Ещё один недоумевающий взгляд.

– Пробка получается из коры дерева. Но какого – не помню, – ответил папа.

– Кожа этого растения используется в кулинарии, – сказала Каспия, вопросительно посмотрев на маму, и налила себе апельсинового сока.

Кстати, где растут апельсины? На деревьях или на кустах? Фото связки писем, сделанное для Элли и Лариссы, Каспия до сих пор не отправила. Как и первую загадку, которую она тоже сфотографировала. Вдруг им покажется странным, что её так очаровали старые-престарые письма слепой девочки? Элли, наверное, поймёт, но вот Ларисса?

Мама распечатала расписание своих кулинарных курсов и теперь изучала его, нахмурив лоб.

– Про дерево – это из домашнего задания, которое вам дали на лето?

– Нет, из загадки, которую один человек запостил.

Не такое уж это и враньё. Розалинда действительно запостила загадку, только очень старомодным способом.

Каспия загуглила «украденную кожу дерева», но вразумительного результата не получила. Может, стоило вбить «краснолицые гульманы» и «ящерицы» в сочетании с «украденной корой»? Точно! Вот и ответ!

– Корица! – пробормотала Каспия. – А я и не знала, что это кора дерева.

– Никакого телефона за столом! – сказала мама. – В Бруклине это правило тоже действует.

– Мне пора идти. – Папа встал и поцеловал маму на прощание. – Sorry[6], не хочу опоздать в первый же день. Но мне понравилось говорить за завтраком о деревьях. Ещё бы! Ведь из них можно строить лодки!

Он обожал лодки. Дома часами просиживал, собирая модели кораблей. А когда Каспия была маленькой, он складывал для неё бумажные кораблики, которые очень хорошо плавали в ванне. Может, однажды они поедут в Южную Америку и увидят реку Амазонку? Но пока папа довольствовался тем, что смотрел на воду с бруклинских строительных лесов.

– Видимо, мне не стоило записываться на такое количество кулинарных курсов, – проворчала мама. – Я не учла, как много времени будет уходить на дорогу. Места, где проводятся занятия, разбросаны по всему Бруклину!

Каспия ужасно хотела рассказать о найденных письмах, но побоялась, что мама сразу отдаст их хозяйке. Тогда уже не узнаешь, разгадала ли Минна загадку и действительно ли корица – правильный ответ.

– Ну да ладно, – сказала мама, отложив расписание. – Первое занятие только завтра. А сегодня я могу придумать пару новых блюд.

За последние годы она сочинила сотни рецептов, и все они были с большим или меньшим успехом апробированы на Каспии и папе. Бабушка смеялась над маминой мечтой сделать из всех этих изобретений кулинарную книгу. «Я тоже всегда хорошо готовила. Но это не значит, что я должна считать себя писательницей», – говорила мамина мама, для которой существовали только три «разумные» профессии: учитель, банковский служащий и адвокат.

Папа, не получивший высшего образования, не соответствовал бабушкиным требованиям, мама тоже. Ведь она бросила колледж[7], чтобы родить девочку по имени Каспия. Нет, писать кулинарные книги – это совсем не та работа, которую бабушка считала «настоящей», но её, то есть бабушки, здесь не было, поэтому никто не мешал талантливому повару засучить рукава и наконец осуществить свою мечту.

Мама ушла на кухню, а Каспия забрала недоеденный завтрак к себе в комнату. Комод показался ей удобным наблюдательным пунктом. Поставив на тёмное дерево тарелку и стакан, она сама села тут же, поджала ноги по-турецки и стала изучать тупик, на который выходило окно её комнаты.

Справа, на стене, отделявшей дома от железнодорожных путей, кто-то нарисовал деревья и цветы. Слева маленькая улочка упиралась во Флэтбуш-авеню – проспект, по которому днём и ночью текли толпы людей, собак, велосипедов и машин. Сколько лиц, сколько окон, сколько историй… вроде той, что стоит за письмами Розалинды к Минне.

С тех пор как Каспия узнала об этих двух сёстрах, цветочки на обоях стали казаться ей симпатичными. Правда, определить, как они называются, она по-прежнему не могла. Это точно были не розы – любимые цветы маминой мамы. Ничего другого бабушка в своём саду видеть не желала.

Мимо окна пролетела птица, а прямо перед стеклом плёл свою сеть паук. Над крышами проплывали облака, похожие на стадо овечек, пасущихся на бескрайнем голубом лугу. Может, это не так уж и плохо – для разнообразия пожить какое-то время на шестом этаже.

Правда ли коричник – то самое дерево, которое загадала Розалинда? Каспия слезла с комода и достала первое письмо из ящика. Трудно было поверить, что оно написано слепой девочкой. Ведь в нём помещался целый мир. Каспия посмотрела на адрес отправителя: Анурадхапура, Цейлон. Кажется, Цейлон сейчас называется Шри-Ланка? Тогда всё верно. Коричные деревья произрастают там на огромных плантациях.

Если Минна пришла к тому же выводу…

Каспия сравнила фотографии коричника, найденные в интернете, с теми растениями, которые украшали комод. Вот! Ветка, нарисованная на верхнем ящике, очень похожа на коричную. Значит, Минна дала на первую загадку такой же ответ и не только вышила его, но ещё и изобразила красками. Получается, всё верно. Каспия закрыла глаза и представила себе, как галдят краснолицые гульманы. В её воображении старые ящики на секунду превратились в тропические леса. Если она туда заберётся, то найдёт Розалинду. И своё нижнее бельё.

Снова взобравшись на комод, Каспия увидела другие джунгли – построенные человеком. Пинг! На экране её телефона появился большущий вопросительный знак.

Ларисса. Ну конечно же. Увидела фотографию связки писем и первой загадки. Каспия скучала по своим подругам, но иногда с ними было тяжело. Она даже подозревала, что Ларисса находит своеобразное удовольствие в том, чтобы действовать ей на нервы.

– Нет, я в Анурадхапуре, – пошутила Каспия. – И, по-моему, правильный ответ – корица.

– На самом деле ты в одном из интереснейших городов мира! – ответила Ларисса. – Кому интересны загадки про деревья? Пришли нам фото магазинов и людей!

– Мне понравилась подсказка про летучих змей, – написала Элли, которая часто думала так же, как Каспия. – Может, это мой браслет помог тебе открыть ящик? Что, если письма попали к тебе в руки благодаря его чарам?

Да уж… Иногда Элли верила в очень странные вещи. И носила на себе слишком много амулетов и браслетов. Но никто из нас не совершенен.

Отложив телефон, Каспия опять посмотрела в окно. В Бруклине коричных деревьев точно нет. Но измельчённую корицу наверняка удастся купить. Возможно, мама даже добавит её в какой-нибудь новый рецепт.

Каспия достала все письма из ящика и выложила из них на ковре светло-зелёную дорожку. Если открывать по одному конверту в неделю, то хватит больше чем на два месяца. Ей будет казаться, что она не просто сидит в Бруклине, а путешествует вместе с Розалиндой по свету, переживая захватывающие приключения в дальних странах. Правда, всего одно письмо за целых семь дней… Каспия уже сейчас еле сдерживалась, чтобы не прочесть вторую загадку. Может, пускай будет одно письмо в три дня?

Да.

Когда Каспия вошла на кухню, мама чистила красный лук и при этом, как всегда, плакала в три ручья. Кстати, лук ведь тоже растение… Странно, что до сих пор это не приходило Каспии в голову.

– Mom[8], а где растут луковицы: на земле или под землёй?

Мама вытерла слёзы кухонным полотенцем. Тушь для ресниц растеклась по щекам. Папа называл это «луковое лицо».

– Под землёй. Но зелёные пёрышки, которые пробиваются наружу, тоже очень вкусные. Когда я училась в колледже, у меня на подоконнике всегда стоял цветочный горшок с луковкой. Я срезала зелень и посыпала ею сыр и яичницу. Видимо, теперь лук мстит мне за это.

Каспия открыла шкафчик, в котором были аккуратными рядами расставлены специи. Мама привезла их полчемодана, не слушая бабушкиных комментариев.

– Что ты ищешь? – спросила она и, ещё раз вытерев глаза, взяла сковородку.

– Корицу, – ответила Каспия, оглядывая многочисленные баночки.

Другие женщины любили покупать одежду и обувь, а её мама предпочитала приправы: паприку, кайенский перец, эстрагон – всё это, между прочим, тоже растения.

– Так-так… Сейчас найдём… Вот она. Только здесь почти ничего не осталось. Sorry. Но за углом есть магазин специй.

Каспия понюхала пустую баночку со следами порошка кофейного цвета. Корицей всё ещё пахло. И обезьянками, и ящерицами. Ароматы так легко увлекают человека в путешествие!

А вот одежда Каспии пропиталась воздухом штата Мэн. И мамина тоже.

– О’кей, я пойду куплю корицу, а ты придумаешь с ней новый рецепт. Только ничего безумного!

– Не понимаю, о чём ты, – лукаво улыбнулась мама.

Она любила то, что называла кулинарными авантюрами. По теории Элли, трижды прочитавшей «Гарри Поттера», мама Каспии в прошлой жизни была алхимиком. На это она сама однажды ответила:

– Нет, я была ведьмой. Собирала травы в лесу и волшебно готовила. Все мои зелья получались сказочно вкусными.

Мама умела пошутить. Но Элли после того случая не скоро перестала нервничать в её присутствии.

На улице стояла жара – такая, какая в Вимлмертоне бывает раз в десять лет. Пожалев о своей привычке, выходя из дома, всегда брать с собой куртку, Каспия влилась в толпу незнакомцев, идущих по тротуару. Как много разных лиц! В её родном городке во всех людях ощущалось что-то общее. Они как будто бы были из одной глины и каждый день играли одну и ту же мелодию. Но здесь, в Бруклине, Каспия услышала неистовую симфонию, исполняемую тысячей разнообразных человеческих инструментов. Сливаясь воедино, их голоса, как ни удивительно, звучали гармонично.

Она боялась неприветливых взглядов, как будто бы спрашивающих: «Ты откуда взялась?» – но никто на неё так не смотрел. Ею, похоже, вообще никто не интересовался. Все были заняты своими делами, и ей это понравилось. Здесь она не услышит от мамы: «Миссис Персиммонс пожаловалась мне, что ты не поздоровалась, когда она встретила тебя в рыбном магазине. Чего же ты? Как будто не знаешь, какая она». Да, Каспия знала миссис Персиммонс. И всех остальных. А жить в большом городе, полном незнакомцев, – это совсем другое. Чем-то лучше, чем-то хуже. Ведь всё-таки немного страшновато, когда вокруг тебя столько чужих людей.

