Это было очень давно.

На отрогах старой горы Урал был один башкирский аул. Жил в этом ауле бедняк Батырша с женой. Бедна была их жизнь – ни земли, ни скота, ни птицы у них не было. Хлеб тогда сеяли только богатые, и то очень мало. Трудно жилось беднякам, кормились тем, что тайком ловили рыбу и собирали ягоды.

Особенно тяжело было зимой. Баи не разрешали рубить дрова, и бедные люди сидели в холоде. Они украдкой собирали хворост и грелись у очага.

Однажды, в морозную зиму, им совсем нечем было топить. В самую полночь Батырша с женой пошли в лес и нарубили себе дров. Наутро баи узнали об этом и наказали мужа сотней ударов плетью, а потом связали его вместе с женой и отвезли далеко-далеко, в глушь Урала.

На новом месте жизнь была ещё тяжелее. Но вот пришла радость: у них родился сын, мальчик с длинными русыми волосами. Дали они сыну своему имя Акъял-батыр, что значит «белогривый богатырь». Рос ребёнок не по дням, а по часам.

Прошло несколько лет, и Акъял-батыр стал рослым молодцом, начал охотиться на птиц и зверей, помогать отцу. Зажила семья сытно. Отец с матерью не могли налюбоваться на сына.

Когда Акъял-батыру исполнилось пятнадцать лет, родители его умерли. Сильно горевал батыр, но делать нечего. Решил он пойти посмотреть, как люди живут.

«Может быть, они дадут мне хороший совет и научат жить», – подумал Акъял-батыр.

Взял Акъял-батыр лук и стрелы, привязал к поясу острый булатный нож и отправился в путь.

Долго шёл Акъял-батыр, много пересёк он гор, лесов и рек и остановился на отдых у подножия высокой горы.

Лежит Акъял-батыр и видит человека, который что-то делает, поднимая клубы пыли.

Встал Акъял-батыр, подошёл к человеку и спрашивает:

– Эй, человек, кто ты и что делаешь здесь?

А человек отвечает:

– Видишь, горы переставляю, а зовут меня Тау-батыр[1]. Долгие годы живу я в этих горах и не видел ни одного человека. А кто ты сам будешь?

– Я Акъял-батыр. Покинул места, где родился и вырос, хочу посмотреть, что делается на белом свете.

– Возьми и меня с собой, – сказал Тау-батыр.

– Что ж, идём! Вдвоём веселее идти, – отвечает Акъял-батыр.

Долго-долго шли они по горам и никого не встретили, кроме зверей.

Шли они по дремучему лесу и вдруг слышат впереди шум.

Недолго пришлось им идти: видят человека, который выкапывает деревья с одного места и пересаживает на другое.

Подошли батыры к человеку и спрашивают его:

– Егет[2], что ты делаешь?

А тот и говорит в ответ:

– Я Урман-батыр[3]. Видите, деревья пересаживаю. Уж очень тут лес густой. А вы сами кто такие?

– Я пошёл посмотреть на белый свет и встретил Тау-батыра, – ответил Акъял-батыр.

– Возьмите и меня с собой, – говорит им Урман-батыр.

И вот три батыра вместе отправились в путь. День идут, два идут. Дни сменялись ночами, за ночами наступали дни.

Однажды, когда три батыра прошли уже много гор, лесов и рек, увидели они избушку. Но ни в избушке, ни около неё никого не было. Поблизости паслись большие табуны диких лошадей. Недалеко была деревня, в которой тоже не было ни одного человека.

Тогда Акъял-батыр и говорит:

– Долго раздумывать нечего. Ты, Урман-батыр, поймай одну кобылицу, заколи её и свари мясо, а мы с Тау-батыром пойдём посмотрим, что есть в окрестностях.

Когда друзья ушли, Урман-батыр наточил нож и отправился к табуну; там он выбрал жирную кобылицу, зарезал её и стал варить мясо в огромном котле.

Вдруг слышит – кто-то стучится в дверь.

– Кто там? – спрашивает Урман-батыр.

– Я, гость, – слышится голос из-за двери.

– Если гость, то входи, – сказал Урман-батыр и открыл дверь.

Перед ним стоял старик-карлик, сам ростом в четверть[4], а борода в тысячу четвертей.

– Внеси меня в избу, – говорит старик.

Урман-батыр внёс старика-карлика на руках в избушку.

– Посади меня на почётное место, – говорит старик.

Урман-батыр усадил его на почётное место.

– У тебя варится полный котёл мяса, дай-ка мне поесть, – говорит старик.

Урман-батыр достал из котла большой кусок мяса и дал старику.

Старик-карлик сразу съёл мясо и говорит:

– Дай ещё!

– У меня есть товарищи, они ушли в лес. Это мясо варится к их приходу.

– Не хочу я ничего слушать, давай мне скорее мяса! – сердито крикнул старик.

Видит старик, что Урман-батыр не слушает его, соскочил с места, вцепился батыру в палец и защемил его между брёвен избы, а сам поскорее съел всё мясо и скрылся.

Урман-батыр выдернул палец из щели, содрал себе кожу и задумался: «Что теперь делать? Что я отвечу товарищам? Нет, одним ответом их не накормишь, а они вернутся голодные…»

Недолго думая поймал он вторую кобылицу, заколол её и опять принялся варить мясо.

Вскоре возвратились его товарищи.

– Мясо сварилось? – спросил Акъял-батыр.

– Сварилось, – ответил Урман-батыр.

Уселись батыры и стали есть.

Тут увидел Акъял-батыр перевязанный палец Урман-батыра и спрашивает:

– Что это с твоим пальцем?

Досадно было Урман-батыру сознаться; подумал он и говорит:

– Задел ножом, когда резал мясо.

Досыта наелись они жирного мяса и легли спать.

Наутро говорит Акъял-батыр Тау-батыру:

– Мы с Урман-батыром пойдём в лес, а ты сегодня оставайся дома и приготовь нам чего-нибудь поесть.

Ушли товарищи в лес. Тау-батыр поймал из табуна лошадь, заколол её и начал варить мясо. Вдруг слышит он – кто-то сильно стучится в дверь.

– Кто там? – спрашивает Тау-батыр.

– Я, гость. Открой! – слышится голос из-за двери.

– Если гость, то входи, – сказал Тау-батыр, открыл дверь и видит старика: сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.

– Заходи, бабай[5], будешь гостем, – говорит Тау-батыр.

– Сам не могу войти, внеси меня на руках, – отвечает старик.

Тау-батыр внёс старика на руках и усадил на почётное место.

– Дай мне есть, – говорит старик.

Тау-батыр дал старику большой кусок мяса; старик тут же съел мясо и требует ещё.

– Не могу я дать тебе ещё: у меня есть товарищи, скоро они, голодные, вернутся домой, – ответил Тау-батыр.

Соскочил старик с места, бросился на Тау-батыра, приподнял его и повесил за ухо на крючок, а сам с жадностью съел всё мясо и скрылся.

У Тау-батыра разорвалось ухо, он упал с крючка и долго лежал на полу. Потом он вспомнил о товарищах, встал, поймал другую лошадь, заколол её и начал варить мясо во второй раз.

Вернулись Акъял-батыр и Урман-батыр из леса, и все сели за еду.

Когда поели, Акъял-батыр рассказал о тех местах, где они были, о том, что видели, а потом увидел завязанное ухо Тау-батыра и спрашивает:

– Что случилось с твоим ухом?

– Когда ловил лошадь, она лягнула и задела мне ухо копытом, – сказал Тау-батыр.

– Что это с вами? Один палец себе ободрал, а другой ухо разорвал! Ладно, завтра я сам останусь дома и всё узнаю. Посмотрим, что случится со мной, – сказал Акъял-батыр.

Наутро товарищи ушли в лес, а Акъял-батыр остался дома. Он поймал лошадь, содрал с неё шкуру и начал варить мясо.

В это время послышался сильный стук в дверь.

– Кто там? – спросил Акъял-батыр.

– Я, гость, – послышался голос.

Открыл Акъял-батыр дверь и видит: стоит старик, сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.

Долго стояли они и смотрели один на другого.

– Внеси меня в избу, – сказал наконец старик.

– Шёл сюда сам – заходи сам и садись, – ответил Акъял-батыр.

Вошёл старик сам в избу и уселся на почётное место.

– Дай мне мяса! – крикнул старик, как только сел.

– У нас гости не требуют угощения. Руки есть у тебя – доставай сам и ешь, – спокойно ответил Акъял-батыр.

– А, ты ещё вздумал со мной спорить! – грозно крикнул старик и бросился было на Акъял-батыра, но тот быстро схватил его и привязал за бороду к двери.

Старик стал рваться, метаться, наконец оборвал бороду и убежал.

Акъял-батыр догадался, что это старик одному из товарищей содрал кожу на пальце, а другому разодрал ухо.

В это время вернулись Урман-батыр с Тау-батыром. Он показал им на бороду и спрашивает:

– Верно, что он вас поборол?

– Да, батыр, так это и было, – ответили товарищи.

– Раз так, то нам нужно разыскать этого старика и наказать, – сказал Акъял-батыр.

Батыры наелись, взяли оружие, сунули в мешок бороду старика и отправились в путь.

Долго шли батыры, прошли много рек и лесов. Когда поднялись на высокую гору, то увидели, что впереди кто-то быстро убегает от них.

Акъял-батыр закричал:

– Друзья, вон тот старик-карлик! Он убегает от нас – скорее за ним!

И все три батыра побежали за стариком. Но на самой вершине горы старик пропал, будто сквозь землю провалился.

Прибежали они к тому месту, где исчез старик, и увидели большую пропасть.

– Ну, вот что, – сказал Акъял-батыр, – вы стерегите наверху, а я спущусь вниз и разыщу этого старика.

Свили они из карликовой бороды длинную верёвку, ухватился Акъял-батыр за один конец – а другой в руках у батыров остался – и начал спускаться вниз.

Спустился батыр на самое дно, огляделся и увидел дорогу. Шёл, шёл по дороге – дошёл до какого-то города. На самом краю города стоит старая, ветхая избушка. Вошёл он в избу, а там сидят старик со старухой. Оба они худые и страшные.

Стал батыр расспрашивать их о житье-бытье. Старик вздохнул глубоко и говорит:

– Сынок, сходи за водой! Не дают нам здесь её. У нас даже нет воды, чтобы приготовить тебе пищу. Ты – гость, поэтому тебе разрешат взять ведро воды.

Акъял-батыр взял ведро и пошёл за водой на другой конец города, где холодный ручей впадал в большой пруд.

Только собрался батыр зачерпнуть воды, как услышал громкий голос:

– Ты зачем пришёл сюда? Кто ты?

– Я гость, – ответил Акъял-батыр.

– А, раз гость, можешь взять ведро воды.

Зачерпнул Акъял-батыр полное ведро и пошёл домой.

А прохожие удивляются, завидуют ему, как это он ухитрился воды достать.

Принёс батыр воды. Не успел поставить ведро, как старик со старухой кинулись к воде, да так и выпили всю без остатка.

И тут понял Акъял-батыр, что народ в этих местах день и ночь томится без воды.

Взял он свой острый меч, взял ведро и вышел из избы.

– Куда ты, сынок? Он тебе не даст больше ни капли! – закричали старики.

Но Акъял-батыр сказал:

– Я достану воду! Я прогоню злого хозяина воды!

Пришёл он к реке, опустил ведро в воду, а сам держит меч наготове. Только хотел было вытащить ведро, как на него набросился старик-карлик.

– Вот где ты! – сказал Акъял-батыр. – Тебя-то мне и нужно!

И он своим острым мечом отсёк карлику голову по самые плечи.

Идёт Акъял-батыр по дороге, несёт воду и всем встречным говорит:

– Идите за водой без страха! Я одолел карлика – жадного хозяина воды.

Народ обрадовался, побежал за водой. Все натаскали воды, напились, наварили еды, затопили бани.

И слава о храбром Акъял-батыре пошла по всему подземному царству.

А храбрый Акъял-батыр распрощался со стариками и отправился дальше.

Идёт он по городу и видит – собралось много народу на городской площади. Ходят по улицам глашатаи и кричат:

– Кто выстрелит из лука и попадёт в царский перстень, тому царь обещает всё своё богатство, а кто промахнётся – того накажут ударами плети!

– Дай попытаю счастья, – сказал Акъял-батыр и пошёл на площадь.

Увидели его везиры и другие знатные люди, стали смеяться и показывать на его старую одежду. Но он не слушал, что говорят о нём, взял свой лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела со свистом поддела перстень и вонзилась в стену царского дворца.

Все зашумели, закричали, затопали ногами, а царь сказал:

– Не шумите, я сдержу своё слово.

И он привёл Акъял-батыра в свой дворец.

Много ли, мало ли времени прошло, а услышал Акъял-батыр, что в соседнем царстве тоже готовится состязание, и пошёл туда.

Пришёл Акъял-батыр в самый главный город и слышит, как глашатаи объявляют:

– Кто сумеет выстрелить из лука так, что попадёт в ушко иголки, тому царь отдаст все свои владения, а кто не попадёт, тому отсекут руки по самые плечи!

– Дай попытаю счастья, – сказал Акъял-батыр и пошёл на царский двор.

Пришёл он на царский двор, а везиры и другие знатные люди смеются над ним. Акъял-батыр был в своём старом платье: богатство-то своё он роздал беднякам. Но батыр не стал даже слушать, что говорят о нём баи, натянул тетиву, выстрелил и попал в игольное ушко.

Весь народ закричал, зашумел, затопал ногами, а царь сказал:

– Не шумите, я сдержу своё слово.

И он отдал батыру свои владения.

Прошло сколько-то времени, и Акъял-батыр прослышал о новом состязании в соседнем царстве. Собрался он и пошёл туда.

Пришёл в город, а там глашатаи ходят по улицам и кричат:

– Наш царь вызывает батыров на борьбу! Кто его одолеет – тому царство; кого он одолеет – тому голову с плеч!

Пошёл Акъял-батыр в третий раз попытать счастья и попал на городскую площадь. Там опять везиры и знатные люди стали над ним смеяться. Но он их не слушает, идёт к царю и говорит:

– Вызываешь ты батыров на борьбу – хочу и я побороться с тобой!

– Смотри, егет, – говорит царь, – плохо тебе будет: у многих уже голова с плеч слетела!

– Я не страшусь, – отвечает Акъял-батыр.

Вот они вышли в круг, сошлись и стали бороться. Обхватил царь молодого батыра обеими руками и хотел ударить его оземь. Но Акъял-батыр вывернулся, приподнял царя, подбросил его кверху высоко-высоко, а потом подхватил на лету и поставил на землю.

Нечего делать царю, признал он себя побеждённым. И Акъял-батыр опять получил огромное богатство.

