Это утро можно по праву назвать самым безумным в моей жизни. Только началось оно с самых обычных вещей.

Набросить белый халат на плечи, выпить обжигающий кофе, пока не начался утренний обход, получить нагоняй от заведующего, что пылал ко мне пламенной «любовью». Проверить назначения и наткнуться в коридоре на Петю Кривоногова — частого гостя отделения травматологии.

Этот начинающий лысеть мужичок ходил к нам как на работу! А медсестры шутили, что он нарочно ломает конечности, лишь бы меня чаще видеть.

Тьфу, тоже мне. Какая из меня невеста?

— Оль Анатольна! — улыбка больного осветила коридор, в глазах зажглось обожание. — Вы такая сегодня красивая. Сходим на свидание, когда поправлюсь?

Вот бессовестный! И не смущает, что я старше на десять лет.

— Ну конечно, миленький, — я взяла Кривоногова под локоть и повела в сторону процедурной. — А что у нас по расписанию? Уколы витаминчиков? Давайте-ка я вас провожу, — пропела сладко. Так, как умела только я.

— Не надо, я… я сам!

Стоило напомнить об инъекциях, хромоногий женишок помчался от меня как ошпаренный. Только пятки засверкали.

Я покачала головой.

Люблю свою работу, а она любит меня еще больше! За годы, проведенные в травматологии и ортопедии, я кого только не видела и каких только предложений не получала.

Причем, предложения руки и сердца были самыми банальными.

А ведь когда-то тихо и спокойно трудилась в одном из лучших санаториев нашей страны. Все чинно, благородно, никаких тебе бомжей с обморожениями, последствий пьяных драк и огнестрелов.

Ну а потом влюбилась вот, уехала за супругом, таким же доктором, в другой город. Все с нуля начинали, но я ни о чем не жалела. Только иногда хотелось вернуться в прошлое, где я была еще молода. Хоть одним глазком заглянуть и вспомнить — а каково это?

— Ольга Анатольевна, все почти готово! — операционная медсестра деловито кивнула и засеменила дальше по коридору.

— Спасибо, Таечка.

Жизнь кипит и бурлит в нашей клинической больнице, не замирая ни на минуту. Каждый работает четко, как деталь огромного механизма.

Внезапно на грудь навалилась тяжесть, и я остановилась, чтобы отдышаться. Да что за день сегодня? Магнитные бури? Сердце в последнее время шалит, но это мелочи. Прорвемся.

Так, а сейчас надо взять себя в руки, вон уже ковыляют навстречу двое больных с мочеприемниками наперевес. Причем несут их с гордостью, как боевые трофеи.

— Здравствуйте, Ольга Анатольевна! Прекрасно выглядите!

— Хорошего вам утречка!

Я не сдержала улыбки. Сколько я ни ругала этих двоих за нарушение режима, польстить и поднять настроение они умели. Вот и легче стало, отступила непрошенная слабость.

— Анатольна! — меня снова позвали, и я со стоном обернулась.

Ну что еще? Всем я нужна, без меня никуда. Готовы разорвать на сувениры. Вот уволюсь, и что делать будут без незаменимой Анатольны?

— Лошадка ты моя, не поймать тебя! — со всех ног ко мне спешила моя хорошая приятельница — врач-кардиолог. В одной руке она сжимала бумажки, второй удерживала цветную шаль на объемной груди. — Все скачешь и скачешь. В нашем возрасте, знаешь ли, пора о суставах подумать.

— Тьфу на тебя, Давыдян! Я еще не старая.

Ну вот зачем настроение портить с утра пораньше?

— Ты мне зубы не заговаривай, — наехала она, покачивая указательным пальцем у меня перед носом и переходя на армянский акцент. — Ты когда ко мне лечиться придешь? Сегодня чтоб была как штык!

— Может, не надо? Ненавижу врачей и таблетки.

И не хочу принимать то, что проблемы со здоровьем постепенно меня настигают. Я никогда серьезно не болела, всегда следила за собой, выглядела моложе своего возраста и чувствовала себя так же.

— Ты посмотри на нее, вай-вай! — разозлилась моя армянская подруга. — Тебе уже таблетницу с собой носить пора.

— А лучше накрыться простыней и тихо отползти на кладбище, чтобы никому не мешать, — пробубнила я себе под нос. — Дать дорогу молодым специалистам. Да, Аллочка?

— Заведующий опять достает тебя? — догадливая Алла сощурила темные глаза.

— Ага. Спит и видит как бы меня уволить и протащить на мое место своего протеже. А я сказала ему, что меня отсюда вынесут только вперед ногами!

Обидно. Очень обидно, что меня хотят списать, как устаревшее оборудование. Я ведь всю себя отдавала работе! Столько, сколько я и мой муж сделали для отделения, не сделал никто.

— Ты не шути так, Оль. А полноценное обследование все-таки надо пройти.

— Слушаюсь! — я приложила ладонь ко лбу. — А теперь позвольте отчалить, у меня операция.

Давыдян только проворчала, что дурная голова ногам покоя не дает.

Ничего, прорвемся!

В нашем отделении удобно расположилась кафедра общей травматологии и ортопедии, где я вот уже много лет работала на полставки. Стоило перешагнуть порог аудитории, как раздался дружный скрип стульев. Помятые бессонными ночами студиозусы в белых халатах поприветствовали меня нестройным хором.

— Сметанин, Локтев, Пашнина… — я принялась перечислять самых толковых и идейных. — Идете со мной в операционную, будете смотреть, как выполняется артроскопия и лаваж коленного сустава. Что смешного, Азубеков? — я строго посмотрела на студента, хихикающего в кулак. — Лаваши там же, где шаурма с котятами, а здесь у нас лаваж. Чистка. Будем делать из бабули молодую козочку. Остальные читают про туннельный синдром. Так, давайте быстренько, никто вас ждать не станет! Ноги в руки и вперед.

Эндоскопические операции я начала делать одной из первых. Они стали настоящим прорывом, позволяя обойтись «малой кровью», пациенты после них быстрее восстанавливались. Далеко ушла медицина! Не то что тридцать лет назад.

Вскоре я уже стояла над операционным столом, одетая во все стерильное. Это моя родная стихия, здесь я всегда чувствую себя нужной и важной. Пациентка совсем не волнуется, даже про внуков рассказывает.

— Ну, поехали! — пошутил мой ассистент, Костя Головин.

Хороший молодой доктор, руки золотые. Да, прекрасный парень. Ему я готова доверить почти все.

Эй, чего расклеилась, Оля? Что за мысли? Жизнь прекрасна!

Работа шла споро и четко. На большом экране появилось изображение, студенты что-то обсуждали у меня за спиной.

И вдруг грудь будто горячая волна захлестнула, воздуха стало не хватать. Под ребрами все сжалось, запекло, но я усилием воли заставила себя остаться в сознании. Даже рука не дрогнула.

И боль перестала рвать острыми зубами, съежилась и уползла прочь, как трусливый пес.

— Ольга Анатольевна, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросил Костя.

— Все нормально.

Вот же зараза! Права была Давыдян, давно пора носить в дамской сумочке таблетницу. Так до инфаркта себя доведу и не замечу.

А пока я обязана закончить операцию. Все остальное потом.

Время пролетело незаметно.

— Всем спасибо. Костя, ты сегодня большой молодец, — голос непривычно дрогнул, и я поморщилась. — Ребята, было интересно? — повернулась к студентам.

Те одобрительно закивали.

А вот у меня сил не осталось. Туман в голове становился все гуще, тяжесть навалилась на грудь. В каком-то полубреду я стянула перчатки. Кажется, они упали на пол.

Сделала шаг, другой. Мотор проклятый, как же болит…

— Ольга Анатольевна! — раздался крик Головина, а потом пол начал уплывать из-под ног.

— Врача! Позовите врача! — заорали студенты.

«Идиоты. Вы все здесь врачи, — успела подумать я. — Неужели это конец?»

Операционная просто растворилась. Показалось, что я лечу по темному тоннелю. Не было ни страха, ни досады, ни сожаления. Только легкость и чувство абсолютной свободы.

А еще интерес — что там, впереди?

Внезапно в конце тоннеля вспыхнул свет, и я устремилась на него, как глупый мотылек, все быстрее и быстрее. А потом вдруг мир взорвался яркой палитрой.

Раз — и меня вышвырнуло… куда-то.

Грудная клетка судорожно вздымалась, с губ сорвался хриплый кашель. Я поняла, что лежу на спине. Вверху — небо в жемчужной дымке облаков.

Я жива? Жива! Жива! И такая радость нахлынула, что слезы навернулись на глаза.

Вот только где я?

Куда я попала? Боже мой, совершенно не узнаю это место! Может, я уже в раю?

Тело подчинялось плохо, я с трудом села и легонько надавила на глазные яблоки, помассировала припухшие веки.

— Кха-кха! — плечи задрожали от кашля, а потом и от холода. Я обняла себя руками, по-прежнему ничего не понимая.

Только что была в операционной, скорее всего, получила инфаркт, а потом… Чудеса да и только!

Из тумана проступала окружающая обстановка. Я сидела на подмерзшей земле, покрытая инеем прошлогодняя трава похрустывала при каждом моем движении.

Как любил говорить наш анестезиолог Палыч: «Завязывайте с грибами, ребята!»

Если это райские кущи, то почему здесь так холодно?

Внезапно взгляд зацепился за изящное серебряное колечко с голубым камнем на среднем пальце правой руки.

Руки молодой женщины.

Кожа светлая, чистая, упругая. Без морщин и следов многолетнего использования антисептиков, которые делают ее сухой и тонкой.

Я сжала и разжала пальцы. Ничего не понимаю! На всякий случай ощупала себя, чтобы убедиться — это не зрение меня подводит, я действительно изменилась.

Но как такое возможно?

Только если… Если я нахожусь не в своем теле…

Додумать не дало тревожное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Или преследует, как охотник. Снова поежившись и кашлянув в кулак, я совладала с непослушными ногами и поднялась. Надо идти, опасно оставаться на месте.

Ветер донес знакомый запах. Я неверяще приоткрыла рот и завертела головой по сторонам, но туман мешал обзору. Зато звуку бегущей воды ничто не препятствовало, и я осторожно пошла вперед.

В голове роились вопросы, каждый из которых мог свести с ума, и я решила пока их отбросить. Не все сразу, сначала проверю догадку.

Совсем скоро звук и чутье привели меня к каменистому берегу. Сильнее повеяло теплом и незабываемым ароматом тухлых яиц. Я глухо вскрикнула от радости и опустилась на корточки перед бегущей меж камней водой. Она была этакого молочно-бирюзового цвета.

— Это уже интереснее, — я погрузила кончики пальцев в источник — горячо, но терпимо. Зачерпнула немного и поднесла к губам.

— Олетта! Олетта! — кто-то решил разрушить мое уединение.

Мысли заметались. Сюда точно спешат люди, крича на все голоса. Но какая еще Олетта? Кроме меня тут никого нет.

И что делать? Дождаться их и попросить помощи или уносить ноги? Кто знает, что на уме у чужаков.

Сильный порыв холодного ветра разогнал туман, из леса высыпала группа людей. Меня они заметили сразу, и по выражению лиц стало ясно — искали именно меня. Но я ведь не Олетта.

— Наконец-то нашли!

— Далеко же вы убежали, голубушка!

Настроены не враждебно, и то хорошо. Участившийся было пульс начал успокаиваться. Я выдохнула и снова согнулась в приступе кашля.

Внезапно люди в странных одеждах расступились, пропуская вперед пожилую женщину. Она шла торопливо, опираясь на палку. Смотрела на меня, подслеповато сощурив глаза. На плечи был накинут шерстяной платок, концы которого свисали до земли. Подол старомодного платья цеплялся за ветки кустарника. В лице ее было что-то птичье, крайне внимательное.

— Внученька! Ну что же ты как меня испугала? Опять сбежала поди. Раздетая и в такой холод… — она сокрушенно покачала головой.

— Постойте, какая внученька? — вырвалось прежде, чем я успела подумать.

А бабуля вдруг отшатнулась и уронила палку, зажала рот рукой.

И тут я поняла, что она разговаривала со мной каким-то странным тоном. Будто я трехлетний ребенок. Ладно, лучше сразу расставить все точки над «и».

Я протянула руку ладонью вперед, показывая, что мои намерения чисты.

— Уважаемая…

С неожиданной прытью та бросилась ко мне и схватила за локоть.

— Тихо, помолчи, — процедила глухо, а сама обернулась к сопровождающим: — Всем держать язык за зубами! А мы возвращаемся в замок.

Я была так ошарашена, что не смогла даже возразить.

Я оказалась неизвестно где в чужом теле. Какая-то мадам считает меня своей внучкой. Здесь одеваются явно не по моде двадцать первого века, а еще живут в замках.

Поэтому лучше всего сделать вид, что все в порядке, поддержать игру. А там разберемся.

Всякий разумный человек знает, что нельзя разгуливать зимой в одном платье! По пути в замок, когда меня посадили в повозку и укрыли тремя шкурами, я почувствовала себя плохо. Голова стала ватной, нос захлюпал, а грудь раздирал кашель.

Ну здравствуй, пневмония!

Старуха, которая называла меня внучкой, больше со мной не разговаривала. Сидела рядом в повозке, глядя куда-то вдаль, хмурая, погруженная в свои мысли.

Звали ее нейра Кокордия.

Мы ехали, а мимо проплывали поля, лес, деревня с жавшимися друг к другу хибарками. Моя самая безумная догадка подтверждалась — я либо попала в прошлое, либо вообще не в своем мире.

О таком я знала из книг. Моя студентка, Анечка Ершова, снабжала меня фэнтези-романами, которые я читала в свободное время. Всегда ругала героинь за дурость, эмоции, а теперь сама оказалась на их месте!

Как справлюсь? На то, что это всего лишь сон, я уже не надеялась.

Надо попытаться выжить и приспособиться к новым условиям. Сдаваться и плакать в уголочке — не для меня. Еще с тех самых пор, когда я была непохожей на всех дерзкой девчонкой. Когда меня дразнили, когда били мальчишки, когда смеялись над моей мечтой стать врачом.

«Ишь, размечталась, деревенщина! Тебе только коровам хвосты крутить!»

Но у меня получилось. Спасибо родителям, что верили в меня. Ночами я зубрила химию и биологию, днем — школа, потом работа на огороде и в поле. Надо же было как-то выживать. До сих пор как вспомню эту картошку, так вздрогну.

А потом девяностые, а я молодой врач. Кругом беспредел и беднота, на работу было страшно ходить и домой возвращаться. Особенно зимой, рано утром, когда на улицах еще темно. И наркоманы в подъездах.

Но ничего, все прошло, все плохое быльем поросло. Забыла даже, как сложно было, когда умер Коля. Как говорят — сгорел на работе. Остановилось сердце. А я одна с Сережкой на руках осталась.

Сны, образы, воспоминания расступились, как вода. И я вынырнула на поверхность, сделала глубокий вдох и разразилась кашлем.

— Проснулась наконец, — послышался каркающий голос.

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в своей новой истории из серии про докторов-попаданок! Действие происходит в том же мире, только герои другие. Это будет полностью самостоятельная история, но не исключено, что мы мельком увидим кого-то знакомого:))

Это будет отдыхательная книга, уютное бытовое фэнтези с целеустремленной и энергичной героиней. Ей предстоит побороться за счастье и место под солнцем в новом мире, да много чего надо сделать, работы непочатый край!

А вот и героиня покрупнее:

А еще такой замечательный баннер. Почти все семейство в сборе.

Как вы уже могли догадаться, эти герои встретятся в книге! Другие визуализации и картинки с обложкой в большом размере будут в моей группе. Приятного чтения и всем огромное спасибо за поддержку! Ваш интерес — лучшая мотивация для автора:)))

Я приподнялась на локтях, не успев разлепить веки, и тут же мне в лицо ткнулось что-то дымящееся и вонючее.

— Фу ты, гадость какая! Совсем уморить меня решили?

Та самая Кокордия, сурово сдвинув брови, водила у меня перед носом пучком трав. Едкий дым щекотал ноздри.

— Признавайся! Ты злой дух?

Я чихнула, отмахнулась и возмущенно просипела:

— Я глубоко положительный человек! Если бы злым духом была, то ни за что бы не призналась в этом.

— Хм, — на лице моей собеседницы проступило замешательство. — И то верно.

— Злые духи не болеют, а я тут едва второй раз не преставилась вашими заботами, милейшая.

Оставив странную мадам переваривать услышанное, я наконец осмотрелась.

Батюшки! Это сколько же я проспала, пробредила? Кто меня переодел и в постель уложил? И потолок над головой каменный, все кругом непривычное, диковинное. Узкое окно занавешено, посреди спальни горит жаровня, пол устилает медвежья шкура. Судя по внешнему виду, топтал ее еще прадед Кокордии. Вот оправлюсь немного, сразу выкину этот пылесборник! И без него дышать нечем.

Я осторожно скосила взгляд на бабку.

Так, стоп. Какая она мне бабка? Если посудить, то она ненамного меня старше. Ну так… лет на двадцать.

Пусть будет женщина почтенного возраста. Только теплых чувств она ко мне не питала вовсе, глядела с прищуром, опираясь на палку, готовая отходить меня ею по хребту.

— Кто ты такая? Ты точно не моя внучка, поэтому лучше скажи правду. Иначе…

— Не надо меня пугать, уважаемая, — не менее строго осадила я ее. — Я, между прочим, никаких каверз не замышляла, сама не понимаю, как здесь оказалась. В наших интересах поговорить как нормальные люди.

Кокордия ожидала, что я буду блеять и трястись от ужаса. Ее глаза распахнулись, она часто заморгала, пораженная моим хладнокровием и наглостью. Но быстро взяла себя в руки. Придвинула стул и вальяжно опустилась подле моей кровати.

— Думала, злой дух в бедняжку Олетту вселился. Пока бредила, требовала поставить капельницу и дать какого-то деметазона и антибиотиков. А еще массаж и горчичники.

— Ну это точно неспроста, — пошутила я. — Так, давайте знакомиться. Меня зовут Ольга Анатольевна, а вас Кокордия?

— Нейра Кокордия, графиня Гота́р, — пафосно произнесла она. — С первого твоего слова я поняла, что ты не моя внучка. Олетта была немой.

Ах вот оно что! Поэтому дама так удивилась, когда я открыла рот. Стоило вести себя осмотрительней в чужом теле и мире.

— Только почему она сбежала из монастыря, что с ней произошло во время скитаний — хороший вопрос, — в глубоко посаженных темных глазах мелькнула тоска. — Почему она погибла, а ты заняла ее место.

Кокордия на первый взгляд казалась сварливой и бездушной, но это притворство, умение держать лицо. А еще мне думается, что Олетта была для всех обузой, не зря ведь ее в монастырь сплавили.

Мне многое только предстоит узнать. И сдается, тайны эти мне не понравятся!

Вспомнился страх и ощущение преследования, которые охватили все мое тело на опушке леса. Это были ощущения Олетты, уверена! И боялась она вовсе не свою бабушку и ее людей.

Где-то поблизости ходили другие.

— Что мы будем делать, Кокордия?

— Что-что… — она оперлась на палку и вздохнула. — Никому не говори, что ты попаданка.

Я распахнула глаза.

— Вы знаете это слово?

— Я, к твоему сведению, книги читала, грамоте обучена, дочь графа как-никак, — ехидно проговорила она. — Про тебе подобных слышала от бабки. Бедняжке Олетте и так недолго оставалось, недуг съедал ее изнутри. Я давно смирилась. И раз ты попала в ее тело, надо извлечь из этого…

Кокордия резко замолчала и зыркнула в сторону входной двери. А потом подкралась к ней на цыпочках, дернула ручку и замахнулась клюкой.

— Ай!

В комнату ввалилась незнакомка. Темные волосы женщины были собраны в две длинные косы, несмотря на худобу, живот выпирал, как будто она на сносях. Коричневое платье болталось на ней, как на вешалке.

— Марика! Подслушивала, негодница⁈

— Нет же, матушка Коко, нет! Снаружи такое творится!

— В чем дело? — властно прогремела графиня.

Марика заломила руки и долго не могла собраться, а потом выпалила:

— Наши соседи потеряли остатки совести! Граф Савад прибыл с отрядом и сыновьями, требуют отдать им нашу Олетту!

Я уставилась на нее, вскинув брови. Какой еще отдать?

— Что значит отдать? Они рехнулись⁈ — рявкнула Кокордия, мигом превратившись в фурию. — Кто им на наши земли ступить позволил? И кто рассказал о том, что Олетта вернулась домой?

— Я не знаю, матушка! Поговорите с ними сами. Там Костадин и он очень зол. Боюсь, как бы беды не случилось.

— А он куда лезет? С графом связываться себе дороже, — графиня раздраженно цыкнула и ткнула в меня пальцем: — Так, ты сидишь здесь и чтобы ни звука. Схожу узнаю, какая нелегкая их принесла. И не трясись, не получит этот сморчок мою внучку.

Я не привыкла, что мной командуют, а бабуля знала в этом толк. Но в такой странной ситуации лучше не спорить понапрасну, а послушать местную жительницу, опытную женщину. Тем более, после болезни меня шатает, мне даже кошку не победить. Да и в замке графини наверняка есть солдаты, армия какая-никакая.

Разобраться бы во всем поскорее!

Перед тем как покинуть спальню, Марика метнула в мою сторону опасливый взгляд:

— Ах, бедняжка. Столько испытаний!

Заскрежетал замок — Кокордия меня заперла! Ладно, будем считать, что это ради моей же безопасности. Она показалась мне честной, не способной на ложь и предательство.

Я приблизилась к окну и осторожно сдвинула штору.

Окно третьего этажа выходило во двор. Взгляд сразу зацепился за отряд всадников в черно-красных мундирах. Среди них выделялся один — важный широкоплечий мужчина в шлеме с алым оперением. По обе стороны от него на гнедых жеребцах восседали юноши, одетые чуть более нарядно, чем остальные.

Внутренности противно сжались, мерзкий холодок прополз по телу.

Вот бывает же, видишь людей в первый раз, а интуиция кричит: «Не верь им! Они с гнильцой».

Граф Савад.

Какие у них тут имена непривычные. Но что поделать, придется теперь существовать в этом мире. Надо осторожнее желания загадывать, хотела ведь снова вспомнить, каково быть молодой?

Только плюсом к молодости идет странный недуг, из-за которого Олетту заперли в монастыре, а еще полная неизвестность.

Но ничего, выкарабкаюсь. Уже вон один человек на моей стороне.

Дома я привыкла носить очки, а тут зрение было безупречным. Я могла видеть выражение лица графа — заносчивое и слегка брезгливое, когда он сверху вниз смотрел на юношу. Тот упругим шагом приблизился к Саваду и начал что-то говорить, активно жестикулируя.

Наверное, это Костадин, про которого говорила Марика.

Между тем добрые соседи вели себя как хозяева. У Кокордии вообще есть муж или сыновья? Кто их защищает? Почему вокруг не видно вооруженных до зубов рыцарей? Только какие-то оборванцы трутся неподалеку.

Жаль, что не могу услышать разговор! Но даже отсюда чувствую напряженную атмосферу. Словно вот-вот рванет, и все кинутся мутузить друг друга.

Только сейчас я заметила в левой руке Савада что-то… Неужели это булава? Тяжелый металлический шар на коротком древке. Батюшки, он так ею покачивает, будто вот-вот съездит дерзкому парню по голове!

Захотелось вылететь во двор и затолкать эту булаву графу в неназываемое место. А Костадина защитить, он неуловимо напоминает моего Сережку, и в груди от этого щемит.

Наконец, спустилась Кокордия. Она оттеснила парня и сама принялась что-то выговаривать соседу. Надеюсь, ее авторитета хватит, чтобы тот отчалил восвояси.

А потом случилось то, чего не ожидала даже я!

Парнишка взмахнул рукой, и на графа сверху полилась вода. Петушиный хвост со шлема повис и прилип к лицу, мокрый мундир облепил тело. Следом Костадин бросился на графа с кулаками.

Внутри все упало, я вскрикнула!

Доли секунды хватило, чтобы Савад обрушил удар своей булавы на юношу. Тот пришелся на предплечье. Я буквально услышала хруст.

Подлец! Сволочь!

Парень упал на землю. Граф дал знак, и весь отряд спешно покинул двор.

В первые секунды я просто оцепенела. В груди горело от гнева, взгляд заволокла пелена.

Ну нет! Там, где оказывалась Ольга Анатольевна, всегда царили справедливость и порядок. Я запомнила тебя, шкаф с петушиным хвостом. Только и способен, что старух запугивать да мальчишек бить.

Я сама мама мальчика, и теперь во мне проснулся материнский инстинкт. Была бы пантерой, перегрызла бы глотку этому гаду!

Позабыв о слабости и кашле, что рвался из горла, я пересекла комнату и навалилась плечом на дверь.

Что за замки тут такие хлипкие? Или Кокордия только сделала вид, что заперла меня?

Ладно, без разницы. Я должна быть там и убедиться, что бедный Костадин жив.

В хитросплетениях коридоров я не заблудилась лишь чудом. Вперед меня вели злость и жажда справедливости.

— Где здесь выход? — бросилась я к полной женщине в годах, что прижимала к себе корзину с бельем.

Та несколько секунд хлопала глазами, а потом выдавила:

— Нап-направо и вниз по лестнице.

Я не сразу вспомнила, что Олетта была немой. Эх, голова дырявая! Ну ладно, потом придумаю легенду волшебного исцеления.

Во дворе столпилась куча народа, но стоило мне приблизиться, люди шарахнулись в стороны. До слуха доносились стенания Кокордии и чья-то ругань. Проклинали графа Савада и желали ему сверзиться с лошади.

Парень лежал на спине без сознания, светлые волосы разметались ореолом вокруг головы.

— Костадииииин! — завывала пожилая графиня. — Где носит этого лекаря⁈ Почему когда он нужен, его никогда нет на месте⁈

— Он утром еще в город уехал… за покупками… — ответил кто-то.

— Я взашей выгоню этого дармоеда!

Только сейчас Кокордия заметила меня и выпучила глаза.

— Не мешай мне, — шепнула я, опускаясь на колени перед юношей. — Кто-нибудь, организуйте носилки!

Графиня сразу взяла себя в руки и подхватила:

— Быстро давайте сюда носилки!

Тем временем я бегло оценила состояние Костадина. Он потерял сознание от боли, но выглядел крепким, жилистым. Такого так просто не сломать, а еще он был смелым. Даже безрассудным. Навскидку парню можно дать лет семнадцать — тот самый возраст, когда гормоны бушуют вовсю.

— Нож или ножницы, — скомандовала я, и через несколько секунд кто-то опустил мне на ладонь перочинный ножичек.

— Это твой брат. Младший, — шепнула Кокордия мне на ухо.

Внутри что-то екнуло. То ли тело Олетты отреагировало на близость родного человека, то ли это моя реакция? Сейчас не важно.

Ножиком я распорола рукав, и в этот миг раздался девичий крик:

— Пустите меня к нему! Он жив?

Растолкав обитателей замка, к нам подбежала девица, блондинка, и рухнула рядом на колени.

«Только ее здесь, конечно же, не хватало».

Она потянулась тонкими пальцами к щеке Костадина и погладила ее:

— Братик, ты меня слышишь?

Понятно, еще одна новая родственница. Тоже дитя совсем.

— Так, не лезьте под руку, — процедила я, обнажая травмированное предплечье. — И нечего плакать, он не умирает.

— А ты что вообще делаешь? — Кокордия подозрительно нахмурилась, гипнотизируя меня взглядом.

Как раз двое мужчин притащили носилки и мне пришлось отойти, чтобы позволить им бережно погрузить на них Костадина.

— Хочу ему помочь.

Стылый ветер пробрал до костей, и только сейчас я поняла, что не оделась толком.

Графиня схватила меня за локоть.

— Ты давай не дури, скоро лекарь прибудет, он занимается травмами. На тебя и так все пялятся, а след этого наглеца Савада еще не остыл, глядишь, вернется, — с тихой злостью прошептала она, а потом обратилась к мужикам, что держали носилки: — Доставьте моего внука в малый зал, только аккуратней!

Моя «сестренка» шагала рядом с носилками, тихо всхлипывая. Мы с Кокордией шли позади и перешептывались.

— Да когда этот лекарь придет? Сомневаюсь я, что он сделает все как надо.

Мне думалось, что медицина в этом мире совсем не развита. Смотрю вокруг — такое чувство, что на дворе конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века. Не глухое Средневековье, но и не прогрессивный технический мир.

— А ты хочешь его вылечить? — цепкие пальцы впились мне в запястье.

Ну и хватка у этой бабули. Того и гляди синяки останутся.

Мой взгляд был красноречивее всех слов, но Кокордия чего-то испугалась.

— Не вздумай, ты его погубишь.

— Что за глупости? Я врач.

— Ты не знаешь ничего об Олетте. Она не сможет исцелить Костадина.

— Я не она, — я раздраженно шикнула. Тем временем наша небольшая процессия поднялась по лестнице и прошла в двери зала. — Опустите носилки на стол, пожалуйста. Да-да, вон туда. Только умоляю, осторожней!

Мужики, заросшие и бородатые, как медведи, сгрузили ценную ношу на длинный деревянный стол у окна. А вот Кокордия словно онемела, смотрела на меня во все глаза, кожа на морщинистых щеках пошла розовыми пятнами.

— Лучше не приближайся к нему, не надо, — а потом бросила командным тоном: — Вы двое, оставьте нас! Дафина, глупая ты девчонка, беги зверобою запарь. Толку и то больше будет.

— Слушаюсь, бабушка, — пискнула она и потерла раскрасневшийся нос. На меня девица смотреть боялась, словно я была прокаженной.

Когда в зале остались лишь мы с Кокордией и бессознательный Костадин, бабуля засыпала меня вопросами:

— Как ты вышла из спальни? Кто тебя выпустил?

— Какая разница? Я разозлилась, когда этот шкаф двухметровый огрел парня булавой. Что у вас за соседи тут? Вандалы? А теперь, дорогая Кокордия, перестань говорить ерунду и дай мне осмотреть больного. Там явный перелом.

Я склонилась над Костадином, но вредная старуха дернула меня за локоть.

— Ты глухая, что ли? Говорю же, тебе нельзя применять к нему целительскую силу. Олетта…

— Да какую силу, елки-палки? — меня разозлило ослиное упорство Кокордии. — Магию? Если ей владела Олетта, то я не имею к ней никакого отношения. Я простой человек, лечу самыми обычными методами: инструменты, руки, опытный глаз и мозги в голове. В своем мире я была врачом, это как лекарь. И лечила я по большей части травмы и переломы. Никто из пациентов не жаловался.

«Еще бы, с того света жалобу не напишешь», — ухмыльнулся внутренний голос. Тут как тут со своим черным юмором.

— Точно? — она смотрела на меня пристально, еще сомневаясь. — Обещаешь, что не причинишь мальчику вреда?

— Да обещаю я, обещаю!

Наконец, удалось начать осмотр. Кокордия пыхтела у меня за спиной, но молчала. Хоть на этом спасибо.

Удар булавой пришелся на предплечье, которым Костадин успел закрыть голову. В этом месте уже начала формироваться гематома, кожа казалась раскаленной.

Я аккуратно прощупала руку.

Да, можно сказать, Костадину еще повезло. При таких травмах чаще всего ломались сразу обе кости предплечья, либо ломалась локтевая, а головка луча выскакивала из сустава. Могли быть множественные осколки и серьезное смещение. Без современной аппаратуры и нормальных инструментов лечить такие травмы сложно.

— У него сломана локтевая кость, — бросила через плечо, а графиня отправила графу Саваду очередное проклятье. — Кокордия, вели принести чистых бинтов и что-то жесткое, чтобы можно было зафиксировать руку.

Пока графиня ходила исполнять мою просьбу, юноша глухо застонал и повернул голову в другую сторону. Хорошо, что сейчас он спит и не чувствует боли.

В детстве я мечтала о большой семье, но у меня не было ни братьев, ни сестер. Только парочка троюродных, с которыми я общалась очень редко. А тут сразу несколько новых родственников появилось.

— Сейчас все будет, я отдала поручение, — произнесла Кокордия, вернувшись. — А ведь Олетта была первой из Готаров, к кому вернулся целительский дар.

— Это как?

— Но надеждам не суждено было сбыться, — продолжила та, проигнорировав мой вопрос. — А вот ты не случайно попала в ее тело. Видно, дело свое знаешь.

— Еще бы, я больше сорока лет ему посвятила. А почему ты сказала, что Олетта могла причинить Костадину вред? Она ведь была целителем.

Кокордия горестно вздохнула и сказала то, что повергло меня в шок.

— Не только. У нее был второй, скрытый дар. Он способен убить человека, как случилось однажды.

Я даже дышать на несколько секунд перестала.

Узнать подробности не позволило появление слуг и Дафины. Девушка несла глиняный кувшин с дымящейся жидкостью, а прислуга — повязки и деревянные рейки, которые можно использовать как шины.

Я срезала остаток рукава и наложила повязку, согнув руку под прямым углом. Хотя бы лучевая кость цела, она тоже будет фиксировать локтевую. Теперь за больным нужен постоянный присмотр, когда мальчик очнется, его будет мучить боль.

Все это время я чувствовала на себе настороженный взгляд Дафины. У сестренки Олетты были большие и чистые голубые глаза, лицо сердечком и длинные пушистые волосы. Просто ангел.

Хорошо ли они знали друг друга? Вдруг Дафина поймет, что я — не ее сестра?

— Как такое могло случиться? Почему граф Савад пришел сюда как хозяин? — я повернулась к Кокордии, которая устала стоять и присела на лавку.

Графиня нервно передернула плечами, укрытыми шалью.

— А кто нас защитит? Часть нашей гвардии герцог Моро отозвал для защиты границ от горских князей. Часть разбежалась в поисках более жирного куска, остались только самые верные. Кто захочет служить роду опальных целителей?

Кусочки мозаики в голове никак не желали складываться, загадки все множились.

— Так дело не пойдет. Я не собираюсь лечить людей каждый раз после визита этого негодяя. Взять бы булаву да пересчитать ему самому ребра!

Кокордия фыркнула и покачала головой.

— Мне сказали, что граф Савад хотел забрать тебя, — Дафина впервые обратилась ко мне. — А Костадин храбро заступался за тебя и за бабушку.

Я опустила ладонь на лоб парня.

— Это точно.

В памяти всплыла картинка: Костадин что-то сделал перед тем, как на Савада обрушился поток воды. Неужели этот юноша — маг?

В залу быстрым шагом вошла Марика. В руках она несла теплое одеяло, за ней вприпрыжку бежали дети — мальчик и девочка лет семи. Худенькие, светленькие, неуловимо похожие на Дафину и Костадина.

Сто процентов еще одни родственники!

Увидев меня, детишки замерли и посмотрели на бабушку в поисках поддержки. Тем временем Марика укрыла бессознательного юношу.

— Здесь холодно. Ох! — женщина сорвала с плеч платок и протянула мне. — Закутайся, дорогая. Просквозит, а ты еще после болезни не отошла.

Я давно не чувствовала чужой заботы, мне самой пришлось стать тяжеловозом, который летит вперед. Вспомнилось, как муж выносил мне шерстяной плед, когда дремала в кресле-качалке на даче. Укрывал и целовал в лоб:

«Спи-спи, Олечка. Я сам Сережку искупаю».

А потом подросший сын заваривал чай и приносил мне в комнату, когда я болела.

«Ты лежи, мамулечка, отдыхай».

В первый раз я не успела толком разглядеть Марику, зато теперь видела и добрую усталую улыбку, и первые морщинки в уголках глаз. Ей чуть за тридцать, но выглядит старше. Как будто тревоги и заботы прибавили лет.

Она точно не служанка, но кто тогда? Еще одна сестра?

— Олетта, ты Марику тоже не знаешь. Она жена твоего старшего брата, — спокойно пояснила Кокордия.

Ох, мамочки. У меня еще и старший брат имеется?

Марика и указала на детишек.

— А это твои племянники, Замир и Флори.

Мальчик вежливо поклонился, а девочка сделала книксен.

— Мы все понимаем, ты много лет жила при монастыре, никого из нас не знаешь…

— Так, хватит, — графиня встала и взяла меня под локоть. — Потом поговорите, а сейчас Олетте надо в свою комнату. Девчонка еле на ногах держится.

Как по заказу я громко чихнула, не успев прикрыть рот и нос. А потом закашлялась. Ушедшая было слабость вернулась, только в двойном объеме.

— Хорошо же тебя лекарской науке обучили, хвалю! — нарочито громко произнесла Кокордия, когда мы покидали зал. — За Костадином пока Марика с Дафиной посмотрят.

— У меня все в голове перепуталось, — призналась я. — Одни тайны, загадки и новые родственники. Ты должна рассказать мне полную историю Олетты и вашей семьи, а я придумаю себе вменяемую легенду.

— Ишь какая шустрая. Всему свое время. Я тебе расскажу, конечно, но потом не жалуйся. Сама не рада будешь, что попала в это тело.

Ну спасибо. Обнадежила!

Оказалось, я с легкостью выбила дверь и даже этого не заметила. Местный плотник постоял, почесал голову, пузо, снова голову, посмотрел на меня озадаченно.

— Ну, Кивас, чего ты ждешь? Чини давай, — велела ему графиня.

— Слушаюсь, нейра Кокордия! — отрапортовал он и приступил к делу.

Пока ремонтировали дверь, я успела поесть, а еще вытребовала отвар из семян аниса, он хорошо отводил мокроту из легких. Его как раз в достатке в запасах Дафины.

Она была самым настоящим магом. Магом земли, тогда как Костадин владел магией воды. Девушка серьезно занималась выращиванием лекарственных растений, их сбором, сушкой, сортировкой и приготовлением настоев по рецептам из старых семейных книг.

Это хорошо. Надеюсь, мы с ней найдем общий язык.

— Только больше меня не запирай, — я улеглась в постель, борясь со сном из последних сил. Даже не первой свежести белье не волновало. — А то мало ли.

— В тебе тоже есть магия, — взволнованно зашептала графиня, когда мы остались одни. — Очень часто она просыпается, когда человек испытывает разрушительные эмоции — страх, гнев, отчаяние. На короткое время магия сделала твои мышцы сильными. Ты даже этого не почувствовала, потому что для мага это естественное состояние.

На работе все удивлялись, откуда в женских руках столько силы и ловкости? А я отвечала, что выросла в деревне, к физическому труду привычная. Настоящая русская женщина и коня на скаку остановит, и штифт в бедренную кость забьет!

Но на Земле магии не было и в помине. Просто я была крепкая, выносливая, держала себя в тонусе и каждое утро делала зарядку.

— Ты обещала рассказать историю своей внучки. Мне жаль, что с ней случилась беда, но время не повернуть вспять, что есть, то есть. Я получила второй шанс на жизнь и собираюсь воспользоваться им достойно. Ты ведь уже убедилась, что я не злой дух и не шпионка. Мы должны доверять друг другу.

— Не знаю почему, но мне очень хочется тебе верить, — произнесла она медленно. — Хотя я много плохого повидала от людей. Меня поразило, как ты бросилась на помощь Костадину. Как будто он и правда твой родственник.

— Я не терплю несправедливости. Граф Савад такой мерзкий! — При мысли об этом негодяе в груди всколыхнулась злость. — И я не могу оставаться в стороне, когда кому-то нужна медицинская помощь. Я ведь уже говорила, что отдала медицине большую часть своей жизни.

— Так сколько же тебе на самом деле лет?

— Ну… — я замялась. — Поменьше, чем тебе. Но точно больше, чем было Олетте.

Графиня с минуту о чем-то раздумывала, потом промолвила:

— Я давно молила Пресветлую Мать, чтобы она помогла нашему роду обрести былое могущество, просила дать знак или подсказку. И вот моя бедная Олетта погибает, а на ее место приходишь ты, — взгляд темных глаз пронзил меня насквозь, — душа из другого мира, к тому же целитель. Не надежда ли для старухи, которая уже не чаяла увидеть рассвет своего славного рода?

— Не буду утверждать, что я новая надежда для рода Готар. Я просто буду делать то, что говорит мне совесть. Кокордия, пожалуйста, не отходи от темы. Мне важно узнать правду.

Та кивнула.

— Хорошо, если мы теперь заодно, то давай я начну с самого начала.

Монотонный рассказ пожилой графини убаюкивал, но я старалась не упустить ни одной важной детали.

Когда-то род Готар был одним из самых крупных и славных целительских родов, их услугами пользовались короли и герцоги. Но однажды старшего брата Кокордии обвинили в пособничестве заговорщикам, якобы это он подсказал рецепт сильнейшего яда, следы которого невозможно обнаружить. Но отравление отца нынешнего монарха не удалось, заговорщиков раскрыли.

— Несмотря на то что вина моего брата так и не была доказана, на род упало несмываемое пятно позора, — Кокордию мелко затрясло, она сжимала губы и кулаки. — Готаров выгнали из столицы, выжгли дар целителей у всех, даже у детей… О, мне тогда было двенадцать. До сих пор помню боль, когда горит и плавится магический источник. Нам запретили не только занимать государственные должности, но и лечить.

— Какое расточительство! Ваш король идиот.

— Не тебе судить, ты не знаешь нашего мира с его законами. А грехи отцов падают и на детей, и на внуков.

Я больше не перебивала, слушала внимательно, и эмоции графини передавались мне.

— Потом в графство Готар нагрянули дознаватели с обыском, они хотели изъять семейную библиотеку — ценнейшие книги по искусству целительства. Но брат оказал сопротивление и погиб, а книги… Книги он успел спрятать, только никто не знает, куда. Дознаватели их не нашли, а отец сумел убедить всех, что они — выдумка, их не существует.

— Но они есть.

— Да. Только толку, — Кокордия горестно вздохнула, — род быстро пришел в упадок, мы обеднели, старики умирали, а дети… Дети у нас почти не рождались.

— Почему?

Меня снова пронзил цепкий взгляд, полный затаенной печали.

— Выжигание дара плохо сказывается на способности к деторождению. Мой старший брат погиб, не оставив наследников, двое средних тоже не нажили детей. Кузены и кузины — та же история.

— Выходит, эта процедура убивает не только магический дар, но и фертильность.

— Я не знаю твоих иномирных слов, но, наверное, да. В нашем роду только мне повезло, я была самой младшей. Вышла замуж и родила сына, а у него появилось четверо детей.

Старший брат, чьего имени я пока не знаю, Олетта, Костадин и Дафина.

— Только никому из них не повезло родиться целителем, выжигание дара затрагивает и потомков. Кроме…

— Кроме Олетты, — закончила я. — Но она была каким-то неправильным целителем, верно?

Кокордия снова загрустила. Этот разговор не доставлял ей ни малейшего удовольствия, но она старательно боролась с собой.

— Ты когда-нибудь слышала о некромантах?

Я задумалась. Что-то зашевелилось в памяти, а потом пришло осознание.

— Ах вот какой у нее второй дар, — выдохнула и бросила опасливый взгляд на дверь.

Кокордия мрачно кивнула.

— Некромантов давно нет на наших землях, этот дар под запретом. Их уничтожили либо изгнали сотню лет назад, но иногда, очень редко, в магически одаренных семьях рождаются дети с таким даром. Его невозможно выжечь, только приглушить на время. А уж если власти узнают, что кто-то укрывает некроманта, ууу… — графиня покачала головой и красноречиво выпучила глаза.

— Я поняла.

Ну и расклад. Не повезло Олетте, что тут скажешь.

— И ваша семья решила спрятать ее в монастыре? А как вы поняли, что у нее имеется такой дар?

— С раннего детства она пыталась потихоньку лечить кошечек, собачек, мы не могли нарадоваться, думали, что целительство возвращается к Готарам, что теперь все будет хорошо. Но постепенно начали замечать все больше странностей, Олетта развивалась не как нормальный ребенок. Она будто существовала и в этом мире, и не в этом одновременно.

По рукам поползли холодные, мерзкие мурашки. Какая жуть, батюшки!

— Быть может, если бы она жила где-то в другом месте, где не гонят некромантов, ей бы удалось стать великой волшебницей, — графиня посмотрела в окно, с которого я попросила снять штору. Теперь сквозь стекло пробивался мутный дневной свет.

— А может, так и есть? Может, твоя внучка тоже попала в другой мир, как и я? Это было бы справедливо.

— Как бы то ни было, мы уже не узнаем правду.

Померещилось, что морщины вокруг тонких губ графини разгладились, словно она пыталась улыбнуться. Наверное, представляла, что сейчас Олетта где-то счастлива.

— Но дай мне продолжить. Однажды слуга полез на крышу сарая, чтобы залатать дыру. Неосторожно ступил, сорвался и сломал руку. Олетта была поблизости, она бросилась к нему и хотела облегчить боль, но… — Кокордия отвела взгляд и схватилась пальцами за ручки кресла. — Вот тогда-то мы поняли, что девочка владеет не только целительством, но и некромантией. Она играючи умертвила беднягу, тот ничего и не почувствовал. Парные дары — большая редкость. Особенно противоположные.

— Одной рукой лечит, другой калечит, — пробормотала я. — Воистину не дар, а проклятье.

— Вот именно, — согласилась она.

— А что было дальше?

— Повезло, что никто из слуг не понял, что случилось на самом деле. Мы жутко испугались, ведь тогда уже родились маленькие Дафина и Костадин. Одной был годик, второму — два. Их мать билась в истерике, боялась, что Олетта может нечаянно навредить братику или сестричке.

И было решено отправить ее в монастырь Пресветлой Матери. Его настоятельница была большой должницей моего отца, она не выдала никому, что Олетта наполовину некромантка. Более того, служительницы монастыря умели блокировать страшный дар.

Я старалась навещать внучку, ведь после этого ее родители от нее отвернулись. Они просто боялись, — Кокордия недовольно поджала губы. — А я ее жалела. И знала, что из-за конфликта двух противоположных даров она долго не протянет.

— Так, стой. Выходит, она погибла из-за этого? А как же я? Я ведь чувствую себя относительно нормально. По крайней мере, помирать не собираюсь.

— Сомневаюсь, что она погибла из-за дара. У нее в запасе еще было время. Теперь ты понимаешь, почему я сказала, что ты сама не рада будешь, попав в это тело? — она задержала на мне строгий испытующий взгляд.

И внутри все всколыхнулось. Я ощутила небывалый душевный подъем, откашлялась и проговорила:

— Это ты не понимаешь, что второй шанс на жизнь дан мне не просто так. Я должна исполнить какую-то миссию, пройти свой путь до конца, не свернув и не споткнувшись. И никакие некромантские штучки, никакие противные графья мне не помешают. Поняла, Кокордия?

Лицо графини тронула улыбка.

— Какая ты самоуверенная. Чтобы контролировать дар некромантии, надо иметь очень много внутренней силы. Это должен быть не человек, а гора, кремень. К тому же душа должна быть чистая и светлая, только свет и добро способны победить смерть.

— Я ее уже побеждала. Я знаю, как с ней бороться.

Вспомнились самые тяжелые операции, ночные дежурства, когда ко мне поступали люди после аварий. Мы с ассистентами вытягивали их с того света, когда, казалось бы, надежды не осталось.

А потом они покидали больницу на своих двоих.

Превозмогая слабость, я встала, подошла к графине со спины и положила руки ей на плечи.

— Не грусти и не бойся, Кокордия. Мы справимся, вот увидишь. Защитим твоих внуков и дадим графу Саваду такой отпор, что он до конца жизни вздрагивать будет от каждого шороха. Мы ведь с тобой такие сильные и замечательные женщины, матери. А у тебя большое любящее сердце.

Она ничего не ответила. Только накрыла мою руку сухой ладонью и сжала ее.

— Не думала, что на старости лет меня ждут такие потрясения. Но может, так и было предначертано?

— Думаешь, я ожидала, что умру сразу после операции и попаду в другой мир? Будем просто жить и решать все проблемы по очереди. Как показал мой пример, выход есть, даже если ты умер. У меня уже созрели кое-какие планы на ближайшее будущее, правда, они требуют доработки, — произнесла я, загадочно понизив голос.

Кокордия бросила через плечо:

— Не думаешь ли ты в одиночку справиться с графом Савадом? Он очень богат, у него обширные связи.

Я улыбнулась, потому что впереди замаячил просвет. Или просто лучи солнца прокрались в комнату.

— Не в одиночку. Будем искать союзников. Я до сих пор не знаю, зачем этот негодяй наведывался в замок, такое чувство, что он охотник, а Олетта — его трофей. Просто как к себе домой притащился.

Очень неприятное чувство. Даже не за себя обидно, бог со мной, и не таких расфуфыренных петухов видала. А за бедную девочку.

— Понимаешь, он считает, что в своем праве. Когда родилась Олетта, то Алаис, мой сын, заключил договор с Савадом. Она должна была выйти за его старшего отпрыска.

Такое предложение казалось Алаису выгодным, потому что никто не хотел иметь дел с опальным родом. Сначала все шло своим чередом, но постепенно граф начал наглеть, а мой сын… — Кокордия протяжно выдохнула и покачала головой. — У него не было твердого стержня. Слишком мягкий, слишком наивный, не умел просчитывать шаги наперед. То пашню нашу в аренду отдаст под пастбище. То лесопилку, то солеварню. А Савад просто мастер дурить и голову морочить.

— И что он к вам привязался?

Вот хоть убейте, не пойму я интриг власть имущих, а хапуг этих всегда терпеть не могла. Я выросла в простой рабоче-крестьянской семье, у нас каждый был друг, товарищ и брат. А тут трясутся над материальным, как Кощеи над златом.

— Аристократы — это пауки в банке. Все друг друга ненавидят, все злятся. Медленно, но верно набирают силу промышленники, те даже хуже аристократов. Вчерашние простолюдины! — Кокордия скривилась. — Никакого воспитания, а все туда же. В господа лезут.

Я вздохнула.

Лучше пока не рассказывать о своем происхождении, голубой кровью похвастаться не могу, зато есть другие достоинства. А Кокордия — графиня, проскальзывает у нее порой высокомерие, свойственное высшему классу.

— Ты явно жила другим укладом, ох и сложно тебе придется, иномирянка. Идет борьба. Если дашь слабину — сожрут и не подавятся. Земли Готаров всегда были привлекательны для соседей.

Она рассказывала, а я жадно впитывала каждую кроху информации. Сама понимала, что будет тяжело. Ну а что теперь, сидеть сложа лапки? Плакать в углу и сетовать на суровую долю?

Да я ведь жива! Жизнь — самый ценный дар.

— Кажется, я начинаю догадываться, — для лучшей работы мысли постучала себя по лбу указательным пальцем. Я волновалась, поэтому начала расхаживать туда-сюда по комнате. Разостланная кровать манила, но какой сон? — Олетте ведь, как каждой девушке, полагалось приданое. А не земля ли это?

— Олетте должны были отойти земли, на которых, если верить слухам, есть кое-что особенное.

Друзья, предлагаю посмотреть визуализации из нейронки, которые хорошо передают атмосферу в начале книги.

Это наша героиня, когда очнулась и нашла источник. Нейронка почему-то решила, что без мисочки она не обойдется, хотя я просила изобразить, как она пьет воду из ладоней))

А это прекрасные, горные, дикие земли графства Готар. Сейчас стоит ранняя весна:

Меня терзало любопытство, но я уговаривала себя не наседать на графиню. Кокордия время от времени подвисала, как старый компьютер. Уходила вглубь воспоминаний о прошлом. Столько долгих лет она держала все внутри: мысли, переживания, страхи. А ведь давно известно, что перед незнакомцем легче выговориться.

Мы же с ней почти не знаем друг друга.

— Наш край славится своими легендами. Есть поверье, что именно на землях Готаров кроется источник магической силы, и мой дед говорил — это правда. Он видел его своими глазами, когда был ребенком. Но потом пласты внутри земли сдвинулись, и источник пропал. Его следы затерялись в лесной глуши, даже старики не помнят его точное расположение, только примерное. Но это именно та территория, которая должна была стать приданым Олетты.

Я несколько секунд простояла в задумчивости, не зная, как относиться к словам Кокордии.

Для меня магия пока еще была чем-то чужеродным. И пусть в этом теле когда-то горело два дара, я не ощущала ничего особенного.

Графиня смотрела с ожиданием, пытаясь найти в моем лице ответ — поверила я или нет?

— Какая польза от этого источника? — я опустилась на кровать напротив Кокордии и уложила на колени подушку, готовая внимать.

— Говорили, что именно благодаря ему наш род обладал такой силой и был столь славен. Он исцелял любые болезни, чья основа завязана на магии, он делал мага даже с посредственным даром настоящим искусником. Он многократно увеличивал резервы магии внутри тела, позволяя творить сложные заклинания. А еще его воды продляли жизнь и исцеляли даже безнадежно больного человека, — она вздохнула и прикрыла глаза. — А теперь ничего не осталось. Ни волшебного источника, ни славы, ни силы, ни ценнейшей библиотеки. Даже чести не осталось, потому что ее у нас нагло отняли.

Я сделала в памяти пометку разобраться с обвинением Готаров, а еще с местными законами. Интуиция подсказывала, что не все так просто.

— Довольно уже расплачиваться за мифический грех твоего брата. Новое поколение Готаров точно не имеет к этому отношения. Да, пусть у твоих внуков, кроме Олетты, не проснулись способности целителей, но Костадин — маг воды, а Дафина — земли. У них может быть хорошее будущее.

— Нужно, чтобы король официально простил наш род, иначе ничего не получится, — сварливо проговорила Кокордия и оторвала торчащую ниточку с края рукава. Платье ее было старым и выцветшим. — Твой старший брат, муж Марики, собирался заняться этим вопросом, но от него уже пару лет как ни слуху, ни духу.

Странные дела творятся. Сначала с Олеттой беда случилась, брат исчез непонятно куда.

Я застыла как громом пораженная.

Поняла, что в какой-то момент начала воспринимать себя как неотъемлемую часть семьи Готар. Даже брата Олетты вдруг посчитала своим, а в груди шевельнулось смутное тепло.

— Вы расследовали его пропажу?

По молчанию Кокордии я догадалась, что никто ничего не делал.

— Тогда расскажи, что было дальше с Олеттой. И как получилось, что девочка стала немой. Или она была такой от рождения?

— Ясное дело, что выдать Олетту замуж после того, как у нее обнаружился запретный дар, мы не могли, — графиня оживилась и продолжила рассказ. — А Савадам сообщили, что отдали девочку в служительницы Пресветлой Матери, нашей дорогой богини. И теперь она не может стать ничьей женой, поэтому договор отменяется.

Савад бушевал долго. Потребовал, чтобы вместо Олетты его сыну отдали Дафину, но к тому времени отношения с их семейством испортились, и мой сын ответил отказом. Конечно, граф не мог простить нам того, что его планы сорвались. Уверена, что он мечтал найти и возродить магический источник. И с тех пор не упускает случая напакостить.

Это был долгий и сложный разговор, мозг работал, запоминая имена, родственные связи, события. Придется составить табличку.

Как оказалось, Олетта уже не впервые сбегала из монастыря, ей очень хотелось домой. Только дома ее никто не ждал, жалела ее лишь Кокордия, но и она не могла позволить, чтобы рядом с Дафиной и Костадином находился постоянный источник опасности. Никогда не знаешь, в какой момент рванет.

Да и злые языки могли донести куда надо, что опальные Готары скрывают дочь-некромантку.

— Когда некромант пробуждает свой дар, он должен отдать что-то взамен, таков закон Темнейшего. Отдать что-то важное и ценное. Олетта потеряла возможность говорить. — Кокордия запахнула шаль на груди, как будто ей стало невыносимо холодно. — Она была слишком мала и слаба, чтобы держать в узде свою магию. Для тебя будет благом, если вместе с моей внучкой в теле умерли и ее способности. Лучше всю жизнь прожить обычным человеком, чем носить в себе такое.

Мы подошли к самому волнующему моменту. Вот только правду нам могла рассказать лишь Олетта, которой, увы, уже не было на этом свете.

— В ту ночь меня разбудил слуга и сообщил, что мой извозчик, который возвращался из деревни с похорон, видел на дороге одинокую девушку, так похожую на Олетту. Я доверяла этому человеку, он всегда сопровождал меня в монастырь к внучке. Но тогда она была чем-то напугана и убежала, даже не дав ему приблизиться.

Мы собрали людей на поиски, отправилась даже я, старуха. Ее надо было срочно найти, погода стояла холодная, а из лесу время от времени выбирались хищники.

Я представила, как люди, разбившись на группы, ищут и зовут Олетту. И в это время я просыпаюсь в ее теле, не понимая, что происходит.

— Савад недаром так быстро оказался у вашего порога. Либо он замешан в исчезновении Олетты, либо кто-то растрепал, что она вернулась домой, — заключила я.

— Он приехал требовать исполнения старого обещания. Ведь в Рэнвилле пока еще действуют законы, и он не может отнять нашу землю силой.

Этот подлец вполне может вынудить Готаров отдать ему сочный кусок земли шантажом, например. Додавить, потому что защитить их некому, король не жалует. Что ему какая-то бабка, женщины да мальчишка?

Своим последним поступком он показал, насколько ему плевать на честь и приличия. Ситуация уже на грани.

В воздухе повис флер этой нелегкой истории. Мы немного помолчали, а потом я, подбирая слова, заговорила:

— Я пока мало что знаю о вашем мире, но деваться некуда — буду вникать. Ты мне в этом поможешь. Мне понадобятся в первую очередь книги…

И тут я поняла, что не знаю, умела ли Олетта читать? Вообще пойму ли я чужой язык? С этим может получиться накладка.

Но Кокордия с радостью согласилась предоставить мне всю информацию. Может, и не все так безнадежно.

— Идем дальше. Насчет источника волшебной силы я ничего сказать не могу, но и без него графство Готар имеет золотую жилу, — я насладилась видом удивленной Кокордии. — Запах и вкус сероводородного источника я ни с чем не спутаю. Думаю, тут есть и другие целебные воды.

Взгляд Кокордии просиял.

— Когда я была маленькой, у нас был большой дом на берегу Молочной реки, но теперь в нем бродят лишь призраки.

— Надеюсь, это фигуральное выражение.

Графиня хмыкнула.

— В простонародье их окрестили вонючими водами, но некоторые верят, что они приносят пользу. Еще в прошлом веке каменщики построили несколько бассейнов у подножия гор, но они давным-давно заброшены.

Ох, не зря я перед попаданием в этот мир вспоминала работу в санатории в далекой молодости. Думала, что хорошо там было, спокойно, но скучно. Душа требовала крови, сломанных костей и сложных операций.

— Знаешь что, Кокордия? — я хитро посмотрела на нее. — Я займусь тем, чем занималась многие годы — буду лечить.

Ага, мне бы самой выздороветь для начала. Вон в горле першит и температура вроде поднимается.

— Здесь есть, где развернуться. Больные найдутся всегда.

— А как быть с тем, что отец нынешнего короля запретил нашему роду заниматься целительством?

— Ну я же не буду использовать магию. Логично же?

Кокордия захлопала глазами, на лице отразился сложный мыслительный процесс.

— Не знаю. Вроде логично, — заключила нехотя.

— А еще у меня появился план. Раз тут есть целебные воды, то можно открыть лечебницу или даже целый… — я сделала торжественную паузу и продолжила: — Санаторий!

— Сана… чего? — графиня распахнула глаза и положила руку на сердце.

— Люди со всего королевства будут съезжаться сюда, чтобы лечиться на водах. Мы поднимем наше графство и вернем славу роду Готар.

Я прекрасно понимала, что затея шаткая и на ее осуществление может уйти не год и даже не два. Все это очень, очень сложно, есть риск получить по шапке от правительства. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Кокордия недовольно закряхтела.

— Скажешь тоже. В вашем мире все такие сумасшедшие?

— Я не сумасшедшая, я просто упорная. И привыкла добиваться своего.

Когда графиня оставила меня одну, напоследок поворчав и строго наказав отдыхать и восстанавливать силы, я растянулась под одеялом и закрыла глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, а взбудораженные мысли укладывались в ряд.

Ничего. Ничего…

У меня есть новое тело, вторая молодость. И свою судьбу я напишу сама.

Следующее утро началось со знакомства с новой собой.

Я чувствовала себя уже лучше, помогали отвары трав и постельный режим. Плюс молодость, несомненно, играла мне на руку.

И разум как будто просыпался, и душа. Было хорошо и легко, словно груз прожитых лет сбросила. Тяжесть ушла, а опыт остался. Ну просто не жизнь, а мечта.

Оказалось, после того как меня нашли в одном платье на опушке леса, уже целых пять дней пролетело! Первые четыре я провела в постели в бессознательном состоянии и только вчера очнулась. И сразу несколько сюрпризов: знакомство с новой родней, «милым» соседом и травма Костадина.

Попала с корабля на бал, как говорится.

И теперь я стояла перед огромным зеркалом в деревянной раме, которое по моей просьбе установили напротив окна. В спальне не хватало света, даже несмотря на то, что я убрала плотные занавески. А маневр с зеркалом позволил осветлить и расширить пространство.

— Хм, — я нахмурила брови, потрогала щеки, закусила нижнюю губу.

Я не могла понять, нравится мне увиденное или нет. Хотя перебирать харчами не в моем положении, конечно.

Лицо слишком бледное со следами пастозности, вокруг глаз серые тени, волосы тусклые, кожа сухая, на щеках мелкая сосудистая сеточка. Зато зубы хорошие, белые — это приятный бонус. Признаться, не ожидала.

Болезнь и страшный дар съели изрядную долю красоты и свежести Олетты. Неправильное питание и отсутствие нормальной физической нагрузки сделали тело дряблым, мышцы не были развиты. А бонусом еще и сутулость, и поясничный гиперлордоз, голова вообще уезжает вперед.

Все время хочется ссутулиться. Несмотря на худобу, живот вываливается.

И как с такими данными я собралась людей чинить? Лечить в смысле. Ведь травматологу физическая сила нужна и выносливость. А как иначе?

Но это дело наживное. Я стольких консультировала, помогала сбросить лишний вес и снизить нагрузку на суставы, обрести мышечный корсет и жизненный тонус, убрать боли и слабость, что себе помочь тоже сумею.

Всегда считала, что любой человек, особенно врач, должен учиться всю жизнь. И я брала все самое лучшее и интересное не только из традиционной медицины, но и из народной, из восточной, многое пробовала на себе.

Муж был таким же увлеченным. Старше меня на десять лет, он столько всего знал!

К сожалению, Николай рано меня покинул, но мы успели дать жизнь Сереже. Он был копией своего отца — высокий, темноволосый, крепкий. Сосредоточенный, но иногда любил помечтать. А улыбка какая!

Только выбрал не медицину, с детства зоологией увлекался. Киты стали его бесконечной любовью, как и океан. Он не мыслил жизни без водной стихии, побывал даже в Северном море.

Отучился на факультете биологии и экологии, ходил в долгие экспедиции. В последние годы мы виделись редко, но тем радостнее были встречи. Сережа рассказывал, как они с командой спасали величественных млекопитающих. Он никогда не был равнодушным, всем помочь старался, всех спасти и шутил, что стоит на страже нашей планеты.

Незадолго до попадания я узнала, что Сергей хочет сделать своей девушке Марине предложение, они работали вместе. Я так этого ждала! Представляла, что когда-нибудь увижу внуков. Молодежь ведь сейчас семьей обзаводиться не спешит — сначала карьера, путешествия, образование.

Улыбка тронула чужие, но мои губы. Пусть будут счастливы. Сын уже давно вырос и покинул гнездо как вставший на крыло птенец. С ним всегда останется частица меня, моя любовь. А я сама…

Видимо, здесь я нужнее.

Так, не плакать, не плакать! Куда нюни распустила?

Быстро вдо-ох! И выдох. Закрыть глаза, расслабиться, почувствовать свое тело. Оно нуждается в помощи, надо встряхнуться!

На мне была только белая сорочка до пят и войлочные тапки. Прохладно, но терпимо. Сейчас разогреюсь. Кстати, а…

Я огляделась, но не заметила ни жаровни, ни камина. По идее в спальне должна быть холодина лютая. Интересно, какое здесь отопление? Может, магия?

Сделала себе еще одну мысленную пометку — изучить все, что меня окружает.

Обычно у меня каждое утро начиналось с гимнастики, приучила себя еще в детстве. Хотя бы пять-десять минут, но надо. Взбодриться, встряхнуться и пойти по своим делам. Тело только спасибо скажет.

Я постепенно знакомилась с новой оболочкой.

Начала сверху вниз: с головы, плеч и до самых стоп. Размяла каждый сустав, легкими хлопками простучала ноги, руки, разогнала кровь и лимфу.

Потянулась в разные стороны, похрустела, поскрипела.

Эх, Олетта, Олетта. Слишком много сидела и мало двигалась. Чем она занималась в монастыре? Может, науки какие изучала? Много читала и переписывала какие-то тексты?

Ладно, об этом потом.

А пока присесть, сделать «лыжника», потом наклон, одну руку вверх, другую вниз, раскрыть грудную клетку. И дышать сразу легче, словно лопаются оковы.

Распустить косу и позволить волосам свободно струиться по спине, помассировать виски, лоб, всю голову.

Ух, хорошо! И щечки порозовели, и глаза заблестели.

Кра-со-та.

И вообще, не собираюсь я долго болеть, кашлять и загибаться, а значит, помогу себе сама. Сложила ладошку лодочкой и простучала грудную клетку.

— Ты чего это, демонов вызываешь? — послышался голос Кокордии, когда я приступила к дыхательной гимнастике.

— Главный демон у вас по соседству живет, а я практикую дыхательную гимнастику по Неумывакину. Лекарь такой был в нашем мире. — Я повернулась к ней и сложила на груди руки. — Нейра Кокордия, вас стучать не учили?

Я уже знала, что знатных женщин в этом мире называют нейрами, а мужчин — нейтами.

Графиня прошла в комнату, шаркая ногами и сутуля плечи. Надо и ее приобщить к гимнастике. Сошьем себе трико и вперед! Хотя бы скандинавской ходьбой заниматься. Просторы тут широкие, воздух чистейший.

— А я у себя дома.

— Тут не поспоришь.

Следом за ней вошла Марика. На ней, как маленькая обезьянка, висела пухлая щекастая девчушка лет трех. Каштановые волосы малышки вились как пружинки, во рту она держала кончик большого пальца и смотрела на меня исподлобья.

Просто тучка какая-то, а не девчонка. И видно, что тяжеленькая, Марику аж перекосило, но женщина терпела. Своя ноша не тянет.

— Младшая дочь рода Готар пришла поприветствовать тетю, — сообщила она с улыбкой. — Олетта, знакомься, это Вивиан, еще одна племянница. Можно просто Виви.

— Ну здравствуй, коль не шутишь.

Так, запомнить бы, как их всех зовут. Младшая, значит, Виви, еще у Марики и моего старшего братца есть мальчик Замир и девочка Флори.

Ох, точно нужна табличка! А то буду путаться.

Малявка в ответ на мое приветствие просто отвернулась, всем своим видом показывая, что я в немилости.

Ну и ладно. Обычно детей пугают незнакомцы, постепенно привыкнет.

— Я тебе переодеться принесла, — спохватилась Марика и сдернула с плеча темно-зеленое платье. — Когда-то оно было моим, тебе тоже должно подойти.

— Костадин сейчас поднимется, поговорить с тобой хочет. Так что давай живее.

Чем она снова недовольна? И вообще, где мои книги?

— Как он себя чувствует?

Я уже думала о Костадине, хотела навестить своего первого пациента в этом мире. Да и познакомиться с «братом» поближе.

— Костадин у нас не привык жаловаться. — Марика крутилась из стороны в сторону, покачивая свою персональную тучку, а та только ногами дрыгала. — Дафина и матушка Коко приготовили ему отвары, поэтому все гораздо лучше, чем могло бы быть. Хорошо, что тебя обучили лекарскому делу в монастыре, сразу нашему мальчику на помощь бросилась.

Значит, легенда уже работает. Все думают, что медицину я изучала у монахинь.

Вообще мне сразу понравилась бесхитростная Марика, не было в ней высокомерия и надменности. А может, она не из знатного рода вовсе и мой брат на ней женился по любви?

Потом спрошу у Кокордии.

— А какие отвары он пьет?

Надеюсь, здесь нет неизвестных травок-муравок со странными свойствами? А то ведь придется разбираться еще и в них.

Графиня принялась перечислять:

— Ромашка, календула, зверобой, родиола и косторост. У нас своя оранжерея имеется, Дафина в этом преуспела. Хоть еще и молоденькая совсем, но старые лекарские книги по травам и сборам изучила, — Кокордия вздохнула. — С такими данными — маг земли и травница — могла бы хорошего жениха отыскать. Да не судьба, видно.

— Матушка, прекратите, прошу вас! — взмолилась Марика. — Нашу красавицу и умницу хоть сейчас за принца отдавай.

— Ага, за принца, — пробурчала Коко себе под нос. — А наш-то лекарь, прохиндей, так и не вернулся. Записку прислал, что просит его разжаловать. Другое место нашел, — обиженно пробормотала графиня. — Зря мы его все это время кормили. Он, негодяй такой, постоянно налево глядел да место подоходней искал, отправлял запросы в Гильдию. Это мне потом уже рассказали.

— Не будем осуждать его, бабушка. Ведь теперь у нас есть я, — я кротко опустила взгляд. — Более того, мы род целителей, зачем нам какой-то обычный лекарь?

— Я погляжу, монахини слишком хорошо излечили твой недуг. Стала болтать к месту и не к месту, — проскрипела графиня. — Ты переодевайся, не стой в сорочке. Вот только личных горничных у нас нет, так что или сама справляйся, или Марика тебе поможет.

Я бросила взгляд на платье, лежащее на кровати.

— Да что я, совсем беспомощная? Раньше у меня тоже горничной не было, как-то выживала.

Интересно, насколько плохо материальное положение рода? На что живет и существует графство, какие у него источники дохода? Это все только предстоит выяснить.

Когда женщины покинули мою спальню, я посетила смежную комнатушку. В центре высилась небольшая ванна из камня, в потолок была встроена какая-то штука, напоминающая тропический душ. Стоило дернуть за кольцо в стене, и оттуда лилась вода. Правда, холодная, ведь чтобы нагреть ее, следовало бросить в ванну пару темно-бордовых камней, по своей структуре напоминающих пемзу.

Ну а трон — он и в Африке трон. Правда, от использования его я едва не получила повторный инфаркт миокарда. Поток воды унес отходы с таким звуком, будто кто-то рядом со мной открыл врата преисподней.

Проделав водные процедуры, я натянула платье Марики, глядя в зеркало, расчесала волосы и заплела косу. Качество стекла было, конечно же, не таким хорошим, как в нашем мире. Не было той кристальной прозрачности и чистоты, кое-где навсегда застыли мелкие пузыри.

Внезапно по поверхности зеркала будто рябь пробежала. От неожиданности я выронила гребень.

Тьфу ты! Причудится же такое.

Подняв с пола аксессуар для волос, ненароком бросила взгляд на колечко с голубым камнем. То, что было на мне в момент пробуждения.

А колечко-то красивое, серебряное. Неужели в монастыре разрешено носить украшения? Я присмотрелась — в узоре угадывались очертания змейки, что кончиком хвоста оплетала камень.

Надо спросить потом, откуда оно взялось.

Размышления прервал стук в дверь, и, дождавшись моего разрешения, вошел Костадин. Левую руку, согнутую под прямым углом, фиксировала косыночная повязка, только кончики пальцев торчали.

Выглядел он вполне бодро: вернулся здоровый оттенок кожи, серые глаза заблестели. Светлые вьющиеся волосы юноши были перехвачены шнурком у затылка, а куртка накинута на одно плечо.

Миловидный паренек, высокий, жилистый. Я физически ощущала исходящую от него неловкость: он не знал, куда деть глаза.

— Ну что же ты застыл как не родной? Проходи, садись, — я указала на кресло у невысокого столика.

Кажется, он не ожидал от меня улыбки и гостеприимства — растерялся окончательно. Сейчас он нисколько не походил на того отчаянного парня, который кинулся на графа с голыми руками.

— Я представлял тебя совсем не такой, — наконец вымолвил он.

— Правда? А какой ты меня представлял?

Мне было интересно, что думают об Олетте обитатели замка и родственники. Должно же было сложиться мнение на основе слухов, сплетен, чужих разговоров. Узнав все это, я могу подумать над стратегией поведения.

— Я тебя совсем не помню, мне было два, когда ты отправилась в монастырь. Я знал тебя с чужих слов, — заявил он и прошел на середину комнаты, оглядел нехитрое убранство и задержал взгляд на мне. — Можно я не буду передавать услышанное?

Понятно, что ничего хорошего об Олетте не говорили. Из рассказа Кокордии я поняла, что ее внучка была слишком необычной, замкнутой, жила как будто в двух мирах параллельно. Естественно, людям это не нравилось, Олетту сторонились. Может, у нее совсем не было друзей. И обитатели замка вздохнули с облегчением, когда странную девочку отдали в монастырь.

— Как твоя рука? — я перевела тему, чтобы сгладить неловкость.

По душам говорить можно будет только тогда, когда между нами появится доверие. А пока мы, увы, чужаки.

Костадин ни в какую не хотел жаловаться, считал, что это недостойно мужчины. Пришлось тянуть из него слова клещами.

— Конечно, первое время будет болеть. Но бабушка и сестра подобрали для тебя хорошие травяные сборы…

Эх, знать бы еще, что за косторост! Из названия следует, что он должен помогать костям регенерировать. А может, у него вообще магические свойства?

Надо выяснить особенности местной флоры и фауны. И как, спрашивается, мой бедный мозг должен в кратчайшие сроки вместить такой объем информации?

Хотела сказать: «Я ведь уже не девочка».

Но нет, я как раз таки девочка, если сравнивать себя нынешнюю с собой прежней. И память, и реакции тела у меня должны соответствовать молодому организму.

— Руку сейчас нельзя беспокоить, в локтевом и лучезапястном суставах должна сохраняться полная неподвижность, пока кость не срастется. Для того ты и носишь эту повязку, — я говорила самым что ни на есть врачебным тоном, а Костадин кивал с серьезным выражением лица.

— Совсем ничего нельзя делать?

— Шевелить пальцами получается? Получается, хорошо. И ничего не мешает, сдавления нет, кожа чувствительна, — я выдохнула, потому что было небольшое подозрение, что пострадали нервы. — Можешь потихоньку двигать пальцами, чтобы за время, пока будет срастаться перелом, не ослабели мышцы.

Надо еще попросить Марику найти подходящий материал и сшить маленькую подушечку, чтобы Костадин мог сжимать ее в кулаке.

Повезло, что у него отек совсем небольшой, иначе было бы хуже. Но для профилактики я велела ему регулярно поднимать конечность.

— Садиться и класть руку на стол, можно сверху холод. Пусть бабушка распорядится, чтобы подготовили лед.

Постепенно Костадин перестал меня смущаться и общение пошло бодрее. Когда с осмотром и ценными указаниями было покончено, я опустилась на край кровати и сложила руки на коленях.

— Костадин, послушай. Мне кажется, что ты передал сво… нашей бабушке не все, что говорил тебе граф Савад. Ты ведь встретился с ним первым.

Парень вскинул голову, серые глаза распахнулись, как будто я уличила его в чем-то дурном.

— Почему ты так думаешь?

Да потому, милый мальчик, что я вас таких знаю как облупленных. Сережка часто скрывал от меня вещи, которые, по его мнению, могли меня расстроить. Например, в восьмом классе его сильно побили хулиганы из десятого, и сын до последнего прятал синяки.

— Если это что-то серьезное, просто скажи. Вместе подумаем, как быть.

Он наморщил лоб и нехотя проговорил:

— Запугать пытался. Потом подкупить. Но ты не думай, что я глупец и послушал его дрянные речи. Отныне мы с ним смертельные враги, — юноша опустил взгляд на пострадавшую руку. — И я должен защитить вас всех во что бы то ни стало. А еще я очень рад, что ты вернулась домой. Мы с Дафиной заметили, что бабушка изменилась. Стала более… — он помедлил, подбирая нужное слово, — … живой. Все прошлые годы ее как будто ничего не интересовало, она медленно угасала.

Удивительно, я считала Кокордию ужасной ворчуньей, а оказывается, это она так «радуется».

Внезапно кто-то со всей силы затарабанил в дверь.

— Нейра Олетта!

— Что случилось? — Костадин первым шагнул к двери и потянул за ручку.

На пороге показался запыхавшийся мужик в сбитой набок шапке. В расстегнутом вороте куртки виднелась тяжело вздымающаяся волосатая грудь.

— Нейра Олетта, вас просят поторопиться! И вас, нейт Костадин.

— Да в чем дело? — ступор схлынул, и я поднялась на ноги.

Ни минуты покоя.

— Весть дурную получили! — Мужик сорвал шапку и со страдальческим видом прижал ее к груди. — Вот и поплохело нейре Кокордии.

— На монастырь Пресветлой Матери, в котором вы, нейра, воспитывались, кто-то напал. Разграбил и сжег его, представляете⁈ Одни голые стены остались, — торопливо рассказывал слуга, пока мы неслись по коридору. — Гента поехал туда по поручению нейры Кокордии, чтобы настоятельнице весточку передать. Пусть, мол, не волнуется, наша Олетта уже дома и с ней все хорошо. А вместо этого попал на пепелище.

— Кто посмел совершить такое⁈ — взревел Костадин.

— Да разное говорят…

Мужик распахнул дверь в покои графини, и я залетела внутрь. Живот скрутило от страха, но сначала помочь старушке Коко, а потом уже выяснять детали нападения на монастырь.

Кокордия, охая и держась за сердце, полулежала в глубоком кресле. Седые букли растрепались, белый воротничок платья сбился. Над ней хлопотала Дафина, прикладывая к губам бабушки стакан с водой.

— Где болит? Сердце? — я сразу нащупала пульс на запястье.

— Ох-хо-хо, — сокрушалась Кокордия. — Как они могли? Ничего святого у этих нелюдей!

— Бабушка! — Костадин с широко распахнутыми глазами метался туда-сюда. — Чем тебе помочь?

Рядом пускала слезы младшая сестренка Олетты. По щекам катились крупные прозрачные горошины и падали на ковер под ногами.

— Не мельтешите! — прикрикнула я. — Конечно, пульс зашкаливает. Так и думала.

В подушечки пальцев неистово билась лучевая артерия. Пульс частый, сильный, там и давление подскочило — я это ощущала ясно.

Многие отмечали, что у меня глаз-алмаз, а еще сверхчувствительные руки. Не пользуясь тонометром, я определяла давление почти без промаха.

— Слушай меня внимательно, бабушка. Сначала делаешь медленный вдох, считая до четырех. Вот так…

Хорошо, что она быстро сориентировалась и взяла себя в руки.

— Теперь на четыре счета задерживаешь дыхание. Ага, хорошо. И так же медленно выдыхаешь. Давай. Один, два, три, четыре.

Этому методу уже сто лет в обед, я о нем узнала, будучи студенткой. Он работал, когда под рукой не было таблеток, а у меня в последние месяцы сердце шалило чаще обычного.

Надо было слушать Давыдян.

Я представила, как подруга плачет над моим бездыханным телом, вытирая крупные слезы цветным платком, и приговаривает: «Допрыгалась, Анатольна!»

Тьфу! Фантазия разыгралась не к месту.

Кокордия успокоилась и медленно, размеренно дышала, пока я контролировала ее пульс.

— Теперь давай попробуем нежно помассировать глазные яблоки. Закрой глаза… Нежно, бабушка, не надо вдавливать их в черепную коробку.

Я на самом деле очень испугалась, лет-то ей уже немало. Нельзя допустить, чтобы Кокордия упала с инфарктом или инсультом.

— Сестренка, смочи платок холодной водой и оботри бабушке лицо.

Дафина кивнула, полила кусочек ткани водой из графина и выполнила мое поручение со всем тщанием, на которое только была способна. Она уже перестала реветь и только шмыгала носом.

— Костадин, приоткрой оконную створку. Пусть в комнату заходит свежий воздух.

Следом я помогла графине перебраться на кровать, свернула валиком шаль и положила ей под шею.

— Вы можете идти, я посижу с ней, — обратилась к родственникам, снова прощупывая пульс Кокордии и успокаивая их: — Кровяное давление стало ниже, сердцебиение реже. Бабушка просто перенервничала.

— Но… — попыталась возразить Дафина, однако Костадин повел ее к выходу.

Мне тоже требовалось отдышаться. Я положила руку на грудь — мое собственное сердце билось о грудную клетку, как воробушек.

— Дафина, если есть такая возможность, то приготовь какой-нибудь успокоительный отвар. Например, из корня валерианы?

Девушка кивнула.

— Конечно, я тотчас же отправлюсь в свою кладовую, в моих запасах он был.