Магазин специй оказался прямо напротив газетного киоска, который привёл папу в восторг. Узкий фасад был выкрашен ярко-красной краской. Когда мама покрасила в похожий цвет дверь их дома, соседи выразили недовольство. Остановившись перед витриной, Каспия увидела своё отражение, а внутри его – баночки, коробочки и пёстрые фарфоровые мисочки с порошками, семенами, засушенными плодами и листьями. Всё это напоминало лавку с товарами для ведьм. Будь Элли сейчас здесь, эта картина заворожила и в то же время слегка напугала бы её. А Ларисса бы колко заметила: «Какой тут беспорядок!»

Когда Каспия вошла, маленькие медные колокольчики над дверью приветливо зазвенели. Уже на пороге она почувствовала запах тысячи специй. Полки из тёмного дерева, заставленные банками и склянками всевозможных форм и размеров, доходили до потолка. На прилавке стояли корзины, а между ними расположилась деревянная фигура с четырьмя руками – наверное, какое-то божество. На старом кассовом аппарате сидел, расправив крылья, золотой дракончик.

– Добро пожаловать, – сказала крошечная женщина с седыми волосами, поднявшись со своего стула.

Каспия подумала, что ей по меньшей мере лет сто, но потом узнала, что на самом деле всего восемьдесят один. Одежда на женщине была западная: широкие чёрные брюки и красный пуловер, но многочисленные браслеты и кольца на пальцах напоминали о дальних странах.

– Здравствуйте, – произнесла Каспия застенчиво. – Нет ли у вас?..

Она застыла. Крошечный пёсик выскочил из-под стула и принялся оголтело тявкать. Каждый раз, когда он разевал пасть, его лапы отрывались от пола. Мордочкой он напоминал обезьянку, а пятнами на шёрстке – леопарда.

– Diam, Monyet![9] – Женщина загнала собаку обратно под стул и, обращаясь к покупательнице, сказала: – Извини, пожалуйста. Он думает, что должен защищать меня от всех, кто входит в магазин. Могу я спросить, как тебя зовут?

– Каспия. Каспия Тёркл.

Пожилая продавщица, удовлетворённо кивнув, подошла к прилавку:

– А я миссис Вахид. Чем могу тебе помочь? Тебя мама прислала?

– Нет, но думаю, она здесь была. У неё короткие чёрные волосы, а по тому, как она разговаривает, слегка заметно, что мы из штата Мэн, – ответила Каспия, оглядывая полки, на которых стояло ещё несколько драконов и четвероруких богов.

– Ах да! – улыбнулась миссис Вахид. – Ты на неё похожа. Она выбрала кое-какие интересные специи. Наверное, хорошо готовит?

– Да, и даже очень. Только, по-моему, слишком много экспериментирует.

Выбрала интересные специи? Это прозвучало настораживающе.

Золотой дракон на кассе очень понравился Каспии. Ей даже захотелось погладить его по спине, но она тут же вспомнила бабушку, которая в таких случаях всегда говорила: «Не прикасайся ни к чему, что тебе не принадлежит!» – и хватала её за руку. Розалинде, которая воспринимала мир на ощупь, это не пришлось бы по вкусу.

– Ты запросто можешь его потрогать, – разрешила миссис Вахид, прочитав мысли девочки. – Он приносит удачу. А потом скажешь мне, что ты хочешь купить.

Каспия потрогала золотые шипы на спине дракона. Металл был гладким, как будто его отполировали сотни пальцев.

– Я ищу корицу. У вас есть?

Продавщица засмеялась. Её смех показался Каспии похожим на щебет птицы. Тропической птицы. Даже во внешности миссис Вахид было что-то птичье: большие тёмные глаза, густые и пушистые седые волосы…

– Есть ли у меня корица? Это же одна из главных специй мира! Какую именно корицу ты ищешь, сердце моё: китайскую или цейлонскую, в виде палочек, пластинок или порошка? Хотя, наверное, лучше спросить так: для чего она тебе? Для приготовления еды, напитка или лекарства?

– Думаю, мне нужны палочки, но и пластинки вполне подойдут, – ответила Каспия.

От всех ароматов, которые она ощущала, у неё слегка кружилась голова, но это было приятное чувство. Ей казалось, будто она находится сразу в нескольких экзотических странах.

Продавщица с сожалением покачала головой:

– Пластинок у меня нет. Но вот порошок и палочки найдутся. Извини за любопытство, а для чего тебе корица?

Когда миссис Вахид улыбалась, вокруг её тёмных глаз появлялись бесчисленные морщинки – свидетельство того, что улыбалась она очень часто.

– Я нашла связку старых писем, – ответила Каспия и, достав телефон, показала сделанные фотографии.

Миссис Вахид выудила из выдвижного ящика очки и водрузила их на нос.

– Зелёная загадка… – пробормотала она, возвращая Каспии телефон. – Как интересно! А сестру звали Минной? Я её помню. Раньше она часто покупала здесь горячий шоколад с пряностями. Но я не знала, что у неё была слепая сестра, которая присылала ей загадки о растениях… Ну хорошо. Давай поищем для тебя корицу!

Продавщица полезла на лестницу, казавшуюся такой старой, что Каспия занервничала. Но миссис Вахид была похожа на птицу не только внешне. Нисколько не боясь высоты, она вспорхнула вверх, как малиновка, а потом не менее проворно спустилась.

Вернувшись к прилавку, она поставила на него одну за другой три банки, снятые с верхней полки. Первая была наполнена красно-оранжевым порошком, вторая – коричневыми палочками, третья – чем-то вроде узких полосок коричневой бумаги. Взяв из ящика под прилавком три маленьких пакетика, миссис Вахид положила в них понемногу из каждой банки.

– Вот, пожалуйста. Мне будет очень интересно узнать, какая корица больше понравится тебе и твоей маме, – сказала она и придвинула пакетики к Каспии.

Та посмотрела на них с лёгким беспокойством.

– Может, я возьму что-нибудь одно? У меня с собой маловато денег…

Сколько могли стоить специи, приехавшие из таких дальних стран? Наверняка недёшево. Но миссис Вахид с улыбкой покачала головой:

– С тебя один доллар за всё. Я сделаю тебе скидку за то, что ты рассказала мне о сестре Минны и её загадках.

Доллар – это действительно не много. Каспия положила купюру в унизанную кольцами узкую руку продавщицы и спросила:

– Можно я сфотографирую ваш магазин и пошлю домой, подругам?

– А где твой дом? – поинтересовалась миссис Вахид, подмигнув ей.

– В Вилмертоне, в штате Мэн. Мы, то есть мои родители и я, приехали сюда на летние каникулы.

– Получается, на три месяца? – Миссис Вахид улыбнулась. – Хорошо. За это время ты успеешь узнать Бруклин и, может быть, даже сделаешь кое-какие маленькие открытия, о которых потом будешь с удовольствием вспоминать. Фотографируй сколько хочешь.

Миссис Вахид снова села на свой стул, а Каспия, нащёлкав кучу снимков, положила три бумажных пакетика в корзинку, найденную на кухне Минны, кивнула своей новой знакомой и, бросив прощальный взгляд на золотого дракона, направилась к двери. Крошечный пёсик опять залаял, но из-под стула на этот раз не вылез.

– Как зовут вашу собачку? – спросила Каспия, остановившись на пороге.

– Моне́, – ответила миссис Вахид, ласково погладив его головёнку. – В Индонезии, на моей прежней родине, этим словом называют маленьких нахальных обезьянок. Приходи ещё. Скажешь мне, какая корица тебе больше понравилась. И я бы с радостью послушала следующую зелёную загадку от сестры Минны.

– Я обязательно приду! – пообещала Каспия.

Если честно, ей и уходить-то не хотелось. В магазине было так интересно, что она с удовольствием провела бы здесь несколько часов. А может…

Не боясь, что Моне снова разлается, Каспия, уже вышедшая на улицу, обернулась и опять открыла дверь.

– Миссис Вахид, а вы не подскажете, есть ли где-нибудь в Бруклине настоящее коричное дерево? – спросила она под звон колокольчиков и ворчанье собаки.

– Поищи в ботаническом саду, – ответила продавщица, оторвавшись от газеты, которую читала. – Даже если коричника там не окажется, ты увидишь множество других интересных растений. Это чудесное место, и находится оно, кстати, недалеко отсюда.

Бруклинский ботанический сад… Выйдя на улицу, Каспия сразу же открыла на своём телефоне карту города. Действительно недалеко, можно спокойно дойти пешком, маршрут несложный.

«Корицу я купила, но ещё немного прогуляюсь. Скоро буду дома», – написала она маме.

Каспии было почти тринадцать лет, но она никогда никуда не уходила, не сообщив родителям. Ларисса подшучивала над ней из-за этого. Но ведь и мама с папой тоже всегда говорили Каспии, где их можно найти. Они же одна команда! «Спроси у своих, не согласятся ли они меня удочерить, – сказала Ларисса как-то раз. – Везучая ты, Каспия Тёркл! Твои родители позволяют тебе быть такой, какая ты есть. Не пытаются сделать из тебя ту дочь, которую они нафантазировали себе до твоего рождения».

Каспия ещё раз посмотрела, как дойти до ботанического сада.

Пинг!

– Ну как? Уже нашла летающих змей? – спросила Элли. – Надеюсь, мой браслетик хорошо тебя защищает?

– Защищает прекрасно, – ответила Каспия, – но пока не от змей, а только от маленьких лающих собачонок. Но кто знает, что ждёт меня в ботаническом саду, если я найду там коричное дерево?

Элли прислала смешной озадаченный смайлик.

Двери были гостеприимно открыты. Видимо, хозяин считал, что, даже если цветы уже лишись корней, им всё равно приятен свежий воздух. Войдя, Каспия почувствовала совсем не такой аромат, как в магазине миссис Вахид. Здесь пахло очень сладко: казалось, кто-то смешал духи из десятка разных флакончиков. Закрыв глаза, Каспия смогла различить в этом хоре отдельные голоса: настойчивые и робкие, тёмные и светлые, громкие и тихие. Какие из них принадлежали розам? Розалинда бы с лёгкостью это определила.