Вспомнил Акъял-батыр о своих товарищах, которые остались ждать его у спуска в пропасть. Недолго думая взял он, сколько мог, золота и всякого добра и отправился в путь-дорогу.

Шёл он, шёл и пришёл к тому месту, где спускался в пропасть. Глядит – верёвка цела. Привязал он к верёвке много золота и драгоценных камней и велел батырам тащить всё это наверх. Они потащили, а как увидели столько добра, глаза у них разгорелись, сердца почернели от зависти, руки затряслись.

– Зачем делить на троих то, что можно разделить на двоих! – сказал Урман-батыр.

– А и то правда, – согласился Тау-батыр.

Они обрезали верёвку, на которой Акъял-батыр поднялся почти до самого верха, и он камнем полетел вниз.

Сидит батыр на дне пропасти и думает: «Что же теперь я делать буду?» Посидел-посидел, погоревал и пошёл куда глаза глядят.

Шёл, шёл и пришёл в густой, тёмный лес. Идёт он этим лесом и вдруг слышит над собой жалобные крики птицы и шум крыльев. Смотрит – вьётся над деревом птица Самруг-кош[6], громко кричит, будто плачет.

– Что такое тут делается? – сказал батыр и полез на дерево.

Долез до вершины, смотрит, а там аждаха[7] к птенцам Самруг-кош подобралась и вот-вот их проглотит. Вытащил Акъял-батыр свой острый меч, размахнулся и разрубил аждаху на мелкие куски.

– Храбрый и добрый егет, – сказала птица Самруг-кош, – скажи, чем я могу отплатить тебе за то, что ты спас моих детей?

– Вынеси меня на землю, – сказал батыр.

– Это я могу, только мне на дорогу нужно много пищи. Ты налови мешок скворцов и мешок воробьёв.

Акъял-батыр наловил мешок скворцов, мешок воробьёв, сел на спину Самруг-кош, и они полетели.

Летят они, летят… Самруг-кош повернёт голову направо – батыр сунет ей в клюв скворца, налево повернёт голову – сунет ей воробья.

Чем выше они поднимались, тем труднее было лететь.

А вслед за ними рушились скалы и в подземное царство пробивался свет.

Вот наконец они вылетели из пропасти, и птица опустилась на вершину горы.

Акъял-батыр поблагодарил Самруг-кош, и они расстались: батыр пошёл своей дорогой, а птица полетела своей.

Идёт батыр по дороге и видит – сидят его товарищи под деревом и делят добычу.

– Эй, изменники! – крикнул Акъял-батыр. – Много ли добра набрали?

Тау-батыр и Урман-батыр вначале испугались, а потом поцеловали конец меча у Акъял-батыра и сказали так:

– Казни нас!

Но Акъял-батыр сказал:

– Я вас казнить не собираюсь. Вы уже сами себя казнили. Люди узнают теперь, какие вы жадные и завистливые. А богатство, которое вы отняли у меня, я раздам бедным.

Отдали они Акъял-батыру всё добро и сказали:

– Мы не останемся в долгу перед людьми: Тау-батыр будет добывать и отдавать людям все богатства гор, Урман-батыр не пожалеет своих сил и будет растить леса, разводить сады.

Тогда Акъял-батыр отпустил их, а сам отправился в родные края делать добро людям.

Во времена давно прошедшие был в одном городе молодой царь. Невзлюбил он стариков и повелел всех их убить. Лишь один егет спас своего отца-старика, спрятав его в подземелье. Вскоре молодому царю объявил войну царь соседнего государства. Молодой царь стал собирать войско. Егет, укрывший отца, перед выступлением в поход спустился к отцу в подземелье, чтобы проститься. Отец напутствовал его такими словами:

– Сын мой, вы отправляетесь в очень далёкие места. Вы там будете терпеть лишения и голод. Дело дойдёт до того, что вы порежете всех коней и поедите их. Даже коня военачальника, и того зарежете. После этого волей-неволей вы повернёте обратно. На обратном пути все воины побросают снятые с коней сёдла и уздечки. А ты не бросай, хоть и тяжело будет нести. Вам встретится невиданной красоты конь. Тому, у кого не будет седла и уздечки, он в руки не дастся, а подбежит к тебе, остановится перед тобой и наклонит голову. Ты надень на него узду и отведи к военачальнику. За это военачальник приблизит тебя к себе и будет почитать своим другом. Ну, прощай, иди.

Всё случилось так, как предсказал старик. В походе у войска вышел весь запас пищи, и воины стали питаться мясом своих коней. Под конец зарезали коня военачальника, съели его и двинулись обратно. Чтобы освободиться от тяжести, воины побросали снятые с зарезанных коней сёдла и уздечки. Лишь один егет – тот, который помнил слова своего отца, – не бросил ни седла, ни уздечки.

На обратном пути навстречу войску выбежал невиданной красоты конь. Все бросились ловить его, но он никому в руки не давался. Наконец конь сам подбежал к егету, у которого были седло и узда, остановился перед ним и склонил голову. Егет накинул на него узду и отвёл к военачальнику. С этих пор егет стал другом военачальника.

Однажды царь отправился со своим войском на прогулку к берегу моря. С берега царь увидел, что на дне моря что-то сияет. Он приказал своим воинам достать со дна моря то, что сияет. Многие воины нырнули в море и не выплыли.

Приближалась очередь нырять молодому егету, другу военачальника.

Егет быстро вскочил на коня и поехал домой. Он вошёл к отцу в подземелье и рассказал ему о том, что происходит на берегу моря. Старик выслушал сына и сказал:

– Сын мой, на берегу моря растёт высокое дерево. На вершине того дерева птичье гнездо, а в том гнезде лежит большой алмаз. Сияние от этого камня отражается на морской глади и освещает её. Когда очередь нырять дойдёт до тебя, ты скажи царю: «Государь, мне всё равно придётся умереть, а потому дозволь мне забраться на это дерево и посмотреть в последний раз в сторону родного аула». Он тебе разрешит, а ты достань из гнезда тот камень и отдай его царю.

Егет вернулся к берегу моря, и, когда очередь нырять дошла до него, он сказал царю:

– Государь, мне всё равно придётся умереть, а потому дозволь мне забраться на это дерево и посмотреть в последний раз в сторону родного аула.

Царь разрешил ему. Егет полез на дерево. Как только он добрался до гнезда и схватил оттуда камень, сияние на море погасло. Егет спустился и поднёс царю алмаз.

– Как ты дознался до этого? Когда была война, ты поймал и подарил военачальнику коня, а теперь достал и подарил мне алмаз, – удивился царь.

– О государь, – ответил ему егет, – и скажешь – страшно, и не скажешь – тяжело. Ну уж ладно, положусь на твою милость и скажу: я укрыл своего отца-старика, когда ты приказал убивать всех стариков, и всему, что я сделал, я научился у него. О государь мой, если бы ты не повелел убить всех стариков, много бы хороших советов они дали!

После этого царь повелел выпустить старика из подземелья, пригласил его к себе и оказывал ему большой почёт.

С этого дня царь отменил свой жестокий приказ и не стал убивать стариков. Без их мудрого совета он сам ничего не умел делать.

В давние времена жил один хан. Хан этот был очень жадный и злой.

Каждую неделю хан брил себе голову: для этого он всякий раз призывал из аула молодого егета, а потом домой его не отпускал. Так пропадали лучшие егеты аула.

Люди жили в постоянном страхе и так были запуганы, что не знали, как спастись от хана, ослушаться которого никто не смел.

Жили в ауле бедные старики. Было у них три сына. И вот дошла очередь до сыновей старика.

Пошёл к хану старший сын и не вернулся. Через неделю хан позвал другого сына – пошёл к хану средний сын и тоже не вернулся домой. А через неделю пришли от хана звать и последнего сына.

Жили старики очень бедно. Всё, что у них было съестного, мать уже отдала на дорогу старшему и среднему сыновьям, а младшему нечего было и дать. Но мать всё же придумала, что дать на дорогу сыну. Она замесила на своём молоке тесто из лебеды и напекла сыну лепёшек. Взял егет эти лепёшки, распростился с родителями и отправился в путь.

Вышел он на пригорок, оглянулся в последний раз на родные места, где он родился и вырос. С глубокой тоской запел он, прощаясь с родным Ирандеком[8], с журчащими ручьями, с душистыми лужками, с тенистым лесом и родными горами.

Через несколько дней дошёл егет до ханского дворца. Как только его привели к хану, хан дал ему свой остро отточенный нож и приказал обрить голову.

Хан снял корону, и егет замер от удивления: на голове у хана торчал рог.

Но удивляться было некогда.

Когда егет обрил хану голову, хан сказал:

– Посиди тут, – и вышел.

А егет очень проголодался. Он вынул последнюю лепёшку и начал есть её. В это время вернулся хан. Он увидел, что егет жадно ест что-то такое, чего он сам ещё никогда не видел и не пробовал.

Сказал хан егету:

– Что ты ешь? Отломи-ка и дай мне попробовать.

Егет отломил хану кусочек лепёшки.

Хан съел и говорит:

– Как вкусно! Из чего это испечено?

– Моя мать замесила на своём молоке тесто из лебеды и испекла эти лепёшки, – ответил егет.

Хан удивился и не знал, что делать.

«Я съел лепёшки, замешанные на молоке его матери! Теперь, выходит, я стал его молочным братом, и его кровь мне проливать нельзя. Если же я не убью его, он расскажет всем, что на голове у меня рог, – думал хан. – Чтобы избавиться от этого егета, пожалуй, лучше будет отвезти его туда, где не ступала нога человеческая, и оставить там».

Позвал хан своих слуг и приказал им отвезти егета в дремучий лес. Ханские палачи связали егета по рукам и ногам, завязали ему глаза и повезли. Они сбросили его с коня в непроходимом лесу, где бродят одни дикие звери.

Долго жил там егет, кормился кореньями и ягодами. Он смастерил лук и стрелы и охотился на зверей, а из шкур сшил себе одежду, потому что старая одежда на нём вся износилась. Всё время тосковал он по отцу и матери и всем сердцем стремился к родному Ирандеку, да не знал, как туда дойти.

Однажды скитался он по лесу, устал и прилёг под деревом отдохнуть.

Вдруг егет услышал какие-то приятные звуки. Он вскочил на ноги и пошёл в ту сторону.

Шёл он долго, сам не зная куда; наконец поднялся на вершину горы. Тут он увидел высокую высохшую траву с полыми стеблями и мохнатыми соцветиями. Трава покачивалась на ветру и издавала приятный звук.

Егет сорвал сухую траву, сделал длинную дудку – курай[9], подул в неё и опять услышал приятные звуки.

Егет обрадовался своей находке. Каждый день он подолгу учился играть на этой дудке. Научился он наигрывать разные песни, какие знал ещё дома и какие приходили ему в голову. На сердце у него стало легче.

Шёл он через леса и горы многие дни и дошёл до родных мест. Устал егет с дороги, сел на пригорок и увидел родной аул. Взял он свой курай и начал играть.

Услышали люди из ближайшего яйлау[10] звуки курая и пришли к егету.

Егет рассказал народу обо всём, что с ним было: о том, почему хан убивает молодых егетов, о том, как он спасся от гибели.

Тогда весь народ поднялся на хана и расправился с ним за его жестокость.

И с той поры в башкирском народе курай переходит из поколения в поколение и играют на нём хорошие, задушевные песни.

Когда-то давным-давно жили старик со старухой. У них был сын Аминбек.

Родители хотели сделать Аминбека богатым торговцем. Однажды они дали мальчику сто рублей и велели идти учиться торговать. А Аминбек хотел получить знания в науках и искусстве.

Пришёл Аминбек в один город, переночевал там, а наутро вышел на улицу.

Тут он услышал, как проходивший мимо глашатай возвещает:

– Кто хочет научиться хорошо писать, пусть идёт к учителю письма!

Аминбек тут же отправился к этому человеку и условился за сто рублей обучаться у него письму.

Он научился писать так искусно, что мог писать почерком, похожим на почерк любого человека.

Когда прошёл год, Аминбек возвратился к родителям. Мать с отцом были очень огорчены, что их сын не научился торговать.

Старик со старухой дали ему ещё сто рублей и опять отправили его учиться торговать.

Поехал Аминбек в один город, переночевал там, а наутро вышел на улицу.

И тут он встретил глашатая, который кричал:

– Кто хочет научиться играть в сарташ[11], пусть идёт к мастеру игры!

Аминбек обратился к этому человеку, уплатил сто рублей и стал учиться у него игре в сарташ. И он научился играть так хорошо, что стал побеждать самых лучших игроков.

Прошёл год, и Аминбек отправился домой.

Родители побранили его за то, что он зря переводит деньги и обучается пустякам. Затем они дали ему ещё сто рублей и опять велели, чтобы на эти деньги он научился торговать.

Как и прежде, Аминбек приехал под вечер в один город, переночевал, а поутру вышел на улицу и встретил глашатая, который кричал:

– Кто хочет научиться играть на скрипке, пусть идёт к искусному скрипачу!

Аминбек пошёл к этому человеку, уплатил сто рублей и стал учиться играть на скрипке.

Прошёл год, и он так хорошо научился играть, что, пожалуй, во всём свете не было другого такого скрипача. После ученья Аминбек отправился домой.

Старик со старухой жестоко выбранили его за то, что он опять занимался пустяками. Им стало стыдно перед людьми, что у них такой непослушный сын; они продали дом, всё своё добро и решили переселиться в другое место.

Они добрались до одного города и сильно проголодались в пути. Но денег у них не было даже на хлеб.

Рассердились они на Аминбека.

– Из-за тебя оставили мы свой аул, из-за тебя без денег сидим, – ворчали старики на Аминбека и отдали его в услужение богатому владельцу каравана.

Однажды этот караван проходил по безводным местам. Всех стала мучить жажда. Но когда встретился им колодец и люди спустили в него ведро, оно никак не могло достать до воды.

Тогда владелец каравана объявил:

– Кому-то из нас надо спуститься в колодец и во что бы то ни стало достать воды, иначе мы погибнем от жажды. – Он посмотрел на Аминбека и сказал: – Ну-ка, мальчик, спустись ты!

Аминбека обвязали верёвкой и спустили в колодец. Но воды в колодце не оказалось. Зато в одном углу лежала целая куча золота. Аминбек наполнил спущенное ведро золотом и крикнул, чтобы тянули.

Люди наверху увидели золото, очень обрадовались и сейчас же спустили ведро обратно. Аминбек опять наполнил его золотом. И так он отправил наверх сорок вёдер золота. После этого он крикнул, чтобы вытащили его самого. Люди начали его поднимать, а потом остановились и стали рассуждать: «А ведь если он выйдет из колодца, он может завладеть всем золотом».

Рассудив так, жадные торговцы обрезали верёвку и отправились дальше своей дорогой.

