что капитан Джонсон устал и проголодался.

– Да, так вот, старый Бен уже совсем старый, – начала Генри, проглотив несколько ложек. – И он…

– Генриетта, я прошу, больше ни слова, – оборвал её капитан.

Генри покраснела, а Джордж ухмыльнулась и попыталась пнуть Дика под столом. Но, к сожалению, вместо этого пнула Генриетту, и та целую минуту смотрела на неё убийственным взглядом.

«Ах ты, господи, – подумала Энн. – А день прошёл так славно! Наверное, они просто устали, вот и огрызаются».

– Ты зачем меня пнула? – начала сердитым голосом Генри, как только они с Джордж встали вместе с остальными из-за стола.

– Так, замолчали, обе! – остановил их Джулиан. – Она, наверное, хотела пнуть меня или Дика, а не тебя.

Генри успокоилась. Ей не хотелось ссориться с Джулианом. А Джордж окинула всех возмущённым взглядом и вышла из комнаты вместе с Тимми.

Дик зевнул.

– Нам ещё что-то нужно сегодня сделать? – поинтересовался он. – Надеюсь, не посуду мыть. Я, боюсь, что-нибудь разобью.

Миссис Джонсон, услышав его, рассмеялась.

– Нет, посуду мыть не придётся. Нынче вечером пришла подёнщица. Сходите к лошадям, посмотрите, чтобы кобыла Дженни не оказалась рядом с Искоркой – Дженни её почему-то не любит и вечно лягает. Приходится их держать на разных выгонах.

– Там всё в порядке, миссис Джонсон, – объявил Уильям, появившись из ниоткуда, серьёзный и рассудительный, как обычно. – Я за всем проследил. Я вообще за всем проследил.

– Ты толковее нашего младшего конюха, Уильям! – с улыбкой похвалила его миссис Джонсон. – С удовольствием взяла бы тебя на постоянную работу!

– Вот было бы здорово! – от всей души воскликнул Уильям. Ему так сильно этого хотелось. Он вышел с очень довольным видом.

– Ну, тогда ложитесь-ка спать. Уильям, похоже, уже сделал всё необходимое, – сказала миссис Джонсон. – Какие планы на завтра?

– Пока никаких, – ответил Джулиан, пытаясь подавить зевок. – Если что нужно, мы обязательно сделаем.

– Ну, давайте сперва доживём до завтра, – рассудила миссис Джонсон и пошла спать.

Мальчики сказали всем «спокойной ночи» и отправились в конюшню.

– Ох, мы же забыли переодеться и помыться, – сонным голосом пробормотал Джулиан. – И что это за место такое? У меня после половины девятого глаза так и слипаются!

До завтра все, разумеется, дожили. Утром Генри принесли письмо, которое привело её в негодование. А ещё – два письма миссис Джонсон: та, прочитав их, разволновалась и засуетилась. А ещё одно – капитану Джонсону, после чего он сразу же отправился на станцию.

Генриетта получила письмо от двух своих двоюродных бабушек. Они сообщали, что в этот день и на следующий окажутся неподалёку от конюшни, а потому хотели бы забрать внучку и погулять с ней.

– Сдались они мне! – неблагодарно фыркнула Генриетта. – И приспичило же бабушкам Ханне и Люси приехать именно на этой неделе! Как раз когда здесь Джулиан и Дик, и всё идёт так здорово. Миссис Джонсон, можно я им позвоню и скажу, что очень занята?

– Ни в коем случае, – ответила обескураженная миссис Джонсон. – Это будет очень невоспитанно, Генри, ты и сама это знаешь. Ты проводишь здесь все пасхальные каникулы, и всё же тебе жалко уделить им пару дней. Я, честно говоря, буду очень довольна, если твои бабушки на пару дней снимут с меня лишнюю обузу.

– Но почему? – опешила Генриетта. – Я плохо себя веду?

– Нет, что ты, но я сегодня утром получила два письма, где говорится, что к нам неожиданно едут ещё четверо детей, – пояснила миссис Джонсон. – Мы их ждали после выходных, когда трое уже уедут, а тут – на тебе! Такое, конечно, бывает, но я всё равно понятия не имею, где их разместить!

– Вот ужас! – посочувствовала Энн. – Миссис Джонсон, может быть, Дику с Джулианом лучше уехать? Ну вы же их не ждали, они сами явились.

– Да, знаю, – ответила миссис Джонсон. – Но к такому-то мы более или менее привыкли, а кроме того, должна сказать, мне нравится, когда здесь мальчики постарше – от них столько помощи! Так, ну давайте думать. Что тут можно поделать?

Вошёл запыхавшийся капитан Джонсон.

– Я получил письмо, дорогая, – сообщил он. – Нужно срочно ехать на станцию. Прибыли две новые лошади. На два дня раньше срока – так некстати!

– Ну и денёк! – обречённо вздохнула миссис Джонсон. – Господи, это сколько же нас в доме-то будет? А сколько лошадей? Не, мне сейчас не сосчитать. Просто голова кругом!

Энн пожалела, что они с Джордж и мальчиками не могут быстренько собраться и отправиться домой. Действительно, ведь бедная миссис Джонсон думала, что они с Джордж уедут три-четыре дня назад, а вместо этого и они остались, да ещё и мальчики приехали!

Энн побежала искать Джулиана. Уж он-то придумает, что делать. Джулиан вместе с Диком заносил в стойла солому.

– Джулиан, послушай, мне нужно тебе кое-что сказать! – подбежала к нему Энн.

Джулиан опустил охапку соломы на землю и повернулся к ней.

– Ну что такое? – спросил он. – Только если Джордж с Генри опять поссорились, можешь не рассказывать – я слушать не буду!

– Да нет, ничего такого, – успокоила его Энн. – Дело в миссис Джонсон. К ней неожиданно прислали ещё четверых детишек, а другие ещё здесь. Она очень переживает, вот я и пытаюсь понять, чем мы можем помочь. Видишь ли, она же не рассчитывала на то, что мы вчетвером пробудем всю эту неделю.

– Да, действительно, – согласился Джулиан, садясь на солому. – Давай-ка поломаем голову.

– Да всё просто! – сказал Дик. – Возьмём палатки, еду и поживём на пустоши, у какого-нибудь ручейка. Что может быть прекраснее!

– Здорово! – восхитилась Энн, и глаза её засияли. – Дик, как ты замечательно придумал! Миссис Джонсон избавится и от нас, и от Тимми, а мы прекрасно проведём время!

– И тем самым убьём десяток зайцев! – сказал Джулиан. – Мы, Энн, привезли пару палаток. Совсем небольших, но нам хватит. Возьмём резиновые коврики, чтобы положить на вереск, хотя, насколько я успел разглядеть, он сухой, как кость!

– Пойду скажу Джордж! – встрепенулась Энн. – Поехали прямо сегодня, Джулиан, чтобы к приезду новеньких убраться с глаз долой! Капитану Джонсону сегодня доставили двух новых лошадей. Он тоже будет очень рад сбыть нас с рук!

Она помчалась делиться планами с Джордж. Джордж старательно начищала упряжь – ей очень нравилось это занятие. Она выслушала взволнованный рассказ Энн. Генри была рядом и выглядела очень угрюмо. К концу рассказа вид у неё стал ещё угрюмее.

– Вот ведь гадость, – сказала она, когда Энн умолкла. – Я бы могла поехать с вами, если бы не две эти двоюродные бабки. Ну угораздило же их приехать в такой момент! Лопнуть можно от злости, верно?

Ни Энн, ни Джордж не собирались лопаться от злости. В глубине души они радовались тому, что снова куда-то поедут своей компанией, с Тимми, как в былые времена. Но, если бы в самый удачный момент не пришло письмо от бабушек Генри, они бы конечно же её пригласили!

Джордж старалась не подавать виду, как радует её возможность пожить на пустоши. Они с Энн немного поутешали бедняжку Генри, а потом пошли сговариваться с миссис Джонсон.

– Как же всё-таки Дик здорово придумал! – изумилась та. – Мы разом решим целую кучу проблем. И я точно знаю, что вы не против. Наоборот, вы в телячьем восторге, верно? Но мне это очень кстати. Жаль, что бедняжка Генри не может с вами поехать, но она должна повидаться со своими старенькими бабушками. Они её просто обожают!

– Конечно, конечно, – прочувствованно подтвердила Джордж.

А потом они с Энн переглянулись. Бедняжка Генри! С другой стороны, будет так здорово немножко побыть без неё.

После чего все взялись за дело. Дик и Джулиан распаковали свои вещи, чтобы выяснить, что именно там лежит. Миссис Джонсон достала резиновые коврики и старые одеяла. Просто удивительно, откуда она выкапывала все эти вещи!

Уильям захотел пойти с ними и помочь с переноской вещей, но в его помощи никто не нуждался. Им так хотелось поскорее двинуться в путь, самим по себе, – только пятёрка, и никого больше! Тимми взбудоражился не меньше других, и его хвост всё утро ходил туда-сюда и по кругу.

– Вещей у вас будет немало, – с некоторым сомнением заметила миссис Джонсон. – Хорошо, что погоду обещают ясную, а то пришлось бы взять ещё и плащи. Впрочем, надеюсь, вы же не собираетесь забираться далеко на пустошь? Так что, если что забудете или у вас кончатся продукты, всегда можете вернуться.

Наконец всё было готово, и они пошли прощаться с Генри. Она бросила на них обречённый взгляд. Генри переоделась в ладное пальтишко и платьице. Вид у неё был совершенно непривычный и невероятно унылый.

– А в какую часть пустоши вы собираетесь? – с жаром спросила она. – Вдоль железной дороги?

– Да, мы про это думали, – сказал Джулиан. – Посмотрим, куда она ведёт. А кроме того, по ней ехать легко, она прямая. Уж так-то точно не заблудишься!

– Счастливо повеселиться, Генри, – сказала Джордж с ухмылкой. – А бабушки зовут тебя Генриеттой?

– Да, – ответила несчастная Генри, натягивая перчатки. – Ну, всего хорошего. Только очень прошу, не торчите там слишком долго. По счастью, вы жуткие обжоры. Через пару дней вам всё равно придётся вернуться за припасами!

Все ухмыльнулись в ответ и пошли прочь, Тимми – по пятам. Они двинулись прямо к пустоши, решив пропустить тот участок железной дороги, который вёл к Миллинг-Грин, и выйти к колее немножко подальше.

– Ну, вот мы и на свободе, – произнесла довольная Джордж. – Без этой болтушки Генри.

– Не такая уж она плохая, – заметил Дик. – Но, с другой стороны, как здорово, что знаменитая пятёрка снова вместе!

Глава 12 Старая колея

День выдался жаркий. Все пятеро пообедали перед отъездом – миссис Джонсон сказала, что нести продукты проще в себе, чем на себе!

Поклажа была даже у Тимми. Джордж сказала, что он обязан нести свою долю, и аккуратно привязала ему на спину мешочек с собачьими сухарями.

– Вот так! – воскликнула она. – Теперь и у тебя свой груз. Стой, Тимми, прекрати всё время нюхать сухари. Нельзя ходить, вывернув шею к хвосту. Неужели ты до сих пор не привык к их запаху?

Они зашагали к железнодорожной колее – вернее, туда, где надеялись её найти. В итоге они обнаружили её под вереском, хотя и не сразу. Джулиан страшно обрадовался. Очень уж ему не хотелось идти в Миллинг-Грин, к началу колеи, а потом возвращаться обратно!

Нашла колею Энн – споткнувшись о рельс.

– Ой! – сказала девочка. – Да вот же она. Я зашибла ногу об эту старую железяку. Да её почти не видно!

– Отлично, – похвалил Джулиан и встал в узкую колею между двумя старыми ржавыми рельсами. Местами ржавчина съела их совсем, там образовались провалы. А кое-где колея полностью заросла вереском, и если бы не понимание, что идти нужно строго вперёд, дети совсем бы потерялись. Они и так иногда сбивались с дороги, а однажды пришлось долго шарить в вереске и искать рельсы на ощупь.

Было очень жарко. Рюкзаки всё сильнее оттягивали спины. Мешочек с сухарями постепенно съезжал у Тимми со спины и в итоге оказался под брюхом. Ему это не понравилось, и в какой-то момент Джордж застукала его за попытками вскрыть мешочек зубами!

Она сняла рюкзак и поправила поноску пёсика.

– Вот не гонялся бы ты всё время за кроликами и не крутился бы, так никуда бы мешок и не съехал, – укорила она его. – Ладно, Тим, теперь опять всё в порядке. Не носись, и никуда твой мешок не съедет.

Они уходили по колее всё дальше и дальше. Иногда рельсы огибали встретившийся на пути валун. Скоро почва сделалась песчаной, вереск здесь рос не так густо. Рельсы стали видны отчётливее, хотя местами их полностью замело песком.

– Не могу, мне нужно передохнуть! – взмолилась Энн, присаживаясь на вереск. – Хочется свесить язык и попыхтеть, как Тимми!

– Интересно, далеко ли уходит эта колея, – сказал Дик. – Под ногами сплошной песок, я уверен, что мы уже совсем рядом с карьером.

Они улеглись на вереск, всех клонило в сон. Джулиан зевнул и поднялся.

– Нет, так не годится! – сказал он. – Если мы заснём, то уже не заставим себя идти дальше с тяжёлыми рюкзаками. А ну, лентяи, подъём!

Они встали. Мешочек снова соскользнул Тимми на брюхо, Джордж снова пришлось его поправлять. Тимми стоял тихо и пыхтел, вывесив из пасти язык. С его точки зрения таскать сухари за собой было дурацкой затеей. Куда проще взять и съесть!

Слой песка делался всё толще, скоро вокруг появились песчаные проплешины без вереска и травы. Ветер поднимал песок в воздух, пятёрке пришлось зажмуривать глаза.

– Глядите-ка! Здесь колея заканчивается! – Джулиан резко остановился. – Вот, рельсы сломаны, гайки развинчены – дальше поезд не смог бы пройти.

– Может, дальше она проложена тоже, – предположил Дик и пошёл посмотреть.

Он, впрочем, ничего не нашёл, вернулся и снова уставился на рельсы.

– Очень странно, – сказал он. – Мы ведь ещё не добрались до карьера, верно? Я, честно говоря, думал, что колея доходит прямо до места, ведь именно там наполняли вагонетки, оттуда паровозик тянул их в Миллинг-Грин. Но где же карьер? И почему колея здесь обрывается?

– Согласен. Карьер должен быть где-то поблизости, – поддержал его Джулиан. – Нет, рельсы обязательно ведут дальше! До самого карьера. Давайте его сначала и поищем. Уж его-то разглядеть нетрудно!

Тем не менее отыскать карьер оказалось не так-то просто – он находился за густыми зарослями высокого дрока.

Дик обошёл кустарник и остановился. За разросшимся дроком находилась глубокая яма – песчаная яма, образовавшаяся, потому что отсюда вывозили замечательный песок.

– Вот он! – позвал Дик остальных. – Идите смотреть! Да уж, выкопали они немало. Полагаю, что много-много тонн!

Друзья подошли взглянуть. Да, яма была огромная, широкая и глубокая. Сбросив с плеч рюкзаки, они спрыгнули внутрь. Ноги тут же утонули в мягком песке.