– Ты первая, кто закрыл глаза, войдя в мой магазин, – сказала продавщица. – Обычно покупателям нравится, как я украшаю витрину.

Каспия смущённо заморгала.

– Ой, мне тоже нравится. Просто я пытаюсь представить себе, как человек воспринимает все эти запахи, если он слепой.

– Дай-ка я тоже попробую, – сказала девушка, стоявшая за прилавком, и опустила веки. Она была немногим старше Каспии, лет шестнадцати или семнадцати. – Хммм… Понимаю, о чём ты. Надо закрывать глаза почаще. Так отдельные ароматы слышатся отчётливее.

Девушка была высокая, с чёрными как ночь волосами и почти такой же тёмной кожей. В её кудрях желтели маленькие цветочки: казалось, они там просто растут.

– Здесь продаются цветы и книги? – задала Каспия вопрос, который ей самой показался глупым.

Она растерялась, потому что никогда раньше не видела подобных магазинов. Вся стена справа и полстены в глубине зала были заняты книжными полками. На этажерках между вазами стояли настоящие книги, а на столбиках под цветочными горшками красовались нарисованные. Из корзин под потолком выползали растения, увешанные закладками. Среди цветов, расставленных на полу, Каспия увидела фигурки известных литературных персонажей: Винни-Пух сидел перед баночкой мёда, а один из отчаянных парней[16] взобрался на цветочный горшок.

– Вообще-то нет, мы продаём только цветы, – сказала девушка-продавщица, поставив в витрину ещё одну вазу, и сделала пару шагов назад, чтобы полюбоваться композицией. – Это магазин моей тёти. Она считает, что цветы тоже рассказывают истории. Мы на многое смотрим по-разному, но в этом я с ней согласна. Мне трудновато следить за тем, чтобы вода не попадала на книги, особенно в витрине. И всё-таки тётя придумала хорошее сочетание, правда?

Каспия кивнула. «Цветы & книги» был самым замечательным цветочным магазином из всех, которые она видела, и мог бы быть самым замечательным книжным, если бы книги тоже продавались.

– О чём они? – спросила Каспия, указав на многочисленные разноцветные томики.

– О растениях. Ты не поверишь, сколько всего о них написано. Есть книги о заколдованных цветах и волшебных деревьях… Тётя всю жизнь их собирает. Когда они перестали помещаться у неё дома, она принесла кое-что сюда. И так родилась эта идея. Но книги не продаются, хотя многие спрашивают. – Девушка обвела взглядом полки и вздохнула: – Некоторые истории довольно странные. Например, сказка о можжевельнике[17]. Жуть! Зато греческие мифы мне нравятся. Особенно о нимфах, которые превращаются в цветы…

«Это же одна из подсказок Розалинды!» – подумала Каспия.

– Джемила! – крикнул кто-то из-за портьеры, которой был завешен расположенный за прилавком вход во внутреннее помещение. – Хватит болтать! Мы здесь для того, чтобы продавать цветы.

Девушка состроила гримасу.

– Тётя плохо себя чувствует, – прошептала она. – Поэтому сегодня я работаю одна. Обычно она бывает довольна тем, как я ей помогаю, но вчера пришла женщина, которая хотела купить дорогую орхидею, а я не удержалась и ляпнула: «Они же скучные!» Ведь это правда – ты так не считаешь? Аромата от них не больше, чем от пластиковой бутылки.

Каспия посмотрела на орхидеи, стоящие на прилавке. Её бабушка любила эти цветы, но она сама была согласна с Джемилой и поэтому прошептала:

– По-моему, их листья и лепестки на ощупь как восковые.

Девушка заговорщицки улыбнулась и крикнула:

– Не волнуйся, zia![18] Покупательница пришла не за орхидеями, а…

Она посмотрела на Каспию, вопросительно приподняв брови.

– Мне нужна роза, – сказала та.

– Всего одна? – послышалось из-за занавески. – Мы продаём розы только букетами!

Джемила закатила глаза, а потом, подмигнув Каспии, широким жестом указала на витрину:

– Какая роза тебе нужна? У нас есть королевы, колдуньи, дикарки, светские красавицы… Розы похожи на людей. Могут играть разные роли, и для каждой у них имеется особое платье.

Каспии понравилось, как Джемила говорит о цветах. Розалинда тоже с удовольствием бы послушала… Так какую же розу выбрать? В чёрной фарфоровой вазе стояли шикарные тёмно-красные цветы на длинных стеблях. Но букет в глиняном кувшине тоже выглядел прелестно, хотя эти розочки были намного мельче. Белые бутоны на колючих стеблях с заострёнными листочками казались похожими на пёрышки.

Джемила, естественно, заметила, на чём остановился взгляд покупательницы, и пояснила:

– Вот это – она указала на бордовые розы – императрица. Во всяком случае, я её так называю. О ней написано много историй. Её так долго лелеяли в оранжереях, что она забыла о своём происхождении и теперь думает, будто не имеет ничего общего с дикой розой, своей прародительницей. По мнению императрицы, «приличные» бутоны можно вырастить только в парнике, при помощи большого количества искусственных удобрений. Ну а эта роза, – девушка указала на глиняный кувшин, – ещё помнит о лугах, о живых изгородях и о том, как весело лазить по деревьям. К тому же она даёт вкусные плоды, из неё можно плести красивые венки, и… – Джемила осторожно вынула один цветок и протянула его покупательнице: – …Понюхай, какой аромат!

Если императрица стояла на толстом прямом стебле, то колючий стебелёк этой розы был гораздо тоньше и ветвился. Каспия приблизила лицо к цветку. О да! Ей сразу же представилась лесная полянка, над которой вьются пчёлы и бабочки.

– Это rosa canina, – пояснила Джемила, – или шиповник. Он дикий, то есть создан природой, а не людьми. Тётя его не любит: он осыпается гораздо быстрее, чем императрица, поэтому его труднее продать. Но я думаю, что в старых сказках говорится именно о таких розах.

Вернув веточку шиповника в кувшин, Джемила достала из фарфоровой вазы императрицу.

– Её цветущее величество простоит много дней, если за ней хорошо ухаживать. Но… – Девушка поднесла тёмно-красную розу к носу Каспии. – Она совсем не пахнет. – Поставив цветок на место, Джемила пожала плечами. – У всех есть свои недостатки. Хотя императрица держится так, будто у неё их нет.

Да, эта роза действительно выглядела надменно. Сфотографировав и её, и шиповник, Каспия окинула взглядом другие вазы. Какой богатый выбор! Но цветы, как оказалось, стоили очень дорого, чему не следовало удивляться, если учесть, сколько сил потрачено на то, чтобы вырастить их, собрать и доставить в магазин. Поэтому Каспия могла позволить себе купить только одну розу.

– Возьму вот такую, – сказала она, указав на глиняный кувшин.

Джемила, очевидно, одобрила её выбор.

– Я дам тебе три, – прошептала девушка, – по цене одной.

Каспия попыталась возразить. Тётя, судя по голосу, была суровая. Но племянница только прижала палец к губам.

– Два доллара, – громко произнесла Джемила и, завернув три веточки шиповника в шёлковую бумагу, тихо добавила: – Тётя права: лепестки действительно легко осыпаются. Поэтому разворачивай аккуратно. – Она протянула Каспии букетик. – Rosa canina по-латыни означает «собачья роза». Я читала, что её корни якобы могут излечить человека, если его укусил бешеный пёс. А по другой версии, она так называется, потому что лепесточки по форме похожи на зубы собаки.

– Ты все эти книги прочла? – спросила Каспия, отдавая Джемиле два доллара.

– Для этого мне понадобится ещё пара лет. К тому же тут не всё одинаково интересно.

Так или иначе, выглядели все томики очень привлекательно. У многих были яркие узорчатые корешки, а полки, на которых они хранились, украшала резьба в виде вьющихся стеблей с цветами и плодами. Старое кресло с потёртой зелёной обивкой, стоявшее в глубине магазина, как будто бы шептало: «Садись и читай!»

– У вас тут так интересно и так красиво, что моя подруга Элли сошла бы с ума от восторга, – сказала Каспия. – А ещё одной моей подруге очень понравилась бы императрица.

Ларисса и сама немного напоминала эту гордую, обидчивую и довольно колючую розу. Зато Элли тоже предпочла бы шиповник – весёлый, ароматный, весь в пене цветков, которые, осыпаясь, оставляют после себя красные плоды.

– Можно я сфотографирую магазин? – спросила Каспия. – Для подруг?

– Нет! – послышалось из-за портьеры. – Никаких фотографий!

– Ладно-ладно, zia! – крикнула Джемила в ответ, а жестами показала Каспии: «Снимай» – и шёпотом пояснила: – Это она из-за предписаний. Не положено держать так много книг в цветочном магазине.

Почему? Они тут очень даже уместны!

Каспия прошла вдоль одной из полок и провела пальцем по корешкам. «Сказания и легенды о растениях», «Мифы о цветах», «Зелёное кабаре», «Розы и истории»… Джемила, выйдя из-за прилавка, указала на некоторые книги.

– Вот это тебе, наверное, понравится. И это. А это о сорняках! Очень интересная вещь, хотя по заглавию, может, и не скажешь. Вот здесь обложка вполне обыкновенная, зато истории удивительные, – пояснила она и крикнула, обращаясь к тёте: – Можно я одолжу девочке какую-нибудь книжку?! Или две?

После небольшой паузы из-за портьеры донеслось:

– Да, почему нет? Только запиши её адрес, и пусть вернёт их на следующей неделе.

– Ты не смотри, что она такая сердитая, – шёпотом пояснила Джемила и положила два томика Каспии в корзинку. – На самом деле ей нравится, когда к книгам проявляют интерес. Она считает, что им скучно просто так стоять на полке.

«Наверное, это правда, – мысленно согласилась Каспия. – Хотя раньше я никогда не думала о книгах как о людях».

– Спасибо, – сказала она. – А ты знаешь какие-нибудь истории обо всех цветах, которые у вас продаются?

– Нет, только о своих любимых. Но… – Джемила засмеялась, – …их у меня много. Когда-нибудь я хотела бы открыть собственное садоводство. Где-нибудь подальше от большого города. Все мои цветы будут и красивыми, и ароматными. От них я узнаю множество историй о тех странах, откуда они родом.