Аминбек с грохотом свалился на дно колодца и сильно ушибся. Когда он поднялся на ноги и увидел, что верёвка обрезана, то горько заплакал.

Но потом решил, что слезами горю не поможешь. Он стал смотреть вокруг, нашёл конец какой-то другой верёвки, потянул её – открылась дверь, и Аминбек вошёл в просторную, богато убранную комнату. Посреди комнаты на ковре лежал дею[12]; он еле дышал и, увидев Аминбека, поманил его к себе. Дею показал на скрипку, висящую на стене, и знаками стал просить его поиграть на скрипке.

Аминбек обрадовался скрипке, взял её, настроил и заиграл. Дею оживился и стал подниматься с места. Потом он сел и, не сводя глаз с Аминбека, слушал его игру. Когда егет закончил играть, дею встал и начал кланяться и благодарить его. Он сказал:

– Своей игрой ты излечил меня от страшной болезни. Скажи мне, чего ты хочешь, и я исполню твоё желание.

Аминбек рассказал, как оказался в колодце, и попросил дею вынести его на землю.

Дею кивнул головой, подхватил Аминбека и полетел. В один миг они оказались около того колодца, где останавливался караван. У колодца стоял ишак, на котором ехал Аминбек. Дею подхватил и ишака и опять полетел как ветер. Спустил он Аминбека с ишаком на месте следующего привала каравана, а сам куда-то исчез.

Когда владелец каравана увидел Аминбека целым и невредимым, он тут же написал два письма и передал их Аминбеку. Он велел ему отправиться с письмами вперёд и сказал, что хочет порадовать жену и знакомого купца вестью о своём скором возвращении.

Аминбек тронулся в путь и доро́гой решил посмотреть, целы ли письма. В кармане оказалось только письмо к знакомому купцу, а письмо к жене потерялось. Как ни искал Аминбек, но второго письма не нашёл и таким же почерком, как у владельца каравана, написал другое письмо:

«Скоро возвращусь. Мальчика, который доставит это письмо, приюти в нашем доме, корми и одевай».

С этим письмом он и приехал к жене владельца каравана.

Жена владельца каравана прочитала письмо и ласково приняла мальчика.

Ночью, когда все жители города легли спать, в одном большом доме горел свет.

– Почему, когда все люди спят, вон там светится огонь? – спросил Аминбек хозяйку.

– Там живёт правитель города. Он очень любит играть в сарташ и, наверно, занят этой игрой. Тому, кто его обыграет, он обещает уступить своё место.

Аминбек отправился к правителю города, и правитель спросил его:

– Эй, егет, зачем ты сюда явился?

Аминбек ему ответил:

– Хочу играть с вами в сарташ.

– Ладно, – сказал правитель города. – Если ты, мальчишка, осмелился играть со мной в сарташ, то у меня есть условие: выиграешь – будешь вместо меня править городом; проиграешь – казню тебя!

И вот правитель города сел играть с Аминбеком. Он подвигал свои шашки туда-сюда и запер шашку Аминбека.

– Будем играть до тех пор, пока кто-нибудь из нас не выиграет три раза подряд, – сказал правитель города.

Начали играть второй раз, и снова выиграл правитель города. Он сказал Аминбеку.

– Эй, мальчик, не губи свою голову, уйди, пока не поздно!

Аминбек не захотел уйти, и они опять расставили шашки. Аминбек стал двигать шашки туда-сюда и выиграл. Стали ещё играть – опять Аминбек выиграл. Тут правитель города за голову схватился, но опять они расставили шашки, и Аминбек выиграл в третий раз.

После этого правитель города сказал:

– Я искал вместо себя человека со знанием и умом. Вот он и нашёлся. Я стар стал, не могу больше править городом.

Тем временем в город вернулся прежний хозяин Аминбека – владелец каравана.

– Ну, жена, как ты поступила с моим посланцем?

Жена ответила:

– Как ты мне велел – приняла его в нашем доме, накормила, одела.

– Ах ты глупая женщина! Разве это велел я тебе делать? Ну-ка, дай мне письмо, я покажу тебе, что я там написал! – закричал муж.

Когда жена подала ему письмо, он увидел, что там его почерком было написано:

«Скоро возвращусь. Мальчика, который доставит это письмо, приюти в нашем доме, корми и одевай».

Владелец каравана был удивлён и спросил:

– А где же он сейчас?

Жена ему ответила:

– Он теперь стал правителем нашего города.

Услышал это владелец каравана и ещё больше удивился.

Вскоре разыскал Аминбек своих бедных родителей.

Увидели они сына, обрадовались. Сын их хотел получить знания и добился этого.

Мало того: когда стал он правителем города, то открыл школы для всех детей. Там обучали их мудрейшие учёные и искусные мастера.

Пока был Аминбек главой города, много юношей обучились разным наукам и ремеслам. И пошла слава о них по всей земле.

Жили в старину в одном ауле старик со старухой, и у них был единственный сын Абзалил. Старик со старухой были очень бедными. У них не было ни скота, ни другого богатства. Вскоре старики умерли. Маленький Абзалил остался один. От отца ему досталась только охапка лыка.

Однажды Абзалил взял лыко и пошёл к большому озеру. Погрузил его в озеро, намочил, сделал мочало и стал его вить: он хотел свить длинную верёвку. Пока он её вил, из воды вышел хозяин озера и спрашивает:

– Что ты делаешь, егет?

Абзалил ответил:

– А вот закончу вить верёвку и подвешу озеро к самому небу.

Испугался хозяин озера и говорит:

– Оставь, егет! Не трогай озеро. Дам тебе всё, чего ты захочешь.

Задумался Абзалил. Чего же просить ему у страшного хозяина озера? И решил попросить то, чего ему давно хотелось. А хотелось ему добыть хорошего коня. А это место славилось хорошими конями[13].

– Дай мне самого лучшего коня, тогда я озеро оставлю на месте, – сказал Абзалил.

– Нет, егет! Не могу дать тебе коня. Конь уйдёт – славы не будет у меня, – сказал хозяин озера.

– Как хочешь, дело твоё. А озеро я утащу, – сказал Абзалил и продолжил вить верёвку.

Хозяин озера призадумался. Подумал немного и говорит Абзалилу:

– Эх, егет, если уж ты такой батыр и можешь утащить моё озеро, давай будем состязаться! Если ты победишь, я исполню твоё желание. Будем бегать наперегонки вокруг озера. Перегонишь меня – твоя и победа!

– Хорошо, – сказал Абзалил. – Только у меня есть младший брат; если ты обгонишь его, тогда я буду состязаться с тобой.

– Где же твой младший брат? – спросил хозяин озера.

– Мой младший брат спит в кустах. Пойди туда, пошурши хворостом – он сразу и побежит, – сказал Абзалил.

Хозяин озера пошёл в кустарник, пошуршал хворостом, и оттуда выбежал заяц. Хозяин озера бросился бежать за ним, но никак не мог догнать его.

Подошёл хозяин озера к Абзалилу и сказал:

– Ну, егет, давай состязаться до трёх раз! Теперь будем бороться.

Абзалил согласился. Он сказал:

– У меня есть дедушка восьмидесяти лет. Если ты собьёшь его с ног, то озеро останется за тобой. Мой дедушка лежит в тальнике. Пойди ударь его палкой, тогда он будет бороться с тобой.

Пошёл хозяин озера в тальник и ударил палкой спящего медведя. Вскочил разъярённый медведь, схватил могучими лапами хозяина озера и тут же повалил его.

Хозяин озера еле вырвался из медвежьих лап. Он прибежал к Абзалилу и говорит:

– Силён же твой дедушка! А с тобой и бороться не стану! – После этого хозяин озера сказал Абзалилу: – У меня есть шестидесятиаршинная пегая кобыла. Обнесём-ка её вокруг озера на своих плечах.

– Обноси ты первый, а потом и я попробую, – сказал Абзалил.

Хозяин озера поднял на плечи шестидесятиаршинную пегую кобылу и обнёс её вокруг озера. Потом он сказал Абзалилу:

– Ну, егет, обнеси теперь ты.

Абзалил бросил вить верёвку, подошёл к огромной кобыле и сказал хозяину озера:

– Я вижу, ты не так силен. Ты её на плечи поднимаешь, а я вот протащу её, обхватив ногами.

Сел Абзалил на лошадь и поскакал вокруг озера. Хозяин озера видит, что теперь ему придётся исполнить своё обещание.

Он привёл самого лучшего коня и отдал его Абзалилу.

Хорош был конь: саврасый, резвый, норовистый, с твёрдыми копытами, мохнатой чёлкой и короткой гривой. Бабки у него были высокие, ляжки – как у зайца, грудь – как у коршуна, круп узкий, холка высокая, хребет – как у щуки, уши острые, глаза медные, щёки впалые, подбородок заострённый.

Сел Абзалил на саврасого коня-красавца и поскакал домой.

С тех пор, говорят, в ауле Абзалил водятся хорошие кони, а все егеты там храбрые молодцы.

Был когда-то старик со старухой, и была у них дочь. Когда дочь выросла, старик со старухой стали задумываться, какого бы ей найти жениха.

– Выдам её замуж за самого сильного на свете, – сказал старик.

И вот, чтобы найти самого сильного, старик отправился в путь.

Пришлось ему как-то идти по льду. Лёд был скользкий, старик поскользнулся и упал. Встал старик и говорит:

– Эх, лёд, ты, кажется, очень силён! Ты свалил меня с ног. Будь женихом моей дочери!

Лёд и говорит в ответ:

– Если бы я был силён, я не таял бы от солнца.

Тогда старик отправился к солнцу и говорит:

– О солнце! От тебя тает лёд – стало быть, ты сильнее его. Будь женихом моей дочери!

Солнце отвечает:

– Если бы я было сильным, туча не могла бы закрыть меня.

Тогда старик отправился к туче:

– Туча, туча! Ты закрываешь даже солнце, будь женихом моей дочери!

Туча отвечает:

– Если бы я была сильна, не падала бы на землю дождём.

Старик отправился к дождю и говорит:

– О дождь, ты, видно, очень силён! Будь женихом моей дочери!

Дождь и говорит в ответ:

– Если бы я был силён, земля не выпивала бы меня до капли.

Тогда старик опустился на землю и обратился к ней:

– О земля, ты сильнее всех – ты даже дождь выпиваешь до капли. Будь женихом моей дочери!

А земля и отвечает:

– Если бы я была сильна, трава не пробивалась бы сквозь меня.

Тогда старик обратился к траве и говорит ей:

– Травка, ты пробиваешься даже сквозь землю – стало быть, ты очень сильна. Будь женихом моей дочери!

А трава и отвечает:

– Человек сильнее меня! Острой косой он косит меня под самый корень.

Тогда старик пошёл к человеку и сказал:

– Эй, человек, ты сильнее всех! Будь женихом моей дочери! Она красивая, умная и работящая, а на коне обгоняет любого егета.

И выдал старик свою дочь за молодого егета.

Во времена давно прошедшие была одна злая-презлая женщина. У неё были две дочери: одна – родная дочь, другая – падчерица. Падчерицу звали Гульбика. Мачеха заставляла Гульбику работать день и ночь: прясть нитки, теребить шерсть, стирать бельё. Сколько бы Гульбика ни работала, она не могла угодить мачехе.

Однажды мачехе не понравились нитки, которые спряла Гульбика, мачеха рассердилась и выбросила клубок в окно. Гульбика горько заплакала и стала искать клубок. Долго она искала, но нигде его не было, и она пошла искать его на дороге.

У встречных людей она спрашивала:

– Укатился мой кругленький клубочек. Не видали ли вы его?

– Вон в ту сторону какой-то клубок катился – это твой, наверно, и был, – отвечали ей люди.

Девушка пошла дальше. И вот она повстречалась с пастухом, который пас коров.

– Укатился мой кругленький клубочек. Не видал ли ты его? – спросила она у пастуха.

– Видал, дочка. Недавно покатился вон туда – наверно, твой и был, – ответил пастух.

Гульбика пошла ещё дальше и повстречалась с пастухом, который пас коней.

Расспросила она и его. Дал он такой же ответ, как и прежний пастух.

Горько плача и причитая, шла дальше Гульбика:

– Кругленький мой клубочек, куда же ты делся? Скоро ли я найду тебя? Если не найду, как же я вернусь домой? Мачеха моя будет ругать и бить меня.

Шла и шла Гульбика, а клубочка всё не было. Она шла по степи, затем по берегу реки. Прошла через страшные овраги и леса.

Наконец настал вечер, стало темно. Никого не было кругом – только страшный вой зверей был слышен в лесу.

Вдруг Гульбика увидела впереди огонёк. Он чуть мерцал вдали. Девушке, пока шла она на этот огонёк, пришлось пройти через глубокие овраги и густые заросли. Приблизилась она к огоньку и увидела маленькую избушку. Заглянула в окошко, а там сидит старуха и прядёт шерсть. Девушка робко вошла в избу.

– Здравствуйте, бабушка! – поздоровалась она со старухой.

– Здравствуй, дочка! Зачем ты сюда пришла? – спросила старуха.

– У меня, бабушка, укатился кругленький клубочек. Пошла я его искать и вот забрела сюда. Если я не найду клубка, то мачеха не впустит меня в дом, – ответила девушка.

– Ладно, доченька, не тужи понапрасну, – утешила её старуха. – Поживи у меня несколько дней, а там и домой.

– А что я у тебя буду делать? – спросила девушка.

– Поухаживаешь за мной, за старым человеком, – ответила старуха, а сама решила испытать девушку, что она умеет делать.

– Ладно, бабушка, – согласилась девушка и осталась жить у старухи.

Наутро старуха ей сказала:

– Доченька, в амбаре есть пшено. Ты потолки его в муку и поставь блины.

– А как ставить, бабушка? – спросила девушка.

– Как поставишь, так и ладно. Налей воды, всыпь муки и взболтай, – сказала старуха.

Гульбика догадалась, что старуха хочет её испытать. А она всё умела делать: истолкла она пшено мелко-мелко, поставила тесто, но спросила:

– Бабушка, а как испечь блины?

– Как испечёшь, так и ладно: пусть подгорают да коробятся, пусть коробятся да подгорают, – ответила старуха.

Гульбика испекла пышные блины, намазала их маслом и стала кормить старуху.

На другой день старуха сказала девушке:

– Доченька, я хочу помыться, надо бы баню истопить.

– А как её истопить, бабушка? – спросила девушка.

– Как истопишь, так и ладно: наложи в печку дров да подожги, – ответила старуха.

Девушка истопила баню и вовремя закрыла трубу.

– Бабушка, баня готова. Как тебя довести туда? – спросила девушка.

– Держи за волосы да толкай в шею, – ответила старуха.