И брат с сестрой покинули комнату.

— Ну что же ты так себя довела? — спросила я с укором. — Испугала бедных внуков.

Кокордия приоткрыла один глаз и посмотрела на меня.

— Ты ничего не понимаешь. Разрушить монастырь мог только самый страшный нелюдь. Как можно покуситься на святое?

— Это был Савад?

Кроме графа мне никто на ум не приходил. А еще он достаточно жесток, чтобы сотворить такое.

— Я не знаю. В нашем королевстве оскорбление Пресветлой Матери и Всеотца строго наказывается. Савад не настолько глуп, чтобы так подставлять себя, — она сухо кашлянула в кулак. — Быть может, это дело рук кого-то не нашей веры.

Я ничего не понимала, слишком все в этом королевстве запутано. Остались ли свидетели трагедии? Что стало с обитательницами монастыря? И что за таинственные иноверцы?

Все это только предстоит выяснить. И хорошо, если за дело возьмется кто-то влиятельный. Как вообще у них преступления расследуют?

— А эта беда, часом, не связана с побегом Олетты?

Графиня помолчала немного. Мне не хотелось сильно ее теребить, да, пожалуй, продолжим в другой раз. Сейчас ей лучше поспать.

— Ладно, ты постарайся уснуть, я больше не буду тебя мучить расспросами…

— Олетта уже ничего не расскажет, — внезапно глаза Кокордии широко распахнулись, словно ее озарило, — но ты можешь попытаться узнать.

— Я? Каким образом?

На ум пришли сюжеты прочитанных книг. Иногда героиням-попаданкам доставалась память тела прошлой владелицы, но я понятия не имела, как можно управлять этими процессами.

Кокордия свела брови на переносице, отчего морщины на лбу стали еще глубже.

— Я слышала об иномирцах или попаданцах в чужие тела много-много лет назад. Еще отец кое-что рассказывал. Но никогда, слышишь, — она схватила меня за запястье, — никогда появление души из другого мира не проходило бесследно. Оно сулило либо великие беды и разрушения, либо великое благо.

— Ты была уверена, что мое появление принесет что-то хорошее, верно? Иначе бы не приняла меня.

Графиня кивнула.

— Еще есть теория, что попасть в умирающее тело может только похожая душа. В вас с Олеттой есть что-то общее. Я думаю, что магия в тебе спит очень крепко, но часто она пробуждается от какого-то толчка, стимула. Дар целительства у Олетты проснулся, когда заболел ее щенок. А некромантии — когда она увидела падающего с крыши человека. У тебя уже произошел спонтанный выплеск силы и ты высадила дверь.

Я вспомнила, что в тот момент из меня буквально хлестала ярость. А Кокордия продолжала:

— Магия не всегда развивается ровно, иногда развитие идет скачками. Например, когда девочка превращается в девушку, а затем в женщину. Или когда случается что-то, выбивающееся из повседневных будней — плохое или же очень хорошее. Магический источник чутко реагирует на такие вещи. Вот и у тебя может начаться развитие тогда, когда ты меньше всего будешь этого ждать. А вместе с пробуждением магии могут прийти и воспоминания Олетты.

Я слушала речь старой графини, приоткрыв рот. Но верила каждому слову, ведь за последние дни со мной случилось столько невероятного, что я могла поверить во что угодно.

— Меня устраивает быть обычным человеком, — я развернула покрывало и укрыла Кокордию, которая уже начинала дремать.

Тело выбрало лучший способ преодоления стресса.

Явилась Марика, на этот раз без Тучки, и шепотом предложила посидеть с графиней.

— А ты пока поговори с братом и сестрой. Они взволнованы, к тому же вам следует познакомиться заново, — женщина улыбнулась с легкой печалью.

И правда, Костадин и Дафина ждали меня в коридоре.

— Я заварила валериану, будет готова через пару часов, — девушка шагнула мне навстречу.

— Бабушка спит, с ней все в порядке, — произнесла я уверенно. — Новость сильно ее потрясла.

«Познакомиться заново — это хорошая мысль», — пронеслось в голове, и я обратилась к ребятам:

— Я очень давно не была дома, здесь все так изменилось. Предлагаю прогуляться, а заодно обсудить произошедшее.

Брат с сестрой переглянулись и синхронно закивали.

— Конечно, как скажешь.

— Мы бы тоже этого хотели.

Я знала, что они не откажутся. К тому же у молодых может быть свой взгляд на некоторые вещи.

Родовой замок графской семьи назывался Ключом. Ребята не знали точно, почему он получил такое имя. То ли потому, что в окрестностях из всех щелей бьют источники, то ли потому что владения Готаров открывают путь к перевалу.

Я успела заметить небогатое убранство, трещины в стенах, рассохшееся дерево. Этому замку точно нужен ремонт! Шагая по коридорам и лестницам, мы с ребятами осторожно прощупывали почву и искали тропинки к взаимопониманию.

Дафина меня пока чуралась и смотрела с легким недоверием, а Костадин или Костик, как я мысленно его называла, немного оттаял. С первого взгляда было понятно, что они брат и сестра: похожие черты лица, разрез и цвет глаз, светлые вьющиеся волосы — легкие, точно лебяжий пух. Красивые детишки и видно, что умненькие.

Надо выяснить у них как можно больше разных деталей. И сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. Только я всегда была прямолинейной, не любила юлить, а тут приходится носить чужую маску.

— Мне кажется, раньше замок выглядел более ухоженным, — заметила я.

— А мне кажется, он всегда таким был, — Костадин открыл здоровой рукой дверь, ведущую на крышу, и пропустил нас с сестрой вперед. — Но ты права, здесь не хватает хорошего бытового мага.

— А нельзя нанять его?

Я ступала боком — ступеньки были узкими, приходилось думать лишь о том, чтобы не покатиться по ним с грохотом.

— Ты, верно, не знаешь, что с нами мало кто хочет иметь дело. Особенно маги сторонятся нашу семью, сами боятся впасть в немилость, — юноша горько хмыкнул.

— Я правда слишком долго пробыла в монастыре, в жизни вне его стен плохо разбираюсь, — произнесла извиняющимся тоном.

Лестница закончилась, и мне в лицо ударил порыв прохладного ветра. Он пах поздним снегом, что начинает таять под робкими лучами весеннего солнца.

Я заморгала от неожиданности, сделала пару шагов и повертелась на месте. Я попала в сказку! Это лучше всех картин известных мне художников, потому что кисти принадлежали самой природе. Дикой, как этот вольный край.

Ключ стоял на возвышении, горный хребет был так близко — только руку протяни. И я это сделала: потянулась вперед, как бы трогая вершины гор, косматый лес на склонах, перебирая кружевные ленты тумана в долине.

— Говорят, в этом году ловили нардских шпионов. — Дафина плотнее запахнула шерстяное пальтишко, которое смотрелось чересчур широким на хрупкой девичьей фигуре.

— Пусть только сунутся, — мрачно отозвался Костадин. — Надеюсь, не забыли, как наши прадеды гоняли их по всей долине.

Мелкие детали понемногу складывались в единую картинку. Там, за хребтом, живут нарды — собирательное название свободных племен, которые регулярно портят жизнь жителям приграничья.

От такого соседства, признаться, жутковатенько.

— Они могли напасть на монастырь? — Я повернулась к ребятам, которые стояли рядышком. — Они же иноверцы, так? Значит, им ничего не стоило осквернить наши святыни. Или все-таки граф Савад постарался?

— Мы хотели спросить об этом у тебя, — осторожно произнесла Дафина. — Даже подумали, что ты сбежала, потому что на монастырь напали. Но в таком случае ты бы уже давно рассказала об этом бабушке, верно?

— Верно, ей не пришлось бы ждать письма.

— Тогда что произошло? — Костик сделал шаг ко мне, в серых глазах блеснул грозовой росчерк. — Как ты оказалась на дороге, а потом в лесу? Мы думаем, что ты не говоришь бабушке правду, потому что она может пошатнуть ее душевное здоровье.

— Сестренка, мы никому не расскажем, если ты не захочешь. Но с нами можешь поделиться.

Вот насели, воробьи, ты посмотри-ка! Это я, вообще-то, собиралась их расспрашивать.

Две пары глаз смотрели на меня не моргая. Я ощутила себя загнанной в угол. Точнее, на край крыши.

— Кое-что действительно случилось, но для начала мне надо проверить одну догадку.

«Память Олетты! Ау-у!»

Мне просто необходимо узнать, что стряслось в тот день.

На лицах ребят проступило разочарование, и я поспешила повернуть разговор в другое русло:

— Наверное, мы должны что-то сделать. Кто занимается расследованием таких громких дел? Король?

Брат и сестра бегло переглянулись, и парень ответил мне:

— Монастырь Пресветлой Матери находился на землях графства Готар, наш род несет ответственность за все, что происходит на подвластных ему территориях. Беда в том, что наш старший брат пропал, и временно его обязанности исполняет бабушка, но… — он помялся немного, — но главу рода, если она женщина, ни во что не ставят.

Ну и дела! Да у Кокордии, несмотря на возраст, ясный ум. Молодые обзавидуются.

Однако на ту, кто верхом на коне ринется искать преступников и спасать монахинь, она не похожа. К сожалению.

— Если не вернется Лайнель, то я стану главой рода Готар, когда мне исполнится двадцать, — заявил Костик.

Значит, моего старшего брата зовут Лайнелем. Батюшки, я точно запутаюсь! Даже название королевства Рэнвилль с трудом запомнила, язык сломаешь. И какой дурак его придумал?

— То письмо прислал бабушке градоправитель, он узнал о нападении раньше. Он должен отправить на место отряд сыщиков, — неуверенно произнесла Дафина, глядя на брата и как будто спрашивая его поддержки. — Или магов-поисковиков.

— Я считаю, что расследовать это дело — прямая обязанность герцога Моро, — жестко заявил юноша. — Это не просто местные разбойники, это могут быть нарды. А у нас людей недостаточно, чтобы отразить нападение в случае чего.

— Олетта, — поддавшись порыву, сестра шагнула ко мне и взяла мою руку в свои прохладные ладошки, — мы понимаем, как тебе тяжело. Но ты всегда можешь положиться на нас. Да, братец? За столько лет ты отвыкла от Ключа, почти никого не помнишь или не знаешь, наш долг — помочь тебе обжиться и почувствовать себя дома.

Почувствовать себя дома. Что-то трогательное было в этой фразе.

Дом.

Да, я бы хотела, чтобы это место стало моим новым домом. А милые светлые люди, которых я здесь повстречала, семьей. Человеку нужен человек.

— Нейра Олетта! — окликнули меня, и я обернулась.

Грудь пронзило странное чувство. Как будто я узнала этого мужчину.

— Нейра Олетта! — повторил он и шагнул из узкого каменного прохода на крышу.

Человек уже немолодой, лет под пятьдесят. Черные волосы с проседью, короткая борода на круглом лице, тяжелая челюсть, широкая переносица и глубоко посаженные глаза добавляли возраста.

Судя по одежде, это не обычный слуга. Вон и сапоги добротные кожаные, куртка подбита мехом, на поясе бляшка большая медная с каким-то узором.

— Рад видеть вас, нейра, — пробасил он, кланяясь а потом просканировал меня взглядом. — С вашим возвращением Ключ снова наполнился жизнью и радостью.

«Ох и заливает, соловушка», — подумала я со скепсисом. Но смутное чувство узнавания никуда не делось, наоборот, разыгралось сильнее.

— Нейт… — я наморщила лоб, пытаясь уцепиться за обрывки чужих воспоминаний.

— Гиллаус. Оливер Гиллаус, — подсказал он, приближаясь к нашей компании. — Неужели забыли?

Я дала себе команду собраться. Выпрямила плечи и сдержанно произнесла:

— Вы изменились за эти годы, нейт Гиллаус.

«Батюшки, кто этот мужик? Что ему надо?»

Тот запрокинул голову и хохотнул, но не стал развивать тему.

— Как освоились в замке? Вам что-нибудь нужно?

«Управляющий…» — почему-то подумалось мне. Будто подсказал кто.

— Пока нет, благодарю. Меня все устраивает.

— Нужно, — вклинился молчавший до этого Костадин. — Необходимо вызвать курьера магической почты, как только ее сиятельство придет в себя и напишет послания градоправителю и герцогу Моро. Проследить, чтобы письма были отправлены в тот же час.

Гиллаус отвесил кивок.

— Будет сделано в самое ближайшее время, нейт Костадин, — потом снова повернулся ко мне. — Уже весь Ключ наслышан о ваших талантах лекаря, нейра Олетта. Как себя чувствует наша любезная госпожа?

— Жизни нейры Кокордии ничего не угрожает. Спасибо за заботу, нейт Гиллаус, — вежливо ответила я.

Он улыбнулся.

— Замечательно. Я думаю, стоит представить вас челяди, официально заявить о вашем возвращении домой. Люди хотят выказать вам свою любовь и признательность.

Ага, откуда там любви взяться? Наверняка за пятнадцать лет отсутствия Олетты сменилась половина слуг. А другая половина помнила ее нелюдимой девчонкой и обходила стороной.

— Верная мысль, — внезапно согласился Костадин. — Позаботьтесь о том, чтобы все было подготовлено и устроено. Заодно развеем неприятные слухи.

На том и договорились. После ухода управляющего у меня словно камень с души упал. Не хотелось близкого общения с посторонними, пока не узнаю больше об этом мире, замке и о жизни здесь в целом.

— Сестра, ты выглядишь встревоженной, — заметила Дафина.

— Ничего страшного, просто опять подумала о нападении на монастырь. Переживаю. А давай ты мне покажешь свои теплицы, я тоже интересуюсь лекарственными растениями.

Стоило мне это сказать, как девушка сразу расцвела и согласилась.

— Тогда я доверяю тебе Олетту и иду в библиотеку. Нужно закончить параграф по основам плетения водных рун. — Костадин с тоской поглядел на поврежденную руку. — Все равно заняться фехтованием еще долго не светит. Встретимся за ужином.

Библиотека! Вот это мне точно нужно. Ну ничего, пока проведу время с сестричкой, а потом наведаюсь к книгам.

По пути во двор я терзала Дафину расспросами. Хорошо, что она ничего не подозревала.

— Что-то у меня с памятью в последнее время не очень, — я коснулась виска. — Напомни, чем занимается нейт Гиллаус, кто он?

— Это управляющий, младший сын старого барона Гиллауса и нашего верного вассала, — девушка отвечала с готовностью, веря, что помогает мне адаптироваться к жизни вне монастырских стен.

— Сын барона, значит.

Я смутно помнила средневековую иерархию. Кажется, сначала идут бароны, они подчиняются местным графам, а те, в свою очередь, герцогу. И, естественно, все они служат королю, стоящему на высшей ступени.

— Знаешь, — я коснулась руки сестрицы, — я никогда сильно не интересовалась внешним миром, но теперь понимаю, сколько всего упустила. Расскажешь, как у вас здесь устроена лекарская и целительская службы? Где лекари учатся, где работают? Много ли тут больниц и госпиталей? К кому в первую очередь обращаются люди, когда им плохо?

— Если это целительский род, то с самого детства маги обучаются в семье, а потом могут поступить в академию, — глаза девушки мечтательно зажглись и я подумала, что Дафине тоже очень хочется учиться. — Там они приобретают редкие умения, оттачивают навыки, а еще после учебы их могут пригласить на службу в хорошее место.

— А что насчет тех, кто магией не одарен?

Мы шли по дворику, присыпанному хрустящим инеем, и мирно общались. Казалось, замок вымер или уснул, только воробьи чирикали на ветках — пытались вклиниться в нашу беседу.

— Лекари объединяются в гильдии, вот у нас в Ринке тоже есть. Я думала, ты знаешь. Монастыри сотрудничают с гильдиями.

И опять в подсознании что-то щелкнуло. Ринк — это самый крупный город в графстве Готар.

— Мне нужно наведаться туда, — пробормотала я себе под нос, а потом обратилась к спутнице: — Дафина, ты бы хотела, чтобы род Готаров, как род великих целителей, возродился?

— Я бы хотела, вот только у нас с Костадином совсем другие способности. У малышек Флори и Виви дар еще не проявился, а Замир — маг земли, как и я, — она печально вздохнула и развела руками. — Чтобы стать хорошим магом, надо отучиться в магической академии в столице, там самые лучшие преподаватели. Но это стоит очень дорого, да и как я там появлюсь? В меня будут тыкать пальцами, вспоминать, что наших предков выгнали с позором, еще и в пособничестве заговорщикам обвинили.

С каждым словом она все больше грустнела, а под конец совсем сникла. Захотелось дать этой скромной и милой девчушке надежду. История их семьи тронула мое закаленное невзгодами сердце. Да и раз я теперь часть рода Готар — в моих интересах сделать все возможное и вернуть нам доброе имя.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — я взяла сестренку за руку.

— А ты совсем не такая, какой я тебя представляла, — Дафина смущенно улыбнулась.

Они с Костадином часом не близнецы? Вроде нет.

— Ой, красивое колечко, — она с любопытством уставилась на украшение с голубым камнем. — А можно примерить?

В глазах девушки горел неподдельный интерес к симпатичной вещице. Наверное, род настолько обеднел, что пришлось распродать все ценности, а Дафина все-таки девочка, любит безделушки.

Мелькнула мысль — а может, подарить? Сама я никогда не любила ни золото, ни бижутерию. А на работу даже обручалку не носила.

— Естественно, можно!

Подергала серебряный ободок туда-сюда.

Так, не поняла. Почему кольцо не снимается?

— Прости, Олетта, — смутилась Дафина. — Не знаю, что на меня нашло. Не нужно, иначе поранишься. Если захочешь снять, смажь палец маслом или мыльным раствором.

Девушка подумала, что кольцо просто застряло. Но это не так, еще несколько секунд назад оно сидело на пальце свободно!

Показалось, что голубой камень коварно подмигнул.

Ууу, змееныш! Этот мир со своей магией решил свести меня с ума. Хотя, если бы кольцо желало мне зла, оно бы уже навредило, верно? А пока я не чувствую ничего особенного.

Может, оно это, как его… артефакт?

Единственным человеком, который мог меня просветить, была Кокордия. Навещу ее после прогулки, к тому времени она уже должна проснуться. Заодно и спрошу.

— Наверное, руки отекли, — я оставила бесплодные попытки снять украшение. — Далеко еще до теплиц?

— Нет, совсем рядом.

И правда, совсем скоро мы прошли под аркой, туго увитой какими-то растениями, и попали в просторный сад. Время здесь как будто по-иному текло. Если снаружи зима неохотно уступала место весне, сопротивлялась изо всех сил, то здесь кустарники и деревья уже разворачивали мелкие и нежные листочки, из земли проклюнулись ростки первоцветов, фиалки радовали взор сиреневыми шапками.

— Замир! — воскликнула Дафина и помахала рукой. — Иди сюда!

Кажется, наклевывается знакомство с еще одним родственником.

Племянник, семилетний мальчишка, стоял чуть в стороне от входа на коленях и держал ладони над пожухлым кустиком. Он был так увлечен, что заметил нас, только когда его окликнули. Встрепенулся и смахнул капли пота со лба.

— Я занят!

— Мы не отвлечем тебя надолго, малыш.

Сын Марики оглядел меня с любопытством, неторопливо поднялся и отряхнул грязные коленки.

«Он маг земли», — вспомнила я.

— Ну вот, опять потратил все силы, — укоризненно покачала головой Дафина. — А я ведь говорила!

— Говорила-говорила… Ну хватит уже меня поучать, — буркнул Замир и вытер ладони прямо о рубашку.

В саду было довольно тепло, даже захотелось стянуть пальто и шерстяной платок.

— Наверняка ты занимался чем-то жутко интересным, — я сделала шаг по направлению к нему, — расскажешь?

Мальчонка выпучил глаза, захлопал ресницами, не понимая, что мне от него надо. А я, глядя на него, видела черты Костадина и, что удивительно, мои. То есть Олеттины. И волосы у него были такими же светлыми, а глаза — голубыми.

— Нуу… — Замир прочесал волосы пятерней, — я пытался развести рдянку, но она никак не хочет приживаться. Засыхает, хоть ты тресни!

— Замир, ну что за выражения? Опять от ребят нахватался? — Дафина включила строгую тетушку, но Замир ее удивил.

— А вот и нет. От бабули!

Я прыснула в кулак. Кокордия, хоть и графиня, могла ввернуть меткое словцо. А Дафина как будто что-то осознала, распахнула глаза так широко, что я даже испугалась.

— Постой, ты говоришь про рдянку? Ты с ума сошел, Замир? Она жутко ядовита! Всего одна ягода вызывает сворачивание крови!

Мальчишка коварно усмехнулся и потер ладони.

— Я хотел приготовить из нее пирог в подарок графу Саваду. Уже и рецептик нашел.

Вот это я понимаю! Наш человек.

— Чтобы я этого больше не видела, — погрозила пальцем сестра. — Все расскажу матери.

— Ну и говори, ябеда! — хулиган высунул язык и дал стрекача за ворота.

— Никакого сладу нет с этими детьми, — Дафина коснулась пальцами лба и устало выдохнула.

Порой я жалела, что успела только одного сына родить. И пускай бы баловались, сходили с ума и бегали по потолку, я бы справилась. Но после окончания университета пахала как проклятая, потом осталась без мужа. А здесь осознала, что у меня все впереди. И может, когда-нибудь…

Но сперва дела.

— Наш племянник — смышленый мальчишка, — я на цыпочках подошла к печальному кустику рдянки и потрогала сухие ветки носком ботинка. — Даже яд в малой дозе — лекарство. Из него можно готовить препараты для остановки кровотечений, тем более граница недалеко. А значит — столкновения с врагами. Уверена, что в пограничных крепостях нужно и сырье, и готовые лекарства.

— Я растила и заготавливала лекарственные травы для нужд поместья, иногда приезжали люди из деревень, — неуверенно отвечала Дафина. — Никогда не рассчитывала на большее.

— Это знак, что пора выходить из тени, расширяться. Как мы вернем доброе имя роду Готар, если все время будем сидеть и дрожать в углу?

Желание сразиться за место под солнцем и попробовать новое боролись в сестре со страхом и робостью. Это было написано на хорошеньком личике Дафины.

— Ну не знаю. Надо спросить у бабушки, — произнесла она, хотя я понимала, что первые семена уже посеяны. Осталось дождаться всходов.

А потом мы пошли на экскурсию в теплицы. Многие растения были мне знакомы, но встречались и такие, как рдянка, — странного вида и с неизвестными свойствами. Я пыталась сдержать в узде тягу хвататься сразу за все и тащить, понимала, что в этом мире надо идти осторожно, шаг за шагом.

Но перспективы открывались отличные.

После прогулки на меня навалилась усталость, все-таки я не до конца оправилась от болезни. Старалась больше пить: травяные чаи, семена аниса и корень солодки от кашля. А еще попросила управляющего, Оливера Гиллауса, доставить воды из ближайшего минерального источника.

— Благородные нейры находят эту воду противной, ею лечатся лишь деревенские старики, — попробовал возразить тот, но сдался под моим напором.

Ничего, пускай привыкают, что в замке появилась новая командирша. И скоро об удивительных свойствах минеральной воды узнает вся округа.

Позже Марика доложила, что Кокордия спокойно спала, а сердечная боль больше ее не терзала. Когда я вошла в покои графини, она восседала в глубоком кресле и диктовала текст письма щуплому человечку с лысиной, пенсне и сколиозом. Он трудился за письменным столом и даже вспотел от возложенной на него миссии.

У окна с напряженным лицом застыл Костадин, но увидев меня, еле заметно улыбнулся.

— Требуем отчета о ведении расследования… Готовы предоставить средства и всячески содействовать…

Я прокрутила на пальце серебряное кольцо. Надо же, оно снова свободно сидит, кажется даже, что вот-вот соскользнет.

Интересно, какие у него тайны?

Покончив с первым письмом, Кокордия принялась диктовать текст послания герцогу Моро. Этот человек здесь главная шишка, и нужно узнать как можно больше об этой таинственной фигуре, прежде чем вести с ним дела. Если удастся доказать свою полезность и лояльность власти, герцог может и словечко перед королем замолвить.

Да и чтобы открыть санатории с лечебницами может потребоваться разрешение и одобрение начальства. Или денежная помощь.

Опять же, нам нужна защита от доброго соседушки Савада, как и от диких нардов. Еще неизвестно, кто из них разорил монастырь. Нельзя просто взять и сделать изгоями целый род, вспомнили бы хоть прошлые заслуги Готаров!

В конце Кокордия подписала оба письма легким взмахом пера. Важно сняла с пальца родовой перстень-печатку и приложила к горячему воску, а потом отпустила секретаря.

— Вернулась уже? — подняла на меня взгляд.

— Мы провели Олетту по замку, бабушка, — доложил Костик и замялся, будто ужас как хотел что-то нам сообщить.

— Ну, ты чего весь извелся? — поинтересовалась Кокордия.

— Сестра, а ты не знаешь никакого средства, чтобы перелом сросся быстрее? — Юноша поднял на меня взгляд ясных очей. — Я бы очень хотел тоже отправиться на поиски тех, кто разгромил монастырь Пресветлой Матери.

Я покачала головой и коснулась руки в повязке.

— Пока надо надеяться на молодой организм и соблюдать покой. Чем меньше будешь тревожить руку, тем скорее срастется кость.

Как и следовало ожидать, мои слова опечалили парня. Может, кто-то и способен вылечить такую травму взмахом волшебной палочки, но только не я.

— Но ведь можно обратиться к магу-целителю, — Костик предпринял последнюю попытку.

Графиня недовольно вздохнула.

— Если бы знать по-настоящему надежного человека. Но разве я могу доверить своего внука кому попало? К тому же маг-целитель может быть в сговоре с нашими врагами. Нет уж, Костадин. Уйми свой норов и иди лучше… историю поучи! — выдумала она на ходу. — А прочитанное будешь пересказывать Олетте, — бабуля незаметно мне подмигнула. — Она поди ученая, проверит твои знания.

Меня охватила паника, но только на миг. А что, Кокордия просто гений! Сам того не ведая, братец будет помогать мне по крупинкам собирать информацию об этом мире.

Как только парень покинул покои бабушки, я сказала:

— Обещай, что больше не будешь так волноваться. У нас впереди много дел. Сердце — это тебе не волосы, новое не отрастет.

Та потянулась в кресле и размяла шею.

— Не каждый день получаешь такие вести. Еще раз благодарю за помощь, Оле… — она вдруг нахмурилась и пристально поглядела на меня. — А как тебя зовут на самом деле?

Только сейчас я поняла, что не представилась.

— Меня зовут Ольга Анатольевна. Для своих просто Оля. Вдова, врач травматолог-ортопед. Но знаю и умею больше, чем включает в себя моя специализация.

Я могла бы рассказать столько! Моя история заняла бы всю ночь.

Я опустилась в кресло напротив. В комнате витал резкий запах пудры и лекарственных трав. Сама спальня была оформлена в темно-бордовых тонах, роскошное убранство за годы и десятилетия порядком обветшало.

— Так ты тоже вдова?

Я кивнула и подковырнула ногтем засохшее пятнышко на юбке.

— Со временем я расскажу тебе историю своей жизни. Поверь, там можно и посмеяться, и поплакать.

Графиня задумчиво потерла подбородок.

— Я тут вспомнила… Когда-то мой дед, выдающийся целитель, говорил, что глаза и сердце связаны. Сегодня, благодаря тебе, я вспомнила его слова.

— Ничего удивительно тут нет. Это глазосердечный рефлекс, связь двух крупных нервов, один из которых влияет на работу сердца, — объяснила я. — А твой дед наверняка был хорошо знаком с анатомией.

— Его дневники исчезли вместе с ценными книгами. Брат спрятал их так тщательно, что никто из нас не смог отыскать. Может, их вообще украли.

Тьма вопросов крутилась в голове, но начать я решила с кольца. Продемонстрировала палец с украшением и, видя непонимающий взгляд графини, спросила:

— Ты знаешь, что это за кольцо и откуда оно у Олетты?

— Конечно! Колечко тоже связано с моим дедом, графом Блаваром Готаром. Тогда у нас был мир с нардским князем, и тот прислал украшение в благодарность за исцеление сына.

— Так это мужское кольцо? — я присмотрелась внимательнее к орнаменту и аккуратному камню. Может, пальцы у деда были тонкими, как у женщины? Или он носил украшение на мизинце?

А Кокордия продолжала:

— Отец говорил, что эта вещь непростая, а возможно, и опасная, — она загадочно понизила голос. — Одним словом, артефакт. Но никто, кроме деда, не знал о его свойствах. Все, кто хотел завладеть им, таинственным образом его теряли. Ложились ночью с кольцом, а просыпались — нет его! Само перемещалось в шкатулку. Я тоже пробовала, но и мне оно не далось, — графиня все сильнее начинала волноваться, щеки ее раскраснелись. — Получилось только у Олетты. Незадолго до того, как у нее открылся страшный дар, она увидела его среди семейных редкостей. Последних, что у нас оставались. Схватила и надела на палец, я даже рта открыть не успела! Потом снять пытались, а оно ни в какую. Так и проходила девочка с ним все эти годы. А ты…

Я демонстративно подергала и покрутила колечко. От волнения руки вспотели.

— Дафина попросила померить и я поняла, что не могу его снять.

Кокордия заохала, заахала и схватилась за сердце, испугав меня. Второго ее приступа не переживу уже я.

— Я о нем уже давно не вспоминала и внимания не обратила, что оно уже несколько дней на тебе сидит как влитое. Не исчезло, не вернулось в шкатулку, а это значит — признал тебя артефакт! Только сейчас сообразила…

— Я даже не знаю, радоваться или бояться.

— И правильно, — та посерьезнела и погрозила пальцем куда-то в потолок. — Как мы уже убедились, нарды нам не друзья. В лицо улыбались, а за спиной точили ножи. И подарочки у них могут быть с подвохом.

Я уставилась на вроде бы безобидное колечко, как на ядовитую змею. Показалось, что в кожу вонзаются острые клыки.

— Кокордия, да ты просто мастерица поднимать настроение, — заметила я ворчливо. — Но не отрубать же теперь палец, верно? Будет проблема, найдем и решение. Ты лучше расскажи мне про герцога Моро, а потом я расскажу тебе, что я придумала.

Вот еще один чудесный пейзаж графства Готар, ранняя весна:

И вот такие визуализации для Дафины я сделала в нейросети. Эти примерный образ милой и скромной травницы, вы же можете предсталять всех героев по-своему:)

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

— Про кого? Леррана Моро? — Кокордия приложила к уху ладонь, а потом мне показалось, что она пробурчала себе под нос что-то нехорошее.

Видимо, у них с герцогом любовь и понимание.

— Для меня он заносчивый и наглый мальчишка, — подбородок моей новой подруги обиженно задрожал. — Смелый, конечно, но его наглости это не умаляет! Знаешь, что он заявил несколько лет назад, когда мы пожаловались ему на то, что Савад отказывается платить аренду? Что его не интересует крысиная возня родов, разбирайтесь, мол, сами! Еще проблемы опальных целителей, лишенных дара, он не решал. И что у него есть дела посерьезнее.

— Да-а, — протянула я и подперла голову кулаком.

На этом Кокордия не остановилась, мне нравилась ее манера подходить ко всему серьезно, с чувством, с толком, с расстановкой. И благодаря ей я узнала кое-что новое о месте, в которое занесла меня судьба.

Королевство Рэнвилль довольно обширное, а герцогство Моро занимает его северо-восточную часть. Эти земли долгое время были независимыми и присоединились к короне позже всего, по сути являясь государством в государстве.

Жители Моро с подозрением относятся к прогрессу техническому и магическому, недолюбливают южан и население столицы и центра, а по менталитету ближе к тем самым нардам, с которыми страстно воюют уже не первое столетие.

Здесь традиции предков сильны, люди — консервативны, основательны, как и горы, которые тянутся грядой вдоль границ герцогства.

А еще, судя по всему, я попала в период позднего феодализма. Власть аристократов пока еще держится, но на пятки наступают ушлые дельцы и крупные промышленники. Я когда-то интересовалась социологией и политэкономией, поэтому немного в этом понимала. И знала, какие проблемы могут у нас возникнуть.

— На твоем месте на этого выскочку Леррана я бы не рассчитывала. Его отец был еще куда ни шло, а он… — она махнула рукой, ставя на нынешнем герцоге крест. — Солдафон и есть.

— Нет, ты не права. Надо налаживать контакт, — произнесла я мягко. — Смотри, когда нам будет, что ему предложить…

Его люди участвуют в стычках с горцами, значит, есть раненые. Постоянно нужны лекарства и сырье для них, так ведь? А у нас все самое лучшее, отборное, и свой маг земли имеется. Пусть неопытный, но молодость не порок.

Мой личный опыт подкреплен современными знаниями, я могу внедрить новые технологии и провернуть в медицине мини-революцию.

Что? Есть свои целители? Пфф! Да они в глаза не видели тот же аппарат Илизарова. И вообще, пока лично не убежусь в их магической силе, не поверю. Так-то!

А реабилитация отважным воинам нужна? Даже если травмы были получены много лет назад?

Нужна, конечно! И тут на помощь придут уникальные методики Ольги Анатольевны, живительные минеральные источники, диеты, механотерапия и лечебная гимнастика. А чудесный климат графства Готар как нельзя лучше поспособствует выздоровлению.

Так что нам есть, что предложить сиятельному герцогу Леррану Моро. Подумаешь, всего-то надо приструнить жадных соседей, не мешать, а то и поддержать нашу инициативу. И наказать тех, кто разрушил монастырь Пресветлой Матери.

— Понимаю, что на первый взгляд это кажется неосуществимым, я не питаю иллюзий. Но все начинается с малого, а я такой человек, что уж если загорелась, то сделаю. Непременно сделаю, — в подтверждение своих слов я сжала кулак. — Но мне нужны союзники. Ты, Костадин, Дафина, Марика, малыш Замир. Ради чего прозябать в бедности и терпеть подножки от соседей, когда у вас буквально из всех щелей хлещет жидкое золото?

Кокордия слушала внимательно, ни слова не проронила. И теперь молчала, переваривая информацию.

— Ты рассуждаешь очень смело и здраво, от женщины я такого не ожидала, — вымолвила она наконец.

— В прошлой жизни мне пришлось много крутиться, пахать, чтобы чего-то достичь. Я, знаешь ли, не могла похвастать богатыми родителями или голубой кровью. Но то, что достается с трудом, больше ценится.

— И это верно, — графиня подняла вверх указательный палец. — Иногда я думаю, что аристократия из опоры трона и щита государства превратилась в мерзкий ленивый придаток.

— А я вот вообще от этого далека, что я, барыня какая? До сих пор немного неловко, что меня графской дочкой называют.

Кокордия повозилась в кресле и торжественно сжала деревянные ручки.

— Знаешь, мне нравятся твои слова. Я готова поддержать как смогу…

— Так-так, погоди, — перебила я, вспомнив фразу, которую обронила та во время разговора. — Ты говорила, что Савад вам не платил аренду. А можно поподробней?

Кокордия стыдливо отвела взгляд.

— Увы, мой сын, а потом и твой старший брат, Лайнель, который исполнял обязанности главы рода после смерти Алаиса, были слишком доверчивыми и мягкотелыми, ведомыми. Савад владеет двумя суконными мануфактурами, поэтому ему нужны сочные пастбища для овец. Он уговорил Алаиса отдать одну из наших пашен в аренду на десять лет под пастбище…

— Пашню под пастбище⁈ — от возмущения я чуть не задохнулась.

Мда, похоже, сынок Кокордии страдал одной из степеней слабоумия.

Графиня разочарованно покачала головой. Из пучка выпала тугая прядь и пощекотала ей кончик носа.

— Апчхи! Да-да, вот такие дела. Но после окончания сроков Савад не убрался с наших земель со своими вшивыми овцами, а просто перестал платить! И это еще не все…

Я открывала и закрывала рот, как рыба, пока Кокордия рассказывала вещи, от которых мое не терпящее несправедливости сердце рвалось в клочья.

Савад и ему подобные доброхоты на пару с бездарными главами рода угробили экономику графства. Крестьяне с каждым годом все больше нищали, в городах распоясались купцы и ростовщики, мутные банки плодились, как грибы после дождя.

Люди, чтобы расплатиться с кредиторами, отдавались чуть ли не в рабство, рос уровень насилия, проституции и преступности. Молодняк и подмастерья создавали «братства» и протестовали против произвола гильдий и дельцов.

В общем, полный трындец.

На этом фоне бородатые нарды с гор казались просто идеальными соседями. Душками.

А может, мой старший братец Лайнель, видя ситуацию и будучи не в силах на нее повлиять, просто слинял? Бросил старую бабку и жену с тремя детьми, а теперь живет себе где-нибудь на островах и в ус не дует.

Ладно, с его пропажей тоже разберемся. Позже.

Признаться, я не сразу смогла взять себя в руки. Такие новости не проходят бесследно.

— Костадину даже не с кого брать пример, я боюсь, что он вырастет таким же бестолковым, как его брат и отец.

— Нет, — твердо сказала я. — У мальчишки есть стержень. Но мужчины, на которого он мог бы равняться, нет. Тогда… надо его где-то достать.

Кокордия горько усмехнулась.

— Похитить?

— Нет, мужиков я еще не воровала. Ничего, что-нибудь придумаем. Как я уже говорила, выход есть всегда, даже если ты умер.

Беседа измотала меня и загрузила мозг чуть более, чем полностью. В голове звенело, и мне требовалось проветрить мысли в одиночестве.

Завтра будет новый день. Вот тогда и продолжим.

Еще в той жизни я приучила себя отдыхать, даже если приходилось это делать через силу. Знала, что в противном случае результатов не будет, о собственном теле тоже надо заботиться.

Пожелав Кокордии добрых снов, я отправилась в свою комнату. Наспех приняла ванну и, застыв перед зеркалом, приготовилась к вечерним процедурам. С теплотой отметила, что на столике дымится лекарственный отвар. Уж не знаю, Марика его принесла или Дафина, завтра обязательно поблагодарю.

Булькать мокротой я долго не планировала, поэтому перкуссионный массаж грудной клетки — то, что доктор прописал. Следом легкий массаж шеи и головы…

Как мне нравились длинные светлые волосы Олетты! Сама я последние лет двадцать носила короткую стрижку, уже и забыла каково это — быть русалкой.

Внутри пробуждались странные чувства. Как будто мне снова двадцать четыре.

Я тряхнула головой. Да ну, глупости какие-то.

Из отражения на меня смотрела женщина, чей путь только начинается. И тут вспомнилась сказка из нашего мира:

— Зеркало, зеркало на стене, кто всех прекраснее в нашей стране? — слова вырвались сами по себе, а в следующий миг я отшатнулась и взвизгнула.

Потому что старое зеркало ответило!

— Уймись, пигалица. Еще я не подпитывал тщеславие всяких там вертихвосток, — на зеркальной поверхности проступили глаза, нос и движущиеся губы. Я смотрела на это все, даже не дыша! — Но если желаешь знать, ты совсем не в моем вкусе.

Я осоловело моргнула.

Чудеса в решете какие-то. В жизни не могла подумать, что столкнусь с говорящим зеркалом!

— Простите, господин… — я кашлянула, не зная, как правильно к нему обращаться. Даже то, что меня назвали вертихвосткой, пропустила мимо ушей. — Мое тщеславие подпитывать вовсе не требуется. Будем знакомы. Меня зовут Олетта Готар.

По серебряной глади пошли волны, как будто зеркало сморщилось.

— Врешь. Я-то вижу истину, ты точно не Готар.

Я закатила глаза и выдохнула:

— Ладно, можно просто Ольга. А вы кто?

— Я — артефакт-помощник великолепного, неподражаемого и талантливейшего Блавара Готара.

Ага, кто там заикался о тщеславии? Ну-ну.

Так, погодите! Он сказал «Блавар»? Это дед Кокордии и маг-целитель, чье кольцо я ношу?

— Очень интересно. Никогда не думала, что однажды удастся встретиться со столь редким и могущественным артефактом.

Мне показалось, или зеркало одобрительно задрожало? Как будто ему понравилась моя не слишком умелая лесть?

— Увы, мной не пользовались много лет, — послышался разочарованный голос. — Моя сила без регулярного взаимодействия с магом-хозяином почти иссякла. Но ты права, Ольга, когда-то я был очень могущественным, умел открывать порталы в далекие города, показывать то, что скрыто от глаз простого человека, а еще обеспечивал связь между теми, кто владеет моими братьями-зеркалами. Артефактами, вышедшими из-под руки знаменитого Эдмундо Пери.

Ну и дела! Почему мне раньше никто не сказал о его свойствах? Неужели даже Кокордия о них не догадывалась?

А не врет ли, часом, зеркальце? Жизнь научила принципу: доверяй, но проверяй.

И вдруг как-то неловко стало. Я перед ним полуголой ходила, упражнялась, кривлялась.

— Что нужно сделать, чтобы ваша волшебная сила вернулась? — спросила я осторожно, а стекляшка вся прям оживилась, зарябила, замигала.

— О, ничего особенного! Всего лишь ма-аленькая капелька крови на мою раму.

Ага, сейчас! Разбежалась! А вдруг подхвачу какой-нибудь иномирный вирус?

Да и вообще, у всех народов мира зеркало ассоциировалось с чем-то потусторонним, пугающим, скрытым от глаз людских. С ним связаны и гадания, и поверья, а мне вот так в лоб — капельку крови дай, позолоти ручку. Сразу в голову мысли о темных ритуалах лезут. Какой бы смелой я ни была, думать трезво тоже надо, не торопиться, просчитать все риски. Вдруг случайно душу продам?

Стекляшка начала терять терпение, рот растянулся недовольно:

— Ну, почему медлишь? Боишься меня?

Я сложила руки на груди.

— Сначала мне надо убедиться, что ты не представляешь опасности.

— Я? Опасность? — зеркало расхохоталось. — Да любая другая бы на твоем месте прыгала от счастья. Во всем мире наберется не больше двух дюжин таких артефактов, а ты… Сразу видно, что крестьянка необразованная. А еще к родству с Блаваром примазываешься.

Болтовня заносчивой вещицы меня утомила. Сдернув с кресла вязаную шаль с кистями, я произнесла:

— Знаешь что, свет мой зеркальце? Я своим происхождением горжусь. Мои предки были честными людьми, работали, не воровали, всегда жили по совести. А вот тебе стоит помолчать и подумать над своим поведением, — и набросила шаль на болтливое стекло.

Все звуки смолкли, будто кто-то выключил телевизор.

Я перевела дух.

На сегодня слишком много новостей. Мой мозг распух, как дрожжевое тесто, готовое вывалиться из кадушки.

И если от волшебного кольца мне никуда не деться, то связывать себя с зеркалом вот так, без подготовки, без выяснения подробностей я не стану.

— Вот и сиди там. Буду признательна, если не станешь будить меня среди ночи своими фокусами.

— Спасибо за идею, — проворчало зеркало Блавара Готара.

— Ты не смотри, что я такая хрупкая. Могу и с третьего этажа пульнуть, — пригрозила я, хотя знала, что в реальности этого не сделаю.

— Да пожалуйста! Могла бы узнать столько интересного, но теперь и слова не скажу. Я обиделся.

Ох уж эти магические штучки! У каждой свой характер.

Я выпила травяной отвар и взбила подушку. Бросила взгляд через плечо на своего внезапного соседа.

А ведь мучает любопытство, мучает. Не буду отрицать.

Надеюсь, Кокордия хоть что-то знает про зеркало своего дедули…

Вредная стекляшка вела себя пристойно и ночью ни разу меня не побеспокоила. Поутру вчерашнее происшествие вообще могло бы показаться сном, если бы не шаль, наброшенная на зеркало.

Рассвет только зарождался над вершинами гор. Тусклые утренние лучи робко прокрались в комнату.

Следуя привычке из прошлого мира, я решительно отбросила одеяло и потянулась, разминая суставы и мышцы. Красота! Такое облегчение сравнимо с чувством, когда после тьмы неудачных попыток удалось наконец чихнуть.

Еще моя бабушка-долгожительница говорила: «День должен начинаться тогда, когда ты лежишь в постели». Это тело обязано прослужить мне долгие годы, вот и надо беречь его смолоду. Учту все ошибки прошлой жизни.

Я прислушалась к ощущениям. Горло перестало першить, а кашель почти не тревожил. Отлично! Прежде чем строить большие планы, надо начать с себя. А то какой пример я покажу будущим пациентам? Хилую девицу, которая загибается после подъема на третий этаж? Ссутуленные плечи и выпирающий живот при худой, в общем-то, фигуре?

На лицо я, допустим, даже симпатичная. Убрать бы еще мешки под глазами и приподнять скорбно опустившиеся уголки губ. Эта привычка досталась мне от Олетты, и я так делала неосознанно, как будто мне всегда было тоскливо.

Я покрутила запястьями, стопами, потрясла руками, лежа на спине — как жук, который не может перевернуться.

Надеюсь, зеркало за мной не подсматривает?

Да вроде нет, шаль на месте.

Каменный пол оказался на удивление теплым, когда я ступила на него босыми ногами. Трубы с водой были замурованы в стены, а нагрев регулировали специальные магические руны. Их следовало обновлять раз в несколько лет и стоило это очень дорого — все-таки Ключ это замок, а не избушка. Интересно у них тут все устроено.

Наверняка мое семейство еще спит, уделю это время себе. Пока займусь спиной и шеей, с каждым днем увеличивая нагрузку и количество упражнений.

А еще стоит найти коврик для занятий на полу, ведь медвежья шкура, побитая молью, меня откровенно пугает. Мало ли, какая жизнь там зародилась. Брр…

Как будто прочитав мои мысли, медвежья морда оскалилась. А нет, показалось.

Тьфу! Так и заикой стать недолго.

Как говорил один мудрый человек, боль в спине — наша расплата за прямохождение. И сейчас я займусь укреплением самой крупной — широчайшей мышцы спины.

Эх, еще бы юбку какую под штаны перешить, и рубашку с коротким рукавом раздобыть. Марика как раз обещала сегодня перебрать со мной гардероб, а еще пригласить из города швею, чтобы снять мерки и сделать заказ.

Во время занятий я отрешалась от внешнего мира, сосредотачиваясь только на своих ощущениях. Мало механически выполнять движения, надо четко понимать и представлять, как работает каждая мышца.

Выдох — усилие. Вдох — расслабление…

Я округляла и выгибала спину, вращала руками, тянулась макушкой, сгибалась, разгибалась. Дыхание норовило сорваться, щеки горели от румянца. Слетели остатки сонливости, захотелось впустить в комнату холодный воздух, пробежаться по бескрайним просторам графства Готар.

Интересно, каково здесь летом?

Сейчас переоденусь, сделаю перкуссионный массаж, дыхательную гимнастику и отправлюсь на завтрак. За ним соберется все наше семейство, а после управляющий обещал официально представить меня слугам и тем немногим солдатам, что охраняли замок.

Я стянула просторную ночную сорочку и осталась в панталонах и бюстье — это было что-то наподобие топа, который поддерживал грудь. На спинке кресла меня ждали два платья: нижнее льняное и верхнее, из серо-голубой шерсти.

Кристальная тишина комнаты вдруг стала неуютной, даже неестественной. По коже пробежали мурашки, а в груди сжалось от странного чувства, как будто…

Я рывком обернулась.

Шаль, которой я укрыла мерзкую стекляшку, лужицей растеклась на полу. Из зеркала на меня смотрел незнакомый мужчина. Блестящие глаза по пять рублей с выражением абсолютного шока, влажные всклокоченные волосы, пол-лица в мыльной пене, в пальцах — старинная опасная бритва. Рубашка распахнута на груди. Судя по полутьме и обстановке, он находился то ли в землянке, то ли в бараке.

Я моргнула, он моргнул. Я снова моргнула, он повторил за мной.

Несколько секунд мы пялились друг на друга, а потом я кошкой метнулась и схватила шаль. Прежде чем я набросила ее на зеркало, незнакомец успел воскликнуть:

— Кто вы⁈

Снова стало тихо, как в склепе.

Сердце колотилось, во рту пересохло. Кажется, ткань погасила магию, и мужчина по ту сторону зеркального экрана исчез.

— Ах ты, гаденыш. Отомстить, значит, решил? — спустя некоторое время процедила я тоном, от которого должны были расплавиться стеклянные потроха артефакта. — Транслировал сцену моего переодевания какому-то мужику? Думаешь, это весело и остроумно?

Но зеркало как воды в рот набрало.

— Нагадил и в кусты? — я сделала шаг назад и погрозила ему пальцем. — Сегодня же переедешь в чулан!

Кокордия, едва узнала о происшествии, вихрем прилетела ко мне в спальню. Долго крутилась возле артефакта, пыталась с ним заговорить, внимательно осмотрела его, постучала по раме, даже понюхала.

Упрямая стекляшка молчала и не подавала признаков жизни.

— А тебе точно не приснилось? Отец мне не рассказывал, что зеркало дедушки Блавара говорящее. Возможно, он и сам не знал. Дед умер довольно рано, мало чем успел поделиться с потомками. Свои тайны он доверял дневникам.

— От чего он умер?

— От своего дрянного нрава и длинного языка, — ворчливо произнесла Кокордия. — Слово за слово на балу, где вино текло рекой, а люди только и искали повод посплетничать. Деда вызвал на магическую дуэль один барон, по чести жены которого Блавар знатно прошелся. А он ведь владел не только традиционным целительством, но и боевым, — в голосе Кокордии промелькнула горделивая нотка. — Но соперник оказался сильнее.

— Да уж, весело, — я почесала затылок.

Знала история одного гения, который точно так же помер на дуэли во цвете лет из-за того, что не умел держать язык за зубами.

Интересно, а что за боевое целительство?

— Что будем делать с зеркалом? — Я махнула в сторону этого наглеца. — Мне в соседях вуайеристы не нужны. Я не смогу чувствовать себя хорошо и комфортно, зная, что в любой момент за мной могут подглядывать.

— Говоришь, зеркало просило каплю крови? — задумчиво пробормотала графиня и хмыкнула. — Обычно так действуют темномагические артефакты. Может, оно ощутило в тебе скрытую некромантку?

Я отмахнулась.

— Да ну тебя, Коко. Сплюнь! Я в такие игры не играю.

Та всплеснула руками.

— Вы посмотрите на нее, принцесса какая! Не спеши отказываться и ссылать артефакт прочь. Он так долго простоял в чулане, что может и на уступки пойти, — последнее она сказала уже громче, чтобы вредная стекляшка услышала. — Иначе мы его отправим… в подвал! Крысы пусть в него любуются.

Мне показалось, что даже воздух в комнате завибрировал от возмущения. А Коко вдруг хихикнула и заговорщицки посмотрела на меня. Даже морщины засияли, как золотые лучи.

— А что за мужчина был? Хоть красивый?

— Да откуда я знаю? Не разглядела. Вроде не страшный.

И правда, там было темно, а я — слишком удивлена и испугана, чтобы пристально рассматривать незнакомца.

Когда перестану злиться на зеркало, спрошу, кто это был. Надеюсь, он не много успел увидеть. А еще надеюсь, что после такого стыда мы с ним никогда не встретимся в реальности. Ну или если встретимся, то он меня не узнает.

— Досадно, — протянула Кокордия. — Выяснить бы, кто владеет похожими зеркалами. Надо в библиотеке поискать информацию. Зеркало работы Эдмундо Пери, хм. Знакомое имя, — продолжала она. — Кажется, это придворный маг, жил пару веков назад.

Ну вот, теперь у меня появился еще один повод посетить хранилище знаний. А зеркало пусть пока стоит, просто укрою его получше. Надеюсь, подумает над своим поведением: со мной шутить — себе дороже.

Пока мы готовились к завтраку, Кокордия немного просветила меня в боевом целительстве.

— Чтобы рассечь кожу и мышцы, запустить сердце, сломать неправильно сросшуюся кость, маг-целитель использует свою силу. Огромную роль здесь играют точность и контроль. Рассечь всего один маленький сосуд, не повредив окружающие ткани своей магией, сложнее, чем нанести рубленую рану во всю грудь. Да, целители тоже могут сражаться, но их предпочитают беречь и не бросать в пекло. Все-таки их дело — спасать раненых.

Я увлеченно слушала рассказ. Кокордия лишилась дара в детстве, но в теории была подкована. Да и в травах разбиралась, могла оказать простейшую помощь, где не нужны специальные инструменты и умения.

Кстати, об инструментах. Я не знала, чем здесь вообще пользуются местные лекари, что можно приобрести для своих нужд. Необходимость посетить город Ринк и гильдию стояла передо мной очень остро.

В замке и его окрестностях в любой момент может что-нибудь случиться, потребуется помощь опытного врача, а у меня и нет ничего. Я уже молчу про вопросы асептики и антисептики. Хотя бы спирт тут есть?

Пока я раздумывала, в коридоре нас нагнал Костадин. Очень вовремя, я все равно хотела проверить его руку.

— Олетта, бабушка, — произнес он, запыхавшись, и откинул со лба светлые пряди.

— А ты что такой взъерошенный? — прищурилась графиня.

Будучи совсем небольшого росточка, Кокордия умудрялась смотреть на всех свысока.

Юноша отвел глаза.

— Тренировался на улице.

Мы обе опешили.

— Как тренировался? Тебе покой нужен.

Костик ожег меня упрямым взглядом.

— И что мне теперь, на перине возлежать? Нейт Парами сказал, что у меня уже хорошо получается комбинировать фехтование и стихийную магию, нельзя бросать занятия надолго. Кто вас будет защищать, если Савад или нарды нагрянут?

Бабуля схватилась за сердце, я — за голову.

— Да я аккуратно, задействовал только правую руку, — пробубнил он и опустил взгляд. — Пальцами шевелил, как ты говорила, лед прикладывал. Отека нет, ничего не давит и не болит, — и продемонстрировал мне кончики пальцев.

— Сейчас может не болеть, а потом как разболится.

И что мне делать с упрямыми юнцами?

Я уже давно успела отвыкнуть от подростковых бунтов своего сына, хотя по сравнению с другими Сережа был просто образцом послушания. Интересно, как он там? Как пережил трагическую новость?

Нет, сейчас не время об этом думать, эти мысли приносят лишь боль. Пусть о прошлой жизни у меня останутся только самые добрые воспоминания. Мой сынок сильный и со всем справится.

А мне пора возвращаться в новую реальность.

Вчера мы столько находили по замку и окрестностям, что у меня даже ноги разболелись. Я успела оценить общий вид и состояние помещений, двора, кладовых, хозпостроек и прочего. Людей для такой махины, как Ключ, и правда было мало.

Члены графского рода не чурались работы, другого выхода не было. Марика наравне с кухаркой кашеварила и занималась хозяйственными делами, Дафина проводила много времени на грядках с племянниками — Замиром и Флори. О них я пока знала немного, в основном то, что они жутко деловые непоседы. Флори недавно исполнилось шесть лет, а Замиру было семь с половиной.

Я вспомнила ехидную улыбку мальчишки, когда он собирался накормить пирогом с ядовитыми ягодами нашего соседушку. Ох и пацан, ох и прощелыга! Надо только следить за ним, чтобы дел не наворотил. А так талант налицо.

Наконец, родня собралась за завтраком. Был здесь и управляющий Гиллаус, с которым я успела познакомиться вчера. Еще присутствовал пожилой господин лет шестидесяти пяти — невысокий, но гибкий, с идеальной осанкой, в одежде, отдаленно напоминающей военную форму.

— Нейра Олетта, раз знакомству с вами, — он отрывисто кивнул и поцеловал мне кончики пальцев. — Позвольте представиться, меня зовут нейт Парами. Сайкус Парами. Я учитель юного господина, — и он бросил взгляд на Костика, — маг воды в отставке.

— Не скромничайте, нейт Парами. Вы еще и прекрасный фехтовальщик. Отец рассказывал, что когда-то вы получили «Золотой эфес» — первую награду герцогства Моро.

— Искренне рада находиться в обществе таких замечательных людей, — я улыбнулась.

Парами мне с первого взгляда понравился: выглядит как открытая книга, без плутовских ужимок и повадок. Надеюсь, мы подружимся.

— Это я позвала нейта Парами, чтобы ты могла с ним познакомиться, — Марика поправила одной рукой темные косы.

У женщины на руках, глядя на всех исподлобья, восседала маленькая тучка Вивиан. Заметив мой прямой взгляд, нахмурилась еще сильнее, а потом показала язык и отвернулась.

— Мне так жаль, что именно в тот момент, когда в замок нагрянул граф Савад со своим отрядом, мне пришлось отлучиться, — виновато произнес Сайкус Парами.

Кажется, при упоминании имени соседа у всех разом разболелись зубы.

— Довольно разговоров, прошу к столу, — скомандовала Кокордия.

На завтрак была каша с кусочком масла, ягоды голубики, сдобные ароматные булочки и вкуснейший сыр. От одних только запахов мой желудок начал неистово урчать.

Пожилая служанка внесла глиняный кувшин, поставила его по центру стола и наполнила мой кубок. Кажется, эту женщину я уже видела, когда бежала из комнаты на помощь раненому Костадину. У нее запоминающаяся родинка на подбородке с торчащим черным волосом.

— Как и просили, нейра Олетта. Кислая вода из источника.

— Благодарю. А когда ее набрали?

— Вчера, госпожа. Все для вас. Может, еще принести?

— Пока не нужно, спасибо, — я пригубила и поморщилась.

О том, что минеральную воду надо пить сразу, пока она не потеряла своих полезных свойств, они, видимо, не слышали. Удивительно, что она здесь не в чести, а пьют ее по большей части деревенские старики. В наше время такой богатый край застроили бы гостиницами и санаториями и гребли бы деньги лопатами.

Ничего. Когда-нибудь здесь будут настоящие питьевые галереи. А вода по вкусу и в самом деле напоминает нарзан.

— Нейт Гиллаус, можно ли собрать для меня сведения обо всех известных в графстве источниках? Желательно отметить их на карте.

Управляющий удивленно моргнул и перестал жевать, а потом закивал.

— Конечно, сделаем в лучшем виде! Только придется немного подождать.

Ну вот, скоро в чашу для сбора информации упадет еще несколько жирных капель.

Завтрак прошел за почти светской беседой. Меня ненавязчиво пытались ввести в дела семьи, ближе познакомить с родственниками и обитателями замка.

Оказалось, что учитель Костадина — внебрачный сын одного графа — всего добивался своим трудом, был знаком еще с отцом Олетты, но саму девочку не видел. И он стал одним из тех, кто поддержал семью Готар в темные времена, когда умер сын Кокордии. Тогда финансовые дела пошли совсем худо, многие работники, солдаты и просто слуги покинули господ в поисках лучшей доли.

Кстати, это случилось семь лет назад, в тот же год болезнь унесла и его жену. Дафина, Костадин и Олетта осиротели. Старая графиня как могла заботилась о внуках.

Я наблюдала за членами семейства. Малышка Вивиан была сильно привязана к Марике, почти не слезала с рук. Я не знала, принято ли такое у аристократов, но Марика держала дочь на коленях и кормила ее с ложки, а та упрямо мотала головой.

Замир уплетал кашу за обе щеки, даже пару замечаний от Кокордии получил. Увидев, что я на него смотрю, мальчишка шкодливо усмехнулся.

Зато его сестренка, Флори, вела себя как принцесса. Отщипывала маленькие кусочки булки, кашу набирала на кончик ложки и изящно отправляла в рот. У нее пока не проявилась магия, но вдруг этому поколению Готаров повезет, и Флори окажется целителем?

Поживем — увидим.

Я промокнула уголки губ салфеткой и скользнула взглядом по столу.

Сердце запнулось. Как в замедленной съемке я наблюдала картину: Марика отворачивается, а в это время малышка Виви тянет на себя салфетку, на которой стоит кувшин с дымящимся ягодным взваром.

Мгновение — и кипяток выплескивается из горлышка.

В первые секунды я ничего не почувствовала. А потом зашипела от резкой обжигающей боли. Правая кисть будто взорвалась, стая колючих мурашек вмиг взбежала до самого плеча, меня бросило в пот.

Марика с малышкой сидели справа от меня, каким-то чудом я успела перехватить кувшин за горлышко, и только-только сваренный напиток ошпарил мне руку. На платье Виви попало всего несколько капель, а растекающуюся по столу лужу Марика быстро накрыла полотенцем.

В ушах звенело и тарахтело, поэтому я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

— Какой ужас!

— Пресветлая Матерь! Олетта!

Не отрывая взгляда от покрасневшей кожи я выдохнула:

— Ничего, не страшно.

И тут малышка Вивиан громко заревела. Крупные слезы покатились по пухлым щекам, как горох.

— Ма-ма-а-а-а!

Завтрак был испорчен, но я не жалела, что схватила этот клятый кувшин и не дала ему опрокинуться на мелкую. У взрослого шкура быстро заживет, а вот для ребенка последствия намного хуже. Соседкин сын стянул со стола банку свежесваренного компота, облил себе щеку и грудь. Пришлось полежать в реанимации. Слава богу, обошлось, даже шрамов не осталось.

Ну что за олух додумался поставить кувшин перед любопытной малявкой? Хотя все не предусмотришь. Этим деткам иногда секунды хватает, чтобы совершить непоправимое.

— Боги, Олетта, это я виновата! Не уследила, — сокрушалась Марика. — Прости, пожалуйста, прости!

— Да ладно уже, мне не больно.

Хотя на самом деле мне было очень, очень больно. Я привыкла терпеть и не создавать проблем окружающим, но здесь суета навелась даже без моего участия. Каждый хотел что-то для меня сделать и чем-то помочь. Я чувствовала себя… принцессой какой-то. Даже неудобно.

Я охладила пылающую руку в местном нарзане, который стоял на столе, потом смочила платок и накрыла пострадавшее место. Хорошо, что успела перекусить, потому что аппетит пропал напрочь.

— Жаль, что у тебя дар целительства спит и не шевелится, — произнесла Кокордия, когда мы оказались вдвоем у меня в комнате. — Целители могут восстанавливать ткани тела. Иными словами, запускать процесс саморегенерации.

— Мне это явно не светит. Перспектива обрести магию меня откровенно пугает. Что я буду с ней делать?

Я бросила взгляд на пострадавшую руку. Кое-где уже наметились пузыри, ноющая боль не оставляла в покое. Ох, было бы хорошо избавиться от нее в мгновение ока!

Тут раздался стук, и дверь приоткрылась. На пороге возникла Марика со страдальческим выражением на лице, а в складках ее юбки путалась малышка Вивиан.

— Сама захотела прийти, — произнесла женщина, отцепляя маленькие кулачки от своей одежды. Виви зыркнула на меня и надула губы. — Она так испугалась, хочет извиниться перед тобой.

Девочка наконец оторвалась от матери и осторожно приблизилась ко мне. Сложив ручки на животе, опустила взгляд в пол.

— Я вас оставлю ненадолго, хорошо? Виви, будь послушной и не докучай тете.

— Мне тоже пора, — закряхтела Кокордия. — Иди, Марика, не стой истуканом. Избаловала ты дочь. Ох, избаловала!

Когда обе женщины скрылись в коридоре, племянница сказала еле слышно:

— Прости, тетя. Я нечаянно.

— Я не сержусь на тебя. Просто впредь будь осторожна и не хватай со стола все подряд, так ведь можно и пораниться, и обжечься.

Малышка вытаращилась на меня своими большими карими глазенками в обрамлении длинных ресниц. Из троих детей она больше всех походила на Марику, Замир и Флори пошли в Готаров — светлоглазые и светловолосые.

Я и правда не злилась на эту малявку. Сейчас Тучка смотрела на меня с любопытством, без опаски и нахмуренных бровей. Чем-то она напоминала маленького медвежонка.

— Сколько тебе лет, Виви?

— Три, — ответила девочка без раздумий и перевела взгляд на мою кисть. — Болит ручка? А можно посмотреть?

Я кивнула. Она протянула обе руки ладошками вверх, и я вложила на них пострадавшую кисть.

— Бедная. А ты можешь вылечить себя?

— Это не так страшно, Вивиан. Заживет само.

Малявка очень внимательно изучала ошпаренную кожу, хмурилась, а потом вдруг наклонилась и чмокнула тыльную сторону ладони. Я инстинктивно дернулась, готовая к боли, но ничего не почувствовала.

— Больше болеть не будет, — сообщила Тучка так серьезно, будто была на сто процентов в этом уверена.

В этом было что-то трогательное, и я улыбнулась, а потом потрепала упругие кудряшки здоровой рукой.

— Ты добрая девочка. Ну-ка, садись ко мне. Давай поболтаем.

Девчушка ловко вскарабкалась мне на колени. А то! Опыт точно есть, вон она как на матери висит. Как кокос на пальме. Сережка у меня тоже был ручным, а среди ночи просыпался и ревел, что мама его в свою постель из родительской отнесла.

От Виви сладко пахло маленьким ребенком, я уже успела забыть этот запах. А теперь снова… как будто в молодость окунулась. Странно даже.

Это все мое молодое тело мозги дурит, точно-точно!

— Мама сказала, что ты тоже добрая.

— Да? А какая еще?

Вивиан захлопала глазенками.

— Я… не знаю. Красивая, — она подцепила кончик моей косы. — Волосы как у Дафины. А ты правда моя тетя? Не заколдованная принцесса?

Нелюдимый на первый взгляд ребенок оказался разговорчивым. Как будто чудесное спасение от кипятка заставило ее доверять мне. Она все никак не могла поверить, что я тоже ее тетушка. Где-то услышала, что Олетта заколдована, поэтому ее заточили в монастыре. Детский мозг сделал свои собственные выводы.

Вскоре вернулась Марика с пожилой нянькой, которую звали Тита. Она, громко охая, подхватила Тучку на руки.

— Ой ты моя тяжеленькая, — заворковала женщина и поморщилась. Явно от боли в многострадальной пояснице.

Мда, девочка не любит утруждать себя и ездит у домашних на шее в прямом смысле слова, а те с радостью потакают. Может, конечно, на руках у взрослых чувствует себя спокойней, уверенней. Ведь окружающий мир такой большой и злой.

Зато бедная няня еле передвигается на отечных ногах с трехлетней пассажиркой, придавленная не только весом ребенка, но и своими лишними килограммами.

Так, стоп, Ольга Анатольевна. Душа травматолога-ортопеда уже наметила для себя очередную жертву? То есть пациентку?

Нельзя вот так с порога на людей наседать, а то еще сумасшедшей посчитают. Хотя многие и так уверены, что у графской дочки крыша посвистывает.

Причинять добро надо малыми дозами.

— Тебе что-нибудь нужно, Олетта? Костадин с Дафиной переживают, но я просила их пока оставить тебя в покое. Может, поспать желаешь? Или почитать? — Марика виновато смотрела на меня. Казалось, она вот-вот расплачется, так ей было неловко.

— А почитать — отличная идея, — спохватилась я. Заодно отвлекусь от ноющей боли и проверю, насколько мне понятна письменная речь.

Но впереди меня ждало не только это…

Пыталась создать образы малышки Вивиан и ее мамы Марики. Получилось передать примерные образы и общую атмосферу, по-моему мило)) Но вы, конечно же, можете представлять героев как угодно:)

И вот таким получился еще один племянник Олетты, Замир. Почему-то нейро упорно рисует его грязнулей. Ну будем считать, что он наигрался от души, вот и измазался. Мне здесь нравится хитрая улыбочка

Марика как будто прочла мои мысли, принесла огромный талмуд с описанием аристократических родов герцогства Моро. Я даже подумала, а не слышали ли она, как я рассказывала Кокордии о своем попадании?

— Надеюсь, тебе будет интересно, — улыбнулась женщина.

О да, эти сведения наверняка будут полезны.

И вот я, поглощенная своим занятием, перелистывала пыльные страницы. Здесь были и карты владений, и биографии известных личностей, и перечень их особых заслуг перед короной.

Мои надежды сбылись! Я понимала не только устную речь, но и письменную. Когда открыла книгу, сначала увидела незнакомые витиеватые буквы, а потом моргнула… И хоровод странных символов выстроился в привычные слова. Либо это мои мозг и зрение адаптировались к чужому языку.

Отличный бонус для попаданки.

Дольше всего я задержалась на главе с Готарами. То ли автор книги польстил, то ли они на самом деле были выдающимися медиками. Говорилось, что целители из этой семьи могли лечить самые тяжелые недуги одним прикосновением.

Ну да, так я и поверила.

Удивительно, как быстро и безжалостно низвергли такой уважаемый род. Как будто было что-то еще, чего не знает даже Кокордия. И с чем мне, вероятно, придется разбираться.

— А вот и наши добрые соседи, — я наткнулась на род Савадов. — Что же про вас пишут?

Как оказалось, этот графский род был одним из богатейших в Моро. Владел бесчисленными стадами, за что некоторые насмешливо называли Савадов «скотниками». А вот с магической силой не все было радужно — по неизвестным причинам боевые маги в их роду теряли магию.

Может, именно поэтому старший Савад одержим идеей найти источник волшебной силы? Готов ради этого ступать по головам.

Конечно, следующим меня заинтересовал род герцогов Моро. Когда-то их предок женился на дочери нардского князя, но что-то не заладилось. И вместо того чтобы укрепить отношения, правители еще сильнее рассорились.

Нынешний герцог Лерран Моро был рожден в год Пылающего дракона — это мне не говорило ни о чем, но у местных считалось счастливым знаком. А еще члены этого рода могли повелевать камнем, огнем и железом. Это делало их незаменимыми защитниками границ.

Зато Кокордия отзывалась о герцоге не слишком лестно. По ее словам, у него в голове одни нарды да войнушки. Но я поняла, что должна (правда, не знаю, каким образом) попасть к нему на прием.

А то что это в самом деле? Легко обидеть тех, кто не может за себя постоять и кого некому защитить.

Я так увлеклась книгой, что совсем забыла про ошпаренную кисть. И когда случайно бросила взгляд на руку, перелистывая страницу, заметила, что кожа стала совершенно светлой и гладкой, а боли не было и в помине.

Дабы убедиться, что глаза мне не лгут, я подняла руку и пошевелила пальцами. Голубой камень в кольце мигнул искоркой, когда на него упал свет.

Чудеса! Как это возможно? Так быстро?

А если помогло волшебное кольцо-артефакт? Или… включилась та самая регенерация лекарей?

«Больше болеть не будет», — так сказала крошка Вивиан после того, как чмокнула мою руку.

Да что могла эта малявка понимать? И все же, вдруг у нее проснулся дар? То-то Кокордия обрадуется!

Мои размышления прервали странные звуки, какое-то шуршание…

Мышь?

Несколько секунд я прислушивалась, пытаясь определить источник звука, а потом взгляд упал на зеркало. Шаль на нем шевелилась как от порыва ветерка, но окно было закрыто.

Я закатила глаза и демонстративно вздохнула.

— И что тебе опять неймется? Кому на этот раз ты хочешь показать мой утренний стриптиз?

— Это возмутительно, — раздалось приглушенное бормотание. — Я волшебный артефакт. Еще никто не обращался со мной так непочтительно.

Медленно встав с кресла, я приблизилась к вредной стекляшке и скрестила руки на груди.

— Хочешь поговорить?

— Нет.

— Да ладно тебе, я же знаю, что хочешь. Ты столько лет… даже десятилетий простоял в чулане, что соскучился по общению и пакостям. И просто хочешь привлечь к себе внимание.

Разговаривать с предметом было странно и непривычно, но что поделать? Главное, чтобы этот мир не сделал из меня сумасшедшую.

И теперь вопрос на миллион: кто сдастся первым? Я или стекляшка?

Признаться, у меня накопилось столько вопросов, но плясать под его дудку, а тем более кормить кровью я не собиралась. Получу все бесплатно и точка.

Я сняла шаль, взгляд зеркальных глаз вперился мне в лицо. Брови недовольно нахмурились.

— А теперь поясни смысл того перфоманса. Ты хотел опозорить меня перед каким-то мужиком? — Меня, как и в тот миг, охватила злость. — И после этого ты рассчитываешь, что я дам тебе своей крови? Ага, держи карман шире!

— Ничего себе «каким-то мужиком»! — И зеркало расхохоталось. Этот звук напоминал шуршание граненых хрустальных бусин. — Еще мой прежний владелец говорил, что женщина — существо неблагодарное.

— Я погляжу, твой владелец был таким же невоспитанным. Пожалуй, все-таки велю отнести тебя в подвал или в чулан. Зачем мне сломанный артефакт?

Я хотела вновь накрыть его шалью, но зеркало воспротивилось:

— Погоди! Я не согласен!

— Очень и очень жаль, — я цокнула и с укором покачала головой. — А ты ведь даже казался мне адекватным. До того момента, как показал мой вид сзади какому-то подозрительному типу. Ты представляешь, какой это позор для незамужней девушки? Теперь еще замуж за него выйти заставят.

Конечно, никуда я не собиралась. И тем более замуж. Но надо же вызвать у противной стекляшки хоть слабые муки совести?

— Это вышло случайно!

— Так я тебе и поверила, — я отошла на шаг, перекинув шаль через локоть.

Нет, ну как же его лицо на человеческое смахивает! Нос картошкой, губы мясистые, рот огромный…

Не красавец, одним словом.

— Ты говорил, что существуют подобные тебе зеркала, — решила я перейти к делу. — Ты знаешь их владельцев?

Стекляшка задумалась.

— Могу сказать лишь, что те, кто владеет подобными артефактами, безусловно богаты. Поэтому мужчина, который случайно лицезрел твои панталоны, не самый плохой жених.

— Еще поумничай мне, — я с удивлением обнаружила, что к щекам прилил жар смущения.

Неужели застеснялась? Бог мой, это точно молодость Олетты на меня так действует. Она наверняка была невинной девицей, в отличие от меня.

— Хочешь, я свяжу вас снова? — зеркало заговорщицки понизило голос. — По глазам вижу, что хочешь. Только вот незадача, мой магический резерв совсем истощен и восстанавливаться будет долго. Но ты можешь помочь мне…

— Всего лишь ма-аленькой капелькой крови! — передразнила я своего настырного соседа по комнате. — Интересно, почему ты так на этом настаиваешь? Может, потому что ты темномагическое? И если я дам тебе кровь, то ты сможешь… скажем, причинить мне вред. Манипулировать мной. Завладеть моей душой. Нет?

Кажется, мне удалось удивить болтливую стекляшку. Что, думал, я не разгадаю его неумелые манипуляции?

— Ну и что? Тебе ли бояться темной магии? — артефакт сухо захихикал. — Я же говорил, что вижу истину. Ты не Готар, хоть твоя душа и занимает эту оболочку. А еще в тебе есть как зачатки света, так и тьмы.

Я невольно задержала дыхание и прислушалась. Ох, что-то мне не нравится, куда клонит стекляшка. Непознанное пугает.

— И откуда ты такой умный взялся на мою голову, — проговорила я себе под нос и сдавила пальцами виски, а потом показала зеркалу кольцо у себя на пальце. — Внучка Блавара сказала, что эта вещь тоже принадлежала ему. Для чего нужно кольцо?

— А может, ты сама у него спросишь? — ответило вопросом на вопрос зеркало.

— У кого? У кольца или у деда? Он ведь давно умер, — сделала я резонное замечание, в ответ на которое зеркало таинственно улыбнулось.

— Разве для некроманта это проблема? Спустись к нему и поболтай по душам.

От слов артефакта у меня по коже побежали мурашки. Я что, в склеп должна спускаться? Ага, разбежалась.

— Я не некромант и быть им не собираюсь. Меня вот это все не привлекает, ясно? Еще я гадостями разными не занималась. Судя по всему, кольцо — это не просто украшение, а змея даже там, откуда я родом, считалась символом медицины, — я вытянула руку и полюбовалась старинной вещицей у себя на пальце, а потом снова бросила взгляд в зеркало.

Из-за того что поверхность его искривилась и приняла форму лица, мои собственные очертания были размытыми.

— Оно помогало Блавару исцелять людей?

— Ты хочешь получить ценные сведения даром, а так не быва… ва… ва… — зеркало зарябило, затрещало и вдруг погасло.

Из отражения на меня смотрела удивленная я, не было и намека на то, что еще пару секунд назад артефакт был живым и разговаривал.

— Все? Батарейка села? — разочарованно протянула я.

Наверное, ему и правда силенок не хватает, кто-то должен его подпитывать своей кровью. Ох, как же мне не хотелось этого делать!

Я накрыла артефакт шалью и задумалась. С одной стороны — сейчас это не самая важная проблема, проблем и без того по горло. А с другой — жуть как любопытно, что может рассказать стекляшка.

И кольцо это еще, и внезапно исцелившаяся рука.

Я вспомнила забавное личико малютки Вивиан и ее не по-детски уверенный голос. Надо рассказать об этом Марике и Кокордии, может, у девочки действительно открылся дар целителя?

Вдруг послышался робкий стук в дверь.

— Да-да, войдите! — я набросила на плечи платок и приняла благопристойный вид.

Как будто это не я несколько минут назад болтала со старинным артефактом, обсуждая панталоны и незнакомого мужика.

К моему удивлению, вошедшим оказался Оливер Гиллаус, управляющий. Тот еще фрукт, судя по всему. Неужели совсем нет нормальных руководителей и некому вытащить графство из болота? Куда подевались все адекватные взрослые мужики?

Гиллаус потоптался на пороге, в руках он сжимал свернутую в трубочку желтую бумагу.

— Заходите, прошу, — пригласила его я и посторонилась, когда он подошел к столу у окна и развернул пергамент, оказавшийся картой.

— Как ваша рука, нейра? Мы все так перепугались, — мужчина сокрушенно покачал головой и скользнул по мне опасливым взором.

Я спрятала кисть в складках платья.

— Все нормально, благодарю. Уверена, что через несколько дней будет как новая.

— Вот и славно. Тогда я перенесу встречу со слугами, сейчас вам не до шумных мероприятий.

Да сколько там этих слуг и прочих обитателей Ключа? Уверена, что совсем немного. Да и вообще, с куда большим интересом я бы отправилась осматривать окрестности, посетила деревни, город и гильдию лекарей.

Решено. Так и поступлю, нечего тянуть кота за причинное место. Без медицинских инструментов и качественного перевязочного материала я как без рук.

Гиллаус кивнул на карту:

— Я постарался исполнить ваше поручение побыстрее. Отметил источники, о которых сам сумел вспомнить. Однако же их гораздо больше, надо отправить людей на разведку.

Я осторожно приблизилась, а управляющий отошел на несколько шагов. Словно знал, что в его присутствии мне не по себе. Но чем обусловлен внутренний дискомфорт, который я ощущала рядом с этим человеком?

Что-то шевельнулось в памяти. Пошла рябью покрытая мутной пленкой озерная гладь.

Чужой палец ткнулся в крестик на карте:

— Под этот источник нарочно бассейн строили, нейра. Лет семьдесят назад. Только он почти иссяк, тонкая струйка течет.

Бассейн? Выходит, раньше их целебную силу все-таки использовали?

Я повернула голову, чтобы заметить пристальный взгляд управляющего. Он беззастенчиво меня разглядывал, но, когда я поймала его с поличным, опустил глаза и сделал вид, что пряжки на ботинках очень уж интересные.

— Что-то не так, нейт Гиллаус? — я приподняла бровь.

Мужчина как будто немного растерялся. Нервно потерев подбородок, он шепнул:

— Вы правда ничего не помните?

Я сделала вид, что его слова ни капли меня не взволновали, хотя внутри все сжалось в предчувствии.

Надо быть осторожной со словами. Что он имеет в виду?

Наверняка что-то важное, иначе откуда такие вопросы, этот загадочный шепот?

— О чем вы? Что именно я должна помнить?

— Да так, ничего особенного, — Гиллаус сделал шаг назад, будто его испугали мой напор и честный взгляд.

Как бы узнать, что он скрывает?

— Говорите, не бойтесь. Я готова вас выслушать.

Для чего бросать намек, а потом так трусливо сливаться? От злости я стиснула зубы. Где же память Олетты? Вот бы заглянуть туда хоть одним глазком!

Не зря Оливер Гиллаус в нашу встречу на крыше показался мне смутно знакомым. Такой из себя положительный, сын верного и благородного барона, помощник в затухающем замке при старой графине.

Или я себя накручиваю?

Нейт Гиллаус бросил беглый взгляд на дверь, приблизился ко мне на полшага. Я едва сдержалась, чтобы не попятиться. Не люблю тесные контакты с чужими людьми, а этот еще смотрит так странно.

— Вас, как возможную свидетельницу нападения на монастырь, обязательно будут допрашивать. А может, и не только, — предупредил он. Его дыхание сбилось, зрачки расширились, но следующая фраза меня ошарашила: — Я волнуюсь за тебя, Олетта. И просто не узнаю.

Надеюсь, это не то, о чем я подумала? Молодая девушка и управляющий, который ей в отцы годится. Но эти блестящие глазки, потные ладошки кричали об обратном.