– Может быть, ты обоснуешься у нас, в штате Мэн? Там полно́ земли. Правда, холодно.

Джемила поёжилась.

– Это проблема. Многие растения любят солнце. Как и я. – Она опять понизила голос: – Тётя называет мои идеи сумасшедшими, но вообще-то они ей нравятся. Ведь это она научила меня любить цветы. Да и наш магазин… – Джемила заговорила громче: – Разве в этой её идее нет лёгкой сумасшедшинки?

Каспии показалось, что из-за занавески раздался смех.

– Вот тебе ещё маленький бонус. – Джемила взяла из корзинки, стоящей на прилавке, пакетик семян и протянула его Каспии. – Настурции. Их цветы можно есть. Розовые лепестки, кстати, тоже – ты знала? Только если они не опрысканы инсектицидами, то есть ядами, которые убивают насекомых. А в большинстве садоводств этой отравы не жалеют. Цветы там, как в армии: стоят ровными рядами, все одинаковые. Но растения предпочитают, чтобы их окружали не только такие, как они. Ведь однообразие – это скучно. И нездорово. У людей точно так же – ты со мной согласна?

– Джемила! – послышалось из задней комнаты. – Всё ещё болтаешь?

– Это я сама с собой! – крикнула она и, подмигнув, помахала покупательнице рукой.

Выйдя на улицу, Каспия увидела сквозь витрину, как Джемила села в зелёное кресло и начала читать.

Адо огляделся по сторонам.

– Думаю, нет. Мы же покрывало не расстелили. – Отправив в рот ложку яблочного супа, он блаженно закатил глаза. – Твоя мама готовит просто потрясающе! А какое растение ты сегодня ищешь? – Он улыбнулся, видя, как озадаченно Каспия достаёт из пакета и надкусывает мягкий конвертик. – Не бойся! Это всего лишь кукуруза со специями, завёрнутая в банановый лист. Моя мама тоже очень хорошо готовит. Вот увидишь.

Ммм… И правда!

– Тамале… – пробормотала Каспия. – Вкус такой же чудесный, как и само слово!

– Я рад, что тебе понравилось. – Адо сел рядом с ней на траву. – Так зачем ты читаешь старые письма?

– Я нашла их в комоде. В квартире, которую мы сняли на лето.

– Их много?

– Десять. И все с загадками о растениях.

«Не говори с мальчиками о вещах, которыми они не интересуются, – однажды сказала Каспии Ларисса. – Спорт, машины, космос – это их темы. Причёски и моду оставь для девочек». Слыша подобные советы, Элли всегда закатывала глаза. Лично ей космос был гораздо интереснее причёсок. Да и самой Лариссе, как Каспия подозревала, тоже. Так или иначе, Адо вроде бы вполне охотно разговаривал о растениях.

– Девочка, которая написала эти письма, была слепой. Адресованы они её сестре Минне. А саму её звали Розалиндой. Она путешествовала по всему миру вместе со своим отцом-ботаником.

– Ты говоришь о ней в прошедшем времени… Она умерла?

– Наверное. Письмам ведь уже шестьдесят лет!

– Ну и что? Моей прабабушке девяносто шесть, и она твёрдо намерена дожить до ста. – Адо указал на корзинку Каспии. – Можно взглянуть на письмо?

Каспия без колебаний протянула ему конверт и даже сама удивилась этому. Почему одним людям мы доверяем, причём сразу же, а другим нет? Кстати, интересно бы узнать: у растений так же? Розалинда, вероятно, могла бы ответить и на этот вопрос.

Прежде чем достать письмо из конверта, Адо вытер руки о джинсы. Это тоже понравилось Каспии. Пока он читал, она думала о его словах: что, если Розалинда и правда жива? Минна умерла, но она ведь была старше…

Адо поднял глаза.

– Мне кажется, я знаю, о каком растении идёт речь. Сказать?

Каспия энергично помотала головой:

– Нет, я хочу выяснить сама!

– Хорошо. Даю слово чести, что буду хранить молчание. – Он с улыбкой вернул ей письмо. – А в прошлой загадке эта девочка описала бамбук? Что там ещё было?

– Коричное дерево, одуванчик, роза и яблоня.

– Интересное сочетание. – Адо полез в свой рюкзак, достал оттуда блокнот с карандашом и начал зарисовывать дерево, низко нагнувшееся над прудом. – Мой отец считает, что растения наблюдают за нами точно так же, как мы за ними, и что они даже разговаривают с ним. Понимаю, звучит странно, но я ему верю. Некоторые растения, наверное, молчаливы, а вот трава, по-моему, очень даже любит поболтать.

Каспия засмеялась. Розалинде понравилась бы эта теория.

Адо склонился над блокнотом. Его рука задвигалась быстро и уверенно. Каспия, между прочим, уже рассказала подругам о том, что снова встретилась с ним. Она сама не знала почему, но по какой-то причине ей всегда было трудно держать такие новости при себе. Теперь Ларисса настойчиво требовала фотографию мальчика – нормальную, а не случайно сделанную. Нет, об этом и речи быть не могло.

Даже если Адо казался Каспии ужасно симпатичным, она сама хотела бы иметь его фото.

– Можно посмотреть твои рисунки? – спросила она нерешительно.

– Конечно.

Отложив карандаш, Адо протянул ей блокнот. Стараясь не показывать этого, он наблюдал за ней, пока она листала страницы. Сейчас он был застенчив, хотя раньше Каспия за ним такого не замечала. Значит, не одна она могла робеть. Какое облегчение!

– Это всего лишь наброски, – сказал Адо. – Почеркушки. Ничего особенного.

Он скромничал. На его рисунках были изображены люди, собаки, птицы и растения. Иногда чёрным карандашом, иногда цветными. Все они очень-очень понравились Каспии. Она пролистала блокнот ещё раз. Вот тот набросок, который Адо делал, пока она наблюдала за ним сквозь ветви коричного дерева.

– Этот куст с цветами, похожими на трубы, получился совсем как живой! Ты здо́рово рисуешь, Адо!

– Ах, ерунда! – Он сделал вид, будто ему срочно понадобилось завязать шнурок. – Говорю же, это просто почеркушки.

Ничего себе «почеркушки»! Каспия закрыла блокнот с той же осторожностью, с какой Адо сложил и убрал в конверт письмо Розалинды.

– Где ты научился так рисовать?

Он пожал плечами:

– Родители говорят, я рисую с тех пор, как смог держать карандаш. – Адо выпрямился и стряхнул с одежды несколько травинок. – А теперь извини, мне пора. Я обещал маме зайти в магазин. Вот. – Он что-то написал на последней странице и выдернул её. – Пришли мне сообщение, когда разгадаешь загадку.

Убрав блокнот в рюкзак, Адо закинул его за плечо и, отбрасывая узкую тень на танцующую траву, быстро зашагал по тропинке, которая петляла среди клумб.

– Слово начинается на букву «М»! – крикнул он, обернувшись.

Каспия поймала себя на том, что всю дорогу назад улыбалась. На букву «М»! Теперь она тоже знала ответ! Мята! Ведь эта трава действительно облегчает дыхание. Оставалось только проверить, была ли она когда-нибудь нимфой. Каспия села на скамейку и достала телефон, чтобы это выяснить. Да! Жила в Древней Греции прелестная Минфа. Персефона, богиня загробного мира, прокляла её, потому что приревновала к ней своего мужа Аида. Тот попытался спасти нимфу, но не сумел снять проклятие, зато смог придать траве, в которую она превратилась, чудесный аромат, способный исцелять людей и укреплять их силы.

Может, Каспии стоило посадить мяту у себя на подоконнике? Нет, растению будет недостаточно просторно. А вот рассыпать листочки по полу, как говорится во второй подсказке, – это запросто. В квартире Минны, конечно, нет ни мышей, ни блох, но разве не приятно будет пройтись босыми ногами по ароматной траве?

Пинг! Ларисса:

– Видела Адо сегодня?

– Да.

– Ну и???

– Фото нет. Представляй его себе, как хочешь.

Элли прислала смайлик, плачущий от смеха. Ей нравилось, когда Каспия так поддевала Лариссу.

«Почему я не дала ему свой телефон? Какая идиотка! Теперь мне придётся писать ему первой!» – подумала Каспия, спрятав листочек с номером Адо в конверт с письмом Розалинды, и вздохнула, но улыбаться не перестала. Так, с улыбкой, она и вошла в магазин специй.

Коричник, одуванчик, роза, бамбук, яблоня… Вот она – мята, номер шесть. В конвертике лежал листок, который Адо вырвал из своего блокнота.

Не подумает ли он, что Каспия в него втюрилась, если она ему напишет? «Но ты же действительно в него втюрилась!» – послышался ей голос Лариссы. Глупости! Они просто друзья. Правда, Ларисса считала, что между девочками и мальчиками дружба невозможна, но эта юная особа на самом-то деле была не такой большой специалисткой по части отношений полов, какой хотела казаться.

«Привет. Это Каспия. Та, которая читает старые письма. Помнишь?» – Господи, как по-дурацки получилось! Но она продолжила: «В воскресенье я собираюсь в ботанический сад смотреть кусты бузины. Принесу следующее письмо. Может, ты тоже придёшь?»

Каспия быстро отправила сообщение, чтобы не передумать. Если честно, она осталась довольна собой. Наверное, перемена места делает нас храбрее. Мы становимся сильнее, пуская новые корни. Хотя нет. Скорее это происходит просто оттого, что мы осознаём в себе такую способность.

Каспия ещё раз написала Элли:

«Эй! У тебя всё в порядке?»

«Да, – ответила Элли и добавила чёрное сердечко. Она любила чёрные сердечки. – Ко мне приезжала Ларисса. На велосипеде брата».

Вообще-то Ларисса терпеть не могла велосипед. Если она на него всё-таки села, значит, ей очень хотелось поскорее помириться с подругой. И та это поняла.

«Ну разве она не чокнутая? – написала Элли, добавив три рожицы, смеющиеся до слёз. – Мы обе очень скучаем по тебе. Ждём не дождёмся, когда ты вернёшься».

Каспия ответила золотым сердечком. Как бы Элли отреагировала, если бы знала, что она подумывает пустить в Бруклине корни? Именно в Бруклине! Теперь они уже не смогут вместе смеяться над туристами из Нью-Йорка.

