В этой книге собраны сказки из знаменитого сборника «Тысяча и одна ночь», написанного на Востоке более пятисот лет назад. Приключения Синдбада-Морехода, отважного путешественника, и история про Аладдина, получившего волшебную лампу, никого не оставят равнодушными.
© Салье М. А., наследники, 2023
© ООО «СИМБАТ», 2023
Давно-давно жил в городе Багдаде купец, которого звали Синдбад. У него было много товаров и денег, и его корабли плавали по всем морям. Капитаны кораблей, возвращаясь из путешествий, рассказывали Синдбаду удивительные истории о своих приключениях и о далёких странах, где они побывали.
Синдбад слушал их рассказы, и ему всё больше и больше хотелось своими глазами увидеть чудеса и диковины чужих стран.
И вот он решил поехать в далёкое путешествие.
Он накупил много товаров, выбрал самый быстрый и крепкий корабль и пустился в путь. С ним поехали и другие купцы со своими товарами.
Долго плыл их корабль из моря в море и от суши к суше, и, приставая к земле, они продавали и выменивали свои товары.
И вот однажды, когда они уже много дней и ночей не видели земли, матрос на мачте закричал:
– Берег! Берег!
Капитан направил корабль к берегу и бросил якорь у большого зелёного острова. Там росли чудесные, невиданные цветы, а на ветвях тенистых деревьев пели пёстрые птицы.
Путешественники сошли на землю, чтобы отдохнуть от качки. Одни из них развели костёр и стали варить пищу, другие стирали бельё в деревянных корытах, а некоторые гуляли по острову. Синдбад тоже пошёл погулять и незаметно для себя удалился от берега. Вдруг земля зашевелилась у него под ногами, и он услышал громкий крик капитана:
– Спасайтесь! Бегите на корабль! Это не остров, а огромная рыба!
И в самом деле, это была рыба. Её занесло песком, на ней выросли деревья, и она стала похожа на остров. Но когда путешественники развели огонь, рыбе стало жарко и она зашевелилась.
– Скорей! Скорей! – кричал капитан. – Сейчас она нырнёт на дно!
Купцы побросали свои котлы и корыта и в ужасе бросились к кораблю. Но только те, что были у самого берега, успели добежать. Рыба-остров опустилась в глубь моря, и все, кто опоздал, пошли ко дну. Ревущие волны сомкнулись над ними.
Синдбад также не успел добежать до корабля. Волны обрушились на него, но он хорошо плавал и вынырнул на поверхность моря. Мимо него плыло большое корыто, в котором купцы только что стирали бельё. Синдбад сел верхом на корыто и попробовал грести ногами. Но волны швыряли корыто направо и налево, и Синдбад не мог им управлять.
Капитан корабля приказал поднять паруса и поплыл прочь от этого места, даже не взглянув на утопавшего.
Синдбад долго смотрел вслед кораблю, а когда корабль скрылся вдали, он заплакал от горя и отчаяния. Теперь ему неоткуда было ждать спасения.
Волны били корыто и бросали его из стороны в сторону весь день и всю ночь. А утром Синдбад вдруг увидел, что его прибило к высокому берегу. Синдбад схватился за ветки дерева, которые свешивались над водой, и, собрав последние силы, вскарабкался на берег. Как только Синдбад почувствовал себя на твёрдой земле, он упал на траву и лежал весь день и всю ночь.
Утром он решил поискать какую-нибудь пищу. Он дошёл до большой зелёной лужайки, покрытой пёстрыми цветами, и вдруг увидел перед собой коня, прекраснее которого нет на свете. Ноги коня были спутаны, и он щипал траву на лужайке.
Синдбад остановился, любуясь этим конём, и спустя немного времени увидел вдали человека, который бежал, размахивая руками, и что-то кричал. Он подбежал к Синдбаду и спросил его:
– Кто ты такой? Откуда ты и как ты попал в нашу страну?
– О господин, – ответил Синдбад, – я чужеземец. Я плыл на корабле по морю, и мой корабль утонул, а мне удалось схватиться за корыто, в котором стирают бельё. Волны до тех пор носили меня по морю, пока не принесли к вашим берегам. Скажи мне, чей это конь, такой красивый, и почему он пасётся здесь один?
– Знай, – отвечал человек, – что я конюх царя аль-Михрджана. Нас много, и каждый из нас ходит только за одним конём. Вечером мы приводим их пастись на этот луг, а утром уводим обратно в конюшню. Наш царь очень любит чужеземцев. Пойдём к нему – он встретит тебя приветливо и окажет тебе милость.
– Благодарю тебя, господин, за твою доброту, – сказал Синдбад.
Конюх надел на коня серебряную уздечку, снял путы и повёл его в город. Синдбад шёл следом за конюхом.
Скоро они пришли во дворец, и Синдбада ввели в зал, где сидел на высоком троне царь аль-Михрджан. Царь ласково обошёлся с Синдбадом и стал его расспрашивать, и Синдбад рассказал ему обо всём, что с ним случилось. Аль-Михрджан оказал ему милость и назначил его начальником гавани.
С утра до вечера стоял Синдбад на пристани и записывал корабли, которые приходили в гавань. Он долго прожил в стране царя аль-Михрджана, и всякий раз, когда к пристани подходил корабль, Синдбад спрашивал купцов и матросов, в какой стороне город Багдад. Но никто из них ничего не слышал о Багдаде, и Синдбад почти перестал надеяться, что увидит родной город.
А царь аль-Михрджан очень полюбил Синдбада и сделал его своим приближённым. Он часто разговаривал с ним о его стране и, когда объезжал свои владения, всегда брал Синдбада с собой.
Много чудес и диковинок пришлось увидеть Синдбаду в земле царя аль-Михрджана, но он не забыл своей родины и только о том и думал, как бы вернуться в Багдад.
Однажды Синдбад стоял, как всегда, на берегу моря, грустный и печальный. В это время подошёл к пристани большой корабль, на котором было много купцов и матросов. Все жители города выбежали на берег встречать корабль. Матросы стали выгружать товары, а Синдбад стоял и записывал. Под вечер Синдбад спросил капитана:
– Много ли ещё осталось товаров на твоём корабле?
– В трюме лежит ещё несколько тюков, – ответил капитан, – но их владелец утонул. Мы хотим продать эти товары, а деньги за них отвезти его родным в Багдад.
– Как зовут владельца этих товаров? – спросил Синдбад.
– Его зовут Синдбад, – отвечал капитан.
Услышав это, Синдбад громко вскрикнул и сказал:
– Я Синдбад! Я сошёл с твоего корабля, когда он пристал к острову-рыбе, а ты уехал и покинул меня, когда я тонул в море. Эти товары – мои товары.
– Ты хочешь меня обмануть! – вскричал капитан. – Я сказал тебе, что у меня на корабле есть товары, владелец которых утонул, и ты желаешь взять их себе! Мы видели, как Синдбад утонул, и с ним утонуло много купцов. Как же ты говоришь, что товары твои? Нет у тебя ни чести, ни совести!
– Выслушай меня, и ты узнаешь, что я говорю правду, – сказал Синдбад. – Разве ты не помнишь, как я нанимал твой корабль в Басре, а свёл меня с тобой писец по имени Сулейман Вислоухий?
И он рассказал капитану обо всём, что случилось на его корабле с того дня, как все они отплыли из Басры. И тогда капитан и купцы узнали Синдбада и обрадовались, что он спасся. Они отдали Синдбаду его товары, и Синдбад продал их с большой прибылью. Он простился с царём аль-Михрджаном, погрузил на корабль другие товары, которых нет в Багдаде, и поплыл на своём корабле в Басру.
Много дней и ночей плыл его корабль и наконец бросил якорь в гавани Басры, а оттуда Синдбад отправился в Город Мира, как называли в то время арабы Багдад.
В Багдаде Синдбад роздал часть своих товаров друзьям и приятелям, а остальные продал.
Он перенёс в пути столько бед и несчастий, что решил никогда больше не выезжать из Багдада.
Так окончилось первое путешествие Синдбада-Морехода.
Но скоро Синдбаду наскучило сидеть на одном месте, и захотелось ему опять поплавать по морям. Снова накупил он товаров, отправился в Басру и выбрал большой, крепкий корабль. Два дня складывали матросы в трюм товары, а на третий день капитан приказал поднять якорь, и корабль тронулся в путь, подгоняемый попутным ветром.
Много островов, городов и стран повидал Синдбад в это путешествие, и наконец его корабль пристал к неведомому прекрасному острову, где текли прозрачные ручьи и росли густые деревья, увешанные тяжёлыми плодами.
Синдбад и его спутники, купцы из Багдада, вышли на берег погулять и разбрелись по острову. Синдбад выбрал тенистое место и присел отдохнуть под густой яблоней. Скоро ему захотелось есть. Он вынул из дорожного мешка жареного цыплёнка и несколько лепёшек, которые захватил с корабля, и закусил, а потом лёг на траву и сейчас же заснул.
Когда он проснулся, солнце стояло уже низко. Синдбад вскочил на ноги и побежал к морю, но корабля уже не было. Он уплыл, и все, кто был на нём, – и капитан, и купцы, и матросы – забыли о Синдбаде.
Бедный Синдбад остался один на острове. Он горько заплакал и сказал сам себе:
– Если в первое путешествие я спасся и встретил людей, которые привезли меня обратно в Багдад, то теперь никто меня не найдёт на этом безлюдном острове.
До самой ночи стоял Синдбад на берегу, смотрел, не плывёт ли вдали корабль, а когда стемнело, он лёг на землю и крепко заснул.
Утром, с восходом солнца, Синдбад проснулся и пошёл вглубь острова, чтобы поискать пищи и свежей воды. Время от времени он взбирался на деревья и осматривался вокруг, но не видел ничего, кроме леса, земли и воды.
Ему становилось тоскливо и страшно. Неужели придётся всю жизнь прожить на этом пустынном острове? Но потом, стараясь подбодрить себя, он говорил:
– Что толку сидеть и горевать! Никто меня не спасёт, если я не спасу себя сам. Пойду дальше и, может быть, дойду до места, где живут люди.
Прошло несколько дней. И вот однажды Синдбад влез на дерево и увидел вдали большой белый купол, который ослепительно сверкал на солнце. Синдбад очень обрадовался и подумал: «Это, наверно, крыша дворца, в котором живёт царь этого острова. Я пойду к нему, и он поможет мне добраться до Багдада».
Синдбад быстро спустился с дерева и пошёл вперёд, не сводя глаз с белого купола. Подойдя на близкое расстояние, он увидел, что это не дворец, а белый шар – такой огромный, что верхушки его не было видно. Синдбад обошёл его кругом, но не увидел ни окон, ни дверей. Он попробовал влезть на верхушку шара, но стенки были такие скользкие и гладкие, что Синдбаду не за что было ухватиться.
«Вот чудо! – подумал Синдбад, – Что это за шар?»
Вдруг всё вокруг потемнело. Синдбад взглянул вверх и увидел, что над ним летит огромная птица и крылья её, словно тучи, заслоняют солнце. Синдбад сначала испугался, но потом вспомнил, что капитан его корабля рассказывал, будто на дальних островах живёт птица Рухх, которая кормит своих птенцов слонами. Синдбад сразу понял, что белый шар – это яйцо птицы Рухх. Он притаился и стал ждать, что будет дальше. Птица Рухх, покружившись в воздухе, опустилась на яйцо, покрыла его своими крыльями и заснула. Синдбада она и не заметила.
А Синдбад лежал неподвижно возле яйца и думал: «Я нашёл способ выбраться отсюда. Лишь бы только птица не проснулась».
Он подождал немного и, увидев, что птица крепко спит, быстро снял с головы тюрбан, размотал его и привязал себя к ноге птицы Рухх. Она и не шевельнулась – ведь в сравнении с нею Синдбад был не больше муравья. Привязавшись, Синдбад улёгся на ноге птицы и сказал себе:
«Завтра она улетит со мною и, может быть, перенесёт меня в страну, где есть люди и города. Но если даже я упаду и разобьюсь, всё-таки лучше умереть сразу, чем ждать смерти на этом необитаемом острове».
Рано утром перед самым рассветом птица Рухх проснулась, с шумом расправила крылья, громко и протяжно вскрикнула и взвилась в воздух. Синдбад от страха зажмурил глаза и крепко ухватился за ногу птицы. Она поднялась до самых облаков и долго летела над водами и землями, а Синдбад висел, привязанный к её ноге, и боялся посмотреть вниз. Наконец птица Рухх стала опускаться и, сев на землю, сложила крылья. Тогда Синдбад быстро и осторожно развязал тюрбан, дрожа от страха, что Рухх заметит его и убьёт.
Но птица так и не увидела Синдбада. Она вдруг схватила когтями с земли что-то длинное и толстое и улетела. Синдбад посмотрел ей вслед и увидел, что Рухх уносит в когтях огромную змею, длиннее и толще самой большой пальмы.
Синдбад отдохнул немного и осмотрелся – и оказалось, что птица Рухх принесла его в глубокую и широкую долину. Вокруг стеной стояли огромные горы, такие высокие, что вершины их упирались в облака, и не было выхода из этой долины.
– Я избавился от одной беды и попал в другую, ещё худшую, – сказал Синдбад, тяжело вздыхая. – На острове были хоть плоды и пресная вода, а здесь нет ни воды, ни деревьев.
Не зная, что ему делать, он печально бродил по долине, опустив голову. Тем временем над горами взошло солнце и осветило долину. И вдруг вся она ярко засверкала. Каждый камень на земле блестел и переливался синими, красными, жёлтыми огнями. Синдбад поднял один камень и увидел, что это драгоценный алмаз, самый твёрдый камень на свете, которым сверлят металлы и режут стекло. Долина была полна алмазов, и земля в ней была алмазная.
И вдруг отовсюду послышалось шипение. Огромные змеи выползали из-под камней, чтобы погреться на солнце. Каждая из этих змей была больше самого высокого дерева, и если бы в долину пришёл слон, змеи, наверно, проглотили бы его целиком.
Синдбад задрожал от ужаса и хотел бежать, но бежать было некуда и негде было укрыться. Синдбад заметался во все стороны и вдруг заметил маленькую пещеру. Он забрался в неё ползком и очутился прямо перед огромной змеёй, которая свернулась клубком и грозно шипела. Синдбад ещё больше испугался. Он выполз из пещеры и прижался спиной к скале, стараясь не шевелиться. Он видел, что нет ему спасения.
И вдруг прямо перед ним упал большой кусок мяса. Синдбад поднял голову, но над ним ничего не было, кроме неба и скал. Скоро сверху упал другой кусок мяса, за ним третий. Тогда Синдбад понял, где он находится и что это за долина.
Давно-давно в Багдаде он слышал от одного путешественника рассказ о долине алмазов. «Эта долина, – говорил путешественник, – находится в далёкой стране между гор, и никто не может попасть в неё, потому что туда нет дороги. Но купцы, которые торгуют алмазами, придумали хитрость, чтобы добывать камни. Они убивают овцу и бросают мясо в долину. Алмазы прилипают к мясу, а в полдень в долину спускаются хищные птицы – орлы и ястребы, – хватают мясо и взлетают с ним на гору. Тогда купцы стуком и криками отгоняют птиц от мяса и отдирают прилипшие алмазы; мясо же они оставляют птицам и зверям».
Синдбад вспомнил этот рассказ и обрадовался. Он придумал, как ему спастись. Быстро собрал он столько крупных алмазов, сколько мог унести с собой, а потом распустил свой тюрбан, лёг на землю, положил на себя большой кусок мяса и крепко привязал его к себе. Не прошло и минуты, как в долину спустился горный орёл, схватил мясо когтями и поднялся на воздух. Долетев до высокой горы, он принялся клевать мясо, но вдруг сзади него раздались громкие крики и стук. Встревоженный орёл бросил свою добычу и улетел, а Синдбад развязал тюрбан и встал. Стук и грохот слышались всё ближе, и скоро из-за деревьев выбежал старый, толстый бородатый человек в одежде купца. Он колотил палкой по деревянному щиту и кричал во весь голос, чтобы отогнать орла. Не взглянув даже на Синдбада, купец бросился к мясу и осмотрел его со всех сторон, но не нашёл ни одного алмаза. Тогда он сел на землю, схватился руками за голову и воскликнул:
– Что это за несчастье! Я уже целого быка сбросил в долину, но орлы унесли все куски мяса к себе в гнёзда. Они оставили только один кусок и, как нарочно, такой, к которому не прилипло ни одного камешка. О горе! О неудача!