– В стенках полно дыр! – заметил Дик. – Похоже, в мае тут гнездятся сотни стрижей.

– Тут даже пещеры есть! – удивлённо заметила Джордж. – Песчаные пещеры! Если пойдёт дождь, будет нам отличное укрытие. Кстати, некоторые, похоже, довольно глубокие.

– Вижу. Но лично мне там будет страшновато – вдруг песок обрушится и похоронит меня заживо, – сказала Энн. – Смотрите, он совсем ненадёжный!

И она соскребла горстку песка.

– Я отыскал колею! – возвестил Джулиан. – Вот здесь. Она почти полностью ушла в песок. Я наступил на рельс, но он так проржавел, что сломался под ногой!

Все пошли смотреть, и Тимми тоже. Ему это место очень понравилось. Сколько тут кроличьих нор! Как же ему тут будет весело!

– Пошли вдоль рельсов, – предложил Джулиан.

Очищая рельсы от песка, они медленно двинулись вспять: выбрались из карьера и зашагали в сторону обнаруженного раньше разлома.

Примерно в десяти ярдах те рельсы, по которым они возвращались, тоже были сняты: некоторые забросили в вереск – их было видно, ржавые и искривлённые.

Дети уставились на них.

– Наверняка это сделали цыгане, в те давние времена, когда Бартлы ещё добывали тут песок, – предположил Дик. – Может быть, в тот самый день, когда они напали на братьев. Ого, глядите, а это что за здоровенная штуковина, которая вся заросла дроком?

Они пошли посмотреть. Тимми тоже увидел штуковину, но не понял, что это такое. Угрожающе на неё зарычал.

Джулиан взял отломанный кусок рельса и раздвинул ветки дрока, которым заросла бесформенная куча – её было почти не разглядеть.

– Ого, видели? – спросил он, отшатнувшись.

Все уставились на находку.

– Так это же паровоз! Тот самый паровозик, о котором нам рассказывал старый кузнец Бен! – догадался Дик. – Видимо, он сошёл с рельсов и перевернулся, а за долгие годы вокруг вырос дрок. Бедный паровозик!

Джулиан ещё немного раздвинул ветки дрока.

– Какая смешная, допотопная машинка! – сказал он. – Смотрите, какая у него труба и пузатый котёл. А вон там – маленькая кабинка. Он, похоже, был не слишком мощным, всего-то и умел, что тащить несколько вагонеток!

– А куда подевались вагонетки? – недоумевала Энн.

– Ну их просто было поставить обратно на рельсы и дотолкать вручную до Миллинг-Грин, – ответил Дик. – А вот паровоз пойди подними, тут нужен специальный механизм. Даже дюжине мужчин не приподнять его и не поставить на рельсы.

– Видимо, цыгане напали на Бартлов в тумане, а до того испортили колею, чтобы паровоз сошёл с рельсов и перевернулся, – рассудил Джулиан. – Может быть, они даже использовали выломанные рельсы для нападения. Как бы там ни было, победа осталась за ними, ведь никто из Бартлов не вернулся.

– А кто-то из жителей деревни, видимо, пошёл узнать, что с ними случилось, поставил вагонетки обратно на рельсы и дотолкал до Миллинг-Грин, – предположила Джордж, пытаясь реконструировать в мыслях эту давнюю историю. – А вот с паровозом они ничего не могли сделать.

– Похоже на то, – кивнул Джулиан. – Представляю, как перепугались Бартлы, когда из тумана вышмыгнули точно тени все эти цыгане!

– Только бы нам всё это ночью не приснилось, – вздохнула Энн.

Ребята вернулись к карьеру.

– Неплохое место для лагеря, – определил Дик. – Песок очень сухой и мягкий. Тут будет отлично спать. Нам даже палатки не понадобятся – стенки карьера отлично защищают от ветра.

– Да, давайте здесь и останемся, – поддержала его Энн. – Здесь столько всяких ямок, куда можно сложить вещи.

– А вода? – спросила Джордж. – Нужно, чтобы поблизости была вода! Тимми, поищи воду! Пить, Тимми, пить! Тебя что, жажда не мучит? Судя по языку, ещё как – ты его прямо как флаг вывесил!

Слушая Джордж, Тимми свесил голову набок. Вода? Пить? Он знал значение обоих этих слов. Он отбежал в сторонку, принюхался. Джордж следила за ним.

Тимми на минутку исчез за кустом. Когда он вернулся, Джордж издала радостный вопль.

– Он нашёл воду! Глядите, у него вся мордочка мокрая! Тимми, где она?

Тимми вовсю завилял хвостом, радуясь, что Джордж им довольна. А потом снова убежал за куст – остальные следом.

Тимми привёл их к небольшой лужайке и остановился. Тут фонтанчиком пузырился ключ, пританцовывая в лучах солнца. Вода падала в ложбинку, которую проделала в песке, некоторое время бежала по ней, а потом снова исчезала под землёй.

– Спасибо, Тимми, дорогой, – поблагодарила Джордж. – Джулиан, здешнюю воду можно пить?

– Ну, по крайней мере некоторые её пили! – сказал Джулиан, указывая вправо. – Смотрите, похоже, Бартлы проложили вон в том откосе трубу, по которой бежала вода от другого ключа, гораздо больше. Видите, какая она чистая? Как раз то, что нам нужно!

– Отлично, – обрадовалась Энн. – Совсем рядом с карьером. И она прямо ледяная – вот, попробуйте!

Друзья набрали в пригоршню воды и напились. Какая чистая и холодная! Похоже, на пустоши полно ключей, которые бьют прямо из-под земли. Теперь понятно, почему тут и там попадаются зелёные лужайки.

– Ну а сейчас присядем и перекусим, – предложила Энн, распаковывая свой рюкзак. – Так жарко, что голода почти не чувствуешь.

– Это кто как, – возразил Дик. – За других не ручайся!

Они устроились возле залитого солнцем карьера, ощущая под ногами тёплый песок.

– Как далеко от всех! – восхитилась Энн. – Ни души на много миль вокруг!

Но тут она была не права. Люди были гораздо ближе, чем она думала!

Глава 13 Шум в ночи

Первым незваного гостя учуял Тимми. Он насторожил уши, вслушался. Джордж заметила это.

– Ты чего, Тим? – спросила она. – Неужели сюда кто-то заявился?

Тимми тихо заворчал, как будто и сам не был уверен. А потом подскочил, размахивая хвостом, и со всех лап помчался прочь!

– Куда это он? – изумилась Джордж. – Ого, да вон он уже возвращается!

Да, Тимми возвращался, а рядом с ним семенил коврик на четырёх лапках – это была Лиз! Она явно не знала, как её примут, и подползла к детям на животе – став ещё больше похожей на коврик.

Тимми восторженно прыгал вокруг неё. Так радовался, будто она была самой лучшей его подругой! Джордж погладила забавную собачонку, а Джулиан задумался.

– Надеюсь, это не значит, что мы поблизости от лагеря цыган, – сказал он. – Не исключено, что колея заканчивается где-то рядом с ними. Я совсем потерял ориентиры.

– Ой, мамочки, только бы не рядом! – испуганно проговорила Энн. – Ведь эти древние цыгане тоже, наверное, стояли табором недалеко от карьера Бартлов, прежде чем на них напасть – может быть, и сейчас табор где-то поблизости.

– Ну а нам-то что? – отмахнулся Дик. – Их кто-то боится? Лично я – нет.

Они примолкли, обдумывая ситуацию; Лиз лизала Энн руку. И тут в тишине раздался знакомый звук.

Шмыг-шмыг!

– Шмыг! – позвала Джордж. – Где ты там прячешься? Вылезай. Я тебя слышу.

Из зарослей дрока у края карьера показались две ноги, а потом и всё тощее тельце Шмыга выскользнуло на песок. Он сидел, широко улыбаясь, и явно опасался подходить, вдруг на него сердятся.

– Ты что тут делаешь? – спросил Дик. – Шпионишь за нами, что ли?

– Нет, – сказал Шмыг. – Наш лагерь совсем недалеко. Похоже, Лиз вас услышала и рванула сюда. А я – следом.

– Ах ты чёрт. А мы думали, вы дальше, – огорчилась Джордж. – А у вас в таборе кто-нибудь знает, что мы здесь?

– Пока нет, – ответил Шмыг. – Но рано или поздно пронюхают. За ними не залежится. Но я, конечно, ничего им не скажу, если вы не хотите.

Дик бросил ему печенье.

– Ладно, тогда держи язык за зубами, если получится, – сказал он. – Мы ни к кому не лезем, но и чтобы к нам лезли – не хотим. Понятно?

Шмыг кивнул. А потом вдруг сунул руку в карман и вытащил красно-белый платок, подарок Джордж. Он был всё так же аккуратно свёрнут и чист.

– Вот, пока не запачкал! – доложил он Джордж.

– А следовало бы, – ответила Джордж. – Это чтобы ты не шмыгал. Так, а вот рукавом не надо!

Но Шмыг решительно не мог понять, зачем портить красивый чистый платочек, если есть грязный рукав. Он аккуратно убрал платок обратно в карман.

Лиз подбежала и прижалась к нему. Шмыг погладил нелепую собачонку, а потом подошёл Тимми, и они все начали играть. Ребята уже закончили есть, бросили Шмыгу последнее печенье, а потом аккуратно убрали все вещи. Узнав от Шмыга, что лагерь цыган совсем близко, они почувствовали себя немного неуверенно и решили всё прибрать и припрятать.

– Ну ступай, Шмыг, – сказал Джулиан. – И смотри, не вздумай за нами шпионить! Тимми тут же узнает о твоём приближении и выследит тебя. Хочешь с нами повидаться – свисти, когда подойдёшь. Но не вздумай подползать и подкрадываться. Понял?

– Да, – ответил Шмыг.

Потом он снова достал платок из кармана, помахал им Джордж и исчез, а с ним и Лиз.

– Пойду посмотрю, насколько мы близко от табора, – сказал Джулиан.

Он дошёл до спуска в карьер, потом зашагал по пустоши. Смотрел он в том направлении, в котором ушёл Шмыг. Да, вот он, укромный холм, где стоят цыганские кибитки. До него всего-то четверть мили. Вот незадача! Впрочем, может, на таком расстоянии цыгане их и не обнаружат, вот разве что случайно.

«Или если Шмыг нас выдаст, – размышлял Джулиан. – Ладно, ночь проведём здесь, а завтра, если что, куда-нибудь переберёмся».

К вечеру они отдохнули и затеяли играть в карьере в мяч – Тимми принял в игре деятельное участие. Впрочем, он каждый раз хватал мяч первым, так что пришлось его привязать, чтобы и самим немного позабавиться. Тимми страшно обиделся. Сидел, повернувшись к ним хвостом, и дулся.

– Как он на тебя похож, Джордж, – заметил Дик с ухмылкой, и рассерженная Джордж тут же стукнула его мячом по голове.

Ужинать никому не хотелось. Джулиан сходил с алюминиевым кувшинчиком к ключу и принёс всем воды. Какую же дивную воду давал этот пузырящийся ключ!

– Интересно, как там Генри, – сказала Энн. – Полагаю, бабушки заласкали её до полусмерти. И как же она странно выглядит в нормальной одежде!

– Да, ей следовало родиться мальчишкой, – согласился Дик. – И тебе, Джордж, тоже, – добавил он торопливо. – Вы обе – отличные товарищи, крепкие орешки.

– С чего ты взял, что Генри – крепкий орешек? – презрительно фыркнула Джордж. – Только из её глупых россказней? Да наверняка это сплошные выдумки и преувеличения!

Джулиан сменил тему.

– Как вы думаете, нам сегодня одеяла понадобятся?

– Ещё бы! Сейчас, может, и тепло, да и песок нагрелся от солнца, но, когда оно сядет, всё будет иначе, – сказала Энн. – Кстати, если станет холодно, всегда можно будет забраться в одну из этих пещерок. Там тепло, как в печке. Я в одну лазала, знаю.

На ночлег они устроились довольно рано. Мальчики улеглись по одну сторону карьера, девочки – по другую. Тим, как всегда, устроился у ног Джордж, создавая Энн серьёзные неудобства.

– Он и на моём одеяле тоже, – пожаловалась она кузине. – Он такой длинный, вытянулся и на мои ноги. Отпихни его, Джордж.

Джордж отпихнула пса, но, едва Энн заснула, Тим вытянулся снова и улёгся им на ноги. Впрочем, он и во сне слушал в одно ухо.

Прошуршал ёжик. Кролики вышли на свои ночные игрища. В дальнем пруду заквакали в темноте лягушки. Острый слух Тима различал даже позвякивания маленького ключа рядом с карьером.

В карьере никто не шевелился. Взошла ущербная луна, но света она давала мало. Усыпавшие небо звёзды светили ярче, чем она.

И вдруг неспящее ухо Тимми встало торчком. А потом и другое тоже. Сам Тимми всё ещё спал, но уши уже слушали в оба.

Ночь медленно заполнило низкое гудение. Оно раздавалось всё ближе. Тимми совсем проснулся и сел, вслушиваясь и теперь ещё и вглядываясь.

Звук сделался совсем громким. Проснулся Дик, вслушался тоже. Что это такое? Аэроплан? Если так – то совсем низко! Но не будет же он садиться на пустошь в темноте?

Дик разбудил Джулиана, оба встали и вышли из карьера.

– Точно аэроплан, – негромко произнёс Дик. – Что он тут делает? Непохоже, что он будет садиться. Он просто сделал два или три круга, очень низко.

– Как ты думаешь, это что-то плохое? – спросил Джулиан. – Вон он снова летит.

– Гляди, а что это там за свет? – вдруг спросил Дик у брата, указывая на восток. – Ну вроде как сияние. И совсем недалеко от табора.

– Не знаю, – озадаченно ответил Джулиан. – Но это ведь не костёр, да? Пламени не видно, да оно и не мерцает как костёр.

– Это, наверное, сигнал для аэроплана, – догадался Дик. – Мне кажется, он как раз над этим сиянием и кружит. Давай последим.

Они следили. Да, аэроплан действительно кружил над тем местом, из которого исходило непонятное сияние, а потом резко набрал высоту, сделал ещё два круга и улетел.

– Уходит, – сказал Дик, напрягая зрение. – Я не разобрал, какого он типа, но точно очень маленький.

– Что ему здесь нужно? – недоумевал Джулиан. – Я думал, сияние устроили для того, чтобы он мог сесть, вот только как тут безопасно сядешь, я просто не представляю. Но он так и не приземлился, покружил и улетел.

– А откуда он мог прилететь? – спросил Дик. – Наверное, с побережья, а может, и вообще из-за моря – ты как думаешь?

– Понятия не имею, – ответил Джулиан. – Настоящая загадка! И как со всем этим связаны цыгане? Цыгане и аэропланы как-то не стыкуются друг с другом.

– Ну, мы же не знаем наверняка, что они как-то связаны; мы просто видели это сияние, – заметил Дик. – Кстати, оно почти погасло.

Прямо на их глазах яркое сияние исчезло полностью. Пустошь опять окутала тьма.

– Странное дело, – сказал Джулиан, почёсывая в затылке. – Не могу сообразить. Да, цыгане что-то темнят, ведь они пришли сюда тайком, вроде как без всякой цели, и явно не хотели, чтобы мы за ними подглядывали.