Допив чай, Каспия зашла к себе в комнату, чтобы проверить растения. Настурции уже дали два крошечных листочка, а одуванчик рос почти на глазах. Хотя у него по-прежнему не было настоящего цветочного горшка.

Придёт ли Адо в ботанический сад?

Каспия заглянула в телефон: ответа пока не было.

Как Розалинда понимала, что мальчик ей нравится? По голосу? Или она ощупывала его лицо? «Для этого нужно куда больше храбрости, чем для того, чтобы просто послать эсэмэску», – подумала Каспия, неся розы на кухню. Пришло время напоить их свежей водой.

Мама сидела за столом и составляла список специй, которые хотела купить у миссис Вахид. Две страницы формата А4 были уже исписаны.

– Без комментариев, пожалуйста, – сказала она, когда Каспия наклонилась над её плечом. – Я должна запастись всем этим здесь, потому что дома такого не купишь. Не верится, что мы тут уже почти месяц, правда? Время бежит так быстро! А жаль. Не удивлюсь, если, когда мы вернёмся в Мэн, я буду скучать даже по цветочкам на обоях.

– Я тоже, – пробормотала Каспия, подумав, что ей будет недоставать многого: миссис Вахид в магазинчике за углом, Джемилы, увлекательных прогулок с Адо в ботаническом саду и конечно же писем Розалинды.

Каких-нибудь несколько недель назад всё это ничего не значило для Каспии. Не говоря уж о коричном дереве и бузине.

– Осталось целых восемь недель, даже больше, – сказала мама. – За это время мы ещё наверняка успеем соскучиться по дому.

Может быть.

Каспия налила в вазу свежей воды и поставила туда старинные розы. Они уже начали терять лепестки, но по-прежнему чудесно пахли.

Да. Наши мысли и чувства иногда меняются очень быстро. Вероятно, Каспия не испытала бы всего этого, если бы не нашла писем девочки, любившей путешествовать? Возможно, причина была в них, а не в Бруклине? Благодаря им Каспия теперь так часто спрашивала себя, кто она на самом деле и где её место. Растения постоянно путешествуют, доверяют свои семена ветру… Ах, вот бы поговорить обо всём этом с Розалиндой!

– Мама, ты можешь придумать какое-нибудь блюдо с цветками бузины?

– С цветками бузины? Тётя твоего отца делала из них ликёр и уверяла, что это лучшее лекарство чуть ли не от всего. Я готовила варенье из ягодок, а из цветов… – мама указала на кружку Каспии, – …только чай. Но, боюсь, летом бузина уже не цветёт. Может, джем из её плодов тебя устроит?

– Ещё бы!

Мама задумчиво провела пальцем по бровям. Она часто так делала, когда о чём-то размышляла.

– Ягоды бузины… Хм… Раздобыть их будет непросто. Но я принимаю вызов. Нравятся мне эти загадки. Кто же всё-таки их постит? Или это секрет?

О’кей… Не все умеют хранить что-то в тайне от родителей. Уж очень это тяжело. К тому же мама наверняка согласится не отдавать письма хозяйке до тех пор, пока Каспия не прочтёт последние два. Сделав глубокий вдох, она осторожно начала:

– Одна девочка действительно запостила эти загадки, но не в современном смысле. Она отправила их по почте. То есть… это письма.

Без ленточки и засушенного цветка послания Розалинды выглядели не так романтично. Каспия положила и то и другое рядом со стопкой уже прочитанных писем, а потом, поколебавшись, прибавила оставшиеся два. Ведь мама конечно же позволит ей разгадать последние загадки?

Корица, одуванчик, роза… Прочитав первые три письма и окинув взглядом остальные, мама произнесла:

– Значит, сразу же по приезде ты нашла такое чудо и ни слова не сказала ни папе, ни мне? Каспия Тёркл, что ещё ты от нас скрываешь?

– Ничего! – энергично ответила Каспия, но в следующую секунду подумала: «Хотя…» – и прибавила: – У меня появились новые друзья.

– Друзья – это не тайна, – возразила мама. – И ты вовсе не должна рассказывать мне всё. Я говорила тебе, что, когда я была в твоём возрасте, бабушка читала мой дневник? Однажды я застала её за этим, а она даже не смутилась.

– Какой ужас! – воскликнула Каспия, хотя сама не имела привычки записывать свои мысли и впечатления.

– Да уж, – согласилась мама. – Зачем нужен дневник, если ты не можешь доверять ему сокровенное – то, о чём неловко говорить?

Мама прочла все письма, кроме тех двух, которые Каспия ещё не открывала, а потом посмотрела на обои и улыбнулась:

– Теперь понятно, к чему все эти цветочки. Они напоминали Минне об отце и сестрёнке. И эти вышитые прихватки, которыми я не решаюсь пользоваться, значит, тоже её работа. Она была настоящей художницей!

Мама помогла Каспии вернуть прочитанные письма в свои конвертики, перевязала их и даже подсунула под ленточку цветок.

– Мы должны отдать всё хозяйке квартиры. Но сначала ты разгадаешь оставшиеся загадки. – Она с улыбкой протянула Каспии последние два конверта. – Может, откроем их вместе?

Каспия покраснела. Кажется, дома с ней такого ещё не бывало. Как это неловко!

– Я… Вообще-то я собиралась прочитать следующую загадку вместе с Адо. Это один из моих новых друзей.

– Адо… – повторила мама и посмотрела на Каспию так, будто открыла в ней что-то новое. Что-то, чего раньше не было. – Похоже, теперь нам придётся ездить в Бруклин регулярно?

– Ага. Но мы должны всегда…

– Останавливаться в этой квартире? Да, согласна. Ну ладно. Буду сочинять рецепт с ягодами бузины.

Вернувшись с розами в свою комнату, Каспия увидела, что Адо ответил: «У пруда есть огромный куст бузины. Может, встретимся там?» Она отправила смайлик и поднятый кверху большой палец, и ей вдруг стало так тепло и весело, что очень захотелось с кем-то поделиться этим чувством.

«Адо говорит, у пруда есть куст бузины», – написала она девочкам.

«А знаете? Это всё мой браслет, – ответила Элли. – Это он привёл Адо к тому павильону с коричным деревом, когда ты, Каспия, там была».

«В жизни не слышала такой нелепой суеверной ерунды! – отозвалась Ларисса. – Элли, ты превзошла саму себя!»

Каспия с облегчением вздохнула: её вилмертонские подруги снова общались между собой, как раньше.

«Знаешь, Элли?!! – Ларисса очень любила восклицательные знаки. – Даже твой браслет не спасёт Каспию от моего гнева, если она завтра не пришлёт мне фотографию Адо!»

«Никаких тебе фотографий, – ответила Каспия. – Я сделаю себе волшебную палочку из бузины, и она меня от тебя защитит».

Узнав, что дочь читала чьи-то письма, не говоря о своей находке родителям, папа воспринял это менее спокойно, чем мама. А ещё он задал тысячу раздражающих вопросов про Адо. Отец Лариссы тоже так себя вёл, стоило ей упомянуть имя какого-нибудь мальчика.

Папа принёс со стройки ещё одно растение. Как подруги выяснили, оно называлось asclepias tuberosa, или ваточник клубененосный, и играло важную роль в жизни некоторых видов бабочек. Папа почувствовал ещё большую гордость оттого, что спас такой полезный цветок.

Все рано легли спать, но Каспия никак не могла заснуть. Слишком много мыслей вертелось у неё в голове, слишком много чувств было в сердце.

«Ты просто волнуешься из-за завтрашнего свидания!» – написала Ларисса, увидев, что в полночь Каспия всё ещё в Сети.

Нисколько она не волновалась. Она радовалась предстоящей встрече с Адо, но дело было не только в этом. «У тебя растут новые листочки, – сказала себе Каспия, слушая шум улицы, проникающий в окно. – Как у молодого одуванчика или у настурции». То, что она сейчас думала и чувствовала, было непривычно, странно. Станет ли Каспия прежней, когда вернётся домой? Может, находясь здесь, она просто изменила цвет? С некоторыми растениями, например с мамиными любимыми гортензиями, такое случается, когда они попадают в другую почву.

Наконец Каспия всё-таки заснула, и ей приснился сон. О феях. Они выглядели, как на картинках в старой книге сказок, которые Элли сфотографировала и выложила в чат. Крылатые создания порхали по ботаническому саду, держа над головами белые зонтики из цветков бузины.

Через час ходьбы по бруклинским улицам Каспия и её друг очутились на крыше мира – так, по крайней мере, ей показалось. Огромное зелёное покрывало кладбища Гринвуд окаймлялось силуэтами бруклинских домов на фоне неба. Пока взгляд Каспии блуждал по бесчисленным серым могильным камням и беломраморным усыпальницам, Адо достал из кармана телефон и прочёл:

– Кладбище основано в 1838 году. Тогда не было ни самолётов, ни машин, ни вот этой чудесной маленькой штуковины, которая мне сейчас столько всего рассказала.

Он присел на один из камней. «Разве так можно? – подумала Каспия. – Видимо, Адо считает, что да».

– Это целый город мертвецов, – продолжил он. – Здесь больше полумиллиона обитателей. Из них более пяти тысяч – солдаты Гражданской войны[27]. – Наклонившись, Адо вслух прочёл надпись на камне, на котором сидел: – «Ава Блум,1842–1857». Умерла совсем молодой. Привет, Ава. Я Адо, а это Каспия. – Выпрямившись, он указал направо. – Думаю, могила Минны где-то там. Ей было девяносто лет. Немало пожила, правда?

Каспия кивнула. Она испытала облегчение, узнав, что сестра Розалинды умерла в таком преклонном возрасте.

Даже с картой кладбища в руках искать могилу пришлось долго. Надгробий было тысячи, и все они выглядели почти одинаково. Только изредка попадались памятники в виде скульптур, ещё реже – усыпальницы, где покоились целые семьи. Вот наконец и могила Минны. На красивом камне с необтёсанными краями была высечена фигура коленопреклонённого ангела и надпись:

– Нам повезло, что она не сменила фамилию, – заметил Адо. – А то бы мы её не нашли.

– Замуж она, наверное, не вышла, зато у неё есть дочь, которая и сдаёт нам квартиру, – ответила Каспия и присела на корточки.

Холмик был покрыт маленькими голубыми цветочками – незабудками. Их Каспия знала, потому что на могиле её прабабушки они тоже росли. Семья её отца приехала в Вилмертон больше ста пятидесяти лет назад. Из всех потомков он один жил в городке до сих пор.