А если когда-то он сделал с ней что-то плохое? Но как, если девушка столько лет провела в монастыре?

И о том, что меня будут допрашивать, Гиллаус таким тоном говорил, как будто подозревал, что Олетта причастна к пожару и разграблению монастыря.

Господи помилуй. Звучит как бред.

Передо мной зиял темный провал, и никак не дотянуться, не узнать, что за тайны в нем скрыты. Это злило, раздражало, связывало руки. Как будто пол усыпан сотнями мелких деталей, а мне поручили собрать из них единую картину за пять минут.

«А ведь он может меня раскусить», — застучало в висках.

Я сделала глубокий вдох и как можно спокойнее произнесла:

— Не переживайте, все будет хорошо.

«Давай же, убирайся отсюда, мне надо побыть одной».

Оливер Гиллаус все смотрел на меня, будто чего-то ждал. Знака, пароля, чего угодно. Но когда он наконец открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь заскрипела.

«Спасена!»

Управляющий молниеносно переместился на приличное расстояние, а у меня камень с души упал. Бабуля словно еще в коридоре почувствовала, что ее «внучку» облизывает взглядом этот переспелый женишок и явилась с грозным видом.

— Что, уже полегчало? — осведомилась строго, а потом обратилась к управляющему: — А ты, Оливер, почему прохлаждаешься?

— Так я же… карту источников нейре Олетте принес. По ее, между прочим, просьбе. Но я уже все, ухожу, госпожа графиня.

Он раскланялся и был таков.

— Ты доверяешь ему? — я поймала задумчивый взгляд Кокордии.

— Если никому не верить, то можно сойти с ума. А у меня не было повода сомневаться в верности Оливера. Я отца его хорошо знала, только в последние годы он сдал из-за болезни, не покидает стен своего замка. Делами заправляет старший сын.

Что ж… Придется самой проверять, не обманывает ли меня чутье. Пока я опасалась пугать или расстраивать Коко. Не с ее сердцем.

Я не знала, с чего начать, и все-таки решила показать свою кисть. Кокордия долго о чем-то размышляла, а потом опустилась в кресло.

— Если и Вивиан пробудила целительский дар, то у нашего рода есть все шансы возродиться из пепла. Только о своих подозрениях никому, кроме членов семьи, ни слова, — велела она. — Это секрет даже для самой девочки.

Я быстро сложила два плюс два. Враги явно не обрадуются тому, что Готары начали медленно поднимать голову. Значит, будем молчать.

— А пока слушай внимательно, Оля…

И она подтвердила, что меня непременно будут расспрашивать о том, что я видела в монастыре. И если в замок прибудет менталист, то нельзя дать ему проверить мои воспоминания. Ведь если вскроется, что Готары не сообщили об иномирянке и выдают ее за свою родственницу, более того, в ней скрыт дар некроманта…

— Я не смогу сыграть умалишенную, это провальная идея!

— Дознаватели могут прибыть в любой момент, ты должна быть готова. Соседи знали, что Олетта больна, что она странная девочка, потому и растет в монастыре. Пускай решат, что толку от тебя, как от табуретки. Сыграешь, не сломаешься. Ты ведь этот, как его, врач.

— Я травматолог, а не психиатр.

Я спорила скорее от волнения, на самом же деле настраивала себя исполнить все, что от меня зависит. А там хоть трава не расти.

Вторую половину этого суматошного дня я провела в библиотеке, отбирая литературу для чтения. Нашлись даже простейшие пособия по целительству и анатомии.

В это время меня развлекал беседой Костик. Юноша старался выглядеть непринужденным, но я чувствовала, что его что-то гложет.

— Сестра, тебе просто кажется.

Я покачала головой и опустила очередную книгу на самый верх внушительной стопки.

— Жизнь научила меня, что когда тебе кажется, это значит, что тебе не кажется.

Костадин отвел взгляд.

— Долго ты собираешься молчать?

Братец сделал такое лицо, будто его одолела страшная изжога.

— Ладно, ты ведь все равно не оставишь меня в покое?

— Нет.

— Савад говорил, ты все равно скудна умом и брак с его сыном — лучший выход для тебя! — эмоционально произнес он. — Ну и что твое приданое, естественно, должно прийти вместе с тобой. Он хотел, чтобы я любыми путями доставил тебя к ним или позволил им тебя похитить. За это он обещал похлопотать, чтобы меня признали главой рода до достижения двадцати лет в обход бабушки и пропавшего брата. Говорил, что замолвит перед королем словечко, чтобы с нас сняли опалу. Но я ему, конечно же, не поверил. А чем все закончилось, ты знаешь.

Мы некоторое время помолчали. Парень дышал так, будто только что пробежал стометровку, щеки его раскраснелись.

— Я что, действительно выгляжу, как тюфяк и предатель? Как тот, кого можно купить? — голос Костадина звенел от еле сдерживаемой злости.

Я подошла ближе и положила руки ему на плечи. Он был выше меня ростом.

— Конечно нет. Ты замечательный брат. А граф Савад — самоуверенный идиот. Но мы найдем на него управу.

И я нисколечко не лукавила. Жаль, что у меня не было в детстве такого брата, тогда мальчишки не посмели бы меня травить.

Взгляд Костика потеплел и парень неуклюже притянул меня к себе здоровой рукой. Похлопал по спине.

— А ты замечательная сестра, Олетта. Готаров так просто не сломить, да?

Я кивнула и сама не заметила, как начала улыбаться.

Этот маленький эпизод стал очередным стимулом сделать все от меня зависящее. Я никому не позволю растоптать то семейное тепло и ростки доверия, которые обрела в этом мире.

Ну а перед сном меня ждала тренировка. Я решила не давать себе спуску, потратила целый час на лимфодренажные и общеукрепляющие упражнения, растяжку и дыхательную гимнастику.

Приходилось то и дело поглядывать в сторону зеркала, но шаль больше не сползала, а стекляшка не подавала признаков жизни.

В окно бил яркий лунный свет, и я решилась.

Любопытство, чтоб его!

Сдернула шаль и всмотрелась в темные глубины. Хотя какие там глубины? В свое напряженное лицо.

Талантливый резчик украсил раму орнаментом, и в углублениях за годы скопилось много пыли. Я пробежалась по дереву пальцами, очищая изящные завитки, как вдруг что-то кольнуло подушечку безымянного пальца.

Заноза!

И в тот же миг поверхность зеркала тускло замерцала.

Я замерла и прижала руки к груди. Ноги будто приросли к полу, а взгляд прикипел к зеркальной поверхности. Сияние угасло, зато из тьмы начали проступать мутные очертания…

Я сощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Не хотела, а все-таки поделилась кровью с зеркалом. Этому обманщику болтливому хватило одной малюсенькой капли, чтобы запустить настоящую магию. И теперь он меня словно бы соблазнял, обещая большее.

За большую плату, разумеется.

Кажется, передо мной предстала чья-то спальня. Нет, такого я точно не заказывала! И для чего зеркала ставят напротив кровати? Уж точно не для того, чтобы я лицезрела чьи-то постельные приключения и рыхлые телеса.

Ну это уже чересчур! Еще и звуки передает, как будто я там третья присоседилась. Вы не обращайте на меня внимания, ребята, я сейчас быстренько…

Да что же делать? Как убрать эту гадость?

Я даже зашипеть от возмущения не могла или скомандовать, чтобы стекляшка выключила это непотребство. Тут еще мужчина что-то неладное почуял, обернулся…

Ой!

— Магия! Темная магия! — заголосил мужик, прикрываясь одеялом.

Трясущимися руками я сделала единственное, до чего смогла догадаться — смахнула изображение вбок, как на экране смартфона. И, о чудо, получилось! Картинка пропала.

Но рано я обрадовалась. Через несколько секунд зеркало зарябило вновь, явив передо мной новое изображение.

Тоже ночь, полутьма, окошко, за которым на ветру колышутся ветви. Полоса лунного света на полу и в ней силуэт. Казалось, я вижу даже пылинки, танцующие в этом колдовском сиянии.

Я, затаив дыхание, смотрела на ожившую передо мной картину.

Это был мужской силуэт — широкие плечи, мощная грудная клетка, длинные ноги. На коленях — меч, по лезвию которого незнакомец медленно и медитативно скользил точильным камнем.

Чирк. Чирк. Чирк.

Время остановилось, а потом меня отбросило в далекое прошлое. Туда, где мой муж собственноручно точил медицинские инструменты в маленьком гараже, потому что других вариантов не было. Не было ничего, кроме большой любви к своему делу.

От воспоминаний стало тесно в груди и мокро глазам.

Зеркало знало, на что надо давить.

Я не сразу заметила, что движения мужчины становятся все медленнее. Он опустил голову, и волосы закрывали лицо. Однако что-то подсказывало — это и есть тот самый незнакомец.

А может, ну ее, мою бережливость и жалость к старым вещам, ну это миролюбие… Сейчас как шарахну зеркало об пол! И проблема решена.

Руки сами собой потянулись к артефакту, и вдруг по нему побежала дрожь, кисточки на шали закачались как от порыва ветра.

Испугался, гаденыш?

— Отключайся быстрее! — скомандовала я. — Ну же!

И когда мне померещился чужой сапог, оттопыривший ткань, все закончилось. Свет погас, звуки исчезли. Гробовая тишина воцарилась в комнате.

Я упала в кресло, лишь чудом не промахнувшись. Ноги не держали, руки мелко подрагивали.

Не верилось, что все обошлось и я спасена. Я с артефактом как обезьяна с гранатой. Вот зачем было испытывать судьбу, трогать? Иногда забываю, что я не в своем привычном мире.

— Он блефовал, а ты ему поверила! — раздался скрипучий голос из-под шали. — Чтобы пройти по зеркальному порталу, нужно согласие обеих сторон. Если бы ты отказалась, ничего бы он не сделал, остался бы у себя.

Осознав сказанное зеркалом, я стиснула кулаки. Так глупо обманулась, чуть сердечный приступ не заработала! А вдобавок к нему лишай на нервной почве и облысение.

Но с другой стороны, откуда я знала?

«Впустите меня добровольно», — так говорил незнакомец?

— Ага, кто бы мне еще это объяснил! Мне кажется, ты просто ненавидишь людей, стекляшка. А ко мне у тебя особые счеты. Все-таки выманил каплю крови, ну и продуман же ты. Жук. Хотела сказать навозный, но воздержусь, — я забарабанила пальцами по ручке кресла. — Кто этот человек, ты можешь мне ответить?

— Я же сказал тебе, что не знаю. Те, с кем общался по зеркалам Блавар, давно умерли. А я много лет простоял в пыли в чулане, тебе ли не знать.

— Ты специально все подстроил. Только для чего тебе нужно надо мной измываться и испытывать мое терпение? Показал какую-то парочку. Бедняги, мне их даже жалко стало. Подставил меня так, что тот мужик с мечом посчитал меня шпионкой. Полетать с третьего этажа неймется? Или отправиться в подвал к крысам? — С каждым словом я все больше ярилась, внутри клокотал котел разнообразных эмоций. — От сырости твоя замечательная рамочка разбухнет и сгниет.

— Эх, и кто вас людишек разберет? — обиженно запыхтел артефакт. — Только бы орать и ругаться. Я теперь думаю, что ты настоящая правнучка старины Блавара. Такая же ворчунья. Я даже спросонья не понял, что произошло. Твоя кровь попала на раму, а дальше оно само…

— Не ври мне, — я угрожающе покачала пальцем. — Эротический спектакль я точно не заказывала. Как и того незнакомца. Подумать только! Я, взрослая женщина, чувствую себя вуайеристкой какой-то. И все по твоей милости.

Зеркало отозвалось многозначительным молчанием.

— И что ты скажешь в свое оправдание? — я поднялась с кресла и подошла ближе.

— Иногда я показываю то, чего желает подсознание, — без привычного сарказма ответил артефакт. — Ты женщина одинокая…

— Ой, все-все-все, — я помотала головой и выставила вперед указательный палец, побуждая стекляшку умолкнуть. Пусть его наглая физиономия была скрыта под тканью, но все же… — Вообще не понимаю, почему до сих пор с тобой разговариваю. Ты самое невыносимое, заносчивое и бессовестное зеркало на земле.

— Зато я говорю правду. У того человека и его артефакта достаточно сил, чтобы создавать зеркальные порталы. А еще, возможно, связываться с владельцами других зеркал в любое время дня и ночи не хаотично, как ты, а осознанно. А еще заглядывать в прошлое и будущее. Он мощный маг. Тебе до его уровня, как до луны. Но если начнешь прямо сейчас развивать свои силы и подпитывать меня, то когда-нибудь и мы достигнем такого могущества. В противном случае тебе останется только любоваться в меня на свое личико, а это скучно и неинтересно. Показывать обычное отражение может любое, даже самое глупое зеркало!

Слова стекляшки будили что-то, скрытое глубоко в душе. Но все имеет свою цену.

Я тяжело вздохнула.

— Мне надоели твои фокусы. Завтра точно поедешь в чулан.

Сейчас мне не нужны сюрпризы. Ну а потом…

Потом посмотрим.

Дорогие читатели, спасибо всем, кто остался со мной после подписки. А нас с героиней ждет еще много дел, загадок и тайн. Кто этот мужик, мы тоже узнаем! И даже встретимся вживую))

Погода испортила мне все планы. Хлынул сильнейший ливень, заметно похолодало, дороги развезло. Поездку в город пришлось отложить, зато я занялась другими делами.

Целых три дня бродила по замку, стараясь не думать о запертом в чулане зеркале и не испытывать иррациональные муки совести. Ох, как бедняга умолял его оставить, но я была непреклонна.

Как сказала Кокордия, все артефакты, в которых есть даже крупица темной магии, могут толкать владельцев на опасные поступки. А уж если они говорящие… Тогда держись!

Случившееся в ту ночь меня испугало. Кто знает, что в следующий раз подкинет мне зеркало? Но я обязательно пойму, как справиться со своенравным артефактом.

И узнаю, кем был тот мужик с мечом. Просто чтобы удовлетворить любопытство, а то его загадочно-страшный образ мне по ночам спать мешает.

А еще у меня оставалось кольцо со змеей, управляющий, который теперь старался меня избегать, и грядущий визит дознавателей. Говорили, что к монастырю уже выехала группа, и в любой момент наш замок могут посетить, а меня — допросить.

Я совсем не знала монахинь, обитавших в монастыре Пресветлой Матери. Но искренне надеялась, что они живы, даже если в плену. И что их следы получится отыскать. Кокордия и Марика больше склонялись к тому, что к злодеянию причастны безбожники нарды. А я, Костадин и Дафина — что это дело рук Савада.

Уж очень он хотел заполучить меня и мое приданое. Я немного почитала законы и выяснила, что брак нельзя аннулировать по желанию невесты и ее родственников. Если он совершился даже против воли — то все, друзья. Пока смерть не разлучит вас.

А еще говорили, что у нардов принято воровать невест. Может, семейка Савадов взяла с них пример?

Эти три дня прошли в относительном затишье, но я не обольщалась. Надо быть готовой к любой подлости.

Я познакомилась со слугами и так называемой гвардией, в которой служили три калеки, не считая капитана. Пообщалась с Готарами, стараясь узнать каждого из них получше. Вивиан теперь сама просилась ко мне на руки, чем удивляла членов семьи. До этого девочка жаловала только свою маму и немного няню с Кокордией.

Когда мы остались вдвоем, я попыталась узнать, могла ли малышка исцелить меня, но на все вопросы Виви лишь пожимала плечами и отвечала: «Не знаю».

Девчушка родилась раньше срока, первые года два очень часто болела, и я решила провести осмотр. Особенно уделила внимание ногам, стопам, не обошла вниманием и детские ботиночки.

Подозревала, что может быть вальгус или что-то другое, но ничего особенного не обнаружила. Развитие шло согласно возрастным нормам, а значит, Тучка просто мелкая хитрюга, которой необходимы внимание и ласка.

Что ж, буду постепенно приучать ее к самостоятельности и прогулкам на воздухе. Нет ничего лучше, чем босиком пробежаться по траве, побеситься с ребятами, а не висеть на многострадальных шеях Марики и пожилой нянечки.

Я ущипнула розовые пятки стоящей на письменном столе Вивиан.

— Слезай, обезьянка!

Та повернулась ко мне лицом и захихикала.

— А можно я твои ножки тоже посмотрю?

— Конечно, дорогая, — я помогла ей спуститься со стола и обуться, а потом в комнату заглянула Марика.

Женщина была довольна тем, что ее капризная малявка нашла с тетушкой общий язык. Она приоделась и заплела свои густые каштановые волосы в красивые косы.

— Олетта, я сейчас отправляюсь в Ринк, — на ее губах сияла улыбка, щеки разрумянились. — Если ты со мной, то собирайся скорее!

Меня накрыло радостное волнение. Еще бы, сегодня предстоит выбраться за пределы Ключа.

К обеду распогодилось. Дышалось легко и свободно, я куталась в теплое шерстяное пальто, усаживаясь в открытый экипаж. Со мной отправлялись Марика и Дафина. Последняя держала на коленях корзину, набитую пучками сухих трав.

Нас сопровождал нейт Парами и трое конных солдат.

Сам экипаж выглядел так, будто его украли из музея. Дверцы украшал герб года Готар — змея, свернувшаяся в кольцо на фоне солнечного диска. Несмотря на потертый внешний вид, транспорт казался надежным и я не боялась, что он развалится на ходу.

Кокордия дала последние указания и сделала рукой жест, похожий на крестное знамение. Костик и остальные просто помахали на прощание. Брат тоже жаждал отправиться с нами, но я убедила его, что пока стоит воздержаться от поездок. Тем более со сломанной рукой он нам вряд ли поможет.

— Почему бабушка велела, чтобы ты поменьше болтала? — поинтересовалась Дафина.

— Я столько лет жила в монастыре, что совсем не умею общаться с людьми, — невозмутимо ответила я, на что девушка только кивнула, а Марика сделала удивленный вид.

— Но ты не выглядишь, как бедная и забитая монахиня, да и общаешься куда грамотнее многих.

— А я и не успела стать монахиней, я была послушницей.

Марика с Дафиной переглянулись, как бы спрашивая: «А это тут причем?» Но не стали допытываться. Зато сестренка сказала, что от аптекаря пришло письмо с просьбой отправить ему лекарственных трав, которые та успешно выращивала.

Конечно, можно было отправить их курьером или почтой, но Дафине тоже захотелось проветриться. Тем более, старого аптекаря она знала с детства и хотела обсудить с ним кое-что.

— Наверное, ты права, Олетта, — она перебирала веточки шалфея, пока экипаж бодро несся по дороге. Хорошо, что грязь успела подсохнуть, иначе бы мы увязли по самые уши. — Пора расширяться, подниматься на новую ступень. В городе несколько аптек, им всегда нужно качественное сырье. А у меня в теплицах растет даже то, что сложно достать. Чтобы развести косторост, нам с Замиром и братом пришлось подниматься в горы за материнским растением. А там всегда есть вероятность встретиться с нардами.

Марика ахнула и прижала руки к груди.

— Вы с Костадином безумцы! Как могли так рисковать, да еще и Замира с собой потащили⁈ И все втихую, не спросив разрешения у старших!

Дафина поняла, что глупо проболталась и покраснела.

— Вообще-то это Замир уговорил нас пойти с ним.

— Верно матушка Коко говорит, что хворостина по нему плачет! По всем вам!

Мне было непривычно видеть, как возмущается Марика. Она мне казалась такой мягкой, покладистой и милой. Даже голоса ни разу не повысила.

— Ты сначала догони, — усмехнулась Дафина.

— Бесстыжая, — покачала головой многодетная мать, но было видно, что всерьез она не злится.

Сейчас я как никогда почувствовала себя частью их семьи. Жаль, что приходится притворяться, всегда любила честность.

Вдруг экипаж подпрыгнул на кочке, и мы, дружно охнув, схватились друг за друга.

— У меня чуть сердце не выскочило. Хотела бы я иметь магоход, они ездят плавно и бесшумно, их даже запрягать не требуется, — прокомментировала Дафина.

— Они слишком дорого стоят, но я тоже не прочь хотя бы покататься на этом чуде. Может, когда-нибудь и сбудется.

Интересно, о каком чуде техники они говорят? Я ничего не понимала, но слушала и кивала с умным видом.

Потом дорога повела нас вдоль Благодатной — довольно крупной деревни. Еще на подъезде я услышала заливистый лай собак, а на лугу, что раскинулся по левую руку, паслось стадо коров.

— Э-эй! А ну-ка в сторону, голытьба! Не видите, благородных нейр везу! — проорал возница.

Я ехала спиной вперед и не видела, что происходит. Экипаж замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Остановились и наши сопровождающие.

— Что там? — Марика вытянула шею.

Я обернулась и залезла на сиденье коленями, чтобы лучше видеть. По дороге рассыпалась толпа мальчишек, они голосили, как воробьи:

— Это все он, уродец!

— Разлегся прямо на дороге, благородным нейрам проехать не дает!

— Верно! Кнутом его, кнутом!

— Уродец хромоногий, пшел отсюда! Собака сутулая!

Нейт Парами спешился, а следом из экипажа вывалилась и я. Вывалилась в буквальном смысле слова, запнувшись о подол и едва не вспахав носом землю. Зачем придумали такие длинные юбки?

— Олетта, ты куда? — Дафина высунулась и попыталась поймать меня за рукав. — А вдруг там опасно?

— Нейра Олетта, полезайте обратно! — гаркнул возница. — Я сейчас живо разберусь, — и начал разматывать кнут, но нейр Парами остановил его жестом.

— Не надо, это просто ребенок, — произнес тихо, но уверенно.

Происходящее мне решительно не нравилось. Я обошла экипаж и увидела того, кого самозабвенно дразнили мальчишки. Паренек лет двенадцати, а может даже пятнадцати — кто их, таких чумазых и худых, разберет, — в разодранной рубахе и грязной курточке пытался закрыться от жгучих насмешек. Поодаль валялись грубые деревянные костыли.

Один из малолетних паразитов подбежал и пнул один из них так, что тот отлетел еще дальше:

— Нечего тебе делать в нашей деревне, граф Коромысло!

Темно-рыжие волосы паренька были взъерошены, на подбородке кровь запеклась темной корочкой, кожу на щеках прочертили следы засохших слез.

Он поднял взгляд и посмотрел на меня, а в синих глазах прозвучала немая просьба о помощи.

Я набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула. Пока я разглядывала мальчишку, возница не прекращал орать на мелких хулиганов.

Они издевались над мальчиком из-за одного недостатка, когда-то в прошлом у меня были подобные пациенты. Их тоже дразнили и не принимали дети, но я смогла помочь.

Разве в этом мире я отвернусь от мальчика, чья жизнь только начинается? Залезу в экипаж и покачу со спокойным сердцем по делам? Я могу его защитить хотя бы сейчас, хотя бы словами.

Притихшие хулиганы исподлобья глядели на меня, графскую дочку, незнакомку с гордо развернутыми плечами и строгим взглядом. Молчали угрюмо.

— Просите у нейры прощения, — с нажимом произнес нейт Парами.

— Сначала пусть расскажут, что это сейчас было, — велела я, медленно приближаясь к ним.

А сама подумала: «Да, работы предстоит много. Не только по части медицины, но и по части воспитания вот таких милых детишек. Это же самые настоящие гопники!»

Старший на вид шаркнул ботинком и прогнусавил:

— А че он первый начал?

— Благородная нейра, я их не трогал! — паренек наконец поднялся и вытер подбородок рукавом. Шмыгнул носом и опустил взгляд в землю.

За спиной ахнула Марика, ее тоже разжалобил вид мальчонки.

— Сейчас я быстро научу вас уважать господ! — извозчик снова схватился за кнут, но Парами взмахнул рукой:

— Гента, помолчи, пожалуйста. Нейра Олетта сама разберется, — и ободряюще мне улыбнулся.

Мне не раз случалось сталкиваться с дворовой шпаной и в девяностых, и в нулевых, когда у меня пытались «отжать» кнопочный сотовый телефон и кошелек. Бог, наверное, берег и хорошо подвешенный язык помогал решать проблемы. Не пострадала, даже при своем добре осталась.

Но надо учитывать время и нравы, эти малолетние бандиты только язык силы поймут. Я откашлялась и смерила всех строгим взглядом.

— Скажите, кому принадлежит ваша деревня?

— Роду Готар, — ответили они вразнобой.

Я кивнула.

— А люди, которые тут живут? На кого они работают? Кто их защищает? Кто их может наказывать?

— Тоже род Готар, нейра.

— Правильно! Поэтому те, кто будет обижать, бить, шпынять наших людей, будут иметь дело со мной, Олеттой Готар. Мне важен каждый житель, каждый ребенок и взрослый, а этот мальчишка, — я показала пальцем на калеку, который собирал по дороге свои костыли, — принадлежит мне больше, чем собственным родителям. Если узнаю, что кто-то его трогал, выпишу кнута. Без пряников. Ясно?

Сюсюканье тут не поможет. Кто сильнее, тот и прав.

Я честно пыталась влиться в этот мир и понять мышление жителей феодального общества, но в шкуре графской дочки чувствовала себя неловко. Я простой трудящийся человек, никогда не ставила себя выше других. Но невозможно изменить мир под свои хотелки в одночасье.

Пацаны попросили прощения нестройным хором, а после я велела им идти заниматься делами, а не шататься по деревне, задирая других детей.

Пока я проводила беседу, мои родственницы уделили внимание обиженному мальчишке. Марика дала ему свой платок, чтобы он вытер с лица пыль и грязь, а Дафина принесла напиться.

— Спасибо за защиту, нейра, — он неловко поклонился. — Мне жаль, что вы потратили на меня время. Право, не стоило. Я привык.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я.

— Никос или просто Ник.

Я заметила полный суеверного страха взгляд сестренки, направленный на ноги мальчика.

Какую изощренную и злую фантазию имел тот, кто придумал ему прозвище граф Коромысло. Потому что ноги Ника были искривлены в форме буквы О. Колени расходились в стороны, постановка стоп была неправильной, с опорой на внешний край. Это причиняло боль и неудобство, мешало ходить.

Удивительно просто, в обоих мирах так много похожих заболеваний! Пациентам с болезнью Блаунта, а это была она, если судить по другим характерным симптомам, дурачки-ровесники давали клички Колобок, Джигит, Вратарь. Я же своему сыну строго-настрого запретила дразнить кого-то за внешность. Хорошо, что Сережа и сам это понимал.

Лечение таких детей и подростков с варусными деформациями было долгим и трудным. Мы с коллегами проводили хирургическую коррекцию при помощи аппарата Илизарова. А как обстоят дела с оперативной помощью здесь, я пока не знала.

Магия? Не верится, что можно поводить руками, и все станет хорошо и ровно. Да и вряд ли великих магов и волшебников волнуют деревенские мальчишки. Кокордия говорила, что принимать помощь целителей — удел богатых и знатных. Хотя бы просто богатых. Простые люди могли годами копить на консультацию и лечение у маг-целителя.

Ладно, разберемся.

Я велела помочь Нику забраться в экипаж. Солдаты смотрели на меня, как на умалишенную, возница причитал: «Как так можно? Что скажет нейра Кокордия? Еще оборванцев всяких катать».

Но я скомандовала отвезти Ника домой.

— У меня нет матери. И отца тоже нет, — сгорая от неловкости бормотал парнишка. Не мог поверить, что за него заступились. Да не кто-то там, а сами Готары. — Живу с теткой, дядей, двоюродными братьями и сестрами.

По дороге мне удалось его разговорить. Ник рассказал, что старается работать, не хочет быть лишним ртом и обузой. Что хоть ноги у него и кривые, зато руки ловкие. Если у кого колесо сломалось и надо починить — это к нему. Миски или ложки выстругать — тоже. Вставал всегда рано, по дому и за скотиной ухаживал, не ленился. Да и дядька спуску не давал, к нему придирался больше, чем к родным детям. Оно и понятно, сироту каждый обидеть может.

— В город хотел податься. В гильдию вступить, стать подмастерьем. Да кто же меня, калеку, возьмет? — он понурился и сковырнул заусенец.

Несмотря на особенности внешности, интеллект у таких больных полностью сохранен. А еще у Ника был умный, но печальный взгляд и воля к жизни. Даже не представляю, сколько насмешек ему пришлось вынести.

— Лет тебе сколько?

— Тринадцать, нейра Олетта.

— Нам нужен новый работник? — я повернулась к Марике, которая все это время сидела в глубокой задумчивости, подперев щеку кулаком и глядя вдаль.

Складка меж ее бровей разгладилась, женщина просветлела лицом и кивнула:

— Умелые руки в хозяйстве никогда лишними не будут.

Тетка Ника чуть язык не проглотила, когда у двора остановился экипаж с гербом графского рода. А весть о том, что мы хотим забрать ее племянника для работы в замке, добила окончательно.

— Простите, графинюшка, да на кой вам этот калека? Возьмите лучше моего Дончика. Он и умен, и расторопен, и руки из нужного места растут, — высокая нескладная тетка с неопрятным пучком рыжих волос расхваливала своего старшенького — справного детину, из которого вместо слов вылетали лишь звуки «мэ», «ну» и «му».

— Нет-нет, нам нужен именно Ник, — я обернулась к сгорающему от неловкости мальчику, который комкал свой картуз, стоя в углу бедного, ничем не примечательного домишки. — Подготовьте его вещи.

Тетка недоумевала, почему мы выбрали калеку вместо ее «чудесного Дончика», но смирилась. В конце концов ей помогли избавиться от обузы.

Ника мы условились забрать на обратном пути, ничуть не слушая ворчание и причитания извозчика. Теперь этот болтливый старик будет рассказывать слугам о причудах нейры Олетты.

А что, плохо, что ли? Не забываем, мне еще умалишенную перед дознавателями играть.

Эх, если бы знать, что именно случилось с Олеттой. Надеюсь, что в нападении на монастырь нет ее вины, хотя намеки управляющего не давали мне покоя.

А если его прижать и выведать, что он имел в виду?

— О чем задумалась, Олетта? — спросила Марика, когда мы продолжили путь.

— Строю планы великих побед. А расскажите мне побольше о женщинах-целителях. Пока сидела в монастыре, все упустила.

Марика посмотрела так, будто ни капли не поверила в мою отговорку, слово взяла Дафина.

Она поведала, что целительницы, даже самые слабые, — ценные невесты. Питают жизненной энегией своего избранника, усиливают его магию, продлевают жизнь. Но при условии, что между ними гармония и искренние чувства.

Некоторые получают образование в семье, другие поступают в академию магии, чтобы расширить знания и примелькаться в высшем свете. В крупных городах модно открывать салоны красоты, куда стекаются богатые дамы для коррекции внешности.

Удаление бородавок и пигментных пятен, прыщей и шрамов, увеличение губ и глаз, лечение женских недомоганий — самые популярные направления.

Я выпала в осадок.

— А как же раны? Травмы? Тяжелые случаи? Смертельные инфекции?

Дафина и Марика переглянулись.

— Милая, все знают, что это не женская работа, — заботливо произнесла Марика и накрыла мою руку ладонью.

— Верно, мужчины целители и лекари не подпускают женщин к таким делам. Они сложны и ответственны. Ох, только не говори, что собираешься помочь тому мальчику. Или ты попросишь, чтобы его вылечили в гильдии лекарей?

— Боюсь, что бедняга умрет от послеоперационной инфекции раньше, чем я успею сказать «спирт», — я развела руками.

А потом мы въехали в город.

По меркам королевства Ринк считался совсем небольшим, но здесь был даже мини-университет, где юноши постигали азы истории, искусство каллиграфии, ведение счетов, организацию быта в замках и богатых домах. Была и школа изящных искусств для девушек. Там, по слухам, обучали самых искусных кружевниц и художниц, которые расписывали посуду на фабриках Моро.

Город делился на кварталы, где проживали представители разных профессий: каменщики, ткачи, кузнецы, пекари, лекари и многие, многие другие. Активно развивалось и купечество, и банковское дело. А теперь еще квартал для магов строили.

— Не все маги потомственные аристократы, — вещала Марика, пока мы ехали по улицам. — Кто-то родился в простой семье и, чтобы не упустить счастливый билет, бежит в город. Здесь работы больше.

Наконец, Гента высадил нас возле аптеки. За стеклянной витриной стоял стеллаж, а на полках — колбы, банки и реторты с яркими жидкостями. В одной емкости с формалином плавало тельце лягушки, в другой — змеи. Многие жители попросту не умели читать, а вот это все сразу давало понять, что перед ними лавка аптекаря.

Мы с Дафиной вошли внутрь, а Марика с нейтом Парами отправились в контору бытовой магии чуть дальше по улице.

Звякнул колокольчик над входом, и в нос ударил аромат настоек и сушеных трав. Они висели на бечевке под потолком, вдоль стен тянулись полки со всякой всячиной — от громоздких средневековых ингаляторов и скарификаторов для кровопусканий до пробирок с порошками и банок с сушеными тараканами.

— Нейт Саймон! — позвала Дафина.

Из-за ширмы в дальнем конце помещения высунулось круглое лицо аптекаря.

— Приветствую, нейра Дафина и… — он оглядел меня, пытаясь понять, кто перед ним.

— Нейра Олетта, — представилась я.

— Если не возражаете, я сейчас обслужу клиента и мигом к вам, — он простодушно улыбнулся.

Вдруг из-за той же ширмы послышался мужской голос:

— Саймон, ваша пиявка отвалилась!

— О, да это же прекрасно! Значит, она вдоволь насосалась порченной крови. Иди ко мне, моя роднулечка, — и аптекарь скрылся с наших глаз.

Пиявки еще куда ни шло. В их слюне содержится гирудин, мощный антикоагулянт. Он предотвращает тромбозы и способствует поддержанию нормальной циркуляции крови.

Я стала ходить вдоль полок, изучая ассортимент. Заглянула в ведро, скромно стоящее в углу, и поморщилась — внутри в куче земли извивались дождевые черви.

Аптекарь собрался на рыбалку? Не думаю.

Тем временем нейт Саймон закончил и отпустил благодарного пациента.

— А для чего вам черви? — поинтересовалась я.

— Так я готовлю из них мазь от ушибов! Если измельченных червей смешать с оливковым маслом да вином и приложить эту массу на ночь, то к утру все пройдет.

— Правда помогает?

— Клянусь Пресветлой Матерью! — Саймон приложил руку к сердцу. — Сам постоянно пользуюсь. Хотя на мне и без того все как на собаке заживает, — и аптекарь добродушно рассмеялся.

А потом вдруг о чем-то вспомнил, извинился, метнулся за занавеску в углу. Я успела разглядеть стеклянную кабинку, похожую на телефонную будку. И здоровую жестяную бандуру с трубой, которая сквозь отверстие в стекле проникала в кабину. Устройство мне что-то смутно напоминало.

Нейт Саймон вынес оттуда горшок и выплеснул содержимое в рукомойник. Мой бедный желудок скукожился, к горлу подкатил рвотный позыв.

— Забыл мокроту после клиента вылить. Столько ее отошло, что просто караул. А вы знали, что ингаляции с использованием моего нового устройства помогают намного лучше, чем просто вдыхание пара, когда больной сидит над отваром?

Я впала в ступор после увиденного. Боже мой, он что, не собирается дезинфицировать ни миску, ни руки, ни раковину?

Аптекарь просто не задумывается о таких мелочах. Пусть мокрота хоть туберкулезными палочками кишит!

— Нейра Олетта, что с вами? Вы побледнели, — встревожился Саймон. — Может, водички?

Я покачала головой.

— Скажите, а вы проводите у себя санитарную обработку?

Ответ я уже знала. Но оставалась крохотная надежда — а вдруг я ошибаюсь?

А вот так по мнению ИИ выглядит квартал аптекарей))

— Обработку? — переспросил Саймон. — Ах, обрабо-отку… А почему вы спрашиваете, нейра Олетта? Тоже поддались новомодным веяниям?

— Простите, не понимаю, о чем вы. Какие веяния? В слюне и мокроте больного человека содержится много… — Я чуть было не сказала «бактерий». Вряд ли тут знают это слово. — … мельчайших живых организмов, которые и вызывают различные хвори. Если проводить специальную обработку, то можно снизить возможность передачи этих организмов от человека к человеку.

— О, значит, поддались, — покачал головой аптекарь. — Сверху пришло весьма любопытное распоряжение. Теперь нам надлежит обрабатывать весь инструментарий и рабочие помещения раствором карболовой кислоты, а еще мыльными и спиртовыми растворами. Но это ведь сущая нелепица! Зачем тратить время на такую ерунду, когда его можно уделить лечению больных. А каждый разумный человек знает, что болячки нам посылают боги за неправедный образ жизни, — аптекарь поднял взгляд и ладони, обращаясь к Небесам.

И тут слово взяла Дафина:

— Нейт Саймон, вы ведь знаете, что у меня есть старшая сестра, — она жестом указала на меня. — Это как раз нейра Олетта. Она много лет провела в монастыре Пресветлой Матери. Знает, о чем говорит.

Во взгляде аптекаря мелькнуло удивление с толикой уважения. Меня в его речи зацепила одна вещь, он говорил о карболовой кислоте. Удивительно, но в нашем мире с нее и началась эпоха асептики и антисептики. Сначала ее использовал Игнац Земмельвейс, потом Джозеф Листер. Ох, как этому методу сопротивлялись! Тоже считали чушью.

— Именно так, уважаемый нейт Саймон.

Мне показалось, что аптекарь, несмотря на устаревшие взгляды, человек неглупый. Я попросила его показать то самое распоряжение, и он с охотой поделился документом из столичной лекарской гильдии.

Я довольно хорошо воспринимала письменную речь, прочесть все страницы быстро не составило труда. В это время Дафина перебирала с аптекарем привезенные травы. Я закончила тогда, когда он передал довольной сестре мешочек с монетами.

— Премного благодарен, нейра Дафина. Искренне надеюсь, что мы с вами сработаемся. Мои поставщики не всегда присылают качественное сырье, а многие травы зимой просто не достать! Мне с вами так повезло.

— Еще бы. На вашем месте я бы не скупилась с оплатой, а то ваши конкуренты быстро переманят такую искусную травницу и земляного мага, — намекнула я.

Рекомендации были составлены очень грамотно. Как будто руку к ним приложил мой современник. Только я не могу заставить местных аптекарей силой их соблюдать, не могу стоять над ними с плеткой. Они сами должны убедиться, что это работает.

Снова все упирается в авторитет рода Готар. Да, Ринк расположен на землях нашего графства, но городские власти и главы гильдий подчиняются непосредственно короне. И если раньше все прислушивались к великим целителям, верили их словам, то теперь от славы и силы Готаров остались жалкие крохи.

О моих возможностях еще никому не известно. И если верить словам Марики, от женщин-целительниц не ждут ничего глобального. Вылечить детские сопли, удалить бородавку — невелика наука.

— Вот видите, я была права насчет мельчайших болезнетворных частиц. О них пишут даже в ваших верхах. А мы в монастыре уже давно об этом знали.

В этом мире, как и в моем старом, монастыри считались центрами развития науки.

— Ох, я слышал о несчастье. Примите мои глубочайшие соболезнования. Пресветлая Матерь вас уберегла, нейра Олетта.

— Уверена, что злодеяние будет раскрыто, а виновные наказаны. Я покинула монастырь накануне этой трагедии, — я вздохнула и помолчала немного, напустив на лицо скорбное выражение. — Нейт Саймон, устройте нам с сестрой небольшую экскурсию по вашей аптеке. Прошу. Это так занимательно. Если вы помните, мы все еще относимся к роду целителей, который был славен в прошлом. И все, что касается лечения болезней, меня очень увлекает. Наверное, в вашей аптеке представлены самые новейшие изобретения? Хотелось бы взглянуть.

Надеюсь, меня не ждет очередной культурный шок. Прежде чем вводить в обиход что-то из нашего мира, надо узнать, что есть здесь.

Стоило напомнить о славных предках-целителях, как нейт Саймон оживился.

— Я потомственный аптекарь, мои отец и дед с таким благоговением отзывались о ваших почивших родственниках. А моему прадедушке удалось встретить Блавара Готара! Представляете, он даже пожал ему руку. Жаль, что ваш род постигла такая… — он помялся, — … такая неприятность. Из-за паршивой овцы все стадо пострадало. Но для меня все равно большая честь показать вам свою скромную аптеку. Давайте начнем с этой полки!

Мы с Дафиной переглянулись и последовали за аптекарем. Мужчина открыл перед нами деревянную коробочку с таким видом, будто внутри покоилось по меньшей мере бриллиантовое колье.

— Что это? — брови сестры поползли вверх.

Стоило мне подумать, что это наверняка очередная средневековая дичь, как…

— Ни разу не слышали о пилюлях из сурьмы? — удивился Саймон. — Очень жаль, потому что это прекрасное средство для очищения организма. Эти пилюли вызывают целебную рвоту, в крайнем случае диарею.

О да, я слышала о вечных таблетках из сурьмы. И теперь у меня неконтролируемо приподнимались волоски по всему телу, а по рукам ползли мурашки.

Ведь сурьма — это яд.

Но логика тут определенно прослеживается. Суровая такая логика. Нет пациента — нет проблем!

— Вы представляете, один умник придумал делать кубки из сурьмы, чтобы совмещать приятное с полезным! — аптекарь добродушно рассмеялся. — Налил вина, выпил — а потом и организм очистился, и похмелья нет. Ну не чудо ли?

— А вы вообще в курсе, что сурьма ядовита?

— Помилуйте, нейра, — Саймон поглядел на меня, как на неразумного ребенка, — такую пилюлю использовала еще моя бабушка, прожила семьдесят лет. Так я ее как реликвию храню. Не бабушку, а пилюлю. Они передаются по наследству, сурьма ведь не растворяется, выходит или сверху, или снизу. Потом просто помыть и в коробочку убрать. Можно пользоваться всей семьей.

Я услышала звон. Это разбилась вдребезги моя нервная система.

— Я вас поняла, нейт Саймон. Давайте перейдем к другим экспонатам.

Аптекарь — просто дитя своего времени. Однажды настанет миг, когда люди поймут, насколько губительны последствия такой «медицины». Не в моих силах исправить все здесь и сейчас, но я могу этот момент приблизить.

— Будьте добры, покажите нам ваш чудесный ингалятор.

Устройство оказалось вполне безобидным. Больного закрывали в той самой стеклянной кабинке, растворы целебных трав заливали в резервуар, снизу разводили огонь, и пар проникал в кабинку по трубе. Пациент дышал им десять-пятнадцать минут, это помогало выводить мокроту и лечить затяжной кашель.

— Я запатентовал его, — похвастал нейт Саймон. — И заключил договор с одной фабрикой. Теперь производство ингаляторов поставят на поток, а я буду получать процент.

— Но ведь с дыханием больной выделяет болезнетворные частицы, а они оседают на стенках вашей чудо-кабины. Тот, кто зайдет сюда следующим, с легкостью может подхватить чужую заразу. Люди будут заражаться друг от друга по кругу, а вы постоянно тут находитесь, не боитесь потерять здоровье? Вы ведь можете нанять человека, который будет заниматься обработкой, если у вас самого нет времени. Рекомендации столичной гильдии не пустой звук, а карболовая кислота уничтожает всю дрянь. Подумайте, вы будете платить работнику, зато сбережете здоровье.

Сначала аптекарь слушал без охоты, но под конец мне удалось его заинтересовать.

— А это неплохая мысль, — он поскреб затылок. — Я давно хотел взять помощника. Подумаю над вашими словами, нейра Олетта. Мне вообще удивительно видеть у молодой женщины такого рода любопытство. По секрету говоря, я считаю, что в графстве не хватает настоящих магов-целителей. Вы с нейрой Дафиной…

Вдруг наш разговор прервало покашливание. Мы так увлеклись, что не заметили еще одного посетителя.

— Какая интересная встреча, — произнес мужской голос.

Мы трое уставились на внезапно подкравшегося гостя. Им оказался мужчина невысокого роста, не старый, но его темные волосы вовсю серебрились на висках, а лицо было строгим и угловатым. Он смотрел на нас взглядом, полным превосходства.

Я обратила внимание на его костюм — черный, застегнутый под горло. И как воротник еще не задушил его? На плечи мужчины была наброшена меховая накидка, он небрежно поигрывал тростью с янтарной рукояткой.

Я уставилась на него, ожидая, когда он представится. Но Саймон меня опередил — бросился к гостю с подобострастной улыбкой.

— Ах, нейт Марагас. Давно вас не видел. Уже вернулись с научной конференции?

— Да, в столице сейчас так многолюдно, — лениво ответил мужчина, а взгляд его впился в мое лицо, словно выискивая знакомые черты. — Нейра Олетта, значит.

Я осторожно кивнула, пока не зная, как надо реагировать.

— Нейт Марагас. Доброго дня.

Гость постучал по ладони рукоятью трости и огляделся.

— Полагаю, дорогой Саймон, ты уже начал проводить обработки в своей аптеке? Наша верхушка обещает всевозможные кары тем, кто не следует правилам асептики и антисептики. Меня назначили главой комиссии чистоты в Ринке.

Кадык аптекаря судорожно дернулся, он что-то неразборчиво проблеял. Марагас посмотрел на него взглядом голодного волка и покачал головой:

— Как печально. Я ведь могу направить жалобу, и твою лавочку закроют, а на тебя наложат штраф и запретят заниматься твоей… самодеятельностью.

А этот мужик, несмотря на его желчность, начинает мне нравиться. Может, хотя бы угроза закрытия заставит лекарей и аптекарей бороться с заразой?

И тут этот человек снова обратил на меня свой внимательный, высокомерный взгляд.

— Я слышал ваши слова, нейра Олетта. Интересные рассуждения для молодой женщины. Скажите, действительно ли вы та, о ком я подумал? Дочь Алаиса Готара?

— Это именно я.

— Прошу прощения, забыл представиться. Барон Марагас. Хьюго Марагас. Я возглавляю гильдию лекарей в Ринке.

Ничего себе! Действительно, очень интересная встреча. Знает ли его Дафина? Сестра ни слова не проронила, а этот Хьюго делает вид, что ее вообще тут нет.

— Рада познакомиться. А я как раз направлялась к вам.

— И с какой же, позвольте спросить, целью? Вы больны? Насколько я слышал, вы давно не покидали стен ныне разгромленного монастыря.

Я решила, что лучше пока не ссориться с этим человеком, хотя его высокомерная циничная усмешка меня раздражала. Он может быть полезен.

— Я не больна, но мне очень нужно поговорить с вами. Ведь кто, если не вы, лучше всех разбирается в лекарском деле? А мы с вами, можно сказать, коллеги.

Он нахмурился. Остатки вежливости боролись в нем с предубеждением и какой-то неприязнью, которую глава гильдии почти не пытался скрыть.

— Хорошо, — ответил нейт Марагас. — Только у меня мало времени. Герцог Моро прислал запрос на новую группу лекарей. Как вы наверняка знаете, его светлость проводит крупную кампанию против нардов. А лекари оказались куда полезнее прославленных магов-целителей.

Опять герцог Моро. В последнее время я слишком часто слышу его имя. А этот Хьюго Марагас тоже хорош. Так пренебрежительно высказывается о магах, как будто они у него деньги заняли и не отдают. Кокордия рассказывала, что простые лекари и маги-целители враждуют уже многие века. Им бы работать рука об руку, вместе спасать жизни, а они грызутся как кошки с собаками.

Глава гильдии купил у нейта Саймона три баночки с каким-то порошком, жестом фокусника опустил их в карман, а потом небрежно указал мне следовать за ним.

— Вам повезло, нейра Олетта. У меня как раз свободны полчаса. А ты, Саймон, не надейся, что я забуду о тебе.

— Конечно, ваше благородие. Я понял, — ответил аптекарь понуро.

Мы с Дафиной сговорились встретиться здесь же, когда я закончу. Сестра хотела навязать мне в сопровождающие наших солдат, но я вежливо отказалась, а нейт Марагас окинул нас обеих нетерпеливым взглядом и процедил:

— Не тратьте мое драгоценное время понапрасну. Что может грозить нейре Олетте в башне гильдии?

Действительно, что?

До места назначения мы добрались быстро. П-образное здание госпиталя с башней посередине располагалось буквально за углом. Территория сего учреждения охранялась не хуже королевского дворца, как будто в графстве Готар образовалось еще одно государство.

Странно, что нейт Марагас согласился со мной поговорить. Он выглядел как самый настоящий маго— и женоненавистник.

По пути к башне мне встречались мужчины всех возрастов: от юношей до еле ковыляющих старцев. Одни скользили по мне равнодушными взглядами, иные не скрывали любопытства и сворачивали шеи. Все были одеты в одинаковую черную форму под горло и коричневые передники с глубокими карманами. В них угадывались очертания медицинских инструментов.

Интересно было бы взглянуть на них. Хотелось верить, что нейт Марагас окажется таким же любезным, как и аптекарь, и проведет мне экскурсию по своим владениям. Но с каждым шагом мои надежды рассеивались.

Этот невежа то раздраженно молчал, то цедил сквозь зубы что-то односложное.

Честно, я уже пожалела, что все это затеяла.

Завести знакомства, наладить связи, сотрудничать и вместе развивать медицину… Кому это надо, кроме меня? И если в Ключе я чувствовала себя уже как рыба в воде, там меня хотя бы уважали, то здесь я в полной мере ощутила, что значит быть изгоем. А еще молодой женщиной, которая, по мнению некоторых умников, разбирается только в лечении прыщей и простуд.

Марагас повел меня не через главный вход. Наверное, боялся, что я увижу лишнее. Но я успела заглянуть в приоткрытую дверцу одного из помещений, откуда доносился стон боли…

Это был кабинет стоматолога. Лекарь нависал над больным, ногой давя на педаль своеобразной бормашины. Вращалось огромное деревянное колесо, приводя в движение сверло — им медик орудовал во рту полубессознательного пациента.

— А каким обезболивающим вы пользуетесь?

Марагас бросил на меня взгляд через плечо и хмыкнул.

— Это профессиональная тайна.

Ах, какие мы! Ну ничего. Думается мне, ты, голубчик, сам еще приползешь ко мне и попросишь поделиться моими секретами.

Я давно научилась не принимать близко к сердцу чужую грубость и невоспитанность. Жизнь рассудит, а мне свои нервы беречь надо. Еще бы я переживала из-за этого заносчивого хама.

На самом деле он не уверен в себе и чего-то боится.

Наконец мы вошли в просторный и светлый кабинет. Хлопнула дверь, закрываясь, и на меня чуть не свалился скелет.

— Аккуратнее, прошу! — воскликнул вредный лекарь. — Экспонат стоит денег.

— Простите, не хотела обидеть вашего друга, — произнесла я, выпутываясь из костяных объятий.

Марагас плюхнулся в кресло и даже не подумал предложить мне присесть. Ничего, чай не барыня.

Я придвинула один из стульев поближе к столу Марагаса и села, аккуратно положив ладошки на колени. Веко лекаря дернулось, он кашлянул и спросил:

— Рассказывайте, что вы задумали, нейра Олетта? Для чего хотели посетить гильдию? Но скажу наперед, здесь вам не на что рассчитывать.

— Я еще ничего не успела сказать, нейт Марагас, — я обезоруживающе улыбнулась, вызвав у собеседника очередной приступ нервного тика. — Вам прекрасно известно, что род Готар когда-то был родом великих целителей. Я намерена продолжить дело своих предков…

Марагас прервал меня:

— Мы никогда не будем иметь дел с магами.

— И снова вы не дослушали, — я укоризненно покачала головой. — Смотрите, как бы решения, принятые сгоряча, не вышли вам боком.

— Боком? — он опустил обе ладони на стол и впился в меня взглядом. — Неужели вы мне угрожаете?

— Как я смею угрожать такому уважаемому лекарю? Я всего лишь маленькая женщина, но у меня большие амбиции, я многому обучилась в монастыре Пресветлой Матери. Я не использую магию в лечении больных. Я хотела посмотреть, как обстоят дела в гильдии, в госпитале, который находится на землях Готаров. Ознакомиться с вашей работой.

— Мы не служим Готарам. Над нами только король, — задрал нос нейт Марагас. — И подати наша гильдия тоже платит короне. Если вы хотели намекнуть, что и вам тоже нужно…

— Никаких намеков. Если меня тут видеть не желают… прощайте.

Я с достоинством поднялась и сделала шаг в сторону двери.

— Постойте, — внезапно попросил глава лекарской гильдии, и я удивленно вздернула бровь.

Неужели сработало? Марагас просто набивал себе цену?

Несколько секунд мужчина смотрел в стол, как будто собираясь с мыслями. Потом ожег меня предостерегающим взглядом.

— Я знаю, что творится в вашей голове, юная нейра Олетта. Вы вообразили, что благодаря монахиням что-то смыслите в целительстве. Позвольте дружеский, нет, даже отеческий совет.

Я внимательно смотрела на Марагаса, гадая, что он скажет дальше.

— Вам лучше сидеть тихо и не привлекать к себе лишнего внимания. Лечите там… сопли, царапины, прыщи… Выйдите, в конце концов, замуж. Оставьте мысли, которые лишь развращают женщин и подогревают их гордыню.

Лекарь говорил, искренне веря в свою правоту. И смотрел на меня даже без своего фирменного высокомерия. Скорее, с сочувствием.

— Не лезьте, если не хотите стать мишенью для манипуляций. Если не хотите, чтобы ваши способности и ресурсы были использованы в чужих интересах. Готары запятнали себя, пойдя против главного принципа целителей. Такое не забудут даже спустя сто лет, никто не захочет работать рядом с потомками преступника, никто не захочет принимать вашу помощь. Думаете, подмена инструмента, снадобья, сговор и саботаж — это редкость среди нашей братии? — он горько усмехнулся. — Вам тут не выжить, не хочу давать вам ложных надежд. Поэтому просто сидите дома. Всего доброго, нейра Олетта. Надеюсь, вы прислушаетесь к моему совету и не будете испытывать судьбу.

Я пыталась осмыслить сказанное. Боже мой, да тут просто гадюшник какой-то. Или он нарочно нагнетает?

Я смотрела ему в глаза до тех пор, пока на лбу лекаря не выступили капли пота. Он отвел взгляд.

— Благодарю за совет, нейт Марагас.

— Даже не станете спорить?

Я покачала головой.

— Какой в этом смысл?

— И верно. Никакого.

Минус в том, что мне указали на дверь. Но плюс — я убедилась, что мне с гильдейскими лекарями не по пути. Не буду тратить на них время.

И все же любопытство взяло верх.

— Вы говорили, что будете формировать отряд лекарей для герцога Моро. Чисто теоретически, как считаете, если бы я послужила в нем на благо нашего королевства, то отношение к роду Готар изменилось бы?

Мои слова показались Марагасу настолько абсурдными, что он расхохотался.

— Не ожидал, нейра Олетта. Даже думать об этом забудьте, я бы никогда не отправил вас в такое место. Всего доброго, передайте ее сиятельству Кокордии мои пожелания здоровья и долгих лет.

Я не могла оставаться, когда меня так настойчиво выпроваживали. Лекарь хотел проследить, чтобы я точно убралась из его владений, но на беду или на счастье в кабинет заглянул взмыленный юноша в черной форме, заляпанной бурыми пятнами.

Он отвлек Марагаса, и я не стала дожидаться. Вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

В этот момент меня негромко позвали.

— Да? — я обернулась, недоумевая, кто здесь может меня знать.

Взгляд наткнулся на высокого, очень грузного лекаря, чей живот выпирал, как бочка. Гладкую лысину опоясывал венчик редких волос, на переносице сидело пенсне, мужчина смотрел на меня с любопытством. На вид ему было примерно столько же лет, сколько Марагасу, только энергетика у этого человека была совсем иной.

— Идемте скорее, пока этот ворчливый хрущ нас не увидел, — тихо произнес он и поманил меня за собой.

Я несколько секунд постояла, раздумывая, а потом решилась и зашагала за незнакомцем. Несмотря на вес, двигался он быстро и тихо. Толкнул дверь в один из кабинетов и пригласил меня внутрь.

— Простите, не успел представиться. Меня зовут нейт Рингер. Так получилось, что я краем уха подслушал ваш разговор. Это вышло случайно, не подумайте, я вовсе не собирался шпионить.

— Верю вам.

Он улыбнулся и потер ладони. Нейт Рингер напомнил мне добродушного мишку. Только нельзя забывать, что медведь — это дикий зверь, надо держать ухо востро.

— А я ведь вашего батюшку знал. И братьев ваших, Лайнеля и Костадина. И вас осматривал, когда вы были совсем малюткой.

Я слушала и пыталась понять, что нужно этому человеку? Он меня явно не поболтать пригласил.

— Я тружусь в гильдии лекарей уже очень давно, — Рингер продолжил рассказывать о себе, сунув руки в карманы фартука. — Даже претендовал на пост главы вместе с Марагасом, но меня не выбрали. Происхождение, видать, не то. Помню год, когда вы занедужили. Я еще спрашивал у его сиятельства, что с дочкой? Почему на осмотр не привел? Может, я бы что-то посоветовал. Но все оказалось так серьезно, что он решил отправить вас в монастырь Пресветлой Матери. Теперь, как погляжу, вы абсолютно здоровы.

— Спасибо, нейт Рингер. Я уже давно поправилась и чувствую себя хорошо.

Надеюсь, он не станет допытываться, что это был за недуг. Вдруг лицо его омрачилось.

— Примите мои соболезнования по поводу кончины ваших родителей. Они сейчас в лучшем мире. И по поводу пропажи вашего старшего брата. Я видел нейру Кокордию уже давненько, но и тогда от нейта Лайнеля не было вестей.

— Нет и сейчас, к сожалению, — я вздохнула и спросила, чтобы чуть ускорить события: — Для чего вы меня позвали? Не для того же, чтобы узнать о семье.

— Нейра, я и моя родня всегда симпатизировали Готарам, — признался мой новый знакомый. — Еще мои бабки и деды рассказывали, как ваши предки исцеляли людей, не брезговали даже нищими. Мы не верим в наговоры и сплетни, ваш род несправедливо подвергли опале.

— О, благодарю, нейт Рингер. Я очень тронута.

Глядишь, и выгорит что-то с лекарями. Не все такие ушибленные, как глава гильдии.

— Верно нейт Марагас сказал, в нашей среде ничего не стоит опозорить и погубить карьеру конкурента. Но если вам хочется что-то узнать лично для себя, — он сделал многозначительную паузу, — я всегда вам помогу, у меня опыт такой же большой, как и мое пузо, — он хохотнул и похлопал себя по животу. — Как ведь говорят, лекарь должен быть толстым и справным, чтобы морда лица лоснилась. Иначе какой это лекарь? Сразу видно, плохой, потому что благодарные пациенты его не подкармливают.

А он шутник! Я поняла, кого нейт Рингер мне напоминает. Когда-то со мной работал травматолог с говорящей фамилией Ломакин, такой же веселый и общительный.

— Не сомневайтесь, обязательно воспользуюсь вашей помощью, — я улыбнулась. — Можно начать прямо сейчас?

Тот развел руки в стороны.

— Слушаю очень внимательно, нейра Олетта.

И я попросила его показать, какими инструментами пользуются местные врачеватели, а еще рассказать, где их можно добыть.

— В нашей гильдии есть мастер, который делает инструменты на заказ. У него легкая рука и острый глаз, я могу свести вас с ним.

Да мне сегодня явно везет! Нейту Марагасу не удалось испоганить такой хороший день. А дальше Рингер начал по очереди выдвигать ящики своего стола и демонстрировать мне в большинстве своем знакомые инструменты: скальпели и ланцеты, аппараты для кровопускания — здесь их называли скарифами. Набор пил на все случаи жизни, страшный тесак и топор, которые больше напоминали инструменты мясника или лесоруба. А еще разнообразные держатели и зажимы — с прямыми и изогнутыми носиками.

С особым трепетом лекарь показал мне баночку, где в растворе хранился шовный материал из овечьих кишок. Были у него и нити из шелка, из конского волоса, и даже с добавлением золота!

— Я большой коллекционер, нейра Олетта, — Рингер подмигнул. — Кого попало золотом не штопаю. Ай, чуть не забыл. Взгляните, в прошлом году путешествовал порталами в столицу, там сейчас бурно развивается наука.

Он откинул крышку металлической шкатулки, и я увидела медицинские иглы. Такие же, как в нашем мире!

— Вот это да, — я наклонилась ближе.

— Вероятно, вы слышали, что некоторые умельцы делают волшебные инструменты, они проводят магию. Думаю, вам бы пригодились такие.

Я вздохнула и покачала головой.

— Дорогой нейт Рингер, я ведь не использую магию.

Тот неловко кхекнул и почесал лысину.

— Значит, вам это не надо. Но у вас должна быть память крови, а желание лечить у вас уже есть.

Ах, если бы он знал, кто я на самом деле!

Но я позабочусь, чтобы никто не раскрыл мою тайну.

Нейт Рингер не мог поделиться со мной своими инструментами, но дал адрес мастера. Он жил неподалеку, и я решила обратиться к нему в самое ближайшее время.

— Я всегда к вашим услугам, нейра Олетта. Прошу, не думайте, что все лекари ненавидят магов-целителей. Это просто лютая зависть, — уверял меня новый знакомый.

— Мы обязательно продолжим знакомство, спасибо вам за гостеприимство, — я бросила взгляд за окно и засобиралась.

Вечерело, да и Марика с Дафиной наверняка волнуются, я провела в гильдии уже много времени. Не верилось, что здесь я встретила того, кто не просто не желает от меня избавиться, но и предлагает помощь.

Однако я не спешила делиться далеко идущими планами. Пока прощупывала почву. Мне предстояло обдумать все, что узнала сегодня, в одиночестве. Разложить мысли по полочкам и решить, какой шаг предпринять следующим.

Но как обычно, моим надеждам не суждено было сбыться.

А теперь и мы заглянем в стол нейта Рингера

Марика с Дафиной не могли понять, чему я улыбаюсь всю дорогу. А просто настроение хорошее. Слова нейта Марагаса еще сильнее разожгли во мне решимость испытать свои силы. Он добился прямо противоположного эффекта. Но терять голову все же нельзя.

Поразительно, развитие науки в обоих мирах идет похожими путями, чего стоят только карболка и хирургические иглы. Такое чувство, что кто-то из лекарей подсмотрел идеи в моем родном мире. Сгонял на машине времени или перенесся порталом. У них тут научные конференции проходят, вот бы попасть!

Но не все сразу.

Завтра поеду на осмотр минеральных источников, еще нужно будет обследовать Ника. Мальчик, которому ничего хорошего в родной деревне не светило, ехал с нами. Он выглядел так, будто мечтал стать невидимкой или забиться под сиденье, хотя его никто не обижал. Марика и Дафина отнеслись к нему с состраданием, это еще раз доказывало, что я попала в хорошую семью.

Пожитков у Ника совсем не оказалось, жадная тетка дала ему лишь комплект сменной одежды. А ее родной сын смотрел с завистью и злобой нам вслед.

Когда добрались до замка, уже стемнело. Двор освещали магические светильники, и в глаза сразу бросилось нездоровое оживление. Незнакомые черные лошади притопывали копытами, служанка с огромным блюдом неслась в сторону кухни, нейт Гиллаус кого-то громко отчитывал.

— Что такое? — нахмурилась Марика, ничего не понимая. — Кто-то приехал?

Только гостей незваных не хватало. Главное, чтобы это был не Савадушка, иначе я за себя не ручаюсь. Несмотря на миролюбивый в целом характер, могу сорваться. А к нему у меня счеты.

Меня сковало внутреннее напряжение, а тревожное предчувствие усиливалось с каждым шагом. И вскоре стало понятно, кто посетил наш замок без предупреждения.

— Нейра Олетта, ее сиятельство велела проводить вас с малый зал, как только вернетесь, — меня перехватил Оливер Гиллаус. Глаза его забегали по моему лицу, брови хмурились и вообще жили своей жизнью. — Там… дознаватели приехали. Расследуют дело о монастыре.

— А мы? — Дафина вышла вперед. — Нас с Марикой не звали?

Управляющий покачал головой. Я обратилась к женщинам:

— Не переживайте. Уверена, долго меня держать не станут.

И проглотила тугой холодный комок, забивший горло. А ведь Кокордия предупреждала, что этот момент настанет. Теперь мне предстоит встретиться с дознавателями, они будут задавать вопросы о том, что я видела, что знаю.

Не уверена, что смогу сыграть полоумную девицу, которая не понимает, что происходит вокруг. Даже если попытаюсь, кто-то все равно проболтается о моем притворстве. Те же слуги.

Я почувствовала, как холодные пальцы Гиллауса скользнули по моему запястью и отдернула руку, одновременно делая шаг назад. Управляющий вздрогнул, в глазах его мелькнул испуг.

— Я дойду сама. Не надо меня провожать, — процедила и быстрым шагом направилась в сторону малого зала.

Туда отнесли Костадина, когда Савад огрел его булавой, поэтому направление было уже знакомо.

Вдруг один из магических фонарей мигнул и погас, а ко мне метнулись две серые тени. От испуга чуть сердце из груди не выскочило.

— Эй, тише, — шикнул Замир и откинул капюшон. — Это мы.

Второй тенью оказалась его сестренка, Флори. Дети вырядились, как настоящие разбойники!

— Возьми и съешь это, — скомандовал Замир, схватил меня за руку и ссыпал в ладонь несколько ягод.

— А это что? Зачем?

— Так надо, — мальчишка не спешил мне ничего объяснять.

Флори подергала его за рукав.

— Братец, уходим! Нас сейчас раскроют.

— Просто поверь, — Замир подмигнул с хитрющим выражением лица, и брат с сестрой исчезли в темном закоулке Ключа.

А в следующую секунду раздался резкий незнакомый голос:

— Вы нейра Олетта? Прошу следовать за мной.

Я подняла голову и увидела на верхней ступени лестницы, что вела в малый зал, незнакомца в мундире. Высокий, с военной выправкой, он смотрел на меня, как на букашку. Свет из распахнутых дверей бил ему в спину, и я не могла разглядеть его лица.

Ну, началось.

— Уже иду, — я приподняла юбку и ступила на лестницу.

Когда этот тип отвернулся, закинула в рот ягоды и тут же прожевала. Захотелось поморщиться, такое чувство, что съела горсть клопов-вонючек.

«Замир, я на тебя рассчитываю. Надеюсь, ты знал, что делал».

Странно было доверять мальчишке, еще и не выслушав никаких объяснений. Но интуиция шепнула, что это не просто детская игра. Возможно, таким образом племянники хотели мне помочь.

Я поднялась по лестнице и вошла в залу.

Сразу воцарилась напряженная тишина. Лица присутствующих повернулись ко мне.

Человек, что меня окликнул, взмахнул рукой и указал на стол:

— Ждали только вас, нейра Олетта.

Я-то думала, что на сегодня лимит вредных и заносчивых мужиков исчерпан. Да, этот был молодым и красивым. Таким красивым, что даже отталкивал. Весь вид блондина кричал о том, что лучше не иметь с ним никаких дел, обходить десятой дорогой. А циничная улыбка и холодный взгляд светлых глаз только подкрепили первое впечатление.

— Не робейте, никто вас не обидит, — произнес он уже мягче.

— Вы бы сначала представились, нейт Болвейн, — раздался ворчливый голос Кокордии.

На бледном лице графини алой линией выделялся только рот. Пальцы стискивали ручки кресла.

Блондинистый невежда что-то хотел сказать, но мне вдруг резко стало не до него. Я почувствовала себя странно.

Наш новый знакомый:

А вот, лично по моему мнению, 100% попадание в образ Кокордии!

В глазах начало двоиться, и теперь на меня смотрел не один нейт Болван, а целых два! Они пучили глаза и вытягивали шеи, стараясь заглянуть мне в самую душу.

Это было настолько смешно, что я не выдержала и рассмеялась. И тут же ощутила, как распух и увеличился язык, в горле и носу зазудело, как при аллергии.

— Олетта, деточка, садись, — на моем локте сомкнулись пальцы Кокордии, и она помогла мне пройти к столу и опуститься на стул. Сама села рядом со мной.

А у меня пол под ногами кружился. Казалось даже, что я покинула свое тело и взираю на себя со стороны, не веря в реальность происходящего.

Ягоды. Это все они.

Наверняка содержат вещество, влияющее на нервную систему. Надеюсь все-таки, что это не яд и мое странное, беспомощное состояние не продлится долго. Умом вроде все понимаю, но в то же время…

— Ну что же вы так на нее набросились, нейт Болвейн? Не видите, девочка испугалась, — недовольный голос Кокордии колол, как шпага.

— Девочка? — бестолково переспросил Болвейн.

— Я ведь уже говорила, что Олетта не такая, как все, поэтому родители отправили ее в монастырь. Вы от нее ничего не добьетесь, потому что она… болеет.

Бабуля гладила меня по голове, а мне только и оставалось, что улыбаться. Рука сама по себе взлетела вверх, я даже не поняла, как это случилось. Коко с силой потянула меня за запястье и прижала мою конечность к туловищу.

Повисло гнетущее молчание, прерываемое негромкими шепотками. Эти люди пялились на меня со смесью отвращения и жалости, только нейт Болвейн никак не мог угомониться.

— Мы все равно должны ее допросить. Она может быть единственным свидетелем!

— Да, нейт Болван, я готова, — услышала я собственный неразборчивый голос как бы со стороны. — Начнем прямо сейчас?

Кто-то охнул, а блондин возмущенно раскрыл рот, щеки его запылали. С таким бестолковым выражением лица он больше не казался красивым.

— Вот видите? Я не дам вам и дальше пугать мою внучку. Она вообще не привыкла к обществу мужчин. Как вы знаете, убогих защищает закон, вы не имеете права ни к чему ее принуждать. А еще применять ментальное воздействие, ведь оно только усугубляет состояние больного. Мозги, и так пребывающее не в порядке, расплавятся окончательно! Делайте свою работу, расследуйте, только Олетту оставьте в покое.

Мне хотелось нести чушь и смеяться, не знаю, каким образом я держала рот на замке. Сколько еще продлится действие дурманящих ягодок? Неужели дети сами догадались мне их подсунуть, чтобы я своим поведением ввела в заблуждение дознавателей?

Нейт Болвейн перегнулся через стол и, упершись в него ладонями, принялся изучать мое лицо.

— Что-то меня в ней настор-раживает, — он потер подбородок. — И я выясню, что. Надеюсь, нейра Кокордия, вы будете гостеприимной хозяйкой и все время, что длится расследование, позволите пользоваться вашим замком.

Чудесно! Только об этом и мечтала. У меня были свои планы, а теперь придется сидеть в комнате и изображать сумасшедшую, пока Болвейн со свитой не уберется восвояси?

Взгляд этого Болвана пробирал до костей и играл на нервах, как на струнах.

— Конечно, мы будем всячески помогать вам вести расследование и выделим для этого все необходимое, — тщательно подавляя раздражение, молвила графиня. — Даже не думала, что этим делом займется дальний родственник его величества.

Вот это да! Болван — родственник короля. С ним лучше не ссориться, но мой язык, ставший невероятно болтливым под действием ягодок, подвел.

— Я так мечтала породниться с королем, женитесь на мне, нейт Болван!

— Милая, нейт Болвейн женат, — Кокордия погладила меня по руке, а соратники дознавателя беззастенчиво захихикали.

— Да, я… У меня уже есть жена, — сквозь зубы процедил Болвейн.

— Ничего, я готова стать второй.

Такого наш гость снести уже не мог. Рука взметнулась к горлу, пальцы судорожно дернули белый шарфик, словно ему не хватало кислорода.

— Следите за своей полоумной внучкой, нейра Кокордия! — скомандовал он. — И если я только узнаю, что вы от меня скрываете что-то важное, вы пожалеете. — Его взгляд впился мне в лоб, как арбалетный болт. — Доброй ночи, нейра Олетта.

Я с трудом проглотила стоящий в горле ком. Необходимо принять средство, которое нейтрализует действие содержащегося в ягодах вещества, потому что у меня совершенно точно развивается аллергическая реакция.

Вряд ли Замир и Флори могли такое предусмотреть. Скоро опухну и начну задыхаться, вот тогда глупости, которые я наболтала Болвейну, покажутся меньшим из зол!

А он все смотрел и смотрел на меня, и казалось, дознаватель в курсе нашего маленького обмана. Просто ждет, что я сама признаюсь. Я наступила Кокордии на ногу, мол, пора двигать отсюда! Что-то мне уже совсем нехорошо. Еще и живот начал побаливать.

Замир. Попадись только мне.

Внезапно глаза нейта Болвейна распахнулись в тревоге:

— Кажется, нейре Олетте плохо!

Я решила подыграть и стала заваливаться на бок. Лишь бы быстрей от меня отстали. Только совсем не ожидала, что Болван не даст мне упасть, а потом подхватит на руки.

Рядом запричитала Кокордия. Дознаватель рявкнул:

— Куда отнести ее⁈ Где ее комната⁈

Королевский родич проявил себя как джентльмен, только увы, я не оценила. А что было делать, если в течение следующих нескольких минут у меня в голове репетировал целый симфонический оркестр, отек уже мешал дыханию, а глаза сошлись на переносице?

Конечно, это еще не повод для паники. Хотя нет, это самый что ни на есть повод!

Вокруг меня поднялась суета, помню только, как нейт Болвейн сбросил мое непослушное тело на кровать, после чего его выдворили прочь. Женщины спорили и не могли решить, какое же лекарство мне дать первым.

И это семья целителей? Хворостиной им да по мягкому месту.

— У меня аллергия, — просипела я с трудом, но они услышали.

Кокордия метнулась ко мне, пальцами раздвинула слипшиеся веки и скомандовала:

— Дафина, завари семена должанки! Они должны смягчить действие шалой ягоды.

Ну и название. В точности отражает поведение человека, который ею отравился.

— Бабушка, должанка закончилась!

Графиня ругнулась сквозь зубы.

— Тогда отвар трехцветки.

Послышался горестный вздох сестренки и следом:

— Она тоже!

— Да что это такое? Никому ничего нельзя поручить!

— Олетта задыхается! Надо посадить ее на край кровати, — Марика бросилась ко мне и попыталась приподнять за плечи мое непослушное тело, ставшее невероятно тяжелым, но внезапно отшатнулась с визгом. Послышался грохот, будто женщина упала на пол.

В это же время запястье в том месте, где обычно щупают пульс, пронзила боль, будто кто-то воткнул иголку. Я возмущенно вскрикнула, ну а дальше…

Дальше все как во тьме.

Робкие лучи солнца постучались в комнату, и я нехотя приоткрыла веки. Кажется, жива. Лежу в своей кровати.

Охо-хо! Сразу нахлынули воспоминания: и как я съела опасные ягоды, и как они на меня подействовали, и как нейт Болвейн нес меня на руках в спальню.

Только что было дальше? Мне дали лекарство и оно помогло?

Голова немного кружилась, но чувствовала я себя далеко не так отвратно, как вчера. А уж если вспомнить, что болтал мой развязавшийся под действием растительного яда язык…

Ой, позор какой. Надеюсь, это хоть во благо нашему делу пошло, и дознаватель не будет больше меня трогать. В конце концов, что взять со скудоумной девицы, которая вдобавок в любой момент может отдать душу местным богам?

Я отбросила одеяло и встала. Хотела взглянуть на себя в зеркало, но взгляд напоролся на пустоту. Тьфу ты, совсем забыла, что бедное зеркальце вынесли в чулан, а замену так и не поставили.

Признаться, я соскучилась по вредному артефакту. Надо бы его навестить, помириться и сойтись на том, что мы друг другу жить не мешаем. А лучше — сотрудничаем, а не пакостим.

Интересно, где все? Бросили меня на произвол судьбы после вчерашнего?

Для начала я решила хотя бы умыться. Во время утренних процедур внимание привлекли две маленькие алые точки на правом запястье. А ведь именно там я ощутила укол вчера вечером.

Медленно ощупала это место. Напоминает след от укуса змеи, но откуда ей здесь взяться?

И чего так испугалась Марика?

Вопросов становилось все больше, а ответов, как обычно, кот наплакал. Словно соглашаясь с моими мыслями, кольцо-артефакт подмигнуло голубым камнем. И тут промелькнула безумная догадка: что, если именно змеиный яд меня спас? Ведь в узоре четко угадывается силуэт змеи.

Вспомнился наш разговор с Кокордией и с зеркалом, насмешливые слова стекляшки: «А может, ты сама у него спросишь?» Имея в виду Блавара.

Я замерла, крутя на пальце ободок кольца и задумчиво глядя в окно. Еще Парацельс говорил: «Все есть яд и все есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством».

Желание посетить темницу бедного зеркала становилось все острее, и только мысли о нейте Болвейне и его людях, которые могли еще крутиться в замке, останавливали. Не хочу наткнуться ни на кого из них в коридоре, ведь изобразить из себя сумасшедшую девицу без волшебных ягодок вряд ли получится. А нейт Болван не такой болван, каким мы с Кокордией могли его посчитать.

Кстати, легка на помине! Едва я вышла из ванной комнаты, как в спальню заглянул любопытный нос старушки.

— Ах, проснулась! — она всплеснула руками и шагнула ко мне. Сжала ладонями щеки и покрутила мою голову из стороны в сторону. — Выглядишь совершенно здоровой. А я так перепугалась, что даже сердце разболелось. Прости меня, Олетта, это все я виновата. Я надоумила мальчишку подсунуть тебе шалую ягоду, Замир ведь везде пролезет. Дознаватели явились без предупреждения и ничего лучше я не придумала. Боялась, что ты растеряешься и погубишь себя, а так хоть за сумасшедшую сойдешь.

— Ты просто гений, не иначе, — я убрала руки графини от своего лица.

Да, бабуля наломала дров, но я на нее не злилась. По-моему, было бы хуже, если бы во мне распознали попаданку. Еще обвинили бы в поджоге монастыря и утащили куда-нибудь.

— Для чего вообще шалую ягоду используют и почему она у вас растет? А если ее съест маленький ребенок?

Старушка покачала головой и коснулась ладонью груди.

— На самом деле она не ядовита, клянусь. Из нее делают сильное обезболивающее, но при этом она имеет… некий побочный эффект.

— Ага, это я уже поняла.

Кокордия посмотрела на меня виноватым взглядом.

— Только кто ж знал, что ты так на нее отреагируешь. Этого я не предусмотрела и это мое упущение, — сухие пальцы коснулись моей руки, она приподняла ее и вгляделась в кольцо-артефакт. — Но самое интересное началось потом. Почувствовав, что ты в опасности, артефакт Блавара ожил.

Так и думала! Я поймала себя на мысли, что уже начала рассуждать, как абориген волшебного мира.

— Коко, я требую подробностей. Что было и что я пропустила?

Я сжала предплечья Кокордии, и та начала рассказ:

— Кольцо оказалось живым артефактом, я читала о них. Относится к классу нейтрализаторов ядов, они выводят из крови все опасные для жизни хозяина вещества, — графиня говорила быстро, ее глаза возбужденно поблескивали. — А вчера, прежде чем ты лишилась чувств, Марика увидела в складках одеяла змею. Совсем небольшую, с голубой шкуркой — та блестела и была как будто сделана из металла. Змейка обвила твое запястье и укусила тебя. Мы все остолбенели от страха и неожиданности, а потом ее окутало свечение, она заползла тебе на палец и вновь стала кольцом. Тогда-то мы все и поняли. Лекарств не понадобилось, ты сразу успокоилась и ровно задышала, пульс снизился, а отек начал спадать.

Я вытянула руку так, что на гранях прекрасного голубого камня заплясали солнечные блики.

— Выходит, артефакт меня признал, раз спас мне жизнь?

Графиня закивала.

— Выходит, что так. И зеркало, и кольцо давно признали тебя. Ты просто намертво срослась со шкурой Готаров, — пошутила она.

— А ваши проблемы это теперь и мои проблемы, — я вздохнула. — Ничего, я не жалуюсь. Давай присядем, поговорим о том, что было, когда мы с Марикой и Дафиной уехали в Ринк. Еще хочу узнать побольше о нейте Болвейне.

Ведь кто владеет информацией, тот владеет миром. А я по-прежнему слепой котенок.

И Кокордия рассказала вот что.

Дознаватели нагрянули ближе к вечеру. Семеро из них оказались местными, они несли службу в так называемом отделе безопасности. Там занимались расследованием и предотвращением тяжких преступлений. Двое были магами со средними способностями, еще четверо — обычными людьми.

Еще выяснилось, что градоправитель Ринка отправил запрос в королевскую канцелярию, и графа Болвейна обязали заняться расследованием. Ведь сжечь монастырь — это тебе не шутки. Его величество не просто встревожился, а разгневался.

Главное, чтобы не на наше семейство. А то с него станется.