Девушка подняла старуху с места, взяла под руку, тихо и осторожно довела до бани.

– А как тебя попарить, бабушка? – спросила Гульбика.

– Колоти да колоти меня ручкой веника, – ответила старуха.

Гульбика попарила её не ручкой веника, а его душистыми листьями, хорошенько вымыла её и отвела в избу.

– Ну, доченька, уж как-нибудь напои меня чаем, а потом пойдёшь домой, – сказала старуха.

Гульбика накормила её досыта и напоила чаем.

– Ну, бабушка, я теперь пойду домой, – сказала девушка после этого.

– Ладно, доченька, вот тебе твой клубочек. Иди, только прежде поднимись на чердак. Там есть один зелёный сундучок. Ты возьми его себе и не открывай, пока не войдёшь в свой дом, – сказала старуха.

Девушка распрощалась с нею, взяла сундучок и, радуясь подарку, пошла домой. Когда она стала подходить ко двору, из подворотни выбежала их маленькая собачонка и затявкала:

– Тяв-тяв-тяв, тётенька шла умирать, а назад идёт живой и богатой!

Гульбика удивилась этому и крикнула:

– Перестань! Уходи прочь.

Собачонка не послушалась и продолжала тявкать:

– Тяв-тяв-тяв, тётенька шла умирать, а назад идёт живой и богатой.

Мачеха услышала тявканье собаки и увидела, что падчерица вернулась домой. Со злости она чуть не лопнула.

Гульбика вошла в дом, открыла сундучок и глазам своим не поверила: весь он был полон золота и серебра.

Увидела это мачеха и решила: «Пусть и моя дочь разбогатеет так же, как Гульбика».

Мачеха стала расспрашивать падчерицу, откуда она достала сундук. Гульбика рассказала, как она пошла искать свой клубок и пришла к старухе.

Мать взяла клубок своей родной дочери и выбросила его за дверь. Клубок укатился.

Её дочь стала искать свой клубок, но не нашла. Тогда она, хоть и боязно ей было, вышла в поле и пошла по дороге.

Шла девушка, шла, дошла до той же старухи и также осталась у неё.

Старуха решила и её испытать и сказала:

– Доченька, ты бы мне блинов испекла.

– А как их, бабушка, испечь? – спросила девушка.

– Как испечёшь, так и ладно: пусть подгорают да коробятся, пусть коробятся да подгорают, – сказала старуха.

Девушка ничего не умела делать: блины все подгорели и покоробились.

На другой день старуха попросила:

– Доченька, я хочу помыться, надо бы баню истопить.

– А как её истопить, бабушка? – спросила девушка.

– Как истопишь, так и ладно: наложи в печку дров да подожги, а как они сгорят, подбавь ещё, – сказала старуха.

Девушке лень было пойти за дровами, и затопила она баню соломой. Не дождавшись того, когда уйдёт дым и угар, она закрыла трубу.

Затем она вошла в избу, чтобы повести старуху в баню, и сказала:

– Бабушка, баня готова. Как тебя туда довести?

– Да уж ладно, держи за волосы да толкай в шею, – сказала старуха.

Девушка так и сделала.

– Бабушка, как тебя попарить? – спросила ока в бане.

– Как попаришь, так и ладно. Возьми да поколоти мне спину ручкой веника, – сказала старуха.

Девушка так и сделала. Потом она как вела в баню, так и домой повела старуху: держала её за волосы и толкала в шею.

Когда они вернулись домой, старуха сказала:

– Я, доченька, после бани пить захотела. Ты уж напои меня чаем, а потом пойдёшь домой.

Девушка кое-как напоила старуху чаем. После этого она сказала:

– Бабушка, не пора ли уж мне домой пойти?

– Иди, доченька, только не с пустыми руками. Возьми вот свой клубок, и ещё на чердаке есть один жёлтый сундучок – его возьми себе. Только не открывай его, пока не войдёшь в свой дом, – сказала старуха.

Девушка взяла жёлтый сундучок и пошла домой. Когда она стала подходить ко двору, собачонка увидела её, выбежала из подворотни и затявкала:

– Тяв-тяв-тяв, тётенька ушла за богатством, а идёт со змеями да лягушками!

Мачеха услышала тявканье собаки, очень рассердилась, выбежала во двор и стала колотить её.

Девушка вошла в дом и открыла свой сундучок. А он весь был полон змеями да лягушками. Змеи с шипеньем выползли из сундучка и стали жалить мачеху и её дочь. А падчерицу не тронули.

Давным-давно, когда ещё утка была урядником, а сорока – сотником, жил-был один медведь. Хвост у него был длинный-предлинный и пушистый, как у лисы.

Полюбился этому медведю мёд. Без мёда жить не может, только и думает, как бы ему медком полакомиться.

Увидит медведь дупло с пчёлами, обрадуется. Влезет он на дерево, разорит гнездо и устроит пир на славу. Пчёлы пытаются ужалить грабителя, да не могут: шерсть у медведя длинная, а жало у пчёл короткое. Пчёлы запутаются в длинной шерсти, а медведю только того и надо. Слезет он с дерева и начнёт валяться по земле, пчёл давить. А затем снова залезет на дерево и спокойно доедает весь мёд – никто уже ему не мешает.

Однажды пришёл в лес человек и видит: сидит на дереве медведь, мёд ест, а пчёл пушистым хвостом отгоняет.

«Ах ты косолапый! – думает человек. – Влезу-ка я на дерево и зарублю тебя топором».

Влез человек на дерево, взмахнул топором… но удар пришёлся не по медведю, а по хвосту, и длинного пушистого хвоста как не бывало. Спрыгнул медведь с дерева и убежал. Так и остался медведь без хвоста и по сей день ходит куцый.

Человек осмотрел дупло, поправил гнездо, уложил соты на место и пошёл домой.

Пчёлам всё это показалось удивительным. Они спрашивают пчелу-матку, почему же это человек не съел их мёд. Пчела-матка сама не знала и сказала пчёлам:

– Летите, догоните человека и спросите его, почему он не съел наш мёд.

Пчёлы догнали человека, и он ответил им так:

– Если я съем ваш мёд, что же останется вам самим на зиму? Вы умрёте с голоду, тогда и я останусь без мёду.

Пчёлы вернулись в дупло и передали пчеле-матке слова человека. Она собрала на совет всех пчёл, и они решили идти к человеку и просить его, чтобы он защитил их от злого медведя.

Пчёлы сказали человеку:

– Избавь нас от злого медведя, возьми к себе, а мы тебе за это спасибо скажем и будем собирать много мёду.

– Хорошо, – ответил человек, – я вам сделаю улей. Там вы будете жить и туда будете собирать мёд.

С тех пор пчёлы стали жить у человека и кормить его сладким мёдом.

В праздничный день родители послали маленького сына звать гостей: «Зови такого-то дядю, такого-то дедушку, такого-то зятя…» – и назвали ему так много разных имён, что сразу и не упомнить.

Мальчик выбежал на улицу и тут же забыл, кого ему велели звать в гости. Вернуться домой и переспросить он не посмел. И придумал: «Позову-ка я всех своих деревенских со всех улиц, авось среди них окажутся и те, кого мне велели позвать». И он обегал с приглашением в гости все дома по обеим сторонам улиц и переулков деревни. Все благодарили за приглашение и обещали прийти.

Мальчик вернулся домой.

В полдень начали собираться гости. Все жители деревни один за другим пришли и ожидают угощенья.

Отец и мать увидели людей, испугались:

– Что это такое? Где же взять угощенья для стольких людей?

А мальчик сознался, что он забыл, кого велели позвать, и потому позвал всю деревню.

Ждут гости угощенья. Собрали им все запасы, сколько было еды в доме, но этого было мало.

– Сам испортил дело – сам и поправляй! – сказали с досады родители своему сыну.

Со слезами вышел мальчик из дому и побежал за околицу, а потом в лес. Сел там на старый пенёк и горько заплакал.

Вдруг видит он, бежит к нему старый дружок – зайка. Этого зайчика мальчик нашёл маленьким, вырастил дома, а когда он вырос, выпустил его в лес. Подскакал зайчик к мальчику и уселся у его ног.

Рассказал мальчик ему о своём горе. Выслушал зайчик, пошевелил длинными ушами, встал на задние лапки. Потом взял он мальчика за руку своими передними лапками и сказал:

– Ладно, не горюй, дружок! Иди домой – всё будет, – прыгнул в сторону от мальчика и поскакал в лес. Только его и видели!

Послушался мальчик зайчика и ушёл из леса. Вернулся домой, а там уж гости съели и выпили всё поданное угощенье. Ждут ещё и не уходят. Некоторые начали попрекать хозяев.

Среди гостей были сердитые люди, они и говорят:

– Нечего было и звать всех, коли угощать нечем!

Выглянул в это время кто-то в окно, испугался и позвал всех посмотреть. Сначала все тоже испугались, а потом удивились: что же это такое? Полна улица всяких зверей, все идут к дому, и каждый зверь что-то тащит.

Медведи катят кадки с мёдом. Волки тащат целые туши мяса. Олени на рогах бережно несут вёдра с молоком. Лисицы в зубах несут кур и гусей. Белки и зайцы – полные корзинки разных ягод и орехов. Это своих лесных друзей зайчик попросил помочь горю мальчика. Зайчик рассказал им, как мальчик вырастил его и выпустил на волю.

Тесно стало во дворе, когда звери сложили там угощенье. Так же, толпой, звери ушли обратно из деревни в лес. От изумления гости не могли и слова вымолвить.

Отец с матерью не знали, что и делать от радости. Но больше всех радовался мальчик.

Три дня и три ночи хозяева угощали гостей. И все были сыты и довольны.

Долго потом рассказывали в народе об этом случае, и, говорят, такого весёлого пира не бывало даже у самых знаменитых баев.

В давние времена был один богач. Звали его Саранбай, и был Саранбай жадным и скупым.

Вот как-то собрался он ехать на ярмарку. Встал спозаранку и раздумывает, чего бы взять в дорогу поесть.

А чего только не было у него: и овец, и коз, и гусей, и кур – всего было ровно по тысяче голов. Муки у него тоже было ровно тысяча пудов.

И вот думает жадный богач Саранбай: «Если заколю одного гуся на дорогу, то останется только девятьсот девяносто девять гусей; если заколю одну курицу, то тоже останется только девятьсот девяносто девять кур; если напеку хлеба из одного пуда муки, то останется тоже только девятьсот девяносто девять пудов; если зарежу одну овцу, то останется тоже только девятьсот девяносто девять овец. Этак ведь потеряется ровный счёт добру!»

И не знает жадный богач, как ему быть. Пошёл он за советом к соседу Давлетбаю, такому же богатому и жадному, как он сам. Сосед тоже собирался ехать на ярмарку. Саранбай спросил:

– Что делать, сосед? Что взять на дорогу?

– Нашёл над чем ломать голову! Вели Зинняту зарезать своего гуся – он тоже едет на ярмарку.

Обрадовался совету жадный богач и спешит к бедному Зинняту:

– Соседушка, Зиннят! Отвези-ка нас с Давлетбаем на ярмарку и зарежь своего гуся на дорогу.

Не хотелось Зиннят-агаю резать последнего гуся, но перечить богачу он не посмел и согласился. Повёз он жадного Саранбая с его соседом Давлетбаем на ярмарку, а на дорогу зарезал своего гуся.

Вот они остановились на ночлег в одном ауле.

Жадный богач и его жадный сосед думали об одном: как бы ухитриться съесть целого гуся и не делиться со своими спутниками.

Жадный богач Саранбай придумал такую хитрость: кто увидит ночью хороший сон, тот и съест целого гуся.

Легли спать. Всю ночь жадный богач Саранбай и жадный сосед его Давлетбай думали, как бы лучше обмануть других и самим съесть целого гуся, и заснули только под утро.

Утром жадный Саранбай начал рассказывать:

– Ну, спутники мои, вот какой хороший сон я видел: сижу я у себя дома, вдруг подкатывает к моему крыльцу один человек на паре рысаков и спрашивает: «Дома ли хозяин?» Я выхожу к нему навстречу. «Пойдём, Саранбай-агай, – говорит этот человек. – Я приехал за тобой!»

Я сел и поехал. Привёз он меня прямо на небо, в такое место, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Кругом цветы, фруктовые деревья, всюду поют птички. И говорит мне этот человек: «Ты, Саранбай-агай, будешь жить здесь». Вот какой сон я видел!

Затем начал рассказывать его сосед Давлетбай:

– А мне снилось, что я на красивом белом коне вознёсся на небо. Вижу, собрались там все богатые и знатные люди. Они ласково приняли меня и угостили хорошо.

Настала очередь Зинняту рассказать свой сон.

– Что говорить, оба вы видели очень хорошие сны, – начал Зиннят спокойным голосом. – Вы поднялись на небо, а меня оставили одного. Я не знал, что вы скоро вернётесь, а гусь мог испортиться. Захотел я есть, да и съел один всего гуся, а вам ничего не оставил.

Жадный богач Саранбай и жадный сосед его Давлетбай только рты раскрыли от удивления. Они не нашлись что сказать, и пришлось им вернуться домой голодными.

Был в одном ауле бедный человек, по имени Хисам. Семья у него была большая, а хозяйства никакого: ни земли, ни скотинки.

Хисам, как и другие бедняки, день и ночь работал на бая, а жил впроголодь.

Устал, измучился Хисам от такой жизни и ушёл от бая. Решил он поискать клочок земли и посеять свой хлеб.

Недалеко от аула была большая гора Кара-гуш. Много раз бывал Хисам на той горе: рубил дрова баю, драл лыко и жёг уголь. Каждый раз посматривал он на маленькую открытую полянку на вершине горы и думал: «Мне бы пока и такого клочка хватило, да времени нет вскопать его».

А когда ушёл от бая, вспомнил Хисам об этой полянке.

Поднялся он на вершину горы, снял свой старый чекмень[14], засучил рукава и принялся за работу.

Не поленился Хисам: расчистил полянку, выбрал все камни, выкорчевал кусты и пни, три раза перекопал твёрдую землю и посеял просо.

Каждый день поднимался он на гору, смотрел на своё просо, радовался, видя дружные всходы; ухаживал за посевом, выбирал каждую сорную травинку. Выросло просо густое да высокое. Ни солнцем его не пожгло, ни градом не побило.

Вот и осень настала. Шумело и покачивалось просо на ветру своими тяжёлыми колосьями. Пришла пора его убирать.

Встал Хисам рано утром, разбудил жену. Взяли они серпы, узелок с хлебом и пошли на гору. За ними побежали и дети.

Всю дорогу говорил Хисам жене про своё просо и хвалил его:

– Ни у одного бая не уродилось такое просо, как у нас! Бай наш будет от досады и зависти рвать остаток своей бороды. Теперь наши дети будут сыты, будем кормить их кашей и пшёнными блинами.

