На землю красиво падали пушистые хлопья снега. Нарядно украшенная ёлка стояла в поле, вблизи слышались весёлые крики Смешариков, хлопали петарды, искрились бенгальские огни. Отблеск фейерверков освещал понурого Кроша. Он стоял возле ёлки и держал в лапах старую сеть. В ней была огромная дыра. Упустил...

К нему подошёл Ёжик и ободряюще улыбнулся.

– Ну, не грусти! В следующем году ты обязательно его встретишь.

Однажды Крош уже пытался поймать в сеть Деда Мороза, но у него ничего не вышло. Как и в этот раз.

Вдруг послышался скрип снега под тяжёлыми шагами, а затем – весёлый смех.

– Хо-хо-хо!

Из-за ёлки появилась фигура с огромным мешком на спине. Тень дерева падала на незнакомца, и разглядеть хорошенько его не получалось, но... окладистая борода... шуба...

– Это то, что я думаю? – восторженно прошептал Ёжик.

– Ёлки-иголки! – выдохнул Крош. Почему-то его голос стал похож на Нюшин. – Ёжик, это же он. Дед Мороз!

Друзья с восхищением смотрели на фигуру, как вдруг...

– Сто-о-оп! – раздался возмущённый крик... Кроша.

Вспыхнул свет, осветив... декорации. Стало сразу понятно, что Дед Мороз – это переодетый Копатыч. А рядом с ним у Кроша вдруг повисло одно ухо. И снег вокруг был не настоящим. На самом деле стояла осень.

Другой Крош с мегафоном в лапе спрыгнул с кресла, на спинке которого было написано большими буквами «РЕЖИССЁР».

Да они же кино снимают!

За камерой стоял Пин. Около кресла режиссёра переминался с ноги на ногу Бараш с исписанной стопкой листов. Лосяш с трудом удерживал микрофон на длинной палке. Совунья стояла чуть дальше, за столом, на котором высилась гора свеженьких румяных плюшек.

– Да что же это такое? – возмущался Крош в мегафон. – Где чудо? Где новогоднее настроение? Вы чего? Мы же репетировали!

– Так. У меня тут проблема... – голосом Нюши сообщил второй Крош и дёрнул себя за сдутое ухо.

Крош-режиссёр нахмурился.

– Ладно. Перерыв! – крикнул он.

Совунья мгновенно оживилась, водрузила на стол пузатый самовар и быстро разлила по чашкам душистый чай. Расставила их на подносе, рядом положила кучу плюшек. Раз уж в съёмках перерыв, всем можно подкрепиться!

Актёры и члены съёмочной команды угощались и болтали о всяких пустяках. Бараш крутился около Нюши, всё ещё одетой в костюм Кроша, и пытался надуть насосом кроличье ухо. Не участвовал во всем этом один лишь настоящий Крош. Он с мрачным видом ходил туда-сюда.

– Всё же по классике. Ёлка, Дед Мороз... А чуда... чуда не получается! – разочарованно бормотал режиссёр.

Он резко развернулся и столкнулся с Копатычем в костюме Деда Мороза. Садовод почесал голову.

– Чего спросить-то хотел... – неуверенно начал Копатыч. – Может, мне бороду подлиннее? А то я героя своего не ощущаю...

Крош сделал кислое лицо.

– Так, всё понятно! – рявкнул он в мегафон. – У нас проблема в Деде Морозе. Нужен новый Дед!

Копатыч с облегчением стянул с себя бороду, шубу и скинул мешок с подарками.

– Слава тебе, господи, – пробормотал он, и поспешно отошёл в сторону.

Крош задумчиво поворошил лапой сданный костюм.

– Добродушный толстяк с бородой – это... это слишком банально! – осознал проблему кролик. – Приелось уже всем. Нам нужно новое прочтение праздника. Нужно новое чудо!

Ушастый режиссёр подошёл к Смешарикам и стал по очереди прикладывать к ним бороду. Так, Совунье не идёт... Лосяшу вроде тоже... О! Карыч!

– Во! – обрадовался Крош.

Жующий булку Карыч от неожиданности подавился и закашлялся. Но отказываться от роли не стал. Всё-таки ради искусства!

Было решено снимать чёрно-белое кино. Карыч натянул бороду, надел на голову широкополую соломенную шляпу, закинул на спину мешок с подарками и вошёл в кадр. Заиграла тревожная музыка. Поднялась метель – искусственная, конечно. Дед Мороз шагал по заснеженной улице, низко опустив голову. Оператор Бараш приблизил Карыча крупным планом. Тот откашлялся и заговорил низким голосом:

– Дневник Деда Мороза, тридцать первое декабря. Этот праздник ждёт меня... Я видел его истинное лицо. Ёлки утопают в гирляндах, столы ломятся от оливье... И, когда часы начнут бить двенадцать, все станут водить хороводы.

Луч прожектора выхватил нарядную ёлку. Смешарики встали вокруг неё, приготовившись водить хоровод. Дед Мороз наблюдал за ними с пригорка. Его суровый профиль казался высеченным из камня. Длинная борода развевалась на ветру.

– На последнем ударе эти хорошие мальчики и девочки, – с горечью в голосе продолжил он, – посмотрят наверх и закричат...

– Ура, ура! С Новым годом! – воскликнули около ёлки. Главный герой печально улыбнулся и протянул:

– А я тихо прошепчу: «С Новым счастьем...»

– Стоп! Отлично! – скомандовал режиссёр.

Смешарики у ёлки вздрогнули, остановились, а потом кинулись обнимать друг друга. Похвала режиссёра всех воодушевила.

– Ох, слава тебе господи, – выдохнул Копатыч.

Всё-таки киносъёмки – дело серьёзное, все порядком подустали.

– Отлично, но совсем не туда, – прервал всеобщее веселье Крош. Он с недовольным видом сидел в кресле, сложив лапы на груди.

Улыбки тут же сползли с лиц Смешариков.

– Как-то слишком не чудесно получается, ёлки-иголки... – проворчал режиссёр.

Лосяш подошёл к нему с толстой книгой и раскрыл её на нужной странице. Возможно, Крошу поможет его объяснение?

– Чудо – сверхъестественное явление, вызванное вмешательством потусторонней силы... – прочитал вслух Лосяш.

– Это понятно! – отмахнулся Крош.

Учёный продолжил:

– ...Нечто небывалое, необычное, вызывающее удивление...

Кролик согласно закивал:

– Вот, вот, вот, вот... Мы должны удивить! Обнеобычить! Занебывалить! Мы...

Он осёкся. На площадке кто-то пел. Крош повертел головой. Это была Совунья! Она мыла камеру и напевала себе под нос:

– Жа-а-аль, что нельзя-а-а-а останови-и-ить хоть ра-а-а-аз...

Крош подскочил к Совунье так неожиданно, что та вскрикнула, потеряла равновесие и села прямо в тазик с мыльной водой.

– Точно! – воскликнул кролик и потряс Совунью за плечи. – Это будет мюзикл! С самым сверхъестественным Дедом Морозом на свете!

Снова закипела работа. Смешарики подготовили новые декорации: повсюду развесили гирлянды, мишуру, фонарики в виде звёзд.

Камера! Мотор! Начали!

Зазвучала весёлая музыка. Ёжик, Нюша, Карыч и Копатыч пустились в пляс. Переливались гирлянды, тут и там взлетали конфетти. Совунья в костюме Деда Мороза спустилась с потолка на картонной луне и повисла над сценой. Героиня запела (какой же мюзикл без песен?):

На сцену выскочили Бараш и Лосяш. На головах у них красовались пышные перья. Поэт и учёный завертелись в весёлом танце. Совунья продолжала:

– Бабушка Мороз! – закричали все хором.

– Сто-о-оп! Стоп, стоп! – Крик Кроша моментально оборвал всеобщее веселье.

Совунья поправила меховую шапку и с надеждой уточнила:

– Снято?

Кролик мрачно покачал головой. Со сцены к нему спустился Лосяш.

– Режиссёр вы наш ищущий, – хитро улыбнулся он, – а как насчёт...

Учёный горячо зашептал что-то Крошу на ухо. Тот оживился.

– И, кстати, я знаю, кто может сыграть главную роль! – радостно подвёл итог Лосяш.

Несложно догадаться, что учёный имел в виду самого себя.

Итак, по совету Лосяша декорации снова сменили. Теперь съёмочная площадка превратилась в пустынную равнину Дикого Запада. То тут, то там из земли торчали кактусы. Домик Копатыча превратили в салун – такое местное кафе. Двери были распашными, двустворчатыми, как и положено, а над входом повесили побитую пулями бочку из-под мёда. В салуне за столиками играли в домино Пин и Ёжик – оба в ковбойских шляпах. В углу похрапывал Копатыч. Кар-Карыч играл на пианино, Совунья разливала по кружкам квас.

Внезапно двери распахнулись, и в кафе вошёл Лосяш. Он тоже был в ковбойской шляпе, а ещё у него была длинная белая борода и высокие сапоги со шпорами. Лосяш вытащил из-за пояса револьверы, из дула которых торчали пульки на присосках, и воскликнул:

– Хо-хо-хо!

Повисла тишина.

Ёжик хмуро взглянул на Пина и лениво протянул:

– Как считаешь, Билли, мы были хорошими мальчиками в этом году?

– Почему ты спрашивайт, Джо? – прищурился Пин.

Ёжик усмехнулся и поднял вверх палец. На стене салуна висел потрёпанный плакат. На нём был изображён Лосяш, а ниже шла надпись: «Разыскивается за вознаграждение».

– Похоже, мы заслужили подарочек... – усмехнулся Ёжик.

Пин и Ёжик тут же вытащили свои пистолеты. И началась перестрелка! Пиф-паф, бах!

Но вопль режиссёра заставил всех остановиться:

– Да нет же! Это всё совсем не туда!

Замершие актёры переглянулись.

– Конечно! Вестерн – это вчерашний день! – с важным видом заявил Бараш, появляясь из-за камеры. – Вот артхаус – это на все времена!

Крош с недоумением посмотрел на него.

– Арт... что?

– Артхаус! Жанр, в котором случаются чудеса! – торопливо пояснил Бараш.

Крош почесал в затылке. Эх, была не была! Можно попробовать и артхаус.

Бараш вытащил из кармана бороду Деда Мороза – о-о-о-чень длинную. Конечно, главную роль поэт был готов взять на себя.

Над съёмочной площадкой разлился зелёный свет, зазвучала тревожная музыка. Выбежала Нюша в костюме ёлочки. За ней – Дед Мороз с завязанными глазами.

– В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла... – напевал Бараш. Он попытался повесить на деревце шарик, но Нюша убежала. Ёлочная игрушка упала в снег.

– Я здесь! Ха-ха-ха! – рассмеялось деревце на ножках и побежало дальше.

– Зимой и летом стройная... – продолжил Дед Мороз и достал... топор. Тот вдруг со свистом вылетел у Бараша из рук и теперь носился над головой Деда Мороза, выпуская из себя воздух. Инструмент оказался надувным.

– Хватит! – распорядился Крош. У него уже дёргался глаз. – Это вообще какой-то кошмар! Ужас!

Нюша выбралась из костюма ёлочки, радостно подпрыгнула и предложила:

– Точно! Давайте ужасы снимем!

Что ж, терять уже нечего...

Камера! Мотор!