— Если мне не изменяет память, Карлис Болвейн приходится королю четвероюродным племянником. Болвейнов еще называют магами-ищейками, среди них есть и менталисты. Насчет того, что ментальная магия может вскипятить мозги, я не преувеличивала. Нам повезло, что Карлис не стал тебя трогать. Но он далеко не дурак.

— Мне вообще показалось, что он в крошечном шаге от того, чтобы разгадать наш обман. Если уже не разгадал.

— С ним надо держать ухо востро, — Кокордия погрозила пальцем. — Я слышала о Болвейне немного. Говорят, он любит веселье, балы, магические дуэли, а еще меняет женщин, как перчатки. И это несмотря на то, что он женат! — возмутилась Кокордия.

— Вот негодяй.

— Кстати, их отряд уже покинул Ключ, они отправились искать следы злоумышленников.

На этих словах у меня от сердца отлегло. Временное облегчение. Теперь я знаю имя заносчивого блондина — Карлис. Лис. Он и правда чем-то напоминает зверя, который ходит и вынюхивает.

— Болвейн столичный житель и, оказывается, ни разу в жизни не пробовал воду из наших источников. На завтрак я велела подать ему стакан, — графиня усмехнулась. — Ты бы видела, как у него глаза на лоб полезли! Сначала фыркал, что я отравить его решила, а потом потребовал добавки.

Вот это да. Болвану пришлась по вкусу минералка местного розлива. А когда станет известно о ее целебных свойствах, королевский родич вообще под стол свалится. Но пока не будем делать на этом акцент. Счастье, деньги и ценные идеи требуют тишины.

Еще Кокордия сказала, что они успели посетить место, где стоял монастырь. Но подробностями Болвейн, разумеется, не поделился. Это тайна следствия, как сказали бы в моем старом мире.

— Я бы сама туда съездила, — проговорила задумчиво и уставилась в окно.

Желание оказаться на пепелище было спонтанным. Чутье подсказывало, что именно там я смогу найти то, что приблизит меня к разгадке. Олетта должна была знать, что случилось! И, быть может, ее память оживет, если я туда попаду.

— Оля, что с тобой? — услышала я голос Коко и тряхнула головой, прогоняя навязчивый морок.

Образ черных, покрытых копотью камней был так реален, что я даже испугалась.

— Ничего. Просто почудилось.

Не хватало еще тебе, Ольга Анатольевна, лезть в темные делишки. Странные желания посещают: то наняться в отряд лекарей и поехать в горячую точку к герцогу Моро, то отправиться к развалинам, где может быть опасно.

Только начала новую жизнь, а уже кучу приключений нашла на пятую точку. Для такого надо иметь особый талант.

— Если ты не возражаешь, до завтрака я сперва навещу зеркало, — я решительно поднялась из кресла. Ради такого дела готова даже утреннюю гимнастику отложить.

Кокордия поджала губы и посмотрела на меня внимательным взглядом.

— Что-то ты темнишь. Чувствую, есть вещи, о которых ты говоришь не хочешь. Уверена, что не нужна моя помощь?

Я тронула ее за плечо и мягко произнесла:

— Не переживай, дорогая подруга. Даже пациент с тяжелыми переломами ног однажды бросает костыли и учится заново ходить.

Его светлость герцог Лерран Моро

Где-то высоко в горах, в тайном укрытии, светлейший герцог устало выдохнул и снял перевязь с мечом, доставшимся ему от деда. Бережно уложил свое сокровище на низкий стол. Постоял, прикрыв глаза и о чем-то раздумывая.

Потом распустил завязки на горловине рубашки и провел пальцами по темным, взъерошенным волосам, делая свою прическу еще более небрежной. За три дня, которые длилась вылазка, он еще и щетиной успел зарасти.

— Стал похож на дикого нарда, — проворчал Лерран Моро и приблизился к зеркалу, которое использовал для связи с его величеством.

— Галлай, — позвал артефакт по имени, и по серебряной глади зеркала побежала рябь. — Ты выяснил, кто та женщина?

Спустя некоторое время зеркало испустило тяжкий вздох, как будто хозяин помешал самому важному делу в его жизни — спокойно спать.

— Мы, волшебные зеркала, подчиняемся закону о защите личной информации. К тому же, ее артефакт такой старый и слабый, у него совсем маленький запас магии, связаться с ним сейчас не представляется возможным. Только если хозяйка не захочет сама выйти на связь, — заумным голосом пояснил артефакт. — Все остальное не в моих силах.

Лерран нахмурился.

Последние дни его мысли были заняты незнакомкой. И что это были за мысли! Совсем недостойные и неуместные в его ситуации. Тут, видите ли, князь Токагай засаду его людям устроил, используя секретную, доселе никому неведомую магию, а он…

Но он тоже человек, в конце концов. А в этой глуши можно совсем одичать, потерять человеческий облик и стать параноиком. Везде мерещились шпионы и предатели. Вот и деву с золотыми косами он посчитал шпионкой, которая работает на Токагая. Ведь прежде он общался через зеркала только с теми, кого знал лично. И никто из них за ним так нагло не подглядывал.

Нельзя сказать, что их связало случайно. Если только зеркальный артефакт не сошел с ума и не начал показывать все подряд. Однако это уже редкость, обычно волшебные вещи слушали своих хозяев беспрекословно и не ставили в неловкие ситуации.

А их знакомство вышло ужасно неловким. То утро выдалось на редкость тихим, герцог спокойно брился, никого не трогал, и тут серебряная поверхность пошла волной, зарябила, а после явила удивительную картину.

Он даже глазам не поверил. Сначала показалось — это шутка воспаленного сознания. Иначе как объяснить то, что артефакт явил образ полуобнаженной девицы с золотыми косами? Незнакомка была увлечена какими-то странными движениями и далеко не сразу поняла, что за ней наблюдают.

Лерран так и замер с бритвой в руках, глядя, как плавно двигается эта дева, завораживает, околдовывает. Мыльная пена с лица капала на рубашку, но ему было все равно. Даже вломись в укрытие нардский князь на своем коне с боевым кличем, он бы не обратил на него внимания.

И вот незнакомка закончила, потянулась вверх, вправо, влево. Прекрасная и гибкая, как лоза. Или как ведьма, которая завлекает глупого путника в колдовские сети. Приблизилась к креслу, на котором висело платье и…

Кажется, она действительно испугалась. Герцог хотел выяснить, кто она такая, но связь прервалась. Тогда Лерран Моро испытал острое сожаление и уже не чаял вновь увидеть незнакомку, но судьба преподнесла ему подарок.

В тот раз он на интуитивном уровне почувствовал, что за ним следят. Она или какой-то другой, более сильный маг, взломал защиту артефакта. Интуиция подсказывала, что все это неспроста. Кто-то хочет затуманить ему рассудок, обмануть, отвлечь. И способ еще такой изощренный выбрал. Лерран давно уже не видел женщин, особенно таких красивых. То старухи-отшельницы попадаются, то горные козлы, которые скачут по ущельям, то шпионы-нарды.

Было темно, но герцог Моро узнал черты незнакомки. Думал пройти к ней сквозь зеркальный портал, но та не согласилась впустить его. А он не смог вломиться силой — защита артефакта не позволяла.

Ничего бы он ей не сделал, просто расспросил бы, кто она такая и зачем за ним следила. Не такой он и страшный, в самом-то деле. Только выглядит грозно.

«Точно паранойя разыгралась, — подумал Лерран и натянул куртку. — Ладно, хватит врать хотя бы себе. Эта дева с золотыми косами меня зацепила».

Он остановился у зеркала, оценивая свой внешний вид. Лицо невыспавшееся, под глазами мешки, щетина делает похожим на дикого зверя. Скоро и пахнуть будет так же.

Но кто, если не он, защитит границы герцогства и всего королевства от нардов? Они нарушают перемирие, которое держалось столетиями, грабят торговые караваны, несмотря на то, что купцы платят немалые пошлины. Совершают набеги на приграничные села, после чего пропадают люди. Творят свою темную магию. Поговаривают, что среди них водятся некроманты.

Совсем страх потеряли.

— Хозяин, — внезапно Галлай, его зеркальный артефакт, встрепенулся.

— В чем дело?

— Я чувствую, как кто-то желает с вами связаться.

Это может быть его величество, а может…

Герцог усмехнулся и произнес:

— Конечно, я не против побеседовать с этим кем-то.

«Или с этой», — добавил про себя его сиятельство, потому что надежды наши неистребимы. Даже если их пока не осознаешь.

— Мои запасы магии на исходе, — посетовал Галлай.

Лерран прекрасно знал, что это означает. Артефакты требовали подзарядки, а зеркало хорошо воспринимало кровь мага. Чиркнув по подушечке большого пальца острием кинжала, герцог коснулся серебряной глади.

«Я должна сказать тебе еще кое-что. Нейт Болвейн не велел выпускать тебя из замка. Боится, что ты сбежишь, а он еще с тобой не закончил. Поговорить хотел».

Я вспоминала слова Кокордии и злилась. Спутал мне все карты этот Лис, так его растак! Главное, чтобы шпионов своих под боком не оставил и чтобы слуги не болтали лишнего.

Пусть мне запрещено выезжать, но и в самом Ключе уйма дел. Надо вникать в дела графства и ненавязчиво решать проблемы со здоровьем обитателей замка, их детей и родственников. Забота о тех, кто служит верой и правдой, обязательно окупится. Пусть видят, что Готары не озлобленные изгои и что род целителей служит своему народу и королевству. Великие дела начинаются с таких вот маленьких кирпичиков.

Я вошла в чулан и закрыла дверь на щеколду. Зеркало стояло в углу, накрытое плотной тканью. И тут волна какая-то накатила, показалось, что я его чувствую, ощущаю, что оно живое. Это было странно, ведь прежде я ничего подобного не испытывала.

Пора смириться с тем, что артефакты Блавара Готара меня признали.

Я не собиралась тратить много времени на разговор, ведь дел у меня тьма. Да хотя бы проверить, как устроился Ник, не обижал ли его управляющий или слуги. Не хочу, чтобы мальчик думал, будто его бросили на произвол судьбы.

— Ну здравствуй, — я осторожно, чтобы не дай бог не уронить, стянула ткань.

— Так и знал, что ты без меня и недели не протянешь, — самодовольно отозвалось зеркало.

— А ты нарочно караулил? — в тон ему поинтересовалась я. — Соскучился?

Раздалось сухое хихиканье.

— Ночами не спал, хозяюшка. Все ждал, когда ты меня напоить решишь.

— Негодяй. Я тебе не станция переливания крови.

— А ты знаешь, что я впитываю черты всех своих хозяев? После общения с тобой мне придется сцеживать яд у аптекарей. Озолочусь.

— Уверена, они уже выстроились в очередь.

Я начала улыбаться. Уже забылось, что этот поганец продемонстрировал меня в нижнем белье незнакомому мужику, а потом позволил ему же меня напугать.

— Ну что, хозяюшка, мир и дружба? — заискивающим тоном спросил хитрый артефакт. — Я не показываю твои панталоны кому попало, а ты больше не ставишь меня в чулан. Мне одному так грустно.

— Не пытайся разбудить мою совесть, она давно и сладко спит. Кстати, о яде… — я подняла палец с кольцом. — Я узнала, что оно действует наподобие универсального антидота и умеет превращаться в змею.

— Если бы ты спросила у самого Блавара, то узнала бы об этом раньше.

Опять намеки на некромантию! Беседовать со скелетом я как-то не планировала. Ладно, я не за этим пришла.

— Скажи, есть ли способ заглянуть в свое прошлое? Точнее, в прошлое этого тела. Ты ведь с самого начала знаешь, что я не Олетта Готар.

И как я раньше не догадалась? Если артефакт настолько всемогущ, насколько он сам говорил, то пусть покажет все, что видела Олетта, ее последние воспоминания.

Зеркало некоторое время молчало, потом выдало:

— Развивай свои магические способности, тогда, быть может, сумеешь извлечь из памяти какие-то нити. Если они еще не оборвались. Я не показываю прошлое, это не в моей власти.

И на что я надеялась? Кокордия говорила то же самое: «Развивай магию». Все кругом такие умные, такие хорошие советчики! Жаль, никто не может дать четкой инструкции.

Я коснулась большим и указательным пальцами лба и закрыла глаза. Вдруг закружилась голова, как будто действие шалых ягод еще не закончилось. Или это загадки рвут мой мозг на части?

— Когда меня создавали, подразумевалось, что владелец и так знает, что с ним было раньше. А вот будущее…

— Ты можешь показать мне будущее?

Я спросила просто из любопытства.

— Ага, — он демонстративно зевнул. — Но учти, что грядущее очень зыбко. Не факт, что так и случится. Я могу показать лишь подказки, фрагменты, которые могут сбыться, если продолжишь идти той же дорогой, что и сейчас. Только это… капельку крови дай. Иначе моих сил не хватит!

— Ну что ты за человек, ну?

— За все надо платить, моя дорогая хозяйка. Вот Блавар был щедрым, хоть и склочным. А ты какая-то странная, не понимаю тебя. Силы и власти не хочешь, тайных знаний тоже. Чую в тебе осколки темной магии, но ты ведь, человечка глупая, даже не стремишься их использовать! — артефакт зашептал искушающе: — Моя зеркальная магия может сделать так, что в глазах окружающих ты будешь самой прекрасной из женщин. Я не вру, честно-честно!

— Может, тогда сразу королю позвоним?

А что, хорошая мысль. Попрошу его снять с Готаров все обвинения и приструнить Савада.

— Ну знаешь, это слишком даже для меня! — возмутилась стекляшка. — Семикратный уровень защиты его величества даже я не смогу обойти, король сам должен дать разрешение на связь.

Ладно… Я посмотрела на свой палец. Может, что-то важное узнаю, пригодится любая подсказка.

— Помни, что ты обещал не пакостить, — проговорила я со всей серьезностью и отстегнула булавку от воротничка платья.

Глубоко в душе я уже смирилась с тем, что придется просить у зеркала помощи. И даже перспектива дать ему немного своей крови больше не казалась такой страшной. В прошлый раз ведь жива осталась? Правда, чуть заикой не стала, ну да ладно.

— Куда капать-то?

— Куда хочешь, хозяюшка, — тут же оживился артефакт. Как кот, который услышал шуршание пакетика с кормом.

— А потом что? Надо что-то сказать или сделать? — я замерла в нерешительности.

— Просто расслабься и доверься мне, магия сама поведет нас. Главное — не пытайся сопротивляться. Даже я сам подчас не знаю, что покажу владельцу. Но клянусь, в этот раз никаких подстав, я все понял и исправился.

— Не сомневаюсь, милый друг.

Укол вышел почти безболезненным, я медленно коснулась прохладной поверхности зеркала и оставила на нем красный отпечаток — он тут же впитался. С замиранием сердца я следила за тем, как мое отражение заволокло туманом.

А потом словно магический ветер подул, унося седые клочья. Из глубин зеркала медленно проступали очертания предметов, оконце в стене и…

Я заморгала, надеясь, что мне привиделось. Но нет. На меня смотрело уже знакомое лицо, и я с возмущением подумала:

«Только не говорите, что этот заросший мужик и есть мое будущее!»

В голове уже складывались идеи кар, которым я подвергну стекляшку. Как он смеет надо мной насмехаться? А я, как наивная дурочка, поверила его словам.

Но если артефакт все же не виноват? Что, если мое будущее каким-то образом связано с этим загадочным мужчиной, именно поэтому зеркало продолжает показывать его снова и снова?

Мы молча глядели друг на друга. Несмотря на взъерошенный вид, в незнакомце чувствовалась военная выправка и даже аристократический лоск. Его взгляд был серьезным и немного усталым. Этот мужчина явно не из тех, кому только шашкой и кулаками махать.

Нет, я вовсе не оценивала его как возможного спутника или партнера, еще чего не хватало. Я просто составляла мнение на основе увиденного.

Черты его лица выдавали сильную волю и острый ум: прямой нос, упрямо сжатые губы. И видно — он не из тех, кто злоупотребляет алкоголем. Для меня это всегда было неким «стоп-сигналом».

Надо же, я как травматолог начала его оценивать! Многие мои пациенты любили пропустить рюмочку-другую, а по этому делу и в больницу попадали — побитые, одинокие и очень несчастные.

Больные для меня были существами бесполыми. Хотя многие пытались ухаживать, обрывали телефон и встречали на крыльце больницы с букетами. Но после смерти мужа я с головой ушла в работу и воспитание сына. Долгие годы он был моим смыслом жизни, а медицина — отдушиной.

— Здравствуйте, — произнесла я.

Надеюсь, в этот раз он не попытается вломиться через портал. Хоть стекляшка и сказал, что без согласия это невозможно, кто знает.

— Доброе утро, — кивнул незнакомец. — Какими судьбами?

Его тон намекал, что он ждал моего появления.

— Вы удивитесь, но я и сама не знаю. Зеркало решило за меня.

— Кхм-кхм, — он откашлялся, отводя взгляд. — Вы владеете зеркальным артефактом, но не умеете им управлять? Он творит, что пожелает?

В его словах звучал не просто вопрос, а нечто большее.

— Я пока учусь им управлять. Почему-то он настойчиво подбрасывает мне ваше изображение, нейт. Замечу на всякий случай, я не шпионка. В прошлый раз соединение тоже было случайным, я не хотела за вами следить.

— Допустим, я вам поверил. Но кто вы и откуда? Как вас зовут? Не желаете ли представиться?

— Только после вас.

Он сузил глаза и посмотрел так внимательно, что мне стало не по себе. А вдруг таким образом я нанесла оскорбление? Я пока не научилась правильно общаться, но выдать о себе все как на духу — явно не лучший вариант.

— Меня зовут Ран, я солдат.

Интересно, откуда у простого воина такое дорогое магическое зеркало? Я задала ему этот вопрос и получила ответ:

— Сюзерен наградил за верную службу, теперь я могу с ним связаться в любой момент.

— Кто же этот щедрый сюзерен?

— Вы слишком много хотите знать, нейра, при том что сами не рассказываете ничего. Такая скрытность разве может свидетельствовать о ваших добрых намерениях?

Я чувствовала — он лжет или что-то недоговаривает. Как и я, он не спешил раскрывать все карты. Да и с чего бы ему мне доверять?

— Намерения у меня самые мирные, — успокоила я его. — Могу рассказать вам немного о моем занятии, а остальное пусть остается загадкой.

О своей профессии я могла говорить часами. Даже люди, далекие от медицины, с упоением слушали мои истории.

— И чем вы занимаетесь? — в его голосе проскользнула заинтересованность.

— Я лечу людей.

Он приподнял брови:

— Правда? Вы травница или целитель?

— Я разбираюсь и в том, и в другом.

— А магическое зеркало — это тоже подарок? — спросил Ран с какой-то странной интонацией.

И что ответить?

— Ну… — я помедлила, — оно давно хранилось в нашем доме. Даже не знаю, откуда этот артефакт у нас появился. Если я вас беспокою и отрываю от дел, то прошу прощения.

— Э, нет. Вы вовсе не отрываете меня от дел. Я даже рад, что магия зеркала вновь нас связала.

Мм… надо же, как это мило.

— Вы тоже простите, что напугал в прошлый раз. Просто не привык, когда ко мне, образно говоря, подкрадываются сзади, — он приблизился к зеркалу, изучая как меня, так и обстановку за моей спиной.

К счастью, кроме старого хлама там не было ничего интересного.

— Где вы находитесь?

Ран оглянулся:

— Живописное место. Солнце, свежий воздух. Хотите ко мне?

— Я? К вам?

Собеседник ответил мне насмешкой, а я сделала шаг назад от греха подальше.

— Или я к вам. Дадите разрешение? — в глазах мелькнуло что-то лукавое. — Познакомимся поближе.

Я скрестила руки на груди.

— Вот именно, мы едва знакомы. Я не приглашаю в гости чужих людей и сама к ним не хожу. Это может быть опасно.

— Разве я выгляжу опасным?

Ну не объяснять же ему, что порой маньяки выглядят вполне безобидно.

— Вы просто шутите, Ран.

— Отнюдь, — он покачал головой. — Мое приглашение остается в силе. Если решите посетить меня, организую прием для очаровательной незнакомки. И все же, как я могу к вам обращаться? Хотя бы имя свое назовете?

Кокордия говорила, что мое настоящее имя можно принять за местное — Олла, более простонародный вариант Олетты.

— Называйте меня Оля. И пока ни о чем не спрашивайте.

— Пока? — Ран приподнял темную бровь. — Могу я надеяться, что это не последняя наша связь?

С удивлением я поняла, что не хочу прерывать разговор. Тем более сегодня этот человек выглядит не столь пугающе, как в прошлый раз. Пусть он может оказаться не тем, за кого себя выдает, но и я не та. В нашей беседе крылась интрига. Неожиданно, но мне нравилось.

«Следующий созвон завтра в полшестого», — чуть не сорвалось с моих губ.

— Что вас насмешило?

— Не волнуйтесь, я смеюсь не над вами. Просто меня развеселила сама ситуация. Магия творит что хочет, а нам потом расхлебывай.

— В магии не бывает случайностей, Оля, — заметил он с легкой улыбкой, но вдруг его лицо напряглось.

Послышался чей-то громкий голос, я вздрогнула и обернулась. Но звук шел с той стороны зеркала.

— Вынужден попрощаться, — быстро произнес Ран, наклоняясь к столу и поднимая меч. Его движения были точными и выверенными. — Дела.

Мужчина вскинул руку и провел ладонью в воздухе напротив зеркала, словно стирая изображение.

Пара секунд — и передо мной снова серебристая гладь, в которой отражается мое взволнованное лицо.

— Какая-то ты сегодня странная, — Кокордия ходила вокруг меня кругами, как лиса, стерегущая добычу. — И зеркало попросила вернуть в спальню. Что оно тебе наболтало?

— Что надо, то и наболтало, — я замечала, что время от времени начинаю загадочно улыбаться.

Интересно, с чего бы? Неужели во всем виноват незнакомец?

Я думала, что уже забыла каково это — ощущать себя молодой и привлекательной. Но в душе просыпались давно забытые чувства, она снова была молода.

Кажется, я заинтересовала Рана из зазеркалья. После нашего разговора я чувствовала себя воодушевленной, только переживала, что там у него стряслось. Надеюсь, ничего страшного.

— Если будет, что рассказать, я обязательно с тобой поделюсь, — заверила я подругу.

День проходил в обычных хлопотах. Мы с Дафиной взяли племянников и отправились с ними в теплицы. Старшую сестренку Вивиан назвали в честь Флоримэль — благой девы, которая исцеляла смертельно больных одним прикосновением. Девочка боялась посмотреть мне в глаза после того, как узнала, что от шалых ягод я чуть не скончалась.

— Тетя Олетта, прости меня, — тихо проговорила Флори, отведя меня в сторону. — Это Замир уговорил. Сказал, что будет весело.

О да. Весело мне было. Зато, если бы не этот случай, я бы не узнала истинную силу кольца-артефакта.

Я погладила белокурую головку своей шестилетней племяшки.

— Запомни, милая. Не всегда надо слушать тех, кто настойчиво тебе что-то внушает. Но я не сержусь. Давай-ка поможем тетушке Дафине с ее растениями.

— Давай! Она так красиво колдует! — Флори подпрыгнула, и ее светлые косы подпрыгнули вместе с ней.

В то же время я поймала ревнивый взгляд Тучки. Вивиан надула губы и отвернулась. Младшенькая привыкла, что львиная доля внимания достается ей, и не собиралась делиться им с братом и сестрой.

Дафина опустилась на колени у края грядки с мелиссой и мятой и коснулась ладонями земли. Лицо девушки было сосредоточенным, веки подрагивали. Я наблюдала, как вокруг ее ладоней образуется светящийся ореол. Магия оплетала побеги тонкими щупальцами и впитывалась в землю.

Спустя несколько минут сестра поднялась и вытерла капли пота со лба.

— Я усилила рассаду, теперь ей не страшны весенние заморозки и болезни. Пойдем, надо еще обойти другие грядки.

Флори и даже малышка Виви несли с собой плетеные корзиночки и срезали то, на что указывала Дафина. В дальнем уголке сада обнаружился Замир, который по идее должен был заниматься фехтованием с нейтом Парами и Костадином.

Мальчишка, сидя на корточках, копался в земле. Весь чумазый и увлеченный своим делом, он вздрогнул и накрыл что-то ладонями, когда я спросила:

— А что это вы творите, молодой человек?

— Эээ… пытался скрестить две травки. Получить новое растение.

На вид сама добродетель, взгляд такой честный.

— Ядовитое?

Племянник вздохнул, а потом подскочил на ноги и зашептал, выпучив глаза:

— Костадин идет. Наверное, меня ищет. Не выдавай! — и прошмыгнул через дыру в каменной кладке, я даже моргнуть не успела.

Вот засранец мелкий, подбивает меня на ложь.

Вскоре приблизился запыхавшийся после тренировки Костик. Парень много упражнялся и читал книги, я чувствовала в нем стремление добиться успеха и прославить род, чтобы предки могли им гордиться. Бабуля переживала, что однажды горячая кровь Готаров заявит о себе и Костадин натворит дел, но посадить его возле своей юбки не могла. Он слишком быстро взрослел.

С мелкими было пока попроще. Кокордия, получившая в свое время хорошее образование, сама занималась с ними науками. Жаль, не получалось найти приличного мага земли для обучения Замира и Дафины. А как только девушка заявила, что очень хочет поступить в столичную академию магии, бабуля устроила целый концерт с закатыванием глаз и хватанием за сердце.

— Олетта, и ты здесь? Я Замира искал, а обнаружил тебя, — братишка улыбнулся. Только косыночная повязка напоминала, что у него была травма, сам он выглядел сияющим и вполне здоровым. — Кстати, я нашел выход! Этот хмырь Болвейн запретил тебе покидать Ключ, но доставку в замок нужного тебе человека вполне можно устроить. Я обо всем договорюсь.

— Правда? Мастер Крец приедет ко мне сам?

Костик бросил на меня странный взгляд и пожал плечами.

— Ну да. А почему ты так удивляешься?

Никак не привыкну к своему новому статусу. Пусть нас и недолюбливают, но открыто плевать пока не смеют. А простым людям так почти без разницы, кто ими управляет. Главное, чтобы налогами не душили и давали спокойно жить.

— А доставку образцов воды из разных источников? Это ты организовать сможешь?

Юноша улыбнулся.

— Ты всерьез берешься за свою идею?

В один из прошлых дней я поделилась с ним мыслью о лечебнице на водах, да в хорошем климате, да с возможностью реабилитации для воинов и простых людей. Сперва Костадин наградил меня абсолютно непонимающим взглядом, а потом проникся.

Хорошо, когда есть семья, где все поддерживают друг друга.

— Мне бы не хотелось лишний раз обращаться к Гиллаусу. У него и так много дел, столько всего надо держать в порядке.

А еще этот человек мне жутко неприятен. Странно, почему остальные не чувствуют подвоха в управляющем? Но я пока не знала, с какого боку к нему подступиться.

— Конечно, это тоже не проблема, — уверенно кивнул младший брат. — От бабушки я слышал про источник волшебной силы, он должен располагаться где-то в твоих землях. Я не раз думал о том, что было бы здорово его отыскать и восстановить. Он не мог уйти в никуда, возможно, подземная река просто сменила русло. Я маг воды, Дафина и Замир — маги земли с неплохими задатками. Мы бы могли попытаться, только… — мечтательное выражение его лица вмиг сменилось разгневанным, даже щеки покраснели. — Эти земли слишком близко к границе с Савадом. Его люди нередко туда забредают. Ты же сама видела, насколько он обнаглел.

Я коснулась его плеча.

— Мы найдем на него управу, обещаю.

Ага, знать бы еще, как!

Вовремя я пообещала Костадину найти на соседа управу! Савадушка решил напомнить о своем существовании весьма оригинальным способом.

На следующий день я застала Кокордию в гневе.

— Не могу поверить! — бушевала графиня, ее подбородок над белым воротничком мелко дрожал. — Этот негодяй подал прошение о передаче ему наших земель!

Она потрясла над головой серым конвертом с крупной блямбой печати, а потом порвала письмо на две части и швырнула в потухший камин.

— Что это значит? — я застыла, чувствуя надвигающуюся бурю.

Коко выглядела такой взвинченной, я даже испугалась, как бы ее не хватил инфаркт. Подхватив волну темных юбок, она упала в кресло и помассировала веки, как я ее учила.

— Существует закон, согласно которому после десяти лет пользования земля может перейти к новому владельцу. И у Савада есть все шансы отпилить сочный кусок от графства Готар.

— Что за ерунда⁈ Выходит, любой дурак может взять и оттяпать кусок чужой земли?

Возмущению моему не было предела. Я представила самодовольную рожу соседа, который скалится и потирает потные ладони.

Что же это за закон? Как же справедливость?

— Нет, не любой. Только в том случае, если будет доказано, что эта земля приносит больше пользы, чем при старом владельце.

— Но…

— Ты дослушай сначала, — попросила она. — Помнишь, я рассказывала, что Алаис сдал Савадам в аренду пашню под пастбище для овец? Они разводят редкую породу, она ценится во всем королевстве. У них во владении две мануфактуры, которые производят ткань, в том числе и для армии. Тот негодяй настолько ему голову заморочил, что Алаис посчитал, будто это выгодно, ведь последние годы выдались совсем неурожайными, у нас ничего не росло. Были наводнения, а парша уничтожила остатки урожая. Мы лишились рабочих рук, многие тогда померли с голоду, другие бежали в города и соседние графства, чтобы прокормить себя и детей.

— А где тогда вы покупали пшеницу?

— Как где? У соседей.

Ничего не скажешь, несчастья преследуют Готаров по пятам. Казалось, что надо мной перевернули мешок и из него мне на голову посыпались проблемы, загадки и испытания.

— И это все? — спросила я, подразумевая, не разбазарил ли папочка Олетты другие земли и предприятия.

Судя по взгляду Коко, это было далеко не все.

Она нехотя поведала:

— У нас есть еще три лесопилки и одну из них, самую крупную, Алаис сдал в аренду почти за бесценок сначала Саваду, а потом графу Локу, другому нашему соседу. А солеварню — барону Треммо.

— Я так понимаю, добрые соседи подумали, что это были подарки, и даже аренду теперь не платят?

— Когда умер Алаис, все как один плакались, что нет денег, просили отсрочки, а теперь попробуй заставь их! Мою жалобу отклонили, а герцог Моро отказался вмешиваться в крысиную возню родов, ему на нас плевать. Если мы сами не можем отстоять свои интересы, то какие мы тогда графы?

Ох уж этот Моро, попадись он мне! Ишь, умник выискался. Если не может навести порядок в герцогстве, какой он тогда герцог⁈

— Странные законы. Но ведь это ваши родовые земли.

— Верно. Они достались моему далекому предку за верную службу, с тех пор земли и титул переходили по наследству. Но последние полвека наш род не приносит короне пользы, поэтому… — графиня горестно вздохнула. — У нас могут все отобрать и поощрить тех, кто более выгоден. А мы, униженные и опозоренные, по миру пойдем. Удивительно, что его величество не сделал этого раньше. Наверное, ему просто не до захудалого рода на окраине королевства.

Никак не привыкну к их диким законам. Дурдом какой-то! И это только вершина айсберга.

Я плеснула в стакан прохладной воды и протянула Кокордии. На ней просто не было лица.

— Еще не все потеряно.

Она покачала головой.

— Ох уж эти мечты. Ладно я, старуха, но как жить моим внукам и правнукам? А ты? Я ведь и за тебя в ответе. Ладно, может, получится тебя замуж пристроить за хорошего человека раньше, чем помру, — бубнила она себе под нос.

— Тьфу на тебя! Хватит нести околесицу, — рассердилась я. — Лучше расскажи, кто еще нам задолжал и кого следует проучить.

Все с тем же траурным выражением старушка продолжила:

— Алаис позволил графскому роду Бенье открыть на наших землях филиалы банка. Теперь эти банки грабят заемщиков. В Ринке кто-то поджег один из филиалов, и Бенье грозит разбирательством.

— Гнать этих банкиров поганой метлой! — сказала я со злости.

И тут я вспомнила одного человека. Вроде бы неприметного, но в реальности он может оказаться одной из главных фигур.

— Скажи мне, моя дорогая, — начала я вкрадчиво. — Каково участие во всем этом вашего управляющего, Оливера Гиллауса? Мне кажется, от него не просто толку нет, он намеренно вредит. Этот человек вызывает у меня только отвращение. Он как паразит, который кормится за чужой счет.

— Ты подозреваешь, что Оливер все это время играл против нас? Гиллаусы обязаны нашему роду многим, они всегда были нам верны. Я уже говорила, что у меня нет оснований не доверять Оливеру…

— Но сегодня в твоем голосе не слышно уверенности.

Она снова замолчала, только морщины на напряженном лице стали глубже.

— Ты просто не желаешь признавать, что вы все обманулись. У этого прощелыги на лице написано, что за деньги он мать родную продаст.

— Но я знаю его с детства! Он не мог!

— Иногда ты бываешь такой наивной. Но я понимаю, больно признавать свои ошибки и разочаровываться в тех, кому доверял.

Кокордия со стоном выдохнула.

— И как теперь быть? Если он виноват, то как это доказать?

— Что-нибудь придумаем, — я встала и подошла к окну, выглянула во двор.

Мне надо было успокоиться и перестать злиться на алчных соседей, на беспечного и глуповатого папашку Олетты, на Гиллауса.

О, легок на помине! Управляющий с важным видом появился во дворе и начал гонять работников, словно хозяин курятника.

— В любом случае у нас есть время, — послышался голос Коко. — Земельный спор может длиться месяцы и даже годы. Саваду не удалось заполучить часть наших земель через брак его сына с Олеттой, и он пошел другим путем.

— Ты, главное, не расстраивайся. Лучше приляг отдохни, а я поговорю с Оливером.

Взгляд Кокордии ясно говорил, что она не одобряет мою затею.

Когда я вышла на улицу, Гиллаус все еще был во дворе. Он раздавал указания работникам, но заметив меня, изменился в лице.

— Можно вас на пару слов?

— Эээ… — он растерялся, ведь уже привык, что я его избегаю, но тут же взял себя в руки. — Конечно, нейра Олетта. Сию же секунду, — жестом отправил мужиков исполнять поручение, а потом приблизился ко мне и почтительно склонил голову. — Чем могу служить?

— А кому вы, кстати, служите? — беспечно поинтересовалась я и сцепила руки за спиной.

Мужчина вылупил глаза, как большая и толстая рыбина, пойманная на крючок.

— Что за вопросы, дорогая нейра? Конечно же, роду Готар. Я служу вам много лет, с самой своей юности. А до этого мой отец служил верой и правдой.

— Тогда вы должны знать, каким образом графство дошло до такого жалкого состояния. Богатейшие земли, удачное расположение, а итог — нищета и роль кормушки для ушлых соседей. Куда вы смотрели, когда моего отца обманывали Савад, Лок, Треммо? Куда идут налоги, почему соседи перестали платить аренду? Вы ведь управляли делами замка, командовали обороной, вели учет доходов и расходов, отвечали за сохранность имущества.

Чем дальше я говорила, тем более красной становилась физиономия Гиллауса. На него напал сухой кашель и тремор рук, за которыми управляющий прятал или желание меня прибить, или сбежать куда подальше, прихватив награбленное.

— Вы не подумайте, я вовсе вас не обвиняю и не думаю, что вы находитесь в сговоре с нашими недругами и получаете свой процент!

Теперь, когда я дала понять, что подозреваю о его махинациях, Гиллаус может занервничать, сглупить и выдать себя по полной.

— Я делал и делаю все, чтобы улучшить положение графства. И мне больно от того, что вы… вы … — он особенно выделил это слово, — говорите такое. Вы ведь всегда верили мне и соглашались со мной, милая Олетта. Я был вашим единственным другом, — в голосе послышался мягкий укор, будто он говорил с ребенком.

А это уже явный намек. Может, он сам разболтает, что было между ними и как им удавалось общаться, когда сама Олетта почти пятнадцать лет провела в монастыре?

Внезапно до моего слуха донесся какой-то шум и оживленные голоса. А через несколько секунд в поле зрения показались знакомые лица.

Костадин еще утром отправился в город, а теперь вернулся. Вместе с ним шел пожилой господин, вероятнее всего, мастер Крец. Но что меня особенно порадовало — их сопровождал мой новый знакомый, лекарь нейт Рингер! Он размахивал руками и что-то громко объяснял Костадину.

Мое настроение вмиг улучшилось. Улучшилось оно и у Гиллауса, ведь появление гостей спасло его от расправы. На время.

— Работайте, нейт Оливер, — процедила я сквозь зубы, не стирая с лица улыбки. — А я пока приму желанных гостей.

Управляющий посмотрел на меня взглядом побитой собаки. Впрочем, собака эта затаила глубоко в душе злобу, но сейчас это не самое важное.

Важно, что я уже начала движение к цели. И есть люди, которые ее разделяют.

— Рада приветствовать вас в Ключе. Какое счастье!

Мастер Крец выглядел немного растерянным, зато нейт Рингер получал настоящее удовольствие от визита и ощущал себя как рыба в воде. Глазел по сторонам и болтал без умолку.

— Я находился в мастерской моего уважаемого друга, когда его посетил нейт Костадин. Не смог удержаться от искушения и напросился к вам в гости. Эх, давно я не был здесь! — он покрутил головой и заключил: — Все так изменилось.

Если только обветшало за последние годы. Коко говорила, что магов-бытовиков и ремонтников давно не нанимали, не находилось средств.

Я обратила внимание на кожаный чемодан в руках мастера Креца. Должно быть, он привез инструменты, и мне не терпелось заглянуть внутрь. Невежливо было держать гостей долго во дворе, и мы прошли в замок.

Марика быстро распорядилась, чтобы накрыли на стол. А потом спустилась и Кокордия, более-менее пришедшая в себя.

— У вас подают шипучую воду? — поинтересовался Крец, сделав глоток из стеклянного бокала. — Эта моя любимая. Моя бабушка говорила, что это вода сильных людей.

— Но, к сожалению, она не пользуется популярностью среди знати, — вздохнул Рингер. — А напитком здоровья они называют вино!

Я решительно не понимала такого безобразия. Неужели за столько времени никто не изучил полезные свойства минеральных вод? Придется исправлять это упущение.

— Конечно, нельзя пить все воды подряд в каком угодно количестве, надо учитывать показания, — заметила я, а Коко добавила:

— Мой знаменитый дед изучал их действие, но не успел довести до конца свою работу.

Да-да, я в курсе. Блавара подвел его длинный язык, и он помер раньше срока, а все его записи вместе с ценными книгами утеряны. Какая досада.

Наконец, обед, плавно перетекший в ужин, закончился, и мы с нейтом Рингером и мастером Крецем приступили к тому, ради чего все и затевалось.

Мастер снял клетчатый головной убор, похожий на картуз, и нацепил на нос очки. Пробежался пальцами по замочкам на своем чемодане, и тот открылся со щелчком. А дальше началось настоящее волшебство!

Чемодан стал раскладываться, как детская книжка, и занял полстола. Каждое отделение было забито инструментами — привычными и не очень.

— Нейт Костадин сказал, что вы желаете сделать заказ, уважаемая нейра Олетта. Эти образцы не для продажи, но вы можете заказать любой инструмент, и я изготовлю его в кратчайшие сроки.

Оба мужчины не спускали с меня глаз. Им было интересно, что я скажу.

Нейт Рингер подцепил пальцами один из инструментов.

— Я бы посоветовал вам начать с этого. Универсальный ланцет, подойдет для мелких операций. Женской ручке легко с ним справиться.

— Верно. Еще было бы неплохо взять ножницы, пилу, молоток, зажимы, — под прицелом удивленных взглядов я принялась перебирать богатство мастера Креца. А качество, кстати, очень даже ничего. — Видите ли, в Ключе даже имеется операционная. Правда, ныне она закрыта. Когда-то в ней Готары оказывали помощь обитателям замка и жителям близлежащих деревень. А на берегу реки Молочной рядом с летним домом нашей семьи стоит старинный заброшенный госпиталь. Говорят, конечно, что там только ветер свистит и призраки балуются, но я бы хотела постепенно возродить его. Это ни в коем случае не конкуренция с гильдией лекарей. Это возможность создать рабочие места для ваших молодых выпускников, — я принялась загибать пальцы, — возможность для местных быстро получить помощь, а увеличение числа коек…

— Отличное начинание. Я так понимаю, основы целительства вы изучили в монастыре? — мастер Крец внимательно посмотрел на меня.

Показалось, этот пожилой господин видит меня насквозь. Он сам признавался, что имеет слабый дар.

— Да. И жаль, что у кого-то поднялась рука его разрушить.

Интересно, как там нейт Болван? Как движется его расследование? Не к месту вспомнила.

— Пресветлая Матерь этого так не оставит. Виновных обязательно найдут и накажут, — убежденно заявил нейт Рингер, а у меня внутри странно заныло.

— Ну что ж, если вы уже сделали выбор, то я достаю свой блокнот… — Крец потянулся к карману, но я его остановила и жестом фокусника извлекла из папки, которая все это время лежала на столе незамеченной, несколько листов.

— Я извиняюсь, но не могли бы вы взглянуть вот на это? Такое у вас получится сделать?

Оба — и Крец, и Рингер — замерли в удивлении. Мастер одной рукой взял мой чертеж, второй поправил очки.

— Любопытно. А для чего это?

— Один эксперимент. Если все получится, то вы первыми все узнаете, — пообещала я.

У меня в планах было внедрение в медицинскую практику одного из гениальнейших изобретений двадцатого века. Кокордия говорила, что маги-целители обладали уникальной способностью видеть человеческое тело особым взглядом, напоминающим рентгеновский. Если мне удастся овладеть этой техникой, она станет незаменимым инструментом в работе с изобретением советского врача.

Но у остальных могут возникнуть вопросы — как девушка из монастыря могла до такого додуматься? Не во сне же увидела. Хотя… Возможно, стоит свалить все на сны и знаки свыше!

Мы проговорили еще целый час, никак не могли распрощаться. Нейт Рингер с Крецем засобирались обратно, только когда на улице начало темнеть.

— Нейра, я видел у вас во дворе парня, — вдруг вспомнил лекарь. — У него серьезное искривление ног. Нейт Марагас изучал подобные болезни, пытался их лечить, но пришел к выводу, что помочь может только бинтование в раннем детском возрасте, а иначе будет поздно. Этому бедному парнишке придется доживать свой век в таком состоянии.

Я сразу поняла, что речь идет про Ника. Стоило ему появиться во дворе или на кухне — он неизменно привлекал внимание.

— Я забрала его из деревни для работы в замке.

— На что годится калека? — не понял Рингер, но под моим укоризненным взглядом смутился и тихо добавил: — Впрочем, сильный маг-целитель мог бы исправить дефект. Только вот досада, кости все равно пришлось бы ломать, чтобы потом они срастались правильно. Я слышал, Готары умели ускорять процесс роста костей.

С каждым днем узнаю о целительстве все больше, даже завидовать порой начинаю. Объединить бы знания и умения из современного мира с магией — вот бы зажили!

— Главное, что он хороший и исполнительный мальчик. А удастся ему помочь или нет, посмотрим, — ответила я мягко и поймала одобрительный взгляд Креца.

Он действительно хороший человек, умный и интеллигентный. И самое приятное, что предоплату за заказ брать не стал. Сказал, что я могу расплатиться с ним, как только будет удобно.

Конечно, я все ему верну. К халяве не приучена, чужой труд уважаю. А каждая потраченная монетка окупится сполна.

— Кстати, вы не слышали? Конечно, не слышали, — поправил себя Рингер. — Не так давно сверху пришло распоряжение давать всем детям рыбий жир для профилактики костных болезней. Какой-то ученый из столицы проводил эксперименты и создал жутко эффективную вытяжку. Только мне кажется, это все шарлатанством попахивает. Ну кто в здравом уме будет развозить по деревням и городам лекарства? На это рук не хватит.

Ого, ничего себе! А тут правда не все так плохо, как я думала.

— Да вы просто кладезь новостей, нейт Рингер! Не возражаете, если я буду узнавать их через вас?

Он аж расплылся в улыбке.

— Отрадно, что нейра интересуется столь важными вещами. Конечно, вы всегда можете на меня рассчитывать. Рад нашей дружбе, просто безумно рад! — Мы как раз вышли во двор, и Кокордия спустилась проводить гостей.

Старушка вежливо поговорила с Рингером. Он интересовался ее здоровьем, а его незамысловатые комплименты заставляли графиню краснеть от смущения.

Этот день стал для меня одним из самых удачных в новом мире. Ни жадные соседи, ни хитрый управляющий не смогли его испортить.

Дверь отворилась со скрипом, и мы с Кокордией вошли в пыльное помещение. В следующий миг я прикрыла нос, чтобы не чихнуть во всю громкость. Сквозь мутные стекла солнечный свет пробивался с трудом, придавая операционной еще более мрачный и заброшенный вид.

— Здесь давно никто не трудился, — с сожалением произнесла графиня. — А тот бездельник, которого мы наняли в гильдии, принимал у себя в кабинете. Мы держали его на случай, если произойдет что-то, с чем мы сами не справимся. Но когда Савад ударил Костадина булавой, лекаря уже не было в замке.

— Вам повезло, что у вас есть я, — произнесла я с усмешкой и провела пальцами по мраморному столу, оставив следы.

Из-за того, что в Ключе осталось мало народа, многие комнаты были закрыты. Мне больно было видеть такое запустение, ведь все, буквально все кричало, что когда-то здесь бурлила жизнь. Сновали многочисленные родственники и слуги, бегали дети. Но эти времена растворились в тумане.

— Ты только не зазнавайся, — проворчала графиня, придерживая подол и внимательно глядя себе под ноги. — Не люблю я это место. Навевает воспоминания.

— Понимаю, — я покрутила головой.

Несмотря на заброшенность, внутри не было ни мусора, ни осколков. Полку занимала батарея пустых склянок, на письменном столе лежала стопка ветхой бумаги, перо в чернильнице, целительская печать Готаров с деревянной ручкой. Я не знала, что они тщательно вели документацию и ставили оттиск, который невозможно было подделать.

— Можешь взять, рассмотреть на досуге, — небрежно бросила Коко, но я уловила в ее голосе болезненную нотку.

Она ведь тоже могла стать замечательным целителем, пользоваться этой печатью.

Я протерла вещь от пыли и опустила в карман.

— Жаль, что не осталось инструментов.

— Все вынесли, — графиня махнула рукой. — Все, что показалось мало-мальски ценным.

— Это похоже на ограбление.

— И ограбление, и унижение… И боги знают, что еще, — старушка поморщилась и отвернулась к окну. — Словно весь мир ополчился на наш род.

Мы постояли в грустном молчании, а потом Коко снова заговорила:

— Я прикажу здесь все вымыть и вычистить. Пользуйся, обустраивай на свой вкус.

Я улыбнулась и подошла к ней.

— Спасибо. Я еще думала, где найти подходящее местечко? А его и искать не пришлось.

— Кстати, у меня из головы не идут твои слова об Оливере. Я ведь просматривала его отчеты, не нашла, к чему можно придраться. Все казалось таким стройным и логичным.

— Но это не значит, что он не мог вас обманывать.

Я не тешила себя иллюзиями, что смогу сразу распознать ложь управляющего. Да я никогда таких дел не вела и даже не представляла себе правильного подхода!

— А если нанять независимого эксперта, который проверит деятельность Гиллауса? В вашем мире оказывают услуги подобного рода?

Бабуля подумала немного.

— Я когда-то слышала, что есть такие люди, стражи финансов называются. Но мы к ним не обращались, не было повода. Алаис вообще доверял Гиллаусу как самому себе.

А не стоило.

— Отлично! — я хлопнула в ладоши. — Разберемся, где взять такого стража, и Гиллаусу конец. Вот увидишь, он подворовывает или даже намеренно вредит нам в пользу соседей.

Кокордия и без того выглядела расстроенной, поэтому я не стала развивать тему предательства человека, кому она доверяла многие годы. Зато в коридоре послышались шаги, и вскоре к нам заглянул взволнованный Костик с письмом в руке.

Хоть бы раз пришла хорошая весть! Ну пожалуйста!

— С трудом вас нашел, — он протянул письмо Кокордии. — Бабушка, прости, но я не удержался и прочел его. Оно от нейта Болвейна.

— Читай, — я вцепилась в локоть Кокордии, и та подрагивающими руками развернула пергамент.

Болвейн точно что-то нарыл о событиях в монастыре. Горло захлестывало нечто тревожное, необъяснимое.

Ну что ты, Ольга Анатольевна, распсиховалась? Может, наоборот, все хорошо и преступников поймали.

— Ты слушаешь? — обратилась ко мне графиня. — Он пишет, что на месте был обнаружен остаточный след… магии некромантов, — закончила упавшим голосом.

Мы трое переглянулись. Костик хмурился и сжимал пальцы здоровой руки. Только братец, в отличие от Кокордии, не знал, каким даром обладала его старшая сестра. Даром, из-за которого ее и спрятали в монастыре.

Графиня вернула самообладание и продолжила:

— Граф Болвейн велит сохранять бдительность и усилить охрану. Ага, где бы ее еще взять… Значит, среди напавших был некромант.

Коко сложила письмо, долго разглаживала шов на сгибе, прежде чем убрать его в карман.

— Без паники, — скомандовал Костик. — Я поговорю с нейтом Парами. Мы с ним маги воды, а вода может успешно противостоять некромантии.

Парень готов отчаянно защищать своих близких в случае угрозы. Но что делать, если…

«Лишь бы это была не Олетта. Лишь бы не она, — повторяла я мысленно. — Во мне не проснется ее страшный дар. Это исключено, ведь мое призвание — спасать жизни, а не отнимать их».

Кокордия кивнула и отправила внука прочь со словами:

— Хорошо, милый, так и поступим. Учти, что кроме нас и нейта Парами об этом никто не должен знать. Даже сестре не говори, незачем ее тревожить. А теперь оставь нас.

— Как оставь? А вы не хотите обсудить это событие со мной? — парню не понравилась перспектива быть выставленным за дверь, но бабуля оказалась непреклонна.

И когда мы остались вдвоем, я спросила:

— Ты тоже подозреваешь, что в этом может быть замешана Олетта? И Гиллаус намекал на это же. У меня есть все основания думать, что он виделся с твоей внучкой у тебя за спиной.

Коко посмотрела на меня шокированным взглядом.

— Этого не может быть!

— Я уже ничему не удивлюсь. Как и тому, что он не только ваши секреты и доходы соседям сливал, но и пытался выманить Олетту из монастыря, чтобы передать ее с рук на руки Саваду.

Кокордия слушала меня, не моргая. Пусть это жестоко, но кто-то должен открыть ей глаза. И я мягко, обтекаемо рассказала ей о странностях в поведении управляющего.

— Пресветлая Матерь, я столько лет горевала, что проглядела такие важные вещи, — графиня уперлась ладонью о стену, как будто у нее закружилась голова.

— Не переживай, мы выведем негодяя на чистую воду.

Если я еще не спугнула его своей прямолинейностью. Надо быть осторожней в следующий раз, он и так заметил, что я стала другой. Я больше не та забитая девочка.

— Надо действовать быстро, пока он не успел замести следы своих махинаций.

— Учетные книги хранятся в архиве, — подсказала Кокордия. — Их я возьму на себя.

Отрадно было видеть, как в глазах старушки разгорается решимость. Даже морщины на ее лице разглаживались, а спина горделиво выпрямлялась.

— И стража финансов надо найти. А что, если попросить нейта Парами подсобить? Возможно, он знает нужного человека?

Вот так мы с Коко договорились прижать скользкого ужа Гиллауса. Только бы он сюрпризов не подкинул!

— Постой! — графиня схватила меня за рукав, когда я уже собиралась отправиться к себе в комнату. — А если окажется, что монастырь уничтожил дар Олетты? Что тогда делать?

Эти вопросы она, скорее, задавала себе, чем мне. И я поспешила ее успокоить:

— Запомни, всегда есть два выхода. Даже если тебя съели.

Графиня несколько секунд переваривала эту мысль, а когда поняла, что я имею в виду, заругалась:

— Тьфу! Надеюсь, кроме тебя я больше попаданок не встречу, мне и одной хватает за глаза!

Уже в комнате я нервно прошлась туда-сюда. Все так закрутилось, завертелось, что я не знала, за что браться в первую очередь. Гиллаус этот, Болвейн, монастырь. А еще гильдия лекарей, мои далеко идущие планы и некроманты.

Если это не следы Олетты, то чьи тогда?

И не управляющий ли отправил весточку Саваду, что я вернулась в Ключ?

Я замерла у зеркала. Бедолагу снова вернули ко мне в покои, и я ощутила стойкое желание перекинуться с ним парой фраз. А может, и не только с ним.

До этого момента я старалась не думать о новом знакомом и о том, что у него случилось. Ему пришлось срочно куда-то бежать, а учитывая обстановку, оружие и солдатскую службу, это значило лишь одно…

Если магия зеркала сведет нас снова, мне удастся узнать больше об этой загадочной личности.

— Ах, это ты, хозяюшка? — сонно проговорила стекляшка, и в центре зеркальной глади появился нос картошкой и растянутый в улыбке рот. — Пока тебя не было, кое-кто пытался до нас достучаться.

По тону и выражению лица болтливого зеркальца я сразу догадалась, о ком речь.

— Вот как? И что же ты сделал?

— Сказал, что дома никого нет, пусть попозже зайдет. Или хозяюшка, если изволит, сама с ним свяжется.

Значит, с Раном все в порядке. Это обнадеживало.

— Знаешь что? Давай ему позвоним, — я между делом поправила волосы. Как-то случайно вышло, я вовсе не собиралась прихорашиваться.

— Позвоним? Я что, колокольчик? — отозвался артефакт с легкой насмешкой.

Ох, словечки из родного мира то и дело слетают с губ. Но привычка — страшная сила.

— Не обращай внимания, я иногда могу выражаться странно и необычно. Ты и на этот раз будешь требовать у меня кровь?

— В прошлый раз ты достаточно зарядила меня магией, я не настолько жадный, чтобы просить лишнего. Но для сложных магических манипуляций я пока не гожусь. Должно пройти немало времени, чтобы наша связь окрепла и я вновь стал таким, каким был при жизни Блавара.

Еще одно слово о знаменитом предке, и меня накроет комплекс неполноценности.

— Сейчас мне достаточно просто связи. Давай, посылай сигнал, — скомандовала я и приняла уверенную позу. — Интересно, что он хотел от меня? Вдруг это что-то важное?

— Увидеть твое милое личико, хозяюшка — это несомненно важно. И срочно. Ну просто мочи не было терпеть!

— Чего это ты вдруг стал таким добрым? Подлизываешься, лебезишь. Мне это не нравится, — я покачала пальцем перед зеркальным носом.

Мой артефакт побухтел немного и начал творить колдовство. Поверхность его подернулась жемчужным туманом, завихрилась. Я смотрела на водоворот серебристых нитей, потеряв счет времени. Зато это гипнотическое зрелище успокоило мысли и расслабило напряженный мозг. Сама не заметила, как потянулась рукой и коснулась прохладной глади.

А когда опомнилась, поняла, что с той стороны зеркала, аккурат в этом месте моей руки касаются пальцы мужчины. Показалось, что я ощутила тепло его кожи.

— Вы ранены? — спросила первым делом, увидев белую повязку, пересекающую лоб Рана.

Тот дотронулся до головы и произнес:

— Ерунда. Просто царапина.

Ага, плавали, знаем. Даже если у мужчины в груди будет дыра размером с холодильник, он отмахнется и скажет, что это просто царапина.

— Кто это вас так? И чем? Боль, головокружение, тошнота есть? — посыпались вопросы доктора Ольги Анатольевны, на что мой новый знакомый досадливо поморщился.

Сегодня он был одет куда аккуратнее и чисто выбрит, как будто на праздник собрался. Вид портила только повязка.

— Нет, да и не бил меня никто.

— Угу, так я и поверила. Еще скажите, что сами врезались в дерево. Ну или дерево врезалось в вас, — я сложила руки на груди и вздохнула, словно передо мной находился непослушный мальчишка. — Хоть рану обеззаразили?

Тот закивал.

— Конечно, я ведь не вчера родился.

— Вот вы и попались!

Глаза Рана не несколько мгновений округлились, но потом он поднял руки, показывая, что сдается.

— А вы, Оля, настолько тревожитесь обо мне?

— Я ведь уже говорила, что лечу людей. Мой долг позаботиться и о вас.

Я не сразу сообразила, что мои слова могут быть поняты неправильно, но нахал с перебинтованной головой уже прицепился:

— А это как раз можно устроить, если надумаете зайти в гости. У меня, конечно, не дворец, зато не заскучаете, — произнес Ран, пряча усмешку в уголках губ.

— Нет уж, спасибо. Мое зеркало пока не способно на такие подвиги.

— Зато мое способно. И вообще, может, я решил произвести на вас впечатление.

— Своей раной? — я приподняла брови. — Ох, поверьте, меня такое давно не впечатляет.

Несмотря на небольшую неприятность, у моего нового знакомого хорошее настроение. Даже слишком хорошее. Сейчас я не понимала, как могла бояться его до колик? Да он вроде нормальный, адекватный. Даже шутит.

И тут я услышала сдавленный шепот зеркала:

— Кажется, нас пытаются очаровать…

— А вы мастерица пускать шпильки, — заметил Ран. — Не думал, что меня добьет женщина.

— Я не настолько коварна, как вы думаете. Там, где вы находитесь, есть лекари или целители?

Ран помедлил и нахмурился. Не стоило задавать таких вопросов, ясно же, что у него тайна. А может, он вообще…

Я испугалась собственных мыслей, это было бы слишком невероятное совпадение. Но сделала себе зарубку на будущее — постепенно вытянуть из него правду.

— Лекари есть, а целителям здесь делать нечего, — он сказал это с каким-то странным, жестким выражением, и флер дурного романтика с повязкой на лбу развеялся, как туман. Показалось, что именно сейчас я увидела настоящее лицо Рана.

— Чем вам не угодили целители?

Он, кажется, понял, что сказал лишнего, — поморщился и произнес нехотя:

— Есть вещи, о которых не следует знать всем.

Вот так мне намекнули, чтобы не совала нос не в свое дело. Если у него были конфликты с магами-целителями или другие серьезные проблемы, то и род Готар он вряд ли жалует. Может, у него вообще личная травма на этой почве? Может, по вине целителя погиб его близкий человек?

— Нейра Оля, я буду вам очень благодарен, если вы не будете затрагивать темы, которые касаются моей службы. Ведь вы уже знаете, что я стерегу покой и безопасность нашего королевства, а некоторые тайны могут быть очень опасными.

— Прекрасно вас поняла, но все же хочу знать, ради чего вы пытались связаться со мной? Меня в тот момент не было в комнате, артефакт передал.

Мне правда было любопытно. Не звонит же Ран просто потому, что ему стало скучно? Или моя стекляшка права?

Я давно запретила себе думать о таких вещах, сосредоточилась только на работе. Любая, даже самая крохотная симпатия к мужчине казалась мне предательством памяти покойного мужа.

И сейчас я не верила себе и своим ощущениям. В груди как будто зародилась теплая искра, она заставляла взгляд снова сиять. Теперь я не только Ольга Анатольевна, опытный врач-травматолог, но еще и молодая женщина. Заново родившаяся, полная надежд, планов и имеющая право на… Что?

Я с улыбкой покачала головой. Наше общение еще ни к чему не обязывает, не стоит придумывать то, чего нет. И вообще, мало ли какую роль этот человек должен сыграть в моем будущем. Может, негативную.

Мужчина все это время внимательно за мной наблюдал. Потом провел пальцами по волосам, случайно задев рану под повязкой, и отдернул руку.

— Сказать, что я давно не видел молодых красивых женщин, будет слишком прямолинейно?

— Я уважаю честных людей.

— Но… — Ран уверенно поднял вверх указательный палец. — Это не все.

— Что еще? — я инстинктивно подалась вперед, все мое тело напряглось в ожидании ответа.

А он поведал:

— Мы с вами почти ничего не знаем друг о друге и можем составить свое мнение, не беря в расчет происхождение, имена наших отцов и место, откуда мы родом. Это дает свободу, вы согласны со мной?

В его словах был смысл, за ними скрывалось куда больше, чем казалось на первый взгляд. Сейчас я могла не отыгрывать роль Олетты Готар, а быть самой собой.

Внезапно зеркальный артефакт начал пульсировать мягким голубым светом. Я распахнула глаза:

— Это у меня? Или у вас?

Ран стоял застывший, напряженный, а его взгляд опять сделался острым и внимательным.

— Что происходит? — спросила я, чувствуя, как между лопатками бежит холодок.

— Похоже, нас пытаются отследить, — прошептал он, и в этот момент поверхность артефакта засияла ярче.

А затем я увидела, как за спиной Рана материализуется темный силуэт в плаще с капюшоном.

— Берегись! — воскликнула, но было уже поздно.

Незнакомец молниеносным движением выхватил какой-то предмет из складок плаща и швырнул его в сторону Рана. Тот обернулся нечеловечески быстро, вскинул руки… Вспышка, хлопок!

Жемчужный туман налетел на зеркальную гладь, превратился в вихрь, и связь между нами начала рваться.

— Ран! — успела крикнуть я, прежде чем изображение растворилось, а артефакт погас, как выключенный экран телевизора. — Нет-нет-нет, Ран! Не сдавайся, голубчик! — Я сдавила пальцами деревянную раму, словно это могло помочь.

Увы, я осталась одна в темной комнате, где тишина резала слух. Стук сердца отдавался в ушах, а страх свернулся в животе холодным, скользким ужом.

— Стекляшка, ты слышишь меня? Что это было? Кто это был? — сдавленно зашептала я, почти не надеясь на ответ.

Должно быть, у артефакта закончились магические силы.

— Я не знаю, — послышался скрипучий голос. — Думаю, твой визави перешел дорогу кому-то опасному.

Проглотив ругательство, я отвернулась и сжала кулаки. Я ненавидела это чувство беспомощности! Может, мужик в плаще сейчас убивает Рана, а я ничего не могу поделать.

Только полная сволочь нападает вероломно со спины. Ран успел сказать, что нас отследили.

О боже… Что, если я всему виной? Если через меня враг добрался до Рана? Во что я впуталась?

Вот что значит расслабилась, забылась, пошла на поводу у женской глупости и слабости. Может, человека подставила и он сейчас умирает.

Я заставила себя собраться и взять эмоции под контроль. Ольга Анатольевна никогда не теряла самообладания, ведь нюне в моей профессии не место.

— Мы что-то можем сделать, зеркало? — произнесла спокойно.

То покряхтело, подумало и выдало:

— Даже не представляю, чем ты, слабейшая из слабейших, можешь помочь в битве двух магов.

Ран маг, как и его противник. Даже если бы я оказалась рядом, то путалась бы под ногами, как ребенок. Только сейчас до меня в полной мере дошла степень опасности, которой Ран подвергает себя каждый день. Ходит по краю, а общение со мной через артефакт — это способ хотя бы ненадолго отвлечься от суровой реальности.

Я сдавила виски пальцами и попыталась выровнять дыхание, но тревога только усиливалась. В груди словно разрасталась дыра с пылающими краями, под веками вспыхивали яркие разноцветные круги.

И вдруг случилось что-то… Я сначала не поняла…

Словно душу вышвырнули из тела, и я увидела размытые образы, услышала гул чужих голосов. Передо мной предстало лицо незнакомца, но видела я только черные глаза в обрамлении густых ресниц, остальное скрывал туман.

На меня смотрели с жадностью, как будто хотели во что бы то ни стало заполучить, присвоить.

«Ты пойдешь со мной, хочешь ты того или нет».

А я мысленно кричала, потому что не могла говорить: «Нет!»

В ответ — уверенный смех.

«Я вернусь за тобой, Олетта. А даже если нет, то… Судьба сама приведет тебя ко мне. Вот увидишь».

Я отняла руки от лица и поморгала, развеивая остатки дурмана. Я как будто побывала в прошлом, в ноздрях даже чужеродный запах осел — смесь каких-то специй или лекарственных трав, мне неизвестных.

Голова кружилась, дышать было тяжело. Но главное — противный, липкий, чужеродный страх въелся в подкорку и уходил слишком медленно. Бедняжка Олетта, как ее напугали! Хотела бы я найти этих извергов и раздать им оплеухи.

Но постепенно реальность взяла верх. Я вспомнила, все вспомнила!

— Бедный Ран, только бы он выжил, — прошептала. В сказках добро всегда побеждает зло, а он, мне кажется, на стороне добра. — Неужели стресс дал толчок к пробуждению памяти Олетты? Все, как говорила Коко…

— Не исключено, — ответило зеркало. Все эти минуты оно пристально следило за мной. — Ты здорово испугалась, да и я тоже. А говорят, у зеркал нет души.

— Да уж, испугалась — это слабо сказано. Я просто в ужасе! На моих глазах какой-то упырь напал на человека со спины, и теперь я не знаю, что с ним.

Будь кто угодно на его месте, я бы переживала и сходила с ума от беспокойства!

Внезапно вспомнилась одна вещь:

— Ран успел сказать, что нас отследили, — я снова приблизилась к артефакту, мучительно пытаясь сосредоточиться и хоть что-то понять.

Физиономия стекляшки искривилась, напряженный лоб стал похож на стиральную доску.

— Я ничего не слышал о такой магии, это… что-то странное. Но если это действительно так, то охотился тот мужчина в капюшоне явно не на тебя, а на твоего собеседника.

А мне после этих слов показалось, что все взаимосвязано: и таинственный враг, и обладатель страшных глаз из моего видения.

Кто он? И кто на самом деле Ран?

— Покажи мне…

— Нет, — отрезал артефакт и решительно звякнул. — Я не буду устанавливать связь ради твоей же безопасности. По крайней мере сейчас. Что бы там ни происходило, ты помочь не в силах. Зато… ты — это лишние глаза и уши. Мы не знаем, на что способен враг. Хочешь совет от старого повидавшего жизнь артефакта? Не лезь туда, куда не просят. Целее будешь.

— Ты уверена, что это было воспоминание Олетты? — Кокордия нарушила звенящую тишину.

— Не знаю, — честно ответила я. — Скорее всего.

Мы сидели в малой гостиной, мои руки были заняты шитьем, но это занятие не помогало прогнать из головы тревожные мысли.

— Его глаза словно прожигали насквозь. И слова: «Ты пойдешь со мной, хочешь ты того или нет». Бр-р.

— Звучит угрожающе, — пробормотала Кокордия. — Что еще он говорил?

Я наморщила лоб. Было неприятно возвращаться туда, но пришлось. Не хотелось скрывать от Кокордии такие важные вещи. Все, даже самые незначительные детали, могут оказаться звеньями одной цепи.

— Что судьба все равно приведет меня к нему. «Вот увидишь», — я попробовала скопировать жесткий самоуверенный голос. Он пробуждал во мне не самые приятные чувства.

Графиня прижала ко рту кулак и задумалась. Во взгляде плескались горечь и тревога. Я не могла даже представить, что она чувствует. Потерять внучку, к тому же узнать, что она оказалась втянута во что-то нехорошее. А еще что после смерти Олетты ее история не закончилась, а только начала набирать обороты.

— Похоже на пророчества из сказок и легенд, — произнесла наконец подруга. — То, что должно свершиться. Неизбежность, предназначение. Путь, который, как бы ты ни петляла, все равно приведет в ту самую точку.

— Ты кое-что забыла. Я не Олетта.

Кокордия внимательно посмотрела на меня, и от ее взгляда внутри все перевернулось.

— Но ты приняла на себя ее судьбу.

Я отложила темно-коричневую юбку, которую пыталась перешить в штаны-клеш. Все равно лишь пальцы исколола. Мне бы хоть старую машинку Зингер, справилась бы быстрее.

Что ни говори, а с медицинскими иглами я обращалась лучше.

— И что же теперь будет? — задала сама себе вопрос графиня.

— Олетта могла знать мужчину с грубым низким голосом и темными, почти черными глазами?

Она подумала пару мгновений.

— Да откуда же? Хотя, если ты говоришь, что Оливер навещал ее в монастыре, то мог и кто-то другой. Либо он был вхож в него как человек, пользующийся доверием монахинь.

— Кстати, об этом скользком жуке…

Кокордия кивнула.

— Если я скрепя сердце могу поверить, что он нас обворовывал, то его злой умысел к Олетте не укладывается в голове. Наверное, я такой человек… В мои времена в почете была честь, совесть, — она испустила очередной глубокий вздох. — Оливер решил действовать первым. Пришел ко мне с кипой бумаг и потерянным выражением лица, пожаловался, что ты подозреваешь его в тяжком грехе расхищения хозяйского имущества. Умолял меня проверить все счета и заступиться за него.

— Козел, — процедила я, не сдержавшись. — Чувствую, недолго ему пастись в нашем огороде. Просто турнуть его на все четыре стороны будет неправильно, он должен сознаться. Либо я еще раз пошевелю память Олетты и узнаю все, что мне нужно. Если он вместе с Савадами планировал похищение твоей внучки…

— То я ему… — она показала пальцами ножницы. — Впрочем, я уже говорила с нейтом Парами. Он обещал написать своему троюродному брату, который как раз занимается финансами и посоветует надежного человека.

— Слушай, Коко, а если мы на него натравим Болвейна? В смысле на управляющего. Мне кажется, наш лорд Болван только и ищет, кому бы вцепиться в глотку.

— Болвейну точно не до нас. Но если мы устроим Оливеру показательную порку без веских доказательств его вины, то это возмутит других баронов. Даже те, которые к нам лояльны, могут от нас отвернуться. А если у Гиллауса есть покровители…

— А они точно есть. Эти бесстыжие графья, ваши соседи. Пилят между собой ваши деньги, земли, имущество и ничего не боятся. Как будто на дворе девяностые, — проговорила я вполголоса.

Во мне еще была жива память о беспределе, чьи жертвы частенько попадали на мой операционный стол.

— У Гиллауса есть семья?

— Жена умерла, дети живут не здесь.

— А где они?

А ведь действительно, я ничего не знала о семье ненадежного управляющего. Надо восполнить пробелы.

— Сыновья служат где-то на заставе, а дочь… — Кокордия напрягла память. — Кажется, она сейчас в столице. Отправил ее учиться и искать перспективного жениха.

— Значит, денежки содержать дочурку в столице у него имеются. Так и запишем.

Я вздохнула и побарабанила пальцами по ручке кресла. Прежде чем рассказать о воспоминаниях Олетты, я призналась, что с помощью зеркала познакомилась с одним человеком, и что теперь ему грозит опасность. Естественно, Кокордия пребывала от этой новости в полном восторге.

— Как ты говоришь, зовут вашего герцога?

Я особо не надеялась, что мое предположение верно, но мало ли что бывает в жизни?

— Полное имя его светлости Лерран Моро. Его назвали в честь героя нашего эпоса, Леррана Оградителя.

— Ран. Лерран, — я потерла переносицу. — Если это он, то псевдоним он себе придумал слишком простой.

— На самом деле есть еще имя Ран. Обычно чем проще у человека происхождение, тем короче его зовут, — резонно заметила графиня. — Но такими ценными подарками, как волшебные зеркала, не разбрасываются даже самые щедрые сюзерены.

— Артефакт объяснил, почему не хочет меня снова с ним связывать и отчасти я с ним согласна, но… Все равно внутри засело такое гадкое чувство, будто я бросила человека в трудный момент.

— Он маг и воин, поэтому прекращай самобичевание, — графиня махнула сухонькой кистью. — Сражаться — это дело мужчин. А вот ты займись своим.

И правда. Работа спасала меня даже в самые тяжелые времена, поможет и сейчас!

Его светлость герцог Лерран Моро

Схватка вышла быстрой и жестокой. Его светлость не ожидал столь вероломного нападения проклятого нардского колдуна. Он возник из ниоткуда и его намерения вовсе не были загадкой. Убрать герцога Моро — вот его единственная цель, за которую нард и поплатился жизнью.

— Некромант проклятый, — процедил мужчина, глядя на то, как стремительно тело его врага превращается в прах.

Этих паршивцев невозможно было взять в плен, чтобы допросить. Когда они понимали, что не выкарабкаются, применяли свой страшный дар на себе же, и ничто не могло им помешать.

Раздался треск, и в укрытие вломились солдаты. К этому моменту от врага на полу остался лишь черный балахон.

— Ваше сиятельство!

— Мы услышали шум!

Парни застыли, увидев одежду колдуна.

— Позовите ко мне Нея, надо выяснить, как враг обошел шестиуровневый защитный контур, — его светлость отдал короткий приказ.

Горы были родной стихией нардов. В умении заметать следы, скрываться и проникать в самые, казалось бы, защищенные части гарнизона, им не было равных. Лерран совершенствовал мастерство, но и его враги не стояли на месте.

Он глушил их переговоры друг с другом, они использовали для передачи информации «голос скал». Он методично закрывал огненные порталы, через которые эти хитровыдуманные гады совершали набеги, а они использовали «танец теней» и «земляной покров» — способности, которые делали их практически невидимыми среди гор.

Лерран прокладывал тропы, а нарды путали их и создавали ложные. Он уничтожал нежить, враги с завидным упорством порождали все больше и больше этих чудищ. Если в Рэнвилле некромантия была под строгим запретом, то по ту сторону гор маги со страшным даром служили нардским князьям. Сейчас ими правил Токагай — самый отмороженный из всех. Если с прошлым еще можно было договориться, то этот ни в какую не шел на контакт.

Обнадеживало, что в последнее время некроманты встречались реже, все-таки его светлость немало поработал над сокращением их количества. Но не исключено, что где-то уже подрастает замена. Им нужна была молодая кровь.

Лерран вспомнил историю, как однажды нарды выкрали мага смерти из лап правосудия и заставили служить себе. Из королевской тюрьмы, между прочим, выкрали! В которой тот сидел много лет и уже успел состариться. Так хорошо маскировался под советника, был членом графского рода. Но прокололся на том, что оживил свою любимую собаку, у которой случился заворот кишок от переедания. Это увидели слуги и донесли куда надо. И правильно, не место некромантской заразе на священной земле Рэнвилля!

Лерран бросил взгляд на обожженные ладони. Кожа местами треснула от той силы, которую ему пришлось разом активировать, чтобы выставить магический щит. Иначе его прах уже сметали бы на совок плачущие солдаты.

Интересно, если его не станет, кто-нибудь хоть слезу уронит?

Ладно, не время для таких глупых мыслей. Дел невпроворот. С тех пор как он оставил крепость и ушел глубоко в горы, нападения нардов только участились. Надо укреплять и возводить новые магические стены, ставить ловушки, чтобы эти гады не нападали на жителей предгорья и не уводили их в рабство. Нарды уже несколько веков мечтают прибрать к рукам земли герцогства и создать свою великую империю.

Лерран не хотел, чтобы страдали такие милые девушки, как его новая знакомая из зазеркалья. Ему не хотелось верить, что враг отследил его укрытие из-за их связи — зеркала могли излучать магическую энергию, которая ощущалась на расстоянии. Как и не хотел верить в то, что Оля может быть причастна к нападению.

Испуг в ее глазах и крик-предупреждение были вполне искренними. Его светлость не мог сомневаться в той, кто стала глотком свежего воздуха в бесконечной череде полных напряжения и потерь будней. Они общались совсем мало, но казалось, что герцог знает ее целую вечность.

— Хозяин, я испугался за вас, — послышался скрипучий голос артефакта. — Я слишком поздно среагировал, моя защита устарела…

— Не вини себя, это был мой недосмотр. Наверное, нарды изобрели новый способ обходить наши барьеры. В ближайшие дни у нас будет много работы.

Лерран опустился на табурет, чтобы перевести дух. После использования сильных боевых заклинаний голову окутал туман, кисти рук начали распухать и болеть. Тут обнаружилось, что враг и бок ему обжег огнем мертвых.

У нардских заклинаний была одна противная особенность, над ней тоже проклятые некроманты потрудились. Раны от их атак не могла убрать магия целителей — сразу рассеивалась. Две противоположные стихии конфликтовали, и смерть оказывалась сильнее, чем жизнь.

Раньше никто об этом не писал, не говорил, этого просто не знали. И Леррану приходилось рассчитывать только на помощь простых лекарей. Король не велел рисковать ценными жизнями магов-целителей, а ведь кто-то из них мог найти выход.

Оля сказала, что тоже умеет лечить, но здесь вообще не место женщинам. И как бы ни было тяжело принять такое решение, но им лучше пока не связываться. По крайней мере до тех пор, пока не станет известно, каким образом его отследил враг.

Внезапно его меч вспыхнул зеленоватым светом. Это значило, что кто-то из доверенных лиц отправил ему послание. Таких людей было по пальцам пересчитать, и этим способом связи пользовались только в крайних случаях — трата энергии была огромной.

На серебристом металле появились строки, написанные убористым почерком с множеством завитушек.

— Болвейн? Что ему надо?

Графа он знал давно, но лучшими друзьями они не были. Болвейн был весьма специфическим человеком, зато хорошим магом. И в его верности короне никто не сомневался.

Чем дальше герцог читал, тем больше хмурился.

— Плохо дело. Как некроманты могли так глубоко пройти? Как захватили и сожгли монастырь?

Стоило дойти до имени рода Готар, Лерран Моро рассердился. Они не способны защитить выделенные им земли! Все разорили, все разграбили. Одни проблемы с этими Готарами. У этой семьи дурная репутация, вряд ли по истечении стольких лет они исправились.

Вытащив из-за пазухи магическое перо, герцог принялся писать ответ, морщась от боли в ладонях.

— Помещение просто не узнать, так уютно стало, — Марика огляделась, оценивая результат наших общих усилий.

— И не говори! Теперь и отдохнуть можно, и перекусить. Ирри как раз собиралась испечь что-то необычное, — я сняла косынку и устало выдохнула.

Я решила не гонять нашу немногочисленную прислугу и сама занялась уборкой в операционной, а семейство изъявило желание мне в этом помочь. Справились мы довольно быстро, еще если бы детвора не бесилась и Вивиан постоянно не повисала то у меня, то у Марики на ногах, то закончили бы еще раньше.

Пыль вымели, пауков с их пожитками выставили вон. Они посопротивлялись для приличия, но потом сдались. Банки, склянки и пробирки я вычистила ершиками и вытерла до блеска, вымыла окна. Широкие, высокие, выходящие на восточную сторону, они пропускали много света — как раз то, что надо.

Стены, облицованные гладкой плиткой из местной породы камней, очистить было нетрудно. Стол же я мыла до тех пор, пока риск протереть в нем дыры не стал слишком велик. Дафина и Марика привыкли работать, они никогда не были изнеженными барышнями. Малышкам Флори и Тучке я доверила расставлять склянки в деревянный короб с ячейками, Замир выносил мусор, а Костик время от времени отрывался от уроков и забегал к нам, чтобы покомандовать. Ну а Кокордия явилась оценить работу.

— Напоминает времена, когда отец лечил здесь своих пациентов. На лето мы уезжали из столицы в поместье, в Ключ. Отец занимался экспериментами, принимал страждущих, а я наблюдала за ним, сидя в том углу на бархатном стульчике, — в голосе ее прозвучала светлая печаль, а я как будто наяву увидела девчонку с двумя косичками, что сидит, сложив руки на коленях, и ловит каждое слово главы рода.

Дафина обняла бабушку, чтобы утешить. Она вообще была очень эмпатичной и мягкой, могла расплакаться на ровном месте. Виви, заметив, что раздают обнимашки, попросилась к матери на руки. Бедняжка Флоримэль сгорбилась и погрустнела, когда поняла, что младшая сестра-тиран опять завладела вниманием Марики.

Вот такой она была, эта Тучка. Сразу начинала ревновать и дуться, стоило Марике приласкать Замира или Флори. А я видела, что последней не хватает внимания матери. Марика весь день сновала по замку, решая то один вопрос, то другой, то в деревню выезжала или в город. За своим здоровьем вообще не следила, а там было над чем поработать.

Коко рассказывала, что аристократы и просто богатые люди обычно поручали воспитание детей бесконечным гувернерам, нянькам, учителям и наставникам, а сами строили карьеру или развлекались на балах и приемах. Также считалось нормальным отправить детей к родственникам в провинцию или поместить в закрытую магическую школу и навещать их раз или два в год. Никто ничего плохого в этом не видел.

Готары же жили небогато, но дружно. В этом им повезло.

Я обняла Флори за плечи и прижала к себе. Та произнесла вполголоса:

— Когда Виви уже вырастет и поумнеет? Она считает, что мама должна принадлежать только ей. Вот если бы папа был с нами, он бы меня любил, — добавила она совсем тихо, но я услышала.

Я не считала себя сентиментальной или ранимой, но даже у меня на этих словах перехватило горло. Бедные дети, они ведь даже не знают, что случилось с их отцом. А что на душе у Марики? От Лайнеля почти три года нет ни весточки. Он исчез, когда Марика носила под сердцем младшую дочь.