– Я думаю, нам нужно выяснить, что это было за сияние, – решил Дик. – Завтра сходим на разведку. Или, например, спросим у Шмыга.

– Попробуем, – согласился Джулиан. – Вдруг он что-то знает? Ладно, возвращаемся в карьер. Уж больно тут холодно.

Они спустились в карьер, и здесь им показалось гораздо теплее. Девочки крепко спали. Тимми, ходивший с мальчиками, девочек не разбудил. Низко летевший аэроплан озадачил его не меньше, чем Джулиана с Диком, однако он ни разу не тявкнул. Джулиан был этому только рад, ведь лай могли услышать в цыганском таборе – и стало бы ясно, что рядом есть люди.

Мальчики забрались под одеяло и прижались друг к другу, чтобы согреться. Впрочем, дрожать они перестали очень скоро, и Дик даже откинул в сторону свою часть одеяла. Заснули они за несколько минут.

Тимми проснулся первым и потянулся, радуясь тёплому утреннему солнышку. Энн вскрикнула и села.

– Ай, Тимми, ты что? Ты меня едва не раздавил. Если тебе обязательно спать на человеке, так уж спи на своей Джордж!

Проснулись и мальчики и пошли к ключу умыться и принести воды в кувшине. Энн приготовила завтрак, и за едой мальчики рассказали девочкам про прилетавший ночью аэроплан.

– Как странно! – сказала Энн. – Да ещё и это свечение. Я уверена, что это был сигнал для аэроплана. Пойдёмте посмотрим, где всё это происходило. Наверняка там жгли костёр!

– Наверняка, – согласился Дик. – Предлагаю пойти сразу же, но обязательно возьмём с собой Тима – вдруг повстречаем этих цыган!

Глава 14 Цыгане недовольны

Джулиан с Диком вернулись на то же место, где стояли ночью, чтобы определить, в каком именно направлении они видели сияние.

– Мне кажется, что за цыганским лагерем, слева, – сказал Джулиан. – Согласен, Дик?

– Да. Примерно там, – ответил Дик. – Прямо сейчас пойдём? – Он заговорил погромче. – Джордж, Энн, мы пошли. Вы с нами? Вещи можно оставить здесь, спрячем их в пещере – мы же ненадолго.

Джордж откликнулась:

– Джулиан, мне кажется, у Тимми шип в лапе или что-то в этом роде. Он хромает. Мы с Энн лучше останемся и попробуем его вытащить. Ступайте, только очень прошу, не вляпайтесь в какую-нибудь историю с этими цыганами!

– Не вляпаемся, – пообещал Джулиан. – И вообще у нас такое же право находиться на пустоши, как и у них, и им это известно. Ладно, оставайтесь здесь с Тимми. Вам точно не нужна помощь?

– Я и сама как-нибудь справлюсь, – заявила Джордж.

Мальчики ушли, а Энн и Джордж продолжали осматривать рану Тимми. Он прыгнул за кроликом в куст дрока, и шип впился ему в подушечку левой передней лапы. А потом обломился, и кончик остался у бедолаги под кожей. Неудивительно, что он хромал. Джордж понимала, что вытаскивать шип будет сложно и долго.

А Джулиан с Диком шагали по пустоши. День выдался прямо летний, слишком тёплый для апреля. На небе ни облачка – оно синело, точно незабудка. Мальчикам стало жарко в пуловерах, захотелось их снять. Но тогда пришлось бы тащить их в руках, а это так противно.

Лагерь цыган был совсем рядом. Очень скоро мальчики оказались у того самого странного холма, выделявшегося на фоне плоской пустоши. Кибитки стояли в том же укрытии, братья увидели группу мужчин, которые сидели и о чём-то увлечённо толковали.

– Наверняка перемывают косточки вчерашнему аэроплану, – предположил Дик. – И наверняка это они зажгли костёр, или я не знаю что, они ему сигналили. Вот только непонятно, почему он не приземлился.

Скрываясь за большими кустами дрока, они обошли лагерь стороной. Очень уж им не хотелось, чтобы их заметили. Собаки, рассевшиеся вокруг мужчин, их явно не увидели и не услышали – по счастью.

Мальчики зашагали туда, где, по их мнению, ночью горел костёр, – влево от лагеря и дальше.

– Тут нет ничего необычного, – заметил Джулиан, останавливаясь и осматриваясь. – Я думал, мы обнаружим большое кострище или что-нибудь вроде того.

– Погоди, а что это там в углублении? – спросил Дик, указывая на небольшой склон. – Похоже ещё на один карьер, вроде того, где мы ночевали, только меньше, гораздо меньше. Наверняка именно там костёр и горел!

Они подошли к новому карьеру. Он зарос куда сильнее, чем первый, – его явно разрабатывали раньше. В самой середине виднелась глубокая яма, а в ней стояло что-то непонятное. Что бы это могло быть?

Мальчики спустились в карьер и подошли к центру. Оба уставились на огромную штуковину, направленную в небо.

– Это прожектор, очень мощный прожектор, но непонятно какой, – определил Дик. – Вроде тех, какими на аэродромах освещают посадочные полосы, чтобы самолёты знали, куда садиться. Ничего себе, откуда он здесь? И где цыгане им разжились? – спросил он озадаченно. – И зачем подавать сигналы аэроплану, который так и не сел? Он вроде как и хотел – ведь он кружил совсем низко.

– Может, цыгане дали ему сигнал, что садиться по какой-то причине небезопасно, – предположил Джулиан. – Или должны были что-то передать пилоту, но оно ещё не было готово.

– Короче говоря, загадка, – подытожил Дик. – Представления не имею, что тут происходит. Но что-то происходит, уж это точно. Давай разведаем, что вокруг.

Но больше они ничего не нашли, только след, который вёл к прожектору и обратно. Они принялись его рассматривать, и тут услышали громкий окрик. Оба разом обернулись – и увидели на краю карьера фигуру цыгана.

– Вы что тут делаете?! – выкрикнул он грубым голосом.

Подошли другие, все они угрожающе смотрели на мальчиков, выбиравшихся из карьера.

Джулиан решил сказать правду.

– Мы тут захотели пару дней пожить на пустоши, – сказал он, – и вчера ночью услышали гул аэроплана, он летел совсем низко. А ещё увидели свет – аэроплану вроде как подавали сигналы, вот мы и пришли посмотреть, что к чему. А вы слышали гул?

– Может, слышали, а может, и нет, – сказал цыган, стоявший ближе всех, – это был отец Шмыга. – И что теперь? Тут над пустошью вечно аэропланы летают.

– Мы нашли мощный прожектор, – добавил Дик, указывая за спину. – Вы про это что-нибудь знаете?

– Ничего, – ответил цыган и ощерился. – Что ещё за прожектор?

– Ну, насколько я понимаю, за погляд денег не берут, – сказал Джулиан. – Если вы про него ничего не знаете, спускайтесь и посмотрите. Вот только не верится мне, что вы вчера ночью не видели его свет. Кстати, тут самое подходящее место, чтобы его спрятать.

– Не знаем мы ничего ни про какие прожекторы, – сказал другой цыган, тот самый седой старик. – Мы всегда встаём в этом месте. Ни к кому и ни во что не лезем – если к нам не лезут. Но те, кто лезет, могут и пожалеть.

Мальчики разом подумали о той давней загадочной истории с исчезновением Бартлов. Им сделалось не по себе.

– Ну мы уже уходим, так что не переживайте, – сказал Джулиан. – Я же говорил, мы просто поживём здесь день-другой. Если вы против, мы сюда больше не сунемся.

Он увидел, что сзади к мужчинам подобрался Шмыг вместе с Лиз – она, по каким-то собственным соображениям, прилежно шла на задних лапках. Шмыг потянул отца за рукав.

– Они нормальные ребята, – сказал он. – Ты же знаешь, что нашему Стригунку вылечили ногу на конюшне. Нормальные они.

За это он получил здоровенную оплеуху, от которой кубарем покатился по земле. Лиз встала на все четыре лапы и подошла полизать его.

– Эй! – ошарашенно произнёс Джулиан. – Ребёнка бить не надо! Вы не имеете права!

Шмыг поднял такой рёв, что из стоявших неподалёку кибиток выскочило несколько женщин – они помчались узнать, что происходит. Одна из них принялась орать на отца Шмыга, а тот орал в ответ. Скоро между мужчинами и разъярёнными женщинами разразилась свирепая перепалка, а потом одна из женщин подошла к бедняге Шмыгу и стала промокать ему голову влажной салфеткой.

– Пошли, самое время сматываться, – шепнул Джулиан Дику. – Какие же они злющие, кроме бедняги Шмыга – он, бедолага, пытался сделать для нас всё, что мог.

Мальчики стремительно зашагали прочь – очень уж им хотелось уйти подальше от цыган и их собак. Они были весьма озадачены. Мужчины утверждали, что ничего не знают про прожектор, но этого просто не могло быть. Кроме цыган, зажечь его ночью было некому.

Они вернулись к девочкам и всё им рассказали.

– Давайте пойдём на конюшню, – предложила Энн. – Что-то здесь нечистое творится. Мы и оглянуться не успеем, как вляпаемся в какую-нибудь историю!

– Останемся ещё на одну ночь, – решил Джулиан. – Я хочу выяснить, прилетит ли аэроплан снова. Цыгане не знают, где мы остановились, – вернее, Шмыг знает, но я уверен, что не проболтается. Молодчина он – попытался заступиться за нас перед своим отцом.

– Ладно, остаёмся, – поддержала его Джордж. – Не очень-то мне хочется, чтобы Тимми прямо сегодня топал до самого дома. Я, кажется, вытащила почти весь шип из его подушечки, но он всё ещё не может встать на эту лапу.

– Ничего, он и на трёх ловко бегает, – заметил Дик, глядя, как Тимми носится вокруг карьера, вынюхивая кроликов по своему обычаю.

– Кстати, Тимми уже нарыл тут песка ещё на один карьер! – сказал Джулиан, оглядывая все те места, где Тимми, в попытках залезть в кроличью нору, выбросил на поверхность кучи песка. – Хорошим бы он был помощником Бартлам, когда они занимались здесь своей добычей! Бедняга Тим, с больной-то лапой норы уже не поразоряешь, да?

Тимми подбежал к ним на трёх лапах. Он очень любил, когда с ним что-то случалось и вокруг него устраивали переполох. Ради такого и больную лапу потерпеть не страшно!

День прошёл очень лениво. Было жарко, двигаться не хотелось. Они дошли до ключа и посидели, опустив ноги в воду – она так приятно холодила! Потом пошли ещё раз посмотреть на старый паровоз, лежавший на боку в куче песка.

Дик начал выгребать песок из кабины. Скоро к нему присоединились и остальные. Они увидели старые ручки и рычаги, попытались за них подёргать. Разумеется, те не шелохнулись.

– Давайте зайдём с другой стороны кустов дрока, посмотрим, не увидим ли снова трубу! – предложил наконец Дик. – Чёрт бы побрал эти шипы! Меня уже всего искололи. Молодец Тимми, что остался там сидеть и не лезет разглядывать этого дряхлого Пыхтелку Билли!

Чтобы получше рассмотреть трубу, пришлось отрубить часть веток дрока. И тут они вскрикнули от изумления.

– Глядите-ка! Длинная труба, прямо как у Пыхтелки Билли. А вы же знаете – это один из первых паровозов на свете!

– Она песком забита, – заметил Дик, пытаясь его выковырять.

Песок легко поддавался, и скоро Дику удалось заглянуть внутрь.

– Даже подумать страшно, что когда-то из этой смешной древней трубы шёл дым, – произнёс Дик. – Бедняга паровозик, валяется здесь на боку невесть сколько, всеми позабытый. Казалось бы, кто-то должен был его спасти!

– Ну ты разве забыл, что нам рассказал кузнец? – напомнила Джордж. – Из Бартлов осталась одна только сестра, а она не хотела иметь ничего общего ни с железной дорогой, ни с паровозом, ни с карьером. А в одиночку такую штуку ни за что не сдвинешь.

– Не удивлюсь, если мы единственные люди на целом свете, которые знают, где лежит этот древний паровозик, – проговорила Энн. – Он так зарос, что его и не заметишь, разве что случайно.

– Я вдруг чего-то проголодался, – заявил Дик и перестал выгребать песок из трубы. – Может, пойдём поедим?

– Продуктов у нас ещё на пару дней, – сообщила Энн. – А потом придётся что-нибудь добывать – или возвращаться на конюшню.

– Я обязательно должен провести здесь ещё ночь, – стоял на своём Джулиан. – Нужно выяснить, вернётся аэроплан или нет.

– Хорошо. На этот раз мы все станем его ждать, – решила Джордж. – То-то весело будет! Ну пошли поедим чего-нибудь. Ты как, Тимми, не возражаешь?

Тимми, безусловно не возражал. Он помчался обратно со всех своих трёх лап, хотя на самом-то деле левая передняя больше не болела. Ну ты и обманщик, Тимми!

Глава 15 Невероятная ночь

Цыгане к ним в тот день не приходили, включая и Шмыга. Вечер выдался такой же прекрасный, как и день, и почти такой же тёплый.

– С ума сойти! – дивился Дик, глядя в небо. – Ну и погодка для апреля! Если солнце будет так жарить и дальше, скоро повсюду колокольчики вылезут.

Друзья лежали на песке в карьере, глядя, как в небе сияет Венера. Она казалась очень большой, яркой и круглой.

Тимми рылся в песке.

– Лапа у него гораздо лучше, – сообщила Джордж. – Хотя я заметила, что иногда он всё ещё держит её на весу.

– Только когда хочет сказать: «Бедненький Тимми, как ему больно!» – заявил Дик. – Он прямо как младенец – любит, чтобы с ним возились!

Они поговорили ещё немного, потом Энн зевнула:

– Я знаю, ещё рано, но я чего-то засыпаю.

Все по очереди потянулись к ключу и умылись прохладной водой. У них было на всех только одно полотенце, однако его хватило. После этого все устроились в своих песчаных постелях. Песок был приятно тёплым, подстилать резиновые коврики не хотелось. Какая уж там сырость в карьере, прожаренном за день горячим солнцем!

– Надеюсь, мы проснёмся, когда прилетит аэроплан – если он вообще прилетит, – сказал Дику Джулиан, когда они устроились, даже не накрывшись одеялом, на мягкой песчаной постели. – Ух, ну до чего же жарко! Неудивительно, что Тимми так пыхтит!

В конце концов они заснули, а потом Дик внезапно проснулся от жары. Ого! Ну и ночь! Он лежал, глядя на сверкающие звёзды, потом снова закрыл глаза. Не помогло – сон не шёл.

Дик тихонечко сел, чтобы не разбудить Джулиана.

«Пойду-ка погляжу, горит ли опять этот прожектор – там, в яме у цыганского лагеря», – подумал он.

Он подошёл к краю карьера, выкарабкался наверх. Посмотрел в сторону лагеря и от удивления вскрикнул.

«Ага! – подумал он. – Опять свечение! Прожектора, конечно, не видно, но он такой мощный, что его свет не разглядеть трудно. Думаю, что, если смотреть сверху, он и вообще очень яркий. Интересно, прилетит ли аэроплан – ведь наверняка для этого прожектор и зажгли».