Тут он увидел Синдбада, который стоял с ним рядом, весь в пыли, босой и в разорванной одежде. Купец сразу перестал кричать и замер от испуга. Потом он поднял свою палку, закрылся щитом и спросил:
– Кто ты такой и как ты сюда попал?
– Не бойся меня, почтенный купец. Я не сделаю тебе зла, – ответил Синдбад. – Я тоже был купцом, как и ты, но испытал много бед и страшных приключений. Помоги мне выбраться отсюда и попасть на родину, и я дам тебе столько алмазов, сколько у тебя никогда не было.
– А у тебя правда есть алмазы? – спросил купец. – Покажи.
Синдбад показал ему свои камни и подарил самые лучшие из них. Купец обрадовался и долго благодарил Синдбада, а потом он позвал других купцов, которые также добывали алмазы, и Синдбад рассказал им обо всех своих несчастьях.
Купцы поздравили его со спасением, дали ему хорошую одежду и взяли его с собой.
Они долго шли через степи, пустыни, равнины и горы, и немало чудес и диковинок пришлось увидеть Синдбаду, пока он добрался до своей родины.
На одном острове он увидел зверя, которого называют каркаданн. Каркаданн похож на большую корову, и у него один толстый рог посередине головы. Он такой сильный, что может носить на своём роге большого слона. От солнца жир слона начинает таять и заливает каркаданну глаза. Каркаданн слепнет и ложится на землю. Тогда к нему прилетает птица Рухх и уносит его в когтях вместе со слоном в своё гнездо.
После долгого путешествия Синдбад наконец добрался до Багдада. Родные с радостью встретили его и устроили праздник по случаю его возвращения. Они думали, что Синдбад погиб, и не надеялись больше его увидеть. Синдбад продал свои алмазы и опять стал торговать, как прежде.
Так окончилось второе путешествие Синдбада-Морехода.
Несколько лет прожил Синдбад в родном городе, никуда не выезжая. Его друзья и знакомые, багдадские купцы, каждый вечер сходились к нему и слушали рассказы о его странствиях, и всякий раз, как Синдбад вспоминал про птицу Рухх, алмазную долину огромных змей, ему становилось так страшно, как будто он всё ещё бродил в долине алмазов.
Однажды вечером к Синдбаду, по обыкновению, пришли его приятели-купцы. Когда они кончили ужин и приготовились слушать рассказы хозяина, в комнату вошёл слуга и сказал, что у ворот стоит человек и продаёт диковинные плоды.
– Прикажи, ему войти сюда, – сказал Синдбад.
Слуга привёл торговца плодами в комнату. Это был смуглый человек с длинной чёрной бородой, одетый по-иноземному. На голове он нёс корзину, полную великолепных плодов. Он поставил корзину перед Синдбадом и снял с неё покрывало.
Синдбад заглянул в корзину – и ахнул от удивления. В ней лежали огромные круглые апельсины, кислые и сладкие лимоны, померанцы, яркие, словно огонь, персики, груши и гранаты, такие большие и сочные, каких не бывает в Багдаде.
– Кто ты, чужеземец, и откуда ты пришёл? – спросил Синдбад торговца.
– О господин, – ответил тот, – я родился далеко отсюда, на острове Серендиб. Всю мою жизнь я плавал по морям и побывал во многих странах, и везде я продавал такие плоды.
– Расскажи мне про остров Серендиб: какой он и кто на нём живёт? – сказал Синдбад.
– Про мою родину не расскажешь словами. Её нужно видеть, так как нет в мире острова прекраснее и лучше Серендиба, – ответил торговец. – Когда путник вступает на берег, он слышит пение прекрасных птиц, перья которых горят на солнце, как драгоценные камни. Даже цветы на острове Серендиб светятся, словно яркое золото. И есть на нём цветы, которые плачут и смеются. Каждый день на восходе солнца они поднимают свои головки кверху и громко кричат: «Утро! Утро!» – и смеются, а вечером, когда солнце заходит, они опускают головки к земле и плачут. Лишь только наступает темнота, выходят на берег моря всевозможные звери – медведи, барсы, львы и морские кони, – и каждый держит во рту драгоценный камень, который сверкает, как огонь, и освещает всё вокруг. А деревья на моей родине самые редкие и дорогие: алоэ, которое так прекрасно пахнет, если его зажечь; крепкий тек, что идёт на корабельные мачты, – ни одно насекомое не прогрызёт его, и не повредит ему ни вода, ни холод; высокие пальмы и блестящий эбен, или чёрное дерево. Море вокруг Серендиба ласковое и тёплое. На дне его лежат чудесные жемчужины – белые, розовые и чёрные, и рыбаки ныряют в воду и достают их. А иногда они посылают за жемчугом маленьких обезьян…
Долго ещё рассказывал торговец плодами про диковины острова Серендиб, и когда он кончил, Синдбад щедро наградил его и отпустил. Торговец ушёл, низко кланяясь, а Синдбад лёг спать, но ещё долго ворочался с боку на бок и не мог заснуть, вспоминая рассказы об острове Серендиб. Ему слышался плеск моря и скрип корабельных мачт, он видел перед собой чудесных птиц и золотые цветы, сверкавшие яркими огнями. Наконец он заснул, и ему приснилась обезьяна с огромной розовой жемчужиной во рту.
Проснувшись, он сразу же вскочил с постели и сказал себе:
– Я непременно должен побывать на острове Серендиб! Сегодня же начну собираться в путь.
Он собрал все, какие у него были, деньги, накупил товаров, простился со своими родными и опять отправился в приморский город Басру. Он долго выбирал себе корабль получше и наконец нашёл прекрасное, крепкое судно. Капитаном этого судна был мореход из Персии по имени Бузург – старый толстый человек с длинной бородой. Он много лет плавал по океану, и его корабль ни разу не потерпел крушения.
Синдбад велел погрузить свои товары на корабль Бузурга и тронулся в путь. С ним вместе поехали его приятели-купцы, которым также захотелось побывать на острове Серендиб.
Ветер был попутный, и корабль быстро двигался вперёд. Первые дни всё шло благополучно. Но однажды утром на море началась буря; поднялся сильный ветер, который то и дело менял направление. Корабль Синдбада носило по морю, как щепку. Огромные волны одна за другой перекатывались через палубу. Синдбад и его приятели привязали себя к мачтам и стали прощаться друг с другом, не надеясь спастись. Только капитан Бузург был спокоен. Он сам встал у руля и громким голосом отдавал приказания. Видя, что он не боится, успокоились и его спутники. К полудню буря начала стихать. Волны стали меньше, небо прояснилось. Скоро наступило полное затишье.
И вдруг капитан Бузург принялся бить себя по лицу, стонать и плакать. Сорвал с головы тюрбан, бросил его на палубу, разорвал на себе халат и крикнул:
– Знайте, что наш корабль попал в сильное течение и мы не можем из него выйти! А это течение несёт нас к стране, которая называется «Страна мохнатых». Там живут люди, похожие на обезьян, и никто ещё не вернулся живым из этой страны. Готовьтесь же к смерти – нам нет спасения!
Не успел капитан договорить, как раздался страшный удар. Корабль сильно встряхнуло, и он остановился. Течение пригнало его к берегу, и он сел на мель. И сейчас же весь берег покрылся маленькими человечками. Их становилось всё больше и больше, они скатывались с берега прямо в воду, подплывали к кораблю и быстро карабкались на мачты. Эти маленькие люди, покрытые густой шерстью, с жёлтыми глазами, кривыми ногами и цепкими руками, перегрызли корабельные канаты и сорвали паруса, а потом бросились на Синдбада и его спутников. Передний человечек подкрался к одному из купцов. Купец выхватил меч и разрубил его пополам. И сейчас же на него кинулись ещё десять мохнатых, схватили его за руки и за ноги и сбросили в море, а за ним и другого, и третьего купца.
– Неужели мы испугаемся этих обезьян?! – воскликнул Синдбад и вынул меч из ножен.
Но капитан Бузург схватил его за руку и закричал:
– Берегись, Синдбад! Разве ты не видишь, что если каждый из нас убьёт десять или даже сто обезьян, остальные разорвут его в клочья или выкинут за борт? Бежим с корабля на остров, а корабль пусть достаётся обезьянам.
Синдбад послушался капитана и вложил меч в ножны.
Он выскочил на берег острова, и его спутники последовали за ним. Последним ушёл с корабля капитан Бузург. Ему было очень жалко оставлять своё судно этим мохнатым обезьянам.
Синдбад и его приятели медленно пошли вперёд, не зная, куда направиться. Они шли и тихо разговаривали между собой. И вдруг капитан Бузург воскликнул:
– Смотрите! Смотрите! Дворец!
Синдбад поднял голову и увидел высокий дом с чёрными железными воротами.
– В этом доме, может быть, живут люди. Пойдём и узнаем, кто его хозяин, – сказал он.
Путники пошли быстрее и вскоре дошли до ворот дома. Синдбад первым вбежал во двор и крикнул:
– Тут, наверно, недавно был пир! Смотрите – на палках вокруг жаровни висят котлы и сковороды и всюду разбросаны обглоданные кости. А угли в жаровне ещё горячие. Посидим немного на этой скамье – может быть, хозяин дома выйдет во двор и позовёт нас.
Синдбад и его спутники так устали, что едва держались на ногах. Они уселись, кто на скамью, а кто прямо на землю, и вскоре уснули, пригревшись на солнце. Синдбад проснулся первым. Его разбудил сильный шум и гул. Казалось, что где-то недалеко проходит большое стадо слонов. Земля дрожала от чьих-то тяжёлых шагов. Было уже почти темно. Синдбад привстал со скамьи и замер от ужаса: прямо на него двигался человек огромного роста – настоящий великан, похожий на высокую пальму. Он был весь чёрный, глаза у него сверкали, как горящие головни, рот был похож на отверстие колодца, а зубы торчали, точно клыки кабана. Уши падали ему на плечи, а ногти на его руках были широкие и острые, как у льва. Великан шёл медленно, слегка согнувшись, точно ему трудно было нести свою голову, и тяжело вздыхал. От каждого вздоха шелестели деревья и верхушки их пригибались к земле, как во время бури. В руках у великана был огромный факел – целый ствол смолистого дерева.
Спутники Синдбада тоже проснулись и лежали на земле, замерев от страха. Великан подошёл и нагнулся над ними. Он долго рассматривал каждого из них и, выбрав одного, поднял его, как пёрышко. Это был капитан Бузург – самый большой и толстый из спутников Синдбада.
Синдбад выхватил меч и бросился к великану. Весь его страх прошёл, и он думал только об одном: как бы вырвать Бузурга из рук чудовища. Но великан ударом ноги отбросил Синдбада в сторону. Он разжёг огонь на жаровне, зажарил капитана Бузурга и съел его.
Кончив есть, великан растянулся на земле и громко захрапел. Синдбад и его товарищи сидели на скамье, прижавшись друг к другу и затаив дыхание.
Синдбад оправился первый и, убедившись, что великан крепко спит, вскочил и воскликнул:
– Лучше было бы, если бы мы утонули в море! Неужели мы позволим великану съесть нас, как овец?
– Уйдём отсюда и поищем такое место, где бы мы могли спрятаться от него, – сказал один из купцов.
– Куда нам уйти? Он ведь всюду нас найдёт, – возразил Синдбад. – Лучше будет, если мы убьём его и потом уплывём по морю. Может быть, нас подберёт какой-нибудь корабль.
– А на чём же мы уплывём, Синдбад? – спросили купцы.
– Посмотрите на эти брёвна, что сложены около жаровни. Они длинные и толстые, и, если их связать вместе, выйдет хороший плот, – сказал Синдбад. – Перенесём их на берег моря, пока спит этот жестокий людоед, а потом мы вернёмся сюда и придумаем способ его убить.
– Это прекрасный план, – сказали купцы и начали перетаскивать брёвна на морской берег и связывать их верёвками из пальмового лыка.
К утру плот был готов, и Синдбад с товарищами вернулись во двор великана. Когда они пришли, людоеда на дворе не было. До самого вечера он не появлялся.
Когда стемнело, земля опять затряслась и послышался гул и топот. Великан был близко. Как и накануне, он медленно подошёл к товарищам Синдбада и нагнулся над ними, освещая их факелом. Он выбрал самого толстого купца, проткнул его вертелом, зажарил и съел. А потом он растянулся на земле и уснул.
– Ещё один наш спутник погиб! – воскликнул Синдбад. – Но это последний. Больше этот жестокий человек никого из нас не съест.
– Что же ты задумал, Синдбад? – спросили его купцы.
– Смотрите и делайте так, как я скажу! – воскликнул Синдбад.
Он схватил два вертела, на которых великан жарил мясо, раскалил их на огне и приставил к глазам людоеда. Потом он сделал знак купцам, и они все вместе навалились на вертела. Глаза людоеда ушли в глубь головы, и он ослеп.
Людоед со страшным криком вскочил и принялся шарить вокруг себя руками, стараясь поймать своих врагов. Но Синдбад и его товарищи врассыпную бросились от него и побежали к морю. Великан пошёл за ними, продолжая громко кричать. Он догонял беглецов и перегонял их, но так и не поймал никого. Они пробегали у него между ногами, увёртывались от его рук и наконец добежали до берега моря, сели на плот и отплыли, гребя, как веслом, тонким стволом молодой пальмы.
Когда людоед услышал удары весла о воду, он понял, что добыча ушла от него. Он закричал ещё громче прежнего. На его крик прибежали ещё два великана, такие же страшные, как он. Они отломили от скал по громадному камню и бросили вслед беглецам. Глыбы скал со страшным шумом упали в воду, только слегка задев плот. Но от них поднялись такие волны, что плот перевернулся. Спутники Синдбада почти совсем не умели плавать. Они сразу захлебнулись и пошли ко дну. Только сам Синдбад и ещё двое купцов помоложе успели схватиться за плот и удержались на поверхности моря.
Синдбад с трудом вскарабкался снова на плот и помог своим товарищам выбраться из воды. Волны унесли их весло, и им пришлось плыть по течению, слегка направляя плот ногами. Становилось светлее. Скоро должно было взойти солнце. Товарищи Синдбада, мокрые и дрожащие, сидели на плоту и громко жаловались. Синдбад стоял на краю плота, высматривая, не видно ли вдали берега или паруса корабля. Вдруг он обернулся к своим спутникам и крикнул:
– Мужайтесь, друзья мои Ахмед и Хасан! Земля недалеко, и течение несёт нас прямо к берегу. Видите, птицы кружатся там, вдали, над водою? Их гнёзда, наверно, где-нибудь близко. Ведь птицы не улетают далеко от своих птенцов.
Ахмед и Хасан подбодрились и подняли головы. Хасан, у которого глаза были зоркие, как у ястреба, посмотрел вперёд и сказал:
– Твоя правда, Синдбад. Вон там, вдалеке, я вижу остров. Скоро течение пригонит к нему наш плот, и мы отдохнём на твёрдой земле.
Измученные путники обрадовались и стали сильнее грести ногами, чтобы помочь течению. Если бы они только знали, что ждёт их на этом острове!
Скоро плот прибило к берегу, и Синдбад с Ахмедом и Хасаном вышли на сушу. Они медленно пошли вперёд, подбирая с земли ягоды и коренья, и увидели высокие, развесистые деревья на берегу ручья. Густая трава так и манила прилечь и отдохнуть.