— Я предлагаю очистить две соседние комнаты и оборудовать их под лазарет, — произнесла Кокордия, и я согласно кивнула.

— Это хорошая мысль, бабушка.

У той дернулся уголок рта. Она знала, что я куда старше настоящей Олетты, поэтому ее коробило, когда я звала ее «бабулей». Но мы обе понимали, что это нужно для конспирации.

— Наш столяр Кивас хорошо управляется с молотком и деревом, поможет с мебелью.

— А еще здесь можно хранить эликсиры, — Дафина указала на полку, а потом хихикнула: — И шкатулки с вечными пилюлями из сурьмы.

Когда мы возвращались домой из Ринка, я рассказала Дафине, что лечение сурьмой — это полная ж… Жесть, в общем, как говорила у нас молодежь. Зато аптекари не лгали — очищался организм хоть куда!

Точно надо становиться министром здравоохранения всея Рэнвилля и отменять эту дурь, пока еще больше людей не отправилось на тот свет.

— Их еще используют? — поморщилась Коко. — Слабительное для простолюдинов.

Иногда моя подруга выражалась слишком по-снобски. Аристократическое высокомерие ничем не вышибить, а перевоспитывать ее на старости лет уже нет смысла.

Когда стали расходиться, я взяла Флоримэль за руку:

— Крошка, пойдем-ка заглянем на кухню.

Девочка подняла на меня свои большущие голубые глаза:

— Зачем?

— Может, Ирри прячет там что-то вкусное?

Ирри была нашей кухаркой. Женщина шестидесяти лет, чей громкий голос слышался далеко за пределами кухни. Она управлялась с огромными чанами и кастрюлями, как настоящий тяжеловес, и горе тому, кто без спроса возьмет со стола даже крохотный кусочек моркови.

Замир по нашим заговорщицким взглядам быстро понял, что мы что-то задумали, и поскакал следом.

— А вы почему меня не позвали? Я тоже хочу!

— Пошли, — Флори схватила брата за руку. — Здорово, что ты вернулась, тетя Олетта. С тобой веселее.

Я ласково улыбнулась малышке.

— Ты только не обижайся на маму, она всех вас любит одинаково. Просто Виви самая младшая и не такая самостоятельная, как вы. Ей нужно постоянно быть рядом с мамой, чтобы чувствовать себя хорошо и спокойно.

А сама подумала, что надо поговорить на эту тему с Марикой. Я могу чаще брать на себя Вивиан, чтобы она могла уделить больше времени старшим детям и себе тоже. Увидев ее впервые, я вообще подумала, что женщина беременна, но скоро поняла, что это просто слабость мышц, неправильная осанка и худоба. И как ее до сих пор ветром не сдуло? Еще и не спит толком, а потом ходит и шатается.

С кухни неслись запахи жареного лука и теста. Ирри громогласно напевала песенку про пастуха и хозяйскую дочку, но резко замолчала, стоило нам появиться на пороге.

— Ты не стесняйся, пой дальше, — успокоила я женщину, а потом повернула голову и увидела Ника.

Он как раз вставал из-за стола, чтобы отвесить нам поклон. Замир с Флори уже видели его, но все равно каждый раз таращились, как на чудо заморское.

— Ник, здравствуй! — я подошла к мальчишке. — Как твои дела?

— Я не бездельничаю, нейра, клянусь, — щеки с россыпью веснушек пошли розовыми пятнами. — Я уже птицу покормил, дров наколол…

— Да отдыхать я его посадила, а то он все крутится, места себе не найдет, — проворчала кухарка, вытирая руки о передник.

— Я привык работать, тетушка Ирри. Я не устаю.

— А знаете, нейра, какие он фигурки вырезает из дерева? — вдруг произнесла женщина. — Ну-ка, рыжик, покажи! Как живые.

Замир и Флори тут же подтянулись, Ник трясущимися руками полез в карманы и выложил на стол маленькие деревянные фигурки. Замир тут же схватил одну и выпалил:

— Ну и ну! Тебя кто научил?

— Я… я с-сам, — еще пуще смутился паренек.

— Хоть руки у тебя не кривые, это радует, — ляпнул племянник, а мне захотелось дать ему подзатыльник.

Ладно, потом напомню, что смеяться над недостатками внешности и чужими недугами плохо.

У Ника и правда были ловкие руки. Он вырезал миниатюрную фигурку Пресветлой Матери, лошадь, башню и кукольные чашечки с тарелками.

— Я пытался создавать деревянные игрушки с помощью магии земли, но не получилось, — признался Замир. — Покажи, как ты их делаешь.

— А можно я заберу эту посуду для моей куклы Доры? — вежливо спросила Флоримэль, при этом пряча трофеи в карман и мило улыбаясь.

Бедный Ник растерялся от такого внимания. Заикаясь и опуская взгляд, пробубнил, что сделает, как пожелают господа.

С того дня, как он появился в этом замке, никто больше не называл его унизительной кличкой и не шпынял. Он даже расцвел, взгляд был пока еще смущенным и испуганным, но не затравленным, как раньше.

Я осматривала его, чтобы лучше понять степень искривления конечностей. И попросила сапожника сделать мальчишке специальные набойки, чтобы ходить было удобнее. Мужчина этот был уже старым, почти ослеп, поэтому продал свою маленькую лавку в Ринке и нанялся в замок подсобным рабочим, иногда ремонтировал обувь и одежду слуг. Я слышала, что управляющий его не любил и считал лишним ртом, хотел выгнать.

Но мы еще увидим, кто вылетит отсюда первым, процесс запущен. И кто бы мог подумать, Ник рассказал кое-что интересное про Гиллауса.

Когда Ирри поставила на стол глубокую миску, от запахов у меня желудок сделал кульбит и выделилась слюна.

— Это так, просто перекусить, — смущенно махнула пухлой рукой кухарка. — Только сегодня придумала. Конечно, не изысканное и достойное господ блюдо, но тетка очень старалась.

Ирри поджарила луковые кольца в хрустящем тесте. Я не успела напомнить племянникам, что перед едой надо мыть руки, как они уже стянули по одной штучке. Ник глядел на миску голодными и грустными глазами, когда Ирри поставила перед ним тарелку.

— А ты чего как не родной? Видишь, какая у нас добрая госпожа. Не только приютила тебя, но и кормит за свой счет. Скоро еще гороховая похлебка будет, а пока ешь, — она плюхнула ему добрую порцию луковых колец.

Это да, я велела хорошо кормить Ника, потому что знала — в доме дяди и тети ему жилось несладко. Его кормили последним, давали то, что осталось от трапезы жадной семейки и что было жаль отдать собакам.

Когда мы покидали кухню, Замир успел свистнуть горстку колец и сунуть в карман. Масляную руку он незаметно вытер о штаны.

— Молодец! — я строго посмотрела на него. — А в гостях ты так же будешь делать?

— А я сейчас не в гостях, а дома, те-туш-ка, — этот засранец улыбнулся во весь рот. — Если не возражаете, я оставлю вас. Дафина просила обработать теплицы от сорной травы, а я как раз придумал новое заклинание.

— Только ничего не испорти! — напутствовала его Флоримэль. — Иначе она расстроится, — а потом спросила: — Правда, что теперь Дафина будет продавать свои травы в аптеки? Хотела бы я ей помочь, только у меня нет никакой магии.

Взгляд малышки сразу погас, и я поспешила сказать:

— У тебя все впереди.

— Но у Замира дар открылся в четыре! А мне уже шесть. Наверное, я… пустышка.

И где слово-то такое дурацкое услышала?

Я опустилась перед ней на корточки и взяла теплые ручки в свои ладони. Флори смотрела на меня доверчиво, как маленький котенок.

— Какая разница, есть у тебя магия или нет? Главное быть хорошим человеком. Вот у меня тоже нет магии…

Это было почти правдой. Я не знала, откроются ли у меня способности Олетты, не хотела об этом думать.

— Но я буду возрождать семейное дело. Лечить болезни, помогать людям. Если хочешь, то давай делать это вместе.

— Хочу, тетушка Олетта. Очень хочу! — просияла она, и у меня на душе стало теплее.

Впервые с того момента, как я последний раз видела Рана. Прошло уже несколько дней, и все это время я мучилась от неизвестности. Более того, даже стекляшка не давал ответа. Артефакт пытался найти зеркало Рана по каким-то своим волшебным каналам, просто чтобы проверить, цело ли оно, но ничего не вышло. Оба как сквозь землю провалились.

… Зато объявился другой гость.

Хотела поближе познакомиться вас с Флори или Флоримэль. Шесть лет, сестренка Замира и Вивиан. Долго боролась с нейросетью, но ей больше нравится рисовать совсем маленьких детей. Мне очень нравится этот образ, будем считать, что здесь Флори чуть младше, чем в книге.

Ничего, как говорится, не предвещало. И тут — звук горна. От неожиданности я едва не уронила пестик, которым измельчала в ступке сухие цветы.

— Идем скорее, — Дафина схватила меня под руку, — узнаем, что там!

И мы быстрым шагом направились из теплиц во двор, где уже собирались обитатели замка.

— Кто эти люди? — спросила я, вклиниваясь между Костиком и Марикой.

Среди всадников в серо-синих мундирах выделялся один — высокий, уже не молодой широкоплечий мужчина с всклокоченной гривой седых волос. Главной его изюминкой был деревянный протез вместо левой ноги.

Он спешился так внезапно и ловко, что я успела испугаться за искусственную конечность.

— Это люди самого герцога, а их капитан — нейт Эргер по прозвищу Деревянная Гора. Бывший боевой маг. Он был героем Третьего нардского похода, — пояснил Костадин четко, будто информацию из учебника выдал. — Вероятнее всего, их отряд добирался к нам порталами. Выглядят чистыми, на форме ни пятнышка, хотя недавно прошел дождь.

— Что им здесь понадобилось?

— Скоро узнаем.

Капитан напоминал грозного вепря, который, несмотря на возраст, еще молодым мог дать фору. Чувствовалась в нем скрытая сила. Широкие ноздри раздувались, когда он шагал в нашу сторону. Кокордия вышла вперед, нейт Эргер склонил голову в вежливом поклоне и мазнул приветственным поцелуем по запястью графини.

Бабуля в первую секунду расцвела, как майская роза, но быстро взяла себя в руки, натянув маску строгости и невозмутимости.

— Рады приветствовать вас на землях Готаров. Чем обязаны?

Он отвечал по-военному четко и сдержанно:

— Исполняю наказ его светлости герцога Моро.

Внутри меня что-то дернулось, я напряглась и прислушалась. Старалась не демонстрировать слишком уж откровенное любопытство, смотреть прямо перед собой, а не пялиться на капитана во все глаза.

— Пригласите войти, графиня. Объявлю, что да как.

И, не дожидаясь разрешения, чеканным шагом направился к главному входу, лишь слегка припадая на деревянную ногу.

А во взгляде Кокордии читалось: «Ах, какой мужчина! Была бы я помоложе…»

Марика быстро сориентировалась и велела накормить молодцев, которые прибыли с Эргером, и накрыть стол в малой гостиной. Кокордия настояла, чтобы при разговоре присутствовали мы с Костадином, у нее не могло быть от нас секретов.

— Где ваш управляющий? — рявкнул капитан, так и не притронувшись к еде.

Ни на меня, ни на Костика он тоже не реагировал, словно для него мы были детьми или домашними питомцами. Это раздражало юношу, ведь он считал себя взрослым.

— У него появились дела в окрестностях, — ответила Кокордия. — У двоих крестьян возник земельный спор, я отправила нейта Гиллауса его разрешить.

Управляющего боялись простые люди, хотя, как по мне, так он выглядел и вел себя, как размазня. Надеюсь, у него хватит ума не сбегать, потому что побег станет стопроцентным доказательством его вины.

— В его обязанности входит контроль над укреплениями и обороной территории графства, а получается, что светлейший герцог вынужден отрываться от важных дел и выполнять функции вашего управляющего, — хлестал словами вояка.

Он водрузил на стол большой кожаный портфель с позеленевшими от времени медными бляшками. А через минуту на столе уже была разложена карта местности.

— Значит, графиня, дело вот в чем. Его светлость отдал приказ проконтролировать оборону вашей части границы и построить крепость на землях Готаров и укрепить магические контуры. Участились набеги нардов, надо держать ухо востро.

Мы все переглянулись, удивленные. Ну и ну, нас ждет грандиозная стройка! Может быть, работу будут выполнять маги-строители и земляные маги.

Не к месту я вспомнила про Рана, ведь с недавних пор он упрямо начал ассоциироваться с тем самым герцогом, Лерраном. Если он отдал приказ, стало быть, жив? Логика, конечно, не ахти, но есть такая штука, как интуиция. А меня она редко подводила.

Тем временем нейт Эргер склонился над картой, уверенно чертя пальцем вдоль линий гор и рек.

— Завтра мы выезжаем к Одиноким Холмам. Я думаю, здесь будет рациональнее всего… Хорошо видно окрестности, подступы защищены…

Он начал сыпать военной терминологией, в которой я разбиралась чуть меньше, чем никак. Зато ясно главное — нас будет кому защитить. По крайней мере, я на это надеялась. Известие о том, что на территории монастыря нашли следы некроманта, не на шутку встревожило нашу семью. А после моего видения все время казалось, будто за углом прячется мужик с черными глазами и пристально за мной наблюдает.

Но нельзя отрицать, что все случается как-то… слишком вовремя. И если у нас появится мощная крепость в хорошем месте, если в нее подтянутся опытные воины…

Надо поделиться с Коко своими мыслями.

— Я отправлюсь с вами, нейт Эргер, — вдруг произнес Костик.

Старый вояка поднял брови и задержал взгляд на сломанной руке парня. Заживление шло своим чередом, но о снятии повязки говорить было рано.

— Как вы собираетесь держаться в седле, молодой человек? — нахмурил лохматые брови капитан, но братец смело выдержал его взгляд.

— Я могу управлять лошадью одной рукой.

«Ремня бы тебе всыпать», — подумала я и метнула на Костика предупреждающий взгляд. Пусть даже не мечтает! Хотела уже одернуть, а потом…

Вдруг сына вспомнила. Он ведь таким же был.

И ничего не сказала.

— Чувствуйте себя в нашем замке как дома, нейт Эргер, — проскрипела графиня, и мне оставалось только догадываться, что творится у нее в голове.

В разговоры «взрослых» я не встревала, вела себя максимально тихо и вежливо, при этом ловила каждое слово. Для чужих я все еще играю роль странной, не от мира сего девицы. И что Эргер подумает, если я начну лезть поперед бабушки и раздавать советы?

Нет, надо подождать.

И только потом, когда гостей проводили отдыхать, благо в казарме нашлось место для солдат, а для капитана подготовили гостевую, я выдохнула с облегчением:

— Видишь, Коко, как удачно получается. Теперь хоть кто-то нас защитит. Я еще планирую попросить у этого Эргера заступничества от соседей.

Графиня покачала головой и, расправив юбку, опустилась в кресло. Я села напротив и взяла в руки шитье.

— Не обольщайся, — Кокордия поспешила обломать мне крылья. — Зная характер Леррана, он еще может заставить нас оплатить возведение и содержание крепости. По миру пойдем, последние подвязки продавать будем. Ой! — и отмахнулась.

— А ты знаешь его лично?

— Кого? Леррана Моро? Слава Пресветлой Матери, я с ним не встречалась. Мне и отца его хватило, и деда. Такими же тиранами были, — фыркнула она. — Слишком хорошего о себе мнения.

Я сделала первый стежок. Скоро будут готовы мои штаны.

— А что, если ты ошибаешься? Если герцог весь ушел в защиту наших границ от горных племен, если ему нужна поддержка, а не распри между семьями аристократов? Каждый тянет одеяло на себя, думает о своих интересах.

Я делала вид, что не замечаю пристального взгляда подруги. Иголка ловко сновала туда-сюда.

— Укрепление границ — это в любом случае хорошо. А на месте крепости однажды вырастет крупный город, помяни мое слово.

— Ты что, еще и провидица? — поинтересовалась Кокордия безо всякого скепсиса, даже напротив — с оживлением и любопытством.

— Нет, просто знаю подобные случаи из истории своего родного мира. Город, в котором я жила много лет, который любила, был таким же.

Видя готовность Кокордии слушать, я продолжила:

— Сначала это была совсем небольшая крепость для защиты от набегов соседей. Потом неподалеку обнаружили минеральные источники и построили маленькую войсковую лечебницу, постепенно она стала обрастать корпусами. Сначала лечили только военных, затем начали принимать и гражданских. Работали там именитые медики, приезжали отдыхать и поправлять здоровье даже императоры.

Щеки графини порозовели, и она с улыбкой махнула рукой:

— Ну ты завернула, дорогая. Какие императоры и короли в нашу глушь? Будет тебе. Я сама эту воду не слишком люблю, хотя знакома с ней с детства. И кто из магов решится приехать? Целители на вес золота, у них и в крупных городах, где хорошо платят, работы хватает.

Может, я где-то слишком оптимистична, но смотрю, сопоставляю и понимаю, как пойдет развитие, если не мешать. Как объяснить это Кокордии?

— Ты сама говорила, что есть маги — выходцы из обычных семей, у которых нет родственников аристократов, и они готовы добиваться всего с нуля. А молодые лекари из гильдии, практиканты, которых гнобит нейт Марагас? Да ты сама посуди, если лекарям и целителям с семьями, рабочим, солдатам предоставить условия, дать земельный участок, помочь со строительством дома, чтобы они прирастали к этой земле, у них будет стимул оставаться и развивать это место.

Я будто наяву видела прекрасный цветущий город, защищенный горами от ветра. Солнечный, с чудесным микроклиматом и лечебными водами.

Если воинственные соседи шалить не будут — вообще красота.

— Это все будет стоить дорого, — заметила графиня с сожалением.

— Ясное дело. Я же не говорю, что все появится по мановению руки и прямо завтра. Сначала вернем семейное имущество, наведем порядок, найдем нормального управляющего, а вашего Гиллауса как следует тряхнем, чтобы все до последней ворованной копейки высыпалось. Если надо, за мизинец вверх ногами подвесим. Не зря нейт Эргер хочет поговорить с ним, ох не зря, — я оторвалась от шитья. — Ну что ты так на меня глядишь?

Коко остановила взгляд на ткани в моих руках.

— Понять не могу, что ты уже несколько дней вышиваешь?

— Штаны, — я пожала плечами, а она схватилась за сердце. — Потом и тебе сделаем. Помнишь, я говорила, что будем вместе рассекать по холмам? Погода уже устанавливается, а движение — это жизнь. И профилактика артрозов. Ты у нас бабка хоть куда, можно завтра замуж. И нечего мне тут немощной притворяться, не поверю.

— Ты давай лучше, чем болтать, в погреб спустись да вина бутылку выбери, — мгновенно скомандовала Кокордия. — Отнеси Эргеру. Он оценит заботу. Я же пока твои штаны доделаю, хотя мне и не нравится идея щеголять в мужской одежде.

— Поверь, позже ты увидишь преимущества, — я усмехнулась и вышла за дверь.

А спустя пятнадцать минут шагала по коридору с подносом в руках. Считалось хорошим тоном, когда сама хозяйка замка или ее родственницы проявляют заботу о госте. К тому же я хотела задать нейту Эргеру несколько вопросов.

— Чтобы лучше спалось, — пояснила я, опуская поднос на стол возле кровати, когда вояка открыл мне двери. Он выглядел усталым и уже собирался на боковую.

— Мои благодарности, нейра Олетта. Мы не будем докучать вам долго, покинем ваш замок вместе с рассветом.

— Вы нам не докучаете. Напротив, мы благодарны, что его светлость и вы лично решили проконтролировать безопасность нашего графства, чтобы с наших земель враг не проникал вглубь королевства, как смертельная зараза, — я наполнила бокал рубиновой жидкостью. — Скажите, нейт Эргер, как я могу связаться с герцогом?

— Пока никак, — он с сожалением развел руками. — Сейчас это невозможно.

Я почти не расстроилась, потому что ждала подобного ответа.

— Просто я хотела обсудить нюансы строительства крепости и прочие важные вопросы.

— Нейра Олетта, его светлость занят, — повторил старый вояка чуть настойчивей. — А со всеми вопросами вы можете обращаться ко мне.

— Тогда скажите, на чьи плечи лягут расходы по строительству крепости? Сейчас мы несколько стеснены в средствах.

Нейт Эргер немного удивился, но пояснил:

— Жители герцогства Моро платят годовой налог, в него входит процент на оборону и укрепление границ от набегов нардов. Деньги будут взяты из этих денег, так что пока вам не о чем беспокоиться, нейра. А дальше будет видно. Вернется герцог и даст указания.

Мне стало легче от услышанного. Капитан не слишком грациозно опустился в кресло, поморщился и вытянул деревянную ногу.

— Вам нужна помощь?

Должно быть, его беспокоит боль.

— Что? Мне? — Эргер поднял лохматые брови. — Глоток расслабляющего напитка — вот лучшая помощь. Не беспокойтесь, нейра Олетта, этот протез для меня уже как родной. Хотите расскажу, как я потерял ногу?

Капитан поначалу не казался мне разговорчивым человеком, но теперь что-то его ко мне расположило. Или он просто захотел поделиться историей своего подвига.

Я заняла другое кресло.

— Конечно, я внимательно слушаю. Вас ведь называют Деревянная Гора, верно?

Капитан расплылся в улыбке — вспоминал времена, когда был еще молод, а враги дрожали, слыша его имя.

— Верно, нейра. Раньше, когда ходили в походы, я был в первых рядах. Это сейчас старик, — он недовольно дернул головой. — Но его светлость мне доверяет, вот и поручил заняться укреплением границ. А тогда, тридцать лет назад, я на своей спине вынес дюжину солдат, пострадавших при атаке нардов. Среди них есть и некроманты, не знали?

— Слышала подобное.

Потихоньку в голове начало проясняться, а картина — складываться. Но пока что она была еще зыбкой, нечеткой.

— Есть у них весьма мерзкие магические техники. Одна из них — «Туманный плащ». Набрасывают на себя морок, отводят глаза, а потом бьют в спину. Так и со мной случилось, когда я пошел на выручку отцу его светлости. Спасти успел, но сам оказался ранен. Сам не знаю, как выжил после такой кровопотери, — его передернуло от дурных воспоминаний.

— И даже маги-целители не сумели помочь?

Удивительно, что в мире магии нельзя вылечить или сделать молодыми абсолютно всех. Выходит, волшебный дар решает далеко не все, это просто костыль, но не палочка-выручалочка?

Эргер хмыкнул.

— Не смогли. Эти некроманты тоже не дураки, а сейчас еще умнее стали… Что-то я заболтался, — спохватился капитан и вцепился в ручки кресла, чтобы встать. — Спасибо за вино и за гостеприимство, нейра Олетта. Теперь мне пора отдыхать.

От услышанного стало не по себе, мозг заработал активнее в поисках разгадки. А ведь Ран… или Лерран намекал на что-то подобное. Если информация держится в секрете, то не удивительно, что оба вояки не хотят об этом говорить.

Напрашивается единственный верный вывод: раны, нанесенные некромантами, не лечатся магией целительства. Тут только по старинке.

Попрощавшись с капитаном, я отправилась к себе, предвкушая, как сделаю комплекс для шеи и спины, а заодно проветрю голову. Я старалась ежедневно уделять укреплению своего нового тела от тридцати минут до часа, правда, иногда выходило гораздо меньше. Дела накрывали с головой.

Но оказалось, что в ближайшие несколько часов добраться до комнаты мне не суждено…

А вот так, кстати, может выглядеть город мечты нашей героини:

Внимание привлек странный шум и топот ног на лестнице. Что за паника? Ограбление?

Я побежала на звук и перегнулась через перила, пытаясь понять, что происходит в ночной полутьме. А происходило следующее: солдаты, неразборчиво ругаясь, тащили на носилках чье-то тело.

Вот те на! И что на этот раз?

— Олетта! — послышался голос Марики. — Можешь помочь?

Просить дважды не пришлось. Я сломя голову бросилась к ним.

— Что стряслось? Кто это? — спросила, но сразу, как вспыхнул маг-светильник, все поняла.

В суете и бедламе, который заполонил коридор, я узнала людей нейта Болвейна. Сам он возлежал на носилках на животе, одежда была порвана и испачкана кровью.

Мне захотелось выругаться совсем как те солдаты.

— Давайте отнесем его в операционную, — я поспешила вперед, показывая дорогу мужчинам.

— Матушка Коко точно упадет в обморок, как узнает, — причитала Марика. — Прискакали, как всадники Темнейшего. Перебаламутили всех, у меня даже сердце зашлось.

— А где Костадин? Дафина?

— Они были в теплицах, дети уже спят…

— Нейра! — окликнул меня парень со светлыми усиками. — Прошу, если это в ваших силах, помогите командиру. Он не должен умереть.

— От меня еще никто мертвым не уходил. А что, собственно, произошло?

Пока бедолагу Болвейна тащили в свежеотмытую операционную и перекладывали на стол, мне успели поведать, что по пути в Ключ на отряд напала загадочная тварь. То ли пес, то ли волк — огромный, с теленка размером. Глаза светятся, уши торчат.

— Нечисть! — уронил солдат.

— Как есть нечисть, — мрачно подтвердил второй.

— Придется доложить нейту Эргеру, раз такое дело. Марика, я полагаюсь на тебя. А еще найди Дафину, подготовьте мыло и спирт, воду, лезвие для бритья, ножницы, чистые бинты и крепкий солевой раствор. Только скорее!

— Я мигом! — женщина решительно кивнула и убежала.

— Все случилось так неожиданно. Командир пытался отбиться, но тварь оказалась быстрой, успела покусать его, прежде чем пала от заклинаний, — рассказывал маг, который отправился искать злодеев, разоривших монастырь, вместе с Болвейном. Помню, в прошлый раз он, как и вся их компания, смотрел на меня свысока и даже посмеивался. А сейчас его взгляд был другим, как будто я — единственная, кто может спасти их предводителя.

Мне помогли распороть окровавленные штаны Болвейна и стянуть их вместе с сапогами. Укушенные раны выглядели, мягко говоря, не очень: следы, оставленные огромной пастью, отечная кожа с фиолетовым оттенком вокруг ран. Больше всего пострадала правая ягодица, бедро и голень. Повреждены оказались лишь мягкие ткани, кости и крупные сосуды остались целы.

«Ну как ты так умудрился, Болван? Ладно. Сделаю что смогу. Спасу твою филейную часть».

Я бы еще провела антирабическую и противостолбнячную профилактику, но вряд ли здесь есть вакцины. Остается надеяться, что тварь не болеет бешенством.

— Как давно это случилось?

— Несколько часов назад.

Я выставила всех вон, чтобы не мешались. Мой пациент горел и был без сознания.

Вот тебе и опыт. Вот и отсутствие условий. Но неприятности не спрашивают, готовы ли мы к ним. Они просто приходят и говорят: «Здрасьте!»

Марика молодец, справилась быстро и Дафину тоже разыскала. Сестренка ворвалась к нам со склянкой в руке и пучком травы на поясе, увидела голый зад Болвейна, отшатнулась и взвизгнула:

— Какой кошмар!

— Кошмар будет, если он помрет. А я сейчас с помощью подручных средств постараюсь не дать этому случиться.

Легко сказать, но где наша не пропадала. Я насколько могла тщательно промыла раны мыльной водой, края обработала спиртом.

Не хватает перекиси. Но что поделать, выбирать не приходится, вспомним дедовские методы.

— Его что, съесть пытались? — с трепетом в голосе спросила бледная Дафина.

А потом вообще отвернулась, когда я начала удалять острой бритвой поврежденные ткани, чтобы избежать заражения.

Дома я пользовалась всеми благами своего мира, даже не задумываясь. Нужен дренаж? Пожалуйста. Нужны антибиотики? Милости прошу.

— Тварь его попробовала и выплюнула. Решила, что слишком токсичный.

— Олетта! — нервно воскликнула Марика. — Не шути так. Ему же, наверное, было очень больно.

— Ну да, сидеть точно пока не сможет. Но шрамы украшают мужчину.

— А ты зашивать будешь? Может, принести иглы и шелковые нити?

Я покачала головой. Сколько пришлось повидать укушенных, мама дорогая… В травме они были регулярными клиентами, аж воспоминания накатили. Особенно часто на людей нападали собачки, про которых хозяева говорили: «Она добрая, совсем не кусается».

— Нельзя зашивать.

Женщины только мешали мне болтовней и причитаниями, поэтому пришлось попросить их выйти. Я поднесла маг-светильник ближе, чтобы оценить объем проделанной работы. Раны все еще выглядели некрасиво, но были хотя бы не такими грязными, как раньше. Под конец я навела крепкий гипертонический раствор и сделала примочки.

Коснулась лица бессознательного мужчины. Кожа была горячей, а пот — холодным. Глазные яблоки бегали под закрытыми веками.

Тварь необычная, нечисть… Точно чем-то заразила.

Я стиснула зубы и кулаки, а потом вдруг вспомнила про артефакт. Кольцо сидело на пальце как родное и почти не ощущалось, неудивительно, что я про него часто забывала.

— Змейка, просыпайся давай, — я покрутила серебряный ободок.

Не уверена, что сработает, но попытаться стоит.

— Ты ведь можешь сделать что-нибудь? Впрыснуть свой яд, как ты сделала со мной? Тогда ты мне жизнь спасла.

Я погладила голубой камень и стала ждать реакции. И, о чудо, она вскоре последовала! Серебро мягко засияло, и по запястью скользнула маленькая змея. Приподнялась на хвосте и, слегка покачиваясь, посмотрела на меня умными темными глазками.

— Какая ты красивая. Приятно познакомиться, — я даже залюбовалась на эту прелесть. — Не знаю, как тебя зовут, поэтому буду называть тебя просто Змейка.

Та высунула раздвоенный язычок и опустила голову, как бы соглашаясь. Тогда я поднесла руку к телу своего пациента — змея скользнула на его бедро.

— Его укусила какая-то тварь. То ли волк, то ли собака. Но я уверена, что в слюне содержалась неведомая гадость.

Я чувствовала, что волшебное существо все понимает.

Она помедлила, раздумывая, а затем приступила к делу. Как только зубы моей Змейки вонзились в филейную часть Болвейна рядом с самой глубокой раной, тот вскрикнул и подскочил на месте. Я похлопала его, пребывающего в полубессознательном состоянии, по спине.

— Хороший мальчик, спи-спи. Все в порядке.

Он обернулся через плечо, посмотрел на меня затуманенным взором.

— В-вы?

— Ага, это я.

— А где мои штаны?

Я пожала плечами.

— Потеряли, наверное. Но вы спите, нейт Болвейн, я вам новые потом сошью.

Тот выдохнул с облегчением:

— Хорошо, иначе жена не поймет.

И вырубился.

Ночь выдалась тяжелой: Болвейну сначала стало лучше, потом состояние резко ухудшилось. Это была реакция организма на борьбу яда моей Змейки с ядом неведомой твари.

Но стоит заметить, здоровье у мага оказалось отменным. Я отпаивала его по капле отварами трав. Мне кажется, он меня даже не узнавал. Потом медленно, но верно Болвейн пошел на поправку. Спал жар, цвет кожи из серо-желтого стал вновь нормальным, дыхание сделалось глубоким и ровным.

Артефакт снова обернулся кольцом и занимал почетное место у меня на пальце. Повезло стать его хозяйкой, тут и говорить нечего. Если на самом деле существуют попаданческие бонусы, то это один из них.

Дело шло к утру. Меня по разу успели навестить Марика, Дафина и даже Кокордия, предлагали сменить, но я не соглашалась. Им всем надо выспаться перед следующим насыщенным днем, а я к ночным дежурствам привычная.

И все же… Все же в тот час, когда солнце должно было позолотить первыми лучами небо, я уселась на табурет у стены и провалилась в тяжелую дрему. Мне снилось, что Болвейн умирает у меня на руках, что толпа разгневанных судей обвиняет меня в его гибели, а новообретенные родственники смотрят с разочарованием и осуждением.

— Это все потому, что ты некромант, — раздался мужской голос совсем рядом.

Он был таким реальным, что мне даже показалось, будто это не сон, а явь. Но обстановка вокруг изменилась до неузнаваемости: какие-то унылые серые стены, узкое окно-бойница на стене, убогая лежанка, а на ней мужчина. Я как ни старалась, не могла разглядеть его лица, словно его закрывала дымка.

Видела только глаза. Уже знакомые черные глаза, горевшие безумным огоньком.

Он был ранен, а я, точнее Олетта, лечила его. Держала ладони на его груди, вливая в нее целительную энергию светло-зеленого цвета.

Мужчина говорил что-то еще, но девушка продолжала свое занятие, стараясь не обращать внимания на искушающие слова. Олетта была слишком доброй и терпеливой, не бросала пациента, несмотря на все те ужасы, которые он лил ей в уши.

Они находились одни в комнате, похожей на келью монастыря, поэтому незнакомец ничего не боялся. Но был слишком слаб, чтобы применить к девушке физическое воздействие.

Это вам не хитровыделанный навозный жук Гиллаус и не хамоватый великан Савад. В черноглазом чувствовалась настоящая сила и опасность. Так хотелось узнать больше о прошлом Олетты, потянуть за ниточку и вытащить на свет божий разгадку, но видение начало таять.

Послышался звон, я вздрогнула, и тени воспоминаний окончательно покинули операционную. Оказалось, что Болвейн махнул рукой и снес со стульчика кувшин с водой.

— Лежите, куда вы подскочили! — я метнулась к графу. Он пытался встать, бестолково вращал глазами и бормотал:

— Где я? Где же я? Что со мной случилось?

— Вы ничего не помните? — спросила я со спокойствием санитара из психбригады.

Во взгляде его мелькнуло узнавание, он открыл рот, а потом резко присел на пятую точку.

От ругани, посыпавшейся из аристократического рта блондина, мне захотелось зажать уши.

— Ведите себя прилично, иначе мне придется привязать вас к столу!

— Меня? К столу? — возмутился граф, пританцовывая на месте и пытаясь разглядеть, что творится у него в тылу. Как назло, все примочки отвалились, являя его взгляду неприятную картину. — Если до сего момента я подозревал, что вы притворяетесь, нейра Олетта, то теперь точно уверен — вы сумасшедшая.

Я сложила руки на груди и покачала головой.

— И это вместо спасибо.

На самом деле я меньше всего задумывалась о том, что будет, когда Болван проснется. Я больше боялась, что он умрет, чем что догадается о моем маленьком обмане.

Болвейн, щурясь, долго всматривался мне в лицо, а потом обличающе ткнул в меня пальцем:

— Я по-о-онял! Это был спектакль! Вы нарочно прикинулись сумасшедшей, чтобы я вас не трогал и не допрашивал. А значит, вы что-то скрываете. Но не надейтесь, что сумеете провести меня во второй раз, я из вас вытяну всю правду…

— Может, для начала оденетесь? — я красноречиво прошлась по нему взглядом. — Неудобно вести допрос с голым задом. Я не ваша жена и не ваша мама.

Граф наконец вспомнил, где и в каком виде находится, схватил со стола полотенце и прикрылся им.

— Ах, прошу прощения, нейра Олетта! Простите, что оскорбил вас своим видом… — он вдруг расширил глаза, словно что-то вспомнил. Будто кто-то ударил его по голове невидимым мешком, приведя в чувства. — Я… я… голова как болит… Память кусками… — он зажмурился и стиснул зубы.

— Это пройдет, вы пережили тяжелую ночь, дальше будет легче. Сейчас я позову кого-нибудь, и вас проводят в комнату. Вам надо отлежаться, а раны нуждаются в регулярной обработке.

Я направилась к двери, но Болван меня задержал:

— Стойте, подождите. Вы уже знаете, что произошло?

Я осторожно кивнула.

— Ваши люди доложили. На вас напала огромная тварь и успела укусить, прежде чем пала от заклинаний. Сейчас в замке находится нейт Эргер по прозвищу Деревянная Гора, он…

Нейт Болвейн меня перебил:

— Я знаю, кто он. Будьте добры, позовите его ко мне. Потому что я сильно сомневаюсь в том, что эта тварь была там одна.

Жизнь заиграла новыми красками. Можно подумать, мне без них плохо жилось! Некроманты какие-то, собаки-кусаки, мужики доставучие… Нет покоя бедной попаданке.

Ладно, не буду прибедняться. Зато я узнала еще кое-что о загадочном незнакомце с черными глазами. Олетта лечила его в монастыре и, скорее всего, поставила на ноги. В обители Пресветлой Матери принимали больных, немощных, калек и бездомных. Их кормили, давали ночлег, пищу, молились за них.

Но невозможно представить, что мужчина из Олеттиных воспоминаний — лицо без определенного места жительства. Это кто-то злой и владеющий большой силой, только временно ее потерявший.

Я встала у окна и закрыла глаза, анализируя ощущения, которые вызывали у меня его взгляд и голос. Они были такими же, как и тогда, на опушке леса, вскоре после моего пробуждения в этом мире.

— Что с тобой? Где тебя всю ночь носило? — оживилось зеркало, сбив меня с мысли.

— Я наблюдала за пациентом. А ты меня потерял? — я приблизилась к любопытному артефакту, стараясь не глядеть на свое унылое от недосыпа лицо и мешки под глазами. Красавица, ничего не скажешь.

— Потерял — это мягко сказано. Мне подзарядка требуется, скоро снова погасну, — заявил хитрец.

— А ты не обнаглел? Ты чего так часто гаснешь да тухнешь? Может, пора обновление какое сделать или там… не знаю, что у вас, зеркал, принято.

Этот товарищ нетерпеливо фыркнул.

— Вот именно, я тухну без хозяина-мага. Ты, конечно, хорошенькая и иногда даже бываешь доброй, зато ленивая — жуть! Осваивай магию и тренируй свой источник, я хочу творить зло. Ой! Не слушай меня, это я глупости несу с голоду, — нервно хохотнул стекляшка. — Хочу практиковать сложные, многослойные, головокружительные заклинания. Но один я это делать не могу, ясно? Меня хватает только на связь и размытые образы возможного будущего.

Я сложила руки на груди и задумалась.

— А Блавар все это с тобой делал? Все сложные многослойные заклинания?

— Чего мы с ним только не творили! Кстати, мой совет еще в силе. Спустись к старику в склеп и поговори с ним по душам. Ты ведь некромант почти. Осталось получить какой-то толчок, и магия начнет развиваться в тебе.

На фоне последних событий совет от зеркала уже не казался безумным. Однако было несколько причин не бежать к дедуле сломя голову и не творить глупости.

— Мне больше по нраву целительство, которым тоже владела Олетта, — начала оправдываться я. — Две эти магии конфликтуют, их конфликт может убить хозяина. Тем более некромантия требует жертву, маг должен что-то потерять. Например, моя предшественница лишилась голоса и повезло, что он остался у меня. И последнее: все эти зомби, ожившие трупы, силы тьмы и прочая гадость противоречат моей нежной женской натуре. Они пугают меня, это все от лукавого. У вас это Темнейший бог — тот еще искуситель.

Ага, нежная женская натура. Что-то я о ней не вспоминала, когда ампутировала конечности, собирала кости из осколков и выползала из операционной прекрасная, как доктор Франкенштейн.

Неужели молодость так на меня влияет?

— Ты безнадежна, — вздохнул артефакт. — Может, продашь меня?

— А вот и фигушки! Ишь чего удумал. Продать! Такая корова нужна самому, — от предложения у меня дыхание перехватило. — Ладно, чтобы ты не умер от голода, напою тебя кровью. Только чуть-чуть.

И пока алая капля впитывалась в деревянную раму, я смотрела в отражение и пыталась поймать ускользнувшую мысль.

А ведь тот мужик из монастыря некромант. Сердце подсказывает, что он причастен к случившемуся.

Надо осторожно поговорить на эту тему с Болвейном, но как подобрать правильные слова?

— Спасибо, щедрая хозяюшка, — лениво проговорило вмиг подобревшее зеркало. — Не хочешь узнать, как дела у нашего друга?

Я старалась лишний раз не думать о Ране, но не смогла отказаться. Кивнула, и стекляшка тут же затараторил:

— Я блуждал по зеркальной сети в поисках его артефакта, но с прискорбием понял, что… Галлай не ответит.

— Кто? — я непонимающе изогнула брови.

— Галлай. Так зовут артефакт нашего Рана.

У меня в голове все перемешалось, от недосыпа я плохо соображала. Я сжала виски пальцами и спросила:

— Поясни, что значит «не ответит»? И разве у зеркал есть имена, как у людей? Прости, я не знала. А тебя тогда как зовут?

— Точно не стекляшка, — он скривил зеркальную физиономию. — Создатель дал мне имя Макей. Так меня и зови.

— Хорошо, — я кивнула, чувствуя небольшие угрызения совести.

Кто бы еще надоумил меня спросить, есть ли у него имя. В моем старом мире предметам их не давали.

Макей. Дедовское какое-то имечко, ну да ладно. Дело вкуса.

— Так что все-таки с Раном и его артефактом?

— Понимаешь… — он выдержал томительную паузу, — … мне кажется, Галлай разбился. И я не смогу с ним связаться до тех пор, пока его не восстановят. Если это вообще когда-нибудь случится.

Я не успела отойти от недавних событий, как новый сюрприз.

Несколько минут я простояла, глядя в пустоту и обнимая себя руками. Не хотелось думать о плохом, но против воли сознание рисовало неутешительные картины, а внутри все стыло, как в декабре.

— Я пойду, хорошо? Не скучай тут без меня, — не глядя на Макея, я направилась к двери.

Ноги и руки сгибались с трудом, как будто я превратилась в робота.

— Я могу и ошибаться! — крикнул на прощание артефакт, но почва для тревог уже была удобрена и полита.

Думала, что раньше жила в небезопасном мире, но он оказался просто филиалом детского сада по сравнению с новым, где опасность поджидает под каждым кустом.

Интересно, как давно Деревянная Гора связывался с его светлостью?

Я мысленно велела себе собраться. Ольга Анатольевна ведь неунывающая героиня, ну!

В результате я спустилась во двор, где уже царило оживление, с уверенной улыбкой на устах.

Чтобы получить очередной сюрприз. На этот раз от Костадина. Только завидев меня, братец гордо показал обе руки. Поднял их вверх, развел в стороны. Но знаете что?

Этот умник догадался содрать повязку!

— Я подумал, что управлять лошадью одной рукой действительно неудобно, а у меня уже давно ничего не болит. Взгляни, сестра, пальцы шевелятся, отека нет, я могу даже создать водяное закл… Ай! — вскрикнул он и потер затылок. — За что, Олетта⁈

С убийственно спокойным выражением лица я вытерла ладонь о передник.

— За то. Я сказала, что такой перелом нельзя тревожить месяц.

— Он же почти истек!

— Не почти и не истек. И я должна тебя отпустить вот так? А о бабушке ты подумал?

— Как же, подумал он, — послышалось ворчание за спиной, и я обернулась. Коко недовольно хмурилась, взирая на внука. — Все вы только о себе и думаете.

Внезапно лицо Костика сделалось строгим. Он непреклонно заявил:

— Бабушка, ты не сможешь вечно держать меня у своей юбки. Я не хочу быть таким же увальнем, как мой отец и старший брат. Мне надо учиться управлять землями, защищать их. Нейт Парами прекрасный наставник, но я хочу большего.

— Как можешь ты говорить такие вещи! — воскликнула графиня и по привычке схватилась за сердце, но ее фокусы на юношу уже не действовали.

— Олетта, взгляни, — он протянул мне руку. — Убедись сама, что все в порядке.

Я поняла, что погорячилась, отвесив непослушному брату затрещину. Но в тот момент внутри взыграл такой сильный страх, что я потеряла контроль над собой. Представила, что Костику может грозить опасность. Но от правды и реальной жизни не спрячешься.

Внешне оба предплечья выглядели одинаково, пальцы шевелились прекрасно. Я попросила Костадина повертеть кистью, повернуть руку ладонью вверх и вниз — все это он сделал без затруднений. Пропальпировала место перелома, чтобы убедиться — там образовалась костная мозоль.

— Но как? — я подняла на него взгляд.

Парень пожал плечами, и тут снова вмешалась Кокордия:

— Он ведь Готар, — произнесла не без гордости. — Пусть и не владеет целительским даром, но кровь предков могла проявить себя в ускоренной регенерации.

Наш разговор услышал нейт Эргер, собранный и полностью готовый к отъезду. Капитан Деревянная Гора приблизился к нам, мой взгляд сразу зацепился за здоровенный меч, прикрепленный к поясу. Сейчас великан на пенсии выглядел особенно грозно.

— Парень много тренировался, а усиленная циркуляция магии по каналам стимулирует кровообращение и восстановительные процессы. Тело учится направлять внутренние резервы для скорейшего заживления тканей и костей. Вот поэтому у магов все заживает быстрее, чем у обычных людей. Мне об этом в юности рассказывал один целитель, а я запомнил.

Костик метнул на знаменитого воина взгляд, полный уважения и гордости. Я же слушала с открытым ртом. Вот так вот, Ольга Анатольевна. Век живи — век учись. Пытаясь натянуть стандарты и нормы своего родного мира на мир магии, я чувствовала себя безнадежно отставшей от жизни.

— Нейра Кокордия, с вашим внуком ничего не случится. Он все время будет у меня под присмотром. К тому же Костадин прекрасно ориентируется на землях графства.

Услышав эти слова, Коко немного расслабилась. Возможно, сама понимала, что своей чрезмерной опекой и стремлением защитить от всего на свете вырастила сына и старшего внука слабыми и ведомыми. У меня в отношении Сережи были такие же желания, но я буквально била себя по рукам, чтобы не носиться с ним как писаной торбой.

Проводить отряд в путь вышло все наше семейство. Припасов много не брали — ехать хотели налегке и задерживаться надолго не планировали. Главная цель — определить место постройки будущей крепости и по пути осмотреть место нападения на графа Болвейна.

Мужчины успели поговорить наедине этим утром. Мне же удалось узнать лишь то, что когда-то подобные твари уже появлялись в герцогстве Моро. Но их больше интересовала домашняя скотина, на людей они нападали редко и только с большой голодухи.

Улучив минутку, я обратилась к Деревянной Горе с вопросом:

— Как считаете, нейт Эргер, нам стоит опасаться нашествия загадочных тварей или еще чего-то?

— Мы во всем разберемся. Просто старайтесь не покидать замок без острой необходимости и не бродить по лесам, — уверенно заявил мужчина. — А я буду поддерживать с вами связь.

— Очень хорошо, что нам есть, на кого положиться. Спасибо, нейт Эргер, — я улыбнулась пожилому вояке. — При случае передайте мои благодарности и его светлости герцогу.

— Однажды вы сможете поблагодарить его лично, нейра Олетта. Даже не сомневайтесь, — отчеканил он и отправился седлать лошадь.

Ну… если так, то выходит, Моро жив.

Нейт Болвейн оказался капризным пациентом: больше всего графа волновало, не останутся ли уродливые шрамы на его аристократической попке.

Пока я обрабатывала следы укусов, он лежал на животе лицом вниз и даже в таком положении умудрялся бубнить и испытывать мое терпение.

— А я все думал, что в вашем поведении мне показалось особенно подозрительным? Слишком наигранно вы себя вели. Скажите, разве женщина, которой нечего скрывать, будет обманывать королевского дознавателя? Ваша совесть явно нечиста, и я докопаюсь до истины.

— Слушайте, Болвейн, вы сейчас находитесь в уязвимом положении, ваши ягодицы в моих руках. Обвинять меня во всяких гадостях — не в ваших интересах.

— Вы мне угрожаете⁈

— Да как я смею? — я закатила глаза к потолку. — Кто я вообще такая?

Тот удовлетворенно выдохнул.

— Вот и замечательно. Ай! Можно понежнее⁈

Жаль, что у меня нет огромного шприца с длинной толстой иглой. Или клизмы с ледяной водой. Кстати, среди образцов инструментов я видела старинный металлический шприц со стеклянным резервуаром, и это в очередной раз доказывало, что развитие медицины в обоих мирах идет похожим образом.

— Как ваша жена вас терпит? У вас просто отвратительный характер! — Я набрала на деревянную лопаточку целебной мази, которую приготовила Дафина, и нанесла на особенно глубокую рану.

Хорошо, что у меня был иммунитет к подобным грубиянам. Случалось, и матом обкладывала всякая пьянь, когда я работала в травмпункте. Но главным для меня было качественно выполнить свое дело.

Болвейн бросил взгляд через плечо и полыхнул глазами.

— Вы слишком дерзкая, нейра Олетта. Вам нужна твердая мужская рука для воспитания.

— Помните, ваши ягодицы все еще в моих руках, — монотонно произнесла я. — В операционной я главная, вы находитесь в моих владениях. Будете угрожать, присесть на стул или покататься на лошади не сможете еще о-очень долго.

Тот со стоном опустил голову.

— Не вздумайте никому об этом рассказывать. Подумать только! Лежу с голым задом перед женщиной.

— Что, в первый раз, что ли?

Тот фыркнул.

— Ладно бы с пользой. А так приятно только вам.

Столько уязвленной гордости было в тоне нейта Болвана, что я не выдержала и рассмеялась.

— Мне совсем не нравится издеваться над вами, но раны подобного толка нуждаются в регулярной обработке. Забыли, как едва не отдали душу богам ночью? Я вам жизнь спасла, между прочим. Если желаете меня отблагодарить, то можете хотя бы рассказать, что вы обнаружили в ходе расследования.

Мой болтливый пациент помолчал минуту, а потом произнес:

— Хорошо, вы имеете право знать. На пепелище мы не обнаружили тел, а это значит, что, скорее всего, монахини были угнаны в рабство.

— Это дело рук нардов?

Я снова вспомнила эпизод из прошлого Олетты и зябко повела плечами.

— Я хочу вам кое-что рассказать. В монастыре незадолго до трагедии появился один человек, чужак. Он был ранен и нуждался в помощи. Возможно, то был нардский лазутчик.

Болвейн насторожился. Даже перестал вздрагивать каждый раз, когда я касалась укусов.

— Можете описать его внешность?

— К сожалению, нет. Помню только, что глаза у него черные.

— У всех нардов глаза черные. Это их особенность, — разочарованно протянул граф Болвейн. Сейчас он напоминал ищейку, которую поманили добычей, а потом показали кукиш. — У Готаров тоже есть родовые черты — светлые волосы и голубые или серые глаза.

Точно, я это заметила. Из всех потомков нашего рода только у Тучки были каштановые волосы, как у Марики.

— Вы писали о следах некромантии, — осторожно напомнила я. — Есть способ поймать этого мага или магов?

— Вы слишком любопытны, — страдальчески промолвил мой пациент и уронил голову на руки. — Но раз уж вы спасаете мои честь и достоинство, скажу. Некромантов многие века истребляли на землях Рэнвилля и настолько в этом преуспели, что знания об их техниках, приемах и повадках оказались почти утрачены. Словом, последние сто лет некроманты встречались настолько редко, что наши маги разучились с ними бороться.

Я помолчала, переваривая информацию.

— А герцог Моро?

— Один из немногих, кто преуспел в борьбе с нардскими магами смерти. Его далекая пра-прабабка была нардской княжной. Но это вы знаете и так.

Не знала, но за информацию спасибо.

Можно сказать, что с Болвейном мы пообщались нормально. Он вполне адекватен, когда не пытается строить из себя незнамо что.

— Я закончила, пока полежите, — прикрыв пациента простыней, я пошла к тазику, чтобы ополоснуть руки в мыльной воде.

Обернувшись, заметила, что нейт Болвейн глядит на меня, уложив подбородок на руки, и ухмыляется.

— Что вы так на меня смотрите? — спросила я шепотом.

В ответ он сощурил один глаз и вкрадчиво спросил:

— Не поделитесь, почему вы сбежали из монастыря? До меня дошли слухи, что… В общем, неважно. Мало ли что болтают? Хочу услышать правду из ваших уст, нейра Олетта, — мое имя он произнес с придыханием.

Я даже не знала, что заносчивый Болван на такое способен. А сколько еще открытий чудных готовит мне… вот это все?

— Интересно, кто распускает сплетни о дочери графа? — то был риторический вопрос. — Я очень соскучилась по дому, нейт Болвейн. Просто сил не было находиться в этом монастыре, хотелось увидеть близких, сделать глоток свежего воздуха, — сочиняла я на ходу так вдохновенно, что сама не заметила, как в носу защипало. — Откуда я знала, что после моего побега случится трагедия?

— Действительно, откуда? — не унимался дознаватель, а я решила косить под дурочку.

— Я подумала, что слишком молода, чтобы всю жизнь просидеть за стенами монастыря.

— А может, не надо далеко ходить, не надо искать скрытых смыслов? Все просто. Вы сбежали оттуда ради мужчины. Такое случалось и раньше, не вы первая, не вы последняя.

Болвейн думал, что загонит меня в угол. Даже глаза торжествующе заблестели.

— У вас есть любовный интерес, нейра Олетта? Мне даже не понадобится применять ментальные техники, чтобы прочесть мысли, которые скрываются в вашей хорошенькой головке. И вряд ли в ней прячется что-то темное.

Я задержала дыхание и попыталась вызвать румянец. Кожа на щеках загорелась, я опустила взгляд.

— Как вы можете такое говорить? А если бабушка услышит? Нехорошо, нейт Болвейн.

— Наедине можете звать меня просто Карлис.

Мда, дело принимает неожиданный оборот! Нет уж, господин Лис, я не собираюсь таять перед вашим обаянием.

— То, что я видела вас без штанов, еще ничего не значит. Вы для меня просто пациент. Бесполое существо.

Граф скривился так, будто ему под нос сунули кусок тухлого мяса.

— А вы за словом в карман не лезете, какое я вам бесполое существо? Я мужчина хоть куда, — упрекнул он меня. — Так сколько мне еще предстоит провести в роли вашего пациента? У меня времени в обрез.

— Посмотрим, как будут заживать раны. В слюне той твари содержался неизвестный яд, мне удалось купировать его действие, но борьба еще идет.

Вдруг раздался стук в дверь, и я выглянула в коридор. На пороге стояла Марика с Тучкой за руку.

— Вы уже закончили?

— Почти, а что случилось? — поинтересовалась я, чувствуя очередной подвох.

Та устало улыбнулась, развеяв нарастающую тревогу.

— На этот раз ничего ужасного. Просто тебе кое-что привезли, иди посмотри.

Сначала я подумала, что доставили инструменты от мастера Креца. Удивилась даже, что так быстро. Но оказалось, это вернулись люди, которых Костадин отправлял для сбора образцов минеральных вод. Их не было несколько дней. Однако теперь, когда стало известно, что в округе могут шастать нарды и хищные твари, нельзя больше так рисковать людьми. Даже если у моих проектов самые благие цели.

— Нейра, мы объехали известные источники и со всей скрупулезностью собрали для вас воду. Жаль, некоторые засохли, но деревенские старики знают такие места, о которых мы даже не слыхивали, — усмехнулся мужчина с рыжими усами. — Принимайте.

Двое парней поставили на стол деревянный ящик. В нем покоились бутылки, запечатанные деревянными пробками и переложенные соломой. Каждая была обернута пергаментом, на котором значилось место и дата сбора.

— На карте тоже нанесли метки.

— Благодарю за труды, — я отсчитала каждому по несколько монет. — Уверена, мне еще потребуется ваша помощь.

Я бросила беглый взгляд на карту. Гиллаус тоже отмечал для меня источники, но, как оказалось, сильно халтурил. Ребята, которых отправил Костик, выполнили работу намного лучше.

— Рады помочь, нейра Олетта, — загалдели мои помощники.

— Обращайтесь в любое время!

А мне не терпелось остаться одной, я специально просила родных меня не беспокоить. Как только за работягами закрылась дверь, я опустилась на стул и взяла в руки первую бутылочку. Аккуратно вытащила пробку и вдохнула аромат воды, потом попробовала ее на вкус.

— Так, этот образец взят отсюда, — задумчиво поводила пальцем по карте. Пока я очень плохо ориентировалась в этих землях, хотелось выбраться на местность и увидеть все своими глазами, все исследовать.

Эта вода была богата серой. А о полезных свойствах сероводородных источников в нашем мире знали довольно давно. Что касается моей сферы, то такие ванны использовали в лечении болезней опорно-двигательного аппарата.

Я сама не заметила, как в несколько глотков опустошила бутылку. Благо, она была небольшой.

— Ничего себе, — пробормотала, покрутив ее за горлышко. Тело наполнили странные ощущения, как будто оно стало легче, все ощущения сделались ярче, кровь потекла по жилам быстрей, а в груди запекло. — Странная водица, не находите, Ольга Анатольевна?

Будто вторя моим мыслям, голубой камень в кольце-артефакте слабо засиял.

Хм, интересные дела творятся. А если на меня местные воды воздействуют как-то по-особенному? Но я этого не пойму без практики, надо разбираться.

Мною была предусмотрительно захвачена стопка бумаги и карандаш — похожий на тот, какой используют в нашем мире, только толще, и писал он жирнее. Проанализировав свои ощущения, я тщательно их зафиксировала.

Но следующий чудодейственный эффект не заставил себя долго ждать. Эх, зря я выдула всю бутылку! Потому что вскоре у меня скрутило живот. Да так сильно, что я не сдержалась и застонала. Головой надо было думать, минеральная вода — это вам не компот, здесь важно учитывать показания и противопоказания, концентрацию минералов и другие вещи.

Переждав спазм, я сразу ощутила себя лучше и решила впредь быть осторожней. Следующий образец воды имел специфический вкус из-за высокого содержания железа. Эта вода тоже была хорошо мне знакома и назначалась в том числе пациентам с анемией.

И все же странно. Вкус этот кажется куда более ярким, чем вкус похожей воды из моего старого мира. Будит зверский аппетит, хочется либо срочно съесть огромную сочную отбивную, либо выпить махом уже вторую бутыль.

Я закрыла крышкой горлышко и задумалась.

Почему? В чем особенность?

Или дело… во мне?

Коснувшись рукой груди, я ощутила биение сердца. Даже сердец. Как будто их у меня два и они стучат в унисон, лишь изредка сбиваясь с четкого ритма.

Во дела! Слишком пугают меня новые ощущения. И нет, это не чувство тревоги, не что-то плохое, а напротив — хорошее, очень приятное и оттого непривычное. Настроение идет вверх, в голове проясняется, улучшается общий тонус и кажется, что можно свернуть горы.

Кокордия говорила, что ее дед изучал минеральные источники, но не довел свою работу до конца. Вот бы найти его исследования и понять, что ему удалось выяснить. А еще поговорить с деревенскими старцами. Они — живые хранители знаний и могут порой рассказать гораздо больше, чем напыщенные ученые или толстые книги.

Я еще раз взглянула на карту. Большинство источников было сконцентрировано как раз близ Одиноких Холмов, о которых говорил нейт Эргер. Будто сама судьба благоволит.

Нет, мне точно нельзя отказываться от испытаний и как можно скорее посетить эти места.

А пока меня ждали и другие образцы. Одни воды имели более сильную минерализацию, другие — менее. Я представляла, как они пробиваются с самых глубин, из толщи гор, по пути вбирая в себя все самое лучшее, что только могла дать природа.

Вдруг раздался стук в дверь и сразу же голос:

— Что можно делать так долго?

— Ах, Коко, это ты? — я обернулась.

Графиня прошла в комнату, неотрывно глядя на меня.

— Ты полдня здесь сидишь, я уже начала подозревать самое худшее.

— Полдня⁈ Я ведь только начала, — проговорила уже менее уверенно и бросила взгляд на окно. Солнце двигалось к закату.

Ничего себе потерялась во времени…

Вдруг Кокордия сделала быстрый шаг вперед и схватила меня за руку.

— Стой. Не двигайся, — прошептала взбудораженно. Ее взгляд метался по моему лицу. — Скажи, ты не чувствуешь ничего необычного?

Заметила, значит, мое приподнятое настроение и необычную силу, которая переполняет меня изнутри.

— Чувствую, — не стала обманывать ее и описала то, что со мной происходит.

Кокордия внимательно слушала, то и дело по ее лицу пробегала тень беспокойства, она не могла сдержать волнения.

— Это очень похоже на пробуждение магии. У тебя еще глаза блестят, на щеках лихорадочный румянец, — она взяла меня за запястье и сдавила артерию. — Так и думала. Пульс частит.

Я не знала, как реагировать. Все неизвестное пугает, а где я и где магия? Разум отрицал такую возможность, но в душе я и ждала с трепетом, и боялась, что этот день придет.

— Говорила ведь, что тебе досталось наследие Олетты, а ты не верила! Ты должна научиться управлять своей силой, у нас в библиотеке хранятся книги по основам, по самым азам владения целительством, их поймет даже ребенок. Представляешь, каких вершин сможешь достичь со знаниями из своего мира, которые будут сочетаться с наследственным даром Готаров?

Я медленно подошла к окну и положила ладони на подоконник. Прохладный ветер лизнул пылающую кожу. В груди все еще как будто угольки теплились.

— Но ведь нашему роду запрещено практиковать магию целительства. Значит, надо держать это в тайне. По крайней мере до тех пор, пока мы не доказали, что род Готар может принести пользу королевству, — я помедлила, собираясь с мыслями. То, что еще недавно казалось нереальным, неосуществимым и далеким, приобретало яркие контуры. — Король, если не дурак, должен снять опалу. А мы должны докопаться до истины.

Кокордия крякнула и опустилась на стул.

— Я пыталась, но с каждым годом это все сложней и сложней. Свидетели тех событий постепенно сходят в могилы, даже старого короля давно нет в живых.

— Ничего, — я уверенно кивнула. Столько ночей провела, думая и гадая, кому могли помешать Готары, что они могли знать такого, за что их изгнали прочь от двора. — Я знаю способ, который позволит заманить к нам в графство разных людей. Постепенно придут и те, кто нам нужен.

Графиня удивленно подняла на меня взгляд, а я достала из ящика две бутылки с минеральной водой.

— Магия начала пробуждаться не на пустом месте. Я выпила это прежде, чем почувствовала изменения. Помнишь, ты рассказывала об источнике волшебной силы, за которым охотится Савад? А что, если он не один? И что, если это не просто вода, которая может поправить здоровье тела? На магов и тех, кто имеет скрытый дар, она оказывает совершенно уникальное воздействие?

Кокордия резво соскочила со стула и подлетела ко мне. Выхватила из рук одну бутылочку и поднесла к носу.

— Не может быть!

— Может, Коко. Может. Уж поверь, я за свою жизнь много вод испробовала, но ни одна не действовала на меня так, как первые два образца. Я попробовала по глотку от каждого, отметила флажком на карте места, из которых они были взяты.

Графиня все бормотала, что такое невозможно, что это просто безумие.

— А ты уверена, что это дар целительства, а не некромантии? — поинтересовалась я на всякий случай.

— Уверена. Даже я, которая лишилась дара в детстве, заметила сияние твоего источника. Когда у Олетты пробудилась магия смерти, он выглядел совсем по-другому, — она вновь перевела взгляд на пустую бутыль в своей руке. От волнения та подрагивала. — Теперь все должно измениться.

Я поскребла деревянный подоконник ногтем. Одна мысль зудела, как заноза, не давая покоя.

— Главное, чтобы никто из сильных и богатых не решил пригреть наши земли, когда станет известно о пользе источников.

Я не могла не думать о том, что завистникам возвышение нашей семьи может стать поперек горла. Совсем скоро земли Готаров станут куда более лакомым куском. Сейчас только соседи хотят ими поживиться, но сколько еще будет хищников?

— Нам нужно восстанавливать старые связи и обзаводиться влиятельными друзьями, — задумчиво произнесла я. — Нейт Эргер прямой и честный человек, он не будет лукавить, к тому же близок к герцогу Моро.

Я вспоминала Деревянную Гору. Капитан был занят решением важного вопроса — защиты от нардов, поэтому я не посчитала правильным нагружать его нашими проблема с соседями. А еще я собиралась снова предложить свою помощь, как только он вернется. Надеюсь, гордец не будет отказываться.

— Нейт Эргер — это хорошо, — осторожно улыбнулась Кокордия и впилась в меня взглядом. — Но у меня есть еще кое-кто на примете…

— Только не говори, что… Хм, а почему нет? — я взялась за подбородок и заходила туда-сюда. — Болван не такой уж Болван на самом деле. И кажется, он больше не подозревает меня во всех смертных грехах. Может, стоит быть с ним поласковее и заручиться его поддержкой? Напоминать, что благодаря мне он все еще жив.

— Я слышала, что Карлис довольно хитер и злопамятен, а еще что он любит красивых женщин, — она окинула меня оценивающим взглядом. — Надо тебя приодеть.

— Нет-нет, — я помахала пальцем. — Я совсем не это имела в виду. Надо с ним подружиться.

В ответ на мои слова Кокордия только рассмеялась.

— Ну попробуй, подружись. Из-за нашего маленького обмана Болвейн разговаривает со мной сквозь зубы, а вот к тебе расположен лучше. И то, что он близок к королю, может сыграть нам на руку.

Кокордия, графиня Готар

Старушка задумчиво перебирала старые бусы, доставшиеся ей от матери. Это действие успокаивало. Слишком много событий произошло за неполный месяц, слишком много волнений — и плохих, и хороших. Конечно, это значительная нагрузка для слабого сердца.

Коко вспомнила, какому полезному приему для нормализации сердцебиения, а также дыхательной гимнастике ее научила Оля. Эта попаданка стала самым большим сюрпризом за последние… лет тридцать.

Графиня задернула занавески, опустилась в кресло и ударилась в воспоминания. Молодость ее прошла под тяжким гнетом, на нее смотрели как на презренную сестру предателя, никто не хотел водить с ней дружбу. Никто из знати не рассматривал ее как невесту, хотя Коко была весьма и весьма недурна.

Незадолго до своей смерти отец выдал ее замуж за безродного, но зажиточного торговца, который вошел в семью Готар.

Муж не блистал умом и манерами, но был незлым человеком, не обижал ее. Только прожил недолго, умер в расцвете лет, перед этим пролежав в постели полгода и утратив нажитое благосостояние. Друзья и партнеры налетели, как стая стервятников, почуяв слабость.

Она справлялась, как могла. Не всегда получалось хорошо, иногда им с сыном приходилось голодать. Неурожайные годы, мор, высокие налоги, войны, эхо которых долетало до графства Готар — все наложило отпечаток. Потом сын вырос, женился, казалось бы, жизнь начала налаживаться. Но не тут-то было.

Снова налетели стервятники, «друзья» показали истинные лица. Она любила сына, баловала как только могла в тяжелые времена его детства. Вот и вырос несамостоятельный, мягкотелый, ведомый человек. Он не был приспособлен к суровой реальности, не видел примера настоящего мужчины — сильного, жесткого, который мог поставить на место любого наглеца и взять власть в свои руки.

Коко о многом в своей жизни жалела, только толку от этого? Некого винить.

Столько лет ее жизнь напоминала серое болото без всякого проблеска радости и надежды! Последней каплей стало то, что у внучки открылся дар некромантии и ее отправили в монастырь. Невестка плакала, называла Олетту «проклятое дитя», боялась, что та убьет Дафину или Костадина. Семья рушилась на глазах. А потом и сына со снохой не стало — эпидемия унесла.

Кокордии пришлось силой возвращать себя к активной жизни, тормошить, стараться не опускать рук. Надо было растить внуков. К сожалению, Лайнель унаследовал черты характера своего отца, совершенно не разбирался в людях, а ее, родную бабку, ни во что не ставил.

Единственное, с чем он не ошибся — это с выбором жены. Ему с Марикой повезло, умная и добрая попалась, детей здоровых родила. А это значит, что у рода Готар будут наследники. Только вот никто из них, похоже, не унаследовал дар целительства.

Графиня быстро поняла, что попаданка им послана свыше. Иначе как объяснить все чудесные совпадения? Безусловно, Кокордии было жаль настоящую Олетту, она любила внучку, хоть и понимала, что та обречена. Но однажды в теле девушки проснулась Ольга — лекарь из далекого мира. Ни на кого не похожая, странная, ничего не знающая об их быте. А еще неунывающая и деятельная — такая, какой хотела бы быть сама Кокордия. Любая проблема казалась ей решаемой.

Графиня тихо улыбнулась своим мыслям. Много лет она не ощущала такого душевного подъема и прилива сил, как сейчас. Вновь хотелось сражаться за честное имя рода, получать новые знания, давать отпор. Оля словно выдернула ее из болота, из туманного морока, в котором та пребывала день ото дня.

А сегодняшний день преподнес новые сюрпризы. В Ольге начала пробуждаться магия. Магия целительства. Такое долгожданное и желанное для их рода событие. И пусть эта женщина прибыла из другого мира, но дух у нее родной, Готаровский. Воистину не зря ее им послали светлые боги. Она приведет их род к возрождению.

С ее появлением и внуки начали меняться. Присутствие Ольги благотворно влияло на каждого. Костадин и Дафина стали более решительными и взрослыми, Замир сделался покладистей, хотя хворостина все равно плакала по этому хулигану. Флоримэль начала проявлять интерес к учебе, а Вивиан перестала все время реветь и дуться. И Марика повеселела, ведь последние годы она провела в тоске по пропавшему мужу.

Да и слуги стали меньше лениться, каждый опасался строгого взгляда новой Олетты. И мальчишку она притащила из деревни… Больной, калека, ни на что не годный — это была первая мысль Коко. Но потом она поняла, что Ольга приютила его не просто из жалости. Она что-то задумала. Графине было интересно, как попаданка собирается его исцелить, ведь такое под силу разве что магистрам.

Кокордия зажгла магсветильник, села за стол и открыла одну из отчетных книг. С первого взгляда все было ровно, не к чему придраться. Она не могла понять, где Оливер Гиллаус умудрился ее обмануть. Да и не укладывалось в голове это…

Их семье верой и правдой служил его отец, пока не занемог. Оливера Коко помнила мальчишкой, качала его на руках. Неужели все это время у нее, как и у остальных обитателей Ключа, на глазах висела пелена?

Одна надежда на стража финансов, который вот-вот должен прибыть в замок. За свои услуги он возьмет дорого, а денег у нее впритык. Еще и Ольга самых современных инструментов заказала у мастера Креца. Но то ладно, дело нужное.

Коко вздохнула и потерла переносицу. Придется ехать в банк, снять часть денег, которые она положила на счет каждого из внуков при их рождении. На счету Олетты тоже должна лежать сумма, которая за прошедшие годы прилично выросла. Графиня надеялась, что банкиры ее не обманут, ведь владелец сети филиалов — один из их соседей.

Правильно говорит Ольга, надо восстанавливать старые связи, искать новых друзей.

А почему бы не устроить прием? Рано или поздно придется вводить ее «внучку» в круг знати. Да и о себе напомнить. Еще живы старики, которых в детстве лечил ее отец. Он вообще был хорошим знатоком детских хворей.

Столько дел появилось, столько забот. Всего не упомнишь. Только они, заботы эти, как будто молодили ее.

Пожилая графиня верила в лучшее. Сейчас только отгонят нардов с их некромантскими тварями подальше. И тогда уж точно заживут!

От волнения я не могла уснуть. Все ворочалась с боку на бок, а потом не выдержала: встала, оделась и пошла в библиотеку. Здесь Кокордия занималась с внуками и правнуками, здесь хранились научные и даже развлекательные книги. Но сейчас меня интересовали не они.

Я чуть не упала с шаткой деревянной лестницы, пытаясь достать толстый фолиант. Но все закончилось удачно, и вскоре я сидела в кресле у окна, закутавшись в плед и положив на колени добычу.

Зашипела, отдернув пальцы от магического светильника. Все никак не привыкну, а ведь мне срочно надо самой начинать осваивать магию. Это в теории все кажется легче и быстрее.

Коко сказала, что поможет мне разобраться с тем, что знает сама, но ее знаний не хватит, ведь она не практиковала.

С кожаной обложки на меня смотрела серебристая веточка ивы. Название гласило: «Основы магии целительства. Начальный курс».

И что тут пишут?

Я медленно листала страницы, пока что просто пробегая взглядом темы. В глаза бросались незнакомые слова, витиеватые имена и фамилии. Встречались картинки, на которых во всех подробностях изображались внутренние органы.

— Целительский взор? — прочла я вслух.

Любопытно, надо посмотреть подробнее.

Раз не спится, начну знакомство с загадочным миром магии. Я углубилась в чтение, водя пальцем по строкам, и с каждой из них мои брови поднимались все выше на лоб.

Возможно увидеть тело человека изнутри, говорите? Коснуться его ладонями, закрыть глаза, и под опущенными веками вспыхнет изображение мышц, сосудов, органов?

Я усмехнулась. УЗИ нервно курит в сторонке, как и прочие современные методы исследования.

— Вы должны почувствовать, как магия скапливается в глазных яблоках, четко озвучить свое намерение увидеть. И тогда внутренности живого существа предстанут перед вами как на ладони.

Я настолько увлеклась, что написанное перестало казаться бредом или сказкой. Если научусь делать подобное, то отпадут многие проблемы. Например, можно будет обнаружить процессы, скрытые от человеческого глаза. Начать лечение до того, как они станут необратимыми.

При сложных переломах исключить смещение отломков кости и неправильное их сращение. Делать те операции, которые в обычном мире мы проводили под контролем рентгена. Использовать чрескостный остеосинтез аппаратом внешней фиксации без ограничений. При любых деформациях.

От открывшихся перспектив закружилась голова, но я одернула себя.

Нечего идти на поводу у эмоций и фантазий. Впереди тяжелая работа, ведь магия может загубить человека, если целитель — профан.

Полистав книгу еще, я узнала, что в сообществе магов-целителей есть разделение. Одни имеют склонность быстро сращивать кости, другие — останавливать кровь, третьи способны работать на уровне клеток. Последнее — самое тонкое и сложное искусство.

Но даже книга подтверждала, что без хорошего знания анатомии и физиологии целителем не стать. Потолок — это удаление бородавок и разглаживание морщин.

А некоторые инфекции магией не одолеть, потому что такие хвори — это божественная кара. И никак иначе.

— Только дурак думает, что можно произнести пару заклинаний и пациент будет здоров, как бык. Если запустить магические импульс не по тому каналу, попасть магией в вену или нерв — можно покалечить человека, — я размышляла вслух, перелистывая страницы. — Вот почему первоклассных магов-целителей мало, и большинство их служит в столице и при дворе, где сосредоточены самые сливки общества.

Я оторвалась от текста и посмотрела в окно.

А мог ли брат Кокордии увидеть то, что не предназначалось для чужих глаз?

За это его и наказали.

Я то рассуждала, то возвращалась к чтению. В конце концов разномастные мысли так утомили меня, что я не заметила, как уснула.

А на следующий день решила кое-что проверить, поймав в коридоре Марику. Она прогуливалась с младшей дочкой и ее няней.

— Нет! Я хочу остаться с тетей, — Виви топнула ножкой и нахмурила темные брови, когда поняла, что взрослые не собираются посвящать ее в свои дела.

Нянюшка Тита попыталась взять капризулю за руку, но девочка отдернула ее и скрестила руки на груди.

— Нейра Вивиан, — строго проговорила Марика. — Вы ведете себя неприемлемо.

Когда женщина сердилась, то переходила на официальный тон. Тучка плаксиво выпятила нижнюю губу, и тогда я присела перед ней на корточки.

— Что за бунт на корабле, зайка?

Виви сразу растаяла от моего внимания и обняла меня за шею. Прошептала на ухо:

— Я хочу остаться с тобой и посмотреть, что ты будешь делать.

Я покачала головой.

— Есть вещи, которые рано видеть детям. К тому же твоей маме будет неловко.

— А я тоже хочу быть целителем, тетушка Олла. То есть Оля-ля.

Тучка чуть ли не каждый раз давала мне новое забавное имя, но меня это лишь веселило.

— Ты обещала, — настаивала малышка.

— Ну конечно, я все помню. И с тобой, и с Флори мы будем учиться. Только возьмем примеры попроще, чтобы было понятно детям.

— А курочек в курятнике тоже будем лечить? — с надеждой уставилась на меня Тучка, которую все чаще мне хотелось звать Солнышком. Ну милое же дитя.

— Куры немного отличаются от людей, хотя… Ладно, здоровье кур мы тоже проверим очень тщательно. Есть подозрения, что кто-то из них занедужил, поэтому яиц стало меньше.

Удовлетворенная моим ответом, Вивиан позволила няне себя увести, а мы с Марикой прошли ко мне в комнату.

— Олетта, — робко позвала женщина, — а может, не надо?

— Надо, дорогая. Надо.

Она вздохнула, сняла с пояса связку ключей и передник.

— Если что, я не жаловалась, меня все устраивает. И вообще, тебя опять зовет нейт Болвейн.

Я закатила глаза. Этот вредный аристократ меня достал, звал из-за всякой ерунды. Помимо промывания ран и смены повязок требовал сидеть подле него, пока он изволит трапезничать. На мое замечание о том, что он вообще-то больше не умирает, Болвейн только кислое лицо делал. Думал, я должна радоваться его вниманию.

С другой стороны, мы ведь решили с Коко, что мне надо наладить с дальним родичем самого короля хорошие отношения.

— Подождет. Он не единственный мой пациент.

Сегодня в кои-то веки у Марики появилось свободное время. Когда она узнала, что я хочу побеседовать о ее здоровье, долго отнекивалась, но все же сдалась под моим напором.

— Больше я раздеваться не буду, — она расстегнула нижние пуговицы на блузке и выпростала ее из-за пояса юбки.

— А больше и не надо. Теперь ложись.

— Куда? На пол⁈

— Не на пол, а на подстилку. Не волнуйся, она чистая. Я не топтала ее ногами.

— Олетта, Олетта… Иногда ты меня пугаешь, — мученическим тоном произнесла родственница и исполнила мое указание. — У тебя, знаешь ли, глаза загораются, когда ты хочешь кого-то вылечить.

Я рассмеялась было, но быстро оборвала смех. А что, если это не фигура речи?

— Будешь моей первой подопытной.

Пока только мы с Коко знали, что во мне благодаря волшебной воде пробудилась магия. Родственникам тоже со временем расскажем.

— Что ты хочешь со мной сделать? Это не больно?

— Не трусь, Марика, — я опустилась подле нее на колени. — Подними рубашечку повыше и покажи мне свой живот.

Женщина округлила глаза, но спорить не стала. А я заметила, что перешла в режим «доброго доктора». Случалось у меня в прошлой жизни сюсюкать с пациентами, как с детьми, даже если это были огромные дядьки весом за центнер.

Кстати, среди них часто встречались трусишки и плаксы. А нежный голос женщины-доктора их немного, но успокаивал.

Я пропальпировала живот Марики.

— Тяжести поднимаешь? Кроме Виви.

— А куда деваться? То на кухне, то в прачечной. Рук не хватает, сама знаешь.

Я покачала головой. Ситуация.

Потом велела Марике сцепить руки под затылком и приподнять корпус. Живот тоже поднялся в виде крыши домика, и я аккуратно погрузила кончики пальцев в область белой линии чуть выше пупка.

Три беременности не прошли даром. Апоневроз истончился и растянулся, а прямые мышцы живота отдалились друг от друга на несколько сантиметров. Говоря простым языком, мои пальцы провалились в «щель».

Далее задала несколько вопросов, касающихся женского здоровья. Видно, что родственница очень редко обращалась за медпомощью, потому что такие вещи заставляли ее краснеть, бледнеть и зеленеть поочередно.

Роды, отсутствие периода восстановления, слабые мышцы тазового дна — избежать сей доли не удалось. Нижний этаж он такой, требует деликатного подхода. Как еще говорила Давыдян: «Главное — удачно чихнуть!»

— Все в нашем теле взаимосвязано, надо устранять причину, а не следствие, — я посмотрела ей в глаза. — Я могу тебе помочь, но ты должна доверять мне.

Марика подумала, а потом нерешительно кивнула.

— Что нужно делать?

Я собиралась научить ее самым простым, но эффективным упражнениям по укреплению всего тела. А потом — специальной гимнастике для уменьшения диастаза, укрепления мышц тазового дна и стабилизации внутрибрюшного давления. Все было проверено на себе и на женщинах из моего мира, поэтому я верила, что и с Марикой все получится.

А удастся ли мне увидеть что-то целительским взором? Не зря же я читала книгу почти до рассвета?

— Расслабься, пожалуйста, — я опустила ладонь на живот своей пациентки и сосредоточилась.

Представляла, как мой взгляд проникает сквозь кожу, как я вижу бегущую по сосудам кровь, переплетение мышечных волокон.

Место соприкосновения моей руки с кожей Марики вроде бы даже нагрелось, под веками замельтешили золотистые мушки. Я пробовала и так и сяк, даже взмокла. Задерживала дыхание, водила ладонью, пыталась.