Дик вслушался, и скоро до него донеслось негромкое гудение – звук шёл с востока. Видимо, снова летел аэроплан. Приземлится ли он на сей раз и, если да, кто там на борту?

Дик побежал будить Джулиана и девочек. Тимми тут же вскочил и взволнованно замахал хвостом. Он-то всегда был готов к действиям, даже посреди ночи! Энн и Джордж тоже вскочили, сгорая от любопытства.

– Что, прожектор опять горит? Да, теперь и я слышу гул самолёта! Ничего себе! Вот как здорово! Джордж, а Тимми ведь не залает и не выдаст нас, а?

– Не залает. Я велела ему помалкивать, – ответила Джордж. – Так что он и не пикнет. Смотрите, аэроплан приближается!

Гул сделался громче – они начали вглядываться в звёздное небо. Джулиан подтолкнул Дика локтем:

– Гляди, уже видно, он прямо над цыганским лагерем!

Дик тоже рассмотрел самолёт.

– Совсем маленький, – заметил он. – Даже меньше, чем мне показалось в прошлую ночь. Он садится!

Это было не так. Аэроплан снизился и описал круг, как и накануне. Потом слегка набрал высоту, а чуть позже снизился снова, пролетев почти у мальчиков над головами.

И тут случилась удивительная вещь. Неподалёку от Джулиана что-то упало, заскакало по земле и остановилось! Предмет глухо стукнулся о землю, и все четверо подскочили. Тимми испуганно взвизгнул.

Бам! Упало что-то ещё. Бам, бам, бам!

Энн пискнула.

– Они что, бомбят нас, что ли? Джулиан, что происходит?

Бам! Бам! При двух последних ударах Джулиан пригнулся – они раздались совсем рядом. Он схватил Энн и потащил её к карьеру, на ходу крича Дику и Джордж:

– Спускайтесь вниз, живо! Лезьте в пещеры! А то в вас попадут!

Они побежали на другую сторону карьера, аэроплан же описал ещё один круг и снова стал сбрасывать какие-то предметы, которые продолжали ударяться о землю – бам! бам! Некоторые попали прямо в карьер. Тимми перепугался до полусмерти, когда такая штуковина рухнула прямо у него перед носом и откатилась в сторону. Громко взвыв, он бросился вслед за Джордж.

Скоро они уже втиснулись в пещерки в стене карьера и оказались в безопасности. Самолёт снизился снова, снова зашёл на круг, снова раздалось «бам-бам-бам». Наша четвёрка слышала, что некоторые предметы падают прямо в карьер, и радовалась, что успела вовремя спрятаться.

– Ну хотя бы ничего не взрывается, – с облегчением сказал Дик. – Но что сбрасывают с этого самолёта? И зачем? У нас никогда ещё не было такого захватывающего приключения!

– Может, нам это просто снится, – заметил Джулиан и рассмеялся. – Впрочем, нет, таких безумных снов просто не бывает. Сидим мы тут в пещерках в карьере на Тайной пустоши глухой ночью, а вокруг валятся из аэроплана какие-то штуки. Чистое безумие.

– Аэроплан, похоже, улетает, – сказал Дик. – Он сделал ещё один круг, но больше ничего не сбросил. Смотрите, набирает высоту! Гул мотора стал гораздо тише. Знаете, когда мы стояли у края карьера, я, честное слово, подумал, что он мне голову снесёт, так низко он опустился!

– И я тоже так подумала, – призналась Энн, чувствуя облегчение оттого, что самолёт больше не будет нырять вниз и сбрасывать что-то непонятное. – А теперь можно выйти?

– Конечно, – сказал Джулиан, стряхивая с себя песок. – Пошли. Если самолёт вернётся, мы обязательно услышим. Очень хочется посмотреть, что с него сбрасывали.

Они с азартом кинулись рассматривать непонятные предметы. Звёзды в эту ясную ночь светили так ярко, что им даже и фонарь не понадобился.

Джулиан первым подобрал сброшенный пакет. Плотная, довольно плоская упаковка, тщательно обшитая тканью. Джулиан осмотрел её.

– Никакого названия. Ничего, – сообщил он. – Совсем удивительно. Ну кто угадает, что там внутри?

– Вот бы там был бекон к завтраку! – тут же выпалила Энн.

– Дурында, – ответил Джулиан и, достав нож, перерезал бечёвку, которой был обвязан пакет. – Думаю, там какая-нибудь контрабанда. Видимо, за этим самолёт и прилетает из Франции: сбрасывает контрабандный товар в заранее оговорённом месте, а цыгане его подбирают, прячут в кибитках, увозят отсюда и куда-то доставляют. Во какие хитрюги!

– Джулиан, так ты думаешь, что дело в этом? – спросила Энн. – И что в этих пачках – сигареты?

– Нет, – ответил Джулиан. – В этом случае пачки были бы гораздо легче. Ну вот, я наконец-то я её вскрыл!

Все сгрудились вокруг. Джордж вытащила фонарик из кармана, чтобы рассмотреть получше. Зажгла его.

Джулиан снял с пачки ткань. Под ней оказалась плотная обёрточная бумага. Её он содрал тоже. Дальше был картон, обвязанный бечёвкой. Развязали и её, картонки упали на землю.

– Ну что тут у нас? – азартно спросил Джулиан. – Тонкие листочки бумаги, много десятков, плотно сложенные. Посвети сюда, Джордж.

Повисло молчание – все четверо тянули шеи к пакету.

– Ого! Ничего себе! Нет, вы видите, что это такое? – ошарашено произнёс Джулиан. – Американские банкноты. И вы только посмотрите – стодолларовые! Причём даже в одном пакете их сотни и сотни!

Все четверо смотрели, опешив, как Джулиан перебирает пачку банкнот. Да ведь это целая куча денег!

– Джулиан, а сто долларов – это сколько в наших деньгах? – поинтересовалась Джордж.

– Думаю, что около пятидесяти фунтов, – ответил Джулиан. – Да, около того. А их только в одном пакете невесть сколько, а пакетов этих было несколько десятков. Что бы это могло значить?

– А то, что здесь, в карьере и вокруг него, валяется много тысяч долларов, – ответила Джордж. – Вот это да! Может, нам это всё-таки снится?

– Ну если это сон, то уж больно причудливый, – заметил Дик. – Сны на много тысяч фунтов редко кому снятся. Джу, как ты думаешь, собрать нам эти пакеты?

– Да, разумеется, – решил Джулиан. – Кажется, я более или менее всё понял. Контрабандисты прилетают из Франции – наверное, они заранее договариваются о том, что сбросят эти пакеты в отдалённую часть пустоши. Участие цыган состоит в том, что они зажигают прожектор, а потом собирают пакеты.

– Ну да, а потом потихоньку складывают их в кибитки, уходят с пустоши и передают пакеты кому-то ещё, а им за это щедро платят! – подхватил Дик. – Хитрая схема!

– Думаю, что так, – подтвердил Джулиан. – Вот только убей – не пойму, какой смысл переправлять к нам доллары контрабандой. Их можно ввести законным образом – зачем же так сложно?

– А может, они краденые? – предположила Джордж. – Хотя я чего-то не понимаю! Вот это дела! Теперь понятно, почему цыгане хотели нас отсюда выгнать.

– А ну-ка за дело: собираем пакеты – и живо обратно на конюшню, – распорядился Джулиан, подбирая лежавшую рядом упаковку. – Цыгане скоро за ними явятся, уж не сомневайтесь! Нам нужно до тех пор смотаться.

Все четверо пошли собирать пакеты. Их набралось около шестидесяти – груз немалый.

– Предлагаю их где-нибудь спрятать, – придумал Джулиан. – Может, положим в одну из пещер? Вряд ли мы сможем их все дотащить.

– А если сложить в одеяла, связать концы да так и нести? – предложила Джордж. – Прятать их в карьере – чистое безумие. Цыгане первым делом сюда и сунутся.

– Ладно, так и поступим, – решил Джулиан. – Мне кажется, мы собрали почти всё. Тащите одеяла.

Джордж действительно отлично придумала. Половину пачек завернули в одно одеяло, сделав узел, половину – в другое.

– Хорошо, что у нас такие большие, замечательные одеяла, – приговаривал Дик, крепко увязывая первое. – Мне вот это как раз отлично ляжет на спину. А ты как, Джу?

– Ну, девочки, пошли, – позвал Джулиан. – Давайте за нами. Пойдём вдоль колеи. Всё остальное оставьте. Потом заберём. Сейчас главное – смыться до прихода цыган.

Тут Тимми вдруг залаял.

– Похоже, вот они и идут, – предположил Дик. – Давайте живо! Да, я слышу их голоса – ну же, ВПЕРЁД!

Глава 16 Страшный туман

Да, это действительно шли цыгане! А с ними – их псы, они заливались лаем. Пятёрка торопливо выбралась из карьера вместе с Тимми, который даже не тявкнул.

– Может быть, они не знают, что мы ночевали в карьере, – пропыхтел Дик. – Они, наверное, просто идут собирать пачки – пока они их разыскивают, мы от них оторвёмся. Ходу!

Друзья зашагали к концу железнодорожной колеи, туда, где лежал полузанесённый песком паровоз. Собаки цыган услышали их, подняли громкий лай и визг. Цыгане остановились, чтобы разобраться, что происходит.

Они разглядели тени, маячившие вдали: кто-то уходил от карьера. Один из цыган громко крикнул:

– Эй, вы, там, стоять! Вы кто такие? Стоять, сказано!

Но пятёрка не остановилась. Они, спотыкаясь, брели по колее и радовались, что у Джордж и Энн есть фонарики. Мальчикам фонарики держать было нечем – они обеими руками тащили тяжёлую поклажу.

– Живее, живее же! – шептала Энн, но идти быстро не получалось.

– Похоже, они нас нагоняют, – внезапно сказал Джулиан. – Джордж, посмотри назад, что там.

Джордж оглянулась.

– Нет, я ничего не вижу, – сказала она. – Только, Джулиан, как-то всё странно выглядит. Что такое? Джулиан, стой. Что-то непонятное происходит!

Джулиан остановился, поглядел вокруг. До этого он смотрел только под ноги, пытаясь не оступиться. Энн всё время подсвечивала ему, но всё равно двигаться было трудно. Джулиан осмотрелся, пытаясь понять, что имеет в виду Джордж.

А потом он ахнул.

– Ничего себе! Странно! Похоже, туман. Видите, даже звёзд не видно. Теперь понятно, почему вдруг стало так темно.

– Туман! – испуганно произнесла Энн. – Неужели тот ужасный туман, который иногда наползает на пустошь? Неужели, Джулиан?

Джулиан и Дик растерянно смотрели на клубы тумана.

– Он наползает от моря, – определил Джонатан. – Чувствуете, что он пахнет солью? Причём внезапно, как нам и говорили, – и глядите, с каждой минутой делается гуще!

– Ну мы, по счастью, на железнодорожной колее! – сказала Джордж. – Что будем делать? Пойдём дальше?

Джулиан остановился, подумал.

– В тумане цыгане за нами не погонятся, – сказал он. – Мне кажется, стоит припрятать где-нибудь деньги, а потом идти в полицию. Если не сходить с колеи, мы не заблудимся. Но очень важно никуда не сворачивать – а то безнадёга!

– Да, отличный план, – одобрил Дик, который уже совсем выдохся под тяжёлой ношей. – Но куда ты собираешься их спрятать, Джу? Точно не в карьер! Придётся идти обратно сквозь этот ужасный туман, мы сразу же потеряемся!

– Нет. Я придумал куда, – сказал Джулиан и перешёл на шёпот: – Помните паровоз, лежащий на боку? Предлагаю затолкать пакеты в трубу, а потом сверху засыпать песком. Готов спорить на что угодно, что там их никто не найдёт!

– Здорово! – согласился Дик. – Цыгане подумают, что мы унесли деньги с собой, а искать их в карьере долго не станут – после того как поймут, что там ничего нет. А когда они бросятся за нами в погоню, мы уже будем на полпути домой – если у них вообще хватит смелости куда-то тронуться в тумане.

Энн с Джордж тоже страшно понравился план Джулиана – просто гениальная идея.

– Я бы ни за что не додумалась спрятать их в трубу! – призналась Энн.

– Вот что: вам, девочки, совершенно ни к чему идти с нами обратно к паровозу, да и Тимми тоже, – сказал Джулиан. – Садитесь на рельсы и ждите, пока мы вернёмся. Мы быстро. Пойдём прямо по колее, отыщем паровоз, спрячем деньги и сразу назад.

– Отлично, – сказала Джордж, опускаясь на корточки. – Только одеяла принесите обратно. Вон как холодно!

Джулиан с Диком ушли, забрав фонарик Энн. У Джордж остался второй. Тимми плотно прижался к ней – его смущал густой туман, который вот так вот внезапно окутал всё вокруг.

– Правильно. Садись поближе, Тимми, с тобой теплее, – сказала Джордж. – Холодрыга какая! И сырость от этого тумана.

Джулиан на ощупь шагал вперёд, поглядывая, нет ли где цыган. Их не было видно, хотя, с другой стороны, будь они на расстоянии вытянутой руки, он всё равно не разглядел бы их в тумане, который становился всё гуще и гуще.

«Я теперь понимаю, что имел в виду старый Бен, когда говорил, что у тумана мокрые пальцы», – подумал Джулиан, чувствуя будто бы лёгкие прикосновения пальцев к лицу, рукам и ногам – его облепляли клубы тумана.

Тут Дик толкнул его локтем.

– Пришли, – сказал он. – Видишь, вон сдвинутые рельсы. Паровоз прямо вон там, в паре ярдов.

Они осторожно сошли с колеи. Куста дрока не было видно, зато почувствовали они его сразу. Джулиану в ноги впились колючки, и он сразу понял, что куст рядом.

– Посвети фонариком, Дик, – попросил он шёпотом. – Ага, так. Вон кабина, видишь? Давай обойдём куст – и окажемся у трубы.

– Вот она, – сказал через несколько секунд Дик. – Смотри! Ладно, за дело, давай бросать туда пачки. Сколько же их тут! Надеюсь, все поместятся.

Они десять минут запихивали пачки в широкую трубу. Те проваливались до самого дна. Мальчики пихали ещё и ещё – и вот наконец кинули последнюю.

– Ну всё, – облегчённо вздохнул Дик. – Теперь прикроем всё песком. Ух ты, какой же этот куст колючий! Злющий ужасно!

– Труба набита почти доверху, – заметил Джулиан. – Для песка места совсем не осталось. Но прикрыть деньги всё равно удастся. Вот, готово. Теперь положи сверху ветку дрока. Да чтоб тебя, в жизни не видел такого колючего куста! Всего меня исцарапал!

– А цыган не слышно? – тихо спросил Дик, прежде чем двинуться обратно по колее.

Они вслушались.

– Ни звука, – ответил Джулиан. – Мне кажется, они боятся тумана и решили переждать, пока он не рассеется.

– Наверное, они в карьере, – предположил Дик. – Пережидают в безопасности. Ну пусть там и посидят подольше! Денег-то им теперь не найти!

– Идём, – сказал Джулиан, обходя куст. – Примерно отсюда начинается колея. Держи меня за руку, чтобы не потеряться. Ты когда-нибудь видел такой туман? Ничего себе пелена! Сейчас даже ботинок в свете фонаря не видно.