На долину опустилась ночь. Огромная зловещая луна отбрасывала зловещий свет на зловещие сугробы. Зазвучала леденящая кровь музыка. Нюша стояла посреди поляны и смотрела на лунный диск. Вдруг за спиной она услышала какой-то подозрительный шорох. Нюша обернулась и увидела, как из сугробов медленно поднимаются... Деды Морозы! Один, другой, третий... Это были переодетые Лосяш, Копатыч, Ёжик. Дедов Морозов становилось всё больше. Покачиваясь, они шли в её сторону и угрожающе смеялись:

– Хо-хо-хо!

Нюша истошно закричала, бросилась прочь и заперлась в своём домике. Вдруг за спиной у неё послышался какой-то шорох... Нюша в ужасе обернулась: на неё наступал ещё один Дед Мороз – Карыч.

– Хо-хо-хо! – жутко засмеялся он.

Через минуту Нюша распахнула дверь своего домика и вышла на крыльцо. Теперь и она была в костюме Деда Мороза. Свинка взвыла страшным голосом:

– Хо-хо-хо!

А потом спросила режиссёра обычным голосом:

– Ну как? Было чудо?

Все с надеждой посмотрели на Кроша.

Режиссёр сидел в кресле с опущенными ушами и тяжело вздыхал. Смешарики всё поняли. Они тихонько разобрали декорации и разошлись. А что им оставалось делать?

Рядом с Крошем остался только Ёжик. Небо затянули тучи, закапал дождик. Ёжик раскрыл над другом зонтик.

– Да я всё понимаю... – пожал плечами Крош. – А как же магия, Ежидзе? Вот то самое чудо, когда ты видишь движущиеся картинки на экране, а у тебя вот тут вот внутри, – он постучал себя по груди, – всё сжимается... И хочется смеяться и плакать, любить или ненавидеть! Чтобы глаза закрыть, вздохнуть и... слов не найти! Так чтоб... – Он прикрыл глаза и мечтательно протянул: – Ух ты-ы-ы!

Ёжик уточнил:

– Ты про... – Он не сразу вспомнил слово. – ...катарсис?

Крош в сердцах всплеснул лапами.

– Да, ёлки-иголки, а! Вот каждый только умничает! Тьфу... А как до дела доходит – не можем нормальный фильм новогодний снять! – Он махнул в сторону камеры. – Это не кино, это металлолом какой-то! И тот картонный... Одни ёлки-иголки!

Кролик сполз с режиссёрского кресла. Он потопал к декорации – та изображала его домик. Открыл дверь, которая никуда не вела, зашёл внутрь и громко захлопнул её за собой.

Ёжик проводил друга тоскливым взглядом. Дождь сменился снегом. Ёжик задрал голову и долго смотрел на пушистые снежинки.

Вскоре выпало много снега. Смешарики дружно лепили снеговиков, играли в снежки, катались на санках, наряжали ёлку. Все, кроме Кроша. Он исчез. И его не было целый месяц.

И вот под самый Новый Год, в последний день декабря, в небе появились... сани. Выписывая в воздухе виражи, они пронеслись над Ромашковой долиной. За ними тянулся звон бубенцов.

Смешарики выскочили на улицу.

– Вон там! Вот там приземлилось! – наперебой кричали они.

Сани опустились на холме, и из них вышел... Крош!

– С наступающим! – весело сказал он.

Смешарики окружили друга, засыпав вопросами.

– Ты где пропадал?!

– Крош, это ты?

– Мы так волновались...

– Дружище, мы уже и не знали, что думать!

Из саней выглянул кто-то ещё... Некто в красной шубе, меховой шапке и с пушистой белой бородой.

– Та-дам! – воскликнул Крош, показывая на своего спутника.

Все только разинули рты.

– Вы все это видите? – прошептал Карыч.

– Крош, это что... правда он? – дрожащим голосом спросил Бараш.

– А кто ж ещё-то? – усмехнулся кролик. – Для новогоднего фильма нужна фактура, понимаете? Тогда и будет этот... – Он повернулся к Ёжику. – Как ты там говорил?

– Ка... ка-катарсис... – пролепетал Ёжик.

– Во-во, – кивнул Крош и принялся объяснять: – Никто, кроме него не потянет – вот в чём был наш прокол! Деда Мороза должен сыграть настоящий Дед Мороз! В настоящий Новый год! Который, кстати, вот-вот наступит...

Дед Мороз добродушно смотрел на Смешариков из саней.

– Здрасьте, – поприветствовала его Нюша и присела в реверансе.

Крош хлопнул в ладоши.

– И чего стоим? К съёмке всё готово? Где новогодние декорации? Где атмосфера праздника?!

Смешарики кинулись кто куда. Спешно украсили ёлку, посыпали всё вокруг конфетти, настроили свет, установили камеру. Нюша припудрила Деду Морозу нос.

Крош показал необычному актёру сценарий.

– Вот тут так, тут эдак, – объяснял кролик.

Дед Мороз кивнул. Крош устроился в режиссёрском кресле и схватил мегафон.

– Камера! Мотор! Поехали! – скомандовал он.

Съёмка началась. Актёр вышел на заснеженную поляну. Шли секунды. Минуты. Дед Мороз всё так же молча стоял и любовался падающими снежинками.

Крош занервничал.

– Чего он ждёт?! Мы же всё обсудили! – зашептал он.

Карыч пожал плечами, показывая на часы – минутная стрелка приближалась к двенадцати, вот-вот должен был наступить Новый Год.

Режиссёр выпалил в мегафон:

– Работаем! Ну! Как договаривались! Танцы, песня...

Дед Мороз улыбнулся в камеру, повернулся, пошёл прочь и... исчез на глазах у изумлённой съёмочной команды.

У Кроша вытянулось лицо. Смешарики бросились к нему и принялись утешать:

– Ты только не переживай! – успокаивала кролика Совунья.

– Да это не настоящий дед был, а жулик! – заверил Карыч.

– А хочешь, я тебе на гармошке сыграю? – предложил Копатыч.

– Кто-нибудь, сбегайте, посмотрите – может, он в сугроб провалился? – кричала Нюша.

И тут произошло... чудо! На объектив камеры опустилась большая снежинка. Из него вырвался яркий луч, как из проектора, и Смешарики вдруг увидели, как на снегу стали появляться следы... шаг, другой, третий. И вот они уже скрылись вдали...

Все затаили дыхание. Это было оно: настоящее чудо! Крош счастливо вздохнул:

– Ух ты-ы-ы...

В этот момент прозвенел будильник. Наступила полночь!

– С Новым годом! – воскликнул Пин.

Смешарики словно очнулись ото сна. Все тут же принялись прыгать и танцевать.

– С Новым годом! – поздравляли они друг друга. – С новым счастьем!

Вдруг посреди всеобщего веселья раздался пронзительный крик Кроша:

– Стоп!

Наступила тишина. Все повернулись к нему.

– У меня тут новая идейка появилась! – с воодушевлением сообщил Крош. – Сюжет – огонь!

Смешарики рассмеялись. А что? Снимать кино – это весело. Тем более, теперь друзья знали, что иногда случаются настоящие чудеса!

Жители Ромашковой долины очень любили кино. Кто-то кино смотрел, кто-то – даже снимал! А кто-то – как Лосяш – писал для будущих шедевров сценарии.

– Что же такое настоящее кино? – рассуждал Лосяш, прохаживаясь по дорожке с двумя папками сценариев подмышками. – Это когда «тыщ-быдыщ, э-э-эу, буфе и ничего себе!» – так считал режиссёр культовых блокбастеров «Летающая нога» и «Сокрушительный кролик», мастер боевика, несравненный Крош! А вот Маэстро Карыч, режиссёр нашумевшего мюзикла «Поющие чепчики», был уверен, что кино – это восхитительное «труляля» с танцами, песнями и счастливым концом.

Два творца, два взгляда на кино. Кто победит?

Крош и Карыч снимали свои будущие шедевры в соседних павильонах, да вот беда: сценарист у них был один, и актёры одни и те же. Приходилось соблюдать график и делиться.

– Долгие годы они спорили между собой – какое же кино лучше, – продолжал рассуждать Лосяш. – И горе тому, кто окажется между ними, пока они спорят...

На этих словах учёный вздохнул. Горе – как раз у него, ведь Лосяшу надо было писать сценарий и для Кроша, и для Карыча.

Ворон постоянно напоминал:

– Не забудь про эмоциональный акцент на последних словах.

А кролик требовал:

– Лосяш, ёлки-иголки, нужен новый ход! Теряем динамику сюжета!

Лосяш энергично кивал и пытался дописать два сценария сразу.

Крош снимал боевик про учителя кунг-фу, где сам выступал сразу и режиссёром, и исполнителем главной роли.

На съёмочной площадке стояла ночь. Луна освещала лесную тропинку, над которой клубился густой туман. С одной стороны дорожки в кустах сидели Крош и Ёжик, с другой Пин, все в китайской одежде – в конусовидных соломенных шляпах, свободных хлопковых рубашках и штанах. Через тропинку перекинули верёвку с петлёй, её концы держали Пин и Ёжик. Над тропинкой висела сеть.

– Плохой, плохой идея! – бормотал Пин свой текст по сценарию. – Ничего не выйдет.

– Почему не выйдет? – поинтересовался Крош. – Вы его хватаете, будто вы разбойники, тут я такой появляюсь – тыщ-быдыщ! Освобождаю его от разбойников, и он из благодарности берёт меня в ученики. Понятно?

– Понятно, – кивнул Ёжик. – А если он нас схватит?

– Нет, ну он, конечно, мастер... – замялся Крош. – Но вас же двое! А он уже старенький!

На залитой лунным светом тропинке появился седобородый мастер боевых искусств – его играл Копатыч. Мастер поставил ногу в петлю, прикрытую травой...

– Давай! – скомандовал Пин.

Они с Ёжиком дёрнули за верёвку, но Копатыч сделал сальто назад и выпрыгнул из петли прежде, чем та успела затянуться.

– Тяни! – в панике закричал Ёжик.

Пин схватился за верёвку, которая вела к подвешенной над тропинкой сети. Сеть расправилась и... повисла на ветвях.

– Застряль! – ахнул пингвин.

Мастер Копатыч поднял петлю и резко потянул на себя верёвку. Державшиеся за её концы Пин и Ёжик вылетели на дорожку. И теперь лежали у ног Копатыча, плотно запутавшись в верёвках.

Из кустов с боевым кличем выскочил Крош и принялся молотить воздух руками и ногами.

– Й-яй, хоу, хи! А ну, разойдись, разбойники!

В этот момент сетка слетела с веток и накрыла кролика с головой. Он упал и неуклюже забарахтался в ней, пытаясь выбраться. Мастер Копатыч невозмутимо подошёл к Крошу, смерил изучающим взглядом и спросил:

– Ты кто такой?

– Твой будущий ученик! – храбрясь, ответил Крош.

Кролику наконец удалось выбраться из сети, и он поднялся на ноги, пыльный и взъерошенный.

– С чего ты взял? – мрачно произнёс Копатыч.

Крош почесал голову и гордо ответил:

– У меня хорошие данные для кунг-фу.

– Ну вот ещё! – мастер презрительно фыркнул, отвернулся и пошёл прочь. Растерянный Крош так и остался стоять посреди тропинки.

– А я всё равно буду учиться! – крикнул кролик ему вслед. – Сам.

Копатыч резко обернулся, пристально посмотрел на Кроша. И, увидев его решимость, едва заметно кивнул:

– Так и быть. Я возьму тебя в ученики.