Синдбад бросился под дерево и сейчас же заснул. Его разбудил какой-то странный звук, точно кто-то перетирал зерно между двумя огромными камнями. Синдбад открыл глаза и вскочил на ноги. Он увидел перед собой огромного змея с широкой пастью, как у кита. Змей спокойно лежал на брюхе и лениво, с громким хрустом двигал челюстями. Этот хруст и разбудил Синдбада. А из пасти змея торчали человеческие ноги в сандалиях. По сандалиям Синдбад узнал, что это ноги Ахмеда.
Постепенно Ахмед целиком исчез в брюхе змея, и змей медленно уполз в лес. Когда он скрылся, Синдбад осмотрелся кругом и увидел, что он остался один.
«А где же Хасан? – подумал Синдбад. – Неужели его тоже съел змей?»
– Эй, Хасан, где ты? – крикнул он.
– Здесь! – раздался голос откуда-то сверх у.
Синдбад поднял голову и увидел Хасана, который сидел скорчившись в густых ветвях дерева, ни живой ни мёртвый от страха.
– Полезай и ты сюда! – крикнул он Синдбаду.
Синдбад схватил с земли несколько кокосовых орехов и вскарабкался на дерево. Ему пришлось сидеть на верхней ветке, это было очень неудобно. А Хасан прекрасно устроился на широком суку пониже.
Много часов просидели Синдбад и Хасан на дереве, каждую минуту ожидая появления змея. Стало смеркаться, наступила ночь, а чудовища всё не было. Наконец Хасан не выдержал и заснул, опершись спиной о ствол дерева и свесив ноги. Вскоре задремал и Синдбад. Когда он проснулся, было светло и солнце стояло довольно высоко. Синдбад осторожно наклонился и посмотрел вниз. Хасана на ветке больше не было. На траве, под деревом, белела его чалма и валялись стоптанные туфли – всё, что осталось от бедного Хасана.
«Его тоже сожрал этот ужасный змей, – подумал Синдбад. – Видно, и на дереве от него не спрячешься».
Теперь Синдбад был один на острове. Долго искал он какого-нибудь местечка, чтобы укрыться от змея, но на острове не было ни одной скалы или пещеры. Устав искать, Синдбад присел на земле у самого моря и стал думать, как бы ему спастись.
«Если я вырвался из рук людоеда, так неужели я дам себя съесть змею? – думал он. – Я человек, и у меня есть разум, который поможет мне перехитрить это чудовище».
Вдруг с моря плеснула огромная волна и выбросила на берег толстую корабельную доску. Синдбад увидел эту доску и сейчас же придумал, как ему спастись. Он схватил доску, подобрал на берегу ещё несколько досок поменьше и унёс их в лес. Выбрав доску подходящего размера, Синдбад привязал её к своим ногам большим куском пальмового лыка. Такую же доску он привязал к голове, а две другие – к телу, справа и слева, так что оказался как будто в ящике. А потом он лёг на землю и стал ждать.
Скоро послышался треск хвороста и громкое шипение. Змей почуял запах человека и разыскал свою добычу. Из-за деревьев показалась его длинная голова, на которой светились, как факелы, два больших глаза. Он подполз к Синдбаду и широко разинул пасть, высовывая длинный раздвоенный язык.
Он удивлённо осмотрел ящик, из которого так вкусно пахло человеком, и попробовал захватить его и разгрызть зубами, но крепкое дерево не поддавалось.
Змей обошёл Синдбада со всех сторон, пытаясь сорвать с него деревянный щит. Щит оказался слишком крепким, и змей только обломал себе зубы. В ярости он стал бить хвостом по доскам. Доски задрожали, но выдержали. Долго трудился змей, но так и не добрался до Синдбада. Наконец он выбился из сил и уполз обратно в лес, шипя и разбрасывая хвостом сухие листья.
Синдбад быстро отвязал доски и вскочил на ноги.
– Лежать между досками очень неудобно, но если змей застигнет меня беззащитным, он меня сожрёт, – сказал себе Синдбад. – Надо бежать с острова. Пусть лучше я утону в море, чем погибну в пасти змея, как Ахмед и Хасан.
И Синдбад решил опять смастерить себе плот. Он вернулся к морю и начал собирать доски. Вдруг он увидел неподалёку парус корабля. Корабль всё приближался, попутный ветер гнал его к берегам острова. Синдбад сорвал с себя рубашку и принялся бегать по берегу, размахивая ею. Он махал руками, кричал и всячески старался обратить на себя внимание. Наконец матросы заметили его, и капитан приказал остановить корабль. Синдбад бросился в воду и в несколько взмахов достиг корабля. По парусам и по одежде матросов он узнал, что корабль принадлежит его землякам. Действительно, это был арабский корабль. Капитан корабля много слышал рассказов про остров, где живёт страшный змей, но никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь от него спасся.
Матросы ласково встретили Синдбада, накормили и одели его. Капитан приказал поднять паруса, и корабль помчался дальше.
Долго плыл он по морю и наконец доплыл до какой-то земли. Капитан остановил корабль у пристани, и все путники вышли на берег продавать и выменивать свои товары. Только у Синдбада ничего не было. Грустный и печальный, остался он на корабле. Скоро капитан подозвал его к себе и сказал:
– Я хочу сделать доброе дело и помочь тебе. С нами был один путешественник, которого мы потеряли, и я не знаю, умер он или жив. А товары его так и лежат в трюме. Возьми их и продай на рынке, и я дам тебе что-нибудь за труды. А то, что не удастся продать, мы отвезём в Багдад и отдадим его родственникам.
– Охотно сделаю это, – сказал Синдбад.
И капитан приказал матросам вынести товары из трюма. Когда выгрузили последний тюк, корабельный писец спросил капитана:
– Что это за товары и как зовут их хозяина? На чьё имя их записать?
– Запиши на имя Синдбада-Морехода, который плыл с нами на корабле и пропал, – ответил капитан.
Услышав это, Синдбад едва не лишился чувств от удивления и радости.
– О господин, – спросил он капитана, – знаешь ли ты того человека, чьи товары ты приказал мне продать?
– Это был человек из города Багдада по имени Синдбад-Мореход, – отвечал капитан.
– Это я Синдбад-Мореход! – закричал Синдбад. – Я не пропал, а заснул на берегу, а ты не дождался меня и уплыл. Это было в моё прошлое путешествие, когда птица Рухх принесла меня в долину алмазов.
Матросы услышали слова Синдбада и толпой обступили его. Некоторые ему верили, другие называли его лжецом. И вдруг подошёл к капитану один купец, который тоже плыл на этом корабле, и сказал:
– Помнишь, я тебе рассказывал, как я был на алмазной горе и бросил в долину кусок мяса, и к мясу прицепился какой-то человек, и орёл принёс его на гору вместе с мясом? Ты мне не поверил и сказал, что я лгу. Вот человек, который привязался тюрбаном к моему куску мяса. Он подарил мне такие алмазы, лучше которых не бывает, и сказал, что его зовут Синдбад-Мореход.
Тут капитан обнял Синдбада и сказал ему:
– Возьми свои товары. Теперь я верю, что ты Синдбад-Мореход. Продай их поскорей, пока на рынке не кончилась торговля.
Синдбад продал свои товары с большой прибылью и вернулся в Багдад на этом же корабле. Он был очень доволен, что возвратился домой, и твёрдо решил никогда больше не пускаться в путешествия.
Так окончилось третье путешествие Синдбада.
Но прошло немного времени, и Синдбаду опять захотелось побывать в чужих странах. Он купил самых дорогих товаров, отправился в Басру, нанял хороший корабль и поплыл в сторону Индии.
Первые дни всё шло благополучно, но однажды под утро поднялась буря. Корабль Синдбада стало кидать по волнам, как щепку. Капитан велел бросить якорь в мелком месте, чтобы переждать бурю. Но не успел корабль остановиться, как якорные цепи лопнули, и корабль понесло прямо на берег. Паруса на корабле порвались, волны залили палубу и унесли всех купцов и матросов в море.
Несчастные путешественники, точно камни, пошли ко дну. Только Синдбад и ещё несколько купцов схватились за обломок доски и удержались на поверхности моря.
Целый день и целую ночь носились они по морю, а утром волны выбросили их на скалистый берег.
Еле живые лежали путники на земле. Только когда прошёл день, а за ним ночь, они немного опомнились.
Дрожа от холода, Синдбад и его друзья пошли по берегу, надеясь, что встретят людей, которые их приютят и накормят. Долго шли они и наконец увидали вдалеке высокую постройку, похожую на дворец. Синдбад очень обрадовался и пошёл быстрее. Но едва путники приблизились к этой постройке, их окружила толпа людей. Эти люди схватили их и отвели к своему царю, а царь знаком приказал им сесть. Когда они сели, перед ними поставили миски с каким-то диковинным кушаньем. Ни Синдбад, ни его приятели-купцы никогда такого не ели. Спутники Синдбада с жадностью набросились на кушанье и съели всё, что было в мисках. Один Синдбад почти не притронулся к кушанью, а только попробовал его.
А царь этого города был людоед. Его приближённые ловили всех чужеземцев, которые заходили в их страну, и кормили их этим кушаньем. Всякий, кто ел его, постепенно терял разум и становился похож на животное. Откормив чужеземца, приближённые царя убивали его, жарили и съедали. А царь ел людей прямо сырыми.
Приятелей Синдбада тоже ждала такая участь. Каждый день они ели помногу этого кушанья, и всё тело у них заплыло жиром. Они перестали понимать, что с ними делается, – только ели и спали. Их отдали пастуху, точно свиней; каждый день пастух выгонял их за город и кормил из больших корыт.
Синдбад не ел этого кушанья, а другого ему не давали. Он подбирал на лугах коренья и ягоды и кое-как питался ими. Всё его тело высохло, он ослабел и еле держался на ногах. Видя, что Синдбад такой слабый и тощий, приближённые царя решили, что его не надо стеречь – всё равно не убежит, – и скоро забыли о нём.
А Синдбад только и мечтал, как бы вырваться от людоедов. Однажды утром, когда все ещё спали, он вышел из ворот дворца и пошёл куда глаза глядят. Скоро он пришёл на зелёный луг и увидел человека, который сидел на большом камне. Это был пастух. Он только что пригнал купцов, приятелей Синдбада, из города и поставил перед ними корыто с кормом. Увидев Синдбада, пастух сразу понял, что Синдбад здоров и владеет своим умом. Он сделал ему знак рукой: «Подойди сюда!» – и, когда Синдбад приблизился, сказал ему:
– Иди по этой тропинке, а когда дойдёшь до перекрёстка, сверни направо и выйдешь на султанскую дорогу. Она выведет тебя из земли нашего царя, и ты, может быть, доберёшься до своей родины.
Синдбад поблагодарил пастуха и пошёл. Он старался идти как можно быстрее и скоро увидел справа от себя дорогу. Семь дней и семь ночей шёл Синдбад по этой дороге, питаясь кореньями и ягодами. Наконец на восьмой день утром он увидел невдалеке от себя толпу людей и подошёл к ним. Люди обступили его и стали расспрашивать, кто он и откуда пришёл. Синдбад рассказал им обо всём, что с ним случилось, и его отвели к царю той страны. Царь велел накормить Синдбада и тоже спросил его, откуда он родом и что с ним произошло. Когда Синдбад рассказал царю о своих приключениях, царь очень удивился и воскликнул:
– Я в жизни не слышал истории удивительней! Добро пожаловать, чужеземец! Оставайся жить в моём городе.
Синдбад остался в городе этого царя, которого звали Тайгамус. Царь очень полюбил Синдбада и скоро так привык к нему, что не отпускал его от себя ни на минуту. Он оказывал Синдбаду всякие милости и исполнял все его желания.
И вот однажды после обеда, когда все приближённые царя, кроме Синдбада, разошлись по домам, царь Тайгамус сказал Синдбаду:
– О Синдбад, ты стал для меня дороже всех моих приближённых, и я не могу расстаться с тобой. У меня есть к тебе большая просьба. Обещай мне, что исполнишь её.
– Говори, какая у тебя просьба, – ответил Синдбад. – Ты был добр ко мне, и я не могу тебя ослушаться.
– Останься у нас навсегда, – сказал царь. – Я найду тебе хорошую жену, и тебе будет в моём городе не хуже, чем в Багдаде.
Услышав слова царя, Синдбад очень огорчился. Он всё ещё надеялся вернуться когда-нибудь в Багдад, а теперь надежду приходилось оставить. Ведь не мог же Синдбад отказать царю!
– Пусть будет по-твоему, о царь, – сказал он. – Я останусь здесь навсегда.
Царь тотчас же велел отвести Синдбаду помещение во дворце и женил его на дочери своего визиря.
Ещё несколько лет прожил Синдбад в городе царя Тайгамуса и стал понемногу забывать Багдад. У него завелись друзья среди жителей города, все его любили и уважали.
И вот однажды ранним утром к нему вошёл один из его приятелей по имени Абу-Мансур. Одежда на нём была разорвана, и тюрбан съехал набок; он ломал себе руки и горько рыдал.
– Что с тобой, Абу-Мансур? – спросил Синдбад.
– Сегодня ночью у меня умерла жена, – ответил его приятель.
Синдбад принялся его утешать, но Абу-Мансур продолжал горько плакать, ударяя себя руками в грудь.
– О Абу-Мансур, – сказал Синдбад, – что пользы так убиваться? Пройдёт время, и ты утешишься. Ты ведь ещё молодой и долго проживёшь.
И вдруг Абу-Мансур заплакал ещё сильнее и воскликнул:
– Как это ты говоришь, что я долго проживу, когда мне осталось жить всего один день! Завтра ты лишишься меня и никогда больше меня не увидишь.
– Почему? – спросил Синдбад. – Ты ведь здоров, и тебе не грозит смерть.
– Завтра похоронят мою жену, и меня тоже опустят с нею в могилу, – сказал Абу-Мансур. – В нашей стране такой обычай: когда умирает женщина, её мужа хоронят живым вместе с нею, а когда умирает мужчина, с ним вместе хоронят его жену.
«Это очень скверный обычай, – подумал Синдбад. – Хорошо, что я чужеземец и меня не похоронят живым».
Он постарался, как мог, утешить Абу-Мансура и обещал, что попросит царя избавить его от такой страшной смерти. Но когда Синдбад пришёл к царю и высказал ему свою просьбу, царь покачал головой и сказал:
– Проси о чём хочешь, Синдбад, но только не об этом. Я не могу нарушить обычай моих предков. Завтра твоего приятеля опустят в могилу.
– О царь, – спросил Синдбад, – а если умрёт жена у чужеземца, её мужа тоже похоронят вместе с нею?
– Да, – ответил царь. – Но не беспокойся за себя. Твоя жена ещё слишком молода и, наверно, не умрёт раньше тебя.
Когда Синдбад услышал эти слова, он очень огорчился и испугался. Печальный, вернулся он к себе и с этих пор всё время думал об одном – как бы его жена не заболела смертельной болезнью. Прошло немного времени, и то, чего он боялся, случилось. Его жена тяжело занемогла и через несколько дней скончалась.
Царь и все жители города пришли, по обычаю, утешать Синдбада. На его жену надели её лучшие драгоценности, положили её тело на носилки и понесли к высокой горе, находившейся недалеко от города. На вершине горы была вырыта глубокая яма, прикрытая тяжёлым камнем. Носилки с телом жены Синдбада обвязали верёвками и, подняв камень, опустили в могилу. А потом царь Тайгамус и друзья Синдбада подошли к нему и начали с ним прощаться. Бедный Синдбад понял, что пришёл час его смерти. Он бросился бежать с криком:
– Я чужеземец и не должен подчиняться вашим обычаям! Я не хочу умереть в этой яме!
Но как ни отбивался Синдбад, его всё-таки привели к страшной яме. Ему дали с собой кувшин воды и семь хлебных лепёшек и, обвязав верёвками, опустили в яму. А потом яму завалили камнем, и царь, и все, кто был с ним, ушли обратно в город.