Они сделали несколько шагов и стали нащупывать рельсы. Безуспешно.

– Наверное, нужно подальше, – предположил Джулиан. – Нет, в эту сторону.

Но найти рельсы никак не удавалось. Да где же эта несчастная колея? Джулиана на короткий миг охватила паника. Куда дёргаться, где искать рельсы? Как они могли потеряться?

Они теперь оба стояли на коленях, ощупывая всё вокруг.

– Есть! – сказал Дик. – Нет, погоди, не то. Какая-то ветка или что-то в таком духе. Джу, я тебя очень прошу, не удаляйся отменя.

Поискав минут десять, мальчики уселись на корточки – фонарик мерцал между ними.

– Похоже, мы случайно сделали два-три шага от куста не в ту сторону, – определил Джулиан. – А теперь – готово дело! Я не вижу другого выхода, кроме как ждать, когда туман рассеется.

– А как же девочки? – испуганно спросил Дик. – Давай ещё поищем. Смотри, вон там пелена вроде стала попрозрачнее. Пошли вперёд, вдруг наткнёмся на рельсы. А если туман рассеется, мы быстро сообразим, что и где.

Не теряя надежды, они сделали несколько шагов вперёд: туман перед ними слегка расступился, луч от фонаря проникал в него дальше. Всякий раз, зацепившись ногой за что-то твёрдое, они проверяли, не рельс ли это. Но найти колею не могли!

– Давай покричим, – наконец решил Джулиан.

И они громко закричали:

– Джордж! Энн! Слышите нас?

Замерли, вслушались. Никакого ответа.

– Джордж! – заорал Дик во весь голос. – Тимми!

Им показалось, что вдалеке раздался лай.

– Это Тимми! – воскликнул Джулиан. – Нам сюда!

Они немного проковыляли вперёд, потом крикнули снова. Но на сей раз – никакого лая. Из-за завесы тумана, которая вновь сомкнулась вокруг, не долетало ни звука.

– Мы тут всю ночь пробродим, – в отчаянии произнёс Джулиан. – И зачем мы оставили девочек? А если этот паршивый туман и завтра не рассеется? Он иногда по нескольку дней висит.

– Этого не хватало! – проговорил Дик с деланой беспечностью, пытаясь придать голосу бодрости. – Ну за девочек, Джу, можешь не беспокоиться. С ними Тимми, он запросто выведет их с пустоши к конюшне, даже в тумане. Собакам туман не помеха.

У Джулиана отлегло от сердца. Об этом он не подумал.

– Ну, да, я совсем забыл про старину Тима, – признался он. – Ну, если с девочками ничего не случится и Тимми их выведет, давай-ка присядем и отдохнём. Я совсем выдохся!

– Вот подходящий густой куст, – заметил Дик. – Давай попробуем забраться внутрь, там не так сыро. По счастью, это не дрок!

– Только бы девочкам хватило ума не ждать нас слишком долго, только бы они пошли к дому по колее, – сказал Джулиан. – Интересно, где они сейчас?

Там, где Джулиан с Диком оставили девочек, их уже не было. Они прождали очень долго, а потом страшно разволновались.

– Что-то случилось, – решила Джордж. – Мне кажется, Энн, нужно идти за помощью. По колее мы с лёгкостью доберёмся до того места, откуда начинается дорога к конюшне. Уж Тимми-то всяко вспомнит, где это. Ты как считаешь, нужно нам идти за помощью?

– Да, нужно, – ответила Энн вставая. – Пошли, Джордж. Мамочки, туман стал ещё гуще! Идём аккуратно, чтобы не сбиться с колеи. Даже Тимми с его нюхом может здесь заплутать!

Они встали. Энн шла за Джордж, а Тимми шёл следом – причём вид у него был озадаченный. Не понимал он, чего им приспичило блуждать по ночам неведомо где.

Энн и Джордж держались колеи, шли медленно, светя фонариком вниз, никуда не отступая.

Через некоторое время Джордж в нерешительности остановилась.

– Здесь рельсы обрываются, – сказала она. – Дальше их нет. Странно, не помню я такого участка. Колея просто заканчивается. Я её не вижу.

– Ой, Джордж! – вскрикнула Энн, вглядевшись. – Знаешь, что мы с тобой наделали? Мы пошли к карьеру – вместо того чтобы идти к дому! Ну почему мы такие глупые? Смотри, вот он, разрыв – значит, и старый паровоз, и карьер где-то поблизости!

– Да чтоб тебя! – расстроенно произнесла Джордж. – Ну мы и дурынды. Надо же, насколько в этом тумане теряется чувство направления.

– Но мальчиков не видно и не слышно, – испуганно пролепетала Энн. – Джордж, пойдём к карьеру, дождёмся там дня. Я устала, мне холодно. Залезем в тёплую пещерку в песке.

– Ладно, – согласилась Джордж, окончательно пав духом. – Пошли, только, ради бога, давай сделаем так, чтобы не заблудиться!

Глава 17 В плену

Девочки с Тимми осторожно продвигались вперёд, в надежде выйти к той части колеи, которая вела к карьеру. Им повезло. Они сумели пересечь пустой участок – тот, где цыгане когда-то выломали рельсы, – и вышли к следующему, который вёл к краю карьера.

– Вот они! – облегчённо воскликнула Джордж. – Теперь всё будет хорошо. Пойдём по колее и скоро доберёмся до карьера. Надеюсь, там будет потеплее. Бр-р-р! Какой же этот туман холодный и липучий!

– И он так внезапно опустился, – пожаловалась Энн, светя вниз. – Я глазам своим не поверила, когда огляделась и увидела, как он наползает. Я…

Тут она внезапно остановилась. Тимми глухо заворчал.

– Ты чего, Тим? – прошептала Джордж.

Тимми замер, шерсть на загривке встала дыбом, хвост не двигался. Он вглядывался в туман.

– Мамочки. Что такое? – прошептала Энн. – Я ничего не слышу, а ты?

Они вслушались. Нет, ни звука. Пошли дальше к карьеру, решив, что Тимми учуял кролика или ежа и заворчал – за ним такое водилось.

Тимми действительно услышал какой-то звук, бросился на него и сразу исчез в тумане. Потом он вдруг взвизгнул, а затем раздался глухой удар, и Тимми умолк!

– Тимми! Что с тобой? Тимми, ко мне! – отчаянно закричала Джордж.

Но Тимми не вернулся. Девочки услышали, как по песку тащат что-то тяжёлое – Джордж побежала на звук.

– Тимми! Тимми, что с тобой?! – кричала она. – Ты где? Ты цел?

Туман клубился, Джордж молотила по нему кулаками, злясь, что ничего не видит.

– Тим! Тим!

Но тут кто-то схватил её сзади за локти, и раздался голос:

– Так, идём-ка со мной. Говорили вам: не лазайте по пустоши!

Джордж отчаянно вырывалась, переживая не столько за себя, сколько за Тимми.

– Где мой пёс?! – выкрикивала она. – Что вы с ним сделали?

– По башке огрел, – ответил голос, очень похожий на голос отца Шмыга. – Ничего ему не будет, вот только очухается не сразу. Не будете дурить – получите его обратно.

Но Джордж это не устраивало. Она лягалась, брыкалась, дёргалась и вырывалась. Безуспешно. Её сжали, будто в железных тисках. Коротко вскрикнула Энн – Джордж поняла, что её тоже поймали.

Когда Джордж окончательно выбилась из сил, их с Энн твёрдой рукой отвели к карьеру.

– Где мой пёс? – рыдала Джордж. – Что вы с ним сделали?

– Всё с ним в порядке, – ответили ей из-за спины. – Но если будешь и дальше брыкаться, я его ещё раз огрею. Ну тихо, да?

Джордж затихла сразу. Их с Энн повели по пустоши – казалось, что в дальнюю даль, а на деле они просто дошли от карьера до цыганского лагеря.

– Вы мою собаку взяли? – спросила Джордж, не сдержавшись, ей было очень страшно за Тимми.

– Ага. Его кто-то несёт, – ответил её страж. – Получите его назад живым и невредимым, если будете делать, что вам скажут!

Джордж пришлось этим удовлетвориться. Ну и ночь! Мальчики потерялись, Тимми покалечен, они с Энн в плену, а вокруг клубится этот ужасный туман!

Когда они подошли к лагерю, туман слегка рассеялся. Похоже, его сдерживал склон холма. Джордж с Энн увидели свет костра и нескольких фонарей неподалёку от него. Там в ожидании собрались другие мужчины. Энн показалось, что вдалеке она разглядела Шмыга и Лиз, однако сказать с уверенностью она не могла.

«Вот бы связаться со Шмыгом! – подумала она. – Он быстро выяснит, что там такое с Тимми. Шмыг, если это ты, подойди поближе, ну пожалуйста!»

Пленниц подвели к костерку и заставили сесть. Один из цыган удивлённо ахнул.

– Да это же не те двое мальчишек! Это мальчишка и девчонка, они помельче других.

– Мы обе девочки, – поправила его Энн, решив, что в этом случае с Джордж будут обращаться менее грубо. – И я девочка, и она.

Джордж ощерилась, но Энн будто и не заметила. Некогда было выяснять отношения. Перед ними были суровые, очень сердитые мужчины. Двое мальчишек испортили этим мужчинам все планы. Возможно, если выяснится, что вместо них попались две девчонки, их отпустят.

Мужчины начали задавать вопросы:

– А где тогда мальчишки?

– Понятия не имеем! В тумане заблудились, – ответила Энн. – Мы все шли к дому, заблудились, и тогда мы с Джордж – в смысле с Джорджиной, – решили вернуться к карьеру.

– Самолёт слышали?

– Конечно!

– А видели или слышали, как с него что-то сбрасывают?

– Видеть не видели, но слышали, – сказала Энн.

Джордж бросила на неё свирепый взгляд. И чего Энн разболталась? Может, решила, что, если они расскажут что-нибудь полезное, им вернут Тимми? При этой мысли Джордж разом перестала сердиться на Энн. Главное, чтобы Тимми не пострадал!

– А вы подобрали что-нибудь из того, что сбросили с самолёта? – рявкнул цыган так громко, что Энн даже подскочила.

Что на это ответить?

– Да, подобрали, – услышала она собственный голос. – Несколько каких-то странных пакетов. А вы знаете, что там внутри?

– Не ваше дело, – ответил цыган. – Что вы сделали с этими пакетами?

Джордж уставилась на Энн – и что она теперь скажет? Неужели вот прямо так и выдаст эту тайну?

– Лично я с ними ничего не делала, – невинным голоском заявила Энн. – Мальчики сказали, что хотят их спрятать. Ушли с ними в туман, а назад так и не вернулись. Тогда мы с Джордж и пошли к карьеру. А там вы нас поймали.

Мужчины тихо заговорили между собой. Потом отец Шмыга снова повернулся к девочкам:

– А где мальчики спрятали эти пакеты?

– Мне-то откуда знать? – ответила Энн. – Я же с ними не ходила. И я не знаю, что они с ними сделали.

– Как ты думаешь, они у них по-прежнему при себе? – спросил цыган.

– Так пойдите, найдите мальчиков и у них спросите, – предложила Энн. – Я их не видела и не слышала с тех пор, как они нас бросили и ушли в туман. Понятия не имею, что сталось и с ними, и с этими пакетами!

– Наверняка они заблудились на пустоши, – предположил старый седой цыган. – Вместе с пакетами! Ладно, искать их будем завтра. Из такого тумана они не выберутся! Найдём как миленьких.

– Так вы их и поймаете, – встряла Джордж. – Они вас увидят и убегут. Не догоните. Да и вообще, как только туман рассеется, они пойдут домой.

– Уведите девчонок, – распорядился старый цыган, которому они явно надоели. – Посадите в дальнюю пещеру и свяжите.

– Где мой пёс?! – внезапно выкрикнула Джорж. – Немедленно приведите мою собаку!

– Не очень-то вы нам помогли, – сказал старый цыган. – Завтра мы вас расспросим снова, и, если узнаем что-то полезное, получишь свою собаку.

Двое цыган повели девочек прочь от костра, к холму. В склоне холма было большое отверстие. Один из цыган, с фонарём, шёл впереди, другой – следом за девочками.

Ход уводил в толщу холма. Под ногами хрустел песок, Энн показалось, что и стены из песка тоже. Странное дело!

Внутри холм напоминал улей: сплошные коридоры. Они перекрещивались и разветвлялись, словно ходы в кроличьей норе. Энн не могла понять, как цыгане находят здесь дорогу.

Наконец они добрались до пещеры – похоже, она находилась в самой сердцевине холма: песчаный пол, в него прочно вкопан столб.

К столбу были крепко привязаны верёвки. Девочки взглянули на них в отчаянии. Неужели их свяжут как настоящих узников?

Так и произошло! Им плотно обмотали верёвками талию, а сзади завязали узлы. Узлы были особые, цыганские – прочные, крепкие и хитроумные. Развязывать такой пришлось бы много часов, даже если удастся завести руки за спину.

– Ну вот, – сказал один из цыган, с ухмылкой взглянув на гневных девочек. – Может, к утру и вспомните, где лежат эти пакеты.

– Немедленно приведите мою собаку! – приказала Джордж.

Но цыгане только рассмеялись и ушли.

В пещере было душно и жарко. Джордж страшно переживала за Тимми, а Энн так устала, что даже думать не могла.

Она заснула в неудобном положении, обмотанная верёвками – узел врезался в спину. Джордж сидела рядом в мрачных мыслях. Где, где Тимми? Его сильно ранили? Джордж страшно переживала.

Заснуть она не могла. Сидела с открытыми глазами и страдала. Попыталась нашарить узел за спиной, но не смогла – безнадёжно.

Вдруг ей послышался какой-то шум. Неужели кто-то крадётся по проходу? Ей стало страшно. Ах, если бы Тимми был с ними!

Шмыг, шмыг!

«Ой, слава богу, похоже, это Шмыг!» – подумала Джордж. В этот момент она готова была полюбить чумазого цыганёнка!

– Шмыг! – тихо позвала она, зажигая фонарик.

Появилась голова Шмыга, а потом и тело. Он бесшумно полз по проходу на четвереньках.

Добравшись до пещеры, он уставился на Джордж, потом на спящую Энн.

– Меня тоже иногда тут привязывают, – сообщил он.

– Шмыг, что с Тимми? – выпалила Джордж – Говори скорее!

– Всё в порядке, – ответил Шмыг. – Большая ссадина на голове. Я её промыл. Но его тоже связали, и он страшно злится.

– Шмыг, послушай: сходи приведи сюда Тимми, – задыхаясь, попросила Джордж. – И ещё принеси нож, мы разрежем верёвки. Сделаешь? Сможешь?

– Ну-у не знаю, – перепуганно протянул Шмыг. – Отец меня, чего доброго, отмутузит до полусмерти!

– Шмыг, есть что-то такое, чего бы тебе хотелось, чего тебе всегда хотелось? – спросила Джордж. – Всё тебе будет, если ты мне поможешь. Даю слово!

– Я хочу велосипед, – неожиданно объявил Шмыг. – А ещё хочу жить в доме и ездить на велосипеде в школу.