Крош издал торжествующий вопль, высоко подпрыгнул, несколько раз перевернулся в воздухе и завис на фоне лунного диска.

– Стоп! Снято! – скомандовал Крош. Как-никак он был не только актёром, но режиссёром.

Оператор Бараш остановил запись. Щёлкнули выключатели, и площадку залил дневной свет. Специальный генератор перестал вырабатывать туман. Стало видно, что Крош в небе висел на лебёдке, а луной был прожектор.

– Браво, маэстро! – крикнул сценарист Лосяш, вскакивая со своего складного кресла и хлопая в ладоши. К актёрам уже спешила Совунья с чаем и бутербродами. Нюша стала поправлять артистам грим и приводить в порядок их костюмы.

Крош продолжал висеть над площадкой.

– Понимаешь, Лосяш, – закричал он сверху. – Дальше по сценарию нужно что-то такое, чтобы ух, ах и ого-го!

Все указания Лосяш записал.

– Не вопрос! Сделаем! – заверил он.

В соседнем съёмочном павильоне царила тишина. Кар-Карыч расхаживал туда-сюда, ожидая, когда наступит очередь его съёмок. Посмотрел на часы. Актёры уже опаздывали. Ворон недобро сощурился. Затем подкрался к электрическому щитку, открыл его и опустил один из рубильников.

На площадке Кроша тут же погасли все осветительные приборы. До Карыча донеслись вопли кролика:

– А-а-а-а! Да ёлки-иголки. Пи-и-и-ин! Где электричество?!

Инженер крикнул в ответ:

– Капут! Всё сломаться. Надо починять.

– Ну так починяй! – сердито велел режиссёр. – Перерыв!

Карыч довольно захихикал. Когда он заглянул на съёмочную площадку боевика, там была настоящая суета. Бараш, Копатыч, Ёжик и Совунья тащили лестницу, чтобы снять режиссёра с лебёдки.

– У, да я смотрю, тут авария! – сокрушённо покачал головой Карыч. – Крош, раз уж ты всё равно не снимаешь, я заберу артистов на время?

Кролик, которого уже бережно на руках спускали по ступенькам, с досадой отмахнулся.

– Забирай... на время!

Все, как по команде, тут же бросили Кроша и убежали за Карычем: Ёжик и Копатыч впереди, за ними Бараш с камерой, Нюша с костюмами и Совунья с самоваром. Только Лосяш остался на своём месте – он самозабвенно вносил изменения в сценарий боевика.

– И сценариста тоже заберу! – сообщил Карыч, вытаскивая Лосяша из кресла. Учёный, ещё пребывающий в мире «тыщ-быдыщ», непонимающе озирался по сторонам.

Крош недовольно посмотрел вслед Смешарикам.

А съёмки мюзикла тем временем наконец-то начались.

На сцене салуна выступала певица – Нюша – в костюме воительницы. Играл патефон. Нюша бегала туда-сюда по сцене, размахивая игрушечным мечом, и пела тоскливую песню.

Её выступление прервал резкий свист. За столом прямо у сцены сидели ковбои – Бараш и Копатыч. Они возмущённо топали и улюлюкали.

– Скукота! – заорал Бараш.

– Позовите кого повеселее! – хохотнул Копатыч.

Певица покраснела от гнева, как и написал Лосяш в сценарии, и крикнула:

– Да вы!.. Ничего в искусстве не понимаете!

Тогда в неё полетели помидоры, ложки и фантики. Артистка завизжала и прикрылась патефоном. Но официант Ёжик спешно выпроводил певицу со сцены.

– Сию минуту всё исправим! – расшаркался он перед зрителями с любезной улыбкой.

Ёжик сделал знак рукой, и из тёмного угла выскочила Совунья в огромной разноцветной шляпе. Она уселась за расстроенное пианино и заиграла весёленькую песенку. Бараш и Копатыч одобрительно закивали в такт.

Ёжик тем временем выпроводил Нюшу на улицу и неприязненно сказал:

– Боюсь, нам не подходит ваш репертуар. У нас другой формат.

И захлопнул дверь прямо у неё под носом.

– Ну и пожалуйста! – закричала певица. – А я всё равно стану звездой! – Она села на ступеньки и с печальным вздохом добавила: – Только вот как?..

За кадром сработала кинематографическая хлопушка.

– Отлично! Снято! – объявил Карыч.

Режиссёр сидел в кресле рядом с Лосяшем. Сценарист смахнул с глаз выступившие слёзы.

– Феноменально! – прошептал он. – Друг мой гениальный, вы снимаете очередной шедевр!

– Возможно-возможно! – самодовольно протянул Карыч. – С твоей помощью, дружище. Прошу тебя, подумай ещё над парочкой номеров для героини. Это должны быть хиты!

– Да-да, конечно! – закивал Лосяш, схватил папку со сценарием и записал пожелания режиссёра.

В соседнем павильоне затарахтело – это Пин подключил портативный электрогенератор. За забором снова загорелись прожекторы. А на съёмочной площадке мюзикла моргнули и погасли осветительные приборы... Карыч взвыл от досады.

Под этот крик вся съёмочная группа табуном бросилась обратно к Крошу.

– Лосяш! – позвал громогласный кролик.

Сценарист виновато посмотрел на Карыча, пожал плечами и тоже ушёл.

Съёмки боевика продолжились.

В кадре появилась хижина китайского мастера. С ветки дерева свисал обруч, к которому были прикреплены крышка от кастрюли, чайник, утюг, деревянная кадушка и жестяной таз. Копатыч сидел на крылечке и крутил обруч с помощью специального устройства. А Крош стоял под обручем и дубасил по проплывающим мимо предметам руками и ногами.

– Учитель, – пропыхтел кролик. – А зачем я делаю эти бестолковые задания вместо того, чтобы совершать подвиги?

– Ученик не спрашивает «зачем», – нахмурился мастер. – Он говорит «да, учитель» и выполняет. Ты понял?

– Да, учитель, – послушно ответил Крош. – Но всё-таки...

Копатыч закрутил обруч ещё быстрее, и теперь ученик отмахивался наугад.

– То есть «да!» Понял я, понял! – закричал он.

В этот момент за кадром вдруг заиграла громкая музыка. Крош вздрогнул и, замешкавшись, получил чайником по затылку.

– Сто-о-оп! – объявил режиссёр и бросился к забору, отделявшему две площадки. – Да что ж такое, а?! – Он забарабанил в деревянное перекрытие и прокричал: – Ти-ши-на!

Но какая тут тишина, когда снимается мюзикл?

На соседней площадке певица Нюша сидела на улице под проливным дождём, играл патефон. Мимо сновали прохожие с зонтами: Совунья, Ёжик, а ещё Копатыч и Бараш, которые успели прибежать с площадки боевика. Нюша играла на ложках и пела грустную песню о том, как порой бывает тоскливо, словно бесконечный дождь льёт прямо в душе.

Прохожие стали подпевать и подтанцовывать. Нюша воодушевилась. Теперь она пела о том, что рано или поздно, после любого ненастья, на небе вновь засияет солнце.

Дождь создавал Пин, поливая площадку из шланга за кадром. И тут вода в шланге закончилась.

Карыч оторвался от объектива камеры.

– Стоп! – закричал он. – Где дождь?!

Пин развёл крыльями:

– Кончиться!

А из-за забора раздался вопль Кроша.

– Лося-я-яш!

Ворон помрачнел. Кажется, он понял, кто перекрыл воду.

Так продолжалось целый день. Сценаристу и актёрам приходилось постоянно бегать туда-сюда, до самого вечера.

Наконец, все стали расходиться по домам.

– Увидеть гения кино за работой – это редкая удача, – бормотал себе под нос уставший, но никогда не унывающий Лосяш по пути к своему домику. – Но увидеть сразу двух гениев и уцелеть между ними – удача вдвойне.

Всю ночь он просидел за столом с двумя сценариями и дописывал сцены то для одного фильма, то для другого. На мгновение он прикрыл глаза... и заснул, уронив голову на листы! Сценарии выпорхнули из папок, упали на пол и перемешались.

Утром Лосяша разбудил звонок будильника. Сценарист спешно разложил рассыпавшиеся листы по папкам и поспешил на площадку Карыча.

Камера! Мотор! Начали!

В кадре снова появился салун. Совунья играла на пианино, а Нюша в переднике протирала столы и тихонько напевала тоскливую песню. Под музыку она сделала пару танцевальных па и вдруг... встала в боевую стойку!

– И-йя! – завопила она, вскидывая ногу.

– Минуточку-минуточку! – недоуменно крикнул Кар-Карыч. – Что происходит? Почему героиня так себя ведёт?!

– Так в сценарии написано! – объяснила Нюша, показывая на листки.

Лосяш нервно просмотрел папку со сценарием. Глаза его округлились от ужаса.

– Что за ерунда? – повернулся грозный Карыч к сценаристу.

Лосяш попятился и выбежал за дверь. Ему срочно нужно было попасть на площадку Кроша и поменять листки сценария! Но там уже творился свой «тыщ-быдыщ» – точнее, «труляля».

Копатыч в образе мастера кунг-фу вышел из хижины, потянулся и сделал несколько боевых движений. А потом вдруг начал петь! Про мечты и их осуществление...

– Стоп-стоп-стоп! Это что за «труляля»?! – вскричал Крош.

Бараш остановил съёмку.

– У меня такой текст... – растерянно пробормотал Копатыч.

Тут кролик заметил, что у входа на площадку стоит перепуганный сценарист.

– Лосяш. Ты чего понаписал-то, а? – возмутился Крош.

Лосяш замялся и пробормотал:

– Это... сюжетный ход...

Он хотел сбежать куда-нибудь подальше, но сзади уже наступал разъярённый Карыч, отрезавший незадачливому сценаристу пути отхода.

– Лосяш! Вот ты где! – потряс кулаками ворон.

Лосяш съёжился.

– Друзья мои гениальные, – пролепетал он, – держите себя в руках!

Лосяш подбежал к пульту управления спецэффектами и стал жать на все кнопки подряд. Карыча и Кроша ослепили прожекторы, из генератора тумана повалили белые клубы. От неожиданности Крош попятился и случайно наступил в петлю на тропинке. Верёвка затянулась, сработала лебёдка, и кролика вздёрнуло в воздух.

– Лосяш! Куда?! – вскричал Крош, болтаясь вверх ногами. – Нам финал нужен!

– Сногсшибательный финал! – добавил Карыч.

Лосяш не выдержал:

– Финал вам нужен?! Вот вам финал!

Он нажал ещё на какую-то кнопку, кран резко двинулся, и лебёдка под-бросила Кроша в небо. Кролик с воплем пролетел через забор на другую площадку, пробил крышу салуна, как пушечное ядро, и рухнул на пианино.

Кран упал, и подмял под себя декорации. Лосяш обернулся на грохот и увидел, что Карыч лежал на земле без чувств в окружении чайника, утюга и крышки от кастрюли.

– Феноменально... – протянул сценарист.

И тут с тренажёрного обруча прямо ему на голову свалился железный таз.

Снято!

После всего, что произошло, два режиссёра решили объединиться и вместе снимать один фильм. Что же у них получилось?

Премьера состоялась в ангаре Пина. Изобретатель запустил старый проектор, зрители уселись перед экраном. Во время просмотра Смешарики жевали попкорн, смеялись и даже плакали. Режиссёры – Карыч с Крошем, все в бинтах после падений и ушибов, – сидели рядом. Радостный кролик показал ворону большой палец, а Карыч дружески похлопал того по спине.