Бедный Синдбад очутился в могиле, среди мертвецов. Сначала он ничего не видел, но, когда его глаза привыкли к темноте, он заметил, что в могилу проходит сверху слабый свет. Камень, закрывавший вход в могилу, неплотно прилегал к её краям, и тоненький луч солнца пробивался в пещеру.
Вся пещера была полна мертвецов – мужчин и женщин. На них были надеты их лучшие платья и драгоценности. Отчаяние и горе охватили Синдбада.
«Теперь-то уже мне не спастись, – подумал он. – Из этой могилы никому не выйти».
Через несколько часов солнечный луч, освещавший пещеру, погас, и вокруг Синдбада стало совсем темно. Синдбад был очень голоден. Он съел лепёшку, напился воды и уснул прямо на земле, среди мертвецов.
День, другой, а за ним и третий провёл Синдбад в страшной пещере. Он старался есть как можно меньше, чтобы еды хватило на более долгий срок, но на третий день вечером он проглотил последний кусок лепёшки и запил её последним глотком воды. Теперь ему оставалось только ждать смерти.
Синдбад расстелил на земле свой плащ и лёг. Всю ночь пролежал он без сна, вспоминая родной Багдад, друзей и приятелей. Только под утро его глаза закрылись, и он уснул.
Проснулся он от слабого шороха: кто-то с ворчаньем и фырканьем скрёб когтями каменные стены пещеры. Синдбад вскочил на ноги и пошёл по направлению шума. Кто-то пробежал мимо него, стуча лапами.
«Это, верно, какой-нибудь дикий зверь, – подумал Синдбад. – Почуяв человека, он испугался и убежал. Но как же он попал в пещеру?»
Синдбад бросился следом за зверем и вскоре увидел вдалеке свет, который становился тем ярче, чем ближе Синдбад подходил к нему. Скоро Синдбад оказался перед большим отверстием. Синдбад вышел через отверстие наружу и оказался на склоне горы. Морские волны с рёвом разбивались о её подножие.
Радостно стало у Синдбада на душе, снова появилась у него надежда на спасение.
«Ведь проходят же мимо этого места корабли, – подумал он. – Может быть, какое-нибудь судно подберёт меня. А если даже я умру здесь, это будет лучше, чем погибнуть в этой пещере, полной мертвецов».
Синдбад посидел немного на камне у входа в пещеру, наслаждаясь свежим утренним воздухом. Он принялся думать о своём возвращении в Багдад, к друзьям и приятелям, и грустно стало ему, что он вернётся к ним разорённым, без единого дирхема. И вдруг он хлопнул себя рукой по лбу и громко сказал:
– Я печалюсь о том, что вернусь в Багдад нищим, а недалеко от меня лежат такие богатства, каких нет в сокровищницах персидских царей! Пещера полна мертвецов, мужчин и женщин, которых опускают в неё уже много сотен лет. И вместе с ними опускают в могилу их лучшие драгоценности. Эти драгоценности так и пропадут в пещере без всякой пользы. Если я возьму себе часть их, никто не пострадает от этого.
Синдбад тотчас же вернулся в пещеру и стал собирать перстни, ожерелья, серьги и браслеты, разбросанные по земле. Он завязал всё это в свой плащ и вынес узел с драгоценностями из пещеры. Несколько дней провёл он на берегу моря, питаясь травой, плодами, кореньями и ягодами, которые он собирал в лесу на склоне горы, и с утра до вечера смотрел на море. Наконец он увидел вдали, на волнах, корабль, который направлялся в его сторону.
Мигом сорвал Синдбад с себя рубашку, привязал её к толстой палке и принялся бегать по берегу, размахивая ею в воздухе. Дозорный, сидевший на мачте корабля, заметил его знаки, и капитан приказал остановить корабль недалеко от берега. Не дожидаясь, пока за ним пришлют лодку, Синдбад бросился в воду и в несколько взмахов достиг корабля. Спустя минуту он уже стоял на палубе, окружённый матросами, и рассказывал свою историю. От матросов он узнал, что корабль их идёт из Индии в Басру. Капитан охотно согласился довезти Синдбада до этого города и взял у него в уплату только один драгоценный камень, правда самый большой.
Через месяц пути корабль благополучно достиг Басры. Оттуда Синдбад-Мореход отправился в Багдад. Он сложил в кладовую драгоценности, которые привёз с собой, и опять зажил в своём доме, счастливый и радостный.
Так окончилось четвёртое путешествие Синдбада.
Прошло немного времени, и снова наскучило Синдбаду жить в своём прекрасном доме в Городе Мира. Кто хоть раз плавал по морю, кто привык засыпать под вой и свист ветра, тому не сидится на твёрдой земле.
И вот однажды пришлось ему поехать по делам в Басру, откуда он не раз начинал свои путешествия. Он опять увидел этот богатый весёлый город, где небо всегда такое синее и солнце светит так ярко, увидел корабли с высокими мачтами и разноцветными парусами, услышал крики матросов, выгружавших из трюмов диковинные заморские товары, и ему до того захотелось путешествовать, что он немедля решил собираться в путь.
Через десять дней Синдбад уже плыл по морю на большом, крепком корабле, нагруженном товарами. С ним было ещё несколько купцов, а вёл корабль старый опытный капитан с большой командой матросов.
Два дня и две ночи плыл корабль Синдбада в открытом море, а на третий день, когда солнце стояло как раз над головами путников, вдали показался небольшой скалистый остров. Капитан приказал направиться к этому острову, и, когда корабль приблизился к его берегам, все увидели, что посреди острова возвышается огромный купол, белый и сверкающий, с острой верхушкой. Синдбад в это время спал на палубе в тени паруса.
– Эй, капитан! Останови корабль! – закричали спутники Синдбада.
Капитан велел бросить якорь, и все купцы и матросы выскочили на берег. Когда корабль стал на якорь, толчок разбудил Синдбада, и он вышел на середину палубы, чтобы посмотреть, почему остановился корабль. И вдруг он увидел, что все купцы и матросы стоят вокруг огромного белого купола и стараются пробить его ломами и крючьями.
– Не делайте этого! Вы погибнете! – крикнул Синдбад. Он сразу понял, что этот купол – яйцо птицы Рухх, такое же, как то, которое он видел в первое путешествие. Если птица Рухх прилетит и увидит, что его разбили, всем матросам и купцам не миновать смерти.
Но товарищи Синдбада не послушались его и стали ещё сильнее бить по яйцу. Наконец скорлупа треснула. Из яйца полилась вода. Потом из него показался длинный клюв, за ним – голова и лапы: в яйце был птенец. Если б яйцо не разбили, он, наверно, скоро бы вылупился.
Матросы схватили птенца, зажарили его и принялись есть. Только Синдбад не притронулся к его мясу. Он бегал вокруг своих товарищей и кричал:
– Кончайте скорей, а то прилетит Рухх и убьёт вас!
И вдруг в воздухе послышался громкий свист и оглушительное хлопанье крыльев. Купцы посмотрели вверх и кинулись к кораблю. Прямо над их головами летела птица Рухх. В когтях у неё извивались две огромные змеи. Увидев, что её яйцо разбито, птица Рухх так закричала, что люди попадали от страха на землю и уткнулись головами в песок. Птица выпустила свою добычу из когтей, покружила в воздухе и скрылась из виду. Купцы и матросы поднялись на ноги и побежали к морю. Они подняли якорь, распустили паруса и поплыли как можно быстрее, чтобы спастись от страшной птицы Рухх.
Чудовищной птицы не было видно, и путники начали было уже успокаиваться, но вдруг опять послышалось хлопанье крыльев, и вдали показалась птица Рухх, но уже не одна. С ней летела другая такая же птица, ещё больше и страшней первой. Это был Рухх-самец. Каждая птица несла в когтях огромный камень – целую скалу.
Товарищи Синдбада забегали по палубе, не зная, куда укрыться от разъярённых птиц. Некоторые легли на палубу, другие спрятались за мачты, а капитан неподвижно застыл на месте, подняв руки к небу. Он до того испугался, что не мог шевельнуться.
Вдруг раздался страшный удар, точно выстрел из самой большой пушки, и по морю заходили волны. Это одна из птиц бросила камень, но промахнулась. Увидя это, второй Рухх громко закричал и над самым кораблём выпустил из когтей свой камень. Камень упал на корму. Корабль жалобно затрещал, накренился, снова выпрямился, подброшенный волной, и стал тонуть. Волны залили палубу и унесли всех купцов и матросов. Спасся один Синдбад. Он ухватился рукой за корабельную доску и, когда волны улеглись, взобрался на неё.
Два дня и три ночи носился Синдбад по морю, и наконец на третий день волны прибили его к неведомой земле. Синдбад выбрался на берег и огляделся. Ему показалось, что он не на острове, среди моря, а дома, в Багдаде, в своём чудесном саду. Ноги его ступали по мягкой зелёной траве, усеянной пёстрыми цветами. Ветки деревьев гнулись от тяжести плодов. Круглые сверкающие апельсины, душистые лимоны, гранаты, груши, яблоки как будто сами просились в рот. Маленькие пёстрые птицы с громким щебетаньем кружились в воздухе. Подле быстрых, блестящих, как серебро, ручьёв прыгали и играли газели. Они не испугались Синдбада, потому что никогда не видели людей и не знали, что их нужно бояться.
Синдбад так устал, что еле стоял на ногах. Он напился воды из ручья, лёг под дерево и сорвал с ветки большое яблоко, но не успел даже откусить от него ни кусочка, а так и заснул, держа яблоко в руке.
Когда он проснулся, солнце опять стояло высоко и птицы так же весело щебетали на деревьях: Синдбад проспал весь день и всю ночь. Только теперь он почувствовал, как ему хочется есть, и с жадностью набросился на плоды.
Подкрепившись немного, он поднялся и пошёл по берегу. Ему хотелось осмотреть эту чудесную землю, и он надеялся встретить людей, которые приведут его в какой-нибудь город.
Долго гулял Синдбад по берегу, но не увидел ни одного человека. Наконец он решил немного отдохнуть и свернул в небольшой лесок, где было прохладнее.
И вдруг он видит – под деревом, у ручья, сидит маленький человек с длинной волнистой седой бородой, одетый в рубаху из листьев и подпоясанный травой. Этот старичок сидел у самой воды, поджав ноги, и жалобно смотрел на Синдбада.
– Мир тебе, о старик! – сказал Синдбад. – Кто ты и что это за остров? Почему ты сидишь один у этого ручья?
Старик не ответил Синдбаду ни одного слова, но показал ему знаками: «Перенеси меня через ручей».
Синдбад подумал: «Если я перенесу его через ручей, мне не будет от этого ничего плохого, а сделать доброе дело никогда не мешает. Может быть, старик мне покажет, как найти на острове людей, которые помогут мне добраться до Багдада».
И он подошёл к старику, посадил его себе на плечи и перенёс через ручей.
На другом берегу Синдбад опустился на колени и сказал старику:
– Слезай, мы уже пришли.
Но старик только крепче уцепился за него и обхватил ногами его шею.
– Долго ты ещё будешь сидеть у меня на плечах, скверный старик? – закричал Синдбад и хотел сбросить старика на землю.
И вдруг старик громко засмеялся и так сжал ногами шею Синдбада, что тот чуть не задохнулся.
– Горе мне! – воскликнул Синдбад. – Я убежал от людоеда, перехитрил змея и заставил Рухха нести себя, а теперь мне самому придётся носить этого скверного старика! Пусть только он заснёт, я сейчас же утоплю его в море! А до вечера недолго ждать.
Но наступил вечер, а старик и не думал слезать с шеи Синдбада. Он так и заснул у него на плечах и только немного разжал ноги. А когда Синдбад попробовал тихонько спихнуть его со своей спины, старик заворчал во сне и больно ударил Синдбада пятками. Ноги были у него тонкие и длинные, как плети.
И превратился несчастный Синдбад в вьючного верблюда.
Целыми днями приходилось ему бегать со стариком на спине от одного дерева к другому и от ручья к ручью. Если он шёл тише, старик жестоко бил его пятками по бокам и сжимал ему коленями шею.
Так прошло много времени – месяц или больше. И вот однажды в полдень, когда солнце особенно сильно пекло, старик крепко заснул на плечах Синдбада, и Синдбад решил отдохнуть где-нибудь под деревом. Он стал искать тенистого места и вышел на полянку, на которой росло много больших тыкв; некоторые из них были сухие. Синдбад очень обрадовался, когда увидел тыквы.
«Они мне, наверно, пригодятся, – подумал он. – Может быть, они даже помогут мне сбросить с себя этого жестокого старика».
Он сейчас же выбрал несколько тыкв побольше и выдолбил их острой палочкой. Потом он набрал самого спелого винограда, наполнил им тыквы и плотно закупорил их листьями. Он выставил тыквы на солнце и ушёл с полянки, таща на себе старика. Три дня не возвращался он на полянку. На четвёртый день Синдбад снова пришёл к своим тыквам (старик, как и в тот раз, спал у него на плечах) и вынул пробки, которыми заткнул тык вы. В нос ему ударил крепкий запах: виноград стал бродить, и его сок превратился в вино. Этого только и нужно была Синдбаду. Он осторожно вынул виноград и выжал из него сок прямо в тыквы, а потом снова закупорил их и поставил в тень. Теперь надо было подождать, когда проснётся старик.
Никогда Синдбаду так не хотелось, чтобы он проснулся поскорее. Наконец старик начал ёрзать на плечах Синдбада и ударил его ногой. Тогда Синдбад взял самую большую тыкву, откупорил её и отпил немного.
Вино было крепкое и сладкое. Синдбад прищёлкнул языком от удовольствия и начал плясать на одном месте, встряхивая старика. А старик увидел, что Синдбад напился чего-то вкусного, и ему тоже захотелось попробовать. «Дай и мне», – знаками показал он Синдбаду.
Синдбад подал ему тыкву, и старик одним духом выпил из неё весь сок. Он никогда раньше не пробовал вина, и оно ему очень понравилось. Скоро он начал петь и смеяться, захлопал в ладоши и застучал кулаком по шее Синдбада.
Но вот старик стал петь всё тише и тише и наконец крепко заснул, свесив голову на грудь. Его ноги постепенно разжались, и Синдбад легко сбросил его со своей спины. До чего приятно показалось Синдбаду расправить наконец плечи и выпрямиться!
Синдбад ушёл от старика и целый день бродил по острову. Он прожил на острове ещё много дней и всё ходил вдоль берега моря, высматривая, не покажется ли где-нибудь парус. И наконец он увидел вдали большой корабль, который приближался к острову. Синдбад закричал от радости и принялся бегать взад и вперёд и махать руками, а когда корабль подошёл ближе, Синдбад бросился к воде и поплыл ему навстречу. Капитан корабля заметил Синдбада и велел остановить своё судно. Синдбад, как кошка, вскарабкался на борт и сначала не мог сказать ни одного слова, только обнимал капитана и матросов и плакал от радости. Матросы громко говорили между собой, но Синдбад не понимал их. Среди них не было ни одного араба, и никто из них не говорил по-арабски. Они накормили и одели Синдбада и дали ему место в своей каюте. И Синдбад ехал с ними много дней и ночей, пока корабль не пристал к какому-то городу.
Это был большой город с высокими белыми домами и широкими улицами. Со всех сторон его окружали крутые горы, поросшие густым лесом.
Синдбад вышел на берег и пошёл бродить по городу.
Улицы и площади были полны народу; все люди, которые попадались Синдбаду навстречу, были чернокожие, с белыми зубами и красными губами. На большой площади был главный городской рынок. Там стояло много лавок, в которых торговали, расхваливая свои товары, купцы из всех стран – персы, индийцы, франки, турки, китайцы.