– Я сделаю так, что у тебя всё это будет, Шмыг, – в отчаянии пообещала Джордж. – Только, пожалуйста, приведи Тимми и принеси нож! Ты смог сюда пробраться незаметно, сможешь и ещё раз, вместе с Тимми. Думай про велосипед!

Шмыг подумал. А потом кивнул и исчез в проходе так же бесшумно, как и появился.

Девочка ждала и ждала. Приведёт ей Шмыг её ненаглядного Тимми – или его всё-таки поймают?

Глава 18 Уловка Джордж

Джордж сидела в тёмной пещере, слушала, как рядом мирно посапывает Энн, и ждала возвращения Шмыга. Ей страшно хотелось снова увидеть Тимми. И такая ли у него большая ссадина на голове?

Тут ей в голову пришла мысль. Нужно отправить Тимми на конюшню с запиской! Он – умный пёс, он знает, как надо поступать, если к ошейнику у него привязано послание. А тогда к ним скоро придёт помощь. Тимми запросто выберется из пещеры наружу, тем же путём, которым пришёл!

А вот и Шмыг возвращается! Тимми с ним? Она услышала знакомое шмыганье носом, но больше – ни звука. Сердце у Джордж упало.

В пещеру опасливо проскользнул Шмыг.

– Я не решился отвязать Тимми, – доложил он. – Отец держит его совсем рядом с собой, я бы его разбудил. Зато я нож принёс, гляди.

– Спасибо, Шмыг, – сказала Джордж, пряча нож в карман. – Слушай, я должна сделать одну важную вещь, а ты мне поможешь.

– Мне страшно, – поведал Шмыг. – Мне жуть как страшно.

– Думай про велосипед, – напомнила Джордж. – Хочешь красный с серебристым рулём?

Шмыг подумал.

– Ладно, – сказал он. – Что ты хочешь?

– Я напишу записку, – пояснила Джордж, нашаривая в кармане блокнот и карандаш. – А ты привяжи её к ошейнику Тимми, прямо под подбородком, а потом постарайся его выпустить. Сможешь? Он отнесёт записку в конюшню, и тогда нас с Энн спасут, а ты получишь самый замечательный велосипед на свете!

– И ещё дом, чтобы жить? – уточнил Шмыг. – Чтобы ездить на велосипеде вшколу?

– Обязательно, – кивнула Джордж, надеясь, что это как-нибудь удастся устроить. – Погоди минутку.

Она начала писать, но тут же в проходе раздались какие-то звуки. Кто-то кашлял.

– Отец! – испуганно ахнул Шмыг. – Слушай, если ты разрежешь верёвку и сбежишь, ты сможешь найти выход? Тут всё очень запутано.

– Не знаю. Вряд ли смогу! – в панике прошептала Джордж.

– Я тебе паттераны оставлю, – пообещал Шмыг. – Ищи их! Я спрячусь в соседней пещере и подожду, пока отец с вами поговорит. А потом пойду за Тимми!

Он едва успел скрыться. В пещере засиял свет фонаря, и вошёл отец Шмыга.

– Шмыга не видели? – осведомился он. – Проснулся – а его нет. Поймаю тут – засеку до поросячьего визга.

– Шмыга? Не видели, – сказала Джордж, прикинувшись удивлённой. – Можете сами посмотреть!

Цыган заметил блокнот и карандаш у неё в руке.

– Что это ты пишешь? – спросил он подозрительно и отобрал у неё блокнот.

– Ага, на помощь позвать пытаешься! – сказал он. – А каким, интересное дело, образом? С кем записку-то отправишь? Со Шмыгом?

– Нет, – честно ответила Джордж.

Цыган, нахмурив брови, ещё раз перечитал записку.

– Вот что, – сказал он. – Напишешь ещё одну, этим двум мальчишкам. Что писать, скажу.

– Нет, – отказалась Джордж.

– Напишешь как миленькая, – велел цыган. – Мальчишек я не трону. Мне просто нужно вернуть пакеты, которые они спрятали. Пса своего хочешь получить назад в целости?

– Да, – ответила Джордж, и горло у неё перехватило.

– Не напишешь – больше его не увидишь, – заявил цыган. – Давай бери карандаш и пиши в этом своём блокноте.

Джордж взяла карандаш.

– Пиши так, – сказал цыган и нахмурился, явно изо всех сил пытаясь думать.

– Погодите-ка, – сказала Джордж. – А как вы передадите мальчикам эту записку? Вы же не знаете, где они! А в тумане вам их не отыскать.

Цыган задумчиво почесал в затылке.

– Есть единственный способ передать им записку: привязать её к ошейнику моего пса, – поведала Джордж. – Если вы его сюда приведёте, я сделаю, чтобы он всё понял. Он всегда делает то, что я ему скажу.

– В смысле он отнесёт записку туда, куда ты скажешь? – спросил цыган, и глаза его засверкали. – Ладно, тогда пиши. Вот так: «Мы в плену. Идите за Тимми, он приведёт вас туда, где нас можно спасти». А потом поставь своё имя – как тебя там.

– Джорджина, – твёрдо объявила Джордж. – Пока я пишу, идите и приведите мою собаку.

Цыган повернулся и вышел. Джордж посмотрела ему вслед сияющим взглядом. Он-то думает, что с помощью своей уловки заманит сюда Джулиана и Дика, а потом их угрозами заставят сказать, что с пакетами и где они спрятаны!

«Но он ещё не знает про мою уловку, – думала Джордж. – Я прикажу Тимми отнести записку Генри, она явно что-то заподозрит и попросит капитана Джонсона пойти за Тимми – и тут цыгане так и подпрыгнут! Полагаю, капитану хватит ума привести и полицию. Так-то, моя уловка хитрее!»

Через десять минут отец Шмыга вернулся. С ним пришёл сильно присмиревший Тимми, с глубокой ссадиной на голове, на которую стоило бы наложить швы. Он тихонечко подошёл к Джордж, та обхватила его руками и зарыдала ему в густую шерсть.

– Болит головка? – спросила она. – Я тебя отведу к ветеринару, Тим, когда нас отпустят.

– Вас отпустят, как только мальчишки окажутся здесь и скажут, где спрятали пакеты, – сказал цыган.

Тимми облизывал Джордж и, казалось, не перестанет никогда, а хвост его ходил вправо-влево, вправо-влево. Он явно не понимал, что происходит. Почему Джордж здесь? Ну и не важно, главное – они опять вместе. Он с глухим стуком опустился на землю и положил голову ей на колено.

– Пиши записку, – приказал цыган. – Привяжешь ему к ошейнику, сверху, чтобы было получше видно.

– Уже написала, – ответила Джордж.

Цыган протянул замызганную ладонь и прочитал послание: «Мы в плену. Идите за Тимми, он приведёт вас туда, где нас можно спасти. Джорджина».

– Тебя что, правда, зовут Джорджина? – удивился цыган.

Джордж кивнула. В кои-то веки она отозвалась на своё женское имя!

Она крепко привязала записку к ошейнику Тимми, сверху. Её было хорошо видно. Потом Джордж ещё раз обняла пёсика и настойчивым голосом заговорила:

– Иди к Генри, Тим, иди к ГЕНРИ. Понимаешь, Тимми, мальчик? Отнеси записку ГЕНРИ. – Она постучала по бумажке, привязанной к ошейнику, Тимми слушал. Потом она подтолкнула его: – Давай. Здесь не оставайся. Ступай, иди к ГЕНРИ.

– А почему ты ему не сказала и второе имя? – поинтересовался цыган.

– Не стоит, а то Тимми запутается, – торопливо ответила Джордж. – Генри, Генри, ГЕНРИ!

«Гав!» – ответил Тимми, и Джордж стало ясно, что он её понял. Она подтолкнула его ещё раз.

– Ну, ступай, – сказала она. – Живее!

Тимми бросил на неё укоряющий взгляд, будто бы говоря: «Недолго же ты мне дала побыть рядом с тобой». А потом повернулся и побежал по коридору – на ошейнике явственно была видна записка.

– Как он мальчиков приведёт, я их сразу сюда, – сказал цыган, развернулся и вышел.

Джордж подумала, что Шмыг всё ещё где-то рядом, и позвала его. Ответа не последовало. Видимо, он как-то пробрался по коридорам обратно в кибитку.

Проснулась Энн, она не могла сообразить, где находится. Джордж включила фонарик и рассказала последние новости.

– Ты бы меня разбудила, – сказала Энн. – Да чтоб их, эти верёвки. Так тело ломит!

– У меня есть нож, – сообщила Джордж. – Мне Шмыг принёс. Перерезать верёвки?

– Ой, пожалуйста! – взмолилась Энн. – Только давай пока никуда не побежим. Всё ещё ночь да и туман, сразу заблудимся. А если кто-нибудь придёт, сделаем вид, что мы так и привязаны.

Страшно тупым ножом Шмыга Джордж перерезала свои верёвки. А потом и верёвки Энн. Какое облегчение – лечь как хочется, а не сидеть всё время и не чувствовать спиной узлы!

– Запомни: услышим, что кто-то идёт, – сразу обвязываемся верёвками, – наказала Джордж. – Посидим здесь, пока наверняка не настанет день, – может, заодно удастся выяснить, рассеялся туман или нет. Если рассеялся – уходим.

Девочки уснули на песчаном полу, ужасно довольные, что можно просто растянуться. Никто их не потревожил, измученные, они спали и спали.

А где были мальчики? А мальчики были всё там же, в неспокойной полудрёме им было очень неудобно. Они надеялись, что девочки давно и благополучно добрались до дому.

«Наверняка они пошли по колее и выбрались к конюшне. – Эта мысль приходила Джулиану в голову всякий раз, когда он просыпался. – Надеюсь, с ними всё хорошо, и с Тимми тоже. Как здорово, что они не одни!»

Но Тимми, как известно, с ними не было. Он в полном одиночестве брёл сквозь туман по пустоши – озадаченный, с саднящей раной на голове.

Зачем Джордж отправила его к Генри? Ему совсем не нравилась Генри. И Джордж она, по его представлениям, тоже не нравилась. А тут Джордж взяла и отправила его к ней. Вот ведь странно!

Но Джордж отдала ему команду, а Тимми её очень любил и всегда слушался. И потому брёл по вереску и траве. Придерживаться колеи ему было незачем. Путь домой он знал и так – об этом можно было даже не думать.

Ночь ещё не кончилась, хотя рассвет уже был близко. Впрочем, туман лежал так густо – никакой рассвет не пробьётся. Солнце останется скрытым за плотной слоистой пеленой.

Тимми добрался до конюшни. Помедлил, вспоминая, где находится спальня Генри. Ну да, на втором этаже, рядом с той комнатой, где раньше спали Энн и Джордж.

Тимми запрыгнул в кухню через окно – его держали открытым для кошки. Поднялся наверх, подошёл к комнате Генри. Толкнул дверь, она открылась.

Тимми вошёл, положил передние лапы на кровать.

«Гав! – сказал он Генри прямо в ухо. – Гав! Гав! Гав!»

Глава 19 Добрый старый Тим!

Генри спала и храпела. Почувствовав лапу Тимми у себя на предплечье и услышав его «Гав!», она проснулась и подскочила чуть не до потолка.

– Ай! Ты чего? – спросила она, садясь в постели и нащупывая фонарь.

Она явно опешила. Дрожащими пальцами зажгла фонарь и тут увидела Тимми – он пристально смотрел на неё своими большими карими глазами.

– Ты, Тимми? – удивилась Генри. – Тимми! Ты что тут делаешь? Остальные, что ли, тоже вернулись? Да нет, куда там, сейчас же ночь! А чего ты-то вернулся, Тимми?

«Гав!» – сказал Тимми, пытаясь объяснить, что принёс послание.

Генри протянула руку, чтобы погладить его по голове, и тут увидела бумажку, привязанную к его ошейнику.

– Что это у тебя на ошейнике? – изумилась она, протягивая руку. – Бумажка какая-то. Привязана. Явно записка!

Она отвязала записку, развернула. Прочитала:

Мы в плену. Идите за Тимми, он приведёт вас туда, где нас можно спасти.

Джорджина

Генри застыла в недоумении. Тимми смотрел на неё, помахивая хвостом. Потом нетерпеливо поскрёб лапой её руку. Генри перечитала записку. А потом ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон.

– Нет-нет, я точно проснулась, – сказала она. – Тимми, это что, правда? Они действительно в плену? И кто это – «мы»? Джордж с Энн или все четверо? Ах, Тимми, ну почему ты не умеешь говорить!

Тимми и сам об этом жалел! Он энергично скрёб Генри лапами.

Тут она увидела ссадину у него на голове и пришла в ужас.

– Тимми, ты ранен! Ах ты, бедненький, бедненький! Кто это тебя так? Тебя нужно полечить, срочно!

У Тимми действительно страшно болела голова, вот только ему пока было не до этого. Он тихонько взвизгнул, подбежал к двери, вернулся.

– Да, я знаю, ты хочешь, чтобы я шла за тобой, но мне сперва нужно подумать, – сказала Генри. – Если бы капитан Джонсон был дома, я бы позвала его. Но он, Тимми, уехал на всю ночь. А если я позову миссис Джонсон, то она только перепугается до полусмерти. Я просто не знаю, что делать.

«Гав!» – ответил Тимми с упрёком.

– Легко тебе говорить «гав», – отозвалась Генри, – а я, знаешь ли, не такая храбрая, как ты. Я притворяюсь храброй, а на самом деле я трусиха. И я боюсь идти с тобой! Боюсь идти на поиски. Вдруг и меня поймают? И ещё, Тимми, там, как ты знаешь, страшный туман.

Генри вылезла из постели, и в глазах Тимми засветилась надежда. Неужели глупая девчонка наконец-то сообразила, что нужно делать?

– Тимми, тут сегодня никого из взрослых, кроме миссис Джонсон, а её я разбудить никак не могу, – объяснила Генри. – У неё был очень трудный, хлопотный день. Я пойду оденусь и прихвачу Уильяма. Да, ему всего одиннадцать лет, но он очень-очень смышлёный.

Джордж быстро оделась в костюм для верховой езды и отправилась к Уильяму. Мальчик спал в отдельной комнате через лестничную площадку. Генри вошла и зажгла свой фонарик.

Уильям тут же проснулся.

– Кто там? – осведомился он и резко сел. – Что вам нужно?

– Это я, Генри, – объяснила Генри. – Уильям, произошла совершенно невероятная вещь. Ко мне прибежал Тимми, а к его ошейнику привязана записка. Вот, прочитай!

Уильям взял записку и, прочитав, страшно удивился.

– Смотри-ка, – сказал он, – Джордж подписалась «Джорджиной». А это значит, что дело серьёзно. Так-то она ведь не разрешает называть себя иначе, чем «Джордж». Нужно идти за Тимом, причём срочно!

– Но мне не пройти много миль по пустоши в темноте, – в ужасе ответила Генри.

– Тебе и не придётся. Возьмём лошадей и поедем верхом, – решил Уильям и начал одеваться – вид у него и правда был страшно рассудительный. – Тимми покажет нам дорогу. Иди выводи лошадей. Да соберись ты, Генри! Может, они в опасности! А ты ведёшь себя прямо как Генриетта!