В фильме Нюша с Крошем исполнили на сцене салуна танец с элементами кунг-фу, а затем – песню о том, что мечты сбываются. Совунья, Ёжик и Бараш за столиками подпевали и прихлопывали в такт. Затем в салун вошёл мастер кунг-фу Копатыч и уселся за свободный столик. Крош помахал ему рукой. Мастер приветственно кивнул.

Сценарист Лосяш с забинтованной головой сидел в заднем ряду, поглядывал на благодарных зрителей и помирившихся режиссёров и улыбался. Потом он тихо выскользнул на улицу.

– Так что же такое настоящее кино? – рассуждал сценарист. – Конечно то, что собирает нас всех у экранов, заставляет плакать и смеяться вместе, примиряет даже самых закоренелых спорщиков, соединяет несоединимые жанры.

Из-за дверей ангара доносились музыка и аплодисменты.

– Если вы кинозритель, считайте, что вы – счастливчик, – произнёс Лосяш и мечтательно улыбнулся. – Оставайтесь зрителем всю свою жизнь до самой старости. И, если вам дорого ваше счастье, никогда даже близко не подходите к съёмочной площадке!

– Лосяш! – окликнули его.

Сценарист обернулся. В дверях ангара стояли Крош с загипсованной ногой и Карыч с папкой в руках.

Лосяш съёжился. Неужели он сделал что-то не так?

– Ты написал шедевральный сценарий! – Карыч подошёл к нему и похлопал приятеля по спине.

– Да ну, что я?.. – смутился Лосяш.

– Не скромничай, не скромничай! – протянул Карыч.

– Ты голова, Лосяш! – запрыгал вокруг него на костылях Крош. – Мы тут с Карычем одну штуку задумали снять вместе. Напишешь сценарий?

Лосяш испуганно распахнул глаза. Опять пройти через весь этот кошмар? Но Карыч уже всучил ему в руки папку. Режиссёры принялись наперебой рассказывать про новый проект.

– Это должна быть грандиозная эпопея с элементами ужастика! – объяснял Карыч.

– Только ты и сможешь! – уверял Крош и заглядывал сценаристу в глаза. – Больше некому!

Ворон пригрозил:

– И обязательно, чтобы было «тыщ-быдыщ»!

– И танцы! – тут же добавил кролик.

Лосяш жалобно вздохнул и потрогал повязку на лбу. Как же он всё-таки любил кино! А ради великого искусства можно всякое стерпеть. Даже железные тазы, которые падают прямо на голову.

Удар, ещё удар! В коридоре космического корабля Ёжик отважно отразил своим световым мечом нападение врага и сделал ответный выпад. Его противница, гигантская Железная Няня, не сдавалась. Она выставила вперёд свои мечи – целых четыре сразу!

Ёжик смахнул со лба капельки пота. Из-за этого он отвлёкся – всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Няня ловко выбила у него из рук меч. Она занесла оружие и приготовилась нанести удар. Ёжик зажмурился, но... Железная Няня наклонилась, подняла его меч и вложила Ёжику в руку. А ещё заботливо поправила ему очки.

– Стоп-стоп-стоп! – закричал Крош в мегафон и спрыгнул с режиссёрского кресла. – Зачем это? Тут нет драмы!

В Ромашковой долине снимали очередное кино. За прожектором стоял Пин. Чуть поодаль переминался с ноги на ногу Карыч в сером балахоне – он играл роль мудрого старого воина. Рядом крутился Биби.

– Зрителю должно быть страшно! – с недовольным видом объяснял Крош. – А это... это... – Он ткнул мегафоном в сторону «злодея».

– Няня, – с обидой в голосе подсказал Пин, отходя от прожектора.

Крош тут же обратился к изобретателю с неожиданной просьбой:

– Сделай Няню злой? А? Пожалуйста!

– Найн! – замотал головой Пин. – Роботы не могут быть злыми!

Ёжик энергично закивал: ему совершенно не хотелось сражаться со злой Няней. И с такой-то иметь дело было страшновато...

– Ну есть же у неё кнопка? – упирался Крош. – Переключатель какой-нибудь? Добрая-злая?

– Нет! – возразил Пин. – У моих роботов нет переключателей!

Кролик с досадой закатил глаза.

– Не могу работать в таких условиях... – пробурчал Крош. Он вернулся в своё кресло. – Принцесса? Кто звёздная принцесса?

Нюша тут же подбежала к нему. Её волосы были заплетены в две толстые косы и закручены над ушами. Блестящий розовый скафандр с мантией дополнял образ.

– А что, есть варианты? – с вызовом спросила Нюша и упёрла руки в бока.

Кар-Карыч задумчиво почесал голову.

– В наше время принцессой может быть кто угодно, – протянул он, – было бы желание. Да хоть бы... Копатыч!

Садовод дёрнулся и закашлялся. Такого он не ожидал. Нюша гневно посмотрела на Карыча и с расстановкой произнесла:

– Принцесса! Должна! Быть! Принцессной! Такой, чтобы – ах! – Свинка закатила глаза, словно собиралась упасть в обморок. – А не... с лопатой и тяпкой! – Она с сомнением покосилась на садовода.

– Да я и не претендую... – пробормотал Копатыч.

Нюша гордо вздёрнула подбородок, прошла на съёмочную площадку, громко ахнула и очень изящно упала на скамейку.

– Ну, защищайте же меня! – томно сказала Нюша.

Ёжик торопливо поправил очки и поднял свой меч. Железная Няня приготовилась к нападению. Съёмки продолжились.

За процессом наблюдала Совунья. Она сидела на крылечке своего домика, вязала свитер и недовольно хмыкала. Бараш, Лосяш и Копатыч натягивали на себя костюмы дроидов. Садовод заметил Совунью и помахал ей.

– Ох, не нравится мне всё это, – покачала головой та. – Слишком уж реалистично!

Совунья собрала вязание и скрылась в доме.

Съёмочный процесс продолжался. Режиссёр Крош терпеливо объяснял нюансы роли Нюше.

– Ты – звёздная принцесса, – говорил он. – Ты устала от балов и сражений и... сбежала на Землю! Но злые дроиды нашли тебя и хотят вернуть. Только отважный рыцарь Ёж-Жик, – на этих словах Ёжик приосанился, – и его наставник Кар Обе Ноги, – Карыч приветственно поднял крыло, – могут тебя защитить!

– Я бы не устала! – возразила Нюша. Она со спокойным видом полировала себе ноготки световым мечом.

Бараш, который стоял рядом с Нюшей, согласно кивнул. Он хорошо знал даму своего сердца: от балов и битв она точно не устанет.

Крош застонал:

– Нет, я не могу работать в таких условиях...

И тут же порвал сценарий на части.

– Ладно, ладно... – проворчала Нюша. – Устала и сбежала. Спасайте меня. – И она вновь упала на лавочку.

Крош моментально воспрял духом и бросился к камере. И... Мотор! Нюша послушно изобразила на своём лице усталость от балов и битв, Железная Няня вытащила световые мечи, а Ёжик с Карычем встали в героические позы.

– Так! Массовка, массовка пошла! – командовал Крош. – Пин, где дроиды? Почему одна Железная Няня?!

Пин пожал плечами. Крош сердито фыркнул и вернулся к съёмке.

Все были поглощены процессом, а потому не заметили, как на окраине леса неслышно приземлилась огромная летающая тарелка. Люк открылся, и на трапе показался дроид-пришелец – внушительных размеров робот в плаще. За ним выскочили десятки одинаковых маленьких дроидов.

– Атака дроидов! – объявил Крош, не в силах оторваться от камеры. – Сцена третья, дубль первый! Мотор!

Он махнул лапой, и Железная Няня завращала мечами, наступая на Ёжика. И тут... рядом появился настоящий дроид-пришелец. Он ловко взмахнул своими мечами. Железная Няня отразила атаку... И её оружие со звоном рассыпалось.

Смешарики замерли. Они уставились на дроида, совершенно не понимая, что сейчас произошло.

– Отдайте нам звёздную принцессу! – потребовал пришелец страшным голосом.

Крош восторженно смотрел в камеру.

– Ёлки-иголки! – прошептал он. – Какая массовка! Пин, ты гений!

Предводитель дроидов повернулся к Нюше. Свинка завизжала и побежала прочь, но роботы быстро окружили её. Нюша металась туда-сюда по площадке, истошно крича о помощи. Тогда все, кроме Кроша, поняли, что это не игра. Это самое настоящее космическое вторжение! Смешарики кинулись спасать Нюшу. А Крош, уверенный в том, что всё так и должно быть, продолжал снимать.

Железная Няня сжала дроида в могучих объятиях, чтобы остановить его. Но маленькие роботы-помощники пришельца окружили Няню со всех сторон и поймали в силовое поле. Теперь она в ловушке! Биби успешно раскидывал врагов, но и его поглотило поле. Ёжик и Карыч с воинственными кличами отбивались бутафорскими световыми мечами, но те быстро поломались. И вскоре все Смешарики оказались в силовом поле, как в сияющей ловушке.

Дольше всех продержался Копатыч. Он лупил дроидов лопатой и прихлёбывал мёд из фляжки – тот придавал ему сил! Но вот мёд закончился, а враги – нет. Отважному садоводу пришлось сдаться.

Предводитель дроидов схватил отчаянно брыкавшуюся Нюшу и понёс к летающей тарелке.

– Стоп, стоп! Снято! – закричал в этот момент Крош, отрываясь от камеры. Вид у него был чрезвычайно довольный.

Однако никто его не послушался. Пришельцы-дроиды тащили Смешариков-актёров прочь со съёмочной площадки, к своему кораблю.

– Этого не было в сценарии! – растерялся Крош. Затем нахмурился... И наконец понял! Кажется, это всё происходит...взаправду!

Режиссёр бросился спасать друзей. Но что мог сделать один Крош против целой банды инопланетных захватчиков?.. Стоило ему подбежать к кораблю, как его тоже схватили.

Ничего не подозревающая Совунья снова вышла на крыльцо, беззаботно напевая себе под нос. И тут песня её прервалась. Совунья с интересом проследила за удаляющимися дроидами и их пленниками. Она была совершенно не удивлена. Чего только не понапишут в своих сценариях... Совунья тяжело вздохнула и... вернулась в дом. Там она отперла старинный сундук...

На летающей тарелке события разворачивались стремительно. Дроиды сунули пойманных Смешариков в светящуюся клетку из силового поля, а потом отправились в специальные капсулы – на подзарядку. Только предводитель дроидов остался перед клеткой со Смешариками.

– Мы знаем, что звёздная принцесса спряталась от своих верных дроидов на этой планете, – заявил он. – Верните её, и вас отпустят!

Лосяш прокашлялся.

– Любезнейший... – осторожно сказал он, – вы стали жертвой недоразумения... То, что вы наблюдали, является фильмом, вымыслом! Вашей принцессы у нас нет! Это кино!

Предводитель пропустил его слова мимо ушей (если уши у него вообще были, конечно).

– Кто из вас звёздная принцесса? – повторил он.

Смешарики переглянулись. Они плотнее сбились в кучку, загораживая собой Нюшу.

– Ну, допустим... я! – храбро вышел вперёд Карыч.

– Нет, я! – отодвинул его Копатыч.

Бараш дрожащим голосом выпалил:

– Меня б-берите!