И когда уверилась в собственной бездарности, услышала громкое лошадиное ржание, доносившееся со двора. Эти звуки отвлекли, я утратила концентрацию. Гул голосов, как и ржание, становились все громче, а потом послышались крики и резкие возгласы.

— Олетта, посмотри, что там, — взволнованно проговорила Марика.

Я поднялась с колен и выглянула в окно. Маг из свиты нейта Болвейна пытается совладать со скакуном, а в того словно демон вселился!

Взвившись на дыбы, конь сбросил седока на землю.

Я ахнула и ругнулась себе под нос.

Детина оказался крепким, попытался встать, за что едва не получил копытом в лоб. Бешеную животину вовремя отогнали, а я поспешила из комнаты.

— Да что ж такое творится? Понаехали, одни проблемы от них.

— Олетта, подожди! — Марика кинулась поправлять одежду.

Делать нечего. Придется спасать очередного несчастного.

Пострадавшим оказался молодой нейт Ламини — маг-ищейка. Его конь взбеленился на ровном месте и устроил мужчине отнюдь не мягкое приземление. Тот заработал вывих плеча и синяки по всему телу.

— Главное, что живой, — заключил его товарищ, пока мы транспортировали Ламини в операционную.

Молодой человек держался, но стоны боли время от времени срывались с губ, лицо блестело от пота. Болвейн рвался высказать магу все, что думал о его талантах всадника, но я попросила отложить выговор. Граф хотел скорее покинуть Ключ и продолжить расследование, но несчастья сыпались одно за другим!

— Мне нельзя отвар эсперии, от него я начинаю задыхаться, — вполголоса молвил ищейка.

Здесь в ходу было растение с таким названием, оно даже росло у Дафины в теплице. А меня улыбнула схожесть по звучанию с аспирином. Эсперия притупляла болевые ощущения, но имела побочный эффект в виде аллергии, рвоты, а иногда и неадекватного поведения. Почти как у шалых ягод.

— Вы должны спасти моего подчиненного, нейра Олетта. Окажите ему всю необходимую помощь, уделите максимум внимания! — командовал Болвейн.

— Он и близко не умирает. Успокойтесь.

Терпеть не могу, когда лезут под руку. Особенно те, кто ничего не смыслит в медицине. А вот Марике, Дафине и малышке Флори я велела быть подле меня, чтобы запоминать и учиться.

Больному помогли сесть на операционный стол, Марика избавила мага от рубашки. Сейчас бы снимок в двух проекциях для уточнения диагноза. Но чем богаты, тем и рады.

Мои пальцы порхали по коже, подушечки стали сверхчувствительными. Не проглядеть бы ничего, верно выбрать тактику. Головка плечевой кости вылетела из сустава и пальпировалась под кожей, от боли мышцы спазмировались.

Плечевой сустав у нас особый, самый подвижный, поэтому страдает чаще остальных. Особенно у спортсменов. А сколько борцов прошло через очумелые ручки Ольги Анатольевны…

— Ложись на спину, пожалуйста, — велела нейту Ламини, а потом обернулась к Болвейну. — Так и будете стоять над душой? Вы не лекарь, — я повязала белый передник, протянутый Дафиной.

Чего ему надо? Хочет проверить, не буду ли я использовать запрещенную магию?

Граф застыл у меня за спиной в неуверенной позе. Его филейная часть еще побаливала, наверное, это поджигало его вредность.

— Я не уйду. Надо же видеть, что вы будете творить с моим подчиненным.

— Дался ты мне тут, как собаке пятая нога, — шепнула и приступила к делу, склонившись над больным. — Расслабься, друг мой.

Тьфу! Опять сюсюкаю.

— Я постараюсь.

Будет замечательно, если он перестанет нервничать. Ламини не худой старичок, а физически развитый, «мышечный» молодец. Конечно, все его добро теперь сжато, это добавляет сложностей.

С лицом решительным, словно шел в бой, пациент кивнул и принялся медленно и глубоко дышать.

Я взяла его за запястье, привела плечо к телу и согнула руку мага в локте.

— Отпусти, не напрягайся.

— А-агх… — Ламини сцепил зубы.

Ну да. А ты как хотел? Быстро не получится. Минут десять я вращала руку наружу, пережидая болевые спазмы и добиваясь полного расслабления.

— Глубокий вдох… и вы-ыдох. И снова вдо-ох…

Дыхание помогало. И тут долгожданный глухой щелчок. Головка плечевой кости встала на место.

— Уже все⁈ — вытаращил глаза больной.

На его лице было написано такое облегчение, словно он наконец чихнул после долгих бесплодных попыток.

— Все, — я хмыкнула. — Надо зафиксировать. Слышите, девочки? Восстановление очень важно, иначе будет повторение.

Знала я таких, кто сами себе вправили, послюнявили и дальше пошли. А оно опять выскочило. И так по кругу, уже не обращали внимания, пока не прижмет. Мы так и называли это «привычным вывихом».

Я делала операции таким пациентам. И с пластикой, и без. Теперь о подобном только мечтать.

Но были секунды, когда казалось — я вижу все, что творится внутри сустава нейта Ламини, как будто у меня в руках артроскоп. Я действовала, не задумываясь.

— Повязка? И сколько ему так ходить? — снова влез Болвейн.

— Мне бы понаблюдать за ним. К счастью, он маг, а значит, может поправиться быстрее.

Точно прибью этого зануду! Еще лицо делает, словно ему под нос сунули вонючий сапог.

— Может, я нейта Ламини вообще в Ключе оставлю, с вами не пущу, — добавила мстительно.

— Я лучше промолчу по этому поводу, — процедил раздосадованный Болван. — Проклятье какое-то, не иначе! Так и знал, что не надо браться за это дело.

Когда все закончилось и перевязанного Ламини отправили в комнату отдыхать, я выдохнула. Резко накатила усталость, виски взмокли, и я вытерла их краем фартука. Пол стал каким-то нетвердым, словно я шла по батуту.

На автомате отворила окно и высунулась из него наполовину, ловя губами свежий воздух. Я задыхалась. Было жарко, как в сауне.

— Вы чего? — послышался надоедливый голос Болвейна, но в этот раз в нем звучали тревожные нотки.

Когда он оставит меня в покое?

— Устала. Чашечку кофе бы, сладкого. Со сливками.

Я чувствовала себя такой заторможенной, даже разговаривала с трудом. А есть ли в этом мире такой напиток? Ох, точно язык без костей.

Я обернулась, чтобы увидеть, как граф осторожно подкрадывается. А потом вдруг дергает меня к себе.

— Вы чуть из окна не выпали, нейра Олетта! Совсем одурели?

Как гром среди ясного неба ударило осознание.

Я едва не погибла! Но что за морок на меня напал? А может, приступ гипогликемии? Или… что-то куда более необычное?

По неопытности я далеко не сразу поняла, что со мной происходит. Зато нейт Болван, пользуясь моим замешательством, уже минуту мял и щупал мои бока.

— Пустите! Совсем уже обнаглел, — проворчала я, вырываясь и отряхивая платье.

Он ответил с коварной улыбкой:

— Я спас вас и заслужил свою награду.

— Считайте, что мы квиты. Жизнь за жизнь. А руки лучше держать в карманах.

Граф сделал скучное лицо, словно я не оценила его искрометного юмора.

— Вы — просто кладезь сюрпризов, нейра Олетта. Не ожидал. Поистине неординарная женщина. И заметьте, я редко говорю комплименты, — он предпринял новую попытку обаять меня своей хищной улыбкой, но я не повелась.

— Может, стоит написать вашей жене? Пусть приедет и заберет вас, потому что мне с вами не справиться.

Упоминание благоверной этого бабника ничуть не смутило. Бедная, вот повезло же!

— У вас жестокое сердце, — бросил обвиняюще Болвейн. — Жена старше меня на восемь лет и шире в два раза, это был брак по принуждению. Я не мог пойти против воли его величества.

Надо же, какие откровения. Если хитрый лис задумал вызвать у меня жалость, желание его утешить, то сильно просчитался. Видала и не таких.

— При всем уважении, нейт, ваши семейные проблемы меня не касаются, — проговорила терпеливо, при этом обходя его по дуге. — Но я вам сочувствую. Честное слово.

Эх, меня в театре явно не ждут. Не умею притворяться, хоть тресни! Вечно все на лбу написано. Естественно, Карлис Болвейн не поверил.

— Бросьте! Мне больше нравится ваша искренность, ваша открытость. Я бы хотел узнать вас поближе, нейра Олетта, — он сузил холодные голубые глаза.

Интонации были вроде бы доброжелательными, располагающими, но взгляд оставался цепким, как когти полярной совы. Сразу видно — ищейка, следователь, менталист. Кокордия говорила, что они еще более ушибленные на голову, чем боевые маги.

Они могут покопаться в твоих мозгах, узнать все тайные мысли и желания. А потом оставить жертву со сломанной психикой и выпотрошенной душой.

Недавно мне показалось, что Болвейн изменил мнение насчет меня. Понял, что я простушка, наивная глупышка, которая сбежала из монастыря ради мужчины.

Опять сменил тактику? Пытается играть, как кошка с мышкой?

Ну пусть знает, что мыши тоже бывают кусачими.

— Ваши лекарские таланты меня впечатлили, — он несколько раз хлопнул в ладоши. — После такого урока я сам могу быть костоправом. Вы играючи спасли жизнь мне, потом не дали Ламини стать калекой. Такая умная и строгая, как будто и не молодая девица передо мной стоит.

На миг я застыла, по спине пробежал холодок.

— Меня воспитывали монахини, не забывайте.

«Да отстань ты уже. Доставучий, как мозоль».

Обстоятельства не позволяли послать его куда подальше, особенно когда я собиралась просить его потолковать с королем.

— Скажите честно, — его лицо посуровело, — со мной и Ламини вы применяли магию целительства? Насколько я знаю, вашему роду положен запрет на нее.

Ну вот. Хочет добиться признания. Только фигушки!

— Разве заметно, что я использовала магию? — я повернула руки ладонями вверх. — Если бы это было так, ваши раны затянулись бы намного быстрее. И шрамов бы не осталось. Вы ошиблись.

Болвейн ухмыльнулся и покачал головой, потом погрозил мне пальцем и сделал шаг. Если опять попытается заграбастать, испытает на себе всю силу травматолога-ортопеда. Я ему нос сломаю, а потом неправильно вылечу. Посмотрим, как тогда будет дам кадрить.

— Ах, какая бесстыжая лгунья. И снова она обманывает, — обманчиво-мягко продолжал граф. — Если вы не использовали магию, то отчего у вас магический откат?

— Магический… откат? — я распахнула глаза, мысли забегали.

Об этом я тоже вчера читала, но не заостряла внимание. Слишком сильно хотела спать.

И теперь стою, не зная, что ответить. К счастью, Болвейн был настроен мирно и не жаждал расправы. Он задумчиво помассировал подбородок.

— Что же мне с вами делать? Вроде никому не навредили, даже наоборот. А вроде и волю короля нарушили. Наказать или сделать вид, что я ничего не знаю?

— Сейчас подскажу, что делать, — я решительно придвинула стул, села и закинула ногу на ногу. — Поговорите с его величеством и убедите его, что десятилетиями держать в опале род сильных целителей вредно для государства. Было бы здорово, если бы Готары продолжили занятие своих предков. Вы сами видели, что я умею лечить. Сколько пользы мы сможем принести короне и простым людям. Прошлое — это прошлое. Прежний король мертв. Тот, кто его разгневал, тоже лежит в могиле. А дети не должны отвечать за грехи отцов.

Нейт Болвейн выслушал меня, ни разу не перебив.

— Знаете, есть одна проблема, — заметил негромко.

— Проблема?

— Угу. Его величество меня на дух не переносит, отторгает все мои просьбы. Если я попрошу за вас, то король сочтет вас моей любовницей и сделает все, чтобы утопить род Готаров окончательно. Даже несмотря на ваши целительские таланты.

— А если вы попросите за бабушку? Вряд ли в ее возрасте…

Маг нетерпеливо махнул рукой.

— Даже не думайте.

Я покачала головой, чувствуя глухое разочарование.

— Видно, у вас совсем дурная репутация.

— Моя жена Миренн — его внучатая племянница, — пояснил граф. — Однажды его величеству стало известно о моих похождениях. Что поделать, если моя супруга меня совсем не привлекает? Это, знаете ли, беда. К тому же она десять лет не может подарить мне ребенка.

— А почему вас не разведут? — поинтересовалась я осторожно.

Благо слышала, что разводы в этом мире редко, но бывают. Иначе бы села в лужу.

— Король все еще пытается добиться от нас наследника. Верит, что в нем сольются магические дары наших родов.

Не в моих правилах лезть в чужую семью, но тут я бы помогла. От всей души.

Если что, не Болвейну, а Миренн.

— Вижу, вы расстроены, нейра Олетта, — улыбка тронула его губы. — Но не считайте меня совсем уж законченным негодяем. Несмотря на наши разногласия, я не забуду вашей доброты и вашего терпения. В любой момент можете обратиться ко мне с просьбой. Конечно, не выходящей за рамки разумного. И я постараюсь помочь.

Хоть и медленно, но дело продвигалось.

После излечения нейта Ламини я поднялась еще на ступень выше в глазах окружающих. Маги, занимающиеся расследованием, теперь заговаривали со мной исключительно тихим голосом и с придыханием, при этом чуть склонив головы.

Уже забыли мое позорное появление под действием шалых ягод. Или просто решили не ссориться с целительницей.

Прошло еще несколько дней, раны Болвейна затянулись, Ламини тоже чувствовал себя превосходно. Я научила его простым движениям для разработки сустава, объяснила правила восстановления в мельчайших подробностях.

Маги готовились со дня на день покинуть Ключ. То и дело они собирались и что-то обсуждали за закрытыми дверьми, а потом Болвейн отсылал кого-то из них на тайные вылазки. Настолько тайные, что никто из нашей семьи не знал деталей.

План повлиять через графа на его величество провалился, но это далеко не конец. Просто мелкая неприятность.

А еще я поняла — Болвейн не станет болтать о том, что я владею магией рода. И вообще, сложилось ощущение, что он не прочь за мной приударить. Только мне это зачем? Правильно, незачем.

— Ты уже готова? — в спальню заглянула Кокордия.

Сегодня мы договорились съездить в Ринк, чтобы снять деньги с моего счета. Думаю, настоящая Олетта обрадовалась бы, что ее средства пойдут на благое дело — оплату инструментов. Коко успела открыть счета для внуков, когда финансовые дела семейства шли чуть лучше, чем сейчас. Но раньше трогать их не решалась, ждала подходящего момента.

Я оглядела себя в зеркало. Сегодня Макеюшка, как я ласково его называла, молчал и притворялся обычной стекляшкой.

— Как я выгляжу? Достаточно представительно?

Графиня оглядела меня и поджала губы.

Не нравится? Вроде приличное платье, из матушкиного сундука. Неброский голубой цвет подчеркивает синеву глаз, талия, перетянутая поясом, кажется тоньше. Плотное кружево закрывает зону декольте.

— Замечательно. Прекрасно выглядишь, — похвалила Кокордия, несказанно меня удивив. — Не забудь про это.

Она протянула мне тонкую накидку из серебристого меха, слегка побитого молью.

— Это я на свадьбу надевала, всю жизнь берегла.

— Спасибо, ты замечательная! — я обняла ее, оценив порыв сделать из меня красавицу.

Коко не хотела, чтобы я ударила в грязь лицом. Все-таки в банк еду, которым владеет наш сосед граф Бенье. Начинал он с одного-единственного мелкого банка на своих землях. Шли годы, граф разбогател и открыл филиалы на землях соседей. С их позволения, конечно же.

По пути нам встретился нейт Болвейн, которого не оставило равнодушным мое преображение. Маг чувствовал себя у нас в замке весьма привольно и ходил где ему вздумается.

— Пожалуй, я отправлю с вами в город Зейласа, иначе вас похитят, — хитро сверкнул глазами он и не упустил шанса приложиться к моей руке губами.

— Благодарим за заботу о нашей безопасности, это точно не будет лишним, — быстро вмешалась Коко.

Несмотря на то что странных тварей больше никто не видел, она переживала. А еще стыдилась ехать в нашей повозке — вырядись мы хоть в меха и шелка, транспорт все равно выдает в нас обнищавших аристократов.

— Когда-то я ездила в роскошной карете, запряженной тройкой белоснежных скакунов. А сейчас… ох! — как по заказу повозка подскочила на кочке, и графиня крикнула: — Гента, осторожней! Ты же хочешь доставить меня живой и невредимой⁈

— Чего-чего, ваше сиятельство? Не волнуйтесь, старик живо вас домчит! — Гента хлестнул лошадь, и та побежала быстрее.

Коко проскрипела зубами и махнула рукой.

— Совсем оглох. И что с ним сделаешь? Растрясет мне все кости, а потом мучайся.

Сопровождающий, нейт Зейлас, держался позади повозки и не мог нас слышать. Мы с Кокордией уже сто раз обсуждали мою проснувшуюся магию, и все равно находилось, о чем поболтать. И конечно же, я поделилась наболевшим:

— Ну не получается, хоть ты тресни. Вчера пыталась настроить этот целительский взор, пока осматривала Ламини, но ничего не вышло.

— Не опускай руки, — строго велела Коко. — Практика — наше все. Так еще отец говорил. Зачем торопиться? Все должно происходить плавно и постепенно, а ты хочешь от себя слишком многого.

Она откинулась на спинку сиденья и подперла голову кулаком.

— Я всегда хотела от себя слишком многого.

И теперь, когда впереди замаячила перспектива получить магическую силу и новые возможности, сдаваться не собиралась. У меня не было оснований не верить Болвейну, говорившему о магическом откате. Я сама читала о его симптомах в книге, все совпадало.

И да, я на самом деле видела, что творится в суставе моего пациента. Это получилось так легко и естественно, что я не успела ничего осознать.

Но стоило мне подключить мозг, начать пыхтеть и стараться, ничего не выходило! И как это работает?

Время пролетело незаметно, и вот мы приблизились к городу. В прошлый раз я посетила не самую живописную часть Ринка, а сегодня мы проехали мимо квартала аптекарей и направились по булыжной мостовой к центру города.

Кокордию здесь знали многие, то и дело я замечала, как люди останавливаются и склоняют головы в знак приветствия. Однако я видела в толпе мужчин, преимущественно молодых, которые провожали нашу повозку озлобленными взглядами. Одеты они были бедно и неряшливо.

— Кажется, Готаров тут не все любят.

Графиня хмыкнула.

— Они всегда будут винить нас в своей бедности.

Я замолчала. Именно сейчас, в этот самый момент, я ни на что не могла повлиять. Надеюсь, ситуация в графстве однажды выправится, и народу будет легче. Иначе для чего я все затеяла?

— Хочу узнать больше о том, чем живут местные. Хорошо было бы встретиться с представителями разных профессий.

— Желание похвальное, но учти, что не все из них приятные люди, — предупредила меня Кокордия.

— Приехали! — Гента остановил повозку напротив трехэтажного здания с мраморными колоннами.

Оно выделялось на фоне серой архитектуры города. Сразу становилось ясно — банком владеет очень богатый человек.

Я не стала говорить Кокордии о червячке сомнения, что с самого утра точил меня изнутри. Бабуля и так переживает, зачем накручивать ее еще сильнее? Графиня пыталась казаться железной и непоколебимой, хотя на самом деле была ранимой особой. И да, положение действительно не сахар, иначе Коко не решилась бы снять сбережения.

Нейт Зейлас помог нам спуститься.

— Благодарю, дальше мы сами, — графиня одарила его вежливой улыбкой.

— Я буду ждать вас снаружи, — отозвался маг.

Под руку, как самые настоящие бабушка и внучка, мы прошли к двустворчатой двери в два человеческих роста. Здесь все такое большое, наверняка у владельца какие-то комплексы.

На входе нас встретили двое охранников и деловой приземистый клерк в круглых очках.

— Приветствую вас в банке рода Бенье, нейры. Позвольте взглянуть…

Кокордия молча показала ему перстень-печать рода Готар и тот, поняв, кто перед ним, побледнел и затараторил:

— Прошу прощения, ваше сиятельство! Я не узнал вас, я новый сотрудник…

Он бы и дальше выстреливал слова как из пулемета, но Коко властно взмахнула рукой. Клерк притих.

— Мне нужно снять сбережения.

— Ах, конечно, сию же секунду! Сейчас я провожу вас, госпожа Готар.

Мы с Кокордией переглянулись и последовали за сотрудником.

По огромному залу летало эхо, стены украшали гобелены с ожившими рыцарями, драконами и несметными сокровищами, которые эти существа охраняли. Я с любопытством глазела по сторонам, здесь все для меня было в новинку.

Вдоль стен тянулись стойки с клерками, одетыми в строгую серую форму. Почти каждый был занят, вел беседы с клиентами. Взгляд упал на мужчину, нетвердо стоящего на ногах. Внезапно он размахнулся и со всей силы дал работнику кулаком в лоб. Поднялся крик, тут же подскочила охрана, скрутила и увела дебошира.

Кокордия проводила их негодующим взглядом, вцепившись пальцами в сумочку. Наш провожатый заметался, чуть ли не хватая нас под руки.

— Прошу, нейры, не обращайте внимания. Иногда такое случается, у должников сдают нервы. Пожалуйста, следуйте за мной.

Он провел нас через арку в коридор, затем мы повернули направо и попали в более компактное, но такое же роскошное помещение. За большими столами-тумбами восседали «кассиры» — в моей голове к ним сразу прилипло это прозвище.

Мужчины были как на подбор, словно кто-то специально подыскивал близнецов. Какие-то серые, невзрачные, пухлые, с редкими волосами мышиного цвета. Единственное, что выделялось в их облике — это кроваво-красные воротнички.

Нас подвели к одному из «близнецов», тот поднял рыбьи глаза навыкате и оглядел сначала меня, потом Коко.

— Клеменсар, обслужи графиню Готар по высшему разряду! — велел наш провожатый и, отвесив напоследок глубокий поклон, испарился.

Но на этом магия не закончилась. К нам подъехали бархатные кресла, чуть не сбив с ног, так что мы с волей-неволей в них упали. Клеменсар извлек из ящика здоровенную книженцию в сиреневом переплете, вооружился пером.

— Приветствую графиню Готар и…

— Это моя внучка, нейра Олетта, — представила меня Кокордия. Она чувствовала себя неловко в этом царстве денег, хоть филиал банка и обосновался на ее землях. Спасибо моему «папочке» Алаису.

Интересно, а граф Бенье платит за аренду земли и ведение своей деятельности? Или, как и все, забил и забыл?

Ох, чувствую, если копнуть поглубже, вскроется много интересного.

— Чем могу служить, ваше сиятельство? — голосом автоответчика поинтересовался Клеменсар.

— Мы с моей внучкой желаем снять деньги с ее счета. Все, что накопилось за прошедшие годы, — Коко метнула в мою сторону быстрый взгляд и крепче сжала сумочку.

— Позвольте взглянуть на ваш родовой перстень.

Коко протянула украшение-артефакт, но в руки клерку не передала. Тот посмотрел на него сквозь лупу — я подозревала, что она тоже магическая — и удовлетворенно кивнул.

— Перстень подлинный.

— Я это и так знаю, — проворчала Коко. — Нельзя ли побыстрей?

— Прошу прощения за свою нерасторопность, ваше сиятельство, — он подтянул к себе книгу и громко произнес:

— Графиня Готар!

Страницы начали перелистываться, словно их взметнул порыв ветра. Я как завороженная смотрела на сияние символов и разлетающиеся во все стороны искры.

А вот Коко удивлена не была.

Книга открылась примерно на середине. «Кассир» заскользил по строкам кончиком пера. Внезапно на безразличном лице Клеменсара отразилось замешательство.

— Что еще за задержки? — Коко подалась вперед и нахмурила брови. — Никак не можешь найти мое имя?

— О, ваше сиятельство, я сожалею.

— В чем дело? — вырвалось у меня, а Кокордия побледнела.

Клеменсар заморгал и стал мямлить:

— Все ваши счета в нашем банке были закрыты три года назад после снятия с них денежных средств. Вероятно, вы просто забыли…

— Что⁈ — Коко вскочила, опрокинув стул. Ее руки тряслись, а мне показалось, что сейчас она огреет сумочкой клерка. — Как такое возможно? Я ничего не снимала!

— Но…

— И с памятью у меня пока все в порядке!

И тут вмешалась я.

— Будьте добры, позовите управляющего банком.

— Олетта, они украли мои деньги! — надломленно воскликнула Коко, и я подхватила ее под локти, чтобы она не упала. — Негодяи!

— Я ничего не знаю, ваше сиятельство. Я работаю только второй месяц, — принялся оправдываться Клеменсар. — Конечно, сейчас я позову управляющего.

Он схватил со стола хрустальный колокольчик, раздался звон, от которого у меня заложило уши. Предчувствие не обмануло, Кокордию и правда оставили без денег!

Не прошло и пяти минут, как мы сидели в кабинете важной шишки — нейта Лобестия. Его третий подбородок покоился на груди, пока пальцы теребили блестящий от жира уголок какой-то книги.

Он старательно делал вид, что тронут нашей проблемой, но в глазах читалось: «И что вы от меня хотите? Ходят и ходят тут, да чтоб вы все провалились! И вообще мне пора на обед».

— Как это понимать, нейт Лобестий? — голос Коко звенел от возмущения. — Меня подло обокрали! Я этого так не оставлю!

Она просила меня не вмешиваться, хотела сама разобраться. Но не факт, что я сдержусь.

— Бабушка, прошу, не переживай так, — я схватила ее за локоть и бросила на Лобестия красноречивый взгляд. — Сейчас нейт управляющий нам все объяснит и у нас не будет повода подавать на банк Бенье в суд. Верно же?

Управляющий предчувствовал грандиозные проблемы, которые могут обрушиться на его голову и проломить черепушку. Он пыхтел, потел и ерзал в кресле. Наконец взял себя в руки и начал:

— Ваше сиятельство, вы уверены, что не снимали деньги?

Коко зло сощурилась и процедила:

— Уверена. Или вы считаете, что я страдаю провалами в памяти? Кажется, вы такой же бездарь, как и ваш Клеменсар. Я желаю говорить с графом Бенье и только с ним.

— Но мой господин сейчас не может, он… Он находится в своем поместье.

Мой мозг просчитывал варианты событий. Взгляд упал на руку графини с перстнем-печаткой. Я знала, что с его помощью она подписывает документы — обычные и магические. У каждого аристократического рода был такой артефакт, который невозможно подделать, украсть или отнять силой. Его можно передать из рук в руки только добровольно.

— Бабушка, кто-то мог пользоваться твоим артефактом, чтобы совершать действия от твоего имени?

Кокордия вздрогнула, посмотрела на меня, а потом…

Клянусь, мы подумали об одном и том же.

— Скажите, уважаемый, кто-то посторонний мог опустошить счета моей бабушки?

Лобестий схватился за это предположение, как за последнюю ниточку. Он затряс головой:

— Только если имеется доверенность.

— Доверенность? Исключено. Ваш банк присвоил мои средства без моего ведома. Я не спущу это графу Бенье, будьте уверены.

— Мы дорожим своей репутацией, ваше сиятельство. Мы бы никогда так не поступили, — нейт судорожно сглотнул и потянулся к колокольчику на своем столе. — Позвольте, я распоряжусь проверить все записи и операции за указанный период. Уверяю вас, мы выясним, что произошло с вашими средствами. Это просто недоразумение!

Он позвонил в колокольчик, и через минуту в кабинет вошел секретарь с темно-синим бархатным воротничком.

— Немедленно принесите все документы по счету ее сиятельства за последние три года. И на всякий случай подготовьте кристалл для связи с господином нашим, графом Бенье.

Их суета напоминала беготню мышей в клетке. Лобестий явно опасался своего хозяина. Зато теперь мне известно, что для связи в этом мире используют не только почту и зеркала, но и какие-то кристаллы.

Секретарь коротко поклонился и исчез за дверью.

— А пока, — продолжил управляющий, вытирая вспотевший лоб, — не желаете ли выпить чаю или заморского напитка коффия?

— Пейте сами свой коффий, а мне нужны мои деньги, — отрезала недовольная Коко.

— Давайте рассмотрим все возможные варианты, — вмешалась я, стараясь сохранять спокойный тон, чтобы не накалять обстановку еще больше. — По-вашему, что могло произойти? Были ли случаи, подобные нашему, раньше?

Лобестий повращал глазами и кашлянул в кулак.

— Нет, ну что вы! Это — первый такой случай. А перстень-печать — действительно важный артефакт, но для проведения операций от имени ее сиятельства Кокордии нужна была и официальная доверенность. Ее могли выдать только вы, ваше сиятельство. Это строго регламентированный процесс.

Я внимательно наблюдала за управляющим. Его поведение казалось слишком нервным даже для такой ситуации.

— Нейт, — я решила зайти с другой стороны, — а могли ли в вашем банке произойти, скажем… какие-то магические неполадки? Или сбой в защите?

Управляющий побледнел:

— Исключено! Система защиты счетов безупречна.

В этот момент в кабинет вошел секретарь с папкой документов. Нейт Лобестий поспешно открыл ее и начал перебирать бумаги.

— Вот, смотрите, — он протянул нам несколько листов, — все операции, совершенные вами, либо от вашего имени. И, конечно же, ваша доверенность, выписанная на…

Я затаила дыхание.

Коко взяла документы дрожащими руками. Ее взгляд быстро скользил по строкам.

— Этого не может быть… — прошептала она. — Здесь указано, что я действительно выдала доверенность… Но я этого не делала.

Я заглянула в документ. Просто невероятно!

Доверенность Кокордия выдала на имя Олетты Готар.

— Бабушка, печать настоящая? А подпись твоя?

— Д-да, — молвила Кокордия. Она уже была бледнее мела.

Так-так. Какой вывод напрашивается?

Графине подсунули доверенность под видом другого документа, а она подмахнула не глядя. И сделал это человек, которому она доверяла. Но ведь три года назад Олетта находилась в монастыре.

Во мне вскипела злость, пальцы сами сжались в кулаки.

— Листайте дальше, ваше сиятельство.

В гробовой тишине зашуршала бумага. Осознав, что написано на следующей странице, мы обе разинули рты.

В документе значилось, что Олетта прибыла в банк и получила по доверенности деньги со своего счета, а также со счетов Костадина и Дафины. А это больше тридцати тысяч соренов!

Стоило учесть один нюанс. Хоть счета и были открыты на имена внуков, снять деньги самостоятельно они могли только после смерти графини. В остальных случаях — или по доверенности, или в присутствии Кокордии.

Эх, девочка. Мне срочно нужно заглянуть в твои воспоминания, чтобы понять, как так вышло.

— Бабушка, — я взяла Коко за руку, — ты только не переживай.

Тем временем взгляд нейта Лобестия изменился. Он сочился подозрительностью и враждебностью. Полагаю, управляющий решил, что мы аферистки, захотели обмануть банк, устроить скандал и развести графа Бенье на деньги. Или что я ограбила бабку у нее за спиной, а теперь строю из себя оскорбленную невинность.

— Вы должны удалиться, ваше сиятельство, — холодно произнес нейт Лобестий. — И тогда я забуду все, что сегодня произошло.

Но тут вернулся Синий Воротничок с черным кристаллом, чьи грани тревожно поблескивали. Из него лился трескучий мужской голос…

Нас все-таки связали с графом Бенье, ведь Коко так жаждала с ним пообщаться! Узнав, что его банк обвинили в мошенничестве, наш сосед пришел в ярость. Тут еще Лобестий маслица в огонь плеснул, сказав, что деньги со счета сняла я сама по доверенности от бабушки, а теперь еще и права качаю.

— Кокордия, твоя внучка лгунья!

— Придержи язык, Невус Бенье! — графиня сердито взмахнула сумочкой.

— Я на вас в королевский суд подам! За порчу репутации и мошенничество!

Мне показалось, что из кристалла сейчас полетит слюна старика-банкира.

— Обойдешься! Забыл, чем ты обязан нашей семье? Пользуешься нашими землями бесплатно!

— Твой сын сам мне это позволил! У нас договор на сто лет! — мерзко хохотнул Бенье. — Если не хотите проблем, уберите руки от моего банка! А скоро и земля ваша станет моей.

— Разберемся еще, кто прав, кто виноват, и чья земля, — я резко встала и взяла Коко под руку. — Мы не намерены слушать оскорбления, нейт Бенье. Прощайте.

Кто бы знал, чего мне стоило не сказать мерзкому старику пару ласковых. И не вышвырнуть из окна кристалл вместе с Лобестием и Синим Воротничком.

Сейчас главное вывести Коко на свежий воздух и успокоить ее, у нее разыгралось давление. Обсудим все позже. Мне и самой не терпелось выбраться из логова грязных проходимцев. Все вокруг только и стремятся побольнее укусить слабую и старую вдову. С такими соседями и врагов не надо!

Злость и непонимание еще тлели внутри. Я от души вонзила вилку в кусок баранины, представляя, что это сердце главного буржуя.

— Совсем распустились павлины бесхвостые. И куда это годится?

После нашего головокружительного фиаско в банке было решено подкрепиться на дорожку. На этом настоял нейт Зейлас, заметивший наши траурные лица. Заботливый молодой маг предложил даже разобраться с обидчиками, но Кокордия отказалась.

Что он мог сделать, когда налицо факт — деньги сняла я. То есть Олетта, но это уже нюансы.

И сейчас мы сидели на летней веранде уютного ресторанчика. Владелец, бойкий старик, был знаком с графиней лично и помнил все добро, что сделали Готары для жителей города и его семьи.

Он с большим удовольствием угостил нас традиционными блюдами — супом из баранины с крупными кусочками тыквы и моркови, с рубленой зеленью и щедрой порцией сметаны. А на десерт подали сбитень «Герцогский» и творожную запеканку с малиновым вареньем.

Если у меня от расстройства и злости разыгрался аппетит, то Коко и кусок в горло не лез.

— Я виновата в том, что слишком верила своему окружению. И в том, что родилась женщиной, — произнесла она скорбно.

— Не говори глупостей!

— А что глупости? Это факт. Женщин, возглавивших род после смерти мужей или сыновей, было мало. А тех, кто добился чего-то — и того меньше.

Ничего удивительного, слабых всегда старались затоптать.

— Что пятьсот лет назад, что сейчас — разницы нет, — продолжала Коко. — Аристократы превратились в торгашей. Все бы урвать, ограбить, продать. Я была воспитана во времена, когда обманывать считалось зазорным. Сейчас же виноват обманутый, но только не обманщик. Хитрец и лжец в чести. Раньше мне думалось, что у внуков хоть что-то после моей смерти останется, а теперь…

Мне надоело это слушать. Я стукнула по столу черенком ложки.

— Отставить упаднические мысли! Это постоянные зубы у нас на всю жизнь, а деньги приходят и уходят. Мы с тобой создадим условия для того, чтобы их поток больше не прерывался. А эти все… пусть подавятся! Попомни мое слово, каждый получит по заслугам. Расплата настигнет, пусть и не сразу.

Мы пришли к мысли, что Оливер Гиллаус подсунул Кокордии доверенность на имя ее внучки, а Коко подписала и поставила свою печать. В то же время гад обрабатывал Олетту, тайно посещая ее в монастыре.

Я пока не видела воспоминаний девушки, связанных с этим подлецом. Но думаю, он был в сговоре с кем-то из монахинь и с самим банкиром Бенье. Он отвез глупышку Олетту в Ринк и вместе они опустошили счета Готаров.

Кто знает, что Гиллаус ей наплел? Может, обещал, что с деньгами она будет свободна и сможет поехать туда, куда пожелает? Наплел, но денежки присвоил. И с покровителями поделился.

Теперь понятно, откуда у Гиллауса средства на обучение доченьки в столице!

Надо попросить Болвейна посодействовать, чтобы поганца упекли за решетку до конца его дней. Доказательства вины будут, это как пить дать.

В конце старик-ресторатор спросил, все ли нам понравилось, а потом пожаловался, что возраст вынуждает его передать все дела сыновьям.

— Мне бы што-то пошпокойней, людей поменьше. Но штобы был простор для творчества, — он потерял половину зубов и страшно шепелявил, но этот недостаток мерк на фоне обаятельной улыбки и вкуснейшей еды.

Ему бы в замок к нам, готовить для графской семьи. Или…

— Мы будем иметь вас в виду, нейт Темизе.

Старик опустил голос до шепота:

— Милая нейра Олетта, люди говорят, што я немношечко маг. Вы так не щщитаете?

— Мы с желудком полностью с вами согласны, — в доказательство я погладила живот, вызвав улыбку у него и даже у Кокордии.

Старику нужен простор для творчества? Может, и сбудется его желание.

А нам пора выдвигаться, иначе до темноты не успеем. Трястись в потемках не улыбается, пусть с нами и такой смелый защитник, как нейт Зейлас. Но он больше следопыт, чем боевик.

Однако в городе мы попали в самую настоящую пробку! Толпились люди, телеги, ржали лошади. А узкая улочка не давала разъехаться.

— Посторонись! А ну пропустить графиню! — проорал Гента и взмахнул хлыстом.

— Осторожнее! Зацепишь кого-нибудь, — осадила я ретивого возницу.

— А что этот сброд под ногами вертится⁈

— Я узнаю, в чем дело, — нейт Зейлас стал пробираться сквозь толпу, а через некоторое время вернулся с известием.

Я надеялась, что неприятности позади. Но сегодняшний день оказался на них весьма щедр.

— Там что-то… — маг нахмурился, пытаясь правильно сформулировать мысль. — Забастовка, говорят, какая-то. Подмастерья взбунтовались, выступили против своей гильдии. Но вы не волнуйтесь, нейры. Скоро поедем дальше.

— Надеюсь, никого не убили? — перепугалась Кокордия.

Зейлас с неохотой ответил:

— Вроде убитых нет, но есть раненые. Я видел кровь на брусчатке… Нейра Олетта, вы куда⁈

Черт бы побрал этих драчунов и скандалистов. Натворят дел, а мне потом штопай, бинтуй…

— Бабушка, ты оставайся здесь, а я должна пойти туда. Нейт Зейлас, вы меня подбросите?

Он удивленно заморгал, а потом молча протянул мне руку и усадил на лошадь впереди себя.

— Вы уверены? Это же толпа бешеных, грязных, оборванных мужиков…

Я знала, что делать, и никакие уговоры меня не остановят. Сейчас мною движет желание не только оказать первую помощь, но и напомнить людям, кто такие Готары.

До площади гильдии мы добрались сравнительно быстро.

Пространство заполнила разношерстная толпа: мужчины с усталыми лицами в рабочих фартуках и рукавицах, люди в цветных мантиях со свитками в руках. Зеваки, которым было просто любопытно.

Впереди высилось величественное здание, фасад его был украшен резьбой и массивными колоннами. Над входом виднелся герб — мастерок на фоне каменной кладки.

Оказалось, что забастовку устроили подмастерья из гильдии каменщиков. К ним на подмогу пришли грозные парни из гильдии валяльщиков, а также библиотекари, художники и лекари.

Сейчас никто уже не дрался. Выпустив пар, мужчины устраняли последствия.

С моим появлением на площади воцарилась тишина. Меня пронзили десятки недоумевающих взглядов.

«Что здесь делает эта женщина? Видно, что не из простых», — читалось в них.

Нейт Зейлас помог мне спешиться. К нам сразу шагнул человек лет сорока — лысый, в заляпанном краской фартуке.

— Нейра, вы не заблудились?

Я покачала головой.

— Никак нет, я точно по адресу, — и оглядела собравшихся.

Кто-то прикладывал лед к разбитому носу, кто-то баюкал руку, кто-то пытался остановить кровь у товарища. Другие убирали с земли осколки и мусор, поднимали перевернутые бочки, собирали дубины и рабочие инструменты.

Знатно порезвились мальчишки.

— Я внучка графини Кокордии, меня зовут нейра Олетта, — я обратилась к мужику в фартуке.

Тот аж опешил.

— В-ваше с-сиятельство?

— Много пострадавших? Есть тяжелораненые? — перешла я сразу к делу и склонилась над юношей, который сидел на земле, держась за голову. — Сперва окажем помощь им, потом возьмемся за других.

Вот так, быстро и четко, под моим руководством пострадавших снесли к крыльцу. Сразу нашлись бинты для перевязки и нужные инструменты — ученики лекарей, принимавшие участие в беспорядках, вспомнили свое призвание. Мы работали сообща.

К счастью, самыми серьезными травмами оказались сломанные ребра и неглубокая рана плеча у одного молодчика. Я быстро ее обработала и наложила швы. Несколько раз ловила себя на мысли, что сознание будто бы отключается и тело действует на инстинктах.

Удивительно, но никто не возражал и не пытался со мной спорить. Даже «вовремя» подоспевшие гвардейцы удивились тому, как быстро остыли горячие головы. Теперь не надо никого успокаивать дубинками.

Я бинтовала сломанный палец подмастерью, когда люди заволновались и начали расступаться.

Вот так раз! Даже бабуля выбралась из скорлупы и тоже решила взглянуть на место происшествия. И надо сказать, ее прибытие удивило мастеров даже больше, чем мое.

Кокордия стояла, глядя на всех свысока. Руки сложены на животе, плечи развернуты, взгляд прямой и строгий.

— Мне нужно поговорить с главой гильдии, — произнесла Коко прохладно.

Вперед шагнул высокий крепкий мужчина в длинном кожаном фартуке и склонил голову.

— Графиня, я глава каменщиков. Прошу вас, пройдемте.

Мы с Кокордией встретились взглядами. Она одобрительно кивнула. Мол, все правильно делаешь, деточка.

— Простите, ваше сиятельство, — ко мне обратился один из мастеров со значком кувалды на груди. Он стянул с головы шапку и вытер ею пыльное лицо. — Вы не должны были стать свидетельницей этого постыдного зрелища. От лица всех мастеров и подмастерьев приношу глубочайшие извинения!

— Не стоит извиняться, — я не спеша вымыла руки в тазу с мыльным раствором и поднялась. — Теперь я своими глазами увидела, что творится в Ринке. Уверена, у вас ущемляются права учеников и подмастерьев. Непорядок.

С каждым моим словом мастер все больше бледнел.

— Вы же знаете, как ленива бывает молодежь…

— Мы разберемся, в чем дело. Можете не сомневаться. Раз управление гильдии и самого города не справляется, то графскому роду придется вмешаться.

— Нейра Олетта⁈ — прозвучал знакомый громкий голос, и я обернулась. — Пресветлая Матушка, какая встреча!

Подоспел нейт Рингер в сопровождении еще пары лекарей. Он глядел на меня и на учиненный беспорядок выпученными глазами. Затем приметил учеников своей гильдии и сжал пальцы в кулаки.

— Только не говорите, что тоже бунтовали! Бесстыдники!

Парни в черной униформе понурили головы. Но нашелся безбашенный смельчак — мальчишка, похожий на птенца воробья. Он выпалил:

— Братство подмастерьев едино! Мы будем поддерживать друг друга и заставим всех уважать наши права! Нейт Марагас создал невыносимые условия, и вы это прекрасно знаете, нейт Рингер.

Ох, чувствую, участникам забастовки еще влетит от шефа.

Кокордия вскользь упоминала, что в гильдиях главы и их приближенные эксплуатируют подмастерьев и учеников. Условия труда на самом деле очень тяжелые. А потому недовольство выливается в беспорядки.

— Вернуться всем в общежития, — велел лекарь. — И больше ни слова! Иначе нейт Марагас покажется вам сущим добряком по сравнению со мной.

Люди стали расползаться кто куда, и вскоре на каменном пятачке осталось совсем мало народа. Ветер гонял туда-сюда скомканные листовки.

— Что будет с забастовщиками?

Рингер пожал плечами.

— Наверное, выгонят из гильдий. Бунтовщики нигде не нужны.

Да, ситуация.

Видно, что Рингер сочувствует парням, но сделать ничего не может.

И тут у меня возникла идея.

— Если нейт Марагас выгонит молодых лекарей, передайте им, что графиня Готар с радостью их примет. Обеспечит их обучение и трудоустройство.

Мужчина посмотрел на меня с изумлением.

— Вы не шутите⁈

— Я похожа на шутницу?

— Нет-нет, простите, что вы, — неловко заулыбался он. — Просто слышать это неожиданно. А знаете, я сейчас подумал о временах, которые не застал. Тогда простые лекари и маги-целители вместе изучали анатомию человека, поддерживали друг друга. Ваш прадед, Блавар Готар, внес большой вклад в наше общее дело. Но с тех пор многое изменилось.

— Еще не вечер, — я улыбнулась. Мне был приятен этот открытый, шумный, слегка неуклюжий человек. — Не надо думать, что все хорошее позади.

— Когда вы говорите, невозможно вам не верить. Нейра! — спохватился он. — Я интересовался у мастера Креца вашим заказом. Он будет готов совсем скоро.

— Чудная новость, очень кстати. У меня много работы, а без инструментов как без рук.

И это сущая правда. Случись что серьезное, мне пациента кухонным ножом резать?

— Но это еще не все, — Рингер поднял вверх палец и лукаво сверкнул глазами. — Я тоже готовлю для вас маленький подарок. Уверен, он вам пригодится.

Рингер, хитрец этакий, заинтриговал меня — и в кусты. А теперь вот гадай, что он такого приготовил.

Что ни говори, мне пока везет. Несмотря на проблемы и орду злопыхателей, людей душевных, положительных, мне встретилось больше.

Обратно мы двинулись только вечером. Пока я коротала время с нейтом Рингером, Коко беседовала с главой гильдии каменщиков. Вышла она усталая, с нахмуренными бровями, теребя в руках платок.

Уже за чертой города я спросила:

— Как все прошло?

— Глава мягко дал понять, чтобы мы не лезли в дела гильдий.

— Тю! Умные какие, — фыркнула я, вспоминая, что в моем мире гильдии тоже были мощными организациями со связями и деньгами.

Здесь, в Ринке, мастера активно влияли на городские власти, имели свое управление, суд и казну.

— Знаешь, почему нейт Марагас, глава гильдии лекарей, так нахально себя ведет? — продолжила я. — Он понимает, что у меня слишком мало сил и возможностей, чтобы прищемить ему хвост.

— Подмастерья бунтуют из-за того, что многим из них доступ в мастера закрыт, — вздохнула Коко. — Сначала они работают по четырнадцать часов в сутки за кров и еду. Потом должны сдать выпускной экзамен, впечатлить своих учителей.

— Но мастера не горят желанием плодить конкурентов, — подхватила я.

— Верно. Ученик должен заплатить сумму, которой у него просто не может быть.

— Гильдиям жить осталось недолго, — в этот момент повозку подбросило на кочке, и я едва не прикусила язык.

— Это почему?

— Ручной труд заменят станки. У вас ведь уже есть мануфактуры, а где-то появляются и фабрики. Из-за магии развитие обычной промышленности и науки идет медленнее, чем в моем родном мире. Удивительно, но факт.

— Слышала я, слышала, — проворчала графиня. — С тех пор, как у Савада открылись суконные мануфактуры, много ткачей осталось без работы. Перемены всегда сопровождают волнения.

— Что делать с юными медиками, если их выгонят, я знаю. А вот остальные… Каменщики пригодятся при строительстве крепости, если герцог Моро не выделит нам толпу магов. Надо обсудить с нейтом Эргером, когда они с Костиком вернутся.

— Знаешь, благодаря тебе я как будто из панциря выбираюсь, — внезапно призналась Кокордия, глядя на меня с непривычной теплотой в глазах. — Мне вновь хочется заниматься делами графства, на что-то влиять. Не ради себя, а ради внуков, правнуков, ради тебя. Не удивляйся, ты тоже стала важна для меня. Не подведи.

Она погрозила мне пальцем, а потом добавила:

— Тебе еще потомков родить надо, чтобы было кому передать дар целителя.

— Скажешь тоже! — я усмехнулась и посмотрела вдаль, где небо уже окрашивалось в медовые тона.

Странные думы посетили меня. Странные. Порой и мыслю как девушка, и чувствую, как играют гормоны здорового молодого тела.

Хочется весны. Настоящей. Во всех смыслах.

«Ой, ладно! Сейчас не до этого. Совсем сбрендила, Ольга Анатольевна».

— Спасибо за доверие, Коко, — я сжала тонкие пальцы графини. — Ты только больше не нервничай, как сегодня. А то не доживешь до моей свадьбы.

Она отдернула руку.

— Смеяться еще будешь! А я не шучу! И вот… решила пообщаться с градоправителем Ринка. Давно мы с ним не списывались.

После реформы прошлых лет градоправителей назначала только корона. Да, это я узнала от Костика, который читал мне лекции по истории вслух.

Верные королю люди следили, чтобы налоги не утекали мимо казны Рэнвилля. А в карманы графов, баронов и прочих не попадало лишнего.

В повозке повисло молчание. Я смотрела на дорогу. Тени становились все длиннее, а мысли так и кружились в голове.

Мы направлялись домой. Домой.

А когда добрались, на небе уже висел месяц. И сразу поняли, что интересные события происходили не только с нами.

Кое-кто в замок прибыл, а кто-то наоборот — свинтил и только пятки сверкали.

Дома нас встретила растерянная Марика. Она только руками разводила и не могла подобрать нужных слов. Тогда нейт Болвейн, который до сих пор у нас квартировался, рассказал все.

Гиллаус, не будь дураком, загодя почуял запах собственной паленой шкуры. Его поведение стало более нервным, он притих и затаился. Меня избегал, но к графине подлизывался.

Последние дни Оливер провел вне замка. Накопилось много жалоб и споров между крестьянами, а в его обязанности входило их решение.

Сегодня, только мы с Коко уехали в Ринк, явился страж финансов. Курьер магической почты потерял его письмо, поэтому Готары не были предупреждены заранее о прибытии гостя.

И что вы думаете?

Воришка и тот, кто должен разоблачить его махинации, столкнулись нос к носу.

Гиллаус вернулся в Ключ ровно тогда, когда приехал финансист!

Вот умора. Жаль, что я не видела лица управляющего. Представляю, как побледнели его круглые щечки, как забегали глазки.

Нейт Молен Арксур — так звали стража финансов — вежливо попросил все бухгалтерские книги для предварительного знакомства. Управляющий не спорил, только сказал, что через минуту все будет!

Ну а Болвейн, как всегда резкий, аки понос, начал отпускать ехидные шуточки и грозить Гиллаусу темницей с процедурой ментального дознания.

Вот и что делать с этим болваном? Спугнул нашу птичку.

Почуяв неладное, Болвейн все-таки отправился вслед за управляющим. Вломился в его кабинет и увидел, как тот исчезает в ореоле золотого сияния.

Оказалось, что у Гиллауса припасен редкий артефакт. Знал, крыс, что однажды пригодится. Это был компактный одноразовый портал, Оливер активировал его и дал деру.

Раньше я о подобных артефактах не слышала. Знала только, что в крупных городах существуют стационарные большие порталы. Они ускоряют перемещение между разными точками королевства. Чтобы ими воспользоваться, надо купить специальный пропуск, пройти досмотр…

В общем, дорого и много заморочек.

— Вот такие дела, — закончил Болвейн, и Марика кивнула.

— Мы пытались отследить, куда направился Гиллаус, но наши заклинания работают только для стационарных порталов.

— Вряд ли он решил перенестись в родовое поместье. Там его будут искать в первую очередь. Спасибо за содействие, нейт Болвейн, — Кокордия кивнула и зашагала по коридору. — А сейчас нам стоит познакомиться с нейтом Арксуром.

Страж финансов засел в кабинете бывшего управляющего. Я представляла его мужчиной под пятьдесят, серьезным, близоруким, с въевшимися в пальцы чернилами.

На деле он оказался молодым человеком, только в прошлом году закончившим Академию финансов. Улыбчивый, с задорными ямочками на щеках, с непослушными светлыми кудрями и атлетичной фигурой. Только мы с Коко прошли в кабинет, нейт встал и поклонился. Следом галантно поцеловал руку графине и мне.

Показалось, что мои пальцы Молен задержал в своей ладони чуть дольше, чем следует. Ну да ладно.

— Нейт Арксур, просветите меня, в чем заключаются ваши обязанности? Простите мое невежество, но я ни разу не сталкивалась со стражами финансов. Это новая профессия? — графиня запахнула вязаный платок на груди и откинулась на спинку кресла.

— Все верно, ваше сиятельство. Последние годы мое направление развивается особенно активно, — Арксур бросил в мою сторону беглый взгляд. — Я — потомственный маг, сила дара средняя. Но могу видеть следы магического вмешательства в документы, а еще создавать защитные чары на важных бумагах.

Он перечислил и другие свои достоинства. Мне сразу понравился деловой подход и спокойствие, с которым молодой маг рассказывал о себе.

— Я работаю и как оценщик, знаю семь видов мошеннических шифров. Также я собираюсь посмотреть книги доходов и расходов, складские ведомости, документы о поставках, отчеты о налогах и найти несоответствия. Мне может помочь личная переписка управляющего и посещение подвластных вам территорий.

У меня, далекой от таких вещей, вскипели мозги.

— Можете приступать к работе с завтрашнего дня, нейт. Но я была бы нерадивой хозяйкой, если бы не пригласила вас на ужин, — произнесла Коко.

— С удовольствием приму приглашение, ваше сиятельство, — маг обворожительно улыбнулся.

Я посмотрела на сумочку Кокордии, в которой лежала копия той самой доверенности. Управляющий банком дал ее нам. Будет здорово, если Молен Арксур сможет объяснить ее происхождение.

Вдруг это мастерски исполненная магическая подделка?

Слава богу, хотя бы ужин прошел спокойно. Я привыкла к присутствию Болвейна и его людей, за столом они всегда рассказывали что-то интересное. Даже жаль будет расставаться. И к нейту Арксуру тоже привыкну.

Наша кухарка Ирри старалась каждый раз приготовить что-то эдакое из набора самых простых и недорогих продуктов. А Дафина с Замиром ускоренным способом выращивали свежие овощи к столу. Но все равно заметно, что мы тут не шикуем.

После ужина я вернулась в покои и замерла перед зеркалом. Из отражения на меня смотрела молодая, уверенная в себе женщина. Ее лицо не портила даже печать усталости.

Помню, в первые дни после попадания в моих глазах еще было что-то от Олетты. Была ее походка, привычка сутулиться и вытягивать шею. Но стабильные, пусть и короткие занятия приносили плоды.

Я провела ладонью по прохладной поверхности артефакта, отгоняя лишние мысли.

Может, есть вести от Рана? Может, его зеркало починили?

Едва я о нем подумала, как о стекло снаружи ударилось что-то увесистое. Словно кто-то пытался кинуть в окно наполненный водой воздушный шар.

— Ой! — я вскрикнула и зажала рот ладонью, а потом осторожно приблизилась.

Стекло затянула тонкая водяная пленка, поблескивающая в свете луны. Первичный испуг прошел, я не чувствовала от нее никакой угрозы, словно эта магия была родной. Родственной.

Мозг кольнула догадка: «Может, это послание от Костадина?»

Брат ведь маг воды. И я научилась узнавать его почерк, особый след.

А через пару секунд по стеклу побежали строки, словно Костик писал мне письмо.

Костадин

Отряд капитана Эргера остановился на привал, когда солнце поднялось высоко над головой. Светило разошлось не на шутку, Костадин то и дело утирал струящийся по лбу пот.

Для графского сына это была первая серьезная вылазка. Конечно, прежде он не раз покидал замок и объезжал вместе с нейтом Парами или почившим капитаном гвардии свои владения, но тогда над ними не висело такого плотного флера опасности. Тревога и азарт щекотали нервы, внутренности скручивало в жгут.

Костадин давно считал себя взрослым и способным постоять за род, но никто этого не замечал. Дафина и тетка Марика начинали плакать и причитать, стоило ему заикнуться о мести и поисках справедливости. Они помнили, как однажды Лайнель ушел за тем же и не вернулся. Бабушка бранилась, а потом весь день лежала в постели, жалуясь на сердце.

Племянницы были слишком мелкими, чтобы что-то понимать. Единственный союзник — Замир — пока больше интересовался шалостями и магическими опытами, чем по-настоящему серьезными вещами.

А потом из монастыря неожиданно для всех вернулась Олетта.

Признаться, Костадин редко вспоминал о том, что у него есть старшая сестра. Для семьи ее как будто не существовало. В раннем детстве он подслушал разговор родителей, когда мать называла Олетту проклятьем рода и отрезанной ветвью. А отец говорил, что надеется, что никто не узнает о…

Дальше шло что-то неразборчивое. Юноша жалел, что подслушал не весь разговор, ведь отец говорил о чем-то безумно важном.

Слуги же шептались, что старшая дочка Готаров не в себе, что она опасна для общества и только строгие монахини могут удержать ее в узде.

Бабушка наотрез отказывалась говорить на эту тему. Костадин совсем не знал Олетту, потому и не скучал. Он сделал собственные, неверные выводы.

И очень быстро признал ошибку.

Ему рассказали, как Олетта пришла на помощь ему, покалеченному Савадом. Не побоялась выскочить из замка, ведь сосед приезжал за ней. Она действовала уверенно и быстро, ни секунды не сомневаясь.

Именно уверенность и спокойствие юноша видел в голубых глазах старшей сестры. А еще доброту. Эти глаза вернули Костадину чувство опоры, он сразу потянулся к ней. С возвращением Олетты даже бабушка ожила и как будто помолодела.

Монахини многому научили сестру. Да, она могла не знать простейших бытовых вещей, чего-то из истории, но смыслила в науках. Особенно в искусстве исцеления.

Он не хотел расстраивать Олетту и признаваться, что рука иногда болела. Но прикосновения сестры всегда снимали боль. Странно, она ведь говорила, что не владеет магией.

Зато оплеухи раздавала знатные. Но Костадин сам виноват, что снял повязку без разрешения. Не утерпел, а сестра в тот момент была занята заносчивым графом Болвейном.

За последний год Костадин здорово продвинулся в магическом ремесле. Стихия воды слушалась его все лучше и лучше, это было поводом для гордости. Парень представлял как, достаточно окрепнув и встав на ноги, заставит обидчиков ответить за все и все вернуть.

При воспоминаниях о Саваде в предплечье Костадина вспыхнула фантомная боль. От чувства несправедливости и удушающего стыда покраснели щеки, а перед глазами поплыла багровая пелена.

Юный маг не сразу понял, что, задумавшись, отошел далеко от стоянки. Вокруг шумел лес, впереди виднелись косматые склоны гор. И вдруг — шорох, треск веток.

Сердце зашлось в груди. Костадин выхватил меч, а свободной рукой приготовился сформировать водное заклинание.

Кусты зашатались, и оттуда выползла…

Лисица.

Фу ты! Юноша выдохнул и спрятал меч в ножны.

Подранная, еле живая, со слипшейся от крови шерстью лиса брела вперед, не обращая на него внимания. Графский сын постоял немного, глядя ей вслед, а потом любопытство повело его за ней.

Куда так упорно пробирается слабый, умирающий зверь?

Добить бы, чтобы не мучилось животное, но рука не поднималась. Так Костадин и шел, словно заколдованный.

Лиса обернулась, посмотрела внимательными умными глазами. Как будто приглашала следовать дальше.

Еще шагов через тридцать лисица замедлилась, тщательно обнюхала влажные мшистые камни. А потом с жадностью принялась слизывать капли, что сочились из расселины. Костадин просто наблюдал, не желая мешать или пугать животное неосторожными движениями.

Напившись, лисица бросила взгляд через плечо и стреканула прочь так быстро, словно это не она только что готовилась испустить дух. Пораженный, Костадин прошел вперед и опустился на колени. Набрал в ладонь немного воды, понюхал. Сделал глоток и поморщился.

Пахнет ужасно, на вкус не лучше. Но ему же не могло привидеться, что изможденная лиса сразу обрела силы и убежала в лес, как будто на боку у нее никогда не было глубокой раны?

А если вода в самом деле живительная?

Олетта говорила, что соленые воды земли Готар обладают лечебными свойствами. Но Костадин, как и многие другие, находил их противными. Во рту оставался странный привкус, пузырьки били в нос. Никакого чудодейственного эффекта он ни разу не замечал.

Пока юноша думал, ручеек превратился в совсем тонкую нить, а потом и вовсе иссяк, словно услышал невежественные мысли графского сына. Мол, не нравится тебе, вот и оставайся с носом. А я явлю свою силу только тому, кто в ней нуждается.

Как же так?

Костадин вытянул руки, ладони окутало голубое свечение. Он пытался понять направление подземных вод, вытянуть их на поверхность. Пот выступил на висках от усердия.

Юный маг совсем выдохся, но так ничего и не добился. Вода ушла бесследно, как будто и не было ручья!

Это поразило Костадина до глубины души. Он слышал гулкий стук собственного сердца, руки дрожали от волнения.

А может, источник волшебной силы, о котором гласят легенды, на самом деле существует? Это не сказки предков, а чистая правда? Самое большое сокровище земли Готаров, которым так хочет завладеть граф Савад.

Обязательно нужно написать Олетте. Она загорелась идеей изучить целебные воды, построить лечебницы. Так пусть знает!

Надо отправить магическое послание прямо сегодня, Костадин не дотерпит до возвращения.

Внезапно реальность обрушилась на него, заставив похолодеть.

Он нарушил приказ и ушел один, ушел далеко. Какой ужас! Его наверняка хватились. За такие фокусы нейт Эргер его сначала отчитает, а потом с позором отошлет домой к бабушке.

И со всех ног юноша ринулся обратно к лагерю.

Я воткнула последнюю швейную булавку в ветхую карту на стене и отошла, чтобы полюбоваться результатом. Каждая метка — это источник. Золотая жила, которая приведет наше графство к процветанию.

Красным карандашом были очерчены земли, входившие в приданое Олетты. Получился небольшой участок в предгорье, граничащий с графством Савад. Ничего особенного: несколько деревень, озеро, мельница. Но Костадину попалась «живая вода» именно там.

История с лисицей взволновала мое сознание. Если источник появляется только тогда, когда кому-то по-настоящему нужна его помощь, обнаружить его будет не так просто. А я должна увидеть все своими собственными глазами.

Саваду нельзя уступать ни пяди нашей земли. Сейчас он покусился на пашни, даже подал прошение о передаче земель. Но приданое Олетты — совсем рядом.

Кокордия уже отправила протест в королевскую канцелярию, однако ответа мы пока не получили. Не удивлюсь, если все сделают вид, что ничего не происходит, и сосед тихой сапой захапает нашу территорию и скажет, что так и было.

Весело у нас в провинции. Почти как в родной больнице в новогодние праздники.

В общем, Болвейн обещал подсобить с поимкой Оливера Гиллауса — отправить весточку сыскарям герцогства Моро. Об остальном просить его я не решилась.

Ну не выглядел он тем, кто будет помогать бескорыстно и от чистого сердца. Было в нем что-то, что не позволяло мне расслабиться в его присутствии. Слишком себе на уме.

Да и не хотелось давать королю повод думать, что граф Болвейн суетится вокруг меня не просто так.

Тем временем Кокордия рвалась поехать к старому барону Гиллаусу, отцу воришки, но я запретила.

Вдруг ей там навредят? Мы не знаем, на чьей стороне старик-барон. А если поддерживает сына? Да и жив ли он вообще? Гиллауса-старшего давно никто не видел.

С другой стороны — страж финансов рьяно взялся за работу и уже нашел одно несоответствие. Но меня настораживало, как молодой Молен Арксур улыбается то мне, то Дафине, то Марике.

Вот проблема на мою голову! Дело пусть свое делает, а глазки строить прекратит. Я понимаю, молодость и все такое, а тут бабы нормального мужика с манерами и не видали. Но это не повод рты разевать и слюной капать.

Главное, чтобы к Дафине не приставал, сестра наивная и доверчивая. От меня не укрылось, каким восхищенным взглядом она смотрела на красивого, образованного мага-финансиста.

Решено, поговорю с этим Арксуром. Одна оплошность — и страж финансов получит пинка под зад. А мы наймем другого. Старого и страшного как смертный грех.

Внезапно раздался стук, и на пороге возник нейт Ламини.

— Что случилось? Я только утром осматривала ваше плечо, — проговорила я, скрывая недовольство. Не люблю, когда мешают думать.

Маг уверенно шел на поправку, этому активно способствовал его дар. Я почти не сомневалась, что все с его плечом будет хорошо. Сегодня мы сняли повязку и я провела осмотр, пытаясь использовать целительский взгляд.

И все не могла понять, это игра моего воображения или я действительно что-то вижу? В пользу последнего говорило то, что после сеанса я испытала легкое головокружение и голод. Откат был не таким сильным, как в тот раз, когда я чуть не выпала из окна.

— Я понимаю, что прервал ваше занятие, но… — он неловко потоптался на месте.

— Заходите уже, нейт Ламини, — я сменила гнев на милость.

Слишком беззащитным и смущенным выглядел рослый брюнет.

— Нейра Олетта… Ваша вода…

Я насторожилась. Молодой маг пил минеральную воду по моей рекомендации, и вот…

— Мне очень понравилось! — нейт Ламини засиял, как начищенный медный таз. — Никогда не пробовал ничего лучше, вино ни в какое сравнение не идет с этим чудо-напитком! Я уже давно не чувствовал себя таким бодрым, а мой магический источник быстро восполнил резерв после тренировки.

— О, прошу вас, расскажите о своих ощущениях подробней, — я взяла со стола блокнот и карандаш и приготовилась записывать.

С недавних пор я тщательно фиксировала все свои наблюдения. Давала обитателям замка, членам семьи и нашим гостям небольшие порции вод из разных мест и наблюдала.

Неудача случилась только с Болвейном, но у него все не как у людей. От глотка сероводородной воды у него скрутило живот, и бедняга полдня не покидал уборную. А в ответ на мое предложение помочь кричал, что я нарочно его отравила.

— Я могу не только рассказать, но и показать, — Ламини откинул длинные каштановые волосы за спину и принялся расстегивать рубашку…

Что он делает?

Я не успела ничего сказать, как дверь снова отворилась. На этот раз без стука, впуская бесцеремонного нейта Болвана.

Размашистым шагом он прошел на середину комнаты. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию и рявкнуть на подчиненного:

— Пошел вон, Ламини! Готовься к отъезду!

— Что вы себе позволяете? — вступилась я за своего пациента. — У нас идет беседа.

Болвейн сощурил взгляд острых, как две льдинки, глаз, и прошипел:

— Этот детина здоров как бык. Ты меня слышал? Быстро выметайся! Нечего тут пороги обивать.

Маг, обиженно засопев, ретировался. Болвейн сложил руки на груди и произнес, не отрывая от меня оценивающего взгляда:

— Что в вас такого особенного, нейра Олетта?

— Что вы имеете в виду? — я убрала так и не пригодившийся блокнот и карандаш в карман.

— Почему мои подчиненные уже всерьез обсуждают, кто из них первым будет делать вам предложение руки и сердца? И почему Ламини сегодня чуть не подрался с Зейласом?

— Что? — у меня натурально отвисла челюсть.

Болван наслаждался произведенным эффектом, глумливо скалясь.

— Почему девица из провинции, из бедного опального рода вдруг показалась такой желанной и недоступной для столичных хлыщей, никогда не знающих отказа?

Мне показалось, что я попала в зазеркалье. Бред какой-то. О чем он вообще говорит?

Или я была так увлечена делами, что пропустила что-то важное?

— Нейт Ламини — мой пациент, а нейт Зейлас просто провожал нас с бабушкой в Ринк. Мужчины часто видят то, чего нет. Я вообще не понимаю, что за глупость вы себе вообразили.

— Не понимает она, надо же! — блондин приблизился и сжал между пальцами кончик моей косы. — И даже я, слышите? Даже я едва не поддался вашим чарам.

Я чуть не расхохоталась и вовремя прикрыла ладонью рот. Негодование нейта Болвана было вполне искренним! Он, значит, нагло ко мне приставал, а я виновата.

Ну-ну.

— Кажется, вы собирались ехать? Не смею задерживать.

— Выгоняете? Ничего другого я от вас и не ожидал, вероломная вы женщина, — он хотел ткнуть кончиком указательного пальца мне между ключиц, но задержал его на полпути. — Хотя бы скучать будете? Кто знает, когда теперь свидимся.

Точно говорят, наглость — второе счастье. Мотал нервы, выпил три литра моей крови и наши скромные запасы вина, спугнул Гиллауса своими глумливыми шутками. А теперь — скучать.

И все-таки я ответила с вежливой улыбкой:

— Всенепременно. Буду молиться за вас всех и ждать результатов расследования. Надеюсь, что негодяи, разрушившие монастырь, получат по заслугам. И… — я помедлила, думая, уместно ли будет говорить о таком. — Как будет возможность, может, приедете ко мне вместе с женой? Попробуем разобраться, почему у вас не получаются наследники. Вдруг это мой профиль?

Не только предложила, но и напомнила, что нечего лапти тянуть к приличной независимой женщине, когда самого дома жена ждет. Ей пусть внимание уделяет.

Может, потому и детей нет, что последний раз он посещал ее спальню еще при царе Горохе.

— Я подумаю, — сдержанно кивнул Болвейн.

В тот же день отряд покинул гостеприимные стены нашего замка. Кажется, друг мой Болван как следует запугал своих ребят, чтобы даже не думали делать мне предложение руки и сердца.

Правильно. Не до этого сейчас. Да и мне никто не приглянулся настолько, чтобы сказать «да» даже в теории.

И волновалась я. Не знаю, как расхлебаем заваренную кашу, но надеюсь на лучшее.

Как и на то, что хотя бы в ближайшее время у нас не будет незваных гостей. Но, как известно, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах!

Нейт Марагас. Глава гильдии лекарей

Невысокий мужчина с седеющими висками занял место за кафедрой. Он старался держать лицо, но тупое раздражение то и дело прорывалось наружу. Воздуха не хватало, в груди частым боем стучали мелкие молоточки.

Нейт Марагас оглядел присутствующих в лекционном зале. На скамьях восседали его коллеги-лекари, а идиоты-студиозусы построились в неровные ряды.

Впереди стояло пятеро нарушителей. Они посмели поддержать забастовщиков, а после — залечивали их раны вместе девицей Готар.

Как ее только занесло в квартал каменщиков?

Вспоминая дерзкий и независимый взгляд нейры Олетты, Хьюго Марагас морщился, как от зубной боли. Она смотрела прямо и с вызовом, даже когда говорила тихо и вежливо.

Он, зрелый мужчина, циник до мозга костей, давно научился видеть женщин насквозь. Но эта нейра Олетта выбивалась из его классификации, стояла особняком. Он чуял в ней магичку, даже несмотря на то, что Готаров лишили дара.

И да, она была опасна. Могла пошатнуть его авторитет и перетянуть внимание как пациентов, так и лекарей на себя.

Он пытался убедить ее, что у нее ничего не выйдет. Что ее удел — лечить прыщи и рожать детей. Но глубинное чутье твердило, что он не прав и сам это знает.

Знает и нейра Олетта. Отчего-то эта девка с золотистой косой уверена в своих силах.

Магия. Виновата проклятая магия!

Лекарь ненавидел магов, причина таилась в нерадостном прошлом, в его одиноком детстве. И теперь он не позволит снобам, которые считают себя существами высшей пробы, отнять его хлеб.

Марагас из шкуры вон лез и шел по головам не для того, чтобы горстка сопляков и нищая аристократка вытирали об него ноги.

— Думали, что сможете бросить мне вызов? — он спустился с кафедры и прошел вдоль неровного строя учеников гильдии, заглядывая в глаза каждому из недоучек. — Разве для того вас учили и кормили?

Они вели себя как провинившиеся щенки. Краснели, бледнели, прятали взгляды. Вот-вот напрудят в штаны.

Только один смотрел нагло и с вызовом, словно был уверен в своей правоте. Беднота, с помойки его подобрали, зато гонору немеряно.

В юности Марагаса за малейшую провинность секли розгами до крови. А сейчас, видите ли, времена изменились. Но Хьюго с огромным удовольствием научил бы этих паршивцев послушанию.

Лекари угрюмо молчали.

Нейт Марагас знал, что не все одобряют его методы. Особенно толстяк Рингер — бывший соперник за пост главы. Но Хьюго имел компромат на парочку своих коллег, еще парочку подкупил и получил перевес в голосовании.

А на днях птичка на хвосте принесла — Рингер спелся с выскочкой Готар.

Какие у них могут быть общие интересы? Рингер дорожит местом в гильдии и не осмелится пойти против главы.

Хорошо, что Хьюго Марагас догадался отправить этого жирного борова за город контролировать роды у жены ювелира. Иначе он бы начал мешать и заступаться за неучей.

Глава гильдии вскинул подбородок и с наслаждением процедил:

— Вы исключены из гильдии. Все пятеро.

Ох, как же он любил воздавать каждому по заслугам. В его мире справедливость всегда торжествует.

Несколько секунд висела тишина, а потом один из бунтовщиков прохрипел:

— До конца учебы осталось всего полгода… Это несправедливо!

— С этого дня вы больше не будете терпеть несправедливость в свой адрес. Я избавляю вас от этой ноши. Форму и ключи от комнат сдать кастеляну, книги — в библиотеку. И до ужина чтобы духу вашего здесь не было.

Он отвернулся и зашагал прочь. В спину летели умоляющие выкрики, но нейт Марагас был непреклонен.

Он до жути устал, а еще надо организовать проверку аптек. Эти недолекари у него в печенках сидят. В грязи работают, как свиньи, а все туда же.

Денег хотят, но об асептике с антисептикой не слышали, правила игнорируют. Его, Хьюго Марагаса, не зря назначили главой комиссии чистоты. Он собирался отобрать у нерадивых аптекарей лицензии.

А кого-то и в темницу упечь за шарлатанство.

— Я не сомневался в тебе ни минуты, — похвалил меня артефакт. — Начало положено, а там как по маслу пойдет. Ты открыла магии путь, теперь только вперед — совершенствоваться.

— Я пытаюсь учиться по книгам, слушаю Кокордию, но чувствую себя безграмотной двоечницей. Мне кажется, если я применю к больному человеку магическое воздействие, то угроблю бедолагу. Старая добрая хирургия все равно надежнее.

Он некоторое время молчал, по серебристой поверхности гуляла рябь.

— Однажды тебе придется сделать выбор, — задумчиво проговорил Макей. — И лучше тебе быть к нему готовой.

Я поняла, что он имеет в виду. Сейчас во мне пробудилась искра целительсткого дара, но, не ровен час, как проснется некромантия.

— Я буду готова, уж поверь. А… что там с нашим новым другом? Он не выходил на связь?

— Ах вот почему ты решила ко мне обратиться! Я думал, что соскучилась, но ты всего-то хочешь узнать о судьбе того мага, — с разочарованием протянуло зеркальце. — Увы, от него не было вестей, и я по-прежнему не чувствую его артефакт. Знаешь что, хозяюшка? Мне кажется, тебе стоит смириться с тем, что он умер и мы больше никогда его не увидим.

Я отошла на шаг назад и скрестила руки на груди.

— Глупости не болтай!

Даже думать о таком не хотелось. Внутри жила надежда, что он не тот, за кого себя выдает. Зеркало Рана разбито, но это еще ни о чем не говорит.

Может, он его уронил, когда брился?

Конструктивного диалога у нас с Макеем не получилось. Артефакт решил попрактиковаться на мне в остротах, а после дверь отворилась и пожаловала Кокордия.

Графиня окинула заглохшего Макея скептическим взором и повернулась ко мне.

— Что на тебе надето?

— Всего лишь юбка, которую я превратила в брюки, — я покрутилась вокруг своей оси.

Сдержанно, пристойно, не провокационно. Эти широкие брюки-клеш издалека вообще можно принять за юбку.

Я дополнила наряд рубашкой с широкими рукавами, застегнула жилет на все пуговицы и натянула удобные ботинки. Несколько дней уламывала Коко начать заниматься собой, и наконец она согласилась.

— Мой артроз тебе спасибо не скажет, — проворчала бабуля и одернула шерстяной плащ.

— Скажет-скажет. Идем! — я взяла ее под локоть. — Я уже и маршрут приметила, далеко уходить не будем. И лечебную воду тебе подберем.

Коко страдальчески застонала, но не стала спорить. Уже знала, что бесполезно. Я просто так с нее не слезу. А утром пришло магическое послание от нейта Эргера наподобие того, что писал Костик.

Старый вояка сообщил, что окрестности могу считаться безопасными. Отряд не обнаружил ни нечисти, ни других странных тварей, как и их следов. Зато определили место строительства крепости.

— Будем надеяться, что Болвейн — первый и последний пострадавший от зубов неведомой псины, — сказала я вполголоса, когда мы оказались на улице. — Ребята, конечно, молодцы, но и у меня нервы не железные. Устроили какое-то шоу перед отбытием…

— Я же говорила тебе. Целительница, даже наделенная слабым даром, может стать завидной невестой.

— О, мои акции поднимаются в цене.

— А ну не ерничай! — одернула меня Коко. — Тебе бы поостеречься. Я тебя, конечно, замуж выдать собиралась, но не за первого встречного. И за репутацией следить надо…

— Можешь быть спокойна, дорогая. Я не собираюсь пускаться во все тяжкие. Для начала бы отвязаться от притязаний Савада. Сына на мне он женить хочет, ага. Обойдется!

Противно было вспоминать напыщенные физиономии этого семейства.

Нейт Парами сообщил, что с того дня Савады ни разу не пересекали границы нашего графства. Притихли, если не считать того клятого прошения о передаче замель.

Но тишина эта казалась обманчивой.

Не торопясь, мы шли по тропе, что вела к источнику за замковыми стенами. Я подстраивалась под шаг графини, впрочем, спешить нам было некуда.

Воздух звенел от чистоты, капли росы блестели на молодой зеленой траве. А за нашими спинами синели макушки гор.

— Когда я была моложе, ходила этим маршрутом, — неожиданно призналась Коко. — Каждое лето мы с отцом поднимались к Соколиному гнезду, проходили сквозь Алые ворота и встречали закат.

— Вот и повод вспомнить молодость… Стой! — я всмотрелась вдаль. — Кажется, кто-то приближается.

И правда, по дороге катил экипаж.

Вскоре мы узнали эмблему городской почтовой службы. На деревянных боках кареты висели громоздкие защитные артефакты, на козлах восседал курьер с гусарскими усами.

Он явно не ожидал встретить одиноко прогуливающуюся графиню с внучкой, но виду не подал.

— Садитесь, ваши сиятельства, — весело предложил он, склоняя голову в низком поклоне и приоткрывая дверь экипажа. — Довезу до замка. У меня к вам посылочка от мастера Креца, а еще…

О, я не пожалела, что наша прогулка не состоялась.

Инструменты!

Как давно я их ждала.

Тем временем дверца распахнулась шире. Внутри экипажа на деревянных ящичках сидели двое смущенных парней. Лица их показались мне смутно знакомыми.

А курьер весело и задорно продолжал:

— Значиц-ца, это тоже вам. Живой груз!

— То есть как нам? — оторопела Кокордия и захлопала глазами.

— Нейт Рингер велел доставить по адресу вместе с посылкой. Привез в целости и сохранности, ваше сиятельство! Получите — распишитесь.

Наконец парни пришли в себя, поприветствовали нас обеих, и тот, что выглядел бойчее, заговорил:

— Ваше сиятельство, не гневайтесь! Нейт Рингер сказал, что нейра Олетта обещала приютить учеников лекарей, если нейт Марагас нас выгонит. Вот мы и напросились… к вам.

Под конец речи его громкий голос затих, и парень опустил глаза.

Батюшки! Это ведь те молодые забастовщики с площади. Я их узнала.

Коко вздернула бровь и уставилась на меня. Я совсем забыла ей рассказать…

— Не гоните прочь, ваше сиятельство! — взмолился второй и сложил ладони у груди. Наивные голубые глаза смотрели с надеждой. — Клянусь, мы отработаем каждый потраченный на нас сорен! Мы ведь и по хозяйству умеем… Идти нам больше некуда, графинюшка. Грит — сирота, а меня отчим из дому выгнал, как узнал, что нейт Марагас…

— Довольно, — прервала Кокордия словесный поток, — сразу гнать не буду, благодарите мою внучку. Но все равно побеседую с каждым и посмотрю, чего вы стоите, молодые люди.

Потом отвела меня в сторону. Я ожидала разбора полетов и тем сильнее было удивление, когда она сказала:

— Мне нравится, как ты взаимодействуешь с простыми людьми. Мои предки тоже не задирали носы и не сторонились простого люда. И теперь эти мальчишки под твоим покровительством, молодая графинюшка, — она усмехнулась. — Вот только вражда с гильдией лекарей — это совсем не то, чего я хотела.