Это разозлило Генри. Она тут же вышла из комнаты и направилась во двор. Как жалко, что именно в эту ночь капитана Джонсона нет дома! Он бы сразу придумал, что делать.

Заседлав лошадей, она почувствовала прилив храбрости. Лошади удивились, но и обрадовались ночной прогулке, пусть даже и в туман!

Очень скоро подошёл Уильям, за ним по пятам следовал Тимми. Тимми страшно обрадовался, что с ними едет Уильям. Мальчик ему нравился, а вот Генри он недолюбливал.

Тимми побежал вперёд, прямо перед лошадьми, они двигались следом. У Уильяма с Генри были отличные фонари, и они всё время светили вниз, чтобы не потерять Тимми из виду. Раза два он убегал вперёд, но тут же возвращался, услышав, что лошади остановились.

Они скакали по пустоши. Разумеется, не вдоль колеи – Тимми она была не нужна. Он и так прекрасно знал дорогу!

В какой-то момент он остановился и принюхался. Что он учуял? Генри и Уильям так этого и не поняли, Тимми же сильно озадачил запах, висевший в туманном воздухе.

Это определённо был запах мальчиков, Джулиана и Дика. Он долетел до Тимми всего на секунду-другую, и он подумал уже было, не пойти ли по нему, не проверить, там ли их друзья. Но потом вспомнил про Джордж и Энн и снова устремился в клубящийся туман.

На самом деле, когда Тимми унюхал мальчиков, они были совсем рядом. Они всё ещё сидели в кустах, пытаясь согреться и заснуть. Знали бы они, что Тимми так близко, а с ним Генри и Уильям! Но братья этого незнали.

Тимми показывал дорогу. Скоро ездоки оказались возле карьера, однако не увидели его в тумане. Карьер они, следуя за Тимми, объехали и направились к цыганскому лагерю. Тимми сбавил ход – Генри с Уильямом всё поняли.

– Мы близко к тому месту, куда он нас ведёт, – прошептал Уильям. – Наверное, лучше спешиться и привязать лошадей, да? А то по стуку копыт они могут догадаться, что мы здесь.

– Да, Уильям, – согласилась Генри, подумав, какой он действительно рассудительный мальчик.

Они тихонько спрыгнули на землю и привязали лошадей к ближайшей берёзе.

До холма, перед которым стоял цыганский лагерь, было рукой подать. Туман здесь был не очень густым – и оба они вдруг увидели тёмный нечёткий силуэт кибитки на фоне костра, который горел совсем неподалёку.

– Нужно двигаться тихо, – прошептал Уильям. – Тимми привёл нас к цыганскому лагерю на пустоши. Я почему-то так и думал. Наверное, наших друзей держат в плену где-то поблизости, так что постараемся не шуметь.

Тимми следил, как они слезают с коней. Он повесил голову, высунул язык и опустил хвост. Голова сильно болела, кружилась, чувствовал он себя очень странно. Но надо же добраться до Джордж – обязательно!

Он повёл Уильяма и Генри ко входу внутрь холма. Те очень удивились. Они следовали за Тимми по какому-то путаному лабиринту, недоумевая, откуда он знает дорогу. Но Тимми ни разу не замешкался. Ему достаточно было пройти путь однажды – и больше он его уже не забывал!

Шёл он очень медленно, чувствуя, что лапы как-то странно подрагивают. Очень хотелось лечь и опустить на землю гудящую голову. Но нет, нужно обязательно найти Джордж. Обязательно найти Джордж.

Джордж и Энн спали на полу пещерки. Было неудобно, жарко, каждые несколько минут они вздрагивали и просыпались. Но, когда Тимми медленно вступил в пещерку и рухнул на пол рядом с Джордж, обе как раз провалились в сон.

Джордж проснулась, когда услышала шаги Уильяма и Генри. Она подумала, что это, наверное, вернулся отец Шмыга, и быстренько обмотала верёвку вокруг талии, чтобы тот подумал, что они по-прежнему привязаны. А потом услышала пыхтение Тимми и тут же включила фонарик.

В его свете ей предстали Тимми, Генри и Уильям! Генри страшно удивилась, увидев Джордж и Энн привязанными к столбу. И так и стояла, не отводя глаз.

– Тимми, умница, ты привёл помощь! – воскликнула Джордж, обнимая пса. – Генри, как я рада, что ты здесь! А разве капитан Джонсон не с вами?

– Нет. Его дома не было, – ответила Генри. – Зато со мной Уильям. Мы приехали верхом, Тимми показал нам дорогу. Да что с вами такое приключилось, Джордж?

Тут проснулась Энн и, увидев нежданных гостей, буквально не поверила своим глазам. Завязался торопливый разговор, Уильям сказал твёрдым голосом:

– Если хотите бежать, давайте скорее, пока цыгане спят. Тимми выведет нас из этой кроличьей норки. Без него мы ни за что не выберемся. Пошли!

– Идём, Тим! – позвала Джордж, легонько встряхнув его.

Но бедняге Тиму стало совсем плохо. Перед глазами всё плыло. Голос Джордж звучал будто издалека. Голова сделалась свинцовой, а лапы отказывались повиноваться. Только сейчас стало ясно, как сильно его ударили по голове, а после бега по пустоши туда и обратно он совсем обессилел.

– Ему плохо! – в ужасе произнесла Джордж. – Он не может встать! Тимми, что с тобой?

– Это из-за ссадины на голове, – определил Уильям. – Она глубокая, а ещё он устал – бежал бегом туда и обратно. Наружу он нас не выведет, Джордж. Придётся попробовать самим.

– Бедный, бедненький Тимми! – с ужасом произнесла Энн, глядя на пёсика, бессильно вытянувшегося на полу. – Джордж, ты сможешь нести его на руках?

– Думаю, да, – ответила Джордж, поднимая Тимми. – Страшно тяжёлый, но я, наверное, справлюсь. Может, снаружи, на воздухе ему станет лучше.

– Но Джордж, мы не знаем, как отсюда выбираться! – испуганно напомнила Энн. – Если Тимми не покажет дорогу, мы заблудимся! И будем ходить тут внутри до бесконечности и никогда не найдём выхода!

– Ну, попробовать в любом случае придётся, – сказал Уильям. – Пошли, я первый. Но мешкать точно нельзя!

Он вышел из пещеры и зашагал по коридору; Джордж несла безжизненного Тимми. Скоро Уильям добрался до развилки ивстал.

– Интересно, нам направо или налево? – поинтересовался он.

Этого никто не знал. Джордж посветила фонариком, пытаясь вспомнить. В луче света они заметили что-то на земле.

Две перекрещенных палочки, длинная и короткая! Джордж воскликнула:

– Глядите, паттеран! Это нам Шмыг оставил, чтобы показать, куда идти. Нам туда, куда указывает длинная палочка. Надеюсь, он их оставил на всех углах и развилках!

Они повернули направо и двинулись дальше – длинные лучи падали от фонарей во тьму, и каждый раз, когда можно было запутаться, они находили паттеран, весточку от Шмыга, указывавшую верную дорогу.

– Ещё крест, нам сюда, – сказала Энн.

– Вот ещё один паттеран, нам в эту сторону, – сказала Джордж.

Так они и двигались, пока не добрались до выхода. Как они все обрадовались, увидев туман! По крайней мере, теперь они снаружи!

– К лошадям, – скомандовал Уильям. – Боюсь, придётся им каждой потерпеть двух всадников.

Но вдруг – они уже шагали туда, где их ждали лошади, – все собаки цыган подняли страшный лай!

– Нас услышали! – в отчаянии произнёс Уильям. – Живее! Если не поторопимся, нас поймают!

Тут раздался громкий голос:

– Я вас вижу по вашим фонарям! А ну встали! Слышали? Стоять!

Глава 20 Утренний переполох

Уже рассветало. Туман не казался больше непроглядной тьмой, он сделался белым и стремительно редел. Все четверо бросились к лошадям – те нетерпеливо били копытами у деревьев. Джордж отставала – ведь она несла Тимми. Он действительно оказался очень тяжёлым.

А потом он вдруг начал вырываться. Пёс ожил на свежем студёном воздухе и просился на землю. Джордж с облегчением отпустила его, и он тут же грозно залаял на цыган, которые выскакивали из кибиток, а вслед за ними и их собаки.

Вся четвёрка поспешно вскочила верхом – лошади очень удивились, почувствовав двойной вес. Уильям развернул своего коня и поскакал прочь – за спиной у него сидела Джордж. Генри взяла к себе Энн. Тимми, которому стало гораздо лучше, бежал следом – лапы у него больше не подгибались.

Бежали и цыгане – они размахивали кулаками и вопили. Отец Шмыга так и застыл от изумления. Ведь он привязал девчонок, а пса услал заманить сюда с пустоши мальчишек.

Кто же тогда сидит верхом и как эти всадники добрались до пещеры? С другой стороны, как пленницы сумели выбраться из пещеры? Всё это казалось отцу Шмыга неразрешимой загадкой.

Цыгане бросились седлать лошадей, собаки же полаяли – и только. Ни одна не решилась пуститься в погоню за Тимми. Они его боялись.

Кони мчались вперёд со всей быстротой, на которую отваживались в тумане, Тимми бежал впереди. Ему явно полегчало, хотя Джордж и опасалась, что поддерживает его одно лишь возбуждение. Она оглянулась на цыган. Ура, теперь они их точно не нагонят!

Где-то за пеленой тумана светило солнце. Скоро оно совсем разгонит странную дымку, столь внезапно пришедшую с моря. Джордж посмотрела на часы. Ничего себе, да уже почти шесть утра! На дворе завтра!

Она гадала, что сталось с Джулианом и Диком. С благодарностью думала про Шмыга и про паттераны, которые он оставил им в переходах. Без них они никогда бы не выбрались. Думала про Генри и Уильяма, и ни с того ни с сего крепко стиснула мальчика руками за пояс – в благодарность за то, что он решился выйти из дому среди ночи и спасти их!

– Как ты думаешь, где Джулиан и Дик? – спросила она Уильяма. – Наверное, всё ещё бродят по пустоши? Может, покричать или поискать их?

– Нет, – отозвался через плечо Уильям. – Мы – прямиком на конюшню. Мальчики и сами выберутся!

Дик и Джулиан изо всех сил пытались выбраться сами, но в эту холодную туманную ночь у них не очень получалось. Когда, посветив фонариком на наручные часы, они выяснили, что уже без четверти пять, они решили, что сидеть в кустах и дальше невмоготу. Знали бы они, что как раз в этот момент Генри с Уильямом, а с ними и Тимми, спешили к цыганскому лагерю и были совсем недалеко!

Промокшие, окоченевшие, мальчики вылезли из кустов. Потянулись, посмотрели во тьму, всё ещё затянутую туманом.

– Пошли куда-нибудь, – предложил Джулиан. – Сидеть в этом тумане неподвижно я больше не могу. У меня есть компас. Если всё время держать на запад, рано или поздно мы выйдем на край пустоши, неподалёку от Миллинг-Грин.

Они двинулись в путь, спотыкаясь в тусклом свете фонаря – батарейка почти села.

– Скоро погаснет, – простонал Дик, встряхнув фонарик. – Чёртова штуковина! Почти не светит, а нам нужно постоянно смотреть на компас.

Джулиан в очередной раз споткнулся обо что-то твёрдое и едва не упал. Он выхватил у Дика фонарик:

– Живее, давай сюда! – Посветив туда, где споткнулся, Джулиан вскрикнул от радости: – Смотри, рельсы! Мы снова вышли к колее. Вот повезло!

– Да уж, – с облегчением произнёс Дик. – А то фонарик едва жив. Только теперь, ради бога, давай держаться колеи. Как перестанешь чувствовать её под ногой, сразу же останавливайся.

– Ты только подумай: мы были совсем рядом с ней и не знали об этом! – посетовал Джулиан. – А могли бы уже сто лет назад вернуться на конюшню. Надеюсь, девочки благополучно добрались до дому и за нас там не волнуются. Знают же, что мы придём, как только рассветёт, – колея-то на месте!

До входа на конюшню они добрели к шести утра, совершенно вымотанные. Похоже, все ещё спали. Ворота в сад оказались приоткрытыми – Уильям и Генри забыли их захлопнуть, – и они пошли в комнату к девочкам, в надежде обнаружить их спящими.

Но кровати, разумеется, оказались пусты. Тогда они отправились в комнату Генри – спросить, не слышала ли она чего про девочек, но её постель оказалась разобрана и тоже пуста.

Тогда они заглянули в комнату Уильяма, находившуюся напротив.

– И его нет! – изумился Дик. – Куда они все подевались?

– Давай разбудим капитана Джонсона, – решил Джулиан, понятия не имевший об отлучке капитана. Так что вместо капитана они разбудили и страшно напугали миссис Джонсон – она не на шутку переполошилась, потому что думала, что они мирно спят на пустоши!

Она испугалась ещё сильнее, когда выслушала их рассказ и поняла, что Джордж и Энн пропали.

– Где же девочки? – недоумевала она, набрасывая халат. – Дело серьёзно, Джулиан. Они могут совсем заблудиться на пустоши или попасть в руки цыганам! Мне нужно позвонить мужу да и в полицию тоже. О господи, господи, и зачем я вообще вас туда отпустила?

Она как раз звонила по телефону – а Джулиан с Диком стояли рядом, – когда во дворе раздался топот копыт.

– Ах ты, господи! Кто бы это мог быть? – ахнула миссис Джонсон. – Лошади! Да кто же ездит верхом в такой час?

Они бросились к окну и выглянули наружу. Дик завопил так громко, что миссис Джонсон едва не вывалилась во двор!

– Энн! Джордж! Вот же они, и Тимми с ними! И надо же – Генри и Уильям тоже! Что тут творится?

Услышав вопль, Энн подняла глаза. Несмотря на усталость, она улыбнулась и бодро помахала рукой. Джордж в свою очередь завопила:

– Джулиан! Дик! Вы вернулись! Мы так на это надеялись! После того как мы расстались, мы пошли по колее не в ту сторону и снова оказались в карьере!

– И цыгане взяли нас в плен! – выкрикнула Энн.

– Но… но… а откуда тут Генри и Уильям? – осведомилась несчастная миссис Джонсон, ей казалось, что она всё ещё спит. – И что такое с Тимми?

Тимми плюхнулся на землю. Возбуждение спало, они вернулись домой – можно опустить несчастную ноющую голову на лапы и поспать.

Джордж тут же спрыгнула с лошади.

– Тимми! Солнышко моё! Мой храбрец Тимми! Уильям, помоги. Я отнесу его к себе в комнату и посмотрю, что у него за рана.

Тут проснулись и все остальные дети, и начался такой переполох, что никто даже не слышал голоса миссис Джонсон.

Дети, в халатиках и без, вопили и голосили, выскакивали во двор и забрасывали всех вопросами. Уильям пытался успокоить двух лошадей, которые страшно разнервничались из-за шума и гама, а все местные петухи кукарекали почём зря! Ну и сумятица!

Тут вдруг ярко засияло солнце, разогнав последние клочья тумана.

– Ура! Туман рассеялся! – завопила Джордж. – А вот и солнце! Выше голову, Тимми! Теперь всё будет хорошо.

Уильям и Джордж не то отнесли, не то отволокли Тимми вверх по лестнице. Джордж и миссис Джонсон внимательно осмотрели и промыли его рану.