Так размечтался Хисам, а тем временем они поднялись на вершину горы, увидели своё поле и замерли от удивления. Растоптано и побито всё просо, нет ни одного целого колоса, всё смешалось с землёй.

Сели Хисам с женой на землю и горько заплакали. Все надежды будто в огне сгорели. Пусто кругом, лишь ветер ворошит сухую солому да грустную песню напевает курай.

– Кто же так зло посмеялся над светлой моей надеждой, кто оставил детей моих голодными? Лучше бы какой-нибудь бедняк сжал и увёз снопы, чем так растоптать и смешать с землёй, – говорит печально Хисам.

Пришлось опять всю зиму гнуть спину Хисаму с женой у баев. Хисам смотрел за скотиной, рубил и таскал дрова, молотил хлеб, плёл лапти и рогожу. А жена пряла шерсть, ткала узорные паласы[15], шила и стирала в байских домах. Так они работали с утра до ночи и тем кормились.

Настала весна. Хисам лунными ночами опять работал на своём участке и посеял просо.

Но осенью всё случилось так же, как и в первый раз: неизвестные люди растоптали поле, побили всё, и Хисаму достался всего один батман[16] проса.

Но ему очень хотелось собрать свой хлеб: устал он ходить от порога к порогу. Не желая расстаться со своей мечтой, опять занял он семян и в третий раз посеял просо.

Настала третья осень, близилась пора снимать урожай.

Каждый день поднимался на гору Хисам и подолгу простаивал около посева – любовался высоким просом.

Однажды пошёл он опять к горе, остановился у подножия её и задумался.

Вдруг появился перед ним седобородый старик и спрашивает:

– Что ты, егет, задумался? Куда путь держишь?

А Хисам и отвечает:

– Два года сеял я просо на этой горе. Вырастало просо высокое да густое. Но как приходит время убирать, кто-то топчет просо, осыпает его, и я остаюсь ни с чем. Вот стою и думаю: что же мне делать? Как поймать обидчика?

Выслушал старик Хисама и говорит:

– Трудное дело ты задумал! Твои обидчики имеют длинные ноги, быстрые крылья. Поймать ты их сможешь только тогда, когда угостишь мёдом хмельным.

– Как же мне сделать это? Где их искать? – спрашивает удивлённый Хисам.

А старик говорит:

– Собери в лесу хмеля, свари целую бочку, разведи в нём пуд мёду. Когда мёд перебродит, вылей его в большое корыто и поставь на середину поля. Приготовь всё это с вечера и не уходи на ночь домой, а ложись поблизости в кустах. Встань рано на заре, иди на поле, а там сам догадаешься, что нужно делать.

Не успел Хисам и слово сказать – повернулся старик и ушёл своей дорогой.

Задумался Хисам, но всё сделал, как сказал старик.

Пошёл он в лес, набрал хмеля и сварил его; достал из большого дупла мёду и смешал с хмелем. Когда мёд перебродил, вылил его в большое корыто и поставил на поле. Сам же забрался в кусты. Долго лежал он и ждал, что будет, а потом заснул.

Проснулся Хисам на заре, вышел из кустов и глазам своим не поверил: стоит посреди поля пустое корыто, а по всему полю в высоком просе лежат журавли – вытянули длинные шеи и ноги, не шевелятся.

Подошёл Хисам, посмотрел, потрогал руками – журавли живые, только будто спят. Догадался он, что голодная стая журавлей разоряла его просо каждую осень. А теперь попались разбойники на приманку: приняли кислушку медовую за воду и опьянели от неё.

Смеётся Хисам, не знает, что и делать, а сам думает: «Редко приходилось мне даже одного журавля подстрелить, а тут приволоку их целую стаю. Спасибо старику, научил меня уму-разуму!»

Связал он всех журавлей одного за другим верёвкой за ноги, привязал конец верёвки к поясу и пошёл к себе в аул. Тяжело было ему тащить целую стаю, но постепенно становилось всё легче и легче. Обернулся Хисам и видит: отрезвели журавли, пришли в себя, встали на ноги и идут за ним сами. Шли они, шли и вдруг замахали крыльями, взлетели и подняли с собой Хисама.

Когда пролетали над аулом, увидели дети Хисама стаю журавлей и отца своего, висящего на верёвке, стали плакать и звать мать. Выбежала жена Хисама из дому, закричала громко, заплакала, но не могла ничего поделать. Полетели птицы дальше.

Понеслись журавли над горами, лесами, быстрыми горными речками.

Летели журавли, летели, долетели до большого леса и расселись отдыхать на деревьях.

Только этого и ждал Хисам. Выхватил он нож из кармана и обрезал верёвку. Дерево, на котором он очутился, было большое, дуплистое. Как только обрезал он верёвку, провалился в дупло и ушёл по колени в мёд. Оказалось, дерево внутри было совсем пустое, а у корней его дикие пчёлы устроили себе улей. Хисам был голоден, поел мёду и думает, как бы выбраться из дупла.

Вдруг слышит он голоса людей: это пришли дровосеки бая за дровами. Походили они вокруг, подошли к дереву, где сидел Хисам, и решили его спилить. Когда свалили дерево, увидели человека и с криками убежали, оставив лошадь с телегой и все свои пожитки.

Выбрался Хисам из дупла, умылся в роднике, смотрит – недалеко пасётся лошадь, рядом стоит телега с какими-то вещами; тут же горит костёр и варится каша. Стал Хисам кричать и звать людей, но никто не откликнулся. Поел Хисам каши, а потом запряг лошадь, сложил на телегу топоры и пилы, поставил котёл и поехал.

Настала уже ночь, темно кругом, и вот видит Хисам – мелькает впереди огонёк.

Поехал Хисам на огонёк и доехал до лесной избушки. Оставил он лошадь под навесом, а сам вошёл в избу. А там пусто, нет никого. Не стал Хисам долго думать, залез на печку и лёг отдыхать.

Устал Хисам за целый день и начал уже засыпать, как услышал голоса и топот ног. Притаился он и стал смотреть с печки.

Вот вошли в избу двое мужчин и торопливо начали считать и делить деньги. Потом заспорили, стали кричать, ругаться и драться – видно, не могли поделить поровну.

Догадался Хисам, что это разбойники, взял кирпич и бросил в них с печки. Перепугались разбойники и убежали. Слез Хисам с печки, взял деньги и вышел из дома. Чтобы не встретиться с разбойниками, он решил переждать ночь и залез на дерево.

На заре спустился он с дерева, запряг лошадь. Видит – стоит под навесом пустая бочка. Тогда вернулся Хисам к тому большому дереву с ульем и выбрал из его дупла бочку мёда, поставил её на телегу к котлу с кашей, топорам и пилам и поехал.

Едет по лесу, песни распевает про Сакмару-реку, про красавицу Зульхизу, про Салавата-батыра и думает: «Надо найти дровосеков, вернуть им лошадь и имущество. Нельзя обижать бедных людей».

Только выехал Хисам из лесу – идут ему навстречу три дровосека, один здоровее другого, но одеты в лохмотья и печальные такие. Остановил их Хисам, поздоровался:

– Салям вам, егеты!

– Салям тебе, путник! Куда едешь, в какие края путь держишь? – спрашивают они, а сами рассматривают лошадь и заглядывают в телегу – признали своё добро, а сказать страшно.

– Удачная вышла у меня дорога: ехал искать вас, а вы сами идёте мне навстречу! – отвечает Хисам.

– Кто ты такой и зачем нас ищешь? – спрашивают дровосеки.

Рассказал Хисам о себе и о своих приключениях, а потом стал шутить над ними:

– Эх вы, такие здоровые егеты, а испугались одного, убежали! Вы, наверно, меня за лешего приняли, когда я вылез из дупла? Получайте своё добро! Вот лошадь с телегой, котёл с кашей, топоры и пилы – всё это ваше, только бочка с мёдом моя. Не знаю, как дотащить её до аула…

Обрадовались дровосеки, стали благодарить Хисама и хвалить за смелость и честность. Сознались, что струсили и убежали, бросив всё добро своего бая. А когда прибежали в аул, бай высек их, прогнал ни с чем и не заплатил за работу.

Усадили егеты-дровосеки Хисама на телегу и спрашивают:

– Приказывай, куда везти. Сейчас отвезём тебя.

А Хисам и говорит:

– Везите меня, егеты, на базар, хочу купить подарков и гостинцев детям своим.

Тут он вспомнил о деньгах, оставленных разбойниками, вытащил из кармана три сотенные бумажки и дал дровосекам:

– Вы тоже купите себе что нужно.

Дровосеки удивляются:

– Откуда у тебя такие деньги?

– Отнял я эти деньги в лесу у разбойников и забыл про них. Ведь не заработанные они, – говорит им Хисам.

Так разговаривая, доехали они до базара. Накупил каждый, что ему нужно. Детям и жене Хисам купил всякой обновы и гостинцев.

Видят дровосеки – не донести ему бочку с мёдом и покупки, и решили отвезти Хисама до самого дома.

Приехали в аул поздно вечером, а жена всё ещё не спит. Уложила детей, а сама сидит у огня.

Постучал Хисам в дверь и говорит:

– Эй, жена, выходи скорее! Получай подарки да гостинцы и готовь угощение! Вернулся я цел и невредим. Скажи скорее, что с нашим просом?

Выбежала жена во двор, стала молча покупки с телеги домой таскать, смотрит на трёх незнакомцев, а сама думает: «Что-то много всего привёз! Откуда у Хисама взялись деньги? Добрые ли это с ним люди? Как он спасся от журавлей? Чья это лошадь?»

Хисам видит, что жена косится на него, и шепчет ей:

– Не беспокойся, жена, скоро ты всё узнаешь! А эти добрые люди привезли меня на своей лошади. Надо угостить их. Да скажи мне, что с нашим просом? Цело ли оно?

– Просо наше цело, только начало уже осыпаться – скорее надо убирать его. Два дня прошло, как унесли тебя журавли, а я не могла ничего поделать. Намолотила немного проса, натолкла в ступе и сварила кашу детям, – отвечает жена.

Угостили Хисам с женой дровосеков всем, что у них было, и уложили спать.

А утром, когда гости проснулись, готовы были уже блины и кипел самовар. Поели они сытно блинов, попили чаю с мёдом и пошли запрягать лошадь – пора было ехать.

Тут увидели дровосеки, что покосилась избёнка у Хисама, ветер разметал солому с крыши, плетень развалился, и говорят:

– Нечем нам тебя, Хисам, отблагодарить за всю твою доброту! Давай мы поможем тебе своими руками – они всё умеют делать. Пусть один из нас пойдёт с тобой убирать просо, а двое починят избёнку и поднимут плетень.

Так и сделали: пошёл Хисам с женой и с одним дровосеком убирать просо, а двое остались чинить избу.

Помогли новые друзья Хисаму, как родные братья. Через два дня изба была починена, крыша покрыта новой соломой, плетень поднят, всё просо сжато и снопы с поля перевезены во двор.

Поблагодарили гости Хисама и уехали искать себе счастья.

А Хисам каждый год работает на своём участке не покладая рук и собирает хороший урожай.

Рад Хисам, что не ходит у чужого порога и сыта большая семья его.

Злятся баи на Хисама, но не могут разыскать его поляну, а на вершину горы подняться ни один из них не может – уж очень высока гора.

Жили когда-то очень давно бабушка и внучка. Бабушка так состарилась, что работать уже не могла. А внучка была очень ленива. Бабушка с каждым годом всё старела и слабела. Вот дожила она до весны и думает: «Пить-есть надо, люди вон сеют, и нам надо что-нибудь посеять».

И говорит она об этом внучке.

– Не надо, бабушка, – ответила ей внучка. – Ты уже стара стала, к осени умрёшь, а там, глядишь, найдётся добрый человек и возьмёт меня в свою семью. К чему нам хлеб?

Так они и не посеяли ничего.

Настала осень.

Народ убирает хлеб с полей. Старуха не умерла, и внучку никто не взял на воспитание.

Как-то зашла соседка, увидела, что бабушке с внучкой совсем нечего есть, и сказала:

– Хоть бы пришли и взяли у меня немного проса!

Соседка ушла. Бабушка говорит внучке:

– Сходи, внучка, принеси проса.

А внучка отвечает:

– Надо ли, бабушка? Может, просо у неё нехорошее…

Всю зиму голодали бабушка с внучкой и чуть не умерли. Но как только пришла весна, внучка вышла в поле, на работу.

– Зачем трудиться? – смеялись над ней соседи. – Бабушка твоя уже стара, недолго ей жить, а тебя кто-нибудь возьмёт на воспитание. К чему вам хлеб?

Ничего внучка не ответила, а только вспомнила старую поговорку, которая гласит: «Если собираешься на летнюю кочёвку, прежде засей поле».

Давным-давно у подножия высокой горы был маленький аул. В том ауле жил старый охотник с женой и единственным сыном Ильбатыром.

Сын был красавец из красавцев, батыр из батыров, смелый, находчивый – мастер на все руки.

С малых лет ходил Ильбатыр с отцом на охоту, знал каждую скалу на горе, каждую тропу в лесу, каждый родник. Любил он свой родной край больше всего на свете. Охотился он с егетами в лесах и горах, ходил во главе отряда егетов в походы против врагов.

Однажды поехал Ильбатыр в дальний аул и заночевал в лесу.

Ночью поднялся сильный ветер, зашумел тёмный лес, загудели скалы и пещеры на горе, небо покрылось чёрной тучей, и стало темно, как ночью. Спустилась туча до земли, окутала спящего Ильбатыра, а потом поднялась и унесла его с собой.

Крепким сном спал егет Ильбатыр и не заметил, как подняла его и унесла чёрная туча. Проснулся в незнакомом месте и не может понять, где он находится и что с ним.

А унёс его за далёкую гору Каф[17] страшный дею.

С детства Ильбатыр был смелым и сильным. Дею следил за ним и ждал, когда он вырастет и наберётся сил. Дею уносил таких егетов и заставлял стеречь своё богатство, воевать с соседними государствами.

Очень понравился молодой егет дею, и любой ценой решил он покорить Ильбатыра и сделать военачальником.

Было у дею три дочери. Позвал он своих дочерей и приказал им развлекать егета – занять его разговорами и играми.

Пришли дочери дею, увидели егета, удивились его красоте и статности. Повели они егета в большой дворец, стали угощать, рассказывать разные истории, петь песни и плясать перед ним. А егет не ест, не пьёт, сидит молчаливый и грустный.

Ничем не могли развеселить его дочери дею.