— А тебя устраивает, что в графстве Готар командуют все кому не лень, только не наша семья? Нейт Марагас зарвался, надо охладить его пыл и показать, что нет никого незаменимого. Ты занимайся хозяйством и бухгалтерией со стражем финансов, а я… — сжала ее ладонь в складках плаща. — Остальное я беру на себя.

Юных лекарей звали Грит и Валь. Первого растил дед, сам когда-то служивший лекарем. Он передал внуку свои знания и помог вступить в гильдию, а после с чистой совестью покинул этот мир.

Грит был выше своего друга. Длинные руки и ноги, длинные пальцы пианиста, большие темные глаза на бледном лице. Не писаный красавец, зато взгляд выдает доброго и порядочного человека.

У Валя семья имелась, но отчим разозлился, когда нейт Марагас выгнал пасынка, и запретил даже на пороге родного дома появляться. А мать сказала, что либо он становится лекарем несмотря ни на что, либо пусть идет побираться.

Валь выглядел младше своих двадцати двух лет. Невысокий, с пухлыми щеками и наивными голубыми глазами.

На самом деле было пятеро забастовщиков, но один из них предпочел отправиться в родную деревню и вести «подпольную» деятельность без диплома.

Двое не теряли надежды разжалобить Марагаса и вернуться в гильдию, поэтому в наш замок приехали только Валь и Грит.

И сразу попали… нет, не в кабинет графини, а на кухню. Как мы могли оставить бедных мальчишек голодными? От урчания их животов мы с Коко едва не оглохли.

Когда Ирри поставила перед ними полные тарелки дымяшейся каши с кубиками сладкой тыквы, юноши быстро забыли о манерах. Уплетали так, что за ушами трещало.

Конечно, любопытных детишек сразу заинтересовали новые лица. Замир, Флори и Вивиан, сидя на лавке, мило болтали и расспрашивали изгнанных студентов о жизни в городе. Ринк казался им местом, полным приключений и сюрпризов.

— Не то что у нас в Ключе, где можно помереть со скуки, — прокомментировал Замир и глубоко вздохнул.

Я была рада, что получила двух почти «готовеньких» лекарей в свои руки. Плюс узнала много интересного о работе гильдии.

Здесь процветало неравенство. Чтобы ученику выбиться в люди и начать зарабатывать, требовалось пройти все круги ада.

Наряду с вполне современными методами процветала абсолютная средневековая дикость. Например, уже знакомое мне лечение сурьмой.

Нейт Марагас не выносил тех, кто осмеливался спорить с ним даже по делу. Бывало, ученик ставил диагноз и предлагал тактику ведения больного, но Марагас все перечеркивал и навязывал свои взгляды.

А когда такое лечение не приносило результата или вредило, во всем обвинял ученика.

Зато у этого тирана был один несомненный плюс: он драл в хвост и в гриву всех, кто не соблюдает принципы асептики с антисептикой и разносит грязь. А также тех, кто работает с пациентами без защитных мер.

А пока Грит и Валь осваивались и знакомились с обитателями Ключа, я решила открыть долгожданную посылку. Смутил размер деревянного чемоданчика: он был не больше стандартного листа А4 и весил всего ничего.

Что туда могло поместиться?

К посылке прилагалось письмо от мастера Креца. Он передавал мне привет и наилучшие пожелания, напоминая, что остаток суммы я могу внести в любое удобное время.

Я не собиралась злоупотреблять добротой Креца. Сейчас графство получает небольшой доход, собирает налоги, однако надо искать альтернативные источники заработка.

Надеюсь, с помощью стража финансов удастся прижучить наглых соседей и взыскать с них все, что они задолжали за годы халявного пользования нашей землей.

Я открыла застежки чемоданчика, а потом…

Начала твориться настоящая магия!

Надо было сразу догадаться, что это чемодан с расширением. Внутри он оказался куда больше, чем снаружи. А блеск новеньких инструментов резал глаза.

— Вот это молодец! Настоящий волшебник этот Крец.

Я бережно перебрала пинцеты, зажимы, скальпели и прочие штуки, без которых оперирующему врачу никуда. Были даже шприцы старого образца — из стекла и металла — и деревянный стетоскоп.

Мастер Крец безошибочно угадал мои мысли. В отдельном отсеке были сложены спицы, стержни, металлические полукружья и кольца. Я словно опять попала домой, в нашу городскую больничку.

Уверена, все местные будут в шоке, когда я развернусь и внедрю новые методы лечения. Впереди много интересного.

Нейт Рингер, как и обещал, тоже прислал подарок. В платочек были завернуты белые перчатки из незнакомого материала, похожего на резину. Несколько трубочек разного диаметра и отрез этого странного тянущегося материала.

Тут же я обнаружила записку с пояснением. Это оказался бриоль, его получали из сока бриолевого дерева, росло оно далеко на юге. Изделия из бриоля применяли не только в медицине, материал обладал способностью концентрировать магию.

Надо будет сделать Рингеру ответный подарок.

— Вот так повезло, — довольная, я собиралась закрыть чемодан, но тут что-то звякнуло. — А это у нас что?

Сюрпризы не закончились. Щедрый лекарь презентовал еще и кожаный футляр, заполненный склянками с местными лекарствами.

«Пусть сослужит вам добрую службу, дорогая нейра Олетта», — прочитала я.

Мелкий шрифт на одном из пузырьков я разобрала не сразу. Поднесла к окну и приоткрыла от удивления рот.

— Это что, настоящий пенициллин? Не шутка?

Допускаю, что в этом мире уже могли открыть антибиотики, но ведь название имеет латинские корни. Пенициллиум переводится как кисть или щетка.

Я застыла, чувствуя частое биение собственного сердца. А если я — не единственная попаданка из нашего мира? Если где-то живет и здравствует мой соотечественник?

Это мысль была безумной, волнительной, но в то же время и сладкой. Было бы здорово встретить родственную душу из моего старого мира.

Но от размышлений меня отвлекло появление Марики. В одной руке она держала корзину, во второй — связку ключей.

— Тебя матушка Коко хочет видеть.

— А что случилось?

Женщина пожала плечами.

— Вот у нее и узнаешь. Но выглядит она недовольной.

Неужели студиозусы что-то натворили?

Да нет, когда бы им успеть.

— Слышала, ты мальчиков привела, — заметила Марика, пока мы шли по коридору.

В ежедневной суете нам почти не удавалось остаться вдвоем, чтобы поговорить и заняться специальной гимнастикой. Но начало было положено.

— Это бывшие ученики нейта Марагаса, он выгнал их. Неплохие мальчишки. Обещали отработать каждый потраченный на них сорен, — я усмехнулась, увидев, как загорелись энтузиазмом глаза родственницы.

Уж она-то найдет применение двум крепким лбам.

Коко восседала в кресле, перебирая почту. Едва я вошла в комнату, графиня наградила меня испытующим взглядом и медленно проговорила:

— Никак не получается нам выдохнуть, дорогая. Придется тебе разобраться. Больше некому.

Примерные образы лекарей недоучек:

Валь

И Грит

— Вот и проверим, на что вы годитесь, ребята, — воодушевленно говорила я, пакуя вещи.

Грит и Валь осторожно переглянулись.

— Меня с собой возьмете? — Дафина протянула мне туго свернутый бинт. — Вчера как раз пополнила запасы целебных трав. Я не буду обузой, обещаю!

— Ладно, — легко согласилась я. — И тебе тоже будет практика.

Сестренка просияла, чего нельзя было сказать о Виви и Флоримэль. Но тащить маленьких детей черт знает куда? Нет уж, увольте.

— Все? Вот, возьмите перекусить. — Марика собрала нам в дорогу мешок провизии.

— Да нам ехать-то недалеко. Гента сказал, что домчит часа за полтора.

— И все равно возьмите, — настояла Марика. — Вдруг задержитесь?

— Ладно-ладно. Ничего не забыли? — я оглядела своих спутников. — Тогда по коням.

Права Кокордия, в графстве каждый день что-то происходит.

Вот и сегодня прислали весточку с лесопилки. Какой-то охламон плохо зафиксировал бревна, из-за их падения несколько человек получили травмы.

Не знаю, насколько все серьезно. Надо смотреть самой.

— В прошлом году один работник поранился. Пилу заклинило в древесине, он пытался высвободить и… — девушка передернула плечами. — Руку спасти не смогли.

Я недобро хмыкнула.

— А что же граф Лок? Чем-то помог своим людям?

— Он там вообще не появляется, — Дафина отмахнулась. — Деньги собирает и все.

Да, ситуация.

Готары владели двумя лесопилками, но доход приносила только одна. Вторая, куда мы сейчас направлялись, находилась в цепких лапах графа Лока. Он купил право пользования ею у сына Коко на пятьдесят лет!

Кто-то скажет, какое тебе дело до каких-то работяг? Одним больше, одним меньше. Тем более с чужих земель пришли за своим работодателем. Готары не обязаны о них заботиться.

И все же Кокордия одним глазом следила за тем, что там творится. Жадный граф не считал нужным вкладываться, вовремя проверять, чинить и обновлять оборудование. Именно это стало причиной трагедии.

А люди… Жалко их. На кого еще им рассчитывать?

Долго я не раздумывала. Сразу сказала Кокордии, что возьму добрых молодцев Грита и Валя, новые инструменты и поеду на лесопилку. А она пусть велит на всякий пожарный приготовить койки.

Мы все-таки расчистили и подготовили две комнаты рядом с операционной. Будет своя мини-больничка.

Я вспомнила, что Коко говорила, будто у Готаров еще дом заброшенный на берегу реки Молочной имеется. Вот бы посмотреть…

Домчались, как и обещал Гента, с ветерком. У меня даже зад онемел от тряски на кочках.

Едва повозка остановилась у лесопилки, навстречу вышел мужик в клетчатых штанах, жилетке, расходящейся на голой волосатой груди, и в пыльном картузе. Судя по нетвердой походке и помятому виду, накануне он хорошо принял на грудь.

— А вы кем будете? — вытаращился на нас сонными глазами и лениво поковырялся в носу. Потом внимательно изучил содержимое.

У возницы чуть пар из ушей не повалил.

— Ты что, ополоумел⁈ Не признал молодых графинь Готар⁈ Ух, сейчас я тебя хлыстом отхожу, как клячу старую. Устроили тут беспредел! А ну пшел вон!

— Гента, остынь, — велела я. — Ребят, возьмите вещи.

Мои студенты послушно спустили чемоданчик и мешок, помогли вылезти нам с Дафиной.

Я осмотрелась. Сама лесопилка представляла собой непритязательное деревянное строение через дорогу. Чуть поодаль тянулся барак для рабочих. А вокруг — могучий зеленый лес.

Хвоей пахло так, что кружилась голова.

— Графи-иня? — еще пуще вытащился пьянчужка, когда до его затуманенного мозга дошли слова возницы. А потом бухнулся мне в ноги и стал биться лбом о землю. — Простите! Не признал сразу!

— Ладно, — я забрала у Валечки чемодан и подмигнула сестре. — Хватит в пыли валяться. Веди давай и рассказывай, что у вас произошло.

Мужик поднялся с земли и, поправляя картуз, повел нас к лесопилке. По пути он пытался собраться с мыслями и объяснить, что же случилось.

— Так вот, ваше сиятельство, — начал он, спотыкаясь о корни деревьев, — дело-то вот какое вышло… Работничек наш, ну тот, что новенький совсем, бревна плохо закрепил. А они возьми да и сорвись! Пятеро наших там… помяло их немножко.

— Когда это случилось?

Мужик сжался от неловкости и буркнул:

— Вчера.

Я еле сдержалась, чтобы не ругнуться в голос. Ну где это видано⁈ А если кто-то уже умер от кровопотери или болевого шока?

— Где пострадавшие?

— Так в бараке их уложили, ваше сиятельство. Мы им дурман-траву сразу дали, чтобы боль унять и в сон погрузить.

— Дурман… трава? — нахмурилась Дафина, что-то вспоминая. — Она ведь запрещена к использованию.

Мужик в картузе крякнул.

— А что ж делать было, графинюшка? Кхерургов у нас нет, нет даже захудалого травника. А дряни этой за бараком видимо-невидимо растет.

— Веди скорее! — я ускорила шаг, Дафина и мои помощники поспешили следом.

Со стороны лесопилки неслось жужжание работающих пил, поднималась древесная пыль. Несколько мужчин вышли на улицу и теперь провожали нас кто мрачными, кто заинтересованными взглядами.

В бараке царил полумрак. В нос ударил запах крови и пота. На грубо сколоченных нарах лежали в забытьи пятеро мужчин.

— Дайте больше света! Валь, Грит, помогите мне осмотреть каждого, — приказала я, распаковывая чемодан с инструментами. — Принесите кипяток и чистые тряпки, — обратилась к мужику в картузе. — Дафина, расчехляй свои сборы. Нужно будет продезинфицировать раны.

Хорошо работать дружной командой, а не когда каждый тянет одеяло на себя. В Грите и Вале я не ошиблась: расторопные и толковые ребята.

— Пи-ить… — вдруг простонал один из пациентов. — Ради Пресветлой… пи-ить…

Дафина поднесла к его губам плошку с водой и помогла приподнять голову. Состояние у пострадавших было разное. Повезло хотя бы, что живы остались. А теперь мы их вытянем.

Мальчишки срезали ножницами грязные тряпки, которые рабочие использовали вместо бинтов, чтобы перемотать своих товарищей.

Один получил сотрясение и огромную сине-фиолетовую шишку во весь лоб. Второму раздробило стопу упавшим бревном. У остальных были переломы конечностей и ребер, порезы, царапины, гематомы.

Уж не знаю, что за дурман-трава такая, но она ввела их в глубокий сон. Один мужчина выглядел особенно тяжелым, дышал часто и поверхностно.

— Ну-ка, ребята, помогите мне с ним.

Работа закипела. Дафина, несмотря на волнение, ловко ассистировала нам, подавая инструменты и обрабатывая раны.

К вечеру мы сделали все, что только могли сделать в этих условиях. Пострадавшие были перевязаны, переломы зафиксированы, обезболивающее роздано всем нуждающимся, потому что действие дурман-травы сошло на нет.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне уже знакомый мужик в картузе, успевший протрезветь. Оказалось, что это бригадир. — А можно… можно вас попросить?

Мы вышли на свежий воздух. Я стянула с головы косынку и устало выдохнула:

— О чем?

— Вы… — он снова замялся и глянул на меня с затаенной надеждой. — Вы поговорите с графом Локом? Чтобы он… чтобы он не жадничал так. Рабочие-то у нас хорошие, но… оборудование старое, опасное. Мы и так, считай, за кров и еду лишь работаем. А у нас семьи, детишки, родители старые.

Меня обуяла злость. Жлобы проклятые, аристократы эти. Самих бы их… на сухари и воду посадить. И на работу опасную отправить.

А бригадир продолжал:

— И работаем по двенадцать-четырнадцать часов кряду. Устаем сильно, засыпаем на ходу. Может, если бы не все это, не было бы сей… нелепой случайности.

Я посмотрела ему в глаза и твердо ответила:

— Я поговорю. Но сначала мы должны убедиться, что все пострадавшие идут на поправку. Как вы понимаете, я не могу оставить их здесь. Некоторым оказать весь объем жизненно необходимой помощи в этих условиях невозможно. Заберем их в замок, где мы с помощниками будем за ними наблюдать.

Мужик медленно кивнул, во взгляде читалось недоверие.

Думает, я шучу? Господи, неужели никто этих несчастных работяг раньше за людей не считал? Нормальное, человечное отношение для них в диковинку.

— У меня есть еще одно очень важное условие, — продолжила я строгим тоном. — Никакого распития хмельных напитков на рабочем месте. В противном случае…

Я не договорила, оставив мужика фантазировать о том, что ждет каждого нарушителя моего условия.

— Конечно-конечно, графинюшка… Отныне будем трезвы, как стеклышки. И чисты, как слезы Пресветлой Матушки.

Дафина, Грит и Валь вышли следом за мной. Уставшие, как и я, они негромко переговаривались между собой.

Ребята тоже понимали — это лишь начало. Нам предстоит не только поставить на ноги пострадавших, но и спасти лесопилку от жадности графа Лока.

— Надо отправить Молена… То есть нейта Арксура в это место, — предложила Дафина. — Может, ему удастся найти хоть какую-то лазейку, чтобы вытянуть нашу лесопилку из лап графа?

— Так мы и сделаем. А пока надо погрузить пострадавших в повозку. Грит, Валь, пусть вам помогут рабочие, — скомандовала я, а сама отошла чуть подальше.

Хотелось немного отдохнуть от шума и проведать местные кусты. Но, едва я зашла под тенистую кровлю леса, змеиное кольцо на моем пальце вдруг ожило.

— Эй, ты чего это? — воскликнула я, когда змеюшка ловко соскользнула в траву и куда-то ушуршала. — Вернись!

Я побежала за ней, петляя между деревьями. Гибкое серебристое тельце то появлялось, то вновь скрывалось из виду.

Вот уж верно говорят: «Змею на груди пригрела».

Неужели она решила меня бросить?

Я бежала, пока в боку не начало колоть. Потом просто волочила ноги, стараясь не упустить змейку из вида. Как назло, дорога пошла вверх, показывая, насколько у меня пока что слабое и нетренированное тело.

Я бесконечно спотыкалась о камни и обходила крупные валуны. Низ моих широких брюк усеяли мелкие колючки.

— Да стой же ты! — воскликнула я в сердцах. — Хватит издеваться над бедной женщиной, я тебе не мастер спорта!

Интересно, найду ли я дорогу обратно, если серебристая негодяйка решит меня кинуть?

Обернувшись, посмотрела вниз — на лохматые верхушки деревьев, на бескрайние просторы графства Готар. Лесопилки уже видно не было.

Далеко же мы забрались.

Когда вновь посмотрела вперед и вверх, заметила свою юркую проводницу, свернувшуюся клубочком на нагретых солнцем серых камнях.

Любопытно.

Неужели это…

Сделав над собой финальное усилие, вскарабкалась повыше. Зато теперь смогла беспрепятственно разглядеть камни, что выстилали бортики и дно бассейна длиной метра и три и шириной — примерно полтора.

Жаль, он был наполнен не студеной водой, в которую так приятно окунуться после жаркого забега. Его дно выстилала сухая листва вперемешку с засохшей грязью.

Вверх шло еще несколько ступеней, ведущих к бассейну поменьше. А следом — к третьему, самому маленькому.

Похоже, когда-то давно с гор стекал ручей, поочередно наполняя каждый из резервуаров. Но теперь об этом остались одни воспоминания.

— Ты это хотела мне показать, да? — спросила я у змейки, но она не удостоила меня ответом. Продолжила греть бока на весеннем солнце.

Интересно, когда-то здесь был минеральный источник?

Надо найти это место на карте и нанести метку.

Может, старожилы что-то знают о нем? Или работники лесопилки в курсе?

Дорога назад показалась на удивление короткой. Не так далеко я и ушла. Змейка следовала за мной, только перед лесопилкой скользнула мне на руку и обернулась кольцом.

Но по возвращении никто не ответил на мой вопрос ничего вразумительного.

— Так вот где ты так долго пропадала! — воскликнула Дафина с укором. — Ребята погрузили пострадавших в повозку, а потом смотрим — тебя нет нигде. Знаешь, как я испугалась?

— Извини, я не могла по-другому.

Коротко рассказав сестре всю историю, я спросила:

— Если объединить усилия мага земли и воды, можно возродить источник?

Разгадать тайну находки показалось безумно важным. Ведь не просто так кто-то построил те бассейны?

— Теоретически возможно все, — серьезно начала сестренка. — Я читала, что иногда пласты земли сдвигаются, тогда источник может исчезнуть. Давай я поищу сведения в домашней библиотеке, когда вернемся?

— Я буду тебе благодарна. А пока…

Последние приготовления завершены, пора возвращаться в замок.

Его светлость герцог Лерран Моро

Герцог Лерран Моро сидел в походном шатре, изучая карты горных перевалов. Снаружи царила сырость — здесь погода меняется чуть ли не каждый час.

Прежнее место пришлось оставить и подняться еще выше в горы. С тех пор минуло уже несколько недель. Им удалось здорово потрепать нардское отродье, но и от некромантов его людям тоже досталось.

Они давили друг друга беспощадно, только никто не мог одержать верх.

Бесцеремонно откинув полу шатра, вошел Карлис Болвейн. Отряд магов-поисковиков присоединился к его светлости не так давно. С тех пор они сражались вместе.

— Следы некроманта обрываются, как и следы монашек. Как мы и предполагали, был создан портал, которым они ушли на ту сторону гор, — произнес Карлис, опускаясь на походный стул.

В юности они проходили практику в одном отряде, и Болвейн считался лучшим из молодых выпускников своего направления. Сейчас же перед Лерраном сидел уставший командир, покрытый дорожной пылью.

Золотые локоны, которыми он так гордился, и которые сводили с ума женщин, потускнели и спутались.

— И как ты тут живешь без баб? — внезапно спросил Болвейн, доставая фляжку с вином.

— Женщинам здесь не место, Карлис. Знаешь сам, что с ними сделают нарды, если захватят в плен.

— Кстати, о прекрасной половине человечества. Я ведь не рассказывал, что познакомился с графиней Готар. Это такая женщина, скажу я тебе. Никогда не встречал подобных.

— Ты о Кокордии?

Тот поперхнулся вином.

— Смеешься? О ее старшей внучке, о нейре Олетте.

Лерран нахмурился, припоминая.

— Слышал, что она больная. Родители отдали ее в монастырь еще в детстве.

— Вранье чистой воды. Она здоровее нас обоих, к тому же неплохо умеет лечить. Вполне вероятно, к Готарам возвращается семейный дар.

— Готары стали изгоями после того, как предали его величество. Меня их дрязги и бесконечный дележ земель с соседями знатно достали, — начал раздражаться герцог. — Терпеть не могу этим всем заниматься, слышать о них просто нет мочи. У меня другие проблемы на горизонте маячат. Я не успокоюсь, пока не выгоню отсюда всех горских собак.

Карлис многозначительно хмыкнул.

— У тебя в голове одни сражения и нарды. А я бы помог прекрасной женщине. Забрал бы ее в личные лекари. Поближе к телу, так сказать. Но она не согласится.

— Любая бы согласилась выбраться из своего захолустья в столицу, — проворчал герцог.

Он хорошо знал женскую натуру. По крайней мере так думал.

— Но не Олетта. Ты не знаешь ее. Она гордая.

— Ты на самом деле увлекся? Не боишься, что его величество прищемит тебе… хвост? Если будешь таскаться от жены.

— Увы, это просто мечты. Да и уверен, что она мне быстро наскучит. Все женщины рано или поздно надоедают. А вот мои парни чуть было не подрались из-за целительницы.

— Даже интересно стало, кто такая эта нейра Олетта. Пожалуй, ты прав. Надо будет заняться Готарами после завершения нардской кампании.

Карлис потянулся за вином.

— И все-таки без женщин скучно. Тебе бы сюда отряд симпатичных лекарок или целительниц в облегающей униформе, — он нарисовал в воздухе силуэт песочных часов. — Таких, как нейра Олетта. А то одни горные козлы кругом. А еще мошкара, грязь и некроманты.

— Мне уже прислали отряд… лекарей, — Лерран с трудом выдавил последнее слово. — Чему их только учат?

Болвейн расхохотался, запрокинув голову.

— Да уж, наши доблестные гильдийские школы постарались на славу. Может, стоит одолжить у Готаров их чудо-целительницу?

Герцог Моро поморщился.

— Не хватало еще, чтобы мои будни превратились Темнейший знает во что. Решат еще подсунуть мне эту свою… Олетту. А потом скажут, что я обязан на ней жениться. А ты, Карлис, лучше займись патрулями вместо того, чтобы трепаться понапрасну.

Болвейн поднялся, отсалютовал фляжкой и направился к выходу.

— Как скажете, ваша светлость. Но Олетта Готар — это нечто особенное. Вы еще убедитесь в этом.

Лерран Моро остался один, снова погружаясь в изучение карт. Похоже, эта кампания принесет больше сюрпризов, чем он ожидал.

А после Моро вернется домой с триумфом и король вызовет его в столицу, чтобы объявить о помолвке на весь мир. Как говорят простолюдины: «Сколько веревочке ни виться…»

Так и закончится вольная жизнь Леррана и начнется семейная скука.

Он не хотел жить, как Карлис. С нелюбимой женой, скрывая ото всех свои похождения. Но долг есть долг — герцогство нуждается в наследнике.

«И как ты тут живешь без баб?»

Как? Обыкновенно!

Единственную радость, и ту отняли.

Лерран вспоминал флирт по зеркальной связи с очаровательной девушкой. Особенно их первую встречу.

Стройный силуэт, тонкую талию и линию позвоночника. Скромное, но в то же время будоражащее белое белье на ее молодом теле.

Ее широко распахнутые глаза и испуг.

Ему не хватало этих ощущений, но его светлость больше не мог рисковать.

Испокон веков зеркала были серыми артефактами, что между жизнью и смертью, между тьмой и светом.

Напавшему на герцога некроманту удалось уловить слабый темный фон и открыть портал прямо в убежище. Кто даст гарантии, что этого больше не повторится?

Что нарды не обрушатся на них дикой ордой?

Или что магическая зеркальная нить не приведет врага к девушке?

Странно, имя Оля чем-то похоже на Олетту. Вторая, если верить Болвейну, тоже лечит.

Да ну, не бывает таких совпадений! Герцог давно в них не верил.

Он ведь не какой-то сентиментальный юнец.

А вот зеркальный артефакт пришлось деактивировать от греха подальше. Галлай погрузился в глубокий сон, после чего Лерран завернул его в чехол из ткани, не проводящей магию.

Ничего, все когда-нибудь закончится.

Если останется жив, то обязательно даст о себе знать девушке, с которой так странно свела его судьба.

Он отдавал себе отчет в том, что должен исполнить долг и жениться на той, на кого укажет король. Обнадеживать Олю, конечно же, не станет.

Внезапно снаружи послышался топот. Герцог вскинул голову, тело его мгновенно напряглось.

— Ваша светлость! — В шатер ворвался запыхавшийся дежурный. — Нардские разведчики замечены у северного перевала! Они пытаются обойти наши позиции!

Лерран мгновенно вскочил.

«Началось веселье».

— Где граф Болвейн?

— Отправился проверять южные посты, ваша светлость.

Герцог быстро натянул доспехи, его движения были точными и выверенными.

— Собери командиров. Встретим незваных гостей как полагается.

После возвращения скучать стало совсем некогда. Появились новые пациенты, и это не считая работников лесопилки!

Молва о том, что графская семья снова занимается лечением, растекалась по окрестностям со скоростью горной реки. И ничто не могло остановить этот процесс.

Страждущие потянулись к Готарам за помощью, как это было в старые добрые времена.

За последнюю неделю приходила семья плотников. Их маленький сын упал с дерева и сломал руку. Обращался гончар, у которого опухли суставы, и он не мог шевелить пальцами от боли.

Жена крестьянина слезно просила помочь ее мужу — лошадь лягнула его в грудь и сломала ребра. Повезло вообще, что жив остался, хотя травмы получил тяжелые.

Ну а молодые мамочки приносили на осмотр малышей — и годовалых круглощеких крикунов, и совсем крохотных младенцев. Почти все из них были здоровы и развивались согласно возрастным нормам. Только двое нуждались в помощи и наблюдении.

Бедняги Вель и Грит пребывали в шоке от объема работ, а вечером засыпали без задних ног. Даже деспотичный Марагас их так не гонял. Но ребята не жаловались, напротив, впитывали новые знания как губки.

Дафина тоже не отставала. Сестру работники лесопилки полюбили особенно, ведь она всегда была вежлива, крайне бережно меняла повязки и обрабатывала их раны.

Дело нашлось даже для малышек Тучки и Флори. Они помогали поддерживать порядок в палатах и в операционной, присутствовали на процедурах и приносили больным отвары и бульоны.

Я заметила, что процессы заживления у людей идут быстрее, чем должно. Одного мужчину уже вполне можно отпускать восвояси. В моем старом мире все это заняло бы куда больше времени.

Совпадение? Может, и да, а может…

Магию я не применяла, точно знаю. Но пыталась тренировать целительский взор. После практики глаза слезились, а в висках покалывало. Кокордия сказала, что это из-за концентрации магии в зрительных нервах.

Только вот радость от наших маленьких побед попытался омрачить один нежданный гость.

Бросив все дела, мешавшие следить за порядком на подконтрольной ему лесопилке, прискакал граф Лок. Собственной персоной! Настолько велико было его негодование.

Он думал задавить нас морально, но даже не подозревал, что у наивных, доверчивых Готаров заготовлен для него сюрприз…

— Граф Лок? — Кокордия вскинула тонкую бровь. — Отлично. Марика, вели подать нам обед в малом зале. Я скоро спущусь.

— Ты не против, если я присоединюсь к вашей беседе? — спросила я, выглядывая в окно.

Еще один самодовольный индюк на нашу голову. Наблюдая за тем, как долговязый мужчина спешивается и подает какие-то знаки своей свите, я вспоминала появление Савада.

По крайней мере, Лок на людей не кидается.

— Тебе будет интересно взглянуть на его реакцию? — Коко хмыкнула и прошлась по щекам пуховкой. — В прошлом он был знатным фехтовальщиком. Наверняка оценит остроту твоей шпаги. То есть языка.

— А страж финансов ткнет ему в нос договором. Поглядим, как тогда заговорит этот выскочка.

О, я была уверена, что граф Лок подавится собственным языком. И шла на обед с нетерпением и предвкушением!

В малом зале уже накрыли стол. А от дивного аромата яблочного пирога у меня потекли слюнки. Это был какой-то ранний сорт яблок, которые выращивал Замир в нашем саду.

Граф Лок, облаченный в безвкусный зеленый камзол с золотым шитьем и пенными кружевами ждал нас, нервно постукивая по полу тростью.

Он отчаянно пытался молодиться, имела место даже магическая подтяжка лица и наращивание волос. Правда, это ему не особенно помогло. А розовая пудра на сухих старческих щеках делала лицо Лока похожим на маску злобного клоуна.

— Ох, давно мы с вами не виделись, дорогой граф! — приторно улыбнулась Кокордия. — Как добрались? Надолго ли планируете задержаться?

— Не стоит беспокоиться, нейра. Надолго я вас не задержу, я здесь исключительно по делу, — он стрельнул взглядом в мою сторону.

Уже знал, что именно внучка Коко — причина его тревог. Ведь если бы я не вернулась из монастыря, на лесопилке так бы и творился беспредел.

Локу наверняка доложили, что позавчера я отправила туда Грита и Валя. Парни должны проследить за обработкой бараков, как и самих рабочих и их вещей.

Неприятно об этом говорить, но у рабочих обнаружились вши. А где антисанитария, там и болезни.

— Давайте присядем, пирог остывает, — я улыбнулась графу. — А за едой обсудим наши… разногласия по поводу лесопилки.

За обедом к нам присоединился нейт Арксур — страж финансов. Молодой, одетый с иголочки, с тщательно уложенными светлыми волосами. Граф Лок не мог понять, кто этот человек и что он здесь делает, поэтому заметно нервничал.

Но вот терпение его лопнуло, запас вежливости иссяк, и он выпалил:

— Нейра Олетта, по какому праву вы забрали моих людей с лесопилки и ставите на них свои эксперименты? Мне важен каждый человек, а вы лишили меня рабочих рук!

Я чуть не подавилась и невольно закашлялась.

Во дает! Он, часом, с ума не сошел?

— Какая наглость! — Коко схватилась за сердце.

— Какие эксперименты? Помилуйте, уважаемый…

— Я все знаю, — граф Лок погрозил пальцем. — Вам меня не провести. Вашему роду запрещена целительская деятельность вот уже несколько десятилетий! А вы снова взялись за свои темные делишки.

Мне до одури хотелось натянуть на голову Локу блюдо с маринованным луком, чтобы за шиворот полилось. Но я сдержалась и ответила благовоспитанным тоном:

— Ошибочка вышла, граф. Я не использую магию в лечении своих пациентов — это первое. А второе — вы нарушаете условия договора. Только поэтому мы имеем право его разорвать.

Ноздри Лока задрожали, щеки начали гневно раздуваться. А зеленый камзол добавил сходства с болотной лягушкой.

— Я ничего не нарушаю, и на моей лесопилке…

— На вашей? — я переглянулась с Коко и нейтом Арксуром. — С каких это пор она стала вашей? То, что мой отец по доброте душевной позволил вам ею пользоваться и зарабатывать, еще не делает вас ее хозяином.

— Мы с вашим отцом заключили договор сроком на пятьдесят лет! Вы не имеете права вмешиваться.

— Могу я взять слово, нейра Кокордия? — Молен Арксур как по волшебству достал из-под стола папку и водрузил ее перед собой.

Графиня кивнула.

— Будьте добры, Молен, ознакомьте нашего соседа со всеми пунктами договора. В таком возрасте уже многое забывается, поэтому память освежить будет не лишним. Ах, как я вас понимаю, дорогой Лок! Сама забываю все на свете, время беспощадно к таким старикам, как мы…

Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать усмешку. Коко знатно потроллила графа, болезненно реагирующего на свой истинный возраст.

И если до этого он был красным от негодования, то теперь его лицо приобрело нежно-зеленый оттенок и слилось с камзолом.

Пока он пыжился что-то сказать, нейт Арксур ловко извлек из папки бумаги и принялся зачитывать громким и уверенным голосом.

Он прочитал, между кем был заключен данный договор, а потом вытянул второй листок и произнес:

— Так удачно совпало, что в позапрошлом году королевская комиссия составила и утвердила «Нормы работы лесопилок в королевстве Рэнвилль». Я не поленился и ознакомился с ними, а потом съездил на вашу лесопилку и внимательно изучил происходящее там.

Я глянула на Лока. На щеках графа ходили желваки, и скрип зубов слышался даже через стол.

— Позвольте спросить, кто вы такой? — высокомерно процедил старик.

— Меня зовут Молен Арксур, выпускник столичной Академии финансов. Получил диплом с отличием, — гордо произнес наш Молен и перечислил прочие свои достоинства.

К концу его речи у графа Лока чуть желчь из ушей не полилась. Зуб даю, он уже пожалел, что поддался эмоциям и прилетел к нам на крыльях мести.

— Станки и инструменты не соответствуют никаким стандартам, отсутствуют даже элементарные страховки при работе на высоте. А вот на этот пункт взгляните: «Лесопилка должна быть оборудована системой вентиляции». А у вас ее нет и в помине, граф Лок.

— Какое это имеет значение? — вскипел наш сосед, его пальцы со злостью смяли салфетку.

— Огромное, ваше сиятельство, — спокойно продолжил страж финансов. — Это безопасность работников, которую вы обязаны обеспечить согласно договору и «Нормам».

Лок процедил что-то наподобие: «Проклятые канцелярские крысы».

— Из-за вашего попустительства пострадали пятеро мужчин. А нейра Олетта Готар оказала всем помощь и забрала их в замок для лечения.

Нейт Арксур почесал кончик носа и тоном отличника продолжил:

— Следующее нарушение, которое я заметил. Вырубка и распиловка королевского ясеня — ценного и редкого дерева — запрещена по всей территории Рэнвилля. Ваши же рабочие, согласно вашему указу, пилят и вывозят его с целью получения выгоды.

— Ложь!

— Есть множество свидетелей, граф, — возразила Кокордия.

— Давайте продолжим, — Молен Арксур перевернул страницу дела. — Согласно договору, вы обязались построить дороги не только для вывоза древесины, но и широкую дорогу от замка Ключ до города Ринка. Это тоже важнейшее условие безопасности, а также компенсация семейству Готар за пользование их имуществом.

— Дороги и так нормальные, — пробормотал Лок.

Я помотала головой.

— Это неправда! Они в ужасном состоянии. Телеги и экипажи то и дело застревают, теряют колеса, даже есть пострадавшие.

— Какой кошмар! Ну и какие еще условия я не выполнил? — издевательски поинтересовался мерзкий старикашка.

Он злился, но все равно не верил, что у нас найдутся силы пойти до конца.

— Вы обязались обеспечить достойные условия труда своим работникам. Построить на территории лесопилки как минимум две уборные с умывальниками и колодец. Ваш барак рассчитан на двадцать человек, а проживает в нем в два раза больше рабочих.

— Какая разница, как жить этим оборванцам⁈ Не под открытым небом спят, и то уже благо для них!

Я сжала пальцы в кулаки. Вот гад! Ему совсем плевать на людей.

— Как хороший хозяин, вы также должны были организовать профилактику завшивленности.

— А это еще что за ерунда⁈ Отродясь такого не было! — возопил Лок и стукнул кулаком по столу. — Придумают глупых условий, мешают честным людям работать!

Нейт Арксур ткнул пальцем в «Нормы»:

— Об этом тоже говорится в документе, который утвержден короной. И никакие договоры, никакие домыслы не могут быть выше него.

Я уперлась кулаками в стол и приподнялась, неотрывно глядя на наглого соседа.

— Скажите спасибо, что нашими стараниями удалось избежать вспышки опасного заболевания и эпидемии. Сыпной тиф — слышали о таком?

— Также вы превысили годовую квоту на вырубку леса… Вы обязались обеспечить рабочих графства Готар трудовыми местами и жалованием, но вместо этого привели людей из своего графства.

— Так было дешевле!

— Тем не менее, этот пункт договора вы тоже нарушили.

Мне показалось, что от напряжения из носа Лока сейчас хлынет кровь. Он испепелял злобным взглядом нейта Арксура, тогда как тот, напротив, сохранял ледяное спокойствие.

Много лет граф Лок думал, что наглость и жадность сойдут ему с рук. Но всему рано или поздно приходит конец. Бумеранг прилетит ему точнехонько в лоб!

— И главное, вы уже на протяжении нескольких лет отказываетесь выплачивать арендную плату, — завершила я. — Это называется самовольный захват земель.

— Нейра Олетта, я и без того заплатил вашему отцу круглую сумму! Вот расписка! — Лок выдернул из кармана сложенную вчетверо бумагу и помахал ею, точно флагом.

Я улыбнулась.

— У нас есть второй экземпляр расписки. Нейт Арксур выявил следы магического вмешательства, верно? — я повернулась к стражу финансов, и тот кивнул.

— У меня есть все основания полагать, что это — подделка. Либо документ был подписан с использованием ментального давления. Но более точный ответ даст независимая комиссия из моей академии. Кстати, я уже отправил расписку туда с маг-курьером. Ответ не заставит себя ждать, граф Лок.

Глаза старого мерзавца забегали. Он знал, что за подделку документов может грозить не только штраф, но и темница.

— Что вы от меня хотите? — прохрипел он и закашлялся. — Денег⁈

— Справедливости, — я снова улыбнулась, как будто не происходило ничего особенного. — Мы разрываем с вами контракт.

После этих слов раздался звук рвущейся бумаги, и Кокордия продемонстрировала две половинки договора.

— Что⁈ Да как вы посмели⁈ Это заговор! — Лок вскочил из-за стола, его трость задрожала в руках.

Он явно не ждал, что «наивные Готары» сорвутся с крючка, а кормушка захлопнется, прищемив ему пятачок.

— Прощайте, граф Лок. Лесопилка больше не ваша, я не желаю видеть вас на своих землях, — строго произнесла Кокордия.

Он ткнул в ее сторону крючковатым пальцем и прохрипел:

— Я подам в суд!

— Подавайте, — невозмутимо согласился нейт Арксур. — Мы с легкостью докажем свою правоту.

Пока разъяренный Лок не успел убраться вон, я лениво поинтересовалась:

— Не желаете навестить своих бывших работников, принести извинения и сказать им несколько слов поддержки? Они как раз пошли на поправку.

— Да пусть провалятся в пропасть! — рыкнул граф. — Будьте уверены, я этого так не оставлю!

— Боюсь-боюсь, — хмыкнула я, когда Лок, стуча каблуками, выбежал прочь из зала. — Мерзейший старикашка.

Висящее грозовой тучей напряжение начало потихоньку рассеиваться. Но вычеркивать соседа из списка противников пока рано. Как и расслабляться.

— Кажется, наш сюрприз удался на славу, — улыбнулся нейт Арксур, убирая документы в папку.

— Еще как удался. Граф Лок улепетывал так, словно за ним неслась стая гончих псов. Жаль, не успел попробовать яблочный пирог. А вот у меня… — склонившись над столом, я взяла кусочек еще теплого пирога и вдохнула его потрясающий аромат. — У меня наоборот разыгрался аппетит!

— И правильно. После такого напряженного боя не помешает подкрепиться, — согласилась Коко. — Надеюсь, граф не обидится, что мы его не проводили?

— Мне кажется, Лок еще попортит нам крови. Он из тех, кто оставляет последнее слово за собой.

Хотелось верить, что хотя бы один кровопийца повержен. Но лучше быть готовыми к удару исподтишка.

— Нейра Олетта, не переживайте, — поспешил успокоить меня Молен. — Главное, что мы действовали в рамках закона. Все нарушения задокументированы, доказательства собраны, свидетели опрошены. У графа Лока нет никаких шансов засудить нас.

— И правда, что это я? Когда есть такой замечательный страж финансов, никакие Локи нам не страшны.

Нейт Арксур скромно улыбнулся, но было видно, что похвала ему приятна.

А следом заскрипела дверь, пропуская в малый зал Дафину с Марикой. Обе просто умирали от любопытства.

— Ну? Как все прошло? — глаза Марики сияли весельем, а Дафина, напротив, опустила взгляд.

— Лучше не бывает. Граф Лок летел, как пробка из бутылки!

— Я заметила. Ускакал со своей свитой, точно стая испуганных воробьев, — женщина хихикнула. — Нейт Арксур, вы со своим знанием законов опаснее любого воина с мечом.

Ну все, завалили парня комплиментами. Это мы, женщины, умеем! Главное, чтобы окончательно не зазнался. И так себя как в цветнике чувствует.

— Вы погодите веселиться. Необходимо оповестить рабочих о смене хозяина, — проскрипела Кокордия со своего места. — Те, кто пожелает, могут вернуться домой в графство Лок. Остальные пусть остаются, мы никого выгонять не станем. Более того, с этого дня условия их труда и проживания улучшатся.

— Бабушка, ты такая добрая и справедливая, — Дафина встала рядом с Коко и опустила ладошку ей на плечо.

А я взглянула на остатки пирога и решила, что еще один небольшой кусочек не повредит. Тем более на вечер у нас с Дафиной и Марикой запланировано занятие по гимнастике, а с Кокордией — прогулка.

Лишние калории сгорят, как в печке.

Ну а пока можно погордиться слаженной работой. Граф Лок со своей шайкой больше не будет рубить наш лес и кошмарить рабочих.

Как и не узнает, что мы решили возродить источник рядом с лесопилкой.

Победа над графом Локом не была окончательной, но меня она окрылила. Работники, лечившиеся у нас, рассказали многое из того, что в будущем сыграет против графа.

Одна вырубка королевского ясеня чего стоит!

Я добьюсь того, чтобы этот подлец заплатил за каждый месяц просрочки тройную плату. А если еще и в темницу загремит — будет вообще замечательно.

Да, я злая. Довели женщину.

«Порвите его, как Тузик грелку. Их всех!»

Я вспомнила наш разговор со стражем финансов. Параллельно он собирал доказательства мошенничества Оливера Гиллауса, Савада, Невуса Бенье.

Если герцог Моро настолько слеп, что не замечает творящегося вокруг беспредела, я ткну доказательствами ему в нос. Даже если ради этого мне придется записаться в его армию.

Конечно, я понимаю, что есть люди — хорошие управленцы. Лерран Моро к ним явно не относится, он — воин, для которого защита государства от врагов — единственное достойное занятие.

Но можно же найти себе адекватных заместителей?

В общем, голова кружилась от проблем и задач. Но мозг работал как часы.

Нейт Арксур рассказал, как опальные рода и аристократы столицы добивались прощения у короны. Искупить свою вину они могли добрыми делами, повышающими их «рейтинг» в глазах окружающих.

Это помощь сиротам и нуждающимся, строительство храмов и монастырей, создание приютов, школ и лечебниц. Ну что ж, за последним у нас не заржавеет!

В списке было и покровительство деятелям науки, искусства и торговли. А налаживание связей со знатными родами показывало, что общество принимает опальный род. Члены его не стали вечными изгоями.

Еще аристократы шли служить в армию, добивались побед и наград. Рисковали жизнью и погибали, чтобы показать лояльность королевской власти.

А их жены помогали раненым и больным, как обычные благие сестры. По-нашему сестры милосердия.

— Олетта! Ты опять замечталась? — раздался голос Марики, и я вздрогнула.

— Мы уже полчаса делаем это упражнение, я сейчас умру, — пожаловалась Дафина и пластом упала на цветастый коврик.

— Это все потому, что твоя физическая форма оставляет желать лучшего. Мышцы совершенно неразвиты, горбишься, как старушка. А нам надо укрепить весь мышечный корсет.

Хорошо, что у нашей породы мышцы откликались быстро даже на небольшую нагрузку. Всего за несколько недель далеко не самых утомительных занятий я заметила, что контуры моего тела изменились в лучшую сторону.

Я больше не выглядела, как кисейная барышня.

Перестала ныть спина и шея, плечи развернулись, сгладился поясничный гиперлордоз и подтянулся живот.

О, эта вечная проблема живота!

Даже худышки на него жаловались. А всего-то надо было обратить внимание на глубокие мышцы и проработать их. Наладить правильное дыхание, чем я сейчас и занималась.

— Зачем мне это все? — простонала сестра.

— Пригодится в будущем, потом спасибо скажешь. А пока старайся следить за собой, когда читаешь книги или работаешь в саду. Хочешь, научу одной хитрой штуке? — Я приблизилась к Дафине. — Собери пальцы в кулаки, кроме больших. Теперь разворачиваешь их так, чтобы кончики больших пальцев смотрели в стороны. Чувствуешь, как сближаются углы лопаток, а плечи разворачиваются?

Сестра приоткрыла рот, видя, что моя хитрость работает.

— Вот это да! Откуда ты столько знаешь, Олетта?

— Не забывай, что я училась у монахинь.

Постоянно приходилось следить за языком, чтобы ненароком не выдать себя.

— Кто бы знал, как я хочу учиться. И не где-нибудь, а в столичной Академии магии. Невеста из меня как из козы генерал. А так хоть стану уважаемой магичкой, стихийницей, — она вздохнула и посмотрелась в мое зеркало-артефакт.

При посторонних Макей старательно притворялся ветошью и не подавал признаков жизни. Вот и теперь отражал только хорошенькое личико светловолосого ангела.

— Ах, лебедушка, — восхищенно прошептала Марика и мечтательно добавила: — Где мои шестнадцать лет? Талия — во! — Она сомкнула кончики больших и указательных пальцев. — Косища — во. И глаза блестели. А сейчас… — Она уныло подергала себя за кончик косицы. — Жидкая метелка осталась.

— Хватит на себя наговаривать, девочки! Ну что за напасть такая? — я всплеснула руками. — Женихи еще в очередь выстроятся, — я кивнула в сторону Дафины. — И не только потому, что через несколько лет у нашего рода будет все и даже больше. Но и потому что ты добрая, чистая и мудрая девушка. И выучишься еще, не переживай об этом.

Я на самом деле так считала, ни капли не лукавила.

— А что скажут люди, если я выйду замуж раньше тебя? — немного испуганно прошептала сестра. — Сначала придется найти жениха тебе.

— Мне сначала надо графство поднять вместе с бабушкой. Врагам и завистникам зубы обломать. И построить первую в королевстве лечебницу на водах. Кстати, что у вас с Арксуром? — и, не обращая внимания на испуганный ах сестренки, продолжила: — Думаешь, никто не замечает ваших томных переглядок?

— Нейт Арксур такой замечательный молодой человек, — оживилась Марика. — Он стал бы для тебя хорошей партией. Вот только ты выше его по положению, Дафина. Но и в знатных родах встречаются негодяи, поэтому происхождение не главное. В конце концов мы можем принять его в свой род.

— Стойте, девочки! — я подняла руки. — В мыслях вы уже замуж за него вышли и по трое детей родили… Марика, не отворачивайся. Я знаю, что он тебе тоже понравился. Сначала мы должны убедиться, что он не просто этот… вертихвост. Специалист он прекрасный, а вот его красота — это скорее минус, чем плюс. Как говорила одна моя знакомая: «Красивый мужик — горе в семье».

— Сестренка, мы просто пару раз поговорили. Ничего такого! — клятвенно заверила меня Дафина. — И никакой он не вертихвост.

— А я вообще замужем, — напомнила Марика, и все мы замолчали.

Ее муж и мой старший брат Лайнель — еще одна темная лошадка в этой истории. Никто не видел его мертвым. Но судя по тому, что больше трех лет о нем ни слуху ни духу…

Прогноз неутешительный.

Я поняла, что мне не хватает откровенного разговора с Марикой.

— Может, однажды он вернется, — Дафина подошла к окну и посмотрела вдаль. — Ты по нему скучаешь?

Вопрос был адресован Марике.

Та вздохнула.

— Скучаю. И дети совсем не знают отца.

— Вы обе сегодня молодцы, — я перевела тему. Почувствовала, какой гнетущей стала атмосфера. — Теперь нам надо обсудить несколько вопросов.

Я достала свои записи и разложила бумаги на столе.

— Олетта, у тебя всегда тысяча идей, — усмехнулась Марика, но с любопытством вгляделась в скачущие строки, написанные моей рукой.

— Главное — действовать постепенно. И не забывать: мы должны доказать, что наш род достоин доверия. Сначала покажем заботу о местных жителях.

— Я считаю, что с этим мы прекрасно справляемся, — серьезно произнесла Дафина. — Ты не позволила ученикам лекарей голодать под мостом, привлекла их к делу. Простые люди знают, что каждый из них может попросить помощи и ему не откажут.

— Мы и дальше будем двигаться в этом направлении. Следующий пункт — осмотреть дом на реке Молочной и понять, в каком он состоянии. Он может стать первым лечебным корпусом.

Я говорила и говорила, а женщины внимательно слушали, внося дельные предложения.

— Раз уж мы временно без управляющего, то я могу взять на себя заботу об организации ярмарки. Ты знаешь, что близится ежегодная ярмарка? — спросила у меня Марика. — Это поможет наладить торговые связи, поддержать ремесленников и купечество.

— Да, я поговорю с местными ремесленниками. Теми, кто не входит в гильдии и работает сам по себе, — предложила Дафина. — Возможно, кто-то захочет выставить свои изделия. И… обязательный взнос тоже отменим?

— Какой взнос? — не поняла я.

— Раньше, чтобы попасть на ярмарку, свободный ремесленник должен был внести круглую сумму в казну графства. Расходы часто не окупались, поэтому они предпочитали не участвовать.

— Давай обсудим эту тему с бабушкой. Может, просто уменьшим взнос. Ты же понимаешь, что отменить все налоги и сборы мы не можем, иначе наша экономика окончательно рухнет.

— Да, ты права, — Дафина нахмурила брови, а потом ее глаза просияли: — Образование! Еще нам нужен контроль образования в деревнях и городах. Некоторые родители до сих пор не отдают дочерей в школы, считая, что это не нужно.

— Конечно, уметь коровам хвосты крутить важнее. Так, предложение принято! — я сделала пометку.

— Олетта, ты уверена, что стоит браться за все сразу? — осторожно спросила Марика. — Это потребует немалых средств и сил.

— Мы справимся. Для начала нам просто нужно определить, куда двигаться. Постепенно находить и приглашать к себе хороших помощников. Не таких, как нейт Гиллаус, — я брезгливо поморщилась.

— А что насчет высохшего источника, который ты обнаружила за лесопилкой? — напомнила Марика и придвинула ближе к себе карту местности.

— Дафина? — обратилась я к сестре.

— Я перечитала все, что только нашла по этой теме. Восстановление источника требует опыта. Но я думаю, что если мы с Костадином, Замиром и нейтом Парами сложим свои силы, то все получится.

— А как же граф Лок? — Марика нахмурилась. — Думаете, он оставит нас в покое и даже отомстить не попытается?

— Именно поэтому мы должны быть сильнее, — я сжала кулак и потрясла им перед воображаемой физиономией наглого соседа. — И умнее. И заручиться поддержкой. Желательно самого герцога.

Внезапно в дверь постучали, прерывая заседание нашего женского кружка.

— Войдите, прошу вас!

Я ожидала увидеть кого-то из нашей немногочисленной прислуги, но тут дверь отворилась и…

— Костадин! Ничего себе, какие люди! — мы бросились обнимать брата, застывшего на пороге с улыбкой на лице.

Такое проявление эмоций в высшем обществе считалось моветоном, но при своих можно расслабиться. Тем более я соскучилась по этому мальчишке. Точнее, уже молодому мужчине.

Сам он возмужал, загорел, даже взгляд стал более взрослым.

— Как вы тут без меня? Все хорошо?

— Лучше не бывает, — Дафина повисла у него на плече. — У нас столько новостей для тебя, брат!

— Позже мне все расскажете. А теперь идемте в малый зал, там бабушка и нейт Эргер. Мы только-только с дороги.

— Тогда я велю подать обед. Исхудал ты в походных условиях, — Марика с улыбкой похлопала его по плечу и направилась в сторону кухни.

По пути Костик рассказал, что их отряд наткнулся на банду разбойников, еще его чуть не сожрал медведь, а главное — они нашли хорошее место для будущей крепости.

— Это недалеко от живительного источника, — произнес брат вполголоса. — Но я больше его не видел. Вода пропала, как будто ее и не было.

— Я нашла в библиотеке записи о том, как можно вывести воду на поверхность…

Поведать все в деталях Дафина не успела, мы как раз подошли к дверям малого зала. Кокордия с нейтом Эргером сидели за столом и о чем-то беседовали, но с нашим появлением разом подняли головы и замолчали.

— Садитесь, — велела графиня, положив руку на стопку бумаг и писем.

И у Костика, и у нейта Эргера выражения лиц вдруг стали загадочными. Оба мужчины выглядели так, будто хранили какой-то секрет.

Наконец Деревянная Гора раскололся:

— У меня есть для вас новость, касающаяся вашего внука.

— Что он натворил? — сразу вскинулась Коко. Глаза бабули округлились, она уже собиралась схватиться за сердце…

— Проявил отвагу и смекалку! — пророкотал старый вояка. — Этот юноша талантлив, ему необходимо учиться и развивать магический дар. Поэтому я забираю его с собой. Буду обучать военной науке, наставника по стихийной магии также подберу.

— Вы… вы забираете его? — растерялась графиня и вдруг стала какой-то беспомощной. Словно ее кровинушку хотели отобрать насовсем.

— Для меня это большая честь. Я буду служить в отряде доблестного нейта Эргера, и меня обязательно заметит его светлость герцог Моро. Сейчас это то, что нужно нашей семье для восстановления репутации, — спокойно пояснил Костадин.

Я была с ним согласна. Хотя и Коко понимала. Она растила его, считай, с пеленок. Всегда и грустно, и радостно видеть, как еще вчерашний малыш взрослеет и покидает дом.

— Вы против, нейра Кокордия? — нахмурился Эргер, и графиня помотала головой:

— Нет, что вы. Это и правда честь для мальчика — служить под началом такого героя, — она улыбнулась уголками рта и посмотрела на внука. — Не подведи, Костадин.

А после мы обсуждали детали возведения крепости.

Я думала, что при наличии нескольких магов-строителей или архитекторов все будет просто, но это оказалось заблуждением. Их сила помогала ускорить и упростить процесс, рабочие руки требовались все равно.

И материала уйдет немерено только для первых стен. И про временные бараки для размещения строителей забывать нельзя. Условия должны быть человеческими, мы ведь не такие, как граф Лок.

— Нам нужны надежные поставщики камня из каменоломен и плотники для обработки древесины.

— Этим займется гильдия каменщиков. А с деревом еще проще, нейт Эргер. Будьте спокойны, — Коко не удержалась и тихонько хмыкнула, — теперь у нас две лесопилки, одну мы вырвали из рук нечестного арендатора.

— Хорошо. Я приглашу несколько опытных маг-строителей, — легко согласился вояка, и тут я почувствовала, что пришло время вмешаться:

— Крепость выйдет основательной, насколько я могу судить по вашему плану. Но почему я не вижу на нем войсковой лечебницы?

Деревянная Гора в замешательстве поскреб подбородок и выдал многозначительное:

— Хм… Хм-хм.

— Больным и раненым понадобится достойный уход, ведь солдаты защищают наши земли от врага. Взгляните, вот это место, мне кажется, подойдет идеально, — я ткнула пальцем в место на карте. — Дайте разрешение на строительство, нейт Эргер. Клянусь, лечебница лишней не будет.

— А персонал? — Кокордия испытующе посмотрела на меня.

— Персонал найдется. У нас в запасе достаточно времени, чтобы найти нужных людей.

В конце концов — ученики лекарей, которых ущемляют в гильдии. И мир не ограничивается только графством Готар, мы можем позвать медиков из других земель королевства.

— Если создать условия для старта, развития, проживания с семьей или в одиночку — народ прибежит с удовольствием. К тому же Академия магии каждый год выпускает партию молодых магов-целителей. Может, удастся привлечь к себе специалистов оттуда.

Планы просто наполеоновские!

Главное, чтобы их не постигла печальная судьба Бонапарта.

— Ваши рассуждения звучат очень здраво, нейра Олетта, — решительно кивнул Эргер. — Это дополнительные расходы, но я надеюсь, что герцог Моро их одобрит.

Почему-то каждый раз при упоминании этого человека меня посещало странное чувство.

— Как дела у его светлости? — спросила я и только потом поняла неуместность вопроса. — Простите, я имела в виду, как продвигается кампания и скоро ли мы сможем торжествовать победу над нардами и славить светлейшего герцога?

От попыток вывернуть фразу поизящнее у меня язык едва в узел не завязался. Я улыбнулась, довольная собой, и выжидательно посмотрела на вояку.

На лицо Деревянной Горы вдруг набежала туча. Он потер переносицу и нехотя произнес:

— Торжествовать победу мы обязательно будем, но пока рано об этом говорить. В последнем бою герцог Моро был ранен. Угроза жизни уже миновала, только прошу не распространяться о том, что я вам сказал.

Я кивнула как заторможенная.

— Да… конечно.

А перед глазами замелькали страшные картинки. Пусть после этого кто-то только попробует сказать, что лечебница не нужна!

Оторву голову.

И другие не особо нужные части тела.

— Если будет возможность, передайте его светлости пожелания скорейшего выздоровления от рода Готар. И что он всегда может на нас рассчитывать. Особенно в том, что касается медицинской помощи.

Напомнить про опальный род герцогу будет не лишним. И остальные пусть привыкают, что Готары снова занимаются делом своих предков — целительством.

— Я учту ваше пожелание, — коротко ответил Эргер. — Что ж, пока не накрыли обед, проведаю своих ребят.

На этом наш разговор завершился.

Деревянная Гора забрал Костадина и отправился в казармы, а Кокордия поманила меня пальцем.

— Мне пришло несколько любопытных писем. Желаешь ознакомиться?

— Спрашиваешь! — я подсела ближе. — Что там?

— Все как ты и мечтала, дорогая. — Коко покачала головой и стала неторопливо перекладывать бумаги. Несмотря на возраст, читала графиня без очков, а зрение ее было острым, как у орлицы. — Ни минуты покоя. С какой новости начать?

— Давай по нарастающей!

Кокордия кивнула и развернула первое письмо.

— Пишет аптекарь из Ринка, нейт Саймон. Знаешь такого?

Я нахмурилась, припоминая…

Ах, да! Вечные пилюли из сурьмы, антисанитария, черви, копошащиеся в ведре.

— Такое вряд ли забудешь. А что ему нужно?

— Просит приютить и позволить заниматься аптекарским делом.

— Неужели нейт Марагас свирепствует?

Я взяла у Кокордии письмо и пробежалась взглядом по строкам. Саймон как будто горючими слезами рыдал, пока писал — некоторые слова расплывались.

Я угадала. Нейт Марагас, глава гильдии лекарей и по совместительству глава комиссии чистоты в Ринке наложил на аптекаря штраф за несоблюдение правил и «болезнетворную обстановку». А следом его аптеку закрыли, и он оказался на улице.

— Знаешь, с одной стороны мне его жаль, но с другой — Саймон ужасный неряха. Нельзя работать так, как это делает он.

От воспоминаний о том, как он выплеснул горшок с мокротой в рукомойник, меня передернуло.

— Я давно знаю нейта Саймона, а Дафина продает ему наши травы. Человек он неплохой, может встать на путь исправления, — рассуждала Коко, сминая кончик платка. — А еще он предприимчивый и хитрый, снадобья готовить умеет.

— И изобрел ингалятор, — задумчиво проговорила я. — Он хотел запустить целое производство.

Быть или не быть?

— В любом случае решать тебе, Коко. Но если мы его примем, то я не позволю ему разводить здесь антисанитарию.

— О, я даю тебе полную свободу действий, — графиня усмехнулась. — Боюсь, что для него ты можешь стать страшнее нейта Марагаса. Аптекарь в замке не помешает, и Дафина может научиться у него кое-чему полезному.

«А еще мы снова покажем главе гильдии лекарей, что на его решения нам плевать с высокой колокольни. Пусть хоть всех повыгоняет!»

Власть и связи — это то, на чем держится уверенность нейта Марагаса и его вера в собственную непогрешимость. Кокордия рассказывала, что порой главы гильдий влиятельнее аристократов. В их руках сосредоточена власть, деньги, они знали множество секретов и умело дергали за ниточки.

— Я думаю, что аптекарю можно дать шанс, если ему и правда негде жить.

Кокордия одобрительно кивнула.

— Тогда я напишу ответ. Что ж, следующее письмо пришло от главы крупного рода артефакторов.

— Ничего себе! — я не удержалась и хлопнула ладонью по столу. — А ему-то что от нас нужно?

Коко будто специально растягивала время, наслаждаясь моим нетерпением.

— Его семья производит ни много ни мало — портальные артефакты. Он хотел бы обсудить с родом Готар установку порталов на наших землях. Знаешь, что это значит?

Мысли закрутились в голове, как шестеренки. Я осторожно переспросила:

— Имеются в виду стационарные порталы?

В моем представлении это было что-то типа местного аэропорта. Только портал доставлял пассажира из одной в точки в другую в доли мгновения.

— Они самые, — кивнула Кокордия.

— Строительство порталов, развитие сообщения между населенными пунктами, развитие торговли, — я перечисляла и загибала пальцы. Губы сами по себе растягивались в улыбке. — И как следствие — развитие графства.

Коко выглядела такой же довольной, как и я. Она с улыбкой отложила письмо.

— Верно рассуждаешь. Но давай не будем спешить с выводами. Я приглашу нейта Орринея к нам в замок, обсудим все детали при личной встрече.

Здорово. Пока послания только радуют.

Но что же в последнем письме?

Графиня свела брови на переносице, разворачивая последнее послание. Даже бумага здесь отличалась — более белая, более плотная.

— Это от вдовствующей герцогини Моро, — сухо проговорила Кокордия. — Приглашение на прием.

— Что-то я не пойму, мне радоваться или переживать? — спросила я, оправившись от удивления.

И с какой радости такая честь выпала опальному роду? Сами Моро! Надеюсь, это не шутка.

Бабуля пришпилила меня к стулу одним взглядом темных глаз.

— Учитывая, что приглашения от герцогской семьи мы получали последний раз… даже не помню, когда… Можешь начинать зубрить книгу по этикету. Герцогиня Моро — мать Леррана Моро. Та еще стерва и заноза. Злые языки утверждают, что именно по милости этой женщины ее муж так рано сошел в могилу.

— И? Я все равно не понимаю, что этой грымзе от нас понадобилось.

— Кажется, вдовствующая герцогиня желает посмотреть на тебя, дорогая, — ответила Кокордия прямо.

— Посмотреть? Когда я успела стать известной личностью? — ирония так и рвалась из меня.

Никогда не любила пустое внимание, но, быть может, визит к герцогине принесет нам пользу?

— С первого дня своего появления здесь ты всколыхнула болото, сама того не ведая.

— А если ей успел нажаловаться граф Лок?

— Вполне вероятно, — спокойно заявила Коко. — Как и банкир Бенье. Герцогиня всегда благоволила лизоблюдам, а уж как стараются эти двое…

Мы обе замолчали, глядя друг на друга и думая каждая о своем.

— Сколько времени до часа икс?

Если все решено и мы едем, надо быть готовой.

— Две недели.

— И что мы должны успеть за это время? Про этикет понятно, но как же быть с нарядами? У меня с гардеробом полный швах. А прием у герцогини — не то событие, на котором можно выставить себя на посмешище.

Конечно, можно достать платья матушки Олетты. Печати бытовой магии, нанесенные на крышку сундука, позволяли вещам храниться много лет. Но они уже давно вышли из моды, а у врагов будет очередной повод позлорадствовать — Готары совсем обнищали, раз носят старье.

— Найдется ли мастерица, а главное, средства, чтобы сшить нам приличные платья?

Графиня неожиданно для меня улыбнулась. Хитро так, как старая мудрая лисица.

— Есть у меня одна дерзкая идея.

— Дерзкая? У тебя⁈ — я чуть не упала со стула. Слышать такое от осторожной Кокордии было в новинку.

Та с предвкушением потерла ладони.

— Ох, в молодости я мечтала… Да что теперь жалеть? Я свое уже упустила, а вот ты, — она стрельнула взглядом в мою сторону.

Батюшки, что с ней? Что она задумала?

Такой Кокордию я еще не видела.

— Да говори ты уже, не томи!

— Смотри, что получается. Приглашены ты, я и Дафина. Если все в округе знают, что у Дафины магия земли, то ты — для всех загадка. Странная дочь графа Готара, запертая в монастыре в детстве и внезапно вернувшаяся. Никто не знает, есть и у тебя магия или нет. А если есть — то какого рода. Просто сюжет для романтической истории.

— Если бы я была кумушкой — любительницей сплетен, я бы точно оживилась.

— Вот-вот, — подняла палец Кокордия. — Думаю, многие захотят пообщаться с тобой поближе, герцогиня уже заинтригована.

— А какое отношение к этому имеет платье?

Я до сих пор не могла понять замысла Коко.

— Магички всегда считались женщинами свободными, гордыми и самостоятельными. Презирали общественные нормы и чопорным светским платьям предпочитали смелые экстравагантные образы. Волшебницы были законодательницами мод, им подражали, на них старались быть похожими, — глаза старушки заблестели, словно она помолодела лет на шестьдесят. — Я мечтала, что после совершеннолетия тоже буду щеголять в ярких нарядах, но… не получилось.

— И ты хочешь, чтобы щегольнула я? Чтобы довела светских дам до инсульта?

— Нет, что ты. Это лишнее, — загадочно улыбнулась Кокордия. — Я знаю одну женщину, когда-то она обшивала известных магичек. Мы намекнем всем, что Олетта Готар владеет магией. А вот какой — пусть поломают головы.

— Какая ты коварная, — мне все больше и больше начинала нравиться идея графини. — А если спросят в лоб: «Олетта, какая у тебя магия?»

— Этот вопрос считается неприличным, ты имеешь право на него не отвечать.

— Хм, — я подперла кулаком подбородок, — мы не только удивим всех своим появлением, но и заставим думать о себе. Подозревать, что к нашему роду вернулась магия целительства. И если учесть последние слухи… Ты не думаешь, что это может быть опасно? Вдруг оживятся те, кто способствовал падению Готаров?

— Сколько можно скрываться в тени? Процесс уже не остановить, дорогая. Не ты ли говорила, что бояться не нужно, нужно действовать? Нам нужны новые связи и знакомства. Нужно проверить, кто из старых друзей и соратников к нам лоялен, а кто предал. Ни того, ни другого не получить, если сидеть тише воды ниже травы.

Ой… Кажется, компания соберется большая.

Но мне ли бояться? За свою прошлую жизнь я столько перевидала, стольких людей повстречала. Меня не смутить ни насмешками, ни игнором, ни бестактным любопытством.

Может, среди гостей я встречу пациентов своего будущего санатория? Или даже спонсоров лечебницы?

А что, идея строительства в новой крепости лечебницы для солдат может прийтись герцогине по вкусу. Все-таки ее сын — боевой маг.

— У меня еще один вопрос остался — кто та швея? У нас хватит денег, чтобы заплатить ей?

— Она — моя подруга детства. Девочка, поднявшаяся из низов, — объяснила Кокордия. — Теперь уже старуха, конечно. Но я надеюсь, что зрение до сих пор при ней.

— И где она сейчас?

— В квартале Мастеров, — ответила Коко, поднимаясь из-за стола. — Я познакомлю тебя с ней в самое ближайшее время. Работы предстоит много. Надо поторопиться, если хотим все успеть и не ударить в грязь лицом.

Уже на следующий день мы с графиней Готар и Дафиной отправились в Ринк в квартал Мастеров. Узкие улочки петляли между невысокими домами, пахло свежеструганым деревом и пряными травами. Окна и пороги украшали кашпо с цветами.

Каждый раз этот город открывался мне с разных сторон. Сегодня он был уютным и мирным.

— Гента, ты помнишь, где остановиться? — окликнула Кокордия возницу.

Старик бросил:

— Как же не помнить, ваше сиятельство? Конечно, я все помню. Вон по той улице, потом налево до упора, а потом направо.

— Надеюсь, в этот раз нам повезет и обойдется без забастовок, — проговорила я себе под нос.

Хотя нельзя отрицать, что прошлая забастовка закончилась для меня удачно. Я приобрела двух учеников, а люди поняли, что могут получить заступничество графской семьи.

— Вот, — Коко указала на небольшой двухэтажный дом, — здесь Латисса живет уже больше десяти лет. В молодости она исколесила половину королевства, но надолго нигде не задерживалась. Хотя ей и предлагали проживание в лучших домах. Постарев, она вернулась в родной город и теперь крайне редко принимает заказы. Но я — особый клиент.

Только мы приблизились к порогу, дверь распахнулась — хозяйка как будто специально нас караулила. Это была сухонькая старушка с живыми проницательными глазами.

Седые волосы убраны в пучок на макушке, из которого торчат деревянные палочки с цветами наподобие японских заколок-кандзаси. Строгое платье под горло жемчужно-серого цвета украшает тончайшая вышивка.

Я бы назвала швею Латиссу очень элегантной пожилой дамой.

— Коко! — воскликнула она, всплеснув руками. — Сколько лет, сколько зим! Я глазам не поверила, когда курьер принес мне от тебя послание.

Она пробежалась по нам с Дафиной заинтересованным взглядом.

— А это, должно быть, твои очаровательные внучки? Чудесные, просто волшебные типажи.

— Да, это мои девочки, — с гордостью отвечала Кокордия. — И нам очень нужна твоя помощь.

— Проходите, проходите же скорее! — швея нетерпеливым жестом пригласила нас внутрь и велела служанке, симпатичной худенькой девочке: — Глэди, подай нам чаю со сладким! Коко, ты по-прежнему любишь корзиночки с малиной?

— За десятилетия мои вкусы ничуть не изменились, — сдержанно улыбнулась Кокордия, но глаза ее светились.

Как удивительно она преобразилась, встретившись с подругой детства. Мать Латиссы служила в Ключе много лет — шила форму для прислуги. Когда семью Готаров выслали из столицы, две девочки сдружились.

Дочь швеи была не лучшей наперсницей для дочери графа, но прежние друзья от нее отвернулись. А Латисса оказалась веселой и общительной. А еще очень талантливой. В ней теплилась магическая искра, пусть и слабая.

Домик пожилой нейры оказался очень красивым, почти кукольным — под стать ей самой.

Латисса, предпочитая не тянуть кота за причинное место, повела нас в мастерскую. Повсюду на стенах висели эскизы необычных платьев, а на манекенах красовались образцы тканей.

Дафина смотрела по сторонам, разинув рот. Уверена, сестра представляла себя облаченной в эти чудесные наряды. А сейчас на ней, как и на мне, была скромная шерстяная накидка поверх скучного старого платья.

— Ах, Коко, я знаю, что тебе есть что мне рассказать, — щебетала Латисса. — Но сейчас надо сосредоточиться на деле.

— Дорогая, буду тебе очень благодарна, если ты успеешь приодеть моих внучек. А потом мы сможем встретиться и обсудить все, что произошло за годы, которые мы не виделись.

Коко опустилась на стул, распахнула шаль и сложила руки на коленях. Тут и служанка подоспела с чаем и подносом, полным сладостей.

— Юность и магия всегда были моим источником вдохновения, — Латисса медленно обошла меня кругом, скользя взглядом по фигуре, волосам и лицу. Цепкий взгляд выхватывал все, даже самые незначительные детали. — Ваша бабушка просила создать для вас наряды наподобие тех, что я шила самым модным волшебницам. Но чего хотите вы сами, девочки?

Пока Дафина взахлеб пересказывала швее свою идею, мы переглядывались с Кокордией. План начинал обретать реальные очертания. Две недели до приема пролетят незаметно, и мы должны быть готовы.

Ко всему готовы. И даже платье может стать броней.

— Дафина, тебе нужно что-то поскромнее, — отрезала Коко, когда сестра попросила сделать длинный разрез сбоку на юбке. — Не забывай, что ты еще не достигла возраста зрелости.

Разогнавшаяся было Дафина осадила коней. Уголки губ опустились и она покорно сказала:

— Хорошо, бабушка. Но Олетте ты ведь ничего не будешь запрещать? — в глазах ее мелькнула хитринка.

Коко вздохнула и возвела очи к потолку.

— Девочки, помните, — с улыбкой вмешалась в наш разговор нейра Латисса, — главное — это не то, что вы выставите на всеобщее обозрение. А то, что вы скроете. О вас должны думать. Непрестанно думать.

— Очень мудрое изречение, — похвалила я. — Нам важно произвести впечатление, заинтриговать.

— А это правда, что ты — целитель? — с благоговением спросила швея, и я осторожно кивнула.

О том, что я еще и потенциальный некромант, лучше не знать никому.

Нейра Латисса долго ходила вокруг меня, то хмурясь, то удовлетворенно кивая.

— Наряд должен отражать вашу магию, но в то же время должна сохраниться загадка… Интересное задание. Ах, как давно я не обшивала целительниц. Кажется, в пору моей молодости их было больше. Целительство — весьма редкий дар. И его величество будет просто дураком, если не вернет Готарам все регалии.

Дафина испуганно ойкнула, а Латисса рассмеялась.

— Я слишком стара для того, чтобы чего-то бояться. Могу позволить себе говорить все, что думаю. — Она вновь обратила внимание на меня. — Хм… Ты должна олицетворять женственность, мудрость и милосердие. И в то же время — соблазн и недоступность. Идеальный баланс света и тьмы.

Швея взяла меня за подбородок и повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую.

— Какой интересный цвет глаз. То голубое небо, то бирюза.

Ее комментарий крючком зацепил что-то в глубине моей памяти. Бирюза… Кто-то уже говорил мне об этом.

Точнее, не мне, а Олетте. В земной жизни мои глаза были карими.

Но как ни силилась, не могла понять, кому принадлежали те слова.

Внезапно старушка издала победный вскрик, словно ее осенило:

— Я знаю! Да, я точно знаю, что с тобой делать, моя девочка. Доверься тетушке Латиссе, и все будет распрекрасно.

Я всецело полагалась на вкус этой женщины. Меня давно не волновали мода и шмотки, но сейчас я ощутила прилив любопытства — что у нас получится?

Какой я предстану в глазах высшего света?

После снятия мерок и обсуждения деталей мы покинули гостеприимный дом пожилой швеи. Рассиживаться было некогда.

Пока Костик не отбыл из Ключа вместе с Деревянной Горой, нужно заняться источником. Если Дафина все правильно рассчитала, сил должно хватить.

Я задумалась и не сразу ощутила, как сестра толкает меня в бок локтем.

Я подняла голову. Мы ехали вдоль одного из зажиточных кварталов, улица была широкой, и на правой стороне ее я увидела знакомое лицо.

Нейт Марагас.

Он спускался по ступеням дома из белого кирпича. Должно быть, посещал пациента.

Глава гильдии лекарей замер, вцепившись в меня взглядом.

Уверена, он уже знает, кто приютил изгнанных им учеников. И у кого теперь будет работать аптекарь. Ничего, лекаря ждет множество потрясений.

Я не удержалась, каюсь.

А что? Сегодня у меня хорошее настроение, надо поднять его и бедному мужчине. Вон как его перекосило. Пульпит, панкреатит и простатит в одном флаконе.

Широко улыбнувшись, я помахала рукой в знак приветствия и отправила Марагасу воздушный поцелуй.

Мы поднялись еще до рассвета, чтобы пораньше прибыть на лесопилку.

Я даже успела уделить десять минут легкой разминке и столько же — тренировке по развитию магических каналов. Кокордия научила меня упражнениям, которые сама выполняла в детстве.

Следовало принять удобную позу, очистить голову от мыслей и сосредоточиться лишь на ощущениях. Почувствовать, как отзывается источник, как сила медленно наполняет каналы и циркулирует по телу.

Мне казалось, что я придумала и тепло, струящееся по жилам, и чувство легкой щекотки. Ярче всего оно ощущалось в глазах — наверное, настраивался целительский взор.

Из пяти рабочих лесопилки двое были уже полностью здоровы, поэтому мы взяли их с собой. А по прибытии я обнаружила, что дело идет полным ходом: строится второй барак. Больше люди не будут тесниться, как кильки в банке.

И, чтобы эта лесопилка полностью соответствовала королевским «Нормам», я также велела построить уборные с умывальниками и баню. Под контролем моих практикантов-лекарей были обработаны все вещи, а мужчины обриты наголо. Надеюсь, что проблема завшивленности и антисанитарии больше перед нами не встанет.

Теперь в планах обязательная замена оборудования и проведение вентиляции. А потом примемся за модернизацию второй лесопилки.

— Ваши сиятельства!

— Приветствуем их сиятельств! — едва заметив нас, рабочие высыпали на дорогу и принялись отбивать поклоны.

Больше всех старался прораб, которого я в прошлый раз поймала нетрезвым на рабочем месте.

Как я и предполагала, никто не захотел вернуться в графство Лок.

— Просто не верится, что лесопилка снова наша. — Костадин спешился и помог Замиру спуститься с его маленькой лошадки. — Страж финансов хорошо знает свое дело.

— Следующим шагом будет пополнить замковый гарнизон. Я давно об этом говорю, — вмешался нейт Парами, потирая поясницу.

Я только недавно поняла, что наставник Костадина начал быстро стареть — побочный эффект использования магии. Такое часто случалось и в самых тяжелых случаях приводило к выгоранию источника.

Говорили, что от этого нет средства и надо просто смириться. Но я верила, что средство помочь наставнику все-таки существует.

А сейчас мы отправились к бассейнам. День обещал быть погожим, небо безмятежно синело над вершинами гор.

Наш небольшой отряд состоял из меня, Костика, Дафины, нейта Парами и Замира.

В этот раз путь показался мне куда короче, да и запыхалась я не так сильно. От моих тренировок и постоянной беготни по лестницам замка точно есть эффект!

— Смотрите, вон они! — Замир первым увидел каменные чаши и припустил вверх по узкой тропке.

Я улыбнулась, глядя, как племянник подскакивает от нетерпения.

— Смотри не упади, сорванец! — прокричала на всякий случай. Знала, что мальчишка ловок, как мартышка, и так же проворен. — Не отставать, ребята!

А это уже было адресовано остальным. Костадин и Дафина оживленно о чем-то болтали, а нейт Парами замыкал процессию, периодически охая и поправляя перевязь с мечом.

Когда мы добрались до каменных чаш, Замир уже вовсю исследовал местность.

— Скорее! Смотрите сюда!

Он обнаружил несколько полустертых рун на дне и теперь задумчиво их разглядывал.

— Похоже на защитные символы, — пробормотал нейт Парами, проводя пальцем по одной из линий. — Подобные я видел в Храме Воды в Саносе, когда проходил практику по стихийной магии.

— Вы осторожнее, пожалуйста, — предостерегла я. — Кто знает, сколько лет этим чашам и что они видели.

Меня начала бить едва заметная дрожь предвкушения.

Получится ли?

Вдруг сделаем что-то не то или навредим? Но собранное спокойствие остальных вселяло уверенность.

Костик присоединился к нам, внимательно изучая руны. И тут Дафина вскрикнула, потрясая книгой, с которой не расставалась с самого замка:

— Ой! Кажется, в этом параграфе были такие знаки. — Она принялась быстро листать страницы и, найдя нужную, показала ее столпившимся вокруг Костику, Замиру и нейту Парами.

— Хоть я раньше не проводил этот ритуал, думаю, у нас все получится, — наставник брата улыбнулся. — Давайте скорее начнем!

Для меня то, что они собирались сделать, было из области фантастики. Следовало сдвинуть в глубине пласты породы, а потом выманить воду наверх. Да так, чтобы не вызвать разрушений.