Синдбад стоял посреди рынка и смотрел по сторонам. И вдруг мимо него прошёл человек в халате, с большим белым тюрбаном на голове и остановился у лавки медника. Синдбад внимательно всмотрелся в него и сказал себе:
«У этого человека совсем такой же халат, как у моего приятеля Хаджи-Мухаммеда с Красной улицы, и тюрбан у него свёрнут по-нашему. Пойду к нему и спрошу, не из Багдада ли он».
А человек в тюрбане тем временем выбрал большой блестящий таз и кувшин с длинным узким горлышком, отдал за них меднику два золотых динара и пошёл обратно. Когда он поравнялся с Синдбадом, тот низко поклонился ему и сказал:
– Мир тебе, о почтенный купец! Скажи мне, откуда ты родом – не из Багдада ли, Города Мира?
– Привет тебе, земляк! – радостно ответил купец. – По тому, как ты говоришь, я сразу узнал, что ты багдадец. Уже десять лет я живу в этом городе и ни разу до сего дня не слышал арабской речи. Пойдём ко мне и поговорим о Багдаде, о его садах и площадях.
Купец крепко обнял Синдбада и прижал его к груди. Он повёл Синдбада к себе домой, напоил и накормил его, и они до вечера проговорили о Багдаде и его диковинах. Синдбаду было так приятно вспоминать родину, что он даже не спросил багдадца, как его зовут и как называется город, в котором он теперь находится. А когда стало темнеть, багдадец сказал Синдбаду:
– О земляк, я хочу спасти тебе жизнь и сделать тебя богатым. Слушай же меня внимательно и делай всё, что я тебе скажу. Знай, что этот город называется Городом Чёрных и все жители его – зи́нджи[1]. Они живут в своих домах только днём, а вечером садятся в лодки и выезжают в море. Как только наступает ночь, в город приходят из леса обезьяны и если встречают на улице людей, то убивают их. А утром обезьяны снова уходят, и зинджи возвращаются. Скоро станет совсем темно, и обезьяны придут в город. Садись же со мной в лодку, и поедем, иначе обезьяны тебя убьют.
– Спасибо тебе, земляк! – воскликнул Синдбад. – Скажи мне, как твоё имя, чтобы я знал, кто оказал мне милость.
– Меня зовут Мансур Плосконосый, – ответил багдадец. – Идём скорей, если ты не хочешь попасть в лапы обезьянам.
Синдбад и Мансур вышли из дому и пошли к морю. Все улицы были полны народу. Мужчины, женщины и дети бежали к пристани, торопясь, спотыкаясь и падая.
Придя в гавань, Мансур отвязал свою лодку и вскочил в неё вместе с Синдбадом. Они отъехали немного от берега, и Мансур сказал:
– Сейчас в город войдут обезьяны. Смотри!
И вдруг горы, окружавшие Город Чёрных, покрылись движущимися огоньками. Огоньки катились сверху вниз и становились всё больше и больше. Наконец они совсем приблизились к городу, и на большой площади появились обезьяны, которые несли в передних лапах факелы, освещая путь.
Обезьяны рассыпались по рынку, сели в лавках и начали торговать. Одни продавали, другие покупали. В харчевнях обезьяны-повара жарили баранов, варили рис и пекли хлеб. Покупатели, тоже обезьяны, примеряли одежду, выбирали посуду, материю, ссорились и дрались между собой. Так продолжалось до рассвета; когда небо на востоке стало светлеть, обезьяны построились в ряды и ушли из города, а жители вернулись в свои дома.
Мансур Плосконосый привёл Синдбада к себе домой и сказал ему:
– Я уже долго живу в Городе Чёрных и стосковался по родине. Скоро мы с тобой отправимся в Багдад, но сначала тебе нужно нажить побольше денег, чтобы не стыдно было вернуться домой. Слушай же, что я тебе скажу. Горы вокруг Города Чёрных покрыты лесом. В этом лесу много пальм с прекрасными кокосовыми орехами. Зинджи очень любят эти орехи и готовы отдать за каждый из них много золота и драгоценных камней. Но пальмы в лесу такие высокие, что ни один человек не может достать орехи, и никто не знает способа, как их раздобыть. А я научу тебя. Завтра мы пойдём в лес, и ты вернёшься оттуда богачом.
На следующее утро, как только обезьяны ушли из города, Мансур вынес из кладовой два больших тяжёлых мешка, взвалил один из них на плечи, а другой велел нести Синдбаду и сказал:
– Ступай за мной и смотри, что я буду делать. Делай то же самое, и у тебя будет больше орехов, чем у кого-либо из жителей этого города.
Синдбад с Мансуром пошли в лес и шли очень долго, час или два. Наконец они остановились перед большой пальмовой рощей. Здесь было множество обезьян. Увидев людей, они вскарабкались на верхушки деревьев, свирепо оскалили зубы и громко заворчали. Синдбад сначала испугался и хотел бежать, но Мансур остановил его и сказал:
– Развяжи твой мешок и посмотри, что там есть. Синдбад развязал мешок и увидел, что он полон круглых, гладких камешков – голышей. Мансур тоже развязал свой мешок, вынул из него горсть камешков и бросил ими в обезьян. Обезьяны закричали ещё громче, принялись прыгать с одной пальмы на другую, стараясь укрыться от камней. Но куда бы они ни убегали, камни Мансура везде доставали их. Тогда обезьяны стали срывать с пальм орехи и бросать их в Синдбада и Мансура. Мансур с Синдбадом бегали между пальмами, ложились, приседали, прятались за стволами, и только один или два ореха, брошенных обезьянами, попали в цель.
Скоро вся земля вокруг них покрылась большими, отборными орехами. Когда в мешках не осталось больше камней, Мансур и Синдбад наполнили их орехами и вернулись в город. Они продали орехи на рынке и получили за них столько золота и драгоценностей, что едва принесли их домой.
На следующий день они опять пошли в лес и снова набрали столько же орехов. Так они ходили в лес десять дней.
Наконец, когда все кладовые в доме Мансура были полны и золото некуда было класть, Мансур сказал Синдбаду:
– Теперь мы можем нанять корабль и отправиться в Багдад.
Они пошли к морю, выбрали самый большой корабль, наполнили его трюм золотом и драгоценностями и поплыли. На этот раз ветер был попутный, и никакая беда не задержала их.
Они прибыли в Басру, наняли караван верблюдов, навьючили их драгоценностями и отправились в Багдад.
Жена и родные радостно встретили Синдбада. Синдбад роздал друзьям и приятелям много золота и драгоценных камней и спокойно зажил в своём доме. Снова, как прежде, стали приходить к нему купцы и слушать рассказы о том, что он видел и испытал во время путешествия.
Так окончилось пятое путешествие Синдбада.
Но прошло немного времени, и Синдбаду снова захотелось поехать в чужие страны.
Быстро собрался Синдбад и поехал в Басру. Опять выбрал он себе хороший корабль, набрал команду матросов и пустился в путь.
Двадцать дней и двадцать ночей плыл его корабль, подгоняемый попутным ветром. А на двадцать первый день поднялась буря и пошёл сильный дождь, от которого промокли вьюки с товарами, сложенные на палубе. Корабль начало бросать из стороны в сторону, как пёрышко. Синдбад и его спутники очень испугались. Они подошли к капитану и спросили его:
– О капитан, скажи нам, где мы находимся и далеко ли земля?
Капитан корабля затянул пояс потуже, влез на мачту и посмотрел во все стороны. И вдруг он быстро спустился с мачты, сорвал с себя тюрбан и начал громко кричать и плакать.
– О капитан, в чём дело? – спросил его Синдбад.
– Знай, – ответил капитан, – что пришёл наш последний час. Ветер отогнал наш корабль и забросил его в неведомое море. Ко всякому кораблю, который достигает этого моря, выходит из воды рыба и глотает его со всем, что на нём есть.
Не успел он ещё договорить эти слова, как корабль Синдбада начал подниматься на волнах и опускаться, и путники услышали страшный рёв. И вдруг к кораблю подплыла рыба, подобная высокой горе, а за ней другая, ещё больше первой, и третья – такая огромная, что две другие казались перед ней крошечными, и Синдбад перестал понимать, что происходит, и приготовился умереть.
И третья рыба разинула пасть, чтобы проглотить корабль и всех, кто был на нём, но вдруг поднялся сильный ветер, корабль подняло волной, и он понёсся вперёд. Долго мчался корабль, подгоняемый ветром, и наконец налетел на скалистый берег и разбился. Все матросы и купцы попадали в воду и утонули. Только Синдбаду удалось зацепиться за скалу, торчавшую из воды у самого берега, и выбраться на сушу.
Он осмотрелся и увидел, что находится на острове, где было много деревьев, птиц и цветов. Долго бродил Синдбад по острову в поисках пресной воды и наконец увидел небольшой ручеёк, который тёк по полянке, заросшей густой травой. Синдбад напился воды из ручья и поел кореньев. Отдохнув немного, он пошёл по течению ручья, и ручей привёл его к большой реке, быстрой и бурливой. На берегах реки росли высокие, развесистые деревья – тек, алоэ и сандал.
Синдбад прилёг под деревом и крепко заснул. Проснувшись, он немного подкрепился плодами и кореньями, потом подошёл к реке и стал на берегу, глядя на её быстрое течение.
– У этой реки, – сказал он себе, – должно быть начало и конец. Если я сделаю маленький плот и поплыву на нём по реке, вода, может быть, принесёт меня к какому-нибудь город у.
Он набрал под деревьями толстых сучьев и веток и связал их, а сверху положил несколько досок – обломков кораблей, разбившихся у берега: таким образом получился отличный плот. Синдбад столкнул плот в реку, стал на него и поплыл. Течение быстро несло плот, и вскоре Синдбад увидел перед собой высокую гору, в которой вода пробила узкий проход. Синдбад хотел остановить плот или повернуть его назад, но вода была сильнее его и втянула плот под гору. Сначала под горой было ещё светло, но чем дальше течение несло плот, тем становилось темнее. Наконец наступил глубокий мрак. Вдруг Синдбад больно ударился головой о камень. Проход делался всё ниже и теснее, и плот тёрся боками о стены горы. Скоро Синдбаду пришлось стать на колени, потом на четвереньки: плот еле-еле двигался вперёд.
«А вдруг он остановится? – подумал Синдбад. – Что я тогда буду делать под этой тёмной горой?»
Синдбад не чувствовал, что течение всё-таки толкало плот вперёд.
Он лёг на доски лицом вниз и закрыл глаза, – ему казалось, что стены горы вот-вот раздавят его вместе с его плотом.
Долго пролежал он так, каждую минуту ожидая смерти, и наконец заснул, ослабев от волнения и усталости.
Когда он проснулся, было светло и плот стоял неподвижно. Он был привязан к длинной палке, воткнутой в дно реки у самого берега. А на берегу стояла толпа людей. Они указывали на Синдбада пальцами и громко разговаривали между собой на каком-то непонятном языке.
Увидев, что Синдбад проснулся, люди на берегу расступились, и из толпы вышел высокий старик с длинной седой бородой, одетый в дорогой халат. Он приветливо сказал что-то Синдбаду, протягивая ему руку, но Синдбад несколько раз покачал головой в знак того, что не понимает, и сказал:
– Что вы за люди и как называется ваша страна?
Тут все на берегу закричали: «Араб, араб!», и другой старик, одетый ещё наряднее первого, подошёл почти к самой воде и сказал Синдбаду на чистом арабском языке:
– Мир тебе, чужеземец! Кто ты будешь и откуда ты пришёл? По какой причине ты прибыл к нам и как нашёл дорогу?
– А вы сами кто такие и что это за земля?
– О брат мой, – ответил старик, – мы мирные землевладельцы. Мы пришли за водой, чтобы полить наши посевы, и увидели, что ты спишь на плоту, и тогда мы поймали твой плот и привязали его у нашего берега. Скажи мне, откуда ты и зачем ты к нам приплыл?
– О господин, – ответил Синдбад, – прошу тебя, дай мне поесть и напои меня, а потом расспрашивай о чём хочешь.
– Пойдём со мной в мой дом, – сказал старик.
Он отвёл Синдбада к себе домой, накормил его, и Синдбад прожил у него несколько дней. И вот как-то утром старик сказал ему:
– О брат мой, не хочешь ли ты пойти со мной на берег реки и продать свой товар?
«А какой у меня товар?» – подумал Синдбад, но всё-таки решил пойти со стариком на реку.
– Мы снесём твой товар на рынок, – продолжал старик, – и если тебе дадут за него хорошую цену, ты его продашь, а если нет – оставишь себе.
– Ладно, – сказал Синдбад и пошёл за стариком.
Придя на берег реки, он взглянул на то место, где был привязан его плот, и увидел, что плота нет.
– Где мой плот, на котором я приплыл к вам? – спросил он старика.
– Вот, – ответил старик и указал пальцем на кучу палок, сваленных на берегу. – Это и есть твой товар, и дороже его нет ничего в наших странах. Знай, что твой плот был связан из кусков драгоценного дерева.
– А как же я вернусь отсюда на родину в Багдад, если у меня не будет плота? – сказал Синдбад. – Нет, я не продам его.
– О друг мой, – сказал старик, – забудь о Багдаде и о своей родине. Мы не можем отпустить тебя. Если ты вернёшься в свою страну, ты расскажешь людям про нашу землю, и они придут и покорят нас. Не думай же о том, чтобы уехать. Живи у нас и будь нашим гостем, пока не умрёшь, а твой плот мы с тобой продадим на рынке, и за него дадут столько пищи, что тебе хватит на всю жизнь.
И бедный Синдбад оказался на острове пленником. Он продал на рынке сучья, из которых был связан его плот, и получил за них много драгоценных товаров. Но это не радовало Синдбада. Он только и думал о том, как бы вернуться на родину.
Много дней прожил он в городе на острове у старика; немало друзей завелось у него среди жителей острова. И вот однажды Синдбад вышел из дому погулять и увидел, что улицы города опустели. Он не встретил ни одного мужчины – только дети и женщины попадались ему на дороге.
Синдбад остановил одного мальчика и спросил его:
– Куда пропали все мужчины, которые живут в городе? Или у вас война?
– Нет, – ответил мальчик, – у нас не война. Разве ты не знаешь, что у всех больших мужчин на нашем острове каждый год вырастают крылья и они улетают с острова? А через шесть дней они возвращаются, и крылья у них отпадают.
И правда, через шесть дней все мужчины опять вернулись, и жизнь в городе пошла по-прежнему.
Синдбаду тоже очень захотелось полетать по воздуху. Когда прошло ещё одиннадцать месяцев, Синдбад решил попросить кого-нибудь из своих приятелей взять его с собой. Но сколько он ни просил, никто не соглашался. Только его лучший друг, медник с главного городского рынка, наконец решил исполнить просьбу Синдбада и сказал ему:
– В конце этого месяца приходи к горе около городских ворот. Я буду ждать тебя у этой горы и возьму тебя с собой.
В назначенный день Синдбад рано поутру пришёл на гору. Медник уже ждал его там. Вместо рук у него были широкие крылья из блестящих белых перьев.
Он велел Синдбаду сесть к нему на спину и сказал:
– Сейчас я полечу с тобой над землями, горами и морями. Но помни условие, которое я тебе скажу: пока мы будем лететь – молчи и не произноси ни одного слова. Если ты раскроешь рот, мы оба погибнем.
– Хорошо, – сказал Синдбад. – Я буду молчать.
Он взобрался меднику на плечи, и тот распахнул крылья и взлетел высоко в воздух. Долго летал он, поднимаясь всё выше и выше, и земля внизу казалась Синдбаду не больше чашки, брошенной в море.
И Синдбад не мог удержаться и воскликнул:
– Вот чудо!
Не успел он произнести эти слова, как крылья человека-птицы бессильно повисли, и он начал медленно па дать вниз.
На счастье Синдбада, они в это время как раз пролетали над какой-то большой рекой. Поэтому Синдбад не разбился, а только ушибся о воду. Зато меднику, его приятелю, пришлось плохо. Перья на его крыльях намокли, и он камнем пошёл ко дну.