Пришёл сам дею, посмотрел на Ильбатыра, нахмурился:

– Что же ты, егет, невесел? Не ешь, не пьёшь и песен не слушаешь! Долго я ждал, когда ты подрастёшь и наберёшься сил. Нет у меня сыновей, и некому водить войска в бой, некому охранять мои владения. Служи мне – любую дочь за тебя отдам! Видишь, сколько у меня богатства? Награжу чем хочешь, будешь жить богаче любого царя.

Выслушал его егет и говорит:

– Не надо мне твоего богатства и твоих дочерей. Не хочу я жить во дворце твоём и одеваться в шелка и парчу – хочу я в свою сторону возвратиться. Отнеси меня обратно в аул. Наша гора выше твоего дворца, луга красивее твоих дорогих ковров, леса зеленее твоих садов, вода родников слаще шербета.

А дею всё уговаривает егета и посмеивается:

– Или заскучал по отцу и матери? Ну что ты там оставил? Из-за чего хочешь вернуться? Скажи мне, и я перенесу сюда всё, что только ты пожелаешь.

Егет ему отвечает:

– Того, что я там оставил, перенести сюда нельзя. Никто не сдвинет с места нашу гору, нет конца-краю нашим лесам и лугам. А я без них жить не могу, ничто мне здесь не мило.

Дею пообещал перенести гору в свои владения. Вечером собрал он слуг и рабов и приказал за ночь нанести камней, железа и сложить высокую гору. Всю ночь работали слуги дею и сложили большую гору: упирается гора вершиной своей в самые облака.

Проснулся утром Ильбатыр и видит: высится до облаков большая гора, но одни голые камни на ней – нет ни деревьев, ни травинки. Поднялся егет на склон горы, вспомнил родные места: как охотился в тёмных лесах, купался в быстрых реках. Тоскливо и грустно стало ему, и запел он песню:

Где же ты, моя гораС тёмными лесами,Со звонкими ручьями?Где же ты, родина моя?Это чужая сторона,И гора вся голая,И солнце не так светит,И рек, как наши, нет.

Дею решил всё сделать, как на родине Ильбатыра. По его приказу вырастили на горе деревья и травы, пустили туда разных зверей и птиц.

А Ильбатыру всё это не мило.

Жить не могу я без горы своей!Ах, если бы мог руки обратить в крыльяИ улететь в родные края,В свой аул родной, к отцу-матери…

Такие сочинял он песни и распевал их всё время.

Не могли развеселить Ильбатыра красивые и нарядные дочери дею – не знали они ни одной песни, которые распевали девушки его родного аула.

Много раз убегал Ильбатыр из неволи, но слуги дею настигали его в дороге, привозили обратно. Поймав последний раз, они заковали его в цепи и посадили в темницу.

А в ауле не знали, куда Ильбатыр исчез. Весь аул встревожился: пропал лучший и самый сильный из егетов. Никто не знал, утонул ли он в бурной реке, сорвался ли с крутой скалы в пропасть или разорвали его звери в лесу.

Несколько раз выезжали егеты аула искать Ильбатыра, но найти не могли.

Мать с отцом день и ночь горевали, всех проезжих расспрашивали о сыне своём. Мать с горя заболела и вскоре умерла. Отец исходил все земли вокруг, но ни один человек не мог ему сказать о сыне, никто его не видел, никто о нём не слышал.

А у Ильбатыра от побоев и голода с каждым днём всё убывали силы, он так обессилел, что уже и встать не мог. Чтобы он не умер, слуги дею сняли с него цепи и перенесли из темницы в сад. Он целыми днями лежал под деревом и ни с кем не разговаривал. Только с одним из слуг дею, с егетом Ташбулатом, он подружился. Ильбатыр узнал, что Ташбулата тоже дею унёс из родных мест и сделал своим рабом.

– Много егетов погубил дею! Он всё хотел из свободных егетов сделать себе верных слуг. Похищал их в аулах, а потом мучил. Ни один настоящий егет не хочет покориться злому дею, – сказал Ташбулат и посоветовал избавиться от дею хитростью: – Попросись ты у него домой, скажи, что хочешь повидаться с отцом и матерью – узнать, как они живут. Он тебя не отпустит, а пошлёт к твоему отцу кого-нибудь из нас. Тогда ты напиши письмо в аул, проси, чтобы пришли егеты и выручили тебя из беды. Я тоже помогу тебе чем могу. Покажу егетам дорогу и приведу их сюда.

Так и поступил Ильбатыр. Он сказал дею:

– Решил я остаться и служить тебе. Только хочу прежде узнать, живы ли мои родные, не забыли ли меня егеты аула. Отнеси меня хоть на один день в аул, а если этого нельзя, то пошли кого-нибудь туда с письмом, чтобы привезли мне ответ отца.

Дею обрадовался, увидев Ильбатыра на ногах, и решил угодить ему – послать слугу с письмом. Отпустить Ильбатыра в родной аул он отказался.

И послал дею в аул Ташбулата.

Позвал он егета, произнёс над ним какие-то слова. В тот же миг туча окутала егета, и он поднялся в воздух. Долго летела туча над горами и лесами, а потом опустила егета около аула Ильбатыра.

Тут же разыскал Ташбулат отца Ильбатыра и рассказал ему о том, что сын его жив и хочет вернуться домой.

Отец Ильбатыра обрадовался известию о сыне, рассказал всем о его просьбе.

Молодые егеты, узнав о просьбе Ильбатыра, стали собираться в поход против дею: приготовили луки и стрелы, наточили сабли, собрали лучших коней.

Ташбулат спросил отца Ильбатыра:

– Что сказать твоему сыну, что передать?

Старик ответил:

– Пусть будет храбрым мой сын! Передайте ему вот этот бурдюк с родниковой водой – она умножит его силы.

Оседлали егеты коней и двинулись на земли дею.

Много дней и ночей ехали егеты. На сороковой день доехали они до волшебной горы Каф; за ней стоял дворец дею.

Но никто не мог перейти через эту гору: днём и ночью она страшно гудела и вся была в дыму и пламени.

Остановились егеты вдали от горы и стали думать, как перейти её и дойти до владений дею. Страшно егетам: от горы летят искры, а небо покрыто чёрным дымом.

Увидел Ташбулат, что дрогнули егеты, выступил вперёд и говорит:

– Слушайте меня, егеты! Я запомнил волшебные слова дею – может быть, они помогут нам одолеть гору. Накормите и напоите коней своих, наточите стрелы, отдохните сами, а потом оседлаем коней и помчимся к горе. Как только подъедем, я скажу те слова, и кони поднимутся в воздух. Только держитесь крепко: кто сорвётся с коня – тому конец.

Выслушали егеты Ташбулата и всё сделали так, как сказал он: наточили стрелы, напоили и накормили коней, а потом оседлали их и помчались быстрее ветра к горе. Когда доехали до горы, егет прошептал какие-то слова. Кони заржали, начали бить копытами землю и стали подниматься в воздух. Потом они полетели всё быстрее и быстрее, поднялись над облаками; летели-летели и опустились за горой, у дворца дею.

У ворот дворца стояли вооружённые слуги. Как только они увидели егетов, бросились на них со всех сторон.

Ташбулат вышел вперёд и крикнул:

– Бросайте оружие, открывайте ворота! Конец нашей неволе! Пришли спасать вас егеты из аула Ильбатыра!

Узнали его друзья, обрадовались, открыли ворота и повели егетов тайными тропами к темницам, где были заперты непокорные дею пленники.

Ильбатыр лежал под деревом. Он был худой и жёлтый, как больной. Егеты напоили его ключевой водой, присланной отцом. Попил Ильбатыр воды, поднялся с места и сказал:

– Спасибо вам, егеты! Спасибо за дорогой гостинец! Теперь я здоров и могу уйти с вами в родные места. Сейчас самого дею нет дома. Он улетел за добычей и вернётся только через день. Надо нам освободить всех пленников и скорее уйти.

Выпустили егеты всех пленников, разрушили темницы и собрались в обратный путь.

Ташбулат научил всех егетов волшебным словам. Сели они на коней, поднялись высоко над землей, перелетели огненную гору и полетели над тёмными лесами, над широкими полями. Быстро долетели они до своих мест.

Как только Ильбатыр ступил на родную землю, подышал родным воздухом, попил ключевой воды, сил у него ещё прибавилось. Глаза загорелись радостью, лицо стало светлое и румяное; захотелось ему есть, пить, работать и петь песни. Поправился он очень быстро, стал, как и прежде, весёлым и радостным. Начал он опять водить егетов на охоту. А когда закончили весенние работы, устроили большой праздник – сабантуй. На состязании Ильбатыр победил лучших и сильнейших борцов, собравшихся на праздник со всех концов земли.

Жил-был один егет. Вот однажды пошёл он на охоту. Повстречался ему волк. Егет хотел убить его, но волк взмолился человечьим голосом:

– Не убивай меня, егет! Когда-нибудь сослужу я тебе службу.

Егет не стал убивать волка и пошёл дальше.

Увидел охотник-егет беркута и хотел было его застрелить, но беркут тоже заговорил человечьим голосом:

– Не убивай меня, я тебе пригожусь.

Охотник-егет не стал стрелять в беркута и пошёл дальше.

Вот увидел он в воде золотую рыбку и хотел было поймать её, но золотая рыбка также взмолилась человечьим голосом:

– О егет, оставь меня! Везде, где бы ты ни был, я поспешу тебе на помощь.

Егет не тронул рыбку и пошёл дальше.

Шёл, шёл егет по лесу – увидел он вдали избушку. Егет пошёл к этой избушке. Там жила злая старуха-мэсекай[18].

Старуха встретила егета на крыльце и стала расспрашивать, откуда и куда он идёт.

– Я дам тебе одну работу. В лесу кормятся три мои лошади. Ты поймай их и приведи сюда. Приведёшь – выдам за тебя любую из трёх дочерей, которую полюбишь, а не приведёшь – плохо тебе будет, – сказала старуха.

Охотник-егет пошёл в лес, но лошади не давались ему в руки. Устал охотник, сел на камень и пригорюнился.

Подошёл к нему волк и спросил:

– О чём горюешь, егет?

– Как мне не горевать! – отвечал егет. – Старуха велела поймать трёх её лошадей, но я не могу поймать их. Теперь старуха убьёт меня.

– Не печалься, – сказал волк и мигом пригнал трёх лошадей старухи к егету (а лошади эти как раз и были дочерьми старухи).

Егет привёл лошадей к старухе.

– Зачем дались ему в руки? – закричала старуха на дочерей, разбранила их и опять пустила в лес. – Если опять он начнёт вас ловить, вы обернитесь птицами и поднимитесь в воздух, – сказала она им.

Так оно и случилось: егет хотел было поймать лошадей, но они обернулись птицами и поднялись в воздух. Но вот появился беркут и помог егету поймать птиц.

Старуха ещё пуще рассердилась и сказала дочерям:

– Если он будет опять ловить вас, обернитесь рыбами и уплывите в глубь моря.

Старуха опять приказала егету поймать лошадей.

Егет погнался за лошадьми и уже поймал было их на берегу моря, но они обернулись рыбами и уплыли в глубь моря.

Егет сел на берегу и задумался.

Вот подплывает к берегу золотая рыбка и говорит:

– Не печалься, егет, я помогу тебе.

Она приказала рыбам разыскать трёх дочерей старухи, которые превратились в рыб и уплыли в глубь моря. Рыбы тут же отыскали их и пригнали к егету.

Нечего делать старухе, говорит она егету:

– Вот три дочери, выбирай любую!

Егет выбрал младшую дочь.

Когда они остались вдвоём, младшая дочь и говорит егету:

– Мать превратит меня в рябую, горбатую девку, среднюю сестру сделает пожилой, а самую старшую представит красивой. Не ошибись в выборе.

Охотник-егет сказал старухе:

– Ладно, мне вот эту, рябую, горбатую!

Ещё больше рассердилась старуха и сказала дочерям:

– О, горе мне, не могли вы уйти от него! Попробую сама расправиться с ним… Иди сейчас в сарай, – сказала она егету. – Там стоит моя лошадь, выведи её оттуда и объезди.

Младшая дочь говорит охотнику:

– Она сама обернётся лошадью. Ты прежде всего возьми железный сукмар[19]. Как только войдёшь в сарай, ударь им лошадь. Затем она захочет поднять тебя в воздух, а ты ударь её сукмаром по голове – тогда лошадь пойдёт по земле.

Пошёл охотник-егет в сарай, взял в руки железный сукмар.

Лошадь хотела лягнуть его ногой, но егет ударил её сукмаром, вывел из сарая и сел верхом. Лошадь прыгнула почти до крыши избушки и всё хотела сбросить седока, а егет ударил её сукмаром по голове. И тогда лошадь спустилась на землю. Она и по земле скакала как ветер, кружилась, вертелась. На егет удержался на ней, объездил её и привёл обратно в сарай.

Когда егет ушёл, лошадь обернулась старухой и, незаметно пробравшись в избу, улеглась на печке, жалуясь, что у неё болит голова.

Никак не могла старуха одолеть егета, и пришлось ей отпустить младшую дочь с ним в аул. Говорят, и сейчас они живут-поживают и добро наживают.

Давным-давно в одном ауле были два мальчика. Одного звали Ямгур, а другого – Гомгор. Они были очень дружны: вместе играли, вместе бегали на луга собирать ягоды, вместе удили рыбу.

Прошли годы. Выросли мальчики, стали взрослыми егетами, женились. И порешили друзья, когда родятся у них дети, поженить их и стать сватами.

Только пришлось Ямгуру переехать с семьёй в другой аул, и друзья расстались. Жаль было им разлучаться, но они дали друг другу слово сохранить дружбу навсегда.

Жена Гомгора была дочерью бая и хотела, чтобы муж дружил только с богатыми людьми, но муж любил своего друга Ямгура и всегда радовался его приходу.

Ямгур не был богатым, но жил в достатке. Он всё время помнил о своём друге Гомгоре и, куда ни поедет, всё старается завернуть к нему, посидеть и поговорить с ним.

Жадная и сварливая жена Гомгора старалась выпроводить Ямгура, не угостив даже чаем. Когда она видела, что идёт Ямгур, то прятала всё своё угощение.

Однажды жена Гомгора решила созвать гостей и приготовила медовую кислушку, наварила мяса и жирную колбасу – казылык. Только начала она месить тесто для лапши, как услышала конский топот. Выглянула в окно и видит: подъехал к воротам Ямгур и спрыгнул с лошади.

Она почернела от злости, забе́гала по комнате и не знает, что делать. Пока гость привязывал во дворе лошадь, она начала прятать приготовленное угощение: бочонок с кислушкой поставила на печку, под перину сунула баранью голову, под подушку спрятала казылык, а тесто для лапши накрыла полотенцем и села рядом, а сама ворчит:

– Вот притащился не вовремя! Теперь его не выгонишь!

А Ямгур в это время стоял у окна, видел, как она всё прятала, и смеялся.