– За могилой кто-то ухаживает, – сказал Адо. – Цветы посажены совсем недавно.

Кто-то… Перед камнем лежал свежий букет полевых цветов, перевязанных широкой зелёной лентой с надписью: «Минне от Розалинды».

– Вот видишь? Я же говорил, что она жива!

Розалинда жива! Какая радостная и в то же время немного непривычная мысль! Кстати, надпись на памятнике придумала, похоже, именно она – слепая сестра Минны. Неудивительно, что незрячий человек скучает прежде всего по голосу умершего.

Адо заглянул за камень.

– Гляди, кого не заметили кладбищенские садовники, – сказал он и, защитив пальцы рукавом, что-то сорвал.

Это была веточка крапивы.

Запах розмарина напомнил Каспии мамин запечённый картофель. Она всегда клала пару веточек на противень.

– Знаю ли я миссис Вахид? – Джемила улыбнулась и приподняла брови. – Ещё бы не знать! Бруклин – это же деревня. Заколдованный лес кирпичных домов и сумасшедших людей.

Она встала рядом с Каспией и, нахмурив лоб, осмотрела свою композицию. Потом закрыла глаза, как сделала бы Розалинда, и глубоко вдохнула:

– Тётя боялась, что запахи трав перебьют аромат цветов. Но мне нравится. Получилось что-то вроде смеси перца с сахаром.

– Да, здорово!

Каспия сфотографировала витрину и отправила снимок вилмертонским подругам.

– Розмарин… – Джемила провела пальцем по твёрдым иголочкам. – Salvia rosmarinus. Я вчера прочла, что это название не имеет никакого отношения к розам. Оно произошло от латинского словосочетания, означающего «морская роса». Интересно, правда? А ещё это растение напоминает об умерших. Думаю, я напишу в завещании, чтобы на моей могиле посадили розмарин. И конечно же старинную розу. – Джемила заговорщицки подмигнула Каспии. – Я видела фотографии с кладбища, которые ты выложила. Кажется, у тебя там была приятная компания.

Ларисса ответила на то селфи целым потоком комментариев. Каспия, не зная, как на это отреагировать, промолчала.

– Да, – сказала она Джемиле. – Но, может, поговорим о чём-нибудь другом?

– Без проблем.

Взяв с пюпитра в витрине сборник сказок, Джемила положила на его место книгу «Травы моего сада и их истории». Это издание наверняка заинтересовало бы маму.

– Витрина становится всё лучше и лучше, ты со мной согласна? – Джемила обняла Каспию за плечи и улыбнулась, как кошка на солнце. – Каждый день у нас появляются новые покупатели. Тётя очень довольна. А сначала она возражала против моей идеи ставить книги между вазами с цветами. Сегодня она опять куда-то поехала с подругой. В последнее время я часто остаюсь здесь за хозяйку.

По лицу Джемилы было видно, как ей это нравится.

Горшки с травами создавали впечатление, будто цветы в вазах стоят в лесу – таком, где растут не только деревья, но и книги. Это соседство выглядело вполне естественно, ведь бумага делается в основном из древесины.

– Вот бы мне стать совсем крошечной и жить в твоей витрине, – сказала Каспия.

Джемила засмеялась:

– Если уменьшишься до размеров мышки, то добро пожаловать. Но сначала погляди, что мне сегодня доставили.

Она подвела Каспию к прилавку. На нём, в разноцветном горшке, стояло растение с тёмно-зелёными листьями и пушистыми коробочками, оберегающими семена, – хлопчатник! Каспия потрогала мягкие белые комочки, похожие на ватные шарики.

– Я сказала тётке, что мне это нужно для украшения витрины. Ты, кстати, знала, что из диких растений много пряжи не получишь? Волокно для будущих хлопчатобумажных тканей дают специальные сорта – вот такие. Для их выведения потребовались тысячи лет.

Нет, Каспия этого не знала.

– Раз ты так сказала тёте, то лучше действительно поставить хлопчатник в витрину, хотя он и здесь отлично смотрится. А рядом можно положить книгу о хлопке.

– Неплохая идея. – Джемила погладила одну из пушистых коробочек. – Сколько ещё писем у тебя осталось?

Каспия глубоко вздохнула:

– Сегодня утром мы с мамой открыли последнее. Уезжаем мы ещё не очень скоро, и я хотела приберечь его на потом, но не вытерпела.

Она достала письмо из корзинки и протянула Джемиле. Та прочла и улыбнулась:

– Похоже на мой любимый цветок.

– С ума сойти! Ведь это и любимый цветок Розалинды! Мне, кстати, часто кажется, что у тебя с ней много общего. Правильный ответ – жасмин, да?

Если нет следующего письма, то и отгадка нигде не названа – это пришло Каспии в голову только сейчас.

– Думаю, да, – сказала Джемила и тоже вздохнула. – Ах, жасмин! Он может быть опасным, когда человек в романтическом настроении. Но, раз ты не хочешь, я не буду расспрашивать тебя о мальчике с фотографии.

– Глупости! Мы просто друзья! – Чтобы скрыть от Джемилы своё лицо, Каспия сделала вид, что очень внимательно изучает книгу. – Но я предупрежу Лариссу. Она часто бывает в романтическом настроении.

Джемила опять вздохнула:

– Я тоже. И вечно влюбляюсь не в тех парней.

Каспия взяла с полки книгу «Ведьмовские травы. На что они способны?» Она не знала, сможет ли говорить о влюблённости. Хотя… с Джемилой, пожалуй, стоило попробовать.

– Мальчика на фото зовут Адо. Он остроумный. И классно рисует. Я с удовольствием провожу с ним время. Но не хочу, чтобы он нравился мне очень сильно, ведь через несколько недель мы отсюда уедем.

– Правда? А я думала, ты здесь надолго…

В голосе Джемилы прозвучало разочарование, и это тронуло Каспию.

– Нет, только до конца лета – на одиннадцать недель. Сначала мне казалось, это целая вечность. И мне вообще не хотелось ехать в Бруклин, а теперь…

– Теперь тебе здесь нравится, – сказала Джемила, и это был не вопрос.

Правдивые слова обожгли Каспию, как крапива. Да, ей нравилось в Бруклине. Даже очень.

– Ты пустила корни, – трезво констатировала Джемила. – Когда такое случается, это как волшебство, как чудо. Ни один человек не знает, произойдёт оно с ним или нет. Но если корни пущены, то вытащить их из почвы очень тяжело. – Отвечая на вопросительный взгляд Каспии, она продолжила: – Мы с мамой пару лет жили в Сент-Люсии. Это такая страна на острове в Карибском море. Мне там было очень хорошо, и я пустила корни. А потом мама вдруг решила оттуда уехать, и вот мы здесь. – Джемила пожала плечами. – Работа в магазине помогает мне. У тёти, конечно, не самый простой характер, но она понимает, что такое тоска по дому. Она всегда говорит, я должна когда-нибудь съездить туда – в Сент-Люсию. – Джемила отдёрнула занавеску. – Вчера вечером мы как раз получили жасмин. Давно пора поставить его в воду, но я всё занималась травами…

Она исчезла за портьерой, а Каспия посмотрела на улицу, сквозь витрину, заставленную цветами и книгами. Вот проехал велосипедист. Вот автобус высадил на другой стороне дороги пёструю толпу пассажиров. Сколько людей, и какие они разные! Как цветы в магазине Джемилы. Ну… или почти. Да, Каспии действительно нравилось в Бруклине. Но она скучала по дому и подругам, по своей кровати и своим вещам, по ночной тишине… Удивительно, что человек может одновременно любить два места, настолько непохожих друг на друга.

Ты пустила корни. Когда такое случается, это как чудо. Ни один человек не знает, произойдёт оно с ним или нет. Но если корни пущены, то вытащить их из почвы очень тяжело.

Джемила вернулась с двумя вазами, в которых стояли цветущие ветви: белая и жёлтая. Поставив их на стол, она заявила:

– Хочу узнать побольше о том мальчике. Но раз ты говоришь, что жасмин интересует тебя не из романтических соображений, то жёлтый для тебя идеально подойдёт. – Джемила поправила букеты в вазах и обобрала с тонких твёрдых веток несколько увядших цветочков. – Он, к сожалению, очень дорогой. За него я должна буду взять с тебя пять долларов, а то тётя меня убьёт. Но вот это, – она собрала жёлтые лепестки, которыми был усыпан прилавок, – совершенно бесплатно! Зато пахнет так же. А ведь в жасмине главное – аромат. Давай сюда руки. – Джемила наполнила лепестками сложенные ладони Каспии. – Жёлтый жасмин – символ дружбы. И, может быть, ты не захочешь этого слышать, но я всё-таки скажу: не убеждай себя в том, что тебе нельзя влюбляться в того мальчика. Это глупо. Даже если в конце лета ты должна будешь уехать.

Каспия поднесла руки к лицу и зарылась носом в сложенные лепестки. Их аромат шептал о жарком лете, о тропических садах и о дружбе Джемилы.

– О’кей. Обещаю обдумать твои слова, – ответила Каспия, пересыпая жасминовый цвет в протянутый ей пакетик. Немного поколебавшись, она всё-таки сказала то, что собиралась сказать уже давно: – В одном вилмертонском магазинчике продают таких глиняных рыбок. – Каспия достала подвеску из-под футболки. – Мы с Элли и Лариссой всегда носим их на шее как символ нашей дружбы. Я бы хотела и тебе подарить такую рыбку. Носить её, конечно, не обязательно. Она не пахнет, как жасмин, но означает то же самое.

Сказав это, Каспия быстро направилась к выходу, чтобы скрыть слёзы, навернувшиеся на глаза. Ей будет ужасно не хватать и самой Джемилы, и этого магазинчика, и даже голоса грозной тёти, доносящегося из-за портьеры.

Только дойдя до двери, Каспия всё-таки обернулась.

– Думаю, я буду скучать по Адо, когда вернусь домой. Но по тебе, по твоим цветам и книгам – ещё больше.

Торопливо выйдя на улицу, Каспия по-настоящему заплакала. Она ненавидела разводить сырость. Особенно на людях. Мама много раз объясняла ей, что буквально излить душу другому человеку это хорошо, это приносит облегчение. Но Каспия категорически не соглашалась. По словам мамы, она пыталась сдерживать слёзы, даже когда была совсем маленькой.