Синдбаду удалось доплыть до берега и выйти на сушу. Он снял с себя мокрую одежду, выжал её и осмотрелся, не зная, в каком месте земли он находится. И вдруг из-за камня, лежавшего на дороге, выползла змея, державшая в пасти человека с длинной седой бородой. Этот человек махал руками и громко кричал:
– Спасите! Тому, кто спасёт меня, я отдам половину моего богатства!
Недолго думая, Синдбад поднял с земли тяжёлый камень и бросил его в змею. Камень перешиб змею пополам, и она выпустила из пасти свою жертву. Человек подбежал к Синдбаду и воскликнул, плача от радости:
– Кто ты, о добрый чужеземец? Скажи мне, как твоё имя, чтобы мои дети знали, кто спас их отца.
– Моё имя – Синдбад-Мореход, – ответил Синдбад. – А ты? Как тебя зовут и в какой земле мы находимся?
– Меня зовут Хасан-ювелир, – ответил человек. – Мы находимся в земле Египетской, недалеко от славного города Каира, а эта река – Нил. Пойдём ко мне в дом, я хочу наградить тебя за твоё доброе дело. Я подарю тебе половину моих товаров и денег, а это немало, так как я уже пятьдесят лет торгую на главном рынке и давно состою старшиной каирских купцов.
Хасан-ювелир сдержал слово и отдал Синдбаду половину своих денег и товаров. Другие ювелиры тоже хотели наградить Синдбада за то, что он спас их старшину, и у Синдбада оказалось столько денег и драгоценностей, сколько у него никогда ещё не бывало. Он купил самых лучших египетских товаров, нагрузил все свои богатства на верблюдов и вышел из Каира в Багдад.
После долгого пути он вернулся в свой родной город, где его уже не надеялись увидеть живым.
Жена и приятели Синдбада подсчитали, сколько лет он путешествовал, и оказалось – двадцать семь лет.
– Довольно тебе ездить по чужим странам, – сказала Синдбаду его жена. – Оставайся с нами и не уезжай больше.
Все так уговаривали Синдбада, что он наконец согласился и дал клятву больше не путешествовать. Долго ещё ходили к нему багдадские купцы слушать рассказы о его удивительных приключениях, и он жил счастливо, пока не пришла к нему смерть.
Вот всё, что дошло до нас о путешествиях Синдбада-Морехода.
В одном персидском городе жил бедный портной Хасан. У него были жена и сын по имени Аладдин. Когда Аладдину исполнилось десять лет, отец его сказал:
– Пусть мой сын будет портным, как я, – и начал учить Аладдина своему ремеслу.
Но Аладдин не хотел ничему учиться. Как только отец выходил из лавки, Аладдин убегал на улицу играть с мальчишками. С утра до вечера они бегали по городу, гоняли воробьёв или забирались в чужие сады и набивали себе животы виноградом и персиками.
Портной и уговаривал сына, и наказывал, но всё без толку. Скоро Хасан заболел с горя и умер. Тогда его жена продала всё, что после него осталось, и стала прясть хлопок и продавать пряжу, чтобы прокормить себя и сына.
Так прошло много времени. Аладдину исполнилось пятнадцать лет. И вот однажды, когда он играл на улице с мальчишками, к ним подошёл человек в красном шёлковом халате и большой белой чалме[2]. Он посмотрел на Аладдина и сказал про себя: «Вот тот мальчик, которого я ищу. Наконец-то я нашёл его!»
Этот человек был магрибинец – житель Магри́ба[3]. Он подозвал одного из мальчиков и расспросил его, кто такой Аладдин, где живёт. А потом он подошёл к Аладдину и сказал:
– Не ты ли сын Хасана, портного?
– Я, – ответил Аладдин. – Но только мой отец давно умер.
Услышав это, магрибинец обнял Аладдина и стал громко плакать.
– Знай, Аладдин, я твой дядя, – сказал он. – Я долго пробыл в чужих землях и давно не видел моего брата. Теперь я пришёл в ваш город, чтобы повидать Хасана, а он умер! Я сразу узнал тебя, потому что ты похож на отца.
Потом магрибинец дал Аладдину два золотых и сказал:
– Отдай эти деньги матери. Скажи ей, что твой дядя вернулся и завтра придёт к вам ужинать. Пусть она приготовит хороший ужин.
Аладдин побежал к матери и рассказал ей всё.
– Ты что, смеёшься надо мной?! – сказала ему мать. – Ведь у твоего отца не было брата. Откуда же у тебя вдруг взялся дядя?
– Как это ты говоришь, что у меня нет дяди! – закричал Аладдин. – Он дал мне эти два золотых. Завтра он придёт к нам ужинать!
На другой день мать Аладдина приготовила хороший ужин. Аладдин с утра сидел дома, ожидал дядю. Вечером в ворота постучали. Аладдин бросился открывать. Вошёл магрибинец, а за ним слуга, который нёс на голове большое блюдо со всякими сластями. Войдя в дом, магрибинец поздоровался с матерью Аладдина и сказал:
– Прошу тебя, покажи мне место, где сидел за ужином мой брат.
– Вот здесь, – сказала мать Аладдина.
Магрибинец принялся громко плакать. Но скоро он успокоился и сказал:
– Не удивляйся, что ты меня никогда не видела. Я уехал отсюда сорок лет назад. Я был в Индии, в арабских землях и в Египте. Я путешествовал тридцать лет. Наконец мне захотелось вернуться на родину, и я сказал самому себе: «У тебя есть брат. Он, может быть, беден, а ты до сих пор ничем не помог ему! Поезжай к своему брату и посмотри, как он живёт». Я ехал много дней и ночей и наконец нашёл вас. И вот я вижу, что хотя мой брат и умер, но после него остался сын, который будет зарабатывать ремеслом, как его отец.
– Как бы не так! – сказала мать Аладдина. – Я никогда не видела такого бездельника, как этот скверный мальчишка. Хоть бы ты заставил его помогать матери!
– Не горюй, – ответил магрибинец. – Завтра мы с Аладдином пойдём на рынок, я куплю ему красивый халат и отдам его в ученье к купцу. А когда он научится торговать, я открою для него лавку, он сам станет купцом и разбогатеет… Хочешь быть купцом, Аладдин?
Аладдин весь покраснел от радости и кивнул головой.
Когда магрибинец ушёл домой, Аладдин сразу лёг спать, чтобы скорее пришло утро. Едва рассвело, он вскочил с постели и выбежал за ворота встречать дядю. Магрибинец вскоре пришёл. Прежде всего они с Аладдином отправились в баню. Там Аладдина хорошенько вымыли, обрили ему голову и напоили розовой водой с сахаром. После этого магрибинец повёл Аладдина в лавку, и Аладдин выбрал себе самую дорогую и красивую одежду: жёлтый шёлковый халат с зелёными полосами, красную шапку и высокие сапоги.
Они с магрибинцем обошли весь рынок, а потом пошли за город, в лес. Был уже полдень, а Аладдин с утра ничего не ел. Он очень проголодался и устал, но ему было стыдно признаться в этом.
Наконец он не выдержал и спросил своего дядю:
– Дядя, а когда мы будем обедать? Здесь ведь нет ни одной лавки, а ты ничего не взял с собой из города. У тебя в руках только один пустой мешок.
– Видишь вон там, впереди, высокую гору? – сказал магрибинец. – Я хотел отдохнуть и закусить под этой горой. Но если ты очень голоден, можно по обедать и здесь.
– Откуда же ты возьмёшь обед? – удивился Аладдин.
– Увидишь, – сказал магрибинец.
Они уселись под высоким густым деревом, и магрибинец спросил Аладдина:
– Чего бы тебе хотелось сейчас поесть?
Мать Аладдина каждый день варила к обеду одно и то же блюдо – бобы с конопляным маслом. Аладдину так хотелось есть, что он сразу ответил:
– Дай мне варёных бобов с маслом!
– А не хочешь ли ты жареных цыплят? – спросил магрибинец.
– Хочу! – обрадовался Аладдин.
– Не хочется ли тебе рису с мёдом? – продолжал магрибинец.
– Хочется! – закричал Аладдин. – Всего хочется! Но откуда ты возьмёшь всё это, дядя?
– Из этого мешка, – сказал магрибинец и развязал мешок. Аладдин с любопытством заглянул в мешок, но там ничего не было.
– Где же цыплята? – спросил Аладдин.
– Вот! – сказал магрибинец. Он засунул руку в мешок и вынул оттуда блюдо с жареными цыплятами. – А вот и рис с мёдом, и варёные бобы, вот и виноград, и гранаты, и яблоки!
Магрибинец стал вынимать из мешка одно кушанье за другим, а Аладдин, широко раскрыв глаза, смотрел на волшебный мешок.
– Ешь, – сказал магрибинец Аладдину. – В этом мешке есть всякие кушанья. Опусти в него руку и скажи: «Хочу баранины, халвы, фиников» – и всё это у тебя будет.
– Вот так чудо! – сказал Аладдин. – Хорошо бы моей матери иметь такой мешок!
– Если будешь меня слушаться, – сказал магрибинец, – я подарю тебе много хороших вещей. А теперь выпьем гранатового соку с сахаром и пойдём дальше.
– Куда? – спросил Аладдин. – Я устал, и уже поздно. Пора домой.
– Нет, – сказал магрибинец, – нам нужно дойти сегодня вон до той горы. А когда мы вернёмся домой, я подарю тебе этот волшебный мешок.
Аладдину очень не хотелось идти, но, услышав про мешок, он тяжело вздохнул и сказал:
– Хорошо, идём.
Магрибинец взял Аладдина за руку и повёл к горе. Солнце уже закатилось, и было почти темно. Они шли очень долго и наконец пришли к подножию горы. Аладдину было страшно, он чуть не плакал.
– Набери тонких и сухих сучьев, – сказал магрибинец. – Надо развести костёр. Когда он разгорится, я покажу тебе что-то такое, чего никто никогда не видел.
Аладдину очень захотелось увидеть то, чего никто никогда не видел. Он забыл про усталость и пошёл собирать хворост. Когда костёр разгорелся, магрибинец вынул из-за пазухи коробочку и две дощечки и сказал:
– О Аладдин, я хочу сделать тебя богатым и помочь тебе и твоей матери. Исполняй же всё, что я тебескажу.
Он раскрыл коробочку и высыпал из неё в огонь какой-то порошок. И сейчас же из костра поднялись к небу огромные столбы пламени – жёлтые, красные и зелёные.
– Слушай внимательно, Аладдин, – сказал магрибинец. – Сейчас я начну читать над огнём заклинания, а когда я кончу, земля предо мной расступится, и ты увидишь большой камень с медным кольцом. Возьмись за кольцо и подними камень. Под камнем будет лестница, которая ведёт в подземелье. Спустись по ней и увидишь дверь. Открой эту дверь и иди вперёд. Ты встретишь страшных зверей и чудовищ, но не бойся: как только ты дотронешься до них рукой, чудовища упадут мёртвыми. Ты пройдёшь три комнаты, а в четвёртой увидишь старуху. Она ласково заговорит с тобой и захочет тебя обнять. Не позволяй ей до себя дотронуться, иначе ты превратишься в чёрный камень. За четвёртой комнатой ты увидишь большой сад. Пройди его и открой дверь на другом конце сада. За этой дверью будет большая комната, полная золота и драгоценных камней. Возьми оттуда всё, что хочешь, а мне принеси только старую медную лампу, которая висит на стене, в правом углу. Когда ты принесёшь мне лампу, я подарю тебе волшебный мешок. А на обратном пути тебя будет охранять от всех бед вот это кольцо.
И он надел на палец Аладдину маленькое блестящее колечко.
Услышав о страшных зверях и чудовищах, Аладдин очень испугался.
– Дядя, – спросил он магрибинца, – почему ты сам не хочешь спуститься под землю? Иди сам за своей лампой, а меня отведи домой.
– Нет, нет, Аладдин, – сказал магрибинец, – никто, кроме тебя, не может пройти в сокровищницу. Клад лежит под землёй уже много сотен лет, и достанется он только мальчику по имени Аладдин, сыну портного Хасана. Слушайся меня, а не то тебе будет плохо!
Аладдин испугался ещё больше и сказал:
– Ну хорошо, я принесу тебе лампу, но только смотри подари мне мешок!
– Подарю! Подарю! – закричал магрибинец.
Он подбросил в огонь ещё порошку и начал читать заклинания. Он читал всё громче и громче, и когда наконец выкрикнул последнее слово, раздался оглушительный грохот и земля расступилась перед ними.
– Поднимай камень! – закричал магрибинец страшным голосом.
Аладдин увидел у своих ног большой камень с медным кольцом. Он обеими руками ухватился за кольцо, потянул к себе камень и легко поднял его. Под камнем была большая круглая яма, а в глубине её виднелась узкая лестница. Аладдин сел на край ямы и спрыгнул на первую ступеньку лестницы.
– Ну, иди и возвращайся скорее! – крикнул магрибинец.
Аладдин быстро пошёл вниз. Чем ниже он спускался, тем темнее становилось вокруг, но он, не останавливаясь, шёл вперёд.
Дойдя до последней ступеньки, Аладдин увидел широкую железную дверь. Толкнув её, он вошёл в большую полутёмную комнату и вдруг увидел посреди комнаты странного негра в тигровой шкуре. Негр молча бросился на Аладдина, но Аладдин дотронулся до него рукой, и он упал на землю мёртвым.
Аладдину было очень страшно, но он пошёл дальше. Он толкнул вторую дверь и невольно отскочил: перед ним стоял огромный лев с оскаленной пастью. Лев припал всем телом к земле и прыгнул прямо на Аладдина. Но едва его передняя лапа задела голову мальчика, как лев упал на землю мёртвым.
Аладдин от испуга весь вспотел, но всё-таки пошёл дальше. Он открыл третью дверь и услышал страшное шипение: посреди комнаты, свернувшись клубком, лежали две огромные змеи. Они подняли головы и, высунув длинные жала, медленно поползли к Аладдину. Но как только змеи коснулись руки Аладдина своими жалами, их сверкающие глаза потухли и они растянулись на земле мёртвыми.
Дойдя до четвёртой двери, Аладдин осторожно приоткрыл её. Он просунул в дверь голову и увидел, что в комнате нет никого, кроме маленькой старушки, с головы до ног закутанной в покрывало. Увидав Аладдина, она бросилась к нему и закричала:
– Наконец-то ты пришёл, Аладдин, мой мальчик! Как долго я ждала тебя в этом тёмном подземелье!
Аладдин протянул к ней руки: ему показалось, что это его мать. Он хотел уже обнять её, но вовремя вспомнил, что если он до неё дотронется, то превратится в чёрный камень. Он отскочил назад и захлопнул за собой дверь. Подождав немного, он снова приоткрыл её и увидел, что в комнате уже никого нет.
Аладдин прошёл через эту комнату и открыл пятую дверь. Перед ним был прекрасный сад с густыми деревьями и душистыми цветами. На деревьях громко щебетали маленькие пёстрые птички. Они не могли далеко улететь: им мешала тонкая золотая сетка, протянутая над садом. Все дорожки были усыпаны круглыми сверкающими камешками.
Аладдин бросился собирать камешки. Он запихивал их за пояс, за пазуху, в шапку. Он очень любил играть в камешки с мальчишками.
Камни так понравились Аладдину, что он чуть не забыл про лампу. Но когда камни некуда было больше класть, он вспомнил про неё и пошёл в сокровищницу. Это была последняя комната в подземелье, самая большая. Там лежали кучи золота, серебра и драгоценностей. Но Аладдин даже не посмотрел на них: он не знал цены золоту и дорогим вещам. Он взял только лампу и засунул её в карман. Затем он пошёл обратно к выходу и с трудом взобрался вверх по лестнице. Дойдя до последней ступеньки, он крикнул:
– Дядя, протяни мне руку и возьми мою шапку с камешками, а потом вытащи меня наверх: мне самому не выбраться!