– Я должен признаться... – робко заговорил Ёжик, поправляя очки, но тут Нюша его оттолкнула.

– Я принцесса, болван железный! – грозно произнесла она.

Дроид сфокусировал на ней взгляд. Он тут же раздвинул прутья силового поля, и Нюша вышла к нему. За её спиной прутья вновь сомкнулись.

– Следуйте за мной, Ваше Высочество! – поклонился Предводитель Нюше и двинулся по коридору, указывая путь.

Свинка молча повиновалась. Биби бросился к решётке, пытаясь протиснуться через силовое поле, но его ударило током. Он жалобно запищал и откатился к Пину. Изобретатель погладил Биби по голове.

– Найн, найн... Я так не могу! – Он явно что-то обдумывал. Что-то, что доставляло ему невероятные страдания. – Но я должен!..

Пин вздохнул и открыл в спине Железной Няни дверцу, отодвинул связку спутанных проводов. За ними показался переключатель. Возле него были изображены две рожицы: весёлая и серьёзная.

– Я знал! Я знал! – хохотнул Крош, заглядывая Пину через плечо. – Есть всё-таки кнопка! Добрый робот и злой робот!

– Найн! – отмахнулся от него Пин. – Никаких злых роботов! Только режим «Строгость».

Ёжик нервно поправил очки.

– Это только на случай ЧП! – с виноватым видом пояснил изобретатель. – Я не собирался, натюрлих...

И Пин повернул переключатель к серьёзной рожице.

Железная Няня резко выпрямилась и строго посмотрела на Смешариков. Те выстроились в шеренгу, как послушные дети, и широко улыбнулись. Пин указал Няне на решётку, затем – на заряжающихся дроидов. Няня достала из своего фартука плотные резиновые перчатки и с лёгкостью раздвинула прутья. Потому что резина не пропускает ток!

Всё это происходило внутри летающего корабля. А снаружи... Откуда ни возьмись к кораблю пришельцев на летающей доске приблизилась загадочная фигура в сверкающем скафандре. Она стремительно обогнула тарелку, нашла люк и проникла внутрь.

На корабле Смешарики готовились к битве. Дроиды, заметив, что пленники сбежали, ожили и выпрыгнули из своих зарядных станций. Вот только хорошенько подпитаться энергией они не успели, поэтому двигались очень медленно. Так что Смешарики без труда прошмыгнули мимо них. И только Железная Няня задержалась. Она хватала дроидов одного за другим, с яростью пеленала и возвращала обратно в капсулы.

Смешарики бежали по коридору и на ходу вооружались всем, что под руку попадётся. Лосяш откуда-то умыкнул швабру, Пин нашёл гаечный ключ, Копатыч – дрель, Бараш – метёлку, а Крошу достался самый настоящий космический бластер...

Предводитель дроидов уже привёл Нюшу в командный модуль. Там находилось ещё несколько пришельцев.

– Принцесса! – пророкотал звёздный воитель. – Наконец-то мы встретились. И я выполню моё задание!

– Задание? – переспросила Нюша.

– Меня создали пятьдесят лет назад. Специально для ваших поисков. И вот я вас нашёл. Пойдёте ли вы под венец? – торжественно задал вопрос Предводитель.

– Подо что? – не поняла свинка.

– Звёздный принц требует ответа: выйдете вы за него замуж или нет! – отчеканил Предводитель.

Нюша кокетливо поправила волосы и упрекнула дроида:

– Так надо было сразу объяснить ситуацию! А то прилетели, набежали, мечами машут...

Будто бы в раздумьях, она прошлась туда-сюда по модулю. Нюша тянула время: она ждала помощи. Во всех книгах и фильмах та приходит в последний момент.

А Смешарики как раз спешили на помощь Нюше изо всех своих сил. Но вдруг остановились: путь им преградил барьер из силового поля. Хорошо, что их догнала Железная Няня! Она легко проскочила преграду.

– Дас ист фантастиш! – восхищённо воскликнул Пин и признался: – Я её сам боюсь!

Смешарики бросились вслед за Няней... и всей гурьбой увязли в силовом поле, словно мухи в янтаре.

– Ну ёлки-иголки, – уныло вздохнул Крош.

А Нюша всё тянула время. Она принялась рассуждать вслух:

– Я в общем-то очень занята в последнее время, совершенно не до свадеб, но звёздный принц... Тут надо подумать. А можно его посмотреть? Где у тебя тут телевизор?

На груди дроида тут же загорелся экран. На Нюшу оттуда посмотрел огромный разноцветный осьминог. Он стоял на кончиках многочисленных щупалец и зловеще улыбался. Его голову украшала сверкающая корона.

– Моя принцесса! – пробулькал осьминог. – Вернись и выйди за меня замуж!

От ужаса Нюша рухнула в обморок.

– Что с принцессой? – спросил принц. – Она радуется встрече?

В этот момент в командный модуль влетела на доске таинственная фигура, затянутая в светящийся скафандр. Дроиды подняли мечи, но летающая доска зависла высоко над их головами.

– Туа луб хлау! – раздались неведомые слова.

Дроиды тут же замерли.

Предводитель достал световые мечи. И тут в командный модуль ворвалась Железная Няня. Она двинулась на Предводителя и тот испуганно попятился. Таинственная фигура в скафандре подлетела к Железной Няне со спины, открыла панель и быстро переключила рычаг обратно на весёлую рожицу. Няня сразу принялась ласково укачивать поверженных дроидов.

Фигура в скафандре повернулась к экрану на груди предводителя дроидов.

– Здравствуй! – сказала она голосом Совуньи.

– Моя принцесса! – забулькал осьминог. – Вернись и выйди за меня замуж.

– Ах, оставь этот этикет! – потребовала Совунья – а это именно она была в удивительном скафандре. – Я освобождаю тебя от всех обязательств!

Принц-осьминог растерянно выпучил глаза.

– Почему? – спросил он.

Совунья всплеснула крыльями и ответила:

– Неужели за столько лет ты так и не понял? Девочки не могут жить одними приключениями. Даже звёздные принцессы! Я изменилась!

Осьминог печально глядел на неё с экрана.

– Да, я это вижу, – булькнул он. – Ну тогда... останемся друзьями?

– Конечно! – с улыбкой согласилась Совунья.

– Мои верные дроиды! Я освобождаю вас от задания! – объявил принц.

Совунья вылетела в коридор. Она промчалась над застрявшими Смешариками и перерубила световым мечом антенну, которая создавала силовое поле. Друзья рванулись к командному модулю, даже не заметив свою спасительницу.

– Я сдаюсь! – поднял руки вверх Предводитель, как только в модуль вбежали грозно настроенные спасители.

– Ёлки-иголки! – Крош присвистнул, оглядывая поверженных дроидов. – Нюша, это ты их всех победила?

– Ну... да. – Свинка открыла глаза и поднялась с пола. – Наверное, я.

– Так-так-так... – пробормотал кролик. – Нам бы такие спецэффекты...

– Приношу глубочайшие извинения, – виновато сказал дроид.

Крош фыркнул:

– Извинениями не отделаетесь, ясно? Вы нам все декорации порушили!

– Мы всё исправим! – заверил Предводитель.

Сказано – сделано! Дроиды помогли восстановить декорации, и теперь те выглядели куда более правдоподобно. Съёмки возобновились. На заднем плане парила настоящая летающая тарелка. Ёжик и Карыч сражались с толпой послушно отступающих дроидов. Всё по сценарию!

Крош был очень доволен.

– А не замахнуться ли нам на Оскар, а? – обратился он к стоящему рядом Копатычу.

Садовод почесал затылок и со знанием дела ответил:

– Драматургия у нас провисает. Трёхактная структура не выдержана, кульминации нет.

Крош взглянул на собеседника с уважением.

– Ого! А ты откуда это всё знаешь? – поинтересовался режиссёр.

– Ну, я ж по молодости в кино снимался!

Крош отвернулся – он немного завидовал такому яркому прошлому Копатыча. Тут кролик заметил Совунью. Она мирно сидела на своём крыльце и по-прежнему вязала свитер.

– О, Совунья! – крикнул Крош. – Ты всё пропустила. Не хочешь себя в кино попробовать? Мы тебе роль придумаем... героическую!

– Да не люблю я всю эту фантастику, ничего в ней не понимаю... – отмахнулась Совунья и, чтобы показать, что очень занята, внимательно осмотрела своё вязание. Кажется, у неё вышел свитер с восемью рукавами...

– Совсем стара стала! – смущённо пробормотала она, скомкала свитер и ушла в домик.

Там Совунья открыла сундук. Внутри лежали летающая доска и аккуратно сложенный сверкающий скафандр. А ещё – фотография. Совунья взяла снимок и долго его рассматривала.

На нём была запечатлена юная Совунья и молодой разноцветный осьминог. Они мчались через метеоритный дождь на звёздном скутере.

– Как же я от этого тогда устала, Ося... – вздохнула Совунья.

Она убрала фотографию в сундук, положила туда же свитер и заперла сундук на ключ. Хватит с неё приключений!

У каждого есть свои маленькие слабости. Кто-то любит конфеты, кто-то – смотреть на закат. А мудрый старый Карыч очень любил кино. Дома на стенах у него висели афиши фильмов, фотографии актёров с автографами. В углу стояла неровная стопка железных коробок с катушками киноплёнки, прожектор, винтажная кинокамера.

Каждый раз когда Ёжик и Крош приходили в гости к другу, они с восторгом смотрели на эту коллекцию и расспрашивали о ней. Вот и сегодня разговор за чаем с баранками зашёл о кино.

– Не те нынче времена в кино, Карыч, – протянул Крош, глядя на фотографию звезды с красивым лицом и пристальным взглядом. – Не тот герой пошёл, не тот. Вялый, сопливый... Размазня, а не герой.

Ёжик кивнул.

– Успех – это суперзвезда на главную роль. – Он тоже посмотрел на фото актёра – молод, решителен, хорош. – А где взять?

Карыч взглянул на друзей поверх чашки.

– Суперзвезда? Главный герой? – с удивлением произнёс он. – Коллеги! Всё от режиссёра зависит, только он него. Тут правильный подход нужен...

– Ха! – перебил его Крош, тыча лапой в фотографии. – Их, актёров, пять лет учат. Правильно к ним подходят. А толку?

– Ноль, – подтвердил Ёжик, прихлёбывая чай.

Карыч отложил надкушенную баранку и с возмущением возразил:

– Никаких пяти лет не нужно! Я, например, из любого могу сделать суперзвезду. Из любого! За час!

– Ёлки-иголки! – воскликнул кролик. – За час! Из любого!

Крош с Ёжиком покатились со смеху. Но Карыч оставался абсолютно серьёзен.

– Не верите? – прищурился он.

– Мы тебя, Карыч, конечно, уважаем, но – нет, – твёрдо сказал Крош, утирая слёзы смеха.

Ёжик отпил ещё немного чая и добавил:

– Категорически.

– Ах так! – азартно ухмыльнулся Карыч. – Вот кто первый в дверь войдёт, тот и будет главным героем. Из того и сделаю суперзвезду!

Словно по заказу, дверь тут же распахнулась, и на пороге появился Пин со стамеской и столярным молотком в руках.

– Щеколда будем делать? – спросил он.

Карыч тяжело покачал головой и вздохнул.

– Нет, Пин... – ответил он. – Будем делать кино...

Крош с Ёжиком переглянулись и прыснули со смеху. Пин – суперзвезда? У Карыча ничего не получится!