Гомгору всегда было радостно видеть весёлого друга, который знал много всяких историй и умел интересно рассказать о виденном и слышанном.

Гомгор вышел встречать гостя на крыльцо, расспросил его о здоровье жены и детей, о житье-бытье, потом ввёл в дом и усадил на почётное место. Сам поставил самовар, собрал посуду, принёс мёду, лепёшек и стал заваривать чай.

А жена его сидит сердитая и не двигается с места.

Ямгур спрашивает друга:

– Почему молчит сватья? Не случилось ли чего-нибудь?

Гомгору неудобно перед другом, он и говорит:

– Сватья твоя сегодня нездорова, поэтому и не разговаривает. Пусть она сидит и отдыхает, а мы чаю попьём.

Ямгур знал характер жены друга и замолчал. Два друга стали пить чай и вспоминать свои молодые годы. А потом Гомгор предложил:

– Давай поговорим о виденном и слышанном.

Ямгур спрашивает:

– О чём же нам разговаривать: о том, что видели, или о том, что слышали?

А Гомгор отвечает:

– Давай будем рассказывать об увиденном.

Ямгур, будто того только и ждал, тут же начал:

– Расскажу тебе, как я ехал к вам. Трудная была у меня дорога! Ехал, ехал и еле жив остался. Когда проезжал глубокий овраг, выползли мне навстречу три змеи. Одна из них стала бросаться на коня моего и чуть не ужалила. Хорошо ещё, я вовремя соскочил с коня, взял камень величиной с баранью голову, которую сватья положила под перину, ударил им по змее и расплющил её так, что она стала плоской, как тесто для лапши, которое лежит под полотенцем.

Нечего делать жене Гомгора: поднялась она со своего места и начала собирать обед. Раскатала тесто и нарезала лапши, принесла мясо и баранью голову.

Только сели они кушать, как Ямгур услышал голоса людей и посмотрел в окно. По улице шли соседи Гомгора – лесоруб Тимербулат и пасечник Ишбулат – и громко разговаривали. Ямгур знал их с детства. Он открыл окно и крикнул:

– Эй, Тимербулат, Ишбулат! Салям вам! Заходите сюда, будете гостями!

Услышав эти слова, жена Гомгора очень рассердилась, но не успела и слова сказать, как дверь открылась и Тимербулат с Ишбулатом вошли в дом.

Ямгур и Гомгор поздоровались с гостями, расспросили о здоровье и житье-бытье, усадили, и начались у них угощение да разговоры. А хозяйке не хотелось угощать соседей – она отвернулась от гостей и ворчит.

Гомгор же хотел скорее дослушать историю со змеями и сказал:

– Ну, сват, рассказывай дальше. Какие были змеи? Откуда они выползли?

Ямгур обрадовался, что опять завязался разговор, и продолжал:

– Все змеи были длинные-предлинные, ползли и шипели. Они шипели сильнее, чем ваша медовая кислушка, которая бродит сейчас на печке.

Хозяин очень хотел угостить друзей, но не смел об этом сказать жене. Услышав слова Ямгура, он сердито сказал:

– Сколько раз говорил я, что нельзя плотно закрывать бочонок, когда кислушка бродит! Убежала, наверно, наполовину – принеси-ка скорее её сюда. Надо попробовать, какая получилась.

Жена стоит молча, не говорит ничего.

Тогда Гомгор сам принёс бочонок, и друзья начали угощаться кислушкой да песни распевать.

Когда они съели всё, что было подано, Гомгор говорит:

– Эй, жена, подай для дорогих гостей ещё чего-нибудь!

Жена отвечает сквозь зубы:

– Что было в доме, подано. Все гости – свои люди, не будут обижаться.

– Нет-нет, – говорит Ямгур, – какая там обида! Спасибо за приём и угощение. Очень вкусно сватья всё приготовила, она всегда угощает меня, как дорогого гостя. Я сыт и больше ничего не хочу. Пусть новые гости угощаются. Давайте лучше ещё поговорим. Очень нравится мне разговаривать о виденном.

А про себя думает: «Надо отучить сватью от жадности. Я ещё заметил под подушкой казылык, надо и его попробовать».

Ямгур подвинулся ближе к подушке и, облокотившись на неё, продолжал рассказывать:

– Я никогда ещё не видел такой большой змеи. Когда ударил первый раз, она свернулась и стала похожа на казылык, который почему-то лежит вот под этой подушкой и может испортиться.

Жена Гомгора услышала эти слова, вздохнула от досады и говорит:

– Почему-то память у меня стала плохая! Спрятала казылык от кошки и позабыла.

А про себя думает: «Вот беда, и казылык заметил! Думала, хоть его уберегу. Так и не удалось ничего спрятать».

Вытащила она казылык и подала мужу. Нарезал Гомгор жирный казылык, и начали все его есть да хвалить.

Всего попробовали гости: и лапшу с мясом, и баранью голову, и казылык. Выпили кислушку, сидят довольные. А Ямгур посмеивается в усы – рад, что проучил сватью. Встал он с нар и говорит:

– Ну, спасибо вам, что так много всего нам приготовили и угостили! Теперь приезжайте в гости ко мне.

Гомгор проводил гостей до ворот, вернулся домой и говорит жене:

– Ну и весёлый же у нас сват! Сколько историй знает и находчивый какой! Молодец, что так ловко спасся от страшных змей!

А жена сидит злая, не дала ему договорить – заворчала:

– Сват твой не только весёлый, он хитрый! Он даже хитрее той большой чёрной змеи, которая встретилась ему в пути.

В давние времена жил бедный старик-лесоруб. Было у него три сына. Старшие были ленивые да хмурые, а младший, Таз, – старательный да весёлый. За что он ни брался, всё у него ладилось. Станет Таз траву косить – в один миг целую копну накосит. Начнёт дрова рубить – не успеешь оглянуться, а уж Таз целый воз сложит. Не любили Таза старшие братья, завидовали его сноровке и уменью.

Вот заболел старик и позвал к себе сыновей. Решил он поделить между ними своё скудное имущество. Старшему сыну дал пилу, среднему сыну – топор, а младшему – кочедык[20].

Прошло немного времени, и старик умер. Похоронили сыновья отца, погоревали и не знают, как им дальше жить.

Старуха видит, что растерялись сыновья, и говорит им:

– Умер ваш отец. Пора вам самим приниматься за дело. Сходите в лес и нарубите дров. Нечем печку топить и не на чем обед варить.

Только услышал Таз слова матери, тут же начал собираться в дорогу. Надел он свой старый чекмень, подпоясался кушаком и стал звать братьев.

Старшим братьям не хотелось работать, но что делать – нельзя не выполнить просьбу матери! Встали они, потягиваются, зевают и говорят Тазу:

– Ты, Таз, уже оделся, иди. Мы скоро тебя догоним. Только возьми с собой пилу и топор.

Взял Таз всё, что сказали братья, захватил ещё свой кочедык и пошёл. Идёт по дороге – песни распевает. Не заметил, как дошёл до леса. Пришёл, осмотрелся, выбрал деревья повыше да потолще и начал их валить. Свалит дерево, распилит, расколет и тут же складывает. Поработал он полдня, устал, а братьев всё нет. Присел передохнуть на пенёк, услышал голоса: это ищут его братья. Откликнулся Таз на их зов, и вышли братья на полянку, где он работал. Увидели они сложенные дрова и раскричались:

– Ты что же нашим топором да пилой орудуешь! Небось успел затупить их. Отдай сейчас же топор и пилу! Поработай вот своим кочедыком!

Сказали они так, забрали узелок с едой, топор, пилу и ушли в глубь леса.

Таз вытащил из-за пояса кочедык и начал им отдирать кору со спиленных деревьев. Думает: «Намочу кору, и будет лыко и мочало для лаптей и верёвок».

Не успел он поработать немного, вдруг опять слышит голоса; смотрит – идут братья уже обратно и ругают его:

– Эх, паршивый Таз, из-за твоей глупости мы из сил выбились! Ведь совсем затупил топор и пилу! Как же нам трудно пришлось! Руки онемели, спины болят. Отдохнём немного и пойдём домой, а за дровами приедем завтра.

Вздыхают и охают братья, будто на самом деле устали от работы. А спилили они всего одно маленькое дерево, посидели в тени, поели и пришли к Тазу.

Таз смотрит на братьев и молчит. Знает он, что не от усталости, а от лени и хитрости они охают.

Старший брат даёт ему узелок и говорит:

– Вот тебе хлеб – поешь и поработай ещё. Смотри не забудь захватить топор и пилу. Ты затупил их, бестолковый, ты и неси обратно!

Ушли братья.

Проголодался Таз, решил поесть. Развернул тряпку, посмотрел и нахмурился: лежал в тряпке всего один маленький кусочек сухой лепёшки.

Поел Таз и опять принялся за работу.

Нарубил он ещё много дров, сложил их и поздно вечером ушёл из лесу. Устал Таз. Вернулся он домой на заре, забрался на печку и уснул крепким сном.

Пока Таз спал, встали братья, взяли лошадь у соседа и поехали в лес.

Сложили они на телегу свои два-три полешка и подъехали к тому месту, где работал Таз. Посмотрели они и удивились: дров было так много, что не увезли бы и пять лошадей. Сложили братья на телегу столько дров, сколько могла увезти одна лошадь, а дров будто и не убавилось.

Думают они: «Привезёт брат дров больше нашего, и начнёт мать корить нас. Надо что-нибудь придумать».

И решили они спалить дрова брата; подожгли их и уехали.

Приехали домой, стали хвастать:

– Вот сколько мы дров нарубили! Вот каких дров мы нарубили!

Ничего не знал младший брат о проделках старших братьев.

На другой день встал он пораньше, попросил у соседа лошадёнку и отправился в лес.

Приезжает Таз в лес и видит: на том месте, где лежали дрова, белеет только куча золы. Погоревал Таз из-за дров, но снова рубить не стал. Собрал он золу, сложил на телегу и поехал обратно. Думает: может, на что пригодится.

В дороге лошадь его устала. Заехал Таз в деревню и остановился у одной старухи покормить лошадь и отдохнуть.

Старуха напоила его чаем и накормила картофелем. До этого никогда не приходилось Тазу есть картофель. Попробовал он – очень понравилось ему новое кушанье.

Старуха расспросила его, куда он едет и что везёт. Таз рассказал ей о своём несчастье: как он нарубил много дров и как от них осталась одна зола.

Старуха пожалела его и говорит:

– Нельзя тебе вернуться с пустыми руками. Свали золу у меня на огороде, а я тебе картофеля дам. Угости мать свою да попробуй посадить – может, и вырастет.

Рассказала старуха, как начали в деревне сажать картофель и что растёт он плохо.

– Как же у тебя, бабушка, растёт? – спрашивает Таз.

А старуха отвечает:

– Работаю много. Землю перекапываю, всходы поливаю, полю, окучиваю.

Свалил Таз за домом золу, взял мешок картофеля, поблагодарил старуху и поехал дальше. А сам думает: «Хорошую штуку вырастила старуха, надо и мне попробовать. Но будет ли он расти на такой земле, как мой пустырь?»

Когда умер старик, братья Таза клочок с хорошей землёй забрали себе, а ему выделили заброшенный пустырь за домом.

Вот про это думал Таз и ехал к себе домой.

Пусть он едет и думает свою думу, а мы посмотрим, что делает старуха.

Когда настала весна, старуха перекопала свою землю и посадила картофель. Всё лето она ухаживала за огородом, полола и окучивала всходы.

Осенью она собрала столько картофеля, что не знала, куда его девать.

Приходили соседи и расспрашивали старуху:

– Скажи нам, как тебе удалось вырастить такой картофель? Земля у нас одна, работаем одинаково, а получаем по-разному.

Старуха и сама не знала, отчего так много уродилось картофеля, и отвечает:

– Один егет из соседней деревни свалил на моём огороде целый воз золы, ветер разбросал её по всему огороду. Перекопала я весной землю – смешалась она с золой. Может быть, та зола волшебная была.

Люди слушают и не верят старухе.

Когда Таз привёз домой картофель, сварила мать целый котёл картофеля. Всем он очень понравился. Братья удивляются, как же вместо золы Таз привёз такую вкусную вещь.

Таз рассказал братьям всё как было.

Завистливые и жадные братья Таза решили тоже обменять золу на картофель и снова поехали в лес. Пилят дрова и сжигают, пилят дрова и сжигают. Так они сожгли много дров и, когда собрали мешок золы, повезли её в ту деревню, где жила старуха. Едут по деревне и кричат:

– Кто меняет картофель на золу? Кто меняет картофель на золу?

На этот крик сбежался народ, все спрашивают друг друга:

– Кто эти сумасшедшие? О чём они говорят? У нас у самих нет картофеля!

Испугались братья, уехали скорее к себе в деревню. Приехали домой – и к Тазу:

– Где ты поменял золу на картофель?

А брату досадно стало, он и говорит:

– Там, где я менял, уже не меняют. Свалите свою золу где-нибудь и не смешите людей.

Братья рассердились на него и стали ругать обманщиком. Дождались они вечера и свалили золу на огороде у Таза: лень им было отвозить её за деревню.

Когда братья уснули, Таз встал и пошёл на огород. Днём братья не давали ему покоя, надоедали бранью своей и пустыми наставлениями. Поэтому решил он поработать ночью.

Вскопал Таз огород и не видел, что там была свалена зола.

Посадил он картофель и всё лето ухаживал за ним. А братья ходят и посмеиваются: они думали, что испортили ему землю золой.

На удивление всем, картофель уродился такой, какого до сих пор ни у кого не было: под каждым кустом было по десяти крупных картофелин.

Больше всего удивились братья Таза и говорят ему:

– Как это ты ухитрился вырастить хороший картофель? Ведь мы тебе в землю подсыпали золы и думали, что ничего не будет расти.

Таз смекнул, что от золы лучше родит земля, и рассказал всем об этом.

Слава Таза разнеслась повсюду, и в народе стали его называть царём картофеля.

Ленивые братья Таза ничего не получили со своего участка. Пришлось им сознаться в своих проделках и просить младшего брата о помощи.

Дружила курица с ястребом. Ястреб часто прилетал к курице в гости и рассказывал ей о том, как приятно летать высоко в небе. И вот курице тоже захотелось летать, но выше плетня на своих крыльях она никак не могла подняться.

Ястреб начал её учить летать. Не успел он научить курицу летать как следует, как между ними началась ссора, и дружба их окончилась.

И до сих пор куры могут взлетать лишь на ограду или на плетень…

А дружба их пошла врозь вот почему. У ястреба было на шее красивое ожерелье, а на голове гребешок. На это ожерелье и гребешок очень зарился петух.

«Эх, мне бы их! Гребешок я взял бы себе, а ожерелье отдал бы курице», – думал петух.