Хорошо, что у нас два водника и два мага со стихией земли.

Они встали вокруг самого большого бассейна.

— Замир, я буду вести, а ты — помогать мне с концентрацией, — важно проговорила Дафина. — Твоя энергия еще слишком…

— Только не говори «слаба», — обиделся племянник.

— Я хотела сказать, что она еще не испорчена опытом, — выкрутилась сестра и незаметно мне подмигнула.

— Тогда ладно. — Мальчишка выпятил грудь и откинул со лба челку. По очереди размял каждый палец.

Когда закончились последние приготовления, приступили к делу.

Воздух вокруг нас сгустился, наполняясь магией. Руны на камнях начали светиться мягким голубоватым светом, когда Дафина прочла первые строки заклинания.

Ее голос, обычно робкий и неуверенный, сейчас звучал твердо и чисто, словно она всю жизнь проводила магические ритуалы.

Костадин, закрыв глаза, опустился на колени и коснулся руками земли, как будто пытался что-то нащупать в самых ее глубинах. Нейт Парами двигался с удивительной грацией, корректируя расположение символов, что вспыхивали то на земле, то в воздухе.

Я, хоть и не участвовала, все равно ощущала, как моя сила вплетается в ткань сложного заклинания. Между всеми нами возникала невидимая связь, словно мы были частями единого механизма.

Змеиное кольцо ожило у меня на пальце и соскользнуло в траву. Серебристая питомица юркнула в щель между камней, но я не двинулась с места, боясь помешать ритуалу.

Не знаю, сколько времени прошло, но внезапно все закончилось. Воздух перестал звенеть от чистой силы. Четверо магов дышали тяжело и загнанно, одежда их намокла от пота.

— Как вы себя чувствуете? — я бросилась к Замиру, внимательно вглядываясь в его лицо.

Племянник широко улыбнулся.

— Преотлично! Только есть хочется. Вы захватили что-то из еды?

Ох… совсем не подумала. Никак не привыкну, что магический откат может проявляться в зверином голоде.

— Мы все сделали правильно, — произнесла сестра в замешательстве. — Почему ничего не происходит?

— Надо подождать, — нейт Парами опустился на одно колено и положил ладони на бортик бассейна, — в таком деле торопиться нельзя.

Еще некоторое время ничего не происходило. Подгоняемая любопытством, я стала подниматься по тропе, внимательно глядя себе под ноги.

И внезапно замерла.

Показалось — я слышу журчание воды.

Оно было тихим, едва различимым. Остальные переговаривались где-то за моей спиной и ничего не замечали.

Пройдя еще чуть выше и опустившись на корточки, я наконец увидела, как сквозь камни сочится тонкий ручеек. Вода медленно, но верно прокладывала себе путь.

Кап-кап-кап.

Капли блестели на солнце, как бриллианты. Я боялась даже смотреть, не то что трогать. Ликование и гордость за нашу победу разгорались в груди, в области магического источника, и струились по телу.

Надо сообщить остальным.

— У нас получилось! Получилось! — преодолев расстояние за несколько секунд, я сперва потрепала по голове Замира, потом обняла Дафину. — Там вода, посмотрите!

Костик бросился первым туда, куда я указывала пальцем.

— Правда? Так быстро? — не поверила Дафина, а потом подхватила юбку и понеслась за братьями.

Если мечта этой замечательной девушки сбудется и она поступит в магическую академию, ей будет о чем рассказать строгим профессорам.

Я улыбнулась, услышав радостный вопль Замира. Мальчишка пустился в пляс, крича:

— Я искупаюсь первым! Олетта, я искупаюсь первым!

Дафина принялась что-то строго ему выговаривать, а ко мне приблизился нейт Парами.

— Поздравляю, нейра Олетта. Ваша затея увенчалась успехом.

— Спасибо, нейт. Я стараюсь не терять голову, понимаю, что это только первый шаг. Для начала надо изучить свойства этой воды. Возможно, она самая обыкновенная. Главное, чтобы не принесла никакого вреда.

Маг сложил на груди руки и повернулся к солнцу, сощурив глаза.

— Судя по тому, сколько лет этим бассейнам, прошлые поколения знали куда больше нас.

Эта его фраза не давала мне покоя еще несколько часов. Я думала и сомневалась, сомневалась и думала.

Блавар Готар изучал свойства вод, что текут в этих землях. Я просто обязана добраться до хранилища его знаний. Но что-то меня останавливало, какой-то предупреждающий голосок.

А это все зеркало виновато, оно меня искушало. Макею будет только в радость, если я ступлю на темный путь некромантии.

«Лучше спросить у него самого».

Но мне совсем не хочется разговаривать с почившим много лет назад прадедушкой!

Тем временем ручеек, сперва показавшийся узкой ленточкой, набирал силу. Вода струилась по камням, по своему старому руслу, постепенно наполняя бассейны.

На бортике одного из них я нашла змейку. Эта хитрюга решила позагорать после купания. Она лениво приоткрыла один глаз и уставилась на меня, щурясь от солнца.

Я протянула руку, приглашая занять законное место, но она сделала вид, что ничего не поняла, и продолжила греть серебристые бока.

Ладно, пускай. Она ведь не моя пленница. А так, глядишь, впитает в себя полезные свойства окружающей природы.

— Смотрите, птица!

Я повернулась на оклик Замира и проследила за его пальцем. Мелкая взъерошенная пичужка неуклюже проскакала к ручью, чтобы напиться.

Первый пациент?

Усмехнувшись своим мыслям, я набрала в ладонь воды и сделала глоток.

На первый взгляд ничего особенного, но чувствуется привкус железа. Такая же вода текла у нас в Горячем Ключе.

Кстати, это — хороший повод искупаться. Купели будто для меня строили.

Надо только дождаться, когда вода наполнит хотя бы один бассейн.

— Олетта, ты уверена? — в десятый раз спросил Костик, и я снова ответила:

— Уверена, за меня переживать не стоит. Это моя идея, так что первой подопытной должна стать тоже я.

— Не нравится мне это, — осторожно заметила сестра. — Может, с тобой остаться?

— Мне хватит и того, что вы будете находиться вон там, — я ткнула пальцем на участок внизу. — Если что, позову на помощь и вы услышите.

— Тогда кричи громче, сестренка!

Мои спутники отдалялись, осторожно ступая по тропе.

С этого места открывался прекрасный вид: пологий зеленый спуск с россыпью миллионов белых цветов-зонтиков, синие силуэты гор вдали.

Буду любоваться этой красотой, возлегая в купели и чувствуя себя царицей. Солнце, кстати, больше не припекало, уступив место мягкой прохладе раннего вечера.

Я потрогала воду кончиками пальцев. Такая приятная, прохладная, но не слишком.

Раздевшись, аккуратно сложила вещи на камне и поставила левую ногу в бассейн. Змейка наблюдала за мной с меланхоличным выражением на острой мордочке.

Показалось, или за прошедший день она потолстела?

— Ух! — не сдержалась я, отнюдь не грациозно плюхнувшись в бассейн.

Надеюсь, моему купанию никто и ничто не помешает. Ни бородатый нард, ни хищный зверь.

Не хочется улепетывать прочь, визжа и сверкая голыми ягодицами. Не по статусу.

Выравнивая сбившееся дыхание и расслабляясь, я закрыла глаза и приготовилась ждать волшебного эффекта.

Его светлость герцог Лерран Моро

Дождь все не заканчивался. Хмурое небо разрывали вспышки молний, казалось, что сейчас стоит глубокая ночь — так было темно.

Это все происки нардских некромантов. Мы дали им отпор, но они не успокоились. Все, чего они хотели — выгнать нас из предгорья, заставить отступить, захватить наши земли и дома. Но пока нам удавалось сдерживать натиск.

В последнем бою я был ранен, стоял на краю гибели. Вспоминая об этом, я чувствовал боль в груди. Заклятие угодило прямо в центр магического источника. Нарушило связи между каналами и узлами, и несколько дней после этого я провел на границе между жизнью и смертью.

Выкарабкался. Моро просто так не возьмешь. Я готов зубами рвать врагов, если меня лишат рук, ног и магии.

Последняя постепенно восстанавливалась, хоть я и опасался, что привычные заклинания будут работать не так, как надо. Проклятие медленно разрушает мой источник, и чем все это закончится — неведомо никому.

Хотя нет, надо смотреть правде в глаза.

Я просто погибну.

Чтобы избавить меня от этой гадости, понадобится помощь другого некроманта, но где его взять?

Враг не станет помогать мне, а в Рэнвилле всю некромантскую братию выкосили под корень.

Я скомкал письмо, которое писал матери. Все не то. Не то.

Почему когда нужно, я не могу подобрать слов? Как будто единственный мой удел — это сражаться.

Давно я не был дома. Наверное, там многое изменилось.

Внезапно полог походного шатра распахнулся, и внутрь влетел маг-дежурный с перекошенным лицом.

— Ваша светлость! Беда!

— Что случилось⁈ — я тут же вскочил на ноги, проверяя оружие и запас боевых артефактов.

— Чувствительная рунная сеть засекла на землях герцогства вспышку чужеродной магии! Магии нардских колдунов!

Чувствительная рунная сеть — это последнее изобретение, к которому приложили руку несколько сильных магов и я в том числе. Наброшенная на земли герцогства незримым покрывалом, она ловила все проявления чужеродной магии.

— Что? — Сердце на мгновение замерло. Неужели врагу снова удалось пробраться на земли Рэнвилля? — Докладывай четко и ясно, офицер!

Тот перевел дух и смахнул потную челку со лба.

— Враг проник на нашу территорию. Вспышка в квадрате шестнадцать, склон горы Солнечный Путь.

Я помнил карту наизусть. Картинка вспыхнула в памяти четко и ясно: квадрат находится во владении рода Готар. Графство уже пострадало от нападения нардов на монастырь Пресветлой Матери, теперь вот снова.

Я просто обязан вмешаться. Времени в обрез.

— У нас остался последний портальный артефакт. Я пойду сам.

Офицер едва не уронил челюсть.

— Но… но он изначально был поврежден, ваша светлость. Может, лучше не рисковать?

— А я везучий, — ухмыльнувшись, я покинул шатер и направился к каменной плите в центре лагеря.

Косой дождь лупил по ней, но все равно отчетливо виднелись ярко-голубые линии, расчертившие камень на манер сети.

— Тебе уже доложили? — ко мне приблизился промокший насквозь Болвейн. — Идешь туда?

— Да, присматривай за порядком в мое отсутствие.

Едва я успел договорить, Карлис развернул меня к себе и схватил за грудки.

— Ты рехнулся, твоя светлость? Сам ведь говорил, что портальный артефакт барахлит! Еще и один туда отправляешься. А если врагов будет с десяток? У тебя еще есть шанс побороть проклятие, зачем самому искать смерти? Отправь хотя бы меня.

Я молча отцепил пальцы Болвейна от своей рубашки. Посмотрел в искаженное страхом и гневом лицо.

— Кроме тебя некому туда больше сунуться⁉ Не ты ли еще недавно валялся без сил? — продолжал он.

— Именно поэтому я туда и направляюсь, — бросив еще один взгляд на карту сети, я достал из подсумка артефакт.

Очень дорогая и редкая штука. Позволяет переноситься на огромные расстояния, но минус в том, что действует лишь один раз для перемещения туда-обратно.

— Твоя логика убивает. Ты — герцог!

— В первую очередь я боевой маг. И как хозяин этих земель я должен их защищать.

Мне порядком надоели стенания Карлиса и его попытки меня отговорить. Тогда я привел последний аргумент:

— Это же пограничное графство Готар. Там живет нейра Олетта, которая тебе так понравилась. Можешь считать, что защищать я буду и ее тоже.

Болвейн на миг растерялся.

— Тогда будь осторожен. Я прослежу за порядком в лагере, — он по-дружески похлопал меня по плечу.

О вспышке чужеродной магии уже все знали. Наскоро собрав капитанов, я оставил распоряжения и облачился в кожаный доспех с выжженными на груди защитными рунами. От проклятия он меня не спас, но пусть будет хоть что-то.

Артефакт переноса качнулся на цепочке в свете магсветильника. Тонкая длинная царапина тянулась через весь кристалл, и я искренне надеялся, что он не переправит меня по частям.

Обидно погибнуть не героически, а вот так глупо.

Но мне ведь везет, всегда везло!

Испытаю удачу и сейчас.

Я активировал портал, и мир вокруг меня закружился в вихре. Дождь барабанил по крыше палатки — я все еще слышал эти монотонные звуки.

Тело стало невесомым, а потом все разом исчезло. Я чувствовал, как магия тянет меня в воронку перехода. Последнее, о чем успел подумать — только бы не оказаться в камне или земле. Только бы не оторвало руку или голову.

Но последствия повреждения артефакта оказались такими, каких я не ожидал!

Меня швырнуло в холодную воду и приложило спиной о камни. Тело, повинуясь инстинкту выживания, рвануло вверх.

Кашель сотряс грудную клетку, я ничего не видел. Но уже через миг на кончиках пальцев вспыхнуло смертоносное заклятие. Даже если враг сунется, ему придется несладко.

И тут вдруг — голос.

Возмущенный женский голос.

— Что вы тут делаете⁈ Кто вы такой⁈

Я замер, не давая искрящемуся шару энергии сорваться с пальцев.

В голове лихорадочно заметались мысли. Неужели артефакт настолько неточно сработал, что я угодил не в логово врага, а в купальню к какой-то нейре?

Н-да. Лучше бы это были некроманты.

Я проморгался и стряхнул с лица воду. На расстоянии вытянутой руки над поверхностью воды виднелось очень злое женское лицо. Взгляд ярко-голубых глаз красноречиво разделывал меня на кусочки.

Незнакомка погрузилась в бассейн по самый подбородок, но прозрачная вода не могла полностью скрыть ее обезоруживающей наготы.

— И тут извращенцы. Нигде от вас нет покоя, — проворчала она.

Внезапно что-то в ней показалось знакомым. То ли голос, то ли эти глаза…

Женщина замолчала, продолжая сидеть в напряженной позе. Между бровей пролегла вертикальная складка, губы упрямо поджались.

Я погасил магическую сферу и бегло осмотрелся, оценивая обстановку.

Меня закинуло в бассейн на склоне горы. Наполнял его небольшой водопад, ниспадающий по камням и несущийся дальше вниз. Солнце уже клонилось к закату, на дождь не было ни намека.

— Где я? — спросил у незнакомки. — И кто вы?

Она вздохнула и покачала головой.

— Что за манеры, сударь? То есть неуважаемый нейт. Подкрались сзади, запрыгнули ко мне в купель, подняли такой фонтан брызг, что я чуть не захлебнулась. Потом испугали меня светящимся шариком. Я, грешным делом, подумала, что вы решили меня поджарить. А теперь спрашиваете, кто я такая? Это мне надо спрашивать, кто вы! — Она выбросила руку вперед и ткнула меня в грудь аккурат в то место, куда попало проклятие некроманта.

По телу пронеслась судорога. Показалось, что женский палец пронзил мое сердце, как смертоносное копье.

Вдох застрял в глотке, все мышцы онемели.

Она ожидала от меня явно не такой реакции. Не моргая, мы смотрели друг другу в глаза.

Показалось, что оцепенение длится уже целую вечность, хотя на деле прошло лишь несколько мгновений. Но эти мгновения стали для меня откровением.

— Мы виделись раньше? — хрипло поинтересовался я, совладав с голосом.

Женщина испугалась и отпрянула. Светлые волосы поплыли по воде, как змеи.

— Я вижу вас в первый раз! А вот вы явно профессионал в подглядывании! Бессовестный…

Все-таки герцог, ввалившийся в купальный бассейн к нейре — это нонсенс. Но, признаться, я даже о цели своего переноса забыл.

Вот что с нами эти коварные женщины делают!

Стараясь больше не смотреть на нее, я выбрался из воды.

— Прошу простить за вторжение, нейра… К сожалению, не знаю вашего имени. Я не собирался за вами подглядывать, но мне поступили сведения, что где-то поблизости произошла сильная вспышка чужеродной магии. Вы не замечали ничего подозрительного? — Я вновь повернулся к деве, стараясь прочесть ее эмоции.

Она скрестила руки на груди и закусила губу. Потом ее лицо озарилось догадкой и тут же снова стало строгим.

— Может, для начала дадите мне одеться? — едко спросила она и протянула руку, указывая пальцем на горку белья на камнях.

— Конечно, — я поднял женскую рубашку и протянул ей, — держите.

— Спасибо, вы так благородны!

И почему в ее голосе мне померещилась издевка?

— Будете еще благороднее, если наконец отвернетесь.

Не говоря ни слова, я встал к ней спиной. Взгляд упал на второй бассейн, что располагался чуть выше. Камни выглядели совсем старыми, изъеденными ветром, солнцем и дождями.

Так, а что начертано на бортике?

Прислушавшись к внутренним ощущениям, я почувствовал слабые отголоски магии. Поднялся вверх, опустился на корточки возле купели, провел кончиками пальцев по символам.

Еще теплые. А это значит, совсем недавно кто-то провел здесь ритуал. Руны на камнях имеют древние нардские корни — мы кое-что заимствовали из их магической культуры, как и они из нашей.

Кусочки мозаики постепенно складывались между собой.

Рунная сеть вряд ли ошиблась, она поймала вспышки именно из этого квадрата. Были активированы нардские символы, сеть восприняла их как угрозу.

И гора эта — Солнечный Путь, графство Готар. Все верно, артефакт тоже не подвел, несмотря на дефект.

Но кто проводил здесь ритуалы, кто активировал символы? Неужели эта нейра? Странно, ведь сильного магического фона от нее не исходило.

Я обернулся. Она успела одеться и теперь распутывала длинные светлые волосы. Мокрые пряди падали на грудь, оставляя следы на белой рубашке.

Чувство узнавания снова шевельнулось в груди. По понятным причинам я не мог назвать своего имени. Никто, за исключением ограниченного круга лиц, не должен знать, где я нахожусь.

Она оставила свое занятие и поглядела на меня удивленно. Хмурая складка меж бровей никуда не исчезла.

Тогда я решил попытать удачу, спросив:

— Оля?

И начал приближаться к ней.

Сидела себе, никого не трогала, и тут — бах! Трах! Бульк!

Громкий всплеск, брызги во все стороны, как будто у меня за спиной в бассейн рухнул целый слон.

Да у меня душа в пятки ушла. Нельзя так пугать бедную женщину!

Я готова была порвать на клочки нарушителя моего спокойствия. Этого наглого мужика со взглядом самого настоящего маньяка.

Всего на миг его лицо показалось смутно знакомым, а потом это чувство исчезло. Передо мной просто самонадеянный наглец! Я даже его объяснениям не до конца поверила.

Хоть бы представился для начала.

Вдруг он это все придумал, чтобы оправдать извращенские наклонности? Может, закричать? Где носит моих родичей вместе с нейтом Парами?

Одеваясь, я разглядывала спину мужчины и его напряженную позу. Потом он опустился на корточки и стал изучать символы на бортике бассейна.

Так и подмывало спросить, что он делает. Мелькнуло опасение, что мы совершили запретное, оживив источник и наполнив купели водой.

Но он опередил меня, обескуражил своим вопросом:

— Оля?

Теперь понятно, откуда чувство узнавания.

Мужчина похож на Рана-Леррана из зазеркалья, но я бы не сказала со стопроцентной уверенностью, что это он.

Да и Макей говорил, что зеркала обычно слегка искажают внешность человека.

Не так я себе представляла эту встречу. Совсем не так.

Я только открыла рот, чтобы подтвердить его слова, как почувствовала укол в ладонь. Взгляд на миг заволокла пелена, а в уголках глаз выступили слезы — так было больно.

В голове промелькнули витиеватые ругательства.

Змейка. Это точно ее проделки. Пригрела на груди зубастую хулиганку!

Но почему она меня укусила, будто хотела о чем-то предупредить? Вдруг она правда что-то знает, и мне не стоит быть наивной и простодушной?

Может, пока не время открывать все карты?

Змейка выручала меня не раз, и сейчас у меня нет повода ей не доверять. Возможно, стоит прислушаться?

Стараясь не думать о пульсирующей боли от укуса, я произнесла первое, что пришло в голову:

— С вас… капает.

Он явно не такого ответа ждал. Глаза мужчины округлились, а потом он опустил взгляд на свою одежду, облепившую тело.

— Я настолько привык к сырости, что не обратил внимания. Прошу прощения за неподобающий внешний вид. — Ран провел ладонями по воздуху вдоль своей груди, и костюм его высох в тот же миг.

Чудеса! Мне бы так научиться.

А пока я стояла напротив него и чувствовала себя не в своей тарелке. Обычно мне не требовалось лезть за словом в карман, но сейчас в душе и в голове воцарился полный бардак. Словно меня разбили, как то самое зеркало, и теперь в спешке пытаются собрать.

А осколки не складываются. Я сейчас то ли врач-травматолог из прошлого мира, то ли Олетта — дочь графа, то ли незнакомка из зазеркалья, которой заинтересовался Ран.

— Я вас не знаю, — произнесла я спокойно, чувствуя смутное сожаление.

Змейка цапнула снова — на этот раз не так больно. Словно предупреждала, чтобы я не страдала ерундой.

— Точно не знаете? — Ран сделал еще один шаг, хмурясь. — И ни разу не видели?

Я качнула головой.

— Что ж, — задумчиво протянул он и я успела заметить тень разочарования, мелькнувшую на его лице. — Наверное, я обознался. Но так или иначе вы должны мне все рассказать, у меня мало времени, — голос вновь стал деловым и строгим. — С какой целью были активированы руны? Что вы делали в этом бассейне?

— Купалась, — я пожала плечами.

— Просто купались? В жизни в это не поверю.

— Хотите верьте, хотите нет. А разве у вас есть право меня допрашивать? — я скрестила руки на груди и прищурилась.

Думаю, с ним еще никто так не разговаривал. Я старалась не перешагнуть грань, но и расстилаться перед ним не хотелось.

— Вы свалились как снег на голову, чуть не довели меня до остановки сердца. Могу я немного повредничать?

Мне показалось, что у него задергалось веко.

— Скажите спасибо, что к вам ввалился порталом самый честный мужчина на свете, — произнес Ран с сарказмом, и я невольно усмехнулась.

Точно так же мы обменивались колкостями, когда общались по зеркальной связи.

— Я состою на службе у короля, защищаю эту землю. Мой артефакт уловил в этом месте вспышку чужеродной магии, и я незамедлительно отправился сюда порталом.

Ну вот, теперь стало понятнее. А нельзя было сразу так и сказать?

— По легенде этот источник обладает целебной силой, а я лишь немного освежилась. Здесь так жарко, а вода такая прохладная. Вы и сами убедились в этом. Освежает, правда?

Ран прищурился, явно не веря ни единому моему слову. Его проницательный взгляд пытался вскрыть мою черепную коробку и посмотреть, что за мысли скрываются в моей голове.

— Освежились, значит. И часто вы освежаетесь в древних магических бассейнах, активируя при этом руны нардов?

Я почувствовала, как к лицу приливает краска. Змейка беспокойно зашевелилась, словно готовясь к новому нападению.

— Нардов? — я прижала ладони к щекам. — Да вы что? Правда? Я не знала.

Батюшки! Ну разве бывают такие совпадения? Нейт Парами вроде бы ясно сказал, что знаком с такими рунами. А потом Дафина нашла их в книге.

— В магии нет случайностей. Особенно когда речь идет о древних артефактах, — отрезал Ран.

Он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Я инстинктивно отступила, чувствуя, как голени касаются каменной кладки бассейна.

— У вас есть выбор, — произнес Ран, наклоняясь ко мне. — Либо вы прекращаете играть в секретность и рассказываете все добровольно, либо…

Его голос стал тише, вкрадчивей. Возможно, и от голоса, и от взгляда я бы поплыла, если бы на самом деле была неискушенной девушкой. Но я тертый калач.

— Согласно поверью, вода из этого источника обладает даром исцеления, — произнесла я, стараясь говорить как можно убедительней. — Я просто хотела проверить, так ли это. Кто же знал, что руны окажутся… необычными. Известный факт, что мы позаимствовали у нардов часть их магических знаний, как и они у нас. Это говорит лишь о том, что когда-то у наших народов были более теплые отношения, чем сейчас.

Ран продолжал сверлить меня взглядом. Змейка снова зашевелилась, словно пытаясь дать какой-то знак.

— Вы мне не верите, — это был не вопрос, а утверждение.

— Моя интуиция подсказывает, что вы по-прежнему что-то скрываете. И я обязательно выясню, что.

Он обошел вокруг бассейна, внимательно вглядываясь в знаки на камнях. Руки его были сцеплены за спиной, брови сошлись на переносице.

— Вы имеете отношение к магии исцеления? — внезапно спросил он.

— Ну… я просто сама хотела исцелиться, — выкрутилась на лету и сделала самое невинное выражение лица.

Интересно, почему змейка хочет, чтобы я продолжала скрывать свою личность и способности? Жаль, что она не может ответить.

А Ран не дурак, он сомневается, чувствует, что я недоговариваю. Да, зеркало слегка искажает внешность и голос, но не настолько, чтобы сделать человека неузнаваемым.

Может, он просто решил поддержать мою игру?

А мне вот хочется узнать больше о нем настоящем. Спросить, как ему удалось спастись, ведь тот маг в мантии выглядел очень грозно и напал со спины.

Это просто любопытство и ничего более.

«Уверена?» — насмешливо поинтересовался внутренний голос.

— Вы больны? — взгляд его стал еще более внимательным. — Чем?

— Не могу сказать, — вздохнула я.

— Почему?

Да что ты пристал-то?

Я сдержанно ответила, посмотрев в сторону:

— Мужчине такие вещи знать не положено.

Раздался сухой кашель, а следом:

— Хм… понятно. Мне даже стало интересно… — Он опустился у бассейна на одно колено, погрузил в воду кончики пальцев и стал вырисовывать какие-то узоры. — Эта вода и в самом деле целебная?

— Говорят, что в графстве Готар вода обладает особенной силой, — не без гордости произнесла я, открыто и прямо глядя на Рана. — Это могут подтвердить деревенские старцы. Я думаю, что королевство еще услышит о местных целебных источниках.

Повисло молчание. Маг смотрел на меня, и во взгляде появилось что-то новое, более серьезное.

Я не хотела нарушать эту многозначительную тишину, она сближала. Слова тут будут лишними, они не могут сказать больше, чем молчание.

Некстати вспомнилось, как зеркало показало мне его, намекнув, что он еще сыграет роль в моей судьбе. Надеюсь, эта роль будет все-таки хорошей.

Кто мне запретит верить в лучшее? Я всегда была оптимисткой.

— Не знаю, почему вы хотите скрыть свою настоящую личность, — Ран заговорил первым, — но выясню. Я всегда получаю ответы на свои вопро…

Внезапно выражение его лица переменилось. Он сунул руку за пазуху, потянул за цепочку и извлек какой-то медальон. Вроде бы крупный кристалл, половина которого светилась мягким светом, а половина — была угольно-черной.

Мужчина что-то процедил себе под нос и бросил в мою сторону тревожный взгляд.

— Мне пора возвращаться. Но мы еще увидимся, — с этими словами тело его окутало сияние, и потом он исчез. Растворился в воздухе.

Это был портал?

Все случилось так внезапно, что я не сразу пришла в себя. Мне бы облегчение почувствовать, что все закончилось, но осталась недосказанность. И снова легкое сожаление, ведь играть в эту игру было на самом деле интересно, хоть я никогда не была азартной.

Тут со стороны тропинки послышались голоса, и я увидела сначала быстро шагающего Костика, потом бегущую за ним запыхавшуюся Дафину.

— Нам показалось, что здесь кто-то был, — брат смерил меня внимательным взглядом и огляделся.

«Вот это заботушка!» — подумала я с иронией, но без злости.

За это время меня могли уже похитить, поджарить и съесть, а они где-то прохлаждались.

— Я сражалась с целой армией, разве не видите? — я развела руками, а на тропинке показались Замир и нейт Парами.

— Сестра, не шути так, — укоризненно протянула Дафина. — Мы же можем поверить.

— А я говорил, что она одна! — раздался звонкий голос Замира. — Тебе вечно что-то мерещится, Костадин.

— Цыц, мелочь! — шикнул на него старший брат.

— Ребята, не ссорьтесь, — примирительно сказала я. — Давайте уже выдвигаться домой, скоро стемнеет.

И правда. Солнце уже почти коснулось вершины горы.

— Ты почувствовала эффект от воды? — глаза сестры зажглись любопытством.

На меня уставились четыре пары глаз, а я пожала плечами.

— Правда в том, что эффект может проявиться лишь спустя некоторое время.

Ничего особенного я не ощутила. Может из-за того, что была изначально здорова. Или мое омовение закончилось слишком быстро, потому что мне помешали.

Точно!

Меня как молнией пронзило. Ран ведь тоже окунулся. А если вода окажет эффект на него? И он убедится в правдивости моих слов?

Вот сюрприз ему будет…

По дороге в замок я прокручивала в голове произошедшее. Вспоминала каждое слово, сказанное нами друг другу.

«Мы еще увидимся», — прозвучало как обещание.

Интересненько. Где и при каких обстоятельствах? Я уже боялась загадывать и планировать свое будущее: жизнь в этом мире постоянно подбрасывала сюрпризы.

Змейка вела себя тихо. Я опустила руку и погладила кольцо, прокрутила его на пальце.

— Олетта, о чем задумалась? — сестра положила руку мне на плечо, и я спрятала кисть в складках юбки.

— О том, есть ли какой-то эффект у источника. Всю дорогу гадаю, но единственное, что заметила — это дикую сонливость, — я демонстративно зевнула.

О происшествии у каменных бассейнов я решила не говорить никому, пусть это остается только моим секретом. Должны же у женщины быть свои тайны?

Ну а по возвращении домой мы застали нового жильца.

Аптекарь, нейт Саймон, разгружал телегу с чемоданами и деревянными ящиками. Так вышло, что жил он в комнатке на втором этаже аптеки. Но после того как нейт Марагас выдворил его, Саймон лишился временного пристанища.

Обитатели Ключа наблюдали за ним с благоговением, двое мужиков помогали таскать вещи.

Увидев нас, аптекарь раскланялся и принялся благодарить со слезами на глазах.

— Надеюсь, у нас вам понравится, — скромно улыбнулась Дафина. — В переписке вы упоминали, что знаете, где добыть семена трехголовника метельчатого. Буду рада, если поделитесь.

— Конечно-конечно! Всегда мечтал поработать с магом земли, а еще посмотреть теплицы, в которых вы выращиваете всякие редкости. — Он вытер пухлое лицо платком и хлюпнул носом. — Госпожа графиня сказала, что я смогу оборудовать собственную лабораторию. О большем не смел и просить!

Он сделал шаг и запнулся о привезенную с собой деревянную бочку. Та перевернулась, крышка слетела, и на брусчатку высыпалась земля, кишащая упитанными розовыми червями. Дафина подалась назад, пряча брезгливость, а я покачала головой.

— Ах, нейт Саймон! Вы опять за свое.

— Я сейчас все соберу! Простите сердечно! — аптекарь засуетился, завертелся вокруг своей оси, соображая, где взять метлу и совок.

— Слушайте, ну сходите вы с ними на рыбалку, — спокойно предложила я, заставив бедного Саймона вытаращиться на меня с выражением ужаса в глазах.

— Что значит на рыбалку? — сдавленно шепнул он. — Нейра Олетта, вы предлагаете мне использовать редких нурбанских червей в качестве приманки?

Нет, блин. В качестве компаньонов.

— Верно, это я и предлагаю. Можем даже вместе сходить, я умею рыбачить. Так от них будет больше толку.

Я вспомнила рецепт чудодейственной примочки от гематом, которую аптекарь готовил из перемолотых червей, вина и оливкового масла, и подавила рвотный позыв. Саймон не мог расстаться со своими подопечными, даже в замок потащил.

И тут вмешалась Дафина, видя, что у нового жильца глаза на мокром месте.

— Я предлагаю более гуманный вариант. Мы можем запустить их в наш сад. Слышала, что нурбанские черви хорошо рыхлят почву, а это полезно для растений.

Нейт Саймон согласился, скрепя сердце. Понимал, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут и с хозяевами придется считаться.

Его проводили в пустующее здание на территории Ключа, поближе к саду и теплицам. Это был каменный одноэтажный домик с двумя комнатами, одну из них вполне можно приспособить под лабораторию. И аптекарю тут не будет докучать снующий туда-сюда люд, и он никому не помешает не всегда приятными запахами, что неизбежны при создании лекарственных снадобий.

Здесь все напоминало о том, что когда-то в Ключе проживало в несколько раз больше народа. Тихие коридоры замка, заколоченные окна и двери комнат, такие вот заброшенные домишки для персонала вызывали уныние. Но с недавних пор положение начало меняться, это вселяло надежду.

Общими усилиями мы создали операционную, смотровую и лазарет в заброшенном крыле — раз. Одну из пустующих комнат заняли мои «студенты» — Вель и Грит — это два. Теперь у нас поселился странноватый аптекарь — три.

Так глядишь, через пару лет здесь будет не протолкнуться!

Коко заранее велела подготовить домик к приезду нейта Саймона. Конечно, о каком-то роскошестве речи не шло, зато стало чисто. Кровать, стол, полки есть — уже неплохо.

Аптекарь разглядывал новое жилище, боясь даже вздохнуть. Словно его могут погнать прочь за один неосторожный жест.

— У меня просто нет слов, — прошептал он. — Ваша семья столько делала для простых горожан, и по сей день продолжает делать. Обещаю, что оправдаю доверие, нейра Олетта. Графиня сказала, что именно вас я должен благодарить за приглашение.

— Надеюсь, мы с вами уживемся. Только помните, что вы работаете со здоровьем людей, поэтому надо соблюдать правила чистоты.

Тот покраснел и закивал.

— Я много думал об этом и пришел к выводу, что нейт Марагас не так уж и не прав. Я допустил много ошибок и впредь готов избегать их.

— Вот и славно! — Я сложила вместе ладони. — Сегодня уже поздно для деловых разговоров, обсудим все завтра. Обустраивайтесь, а за ужином можете подойти на кухню. За углом есть баня и прачечная.

Я провела краткий инструктаж и убедилась, что аптекарь все понял. Но стоило мне заикнуться про вечные пилюли из сурьмы, его вид снова стал жалобным, как у обиженного ребенка.

— Что же вы, нейра Олеттушка, предлагаете мне расстаться с таким чудесным средством?

— Согласно новым сведениям, сурьма наносит больше вреда, чем пользы. Она повреждает внутренние органы, а очищение желудка происходит именно из-за того, что это яд. Я надеюсь, что вы не будете больше никому ее советовать, да и сами использовать не станете.

Он вздохнул и сгорбился.

— О как… не знал. Пилюля моей бабушки хранится в нашей семье уже много лет, это семейная реликвия.

Я ободряюще коснулась его локтя.

— Понимаю.

Тяжело ломать стереотипы, но надо. Нейт Саймон неглупый человек, но он — дитя своего времени.

— Позвольте нескромный вопрос, — начала я осторожно, — слышала, что аптекари весьма зажиточные люди. Как так вышло, что вас выгнали на улицу? Неужели у вас не было ни дома, ни небольшой квартирки, ни сбережений?

Мужчина захлопал глазами, а потом стыдливо потупился.

— Вы имеете право знать, нейра Олетта. Помните, я показывал свое изобретение, ингалятор? Я договорился со знакомым, он обещал поставить их производство на поток. Но требовалось много денег.

Аптекарь опустился на стул, не в силах больше стоять. Лицо его побледнело.

— Что было дальше, нейт Саймон?

— Я вложил все, что у меня было. На эту сумму хотел купить большой дом в Ринке и посвататься к дочери главы гильдии бакалейщиков. Первая жена ведь умерла давно, детей не случилось. Но предприятие моего знакомого разорилось, я потерял свои деньги.

Он сидел расстроенный, ссутулив плечи. Потом хлопнул себя по колену.

— Да что это я тут жалуюсь? Живой и хорошо.

— Верно мыслите, — решила я его поддержать. — Начнете все с чистого листа. А ваши ингаляторы — это настоящий прорыв. Думаю, найдутся желающие поддержать производство вашего изобретения.

Аптекарь поднял на меня полный надежды взгляд.

— Спасибо, нейра Олетта. Что бы я без вас делал?

Всегда, когда люди меня искренне благодарили, я чувствовала себя немного неловко, что ли. Так и не сумела перебороть в себе это чувство. Я делала то, что должна, не ради благодарности, а потому что знала — так правильно.

Мы распрощались, и я направилась в замок с намерением навестить Кокордию. Наверняка Костик с Дафиной уже рассказали об успехе операции по возрождению источника. Хочу услышать ее мнение.

Да и по поводу грядущего приема надо посовещаться. И местный этикет сам себя не изучит, не говоря обо всем остальном. Интересно, какой наряд изготовит для меня нейра Латисса?

Оказалось, что в кабинете Коко не одна, с ней за столом сидел нейт Арксур. Страж финансов поднялся и поприветствовал меня вежливым полупоклоном.

— Мы ждали тебя, Олетта, — Кокордия указала на стул рядом с собой.

Оба выглядели серьезно, и я выполнила просьбу графини без лишних вопросов.

— Нейт Арксур узнал кое-что интересное о графе Саваде. Это касается и тебя тоже.

Я поерзала. Ну что там еще? Надеюсь, Молен Арксур раскрыл очередные махинации добрых соседей и мы сможем их прищучить.

О-о… вспоминая выражение лица графа Лока, я испытывала нездоровое удовольствие. Хотя никогда не была злорадной и мстительной.

— Хорошо, я вас слушаю, — кивнула и внимательно уставилась на стража финансов, в руках у которого была кипа бумаг.

Он опустил передо мной на стол первый документ — пожелтевший, с истрепавшимися краями.

— Брачный договор? — я перевела удивленный взгляд с Арксура на Коко. — И что дальше? Бабушка, ты ведь говорила, что мой отец его разорвал.

Страж финансов деликатно покашлял, привлекая внимание.

— Верно, разорвал. Но есть нюанс.

— Нюанс? — я непонимающе нахмурилась, а интуиция сразу просигналила, что дело плохо пахнет.

Кокордия, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, попросила:

— Расскажите ей, Арксур.

И молодой маг пустился в объяснения:

— По закону, если соглашение о браке разорвано по инициативе только одной стороны, вторая сторона имеет право требовать компенсацию.

— Денежную?

Арксур кивнул.

— Либо денежную, либо земельную. Ваш отец не выплатил компенсацию графу Саваду, поэтому тот посчитал, что имеет право взять свое вашими землями. А теперь и прошение подал, чтобы владеть ими официально.

Вот подлец! Но и папаша молодец, удружил.

— Бабушка, скажи, это правда? Вдруг отец выплатил Саваду деньги, но документы не сохранились?

— Увы, мне об этом ничего не известно, да и Алаис ничего не говорил ни о какой компенсации. Во времена моей молодости такого произвола не было. Если кто-то хотел разорвать соглашение, то делал это без всяких препятствий.

— Вы правы, пункт о компенсации был не всегда. Он появился несколько десятилетий назад.

А ведь суд может удовлетворить прошение Савада. Их род, в отличие от нашего, не в опале и процветает. Своими действиями сосед показывает, что нас можно безнаказанно пинать. Но мы учимся давать отпор.

— И как теперь нам вернуть пахотную землю? — Я перевела взгляд с Кокордии на нейта Арксура и обратно. — Ее ведь вполне можно использовать, овцы как следует удобрили почву за эти годы.

Земля должна быть богата азотом, но его переизбыток тоже вреден. Возможно, понадобится анализ почвы. Интересно, здесь есть такие специалисты?

Родители держали домашний скот, я выросла в деревне. Хотя сбежать оттуда и поступить учиться в город было моей заветной мечтой. Кто бы мог подумать, что однажды мне пригодится все, что я слышала, читала, применяла в течение жизни.

Если в своем старом мире я была просто доктором, то здесь я доктор на все руки.

— Что, если мы докажем, что земля более плодородна сейчас, чем была раньше? — предложила я. — Можем оценить прирост стоимости из-за этого. Вдруг она сильно выросла и получается, что Савад разинул рот на слишком большой кусок? Не может ведь компенсация за несостоявшуюся свадьбу равняться стоимости обширного участка земли?

Коко задумчиво кивнула:

— Интересная мысль. Если мы докажем увеличение стоимости, то сможем требовать более выгодных условий при любом раскладе. Но загвоздка в том, что Савад утверждает, будто от его владения нашей землей пользы больше. Его ткани из овечьей шерсти идут на нужды армии.

Я недобро усмехнулась.

— В голодные годы людей тряпками не накормишь. Почему бы не переселить овец на высокогорные пастбища? Там все равно ничего нельзя сажать, а для скотины в самый раз. Земля должна использоваться по назначению. Почему бы не сделать упор на это?

Арксур достал из папки новые документы:

— У меня есть контакты эксперта по оценке земель. Он сможет провести анализ и дать заключение. Но действовать нужно быстро.

— Тогда решено. Начинаем с оценки. Параллельно готовим документы для суда. Вы справитесь, нейт Арксур?

— Я приложу для этого все усилия, — заявил страж финансов, собрал бумаги и поднялся из-за стола.

— О нашем бывшем управляющем пока нет новостей?

Интересно, где прячется этот прохвост? Кто его укрывает? Думаю, он не настолько глуп, чтобы вернуться в родовое гнездо.

По наводке Болвейна мы направили запрос в одну секретную службу.

— Ответа пока не было, но я жду его каждый день.

Кокордия недовольно поджала губы.

— Я обнаружил еще несколько нарушений в документах. Все указывает на то, что управляющий имел тайный счет в одном из банков… — Арксур сделал паузу. — Возможно, он даже открыл его в банке вашего соседа, графа Невуса Бенье. — Но будьте спокойны, я все фиксирую и собираю доказательства. Нейт Гиллаус не скроется от правосудия.

— Очень на это надеюсь, — Кокордия откинулась на спинку кресла и устало потерла переносицу.

Когда страж финансов покинул кабинет, я произнесла:

— Такое ощущение, что они все как пауки соткали вокруг графства паутину. Бенье, Савад, Лок… кто там у нас еще был? Они связаны. И Гиллаус помогал им в их темных делишках.

— Все так и есть, — согласилась Коко. — Им почти удалось разорить нас. Следующий шаг, который они планировали — разодрать наши земли по частям.

— Угу, пусть держат карман шире. Они еще не знают, на что способны женщины-травматологи. Я ведь могу не только лечить, но и калечить.

Графиня улыбнулась одними глазами.

— Дафина и Костадин рассказали, как прошел ритуал. Поздравляю, еще одно твое начинание увенчалось успехом.

— Рано говорить об успехе. А иначе спугнем.

— Если бы мы нашли записи моего деда, — Коко подперла подбородок кулаком и сощурилась. — Он был умнейшим человеком. После него никто не изучал источники графства Готар. Но мы смотрели везде. Книги, документы, дневники будто в пустоту канули. Может, их и правда украли при обыске?

Исчезновение ценнейшей части библиотеки рода было еще одной загадкой, которую я планировала разгадать. Без нее мне ни за что не овладеть магической силой, которую я унаследовала, на высоком уровне.

— Давай поговорим о грядущем приеме. Как думаешь, что нас ждет?

Кокордия мигом напряглась.

— Светские хищники попытаются нас как следует общипать, у них это любимое развлечение. Я расскажу, кого и чего тебе следует опасаться больше всего…

Пару часов мы обсуждали предстоящий прием во всех подробностях. Кокордия оказалась кладезем полезной информации о придворных интригах даже несмотря на то, что последние годы жила затворницей.

— Помни, — наставляла она, — каждый, кто будет улыбаться тебе в лицо, может вонзить нож в спину, когда ты отвернешься. Особенно остерегайся нейры Аманды — это племянница герцогини. Она мастерски распускает слухи и обожает устраивать скандалы.

Я кивнула, стараясь запомнить все предостережения.

— А барон Маркус — тот еще змей, — продолжала Коко. — Его род обладает слабой целительской силой, но он считает, что это позволяет ему смотреть на других свысока. Вполне вероятно, что на приеме мы увидим и Савада, и Лока, и старика Бенье. Но нельзя устраивать скандалы и поддаваться на провокации.

— Поняла.

Следом мы обсудили правила этикета, которые я должна соблюдать.

— Никогда не оставаться наедине с незнакомым мужчиной, ясно?

— Яснее некуда, — я подавила зевок, этот сумасшедший день меня утомил.

Ох, если бы Коко знала, что я не просто оставалась наедине с почти незнакомцем, но и плескалась с ним в купели…

— Тщательно подбирай слова в разговоре, никто не должен заподозрить, что ты не та, за кого себя выдаешь. Следи за каждым своим движением, не танцуй больше двух танцев подряд с одним и тем же партнером. Сплетники будут о тебе судачить, особенно их заинтересует причина, по которой тебя отправили в монастырь.

— Меня и так считают больной по всем фронтам девицей, — я размяла затекшую спину.

— Светские болтуны только и ищут, о кого можно поточить зубы. Нападать стаей — это так аристократично, — с сарказмом молвила Кокордия.

— Ну пусть попробуют.

Тут в дверь постучали, и вошла Дафина с кипой бумаг:

— Олетта, бабушка… Я только что закончила план по расширению теплиц. Посмотрите, пожалуйста.

Я с радостью переключилась на более привычные дела. Все эти придворные и политические интриги были мне чужды и утомляли.

— Когда ты все успеваешь, сестренка?

— На самом деле я ничегошеньки не успеваю! Но после ритуала я совсем не устала, напротив, почувствовала прилив сил. — Дафина придвинула стул и уселась рядом. — Теперь, когда у нас поселился нейт Саймон, мы сможем делать лекарственные снадобья не только для себя, но и на продажу. Расширимся, начнем зарабатывать. Аптекарь знает столько рецептов! И Замир делает успехи, он силен не по возрасту. Объединив силы, мы заставляем травы быстрее расти, а ягоды — созревать.

Пока мы с сестрой переговаривались, Кокордия задумчиво наблюдала за нами.

— Знаете, — произнесла она наконец, — иногда мне кажется, что все это сон.

— Бабушка? Что ты имеешь в виду? — спросила Дафина с непониманием.

Та погладила внучку по руке и улыбнулась.

— Не обращай внимания, милая. Это я так… брюзжу. Привычка.

Но я знала, что на самом деле чувствует Коко. Это надежда.

Надежда на то, что она оставит своим внукам и правнукам не бесконечные долги и врагов, а процветающее графство.

И следующий шаг, который мы предпримем — попытаемся произвести впечатление на приеме и найти союзников.

Его светлость герцог Лерран Моро

Он почувствовал нечто странное на следующее утро. Меж ребер, где магический источник стянула паутина проклятия, теперь была легкость. На его светлость больше ничего не давило, не отравляло существование.

Лерран замер, не веря своим ощущениям. Медленно поднес руку к груди, пытаясь нащупать то, что больше не причиняло боли. Источник, еще недавно скованный темной силой, теперь пульсировал свободно.

Но как? Почему?

Первые минуты у него даже догадок не было. Герцог просто застыл в неподвижности, держа у груди ладонь. Нахмурил темные брови, проверяя, действительно ли свободен от проклятия некроманта? Не почудилось?

— Я сошел с ума? — спросил сам у себя, а потом отправился к Болвейну, завел его в шатер и попросил проверить источник магическим зрением.

Товарищ долго всматривался, хмурился, и вдруг глаза его распахнулись. Он произнес:

— Тебе удалось найти того, кто снял проклятие?

— Нет. Хотя… — Лерран вспомнил чувство, которое пронзило все его существо, когда груди коснулись пальцы светловолосой девы.

Поток магии был настолько мощным, что выжег печать смерти?

— Проклятие некроманта может снять только другой некромант, — задумчиво пробормотал Болвейн. — Не поделишься, куда тебя вчера занес портал? После своего возвращения ты не сказал ни слова, завалился спать и дрых как младенец до самого утра.

Карлис прав. Его свалило как из пушки. Лерран не помнил, когда в последний раз спал так хорошо и крепко.

— Самому бы понять, что это было.

Он задумчиво провел рукой по волосам. Воспоминания о вчерашнем вечере начали медленно складываться в единую картину. Магический источник, прохладная вода и чуткие пальцы, коснувшиеся его груди, пробудили что-то древнее и могущественное.

Ему показалось, что дева в купели и есть та Оля, с которой он переговаривался по зеркальной связи. Она была очень на нее похожа, но почему-то отрицала очевидное.

Герцог не любил, когда его водили за нос. Он нутром чувствовал подвох, но та упорно стояла на своем.

Может, просто не хотела быть узнанной?

Мало какой женщине понравится, когда ее застали в купальне без одежды. Она постарается сделать так, чтобы ее настоящую личность не раскрыли, а о происшествии забыли.

Лерран хотел заставить ее сознаться, но помешал дефективный кристалл переноса. Артефакт нагрелся и просигналил, что вот-вот потеряет силу. И если бы герцог не создал портал сию же минуту, пришлось бы добираться до лагеря пешком несколько недель. А за такой срок может случиться что угодно.

Почему судьба их то сталкивает, то разводит?

— А если есть другое объяснение? Если дело не в некромантии? — медленно произнес Лерран.

Не вязался у него образ Оли с магом смерти. Магия ее была необычной, какой-то… первозданной, чистой. Словно сама природа направляла ее силу.

— Вчера я был у древнего источника в графстве Готар. Портал меня туда перенес, именно оттуда исходил сигнал чувствительной сети, — наконец признался он. — И там произошло нечто странное. Одна девушка коснулась моей груди, меня тряхнуло и парализовало так, что в голове затрещали молнии, и я едва не увидел чертоги Всеотца.

Болвейн подался вперед, его глаза загорелись интересом.

— Девушка? И ты только сейчас об этом рассказываешь?

Герцог отмахнулся от его слов.

— Тебя только одно интересует. Но важно то, что прикосновение ее было таким, словно магия источника откликнулась на него. Они как будто слились воедино.

Карлис задумчиво потер подбородок. Он тоже с подобным раньше не сталкивался.

— Сочетание силы источника и ее дара? Это же сила древних…

Лерран нахмурился, понимая, что слишком мало рассказал Карлису. Возможно, вместе они смогут найти ответ.

— Я должен узнать о ней все. Должен понять, кто она такая и почему ее прикосновение оказалось настолько могущественным.

— Может, это дух источника? — предположил Болвейн. — Вспомни сказки, которые нам читали в детстве. Тогда они казались мне ерундой, но чем старше становлюсь, чем больше понимаю, что в сказках совсем мало вымысла.

— Ты имеешь в виду духов природы, которые появляются тогда, когда человек нуждается в их помощи?

Карлис закивал.

— Верно. Они принимают облик того, которого ты больше всего желаешь увидеть.

— Почему дух выбрал именно такой образ?

Болвейн пожал плечами:

— Потому что они читают чувства, глупец.

Лерран даже не оскорбился, не до этого было. Какие могут быть чувства, если он почти ничего не знает об этой женщине, но… Почему-то она занимала его мысли. Вызывала интерес. Как головоломка, которую во что бы то ни стало необходимо разгадать.

Что-то в этой истории не складывалось. Интуиция подсказывала, что все не так просто.

— Нет, — твердо произнес он. — Это не дух. Духи природы не испытывают человеческих эмоций, а у нее в глазах был пожар.

Странно, если было бы по-другому. На лице Оли (он пока будет ее так называть) читалось явственное желание отхлестать его по щекам. Но если она злилась, то почему сняла проклятие?

Или это произошло спонтанно?

Соблазн достать зеркало-артефакт и попытаться вновь связаться с ней был слишком силен. Но чувство опасности останавливало.

Карлис задумчиво потер подбородок:

— А что, если она потомок древних магов, населявших эти земли? Ты ведь в курсе, кем они были?

— Да, — Лерран кивнул и сунул руки в карманы.

— Одно хорошо. Ты хотя бы знаешь, что искать загадочную незнакомку нужно в графстве Готар. — Болвейн похлопал его по плечу. — Я тебе даже завидую, такие страсти! Не то что у меня, жизнь — скука.

Его светлость хмыкнул. В последнее время Готары упоминаются при нем слишком часто.

Наступил знаменательный день, когда мы отправились на примерку платьев. Дафине не терпелось увидеть, что же сотворила нейра Латисса. Сестра щебетала без остановки, а у меня голова была забита другими, более приземленными вещами.

Я успела посетить заброшенный дом Готаров на берегу Молочной реки, осмотреть его и сделать вывод, что работы там выше крыши. Зато место замечательное и совсем рядом источники. Дом стоял на возвышении, но сильные ветра обходили его стороной, а из окон открывался вид на зеленые отроги гор.

И трудовые будни в Ключе тоже никто не отменял. То деда из деревни с переломом бедра привезут, то мужики друг другу ребра помнут, то у плотника плечо разболится.

С помощниками работалось быстрее и веселее. Вель и Грит пребывали в легком шоке от моих методов, в гильдии их такому не учили. А инструменты так вообще вызывали священный трепет.

Но главное еще впереди.

— Приехали наконец! — Дафина с сияющими глазами выбралась из повозки.

На пороге нас уже встречала нейра Латисса с загадочным видом, но взгляд и лучистые морщинки в уголках глаз выдавали, что она очень довольна.

— Явились мои красавицы! С самого утра вас жду.

Они с Кокордией обменялись изящными поцелуями в напудренные щеки, а следом нас повели в мастерскую. В этом доме царила такая теплая и легкая атмосфера, что тревоги и беспокойные мысли мигом выветрились из головы. Может, нейра Латисса не только швея, но и волшебница стихии уюта?

— Девочки, ваши наряды почти готовы, остались финальные штрихи. Кто первый на примерку?

Я уступила право первой облачиться в платье сестре, а сама уселась вместе с Коко на розовую мягкую кушетку. Расторопная служанка принесла мятный чай с эклерами.

— Еще чего-то желаете? — спросила с улыбкой.

Но ответить я не успела. Из-за ширмы вышла Дафина, и у нас с Кокордией отвисли челюсти, а сама сестренка застыла в изумлении перед своим отражением. Она накрыла ладошками рот, показалось, что слезы вот-вот хлынут из глаз.

Ее платье было отражением водной стихии и казалось сотканным из утренней росы. При каждом шаге ткань играла переливами, струилась по фигуре, как вода. Кристаллы, вплетенные в платье, создавали эффект ниспадающих капель.

Рукава были выполнены из тончайшего шифона с узором, напоминающим застывшие на морозе водяные струи.

Я не представляла, как руки человека могут сотворить такое чудо. У меня не находилось слов, а Дафина плакала, глядя на себя в зеркало.

— Я не достойна такого платья, — она шмыгнула носом.

— Глупости! — замахала руками швея. — Ты достойна самого лучшего, моя милая. И это лишь та малость, которой я могу отблагодарить твою бабушку за годы верной дружбы.

— На этот раз ты превзошла себя, Лати, — довольно улыбнулась Кокордия.

Платье не было помпезным и кричащим роскошью и богатством, но каждый шов показывал, что оно бесценно. Дафина была похожа на хрупкую фею из сказки, на настоящую волшебницу.

— Ты следующая, Олетта, — нейра Латисса поманила меня пальцем, и я, как загипнотизированная, ступила за ширму.

Меня никогда особо не волновали наряды, я не скупала дорогие и модные вещи, даже если были деньги. Предпочитала более полезные и практичные покупки.

Но это я с платьями Латиссы была не знакома! Теперь меня ждало удивительное путешествие в мир красоты и гармонии. Даже сердце застучало быстрее.

— Если хочешь, закрой глаза, — швея усмехнулась. — Будет эффект неожиданности.

Я согласилась, и нейра Латисса помогла мне быстро переодеться. Я чувствовала прохладную, легкую, почти невесомую ткань, и к зеркалу подходила, затаив дыхание.

Коко и Дафина восхищенно ахнули, и тогда я открыла глаза.

«Это точно я?» — подумалось в первое мгновение.

Платье было прекрасным. Прекрасным настолько, что я чуть не разрыдалась, как Дафина.

Обладающая не самой броской внешностью, я не терялась на его фоне. Мы дополняли друг друга, оно подчеркивало каждый изгиб, но вовсе не было откровенным.

Округлый неглубокий вырез, открытые плечи, длинные облегающие рукава. Ткань юбки струилась по ногам, так что они казались еще стройнее и длиннее. А порой при шаге мелькал узкий разрез и вид на мою коленку. Но сшито платье было так, что можно было посчитать эту маленькую деталь обманом, иллюзией.

Идеальное сочетание манящей тайны, соблазна и женственности.

Я бы сравнила его цвет с темным серебром ночи, с туманной дымкой — сама магия играла с моим нарядом. Серебряные нити в отделке создавали эффект лунных дорожек на воде.

Нейра Латисса щелкнула пальцами, и тяжелые шторы в мастерской сами собой задернулись, погрузив комнату в полумрак. И тогда случилось новое волшебство.

В темноте платье казалось подсвеченным изнутри. Меня окутало мягкое мерцание, словно в ткани волшебница спрятала тысячи микроскопических звезд или бриллиантов.

— Чем темнее ночь, тем ярче ты должна сиять, — с любовью и гордостью за свое творение молвила швея и погладила меня по волосам.

Как она почувствовала? Как поняла? И если магию целительства Латисса могла распознать, то некромантия ведь спала глубоко и крепко, я ей не пользовалась.

Но наряд отражал двойственность магии Олетты. Теперь уже моей магии. Сочетание света и тьмы, их единство.

— У вас золотые руки, нейра Латисса, — произнесла я, когда справилась с эмоциями. — Не знаю, как подобрать слова благодарности, поэтому спасибо. Просто спасибо.

Та рассмеялась и покраснела.

— Да полно тебе, девочка! Ваша внутренняя красота и чистота сделала мои платья такими. Ведь ничто не красит наряд так, как человек, который его носит.

Я снова посмотрела на себя в зеркало.

Шторы медленно раздвигались, впуская в мастерскую солнечные лучи. Платье мягко меняло свой оттенок, снова превращаясь в благородное темное серебро.

Ох, чувствую, на грядущем приеме все внимание будет приковано к нам с Дафиной!

— Мне страшно, Олетта! Я так волнуюсь, — Дафина вцепилась мне в плечо тонкими пальцами.

Мы подбирались к герцогскому замку, застывшему на вершине холма древним исполином. Я считала большим Ключ, но он ни в какое сравнение не шел с колыбелью герцогов Моро. Не даром замок назывался Стражем — веками он защищал окрестные земли от набегов воинственных соседей.

Дорога заняла куда меньше времени, чем я думала. Морально готовилась к тому, что придется день, а может и несколько трястись в повозке, но все оказалось куда проще.

За Ринком в старой роще располагался пока что единственный в графстве портал, который позволял путешествовать на небольшие расстояния. Построен он был еще во времена деда Кокордии, но работал исправно до сих пор.

Конечно, этого было мало. Предложение нейта Орринея по расширению портальной сети подвернулось очень вовремя. Это поспособствует развитию графства Готар и принесет доход как нам, так и Орринею.

Регулировали процесс перемещения и отправляли путешественников служители — мужчины в темно-фиолетовой форме и головных уборах, напоминающих фуражки. Они же брали деньги с желающих совершить переход. Но для нас, как членов графской семьи, путешествие вышло бесплатным.

Чего лукавить, я боялась проходить через каменную арку, затянутую светящейся пленкой магии. Я зажмурилась и, задержав дыхание, нырнула в неизвестность.

Казалось, будто меня затянуло в воронку. Тело растворилось, остался только разум. А потом я снова оказалась на твердой земле, озирающаяся по сторонам с бешено колотящимся сердцем.

По ту сторону портала так же встречали служители, а еще вооруженные до зубов рыцари. Случалось, что порталом в чужой дом проникали враги, поэтому каждого путника тщательно проверяли. Но к нам придираться не стали, ведь пригласила нас сама герцогиня.

Высоких гостей встречали и отвозили в замок нарядные экипажи. Мы заняли один из них и покатились по ровной, проложенной на совесть дороге.

— Давно я здесь не была, — вздохнула Коко и обмахнулась веером.

Она была одета в платье глубокого винного оттенка, которое нейра Латисса лишь слегка обновила. Никто не смог бы сказать, что оно уже старое и немодное.

— И еще столько же лет нога моя здесь бы не ступала, если бы не клятое приглашение, — продолжила ворчать графиня. — Но проигнорировать его — нанести оскорбление.

— Не понимаю, что вы так переживаете? — я устроилась поудобнее и выглянула в окно, чтобы полюбоваться зеленым пейзажем.

Я тоже волновалась. Самую капельку. Но хоть кто-то из нас троих должен сохранять невозмутимый вид?

— Дафина, ты вообще красавица всем на зависть. Расслабься и наслаждайся вечером.

Мы с сестрой красовались в новеньких и прекрасных платьях от швеи-волшебницы. Только украшений под стать нарядам не нашлось, все ценное распродали еще при отце и старшем брате Олетты.

Но и тут нашелся оригинальный выход.

Дело в том, что молодым незамужним девушкам считалось неприличным и неуместным обряжаться в роскошные платья и золото-брильянты одновременно, даже если они магички. Во всем должна быть мера.

И тогда я предложила украсить наши волосы живыми цветами. Дафине эта идея пришлась по душе. Она зачаровала нежную белую розу и воткнула ее в прическу на манер шпильки.

А для меня постарался… Кто бы вы думали? Любимый племянничек.

Замир сплел венок из редких карликовых лилий, которые, как говорил мальчишка, растут только в его коллекции.

— Если снимешь, я обижусь, — с этими словами он опустил мне на голову венок.

— Пресветлая матерь! — воскликнула сестра, увидев мой новый аксессуар для волос. — Они же крайне ядовиты!

В ответ хулиган только пожал плечами.

— Ну тетя Олетта ведь не собирается их жевать.

Люблю своих родственников!

Провожал на прием нас почти весь Ключ. Малышки Виви и Флори кружились, представляя, что тоже будут танцевать на балу. А в глазах Марики я заметила легкую грусть. Ее не пригласили, но я пообещала, что когда-нибудь она сама будет встречать именитых гостей в этом замке и устраивать приемы.

— Девочки, — строго позвала Коко, привлекая наше с Дафиной внимание и вырывая из собственных мыслей. — Вы запомнили все, что я вам говорила?

Мы синхронно кивнули, но заботливая бабуля решила повторить:

— В скандалы не ввязываться, на провокации не отвечать, сохранять достоинство.

Дафина добавила:

— А еще не танцевать с одним и тем же партнером больше двух танцев подряд, не оставаться наедине с незнакомыми мужчинами…

— И со знакомыми тоже, — Кокордия замахала на себя веером. — Надеюсь, вы меня не опозорите.

— Обижаешь, бабушка! — сестра надула губки.

— На приеме не все будет зависеть только от вас. Вы еще слишком молоды и неопытны, не знаете ловушек, которые могут устроить скучающие хищники. Между родами большая конкуренция, а хороший способ обойти кого-либо, приподняться за чужой счет — это его опозорить, унизить, обнажить слабость соперника. Мы же — прекрасная мишень для насмешек.

— Я не понимаю, откуда столько жестокости? — дрожащим голосом спросила Дафина.

— Лучше бы тебе и дальше пребывать в своих розовых грезах, моя милая, — Коко щелкнула веером. — Мир расчетливых и бездушных аристократов не для тебя.

Я сжала холодную ладонь сестренки.

— Ничего, все будет хорошо.

Она вздохнула и отвернулась к окну.

Последние минуты я просчитывала в уме варианты событий, думала, кому и что буду говорить, как буду себя вести. Наконец экипаж остановился, перед нами открылась дверца, а лакей подал руку, чтобы помочь выйти каждой из нас.

Масштабы поражали. Ключ был более уютным и тихим, здесь же в каждом камне чувствовалась строгая сила.

Я одернула себя. Не пристало графской дочке вертеться по сторонам с разинутым ртом.

Сразу поймала на себе несколько заинтересованных взглядов от гостей, сбившихся группками. Мы стояли у подножья лестницы, а откуда-то сверху неслись звуки музыки и голоса — возбужденные, веселые, взволнованные.

— Ну? — Коко строго оглядела нас с Дафиной и подхватила юбку. — Все за мной.

Я поставила ногу в туфельке на первую ступень, и вдруг нас окликнули. Судя по тому, как изменилась в лице Кокордия, встреча предстояла не самая приятная.

— Началось, — пробормотала она себе под нос.

«Не вестись на провокации. Не ввязываться в скандалы», — включилась шарманка у меня в голове.

Я медленно обернулась, вздергивая подбородок и мысленно готовясь отразить атаку. Хоть мужской голос и был мне незнаком, его обладателя я узнала сразу.

Рост и телосложение шкафа, грубые черты лица, взгляд, полный превосходства и надменности.

Зубы заскрипели, а пальцы сжались в кулаки.

— Граф Савад, — змеей прошелестела Кокордия. — Какая приятная встреча.

— Не менее рад видеть вас и ваших очаровательных внучек, — процедил он, меряя нас с Дафиной оценивающим взглядом. — Вы так долго прятали от нас нейру Олетту, что мы даже задумались — а жива ли она вообще?

И тут я как будто со стороны услышала собственный звонкий голос:

— Как видите, живее всех живых, — я выступила вперед, загораживая собой Кокордию.

Если граф Савад напоминал раскормленного и до тошноты самоуверенного волка, то его сыновья больше походили на шакалят, тявкающих из-за спины вожака.

Первый — длинный и худой, как палка, с неопрятными темными волосами до плеч и злобно сверкающими черными глазками. Второй — посветлее и пониже ростом, с выдающейся вперед нижней челюстью, похожей на ковш экскаватора. При этом он еще что-то жевал, причмокивая.

Интересно, который из них мой несостоявшийся жених? Оба как на подбор — красавчики. Заверните всех!

— Нейра Олетта, — подобострастно протянул Экскаватор и чуть склонил голову. Даже ладонь к груди приложил, демонстрируя глубину чувств. — Обезоружен вашей красотой.

— Мирзэ, — предостерегающе бросил граф, намекая отпрыску заткнуться и не лезть.

Даже имя парня намекает на что-то мерзенькое и подленькое.

— Вы нас задерживаете, — холодно произнесла Коко.

— Я всего лишь поприветствовал соседей, это не запрещено. Как ваше здоровье? Как чувствует себя нейт Костадин? В прошлый раз мы не слишком хорошо расстались.

О, я бы сказала, расстались отвратительно. И если бы Костик был здесь, а не уехал с Деревянной Горой, то случилась бы новая, не менее горячая вспышка.

Не вестись на провокации, не ввязываться в скандалы.

Он нарочно хочет нас разозлить и выставить в дурном свете. Вон, некоторые уже начали прислушиваться к нашей беседе.

— Костадин в полном порядке, спасибо, что печетесь о его здоровье, — я выдала улыбку под названием «да чтоб у тебя вылезла грыжа».

Я чувствовала на себе взгляды троих Савадов. Они оценивали, ощупывали, представляли, что я не просто человек, а ключ к желанным ими землям Готаров. К источнику волшебной силы, которая в их роду неумолимо тает.

Ключ, что они потеряли, но не утратили надежды вернуть или украсть.

Старший Савад сделал шаг вперед. Они не собирались оставлять нас в покое, а на позорное бегство я была не согласна.

— Почему же вы не спустились поприветствовать нас в прошлый раз, нейра Олетта? Услышав, что вы вернулись из монастыря, мы с сыновьями полетели быстрее ветра, чтобы поприветствовать нареченную Мирзэ.

Так и думала, что нейт Экскаватор мой бывший жених. Просто мечта, что тут еще сказать? Идеальная генетика.

— Невежливо было обходиться с гостями подобным образом. От девушки, которую воспитывали монахини, от потомственной магички, я ожидал большего, — граф решил воззвать к моей совести и подчеркнуть, что знает о моей магии. Мой наряд не остался незамеченным.

Козел винторогий. Пусть расскажет гостям, развесившим уши, как он ударил Костадина своей булавой.

Кокордия возмущенно ахнула, но я не дала ей вставить и слова.

— Мой батюшка разорвал помолвку и вам это прекрасно известно. Я ничем вам не обязана. Если не прекратите преследовать беззащитную девушку… я буду жаловаться герцогине.

На мой голос обернулась компания мужчин и стайка молоденьких девушек лет семнадцати. В глазах свидетелей разговора читалось неодобрение.

Савад заиграл желваками и произнес так, чтобы слышали только мы:

— Надеюсь, вы остынете через пару часов, и тогда у нас состоится более конструктивный разговор, — граф шагнул еще ближе ко мне и добавил уже совсем тихо: — Мне есть, что вам предложить.

И, отвернувшись, принялся подниматься по лестнице. Мирзэ подарил мне сальную ухмылку, демонстративно мазнул взглядом по фигуре и последовал за папочкой.

Хорошо начался вечер, ничего не скажешь.

— Олетта, — тихо, но строго позвала Кокордия. — Иногда молчание — лучшая защита.

— Готары, слишком долго молчали. Молчание — это слабость. Знак, что слабого и тихого можно пинать, как только вздумается.

— Горячая голова, — вздохнула графиня. — Будь изящнее даже в оскорблениях.

Мы переглянулись, и в глазах графини мелькнули лукавые искры.

Она не сердится, что я влезла?

— У меня до сих пор ноги дрожат, — пожаловалась Дафина. — Ты держалась молодцом, Олетта. Как хорошо, что этот ужасный человек ушел. А Мирзэ и Ксель? Ну просто фу, — прошептала сестра.

— Ладно, выдыхаем, — скомандовала Коко. — Нас и так задержали. Мы должны предстать пред светлые очи герцогини и поприветствовать ее, как того требует этикет.

Пока мы поднимались по высокой лестнице, я украдкой разглядывала тех, кто стоял наверху и шел рядом с нами.

Сейчас у женщин в моде обилие кружева, глубокое декольте, пышные юбки и рукава. На головах — парики или высокие прически.

Показалось, что присутствует и несколько магичек. Их наряды выделялись на общем фоне, как и наши. Одна — женщина лет тридцати, очень красивая, с огненно-алыми волосами, в кричащем рубиновом платье. На подоле его плясали языки пламени.

Ярко, красиво, сразу привлекает к себе внимание.

Другая гостья — строгая дама с острым носом, в темно-зеленом платье без всяких финтифлюшек. Главной деталью ее гардероба была шляпка, представляющая собой птичье гнездо! И да, из него выглядывали и голодно пищали пятеро птенцов.

Я даже проморгалась, чтобы убедиться, что мне не почудилось.

Дафина прокомментировала:

— Это маг земли, кажется, ее зовут баронесса Шеери.

Когда лестница закончилась, мы оказались в просторном холле, озаренном сотнями… нет, тысячами магсветильников.

Этот свет окутывал пространство, и мое платье, повинуясь игре света и тени, приобрело более глубокий темный оттенок. С каждым шагом ткань переливалась, как водная гладь при свете луны.

Я немного отстала от Дафины и Коко, и тут послышался голосок из-за спины.

— Здорово вы ответили графу Саваду.

Меня нагнала компания из трех девушек, которых я уже видела у подножья лестницы. Похожие друг на друга, в светло-розовых платьицах, с милыми каштановыми кудряшками, она напоминали кукол с витрины.

— Их семейство слишком многое себе позволяет.

— Да, а Мирзэ вообще отвратителен. Мы невольно стали свидетелями вашего разговора, нейра…

— Простите, мы не представлены, — я сдержанно улыбнулась. — Меня зовут Олетта Готар. Как я могу обращаться к вам?

Отвечала самая бойкая на вид:

— Готар? А мы сестры Эссо. Агна, Лейра и Тивина.

Честно, я не поняла, кто есть кто. Они были на одно лицо, словно ксерокопии. Но открытость сестричек подкупала.

— Очень рада знакомству.

— Взаимно. Олетта, мы тебя раньше не видели, но надеюсь, что мы подружимся, — отвечала Лейра. Или Тивина.

Интересно, с чего такое внимание? Неужели им так понравилось, что я не спасовала перед Савадом?

И что за род Эссо? Вроде бы что-то знакомое, никак не могу вспомнить.

— Олетта! — позвала Коко, и я спохватилась.

— Девочки, простите, но мне пора. Бабушка волнуется, — с этими словами я пошла догонять своих.

Если не считать графа Савада, никто не плюется при виде нас, наоборот, у меня появились новые знакомые.

Дай бог так пойдет и дальше.

— О чем вы переговаривались? Кто эти девушки? — сразу поинтересовалась Дафина.

— Сестры Эссо, — ответила я невозмутимо, а сестра с Коко разом вздернули брови. — В чем дело? Мне не стоило с ними знакомиться?

Черт ногу сломит в этих родах и отношениях, дайте мне что попроще!

— Эссо — это мелкий баронский род, они вассалы Савадов. Среди них встречались одаренные целители. И да, нас они всегда недолюбливали, — объяснила Коко, прикрыв рот веером. — Конкуренция.

Интересно. Девушки не выглядели враждебно настроенными, напротив. Наверное, Савады кошмарят и их тоже, поэтому девицы рады хотя бы тому, что кто-то вернул с небес на землю обнаглевшего графа.

— Враг моего врага — мой друг, — я улыбнулась. — Будем держать девочек на примете. Хорошо, если хотя бы одна из них окажется целителем, перетянем на свою сторону.

— Ты как обычно, — бабуля распрямила плечи и гордо подняла голову. — Идем, мы и так почти самые последние.

Мы шли в сторону распахнутых дверей бального зала. Оттуда лилась музыка, напоминающая нежные напевы свирели, доносился людской гомон и смех.

Среди гостей мужчин было процентов тридцать, большинство из них — либо старики, либо безусый молодняк. И лишь небольшое количество молодцев в самом соку, таких, как семейка Савадов.

Наверное, самые достойные и умелые защищают границы вместе со своим герцогом от горцев, а вот такие вот… редиски только соседей шпыняют. Больше ни на что не способны.

Коко рассказывала, что такое магическое выгорание. Почему-то у рода Савад оно передается по наследству, а ведь когда-то были боевыми магами.

Неужели никто до сих пор не научился исцелять этот недуг?

Мы прошли сквозь высокие двери, и я замерла на несколько мгновений.

Бальный зал поражал воображение своей строгостью и одновременно роскошеством. Высокие потолки казались бесконечными. Сотни магсветильников, подвешенных на хрустальных цепях, создавали причудливую игру света и тени.

— Олетта! — сдавленно ахнула Дафина.

Я сначала не поняла, в чем дело. А потом поймала на себе взгляды каких-то дам. Взгляды, полные зависти, осуждения, ненависти. Даже если бы на мне растаяло платье и я осталась голой, это не вызвало бы столь острой реакции.

Мой наряд играл нежными переливами в свете магических светильников, и это волшебство здесь было более заметным, чем в холле. Нейра Латисса предвидела, она все знала, все просчитала.

От внимания стало немного неловко, но я прокручивала в голове голосом Кокордии фразы: «Будь невозмутима, сохраняй достоинство и гордость».

Поздно жаться в уголке, на меня и так уже все смотрят.

Влажная ладошка Дафины нащупала мою ладонь в складках платья и сжала ее. Сестра ужасно трусила, была бледной, но старалась держаться молодцом. Цветок в прическе и платье, блистающее каплями росы, делали ее образ нежным и ранимым.

Мы встали в очередь позади неизвестной мне дворянской семьи. Когда кто-то приближался к герцогине, распорядитель церемонии опускал на мраморный пол посох, высекая искры, и зычно называл имя рода.

Сзади сплетничали какие-то нейры, и я невольно навострила уши.

— Как думаешь, герцог Моро будет на приеме? Сможет отлучиться со службы хоть на минуточку? Так хочется его увидеть, — последовал томный вздох.

— С ума сошла, Сили? Он сейчас на границе, нардов гоняет. Мой старший брат служит под его началом, — ответила с гордостью вторая нейра.

— Да знаю я, но помечтать ведь можно? Говорят, после победы герцог женится. А мне бы хоть танец с ним потанцевать.

— Удивительно, что такой видный мужчина до сих пор не женат. Но король не намерен больше позволять ему ходить холостым, род Моро необходимо продлить.

— Я бы не отказалась потрудиться на благо продления рода Моро, — сдавленно захихикала Сили.

Вот болтушки! И не стыдно им сплетничать прямо у герцогини под носом?

Я бросила неодобрительный взгляд через плечо. Ну надо же, потрудиться она не против. Тьфу! Что за мысли бродят в этой хорошенькой головке?

Я поймала себя на том, что ворчу как самая настоящая бабка. И откуда только взялось это раздражение? Но рассуждать на эту тему было некогда, подошла наша очередь.

Сама вдовствующая герцогиня восседала на возвышении, словно королева на троне. Ее холодный взгляд скользил по собравшимся, ни на ком не задерживаясь подолгу. Она бросала гостям дежурные фразы, кивала и принимала комплименты.

Церинция Моро выглядела моложе своего возраста. Точеные черты лица, длинная белая шея, изящные покатые плечи и туго перетянутая талия делали ее похожей на статуэтку.

Темные волосы, собранные в высокую прическу, украшала серебряная сеточка с крупными жемчужинами. Они же сияли на высоком вороте бархатного зеленого платья. Любит она этот цвет.

Кокордия говорила, что Церинция тоже маг. Но магия у нее не боевая, как у покойного мужа и сына, а бытовая. И она этого всегда стыдилась.

Вот не понимаю, откуда этот стыд. Быть бытовым магом — это же замечательно и выгодно! Не приходится тратиться на бесконечную подзарядку артефактов, коими напичкан любой замок, можно всегда держать в чистоте одежду и обувь, а уборка делается на раз-два.

В общем, не понять мне заморочки аристократов.

Когда мы приблизились для приветствия, губы вдовствующей герцогини тронула едва заметная улыбка, но глаза остались ледяными.

Распорядитель церемонии ударил посохом об пол и выкрикнул, чтобы все, даже глухие, слышали:

— Графиня Готар с внучками! Нейра Олетта и нейра Дафина!

Мы вежливо склонили головы.

— Графиня Кокордия, — произнесла Церинция тоном, в котором не слышалось ни грамма тепла. Словно мы были мошками по сравнению с ней. — Рада видеть вас и ваших подопечных.

— Ваша светлость, — Кокордия выдавила улыбку. — Для нас честь присутствовать на вашем приеме.

Пока мы обменивались дежурными любезностями, мой взгляд выхватил из толпы фигуру графа Савада. Он почти на голову возвышался над присутствующими и о чем-то беседовал с группой пожилых мужчин, бросая в нашу сторону многозначительные взгляды.

Рядом с отцом отирался и Мирзэ, что-то пережевывая и ухмыляясь. Сопляк подмигнул мне, даже не скрываясь.

— Слышала, у вас разногласия с соседями? — Церинция сделала вид, что заинтересована в ответе, при этом бросив беглый взгляд на свои ногти.

Если с Савадом я могла себе позволить пререкания, то здесь лучше помолчать и дать слово Коко.

— Слухи не лгут, ваша светлость, — Кокордия выпрямила спину, насколько это было возможным.

— Граф Лок прислал мне жалобу, — герцогиня перевела взор темных глаз на меня. Специально или нет? — Впрочем, сейчас не время для разбирательств. Надеюсь, вечер будет приятным для всех.

Явный намек, что склок на приеме она не потерпит. Но кто тогда будет разрешать споры между подданными? Дядя Петя? Или Пушкин?

Я должна улучить момент и переговорить с ней. Может, она выглядит как змея, но в душе нормальная? Как говорится, надежда умирает последней.

Только мы собирались уступить место перед троном герцогини следующим в очереди, как вдруг Церинция позвала меня:

— Нейра Олетта.

Я замерла и хлопнула ресницами.

— Слушаю, ваша милость.

Кокордия говорила, что к герцогиням иногда обращаются «ваша милость», когда хотят подчеркнуть свое более уязвимое положение. Или когда собираются попросить заступничества.

На миг удивление мелькнуло на холодном, словно выточенном из мрамора лице. Если Ран-Лерран и правда ее сын, то внешностью и темпераментом он пошел в отца.

— Позвольте выразить свои соболезнования. Монастырь, в котором вы прожили долгие годы, разрушен. Такое печальное событие.

— Вы правы, ваша милость, — я старалась говорить с ней, чуть опустив голову.

— Зато вы вернулись в отчий дом. Нейт Эргер обмолвился, что вы предложили построить войсковую лечебницу. Одобряю ваше предложение.

Мои брови поползли вверх и чуть было не сбежали на затылок. А Церинция продолжила меня шокировать:

— Рада, что монахини сумели привить вам милосердие и хорошие манеры, — она склонила голову набок, показывая, что мы свободны.

Я, задумавшаяся над словами вдовствующей герцогини, слегка потерялась в пространстве. Шагнула в сторону и…

Попала в объятия первого кавалера.