Но ворон не собирался так просто сдаваться. Он быстро набросал сценарий и подготовил костюмы. Начались съёмки боевика.

На волнах качалась яхта. Над ней завис вертолёт с верёвочной лестницей. По лестнице на яхту спустился Пин в элегантном костюме и галстуке-бабочке. Затем прямо поверх костюма он натянул акваланг и нырнул в воду. Но что это? За ним устремилась огромная акула! Вот-вот схватит! Героя ждёт неминуемая гибель! Однако в последний момент Пин ловко сунул ей в пасть баллон с кислородом, и хищница в ужасе уплыла прочь.

Пин выбрался на берег и огляделся. Невдалеке красовалась роскошная вилла. У входа на террасу стояли двое суровых охранников – они были очень похожи на Лосяша. Агент Пин с лёгкостью с ними расправился – показал пару приёмчиков кунг-фу! А потом вошёл в дом.

В центре комнаты в большом кресле сидел злодей, его играл Копатыч.

– Ты есть мистер зло? – без эмоций спросил Пин.

– Мировое! Мировое зло! – поправил Копатыч. – А ты кто такой?

– Просто Пин... – представился герой. – Пин Бонд...

На этом моменте съёмки сцены закончились. Карыч отвёл Пина в сторонку и усадил в шезлонг.

– Вот что, Пин... – начал режиссёр, мучительно подбирая слова. – Ты, конечно, ловко всё это проделал... Особенно сцена с акулой...

– Океан – моя стихия! – с гордостью произнёс пингвин.

– Да, да... – согласился Карыч. – Но кроме просто стихии нужна ещё стихия чувств! Как бы тебе это объяснить... – Режиссёр огляделся в поисках подходящего примера, но только вздохнул. – Эх! Да чего объяснять! Пробовать надо!

Ворон решил снять другую, более чувственную сцену.

Вскоре посреди океана возвышался огромный лайнер. На боку у него выделялась крупная надпись: «ТИКТОНИК». А на носу стояли Пин с Совуньей.

– Дай мне лапа... – деловито сказал Пин. – Закрой глаза... Не подглядывать! Встань на бортик...

Он подвёл Совунью к ограждению, развёл её крылья в стороны и обхватил за талию.

– Глаз не открывать! – велел Пин спутнице. – А теперь... лети!!

Совунья распахнула глаза.

– Давненько я не летала... – скрипучим голосом произнесла она и закашлялась.

– Тихо! – воскликнул Пин. – Прекращай этот кашля! На нас что-то движется...

Из тумана показалась громада айсберга.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – Крики Пина и Совуньи слились со скрежетом металла о лёд и жутким треском.

Лайнер тонул! Пассажиры оказались в воде, они пытались удержаться на её поверхности, как могли. Совунья забралась на сломанную дверь, рядом с ней плавал Пин.

– Прощай, мой верный друг! – всхлипнула Совунья.

Пин изо всех сил пытался сыграть трагичное расставание.

– Да, я сейчас. – Он нырнул, чтобы изобразить, будто тонет, но вода тут же вытолкнула его обратно. – Сейчас покидать тебя...

– Прощай же! – настойчиво повторила Совунья.

– Не поминать лихом... – махнул крылом пингвин, затем повторил попытку утонуть, но снова оказался на поверхности.

– Отчего ты всплываешь, друг мой? – захлопала глазами Совунья.

– Доннерветтер... – пробормотал Пин. – Природа не даёт!

Отснятый материал Пин с Карычем смотрели на большом экране. Новоиспечённому актёру всё очень нравилось, он тайком вытирал навернувшиеся на глаза слёзы гордости. Карыч же задумчиво стучал крылом по подлокотнику кресла. Что-то у них не ладилось... Где же чувства?!

– Пин, ты знаешь, что такое настоящая любовь? – повернулся он к своему актёру. – Она у тебя была?

– Была любовь, – с мечтательной улыбкой протянул Пин. – И есть любовь...

– Неужели? – вскинул брови режиссёр. – И... кто она?

– Киянка, – признался собеседник. – Мне подарили киянку. Очень я её полюбить.

– Это, прости, кто? Что? – недоумённо спросил Кар-Карыч.

– Молоток. – Пин широко развёл крыльями, показывая размер инструмента. – Из дерева твёрдых пород.

Карыч с досадой вздохнул и произнёс:

– Так, всё. Поехали дальше!

Смешарики приступили к съёмкам следующей сцены. И вот, что у них получилось.

В кадре перед зрителями предстал огромный карьер. Десятки Барашей-шахтёров работали кирками, добывая золото. Тут подъехала повозка, в ней сидели Копатыч в камзоле и Нюша в длинном платье и с зонтиком.

– Посмотри, дорогая, – улыбнулся Копатыч. – Скоро у нас будет столько золота, что мы сможем купить половину мира.

– А зачем нам половина мира, папа? – спросила Нюша.

– Затем, что там ещё больше золота, доченька.

Вдруг на горе возник всадник в плаще и шляпе. Лицо его было скрыто чёрной маской. Он взмахнул длинной саблей.

Шахтёры встрепенулись и закричали наперебой:

– Это Пингворро! Пингворро!

Пин – а героем в маске был, конечно же, он – подъехал на коне к повозке.

– Извините, дон Копатыч, – сказал он, касаясь крылом шляпы, – но полезные ископаемый нашей страны принадлежат всему народу, а не только вам. Вам уже вообще ничего не принадлежит!

Пин схватил Нюшу за руку, усадил на своего коня и поскакал прочь. Вдалеке он остановился и саблей начертил витиеватую букву «П» в закатном небе.

Отсмотрев материал, Карыч недовольно спросил главного актёра:

– Пин, откуда такое подобострастие? «Извините, Копатыч, простите...»

– Это не подобострастий, – возразил Пин. – Это уважений...

– А гордость?! – воскликнул ворон. – Ты молодой, гордый спаситель отечества!

Пин с непониманием уставился на него.

– Гордыня – грех...

Режиссёр тяжело вздохнул:

– Так... Не будем углубляться в... теологию! Работать надо, работать! Попробуем несколько вариантов!

И они продолжили.

Пин с длинными острыми клыками склонился над Копатычем и устрашающе прошептал:

– Сочный... вкусный...

Но вампир из него получился совсем не страшный. Режиссёр Карыч бессильно стучал себя крылом по лбу.

Затем Пин стоял у окна в полутёмной комнате. Он играл влиятельного и опасного гангстера, которого все уважали и боялись. Левое крыло актёр царственно протягивал для поцелуев. В правом держал пакет с апельсинами.

– Моё почтение, дон Пин, – склонился к его крылу Бараш.

– Рад видеть вас живым и здоровым, дон Пин, – любезно улыбался Лосяш и тоже целовал крыло.

– Дочь моя... – хриплым голосом обратился Пин к стоящей тут же Нюше и протянул ей апельсин. Но не успела Нюша взять предложенный фрукт, как Пин съел его сам и довольно облизнулся.

Режиссёр Карыч смотрел на результаты съёмок, всё больше нервничал и горстями пил успокоительные таблетки. Ему хотелось плакать. Ничего из его затеи не выходило. Но Карыч верил, что добьётся своего.

Следующую сцену снимали на улице. По дороге на костылях героически бежал Пин.

– Беги, Пин, беги! – кричала ему вслед Нюша и плакала от гордости за друга.

И Пин бежал, бежал на костылях, превозмогая свой недуг.

Карыч оторвался от камеры.

– Брось костыли! – закричал он и замахал крыльями на актёра. – Бросай, кому говорю!

Но Пин его не слышал. Он продолжал бежать.

Кар-Карыч и дальше снимал сцены из известнейших фильмов, каждый кадр которых брал за душу киноманов со всего мира. Но всё было без толку! Сцены получались плоскими, а главный герой – совершенно неубедительным и скучным. Режиссёр посмотрел очередной отснятый кусок и страдальчески застонал. Полный провал.

Однако у Карыча был ещё один, как он считал, беспроигрышный вариант – трагическая пьеса «Гамлет» Уильяма Шекспира.

Пин стоял у окна башни в пышном кружевном воротнике. Перед собой он держал череп.

– Быть или не быть, вот в чём вопрос... – провозгласил Пин.

У черепа вдруг сомкнулись челюсти, прикусив кончик крыла Пина. Актёр задёргался, пытаясь освободиться из тисков.

– Не быть! – в отчаянии закричал Карыч, вбегая в кадр. – Не быть тебе суперзвездой, Пин! Не суждено быть главным героем. Столько сил, сколько времени потратили, и всё впустую... Киянка! Вот твой удел.

Карыч махнул на Пина крылом и побрёл прочь. Никакого результата...

Пин лишь устало вздохнул и отправился домой.

В ангаре неудавшийся актёр стянул с себя пышный воротник. У Пина не было ни сил, ни настроения. И тут к нему подъехал робот Биби.

– Знаешь, где был папа? – Пин склонился к пищащему от радости малышу и крепко обнял его. – Папа был в сумасшедший дом. Кино, кино... Давай- ка посмотрим наше кино. Домашнее.

Пин настроил проектор и уселся перед экраном, а Биби пристроился рядом.

Это было немое кино, которое они сняли вместе. Ужасно забавное кино! Пин пытался что-то мастерить из разных деталей, но Биби вертелся у него под ногами, мешая работать. Изобретатель положил рулетку рядом с собой и отвернулся, а маленький юркий робот тут же стащил её. Что бы с ней сделать? Идея! Биби зацепил рулетку за деревяшку, растянул, нажал на кнопку возврата. Неожиданно рулетка вырвалась у него из рук и – вжух! бам! – прилетела точно в лоб повернувшемуся на шум Пину. Удар сбил инженера с ног. Биби удивлённо присвистнул. Пин кое-как поднялся на ноги, а робот отъехал подальше – нет-нет, он тут совершенно ни при чём! Изобретатель заклеил себе синяк на лбу и снова взялся за рулетку. Но теперь Пин поступил хитро. Отмерив нужную длину детали, он спрятал рулетку в поясную сумку. А когда рулетка ему понадобилась опять... в сумке её не оказалось. Конечно, она была у Биби! Малыш перехитрил Пина. Инженер упёр крылья в бока и смешно насупился.

Глядя на экран, Пин с Биби засмеялись. И тут к их голосам присоединился ещё один.

– Я же говорил, говорил! – восторженно закричал Кар-Карыч. Он уже какое-то время стоял на пороге ангара и тоже смотрел кино. – Пин, ты... ты суперзвезда немого кино! Фарса! Комедии! Как я раньше не... Снимать, немедленно снимать!

И вот совсем скоро в Ромашковой долине состоялась премьера немого кино с Пином в главной роли. Карыч сел за рояль и приготовился играть – какое же немое кино без музыки?

По экрану пробежала рябь, и в кадре появился Пин. Он отмерял рулеткой кусок металлической балки. Рядом с ним крутился Биби, не сводя глаз с заманчивой рулетки.

Закончив, Пин положил рулетку на самый верх пирамиды из бочек. В следующем кадре инженер пилил балку, как вдруг услышал подозрительный звук и обернулся: Биби карабкался по бочкам к заветной рулетке. Пин в ужасе замахал крыльями, но было поздно: бочки посыпались, сбили изобретателя с ног, а последняя бочка и вовсе прилетела ему по голове.