Раз ястреб прилетел к петуху и курице в гости. Они угостили его беленой. На ястреба нашёл такой дурман, что он долго не мог очнуться. В это время петух украл у ястреба ожерелье и гребешок. Ожерелье петух отдал курице, а гребешок взял себе. Известно, что петух любит поважничать: надел он гребешок на голову и пошёл по соседям.

Когда ястреб очнулся от белены и пришёл в себя, он увидел: нет у него гребешка на голове, нет и ожерелья на шее. Что делать?

– Отдай ожерелье! – потребовал у курицы ястреб.

Курица ожерелья не отдаёт, оно очень ей понравилось. Она и не знала, что нельзя брать чужого. Стали курица с ястребом спорить да браниться.

Ястреб рассердился и хотел когтями сорвать ожерелье с курицы, но тут ниточка порвалась и жемчужины рассыпались.

– Ладно же, – сказал ястреб. – Видно, пришёл конец нашей дружбе. Но я не забуду этого. И ты ещё вспомнишь меня, да будет поздно!

Сказал так ястреб и улетел.

Прошло много времени. Ястреб больше не показывался.

У курицы появились цыплята. Однажды в солнечный день вывела курица своих цыплят на двор и начала беспечно копаться в земле, выклёвывать что попадётся: червяков, личинок, семечки. Вдруг заметила курица высоко в небе ястреба. Курица обрадовалась:

– Летит мой старый друг! Видно, он забыл про ожерелье.

А ястреб не забыл, и летел он не затем, чтобы возобновить дружбу. Заметив курицу с цыплятами, ястреб камнем кинулся на землю, схватил когтями одного цыплёнка и улетел с ним. Так он начал мстить курице и петуху за ожерелье и гребешок.

Курица горюет, а ястреб не даёт ей покою и каждый год уносит её цыплят.

Не зная, как избавиться от этой беды, курица захотела отыскать рассыпанные жемчужины ожерелья и стала с цыплятами и петухом копаться в навозе. Но она не могла найти ни одной жемчужины.

Как-то раз петух нашёл одну жемчужину, но оставил её без внимания. До жемчужины ли было петуху, когда такой гребешок красовался у него на голове!

А курица с тех пор разрывает навоз, всё роется и ищет жемчужины от ожерелья. Ищет – и не находит…

Однажды весной встретились медведь, волк, собака и заяц. Они пожаловались друг другу на то, как плохо жилось им зимой: было холодно и трудно добывать пищу. И стали они держать совет.

– Давайте жить вместе, так будет лучше! – сказал медведь.

Все согласились с этим. Построили они избу на лесной поляне и начали жить вместе. Как-то раз медведь говорит:

– Друзья, пора готовиться к зиме: надо бы купить нам корову. Собака будет пасти её. Глядишь, к зиме наберём батман масла.

Остальные охотно согласились с медведем.

В тот же день они пошли на базар, продали шкурки убитых ими зверей и на вырученные деньги купили корову.

Собака каждый день выводила корову на поляну и пасла её, а волк каждый вечер доил её. Заяц выведывал, где лучше трава для коровы, а медведь распоряжался всем хозяйством.

Так прошло всё лето, и к осени друзья собрали целый батман топлёного масла.

– Надо поставить батман с маслом наверх, под крышу избы, – сказал медведь. – Пусть никто пока не трогает масло. Когда наступит зима, будем брать его понемногу и жарить картошку.

Опять все согласились с медведем – батман с топлёным маслом подняли и спрятали под крышей избы.

Однажды вечером они сидели за чаем; вдруг кто-то постучался. Послали зайца открывать дверь.

Видят – пришла лиса, в лапе кумган[21] держит, а сама кроткая, тихая и низко кланяется.

– Здравствуйте, дорогие друзья! Добрый вечер!

Хозяева поздоровались с ней и пригласили пить чай. Села лиса за стол и начала говорить тихо и скромно:

– Я одинокая сирота. Возьмите меня в свою семью.

– Ладно, сегодня будем держать совет, взять или не взять тебя в нашу семью. Завтра придёшь за ответом, – сказал ей медведь.

Лиса поблагодарила хозяев за чай и ушла.

– Жаль её. Такая она скромная и тихая, надо принять, – решили хозяева.

На другой день утром пришла лиса. Объявили звери о своём решении принять её в свою семью. И стала лиса жить у них.

Вела она себя скромно, всех слушалась и всеми силами старалась угождать не только медведю, волку и собаке, но даже и зайцу.

Вскоре лиса узнала, что под крышей избы спрятан батман с топлёным маслом. Любит лисонька масло! Решила она одна съесть масло и стала придумывать хитрость.

Наконец она придумала – на то она и лиса.

Как-то вечером лиса сказала, что идёт проверить, крепко ли заперты ворота. Вышла она за дверь, подошла к окну, постучала в него и спросила не своим голосом:

– Дома ли лиса-сирота?

– Дома, дома, сейчас придёт со двора, – ответили ей.

– Скажите ей, чтобы она сейчас же шла к нам – дать имя новорождённому барсуку.

– Хорошо, – ответили из дому.

Лиса вернулась в избу.

– Лисичка, сейчас только приходили звать тебя к новорождённому барсуку, – сказал медведь.

– Что ж, надо сходить, – ответила лиса.

Собралась она и вышла из избы. Обошла она избу кругом, вспрыгнула под крышу, нашла батман с маслом и стала его есть. Наелась лиса досыта, отдохнула и вернулась домой.

– Чем угощали? – спросили ее.

– Жареным гусём, варёной курицей и маслом, – ответила лиса и облизала жирные губы.

– Каким именем нарекла? – спросила собака.

– Початок, – ответила лиса.

На следующий день лиса сказала, что ей опять надо идти давать имя, а сама вышла, забралась под крышу и съела масло до середины батмана.

– Какое имя дала новорождённому? – спросил лису заяц, когда она вернулась.

– Серёдка, – ответила лиса.

На третий день лиса опять залезла под крышу избы и съела всё масло. Она дочиста вылизала батман и вернулась домой.

– Каким именем нарекла? – спросил её медведь.

– Последок, – ответила лиса.

А тут подошла и зима с морозом и вьюгой.

Вот однажды медведь говорит:

– Ну, друзья, надо принести немного масла и нажарить картошки.

– Давайте, давайте! – радостно согласились остальные.

– Иди, лиса, принеси немного масла, – сказал медведь.

Все вышли в сени. Лиса полезла было по стене под крышу да упала на землю и притворилась, что не может вскарабкаться по стене.

– Очень уж высоко, я не могу залезть, – жалуется лиса.

Собака взялась помочь лисе. Подсадила лису. Вот влезла она, и все внизу услышали из-под крыши пискливый голос лисы:

– Никакого масла тут нет! Есть только пустой батман.

Ей никто не поверил. Тогда лиса скатила вниз пустой батман. Глядят – и правда, батман пустой.

– К нам никто чужой не приходил. Кто это, бессовестный, сожрал масло? – зарычал медведь. – Сейчас же найти разбойника!

Долго они гадали, как найти вора. И вот что придумал медведь:

– Давайте разведём большой костёр и рассядемся вокруг него. У того, кто съел масло, от жара масло растопится и потечёт наружу.

Так они и сделали: развели костёр.

Вскоре они пригрелись у костра и уснули. Так как были уже первые зимние морозы, то крепче всех спал медведь.

Лишь одна лиса не спала. Видит она: по всей шерсти её течёт масло. Испугалась лиса, что это может выдать её и тогда ей не избежать наказания. Решила она свалить свою вину на медведя: стёрла масло с себя и обмазала им спящего медведя.

Когда они проснулись, увидели: все, как были, сухие, а у медведя шерсть в масле.

– Вот кто съел масло! – закричали звери и хотели наказать медведя.

– Не торопитесь! Тут какая-то хитрость, – сказал медведь. – Надо развести костёр ещё жарче и испытать всех снова.

Все согласились. Одна только лиса сказала, что не надо разводить костра, а то жарко будет.

Опять развели костёр, и все расселись вокруг него. Медведь, по своей зимней привычке, опять захрапел. А волк, собака и заяц притворились спящими. На лисе опять стало выступать масло.

Лисица дождалась, когда звери заснули, начала опять стирать с себя масло и натирать им медведя. Увидели это волк, заяц и собака, вскочили и с криком набросились на лису:

– Вот где настоящий вор! А ещё прикинулась тихоней-сиротой!

Шум разбудил медведя. Ему рассказали, как было дело.

– Я не ела масла! Нет, нет! – отказывалась лиса.

Тогда все набросились на лису, связали её, стали держать близко к огню за лапы и за хвост. Масло с неё так и потекло в костёр.

После этого они сказали:

– Уходи сейчас же! Чтобы и духу твоего здесь не было. Нет тебе места в нашей дружной семье!

Лиса подхватила свой кумган и ушла скорее куда глаза глядят.

Один медведь стал очень старым и не мог уже охотиться на коров и быков, не мог лазить за мёдом на высокие деревья. Развёл он кур и стал кормиться ими. Но куры плохо разводились у него: не было у медведя курятника, и кур уносили хищные птицы. Чтобы избавиться от такой беды, медведь решил построить курятник.

Прослышала об этом лиса и пришла к медведю.

– Я хорошо плотничаю и могу построить тебе курятник, какой ты хочешь, – сказала лиса.

Обрадовался медведь лисе-плотнику и поручил ей построить курятник.

Скоро лиса выстроила курятник. Медведь осмотрел курятник и остался доволен: стены крепкие, высокие, есть кормушки, поставлены насесты и даже устроены гнёзда для яиц.

За хорошую работу медведь щедро наградил лису, и та ушла. Но у медведя опять каждый день пропадали куры, хоть и хорош был курятник.

Тогда медведь нанял волка, чтобы тот сторожил кур. В первую же ночь волк поймал у курятника ту самую лису, которая построила курятник. Видно, она-то и таскала кур.

Когда лиса строила курятник, то оставила тайную, незаметную лазейку. Потом забиралась через эту лазейку в курятник и уносила кур.

– Вот как ты, оказывается, плотничаешь! Какая ты неблагодарная! – сказал медведь лисе. – За это ты будешь наказана.

Приказал он волку привязать лису к большому дереву, а сам взял дубинку и одним ударом оглушил лису. Так состоялся суд медведя над лисой-плотником.

Давным-давно жил один барсук со своей женой. Кормились они тем, что ловили мышей. Однажды, когда они гонялись по полю за мышами, показался верблюд. Барсук сказал барсучихе:

– Давай, старуха, оставим мышей и пойдём ловить верблюда.

А барсучиха ответила:

– Сейчас мы оба устали, гоняясь за мышами, мыши тоже устали. Не годится бросать их и идти на верблюда, который не устал. Старики говорили: «Сегодняшнее яйцо дороже завтрашней курицы». Если это так, то стоит ли бросать мышей?

Барсук сказал ей на это:

– Когда верблюд сам идёт к нам, я не стану гоняться за мышами.

Сказал так и пошёл навстречу верблюду. Барсучиха осталась. Она поймала нескольких усталых мышей, поела и легла отдыхать. Барсук же, ничего не поймав, проголодался, пришёл домой и упал возле барсучихи.

Барсучиха спросила:

– Поймал ты верблюда?

Барсук еле выговорил от усталости:

– Нет, не смог поймать.

– Разве я не говорила тебе – не бросай мышей! Надо бы тебе помнить слова стариков: сегодняшнее яйцо дороже завтрашней курицы.

Это случилось очень давно, когда деды наших дедов были маленькими мальчиками, а бабушки наших бабушек – маленькими девочками.

Прежде гуси были только белыми, и не было ни одного пёстрого гуся.

Появились пёстрые гуси после злодеяний одного человека, по прозвищу Котхоз-Кутуй[22].

Котхоз-Кутуй похищал детей и относил их за тридевять земель, за море-океан, страшным людоедам.

Однажды он унёс девочку Халиму. Красивее Халимы никого не было в том крае.

Похитил Халиму Котхоз-Кутуй, запер её в клеть, а сам ушёл за другими детьми.

Когда Котхоз-Кутуй уходил, он клал у клети белые волшебные камни, которые стерегли клеть. Котхоз-Кутуй спокойно уходил по своим делам.

Белые камни лежали спокойно. Если какому-либо ребёнку и удавалось выйти из клети, то камни всё это видели. Они кидались к маленькому беглецу, приклеивались к его ногам и никуда не пускали своего пленника. Пленники не могли ни кричать, ни бежать, ни шагу шагнуть.

Котхоз-Кутуй уходил на недели, а иногда и на месяцы.

Дети, запертые в клети, питались только зёрнами, подбирая их с пола, и пили воду из поставленной тут же кадки.

В ту же клеть запер Котхоз-Кутуй и Халиму. Сидит Халима неделю, сидит другую. И никто не знает, где она. Плачет, бедняжка, горюет. Похудела Халима, стала как щепка. Пожелтели её румяные щёчки. Думает, думает и никак не может придумать, как убежать от Котхоз-Кутуя.

Нет, не убежать отсюда бедной Халиме! Стены клети толстые, потолок высокий. Только под дверью есть узенькая щель, но в эту щель может пролезть лишь маленький гусёнок.

Плачет Халима и думает с тоской: «Эх, почему я не маленький гусёнок – пролезла бы я в эту щель!» И вдруг стала она уменьшаться, становиться всё меньше и меньше и наконец стала не больше вылупившегося из яйца жёлтенького гусёнка: вместо ног у неё – лапки, а вместо рук – крылышки. Халима радостно помахала ещё не окрепшими коротенькими крылышками, заглянула в щель под дверь и вылезла из клети наружу.

Белые камни увидели маленького гусёнка, но ни один из них не знал, что это Халима. «Откуда этот гусёнок?» – удивились камни и стали смотреть за ним.

Дальше и дальше уходил от клети гусёнок. Белые камни обернулись гусятами и погнались за гусёнком-Халимой.

Вот гусёнок-Халима добралась до реки. На берегу паслись гуси со своими выводками. Халима-гусёнок пристала к одной гусиной стае, но маленькие гусята из этой стаи начали клевать незнакомого гусёнка-Халиму. Халима не стала с ними драться и клевать их, а только увёртывалась от них и убежала. Наконец она добежала до реки, кинулась в воду и поплыла от берега, а злые гусята остались на берегу. Белые же камни-гусята потеряли Халиму из виду, вернулись к своему месту и обратились опять в камни.

Но Халима не могла уже принять свой прежний вид и навсегда осталась гусыней. Оперение на ней было не белое, а пёстрое. Те места на теле, куда клевали её злые гусята, остались тёмными. Когда она сама стала гусыней-матерью, то и гусята у неё выросли пёстрыми. С тех пор и развелись на свете пёстрые гуси.