Нет ли такого растения, которое помогает не краснеть и не плакать?

Пришла суббота. Небо было голубое, дул свежий бриз – самая подходящая погода для прогулки по саду. Ответа на своё электронное письмо в Великобританию Каспия не получила. Это, конечно, разочаровало её, но вместе с тем она почувствовала облегчение. Вдруг Розалинда не понравилась бы ей? Вдруг оказалась бы совсем не такой, какой она её воображала? Ведь, в конце концов, теперь это была старая женщина. Да, так даже лучше: пусть Розалинда навсегда останется для Каспии девочкой из писем, её спутницей в бруклинских приключениях. Ну а этот день принадлежал Адо!

Каспия ещё никогда не видела, что из себя представляет общинный сад. В Вилмертоне, насколько она знала, такого не было.

– В нашем городке почти у всех есть свои кусочки земли. А в больших городах у людей, как правило, не бывает собственных участков, но многим хочется вырастить для себя какие-нибудь овощи или цветочки. Для этого и существуют общинные сады, – пояснила мама по пути.

– Неплохо придумано, – одобрила Каспия.

Только почему же Адо захотел встретиться с ней здесь, а не в ботаническом саду? Почему попросил привести родителей?

Ворота общинного сада были гостеприимно распахнуты. На вывеске и столбиках пестрели нарисованные цветы. Каспии показалось, что это заколдованный островок зелени посреди большого города. И всё-таки она засомневалась, туда ли они с мамой пришли, куда нужно. Между грядками и клумбами, над которыми жужжали пчёлы, располагались многочисленные столы с цветами и разнообразнейшей едой в яркой посуде. По-видимому, они были накрыты для встречи большой семьи или для праздничного собрания какого-нибудь общества садоводов.

Всё ещё стоя в нерешительности у ворот, Каспия вдруг услышала голос Адо.

– Сюрприз! – крикнул он. – Выходите!

Сад наполнился смеющимися лицами, которые выглянули из-за деревьев, подсолнухов и фасолевых грядок. Здесь была и миссис Вахид с двумя малышами, и Джемила с какой-то женщиной – надо полагать, с той самой тётей, чей голос Каспия столько раз слышала из-за портьеры. Пришла даже Маргарет из ботанического сада. Наконец из маленького сарайчика появился отец Адо.

– Когда ты упомянула о своих новых друзьях, я не подумала, что их будет так много, – прошептала мама, изумлённо оглядывая столы с разнообразными блюдами.

– Я тоже, – сказала Каспия и улыбнулась Адо.

Откуда он узнал обо всех этих людях? «От тебя самой, – ответила бы Ларисса. – Если мальчик тебе нравится, он быстро всё про тебя узнаёт».

– Ну как вам мой сюрприз? – спросил Адо. – У моего дяди здесь пара грядок, и я подумал, что это подходящее место для праздника под названием «Каспия пускает корни в Бруклине». Рад познакомиться, миссис Тёркл, – сказал он и пожал маме руку.

Каспия не знала, что её друг умеет быть таким церемонным. Он даже белую рубашку надел и галстук. С двумя зелёными попугаями.

Ах, он действительно очень нравился Каспии.

Джемила, очевидно, одобрила выбор подруги. «Он такой милый, как я и думала», – говорила её улыбка, когда она вместе со своей тётей появилась рядом с Адо.

– Твоему другу пришлось поработать детективом, чтобы всех нас собрать, но он справился с этой задачей, – шепнула она Каспии и, повысив голос, прибавила: – Теперь я наконец-то могу познакомить тебя со своей тётей Лорет. Zia, это Каспия – та самая девочка, которая часто отвлекает меня от работы, потому что вечно ищет какое-нибудь растение.

Тётя Джемилы представлялась Каспии иначе: старой, приземистой, грозной, – а оказалась высокой, стройной и, несмотря на седину в кудрявых волосах, ещё молодой. Стрижка у неё была короткая, как у мамы, а широкая улыбка – совсем как у Джемилы.

– Я слышала, тебе понравились мои книги, – сказала Лорет.

– Очень. И цветы тоже, – ответила Каспия. – Как вам перестановка, которую мы сделали на полках?

– Чудесно. Вообще, должна признать, что с тех пор, как Джемила начала у меня работать, магазин преобразился. Ты тоже приложила к этому руку. Хотя, когда вы вдвоём… Анна! Вы меня узнаёте? Мы с вами вместе ходим на карибские кулинарные курсы! – вдруг воскликнула Лорет и помахала маме Каспии. Та помахала в ответ. – Знаете что, девочки? Она готовит блюда, которые мы изучали, лучше, чем наш инструктор!

Женщины заговорили о своём общем увлечении, а Джемила тихо сказала Каспии:

– Моя тётя знает твою маму! Ну надо же! Не зря я всегда говорю: Бруклин – деревня. Ты получила ответ от Розалинды?

Каспия покачала головой.

– Может, она сама вообще не читает письма из того ящика. У меня ведь был только тот адрес, который указан на сайте.

Адо принёс девочкам два стакана лимонада.

– Какой воспитанный! – прошептала Джемила, когда дядя позвал его и он отошёл. – И вообще симпатичный. Похоже, ты выбираешь парней лучше, чем я.

Каспия была уверена, что в этот момент её лицо гармонировало с помидорами, растущими вокруг.

– Вот и она, ребята! – сказала миссис Вахид, радостно улыбаясь. – Каспия, искательница растений. – Два малыша, которых она держала за руки, с подозрением уставились на новую знакомую. – Эта девочка – принцесса Зелёного королевства. Она родилась из горохового стручка далеко на севере, в штате Мэн. Наш Моне её полюбил.

Последнее утверждение удивило мальчишек гораздо больше, чем выдумка про горох.

На том празднике Каспия сделала множество фотографий: с миссис Вахид, с Адо и Джемилой, с отцом и дядей Адо, с Маргарет и её новым другом, который, как она шёпотом сказала, мог скоро стать женихом.

Праздник «Каспия пускает корни в Бруклине» удался на славу! Жаль только, что папа не смог прийти, чтобы познакомиться с новыми друзьями своей дочки. Но у него ещё был шанс сделать это на высотном пикнике, который он предложил устроить у себя на стройке. Как и следовало ожидать, Джемила и Адо пришли в восторг от этой идеи.

– Здорово! Мы могли бы организовать это накануне вашего отъезда. Ты сможешь попрощаться с Бруклином, глядя на него сверху. Мы получим такие яркие впечатления, что грустить нам будет просто некогда! – сказал Адо.

– Это точно, – согласилась Джемила и обвела взглядом ближайшие здания, видимо считая этажи.

Каспия тоже осмотрелась по сторонам. Ни одного десятиэтажного дома вблизи общинного сада не оказалось.

– У нас для тебя ещё один маленький сюрприз, который ты сможешь взять с собой, – сказал Адо, вертя головой в поисках чего-то или кого-то. – Неужели она не смогла прийти? Миссис Мехеган?!

Подошла, осторожно потеснив внуков миссис Вахид, какая-то женщина, чьи длинные седые волосы были заплетены в косы, как у девочки. Поздоровавшись, она протянула Каспии большой пучок сухой травы.

– Адо рассказал мне, что ты интересуешься растениями, а это, наверное, пока незнакомо тебе. Оно из семейства злаковых, называется «манник». Приносит здоровье и удачу.

– Миссис Мехеган – подруга моей мамы, – пояснил Адо. – А ещё, представь себе, она дружила с Минной Рейнолдс!

Женщина улыбнулась Каспии:

– Я слышала, ты нашла в цветастом комоде Минны старые письма? Наверное, мы с её дочерью их не заметили, когда разбирали вещи.

Миссис Мехеган помахала маленькой девочке, которая заворожённо наблюдала за пчёлами и осами, вьющимися над клумбой.

– Джинни! Принеси мне сумочку, которую я тебе дала. И держись подальше от ос!

Малышку, видимо, совсем не пугали жала полосатых тружениц. Она обернулась с явной неохотой, но всё-таки подбежала и отдала сумку, болтавшуюся у неё на плече.

– Это зелёные загадки, которые Минна сделала для своей сестры, – объяснила миссис Мехеган, доставая из сумки шёлковый мешочек. – После смерти Минны Розалинда подарила их её дочери Уиллоу, которая тоже обожает вышивать. Может быть, ты хочешь разгадать эти загадки? Уиллоу охотно одолжит их тебе.

В мешочке оказалась стопка карточек размером с почтовую открытку, но более плотных. Да! Это были они – зелёные загадки Минны. На каждую картонку она наклеила кусочек ткани с вышитым растением. Каспия погладила крошечные стежки, из которых складывалась веточка розмарина.

– Минна всегда говорила, что, если бы не слепота сестры, она, возможно, никогда не начала бы вышивать, – сказала миссис Мехеган. – В Бруклин она переехала, потому что полюбила молодого человека, который был родом отсюда. Они поженились, у них родилась Уиллоу. Минна стала такой искусной вышивальщицей, что сотрудничала даже с театральными костюмерными и домами мод, а после того, как развелась с мужем, открыла собственный магазин, который, к сожалению, больше не существует. Дело перешло в руки Уиллоу, а она уехала в Чикаго.

На второй карточке был изображён осот. Каспия закрыла глаза и провела пальцем по колючему стеблю до сиреневатого цветка. Она могла себе представить, как Розалинда любила эти открытки.

– Миссис Мехеган конечно же не раз встречалась с Розалиндой, – сказал Адо, в очередной раз угадав мысли Каспии.

– А как же. Она приезжала в гости к сестре по меньшей мере раз в год, – подтвердила миссис Мехеган. – Замуж Розалинда не вышла. Минна часто подразнивала её: мол, всё-то ты привередничаешь. Мужчины не раз делали ей предложение, а она им отказывала, потому что больше всего на свете любила свою свободу. И сестру. И растения. Розалинда до сих пор много и с увлечением путешествует.

Каспия достала ещё одну карточку: этого цветка она пока не знала. Ах, как интересно будет рассматривать и разгадывать вышитые загадки Минны! Теперь пусть мама с папой тоже участвуют.

– Эй! – крикнула Джемила. – Прилетели осы, сейчас они набросятся на нашу еду! Может, украдём у них хотя бы по кусочку? Мы с тётей не для того готовили, чтобы всё досталось им!