Пин налепил на лоб пластырь и поставил проказника Биби в угол. Рулетку инженер убрал в ящик, закрыв его на электронный замок с кодом. Потом приготовил новую балку, стал шарить в сумке в поисках рулетки и вспомнил, что та надёжно спрятана в ящике. Потянулся к замку и в ужасе понял, что забыл код! Тогда Пин взял ножовку и принялся пилить замок.

После этого инженеру пришлось изготовить новый. Комбинацию цифр и букв он записал на бумажке. Повесил замок на ящик и ввёл код.

Пин с улыбкой повернулся к Биби и округлил глаза. Малыш радостно игрался с рулеткой. Пин хлопнул себя по лбу – он же забыл положить рулетку в ящик! А Биби вовсе не собирался отдавать любимую игрушку.

Началась погоня. Пин бегал за Биби, то и дело спотыкаясь и что-нибудь роняя. В ангаре воцарился хаос. Наконец Пину удалось поймать хитрюгу и отобрать рулетку. Он подошёл к ящику, полез в сумку. Бумажки с кодом не было!

Пришлось опять спиливать замок...

Зрители в зале покатывались со смеху. Карыч довольно улыбался и продолжал играть.

– А! – вскрикивал он. – Что я говорил! Я знал! Я верил!

На экране тем временем Пин сделал новый замок. Код предусмотрительно выбил на металлической пластинке, которую повесил себе на шею.

Теперь-то можно было нормально поработать. Пин взял дрель и стал сверлить отверстия в металлических балках. Вдруг дрель дёрнулась и затихла. Пин внимательно осмотрел инструмент, проверил вилку в розетке, склонился над аккумулятором. Пластинка у него на шее свесилась и попала в соединение проводов. Блеснула вспышка, вылетел сноп искр, повалил дым. Металлическая пластина расплавилась и прилипла к груди пингвина. С криками он принялся бегать вокруг верстака, пытаясь скинуть пластинку, пока Биби не окатил его ведром воды.

На этой сцене зрительный зал снова взорвался хохотом.

А фильм продолжался.

В отчаянии Пин рухнул на пол. Похоже, он никогда не достанет эту злосчастную рулетку... Биби подъехал к папе и ласково погладил его по голове. А затем подключил к замку один из своих проводов. Табло быстро замигало, перебирая всевозможные комбинации, и... остановилось на верном коде. Замок открылся.

Биби достал из ящика рулетку и протянул Пину. Изобретатель наконец измерил балку. Биби радостно запрыгал на месте, заглядывая в глаза папе. Пин поколебался, но всё-таки вручил рулетку Биби. Тот с восторгом укатил на берег моря, где стал играться с любимой вещицей.

Пин смотрел на резвящегося Биби, и по его изнурённому лицу расплывалась добрая отцовская улыбка. Конец!

После фильма Смешарики высыпали из зрительного зала, оживлённо обсуждая увиденное.

– Ну, каково, а? – держась за бока, воскликнула Совунья.

Крош утёр слёзы.

– Я свалился на пол! Думал, лопну от смеха! – поддержал он.

– Выиграл, Карыч! – всё ещё переводя дыхание от хохота, произнёс Ёжик и хлопнул ворона по плечу. – Определённо выиграл.

– Я от Пина такого не ожидал, – признался Лосяш. – С техническим складом ума и такая буйная фантазия, такой задор!

– Талант! – закивала Нюша.

– Вот он! – показал Копатыч.

Из дверей зрительного зала тихонько вышли Пин и Биби. Карыч бросился к ним.

– Пин, дорогой! – вскричал он. – Мы прошли долгий путь и наконец-то нашли, что искали. То, что ты сделал – это просто шедевр.

– Просто рулетка... – пожал плечами изобретатель. – Просто... Всё просто.

Карыч хохотнул.

– Вот именно – просто! И не нужно что-то выдумывать!

К ним присоединились Ёжик с Крошем. Ёжик откашлялся.

– Мы тут решили... – начал он. – В память об этой оглушительной премьере...

Крош протянул Пину тросточку и котелок – круглую чёрную шляпу с узкими полями. Подарок от благодарных жителей Ромашковой долины.

Пин осторожно принял тросточку, надел на голову котелок. Пожал плечами и пошёл прочь своей пингвиньей походкой. Остальные Смешарики смотрели ему вслед. Кого-то друг им напоминал...

А Кар-Карыч задумался. Да, у каждого есть свои слабости. Как и сильные стороны! Главное – их найти.

А вы знали, что однажды в Ромашковой долине снимали фэнтези-сериал? Да-да, с магией, красивыми костюмами и невероятными приключениями.

Крош играл эльфа-лучника, Кар-Карыч – воинственного гнома. Лосяш был мудрым волшебником, а Нюша – доброй феей.

И конечно, в съёмках принял участие Ёжик! Ему досталась роль барда с лютней. Может, на фоне остальных героев это не самая героическая роль, но вы вообще видели когда-нибудь сериалы без музыки? То-то же.

А теперь представьте, что вы сидите перед экраном. Появляются титры: «Героические хроники героев. Эпизод 310». И начинается сериал...

Звучит закадровый голос Бараша:

– По неведомым тропам и загадочным землям, по дремучим лесам и прочим географическим объектам продолжала путь навстречу своему предназначению группа отважных героев – и бард! Ничто не предвещало плохого, как вдруг...

Герои остановились. Фея Нюша испуганно прикрыла глаза.

– Разрази меня гром! – крикнул гном Карыч, опуская с плеча молот.

Волшебник Лосяш воскликнул:

– Силы небесные! – И воздел руки к небу.

– Ёлки-кривотолки! – нахмурился Крош-эльф и недовольно постучал ногой по земле.

И лишь бард Ёжик ничего не сказал – только с угрюмым видом дёрнул струну лютни. Треньк!

Но что же случилось?

– Перед бравыми храбрецами – и бардом – раскинулась бездонная пропасть! – рассказывал Бараш за кадром.

Путешественники стояли на краю обрыва, другая сторона казалась бесконечно далёкой.

Волшебник Лосяш устремил взгляд к небесам.

– Увы, спутники мои бесстрашные! Нам не преодолеть эту пропасть... – печально изрёк он.

– Гномы рождены, чтобы сражаться, а не летать! – насупился гном Карыч.

– Не верю, что наш путь к предназначению закончится столь бесславно... – прикрыла лицо руками фея Нюша, готовая расплакаться.

Эльф Крош обвёл взглядом своих приунывших спутников и воодушевлённо вскричал:

– Эгей, друзья! Для тех, кто храбр, нет ничего невозможного! Что мы говорим унынию?

Его друзья воспряли духом.

– Не сегодня!! – хором ответили Нюша, Карыч и Лосяш.

Хмурый Ёжик снова дёрнул струну – треньк.

И наши герои взялись за дело.

Кар-Карыч свалил молотом широкое высокое дерево.

– Сила гномов! – прогремел воитель.

Лосяш с помощью магии поднял срубленный ствол с земли и опустил между краями пропасти. Получился мост.

– Сила стихий! – торжественно объявил маг.

Крош привязал к двум стрелам верёвки и выпустил их на другую сторону обрыва – у моста появились перила.

– Сила эльфов! – провозгласил лучник.

Нюша изящно взмахнула руками. Верёвочные перила тут же украсили живые цветы.

– И сила природы! – нежным голосом пропела фея. Вот так, благодаря дружбе и смекалке, наши герои преодолели очередное препятствие! А бард сыграл им победную песню.

Ну, как сыграл... Мрачный Ёжик дёрнул всё ту же струну. Треньк – уныло отозвалась та.

– Отлично! Снято! – раздался голос Бараша.

Довольный поэт приподнялся с режиссёрского кресла. Пин остановил съёмку. Совунья стёрла номер отснятой сцены с кинематографической хлопушки.

В Ромашковой долине стояла зима. Декорации летнего сказочного леса торчали посреди белоснежных сугробов.

Карыч снял с себя гномью бороду.

– Шикарно сыграли, коллеги! – довольно заметил он.

– О да, мы сегодня в ударе! – согласился Лосяш.

Нюша помогла Крошу стянуть колпак с эльфийскими ушами. Кролик с облегчением расправил собственные уши.

И тут, посреди всеобщего веселья, Ёжик спросил с досадой:

– А можно мне тоже дать какую-нибудь реплику?

Все изумлённо повернулись к нему.

– Хоть одну... – смущённо пробормотал Ёжик под их взглядами.

Карыч добродушно похлопал его по плечу и напомнил:

– Дружище, ты же бард! Ме-нес-трель! Твой язык – это музыка!

Ворон дёрнул струну на лютне. Треньк! Та затряслась, а вместе с ней заходил ходуном и Ёжик.

На съёмочную площадку вышла Совунья с кинохлопушкой.

– Геройские хроники, эпизод 310, сцена музыкальная! – объявила она перед камерой.

Актёры разбежались по своим местам. Бараш произнёс:

– И вот наши бравые герои – и бард – остановились в таверне, чтобы набраться! Э-э... Чтобы набраться сил на пути к предназначению!

Гном Карыч, фея Нюша, волшебник Лосяш и эльф Крош сидели за деревянным столом, который ломился от яств, и во весь голос распевали залихватскую песню:

Треньк – Ёжик с кислым лицом дёрнул за струну.

– Отлично! Снято! – прокричал в мегафон Бараш.

Пин отошёл от камеры и показал большой палец. Совунья принялась стирать номер сцены с кинохлопушки.

– Шикарно спели, коллеги! – похвалил всех Карыч.

Лосяш улыбнулся:

– О да, мы сегодня в голосе!

Актёры весело рассмеялись, и только Ёжик расстроенно вздохнул. Ему так хотелось сыграть какую-нибудь значимую роль! А не этого скучного бессловесного барда...

– Зла не хватает! – в сердцах выпалил он.

Все взоры обратились к нему, и Ёжик от смущения залился румянцем.

– А ведь наш музыкальный друг прав! – воскликнул Лосяш. – Нам не хватает зла! – и пояснил, заметив испуг Нюши: – Драматургически!

– Точно! Ежидзе, ты гений! – радостно подпрыгнул Крош.

– Вот это будет фэнтези! – мечтательно прошептала Нюша.

Бараш перебрал листы сценария.

– Это же взорвёт сюжет! Как мы сразу не догадались?! – возбуждённо произнёс он и стукнул себя по лбу. – Кто готов сыграть зло?

Друзья переглянулись. Ёжик робко протянул руку, но сказать о своём желании не успел. Вперёд влез Карыч.

– Есть одна идея! – сказал он, подхватывая Бараша под локоть, и принялся излагать суть.

Через некоторое время около домика Копатыча появилась компания Смешариков. Все были наряжены в свои костюмы.

Как всегда зимой, Копатыч вовсю храпел у себя в постели. Смешарики обступили его со всех сторон и осторожно потрясли.

– Копатыч! Копа-а-атыч... – ласково пропел Карыч.

– Вставай, Копатыч! – нетерпеливо толкнула его Нюша.

Садовод резко распахнул глаза.

– А? Что?! – забормотал он спросонок, ничего не понимая. А разглядев друзей в странных образах, вскочил с кровати и бросился прочь из домика.

– А-а-а-а-а! – разлетелся над долиной его испуганный крик.

– Что я говорил, а? – победно произнёс Карыч, глядя на Бараша. – Фактура!

Режиссёр довольно кивнул. Копатыч отлично сыграет зло.

Съёмки продолжились уже с участием нового актёра.

Итак, Геройские хроники, эпизод 310, сцена пробуждения зла!