– Дай мне сначала лампу! – сказал магрибинец.
– Я не могу её достать, она под камнями, – ответил Аладдин. – Помоги мне выйти, и я дам тебе её.
Но магрибинец не хотел помочь Аладдину. Он хотел получить лампу, а потом бросить Аладдина в подземелье, чтобы никто не узнал хода в сокровищницу. Он начал упрашивать Аладдина, но Аладдин ни за что не соглашался отдать ему лампу. Он боялся растерять камешки в темноте и хотел скорее выбраться на землю.
Когда магрибинец увидел, что Аладдин не хочет отдать ему лампу, он страшно рассердился и закричал:
– Ах, так ты не отдашь мне лампу? Оставайся в подземелье и умри с голоду!
Он бросил в огонь остаток порошка из коробочки, произнёс какие-то слова – и вдруг камень сам закрыл отверстие, и земля сомкнулась над Аладдином.
Этот магрибинец был вовсе не дядя Аладдина: он был злой волшебник и хитрый колдун. Он узнал, что в Персии лежит под землёй клад и открыть этот клад может только мальчик Аладдин, сын портного Хасана. Самое лучшее из всех сокровищ клада – это волшебная лампа. Она даёт тому, кто возьмёт её в руки, такое могущество и богатство, какого нет ни у одного царя.
Долго колдовал магрибинец, пока не узнал, где живёт Аладдин, и не нашёл его.
И вот теперь, когда лампа так близко, этот скверный мальчишка не хочет отдать её! А ведь если он выйдет на землю, он может привести сюда других людей, которые тоже захотят завладеть кладом.
Пусть же клад не достанется никому! Пусть погибнет Аладдин в подземелье! И магрибинец ушёл обратно в свою волшебную страну Ифрикию.
Когда земля сомкнулась над Аладдином, он громко заплакал и закричал:
– Дядя, помоги мне! Дядя, выведи меня отсюда, я здесь умру!
Но никто его не слышал и не ответил ему. Аладдин понял, что этот человек, который называл себя его дядей, – обманщик и лгун. Он побежал вниз по лестнице, чтобы посмотреть, нет ли другого выхода из подземелья, но все двери сразу исчезли, и выход в сад тоже был закрыт.
Аладдин сел на ступеньки лестницы, опустил голову на руки и заплакал.
Но как только он случайно коснулся лбом кольца, которое магрибинец надел ему на палец, когда спускал его в подземелье, земля задрожала, и перед Аладдином появился страшный джинн огромного роста. Голова его была как купол, руки – как вилы, ноги – как столбы, а рот – как пещера. Глаза его метали искры, а посреди лба торчал громадный рог.
– Чего ты хочешь? – спросил джинн громовым голосом. – Требуй – получишь!
– Кто ты? Кто ты? – закричал Аладдин, закрывая себе лицо руками, чтобы не видеть страшного джинна. – Пощади меня, не убивай меня!
– Я Дахнаш, глава всех джиннов, – ответил джинн. – Я раб кольца и раб того, кто владеет кольцом. Я исполню всё, что прикажешь, мой господин.
Аладдин вспомнил о кольце, которое должно было его защитить, и сказал:
– Подними меня на поверхность земли.
Не успел он договорить эти слова, как очутился наверху, около входа в подземелье.
Уже настал день, и солнце ярко светило. Со всех ног побежал Аладдин в свой город. Когда он вошёл в дом, его мать сидела посреди комнаты и горько плакала. Она думала, что её сына уже нет в живых. Едва Аладдин захлопнул за собой дверь, как упал без чувств от голода и усталости. Мать побрызгала ему в лицо водой, а когда он очнулся, спросила:
– Где ты пропадал и что с тобой случилось? Где твой дядя и почему ты вернулся без него?
– Это вовсе не мой дядя, это злой колдун, – сказал Аладдин слабым голосом. – Я всё расскажу тебе, матушка, но только сперва дай мне поесть.
Мать накормила Аладдина варёными бобами – даже хлеба у неё не было! – и потом сказала:
– А теперь расскажи мне, что с тобой случилось.
– Я был в подземелье и нашёл там чудесные камни, – сказал Аладдин и рассказал матери всё, что с ним было.
Потом он заглянул в миску, где были бобы, и спросил:
– Нет ли у тебя ещё чего-нибудь поесть, матушка?
– Нет у меня ничего, дитя моё. Ты съел всё, что я сварила и на сегодня, и на завтра. Я так беспокоилась о тебе, что совсем не могла работать, и у меня нет пряжи, чтобы продать её на рынке.
– Не горюй, матушка, – сказал Аладдин. – У меня есть лампа, которую я взял в подземелье. Правда, она старая, но её всё-таки можно продать.
Он вынул лампу и подал её матери. Мать взяла её, осмотрела и сказала:
– Пойду почищу её и снесу на рынок. Может быть, за неё дадут столько, что нам хватит на ужин.
Она взяла тряпку и кусок мела и вышла во двор. Но как только она начала тереть лампу тряпкой, земля вдруг задрожала и появился ужасный джинн.
Мать Аладдина закричала и упала без памяти. Аладдин услышал крик. Он выбежал во двор и увидел, что мать лежит на земле, лампа валяется с ней рядом, а посреди двора стоит джинн такого огромного роста, что головы его не видно, а туловище заслоняет собой солнце.
Как только Аладдин поднял лампу, раздался громовой голос джинна:
– О влады́ка[4] лампы, я к твоим услугам! Приказывай – получишь!
Аладдин уже начал привыкать к джиннам и не слишком испугался. Он поднял голову и крикнул как можно громче, чтобы джинн его услышал:
– Кто ты, о джинн, и что ты можешь делать?
– Я Маймун Шахмураша! Я раб лампы и раб того, кто владеет лампой, – ответил джинн. – Требуй от меня чего хочешь. Если тебе угодно, чтобы я разрушил город или построил дворец, – приказывай!
Когда он заговорил, мать Аладдина пришла в себя. Увидя джинна, она снова закричала от ужаса. Но Аладдин приставил руку ко рту и крикнул:
– Принеси мне две жареные курицы да ещё что-нибудь хорошее и потом убирайся, а то моя мать тебя боится!
Джинн исчез и скоро принёс стол, покрытый прекрасной скатертью. На нём стояло двенадцать золотых блюд со всевозможными вкусными кушаньями и два кувшина с водой.
Аладдин с матерью начали есть и ели, пока не насытились.
– О матушка, – сказал Аладдин, когда они поели, – эту лампу надо беречь и никому не показывать. Она принесёт нам счастье и богатство.
– Делай как знаешь, – сказала мать, – но только я не хочу больше видеть этого страшного джинна.
Через несколько дней Аладдину с матерью опять стало нечего есть. Тогда Аладдин взял золотое блюдо, пошёл на рынок и продал его за сто золотых. С этих пор Аладдин каждый месяц ходил на рынок и продавал по одному блюду. Он узнал цену дорогим вещам и понял, что каждый камешек, который он подобрал в подземном саду, стоит дороже, чем любой драгоценный камень, какой можно найти на земле.
Однажды утром, когда Аладдин был на рынке, вышел на площадь глаша́тай[5] и закричал:
– Заприте лавки и войдите в дома!
Пусть никто не смотрит из окон! Сейчас царевна Будур, дочь султа́на[6], пойдёт в баню, и никто не должен видеть её!
Купцы бросились запирать лавки, а народ, толкаясь, побежал с площади.
Аладдину очень захотелось поглядеть на царевну. Все в городе говорили, что красивее её нет девушки на свете. Аладдин быстро прошёл в баню и спрятался за дверью так, что никто не мог его увидеть.
Вся площадь вдруг опустела. Скоро вдали показалась толпа девушек на серых мулах под золотыми сёдлами. А посреди них медленно ехала девушка, одетая пышнее и наряднее всех других и самая красивая. Это и была царевна Будур.
Она слезла с мула и, пройдя в двух шагах от Аладдина, вошла в баню. А Аладдин побрёл домой, тяжко вздыхая. Он не мог забыть о красоте царевны Будур.
«Правду говорят, что она красивее всех девушек, – думал он. – Если я не женюсь на ней, я умру».
Придя домой, он бросился в постель и пролежал до вечера. Когда мать спрашивала его, что с ним, он только махал на неё рукой. Наконец она так пристала к нему, что он не выдержал и сказал:
– О матушка, я хочу жениться на царевне Будур! Пойди к султану и попроси его выдать Будур за меня замуж.
– Что ты говоришь! – воскликнула старуха. – Тебе, наверное, напекло солнцем голову! Разве слыхано, чтобы сыновья портных женились на дочерях султанов? Поужинай лучше и усни. Завтра ты и думать не станешь о таких вещах.
– Не хочу ужинать! Хочу жениться на царевне Будур! – закричал Аладдин. – Пожалуйста, матушка, пойди к султану и посватай меня!
– Я ещё не сошла с ума, чтобы идти к султану с такой просьбой, – сказала мать Аладдина.
Но Аладдин упрашивал её до тех пор, пока она не согласилась.
– Ну хорошо, сынок, я пойду, – сказала она. – Но ты ведь знаешь, что к султану не приходят с пустыми руками. А что я могу ему принести хорошего?
Аладдин вскочил с постели и весело крикнул:
– Не беспокойся об этом, матушка! Возьми одно из золотых блюд и наполни его драгоценными камнями, которые я принёс из подземного сада. У него, наверно, нет таких камней, как мои.
Аладдин схватил самое большое блюдо и доверху наполнил его драгоценными камнями. Его мать взглянула на них и закрыла глаза рукой: так ярко сверкали эти камни.
– С таким подарком, пожалуй, не стыдно идти к султану, – сказал она. – Не знаю только, повернётся ли у меня язык сказать то, о чём ты просишь. Но я наберусь смелости и попробую.
– Попробуй, матушка, – сказал Аладдин. – Иди поскорее!
Мать Аладдина покрыла блюдо тонким шёлковым платком и пошла ко дворцу султана.
«Как я буду говорить с султаном о таком деле? – думала она. – Кто мы такие, чтобы свататься к дочери султана? Я простая женщина, а мой муж был бедняком, и вдруг Аладдин хочет стать зятем великого султана! Нет, не хватит у меня смелости просить об этом. Конечно, султану, может быть, и понравятся наши драгоценные камни, но у него их, наверно, и так много. Хорошо, если меня только поколотят и выгонят из дива́на[7]. Лишь бы не засадили в подземелье».
Так она говорила про себя, направляясь в диван султана по улицам города. Прохожие с удивлением смотрели на старуху в дырявом платье, которую никто до сих пор не видел около дворца султана. Мальчишки прыгали вокруг и дразнили её, но старуха ни на кого не обращала внимания.
Она была так бедно одета, что привратники у ворот дворца попробовали даже не пустить её в диван. Но старуха сунула им монету и проскользнула во двор.
Скоро она пришла в диван и стала в самом дальнем углу. Было ещё рано, и в диване никого не было. Но понемногу он наполнился вельмо́жами[8] и знатными людьми в пёстрых халатах. Султан пришёл позже всех, окружённый неграми с мечами в руках. Он сел на трон и начал разбирать дела и принимать жалобы. Самый высокий раб стоял с ним рядом и отгонял от него мух большим павлиньим пером.
Когда все дела были кончены, султан махнул платком – это означало «конец» – и ушёл, опираясь на плечи негров.
А мать Аладдина вернулась домой, так и не сказав султану ни слова.
На другой день она опять пошла в диван и снова ушла, ничего не сказав султану. Она пошла и на следующий день – и скоро привыкла каждый день ходить в диван.
Наконец султан заметил её и спросил своего визи́ря[9]:
– Кто эта старая женщина и зачем она приходит сюда? Спроси, что ей нужно, и я исполню её просьбу.
Визирь подошёл к матери Аладдина и крикнул:
– Эй, старуха, подойди сюда! Если у тебя есть какая-нибудь просьба, султан её исполнит.
Мать Аладдина задрожала от страха и чуть не выронила из рук блюдо. Визирь подвёл её к султану, и она низко поклонилась ему, а султан спросил её:
– Почему ты каждый день приходишь сюда и ничего не говоришь? Скажи, что тебе нужно?
Мать Аладдина ещё раз поклонилась и сказала:
– О владыка султан! Мой сын Аладдин шлёт тебе в подарок эти камни и просит тебя отдать ему в жёны твою дочь, царевну Будур.
Она сдёрнула с блюда платок, и весь диван осветился – так засверкали камни.
– О визирь! – сказал султан. – Видел ли ты когда-нибудь такие камни?
– Нет, о владыка султан, не видал, – отвечал визирь.
Султан очень любил драгоценности, но у него не было ни одного камня, подобного тем, которые прислал ему Аладдин.
Султан сказал:
– Я думаю, что человек, у которого есть такие камни, может быть неплохим мужем моей дочери. Как ты думаешь, визирь?
Когда визирь услышал эти слова, он позавидовал Аладдину великой завистью: у него был сын, которого он хотел женить на царевне Будур, и султан уже обещал ему выдать Будур замуж за его сына.
– О владыка султан, – сказал визирь, – не следует отдавать царевну за человека, которого ты даже не знаешь. Может быть, у него ничего нет, кроме этих камней. Пусть он подарит тебе ещё сорок таких же блюд, наполненных драгоценными камнями, и сорок невольниц, чтобы нести эти блюда, и сорок рабов, чтобы их охранять. Тогда мы узнаем, богат он или нет.
А про себя визирь подумал: «Невозможно, чтобы кто-нибудь мог всё это добыть! Аладдин будет бессилен это сделать, и султан не отдаст за него свою дочь».
– Ты хорошо придумал, визирь! – закричал султан и сказал матери Аладдина: – Ты слышала, что говорит визирь? Иди и передай твоему сыну: если он хочет жениться на моей дочери, пусть присылает сорок золотых блюд с такими же камнями, сорок невольниц и сорок рабов.
Мать Аладдина поклонилась и вернулась домой.
Увидя, что у матери нет в руках блюда, Аладдин сказал:
– О матушка, я вижу, ты сегодня говорила с султаном. Что же он ответил тебе?
– Ах, дитя моё, лучше бы мне не ходить к султану и не говорить с ним! – ответила старуха. – Послушай только, что он мне сказал…
И она передала Аладдину слова султана. Но Аладдин засмеялся от радости и воскликнул:
– Успокойся, матушка, это самое лёгкое дело!
Он взял лампу и потёр её. Когда мать увидела это, она бегом бросилась в кухню, чтобы не видеть джинна. А джинн тотчас появился и сказал:
– О господин, я к твоим услугам. Чего ты хочешь? Требуй – получишь!
– Мне нужно сорок золотых блюд, полных драгоценных камней, сорок невольниц, чтобы нести эти блюда, и сорок рабов, чтобы их охранять, – сказал Аладдин.
– Будет исполнено, о господин, – ответил Маймун, раб лампы. – Может быть, ты хочешь, чтобы я разрушил город или построил дворец? Приказывай!
– Нет, сделай то, что я тебе сказал, – ответил Аладдин.
И раб лампы скрылся.
Скоро он появился снова. За ним шли сорок прекрасных невольниц. Каждая держала на голове золотое блюдо с драгоценными камнями, а за невольницами шли рослые, красивые рабы с обнажёнными мечами в руках.
– Вот то, что ты требовал, – сказал джинн и скрылся.
Тогда мать Аладдина вышла из кухни и осмотрела рабов и невольниц. Потом, радостная и гордая, она повела их ко дворцу султана.
Весь народ сбежался посмотреть на это шествие. Стража во дворце застыла от изумления, когда увидела этих рабов и невольниц.
Мать Аладдина привела их прямо к султану. Все они поцеловали землю перед султаном и, сняв блюда с головы, поставили их в ряд.
– О визирь, – сказал султан, – каково твоё мнение? Разве не достоин тот, кто имеет такое богатство, стать мужем моей дочери, царевны Будур?
– Достоин, о владыка! – отвечал визирь, тяжело вздыхая.