– Надо бы наложить швы, – сказала миссис Джонсон, – а с другой стороны, она уже затянулась. Каким нужно быть мерзавцем, чтобы вот так ударить собаку!

Во дворе снова раздался топот копыт, вернулся капитан Джонсон – он выглядел очень встревоженным. Почти тут же в ворота вкатила полицейская машина – в ней сидели двое полицейских, которые приехали разыскивать пропавших девочек! Миссис Джонсон забыла дать им отбой, вот они и явились.

– Ах ты, господи, простите, что зря побеспокоила! – обратилась миссис Джонсон к сержанту. – Девочки только что вернулись, но я пока так и не поняла, что произошло. Впрочем, главное – с ними всё в порядке, так что не волнуйтесь.

– Погодите! – перебил её Джулиан, находившийся рядом. – Мне кажется, полиция нам всё-таки нужна. На пустоши происходят очень странные события.

– Вот как? Какие именно? – осведомился сержант, вытаскивая блокнот.

– Мы остались там на ночь, – начал Джулиан, – прилетел аэроплан, снизился, а цыгане сигналили ему прожектором, спрятанным в яме.

– Цыгане сигналили прожектором? – не поверил сержант. – С какой стати им сигналить аэроплану? Он, полагаю, приземлился?

– Нет, – ответил Джулиан. – Но на следующую ночь он прилетел снова, и всё повторилось: он снизился и стал кружить. И на сей раз с него сбрасывали пакеты!

– Вот как? – спросил сержант с нескрываемым интересом. – Полагаю, их должны были подобрать цыгане?

– Да, – подтвердил Джулиан, – вот только сбросили их неточно, они упали рядом с нами, едва нас не зашибли. Мы побежали прятаться – подумали, что это могут быть бомбы!

– И вы подобрали эти пакеты? – спросил сержант.

Джулиан кивнул.

– Подобрали, один я вскрыл.

– И что в нём было?

– Бумажные деньги, доллары! – выпалил Джулиан. – В одной только пачке их оказалась целая куча, причём каждая бумажка – в сто долларов, то есть около пятидесяти фунтов! Вокруг нас набросали много тысяч фунтов!

Сержант посмотрел на своего спутника:

– Ха! Вот теперь всё ясно! Это объясняет многие из тех загадок, которые нам так досаждали, верно, Уилкинс?

Второй полицейский, Уилкинс, мрачно кивнул:

– Безусловно. Вот оно как, оказывается! Вот каким образом эта банда получала доллары – с печатного станка на севере Франции. Аэропланом – рукой подать!

– Но зачем они сбрасывали эти пачки цыганам? – так и не понял Джулиан. – Они должны были их кому-то передать? И почему было не ввезти их, как полагается? Ведь доллары не запрещено ввозить в страну?

– Фальшивые – запрещено, приятель, – ответил сержант. – А эти, уж поверь мне, фальшивые все до единого. У этой банды свой штаб под Лондоном, и после того, как цыгане передадут им эти деньги, они пустят их в обращение как настоящие – будут расплачиваться за гостиницы, покупать товары: платить купюрами, которые не стоят ни пенни!

– Ух ты! – удивился Джулиан. – А я не подумал, что они фальшивые.

– Ещё какие. Мы уже довольно давно знаем про эту банду, но всё, что нам было известно, – это что их станок стоит на севере Франции, а остальные члены банды находятся здесь, под Лондоном, они получают деньги, а потом пользуются ими как настоящими, – пояснил сержант. – Чего мы не знали – это как эти деньги сюда доставляют и кто передаёт их бандитам в Лондон.

– А теперь знаем! – вставил Уилкинс. – Да уж, сержант, повезло так повезло. Молодцы ребята – прояснили то, на что мы убили бы не один месяц!

– А где эти пачки? – спросил сержант. – Вы их спрятали? Или они у цыган?

– Спрятали, – подтвердил Джулиан. – Вот только, боюсь, цыгане сегодня будут искать их повсюду, так что лучше нам поскорее вернуться на пустошь, сержант.

– Где именно вы их спрятали? – спросил сержант. – Полагаю, в надёжном месте?

– Ещё бы! – ответил Джулиан. – Я позову брата, сержант. Он поедет с нами. Эй, Дик! Иди сюда, я тебе кое-что интересное расскажу!

Глава 21 Тайна больше не тайна

Миссис Джонсон страшно удивилась, когда узнала, что Джулиану и Дику придётся ещё раз съездить на пустошь вместе с полицейскими.

– Да они совсем без сил! – возмутилась она. – Им поесть нужно. Нельзя попозже?

– Боюсь, что нет, – ответил сержант. – Не переживайте, миссис Джонсон. Они мальчики крепкие!

– Ну, как мне кажется, цыгане вряд ли найдут эти пачки, – сказал Джулиан. – Так что, если мы быстренько перекусим, ничего не изменится. Я жутко голодный!

– Ну ладно, – разрешил старший полицейский, откладывая блокнот. – Съешьте что-нибудь, а потом двинемся.

Разумеется, как только Джордж, Энн и Генри узнали про намечавшуюся экспедицию, они захотели к ней присоединиться!

– Что? Мы пропустим такое? – возмутилась Джордж. – Да ни за что! И Энн тоже хочет с нами.

– И Генри, – добавила Энн, глядя на Джордж, – хотя она и не помогала нам искать пачки.

– Разумеется, Генри тоже должна ехать, – тут же подтвердила Джордж, а Генри так и засияла.

На Джордж сильное впечатление произвела храбрость Генри – она ведь поехала вместе с Уильямом спасать их с Энн, а ещё Джордж была очень довольна, что Генри этим не хвастается! Дело в том, что Генри-то знала: если кому и есть чем хвастаться, то только Уильяму, а он почему-то ведёт себя на удивление скромно.

После того как они плотно позавтракали, на пустошь отправилась внушительная процессия. Миссис Джонсон нажарила целую гору яичницы с ветчиной, время от времени ахая, едва она вспоминала о том, что произошло на пустоши.

– Ох уж эти цыгане! А этот аэроплан – надо же, прилетел и сбрасывает деньги! А как они связали Энн и Джордж в этой пещере! В жизни ничего подобного не слыхивала!

Капитан Джонсон тоже поехал на пустошь. Он едва поверил в удивительную историю, которую рассказала четвёрка, – вернее, пятёрка, если считать и Тимми! У Тимми на мордочке красовался замечательный пластырь, и он страшно этим гордился. Разве можно не показать такое Лиз?

Всего, если считать и Тимми, в путь их отправилось десятеро, потому что Уильяма взяли тоже. Он попытался угадать, где Джулиан спрятал деньги, но, разумеется, ничего у него не вышло. Джулиан наотрез отказался делиться своим секретом. Ему хотелось устроить сюрприз.

Наконец они добрались до карьера, снова пройдя весь путь вдоль старой колеи. Джулиан встал у края и указал в сторону цыганского лагеря.

– Глядите, они уходят, – сказал он. – Видимо, после того как девочки сбежали, они испугались, что мы всё про них расскажем.

Да, кибитки медленно катили прочь.

– Уилкинс, как вернёмся, предупреди, чтобы за цыганами внимательно следили: кто и куда вышел из кибитки, – распорядился сержант. – У одного из них наверняка назначена встреча с бандитами, чтобы передать им деньги, сброшенные с аэроплана, и, если мы станем следить за кибитками и за всеми цыганами, мы очень быстро доберёмся до этих мерзавцев, которые расплачиваются фальшивыми деньгами.

– Я почти уверен, что на встречу пойдёт отец Шмыга, – предположил Дик. – Здесь у них он точно главный.

Они смотрели, как кибитки уезжают одна за другой. Энн переживала за Шмыга. Джордж тоже. Что она ему пообещала в обмен за помощь? Велосипед и жизнь в доме – чтобы он мог ездить в школу! Ладно, вряд ли она ещё когда увидит этого мальчишку, но если увидит – обязательно сдержит слово!

– Ну и где этот ваш замечательный тайник? – обратился сержант к Джулиану, когда тот отвернулся от кибиток.

Джулиан пытался разглядеть Шмыга и Лиз, но кибитки были слишком далеко.

– Идите за мной! – Джулиан ухмыльнулся и повёл их обратно вдоль колеи, к месту, где были сняты рельсы. Куст дрока был на месте, старый паровоз по-прежнему лежал на боку – почти полностью скрытый песком.

– Это ещё что такое? – удивился сержант.

– Старый Пыхтелка Билли, он раньше возил вагонетки с песком из карьера, – пояснил Дик. – Насколько мы поняли, когда-то давным-давно у владельцев карьера вышла ссора с цыганами, те разобрали рельсы, паровоз сошёл с них и перевернулся. И, насколько я понимаю, так с тех пор здесь и лежит.

Джулиан подошёл к трубе, снял колючую ветку дрока. Сержант выглядел удивлённым. Дик счистил песок с трубы, вытащил первую пачку. Он боялся, что денег там уже нет.

– Ну вот! – сказал он, перекидывая пачку сержанту. – Их там куча. Сейчас доберёмся до той, которую я вскрыл, – да, вот она.

Сержант и Уилкинс с удивлением следили, как пачки появляются из диковинного тайника. Неудивительно, что цыгане их не обнаружили. Кому бы пришло в голову заглядывать в трубу старого паровоза, даже если бы его и заметили в куче песка?

Сержант посмотрел на долларовые банкноты в открытой пачке и присвистнул.

– Надо же, они самые! Мы же их уже видели – отличная подделка. Если бы бандитам удалось потратить и эти, пострадали бы очень многие люди. Ведь эти бумажки ничего не стоят! Сколько, говорите, здесь пачек?

– Несколько десятков! – ответил Дик, вытаскивая всё новые и новые. – Ах ты, а до нижних-то мне и не добраться.

– Ничего страшного, – сказал сержант. – Забросай их песком – я кого-нибудь пришлю потом, чтобы их вытащили палкой. Цыгане ушли, а кроме них, никто деньги эти искать не будет. Вот ведь удача! Да, ребятки, вы нам сильно помогли.

– Я очень рад, – ответил Джулиан. – Погодите, нам нужно забрать вещи, которые мы тут вчера бросили. Понимаете, сержант, уходили мы второпях и оставили в карьере своё снаряжение.

Они с Джордж пошли к карьеру, чтобы забрать свои вещи. Тимми побежал с ними. Вдруг он зарычал – Джордж остановилась, схватив его за ошейник.

– Что там, Тим? Джу, там явно кто-то есть! Кто-то из цыган, да?

Но тут Тимми перестал рычать и завилял хвостом. А потом вырвался и помчался к одной из пещерок в песчаной стене карьера. С пластырем на голове он выглядел очень странно.

А из пещерки выскочила Лиз! Увидев Тимми, она принялась стремительно крутить сальто. Тимми уставился на неё в изумлении – вот это собака! Ишь ты, как кувыркается!

– Шмыг! – позвала Джордж. – Вылезай. Я знаю, что ты здесь.

Из пещерки появилась бледная перепуганная физиономия. А вслед за ней – тощее жилистое тельце Шмыга, и вскоре он уже стоял в карьере, тревожно озираясь.

– Я от них сбежал, – сообщил он, кивнув туда, где раньше стоял цыганский лагерь.

Потом он подошёл к Джордж и шмыгнул носом.

– Ты сказала, у меня будет велосипед, – напомнил он.

– Знаю, – сказала Джордж. – И он у тебя обязательно будет, Шмыг! Если бы ты не оставил нам паттераны в проходах, мы никогда бы не смогли вырваться!

– А ещё ты сказала, что я буду жить в доме и ездить на велосипеде в школу, – не отставал Шмыг. – К отцу я не могу вернуться – он меня точно убьёт. Он увидел паттераны, которые я вам оставил, и гнался за мной через всю пустошь. Но не поймал. Я спрятался.

– Мы сделаем для тебя всё что сможем, – пообещал Джулиан, которому было очень жаль мальца.

Шмыг шмыгнул носом.

– А платок где? – осведомилась Джорж.

Шмыг вытащил его из кармана, всё такой же чистый и сложенный. Посмотрел на девочку и широко улыбнулся.

– Ты неисправим, – вздохнула Джордж. – Послушай: хочешь пойти в школу – придётся тебе отучиться от этого ужасного шмыганья и пользоваться платком. Понятно?

Шмыг кивнул и сразу же аккуратно убрал платок в карман. Но тут подошёл сержант, и Шмыг бросился наутёк!

– Вот смешной, – сказал Джулиан. – Ну, как я понимаю, отца его посадят в тюрьму за участие в этой истории, так что всё будет так, как Шмыг и хотел: он будет жить не в кибитке, а в доме. А уж мы постараемся найти ему хорошую семью.

– А я сдержу слово, вытащу деньги из копилки и куплю ему велосипед, – добавила Джордж. – Он его заслужил! Ух ты, посмотрите на Лиз – она просто в восторге от Тимми и его пластыря! Нечего из себя изображать, Тим, это всего лишь пластырь на ссадине!

– Шмыг! – позвал Джулиан. – Вернись! Полицейского можешь не бояться. Он наш друг. И поможет нам выбрать тебе велосипед.

Эти слова страшно удивили сержанта, зато Шмыг тут же вернулся.

– Ладно, пошли обратно, – решил сержант. – Всё что нужно мы увидели, а Уилкинс уже в пути – он приведёт людей, которые будут следить за цыганами. Когда мы выясним, кому они передавали фальшивые деньги, то-то у нас будет радости!

– Надеюсь, Уилкинс пошёл по колее, – заметил Джулиан. – На этой пустоши так просто заблудиться!

– Да уж. Он знает, как заблудились вы, так что, полагаю, ума у него хватило! – сказал сержант. – А до чего же тут здорово – тихо, спокойно, мирно.

– Да, кто бы мог подумать, что здесь скрыты такие тайны? – добавил Дик. – И старые, и новые! Ну, я очень рад, что мы оказались замешаны в одной из них. Настоящее приключение!

Вернувшись в конюшню, они обнаружили, что уже скоро обед; все успели проголодаться и обрадовались, что миссис Джонсон наготовила гору еды. Девочки пошли наверх умыться. Джордж заглянула в комнату к Генри.

– Генри, – сказала она, – огромное тебе спасибо. Ты ничем не хуже любого мальчишки!

– Спасибо, Джордж, – ответила удивлённая Генри. – А ты гораздо лучше любого мальчишки!

Дик как раз проходил мимо двери и всё слышал. Он улыбнулся и засунул в дверной проём голову.

– Вот что, скажите-ка и мне какой-нибудь комплимент, – попросил он. – Например, что я ничем не хуже любой девочки.

Но получил он только запущенные в него расчёску и ботинок и сбежал хохоча.

Энн смотрела из окна своей комнаты на пустошь. Она выглядела такой мирной и безмятежной под лучами апрельского солнца. Никаких больше тайн!

– И всё равно тебе подходит это название, – обратилась к пустоши Энн. – В тебе скрыто столько тайн и приключений, а последнее приключение с бродячим табором как будто бы дожидалось, чтобы и мы могли в нём поучаствовать. Знаешь, рассказ про это приключение я так и назову: «Тайна фальшивых банкнот».

Отлично придумано, Энн. Такое название мы и дадим этому повествованию.