Бараш беспокойным голос продекламировал:

– Путь навстречу предназначению омрачило тревожное предчувствие! Наши бравые герои – и бард – осознали, что нечто тёмное и дремучее нарушило покой этого мира!

Нюша заметила, что цветы на её поляне стали вянуть.

– Сила природы... – встревоженно прошептала фея. – Я чую твою боль!

Крош стрелял из лука по мишеням. Он выпустил сразу несколько стрел, но на полпути они замерли в воздухе и упали на землю.

– Сила эльфов! – изумлённо воскликнул лучник. – Такого не бывало ранее...

Лосяш хмуро взирал на небо. С горизонта надвигались зловещие алые тучи.

– Сила стихий... – мрачно проговорил волшебник. – Сбываются худшие пророчества!

Карыч бежал по пещере: стены вокруг него стремительно рушились.

– Сила гномов! – взревел он. – Да что не так с этим миром?!

И даже с Ёжиком приключилась напасть. На его лютне внезапно лопнула струна. Треньк! Бард тяжело вздохнул.

Пришлось героям держать совет. Волшебник Лосяш с серьёзным видом изрёк:

– Увы, спутники мои бесстрашные! Пророчества не лгут... Древнее зло пробудилось!

Все в ужасе ахнули. Нюша собралась было упасть в обморок, но передумала.

Прозвучал закадровый голос Бараша:

– А тем временем за вечными топями и хребтами гор в колыбели тьмы и обители отчаяния первоначальное зло явило миру свой свирепый лик!

Камера пролетела над волшебными лесами и устремилась к мрачным скалам. Она влетела в пещеру, посреди которой возвышался зловещий чёрный трон. А на троне... никого не было.

– Так, стоп! А где свирепый лик-то? – возмущённо крикнул со своего режиссёрского места Бараш. – Где зло? Куда Копатыч подевался?

Смешарики оглядели площадку и озадаченно пожали плечами. Тут послышалось рычание:

– Р-р-р-р! Вот и я! Злейшее зло! Хе-хе! Сейчас я как, ух! А потом эть! И... о-о-о! Эге-гей!

Смешарики задрали головы. Копатыч в костюме Тёмного Повелителя сидел на верхушке ели и орал во всё горло. Он явно был не в себе после спячки.

– Кажись, наше зло пробудилось не до конца... – покачал головой Крош.

– А я говорил, что будить шатуна – плохая идея! – проворчал Лосяш.

– Ну, ничего страшного! – стал оправдываться Карыч. – Впадёт обратно в спячку – угомонится...

Наступил вечер, и все разошлись по домам. Но ночью заснуть никому не удалось.

– Ух, как я сейчас! Я зло! Р-р-р-р! – разносилось над Долиной. – Попрятались все? Бойтесь меня! Я зло! Хе-хе! У-у-у-у! О-о-о-о!

Копатыч бродил между домиков и душераздирающе голосил.

Наутро все, кроме Совуньи и, конечно, Копатыча, снова собрались на съёмочной площадке. Выглядели деятели киноискусства неважно – зевали, тёрли сонные глаза и зябко передёргивали плечами.

– Кому-нибудь удалось поспать? – вяло спросил Бараш.

Ответом ему были только тяжёлые вздохи.

Лосяш открыл на нужной странице справочник, который принёс с собой, и зачитал вслух:

– «Медведь-шатун, проснувшийся раньше срока, страдает бессонницей, раздражителен и крайне сложен в общении...»

– Это мы и так знаем! – отмахнулся Карыч. – Что нам теперь делать с этим пробудившимся злом?

Издалека как раз донёсся крик Копатыча:

– Зло пробудилося!! Бойтеся, смертные! Ха-ха-ха!

– Я ещё одну такую ночь не выдержу... – пробормотала Нюша и покачнулась на нетвёрдых ногах.

И тут из-за картонных декораций выскочил Копатыч. Смешарики вздрогнули, кто-то подпрыгнул от испуга.

– Замрите! – тихо велел Лосяш. – Может, оно уйдёт...

Все послушно замерли в нелепых позах. Копатыч с любопытством стал приближаться к друзьям, принюхиваясь. У Бараша задёргался глаз. Медведь взглянул на режиссёра с подозрением.

– Бараш! – зашептал Карыч. – Не дёргай глазом!

– Не могу... – выжал из себя поэт.

Копатыч долго смотрел на Бараша, а потом расплылся в глупой улыбке:

– Хе-хе... Э-э?

Он поднял лапу, собираясь ткнуть в забавно дёргающийся глаз Бараша. Но тут поэт не выдержал и с воплем бросился наутёк:

– А-а-а-а! Уберите его от меня!!

Шатун радостно взревел и ринулся за беглецом.

– Продержись ещё немного, дружище! – крикнул вслед Барашу Карыч. – Скоро он устанет!

– Это вряд ли... – поник Лосяш.

Вдруг на площадке появилась Совунья с банкой в крыльях и откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание:

– Кхм-кхм!

Смешарики повернулись к ней.

– Вот, снотворное по рецепту бабули! – торжественно объявила она. – Один глоток – и заснёт, как миленький!

Совунья открыла банку. Но внутри оказалось пусто...

– Ой! – Совунья нервно хихикнула. – Я, кажется, снотворное с кофе перепутала! Хе-хе! М-да-а-а...

Над долиной разнёсся очередной жуткий рёв, и Смешарики спрятались за остатками декораций. Нужно было срочно что-то предпринять.

– Какие ещё будут идеи? – шёпотом спросил Карыч.

– Копатычу всё ещё кажется, что он спит! – зашептал в ответ Лосяш. – Если дорассказать ему «сон» до конца, то он проснётся наоборот! То есть – заснёт...

– Можно попроще? – утомлённо прикрыла глаза Нюша. – Я не выспалась...

Лосяш с готовностью пояснил:

– Ему снится, что он – зло! А мы – добро! Вот давайте это зло и... победим.

Крош угрюмо кивнул, оторвал кусок картонной декорации и поднял её над головой как дубинку. Лосяш мягко его остановил.

– Победим драматургически! – добавил учёный и опустил занесённую руку кролика.

План все одобрили. Только бы получилось...

Копатыча нашли в лесу. Он вяло брёл по тропе, что-то бормотал себе под нос и глупо хихикал. К медведю незаметно подбежал Бараш и нахлобучил ему на голову шляпу Тёмного Повелителя. Крош с Ёжиком воткнули в снег позади него мрачные декорации высоких скал и камней – то, что надо для злодейского логова. После чего все быстренько убежали.

Копатыч остановился и осоловело огляделся.

– Э-э... Хе-хе... А? Э-э?

Появился Бараш с камерой, и тут же выскочила Совунья с кинохлопушкой.

– Геройские хроники, эпизод 310, сцена финальная! – объявила она и хлопнула.

Итак, наши герои оказались в мрачной долине зла. Посреди долины стоял Тёмный Повелитель Копатыч, а за его спиной грозно возвышались зубья скал.

– Наконец-то бравые герои – и бард – встретились со злом лицом к лицу! Грядёт великая битва! – громко объявил Бараш.

– Вот оно – наше предназначение! – провозгласил волшебник Лосяш, показывая на Тёмного Повелителя.

– Одолеем эту нечисть вместе! – закричал гном Кар-Карыч.

– Что мы говорим злу? – призывно спросил эльф Крош.

– Мы с ним не разговариваем! – хмуро ответила сонная фея.

Копатыч зарычал и вскинул лапы. Ёжик решительно дёрнул струну лютни – треньк! И герои бросились в атаку!

Карыч обрушил на злодея удар своего молота и закричал:

– Сила гномов!

Лосяш атаковал врага молниями: они низвергались на Копатыча разноцветным искрящимся потоком.

– Сила стихий! – величественно объявил волшебник.

Крош выстрелил из лука, и его стрелы огненными росчерками понеслись в цель. Он задорно воскликнул:

– Сила эльфов!

А фея призвала из-под земли зелёные ростки, и гибкие побеги опутали ноги Тёмного Повелителя.

– И сила природы! – нежным голосом пропела Нюша.

Копатыч смотрел на противников, непонимающе хлопая глазами. Он-то всё это видел немного по-другому... безо всяких киношных спецэффектов. На самом деле, Крош стрелял из лука с присосками, Карыч размахивал надувным молотом, Нюша обкидывала Копатыча травой и цветочками. А Лосяш вертел бутафорским посохом и всего лишь имитировал звук магических молний:

– Уф-ф-ф! Ты-дыщ!

В лоб Копатычу прилетела стрела с присоской. Треньк! – противно брякнула лютня.

– И что дальше? – растерянно спросил Крош, опуская лук. – Как-то это зло не побеждается...

– По сценарию уже должно победиться... – пролепетал Бараш, перелистывая страницы. У него снова задёргался глаз. Пин стоял за камерой и тоже страшно нервничал. Испуганная Совунья сжимала кинохлопушку так, что та была готова вот-вот переломиться.

– А Копатыч сценарий-то читал? – поинтересовалась у режиссёра Нюша.

– Я тут подумал, коллеги... – сказал Карыч, откладывая молот. – Мы не учли, что добро не всегда побеждает зло.

Лосяш заволновался ещё сильнее:

– А что бывает, когда добро проигрывает?

– А вот это мы сейчас и узнаем... – нервно хихикнул Крош.

И тут послышались громоподобные шаги: к друзьям приближался Копатыч. Взгляд у него был пуст, на лбу качалась стрела на присоске.

Смешарики онемели от ужаса. Как вдруг – треньк! Звякнула струна лютни.

– Спи, дитятко, почивай, – затянул колыбельную бард Ёжик, – свои глазки закрывай!

– Э-э? – Копатыч остановился и поискал взглядом источник звука.

Ёжик продолжил:

– Стану петь я, распевать, колыбель твою качать...

Хмурое выражение на лице Копатыча сменилось блаженной улыбкой.

Остальные Смешарики быстро сообразили, что к чему, и подхватили песню Ёжика:

На последнем слове Копатыч, словно загипнотизированный, закрыл глаза, рухнул на землю и тут же захрапел.

Смешарики с облегчением выдохнули.

– Ёлки-кривотолки, – устало произнёс Крош и почесал в затылке.

– Да ну его к лешему, это ваше фэнтези! – закряхтел Карыч, хватаясь за больную поясницу.

– С меня тоже хватит! – поддакнул Лосяш.

– Фэнтези-шмэнтези... – с презрением фыркнула Совунья.

Нюша обиженно протянула:

– Я просто хотела повеселиться в дурацком костюме!

А Пин пробухтел:

– Я на такое не подписываться! Тьфу ты...

Актёры с раздражением стали стягивать с себя костюмы. Реквизит они бросали прямо на землю. И только Ёжик стоял в обнимку с лютней.

– А может быть... Может, снимем мюзикл? – с добродушной улыбкой предложил он.

Смешарики переглянулись.

– А что, отличная идея! – оценил Карыч.

– Точно! – согласился Бараш.

Нюша подпрыгнула от счастья.

– Мюзикл! Потрясающе!

Лосяш одобрительно хмыкнул и потёр подбородок:

– Что может пойти не так?

И внезапно...

– Хр-р! Мням-мням... – громко всхрапнул Копатыч.

Все замерли и затаили дыхание. Но медведь только почесал нос и продолжил спать крепким сном. Смешарики дружно сделали осторожный шаг назад. Кажется, до весны им придётся снимать немое кино. А то как бы древнее зло снова не пробудилось...