– Пойди и передай твоему сыну, – сказал султан матери Аладдина, – что я принял его подарок и согласен выдать за него замуж царевну Будур. Пусть он придёт ко мне: я хочу с ним познакомиться.
Мать Аладдина торопливо поклонилась султану и побежала домой так быстро, что ветер не мог бы за ней угнаться. Она прибежала к Аладдину и закричала:
– Радуйся, сынок! Султан принял твой подарок и согласен, чтобы ты стал мужем царевны! Он сказал это при всех! Иди сейчас же во дворец: султан хочет с тобой познакомиться.
– Сейчас я пойду к султану, – сказал Аладдин. – А теперь уходи: я буду разговаривать с джинном.
Аладдин взял лампу, потёр её, и тотчас же явился Маймун, раб лампы. Аладдин сказал ему:
– Приведи мне сорок восемь белых невольников: это будет моя свита. И пусть двадцать четыре невольника идут впереди меня, а двадцать четыре – сзади. И ещё доставь мне тысячу золотых и самого лучшего коня.
– Будет исполнено, – сказал джинн и скрылся.
Он достал всё, что велел ему Аладдин, и спросил:
– Чего ты хочешь ещё? Не хочешь ли ты, чтобы я разрушил город или построил дворец? Я всё могу.
– Нет, пока не надо, – сказал Аладдин.
Он вскочил на коня и поехал к султану. На рыночной площади, где было много народу, Аладдин достал из мешка горсть золота и бросил его в толпу. Все кинулись ловить и подбирать монеты, а Аладдин бросал и бросал золото, пока его мешок не опустел. Он подъехал ко дворцу, и все вельможи и приближённые султана встретили его у ворот и проводили в диван. Султан поднялся ему навстречу и сказал:
– Добро пожаловать, Аладдин! Я слышал, что ты хочешь жениться на моей дочери? Я согласен. Всё ли ты приготовил к свадьбе?
– Нет ещё, о владыка султан, – ответил Аладдин. – Я не выстроил для царевны Будур дворца.
– А когда же будет свадьба? – спросил султан. – Ведь дворец скоро не выстроишь.
– Не беспокойся, султан, – сказал Аладдин. – Подожди немного.
– А где ты собираешься построить дворец? – спросил султан. – Не хочешь ли ты выстроить его перед моими окнами, вот на этом пустыре?
– Как тебе будет угодно, о великий султан, – ответил Аладдин.
Он простился с султаном и уехал домой вместе со всей своей свитой.
Дома он взял лампу, потёр её и, когда появился джинн Маймун, сказал ему:
– Построй мне дворец, да такой, какого ещё не было на земле! Можешь ты это сделать?
– Могу! – воскликнул джинн голосом, подобным грому. – К завтрашнему утру будет готово.
И в самом деле: на следующее утро среди пустыря возвышался великолепный дворец. Стены его были сложены из золотых и серебряных кирпичей, а крыша была алмазная. Аладдин обошёл все комнаты и сказал Маймуну:
– Знаешь, Маймун, я придумал одну штуку. Сломай вот эту колонну, и пусть султан думает, что мы забыли её поставить. Он захочет построить её сам и не сможет этого сделать. Тогда он увидит, что я сильнее и богаче его.
– Хорошо, – сказал джинн и махнул рукой.
Колонна тотчас исчезла, как будто её и не было.
– Теперь, – сказал Аладдин, – я пойду и приведу сюда султана.
А султан утром подошёл к окну и увидел дворец, который так блестел и сверкал, что на него было больно смотреть. Султан приказал позвать визиря и показал ему дворец.
– Ну, визирь, что скажешь? – спросил он. – Достоин ли быть мужем моей дочери тот, кто в одну ночь построил такой дворец?
– О владыка султан! – закричал визирь. – Разве ты не видишь, что этот Аладдин – колдун? Берегись, как бы он не отобрал у тебя твоё царство!
– Ты говоришь всё это из зависти, – сказал ему султан.
В это время вошёл Аладдин и, поклонившись султану, попросил его осмотреть дворец.
Султан с визирем обошли дворец, и султан очень восхищался его красотой. Наконец Аладдин привёл гостей к тому месту, где Маймун сломал колонну. Визирь сейчас же заметил, что не хватает одной колонны, и за кричал:
– Дворец не достроен! Одной колонны здесь не хватает!
– Не беда, – сказал султан. – Я сам поставлю эту колонну. Позвать сюда главного строителя!
– Лучше не пробуй, султан, – тихо сказал ему визирь, – тебе это не под силу. Посмотри: эти колонны такие высокие, что не видно, где они кончаются. И они сверху донизу выложены драгоценными камнями.
– Замолчи, визирь! – гордо сказал султан. – Неужели я не могу поставить одну такую колонну?
Он велел созвать всех каменотёсов, какие были в городе, и отдал им свои драгоценные камни. Но их не хватило. Узнав об этом, султан рассердился и крикнул:
– Откройте главную казну, отберите у моих подданных все драгоценные камни! Неужели всего моего богатства не хватит на одну колонну?
Но через несколько дней строители пришли к султану и доложили, что камней и мрамора хватило только на четверть колонны. Султан велел отрубить им головы, но колонну всё-таки не поставил. Узнав об этом, Аладдин сказал султану:
– Не печалься, султан! Колонна уже стоит на месте, и я возвратил все драгоценные камни их владельцам.
В тот же вечер султан устроил великолепный праздник по случаю свадьбы Аладдина с царевной Будур. Аладдин с женой стали жить в новом дворце.
А магрибинец вернулся к себе в Ифрикию и долго горевал и печалился. Только одно утешение осталось у него. «Раз Аладдин погиб в подземелье, значит, и лампа находится там же. Может быть, мне удастся завладеть ею без Аладдина», – думал он.
И вот однажды он захотел убедиться, что лампа цела и находится в подземелье. Он погадал на песке и увидел, что лампы в подземелье больше нет. Магрибинец испугался и стал гадать дальше. Он увидел, что Аладдин спасся из подземелья и живёт в своём родном городе.
Быстро собрался магрибинец в путь и поехал через моря, горы и пустыни в далёкую Персию. Долго ехал он и наконец прибыл в тот город, где жил Аладдин.
Магрибинец пошёл на рынок и стал слушать, что говорят люди. На рынке только и было разговоров, что об Аладдине и его дворце.
Магрибинец походил, послушал, а потом подошёл к продавцу холодной воды и спросил его:
– Кто такой этот Аладдин, о котором здесь все говорят?
– Сразу видно, что ты нездешний, – ответил продавец, – иначе ты знал бы, кто такой Аладдин: это самый богатый человек во всём мире, а его дворец – настоящее чудо!
Магрибинец протянул продавцу золотой и сказал ему:
– Возьми этот золотой и окажи мне услугу. Я и вправду чужой в городе, и мне хотелось бы посмотреть на дворец Аладдина. Проводи меня к этому дворцу.
Продавец воды привёл магрибинца ко дворцу и ушёл, а магрибинец обошёл вокруг дворца и осмотрел его со всех сторон.
«Такой дворец мог построить только джинн, раб лампы. Наверно, лампа находится в этом дворце», – подумал он.
Долго раздумывал магрибинец, как завладеть лампой, и наконец придумал.
Он пошёл к меднику и сказал ему:
– Сделай мне десять медных ламп, только поскорее. Вот тебе пять золотых в задаток.
– Слушаю и повинуюсь, – ответил медник. – Приходи к вечеру, лампы будут готовы.
Вечером магрибинец получил десять новеньких медных ламп, блестевших, как золотые. Как только рассвело, он стал ходить по городу, громко крича:
– Кто хочет обменять старые лампы на новые? У кого есть старые медные лампы? Меняю на новые!
Народ толпой ходил за магрибинцем, а дети прыгали вокруг него и кричали:
– Сумасшедший, сумасшедший!
Но магрибинец не обращал на них внимания.
Наконец он пришёл ко дворцу. Аладдина в это время не было дома. Он уехал на охоту, и во дворце была только его жена, царевна Будур.
Услышав крик магрибинца, Будур послала слугу узнать, в чём дело. Слуга вернулся и сказал ей:
– Это какой-то сумасшедший: он меняет новые лампы на старые.
Царевна Будур рассмеялась и сказала:
– Хорошо бы узнать, правду он говорит или обманывает. Нет ли у нас во дворце какой-нибудь старой лампы?
– Есть, госпожа, – сказала одна служанка. – Я видела в комнате господина нашего Аладдина медную лампу. Она вся позеленела и никуда не годится.
– Принеси эту лампу! – приказала Будур. – Отдай её этому сумасшедшему, и пусть он даст нам новую.
Служанка вышла на улицу и отдала магрибинцу волшебную лампу, а взамен получила новенький медный светильник. Магрибинец очень обрадовался, что его хитрость удалась, и спрятал лампу за па́зуху[10].
Потом он купил на рынке осла и уехал. Выехав за город, магрибинец потёр лампу и, когда джинн Маймун явился, крикнул ему:
– Хочу, чтобы ты перенёс дворец Аладдина и всех, кто в нём находится, в Ифрикию! И меня тоже перенеси туда!
– Будет исполнено! – сказал джинн. – Закрой глаза и открой глаза – дворец будет в Ифрикии.
– Поторопись, джинн! – сказал магрибинец.
И не успел он договорить, как увидел себя в своём саду в Ифрикии, у дворца. Вот пока всё, что с ним было.
А султан проснулся утром, выглянул в окно и вдруг видит – дворец исчез. Султан протёр глаза и даже ущипнул себя за руку, чтобы проснуться, но дворца нет как нет.
Султан не знал, что и подумать. Он начал громко плакать и стонать. Он понял, что с царевной Будур случилась какая-то беда. На крики султана прибежал визирь и спросил:
– Что с тобой случилось, султан? Чего ты плачешь?
– Разве ты ничего не знаешь? – закричал султан. – Ну так взгляни в окно. Где дворец? Где моя дочь?
– Не знаю, о владыка султан! – ответил испуганный визирь.
– Привести сюда Аладдина! – закричал султан. – Я отрублю ему го лову!
В это время Аладдин как раз возвращался с охоты. Слуги султана вышли на улицу и побежали к нему навстречу.
– Прости нас, Аладдин, – сказал один из них. – Султан приказал связать тебе руки, заковать тебя в цепи и привести к нему. Мы не можем ослушаться султана.
– За что султан рассердился на меня? – спросил Аладдин. – Я не сделал ему ничего дурного.
Позвали кузнеца, и он заковал ноги Аладдина в цепи. Вокруг Аладдина собралась целая толпа. Жители города любили Аладдина за его доброту, и, когда узнали, что султан хочет отрубить ему голову, все сбежались ко дворцу. А султан велел привести Аладдина к себе и сказал:
– Правду говорит визирь, что ты колдун и обманщик? Где твой дворец и где моя дочь Будур?
– Не знаю, о владыка султан! – ответил Аладдин. – Я ни в чём перед тобой не виноват.
– Отрубить ему голову! – крикнул султан.
И Аладдина снова вывели на улицу, а за ним вышел палач.
Когда жители города увидели палача, они обступили Аладдина и послали сказать султану: «Если ты не помилуешь Аладдина, мы разрушим твой дворец и перебьём всех, кто в нём находится. Освободи Аладдина, а не то тебе придётся плохо!»
Султан испугался, позвал Аладдина и сказал ему:
– Я пощадил тебя, потому что тебя любит народ. Но если ты не отыщешь мою дочь, я всё-таки отрублю тебе голову! Даю тебе сроку сорок дней.
– Хорошо, – сказал Аладдин и ушёл из города.
Он не знал, куда ему идти и где искать царевну Будур, и с горя решил утопиться; дошёл до большой реки и сел на берегу, грустный и печальный.
Задумавшись, он опустил в воду правую руку и вдруг почувствовал, что с его мизинца падает кольцо. Аладдин быстро подхватил кольцо и вспомнил, что это то самое колечко, которое надел ему на палец магрибинец.
Аладдин совсем забыл про это кольцо. Он потёр его, и перед ним явился джинн Дахнаш и сказал:
– О владыка кольца, я перед тобой! Чего ты хочешь? Приказывай!
– Хочу, чтобы ты перенёс мой дворец на прежнее место! – сказал Аладдин.
Но джинн, слуга кольца, опустил голову и ответил:
– О господин, я не могу этого сделать! Дворец построил раб лампы, и только он один может его перенести. Потребуй от меня чего-нибудь другого.
– Если так, – сказал Аладдин, – снеси меня туда, где стоит сейчас мой дворец.
– Закрой глаза и открой глаза, – сказал джинн.
Аладдин закрыл и снова открыл глаза. И очутился в саду перед своим дворцом.
Он взбежал по лестнице и увидел Будур, которая горько плакала. Увидев Аладдина, она вскрикнула и заплакала ещё громче – теперь уже от радости. Она рассказала Аладдину обо всём, что с ней случилось, а затем сказала:
– Этот магрибинец много раз приходил ко мне и уговаривал меня выйти за него замуж. Но я не слушаю этого магрибинца, а всё время плачу о тебе.
– А где он спрятал волшебную лампу? – спросил Аладдин.
– Он никогда с ней не расстаётся и всегда держит при себе, – ответила Будур.
– Слушай, Будур, – сказал Аладдин, – когда магрибинец опять придёт к тебе, будь с ним поласковее. Попроси его поужинать с тобой и, когда он начнёт есть и пить, всыпь ему в вино вот этот сонный порошок. Как только он заснёт, я войду в комнату и убью его.
– Он уже скоро должен прийти, – сказала Будур. – Иди за мной, я тебя спрячу в тёмной комнате; а когда он уснёт, я хлопну в ладоши – и ты войдёшь.
Едва Аладдин успел спрятаться, как в комнату Будур вошёл магрибинец. Она весело встретила его и приветливо сказала:
– О господин мой, подожди немного. Я принаряжусь, а потом мы с тобой вместе поужинаем.
Магрибинец вышел, а Будур надела своё лучшее платье и приготовила кушанья и вино. Когда колдун вернулся, Будур сказала ему:
– О господин мой, обещай мне исполнить сегодня всё, что я у тебя попрошу!
– Хорошо, – сказал магрибинец.
Будур начала его угощать и поить вином. Когда он немного опьянел, она сказала ему:
– Дай мне твой кубок, я отопью из него глоток, а ты выпей из моего.
И Будур подала магрибинцу кубок вина, в которое она подсыпала сонного порошка. Магрибинец выпил его и сейчас же упал, сражённый сном, а Будур хлопнула в ладоши. Аладдин только этого и ждал. Он вбежал в комнату и, размахнувшись, отрубил мечом голову магрибинцу. А затем он вынул у него из-за пазухи лампу, потёр её, и сейчас же появился Маймун, раб лампы.
– Отнеси дворец на прежнее место! – приказал ему Аладдин.
Через мгновение дворец уже стоял напротив дворца султана. Султан в это время сидел у окна и горько плакал о своей дочери. Он сейчас же побежал во дворец своего зятя, где Аладдин с женой встретили его на лестнице, плача от радости.
Султан попросил у Аладдина прощения за то, что хотел отрубить ему голову…
Аладдин долго и счастливо жил в своём дворце вместе с женой и матерью, пока не пришла к ним всем смерть.
Зи́нджи – арабское название негров.
Чалма́ – головной убор в виде куска ткани, обмотанного вокруг головы.
Магри́б – по-арабски «запад». Западом ара бы называли западную часть Африки.
Влады́ка – повелитель, обладающий всем, властелин.
Глаша́тай – в старину человек, объявляющий народу официальные известия, приказы.
Султа́н – государь, правитель.
Дива́н – собрание советников султана. Так же называется комната, в которой происходят эти собрания.
Вельмо́жи (вельможа) – знатный, родовитый и богатый человек.
Визи́рь – титул министра или чиновника высшего ранга в государствах и странах мусульманского Востока.
За па́зуху (пазуха) – пространство между грудью и одеждой.