Гости охотно откликнулись на это своеобразное приглашение. Блюда на столах были такими же многообразными, как растения на грядках. Миссис Вахид приготовила что-то индонезийское, Джемила с тётей принесли карибскую еду, от которой мама Каспии пришла в восторг, Маргарет испекла шведские блинчики, а сеньор Бальденегро гордо развернул тарелку с тостадами[31] – это было угощение от мамы Адо. Сама она прийти не смогла: сидела на футбольной трибуне и болела за младшего сына.

Солнце уже клонилось к закату и сад погрузился в тень, когда все принялись упаковывать оставшуюся еду в контейнеры, а бумажные тарелки и стаканчики собирать для компоста. Каспии было приятно думать, что они помогут расти цветам и овощам.

– Ну? Теперь у тебя есть что поотгадывать, – сказал Адо, пока его отец относил последний столик в дядин грузовичок.

Все остальные: Маргарет со своим «может-быть-женихом», миссис Мехеган, Джемила с тётей и миссис Вахид с внуками – уже ушли.

– Да, девять карточек, – сказала Каспия. – У меня ещё осталось несколько недель, так что я успею разыскать здесь, в Бруклине, все эти растения.

Адо, разумеется, заметил нотку грусти в её голосе.

– Конечно! Времени ещё полно, да и штат Мэн не так далеко отсюда. – Он крепко обнял Каспию и долго не отпускал. – Ничего, мы что-нибудь придумаем. Может, будем переписываться? Правда, пишу я с ошибками…

– Я тоже, – невольно улыбнулась Каспия и представила себе, как достаёт из своего вилмертонского почтового ящика письмо от Адо.

Эта мысль ей понравилась.

– У тебя очень милые друзья, – сказала мама, когда они шли домой. – Но как ты умудрилась познакомиться с ними всеми за пару месяцев?

Каспия зарылась лицом в манник, подаренный миссис Мехеган.

– Растения. Они научили меня пускать корни.

Каспия очень удивилась, обнаружив, что ей совсем не страшно смотреть вниз, когда рядом папа и друзья. Поразительно, сколько нового она узнавала о себе и о мире. Казалось, открытиям нет конца! К этому нетрудно было пристраститься.

Компания уселась так, чтобы болтать ногами, высунув их из-под ограждения, и смотреть на бухту Джамейка, о которой папа столько рассказывал. Он купил бублики, брауни[32], три какао для ребят и кофе для себя. Пока они лакомились, сидя высоко над Бруклином – ну ладно, пусть не над всем Бруклином, но над его внушительной частью, – Каспия думала: «Хочу ещё! Ещё приключений и новых мест!» А главное, ей хотелось больше общения с хорошими людьми, ведь именно дружба – самая ценная специя в любом супе. Это Каспия тоже поняла благодаря Бруклину. И Розалинде.

– Она тебе так и не ответила? – спросил Адо.

– Нет. Но ничего. Всё в порядке.

Каспия не покривила душой. В этот момент она это действительно чувствовала – всё хорошо. Адо оказался прав: пикник над Бруклином – прекрасный способ попрощаться с друзьями и городом.

Все жители Зелёного королевства, изображённые на открытках Минны, были угаданы и найдены. Каспия, Элли, Ларисса, Джемила и Адо работали в команде: по очереди описывали вышитое растение в загадке с пятью подсказками, как делала Розалинда, а родители его угадывали.

Конечно же Элли первая заметила, что если взять начальные буквы названий этих девяти растений и расположить их в правильной последовательности, то получится имя той, для кого Минна старалась. Вот бы и Каспии иметь такую сестру!

– Мистер Тёркл, а что вы строите у себя дома, в Мэне? – спросил Адо.

Папа Каспии пожал плечами:

– Честно говоря, ничего особенно интересного. Но благодаря этому бруклинскому лету у всех членов нашей семьи, по-моему, развился вкус к приключениям. Поэтому, когда мы вернёмся в Вилмертон, я куплю лодку.

Каспия чуть не захлебнулась какао.

– Лодку?

Она привыкла к тому, что весь их дом был заставлен собранными папой моделями кораблей, которые бабушка не уставала называть «жуткими пылесборниками». Но настоящая лодка?

– Класс! Я тоже об этом мечтаю, – признался Адо.

– В Сент-Люсии у нас была лодка, – сказала Джемила. – Красная. Совсем маленькая, но всё-таки.

Каспия посмотрела вдаль. Лодка… Значит, и у папы есть свои замыслы, о которых она не подозревает. Хотя… Об этой его мечте нетрудно было догадаться, зная его любовь к кораблям. Стоило лишь задуматься о том, почему он с таким удовольствием собирает модели судов.

– Напрасно ты удивляешься, – сказал папа, положив руку Каспии на плечи. – Лодки и корабли, по сути, те же дома, только строят их так, чтобы они могли плавать, – вот и почти вся разница. Суда – это здания, которые путешествуют. А ты разве не хотела бы побывать на родине коричного дерева? Или в индийских садах, где цветёт ароматный жасмин?

Неужели он говорил серьёзно? Похоже, да.

– Все эти три месяца я смотрел на бухту, – продолжил папа. – Видимо, блестящая вода напомнила мне о том, что в детстве я проводил больше времени в лодке, чем на суше. Мой отец обожал наблюдать за птицами, которые жили на реке. Иногда мы с ним выплывали ещё затемно, но это было чудесно. Погоныши, королевские пастушки, глухари… Я их всех помню. Неужели я тебе никогда не рассказывал?

Каспия покачала головой.

– Вот поэтому я и хочу купить лодку, когда мы вернёмся. И потому что всегда мечтал. Найду какую-нибудь старую посудину и приведу её в порядок.

Эта затея обещала быть совсем непохожей на бруклинские каникулы. Но в том-то и смысл приключений: человек постоянно пробует что-то новое, непривычное.

– А что мама думает?

– Говорит, я сумасшедший. Но ей нравится, когда я такой.

«Действительно», – подумала Каспия и улыбнулась.

– Я приеду к вам посмотреть лодку, – сказала Джемила. – Ведь я же четыре года жила на острове.

– Я тоже приеду, – подхватил Адо. – Только лодка должна быть не очень маленькой, а то мы не влезем в неё такой компанией.

– Я это учту, – пообещал папа Каспии.

Все посмотрели на сверкающую гладь бухты Джамейка.

– Интересно, из какого дерева строят корабли? – спросила Каспия.

– Хороший вопрос. Надо выяснить, – сказал папа.

Адо полез в карман за телефоном.

– Чёрт возьми, – пробормотал он. – Не ловит.

– Здравствуйте, Розалинда!

– О, значит, я не ошиблась! – Она улыбнулась именно так, как Каспия себе и представляла. – Мой нос никогда меня не подводит. Тысячу раз извиняюсь за то, что не ответила на твоё электронное письмо, но я была на другом конце света. Только сейчас я вернулась в эти широты, чтобы навестить одно чудесное дерево – оно растёт чуть выше по побережью… И я вспомнила, что девочка, которая принесла миссис Мехеган мои старые письма к Минне, живёт как раз здесь, в штате Мэн. «Розалинда, – сказала я себе, – Каспия Тёркл наверняка тоже захочет увидеть это дерево. Почему бы тебе не взять её адрес у миссис Мехеган и не предложить ей поехать с тобой?»

Каспия улыбнулась. Ну конечно же Розалинда приехала для того, чтобы познакомить её с деревом. Для чего же ещё? Ведь с этого всё и началось!

– Кто там, Каспия?! – крикнула мама из кухни.

Элли с Лариссой, высунув головы из гостиной, удивлённо уставились на незнакомую женщину, с которой разговаривала их подруга.

– Это же… – начала Ларисса.

– Та самая слепая девочка! – воскликнула Элли.

Розалинда громко рассмеялась:

– К сожалению, уже не девочка. А вот вы, судя по вашим голосам, ещё очень молоды… Как вкусно пахнет! В Бруклине я много слышала о кулинарных талантах твоей мамы, Каспия.

– Правда? – Мама выглянула из кухни с грибом в руке.

– О да, Бруклин – это деревня, – ответила Розалинда. – Рано или поздно все узнают всё обо всех. Так, во всяком случае, говорила моя сестра.

Мама улыбнулась:

– Я готовлю блюдо, которое придумала благодаря вашим письмам. Вы согласитесь быть нашим почётным гостем?

Ужин получился волшебным, и не только потому, что в Вилмертоне мамино грибное рагу было таким же вкусным, как и в Бруклине. Когда вернулся папа, Розалинда сразу почувствовала, что от него пахнет лодочной смазкой, и они разговорились о путешествиях, о плантациях коричных деревьев, о том, можно ли в самом деле доплыть на лодке из штата Мэн до Индонезии. Решили, что это скорее из области фантастики, зато Розалинда предложила множество других лодочных маршрутов, тоже очень увлекательных.

– Так что же это за дерево? – тихонько спросила Каспия, когда мама ушла на кухню за десертом. – То, к которому мы поедем?

– Это будет сюрприз, – ответила Розалинда тоже шёпотом. – Но могу тебе намекнуть: в старину девушки бросали его плоды в огонь, чтобы выяснить, кто из них раньше выйдет замуж.

Корнелия Функе – самый успешный и широко известный представитель современной немецкой детской литературы. Сейчас писательница живёт в Италии, в городе Вольтерра, однако начался её творческий путь в Гамбурге, где она получила высшее педагогическое образование, а затем выучилась на графика и стала сотрудничать с детскими издательствами как внештатный художник. Поскольку истории, которые она иллюстрировала, не всегда нравились ей, она начала писать сама. К наиболее успешным произведениям Корнелии Функе, принёсшим ей известность далеко за пределами её страны, относятся романы из цикла «Повелитель драконов» (Drachenreiter), серия «Дикие курочки» (Die Wilden Hühner) и «Король воров» (Herr der Diebe). Трилогия «Чернильный мир» (Tintenwelt) и цикл «Зеркальный мир» (Spiegelwelt) стали международными бестселлерами. Сегодня библиография Корнелии Функе насчитывает более 60 наименований. Её произведения переведены более чем на 50 языков. Многие книги, такие как «Руки прочь от Миссисипи» (Hände weg von Mississippi), «Король воров», «Дикие курочки» и «Чернильное сердце» (Tintenherz), экранизированы. Бесчисленные награды и премии, которых удостоена Корнелия Функе, – следствие её подлинной популярности и значительного вклада в развитие современной детской литературы.